Данил Коган, Саша Фишер

Чужой наследник 7

Глава 1

Не все радуга, что на небе

Фактория «Зеленый лист», под управлением клана Изумруд

Вдали не стихала перестрелка. Изредка доносились отзвуки глухих разрывов. Должно быть, маги шалят. Витя шмыгнул носом и обнял колени.

Отец утром ушел на «призывной пункт» и до сих пор не вернулся. Мамка в ночную смену на заводе горбатиться. Написала, что с работы их не отпускают для ихней же «безопасности». А ему было очень страшно. В городе второй день шли бои.

Сперва рубины попытались нахрапом захватить городскую администрацию и площадь Единения с УТРом. Но им крепко дали по сусалам. По крайней мере, в Паутине так писали. То ли ждали их. То ли те просто себя переоценили.

Громыхнуло. Витя приподнялся на дрожащих ногах и выглянул поверх подоконника. На их улице все стихло часа три назад. И вот. Снова-здорово.

Рев и грохот нарастал. На улице показалась войсковая колонна. Впереди полз нелепый, похожий на жабу, плоский, но очень большой мех, ощетинившийся стволами орудий. За ним «клином» шли малые мехи и люди в силовых доспехах. Замыкали шествие обычные военные с винтовками, и пара грузовиков, за которыми катились коротенькие небольшие пушки.

Кто это такой бодрый, пожаловал? Клановые знаки на бортах — незнакомые. Витя напряг память. Череп на фиолетовом камне правильной огранки… Аметисты! Малефики проклятые! Некроманты.

Да что творится в Ожерелье! Паутина не работала с утра. Сейчас как ахнет кто из них и пол-улицы людев гниющими лохмотьями расползется! Прямо в домах!

Витя заметался по небольшой блочной квартире, не зная, куда податься. Может через черный ход рвануть? На улицу? Страшно!

Подскочив к окну, он снова уставился на колонну. И только теперь заметил на мехе и грузовиках развевающиеся флаги. Восемь камней на синем фоне справа. Это герб империи, знак, что действуют некроманты не сами по себе, и под рукой императора идут. А второй — то же самое, только флаг сам белый. Это кто такие? Вспомнив недавно просмотренные ролики, Витя вдруг заулыбался. Совет Князей. Дак эти, значит, не по душу местных пришли. А драку разнимать! Добро.

Витя высунулся в окно по пояс и замахал руками, приветствуя малефиков. Из некоторых окон уже вывешивали, прикрепив к подоконникам имперские флаги.

Генерал Некрасов смотрел на картинку, передающуюся с одного из трех приданных его разношерстному соединению «Громовержцев». Колонны войск входили в факторию с четырех сторон. Самой представительной и мощной была колонна клана Алмаз. Ему было не по душе, то, что пришлось раздергать своих ребят и прикрепить их к клановым ударным кулакам, в качестве огневой поддержки. Но и то. Против клана Рубинов особо с выпускниками училищ не повоюешь. Зато руководство операцией поручили именно ему. Средней руки ограненному, всего лишь старшему мастеру. А каждую колонну возглавляло по магистру. Но войска вводились с санкции Совета. И по приказанию императора. Так что эти аристократишки могут свой гонор засунуть в жопу. До конца операции. Успешного. А как же иначе!

Днем раньше. Телефонный разговор между императором Василием Шуйским и князем Владимиром Калининым.

— Здравия желаю, Ваше императорское Величество. — Пробормотал Калинин с экрана комма. Выглядел он — краше в гроб кладут. И это магистр — изумруд. Да, укатали Сивку крутые горки.

— И вам того же. Владимир Степанович. Выглядишь отвратно, ваше сиятельство. Но хоть звонок принял. Орлов вон вообще делает вид, что у него связи нет. Ты ведь понимаешь, зачем я звоню?

— Я все понимаю, Василий Александрович. Но уступать не буду. Это моя фактория! Уже двадцать пять лет, как под управление клана переданная. Споры между кланами, при всем уважении, не ваше дело, Ваше Величество.

— Дурачка мне не включай! Совсем мозги закисли у князей, я посмотрю. Это экономические споры не мое дело. А то, что вы вооруженную грызню затеяли, сразу после попытки государственного переворота, то уже мое дело. Я с тебя еще за тот случай не спросил.

— А ты спроси, Василий Александрович. — Рявкнул в ответ князь.

— Ты бы не хорохорился, Владимир Степанович. Не по чину тебе себя, как мальчишке вести. У меня согласие Совета на умиротворяющую операцию уже есть. Провели без вас — бузотеров, заседание, уж извини. — Шуйский всем своим видом давал понять, что в прощении Калинина не нуждается. — И теперь у тебя два варианта есть, князь. Либо во всем виноват стервец Орлов. Напал такой-сякой на тебя. И ты помощи у Совета и Кабинета просишь. Чтобы окоротили хищника. Или вы оба, прости сила, мудаки старые, нарушившие покой и сцепившиеся в то время, когда Ожерелье войну с Хмарью ведет. И тогда я оба ваших клана из Бархатной Книги вычеркну к херам собачьим! Военную силу, помимо имперских войск, согласились дать алмазы, аметисты, турмалины и топазы. Транспорт обеспечат александриты. Смекаешь, Василий Александрович, чем пахнет?

Калинин молчал, смотря прямо в глаза императору. Тупым он не был. Как и никто из князей. Но у Калинина была особенность, за которую его за глаза называли «тугодумом». Он не умел принимать быстрые решения в кризисных ситуациях. Ему нужно было подумать. И император не собирался давить на него больше положенного. Если леди Изольда права, и в мозгах глав кланов покопались, сейчас стоило проявить осторожность, чтобы Калинин оценил предоставленный шанс и не начал бедокурить еще больше. Например, не отдал приказ атаковать правительственные войска.

— Если я так поступлю, то мой голос в Совете станет значить меньше голоса некромантов. — Наконец, сказал он.

— На какое-то время, да. — Спокойно ответил Шуйский. — Но ты справишься. И клан твой не пострадает. А вот рубинов мы прижмем как следует. Экономически ты еще и с выгодой останешься.

— Не мне объяснять тебе, Василий Александрович, про мосты и овцу.

— Не о том думаешь! — Не сдержавшись, рявкнул Шуйский. — Овцу ты уже трахнул! Считай перед всем честным народом! Я тебе, князь, даю шанс с минимальными потерями для клана дело кончить. А ты что? Да что с тобой, Василий Степанович? Я тебя не узнаю прямо.

Калинин упрямо молчал. Так прошло пять минут. Император сидел, не двигаясь и неотрывно глядя куда-то чуть выше уха собеседника.

— Я и сам справиться могу. Без помощи. — Наконец, проговорил Калинин. — Тем более что Совет объявит Орлова отщепенцем.

— Если ты не обратишься к Совету или ко мне, то отщепенцами вы будете оба. — Терпеливо проговорил Шуйский. — Ты не на рынке. Я не торгуюсь с тобой, князь. Ты либо на стороне тех, кому дорого спокойствие страны. Либо на стороне хаоса. И тогда… — Он не договорил, дав угрозе повиснуть в воздухе. — Театр одного актера мне здесь не устраивай. Ты виноват не меньше Орлова в вашей распре. Просто меня лично и большинство князей ты больше устраиваешь, как и клан твой. Поэтому я с тобой говорю, а не отправляю Громовержцев бомбить Калинин.

Опять молчание. Император отметил, как вспыхнул Калинин при словах о бомбардировке. Но правда в том, что клановым столицам Изумрудов и Рубинов почти нечего такой угрозе противопоставить. Наконец, Калинин вновь разжал губы.

— А сапфиры что? Не согласились с решением совета? — Спросил он негромко.

— А сапфиров никто не звал, Владимир Степанович. — Ответил император.

— О как, Ваше Величество. — На это раз молчание было недолгим. — Я обращусь к тебе, за помощью. К тварям Хмари сраный Совет Князей. Но мне нужно твое слово, что клан Изумруд никаких притеснений не потерпит после этой истории. В том числе от других кланов. И что мой преемник на посту главы останется в Совете.

— Слово, Владимир Степанович. И насчет сменщика хорошо подумай. Кто менее всего с Жестковыми связан или встречался? Крепко подумай.

— О как. — Снова сказал Калинин. — Вот что вы думаете. Добро. Твоему слову я верю. Мое обращение в секретариате будет через полчаса, Василий Александрович.

И отключил связь.

Павлоград. Тренировочная площадка клуба «Самодвижущихся механизированных машин».

Ваня задом выбрался из недр «Гиппопотама», как мы назвали наше приобретение. Мех был раскурочен. Без брони. Со снятым реактором и разобранным двигателем он выглядел не как внушающая ужас боевая машина, а как руина нелепой техно-шутки.

— Нашел. — Сказал Иван, вытирая руки ветошью. Впрочем, жест был скорее символическим, смазкой Ваня был покрыт с ног до головы. — Нашел едрена-макарона. Там забился…

— Избавь меня от технических деталей, Вань. — Попросил я приятеля. — Скажи лучше. Оно ездить будет? И если будет, то когда?

— Ну… какой ты. А ты чего здеся учишься, раз технические детали тебе не надо? — Надулся наш мастер — золотые руки.

— Потому что мне хватит понимать принципы. Моя магия не подходит для обращения с техникой. Был бы я топазом, часами бы тебя слушал.

— Сноб надутый. Светлость, тож мне. — Буркнул Иван, но уже больше для острастки. Я не стал спрашивать, откуда он слово «сноб» выучил. Может реально обидеться.

— Ничего подобного, Вань. Это не снобизм, а здравый смысл. Я хорош в разведке, шпионаже и бою. А не в обращении с машинами. В мире слишком много всего, чтобы об этом до мелочей узнавать. Голова треснет. Ты на вопрос не ответил.

— Неделя и поползет твой «бигимот». Никуда не денется. И даже двигло новое не надо. Это еще походит. Но я все равно не пойму нафиг тебе тогда с этим хламом возиться. Раз ты говоришь, что мол, все и сразу знать нельзя.

— Во-первых, мне нравятся мехи. Нравится их водить, а не чинить. Во-вторых, я собираюсь попробовать собрать оптимальный тяжелый мех для действий в глубине Хмари. И мне надо понять, что с этим не так. Творческая мысль игнатовских инженеров — вот она. Так что придется самому разбираться. А для начала понять бы, что он вообще может. Книжки читать — одно. А практика совсем другое, Вань.

— Да с ним все не так. — Опять заворчал Ваня. — Уроды, руки из жопы, его делали. В первую очередь ремонтопригодность нулевая. Тут… — Он прервался и махнул рукой. — Опять скажешь сейчас, что тебе неинтересно.

— Мне интересно в общих чертах. Без подробностей. — Я сложил руки на груди.

— Короче, если ты задумал новую конструкцию. Да для рейдов. То ремонтопригодность — второй параметр после боеспособности. Наравне с проходимостью. По Хмари на платформе ты его не повозишь. Значит, у него будет активно моторесурс расходоваться. У такой громадины он небольшой выйдет, хоть как. И износ остальных запчастей высокий. Значит, чинить придется. Часто. Даже без боев. Он, как бы ты хорошо не сделал, все равно будет ломаться. Понимаешь?

— Все ясно. Вопрос вот в чем. Есть идеи, как сделать основное обслуживание простым и быстрым?

— Идеи-то есть. Но кто знает, что вы там с Игнатовым придумаете. Надо конкретный проект глянуть. Чего попусту трепать языком-то.

— Неделя, так? — Спросил я, погладив холодную опору.

— Мож и раньше. Я работу раскидал, как обещал. Теперь после лекций сразу сюда. Тут несложно. Запчасти ждать надо. А пока придут, я остальное переберу. Проводку там, то-се. Он задумчиво осмотрел моего «Гиппопотама».

— Ну, отлично, Вань. Я тогда пару кругов на двойке по полигону мотанусь и домой. Дела не ждут.

— Бывайте, ваш светлость. — Ответил он и снова полез в стальную утробу шестидесятитонного гиганта.

* * *

Дел и вправду было невпроворот.

Не всегда сияние на небе — это радуга. Может и зарево пожара быть. Рынок после открытия, на фоне новостей про войну кланов, вовсе не взлетел ракетой, как мне мечталось. Благо Силе и не упал. Но стартовал вяло, с опаской. Люди не оправились от «черной пятидневки» еще и здесь нате вам. Не ждали проблем, а они появились, как теща с инспекцией к невестке. Уроды же клановые. Зло берет. Зерги драные.

Главное — ни раньше, ни позже. Стоило только императору всех успокоить, как началось.

Второй день в одной из довольно крупных факторий шли боевые действия. Цены на продукты и акции продовольственных компаний уже поползли вверх. Ведь сражались клан рубина и клан изумруд — основной поставщик продовольствия в Ожерелье. Карты, за спиной экранных аналитиков, полыхали красным. Список городов — в которых предположительно продолжится конфликт, рос с каждым новым выступлением. Я его даже до середины не прочел. Уже плохо стало.

Все норовили проявить себя на ниве военной стратегии. Вчерашние финансовые эксперты срочно перековывались в гениальных тактиков. Паутина была просто поразительным явлением, не только с технической точки зрения. Срез человеческой глупости. Кладовая нереализованных амбиций, как есть.

Сколько я же здесь? Четыре месяца почти. А все не перестаю поражаться новому миру и его обитателям. Не могу не сравнивать, с «какраньши». Все это завораживает, отталкивает и привлекает одновременно. Ожерелье — Хоев ковчег в масштабе 1000000:1. Только Деат не прекратил заливать землю хлябью. И твердая земля еще далеко.

Придя домой, я первым делом позвал к себе Березовского.

— Что там, по конвертации, Борис Викторович? — Спросил я его. — Хоть чем-то порадуете?

— У нас, после конвертации будет двенадцать с половиной процентов «Всего Ожерелья», Олег Витальевич. Это так новая корпорация будет называться.

— Сразу видно, чиновники название придумывали. — Заметил я, чуть приободрившись. — То есть место в совете директоров наше?

— Все так. Вам надо заявку подписать на конвертацию, Олег Витальевич. Будем выкупать акции, по цене выше государственной, или хватит нам?

Я немного подумал.

— А что у нас с финансовыми резервами, если не считать стремительно тающий запас драгоценностей?

— То есть, без камней считать? — Спросил он. Естественно, я посвятил его в наш тайный источник дохода, после клятвы.

— Да. Без них.

— Тогда у нас его, считайте нет. Я отложил остаток наличности на полгода, чтобы на все хватило. Плюс резерв. Остальное в дело пустил, как вы и сказали. Плюс та сумма, которую мы отложили для инвестиций в предприятие Зотовых. Негусто, в общем.

— Ага. Ну тогда тормозим. Я так понимаю, продажи акций «Вместе», пока что, не впечатляют.

— Весь фондовый рынок в плачевном состоянии. Все ждут, чем разрешится конфликт между кланами изумруда и рубина. — Он развел руками, как бы демонстрируя, что он с кланами ничегошеньки поделать не может.

— Вот сволочи. — Вызверился я. — Ушлепки. Не дай Сила к ним еще кто-то присоединится. Или под шумок свою свару затеют. Такое ощущение, что все вокруг грибов галлюциногенных нажрались. Одни мы нормальные. Просто скромно хотим получить свою невеликую прибыль.

Не стучась, зашла Оксана.

— Добрый день господа. Олег. Я еще юрист — такой себе. Я договор Зотова с банком своему преподу по частному праву показала. Нормально?

— Обычно сперва спрашивают, а потом конфиденциальную информацию посторонним показывают. — Желчно заметил я. — А почему не Корабчевскому?

— Котик, Корабчевский крут, но дерет за каждую консультацию безумные деньги. А препод мне бесплатно все рассказал.

— И что там? — полюбопытничал я.

— Жопа. — Коротко, но емко ответила Оксана. — Но не для Зотова, а для банка. Там они в Разумовском своем совсем охамели. Видать Зотова знают хорошо, решили, что жаловаться и разборки чинить не побежит. Препод мне в договоре с ходу нашел пять нарушений закона. Это к тем трем, которые я сама обнаружила. Короче. Если в суд подать, можно с них нехилую компенсацию выбить. Правда, сам кредит придется вернуть.

— Мы и так его возвращать собирались. Отлично. Борис Викторович. Звоните Зотову. Порадуйте партнера. А то, он вчера на то, что мы Гольца позвали, кажется, напрягся.

— Да дурак ваш Зотов. Предынфарктное состояние ему что шутки? Ему отличного целителя подогнали, а он выпендривается.

— Все заканчиваем трепаться. Борис Викторович. Время звонить партнеру. Оксан. Что у тебя еще. Я же вижу, что распирает.

— А ты новости глянь, Олег. Сам все поймешь.

Глава 2

А вместо сердца, пламенный мотор

Новости порадовали. Не на шутку разгоревшийся конфликт начали оперативно тушить всем миром. Шутка ли, «пожарниками» выступили пять кланов из восьми, при учете, что два из оставшихся — участники конфликта. Так что здесь у нас?

Заявление императора. Так. Плохиши — рубины, жертвы — изумруды, а-та-та, Кабинет не позволит. Немедленно пресечь. Все вместе. Ура, императору!

Декларация от имени Совета князей. Всего одиннадцать подписей из пятнадцати. Нет Жестковых, рода Шуйских и двух кланов-соперников, естественно. Бла-бла-бла. Клан изумруд обратился. Бла-бла недопустимо. Шмяк-тряк, единым фронтом. Двумя третями утверждает… Миротворческая операция… Та же часть тела, что и в заявлении Алмазного дворца только сбоку.

Хм. Клан Изумруд, значит, обратился к императору. Интересно, как они Калинину руки выкручивали, что он согласился. Клан теперь репутацию долго будет отмывать. С рубинами все ясно. На них всех собак повесят. Вместе с покойной Муму.

Несмотря на боевой потенциал клана против пяти других, из которых два — алмазы и аметисты, они не выстоят. Хотя, если Орлов по-настоящему полезет на рожон, и вытащит из рукава несколько магистров магии крови, крупномасштабных разрушений и потерь не избежать. А если подумать — рубины, в принципе, костяк любой пехоты в Ожерелье. Конечно, рубин-маг крови — это просто генетическое наследие. А не принадлежность к клану. Но и клановых союзников и сочувствующих много служит в имперских войсках. Так что Орлов имеет реальную возможность устроить всем похохотать, перед тем как проиграет.

Или вот то, что Жестковых — сапфиров не взяли в дружную команду умиротворяторов еще один тревожный знак. Если бы дело было четыреста лет назад, я бы сказал, что клану вынесено молчаливое порицание трона. Следующий шаг обычно — массовые казни. Но по нынешним демократическим временам, может, они сами решили в стороне остаться.

С родом Шуйских-то все понятно. Они единственные, кого поимеют за попытку сменить династию. И не за саму попытку, а за предательство родичей по камню. И император, и глава клана Алмаз наверняка были в ярости. Сегодня род голосует не вместе с родственниками, завтра секретами камня торговать начнет. В мое время их бы уже вырезали под корень, за такие моральные кульбиты. Но и сейчас, полагаю, от наказания они не уйдут. Никто не любит предателей. Одно дело, грызня между кланами. Она всегда была и будет. И совсем другое — предать родственников. Я так-то человек незлобивый, но в мое время за такое «кровавого орла» мерзавцам взрезали. И правильно делали.

Ладно. Меня это все не касается напрямую. Новости и впрямь позитивные, если на короткой дистанции смотреть. А если на длинной, то давно уже понятно, подгнило что-то в нашем Ожерелье. И пока эту гниль не вычистить, разложение продолжится. И действовать жестоко, как встарь, сейчас нельзя. Публичные казни и телесные наказания уже не в тренде. Да и не всегда такое и «какраньши» помогало, будем честны.

* * *

— Ну что? Заводим? — Иван, все так же покрытый с ног до головы солидолом, по-хозяйски осматривал скелет «Гиппопотама», выкаченный из ангара.

— Давай. Силе помолясь. Полезли. — Ответил я. — Ефим Алексеевич, — обратился я к Черепанову, — Профессионалы и начальство — вперед. Вторую лестницу наш кулибин не починил.

Черепанов хмуро зыркнул на меня и пополз по металлической лестнице в кабину, которой вернули бронирование. Не нравится ему мой юмор. Он, кажется, думает, что я над ним посмеиваюсь. И зря. Я нашего инструктора вполне уважаю, как профессионала в своем деле. А ерничаю по привычке.

— Вань, ты последний, как самый скользкий. — Заявил я Ване. — После тебя ступени станут непроходимыми.

— Ты бы сам часами покопался внутре такой дуры, твоя светлость, я бы на тебя поглядел тогда.

— Факты говорят. Ты сам-то, кстати, не знаю, перчатки и ботинки переодень. Реально сорвешься и шею себе сломаешь. А инструктору потом отписки писать.

— Злыдня ты, Олег Витальевич. Че я с тобой связался. Сидел бы дома щас…

— Ага. Конечно. Торчал бы в мастерской своей, машины богатеям перелицовывал. Но за гораздо меньшие деньги.

— Эт правда. Единственное, что в тебе есть хорошего, это твой кошелек.

— Эй! И еще мои прекрасные глаза! — Я вытаращил обозначенные органы зрения в сторону Ивана. Мы оба одновременно заржали.

Черепанов между тем нырнул в кабину, и я полез за ним. За мной пополз Ваня, действительно сменив перчатки на свежие и переодев бахилы.

Черепанов устроился на месте пилота, Ваня на рабочее место механика, а я притулился на сиденье стрелка, коих в кабине было сразу два. Я постарался расположиться так, чтобы видеть, что делает Черепанов.

— Ключ. — Коротко бросил Черепанов. Вставил шестигранную фиговину в гнездо, повернул и нажал кнопку на приборной панели.

Мех слегка дрогнул. Мягко заурчал реактор. Приборная панель ожила. Стрелки на круглых циферблатах дернулись в пароксизме служебного рвения и застыли в зеленых зонах.

— Дизель. — Взревел двигатель. Машину затрясло мелкой дрожью. Разговаривать стало совершенно невозможно, и я поспешно застегнул на голове шлемофон.

— Проверка систем. — Прогудел в наушнике голос Черепанова.

Иван отозвался:

— Связь есть. Масло, порядок. Давление в гидравлике. В норме. Топливо — сорок километров. Ресурс реактора — девяносто девять. Сенсорные системы отключены. Оружие и боеприпасы отсутствуют. Сигналы о неисправностях отсутствуют. Движение возможно.

— Встаем. — коротко прокомментировал Черепанов.

Стрелки на панели гидравлики качнулись в оранжевую зону. Фигурка меха на одном из экранов, болтающаяся в нескольких плоскостях, накренилась и задрожала. У меня возникло и пропало ощущение падения в животе. Пейзаж вокруг резко пошел вниз. Почти неслышно за ревом двигателя, лязгнули, распрямившись, четыре ноги-опоры.

— Доклад! — опять Черепанов.

— Давление в норме. — Ответил Иван. Одна опора запаздывает почти на секунду. Рекомендую отложить испытание.

— Не ссы, кадет. До контрольной точки дохромаем. В крайнем случае застрянем на полигоне. Проверка механики. Потом начинаю движение. Технику доклад, по мере обнаружения неисправностей. Стрелкам смотреть в оба!

Разыгрался старый пень. Героем войны за село Зарубкино себя почувствовал.

Я смотрю, но не вокруг, а на то, что творит Черепанов. Тяжелый мех управляется совсем не так, как легкий. Одна рука Черепанова одета в пилотскую перчатку, покрытую кучей проводков, контактов, индикаторов. Запястье жестко закреплено параллельно подлокотнику кресла. Кисть в специальном углублении. Движение меха эмулируется именно левой перчаткой. Забавное зрелище, будто ребенок в «слоника» играет.

Вторая рука оперирует со множеством рычагов и кнопок, справа от пилота. Под лязг цепи кабина поехала вправо. Совершила полный круг и вернулась, теперь уже против часовой, на прежнюю позицию. Башня над нами и боковые башни тоже прокрутились вокруг себя.

— Левую боковую блокирую. — Доложил Иван. — Клинит. Чего вы ими крутите, Ефим Алексеевич. Я их даже не смотрел особо.

— Вот то-то и оно. Халтурщик. Ладно. Двигаем. Все пристегнулись? — Он быстро оглядел кабину. — Олег! Пристегнулся, живо!

Я со вздохом застегнул неудобный брезентовый ремень. Черепанов из породы людей, которым легче дать, чем отказать. Ваня, смотрю, надулся на халтурщика. Отличный у нас экипаж машины боевой получился. Зануда, клоун и халтурщик. Эх, прокатимся!

— Чоб я еще раз полез в этого ублюдка адской Хмари и криворуких конструкторов! — На Ваню приятно смотреть.

Он весь, такой салатово-зеленый. Разве что без пупырышек. А так бы был молодец-огурец прям. «Гиппопотама» и впрямь изрядно качает при ходьбе. Я чувствую себя более или менее. Черепанов смотрит на нас снисходительно. Взгляд матерого ветерана на салаг.

— Мне вот интересно, как из его орудий стрельбу вести. — Задумчиво произнес я, роясь в походной аптечке.

— Из боковых можно на ходу. — Ответил Черепанов. — А из ГК только, если лечь на брюхо. Иначе его с опор сносит. А система наведения у боковых стволов довольно эффективная.

Я выдал зеленому Ване флакон с эликсиром против тошноты. Ваня молодец. Он не блюет. Но удерживается только силой воли.

— Короче, такая себе фигня. Вань. Ты думать способен?

— Способен, — ответил наш мастер «золотые руки» возвращая мне пустой пузырек. — Но я не конструктор.

— Вопрос простой. Шестьдесят тонн можно на гусеничную платформу посадить?

— Вообще, без проблем. — Сказал Ваня. — Были же прототипы, я читал в «Осадной технике». Просто тяжелые мехи типа неэффективные в принципе. Вот их и не делали. Вряд ли ты такой на свалке найдешь.

— Инженеры-проектировщики, ну нормальные инженеры, а не те, что этого таракана делали, — вмешался в разговор Черепанов, — считают, что гусеничная платформа самая подходящая для таких машин. Но у заказчиков в виде руководства кланов и императорских генералов свой взгляд на то, какими должны быть боевые машины. Запрос на ноги и человеко-животнообразную форму последние полста лет держится. Как раз с тех пор, как первые нормальные мехи появились. Они же из переделанных силовых доспехов выросли.

Я уже в курсе, — Черепанов мало того, что один из первых конструкторов тяжелых мехов и дизель-электровозов. Он еще и пилот-испытатель бывший. Что-то не поделил с Игнатовыми, на которых горбатился в одном из их проектных бюро. Это он моего «цыпу» разрабатывал. Возглавлял конструкторский коллектив.

Теперь работает инструктором в Политехе, что совершенно не соответствует его квалификации. А может, и амбициям. Он у старших курсов еще и лекции по теме «Детали машин» читает. Но не думаю, что его заработки остались на том же уровне, как когда он у Игнатовых трудился.

А вывод такой. Дело Ефим Алексеич знает крепко. И мне такое на руку. В принципе то, что он в Политехе подвизается не так и удивительно. А куда ему еще идти с его опытом? В сельский вуз какой-нибудь? Все производство мехов под Игнатовыми или вассальными родами.

С одной стороны — это хорошо. Алекс пришел в себя, и вообще мы с ним друзья. С другой. Если не договориться с кланом Топаз, нам будут вставлять палки в колеса с нашими новыми идеями. Да и завод тяжелого машиностроения за пару месяцев в поле не поставишь. Это еще и дорого зерг как. А станки, опять к Игнатовым. Но вроде все складывается у меня. С одной стороны. С другой, ком проблем, связанных с моей задумкой, все нарастает. Не знаешь уже, за что хвататься.

* * *

— Фу, котик. От тебя пахнет, как будто ты в котельной целый день работал. — поприветствовала меня любимая женщина. Умеет же комплименты говорить. Не то что я.

— Я катался на старом разобранном мехе, драгоценная. Там все не очень хорошо, часть выхлопа в кабину попадала. Да и вообще… Пойду я в душ.

— Иди, иди. Ты решил из ночного убийцы переквалифицироваться в механики? — Я укоризненно посмотрел на нее. — Прости, милый, я имела в виду из повелителя теней.

— Синее пупырчатому не помеха, драгоценная. Считай, что управлять мехами — моя страсть. Я знаю, что у меня и аура не подходит. И знаний пока маловато. Но вот влюбился я в эти стальные чудища.

— Влюбился, значит. — Оксана сузила глаза и выдала фирменное лицо «кисо обиделось».

— Э-э-э-э. Пойду в душ. — Я захлопнул за собой дверь в ванную комнату, под взрыв смеха невесты.

— Ты там не забыл, часом, что у нас через неделю свадьба, котик? — Спросила Оксана, когда я вынырнул из душевой.

— Сложно забыть о таком радостном событии, которое изменит всю мою дальнейшую жизнь. — Бодро отрапортовал я. — У меня вся почта рассылкой от нашего свадебного агентства завалена. Все надо утвердить, подтвердить, оплатить, согласовать.

— Я вот надеюсь, что хотя бы после свадьбы буду почаще тебя видеть.

— Это вряд ли. — Задумчиво ответил я, листая ленту сообщений в комме. И тут же отхватил в бок диванным валиком. Наловчилась кидаться предметами, невестушка. — Вряд ли я посмею уделять тебе меньше времени, чем сейчас, драгоценная леди. — Попытался я вывернуться, заодно уворачиваясь от очередного предмета домашней мебели.

— Вот ты. — Она фыркнула. — Ладно. Что такое отец-трудоголик, я уже знаю. Теперь, значит, муж будет такой же.

— Это Фрол-то трудоголик? Да он же жулик! У них вообще девиз «пусть лохи работают».

— Он не всегда был «жуликом». — Передразнила меня Оксана. — Пока я маленькая была, он, чтобы нам было чего пожрать, вкалывал как проклятый. Я его до моих двенадцати лет вообще, считай, не видела.

— Давай сегодня куда-нибудь сходим. Куда тебе хочется. — Предложил я. — Это не потому, что ты такой разговор завела. Я и сам хотел предложить. — Ну здесь приврал малех, бывает.

— Не не. Сперва иди-ка сюда. — Она поманила меня своим наманикюренным пальчиком.

— Чего это? — Я с опаской подался обратно к двери ванной. — Я ничего не сделал! Это не я!

— Вот именно! Ничего не сделал. Кто только что распинался тут про заваленную почту? А знаешь, почему она завалена? Потому что ты им ничего не согласовываешь, не подтверждаешь-утверждаешь! Так что иди сюда, будем разгребать завалы свадебных дел. Я, так уж и быть, тебя выслушаю, и приму решение. — Она приняла царственную позу.

Я с неохотой подошел к рабочему месту. Так-то права она. До мероприятия неделя всего. А я малость запустил процесс. Не в смысле в работу запустил. А как раз наоборот.

Мы с Оксаной разгребли все рассылки от агентства за два часа. Вот вроде, ничего не делал толком, а устал, как будто мешки таскал. Вся моя функция заключалась в том, чтобы угодливо говорить: «Да, драгоценная. Непременно любимая. Этот вариант действительно лучше, моя госпожа.» Вопросы типа: «Какой цвет лучше выбрать», — или: «Какая рамка должна быть у приглашения» ставили меня в тупик. Да мне по зергу какая рамка! Они ска одинаковые! И почему ей ответ: «Как пожелаешь», — не нравится? Я с ужасом представлял процесс примерки свадебного платья. «В каком мне лучше, котик»? Ы-ы-ы-ы. Да она в любом платье красотка! Хотя, кажется, платье нельзя до свадьбы видеть жениху? Я спасен! Обязательно Оксане про этот мудрый обычай напомню.

Звонок с неизвестного номера раздался, как раз когда мои мучения закончились, и Оксана выбирала вечернее шоу, на которое хотела попасть. Только бы здесь не начала мое мнение спрашивать. Я на такие мероприятия хожу не ради звания Арлекина высокой культуры быта. А чтобы мне все окружающие самцы завидовали. Ну и немного, чтобы разноцветные жилетки выгуливать. Они местных снобов бесят больше, чем красные портки быков.

Я взял трубку.

— Олег Строгов. Слушаю вас. — В трубке слышались какие-то щелчки и помехи.

Затем далекий и приглушенный голос произнес:

— Тебе привет, от леди Изольды, Строгов. Просила передать, что все, как ты просил сделано по схеме раз. Еще одно. Объекты в Павлограде. Три из пяти. И, как минимум двое, собираются встретиться. Время и место у тебя на почте.

После чего собеседник положил трубку.

Ночной клан отработал мою услугу более чем. Однако это не мешало мне нанимать их на новые дела. В конце концов, квалифицированные и надежные сотрудники на деревьях не растут. У меня есть отличная штурмовая группа, но она для поля. А вот для незаметной слежки, сбора информации, тайных операций, у меня никого, кроме меня, нет. И разорваться на много деловитых Арлекинов я не могу. А Изольдовы упыри были и квалифицированными, и надежными. Вот Гильдии Теней я не доверял. Продадут как алкоголик стеклотару, тому, кто больше заплатит. Жаль, опалы не могут вампирами становиться. Это вообще бы была просто жуткая комбинация.

Что он мне сообщил?

Во-первых, две их «оперативные группы», наконец-то прибыли в Алый Рассвет для прикрытия Кирилла.

А во-вторых, в Павлограде сошлись владельцы трех ранговых колец, из пяти, найденных мной в доме Могилиных.

Глава 3

Тень против тумана

Павлоград. Гостиница «Заботушка». Номер люкс

— Приветствую, братья. — Один из трех присутствующих, средних лет ограненный, потер свой ранговый перстень платком и убрал кусок ткани в нагрудный карман. — Все уверены, что за вами не следили?

— А что? У кого-то есть основания нас в чем-то подозревать? К чему следить за не примечательными ограненными, которых собственные семьи уже списали со счетов? — Старичок, лицом похожий на сухофрукт, нервно потер руки.

— Не знаю. Вы же помните про нападение на Могилиных? — Оба его собеседника кивнули. Молодой человек болезненного вида слегка кашлянул. — Нападавшие больше себя никак не проявили. Возможно, о нас никто до сих пор не знает.

— Если бы хоть что-то всплыло — дуболомы Тайной Службы уже вышибли бы двери в наших квартирах. — Заметил «сухофрукт». Что это с вами, брат Пыль. Нервы?

— Мне последнее время кажется, что за мной следят. — Ответил поименованный братом «Пыль». — Я чувствую на себе внимательный взгляд. Это… странное ощущение. Впрочем, этот эффект может быть и последствием трансформации духа, как мне объяснил Наставник.

— Может, перейдем к делу? Что на этот раз от нас понадо… кха кха, билось Наставнику? — Молодой человек вынул салфетку, протер бескровные губы. Внимательно осмотрел ее и бросил в стоящую неподалеку корзину для мусора.

— Вы, брат Гвоздь, так и не прошли трансформу? Даже частичную? — Отеческим тоном вопросил брат Пыль. — Состояние вашего здоровья начинает внушать опасения.

— Это не ваше дело, брат Пыль. Ордену важно не мое здоровье, а моя должность.

— Все так. — отметил «сухофрукт». — Если брат пройдет трансформацию, то лишится дара и огранки. И, как следствие, вылетит со своего места. И перестанет быть полезным Ордену.

Молодой человек злобно зыркнул на пожилого «брата». Мысли, что его просто используют, а потом выкинут на помойку, так и не решив проблему со здоровьем часто посещали брата Гвоздя. На упомянутый предмет он был похож только телосложением, а отнюдь не крепостью телесной. Гвоздь из него мог выйти только один, да и тот беременный.

Остальные двое уже отказались от своей сути. Стали кем-то непонятным. Или чем-то. Пыль был старшим в их пятерке и отвечал за связь с Наставником. «Сухофрукт» именовался брат Камень и занимал какую-то должность в министерстве путей и сообщений. Должность, не требующую проявлений огранки. Формально — по документам он был ограненным топазом в ранге новичка. Без малейших перспектив роста.

— К делу, так к делу. — Благодушно ответил Пыль. — Нам поручили разработать очередную операцию по инфильтрации наших людей. На сей раз в Орлове. Эмиссар считает, что пришло время удара по одной из клановых столиц. На нас организация билетов по подложным документам и организация отхода части братьев. Все как обычно. С вас, Гвоздь, три комплекта документов на пятнадцать человек. Женских — шесть. Мужских девять. Фото и имена здесь. — Он протянул брату Гвоздю информационный кристалл. Комплекты надо будет оставить в тайнике номер шесть.

— Ясно, — сказал парень и снова закашлялся. На секунду задумался, а затем решился. — Я передам их в обмен на трансформацию духа. Так и передайте Наставнику. И после этого дела ухожу в отставку по состоянию здоровья. Делать такое количество документов — слишком опасно. Мне придется исчезнуть. И я хочу сделать это без опасений, что проклятая аура убьет меня в ближайшее время.

— Смеешь ставить Ордену условия? — сузив глаза, прошипел брат Камень.

— Ты за Орден не говори, старик. — Окрысился Гвоздь. — Твое дело билеты достать, а не тявкать о чем не, кха кха, просили.

— Я передам твою просьбу, брат, Наставнику. Уверен, он будет очень недоволен. — Слово «очень» Пыль подчеркнул тоном.

— А мне насрать, кха-кха. Мне жить осталось с жабий хер. Я не собираюсь остаток жизни таскать для кого-то колбаски из огня и сгореть на этом костре. Мне обещали решить мои проблемы. Документы в обмен на, кха, избавление от ауры.

— Я встречаюсь с Наставником в ближайшие дни. Но боюсь, у него довольно твердые взгляды на дисциплину в Ордене. Даже не знаю…

Брата Пыль самым бесцеремонным образом прервали:

— Эй, пыльный. Или как тебя там. С момента: «Я встречаюсь с Наставником», — подробнее давай. Когда, где, в какой позе. Не стесняйся. Я никому не расскажу. Наверное.

Трое братьев обнаружили, что находятся в обществе четвертого человека, которого никто на эту встречу не приглашал. Он сидел на стуле, подпирающем входную дверь в номер, скрестив руки на груди и вытянув худые длинные ноги. Лицо его, раскрашенное чем-то вроде театрального грима, что не давало толком рассмотреть черты, скривилось в жутковатой усмешке.

На парне, судя по голосу, довольно молодом, был бирюзового цвета костюм, под которым виднелась вызывающе оранжевая, расшитая цветочным узором жилетка. На ногах красовались щегольские коричневого цвета туфли. Вообще, весь его нелепый облик сильно контрастировал с неприятным выражением лица.

Братья реагировали по-разному. Гвоздь закашлялся, лицо его побагровело. Кашель как будто парализовал его. Сухофрукт бросился к окну. А вот брат Пыль самоуверенно и зло посмотрел на незнакомца и, морщась, вопросил:

— Ты кто такой, клоун? Впрочем, неважно. Ты же здесь с начала встречи? Придется тебе умереть.

И Пыль выбросил вперед руку, с обвивающей ее цепью артефакта. С руки сорвалась желтовато-грязная молния и ударила в парня. Одновременно с этим, запаниковавший «сухофрукт» запустил в окно тумбочкой.

Незнакомец с раскрашенным лицом даже не пошевелился. Молния растворилась, не коснувшись его щегольского костюмчика. Жуткое лицо раскололось кровожадной усмешкой.

— Хе-хе. А-ха-ха. До чего же вы тупые. — Заявил незнакомец. — Здесь же номер люкс, папаша. Стекла пуленепробиваемые. Ой не могу. — И он разразился очередной порцией лающего смеха.

Пыль тупо смотрел на артефакт, про который его уверяли, что ни одна защита или грань не сдержит этой атаки. Да он проверял! Защита алмаза оказалась бесполезной! А здесь что?

Он активировал артефакт повторно с криком:

— Сдохни, сука! — Метнул второй сгусток, истратив заряд до конца.

Наглый клоун обзавелся огромной дымящейся дырой в груди и рухнул со стула на пол. Пыль перевел дух. Тело должно было истлеть, исключая проблемы с утилизацией. Но оно просто валялось на полу, преграждая путь к двери.

— Это кто такой был? — Дрожащим голосом спросил Камень, перестав пытаться разбить пуленепробиваемое стекло. — Нас выследили?

— Ха-ха. Ой умора, вы бы свои рожи видели. — Прозвучал голос, идущий как будто со всех сторон одновременно. — Моя очередь, утырки! Ахаа ахха.

Окно и дверь комнаты внезапно прорастают четкими линиями кирпичной кладки. Стены оказываются тенями, лампы одновременно гаснут.

Невыносимая сила давящей ауры обрушивается на присутствующих.

Гвоздь выпадает из кресла, теряя сознание. Из носа и ушей у него течет кровь.

Брат Камень со всей силы бросается на кирпичную кладку, которая только что была окном. Холодная бездушная преграда сдирает ему кожу с лица и кистей рук. Он сползает по стене, не веря, что все это происходит на самом деле. Очередной всплеск сокрушительной силы, и его накрывает благодатная темнота беспамятства.

Пыль, от давления ауры, рассеивается облаком неприятно пахнущего тумана, которое устремляется к стене. Вернее, туда, где стена была.

Однако комната и ее обстановка пропадают. Предметы плывут и искажаются. Расстояния смазываются. Облако мечется, натыкаясь на предметы, влетая в темные лабиринты невесть откуда взявшихся стен.

Его преследует демонический хохот существа в маске.

Не отстает.

Желание спастись перерастает в слепую панику.

Быстрей!

Быстрей!

Пыль, которому обещали неуязвимость в туманном облике, чувствует тем, что осталось от его души: если Смеющийся Демон догонит его, то просто сожрет.

Ловушка стен сужается, смех за спиной все ближе.

Пыль делает очередную попытку прорваться сквозь стену и чувствует, что силы покинули его. Он вновь обращается в человека и падает на ковер номера люкс.

Над ним склоняется ужасное, искаженное в пароксизме смеха лицо. Удар клинка, который Демон держит в руке, и тело Пыли распадается.

Втягивается в клинок.

— Ну. Я так и думал, что у них есть какой-то лимит на нахождение в такой форме. — Заявил я, стащив с лица маску. — Давай сюда свой волшебный ящик, а то Буревестник блеванет непроизвольно.

Меч в моих руках подрагивал от отвращения.

Богдан подтянул к нам конструкцию типа «гроб на колесиках», расписанную дурацкими закорючками. Я ткнул Буревестником внутрь, и меч тут же изверг из себя густую жижу, которая вновь трансформировалась в голое тело Пыли. Его одежда осталась на полу, еще при первом превращении.

— Закрывай, давай, эту выставку отвратительной обнаженки. А то тело снова сбежать попытается.

— Я не уверен, что эта штука сработает. — Задумчиво сказал Богдан, захлопывая крышку.

— Да и позерг. Скормлю маске тогда. — Ответил я не задумываясь. — Собственно, это вот все, — я обвел рукой разгромленный номер, — ради эксперимента же. Все ради науки! — Пафосно провыл я тоном сумасшедшего профессора.

— А этих куда? — Богдан кивнул на бессознательных сообщников Пыли.

— Привяжем к ящику сверху. Того, который кашляет, наверх положим, а то еще помрет по дороге, болезный. Он надолго вырублен. А вот второй сопротивляется моей магии. Так что надо связать. Во избежание.

— Да? — глядя на тело Камня с интересом профессионального вивисектора, задумчиво произнес Богдан. — А…

— Так. Нет времени проверять. Давай сперва доставим их в бункер. А там хоть заэксперементируйся.

— Да, ты прав. Здесь не самое подходящее место. Забавное ты, кстати, представление устроил.

— Я же повелитель теней, зерг меня заешь! Старший мастер и аристократ в первом поколении!

— Я ощутил давление магистра, минимум. Как-то ты неумело маскируешься, для повелителя наваждений.

— От друзей у меня секретов нет. Ну почти.

— А я уже твой друг, Олег?

— А ты жить хочешь, Богдан?

— Логично. Хочу. Друзья! — Он протянул мне кулак с выставленным мизинцем. Я с недоумением посмотрел на этот странный жест. — В каком ты лесу вырос, дикий магистр? У тебя что, совсем детства не было?

— Не знаю, о чем ты? Нам пора уже дохлебывать и узергивать отсюда. Ребята фургон к черному ходу подогнали. — Ответил я, сверившись с экраном комма.

* * *

Я забрал себе обнаруженный мной бункер Тайной Службы в недостроенном доме, с молчаливого одобрения Изольды. Чего добру пропадать? Охранители все равно им теперь пользоваться не смогут. Инструкция по конспирации не велит.

Теперь здесь постоянно дежурила пара сторонних охранников, изображавших из себя сторожей на стройке. Наверх они не поднимались и в сам бункер допуска не имели. Их задачей было отгонять хулиганов и мародеров или любопытное пацанье, которое нет-нет, а начинало периодически лазить по недостроенным заброшкам. Ну и сигнализировать нам, в случае появления кого-то серьезного. Например, бандитов или застройщиков.

Саму стройку выкупила подставная компания с владельцем, плотно прописавшемся в сумасшедшем доме. Наследство «Надежной Защиты», не обнаруженное во время следствия Знаменским. Организация с долгой историей, низкими доходами и чистым налоговым и кредитным рейтингом.

Мы загнали фургон внутрь периметра забора и отправили охрану погулять на полчасика. Естественно, я общался с ними в одном из позаимствованных обликов. На всякий случай. Я не хотел, чтобы меня хоть что-то связывало с этим местом.

Мои ребята споро затащили «гроб на колесиках» и бессознательные тела в бункер, после чего залезли в фургон и отчалили. Его нужно было вернуть ничего не подозревающему о потере владельцу, до того как он спохватится.

Мы с Богданом остались в бункере вдвоем.

Я проник аурой внутрь ящика и наблюдал за реакцией захваченной нами твари. Меня каляки-маляки, нанесенные Богданом на крышку и стенки никак не останавливали.

А вот наш приятель Пыль, не мог одолеть силу письмен древнего языка и имени своего дурацкого бога. За время пути он уже дважды пытался выскользнуть сизым соколом, вернее, вонючим туманом, из своего узилища. Но не мог. В промежутках я развлекал его видениями теневого лабиринта и бегающего за ним с окровавленным тесаком маньяка в пестрой жилетке.

Постепенно я расшатывал и так некрепкую психику нашего «узника гробовой доски».

Богдан оказался просто драгоценной находкой. Он был каким-то зерговым гением ритуалистики. Во-первых, он очень быстро перенял у меня основы знания языка поклонников Деата. Но это не удивительно! Ограненные его силы имели весьма развитый интеллект.

Во-вторых, просто изучив схемы ритуала вызова Хмари и мои фотографии из особняка Могилиных, он каким-то чудом с первого раза создал действующую ловушку для хмарного монстра. Я бы так не смог и за десять лет. Богдан, как он говорил, «интуитивно» понимал, куда и какой изречение записывать. Хотя думаю все дело в экспертности. Он на всяких ловушках и удержании бестелесных сущностей бегемота съел. Он сам сказал, что геометрия ловушки практически не изменилась. Впрочем, казалось, он и сам не очень верил в успех.

— Получилось! — С удивлением заявил он, в третий раз проверив крепления «гроба» и его герметичность. — Чтоб меня. Он интересно ощущается, этот твой сектант. Ни жив, ни мертв. Совершенно иное состояние. Думаю, смогу сделать индикатор подобных тварей, на основе этих наблюдений.

— Он там не задохнется, кстати? — Спросил я. Преждевременная смерть пленника в мои планы не входила.

— Я вообще не уверен, что ему нужно дышать. — Ответил Богдан, задумчиво. — Но на всякий случай я внутрь поместил порошок Бойля. Он поглощает углекислоту, взамен выделяя кислород. Для обычного человека на двое суток хватит с гарантией.

— Ладно. — Я зациклил иллюзию происходящего внутри гроба. На саму тварь магия не действовала, но я и не сапфир. В мозги не залезу. Я трансформировал реальность вокруг него. — Ты здесь займись наскальной живописью. Теперь, когда мы убедились, что твои расчёты верны, ты же сможешь?

— Сам понимаешь. Первый блин бывает комом. Но в целом, да. Займусь. Если ты мне бочку крови предоставишь. Я краску для символов на основе крови делал, но у меня кончилась.

— Зачем? — пораженно спросил я. — Ты бы еще крышку костями павших врагов инкрустировал.

— Олег! — Включил «ментора» Богдан. — Ты сам говорил, что они предпочитают чертить символы своих схем человеческой кровью. Возможно, это имеет значение. Я вообще не понимаю, на каких принципах все это работает. Это не наука, а шаманство какое-то. А при шаманстве очень важно не нарушать правила ритуалов, даже если ты их не понимаешь.

— Бу-бу-бу. — Ответил я, продемонстрировав коллеге глубину своего интеллекта и открыв копилку искрометного юмора. — Ты некромант, тебе и карту платежную в руки. Я понятия не имею, где можно легально достать кровь. Вряд ли тебе сгодится свиная. От идеи поймать на ближайшей помойке пару бомжей и сцедить драгоценную жидкость у них, я, пожалуй, откажусь.

— Ну надо же, какие мы высокоморальные. — С издевкой произнес некромант.

— Мы практичные. — Ответил я в том же тоне. — В их сивухе крови, наверняка, следовые количества.

— Ладно. Иди уже, издеваться над пленными. Я разберусь. — Ответил он, открывая какую-то страничку в комме.

— Чего сразу издевайся, то! Уверен, они не знают ничего интересного. Я с ними просто поговорю. Потом мы попробуем из них сделать техно-зомби, по технологии твоего клана. И зашлем в стан врага. Круто я придумал?

— Иди уже, не мешай. — Отмахнулся Богдан, погрузившись в какие-то расчеты на планшете

Глава 4

Жизнь идет, прорабы строят

План с техно-зомби был огонь, как мне кажется. Разве что понадобится ведро белил, чтобы замаскировать серую кожу. И контактные линзы. И… Пожалуй, в другой раз.

Двое сектантов, взятых тепленькими в гостинице, знали не так чтобы много. Во-первых они видели только членов своей пятерки. Двоих, не прибывших на совещание они могли описать чисто визуально. Отсутствовали брат Мыло и сестра Цифра. Прошедших «трансформу» в пятерке было трое. Третья — та самая сестра Цифра.

Брат Гвоздь, оказавшийся мелким чиновником Акакием Акакиевичем Башмачкиным, работал в МВД с системой регистрации граждан. За медными паспортами контроль был никакой, что позволяло ему вносить в систему фальшивые данные граждан, которые потом получали новые паспорта. Возможным подобное должностное преступление сделала сестра Цифра, которая что-то подшаманила в системе, создав Башмачкину практически универсальный допуск.

После ласковой просьбы он выдал нам, где хранится список имен, на которые он уже делал документы. Потом ему вправили пальцы обратно.

А список фальшивок был внушительным. Почти четыреста пятьдесят фамилий. Вносил изменения в базу он девять раз. Следующий должен был стать десятым.

Брат Камень же, в миру Аркадий Свидригайлов, бронировал для сектантов билеты на поезда и аэростаты, по тем самым подложным документам, бессовестно используя для этого квоту госслужащих. Он мне сразу не понравился. Мерзкий тип. Глядя на него, сразу веришь он и к сексуальным домогательствам склонен, и до самоубийства может кого-нибудь довести. Но теперь становилась понятна неуловимость сектантов. Они пользовались совершенно легальными каналами для перемещения. Да еще и с пометкой «по делам государевой службы».

Брат Мыло был кто-то из александритов, причастный к Тайным тропам. Остальные его видели только два раза, и оба раза он был в маске. И очень жаль. Меня этот тип сильно заинтересовал. Но увы, никаких зацепок по его настоящей личности у меня не было.

Допросить брата Пыль пока не получилось. Но минимальные сведения о нем у нас были, благодаря фальшивому перстню, который я нашел у Могилиных. Ограненный. Член клана Турмалин. Порфирий Владимирович Головлев. Последние полгода он провел под чужим именем с фальшивыми документами, предоставленными все тем же Башмачкиным. Он руководил пятеркой и был единственным связным с Наставником, чью личность нам не удалось установить даже приблизительно. Непонятно, что толкнуло его в объятья секты. Разве что банальная лень. К сорока трем годам, не обладая никакими изъянами ауры, он дорос только до мастера. В клане его не особо ценили, поэтому он прозябал на заштатной должности помощника настоятеля Храма Силы в одной из факторий клана.

Я запросил у Изольды сведения об этом неприметном человеке, вдруг, что у Тайной Службы отыщется. Хотя особенных надежд на это, конечно, не питал. С другой стороны, что-то же заставило его лечь на дно и сменить личность? Вряд ли трансформа. Да и чем он ее заслужил? Насколько я понял, такая трансформация души, как у него, была признаком высокой оценки руководства секты и наградой за что-то особенное.

Собственно все, чего мы добились нашим дерзким налетом, протестировали ловушку для таких, как Головлев, и накрыли одну пятерку, слегка спутав сектантам карты. Ну и место следующей акции нам теперь известно. Хотя после пропажи троих членов ячейки, вполне возможно, акцию перенесут.

Как по мне — результаты для первого раза вполне удовлетворительные.

Алмазный дворец. Секретариат Его императорского Величества. Телефонный разговор

— День добрый, Игорь Геннадьевич. — В секретариат звонил заместитель главы клана Сапфир Витольд Леонидович Жестков.

Секретарь императора ткнул в кнопку селектора, давая знать государю, что поступил важный звонок. Загорелась зеленая лампочка. Император слушал разговор. Только после этого Игорь ответил.

— И вам всех благ, ваше сиятельство. Чем могу быть полезен?

— Три дня назад, Игорь Геннадьевич, князь подал прошение об аудиенции у Его Величества. Официального ответа из канцелярии до сих пор не поступило. — В голосе сподвижника князя слышалось легкое порицание. Мол, как же так? Недоработочка, Игорек. — Мы здесь в совете клана переживаем все. Уж не затерялась ли бумага в недрах канцелярии?

— У нас ничего не теряется, ваше сиятельство. — Сухо ответил Игорь, отвергая панибратский тон заместителя князя. — Документ принят и зарегистрирован. Просьба князя доведена до сведения Его Величества. Его Величество примет решение об аудиенции не ранее окончания Осеннего бала.

Шах и мат. Такой ответ, по сути, означал «никогда» или «очень нескоро». Обычный срок аудиенции для князя — главы клана или рода, имеющего голос в совете, составлял до трех дней, со дня поступившей просьбы о встрече. Поэтому Витольд Жестков и звонил в секретариат. А еще этот звонок выдавал нешуточную заинтересованность князя в этой аудиенции. Князя не позвали на Совет, принявший решение об «умиротворяющей операции». И здесь новый афронт. Просьбу о личной встрече положили под сукно.

— До Осеннего бала еще две недели. Могу ли я узнать о причинах, не позволяющих императору принять главу клана Сапфир и члена Совета Князей, в обычные сроки? — Так же сухо, как секретарь поинтересовался Жестков.

— Причина в исключительной занятости Его Величества делами государственной важности. — Теперь уже Игорь позволил себе в голосе легкую насмешку. Не мог же он сказать: «Не твое собачье дело, Жестков. Может императору еще и письменный отчет тебе написать?». А жаль. — У князя есть прямой номер Его Величества. Если вопрос срочный, он может позвонить императору лично.

Звонить в роли просителя никто из князей не любил. Император все же — глава правительства и исполнительной власти, а не полный самодержец, как в былые времена. Формально он, для князей, всего лишь первый, среди равных. Рычаг в системе сдержек и противовесов, созданной предками. Не зря императорскую династию вывели из состава клана Алмаз четыреста лет назад.

Князь Жестков не был исключением. За двадцать шесть лет он звонил императору двадцать семь раз. Лично поздравить с днем коронации и каждый год с днем инициации — аналогом дня рождения у простецов. Аналогично император звонил князю только с поздравлениями к праздникам.

Сапфиры вообще были довольно закрытым и не очень многочисленным кланом. По силе они котировались сразу после аметистов, то есть считались слабаками. Жил клан благодаря большим вложениям в банковский сектор и рынок ценных бумаг. Традиционно члены клана служили в полиции, жандармерии, органах дознания. Клан также контролировал все училища огранки и клиники лечения душевных болезней.

— Ясно. — Витольд Леонидович больше не пытался любезничать. — Против нашего клана, очевидно, затеяна какая-то интрига. Это может плохо сказаться на равновесии сил. Мы всегда верно служили Ожерелью.

— Что вы, ваше сиятельство. Какая может быть интрига? У Его Величества к вашему клану нет никаких вопросов. — На окончании фразы он сделал акцент. Вопросов, может, и нет. А вот претензии есть.

— Как, тогда понимать, отсутствие извещения о заочном Совете Князей, на котором было принято важное решение?

— А вы не получили извещения? Мы полагали, что ваш клан просто не заинтересовал поставленный на повестку дня вопрос. Я непременно разберусь, в чем тут дело. Скорее всего, технический сбой в работе оборудования.

