ЧВК «Пересвет». Книга вторая

Глава 1

Никакой пощады.

Я ворвался прямо в центр светового пятна. Мне не нужно было оружие — я крошил кровожадных людоедов ударами бронированных рук.

Под моим натиском трещали ребра и кости, раскалывались уродливые черепа, брызгала темная кровь.

Никакой пощады.

По броне чиркнули пара чьих-то выстрелов, не причинив мне никакого вреда. Я схватил ближайшего урода, приподнял, а потом резко опустил спиной вниз, о собственно приподнятое колено. Снова треск костей и обездвиженная куча костей и плоти полетела в стрелявшего.

Никакой пощады.

София и Виталик несли хаос и смерть, двигаясь вдоль стен, пресекая все попытки к бегству. Я видел их лишь периферийным зрением, но знал, что их действия были не менее жестокими, чем мои.

Спустя каких-то пару минут мы остановились. Но не потому, что устали, или в нас вдруг проснулось сострадание. Вовсе нет — просто некого было убивать.

Враги кончились, остались лишь обезображенные нашим натиском тела.

— Все целы? — спросил я, тяжело дыша.

— Да, ваша светлость, — откликнулась София.

— Аналогично, — подтвердил Виталик. Неожиданно один из противников рядом с ним пошевелился. Реакция последовала моментально — стопа экзоскелета с силой опустилась уроду на голову. — Теперь, кажись, всё!

Я посмотрел на свой маленький отряд. Некогда белая броня экзоскелетов теперь была забрызгана чужой кровью с ног до головы. Эдакие боги войны, только что вышедшие из боя. Зрелище одновременно и завораживающее, и страшное.

— Посмотрите, он ещё жив! — воскликнула София, указывая на точку рядом со мной.

Я повернулся. Действительно, один из пленников, тот что сопротивлялся и получал удары, был ещё жив, хотя и истекал кровью от многочисленных рваных ран, оставленных зубами уродов.

Видимо, тот удар под дых, от которого пленник сложился, спас его.

Он перевернулся на спину и открыл глаза и увидел меня, огромного и окровавленного. Его глаза расширились от ужаса.

— Ваша светлость, шлем! — сказала негромко София.

Точно! Я вспомнил, как впервые увидел экзоскелет Софии и принял его за робота. Представляю, какой ужас вселял мой внешний вид человеку из мира, где технический прогресс находится на уровне деревянного колеса и бронзового топора. Быть может он принял меня за божество?

Я деактивировал защиту головы.

— Эй дружище, — сказал я негромко. — Мы свои.

Он меня не понимал, но в этой ситуации был важен сам звук человеческой речи.

Увидев перед собой лицо человека, ужас на лице пленника сменился любопытством и недоверием. Тогда я оскалился, продемонстрировав нормальные зубы.

И тогда пленник рассмеялся. В его смехе сквозили истерические нотки, но он смеялся. И его смех только усилился, когда я немного приподнял ему голову и он увидел устроенное нами побоище.

— Мы уничтожили их всех. До единого.

Внезапно смех раненого пленника перешёл в затяжной кашель. Когда он прекратился, несчастный быстро затараторил, показывая рукой на выход из помещения. Было видно, что силы стремительно покидают его.

— Я не понимаю, — покачал я головой. — Мы не сможем тебя спасти. Слишком много ран.

Это было чистой правдой. Даже если бы мы израсходовали весь запас жижи, то шансы на его выживание оказались бы почти нулевыми.

Безусловно, прикажи я обработать его раны, София с Виталиком сделали бы это, пожертвовав все запасы жижи. Но я стал бы просить о таком, ведь чудодейственная смесь однажды может спасти их собственные жизни.

— Мне кажется, он переживает не о себе, — сказала София.

И, словно в подтверждение её догадки, пленник сложил перед собой руки и немного покачал ими из стороны в сторону, потратив на этот жест последние силы.

«Так качают грудных детей!» — понял я.

— Где-то тут его семья!

— Эти зубастые суки выгребли всё население на прокорм! — прорычал Виталик. — И, по любому, оставили кого-то про запас!

Я посмотрел на пленника. Он ещё дышал. В его глазах читалась мольба.

— Мы найдем твою семью, — пообещал я и он меня понял.

Пленник улыбнулся, что-то прошептал, сделал последний вдох и умер.

— Он был настоящим бойцом, — сказал Виталик. — Не сдавался до последнего. Уважаю таких.

Слова прожженного ЧВКашника коротко, но ёмко выразили всё то, что мы все чувствовали в этот грустный момент.

— Ваша светлость, — в голосе Софии чувствовалось её фирменное упрямство. И я точно знал, что она скажет. — Мы должны освободить всех из этого ужасного места!

— Поддерживаю, — сказал Виталик. — Человек не должен умирать вот так.

Он кивнул на двух других пленников, объеденных почти до костей.

— Тогда план такой, — я поднялся с колена. — Мы находим и освобождаем всех пленных. Затем минируем ворота, а если повезёт, то и всю эту вонючую нору. Потом уводим трофейные шагоходы и потом разносим всё к чертям собачьим!

— Последний пункт мне особенно нравится, — ухмыльнулся Виталик. — Давненько я не устраивал такого большого фейерверка!

— Звучит как план, — сказала София, но в этот раз без тени сарказма. — Но ваша светлость сказала шагоходы?

— Да. Оба два.

— Но управлять ими умеешь только ты.

— Ничего, ты уже большая девочка, как-нибудь справишься — ухмыльнулся я.

Мы двинулись на поиски пленных. Отправная точка была нам известна — коридор, откуда вели пленников.

Коридор, ожидаемо, вёл вниз и теперь больше напоминал узкий проход в шахтах рудника. Само собой, пленных содержали где-то внизу, там, где нет света и тепла. В высокие башни запирают только принцесс, а всех остальных, не представляющих особой ценности, держат в сырых подвалах, с крысами и плесенью.

По пути нам встретилась пара уродов, спешащих наверх. Мы прикончили их быстро, несколькими руками. Да и зачем тратить боезапас на эту мразоту, если их кости так же хрупки, как и человеческие?

За очередным поворотом перед нами возникла стальная решётка, которая открывалась блоком электроники, расположенным на стене.

София уже потянулась за своей плазменной горелкой, когда Виталий отстранил её в сторону.

— Теперь можно и пошуметь!

Он сделал несколько шагов назад, а потом резко рванул вперёд, врезавшись бронированным плечом в дверь.

Та выдержала удара и вылетела, громко звякнув о каменный пол. Эхо пронеслось, отражаясь от поверхностей коридора.

— Теперь о нас знают все, — заметил я.

— Да и пёс с ними, — ухмыльнулся Виталик. — Пусть хоть обосрутся от одного нашего присутствия! Простите за мой французский!

Мы двинулись дальше и миновав несколько крутых поворотов и лестниц, оказались в просторной пещере, где нас встретил шквальный огонь.

Естественно, это нас не остановило. Мы шли вперёд шеренгой, пули из стрелкового оружия высекали из брони искры, не причиняя вреда.

Сами стрелки укрылись за стопкой ящиков. Уродов пять или шесть вели пальбу не переставая. Они перезаряжали оружие, выпускали обойму за обоймой, но без всякого эффекта.

А вот мы втроем должно быть смотрелись очень эффектно — в чужой крови, неуязвимые. И враг дрогнул. Кто-то бросил оружие и побежал, другие стреляли на ходу.

— Вперёд! — скомандовал я и мы бросились за ними.

Настигли мы этих плотоядных уродов за очередной решетчатой дверью с электронным замком?

— Думаете, это нас остановит? — взревел Виталик, и сходу вышиб препятствие, влетев в здоровенный грот.

Только в этот раз он сумел схватить выбитую дверь. Широкий замах и искореженный ударом кусок металла полетел во врагов, угодив сразу в троих.

Остальных настигли мы с Софией. Снова удары, треск костей и никакой пощады. Последнего урода я с силой швырнул об стену головой вперёд.

— Кажись мы на месте, — сказал Виталик.

Мой боевой раж моментально сошёл на нет, когда я огляделся.

Вся противоположная стена грота походила на разрез сыра — несколько десятков провалов на разных уровнях, соединенных между собой деревянными настилами и лестницами. И каждый провал закрывала решётка с электронным замком.

Из этих провалов, которые наверняка когда-то были штольнями, на нас смотрели сотни глаз.

— Нужно показать им наши лица, — сказал я и прикоснулся к шлему.

Я подошёл к ближайшей решетке. За ней стояло десятка полтора мужчин и женщин разного возраста, одетых в потрёпанные домотканые одежды и плащи из овчин.

При моём приближении они отпрянули вглубь штольни. Все, кроме одного — крепкого седовласого мужчины с густой бородой. Он смотрел на меня из-под нахмуренных бровей, но без всякого страха.

— Я человек, — последовала очередная демонстрация зубов.

— Динол? — недоверчиво спросил мужчина.

Я показал на себя, потом на него.

— Ты и я человеки, — произнёс я. — Не уроды.

— Это точно! — поддакнул Виталик, но София на него шикнула.

— Динол! — произнёс пленник более уверенно, затем повернулся к остальным и вскричал. — Динол!

— Динол, динол! — поддакнул я.

Мужчина вновь посмотрел на меня, потом подошёл ближе и подёргал за решетку.

— Мае анген ини финд аллан!

— Да, я сейчас выпущу вас, — тут всё было понятно и так. — Ну ка, в сторонку…

Я упёрся одной ногой в каменную стену, взялся руками за решётку и с силой потянул на себя. Неожиданно для меня решётка поддалась с лёгкостью.

Я шмякнулся на пятую точку.

— Спаситель упал на задницу — София хихикнула. — Хорошо хоть лужи рядом не оказалось.

Виталик заржал.

— Да, да, смейтесь над начальством, — проворчал я шутливо. — Потом посмеёмся, когда премию будете получать…

Я поднялся на ноги.

— Вы свободны, — обратился я к пленникам, затем изобразил пальцами идущего человека и указал на выход из грота. — Можно уходить!

Мужчина перешагнул порог камеры и направился в центр грота. Он явно был измождён, но походка была уверенной, а плечи расправленными. Наверняка в своей деревне он занимал высокое положение, может жил в одном из тех больших домов большой деревни.

Оказавшись в центре грота, бывший пленник произнёс зычным голосом:

— Маер дувай веди анфон ею лант атон ни руддау о сафиид ангдул!

— Интересно, что он им говорит? — прошептал Виталик.

— Не знаю, но его слушают, — ответила София.

Это было правдой — пленники прильнули к решёткам и слушали каждое слово говорящего. Когда седовласый мужчина закончил свою речь, то посмотрел на меня и сделал широкий жест в направлении стены с решетками:

— Негесид дю юн руддау би бобл!

— Да, да, сейчас мы всех освободим! — сказал я. — За дело!

— Его светлость просто мастер находить общий язык с аборигенами! — съязвила София.

— Разговорчики в строю! А ну марш на самый верх!

Вскрытие всех решёток заняло около получаса. Можно было бы и быстрее, но деревянные настилы жалобно постанывали под весом бронированных экзоскелетов и передвигаться по ним приходилось с большой осторожностью. Но несмотря на все усилия доски под Виталиком дважды проламывались.

— Кое кому нужно сесть на диету, — не удержалась София.

— И быть такой худой замухрышкой, как ты? — Виталик тоже за словом в карман не лез. — Мужчина должен быть большим и сильным…

— И иметь десяток лишних килограмм! — закончила его мысль София.

Наконец все решётки были вскрыты и народ начал выбираться из своих темниц. Сначала недоверчиво, потом всё смелее и смелее.

Сначала выбирались мужчины, затем, с их помощью, женщины. Некоторые с маленькими детьми на руках.

— Совсем старых тут нет, — заметил я. Самыми взрослыми были пленники лет пятидесяти.

— Никто не любит старое мясо, — пожал плечами Виталик.

— Меня больше интересует, где все подростки? — задумчиво произнесла стоявшая рядом София. — Тут или совсем малыши, либо уже взрослые…

На этот вопрос ответ искать нам было некогда — нужно было выбираться. Освобождение пленников и так затянулась, а нашей главной миссии по захвату трофейной техники никто не отменял.

Мы с Виталиком шли впереди, за нами следовала вереница из трёхсот двадцати пяти бывших узников. София замыкала шествие.

