ЧВК "Пересвет"

Глава 1

С жёлтой, тонированной в круг, «бэхой» я пересекался пару раз. Её нетерпеливый водитель при каждой возможности шёл на обгон, заскакивал обратно в свою полосу в последний момент. Трюк этот он проделывал раз за разом, пока не скрывался за очередным поворотом.

Зачем – непонятно. Сначала я обогнал приметный автомобиль у придорожного кафе, второй раз — на заправке, притом, что ехал я спокойно, не торопясь оставить позади красоты Горного Алтая и две недели пролетевшего отпуска.

Будущее рисовало безрадостную картину — городскую суету, помноженную на бешеный ритм и бесконечные пробки.

Каждое лето я брал запас консервированной каши, компас, кусок брезента, старый отцовский карабин и забирался в какую-нибудь глухую деревеньку на краю мира, оставлял там машину и уходил. Просто уходил бродить по глухим местам, искать уединения, наслаждаться дикой красотой, нетронутой цивилизацией. Ну или почти не тронутой.

Две недели одиночества хорошо прочищали мозги, позволяли не превращаться из живого человека в бездушную машину для зарабатывания денег.

Друзья и знакомые об этой привычки знали, хотя я и не любил особо рассказывать о своих походах — да и как передать словами всю красоту и мощь гор, силу рек и густую пелену холодных туманов. Фотоаппарат я с собой не брал, предпочитая оставлять всё увиденное в памяти, не тратя времени на постановку кадра.

Асфальтовая лента трассы вилась серпантином по горным склонам. В разгар лета здесь всегда плотное движение — здоровенные пассажирские автобусы, полные туристов, нескончаемые потоки легковушек, лесовозы.

Я тащился за грузовиком, позади меня пассажирская газелька с надписью «Дети». Скорость — километров семьдесят, на подъемах чуть меньше, на спусках чуть больше.

С одной стороны отвесная скала, с другой обрыв. Обычный расклад для горных дорог.

Навигатор показывал, что до ближайшей деревни около десяти километров. Там я планировал сделать короткую остановку — жутко хотелось ледяной минералки, потому что жара стояла такая, что кондиционер в автомобиле не справлялся, и мне пришлось открыть окна, впустив в салон потоки горячего воздуха.

По встречке вновь пролетела та самая желтая «бэха». Знак, запрещающий обгон, и сплошная разделительная разметка его явно не останавливали.

Вот, придурок!

Серпантин снова круто изогнулся, где-то впереди громко лязгнуло, завизжали тормоза, и мгновение спустя я увидел, как здоровенный тентованный тягач, мчавшийся по встречной полосе, тащит перед собой ту самую «бэху», оставляя на раскалённом асфальте черные полосы.

Грузовик прижался к отбойнику, гася скорость, а жёлтая тачка продолжала лететь.

Мне стоило лишь прибавить газу, чтобы избежать столкновения, но тогда бы удар пришелся бы на автомобиль позади. На газель с детьми…

Времени на размышление не было.

Я крутанул руль и прибавил газ, направляя машину в искореженную «бэху». Если повезёт, приму её на себя. Что дальше? Да хрен его знает! Лишь бы спасти детей!

Удар…

Течение времени словно замедлилось. Машину крутануло и протащило куда-то в сторону.

Ещё удар, в этот раз в лицо — сработала подушка безопасности. Перед глазами выросла белая стена.

Ещё удар, лязг, чувство свободного падения. Кажется, всё… Приехал…

Мир вокруг ужался до крохотной точки где-то впереди, но постепенно она росла, увеличиваясь, пока не стала размером с диск луны. Я знал, что мне нужно туда и только туда, но этого мне почему-то ужасно не хотелось.

Вдруг меня дернуло, потащило куда-то в сторону и с силой швырнуло сквозь невидимую преграду, о которую я чуть было не разбился на миллиарды атомов. Но всё же не разбился.

— Тринадцатый, ты то хоть живой? Слава богу, я уж думал, что и ты кони двинул… — слова говорящего доносятся словно из глубокого колодца.

В глазах пелена тумана.

— Что? Какого чёрта тут происходит… — в ушах звенит, тело ломит так, словно я побывал в роли боксерской груши на тренировке боксера-тяжеловеса. Но даже это ощущение меркнет от пульсирующей боли в правой ноге.

Где-то неподалёку заухал тяжёлый пулемет.

— Тринадцатый, у тебя здоровенный осколок торчит из ноги, — подтвердил мои ощущения все тот же голос, но в этот раз он звучал чуточку ближе. — Сейчас я его вытащу и залью рану жижей. Сначала будет больно, потом почувствуешь себя бодрее. На счет три выдергиваю… Раз!

Сукин сын! Я не слышал себя, но знал, что ору от невыносимой боли, пронзающей мое сознание полоской раскаленного металла.

— Не верещи ты так, сейчас станет легче… Вот…

В пылающую рану словно бы подсадили нечто нежное, обволакивающее, боль немедленно поддалась этому очагу. По телу разлилась энергия, голова прояснилась и практически сразу ко мне стало возвращаться зрение — сначала предметы приобрели резкость, а после цвет. Вот только картина вокруг была совсем не радостная.

Я лежал в глубокой воронке от взрыва, присыпанный глиной и посеревшим от дыма снегом. Надо мной склонился какой-то огромной воздушный шар, потом я сконцентрировал зрения и разглядел, что это незнакомый бородатый мужик в белом маскировочном костюме, перетянутом двумя лентами патронташей, поверх которого находилась странная механическая конструкция, смахивающая на экзоскелет. Левую сторону лица мужчины закрывало устройство, похожее на прибор ночного видения, а вместо левой руки был протез, причем явно высокотехнологичный.

— Ну… Ты как?

— Не дождётесь! – мрачно сказал я.

Что бы со мной ни происходило, куда бы ни занесло, я решил вести себя максимально естественно. А там разберёмся.

— Порядок! Химия подействовала. Пора сматываться! Шагоходы совсем близко, — пророкотал бородач.

Судя по его реакции и поведению, зла он мне точно не желал. Значит, я мог ему довериться. По крайней мере пока. Смущало одно, что он принял меня за кого-то другого и называл Тринадцатым. Но все вопросы потом: бородач явно встревожен, значит, ситуация и впрямь небезопасная.

— Куда валим? — просипел я, удивившись собственному голосу.

Бородач прислонил пару пальцев к устройству на голове и осмотрелся.

— Туда, на юго-запад. Там резервный отряд прикрывает прореху.

— Прореху? Какую прореху?

— Ну не в штанах же… Неужели я с дозой переборщил?!

— Прости, я пошутил.

— Ну-ну… Шуткует он!

Он взял лежавшее рядом оружие — по виду напоминающее противотанковое ружье, причем вполне себе современное, с хорошей оптикой, и встал, опираясь на него.

Я хотел было последовать его примеру, но мое внимание привлекла земля на краю воронки, прямо за спиной бородача. Она вдруг начала осыпаться.

Секунду спустя небо загородила махина, состоявшая из металла и множества движущихся частей. Но сильнее всего притягивала взгляд турель со спаренными крупнокалиберными пулемётами.

Вот блин!

Стальная махина развернулась с пугающей легкостью, пулемёты сменили угол наклона, находясь в нашу сторону.

— Ложись! — заорал я, но было уже поздно.

Очередь разорвала бородача пополам, обдав окрестности кашей из крови и внутренностей. Верхняя его часть упала на меня, закрыв от стальной махины, и задёргалась так, словно кто-то подключил к ней напряжение.

Я понял, что это барабанят пули, превращая остатки того, что ещё недавно было человеком, в кровавое месиво.

Толчок, толчок, ещё толчок, затем сплошная дрожь и вибрация словно от перфоратора.

Мама родная! Роди меня, пожалуйста, обратно!

Я инстинктивно замер, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть.

Секунды ожидания тянулись подобно часам, сердце стучало непростительно громко. Махину я видел краем глаза. Некоторое время она не шевелилась, словно пилот, управлявший ею, высматривал признаки жизни в расстрелянном бородаче. Наконец раздался едва слышный звук двигателя, вздрогнула земля, и машина скрылась за кромкой воронки.

Некоторое время я лежал неподвижно, чувствуя всем телом, как удаляется то, что бородач назвал шагоходом, а в том, что это был именно он, я ни капли не сомневался. Наконец дрожь утихла.

Я с трудом спихнул с себя верхнюю часть туловища погибшего, вытер ладонью его кровь с лица.

Спасибо тебе, незнакомец! Ты дважды спас меня: сначала, когда оказал первую медицинскую помощь, а потом принял на себя те пули, что предназначались мне.

Ранение в ноге снова дало о себе знать, но в этот раз боль была тупой, ноющей, но вполне переносимой — видимо то, что бородач называл жижой, обладало сильным обезболивающим эффектом. Сама жижа больше походила на оранжевую губку, заполнившую собой всю рваную рану на ноге.

На мне было практически такое же обмундирование, как и на погибшем, только без экзоскелета и визора. Но, если честно, будь они у меня, я бы просто не смог ими пользоваться.

Я взял винтовку мертвеца, пару увесистых рожков с патронами и пополз по склону воронки, стараясь не опираться на поврежденную ногу.

Достиг края воронки и аккуратно выглянул.

На сером снегу отчетливо виднелись следы огромных четырёхпалых ног, оставленных шагоходом, но сам вражеский агрегат уже пропал из виду. Где-то вдалеке небо озаряли зарницы взрывов, и, судя по их количеству, бой там шёл довольно сильный.

Бородач что-то говорил про какую-то прореху и что располагается она на юго-западе. И что там её прикрывают.

Если уж этот незнакомый мне мужик принял меня за своего, то и другие наверняка посчитают своим. По крайней мере мне очень хотелось на это надеяться. Это то, что я мог считать хорошими новостями.

Из плохого — бой шёл как раз на юго-западе. И проклятый шагоход направлялся именно туда.

— Да уж, хрен редьки не слаще, — проворчал я и зашагал по следам шагохода, устроив на плече винтовку.

Она, кстати, оказалась на удивление лёгкой для своих немалых габаритов. Не было в ней солидной тяжести, и оттого она казалась мне совсем игрушечной. Видимо, вместо стали использовали какие-то композитные материалы.

Но хотя бы принцип использования мне хорошо знаком, включая классический спусковой крючок.

Окружающий меня зимний пейзаж напоминал родную южную Сибирь: большие открытые поля, укрытые слоем снега, полосы смешанного леса.

Всё бы ничего, но ведь совсем недавно я ехал по серпантину горного Алтая. Причём в самой середине лета!

Логического объяснения для этого перемещения во времени и пространстве я придумать не мог, да и не хотел — не время забивать себе голову вопросами без ответов. Сейчас главная цель — выживание! А там будет видно, куда вывезла кривая.

Очередная канонада осветила небо. И вовремя — я заметил силуэт шагохода на фоне небольшой рощицы.

Упс! Вот ты где, хороняка!

Его массивная бронированная туша возвышалась над деревьями, а две ноги были согнуты, словно он готовился к стремительной атаке.

Меня он не заметил – хоть немного позитива на текущий момент. Иначе бы сразу превратил в фарш.

Оно мне надо? Думаю, нет.

Я вскинул винтовку и прильнул глазом к окуляру прицела.

Большую часть корпуса мешали рассмотреть деревья, но то, что мне удалось увидеть, выглядело как хорошо бронированный танк.

Однако у любой техники есть слабое место — более тонкая боковая броня, места соединения подвижных элементов, колёса, топливные контейнеры. Неуязвимых конструкций не бывает в принципе!

Нужно только выбрать позицию поудачнее…

Я свернул в сторону от следов шагохода и двинулся в обход, намереваясь обойти его с фланга.

Пришлось брести по колено в рыхлом снегу и уповать на то, чтобы обезболивающее действие жижи не закончилось. Пару раз я дотрагивался до губчатой субстанции, заполнявшей рану на ноге, но следов крови на пальцах не было. И на том спасибо!

Рощица наползала деревьями на небольшой холм. Вполне удачное место для наблюдения.

Добравшись до вершины, я устроился за буреломом и снова прильнул к окуляру винтовки.

Шагоход оставался на месте, но меня больше интересовал бой, развернувшийся прямо под боком.

Пара таких же агрегатов вела ожесточённый бой с небольшим отрядом пехоты. Машины постоянно маневрировали, поливая противника пулемётным огнём, но безуспешно — пехотинцев защищали какие-то барьеры, вспыхивавшие розоватым свечением при контакте с пулей.

Ух-ты! Силовые щиты, гасящие кинетические импульсы?! Зашибись!

Что дальше? Световые мечи? Лазеры из глаз?

Куда я попал?

Так, стоп! Сосредоточимся на бое.

Шагоходы били очередями так, чтобы не прекращать огонь ни на минуту, но иногда случалось окно в несколько секунд, когда стрекот прекращался и тогда со стороны обороняющихся мерцали вспышки и к машинам устремлялись рои мелких ракет.

Впрочем, серьёзных, или хотя бы видимых повреждений они не наносили — корпуса шагоходов лишь вздрагивали, а потом сражение возобновлялось.

Но мне показалось, что при длительных очередях мерцание барьеров становилось чуть менее ярким. Значит энергия этих устройств не бесконечна и, вполне вероятно, подходит к концу.

Выглядело всё это действо как классический бой на истощение. У кого раньше закончатся ресурсы, тот и проиграл.

Тогда чего же ждёт пехота? Почему не отступают? Почему не атакует третий шагоход?

Осмотримся повнимательней…

Так… Что ещё умеет оптика этой винтовки? Вот и переключатель, попробуем…

Как я и думал — режим тепловизора тоже присутствует.

Поле боя, понятное дело, фонило тепловыми засветами так, что ничего не разобрать. Но меня интересовала обстановка вокруг.

А вот и ответ номер один. Ещё пара шагоходов приближалась с севера! Хотят устроить массированный натиск, ударить ещё тремя машинами.

С таким напором пехоте точно не совладать.

Так, а это что ещё за такое? Небольшой отряд приближался с востока. Пять или семь человек. Двигались они не очень быстро, но направлялись прямиком к обороняющейся пехоте.

Подкрепление? Группа эвакуации? Или и то, и другое…

До прибытия двух шагоходов оставалось минут пять, отряд пехоты прибудет где-то на минуту раньше.

Но оставался ещё одна машина, затаившаяся в засаде. Она может сорваться в бег в любой момент и перепутать обороняющимся все карты. А ещё, пока она находится рядом, мои шансы добраться до «своих» стремились к нолю.

— Посмотрим на тебя повнимательнее… — я навёл тепловизор на шагоход.

Вражеский аппарат находился в состоянии покоя, но прицел отчётливо показывал две сигнатуры. Одна находилась в задней части корпуса и светилась отчетливо и сильно. Наверняка там двигатель или силовая установка.

Вторая сигнатура была сильно меньше, холоднее и находилась в передней части корпуса.

Логично предположить, что это пилот.

Но меня насторожило то, что в одной, верхней части тепловое излучение было заметно ярче, а теплый воздух вокруг дрожал. Интересно, почему?

Я быстро защёлкал переключателем, пока изображение не сменилось ночное виденье в инфракрасном спектре.

Я чуть было не рассмеялся — пилот шагохода откинул бронированный люк и курил!

Медлить было нельзя!

Я нащупал предохранитель, перевёл его в боевое положение. Тотчас в оптическом прицеле появилась дополнительная информация, видимо необходимая для баллистического расчёта снайперского выстрела — расстояние до цели, влажность, сила ветра, давление, температура. Ничем этим я пользоваться толком не умел, знал лишь что снайпера пристреливают винтовки. Само собой, такой возможности у меня не было, лишь опыт охоты из старого карабина с простейшей оптикой… Да и то только на зайцев и глухарей. А тут человек!

Устроил винтовку на стволе упавшего дерева, навёл прицел на курящего — в окуляр был виден только его затылок, положил палец на спусковой крючок, выдохнул, плавно нажал.

Винтовка тихо ухнула, без вспышки и мгновение спустя голова пилота взорвалась как переспевший арбуз.

— Курение убивает! — резюмировал я, хотя на душе было довольно гадко.

Теперь нужно как-то добраться до обороняющегося отряда, постараться, чтобы меня не грохнули шагоходы, постараться, чтобы не пристрелили свои, успеть до появления ещё двух машин… Всего-то ничего! Сущие пустяки!

Я уже перелазил через поваленное дерево, когда мне в голову пришла совершенно сумасшедшая идея.

— Да какого хрена?! — проворчал я и направился к шагоходу, увязая в снегу по колено.

Чем ближе подходил к боевой машине, тем большее восхищение она вызывала — массивная, со стальными заклёпками, сочленениями серводвигателей, дулами пулемётов, грозно смотрящих вдаль. На одной из ног располагались выступы стальных скоб — видимо для технических нужд, потому что для посадки пилота на брюхе шагохода располагался люк, но как его открыть я понятия не имел.

Пришлось забираться по внешней лестнице, что особенно радовало мою раненную осколком ногу. Но я справился — протиснулся в открытый люк, забрызганный мозгами пилота, наступил на него самого, мельком отметив слишком длинные пальцы на кистях рук, и очутился в крохотной кабине

Выталкивать тело и запирать люк времени не было — сев в кресло я уставился на консоль управления шагоходом. Непонятные символы, надписи, похожие на иероглифы, разноцветные индикаторы. И пара рычагов с поворотными рукоятками.

— Вот это уже понятней! Кому тут ещё дать прикурить?

Глава 2

Я положил ладони на поворотные рукояти. Машина слегка вздрогнула, словно ждала этого прикосновения. Ага, значит, я на правильном пути.

Следом активировалась консоль, подмигивая гирляндами непонятных индикаторов, а вместе с ней и экран.

Большую его часть занимало визуализация пространства перед самим шагоходом, а также изображение с нескольких камер, дающих представление об обстановке вокруг. В углу неспешно вращалась трёхмерная проекция окружающей местности. Наверняка при необходимости можно было переключаться между всеми этими элементами, но как это сделать я не знал, да и времени разобраться не было.

Пара шагоходов, ведущих бой, подсвечивалась фиолетовым, их противники — жёлтым. Машины, движущиеся на подмогу, отображались нормально, а вот приближающийся отряд пехоты система наблюдения не видела.

Левый рычаг отвечал за выбор направления и скорость, правый за поворот кабины относительно шасси, градус наклона и, возможно, за турель с теми самыми спаренными пулемётами, из которых убили бородача.

В принципе, чисто интуитивно понятно.

Короткими нажатиями на рычаги я привёл шагоход в движение.

Неплохо, неплохо…

Я ожидал, что техника будет реагировать на мои потуги так, как реагирует автомобиль на действия неопытного водителя, особенно на механической коробке переключения передач — дёргаться, глохнуть, резко останавливаться, однако всё оказалось совсем иначе. Электроника словно смягчала действия неопытного пилота, но при этом оставалась в меру отзывчивой. И это не могло не радовать!

— Погнали!

Я резким движением отправил шагоход прямо в гущу сражения.

Тот с готовностью начал набирать ход, ухая четырёхпалыми ногами всё быстрее. Кабина плавно покачивалась в такт ходу, а в каждом движении чувствовалась мощь и надёжность.

А ничего так! Техника – что надо!

План был чертовски прост и основывался исключительно на эффекте неожиданности. Ворваться в самую гущу боя и вывести два вражеских шагохода из строя. Всех делов-то!

Пятьсот метров. Пальцы правой руки легли на гашетку, готовясь открыть огонь в любой момент. В качестве цели я выбрал ближайшую машину противника.

Триста метров. Огонь!

Гашетка клацнула раз, другой! Что за хрень? Почему молчат пулемёты?

А вот и ответ: на экране выползла табличка на чужом языке, но смысл её был понятен даже без перевода. Система «свой-чужой». Что ж, этого стоило ожидать.

— Твою ж мать! — хорошая мысля приходит опосля! Наверняка пилот этого шагохода уже получил соответствующий сигнал! Чёрт, похоже это действительно так.

Не оставалось ничего другого, кроме как прибавить ходу и воспользоваться старым добрым способом — пойти на таран. Больше скорости!

Пилот вражеского шагохода, видимо, и впрямь получил сигнал, а даже если и нет, то наверняка заметил несущуюся к нему машину — его кабина стала поворачиваться ко мне, а шасси дали задний ход, пытаясь отклонится от моего курса.

— Врёшь, не уйдёшь! — я на всей скорости врезался в «танк» противника, в последний момент повернув кабину в сторону, чтобы удар пришелся на боковую часть.

Раздался гулкий металлический удар, резко переходящий в противный лязг, от которого у меня, при иных обстоятельствах, свело зубы. Но это при иных обстоятельствах, потому что меня вышвырнуло из кресла и я со всей дури саданулся о боковую часть консоли и взвыл от боли в плечевом суставе. В глазах потемнело.

В себя я пришел быстро, прежде всего от безумного писка индикаторов на панели управления. Помимо этого корпус шагохода трясло как припадочного.

Я перебрался с консоли, на которую меня выбросило, обратно в кресло пилота. Рука слушалась плохо и отзывалась тупой болью при любой попытке движения.

— Что тут у нас? — я всмотрелся в обзорные экраны.

Шагоход, с которым я столкнулся, лежал на боку, придавленный одной ногой моей машины. Но это не объясняло вздрагивания корпуса.

— Эй, я же свой! Ну почти свой! — воскликнул я обнаружив причину на одном из дисплеев. Пехотинцы осыпали меня залпами мелких ракет.

Вторая вражеская машина продолжала вести огонь по пехоте, одновременно двигаясь в мою сторону.

Вот оно что, Михалыч! Пилот хотел обойти меня так, чтобы мой агрегат оказался между двух огней — его крупнокалиберными пулеметами и ракетами пехотинцев. Вот, хитроман!

Шагоход, которого я придавил, вдруг сильно дернулся, норовя скинуть мой аппарат.

— А вот хрен тебе! — Я плавно, но коротко надавил на рычаг управления шасси здоровой рукой.

Машина сделала шаг четырёх палой ногой, наступив прямо на кабину вражеского шагохода. Я почувствовал, как сминается его металлический корпус под весом моей многотонной машины.

Затем шаг назад и снова шаг вперёд. И еще разок для верности. С каждым движением корпус вражеского шагохода прогибался все сильнее, уходя в стылую землю.

Тем временем пилот второй вражеской машины осуществил задуманное, обошел меня и открыл огонь из пулемёта. Пехотинцы лупили мелкими ракетами с другой стороны.

— Союзнички, блин!

Заверещали индикаторы на консоли. Видимо, системы управления шагоходом начали перегреваться от непрекращающегося огня. Так себе новость, конечно.

Но была и хорошая: как только вражеский шагоход открыл по мне огонь, то его индикатор на экране консоли из фиолетового превратился в желтый, развязав мне руки.

Превозмогая боль в поврежденной руке, я навел турель на противника и надавил на гашетку.

Тяжелые пулеметы заухали где-то у меня под ногами, мерцая в сгустившихся сумерках красными трассерами.

Очередь вскользь прошлась по корпусу вражеского шагохода, не причинив тому существенного вреда. Неудивительно, ведь это толстая лобовая броня. Что ей мои пулемёты, пусть и крупнокалиберные?

А вот пилот хотел обойти меня, наверняка он знает слабые места этих машин.

Я ломанулся на него, намереваясь повторить тот же трюк с тараном, при этом не переставая вести огонь. Но враг разгадал мой план — его шагоход пригнулся к земле, уперевшись как следует ногами и тоже продолжал вести огонь.

Пули ложились кучно, в кабину. Это было странно, ведь пилота, то есть меня, защищал толстый слой брони.

Ах вот оно что! До меня наконец дошло, куда именно били пулемёты противника.

По бокам кабины располагалось несколько небольших смотровых щелей, закрытых толстым стеклом. Вот в одно из них и метил вражеский пилот, пока я безуспешно пытался попасть в турель его шагохода.

Хорошо хоть пехота перестала лупить по мне своими фейерверками! Неужели дошло, что я на их стороне? Долго же они соображали…

В последний момент я плавно изменил траекторию движения и попытался резко сбросить ход, для того чтобы остановиться рядом с противником, развернуть кабину и попробовать использовать прием вражеского пилота — влупить из пулеметов в уязвимое место кабины, только уже в упор.

Получилось так себе. Конструкция шагохода хороша для преодоления сложностей ландшафта, мощного разгона, но вот с аварийным торможением у него беда. Видимо электроника тормозит так же, как и человек — начинает сбавлять ход, переходя на мелкие быстрые шажки и только потом останавливается.

Я пролетел мимо, подняв в воздух тучи снега и мерзлого грунта, шагоходы обменялись очередями на расстоянии пары метров. Обзорное стекло, в которое метился противник, дало большую трещину, но выдержало. Моя же пальба никакого видимого ущерба.

Вражеский агрегат сорвался в бег, но для разворота ему требовалось пройти рядом с пехотой. Я тоже ускорился, поворачивая кабину в его направлении и ведя огонь короткими очередями.

Пилот опасался повернуть машину кормой, боясь, что я нанесу урон по уязвимым частям — он же не знал, что я не знаю куда именно нужно бить, и потому вынужден был поворачивать кабину в мою сторону.

Этим и воспользовались пехотинцы — в нужный момент они дали сильный залп своими мелкими ракетами в тот самый момент, когда шагоход уже почти вышел из поворота.

Взрыв полусотни ракет пошатнул многотонную машину, она потеряла устойчивость из-за развернутой кабины, оступилась и рухнула на полном ходу.

Я впервые видел, как катятся кубарем около сотни тонн железа. В прошлой жизни я наблюдал, как складывается башенный кран на стройке многоэтажки и считал, что ничего более впечатляющего уже не увижу, но падение шагохода изменило мою точку зрения.

Я остановил машину. На некоторое время вокруг воцарилась тишина. Поверженный противник оставался неподвижным, пехота притихла. Все ждали моей реакции.

Мгновения спокойствия оказались затишьем перед бурей, взорвавшейся в кабину воем датчиков, сигнализирующих непонятно о чём, но явно не о хорошем.

Я крутанул кабину и увидел еще два шагохода, направлявшихся прямиком на меня. И светились они жёлтыми сигнатурами.

Как же я мог забыть о вас, чуваки!

Но почему уже отключилась система свой-чужой? У них-то понятно, вручную. А у меня?

Ответ последовал сразу. Первый взрыв отшвырнул мой шагоход в сторону, электроника едва удержала его в вертикальном положении. Я инстинктивно кинул машину в сторону. Вовремя — на моем месте расцвела воронка взрыва.

Эти две машины были другой модели — более крупные, с ракетными установками в дополнение к турелям. Но и двигались они значительно медленнее, чем я.

Преимущество в скорости — это конечно хорошо, но и удача не могла быть бесконечной. А меня не покидало чувство, что свой лимит я на сегодня не то, что уже исчерпал, а залез в долг, причем сильно!

Взгляд упал на изображение одной из боковых камер. Один из пехотинцев подавал мне сигнал, размахивая фонарем. Значит поняли, что я свой! И дождались отряд.

Пора и мне рвать когти!

— Адиос, амигос!

Шагоходы медленно, но неумолимо. В воздух взвилась еще пара ракет, направляясь ко мне по баллистической траектории. Я приготовился сделать манёвр уклонения и одновременно открыл огонь.

Видимо эти модификации не могли шмалять ракетами без остановки — требовалось время на перезарядку или на отвод тепла.

Три шага в сторону, еще три назад. Ракеты легли точно туда, где я только что стоял.

Я вспомнил про люк в брюхе моего шагохода, поискал глазами нужный рычаг в кабине, пока разворачивай шасси в сторону пехоты, держа наступающего противника под непрерывным огнем.

— Вот ты где ты, родимый! — обрадовался я, наконец найдя этот рычаг.

Он находился прямо под сиденьем.

Взгляд упал на тело мертвого пилота, у которого на бедре был закреплён нож в ножнах. У меня созрел план.

Пока в кресле не было пилота, электроника блокировала основные функции управления. Но кто сказал, что пилот обязательно должен быть живой? В любом случае попробовать стоило.

— Прости приятель! — я потащил обезглавленного пилота в кресло. Это было непросто в тесном помещении кабины, да и ушибленное плечо не добавляло мне проворства. — Прости дважды, второй раз за то что сшиб тебе голову… Эх, навались!

Наконец я устроил пилота в кресле и как раз вовремя — снова взвыли сигналы оповещения о ракетной атаке. В этот раз мне с большим трудом удалось уклониться от взрывов.

Я отпорол ножом два куска ткани от униформы пилота и привязал его кисти к рычагам — одна рука направляла шагоход прямо на противника, вторая продолжала вести непрерывный огонь.

— Прости, приятель! Мне пора, — Я дернул за рычаг, открыл люк и выпрыгнул из шагохода, молясь, чтобы внизу оказался сугроб помягче.

Не оказался. Ударившись пятками о промерзшую землю, я еще раз подумал про исчерпанный лимит на удачу.

— Ну еще чуточку, совсем капельку! — взмолился я.

Я заторопился к "своим".

Где-то за спиной топал стальными ногами шагоход и разносился сухо треск пулеметов. Потом взрывы. Один и следом второй. На мгновение топот прекратился, но вскоре вновь раздался — сначала неуверенно и медленно, затем все быстрее.

Я оглянулся. Шагоход несся прямо на противника, весь объятый пламенем. От этой картины у меня даже защемило сердце — все-таки эта машина спасла меня, и не раз, за этот долгий и странный вечер. Который, к слову, еще не завершился.

— Прощай! — негромко сказал я и прибавил шаг. До позиций пехотинцев оставалось совсем немного.

Стало совсем темно. Я шёл, кривясь от боли и ушибов, гадая, осталось ли на мне хоть одно живое место. За спиной громко ухнуло, затем вспышка озарила округу ярко-желтым, но смотреть на это у меня уже не было сил.

— Тринадцатый? — раздался вдруг удивленный голос.

Именно так меня называл погибший бородач.

— Так точно, он самый. Тринадцатый, — ответил я, борясь с желанием поднять руки просто на всякий случай.

Голос говорившего доносился из-за спины, и отчего-то я знал, что на меня направлен ствол. Возможно даже не один.

— А где твой отряд? Где Семнадцатый? Погиб в той ходячей штуковине?

— Нет, его убило раньше. Я спасся чудом, — в моих словах не было ни капли лжи. — А шагоходом управлял я…

Договорить мне не дал смех. Причём смеялся не один говорящий, а ещё как минимум двое. Что смешного я сказал?

— Ты? — спросил уже другой голос. — Тот, что не в состоянии отрыть банку консервов ножом, взял и вот так вдруг уничтожил пару боевых машин неприятеля? Малышам будешь рассказывать свои сказки! А теперь вперёд, да поживее!

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ситуация усложнялась. Ещё несколько минут назад всё было довольно просто — вот враг, вот условные “свои”, вот задача выжить любой ценой. Сейчас же, когда я не имел никакого понятия о том, где я и почему все меня принимают за человека под позывным “Тринадцатый”, все мои страдания и тяготы могли пойти псу под хвост.

Сказать им, что на самом деле я не тот, за кого они меня принимают? Про Алтай, жёлтую бэху, аварию… Сочтут сумасшедшим, причём наверняка. Так себе вариант. Значит, придётся подыгрывать…

— Как именно умер Семнадцатый? — спросил вдруг один из конвоиров.

— Меня ранило в ногу, — я рефлекторно дотронулся до раны. — Семнадцатый выдернул осколок. Ещё заверил, что будет дёргать на счёт три, а сам рванул сразу же! Потом жижей залил и тут вдруг появился шагоход… Располовинило его очередью из пулемётов.

При словах об извлечении осколка раздались смешки. Видимо бородач не только со мной проделывал этот трюк!

— Может всё бы обошлось, будь мы с нормальной снарягой, а не с этими пукалками, — проворчал другой пехотинец.

— Поздняк метаться! Разведка накосячила — теперь уже не исправишь. Мы должны были запрыгнуть в аграрный мир, но вместо него очутились тут, в заснеженном аду, с кучей противников на огромных ходячих машинах!

— Через прореху? — уточнил я.

— Через неё, родимую.

— Так чего сразу не свалили назад? Ну, как поняли, что ошиблись…

На меня посмотрели как на полного идиота.

— Ишь как заговорил! А кто недавно призывал запустить пару суборбитальных дронов и собрать об этом измерении хоть какие-то данные. Что, память отшибло?

— Типа того, — сразу схватился я за удобную версию.

— Ну ничего, Две Девятки тебе мигом мозги прочистит. Ладно, погнали на опорник, пока к этим гадам подмога не привалила.

Через пару часов мы добрались до опорного пункта. Место в чистом поле, огороженное по периметру стенами с быстровозводимыми конструкциями, на которых располагались антенны с плоскими излучателями. Видимо они и генерировали те самые щиты, укрывавшие бойцов от пулемётных очередей. Но сейчас на них устанавливали устройства, подозрительно похожие на взрывпакеты с пластидом.

— Будем уходить с фейерверками? — кивнул я на одно из таких устройств.

— А как же иначе? — удивлённо посмотрел на меня один из бойцов. — В уставе всех ЧВК прописан пункт о недопустимости передаче потенциальному врагу критически важных технологий.

Значит я ещё и в частной военной компании! Час от часу не легче.

Глава 3

Две Девятки был из тех людей, чей возраст было сложно определить. Вроде и седовлас, и морщинки вокруг глаз, да и в самих глазах читалась мудрость прожитых лет. Но в остальном выглядел он моложаво — строен, подтянут, гладко выбрит, аккуратно подстрижен. И, скорее всего, очень умён.

С такими людьми нужно вести себя очень осторожно, особенно когда ты чёрт знает где и вообще, всю происходящее покрыто туманом.

— Садись, — Две Девятки указал на складной походный стул, установленный прямо на утоптанном снеге.

Я с большой охотой подчинился, потому что чертовски сильно устал. Сам же он остался стоять, заложив руки за спину.

— Докладывай, Тринадцатый! Минут семь у нас есть.

— Семь минут до чего… — я на долю секунды замялся, не зная как к нему обращаться, поэтому решился озвучить относительно нейтральный статус. — Командир?

Две Девятки посмотрел на меня с лёгким прищуром, но ответил быстро:

— До открытия прорехи, конечно же. Видать знатно тебя потрепало, раз ты весь инструктаж забыл. Ладно, спишем на твою неопытность. Всё же первое боевое задание.

Так я ещё и сопливый салага? Отлично, просто отлично!

— Не тяни! Жду твой доклад, — потребовал он.

— О чём?

— Издеваешься?! — недобро прищурился воин. — На то, что было с тобой, мне плевать! Меня интересует лишь одно: как погибли Семнадцатый, Шестой и Второй? Вы выдвинулись на высоту по указанным координатам для установки оборудования для связи с дронами. Что дальше?

— Боюсь, с этим будет проблема, командир.

— Не понял! — нахмурился он.

Я помялся, думая, как лучше выкрутиться из этой ситуации.

— Меня похоже контузило, башка ни хрена не соображает. Воспоминания урывками.

Глаза командира совсем сузились, сделав его похожим на китайца. Ох и не добрый же это был взгляд!

— Я очухался на дне воронки, рядом был Семнадцатый. Он у меня из ноги осколок вытащил, потом залил рану жижей. Как погибли Шестой и Второй — хоть убейте, не знаю! Затем… — Я вкратце пересказал последние события, вплоть до появления на опорном пункте.

Две Девятки слушал меня внимательно, не перебивая, лишь пару раз задавал уточняющие вопросы. Когда я закончил, некоторое время он молчал, обдумывая услышанное, а затем заявил:

— Ты или не договариваешь, или лжёшь!

Я поднял голову и с вызовом посмотрел ему глаза в глаза.

— С какой стати мне вас обманывать? Я сражался за вас на шагоходе!

— За нас? Ты был, есть и останешься высокомерным говнюком! Чутьё редко меня подводит — парни погибли из-за тебя! Будь мы в армии…

— Но мы не в армии. Командир. Вы правы, я заботился о своём выживании, — я решил проявить капельку говнистости, в которой меня обвиняли. — Выживут остальные, выживу я. Так что всё закономерно…

— Ты прав, мы не в армии! — Две Девятки молниеносным движением выхватил из кобуры пистолет и направил на меня.

Это длилось всего несколько секунд, но они показались мне вечностью.

— Я бы мог пристрелить тебя прямо здесь, — Две Девятки вернул пистолет в кобуру. — Но я не хочу, чтобы ты легко отделался. Поэтому ты вернёшься живым, тебя подлатают. А потом я выбью из тебя всю правду вместе со всем дерьмом.

— Не боитесь, что дерьма будет слишком много?

Две Девятки наотмашь заехал мне по лицу тыльной стороной ладони. Удар оказался столь неожиданным и столь стремительным, что я слетел со стула. Отлично, теперь у меня болят не только всё тело, но ещё и правая сторона лица.

— Это тебе авансом! За дерзость.

Мои кулаки сжались сами. Никто ещё не давал в мне рожу и не получал удара в ответ!

Две Девятки видел эти эмоции и на его лице расплылась ухмылка. Это подействовало на меня, словно холодный душ.

— Так себе аванс, командир! — последнее слово я практически выплюнул.

— Вот теперь ты больше походишь на самого себя, Тринадцатый. Помни —разговор не окончен! Готовься к эвакуации.

Он развернулся и зашагал прочь, на ходу выкрикивая приказы.

Я огляделся.

Несколько бойцов стаскивали ящики с оборудованием в одну точку, располагавшуюся почти в центре опорного пункта. Наверное, эта самая прореха появится где-то там, чтобы можно было быстро перенести груз. Значит, нам туда дорога! Не буду же я отделяться от коллектива, тем более во враждебной для меня местности. Те парни с шагоходов вряд ли сейчас поминают мои поступки добром.

Так что сначала уносим ноги отсюда и сматываем удочки, а потом… потом будет видно.

Помогать бойцам я погрузкой я не стал. Учитывая, что ни хрена не понимаю, что здесь происходит, гораздо проще отстраниться, чтобы не наломать дров.

А ещё я устал как последняя собака!

Так что, простите, парни. Придётся вам обойтись без меня.

Я поднял стул, доковылял до места и устроился там с максимально возможным комфортом. Разве что, ногу на ногу не закинул.

И сразу в ответ получил пару якобы случайных тычков в спину, бока и грудь. Бойцам явно пришлось не по душе моё ничегонеделание.

Вот, значит, как! Только я открыл рот, чтобы произнести пару ласковых, как послышался противный свист. Прилёт, сука! Прилёт, как он есть!

Я инстинктивно прыгнул в сторону и в этот момент надо мной расцвели цветы взрывов. Воздух задрожал и загудел, но на этом всё и закончилось.

Бойцы, таскавшие ящики, остановились и ржали на до мной.

— Ты чё, Тринадцатый? Потерял там чё?

— В штаны небось наделал?

— Ага! И поскользнулся!

Чёрт, откуда мне знать, про защиту и её возможности. Информации на этой счёт в памяти не сохранилось.

Ну ничего, в данном случае лучше перебдеть, чем недобдеть.

И тут я вспомнил, что перед тем, как захватить шагоход, наблюдал, как мерцание щитов ослабевало. И это под огнём пулемётов! А тут ракеты…

— Эй, хохмачи, хохотальники свои прикройте! — огрызнулся я, вставая.

— Тринадцатый, ты чё — охренел?! – возмутился кто-то из бойцов.

— Сам охренел! — наехал на него я. — Лучше скажи, на сколько у нас энергии хватит?

— Не ссы, на пяток минут точно, а там уже плевать.

«Хорошо, если он прав», — подумал я, но чувство тревоги накрепко засело в подкорке мозга.

Где Две Девятки?

Командир подгонял подчинённых и посматривал на наручные часы.

— Тридцатисекундная готовность! Забираем барахло и валим отсюда домой. С меня по кружке пива каждому, если управимся за две минуты!

Раздались довольные возгласы — бойцы хотели поскорее убраться из этого негостеприимного места. Как же хорошо я их понимал!

— Десятисекундная готовность!

Очередная ракета ударилась о защитный барьер.

Поначалу всё шло так же, как и при прошлом попадании — взрыв, всполох над защитой. Но потом всё изменилось.

Огненный вихрь вдруг прорвался внутрь периметра, заполняя пламенем пространство.

— Щиты пять и четыре кончились! — заорал кто-то истошно.

— Помогите, я горю! — вопил другой голос.

— Воздух! Воздух!

Следящая ракета ударила в прореху, закрепляя успех атакующих.

Опорный пункт превратился в филиал ада, разверзшегося посреди заснеженного поля. Я укрылся за ящиками, наблюдая, как смерть забирает бойцов.

В этот раз у меня не было никаких шансов спасти их.

— Прореха открыта, отступаем! — раздался вдруг голос Двух Девяток.

От него просто веяло хладнокровием. Блин, я бы так не смог. Меня уже начало трясти и пробивать на измену, тем более, при виде заживо сгорающих парней, а это ещё то зрелище…

Я обернулся и увидел эту самую прореху. Неподалёку висела чёрная пелена с рваными краями.

Выглядела она так, словно кто-то вырвал из пространства кусок действительности и закрасил получившийся проём пустотой, поглощающей свет.

Размером прореха была небольшой — примерно два на два метра, но это не умоляло её эффектности.

Бойцы, оказавшиеся поблизости, бросились к спасительной черноте. Кто-то сам, кого-то, обожжённого, тащили на плечах товарищи.

Застрекотали крупнокалиберные пулемёты. Очереди сносили с пути всё, во что попадали — оборудование, контейнеры, людей.

Один из тех, кто смеялся на до мной, вскрикнул и упал совсем рядом со мной. Из его живота толчками вытекала кровь.

Я бросился к нему. На оказание первой помощи времени не было, да и оказывать её было нечем. Ничего не оставалось, как подхватить его под руки и тащить волоком к прорехе.

Раненное плечо горело от напряжения, боль пульсирующей жилкой билась у меня в мозгу, но я всячески загонял её глубже и глубже, фокусируясь на задаче — дойти до прорехи.

— Брось его! — раздался голос Двух Девяток

Всё то же ледяное спокойствие.

— Ещё немного! — ответил я, продолжая тянуть безвольное тело.

— Тринадцатый! Брось его, он уже мёртв.

И только тогда я заметил, что кровь из раны на животе бойца уже прекратилась. Пальцы разжались.

По куче развороченных ящиков прошла очередь, подействовавшая на меня как ледяной душ и включившая инстинкт самосохранения.

Я бросился к чёрной пустоте, краем глаза видя, как рядом бежит Две Девятки. Почти у самой прорехи он нажал кнопку дистанционного взрывателя.

Периметр лагеря превратился в огненное кольцо, сметающее всё на своём пути. Взрывная волна ударила в спину и последние пару метров мы практически пролетели, а потом ушли в черноту.

Я кубарем прокатился по полу и некоторое время лежал, прислушиваясь к окружающим звукам. Было тихо. Непривычно тихо. А потом кто-то застонал, зашевелился, заохал.

Сквозь плотно зажатые веки пробивался яркий холодный свет. Я приоткрыл глаза.

Жалкие остатки отряда находились неподалёку от прорехи, которая была зажата между двух вертикальных кристаллов, мерцающих зловещим красноватым светом. Конструкция эта располагалась аккурат посреди большого круглого помещения из серого бетона.

Единственный выход был закрыт тяжёлыми стальными створками, какие бывают на сверхсекретных военных объектах и бомбоубежищах. Ещё и цвет соответствующий – ярко-жёлтый.

В принципе довольно логично окружать прореху подобными защищёнными конструкциями из стали и бетона — чёрт его знает, что может оказаться по ту сторону! Не удивлюсь, если это помещение не просто герметично, а ещё и стерилизуется при необходимости. Скажем, очень высокими температурами.

— Эй, Тринадцатый! — рядом возник Две Девятки.

Он с любопытством смотрел на меня, а потом протянул руку и помог подняться на ноги

— Тебе бы в больничку — подлечиться, а то места живого нет.

— А то я не в курсе, — усмехнулся я. — У меня даже волосы болят.

— Не ной, салага! — последовал добродушный ответ. — Всё позади.

По кристаллам пробежала световая волна и прореха исчезла, оставив после себя лишь контур, да и то всего на долю секунды.

Открылись створки ворот, впуская бегущих людей, одетых в белое, и небольшие транспортные средства, похожие на электромобили.

— А вот и медики! Ты, главное, не сопротивляйся, — дал совет Две Девятки.

— Не сопротивляться чему? — удивился я, а через секунду понял — мне шею воткнули короткую иглу и сделали инъекцию.

От места укола разлилось приятное тёплое блаженство, а окружающая действительность потускнела, пока вскоре не погасла вовсе.

Сознание возвращалось мягко и безболезненно. Сквозь пелену, застилающую глаза, было видно чьё-то лицо, смотревшее на меня в упор.

Кто это? Что ему от меня нужно?

— Ты чего вылупился? — хотел было сказать я, но издал лишь какое-то невнятное мычание вперемешку с бульканьем.

Картинка постепенно прояснялась, становилась резче, сознание прочищалось и вскоре я понял, что смотрю на отражение в стекле. На своё собственное отражение. На своё собственное чужое отражение, как бы парадоксально это не звучало.

Обычное мужское лицо, даже вполне себе красивое, если сбрить бороду — глубоко посаженные глаза, нормальный подбородок, прямой нос, карие глаза, средней длинны волосы, рот и нос закрыты прозрачной маской, не мешающей обзору…

Так, стоп! Какой ещё маской? Зачем маской? Почему маской?

Почему так зудит нога?

Хлынувший в кровь адреналин окончательно привёл меня в чувство. Я находился посреди резервуара, наполненного прозрачной немного густой жидкостью. Рот и нос закрывала плотно прилегающая маска, через которую подавался воздух для дыхания, к венам на руках подсоединены тонкие шланги для разного рода инъекций.

Прямо Матрица, блин! И когда я успел хапнуть красную пилюлю?

Рядом с пострадавшей ногой двигалась рука-манипулятор, отточенными движениями заполнявшая рану тонкой нитью, восстанавливая рассечённые мышцы и сухожилия.

Рядом с резервуаром находился терминал с большим экраном, на который выводилась информация о содержимом, то есть обо мне — сердцебиение, давление, ещё какая-то галиматья, повреждённые участки тела, а посредине мелькала аббревиатура из двух букв — «БК», обведённая красным.

Что ещё за «БК»? Большой калибр? Бородатый красавчик? Белозубый киногерой?

Я ещё раз осмотрел своё новое тело — в принципе, за исключением невидного из-за маски цвета зубов, к новому мне подходили все варианты.

Значит, при той злополучной аварии моё сознание каким-то непонятным образом оказалось в теле совершенно другого человека, находящегося в совершенно другом месте. Этот другой человек служит в ЧВК, причём недавно, не пользуется особым уважением, а местами даже служит раздражителем для остальных. Так себе стартовая позиция для новой жизни, но всё же лучше, чем лежать бездыханным телом в искорёженной машине на дне ущелья Алтая.

Жил-был себе Николай Васильев, инженер-проектировщик, бывший контрабас, холостяк и любитель походов, потом взял и въехал в придурка на желтой бэхе. И стал ЧВКашником с позывным Тринадцатый!

Двери в палату открылись, прервав мои размышления от текущем положении. В помещение вошли двое — Две Девятки, облачённый в свежую форму, и женщина — судя по одежде, медик.

Я решил, что неплохо бы притворится спящим и наблюдал за посетителями из-под полуприкрытых век.

Две Девятки был невозмутим, по крайней мере внешне, а вот его спутница волновалась.

— Посмотрите! Ошибки быть не может! Генетический анализ показывает стопроцентное соответствие. Это предупреждение на экране означает…

— Я знаю, что оно обозначает. Меня больше беспокоит, почем об этом нет записи в его личном деле? Он проходил медосмотр у наших специалистов?

— Общий. Но все его анализы были загружены в нашу базу из столицы. У него не офицерское звание. Для рядовых у нас не предусмотрено столь тщательных проверок.