Игорь почти въяве представил, как у Жесткова сыпятся пломбы из зубов, от силы сжатия челюстей. По его, обычно бесстрастному, лицу проскочила короткая, почти незаметная усмешка. Технический сбой — стандартная отговорка, когда кланы не хотели принимать или отправлять какие-либо сообщения.

— Разберитесь, эр Зубоскалов. Честь имею. — Жестков дал отбой.

Огонек селектора мигнул.

— Молодец, Игорь, — послышался голос Шуйского.

Павлоград. Офис компании «Вместе»

Двоих разговорчивых членов секты я сдал людям Изольды. А вот третьего пока придержал. Он мне был нужен для бесчеловечных экспериментов. Хе-хе.

Заодно я протестировал свои новые грани и остался доволен. Однажды в этом мире я уже применил нечто подобное. Когда дрался с бандитами, напавшими на отца Олега. Но тогда у меня не было нужной грани, и потребовалось израсходовать почти всю ауру. Теперь я потратил едва двадцатую часть.

Вот она — сила граней. Экономия ауры на порядок. Кроме того, только если ты досконально знаешь грань, ауру можно трансформировать в ее имитации. У меня с этим, конечно, проблем не было.

Наваждения, это по-настоящему, без дураков, власть и сила. Никто из ограненных других камней, кроме Алмазов и Сапфиров, не может противостоять ей. Как выяснилось, иммунитет к непосредственному воздействию магии тоже не спасал. Ну или противник был слишком слаб. Скорее второе. Я не склонен заблуждаться и переоценивать себя. Это прямой путь к пушечному лафету и пышным поминкам. Впрочем, лафет мне не положен. Пока.

Да и все эти рассуждения о силе камня… Любой рубин, равный мне по силе ауры, может походя свернуть мне шею. А я, скорее всего, даже не сумею отреагировать на нападение. Хорошо, что магистров и старших магистров в Ожерелье всего несколько сотен. Этот уровень силы — качественный скачок. Преддверие абсолюта. Которое, могут пройти далеко не все. Я однажды прошел. Второй раз будет проще. Что интересно, меня совершенно не интересовал уровень силы вершителя, о котором я узнал совсем недавно. У меня еще в этом мире дел полно. Да и вообще жизнь прекрасна сама по себе. Я даже недавнюю пьянку с Богданом и сотрудниками вспоминал с улыбкой. Насвинячили мы, конечно, изрядно. Но это, к счастью, просто деньги. И пожалуй, больше с Богданом я не бухаю. Ну его к зергу. Вот так напоишь некроманта, очнешься утром, голова в тумбочке, а тело мусор в его особняке убирает. Я вспомнил поднятие морга и передернул плечами. Ну не люблю магию аметистов!

А вот и Богдан, легок на помине.

Я нажал на прием вызова на комме.

— Олег. — Сразу приступил к делу малефик. — У меня тупик.

— Халя у нас отмена. — Пробормотал я.

— Что? — Не дождавшись моего комментария, продолжил, — Я говорю тупик у меня. Мне для дальнейших исследований нужен турмалин в напарники. Желательно с углубленным видением. Не призыватель, а сканер. Как назло, наши кланы друг друга не любят. И у меня друзей или просто знакомых астральщиков нет. Да и не позовешь кого попало в секретный проект. Может у тебя есть на примете кто? Из вольных? Не клановых?

— Эх. Была одна девочка. Но она погибла недавно. Больше я как-то с турмалинами… — И здесь я замолчал, прикусив язык.

Есть, зерг ее заешь, у меня вариант. Я почему-то уверен был, что она на приглашение прискачет, теряя сандалики. Но, хочу ли я такую свинью эпических размеров подложить Богдану? Он мне ничего плохого пока не сделал. Ну там любимую собачку не убил. Родную хату не жег.

— Чего замолчал, Олег? Что-то вспомнил? — Спросил между тем Богдан, прерывая бег моих мыслей. — Очень надо!

— Совсем никак, без турмалина? — Спросил я со вздохом.

— Совсем. Нужен анализ всей этой галиматьи. И ее взаимодействия с Хмарью. Мои расчёты работают только до определенного предела. Приборы ни беса астрального не фиксируют. Сам я аурного зрения лишен. Да я вообще никого не знаю, кроме турмалинов, у кого оно есть. Говорят, был такой дар Силы, но это сам понимаешь. Уникальный случай.

Такой «уникальный случай» с тобой по телефону разговаривает. Но рассказывать об этом, Богдану, я, пожалуй, подожду. Не потому, что не доверяю. Просто у меня нет времени на исследования. Это Матвей с Богданом сумасшедшие изобретатели. Им дай загадку пофильдиперсовее и все. Пока не решат, есть, пить, спать не будут. Пожалуй, можно еще одну сумасшедшую к ним попробовать подключить.

— Я попробую поговорить с одним человеком. — через силу выдавил я из себя.

— Что-то ты как-то нерадостно это сказал. — Хмыкнул Богдан.

— Поверь! Ты тоже не обрадуешься, если она согласится.

— Она? Совершеннолетняя? — Богдан у нас записной сердцеед, оказывается. — Симпатичная?

— Она долбанутая! — рявкнул я.

— А! Ну тогда точно впишется в наш дружный коллектив. Перезвони, как прояснится с этим вопросом. — И трубку положил, зерг плешивый.

Немного посидев и собравшись с духом, я набрал Арнольда Николаевича Знаменского. Не буду оттягивать терпеливую резину в долгий ящик. Марфу я в Политехе последние полторы недели не видел. Но мало ли. Скорее всего, Знаменский принял участие в ее судьбе. А в Политехе ей точно не место. Вот сейчас и узнаем что почем.

— Ваше высокоблагородие. Это Строгов беспокоит.

— Ваша светлость. — в голосе Знаменского слышалась насмешка. — Решил осчастливить старика звонком?

— Ну какая я для вас светлость, Арнольд Николаевич. Я не звонил, поскольку связан с делом, которое вы ведете, как аудитор. Зачем вам вопросы от начальства?

— А сейчас, значит, решил рискнуть моей репутацией? — Голос по-прежнему доброжелательный. Со смешинкой.

— Сейчас я по частному вопросу. Никак не связанному. Позволите?

— Излагай, Олег Витальевич. Свой частный вопрос. Хотя я догадываюсь, о ком он будет. Меня здесь одна егоза зеленоглазая предупредила, что ты позвонишь. Смекаешь?

— Да. Я хотел узнать о судьбе «Марфы».

— Ты на громкой связи, Олег Витальевич.

Одновременно с этими словами Знаменского, в трубку влетел возмущенный вопль:

— Сам ты Марфа, Вако! Ты чего так долго? Совсем забурел? Забыл старую подругу?

У меня аж зубы заныли от ее пронзительного голоска. И одновременно внутри как будто разжалась некая пружина. Я все же за нее переживал, оказывается.

— Рад тебя слышать, таинственная девушка с множеством имен. — Ответил я почти искренне. — Ты у его высокопревосходительства временно?

— Господа Знаменские подали прошение на мое включение в семью. — Почти по-человечески ответила она. — Удовлетворят его скоро, дядя Арнольд. Не делайте такое лицо. Вы знали, на что шли.

— Чудно. Я рад, что у тебя все в порядке. — Даже не пытаясь добавить в голос дружелюбия соврал я. — Дело в том, что мы с другом проводим один исследовательский проект. И нам бы не помешал надёжный знакомый со способностями турмалина.

— Да, да! Надежнее меня никого не найти, Вако!

— Если Арнольд Николаевич разрешит…

— Она совершеннолетняя, Вак… Олег Витальевич. — Торопливо поправился Знаменский.

Короче, мы договорились. И я еще об этом пожалею. За пятиминутный телефонный разговор Марфа умудрилась меня выбесить аж два раза. И вообще, у меня от этой девочки гусиная кожа по телу. Ничего от нее не скроешь. Опасный у нее дар. Вздохнув, я перенабрал Богдана.

— Богдан. Олег Строгов.

— У меня твой код зафиксирован. На экране так и написано, Олег Строгов. С ним не пить.

— Шутник, зерг тебя покусай. Уже и некроманты со мной шутки шутят. Конец света точно скоро.

— А что, если некромант, то сразу гробовая серьезность должна быть? Да и какие шутки? Специально себе напоминалку оставил. Когда-нибудь она мне жизнь спасет.

— Ха-ха. — Уныло ответил я и потер начавший невесть с чего ныть висок. — Нашел я тебе напарницу. Сразу хочу сказать, Богдан. Девочка с непростой судьбой. Возможно, за ней охотятся. Так что на время, когда она с тобой, ты за ее безопасность отвечаешь. Иначе придет магистр турмалин и выдавит тебе аурой глаза через задницу.

— Ну магистр-турмалин не самое страшное, что я в жизни видел.

— Этот — страшный. Поверь. И вообще, шутки в сторону. Я сказал, ты услышал.

— Хорошо, понял. Жду не дождусь личного знакомства.

— Поверь. Лучше бы тебе не дождаться.

Вторая линия. Я глянул на экран. Ого! Контакт Изольды звонит.

— У меня другой вызов. Я перезвоню, Богдан. — Скинул звонок и принял вызов со второй линии.

— Строгов у аппарата! — Залихватски рявкнул я в комм.

Глава 5

Парикмахеры стригут

— Вы сегодня запрашивали информацию про Порфирия Владимировича Головлева. — Поизнес приглушенный голос сквозь помехи.

Так, не с Кириллом связано. Уже неплохо. Волнуюсь я за парня. Как бы глупостей не наделал.

— Да. Было такое.

— Он официально жив. А неофициально — мертв.

— Как интересно. Офисный зомби?

— Там нестандартная ситуация. Местный дознаватель, который расследовал инцидент, с участием Головлева велел засекретить информацию о его смерти. На время проведения расследования. Расследование давно в архив сдано. А информация до сих пор засекречена. По всем официальным документам он жив. Если бы не ваш запрос…

— Слушайте, я просто сочувствующий гражданин, но на вашем месте я бы уже брал этого дознавателя за жабры. Головлев увяз в делах секты «Ищущих свет» по горлышко. А этот деятель обеспечил ему нормальное такое алиби.

— Подобные вопросы вне моей компетенции. Но я доложу кому следует. Документы, которые возможны к ознакомлению, на странице, по ссылке. У вас два часа, чтобы их посмотреть, потом они автоматически удалятся.

И он отключился.

Я полез смотреть документы по ссылке. Неудобно, конечно, что их нельзя скопировать. Только если копию экрана сделать. Но зачем портить отношения с Тайной Службой из-за такой мелочи? Тем более мне сами документы и не нужны. Про память я уже неоднократно говорил.

Так-так-так. Нападение на особняк Смирновых-Юсуповых. Представлено общественности, как несчастный случай. А этот Головлев, оказывается, их родственник. Вот же! Иудушка. Марфу-Эмануэль-Елизавету продал сучонок за грошик медный. Теперь понятно и кто за нападением стоял, и кому Лиза дорогу перешла. И за что он мог свои тридцать серебряных алтын получить, в виде трансформы.

Как же я не люблю, когда пасьянсы так красиво складываются, кто бы знал. Чудится мне за ровным раскладом чья-то волосатая седая рука. Ручища. Я даже подозреваю чья. Не бывает в жизни таких совпадений! Ай, ладно.

Я внимательно просмотрел все документы. Отметил про себя, что одно из тел в особняке опознали, как тело Елизаветы. А еще одно, как тело Головлева. Так, сведения засекречены. Точно надо дознавателя хватать и расспрашивать.

Жаль, что вся эта история произошла далеко. Аж в фактории на другом конце Ожерелья. Близ Юсупова. Да и зачем мне подробности? В общих чертах, и так все понятно. Пусть теперь Тайная Служба копает.

Я набросал отчет для ТС. Все, что узнал сам, плюс мои версии событий и как именно стоит действовать. А то без меня-то консоме будут ботфортом непременно хлебать. Также раскрыл новую личность Головлева. По ней можно будет выяснить, где он побывал, со времени своей смерти. Если он, конечно, не менял фальшивые личности как перчатки. Но это опять уже не мое дело. У меня есть конкретные цели. Распыляться на всякое постороннее я не готов.

Отослав отчет по адресу, данному мне человеком Изольды, откинулся на спинку кресла. Сейчас надо кофе выпить.

Что там еще было важного? А! Богдан что-то про датчик говорил. Типа детектор мудаков. Третий проект в копилочку нашей компании «Технологии будущего». Надо перекрывать зерговым сектантам кислород. А то они что-то вольно себя в Ожерелье чувствуют. Прямо как у себя дома. Вот это действительно важно. Надо Матвея из лабы в форте вытаскивать. Все сюда перевозить.

Или пусть там остается? Производство-то будет в фактории, рядом с фортом? Сегодня подпишем все документы. А завтра фундамент под новое производство уже начнем возводить. Благо скоростное строительство в Ожерелье освоено. Завод строители обещают подвести под крышу за две недели. Еще две-три недели, расстановка и подключение оборудования, наём основного персонала. Этим всем будет Зотов заниматься. Он у нас производственник, ему и карты в руки.

Кстати. Я глянул на часы в углу экрана настольного комма. Встреча у Корабчевского в конторе через час. Пора уже ехать. Вон уже и Березовский скребется в кабинет. Только он так деликатно пальцами постукивает.

— Заходите, Борис Викторович. Я помню, про подписание. — Березовский сунулся в кабинет, уже в летнем легком плаще и с портфелем в руках. — Сейчас едем. «Леопард» наш уже ждет.

* * *

В конторе Корабчевского нас проводили к одному из партнеров. Не с вывески, а просто к старшему адвокату.

У него в кабинете уже была Оксана, которая проходила здесь что-то вроде платной стажировки. В смысле я платил за ее стажировку. А она здесь работала. В том числе над нашими делами, под руководством старшего адвоката.

Из института ее отпускали, без вопросов. Сама она была счастлива. Уверяла, что здесь она за день получает больше практических знаний, чем за месяц в своем университете.

Адвокат и моя невеста копались в последних версиях документов, что-то негромко обсуждая на ихнем — юридическом.

Еще здесь присутствовал наш конторский парнишка-юрист с доверенностями от Матвея и Игнатова. Мы решили не расширять круг посвященных в сделку.

Зотов, зашедший вместе со мной, привел с собой какого-то юриста с его завода. Мужик явно робел в этой роскошной обстановке и нервно потирал ладони.

Собственно, это я посоветовал Зотову привести своего крючкотвора, чтобы у него не было ни малейших сомнений в чистоте сделки. Павел Симеонович еще отбивался и говорил, что «верит нам на слово». Ну ничему человека жизнь не учит! Банк его нажулил. Меня он видел два с половиной раза. А туда же. На слово верит. Хорошо, что я честный человек! Ну почти. Хе-хе.

Но с Зотовым я и впрямь честен. Он мне нужен со всеми потрохами, сотрудниками, средствами производства и опытом! Так что я даже предложил ему более шикарные условия, чем мог бы. Но я все это не из-за денег делаю. Я вообще этот, как его. Пецарь рычального образа. Или это из другой сказки? А, ладно!

— Рассаживайтесь, драгоценные господа. Документы готовы. — Сказал адвокат. На столе стояла табличка Евгений Александрович Черников.

Сам адвокат, лысый, как яйцо, усатый с небольшой бородкой, напоминал отожравшегося колобка, который недавно вышел из пубертата.

— Наверное, пусть Павел Симеонович и его адвокат ознакомится, сперва с финальным вариантом. — Сказал я. — Оксана Фроловна, вы же всем довольны?

— Да, Олег Витальевич. — Также официально ответила невеста. — С нашей стороны вопросов к документам нет.

— Да чего там знакомится, — опять завел свою старую песню о главном Зотов, но был одернут своим юристом и приведен к порядку.

Мужичок быстро просмотрел документы, делая пометки карандашом. Затем задал несколько вопросов Черникову и Оксане. В это раз даже я понял, о чем собственно речь. После чего он подтолкнул экземпляр к Зотову и сказал:

— Я не вижу препятствий. Это очень хорошие условия, Павел Симеонович. Рекомендую подписать.

После подписания соглашения собственников, устава, и еще какой-то кучи бумажек, нам предложили выпить чаю.

— Банк нам согласился компенсацию выплатить, без суда. — говорил юрист Зотова. — Как получили претензию от самого бюро Корабчевского-Плевако, так и забегали, чисто тараканы на кухне. Занете, когда свет включишь, они шурсть!

У меня на кухне нет тараканов. Но я об этом благоразумно умолчал.

— Предлагают новый кредит, теперь нам, на более выгодных условиях. Я думаю, надо брать, пока дают. Но Павел Симеонович сказал, что без одобрения партнеров — ни-ни. Что думаете господа?

Он достал из портфеля два экземпляра договора. Один я передал Березовскому, второй Черникову и Оксане.

Березовский внимательно прочитал договор.

— Для нас это будет выгодно. Только оформлять надо на товарищество, а не на компанию Павла Симеоновича, я так полагаю. Что касается юридических тонкостей, то здесь слово профессионалам.

Черников читал договор дольше. Пару раз Оксана ему что-то указывала, и он кивал. Они опять пощебетали на юридическом наречии, после чего Евгений заявил:

— Все чисто. Никаких скрытых комиссий, дополнительных условий. Даже требование страховки оборудования заменено на рекомендацию. Но! Хочу обратить ваше внимание на залоговый объект. Здесь надо бы проверить оценочную стоимость.

— Не надо проверять. — Сказал Березовский. — Я уже проверял все объекты в собственности Зотовых. Она здесь даже занижена слегка.

— Ну тогда, все в порядке. — развел руками Черников. И украдкой посмотрел на часы.

Так, понятно. Дорогие гости, пора и честь знать.

— Ну и прекрасно! Нам нужно доверенность выписать от товарищества или что, чтобы Павел Симеонович мог этот кредит взять?

— Нет. Вы же его генеральным директором назначили. Кредит на цели производства. Так что он вполне может сам документы подписать. — Ответил Черников.

— Тогда, если ни у кого нет вопросов, предлагаю закругляться. — Заявил я. — Когда бумаги пройдут регистрацию?

— Сегодня подадим. — Ответил Черников. — Обычно два-три дня.

— Отлично. — Я поднялся. — Предлагаю отметить сделку в каком-нибудь ресторанчике. — И увидев скривившуюся физиономию Березовского, поспешно добавил. — Без спиртного! И без Богдана!

Вот такой я предатель подлый. Пионер, потерявший бдительность. Богдану от этого все равно ни жарко ни холодно.

* * *

Ресторанчик «Тихий омут» встретил нас белыми накрахмаленными скатертями, приглушенной живой музыкой и декоративным прудом в центре помещения.

Спокойное, патриархальное место. Недалеко от Старого Города. Его посоветовал нам Черников. Сам он с нами не пошел, сославшись на дела.

Мы сделали заказ, вежливый официант доставил на стол закуски и вино. Гости из провинции, правда, предпочли беленькую.

Ну началось в колхозе утро! А ведь хотели культурно посидеть!

Еда оказалась весьма приличного качества. Хотя до «Щуки» и недотягивала. Но там наверняка с применением магии готовят. Совсем другой уровень. А кое-кто, не будем показывать пальцем на этого Арлекина, конкретно так зажрался.

Все шло своим чередом, как вдруг мне почудился тяжелый давящий взгляд, сверлящий мою макушку. Ощущение то нарастало, то отступало. Я никак не мог определить его источник, аж извертелся весь.

В конце концов, тягостное чувство враждебного присутствия отступило. Но я, до конца вечера, так и не смог расслабится. Не говоря уже о странном привкусе блюд, в котором мне чудился аромат подгнившего сена.

Зотов все же, на радостях налился водочкой. Покраснел и расшумелся. Называл меня «дорогим моим человеком», светлостью и лез целоваться. Кричал «Схема! Что за схема! Это гениально! Это миллионы, господа!». Это он про устройство, которое Матвей с Игнатовым склепали. Еле его утихомирили.

Тревожное чувство улеглось окончательно. И остаток вечера прошел в приятном общении и за вкусной едой.

Пришлось отдать мою машину для перепившего партнера и его юриста, который тоже, надо сказать, был уже в сопли. Оксана уехала еще раньше. Березовского я попросил проводить наших сельских партнеров в гостиницу. А сам я решил прогуляться до конторы пешком.

* * *

Новый звонок с неизвестного номера застиг меня в момент, когда я направлялся по лестнице в наши с Оксаной апартаменты. Чего-то сегодня зачастили мне тайники звонить. Если это, конечно, они.

— Смольный! — устал ответы придумывать, пусть институт благородных девиц будет. Я остановился на лестничной клетке. — Слушаю.

— Олег? — Хрипловатый голос Изольды. С придыханием. Ну надо же кто к простому смертному снизошел. — Давно не общались.

— Милая. Не хочу показаться грубым, но я здесь торчу на лестнице, в подъезде дует. Сегодня был трудный день. Я устал. Не самое время для таинственных бесед интимным шепотом.

— Ну тогда держись за подоконник, или что там у тебя. И готовь громы и молнии.

— Так. Выкладывайте, драгоценная леди. Что у нас плохого?

— Мы упустили одного из твоих «языков». Свидригайлова.

— Престарелого железнодорожника с лицом матерого педофила?

— Да. Хорошее описание. Именно его.

— Он что? Прокопал чайной ложкой тоннель в вашей секретной тюрьме, и обещал вернуться через двадцать лет с титулом князь Никто?

— Эээ. Нет. У нас заключенным чая не положено. Похоже, он покончил с собой.

— Да и зерг бы с ним. Он все равно ничего интересного не знал.

— Если бы все было просто, я бы тебе не звонила. — В ее сексуальном голосе звучала нешуточная тревога.

— Так и знал, что все не просто так. И здесь мне не тут. А у меня уже пальцы на ногах мёрзнут. Леди Изольда, не томите. Просветите уже меня полностью!

— Они постоянно находились под наблюдением. По словам охранника, Свидригайлов, когда его привели с допроса, метался по камере, что-то бормотал. Что-то вроде: «Да, наставник, слушаюсь, наставник». Короче говоря, разговаривал с каким-то воображаемым наставником. Потом вдруг замер на месте. Разинул рот. Глаза закатились. А изо рта пошел такой едкий, вонючий дым. Я тебе записи с камеры бросила на ту же страницу, где раньше документы по Головлеву были. В общем, дым этот такой тучкой сперва просочился в камеру Башмачникова. И буквально почти задушил его. Потом спокойно утек наружу. На магию не реагировал. Башмачников при смерти. Но мой изумруд говорит, что откачает. А Свидригайлов все. Только труп у нас остался. Ты эксперт по этим тварям, практически. Что случилось? Мне с охраны стружку снимать? Ему передали яд? Что это вообще за хрень?

— Охрана ничего бы не сделала. — Медленно проговорил я. — Расточатся туманом, в отличие от мифических вампиров эти парни действительно умеют. Но не совсем как вы описали. Обычно оболочка растворяется. А судя по вашему рассказу, леди… Похоже, он реально умер. А вот эта вот… субстанция, часть Хмари. Я не думал, что Свидригайлов этот так умеет. Моя ошибка. Мы сейчас с товарищами разрабатываем средства удержания этой пакости. Собственно на сегодняшний день ничто в Ожерелье их поймать не может. Не некроманты ни астральщики. На эту форму вообще магия напрямую не действует. Так что твоих сотрудников упрекнуть не в чем.

— Интересное кино. Значит, сектантов бесполезно хватить — тащить в казематы?

— Думаю, ситуация скоро изменится. Мы над этим работаем.

— Интересно, что Тайная Служба ничего об этом не знает.

— Тайная Служба скомпрометирована, леди Изольда. Как и многие силовые структуры Ожерелья. Не верю, что даже с вашими талантами, вы вычистили всю гниль из организации, за последний месяц. Так что я предпочитаю работать над проблемой, как частное лицо. В конце концов, это мое право как аристократа.

— Да никто на твои права не посягает, красавчик. Но со мной конкретно ты бы мог быть и пооткровеннее.

— С какой стати? У нас сугубо деловые отношения, спешу напомнить. И даже не с вами, леди, а с кланом Харштайна.

— Ну вот. Стоило мне пропасть из поля зрения, как прошла любовь. Завяли рододендроны…

— У меня реально, ноги мерзнут! Если у вас все, я отключаюсь. А еще, сегодня по плану секс намечался. У вас все, леди?

— Жестокий удар прямо в сердце!

— Вас, леди таким не проймешь. — Ответил я отключаясь.

Чего им медом, что ли, всем намазано? К чему этот странный флирт? Когда всякие вонючие тучки людей душат и из тюрьмы сбегают?

Я направился вниз по лестнице, когда все здание содрогнулось.

На меня посыпались осколки стекла, осколки кирпичей, куски штукатурки

Сделав кувырок вперед, я избежал паденья.

В щели с улицы проникал удушливый желтоватый туман. Куска стены, возле окна, как ни бывало. Только груда обломков на полу.

В моих руках сами по себе образовались Грейс и Буревестник.

Я в два прыжка выскочил в образовавшийся стенной проем.

Третий этаж.

Долго не думая, я прыгнул вниз.

Поднырнул под огромный туманный кулак, который как раз наносил второй удар по моей конторе. И бросился в сторону смутной фигуры, стоящей на другом конце двора.

Глава 6

Ах эта свадьба, пела и плясала

Стоя в величественном зале храма Силы и дожидаясь выхода невесты, я вспоминал недавние события. Все ли я правильно сделал?

На самом деле сделать я смог немного.

Выскочив прямо на стоящую фигуру, как и положено порядочному сектанту, одетую в плащ с глубоким капюшоном, я решил повторить свой трюк с метанием в центр мишени остро заточенной железяки. На лича помнится произвело некоторое впечатление. На свою магию я особо не надеялся. Подонок, атаковавший мой офис был окружен клубами Хмари, вырывающейся у него из-под ног. И я помнил об иммунитетах разумных последователей Хмари.

Буревестник вонзился в центр фигуры и тут же зазвенел об асфальт. Вредитель исчез, оставив вместо себя тушу яффе.

Тот чувствовал себя не очень чтобы очень, и не стремился покидать уютную атмосферу локального хмарного выхлопа. Округлое тело проросло десятками щупалец, устремившимися в разные стороны. Недалеко заголосила солидная дама, зачем-то свернувшая в наш двор.

Я ушел назад «теневым сдвигом». Одной из моих новых граней, восстановленных за последнее время. Раскинул вокруг противника десятка два своих образов. И рубанул по туше «Веером клинков» с безопасной дистанции. Часть щупальцев опали, как озимые. В туше появились множественные раны. Яффе вздрогнул и катнулся в мою сторону.

Я повторил комбинацию трижды. К моменту, когда яффе растекся лужей отвратно вонючей псевдоплоти, Хмарь рассеялась, оставив после себя разводы на стенах домов и асфальте и отвратный запах. Такие твари мне больше не противники. Разве что толпой навалятся. И холодное оружие, кстати использовать больше нет нужды.

Судя по силе атаки, меня навестил эмиссар. С дружеским приветом. Но, буквально, свалил в туман, не пожелав ввязываться в прямую конфронтацию. Зато я новые грани проверил в боевых условиях. «Веер» работал как газонокосилка. Раны наносил неглубокие, но много. Мелких тварей должно пачками вырубать. Хорошо и хорошо весьма.

А вот здание выглядело плачевно. Внешний вид фасада прямо намекал на то, что нашей конторе требуется переезд. Косметическим ремонтом там было не обойтись.

Сотрудники и друзья, находящиеся в офисе во время атаки пострадали умеренно. Миша Гольц, которого я не успел отослать обратно в форт исцелил раненых, ушибленных и контуженных. Оксана вообще была цела абсолютно. При первом ударе она инстинктивно закрылась «алмазным щитом».

Придя к выводу, что ничего лучшего я все равно в той ситуации придумать не мог, я нетерпеливо покосился в сторону главного входа. Меня сегодня облачили в «приличный костюм». То есть унылый и до зубовного скрежета официальный. Стоячий воротничок рубашки натирал шею. Пиджак жал подмышками. Но я стоически терпел. Что наша жизнь без страданий и церемоний? Суета и тщета.

Наконец, под торжественную музыку марша Финдельсона в центральном проходе появилась Оксана.

В простом без всяких там пышных добавлений открытом белом платье. Я оценил наряд и фигуру девушки. Покосился вокруг. Завидуете? Правильно делаете! Это все мое. С сегодняшнего дня — официально! На церемонии присутствовали только близкие люди, и, в основном, ограненные. Я собрал всю свою офисную команду и штурмовую бригаду.

Мрачный Кирилл, тоже закованный в приличный черный костюм, маялся неподалеку. Ива ослепительно улыбалась и выдавала своей солнечной шевелюрой сто ватт дополнительного освещения. Августович, сохраняя на физиономии свое фирменное выражение дохлого кирпича, стоял справа от меня, на правах посаженного отца.

Из чужих присутствовали Святов, Игнатов, Матвей и Богдан. Фрол шел прямо за Оксаной, и вид имел одновременно смущенный и наглый. Он все никак не мог определиться, обнять меня или придушить.

Знакомый по прошлым церемониям молодой служитель храма, мой соратник по очистке особняка, тот, который «балбес», рассматривал выложенную на пюпитр книгу регистрации. Мне нравится этот храм. Здесь была церемония прощания со старшими Строговыми, символическое расставание с прошлым мной и начало новой жизни. Здесь же я принимал клятвы от Ольги и Арчи. Именно здесь мы решили провести церемонию бракосочетания, которая символизировала для меня очередной шаг по выбранному пути.

Я протянул вперед руку и наши с Оксаной кисти соединились. Уверенно улыбнулся моей избраннице. Та одарила меня улыбкой в ответ.

— Сегодня мы собрались, чтобы быть свидетелями брачных клятв Олега Строгова и Оксаны Дмитриевой из благородного сословия. — Начал служитель. — Они равны сословием, и не связаны иными обязательствами. — мой личный титул аристократа не учитывался. А Оксана получила статус «благородной», после проверки МВД еще месяц назад, перескочив статус «гражданина» из-за камня, скорее всего. — Согласно древней традиции, я спрошу: хочет ли кто-либо высказаться против этого брака? Знает ли кто о препятствиях к его заключению? — Фрол сглотнул, а я украдкой показал ему кулак.

Никаких выкриков, типа «Остановитесь! Вы совершаете ошибку!», — Не последовало. Только Ольга сделала круглые глаза, достав платок, смахнула несуществющу слезу и махнула Оксане в прощальном жесте.

— Поскольку никто не оспаривает законность этого брака, спрошу тебя, Олег Строгов. Готов ли ты взять в жены стоящую с тобой рука об руку женщину, и принести ей клятвы?

— Готов.

— Готов ли ты быть с ней горе и радости, в богатстве и бедности, болезни и здравии?

— Никакой бедности и болезней не будет! Только богатство и здравие! Я гарантирую. — Ответил я. — Насчет печалей не уверен. Что? — служитель смотрел на меня с ласковой укоризной. Остальные хихикали. — А! Готов! Всегда готов!

Оксана, посмеиваясь тоже подтвердила готовность к супружеской жизни со всеми причитающимися аксессуарами. Пока смерть не разлучит нас.

— Можете принести взаимные клятвы, драгоценные господин и госпожа. — Служитель отступил на несколько шагов назад. Остальные тоже отошли. Клятвы считались делом интимным, и давались друг другу перед лицом Силы.

— Клянусь любить безумно, преданно и вечно,

Дышать тобой, быть рядом и беречь,

Делить с тобою счастье, слезы, мысли, жизнь и вечность.

Процитировал я одного старого поэта.

— Навеки мой.

Навеки я твоя.

Навеки вместе.

Я люблю тебя!

Отозвалась Оксана.

Наши руки охватило свечение. Тени вокруг пришли в движение, прорезаемые сполохами нестерпимого алмазного блеска. А когда вращение сил закончилось, и все проморгались, на наших мизинцах красовались метки силы.

Мою нижнюю часть ладони и мизинец охватывало алмазного цвета кружево абстрактных тонких узоров.

У Оксаны метка была выполнена из хаотично соединенных ало-белесых ленточек, разной ширины.

— Сила соединила вас! — Воскликнул служитель. — Явила особый знак расположения.

Подобные проявления не были редкостью. Насколько я знал, нужно было всего лишь, чтобы ограненный не был против брака, даже внутри себя. И все. «Особое расположение» Силы и украшенные мизинцы обеспечены. Те, кому не досталось внимания Силы, делали татуировки после церемонии.

Простецы, подражая ограненным, заказывали на мизинцы специальные украшения — витые кольца.

Начались поздравления, речи, обнимашки.

Когда мы с Оксаной вышли из храма, у меня уже дергался глаз. И горела левая сторона шеи.

— Ну что, милая, силы еще остались? — спросил я у жены.

— Надо выпить! — Ответила она, рассеянно глядя вокруг.

— Эй! Это была моя реплика, — в притворном возмущении прошипел я, оттягивая в сторону проклятый воротник. Зерг, монстры Хмари не могли ранить героя! А накрахмаленный кусок тряпки справился!

* * *

Конечно, мы провели свадебный прием. Он проходил в нашем полностью отреставрированном особняке в благородном квартале. Кажется мы позвали человек пятьдесят, всех, кто был с нами знаком и что-то значил в форте. Длань не пришел. В форте он отсутствовал, клан Рубин стягивал всех мало мальски способных магов на защиту столицы. Пока боевые действия встали на паузу, Совет Князей и клан Рубина вели переговоры. Так что от администрации присутствовал новый помощник Эдуарда Дарского. Зато благородные семьи пришли практически в полном составе. Было шумно и людно. А я, как назло сбежать не мог, все же это мы с Оксаной прием устроили.

Кир кажется отошел от нашего разговора. Он как-то стал серьезнее, перестал дичить. В общем образцово-показательный брат прямо. На этом сборище я ему велел держаться подальше от меня, в надежде, что наши враги воспользуются толпой и выйдут с ним на контакт. Но, пока что, условного знака он не подавал.

Мы с Оксаной стояли истуканами в конце зала, раскланивались со знакомыми, малознакомыми и вовсе незнакомыми людьми. У меня аж шея заболела.

Многие поздравляли меня с получением личного титула. В общем все было благопристойно и скучно. Никто даже из гранатомета по особняку не шарахнул.

Прием закончился заполночь. Когда гости разошлись, я поддерживая едва не падающую от усталости жену под локоток повел ее в спальню.

— Милая ты уже все, или еще в состоянии исполнить супружеский долг? — Спросил я Оксану.

— Насчет этого самого я всегда в состоянии. — Оживая на глазах заявила супруга. — Ты сам-то не устал?

— Меня таким не утомишь. Разве что ментально. Тогда я приготовлю ритуал.

— Какой еще ритуал, Олег?

— Пол и камень будущего ребенка, забыла что-ли?

— А разве, ну, он прямо вот обязательно, ну ты понимаешь…

— Сто процентов. Ритуал способствует и зачатию в том числе.

— Слушай. Ты сейчас еще немного поговоришь и ритуал свой будешь для себя одного проводить. Я что-то стремительно теряю энтузиазм. Ты прямо как производственный процесс это дело обсуждаешь!

— НУ в каком-то смысле производство детей…

— Олег ептыть! Просто заткнись!

— Да дорогая!

Ритуал «Направления» довольно прост. Все приготовления я сделал заранее. Оставалось только активировать амулеты — в виде браслетов, которые я изготовил. Я благоразумно заткнулся, и закрыл за нами дверь спальни.

* * *

Я отпил вино из хрустального бокала. Внимательно посмотрел на сидящую напротив меня женщину. Мы уже полчаса болтали ни о чем, и я все никак не мог перейти к теме визита. И виной тому вовсе не недостаток красноречия или, упаси Сила, нерешительность. Просто эра Элайза Деммини не давала мне вставить ни слова. От ее бесперебойной трескотни у меня даже голова начала раскалываться. Но я вынужден был терпеть, ведь я пришел к ней по важному делу. Важному для меня.

Будуар в который меня пригласили поражал роскошью. Не помпезной и вычурной, кичащейся богатством. А утонченной. Говорящей о прекрасном вкусе хозяйки. И, кстати, о том, что Деммини отнюдь не бедствуют. Если вспомнить, что они содержат за свой счет местный театр, проводят приемы и живут в драгоценном квартале… Появляется вопрос, а за чей счет банкет? Часть ответа я знал.

— У нас здесь такая глушь. Вам, Олег хорошо. — Мы уже успели перейти на общение без титулований. — Вы же живете в столице. Я вообще удивляюсь зачем вы возвращаетесь в наше захолустье!

— Ваша семья же живет здесь. У всех свои причины, эра Элайза. Однако позвольте мне задать вопрос. — Наконец она глотнула вина чтобы смочить горло, и я сумел вклиниться в ее бесконечный монолог.

— Конечно, Олег. Только не обещаю, что непременно отвечу. У нас, у женщин, есть право на наши маленькие секретики.

— Конечно. Но я спрошу прямо. Вы хотите получить статус аристократической семьи?

Она остро взглянула не меня. На секунду из-под маски недалекой балаболки вдруг выглянула зрелая и очень себе на уме женщина. Не торопясь отвечать она снова пригубила из бокала. Наконец, видимо взвесив все за и против она осторожно спросила.

— А вы знаете, Олег, почему наша семья обосновалась здесь в форте? Хотя, у нас есть средства.

— Нет. Но вы не ответили на мой вопрос.

— У нас есть негласные договоренности с кланом Рубин. Вернее с его светлостью Эдуардом Дарским. — Она со вздохом поставила бокал на полированный столик, инкрустированный ценными породами дерева. — Фактически Дарский обещал мне вхождение в клан, если я поддержу некоторые его начинания здесь в Алом РАссвете. Подробности вам знать ни к чему. Так что ответ на ваш вопрос таков, да! Я конечно хочу чтобы моя семья вошла в аристократический род.

— В свете последних событий, стать частью клана Орловых не слишком выгодная затея. — Сказал я.

— Вы заметили? Действительно. Император просто-напросто не даст согласия на вхождение моей семьи в провинившийся клан. Боюсь теперь рубины не получат подобного разрешения еще лет десять-пятнадцать. Но вы же спросили не из простого любопытства, Олег.

— Открою карты полностью. Через пять дней мне назначена аудиенция у императора. И я буду просить его позволить мне основать самостоятельный род. Мне нужно согласие еще одной семьи опалов или султанитов, на создание рода. Я предлагаю этот союз вам.

— О! Это весьма неожиданно. Мне в любом случае нужно подумать. Но почему мы?

— Потому же, почему вас позвал сюда Дарский.

— Вы знаете? Но откуда?

— Скажем так. Я догадываюсь. — И я изобразил в воздухе знак, понятный лишь посвященным. — Вот поэтому.

Она вздрогнула. Нерешительно потянулась к бокалу, но сразу отдернул руку и прижала пальцы к губам.

— Вы… Но у вас же спонтанная инициация. А ваша мать никак не могла быть носителем знания о наследии. Дед не мог передать ей… Она же родилась сапфиром.

— Дед моей матери? Это который брат вашего деда? — Я изучил их родословную. — Нет матери он ничего не говорил. Скажем так. Он подстраховался на случай если его кровь проявит себя. — Бессовестно соврал я.

О чем шла речь? Деммени были моими прямыми потомками. Мой сын, который погиб во время черных бунтов заделал внебрачного ребенка. Это был его план с надеждой на возрождение если не рода, то хотя бы сохранении линии крови. Его нелепая смерть не позволила узнать удалось ли обойти клятву.

Его наследник передал потомкам легенду о роде королевских опалов. Не знаю, какими подробностями за эти столетия обросла история падения моего клана. Я стрелял почти наугад. Но был уверен, что попаду, как минимум очень близко.

Сын наложил на род Деммени заклятие наваждения, скрывающее суть их крови. Это заклятие обманывало аффектор, находившийся во дворце. Но не смогло обмануть меня. Проследить родословную благородной семьи было не сложно. Доступ к архивам, предоставленный мне Залесским довершил остальное.

— Так что, как видите, я в курсе.

— Но где гарантии что император даст разрешение на создание рода?

— Их нет, эра Элайза. Но если он не разрешит, вы ничего не потеряете. По сути вам сейчас надо принять только одно решение. Надеяться на то, что Дарский выполнит свое обещание. Или надеяться, что я смогу создать род.

— Через пять дней?

— Да. Осенний бал. Я приглашен.

Она активировала грань. Минуту спустя дверь открылась и в комнату, где происходила встреча вошел дворецкий.

— Иван. — ее тон стал жестким и повелительным. — Принеси мне письменные принадлежности и печать.

Глава 7

Аудиенция

Наш «леопард» остановился у второстепенных ворот дворцового комплекса. Я вышел из машины и открыл дверь жене. Повернулся к Карлу Августовичу:

— Заберете нас у яшмового выхода. — Этот выход был вторым по близости к дворцу, в котором должен был состояться Осенний Бал. Для балов и приемов традиционно использовался самый помпезный и большой из павильонов, прилегающих к Дворцу Алмаза. Собственно, яшмовые палаты сами являлись отдельным дворцом, для зеленой ветви императорского рода. Сейчас, когда эта ветвь угасла, дворец использовался для официальных мероприятий. — Я позвоню, когда мы соберемся на выход.

Я предложил Оксане руку и мы направились к гранатовым воротам, вернее к небольшой двери возле них.

Протянул гвардейцу, маявшемуся бездельем у входа, свой золотой паспорт, вложив в пластинку частичку ауры. Паспорт засветился. Оксана повторила мой жест. Только ее паспорт был еще серебряным. Гвардеец отсканировал сперва мой, а потом и ее документ, глянул в планшет и произнес:

— Ваша светлость. Эра. Вас ожидает сопровождающий. — После чего, прижав указательным пальцем наушник, пробормотал: «Строгов явился. Так точно», — и разблокировал дверь.

С другой стороны калитки начинался дворцовый парк, окружавший дворцовый комплекс, который занимал несколько сотен гектар. Еще один гвардеец, ожидавший нас, кивнул и представился:

— Эр Дромов. Ваша светлость, эра, прошу следовать за мной к старому дворцу. Не отставайте и не сворачивайте в стороны. Сегодня из-за праздника усилены меры безопасности.

Мы следовали по выложенным желтыми кирпичными плитками дорожкам через дикий парк. Маячащая впереди широкая спина гвардейца закрывала обзор, поэтому я с любопытством вертел головой смотря по сторонам. И я не узнавал здесь решительно ничего. Сила! Да этих деревьев в мое время еще, наверное, не было. Куда-то исчезли памятные павильоны и беседки. Очевидно, все вокруг подвергалось реконструкции. Может, и не один раз.

Старый дворец открылся как-то сразу. Вот он практически не изменился. Разве что поменял цвета. В мое время он был оранжевым, как апельсин, а сейчас был окрашен в веселенькие бирюзовые тона. Трёхэтажное здание, выстроенное буквой П, ножки которой были обращены к нам. Золоченые двойные двери центрального входа. Узкие высокие окна. Фальшколонны на фасаде, перемежаемые фигурами мифических животных и растений.

Гвардеец свернул несколько раз и вывел нас к боковому входу, которым раньше пользовались придворные. Парадные двери открывались только во время торжественных приемов или для проведения важных церемоний.

Заведя нас внутрь, он остановился и отступил в сторону. Нашим взглядам предстал невысокий, средних лет, ограненный. Плоское, как блин, невыразительное бледное лицо. Черные зализанные волосы. Придворный мундир, лишенный всяких украшений. Нас встречал секретарь Его Величества Игорь Зубоскалов.

— Ваша светлость. — Он слегка склонил голову. — Дальше вы пойдете со мной. Эре Строговой я предлагаю подождать в зеленых апартаментах.

— Ведите, эр. — Я пошел за ним, оставив Оксану на попечение гвардейца.

Главное, чтобы благоверная не накидалась сейчас от глубины эмоций. А то ведь она девушка простая. Ей предложат освежиться, и император не заметит, как лишится половины винного погреба. Хе-хе.

Зубоскалов устремился вниз по лестнице. Я уже знал, куда он меня ведет. Этот дворец был моим домом на протяжении ста с лишним лет.

Спустившись на два пролета, мы остановились на посту. Двое гвардейцев проверили меня на наличие артефактов и оружия. Потом один из них застегнул на моей руке диумверитовый браслет. Я просто так толкнулся аурой и почувствовал неодолимую стену. Браслетик-то минимум на магистра рассчитан. А я всего старший мастер же. Уважают! Хе-хе. Четно говоря, я даже немного нервничаю. Слишком многое завязано на эту встречу. Если я ошибся… Да нет! Не скажу, что никогда не ошибаюсь, но в этом случае я был уверен в своих прогнозах процентов на восемьдесят.

Зубоскалов дождался окончания процедуры обраслечивания и заявил:

— К императору обращаться только, если он разрешит. Титулование «Ваше Величество», вполне уместно в данной обстановке. Прямо в глаза не смотреть. По сторонам не пялится. Отвечать коротко и по существу. — Он окинул меня задумчивым взглядом, будто сомневался, что подобная мне деревенщина сможет запомнить эти сложнейшие инструкции с первого раза. Пожевал губами и распахнул дверь, которую охраняли гвардейцы, сделав приглашающий жест.

— Прошу, ваша светлость.

Я зашел в Клятвенный Зал, и дверь за мной бесшумно закрылась. Вся противоположная входу стена представляла собой инкрустацию, содержащую сотни драгоценных камней, сопровождаемую вязью рун. Камни сияли собственным светом, озаряя помещение радужными бликами. По центру стены находился герб Драгоценной Империи. С королевским опалом в центре. Камень легко фосфоресцировал, а когда я зашел в помещение, выдал яркую вспышку.

Император стоял, заложив руки за спину прямо перед имперским гербом, лицом к аффектору. Сбоку от него в углу сиротливо приютился обычный канцелярский стол со стационарным коммом. Совершенно чужеродная этому мистическому месту деталь. В противоположном углу подпирал стену полковник Скопин-Шуйский. Он всячески пытался изобразить из себя очередной предмет обстановки, но я заметил, что он вооружен. Уважают! Хе-хе.

СТЕНА КЛЯТВ

Я наклонил голову, смотря в пол, как учили старшие товарищи. Первый ход за властителем. Шуйский не стал держать театральную паузу. Он повернулся ко мне, произнес:

— Добрый день, Иван Сергеевич Шереметьев. Ведь так тебя зовут на самом деле?

Что я могу сказать! С козырей зашел. Впрочем, я продумал любые варианты начала этого разговора. Включая долгое хождение вокруг да около. Но Василий Александрович был не таков. Или просто решил не церемониться с будущим покойником.

— Как будет угодно вашему Императорскому Величеству. — Ответил я спокойно, не поднимая головы.

Император недовольно крякнул, прошел к столу, взял стул дежурного и уселся.

— Так мы с тобой, Олег-Иван, каши не сварим. Расслабься. Если то, что я знаю о Стилете Императора или Арлекине — правда, нам с тобой церемонии ни к чему. Мы либо договоримся. Либо ты отсюда не выйдешь.

Я промолчал. Поднял голову и посмотрел на императора. Не в глаза, конечно. Это могло быть воспринято как вызов.

— Что скажешь?

— Я бы предпочел, чтобы меня называли Олегом Строговым. — Ответил я. — Все же Арлекин был совсем другим человеком. И жил в совсем ином времени. Но чтобы не тратить ваше время, Ваше Величество, вы правы. Иван Сергеевич Шереметьев, вернее то, что от него осталось — это тоже я.

— Хотелось бы услышать правдоподобную версию того, как это получилось? Как знаменитый Арлекин, чье имя наводило ужас на ограненных Империи, стал Олегом Строговым.

— Я бы сказал, Ваше Величество, стечением обстоятельств. Но я понимаю, что такой ответ вас не устроит. Вы же знаете предысторию отношений наших семей?

— Мои предки свергли твоих предков с престола. Главу клана заставили принести прямую клятву верности моему роду. Клятву, распространяющуюся на потомков. Ты служил моему прадеду в качестве телохранителя и карателя. Все так?

— Все так, Ваше Величество.

— Я не чувствую клятвы. По идее, сейчас, когда ты рядом со мной, она должна была активизироваться.

— Клятвы больше нет. Мы с моим другом Эдуардом Игнатовым придумали, как обойти ее условия. Вернее, Игнатов вместе с одним из сильнейших ограненных клана Аметист создал артефакт, в который после смерти должна была перейти моя душа. Но в отличие от филактерий личей, этот артефакт был лишь временным хранилищем. Предполагалось, что я умру, душа переместится в артефакт. Люди Игнатова предоставят тело кататоника, в которое я вселюсь, свободный от обязательств.

— Ага. Вселишься и что дальше? Месть?

— Зачем? — Я позволил недоумению проявиться на лице. — Кому отомстить? Человеку, который был моим повелителем и… наверное, другом? Тогдашний мир был куда больше нынешнего, Ваше Величество. Было множество стран, помимо Драгоценной Империи. Я собирался просто жить своей жизнью. Я был стариком. Одиноким стариком. В конце концов, Император мог сковать себе новый стилет. А этот — я коснулся груди кончиками пальцев, — затупился. Впрочем, не скрою. Возможно, полностью уничтожить мой клан и камень было бы лучшим решением тогда. Я считал положение своего клана несправедливым.

— А сейчас?

— А сейчас клана нет. Клятвы нет. У меня новая жизнь. Империя в далеком прошлом. Там же похоронены мои враги, друзья, обиды и негодование. Я не претендую ни на что, кроме прочного положения в Ожерелье. На службе ему. И вам, Ваше Величество. Но, — я чуть не перебил Шуйского, тот нахмурился, но спустил мою дерзость, — я бы хотел сам выбирать характер этой службы.

Император потер свой квадратный подбородок. Вообще, все Шуйские всегда были такими… угловатыми. Квадратно-амбразурными. Василий Александрович был похож на своего прапрадеда. Человека, который сделал меня шутом своего сына. Впрочем, сходство было не портретное. Однако общие фамильные черты проглядывали явственно.

— Я так понимаю, с вашей затеей со вселением, вышла какая-то промашка. — Ровно спросил он.

— Промашка. Длиной в четыреста лет, Ваше Величество. Я не знаю, что пошло не так. Хотя предполагаю, что виной Выплеск. Возможно. Так или иначе, люди Игнатова не пришли. А мою гробницу засосала Хмарь. И выплюнула ее во время очередного прилива в окрестностях Алого Рассвета. Там артефакт с моей душой нашли местные ребятишки. Кирилл — мой теперешний младший брат принес медальон в форт. В этот же день состоялось покушение на его родителей и брата. Я пытался помочь Олегу — но он умер. Я ничего не смог сделать. И занял его мертвое тело. Вот и вся история, Ваше Величество.

— Умер? — Лицо императора исказила неприятная усмешка.

— Клянусь Силой, Ваше Величество. — Аура вспыхнула вокруг меня. Даже браслет не сдержал. — Я не причастен к его смерти. Я пытался помочь ему. Но я опал. Не аметист и не турмалин. Я не смог.

Император помолчал, разглядывая мягко светящиеся камни аффектора.

— Арлекин был абсолютом. — Наконец, сказал он, оторвавшись от созерцания Стены Клятв. — Ты?

— Магистр. На границе старшего магистра. Возможно, уже и за границей. Я не сохранил грани. Только ауру. Но я очень быстро их восстанавливаю. Аномально быстро. С другой стороны, никто раньше таких экспериментов не проводил. Полагаю, что ранг абсолюта я восстановлю в скором времени. — Я был предельно откровенен. Лгать в этом месте было нельзя. Император не просто так пялился на камни аффектора. Солги я, и королевский опал, завязанный сейчас только на мою ауру, даст ему об этом знать. Да и зачем лгать? Если я надеюсь на сотрудничество, надо показать товар лицом. Он и так знает обо мне почти все.

— Старший магистр — опал. Давненько в Ожерелье не было даже магистров этого камня. Вернее, королевский опал. Ведь есть разница?

— Я считаю, что нет, Ваше Величество. Опалы и султаниты — просто разбавленная кровь королевского опала. Когда не стало клана и общей политики, многие тайны граней опала канули в забвении. Никто не следил за чистотой крови. Никто не знал, как правильно развиваться. Поэтому опалы сейчас выглядят так… жалко. И их так мало.

— Некоторые мои советники тоже так думают. А камень-то полезный. И довольно могущественный. — Он посмотрел на меня внимательно. — Хочешь заняться развитием этого направления?

Вот здесь надо быть крайне осторожным. Я примерно понимаю направление мыслей императора. Опал — камень шпионов и тайных убийц. А это применимо против людей. Ожерелье воюет с тварями, а не с людьми. Ну и зачем зергу баян?

— На самом деле нет, Ваше Величество. Вернее, у меня была мысль организовать под патронажем Кабинета школу подготовки для сотрудников Тайной Службы из ограненных опалов. Вампиры все же не закрывают все потребности этой конторы. Их лояльность можно обеспечить клятвой верности императору и Ожерелью. Но это не моя цель. Так, результат побочных размышлений о состоянии сегодняшнего государства.

— Вот мы и подошли к главному вопросу сегодняшней беседы. Чего ты хочешь, Олег Строгов? Просто жить? Не верю. Абсолюту это… не по рангу. В чем твоя цель?

Я подобрался. От того, насколько я буду убедительным именно сейчас, зависит моя дальнейшая судьба. Впрочем, я опять решил выбрать тактику максимальной откровенности. Кажется, с Шуйским это отлично работает. Хотя зерг его разберет. Императора я прочитать не мог. Тот в совершенстве владел лицом и жестикуляцией. И прекрасно контролировал эмоции.

— Я хочу победить Хмарь. Вернее, я хочу ее изучить. За четыреста лет в Ожерелье ее научились использовать. Отражать приливы. Убивать монстров. Вы с ней сжились. Большинство людей считают, что Хмарь будет всегда. И большинство перестало считать ее смертельно опасным врагом. Мне кажется, что это ошибка.

Император поднялся и прошелся вдоль стены. Снова повернулся ко мне.

— Со стороны виднее да, Арлекин? Впрочем, ты не сказал ничего нового. В этом вопросе я с тобой согласен. Мне практически с боем приходится выбивать финансирование и содействие кланов на проекты, связанные с противодействием Хмари. Люди привыкли к ее существованию где-то там. Вдалеке от больших городов. А ситуация меняется. Хмарь теперь приходит к нам в самое сердце Ожерелья. Впрочем, с сектантами ты сталкивался. — В голосе императора слышалась затаенная горечь. Я попал своим выступлением в болевую точку. Впрочем, Шуйский позволил этой горечи прорваться. И считать ее. Очень опасный человек. Непрозрачный. Мне нравится.

— У тебя есть конкретные предложения? — спросил он меня.

— У меня есть конкретный план. — Ответил я спокойно. — И я начал его реализовывать. Глубокая экспедиция. В красную или черную зону. Насколько я знаю, все попытки такого рода проваливались. Но те, о которых знаю я, не могли похвастаться ни приличным финансированием, ни научной основой.

— Подробности. — Коротко бросил император.

И я рассказал все. Предполагаемый состав экспедиции, расчетные ресурсы, разработки моего конструкторского бюро. Упомянул о способе обнаруживать сектантов, придуманном Богданом. В общем, выложил карты на стол, в очередной раз.

— У меня имеются предварительные расчеты, смета. Понимание, какие специалисты нужны. В принципе, частным порядком такой проект может быть реализован за три-четыре года. Моя компания «Вместе» должна стать основным источником финансирования проекта.

— Ясно. — Шуйский снова взял короткую паузу на обдумывание. — Возьмешь прямой контакт моего секретаря. Все документы перешлешь ему. Я так понимаю, ты рассматривал вариант, что я и Кабинет заинтересуются твоим проектом?

— Да, Ваше Величество. Но, я готов все сделать за свой счет и своими силами.

— Вижу. Итак. Ты не питаешь враждебных намерений к моему роду?

— Нет, Ваше Величество. Готов служить вам и Ожерелью, как я уже и сказал. Никаких планов мести. Никаких амбиций по поводу трона. Никаких планов измены, переворота, никаких интриг и склок. Прошлое осталось в прошлом.

— Хорошо. О том, чем ты можешь быть полезен, мы поговорили. У тебя есть какие-то прошения личного характера?

— Да, Ваше Величество. — Странно было бы, если бы на личной аудиенции он не спросил о подобном. В конце концов, я не милый молодой парнишка, которым выгляжу. Императору очевидно, что перед ним старый волк. Которого надо прикормить. Думаю, он примерно так рассуждает. — У меня есть три прошения к вам.

— Целых три? — Его левая бровь слегка приподнялась. Ничего, потерпишь, Василий Александрович. Все. Мы уже договорились.

— Всего три. — Отрезал я. — Для вас — это всего лишь вопрос подписи на документе. Зарываться и просить ресурсы или финансирование я не собираюсь. — Возражений не последовало. Шуйский ждал продолжения. — Во-первых, я хочу подать прошение об основании рода Строговых. И внесения его в Бархатную книгу. Со мной вошла в коалицию семья Деммени. Всем формальным критериям мы соответствуем. Статус наследного аристократа сильно облегчит мою основную задачу.