Никакого сопротивления на обратном пути мы не встретили, рано как не было его и в пещере с вратами и гараже.

Стоящие в гараже шагоходы освобождённые обходили стороной — видимо им довелось видеть эти боевые машины в действии.

— С этой частью плана мы покончили, — сказал я. — Виталик, найди, как открываются ворота…

— Постой, ваша светлость, — вдруг сказала София. И снова эти упрямые нотки в голосе.

— Слушаю.

— Мы не можем просто взять и выпустить их.

Я вопросительно приподнял бровь, а Виталик озвучил вопрос:

— Это почему это?

— Их скотина погибла, их урожай сгнил. Снаружи зима. Без пищи они погибнут от голода.

— Может быть тут есть ещё поселения с людьми, где их приютят. Возможно даже город, — возразил я.

— Ещё охотиться можно, — добавил Виталик. — Да и тут пошукать можно, не только же людей ели эти твари?

— Посмотрите на них! Это же земледельцы, не охотники, — парировала София. — А насчёт других поселений… Мы видели то что, видели. Даже если они и есть, то далеко от этой сопки.

Я начинал понимать, куда эта упрямая кареглазая красотка клонит и это мне не нравилось.

— Ты хочешь сказать, что мы в ответе за тех, кого освободили от съедения?

— Именно это, ваша светлость! — кивнула София.

— И что ты предлагаешь?

— Отвести их всех к прорехе.

— Девчонка, ты сума сдурела? — воскликнул Виталик. — Запрещено тащить к нам аборигенов из других измерений! Я на такое не подписывался!

— Предлагаешь дать им умереть с голоду⁈ — вскипела София.

— Я предлагаю дать им самим позаботиться о себе! Это право свободного человека!

— Там грудные дети! Их измождённые заточением матери…

— Так, стоп! — я задушил начавшийся спор.

Освобождённые пленники с любопытством и страхом поглядывали на нас. Их предводитель, тот самый седовласый мужчина, смотрел с беспокойством. Видимо он понимал, что речь идёт о нём и его соплеменниках.

— У нас чуть больше двух суток, потом Шеф уведет отряд и прореху закроют. Смогут эти люди преодолеть сто двадцать верст за два дня по снегу и холоду?

— Конечно же нет, — ответил Виталик вместо замолчавшей Софии. — Даже если мы сообщим и Шеф нас будет ждать, то они, — он кивнул на сидящих прямо на полу людей, — не выдержат этот переход. Взрослые — ещё может быть, при условии, что тут найдётся провизия. Но не женщины с детьми. И всё это не считая нарушения закона о перемещении между прорехами. Шеф точно будет не в восторге!

Виталик закончил свою пламенную речь. За всё время нашего с ним знакомства это был самый большой набор слов, произнесённый им.

Повисло напряженное молчание. Пока я напряженно думал, как поступить в этой ситуации, Виталик и София буравили меня взглядом.

— Опустим пока в сторону лирику насчёт Шефа, — сказал я. — Мы ведь можем довести их до прорехи, но не забирать их с собой. А, скажем, обеспечить их всем необходимым для выживания.

— Ну допустим, — протянул Виталик.

— Не думаю, что полсотни палаток и провиант разорят Дом Басмановых-Астафьевых, — сказала воспрявшая духом София. — К тому же они могут рассказать об этих людоедах. Их база здесь не первый год.

— Но как быть со слабыми?

— На этот счёт у меня есть идея, но сначала нужно послать весточку Шефу, — ответил я, подмигнув Софии. — Пусть не волнуется, что детишки немного задержатся на прогулке!

Мы с Виталиком отправились к воротам. Я мельком бросил взгляд на Софию, и та беззвучно сказала «спасибо».

Пульт, с которого они открывались, находился неподалёку. Безопасность на этой базе была аховая, но, с другой стороны, население, застрявшее в средневековье, не представляло никакой угрозы.

Потыкав наугад несколько клавиш, мы, наконец, нашли нужную.

Тяжелые створки ворот медленно разошлись, открывая нам проход наружу.

— Твою мать, — вырвалось у меня.

— Точнее и не скажешь, — согласился Виталик.

Снаружи завывала сильная метель. Связи с Шефом у нас не было.

Глава 2

— Давайте, держите эту хреновину крепче! Да вашу ж мать! Крепче говорю! — орал Виталик на аборигенов.

— Мае хин фисо лауер, сау фасгет юн гюфлимач! — орал в ответ седовласый.

— Да мне насрать, что тяжело!

Я краем глаза наблюдал за совместной работой мужской части аборигенов и посмеивался про себя — все это действо напоминало мне эпизоды из «Особенностей национальной охоты», где Кузьмич и финн разговаривали на разных языках, но при этом понимали друг друга.

Виталику досталась непосильная, на первый взгляд задача — приладить шагоходу-штурмовику здоровенные контейнеры в количестве четырех штук. По крайней мере для одного, но на помощь пришла бригада под предводительством седовласого лидера.

В эти контейнеры мы планировали посадить самых ослабленных узников и мамаш с маленькими детьми, ускорив таким образом исход из этой проклятой сопки.

По нашим подсчетам в каждом из контейнеров могли устроиться с десяток пассажиров. Нехитрые подсчеты показывали, что на шагоходе могли ехать четыре десятка человек.

Нам необходимо было знать о передвижении противника и поскольку собственных средств разведки у нас не имелось, грех было не воспользоваться вражескими.

София отправилась коммуникационный узел отслеживать перемещения противника.

Я принялся за поиски припасов для нашей внезапной обузы — чтобы пережить переход по холоду им нужны были припасы и теплая одежда.

Зимние комплекты обмундирования — теплые комбинезоны и обувь мы обнаружили в одном из складов, расположенных в глубине пещеры с гаражом.

А вот с провизией дела обстояли сильно сложнее. Все, что мы нашли в кладовых имело явное мясное происхождение, причем иногда с символами в виде силуэтов людей, что наводило на соответствующие мысли.

Не очень хотелось сделать из бывших пленных невольных людоедов.

Но ведь чем-то же эти плотоядные твари кормили своих пленников. Я решил спуститься в грот с камерами и по пути обнаружил неприметную дверь, которую мы в пылу боя пропустили.

Один рывок и дверь с лёгкостью поддалась. За ней как раз-таки и находилась кладовая с едой для заключенных — контейнеры, заполненные сероватыми брикетами, упакованными в прозрачный пластик.

Несколько штук валялись прямо на полу, основательно погрызенные местными крысами.

Я вскрыл один и принюхался — от него исходил тот самый сладковатый запах, а на ощупь содержимое было слегка жирным и при этом липким. Попробовать эту субстанцию я так и не решился.

— Вот тебе и корм для людей, — проговорил я, взвесив брикет в руке. — Кило, не меньше! Налетай, разбирай…

Я захватил пару упаковок, остальное бывшие заключенные перетаскали сами. Оказалось, что аборигенам эта пища оказалась знакомой — жестами они объяснили, что брикеты разводили в горячей воде, получая что-то вроде жидкой похлебки. Видимо, другой еды они в плену не знали.

Спустя пару часов вернулась встревоженная София.

— У нас проблемы, — безапелляционно заявила она.

— Это наше перманентное состояние, — съязвил Виталик. — Ты разве не в курсе?

— На той стороне волнуются. Сильно волнуются, — София не обратила внимания на колкость. — Похоже из-за пропуска сеанса связи.

— Так насколько сильно они волнуются? — уточнил я.

— Настолько, что выслали в нашу сторону отряд из четырех единиц техники.

Это было плохой новостью. Я рассчитывал на несколько часов форы для отступления к прорехе, предварительно взорвав тут все к чертям.

А теперь нужно все переигрывать, причем оперативно.

— Мы с Виталиком встретим разведчиков, — сказал я, глядя прямо в карие глаза Софии. — А ты поведешь этих несчастных к прорехе. И молись, чтобы непогода утихла.

— Ваша светлость, моя обязанность… — начала было возражать София, но я прервал её на полуслове.

— Сейчас твоя обязанность выполнять мои приказы, — отрезал я. — Идея спасти всех кого только можно принадлежала тебе, так что будь любезна, воплоти её в жизнь. Приказ ясен?

— Так точно, ваша светлость! — Щёки Софии пылали то ли от гнева, то ли от того, что ей указали её место. А может и от того, и от другого сразу.

Никогда прежде я с ней так не разговаривал. Наши отношения были отношениями равных — шутки и подколы, лёгкий флирт, взаимовыручка. А теперь я возвысил себя над ней, пусть и в критической ситуации.

Раньше я бы переживал из-за этого, думал, как исправить. Но теперь у меня не было на это времени просто потому, что от моих действий зависела, в том числе, и её жизнь. А София по-прежнему была мне дорога. Причём больше, чем кто-либо ещё.

Видимо, это бремя всех командиров. Что ж, пусть будет так!

Я провел для нее экспресс инструктаж по управлению шагоходом-штурмовиком, старательно вспоминая недолгих опыт эксплуатации этой боевой машины. Нам пришлось выбраться из экзоскелетов, потому что в одноместной кабине было тесновато даже для одного человека в обычной одежде. Уроки вождения я преподавал скрючившись за креслом в три погибели. София слушала внимательно, задавала уточняющие вопросы, но при этом держалась чуть отстраненно.

— Теперь давай выгуляем этого малыша, — сказал я бодрым голосом и окликнул Виталика, чтобы тот открыл ворота.

София оказалась очень способной ученицей, особенно учитывая, какой профан ее наставлял. В той схватке шагоходов на моей стороне были эффект неожиданности и толика удачи.

София вела машину уверенно, быстро привыкнув к тому, как электроника управляет шасси с ногами, выбирая ширину шага и высоту шага.

— Отлично, у тебя талант управлять этой штуковиной, — похвалил я Софию. — Теперь давай спрячем ее вон за тем выступом.

София аккуратно завела шагоход за укрытие и посадила его, сложив ноги.

Мы выбрались из кабины. Снаружи завывал ветер и валил снег. Термокостюмы защищали нас от холода, но идти, проваливаясь в снег было не так-то просто, так что несколько сот метров мы шли целых полчаса.

Почти у самых ворот я подал ей руки, чтобы помочь взобраться на валун.

— Послушай, София… — я все же решил немного снизить градус возникшего между нами, напряжения, но она прервала меня.

— Не стоит, Максим. Это проявление воли рано или поздно должно было случиться. Я не сержусь и не обижаюсь… Правда.

Впервые за все время нашего знакомства она обратилась ко мне по имени. Пусть даже по имени изначального владельца моего тела. Но даже так мне было чертовски приятно!

— Значит все нормально? — я приобнял Софию за плечи. Жест был дружеским, но я едва удержался от того, чтобы не положить руку на ее талию.

— По-другому и быть не может, — улыбнулась она.

Пока мы отгоняли шагоход, Виталик и его подручные уже завершали последние приготовления.

Седовласый лидер освобожденных узников подошел к нас с Виталиком и поочередно пожал нам руки.

— Мае фью мхобл юн диолчгар ай чи, о негесвир у дювау, — повторял он, пока тряс наши руки.

— Да не стоит благодарностей, — отвечал Виталик и кивал на стоявшую рядом Софию. — Ее благодарите!

Я вспомнил, как мы объясняли, почему им нужно идти с нами. Сколько жестов, сколько нервов, прежде чем мы донесли всю серьезность ситуации.

— Пора выступать!

Я помог Софии закрепить ее броню на крыше шагохода-ракетоносца, забралась в кабину и несколько секунд спустя машина ожила, выпрямила ноги и сделала вполне себе уверенный шаг.

Контейнеры, прикрепленные с боков шагохода, качнулись и по гаражу разлетелся испуганный женский визг, а следом за ним последовал детский плач.

Вся эта какофония звуков сопровождала каждый шаг шагохода. Я не в силах был это терпеть и поэтому махнул Виталику, чтобы тот открыл ворота гаража.

Ракетоносец важно проследовал к выходу и скрылась в плотной вьюжной пелене.Остальные аборигены, одетые в теплые вражеские комбинезоны, последовали за ним.

Вскоре мы с Виталиком остались одни. За воротами бесновалась непогода, связи с отрядом Шефа не было, София вела отряд изможденных людей в зиму, а к захваченной нами базе приближался отряд противника. Ситуация так себе, если честно. Нам оставалось только одно.