— Не нужно напоминать мне о регламентах. Я сообщу руководству, пускай думают, что с ним делать. Сообщите, когда он придёт в себя. У меня к нему отдельный разговор.

Две Девятки направился к выходу, но неожиданно остановился у резервуара. В глазах его читалось любопытство, причем гораздо более сильное, чем когда он подал мне руку у прорехи.

— Статус «БК», говоришь? — негромко проговорил Две Девятки. — Любопытненько, любопытненько…

Да что вы всё говорите недомолвками? Скажите прямо, что это всё значит? Что за долбанный статус «БК»?

Раздались завывания сирены, палата наполнилась красными всполохами. Женщина испугано всплеснула руками, Две Девятки достал из небольшого кармашка на ремне наушник, надел его и начал говорить.

Слов его я уже расслышать не мог, но видел, как он изменился в лице, доставая табельный пистолет из кобуры на поясе.

Две Девятки жестом приказал женщине укрыться, и та спряталась между стеной и пустой кроватью. Затем он двинулся к двери, держа ствол наготове, прижался к одной из створок, замер. Простоял так пару секунд, а затем выглянул, выставив пистолет перед собой.

Мгновение спустя его голова взорвалась кровавым цветком от чьего-то меткого выстрела. Тело безвольно осело, подперев приоткрытую дверь.

По коридору пробели несколько человек в белой униформе, затем мелькнуло несколько коротких вспышек от выстрелов.

Впервые в жизни я чувствовал себя так беспомощно! Запертый в банке, словно насекомое. Удары кулаками по прозрачной преграде не давали никакого эффекта. Мне оставалось только наблюдать за происходящим.

Вскоре сирена замолкла. В палате воцарилась зловещая тишина. Я слышал только звук собственного сердца, бешено колотившегося в грудной клетке.

Двери распахнулись и в помещение ворвались двое хорошо экипированных бойцов в бронированных экзоскелетах и шлемах, вооруженных автоматическими винтовками. Они обошли помещение, заглядывая во все месте, где бы мог спрятаться человек.

Один из вошедших подошёл к кровати, за которой укрылась женщина-медик, и сделал пару выстрелов, едва слышных из-за глушителя. Второй приложил палец к шлему и сказал:

— Этаж зачищен. Цель номер один обнаружена… Принято. Ждём на месте.

Вскоре в палату зашли ещё трое вооруженных людей в точно такой-же экипировке, но один из них был без шлема. Он отдал несколько коротких приказов и уставился на меня.

Столь холодного и колючего взгляда я ещё не встречал. Человек достал из сумки планшет, на котором отображалось теперь уже моё лицо, и довольно усмехнулся.

— Ну здравствуй, сучара! Вот мы и встретились!

Он приложил пальцы к наушнику, что-то выслушал и снова улыбнулся.

— Парни, наш бонус удваивается! Третий отряд обнаружил вторую цель и приступил к сливу инфы.

— А что касается тебя, — он снова сосредоточил своё внимание на мне. — Ты скоро сдохнешь.

Он щёлкнул пальцами и один из бойцов достал из сумки компактное взрывное устройство, прилепив его прямо перед моим лицом. Затем нажал на пару небольших кнопок, активировав обратный отсчёт. Циферблат находился сверху устройства, и я мог наблюдать, как тают секунды моей жизни.

Глава 4

Направление, откуда раздался первый грохот, было трудно разобрать. Вражеские бойцы, отходившие от моего резервуара, вскинули оружие словно по команде.

Пятьдесят секунд.

— Доложить обстановку! — рявкнул предводитель, отступая к выходу из палаты. — Всем отрядам долож…

Эти слова оказались последними — в следующее мгновение часть межэтажного перекрытия над его головой не просто рухнула, а влетела внутрь помещения, раздавив ублюдка.

Сорок пять секунд.

Потолочное освещение, работавшее в дежурном режиме, замерцало тусклыми проблесками в плотной пелене серой пыли. Сначала мне показалось, что на куче бетона находится нечто массивное, то, что пробило несколько этажей и влетело в мою палату на очень большой скорости. А затем это нечто вдруг ожило, приобретя очертания человеческого тела!

Сорок секунд.

Я не мог разглядеть всех подробностей, но, скорость, с которым двигался силуэт, была невероятной — он молнией метнулся к первому из четырёх солдат. Удар мощной руки пробил грудную клетку вражеского бойца насквозь.

Охренеть!

Тридцать восемь секунд.

Остальные открыли огонь. Силуэт закрыл голову второй рукой — пули выбивали из него редкие искры, отчётливо видимые в пыльной завесе.

Затем он нагнулся и… Тело первого погибшего полетело во другого бойца. Судя по всему, труп просто схватили за разбитую грудину и метко швырнули с неимоверной силой.

Незнакомец прыгнул следом, преодолев половину палаты, и приземлился сверху упавших.

Даже сквозь стрёкот выстрелов я слышал, как затрещали их кости и экзоскелеты.

Сколько же надо весить, чтобы расплющить и тела и отнюдь не хрупкие механизмы? Тонну? Две?

Тридцать три секунды.

До одного из солдат неприятеля дошло, что пали — не пали, от очередей из винтовки толку мало.

Ухнул подствольный гранатомёт и силуэт нападавшего вздрогнул от взрыва вместе со стеклом моего резервуара. Догадливый боец сменил магазин и снова открыл огонь.

Тридцать секунд.

Силуэт ринулся в бой, но снова получил гранатой из подствольника. Затем ещё.

Двадцать шесть секунд.

Одна из пуль срикошетила в мой резервуар. Толстое стекло выдержало попадание, но по нему паутиной поползла трещина.

Грех не воспользоваться случаем и не выбраться из моего «склепа», пока тот окончательно не превратился в могилу и не похоронил.

Я принялся молотить по прозрачной преграде изо всех сил, но жидкость замедляла мои удары, делая похожими на безвольные трепыхания утопающего.

Двадцать одна секунда.

Силуэт смог добраться до стреляющего из подствольника, когда у того закончились заряды. Мощным рывком незнакомый спаситель вырвал винтовку и одновременно с этим пнул противника в живот, словно футбольный мяч. Солдат отлетел и впечатался в стену.

Шестнадцать секунд.

Силуэт вскинул отнятую винтовку и всадил короткую очередь в последнего противника. На секунду воцарилась тишина. А затем ствол оказался направленным прямо на меня!

Тринадцать секунд.

Палец странного незнакомца лёг на спуск. Я невольно вздрогнул: пули полетели в мою сторону. Очередь прошлась по резервуару, оставив пяток отметин, от которых побежали трещины, но слишком медленно.

Десять секунд.

Силуэт двинулся вперёд, стреляя на ходу в одну точку.

Я оттолкнулся ногами от стекла так, чтобы во время взрыва быть в противоположной стороне резервуара.

Бам, бам, бам! Пули ложились кучно.

Пять секунд.

Ёмкость не выдержала и рассыпалась, словно сосуд из калёного стекла. Несколько кубометров жидкости хлынули в разные стороны.

Меня смыло на пол палаты, и в этот же самый момент раздался взрыв.

В себя я пришёл на мокром больничном полу, посреди осколков стекла. Перед глазами плыло, в ушах стоял жуткий звон, как будто я долго просидел под огромным и гулким колоколом.

Когда попытался сесть, всё вокруг меня заплясало и закружилось, вызывая приступы тошноты. Рот сразу наполнился кисло-противной дрянью. От этого замутило ещё сильней.

Чуть погодя я всё-таки немного очухался и стал осматриваться, благо пыль постепенно осела, позволяя различать окружающие предметы.

Интересно, как долго я пробыл в отключке?

За спиной раздались тяжелые шаги. Из-за звона в ушах я их не столько слышал, сколько ощущал.

Я не знал, но мог предположить, кому принадлежали эти шаги, и напрягся, лихорадочно соображая, что же мне делать.

По идее, если бы меня хотели убить, оставили бы в той капсуле. Взрывчатка доделала бы свой чёрное дело.

Значит, тот таинственный незнакомец, что так лихо разделался с отрядом вооружённых до зубов и подготовленных профи, если не друг, то хотя бы и не враг. Уже хорошо.

Тут он появился в поле в моего зрения.

Это было человекоподобное создание из металла и полимеров — робот. То, что я видел прежде в фантастических фильмах про всяких там терминаторов и трансформеров… А теперь наблюдаю наяву!

Прошедший бой не прошёл для него бесследно — грудь и руки во вмятинах от многочисленных попаданий, некоторые элементы деформированы взрывной волной. В общем, потрепало его изрядно.

Он что-то сказал, но я не смог разобрать что, поэтому указал пальцами на уши и покачал головой.

Тогда робот схватил меня как младенца, взвалил на плечо и направился к выходу из палаты. И только в этот самый момент я осознал, что на мне не было никакой одежды и сейчас меня тащат голой задницей вперёд!

Я взбрыкнул, но стальная рука держала меня крепко. То ли от того, что к голове прилила кровь, то ли от адреналина, вызванного столь беспардонным обращением, но звон в ушах стал чуточку тише.

— Ты, извращенец! А ну — стой ! — заорал я. — Ты что не видишь — на мне даже трусов нет!

Робот остановился, затем присел, свободной рукой сдёрнул с убитого им же солдата ремень с кобурой и обоймами и вручил мне. Сам же взял винтовку.

— Ну спасибо… А как насчёт штанов или хотя бы простынки?

— Времени нет, — ответил металлический голос. — В приоритете безопасность вашей светлости.

— Моей — чего? — переспросил я, не сразу въезжая, о чём речь.

— Вашей светлости.

— Какой в душу мать светлости! Нашёл, блин, лампочку…

— Повторяю: в приоритете безопасность вашей светлости. Все остальные задачи будут проигнорированы.

— Вот же заладил…

Твою дивизию! Робот рванул по коридору с неимоверной скоростью, оставляя на гладком белом полу вмятины от стальных ног. С каждым его прыжком, меня кидало то вверх то вниз как меховую игрушку в руках ребёнка.

Упс! За поворотом мы наткнулись на новую группу противника. Почему противника? Обычно мои друзья в меня с ходу не палят со всех стволов!

Правда, разглядеть их из-за своей унизительной позы я не смог, услышал лишь выстрелы.

Робот развернулся так чтобы закрыть меня от вражеского огня, и тут же одна из пуль чиркнула по его обшивке совсем рядом с моей пятой точкой.

— Это могло быть очень обидное ранение!

— Безопасность вашей светлости в приоритете, — повторил робот.

Правда в этот раз мне показалось, что произнесённая фраза интонацией несколько отличалась от предыдущей. Но размышлять над этим сейчас было некогда.

Мы снова свернули, на скорости прорвались через распашные двери, одна из створок которых смачно шлёпнула мне по ягодице.

— Этот побег становится всё унизительней с каждой секундой! Да, да, знаю моя безопасность в приоритете!

Внезапно робот снизил скорость, а потом и вовсе остановился.

— Что случилось?

— Впереди грузовой терминал. За ним выход. Необходимо его пересечь.

— И?

— Там сосредоточены силы противника.

— Мы можем попасть под перекрёстный огонь? — догадался я.

— Так точно, ваша светлость.

— Тогда выбор у нас небольшой — будем прорываться вперёд, — ответил я. — Я прикрою твою спину, а ты мою задницу. Договорились?

Прежде чем робот дал ответ, внутри его корпуса раздался короткий гулкий звук.

— Принято, ваша светлость.

Я снял пистолет с предохранителя, робот тоже произвёл подготовку своей винтовки — вытащил и вставил на место магазин с патронами, передёрнул затвор.

— Подготовка завершена, — доложил он.

— Тогда погнали!

Робот снова рванул вперёд, без труда удерживая перед собой увесистую винтовку. Я никогда не был особенно набожным человеком, но сейчас молился изо всех сил:

— Господи, не дай мне умереть в чём мать родила! И вообще, не дай умереть сейчас и в ближайшие лет сто, а лучше двести!

— Заходим, — проинформировал робот.

Резко похолодало. Стены и потолок раздвинулись так, что стали едва различимы. Я успел разглядеть аккуратно составленные контейнеры, погрузчики, грузовики, стеллажи вдоль стен.

Первым огонь открыл мой спаситель, дав несколько коротких очередей вправо. Я изогнулся и навел пистолет в противоположную сторону. И как раз вовремя — из-за погрузчика выглянул солдат противника с винтовкой. Палец сам нажал на спусковой крючок. Раз, второй.

Первая пуля чиркнула по шлему, солдат лишь отшатнулся. В крайнем случае его слегка оглушила. Зато вторая угодила в шею, забрызгав алым жёлтую краску погрузчика.

А вот и обратка: по броне робота застучали попадания — всё же он был достаточно крупной целью, хоть и хорошо подвижной. Правда, без плачевного результата для него. Жестянка она и есть жестянка! Что с ней станется?!

Он снова открыл огонь. Судя по всему, стрелял мой «бодигард» метко — я слышал вскрики и видел тела убитых.

Из-за груды контейнеров выскочил небольшой автомобиль, видимо предназначенный для передвижения внутри самой базы. В машине сидело трое: водила и пара стрелков.

Тачка резво ринулась за нами.

— Погоня! — крикнул я, одновременно посылая в машину несколько пуль.

К величайшей досаде, все ушли в молоко.

Робот тотчас сместился в сторону и продолжил бег. Преследователи повторили наш манёвр. Я снова открыл огонь, стараясь попасть по водителю, но вместо этого попал в одного из стрелков. Тот дёрнулся, а потом снова принялся вести огонь — видимо пуля угодила в бронежилет. Его выстрелы попадали в спину робота, совсем рядом с моей головой.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — заорал я. — Мы так долго не протянем!

Робот выпустил несколько очередей, отшвырнул пустую винтовку. Освободившейся рукой схватился за один из небольших ящиков, составленных в стопку. Его стальное тело чуть дёрнулось, когда эта конструкция зашаталась и начала разваливаться. Спустя секунду раздался грохот, звон металла — из разбитых ящиков разлеталось какое-то оборудование и детали. Ещё пару секунд и транспорт преследователей въехал в эту кучу на полном ходу.

Тело робота чуть развернулось, принимая на себя целый шквал вражеского огня. Огонь оказался настолько плотным, что мы вынуждены были свернуть и укрыться за погрузчиком.

— Точка выхода за отрядом противника, ваша светлость, — прогудел голос робота. — Вероятность вашего ранения при прямой атаке равна восьмидесяти шести процентам.

— Так себе прогноз. Но четырнадцать процентов на успех всё же есть!— изобразил из себя великого математика я.

— Уточняю — вероятность тяжелого или смертельного ранения равна восьмидесяти шести процентам. Вероятность лёгкого ранения равна девяноста восьми процентам.

— Стоп! Всего два процента на то, что я останусь невредимым?— мигом дошло до меня.

— Да. Погрешность вычислений минимальна.

— Не, так не пойдёт! Отпусти меня! Отпусти, говорю! — прикрикнул я.

Робот подчинился.

Я аккуратно выглянул из-за укрытия и тотчас спровоцировал ураган огня. Металл погрузчика гудел от попаданий.

— Приближается ещё одна группа противника. Расчётное время до огневого контакта — две минуты.

Ситуация всё больше походила на безнадёжную.

Я затравленно оглянулся, пытаясь найти хоть какой-то выход.

— Ты можешь запрыгнуть прямо к ним? Ты же хорош в ближнем бою. Сам видел!

— С такого расстояния — вероятность выполнения вашего приказа составляет всего девяносто семь процентов.

— Ты меня достал со своей теорией вероятности. Говори проще: да или нет?— разозлился я.

— С вами — точно нет.

Мой взгляд упал на колёса погрузчика. Оба колеса с нашей стороны находились под большим углом. Судя по всему, эта модель могла передвигаться в любую сторону за счёт того, что все её колёса были поворотными.

— Используем эту хреновину в качестве тарана! Подберёмся поближе и прыгнем.

— Без вашей светлости такой прыжок возможен.

— Вот и ладушки! Я добегу.

Робот привстал, дотянулся до руля и выкрутил его так, чтобы колёса были направленны прямо на укрепления врага. Затем он упёрся ногами в пол и начал толкать погрузчик перед собой. С каждым движением ход ускорялся. Я двигался следом, пытаясь не наступать на осколки разбитого пола, который оставлял после себя робот.

Корпус погрузчика гудел от попаданий и вздрагивал, когда в него прилетало из подствольника, но ход всё увеличивался, дистанция неумолимо сокращалась.

Когда до противника метров двадцать, робот резко выпрямил руки, послав машину на таран, а сам прыгнул, целясь в гущу вражеских солдат.

Я со всех ног бросился вперёд, непрерывно паля пистолета.

Погрузчик врезался в укрытие из контейнеров, выбив несколько. Раздались крики боли и проклятия, но затем в гущу противников упал робот.

Всё, пошла веселуха! Что-то мне подсказывает: «бодигард» прекрасно справится и без моей помощи.

Я укрылся за погрузчиком, переводя дух.

Стрельба стала беспорядочной. Хрустели кости, разлетались тела от мощных ударов стальных рук. Вскоре выстрелы стали и вовсе редкими, их сменили крики боли и мольбы о пощаде.

Когда я аккуратно выглянул, держа перед собой пистолет, бойня уже подходила к концу. Робот замахнулся последним из солдат противников и со всей мощи испытал металлическим полом его тело на прочность. Выиграл пол. Истошный вопль резко прервался.

Робот распрямился. Забрызганный кровью врагов с ног до головы, он походил на бога войны, только что принявшего жертвоприношение. Ничего более жуткого я ещё не видел.

— Путь свободен, ваша светлость.

— Это я заметил, — сказал я, на всякий случай поднимая уцелевшую винтовку. — Ты просто настоящая машина смерти!

— Спасибо, ваша светлость.

— Ну, комплимент был так себе, — признался я. — Ладно. Что за воротами?

— Посадочная площадка, выезд с закрытого периметра, — последовал ответ. — Территория базы заканчивается через полтора километра. За её периметром безопасно, ваша светлость.

— Почему? — удивился я.

Робот некоторое время временил с ответом, что показалось мне довольно странным, но затем пояснил:

— Там заканчивается территория Дома и начинаются земли Империи, ваша светлость. Ни одна ЧВК не станет вести боевые действия на землях, принадлежащих Императору.

Это показалось мне чертовски странным — зачистить целую базу можно, а догнать беглецов на землях Империи — нет. Любопытные тут порядки, нечего сказать.

— Значит вперёд, на безопасную территорию! — воскликнул я.

Робот, видимо, принял мой энтузиазм слишком буквально и без всякого предупреждения снова взвалил меня на плечо и ринулся вперёд.

«Надо было хоть штанцами вражескими разжиться, а не лясы с железяками точить!» — поздно подумал я, когда ощутил прохладу, царившую снаружи.

Судя по всему, я снова оказался в горах — на фоне ночного неба виднелись вершины, а где-то, совсем неподалёку, в ущельях завывал ветер.

Робот бежал по бетонированной площадке, направляясь прямиком к огороженному периметру. Вдруг он резко остановился. Я машинально вскинул оружие.

— Что случилось? — спросил я, но вскоре понял причину.

Точнее — услышал.

Ночь разрезал гул двигателей, а несколько секунд спустя мы оказались в луче яркого света. Я не мог видеть вертолёт из-за своего положения на плече робота, но судя по нашей тени, поднимался он откуда-то снизу.

Наш ход резко увеличился — никогда так быстро мой спаситель ещё не разгонялся, затем подпрыгнул, перегруппировался в воздухе так, чтобы лететь вперёд ногами, а руками закрыл меня.

Полёт оказался стремительным, но не долгим — ступни робота вошли в ветровое стекло вертолёта, выбив из кресла одного из пилотов. Снова перегруппировка и приземление на две ноги и одну руку, рвущую металл внутренней обшивки.

Судя по всему, это какая-то грузовая винтокрылая машина, возможно она и доставила силы противника на базу.

Я вскинул винтовку, которую чудом не выронил и дал очередь по стрелку, сидящему у раскрытых дверей и готовившемуся стрелять из ручного пулемёта.

В этот момент робот ломанулся обратно в кабину, где сидел второй пилот, схватил его за шкирку, словно котёнка, и выкинул за борт.

Машина стала резко заваливаться набок. От неожиданности я снова нажал на спусковой крючок. Очередь прошила приборную консоль вертолёта по диагонали. Взвыли предупреждающие сигналы, загорелись красным индикаторы. По корпус вертолёта пробежала дрожь — он явно стал неуправляемым и мог в любой момент зацепить склон какой-нибудь горы лопастями.

Робот схватил тело пилота, которого вышиб первым, закинул поверх меня. От неожиданности у меня выбило воздух из лёгких. Он явно был мёртв и это обстоятельство не добавляло происходящему никакой понятности.

Вертолёт кренило всё сильнее. Робот свободной рукой ухватился за край открытого отсека, рывком подтянулся, упёрся ногами и прыгнул в чёрную пустоту ночи.

Глава 5

Темнота ночи озарилась яркой вспышкой — вертушка врезалась в горный склон. Наш прыжок перешел в свободное падение. Несколько секунд вокруг лишь свистел холодный ветер.

Затем мы ударились о крутой склон и заскользили по нему вниз. Я невольно закрыл глаза — ну, всё! Кажись вот она, крышка!

Правда, робот делал всё, что мог. Стальная рука гасила скорость, пытаясь цепляться за крутой склон, выбивая искры. И всё-таки этого было недостаточно.

К горлу подкатил ком — при такой скорости вероятность выжить стремилась к нулю. По крайней мере для меня — робот мог и уцелеть, а вражеский пилот и так был мёртв.

Роботу удалось зацепиться за достаточно прочный уступ, чтобы удержать нас на секунду. Ещё один прыжок в пустоту, затем полёт и…

Стальные ноги стукнулись о ровную поверхность.

Я огляделся — мы стояли посреди горной дороги — ровная полоса асфальта огибала склон, нависая над ущельем.

— Отпусти! Отпусти меня! — взбрыкнул я. Робот скинул тело пилота, а потом поставил меня на землю.

После всех этих головокружительных трюков и прыжков я готов был буквально расцеловать землю под ногами, пусть это даже был исчирканный резиной асфальт.

— Это дорога ведет к базе. Необходимо покинуть открытое пространство как можно скорее. Будет логичнее если я транспортирую вашу светлость…

— Нет! Хорош уже меня на плече таскать голой задницей вперёд!

Робот протянул мне тело мертвого пилота, которое держал за ногу.

— Ваша защита от переохлаждения. Ваша светлость.

— Мне нужна твоя одежда и ботинки. Жаль мотоцикла нету! — Я быстренько стянул с тела куртку, штаны и ботинки.

Робот наблюдал за моими действиями, превратившись в статую.

— Нельзя было прихватить вражину покрупнее? — я едва смог натянуть на себя штаны. Они оказались настолько малыми, что больше походили на лосины. Когда я нагнулся за курткой, то услышал характерный треск рвущейся ткани.

В этот момент произошло то, чего я никак не ожидал — робот расхохотался! Смеялся он гулко, металлическим голосом, но при этом совершенно по-человечески!

— Какого чёрта… — протянул я, чувствуя, как моя челюсть отвисает — голова робота раздвинулась, открывая моему взгляду голову другую. Женскую голову!

Оказывается, мой спаситель был вовсе не роботом, а экзоскелетом, который полностью скрывал своего пользователя под бронёй. И, к моему стыду, этим самым пользователем была девушка! А я сверкал перед ней всем чем только мог! Мало того, она тащила меня на себе голой задницей вперёд, что в данной ситуации было намного унизительней!

— Я уже задолбалась разговаривать как робот! — проговорила девушка сквозь смех. — Ваша светлость!

Она была на редкость привлекательна. Практически идеальная смесь азиатских и европейских черт лица — чуть раскосый разрез глаз, прямые послушные волосы, припухлые губы, аккуратный нос и кожа, на полтона темнее моей.

При иных обстоятельствах, не включающих перемещение моего сознание в тело того, кого все хотят убить, боёв на шагоходах и побегов из лаборатории, я бы всенепременно приударил за ней.

И сейчас эта красотка ухохатывалась надо мной! Право, поводов я ей дал немало. Ладно, подумаешь, сверкнул пару-тройку раз перед барышней всем чем только можно… С кем не бывает?

— Ох… — незнакомка перевела дух. — До чего же быстро тебя служба в “Пересвете” изменила! Я и представить не могла, что зазнавшийся аристократ может выдать фразу “Я прикрою твою спину, а ты мою задницу”!

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я изменился… — ответил я с усмешкой, снимая с пилота майку, из которой намеревался сделать набедренную повязку, дабы скрыть от посторонних глаз порванные штаны. — Напомни, дорогуша, как тебя звать-величать?

— Да похоже крепко тебя контузило, — протянула девушка, а затем уточнила. — Видела отчёт медиков.

— Контузило. И не один раз, — заверил её я. — Потому в банку и запихали.

Девушка перестала смеяться, в один момент став серьёзной, с непроницаемым лицом. Тёмно-карие глаза внимательно изучали меня, словно выбирая объект для ставок. С одной стороны это было несколько обидным, но с другой — я смог заинтересовать её, привлечь внимание.

— София, — наконец ответила она. — Ещё подробности нужны? Или кое-что ты припоминаешь?

— Обязательно нужны, но давай ты их по дороге расскажешь. Говоришь, что нам нужно выбраться за периметр и тогда мы окажемся в недосягаемости вражеского ЧВК? — говорил я, пока натягивал куртку пилота. Естественно, она тоже оказалась мне не по размеру, так что видок у меня получался совсем безумный — камуфляжные штаны в облипку, короткая в рукавах куртка на голое тело, которую я даже не пытался застёгивать, и набедренная повязка из белой майки. Не хватало только копья и щита из крышки мусорного бака и можно было смело записываться в массовку какого-нибудь фильма про постапокалипсис! Хорошо хоть ботинки оказались впору.

— Да, нужно пошевеливаться, — кивнула София и мы двинулись вниз по дороге, предварительно скинув тело пилота в ущелье.

Моя спутница шла рядом, без шлема. Я изредка поглядывал на неё, подмечая ее напряжение и усталость. За этот небольшой промежуток времени, прошедший с момента моего освобождения, ей пришлось пройти через многое. А ведь она была существенно моложе меня. Ну или выглядела сильно моложе.

— Откуда такой костюмчик? — я решил завести разговор.

— Если ваша светлость имеет в виду бронированный усиленный сверхподвижный инновационный самоходный…

— Да, весь этот набор слов.

— Это прототип разработанный в конструкторских бюро Дома вашей светлости. Еле выпросила для полевых испытаний, — последнюю фразу София произнесла с чувством гордости. — Правда он еще не имеет интегрированных оружейных систем, но остальная начинка на высшем уровне! Я на него глаз уже давно положила…

Ещё некоторое время она увлеченно рассказывала об электронике и всяческих высокотехнологичных примочках экзоскелета. Я отметил, что никогда прежде не встречал девушки, столь любящую технику. Ну и в бою она тоже была огонь, чего уж!

— Послушай, София… — мне нужно было побольше узнать о месте, времени и пространстве, в котором я очутился. Хорошо хоть что говорят на русском! — У меня проблемы с памятью после контузии. Нескольких контузий, если быть честным. Что-то помню, что-то нет.

— Серьёзно? — София смерила меня подозрительным взглядом. — Или же это один из твоих глупых розыгрышей, ваша светлость?

— Клянусь, что ничего такого! — заверил я её. — Но некоторые вопросы могут тебе казаться странными.

— Предположим, что я верю тебе. Ваша светлость.

Я ступал на тонкий лёд, который мог с легкостью проломиться от любого моего неосторожного вопроса. Эта девушка явно неглупа, но по какой-то причине я чувствовал, что она верна мне. Может как-то по-своему, или нас связывало нечто пока мне непонятное. Но если новому мне удастся сделать её союзницей, это здорово облегчит жизнь!

— Как ты узнала, что я в беде и почему пришла спасать меня?

— Ой, — рассмеялась София. — Я уж думала, что сейчас ты спросишь кто я такая!

О, как бы я хотел узнать ответ на этот вопрос! Но спросить такое было бы крайне неразумно.

— Так что там с моим спасением?

— При госпитализации медики взяли анализ твоей крови, в том числе и ДНК. Стандартная процедура. Но когда эта кровь принадлежит выходцу из великих Домов, то это не проходит бесследно, — объяснила София. — Системе без разницы, лишен ты титулов, наследства, привилегий, потому что кровь — не водица.

— А я лишён титулов, привилегий и наследства? — удивился я.

— Ещё как лишён! Настолько, что тебе был дан выбор — изгнание на Европу или же искупление кровью. Ты выбрал искупление.

— Ты же хотела сказать в Европу?

— О, нет! Именно что на! На спутник Юпитера. А в Европе то что делать? Руины одни и бандюки.

— Поняяятнооо… — протянул я, параллельно пытаясь осмыслить услышанное. Европа в руинах, значит там случилась или война, или катастрофа по типу падения метеорита или невероятно сильного землетрясения. Но почему-то часа весов склонялась к войне. Это раз.

Прежний владелец моего тела накосячил, причём настолько, что пришлось идти в ЧВК и лезть под пули. Это два.

Тут настолько хорошо развиваются космические технологии, что можно сослать человека на спутник газового гиганта, пусть и в пределах Солнечной системы. Это три.

Ах, да, я был довольно важной шишкой в местном обществе, раз ко мне были готовы применять все эти взыскания. Это четыре

— Видимо аббревиатура “БК” означает “благородная кровь”, так? — осенила меня вдруг разгадка мигающего сообщения на больничном мониторе. София кивнула. — Хотя некоторые из предложенных мной вариантов были вполне себе оправданны…

— Что?

— Да так, размышления вслух, — улыбнулся я. — Ещё один вопросик…

София вдруг остановилась и указала на табличку установленную у дороги. Надпись гласила:

“Вы покидаете особую территорию, дарованную Императором всея Руси и сопредельных земель и княжеств, Благородному Дому Басмановых-Астафьевых”.

Благородный Дом Басмановых-Астафьевых. Получается что и я из них.

— Теперь мы на земле его императорского величества и ни одна наёмная сволочь из ЧВК не посмеет причинить нам вред.

— Кхм! — я многозначительно откашлялся.

— Ой, я совсем забыла, что ваша светлость тоже на службе ЧВК! — в глазах девушки сверкнули озорные искорки. Она наверняка хотела добавить ещё какую-нибудь колкость, но вместо этого закричала. — Ложись!

Я рухнул на асфальт и услышал, как над головой что-то просвистело, а мгновение спустя нас обдало осколками горной породы — судя по всему по нам жахнули ракетами, но реакция Софии нас снова спасла.

Не успела осесть пыль, как мы побежали вниз по дороге. Голову девушки уже скрывал тяжёлый бронированный шлем.

— Не посмеют тронуть на землях Империи, говоришь? — прокричал я на ходу.

— Это всё неправильно, — ответила София уже металлическим голосом, правда теперь сквозь него передавались обычные человеческие эмоции — озадаченность и толика страха.

— Кто нас обстреливает? — я не слышал ни звука приближающегося транспорта, ни гула вертолётных двигателей.

— С беспилотников били, — последовал ответ. — Будь я наготове, то не пропустила бы атаку! Моя вина, ваша светлость!

— Да забей!

— Что забить?

— Не бери в голову, потом объясню!

Спустя несколько минут бега она с силой толкнула меня в сторону и асфальт за моей спиной встал на дыбы от очередного взрыва.

— Бьют обычными, без автонаведения! Скорее всего это «шершни»!

Мы снова побежали. Бесконечный спуск наконец-то подошёл к концу. Редкие сосны, цеплявшиеся корнями за крутой склон горы, теперь стали густым лесом. Я перемахнул через дорожное ограждение, но к моему удивлению София моему примеру не последовала.

— Плохая идея, ваша светлость. От моего экзоскелата никакого толку в лесу. Он для городских боёв, а не для вылазок на природу.

— Тогда оставь его!

— Ни за что! — упрямо ответила София.

— У нас нет времени на всю эту хрень! Просто делай то, что я говорю!

Я развернулся и зашагал в темноту соснового бора. Через некоторое время позади меня послышался треск — упрямая девчонка тащилась за мной в тяжелом экзоскелете, оставляя за собой отчетливый след из сломанных ветвей и кустарников. На наше счастье преследовали нас не следопыты, а БПЛА.

— Эти твои «шершни» видят тепловой след? — спросил я, когда София догнала меня.

— Да, — коротко ответила та. Видимо ей было не по душе делать то, что она делать не желала.

— Твоя броня сильно греется?

— В боевом режиме прилично. Сейчас не особо.

— Значит нам всего лишь сбить эти беспилотники с толку.

Впервые за всё время с моего странного перемещения в чужое тело, я чувствовал себя в своей тарелке — кругом были горы, сосны и пахнущий хвоей воздух. Всё как горах Алтая. А может это и были горы Алтая? Чёрт его знает, что тут с географией, но Европа то есть, правда в руинах, так почему бы и остальному не быть на привычных мне местах?

— Далеко эти беспилотники? — спросил я, когда услышал знакомые звуки.

— Мои сенсоры в горах не так эффективны. Но, похоже, «шершни» вернулись за новым боекомлектом. Они предназначены для борьбы с тяжелой наземной техникой, а не для охоты за людьми. Обычно ими комплектуют десантные вертолёты.

— Типа того, что мы расхреначили о склон горы?

— Всё верно, ваша светлость, — София видимо, взяла себя в руки, и снова сосредоточилась на нашем с нею выживании. — Так какой у нас план?

— Принять ванну, конечно же!

— Что?

— Правда холодную. Вам, девочкам, такие не очень нравятся, но тебе даже раздеваться не нужно.

— Очередное последствие контузии вашей светлости?

— О, вовсе нет, — ответил я, когда мы дошли до нужного мне места.

Протяженность речной сети Горного Алтая больше сорока тысяч километров. Рек и ручьёв там так много, что в моих походах я преодолевал их по десятку за день пути. Если этот мир схож с моим в плане географии, то и рек в этих горах должно быть предостаточно. Я оказался прав.

Мы вышли на берег горного ручья. От воды веяло свежестью и прохладой, что означало, что его исток находился или в ледниках, или в высокогорном озере с талой водой, а не из природного резервуара, где скапливались сезонные осадки.

— То, что нужно, — я спустился по довольно крутому склону, прежде чем добраться до воды.

Только опустив ладони в ручей, я осознал, насколько сильно меня мучила жажда. Я принялся пить, зачерпывая ледяную воду, от которой ломило зубы, пока не почувствовал себя лучше.

— При иных обстоятельствах я бы сочла, что вашу светлость мучает дикое похмелье, — раздалось саркастическое замечание Софии. — Нарушен водный баланс организма и всё такое.

— София, — улыбнулся я. — Полезай в ручей и ложись.

— Я не уверена, что этот прототип полностью герметичен… — София резко подняла руку в предостерегающем жесте. — Сенсоры засекли «шершней»!

— Марш в воду!

Она наконец-то послушалась — небольшой прыжок и стальное тело ухнуло прямо в середину ручья, окатив меня с головы до ног ледяной водой. Глубина оказалась совсем небольшой — по середину бедра.

— Ложись! — я вытер лицо рукавом.

— Как скажете, ваша светлость, — София раскинула руки и упала на спину, снова окатив меня. — Так хорошо?

— Просто отменно, — процедил я. Скрытая шлемом голова девушки едва поднималась над водой. — А теперь лежи и не двигайся. И на сенсоры поглядывай.

Сам я лежать в воде и не собирался, хотел только намочить одежу и укрыться среди камней на берегу ручья, но София своими выходками сделала за меня большую часть работы.

Раз эти беспилотники предназначались для борьбы с наземной техникой, то и электроника у них настроена соответствующе. Если бронированный экзоскелет ещё сопоставим с их обычными целями, то человеческое тело — нет. Тем более в мокрой холодной одежде.

Я спрятался за валун, который видимом принесло с гор во время весеннего таяния льда, снял мокрую набедренную повязку и обмотал её вокруг головы. Оставалось только ждать.

Начало светать. Западные склоны гор налились цветами, до этого скрытыми ночной пеленой. Было тихо — ни ветра, ни крика птиц, только негромкое журчание ручья.

— Они в двухстах метрах от нас. Приближаются, — негромко сообщила София.

В этом предупреждении необходимости уже не было — сначала я услышал жужжание двигателей, а потом увидел и самих «шершней». Пара беспилотных машин двигалась вдоль русла, выслеживая беглецов, то есть нас. В этот момент во мне поселилось сомнение — достаточно ли я укрыт от их тепловых датчиков? Может мне стоило залезть в воду? Несколько минут в ледяной воде я бы смог выдержать — купался ведь на Крещенье в проруби… Хотя нет, это моё прежнее тело было закалённым, а возможности этого, нового, я толком не знал. Помер бы от переохлаждения и конец истории!

«Шершни» приблизились настолько, что я без особого труда мог разглядеть их головную оптику, и ракеты, висящие под брюхом. Я рефлекторно задержал дыхание, боясь пошевелится, но беспилотники не задержались над нами, а двинулись дальше, вверх по руслу ручья.

Глава 6

— Всё, мы в недосягаемости их датчиков, — сказала София, поднявшись из воды.

— Отлично, — я последовал её примеру и тоже выбрался из укрытия, вернув на место набедренную повязку. — Что теперь?

— Нужно добраться до цивилизации, это чуть больше двухсот верст.

Я прикинул в голове расстояние — выходило, что протопать нам нужно было около двухсот тридцати километров. По пересечённой местности. Без припасов и снаряжения.

— Это невозможно, дорогуша! Мы помрём от голода или нас сожрёт какой-нибудь медведь. Хотя с твоей консервной банкой ему придётся повозиться.

Девушка смерила меня долгим, проницательным взглядом. Она явно понимала, что со мной что-то не так и версия с контузиями её не очень устраивала. Я и сам бы на её месте относился бы к себе с подозрением.

— В пяти верстах к северу пролегает магнитка. Если повезёт, то успеем на ближайший состав.

Она подняла руку, часть брони немного сдвинулась, и воздухе высветилось что-то наподобие голограммы, на которой считывался окружающий нас ландшафт. Второй рукой София увеличила масштаб, продемонстрировав прямую полоску дороги, проходящую у подножия горы.

Так, видимо это и есть магнитка — местный аналог железной дороги, только поезда двигаются не по рельсам, а левитируют над путями с помощью электромагнитов. В принципе, не удивительно, учитывая уровень развития технологий в этом мире. Один экзоскелет Софии чего стоит!

— Тогда в путь! Выберем себе вагончик поуютней, — я зашагал вдоль берега.

— Север в другой стороне, ваша светлость — София указала на другой берег ручья.

Конечно же, я специально направился в другую сторону, чтобы хоть как-то снизить степень подозрения к моей персоне.

Пришлось перебираться через быстрый ледяной поток. Разок я поскользнулся, промок и продрог до самых костей.

Едва мы оказались на другом берегу ручья, как послышался мощный гул двигателей.

— А вот и папочка "шмелей" объявился, — констатировала София.

— Тогда давай поторопимся, — я ускорил шаг, желая поскорее укрыться под кронами деревьев. — Даю зуб, что вертушка полна злющих вояк.

Проблема заключалась в том, что экзоскелет Софии оставлял за собой отчетливый след, но в то же время только с ним у нас был шанс, если вдруг начнётся жара. Когда противник начнёт прочесывать местность, то без особого труда выследит нас. В бою мы уже не сможем рассчитывать на эффект внезапности и поэтому нам оставалось только бежать.

Десантный вертолёт сделал крутой вираж и завис метрах в пяти над землёй. Транспортный люк, находящийся позади грузного корпуса, открылся и из него стали выпрыгивать вооружённые до зубов солдаты в экзоскелетах.

— Я насчитала восемь человек, ваша светлость — сказала София. — Тяжеловооруженная пехота.

— Хьюстон, у нас проблемы… Давай двинем вон к тому склону, — я указал на низину, зажатую между двух крутых каменистых склонов.

— Так мы отклонимся от оптимального маршрута, ваша светлость.

— У меня созрел план, — улыбнулся я, всем своим видом показывая уверенность, хотя в реальности шансы на успех едва ли превышали пятьдесят процентов.

Мы прибавили ходу. Бежать по пересеченной местности тяжелое испытание даже для физически подготовленного человека. Моё прежнее тело преодолело бы это расстояние даже не вспотев, но теперешнее начало быстро сдавать и до цели я добрался со сбитым дыханием и бешеным сердцебиением.

— Так какой план, ваша светлость? — София снова была без шлема и со скепсисом осматривала каменистые склоны.

— Да все просто, — отмахнулся я. — Просто завалим их на хрен оползнем.

— Ваша светлость научилась бранным словам за такое короткое время? — София удивленно вскинула бровь.

— Что-то вроде того, — я перевел разговор в другое русло. — Как высоко может прыгнуть твой костюмчик?

— В высоту на три роста. Кажется, я поняла, что задумала ваша светлость. Но есть небольшая проблема… Кое-кому придётся побыть приманкой.

Она была совершенно права. Наверняка за мою голову назначена существенная награда, раз их командир назвал меня целью номер один. И наверняка тому, кто меня пристроит еще и бонус забашляют. Жажда наживы страшный движитель.

— Значит побуду червячком на крючке, — я указал пальцем на пару валунов в глубине низины. — А ты спрячься там. Когда я проскочу мимо, ты должна повторить свой трюк с прыжком и отталкиванием от склона. Давай, поторапливайся, пока мы вне зоны их видимости.

Мы разделились. Пока София пряталась за камнями, я вернулся к кромке леса. Минуты ожидания казались мне часами, пока я всматривался сквозь кустарники и стволы сосен, выглядывая преследователей.

От дикого сердцебиения не осталось и следа, а ему на смену пришёл липкий холод холодного горного утра, который усугублялся промокшей одеждой. Иными словами, я сидел в кустах и трясся от холода.

Наконец послышался треск — кто-то из преследователей наступил на ветку. Я посчитал это знаком и рванул прочь, стараясь создавать как можно больше шума.

— Одного вижу! — крикнул басистый голос. — Давайте, загоним его!

— С флангов, с флангов заходи! — вторили ему остальные.

Я петлял, как только мог, изо всех сил стараясь убедить преследователей, что именно они загоняют меня в безвыходную ловушку, а не наоборот.

— Вижу ублюдка! Прямой визуальный контакт!

По сосне, оказавшейся рядом, прошла короткая очередь. Калибр патронов и впрямь оказался внушительным — попадание выбило щепу почти до самой сердцевины дерева.

Я пригнулся и побежал, петляя и стараясь укрыться за камнями.

Преследователи быстро сокращали дистанцию — экзоскелеты позволяли бежать быстрее и дольше, принимали на себя большую часть веса обмундирования.

Наконец я оказался у начала спуска в низину. Наступал самый опасный момент — достаточно продолжительная перебежка по открытому участку. Ещё совсем немного и первые из преследователей смогут подстрелить меня без всяких проблем. Но выбора у меня не было.

Я рванул что было сил и почти успел добежать до камней, за которыми должна была спрятаться София.

Очередь высекла из базальта искры рядом с моей ладонью, когда я схватился за огромный валун и нырнул за него, чтобы хоть немного перевести дух.

Софии там не было!

— Какого чёрта?!

Ни о какой передышке теперь не мог быть и речи. Каждая секунда на счету! Я снова побежал, благо валун меня хоть как-то закрывал.

Преследователи топали по камням стальными подошвами экзоскелетов. Еще немного и я снова окажусь на открытом пространстве и тогда мне точно крышка!

— Стой! — раздался хриплый мужской голос. — Иначе пристрелю как шелудивого пса!

— Стою, — замер я, чуть разведя руки в стороны, чтобы показать, что оружия у меня нет. Сейчас главное, чтобы не получилось, как в том анекдоте: "Стой, стрелять буду! Стою. Стреляю!".

— Медленно повернись. И без фокусов.

Я подчинился. Передо мной стояли четверо из восьми бойцов, высадившихся из вертолёта. До них было метров двадцать не больше.

— Я безоружен, — простая констатация факта, для того чтобы начать хоть какой-то диалог.

— Это мы видим. Лучше скажи, где твой металлический дружок, — со мной говорил рослый детина со шрамом через все лицо. В голосе его слышался едва заметный акцент, но я не мог понять какой именно.

— Хотел бы я сам знать, — честно ответил я. Очевидно, что вторая четверка противников где-то поблизости.

— Этот пёс лжёт, нутром чую! — подал голос другой вояка и взял меня на прицел. — Давайте его пристрелим и дело с концом!

Я чуть ли не физически ощущал, как тонкий луч лазерного прицела дрожит у меня на лбу.

— Если хотите пристрелить, то хоть скажите, за что? А то как-то обидно помирать в неведении.

— Этот высокородный индюк думает, что у нас тут справочное бюро, — заржал предводитель, но положил руку на винтовку товарища. — На этого новый приказ. Будем брать живым. Но это не подразумевает, что целым!

— К чему эти крайности, вот он я, прямо перед вами!

— Парни, берите его! Ели драпанёт — стреляйте по ногам.

Двое двинулись на меня и один только взгляд на них не сулил ничего хорошего. Сломанные кости, гематомы на пол лица, многочисленные сотрясения — воображение рисовало красочные последствия нашего более близкого знакомства.

Ступни экзоскелетов громко ступали по каменной крошке, а взгляды были устремлены на меня. Легкий шорох нескольких падающих камешков, падающих со склона, не привлек ничьего внимания, кроме моего.

Первый здоровенный булыжник попал в того, кто хотел пристрелить меня — его грудная клетка просто вогнулась под оглушительный треск рёбер.

Предводитель инстинктивно отпрыгнул в сторону, едва удержавшись на ногах.

Один из бойцов, шедших ко мне, не успел повернуться и тоже угодил под быстролетящий камень, но в этот раз удар пришёлся на плечо, частично закрытое каркасом экзоскелета, и его отшвырнуло в сторону.

Второй вскинул винтовку, ища цель на склоне, но было уже поздно — стальная нога пригвоздила его к земле, размозжив голову.

— Беги! — приказал металлический голос.

Я начал пятиться, не в силах оторвать взгляда от побоища, устроенного Софией.

Она бросилась на предводителя, но тот уже был на ногах и наводил ствол — ухнул подствольный гранатомет.

София инстинктивно закрылась от взрыва, пошатнулась, но продолжила движение к противнику. Последовало ещё четыре выстрела, прежде чем она добралась до него, одной рукой вырвала винтовку, а второй ударила по корпусу.

Но противник увернулся, потом ещё и ещё. Я видел, как он выхватил ручную гранату и с силой вбил её в плечевое сочленение экзоскелета Софии, а затем резко отпрянул.

Раздался взрыв. Рука осталась на месте, но её словно заклинило в одной позиции. София пошатнулась, словно начала терять равновесие, потом упала на одно колено.

Предводитель выдернул чеку у второй гранаты, намереваясь загнать ее в район шеи экзоскелета Софии.

Я бросился за винтовкой, валявшейся рядом с трупом с размозженной головой.

Рука с гранатой была уже занесена, когда я нажал на спусковой крючок. Выстрел оказался удачным — в небольшой, незащищенный шлемом участок шеи. Пуля прошла насквозь и на мгновение в воздухе повисло кровавое облачко.

— София! — закричал я. Но ответа не последовало.

Снова застрекотали винтовки — к нам приближались оставшиеся силы противника. Их огонь был сосредоточен на экзоскелете Софии, но та оставалась неподвижной.

Я всячески откидывал от себя мысли о том, что девушка мертва. Погибла, защищая меня!

Двое противников приблизились к замершему экзоскелету, намереваясь покончить с ним, а потом разобраться и со мной. И тут София ожила!

В функционирующей руке оказался зажат довольно крупный булыжник, которым она принялась орудовать, словно кастетом. Каждый его удар дробил кости нападавших, коверкал их экзоскелеты, оставлял кровоточащие раны.

Никто не обратил внимания на то, как взрывы потревожили покой каменистых склонов. Я на мгновение поднял глаза и увидел, как камни срываются вниз, образуя оползни.