Император кивнул. Не согласно, а мол: «Продолжай, я слушаю».

— Во-вторых, моя супруга — внебрачная дочь Николая Годунова. Который Годунов-Шуйский, глава рода, входящего в Совет Князей. Она официально не признана, но я прошу вас подтвердить ее статус «отчужденной крови». Чтобы у нас с Годуновыми не возникло конфликта на ровном месте. Соответствующее прошение от ее имени также подготовлено.

— Ее настоящий потенциал? — Я слегка поморщился. — Ты же не думал, что я поверю официальной записи?

— Магистр. Минимум.

— Ясно. Продолжай.

— Третье. Мария Соколова. Она хочет выйти из рода Соколовых и войти в мой. Ее родной брат вампирам продал на опыты. Боюсь, если прошение будет подано обычным путем, ее постараются устранить до принятия решения.

— И это все? — Я смиренно склонил голову. — Действительно, скромно. Ну, кроме основания рода. С другой стороны, для тебя это даже маловато как-то. Почему не просишь восстановить Шереметьевых? Клан?

— Ваше Величество. — Я подпустил в голос немного укоризны. — Мое прошлое было давно. Сейчас у меня почти нет заслуг перед вами и страной. Так что даже прошение об основании рода, с моей стороны, — просьба об авансе.

— Адекватный абсолют. Диво дивное, погляди-ка, Боря. — Скопин коротко хмыкнул. Я чуть не забыл о его присутствии. — Все бумаги передашь Игорю. Но ты прав. Я не даю авансов. Мне потребуется ответная услуга. — Я вопросительно посмотрел на Шуйского.

— Мне нужен Стилет Императора. Нужен Арлекин.

Зерг горбатый! А ведь так все хорошо шло!

Глава 8

Стилет императора

Громовержец ночью доставил меня до Орлова. Пять этих грозных машин курсировали в окрестностях города постоянно, поэтому ночной полет проходил в штатном режиме. Нештатным было мое тихое десантирование в районе окраин. Обратно меня должны были подобрать в одной из условленных точек, после написания кодового сообщения.

Я «упал» с высоты три сотни метров прямо на окраинную улицу Орлова. Последние метры падения смягчил артефакт «одуванчиковая подушка».

Завернулся в тени и решил немного прогуляться.

Атмосфера в городе царила специфическая. Я бы сказал «военная». Вывески заведений отключены. Большинство окон занавешены. На улицах никого, кроме клановых патрулей. Среди гражданских мобилей, припаркованных у тротуаров, попадаются грузовики «военной» расцветки. «Связующие нити» заблокированы.

Впрочем, у меня были с собой образцы наших собственных средств связи. Еще не серийные, но вполне себе уже приемлемо работающие прототипы. Матвей с Игнатовым чего-то там нахимичили, и теперь обычный комм, имея связь с ретранслятором на Громовержце, работал так, как будто блокировки не было. А еще никто не мог перехватить сообщение или запеленговать устройство. Городские беспроводные сети тоже глушились кланом Рубин.

Спокойно миновав пару блокпостов по дороге, я достал комм и проверил сообщения. Так. Матвей на месте и готов меня притянуть. Я решил подстраховаться и не таскаться пешком по всему Орлову, а воспользоваться услугами моего друга александрита. Уходить собирался вместе с ним.

Достав из браслета артефакт привязки, я написал сообщение «готов». И замер на месте.

Через минуту ожидания меня охватила бирюзовая вспышка, и я возник в пентхаусе гостиницы.

— Шикуете, молодой человек! — Высказал я Матвею.

Тот, в притворном возмещении, ткнул пальцем в дужку очков и ответил, раздувая ноздри:

— Да ты сам мне сказал повыше забраться! И вообще. Деньги мои. На что хочу, на то трачу!

— А электронные следы?

— Да какие следы? Я наличкой расплатился, электронные деньги здесь не принимают уже три дня. И паспорт предъявил — тот, который ты мне сварганил. Так что в гостиницу заселился один из малоизвестных наследников рода Беркутовых. С южных окраин Ожерелья. Рвался в клановую столицу, чтобы клан поддержать! Врагу коварному противостоять. И не допущать!

— Молодец, боец. Конспирацию блюдешь! Награждаешься орденом сутулого третьей степени с закруткой!

— А я думал, что паспорт подделать нельзя. — Внезапно сменил он тему.

— Мы его и не подделывали. То, что я тебе выдал вообще никакой не паспорт. Электронную проверку он бы не прошел, я тебе говорил. Технику иллюзиями не обманешь. В отличие от человеческого восприятия. Короче, все прошло по плану, сведения о том, что здесь все откатилось к каменному веку, подтвердились. Нашим легче.

— Патрулям только вот лучше не попадаться. У них есть портативные сканеры.

— Ты же не попался?

— Ну, как видишь, нет.

— Странно было бы, если бы александрит «попался» рубинам. Впрочем, все это пустое. Отсюда видно резиденцию главы клана?

— Да. Как ты и просил. Хотя сейчас, конкретно, ничего не видно. Ночь. Светомаскировка.

— Какой ты наблюдательный, Матвей! — Я достал из браслета прибор «Кошачьего глаза», похожий на огромную подзорную трубу. — Куда смотреть, зерг корявый?

— Если сесть на этот стул и смотреть строго левее края окна, то в принципе ты должен увидеть искомое. Если эта шайтан-труба, конечно, работает на таких расстояниях.

— Должна работать. Я видел снимки, но непосредственное наблюдение никто не отменял. Хочу окинуть будущее поле диверсионной операции опытным взглядом бывалого налетчика.

— Это ты после налета на Могилиных стал опытным?

— Могилины, это не я. Так и передайте господину майору.

— Какому майору?

— Какому надо майору! Все не отвлекай, — сказал я, садясь на стул и выставляя «шайтан-устройство» в указанном направлении.

Ну что я могу сказать. Клановая резиденция Орловых, конечно, не алмазный дворец, но немногим отличается. Это целый комплекс зданий, окруженных декоративной оградой. В этом есть большой минус для службы охраны. Такую территорию трудно контролировать. Да там одного персонала живет человек триста. У них есть пропуска, системы безопасности, камеры в конце концов. Но даже мастер опал просочится через такую систему, как вода через решето. Вот с попаданием к непосредственному объекту может оказаться сложнее.

В целом я проторчал на наблюдательном пункте часов шесть ночью и еще столько же днем. Патрули усилены. И народу в резиденции явно больше, чем обычно. В Орлов съехались родственники и ранговые бойцы, которых в гостиницу не поселишь. В общем, охране прибавилось сложностей. Да и светомаскировка им ночью все портит. Не получается и рыбку съесть, и на елку влезть. Там, конечно, охрана таскает на себе что-то вроде портативных «кошачьих глаз», но с прожекторами было бы наверно лучше. Хотя мне однозергственно.

Матвей маялся бездельем, пытался считать какие-то формулы на инженерном калькуляторе, но по-моему просто делал вид. Наконец, он не выдержал и сказал:

— Слушай. Я не знал, что диверсионная операция — это так скучно. У меня больше адреналина было, пока я через город шел.

— Пф. Адреналин ему подавай! Ты здесь вообще в качестве аварийного выхода, извини, конечно. Никакого адреналина, или не дай Сила, шухера мне не надо. Тихо сделал дело, тихо, спокойно ушел. Вот где настоящее мастерство. Лезть в клановую резиденцию неподготовленным — вот где тупость.

— А Могилиных, говорят, с силовыми доспехами штурмовали.

— Там штурмующие спалились. Ну я так слышал. Здесь я такого себе позволить не могу. Ладно, Матвей, придется тебе еще немного поскучать, я сейчас буду изучать документы по резиденции, которые мне Тайна Служба выдала.

К ночи я был готов морально и материально. Телепортация на территории резиденции была заблокирована, как и астрал. Так что, за забором, было нужно идти ножками. Впрочем, я сильно надеялся, что они не нашли специалиста, который мог бы заблокировать Тень. Тень — это отдельное полуматериальное измерение. Оно связано с астралом, и в то же время не является его частью. Вот если заблокировали и ее мне придется ждать, чтобы попасть в главное здание с кем-то. А так… есть варианты. Я не зря грани пробуждаю теперь дважды в день. Даже скинул почти все бизнес-процессы на подчиненных. Есть у меня такое чувство, что мне скоро понадобится моя максимально возможная пробужденная сила. Интуиция меня крайне редко подводит. Вот и качаю ауру, как ненормальный.

Я активировал грани, и Матвей перенес меня максимально близко к забору резиденции. Наконец, я смог рассмотреть первый оборонительный рубеж дворца вблизи. Защитной и сигнальной магии на прутья, конечно, знатно навертели. Повсюду висели предупреждающие таблички: 'Не прикасайтесь! Ограда, под напряжением! Создать защитный полог над всей резиденцией у них не хватало энергии. Но вот забор и пространство в метр, примерно, над ним контролировался довольно плотно. А высота забора три метра. Для того же рубина или изумруда в принципе преодолимая. Ну рубин и проломить ограду бы смог и, скорее всего, выжил бы даже. А вот дальше что?

Я решил не тянуть резину и активировал «Шаг сквозь тень». И свободно вышел из тени ближайшего к дворцовому комплексу здания на территорию парка. Сразу за оградой. Сигнальные чары я не потревожил. Это была всего лишь первая линия обороны, и я не обольщался. Дальше будет сложнее. Чары будут плотнее, интенсивность выше, ранг мага, накладывавшего заклятия больше. Надеюсь, ничего прямо вот непреодолимого я здесь не встречу. По бумагам Тайной канцелярии так и выходило. Но гладко было на бумаге, да свалился зерг в овраги. Об этом стоит помнить.

Освещенных мест в парке практически не было, но я все равно держался укрытий. Спокойно пройдя мимо нескольких патрулей, и секретов, я оказался возле цели моего путешествия в клановую столицу. Ничем не примечательный флигель охранялся сильнее, чем все остальные здания комплекса. Плюс внутрь и наружу периодически шныряли весьма прилично одетые господа со свитами. Короче, где-то здесь был вход в штаб-квартиру «мятежного» клана. Схемы секретных переходов у меня не было, так что придется идти напрямую. Меры безопасности я уже оценил. Солидно.

У штурмовой группы магов-силовиков шансов не было. Но против опала моего уровня вся эта схема защиты не работала. Как я уже говорил, упадок моего направления сейчас играет мне на руку. Телепортация уже не работала, соответственно, и связь тоже пропала. Я был предоставлен сам себе.

Сосредоточился. Шаг сквозь тень.

Бац! Вывалился из тени снаружи стены. Не знаю, кто ставил им защиту, но постарался неизвестный маг отлично. Заблокировано наглухо. Можно, конечно, попытаться нырнуть в тень глубже… Но это потребует большого расхода ауры. А она мне еще пригодится. Так что: «мы пойдем другим путем», — как говорил один из премьер-министров прошлого.

Я пристроился рядом с охраной на входе во флигель и приготовился ждать. Ночь на дворе. Война войной, а сон-час по расписанию.

Внезапно ждать пришлось недолго. Под покровом тьмы во флигель явился какой-то клановый чинуша, которого быстро и даже с некоторым подобострастием пропустили внутрь. Я просто зашел следом за ним.

Чиновник, зажав под мышкой тонкую папку с документами, целеустремленно двинулся по коридорам флигеля. На каждом блокпосте он предъявлял пропуск, ну а я просто проходил вместе с ним. Мне повезло. Он шел если и не к главе клана, то куда-то близко к нему. Мы спустились на три этажа вниз, как внезапно заработала связь. То есть отсюда можно телепортнуться, если прижмет. Разумно с точки зрения обороны, если враг доберется даже сюда, главные фигуранты смогут уйти телепортом. Ну и я смогу.

Мой проводник зашел в какой-то кабинет, в котором искомого фигуранта не было. Я остался снаружи.

Осмотрев этаж, я нашел двери в комнаты главы клана. Существовал крохотный шанс, что это ловушка для глупого диверсанта вроде меня… Будь это резиденция моего бывшего клана так бы и было. Но Рубины всегда больше полагались на свою физическую силу, и все эти ухищрения были им чужды. Чего скрываться. Кто зайдет не по делу, тому открутят голову. Вот и все. Так что я устроился в коридоре, выжидая удобного момента, чтобы зайти внутрь. «Шаг сквозь тень» пока решил не использовать, мало ли что они здесь на стены накрутили. Вернее, накрутили немало, но чтобы разобрать, что именно, уже надо быть топазом. Специализация — зерг ее. Самый простой путь — самый верный обычно. Ну я так думаю.

Ждать пришлось минут сорок. Затем из покоев, в которые нырнул мой провожатый, вышел пожилой сапфир в ранге старшего мастера на границе магистра. Судя по изученным мной фото — заместитель начальника СБ клана. Я замер и превратился в кусок стены. Эта падла способна уловить малейшие отголоски чужих эмоций. Я, конечно, уверен в своих защитных чарах, но сапфиры попадаются очень талантливые. Взгляд я опустил в пол. И все равно мужик возле двери замешкался и бросил взгляд вправо-влево по коридору. Только после этого он разблокировал электронный замок. Вернее, он прижал пропуск, а замок разблокировал кто-то изнутри. Надеюсь, тот самый кто-то, который мне нужен.

Сохраняя эмоциональное состояние «я просто мебель» скользнул за ним.

Да! Зерг. Я, наконец, добрался до объекта. Григорий Иннокентьевич Орлов — собственной персоной, сидел за заваленным документами рабочим столом. Он был одет в рубашку с подвернутыми рукавами и тонкие серые брюки. Спать князь, судя по всему, даже не ложился. Выглядел он бодрячком, несмотря на ситуацию и несколько бессонных ночей. Рубин. Даже завидно немного. Жизненной силы хоть убавляй.

— Что у тебя, Коля? — спросил князь своего безопасника. — До утра подождать не могло? Я бы, честно говоря прикимарил уже минут по пятьсот на каждый глаз.

— Зафиксирован сигнал охранных систем. Сигнал размытый. То ли кто-то пытался преодолеть барьеры с помощью магии, то ли просто всплеск охранных чар.

— А мне на кой-это знать? Это ваша забота.

— Мне неспокойно, ваше сиятельство.

Вот же… Интуиция у мужика прокачана не хуже, чем у меня. Впрочем, кажется, его визит князя только раздражает.

— Это все? — поморщившись, спросил Орлов.

— Нет, ваше сиятельство. Вы требовали отчет по припасам, как только он будет готов. Его только что доставили. — Он протянул князю уже знакомую мне папку.

Орлов быстро просмотрел записи и снова скорчил недовольную физиономию.

— Негусто. Прогноз неутешительный. Горожане перейдут к поеданию крыс уже через неделю, если судить по этим расчетам.

— Город потребляет огромное количество продовольствия. А запасы никто не делал, ваше сиятельство.

— Хорошо. Иди.

— Хм.

— Что еще? — с явным раздражением в голосе спросил Орлов.

— Позвольте прислать охрану непосредственно внутрь покоев, ваше сиятельство. Мне неспокойно.

Орлов несколько секунд сверлил подчиненного тяжелым взглядом, который тот совершенно спокойно выдерживал. Наконец, он сказал:

— Иди, Коля. Не надо охраны. Все в порядке, ты просто переработал.

Николай Суворов (мой дальний родственник по матери, кстати), еще секунду постоял, будто подбирая аргументы, а затем поклонился и покинул апартаменты главы клана. Напоследок он пустил несколько волн сканирования, но я был к этому готов. Так что он меня не спалил. Наверное.

Орлов откинулся на спинку кресла, протяжно вздохнул. После чего поднялся, открыл бар и достал начатую бутылку шустовского коньяка. Плеснул себе на пару пальцев, спрятал бутылку. Уселся поудобнее и выцедил коньяк мелкими глотками. Даже этот железный мужик, похоже, устал. Нашим легче.

Я уселся в кресло напротив него и снял отводы глаз.

Надо отдать ему должное. Он не стал дергаться, тянуться к кнопке вызова охраны или заниматься тому подобными глупостями. Он просто поставил стакан на стол и спросил:

— Ты еще кто такой?

Выглядел я, как тот самый арлекин. Старик, ограненный в пестром костюме шута.

Я позвенел бубенчиком на шапке, прокрутил к руке Грейс и ответил:

— Я Стилет императора. А ты князь только что выпил «Трансформацию крови», приготовленную гранд-мастером алхимиком.

Это зелье было единственным ядом, который стопроцентно убивало рубина. Причем чем сильнее рубин, чем больше магии в его крови, тем быстрее и смертоноснее действовало зелье. А противоядие готовилось тем же алхимиком и из тех же ингредиентов, именно так, а не иначе.

— Вот как. — Спокойно ответил мне Орлов. Он, конечно, не мог не знать свойства самого опасного для Рубинов яда. — И сколько у нас времени на разговор?

— Около получаса.

Глава 9

Противостояние

— Не будем тратить время зря. Что хочет Шуйский? Зачем вся эта театральщина? Он реально думает, что меня можно запугать, отравив? — презрительно скривившись спросил Орлов.

— Нет он так не думает. Реализацию плана он оставил полностью на мое усмотрение. Сказал: «Арлекин, родной, разберись с этими придурками по тихому, как ты умеешь»! Театральщина — моя вина. Люблю я это дело. И план не в том, чтобы просто тебя отравить князь. Если мы не договоримся, я методично вырежу весь твой род. Всех глав пяти семей и их наследников. Поищем сговорчивых из других. Ну после того, как утихнет драка за власть. Вас даже штурмовать никто не будет. Дождемся, пока вы сами по большей части друг друга перебьете, или когда голодный бунт горожан начнется. А вы его жестоко и кроваво подавите, как у рубинов принято. Затем лишение статуса клана, распихивание родов по другим кланам. Ну или просто вы перемещаетесь в клановом рейтинге на последнее место. Теряете имущество, капиталы. У нас масса вариантов. А вот у тебя князь, с вариантами не густо, если честно. Общую картинку я тебе нарисовал, ты человек опытный и неглупый, остальное сам представишь.

— С чего ты взял, что ты вообще отсюда выйдешь?

— Я уже вышел. Вы тут расслабились все, подзабыли какими возможностями «фокусник» обладает, если он магистр. Но речь не обо мне. Угрозы сегодня мой инструмент. Вас назначили крайними за весь бардак последних месяцев. Это выглядит несправедливым. Но это политика. Политика не мое дело. Мое дело глотки резать.

— Кнут продемонстрирован. — Он откинулся на спинку кресла в притворном расслаблении. Я мысленно усмехнулся. — Пряник будет, или отец нации решил одним кнутом обойтись?

— Пряник есть. Стандартная схема, под названием: «козел отпущения» или вежливо «стрелочник». Ты отрекаешься. Берешь всю вину на себя. Клан проводит реорганизацию, что-то вроде «совета старейшин» как у турмалинов вводит, орган — контролирующий князя. Они публично от тебя отрекаются, раскаиваются приносят извинения. Вы выплачиваете не разорительные компенсации изумрудам и остальным кланам за конфликт. Вас конечно пощиплют, но без штанов не оставят. Его императорское величество Василий Александрович Шуйский лично гарантирует, что все все будет справедливо и беспредела не будет. И все закончится.

— Я подумаю, — ответил он и не меняясь в лице и не шевельнув ни единым мускулом метнул в меня концентрированный сгусток кровавой ауры.

Удар проделал изрядных размеров дыру в груди моего образа, спинке кресла, и в щепки разнес стенную панель. Я не рискнул находится перед ним лично, даже в маске. Все же это рубин — магистр. Он просто руками мне может голову открутить, если поймает. И никакая маска не спасет.

Я расхохотался. Он слегка скривил рот и развел руками.

— Я не мог не попробовать. Послание я принял, а ты тут всякие неприятные вещи говорил.

— Я уже сказал, что меня здесь нет. Ты невнимателен, князь. Может уже яд начал действовать? Рановато вроде. Я хочу услышать от тебя разумный ответ, передать тебе противоядие и оставить контроль над иллюзией.

— Я уже сказал, что мне надо подумать. — Орлов явно прислушивался. Надеялся стук моего сердца услышать или дыхание. Но нет. Такое со мной больше не прокатит. Полная блокировка звука.

— У тебя есть примерно двадцать-двадцать пять минут. — Я демонстративно достал комм, и перелистнул экран с новостями. Дыра в груди уже «заросла».

В комнате воцарилась тишина. Князь легонько постукивал пальцами по подлокотнику кресла, погрузившись в размышления. Я его не отвлекал. Решение тяжелое. По сути, у него выбор был без выбора. Император мог бы все это и по видеосвязи озвучить. Но есть нюанс.

Это рубины.

Они лучше всего понимают язык насилия. Дерутся они обычно до последнего.

А здесь ему было продемонстрировано, что драка бесполезна. Противник в другой лиге. Не будет залихватский схваток, и раскидывания магией направо-налево. Его род тупо вырежет какой-то «фокусник». Который умудрился забраться к нему в кабинет и отравить его самого. Что там говорить о главах семей и наследниках? У них и вовсе шансов нет.

И сейчас он пытается смириться именно с этой мыслью. Если у него получится, считай переговоры удались. Если нет… Придется выполнить обещание. Я не в восторге от этой перспективы. Но сделка с императором в приоритете. Мне не очень нравится убивать ограненных, которые мне ничего плохого не сделали. С другой стороны меня и совесть мучить не будет. В конце концов в прошлой жизни я только этим, по сути, и занимался. Но мне было четко обещано, что это единственная, первая и последняя просьба такого рода от алмазного дворца. Других не будет. Я собственно на этом обещании — четком и недвусмысленном настоял. Шуйский попытался юлить, у него были другие планы, но я и покрученей ребят видел. У меня нет никакого желания снова работать убийцей на поводке Дворца Алмаза. Так что «Стилет императора» совершает свой последний удар. Хехе. Звучит, как название н-ной серии визеофильмы.

В тишине прошло одиннадцать минут. Я засекал. Наконец Орлов разродился:

— А ты действительно хорош. Если тебя нет в кабинете, как ты управляешь иллюзией?

— Секрет камня. Ты же не думаешь, князь, что я здесь затем, чтобы прочитать тебе обзорную лекцию по моей родовой магии? Это действительно то, что тебя волнует? Как достать меня? Тебя беспокоит инструмент чужой воли?

— Нет конечно. Достать тебя, я достану, поверь. Никогда о тебе не слышал, но теперь-то… В общем мой ответ да. Я готов обсудить условия.

— Под верхней пачкой бумаг лежит комм. Позвони.

— А ты предусмотрительный. — Сказал он поднимая документы и обнаружив под ними небольшой комм.

— На том стоим, князь.

Ткнув иконку единственного сохраненного в памяти номера он поднес устройство к уху. Трубку на том конце подняли довольно быстро.

— Шуйский. — Сказал Орлов в трубку. — У меня здесь твой убивец-переговорщик. Я согласен с твоим любезно переданным через него предложением, но хочу обсудить детали.

Выслушав ответ, добавил.

— Около пятнадцати минут. Нам хватит. Я тебя знаю. Поэтому мне нужны твои личные гарантии. И конкретные суммы компенсаций. Не говори что вы их не согласовали еще.

Некоторое время он слушал, иногда прерывая императора словами: «Хорошо», — или: «Это неприемлемо». На том конце ему что-то отвечал Шуйский, но я их уже не слушал. Меня вся эта торговая деятельность уже не касалась. Шут сделал свое дело. Но пока не может уходить.

Договорив Орлов открыл почтовую программу на настольном комме. Через минуту хмыкнул.

— Надо же. Официальный документ от канцелярии. Теперь мне нужно противоядие.

— В шкафчике для выпивки. Вторая полка. Бирюзовый флакон, — сказал я.

И мой образ в кресле истаял. Размылся и исчез.

Орлов подошел к шкафчику, вынул флакон. Некоторое время его рассматривал, как будто решая принимать или нет. Наконец высосал бутылочку в один присест.

После чего распространил ауру на весь кабинет.

Рубины чувствовали любое существо имеющее кровь находящееся в зоне их ауры. Это был момент в который решалось что сильнее: его аурная чувствительность или моя «неопределимость». Волнительно. Несмотря на свои громкие заявления я все еще находился внутри. Телепортация сопровождалась яркой лазоревой или голубой вспышкой. И я не хотел рисковать. Реакция и скорость у рубинов запредельные. А телепорт происходит не мгновенно, а за доли секунды. Вполне можно получить «кровавый сгусток», который проделает дырку уже во мне. А вот если подумать, меня-то за что?

Глаза князя бешено метались по кабинету. Его аура давила, почти физически жгла меня. Я чувствовал как моя собственная аура напряглась, сопротивляясь попытке обнаружения. Затем на меня обрушилась серия попыток остановить сердце. Бил он вслепую, и по площади, поэтому не очень сильно. Однако «не очень сильно» в исполнении магистра, это озергеть как близко к инфаркту. Я несколько раз чуть сознание не потерял.

Затем последовало еще несколько изощренных чар, которые должны были вскипятить мою кровь, выжечь сосуды в мозгу, остановить дыхание или превратить кровь в воду. Но я все их пережил, за счет собственной ауры. А еще за счет невидимости. Если бы он точно знал где я нахожусь… Боюсь здесь бы я и остался. Но он не знал!

Надеть маску я не мог. Во-первых она жрет все чары. Попытку телепорта тоже бы сожрала. Во-вторых, при том количестве магии, которое он потратил я мог утратить контроль. Спасибо, проходили уже.

Так что я стиснул зубы и терпел. Это было настоящее испытание моей силы.

Пожалуй таким же безумным мероприятием в этой жизни, сравнимым по опасности для моей тушки, был мой прыжок внутрь фомора. Тогда моя жизнь тоже висела на волоске. Оправдались тренировки, бег, закаливание ауры. Все это вместе позволяло мне сейчас выстоять и удержать собственный организм под контролем.

А он все не унимался. Выдохнул изо рта какой-то багровый туман, быстро заполнивший комнату. Однако здесь неожиданно помог защитный костюм от Игнатова. Сквозь него туман не просочился. Плюс я тупо задержал дыхание на три минуты. Туман рассеялся.

Наконец он выдохнул сквозь зубы, и прошипел:

— Ушел все же твареныш. Кто ты такой, Арлекин?

«Зерг в пальто» подумал я. В розовом. Представив себе зерга в розовом пальто и, почему-то в балетной пачке чуть не заржал. Легкомысленный я все же человек. Тут трагедии вершатся. Государственные дела крутятся. А я себе всякое непотребство воображаю.

Наружу я выбрался только через семнадцать часов. Довольно унылых часов большую часть времени из которых я торчал на одном месте, рассматривая как рубины суетятся и начинают осознавать новые вводные. А также, как князь Орлов рвет и мечет, требуя от своей службы безопасности найти меня и анально покарать. С воображением насчет пыток у мужика было все в порядке. Но не судьба им. Я надеюсь. Удачное покушение он похоже воспринял, как личное оскорбление. И его страшно бесило, что я смог избежать немедленного возмездия.

По итогу, как только я телепортировался в гостиницу, я тут же рванул к двери туалета, практически снося Матвея с дороги. Вот такой негероический финал эпического приключения.

Когда я вышел обратно в номер, Матвей сказал:

— Ну ты монстр. Я по новостям слышал что переговоры успешно завершены, князь Орлов низложен, и переговоры между кланами начались, под гарантии короны. Паутину вернули. Блокаду снимают. А тебя все нет и нет. Я уж думал тебе трындец там пришел.

— Я сам думал, что мне трындец пришел. Я вот настолько от ужасной смерти прошелся. — Я показал щелочку между указательным и большим пальцем. — Но, в основном, конечно, скучно очень. — Видя что он хочет что-то спросить, добавил, — без комментариев. Извини Матвей, но подробностей ты не узнаешь. Они скучные и секретные.

Он кажется немного обиделся, но принцип «что знают трое — знает зерг» никто не отменял.

— Нам надо как можно скорее покинуть город. — Продолжил я. — кажется бывший князь серьезно расстроен моим визитом. Я себя буду комфортнее ощущать подальше от Орлова.

— У меня три резервных точки около города. — Ответил он. — На какую уходим?

— На третью. Это же вот здесь? — Я раскрыл карту на комме и показал ему.

— Да. Мне надо минут пятнадцать на сборы.

— Замечательно. Я пока приберу здесь все. Ты же был осторожен, как я и просил? Маловероятно, что твой отъезд свяжут с моим визитом, СБ клана сейчас не до этого, но мало ли. Там профи работают.

Матвей выписался из гостиницы обычным путем, а я опять ушел в невидимость и вышел вслед за ним. Он зашел в тупиковый переулок из которого мы перешли порталом в точку эвакуации. Громовержца я вызвал заранее. Правда пришлось подождать почти час, пока не явились летуны.

Когда воздушный корабль пролетал над нами, Матвей перенес нас прямо на борт.

От Орлова до Павлограда было восемь часов лета. И я решил, что можно наконец расслабиться и немного поспать. Я психологически устал больше, чем физически.

Кроме того, я чувствовал, что взял новую планку Силы. Сегодня я стал полноценным магистром на пике развития. Прямо вот без всяких «почти» или «близко». Магическое противостояние с равным противником, на пределе истощения ауры здорово бодрит. Но это я и так знал.

Почему я выбрал яд? Рубины и изумруды, вставшие на путь боевого мага, на старших рангах практически непобедимые машины смерти. Их не берут пули, клинки почти не причиняют вреда. плюс невероятная сила и скорость. А магистры еще и площадной магией владеют. Кровавый туман, который выпустил Орлов может спокойно убить толпу в несколько сотен простецов. Ну и слабых магов до старшего мастера рангом тоже. В моем случае он был наверное какой-то концентрированный. Но, слава Силе, никакими «кислотными» свойствами не обладал. Щит костюма, тем не менее, он просадил в ноль. А костюм мой, уникальное и крайне дорогостоящее изделие. Не каждый глава рода может себе такой позволить.

А еще конкретно рубины, как я и говорил вступив в схватку, обычно дерутся до конца. Особенность магии, отражающаяся на психике мага. Мое же задание было, все же заставить их пойти на уступки и завершить конфликт максимально быстро, а не «завалить князя». Развалить клан в нынешней обстановке было бы для императора выстрелом в ногу. Рубины контролируют восемь форпостов из пятидесяти. Их полно в армии и многие сочувствуют клану. Затяжной конфликт мог начать развиваться неожиданно. Но главное — в обороне Ожерелья могла образоваться серьезная такая прореха. В общем, когда Василий Александрович растолковал мне обстановку и политику трона, я составил план-капкан. Который сработал почти идеально. За исключением того, что я похоже серьезно задел лично Орлова, который оказался не в меру мстительным гаденышем. А впрочем, чему удивляться. Рубины не только дерутся до конца, но и проигрывать не умеют. Ему срочно нужен был виноватый во всем плохом, что произошло с ним и кланом. И я видимо показался самым доступным из имеющихся «виноватых». Не то, чтобы меня это сильно волновало. Он сейчас ломает голову, как их СБ могла пропустить такого сильного убийцу на службе трона. Наверняка слухи пойдут гулять по высшим эшелонам кланов. Изольда об этом позаботится. Но меня все это уже не касается. Мне пора возвращаться к моим делам. Семья, теперь уже род, производство, эксперименты. Экзамены первого семестра. Потом, правда, придется перейти на экстернат. Я прямо чувствовал, как время утекает. Изначально я планировал равномерное развитие, в течении нескольких лет. Но я здесь меньше года, и интуиция говорит, что нескольких спокойных лет на развитие у меня не будет.

Звонок кома вырвал меня из дремы. Я глянул на экран. Августович.

— Да Карл Августович. Приветствую.

— Добрый день Олег. — Ровный суховатый голос. А я, оказывается, скучал. — Рад что вы снова на связи. У Кирилла новый контакт. У нас двенадцать часов на подготовку. Вы будете участвовать лично, или все проводим по резервному варианту?

— Я скорее всего успею к самому началу. Но если что действуйте без меня.

Глава 10

Поймать туман

Дальнейшее путешествие на «Громовержце» было скучным. Я снова заснул, если честно. Перед следующим действом все же следовало отдохнуть. Если верить внутренним часам, я успевал к началу, но едва-едва. Положительным моментом было то, что мне не требовалась смена снаряжения.

Матвей обещал переправить меня в штаб-квартиру «Тайных троп», минуя вызов машины, прямо из здания воздушного порта. Собственно, мы собирались воспользоваться тропами вдвоем, он не горел желанием оставаться в столице.

Наш некромант уже переместился в Алый рассвет, где мы и развернули исследовательскую лабораторию на основе тайника александритов в моем особняке. Секретнее не бывает. Да и с помещением и оборудованием там порядок.

Под эти умиротворяющие мысли я придавил подушку во внутренних помещениях «громовержца».

Надо сказать, выспался я отлично. Когда мы прибыли в Павлоград, я был свеж, полон энергии и готов действовать.

Матвей провел нас в представительство клана Александрит, которое было при всех крупных транспортных хабах, и оттуда служебным телепортом мы перенеслись в здание «тайных троп».

Летели мы восемь часов, тайными тропами шли еще три. В этот раз обошлось без происшествий. По идее до начала операции оставался еще час. Но с тропы не свяжешься с внешним миром, и, честно говоря, к концу путешествия я даже немного занервничал. Гиперконтроль вещь прилипчивая. Несмотря на все свои внутренние увещевания, мол, зачем мне люди, если я все собираюсь делать сам, отдавать контроль над акциями, особенно с участием близких людей, давалось мне с изрядным трудом. Августовичу я доверял. Но все же…

— Зерг, долго еще⁈ — вырвалось у меня.

— Да почти пришли, — с некоторым удивлением сказал Матвей.

Под нашими торопливыми шагами гремела металлическая дорожка — ответвление от основной тропы.

— Скоро уже ворота. Минут десять осталось. — Добавил Матвей, поправив очки.

— Слушай, — чтобы занять голову вдруг спросил я, — а зачем ты очки таскаешь? Разве целители не могут исправить зрение любому, у кого есть деньги?

— У меня со зрением все в порядке. — Заверил меня Матвей. — Очки — модный аксессуар и артефакт. У всех по-разному зачарованный. Мои могут работать как микроскоп, выводят сообщения комма, ну и еще по мелочи. Я, собственно, у Васи идею упер…

После фразы про Василису Матвей угрюмо замолчал. Да, зерг, перевел тему я, — ловко, конечно. До дверей с тропы мы дошли, не разговаривая. Каждый думал о своем.

Выйдя наружу, я сразу позвонил Августовичу. Тот снял трубку спустя несколько гудков.

— Добрались, Олег? — спросил он.

— Да я в форте. Вы уже начали?

— Собрали Кирилла Витальевича. Он готов покинуть особняк. Когда вас ждать?

— Если Матвей не исчерпался, то прямо сейчас. — Я вопросительно глянул на Матвея.

— Матвей не исчерпался. — Несколько сварливо ответил он. — Путешествие тайными тропами полностью восстанавливает ауру александритов. Даже слегка усиливает — временно, если ты не знал. Тебя в особняк закинуть?

— Да пожалуйста.

— А меня возьмете на операцию? Я правда восстановился.

— Нет. У тебя нет прописанной роли. Разве что в штурмовую группу, но мы надеемся, что она не понадобится.

— Штурмовая группа годится, Олег. Хочу кому-нибудь развалить лицо.

— Законное желание. Костюм? — У тебя ведь он не с собой? — В отличие от меня, кстати.

— Снаряжусь. У тебя же там Ломов главный? — Спросил Матвей.

— Ничего не изменилось, он, да.

Матвей протянул мне маяк.

— Отдай ему тогда, я прямо к группе прыгну.

— Договорились. Отправляй меня.

Вспышка и я стою посреди своего кабинета, сжимая в руках телепортационный ключ. Матвей постоянно пользовался этими поделками, у него как-то дар Силы был с этим связан, по-моему. У него вообще, для его невысокого ранга, были необычайно сильно развиты грани.

Что ж, пора приступать. Мои, наверное, уже в холле.

Я стремительно сбежал по лестнице на первый этаж. Все мои действительно были в холле особняка, готовые к выходу. Я кивнул, вручил артефакт Ломову. Они с Николя возвышались над остальными в своих силовых доспехах, как кран над строящимся домом.

Послышались приветственные возгласы.

— К вам хочет присоединиться Матвей. Но ему надо собраться. — Игнорируя приветствия, сразу перешел я к делу. — Я готов следовать за Киром: привет, Кир, привет Ива!

— Хорошо, что ты пришел. — Торопливо сказал брат. — У меня было плохое предчувствие, а сейчас нету. Как будто пазл сложили. Не знаю, как по-другому сказать. — Он заметно смутился.

— Ну и отлично! Карл Августович, мы с вами и Богдан, привет Богдан, идем с братом. Троих я легко спрячу от любого обнаружения.

— Привет, Олег. — Флегматично отозвался Богдан. — Наши противники не очень-то подвергаются воздействию магии, как ты помнишь.

Августович просто поклонился в знак приветствия. Он был облачен в свой орденский доспех, который я на нем видел крайне редко.

— Я воздействую на нас, а не на них. Я все прекрасно помню про магию и наших визави. К счастью для нас, иммунных к магии, среди них далеко не каждый второй. И даже не каждый десятый.

— Так, Кирилл Витальевич, — церемонно обратился Богдан к Киру, — активационные фразы повторите!

— Да сколько можно! — Кир аж подпрыгнул на месте от негодования.

— Повторите! — С нажимом произнес Богдан. — если вы ошибетесь в интонации, или порядке фонем, вся сегодняшняя вылазка станет бесполезной.

— Да сто раз повторял уже! — Аашназг. Дурбтулук. Все правильно? Не ошибся?

— Вроде бы. — Со вздохом сказал Богдан. — Ладно, лучше уже не станет.

— А ты, кстати, упырь некромантский, почему так вырядился? — Наехал я на Богдана.

Он был в светском костюме бежевого цвета, шелковой кофейной рубахе. Светло-коричневые туфли и белый шейный платок завершали облик столичного модника.

— Вообще, с головой не дружишь?

— Если при таком количестве силовиков, экипированных как для небольшой войсковой операции, мне будет хоть что-то угрожать, я съем свой шейный платок. — Увидев, что я набираю воздух в легкие, он выставил ладонь, — Нет у меня ничего такого! Я кабинетный ученый, а не боевик! Но я должен пойти с вами, чтобы исправить работу артефактов, если что-то пойдет не так. Сам знаешь. Так что засунь свое возмущение куда-нибудь подальше, Олег. Твоих способностей, и твоих людей, чтобы защитить меня, вполне достаточно.

Я выдохнул. Счет уже пошел на минуты. Кто знает, что будет, если Кир не выйдет вовремя? Вдруг мрази опять затаятся.

— Потом поговорим. — Ответил я и мстительно добавил, — Если жив останешься.

Богдан в ответ лишь аристократически закатил глаза. Свинота некромантская. Безбашенный алкоголик. В костюме он на боевую операцию собрался!

— Ладно, Кир. На старт. Мы рядом, ничего не бойся. Брось на меня линк. На сколько тебя хватит?

Сапфиры могли поддерживать мысленный контакт с людьми, на которых лежал отпечаток их ауры. Называлось «бросить линк». На ранге Кира держалось это счастье недолго, и количество линков было ограничено тремя-четырьмя, но должно было, по идее, хватить. Главное, я сам мог его мысленно вызвать, и он меня услышит. Никакими артефактами мы его снабжать не собирались, высока вероятность, что их тупо отберут при обыске. Так что только личная магия.

— Часа на четыре точно хватит, — ответил брат. На секунду он замер, и я почувствовал касание слабой ауры сапфира. Пропустил чару, ослабив ауру по максимуму.

— Проверка — Сказал призрачный голос брата, — Теперь я у тебя в голове. Гы. Прикол.

— Связь есть. Выходим. Не болтай, ауру сольешь. — Ответил я.

И мы выдвинулись. Кир выскользнул через черный ход. Вслед за ним, практически наступая ему на пятки, двинулись мы с Августовичем и Богданом. Я окутал нашу троицу невидимостью, необнаружимостью, и еще парочкой активированных граней. Силовая группа должна была прибыть к нам телепортом, случись надобность. Теперь, кстати, когда к ним присоединится Матвей, не придется тратить дорогие расходники. Почему именно так? Слишком велика вероятность того, что наблюдение за особняком противники не снимут в течение всей операции, а артефактов невидимок на всех не напасешься. Если бы я не прибыл, ими бы воспользовались Августович и Богдан. А больше артефактов и не было. Всего два.

Кир ловко залез на дерево, прополз по ветке над оградой и соскользнул с согнувшейся ветви вниз, на землю. Мы с Августовичем, подхватив некроманта под руки, забор просто перепрыгнули. У Богдана беззвучно щелкнули челюсти, и я мстительно ухмыльнулся. Так тебе, пижон.

Кир покинул драгоценный квартал и направился в северную часть форта. Всяким криминальным элементам там медом намазано. Оно и понятно. Северная часть — это стройплощадки, мастерские, заводики, транспортный узел, склады. Патрулей и освещенных мест мало, постоянных жителей тоже. Деликвентствуй не хочу.

— Слушай, что за слова такие дурацкие, — спросил я Богдана, пока мы сопровождали брата вглубь северного сектора.

— Древний язык же. — Ответил он, пожав плечами. — Я нашел старинный трактат — в котором приводится фонетический разбор части слов. Что-то вроде фонетического словаря. Если хочешь, скину тебе копии.

— Хочу. Оп. Внимание.

От стены очередного склада отделилась тень, Кирилл аж в сторону шарахнулся.

— Спокойно молодой господин. — Прошептал незнакомец. — Не бойтесь, мы не собираемся причинять вам вред.

— Это же вы ко мне в торговом центре походили? — «Подсветил» для нас Кирилл своего собеседника.

— Все верно. Мы убедились, что вы один. Ваш псевдобрат геройствует в Орлове. Дальше поедем. На вас хочет посмотреть важный человек.

Заработал двигатель, один из припаркованных вдоль стен фургонов включил габариты.

— Эй, я не согласен выезжать из форта! Кир отступил на шаг, поворачивая своего знакомца спиной к стене, согласно моей просьбе.

— Ночью это и невозможно. Уже месяц, как действует специальный режим. По ночам ворота не открывают. — Спокойно ответил тот, протягивая руку к моему брату. — Мы проедем недалеко, но вы не будете знать куда.

В ту же секунду за его спиной рухнула со стены крыса. Громко вереща, она молнией метнулась через переулок, привлекая к себе взгляды.

Сектант отвлекся от Кира буквально на пару секунд, а затем его рука сомкнулась на запястье парнишки.

Я немедленно отправил Кириллу мысленный приказ. Он, предсказуемо начал выпендриваться, но я настоял на своем, не стесняясь в выражениях.

Фургон тормознул рядом, задняя дверь распахнулась.

— Для колебаний слишком поздно, молодой человек. Идемте, вам раскроют истину.

Пока шла эта занимательная беседа, я проник в фургон, а Августович с Богданом остались снаружи. Если надо, в костюме мой начальник СБ может бежать даже быстрее машины. Не думаю, что здесь будет финал кубка гонок Ожерелья устроен.

Фургон покружил по окраинам северного сектора, а затем въехал обратно на территорию драгоценного квартала. Я примерно это и предполагал. Сектантское начальство любит комфорт и не будет встречаться ночью на стройке.

Пока мы ехали, Кирилла обыскали на предмет гаджетов. Ничего не нашли.

— Вы правильно сделали, что не надели шпионские устройства. — Сказал ночной попутчик. Это укрепляет доверие между нами.

Я аж глаза закатил. Зерг, пафоса-то пафоса завезли. Ну парню же не десять лет! Между тем на Кира нацепили диумверитовую цепочку. К слову о доверии. Насколько я предполагал, в конечной точке маршрута нас ждал такой монстр, что ему магия сапфира-адепта вообще была по барабану. Впрочем, теоретически Кир мог повлиять на младших сектантов.

Фургон въехал во внутренний гараж небольшого особняка. Я выскочил из машины следом за Киром и его сопровождающим. Богдан и Августович тоже были здесь. Богдан потерял весь светский лоск. Его костюм был пропылен и сильно измят. Хе-хе. И почему меня это радует? Вредный я старикашка.

Сектант увлёк Кира к лестнице я проследовал за ними вплотную.

По пути я коротко поведал спутникам о коррекции планов. Между собой мы общаться могли.

— Сомнительно, — сказал Богдан. — Но, дело твое. Это твой брат. Надо сказать, я ничего не заметил. Будет обидно, если мы из-за этого проколемся.

— У меня есть подозрение, что мы не проколемся. Просто цель сегодняшней встречи у наших оппонентов иная, чем мы предполагали. — Ответил я. — В любом случае я точно ничего не испортил.

— Как скажешь. Твоя операция, ты принимаешь решения. — Ответил некромант. — Я просто прогуливаюсь с приятелями.

Для кабинетного ученого у него просто потрясающая выдержка, надо сказать. Августович вообще не проронил ни слова, на мои слова об изменении конфигурации операции просто кивнул. Мне показалось, что одобрительно. Но кто его на самом деле знает.

Мы поднялись на второй этаж, прошли по ничем не примечательному коридору. Стены были отделаны ореховыми панелями. Пол устилал дорогой паркет, уложенный «елочкой». Богато жить не запретишь. Никаких отличительных черт, вроде портретов или гобеленов на стенах не было. Коридор выглядел довольно безлико.

Такие же безликие двойные двери распахнулись перед нами, впуская в комнату, почти лишенную мебели. На полу лежал бордового цвета ковер, смотрящийся здесь неуместно, как открытая рана. Стены исписаны символами-закорючками. Около дверей стоял амбал, не шевельнувший ни единым мускулом при нашем появлении.

Почти в центре комнаты, скудно освещенной несколькими стоящими прямо на ковре свечами, находилось кресло с сидящим в нем человеком. Хорошо знакомым мне человеком. Именно этот мразоид ускользнул от меня в доме Могилиных.

А в темном углу слева от мужика в кресле скорее угадывался, чем виделся, еще один силуэт.

— Эмиссар, я привел его! — Громко заявил сопровождающий и шагнул назад, встав с другой стороны двери от неподвижного громилы.

Кирилл сделал пару шагов вперед, с любопытством вертя головой.

— Это где ж на северной окраине такой офис отгрохали, — спросил он, не скрывая пацанячьего восторга.

— Неважно. Если ты, молодой человек, примешь наши ценности, ты узнаешь многое, недоступное простым смертным или даже ограненным. — Ответил тип в кресле. — Но сейчас ты приглашен сюда по другой причине. Мы обещали тебе открыть правду про твоего так называемого «брата». Мерзкого убийцу, проникшего из прошлого и уничтожившего душу и сущность настоящего Олега Строгова. Занявшего его тело.

— Чем докажешь, дядя? Что все это не треп какой, а серьезная предъява? — Спросил милый четырнадцатилетний мальчик.

— А ты скажи, что ты будешь делать с этой информацией, после получения доказательств, парень. — Небрежно отпарировал «дядя». — За доказательствами дело не станет.

— Я уж найду что делать. Если вы правду говорите, а не бздите мне тут. — Кир по окончании фразы швыркнул носом.

— Хорошо…

— Достаточно! — Тень в углу сгустилась. Тот самый старик, который атаковал мой офис в Павлограде, как будто выкристаллизовался из иного пространства. Думаю, так оно и было. — Хватит разговаривать с фантомом. ОН здесь. Я его не вижу, но чувствую. Абырвалг!

Письмена на стенах вспыхнули. Под ковром тоже зажглись надписи и всю комнату заполнили клубы Хмари.

Да и комнаты вокруг нас уже не было. Мы находились в красной зоне, судя по писку индикатора моего костюма. И вокруг кишели твари Хмари.

Глава 11

Туда и обратно

Как знал я, что подстава будет. Не зря отправил Кира домой с полдороги, изменив на ходу план операции. Вместо брата я состряпал очень качественный фантом, который и отвезли на место встречи. Так что хотя бы Кирилл был сейчас в безопасности. Чего не скажешь о нас, а особенно о Богдане. Довыпендривался наш модник. Если я немедленно что-нибудь не предприму, его просто растворит здесь.

Засады я ждал, вернее зергом чуял, но вот такого тупого лобового решения — перенести всю комнату в Хмарь, честно говоря не просчитал. Хотя лежало на поверхности. И на старуху бывает проруха. Оппоненты оказались не тупыми, и, видимо изначально не планировали шатать Киру психику. Вернее, скорее всего, они собирались получить ситуацию два в одном. Получится внести разлад в семью — отлично. Выманить меня на встречу и там прикончить? Совсем хорошо.

Единственный наш шанс был в том, что ребятки не знали о наших с Богданом успехах в овладении их извращенной магией, или как это непотребство назвать?

А еще в том, что я подобрался к эмиссару вплотную.

Сразу после переноса он начал расточаться ядовито-желтыми пятнами тумана, намереваясь оставить нас наедине с тварями.

Шаззз! Я швырнул отобранную у брата Богдановскую поделку прямо в туманную фигуру, выкрикнув «ашнасг»! В воздухе развернулась янтарная сеть, накрывшая противника с головой.

Одновременно со мной начал действовать Богдан. Еще раз показав мне, что ограненные со временем достигли новых высот в развитии магии. Ни один старший мастер моего времени не был способен на то, что продемонстрировал некромант.

Богдан полоснул по запястью перочинным ножом. Присев он впечатал окровавленную ладонь в землю. Выпустив ауру закричал какое-то заклинание или молитву на древнем языке.

Пространство вокруг нас пошло волнами и под ногами зажглись сотни символов «закорючек».

Я же продолжал удерживать артефактную сеть, спеленавшую эмиссара. Тот воплотился обратно в тело из псевдоплоти и мои руки начал жечь раскаляющийся металл.

Одновременно в меня вцепились сразу три ближайшие твари.

Костюм пока держал. Обернув руки аурой, и не обращая пока внимания тварей, пытающихся порвать меня как тузик грелку, я дернул сеть на себя и выкрикнул второе слово активатор, взмолился при этом Силе, чтобы у нас все получилось. Эта экспериментальная хрень была опробована один раз и на очень слабом сектанте, насколько я знал.

Пространство расчертили прозрачные изображения стен, на которых загорались все те же символы. А костюм на Богдане уже распался лохмотьями, обнажив украшенную теми же символами кожу. Это была непередаваемо эпичная сцена голый и блестящий некромант посреди толпы тварей, клубов Хмари, в не самой пафосной позе. И движущийся вокруг него с безупречной грацией и невероятной скоростью Августович в своем боевом доспехе, который за прошедшие три секунды успел нашинковать не менее двадцати тварей.

Мой пленник обмяк. Я рванул к центру героической композиции, не выпуская из руки сетки, и волоча на себе уже пять тварей. Впрочем Буревестник в левой руке уже делал свою работу, рассекая мерких существ на составные части. Жаль та, которая вцепилась мне в загривок, недоступна.

Я бы бросил пленника, который изрядно сковывал мои движения, или добил бы его Буревестником, но интуиция шептала, что после этого все мы останемся здесь. Пока урод в моей магически-божественной авоське, Богдан может управлять его чарой. И попытаться вернуть нас назад, в родную реальность.

Мимо меня мелькнул почти неразличимый стальной росчерк и тварь со спины отвалилась. Сразу стало легче бежать.

Богдан продолжает вытягивать нас из глубины твари, символы светятся все ярче, все четче проступают стенные панели.

Карл Августович растратив свой арсенал полезных метательных железок, работает полуторным клинком. Сейчас его руки напоминают импеллер аэростата, настолько неразличимы взмахи магического лезвия.

Я швырнул эмиссара под ноги Богдану, полностью высвобождая руки для боя.

Резкая боль обожгла бок. В последний момент я заметил движение и сумел слегка довернуться. Клинок «мужика из торгового центра» вместо того, чтобы пробить мне печень, срезает часть моего костюма вместе с куском кожжи и мышц с левого бока. Он соткался из клубов хмари и стремительно атаковал. Вот зерг плешивый!

Подловив гада на обратном движении перетянул его Буревестником от ключицы до паха. Фигура врага рассеивается туманом, чтобы тут же соткаться с другой стороны.

Наносит удар.

Блокирую эту атаку Грейс.

Парочка яффе спешащие к месту событий натыкаются на вязь символов, создающую призрачные стены комнаты и расползаются кусками псевдоплоти. Остальные монстры тоже уже не могут попасть к нам. Комната стремительно возвращается в реальность, блеск символов под ногами скрывается ковром.

Мой противник меняет тактику и пытается дотянуться до спутанного и парализованного эмиссара.

Наши клинки снова скрещиваются, я отталкиваю его назад с силой, и он отлетает на пару метров.

Комната окончательно «затвердевает» вокруг нас, и Богдан валится на ковер, как скошенный сноп. Он весь покрыт кровью, хотя ран я не вижу.

В тот же момент взрывается дверь, возле которой валяются трупы «охраны», не пережившей встречи с Хмарью. Внутрь вламывается наша штурмовая группа.

Мой оппонент предпринмает последнюю попытку дотянуться до своего щефа, но я не даю ему этого сделать. Во владении оружием и телом я его превосхожу на порядок.

С разочарованием смотрю, как он, превратившись в хмарный сгусток, уносится прочь через разбитое окно.

За короткую стычку Буревестник нажрался хмарной дряни и не смог впитать этого счастливчика.

Ребята из штурмовой группы, между тем, быстро зачистили остатки ослабленных переходом в нормальную реальность тварей, попавших сюда вместе с комнатой.

— Вы ранены, Олег. — Спокойный голос Карла Августовича.

— Ерунда. Наш целитель залечит. Что с Богданом?

Августович не изменившись в лице вкалывает мне прямо в рану шприц регенератора. Зерг старый, больно же!

— Кажется надорвался. Но я не ограненный. Вам виднее. Что у него с аурой?

Я присмотрелся. Ауры на донышке. Ее почти не видно. Зато не заметно последствий отравления Хмарью, чего я боялся больше всего. По всему телу небольшие ожоги в виде рун-закорючек. Но они не выглядят опасными. По крайней мере жизни Богдана вроде бы ничего не угрожает. Мой новый приятель полон сюрпризов! Я, если честно, сначала подумал, что ему каюк.

— Тащите сюда Гольца, Матвей, сможешь?

Матвей, который облачился в похожий на мой костюм, и прибыл вместе со штурмовиками, просто кивает и уходит порталом.

— Лом! Тащите саркофаг! У нас здесь клиент опасный.

Ребята заносят в комнату «саркофаг» здоровенный, покрытый письменами ящик, усовершенствованная версия предыдущего «гроба на колесиках».

Только после того, как за эмиссаром, все еще опутанным сетью захлопывается крышка я позволяю себе слегка выдохнуть.

Одновременно приходит пронзительная боль в левой руке, в которой я все еще сжимал Грейс. Посмотрев, что там, загоняю Буревестника в ножны. И аккуратно начинаю отлеплять пальцы левой руки от рукоятки моей верной подруги.

Внутренняя сторона ладони сожжена практически до костей. В пылу боя не заметил, но теперь боль накатывает волной. Сеточка и вправду раскалилась, пока я ее тащил. И забрала с собой кусок моей руки. Но все это мелочи.

— Зерг, драный. Мы все там должны были остаться, Карл Августович. — Говорю я рассматривая остатки ладони. Вы вообще поняли, что Богдан сотворил?

— Честно говоря, нет. Я просто боец. Такие вещи мне неподвластны и непонятны, Олег. Но все же обошлось?

— Обошлось? Я самонадеянный идиот! Ведь заподозрил, что это ловушка на меня. Нет все равно полез. Думал — все нипочем. Ранг в голову ударил. Если бы не Богдан… Я, кстати, тоже не понимаю как и что он сделал.

— Богдан там тоже оказался, благодаря вам. Вы настояли на его участии, хотя я и остальные были против.

— Это зергова случайность, что он там не сдох в первые же минуты, а сумел нас вытащить. На такое чудо я рассчитывать никак не мог. Вывод прежний: я самонадеянный идиот. Недооценил врага.

— Хорошо, Олег. Вы идиот. Но живой и почти здоровый идиот. Как и все мы. Так что прекратите истерику. В этой стычке мы выжили. Значит не о чем говорить. Думаю второй раз мы в такую ловушку не попадем.

Я замолчал, понимая что мои причитания звучат нелепо. Но слишком сильный удар по самолюбию и гордости я получил. Меня переиграли, на моем же поле! Причем так просто! И ведь я уже видел как эта тварь — эмиссар перемещается между слоями реальности. И решил, что это его личное свойство.

А ведь более слабые сектанты, в подвале детского сада тоже меняли реальность местами, выдергивая твари из Хмари прямо под действием УТРа. И все благодаря ритуалу. Что может быть проще, чем приготовить ловушку и провести ритуал заранее? Где были мои мозги?

Впрочем Августович прав. Мы живы, и эмиссар, бывший главной целью операции пленен. Участники отделались легким испугом. Но я не мог отделаться от мысли, что я-то лично все равно облажался. Да и что с Богданом не понятно. Где зергов лекарь?