— Ну что, ваша светлость! — Виталик громко хлопнул в ладоши и звук эхом отразился от свода пещеры. — Айда минировать эту нору!

Мы принялись за дело. Большую часть найденных боеприпасов мы использовали для минирования врат, позволяющих открыть прореху между измерениями.

Ещё одной частью мы обложили зал коммуникаций с радарами, датчиками и сенсорами. Это должно было оставить противника без глаз и ушей на какое-то время.

Остатками мы заминировали ворота, двери, проходы, ведущие на верхние ярусы этого муравейника.

Если София носила с собой разного рода инструменты и плазменный резак, то страстью Виталика была взрывчатка и всё, что с ней связано. Поэтому я ни капли не удивился, когда он достал из припасов десяток дистанционных взрывателей.

— Славно жахнет, ваша светлость! — приговаривал он довольным тоном, пока прилаживал взрыватели к чужим боеприпасам. — Жаль, пластида нет…

За этим занятием прошло несколько часов. Мы поднялись в коммуникационный зал, чтобы отслеживать приближение противника.

Радар показывал приближение четырех единиц техники, но что именно это было, определить мы не могли.

— Будут у нас часа через полтора, — сказал я, глядя на изображение радаров. — Нужно поесть как следует и уйти с базы, чтобы наши следы замело.

— Согласен, ваша светлость.

Мы выбрались из экзоскелетов, достали армейские сухпайки, питьевую воду и как следует перекусили.

— Нам пора, — сказал я, нехотя забираясь в свою броню. За сутки непрерывного использования от моего термокосюма начало попахивать потом, что изрядно меня раздражало, но сделать с этим я ничего пока не мог.

Мы проверили свои пулеметы, подствольные гранатометы с кумулятивными зарядами, и направились к воротам.

Вьюга не то, что не прекратилась, а наоборот, набирала силу. Если несколько часов назад это было для нас проблемой, то теперь играло на руку.

— Детонатор готов? — поинтересовался я.

— Обижаете, ваша светлость! Меня хлебом не корми, дай чего-нибудь взорвать.

Ворота мы решили закрыть для того, чтобы хоть немного усыпить бдительность противника. База и без того пропустила сеанс связи с группировкой, сторожащей первую прореху.

Виталик нажал на клавишу и створки ворот начали сдвигаться. Я прошёл спокойно, а вот моему подчиненному пришлось поторопиться, чтобы успеть.

Ворота за нашей спиной закрылись с гулким ударом.

От отряда Софии не осталось и следа, причем в буквальном смысле — снег и ветер постарались на славу, заметя направление их исхода.

Нам предстояло сделать то же самое — избавится от собственных следов, причём за более короткое время. А лучший способ избавиться от следов — тупо не оставлять их!

— Разделяемся!

Я сделал длинный прыжок в сторону, Виталик последовал моему примеру, только в другом направлении. В экзоскелетах мы без особых усилий прыгали на пару десятков метров.

В несколько прыжков мы отдалились от уже закрытых ворот на метров двести — Виталик по одну сторону, я по другую.

В качестве укрытия мне приглянулись несколько небольших сосен. Я устроился за ними и вскоре превратился в сугроб.

Виталик и вовсе плюхнулся в глубокий снег плашмя и через несколько минут стал неразличим.

Время в ожидании тянулось чертовски медленно. Мне приходилось понемногу отгребать слег от шлема, чтобы обзор оставался открытым.

Наконец я почувствовал приближение шагоходов — мёрзлая земля чуть подрагивала от их тяжёлой, мощной поступи.

Вскоре разведывательный отряд противника появился в зоне прямой видимости — сначала нечёткие силуэты в летящем снегу, потом всё чётче и чётче.

Вскоре я мог различить, что три машины из четырёх оказались шагоходами-штурмовиками, а вот четвертая была вовсе не шагоходом, а чем-то вроде десантной машины на воздушной подушке. По крайней мере мне так показалось, потому что при движении от неё во все стороны летела снежная пыль.

Тройка шагающей техники шла клином, а десантная машина под их прикрытием.

На подходе к воротам они сбавили ход. Вскоре пара шагоходов и вовсе остановилась — одна буквально в ста метрах от меня, вторая чуть ближе к Виталику.

При их приближении створки ворот начали открываться.

Третий шагоход вбежал в гараж, едва не зацепив толстый металл дверей, следом за ним влетела машина с десантом.

— Бум! — тихонько пробормотал я, ожидая, что Виталик нажмёт на красную кнопку дистанционно взрывателя именно сейчас.

И я не ошибся.

Внутри изрытой шахтами и штольнями сопки прокатилась серия взрывов. Из вентиляционной шахты вырвался язык пламени, вылетали закрытые ворота верхних выходов. Взрывной волной вышвырнуло десантную машину и несколько тел солдатских тел.

Затем главный вход на базу противника обвалился.

Я вскинул оружие, целясь в сочленение на ноге стоящего рядом шагохода и выстрелил из подствольника.

Кумулятивный заряд попал чуть ниже, чем мне бы хотелось. Направленный взрыв вырвал кусок брони из «голени» шагохода и нога чуть подогнулась под весом машины.

Нужно отдать должное пилоту — реакция последовала моментально. Он резко развернул шагоход в мою сторону и открыл огонь из крупнокалиберного пулемета, одновременно отступая назад, чтобы держать меня в поле зрения.

Я рванул вперёд и в бок, заставляя шагоход разворачиваться, наступая на поврежденную ногу.

По плечу вскользь чиркнула пара попаданий, но получилось все равно ощутимо.

Нужно подобраться ближе!

Ещё выстрел из подствольника, почти наугад. Взрыв пришёлся вскользь по стальной туше, вырвав кусок обшивки.

Вот она, кощеева смерть! Только бы добраться!

Я воспользовался моментом и рванул прямо к шагоходу, подпрыгнул, намереваясь зацепиться за едва выступающие ступеньки технической лестницы.

Удар ногой снизу я никак не ожидал. Не будь на мне брони, то во мне не осталось бы ни единой целой косточки.

Меня, сука, буквально отфутболили!

Я пролетел несколько десятков метров, ударился о стылую землю, оставив за собой в снегу широкую борозду.

В глазах потемнело, я едва мог вдохнуть — в груди жгло. Наверняка сломаны несколько ребер. Лишь на мгновение я потерял сознание, а когда пришел в себя надо мною нависла стопа шагохода.

«Ну всё, мне хана!» — промелькнула в голове короткая мысль.

Но произошло чудо — в стопу прилетел заряд.

Взрыв сместил ногу шагохода чуть в сторону, я превозмогая боль, откатился. Тяжёлая стопа с грохотом опустилась в паре сантиметров от меня.

— Хорош расслабляться! — раздался голос Виталика.

Я не понял, откуда он доносился. Вместо этого я откатился ещё и вовремя — в ногу шагохода прилетел ещё один заряд, в этот раз точно в колено.

Машина начала заваливаться на поврежденную ногу. С каждым мгновением крен увеличивался.

— В атаку! — выстрел из подствольника прямо в корпус, а секунду спустя Виталик уже ударился о шагоход, зацепился за порванную обшивку.

Машина не выдержала такого натиска и грохнулась на бок, подняв тучи снега, которые тотчас унесло порывами ветра.

— Держи! — крикнул Виталик, кидая мне свой пулемёт. — Добей ублюдка!

Я ринулся к люку лежащего на боку шагохода. Вцепился рукой в рукоять, потянул на себя. Рёбра снова обожгло от усилия, но я терпел, пока металл не поддался.

Ещё секунда и крышка люка отлетела в сторону. Я просунул в кабину пулемёт и не глядя выпустил длинную очередь в направлении кресла пилота.

Когда всё закончилось, я устало поднялся на ноги, обошёл тушу поверженного шагохода. Виталик устроился на его ноге. Он был уже без шлема и растирал раскрасневшееся лицо снегом.

Я устроился рядом и тоже убрал шлем. Некоторое время мы молчали, слушая, как завывает ветер чужого мира. Потом Виталик повернулся ко мне и сказал:

— А всё же интересная у нас работа, да?

Глава 3

— Работа и впрямь сногсшибательная, — согласился я, чувствуя, как стонет каждая клеточка моего организма.

— Да, здорово он вас отфутболил, ваша светлость, — похлопал меня по плечу Виталик. — Кому рассказать не поверят. Знатная будет байка!

Какая отличная новость — теперь о том, как меня отделал шагоход будут травить байки в барах, где тусуются наёмники. Может даже на профильных форумах в Импернете отдельную тему создадут… Эх, вот она популярность!

— А можно тебя попросить… — начал было я, но Виталик покачал головой.

— Нет, ваша светлость, — заговорщицки подмигнул он. — О таком я не забуду.

— А если я отдам приказ? — спросил я без особой надежды.

— Пендели от роботов вряд ли попадают под категорию секретной информации, — расхохотался Виталик. — Так что дудки, ваша светлость! Ручаюсь, что со временем этот случай обрастёт невиданными подробностями и невероятными деталями. Вот будет умора!

— Логично, — я тоже усмехнулся. Это был один из тех случаев, когда оказывать сопротивление просто бесполезно. — Ладно, пусть эта история будет первой байкой обновленного «Пересвета». Кстати…

— Да?

— А как ты справился со своим шагоходом? — вопрос и впрямь был актуален.

— Решил опробовать вашу бредовую тактику с обматыванием ног тросом, — пожал плечами Виталик. — Оказалось, что очень даже рабочий вариант, ваша светлость. Вот только… — он повернулся ко мне спиной и продемонстрировал три вмятины от пуль. Они были очень глубокие. Бей пулемёт противника кучней, то пробил бы броню экзоскелета. — Больно до чертиков! Аж искры из глаз!

Мы ещё посидели несколько минут на поверженной вражеской машине и отправились обратно, к сопке, за спрятанным шагоходом.

О том, что за выступом скалы спрятана боевая машина не говорило ничего — даже за столь за непродолжительное время снег и ветер превратили её в большой сугроб. Только с подветренной стороны ещё проглядывала часть корпуса и нога.

Мы расчистили люк, я выбрался из экзоскелета и нырнул кабину. Виталик заглянул в неё и разочарованно вздохнул.

— Пожалуй я поеду верхом, ваша светлость. Вы уж не серчайте, но поговорка «в тесноте, да не в обиде», точно не про меня.

Я устроился в кресле пилота, Виталик вместе с моим экзоскелетом на броне. Шагающая машина ожила, и мы двинулись вслед за отрядом Софии.

Метель и не думала утихать и сейчас нам эта непогода была на руку — она быстро заметала следы. Не знай мы местоположение нужной нам прорехи, то наверняка бы сбились с курса.

Я не питал лишних надежд из-за уничтожения базы противника, хотя она наверняка располагала большими возможностями в плане связи и обнаружения и была эдаким высокотехнологичным оком Саурона, видящим всё вокруг.

На шагоходах были радары и сканеры, только меньшей мощности и радиуса действия. Но вполне вероятно, что у той группировки, развернутой возле первой прорехи, были мощные мобильные комплексы радиоразведки.

Но пока что радар на захваченном шагоходе не видел ракетоносец Софии, хотя слабые сигналы от уничтоженной техники противника всё еще пробивались сквозь снег.

Управление шагающей машиной вне боя требовало минимального вмешательства с моей стороны — ноги переставлялись сами, гася излишнюю раскачку корпуса. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как заняться изучением тумблеров и клавиш.

Взгляд мой притягивала большая клавиша, подписанная непонятными символами.

— Эх, была не была! — сказал я вслух. — Как говориться, главное, чтобы не катапультирование!

Я осторожно дотронулся и надавил. Кабина тотчас наполнилась чужими для человеческого слуха голосами со множеством шипящих и свистящих звуков. Голоса переговаривались долгими фразами, и судя по всему, владельцы этих голосов были очень сердиты.

— А вот и радио… — снова сказал я вслух.

Голоса тотчас умолкли. Я моментально сообразил, что натворил и ткнул клавишу. Треск радиоэфира тотчас пропал.

— … связь, — закончил я недоговорённую фразу. — Твою мать!

Теперь враг знал, что как минимум одним шагоходом управляет чужак. Неудача с первой кнопкой отбила у меня желание исследовать остальные.

Я устроился в кресле так, чтобы как можно меньше болела грудная клетка и уставился на радар, ожидая появление сигнала от ракетоносца Софии. Шагоход размеренно покачивался при движении, и я невольно задремал.