Прошло всего несколько ударов сердца, и горная порода накрыла и Софию, и нападавших на неё противников. И не просто накрыла, а полностью погребла, засыпав с головою.

Некоторое время я стоял, не до конца веря в произошедшее — на моих глазах погибла та, которую я считал единственным потенциальным союзником и, возможно, другом.

Нет, я не оставлю её в этой могиле посреди скал!

Я кинулся к погибшему бойцу и с остервенением принялся освобождать его экзоскелет. Конечно, эти модели были гораздо проще — практически не имели брони, лишь накладки в самых уязвимых местах. Основной их функцией были увеличение носимой экипировки и общей выносливости оператора.

Я влез экзоскелет, и его система моментально подстроила его параметры под мой рост и комплекцию. Я подвигал руками и ногами, привыкая к новым ощущениям, а потом бросился на груду камней, где находилась София.

Мне был плевать на всё вокруг — на двух потенциальных стрелков, на “шершней”, на вертолёт. Мои руки работали без устали, сдирая кожу с пальцев острые камни, пока не добрался до её экзоскелета.

Ещё немного работы, и я раскопал Софию ниже плеч. Пришлось напрячься изо всех сил, чтобы вытащить её каменного плена. Когда дело было завершено, рухнул на спину, переводя дух.

Уже давно рассвело. Голубой небосвод без единого облачка был точно таким же, каким он мог быть в моем мире в эту же самую минуту. Вот только здесь почему-то все хотели меня если не убить, то навалять по первое число! И только девушка в доспехах помогла мне.

— Вставай и делай что должен! — приказал я себе, поднимаясь на ноги. Мне не было известно, жива ли София или погибла в сражении, но оставить её посреди голых камней я просто не мог.

Экзоскелет, который был на мне, серьезно усиливал возможности человеческого тела, однако и его возможности были не безграничны. Поднять боевые доспехи Софии я так и не смог, а на поиски способа открыть их просто не было времени.

— Уж прости, но другого выхода нет! — я схватился за ноги экзоскелета Софии и зашагал вниз по склону, таща его за собой волоком.

Вскоре склон стал довольно крутым, так что мне приходилось не столько тянуть за собой увесистую ношу, сколько придерживать, чтобы она не утянула нас вниз. Приходилось тщательно выстраивать маршрут, спускаясь по диагонали от выступа к выступу, от деревца к деревцу. Из-под ног то и дело срывались камни, но настоящего оползня так и не случилось.

Если верить голографическому изображению местности, то двигался я в нужном направлении — магнитка должна была быть внизу, пролегать у самого подножия горы. Вот только спуск этот трудно было назвать безопасным. Недаром наш изначальный маршрут должен был быть другим. Но схватка спутала все наши планы, и теперь мне оставалось только идти на риск.

Преодолев очередной отрезок пути, я оказался на небольшом пологом выступе, на котором ютились несколько чахлых сосен. Передо мной открывался прекрасный вид на долину, окружённую горами. Снежные вершины блестели в солнечных лучах, а подножия утопали в густых лесах.

Внизу извивалась та самая магнитка — светло-серая полоска металла на каменистой насыпи разделяла долину на две неравных части и скрывалась где-то на другом конце, за вековыми соснами.

Но добраться до магнитки было ох как не просто! Склон уходил вниз настолько круто, что растительности на нём практически не было, за исключением редких пучков травы. Судя по всему, тут часто случались оползни и сходы льда, потому что магнитка выныривала из тоннеля, который был продлён конструкцией из бетона метров на сто пятьдесят.

Моё внимание привлекло лёгкое свечение, которое вдруг появилось у самого выхода из тоннеля. С каждой секундой оно продвигалось всё дальше и постепенно усиливалось.

— Это индикатор приближения состава! — осенила меня мысль.

Времени на раздумья не было. Я подтащил экзоскелет с Софией к самому краю уступа, залез сверху и оттолкнулся от ближайшей сосны.

Мы ринулись вниз. Я тормозил стальными ступнями своего экзоскелета, гася скорость насколько было возможным. Броня Софии выбивала искры и подпрыгивала на неровностях так сильно, что не держись я усиленными руками, то непременно слетел бы и разбился о камни.

Удлинённый тоннель стремительно приближался. Я собрался с силами и вдавил ступни в склон — раскалённый от трения металл чувствовался даже через подошвы армейских ботинок.

Каким-то чудом мне удалось замедлить скорость, а может это склон у подножия стал чуть более пологим. Времени на разбор полётов, точнее безумного спуска, не оставалось — полоска магнитки светилась ярким светом, значит состав должен был вынырнуть из туннеля в любую секунду!

Едва мои ноги ударились о бетон, как я вскочил, схватился за экзоскелет Софии и побежал. Адреналин, бурлящий в крови, буквально выкачивал из моего усталого организма последние силы, давая надежду на спасение и себя и спутницы.

Поезд выскочил из тоннеля почти бесшумно, под аккомпанемент из воздушных потоков.

До края оставалось метров тридцать. Я прибавил скорости, чувствуя, как сердце стучит в груди с бешеной скоростью.

Пять метров. Мышцы вздулись от неимоверного усилия, застонали приводы экзоскелета, и броня вместе с Софией полетела вперёд, на крышу поезда.

Глава 7

Экзоскелет Софии упал на крышу грузового вагона и, к моей радости, не упал. Я с разбега взвился в воздух. Подо мной нёсся поезд. Вот-вот мои ноги должны были коснуться его… И тут он закончился!

Я вытянул руки в попытке ухватиться за край вагона. Одна ладонь только скользнула по металлу, но пальцы второй ухватились за какой-то выступ.

Руку рвануло так, что затрещали сухожилия, а затем я со всего маху врезался в стену. Часть удара приглушил экзоскелет, но всё равно тряхнуло так, что у меня потемнело в глазах.

Ухватившись второй рукой, я подтянулся, и упал навзничь, позволив себе несколько секунд отдыха.

Они показались мне блаженством.

Так, хорош разлёживаться… Нас ждут великие дела!

Я нехотя поднялся и стал осматриваться.

Судя по всему, поезд был грузовым и по большей части состоял из разномастных глухих вагонов и платформ для контейнеров. Последний вагон как раз из таких.

Магнитка виляла меж скал и ущелий, взбиралась на перевалы и проскакивала над горными речушками по мостам. Вероятно поэтому скорость состава и была относительно невысокой.

Я подошел к Софии и попытался освободить ее голову от брони. Бестолку...

Спрашивается, что я делаю не так?

Эврика! Я вспомнил, как она подносила пальцы к виску, прежде чем переходила в боевой режим.

Для того чтобы повторить этот с виду элементарный маневр, пришлось изрядно повоевать с приводами брони. И только потом, после долгих мучений, всё получилось.

Шлем сместился в сторону, открыв голову девушки. Выглядела она так себе: влажные волосы прилипли к болезненно бледной коже, глаза закрыты.

Я прикоснулся к её лбу, чтобы сдвинуть темные локоны.

Кожа девушки оказалась горячей! Такая бывает у больного с высокой температурой.

Но, самое главное, она жива!

Я стал освобождать её из этой консервной банки!

Признаюсь честно, не самая классная идея — выковыривать девушку из экзоскелета, сидя на крыше поезда. Нужно бы попасть во внутрь контейнера или вагона…

Ближайший вагон был закрытого типа. Я перебрался на него и без особого труда открыл опломбированную дверь.

В темном помещении вдоль стен стояли затянутые в пленку поддоны, но места в центральном проходе было предостаточно.

— Бинго! — Я сдвинул несколько поддонов, освобождая место для громоздкого экзоскелета Софии, затем вернулся на крышу.

Попыхтев несколько минут, я всё же сумел затащить ее в вагон. Теперь дело за малым — снять тяжело бронированный экзоскелет.

Но нет в мире таких крепостей, которые бы не могли взять большевики!

Для начала я избавился от своего, затем взялся за броню Софии.

Кнопка! Здесь должна быть «волшебная кнопка»! Ау, ты где?

Я принялся я шарить по сочленениям экзоскелета.

В жизни не поверю, что создатели этого чуда инженерии не придумали механизм возможность экстренного открытия!

И всё-таки пока мне не везло. Кнопки не было ни подмышками, ни в районе паха. Тогда я залез пальцами под горловину, прикоснувшись к горячей нежной коже Софии.

— Вот как ларчик открывается, — довольно сказал я, щелкнув переключателем, спрятанным за задвижкой.

Нагрудник экзоскелета щелкнул и немного сместился в сторону.

Есть! Пошла маза!

Я отодвинул его в сторону, открыв доступ к оператору — Софии. Едва это произошло, как она сделала глубокий вдох.

Правда, сознание к ней так и не вернулось.

Обидно, конечно, и досадно… А говорить «ну и ладно» — точно не в моём характере!

Посмотрим, что здесь произошло.

Оказывается, броня была деформирована и сжимала грудь девушки, не давая сделать полноценный вдох.

О”кей, Но это не объясняло жара!

Я аккуратно вынул спутницу из экзоскелета, помня о поврежденной руке. На Софии было что-то вроде обтягивающего термобелья и, к моему удивлению, оно было мокрым, хоть выжимай. Да и в самом экзоскелете оказалось довольно много воды.

— Он не герметичен, — пробормотал я, вспомнив слова девушки и как она не хотела залезать в воду.

Взрыв гранаты все же повредил руку, и теперь и она, и плечо, напоминали один сплошной синяк с небольшой раной, из которой торчал осколок. Края раны оказались сильно воспалены.

Так-так, вот и причина жара… Сейчас посмотрим, что можно сделать…

Удалить осколок не составит особого труда, а вот обработать рану, наложить стерильную повязку проблематично.

К тому же необходимы антибиотики — видимо с водой в экзоскелет попали бактерии, с которыми иммунная система девушки просто не справилась.

Эх, была бы тут жижа…

Стоп! Наверняка в этой железяке есть какой-то набор для оказания экстренной медицинской помощи.

Я оказался прав! Аптечка находилась в бедре экзоскелета. Среди таблеток, бинтов и жгутов находилась упаковка с «жижей».

Удалить осколок не составило особого труда, благо он застрял в мягких тканях, затем в ход пошла жидкость для обеззараживания, и только потом я аккуратно заполнил рану «жижей».

От каждого прикосновения к поврежденной руке София вздрагивала и постанывала, но в сознание не приходила. Когда я закончил процедуры, то на её лице проступил болезненный румянец, а по телу пробежала дрожь.

Нужно было как-то согреть её. Я сорвал с одного из поддонов плёнку, расстелил и переложил на неё Софию. Затем снял с девушки мокрый костюм, оставив нижнее бельё, похожее на спортивное, накрыл тело своей курткой.

Не помогло, озноб не прекращался.

Тогда я лег рядом, обнял её со спины, согревая теплом собственного тела. Правда чуть отодвинулся в области таза.

Прости, красавица, мы ещё не настолько близки!

София продолжала дрожать, но, постепенно, озноб стал спадать, и её тело расслабилось. Она обхватила мою руку, и прижалась ко мне, ища тепла.

Так мы лежали некоторое время, пока я был в состоянии бороться с усталостью последних нескольких часов, но, в конце концов, она взяла своё, и я уснул, обнимая спасшую меня девчонку.

Проснулся я от звонкой пощёчины, неожиданно прилетевшей мне на самом интересном месте сна.

Какого хрена?! Я подскочил, толком не понимая, где я и что происходит.

— Лапать меня вздумал, да? — возмущался грозный женский голос.

— Что?! Так, стоп! — я потряс головой, приходя в себя и собираясь с мыслями. Вспомнил последние события от самой аварии с жёлтой бэхой и до поезда. — София, успокойся!

— Твоя рука лежала на моей груди, а там, — она указала на мою паховую область. — А там… Эмм… Там… ОН!

Я сосредоточился на ощущениях и понял, что она чертовски права — ОН действительно взбунтовался и поднял флагшток, пока я спал.

— Это непроизвольная реакция на близость женского тела…

Аргумент, при всем своем налёте научности, оказался ни к чёрту и к моей щеке снова устремилась ладонь. Но в этот раз я перехватил её.

— Угомонись, дура!

София вытаращила на меня свои тёмно-карие глаза, но я спокойно выдержал взгляд, а потом отпустил её запястье.

— Посмотри на своё плечо, — сказал я спокойно.

Она послушалась и с удивлением обнаружила рану.

— Я обработал рану и залил её «жижей». Но у тебя был сильный озноб и мокрая одежда и…

— И потому ты раздел меня и решил согреть теплом собственного тела? — произнесла София озадаченно.

Затем в её глазах снова заблестел озорной огонёк.

— Просто признайся, что хотел полапать меня, ваша светлость!

Она расхохоталась собственной шутке, да и я недолго смог удерживаться от смеха. Ситуация и впрямь была забавная, хоть и неоднозначная, но перевод в плоскость юмора был намного предпочтительней, чем выяснение отношений.

— Не стану лукавить — это был приятный бонус! Жаль, что я спал в этот момент! — поддакнул я, войдя в раж. — Дай-ка я наверстаю упущенное…

Я в шутку потянулся к груди Софии, но она жеста не оценила, и третья пощёчина своей цели всё же достигла. Правда, в этот раз удар оказался чуточку нежнее, а может, я просто хотел, чтобы он был таким.

— Понял, отстал, — я улыбнулся, а потом решил перевести разговор в другое русло. — Как рука?

— Ничего, ваша светлость. Но возможно это временный эффект от «жижи».

София жестом потребовала, чтобы я отвернулся.

Я подчинился.

Когда она разрешила повернуться обратно, на ней уже был костюм.

Уж не знаю, но как по мне, так в нём она выглядела ещё горячее — он подчёркивал и без того привлекательные формы. А формы были и впрямь привлекательные — аккуратная грудь, подтянутые ягодицы, в меру тонкая талия.

При этих мыслях я вдруг почувствовал, что «флагшток» вновь приготовился устремиться вперёд.

— Тебе нужны антибиотики, — я устроился прямо на полу. — В рану попала какая-то зараза из воды. И да, я помню, что ты говорила про негерметичность свой консервной банки.

— Эта «консервная банка» спасла тебе жизнь, и не раз, — София с нежностью погладила металл своего экзоскелета.

— Меня спасла ты, а не броня, — улыбнулся я. — Теперь я твой должник!

— Я всего лишь делала свою работу, ваша светлость, — прозвучал скромный ответ, но девичьи щёки налились румянцем.

В этот раз он был густым, без всякой тени на болезненность.

— Даже если так, я всё равно благодарен тебе.

Во взгляде Софии снова появилась тень подозрения — она явно чувствовала, что со мной что-то не то. И не удивительно: перед ней находится совершенно другой человек, чужак, правда, со знакомым лицом и голосом.

Я вовремя удержался от вопроса — было ли между нами что-то? Как минимум это прозвучало бы оскорбительно, даже учитывая пресловутую «амнезию».

Нет, к чёрту такие вопросы!

— Как думаешь, почему за нами так настойчиво охотятся?

Наверное, это была самая уместная тема для разговора.

— Сложилась нестандартная ситуация, ваше светлость, — София в задумчивости накрутила на палец локон тёмных волос. — Стычки между великими домами Империи случались и раньше. Обычная борьба за власть и всё такое руками подконтрольных частных военных компаний. Но это всегда происходило в границах владений великих Домов или вне Империи. Потому что все знают, что кара Императора за такие проступки будет велика.

Империи и императоры. Почти неограниченная власть и возможность вершить правосудие по собственному усмотрению.

— Могли ли они охотиться именно за мной?

— За вами? — удивилась София. — Уж прости, ваша светлость, но ты сейчас практически никто. У тебя больше нет ни титула, ни благосклонности главы дома. Я не говорю уже про власть и деньги.

— Только кровь, которая не водица?

— Именно так, — кивнула София. — Так что этим ублюдкам скорее нужны были частоты резонатора для открытия прорехи, а не твоя жизнь.

— Тогда откуда у них столько дерзости? Вести боевые действия на территории Империи — табу… Сама же говорила!

— Именно это меня и напрягает, — София нахмурилась. — Могу только гадать…

— Но ведь какие-то предположения у тебя есть? Даже самые бредовые…

— Есть, — кивнула она.

— И?

— Думаю, мы стали нежелательными свидетелями. Очень нежелательными свидетелями.

— Свидетелями чего?

— Эта станция совсем новая, прореху обнаружили недавно, но борьба за право разработки велась очень жесткая. Император принял решение отдать её нашему Дому в последний момент, хотя фаворитами считался Дом Фадеевых.

Я задумался над её словами. В них определённо была логика, по крайней мере мне, как человеку новому в этом мире, расхождений в ней не виделось. Смущал один нюанс, который я и озвучил.

— Кое-что не совпадает! В лазарете, предводитель наёмников назвал меня «целью номер один». И ещё я слышал, что они обнаружили «цель номер два» и начали скачивать данные. Я, так понимаю, эти данные и есть настройки резонатора.

— Может ты ему просто не понравился, ваша светлость? — хихикнула София, но потом снова стала серьезной. — Ты много кому успел перейти дорогу. Врагов у тебя полным-полно. Тебя могли просто заказать.

— А резонатор?

— Одно другому не мешает. Другого объяснения у меня сейчас нет.

На некоторое время в вагоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом воздуха по наружной обшивке. София думала о чём-то своём, а я переваривал всё, что она рассказала.

В прежней жизни я прошёл через многое, в том числе две весьма насыщенных событиями командировки в Сирию. В экстремальных ситуациях привык доверять чуйке, хотя в обычных условиях руководствовался логикой и здравым смыслом.

И вот сейчас эта самая чуйка настойчиво твердила, что дело во мне. Точнее, не я, а настоящий хозяин тела, в которого мне повезло или не повезло угодить.

Судя по всему, скучать здесь мне точно не придётся.

— Ты сказала: моя защита — это твоя работа, — спросил я.

— Всё так, — не стала отрицать она.

— Кто тебе платит?

София не изменилась в лице, словно ждала этого вопроса, однако я видел, как напряглось её тело.

— Я не вправе разглашать имени, — ответила она после секундного раздумья. — Есть клятва, и я буду блюсти её до конца. Не выпытывай ничего, ваша светлость. Прошу.

— Хорошо. Не буду наставать.

Видимо, это был один из тех случаев, когда настырно влезать в душу другого человека не стоило. Да мне и не хотелось этого — с Софией у меня получилось установить не просто контакт, но симпатическую связь, а в моём положении это значило многое.

Поезд начал сбавлять ход. Мы оба почувствовали, как чуть качнулся вагон и потоки воздуха снаружи уже звучали по-другому.

— Мы прибываем в Кош-Агач, — сказала София, поднимаясь.

Видимо она сделала это слишком резко. Её качнуло — это были последствия полученных травм.

Я резко вскочил и успел подхватить девушку прежде, чем она упала.

— Давай-ка без лишних движений и всего, что ты любишь вытворять в своей броне!

— Я не брошу её тут… Это перспективный прототип…

— Механизм! Всего-навсего механизм… Смертоубийственный механизм, надо заметить.

— Не брошу, сказала! — София высвободилась из моих рук и упрямо сверкнула глазами.

Больше всего мне сейчас хотелось бросить пренебрежительное «ок» и плюнуть на всё, но я отпустил Софию и сказал:

— Хрен с тобой, золотая рыбка! Тем более я всё равно твой должник…

— Вовремя вспомнил, ваша светлость! — усмехнулась она.

— Я привык возвращать долги. Мы вытащим эту хрень из вагона и спрячем на время.

— У нашего дома в городе Кош-Агач есть представительство. Нужно любым способом добраться до него.

Кош-Агач? И в моём мире существует Кош-Агач — правда там это никакой не город, а крупное село. И никакой железной дороги через него не проходило, только трасса.

Значит, здешняя география и впрямь схожа с привычной!

Я надел свой трофейный экзоскелет, схватился за пустую броню Софии и потащил к выходу из вагона.

Вдоль магнитного пути, у насыпи, росло множество трав, но самыми выдающимися были заросли чертополоха.

— Запомни это место!

Я с силой швырнул доспехи рукой, усиленной экзоскелетом. Они пролетели несколько метров и скрылись в зарослях.

Следом последовал и мой экзоскелет. Правда, его я просто столкнул с края вагона.

— На кой чёрт нужно было это делать? — возмущению Софии не было предела. — Теперь мы совершенно беззащитны.

— Зато мы сможем добраться до представительства, не привлекая к себе лишнего внимания… — сказал я и только потом понял, что сморозил глупость, но София уже ехидно усмехалась.

— Серьёзно?

Видок у нас и впрямь был специфический — я в потасканной одежде пилота, которая была настолько мала, что мне приходилось скрывать порванные штаны набедренной повязкой из майки того же пилота. А София, в обтягивающем термобелье белье могла бы органично смотреться разве что в каком-нибудь фитнесс-клубе, а в любом другом месте она привлекала бы к себе внимание, как…

— Проститутка! Я выгляжу, как проститутка! — словно прочитала мои мысли она.

— Могу сказать, что если ты и выглядишь так, то можешь смело добавлять приставку «элитная»!

В этот раз мне удалось увернутся от пощёчины — видимо давали знать последствия ранения Софии. А может это я потихоньку учился предугадывать её действия.

— Не сердись! Я просто хотел немного разрядить обстановку…

— Так себе попытка, ваша светлость!

— Прости!

— Проехали!

— Да не переживай ты так из-за своей брони. В ней ты всё равно не смогла бы нормально дышать. И рука неисправна, помнишь?

София нехотя кивнула.

— Ну вот! — облегчённо вздохнул я.

— Что делаем дальше, ваша светлость?

— Что делаем… Что делаем… Ласты уносим отсюда, пока нам их не склеили!

Глава 8

Мы покинули вагон, когда поезд медленно подползал к грузовому вокзалу.

— Нам туда, — София кивнула на парковку с грузовиками, расположенную за сетчатым забором.

— Как скажешь!

Короткими перебежками мы добрались до ответвления магнитки, на которой стояли вагоны с цистернами, взобрались на них. Пришлось прыгать, чтобы не карабкаться по забору. Спустя пару минут мы стояли между грузовыми прицепами.

— Куда теперь?

— Пока прямо.

— Хорошо. Веди… Сусанин…

Мы двинулись вдоль прицепов, пару раз прижимаясь к бортам, когда мимо проезжал тягач. Судя по бесшумности движения, они были на электрической тяге.

— Видишь вон те фургоны, ваша светлость? — София указала на стоявшие по правую руку небольшие грузовички, напоминавшие вазовские ларгусы.

— Да вроде не слепой…

— Идём к ним.

— Хочешь угнать один? — уточнил я.

Для полноты впечатлений не хватало только погони от полиции, но София не удосужилась объяснить свой замысел.

Все оказалось гораздо проще — мы дошли до грузовичков вдоль забора, дождались, когда в кабину одного сядет водитель. Затем моя спутница просто забралась на пассажирское сиденье и, спустя немного времени, вылезла с довольным видом.

— Милости просим, ваша светлость! — она открыла кузов и жестом пригласила меня внутрь.

— Что ты сделала с беднягой водителем? Вырубила, угрожала?

— Ваша светлость невысокого мнения обо мне! — София сделала обиженное личико. — Просто попросила. Ну и деньгами задобрила. Деньгами дома вашей светлости.

Она усмехнулась.

— Или всё же стоило его убить?

— Я тебе дам — убить! Хватит с нас трупов на сегодня!

Я устроился на каких-то коробках, ожидая что София присоединится ко мне, и даже галантно уступил ей самый большой ящик, но она просто фыркнула и захлопнула двери. В небольшое боковое окошко я видел, как девушка прошла к кабине.

Хлопнула дверь, загудел мотор и грузовичок тронулся с места.

Мне ничего не оставалось кроме как смотреть через окно на пробегающий мимо пейзаж.

Сначала мы ехали по территории, прилегающей к грузовым терминалам — склады, ангары, ответвления магнитной дороги, переезды. Если закрыть глаза на некоторые элементы, вроде магнитки и левитирующих вагонов, местность вполне себе напоминала какую-нибудь современную логистическую зону из моего мира.

Когда добрались до самого Кош-Агача, вид за окном разительно переменился.

Я ожидал увидеть нечто вроде захолустного городишки, пусть и с поправками на местную действительность, обслуживающего инфраструктуру, но никак не современный город, пусть и небольшой.

Широкие проспекты, плавные изгибы футуристичных высоток поднимались на фоне горных вершин, монорельсовые дороги с бесшумно скользящими вагонами.

К моему удивлению, транспорта на дорогах оказалось на удивление немного — в основном грузовой транспорт и местные такси, только вместо импортного слова «такси» использовалось старомодное для меня — «извозчик».

Климат в Кош-Агаче был довольно холодным и в моем мире, видимо здесь была та же история — местные жители одевались довольно тепло: никаких легкомысленных нарядов, только пальто и куртки.

Бросилось в глаза отсутствие привычных джинс, которые у нас носил и стар и млад. Мужчины в строгих брюках с отглаженными стрелками, женщины либо в юбках, либо платьях.

А ничего так… Кое-что в этом мире мне начинало нравиться!

Городскую застройку мы миновали довольно быстро и вскоре свернули в пригород. Надпись на информационном табло гласила «Чуйский Тракт. Кош-Агач — Монгольская губерния».

Начались поля с фермами, на которых паслись табуны лошадей, отары овец и, чуть реже, верблюды. Вдали сверкали башни непонятного предназначения, и тарелки радиотелескопов.

Вскоре мы свернули с тракта в направлении гор, миновали еще одну табличку «Резиденция Басмановых-Астафьевых», и остановились на небольшой круглой площади у старинного трехэтажного особняка. По виду он был эдак конца семнадцатого или начала восемнадцатого века, но прекрасно сохранился и выглядел как новенький. Чувствовалось, что за ним ухаживали.

Снова хлопнула дверь, мимо прошла София. Она открыла двери грузового отделения.

— Прошу!

Я с удовольствием вылез и размял затекшие от долгого сидения мышцы.

— Как поездочка, ваша светлость? — поинтересовалась София.

— Чуть менее комфортная, чем могла бы быть при поездке в салоне, — улыбнулся я. — Может, в следующий раз махнёмся местами?

Она хмыкнула и закрыла дверь.

Грузовичок сделал круг по площади и поехал в обратную сторону.

— Погоди! А как же водила? Ты обещала ему заплатить…

— Он получит свои рубли на счёт, — отмахнулась София. — Идем внутрь, становится прохладно.

Мы поднялись по ступеням крыльца к массивной резной двери с начищенными до блеска медными ручками.

Нас никто не встречал, охраны не было.

— О чём задумался, ваша светлость?

— О судьбе русской интеллигенции.

София закатила глаза.

Я потянул за одну из ручек, ожидая, что дверь пойдет тяжело, со скрипом, но все вышло с точностью до наоборот — она поддалась, легко, и начала открываться, причем вместе со второй створкой.

Понятно, это просто автоматические двери с закосом под старину. Ничего удивительного.

— Ты прошел первичную проверку безопасности, ваша светлость, — София жестом пригласила меня переступить порог.

На мой вопросительный взгляд она кивнула на медную ручку.

— Сканеры и сенсоры, — догадался я.

Мы вошли в просторный холл с витражными окнами, классической мебелью и огромным камином у стены.

По другую сторону от входа находилась еще одна дверь — такая же огромная, но не столь монументальная, выглядела она элегантней и легче. Рядом с ней примостился высокий стеклянный столик с серебряным колокольчиком.

Судя по всему, этот колокольчик был частью второго контура безопасности.

Я направился напрямик к нему, но, прежде чем взять, осмотрел — внешне ничего необычного. Серебро начищено до зеркальной чистоты, на рукояти, за которую можно взяться лишь кончиками пальцев, тончайший узор.

Я взялся за него указательным и большим пальцами правой руки, боясь ненароком повредить тонкий мягкий металл, и легонько потряс.

Сначала раздался мелодичный звон, а мгновение спустя мои пальцы словно обожгло. Лишь каким-то чудом я смог совладать с собой и не выронил колокольчик, несмотря на неимоверную боль.

Я медленно опустил его обратно на столик и разжал пальцы.

На серебряной резьбе остались капли моей крови, а на коже — несколько проколов, но мгновение спустя ярко-красные капли словно растворились на блестящей поверхности. В тот же момент двери бесшумно отворились, впуская меня в самое сердце особняка.

— Кровь — не водица, — пробормотал я, понимая, что преодолел второй контур безопасности.

Интересно, будет ли третий?

— Третьего испытания не будет, — София, стоявшая неподалёку, словно прочитала мои мысли. — Ты с достоинством прошёл второе, справившись с болью и, не выронив колокольчик.

— Было не просто, — честно признался я.

— Знаю, ваша светлость. Будь вы чужаком, подделавшим биологические параметры кого-то из семьи, бились бы сейчас в конвульсиях от инъекции яда.

— Яда?!

— Всё в порядке, ваша светлость. Для своих он безвреден.

— Хм… Яд настроен на определённый генетический код?

— Так и есть. Ты многое забыл, ваша светлость.

За второй дверью нас встретил пожилой мужчина, облаченный в некое подобие современной ливреи. Кто-то из слуг?

— Максим Николаевич Басманов-Астафьев.

Я не сразу сообразил, что речь идёт обо мне, но, когда он поприветствовал меня глубоким поклоном, всё стало на свои места.

Слуга следом поклонился Софии, но это больше походило на жест обычной вежливости.

— Госпожа София Викторовна Марьясова.

Она кивнула.

— Добро пожаловать в резиденцию Дома Басмановых-Астафьевых в Кош-Агач. Позвольте представиться: Василий Васильевич Астафьев, управляющий делами Дома в этом регионе.

Он по-военному щёлкнул каблуками.

Так-так, управляющий делами — выходит, не такой уж и слуга. Скорее — правая рука и вообще фигура не из последних.

— Могу чем-то помочь? — осведомился он.

Я посмотрел на Софию.

— Василий Васильевич, исследовательская станция на горе Уттуг-Хая атакована неизвестным хорошо подготовленным противником. Данные резонатора похищены с большой долей вероятности. Нам с его светлостью удалось выбраться. С боем, — сообщила София. — Мы нуждаемся в медицинской помощи, отдыхе и одежде.

— Дурные вести. Прошу извинить меня. Все необходимое будет предоставлено, — Василий Васильевич еще раз поклонился и быстрым шагом направился в глубину особняка, громко стуча каблуками начищенных туфель и раздавая на ходу приказы невидимым службам:

— Без промедления отправить штурмовой отряд гвардии на станцию Уттуг-Хая. Запросить поддержку у наших ЧВК в Барнауле и Монгольской Урге! Мониторинг ситуации в реальном времени…

Вскоре мы с Софией остались одни, но ненадолго — одна из многочисленных боковых дверей открылась и появились слуги — высокий молодой мужчина и женщина средних лет.

Они поприветствовали нас и предложили следовать за ними.

Мы поднялись по одной из лестниц, скрытой за дверями. На третьем этаже наши пути разошлись — для нас приготовили разные покои, к тому же моей спутнице требовался осмотр доктора.

Мне, по-хорошему, тоже, но больше всего я жаждал горячего душа, еды и сна. Остальное могло подождать.

— Ваша светлость…

Слуга отворил дверь в одну из комнат, пропуская меня вперёд.

— Благодарю.

Я огляделся. А ничего так живут господа Басмановы-Астафьевы… Со вкусом…

Сразу вспомнились сцены из голливудских фильмов, где герой впервые попадает в роскошный люкс или президентский номер и не может поверить, что это все для него одного.

Не могу сказать, что в прошлой жизни я бедствовал — скорее наоборот, но мне и в голову не пришло бы поселиться в такой роскоши. Да и не захотел бы.

На кровати лежали банные принадлежности, полотенца.

— Вашу одежду мы, с позволения вашей светлости, сожжем, — бесстрастно сказал слуга.

— Ради бога, — отмахнулся я, стягивая с себя куртку. — И пепел развейте.

— Как будет угодно вашей светлости, — откланялся слуга и бесшумно затворил за собой дверь.

Я буквально сорвал с себя лохмотья, которыми прикрывался с самого бегства со станции, и побежал в душ.

Эх, лепота! Не знаю, сколько я стоял под обжигающе горячими струями воды, смывая с себя грязь, пот и усталость. Полчаса, час… Может, больше.

Когда наконец завернул кран, почувствовал себя заново рожденным. Почти… Для полного эффекта не хватало одного — гладко выбритого лица. Армия и служба по контракту привили мне соответствующую привычку. С тех пор я не терпел ни бороды, ни усов.

Опасная бритва, помазок и кусок душистого мыла лежали на столике рядом с раковиной. Было немного странно не видеть привычных бритв со сменными кассетами и баллончиков с гелем или пеной для бритья. Только опасная бритва, только хардкор!

Над раковиной, на стене висело огромное зеркало. Впервые за время моего перемещения в новое тело, я получил возможность как следует рассмотреть себя.

Высокий рост, не больше тридцати пяти лет, темно-русые волосы, белая, чуть загорелая кожа, красивое лицо с благородными чертами. Не качок, скорее поджарый и в меру мускулистый. Кем бы ни был прошлый владелец, но за своей формой он следил.

Больше всего меня поразил взгляд. Чужие по форме и цвету глаза смотрели моим прежним взглядом! Не даром говорят: глаза — зеркало души! Мой случай — наглядное подтверждение.

— Я не знаю кем ты был, но я тебя побрею! — перефразировал я бородатый анекдот и принялся за дело.

Всё оказалось легче, чем я думал. Да, прежде опасной бритвой я не брился, только видел, как это делают в кино, но помогла мышечная память прежнего хозяина тела. Стоило только взяться за бритву, как я понял, что нужно делать и дальше всё пошло как на автомате: острое как скальпель лезвие заскользило по распаренной коже плавно, срезая щетину с лёгким шелестом.

— Пожалуй, теперь мне чуть за тридцать, — без растительности на лице я и впрямь скинул еще несколько лет.

Я довольно улыбнулся самому себе и вышел из ванной, насвистывая нехитрую мелодию.

Упс! В дверном проёме стояла София. Глаза у неё совершенно округлились и стали большими как две тарелки.

— Ваша светлость!

— Черт! — ругнулся я, понимая, что вышел из ванной абсолютно нагим.

На секунду мы замерли друг напротив друга — я в нерешительности, она — краснея. А затем синхронно отвернулись.

— Ваша светлость, прошу накинуть что-нибудь на себя!

— Щаз всё будет! — Я пятился к кровати, на которой лежал халат. — Уже, почти готово, причин для беспокойства нет!

— Ну как знать… — едва слышно пробормотала София, но я все равно услышал.

Затем она добавила, но уже нормальным голосом:

— Хочу заметить: для своих семидесяти шести лет вы в прекрасной форме.

Я едва не поперхнулся. Какие к черту семьдесят шесть лет? Мне же теперь едва за тридцать!

— Ох, ни хрена себе, — выдавил я, ошарашенный новым фактом собственной биографии. — А напомни, сколько годочков стукнуло тебе?

— Впервые слышу, чтобы контузия напрочь отбивала хорошие манеры, — едко заметила София.

— Двойная контузия, прошу заметить! — Я наконец справился с поясом на халате. — Я одет. Любуйся!

София повернулась. От былого смущения не осталось и следа, на смену ему вернулся хитрый взгляд со смешинкой.

— Третьего дня мне исполнилось тридцать два года. Только вот ваша светлость забыла мне отправить подарок и поздравления. А потом случилась потеря титулов, ссылка в самую убогую из наших ЧВК, и вам стало совсем не до меня.

— Прошу прощения, — я невольно почувствовал вину за поведение прежнего владельца тела.

Похоже, он был тот ещё козёл.

— Но выглядишь ты лет на двадцать, не больше.

— Благодарю за комплимент, ваша светлость! — София присела в легком шутливом реверансе, но получился он у нее естественным, словно она практиковала его регулярно.

Наверняка, так оно и было.

— Эффект от вакцины долголетия сработал в очень удачном возрасте. Вам тоже грех жаловаться — мужчина наиблагороднейших кровей в самом расцвете сил. Для многих — это предмет зависти.

Вакцина долголетия? Этот мир становится всё чудесатее и чудесатее.

— Например, для кого?

— Не буду далеко ходить. Например, ваш родной дядя. Его вакцина сработала в семьдесят три года, — хихикнула София. — Теперь это долгоживущий старик с кучей болячек.

— Да уж, не позавидуешь... Надо будет навестить при случае... Принести какую-нибудь мазь от радикулита.

— Вы исключительно добры, ваша светлость, — снова хихикнула София.

— Кстати, ты ведь пришла не ради того, чтобы увидеть меня в неглиже? — Я вопросительно приподнял бровь.

— Разумеется, нет, хотя зрелище того стоило! Собиралась сообщить, что отдохну тут несколько дней, а после оставлю вас, ваша светлость.

Эта новость не понравилась мне совершенно. Привык я к ней, что ли с её подколами и шуточками. Да и боец она толковый, особенно, когда в броне.

— Могу я узнать причину? — спросил я, стараясь скрыть досаду.

— У меня, скажем так, есть несколько прожектов, ваша светлость. И мне не хотелось бы их бросать.

— Но эта наша встреча… Она ведь не последняя?

— Конечно, нет, — улыбнулась София. — Как минимум, мы ещё увидимся за ужином, ваша светлость. И, если вы, не приведи бог, снова попадёте в беду, мне опять придётся вас выручать. Такова моя роль. Разрешите откланяться?

Она снова отвесила шуточно-элегантный реверанс и оставила меня в одиночестве.

Я некоторое время лежал на кровати, размышляя о произошедших событиях, о новом себе, мире вокруг, словах Софии, самой Софии, пока меня не прервал стук в дверь.

— Войдите!

На пороге возник слуга, катящий огромную вешалку на колёсиках.

— Ваша светлость, мы взяли ваши размеры и предпочтения из банка данных. Надеюсь, вы оцените по достоинству эти скромные образчики гардероба.

Я вскочил на ноги и подошёл к вешалке.

На ней висело несколько видов сорочек разного кроя, пара костюмов, один из которых больше подходил для банкетов, а другой для деловых встреч, куртка, несколько пар брюк.

На полочке ниже располагались аккуратные стопки с бельём, носками, майками и галстуками. Ещё ниже сияли начищенные до блеска туфли и ботинки, сапоги. Мой взгляд привлекла шкатулка, стоявшая на полке с носками.

— Что здесь? — кивнул я на неё.

— Аксессуары, ваша светлость, — слуга открыл крышку.

На бархатной подушечке лежали несколько ремней, запонки и пара наручных часов. Последние были настоящим произведением искусства — одни были инкрустированы изумрудами, а вторые со вставками из золота.

— Червонное? — кивнул я на второй хронометр.

— Разумеется, ваша светлость!

Слуга замер у тележки.

Чаевых он явно не ждёт. Тогда чего ему нужно? Может, прямо спросить?

— Могу я вам помочь с гардеробом, ваша светлость? — пока я раздумывал, слуга сам подал голос.

— Буду признателен, если поможете с запонками, — эти штуки в рукавах сорочек я никогда не носил. Не хотелось бы попасть впросак из-за такой ерунды.

Я надел бельё, костюм для торжеств, галстук в сине-черную полоску. Из аксессуаров выбрал запонки из золота и часы со вставками из того же металла.

— Ужин подан, ваша светлость, — сказал слуга, застёгивая запонку на рукаве. — Ваша спутница тоже скоро прибудет, а граф Василий Васильевич Астафьев уже в столовой.

— Тогда поторопимся. Не стоит заставлять даму и целого графа ждать.

Глава 9

Без сопровождения слуги я обязательно заплутал бы по этому старинному поместью. Галереи с витражным остеклением, двери, картины на стенах — я словно шёл по музею. Порой мне казалось, что за следующим поворотом мы обязательно наткнёмся на старушку-смотрительницу, но кроме никого вокруг не было. По крайней мере я не видел ни единой живой души.

— Мне казалось, что для содержания такого огромного особняка нужно много людей.

— Вы совершенно правы, ваша светлость, — бесстрастно ответил слуга. — Это представительство отвечает за связь с нашей орбитальной группировкой спутников, космической верфью. Под зданием расположены четыре подземных этажа, энергетическая установка и хранилище данных. Что касается непосредственно особняка… служащих совсем немного — чуть меньше двухсот, не считая охраны. Граф не любит суеты и шума.

— Неплохо, — присвистнул я.

Мы дошли до столовой — за очередными дверями оказался роскошный банкетный зал, в центре которого располагался не менее роскошный обеденный стол с белоснежной скатертью и резными ножками.

Граф стоял у витражного окна, за которыми виднелись белоснежные горные вершины, и курил трубку, выпуская сизые облака табачного дыма. Услышав мои шаги, он повернулся, поприветствовал меня поклоном, правда не таким глубоким, как при встрече.

— Ваша светлость! — улыбнулся он, но выражение лица оставалось задумчивым.

— Граф, — кивнул я в ответ.

— Проходите, проходите, — он широким жестом пригласил меня к столу. — Садитесь! Может желаете побаловаться табачком? Южноколумбийский, особый купаж. Просто божественная терпкость и восхитительное послевкусие.

— С удовольствием, — согласился я.

Никогда прежде не доводилось курить трубку, только сигареты. Да и те бросил после возвращения из Сирии.

— После такой рекламы я просто обязан попробовать!

Сейчас я решил покурить не столько ради процесса, сколько ради установления контакта с графом Василием Астафьевым. Курильщики, травящие организм вместе, чаще находят общий язык, скорее продвигаются по карьерной лестнице, заводят полезные знакомства. А лишний контакт в моём положении ох как пригодится!

Я подошёл к столу. Его сервировали на троих, с одного края. Причём хозяйское место было нетронутым — пара комплектов посуды стояло с одной стороны, третий по другую сторону.

При взгляде на разновидность столовых приборов, тарелок и бокалов мне поплохело. Видимо, меня ожидал ужин из миллиона блюд, каждое из которых нужно есть строго по правилам. Сразу захотелось переместится из всей этой роскоши в обычную столовку с обычной ложкой для супа, одной вилкой для всего остального, туповатым ножом и непременным компотом, который даже размешивать не нужно!

Граф позвонил в колокольчик. Тут же возник слуга.

— Курительную трубку его светлости!

— Будет исполнено!

Пока я устраивался за столом, слуга вынес на серебряном подносе курительные принадлежности, поставил их передо мной и откланялся.

Так, что тут у нас? Трубка из красного дерева, покрытая лаком, спички и шкатулка.

Граф как бы невзначай поглядывал за моими действиями. Ох, не ударить бы лицом в грязь!

В шкатулке, ожидаемо, оказался табак.

Я взял щепотку и положил в трубку. Явно маловато, ведь трубку вроде как забивают…

Так, ещё и ещё щепотку. Эх, была не была! Где вторая, там и третья.

Я с усилием примял курительное зелье, чиркнул спичкой, поднёс мундштук ко рту и раскурил.

Точнее попытался раскурить. Видимо я перестарался с утрамбовкой — тяги почти не было.

Я приложил больше усилий, чувствуя, как втягиваются щёки и напрягаются лёгкие. Наконец тяга пошла — табак вдруг вспыхнул и затлел, а я нехотя сделал большую затяжку. И, разумеется, зашёлся кашлем!

— Я предупреждал, что табак терпкий, — улыбнулся граф.

— Да, я помню, — ответил я, когда откашлялся. — Божественная терпкость!

— Не знал, что вы курите. Вы меня изрядно удивили, ваша светлость.

Вот где собака порылась! Хитрец…

Наверняка прежний Максим Николаевич Басманов-Астафьев чем-то насолил этому графу. Ладно, как-нибудь выкрутимся…

— Служба в армии, то есть в ЧВК, меняет человека, граф, — ответил я с улыбкой и сделал крохотную затяжку.

Вкус почему-то напомнил мне вонючие сигареты «Прима», которые выдавали срочникам в армии.

— Видимо меняет очень быстро, ведь с момента вашего прибытия на станцию Уттуг-Хая не прошло и недели.

— Граф, у меня складывается впечатление, что между нами пробежала черная кошка.

Граф снова отвернулся к окну и запыхтел трубкой. Спустя некоторое время он снова заговорил.

— В прошлый ваш визит в Кош-Агач вы вели себя, скажем так, недостойно. Всячески выказывали неприязнь в мой адрес, ставили под сомнение мою компетентность, — Граф сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли ему продолжать дальше. — Признаться, когда до меня дошли слухи о вашем падении и лишении титулов, я испытал злорадство. Столь крупного прокола не ожидал никто, но и наказание оказалось под стать.

Интересно, есть ли хоть одна сфера деятельности, где прежний владелец моего тела не накосячил? Самым безобидным отношением, которое я встречал, было пренебрежением. Теперь вот ещё и целого графа обидел!

— И вот вы снова в Кош-Агаче. Только в этот раз от вашего высокомерия не осталось и следа. Передо мной словно совершенно другой человек. Признаться, я даже перепроверил результаты испытаний, ища подвох. Но ошибки нет — совпадение ДНК стопроцентное.

— В какой-то степени перед вами действительно другой человек, — ответил я, практически не лукавя. — События на станции заставили меня посмотреть на свою жизнь, скажем так, по-новому. Под другим углом и другим взглядом.

— Такое действительно иногда случается, — кивнул граф.

— Прошу прощения за моё прежнее поведение, — просто сказал я.

Расхлёбывать чужое дерьмо — так себе удовольствие, но выбора у меня не было.

— Извинения приняты, ваша светлость, — кивнул граф и сделал затяжку.

Открылись двери. Вслед за служанкой в столовую вошла София. При её появлении я поднялся со стула — видимо сработал ещё один мышечный рефлекс предыдущего владельца.

София выглядела чертовски непривычно, но при этом была обворожительна — вместо обтягивающего термокостюма и стянутых на затылке волос, на ней было вечернее платье, женственное и подчёркивающее все достоинства молодого тела, открытая шея и верх груди оставляли простор для фантазии. Послушные тёмные волосы были распущены и подчёркивали красоту юного лица.

Она проследовала к столу, цокая каблучками туфель.

— София Викторовна, вы само очарование! — воскликнул граф. — Прошу к столу!

— Привет, София! — сказал я.

Руки сами отодвинули для неё стул.

— Благодарю, ваша светлость. Вижу, контузия отбила не все хорошие манеры.

— Двойная контузия, прошу заметить, — я улыбнулся очередному подколу Софии и устроился за столом.

— Максим Николаевич, неужели вас контузило? — удивился граф.

— Дважды, — повторил я.

— Мне не терпится узнать все подробности вашего с Софией чудесного спасения.

— О, там была парочка забавных моментов, — хихикнула София. — Правда, ваша светлость?

— Да ничего особенного, мы просто сбежали, — отмахнулся я.

Эти пара забавных моментов были на самом деле довольно унизительными. Рассказывать каждому встречному-поперечному о том, как меня на плече тащила девушка, ещё и голой задницей вперёд, было хреновой идеей.

— Всё же надеюсь когда-нибудь услышать эту историю во всех подробностях.

Я толкнул ногой Софию, а она в ответ наступила мне каблуком на носок лакированного ботинка и обворожительно улыбнулась.

Принесли холодные закуски. Точнее, чуть тёплые — слуга расставил перед нами плоские тарелки с кусочками мяса, маринованным луком и свежей зеленью. Выглядело это аппетитно. У меня тут же заурчало в животе.

Тем временем слуга разлил нам троим по стопочке. Судя по прозрачному виду жидкости — это была водка.

Граф взял свою стопку и встал. Мы с Софией последовали его примеру.

— Первый тост, по традиции, за Императора! Благослови его господь на великие свершения!

— Благослови его господь на великие свершения! — хором повторили мы с Софией.

Мы с графом выпили залпом, а София лишь слегка пригубила.

Водка оказалась отменной — в меру холодная, без сивушного привкуса, мягкая и чистая, как слеза.

Мы снова сели и принялись за мясо.

Стоило отдать должное искусству поваров. Мясо было выше всяких похвал: чертовски вкусное, нежное, в меру жирное, а хрустящий маринованный лучок только подчёркивал его текстуру. Жаль, что порция оказалась небольшой.