Будто в ответ на мои мысли сверкнул портал и в комнате появился Гольц. С той стороны Матвел прокричал:

— Давайте всех сюда, пару минут я продержу.

Парни потащили саркофаг в портал. Голц же склонился над Богданом и его руки засияли аурой изумруда. Пока остальные убирались на ту сторону, он провел первую диагностику.

— Ну что с ним? — Не выдержал я. — Сильно пострадал?

— Сильнейшее аурное истощение. — Ответил Михаил. — Низкий тонус организма в целом. Полминуты назад сердце встало.

— Чего?

Не отвечая Михаил вогнал в тело Богдана три последовательных импульса, после чего грудная клетка некроманта шевельнулась и его вырвало на ковер.

— Несите его в дом. Здесь я, как будто, теряю вдвое больше сил на исцеление.

Мы с Августовичем подхватили нашего аметиста на руки и затащили в портал. Гольц зашел последним.

— Михаил. Как у него дела?

Спустя полчаса Гольц вышел из комнаты, куда поместили Богдана. Нас он решительно выгнал за дверь в своей простецкой, не признающей авторитетов манере.

— Жить будет. Но хреново и недолго. Да шучу, я, Олег Витальевич. Не надо такое лицо делать. Я его стабилизировал. Но жизненные показатели слабые. Истощение серьезное. Вам нужен спец по аурным болячкам, я в этом разбираюсь слабо. Физически он в порядке. Проблема в том, что он аметист и мне с ним работать очень сложно. Все же у наша сила противоположна по сути. Давайте вашей рукой и боком займусь.

— Да ладно…

— А ну-ка споры прекратить! Или я, вон, попрошу Карла Августовича вас спеленать. Что за мальчишество? Руку к осмотру!

Я сдался перед этим напором. Гольц за работой, как тот бульдозер. Зерг остановишь.

К его досаде сразу справиться с моими ранениями у него не получилось. Края ран были поражены Хмарью. И хоть я не пустил отравление дальше, пришлось срезать отравленную плоть, чтобы заняться нормальным восстановлением. Гольц при этом ворчал, как старая бабка:

— Надо без обезболивающих было делать процедуру. Чтобы кое до кого дошло что авантюры для главы рода недопустимы. А то… — Бу-бу-бу-бу.

Но бухтеть бухтел, а обезболил раны, прооперировал и срастил их он мастерски. В конце концов даже выдал что-то вроде похвалы:

— В вашем возрасте Олег, не многие могут так спокойно наблюдать, как их по живому режут. Вы какой-то вообще непрошибаемый. Ладно. Гольц сделал свое дело, Гольц может уходить. Ко второму пациенту. Вы все-таки поищите специалиста по аурным истощениям. К драгоценной госпоже Агате, тетке моей, обратитесь, у вас вроде неплохие отношения. Она пациентов давно не берет, но для вас может сделает исключение.

— Спасибо, Михаил. Утром ей позвоню обязательно. — Ответил я осматриваю гладкую кожу на левой руке.

В тонкой моторике кисть потеряла, я это чувствовал. Но целитель сказал, что это явление временное. новые мышцы придется разрабатывать. Не добавил: «поделом тебе идиоту», — но в глазах это прямо читалось бегущей строкой. Целители они такие. Ранения пациентов воспринимают, чуть ли не как личное оскорбление. Мол ты здесь дурью маешься, а доктор потом чини-латай.

Когда за целителем закрылась дверь, Карл Августович присутствовавший при процедуре безмолвной тенью кашлянул:

— Хм. Может я не вовремя со своим вопросом, Олег?

— Да давайте уже без предисловий, Карл Августович. Выпаливайте.

— Вот мы поймали эмиссара. Что вы с ним намерены дальше делать, Олег. К чему был такой риск, если мы его даже из ящика достать не можем, он сразу сбежит.

— Ну. Во-первых, эмиссаров всего четверо. По крайней мере я столько насчитал, да и четыре священное число у этих дегенератов. То, что мы просто вывели из строя такого калибра фигуру, уже хорошо.

Августович скептически хмыкнул. Едва едва, но я услышал.

— Во-вторых, — не обращая внимания на скепсис собеседника, продолжил я, — этот эмиссар, кого надо эмиссар. Мой род и я были именно его проектом. Сомневаюсь, что у остальных в ближайшее время дойдут до меня руки. Так что уровень угрозы роду мы снизили. На какое-то время.

— Отрадно, если это действительно так. — Рассудительно сказал мой начальник СБ.

— Думаю так и есть. В-третьих, у Богдана были какие-то идеи по поводу того, как с ним дальше взаимодействовать. Но Богдан — сами видите… Недееспособен пока. Так что будем держать этого урода в саркофаге, пока Богдан не очнется и не сможет нормально работать.

— Не задохнется он?

— Уверен ему не надо ни дышать, ни есть, ни пить. Это просто исковерканная душа, подозреваю что очень сильного ограненного, окруженная псевдоплотью. Эдакий призрак с возможностью полного воплощения. По крайней мере, так считает Богдан. А он сегодня доказал, что в этой всей зерговщине шарит.

— А тот, который сбежал?

— Слабак. Ему повезло, но гоняться за такого калибра сектантами не наша задача. Уверен он внешность может сменить достаточно легко. Опять же. Как Богдан доделает свой детектор «оборотней сектантов» вылавливать таких уродов станет проще. Особенно в первое время когда они не будут знать об этом новшестве. Но это опять не наша задача, здесь уж путь императорские служащие напрягаются.

— Понятно. Его светлость Юрьев, получается, ключевой игрок нашей команды, в том, что касается Хмари и сектантов. Вдвойне неразумно было его тащить на операцию. Как хотите, Олег, но мне кажется его нужно в будущем ограждать от подобного риска. Как и вас, кстати.

— Да без него вся эта тряхомудия, которую он наделал не работает почти. Все же из грязи и палок и соплей смотано, пока что. — С досадой произнес я. — Кроме того я сильно недооценил эмиссара. После его атаки на наш офис я решил, что он просто очень сильный имбецил. Моя вина.

— Понятно. Ну что же, мне кажется после такого эмоционального стресса нам всем следует отдохнуть. Спокойной ночи, Олег.

— Спокойной ночи, Карл Августович.

После ухода Августович я еще немного позанимался самобичеванием, после чего решил что отдых мне все же не помешает. Нахождение в Хмари исчерпало мою ауру на три четверти. Так что я погасил свет и закрыл глаза.

Но не успел я погрузится в сон, как меня потревожил звонок Комма.

Я взглянул на экран, и кому я понадобился в такую рань?

Глава 12

Тайны клана

Здрасте, давно не виделись, ваше благородие. Следственный пристав Порфирий Петрович собственной шарообразной персоной.

— Порфирий Петрович, рад, конечно, слышать вас, но чем обязан в столь неурочное время?

— А я вот не рад, голубчик, ваша светлость. Угадайте, что нашел наряд в одном из особняков драгоценного квартала, после сообщения от соседей о шуме и запредельной силы магии?

— Я фокусник, а не предсказатель, ваше благородие. Тайный публичный дом с блэк-джеком и ветреными красотками? Подпольную букмекерскую контору?

— Это все было бы просто отлично, Олег Витальевич, дорогой мой человек. Я был бы чрезвычайно рад, если бы так. Но нашли они очередное гнездо сектантов. — тон собеседника излучал прямо ядерную скорбь.

— Да что вы говорите! — Я подпустил в голос наигранного удивления. — И это в нашей-то тишайшей провинции, где ничего страшнее прилива не бывает? Ну и дела!

— И знаете, Олег Витальевич, о чем была моя первая мысль, после того как я осмотрел трупы монстров, как-то попавших внутрь форта, закорючки на стенах, и стер слизь с форменных ботинок?

— Не имею ни малейшего понятия, Порфирий Петрович. Ваши помыслы столь хитроумны и многомудрые, — последнее слово я выговорил с трудом, — что скрыты от простых ограненных, вроде вашего покорного слуги.

— Я подумал вот что: «ОН вернулся». Я ведь не ошибаюсь? Вы сейчас не в столицах обретаетесь? Посетили нашу «тишайшую провинцию», а? Не напутал я ничего?

— Да, я решил навестить семью. Сейчас вот нахожусь в родовом особняке, ваше благородие.

— Не хотите просветить старика? Насчет событий в особняке, что расположен на улице Персиковой, дом двенадцать? Без вас ведь не обошлось, Олег Витальевич! Как Сила свята, не обошлось.

Я на секунду задумался, после чего все же выдал.

— Вы знаете, нет. Не хочу. Боюсь, произошедшие события вне компетенции полицейского управления форта. Все, что вам следует знать, Порфирий Петрович, мы накрыли действительно серьезных сектантов, кого-то из верхушки. Форт в безопасности, по крайней мере, от них. С его светлостью Юрковским я поговорю сам. Их управление должно понимать, с чем они могут столкнуться в ближайшее время.

— Хм. У меня, собственно вопросец. — Не отстал настырный пристав, — еще жертвы и разрушения в ближайшее время планируются? Спрашиваю для порядку. Сам понимаю, раз вы в форт вернулись, ваша светлость, точно будут. Но, может, хоть намекнете в следующий раз?

Вот же! Вечно он на меня всех зергов вешает. Как будто я этих самых сектантов вырастил-выпестовал, обучил и потом громко замочил. Что за человек — этот пристав!

— Если я узнаю о возможном уголовном преступлении или планируемом нарушении общественного порядка, непременно вам сообщу, ваше благородие. Честь имею.

Чуть суше, чем собирался, ответил я. И положил трубку.

Вот же зерг шарообразный. Колобок-вредитель. Разбудил в пять утра, обвинил во всех смертных грехах опять. Теперь не усну уже. Подгоняемый этими мыслями, я пошел совершать утренний моцион.

Душ, легкий завтрак.

Пройду огранку сегодня пораньше. Хотя от этих занятий уже нет совершенно никакого проку для развития. Чтобы продвигать дальше по рангу, необходимы запредельные нагрузки на ауру, вроде давешней. Ну или лет десять-пятнадцать. На огранке остается, разве что, оттачивать тонкости граней, набрал я их уже изрядно, а применяю далеко не весь арсенал. Этим, пожалуй, и займусь.

Я отработал последние версии массовых чар. Во время тренировки я, конечно, вызывал лишь проекции, практически лишенные силы. Тем не менее на то, чтобы сплести ослабленную грань умения требовалось не меньше, чем на полноценную версию. «Дождь клинков» уже получался у меня вполне пристойно, особенно если учесть, что я в прошлом не удосужился открыть и использовать эту грань. Убийце и телохранителю она была ни к чему. Массовое «замешательство» пока шло медленно. Да и вообще сомнительная чара. Не щадящая ни своих, ни чужих. Поэтому ее следовало применять в связке с «фильтром» — заклинанием, которое убирало воздействие света на органы зрения и звука на органы слуха. Но эта грань могла пригодится, особенно если противников следовало оставить в живых. При этом ее несомненным преимуществом было то, что она действовала даже на алмазов. Щиты от нее не спасали ни ментальные, ни обычные.

Жаль, что на еретиков высокого посвящения почти вообще ничего не действовало. А эмиссар вообще как-то разглядел меня под иллюзией Кирилла, хотя я самонадеянно считал, что подобное возможно лишь для турмалинов рангом выше меня, или же равных, но очень талантливых. Таких в Ожерелье можно было по пальцам руки неумелого плотника пересчитать. Когда-нибудь и «Марфа» моя, уверен да такого дорастет, очень уж особых талантов девица.

Подозреваю, что на фоморов магия тоже действует не ахти как. Но я полагал, что мы уже имеем, пока что в проекте, средства противодействия.

К семи утра я закончил с тренировкой. К сожалению, ауру я не потратил даже на четверть. А это значит, как я уже и говорил, что о развитии ранга в ближайшее время можно забыть. Можно, конечно, выехать в манор, и там дать себе волю действовать в полную силу. Или заплатить кучу денег клану Алмаза, чтобы мне сделали «антимагическую» комнату для тренировок. Чтобы даже для простейших заклинаний требовалось тратить неимоверное количество силы. Проблема в том, что у меня слишком много обязанностей, помимо собственного развития. И с течением времени их становится все больше, а в сутках по-прежнему остается двадцать четыре часа. Но комнату с антимагической аурой надо заказать. Это мысль дельная. Хотя стоимость подобной услуги и заставляло моего внутреннего зерга возмущенно орать.

Невозмутимый и предупредительный Афанасий Степанович, как только я вышел из зала огранки, приказал подавать завтрак. Мой дворецкий в особняке был как воздух. Неосязаемый и вездесущий. Иногда мне казалось, что этот человек вообще не спит. А еще читает мысли, не будучи сапфиром и вообще ограненным.

Уже занявшись тонкими оладьями с вареньем, про мое пристрастие к сладкому знали все, я спросил:

— Как там Богдан Титомирович? — я не сомневался, что Зюкин в курсе.

— Его светлость пришли-с в себя и приказали подать кофе. Мне показалось, его светлость находятся в добром здравии, если позволите, ваша светлость. Во всяком случае, доктор Гольц ушел к себе спать, сказав, что жизнь пациента вне опасности.

— Хорошо. Прикажи подать кофе для меня в его комнату.

Надо побеседовать с нашим некромантом. То, что он продемонстрировал ночью, выходило далеко за известные мне способности ограненных. И уж тем более аметистов. Не то, чтобы я начал в чем-то Богдана подозревать, упаси Сила. Но я не люблю неясностей. Не люблю что-то не понимать. А наше вчерашнее чудесное спасение из недр Хмари я объяснить не мог. Не уверен, что смогу полностью доверять человеку, природа сил которого мне неясна.

Да и история его появления возле меня стала казаться слегка подозрительной. Слишком легко и быстро князь Юрьев нашел требуемую мне кандидатуру. Да еще и идеально подошедшую под мои текущие задачи. Короче, настало время откровенного разговора. От всей этой ситуации так и воняет вершителями и их хитроумными планами.

Не торопясь, я доел оладьи. Разговоры разговорами, а завтрак по расписанию. После чего не удержавшись, доел варенье из вазочки. Фу, зерг, как не аристократично! Впрочем, аристократ из меня такой себе. Я в прошлом вообще не заморачивался манерами. Сейчас приходится соответствовать, но аристократический лоск, присущий тому же Богдану, это штука похлеще граней. Воспитываемая годами практики. Печально оглядев опустевший стол, я двинулся к своему товарищу, таившему в себе, как оказалось, немало сюрпризов.

Выглядел Богдан, если честно, не очень. Бледный, как упырь, огромные синяки под глазами. Парень смотрелся так, как будто подвергся месячной голодовке. Черты лица заострились. Кожа обтянула скулы. Музыкальные пальцы, казалось, истончились еще больше.

Полулежа, опираясь на огромную подушку, он задумчиво отхлебывал кофе из тонкой фарфоровой чашки мелкими глотками. Мне он приветливо кивнул.

Я уселся напротив него в стоящее у чайного столика кресло и начал разговор:

— Как ты себя чувствуешь, Богдан? Выглядишь ты не слишком здорово. — Я еще раз окинул его взглядом.

— Бывало и получше, Олег. Ощущение, как будто меня проглотило беззубое чудовище, долго мусолило деснами, а потом проглотило. Далее я прошел по его пищеводу, так сказать, насквозь. Примерно так.

— Ну разговаривать-то ты можешь. Вроде бы.

— Со мной все в полном порядке. Обычное истощение ауры. Два-три дня и я полностью восстановлюсь. Так сказал твой целитель Миша. Да я и сам так думаю. — Он поставил чашку на блюдце, с легким звоном. Руки некроманта еще слегка подрагивали. — но сегодня я даже капли ауры не смогу потратить.

— Я бы не хотел откладывать этот разговор, но если тебе надо время, чтобы восстановиться…

— Я в порядке, — повторил он. В его голосе промелькнул легкий оттенок раздражения. — Если ты не заметил, мы уже вполне успешно разговариваем. — На этот раз в тоне аметиста промелькнули оттенки иронии.

Немного помолчалв, мысленно сформулировал ход будущей беседы. А потом плюнул на экивоки и прямо спросил:

— Ты же знаешь, кто такие вершители?

Ответ оказался неожиданным:

— Нет, а должен? — Богдан слегка шевельнулся, устраиваясь поудобнее.

Не похоже, чтобы врал. Впрочем, я не сапфир, чтобы чувствовать ложь. А потомственных аристократов учат держать лицо в любых ситуациях.

— Маги, перешагнувшие ранг абсолюта. — в этот момент в глубине его глаз мелькнуло непонятное выражение и исчезло. — И вроде бы переставшие быть людьми. — Ответил я. — Дело в том, что я безусловно верю в твои таланты. Но то, что ты продемонстрировал вчера, выходит далеко за рамки сил аметистов. Да вообще за любые рамки. — Богдан слегка вскинулся, но я остановил его движением руки. — Подожди, приятель. По идее мы все вчера должны были погибнуть. Но ты не только вытащил нас. Ты умудрился выжить в красной зоне в своем дурацком костюмчике. Согласись, такие… обстоятельства требуют объяснений.

— Если ты думаешь, что я и есть твой таинственный «вершитель», то забудь. Мой ранг превышает аттестационный, но ненамного. — Он слабо улыбнулся. — Магистра я, скорее всего, еще не взял.

— Это не ответ на мой вопрос. Ты не мог за неполный месяц освоить древний язык и ритуалы этих мразей на таком уровне. Никто бы не мог. Я бы не хотел, чтобы у человека, которому я должен полностью доверять, были такие секреты от меня. Прямо спрашиваю, откуда такие знания? Откуда защита? Как ты смог повернуть ритуал вспять?

Он слегка поморщился, явно демонстративно. Утренняя тишина повисла в комнате тяжелым пологом. Наконец, Богдан заговорил:

— Ты прав, в том, что эти знания и умения я получил не вчера. И не за последний месяц. Я тебе уже говорил, что исследую способы противодействия Хмари довольно давно. Будь это моя тайна, я бы с удовольствием тебя просвятил. Но то, о чем ты меня просишь рассказать — тайна клана.

— То есть твое появление в моем окружении все же не случайность, и не спонтанное решение князя?

— Все так, Олег. Но что это меняет? Я вполне искренне тебе помогаю. Готов войти в твой род. Но секреты клана останутся секретами клана. Я не могу, принеся новые клятвы, нарушит предыдущие. Все, что я могу тебе рассказать, я давно изучаю методы секты хмаропоклонников. Вернее сект. Их было несколько за последние двести лет. И, — он слегка поколебался, — мне помогали. Это все, что я могу пояснить по поводу вчерашних событий. Что касается обращения ритуала… Я сам не думал, что получится. Я знал принципиальный механизм. И действовал, считай, по вдохновению.

— И у тебя весьма убедительно получилось!

— Ну что сказать. Я гений клана. И вообще гений, плейбой и разгильдяй. — Он вымученно улыбнулся.

Несмотря на браваду, разговор давался ему нелегко. Слишком много сил он вчера потратил.

— Но твой способ защиты от Хмари — уникален!

— Этим знанием, как и многими другими, я готов поделиться. Для того я и здесь. Тем более что разработка, скорее всего, неуникальная. Вернее, принцип. Не думаю, что только мой клан озаботился подобными исследованиями.

— Но только у твоего клана есть уникальная поддержка. — кажется я начал понемногу что-то понимать. — Ты чемпион? — На этот раз я явственно заметил, что термин ему знаком.

— Меня так называли. — Осторожно ответил он. — Но я не придаю значения чужим определениям. Я Богдан Титомирович Юрьев. Аметист. Ну и гений и все в этом духе. Ни больше, ни меньше. И, смею надеяться, твой товарищ. Слово чемпион отдает какой-то нездоровой коннотацией. Словно ты скаковая лошадь, на которую поставил владелец. Несколько оскорбительно, тебе не кажется?

— Не смею возразить, Богдан. Сам также думаю.

— Тебя тоже так называли? — Он сделал короткую паузу, — эти твои «вершители».

— Было дело. Но это секрет рода. Ты пока не принес клятв, но прошу уважать мое право на тайну.

— Буду нем, как целое кладбище. — Он ухмыльнулся, видимо, стандартная шутка некромантов.

Я еще немного помолчал и, наконец, заговорил, откинувшись на спинку кресла и расслабившись.

— Я сейчас расскажу тебе сказку. Историю. Я кое-что понял. Если, не выдавая тайн клана, ты сможешь что-то подтвердить или опровергнуть, буду рад.

Некромант молча кивнул.

— Началось все, я думаю, во время Черных бунтов. Клан аметистов первым попал под удар «Ищущих неба». И первым столкнулся с необычными способностями сектантов. Полагаю, тогда же начал изучать их и разрабатывать способы противодействия. Ведь остальная Драгоценная Империя не спешила прийти клану на помощь. Корни твоих знаний наверняка растут оттуда.

Он кивнул.

— Это, кстати, вообще не секрет. Просто не афишируется нами.

— Клан сильно пострадал во время бунтов. И еле успел восстановиться к настоящему времени. Даже сейчас аметисты считаются слабейшим кланом из восьми, хотя по убойности магии стоят, пожалуй, на втором месте после алмазов. Но клан устоял. Думаю, что один из патриархов клана еще тогда, во времена Черных бунтов превзошел предел ранга абсолюта. Но не смог оставить свой клан в плачевном положении. Так, у клана появился покровитель из, ну давай буду называть их «вершителями». Полагаю, знания некого гения и плейбоя имеют тот же источник. — Я задумался на секунду. — Думаю, на мою скромную персону обратил внимание князя тоже он. Вот, пожалуй, и вся история.

Богдан пожал плечами.

— Не могу, Олег ни подтвердить, ни опровергнуть, придуманную тобой сказку. — Тень улыбки снова скользнула в глазах. — Но звучит занимательно.

— Ладно. Неважно. — Ответил я. — На наших отношениях это не скажется.

Мне стало значительно легче. История, которую я себе представил, не несла в себе никаких дополнительных рисков для меня и для рода. Богдан не «шпион» внедренный ко мне с неясными целями. Более того, пользу от присутствия в роду этого самозваного «гения» трудно переоценить. А к вмешательству этих перемагов в наши дела я уже привык. Хотя зерг, бесит.

Я хотел уже что-то сказать, как нашу неспешную беседу прервал вой сирен за окном.

В форт снова пришел прилив.

Глава 13

Третий прилив

Мой третий прилив. Самый тяжелый из всех, несмотря на то что фомора в этот раз Хмарь не завезла. На этот раз моя команда оказалась на острие удара.

Тактика Хмари не менялась. Твари огромной массой навалились на один из участков стены и пытались прорваться по краям основной линии удара.

И если на главном направлении мы их остановили, то левый участок обороны пал. Сотни тварей просочились в форт, взбираясь на безжизненные укрепления.

Я сидел, свесив со стены ноги над огромным месивом, в которое превратились останки шедших на штурм тварей.

Завалы трупов и подранков под стеной достигали трех-четырех метров. Моя аура — аура магистра показала дно. Если говорить точнее, я исчерпал всю доступную мне магию. И последние десять минут тупо рубил и колол поднимающихся на стену монстров. Зато все массовые грани, которые я так долго и усердно тренировал, мне сегодня пригодились. Все до единой. Я швырял их под стену по откату, друг за другом, проделывая огромные просеки в накатывающей огромной волне монстров.

Дождь клинков сменялся «массовым безумием», и твари начинали рвать друг друга. Гипнотические полотна тормозили сотни монстров, подставляя их под снаряды и мины. Массовое замешательство снижало напор, давая нам секунды передышки на перегруппировку. Пока не исчерпалась моя магия, наш участок нес сравнительно небольшие потери, поскольку я устраивал массовое «сокрытие» и держал кучу фальшивых образов в радиусе пятидесяти метров от себя. Однако даже моя аура показала дно. Впервые с моего пробуждения, кстати.

Довольно неэффективными при таком напоре себя показали винтовки и ополчение. Мы отвели выживших со стены в последние полчаса боя.

Рядом со мной сражались мои ребята и бойцы из штурмовых групп ССФ, а также чистильщики.

Из имевшихся в наличии десяти мехов и двадцати бойцов в силовых доспехах в строю оставалось четверо «силовиков», один из которых Карл Августович в своей орденской броне. Мехи полностью исчерпали боезапас, а пилоты ауру.

Сейчас все не тяжело раненые ограненные срочно пили алхимию, ускоряющую восстановление ауры. Сил не осталось ни у кого, и нам еще следовало поспешить зачистить город, от прорвавшихся туда тварей.

Впрочем, мы справились. Хмарь уже отступала. Казавшийся бесконечным поток монстров прекратился.

Время подсчитывать потери настанет позже. Сейчас у нас есть еще работа.

А пока я взял маленький перерыв, на то, чтобы просто посидеть на краю стены. Даже мне была нужна передышка. Примерно половина ограненных и бойцов нашего участка лежала без движения на бетоне. Не все они были убиты или серьезно ранены. У некоторых просто закончились силы.

Артиллерия, минометы, огнеметы, мехи, прожектора… Ничего бы не помогло, если бы на острие атаки не встала моя команда. Ее оснащение и моя личная сила стали залогом этой победы, без всякой ложной скромности. В форте не было ограненного сильнее меня. Семь глав семей — в основном старшие мастера. Двое были близки к рангу магистра. Орлов-Дарский и Юрковский. Все они, кроме леди Агаты, приняли непосредственное участие в бою. И их сил явно не хватило бы, чтобы отбить эту атаку. Длань был тяжело ранен. Юрковский чуть не «пережег» себе ауру и тоже валялся в отключке. Из моих, скорее всего, погиб Лом. Он сейчас лежал где-то под стеной, погребенный под кучей вонючих туш тварей. Пала половина гвардейцев. Николя находился в крайне тяжелом состоянии, но он хотя бы остался наверху. Надеюсь, его вытащат. Миша не даст ему умереть.

Смотря на тысячи трупов тварей и недобитков, я четко понимал одно. Если бы вчерашняя ловушка сектантов увенчалась успехом, сегодня Алый Рассвет пал бы под натиском орды. Может быть, удалось бы отстоять центр города. Я не знаю. Но скорее нет. Все сильнейшие городские ограненные остались бы здесь. Ведь никто из них не сбежал сегодня. И почти наверняка атака сектантов против меня и сегодняшний жуткий прилив были звеньями одной цепи. Были частью плана!

Что дальше? Хмарь начнет атаковать с разных сторон? Тактика защиты фортов к такому не готова. Сколько приливов такой мощи сможет выдать Хмарь по всему периметру Ожерелья? Сколько фортов падет в ближайшее время? Ожерелье, окруженное хрупкой оболочкой фортов, виделось мне яйцом стиснутом в гигантском хмарном кулаке. И скорлупа уже трещала.

Еще и глупое противостояние Калининых и Орловых стянуло множество сильных ограненных и боевой техники внутрь страны, далеко от границ. Одно к одному. А может эта война кланов и не случайность вовсе. В смысле, что оно произошло именно здесь и сейчас. Главные кукловоды оставались незримыми, продолжая дергать за нити своих марионеток.

Оставалось надеяться, что ресурсы Хмари не безграничны. Что войска успеют перебросить на проблемные участки. Что ограненных рангом выше старшего мастера император заставит переехать в форты, хотя бы в рамках посменного дежурства.

Но что толку думать об этом сейчас? Я должен делать то, на что могу повлиять.

Тяжело поднявшись на ноги, я вытащил Буревестника из черепа гигантского, около пяти метров в холке яффе, который залез на стену в конце боя, подобравшись под трупами сородичей, и устроил на стене настоящую бойню.

Стряхнул слизь и поднял клинок вверх. Усилил голос на последних каплях ауры:

— Все, кто может сражаться собираемся у подъемника. Пять минут. — Хрипло выкрикнул я. — Нам надо помочь ополчению перебить тварей внутри форта!

Домой меня и Августовича доставил Игнатов. Вот уж кто, благодаря своим чудо-технологиям практически не пострадал. Правда, и толку с него было… как с обычного бойца — чистильщика. Я согласился вернуться в особняк только после его клятвенного заверения, что он отыщет тело Ломова среди трупов. Так-то я собирался сам лезть вниз, хотя и не очень представлял, как я буду копаться в этом чудовищном нагромождении псевдоплоти.

Да и ноги меня уже почти не держали. Августович — все это время державшийся молодцом, после одной из последних схваток на улицах форта просто рухнул без движения. Ран на нем вроде не было, по крайней мере, серьезных. Скорее всего, полное истощение дара Силы. Сегодня все выложились по полной программе. Многие ограненные не переживут этот день или получат серьезные аурные травмы.

А уж потери среди ополчения просто ужасали. На защиту города поднималось около полутора — двух тысяч человек боеспособного населения. Это без вспомогательных частей, которые организовывали уход за ранеными и уборку трупов. На месте прорыва погибло не менее трехсот человек. И трупов с повязками на улицах я видел множество. Плюс солдаты, артиллеристы, полицейские… Алый Рассвет понес просто чудовищные потери.

Мы выстояли. Рубеж мы удержали. Если бы Хмарь прорвалась к Разумовскому, потери возросли бы на порядки. Но цена, которую мы уплатили, была высока.

Особо гордиться нечем. Ведь Хмарь теряет бессмысленных тварей. А мы людей. Специалистов. Ограненных. Обученных бойцов. Размен на длительной дистанции отнюдь не в нашу пользу.

Кирилл и Ива встретили нас в особняке. Они были на стене в самом начале сражения, и быстро исчерпались. Как только я понял, что нас ждет затяжная битва на выносливость, я отослал их обратно. Толку на стене от двух малолеток, исчерпавших ауру, не было.

Даже во дворе нашего особняка лежали два уродливых трупа гортов. На них хватило обычных свинцовых пуль.

Пока мы чистили город, грузовик привез в особняк раненых и покалеченных гвардейцев. Первый этаж превратился в импровизированный госпиталь.

В холле дежурили вооруженные слуги. Афанасий метался по залу с винтовкой за плечом, ствол периодически бил его по затылку.

Мы уложили Августовича на одну из подстилок, и Игнатов умчался обратно на стену. Миша на ходу воткнул старику капельницу, попытался уложить меня вместе с остальными, но я, пробормотав, что мне нужно просто отдохнуть, поплелся наверх в свою комнату. Ран я тоже почти не получил, спасибо защитному костюму и ежедневным тренировкам. Хоть я и не дотягивал до физических кондиций рубинов и боевиков-изумрудов, гармы и яффе не могли меня достать. По крайней мере, серьезно. Мелкие повреждения я уже залечил с помощью зелий.

Кир крутился вокруг, пытаясь подсунуть мне свое плечо. Я было собирался отмахнуться от него. Но вовремя подумал, что парень очень хочет быть полезным, и оперся на подставленную руку. Пусть. Ему еще, возможно, предстоит таскать настоящих раненых.

У себя я, скинув костюм и кряхтя, уселся в позу для медитации. Хотелось завалиться в постель, а не вот это вот все, но ауру требовалось восстанавливать срочно. Кирилл смотался за кучей восстанавливающих микстур и таблеток от Михаила, но я попросил его, меня не беспокоить хотя бы пару часов. Клятвенно пообещав выпить всю эту алхимию, после медитации.

Только сейчас я ощутил, что реально прошел по краю перегорания. Впрочем, опыт сотен схваток на пределе сил меня хранил. Я даже не задумываясь потратил ровно столько ауры, сколько мог себе позволить. И не шагнул за грань, после которой восстановиться с помощью простой медитации было невозможно. Перегоревшие маги будут восстанавливаться неделями. И не факт, что не получат аурных искажений или не разрушат работоспособные грани.

Когда я открыл глаза, Кирилл сидел в кресле возле заваленного таблетками и заставленного пузырьками столика и требовательно смотрел на меня. Я восстановил процентов шесть ауры, но и это уже было неплохо.

— Привет, братец. Твоя помощь нужнее внизу. — Сказал я мелкому.

— Там уже все сделано, — ответил мне брат. И добавил, — в городе до сих пор стреляют.

— Понимаю. — Я поднялся и несколько раз подпрыгнул, пытаясь почувствовать тело. Несколько растяжений мышц или связок я ощутил, но ничего критичного. Подвижность все еще на уровне. — Пойду, найду пункт сбора, узнаю новости и помогу чем смогу.

— Я с тобой! — Воскликнул брат. — Я восстановился!

Сперва я хотел оставить его дома. Но потом подумал, что концентрация монстров на улицах уже невысокая. А еще один ствол мне не помешает. В конце концов, Кир уже ходил в поле, да и прошлый прилив почти весь на стене отстоял. Без меня. Я смогу его прикрыть, в случае чего.

— Собирайся тогда. Десять минут у тебя. Полное облачение, как для выхода за стену. Основной упор делаешь на огнестрел. От магии твоей против монстров толку не очень много. Так что боеприпасы бери с избытком.

— Михаил сказал, чтобы ты все это выпил. — Он упрямо выпятил подбородок.

— Ну, раз Михаил сказал! — Я подошел к столику. — Беги собирайся, а я пока закину всю в себя эту медицинскую гадость.

— Точно?

— Не буду я врать так по мелочи. Сказал же, беги. А то сейчас передумаю тебя с собой брать, зерг настырный!

Пока Кир бегал снаряжаться я проверил свой комм. Связь уже восстановилась, и я позвонил дежурному в оперативный штаб.

— Это Строгов.

— Кто? Говорите четче.

— Строгов. Ограненный. Старший мастер. Опал. Частично восстановил дееспособность, готов помочь в городе. Буду на автомобиле с бойцом. Куда мне лучше направиться?

— На юго-востоке патрули до сих пор отстреливают тварей. Попадаются стаи до десятка особей. Доберитесь до пересечения Гвардейской и Сахарова. А там на звук выстрелов езжайте. Не ошибетесь. Я сейчас предупрежу парней.

— Отлично. Можете звонить на этот код, если где-то будет срочно нужна помощь ограненного. До связи.

Быстро напялив сброшенный перед медитацией костюм, я пошел в оружейную восстановить боезапас и аптечку. С десятком гармов я и без магии справлюсь, пистолетов и Буревестника с Грейс будет достаточно.

В оружейной я обнаружил обоих мелких, снаряжающихся для выхода. И снова подавил желание рявкнуть, в этот раз на Иву. Двоих прикрывать не сильно сложнее одного, а нарабатывать навыки стрельбы в стрессовой ситуации жителю фронтира необходимо. Да и щиты ее могут нелишними оказаться, как и усиление выстрелов. Серьезной опасности я не предполагал, так что молча начал набивать патронами пистолетные магазины. Ива с вызовом посмотрела на меня, но, поскольку комментарии отсутствовали, продолжила сборы.

Осмотрев свое воинство и признав снаряжение удовлетворительным, я хмуро рявкнул:

— За мной бойцы! И направился к выходу.

Один из гвардейцев — шофер уже вывел «козла» из гаража и ждал нас за рулем. Он не участвовал в бойне на стене, так что я молча согласился учел, с тем, что наш маленький отряд увеличился еще на одного вооруженного человека. Мы расселись так, чтобы контролировать правый, левый борт и заднюю полусферу, и наша дружная компания рванула навстречу винтовочной трескотне.

Форт ощетинился и приготовился к обороне. Окна и витрины всех первых и вторых этажей перекрыты металлическими ставнями. Ворота, ведущие в дворы-колодцы заперты. Увы, большинство гармов прекрасно лазали по стенам, поэтому эти меры были недостаточны, чтобы полностью перекрыть им доступ в жилые дома. Однако, учитывая, что твари тупые, а за стенами значительно слабели, потери среди мирного населения, даже после прорыва, обычно были небольшими. Если, конечно, прорыв вовремя ликвидировать.

Сперва мы присоединились к группе ополченцев, увлеченно расстреливающих группу, летающих гармов. Среди тварей затесался туманник и мне пришлось задействовать грани. Когда с монстрами было покончено, я решил, что мы принесем больше пользы, действуя, как мобильный отряд. Поэтому с ребятами мы не остались.

На помощь ополчению уже пришли остатки ССФ. Профессиональные и довольно хорошо снаряженные солдаты. Дело пошло веселее. Через два часа, когда начало темнеть, выстрелы слышались все реже и реже и в основном одиночные. Я посчитал, что свой долг на сегодня мы выполнили, и приказал водителю поворачивать домой.

В свете фар несколько низкорослых силуэтов мелькнули и пропали в ближайшем переулке.

— Стоп. — Приказал я. — Выгружаемся. Двигаемся «змейкой». Кир, смотришь за спиной. Без приказа не стрелять.

Мы свернули за угол, и я вышел на пару шагов вперед. В шести метрах от меня три гарма рыча и роняя слюни, скопились возле стены. Нетипичное для тварей поведение. Обычно они бросались на человека, едва тот появлялся в поле зрения. Я поднял «Бизона» и здесь на границе восприятия мелькнула новая тень.

Мой старый знакомец, уже дважды уходивший от меня, соткался из клубов вечернего тумана за моей спиной. Ребята не успели отреагировать, да и я тоже запоздал.

Острая боль в районе спины парализовала меня. Из меня как будто вытащили стержень. Я рухнул на колени и неловко свалился набок, пытаясь навести пистолет на ублюдка.

Гармы рванули вперед, как будто получили команду. Еще два твари спрыгнули со стен переулка через разбитые окна.

— Да распадутся твои грани, — Прошипел сектант и ударил меня узким клинком прямо в горло.

Глава 14

После прилива

— Да распадутся твои грани, — Прошипел сектант и ударил меня узким клинком прямо в горло. — Деат, сожри его душу!

Клинок звякнул об асфальт и сломался. Я же соткался из теней прямо над атакующим меня человеком. Руки у меня еще двигались, поэтому я в падении вонзил лезвие Грейс левой рукой прямо в макушку своему несостоявшемуся убийце.

После чего неловко упал лицом вниз, ниже пояса я был парализован.

Мне между лопаток наступила когтистая лапа, и я выпалил куда-то вверх, из «Бизона», который так и не выпустил из-под подмышки левой руки.

Раздались выстрелы, переулок озарился янтарными вспышками. Тяжелое тело гарма навалилось на меня.

И все закончилось.

Я на руках принялся выбираться из-под придавившего меня трупа и меня подхватили. Острая боль вновь пронзила позвоночник, однако в следующую секунду труп с меня сбросили.

Ну что сказать. Ива с перепугу размазала трех гармов тонким слоем по стенам переулка, усиленными выстрелами. Еще двоих завалил Кирилл. А того, который придавил меня, очевидно, я. Попал прямо в суть. Кто-то скажет: «Случайность». Я скажу: «Мастерство не пропьешь».

Грейс отработала, как всегда, великолепно, погасив разум адепта секты навсегда. Ее богато украшенная рукоять торчала из башки. Тело вражины стремительно усыхало, псевдоплоть съеживалась. Однако в туман обращаться не торопилось. Все. Окончательная смерть.

— Олег, что с тобой? — Встревоженно спросил брат, не забывая перезаряжать дробовик. — Встать можешь?

— Нет. — Ответил я. — Похоже, этот зерг плешивый перебил мне позвоночник. И мне срочно нужно к целителю. Клинок у него был явно не из честной стали. Придется вам меня до машины тащить.

Второй раз за два дня. Переоценил себя. Впрочем, по делам и награда. Костюм исчерпал всю энергию еще во время прилива, и щит не сработал. Материал же если и задержал клинок, сотканный из Хмари, то ненамного. Зато можно похвалить себя, молодец, что мелких с собой взял. Иначе валялся бы сейчас в переулке или полз в темноте, ища помощи. Если вообще бы выжил и сумел перебить шесть гармов, будучи наполовину парализованным. Кажется, моя феноменальная удача, наконец, решила повернуться тылом, показав неаппетитную и довольно вонючую задницу.

Сожрав сразу блистер «Антихмари», я продолжил капсулировать небольшой сгусток в районе копчика своей аурой. А сколько той ауры осталось? Если меня быстро не доставят к целителю, я рискую остаться парализованным или получить необратимые повреждения ауры, как у Ломова. Зерг драный, вот же попал! И ведь главное, от кого отхватил? От какого-то сектантика средней руки! Мда, мал клоп, да вонюч.

Ива с Киром потащили мое полупарализованное тельце к «козлу», а мне оставалось только сопеть, закусив губу, несли они меня не сказать, чтоб аккуратно. Да и силенок у ребят было маловато.

На последнем этапе подключился водитель и меня осторожно, ну как смогли, погрузили на заднее сиденье. Кир уселся на пол, Ива на переднее сиденье, и наш «козлик» гордо поскакал домой.

Пока мы ехали, я набрал Михаила и предупредил о своем состоянии. Так что в поместье меня уже встречали.

Принятые таблетки снизили давление на ауру, хотя до квалифицированной помощи я добрался уже на ее последних каплях. В общем, мне успели почистить организм до того как начались какие-то непоправимые изменения. Ну, так Михаил сказал.

Но теперь мне предстояла неделя первичной реабилитации, а о полном восстановлении подвижности и приведении к норме речи пока не шло.

Впрочем, подозреваю, что и это произойдет достаточно быстро. Все же у любого ограненного организм с развитием ауры перестраивается, становится крепче. И восстановление происходит быстрее, чем у простецов. В моем случае проблема была в том, что организм за ростом ауры просто пока еще не успел. Ежедневные тренировки нужны были, чтобы подстегнуть его развитие, но слишком мало времени мне было отведено в Ожерелье.

В общем, мне был прописан постельный режим. Первые два дня я не мог ходить самостоятельно. На третий начал перемещаться по комнате на подгибающихся и периодически отказывающих ногах.

За время вынужденного безделья я успел изучить Паутину и принять нескольких посетителей.

Как я понял, это был очередной удар, пробующий оборону государства на прочность, и Ожерелье справилось, хоть и не без потерь.

Два форта из семи подвергшихся усиленной атаке были уничтожены полностью, до остановки УТР. Остальные, так или иначе, продержались до прибытия помощи из центральных областей. Решающим аргументом при зачистке прорывов снова послужили «Громовержцы». Человечество понесло тяжелые потери, но удар выдержало.

В Паутине превалировали оптимистичные сценарии, мол, Хмари надо «набраться сил» чтобы повторить подобное, и в ближайшем будущем опасаться нечего. Различные эксперты по войнам кланов, переквалифицировались в знатоков Хмари и потрясали графиками, выкладками и ссылались друг на друга.

На самом деле ни зерга они не знали. Никто не знал. За четыреста лет сосуществования с мировой катастрофой никто так и не удосужился реально изучить нашего врага. Казалось бы, понятно почему. Сперва было не до того, надо было выживать. А затем Хмарь превратилась для людей во что-то вроде шахты, из которой добывались ресурсы, делающие жизнь лучше. Последние сто лет превратились в праздник потребления, в центральных районах жизнь наконец-то стабилизировалась.

Плохо было то, что для атаки на один из уничтоженных фортов сектанты привлекли банды из «слепых пятен». В штурме участвовали люди. Они же и уничтожили УТР форта. Еще один весьма тревожный звонок. Вряд-ли они могли задурить головы большому количеству людей, но все же фактор удара изнутри следовало учитывать. А на зачистку всей «вольницы» белых пятен Ожерелья у государства и раньше ресурсов не было. А теперь и вовсе. Но, как я уже и говорил раньше, о таких вопросах пусть у императора с Кабинетом и кланами голова болит. Мне достаточно и собственных проблем.

На окончание клановой войны рынок отреагировал стремительно. Акции сетевых компаний взлетели. Мы, наконец, отыграли потери, понесенные в период конфликта с «Нитями» и «Вместе» начал генерировать прибыль. Причем внушительную прибыль. Плюс на следующей неделе ожидались первые транши по госзаказам для нашего научно-производственного товарищества. В целом о деньгах я мог больше не переживать.

В первую очередь Кабинет заинтересовался нашим устройством связи и «детектором сектантов». Под запуск новинок в производство выделили немалые средства. Но, думаю, скоро мы сможем представить новую разработку, и получить под нее государственное финансирование. Защита от Хмари — на основе сектантских каракулей. «Все, что вам нужно, у вас уже есть», — сказал Стивен. Правда, не уточнил, зерг чахоточный, что «у вас» это в целом на территории Ожерелья.

Пока валялся в кровати, я часто общался с Богданом. Он оправился чуть раньше, чем я, и уже не напоминал ходячего мертвеца. А еще он, кажется, преодолел тонкую грань между магистром и старшим мастером, на что я ему с удовольствием указал. Теперь у моего рода появится первый магистр, что в социальном плане очень круто. Свое повышение ранга я пока публичным делать не собирался. Император и «кому надо» знают, а остальным и не надо.

С Богданом мы договорились о том, что он разработает варианты защиты для снаряжения штурмовиков и мехов. Проблема была в том, что роспись, которую использовал он, была тесно связана с нанесением именно на человеческое тело и кровью.

Честно признаюсь, из его объяснений я понял меньше половины. Никогда не любил всю эту мистическую заумь. В магии все четко и понятно. Большинство процессов можно просчитать математически. Ну, плюс-минус зерг. А здесь же… Символьная аттракция, закон подобия и распространения… которые не законы, а как бы правила. К тому же можно, как выяснилось, их нарушать.

Короче говоря, я слушал и кивал, а после примерно получасовой лекции, когда я понял, что совершенно перестал различать смысл слов Богдана, просто спросил его:

— Это все, конечно, очень блаародно. Но как у вас насчет баб?

— В каком смысле, — удивленно спросил сбитый с волны заумного вещания некромант.

— В прямом. Когда? Сроки, когда появится проект. Сроки до первых прототипов?

— А ты не слишком ли много хочешь от меня, Олег? Я ведь еще даже не приступал! Как я тебе сроки обозначу?

— Ну тогда давай я обозначу. Готовность проекта через неделю. Первый прототип через две. Здесь тебе сложные технологические цепочки не нужны. Надо нанести буковки на кусок металла и понять, как он себя ведет при взаимодействии с Хмарью. Работать будете здесь, в нашей лабе. И полигон испытательный недалеко. Я как раз возле манора собрался строить полосу испытаний для новых мехов, стрелковый полигон и прочее. Если что прогуляетесь с Матвеем.

— Да ты… Да… — Богдан надулся, как жаба на соломинке, а затем внезапно расхохотался. — А если верный слуга рода не справится, прикажешь на конюшне сечь? — Спросил он сквозь смех.

— Магистра некромантии-то? — Это я так деликатно сообщил ему о видимых мной изменениях ауры. — Нет, конечно. Я не настолько отбитый. И у меня нет лишних конюшен. — Я саркастически усмехнулся. — Но ты справься. У нас времени в обрез, я чувствую. Твое вмешательство при запуске производства детекторов же не нужно?

— Нет, там любой аметист с турмалином справятся. Схему зачарований уже разработали и проверили. Секунду! Магистр?

— Я уверен на сто процентов. Подавай заявку на ранг. Что касается моего маленького, но ответственного поручения… переключайся. Себя же ты разрисовал. И сработало. Перенести это… эту… тумбу-юмбу шаманскую на другой носитель задача чисто техническая.

— Зерг там плавал, как говорит один мой знакомый глава благородного рода. Она может оказаться и вовсе не выполнимой. Но я тебя услышал. Сегодня приступим к экспериментам, глава.

Шутливо отдав честь, Богдан свалил под мой ехидный комментарий про «пустую голову и руку».

На второй день моего больничного «приключения» меня посетил заместитель Юрковского, в сопровождении эров Пивоварова и Залесского. Юрковский выжил и тоже проходил курс реабилитации.

Я под запись рассказал им подробности нашей схватки с сектантами. Провал в Хмарь и возвращение обратно приписал пленению эмиссара, не став говорить, что нас вытащило странное умение Богдана. Будем считать, что это тайна рода. Сделал предположение, что подобные перемещения возможны только в закрытых помещениях. Сильно сомневаюсь, что даже эмиссар смог бы переместить ограненного просто с улицы. Хотя, что я об этом знаю? Почти ничего. Бесит.

Конфликт чуть не вспыхнул, когда озергевший Пивоваров потребовал переть эмиссара в распоряжение управления колонизации:

— Вам не кажется, что вы превышаете свои полномочия, эр Пивоваров? — Спросил я тоном, охлажденным до градуса вечной мерзлоты. — Если я и передам кому-то своего пленника, это будет гильдия искателей. В которой я состою. А уж гильдия разберется дальше.

— Не стройте из себя незаменимого. — Грубо ответил Пивоваров. В разговоре со мной он тщательно избегал титулований и имен, чем тоже подбешивал. Хамло сельское. — Не стоит вступать в конфликт с государственным органом, который вам обеспечил условия для старта.

— С каких пор глава союза Охотников говорит от имени управления? — напрямую спросил я заместителя Юрковского неприметного мужичка в ранге адепта рубина. — У вас нет собственного мнения… Альберт Михайлович, — с трудом, но вспомнил я его имя.

— Ну… мм… Нет, конечно, драгоценный эр Пивоваров не говорит от имени управления. Но видите ли, ваша светлость… кхм кхм… я в некотором смысле разделяю его позицию. Если бы вы передали пленного нашему управлению, такой шаг с вашей стороны был бы расценен однозначно положительно.

— И что ваше управление собралось с ним делать? — Насмешливо спросил я. — На склад положить?

— А это уже не вашего ума дело. — Только слова «щегол» в этой фразе не хватало.

Пивоваров все же не просто озергел. Он вконец озергел!

— Господин Пивоваров. — Мне это надоело. — Не твоего ума дело, что я буду делать со своим пленником. Съем сырым, отдам кому-то или буду использовать для сексуальных экспериментов. Эта тема закрыта. Мой род отреагирует на официальный запрос Управления, за подписью драгоценного господина Юрковского. Тебе же спешу напомнить, что дверь у тебя за спиной. Я тебя не звал, и видеть в своем доме больше не хочу.

Это тоже было грубо, но формально я имел право обращаться к нему на ты. Мой титул был на ступеньку выше его. Реально достал.

Отлежавшийся Августович, который присутствовал при этом разговоре, возник на пути вскочившего Пивоварова и спокойно заявил:

— Я провожу вас до выхода, эр. Напомню, что вы находитесь на территории рода Строговых. Любые ваши поспешные и необдуманные действия и слова могут привести к ненужному конфликту. Прошу вас.

Красный, как вареный рак, Пивоваров вышел, сопровождаемый моим телохранителем.

— Надеюсь, господа, вы не примете это мелкое недоразумение на свой счет или на счет управления Колонизации. — любезно спросил я двух оставшихся чиновников.

— ммм, конечно, ваша светлость. Вы эээ, в своем праве. И все же, насчет пленника… — Осторожно начал зам.

— Я уже сказал. Официальный запрос роду. За подписью Юрковского. На него будет дан официальный ответ. Неофициально же скажу так. — Я секунду формулировал. — Никто пока не может вскрыть саркофаг, удерживающий эмиссара. Он просто сбежит. Пока что только мой род проводит эксперименты по удержанию тварей такого ранга. Мы собираемся попробовать его допросить. Для этого нужно оборвать его связь с Хмарью, вне саркофага. Я полагаю, если это будет сделано, сотрудники управления могут присутствовать при попытке допроса. Если вам этого хочется, конечно.

Заместитель начальника управления пожевал сухими губами и произнес:

— Полагаю, эээ, это будет приемлемо. При отсутствии других вариантов, ваша светлость. Надеюсь, вы известите нас, если ваши… ммм эксперименты увенчаются успехом.

Когда гости откланялись, я, не мешкая, позвонил Богдану.

— Слушаю, глава. — Голос некроманта звучал как из бочки.

— Богдан. Нам надо изолировать тварь, которую мы поймали. Есть варианты, заниматься этим, не вредя проекту по защите от Хмари? Потому что если нет, то проект защиты приоритетнее. Вряд ли мы много выжмем из общения с пленным.

— Хм. Есть один специалист, который понимает в этом даже побольше меня. Я могу попросить деда его прислать.

— Отлично. Что для этого нужно? У меня с князем есть контакт. Могу организовать прямой запрос от рода.

— Да ничего не нужно. Боюсь только, встреча с этим специалистом может тебе не понравиться.

— А в чем проблема?

— Видишь ли, Олег. Вы уже встречались. Ты даже как-то организовал налет на его логово. И спер его филактерию. Так что сам понимаешь, у него есть к тебе претензии.

Вот это поворот!

— А с каких пор личам позволено разгуливать среди живых?

— С недавних, Олег. Последние указы Совета Князей посмотри. В общем, если ты готов рискнуть, я попрошу деда прислать уважаемого бессмертного в форт.

— Да мне-то что? Если он готов рискнуть, пусть приезжает. — ответил я и повесил трубку.

Ну и дела!

Глава 15

Гроб на колесиках

Повернув джойстик на своем навороченном механизированном кресле, я проехал в открывшиеся передо мной ворота ангара. Не то чтобы я не мог ходить. С моей точки зрения, вполне уже мог. Но Михаил настаивал на таком способе передвижения в реабилитационную неделю, иначе угрожал неправильно сросшимися нервными волокнами, снижением скорости реакции и подвижности. Он изумруд, ему виднее.

Не хотелось бы терять ни капли прогресса. Хоть мой щит — не ловкость, а неуловимость, не стоит пренебрегать физическими кондициями. В конце концов, я почти любого ограненного, если он не рубин и не изумруд, могу неприятно удивить. Коллеги обычно манкируют физическим развитием, особенно на высоких уровнях. Полагаются на чары и силу ауры. Но при сражении равных по силе магов, даже разных направлений, любая мелочь может оказаться решающей.

Так что я катаюсь в инвалидном кресле и блюду режим. Куда деваться.

Но дела не ждут, и пока я в Алом Рассвете, я решил посетить наш достраивающийся заводик. Не свечной, а вполне себе тяжелого машиностроения. Игнатовы продали нам свою устаревшую и законсервированную лабораторию полного цикла. Здесь, конечно, Алекс поспособствовал. Буквально за копейки досталось все, вместе со станками и мебелью. Впрочем, такие «копейки» еще полгода назад стали бы для меня неподъемной суммой. Теперь же я, не задумываясь, трачу миллионы. Треть из них бюджетные, что не может не радовать. Кабинет серьезно заинтересовался моим основным проектом.

Правда, говорят, министр финансов грозился уйти в отставку. Или удушить меня шелковым шнурком, я точно не понял. Но он, как я понял, всегда гундит, когда император поручает ему что-то финансировать. Хороший министр финансов должен быть похож по инстинктам на хомяка. Владимир Николаевич Коковцев прямо хомячище!

Лаборатория полного цикла — это опытное производство, плюс конструкторское бюро. Полигон у нас строится возле моего манора. Людей у нас мало, но помещения, оставшиеся от топазов, пришлись ко двору. Мы обжили административное здание, и сейчас к имеющемуся цеху пристраивается еще два корпуса, но их мы планируем запускать только в январе.

Цех вовсю работал. Пахло разогретым металлом и машинным маслом. Дизельным выхлопом. Исполинские станки грохотали, жужжали и рычали, как стая голодных яффе.

Из литейки тянуло жаром. Тускло светились в полутьме остывающие детали. Но меня не очень интересовал производственный процесс. Я проехал работающие станки, миновал огненную пасть литейки и выкатился в помещение сборочного цеха. То, зачем я приехал, сегодня находилось здесь.

За мной, мягко катясь по рельсам, закрылись очередные ворота. В помещении стало потише, хотя шум от станочного производства все равно проникал в этот ангар. Да и здесь не сказать чтобы было тихо. Посередине большого ангара, на специальной станине, под пересекающимися линиями кран-балок стоял он. Первый прототип нашего будущего тяжелого меха.

Выглядел он, конечно… Несолидно. По сути, на этом этапе мы собрали только трансмиссию, двигатели, ходовую часть и… и все. Сейчас будущий грозный механический воин выглядел как бабкино корыто, поставленное на широкие гусеницы. Четыре метра в ширину, и почти десять в длину, нехилое такое корытце.

Мы планировали попробовать несколько вариантов компоновки корпуса. А на сегодня были запланированы первые ходовые испытания. Черепанов решил не дожидаться установки бронеплит и вооружения, и попробовать машинку на ходу. Испытать новые двигатели, трансмиссию. Если будут выявлены критичные проблемы или просто недостатки конструкции, будет время все переделать, как он мне объяснил.

Наш уродец должен был стартовать сегодня из Разумовского, заложить петлю в 300 километров по территории «белого пятна» и выйти к моему манору, где для дальнейших ходовых испытаний был приготовлен полигон. Недостроенный мех должны были сопровождать пара броневиков, грузовик со штурмовым отделением ССО и здоровенный заправщик. Жрать наш малыш, по предварительным расчетам, будет немало.

Внутри «корыта» уже смонтировали реактор и два мощных дизельных двигателя. По одному на каждую гусеницу. Вся эта машинерия располагалась на дне машины, Черепанов вместе с Игнатовым придумали какую-то революционную схему расположения движков.

Кабину экипажа и вооружение предполагалось закрепить поверх трансмиссии и двигательного отсека. Доступ же к внутренностям машины будет через съемные панели в полу, сделанные из прочного пластика. Наши инженеры справедливо рассудили, что этот мех не будет подвергаться артиллерийскому обстрелу, и внутри ему броня не нужна.