— … светлость! Поворачивай! Поворачивай, говорю!

— Что⁈ — я моментально проснулся.

Шагоход нёсся на полном ходу прямо к обрыву. Оставалось несколько десятков метров. Я резко сменил курс и сбросил скорость — машина по инерции сделала несколько шагов и замерла.

Судя по всему, это был обрывистый берег реки, возможно даже той же самой, на которой находится прореха.

— Уснули там что ли⁈ Ваша светлость, — раздался возмущенный голос Виталика. — Чуть машину не угробили, ещё и вместе с нами впридачу!

— Моя вина, — констатировал я факт.

Мой взгляд упал на радар, на котором отчетливо высвечивалась точка.

— Где-то рядом шагоход Софии! — воскликнул я.

— Только заметили? — удивился Виталик. — Если бы не этот обрыв, мы бы их проскочили. Вон они, чуть левее, на другом берегу.

Я развернул корпус шагохода и увидел силуэт ракетоносца.

Мы направились прямиком к отряду Софии, осторожно спустились с обрыва, ещё осторожней ступили на лёд. Он, ожидаемо, затрещал под весом машины, но глубина оказалась совсем небольшой, чуть больше метра. Ноги из металла без особых проблем проламывали проход, оставляя за собой куски льда, всплывающие на поверхность.

Через несколько минут я уже выводил шагоход на другой берег.

София сидела на броне своего ракетоносца в ожидании нас. Я остановил машину рядом и присоединился к Виталику.

— Рада, что ваша светлость цела и невредима, — София поприветствовала меня улыбкой.

— Ну, про цел и невредим это громко сказано, — ответил я, стараясь не морщится от боли в груди. — Но жив благодаря Виталику.

— А, пустяки, — отмахнулся тот. Затем он посмотрел на сидящих в снегу аборигенов. — Я рассчитывал, что вы уйдёте дальше.

— Поговорим об этом на привале. Вон там, выше по течению, та деревенька, где…

Голос Софии дрогнул. Именно в этой деревне, в доме на окраине, она обнаружила в тайнике замерзшего младенца.

— Мы поняли. Давайте тогда поторопимся, — сказал я.

До деревни было пару верст. Вскоре сквозь пелену снега стали различимы силуэты домов. В темноте, без света окон и дыма очагов они напоминали призраков.

Когда до поселения оставалось совсем немного от шедшей за шагоходами людской колонны отделилось два силуэта. Они немного отклонились от маршрута, направляясь прямиком к тому самому дому на окраине. Их не останавливали ни снег, ни ветер.

— Вы видите их, ваша светлость? — спросил Виталик сквозь незадраенный люк.

— Да, — сказал я, всячески стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — Это родители того несчастного младенца.

— Интересно, как там София?

— Сейчас ей нелегко. Очень нелегко.

Мы остановились в центре деревни у большого заметённого снегом колодца. Я выбрался из кабины своего шагохода, спустился по лестнице. Виталик просто спрыгнул, провалившись по колено.

София покинула свой ракетоносец немного позже. Когда мы встретились взглядами, я понял, что она плакала — история с замёрзшим малышом и без того далась ей нелегко. А теперь ещё и душераздирающая сцена с бегущими к дому родителями…

Уставшие люди разбредались по пустым домам в поисках защиты от опостылевшего ветра и снега. Вскоре в окрестных домах замерцали отблески огня, а из труб показались струйки дыма.

Нам троим ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру. Мы выбрали небольшой домик неподалёку от центра поселения. Внутри, у печи уже были сложены дрова.

Виталик выбрался из своего экзоскелета и принялся разжигать огонь, София отыскала чистый котелок и заполнила его снегом, ну а я провёл инспекцию по полкам, ища в берестяных коробочках знакомые травяные ароматы. Глоток горячего ароматного чая нам сейчас точно не помешал бы!

Вскоре по кухоньке стало расползаться тепло от дровяной печи, а вместе с ним и ароматы мелисы и душицы.

Я разлил травяной чай по деревянным кружкам, и мы устроилась рядом с печью — Виталик в кресле-качалке, София и я прямо на полу, у огня. Благо термокостюмы надёжно защищали от идущего снизу холода.

Настало время держать военный совет.

Я рассказал о своём проколе с радио. София покачала головой, а потом сказала:

— Думаю, что это уже неважно. Они всего лишь получили подтверждение, что шагоход угнан. Скорее всего за нами уже выслали отряд.

— Согласен, — Виталик допил чай и зачерпнул из котелка ещё порцию. — Нас догонят. Это вопрос времени.

— Да. Мы двигаемся недостаточно быстро, люди устают, — констатировала факт София.

— И когда закончится эта проклятая буря непонятно, — сказал я. — Мы не успеем до конца третьих суток.

— Если не свяжемся с Шефом, то он уйдёт, — Виталик озвучил горькую правду. — Я его знаю.

— К чёрту! Давайте мякнем ему по рации! Всего-то дел!

— Не выйдет. По крайней мере пока бушует непогода, — покачала головой София. — Наша броня экспериментальная разработка. Она заточена на поддержание связи через спутники. Обычные радиопередатчики в ней тоже есть, но они не отправят сигнал на сотню верст, ещё и в такой снег.

В домике повисла тишина, лишь потрескивали дрова в каменной печи. София сидела у огня и грела ладони, Виталик с задумчивым видом покачивался в качалке. Я подошёл к окну и наблюдал за беснующейся погодой.

— Выход у нас ровно один, — мои слова нарушили затянувшееся молчание.

— Я не брошу этих людей, — безапелляционно заявила София. Её глаза были полны решимости. Чёртов гуманизм!

— Ничего другого я и не ожидал, — улыбнулся я. — Нет, мы никого не бросим. Но нам придётся отправить гонца к Шефу.

Мы с Софией переглянулись и одновременно перевели взгляды на Виталика.

— Да, я так и понял, что речь обо мне, — он шутливо отмахнулся. — Иди Виталик за подмогой, ты всё равно не пилотируешь шагоходы, да?

— Совершенно верно, — кивнул я.

— И пропустить всё веселье?

— Ты и так уже взорвал целую базу противника и завалил два шагохода! Оставь что-нибудь и коллегам.

— Хорошо, — Виталик хлопнул себя по коленам и рывком поднялся с кресла. От этого движения оно жалобно скрипнуло. — Тогда мне лучше выходить прямо сейчас.

— Да. Промедление смерти подобно.

Я помог ему запаковаться в бронированный экзоскелет. У двери Виталик повернулся и сказал ту же фразу, что и Шеф:

— Не прощаемся.

А затем он вышел за порог и растворился в ночной непогоде.

Я некоторое время постоял у открытой двери, а затем вернулся к печи и сел рядом с Софией.

Огонь странная штука — он может как разрушать, сжигая всё до тла, так и делать мир вокруг себя уютней, подчас значительно.

Вот и сейчас мы сидели в чужом доме, из которого хозяев забрали силком и, скорее всего, съели. За окном завывал ветер, а у горящего в печи огня всё равно чувствовался уют.

София положила мне на плечо голову. Я чувствовал запах её волос.

— Как думаешь, у нас всё получится? — спросила она через некоторое время.

Не знаю, что именно она имела в виду — вернутся из этой затянувшейся передряги живыми или же что-то другое, гораздо более личное, но ответил с уверенностью в голосе:

— Мы сделаем всё, что в наших силах. А если понадобиться, то даже больше.

Услышала ли София мой ответ или нет, осталось для меня тайной, потому что несколько секунд спустя я понял, что она уснула. Я аккуратно положил её голову себе на колени, прислонился к стене и закрыл глаза. Сил на борьбу с усталостью у меня уже не оставалось.

Проснулся я от того, что меня трясут за плечо.

— Маер хаул веди коди! Маен амсер и файнд аллан, — повторял седовласый предводитель аборигенов.

— Уже утро? — я сел рывком. Голова моментально начала соображать, вспоминать прошедшие события. — Черт… Да, пора отправляться в путь. Спасибо, что разбудил!

Настала моя очередь будить спящих. Точнее спящую.

Я легонько потряс Софию за плечо. Она перевернулась на другой бок, затем так потянулась, словно спала не на полу и моих коленях, а в уютной постели.

— Просыпайся, соня, — сказал я с ласковым ехидством.

София, услышав мой голос, резко открыла глаза и поняла, что лежит на моих коленях и перед ней нижняя часть моего живота.

Она резко села и принялась поправлять растрепавшиеся волосы. Я видел, как раскраснелись её щёки.

— Что-то меня вчера вырубило, — пробормотала она. — Не помню, как уснула.

— Такая же ерунда, — соврал я, хотя прекрасно помнил вчерашний вечер. — Нам пора выдвигаться.

Непогода и не думала отступать. Я не припоминал столь затяжных буранов, длящихся сутками в своём родном мире. Они, конечно, случались, и даже бывали сильнее этого, но не столь были продолжительными. Может быть это особенность погоды этого измерения, а может какая-то аномалия.

Наши подопечные уже собрались на заметённой площади в центре деревни. У многих в руках были тюки и мешки с нехитрым скрабом, забранным из пустых домов.

Завидев нас многие начали перешептываться, другие читать на распев молитвы, но абсолютно все смотрели на нас со смесью страха и надежды.

Впереди всех стоял седовласый лидер. Он поприветствовал нас с важным видом, хотя видел всего несколько минут назад.

— Зарабатывает политические очки, — ухмыльнулся я.

— Люди везде одинаковы, — согласилась со мной София. — Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Зато это делает всех нас предсказуемыми. Вот с этими уродами-людоедами что-то пошло не так. Сбой в ДНК или ещё какая хрень и бац — подавай им человечину на завтрак, обед и ужин.

— И не поспоришь, — согласилась София.

Мы залезли в свои шагоходы. Первым делом я бросил взгляд на радар — пока всё было пусто.

— Ну, погнали, — проворчал я и взялся за рукояти управления.

Хотя погнали это было громко сказано. Шагоходы еле плелись друг за другом, протаптывая путь аборигенам. В результате у нас получалась скорость обычного пешехода.

Мало того, каждые четыре часа отряд вынужден был делать остановку на получасовой отдых — идущие пешком люди уставали от долгого перехода по снегу, пусть даже утоптанному машинами.

Вечером третьего дня мы остановились у небольшой рощицы на короткий ночлег.

Погода вдруг резко переменилась — снег и ветер прекратились, похолодало. Облака рассеялись, открыв взору усыпанный звездами небосвод.

София забралась в свой шагоход, но через минуту выбралась. По её лицу было понятно, что новости будут скверными.

— Ваша светлость, эти плотоядные твари идут за нами, — сказала она, подойдя ко мне. — Пара часов и они будут здесь.

Честно говоря, я ожидал подобного исхода нашей авантюры, хотя и надеялся на лучшее. Бежать уже бесполезно, нужно принимать бой. Это лучше, чем получить удар в спину, питая ложные надежды на спасение.

— Сколько их, — спросил я.

— Много, ваша светлость.

— Тогда будем готовиться к встрече.

Я отыскал седовласого лидера. Нужно отправить их отсюда прямо сейчас, без промедления. Снова пришлось пускать в ход жесты, но в конце концов я смог донести до него всю серьёзность ситуации.

— Кодвич, бобл! — заорал седовласый. — Мае перигл юн агос, мае анген ини адаел хюн о брюд!

Что бы он не сказал, но к его словам прислушались. Люди поднимались со своих мест, хотя и были измождены переходом.

Я указал лидеру направление, в котором ему нужно было вести свой народ. Если им повезёт, то они встретятся с отрядом Шефа и Виталиком, если нет…

Мы пожали руки и седовласый отправился в путь. Он шёл впереди всех, пробивая дорогу в глубоком снегу для остальных, как и подобает настоящему вожаку.

Глава 4

— Связи нет, — сказала София после нескольких безуспешных попыток вызвать Шефа через оптическую связь. — Я даже не уверена, пережили ли эти го птички непогоду.

— Значит, мы сами по себе, — резюмировал я.

— Какой у нас план, ваша светлость?

На нас двигалось двенадцать единиц техники. Были ли это только шагоходы или что-то ещё мы не знали. Но вступать в бой с превосходящими силами противника, не умея толком управлять добытой трофейной техникой, походило на явную попытку самоубийства. Я озвучил все эти мысли Софии.