— Я вижу, вам понравилась местная кухня! — воскликнул довольный граф. — Это блюдо называется казы.

— Казы? — переспросила София. — Странное название… Блюдо действительно приготовлено из козы?

— Вовсе нет! Это конская колбаса с конским жиром.

— Боже мой… Из лошади? — переспросила София. — Не понимаю, как можно есть коней?

— Так, как ты только что ела, — ухмыльнулся я и тут же почувствовал, как каблук снова впился в стопу.

— Надеюсь, следующее блюдо порадует вас больше…

Граф дважды хлопнул в ладоши. В столовую внесли горячие закуски, от которых исходил божественный аромат.

— Это тоже конина? — недоверчиво переспросила София.

— О, нет. Это марал, местная разновидность оленя.

— Оленину я ела, — София только хотела взяться за новое блюдо, как граф снова предложил тост, жестом приказав слуге разлить водку.

— За верноподданного нашего Императора, главу благородного дома Басмановых-Астафьевых, князя Николая Сергеевича Басманова-Астафьева!

— За князя Николая Сергеевича Басманова-Астафьева! — хором повторили мы с Софией, выпили — я всю стопку, а она снова капельку, и принялись за еду.

Это горячее мясо оказалось ещё нежнее, чем предыдущее, но при этом имело более волокнистую структуру.

Я быстро съел свою порцию и чувствовал, как ко мне возвращаются силы, а по желудку расползается приятное тепло алкоголя.

— Великолепный язык, не правда ли? — поинтересовался граф.

При этих словах София перестала разрезать предпоследний кусочек и отложила приборы.

— Да что же это за такое, — едва слышно проворчала она. — Есть тут нормальная еда, или только языки и несчастные лошадки?

Я улыбнулся ей самой широкой улыбкой, на которую было способен, чувствуя, что немного захмелел и меня буквально «пробивает» на разговоры.

— Скажите, Василий Васильевич, пришли ли новости со станции… Как там она называется…

— Уттуг-Хая, — подсказала София.

— Точно! С неё!

— Наши штурмовые отряды действительно нашли следы боевых действий на территории станции, — граф откинулся на стуле. — Но ни одного тела из числа нападавших так и не обнаружили.

— То есть как — не обнаружили? — напряглась София. — Я собственноручно прикончила десятка полтора. И они вдруг куда-то делись? А их ДНК? Там же кровищи море было! Неужели никто не догадался взять анализы?!

— Боюсь, брать было уже нечего, — вздохнул граф. — Все станции, работающие с прорехами, оборудованы системами пиролиза. Вирусы и другие нежелательные гости из других измерений просто выжигаются в случае потенциальной биологической угрозы.

— И нападавшие активировали её… — протянул я, откидываясь на спинку стула. — Хитро!

— Совершенно верно, — кивнул граф.

Повисло молчание.

Мы с Софией переглянулись, она едва заметно пожала плечами и задумчиво поковыряла вилкой кусочек языка.

— Стоп! — воскликнул я. — А как же пилот, с которого мы сняли одежду?

Граф удивлённо вскинул брови.

— Но он к тому времени был уже мёртв, а я щеголял голым задом… — принялся объяснять я. — Неважно, забудьте! София швырнула его в ущелье!

— Точно! Я вытащила его светлость в чём мать родила, а потом прихватила ему гардеробчик! — поддакнула София. — А пилота мы потом действительно скинули в ущелье! Не таскать же его труп с собой…

— Я определённо хочу услышать эту историю в подробностях! — воскликнул граф, но потом с серьёзным видом спросил:

— Сможете указать место на карте?

Мы синхронно кивнули, граф приказал принести карту.

Вскоре посреди стола высветилась голографическое изображение местности вокруг станции Уттуг-Хая.

— Примерно тут, — указала София. — Крутой изгиб дороги, начало леса… Да, точно, где-то тут!

— Минуту!

Граф связался с подразделениями, занявшими станцию, отдал приказы и сообщил координаты. Затем довольным обвёл нас довольным взглядом и сказал, одновременно щёлкая пальцами:

— За это определённо стоит выпить! К тому же наступила перемена блюд!

Слуга принёс очередной поднос. В больших тарелках был налит мутноватый бульон, обильно присыпанный зеленью.

Затем слуга наполнил наши с графом рюмки и долил несколько капель Софии.

— Выпьем за чудесное спасение его светлости Максима и его прелестной пассии…

— Я не его пассия! — вспыхнула София.

Я захохотал и получил локтем в бок.

— Какая разница, — махнул рукой граф и осушил стопку.

Я последовал его примеру, прожигаемый взглядом Софии, которая снова пригубила водку.

— София, дорогая, ни о чём не беспокойтесь! Это всего лишь кочо!

— Кочо? — София недоверчиво помешала бульон ложкой.

— Суп из баранины и ячменя. Звучит простовато, но очень питательно и хорошо согревает.

София попробовала маленький глоточек, одобрительно кивнула, а потом налегла на блюдо.

Я тоже заработал ложкой и не прогадал — суп действительно придавал сил. Именно так и должны питаться жители гор!

Я откинулся на спинку и почувствовал желание ослабить ремень.

— Максим Николаевич, не желаете ли попробовать местной водки?

— А она чем-то отличается от той, что мы пили?

— Ещё как! При её изготовлении используется молоко! Представляете? Вкус на любителя, но попробовать определённо стоит! — граф раскраснелся. — И оно идеально подойдёт к следующему блюду!

— Звучит подозрительно, — проворчала София.

— А давайте попробуем!— я довольно потёр руки.

Местная кухня — сущий кошмар вегетарианца, меня определённо радовала.

Граф снова хлопнул в ладоши и в столовую внесли горячее — на плоских тарелках лежали румяные куски мяса в обрамлении салата. Пахло пряными травами и чесноком и от этих запахов рот сам наполнился слюной.

Даже у Софии загорелись глаза, а ведь ещё недавно казалось, что в нас больше не войдёт ни грамма.

— Чарку арачки нам! — приказал граф.

Принесли небольшие пиалы, украшенные голубым узором, слуга разлил в них прозрачную жидкость из графина.

— За прекрасных дам! — прозвучал следующий тост.

Мы сдвинули пиалы.

— Мужчины пьют стоя, — сказал я.

Граф кивнул.

— От чего же за себя любимую не выпить? — София наконец осушила свою порцию и принялась за румяное мясо.

От восторга девушка закатила глаза.

— Никогда не ела ничего вкуснее! — на щеках моей спутницы выступил румянец. — Просто божественная телятина!

— Телятина? — расхохотался граф. — Милая моя София, это верблюжий горб!

— Верблюжий горб? — переспросил я и прыснул со смеху.

— Верблюжий горб? — воскликнула София и тут же осушила рюмку обычной водки. — Да и чёрт с ним, с горбом вашим!

Она воткнула вилку в очередной кусок, разрезала его и отправила в рот. Мы с графом хохотали до слёз, потом решили выпить ещё по порции арачки, закусили верблюжьим горбом и хотели было бахнуть очередную стопочку, когда появился один из слуг и что-то прошептал на ухо графу.

Тот мигом стал серьёзным.

— Ваша светлость, госпожа! — Он обвёл нас встревоженным взглядом. — Боюсь, с десертом придётся повременить. Пройдёмте в мой кабинет.

Мы с Софией переглянулись и последовали за графом.

Я чувствовал, как во мне растёт напряжение, как адреналин вытесняет алкоголь, возвращая ясность мысли. София, судя по её виду, испытывала примерно те же чувства.

Вскоре мы оказались в кабинете графа — высокие стеллажи с книгами, огромный стол с письменными принадлежностями и какими-то электронными штуковинами.

— Режим полной конфиденциальности! — приказал Василий Васильевич.

Тотчас окна кабинета закрылись от внешнего мира толстенными ставнями, позади нас щёлкнул замок на двери, а по помещению пробежал сканирующий луч.

— Запустить сеанс связи с Петроградом.

На одной стене высветилось изображение. Перед нами сидел человек в военном кителе, украшенном золотом и орденами. Мои спутники склонились в низком поклоне.

Я некоторое время медлил, а потом тоже поклонился, правда не так низко.

— Здравствуй, сын, — торжественно произнёс незнакомец.

Глава 10

Я был готов услышать многое, но только не это. Мой отец, в смысле — настоящий отец, умер несколько лет назад, и я даже представить не мог, что кто-то совершенно незнакомый вдруг назовёт меня своим сыном.

В кабинете повисла напряженная тишина. Все ждали моей реакции, а я гадал, как лучше ответить — дерзко, ведь прежний владелец тела не отличался покорным характером, или же проявить сыновье почтение и быть более покладистым?

— Здравствуй, отец, — выдавил нейтральную фразу я и снова поклонился, чтобы скрыть смятение.

— Вижу, ты себе не изменяешь! И почему я не удивлён, что ты по уши замешан в очередную дерьмовую историю? — недовольно произнёс незнакомец.

— Полагаю, вопрос риторический, — я снова распрямил спину.

Теперь, когда манера разговора выбрана, можно и рассмотреть собеседника повнимательнее.

Трудно было определить его возраст — густая шевелюра, зачёсанная назад, пышные борода и усы, твёрдый взгляд. Никаких признаков старения или увядания. Нормальный крепкий мужчина средних лет.

Наверное, так и должен был выглядеть настоящий князь.

— Все такой же дерзкий, — вздохнул человек, назвавшийся моим отцом. — Тебя следовало бы высечь за такие слова!

— Меня и так лишили всего, что только можно, — ответил я, вспоминая слова Софии о потере титулов и званий за какой-то серьезный проступок.

Интересно, как и при каких обстоятельствах накосячил настоящий хозяин тела?

— Не всего. Тебя не лишили возможности выбора собственной судьбы. Европа или ЧВК… И посмотри, к чему привел твой выбор. Нужно было сослать тебя на орбиту Юпитера.

— Сделанного не вернёшь, — ответил я.

— Твоя правда, сын. Я сдержу слово. И даже немного больше...

Я вспотел от напряжения, хотя вида старался не подавать. Чтобы случайно не выдать чувств, я в самом начале разговора заложил руки за спину. Но труднее всего было контролировать голос.

— Я готов услышать твою волю, отец!

— Надеюсь, ты читал устав ЧВК?

— Бегло, — слукавил я.

— Я так и думал. Что ж… Я столкнулся с интересной юридической коллизией. Надеюсь, у тебя хватит ума её понять…

— Возможно, я — не самый примерный сын, но — точно не дурак.

— Только это и радует, — усмехнулся собеседник. — Итак, ЧВК «Пересвет» была раскомандирована на станции Уттуг-Хая. При нападении весь командный и офицерский состав был уничтожен. Юридически мне необходимо упразднить эту военную компанию, потому что ей некому управлять.

— Но всегда есть одно «но», так?

— Так! Согласно уставу, фактическим владельцем может быть только лицо благородных кровей. В «Пересвете» из таких лиц остался только ты.

— Погоди, отец. Это предложение возглавить ЧВК? — Я удивлённо приподнял бровь.

— Это снова возможность выбора между службой в ЧВК и орбитой Юпитера, сын. Так что решай.

Вот уж выбор, так выбор!

С одной стороны меня безумно прельщала возможность побывать в космосе, тем более на орбите другой планеты, но учитывая характер этой поездки — фактически ссылки, умноженной на долголетие, перспектива вырисовывалась совсем безрадостная.

С другой стороны, если возглавить ЧВК, меня ждет жизнь полная опасностей. И не факт, что она будет долгой. Но хотя бы нескучной!

— Решение принято. Я возглавлю ЧВК, — ответил я спокойно.

— Я так и думал. Тогда граф Василий Васильевич введёт тебя в курс. Там есть некоторые нюансы.

— Принято. Но у меня есть одна просьба, — в этот самый момент я ступил на тонкий лёд, и весь последующий гнев будет исходить далеко не от князя!

— Даже так? Ладно, я тебя слушаю.

— Прошу прикомандировать Софию Марьясову к ЧВК «Пересвет», — сказал я как можно уверенней. — Хотя бы на первое время.

— Что?! — воскликнула София, но быстро взяла себя в руки. — Прошу прощения, князь!

— Я не могу приказать Софии вступить в ряды ЧВК, но я могу просить её присматривать за тобой. Она хорошо показала себя и заслуживает доверия. Решение за тобой, София, но род Басмановых-Астафьевых запомнит эту услугу, — торжественно объявил отец.

Я с интересом посмотрел на девушку. Как она среагирует?

— Если так будет угодно князю, — София склонила голову.

— Да будет так, — в густой бороде князя промелькнуло подобие короткой улыбки.

Затем он перевел взгляд на графа.

— К завтрашним испытаниям всё готово?

— Да, ваше сиятельство, — поклонился граф. — Сейчас идет дополнительная проверка оборудования и программного обеспечения. Полигон под Семипалатинском тоже готов.

— Хоть какие-то хорошие новости. Благодарю за службу, граф, — князь снова перевёл взгляд на меня. — Рад, что ты уцелел, Максим! И да — постарайся снова не влипнуть в неприятности!

Проекция князя исчезла, спустя несколько секунд открылись окна и открылись замки на дверях. Кабинет снова стал кабинетом, а не пунктом зашифрованной связи с сильными мира сего.

Вот те раз… Даже попрощаться толком не получилось!

— Прошу меня простить, но десерта мне что-то не хочется. Вернусь в свои покой, — София раздражённо развернулась на каблуках и вышла.

— Василий Васильевич, я тоже пойду спать. Устал как конь. Обсудим дела завтра, — сказал я.

День выдался напряжённым, а выпитый алкоголь не способствовал бодрости, пусть даже после разговора с самим князем.

— Как пожелаете, ваша светлость, — согласился граф. — Часть документов я подготовлю заранее, а остальное обсудим сразу после испытаний. Кстати, буду рад вас видеть командном центре. И госпожу Софию тоже.

Судя по всему, испытывать планируется нечто космическое, учитывая специфику этого отделения, и, скорее всего, военного назначения. Никогда не присутствовал на таких мероприятиях.

— Буду признателен!

— Я пришлю слугу за полчаса до начала, ваша светлость. А пока выспитесь как следует.

Я буквально рухнул на кровать едва дойдя до покоев, но вместо крепкого здорового сна, на меня навалилось неспокойное забытьё. Не до конца уснувший разум терзали неспокойные сновидения, сюжеты которых я не помнил.

Наконец настал рассвет — первые лучи разбудили меня за несколько минут до прихода слуги.

Я быстро, по-военному, собрался, выбрав из одежды более привычные брюки свободного кроя, куртку, рубашку с пуговицами на рукавах, кожаную куртку и ботинки, не забыв про наручные часы.

Слуга проводил меня до очередной неприметной двери, за которой оказалась не комната, а лифтовая.

Пока ждал лифт пришла София, сходу бросив в мою сторону гневный взгляд.

Все еще злится после вчерашнего… Оно и понятно — я бесцеремонно воспользовался случаем и нарушил её «прожекты». Но мне нужен рядом человек, которому я могу доверять, другой кандидатуры на эту роль у меня под рукой нет.

— Привет! — Я пропустил даму вперёд.

— Ваша светлость, — буркнула она, заходя в кабину просторного лифта с прозрачными дверями.

Слуга остался в особняке, а мы направились вниз, на один из подземных этажей скрытого комплекса.

Самый верхних из подземных этажей больше походил на огромный открытый офис с несколькими ярусами, в котором трудилось на первый взгляд несколько сотен человек. Только вместо привычных мониторов и клавиатур были трехмерные голографические интерфейсы и какие-то прозрачные панели для отображения информации.

Граф ожидал нас на следующем этаже.

— Доброе утро! Надеюсь, вы хорошо отдохнули? — затараторил он, жестом приглашая нас проследовать по длинному узкому коридору. — Прошу прощения, немного нервничаю... Такое большое доверие со стороны князя и императора!

— Уверен, все пройдет как по маслу, — улыбнулся я.

— Эти слова да богу в уши, ваша светлость.

Мы прошли по длинному коридору и остановились у небольших раздвижных дверей. Когда они открылись и мы прошли дальше, то оказались посреди черноты космоса, усыпанного звездами.

— Добро пожаловать в «Звездное око»! — торжественно объявил граф.

Когда глаза немного привыкли, то я понял, что нахожусь внутри исполинской сферы, в центр которой ведёт прозрачный мост. Вся эта конструкция была экраном, транслирующим изображение из космоса.

Нижнюю часть сферы занимало изображение Земли, вся правая часть была занята трансляцией какой-то орбитальной конструкции, внутри которой был заключён объект, напоминающий формами самолёт. Вокруг него двигались руки-манипуляторы, по обшивке перемещались люди в скафандрах. Всю остальную площадь изображения занимал космос.

— Это и есть наши орбитальные верфи? — спросила София.

В её голосе слышался неподдельный восторг.

— Да, госпожа София! Они самые. Гордость Дома Басмановых-Астафьевых, — граф направился вперед, к центру сферы. — Пройдемте в центр управления.

— Причем, в прямом смысле в центр, — проговорил я, получив тычок локтем от Софии.

На другом крае моста находилась малая сфера, которая была разделена на три этажа. Несколько десятков операторов производили последнюю проверку оборудования и связи.

Мы миновали самый верхний этаж и оказались на открытой площадке, огороженной перилами.

— Лучшие места для дорогих гостей, — улыбнулся граф и посмотрел на наручные часы. — Через две минуты начнем испытание.

— А что именно будет испытываться?

— Орбитальный дрон-бомбардировщик, ваша светлость! Испытания полного цикла, финалом которого станет орбитальный удар по семипалатинскому полигону. Зрелище должно быть великолепным!

Я вспомнил про ядерные испытания под Семипалатинском в СССР. Видимо, другой участи для этих степей просто не существовало.

— Ядерный удар с орбиты?

— Что вы! Это варварство наносить ядерные удары, тем более по своей же территории!

Граф лукаво подмигнул:

— Мы будем испытывать кинетическое оружие с вольфрамовым сердечником увеличенной массы. Но при необходимости можем оснастить боевую часть контейнером с антивеществом. Но это уже скорее оружие судного дня, сами понимаете.

— Дом, милый дом, — под нос себе проговорил я.

— Вы что-то сказали, ваша светлость? — уставился на меня граф.

— Ничего особенного! Просто отметил, что узнаю Родину!

— Пара ракет с антивеществом прекратила войну в Европе, стерев с лица земли пару городов, — сказала София. — Не очень гуманно, зато весьма эффективно.

— Звучит жутковато.

— Так и есть, ваша светлость.

Да, научно-технический прогресс здесь шагнул очень далеко, раз помимо полетов к другим планетам, переходам между мирами, есть еще и антивещество!

— Объявляется минутная готовность! Повторяю, объявляется минутная готовность!

Сфера разделилась на несколько сегментов.

На одном транслировался дрон-бомбардировщик крупным планом. Манипуляторы отодвинулись, персонал в скафандрах исчез из поля зрения.

На другом высвечивался обратный отсчёт. Миллисекунды таяли с безумной скоростью.

На третьем сегменте был виден общий вид на орбитальные верфи, плывущие над поверхностью Земли.

И, наконец, на четвертом можно было наблюдать сам семипалатинский полигон с высоты нескольких тысяч метров. Изображение чуть покачивалось и понемногу смешалось — видимо съемка велась с летательного аппарата.

— Внимание! Тридцатисекундная готовность!

Я бросил взгляд на Софию, стоявшую у перил. Ее поза выдавала волнение и напряжение.

Затем посмотрел на графа, стоявшего чуть в стороне. Он обильно потел и то и дело промакивал шею носовым платком.

На табло таяли последние секунды.

— Три. Два. Один.

— Начать первую фазу испытаний! — объявил граф.

— Начинаем первую фазу. Загрузка кассеты с боекомплектом.

Верхняя часть беспилотника сместилась, открывая доступ к зарядному отсеку. Со стороны верфи выдвинулся манипулятор с контейнером, в котором отчетливо просматривались четыре вертикально расположенных трубы с боекомплектом.

Манипулятор разместил б/к в отсеке, и тот закрылся.

— Фаза номер один успешно пройдена.

— Приступить к фазе номер два!

Держатели верфи отстыковались от дрона, заработали малые маневровые двигатели, отодвигая аппарат от орбитальной конструкции.

— Начать набор скорости!

Заработали маршевые двигатели, дрон начал разгоняться. Оптика верфей еще некоторое время вела его, но вскоре перестала справляться с визуальным контролем. Обзор переключился на камеру с дрона. Он двигался над планетой.

— Достигнута крейсерская скорость. Работа двигателей стабильна. Фаза номер два завершена.

Граф снова промокнул шею платком. Видимо начинается самое интересное!

— Приступить к третьей фазе!

— Зарегистрировано подключение к трансляции по защищенной линии из Петрограда. Доступ максимальный.

На сфере появилось еще одно изображение: за столом сидели трое — князь, дряхлый лысоватый старик и еще один человек лет сорока, чуть грузный и широкоплечий. Чертами лица он напоминал князя и… И меня!

— Походу братец нарисовался, — проворчал я чуть слышно, но София все равно услышала.

— И любимый дядя, старичок божий одуванчик, — добавила она. — Прихватил мазь от радикулита?

— Ваше сиятельство! Ваша светлость, ваша светлость, — граф поочередно поклонился всем троим. — Рад, что смогли найти время и присутствовать на испытаниях, пусть и удаленно.

— Эти испытания важны не только для нашего дома, но и для всей империи, — кивнул князь.

— Отец, — я слегка поклонился князю, затем поочерёдно кивнул дяде и брату. — Дядя! Братец!

— И младший, разжалованный, тут как тут, — ухмыльнулся мой «брат».

Старик промолчал.

При этих словах князь нахмурился и сказал со сталью в голосе:

— Сейчас не время и не место для ваших трений. Граф, прошу, продолжайте испытания.

— Приму за честь, ваше сиятельство.

Он скомандовал:

— Приступить к третьей фазе испытаний!

Дрон совершил крутую смену курса.

— Цель определена, форсажные двигатели запущены.

Бомбардировщик нырнул в атмосферу и в нижней точке нырка выпустил один заряд, а потом резко взял вверх, возвращаясь на прежнюю высоту.

Я, как и все присутствующие на площадке, перевёл взгляд на изображение полигона, которое теперь транслировалось с нескольких ракурсов и разных высот.

Но я чувствовал, что за полигоном наблюдают далеко не все — два взгляда были сосредоточены на мне.

В них не было ненависти или злобы, скорее жестокое любопытство — так смотрят на крысу, прежде чем начать ее препарировать.

Я повернулся к изображению княжьего семейства — старик и тот, кто считался моим братом, смотрели на меня.

— Внимание на полигон!

Я вернулся к трансляции.

В этот самый момент на всех изображениях полигона промелькнул золотистый росчерк. Звук камеры не передавали, но все они задрожали и одновременно с этим к небу взметнулся огромный столб земли и песка, вперемешку с огненными языками — от огромной кинетической энергии загорелся кислород в атмосфере. Потом пылевой столб разразился короткими молниями.

Столб пыли рос все сильнее и теперь напоминал гриб от ядерного взрыва, только окутанный молниями. Посыпались рапорты от операторов:

— Сейсмические датчики зафиксировали восьмибалльное землетрясение в точке удара…

— Столб пыли поднялся на четыре километра и продолжает расти…

— Предварительная глубина проникновения боеприпаса равна двадцати двум метрам…

Граф повернулся к изображению с княжеским семейством. Его лицо сияло от гордости — видимо испытания прошли более чем успешно.

— Мои поздравления, Василий Васильевич! — улыбнулся князь. — Результат поистине впечатляет…

— Зафиксирован сбой в управлении бомбардировщика. Зафиксирована смена курса.

— Не может быть! — воскликнул граф.

Он быстро сориентировался и попробовал исправить ситуацию:

— Резервный канал управления дроном! Инфицировать проверку данных телеметрии…

— Что происходит? — вскричал мой «дядя» старческим голосом.

— Попытки перехвата управления блокируются.

София машинально приблизилась ко мне. Я чувствовал аромат её волос и слышал, как дрожит ее дыхание.

— А что если эта бомба… — прошептала она.

— Зафиксирована активность систем наведения.

Ох, блин! Порой мысли бывают материальны...

— Граф, нужно сбить бомбардировщик! Любой ценой! — моя идея была безумной, учитывая высоту над поверхностью земли.

— Сбить? — пробормотал граф.

Внезапно из его голоса ушло волнение и появилась решительность. Так бывает, когда в экстренной ситуации появляется план, пусть и на первый взгляд — чересчур радикальный.

— Вывести список наших спутников на этой высоте!

— Граф, я требую объяснений, — верещал с экрана старик. — Немедленно!

— Отключить соединение с Петроградом, — бросил граф.

Изображение тотчас пропало.

— Прямо стало легче дышать, — обрадовался я отсутствию буравящих взглядов.

— Есть перехват телеметрии неведения! Получаем координаты цели. Северное полушарие, евразийская континентальная платформа…, — голос оператора дрогнул. — Граф, он наводится на нас!

Глава 11

— Управление всех радиотелескопов и спутниковых антенн связи на нас. — Граф чеканил каждое слово. — Запускайте эфирный шум на всех частотах. Нужно запудрить дрону мозги!

Затем он повернулся к нам с Софией.

— Ваша светлость! Госпожа! Вы должны покинуть этот этаж как можно скорее! — взволнованно произнёс он.

— Бежать? — воскликнул я. — А остальные? Персонал, вы…

— Это наша работа, — улыбнулся граф. — Если быть до конца честным, скажу, что и ваши шансы на спасение ничтожно малы...

— Зашибись! — хмыкнул я. — В таком случае, не вижу смысла валить отсюда…

— Даже если так, речь идёт не только о вашей жизни! — Граф покосился на Софию.

Я понимающе кивнул. Это в корне меняло дело.

— Кстати… — Он похлопал по карманам сюртука, что-то ища.

— Вот! — граф протянул небольшую коробочку, отделанную чёрным бархатом. — Тут информация о вашей ЧВК. Всё, что просил передать вам отец… И кое-что ещё. Вы каким-то образом связаны с проектом «Кукушка»…

— Каким проектом?! — удивлённо воскликнула София, но потом добавила более спокойно:

— Никогда о таком не слышала. В чём он заключается?

— Хороший вопрос… Извините, в детали меня не посвятили. Какая-то загадка, связанная с родом Юсуповых, — граф отвернулся от нас, возвращаясь к разборкам с взбунтовавшимся дроном. — Поторопитесь! Спускайтесь на самый нижний уровень, только там у вас есть шанс уцелеть!

— Не хочу говорить вам прощайте! — грустно произнёс я.

Он обернулся.

— Мне тоже! Вам пора!

— До свидания, граф!

Я схватил Софию за руку и потянул за собой по прозрачному мосту в сторону лифта. Поначалу она сопротивлялась, потом стала похожей на безвольную куклу, но в конце концов взяла себя в руки и превратилась в прежнюю Софию.

В открытые двери лифта она вбежала уже первой и с разворота крутанула меня, прижав к стенке.

Я уставился на неё, не понимая, что происходит.

— Ты чего?

— Если хочешь, чтобы я помогала тебе с твоей карманной ЧВК, расскажи мне о проекте «Кукушка»! — потребовала она.

— Оу! Оу! Откуда столько агрессии? — улыбнулся я и, пользуясь моментом, опустил руки на её соблазнительный зад.

Девчонка была слишком разгорячена и не обратила на это внимание.

— Да или нет, ваша светлость! — София буравила меня взглядом карих глаз.

— Знаешь, мне самому интересно. К тому же одна голова хорошо, а полторы… — Заметив её недовольную реакцию, я поправился, — две головы — лучше. Но давай вернёмся к этой теме, как только окажемся в безопасном месте.

— Обещаешь?

— Обещаю. А пока рвём когти!

Я со всей дури врезал по кнопке самого нижнего этажа, где располагалась энергетическая установка. Стеклянные двери закрылись, лифт плавно пошёл вниз.

Мы миновали хранилище данных — огромный дата-центр с рядами серверов, теряющихся в полумраке дежурного освещения. Ни единой живой души… Сплошная автоматика.

Снова толща бетона, за ней скальная порода и опять бетон. Много бетона!

Пожалуй, под таким «колпаком» реально пережить удар с орбиты. Остаётся другой вопрос: смогут ли нас откопать, если верхним этажам придёт крышка? В противном случае лучше уж помереть сразу, вместе со всеми…

Внезапно задрожало всё, что могло задрожать.

Кабина лифта прекратила спуск и стала биться о стены шахты. Мы с Софией пытались удержаться хоть за что-нибудь, но проклятая конструкция не предусматривала ни поручней, ни каких-либо выступов, за которые можно было ухватится.

Долго удерживать равновесие не удалось. Мы упали на пол и вцепились друг в друга, чтобы хоть как-то минимизировать удары о стены. Я исхитрился и затащил её на себя, чтобы не раздавить собственным весом.

Тряска кончилась так же внезапно, как и началась. Некоторое время мы лежали, прислушиваясь к звукам —подземная конструкция стонала, словно исполинское раненное животное. Гул передавался по металлическим балкам и арматуре, как по скелету.

Когда звуки чуть поутихли, я понял, что ощущаю дыхание Софии на своей шее, что прижимаю её гибкое тело, что она буквально сидит на мне.

— Думаю, что объятия можно ослабить, ваша светлость, — прошептала София мне на ухо.

От этих тихих звуков у меня побежали мурашки по коже.

— А что — тебе не понравилось?

— Понравилось. Но ещё немного и вам придётся на мне жениться, — подмигнула она.

— Пожалуй, со свадьбой стоит повременить. Уж больно условия неподходящие, — ухмыльнулся я.

— Боюсь, других условий не будет, — София высвободилась из моих объятий. — Ваша светлость— просто магнит для неприятностей!

— Мне кажется, что ты слегка преувеличиваееее….

Лифт сорвался и полетел вниз.

Нам повезло, что мы почти добрались до нижнего этажа — спустя несколько секунд кабина врезалась в отбойники, которые приняли на себя основной удар.

Некоторое время мы приходили в себя, не веря, что остались в живых, а потом я сказал:

— …ешь. Самую малость.

— Я так и поняла, ваша светлость! — София поднялась. — Мы пролетели наш этаж.

— Иными словами, мы в полной заднице…

— Ваша светлость, вы исключительно точны в формулировках…

— А ещё я очень хорош в постели, — снова усмехнулся я.

— Не уверена, что вы с вашими способностями устраивать себе и другим кучу проблем, до неё доживёте! — парировала София.

Я тоже встал на ноги.

За стеклянной дверью лифта был бетон. Толстенный, бескомпромиссный слой бетона, который не каждая взрывчатка могла взять.

Тогда я посмотрел на верх. Над нашими головами горела световая панель.

— Ручаюсь, за этим светильником есть люк на крышу лифта, — уверенно заявил я.

— Откуда такие познания?

— Да так! Видел в кино, — ответил я уклончиво.

К моему разочарованию, лифты в этом мире делались гораздо выше, чем в моём родном. Длинны рук не доставало, чтобы достать до светильника, даже в прыжке.

— Полезай мне на плечи! — сказал я.

— Ещё чего!

Она пару раз прыгнула, но до светильника не дотянулась.

— Ладно, уговорил.

Я подсадил её на плечи. Оказалось, что светильник прикручен к потолку. Хорошо хоть изнутри.

София запустила пальцы в послушные волосы и извлекла из них заколку.

— Будем считать это женской предусмотрительностью, — восхитился я.

— Конечно, ведь ваша светлость не догадался взять с собой набор отвёрток или хотя бы перочинный нож!

— Справедливо.

Спустя пять минут и два сломанных женских ногтя, которые мне обязательно припомнят, светильник открутили. София надавила, и он с лёгкостью поддался, освобождая проход на крышу лифта.

— Путь свободен!

— Дамы первыми, — галантно заявил я.

— Чур не подсматривать!

— Больно надо! — фыркнул я и отвернулся.

Она подтянулась и оказалась в шахте.

— Теперь ты. Пошевеливайся, ваша светлость!

Пришлось попрыгать, прежде чем я смог уцепиться за край и подтянуться.

София уже присматривалась к лифтовым дверям нижнего яруса. В отличие от остальных дверей в шахте, они были изготовлены не из стекла, а из металла.

— Бесполезно. Чтобы их открыть нужен лазерный резак, — констатировала она. — Надеюсь, ты прихватил с собой парочку?

— Увы, понадеялся, что ты протащишь его в причёске.

— Будут другие предложения, ваша светлость?

— Будут. Нужно пробираться в хранилище данных. Там стеклянная дверь, с ней мы как-нибудь справимся.

— Тогда милости просим на техническую лестницу, — София указала на скобы, вмонтированные в противоположную от выходов стену. — Только теперь, ваша светлость полезет первым. Как вы уже успели заметить — я одета неподобающе.

Она расправила подол элегантного платья, доходившего до колен.

— Я успел заметить не только это!

— Ты первый! — строго сказала она.

— Это какой-то обратный сексизм, — проворчал я. — На мужскую задницу таращится снизу можно, а на женскую уже нет! О времена, о нравы!

— Обещаю закрывать глаза каждый раз, как буду смотреть вверх, — хихикнула София.

— Лгунья! А, хрен с тобой, золотая рыбка! Потом, как-нибудь, сочтёмся.

— Размечтался!

— Ещё скажи — одноглазый!

— Будешь плохо себя вести, допросишься! Сделаю тебя одноглазым!

— Ну нет…

Я размял ладони и схватился за ступени.

— Эх! Пропадай моя телега, все четыре колеса!

Лезть наверх оказалось несложным и в какой-то момент мне подумалось, что неплохо бы добраться до самого верха шахты. Но, чем выше я поднимался, тем отчётливее становился запах горелого пластика — видимо на одном из этажей было возгорание, и дым попадал в шахту, где постепенно остывал и опускался.

София карабкалась следом, проклиная неудобную одежду и туфли.

— Ваша светлость чувствует запах? — спросила она, когда мы уже почти миновали толстый слой межэтажного бетонного перекрытия.

До дверей оставалось каких-то пара метров.

— Ес-сесно, — ответил я и закашлялся от першения в горле.

Пришлось оторвать кусок подкладки от куртки и дышать через неё.

София последовала моему примеру и закрыла нос и рот тонким шарфом.

Я осмотрелся.

— Нам повезло. Дверцы потрескались. Скорее всего, рама деформирована.

— Можно её разбить? — София тоже начала подкашливать.

Даже с этими самодельными фильтрами мы долго не протянем. Нужно действовать, и как можно быстрее!

— Ты мне доверяешь?

— Нет!

— София…

— Да, — последовал ответ, правд,а после секундной заминки.

— Тогда вдохни сколько сможешь и быстрее полезай наверх до уровня двери. Я буду ждать тебя там.

Не дожидаясь ответа, я сделал глубокий вдох через ткань и полез вверх. Затем замер, сместившись на одну сторону ступеней. Спустя секунду девчонка поравнялась со мной.

От стеклянных дверей, исчерканных сеткой мелких трещин, нас отделяло чуть около трёх метров. Расстояние не такое большое, если есть место для разгона. Вот только об этом можно было разве что мечтать. Зато были тросы, связывающие лифт с противовесом, утопленным в стене. Сам противовес находился где-то на самом верху шахты.

Меня мутило, лёгкие начинало жечь. Ещё немного, и всё, амба!

Я показал Софии на трос, потом на себя, изобразил жестом совместный прыжок. Она кивнула и показала ладонь с тремя распрямлёнными пальцами. Обратный отсчёт!

Три. Два. Один!

Мы синхронно оттолкнулись от стены шахты. В воздухе, я ухватил одной рукой Софию, прижал к себе, а второй схватился за трос.

Стальные волокна впились в кожу, но горящие от недостатка кислорода лёгкие затмевали любую другую боль. Из последних сил я придал импульс нашему с Софии прыжку и отпустил трос.

Мы влетели в стеклянные двери. Они не выдержали и рассыпались в мелкую крошку. Осколки усеяли собой бетонный пол.

Я с шумом вдохнул. Лёгкие саднило, в горле першило от едкого дыма. Я закашлялся, лёжа на полу, усыпанном битым стеклом. Софии было ничуть не легче.

Наконец кашель отпустил, и мы смогли прийти в себя. К нашему счастью воздух на этаже дата-центра оказался чист — видимо система вентиляции всё ещё функционировала.

— Ты как? — спросил я у Софии.

— Бывало и лучше, — ответила девушка, вытряхивая стекло из тёмных волос.

Секунду спустя она добавила:

— Знаешь, а ты молодец! Ты меня спас!

— Пустяки! — отмахнулся я шутливо. — Мы с тобой спасаем друг-дружку по очереди. Теперь ты водишь!

— Твоя рука! — воскликнула София, увидев ладонь, которой я схватился за стальной трос.

— Ох, чёрт! — от кожи на ладонях и пальцах осталось одно название.

Всё прочее свисало полосками, оголяя кровоточащую плоть. Даже от одного вида становилось больно. Мне разом поплохело.

— Рви подол платья, останавливай кровь!

— Вечно вы, мужики, только об одном думаете!

Я недоумённо уставился на девчонку.

— Есть другие варианты! — София оторвала от моей куртки ещё кусок подкладки, сложила в несколько слоев, потом прижала к моей израненной ладони и привязала своим шарфом. — Так лучше!

— Угу, — выдавил я, всеми силами пытаясь не заорать от боли.

Когда с медицинскими процедурами было покончено, мы двинулись в глубь этажа. К нашему счастью, стеклянный коридор был оборудован ещё одними дверьми, которые оказались целыми и отсекли едкий дым из лифтовой шахты.

Мы оказались посреди целого подземного поля, уставленного серверами-хранилищами данных. На каждом горели красные индикаторы, видимо сигнализирующие о потере связи с источниками данных. Значит атака дрона с орбиты увенчалась успехом.

Пройдя несколько сотен метров, уперлись в бетонную стену.

— Тупик! — вздохнула София. — И возвращаться нельзя… Кажись, приплыли, ваша светлость.

— Рановато сдаёшься.

Я посмотрел наверх

В полусумраке дежурного освещения виднелись лопасти огромных вентиляторов, обеспечивающих вытяжку горячего воздуха.

Вспомнился один забавный случай из прошлой жизни — системный администратор конторы, в которой я вкалывал проектировщиком, как-то привёл свою подружку на работу. И не нашёл ничего лучше, чем уединиться с ней в серверной. А там было прохладно из-за работающего кондиционера, который охлаждал оборудование.

Сисадмин сделал серверную чуть потеплее, чтобы дама сердца чувствовала себя уютней. В результате мы потеряли кучу жестких дисков из-за перегрева.

Случай, конечно, анекдотичный, но главный его смысл в том, что умному оборудованию нужно охлаждение. А для такого объёма, как в этом дата-центре, необходима целая вентиляционная шахта, причём не одна.

— Давай устроим променад вдоль периметра, — предложил я. — Тем более освещение тут подходящее… Почти вечернее. Сплошной интим…

— Что мы ищем?

— Конечно же выход, дорогая моя София!

Дверь, за которой начиналась вентиляционная шахта, нашлась метров через триста. За ней начинался подъём. Вскоре мы оказались на распутье — туннели, по которым можно было передвигаться лишь согнувшись, уходили в разные стороны.

— Хм… Надеюсь, тут не как в сказке: направо пойдёшь — коня пропьёшь. Налево…

— Вот про лево мне нравится!

— И всё же — куда теперь, ваша светлость?

— Туда, — указал я на одинокое боковое ответвление.

Именно в него вытягивало горячий воздух от серверов.

Мы шли довольно долго, пару раз даже останавливались, чтобы дать согнутым спинам немного отдыха. В конце концов мы добрались до шахты, уходящей строго вверх.

— Снова лестница. Ненавижу их! — проворчала София, когда мы начали карабкаться вверх.

Подъём выдался изнурительным. Пару раз мы добирались до турбин, засасывающих воздух. Рядом с ними становилось по-настоящему жутковато, но, на нашу удачу, рядом всегда оказывались шлюзы, через которые мы без всякого риска перебирались и продолжали восхождение.

Это было тяжело и порядком выматывало.

Наконец мы добрались до очередной турбины.

— Я больше не могу, — прокричала София, перебивая шум восходящего воздуха.

Я видел, что её руки дрожат от напряжения.

— Этот шлюз последний! — прокричал я.

Уверенности не было никакой, но сдаваться после стольких испытаний было глупо.

— Ещё немного, прошу тебя!

Я открыл створку, вскарабкался на верх и протянул Софии руку. Она сделала усилие и вцепилась в меня истёртыми до мозолей пальцами. Я втащил её наверх и закрыл шлюз.

Не знаю, сколько мы лежали, переводя дыхание. Может, час, а может пять минут. Время потеряло для нас смысл.

За металлической перегородкой гудели двигатели турбины, было жарко.

Когда получилось собраться с силами, я осмотрелся и обнаружил, что выход из шлюза находится не на потолке, как раньше, а сбоку.

Так-так… А это уже интересно. Поворот рукояти, и в меня ударил поток холодного воздуха.

— Мы выбрались! — радостно заорал я.

Она приподняла голову, улыбнулась, а потом принюхалась и спросила:

— Чем тут воняет, ваша светлость?

Действительно, запах стоял специфический — пахло шерстью и чем-то животным.

— Щаз узнаем.

Я вышел из шлюза и очутился в… крытом загоне с верблюдами!

— Ты не поверишь! Помнишь чудесное нежное мясо, которое ты приняла за говядину?

София вскочила и стремглав выскочила из шлюза.

Тут были десятка три горбатых зверюг — одни стояли, другие лежали, подогнув ноги, но абсолютно все смотрели на нас с любопытством.

И ещё очень воняли.

Моя спутница подошла к ближайшему животному, нежно прикоснулась к вытянутой морде, погладила между выпученных глаз.

— Какой ты красивый, какой большой! — засюсюкала она. — Никогда прежде их так близко не видела!

— Ты ела его буквально вчера, — вставил я.

— Никогда, никогда больше не буду вас кушать! — пообещала София верблюду.

— Ладно, пойдём отсюда поскорее, иначе пропитаемся этим запахом насквозь!

— Я бы на вашем месте так не торопился, — сказал вдруг незнакомый голос.

Одновременно с ним я услышал звук передёрнутого затвора.

— Руки за голову! Медленно и печально!

Мы подчинились.

— Теперь повернитесь, только без резких движений!

— Хорошо!

Незнакомец оказался мужчиной лет сорока пяти. Одет он был как фермер или пастух, правда из-под куртки на нас смотрело дуло компактного автомата, а в действиях владельца читалась выправка военного.

— Мы безоружны, — сказал я.

— Вижу. Но руки не опускать. Вперёд, к выходу из вольера или как эта хрень вокруг называется?!

Мы снова подчинились. Взявший нас в плен держался ровно на таком расстоянии, чтобы без угрозы для себя дать очередь на поражение.

— В ту дверь, — скомандовал он, когда мы подошли то ли к сарайчику, то ли к бытовке.

Внутри горел электрический свет.

— У дальней стены есть диван. Сядьте по разным углам. Руки всё так же за головой. Понятно?

— Да понятно, понятно, — проворчал я.

Больше всего меня сейчас расстраивало, что из огня мы опять попали в полымя, если не хуже.

— Всё-таки у тебя и впрямь талант попадать в неприятности! — грустно сказала спутница.

Глава 12

— Тебе хоть известно, на кого ты навёл ствол? — наехал я на типа с автоматом.

Отпрыск княжеского рода — это тебе не кот в тапки нассал!

Если это охранник вентиляционной шахты, спрятанной в верблюжьем загоне, логично предположить, какой будет его реакция.

Он устроился на другом конце бытовки на табурете. Автомат лежал на его коленях, но ладонь не отпускала рукоять — расстояние между нами было таким, что мужик при необходимости разрядит в нас полмагазина, прежде чем успеем дернуться.

— Ну давай, пой! — оскалился он.

— Это не наш человек, ваша светлость, — прошептала София. — Он загон от вольера не отличает!

Хм… Я и сам далеко не спец по таким делам, но, пожалуй, доверюсь её опыту.

— Эй, вы чего там шепчете! Разговаривайте только, когда я прикажу! — разозлился автоматчик.

— Спокойно! Я наследник его светлости князя Басманова-Астафьева — Максим Басманов-Астафьев!

Он фыркнул:

— И, чё? Думаешь, после этих слов я паду на колени и стану бить тебе челом?!

— Нет, но…

— Слушай ты, Баранов или как там тебя… Я могу пристрелить тебя в любую секунду…

— Можешь, — пожал я плечами. — Но раз до сих пор не пристрелил, значит, не хочешь. Назови цену, и мы разойдемся миром…

Вместо ответа по полу, у самых наших ног, пробежала короткая очередь.

Я даже не успел заметить, как автомат оказался в руках у нашего пленителя.

— Твою мать! Сучара! — вырвалось у меня.

София рефлекторно поджала ноги — все же у нее отменная реакция!

Раздался хрипловатый смех.

— Все боятся смерти, — проговорил стрелок после того, как закончил веселиться. — Думаешь, я не знаю, кто ты такой? За тебя мертвого дают немало, а за живого, так вообще золотые горы! Но ничто не помешает мне прострелить тебе ноги или руки… А может и всё вместе!

Он снова поднял автомат и прицелился в меня.

— Отставить! — В бытовку вошли двое вооруженных до зубов людей.

Причём они даже не пытались маскироваться под работников фермы.

Приказ был отдан худощавым бородатым мужичком, он уверенно шёл впереди.

— Мне насрать на его конечности, но заляпанный кровью салон мне на хер не сдался.

— Да, шеф, — наш пленитель опустил ствол и перевёл взгляд на мою спутницу. — А с девкой что? Я бы с ней позабавился…

— Это будет последняя забава в твой сраной жизни, — выпалила София.

— На счет нее инструкций не было, — ответил тот, кого назвали шефом. — Пока не трогаем, может и за неё отбашляют. Всё, грузимся и сваливаем из этой дыры!

Державший нас под прицелом достал пару пластиковых наручников.

— Руки за спину, развернуться…

Он подошёл к Софии и стянул ей запястья так, что она ойкнула.

Пришла моя очередь. Только он накинул браслеты, как я со всей дури ударил его затылком. По правде говоря, это было спонтанное решение, рассчитанное на удачу. Но попробовать стоило!

Раздался смачный хруст, противник с воплем рухнул на колени.

Я крутанулся и с ходу пнул его снизу вверх, в подбородок, а затем ещё, прямиком в беззащитный живот.

— Замри, придурок, — у моего виска взвели курок пистолета. — Никто твою бабу не тронет.

— Я не его… — вставила София, но тут же осеклась, поймав на себе несколько взглядов.

— Ненавижу насильников! — процедил я сквозь зубы, затем сплюнул в лежащего на полу ублюдка.

На месте его носа было сплошное кровавое месиво.

— Даже потенциальных, — добавил я.

На моих запястьях затянулись наручники. Со мной не церемонились, стиснули так, что у меня от боли чуть глаза не вылезли. Но я был готов вытерпеть любые муки, лишь бы Софии ничего не угрожало.

Затем раздался выстрел и половина головы лежащего на полу перестала существовать.

Я повернулся. Пистолет в руке шефа все еще дымился.

— Теперь не придется выплачивать ему бонус за вашу поимку, — усмехнулся он, пряча пистолет в кобуру.

— Он никогда мне не нравился, шеф, — поддакнул второй из вошедших. — Что с трупаком делать?

— Оставим. Некогда с ним возиться.

Нас вывели из бытовки.

По пути к машине, стоящей метрах в ста от загона, я заметил следы боя, видимо недолгого — несколько гильз и темные пятна крови на траве. Видимо настоящих охранников этой вентиляционной шахты убили. Ещё одни жертвы непонятного конфликта, в котором был активно задействован бывший владелец этого тела.

— Как-то не по моему статусу машинка, — сказал я, залезая на средний ряд микроавтобуса. — Надеюсь хоть выпить предложат…

Вместо ответа мне заехали по почкам.