Так что все внутренности, включая перегородки и люки, будут пластиковыми. Вообще, мое небольшое конструкторское бюро, под руководством Черепанова фонтанировало свежими идеями. Ефим Александрович, как с цепи сорвался. Или дорвался. Всё-таки в политехе он скорее прозябал, чем жил.

Мы делали принципиально новую машину, не похожую ни на что другое. В проекте боевая эффективность этого меха подскочила до трехсот процентов, по сравнению с его двуногими коллегами. Но мы помним про бумаги и овраги. Первый этап покажет, кто где ср… задумался.

Открытое шасси загружали бетонными блоками. Таким незамысловатым способом вес машины собирались довести до расчетного. Вообще, мы нарушали все и всяческие инструкции, традиции машиностроения и проектной деятельности, но нашей команде энтузиастов было позергу. Нам надо было быстро! Ощущение утекающего сквозь пальцы, как песок, времени преследовало меня постоянно. И мое лихорадочно-торопливое настроение передавалось всем моим близким и подчиненным.

Игнатов заметил меня и помахал дланью. Затем направился в мою сторону. Черепанов тоже был здесь. Сейчас он руководил погрузкой бетонных блоков на платформу и их закреплением. Вокруг шасси суетилось человек десять работников.

— Привет, инвалидам умственного труда — перекрывая лязг и шум цеха, прокричал Игнатов. — Ты вовремя. Минут десять и этот гроб на колесиках стартует. Или нет. — Он покосился на «гроб» со сложным выражением на лице.

— Сам дурак. — Дружелюбно ответил я. — Ты тоже в нашей команде зерганутых.

Я предпочитал не надсаживать горло и дублировал свои слова «призрачным шепотом».

— До сих пор удивляюсь, как тебе удалось меня заманить. — Алекс подошел поближе и встал рядом так, чтобы созерцать суету вокруг машины. — Это вообще не моя область.

— Персонал, станки, редкие материалы, помощь с формовкой, электрикой, реактором и вооружением. — Спокойно перечислил я. — Если бы не ты, мы сегодня еще бы только катки напильником обтачивали. Скромность тебе не к лицу, наследник клана.

— Черепанов — гений. В смысле мозгов. Я просто маг хороший. А еще дед дал добро на работу с тобой и зеленый свет всем твоим идеям. Наш опытный заводик теперь в приоритете у всех Игнатовских производств.

— Расскажи мне что-то, чего я не знаю.

— Прототип движков, которые стоят в нашей крошке, молотит на стенде уже трое суток. Нареканий нет. Ваня с Черепановым просто какие-то чудесники. Так почти не бывает. Впрочем, для серийного производства…

— Я не собираюсь заниматься серийным производством. Всю эту скучищу по доводке модели до серии оставляю твоему клану. А мои движки будет собирать Ваня. И, как ты и сказал, он чудесник.

Суета вокруг меха закончилась через десять минут. Массивные лебедки разбежались по балкам к краям ангара. Возле меха остался только Черепанов, да внутри было видно еще двоих — временный экипаж машины. Ваня, собственно за мехвода, плюс еще один механик.

Мех вздрогнул, почти как живое существо. Чихнул клубами дизельного дыма из выхлопных отверстий. Взревел двигателями.

И медленно, слегка подергиваясь, пополз со стапеля, в сторону открывающихся внешних ворот ангара.

— Сегодня наш малыш сделал свои первые шаги. — Я смахнул иллюзорную слезу из уголка глаза. — Как быстро растут дети! Игнатов. Почему его трясет? Так и надо?

— Хрен его знает, Олег. Я не спец по тяжелой технике. Может, не прогрелись двигатели. Может, синхронизация хромает. Да что угодно может быть. Это, ска, опытный образец шасси. Ты что думал, все сразу будет идеально? Не бывает так. Какими бы гениями ни были наши конструкторы и механики. Скажи спасибо, что этот катафалк вообще поехал с первого раза.

Подергивания тем временем стихли, и'малыш'весьма бойко выкатился за ворота. Там он остановился, выплевывая черные клубы дыма.

— Пойдем, дадим нашим героям напутствие перед стартом. Если он вообще состоится. — Оптимистично заявил Игнатов и двинулся к распахнутым воротам. Я направил за ним свою инвалидную колесницу.

Ваня спрыгнул с фырчащего шасси будущего меха и подошел к нам. Также к нашей компании присоединился Черепанов. Ваня сиял, как начищенный алтын. Черепанов был хмур и сосредоточен.

— Иван, — обратился к механику, — чего его трясет, как престарелого эпилептика? Вы ехать-то сможете?

— Синхронизация двигателей хромает. — Ответил мне наш чумазый герой дня. — Но это нормально. Мы как раз тестируем систему сопряжения. Регулировки будем делать на ходу. Сейчас наш парень прогреется и поедем. Триста килОметров он пройдет точно. За это ручаюсь.

— Вы же с ними едете, Ефим Александрович, — обратился я к Черепанову.

— Конечно, — ответил наш главный инженер-конструктор. — Попробуем непрерывный марш. На месте мехвода меняться будем. Останавливаться будем только для заправки. Ну если траки не слетят или движки не накроются. Но, ежели чего, заодно и посмотрим на ремонтопригодность в полевых условиях. Я таких гарантий, как Иван, давать не хочу. Но… прет машина уверенно. У меня нормальное предчувствие. И двигатель себя на стенде хорошо показал. Плюс, конечно, играет то, что мы его не из рядовых материалов собирали. Из стандартной стали такие движки будут иметь довольно маленький моторесурс.

— Это уже не наши проблемы. Я только что Игнатову сказал, — запуск этой машины в серию меня не интересует.

— А зря — одновременно возмутились Алекс и Черепанов. Я аж хохотнул от их синхронности.

— Драгоценные господа. Наша задача — организация экспедиции. Это моя цель. Внедрять такие машины в производство по всему Ожерелью мне просто неинтересно. Передадим лицензии клану Топаз. Пусть уже их инженеры все до ума доводят.

— Там треть лицензий и так нам принадлежит! — Заявил Игнатов.

— Вот оставшиеся две трети и купите. — Отрезал я. — За неприлично большие деньги.

— Пуговицу на лоб себе пришей. Бизнесмен. — Алекс ехидно оскалился. — Чтобы было, куда губу пристегивать.

— Ну хорошо. Тогда клану Алмаз продадим. Они тоже тяжмашем занимаются. — Притворно вздохнув, ответил я. — Они побогаче вас будут.

Пока возмущенный Игнатов подбирал слова, я обратился к Черепанову:

— Ну что, Ефим Александрович. Пусть Сила покровительствует нашему начинанию. Жду вас сегодня к вечеру в маноре. На испытательном полигоне. Если что, мы всегда на связи. Уверены, что вам боевого прикрытия хватит? Может все-таки послать моих ребят на усиление? Все-таки иметь в прикрытии два силовых доспеха, и не иметь в прикрытии два силовых доспеха, это уже четыре доспеха!

— Да незачем гонять такую свиту. В окрестностях нет опасностей, с которыми не справятся два броневика и штурм-группа. Даже если под всплеск попадем, нам есть чем ответить тварям.

— Ладно. Сильных всплесков не будет, после такого-то прилива. Наверное. Ну все, долгие проводы, лишние литры водки. Езжайте уже.

Ребята загрузились в машину и тронулись в сторону ворот. Эскорт ждал на улице. Мы с Игнатовым медленно пошли, ну он пошел, а я покатился на парковку.

— Ты серьезно, насчет алмазов? — Возмущенно спросил меня Игнатов.

— А ты серьезно насчет пуговицы? — Ответил я ему в тон. — Зажал денег инвалиду, жлоб топазовый.

— Нет, ну ты же несерьезно насчет неприличных денег. Хватит с тебя и приличных. Я так думаю. Ты и так нормально зарабатываешь, Олег.

— Да успокойся ты, зерг, суетливый и неразумный. Договоримся. Мой интерес я обозначил, и он не лежит в области коммерческой успешности. С алмазами все равно делится придется, если вспомнить, какой они заказ для нас выполнить пообещали. Сейчас дождемся нашего «гроба на колесиках», как ты творения сумрачного черепановского гения неизящно обозвал. Там еще работы непочатый край. Богдан только приступил к экспериментам по внедрению своих каракулей на броню. Без нормальной защиты я в красную зону не полезу.

— Кстати. Я вот тут подумал. Надо броню на «растворение плоти» рунировать. Твари без ручек и ножек не смогут преследовать технику. Их даже полностью уничтожать не надо…

— Не грей мою мозговую жидкость, Игнатов. Я в рунах этих разбираюсь, как свинья в апельсинах. Нашел с кем советоваться. Вернутся эти ненорм… чудо-изобретатели с ними и обсуждай. Подберите оптимальное сочетание рун. Богдана подключите. Чего ты пристал ко мне. То деньги мои считаешь, то по инженерным вопросам со мной советуешься…

— Да тревожно мне. За ребят. — Он совсем по-детски засопел, закусив губу. — Сопровождение, конечно, солидное, но… тревожно. Вот и болтаю бесперечь.

Я прислушался к своей интуиции. Молчок. Ничего. Спокойно, ровно.

— Я ничего такого не ощущаю. Встретим их сегодня вечером, все нормально будет. Я так думаю. — Ответил я. — Ты как хочешь, а я домой. Через шесть часов встретимся в маноре.

Мы как раз дошли, ну я доехал, до парковки. Августович открыл передо мной дверь мобиля. Я перебрался из кресла на мягкие сиденья. Кресло я убрал в браслет. Крутая штука эта ихняя экстрамерность. Игнатов махнул на меня рукой и укатил на «Тигре» во свои яси. Хлопнула передняя дверь.

— Домой, Олег? — спросил меня Карл Августович.

— Да, домой.

В особняке пришлось повторить последовательность пересаживания моей августейшей пятой точки опоры из одного кресла в другой. Честно говоря, это кресло меня уже изрядно раздражало. Впрочем, как я и сказал, Мише Гольцу я доверяю. Но, зерг, как же бесит.

На крыльце меня встретил Афанасий. Дворецкий был явно чем-то обеспокоен. Его шикарные бакенбарды, казалось слегка обвисли. Лицо налилось нездоровой краской. Ну что опять?

— Ваша Светлость. — С тех пор как я получил титул, Афанасий меня кроме как «светлостью» не называл. Причем именно так с больших букв.

— Что-то случилось? — Спросил я прямо.

— Нет, Ваша Светлость. Не то что случилось. Скорее… Просто, к вам посетитель. Несколько… необычный, Ваша Светлость. Я предложил ему дождаться вас в гостиной. Вас проводить? Или предпочтете подняться к себе?

— Я дорогу до гостиной знаю, спасибо, Афанасий. А он не представился?

— Господин Юрьев, Ваша Светлость.

Что за Юрьев очередной. Я вкатился в гостиную и почувствовал разлившуюся вокруг ауру гранд-магистра аметиста. Силен.

Посетитель встал мне навстречу и стряхнул капюшон. С голого черепа.

На меня смотрел мой старый знакомый лич. И, кажется, он был немного не в духе.

Глава 16

Испытания

В провалах глаз сушеного трупа мерцали фиолетовые огни. Вокруг тела клубилась сдерживаемая аура. Лич выглядел, как хорошенько прожаренная мумия. Безжизненное тело, функционирующее исключительно благодаря магии. Я, не мигая, смотрел в «глаза» повелителю мертвых. Хотя, тот конечно, никакими органами зрения не обладал. Спустя минуту тяжелого молчания со стороны лича донесся механический хрип.

Из коробочки, висевшей на шее мертвеца донеслись звуки, похожие на откашливание:

— Хрр хмкрм. Где объект, фокусник?

— И я рад снова тебя видеть, магистр. Мое имя Олег Строгов. В прошлый раз мы не были представлены.

— Хрмм. Много слов. Имена — тлен. Объект. Веди.

Слова, доносящиеся из синтезатора речи, пустые, механические, мертвые. Как и сам лич. Я представить себе не могу, назегр сдалось аметистам такое «бессмертие».

— Так-то все тлен. Кроме пчёл. — Механически ответил я. — Но деловой подход уважаю. Следуй за мной, магистр.

И, повернув свою колесницу, направился к выходу из холла. За спиной не раздавалось ни звука, даже одежда не шуршала. Но я чувствовал, как враждебная всему живому аура дрогнула и начала движение. Вслед за мной.

Мы обогнули левое крыло дома и спустились в подвал. Специально для моей повозки слуги сбили и настелили на ступеньки дощатый пандус.

Я довел лича до куска стены, маскирующего вход в лабораторию, внешне теперь неотличимого от окружающих стен.

— Лаборатория вне пространства. — Сказал я. — Надо коснуться плиты переноса. Объект там.

Лич приблизился, обдав меня разъедающей аурой, и прикоснулся к двери. Моей собственной силы было теперь достаточно, чтобы не получать повреждений. Но ощущения от соседства с высшей нежитью все равно непередаваемые. Как будто тебя целиком окунули в чан со слабой кислотой. И ты ее еще и наглотался. При этом мертвая тварь безошибочно нашла символ переноса на стальной плите, замаскированной иллюзией высшего порядка. Да уж. Просто прекрасно, что мы не столкнулись с ним, когда я исследовал логово. Могли и не спасти мои маскировочные заклятия. Я вдохнул пыльный воздух коридора и активировал перенос.

— О приве… Ска, мля!

Матвей, с радостной улыбкой поднявшийся мне навстречу, при виде лича мигнул и очутился в дальнем углу лаборатории с плоскостным клинком в руке. Сумел я таки привить пацану правильные рефлексы.

— Не-не. — Я поднял руку в успокаивающем жесте. — Уважаемый магистр пришел посмотреть на наш саркофаг. Я тебя предупреждал. Но реакция правильная, Матвей, так держать.

Матвей отключил клинок и ткнул пальцем в сторону одного из лабораторных столов, на котором располагался металлический саркофаг с пленным эмиссаром. Если, конечно, могущественный слуга Хмари все еще там. Впрочем, символы, которыми Богдан покрыл корпус ловушки слегка светились, и от поверхности саркофага шло ощутимое тепло.

Лич невозмутимо «подплыл» к вместилищу твари и застыл над ним. Мы с Матвеем не без интереса смотрели на действия «специалиста». И если я увидел, как лич выпустил свою едкую ауру, которая обволокла ящик, то для Матвея все выглядело… Да никак не выглядело. Стоит посреди лабы анимированный труп. Тупо пялится на исписанный какими-то малолетками сундук. Сюр, да и только.

Лич неподвижно стоял минут пять, потом плавно обернулся ко мне и проскрежетал:

— Иди сюда. Кровь лить. — и уставился своими фиолетовыми искрами прямо мне в душу.

— Эй. А колесо от троллейбуса тебе не прикатить? Обеденный перерыв еще заслужить нужно.

— Идиот. Кххррхх. Кровь. Сохнет. Мало времени. — И он утвердительно ткнул пальцев в крышку саркофага, которая в ответ сыпанула искрами.

Я, непроизвольно морщась в ожидании новой порции неприятных ощущенией, подъехал поближе. Некоторые знаки на крышке действительно выцвели. Я посмотрел на лича.

Тот вырастил на указательном пальце костяной нарост и с душераздирающим скрежетом начал прорезать потускневшие символы. Металл из-под пальца завивался тонкой стружкой. Закончив с одним, он ткнул в него пальцем и вновь каркнул:

— Кровь!

Я порезал большой палец Грейс и повторил контур символа собственной кровью. Символ зашипел и налился внутренним светом, кровь запеклась мгновенно. Лич дополнил символ аурным воздействием.

Удовлетворенно кивнул и дальше принялся за свою художественную резьбу. Прямо мастер-фрезеровщик, зерг сморщенный.

Я продолжил наполнять символы. Символы как будто сами решали, сколько крови из меня вытянуть. М-да. Рубин бы нам сейчас не помешал. Во мне всего четыре литра. Под конец пришлось резать запястье, из пальцев уже ничего не выдавливалось. После заполнения очередного символа я почувствовал легкое головокружение.

В конце концов, пришлось в качестве почетного донора привлечь Матвея. Когда оба мы уже выглядели бледно, лич, наконец, удовлетворился результатом. Он проскрипел

— Довольно. Ррхррсс. Нужен запас. И, Ссрхзз, на комнату. Где?

— Ты понимаешь, что он хочет? — Спросил меня Матвей.

— Скорее всего, спрашивает, где можно оборудовать комнату для допроса. Это, кстати, вопрос интересный. Во-первых, тоже будет нужна кровь. Мы с тобой не потянем. — Я криво усмехнулся. — Во-вторых… Помнишь, ты говорил что здесь есть потенциал для увеличения помещения? Может, вырастим комнату для допросов здесь? Можно, конечно, и подвал использовать. Но, мне кажется, из экстрамерности тварь по-любому никуда не денется. Даже если мы накосячим с символами.

— Ага. И мы окажемся заперты с бессмертным эмиссаром в одном помещении. Отличный план, Олег.

— Мы всегда можем телепортироваться отсюда к зергу. Да и не такой уж он бессмертный. Ловушки Богдановские действуют на него. Так что? Сможешь увеличить рабочее пространство, сделать пыточную для эмиссара? Или будем снаружи устраивать.

— Я попробую. Меня больше волнует — где мы столько крови возьмем.

— Наберем бомжей каких-нибудь по помойкам… Я пошутил! — Матвей аж в лице изменился. — Наверное. Даже не думал, что держать в плену сектантов так кровезатратно. Этот вопрос действительно надо решать. Нас донорами делать идея — такая себе.

Немного поразмыслив, обратился к личу.

— Магистр. Кровь именно человеческая нужна?

— Хррс. Кровь. Человек. — Древнее умертвие смотрело своими фиолетовыми невидящими буркалами. — Животное. Крупное. Много крови. Главное — жертва. Намерение. Бомжи подойдут.

Это юмор у него такой? Матвея аж передернуло. Мне, кстати, не сказать, чтоб тоже сильно нравилась близость высшей нежити и общение с ней. Но вопрос с кровью, если можно животных — решаемый. Вампирам кровь млекопитающих типа свиней или коров тоже подходит. Надо уточнить:

— Донорская? в пакетах?

— Нет. Нет жертвы. Нет намерения. Не годится. Хссср.

Кто у них там регулировкой динамика занимается? Дилетант! Я поковырял мизинцем в ухе.

— С кровью понятно. Что насчет помещения, Матвей?

— Могу попробовать. — Ответил он, отходя подальше. — Но вам надо отсюда выйти.

Он искоса поглядел на лича. Тот одним движением вздернул саркофаг на плечо и направился к выходу. Матвей закатил глаза дождавшись, когда лич покинет лабораторию, обратился ко мне:

— Нет, я, конечно, всякое уже с тобой связавшись, видел. Но лич в качестве грузчика, как по мне, — перебор, Олег.

— Я тоже не каждый день такое вижу, поверь, дружище. — Ответил я. — Ты параметры комнатки задать сможешь? Чтобы дверь не открывалась, а как здесь порталом была?

— Смогу. — уверенно ответил он. Один из пустых порталов-ловушек переставлю. Это не очень сложно. Здесь потенциал для роста еще процентов тридцать заложен. Судя по записям владельцев.

— Ну и ладушки. Пойдем тогда. Я наверх покачусь. Как закончишь, позвони. Меня еще сегодня надо будет в манор отправить. Сможешь?

— Чего не смочь? Тем более здесь дел на сутки примерно. Перестройка не мгновенно происходит. Запущу все и отправлю тебя. Пойдем что ли, Олег.

* * *

В этот день наше чудо враждебной техники до нас не доехало. Прибыл экипаж машины боевой поздней ночью уставшие, перемазанные, как зерги. Все расспросы мы отложили до утра. Как собственно, и испытания машины на полигоне.

Утром выяснились кровавые подробности.

Ломались они трижды. Дважды сваливались траки. Что-то там надо было в системе катков и ведущей шестерни допиливать.

Затем наглухо заклинило левый двигатель. Тем не менее плод Черепановской инженерной мысли дополз до манора на одном правом. Средняя скорость по пересеченной местности у нашего монстра на двух движках была тридцать пять — сорок пять километров в час. Я рассчитывал на большее, но Черепанов с Ваней хором убедили меня, что это просто отличный показатель для машины такого веса и размера. Со всеми поломками и заглохшим двиглом на преодоление трехсот километров бездорожья у них ушло шестнадцать часов.

Я, честно-то говоря, считал чудом и то, что первый экспериментальный образец вообще из ворот цеха выехал.

Иван, поковырялся в двигателе, сказал, что придется его заменить на движок со стенда. Этот в полевых условиях не починить. Что там задрало, что-то заклинило… Поршневая-шморшневая. Но также он уверил меня, что проблема не в конструкции и в качестве исполнения. Что-то там с прокладками и маслопроводами. Я половину слов, которые он на меня вывалил в пылу объяснения, не понял. А я ведь первый семестр почти отучился в Политехе. Пипец они все умные вокруг. Один я — зерг неразумный.

В общем, пока ждали двигатель, пока монтировали-демонтировали — день пролетел. Решили не тянуть резину в долгий ящик и начать испытания ночью.

Порыкивая двигателями, машина вышла на старт.

Полигон оборудовали на славу. Обломки бетонных блоков, оставшихся от строительства, грязевые ямы, склоны, посыпанные песком. Главная задача, понять, сколько издевательств наш «гроб» выдержит и когда же, наконец, машина снова сломается. И в каком месте.

Мехводы сменяясь, гоняли тачку около шести часов. На удивление из всех серьезных поломок — регулярно слетающие гусеницы и рвущиеся траки. Шасси показало себя проходимым, устойчивым к повреждениям, а двигатели вели себя выше всяких похвал. Реактор никакого участия пока не принимал, его очередь наступит, когда оружейники поставят на броню бортовые магические пушки и запитают от него рунные контуры. Но все часы тряски и бездорожья он пережил, работая без сбоев.

Результаты испытаний, конечно, еще обсудят между собой инженеры. Будут составлены многостраничные отчеты. Исправлены самые значительные недостатки конструкции. Но главное стало понятно уже сейчас.

Именно такую конструкцию основы будущего меха мы берем в работу. Скорость замены лопнувших траков поражала. А попробуй заменить поврежденную ногу шагающего меха, без мастерской и подъемников?

На этом шасси будут созданы все машины будущей экспедиции. Ну… почти все.

* * *

На следующее утро после испытаний мы собрались в маноре, чтобы обсудить дальнейшую судьбу проекта.

— Ну что. — Степенно начал Черепанов. — Первый этап испытаний я считаю успешным. Несмотря на большое количество недочетов, выявленное в ходе испытаний экспериментальной модели, потенциал у нее огромный. Скорость, конечно, оставляет желать лучшего. Но, боюсь, мы больше не выжмем.

— Слушайте, а зачем нам на мехе толстая броня? Твари Хмари пока еще пушки делать не научились. — Внезапно влез я. — Горты не пробьют даже двадцать миллиметров. Яффе… Здесь я не знаю. А от фомора никакая броня не спасет. Он одним ударом нашу лапушку раскатает в плоский блин. Мы из какого расчета толщины брони вес прикидывали?

— Здесь никаких новаций, Олег. Яффе обычно не пробивают броню толщиной в сорок — пятьдесят миллиметров. Мы взяли для расчета сотку.

— А зачем? Зачем нам этот избыточный вес? Я в основном на руны надеюсь при защите. Давайте сделаем шестьдесят? Глядишь, ласточка наша и полетит. Километров хотя бы шестьдесят?

— Что ты так в эту скорость уперся, твоя светлость? — Спросил Ваня. — Ты ралли Рубин-Сапфир собрался выиграть?

— Скорость — это дополнительные километры исследованной территории, при меньших затратах времени. Это возможность отступить без больших материально-технических и человеческих потерь. — Ответил я. — Мы собираем не абстрактные машинки для любых нужд. Основная наша цель, напомню, — экспедиция в Хмарь. Именно этот фокус я стараюсь удержать. Да это собственно, главная моя задача в нашей компании. Вы все большие молодцы. Но вы стараетесь создать машину для… для всего. А мне она нужна конкретная — для выполнения узкоспецифической задачи.

— Шестьдесят миллиметров безусловно снизят нагрузку на двигатели и трансмиссию. Скорее всего, скорость тоже вырастет. — Заметил Черепанов, подсчитывающий что-то на своем инженерном калькуляторе. — В конце концов, топлива больше взять можно будет. Давай еще раз. Твой приоритет: автономность и мобильность, так?

— Именно. Ну и боеспособность. Боюсь, нам придется пережить что-то вроде прилива в чистом поле. Может, и не один раз. Хотя, исходя из результатов многолетних наблюдений, накопление Хмарью боевых ресусров на определенном участке соприкосновения — дело не мгновенное. Вряд ли она может генерировать тварей непрерывно просто из воздуха. Но совершенно непонятно, что будет в красной зоне. Да наша главная цель вообще узнать как эта зергня хмарная устроена. Хотя бы начать понимать.

— Это все, конечно, здорово, но давай к броне вернемся. Шестьдесят миллиметров — это риск, что некоторые Яффе броню пробьют. Если не учитывать несуществующую пока что рунную защиту. Готов рисковать, Олег? — Черепанова с мысли не собьешь.

— Лишние миллиметры нас не особо спасут. Теоретически могут найтись уникумы, которые и сотку пробьют. И что? Делаем сто двадцать? Мы не собираемся выводить в чисто поле один-единственный мех. Отработаем тактику и взаимодействие. В конце концов, конечность Яффе не снаряд. У него нет заброневого воздействия. Пробьет и пробьет. Не думаю, что это выведет машину из строя сразу. Волевым решением делаем шестьдесят. Нарастить всегда успеем. Держите в уме главную цель, господа конструкторы и адепты механики. Могу я, кстати, увидеть чертежи корпуса? Мы же не поедем вглубь Хмари в этой металлической ванне?

— Нет, не можешь. Готовятся три базовых проекта. Через неделю, не раньше я тебе смогу что-то показать. Ты нас сильно торопишь, Олег. Рискуем что-то упустить или серьезно накосячить при такой гонке. Ситуация вроде не критическая. Враг еще не у Павлограда стоит. — Черепанов слегка ухмыльнулся.

— Не могу объяснить. У меня такое чувство, как будто петля сжимается. Времени у нас осталось совсем мало. А если враг дойдет до Павлограда, в нашей сегодняшней деятельности уже не будет смысла. Я так чувствую.

Глава 17

Выставка вооружений

Перед отъездом в столицу я еще раз прокатился до нашего цеха в окрестностях Разумовского. На этот раз меня интересовал заказ, который Игнатовы привезли на склад. Хотелось лично потрогать руками новые игрушки.

На многозарядное, скорострельное оружие в Ожерелье был наложен негласный запрет. Но это не значит, что оно не было разработано. Немногочисленные «опытные партии» уже разошлись по рукам. Мне же при посредничестве Алекса удалось выпросить несколько экземпляров со склада. Хочу посмотреть, что это за игрушки. Помнится, теневые кланы вооружали подобными своих громил, несмотря на то, что официально скорострелки было не достать.

Уверен. Мне удастся пробить их использование для нужд экспедиции. В конце концов, вероятность, что мы вообще не вернемся отнюдь не нулевая. Риск, что от нас опасные игрушки утекут на сторону — минимальный. Но сначала стоит оценить, что это вообще такое.

Завод встретил меня шумом работающих станков, запахом дыма и дизеля, горячего масла и металлической стружки. Я уже начал привыкать к этому специфическому аромату. И он мне нравился. В этом запахе и шуме было нечто особенное. Примета века. Мое время пахло совершенно по-другому. Он пах терпкими благовониями, скотобойней, мускусом и корицей. Ладно, к зергу ностальгию и лишние воспоминания. Что у нас здесь?

На складе Алекс вскрыл опломбированный ящик с грозными маркировками клана. Оттуда было извлечено… короткое ружье. Снизу изогнутый магазин. Судя по стволу калибр пятый-шестой. Мелкашка.

Я взял оружие в руки, осмотрел. Нашел кнопку отсоединения магазина и отстегнул его. Небольшие патроны масляно поблескивали, расположившись в два ряда. Остроносые пули, покрытые каким-то лаком. Свинец, кажется.

— Это скорострельная ручная винтовка. — Сказал Алекс. — Тридцать патронов в магазине. Скорострельность — пятьсот выстрелов в минуту. Самая убойная на сегодня. Таких произвели всего четыреста. И они сразу попали под запрет Совета.

— Калибр мелковат. Для людей штучка. Не для тварей. Нам нужны пушки побольше! Есть что-то поубойней?

— Есть. — Алекс вскрыл другой ящик с более массивными габаритами, чем первый. Извлек ружье с крупным магазином.

— Вепрь. Первый калибр (для ружья соответствует нашему двенадцатому). Скорострельность 25–40 выстрелов в минуту. Патроны: картечь, зажигательные, пулевые. Магазин на двенадцать выстрелов. Есть на восемнадцать, но там иногда в магазине клинит патрон. — Дал он краткую характеристику оружию.

— Вот это наш размерчик! А я вот у одних мазуриков видел многозарядные такие винтовки. Они даже подлинней, чем это ружжо были.

— Карабины Симонова. Полуавтомат. Есть и такие. Секунду. — Он осмотрел маркировки на ящиках и, наконец, открыл один из самых длинных. — Вот.

Эта пушка была чем-то средним между скорострельной винтовкой и ружьем. Магазин на двадцать патронов. Калибр третий (примерно 9 мм). Скорострельность как у Вепря. Зато прицельная дальность втрое больше.

— Давай постреляем. — Предложил я. — Надо попробовать игрушки. Это все?

— Давай постреляем. А потом я тебе еще кое-что покажу. Сюрприз будет. Но это не ручное оружие. Только здесь тира же нет?

— Ребята оборудовали что-то вроде у задней стены цеха. Там тупик случайно никто не забредет. Стены бетонные. Нам хватит.

Что сказать. Вепрь лежал в руках уверенно. Бил убойно. Отдача приличная, особенно в режиме непрерывной стрельбы. Но ограненный, особенно физик справится легко. Идеальное оружие для штурмовика и ближнего боя. Минус только один. Прицельная дальность — тридцать — пятьдесят метров для пули. Нет, снайпер или исключительный стрелок может и на ста метрах подарок в мишень положить.

Карабин же… Против тварей его снаряжали специальными пулями с надрезанной свинцовой головкой. Но эта вещь для обороны стен скорее, чем для поля. В общем его я, с некоторым сожалением, отбраковал.

Зачем нам стрелковое оружие? А как же водители, механики, прочий персонал? Их всех нужно вооружить. Понятно, что боевое прикрытие будет сплошь в силовых доспехах и на легких мехах, которые показывают себя против тварей прекрасно. Но всю экспедицию в силовой доспех не обрядишь. Жирно слишком, да и навыки владения им нарабатываются не вдруг. Так что, как ни крути, легкая стрелковка нам нужна. Решающего значения она не окажет, но отбиться от одиночных тварей поможет.

Когда мы после стрельбы вернулись на склад, Игнатов с загадочным лицом подвел меня к двум здоровенным ящикам.

— Вот и сюрприз. — Сказал он с улыбкой. — Это совсем новье. Я после нашего с тобой разговора своему отделению приказал пошаманить. Наработки были, но это считай стволы из первой экспериментальной партии.

И он с видом фокусника, собирающегося достать из шляпы кота, открыл крышку.

Так. Что у нас здесь? Массивный корпус затворной группы. Ствол длиной в метр. Калибр? Мой мизинец войдет в дуло.

— Я такие штуки видел в «Военном обозрении Ожерелья». — Сказал немного разочарованно. — Это противомеховые ружья. Только там калибр был посолидней, кажется.

— Ничего ты не видел. — Обиделся Игнатов. — Это новейшая разработка! Я ее назвал пулемет! Но, по сути, ты прав. Это скорострельное противомеховое ружье. Из него переделали. И калибр сделали поменьше. Потому что, скажу тебе, эта малышка даже с таким калибром броню мехов рвет в клочья вплоть до двадцати миллиметров. Что с тварями будет… Просеки. Скорострельность тысяча двести в минуту. Дальность убойная полтора километра.

— Низерга себе. Мощь. Но с рук, я так понимаю, не постреляешь.

— Ну, если хочешь без рук остаться, то кто тебя доктор. Разве что Гольц. Нет, машинка исключительно для малых мехов или силовиков. Ну еще можно на броню ставить. Но расход боеприпасов, конечно, дикий. В короб силовику две тысячи патронов войдет. Как раз на полторы минуты стрельбы, ага. Насмотрелся? Эту испытывать не будем. Она стену цеха на куски разберет.

— Красавец какой. Ладно, закрывай. Поехали. — Сказал я с некоторым сожалением. Попробовать «пулемет» хотелось.

— Секундочку! А Матильдочку мою ты разве не хочешь увидеть?

— Да ты сегодня прямо как тот морозный старец с мешком подарков. Еще что-то есть?

— Да. Но это уже последнее. В ближайший год-два ничего нового мы не выдадим. Разве что имеющееся допилим напильником. Вот. — Он указал на самый крупный ящик метра три длиной. — Прошу любить и жаловать. Малокалиберная автоматическая пушка — Матильда! — Ящик распахнулся, явив очередной образец убийственной машинерии. — Это уже против Яффе конкретно. Здесь хитрая система зарядки. В укладке двести снарядов. Потом меняешь укладку и снова стреляй. Скорострельность сто в минуту. Только для установки на тяжелый мех. Идеальное вспомогательное орудие. Я кое-что посчитал. С пяти машин, если ставить по две таких Матильды, можно такой плотности огня достичь, что любой прилив легкой прогулкой окажется.

— Ну да. А сзади колонна грузовиков с боеприпасами.

— Нет, понятно, что в экспедиции придется экономить. Но мех сам по себе оружие. Обычных гортов мы просто давить будем. Да и некрупных яффе тоже. — Глаза Игнатова блестели. По оружию он и спец, и фанатик. Дорвался до производства нормальных пушек наконец.

— Вы собираетесь эту твою Матильду и пулемет ССО предложить? Идеально же для фортов! Сколько потерь можно избежать. — Я невольно скривился, вспоминая наш последний прилив.

— Под них нужно строить новый завод. И для боеприпасов еще один. Для нашей экспедиции я тебе в своем экспериментальном цехе машинок наклепаю. Но, да, заявку на испытания и принятие на вооружение мы уже отправили. Теперь при Княжеском Совете же комиссия новая, во главе с Пушкиным. Думаю, они быстро все рассмотрят. Но массовое производство наладим хорошо, если через год.

— Через два месяца, сколько таких дашь?

— Надо считать. Два пулемета в неделю могу собирать. И пушку в такие же сроки примерно. — Почесав рыжий затылок, ответил Игнатов.

— А патроны-снаряды?

— Они стандартные. Их только надо отбраковать и в ленты и короба снарядить. Этим уже занимаются. Боеприпасов будет столько, сколько нужно.

— Да ты дорогой же мой человек! — Я раскинул руки для объятий. — Дай расцелую.

— Не, не. — Игнатов ловко вывернулся. — Я тебе счет за услуги пришлю. Так будет надежней.

— Не прокатило, значит. — Грустно сказал я, опуская загребущие лапы. — Вот скажи, Игнатов. Как такой маленький пацак может быть таким меркантильным кю?

— Побойся Силы и мертвых богов! Я тебе все по себестоимости отдаю. Себе в убыток. Разорение!!! Совсем ты, Строгов, обнаглел последнее время. Не ценишь соратников и их великие жертвы, кои они приносят на алтарь всеобщей победы сил добра над силами разума…

Я повернулся спиной и поехал прочь из склада. Алекс в такой манере может минут десять разоряться. Оратор зергов.

Заскочил по дороге в Черепановское царство чертежных досок, проекторов и каких-то специализированных коммов. Откуда и был с позором изгнан, сопровождаемый в спину словами: «Ибо нехрен». Но чертеж странной треугольной гусеницы на доске я рассмотрел. Интересно, это для чего такое? Ладно, неделя не прошла еще. Не стоит наших самоделкиных отвлекать, в самом деле.

Уже, когда я приехал в особняк, позвонил Березовский с кратким докладом о состоянии наших финансов. Картинка складывалась следующая:

Если учитывать государственное финансирование наших проектов, род даже в плюсе. Прибыль, конечно, не ахти какая, но есть. Но это при текущем уровне расходов. Которые, надо сказать, впечатляли.

— Разработки «детектора сектантов» закончены. Испытания провели. Госприемка прошла. У меня к вам вопрос, Олег Витальевич, — печально проговорил Березовский, — вы все же собираетесь лицензию продать? Может, мы все же сами?

— Нет. Мы это обсуждали. У нас нет ресурсов в первую очередь человеческих, чтобы запускать еще одно производство, это раз. На длинной дистанции предполагаемая прибыль выше, это так…

— Значительно выше, Олег Витальевич!

— Да плевать! А период окупаемости? С лицензий деньги пойдут уже сейчас. Алмазам внедрить этот детектор, в свои стандартные охранные системы для вокзалов и аэропортов — раз плюнуть. Для получения прибыли вдолгую существует «Вместе»! Это основной актив рода, на сегодняшний день. Плюс наши доли в «Связующих нитях». Вопрос решен. Подписываем лицензионное соглашение с «Глазом Цербера». И забываем о «детекторе». Это вообще был побочный проект, Борис Викторович. Всех денег не загребешь!

— Это не значит, что не надо пытаться. — Пробурчал мой финансовый директор.

Я невольно улыбнулся. Очень правильный у меня финдиректор. Было бы времени впереди вагон, я бы шиш кому отдал уникальные, в целом, разработки. Но сейчас разбрасываться нельзя. Я и защиту на броню, если у Богдана выгорит это дело, собираюсь продать как лицензию на три года. Не потянем мы сейчас все и сразу. А сидеть жопой на полезных технологиях, от которых выживаемость Ожерелья зависит — не мой стиль. Я отнюдь не бессребреник. Но соблюсти разумный баланс между собственными интересами и общественной необходимостью вполне способен.

— Что у нас еще на сегодня? — Добавил я.

— Из важного больше ничего. Письменный отчет я вам на родовую почту скинул, Олег Витальевич. — Он замялся.

— Так! Выкладывайте, Борис Викторович. Что такое?

— Я не уверен. — сказал он. — На товарной бирже какие-то нездоровые движения начались. Скупают аномальные материалы. Мелкими лотами, но помногу. Покупатели все сплошь новоделы или частные лица. Я не знаю, касается ли это нас напрямую… Но в свете ваших проектов… Они могут значительно подорожать. Или остаться без ресурсов на неопределенное время. Возможно, я дую на воду, обжегшись на молоке…

— Да нет. Это очень своевременный звоночек! Свяжитесь с его светлостью Игнатовым. Он по номенклатуре товаров поможет сориентироваться. Если все, как вы говорите, будем сами выгребать запасы. Нам, в конце концов, не так много нужно этих аномальных материалов. Мы же не «Великую Армаду» готовим.

— Вы удивитесь, Олег Витальевич. Счета-то через меня проходят. У нас еще ни одной собранной полностью машины нет, а аномальных ресурсов ушло на производство уже несколько килограмм. Это если учесть, что ценник на них за грамм идет. И начинается с пятисот алтын.

— Тогда тем более срочно с Игнатовым свяжитесь. Думаете, диверсия такая?

— Сила упаси, Олег Витальевич. Какая еще диверсия? Естественный ход вещей. Два форта в минус. Кланы в войнушке недавней технику теряли. У всех множество потерь по всему фронтиру, даже там, где форты устояли. Кабинет, наверняка, новые игрушки будет заказывать, недавно два «Громовержца» новых заложили. Мелкими лотами покупают, чтобы цены не накалять. Но если уж я заметил… Скоро это станет проблемой. Цены вырастут. А еще, как вы знаете, аномальные ресурсы — вещь исчерпаемая. Сколько прилив притащил, столько и есть. Запасов не ахти, даже на центральной товарной бирже.

— Решайте вопрос с Игнатовым. Вижу, вы в теме движений биржи. Он, собственно, знает, что и сколько нам нужно.

— Разрешите откланяться?

— Хорошего дня, Борис Викторович.

Березовский отключился, а я полез смотреть новости. По верхам и заголовкам я, конечно, знакомился с дайджестом каждое утро. Теперь решил узнать, насколько все плохо в местах, где снесли два форта.

Форт Черная Листва принадлежал аметистам. И они его уже отбили обратно. Клану принадлежало, вернее было под его патронажем всего три форта, поэтому ребята вложились в военную операцию. Чуть ли не вся верхушка не очень многочисленного клана поучаствовала в атаке. Сейчас на месте специалисты клана Алмаз пытались запустить обратно зиккурат форта. Прогнозы давались довольно оптимистичные. Порадовавшись за некромантов, все же неформальные союзники, перешел к новостям про вторую павшую цитадель.

Гремячий камень был императорским фортом. Во время прилива, проникшие внутрь сектанты, или их наемники, подорвали УТР. Причем рванули качественно, судя по снимкам. То есть, по сути, отбивать там было уже нечего. Возвести новый зиккурат на том же месте — это сдвинуть всю программу развития форпостов лет на десять. Всё-таки отвердитель реальности, способный защитить от Хмари город строился долго, имел уникальный расходник в анамнезе. Пока суд да дело, на участке прорыва срочно выстраивалась новая временная оборонительная линия. Просто стена, поддерживаемая малыми зиккуратами, которые тащили к месту прорыва со всей страны. Решение, конечно, не самое лучшее, но за неимением кухарки сексуальные утехи получают и от дворника. Два кадрированных полка ССО срочно мобилизуют, для прикрытия именно этого проблемного участка. В-общем, ужас, конечно. Но не прям вот ужас-ужас.

Теперь, по крайней мере, понятненько куда утекают аномальные ресурсы. Березовский прав ресурсы надо скупать, пусть и на склад пока. Никто не знает, что день грядущий нам готовит.

Я откинулся на своем инвалидном кресле, немного покрутил головой, разминая мышцы шеи. Завтра уже избавлюсь от этого недоразумения. Совсем уже собирался выключить комм. Я протянул руку к управляющему блоку, как на мониторе возник сигнал оповещения.

Ого! Один из моих почтовых ящиков, куда прилетает то, что срочно-тайно-секретно.

Сообщение от Марии Соколовой. И впрямь срочно-секретно.

«Комплекс достроен. Встречаемся на том же месте». — Гласило краткое послание. Дата, время встречи зависели от конкретного промежуточного адреса, на который было отправлено послание.

Кажется, операция «Отмщение» входит в завершающую фазу.

Глава 18

Новые заботы, старые долги

Я с наслаждением выпрямился и потянулся вверх, встав на носки. Позвоночник хрустнул. Неделя катания в кресле меня изрядно достала. Гольц, наконец, сжалился надо мной и позволил ходить на своих двоих.

Некоторая скованность движений все еще ощущалась. Правда, целитель Миша сказал, что последствия полностью пройдут за месяц, судя по нынешней динамике. И так сойдет. Все же хорошо быть ограненным.

Сегодня вышло обновление в Бархатной Книге. Бюрократические процедуры — дело небыстрое, особенно в таком деле, как увеличение количества аристократов в Ожерелье. Император оформил все личными указами, но дальше они попали в систему МДО (министерства по делам ограненных). И вот, не прошло и месяца министерство разродилось. Мой род занял последнюю страницу Книги. Я проверил список ограненных рода и остался доволен. Ссылки на специальные указы императора из общего реестра не открывались. Определить, кто такая в прошлом Мария Строгова (направление: магия крови) или Оксана Строгова (направление: антимагия) было не так просто. В число потомственных аристократов попали я, Кирилл, как нынешний официальный наследник рода, Ива, как моя воспитанница. Ну и, естественно, статус наследственной аристократии получило семейство Деммени.

Остальные ограненные члены рода наследственного статуса не получили. Только тот, что выдается вместе с рангом — пожизненно. Но там сложно все с наследственными титулами. Нужно завести семью, детей. Подтвердить их ранг и огранку. И только после этого дети могут претендовать на наследственный статус. И только пока такая семья входит в род. Вышли или изгнали их по какой-то причине, все. Наследственный статус утерян. Всю эту свистопляску с родами устроили уже сильно после моей героической смерти в ритуале, и я не очень понимал зачем. Политика, не иначе. Раньше было все проще — клан всему голова. Ты либо в клане, либо нет. Клановый — это статус. Не клановый — ты мусор под ногами. Причем внутри кланов иерархия строилась примерно так же. Реальную силу и власть имели только правящие семьи. Остальные были расходным материалом. Впрочем, прошлое — прошло. И хрен бы с ним.

Как обычно, я с утра прошел цикл огранки и остался недоволен результатом. Прогресс нулевой. Накануне мои ребята прислали мне прайсы на оформление специальной тренировочной комнаты от алмазов, я слегка призергел. И чуть не… в общем, был неприятно удивлен длинной очереди на получение услуги, которая достигала четырех — пяти месяцев. Проблемка еще и в том, что делает их род Шуйских. Не клан Алмаз. А глава рода сейчас в жесткой опале у императора и Кабинета. В общем, построить комнату по блату не выйдет. Нет нужных знакомств. Хотя… Глава же, вроде, предок моей Оксаны. Может, организует подгон по-родственному, тесть-то? Хе-хе. Не-не. Таких родичей за зерг и в музей. Чем дольше он не в курсе того, что его дочь выжила, тем лучше. Мне еще и с этой стороны проблем не хватало.

Заказ я на всякий случай все же оставил. И предоплату внес, под вопли внутренней жабы: «Этот род должен быть разрушен! Несите огнеметы, катите бочки с солью! Казни жлоба, сожги монополиста»!

Ладно. Все это ерунда. Пора обратно в столицу выбираться. Что-то я зачастил на Тайные тропы. Но время — критичный ресурс. А рейсовые дирижабли — штука неторопливая. Про поезда уже вообще не говорю. Личный дирижабль у меня еще не скоро будет.

Один из заложенных для ССО «Громовержцев» делают неофициально, конечно, для нужд будущей экспедиции. Все-таки мощное лобби в виде самого главы государства творит чудеса. Кабинет уже и проект «Магнум Инноминандум» затеял и засекретил его и финансирование выделил. Шуйский, со скандалом, запихнул меня в наблюдательный совет проекта. Со скандалом, потому что я в государственной иерархии никто и звать меня никак. Говорят, чиновники в Минколе сильно возмущались, аж до сожжённых волос на седалище. А когда курировать конкретно наше направление поставили Юрковского, здесь уж вой был до небес… Представляю, какие там сейчас интриги плетут и доносы пачками строчат. На самоуправство, там на нарушение правил финансирования… Но мне позергу.

У меня броня.

Проект курирует Василий Александрович лично. Если какая-то бюрократическая тварь начнет ставить мне палки в колеса, он у меня на прямом наборе. А Юрковский, кстати, его незаконнорожденный сын от нулевки. Вот как. Ну по слухам. Или его, или кого-то достаточно сильного в ранге алмаза. Короче, Юрковский в фаворе лично у императора, это факт. А уже почему, вопрос несущественный.

Так что с этой стороны у меня вроде тылы прикрыты, тьфу-тьфу. Бесит только, что заседание наблюдательного совета уже через две недели. Терпеть не могу такие официальные мероприятия. И с чиновниками общаться никакого желания нет. Еще и отчитываться придется за свой кусок. Тьфу, пакость. А, ладно! Прорвемся же.

Я спустился, где меня уже ждал завтрак, предупредительный Афанасий и собравшийся в дорогу Карл Августович. Старик стал моей тенью фактически, последнее время. Вот верну Машу из ее глубокого погружения и произведу перестановки в службе безопасности рода. Как глава службы охраны — Августович идеален. А вот внешнюю разведку или расследования он уже не тянет. Нет нужных компетенций. А! Кстати! Я ж хотел с Колобковичем об этом переговорить. Но он меня своим токсичным отношением сбил с нужного настроя, как обычно. Решено позвоню ему.

— Порфирий Петрович, добрый день. Олег Строгов беспокоит.

— Добрый ли, ваша светлость? Сомневаюсь. — Вот же гад-то. — Но весь внимание. Жду и содрогаюсь, с чем звоните-с?

— Хотел вас на завтрак пригласить. Но готов передумать.

— На завтрак? И никаких ужасов, там сожженных домов, трупов аристократов, переговоров с бандитами? Просто на завтрак. Большая честь, ваша светлость. Никак не могу вам отказать. Тем более кухня у вас в дому отменная. Во сколько велите быть?

Я выдохнул и взял себя в руки. На самом деле я зову именно этого прожженного колобка из-за того, что он передо мной не стелется. Позволяет себе иронизировать. Изменение моего статуса никак не повлияло на его отношение ко мне, а это дорогого стоило, на самом деле.

— Да вот через полчасика. Не сильно вас отвлеку от важных государственных дел?

— Что, вы, ваша светлость. Как я и сказал, — большая честь для скромной персоны вроде меня. Непременно буду-с.

За завтраком мы ничего особенного не обсуждали. В конце концов, отвлекаться от такой еды на скучные деловые беседы — грех перед Силой и людьми.

Все-таки эклеры с кремом, в исполнении нашей кухарки — вещь! Сыто отдуваясь и совершенно неаристократически облизав пальцы, я под укоризненным взглядом Афанасия потянулся к чашке кофе. Не, ну натурально смотрит, как будто я у него любимую собаку убил. Аж язык показать захотелось. Но, боюсь, чопорного дворецкого тогда родимчик хватит. Хе-хе. Развеселился я без меры. Что-то они в эклеры эти подмешивают, точно. Помимо килограмма сахара на килограмм остальных ингредиентов, ага.

— Вот теперь можно и о делах поговорить, Порфирий Петрович.

— Слушаю вас, крайне внимательно, ваша светлость. — Колобок не без видимого сожаления положил на блюдечко недоеденный эклер.

В отличие от меня он воспользовался салфеткой, после чего сложил пальцы домиком и уставился мне в район правого уха.

— Скажите, вы вроде бы карьерный рывок недавно сделали? Новая должность, я слышал. — Я искоса глянул на Пертровича.

— Мои скромные карьерные успехи вряд ли стоят обсуждения в столь изысканном обществе. Формально я глава следственного отделения теперь. Всех и успехов-то, драгоценный мой господин, что сотню атын в месяц за должность добавили. И срок получения следующего чина сократился. А работу я как тащил, так и тащу. И сотрудников мне не добавили. Зато жандармскую команду на шею посадили. Для «быстрого реагирования». Вот так, если вкратце дела обстоят. А с чего такой интерес к скромному полицейскому чиновнику, Олег Витальевич?

— Мне нужна нормальная служба безопасности. Вернее, пришла пора начать ее создавать. И вы тот человек, который может мне помочь с поиском достаточно компетентных, но независимых пока что от других кланов и родов людей. Людей из вашей службы, в том числе.

— Ага. И вправду такая задачка мне по силам, Олег Витальевич. Крайне польщен оказанным доверием. Посоветую кого смогу.

— Я бы предложил вам эту службу возглавить. Поэтому и спросил как там ваша карьера в полиции. Все ли устраивает?

— Это… очень неожиданное предложение! — Толстяк действительно был удивлен. — Аж растерял свою эту маску масляного колобка-добрячка. — Я, конечно… Вот так я не готов, знаете, за завтраком между делом…

— А и не надо за завтраком, Порфирий Петрович. Я просто не хотел такое предложение делать по комму. Все же некоторые вещи необходимо решать лично. Я скоро отбываю в Павлоград. У вас есть три дня, чтобы принять решение. Даже если вы решите остаться на императорской службе, надеюсь, что вы мне кого-нибудь порекомендуете на эту роль.

— Это уж всенепременно. Не извольте беспокоиться, ваша светлость.

Вот же желчный колобок.

* * *

Столица встретила нас привычным уже шумом. Толпами, идущих по своим делам людей. Запахом дизельной гари, ароматом специй и мокрого асфальта. Сегодня выпал снег. И тут же растаял. На город навалились тучи серые, низкие, угрюмые.

В такую погоду люди дома сидят. Визео по комму смотрят. А не шляются по не самым благополучным районам Павлограда в одиночку. Переодевшись в офисе и, натянув личину простеца, я шел на встречу с Марией через Муравейник. Несмотря на отвратительную погоду, и добавившийся к хмурому серому небу порывистый ветер, на улицах было людно. Возвышающиеся по сторонам дороги многоэтажки зазывно светили витринами заведений первых этажей.

Меня зацепил плечом какой-то мужик, и тут же попытался схватить за руку, но я, ни секунды не сомневаясь, врезал ему «замешательством» и ушел дальше, оставив его дружкам разбираться, что же случилось с их заводилой. Стычки на улице с местной гопотой больше не горячили кровь, а вызывали скорее чувство неловкости и досады.

Торговый центр сиял неоном, как новогоднее дерево. Я поднялся на второй этаж и выкупил одиннадцатую комнату, которую бронировал заранее.

Осталось дождаться засланку, отправленную мной в стан врага. Время еще было и растянулся на здоровенном траходроме, не снимая уличных ботинок. Настроение постепенно испортилось, я даже не заметил как. Это серое небо действует на меня угнетающе. Всегда не любил зиму.

Мария явилась спустя пятнадцать минут. Ее новый облик вызывал у меня некоторое внутреннее отторжение, но ничего критичного. Тем более, недолго ей так ходить осталось.

— Зачем нам личная встреча? — Тревожно спросила она. — Меня держат на коротком поводке! Я слишком сильно поднялась в иерархии.

— Новые клятвы взяли? — Спросил я, игнорируя ее вопрос. Ответ ей не понравится, она натура увлекающаяся.

— Ладно клятвы. Ментальную печать поставили. Хорошо твой артефакт фальшивой личности со всем справился. Это просто гениальная вещь!

— Да. Мой камень — камень лжецов и клятвопреступников. Тайных убийц и мастеров ложной реальности. Почти никто не помнит о том, что такое могущественный опал. Но не думай, что я такие амулеты могу пачками клепать. В этом заключен кусок моей ауры. Часть твоих клятв легли на меня.

— Это же очень опасно, Олег! — Она выглядела по-настоящему встревоженной.

— Не для меня. Немного опасно для тебя, если бы амулет не сработал.

— Кстати, может, многие и забыли, но здесь ты уже шороху навел. Меня пытались проверить на личину. Ходят слухи о тайной школе иллюзионистов, которую завел себе император. Мол, Тайная Служба теперь использует таких супершпионов. — Она коротко хохотнула.

— Как хорошо, что твоя внешность совершенно натуральная. — В тон, усмехаясь, ответил я. — Вообще, конечно, с твоей редкой специализацией нам очень повезло. В сочетании с моей магией это просто бомба.

— Олег! Не уводи разговор в сторону. Зачем была эта личная встреча? Меня могут хватиться времени не так много.

— Ну госпожа Мария Строгова, хотел вас лично поздравить с переходом из одного аристократического рода в другой. Как тебе причина?

— Это не причина, а чушь собачья! — Ее лицо вдруг изменилось — О-о-о! Вот же ты сволочь, мой господин! Так сообщить подобную новость! Ну ты… Ты… упырь ска!

Хе-хе. У драгоценной леди кончились парламентские выражения.

— О, опять сбил же! Зачем мы здесь⁈

— Ты подала сигнал об окончании операции. Я так понимаю, все реципиенты установлены. Кроме того, ты наверняка кучу всего нарыла, о структуре и прочих фигурантах. Что мы со спокойной душой отдадим драгоценной леди Изольде.

— Я могла передать материалы в машиночитаемом виде! Все. Время. Мне нужно возвращаться. Вот здесь — Она протянула мне кристалл, — все, что тебя интересует по конкретному делу.

— Никуда ты не идешь. Ты добыла нужную информацию. Операция окончена. Здесь точка твоей эвакуации.

— Да ни хрена там не окончено, Олег! Это такие сортовые мрази…

— Это мне решать! Не тебе, Мария. Я сказал: операция окончена. Значит, она окончена. Сегодня ты начинаешь возврат к своей нормальной оболочке. А эту — я поморщился, — Фанни Ефимовну, долой. Ее труп сегодня найдут после взрыва, который они случайно устроят вместе с товарищами по борьбе на их съемной хате. У вас же там есть взрывчатка, ничего не изменилось?

— Послушай меня… — она не потеряла надежды меня переубедить? После такого моего спича?

— Нет, ты послушай! Здесь я решаю. Ты участвовала в операции, целью которой была не восстановление абстрактной справедливости. Не наказание преступников, покушавшихся на основы общества. Целью было выявление конкретного круга людей, ответственных за взрыв на вокзале. Для удовлетворения моей мелкой личной мстительности. Ни больше ни меньше. Потому что такие вещи, как покушения на меня лично и смерть небезразличных или полезных мне людей, не простительны. Ни подменять госорганы, ни нести свет и справедливость в мир, яко орден оглашенных паладинов, мой род не будет. Ты, как член рода, полностью выполнила задачу. Подвергать тебя дополнительной опасности я не собираюсь. Ты отозвана. Точка.

Несколько минут она молчала, упрямо поджав губы. Я с легкой насмешкой смотрел на нее.