— Полностью согласна, ваша светлость. Мы хорошо владеем нашими бронированными экзоскелетами, но не шагоходами.

— Но врагу о них ничего не известно. Скорее всего они считают, что сражение предстоит именно с их собственной техникой.

— Допустим. Тогда наши трофеи должны стать приманками, — согласилась София. — Осталось выбрать место для сражения.

Так и поступили.

Если можешь навязывать противнику поле боя, то грех этой возможностью не воспользоваться! Для битвы мы выбрали сосновый лес, раскинувшийся у глубокого оврага.

Место это мы выбрали не случайно — шагоходы хоть и могли передвигаться между деревьев, но всё же были стеснены в манёврах — мы почувствовали это на своей шкуре, пока пробирались на своих машинах к краю обрыва.

Моего штурмовика мы расположили за небольшим холмом так, чтобы он немного возвышался и был виден для противника, а позади начинался обрыв.

Ракетоносца Софии мы спрятали в стороне, за старой, поваленной ветром сосной. Для пущей убедительности немного накидали поверх кабины лапника.

План был прост — заставить противника пойти в атаку на шагоход-штурмовик, затем отвлечь часть его сил на ракетоносец.

У нас было всего пара преимуществ — высокая мобильность и эффект неожиданности.

И, по моим самым оптимистичным прикидкам, все эти преимущества испарятся после уничтожения или выведения из строя первых двух машин противника. А потом придётся импровизировать. Или огребать, тут уж как получится.

План так себе, но на другой у нас не было ни времени, ни ресурсов.

— Может лучше ударить одновременно с двух флангов? — предложила София. — У вас с Виталиком это вышло.

— Нет, схватка может затянуться, а их много. Мы должны действовать максимально быстро. Атакуем вдвоем первый шагоход, стреножим, валим. Пока один добивает, второй атакует следующего, к нему присоединяется первый. Валим, один добивает, второй, если нам очень повезёт, атакует третьего… — выдохнул я после изложения плана. А потом добавил. — Но это если очень, очень сильно повезёт.

— Пока что удача не отворачивалась от тебя, ваша светлость, — улыбнулась София.

— Большая часть моего везения — это ты, дорогуша, — подмигнул я ей.

— Не подхалимничай, ваша светлость, — отмахнулась моя спутница и прильнула к биноклю. — Эти твари должны быть совсем близко…

Она смотрела в нужном направлении, пока наконец не сказала:

— Вижу их…

— Сколько? — я встал рядом, и она передала мне бинокль. — Десять единиц…

Прямиком на нас двигалась восьмёрка шагоходов-штурмовиков и пара транспортов на воздушной подушке.

Они не использовали для погони за нами ракетоносцы — можно было просто разнести нас издалека, без всякого риска. Мало того — противник предпочитал рисковать живой силой. Это было довольно странно, если только…

— Эти ублюдки надеются взять нас живьём! — осенило меня. — Мы им нужны не только в качестве обеда.

— Даша светлость прав, — согласилась София после некоторых раздумий. — Они поняли, что мы из другого измерения. Это значит, что мы имеем ценность.

— Тогда они не пойдут в прямую атаку. Они будут нас окружать, а значит растянут силы…

Мы с Софией обменялись взглядами, думая об одном и том же. Одно дело сражаться с врагом, который хочет тебя уничтожить, и совсем другое, если ты нужен ему живым.

Судя по всему наши догадки оказались верными. Противник подошел к опушке и начал рассредотачиваться — шагоходы приготовились заходить в лес широкой дугой, между ними редкой шеренгой встали пехотинцы.

Десантные машины, судя по всему, должны были остаться в качестве прикрытия. Да и толку от них в лесу было совсем мало — маневренность гораздо хуже, чем у шагохода.

— Посмотри на пехоту, — София снова передала мне бинокль. — Ничего странного не замечаешь?

Я присмотрелся.

С первого взгляда ничего необычного в пехоте не было — зимнее обмундирование, бронежилеты, напоминающие кирасы, лица скрыты забралами шлемов в которых явно полно электроники.

А вот с оружием дела обстояли интересней. Винтовки располагались за спиной, я в руках странные приспособления, больше всего напоминающие ручные гранатометы, только стволы чуть расширялись, а в их центре виднелся удлиненный выступ.

— Что это за хреновины? Какие-то излучатели с антеннами?

— Почти. Больше всего это похоже на акустические ружья.

— Стреляют звуком? — я удивленно приподнял бровь.

— Звуковыми низкочастотными импульсами. Тошнота, головокружение, дезориентация, потеря сознания…

— Полный спектр неприятных эффектов, — резюмировал я. — Главное, чтоб не обделаться.

— Это как повезет, ваша светлость.

— Броня поможет?

— Такой звуковой импульс погасить должна. По крайней мере частично. Но будет жутко неприятно.

— Порадовала, так порадовала, — вздохнул я. — Смотри, начали движение. Пора и нам выдвигаться на позиции.

Для укрытия мы выбрали невысокий пригорок, расположенный на правом фланге метрах в шестистах от наших шагоходов.

— Действуем по плану. Нападаем синхронно. Никакой пощады, — сказал я напоследок.

София кивнула. Мы начали расходиться, когда она окликнула меня:

— Ваша светлость!

— Да?

— Будь осторожен.

— Ты тоже, София.

Мы легли прямо в глубокий снег в пятидесяти метрах друг от друга. Маскировочное покрытие брони делало нас почти неразличимыми на фоне сугробов и ночных теней.

Мы затаились в звенящей морозной тишине, без единого звука, без единого движения.

Время замедлилось. Если раньше его катастрофически не хватало, то теперь оно загустело до состояния густого киселя.

Я отчетливо слышал только удары собственного сердца и они казались оглушительно громкими.

Наконец мы услышали приближение противника — один из шагоходов-штурмовиков двигался мимо нас, нещадно топча заросли кустарника и молодую сосновую поросль.

За ним, на некотором отдалении, двигался пехотинец, следующий шел метрах в пятнадцати, потом еще и еще. Замыкал шеренгу еще второй шагоход, за которым также шла пехота.

— На счёт три, — едва слышно сказал я по связи ближнего действия.

— Раз.

Мои мышцы напряглись, готовясь к стремительному броску.

— Два.

Дыхание участилось, наполняя кровь кислородом.

Три. Выплеск адреналина и вот я уже вырвался из оков осторожности и маскировки.

София двигалась со мной практически синхронно.

В несколько длинных прыжков мы достигли вражескую машину.

— Трос! — выкрикнул я, одновременно отправляя в шагоход стрелу с тросом.

Она пролетела аккурат между ногами машины, электроника раскрыла крючья, превращая прямой снаряд в «кошку».

Удар, рывок — крючья зацепились за колено шагохода.

Я обхватил рукой трос, крепко зажав его бронированной ладонью. И сразу мощный прыжок.

Натяжение в руке, центробежная сила несет меня вокруг шагохода.

Откуда-то сверху разносятся выстрелы, я мельком вижу мчащуюся мимо Софию и то, как пули выбивают в снегу дорожку вслед за ней.

Приземляюсь, в два шага оббегаю ближайшую сосну, упираюсь в неё ногой и натягиваю трос.

Снова натяжение, рывок, трос впивается в промерзшую древесину.

Шагоход пытается сделать шаг, но ноги стянуты и его начинает кренить.

— София, давай!

Две секунды спустя София в прыжке ударяет ногами по его корпусу, тот начинает крениться еще сильнее.

Трос натянут до предела, но держит. Электроника шагохода не справляется с удержанием равновесия и машина падает на бок.

Я отпускаю трос, легким хлопком по кнопке пневматической пушки отсекаю размотанный кусок.

— Добиваю! — в моих руках уже пулемёт с подствольником.

София уже мчится ко второму шагоходу, который развернулся в нашу сторону.

Времени на вскрытие люка у меня нет.

Первый выстрел из подствольника прямо в кабину пробивает толстую броню, второй — корпус вражеской машины.

В боку машины зияет дыра. Третий выстрел контрольный и из машины во всю валит дым.

— Готово! Догоняю тебя!

София мелькает меж деревьев под аккомпанемент из вражеских пулеметных очередей. Позади неё уже два поверженных пехотинца.

Рядом с ней возникает третий, София не видит его. Он наводит акустическое ружье, и моя напарница словно бы получает удар под дых.

Я вскидываю оружие и стреляю в ублюдка короткой очередью. Бронебойные боеприпасы разрывают его грудную клетку на двое, несмотря ни на какую защиту.

София приходит в себя и как раз вовремя — очередь из шагохода вскользь пробегает по её плечу, выбивая искры.

— Цела⁈ — кричу я.

— Да, — с ледяным спокойствием отвечает София и кидается на машину противника.

Мелькает серебристая нить, выпущенная из пневмопушки и София начинает стреножить шагоход, повторяя мой трюк с облётом, приземляется на ноги и тотчас получает акустический импульс от одного из подоспевших пехотинцев. Затем от другого.

Я ускоряюсь и совершаю затяжной прыжок. Выстрел из подствольника в шагоход, затем ещё раз, пока пилот не опомнился. Приземляюсь рядом с Софией, хватаю одного ублюдка за кирасу и со всей умноженной экзоскелетом силой бью о дерево. Слышен вой и треск, правда непонятно чего — костей, брони или древесины.

Второй пехотинец успевает зацепить мен акустическим импульсом. Я чувствую, как к горлу подкрадывается тошнота, но терплю. Руки сами посылают заряд из подствольника — я вижу, как противника чуть отбрасывает назад ударом от попадания, а затем кумулятивный боеприпас прожигает его броню, его самого, и защиту на спине.

Времени на раздумья нет. Я выхватываю трос из рук Софии и стреножу шагоход. Тот качается и падает, поднимая тучи снега.

— Ты жива?

— Можно и так сказать, — отвечает София, поднимаясь на ноги. Её чуть покачивает, но она идёт к поврежденной машине и разряжает три выстрела из подствольника прямо в кабину. — А вот теперь чуточку лучше!

Я чувствую, как содрогается земля. Оборачиваюсь и вижу, как прямо на нас несётся ещё один шагоход, задевая деревья.

— Это хорошо, потому что у нас снова гость!

— И не один! — уточняет София.

Я бросаю взгляд в её сторону и вижу ещё одну вражескую машину.

— Теперь действуем порознь, — сказал я.

Мы одновременно бросились на врага.

Времени на изобретательства у меня не было — я в несколько прыжков достиг противника, чудом увернулся от ноги, пока проскакивал под шагоходом, зацепился за техническую лестницу, резко подтянулся и оказался на крыше боевой машины.

Заветный люк, за которым находился пилот, был близок. Но он словно почувствовал, что я наверху и стал брыкаться, намеренно зацепляя корпусом шагохода сосны и резко меняя высоту шагающего шасси.

Пару раз меня чуть не сбросили. Я цеплялся за броню как мог, пока вдруг не обнаружил ещё один люк на кормовой части шагохода.

Он был заперт, но имел пару выступов, исполняющих роль рукоятей. Я зацепился за них и рванул. Внизу оказался механизм автоматической замены боеприпасов.

— Бинго! — воскликнул я.

Изловчившись, я выпустил последний заряд подствольника прямо в люк и сразу же отпрыгнул.

Внутри шагохода послышались многочисленные разрывы, звучащие как барабанная дробь по чугуну.

— Империя наносит ответный удар, сучара! — вырвалось у меня.

Я бросил взгляд на второй шагоход. Дела у Софии обстояли неважно. Она каким-то образом зацепилась на лицевой стороне кабины, но пилот не сплоховал и начал долбиться о деревья в попытке сбить ее с себя. Но София не сдавалась, еще и ногой била по пулемету.

— Я иду!

Прыжок, затем ещё один, но внезапно меня словно сшибает катком. В глазах на мгновение темнеет, к горлу подкатывает ком.

Я оборачиваюсь и вижу вражеского пехотинца с акустическим ружьем.

Так вот какой эффект от этой звуковой дряни!

Только я вскинул оружие, как получил еще импульс.

В глазах все поплыло. Мышцы словно свело судорогой.

В этот момент Софию все же сшибли мощным ударом о здоровенную сосну. Она отлетела в сторону, пропахала борозду в снегу и уперлась в старый пень.