— Не шибко гуманно, — прокряхтел я. — Теперь придётся писать с кровью. Прости София, но в ближайшие пару дней на меня не рассчитывай.

— Вашей светлости неплохо бы заткнутся, — прошептала София

А потом добавила:

— Но за то, что на верблюжьей ферме сделал, спасибо!

— Обращайтесь, — ухмыльнулся я.

Нас усадили в конец салона. На кресле, стоящем напротив, сидел помощник шефа с автоматом на изготовке.

Сам шеф устроился на пассажирском сидении рядом с водителем.

Фургончик тронулся, едва слышно гудя электродвигателями.

— Раз уж мы в ваших руках, то прошу вас, расскажите о последних событиях в Кош-Агаче, — попросила София.

Сейчас в её голосе слышалась покорность и покладистость. Хитра, чертовка!

— Скоро сама всё увидишь.

Мы выехали на трассу, ведущую к городу.

— Ваша светлость, смотри! — София прильнула к затонированному окну.

Я тоже выглянул.

Над горами, окружавшими плато, поднимался столб дыма, разносимый переменчивыми ветрами.

— Похоже на извержение вулкана, — сказал я, понимая, что причина этого явления кроется совсем в другом.

— Здесь нет ни действующих, ни спящих вулканов.

Вскоре мы въехали в пылевую зону. Небо и окружающие живописные пейзажи утратили несколько тонов, став жалким подобием прежних себя. И чем дальше мы ехали, тем сильнее был этот эффект.

Мимо пронеслось несколько карет скрой помощь, затем пожарные машины, полиция. Затем несколько скорых в обратном направлении. Весь спецтранспорт передвигался со спецсигналами и воем сирен.

— Говорят, метеорит врезался в горы, — сказал охранник. — Хрен его знает, но рвануло так, что земля задрожала. Мы как раз к городишке подъезжали…

— Заткнись! — рявкнул шеф. — Много болтаешь, мало живёшь, понял?!

— Так точно, шеф!

Мы с Софией обменялись красноречивыми взглядами. Значит об испытаниях орбитального бомбардировщика никто не знал. Тогда, не знают и о сбое…

И наши похитители не в курсе о произошедшем. Вот так дела!

— Простите… Шеф, — подал я голос. — Скажите хоть, что с резиденцией нашего дома? Там же мои люди…

— В новостях говорили, что особняк уцелел. Умели в старину строить! Пострадал какой-то пункт управления всей этой космической хренью. Скорые как раз оттуда.

— Благодарю, — я откинулся на спинку кресла.

Судя по всему, задумка графа удалась, и наведения дрона они всё же сбили, но пострадал верхний этаж подземного комплекса.

Когда я вспомнил, сколько там работало людей, мне подурнело — ни в чём неповинные жертвы смертельно опасной игры, смысла которой я не понимаю. И не смогу понять, пока не стану полноценным игроком, а не пешкой с мишенью на спине!

Вскоре мы свернули с трассы в лес и некоторое время петляли по горной дороге, всё время спускаясь. Порой это происходило настолько круто, что у меня начинало закладывать уши и, судя по остальным, страдал от перепада высот не один я.

Наконец мы снизили скорость и свернули на просёлочную дорогу, миновали сосновый лес и оказались на большой ровной поляне, посреди которой стоял транспортный вертолёт.

— На месте, — сказал шеф. — Передадим вас заказчикам и всё, адиос!

— Вы не работаете ни на какой из великих домов? — спросила вдруг София.

— Зависит от обстоятельств, — пожал плечами шеф. — Мы «вольные стрелки», наёмники, нам плевать на ваши разборки. Платят – делаем. Ваш контракт был свободным, заказчик скрыт, оплата по факту. Законы Империи не нарушены.

На последнем предложении он сделал особый акцент.

— Мой совет — разворачивайтесь и валите отсюда как можно скорее!

— Никто вам ничего не заплатит, — поддакнул я, понимая, к чему клонит София. — А я заплачу. Вы знаете, кто я такой, и я знаете цену моего слова! А в этой вертушке настоящие беспредельщики — они охотились за нами на территории империи! На кой хрен им платить, когда можно вас взять и перестрелять? Шеф, подумай.

— Саня, скинь-ка скорость, — шеф отдал приказ водителю.

Фургончик скинул ход, но продолжал неспеша катится к центру поляны.

Из вертолёта вышла пятёрка хорошо вооружённых бойцов. Вот и комитет по моей встрече пожаловал.

— А где хлеб с солью? — заметил я.

— Кто тебе разрешил открывать пасть! — рявкнул шеф.

Он прильнул к биноклю и выискивал потенциального противника, засевшего в потенциальную засаду.

— Сучьи потроха! Ещё пять человек у нас за спиной, у дороги…

— Шеф, у меня говённое предчувствие… — проговорил наёмник, стороживший нас.

— Оно правильное, сынок, — ухмыльнулся я.

— Какой я тебе сынок? Мы считай ровесники!

— Мне семьдесят шесть, я знаю о чём говорю!

— А ей тогда сколько? Сто двадцать?! – попытался в иронию он.

— София, прекрати излучать глазами вековую мудрость!

— Принято, ваша светлость!

Заткнитесь! — взревел шеф. — Походу мы влипли. Будем валить.

— Кого или куда? — уточнил водитель, которого звали Саней.

— И то и другое, — Шеф проверил боекомплект штурмовой винтовки. — План прост, как два пальца об асфальт — сначала подъезжаем, потом тапок в пол и на разворот по большому радиусу к выезду. Мы с Виталиком на прикрытии. Усекли?

— Так точно, шеф! — рявкнули дружно бойцы.

— Долой путы, даёшь стволы! — воскликнул я, поддерживая энтузиазм наёмников. — Нет, серьёзно, мы умеем с оружием обращаться!

— Ещё чего, — отрезал шеф.

Но потом добавил:

— Слушай, насчёт денег — ты как, не шутил?

— Да уж какие могут быть шутки…

— Ясно. С тебя двойная оплата контракта! Или выкину на ходу вместе с девкой!

— Двойная, так двойная, — согласился я.

Попроси он хоть в пять раз больше, я бы согласился. Надеюсь, мой «папаша» одолжит денег нерадивому сыночку?

Тем временем фургон подкатил к вертолёту.

— Виталик, херачь с подствольника как дверь откроется, а я очередь дам, — сказал шеф негромко. — Саня на счёт три — гони!

— Раз.

Фургон замер на месте.

Один из встречающих дернул дверь. Судя по всему, противник был наготове, но явного подвоха не ожидал.

— Два.

Сухая очередь и одновременно с ней ухнул подствольный гранатомёт Виталика. Взрыв отбросил двоих, очередью сняло ещё парочку. Пятый отскочил в сторону и открыл ответный огонь.

— Три. Гони, гони, гони!

Фургончик рванул вперёд.

Виталик жахнул из подствольника ещё раз, целясь в шасси вертолёта, и даже попал, но видимых повреждений не нанёс.

На трапе появился ещё один стрелок и открыл по нам огонь. Шеф высунулся в окно и дал в ответ короткую очередь, скосив стрелявшего.

Заднее стекло разлетелось в дребезги. Я инстинктивно пригнулся, закрывая собою Софию. Виталик бросился к нам, спихнул на пол, а сам устроился на нашем сидении и принялся отстреливаться.

Саня крутанул руль, уходя с линии огня и погнал транспорт вдоль опушки леса к выезду, где нас ждала засада.

Лопасти вертолёта начали раскручиваться, наполняя тяжёлым гулом всё пространство поляны.

«Если успеет подняться в воздух до того, как мы окажемся под защитой леса, нам конец» — подумал я, удивившись собственному спокойствию.

Неужели настолько свыкся?

— Ваша светлость сейчас меня раздавит, — прокряхтела София, пытаясь выбраться из-под меня.

— Ох, пардоньте, пардоньте! Я без всяких грязных мыслей! Ну почти…

— Я помню про «писать с кровью», поэтому ни на что не надеялась!

Фургончик нещадно трясло, а вместе с ним и нас. О прицельной стрельбе не могло быть и речи.

Дорога, ведущая с поляны была уже близко.

— Саня, пригнись! — крикнул шеф и тотчас в лобовом стекле образовалось несколько пулевых отверстий.

Нас снова тряхнуло на очередной кочке, и оно осыпалось в салон. Теперь внутри свистел ветер.

Шеф открыл огонь по противникам, видимых только ему одному. Снова крутой поворот, и мы встали колёсами на просёлочную дорогу.

— На прорыв! — заорал Виталик и высунулся в открытые двери, раздавая по кустам короткие очереди.

Гул от вертолёта поднимался выше и выше.

Я аккуратно выглянул из-за сидений и увидел, как винтокрылая машина набирает высоту и одновременно разворачивается.

— Саня, жми! — заорал я, перекрикивая шум ветра.

Вертолёт развернулся и двинулся за нами.

Я видел, как зашевелилась пулемётная турель, расположенная под кабиной пилота. Ещё немного, и на нас прольётся свинцовый ливень!

До первых деревьев оставалось всего ничего, когда на переднем сиденье что-то смачно чавкнуло и меня обдало мелкими каплями крови.

Пуля пробила Сане шею аккурат в районе сонной артерии. Он зажимал ладонью рану одной рукой, а другой продолжал управлять нашим транспортом.

— Шеф, держите руль! — с такой раной никто долго не продержится.

Шеф прекратил огонь, моментально оценил ситуацию и схватился за руль одной рукой. И как раз вовремя — тело Сани обмякло, но продолжало давить на педаль газа.

Мы ворвались в лес, несясь на безумной скорости. Шеф каким-то чудом умудрялся подруливать, вписываясь в изгибы дороги, благо, что крутых поворотов в этом лесу не было.

Где-то над нами заухал тяжёлый пулемёт. Он косил ветки, срезал макушки небольших сосен, выбивал щепу со стволов.

— Виталик, подсоби! — заорал шеф.

Виталик перегнулся через сиденья и потянул за ручку открывания дверей. Тем Временем шеф принялся спихивать тело Сани с водительского места, одновременно управляя фургоном.

Как только дверь открылась, шеф извернулся и ногами вытолкнул мёртвого водителя и занял его место. Задние колёса проехались по телу.

Очередь прошлась по крыше фургона, оставив рваные отверстия, но никого не задела.

— Сука! — дёрнулся, увидев, как одна из пуль вонзилась в пол у моих ног. — Конченные твари!

— Как-то это не благородно звучит, — съязвила София.

Отстреливаться от вертолёта сейчас смысла никакого не было — деревья закрывали и нас от вертолёта, и вертолёт от нас. Засаду на выезде мы давно проскочили и теперь оставалось уповать только на выносливость фургончика и удачу.

Вскоре огонь по нам прекратился, но не гул лопастей. В вертолете знали, что кроме как выезда на шоссе мы никуда выбраться не могли.

Шеф достал рацию и попытался кого-то вызвать, но сигнала не было.

— Что за хрень со спутниковой связью? Может из-за этого проклятого метеорита сбоит?

Затем он включил портативный голографический проектор с картой местности. Дорога, по которой мы ехали, скоро должна была упереться в трассу.

— У нас два варианта, — прокричал шеф, соревнуясь в громкости с ветром. — Мы или возвращаемся в Кош-Агач, или прорываемся в противоположную сторону.

— Возвращаться в Кош-Агач не вариант, — проорал я в ответ. — Там местность открытая, будем как на ладони.

— Смотрите, на севере, — София пришлось поднапрячь голосовые связки, указывая на участок дороги, который упирался в скалу. — Там тоннель, вертолёт нас не достанет!

— И всего в пяти километрах от поворота, — согласился шеф. — Решено! Виталик, тебе придётся прикрывать нас.

— Освободите нас! — потребовал я. — Мы на одной стороне или где?

— Шеф? — Виталик ждал приказа.

— Два стрелка лучше, чем один, — сдался шеф.

— Вы хотели сказать три стрелка, — обворожительно улыбнулась София.

Виталик разрезал пластиковые наручники перочинным ножом и первым делом м ы с Софией принялись растирать передавленные запястья. Тем временем из сумки, задвинутой под сиденье, появились пара короткоствольных автоматов и несколько обойм к ним.

Секунду я боролся с желанием схватить ствол и наставить его на Виталика и шефа, ведь они повинны в том, что мы с Софией оказались в этой заднице, но потом взял себя в руки — лодка, точнее фургон, у нас один, выбираться придётся вместе. А то, что будет потом, будет потом!

Вставляя обойму, а бросил взгляд на Софию и по взгляду понял, что и её посещали подобные мысли.

— Внимание, мы почти у поворота!

Глава 13

Шеф резко крутанул руль. Фургон вылетел на шоссе, визжа покрышками по асфальту.

— Где вертушка?

— Не видно ещё… — прокричал я, а потом увидел пригибающиеся кроны деревьев. — Есть контакт!

— Какой в жопу контакт? Огонь!

Мы с Виталиком высунулись из разбитых окон и, как только вертолёт показался над лесом, открыли огонь. Конечно, я понимал: короткоствольные автоматы неплохи в ближнем бою, однако вертушку из них не собьёшь. Но, хотя бы заставили пилота держаться от нас на расстоянии.

— Есть что посерьезней?— с надеждой поинтересовался я.

— Винтовка с оптикой, — прокричал Виталик, меняя обойму.

Я хотел было сменить ствол, но София опередила меня и достала из сумки складную винтовку со складным прикладом и недурственной оптикой. Чем-то этот ствол напоминал «Винторез».

Девчонка вставила обойму и перелезла к заднему окну, треснутое стекло которого едва держалось в резиновой окантовке.

— Берегись!

Пара ударов прикладом, и большая часть стекла высыпалась на дорогу.

Шоссе перешло в серпантин, извивающийся по склону горы над ущельем. Почти отвесный склон соседней скалы не давал тяжелому транспортному вертолёту места для манёвра. Редкие пулемётные очереди уходили в молоко.

Впрочем, нужно отдать должное и шефу — он то менял полосы, то резко ускорялся на короткой дистанции, то подтормаживал.

Правда, его манёвры мешали нам вести прицельный огонь. Хорошо хоть дорога была ровной, без ухабов и выбоин.

— Сколько до тоннеля? — проорал я и дал короткую очередь.

— Пара минут!

Шеф опять крутанул руль, затем сразу скинул скорость, да так резко, что я едва устоял на ногах.

Пулемётная очередь рассекла дорожное покрытие перед фургоном, оставив ленту выбоин.

— Вы, на хрен, дадите мне прицелиться или нет?! — взорвалась София.

При торможении она отлетела от заднего стекла и врезалась в переборку с сидениями.

— Лакеям своим будешь жаловаться! — шеф опять вдавил педаль газа в пол.

Электродвигатель, не предназначенный для таких нагрузок, натужно взвыл, но выдержал.

София снова покатилась по полу, но уже в обратную сторону.

— Эй, вашество, подкинь патронов! — Виталик отшвырнул пустую обойму.

Я был ближе к сумке с амуницией и сразу же запустил в неё руку.

Ничего. Пошарил как следует — безрезультатно!

— Кажись всё! Настрелялись. Только пистолетные!

— Вот сука! — Виталик бросился к сумке, но тоже ничего не нашёл, кроме десятка пистолетных обойм. — В натуре…

— Говорил тебе, возьми пачку патронов! — взревел Шеф.

— Да кто знал, что мы от вертолёта будем отбиваться?!

— Так всё, больше не будем, — ввернул я.

— Сами бы потаскали этот баул с пушками, умники!

Шеф опять ударил по тормозам, вильнул рулём и вернулся на прежний курс.

— Триста метров до тоннеля… Твою мать!

Скала по другую сторону ущелья резко закончилась.

Теперь у пилота было полно открытого пространства для захода. Естествеено, он этим воспользовался.

Тяжелая винтокрылая машина прибавила ход, плавно разворачиваясь так, чтобы простреливать дорогу на всей протяженности до тоннеля.

— Гони!

Поздно — очередь из пулемёта зацепила фургон.

Хлопок, нас подбросило, затем перекосило. Раздался скрежет металла.

Фургон продолжал нестись вперёд, хотя его вело на один бок.

Я выглянул в окно и увидел — от шины на заднем колесе остались одни ошмётки, и едем мы на пустом колёсном диске, высекая сноп искр об асфальт.

— Там колесо…

— Знаю! — прорычал шеф. — Мы почти…

Следующая очередь прошлась по боковине нашего несчастного транспортного средства.

Виталик взвыл, хватаясь за ногу — пуля прошла насквозь через мясистое бедро, вырвав приличный кусок плоти.

— Охренеть! — я кинулся к нему. — Зажимай, зажимай рану. Вот так, молодец…

Я выхватил у Виталика нож из ножен и двумя быстрыми ударами срезал ремень безопасности. Этим импровизированным жгутом я надеялся остановить, ну или хотя бы замедлить, кровотечение. Но рана выглядела ужасно!

— Мы почти у цели! — теперь помимо воя ветра приходилось перекрикивать ещё и скрежет металла о дорожное покрытие.

Вертолёт плавно сместился, оказавшись над дорогой. Пулемёт его теперь смотрел параллельно нашему курсу в сторону тоннеля.

Машина двинулась на нас и открыла огонь.

Я стянул ногу выше раны. Виталик взвыл от боли. Но я почти не слышал его, потому что в голове пульсировала только одна мысль — «Не успеем! Сейчас нам придёт полный пи…»

Раздался одинокий выстрел. Спустя секунду, вертолёт клюнул носом, при этом не переставая вести огонь, и ускорился, летя прямиком на скалу, в которой был пробит тоннель.

София перелетела через задний ряд сидений. И как раз вовремя — место, где она находилась, мгновение спустя превратилось в решето. Продолжалось это буквально два удара сердца.

Мы ворвались в тоннель. Следом в скалу над нами врезался вертолёт, лязгнув лопастями по горной породе.

Ухнул взрыв. Проход за нами завалило горящими осколками.

Шеф остановил фургон. Некоторое время он просто сидел, вцепившись в руль и смотря прямо перед собой, видимо не веря, что выбрался из этой передряги живым.

Я, собственно, испытывал такие же чувства, да и София, опустившаяся рядом, тоже. Разве что Виталика пока больше волновало другое.

— Да завяжи ты уже эту хрень!

Я пришёл в себя и понял, что стягиваю ремнём его ногу, но узла так и не завязал.

— Ща всё будет, — проговорил я как можно спокойней.

Затем окрикнул шефа:

— Жижа есть?

— Что? А, да… — он перебрался в салон.

Увидев рану Виталика, присвистнул:

— Уй, ё! Да у тебя пол ляжки нет!

— Спасибо, кэп, — сказал я.

— Чего?

— Я говорю, и без вас вижу, — я протянул руку отрытой ладонью вверх. — Жижу!

Шеф достал из нагрудного кармана плоский бутылёк, вытащил зубами крышку, и, оттолкнув меня, влил содержимое в рану, предварительно закрыв её ладонью с одной стороны.

— Маловато будет, — сказал он, смотря, с какой скоростью расширяется губка. — Всю рану не запечатает.

— Ему в госпиталь нужно, — добавила София, промакивая холодную испарину со лба Виталика.

Шеф встал, похлопал сослуживца по плечу и сказал:

— Пойдём, ваша светлость, колесо поменяем. Деваха твоя за Виталиком приглядит.

— Я не его…

Он отмахнулся и выпрыгнул из фургона, я последовал за ним.

Предчувствие, что замена колеса — это в том числе и повод, не покидало меня, пока мы доставали запаску из-под днища нашего транспорта. Она оказалась тяжеленой, изготовленной из обычного штампованного железа.

Я подкатил колесо и хотел было установить домкрат, чтобы поднимать фургон, как услышал у виска звук взводимого курка.

— Только без резких движений, а то у меня на них аллергия, — спокойно сказал шеф. — Сразу палец на спусковом крючке начинает дёргаться. Вкуриваешь?

Я кивнул.

— Ваша светлость, — раздался голос Софии из фургона.

Я медленно привстал и увидел через окно, как бледный Виталик держит на мушке мою спутницу. Выглядел чвкашник паршиво, но рука со стволом не дрожала.

— Какого чёрта? — прорычал я. — Мы же договорились — я заплачу!

— Не верю я тебе. Не принимай это только на свой счёт — я не доверяю всем дворянам, родившимся с серебряной ложкой в заднице, — заявил шеф. — Думаешь, я просто так держу свою ЧВК?

— Я не готов сейчас выслушивать грустные истории о твоей нелёгкой судьбе, — ответил я, медленно поворачиваясь к шефу лицом. — У нас есть договорённость, и я намерен её выполнить. Неплохо бы и тебе сделать тоже самое.

— А вот хрен тебе! Гораздо практичнее пристрелить тебя и твою девку, а потом свалить в закат. От тебя так и несёт неприятностями.

— Ты станешь преступником, — сказала София негромко, но шеф её услышал. — Мы сейчас не на территории Дома, мы на землях Империи. Тебя рано или поздно вычислят и казнят. Тот ублюдок, которого ты пристрелил на ферме, будет хорошим следом.

— А вторым следом станет Виталик, — добавил я. — Он недолго протянет без медицинской помощи. Тебе придётся или тащиться в закат с ним, или бросить умирать. Не уверен, что он хочет сдохнуть вот так.

Виталик бросил на шефа короткий взгляд, но промолчал. Было понятно, что никто из нас не готов был умирать.

Я посмотрел шефу в глаза. В них читалась жестокость и жесткость, но при словах о Виталике, во взгляде появилась толика сомнения в правильности собственного выбора.

«Они друзья я и прошли вместе через многое!» — понял я.

Нужно было давить на это.

— Послушай, мне плевать на тебя и на Виталика. Но я хочу остаться живым и готов заплатить за это. У нас есть договорённость. Так выполни её, сорви куш, спаси Виталика, оставь нас в живых. Всё просто.

— Просто? — усмехнулся шеф. — Это у вас, дворян, всё всегда просто. Всё дерьмо за вас подчищают ваши грёбаные лакеи или как их там! — Затем он набрал полную грудь воздуха, шумно выдохнул и сказал: — И как ты предлагаешь всё это замутить?

Дуло пистолета продолжало смотреть на меня.

Я задумался.

— Прежде всего нужно отвести Виталика в больничку.

— Допустим, — шеф на секунду задумался. — Тогда пусть твоя бабёнка отвезёт его и вернётся с деньгами. А ты побудешь под моим чутким надзором.

Мы с Софией обменялись взглядами. Она поняла мой вопрос без слов.

— Да, ваша светлость. Я смогу доставить нужную сумму.

— Тогда давайте выберем место встречи и не будем тянуть кота за всякие чувствительные места, — хлопнул я в ладоши. — Снова мир, коллеги?

— Давай меняй колесо, коллега! — шеф отошёл чуть в сторону и закурил. Но пистолет всё ещё был в его руке. — Не каждый день увидишь дворянина за настоящей работой.

Виталик с облегчением убрал ствол обратно в кобуру — держать на мушке Софию стоило ему больших усилий.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как снова взяться за замену колеса. Чего-то необычного для меня в этой работе не было — как и большинству автовладельцев, мне регулярно приходилось и заниматься мелким ремонтом, и ставить запаски, и менять расходники. Но это было в прежней жизни, а теперь для окружающих я — дворянин-белоручка, обученный разве что обращению с оружием.

— На ручник-то хоть поставил?

— Обижаещь!

Я подкатил домкрат под фургон, нащупал упор и принялся за дело. Спустя несколько минут, я уже снимал измятый диск и ставил на его место запаску. Вскоре всё было готово.

— Не плохо для дворянина, — ухмыльнулся шеф.

— Не даром прожил семьдесят шесть лет. Колёса вот менять научился. Ещё и задницу сам подтираю, прикинь.

— Его светлость просто кладезь полезных умений и навыков, — поддакнула София.

— Все дружно грузимся в тачку, — скомандовал шеф. — Дворянинчик за руль, я рядом. Все стволы отдать Виталику. Это понятно?

Он качнул пистолетом, поторапливая меня.

Я залез на водительское место, шеф устроился рядом, держа ствол на коленях. София скидала оружие в сумку и пихнула её под ноги Виталику под ноги, а затем устроилась на заднем сидении.

— Куда двинем? — спросил я.

— Пока прямо, а там посмотрим.

Пока мы катили по тоннелю, шеф снова включи голограмму с картой местности.

— Вот сюда, — он проложил маршрут к точке на берегу какой-то горной речушки. — После выезда из тоннеля поворот через полторы версты.

Действительно, через указанное расстояние оказался поворот на грунтовую дорогу. По крайней мере она таковою сначала казалась, но потом стали попадаться участки с остатками разбитого асфальта.

Спустя полчаса езды по ухабам и выбоинам, мы добрались до нужного места. Им оказалась небольшая сторожка с заколоченными окнами и запертыми дверями, стоящая у разрушенного моста через горную реку. На противоположный берег вел только один уцелевший пролёт, каким-то чудом удерживаемый на ржавых тросах.

— Мы подождём с тобой здесь, пока твоя бабёнка отвезёт Виталика и вернётся с баблом, — сказал шеф, вылезая из машины. — Дворянчик, уступите даме нагретое местечко за рулём.

— Я не его бабёнка! — не на шутку разозлилась София. Будь у неё вместо глаз лазеры, то от шефа уже давно ничего бы не осталось. — Запомни это раз и навсегда, наёмник!

— Да как скажешь. Раз не его бабёнка, то не его бабёнка, — пожал плечами шеф и достал монтировку из отсека с инструментами. — Короче я жду не твою бабёнку с моими деньгами.

София перебралась на водительское место и хлопнула дверью с такой силой, что где-то в горах наверняка сошла лавина от этого звука. Спустя минуту о фургончике напоминали только следы на земле и клубы пыли в воздухе.

Шеф вскрыл монтировкой доски на одном из окон, разбил форточку в старой деревянной раме, просунул руку и открыл задвижку.

— Милости просим, ваше вашество, — он жестом пригласил залезть в сторожку первым.

Я залез в окно и осмотрелся. Свет пробивался сквозь трещины между досками. Небольшое помещение со скудным убранством — узкая кровать, шкаф, стол, пара стульев, печь с чугунной плитой, кран в углу, у входной двери стопка дров. Всё покрыто слоем пыли. Все прочие удобства, видимо, были где-то на улице.

Шеф влез следом за мной.

— Так себе хоромы, — протянул он и первым делом щёлкнул выключателем.

Света, ожидаемо, не оказалось.

Я подошел к крану и повернул единственный вентиль. Он сначала загудел, закряхтел, потом из него хлынула буроватая жижа.

— Да ты везунчик, вашество! Пускай сбежит, вдруг нормальная пойдёт…

— Можешь называть меня по имени — Максимом. Или Максом.

— Как скажешь, вашество, — кивнул шеф и открыл шкаф.

Среди паутины и пыли лежали эмалированные тарелки, кастрюлька и…

— Чайник! — шеф смахнул с него паутину. — Господи, ты не представляешь, как я хочу бахнуть чайку.

Тем временем вода из крана приобрела относительно естественный цвет, а пока с чайника смывалась пыль, стала нормальной прозрачной водой.

— Чего стоишь, растапливай буржуйку!

Я взял несколько полен, уложил их в топку, предварительно содрав с одного бересту, открыл задвижку на дымоходе.

— Держи, — шеф кинул зажигалку. Спустя пару минут в печке весело потрескивали дрова и от этого даже убогая сторожка стала чуточку уютней. Ещё спустя десять минут закипел чайник.

Шеф достал откуда-то из внутреннего кармана одноразовый пакетик с чаем. Я брезгливо сморщился.

— Что, не по-дворянски чаепитие, да? — съязвил шеф.

— Это вообще не чай, а помои. Пошли.

Я вылез в окно, он последовал за мной.

— Стой!

— Да не убегу я, — я отмахнулся и скрылся в кустах.

— Эй, вашество! — окрикнул меня шеф, пока я удалялся от сторожки. Через минуту окрик повторился. — Вашество!

— Да тут я, тут!

Я вынырнул из кустов с пучком трав в кулаке.

— Что это за хрень?

— Зверобой, девясил, малина, — пожал я плечами и вернулся в сторожку.

Пока заваривался чай, мы истекали слюной от аромата трав. Только удобно устроившись на стуле и расслабившись, я понял, насколько сильно измотан и голоден.

— Есть хочешь? — спросил шеф и достал пару небольших батончиков. — Протеин и орехи.

— Спасибо, — я взял один. На вкус он оказался обычным батончиком, но аппетит перебивал знатно. — Неплохо. Всё, чай готов!

Мы разлили чай по кружкам. Шеф дождался, пока я сделаю первый глоток и только потом стал пить, довольно покачивая головой.

— Так почему ты такой популярный, вашество? За твою голову платят большие деньги, — спросил он.

— Перешёл дорогу не тем людям, — ответил я уклончиво. Вот бы самому знать ответ!

— Знакомо, — кивнул он. — Что будешь делать?

— Планировал начать новую жизнь.

Это было чистой правдой, но обстоятельства заставляли жить старой, причём не своей!

— Хотел бы и я иметь такой шанс, — невесело улыбнулся шеф.

— Тут ещё должность любопытную подкинули… — добавил я после некоторого молчания и зевнул. Разговаривать не хотелось совершенно.

Шеф налил себе ещё чая и о чём-то задумался. Я смотрел на язычки пламени, мелькавшие в приоткрытой топке, и не заметил, как отрубился.

— Проснись! — меня с силой тряханули за плечо.

Я моментально открыл глаза. Дрова в печке уже почти прогорели, за окном была ночь. У окна стоял шеф, держа в руках пистолет.

Послышалось уханье колес по ухабам, лёгкий скрип тормозов, хлопок дверью.

— Это я, София!

— Залезай в окно! — негромко крикнул шеф.

— Тук, тук, кто в теремочке живёт? — София перемахнула через окно. Она сменила одежду – вместо платья на ней были приталенная куртка, штаны армейского покроя и кроссовки. И судя по всему, она была в отличном настроении.

— С Виталиком всё норм? — спросил шеф.

— Да, уже запихали в аквариум и восстанавливают повреждённые ткани. Если, конечно, так можно назвать вырванный кусок из ляжки. Ваша светлость, ты как?

— Нормально. Чайком вот баловались, — ответил я. Хорошее настроение Софии как-то напрягало. Судя по всему, не одного меня.

— Где мои деньги? — спросил шеф.

— Вот, — София достала из внутреннего кармана две пачки купюр и положила их на стол, а сама устроилась на стуле шефа. — Дом Басмановых-Астафьевых всегда платит по счетам, шеф.

Шеф взял деньги и спрятал в нагрудном кармане.

— Не могу сказать, что очень рад нашему знакомству, — сказал он. — Но мне пора сваливать. До цивилизации вам придётся топать пешочком.

Он перекинул ногу через окно, когда София сказала:

— Ты думаешь, что можешь вот так спокойно похитить второго наследника князя, получить деньги и уйти?

Шеф замер.

— София? — я вопросительно посмотрел на свою спутницу.

— Ты привела своих шавок, дворянка? — прорычал шеф.

— Наш дом верен своему слову. Это здание окружено, но не нашими людьми. Не нашими ЧВК. Просто обычная полиция, обычный спецназ. Твой фургон был угнан несколько дней назад, водителя нашли мёртвым. Это ты накосячил! И теперь у тебя большие неприятности, шеф.

— Я знал, что не стоит вам доверять, — сказал шеф, а потом рассмеялся. — Будет мне грёбанный урок — не доверяй грёбанным дворянам! Похер, пускай стреляют! Только не за решётку…

Он потянулся за пистолетом.

— Стоп! — заорал я.

София и шеф удивлённо посмотрели на меня. — Я предлагаю тебе другой вариант. Присоединяйся к моей ЧВК.

Глава 14

— Ты рехнулся, ваша светлость? — обомлела София. — По этому ублюдку тюрьма плачет!

В её словах звучал укор, но я проигнорировал девушку, в упор разглядывая шефа. А тот изучал меня колючим взглядом, словно видел впервые в жизни.

— Ну как? Ты определился… шеф?

— Какой резон пахать на тебя?

— Деньги, шеф! Очень хорошие деньги. Подпиши контракт на три года, и я даю тебе слово — ты и твои бойцы будут купаться в бабках.

— А если не подпишу?

Я пожал плечами:

— Твоё дело. Посидишь за решёткой, глядишь — поумнеешь. Давай, шеф, времени в обрез! Да или нет?

— Чую, что ещё пожалею. Хрен с тобой! Три года и ни секундой больше.

Шеф отложил на подоконник пистолет.

— Ты принял правильное решение! — похвалил я.

— Какого чёрта? — зашипела София. — Он враг, он похитил нас! Он убил гражданского из-за транспорта.

— Мне платят — я работаю, — ответил шеф, но потом уточнил:

— Тот козёл заслужил смерть! Я отправил его подготовить транспорт для операции. А он завалил всё дело и прикарманил мои бабки!

Я отвёл Софию в сторону и понизил голос.

— Ты чего так разошлась?

— Ваша светлость, ты что не видишь, что это за фрукт?

— Вижу. Но мне нужны люди. Опытные. Понимаешь? Ты сама видела, на что он способен.

— Да уж… видела. Как он действует в обход договорённостей…

Я нахмурился.

— Не строй из себя дуру, тебе не идёт! Ты же понимаешь, что я имею в виду.

— Попроси отца, он выделит тебе опытных бойцов…

— Ни за что! — отрезал я, но потом добавил чуть мягче. — Сама же знаешь.

— Знаю, — ответила София устало.

Её глаза вдруг зло сверкнули:

— Ладно, ты большой мальчик! Тебе и карты в руки. Делай со своей карманной ЧВК что хочешь, но я с ним даже рядом не сяду. Ваша светлость…

— София!

— Да?

— Мы закрыли этот вопрос?

— Закрыли.

— Умничка! Тогда сделай так, чтобы стрельбы не было!

Она направилась к окну, возле которого стоял шеф.

— Прочь с дороги, — потребовала София.

— Как прикажете! — Шеф шагнул в сторону и шутливо поклонился.

София перемахнула через подоконник, достала из кармана небольшую рацию и отдала приказ:

— Отбой.

Легкий бриз с моря приносил прохладу, разбавляя летний зной.

Я завтракал на балконе фамильного летнего дворца, расположенного близ крымской Ялты, и наслаждался видом на горы, крутым обрывом, уходящим в темные морские воды.

Пахло хвоей, морской солью и розами из дворцового сада… Один из тех редких моментов, когда я мог просто наслаждаться жизнью, а не выживанием в этом мире.

С событий, произошедших в горах Алтая, прошла неделя, но я частенько думал о них, даже когда перебрался в Крым — мой новоявленный «папаша» любезно предоставил возможность отдохнуть и восстановить силы на берегу Черного моря.

Скажите мне, какой дурак откажется от отдыха в Крыму? Вот и я сразу согласился.

Но, сдаётся мне, что Крым в целом и Ялта в частности, были выбраны не столько из-за целебного климата, сколько из-за особого статуса — среди дворянских домов царило что-то вроде негласного договора о городах Империи, в которых запрещено враждовать.

Помимо Ялты такими городами были: Севастополь, Минск, Казань, Минеральные Воды, Красноярск, Верный[1], Владивосток. Ну и столица Империи — Петроград.

Насколько я понял, в этих городах были представительства всех домов и до разборок не доходило.

Вот меня и отправили в этот дворянский заповедник, посчитав, что неприятностей в такой стерильной обстановке будет минимум.

Поначалу доктора хотели запихать меня в аквариум и быстренько восстановить мои силы и самочувствие в медикаментозном сне, но я наотрез отказался, заявив, что буду отсыпаться по старинке, на подушке. В идеале в компании с какой-нибудь податливой красоткой. К стати о красотках.

Наши с Софией пути пока разошлись. Может и к лучшему — в той сторожке на Алтае мы здорово поссорились из-за моего предложения Шефу о службе в ЧВК.

Только подумал о нём, а вот и он!

— Ваша светлость, к вам… Эм… — молодой лакей, приставленный ко мне, замялся. — Он представился Шефом.

— Всё в порядке, Василий. Я ждал его со дня на день. Давай его в кабинет.

— Присмотреть, чтобы он ничего не, хм, не одолжил?

Я расхохотался.

— Нет, просто проводи.

Сложно сказать, чем конкретно я руководствовался, когда решил предложить Александру Александровичу, а Шефа звали именно так, присоединиться к моей ЧВК. Назовите это интуицией ли предчувствием, но я был твёрдо уверен, что он нужен мне позарез.

При всех его недостатках, он всё-таки был хорошим спецом, а я не привык разбрасываться ценными кадрами. Что будет дальше — покажет время.

Длинный балкон соединял мои спальные покои и кабинет, давая возможность перемещаться между помещениями, не выходя в коридор.

Я допил кофе и направился на встречу. Хоть я и знал настоящее имя гостя, привычка называть его Шефом, не исчезла.

Он устроился на кожаном диване, вальяжно закинув ногу на ногу.

Стоит отметить, что выглядел он далеко не импозантно. Не скажешь, что передо мной матёрый и хладнокровный вояка, привыкший каждый день глядеть в глаза смерти.

Шеф был из тех мужчин, на которых хорошо сидит только камуфляж, а обычная гражданская одежда смотрится несуразно. Вроде бы белый летний костюм-двойка, но слишком широкий в плечах, мешковатые брюки, рубашка с дурацким узором и черные туфли. И все это, не считая солнцезащитных спортивных очков и кепки.

Неудивительно, что Василий принял его за какого-то прощелыгу.

Шеф был основателем и предводителем в маленькой ЧВК под названием «Кровавые скоморохи».

Насколько дурацким было название, настолько посредственной была их репутация. Брались за работу в бедных странах Азии и Африки, зачастую им платили деньгами, вырученными с продажи кровавых алмазов, незаконно добытой слоновой кости, а то и вовсе работорговли.

Банальные солдаты удачи, вдобавок недорогие. Но всё-таки профи.

Шеф рассказал о том, как «Скоморохи» ввязались в охоту за моей головой. Разумеется, что ни о каких испытаниях дрона на орбите он не знал и услышал впервые только от меня. Потом выяснилось, что контракт открыли едва ли не в тот самый час, как мы с Софией смогли сбежать со станции. Причём распространяли его не через основные каналы, а через «серых» дилеров — исполнение таких контрактов подразумевало, что законы Империи не должны быть нарушены, но способы выполнения и вся последующая ответственность ложиться исключительно на исполнителей. Крупные ЧВК, принадлежащие элите дворянства, такие заказы просто игнорировали, но для ЧВК, подобных «Скоморохам», это был основной заработок.

Контракт подразумевал несколько задач. Первым пунктом было оперативное развертывание малых сил в нескольких населённых пунктах горного Алтая. Когда я взглянул на карту, то обнаружил, что все они находятся неподалёку от станции. «Скоморохи» разделились на несколько небольших отрядов.

Вторым пунктом оказалась поимка либо устранение неизвестного объекта.

— Личность твою нам раскрыли буквально за пару часов до твоего обнаружения, — сказал тогда шеф. — Мы торчали в этом Кош-Агаче уже пару дней, изучали обстановку, расположение объектов на территории, принадлежащей твоему дому. А потом пришла наводка и новые суммы вознаграждений и бонуса за поимку живьём…

— Уже после удара с орбиты? — уточнил я.

— Однозначно.

— Но как вы узнали, где именно мы находимся?

— Нам сообщили. Примерное местоположение, остальное мы высчитали сами исходя из наблюдений.

Выходила довольно простая схема. Тот, кто объявил охоту на мою голову, до моего появления в поместье не знали, где именно я объявлюсь. Поэтому оперативно задействовали внешние силы в лице «Кровавых скоморохов». Может у них не хватало оперативных сил в регионе, а может…

— А может жахнули по любому другому месту? Например туда, где мои парни тебя бы вдруг схватили? Пришел бы приказ ожидать прибытия подкрепления, а пришла бы болванка с орбиты. Как тебе такой вариант, вашество? Мы для них никто, мелкая разменная монета…

Но орбитальный удар не достиг своей цели. Враг откуда-то знал, что на Софии не будет экзоскелета. Знал, что мы будем не вооружены. Тогда и дали на меня ориентировку, а Шеф повёлся на большие деньги.

— Кто-то в поместье тебя сдал со всеми потрохами, вашество. Херово быть тобой.

— Недурственно устроился, вашество, — поприветствовал меня Шеф.

— Не жалуюсь, — я устроился за широким письменным столом, закинув ноги на его край. — Выяснил, кто открыл контракт на моё устранение?

— Мутно там всё, ой мутно… Короче, контракт прошёл через нескольких «серых», но первоначальный заказчик пропал неделю назад, а четыре дня назад полиция нашла его труп в дельте Волги-матушки.

— Не очень-то похоже на совпадение…

— Да какое тут совпадение, вашество? Заметают следы, как пить дать! Это всё ваши дворянские разборки!

— Если всплывёт ещё что-то, то дай знать.

— Если что и всплывёт, то только очередной кусок дерьма. А хотелось бы без него три года на твою ЧВК отработать и забрать свои деньжата.

— Кстати, о ЧВК. Докладывай, что с твоими бойцами?

Всего воинство Шефа насчитывало сорок пять человек, включая его самого и раненного Виталика. И я нуждался в каждом из них.

— Согласились подписать контракт шестнадцать, — спокойно ответил собеседник.

— Шестнадцать? — разочарованно переспросил я.

— А на сколько ты рассчитывал?

— Как минимум на половину, — солгал я, потому что надеялся заполучить всех, хотя и понимал, что это нереально.

— Не всё коту масленица, — пожал плечами Шеф. — Я бахну?

Он кивнул на барный столик в углу.

— Ещё нет и десяти, — сказал я.

— Не помню, чтобы в контракте указывалось, когда я могу позволить себе опрокинуть стопку-другую?

— Спасибо, что напомнил! Надо переговорить с юристами…

— Но пока ты с ними не переговорил, значит, я волен поступать, как хочу…

Он неспешно плеснул в бокал дорогущего бурбона, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

— Я тебе уже говорил, что кучеряво живёшь, вашество?

— Сразу, как пришёл сюда.

От «Пересвета» (я ещё не привык называть компанию своей) остались рожки да ножки. Большую часть состава, включая командование, перебили на станции в горах Алтая.

Несколько бойцов находились в отпусках, трое оказались запертыми за дебош в одном из трактиров Барнаула. Ещё один находился в медикаментозной коме.

Вишенкой на торте оказался личный адъютант одного из основателей ЧВК. Теперь он должен перейти в услужение ко мне, как к владельцу и по совместительству старшему офицеру.

— Можно набрать ещё людей, но нужны бабки, — произнёс Шеф, сделав второй глоток.

— С таким составом нам не дадут приличной работы. Да и не особо приличной тоже не дадут. Даже свои.

— Херовые свои. Могу пошептаться, может и найду дельце для такой маленькой банды.

Маленькая банда — какое подходящее название для нашей ЧВК.

— Пошепчись, — согласился я. — Хуже всё равно не будет.

— Как прикажет ваше вашество, — кивнул Шеф и залпом осушил стакан. — Пойду, займусь делами.

Я остался в гордом одиночестве.

Некоторое время просто покачивался в удобном кресле, стараясь ни о чём не думать, но получалось плохо. Затем взгляд упал на шкатулку, переданную графом в поместье Басмановых-Астафьевых.

В шкатулочке лежал носитель информации, вроде привычной флешки из моего мира. Чтобы извлечь из неё файлы, необходимо приложить к считывающему голографическому устройству. Само собой, в моё кабинете оно было.

Разумеется, я уже изучил содержимое этой «флешки». Ничего интересного: финансовые отчёты «Пересвета», архив приказов, сведения об операциях и прочие хозяйственные документы.

Я пролистал почти всё. Оставался ещё один файл, защищённый ключом из моей ДНК. И я очень опасался узнать содержимое этого файла под названием «Проект Кукушка», постоянно откладывал изучение на потом.

И вот — время пришло.

Я позвонил в небольшой серебряный колокольчик. Спустя минуту Василий бесшумно отворил двери кабинета.

— Чего желает ваша светлость?

— Моя светлость желает ответов на вопросы, — ответил я шутливо. — Скажи-ка, Василий, а наши чудесные голографические проекторы подключены к сети?

— Само собой. Защищённый канал связи со импернетом.

Импернетом тут обзывали аналог родного рунета, только куда более изолированный от всемирной сети. При всей технологической продвинутости, свободным доступом импернет обладали только представители дворянского сословия и военные, для обычных верноподданых Империи доступ к информации был довольно лимитированным — библиотеки, учебные заведения, НИИ и прочие госучереждения. С одной стороны получался практически полный контроль над сетью, с другой — Импернет носил прикладное значение, упрощая обмен именно полезной информацией. Может оно и было к лучшему, особенно учитывая, что за трафик был в интеренте. Но с запросами при такой конфигурации нужно было быть поаккуратней.

Ещё одним любопытным явлением оказалось наличие в городах больших книжных магазинов, похожих на дворцы, красивых зданий театров и кинотеатров с толпами посетителей — я видел их собственными глазами, проезжая по улицам Ялты. Вот что бывает, когда сеть не пытается заместить культуру!

— А если я хочу воспользоваться им локально? Или совсем изолированно?

— Но для чего? — удивился Василий.

— Скажем, для просмотра материалов приватного содержания.

— Приватного содержания? — Лакей удивленно приподнял бровь.

— Самого что ни на есть приватнейшего, — улыбнулся я.

— Можно активировать бессетевой режим, либо физически отключить устройство от сети… Если позволите, я могу посоветовать одно заведение… Так называемый дом терпимости. Это не совсем легально, но…

— Ни слова больше! Нелегальные развлечения меня не интересуют, — наигранно возмутился я.

— Простите меня покорно…

— Ты прощён! А теперь оставь меня и не беспокой без особой надобности!

Василий поклонился и бесшумно затворил за собой дверь.

Я остался наедине с мыслями о зашифрованном файле.

Голографический проектор был вмонтирован прямо в столешницу из красного дерева и имел ровно одну кнопку — включения. Хайтек и только.

— Погнали наши городских, — хрустнул я пальцам и полез под стол. — Кто бы и что мне ни говорил: выдернуть проводок — завсегда надежней!

Намеков на провода или кабели, я не нашел, но когда я уже хотел плюнуть на всё, заметил крохотный зазор в ножке стола.

Ага… Кажись, нашёл!

Инструмента под рукой не было, поэтому я вооружился ножом для вскрытия конвертов и начал ковырять дорогое красное дерево, чтобы поддеть злосчастную панель.

С трудом, но зацепился пальцами за край.

Й-е-с!

Немного усилий и дерево поддалось с хрустом.

Я ощутил лёгкое разочарование: передо мной был самый обыкновенный оптоволоконный кабель с коннектором у самой столешницы.

— Вот тебе и хайтек!

Я раскрутил разъем, устроился на кресле, включил голографический интерфейс (он сразу стал «ругаться» на отсутствие соединения с сетью), и положил рядом носитель информации.

— И что же я такого натворил, что всё так засекретили? Блин, самому интересно!

Я выбрал нужный файл.

Высветилась надпись «Требуется ДНК ключ. Приложите палец к клавише включения устройства».

— Кровь не водица, — проговорил я, касаясь пальцем устройства. — Даже под лежачий камень затечёт.

В архиве хранилось несколько документов. В одном упоминался проект «Кукушка», говорилось о его «высочайшей степени секретности», что для его реализации потребуются «специальное военизированное подразделение с расширенными полномочиями».

Ни хрена непонятно, но оч-чень интересно. И кто бы мне сказал, что подразумевается под расширенными полномочиями?

Я перешел ко второму документу.

Что тут у нас? Хм… Да сегодня просто день открытий!

Это был учредительный документ ЧВК «Затмение». Среди учредителей сразу три высокородных лица: Максим Басманов-Астафьев, Андрей Басманов-Астафьев и Екатерина Марьясова.

— Вот это поворот! — присвистнул я.

Если своему имени в этом списке я удивлен не был, причем совсем — от предыдущего владельца моего тела можно ожидать что угодно, то остальные два имени меня порядком изумили.