— Я понимаю, как тяжело уходить из идущей полным ходом операции под прикрытием. Это твое первое такое задание. Все бушующие внутри тебя чувства понимаю. Но это непрофессиональные чувства. Это все эмоции. Первое — от чего в нашем деле необходимо избавиться. В том числе, я так резко тебя выдергиваю, чтобы ты навсегда запомнила это ощущение — незавершенности. И поняла, что вовремя соскочить, гораздо важнее, чем все делать и всех поймать — наказать.

— Тебе-то Олег, откуда знать!

— Я ведь рассказывал про память древнего мага. Он как раз был убийцей и шпионом. Так что, поверь, я знаю об этом достаточно.

— Прости. Эмоции и впрямь прут просто невероятно. Хочется тебя придушить, если честно.

— У тебя не выйдет. — Констатировал я без улыбки.

— Ладно. Все. Операция окончена. Я спокойна. Ты прав во всем.

— Вот и прекрасно. — Я передал ей телепортационный артефакт. — Он настроен на жилые комнаты. Персонал предупрежден. Тебя встретят.

— А ты?

— А я прогуляюсь до вашей явочной квартиры в образе поданной Каплан. Взрывчатка сама себя не взорвет, знаешь ли.

Глава 19

Зеро или к чему приводит мелкая мстительность

Грозный. Отдельное здание проекта «Зеро». Эльдар Салманов

Его светлость Эльдар Салманов ждал отчета своих людей о последствиях взрыва, который унес жизни одной из лучших террор-групп «Лиги справедливости». Действовать приходилось неофициально, поэтому расследование продвигалось медленно.

Эльдар возглавлял силовое крыло специального подразделения службы безопасности клана Сапфир. Подразделения «Зеро». Секрет внутри секрета. Официально это крыло службы безопасности занималось охраной научных разработок клана. Неофициально сотрудники Зеро курировали несколько нелегальных организаций Ожерелья и отвечали за поддержание контактов с особыми «гостями». «Зеро» был продолжением воли главы клана Сапфир. Его тайным козырем в рукаве, способным внести сумятицу в традиционные для Ожерелья расклады.

Последнее время это тайное оружие клана начало давать сбои. А, точнее, обосралось по полной программе. Почти десятилетняя операция внедрения, результатом которой должен был стать контроль над силовыми структурами Ожерелья, была сорвана. Плоды многолетних усилий уничтожены. Люди на ключевых постах арестованы или смещены. Императорские службы после вскрытия полномасштабного заговора рыли носом землю. И хотя прямо на клан они не вышли, было понятно, что определенные подозрения у Шуйского и его псов появились. Это было настоящее фиаско. Заигрывания с Лигой, прочими революционерами и этими полоумными сектантами теперь не имели особого смысла. Глава дал распоряжение о сворачивании большинства операций до минимума. Приказ затаиться.

Эльдару нравилось думать о своем клане менталистов как о гигантском пауке, сидящем в центре тщательно выстроенной паутины. Пауке, который управляется со своими жертвами, оплетая их незримыми нитями невидимого контроля. Превращая само пространство Ожерелья в свое логово, а его жителей в марионеток. Да в паутине появились зияющие прорехи. Часть марионеток уничтожили. Часть сорвалась с крючка. Но паук остался невредим. И он непременно сплетет новую паутину. Дайте время.

Почти все Сапфиры, достигшие определенного уровня развития были помешаны на власти и контроле. Особенности магии этого камня давили на характер владеющих его секретами. Сапфиры были помешанными на контроле параноиками. Они не были бойцами, как рубины. Не имели мощной промышленности как топазы. Не кормили половину Ожерелья, как изумруды. Но они были незаменимы везде, где требовался контроль над человеческими структурами. То есть внутри бюрократических систем.

Понятно, что слабых сапфиров было полно в следственных органах. Но если остальные камни приходили к совершенству сознания — абсолютной памяти, например, на рангах магистра и выше, то сапфиры развивали подобные особенности мозга, уже будучи мастерами. А самые талантливые и на ранге адепта. Именно за владение ресурсами своего мозга, а не только за способность лезть в чужое сознание сапфиров и ценили. Из них получались лучшие аналитики, математики или исследователи. Ну или руководители.

Именно так клан и сплел свою паутину. Сапфиры были нужны везде, но слабые. Неопасные. И клан открыл официально или нет множество училищ по всему Ожерелью, где гранил любых, даже имеющих минимальные способности людей. Во время обучения в мозг всех выпускников училищ внедрялись правильные установки, делались ментальные закладки. За двенадцать лет училища выпустили несколько тысяч питомцев, некоторые из которых заняли значительные посты в других кланах или императорских учреждениях.

Несколько фигур, ставших за время операции внедрения ключевыми — были выбиты. Остальные, не проявившие себя, находились под подозрением. В кланах все было не так печально, а вот государственные органы были почищены основательно.

Сейчас подчиненные Салманова готовили акцию, которая должна была серьезно изменить баланс сил в Ожерелье. И дать возможность самому Салманову отыграться за предыдущие провалы. Главе клана был нужен хаос. Дестабилизация обстановки. В таких обстоятельствах клан мог проявить свои лучшие качества и получить доступ ко многим рычагам управления. Трон и Кабинет? Совет Князей? Править можно и в тени этих структур. Как именно? Эльдар не был стратегом. Он был отличным начальником для оперативников, понимал свой уровень, и никогда не стремился познать все замыслы руководства. За это свойство его и ценили и руководитель проекта «Зеро» и глава клана.

Удар планировалось нанести по Совету Князей. Предыдущее экстренное собрание проходило на территории дворцового комплекса Алмазов. Однако у Совета было постоянное место дислокации — Семицветный Дом. Все очередные собрания Совета обычно проходили там.

Три года назад Дом закрыли на реконструкцию. Которая была завершена в прошлом месяце. Надо сказать, что свою руку к «реконструкции» приложил клан Сапфир. И теперь резиденция Совета представляла собой одну большую бомбу. Технология — хорошо себя показавшая при диверсии на вокзале Алого Рассвета. После взрыва несколько хорошо подготовленных групп боевиков Лиги Справедливости должны были добить выживших. Ну и взять исполнение теракта на себя. Будь ты хоть магистр, хоть гранд. Имей ты хоть какие артефакты, а от такого масштаба взрыва шанс погибнуть у любого мага высочайший. Хаос возникнет знатный. У императора, например, нет супруги и детей.

Все вроде бы шло по плану. Но вот одна из групп, на которую Салманов рассчитывал, погибла в результате взрыва самодельного устройства. Руководитель проекта «Зеро» — Архип Павлович Жестков полагал, что за последними неудачами клана стоит какой-то конкретный человек. Или группа лиц. Предположительно — новый руководитель Тайной Службы императора — леди Изольда Харштайн. Непонятно откуда вылезший рубин. Подозрительно быстро получившая одобрение императора и почти мгновенно сожравшая Грибова — марионетку клана.

Жестков поручил Салманову проверить, не стоит ли упомянутая леди за гибелью подготовленной и тщательно законспирированной группы. Если это она. Архип Палыч должен был подъехать с минуты на минуту, а Салманову пока нечего было ему сказать. Оперативники, отправленные разбираться со взрывом, на связь в установленное время не вышли.

Эльдар выглянул в тонированное окно и, увидев заезжающий на парковку автомобиль начальника, невольно вздохнул.

— И не говори, кума! У само́й муж — алкаш! — Раздался противный голос с повизгивающими нотками.

— А? Что? Кто? — На секунду Эльдар Салманов растерялся. На подоконнике, поджав ноги под себя, сидел какой-то урод в шутовском колпаке и маске театральной музы, бодро позвякивая колокольчиками.

Мгновение назад там никого не было. Да и сейчас… его сканер разума определял сидящего на подоконнике клоуна как пустое место. А тот двигался, шумел и даже пах! Причем застарелой кровью и порохом.

— Наконец, говорю: приехал Архип Палыч дорогой. Все в сборе! Можно начинать.

— Что начинать? — Салманов лихорадочно сканировал пространство, но ничего, кроме знакомых аур сотрудников, не находил. Что за шутки? Иллюзия?

Грозный. Отдельное здание проекта «Зеро». Арлекин

— Что начинать? — Салманов испускал волны ауры и не находил меня. Я его понимаю. Обнаружить на своем подоконнике какого-то оборванца, в здании, защищенном от проникновения по высшему разряду, наверняка неприятно. Шокирующе. Но мне задали вопрос, а я всегда честен с вопрошающими.

— Убивать, конечно. — Ответил я и нанес ему удар Грейс в затылок. Артефакты защиты этот упырь на работе не носил и поэтому рухнул, как подкошенный.

Его начальник сейчас поднимется к себе в кабинет. Просмотрит сводки. Почитает почту. Выпьет чашечку кофе. И только после этого вызовет к себе замов. Это примерно минут двадцать — полчаса времени. Этот ритуал за неделю наблюдений ни разу не имел отклонений. То есть у меня есть полчаса, чтобы убить всех в здании, и только потом заняться Жестковым. Но мне, собственно, полчаса не понадобится.

— Лифт остановился на третьем. — Доложила Ольга.

— Все, бери под контроль системы безопасности, камеры, сигналку. Обрубай им связь с внешним миром. Никто не должен покинуть здание.

— Две минуты, глава!

— Жду.

Я спихнул труп Салманова с кресла, в которое он рухнул и завалился туда, поставив ноги на тело поверженного врага. Могу себе позволить. Мой образ так и продолжал сидеть на подоконнике, грустно глядя во двор на выпавший в Грозном снег. Я уже говорил, что терпеть не могу зиму? Так и есть.

Прошло три минуты, когда Ольга, наконец, доложила мне:

— Все, здание под нашим контролем. Двери заблокированы. Готова включить противопожарные переборки.

— Врубай, — сказал я, одновременно нажимая на кнопку на ручном пульте.

Не только лишь Жестковы умеют играть в игры со взрывчаткой. Правда, я поступил немного оригинальнее. Заложил баллоны с ядовитым газом по всему зданию, кроме третьего этажа. От газа не работают щиты и защитные амулеты. Все противогазы в здании (а они здесь были на случай пожара и задымления) я жестоко лишил фильтров. Шансов на выживание у сотрудников этой секретной конторы Сапфиров нет. Как не было их у многих из тех, кто попал под взрыв на вокзале Алого Рассвета. И у других жертв терактов. Еще три минуты максимум и здесь будет кладбище. Концентрацию газа я заказал с избытком. Три таких здания можно отравить. Они даже в окна выпрыгнуть не смогут. Ведь в здании бронированные стекла, и принудительная вентиляция помещений. Которая, вот беда, отключилась.

Из добытой Марией информации, по косвенным данным, следовало, что проект «Зеро» клана Сапфир причастен к нескольким акциям Лиги. Я здесь уже неделю тусуюсь. Оленька, мой супер ИТишник залезла в систему. Я послушал разговоры. Информация подтвердилась. Именно отсюда управлялись все секретные операции, связанные с сектантами или Лигой. Именно здесь сидели люди, разработавшие операцию нападения на вокзал и давшие добро на ее осуществление. Все они здесь и подохнут. Вот куда может привести мелкая мстительность. Здесь сейчас находится восемьдесят шесть человек. Исключая меня. И ни одного из них мне не жалко.

Есть еще, конечно, князь Жестков. Но я не очень хочу лезть к главе клана Сапфир. Предположительно где-то возле него тусуется их тайный клановый абсолют. А на что этот абсолют способен, я не имею ни малейшего понятия. Моя мстительность достаточно мелкая, чтобы так рисковать. С абсолютами шутки плохи.

Из наушника донеслись характерные звуки. Кажется, Ольгу стошнило. Ну да не каждый день видишь, массовое убийство.

— Кто там на мониторах вместо Оли? — Спросил я.

— Я заменил — голос Карла Августовича. — Практически никто уже не шевелится.

— Подождем еще минутку и пойду на зачистку. — Меланхолично сказал я. — сит транзит… что-то там про мунди. Ага.

— Арлекин, — да, это мой нынешний позывной. — у тебя гости. Начальник выскочил из кабинета. Обнаружил заблокированный лифт и рванул вниз по лестнице. Что-то его всполошило.

Даже не пытаясь понять, как Жестков собирается проскочить отравленный второй этаж, я «теневым сдвигом» переместился в коридор, одновременно принимая облик Салманова. Мой образ, вернее Эльдаров, оказался на пути бегущего руководителя проекта.

Жестков, ни на секунду не задумавшись, долбанул круговым «выжиганием», после чего довольно ловко пырнул изображение коллеги кордом, который держал в руке. Вокруг головы Архипа Павловича колыхался воздушный пузырь. Предусмотрительная сволочь!

Я тупо подставил ему подножку. Жестков неизящно грохнулся на пол и пробороздил казенный линолеум своим аристократическим подбородком. С физической подготовкой у большинства нынешних ограненных прям беда. Палыч, конечно, кабинетный работник, но так себя запускать — прямо фу. Маска на моем лице, получив дозу магии, скривилась в первом пароксизме саркастического смешка.

Да я надел маску Мома. Рисковать в здании, битком набитом не самыми слабыми сапфирами, я не собирался. И этим, кажется, спас себе разум. Выжигание было мощным. Не факт, что я сдержал бы этот удар своей аурой.

Пора заканчивать.

Я ударил по неуклюже поднимающемуся Жесткову «веером клинков» вызвав многократное срабатывание защиты. Вдогонку кинул «бесконечный кошмар». Противник замер буквально на секунду, потом полыхнул аурой и сбросил мое наваждение. С сапфирами такие шутки не проходят. Мозгокрутство — их территория.

За эту секунду я создал двойника, вручив ему Буревестника. Тот немедленно атаковал Жесткова, грохнув защитный амулет окончательно.

Тот ответил какой-то мощной гранью, развеявшей мое создание в пыль.

Меч жалобно звякнул о пол.

По нашей с двойником связи мне прилетел остаточный удар. Маска не помогла. Окружающее слегка поплыло и дико заныли виски. Кроме того, на мгновение возникло сильное желание покончить с собой.

Силен! А еще, он кажется меня нашел. Его глаза сфокусировались точно на мне, и он ударил сложносоставным заклинанием. Впрочем, прямая атака была безжалостно поглощена маской, а я весело расхохотался и метнул в него Грейс.

— До чего вы, моя прекрасная леди, любите убивать коллег по камню. — сказал я, вытаскивая клинок даги из горла Жесткова. Моя красотка излучала сытость и самодовольство. Клинок вошел точно в трахею противника и пронзил позвоночный столб. Отсутствие боевых навыков — злое зло. Он даже не попытался уклониться. Просто не успел среагировать на бросок. Нет, будь я без маски, он бы смог считывать мои намерения, например. Что, при отсутствии тренированных мышц помогло бы ему не сильно. Да что уж там. Если бы, да кабы… Получилось как получилось.

Я поднялся на третий этаж. Секретарша Жесткова сидела, забившись в угол, поскуливая от страха.

— Прошу вас! Я ничего не знаю! Я ни в чем не виновата!

Я снял маску левой рукой. С правой просто выстрелил ей в голову из сменившего клинок пистолета. Нет, милая. Ты знала, где работаешь. Была в курсе многих дел конторы. Почему к тебе должно быть особое отношение?

Закрыл ей глаза, смотрящие на меня с немым укором. И достал баллончик с краской. Пора оставить здесь мое послание. Разговаривать с потенциальными покойниками, объясняя им, за что именно они сложили свои буйны головы, как это делают некоторые герои визео-сериалов, я считал несусветной глупостью. Зачем силы тратить, если они все равно помрут и не смогут извлечь из произошедшего никаких жизненных уроков?

А вот руководство клана должно получить четкое и недвусмысленное послание.

Управившись со своей наскальной живописью, в кабинете Жесткова я грубо вырвал центральный кристалл из его комма, разбил к зергу личный планшет. Конфисковал коллекцию кристаллов из замаскированного сейфа. Все эти трофеи я передам леди Изольде. Она как раз жаловалась, что, мол, на Жестковых у Тайной Службы ничего нет. Пусть займет своих аналитиков теперь.

По пути к выходу добил парочку выживших охранников — рубинов. Живучие сволочи.

— Поднимай переборки, Оль. Или кто там у нас на пульте.

— Сейчас, Арлекин. — Голос Ольги звучал глухо. — Ну ты и мясник, мать твою! Готово.

Я зажег небольшой негасимый фальшфейер и бросил его на пол, быстро закрыв за собой заднюю дверь здания. Уходя, увидел языки пламени, пробившиеся сквозь пуленепробиваемые окна. Газ был не только ядовитым, но и горючим. Два в одном.

Все, как я люблю.

Глава 20

Новогодие: подарки и сюрпризы

За окном хлопьями сыпался с неба снег, заметая улицы форпоста. Стемнело уже давно. Близилась полночь, демонстрируя полное отсутствие Германа. Новогодие в свете садовых фонарей кружило свой причудливый ледяной танец.

Я отвернулся от окна и поднял бокал с шипучкой. Болтовня в столовой постепенно смолкла.

Все в ожидании уставились на меня.

А я что? в наше время это самое новогодие праздновали, во-первых, осенью. А во-вторых, праздновали его всякие там крестьяне. Аристократы на смену времен года не отвлекались. Так что, как здесь теперь принято, мне пришлось смотреть в Паутине. Посмотрев несколько роликов, я решил, что ничего сложного нет и я справлюсь.

Приглашены были, помимо постоянных обитателей особняка, все ключевые члены рода. Арчи, которого благополучно провели через становление адептом, приехал из училища. Ему там еще полгодика куковать, дальше пользы уже не будет. Но сейчас он сидел за столом со всеми довольный, как зерг, наевшийся тухлятины.

Ольга, куда же без нее, уже наклюкалась, но пока не до состояния «риз». Августович сидел недалеко от нее, и прямо сейчас заменил ей бокал, когда она отвлеклась. Вот старый греховодник!

Остальные компьютерщики отмечали на работе. Что-то там у них надо было «накатить», я не вникал.

Березовский отпросился праздновать с семьей в Павлограде.

Кир с Ивой сидели рядом, чуть не обнимочку. Неудобно, конечно, что у них разные камни. Но, мне кажется, эту парочку уже не разделить. Я, по крайней мере, даже пытаться не буду.

Мария уже вернула свой облик и била по радиусу своими красотой и обаянием. Рядом с ней увивался Богдан, по случаю праздника вылезший из своего подземелья. Его немного мертвого родственника, никто, конечно, не приглашал. И он, кажется, не расстроился.

Элайза Деммени пришла со своими детьми. Я, конечно, ее приглашал, но полагал, что она предпочтет провести новогодие в своей семье. Ее приход — приятная неожиданность. Что же нам нужно налаживать контакты между семьями. Сегодняшнее мероприятие других не хуже.

Ответивший на мое предложение положительно Порфирий Петрович сидел в темном углу. Он был здесь человеком новым и держался, чуть обособлено. Глазки-буравчики колобка непрестанно сновали по присутствующим.

Ломов выжил после того прилива, когда твари провались в город. Однако до сих пор, вот уже почти месяц находился в госпитале, так что Николя здесь был единственным представителем штурмового отряда.

Михаил Гольц потягивал какую-то безалкогольную бурду через коктейльную трубочку.

Ваню и Черепанова я притащил чуть ли не прямо из цеха. С них бы сталось провести праздник на заводе, возясь со своими драгоценными железяками. А сидеть во время праздника в общаге — такое себе удовольствие.

Короче говоря, все свои были в сборе. Или те, кто должен стать своими.

Я улыбнулся Оксане, сидящей бок о бок со мной, и поднялся на ноги.

— Дорогие гости, друзья, боевые товарищи! До окончания года осталось меньше минуты! Традиционно подводятся итоги, там, вся вот эта вот чепуха. Но это не корпоративная вечеринка, а сбор рода. Семейное дело. Поэтому я скажу просто. Счастья вам всем, друзья мои. Пусть задуманное удается, а мечты сбываются. Но не стоит забывать, что мы сами кузнецы своего счастья. А теперь: СЕМЬ!

— ШЕСТЬ, ПЯТЬ, — громко поддержали меня остальные. — ЧЕТЫРЕ, ТРИ, ДВА, ОДИН С НОВОГОДИЕММ!!!

Все присутствующие опустошили свои бокалы, чтобы в них не было налито.

Наступил новый год. Если так задуматься, я здесь даже года не пробыл. А уже оброс людьми. И дело себе придумал. Итоги говорите? Да, к зергу! Все идет по плану. По плану все идет.

— Котик, что-то ты задумался. — Оксана смотрела на меня со своей сногсшибательной полуулыбкой. — Пытаешься строить планы всеожерельского господства? Или очередной коварный план по перекройке локальных рынков?

— Нет, подруга. — Вмешалась подошедшая Мария. — Он, скорее всего, про эти свои железяки думает. Сейчас к Ефиму с Ваней сдернет, и будут они опять скучные разговоры вести. Технологические цепочки, поставки, зерга в ступе. Или там кого убить — взорвать.

— Она это о чем, а Олег? — Оксана неласково посмотрела на меня.

Естественно, о том, что именно я угробил целое здание, набитое сапфирами и их прихлебателями, никто из моих не знал. Кроме Ольги и Августовича. Ну и Маша, конечно, догадывалась. Так что, послав ей визуальный образ повешенной на березе красотки с высунутым языком, я притворно возмущенным голосом ответил:

— Понятия не имею о чем она. Те бандиты — которых я подорвал, дела давно минувших дней, вообще-то. Я мирный, добрый и покладистый фокусник, если меня не трогать. Тебе ли не знать, дорогая.

Сообразившая, что сказанула фигню, Мария быстро переобулась.

— А мы с тобой выпьем, Оксан, да? Что у тебя в бокале?

Она бесцеремонно вытащила бокал из рук Оксаны и отхлебнула.

— Фу, — Мария скорчила гримаску омерзения, — Это что лимонад? Что за ерунда, подруга!

— Не ерунда, а рекомендации врача. Беременным алкоголь противопоказан. Пока плацента не сформировалась. И потом тоже.

— Ну что за отговорки… Беременным? — Взвизгнула Мария, привлекая внимание остальных. — Вы когда рассказать-то собирались?

В комнате второй раз стихли разговоры. Оксана неодобрительно покосилась на Марию и ответила:

— Вообще-то, именно сегодня мы никому об этом говорить не собирались, «подруга», мля. Но раз уж ты сорвала покровы, то да. Я беременна.

Что здесь началось! Возбудившаяся женская половина присутствующих махом оттеснила меня от жены, решив очевидно задушить ее в дружелюбных объятиях. Бардак длился недолго. Драгоценная госпожа Элайза моментально навела порядок, разогнав кудахтающих, как куры женщин по сторонам, и оставшаяся возле Оксаны единственным цербером. Судя по всему, она уже мысленно самоназначила себя Самой Главной Хранительницей живота и Советчицей по Этим Самым Делам моей супруги. Впрочем, у нее своих детей трое, кому, как не ей. Остальные-то мои соратницы пока что большим опытом в этом вопросе похвастаться не могут.

Чтобы переключить внимание со взбудоражившей всех новости, на более приземленные материи, я громко заявил.

— Под деревом подарки! Все подписаны, кому — что. Можно самостоятельно разобрать. Даже нужно! Если кто-то желает кому-то что-то подарить дополнительно, милости прошу. Кладите под дерево, пришпиливайте карточку, для кого. Ну, или лично отдавайте, здесь твердых правил нет. Еда, вино, закуски на столе. Слуг сегодня не будет, у них тоже праздник. Наливайте, наливайте еду на тарелки сами! Сиятельная госпожа Деммени организовала нам камерное выступление стендап комиков. Ешьте, пейте, развлекайтесь!

Мне удалось немного перенаправить энергию присутствующих в русло празднования, из озера охов, ахов и моря советов. Ну и Оксану немного разгрузил.

Праздник проходил спокойно, по-домашнему. После выступления комиков все разбились на небольшие группки и о чем-то разговаривали. Элайза увела Оксану, настояв, что девушке нужен отдых. Похоже, она прочно взяла шефство над моей супругой. И это прекрасно.

Я думал над тем, как интегрировать эту семью в род. У меня с ними, кроме камня, не было ничего общего, по сути. Но камень и был главным фактором, когда я принимал решение, кого пригласить в коалицию. Если я хочу начать возрождение опалов, мне нужны именно такие семьи. Именно не семья, а семьи.

Бизнес у Деммени лежал в сфере развлекательной. И скорее съедал средства их семьи, чем приносил прибыль. Жили они на ренту. Ценные бумаги, и грамотное управление активами с помощью наемных менеджеров. О большем не задумывались. Типа хранили кровь и тайны клана. По сути, Деммени были таким лежачим камнем, под который давно уже ничего не текло.

Я нашел с кем иметь дела внутри их семьи. Младший Деммени — Алистер, горящий энтузиазмом вьюнош двадцати трех лет. Он фанател от магии и был, кстати, самым сильным опалом в этой семье, практически мастером. Но один парень — это один парень. И магия — это просто магия. Род все же должен быть связан другими узами, нежели клан. Клан — это организация. Структура и подчинение. А род — гораздо ближе к семье. Именно поэтому я так обрадовался внезапному сближению Элайзы и Оксаны, на ниве деторождения. Совершенно не запланированному, но весьма полезному в перспективе.

А я ведь даже не приступал к составлению плана тренировок и описанию проявления граней для моей будущей школы опалов. Где на все время-то взять? Ну вот. Права Маша, если не о железяках думаю, то все равно какими-то планами по захвату мира голова забита. А на сегодня у меня запланирован еще один аттракцион неслыханной щедрости.

Отыскав среди празднующих Кирилла, я «прошептал» ему в ухо сообщение:

— Мелкий. Отлипни ненадолго от Ивы и иди ко мне. Есть важный разговор.

Кир неохотно отошел от своей пассии и, найдя меня взглядом, кивнул. Я специально занял стратегическую позицию возле двери, так что, как только братец добрался до меня, просто сказал ему:

— На выход, мелкий. Пойдем немного прогуляемся.

— Сам ты мелкий, Олег. Подождать твое «прогуляемся» не могло? Чего тебе вообще? Новогодие же ж! Праздник. — Продолжая бухтеть, брат тем не менее проследовал за мной.

Я, на всякий оставил ненадолго наши образы возле двери. Они через пару минут развеются. Но я не хотел, чтобы наш уход был демонстративным, тем более что мы скоро вернемся.

— Наше с тобой короткое путешествие напрямую связано с праздником. Я хочу сделать тебе особенный подарок, Кир. И сделать это нужно наедине.

— Подарок? Ух ты. Здорово! — Глазки-то заблестели. Иногда я забываю, какой он в сущности еще ребенок. — Спасибо, круто! А то этот новый комм, четно говоря, лишний был. У меня старому-то меньше полугода!

— А стекло ты уже раздолбал. — Меланхолично ответил я. — Невместно младшему брату и наследнику рода ходить с коммом, у которого корпус скотчем заклеен.

— Невместно — хренестно. Зануда ты, брат. — И язык мне показал. — У меня для занудства и лекций о правильном, достойном молодого эра поведении Карл Августович есть. Второго поучателя я не переживу.

После «приключения» с эмиссаром Кира еще немного шатало из стороны в сторону. То он на меня волком смотрел, то чуть ли не дифирамбы пел. Но постепенно наши отношения вернулись к формату старший брат — младший брат. Психика подростка — штука гибкая.

Мы, беззлобно пикируясь, поднялись на третий этаж и подошли к моей комнате.

— Так чего за подарок-то. — Кир явно изнывал от любопытства. — Давай не тяни уже, Олег. А то меня порвет, и я все тут тебе забрызгаю. Замызгаю… Короче! Что там. Ну что? Олег!

— Если ты дашь мне слово вставить…

— Да давай, говори уже. Я молчок! Как рыба! Как глухонемой зерг! Ну что там, а?

— Сосредоточься. Это не совсем подарок. Скорее я дам тебе шанс получить верного друга и соратника. Вернее, соратницу. С драгоценной леди я идеей поделился, она не выразила высочайшего неудовольствия.

— Чего? — На лице Кира проступила неописуемая смесь ужаса с удивлением. — Какая к зергам леди? Ты чего меня женить, что ли, вздумал! Ты не вздумай! Я, у меня Ива! Леди — шмеди на хрен идут строем! Олег, скажи, что ты не задумал меня женить. Немедленно. Или я в окошко выскочу!

— Так! Цыц, мелкота! Никакой женитьбы. С этим сам разберешься, как подрастешь. Хватит трындычать, я сказал! — Прервал я открывшего уже рот для новых эмоциональных восклицаний младшего брата. — Серьезней будь. Поверь мне, это важный момент. Я не стал бы тебя вытаскивать из горнила празднования из-за ерунды. Некоторые вещи должны делаться своевременно. И сейчас, по моим ощущениям момент подходящий.

Я снял с подставки Грейс в ножнах, и повернулся к Киру. Его глаза округлились, он начал понимать, о чем идет речь. Но, конечно, понимал он далеко не все.

— Первое, что тебе стоит уяснить, это не просто клинок. Моя драгоценная леди — одушевленный артефакт.

— Ого! Ни зерга себе. Такие запрещено же делать вроде. Круть крутяцкая! Ты самый лучший брат в мире!

— Серьезней будь! Грейс заточили в этот клинок очень давно. Задолго до Выплеска. Быть оружием в руках врагов и их потомков — ее наказание. Или судьба. Здесь, как посмотреть. Запомни! Она живая душа. Обидчивая, мстительная. И очень могущественная. Это не просто инструмент. Не только оружие. Она спутница. Помощница. Защитница. Не рабыня или слуга. Упаси тебя Сила, так к ней относиться. Я просил ее стать твоим покровителем и учителем, и она не возражала.

— Ого! Грейс разговаривает? Супер… ну чего ты смотришь так. Реально же круто! Про такое только байки всякие, сказки там, и дурацкие сериалы есть. А в реальной жизни…

— Вот она — реальная жизнь. Со мной леди уже давно не говорит. Все, что мне достается, это обрывки эмоций. Раздражение, одобрение, ярость. Но речь она прекрасно понимает. Естественно мысленную. Для тебя, как для сапфира, наладить контакт труда не составит. Вы родичи по камню.

— Подожжиии, она чего, реально человеком была? Вот прям в клинок душу заточили, как в «Элрике из Мелнибоне»???

— Она была безжалостной убийцей. И осталась, кстати. Я не знаю всей ее истории, но Грейс помешалась на почве мести. И уничтожала, под конец уже кого попало. Партизанила против четырех кланов сразу. Ей приписывают полторы сотни жертв. Сведенных с ума, выжженных, низведенных до уровня животных. И это только ограненные. Убитых простецов в ее время никто не считал. Ни за людей, ни просто статистически. В конце концов, ее поймали. Казнили, а душу заточили в клинок. Она досталась мо… нашим предкам, и передавалась старшему в семье.

— Хренасе старушка покуролесила! Кровожадненько.

— Второе. Обращайся к ней максимально вежливо. Она терпеть не может фамильярности и панибратства. Она настоящая леди. Из тех времен, когда ограненным сдирали шкуру и посыпали рану солью за неосторожный взгляд, не то что за неверно сказанное слово. Держи свой молодежный сленг при себе, когда общаешься с ней напрямую. В твоих интересах, чтобы она на тебя не обижалась. Грейс жутко злопамятная.

— Ого. Серьезная госпожа, как я посмотрю. — Кир перестал фонтанировать восторгом и, кажется, начал понимать, что «подарок» весьма непростой.

— Да. Третье. Доставай ее из ножен только чтобы убить противника. Она обожает убивать ограненных. Впрочем, против простецов она тоже годится. Любое попадание в нервный узел — гарантированная смерть. Я так яффе убивал. Если существо мыслит и имеет душу — Грейс убьет его.

— Я помню. Еще думал, это ты такой крутой.

— Я крутой. Но моя драгоценная леди сколь изящна, столь же и смертоносна. Я не могу полностью реализовать ее потенциал. А ты сможешь. Ты сапфир. — Я протянул Грейс Кириллу на двух раскрытых ладонях. — Возьми. Знакомься. Вслух говорить не нужно. Просто поприветствуй ее и попроси о покровительстве. Ну и жди реакцию.

Кир принял у меня клинок и сжал руку на рукояти и ножнах. Физический контакт был не важен, Грейс могла, если хотела, общаться на небольшом расстоянии. Со мной не хотела.

Кир посмотрел на меня и сказал:

— Ух ты! Леди сказала, что из меня может выйти толк. Я прямо чувствую, как она сильна. А еще, в ней гораздо больше скуки, чем ненависти или прочего. Грейс скучает.

— Я рад, что вы нашли общий язык. — Мне даже завидно было! Я очень хотел, чтобы она заговорила с Киром, хотя и не рассчитывал на это всерьез. — Она сможет многому тебя научить, если захочет.

— Спасибо, брат. За… такое знакомство. Это честь для меня.

Глава 21

Каляки-маляки

Цыпленок нес меня сквозь клочья желтоватого тумана. Индикатор концентрации Хмари налился тревожным оранжевым цветом. Руны, не пускавшие зловредное влияние этого дыхания чужого «бога» в кабину, светились на броне тускло-янтарным цветом. Реактор отдавал энергию с сумасшедшей скоростью. Не хочется думать, сколько времени мой голенастый скакун мог бы продержаться в красной зоне. Цыпа, конечно, только легкий мех.

Но даже для восьмидесятитонных гигантов — на которые можно было поставить реакторы большой мощности, время нахождения в красной зоне исчислялось часами. Потом реактор следовало перезапустить, скормив ему одну крупную и довольно дорогую Суть.

Это и было одной из главных причин, почему никто не проводил исследований глубин Хмари. Обычные защитные руны, позволяющие металлу машины оставаться в этом, разъедающем все ядовитом тумане, единым целым, жрали просто прорву энергии.

Никто даже теоретически не собирался тратить дорогостоящий ресурс, губить машины и людей в самоубийственной попытке нашарить что-то вслепую в океане желтовато-серой смертельно опасной жижи.

До недавнего времени. Пока один несмешной клоун не придумал план, кажущийся ему гениальным. А один наивный император не дал плану зеленый свет, выделив на его исполнение людей и приличные ресурсы.

Я придумал, схему, как теоретически можно проникнуть в глубину Хмари. Схему дорогостоящую. Громоздкую. Но сто процентов рабочую.

Все гениальное просто — я видел мобильные зиккураты установленные на поездах. Почему не сделать такой же, только еще меньше? Для мобильной платформы? Оказывается, от размеров зиккурата зависела его мощность и какие-то другие параметры. Инженеры клана Алмаз сейчас бились над проектом миниатюризации УТР до транспортабельных пределов, без критической потери эффективности.

По последним рапортам — основная проблема была решена. Какие-то там свинцовые пластины были заменены на детали из аномальных сплавов, и конструкция сразу «похудела» на несколько десятков тонн.

Очередной несерийный уникальный девайс в копилку моей экспедиции скоро будет готов.

И просто отлично, что наши заказы являются приоритетными, а проект под личным присмотром Шуйского. А то Алмазы могли бы и отодвинуть мои хотелки в долгий ящик. Сейчас зиккураты вообще стали внезапно дефицитом.

Катастрофа у форта «Гремячий камень», а, по-другому, падение этого укрепления и гибель почти шести тысяч человек СМИ не называли… Хотя кого мы обманываем. На людей как раз всем было плевать.

Так вот, этот прорыв забирал у Ожерелья все больше и больше материальных и человеческих ресурсов. Что там делалось из рациональных соображений, а что из страха перед прорывом Хмари вглубь государства, я не в курсе. Но УТРами, которыми комплектуют маноры, там все уже истыкали чуть не в два ряда. И они ожидаемо кончились. А истерия — нет.

К двум полкам ССО присоединилась экспериментальная мехбригада и клановые войска. Саперные бригады, свезенные со всей страны, срочно пытаются изобразить на болотистой местности некое подобие Адрианова вала.

Кто сейчас кайфует, так это производственники и биржа ресурсов. Император был вынужден снова заморозить цены, теперь уже не на акции отдельной кампании, а на весь ассортимент сырьевой биржи. Но они успели скакнуть на некоторые позиции в четыре-пять раз.

Возвращаясь к моим планам, стоит упомянуть один ма-а-аленький вопросик. Что произойдет, если мой мобильный УТР выйдет из строя посреди красной зоны? Вся наша грозная экспедиция, состоящая из полудюжины боевых машин, просто растворится, как кусочек сахара, брошенный в кипяток. Если мы проникнем достаточно глубоко, кстати, сколько это? Так вот, если мы влезем далеко, нам нужны дополнительные шансы, чтобы уцелеть посреди мерзкого тумана. Запасной УТР для нас никто делать не будет.

И вот за этими дополнительными шансами я сейчас и чешу сквозь оранжевую зону. Второй раз за неделю. Первый раз я завез куда-то в этот район детали для эксперимента. Сейчас их требовалось забрать.

А перед тем как забрать, их еще надо было найти. Радиосигнал здесь уже не пробивался через помехи. Наши новые системы связи были прекрасны всем, и в Хмари работали. Но был нюанс. Запеленговать источник передачи не могли даже владельцы агрегата.

Так что приходилось надеяться только на заметные ориентиры на местности и на мою, без ложной скромности, гениальную память. Ну и на то, что мне будет чего забирать. Пластины из современных сплавов оранжевая зона сжирала примерно за полчаса. Наши лежали здесь уже неделю.

Где-то здесь, ага.

Я посмотрел на уровень запитки реактора. Пока больше половины.

Давай, цыпа.

Неси меня между вон теми двумя холмами, похожими на сиськи с торчащими вверх сосками.

По идее, за ними должна быть воронка, на дне которой и расположен наш импровизированный испытательный полигон. Останется только обыскать ее и, вуаля. Собрать чего там осталось. Если осталось. И если я не напутал с ориентирами.

С ориентирами оказалось все в порядке. Я молодец. Склад дохлых негров, вернее, лежбище экспериментальных пластин я нашел.

Прошлый раз я выкладывал сюда больше тридцати образцов. Сейчас на месте лежало двадцать четыре пластины. Три из них переродились во что-то странное. Может это еще и был металл, но явно не имеющий ничего общего с исходным образцом. Остальные имели разного рода повреждения на поверхности. Металл разъело, как кислотой. Закорючки древнего языка почти не просматривались. И только три пластины выглядели вполне бодрыми. Как новенькие. Впрочем, чтобы я в этом понимал.

Я быстро собрал плоды экспериментов мертвого упыря и упыря живого. Второе про Богдана, конечно. Искоса я поглядывал на клочья тумана, целенаправленно летящие мимо меня и начавшие собираться в центре воронки, закручиваясь в тошнотворный водоворот. Тумановорот? Чего-то там в рот?

Короче говоря, я наблюдал явственные признаки приближающегося всплеска.

В три захода, загрузив образцы в багажный отсек, я вспрыгнул в пилотское кресло и нажал на кнопку закрытия блистера кабины. Браслет я здесь активировать не рискнул. Потом перекидаю.

Туманное коловращение ускорилось, выстрелило в небо непристойной, истекающей гноем и зеленоватыми соплями воронкой.

Уровень Хмари упал до желтого. Интересное наблюдение.

Как только первые твари начали выпрыгивать из неприятно выглядящего смерча Хмари на иссушенную землю, я врубил меху невидимость и свалил. Отбиваться на боевой машине от орд монстров я не собирался. Я разведчик, а не герой — превозмогатель.

* * *

— Я с добычей! — Поприветствовал я Богдана.

Пройдя к одному из лабораторных столов, я вывалил из браслета плоды нашего недельного натурного эксперимента.

Лич тут же подлетел к столу и начал перебирать пластины когтистыми руками, покрытыми желтой пергаментной кожей.

— Неплохо, человек. — Проскрипел он. — Ты не сдох там. Зато принес нам результат.

Что еще за «зато»? Лич разговаривал со мной так, как будто я был: то ли его слугой, то ли подопытным кроликом. Не сказать, чтобы он был очень словоохотливым. Но когда удосуживался что-нибудь изречь, звучало все именно так.

— Хотелось бы узнать, какой именно результат мы получили. — Опять обратился я к Богдану. Лича я с некоторых пор игнорировал. Он, впрочем, по виду, ничуть не расстраивался. Зергов анимированный трупешник.

— Бессмертный хочет получить плату за свою работу и секрет нужной краски. — Богдан вздохнул.

— Всякий труд должен быть оплачен! — Пафосно заявил я. — Но требуется больше контента. Пояснительную бригаду, в лабораторию! Какие краски, что за секреты? Почему на твоем лице нет радости от хорошо проделанной работы? В чем смысл жизни и всей вот этой вот фигни, вообще?

— На последний вопрос, ответ — сорок два. — Флегматично заметил Богдан.

— А? Почему сорок два? — вытаращился я на него.

— Потому что. — Веско отрезал некромант.

— Что касается радости, ты, Олег, проведи длительное время с уважаемым бессмертным. И этот вопрос отпадет сам собой.

— Задолбал? — Я не стеснялся присутствия обсуждаемого «уважаемого бессмертного». Ему на такие разговоры было положить с прибором, как я понял.

Богдан в ответ только тяжело вздохнул.

— Нет, как можно. — Ядом из его голоса можно было травануть небольшую зергоферму. — Просто в его присутствии ощущается груз ответственности. А еще остро чувствуется бренность бытия.

Лич что-то довольно крякнул из своих динамиков. Видимо, последнее высказывание Богдана он принял за комплимент. Или просто контакты в приборе прохудились. Что творится под гниющей черепушкой, я даже представить себе не мог.

— Так что остался вопрос про краски. — Бодро продолжил я.

— И плату. — Педантично заметил Богдан. Лич снова удовлетворенно крякнул. Надо ему электрика вызвать.

— Ну? Давай уже пей мою кровь! — Лич тут же отвлекся от изучения пластин, вперив в меня свои фиолетовые буркала. — Так, нет! Фу. Я замахал руками. Это предложение было не вам, уважаемый бессмертный. А Богдану. И оно уже отозвано. Давай уже, повелитель смерти. Не томи!

— Да все просто. Бессмертный хочет побывать на месте своей прежней лаборатории. И кое-что оттуда забрать.

Что бы это могло быть такое? И почему он уверен, что это кое-что еще на месте? Я размышлял несколько секунд, а потом, как понял.

— А сколько у Аметистов личей в составе, а Богдан?

— Это секрет клана. — Отмахнулся некромант. — Но немного. Зомби-Апокалипсис Ожерелью не грозит, если ты об этом.

— Мы так и не нашли филактерии его помощников. Там же было еще трое немертвых ограненных. Я согласен на эту плату. Но клан аметист будет мне должен. Так, деду и передай. Трое бессмертных — наверняка для клана солидная прибавка. Сомневаюсь, что уважаемый бессмертный пытается вытащить своих миньонов из сентиментальных соображений.

Лич снова крякнул, а Богдан скривился.

— Как ты там говорил, Олег, про пацака и кю? Так вот, ты и есть меркантильное кю.

— Не я такой, жизнь такая. Закончили торг. Я согласился. Теперь давай уже выпаливай. Что за краска и почему она стоит того, чтобы плодить нежить в ожерелье.

— Как ты думаешь, Олег. Что мы сейчас испытывали?

— Ненавижу заходы издалека. Но, зная, что из тебя иначе слова не вытянешь, поддержу. Мы испытывали руны и их взаимодействие с металлом в условиях высокой концентрации Хмари.

— Не совсем. — Я страдальчески простонал и закатил глаза, но перебивать не стал. Не стоит вставать на пути паровоза красноречия Богдана. Снесет к зергу. — Весь фокус не в знаках. Они более менее понятны. Да, мы делали четыре образца пластин с разными сочетаниями букв языка древних. И три таких пластины из серии распались, а одна переродилась во что-то несуразное. Главное было — испытать краску, которую мы помещаем в гравировку букв. Я называю это краской. А, по сути, это смесь добровольно отданной человеческой крови и… ряда других компонентов.

— Ясно. Что-то подобное я и предполагал. Кончай лекцию. — Но Богдана было не остановить.

— Так вот, не обращая ни малейшего внимания на мой лепет, продолжил он. — Мы определили лидера. Состав весьма важен при проведении ритуала. Так что формула краски за посещение отжатого тобой гнезда — нормальный обмен.

— Э нет, дорогой. Меня не заболтаешь! Ты вообще на чьей стороне, морда некромантская? Цена похода в мрачное логово — одна услуга клана роду Строговых! Вот ты все же жук, хоть и аметист. — Я был искренне возмущен. Вот же Богдан, зерг речистый. Заболтать решил.

— Я передам главе твое требование. — Ответил он, слегка улыбаясь и разводя руками. Мол «не прокатило». Упырь, прям как есть, упырь. — Не думаю, что он будет возражать. Кстати, оптимальное сочетание символов мы тоже получили. Но возникла новая проблема.

— Да что еще-то? — Я уже настроился свалить по своим делам, но Богдан явно заскучал здесь без собеседника.

— Руны ограненных и древний язык — антагонисты. Грубо говоря, на один и тот же участок брони нанести и те и другие не получится.

— В смысле? А, ну да. Хмарь же обладает явно выраженным антимагическими свойствами. А не получится как-то схитрить там… Я не знаю, вписать их в мертвые места рунных цепочек? Наверное, нет — сам же одернул себя. — Наша задача — защитить внешнюю броню и всякие там катки — гусеницы целиком. В частичном покрытии нет никакого смысла. Размер испытательных пластин о чем-то говорит?

— Все так. — Ответил Богдан. — говорит. Письмена защищают некоторую площадь вокруг себя. Мы пытались понять какую.

— Так вот почему пластинки разного размера. У самых больших — края как бы изъедены. Зе-е-ерг, это не «другая» проблема. Это озергеть, какая проблема! Есть мысли?

— Четно говоря, нет. Я с трудом эту безумную сектантскую ритуалистику осваиваю. Придумывать, как совместить несовместимое ты у нас большой мастер, Олег.

— Впихнуть невпихуемое… — Задумчиво проговорил я. — Задачка, да.

Я плюхнулся на соседний стол и начал болтать ногой. Мне так лучше думалось.

Итак, что мы имеем. Нам надо полностью защитить броню от влияния Хмари. Но древние письмена не дадут рунам, наложенным на тот же лист, работать как следует. Или вообще не будет работать ни одно, ни другое. Короче, конфликт магий. А без рун… Без рун опасненько. Мелкие твари такими толпами набрасываются, что проще всего дать им кучей навалиться на технику, а потом зергануть чем-нибудь смертоносным, чем остреливать на подходах. Да отстрелять можно и не успеть.

Броню они не прокусят. Но могут перекрыть смотровые щели, забить воздухозаборники… Напакостить по мелочи, которые внезапно могут стать критическими проблемами. А еще катать их на броне до привала, довольно тупо. Тем более что все равно их для техобслуживания машин надо будет как-то истребить. Стрелять в такую кучу-малу с других машин — идиотизм. Там мы сами себя перебьем, еклмн.

И чего делать? От чего отказаться? Не-не. Ни от чего отказываться мы не будем. Еще не хватало. И так этот наш планируемый рейд безумная авантюра на грани. Нам каждый козырь нужен. И решение наверняка есть. Не может не быть.

Кстати!

А если так?

— Богдан. Скажи мне, что влияние символа распространяется не только по пластине, но и в некотором объеме вокруг нее?

Богдан аристократично потер кончик носа. Даже такие простые жесты были у него были исполнены природной грации. З — зависть.

— Конечно. Не знаю насколько, но влияние распространяет не материал, а именно символ. Свойства металла не меняются.

— Это кстати, означает что повреждение символа грозит пропажей его действия? Правильно?

— Ну для рун это утверждение тоже верно. Но по другой причине. Здесь пропадет символическая связь, а там просто контур разрывается. Отсюда следует, кстати — Богдан слегка оживился, — что рунный контур легко ремонтируется — просто восстановлением контура. А вот восстановить письмена можно только проведя ритуал заново.

— Круто. Мысль такая. Если мы наложим пластину с рунами на пластину с символами, пластина с рунами защиту от Хмари получит?

— Теоретически, да. Осторожно сказал Богдан. — Надо тестировать. Типа двухкомпонентная броня? может получиться.

— Во-о-от! Кто молодец? Олег молодец!

— А может, и нет. — Безжалостно припечатал он. — В любом случае нам надо изготовить новые образцы, а тебе снова дважды сгонять в оранжевую зону. Работоспособность рун в сочетании со вторым слоем письмён мы и в лаборатории проверить можем. А вот стойкость металла, при такой комбинации — нет. Нужны натурные испытания.

Да зергов хрен же! А так хорошо день начинался.

Глава 22

Немагическая иллюзия

Сегодня был тот самый день, когда Кирилл вынес из склепа мой медальон. Я в Ожерелье уже год. Мой второй день рождения, как ни крути.

За промелькнувшие с Новогодия три месяца мы сделали очень многое. Испытали новые типы подвески и брони. Нашли инженерные решения для кучи мелких проблем, вылезающих там, где не ждали.

Сейчас я ехал на встречу с командующим экспедицией генерал-лейтенантом Константином Дмитриевичем Бальмонтом. Бывшим главкомом ССО, ушедшим в отставку после событий в Разумовском.

Если вы думаете, что император назначил руководить всей этой историей с походом в Хмарь восемнадцатилетнего сопляка, вы не в своем уме. После того как мой безумный план из авантюры начал обретать очертания вполне реализуемого проекта, появилась куча интересантов, желающих в проекте поучаствовать. И возглавить, конечно. И урвать чего-нибудь. Список включал некоторые кланы, которые предлагали трону забрать операцию под себя полностью, вместе с ее ресурсным обеспечением. Но не тут-то вышло. Самым непонятливым наглядно объяснили, что круче статуса «проект короны» нет ничего. И им пришлось удовлетвориться просто участием.

Насколько я знаю, Шуйскому пришлось выдержать целую баталию, пока на должность руководителя проекта не был утвержден Бальмонт. Офицер, имеющий боевой опыт применения мехов. Руководивший до этого министерством обороны. Вроде как даже немного в оппозиции к кабинету, из которого его турнули. Он оказался оптимальной фигурой, устроившей всех.

Я же удовольствовался ролью «государева ока». Шуйский предоставил мне статус представителя Алмазного дворца. Что неимоверно раздражало большинство «взрослых» участников, присоединившихся к проекту. Но не считаться с ним не мог никто. В том числе Бальмонт.

Поначалу мне с генералом было тяжело. Он открыто саботировал мои инициативы и вообще не собирался слушать восемнадцатилетнего сопляка. Но, постепенно, он вник в проект и увидел долю моего в нем участия. Увидел проекты новых мехов, разрабатываемые моим родом. Понял, какую долю проекта я финансирую из личных средств. Осознал, что я держу в руках уникальные разработки. Думаю, мозги ему и Шуйский прочистил, после пары моих жалоб на: «старого зергова осла». А вы что думаете, я постеснялся бы слить человека, который мешает мне работать? Не-не. Я знаю, как работает система. И умею этим знанием пользоваться. Умение оперативно настучать начальству на мешающего засранца — одно из важнейших искусств. Помимо кино, естественно.

Потихоньку-полегоньку контакт с генералом начал налаживаться. В конце концов, дураком Константин Дмитриевич не был. Он на придворной службе три зерга съел. Причем без соли.

Сейчас управление проектом выглядело так: Бальмонт стал лицом проекта, нашим главным доставайцем и поставщиком людских ресурсов. Команды для мехов набирает именно он, например. Да и другой персонал, имеющих военный опыт ограненных.

Алекс Игнатов отвечает за все наше «временное» производство. Клан Топаз, конечно, не просто так нам помогает, большинство наших экспериментальных зерговин переводить на рельсы массового производства будет он. А, значит, так или иначе, получит все наши новые технологии.

Я же — идейный вдохновитель, погонщик со стальным стимулом, украшенным императорской короной, в руках. А также ответственный за то, чтобы новые технологии из проекта или безумной идеи доводились до экспериментального, работающего образца. Примерно так выглядит наш триумвират и «генеральный штаб» проекта. Остальные функционеры имеют право сугубо совещательного голоса.

Пустоши за окном машины, характерные для окрестностей форта, сменились на зеленеющие пятна робкой весенней растительности. Люди предпочитали не селиться в зоне подполья, поэтому свободной незастроенной земли здесь было еще много. И она была живой.

Скоро редкие еще зеленые пятна сменились заборами и серыми корпусами промышленной застройки. Производственная часть проекта размещалась именно здесь.

Водитель аккуратно свернул на раздолбанную грунтовку, ведущую к нашему «свечному заводику». Ветку узкоколейки они от сортировки к нам бросили. А дорогу бетонными плитами выложить не удосужились. Впрочем, я прекрасно понимал: у нас было на что направить деньги и усилия, помимо благоустройства территории. Однако каждый раз, когда мой «леопард» цеплял землю деталями подвески, я беззвучно ругался. И обещал себе напомнить Бальмонту об отсыпке дороги до цеха.

После пары десятков ударов моей макушки о мягкий верх салона, автомобиль заехал на стоянку. Относительно ровную площадку возле разросшегося комплекса цехов.

«Тигр» Бальмонта был уже здесь. Иногда мне казалось, что генерал даже ночевал в цехах. Хотя не меньше времени он проводил в моем маноре, возле которого мы устроили испытательный полигон. Там пилоты занимались освоением новых для них машин. Собственно, для пилотов в маноре даже казарму пришлось выстроить.

Два других члена нашего «триумвирата» обнаружились спорящими на пороге «административного здания», если так можно было назвать эту времянку из строительных вагончиков. Бальмонт, смешно пуча глаза, орал на Игнатова, а тот, из уважения к званию и возрасту, терпеливо кивал. Обычный рабочий день, ничего нового.

— Вы опять срываете сроки производства! Это недопустимо, Алексей Иридиевич! — Бухтел Бальмонт. — Вашими возражениями про искусственность некоторых сроков я уже по горло сыт!

— А все же вам придется признать жестокую реальность. — Без малейшего раздражения ответил ему рыжий гном. — Производственные мощности загружены на полную. Работа ведется в четыре смены. Ускорить производство еще больше я просто не в состоянии, Константин Дмитриевич.

— Значит, надо наращивать мощности! Это саботаж какой-то! Проект имеет максимальный приоритет! Сроки соблюдать, это вам не на калькуляторе щелкать! Это важно!

— Да не имеет смысла уже ничего наращивать. Сейчас достигнут оптимальный баланс. Увеличение площадей и привлечение новых людей и оборудования экономически и эргономически нецелесообразно. Я вам с цифрами в руках неделю назад еще все пояснил. Вы согласились. И снова-здорово.

— О чем речь, сиятельные господа, — ворвался я «с ноги» в их дискуссию. — В чем Алекс накосячил на этот раз, Константин Дмитриевич?

— Вот это я понимаю, кинжал в спину друга! Может, ты обратно к своим безумным ученым поедешь, Олег? — «поприветствовал» меня Игнатов.

— Добрый день, сиятельный господин Строгов. — Чинно поздоровался Бальмонт. — Очередной мех должен был уже отправиться на полигон для прохождения ходовых испытаний. А он еще видите ли «не готов». Доводка, проводка и всякая прочая херодка. Очередные отговорки, одним словом.

Дураком Бальмонт не был. Но вникать в тонкости производственного процесса не собирался. Любые задержки или косяки на производстве он списывал на «ленивых гражданских шпаков». И вообще, похоже, считал, что если наорать на Алекса, то процесс получает ×2 ускорения. Не так уж он был и неправ, в этом отношении, на самом деле. Хе-хе.

Алекс показательно прикрыл рукой глаза, пользуясь тем, что Бальмонт повернулся ко мне.

— Обязательно доложу императору об этом. — С серьезной миной пообещал я генералу. Исполнять обещание я не собирался, но Бальмонта такое всегда успокаивало. — А что наш главный долгострой? Сегодня мы увидим что-то, кроме кучи дорогущего неподвижного железа?

— Самому интересно. — Ответил беззаботно Игнатов, но, увидев наливающееся кровью усатое лицо нашего военного эксперта, тут же торопливо добавил. — Все готово. Будем запускать. Но сами понимаете. Штука не просто экспериментальная, а «аналоговнет». Поэтому я пророчу, что сегодня обязательно что-нибудь выйдет из строя или пойдет не по плану.

— А всегда так, Алексей Иридьевич. — Внезапно философски ответил Бальмонт. — Здесь даже пророком быть не нужно. Даст сила, ваша конструкция не развалится после первого запуска. А с мелкими неурядицами наши инженеры разберутся. Я в нашу команду верю. — Совсем в рассинхрон со своими предыдущими обвинениями Игнатова в саботаже, закончил он.

— Пойдемте внутрь, господа. Зачем мы здесь стоять будем? Алекс, когда старт планируется? — Я поежился. Весна — весной, а прохладно на улице.

— Полчаса. Может час. Сейчас в последний раз тестируют вспомогательные системы.

— Тогда предлагаю выпить кофе со сладостями. — Плотоядно облизнулся я. — Выпечку я с собой привез, если что.