Шагоход двинулся на неё. Было видно, что ствол его пулемёта свернут.

Значит он намеревался просто раздавить Софию!

Я стиснул зубы бросился к ней.

Шагоход уже был рядом и занес ногу, когда я вклинился между стопой и Софией. Пальцы впились в сталь стопы шагохода, ноги уперлись в старые корни, а тело вытянулось по струнке.

Мощь шагохода навалилась на меня, но экзоскелет выдерживал, хоти и с трудом.

Давление вдруг ослабло, но пилот не мог отступить или убрать ногу — её положение было максимально высокое.

Сложилась парадоксальная ситуация, когда мы оба оказались неподвижны. Я не мог отпустить ногу шагохода из-за Софии, а пилот не мог убрать машину пока я не разожму пальцы.

Разумеется, эта ситуация не могла продолжаться долго.

София пошевелилась, я был готов отпрыгнуть в сторону, едва она уйдет из-под удара. Но все сложилось иначе.

Нас окружили трое пехотинцев и на нас обрушился град звуковых импульсов.

Я потерял им счёт, сосредоточившись на том, как бы сдержать рвотные позывы, а все остальное было как в пелене.

И вот через эту пелену до меня прорвались резкие звуки — пистолетные выстрелы. Много пистолетных выстрелов.

Акустические удары стали реже.

«Господи, что за идиоты стреляют из пистолетов в этом бою? Какая бессмыслица…» — в моей голове завертелись мысли.

Воздействие низкочастотного звука прекратилось вовсе. Боковым зрением я увидел, как одного из пехотинцев противника отшвырнуло в сторону, а в воздухе, там, где была голова, на мгновение повисла дисперсия из темной крови.

— София, ты цела? — просипел я.

— Не факт, ваша светлость… — отвечала София слабым голосом. — Что происходит?

— Да пес его знает! — отвечал я. — Какая-то чертовщина. Но вражеский труп меня слегка обнадёживает.

Пилот снова решил испытать меня на прочность — нога шагохода стала давить с неимоверной силой

— Этот оптимизм меня убивает, — съязвила София. Это был хороший признак. — Выбираемся из-под пяты этого колосса на счёт три.

— Раз! — я, чувствовал, что давление уже на пределе и приготовился разжать пальцы и отпрыгнуть в сторону, как только София уйдет из-под удара. — Два!

Но до счета три дело не дошло — над нашими головами раздался взрыв, и не будь мы в броне, то досталось бы и нам.

Шагоход начал заваливаться назад и тотчас в него прилетело ещё.

Тяжелая машина грохнулась на стоящие по соседству деревья и так и осталась стоять под небольшим углом. В боковой части кабины зияла пробоина внушительных размеров.

На другом фланге кипел нешуточный бой — грохотали взрывы, мелькали всполохи пулеметных выстрелов.

Я протянул Софии руку и помог подняться на ноги. Затем я убрал шлем, отвернулся и меня вывернуло наизнанку.

— Я бы подержала вашей светлости волосы, но ты слишком коротко стрижёшься.

— Едкость Софии во всей красе! — ответил я, поплевавшись и вытерев губы снегом. — Но шутка зачетная. Иди, я тебя поцелую…

— Вот сейчас и меня стошнит… — София тоже убрала шлем и теперь кривила пухленькие губы.

— Хорошо, что хоть у тебя волосы длинные, — ухмыльнулся я.

В темноте ночи раздался хруст снега. Судя по всему, к нам приближался небольшой пеший отряд.

Мы вскинули оружие и снова активировали шлемы.

— Видишь кого-нибудь? — спросил я.

— Пока что нет. Сейчас активирую тепловизор… — ответила София и после нескольких секунд напряженного молчания, добавила. — Человек десять… Как минимум двое ранены.

— Это наши из отряда Шефа? — я не переключался на тепловизор, предпочитая режим ночного видения.

— Нет, это не отряд шефа, — вдруг раздалось в динамиках.

Глава 5

— Жаль прерывать ваше милое воркование, но нам бы не помешала ваша силушка, вашество. И твоя, мадам злючка, — голос Шефа был, как всегда, спокоен.

— Чертовски рад тебя слышать! София тоже рада, — откликнулся я.

— Шеф, иди в… — начала было София, но я её перебил.

— Значит Виталик успел?

— Не совсем. Мы встретились на полпути. Подробности позже. Сейчас ваша задача — захват вражеского транспорта. Лучше сразу двух. А то я задолбался ходить пешком по этому грёбанному снегу.

— Принято, шеф! — я снова активировал шлем. — Слушай, а что это за отряд устроил пальбу из пистолетов?

— Подойдите поближе, и увидите. Эти ребятки уже не представляют опасности. Вы как раз пересечётесь.

— Как же он меня бесит, — прошипела София. — Нельзя нормально ответить?

— Я все слышу, — напомнил Шеф.

— Я знаю, — усмехнулась София. — Потому и говорю.

Мы направились быстрым шагом к опушке соснового леса. За ней, в поле, заняли позиции вражеские десантные транспорты.

До отряда, который мы засекли, оставалось всего ничего. София вскинула оружие, я последовал её примеру.

Двигались мы быстро, но при этом довольно шумно и при нашем приближении в рядах отряда началась суматоха.

— Не очень-то похоже на профессиональных солдат… — сказал я.

— Согласна, ваша светлость. Как будто стадо баранов почуяли волков.

Мы выскочили на небольшую поляну и только тогда поняли, почему Шеф сказал, что это не его люди.

— Плант у дювиау! Диолч нефоед! — воскликнул седовласый предводитель аборигенов.

Его соплеменники — девять мужчин, двое из которых были ранены, завопили от радости, начали причитать, молиться и поглядывать на усыпанные звездами небеса.

В руках у всех десятерых были табельные пистолеты, причём явно разряженные. Им их вручили, научили нажимать на спусковой крючок и отправили в бой!

— Я ничуть не удивлюсь, если вдруг тут случился наитупейший дружественный огонь… — озвучил я свою догадку.

— Шеф! — рявкнула София. — Отзовись!

— Да, мадам злючка, — ответил Шеф. На заднем фоне его голоса слышалась стрельба. — Я тут немного занят.

— Ты раздал местным пистолеты и отправил их в бой?

— Ну не винтовки же им всучивать.

— Шеф! — от этой новости я начинал закипать. — Ты понял суть вопроса!

— Конечно понял, вашество. Я дал им шанс расплатиться за подаренную вами свободу. И у меня слишком мало людей. А эти сгодились для отвлекающего маневра. Конец связи!

— Вот же сукин сын! — воскликнул я в сердцах, хотя разумом логику Шефа понимал и даже поддерживал.

Он профессиональный вояка, заточенный на две вещи — выполнении задачи и выживании. Если для этого понадобиться пожертвовать сторонними ресурсами, он без всякой заминки этим воспользуется.

— Кажется, теперь я понимаю, зачем этот тип тебе нужен, ваша светлость, — задумчиво проговорила София. — Он способен сделать то, что не сможешь сделать ты.

В её словах звучала правда. Пусть так. У нас тут ЧВК, а не детский сад. Жесткие решения нужно будет принимать постоянно.

— Зато он не ушёл, хотя обозначенный срок уже вышел, — ответил я.

— С этим не поспоришь, — согласилась София. — Интересно, почему?

— Сам теряюсь в догадках… — это было чистой правдой. Шеф должен был уйти через прореху, но по какой-то причине не ушёл. — Нужно двигаться дальше. Транспорты сами себя не захватят!

Мы жестами объяснили седовласому, чтобы он со своими людьми оставался на месте, пока мы за ними не вернёмся. Но стоило нам чуть отдалить, как отряд аборигенов двинулся за нами следом.

София хотела было остановится, ещё раз попытаться объяснить им что почём, но я не позволил ей этого.

— У нас другая задача. Лучше давай ускоримся и заарканим пару лошадок, хорошо? Мы сделаем это быстрей, чем аборигены дойдут до опушки.

— Ты прав, ваша светлость, — нехотя согласилась София и перешла на быстрый бег.

Через несколько минут мы вышли на опушку. Транспорты сменили дислокацию и теперь находились ближе к противоположному флангу, где кипело сражение.

— Ваша светлость, как будем действовать? — спросила София, разглядывая транспорты.

Основную угрозу представляли пулемётные турели, расположенные на крышах. Судя по внешнему виду, это были такие же орудия, как и на шагоходах.

— Прямые попадания этих пулемётов довольно опасны, — я вспомнил вмятины на броне Виталика, оставленные шагоходом во время схватки у базы противника.

— Я это уже поняла, — София продемонстрировала отметину от пули на плечевой пластине.

— Нам нужно какое-то укрытие… — я осмотрелся, ища хоть что-то, что поможет нам добраться до транспортов невредимыми.

Взгляд мой упал на здоровенный пень от поваленной бурей сосны. Вспомнились кадры из боевиков, где отряд спецназа идёт штурмом на засевших в здании врагов — первым идёт щитоносец, принимающий на себя огонь.

— Короче, вот как мы поступим…

Я обрисовал Софии свою задумку, которая включала в себя щит из пня, перебежку гуськом и вскрытие кабины транспорта очень грубой силой.

— Хороший план, ваша светлость! Никто ведь не обещал Шефу абсолютно целые транспорты, так? — ухмыльнулась София. — Пускай немного поморозит задницу.

— Ему будет полезно, — поддакнул я. — Приступаем!

Пень поддался с трудом — старые корни вцепились в промёрзшую землю основательно. Помог плазменный резак Софии, хотя был большой риск, что нас засекут. Но, видимо, экипажи транспортов были заняты происходящим в лесу сражением, и мы успешно смогли отделить вершки от корешков.

Я поднял пень — он почти полностью закрывал туловище, оставляя без защиты только часть шлема и ноги. София проверила подствольный гранатомёт.

— Я готова, ваша светлость!

— Тогда с богом!

Мы побежали к ближайшему транспорту — я в качестве щитоносца, София строго за мной, готовая к атаке.

Нам удалось преодолеть примерно треть дистанции, прежде чем нас засекли. Турели на обоих транспортах развернулись в нашу сторону практически синхронно и открыли огонь.

По древесине начало прилетать — крупнокалиберные пули выбивали щепки, крошили толстую кору. Пара попаданий пришлось на плечо, но, к счастью, вскользь.

— Беру чуть левее! — я немного сместился, чтобы первый транспорт закрывал нас от огня второго.

Огневой напор сразу ослаб.

— Ещё немного! — крикнула София.

До первого транспорта оставалось чуть более двухсот метров. Но в этот момент вторая машина начала движение, подняв вокруг воздушной подушки тучи снега.

— Нужно действовать сейчас! — крикнул я. — Разделяемся! Я сразу ко второму транспорту! А ты разбирайся с этим!

— Принято!

Мы резко разделись, бросившись в разные стороны. Турель первого транспорта несколько секунд продолжала лупить по мне, но как только к ней присоединилось орудие второй машины, переключилась на Софию. Но было уже слишком поздно.

Ухнул подствольный гранатомёт и мгновение спустя орудие просто оторвало направленным взрывом.

— Так держать!

Краем глаза я увидел, как София вскочила на броню транспорта и в два прыжка оказалась у кабины.

Орудие второго транспорта лупило по мне практически в упор. Но я пёр на него без остановки, чувствую, как чиркают пули по бёдрам и плечам, но больше всего доставалось моему импровизированному щиту.

До вражеской машины оставалось всего ничего, когда я понял, что пень разбило на две половины. Недолго думая, я метнул сначала первую часть — турель среагировала моментально, расстреляв деревяшку прямо в воздухе.

Втору часть я метнул в кабину и сразу же прыгнул, ухватился за борт, подтянулся одним рывком и оказался на броне.

Турель почти навелась на меня, но я оказался быстрее — удар снизу и очередь ушла в небо. Ещё удар, затем ещё и ещё и вот уже орудие транспорта свёрнуто на бок.

Машина сделал крутой вираж с одновременным набором скорости. Я едва не слетел, но успел ухватиться за ствол пулемёта.

— Ах ты сучара! — я бросился к кабине.

Обзор водителю транспорта обеспечивали несколько бронированных ветровых стёкол. Пришлось постараться, чтобы разбить одно из них. Но внутрь через него я всё равно бы не смог пролезть.

Я вцепился в край крыши, упёрся ногами в броню и из всех сил потянул вверх.