Андрей Басманов-Астафьев был моим «старшим братом», первым наследником князя.

Марьясова… Марьясова… Где же я слышал эту фамилию!

Вспомнил: её носила моя вспыльчивая телохранительница — София.

Вот где собака порылась! Теперь интерес Софии к проекту «Кукушка» стал понятен.

Третий документ меня немного озадачил. В нём говорилось об упразднении ЧВК «Затмение». Причем через месяц после основания…

Что можно сделать за один месяц? Странная история…

Последним файлом оказался даже не документ, а фотография старой газетной вырезки, в которой говорилось о прорывной технологии на стыке квантовой биологии и космологии. Только Дом Басмановых-Астафьевых не имел к этому открытию никакого отношения. В вырезке упоминалась лаборатория дворянского рода Лазаревых.

Я перечитал документы несколько раз, затем в задумчивости откинулся на спинку кожаного кресла.

История с проектом «Кукушка» получалась совсем уж загадочная. При этом я помнил, что дал Софии слово рассказывать о всем, что узнаю, но…

Буду реалистом — на потенциальный вагон вопросов девушки у меня бы не нашлось ни одного внятного ответа.

Придётся врать и выдумывать отговорки, а этого мне ну никак не хочется! Так что пока повременю с этой информацией.

В двери кабинета постучал Василий — его интеллигентный, но настойчивый стук я уже научился отличать от стука горничных и других дворцовых слуг.

— Заходи уже!

Василий чинно вошел, держа перед собой начищенный до блеска поднос, на котором на первый взгляд ничего не было, но, когда его поставили на стол, оказалось, что на зеркальной поверхности лежит конверт, скрепленный сургучовой печатью.

— Приглашение на приём! — торжественно объявил Василий.

— Приём? — Я взял конверт будничным жестом, словно мне такие приглашения притаскивали по пять раз на дню.

На лицевой стороне конверта из плотной, шелковистой бумаги, было выведено каллиграфическим почерком: «Его Светлости княжичу Максиму Басманову-Астафьеву от графа Еросимова».

Тыльную сторону украшала печать из тёмного сургуча с оттиском крадущейся лисицы.

Я вскрыл конверт и обнаружил внутри приглашение на званный приём с указанием времени и адреса. От бумаги исходил едва уловимый запах черемухи.

— Василий, ты из местных? — поинтересовался я, крутя карточку в руках.

— Родился и вырос тут, ваша светлость. На службу вашему благородному дому поступил в пятнадцать.

— Замечательно, замечательно… Скажи мне — к этому графу Еросимову на такие вечера вся знать с Ялты собирается или как?

— Не только с Ялты, но и со всего Крыма.

— Дом Лазаревых? — как бы невзначай спросил я.

— Княжна Лазарева большая любительница выйти в свет. Наверняка не пропустит приём у графа Еросимова.

— А сколько годочков стукнуло княжне?

Мне семьдесят шесть, не хотелось бы размениваться на всяких малолеток или сто двадцатилетних старух.

— Не могу знать, ваша светлость. Я, так понимаю, вам нужен костюм для выхода в свет?

— Пожалуй, что да. Валяй, готовь, — отмахнулся я.

— Рад, что вы сделали выбор в пользу живого женского общества, — сказал Василий и вышел из кабинета.

Вот ведь сученыш, подколол!

Ладно, посмотрим, кто будет смеяться последним!

Что касается дома Лазаревых — попробуем что-нибудь выяснить о «Кукушке» у этой самой княжны.

Сделаю приятное Софии, может станет чуть добрее — иметь в телохранителях сердитую фурию такое себе удовольствие!

Снова стук в дверь. Не утро на курорте, а приёмный день в муниципальной поликлинике!

Давайте, приводите старушек в очередь!

— Вася, опять ты?! Ладно, заходи…

Василий бесшумно отворил двери. Он был как всегда сдержан, однако глаза выдавали игравшее в нём любопытство.

— К вам гость, ваша светлость. Говорит, что ваш личный адъютант, — он немного замялся.

— И в чём проблема?

— Прежде я его никогда здесь не видел, а в этом дворце останавливались многие из благородные господа из дома Басмановых-Астафьевых со своими приближенными.

Теперь его любопытством заразился и я.

— Так веди гостя сюда, а не нагоняй тайну.

Василий снова поклонился и затворил за собой двери. Интересно, как у него получается делать это абсолютно беззвучно?

Спустя несколько минут в дверь снова постучали. И я был уверен на все сто — это был не мой лакей.

— Войдите, — громко сказал я.

[1] Под таким названием в период с 1867—1921 находился нынешний город Алматы (Казахстан).

Глава 15

Первое, что мне представилось при виде моего адъютанта, была снежинка – тончайший узор и хрупкость. И при всей её красоте и изяществе — это лёд.

Я сразу обратил внимание на взгляд. Он был холодный, колючий и бесстрастный, как будто бы неживой. Разумеется, цвет глаз был голубым.

Мой взор сам по себе упал на грудь. Я с трудом удержался от восхищённого свиста.

Да уж… посмотреть было на что!

Третьего размера, с трудом, а, возможно, и намеренно, упакованная в сорочку армейского покрова.

Тонкую талию подчёркивала прямая юбка, стройные ноги — сапоги на каблуке. Будь я военным инструктором, непременно бы задался вопросом — а реально ли вообще в такой форме хоть как-то защищать Родину, или хотя бы бежать стометровку… Сдаётся мне, что ответ был бы отрицательным!

Зато, я ещё не встречал женщины, которой бы настолько шла военная форма.

Итак моим адъютантом оказалась красивая молодая девушка. Уж не знаю, хорошей это было новостью, или нет, но определённое эстетическое удовольствие я получил.

— Разрешите представиться! — вытянулась по струнке новоприбывшая.

— Разумеется, — благосклонно кивнул я, продолжая наслаждаться увиденным.

— Ваш личный адъютант, Снежана... — начала она.

Я невольно усмехнулся. Надо же насколько имя соответствует внешности! Прямо идеальное попадание!

Не удержавшись, спросил:

— Сноу?

— Никак нет! Снежана Калач, ваша светлость!

— Жаль, фамилия Сноу вам бы точно подошла…

— Прикажете поменять?

— Зачем… Не надо!

Я вспомнил, что видел фамилию в отчёте, но в досье не заходил. Не было времени.

— Не обращайте внимания, Снежана. Это была шутка.

— Как вам угодно, — ответила она. — Разрешите приступить к выполнению непосредственных обязанностей, ваша светлость?

— Разрешаю! Но сначала ответь на вопрос: чем ты занималась при прежнем руководстве?

Я понятия не имел о том, чем должен заниматься адъютант и нужен ли мне он вообще.

Меня пронзил взгляд, от которого так и веяло стужей.

— Прежнее руководство считало, что адъютант — это синоним секретаря. Точнее секретарши, — начала рассказывать Снежана, и каждое её слово походило на удар хлыстом. — Приносить кофе, приносить газеты, принимать посетителей с улыбкой, провожать посетителей с улыбкой, класть на стол руководству свежие газеты, сервировать стол, мыть чашки.

— Иными словами, тебе это было не по душе, — подытожил я и снова словил ледяной взгляд.

— Вы абсолютно правы, ваша светлость.

— Хм… А чем по твоему мнению должен заниматься адъютант?

— Адъютант в современных войсках — младший штабной офицер, занимающийся коммуникациями, документооборотом, сбором оперативной информации и другими штабными функциями, — отчеканила Снежана. — Именно этому меня обучали в военном училище.

— Я понял, адъютант, я понял, — я примирительно поднял ладони. — Кофе приносить у меня есть кому. В крайнем случае заберу Василия, который тебя проводил до этого кабинета. Так что о своих прежних обязанностях забудь.

— Рада слышать, ваша светлость! — она отвела ледяной взгляд и мне сразу стало уютней в этом кабинете.

Я даже мельком бросил взгляд на окно — не пошло ли оно морозным узором.

Что с тобой делать, адъютант?

При иных обстоятельствах можно бы попробовать растопить лёд холодных глаз, но я не сторонник служебных романов. От них больше вреда, чем пользы.

Так… Нужно срочно озадачить её, пока не выморозила мне весь кабинет.

— Готова приступить к работе?

— Так точно, ваша светлость! — Снежана Калач снова выпрямилась по струнке, отчего её грудь красиво качнулась.

Это немного сбивало меня, но не вызывало возражений.

— Тогда вкратце введу тебя в курс дела…

— Я вся во внимании…

— Компания в настоящий момент фактически обескровлена. Мы понесли большие потери в личном составе, и, по сути, мы создаём её заново, почти с нуля. У меня будут к тебе два поручения. Первое: мы поглощаем ЧВК «Кровавые скоморохи» и…

— Этих отморозков? — удивленно переспросила Снежана. — Прошу прощения, ваша светлость…

— Да, именно этих, ты не ослышалась, — улыбнулся я. — Да, я в курсе, что репутация у них сомнительная, но в любом случае, они профи экстра-класса. Свяжись с Шефом, их бывшим начальником, оформи новых бойцов. Ещё уточни, что с нашими уцелевшими парнями. Это первая задача.

— На самом деле — две задачи, — в руках Снежаны появился небольшой планшет, на котором она с большой скоростью делала заметки. — Но они схожи.

— Тогда вот тебе третья, — я со скучающим видом откинулся на спинку кресла. — Собери всю информацию по научным проектам благородного дома Лазаревых лет так за двадцать.

— За двадцать лет? Это приличный объем. Понадобится время, — адъютант занесла последнюю пометку в планшет.

— Можешь не гнать коней. Это не срочно, — отмахнулся я. — Нужно кое-что проверить. И ещё. Передай Василию, чтобы выделил тебе комнату неподалёку от моих покоев.

Снежана смерила меня холодным, оценивающим взглядом и вопросительно приподняла бровь.

— Для экономии времени! Ты должна постоянно находиться у меня под рукой! — сразу же добавил я. — А то вся эта беготня по дворцу, а у вас каблуки, потом икры болят, наверное… Ещё и массаж нужно делать… Выполняйте, адъютант!

Снежана вытянулась по струнке с прежним эффектом. Смотрел бы не переставая!

Внезапно меня посетила занятная мысль.

— Снежана, у вас есть вечернее платье? — мне нужен был под боком человек, хорошо знающий порядки и законы этого мира.

Будь рядом София, то я непременно взял бы в спутницы её. Но сейчас на эту роль более всего подходила мой адъютант.

Вечером Василий принёс костюм-тройку, белоснежную сорочку, начищенные до зеркального отражения туфли.

Из относительно старых вещей были только часы с червонным золотом, которые были на моём запястье с самого ужина в резиденции Басмановых-Астафьевых в Горном Алтае.

Когда я переоделся и посмотрел в зеркало, то впервые разглядел, насколько органично на мне смотрятся вся эта роскошь. Я выглядел так, словно в ней и родился.

Интересно, почему… Мастерство портных или что-то другое?

В Кош-Агаче, на ужине у графа, я такого за собой не замечал.

Скорее всего виной всему было новое тело, но тогда во мне преобладали старые привычки неприхотливого обычного мужчины средних лет и среднего же достатка.

А теперь, спустя всего неделю жизни в роскоши, я словно преобразился, стал выглядеть естественным для своего статуса.

Движения стали непринужденные, немного расслабленные, неторопливые. Выходит, это мышечная память брала своё, потому что никакой угрозы мой жизни не было и в помине.

Адъютант ждала меня у парадного входа дворца. На ней было тёмно-синее платье почти до самого пола с эффектным вырезом до самого бедра. В руках небольшая дамская сумочка.

При моём появлении девушка едва не вытянулась по струнке. Я успел опередить её жестом, хотя и с некоторым сожалением.

— Не этим вечером, дорогуша, — подмигнул я ей. — Забудь про субординацию. Сегодня ты не на службе, а просто позволяешь мне оттенять твою красоту.

Женский слух падок на комплименты. Это я уяснил ещё в студенческие годы, когда шептал юным представительницам прекрасного пола всякие красивые глупости, а потом приходилось убегать от комендантш женских общежитий, порой даже через окна и далеко не всегда одетым.

— Слуш… — Снежана осеклась, слегка зарделась, а потом сказала:

— Спасибо за комплимент. Но этот выход в свет разовый и не совсем соответствует моему обычному кругу…

— Как знать, как знать… Ты ведь мой личный адъютант, — улыбнулся я как можно более обворожительно.

К крыльцу бесшумно подкатил белоснежный лимузин.

Шофёр открыл двери для моей спутницы, она благосклонно кивнула ему и села. Я устроился рядом с ней на заднем сидении.

До особняка графа Еросимова нужно было проехать через всю Ялту, так что получилась небольшая экскурсия.

Лимузин катил нас по старым улочкам и современным кварталам города.

К моему удивлению, здешняя Ялта была гораздо красивее Ялты из моего мира.

Мне было с чем сравнивать, потому что я бывал там не единожды и во времена Украины, и после референдума.

Тут здания выглядели изысканно, имели в чертах определённую преемственность. Даже небольшие дома отдавали своеобразной «имперскостью», утраченной в моём родном мире за то время пока Крым находился в составе Украины.

Я попросил водителя отключить кондиционер и открыть люк, чтобы впустить в салон вечернюю приморскую прохладу.

Снежана задумчиво наблюдала за проносящимся за окном пейзажем.

Внезапно она спросила:

— Почему вы взяли меня с собой?

— А кого ещё? Ну не Василия же! — попытался отшутиться я.

— Ваша светлость, я серьёзно.

— Я тоже. Не терплю появляться в обществе без красивой спутницы, — ответил я после некоторого раздумья.

— Спасибо за откровенность, — кивнула Снежана. — Это соответствует вашему психологическому портрету.

Ого! Оказывается, меня изучают как подопытного кролика!

— Ты интересовалась моим психологическим портретом? — удивился я.

— Разумеется. Ознакомилась сразу после прочтения медицинской карточки.

— Та-ак, — я чутка поёрзал на кожаном сидении. — И что же там интересного?

— Множественные контузии, провалы памяти. Так себе букет, —бесстрастно произнесла адъютант. — Без последствий это обычно не проходит. Хотя с виду вы похожи на адекватного человека.

— Только с виду. Я становлюсь буйным, когда выпью.

— Записи из резиденции в Кош-Агач это опровергают.

Вот те раз! Значит моя жизнь в пределах Дома всегда находится под колпаком? Тотальная слежка и всё такое?

Ох не зря я проводок из голографического интерфейса в кабинете выдёргивал, ох не зря!

— Большой брат следит за тобой, — проговорил я задумчиво.

— Конечно следит. Вы хоть и лишены титулов, но всё равно — не последний человек в Империи.

— Вот уж спасибо, обрадовала так обрадовала, — проворчал я, а потом уточнил. — Только мне так повезло или во всех благородных домах то же самое?

— В большей или меньшей степени… — Снежана отвернулась и снова устремила взгляд в окно.

Движение в Ялте было довольно интенсивным, впрочем, как и в любом курортном городе в сезон.

Правда тут его большую часть составляли такси, ездящие на удивление спокойно. Ни надоедливых маршруток, ни неповоротливых автобусов...

Большую часть пассажиров перевозили монорельсовые трамваи, линии которых оплетали город подобно паутине.

Из крупного транспорта попадались только разве что грузовики, фургоны и фуры, обеспечивающие город всем необходимым.

Мы выехали на оживлённый перекрёсток в центре.

— Ваша светлость!

Снежана вдруг отпрыгнула со своего места, очутившись у меня на коленях.

Секунду спустя бок лимузина протаранил грузовик.

Страшный удар, скрежет. Меня мотнуло как тряпичную куклу.

Нас протащило через две полосы попутного движения, мы зацепили попутную легковушку и вытолкнули её на встречку.

Раздался грохот и лязг рвущегося металла.

Несчастную легковушку просто смело фургоном, едущем по крайней полосе встречного движения.

Он замер, зацепившись металлом за корпус нашего лимузина. С другой стороны нас поджимала плоская морда грузовика.

На секунду воцарилась тишина.

Я лежал на заднем сидении и не верил, что остался жив. Руки крепко обхватили Снежану. Она безвольно лежала на мне.

— Ты как? Жива?

— Да. И, кажется, цела, — ответила она. — Буду крайне признательна, если ваша светлость отпустит меня.

— Умеешь ты находить время для близких контактов! — сказал я, разжимая руки.

София наверняка бы попыталась зарядить мне пощёчину, но Снежана просто смерила ледяным взглядом.

Даже не знаю, что хуже!

Мы со спутницей отделались лёгким испугом, но в машине был и третий: наш водитель.

— Эй, в кабине! — крикнул я. — Ты живой?

Стеклянная перегородка, разделяющая кабину и пассажирский отсек лимузина, раздвинулась.

Я ожидал увидеть лицо водителя, но вместо него в салон просунулась рука с автоматом.

— Ложись!

Мы бросились на пол. Вовремя — заднее сидение прошила длинная очередь.

Я хотел метнуться снизу вверх, схватить ублюдка за руку, но адъютант опередила. Она ринулась к открытой перегородке, одновременно вытаскивая из дамской сумочки компактный пистолет.

Снежана не собиралась обезоруживать стрелка, а просто просунула руку в кабину и дважды нажала на спусковой крючок.

Пальцы водителя безвольно разжались, выронив автомат.

Я подобрал его, механически проверив обойму — патронов было чуть меньше половины.

— Жесткая ты барышня!

— Только по обстоятельствам, — ответила Снежана. — Выбираемся через люк?

Она кивнула на крышу лимузина.

— Ну, а какие варианты? В кабине ты всё мозгами забрызгала. Кстати, убери с запястья...

Снежана щелчком пальцев отправила вдаль кусочек водителя.

Неприятные сюрпризы на этом не закончились. Только мы собрались вылезать, как боковое стекло расцвело гирляндой от пулевых попаданий.

— Твою мать, я так и знал! — рявкнул я.

Я действительно одним местом чуял, что одним пристреленным водителем эта история не закончится.

Снаружи послышались крики и чей-то визг. Кто-то верещал подраненным поросёнком.

Водители из остановившихся машин убегали подальше от стрельбы.

— Лимузин бронированный, но стекло долго не выдержит! — крикнула Снежана.

— Эх! Была не была! — я отпихнул труп и пролез в кабину.

Двери со стороны водителя тоже были зажаты фургоном со встречки.

Я приготовил автомат, намереваясь выскочить из второй двери, как и по этому окну началась стрельба.

Слава богу, пока что броня лимузина не пропускала пуль.

— Что ж ты такой кабан? — я принялся оттаскивать тело с продырявленной головой на пассажирское сиденье, чертыхаясь от низкого потолка и скользкого сиденья.

Наконец у меня получилось и я влез на водительское место, отпихнул торчащую ногу мертвого водителя.

— Поторопитесь, ваша светлость! — крикнула Снежана.

— А я что, по-твоему, делаю?

Двигатель был выключен, но запускался с нажатия кнопки. Я нажал на неё — приборная панель и консоль управления засветились множеством индикаторов, заработал голографический навигатор с проложенным маршрутом. Селектор переключения ничем не отличался от привычных, разве что имел обозначения на великом и могучем.

Я врубил движение вперёд и даванул педаль газа.

Лимузин дернулся и со скрежетом немного сдвинулся вперёд, но потом застрял. Где-то в районе колёсных арок гудели от напряжения электродвигатели.

— Так значит… Ну ладно, пойдём другим путём.

Я врубил заднюю и снова надавил на газ. Лимузин поддался, проехав с метр. И снова застрял.

— Чтоб тебя!

Снова положение селектора на движении вперёд.

Я вцепился в рулевое колесо и резко вдавил газ в пол.

Взвизгнули покрышки, лязгнул металл, и мы вырвались из плена под аккомпанемент пулемётных очередей.

— Вот и всё, а ты боялась!

— Чего я бы боялась? — Снежана не знала детскую поговорку из моего мира.

— Это я так, к слову…

— Ещё немного и стекло бы не выдержало, — спокойно сказала она.

— В следующий раз потороплюсь, так уж и быть!

— В следующий раз я отклоню ваше предложение. Так себе выход в свет.

— Не будь такой занудой, адъютант.

Авария создала пробку на встречном потоке и позади нас, но участок дороги впереди был свободен.

Я вогнал лимузин в образовавшийся коридор, втопил педаль газа до упора.

Снежана смотрела через заднее стекло, нет ли за нами погони. Где-то вдалеке завыли полицейские сирены.

— Ни хрена себе безлопастный город! — прорвало меня. — Не враждуют в Ялте дворяне, говорили они. Не стреляют, не нападают исподтишка!

— Это должна быть очень хорошо подготовленная операция, — подала голос Снежана. — Чтобы ни одна из ниточек не привела к заказчику. В прошлом подобные эксцессы случались, но расплата была мгновенной — остальные дома объединялись и представительство виновных сгорала дотла. Это не просто договорённость, это договорённость, написанная кровью.

— Иными словами, причина нарушения этого соглашения должна быть веской, так? — подытожил я.

— Очень веской, ваша светлость.

Мы миновали пустой участок и упёрлись остановились у следующего перекрёстка. Мы стояли у стоп линии абсолютно одни. Светофор горел красным, пропуская плотны поток транспорта. Я немного расслабился, облокотившись на подлокотник, когда Снежана спокойно сказала.

— Кажется, у нас гости, ваша светлость.

Боковых зеркал заднего вида не осталось — их сорвало при попытке побега. От зеркала в салоне толку было немного — обзор закрывала перегородка, а через открытую створку обзор был неважным. Но даже через него у меня получилось увидеть, как по дороге в нашу сторону нёсся грузовик. Тот самый, что нас протаранил.

— Час от часу не легче!

Глава 16

— Валим из тачки! Живее! — Я попробовал открыть водительскую дверь, но ее заклинило. — Двери открыть можешь?

— Нет!

— Тогда через люк, — я пролез обратно в пассажирскую часть лимузина и подтолкнул Снежану, которая боролась с платьем. — Да шевелись ты!

Она благоразумно промолчала.

Мы оказались на крыше лимузина, я спрыгнул первым, помог слезть спутнице и как раз вовремя — по металлу чиркнули первые выстрелы.

— Вот неугомонные! И чего им от меня нужно?

— Убить хотят! И меня за компанию! — нервно отозвалась Снежана, не оценив моей шутки.

Ничего не оставалось, кроме как бежать, пригнувшись, к ближайшему укрытию.

Вскоре мы оказались в густой ночной тени — свет луны едва пробивался сквозь густые кроны деревьев, нависающих над вымощенной камнем улочке, виляющей вдоль двухэтажных домов.

— Снимай туфли, а то ноги переломаешь! — приказал я Снежане.

Пока она возилась в темноте с застежками, я выглянул из-за угла.

Грузовик затормозил у лимузина, из него выпрыгнули двое в полицейской форме с короткоствольными автоматами наготове.

Ряженые или настоящие полицаи?

Похоже, ряженные…

Они обошли лимузин, попробовали открыть двери, затем один из них достал из небольшого рюкзака гранату и закинул в открытый люк. Секунду спустя внутри полыхнуло — стекла выдержали, но из открытого люка вырвалось пламя.

«Полицейские» двинулись в нашу сторону.

Грузовик тронулся и повернул на дорогу с односторонним движением, проложенную параллельно улочке, на которой мы оказались. Я успел заметить, как из грузовика вылез еще один «полицай», одетый и вооруженный так же, как и первые два.

— Пошли, — прошептал я и двинулся вглубь улочки.

Снежана шагала следом, бесшумно ступая босыми ногами, но иногда едва слышно ойкала, когда наступала на острый камешек. Туфли она держала в руках.

— Брось их! Они тебе только мечтают!

— Ни за что. Ты знаешь, сколько они стоят?!

Я закатил глаза — женщины и обувь! Некоторые вещи неизменны даже в других измерениях!

— Что со связью?

В этом технологически развитом мире не было нормальной мобильной связи! Для военных и дворян были доступны высокоскоростные спутниковые каналы, но смартфонов или даже обычных мобилок не было и в помине.

Гражданское население пользовалось стационарными аппаратами, а новости узнавали не из телеграмм-каналов и новостных сайтов, а по старинке — с помощью радио, телевидения и газет, в которых почти не было рекламных объявлений.

Во время одного из завтраков я вскользь обронил, что неплохо бы придумать такие беспроводные телефоны с кучей функций и оказалось, что в уничтоженной войной Европе похожие штуки начали входить в обиход, но с помощью них стали массово практиковать манипуляцию общественным мнением, что, отчасти, послужило причиной для войны.

— Сигнала нет, — в руках Снежаны мелькнула компактная рация.

В машине тоже не ловило.

— Походу в грузовике глушилка. Посматривай: если появится сигнал, значит мы оторвались!

Мы вдоль домов и высоких каменных заборов, пытались открывать все двери и ворота — я с одной стороны улочки, Снежана — по другую, двигаясь чуть впереди.

Позади послышался шорох — преследователи были совсем недалеко и обязательно бы запалили нас, будь улочка прямой. Но, в Ялте, прямые ровные отрезки дорог — большая редкость. Здания часто располагаются вдоль подножия гор, формируя ярусы, и прямые отрезки тут найти сложно, а улицы повторяют их контуры.

Внезапно одна из створок ворот, ведущая в небольшой сад, поддалась усилиям Снежаны. Правда, всё испортил противный громкий скрип механизмов, давно не знавших, что такое смазка.

Тотчас позади послышались быстрые шаги. Навскидку — преследователей было двое.

Снежана шмыгнула за ворота. Те снова громко заскрипели.

Я хотел было юркнуть следом за ней, но понял, что уже не успеваю.

Взгляд упал на раскидистый куст алычи. Я спрятался за ним, подняв воротник пиджака, чтобы ворот белой сорочки не отсвечивал в темноте.

Из тени возникло двое в полицейских бронежилетах и касках. Один жестами указал на дверь. Второй поднял оружие, на ствол которого был установлен глушитель, и двинулся вперед, под прикрытием напарника.

Действовали ребята грамотно, чувствовалось, что по мою душу зарядили профессиональных киллеров.

Судя по всему, сад перед домом был совсем крохотным. Шансы на то, что Снежана сможет найти выход, конечно, были, но не сильно большие.

Опять придётся брать всё на себя!

Я дождался, когда прикрывавший поравняется с кустом алычи, медленно снял предохранитель с короткоствольного автомата, отнятого у водителя лимузина. Получилось практически без звука.

Когда первый «коп» вошел в ворота, а прикрывавший двинулся за ним, я молниеносным движением выпрыгнул из-за куста.

Эффект неожиданности сработал на все сто!

Оказавшись рядом с противником, я со всей силы ударил стволом снизу ему в подбородок и тут же нажал на спусковой крючок.

Несколько приглушенных выстрелов, и голова в полицейском шлеме практически взорвалась на куски, окрасив забрало изнутри темной жижей.

Мне удалось подхватить тело, прежде чем оно безвольно осело. Я бросился к калитке, прикрываясь трупом как щитом.

Из ворот выскочил второй «полицейский» и сходу открыл огонь.

Я чувствовал, как пули впиваются в бронежилет и мертвую плоть моего щита, но продолжал двигаться вперед. Если у стрелка появится шанс прицелиться, я покойник!

Сука, да когда у тебя кончатся патроны?!

Я из последних сил рванул на него, намереваясь протаранить, но тот в последний момент увернулся, оказавшись спиной к калитке.

Труп ударился о каменную стену, мой висок обдал жаром раскалённый ствол.

Я разжал пальцы. Тело убитого мною "полицейского" рухнуло вниз, оставляя на стене полоски темной крови.

— Вот теперь тебе пи… — договорить стрелок не успел — у его подмышки оказалась изящная рука с компактным пистолетом.

Выстрел, сразу второй. И ещё…

Я выхватил у лже-копа оружие и моментально навел на него, намереваясь добить.

— Он и так покойник, — спокойно сказала Снежана, выходя из темноты сада.

Стрелок корчился на земле, из пробитой выстрелами грудной клетки пузырилась кровь, было слышно, как вдыхаемый воздух сразу выходит из легких.

Через секунду он окончательно распрощался с жизнью.

Я опустил ствол.

— А ты умеешь эффектно появляться…

— А вы — действовать напролом, ваша светлость.

— Я? Это ты еще с Софией незнакома…

Я принялся обшаривать трупы, надеясь отыскать улики, которые могут привести меня к заказчикам. Впрочем, на успех рассчитывать не приходилось: профи работают чисто, ничего лишнего с собой не берут.

В соседних домах начал загораться свет, наверняка кто-то уже вызвал полицию. А если эти двое и впрямь из полиции, только продажные? Так сказать, местные оборотни в погонах…

— Надо возвращаться во дворец, ваша светлость.

По-хорошему, она права, но я чертовски устал убегать и прятаться. Вот прям аж до тошноты!

А если эти «полицейские» не единственные, кто ведёт за нами охоту?

— Сделаем по-другому… — в моей голове созрел план.

Я принялся снимать одежду с одного из убитых. Точнее только куртку, шлем и бронежилет.

— Что вы задумали? — спросила Снежана, наблюдая, как я натягиваю полицейскую куртку прямо поверх пиджака.

И почти сразу кивнула:

— Кажется я поняла.

— Домой возвращаться опасно. Наверняка от нас будут ждать такого действия… — я застегнул бронежилет.

На очереди был шлем.

— Поэтому возьмем тот грузовик. Связь все ещё глушат?

— Увы, — проверила Снежана.

— Значит, он где-то рядом. Сколько у тебя патронов?

— Три, — сразу ответила она.

— И даже не проверишь?

— Я считала…

Надо же, а лично мне в горячке схватки было не до этого… Это ж какой холодный разум необходимо иметь!

— Иногда ты меня пугаешь, — шутливо отшатнулся я. — Ты точно человек?

— Меня часто об этом спрашивают, — адъютант одарила меня ослепительно ледяной улыбкой.

— Верю на слово. Погнали!

Я прихватил пару автоматов с глушителями, пистолет и рюкзак, в которой лежали запасные магазины к оружию и еще одна увесистая граната, похожая на ту, что зачистила лимузин.

Мы направились дальше по улице.

Наверняка впереди должен быть перекресток или проулок, ведущий на ту оживлённую улицу, на которую свернул грузовик.

Через пару минут быстрой ходьбы мы все же нашли его. Это был узкий проулок, зажатый между двух заборов.

Мощенная камнем дорожка время от времени переходила в пологие ступени.

Вскоре показалась широкий тротуар и оживлённая дорога.

Мы остановились на углу двухэтажного дома.

Я выглянул из-за угла: тротуар пустовал, за исключением несколько прохожих, идущих вдалеке, и одинокого полицейского в усиленной экипировке. Он шагал рядом с медленно движущимся грузовиком.

— Они там, — сказал я. — Держи сумочку с пистолетом в руке с туфлями, изображай испуг…

— Мне не надо ничего изображать! Я и так испуганна, — спокойно ответила Снежана. — Но без паники.

— Да? А по тебе и не скажешь! И, кстати, немного паники сейчас не помешает. Подыграешь?

— Попробую!

Я посмотрел на неё и вздохнул: всё тот же ледяной и спокойный взгляд удава…

— М-да… Актрисы из тебя не выйдет… Ладно, пошли! Вдруг пронесёт…

Снежана вышла первой, я держался за ней, держа ствол наготове.

Пройдя несколько шагов, сделал вид, что напряжённо оглядываюсь.

Заметили нас сразу. Грузовик и сопровождающий его «полицейский» ускорились.

Я старался идти так, чтобы находиться за Снежаной. Вряд ли «копы» рискнут сейчас стрелять в неё на глазах у свидетелей. А чем занят я, им лучше пока не видеть. И вообще, пусть по-прежнему принимают меня за своего.

— Надо было тебе разрез на платье повыше разорвать, — проворчал я. — Чтоб точно внимание отвлечь.

— У вас маниакальное желание избавиться от моего гардероба? — с сарказмом ответила Снежана.

— Не задавай вопросов, если не готова услышать ответ, — парировал я. — Все, хорош болтать!

Будь благословенен тот, кто решил сделать из этого южного города не просто город, а город-сад!

Уличные фонари хорошо освещали проезжую часть, но тротуары утопали в тени густых крон деревьев

Мы старались держаться в самой темноте, куда электрический свет практически не проникал.

До грузовика оставалось метров десять, до «полицейского» чуть больше.

Я передвинул рычажок предохранителя.

Пять метров.

Скрипнули тормоза грузовика, дверь кабины с водительской стороны открылась, оттуда выглянул бородатый водитель. Он выкинул окурок, выдохнул дым.

— Напарник где? — спросил он.

— В проулке, — ответил я, махнув свободной рукой.

— А эту на кой хер взяли? — он смерил взглядом Снежану, задержавшись на груди.

— Долбанный княжич к ней неровно дышит походу, — сказал я. — Может, через неё разговорим. Он тот ещё псих!

Адъютант едва слышно хмыкнула.

— Только не убивайте! Я всё расскажу, — вдруг заверещала она испуганным голосом. — Где деньги, где ценные бумаги, где компромат…

— Заткнись, — я толкнул её вперёд. — И пошевеливайся!

— Ладно, в будку её. Только не спеши распускать руки! Сначала дело, потом десерт!

«Полицейский», шедший рядом с грузовиком, открыл дверь будки.

— Запихивай её… Эй, что с твоими ботинками?

Лакированные туфли предательски блестели в тонком лучике фонарного света, пробившимся через плотную листву.

Вместо ответа я дал очередь по незащищенным бронёй ногам «полицейского». Тот взвыл от боли, хватаясь за простреленное колено.

Снежана пригнулась и с грациозностью пантеры просилась вперёд, одновременно доставая из сумочки свой игрушечный пистолет.

Два выстрела, и водитель грузовика вывалился через открытую дверь.

В кузове был кто-то еще, потому что мелькнула рука и дернула тяжелую дверь на себя.

Я бросился на неё, намереваясь просунуть в еще незакрытую дверь ствол автомата и дать очередь, но не успел — дверь закрылась в последний момент.

— Сука, — выругался я. — Ладно, хрен с тобой!

Позади раздался одинокий выстрел.

Я повернулся — Снежана замерла с пистолетом в руке над телом «полицейского» раненого в ноги.

— Я пустая, — констатировала она. — Что будем делать с тем, кто будке?

Дверь грузовика открывалась как изнутри, так и снаружи. Но сбоку будки были металлические ступеньки, чтобы забираться на крышу.

Я снял ремень с одного из автоматов — плотная синтетическая ткань, усиленная стежками толстой нити, и просто стянул им рукоять и ступеньку, словно хомутом.

— Погнали! — сказал я, вытаскивая труп водителя из кабины.

Вдалеке выли полицейские сирены.

— Куда?

— На званный прием к графу, — ответил я. — У меня и приглашеньеце имеется!

— Хорошо, что туфли не выкинула, — Снежана принялась вдевать ноги в хитросплетение из ремешков и подошв.

Мы мчались к поместью графа, сигналя на перекрестках, проскакивая на красный свет.

Полицейские сирены выли где-то далеко за нами, но не отставали.

Грузовик двигался все время вверх, затем мы свернули с трассы на хорошую ухоженную дорогу, на которой почти не было движения.

Плотная ялтинская застройка уступила место садам и утопленным в них особнякам, потом начались виноградники.

— Дома знати и богатеев, — бесстрастно сказала Снежана.

— Значит. мы почти на месте.

Вскоре дорога мы увидели препятствие — дорогу перекрывали кованые ворота с домиком для охраны.

— Вы прибыли в конечную точку маршрута, оцените поездку по пятибалльной шкале, — процитировал я навигатор из своей старой машины, разбитой в горном ущелье далекого Алтая.

Дальний свет выхватил охранников, вышедших на дорогу.

— Неужели ваша светлость остановится перед таким несущественным препятствием?

— Обижаешь! — ухмыльнулся я и надавил одновременно на клаксон и педаль акселератора.

Охранники едва успели отскочить, когда мы на всей скорости снесли ворота и влетели на территорию поместья.

Дорога плавно изгибалась, открывая вид на роскошный особняк графа и заканчивалась большой площадью с фонтаном, вокруг которой стояли припаркованные лимузины и роскошные кабриолеты.

Где-то внизу темноту разрывали красные и синие всполохи серен не прекращающейся погони.

До площади оставалось совсем немного, когда на лобовом стекле расцвели три пулевых отверстия — два в обрамлении из мелких трещин, а третье в красном, разбрызганном мелкими каплями.

Снежана ойкнула, прижимая руки к груди, позади нас послышался звон падающего стекла.

Я крутанул руль, одновременно давя на тормоз. Грузовик накренился, но на колёсах устоял. Стрелок из кузова смачно стукнулся о стену и сыпал матами.

Мы влетели на лошадь, сшибая роскошные тачки, и остановились только врезавшись в фонтан.

Я схватил автомат и практически не глядя высадил всю обойму небольшое окошко, соединяющее кабину и будку. В темноте мы не заметили его и теперь поплатились!

Стрелок в будке взвыл от боли. Он плакал и стонал, умолял о помощи.

Я вылез из кабины и бросился к пассажирской двери не обращая внимание на смотрящих на меня людей, одетых во дорогие костюмы и платья, чьи шеи и запястья украшали часы, жемчуга и бриллианты стоимость в целое состояние. Сейчас мне было на них плевать!

Снежана была в сознании и тихо постанывала, когда я бережно взял ее на руки и вынес из кабины грузовика.

Из-под ее тонких пальцев, прижатых к левой стороне грудной клетки, толчками вытекала кровь. Я постарался зажать ладонью рану на спине.

— Нужна помощь! — заорал я. — Человек ранен!

Никто из смотревших на меня даже не пошевелился, лишь некоторые женщины отворачивались, видимо не перенося вида крови.

"Суки!" — хотел заорать я, но вместо этого выкрикнул:

— Она благородных кровей!

Это произвело эффект. Один из мужчин отдал приказ стоявшему рядом слуге и тот бросился ко мне, что-то говоря по коммуникатору.

С одной из боковых дорожек прибежали еще слуги с носилками и сумкой с медикаментами. Когда положил Снежану на плотную ткань, она была уже без сознания. В рану на спине ввели жижу и кровотечение практически моментально прекратилось, но на рану на груди приложили какое-то устройство, которое закрепили с помощью обыкновенного пластыря.

— Мы вызвали врачей, — сказал один из слуг. — Вертолёт прибудет через несколько минут. Нам нужно укатить вашу спутницу на посадочную площадку.

— С ней всё будет хорошо?

— Мы сделаем всё что в наших силах.

Он мягко, но настойчиво отстранил мои руки и Снежану унесли по одной из боковых дорожек, разбегающихся от площади перед особняком.

Я огляделся. Благородные и богатые посматривали на меня, о чем-то шептались. Они все еще не поняли, кто я! Не узнали. Сейчас я это исправлю.

Из будки грузовика раздались глухие удары — ублюдок, ранивший Снежану, был жив.

Я подошел к кабине, быстро сменил магазин автомата, вытащил увесистую гранату, выдернул чеку и зашвырнул в разбитое оконце, через которое в нас стреляли.

Спустя пару секунд из него вырвался столб пламени, который заполнил все пространство кабины. Обивка и пластик загорелись. Я подошел к задней двери, сдернул ремень и повернул ручку.

Оттуда вывалилось тело в горящей одежде, волосы и видимые участки тела обуглились и покрылись волдырями. Но ублюдок ещё шевелился.

На площадь влетели полицейские машины.

Я со злостью пнул обгорелое тело, а затем выпустил в него весь магазин.

Когда закончились патроны, я поднял взгляд.

На меня навели оружие полицейские и охрана поместья. Знать и слуги смотрели со страхом и ожиданием — всем было ясно, что я не просто устроил тут кровавую расправу.

Я оправдал их ожидания.

— Моё имя Максим Басманов-Астафьев, я второй сын князя. Я знаю, что среди вас, — я обвел свободной рукой пространство перед собой, одновременно указывая на всех присутствующих. — Среди вас есть те, кто причастен к охоте на меня, к подсылу убийц, уничтожению людей и владений дома Басмановых-Астафьевых! Я клянусь, что каждого причастного настигнет кара!

Глава 17

Меня со всех сторон окружили полицейские, но мне было плевать на них — сейчас я наслаждался моментом. Богатые и влиятельные люди, чья жизнь могла продолжаться несколько сот лет, смотрели на меня со страхом.

Да, когда-то я был для них ровня, свой… Когда-то они имели со мной дела, пожимали руку, с кем-то я тусил и выпивал.

У прежнего меня была не самая лучшая репутация, но настоящий хозяин этого тела, никогда не был отморозком.

Что ж… сюрприз!

Для многих это стало шоком, вперемешку с ужасом.

Но были среди знатных персон и те, кто смотрел на меня с любопытством.

Силуэт одного из них я заметил в окне.

Встретился с ним взглядами. Он не выдержал и скрылся за портьерой.

Второй была женщина в облегающем темно-красном платье с открытыми плечами, стоявшая у парапета. Она неторопливо обмахивалась веером и не сводила с меня глаз.

Третий взгляд принадлежал высокому плечистому юноше, замершему у парадного входа. На нём был белоснежный офицерский китель, но почему-то без погон, знаков отличий и наград.

— Брось оружие! — рявкнул один из полицейских.

Я подчинился, разжал пальцы. Ствол упал, лязгнув о мощёную камнями площадь.

— На колени! Руки за спину! Живо! — в руках стража правопорядка тускло блеснул металл наручников.

— Перебьёшься!

— Что ж… Сам напросился!

В руках полицейских появились дубинки…

— Вы серьёзно?! — хмыкнул я.

Вместо ответа они одновременно двинулись на меня.

Я приготовился.

Драка с полицией не входила в мои планы. В конце концов, они просто делают своё дело — охраняют порядок.

Но и получать резиновой дубинкой по хребту не было ни малейшего желания.

Вспомнился случай из детства, когда я залез на чужой дачный участок за клубникой, а потом отхватил от хозяина шлангом. Пару дней я потом не снимал футболку, пряча на спине красную полосу.

На моих губах появилась ухмылка.

— Он ещё и ржёт! Вперёд!

С первыми двумя копами я справился, отправив в глубокий нокаут, но их было слишком много, так что сначала я пропустил первый удар, он пришёлся под колени, отчего ноги подогнулись сами. Второй прилетел по спине, потом удары посыпались на меня градом.

— Именем Императора, остановитесь! — раздался чей-то властный голос.

Барабанная дробь по моей спине стихла.

Я поднял голову и увидел юношу в белоснежном кителе без знаков отличий.

— Чтобы ни натворил этот дворянин, до окончания следствия он будет находиться под моим личным покровительством, — Юноша жестом приказал мне встать.

Я с трудом поднялся на ноги и с удивлением обнаружил, что все полицейские опустились на одно колено и слушают молодого человека с неподдельным благоговением.

Дворяне на колено не опустились, но заметно приосанились.

— Мне доподлинно известно, — продолжал юноша, — что этому дворянину за последнее время пришлось пережить множество опасностей.

В его голосе зазвучали патетические нотки:

— Но никому не дано право вершить самосуд над верноподданными Императора. Суду надлежит установить, чем руководствовался Максим Басманов-Астафьев, когда совершал увиденный нами акт жестокости. До вынесения приговора он остаётся на свободе.

Юноша развернулся и направился обратно, к особняку.

При его приближении представители высшего сословия чинно кланялись, прозвучало «ваше высочество».

Ого! Оказывается, я имею дело с особой из императорской фамилии… Знать бы ещё с кем именно: каюсь, за время пребывания здесь не успел толком изучить всю высшую знать.

— Максим, идёмте за мной, — бросил он, не оборачиваясь. — С вами дурно обошлись. Необходимо привести вас в подобающий вид.

Чертовски не хотелось шлёпать за ним и изображать подобострастие. Я бы всё отдал, чтобы оказаться рядом со Снежаной, убедится, что она всё ещё дышит, что врачи делают всё правильно, что её жизни ничего не угрожает.

Но от этого юноши исходила такая аура силы и власти, что я не посмел не подчиниться и уныло побрёл за ним.

Если при приближении моего спасителя дворяне опускали взгляды, то меня наоборот, буравили насквозь, словно пытались углядеть во мне скрытую причину, по которой я удостоился покровительства столь высокой персоны.

И всё-таки — кто мой спаситель?

Говорили мне в школе — учись, не то пожалеешь! Я с сожалением подумал о здоровенном томе «Великие династии Российской Империи», который попросил принести из библиотеки дворца, и до которого у меня так и не дошли руки.

Подданные титулуют его «высочеством». Выходит, это или сын Императора, или брат. Круто, чего уж…

Но с какого перепуга он так любезен по отношению к моей скромной персоне… Ну, или не скромной.

Ладно, будем посмотреть!

Мы прошли по лестнице из розового мрамора, миновали парадный вход, гостиный холл огромной хрустальной люстрой, занимавшей большую часть второго света, поднялись на второй этаж, коридоры которого были устланы коврами с восточными узорами, и оказались в просторном кабинете. Точнее даже в библиотеке, часть которой была отдана под массивный письменный стол, стоявший у окна, пара кресел для посетителей, шкаф для бумаг и картотеку. Все стены занимали библиотечные стеллажи высотою в несколько метров, причём составленные в несколько рядов. Судя по следам на лакированном полу, эти книжные хранилища имели скрытые механизмы для перемещения.

Юноша прошёл к столу, но не устроился за ним, а сел в одно из кресел.

— Прежде чем мы начнём беседу, приведите себя в порядок. Вы выглядите неподобающе.

Очень хотелось сказать, что это случилось не благодаря моим стараниям, но вряд ли собеседник оценит такую дерзость.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Он отвернулся к окну, за которым была только ночь и усыпанное звездами небо.

Рядом со мною возник слуга.

Он появился настолько бесшумно, что я едва не вздрогнул от его негромкого «Следуйте за мной, ваша светлость!”»

— Ваше высочество, — я коротко поклонился.

Юноша продолжил смотреть в окно, не удосуживая меня взгляда.

Видимо, смотреть на меня в столь неподобающем виде, было выше его сил.

Слуга заботливо приоткрыл дверь.

— Сюда, ваша светлость!

Меня проводили в одну из комнат, судя по всему, гостевых.

— Свежий костюм и прочие принадлежности доставят через пять минут, — заверил слуга.

Он поклонился и затворил за собой двери.

Я направился в ванную, снял пропахшую потом и испачканную чужой кровью одежду, осмотрел синяки от резиновых полицейских дубинок.

— Фигня, могло быть и хуже, — проворчал я. — Кости целы и ладно…

Быстро принял душ, хотя желание постоять под упругими горячими струями часа полтора, было чертовски сильным, насухо вытерся и вышел из ванны.

Там меня ждала свежая одежда и…

Пощёчина!

Пощечина прилетела от той самой женщины в облегающем красном платье с открытыми плечами, которая смотрела на меня с любопытством.

И вот теперь она пробралась в мою комнату и отвесила мне пощёчину!

Долбанные аристократы — ни минуты покоя!

Хорошо, хоть в этот раз обернулся полотенцем и не стал светить перед женщиной природным хозяйством...

— Какого хрена! Дамочка, ты совсем рехнулась?

— Я?! Это ты с ума сошёл! Зачем ты устроил это представление на площади? Мало у тебя врагов?

— Видимо, ещё недостаточно. Вот, работаю над этим упущением.

— Мерзавец!

Я еле успел перехватить её руку.

— А ты, собственно…

— Ох, Максим, я так по тебе соскучилась! — Гнев в глазах дамочки в красном вдруг сменился порывом страсти.

Она сделала шаг и впилась губами в мои губы.

Её волосы пахло лавандой и чем-то свежим, быть может морем после грозы… Запах вдруг свёл меня с ума, обжёг нахлынувшей страстью.

Я прижал её к себе, отвечая на поцелуи, а она изящными пальцами распутала опоясывавшее мою талию полотенце.

Дальше всё было как в хмельном тумане — я подхватил её и отнёс на кровать, отметил про себя удобство платья с открытыми плечами — оно легко поддалось, потом мои руки гладили её бархатную кожу, сжимали упругие ягодицы, ласкали нежную грудь. Она постанывала под моим напором, впивалась пальцами в спину и царапала кожу острыми как ножи ноготочками.