* * *

Предмет нашего интереса находился в отдельном импровизированном цеху, самом здоровенном среди наших «времянок». На их обогрев зимой улетали совершенно нереальные деньги. Но строить капитальные здания оказалось менее рентабельно, а, главное, сильно дольше, чем возвести все эти тонкостенные ангары.

Посередине сборочного цеха стояло очередное чудо враждебной техники, которое ударным трудом, с помощью известной матери, кувалды и полусотни рабочих, наконец-то довели до ума. Насчет кувалды я, конечно, переборщил. У нас была куча самых современных станков и оборудования. Но нашего «Исполина» собирали все равно практически вручную.

За основу взяли стандартную платформу, которая должна была перевозить сразу четыре семидесятитонных меха. Она существовала только в проекте, который нам пришлось изрядно переработать. Результат поражал воображение.

До появления нашего малыша самыми большими машинами в Ожерелье были карьерные грузовики. Перед нами же стоял…

Двадцатиметровый в длину, три с половиной в высоту приземистый корпус. Массивная кабина впереди могла, казалось, вместить целый взвод тяжелых пехотинцев. Двенадцать огромных колес на шести осях. Все боковые части платформы — часть энергетической и двигательной системы. А также склад запасных частей. Передняя часть напоминает зубило, обращенное рабочей частью к земле. По идее, этот «малыш» может проехать по любому бездорожью. Не слишком толстые деревья для него не являются препятствием.

«Исполин» был предназначен, в первую очередь, чтобы тащить на себе зиккурат. Никто до испытания платформы нам, конечно, дефицитное устройство бы не отгрузил. Поэтому во дворе уже стоял под кран-балкой полноразмерный макет УТР-а. Вес, если что, тоже соответствовал. Самая крутая тема «Исполина» была в том, что он почти не потреблял топливо при движении. Двигатели должны были переходить на дизель только при начале движения или в аварийных ситуациях. В остальном движение обеспечивали реакторы, а в случае первого прототипа — напрямую зиккурат.

И таких машин мы планировали отправить в поход три. Первая везла зиккурат. Вторая — кунг для отдыха и сна персонала и экипажей боевых машин. И третья — наша рембаза, топливозаправщик и прочая и прочая. Пока был собран только первый «Исполин» о чем и говорила гордая цифра «один», намалеванная на дверях кабины.

Естественно, если бы не маги клана Топаз, мы бы до сих пор, наверное, колеса на оси крепили. Но их здесь было шестнадцать ограненных. Четыре смены по четыре мага.

Высокое начальство — это мы втроем. А также свита из инженеров Игнатова, парочки моих ребят, а также прихлебателей, адъютантов, помощников, офицеров по непойми чему, начхозов, начмехов и прочих нач., в общем немаленькая такая толпа, вытянулась вдоль стеночки.

«Исполин» оглушительно чихнул и заполнил ангар низким гулом и отвратительным черным выхлопом. Всем нам заранее раздали респираторы, сопроводив этот аттракцион неслыханной щедрости комментарием: «Вонять будет, хуже, чем в сельском коровнике».

Разговаривать стало совершенно невозможно. Игнатов просигналил нам с генералом, чтобы мы шли на выход.

— Что могу сказать, — когда мы отошли от ангара на достаточное расстояние, чтобы не орать, констатировал Игнатов. — Пуск прошел. Пока все штатно. Сейчас минут пятнадцать прогрев двигателей. А потом будем монтировать на нашем красавце эрзац-зиккурат. Затем дорога до манора и обратно. Если все будет в порядке, уложимся в двое суток.

— И, если все будет в порядке, когда мы соберем два остальных? — Спросил я, хотя все графики, конечно, видел.

— К концу месяца, точно. Сборку мехов мы закончим даже раньше. Но давайте не забегать вперед. Каждый раз, когда из наших ворот выезжает очередная новинка, я переживаю, что все посыпется, ничего не поедет, и вообще в пути развалится.

— Настолько не веришь в себя и своих людей, Алекс? — Подколол его я.

— Да это не на уровне сознания. Так-то я знаю, что все мы правильно сделали. Эмоция такая. Мандраж дикий, как в первый раз все время. А все ты виноват! — Он весьма некультурно ткнул меня пальцем в бок. — Меня устраивало быть руководителем провинциального отделения клана. А ты меня втянул в этот проект имперского значения. Если облажаюсь я — облажаются Игнатовы. Клан. А мне вот в болт не уперлась такая ответственность, Олег!

— Эх, молодежь. — Подкрутил ус Бальмонт. — Чтобы вы знали об ответственности. Когда под твоим руководством люди гибнут, вот это шок и трепет. Подумаешь железка развалится. Новую построишь. Главное, чтобы по итогу людей погибло как можно меньше.

— Как-то пессимистично звучит, про людей, Константин Дмитриевич. Заранее потери считаете? — спросил я вроде как с усмешкой. И нарвался на довольно серьезную отповедь.

— А вы что же думаете, Олег Витальевич. Эта наша затея без трупов обойдется? Это поход-то в Хмарь? Да еще в красную зону? Будут потери. И смерти. Непременно будут. Хмарь свою плату за наглость нашу возьмет, будьте уверены. Железки вы напридумывали весьма занимательные, спору нет. Но считать их полной гарантией безопасности — заниматься самообманом. Да уже наш проект кровушкой полит. Трое простецов погибли. Двое на производстве. Один во время испытаний. Не бывает по другому-то, драгоценные мои господа. Я, если честно, за большую удачу буду считать, когда мы сможем проникнуть достаточно далеко и вернуться, хотя бы частично. Даже если не найдем там ничего. Это все равно будет уже прорыв!

Для меня такой фатализм был не очень понятен. Я всегда рассчитывал вернуться после задания. Но, возможно, в этом и состоит фундаментальная разница между солдатом и убийцей. Или я брежу.

А еще он прав. Потери уже есть. Неважно — усталость, неосторожность, производственный брак. Проект уже забрал чьи-то жизни. Ну и стоит помнить, что в центре красной зоны, без защиты, я, как и любой магистр и выше маг, продержусь не сильно дольше, чем какой-нибудь адепт. Так что смертельный риск нас всех касается. А не ограненных с нами в экспедиции вообще не будет. Они точно не переживут адаптацию даже к оранжевой зоне, молчу уже про красную.

— Что? Нагнал тоску на вас, молодежь? — Бальмонт снова подкрутил ус. — На самом деле и хорошо, что вы о таком не думаете. Для того я сюда правителем поставлен. А ваше дело — мечтать. Проектировать. Строить.

— Я-то, в любом случае иду, Константин Дмитриевич. Это не обсуждается! — а то заведет сейчас свою песню: «Смертельная опасность для профессионалов… Ваши мозги слишком ценны…» и вся вот эта пафосно нравоучительная муть, которая периодически из него вываливалась.

— Да знаю, я. Василий Александрович четко дал понять, что вы в первых рядах. Хотя, как по мне — расточительно.

— Есть причины, которые вы, возможно, узнаете позже, почему я должен принять участие обязательно. Это помимо моих «хочу». На самом деле еще и «должен». Кому, как не вам понять-то, господин генерал.

— Хотелось бы верить. Пойдемте смотреть, сиятельные господа, как «Исполин» на трассу выбирается. Кажется, макет закрепили уже.

Наш гигант прекрасно справлялся. Уверенно и ровно пер вперед. Он вообще выглядел так, как будто никакая сила в мире не могла его остановить.

Такая немагическая иллюзия.

Глава 23

Последний прилив

Я включил разгерметизацию. Ставшее практически непрозрачным от потеков слизи и какой-то неидентифицируемой гадости, стекло блистера с легким щелчком запорных механизмов и чавкающим звуком, отодвинулось назад и вверх. Мой «Цыпленок» стоял по колено в трупах тварей.

Я отстегнул маску костюма, и в ноздри ворвался запах бойни. Кисловато-гнилой химический запах того, что заменяло тварям кровь, сгоревший порох, вонь паленой псевдоплоти. Феерия ароматов победы.

Огромная тень «Громовержца» накрыла меня, и я полез наверх кабины, чтобы закрепить сброшенные тросы на скобах, приваренных к задней броне моего меха.

Тросы натянулись, куча безобразных тел начала рассыпаться. Один из яффе вдруг зашевелился, силясь встать. Я, почти на автомате, метнул «теневой меч» в его суть, добивая тварь.

Меня дернуло и повлекло наверх к абордажной палубе «Громовержца», открывая вид на предполье Форта, устланное тысячами трупов тварей.

Пока мы собирали фекалодендроидным способом нашу будущую экспедицию, я пережил в форте шесть приливов.

Такого разгрома, как подкинула нам Хмарь за месяц до новогодия, больше не было. Стену мы ни разу больше не уступили. Но в каждый новый прилив я выкладывался по полной. Почти до истощения ауры. А иногда и без почти. И вот сегодня я не потратил даже половины.

Потому что практически всю задачу по уничтожению орд чудовищ, набросившихся на стены форта, взяли на себя наши новые «мехи». Пилоты уже называли их «самоходками», потому что с шагающими роботами наши стальные мини-крепости не имели уже ничего общего.

Нельзя сказать, что со стен не было сделано ни единого выстрела. Или бой для защитников форта выглядел совсем уж как легкая прогулка. Нет. Но ни одна тварь не поднялась на стену. Ни одна! Это уникальный результат. Правда, такой способ защиты или, как говорит Бальмон, «активной обороны», вряд ли удастся распространить на все форты. Очень уж разорительно. Форты и так убыточные поселения. Или как там? Дотационные. И уж точно Ожерелье не сможет построить в ближайшее время еще пятьдесят «Громовержцев». А наш летающий «ужас на крыльях ночи» внес в сегодняшний разгром полчищ тварей ощутимый вклад.

И, да. «Громовержца» приписали к нашей экспедиции. Собственно, мы сорвали сроки выступления на три недели, поскольку к предыдущему приливу переоборудовать его не успели. Заменить пушки, перестроить внутренние помещения, поменять систему крепления легких мехов… Этого «Громовержца» мы изрядно модернизировали., а это потребовало времени. Но это была последняя задержка.

Поэтому сейчас я смотрел вниз и пытался понять, что меня гложет. Победа же! Два погибших. Пятьдесят раненых. Четыре выведенных из строя легких меха.

Примерно десять тысяч трупов коргов и несколько сотен поверженных Яффе. Виктория, зерг ее сожри.

А еще, у нас все готово. Можно выступать. Очевидно, что имело смысл идти сразу, после прилива. Самое оптимальное время для выступления. Где-то там за плотной стеной тумана красной зоны «выпекалась» новая армия казавшегося бесконечным воинства Хмари. Завтра к моему манору подъедут «Исполины», и мы выдвигаемся. Но меня терзало чувство незавершенности. Вроде бы все, что можно сделано. Конечно, нет предела совершенству, и мы можем готовиться к экспедиции еще год. Или десять. Хе-хе. Это было грустное хе-хе, если вдруг непонятно. Потому что сторонников «отложить», «подготовиться получше» и тому подобной зергни было предостаточно.

Однако император прислушался к моему мнению. И к мнению неожиданно поддержавшего меня Бальмонта. Нынешний срок выдвижения одобрен на высочайшем уровне.

Вопроса: «А куда идти», — у меня лично не возникало. Все время, пока я ночевал в форте, а не в Павлограде или Разумовском, меня терзали кошмары, наполненные голосами. Голоса шептали, орали, плакали. Они звали. «Мы ждем! Приди к нам! Ждем!». Так что просто поведу за собой нашу бригаду на ноющий голос Хмари.

Я кивнул техникам, бросившимся проверять закрепленный под брюхом «Цыпленка» пулемет. Нашел глазами того, лицо которого мне было более или менее знакомо, и сказал:

— Лучевики с крыши демонтируйте. Они лишние. Я лучше справляюсь с хмарниками своими гранями.

Тот понятливо кивнул.

— А избыточные мощности куда? — Спросил меня… Валерий. Да. Парня звали именно так.

— На руны перенаправьте, Валер. Пригодится. За сколько сделаете?

— Опустим на «тройку» (так называли Исполина-рембазу). Думаю, ребята справятся за день. На ходу. — Ответил он, делая какие-то пометки в планшете.

Я оглянулся. Немного пугало то, что я не знал практически никого из тех людей, которые копошились вокруг. Я привык действовать в одиночку. Максимум в составе тактической группы. Но в экспедицию уходили сотни людей. И я, к стыду своему, знал из них едва десятую часть.

Выхватив среди присутствующих знакомое лицо сержанта Теркина, я направился к нему.

— Приветствую, Василий.

— Добрый день, ваше Сиятельство. — вежливо и сдержанно ответил сержант.

Мне пришлось повторно сдавать экзамен на ранг. Император настоял. Так он меня косвенно контролировал. Так что теперь на моем пальце красовалось золотое кольцо с опалом. А титул взлетел до «сиятельства». Официально, я теперь старший магистр. На самом деле гранд.

— Опустите меня у северных ворот, сержант. Пойду очистку вместе с остальными в печати. Сможете?

— Рад стараться, ваше Сиятельство. Сейчас все организуем. — М-да. Сословная пропасть разверзлась между нами непреодолимой преградой. Давно ли я «пацан» для него был?

Я позвонил дворецкому и приказал доставить машину к северным воротам. Пока я вел переговоры, последние легкие мехи были подняты на борт, и Громовержец направился в сторону Разумовского. Меня и еще почти два десятка пилотов высадили возле ворот.

Огромная створка медленно, словно нехотя, поползла вниз, открывая нам вид на парочку стоящих во внутреннем дворе самоходок. Мы гурьбой втиснулись между стальными монстрами, распределившись по печати дезактивации.

Выйдя из ворот, я, крайне невежливо, проигнорировал ждущих меня Бальмонта и удивительно гармонирующего со своей фамилией Василия Васильевича Докучаева. Докучаев руководил научно-исследовательской частью нашей авантюры. Эту свинью, простите, ученого мужа, подложила нам Гильдия Искателей. Правды ради, он слыл самым продвинутым исследователем Хмари в Ожерелье, и эту свою славу вроде бы полностью оправдывал. Вот если бы можно было с ним еще и не общаться… Мечты-мечты.

Я молча скидал свое снаряжение в багажник «леопарда» и скрылся в салоне, чтобы переодеться. Бальмонт не стал бы ждать меня из-за ерунды, так что поездку в особняк придется отложить. Впрочем, нет худа без добра!

— Константин Дмитриевич! — Бодро выдал я, появляясь из салона. — Мы же можем поговорить на ходу?

— Конечно. — Ответил он, косясь на Докучаева. — Думаю, прогулка всем нам пойдет на пользу.

— Тогда я покажу вам свою любимую кафешку, в которой делают просто чудесную сдобу. И приемлемый кофе. Давно я туда не заходил. Здравствуйте, Василий Васильевич. — сделал вид, что только заметил Докучаева. — Я так понимаю — это вы инициатор разговора?

— Сладкое вредно для организма. — Поздоровался со мной наш научник. Заявил это он с таким авторитетным видом, что, не будь я сиятельством и гранд-магистром, уже бежал бы заказывать себе ольховый гроб. — Пития кофе тоже следует избегать, по возможности. Ведь кофе работает, как стимулятор…

— Значит, вы просто посидите с нами, пока мы с генералом будем уничтожать свое здоровье и наслаждаться имеющимся в нашем распоряжении остатком жизни. — Бесцеремонно прервал я нашу штатную головную боль. — Идемте, сиятельные господа. Погодка-то какая, а?

— Прошу вас, Ваше Сиятельство, будьте серьезнее! — Этот тип никогда не называл меня даже по имени-отчеству. Только сперва: «светлостью», а теперь вот: «сиятельством».

Бальмонт страдальчески закатил глаза и потряс головой, словно вытряхивая воду из уха. Он Докучаева просто терпеть не мог. Потому что, как и любой нормальный человек, просто не понимал примерно три четверти извергаемых его вокубуляром слов. Докучаев же считал генерала тупым воякой и относился к нему покровительственно — пренебрежительно. В общем, в нашем теплом, ламповом коллективе появился свой токсик-зануда.

Мы двинулись по радиусу в сторону центра. Докучаев начал пространную, переполненную научно-техническими терминами речь. Я привычно отключился.

Я прекрасно знал, что именно хотел от нас Докучаев.

У него все было «не готово». Не хватало оборудования, специалистов, реактивов на все хотелки. И совести, зерг дырявый, вообще не было.

И он «категорически требовал» во имя науки и прочего блага и бла-бла-бла для Ожерелья отложить наше выступление. Василий Васильевич почему-то был свято уверен, что все наше предприятие затеяно исключительно ради удовлетворения его научного любопытства. Нас с генералом он числил по разряду обслуживающего персонала. Что-то типа платных гидов на сафари. Так что я, терпеливо пропускал его пространные энциклики мимо ушей. И сдерживал желание треснуть ему кулаком между слегка выпученных подслеповатых глаз.

Я дождался, когда мы окажемся напротив витрины «Пончиков от тети Глаши», после чего повернулся к нему и прервал этот бесконечный, произносимый ноющим голосом монолог.

— Нет! Василий Васильевич. Дата выхода перенесена не будет. То, что вы не справляетесь со своими должностными обязанностями, и не смогли подготовиться к установленному ИМПЕРАТОРОМ сроку, не может служить основанием для его переноса.

— Но, как представитель Его Величества, вы обязаны…

— Нет. Я не обязан исполнять ваши капризы. Ни как представитель. Ни как частное лицо. На этом разговор закончен. Надеюсь, вы не опоздаете к старту Исполинов, завтра. Экспедиция отправится и без вас. А сейчас разрешите откланяться. У нас с Константином Дмитриевичем важная приватная беседа.

— Я буду жаловаться!

— Сколько угодно, вашей светлости.

Разъяренный Докучаев, наконец, свалил, оставив нас вдвоем с Бальмонтом. Жалобы на высочайшее имя строчить пошел. Я был бы рад, если бы мог быть уверен, что его писульки секретариат императора выбрасывает в мусорное ведро. Однако опыт придворной жизни говорил, что их тщательно собирают в особую папочку. На всякий случай. Если честно, мне было это абсолютно до фиолетового в крапинку зерга. А вот Бальмонту этот зануда мог дальнейшую карьеру испортить капитально. Впрочем, господин генерал человек взрослый. Сам разберется.

— Я ведь ему то же самое сказал. — Тоскливо пробормотал генерал. — Но он пока всех не обойдет, не успокоится.

— Да и плевать. Надеюсь, что его научная репутация соответствует действительности. Потому что для получения хоть каких-то результатов важен будет он и его люди, а не наши с вами железяки, Константин Дмитриевич. Надеюсь только, что Богдан его не превратит в зомби за время похода.

Богдану я пробил должность заместителя Докучаева.

— А и превратит, невелика потеря, Олег Витальевич. — Зло ответил генерал. — Я отмажу. Напишу в отчете, мол погиб по собственной неосторожности. Достал уже этот головастик хуже горькой редьки.

— Предлагаю заесть горечь этого эпизода местными изумительными сладостями. Заодно обсудим, как наши наработки себя показали.

— Уверены, что стоит сюда зайти? Неужели здешняя кухня готовит лучше, чем ваши повара?

— Это вопрос ностальгии, Константин Дмитриевич. Ну и сладости здесь, вправду, удивительно хороши.

— Ностальгия в вашем возрасте? Впрочем, идемте, Олег Витальевич. Что с вами сделаешь. Попробую местную выпечку. Может, хоть привкус говна после разговора с Докучаевым изо рта смою.

Мы с его высокопревосходительством расположились за угловым столиком. Пока я делал заказ, брови Бальмонта потихоньку уползали в район затылка. Выпечки я заказал почти на пятерых. Но он еще крендель с миндалем не пробовал!

Я установил «купол тишины» и предложил генералу:

— Пока несут кофе и булочки, давайте кратко подведем итоги боя. Мне из кабины было видно немного. Мне нужна ваша оценка прошедшего сражения, как нашего главного полководца.

— Идея оставить чистильщиков и легкие мехи исключительно для защиты остальных боевых машин — сработала великолепно. Этот ход не позволяет связать самоходки ближним боем. А те, в свою очередь, прикрывают более уязвимых бойцов…

Следующие несколько фаз генерала прошли мимо моего сознания. Потому что мой взгляд зацепился за вывеску заведения, расположившуюся прямо напротив нашего окна. На противоположной стороне улицы красовалась старинного вида дверь. Рядом пыльное узкое окно с перекладиной форточки в верхней части. Над дверью — запыленная доска с надписью «Нужные Вещи».

Выглядела эта композиция так, как будто лавка была построена здесь вместе фортом. Картинка со щелчком сошлась. Подсознательно я ждал, когда же Стивен и его волшебная лавка вновь появятся на моем пути. Завтра выход, а где мой бонусный трип-шоп? И вот, пожалуйста. Господин Вершитель явился, не запылился. Зерг очкастый.

Я тряхнул головой, впуская в уши и сознание голос Бальмонта.

— Таким образом, использование «Громовержца» повышает эффективность действий подразделения примерно на тридцать процентов.

— Да, — механически кивнул я. — Действительно, то, что нам отдали один из этих уникальных аппаратов просто чудо. И сильно повышает общую эффективность оперативной группы.

Нам принесли кофе и сласти. Разговор сам собой прервался. Я принялся за круассаны, периодически поглядывая через окно на ту сторону улицы.

— Знаете, Олег Витальевич, — продолжил Бальмонт. — Сегодняшний день вселил в меня надежду. Самоходки и раньше себя отлично показывали. Но, когда мы, наконец, собрали все вместе… Эффект потрясающий. И связь эта ваша — что-то с чем-то. Я так привык, что в приливы связи нет. Чуть ли не флажками приходилось приказы отдавать. Возможность оперативного управления звеньями переводит наш боевой потенциал на новый уровень. Ну и игнатовские стрелялки тоже хороши. Только больно прожорливы.

— Согласен. У меня тоже хорошее предчувствие. Вернее, так. Я верю, что твари станут меньшей из наших будущих проблем. Понимание того, что броня крепка и самоходки быстры, дают некое чувство защищенности.

— Сладости здесь и вправду отменные, Олег Витальевич. Но мне пора идти. Надо в Разумовский ехать. Вы же в форте останетесь?

— Да. Присоединюсь к вам завтра у манора. — Мой манор был точкой сбора экспедиции. И стартовой чертой.

Бальмонт вышел на улицу. Залез в ожидающий его «Тигр». Машина тронулась, вновь открывая мне вид на вывеску.

«Нужные Вещи».

Кому нужные? Я неторопливо откусил крендель и заказал себе еще одну чашку кофе со сливками.

Я даже в душе не представлял, что мне предложит приобрести зергов могущественный старик. А, главное, чем мне придется за это нечто платить. При этом я не собирался, как собачка по свистку, мчаться к дяде Вершителю, за неизвестной убервундервафлей. У меня здесь еще два пончика с вареньем, пара кренделей с миндалем, тортик «Графские развалины». Одной чашки кофе, если подумать, будет недостаточно. У меня здесь еще на полчаса неспешного наслаждения вкусом.

А Стивен подождет. Невелика птица.

Глава 24

Кто ты? И что тебе нужно?

Тяжелая старинная дверь, брякнув колокольчиком, захлопнулась у меня за спиной. Лавка почти не изменилась с моего первого визита. Все тот же кроваво-красный ковер на полу. Стены выкрашены белой краской и похожи своей поверхностью на яичную скорлупу. Призрачный уличный свет, такой же белый, как и стены, сочился из замазанного узкого витринного окна. Тусклые потолочные лампы оставляли на ковре размытые световые круги.

Единственное, что изменилось — исчезли коробки и ящики, раньше расставленные по всему заведению. И поперек комнаты, перед занавесью, закрывающей заднюю стену теперь располагалась деревянная полированная коричневая стойка. На стойке стояла одна единственная коробочка.

За стойкой стоял Стивен, читающий какую-то толстую книгу.

Я направился к хозяину заведения, безжалостно топча превосходный ковер уличными ботинками. Кощунство, конечно. Но звиняйте. Тапочек или бахил не завезли. Да и вообще сомневаюсь, что это реальное место. И настоящий ковер.

— Ковер вполне настоящий. — Сообщил мне Стивен закрывая книгу, и отложив ее сторону.

Вот зерг старый. Еще и мысли читает. Я представил и воплотил в верхних слоях мыслей огромный волосатый кукиш.

— Как вульгарно, Арлекин. — Слегка насмешливым тоном тихо проговорил старик.

Он жадно всматривался в меня, как будто искал что-то и не находил. Вот он слегка нахмурился и… скривился, будто глотнул уксуса.

Нос слегка дернулся, будто Стивен учуял дрянной запах.

— Хе-хе. Моя школа, можно сказать. — Раздался мерзкий голос, похожий на скрип несмазанной тележной оси.

Занавеси колыхнулись, и из-за них вылетел кульбитом новый персонаж. Мерзкий горбатый карлик, одетый в разноцветные лоскуты с шутовским двурогим колпаком на голове. Лицо его было раскрашено белым гримом, превратившись в маску. Под левым глазом нарисована кровавая слеза.

С хлопком приземлившись на стойку, он поскользнулся и шлепнулся на задницу с криком:

— Але-оп! А вот и я! Че, суки, не ждали⁈

— Мом. — Тоном, далеким от сердечного, процедил Стивен. — Тебя никто не звал.

— Меня не зовут. Я сам прихожу. Здесь не твоя территория, как там ты себя называл-то? Стивен? Хи-хи. Забавный пердимонокль. — И карлик мерзко захихикал обнажив желтые кривые зубы. — Я ненадолго, Стивви. У меня с твоим подопечным одно незаконченное дельце образовалось. — И он снова захихикал.

— У тебя нет власти над ним. У тебя нет власти в этом месте. — Зло выплюнул Стивен. Похоже на заклинательный речитатив из детских сказок.

— Над ним, нет. А вот над кое-чем другим — есть! И-оп! — Мом прокатился колесом по стойке, мелькнув в воздухе голыми ногами, и, немыслимо извернувшись, уселся на край стойки свесив ноги. — Так. Что здесь у нас? — он вперился в меня колючим взглядом маленьких злобных глазок. — Фу! А еще меня все называют долбанутым. Это что еще за питомец, Стивви? Ты серьезно? Ладно. Хочешь обосраться — дело твое. Я щас…

И он сделал пальцами с обломанными желтыми ногтями какой-то сложный жест, как будто выкручивал невидимый шуруп. Мне это идиотское представление уже надоело, и я собирался повернуться и покинуть лавку.

Но здесь в руках карлика оказалась моя маска. Ах ты сучий зерг!

— А ну верни! — Рявкнул я, сам не зная что на меня нашло и шагнул прямо к бесячему карлику, выпуская ауру. Раздавлю тварь!

Мом весь надулся, как огромная жаба, сунул маску за пазуху и выдохнул воздух, пахнущий нечищенными зубами и остатками пищи, прямо мне в лицо.

Обстановка волшебной лавки растворилась в черно-белом водовороте.

Мои руки и тело сделаны из шоколада. Прямо перед лицом щелкают гигантские желтые зубы. Я пупс предназначенный для съедения.

Эту игру я знаю, урод!

От зубов отскакивают две пружинки и нижняя часть искусственной челюсти падает мне прямо в руки. Нормальные человеческие руки. Я небрежно бросаю кость в стакан с кислотой, стоящий на появившейся рядом тумбочке.

На меня бросается лев, разевая беззубую пасть. Но когти у него прочнее алмазных кинжалов. Я обращаюсь огнем и подпаливаю жесткую желтую шерсть.

Лев, охваченный пламенем, издает глухой рык, и я чувствую, как его ярость меняет воздух вокруг меня.

Вокруг вода. Я захлебываюсь, но недолго. Отрастив жабры и рыбий хвост, я рвусь наверх к свету. Я пока не вижу врага, но чувствую его присутствие, как тень, прилипшую к подошвам.

Я концентрируюсь, и пространство вокруг меня меняется. На каменистой равнине напротив меня появляется гигантская змея с сверкающей драгоценностями чешуей.

Я повожу кроличьими ушами. Змея бросается на меня, но я выдыхаю поток холода, который обволакивает врага и заключает его в глыбу льда. Кролик обратился ледяным волком.

Змея меняет форму, превращаясь в вихрь из черного дыма, растапливающий лед.

Дым повсюду, он лезет в горло, душит, не дает произнести заветные слова… Ты не угадал, дружок. Мне не нужны слова!

Взмах руками, превращенными в крылья, и вокруг меня закручивается смерч. Он всасывает дым, вышвыривает его прочь, рассеивает без следа.

Напротив меня золотой лучник натягивает тетиву. Взмах рукой. Из нее вырывается сполохи янтарного света, образуя щит. Стрела врезается в него, и щит трескается, но я латаю дыру.

Я вижу призраков, танцующих вокруг, но я не боюсь мертвых. Формула упокоения, и призраков разрывает в клочки.

Картинки меняются со скоростью калейдоскопа. Я сражаюсь, укрытый в кокон из собственных теней, изредка видя неясный силуэт противника.

Я был светом и тенью.

Огнем и водой.

Порывом ветра и камнем.

Хищником и жертвой.

Инструментом и мастером.

А потом у меня кончилась аура.

Я голый, жалкий и дрожащий лежу на каменном полу. Надо мной растопырил великанские ноги мерзкий босой урод в цветном тряпье. Он возвышается надо мной, как башня, а босая нога поднимается, чтобы раздавить меня окончательно.

Мои грани исчерпаны. Аура погасла.

И тут как будто ломается толстый лед. Откуда-то из глубины моей души, от самых основ естества, накатывает волна жгучей незнакомой силы.

Это не магия.

Это моя Суть.

Я поднимаюсь на ноги, стремительно увеличиваясь в размерах. Стальные латы облегают мое тело. В руках у меня появляется двуручный меч. Я уже одного роста с мерзким уродцем.

Мы стоим напротив друг друга. Шут и Рыцарь. От шута можно ждать удара в спину. Но сейчас мы стоим лицом к лицу. Поднимаю меч…

Жесткий хлопок. Удар старческой ладони о деревянную стойку и голос, разрушающий мир иллюзий:

— Довольно.

Я снова стоял в лавке странных вещей. Карлик сидел недалеко от меня на стойке, болтая грязными ногами, и жуя невесть откуда взявшееся яблоко.

Я облокотился на стойку, ноги меня не держали. Кой-зерг дернул меня напасть на существо, простым движением руки выдернувшее предмет из внепространственного хранилища?

— Видишь ли, паря, — прерывая слова мерзким чавканьем, как будто ничего не случилось, сказал карлик. — Это моя маска. Я одолжил ее тебе на время. С определенным расчетом. Но потом влез старый хрен. — Он кивнул на Стивена. — Не вышло из тебя моего аватара. Спасибо тебе, хоть магией иногда подкармливал. Но так. На троечку. А маску пришла пора вернуть. Есть на нее и иные претенденты. Настоящие подонки, не то что ты — чистюля хренов.

— Ты хотел сказать куклы. — Спокойно констатировал Стивен. — Куклы из него не вышло.

— Пошел ты на хер, Стиви. У каждого свои методы. — И карлик проглотил огрызок яблока вместе с черенком. — Поборник прав людишек херов выискался тут. И вообще. Ты мне теперь должен. Так же лучше, а? Признай! — И он ткнул корявым грязным пальцем в мою сторону.

Ствен вновь всмотрелся в меня. А потом неохотно кивнул

— Ты прав. Так лучше. Я тебе должен.

— Отличный денек! И маску забрал и должника заполучил. А ты знаешь, кем он стал? Ожидал, а?

— Ты же знаешь, что я ничего не видел. — Ответил старик. — И знать ничего не хочу. Не мое это дело. И ты свой немытый рот тоже где попало разевать не будешь, так ведь, Мом?

— Не буду. — Неожиданно покладисто согласился карлик. — Но пацан-то молодец. Со стальными яйцами. Даже жалко.

— Мне вообще-то больше ста тридцати лет, зерги вы охреневшие! — Наконец вмешался я в диалог с ценным замечанием.

Оба существа переглянулись и практически одновременно рассмеялись. Карлик хохотал громко заливисто с повизгиванием. Изо рта у него вылетали непережеванные кусочки яблока. Стивен деликатно посмеивался, прикрыв рот ладонью.

— Ладно робятки. Засиделся с вами. — Отсмеявшись, карлик хлопнул себя ладонями по ляжкам — Але-оп, вашу мать!

Он совершил обратное сальто. В воздухе мелькнули никогда не мытые пятки. Колыхнулась занавесь. Мом исчез.

— Это и было твое «то, что мне нужно»? — спросил я слегка охрипшим голосом.

— Нет, конечно. Это была сугубо инициатива Мома. Я веду дела по другому. Мое кредо — честная сделка, а не ложь, шантаж, давление и подчинение воли. Так что, прошу, присядь. Я сейчас. — Он махнул рукой в сторону неизвестно откуда появившегося барного стула.

Сам же нырнул под прилавок, чтобы через мгновение появиться оттуда с подносом. На подносе стоял огромный фарфоровый чайник с обломанным носиком из которого курился пар. И две тоненькие, почти прозрачные чашки.

Я из какого-то странного упрямства остался стоять, но только на морально-волевых. И еще благодаря стойке.

Стивен кивнул каким-то своим мыслям и разлил прозрачную жидкость, пахнущую травами и пряностями по чашкам. Пододвинул одну из них ко мне. Из второй задумчиво отхлебнул.

Я отпил обжигающий губы напиток и ко мне начали возвращаться силы. Аура забурлила и начала наполняться.

— Спасибо. — Неохотно поблагодарил я. — Как раз то, что надо, в данный момент.

Стивен отмахнулся:

— За счет заведения, Арлекин. Считай это благодарностью за то, что мне не пришлось добивать тебя, а затем утилизировать твой труп.

Я аж поперхнулся. Хотя… Я ПОНИМАЛ, что все было всерьез. Никто меня жалеть в этом поединке разумов не собирался. Если бы зергов карлик на меня наступил, здесь валялась бы моя потерявшая разум оболочка.

— Я рад, что тебе понравился мой чай. Теперь, когда ты немного восстановился мы можем перейти к сделке. — деловито проговорил Стивен, отставив пустую посуду.

— Да. — Ответил я. — Мне тоже не очень хочется у тебя задерживаться. Только, смотрю, при всем разнообразии выбора, другой альтернативы нет. — Я кивнул на коробочку.

— Все так. — Ответил он. — А как ты думаешь, что тебе нужно? Здесь и сейчас, учитывая, что будет завтра.

— Не знаю. Какая-нибудь золотая-артефактная сливная пробка, чтобы заткнуть то вонючее очко из которого валит Хмарь? Мега-антихмарная бомба?

Стивен снова деликатно хохотнул в ладонь. Мои слова про пробку его почему-то развеселили.

— Если пользоваться твоими образными сравнениями, Арлекин. Ответь мне на один простой вопрос. А как ты собираешься найти это самое вонючее очко, чтобы воткнуть туда пробку?

— Я пойду на голос. Уверен ты в курсе. Хмарь зовет меня. — Я допил чай и поставил чашку на блюдечко.

Чувствовал я себя уже почти нормально.

Стивен между тем покачал головой.

— Перехвалил тебя Мом. Видимо, это яйца у тебя — стальные. А вот с головой, похоже вовсе беда.

— Так. Достал уже, старик, со своими подколами. У меня был непростой день. Давай уже без всей вот этой вот зергни, а⁈

— Скажи куда тебе НУЖНО попасть. Туда, куда тебя ведет голос врага? Или туда, где ты сможешь нанести удар в его сердце?

— Обычно, где голос, там и морда, которую можно начистить. Но я понял твою аналогию. Второе, конечно поинтересней.

— Вот. — Он просто открыл коробочку.

Внутри лежал… наверное компас. Стивен аккуратно, словно великую драгоценность извлек из коробки помятый медный цилиндр.

Белый эмалированный циферблат был закрыт простым стеклом. Внутри свободно вращалась черная стрелка. На циферблате была одна единственная надпись: «Finis». Да уж финис так финис. Выглядела вещица непрезентабельно.

— Вот, что укажет тебе путь сквозь Хмарь. Он приведет туда, куда тебе нужно прийти. Туда, где ты должен быть. Поверь. Я отдаю эту вещицу с болью в сердце. Но это именно то, что тебе нужно.

— Прямо вот так и «отдаешь»? А что, я не против. В бандитском хозяйстве пулемет не помеха.

— Не отдаю. — Он погрозил мне пальцем, как заботливый дедушка непоседливому внуку. — Меняю. Честная сделка, помнишь? Ты мне. Я тебе.

— И что же ты хочешь взамен этой ерундовины? — Разыгрывая из себя покупателя заскочившего на рынок за апельсинами, небрежно спросил я.

— Сущую безделицу. Не бойся ни твоя душа, ни прочие части Арлекина мне без надобности. Я хочу получить один из двух твоих клинков. Тех, что прошли сквозь время вместе с маской Мома. Готов удовольствоваться тем, что поменьше. Тебе так даже выгодней.

— Ишь чего захотел, Стивен. Грейс я уже отдал. Опоздал ты!

Старик даже не пошевелился, но в глазах вспыхнула и погасла досада. Не такой уж ты и всеведущий, так выходит?

— Ты не лжешь. — Сказал он. И вновь мне послышалось в его тоне легкое разочарование. — Что же. Клинок пьющий души тоже подойдет на обмен. Есть одно существо, по имени Элрик, которому он нужен.

— А ху-ху не хо-хо? — Разошелся я. Извлек Буревестника из браслета положил на стойку. — Тебе не кажется, старик, что мена несправедлива? Сменять меч-душелов на старый компас? Ты в своем уме?

— Ты видимо запамятовал. — Вот теперь его голос обрел кинжальную остроту. — В этой лавке я назначаю цену. Здесь не торгуются, юноша. Или откуда, ты думаешь, я беру нужные артефакты? Тку их из лунного света, пыльцы фей и дерьма летучей мыши? Может ты представляешь меня в образе чёрного сталкера, обшаривающего руины древних в поисках полезных вещиц? Или ты думаешь у меня под прилавком сидит цверг — легендарный кузнец? Мена. Предмет к предмету, Арлекин. То, что тебе нужно на то, что ты перерос. И ты еще пытаешься торговаться? Можешь забрать свой меч и выметаться отсюда. Иди, ориентируйся на голоса в своей пустой голове.

Да уж. Теперь я видел перед собой настоящего «Стивена», или как там его на самом деле звали. Передо мной сидело непостижимое могущественное существо, лишь нацепившее на себя оболочку сухощавого очкастого старичка. Видимо я его серьезно задел своей неуклюжей попыткой торговаться.

Миг.

И напротив меня вновь сидит старик, в помятом сюртуке, скроенном по моде прошлого века и поправляет съехавшие на кончик носа очки.

Буревестник конечно славно послужил мне. Но это всего лишь инструмент. И Стивен прав. Я его перерос. Я молча толкнул клинок рукоятью по направлению к хозяину лавки. Тот благоговейно взял его кончиками пальцев и внимательно осмотрел. Затем перевел взгляд на меня.

— Клинок в хорошем состоянии. Обмен? — И протянул мне руку, опустив меч на прилавок.

— Обмен. — Скрепя сердце проговорил я, забирая медную коробочку.

После чего развернулся и вышел из лавки. Чувствую, что меня поимели. Но не могу понять где и как. А может просто не люблю иметь дела с существами настолько сильнее меня. Гордыня и зависть. Зерг разберет.

Интерлюдия. Вне пространства и времени

Старик, назвавший себя «Стивеном» прошел за занавес закрывающий заднюю стену лавки. Если бы Арлекин оказался здесь, он узнал бы комнату с камином, в которой однажды побывал. Правда, сейчас вся она была заставлена теми самыми коробками и сундуками, которые исчезли из торгового зала. Старик небрежно сунул Буревестника в одну из коробок и прошел к креслу у камина. Уселся в него и уставился в огонь. Скособочившийся карлик в лохмотьях, сидящий в позе лотоса на коврике у самого огня, повернул к старику уроливую голову.

— Даже напутственного слова птенцу не сказал, Рок? Просто, вот тебе компас и пинка под сраку? — Мом мерзко оскалился.

— Чем больше я вмешиваюсь напрямую, тем тоньше и иллюзорней Нити, Мом.

— А тебе не страшно, дружок? Ты же, по сути, все поставил на то, что он сам примет правильное решение. А с чего ты это взял? Никогда я не понимал, чего ты так возишься с этой свободой воли конкретных людишек, если ты все равно подтасовываешь события, Рок.

— У каждого из нас своя сила и свои ограничения. И свои убеждения, мой дорогой паяц. Возможно именно они и не позволяют нам перерасти во что-то большее? Или не дают нам перестать быть. В любом случае, с завтрашнего дня никто из Вершителей ничего уже сделать не сможет. Он ступит на недоступную для нас территорию. Нам остается только ждать. В конце концов есть другие кандидаты в чемпионы. В Ожерелье еще трое абсолютов. А все нужное для похода Арлекин уже собрал.

— Троих мало. — Зло заметил карлик.

— Я знаю. Бросим жребий.

— Сука! — карлик скрипнул зубами. — Слишком большая ставка!

Двое Вершителей молча уставились в камин, ловя признаки грядущего в алых языках пламени.

На стене дома, находящегося напротив «Выпечки от тети Глаши» медленно растворялась вывеска «Нужные Вещи» и старая лакированная дверь.

Глава 25

Поход в неизвестность

Сумбурные чувства после похода за тем «что мне нужно» бродили внутри. Я все еще пытался осознать, где меня накололи и что же произошло во время короткой дуэли с Момом. Что за зергню я сотворил? Что это было? Я уже был абсолютом, во времена Драгоценной Империи. Вернее, использовал грани как абсолют. По сути, абсолют отличается от гранд-магистра только одной особенностью. Его грани работают на огромные расстояния. Практически на пределе видимости. А потребляют почти так же. Ну я раньше так думал. А сейчас?

Нельзя получить силу из «глубины души». Нет иного источника силы, кроме магии камня и граней. Это аксиома. Которую я вчера нарушил. И опыта из прошлой жизни у меня такого не было. Расспрашивать этих зергов в лавке я не стал. Все равно или ничего не сказали бы толком, или соврали бы. Но все вместе и реакция «Стивена» на первый осмотр моей тушки и его «я теперь тебе должен», после поединка иллюзий наводили на мысль, что вчера Мом пробудил во мне некую… А что именно? Я не знал. Более того, я даже понятия не имел, как этим воспользоваться повторно, если придет нужда.

То, что я лишился Буревестника, навело меня на еще одну мысль. Надо бы сделать подарок… Иве, например. У них с Киром, кажется, серьезно все. Я встречал такие пары, которые были вместе с подросткового возраста. Обычно очень счастливые пары. Ива, считай, давно уже часть семьи.

Так что, вернувшись в особняк, я пошел прямо к ней.

— Привет, сиятельство! — Весело сказало рыжее чудо. Затем Ива коротко обняла меня. — Думала, до прощального ужина не увижу тебя. Ты вообще такой важный, весь в делах последнее время.

— Привет, красотка. — Ива изменилась. Не только внешне. Она взяла адепта еще летом и двигалась к рангу мастера. В ней появилась внутренняя сила. Уверенность в себе. — Хочу тебя кое о чем попросить.

— За балбесом нашим я присмотрю, можешь не сомневаться! — Это она, конечно, о Кире.

— Ни на секунду не сомневался. — Честно ответил я. — Брат в надежных руках. Но я о другом. Секунду.

И я призвал Ика. Тот возмущенно заверещал, тыкая в меня пальцем, после чего отвернулся и сел ко мне спиной. Да уж. Я его полгода считай не призывал. И хоть время для него течет по-другому, скачки моей силы он ощущал отчетливо.

— Заберешь его себе? — Спросил я. Ива сделала «большие глаза». — Понимаешь, я уже не нуждаюсь в нем, как раньше. Я могу либо отпустить его. Но тогда, без связи с ограненным он начнет терять накопленную силу. И как бы… «Умрет» — неправильное слово, но что-то вроде. Либо я передам его другому мастеру. В норме топазы не могут иметь фамильяров. Но я знаю ритуал перепривязки. Тебе может пригодиться этот пронырливый засранец. Если он сам, конечно, не будет против.

Ик, внимательно слушавший наш разговор, немедленно запрыгнул Иве на руки и прильнул прямо к девичьей груди. А мне показал язык. Хоть и говорят, что духи неразумны, но меня каждый раз поражает его поведение.

— Да ты моя прелесть, кто самая лучшая обезьяна в мире. — Ива расплылась в счастливой улыбке, и я понял, что эти два одиночества нашли друг друга.

— Сейчас проведем ритуал. Это пятнадцать минут.

— Слушай. Ты Киру Грейс отдал. Ко мне Ика перепривязываешь. — Ива вдруг нахмурилась. — Такое ощущение, что ты прощаешься с нами!

Я на секунду задумался. А ведь так и выглядело. Как будто я пытаюсь уйти налегке.

— Нет, Ива. Дело в том, что я аномально быстро вырос в силе. Некоторые вещи я просто перерос. Не будешь же ты носить джинсы, которые носила в двенадцать. Но эти вещи представляют ценность для рода. Когда Кир станет магистром, он, наверное, отдаст Грейс сыну. А я просто хочу максимально позаботиться о вас перед отъездом. Помирать я не собираюсь. Но предприятие мы затеяли крайне опасное. Даже для сильных ограненных. Глупо тащить с собой то, что не пригодится.

— Ты так говоришь, как будто Ик какая-то вещь! — Возмущенно выдала Ива.

— Он и есть вещь, девочка моя. — Чуть пожестче ответил я. — Инструмент. Тебя не должны обманывать его ужимки или умильная морда. Это не живое и не разумное в полной мере существо. — Ик снова показал мне язык. — Не домашний питомец. Используй его способности! Не вздумай покупать ему кроватку с балдахином и играть с ним в дочки-матери. Поняла?

— Поняла. — Ива серьезно кивнула. — Почитаю о них. С турмалинами посоветуюсь. А почему Оксане не отдашь?

— Алмазы очень плохо принимают чужую магию. Боюсь, с ней ритуал не сработает. И мхнатый засранец уйдет в астрал. Тебе отдать надежнее. Как вырастешь, передадим моему сыну или дочке. Адепта возьмут и передадим.

— То есть у меня он получается как бы на передержке. — Ива улыбнулась. — Нет, я поняла твой пример с джинсами. Присмотрю за мелким негодником. И к делу пристрою. В мастерской будет помогать.

— Отлично. Давай обряд начнем, а то на ужин опоздаем.

Насчет Ивы у меня сомнений не было. Она идеальная временная хозяйка для Ика. Во-первых, для ограненных ее камня это уникальный ресурс. Во-вторых, если она сказала, что поняла — значит, поняла. Отнесется ответственно. В-третьих, у нее не забалуешь. Попал мой боевой мартых в ежовые рукавицы, на самом деле. Еще вспомнит меня — бананового благодетеля!

Семейный ужин прошел весело. Все вели себя так, как будто я собирался отлучиться в столицу на важную встречу. Было много искреннего тепла и заботы. Я, как обычно, шутил и задирался. Было светло от смеха и искренних улыбок.

Только Августович сидел мрачнее тучи. Я не взял старика с собой. На эту тему мы имели с ним серьезный разговор, во время которого я настоял на том, чтобы он остался охранять Оксану. И присматривать за парочкой — Ивой и Киром. Мне обычных бойцов в экспедиции хватает. Нечего ослаблять свой и так не самый могущественный род, даже временно. При этом в своем-то выживании я не сомневался. А вот мои близкие обладают гораздо меньшим могуществом. И рисковали бы больше. Поэтому, кроме Богдана, никого из рода я в экспедицию не взял. В том числе бойцов.

Из друзей с нами отправлялся Матвей, а из родичей только Богдан. Богдан — как замруководителя научной части экспедиции. А Матвей, как последнее средство эвакуации. Александриты выдали ему с собой переносной портал, настройки которого, по идее не сбивались Хмарью. Расстояния, на которое мы могли позволить себе уйти должно было хватить, чтобы портал использовать, если что. Так что ученые и результаты их исследований имеют наивысший шанс спастись в случае, если все пойдет по плохому сценарию.

Разошлись мы за полночь.

* * *

— 3наешь, Олег Витальевич. — Заговорил стоящий рядом со мной в смотровой рубке «Громовержца» Бальмонт. Перейти на «ты» он предложил сразу, как командный состав загрузился на Громовержца и отряду был дан сигнал «Движение». — У меня такие мысли дурацкие. Вот мы, как слепые кутята, сунемся в туман. Побродим там, свой положенный километраж намотаем и вернемся ни с чем. Даже не потери вероятные страшат, а то, что вся эта наша затея может пшиком обернуться. Не думал об этом?

Ишь ты! Наша затея. Присосался тут. Хе-хе. Меня такие мысли не парили. Я знал, что что-то мы найдем. Но не скажешь же ему: «Не парься генерал вокруг меня дяденьки с божественными полномочиями такой хоровод устроили, что окончится „ничем“ наш поход точно не может». Генерал меня тогда, пока мы еще желтую зону не проскочили, спеленать велит и обратно везти. В помещение с обшитыми матрацами стенами. Так что ответил, как обычно.

— Император знает, что делает. У меня есть инструкции. И указатель есть. — Я кивнул головой в сторону лежащего перед нами компаса. — Так что держимся курса, гасим все, что движется, находим то, на что указывает компас. Затем возвращаемся в Ожерелье, и в нашу честь воздвигают новую Триумфальную арку. Пока план такой.

— Как представишь, сколько там километров этой Хмари… — Константин Дмитриевич передернул плечами.

— Есть теория одного математика, с которой я, кстати, согласен. Ну он еще и магистр турмалин. — Добавил я, заметив скептическое выражение на лице генерала. Сам Бальмонт, как и полагается военному — рубин. По ауре — старший мастер. По кольцу — Магистр. — Так вот. Он считает, что красная зона не может быть больше нескольких десятков километров в ширину. А черная — вообще что-то вроде изначального Выплеска — застывшего во времени. Мол, метр примерно. А все остальное — просто испарения.

— А откуда у него такие сведения, — презрительно скривившись спросил генерал. — Никто в красную зону не совался никогда.

— Ну у него есть два вида доказательств. Математический расчет и философские рассуждения о природе Хмари. Расчет основан на том, сколько занимают серая, желтая и оранжевая зоны. Вы же в курсе, чем выше интенсивность Хмари, тем зона «короче».

— Это все знают.

— Ну вот, а он просто рассчитал коэффициенты и на их основе вывел «толщину» красной зоны. Благо ее интенсивность известна.

— Так нам получается делов на три минуты? Зайти и выйти? — Бальмонт покрутил ус и усмехнулся.

Я промолчал, но настроение генералу, кажется, поднял. Взглянул на наш героический отряд сверху.

Три Исполина уверенно катились вперед, образовав «пирамиду» направленную параллельно Хмари. Вокруг почетным караулом выстроились наши самоходки. Всего в поход вышло десять боевых машин. Три отделения по три штуки. И гаубица. Натурально здоровенная пушка сто пятьдесят миллиметров, на шасси. Наш ответ фоморам.

Надо сказать, что Исполины и сами вовсе не были безоружными. Их тоже утыкали артустановками, автоматическими минометами и лучевиками, как ежа иголками. Не говоря уже о том, что среди пилотов никого младше старшего мастера не было. Как и среди «простых артиллеристов».

На борту «Громовержца» стояли заряженные и готовые к бою тридцать легких мехов. По пятнадцать с каждой стороны. Мой был приписан к отдельной группе — группе разведки, а в случае общего боя приписывался к гаубице, как наводчик. Но пока лучшим разведчиком был сам «Громовержец».

Наши Исполины всем хороши. Но они тихоходы.

Надо понимать, что мы не пошли строго перпендикулярно форту в неизвестность. Нас вел компас дедушки Стивена. И он показывал он куда-то на юго-восток от форта. Работал он только в моих руках, что добавляло геморроя.

Чтобы выйти на прямую линию к красной зоне, нам следовало пересечь довольно большой кусок серой, идя параллельно окраинам Ожерелья. Поэтому мы часов восемь плелись по серой зоне.

За эти восемь часов мы преодолели едва двести пятьдесят километров. До следующего форта оставалось примерно столько же. Стрелка медного компаса медленно отклонялась к югу.

И наконец старания наши были вознаграждены. Черная надпись «Finis» и черная стрелка, указывающая направление, повернули точно на юг. Ну насколько вообще мог быть точен этот артефакт.

Если кто-то представлял нашу экспедицию как некий метафорический рывок для всего Ожерелья, то для нас этот рывок оказался сильно затяжным. Серая зона считалась «условно безопасной». За восемь часов нам не встретилось ни единой твари. Только несколько точек в сером небе сопровождали нашу колонну.

Перед заходом в желтую зону генерал объявил общую остановку. Это только кажется, что восемь часов в гремящей коробке, за рычагами или у смотровых перископов — легкая прогулка. Люди устали.

Да и ученым требовалось спуститься и поработать на земле. Пробы почвы, образцы растительности. Измерение фона.

Самоходки заняли защитное построение.

Экипажи сменились.

Наш Громовержец опустился к земле, чтобы исторгнуть из себя группу ученых и дежурную смену пилотов легких мехов и чистильщиков. Я был среди них. Нестройною гурьбой мы устремились к «Двойке», в которой была оборудована столовая.

Два часа было выделено на отдых и еду. Затем мы продолжили движение.

Еще два часа мы потратили на преодоление желтой зоны. Здесь капитан Громовержца еще отваживался летать на разведку, отрываясь от основной колонны.

Затем мы полезли в оранжевую зону, постепенно разгоняя хмарный туман в радиусе километра от Исполина — единицы. Капитан поставил нашу летучую командную машину прямо над зиккуратом. «Вольные полеты» в оранжевой зоне были запрещены уставом. Ни один аэростат из такого полета не вернулся. Наш «Громовержец» тоже не имел ни малейшего шанса выбраться обратно без «Единицы». Его броню мы расписывать кровавыми каляками маляками даже не пытались.

Зиккурат пахал, как миленький. Хмарь отступала. Но скорость движения пришлось снизить еще больше, по требованию командования. Генерал хотел видеть, куда мы движемся, и я его в этом стремлении поддерживал. У нас примерно тысяча километров запаса хода в одну сторону. При таком темпе движения даже меньше. А припасов на месяц на весь отряд. Так что мы можем позволить себе не торопиться. Мы можем даже поисковый зигзаг выписать, и не один, если теория того математика верна.

Мы осторожно продвигались сквозь оранжевую зону, в любой момент ожидая всплеска. Всплеск при таком количестве вторгшегося в оранжевую зону народа просто обязан был случиться.

Но прошел час. А всплеска не было.

Периодически ученые высаживались наружу, набирая свои образцы и меряя фон. Поэтому преодоление оранжевой зоны снова вылилось в несколько довольно скучных часов.

Первый день, можно сказать, только начался. По плану мы должны проползти до красной зоны и начать «выдавливать» оттуда Хмарь, образуя вокруг своей боевой группы пузырь «нормальности». Согласно расчетам, в километре от УТР, интенсивность Хмари могла упасть аж до серой зоны. Ну в крайнем случае до желтой. Такой себе, конечно, результат.

Обычный горт пробегает километр за пять-семь минут. Гуманоидные — максимум за десять. Горты из наземных тварей самые скоростные, яффе обычно медленнее.

Впрочем, есть еще летающие монстры. Их обычно немного, но километр для них — плевая дистанция. У наших «зенитчиков» будет максимум минута, для отражения атаки.

Если нашу группу атакуют при видимости в километр… все будет зависеть от количества тварей.

И наши теоретические выкладки основывались на том, что серьезных запасов монстров сразу после прилива Хмарь наклепать не успеет. А про нашу экспедицию ей знать неоткуда. Сектантов императорские службы за полгода изрядно зачистили. Проект наш секретный. В Паутине о нем не пишут.

Но все это расчеты в пользу бедных. На самом деле мы не знали, как все будет. Никто не знал. Но именно за этим я устроил полугодовую гонку на выживание. Чтобы знать ХОТЬ ЧТО-ТО!

Перерыв закончился. Отдых длился час. После этого наш отряд снова выступил.

Я периодически косился на компас.

По моим прикидкам до красной зоны оставалось километра два-три, не больше.

Новая остановка. На этот раз надолго. Шестичасовой отдых, сон для походных экипажей (дежурные отсыпались на ходу во втором Исполине) плюс два часа на дозаправку и проверку техники.

И снова. Ни одного всплеска. Кто-то даже пошутил, что мы скосили всех тварей еще под стенами форта. Но моя интуиция говорила, что мы прошли самую легкую часть пути. Дальше просто не будет.

Наконец, мы снова выдвинулись. Приблизившись к стоящей сплошной стеной Хмари красной зоны, мы еще больше замедлились. Начался основной этап.

Стена Хмари перед нами прогнулась. В ней потихоньку начала образовываться полукруглая вмятина. Но недолго музыка играла. После очередного «подката» Исполинов на пятьдесят метров вперед, серо-желтая масса перед нами пошла волнами, вспучилась и выблевала из себя первую волну мерзких существ.