От моих усилий металл кабины заскрежетал, но всё же поддался — часть кабины оторвалась и мне удалось загнуть её наверх, как крышку консервной банки.

Я влетел внутрь и сходу сшиб водителя — он отлетел в сторону, ударился спиной о перегородку и затих. Машина начала сбавлять ход.

Внутри транспорта оказалось довольно тесно, но хотя бы можно было передвигаться. По мне открыли огонь из стрелкового оружия, и я двинулся вглубь, прямо на стрелка — один удар и его грудная клетка разбита.

Тем временем транспорт сбавил ход практически до полной остановки.

— Ваша светлость, ты там как? — раздался взволнованный голос Софии.

— В порядке. А ты?

— Так же. Транспорт захвачен!

— Тогда я вызываю шефа, — сказал я и включил общую частоту. — Шеф, это Тринадцатый. Оба транспорта под нашим контролем.

— Надеюсь хоть на ходу? — уточнил Шеф.

— Да. Как у вас?

— У нас всё чудненько. Куча подбитых шагоходов и гора трупов. К счастью, не наших. Ещё и языка добыли.

Спустя полтора часа наша маленькая армия собралась на опушке леса. Вместе с Шефом к нам на подмогу пришли все бывшие «Кровавые скоморохи», а старые бойцы «Пересвета» остались у прорехи.

Теперь у нас было два целых шагохода, два транспорта на воздушной подушке в относительной целости. Отряд Шефа изрядно потрепало — несколько человек раненых, но, к счастью, все живы.

Оказалось, что большую часть шагоходов завалил Виталик, но добивали их из переносных зенитных комплексов.

Одного из вражеских пилотов удалось взять живым. Его привязали стальным тросом к одной из сосен. Оказалось, что бывшие пленники немного понимают язык этих кровожадных ублюдков. Осталось только начать понимать язык аборигенов, но у Виталика неплохо получалось и без этого — именно он объяснил, что седовласому что требуется от его маленького отряда и как стрелять из пистолета.

Мы устроились у большого костра. Я был рад выбраться из экзоскелета и с удовольствием протягивал ладони к живому теплу.

— Так почему ты не ушёл? — спросил я Шефа. — Мы ведь не укладывались в срок.

— Хех! Мы слушали, — ухмыльнулся Шеф, глядя на наши с Софией удивлённые лица. — По оптике мы с вами связаться не могли. Непогода, все дела… Мы соблюдали радиомолчание, но слушать эфир нам никто не запрещал. После вашего визита на базу противника там стало очень оживленно! На третий день мы уже начали сниматься и паковать вещички, когда услышали среди вражеского шипения отчётливую фразу «а вот и радио». По пути мы встретили сначала Виталика, а потом и беженцев…

Я расхохотался. Моя оплошность спасла нам троим — мне, Софии и Виталику, жизнь!

Пришлось рассказать об этом случае поподробнее. Потом Виталик вставил свои пять копеек о том, как меня «отфутболил» шагоход. У этого гада язык был просто идеально заточен для таких историй и в конце весь «Пересвет» хохотал. Особенно веселилась София — её пробрало аж до слёз.

Веселились даже аборигены, сидевшие чуть в стороне. Виталик был подле них и что-то им объяснял, а седовласый кивал и что-то говорил в ответ.

Когда веселье чуть поутихло, Шеф пододвинулся ко мне и сказал негромко:

— Всё же ты фартовый, вашество. Такие люди редкость. Только не просри свою удачу, полагаясь исключительно на неё. Думай головой!

Рано утром мы отправились в путь. Спустя два часа мы добрались до деревушки, где встали лагерем аборигены. Пришлось там немного задержатся — Шеф придумал прицепить к транспортам сани, которые были почти в каждом заброшенном дворе.

В результате у нас получились поезда — полные пассажиров транспорты тянули за собой вереницы из сцепленных между собой саней. Не очень маневренно, но гораздо быстрее, чем пеший переход по снегу.

Мы с Софией на шагоходах шли впереди, в нескольких километрах от основного отряда, выбирая оптимальный маршрут — без оврагов и рек с крутыми берегами.

— До прорехи осталось немного, каких-то пятнадцать верст, — сказал по рации Шеф. — Давайте доберёмся до неё без ночевки, а то мне осточертел этот унылый пейзаж.

— Принято, — ответил я.

Мы с Софией двинулись к прорехе. Когда до неё оставалось четыре версты на моём радаре вдруг проклюнулись слабые, но многочисленные сигналы.

— Ты видишь то же, что и я? — спросил я у Софии.

— Да, ваша светлость.

Мы остановили шагоходы и вызвали Шефа по защищенной волне.

— Что случилось?

— Ты отправлял кого-нибудь за подмогой на ту сторону прорехи?

— Никак нет, вашество.

— У нас тут множественные сигналы на радарах. И мне это чертовски не нравится.

— Это странно, вашество.

— Думаю, нам стоит оставить шагоходы здесь и пойти в разведку, — сказала София.

— Мадам злючка права. Сюрпризы нам сейчас ни к чему, — согласился Шеф. — Мой отряд остановится рядом с шагоходами и будет ждать от вас вестей.

— Принято.

Мы выбрались из машин. Пришлось повозиться, чтобы снять привязанные к броне экзоскелеты — Виталика под боком не было.

Упаковавшись в броню, мы двинулись к прорехе.

Чем ближе мы подбирались, тем отчетливее становились сигналы на наших сканерах.

— Тут около пятидесяти сигнатур, — констатировала София.

— Небольшая армия, — резюмировал я. — Может отправили ещё одну ЧВК нам на подмогу?

— Если это так, то с меня поход в любой трактир на твой выбор. Но боюсь, этому не бывать.

— Не веришь в приятные сюрпризы? — ухмыльнулся я.

— После того, как связалась с тобой — нет, — съязвила моя спутница. — Теперь все сюрпризы для меня со знаком минус.

— Давай зайдём со стороны лесочка? — предложил я, когда до прорехи оставалось чуть больше версты. — Сможем подобраться незаметными.

— Не думаю, что это хороший вариант. Шеф размещал там свой отряд. Наверняка эти гости думают точно так же.

— Логично, — согласился я. — Тогда на тот пригорок, по-пластунски.

— Да, оттуда хороший обзор.

Мы обошли прореху стороной и двинулись к выбранной высоте. Последние пятьдесят метров мы преодолевали уже ползком. Оказавшись на вершине, мы прильнули к биноклям.

— Ну хоть не эти плотоядные ублюдки, — сказал я.

Отряд, находившийся у прорехи, был явно из нашего измерения. Об этом говорило всё — экзоскелеты, оружие, амуниция. И их количество говорило не о спасательной операции, а о подготовке к полномасштабному вторжению.

— Какая у этих ребят интересная символика, — сказала София. — Никогда такой не встречала. А ведь эта ЧВК должна принадлежать Дому Басмановых-Астафьевых.

Я пригляделся. На шевронах и некоторых контейнерах красовалось золотое солнце с чёрной сердцевиной. Это выглядело как…

Затмение. ЧВК «Затмение». То самое, которое учредил прежний Максим Басманов-Астафьев вместе со своим старшим братом и сестрой Софии, Екатериной Марьясовой! То самое, которое упразднили месяц спустя.

«Случайности не случайны!» — подумал я.

— Это ЧВК «Затмение», — сказал я. — Его не должно существовать, так как оно ликвидировано после месяца существования.

— Как-то плохо его ликвидировали, ваша светлость, — голос Софии сочился сарказмом. — Вон они, до зубов вооруженные бойцы. И вообще, это какой-то бред — создать ЧВК и через месяц упразднить! Если только…

— Если только что?

— Если только её создали, для того чтобы собрать вместе нужных людей… Смотри!

Я снова прильнул к биноклю.

Из прорехи вышел ещё один человек. Вот только на нём был не обычный солдатский экзоскелет, а бронированный, почти такой же, как у нас с Софией.

Только выглядел он несколько массивней, более бронированным и вообще гораздо круче наших!

Его владелец не спеша осмотрелся, затем прикоснулся к шлему, открыв лицо. А затем он повернулся в нашу сторону, поднял взгляд.

— Ну здравствуй, племянничек! — раздалось у меня в динамиках.

Глава 6

— Какого черта ты тут делаешь? — рявкнул я в ответ. — Это моя миссия и она почти выполнена! Мы не вызывали подмоги!

— Мне насрать на твою миссию и на эти шагоходы, племянничек! — в довольном голосе дяди чувствовалась старческая дрожь. — Главное, что ты здесь и до сих пор жив.

Какое внезапное проявление заботы о моей персоне! Не с проста это, ох не с проста!

София удивленно посматривала то на меня, то на дядюшку.

— Что происходит? — беззвучно спросила она.

— Я не знаю, — так же беззвучно ответил я, пожимая плечами.

— Так зачем именно ты сюда притащился? Ещё и привёл столько бойцов?

— За тобой, племянничек. Мне нашептали, что ты попал в беду, — старик указал в сторону лагеря.

Я проследовал взглядом по указанному направлению и увидел четвёрку бойцов из старого состава ЧВК «Пересвет». Они были в прежнем обмундировании, но теперь на рукавах курток был прицеплен шеврон «Затмения».

— Крысы, — вырвалось у меня. — Ненавижу предателей!

— Полно тебе! Они всегда работали на меня, а значит на Дом Басмановых-Астафьевых! Глаза и уши в «Пересвете», — сказал дядя. — Давай поболтаем с глазу на глаз?

— Хорошо, — согласился я. — Встретимся на середине подъёма.

— Посередине, так посередине.

Я поднялся в полный рост и хотел было уже начать спуск с холма, когда София сказала:

— Максим, не ходи! У меня дурное предчувствие!

Моё дурное предчувствие начало бить тревогу, едва я увидел лицо «дядюшки». Но мне не хотелось передавать эту тревогу Софии, и я сказал спокойным тоном:

— Мы просто поболтаем. Всё же не чужие люди.

Дядя двигался мне навстречу. Экзоскелет делал его движения плавными и уверенными, словно внутри был не старик, а мужчина в самом расцвете сил.

Пока я спускался, меня держали на прицеле все бойцы ЧВК «Затмение» до тех пор, пока дядя не подал им знак рукой. После этого они занялись своими делами по обустройству лагеря.

Дядя смерил меня долгим оценивающим взглядом, я ответил ему тем же.

— Ты сильно изменился, Максим, — наконец сказал он. — Я заметил это ещё в нашем ялтинском дворце.

— А ты не стал выглядеть моложе, дядюшка. Как твой артрит, гастрит или что там у тебя? — не удержался я. — Жаль аптеки под боком нет.

— Сучёныш! — ухмыльнулся дядя. — Хоть что-то прежнее в тебе осталось.

— О чём ты хотел поговорить? Или будем разводить лирику?

— Я предлагаю тебе выбор, племянничек, — улыбнулся дядя морщинистыми губами. — Ты просто мне сдаёшься, а я оставляю твоих людей живыми.

— Так я тебе и поверил, — я едва не рассмеялся такой наивности. — Можно подумать ты позволишь им спокойно жить в нашем измерении.

— Никто не говорит о том, что они смогут вернуться. Они останутся в этой дыре, но живыми. Врата в это измерение закроются навсегда, а настройки резонатора окажутся утерянными. Выбирай племянничек — твоя жизнь за жизнь твоих людей. Всё просто.

— Просто? Откуда мне знать, что ты сдержишь слово?

— Ниоткуда, — пожал плечами старик. — Придётся поверить. Я бы мог отдать приказ и тебя изрешетили крупным калибром прямо на этом самом месте. Но вот беда, ты гораздо ценней, пока жив. Поэтому я даю тебе этот выбор. Мне лишняя кровь без надобности.

— Да неужели. Я как-то себе тоже больше живым нравлюсь.

— Даю тебе на раздумья двенадцать часов — дядя пропустил мою последнюю реплику мимо ушей. — Я заполучу тебя в любом случае, пусть даже мёртвым. Хотя этот вариант будет прискорбным. Но, по крайней мере я буду знать, что проблем от тебя больше не последует.

— Я понял тебя, старый ты хрыч. Встретимся на этом же месте через двенадцать часов, — согласился я. Хоть какое-то время на раздумья.

Я хотел было уже уходить, когда решился на вопрос:

— На кой черт я тебе сдался?