— Боже, Максим! О, боже! Как хорошо!

Когда всё закончилось, я перевернулся на спину, прижимая её к себе. Она счастливо ткнулась мокрым как у щенка носом мне в подмышку.

— Сегодня ты превзошёл самого себя…

— То ли ещё будет! — заверил я. — Повторим?

— Только не сейчас… Не стоит заставлять его ждать.

Я понял, что она говорит про его высочество: не то принца, не то великого князя… Впрочем, по барабану!

Больше всего мне хотелось снова подмять эту красотку, но…

Я нехотя вытащил руку из-под её головы и ещё раз вдохнул аромат лаванды и морской свежести.

— Ты права!

Я принялся быстро одеваться. Она помогла застегнуть запонки на рукавах, отметив часы на руке.

— Откуда они у тебя?

— Подарок, — ответил я.

— Женщины?

— Нет, мужчины. Мне их подарил друг…

— Дарить часы — плохая примета, — покачала она головой. — Отсчитывают секунды жизни, приближая смерть.

— Плевать! Я не суеверен, — улыбнулся я.

— Зря!

Когда я уже собрался уходить, она снова поцеловала меня, в этот раз нежно и как-то печально, пристально посмотрела в глаза:

— Ты изменился, Максим.

«Ты даже не представляешь насколько!» — хотел было сказать я, но вместо этого ответил уклончиво:

— Я многое повидал за последние дни.

— Наслышана! Прошу, не пропадай надолго…

— Не всё в этом мире зависит от меня! Но… я постараюсь!

Мы расстались.

Это был самый странный и одновременно невероятный секс в моей жизни — спонтанный, страстный, ещё и с красивой незнакомкой. То, что она меня знает, точнее думала, что знает, другое дело.

У дверей кабинета я обнаружил двух охранников, облаченных некое подобие доспехов. Возможно, это были экзоскелеты, наподобие штурмовой брони Софии.

Я на секунду замер перед дверьми кабинета, собираясь мыслями, сделал глубокий вдох и вошёл в кабинет.

Юноша оставался в той же позе, в какой я его оставил, и абсолютно не замечал моего присутствия. Или делал вид, что не замечает.

— Ваше высочество! — я поклонился.

— Вы не очень-то расторопны, — сказал он, не поворачивая ко мне головы.

— Прошу простить меня. Трудный выдался вечер. Много страстей для такого небольшого промежутка времени.

— Устраивайтесь, — он наконец-то посмотрел на меня и кивнул на кресло, стоящее напротив. — Как говорят в народе? В ногах правды нет.

— Народ говорит дело…

Я сел, не зная, как вести себя со столь высокопоставленной особой...

Юноша выдержал паузу, прежде чем начать разговор.

— Буду с вами откровенен — вы получили приглашение от графа Еросимова по моей просьбе. Сам граф не жаждал видеть вас в своём доме. Думаю, о причинах вы догадываетесь…

Я многозначительно кивнул, хотя догадывался только об одной из миллиона возможных причин нелюбви графа ко мне: прежний я был тем ещё мудаком.

— А позвал я вас для одной цели… — собеседник замолчал.

— Для какой, ваше высочество?

— Узнать, кто хочет вашей смерти.

Я удивлённо моргнул.

— Даже так, ваше высочество… Чем обязан столь высокой чести?

Он усмехнулся.

— Дело в вас… Вы — ходячий источник проблем. Не только для вас лично и вашего рода… Речь идёт про всю Империю. Вы и раньше были не самым спокойным представителем вашего Дома, а сейчас и вовсе сравнялись по разрушениям с добрым циклоном. Вас пытаются убить даже там, где ничего подобного не должно происходить по определению. И мне хотелось бы знать, в чём именно причина такой популярности?

Он говорил спокойно, тембр его голоса не выдавал ни единой лишней эмоции. По своему жизненному опыту я знал, что так разговаривают только очень уверенные люди, знающие цену своим словам. А еще обычно они очень опасны.

Ответить, что не имею ни малейшего понятия? Глупо. Подумает, что я вру, оскорбится и одним влиятельным врагом у меня станет больше.

Надо дать ему хоть что-то похожее на правду. А еще лучше — настоящую правду.

— Ваше высочество, я задаюсь теми же вопросами, — я тщательно подбирал слова, стараясь говорить вежливо, избегая своей обыкновенной манеры общения. — И хочу разобраться во всём не меньше вашего…

— Я вас слушаю.

Я рассказал всё, что узнал от Шефа, включая историю с «серым» дилером, найденным в дельте Волги.

Юноша слушал с бесстрастным лицом профессионального игрока в покер. Понять, что он думает и знает, было невозможно.

— Я вам верю, — сказал он после того, как я завершил свой рассказ. — Некоторые факты мне были известны до нашей встречи. Отец подключил к расследованию специальный отдел.

А отец у нас, значит, император… Вряд ли спецслужбы напрямую подчиняются кому-то ещё.

— Благодарю за доверие, ваше высочество,

— Не стоит. До вашего отца, князя Басманова-Астафьева была доведена информация о прекращении всяческого взаимодействия с подрядами, замораживается финансирование уже начатых совместных проектов. Так же ваш Дом отстраняется от разработки новых прорех. Разумеется, до окончания следствия. Утрата контроля над перспективным образцом вооружения, нанесение орбитального удара по территории Империи это серьезный промах. Вам повезло, что горы Алтая слабо заселены и наши верноподданные практически не пострадали.

Судя по перечню введенных против Дома санкций, последствия моих злоключений вышли боком совсем не там, где я ожидал.

— Могу ли я что-то сделать, для смягчения этих мер, ваше высочество?

— Только не утаивать никакой информации. Чем быстрее найдутся виновные, тем быстрее восстановятся деловые отношения между Империей и Домом Басмановых-Астафьевых.

— Ваше высочество, могу я задать вопрос?

Юноша кивнул.

Когда виновных найдут… Что с ним будет?

— Ничего хорошего. Законы Империи суровы по отношению к таким людям. Простолюдинов казнят, долго и мучительно… Дворян ждёт кара намного хуже!

— Хуже смерти?

— Конечно… Не мне вам это говорить…

— Да-да, я понимаю…

— Ну, а если за этим стоит благородный дом… На этом его история прервётся раз и навсегда.

Я мысленно поставил галочку на пункте «Узнать самую страшную казнь для дворян». Понятия не имею, что это, но у меня почему-то пошёл мороз по коже.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Ваша аудиенция закончена. Можете идти!

Я поднялся из кресла, поклонился.

— Ваше высочество, — отсалютовал я и направился к выходу.

— Максим…— вдруг остановил он меня.

— Да ваше высочество?

— Информация о том, что вы возглавили ЧВК, принадлежащую вашему дому, верна?

— Так и есть. ЧВК «Пересвет», ваше высочество.

— Вы считаете это хорошей идеей?

— Еще не знаю, ваше высочество. У меня не было выбора. Остается надеяться, что ваши санкции не распространяются на функционирование ЧВК...

— Работайте спокойно. Под запретом лишь контракты Империи. Можете брать заказы и подряды у частных лиц…

— Благодарю вас, ваше высочество!

Я ещё раз поклонился, хотя наследник Императора вновь вернулся к созерцанию пейзажа за окном, и вышел из кабинета.

Охранники, сторожившие вход в кабинет, не удостоили меня даже взглядом.

Я шёл по длинному коридору чужого особняка, и размышлял о разговоре с наследником Императора — информация, которой меня огорошили, оказалась довольно гнетущей.

Стать причиной бедствий целого семейства, пусть и невольно, совершенно не входило в мои планы. Но хуже всего было то, что я не знал, как всё исправить. Не знал, где искать первопричину всей этой охоты, не знал, в какое именно дерьмо вляпался настоящий Максим Басманов-Астафьев.

Незаметно для себя, я оказался у перил лестницы.

Снизу, вероятно, с кухни, доносились аппетитные ароматы специй и зажаренного на углях мяса.

Упс! Оказывается, я так проголодался, что готов сожрать целого быка! А ещё сильнее мне хотелось опрокинуть тройку-другую стопок хорошей водки.

Я спустился на первый этаж.

В широкие открытые настежь двери виднелся ночной сад, круглая площадка с ротондой, гости, разделившиеся по группкам и ведущие беседы.

Откуда-то издалека доносились звуки оркестра, играющего лёгкую непринуждённую мелодию, сновали официанты с подносами, полными напитков и закусок.

Жизнь высшего общества шла своим чередом. В отличие от меня у них не было такого количества проблем…

Я вышел на воздух.

С подноса, проходившего мимо официанта, схватил пару канапе из каких-то морских гадов и сливочного сыра, другой подал мне бокал хорошего креплёного вина.

Не водка, конечно, но для разгона пойдёт.

Устроившись у широкого парапета, я наблюдал за гостями — среди них наверняка были те, кто причастен к последним событиям.

Любой мог оказаться врагом.

Взгляд упал на группу господ, что-то активно обсуждающих и среди них я заметил её. Ту, в чьих объятиях я недавно побывал.

Я дожевал канапе, допил одним глотком вино, которое оказалось весьма коварным — замаскированная под изысканность крепость ударила в голову, и направился прямиком к ней.

После всего, что с нами приключилось и тех африканских страстей, должен же я хотя бы узнать её имя!

Практически одновременно со мной к группе разговаривавших гостей приблизилась чета пожилых дворян.

Седовласый мужчина, обращаясь к женщине в красном платье, произнёс:

— Княжна, позвольте представить вам мою супругу, Милану Сергеевну! — женщины обменялись улыбками. — Милана — это княжна Марина Лазарева.

Глава 18

Княжна Лазарева? Выходило так, что я невольно двигался по следам прежнего Максима Басманова-Астафьева, сам того не подозревая?

Вот только шёл я не след в след, а дико вилял, уворачивался от нападений хищников, толком не понимая, зачем мне вообще идти в этом направлении?

Собственно, я и сейчас ни хрена не понимаю… Разве что чую нутром, что пресловутый проект «Кукушка», и попытки устранения меня как-то связаны… Вопрос — как?

А что если не ходить вокруг да около и не ломать голову? Взять и спросить? Тупо задать вопрос Марине Лазаревой?

Она явно ко мне неравнодушна, раз проявляет беспокойство. Можно сыграть на этом и получить хотя бы один внятный ответ — какого хрена тут вообще происходит?!

Why not — как говорят нагличане.

Кто не рискует, тот не пьёт шампанского!

Я целенаправленно устремился прямо в гущу небольшой компании, обступившей княжну Лазареву.

— Здравствуйте, господа! — поприветствовал я.

Ответом стали кивки собравшихся. Правда, судя по взорам, я нарушил какие-то правила этикета бесцеремонно присоединившись к этому «кружку по интересам».

Плевать!

— Не желаете ли услышать мой рассказ?

— Ваш рассказ, княжич Максим? — удивился старичок, познакомивший супругу с княжной.

— Представьте себе — мой.

— И о чём вы хотите нам поведать?

— О том, какой это кайф избавляться от тех, кто ставит тебе палки в колёса и вообще, ведёт себя по свински. Стреляет в женщин, например. А потом горит заживо и получает очередь из автомата. Эмоции просто через край бьют! Можно даже сказать —фонтанируют.

Своего я добился. Компания вокруг княжны начала стремительно таять, и спустя минуту, мы остались наедине.

— Какие мы оказывается чувствительные! — проговорил я, провожая взглядом последнего уходящего собеседника.

— Максим, что ты вытворяешь? — прошипела Марина Лазарева.

— Забей на них! Разве это люди? Так, биологический мусор! Одни прилипалы и сплетники.

Я посмотрел в серо-голубые глаза Марины, намереваясь увидеть в них настоящие эмоции, которые, несомненно, будут после моих следующих слов.

— Давай притворимся орнитологами и поговорим о кукушках.

— Ты… ты сошёл с ума ? — зашептала княжна. — Я же рассказала тебе всё, что знала! Даже отдала дневник отца…

— Тогда тебе не составит большого труда рассказать ещё раз! Нет времени объяснять, но это крайне важно! — нужно было добавить что-то для убедительности. — Мне кажется, я упускаю какую-то важную деталь! Вопрос жизни и смерти!

Я добавил драматизма голосу, боясь переиграть и услышать знаменитое «не верю» Станиславского

Но маленький экспромт удался.

— Хорошо, хорошо! Только не здесь, не у всех на глазах… Расскажи мне какую-нибудь шутку, я рассмеюсь и потом мы пройдём в сад за домом.

— Как два пальца… Э, как не хрен делать, — самонадеянно заявил я.

Однако в голову не приходило ничего, кроме дурацких анекдотов. Интересно, придумали ли тут колобка?

Сейчас узнаем!

— Колобок научился дышать через задницу, сел на пенёк и задохнулся.

— Господи, какая пошлость! — неожиданно прыснула княжна. — Ничего глупее не слышала! Честное слово!

Она добавила вполголоса:

— А теперь я возьму тебя под руку, и мы, не спеша, пройдём в сад…

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Единственная просьба: рассказывай так, словно я никогда ничего не слышал о проекте…

На её невысказанный вопрос в глазах, я туманно пояснил:

— Так легче сосредоточится на деталях.

Вру, как дышу, не иначе.

Мы старательно изображали светскую беседу, сдобренную лёгким флёром флирта, затем сошли на мощёную боковую дорожку, ведущую прочь от особняка графа, ротонды, гостей и снующих туда-сюда слуг.

Убедившись, что вокруг нет лишних ушей и глаз, княжна заговорила:

— Проект родился благодаря моему отцу…

Я кивнул. Драгоценного родителя княжны звали Вениамин Васильевич Лазарев. Правда, в настоящее время он уже был мёртв, причём довольно давно.

— Все завертелось в 1917 году, после открытия прорех, точнее локальных истончений эфира, разделяющего измерения. Отца заинтересовало это явление. Он, втайне от императора, устроил лабораторию для дальнейших исследований.

— Что именно так заинтересовало Вениамина Васильевича? — полюбопытствовал я.

— А ты не догадываешься?

— Я же просил тебя…

Она усмехнулась.

— Хорошо. Побуду немного в роли строгой учительницы… Меня это даже немного возбуждает.

— Да-да! Побудь! Обожаю ролевые игры! Это так сексуально! — приободрил её я.

И это была чистая правда. Меня действительно охватывало возбуждение.

— Если быть краткой, выяснилось, что в целом практически все измерения похожи в общих чертах друг на дружку… Но! — Она выдержала паузу. — Есть измерения с очень интересными особенностями, которых нет у других… Речь сейчас не о географии и климате…

— Ну, продолжай! Ты меня так заводишь!

Она улыбнулась.

— В этих измерениях есть уникальные химические элементы и их соединения, виды радиации, которых в нашем мире просто не существует! Но влиять они на объекты из других миров, например из нашего, могут.

— Занятно! И как твоему отцу удалось выяснить это?

Информация из уст княжны никак не походила на знакомый курс физики или химии.

— Просто! Отцу удалось построить лабораторию, которая одновременно находилась и в нашем измерении, и в другом... Весьма я тебе скажу любопытном измерении…

— Это и есть проект «Кукушка»? — уточнил я.

— Да, — кивнула княжна.

— Какие исследования там проводились?

— Господи! Ну откуда мне знать?! Меня в такие секреты не посвящали! Если только понаслышке…

— И всё же?

Княжна наморщила хорошенький лобик.

— Новые химические соединения… Только, пожалуйста, не спрашивай — какие?! Влияние особенностей измерения на растения, животных…

— На человека? — добавил я.

Любые эксперименты биологов зачастую сводятся к тому, как результат исследований повлияет на человека.

— Естественно. Наиболее продуктивными были именно биологические эксперименты, — голос княжны погрустнел. — Проект продолжался семь лет, но финансовые расходы оказались столь огромными, что отцу приходилось понемногу распродавать владения, предприятия, распускать военные компании. В итоге пришлось обратиться за поддержкой к императору…

— Что решил император?

— Отказал, — вздохнула она. — Это было в двадцать четвёртом… Сам понимаешь: шла война…Решение императора подкосило отца. С ним случился инсульт… Папы не стало…

— Мне очень жаль!

— Брось, Макс! Ты всё равно его не знал!

— Он был отцом самой красивой женщины на свете! — Я привлёк к себе княжну и поцеловал.

Она обмякла в моих объятиях, щёки её покраснели.

— Так где. Говоришь, находится эта лаборатория?

— Фу, Макс! Некрасиво быть таким! — Она оттолкнула меня.

— Именно такой ты мне нравишься, зайка!

— Какой?

— Яростной! Дикой! Полной первобытной страсти!

Она кокетливо усмехнулась.

— А ты умеешь кружить несчастным девушкам голову!

— Поверь, это далеко не все мои таланты… И всё же, где эта лаборатория?

— Отец зашифровал её координаты в дневниках. Бумаги у тебя, Макс! И это всё, что мне известно о проекте…

Она снова взяла меня под руки. Мы неспешно пошагали по аллее

От невысоких кустарников, посаженных вдоль дорожки, исходил аромат лавра.

— Спасибо тебе, — улыбнулся я.

Лёгкий бриз с моря на мгновение донёс до меня аромат её волос, перебив пряный запах. Я с трудом подавил вновь нахлынувшее желание. Да и странно было бы предлагать ей уединиться в кустах.

— Мне непонятно лишь одно…

— Что?

— Каких результатов достиг твой отец? Всё-таки лаборатория работала на полную мощность целых семь лет… И какая область биологии интересовала его больше всех?

— Жизнь, Макс! Практически вечная жизнь… Именно она волновала его эти семь лет. Только в итоге папа скончался, как все мы – смертные…

Так-так… Что же у нас получается? Выходит, настоящий Максим Басманов-Астафьев гонялся за такой штукой как бессмертие?

Видимо богатеи всех миров и измерений мыслили в одном русле, желая коптить этот мир подольше, в то время как у обычного народа задачи куда приземлённей: выжить, вырастить и выучить детей, дав им шанс на чуточку больший успех, чем у их родителей.

Мой мир тому яркий пример! Передовая медицина, имплантации, пластическая хирургия, пересадки органов… Различные экспериментальные технологии, вроде стволовых клеток…

Стоп! Но ведь тут существует вакцина долголетия. Один укол и старение замирает лет на сто пятьдесят, а может и больше. Похоже, не всем этого достаточно…

Мы остановились у развилки, на которой рос раскидистый платан.

Я притянул к себе княжну и в очередной раз поцеловал.

Она прильнула ко мне всем телом.

— Мы увидимся снова?

— Конечно!

— Когда?

— Как только я решу пару небольших проблем, отравляющих мне жизнь!

Действительно, всего лишь пара проблем — разобраться, почему меня хотят убить, и как-то реабилитировать себя и свое новое семейство в глазах Императора!

Рассвет застал меня в дороге. По приказу наследника Императора, меня сопровождали гвардейцы имперского полка, которые охраняли первых лиц государства.

Один их вид внушал спокойствие — богатыри с непроницаемыми лицами.

Их экзоскелеты с интегрированной бронёй меняли цвет в зависимости от внешних условий, делая гвардейцев практически невидимыми, особенно в сумерках и темноте. На поясах у каждого находился короткий клинок, размером с древнеримский гладиус.

Правда, свой длинный, роскошный белоснежный лимузин наследничек зажал. Пришлось возвращаться во дворец на транспорте сопровождения, устроившись на узком сидении, к тому же зажатым меж двух неразговорчивых шкафов.

Добрался я до дворца без всяких приключений, терзаемый лишь усталостью и голодом — толком поесть на этом графском приёме у меня так и не вышло.

Поблагодарил гвардейцев за службу, намереваясь как можно скорее оказаться на кухне и сжевать что-нибудь сытное, ну а потом слегка злоупотребить спиртным, несмотря на ранний час, и завалиться спать.

В холле меня встретил Василий.

По его виду было понятно, что он хочет что-то сообщить, но я отмахнулся.

— Топай за мной!

— Слушаюсь, ваша светлость.

Путь к кухне пролегал через большую столовую, используемую, как я понял, только для разного рода торжеств, банкетов, званных ужинов и других мероприятий.

Каково было моё удивление, когда во главе длиннющего стола я увидел завтракающего старика.

— Здравствуй, племянничек, — прокряхтел он, отправляя кусок жареной колбаски в рот.

— Ваша светлость, сегодня утром прибыл ваш дядя, — констатировал свершившийся факт Василий. — Будут какие-то распоряжения?

— Будут!

— Я весь во внимании.

— Коль так, внимай! Загляни на кухню и попроси подать мне завтрак. И ещё. Узнай, как дела у Снежаны. Она сейчас в госпитале с ранением. Если что-то будет нужно, сразу сообщай мне.

Василий поклонился и вышел, бесшумно затворив за собой двери.

— Максим Басманов-Астафьев проявляет заботу о ком-то, кроме себя? — поднял бровь дядя.

Я уселся неподалёку от него и сказал:

— Здравствуй, дядя! Теперь я понимаю, откуда взялось острое желание остановиться у аптеки и набрать кучу мазей с таблетками!

Наконец-то я смог разглядеть родственничка вживую — как и говорила София, возраст у «дядюшки» заморозился в весьма неудачный момент, когда тело уже вовсю уступает старости и болезням.

Однако надо дать должное медицине этого мира и здоровью дядюшки: в целом выглядел он неплохо, за исключением залысин и морщин.

— Всё шутишь и зубоскалишь, Максимушка? — проговорил дядя трескучим голосом.

— Могу себе позволить!

— Не можешь! Ты уже дошутковался, говнюк! — вдруг резко бросил он. — Ты поставил под удар наш род! Император в гневе, рвёт и мечет, а твой отец пытается исправить последствия и хоть как-то задобрить его величество!

— Я уже в курсе, — ответил я. — Был на званном приёме. Вечеринка так себе, а вот дорога выдалась весёлая. Если тебе, конечно, интересно.

Старик не повёл и бровью. Он знал, откуда я вернулся. А ещё он знал, что там приключилось. Ещё бы! Дядя был там. Это его силуэт я видел в окне.

— Тогда ты понимаешь, в какое дерьмо мы вляпались по твоей вине!

— По моей? — переспросил я. — По-твоему, это я виноват, что меня хотят грохнуть?

Он не ответил, только уставился колючим взглядом серых глаз.

София говорила, что у меня с ним натянутые отношения, но всё оказалось намного круче — дядя ненавидел меня. Ненавидел тихой ненавистью, исподтишка, опасаясь переводить её в горячую фазу.

Слуга принёс завтрак — яичницу, салат из оливок, солёного сыра и зелени, манник с ежевикой, черный кофе. Я с жадностью накинулся на еду, не притрагиваясь к кофе — в моих планах было как следует отоспаться после событий прошедшего вечера и ночи.

— Что ты намереваешься делать? — спросил дядя.

— Доесть этот чудесный десерт и отправиться на боковую, — ответил я.

— Боюсь, твои планы полетят к чертям, племянничек, — он ехидно улыбнулся белоснежными ровными зубами. На старческом лице они смотрелись неестественно. — Я прибыл в Крым с определённой целью.

— Неужели? — Я отправил в рот последний кусочек манника.

— Представь себе! Я изучил отчёты о стычке, где тебе удалось угнать боевую машину противника…

— Шагоход, — уточнил я.

— Плевать! Мы с твоим отцом считаем, что этот вид техники может стать весьма перспективным. Не утраченным орбитальным беспилотником, но всё же…

— И? — я начинал понимать, куда старый хрыч клонит.

Хорошо хоть дрон на мой счёт не вешает!

— И, возможно, поставки такого оружия могут стать отправной точкой для восстановления хороших отношений с Императором. Даже если с конвейерным производством ничего не выйдет, мы всегда можем подарить ему твой шагоход в качестве экспоната для его личного музея иномирных диковин в Петрограде. Он страстный коллекционер. Подумай об этом.

— Иными словами, дом Басмановых-Астафьевых предлагает ЧВК «Пересвет» контракт? — уточнил я. — Я верно понимаю?

— Контракт — громко сказано, — дядя откинулся на спинку стула и с прищуром посмотрел на меня. — Скорее — жест доброй воли, причём с твоей стороны. Ты же не собираешься сидеть на заднице ровно и сделаешь всё, чтобы восстановить былую славу Дома?!

— Одними жестами доброй воли солдатам не заплатишь, дядюшка. Это наёмники, они воюют за деньги, — я развёл руками. — Странно объяснять тебе столь элементарные вещи.

— Тебе заплатят. Не сногсшибательную сумму, но её хватит, — колкость дядюшка пропустил мимо ушей. — Так же ты волен пользоваться любыми необходимыми ресурсами Дома. Оборудование, оружие, транспорт. ..

— Почему вы решили рискнуть и отправить туда «Пересвет»? У вас с десяток карманных армий, гораздо более обученных, а у меня под рукой лишь маленький отряд, причём наполовину из бывших «Кровавых скоморохов»…

— Ты единственный, кто побывал в кабине этой машины и может ей управлять. Это раз, — старик загнул на раскрытой ладони мизинец. — Нам не нужно крупномасштабное вторжение, речь идёт о маленькой тихой операции. Это два, — он согнул безымянный палец. — И самое важное: это просьба твоего отца. Настоятельная просьба. Итого три.

Вместо среднего пальца был загнут указательный. Теперь из сморщенной ладони торчал только узловатый средний палец. Старый козлина потчевал меня старым добрым факом!

— Если что-то пойдёт не так, репутация дома Басмановых-Астафьевых не пострадает. Нерадивый Максимка ломанулся в бой и прогорел, так?

— Эту причину можно зачислить как номер четыре, — старик снова сверкнул белоснежными зубами и загнул большой палец.

Неприличный жест принял полностью законченную форму.

А он хорош! Такому палец в рот не клади, отгрызёт по самый локоть. И зубы вон какие, жутковатые!

— Есть ещё одна проблема, старик.

— Какая?

— Шагоход не сможет пройти через прореху на станции Уттуг-Хая. Не впишется по размерам…

— Это как раз не проблема, племянничек! В трёхстах километрах у нас есть ещё одна станция. Там прореха как раз под габариты шагохода. Если согласишься, настройка резонатора начнётся немедленно.

Что-то мне подсказывало, что резонатор уже настроен. Этот хрыч с пустыми руками от меня бы не уехал.

Я встал и подошёл к окну, с которого открывался вид на Чёрное море.

Далёкий горизонт затягивали тяжелые чёрные облака, предвещающие грозу, но над полуостровом пока ещё царила хорошая солнечная погода.

— Пахнет штормом, — сказал я задумчиво.

— Ещё каким, племянничек, ещё каким, — согласился старик.

Наверное, подобное задание было неплохим началом моей карьеры в статусе командира ЧВК. Я хотя бы представлял, с чем могу столкнуться, как противостоять противнику. Знал его слабые места и боевые возможности.

А ведь могли бы заслать в душные джунгли, где влажно и полно всяких ползающих тварей. А тут красота — прохлада, снежок, шагоходы…

— Так каков твой ответ, племянничек?

— Положительный. Я берусь за этот заказ, — кивнул я и залпом выпил чашку уже остывшего кофе. — А сейчас пардоньте! Нужно совершить пару звонков, и ни один из них не будет простым.

Глава 19

Корпус ялтинского госпиталя для представителей высшего сословия находился поодаль, на видовом месте, окруженный корабельными соснами, и больше походил на дорогой санаторий, где можно спокойно подправить здоровье и расшатанные нервы.

Кортеж из трех бронированных авто миновал КПП и остановился у главного входа. Сначала выбрались двое бойцов в полной экипировке, вооруженные автоматическими винтовками, оценили обстановку и только потом подали знак, что угрозы нет.

Разумные меры предосторожностей после всех моих злоключений.

Больше рисковать драгоценной шкурой и шастать без надежной охраны я не собирался.

Тем более сейчас, когда на мне такой груз ответственности: за себя, за Дом, за компанию!

Я с удовольствием выбрался с пассажирского сидения и размялся после долгой поездки через всю Ялту. На мне была такая же форма, как и на всех в этом кортеже — серая с бордовыми вставками. И шевроны у всех были одинаковыми — каплевидный щит со стилизованным изображением солнца и надписью ЧВК «Пересвет».

— Двое с Тринадцатым, — отдал приказ Виталик.

Он едва заметно прихрамывал. Местная медицина творила чудеса, особенно если учесть, что у него отстрелили половину ляжки. Ещё бы месяцок на восстановление и Виталик будет как новенький, только кто ж нам его даст…

Все десять бойцов из моего сопровождения — бывшие «Кровавые скоморохи», подопечные Шефа, согласившиеся перейти ко мне вслед за своим лидером.

Парни толковые, хотя немного своенравные, привыкшие к определённой степени свободы действий и уважающие только сильного лидера. Пока им оставался Шеф, мне предстояло ещё как следует поработать в этом направлении.

Втроём вошли в просторный холл из стекла, мраморной плитки и красного дерева. А ничего так… И не дёшево и скромно.

Персонал о нашем прибытии предупредили, но это не спасало от любопытных взглядов и перешёптываний.

К нам подошёл здоровяк в штатском. Короткая стрижка, выправка, манера держаться и едва заметная кобура под полой пиджака… Из него такой же мирный обыватель, как из меня балерина.

— Здравствуйте, ваша светлость, — Он отвесил небольшой поклон. — Разрешите представиться — Семён.

— Что — просто так, Семён?— удивился я.

Он сдержанно удивился

— Да. Я отвечаю за охрану этого корпуса. Прошу за мной.

Мы миновали стойку администрации, из-за которой на нас глядели сотрудницы, явно не только закончившие местное медицинское учебное заведение, но и победившие в конкурсах красоты.

Я сходу подмигнул нескольким, получив в ответ белоснежные улыбки.

Всё же военная форма добавляет мужчине привлекательности, а подтянутый мужчина в форме так и вовсе неотразим!

Семён проводил нас в лифтовый холл, оттуда мы поднялись на четвёртый этаж, где находились покой пациентов, не требующих интенсивной терапии.

Несколько поворотов по широким коридорам, и мы оказались у дверей одной из палат.

Там нас ожидала медсестра. Я бы мог поклясться, что двадцать лет назад она была фотомоделью или кинозвездой, а да и сейчас производила впечатление что надо.

— Его светлость, княжич Максим Басманов-Астафьев, — представил Семён. — Это Татьяна, личная медсестра вашей подопечной.

— Здравствуйте, ваша светлость, — Красотка сделала лёгкий реверанс, получившийся у неё чертовски изящно. — Пациентку вчера вывели из медикаментозного сна, во время которого она проходила интенсивную восстановительную терапию после двух операций…

— Вытащили из аквариума, — буркнул один моих охранников.

Я не обратил внимания на это замечание, тем более что оно соответствовало действительности. В этом теле я относительно недавно, а в «аквариуме» уже побывать успел. Впечатления остались не самые радужные.

— Как она?

— Ещё слаба, но идёт на поправку. Сильное молодое тело и сильный дух делают свою часть работы, пока мы заботимся об стальном, — улыбнулась Татьяна.

— Благодарю! Могу я поговорить с ней наедине?

Вопрос был задан скорее из вежливости, чем из необходимости — будь визит невозможен, то меня бы здесь не было.

— Разумеется, ваша светлость! Сейчас она бодрствует, — Татьяна отворила двери в палату. — Прошу! И не забудьте накинуть халат, он на вешалке рядом с дверью.

— Разумеется!

Снежана полулежала на кровати с подоткнутыми под спину подушками. К левой руке были присоединены датчики, из вены поднималась гибкая прозрачная трубка капельницы. Рядом с кроватью стояла колонна медицинского оборудования с экранами, и мигающими зелеными индикаторами.

Рискну предположить, зелёный цвет означал, что с пациентом всё в порядке.

Палата оказалась очень просторной, с панорамными окнами, выходящими на горные склоны, и наполненной запахом лаванды, исходящим от большого букета на столе.

Цветы были от меня, равно как и большая ваза с фруктами, стоявшая рядом. Я распорядился их отправить ещё вчера, когда узнал о переводе Снежаны в обычную палату.

— Ваша светлость! — встрепенулась мой адъютант.

Она явно не ожидала меня увидеть.

— Привет, — улыбнулся я, накидывая халат. — Лежи спокойно! Это приказ!

— Слушаюсь, — слабо улыбнулась она. — Спасибо за цветы и фрукты.

— Решил сделать тебе приятный сюрприз. Выписка из аквариума — это большое событие, — я устроился на стуле, стоявшем рядом с кроватью. — Как самочувствие?

Снежана была бледной, словно мраморная статуя, но на щеках уже пробивался легкий румянец, но от взгляда по-прежнему веяло холодом. Эдакая снежная королева, которую невесть каким образом закинуло в тёплый южный Крым в разгар лета.

— Нормально, учитывая обстоятельства. Неделю отдыха, и я вернусь в строй, ваша светлость.

— Хорошая новость! Без тебя как без рук! Ненавижу возню с бумажками!

— Я вижу на вас цвета Дома и эмблему нашей ЧВК.

— Да, восстанавливаем состав. Есть первое задание, но о нём поговорим после твоего полного восстановления.

Снежана прикоснулась к месту, откуда вышла пуля. Я невольно вспомнил кровь на лобовом стекле, как доставал девушку из кабины грузовика. Её теплую кровь на своих руках.

Странно, но сейчас эти воспоминания словно заволакивало дымкой, хотя ещё вчера я помнил их отчетливо. Память — забавная штука…

— Мне рассказали, что было потом. У вас неприятности из-за…

— Того ублюдка, который тебя подстрелил? Я вышел из себя и убил его.

— Это больше походило на показательную казнь, ваша светлость.

— Одно другому не мешает, — пожал я плечами.

— Но последствия…

— Их не будет, — ответил я. — По крайней мере ощутимых.

— Как…

— Вот так. По закону Империи нельзя пойти под суд за убийство того, кто уже мёртв. И даже похоронен.

— Я не понимаю. Объясните, — потребовала Снежана.

Она имела право знать, хотя я дал обещание, что никому не расскажу о том, что узнал от следователей.

— Пока ты плавала в аквариуме, случилось следующее…

Через сутки после событий у особняка графа пришли двое следователей, и они были не из полиции. Василий проводил их в мой кабинет.

— Специальный отдел. Княжич Максим Басманов-Астафьев, у нас к вам есть ряд вопросов.

О том, что меня не единожды пытались убить, они знали, равно как были в курсе событий, произошедших в горах Алтая. Я это понял по формулировкам их вопросов.

Когда мы дошли до событий того злополучного вечера в Ялте, выяснились некоторые любопытные факты.

— Скольких нападавших вы и ваша адъютант смогли нейтрализовать?

— Шестерых, включая водителя моего лимузина.

Следователь сделал запись в планшете.

— Как давно нейтрализованный вами водитель работал на семью Басмановых-Астафьевых?

— Понятия не имею. Обычно я не интересуюсь подобными вопросами, — всё верно, княжич и не должен.

Снова запись в планшете.

— Вы когда-нибудь встречались с кем-нибудь из остальных нападавших?

— Нет, — ответил я абсолютно честно. — Не встречался.

Последовал ещё ряд уточняющих вопросов, всегда заканчивавшихся пометкой в планшетах.

Наконец опрос был завершен, и я хотел было вызвать Василия, чтобы он проводил господ восвояси, когда один из следаков сказал:

— Ваша светлость, мы получили указания держать вас в курсе расследования. В общих чертах, разумеется.

— На руках у следствия только два трупа, — продолжил второй. — Труп нейтрализованного вами у дома графа и труп водителя.

— А остальные? — удивился я.

— Свидетели утверждают, что на место перестрелки приезжали полицейские и забрали тела.

— Но это были не полицейские, да? Как и те, кто на меня напал. Ряженные — я прав?

— Совершенно, верно. В тот вечер полицейское управление Ялты оказалось перегружено ложными вызовами со всего города.

— Дайте угадаю — все вызовы были максимально удаленными от моего местоположения?

— Да, — бесстрастно кивнул один из следователей.

— А ДНК?

— Следы обработаны специальной смесью кислот. Правда, полиции удалось найти непострадавшие фрагменты ДНК ещё двух нападавших. В том числе и на вашей одежде.

Да, при стрельбе в упор такое бывает! Я вспомнил, как у нападавшего разнесло череп прямо в шлеме…

— Значит у вас есть зацепки?

— Только по водителю. Все остальные числятся мертвыми. Они официально похоронены, имеются записи в документах.

Вот это поворот!

— А по факту?

— Пустые гробы, ваша светлость. И все они когда-то работали на ЧВК.

— На ЧВК дома Басмановых-Астафьевых?

— В том числе.

Я откинулся на спинку кресла, обдумывая полученную информацию.

Нормально… Выходит, что за мной охотится армия покойников, по крайней мере по бумагам.

Что это мне даёт? Ровным счётом ничего. Лишь сильнее запутывает след.

Может ниточка, тянущаяся от водителя лимузина, сможет куда-то привести? Но это в руках специального отдела, и не факт, что они ещё раз захотят поделиться ходом дела.

— Но есть и хорошие новости. По крайней мере для вас, — сказал один из следователей, поднимаясь из кресла. — Закон не позволяет наказывать за убийство уже мертвого человека. Пусть он и мёртв только по бумагам. Вот такая коллизия.

— Убийство водителя лимузина будет признанно самообороной. Этот вопрос уже решён, — добавил второй. — Просто отправьте в суд своих адвокатов.

— Вот такие пироги, — закончил я рассказ. — Ничего непонятно, но чертовски интересно!

— Любопытно, — задумалась Снежана. — И вы не представляете, кто вас заказал?

— У меня полно «доброжелателей», — пожал я плечами. — Давай сменим тему. У нас пополнение.

Это было абсолютной правдой. Шестнадцать человек из ЧВК «Кровавые скоморохи» уже подписали контракт. Шеф отправился вызволять из кутузки в Барнауле провинившихся бойцов «Пересвета».

— Пришлось разыскать Софию. Она была в абсолютном восторге от моего предложения. Боевая деваха, так и рвётся в бой! Она тебе понравится…

А вот это уже было абсолютной ложью, ну кроме того, что мне удалось разыскать Софию.

Моя своенравная спасительница прописалась в конструкторском бюро, принадлежавших Дому Басмановых-Астафьевых. Разумеется, в том, где раздобыла чудесную броню-экзоскелет.

Собственно, меня по большей части и интересовали её навыки управления этим «гаджетом». Эх, раздобыть бы таких, да побольше, раз я получил карт-бланш на использование ресурсов Дома.

Я отлично помнил эффектное появление Софии на станции в Горном Алтае, и бойню, которую она устроила практически голыми руками (это если не считать ударов бронированных рук, с лёгкостью пробивающих человека почти насквозь!). Так что её опыт в предстоящей миссии был бесценен.

Оставалось лишь уговорить её подписаться на задание. Но это оказалось не очень легко, потому что София не входила в штат компании и обещала моему «отцу» присматривать за мной. Такая вот закавыка…

— Ваше светлость, ты совсем охренел? — взорвалась София на сеансе связи.

Наши похождения и установленные отношения позволяли ей грубить. По крайней мере она так считала, а я закрывал на это дело глаза

— Я же ясно сказала — ноги моей рядом с Шефом не будет!

— Я же не прошу тебя идти с ним в бой! Проинструктируешь, подучишь всем этим штукам…

— Кого? Шефа? В доспехи? Чтоб он, цитирую, «свалил в закат»? Не бывать этому!

Пришлось идти на уступки — тяжело уговаривать человека, знающего из дипломатии только один единственный приём — упор рогами. Дал зуб и прочие части тела, что шеф не станет пилотировать броню и вообще будет держаться подальше от Софии.

Я рассчитывал раздобыть хотя бы пол десятка таких боевых доспехов — это была бы внушительная мощь, но оказалось, что в конструкторском бюро всего два комплекта. Плюс броня Софии. Негусто.

Девчонка прибыла на следующий день грузовым рейсом вместе с тремя контейнерами

И в этот же день, рано утром, я отправил Шефа в Барнаул. Минимизировал вероятность ядерного взрыва.

Такой вот менеджмент персонала, мать его!

Один из боевых доспехов взял я, второй достался Виталику — София наотрез отказалась отдавать ему свой старый и взять новый, не пострадавший в бою.

— Я к нему привыкла, он мне жизнь спас! — отрезала она.

— В общем девчонка она славная, милая, — заверил я Снежану.

— Хорошо, ваша светлость. А этот Шеф? Какой он? В досье я видела только сухую информацию.

— Мужик он своеобразный. Очень свободолюбивый. Нашего брата голубых кровей терпеть не может...

Она усмехнулась.

— Ещё немного и я в него влюблюсь…

— Про напряженные отношения с Софией ты знаешь… Что ещё добавить… — задумался я. — Ах, да! Он на отрез отказался называть себя по номеру. Цитирую:

«Хер тебе, вашество, а не мне номер! Ты ещё телогреечку с циферками на меня надень, как на зека!»

Снежана рассмеялась.

— Никогда не нравилась эта традиция с номерами! Кто её вообще придумал?

— Спроси чего легче, — ответил я. — Короче, позывной с цифрами теперь только у меня. Если слышишь «Тринадцатый», значит, это я.

— Несчастливое число, — сказала Снежана.

— Я не верю во всю эту ерундистику и нумерологию. Упала вилка — подними, протри и ешь дальше, а не стучи по столу.

Я посмотрел на часы. Время поджимало.

Я вообще не должен был быть здесь, но не прийти не мог, ведь Снежана пострадала из-за меня.

— Пожалуй, пойду, — сказал я. — Дел невпроворот. Хотя у меня есть один вопрос…

— Да, ваша светлость?

— Правду ли говорят, что после аквариума от ран не остаётся и следа? У меня вот на ноге шрам есть… Но меня вытащили раньше срока.

На самом деле «вытащили» — мягко сказано. Скорее взорвали аквариум ко всем чертям.

— Да. Пока есть небольшое покраснение…

— Дай посмотреть? — я шутливо потянулся к краю халата и тут же получил по руке.

— Всё пытаетесь избавить меня от одежды, — ухмыльнулась Снежана. — Идите по своим делам, командир! У вас куча дел — сами сказали…

Я направился к выходу и уже снял халат, когда она окликнула:

— Ваша светлость!

— Да?

— Форма вам к лицу.

— Ну так, — на моём лице появилась довольная ухмылка.

В коридоре меня ожидали всё те же лица — пара моих бойцов, глава охраны больничного корпуса и медсестра Татьяна.

— Татьяна, сделайте одолжение — обратился я к женщине.

— Что вам угодно?

— Выполняйте любую прихоть Снежаны. Дом Басмановых-Астафьевых в долгу не останется…

— Будет исполнен любой каприз, не вредящий здоровью моей подопечной, — заверила Татьяна.

Мы покинули больничный корпус. Я забрался в машину и кортеж покинул территорию сначала элитного корпуса, а потом и самого Ялтинского госпиталя.

Виталик сидел напротив меня и задумчиво смотрел в окно на пейзажи южного города. Вдруг он спросил:

— Тринадцатый, как думаешь, получится у нас добыть этот шагоход?

— Иначе я бы не взялся за этот заказ, — заверил я. — Считай, шагоход уже наш. Осталось только прийти и взять его.

Я не солгал. Если раньше я полагался только на свои силы, то сейчас за мной была пусть небольшая, но армия. И это придавало уверенности.

Глава 20

Кортеж объездными путями двигался прочь из города в сторону Алушты, а потом Ангарского перевала.

Я с некоторым сожалением расставался с Ялтой, хотя тут и произошла очередная попытка прикончить меня, а поймала пулю Снежана. Но город был прекрасен — он и в моем родном мире славился историческими местами, дворцами, ресторанами. Эта Ялта была городом с поистине имперским величием.

Не доезжая Симферополя, свернули с шоссе в сторону аэродрома вооруженных сил, где базировалась и транспортная авиация вооруженных сил Империи и грузовые самолеты различных ЧВК, в том числе и наш — довольно старый военно-транспортный «Вьюжинь-11», прибывший из Екатеринбурга.

На аэродроме нас ждала София со своими боевыми доспехами в специальных контейнерах, и оставшиеся бойцы из бывших «Скоморохов».

Мы оставили машины у одного из ангаров, принадлежащих Дому Басмановых-Астафтевых, и направились прямиком к самолету. Погрузка его уже подходила к концу.

У трапа меня встретила София в сопровождении пожилого военного.

— Ваша светлость, это наш первый пилот, Анатолий Поликарпович. Можно просто — Поликарпыч.

— Добро пожаловать на борт одиннадцатого, ваша светлость! — почтительно произнёс он.

Я пожал старому пилоту руку.

— Добро пожаловать на борт, — продолжил он.

Мы поднялись по грузовому трапу и оказались в брюхе самолета.

— Не смотрите, что птичка старая! Зато проверенная и надежная, — заверил Поликарпыч. — Когда левый двигатель заработает, вообще будет песня!

Я замер.

— А у нас не работает левый двигатель?

Учитывая, что всего двигателей было два, это не могло не напрягать.

— То работает, то не работает… Кто разберёт эту железяку… — махнул рукой пилот.

— Кхм… Не понял! Как вы летаете?

Я встал как вкопанный. Желание отправляться в полёт на самолёте с неисправным двигателем как рукой сняло.

Поликарпыч был само спокойствие.

— Да нормально летаем… На одно крыло чутка кренит, а аварийная посадка была давно… Дай бог памяти… Кажись, в прошлом месяце.

Я оглянулся, чтобы спросить у Софии, как такое возможно, и увидел, что она согнулась от смеха и зажимает рукой рот. А позади ухохатываются мои бойцы.

— Ох, хорош, Поликарпыч! — наконец выдавила София и перевела дыхание. — Сегодня ты превзошел сам себя! Просто в ударе!

Разыграли значит! Развели, как мальчишку небылицами про неисправный самолет. Но получилось красиво, надо признать.

Я всегда умел посмеяться над собой и этот раз не стал исключением — я расхотался.

— Двигатель у него то работает, то не работает!

Поликарпыч стёр ухмылку с лица и заверил:

— С птичкой все в полном порядке, ваша светлость. Почти уверен, что долетим без происшествий.

— Почти? — переспросил я.

— Почти… Это небо. Там никогда нельзя быть полностью уверенным, — уже серьёзно сказал старый пилот и направился в носовую часть самолёта.

София поравнялась со мной. В ее карих глазах по прежнему плясали искорки веселья.

— Не обижайся, твоя светлость! Меня этот старый хрыч развел точно так же, — сказала она добродушно. — Это у него что-то вроде традиции или ритуала.

Бойцы загрузили последние контейнеры с оборудованием, закрепили все ремнями, а затем устроились в креслах, расположенных вдоль бортов самолета.

Бортмеханик поднял грузовой трап.

— Дали добро на взлёт, — сообщил Поликарпыч по громкой связи. — Приготовьтесь, сейчас будет шумно!

Взревели турбореактивные двигатели, по корпусу воздушного судна пробежала вибрация. Самолет немного помолотил в холостую, потом неспешно вырулил на взлетно-посадочную полосу и начал разгон.

За овальными иллюминаторами мелькали ангары с авиационной техникой, за ними зелено-желтая степь, далекие горы в голубоватой дымке.

Ещё мгновение и шасси поочередно оторвались от бетона. Тень «Въюжиня 11» (господи, ну и название!) стремительно уменьшалась, пока не превратилась в темную точку. Потом и вовсе стала неразличима на фоне полей и домов частного сектора.

— Уважаемые пассажиры авиалайнера комфорт-класса, говорит капитан высшего класса Поликарпыч. Наш борт совершает рейс из солнечного Крыма в бескрайние степи Монгольской губерни. Полет проходит в штатном режиме на высоте девяти тысяч метров над уровнем моря. Температура за бортом минус тридцать один градус по Цельсию.