Глава 26

Месиво

С палубы «Громовержца» был прекрасно виден размер устремившейся к нам орды. Несколько тысяч тварей — средней сложности прилив. Начало воодушевляющее.

Я уже стоял возле «Цыпленка». Остальные пилоты легких мехов тоже были у своих машин, и, как и я, напряженно вглядывались вниз. Наше время еще не пришло.

Две тройки самоходок открыли огонь по приближающейся орде, медленно откатываясь поближе к Исполинам. Третья тройка машин держалась чуть позади. За исполинами сделала свой первый выстрел «гаубица». При такой плотной толпе, без разницы, куда именно упадет снаряд.

Заработали пулеметы на «Громовержце» и Исполинах. Нас атаковали крылатые монстры.

Раздался приказ: «По машинам», и пилоты один за другим забрались внутрь и герметизировали свои стальные коконы.

Я остался снаружи, так было проще применять магию.

Монстры еще не добежали до первых самоходок, а нас уже атаковала туча летающей нечисти. Что сказать пулемет — отличная штука, но я никогда раньше не видел столько крылатых тварей, сконцентрированных в одном месте.

Громовержец уже отошел от Исполинов и даже миновал тонкую линию самоходных установок, открывших по орде огонь из двух десятков автоматических пушек. Сверху слышались глухие удары, это летающая погань приземлялась на крышу аэростата.

Так что я, недолго думая, применил «Дождь клинков».

Небо потемнело еще больше, и из клубящегося разрыва реальности вниз посыпались многочисленные сгустки тени, которым я придал внешний вид утраченного Буревестника.

Чавканье разрываемой плоти и хриплые вопли тварей прозвучали музыкой для моих ушей. С неба на накатывающую валом армию нечисти дождем посыпались трупы и смертельно раненые «авиаторы».

С нашей стороны летающего судна небо почти очистилось. Держащиеся в воздухе несколько десятков мерзких уродов — не в счет. Ребята разберутся.

«Шаг сквозь тень» перенес меня на левый борт летающего судна.

Здесь все был не очень хорошо. Твари почти облепили десантную площадку.

Лезли сверху, по корпусу.

Терзали пластины брони, и элементы внешней обшивки.

Их сдерживало два «кровавых тумана», вывешенных точно вдоль борта корабля. Твари, влетающие в зону действия заклинания, мгновенно слабели и, кувыркаясь, падали. Вот и кто-то из рубинов разрядился.

На моих глазах огромная крылатая зверюга вцепилась в один из мехов и рухнула вместе с ним вниз, вырвав из стены крепления и бобину эвакуационного троса.

Еще несколько крылатых налетчиков агонизировали на палубе, уничтоженные мехами.

Я повторил свой трюк с «Дождем клинков» и грань ушла в длительный откат.

Небо с этой стороны тоже значительно очистилось.

За хриплым ором монстров вновь стал слышен отчетливый стук пулеметов Игнатова.

Наш аэростат совершал некий «круг почета» над полем боя, утягивая большинство летунов за собой. Капитан давал магам возможность применить массовые заклинания не над остальной экспедицией. Но, по факту, «Громовержец» был выведен из игры и пока ничем не мог помочь наземным войскам. В небе разворачивалась своя битва.

Захрипели динамики громкой связи: «Внимание пилотам. Сброс через четыре минуты. Магам прекратить применение массовых атак через три минуты.» И сразу следующее сообщение: «Твари разбирают внешнюю обшивку. Уже повреждено четыре процента рунных цепочек. Если не хотите гулять по земле, снимите их».

— Олег! — Богдан, облаченный в подобие бронежилета и каску с респиратором, дергал меня за руку. — Можешь перенести меня своим теневым скачком на крышу?

Я не стал читать ему мораль или требовать, чтобы он уходил в укрытие. По факту некромант — боевой маг. На землю его точно не пустят. Если он будет сражаться здесь, я свою ауру сэкономлю.

Так что, я обнял его за пояс, и мы вместе переместились на верхнюю смотровую площадку «Громовержца».

На «крыше» твари просто кишели. Такое ощущение, что мы с некромантом попали в торговый центр в день распродажи новых коммов фирмы «Яблочко».

Твари орали, толкались, хлопали крыльями. И терзали обшивку своими кривыми когтями и клювами. На взгляд, их здесь собралось пара сотен, не меньше.

Надо отдать Богдану должное. Он сперва дважды долбанул «Массовым растворением плоти», а потом уже проблевался, после перехода.

К теневым сдвигам привычку надо иметь.

Все пространство крыши оказалось покрыто месивом из разлагающейся псевдоплоти. Разваливающиеся на лету твари дождем посыпались сверху.

Богдан накрыл чарами пространство метров на пятьдесят вверх.

Отвратительная жижа сползала вниз по стенкам корпуса. Палубу зальет, зерг.

Вонь наверняка стояла неописуемая. Но мне в маске было все равно.

Я бегло окинул взглядом поле боя.

Громовержец выдержал первый, самый серьезный натиск воздушной кавалерии. Нет, из бурлящих клубов Хмари все еще вылетали в нашем направлении десятки искаженных существ. Но в первом налете их участвовала пара тысяч. Не меньше.

Внизу все развивалось, кажется, даже по более оптимистичному сценарию.

Самоходки просто стерли первые волны нападающих, устроив натуральные завалы из трупов. Как только у одной кончался боезапас, на ее место вставала «свежая» машина из резервной тройки. Отстрелявшаяся самоходка откатывалась к Исполину «Тройке» на перезарядку.

Богдан прошелся по небу впереди нас фиолетовым лучом, сметя сразу несколько тварей. После чего сказал:

— Видишь проблему?

— О чем ты?

— Они не кончаются.

Действительно.

При всплеске «выгрузка» тварей происходила обычно меньше чем за минуту, потом вихрь схлопывался. При приливе основная орда штурмующих покидала туман в течение минут пяти. Дальше Хмарь плевалась только редкими струйками монстрятины. Могла выдавить из себя фомора, как на моем первом приливе. Но это все.

А здесь… С момента объявления тревоги прошло почти восемь минут. А поток гармов и яффе, извергаемый красной зоной, не ослабевал и не становился меньше. Несколько тысяч? слово несколько здесь явно не подходит.

Над казавшимся бесконечным потоком монстров неторопливо плыли хмарники. От не слишком больших до огромных. И было их тоже до зерга.

Более того. Хмарь выбросила по флангам туманные щупальца. Стена отвратительного тумана накатывала на нас сверху и с боков, четко очерчивая купол незримой защиты зиккурата. Нас, как будто сжимала гигантская рука, с намерением раздавить наглых букашек, вторгшихся в владения чужого бога на своих смешных, жужжащих стрелялках.

— Ладно портуйся к своей машине. Я здесь останусь крышу защищать.

— Уйдешь как? — Спросил я.

Богдан просто ткнул пальцем себе под ноги. Там находилась крышка люка.

— Сюда наверняка направили чистильщиков, — добавил он. Просто так, — он обвел рукой гнилую пленку псевдоплоти, — было быстрее. Но ребята скоро будут здесь.

Я просто кивнул и перешел «теневым сдвигом» на штурмовую палубу к своему меху.

Внизу, наконец, заработали лучевики на «Единице». Два мощных розово-зеленых луча врезались в толпу хмарников с двух сторон, как гигантские ножницы. Вот и турмалины в бой вступили. Хорошо иметь свой УТР. Ребята прожекторщики могут хоть сутки так палить, до полного исчерпания ауры.

Облако хмарной нежити пролилось на наступающее войско дождем едкой кислоты. Внизу возникли тут же затягиваемые новыми тварями проплешины.

Маги тратили силы неохотно. Орда тварей здесь и там вспыхивала разноцветьем массовых заклинаний, но ситуация пока не была критической. И коллеги экономили силы. Впрочем, на всю экспедицию у нас всего четыре магистра. Остальные маги — сильные старшие мастера. И один почти абсолют. То есть я.

«Замешательство» в первые ряды, растянув по всему фронту. «Берсерка» в середину, также от края до края толпы.

Повторить.

Ауры еще полно, но и твари не кончаются. Навскидку мы уже тысяч пятнадцать намолотили. На поле еще тысяч пять. Средний прилив, ага. Откуда эти зерги сраные берутся?

Откатился «Дождь клинков». Бью над группой хмарников, направляющихся к Громовержцу. Заодно и всем, кто внизу досталось.

Остальные легкие мехи давно уже внизу. Отбивают самоходки, почти увязшие в накатывающей толпе. Исполины — двойка и тройка жмутся к единице, ведя непрерывный минометный обстрел алчной толпы псевдоплоти перед самоходками.

Вижу, как одну из «скорострелок» тягач тащит к «Тройке». Надеюсь, там ничего критичного.

«Замешательство», «Берсерк», «Дождь клинков». Самая эффективная моя связка, пока что.

Повторить.

Сходили, зерг, за хлебушком, после прилива. И никакое не хе-хе.

Пока все идет по одному из самых тяжелых вариантов предполагаемых нами сценариев. Только фомора не хватает, чтобы совсем жопа зерга началась.

Словно услышав меня, Хмарь заволновалась еще больше, вскипела бурунами. Через туман проступил гигантский силуэт.

Я прыгнул в кабину «Цыпленка», крикнув технику: «Опускай, бегом»! Абсолют, не абсолют, а Дар Силы мой все еще работал на достаточно небольшой дистанции. Если фомора не свалить сразу, он может и делов натворить. Например, развалить наш зиккурат к зерговой матери. О всех свойствах этих тварей не знал никто.

А еще мне хотелось опробовать «Жатву теней», но она работала только, если маг соприкасался с землей.

Спускаясь с небес на заваленную дымящейся псевдоплотью землю, я в полном озергении наблюдал, как Хмарь исторгает из себя четыре гигантские твари.

Четыре!!! Больше одного никто никогда не видел! Мы предполагали, что можем встретить сразу двоих. А здесь… Имеем, что имеем. Первый мой фомор только стенку бетонную поломать успел. В шесть метров толщиной, ага.

Крайний слева — огромный летающий шар с кучей торчащих во все стороны щупалец. На концах некоторых из них торчали глаза.

Второй имел более менее гуманоидный вид. Две, похожих на птичьи ноги, торс с четырьмя конечностями, покатые плечи и полное отсутствие головы.

Третий больше всего напоминал легендарную гидру, то ли о семи, то ли о девяти головах. Считать было некогда.

Самый правый выглядел проще всех — гигантская, сочащаяся слизью и туманом жаба. Огромным скачком она вылетела на поле, раздавив пару десятков гармов и одного яффе.

Шар с глазами сразу завязал дуэль с Громовежцем. Глазки твари исторгли множество тошнотворных сгустков, со свистом устремившихся к нашему бронированному аэростату. Громовержец разразился морем свинца.

Стреляло сразу штук десять скорострельных пушек. От шара во все стороны полетели куски псевдоплоти, его даже немного назад сдвинуло.

Все это я видел краем глаза. Меня сбросили напротив четырехрукого великана. Моя задача, если действовать по схеме, проста — дать правильную наводку пушке. На такой дистанции при практически прямой наводке ребята из нашей «десяточки» укладывали снаряд в трехметровый круг. Магия на фоморов действовала отвратительно, по крайней мере, даже магистры не справлялись. А вот физические атаки вполне работали. Что и доказывалось постепенным превращением господина ужасного шароглаза в летающую груду потустороннего фарша.

Не дожидаясь наводки от меня «десятка» бахнула по жабе. И… снаряд просто пробил тварь насквозь, швырнув на землю, и взорвался где-то позади в топе гармов.

Я же работал.

Во-первых, я, наконец, активировал «Жатву теней» прямо перед собой, расчищая себе прямой коридор до фомора. Шириной метров в пятьдесят. Тысячи призраков, воя, полезли из-под земли. Один призрак — один труп. На всех хватит. Аура, впервые за бой, ощутимо просела. За раз я угрохал не меньше тысячи монстров.

Машина уже скачками неслась вперед, на дистанцию действия моего дара Силы, по пути активируя руны «тотального безмолвия» и «невидимости». Не знаю, что со мной станет, если фомор шарахнет кулаком. Скорее всего, расплющит к зергу. Проверять не хочется.

На ходу крикнул в отдельный коммуникатор: «Это „Глаз“! Десятке приготовиться! Восемь секунд!»

Как только Суть гиганта стала видна мне, я «подсветил» ее расположение на силуэте твари. Объемная иллюзия в кабине «Десятки» замерцала в конкретном месте. Раз, два, три.

Надвигающуюся на меня тушу пробило насквозь. И она сразу начала распадаться на отдельные части. Страйк! с первого выстрела.

Если бы фомор был один, все бы на этом и закончилось.

Быстро осмотрелся. Слева моя помощь не требовалась. Сильно покореженный, но все еще держащийся в воздухе «Громовержец» добивал свою тварь. Та уже почти не отращивала новые щупальца, а просто лежала на земле, изрядно уменьшившись и конвульсивно вздрагивая.

А вот справа все было плохо. Жаба очухалась и сделав три гигантских прыжка сейчас заплевывала какой-то дрянью Исполина «Двойку». Один из первых плевков накрыл «Десятку» и связь с ребятами пропала. Кажется, мы остались без гаубицы. Вот же злопамятная тварь.

Гидра тоже была уже у линии машин. У нее не было лап, она передвигалась как бы, просто катясь на животе. Очень шустро, зерг, передвигалась.

С вершины зиккурата ударил толстый фиолетовый луч, снесший сразу четыре головы «гидры», и завязший где-то в глубине тела твари. Остальные четыре пасти метнулись к машинам.

Я сосредоточился и уронил на жабу «Клинок Бога». Несмотря на то что это грань активируется минимум магистром, а значит, чрезвычайно могущественна сама по себе, я почувствовал, как она распадается, коснувшись шкуры мерзкого создания.

Сосредоточился и усилил нажим. Клинок уплотнился, нехотя вошел в псевдоплоть и начал углубляться. Аура стала утекать, как вода в дырявое ведро.

Параллельно я повел «Цыпленка» назад — ближе к месту действия. Иначе меня просто снесет очередная волна тварей.

Возле «гидры» замелькали бирюзовые вспышки, к драке подключился кто-то из александритов.

Жаба попыталась снова прыгнуть, но клинок все же прошел ее насквозь и пришпилил к земле. Монстр вырывался, разнося собственную спину.

Но в Суть я не попал. Не уверен, что даже если тварь распадется пополам, то станет недееспособной. Что там грань? Откатилась. Хорошо же, тварь.

Рискуя концентрацией и новой утечкой ауры, вогнал второй «Клинок Бога» в уродливую рогатую башку. Все тот же эффект распада чары, которую приходится удерживать на голой силе воли и концентрации.

Тварь сопротивлялась еще несколько секунд, а потом распалась комьями слизи. А вот теперь попал.

К моменту окончания моего жабоубийства верный «цыпа» уже вынес меня в относительно безопасную зону, недалеко от «Единицы».

Гидру добивали совместными усилиями некроманта с зиккурата и ловко использующего порталы александрита. Кажется это Матвей нарушил категорический запрет соваться в прямое боестолкновение.

Ауры у меня оставалось на донышке, а на поле были еще тысячи монстров. А у меня как раз и «Жнец» откатился. Должно хватить!

Схватка с четырьмя фоморами стала кульминацией битвы. Не знаю, чтобы мы сделали, будь у Хмари дополнительные резервы. Может, все бы там и полегли. Но, к счастью, фоморы шли в задних рядах хмарного воинства. Хоть здесь не получилось отступления от стандартного сценария приливов.

Битва длилась еще какое-то время, постепенно переходя в зачистку.

Один раз я шандарахнул «Жнецом» сразу, очистив фронт перед уцелевшими самоходками и уложив еще пару тысяч монстров. Несколько магов тоже выкинули свои ульты. Остатки тварей добивали уже самоходки, легкие мехи и чистильщики в силовых доспехах.

Великая битва посреди нигде завершилась.

Виктория, зерг бы ее бы драл.

Я осматривал поле боя не без легкого содрогания. Это даже не бойня.

Вы когда-нибудь видели примерно полкилометра поверхности земли на полкилометра в ширину, заваленные костями, трупами и требухой в четыре слоя? Все это перепахано минами, снарядами и чарами.

Жуткое месиво.

Замигал переговорник. Я нажал клавишу приема.

— Олег Витальевич. — Хриплый голос Бальмонта, казалось, сочился усталостью. — Тащи свою жопу на борт Громовержца. Хватит внизу прохлаждаться. Надо решать, что дальше делать будем.

Глава 27

Ищущему воздастся

Зайдя в рубку, я застал там все командование экспедицией, в том числе всяких замов и замов замов. Бальмонт сидел во главе стола на капитанском месте. Китель на генерале был порван и покрыт следами от потеков слизи. Сам капитан «Громовержца», сидя сбоку, уткнулся в планшет. Отчеты о повреждениях изучает наверняка.

Я сел на приготовленное справа от генерала откидное сиденье. Растер лицо ладонями. Внутри все кипело. Зерг бы нас побрал с нашими расчетами. Что-то мы явно не учли. Какой-то очень важный фактор. Такого, как сегодня, просто не должно было случиться. Мы набирали экспедицию, как я думал, с избытком и приличным запасом прочности. А прошлись по грани. Ладно. Пора сосредоточиться на присутствующих.

— Так. Представитель императора здесь. Значит, можем приступать. — Сухо констатировал Бальмонт.

Что за зергня? Он же не случайно мой статус подчеркнул. Я вонь интриг за километр чую. Что-то происходит. Причем Бальмонт в курсе, а я нет.

— Прошу, господин Никишаев. Отчет.

Подполковник Никишаев то ли зампотыл толи зампотех, зерг их разберет, взглянул в свой планшет.

Откашлялся и сухим скрипучим голосом принялся перечислять:

— Четыре самоходных орудия, из которых три первого типа, а одно второго не подлежат восстановлению. Полностью боеспособны три машины. Остальные нуждаются в ремонте. Семнадцать легких мехов типа «Воитель» не подлежат восстановлению в наших условиях. Выведено из строя двадцать восемь комплектов силовых доспехов. Исполин за номером два выведен из строя и не подлежит восстановлению в полевых условиях. Нетранспортабелен. Исчерпание боезапаса, в зависимости от вида вооружения, от восьмидесяти до шестидесяти процентов. Могу конкретизировать…

— Не надо. Личный состав? — Бальмонт

— Данные уточняются. На нынешний момент погибших, среди экипажей самоходок и пилотов — девятнадцать человек. Чистильщики — двадцать два. Невосполнимые потери более пятидесяти процентов. Гражданский персонал — тридцать восемь. Практически все с Исполина «Двойки». Выгоревших магов двое. Один из них магистр — турмалин. Раненых, обожженных, отравленных восемьдесят два. Больше трети личного состава выведено из строя. Отдельные службы потеряли до пятидесяти процентов дееспособных единиц. Данные по «Громовержцу» мне еще не переданы.

— Достаточно. Капитан «Громовержца» сейчас сам все доложит.

— Ваше высокопревосходительство. Драгоценные господа. — Капитан, невысокий, лысоватый, плотный мужчина, топаз в ранге старшего мастера, говорил сорванным сиплым голосом. — Боеспособность судна, на котором вы находитесь, снизилась: по огневой мощи до двадцати процентов. Большая часть орудий и пулеметов уничтожена безвозвратно. Что-то, наверное, можно заменить. Грузоподъемность упала, но центральные рунные цепочки не повреждены. Хотя держатся на честном слове. Летит наш орел на одном двигателе из пяти. Нам, конечно, воздушных гонок не устраивать. Но если встанет и последний движок, нам останется только тросом к одному из Исполинов принайтоваться. Остальные двигатели сейчас осматривают мои техники на предмет восстановления. Часть броневой обшивки уничтожена. Некоторые ключевые элементы энергосистемы корабля стали легко уязвимы. Экипаж…

Капитан пожевал губами и сжал планшет так, что пальцы побелели. Очевидно, что максимальные потери его экипажа раньше сводились к «матрос по пьяни ногу подвернул».

— Четырнадцать погибших. Тридцать один недееспособный раненый. В строю шестьдесят три человека. Боеспособность сохраняется, если не учитывать техническое состояние корабля. Спасибо господам ученым, за оперативную помощь с ранеными. Без них безвозвратных потерь было бы больше. У меня все.

За столом воцарилось молчание, которое принято называть гробовым. Я только сейчас осознал масштаб трагедии. Дорого дался нам сегодняшний день. Лица толпящихся в рубке людей помрачнели еще больше.

— Вы все слышали доклады о состоянии дел. — Бальмонт обвел взглядом присутствующих. — Мы понесли большие людские и материально-технические потери. Больше расчетных. Поэтому прошу высказаться тем, кому есть что сказать о перспективах продолжения экспедиции.

Я чуть не икнул. Чего? Какие еще мнения? Какое высказаться? Ты озерегел что ли, генерал? Есть варианты?

Пока я приходил в себя от подачи Бальмонта, встал, кто бы сомневался, Докучаев.

Как я понял, он уже успел переговорить с частью присутствующих и теперь высказывал как бы их консолидированную позицию.

— Драгоценные господа. Сегодняшняя битва войдет в анналы истории Ожерелья, как пример мужества и стойкости его воинов и магов. Как победа науки, человеческого духа и маготехники над сонмом бездушных тварей. Мы выстояли перед напором, какого не выдерживают стационарные форты. — Он многозначительно замолчал, будто ожидая аплодисментов.

Часть присутствующих кивала в такт его речам. Кадровые военные смотрели перед собой стеклянными глазами. Генерал сидел неподвижно и смотрел на докладчика. Я заметил, что многие пытаются отследить его реакцию. Но Бальмонт был непроницаем.

— Победа одержана. Она далась нам высокой ценой. — Продолжал вещать Докучаев. — Пришла пора оплакать мертвых и повернуть назад. Наш долг сохранить жизни раненым. Избежать ненужных больше потерь. Мы должны признать, заявляю это как эксперт, что в нынешнем составе и при нашем состоянии техники основные цели экспедиции стали практически невыполнимыми.

Хлопать ему не стали. Но большинство присутствующих кивали на протяжении всей его речи. Стало понятно, что настроение: «поворачиваем оглобли», — является преобладающим за этим столом.

— Есть еще желающие высказаться? — Спросил генерал.

Я уже хотел зарядить ему в глаз с левой, но тут он сильно пнул меня под столом. Зерг моржовый.

— Да. — Сказал я. — Если кто-то здесь еще не в курсе, я представитель Его Императорского Величества в этой экспедиции. Я тот, кто вообще все это задумал, и один из тех, кто этот проект воплотил. Я вижу, что многие здесь согласны с заявлением господина Докучаева. Потери велики. Цели недостижимы. Расходимся.

Во мне, по мере выступления, закипал нешуточный гнев. Публичные речи не моя стезя. К тому же я зерговски вымотался. И был потрясен нашими потерями не меньше остальных. Но отступить? Они серьезно? Спокойней, Арлекин.

— Вы правда думали, что это предприятие будет легкой прогулкой? Вы считали, что вторжение в красную зону Хмари — это что-то вроде школьного пикника?

— Не нужно применять такие аналогии — приподнялся со своего места Докучаев.

И здесь меня прорвало. Я придавил аурой придурка, кажется, до потери сознания. По крайней мере, кровь из носа у него пошла.

— Молчать! — прорычал я. — Не тебе, трусу, указывать мне, что говорить. Не тебе фальшиво сострадать потерям. Вы все! Что глаза отводите? Потери считаем? Материально-технические и человеческие? А кто-нибудь задумался, ради чего Ожерелье рассталось с таким количеством невосстановимых ресурсов, при снаряжении этого похода? Ради чего погибли наши соратники? Чтобы что? Удрать, поджав хвост? Не добившись ничего? Мы пока выполнили только одну задачу. Расчистили плацдарм. Главная цель ждет нас в красной зоне. То, что так отчаянно защищали твари. Оно там. Может, на расстоянии пары километров. И вы полагаете, что мы должны уйти? Дать время тварям восстановиться? Да, потери выше расчетных. Но наше главное оружие — Исполин за номером один. И он в рабочем состоянии. Ни о каком «отступлении» не может быть и речи! Мы пойдем вперед! Иначе все сегодняшние потери были зря. Это вы понимаете?

Я выплеснул в этой короткой речи весь свой гнев. Всю боль за людей погибших сегодня. Все напряжение, не отпускавшее меня месяцы подготовки. Откати назад время, я не стал бы смягчать акценты или полировать формулировки. Иногда нужно говорить, что думаешь.

Я обвел рубку взглядом, ожидая возмущенных выкриков или требований: «унять этого молокососа». Но на удивление ничего такого не было. Нет, никто не вскочил с энтузиазмом, осыпая меня аплодисментами и лепестками роз и листьями лавра. Но я прямо видел, как просветлели некоторые лица. Я чувствовал. Многие приняли мой посыл. Нельзя уходить! Иначе все напрасно.

Формальным командиром экспедиции был Бальмонт. И он устроил этот спектакль с какой-то определенной целью. Только вот с какой?

— Все слышали представителя императора? — Спросил Бальмонт. Вот же сучка крашеная. — Мы продолжаем, а не готовимся к эвакуации. На сутки встаем лагерем. Как думаете, Олег Витальевич, есть у нас сутки?

— Думаю, даже больше есть.

— Пока на сутки, а там посмотрим. В приоритете — раненых подлатать и поставить в строй. Тяжелых стабилизировать. Оценка повреждений и план восстановлений той техники, которую можно восстановить. Отчеты мне на стол по этому вопросу через два часа. Новое расписание дежурств, с учетом наличного состава и необходимости полноценного отдыха через полчаса. Отчет по ресурсам — два часа. За работу, господа.

— А нам что делать? — Вопросил Докучаев. В сознании, гад. Заткнул салфеткой ноздри и злобно сопит.

— А вашей группе заняться исследованием трупов тварей. — Ответил я вместо генерала. — Я, например, больше половины уродцев не видел ни разу в жизни. На Алый рассвет нападают более-менее однотипные монстры. А это откуда взялись? Ну и трофеи. Тоже на вас. Там как минимум четыре сути фоморов на поле валяются. Ну или, скорее, три.

— Всем все ясно, драгоценные господа? — Вступил Бальмонт. — По местам. Работаем.

Рубка быстро опустела. Даже капитан сбежал к своим драгоценным двигателям. Мы с генералом остались вдвоем. Я не стал тянуть зерга за причиндалы.

— Это что было, Константин Дмитриевич? Что еще за шоу энтузиастов? Хотели, чтобы я все озвучил, а потом, если что, сказать: мол, представитель императора виноват?

— Э-э-э. Прости, конечно, Олег. Ты ведешь себя, обычно, как опытный царедворец. А сейчас несешь какую-то херь. Не думал, что придется тебе объяснять очевидные вещи.

— Просветите дурака, господин генерал-лейтенант.

— Во-первых, я начальник экспедиции. Виноват во всем все равно буду я. Думаешь, Шуйский сожрет такие кривые отмазки про «представителя»? Нет, сегодняшнее «шоу энтузиастов», как ты выразился, не для него. И не для Совета Князей. Ты видел, какими все пришли сюда? Как хер у столетнего дедушки. Полшестого. Настроения типа «шабаш, братцы, по домам» возникают всегда в таких ситуациях, как наша. Если вовремя не вскрыть нарыв и не прижечь, может даже в бунт перерасти. Речь Докучаева — скальпель. Твоя — прижигание.

— Так это вы Докучаева подбили выступить?

— Да. Он не собирался ничего такого говорить. Я его уболтал. Плюс он еще и неприятный человек, которого многие не любят. Когда такой озвучивает очевидную, вроде, мысль, к ней не хочется присоединяться. Надеюсь, последнее соображение останется между нами.

— Ну ты жук, Константин Дмитриевич. Может представитель императора теперь отправиться поспать пару часиков?

— Я бы и сам… Но нет. А ты иди. Я видел твои грани. Что это за жуть с призраками? Первый раз такое… В общем, представляю, как ты истощен. И не задерживаю. Только еще один вопрос, Олег.

— Да, конечно.

— Ты уверен, что там — Он мотнул головой в сторону красной зоны, — действительно что-то есть? Что мы и правда не напрасно потратили столько ресурсов и положили сегодня множество хороших парней не зря?

Я достал из кожаного футляра на поясе компас. Вгляделся в белый циферблат. Стрелка показывала строго на юг.

— Уверен. Мы на пороге серьезного прорыва. Все не зря, Константин Дмитриевич. Сегодняшний всплеск это доказывает. Они что-то охраняли. Хотели нас куда-то не пустить. Это что-то крайне важное для Хмари. А, значит, и для нас.

* * *

Хотел бы я иметь внутреннюю уверенность в своих словах. Но факты таковы, я не знал, что именно мы найдем. Важное? Да. Наверное. Все сомнения я запер в глубине души и выбросил ключ. Наружу я излучал сплошную уверенность и энтузиазм.

За сутки мы сумели дать людям отдохнуть. Более тщательно подсчитать потери и отремонтировать то, что было ремонтопригодно. Обеззаразить технику и часть земли. С запасами антихмари были проблемы, но пока нам хватало. Для самоходок топазы с оставшимся на ногах турмалином провели соответствующие ритуалы очистки.

Две самоходки были раздавлены «гидрой» просто в лепешку. С третьей, серьезно поврежденной, удалось снять какое-то оборудование. Еще одна — та самая гаубица — тоже не подлежала восстановлению, но благодаря Богдановским калякам-малякам экипаж выжил.

«Двойка» пострадала до полной невозможности восстановления. Ей просто расплавило все колеса с правой стороны и часть борта. Мы лишились госпиталя, рекреационной зоны и спален. Впрочем, наши запасливые хозяйственники извлекли со складов тройки палатки для этих целей.

На «Громовержце» отремонтировали два двигателя. Капитан немного повеселел. Хотя выглядел наш летучий корабль ужасно, как будто он потерпел крушение и путешествует по направлению к свалке.

Сутки прошли, и Бальмонт отдал приказ на выдвижение. Все происходило медленно и печально. Хмарь изогнулась полукругом. Сдала назад. А потом поглотила наш маленький караван, оставив свободным только купол в семьсот метров диаметром, вокруг зиккурата. Я задавал направление. Исполин потихоньку катился вперед, и вместе с ним перемещался весь наш небольшой отряд.

Смена дня и ночи внутри нашего пузыря нормальности — немыслимая роскошь. Но, судя по хронометру в капитанской каюте, мы двигались по красной зоне не меньше суток. Прошли при этом всего-навсего километров двадцать. Но расстояние здесь было чем-то… Эфемерным. Все растворилось в желто-сером киселе Хмари. Она была повсюду. Давила на нас почти физически.

По пути вскрылась еще одна проблема красной зоны. Маги не восстанавливали ауру даже внутри пузыря нормальности. Вернее, чем слабее маг, тем медленней шло восстановление. У меня аура восстановилась едва на десятую часть. У магистров на двадцатую. А многочисленные старшие мастера вообще не видели прогресса. Единственным местом, где аура начинала заметно расти, были внутренности пирамиды зиккурата. Обнаружили это случайно к концу суток.

Никто не предусматривал подобной возможности, так что места в пирамиде было не ахти. Приходилось сидеть в тесных технических тоннелях по несколько часов. Что было не самым лучшим решением. Тем не менее пилотов и операторов излучателей мы в зиккурат запихнули.

Нас окружала Мертвая земля, странные растения, больше похожие на кристаллы. И бесконечное море едкого тумана.

Я понимал. Еще сутки и нужно будет поворачивать назад. Люди просто не выдержат давления этой серой массы. Но я рассчитывал, что мы справимся быстрее.

Через бесконечно долгие серые часы под колесами «Единицы» захрустел гравий и обломки зданий. Мы въезжали в предместья имперского города.

Все вокруг было облеплено слизью, под которой угадывались развалины домов. Слизь слегка пульсировала. Как будто по невидимым кровеносным сосудам, под кожей бежала ядовитая кровь.

Из сожранной Хмарью пустоши мы попали в визео про пришельцев.

Впрочем, когда Исполин под гордым номером «один» подъезжал к развалинам ближе, чем на сто метров, слизь как будто увядала. Начинала усыхать и кое-где отслаиваться от древних руин чумными струпьями.

Давящее ощущение усилилось.

Надо сказать, моя надежда на голоса в голове не оправдалась. Видения и дурные сны покинули меня после вступления экспедиции в желтую зону. И вот здесь, я вновь начал ощущать некий шепот, где-то на границе моего сознания.

Мы с Богданом шли по улице, чтобы размять ноги. Некромант подошел к каменной стеле-указателю, и одним изящным заклинанием счистил с нее остатки слизи.

— Альфар. — Сказал он как-то потерянно.

— Знакомое название. — Ответил я.

— Только если ты любитель истории. Это первый город, который потерял наш клан, во время Черных Бунтов.

Глава 28

Альфа и Омега

— Альфар. — Сказал Богдан.

— Знакомое название. — Ответил я.

— Только если ты любитель истории. Это первый город, который потерял наш клан, во время Черных Бунтов.

Он прислушался. Полыхнул аурой. И впал в некое подобие транса.

— Они кричат. — Сказал некромант отстраненным тоном. — Им больно. Они страдают.

— Кто кричит, Богдан?

— Души. Тысячи душ.

После этого Богдан пришел в себя и наотрез отказался разговаривать на тему душ, криков и отчаянья. Скоро мне пришлось упаковаться в «Цыпленка», а Богдан пошел в наш импровизированный лазарет.

Некоторое время спустя на нашу экспедицию снова начали нападать горты. Но набегали они небольшими кучками по десять-пятнадцать существ и выглядели какими-то… недоразвитыми. Каких-либо проблем они не доставляли.

На единственного яффе, который шатаясь вылез к краю нашего пузыря реальности, я просто наступил опорой своего меха, раздавив уродливый череп. Он даже увернуться не успел.

Окраины Альфара выглядели точь-в-точь как пейзажи из какого-нибудь фильма «Слизистые существа два».

Повсюду нагромождения чужеродной плоти, живущие своей сложной внутренней жизнью. Все это высыхало и умирало, стоило Исполину проехать мимо. Но что такое семьсот метров для имперского города, даже захолустного? Если подумать о том, что творится снаружи нашего пузыря… лучше не думать.

Правда, это место казалось более реальным, чем предыдущая безжизненная пустошь.

А потом нам попался первый инкубатор. Дом весь облепленный шарами, похожими на кладку икры какой-нибудь ядовитой жабы. Из этой омерзительной кучи торчало кристаллическое дерево, на ветви которого был наколот с десяток людей.

Хмарь вливалась в распахнутые в немом крике рты и пустые глазницы. Трупы конвульсивно подергивались. Создавалось впечатление, что под кожей несчастных ползают полчища червей.

Из лопнувшего пузыря вывалился гарм. Неуклюже попытался встать и исчез в языке пламени, вместе со множеством «икринок» чудовищной инсталляции. У одного из наводчиков самоходки не выдержали нервы, и он активировал огнемет.

Мы не останавливались, но я успел заметить, как хмарь, при приближении Исполина прекратила вливаться в человеческие тела, и они распались на невесомые хлопья праха.

Дальнейшее для меня происходило словно во сне. Мне уже не нужен был компас, чтобы понять, куда именно я веду отряд.

Я знал, где находится место, в которое я должен попасть. Я механически шел вперед, иногда ныряя на мехе в красную зону и выходя обратно в безопасный пузырь, чтобы передохнуть и выйти из машины. Механически закидывал в себя приносимую пищу.

Исполин двигался зерговски медленно.

Мимо меня проносились обрывки разговоров, в которые меня периодически пытались вовлечь. Кажется, я даже что-то отвечал.

'…следы ритуалов. Здесь повсюду эти письмена древних.

Эти люди в некотором смысле живы. Некромант…

…а вы заметили, во что они одеты? Кто-то в камзолах, которым лет четыреста, но я клянусь, видел вон на том штыре парня в джинсах и толстовке!..

Мы обнаружили инкубатор Яффе. Три пузыря. Представляете, сколько этого дерьма по всему городу…

…их нельзя спасти. Я прошу вас уйти, иначе вынужден буду…

Здесь не огнеметы нужны…

Мы должны здесь все очистить. Можно разработать маршрут, если город хотя бы несколько километров в поперечнике…

… у них должен быть некоторый цикл, эээ, созревания. Нам повезло…'

Мне в руку вцепился какой-то мужчина в военной форме, ненадолго выбив из моего своеобразного транса. Он истерически выкрикивал:

— Здесь все должно гореть! Горе-е-еть! Отдай приказ!

Я безразлично оттолкнул его. Он упал на землю и разрыдался. Медик в серо-зеленом комбинезоне быстро воткнул ему в шею шприц и указал двум помощникам на обмякшее тело.

— Несите к одиннадцатой. Скоро у нас будет свой передвижной дурдом. И некроманту не забудьте седативное вкатить через…

Голоса в голове снова поглотили меня, отрезав от внешнего мира. В их однообразных криках слышался торжествующий рев победителя.

«Ты пришел! Пришел! Осталось не долго. Мы ждали!».

И так по кругу. Может быть они хотели свести меня с ума. Но на самом деле просто выдавали мне свое местоположение. Я, наверное, вел себя немного странно. На меня косились, но никто со шприцем ко мне не крался. Не смели.

Сколько часов прошло в этом неспешном выматывающем ритме? Мы продвигались через сад ужасов, оставляя позади расползающиеся горящие кладки и рассыпающиеся невесомым прахом человеческие тела. Исполин ломился напрямую, разваливая остатки человеческих жилищ и храмов забытых богов, давя стены и скользя колесами по вездесущей слизи.

И вот стена тумана отхлынула в очередной раз. Из нее проступил он. Обычный замок местного владетеля или резиденция клана Аметист. В любом случае это здание располагалось на крутом холме и находилось почти в самом центре города.

Вокруг замка возвышалась целая роща «деревьев смерти». Здесь нашли свою участь, наверное, сотни людей — жителей Альфара.

Замок выполз из тумана и, наконец, показался полностью.

Из центра его бил плотный столб Хмари, совсем уже не похожий на туман. Он расходился в вышине во все стороны, знакомыми серо-желтыми клочьями.

Голоса взвыли в последний раз и замолкли.

Стрелка компаса указывала точно на замок.

— А вот и гипотетическая черная зона. — Пробормотал я. — Не стена, а столб. Опора, а не преграда.

— О чем ты, Олег? Ты вообще нормально себя чувствуешь?

Как рядом оказался Богдан? Вроде всех некромантов изолировали, потому что они в этом городе сходили с ума.

— Я в норме. — Я попытался улыбнуться. Вышло так себе. Богдан аж слегка дернулся. — А ты как? Души… ты сам-то в порядке?

— Я блокирую «зов». Семейная техника. Относительно в порядке. — Ответил он. — Думаешь, это и есть «черная зона»?

— Все так. Это она и есть. — Не знаю, откуда у меня было столько уверенности. — Давай-ка поближе подойдем.

Через некоторое время мы стояли перед воротной аркой, сложенной из темного базальта. Здесь сохранились даже гостеприимно приоткрытые деревянные створки ворот. Какой-то псих сплошь разрисовал их каляками-маляками. Символы древнего языка покрывали все пространство перед нами, в том числе стены замка.

— Ты понимаешь, что они сотворили с вашим городом, Богдан?

— Очень примерно. То, что здесь провели чудовищной силы ритуал, понятно даже Докучаеву. Но детали…

— Разберетесь.

— Что значит, разберетесь? Ты куда-то собрался?

— Я хотел сказать, разберемся. Да, мне нужно заскочить туда. — Я махнул рукой в сторону ворот. — Подержишь у себя мои вещи?

И я впихнул компас в руки недоумевающему некроманту. Пока он пялился на медную коробочку, я отстегнул пояс с основным снаряжением и коммом и тоже сунул ему в руки.

— Олег. Ты совсем с головой поссорился? Охерел? — Впервые я слышал от рафинированного некроманта такое грубое слово. — Такой экзотический способ самоубийства выбрал?

— Не будет никакого самоубийства, Богдан. Я абсолют. Мою ауру этой штуке не взять.

— Я тебя не пущу!

— Я абсолют. Как ты собрался меня останавливать, родич? Поверь. Я должен туда войти. В некотором смысле я причастен к тому, что все это началось. Я был в начале. И я прошел путь от альфы до омеги, не для того, чтобы просто раствориться в Хмари.

— Ауры не хватит! Она там исчерпается за считаные минуты!

— А я ненадолго. Мне только спросить. — И, оставив эту историческую фразу и кучу ненужного мне внутри барахла своему родичу, я шагнул в приоткрытые ворота.

По ту сторону врат

Воротная арка вывела меня прямо на лесную тропинку. Впереди через редколесье виднелся свет одинокого костра. И почему я не удивлен? Все, как в начале моего сна.

Я не испытывал ни малейших неудобств от нахождения в ужасной черной зоне. Разве что… я не мог прикоснуться к магии камня. Она ощущалась, как чувствуется звук через толстое стекло. Но была полностью недоступна.

Я пожал плечами и зашагал к поляне. Невежливо опаздывать, если тебя ждут. Тем более, когда ожидание затягивается на четыреста с лишним лет.

Я вышел на поляну и оглянулся. Тропинка, по которой я пришел, никуда не делась. Никто не собирался отрезать мне путь к отступлению. Что же. Пора пообщаться с хозяевами этого места.

Я шагнул к костру, по другую сторону которого возвышалась непропорциональная фигура трехликого чудовища.

Пирамидальное тело, покрытое плывущими и нечеткими символами, казалось, вовсе не имело ног. На вершине этой пирамиды из плоти крутилась, как елочная игрушка, голова с тремя лицами.

Одно принадлежало Андрею Крафту. Уродливый шрам — моя метка — пересекал его щеку глубокой расщелиной. Из шрама сочилась кровь.

Второе — Императору, Его Величеству Петру Шуйскому. Моему бывшему повелителю и подопечному. Лицо начавшего разлагаться мертвеца. Один глаз выпал, вися на ниточке нерва, и в подгнившей глазнице копошились бледные червяки.

А третье лицо когда-то бывало моим. Время от времени. Маска мома, словно никак не могла определиться, корчилась, перетекая от выражения крайнего гнева и печали, к личине идиотского веселья.

От тела этого гомункула пахло тягучей смесью кориандра и плесени. Ароматы сандалового дерева перебивались запахом тухлой рыбы.

Рты всех трех голов одновременно открылись:

— Ты долго, — три голоса вонзились в мой бедный мозг как сверла. — Почему долго?

— Пришел как смог. — Ответил я. — Не вижу повода для истерики. У вас здесь своя тесная компания. Вам, наверное, и без меня было не скучно.

— Шут! — Ко мне повернулась голова Императора. — Ты пришел, чтобы послужить мне, как встарь?

— Да хер ты, Вася, угадал. — Ответил я существу. — Я наслужился вдоволь. Теперь я служу только себе и своему роду.

— Лжец! Гнусный обманщик! — Зашипело лицо Андрея Крафта. — Ты ИХ слуга. Ты пришел сюда по ИХ воле! Как же приятно видеть обманутого обманщика. Лжец попался на ложь мерзких стариков! Паук запутался в сети! — И Крафт расхохотался, облизывая длинным языком постоянно выступающую из раны на щеке кровь.

— Понимаешь, старина. — Проговорила маска Мома. — Ты здесь застрял. Ты им нужен в качестве пробки. Пока абсолют находится внутри Истока — одна из опор не работает. Это так печально. — И он всхлипнул. По щеке скатилась кровавая слеза.

— Ты еще, на зерг, кто такой, «старина», — спросил я у шутовской морды.

— Самое смешное, что я — это ты. — И маска истерически рассмеялась. — Ты так быстро бежал от судьбы жертвенного агнца, что потерял кое-что по дороге. Ой умора, я не могу! Так что садись у костра. Расскажи нам, что нового. Все же мы, все трое, не виделись с тобой четыреста лет, старина. Это очень грустно. — Еще слеза и хнычущий звук.

— Спасибо, я постою. Так что ты там бубнил про абсолюта и пробку?

Я всмотрелся в существо передо мной. Мой дар Силы работал. И вправду, три сути, почти слившиеся в одну. Забавный хранитель у этого места.

— У тебя три пути. — Снова говорит Император. — Ты можешь уйти. Мы не станем тебя задерживать. Там род. Семья. Дело. Путь свободен.

— Есть другой путь. — Крафт мотнул мордой в сторону проема среди деревьев. — Тебе остался лишь шаг. Один шаг. И ты сможешь присоединиться к существам, которых ты называешь Вершителями. Ты бы смог. Надо лишь уйти отсюда.

— И третий, старина. — Маска равнодушна. Слова производятся, будто говорит механическая кукла. — Останься с нами. На время ты закроешь собой «вонючее очко, из которого валят в наш мир клубы Хмари». Рано или поздно Хозяйка переварит тебя. Подберет ключик к твоей ауре. — Губы маски расплываются в улыбке. — И тогда я поглощу твою Суть. Может быть, даже получу отдельное тело. Представляешь, как будут беситься эти два придурка? — И маска снова заливисто расхохоталась.

— Знаете, дружочки-пирожочки. Я здесь подумал. А если просто вас отхреначить по наглым мордам? До летального исхода?

— Чем ты будешь сражаться, если раздал все свое волшебное оружие? — Лицо Крафта кривится в высокомерной усмешке.

— Старина. Даже верные тени не придут тебе на помощь. Я знаю, тебе недоступна магия в этом месте. Это очень-очень печально. — Всхлип, слеза.

— Выбирай. Три пути. Ты должен сделать выбор! — Император. Снисходительно повелевает. — У тебя нет другого выхода.

Я осматриваю фантасмагорическую фигуру передо мной. Существо ждет. Существо жаждет. Огромная тень вытянулась за троеликим стражем. Пафос. Выбор. Вся вот эта ерунда.

— Мы пойдем другим путем. — Сообщаю я «несвятой троице», шагая к ним прямо через пламя костра.

К сожалению, не удалось зацепить с собой горящую ветку. И огонь не обжег меня. Ладно. И так справлюсь.

— Проверю на вкус, какова твоя кровь, зерг ты сраный.

Правая рука цепляется пальцами за глазницы Императора. Левая делает то же самое, выдавливая глаза Крафту. Большой палец попадает в рану на щеке, и я всаживаю его поглубже.

Затем я натурально вцепляюсь твари зубами в шею.

Поверьте, я не идиот. Просто не бросаю слов на ветер.

В конце концов, все и всегда решает старая добрая драка. Я не помню в своей жизни ни одного существа, которое нельзя было бы хорошенько отзергачить! Нет магии и волшебных мечей? Тебе и пальцев с зубами хватит, тварь!

Холодная тягучая жидкость, которая у твари вместо крови, стекает по лицу, по языку и гортани, попадает в мой пищевод…

«Твоя кровь и Сила послужат благому делу!» — «Приказывайте, повелитель!» — «Да будет так. Я велю тебе принять участие в ритуале, в качестве главной фигуры». Шуйский пренебрежительным взмахом руки отсылает меня прочь.

— Ты предал меня. Ты предал империю. Сбежал, как паршивая крыса. И что получилось? Шуйский в своем чудовищном виде стоит передо мной. В руке у него клинок, с которого капает кровь. Моя кровь.

— Признай! Ты лишь жалкий трус. Ты всегда сбегаешь. Сбежишь и в этот раз. Я уверен в этом.

Я видел, как языки призрачного пламени вздымались почти у самых стен столицы. Никто не думал, что до этого дойдет. Никто не воспринимал этого клоуна-Крафта всерьез. Он ведь Горелый был! И разве это армия была? Сброд!

— Сброд? — Крафт держит в руках извивающуюся боевую плеть. — Они просто хотели, чтобы к ним относились, как к людям. Хотели жить! Не под властью тиранов и их презренных слуг, вроде тебя! Этот мир всегда был несправедлив. Они хотели жить. А я хотел разнести его в клочья! И мир будет разрушен. На его месте возникнет другой. Неужели тебе так понравилось всю жизнь быть цепным псом? Исполнять чужую волю? Ты ни разу не задумывался, чтобы все изменить, не только для себя? Вообще все? Конечно, нет. Ты заботишься только о своей шкуре! Жалкое ничтожество. Ты не смог победить меня тогда. С чего ты взял, что сможешь что-то сделать мне сейчас?

Ритуальный круг, я в центре, а в вершинах октаграммы стоят лидеры кланов-драгоценностей. Восемь человек и я девятый. Алмаз — во главе.

«Сейчас будет принесена Великая жертва для великой победы». — Вещает Шуйский. Взмах кинжалом. Моя кровь проливается на октаграмму. Моя душа должна раствориться, чтобы ритуалу хватило силы. Мне отводилась важная роль. Вместе с Князьями — главами кланов. Но у меня был другой план!

— Все верно. План труса. — Император.

— План предателя. — Крафт.

— Но даже он не сработал как надо, старина. — Маска скалится в тупой усмешке. В руках у него смертоносная Грейс. — И это, между прочим, очень смешно!

«Это проблемы клана Аметиста», говорили они.

«Если Аметист не может справиться со своим быдлом, может он недостоин стоять в ряду восьми великих кланов», говорили они.

А! Что уж тут. Я… Арлекин был так же слеп, как и остальные. Мы не понимали, что происходит, а когда поняли, стало слишком поздно.

— Да ничего мы не поняли, старина. Ничегошеньки. И это очень грустно. Очень!

Каждая их фраза — удар мечом. Рвущая кожу свинчатка хлыста. Болезненные порезы от моей драгоценной госпожи.

Я истекаю кровью.

Я и сам иногда говорил себе эти слова. Трус. Предатель. Убийца.

Я корчусь от боли под ударами этих троих. Я не могу умереть в этом месте. Но я могу испытывать боль!

Я, действительно, явился на бой без оружия. Без магии. Я пошел против силы, которая сожрала миллиарды? Чего я хотел?

Вот что ждало бы Ивана Шереметьева. Попади он сюда четыреста лет назад. Поглощение. Или бесконечная боль. Раны, нанесенные самой душе.

Но я не Иван Шереметьев. Не тот Арлекин, бледная тень которого посмела поднять руку на хозяина. Я, зерг вас твари сожри, Олег Строгов. Я не шут! Я…

Рука обрастает латной перчаткой. Удар плетью соскальзывает с выросшего из моего тела массивного наплечника.

Перчатка сжимает рукоять меча.

Грудь облегается кирасой.

Я встаю. Оказывается, они успели уронить меня, и я лежал в луже собственной крови.

Но я встаю!

Голова прикрыта шлемом. Перед глазами лязгает стальное забрало.

Олег Строгов не шут. Он рыцарь.

Идите сюда, ничтожества.

— Не я сейчас служу силе, пытающейся сожрать наш мир, Шуйский. Ты назвал меня предателем? Взгляни на себя. Ты первым нарушил сделку. Ты мог выбрать другого абсолюта. Но ты решил, что мой род не переживет твое царствование. И ты сейчас жалкая тень самого себя. Раб, а не властелин.

Свист клинков. Мы сходимся в схватке. Мы часто дрались с ним в тренировочных поединках. И он почти всегда выигрывал. Все же мое ремесло было не в честных схватках один на один. А он был алмазом. Но я не Ивашка. Больше нет.

Как там этот прием называл Августович? Крыло журавля?

Шаг, клинки скрещиваются. Еще шаг. Перевод.

Пропустить его клинок под мышкой.

Удар.

Голова Василия Шуйского отделяется от тела.

Я гашу его Суть.

Поворачиваюсь к хлещущему меня в бессильной злобе Крафту. Мои доспехи невозможно пробить этой дрянью, которую он выбрал в качестве оружия.

Прежний я не носил доспехов.

— Ты — мое единственное неоконченное дело. — Говорю я ему. — А я не люблю незаконченных дел. Отправляйся к своему хозяину. Тебя уже заждались в аду.

Еще одна суть гаснет.

Остался еще один. Прячется в тенях. Насмехается и плачет одновременно. Он — моя тень, неуловимая и вездесущая. Но с ним же и проще всего.

Втыкаю меч в землю. Позволяю доспехам покинуть мое тело. И раскрываю объятья.

Пришла пора вернуть заплутавшую частичку моей души.

— Тень. Знай свое место. Иди ко мне.

Его суть сливается с моей.

Вот и все.

Передо мной мигал гаснущий костер. Деревья и кусты вокруг поляны тихо покачивались, словно под порывами ветра. Я огляделся. Исчезла тропинка к воротам замка.

Теперь я чувствую это место совершенно по-другому. Оно стало частью меня. Моя Суть втянула его в себя и перестроила под мой характер.

Когда-нибудь это место изменится. Но не сейчас.

Я сел на бревно возле угасающего костра. Мне нужно немного передохнуть. Слишком много впечатлений за один день. Нашарил на земле обломок ветки. Подкормил костер. И еще.

В языках пламени я вижу камин. Возле него сидит на коврике безобразный карлик в шутовском колпаке. В кресле неподалеку возвышается бледный мужчина в черных одеждах с короной на челе. Привет, Стиви. Как жизнь людей меняет. Они не видят меня. Еще не время. Они ждут.

Веточки не закончатся, пока я не захочу. Еще одну.

Совсем рядом я вижу Бальмонта и Богдана. Слышу их разговор. Жаль, они не смогут меня услышать.

— Мы займемся разбором завалов уже сейчас, Богдан. Теперь, когда столп рассеялся, это возможно. Но сам понимаешь. Он гранд. Или даже абсолют. Если не выбрался сам… Шансы, что мы найдем его живым, минимальны.

К Бальмонту подбегает возбужденный Докучаев.

— Приборы показывают, что окружающая нас хмарь принадлежит к оранжевой зоне! И интенсивность падает!

— Есть шанс, что мы скоро увидим солнце, Василий Васильевич?

— Сейчас в Ожерелье ночь. Если все и дальше будет продвигаться такими темпами, к утру вокруг будет желтая зона. Рассвет мы точно увидим.

И был рассвет. Тонкую, почти невидимую пелену тумана пронзили первые солнечные лучи. Через развалины домов стало видно полосу мертвой земли. И бескрайнюю синь моря до горизонта.

Стальная коробка, несущаяся по волнам Морской Страны, носила имя «Oruçreis». Капитан отнял бинокль от глаз и обратился к первому помощнику. Они говорили на чужом языке. Но я понимал их.

— Твои глаза по-прежнему остры, Анвар. Там действительно видно технологические сооружения и движение. Техника. Мы должны немедленно доложить в адмиралтейство!

— Да эфенди. Позвольте отправить шифровку?

Ветка прогорела. Время бросить новую.

Оксана Строгова подняла голову от документов. Потерла усталые глаза. Помассировала лицо.

В углу Сашка с Элкой затеяли шумную возню. Пыхтя и отдуваясь возятся на полу, уже перейдя в партер. Молча. Маму нельзя отвлекать от работы, это мелкие уже усвоили.

— Ну что вы там снова не поделили, зерги хищные?

Дети замерли и сели рядком, похожие на насторожившихся сусликов.

На секунду померещилось. Серьезные детские моськи скрылись за белеными масками. Улыбающаяся и печальная.

Видение сгинуло.

Из маленькой ладошки на ковер выпал сверкающий опал.

Еще одна ветка летит в костер. Языки пламени с жадностью вцепляются в новую пищу.

Ноябрь 2025 года. Санкт-Петербург

От автора

Эта книга закончена. Как и цикл «Чужой наследник». Если я и вернусь еще к миру Ожерелья, то главным героем нового цикла станет Кирилл.

А пока вы пишете комментарии под первым томом, наполненные гневом, радостью или любыми эмоциями на ваш выбор, я предлагаю вам познакомиться с моим новым циклом. Киберпанк и магия. Родовые интриги и государственная служба. Герой изгнан из рода, но он читает судьбу. И он не смирился. https://author.today/reader/451232/4190358

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чужой наследник 7

Content

Данил Коган, Саша Фишер
Чужой наследник 7

Глава 1 Не все радуга, что на небе

Глава 2 А вместо сердца, пламенный мотор

Глава 3 Тень против тумана

Глава 4 Жизнь идет, прорабы строят

Глава 5 Парикмахеры стригут

Глава 6 Ах эта свадьба, пела и плясала

Глава 7 Аудиенция

Глава 8 Стилет императора

Глава 9 Противостояние

Глава 10 Поймать туман

Глава 11 Туда и обратно

Глава 12 Тайны клана

Глава 13 Третий прилив

Глава 14 После прилива

Глава 15 Гроб на колесиках

Глава 16 Испытания

Глава 17 Выставка вооружений

Глава 18 Новые заботы, старые долги

Глава 19 Зеро или к чему приводит мелкая мстительность

Глава 20 Новогодие: подарки и сюрпризы

Глава 21 Каляки-маляки

Глава 22 Немагическая иллюзия

Глава 23 Последний прилив

Глава 24 Кто ты? И что тебе нужно?

Глава 25 Поход в неизвестность

Глава 26 Месиво

Глава 27 Ищущему воздастся

Глава 28 Альфа и Омега

От автора

Nota bene