Он сделал паузу, чтобы откашляться, и продолжил:

— В полете вам будет предложено самостоятельно брать питьевую воду и сухпайки из кладового отсека в носовой части нижней палубы. Спасибо за внимание! На других языках повторять не стану…

Я слушал шутливую болтовню старого пилота, устроившись в кресле. Рядом сидела София и что-то правила в прошивке наших боевых доспехов с помощью голографического интерфейса. Она выглядела напряжённо, впрочем, как и в последние несколько дней — мы даже не успели толком поговорить.

— Что-то не так? — поинтересовался я, как бы невзначай.

— Да нет, наверное, — туманно ответила София, не отрываясь от занятия. — В прошивку столько всего понапихано!

— Чего ты хотела?! Это же прототипы, — пожал плечами я. — Может, что-то осталось с предыдущих версий.

— Скорее всего, ты прав… Но оставлять столько уязвимостей?!

— Расслабься! Если что, мы в этих доспехах собираемся в другое измерение. У них там какие-то долбанные иероглифы вместо нормальных цифр. Никто нас не хакнет!

— Что ж, похоже на правду, — София отложила в сторону голографический интерфейс и со всей возможной серьёзностью посмотрела на меня. — На том хранилище данных были сведения о проекте «Кукушка»...

Я опасался этого разговора, потому что понимал, что лжи, полуправды, извилистых ответов мне не избежать.

— Да, я кое-что узнал и хотел с тобой поговорить… С глазу на глаз, так сказать…

— Ну… времени у нас полно, — ответила она. — Не выпендривайся, ваша светлость.

— Хорошо, — согласился я. — Будет тебе инфа...

Я рассказал Софии всё, что узнал от княжны Марины Лазаревой, тактично умолчав детали нашего разговора. Ни к чему одной женщине знать, чем я занимаюсь с другими. А то ещё состарится раньше времени…

София слушала внимательно, уставившись в противоположный борт. Если бы не чуть вздымающаяся грудь, её можно было принять за тончайшее изваяние из мрамора.

Когда я закончил, она некоторое время молчала, а затем произнесла:

— Спасибо, ваша светлость. Кое-что мне уже было известно, но не в таких подробностях.

— Думаешь, эта история с поиском бессмертия — правда?

— Черт его знает… Документы по этому делу засекречены.

— Тогда ответь мне на один вопрос, — я посмотрел на Софию.

Она повернулась, наши взгляды встретились.

— Спрашивай…

— Откуда у тебя такой интерес к этому проекту?

— Ваша светлость, я бы не хотела…

— Кто такая Екатерина Марьясова, и как она связана со всей этой историей? — спросил я в лоб. — Я нашёл её имя в документах.

— Моя старшая сестра, — ответила София и отвернулась. — Я знаю, что она связалась с очень влиятельными людьми…

— И? — я ждал продолжения. — Сказала «а», говори «б»!

— Несколько месяцев назад Катя связалась со мной… — София глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями. — Она нервничала, несла какую-то чушь про затмение…

Затмение? Вряд ли солнечное… Так называлась ЧВК, среди учредителей которой была Екатерина Марьясова. Ну и Максим Басманов-Астафьев вместе со старшим братом, но про это Софии лучше пока не знать.

— Наш разговор прервался, прежде чем я успела узнать больше.

— Что было потом?

— Ничего конкретного… Я пыталась выйти с ней на связь, начала поиски. Квартира, которую она снимала во Владивостоке, давно пустовала.

— Чем занималась твоя сестра?

— Катя учёная. Биолог, точнее нейробиолог. Изучала мозги и всё такое… Мы с ней разные, часто ссорились по разным пустякам, но она всегда приходила мне на помощь. А сейчас я в растерянности, не знаю, что и делать.

— Значит интерес к проекту у неё профессиональный, так? — уточнил я.

— Похоже на то, — кивнула София.

Мы оба замолчали. Каждый думал о своём.

Я был обязан Софии жизнью и просто не имел права взять и отвернуться от её проблемы, но и рассказать всё, что знал, тоже не мог.

Сначала нужно понять, какое к этому делу имеет отношение Дом Басмановых-Астафьевых в целом, и я, Максим Басманов-Астафьев, в частности.

— Мы обязательно найдём твою сестру, — я легонько сжал плечо Софии. — После отлова шагохода попробую подёргать за ниточки… Может выйдем на след Кати.

— Спасибо, — улыбнулась София.

— Пока что не за что. Но сейчас ты нужна мне…

София вопросительно посмотрела на меня и на её щеках вдруг проступил лёгкий румянец. Эх, как же она хороша!

— То есть мне нужны твои навыки… — моя мотивирующая речь оказалась безнадёжно испорчена. — И знания тоже...

— Ваша светлость, — раздался голос Поликарпыча по громкой связи. — Пройдите в кабину пилота.

Неожиданный вызов оказался как нельзя кстати, прервав возникшую неловкость. А может и некстати, это смотря с какой стороны смотреть.

Наверное, всё же первое — незачем забивать сейчас голову всякой романтикой. Впереди серьёзное испытание и мне нельзя его провалить. Как в старой песне? «Первым делом самолёты, ну а девушки, а девушки потом!»

Попробую руководствоваться этим принципом, хотя…

— Пардоньте, госпожа София…

Быстрым шагом я правился в носовую часть самолёта, поднялся на верхнюю палубу и прошёл в кабину пилота.

— Что случилось?

— А вот что, — Поликарпыч указал налево, а потом направо.

Параллельно нашему курсу следовала пара истребителей. Их плавные хищные формы немного отличались от привычных мне — более футуристические очертания, без видимых фонарей с пилотами, всё вооружение скрыто в корпусе. Видимо скорости они могут развивать просто сумасшедшие.

Интересно, чего им надо?

— Запроси связь, — приказал я, надевая громоздкую гарнитуру.

Поликарпыч щёлкнул тумблером и отправил в радиоэфир запрос. Ответ пришёл незамедлительно.

— На связи борт имперских воздушных сил, — сказал динамик с хрипотцой. — Нам приказано сопроводить ваше воздушное судно до места назначения.

— Говорит Максим Басманов-Астафьев. В чём причина, и кто отдал такой приказ?

— Простите, ваша светлость, это всё. Доброго полёта.

Кто-то вдруг стал печься о моей безопасности? Хотя нет, скорее не хотят лишних инцидентов с моим участием. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Принято, — ответил я, снимая гарнитуру, а потом сказал Поликарпычу — Летим прежним курсом. Зови, если начнётся любая непонятная движуха.

— Как скажете, ваша светлость!

К моему большому облегчению за весь оставшийся полёт не произошло ничего необычного, кроме небольшого крюка — Поликарпыч решил облететь грозовой фронт, наползавший с Каспийского моря.

Истребители сопровождения последовали за нами, как прилепленные.

Спустя семь часов мы приземлились в точке назначения — на небольшом аэродроме рядом с городком Улаангом, затерянным между Алтайскими горами и озером Убсу-Нур.

Там нас встретил Шеф вместе с вызволенными из кутузки Барнаула бойцами.

Я спустился по трапу в сопровождении Софии.

Шеф стоял, прислонившись к здоровенному колесу военного грузовика и курил.

София, завидев его, резко увеличила шаг и демонстративно прошла мимо, не удостоив даже взглядом.

— Привет, куколка! — Шеф в шутливом приветствии приподнял кепку за козырёк. — Ух, какая сердитая!

— Ты хотел нас пристрелить и свалить в закат, помнишь? — напомнил я. — Такое сложно простить.

— А она сдала меня ментам, — пожал плечами Шеф. — Я думал — мы квиты. Ладно, кто прошлое помянет, тому глаз вон.

Детский сад, ей-богу!

Меньше всего мне хотелось разводить этих двух по разным углам и следить, чтобы не рвануло от перенапряжения. Но, видимо, пока придётся побыть нянькой…

— Просто постарайся держаться от неё подальше.

— Да она и сама хорошо справляется, — хохотнул Шеф.

Мы перегрузили оборудование в два транспорта и двинулись во владения Дома Басмановых-Астафьевых, расположенных на берегу озера Убсу-Нур.

Никогда прежде не бывал в Монголии, или Монгольской губернии, как тут принято говорить. И это зрелище впечатляло — по вольной степи гулял ветер, пригибая волнами высокую желтоватую траву, вдали белоснежными шапками сверкали горные вершины, искрилось озёрная гладь. Чудесное, завораживающее место!

Вскоре мы пересекли магнитку, затем повернули и дальше уже двигались вдоль неё, пока не миновали информационно табло, обозначавшее, что мы на территории Дома.

Мимо нас промчался набиравший скорость поезд, состоявший из двух десятков грузовых вагонов.

Мы приближались к озеру Убсу-Нур. Уже виднелись многочисленные постройки на берегу — в основном ангары и малоэтажные здания, обрамлявшие одну массивную бетонную конструкцию, напоминавшую перевёрнутую чашу.

Магнитная дорога, параллельно которой мы двигались, вскоре уперлась в развилку, потом ещё в одну и последнюю версту наши транспорты уже двигались вдоль локомотивов, верениц грузовых вагонов, ветки с поездами обслуживания.

Наконец наши транспорты уперлись в массивный КПП. Я уж думал, что придётся проходить идентификацию личности, звонить в колокольчики, но нас пропустили.

Несколько минут езды и мы остановились на большой открытой площади, расположенной рядом с бетонной чашей. Одна из веток магнитки заходила прямо неё через открытые ворота.

Нас встретила небольшая делегация во главе с невысоким человеком средних лет. На его выдающимся носе красовались очки в дорогой оправе, такой же дорогой костюм-тройка, начищенные до блеска туфли. Но он постоянно поправлял то пиджак, до одергивал жилетку, словно наряд был ему непривычен.

Остальные были одеты куда проще.

— Ваша светлость! — воскликнул глава делегации. — Рад приветствовать вас на станции Песчаная! Позвольте представиться — барон Семён Варинов, ваш покорный слуга и управляющий этим дивным местом!

— Здравствуйте, барон, — я пожал руку.

Она оказалась чуть влажной, словно её обладатель нервничал.

— Не желаете отдохнуть после дороги или отобедать? Готова баня, накрыт стол…

— Позже. Лучше проведите экскурсию по объекту, пока мои люди выгружают оборудование.

Мне и впрямь было чертовски интересно увидеть ещё одну прореху.

— С превеликим удовольствием, ваше светлость! Пройдёмте! — он жестом пригласил меня следовать за ним.

— София?

— Нет, ваша светлость, увольте! Я тут уже бывала.

Мы с бароном направились прямиком к бетонной чаше, миновали несколько постов охраны, прежде чем попасть внутрь. После нескольких непримечательных коридоров с дверьми и табличками на них, мы оказались под сводом этой конструкции.

По размерам она напоминала большой круглый стадион со сферической крышей. В центре находилась массивная конструкция из стали, которая удерживала по три больших кристалла с каждой стороны, окутанных толстыми силовыми кабелями.

Вот только эти кристаллы ни светились красным изнутри, а были словно потухшими.

Ветка магнитной дороги, которую я видел снаружи, немного не доходила до конструкции и обрывалась. Точнее не обрывалась, а была разобрана — элементы находились неподалёку.

— Прореха сейчас не открыта? — разочарованно протянул я.

— К сожалению, ваша светлость. Впервые за шесть лет, — ответил барон.

Мы приближались к воротам. Под моими подошвами вдруг заскрипел песок.

— Заносится вместе с вагонами с той стороны, — виновато улыбнулся барон. — Точнее, заносился.

— Измерение по ту сторону, куда вела магнитная дорога… Какое оно?

— Мир песка и пылевых бурь, ваша светлость. Там почти не осталось органики из-за столкновения с метеоритом и затянувшейся ядерной зимы. Низкий уровень кислорода в атмосфере, немногочисленные водоёмы напоминают наше Мертвое море. Но зато полно редкоземельных элементов, так необходимых Империи.

— Вы остановили добычу из-за перенастройки резонатора? — удивился я.

— Не совсем, — барон замялся и снова одёрнул жилетку. — Мы вынуждены были прекратить поставки по контрактам в связи с… эм… В связи приостановкой сотрудничества, скажем так.

— Не продолжайте барон, я понял.

Речь шла о заморозке контрактов на время расследования, одним из фигурантов которого был я сам. Редкоземельные элементы нужны всего — металлургии, космоса, электроники, медицины, энергетики. Если дом Басмановых-Астафьевых теряет на поставках, то кто-то другой начинает снимать сливки.

Я прикинул высоту — около шести метров, шагоход пройдёт с большим запасом. Мы обошли конструкцию вокруг — толстые силовые кабеля уходили в шахты в полу.

— Сколько энергии потребляет эта прореха?

— Столько, что мы специально построили небольшую атомную электростанцию. Но прибыль с лихвой окупает затраты. Точнее, окупала.

— На какой стадии находится настройка резонатора? — поинтересовался я.

— Всё готово уже несколько дней как, ваша светлость. Дело за вами!

Глава 21

Старт миссии по захвату шагохода был назначен на следующее утро. В назначенное время вся моя маленькая армия собралась в одной из комнат для инструктажа персонал станции “Песчаная”.

Прошедшую ночь я толком не спал, чувствуя избыточное возбуждение от осознания того, что впереди меня ждёт серьезное испытание, на которое я иду вполне себе осознанно.

Всё, что происходило со мной до, было спонтанным, я лишь стремился выжить и не дать пострадать другим. Получалось довольно хреново, но получалось.

Теперь всё переменилось, стало одновременно и проще, и сложнее. Одно дело рисковать своей жизнью, другое дело жизнями более чем двух десятков людей, некоторые из которых стали мне дороги.

Когда все устроились на своих местах, в помещение вошёл барон.

— Господа! Прошу внимания! Финальный инструктаж!

Барон Семён Варинов говорил непривычно громко и очень уверенно — именно так говорят те, кто хорошо разбирается в своём деле. Сегодня на нём был обычный рабочий комбинезон и кожаная куртка и в этой одежде он чувствовал себя комфортно.

— Для открытия прорехи такого размера требуется огромное количество энергии. Это означает, что при переходе между измерениями ваш организм подвергается электромагнитному излучению. Оно значительно превосходит переход через прорехи меньших размеров. Возможна временная дезориентация, головокружение вплоть до потери сознания, тошнота, повышенное сердцебиение…

— Главное, чтобы не диарея, — хохотнул кто-то из бойцов.

— И такие случаи тоже бывали, — бесстрастно ответил барон.

— Прямо как на первом задании, только не от страха, а от магнитной хрени, — заржал другой. — Все взяли сменные труселя?

— Отставить разговорчики, слушаем инструктаж! — рявкнул Шеф. — И да, кто обделается, ближе, чем на пять метров ко мне не подходит!

— Поэтому заскочить и быстро выскочить у вас не получиться, — продолжил барон. — Сотрудники станции не могут пользоваться прорехой чаще, чем раз в три дня. Организму необходимо оправиться от стресса. У вас такой возможности не будет, поэтому перед возвращением вам нужно сделать инъекцию стимулятора. Он есть в аптечке у каждого, — барон продемонстрировал красный инъектор с безопасной иглой. — Укол болезненный, но он может помочь спасти вам жизнь. Это понятно?

Последовал нестройный гул голосов. Вливать в себя через иглу какой-то стимулятор многим оказалось не по нраву.

— Это первое. Теперь второе. Сам переход будет сложнее — вас буквально будет выталкивать обратно. Продолжайте движение вперёд, преодолевайте сопротивление. Если отступите, то второй раз придется пробовать уже со стимулятором.

— Поднажмем братцы!

— Если кому нужно, то могу устроить добрый поджопник!

— Как бы он тебе самому не понадобился!

Помещение задрожало от дружного хохота.

— Настрой у ребят боевой, — шепнул сидящий рядом Шеф. — Это хорошо.

— Третье. Отключите электронику. Экзоскелеты имеют высокий класс защиты от электромагнитного воздействия, но всё остальное лучше отключить, — барон оглядел присутствующих взглядом, ожидая вопросов, но их не последовало. Тогда он обратился ко мне: — Ваша светлость, теперь слово за вами.

Я поднялся со своего места и занял место барона, слегка откашлялся и начал.

— Наша задача — захват вражеской техники. Это что-то вроде шагающего танка, управляемого одним пилотом. Включите изображение.

Стена за мной представляла один сплошной медиа экран и на нём появилось изображение шагохода. Точнее кадр, снятый кем-то из подразделения Двух Девяток.

— Это быстрые, смертоносные и хорошо бронированные машины. Нам предстоит захватить одну из них и переправить в наше измерение. Запустите запись.

Кадр ожил — шагоход атаковал, пытаясь найти брешь в обороне, но кинетические щиты сдерживали его натиск. Затем бойцы Двух Девяток наносили ответным удар роем противопехотных ракет.

— Как видите, против такого противника нужно соответствующее вооружение. Прежних ошибок мы не повторим. Если столкновение с шагоходами всё же произойдёт, мы будем бить их противотанковыми боеприпасами с кумулятивным эффектом.

Повторюсь — наша задача не сражение с шагоходами, а захват одной такой машины. Непосредственно этой задачей займется отряд в бронированных экзоскелетах. В него вхожу я, София и Виталик. Остальные бойцы ЧВК “Пересвет” обороняют прореху до нашего возвращения. Командовать отрядом обороны будет Шеф. Вопросы?

Последовало несколько уточняющих вопросов, затем я объявил о часовой готовности, и все присутствующие начали расходиться.

Когда в помещении почти никого не осталось, ко мне подошёл Шеф.

— Вашество, нам нужно договориться.

— О чём, — удивился я.

— Сколько моему отряду вас ждать? Шанс, на то, что никто из вас троих не вернётся, охрененно большой.

Он был прав. Шеф с высоты своего опыта мог оценивать вероятность провала операции и, видимо, по его мнению, шансы на успех у нас и впрямь были не очень большими.

— Трое суток, если от нас не будет вестей. Потом уходите и не возвращайтесь.

— Принято, вашество. Трое суток, так трое суток.

Шеф развернулся и вышел, насвистывая нехитрую мелодию, словно никакого разговора, определяющего судьбы, сейчас не произошло.

Ладно, чёрт с ним!

Я вернулся в свои покои, надел термокостюм, поверх него тёплый комбинезон и направился в ангар, в который разместили наше оборудование. Среди прочего оборудования была и наша броня.

Мне довелось опробовать бронированный экзоскелет дважды ещё в Крыму — Софии нужны были мои параметры для подгонки и настройки.

Впечатления от использования оказались фантастическими! Уж не знаю как, но электроника экзоскелета словно бы угадывала все мои движения, принимая на себя львиную долю нагрузки, а иногда и вовсе предугадывала мои намерения и совершала движения ещё до того, как мои мышцы напрягались.

У Виталика, который проходил те же процедуры, что и я, ощущения были примерно такими же.

— Главное, чтобы эта шайтан-машина не начала принимать за меня решения, — как-то сказал он.

В принципе, я был с ним солидарен.

Я долго размышлял над тактикой боя с шагоходами. Наши бронированные экзоскелеты были быстрее и маневреннее, но вот в огневой мощи у противника было явно больше. Не тащить же с собой взвод тяжелых танков? Да и кто бы мне их выделил — у любой щедрости есть пределы.

И я в голову мне не пришло ничего лучше, чем тактика повстанцев из Звездных Войн, где они на маневренных истребителях летали вокруг шагающих танков и стягивали их ноги тросами, а потом те просто заваливались.

Когда я рассказал об этом Софии, она сначала расхохоталась, в потом посмотрела на меня серьезным взглядом.

— Стреножить шагоход — это настолько бредовая идея, что вполне может сработать, — сказала она. — Как вашей светлости вообще такое пришло в голову?

"Как же хорошо, что в этом измерении не сняли "Звездные войны", — подумал тогда я.

На том и порешали — добавили в экипировку пневматические пушки с "кошками" и катушками сверхпрочного тонкого троса.

Виталик и София были уже на месте и занимались последними приготовлениями. Они были в точно таких же термокостюмах и комбинезонах, как и я.

София увидела меня и указала на оружейную стойку, стоявшую рядом.

— Вот наши игрушки, ваша светлость. Крупнокалиберные пулемёты "Косарь". Мне удалось приладить к ним стандартные подствольные гранатомёты с кумулятивными зарядами.

— Тросы тросами, а жахнуть из, подстволки это всегда пять! — сказал стоявший рядом Виталик.

В руке у него был небольшой контейнер, который он закрепил рядом с остальной амуницией.

— Что там? — поинтересовался я.

— Кое какие игрушки Шефа, — последовал ответ.

Мы запаковались в экзоскелеты. Их тоже предварительно подготовили — покрыли специальными радиопоглощающими материалами белого цвета. Затем взяли оружие и направились к воротам с прорехой.

Отряд пехоты во главе с Шефом уже был там. На всех зимняя экипировка, которая позволяла переносить даже самые сильные морозы.

Мы заняли заранее оговоренный порядок — трое в бронированных экзоскелетах шли впереди, остальные бойцы следом.

Кристаллы ворот, обрамляющих прореху, вспыхнули ярким, настолько светом, что я невольно прикрыл глаза ладонью. Картина, представшая передо мной, напоминала вход преисподнюю, настолько грандиозно и жутко выглядел этот рукотворный переход между измерениями.

Я оглянулся на свое маленькое воинство. Сразу за мной стояли София с Виталиком облаченные в бронированные экзоскелеты, за ними Шеф с незажженной сигаретой в зубах, и двадцать человек хорошо вооруженной пехоты в обычных экзоскелетах и ящиками с оборудованием и амуницией.

— Погнали наши деревенских, — проворчал я и зашагал в марево прорехи.

Шаг, другой и вот я коснулся поверхности и тотчас почувствовал сопротивление. Ощущение было такое, словно я пытался нырнуть с надетым спасательным жилетом. Пришлось приложить усилия, напрячься всем телом, прежде чем прореха поддалась и пустила меня.

Ещё шаг и моя нога погрузилась в глубокий снег. От неожиданности я упал на колено. Немного кружилась голова, но морозный воздух бодрил. Я с удовольствием сделал глубокий вдох и почувствовал, как холод слегка обжег легкие.

Следом из прорехи вышла София. Ее охватила секундная слабость и она оперлась на меня рукой, пока приходила в себя.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально, ваша светлость, — ответила она, изобразив улыбку, хотя лицо оставалось бледным.

Следом вышел Виталик. Он тряхнул головой, зачерпнул пригоршню снега и растер им лицо.

— Ух, забористая штука эта ваша здоровенная прореха!

— И не говори, — согласился с ним вышедший следом Шеф и первым делом чиркнул зажигалкой. — Терпеть ненавижу холод. Жутко хочется водки.

Из прорехи начали появляться остальные бойцы. Кого-то покачивало, кто-то переносил переход стоически, но парочку всё же стошнило. Их никто не осуждал — организмы у всех разные, бывает всякое.

Сначала я подумал, что прореха расположена в низине или овраге, но потом присмотрелся и понял, что мы находимся на поверхности скованной льдом реки, зажатой между крутых берегов. Кое-где, над слоем снега возвышался сухой камыш, а дальше, там, где к реке вплотную подступал лес, начинались заросли ивняка.

— Мы на реке, — сказал я. — И это хреново.

— Почему? — удивилась София. — Вес наших экзоскелетов лёд держит без проблем.

— Наш то да. А выдержит ли вес шагохода? Не факт.

— Как по мне, так главное, чтобы было что выдерживать, голубки! — высказал свое мнение Шеф. — Нормального плана операции всё равно нет. Действовать нужно по ситуации. И проблемы решать по мере их поступления.

— Он прав, — кивнула София. — Как бы мне неприятно было это признавать.

Мы с Виталиком переглянулись — услышать от Софии похвалу в адрес Шефа было сродни грома среди ясного дня.

Собственно, Шеф был абсолютно прав — никакого четкого плана у нас не было и в помине. Была только цель.

Всё, чем мы располагали, были куцые разведданные, собранные во время первого вторжения в это измерение, да моя придумка с тросами. Тогда мне хоть и пришлось несладко, но шагоходом мне порулить удалось.

Но наше теперешнее местоположение находилось в трехстах километрах от предыдущей прорехи, местность была не разведана совершенно.

Примерные координаты первого появления шагоходов — вот то единственное, чем мы располагали. Не густо, но хоть что-то.

— Не операция, а какой-то экспромт, — сказал я.

— Кстати, хорошее название! — воскликнул Виталик. — Миссия “Экспромт”...

— Ни хера не понятно, но очень интересно! — подхватил Шеф.

— Давайте так и назовём этот бардак, — согласился я. — Миссия “Экспромт”!

София запустила голограмму с расположением нашей прорехи, предыдущей точки вторжения и примерным местом появления шагоходов. Это место располагалось почти посередине между прорехами.

Местность была более или менее разведана с помощью дронов только у первой прорехи.

— Есть мнение, что дроны и выдали место дислокации при первом вторжении, — сказал Шеф.

— “Пересвет” не рассчитывал на высокотехнологичное сопротивление, — согласился я. — Насколько мне известно, это должен был быть аграрный мир развитием чуть выше средневековья.

— Если запуск дронов привлёк внимание противника, то как нам поддерживать связь? — спросила София.

Вопрос был абсолютно закономерен — использование даже обыкновенной радиосвязи могло выдать наше местоположение.

Мы не знали, какими ресурсами располагает противник. Может тут на орбите полно спутников разведчиков? Может они сканируют частоты после нашей предыдущей попытки вторжения? Слишком много предположений и практически нет ответов.

— Шеф? — посмотрел я на прожжённого вояку.

— Чтоб вы без меня делали, салаги? — вздохнул Шеф. — Виталик, доставай!

Виталик снял со спины небольшой контейнер, больше напоминающий потёртый и видавший лучшие дни чемодан.

— Та-да-ннн! — пропел он, щелкая замками. — Познакомьтесь с нашими птичками!

— Славные вы мои помощницы, — нежно проговорил Шеф, поглаживая лежащие внутри контейнера устройства. — Сколько раз выручали папочку, кошечки…

Мы с Софией никак не ожидали от него такого приступа нежности и невольно захохотали. Шеф обиженно посмотрел на нас и сказал:

— Не обращайте на этих высокородных недоумков внимания, крошечки вы мои.

— Ох, извини Шеф! — сказал я, когда неожиданный приступ смеха прошёл. — Что это за штуковины?

Шеф вынул из кейса одно из устройств, напоминающих диск, положил на раскрытую ладонь и щёлкнул по корпусу.

Устройство тотчас ожило — из корпуса выдвинулись три стойки с винтами, которые начали вращение. Шеф убрал руку, оставив его висеть в воздухе.

— Это же просто дрон, — сказала София с пренебрежением.

— Это не просто дрон, дорогуша, — ответил Шеф. — Это дроны оптической связи. Непревзойдённые штуковины, когда нужно соблюдать радиомолчание.

— Раздобыли у одних крутых ребят в Африке, — поддакнул Виталик. — Без проса…

— Это долгая история, — оборвал его Шеф. — Эти крохи обмениваются информацией с помощью направленных лазеров… Конечно, эффективность зависит от погоды, ландшафта и кое-какой другой хрени…

Он вынул подложку с остальными устройствами, открыв в контейнере второе дно. Там лежало пол десятка сферических многогранников размером с кулак.

— А это приёмопередатчики. ИИ дронов отслеживает их местоположение визуально с помощью радиоактивных меток. Но для хорошего сигнала лучше не двигаться.

— Их покрытия хватит на сто двадцать верст? — с сомнением посмотрела на дрона София.

— Конечно же нет, — ухмыльнулся Шеф. — Одного не хватит. Но я покопался в настройках во время перелёта, и теперь они могут работать в качестве ретрансляторов.

— Мы запустим их по пути, — сказал Виталик. — Главное, чтобы не началась метель.

Он достал по приемнику и закрепил их на плечевых пластинах нашей с Софией брони, затем приладил у себя.

— В приёмниках передатчики малого радиуса. Несколько метров в сторону и сигнал затухает, — сказал Виталик. — Работают с обычной беспроводной гарнитурой. Держите.

Он раздал нам компактные наушники, мы проверили связь — всё работало как надо.

— Отлично! — хлопнул я в ладоши. — Нам пора выдвигаться. Шеф, оборона прорехи за тобой.

— Сам знаю, вашество. За это не переживай. Но если вы не будете выходить на связь в течение трёх дней, я уведу ребят из этой промозглой дыры.

— Я помню наш уговор, — кивнул я. — Не прощаемся!

— Не прощаемся, вашество!

Дело оставалось за малым — дойти до места по примерным координатам, угнать шагоход, вернуться и при этом не быть подстреленными из крупнокалиберных пулемётов. Всего ничего!

Сезон охоты на шагохода объявлен открытым!

Глава 22

Глава 22

Мы втроем удалялись от прорехи, чья иссиня-черная пелена была различима даже в темноте ночи.

Последнее, что мы услышали, был голос Шефа:

— Эй, парни! — командовал он. — Не составляйте контейнеры в одну кучу! Давайте лучше сразу наверх… Разобьем лагерь вон там, у лесочка…

Мы шли гуськом. Первой шла София, как наиболее опытный пилот бронированного экзоскелета, а мы с Виталиком тащились следом.

София постепенно увеличивала скорость, разбивая ногами сугробы, благо те доходили нам только до колен. Она адаптировала прошивку как раз для таких забегов и теперь проводила полевые тесты.

В результате на открытых участках наша скорость доходила до тридцати километров в час. Но на нашем пути часто встречались речушки, овраги и довольно густые леса с буреломом.

Время от времени Виталик просил остановиться. Пока мы с Софией переводили дух, он запускал дрон оптической связи и проверял связь. Это тоже замедляло нас.

Начало светать. София остановилась у густого подлеска.

— Привал, — выдохнула она. — Прошли половину пути. Еще чуть больше шести часов.

Она рухнула у сломанной бурей сосны. Я с удовольствием устроился рядом, пока Виталик занялся связью. В этот раз он выпустил дрон-ретранслятор.

При ходьбе по пересеченной местности экзоскелеты забирали львиную долю нагрузки, фактически операторам, то есть нам, нужно было лишь переставлять ноги, а все остальное делала техника. Но даже эти несложные движения за семь часов изрядно утомляли.

— Дальше поведу я, — сказал я Софии. — А пока давайте перекусим…

После часового отдыха мы продолжили путь. Вдруг я заметил нечто необычное — на большом поле снег лежал как-то странно, словно ветер нанёс сугробы длинными ровными полосами, между которыми были одинаковые промежутки.

— Вы видите то же что и я?

— Да, ваша светлость, — София навела бинокль на поле. — Это очень странно…

Мы немного отклонились от курса. Выйдя на край поля, я опустился на одно колено и разгрёб сугроб. Под слоем снега оказалась срезанные стебли пшеницы вместе с колосьями.

— Начала гнить, — сказал Виталик, раскапывая следующую полосу.

Это было чертовски странно — оставить урожай гнить в поле.

— Его срезали вручную, — заметил я. — Смотрите, у срезов разная длинна и их словно собирали в пучок и только потом проводили острым предметом. Чем-то вроде серпа.

— Ваша светлость, вон там! — София протянула мне бинокль, которым осматривала местность, пока мы с Виталиком копались в сугробах.

Я прильнул к окулярам. За соседней рощицей отчётливо просматривались дома с соломенными крышами, печными трубами и нехитрыми заборами из длинных жердей. Вот только из труб не поднималось ни струйки дыма.

— Деревенька? Нужно проверить, — произнёс я.

Как-то не вязались эти домишки с соломенными крышами с высокотехнологичными шагоходами. Ох, как не вязались!

Мы двинулись к деревеньке, держа оружие наготове. У забора крайнего дома сбавили шаг.

— Смотрите, — прошептал Виталик и кивнул в сторону дома. — Двери настежь!

И впрямь — двери сеней были распахнуты и внутри уже намело изрядный сугроб.

— И никаких следов вокруг, — сказала София. — Где жители? Ушли из домов, бросив урожай? Странно это всё…

— Не то слово, согласился я. Посмотрим, что внутри…

Мы миновали сени, зашли в дом. Как я и ожидал, дом оказался абсолютно пустым — среди покрытых инеем стен, безмолвно покоились нехитрые пожитки исчезнувших владельцев.

Ни тел, ни следов борьбы. Ничего, кроме запустения и холода.

Мы вышли наружу, обошли дом и увидели небольшой закрытый снаружи сарай.

— Вперёд, — скомандовал я и мы двинулись к ветхой постройке, с новой силой сжав в руках оружие.

Я скинул деревянный засов, а Виталик рванул вперёд, но едва не запнулся о тушу коровы. Рядом лежали издохшие овцы и несколько кур. И, судя по внешнему виду изъеденных личинками и крысами шкур, отсутствию глазных яблок, лежали они тут с самой осени.

— Какого черта тут произошло? — произнес Виталик, переворачивая носком экзоскелета труп овцы.

— Может какая-то болезнь? — предложила София.

— Не думаю, — ответил я. — Но лучше осмотреть остальные дома.

Так мы и поступили — прошли по десятку дворов, из которых состояла деревенька, и везде видели одну и туже картину — пустые дома и мертвый скот в загонах. Все жители куда-то пропали.

— Мы потеряли здесь слишком много времени, — наконец сказал я. — Выдвигаемся к цели.

Но через час мы наткнулись еще на одну деревню, только большего размера — около пятидесяти дворов, некоторые дома принадлежали явно более зажиточным людям.

Но ничего нового мы не увидели. И это чертовски настораживало.

Покидая деревню, мы решили зайти в еще один домишко, стоявший на окраине.

Сквозняк слегка покачивал пустую детскую люльку, кровать с соломенным матрасом была застелена грубой льняной тканью, в углу стоял старый сундук.

— Постойте, — София без всяких усилий отодвинула сундук. — Тут под полом тайник!

Она поддела пальцами рассохшиеся доски и вдруг вскрикнула.

Мы с Виталиком моментально оказались рядом.

В тайнике лежало маленькое тельце, укутанное в одеяло.

— Похоже малютка замерз, — констатировал факт Виталик.

— София, пойдём. Ему уже давно ничем не помочь, — я вывел спутницу на воздух.

— Я не понимаю, как так можно… — вдруг всхлипнула она. — Такой крохотный…

— Может его родители решили, что смерть от холода менее страшна? — предположил я, но потом добавил чуть мягче. — Или они надеялись вернуться за ним.

— Давай поскорее раздобудем этот твой шагоход и вернёмся домой, ваша светлость, — сухо произнесла София и зашагала прочь из деревни.

Дальше шли молча.

— До предполагаемой цели три километра, — я взглянул на свинцовое небо, через которое едва пробивался закат. — Отдохнем немного и понаблюдаем.

Судя по всему, противник располагался где-то на одинокой сопке возвышающиеся над равнинной местностью. Это было вполне логично — занимать господствующую высоту. Но пока никакой активности на сопке мы не наблюдали.

— Можно отправить птичку. Мы будем в радиусе передачи видеосигнала, погода позволяет.

— Не засекут? — менее всего мне хотелось засветить наш маленький отряд.

— Не засекут, — заверил Виталик.

Сказано — сделано! Вскоре мы наблюдали за сопкой с высоты птичьего полета. Дрон неспешно облетал возвышенность, но никаких следов чьего либо присутствия мы так и не обнаружили — только снег и поросшие лесом склоны.

— Посмотрите вон туда, — указала София на довольно крупный грот. — А вот это похоже на дорогу, только заметенную снегом.

— Действительно, — согласился я. — Есть в этой штуковине тепловизор?

— Естественно, — немного обиженно воскликнул Виталик.

Изображение сменилось, стало синим и темно синим, расплывчатым. Но в глубине грота явно находился источник тепла.

— Ну ка, давай еще кружочек вокруг. Поищем еще точки входа.

Вскоре птичка нашла еще четыре слабые тепловые сигнатуры на склонах и одну явную на вершине.

— Ручаюсь, что там вентиляционная шахта, — Виталик довольно потер руки.

— Спорить не буду, — кивнул я. — Но давайте сначала осмотрим один из входов ниже.

Под покровом ночи мы подобрались к темному провалу в обрывистом склоне и обнаружили там стальные ворота, через которые вполне мог пройти шагоход.

— Попробовать открыть можно, но выйдет шумно, — заявила София.

— Тогда поищем другой вход, — сказал я и мы направились вверх по склону.

Там мы обнаружили практически то же самое, только проход был намного меньше.

— В этой сопке был или еще есть рудник, — заметил я. — Наверняка там целая система ходов.

— Давайте уже через вентиляционную шахту, — настоял на своем Виталик. — Там тепловой засвет нормальный, значит сплошной преграды нет.

Мы с Софией согласились с этими доводами.

Восхождение заняло некоторое время — приходилось искать обходные пути восхождения крутых склонов, но в итоге мы оказались у той самой вентиляционной шахты, расположенной на вершине сопки.

Она оказалась достаточно большой, чтобы мы могли пролезть не выбираясь из экзоскелетов.

Я скинул трос и хотел было начать спускаться первым, но Виталик запротивился и заявил самым серьёзным тоном:

— Негоже командиров первых в пекло кидать. Сначала идут профессионалы!

На этот аргумент мне нечего было возразить — из нас троих он действительно был самым опытным бойцом, побывавшим чёрт знает каких передрягах!

Прошла минута, другая. Мы с Софией были как на иголках, готовые ринутся на помощь товарищу, как вдруг по связи ближнего действия раздался спокойный голос:

— Я спустился. Тут решётка. Один не справлюсь.

Мы начали спуск. Поначалу шахта представляла собой отверстие, пробитое в скале, но через несколько метров она уже была вполне себе тоннелем, укрепленным бетоном.

Вскоре мы достигли решетки — толстенные прутья, вмурованные в стены, преграждали нам путь.

— Чтоб вы без меня делали, — ухмыльнулась довольная собой София и достала из своих пожиток компактный плазменный резак.

Сталь решётки оказалась толстой, но не особо качественной и без особых проблем поддалась резаку — мы с Виталиком вынули вырезанный кусок и положили его в сторону, стараясь не шуметь.

Вскоре мы оказались в довольно просторном помещении, вытесанном прямо в горной породе. Причем явно не кайлом и молотом, а с помощью бурильного механизма.

— Что за вонь? — поморщилась София. — Меня сейчас стошнит!

И впрямь — пахло безумной смесью пота, затхлого воздуха и экскрементов.

— Да, так себе запашок, — согласился я. — Давайте сделаем дело и свалим отсюда поскорее!

Я указал на галерею, плавно уходящую вниз. Шагоходы должны были располагаться где-то внизу, раз там были подходящие по размеру ворота.

Мы начали движение, держа оружие на изготовке. Несколько раз нам попадались развилки и перекрёстки, но мы всё время выбирали путь, ведущий вниз.

Чем дольше мы шли, тем более душным становился воздух. Мало того, к вони добавился какой-то странный сладковатый запах, который вызывал тошноту даже у прожжённого Виталика.

— Тссс! — я вдруг услышал слабые шорохи, доносящиеся с одного из ответвлений. Мы замерли, вскинув оружие. — Вы слышите?

— Да, — кивнула София. — Я слышу.

— Пойдём проверим? — предложил Виталик шепотом.

— Да, вперёд! — отдал я приказ.

Перед нами открылась высокая широкая пещера, тоже явно рукотворного происхождения. Вдоль стен располагались ряды оборудования с сотнями мигающих индикаторов, экранов и надписей на непонятном языке.

Разумеется, некоторые символы или их начертания были мне знакомы ещё с поездки на угнанном шагоходе, но это не делало их понятными.

У одной из стоек с оборудованием возились двое в одежде, напоминающей мешковаты комбинезоны военнослужащих. Они что-то громко обсуждали на странном языке, состоявшем из одних шипящих и свистящих звуков, и нас не слышали.

“Пленных не брать!” — произнёс я. Сюсюкаться с ранеными или просто взятыми в плен врагами у меня в план не входило совершенно.

В этот момент один из противников начал поворачиваться в нашу сторону. Я отметил, насколько он высок, но сложен непропорционально — слишком длинные конечности относительно туловища и головы, а потом ринулся в бой.

Но София меня опередила — одним мощным ударом выбила из противника дух, да так сильно, что он отлете в соседнюю стойку с оборудованием.

Я подскочил ко второму, всё ещё занятому с оборудованием, намереваясь по тихому свернуть бедолаге шею, однако электроника моего экзоскелета решила по своему — когда я сжал голову и затем резко крутанул её, вырвав из туловища. Тело тут же обмякло и рухнуло сначала на колени, а потом на живот.

Я остался стоять с головою в руках.

— Браво, ваша светлость, браво! — сказала София шепотом и похлопала в ладоши.

Мне ничего не оставалось, кроме как отвесить шутливый глубокий поклон.

Затем я перехватил голову за волосы, повернул к себе и вздрогнул!

— Господи Иисусе! — вырвалось у меня богохульство. — Жуть то какая!

Оторванная мною голова принадлежала не человеку! Точнее не совсем человеку — вроде и нос, и рот, и уши на своих местах, правда какие-то вытянутые, но вот глаза…

Глаза были большими, миндалевидной формы. Темный, почти черный зрачок занимал почти всю видимую часть, оставляя белкам совсем немного места.

— Вот урод, — озвучил подошедший Виталик, а затем бесцеремонно полез оторванной голове в рот бронированными пальцами. — Вы только гляньте на это!

Из под раздвинутых губ виднелись мелкие острые зубы.

— Что это за тварь? — спросил я у подошедшей Софии. — Мутация или что?

— Не знаю, ваша светлость, — ответила она. — Ни о чём таком я никогда не слышала. — Во всех известных измерениях живут нормальные люди.

София подошла ко второму противнику, перевернула его ногой и поморщилась.

— Этот такой же…

В остальном оба погибших были вполне похожи на людей, носили человеческую одежду и обувь. Разве что пальцы на руках были длиннее, а ногтевая пластина уже и мощнее.

— А ведь они ещё и курят, — вспомнил я пилота шагохода и то самое гадкое чувство после того, как нажал на спусковой крючок винтовки. Появилось бы оно, знай я, что стреляю не в человека? Или не в совсем человека. Наверняка да, ведь пилот имел вполне себе человеческую слабость — курение.

Пока я был занят секундным самокопанием, София осматривала оборудование и нашла экран с изображением местности. Она включила голограмму известной нам местности и сравнила с данными противника.

— Смотрите, — она изменила масштаб голограммы так, чтобы он совпадал с масштабом изображения. — Мы вот тут, а здесь место первого вторжения.

Она провела пальцем по экрану, остановившись на кучке символов.

— Судя по всему у этих уродов там развернута небольшая армия, — заметил я. — Они ждут нового вторжения и готовятся к теплой встрече.

— Значит их тут гораздо меньше, чем могло бы быть, — сделала вывод София. — Гипотетически.

Косвенным подтверждением её слов были пустые коридоры, в которых мы встретили только двоих противников.

— Хорошо, что мы все такие внезапные, — ухмыльнулся Виталик. — Ещё и зашли с черного хода!

Мы спрятали тела и двинулись дальше. Вскоре мы оказались на каменной лестнице, ведущей вниз. Ступени постепенно расширялись, но всё никак не заканчивались.

Наконец мы оказались в большой пещере, высокие своды которой утопали в темноте. Слабого освещения едва хватало для того, чтобы видеть силуэты предметов на расстоянии пары десятков метров.

Противная вонь, царившая в пещере, только усилилась.

Пещера изгибалась, уходя куда-то в сторону. Вдоль одной из стен стояли ровные стеллажи с ящиками, контейнерами, ёмкостями, однако большая часть мест пустовала. Мы двинулись вдоль них, стараясь не шуметь.

Ми прошли метров триста, когда стены вдруг резко раздвинулись и мы оказались на большой площадке.

— Сектор суперприз! — прошептал я.

— Так вот они какие, твои шагоходы, ваша светлость!

— Впечатляет! — согласился Виталик.

Мы оказались в гараже, в котором стояла парочка запаркованных шагоходов. Один был точь-в-точь как тот, что я пилотировал. Второй был намного грузней и на его корме располагалось два контейнера — наверняка это один из тех ракетоносцев, что атаковали воинство Двух Девяток.

В гараж могло поместиться десятка полтора боевых машин, однако находилось всего две. Значит предположение Софии верно и большая часть этих уродов с мелкими зубами ждёт вторжение более чем в ста пятидесяти верстах от нас!

— Давайте откроем ворота, оседлаем эту конягу и свалим отсюда! — предложил Виталик.

— Звучит как план, — в голосе Софии звучал сарказм. — Но в целом я согласна, ваша светлость. Меня мутит от этой вони…

Её слова прервал человеческий вопль, донёсшийся из широкой галереи, примыкавшей к гаражу с шагоходами.

Я жестом приказал следовать за мной. Мы двинулись вдоль стены, держа оружие наготове.

Галерея оказалась совсем короткой — её прорубили для того, чтобы соединить пещеру с гаражом с ещё одной, чуть менее просторной. Посредине которой возвышалась до боли знакомая конструкция…

— Это что, ворота с резонатором? — прошептала ошарашенная София.

Конструкция и впрямь напоминала ворота, через которые мы передвигались между измерениями, но только массивнее несмотря на то, что расстояние между кристаллами было небольшим.

Но моё внимание приковали вовсе не они — через пещеру шла небольшая процессия. Четверо зубастых уродов вели троих полностью обнажённых мужчин, один из которых пытался вырваться, но его усмиряли ударами прикладов. Двое других шли покорно, свесив головы.

О том, что заключённые это обычные люди, говорили их пропорции тела — совершенно обычная, привычная взгляду, длинна рук и ног.

Процессия скрылась в небольшом боковом проходе.

— За ними! — прошептал я.

Небольшая быстрая перебежка и мы оказались у входа. Я осторожно выглянул из-за угла.

— Что там? — прошептала София.

— Какой-то ритуал или что-то типа того…

Пятнадцать уродцев стояли в центре большой залы в пятне яркого света, образовав круг. Они были оголены по пояс, безоружны и выглядели расслабленными. Бледная кожа, худые жилистые тела.

За кругом света я смог рассмотреть ещё уродов сорок, но уже одетых. Но их могло быть много больше.

Конвоиры вытолкали пленников в центр. Тот, что сопротивлялся, выкрикнул что-то на непонятном языке и смачно сплюнул. Последовал короткий в живот, и он упал на колени, пытаясь сделать вдох.

Вооруженные конвоиры покинули пятно света, оставив в центре пленников.

София проскочила на другую сторону проёма и теперь тоже наблюдала за происходящим.

Виталик опустился на колено, пытаясь получше рассмотреть, и прошептал:

— Ох, не нравится мне всё это…

Один из круга вышел в центр, к пленникам спокойной расслабленной походкой.

Мне казалось, что он вот-вот начнёт какой-нибудь странный ритуал, читать молитвы или покачиваться в такт барабанов, в которые вдруг забьют невидимы с наших позиций барабанщики. Что мы успеем вмешаться…

Но всё оказалось намного прозаичней. Урод остановился у одного из пленников.

Резкое движение руки, сильные длинные пальцы схватили несчастного за волосы, рванули голову в бок, открывая шею.

Мгновение спустя острые зубы вонзились в живую плоть.

Ещё мгновение и из был вырван кусок. Брызнула ярко-красная кровь из сонной артерии, окропив бледное тело урода.

Жертва истошно закричала, забилась, но урод крепко держал спутанные волосы.

В этот момент остальные из круга бросились на пленников. Острые зубы вонзались в тела, сильные длинные руки выкручивали конечности.

Крики несчастных заглушались треском порванных сухожилий и разрываемой плоти.

София едва слышно вскрикнула, и тут же спряталась за углом, зажав рот.

Я тоже был не в состоянии смотреть на это зверство и отвернулся.

Виталик поднялся с колена, и его лицо оказалось напротив моего. Я видел его налитые кровью глаза, видел, как вздымаются его ноздри от тяжелого дыхания.

— Ваша светлость… — прорычал он, но я перебил его.

— Мы сделаем это.

Шлем моего бронированного экзоскелета закрыл лицо, превратив меня в почти неуязвимую машину для войны.

Читайте продолжение здесь: ЧВК "Пересвет". Книга вторая https://author.today/work/354605

Content

ЧВК "Пересвет"

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22