— А то ты не знаешь, племянничек? Недопустимо покидать такие проекты, недопустимо нарушать такие договорённости и обязательства, — старик делал упор на слово «такие», словно бы я понимал, какой смысл он в него вкладывает. — Твой брат был в ярости от твоей выходки, жаждал смерти и почти добился своего.

— Так все эти покушения на мою жизнь его рук дело? — удивился я.

— Естественно. Но всё же благоразумие взяло верх, и он уступил тебя мне. А я, скажем так, более практичен и прагматичен.

Мы разошлись. Я вернулся на холм в задумчивости — уступил меня ему? Почему обо мне говорят так, словно я вещь?

— Ваша светлость, что происходит? — потребовала София объяснений.

Она имела на них право.

— Он… Мой дядя пришёл за мной, — ответил я.

— Это я слышала. Но что ему нужно?

— Мне предложили два варианта, — ответил я, смотря вдаль. — Или они всех нас перебьют, или я сдамся, а вы останетесь живы. Но только в этом измерении. Запертыми навсегда.

— Это какой-то бред! — воскликнула София. — Он твой родной дядя! Зачем ему всё это нужно?

— Похоже, что мы кое-что с ним не поделили, — ответил я уклончиво. — И теперь он жаждет восполнения нанесённого ущерба. Всё это задание с добычей трофейного шагохода было ловушкой. Я даже не уверен, что князь, то есть отец, знал об этой авантюре.

— Я всё равно ничего не понимаю!

— Прошу тебя, не нужно сейчас вопросов. Вернёмся к шагоходам. Нам всем предстоит принять важное решение.

Когда мы вернулись к нашим боевым машинам, отряд Шефа был уже там. Я рассказал ему о предоставленном мне выборе, он немного подумал и изрёк:

— Будем держать совет, вашество. Дело касается всех нас.

Мы устроили собрание в одном из транспортов. Я обрисовал ситуацию у прорехи, ещё раз повторил сказанное Шефу.

После моего рассказа повисло долгое молчание. Наконец слово взял Виталик.

— Выбор — говно. Нас заставляют играть по чужим правилам. Лично меня не устраивает ничего из предложенного.

— Согласен, — кивнул Шеф. — Куковать среди сугробов мне не хочется. Хуже только сдохнуть на чужбине.

— Я предлагаю уходить прямо сейчас, — сказала София, потупив взгляд. — Как можно дальше, начать новую жизнь в этом мире…

— С людоедскими упырями под боком? — ухмыльнулся Шеф. — Да ты сума сошла, злючка! Даже если мы уйдем туда, где нас не найдут. Рано или поздно мы останемся без энергии, без боеприпасов, без связи. И что нам останется? Хвосты коровам крутить и лопухом жопу подтирать? Нет, я под таким подписываться не стану.

— Лучше умереть как воины, — поддакнул Виталик. — Все мы знали, что работёнка чвкашника идёт рука об руку со смертью. Я предлагаю дать бой! Может удаться напоследок взорвать чего-нибудь.

— Дело говорит! — воскликнул Шеф. — Молодец Виталик, хорошую речь толкнул!

Я слушал весь этот спор молча. Изначально я хотел согласиться на условия «родственничка» и сдаться, но теперь слушая своих людей, начал понимать, что они подобной жертвы не примут. Они солдаты удачи и в безвыходной ситуации будут полагаться на неё, пусть даже шанс на успех будет мизерным.

Сейчас им нужен лидер и план, который даст хоть небольшой шанс на победу.

Я откашлялся, привлекая внимание.

— Вашество сейчас начнёт втирать про благородство и самопожертвование, — воскликнул Шеф. — Ну нужно всей этой дворянской чуши. Мы готовы драться!

— Я и не думал, — ухмыльнулся я. — У меня созрел план.

— Вот это я понимаю, вот это по-нашенски! — хлопнул в ладоши Шеф. — Давай вашество, излагай.

— У нас есть преимущество, о котором противник не знает.

— И какое же?

— Ракетоносец.

— Мы не умеем управлять огнём, — ответила София. — Так что преимущество аховое.

— Но благодаря Шефу у нас есть «язык», — возразил я и бросил красноречивый взгляд на Шефа. Он быстро понял мой посыл.

— Я разговорю его. Виталик и седовласый мне помогут. Уж не знаю как, но эти двое понимают друг друга, хоть и талдычат на разных языках. Мадам злючка, тебе придётся поприсутствовать… По крайней мере с определённого момента.

— А может обойтись без пыток? — спросила София, впрочем, без особой надежды.

— На без пыток нет времени, — вздохнул Виталик.

Мы накидали план будущего сражения, хотя всё оно строилось на том, что мы сможем научиться управлять ракетоносцем. Но это было уже что-то. Призрачный шанс победы.

Затем шеф взял набор инструментов, кусок стального троса и вышел. Он отвёл пленника от лагеря метров на сто и принялся за дело. Виталик ассистировал ему, а седовласый стоял в стороне отвернувшись.

Крики боли, перемешанные с шипением и гортанными звуками, звучали в морозной тишине около полутора часов. А потом они прекратились.

Виталик вернулся за Софией.

— Пойдём, — кивнул он ей. — Мы старались действовать аккуратно.

Ещё спустя три часа дознаватели смогли выяснить, как активируется система наведения, как выглядят цифры, меры расстояния и ещё какие-то данные.

София вернулась в лагерь бледной, но глаза лихорадочно блестели.

— Думаю, что этого достаточно, — показала она на планшет.

Мы забрались в кабину ракетоносца. Активировала машину, а затем принялась читать записи.

— Вот тут слева блок управления огнём…

Она нажала на клавишу. Изображение на радаре изменилось — теперь на нём виднелись таблицы ввода данных для с кучей закорючек.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил я с сомнением.

— На этой уйдет больше времени, чем я рассчитывала… — разочарованно протянула София, но затем принялась рыться в записях, судорожно перелистывая изображения с символами. — Вот!

Она указала на группу клавиш, расположенных отдельно.

— Сейчас проверим… — София развернула ракетоносец в сторону моего штурмовика, и с опаской нажала одну из клавиш. Мой шагоход высветился на основном экране и приобрёл контур и кучу параметров.

— Только не разнеси мою игрушку, я к ней привык!

София сделала несколько шагов в сторону, затем в другую, но ракетоносец всё рано разворачивал корпус в сторону моей машины.

— Это то, что я думаю? — спросил я.

— Да, ваша светлость, — сказала довольная собой София. — Это режим отслеживания цели!

Это вносило серьёзные коррективы в наш план. Теперь мне предстояло быть мишенью для ракетоносца. Это как быть куропаткой на охоте, где все стрелки вооружены пулемётами. Но выбора не было — дядя ждал именно меня.

До часа икс оставалось совсем немного. Последний брифинг был краток — мы пробежались по нехитрому плану.

Я должен был послужить мишенью для ракетного огня и при этом свалить из-под удара в последний момент.

Управлять ракетоносцем будет Шеф, благо ударить можно прямо из лагеря.

Затем он переберётся в один из транспортов и возглавит отряд прикрытия.

Виталик и София будут меня подстраховывать на месте.

Мы втроём — я, Виталик и София, выступили из лагеря.

Шеф высунулся из люка шагохода и показал большой палец, поднятый вверх — система наведения зафиксирована на мне.

— Не прощаемся! — крикнул он напоследок.

— Не прощаемся, — ответили мы поочередно.

Эти слова становились нашей хорошей приметой — после них мы всегда встречались, не смотря ни на какие преграды и опасности.

Мы разделились и пошли к прорехе разными путями. Я двигался напрямик к холму, где должна была произойти встреча с любимым дядюшкой. Естественно, я был безоружен.

Виталик заходил с левого фланга, София с левого. У обоих полные боекомплекты.

Дядюшка стоял в окружении своих бойцов, готовый, как он думал, ко всему. Я начал спуск, он выдвинулся мне на встречу, неспешно, вальяжно, словно уже одолел меня.

— Вот и мой приз! Ты поступил благородно, племянничек. Жаль, что это будет последним стоящим поступком в твоей жизни!

«Как же ты ошибаешься, старый сукин сын!» — во мне вдруг полыхнула ярость.

Я начал увеличивать шаг и вскоре сорвался в бег и вскоре очутился на замёрзшей поверхности реки.

— Шеф! — гаркнул я по защищённому радиоканалу и активировал шлем.

— Принято, — раздался спокойный голос. — Сваливай, вашество! Сейчас кучно пойдёт.

— Работаю над этим!

— Остановите его! — заорал дядюшка и сам бросился мне наперерез.

В мои намерения сражения не входили — каждая секунда была на вес золота.

Я увернулся от захвата дяди, на ходу сбил несколько противников. До цели оставалось совсем немного, когда холм и река за мной превратились в филиал ада.

Из последних сил я подпрыгнул, и взрывная волна закинула меня прямо в черноту прорехи.

Я кубарем прокатился по бетонному полу. Экзоскелет и броня поглощали основную энергию таких ударов, но и мне тоже перепадало немало.

— Твою мать! Получилось! — воскликнул я, не веря, что уцелел после ракетного удара. Чувство восторга помогло мне справится с головокружением от перехода через врата. Но мне нужно было вернуться назад, за своими людьми.

Я достал инъектор со стимулятором, деактивировал шлем и воткнул иглу себе в шею. На несколько секунд в мои кровеносные сосуды словно залили жидкое олово. Я чуть не взвыл от боли, но эффект ушел так же быстро, как наступил.

Я тряхнул головой, приходя в себя, сплюнул загустевшую слюну.

С трудом поднявшись на ноги, я направился обратно в черноту прорехи, но в этот самый момент из неё вылетел мой горячо любимый родственничек!

Мы сшиблись у самых врат. Его броня хоть и почернела от копоти, но всё ещё функционировала.

— Ты сучёныш! — прорычал дядюшка. — Тебе всё неймётся?

Он с размаху врезал мне в грудь бронированным кулаком, оставив приличную вмятину. Вот это мощь!

Я отпихнул его в сторону, перегруппировался и бросился вперёд. Ударил плечом, когда он попытался встать, затем подпрыгнул и приземлился ему на корпус обеими ногами.

Но моего веса не хватило, чтобы оставить на нём хоть вмятину. Его экзоскелет на порядок превосходил мой!

Дядюшка скинул меня, поднялся на ноги и с невероятной скоростью оказался рядом.

— Это всё, на что ты способен, старый пердун? — выдавил я из себя, превозмогая боль. — Бьёшь, как бабка!

Он приподнял меня и швырнул в стопку сложенных рельс.

От удара в глазах потемнело, а когда я пришёл в себя, надомной нависло старческое лицо. Он деактивировал свой шлем.

— Пердун? — рычал дядюшка. — В свои лучшие годы я был великим воином! Сам император…

— Да всем насрать на твои лучшие годы! — я тюкнул его в лицо лбом. Подлый, но эффективный удар! Послышался хруст сломанного носа.

Вся нижняя часть лица дядюшки была залита кровью, а сам он был в полубессознательном состоянии.

Я схватил его и подтащил к прорехе. Он начал приходить в себя, когда я с силой запихал его голову в черноту, а через секунду вытащил обратно.

— Что такое проект «Кукушка», где Екатерина Марьясова? — рявкнул я.

— Иди в ж…

Договорить он не успел — я снова запихал его голову в прореху, а когда вытащил обратно, то с трудом узнал старика — теперь он больше напоминал ожившего мертвеца с бледной кожей и синяками под глазами. Излучение, создаваемое резонатором, было смертельно опасным.

— Ещё одного раза ты не выдержишь, — сказал я. — Что такое проект «Кукушка», где Екатерина Марьясова?

Он смотрел на меня красными, воспалёнными глазами, в которых едва теплился разум.

— Нет, умоляю… — просипел он. Катя у твоего брата… А проект «Кукушка»… Проект «Кукушка» это ты…

— Что ты несёшь, старик? — прорычал я, но было слишком поздно.

Он умер у меня на руках — стариковский больной организм не выдержал чудовищных электромагнитных перегрузок прорехи. Я медленно опустил его на пол и огляделся.

Ангар прорехи ни капельки не изменился с тех пор, как мы покинули его, отправившись за трофейным шагоходом.

Я знал, что за мной наблюдают и была огромная вероятность, что едва я заскочу обратно, как прореху закроют — управляющий подчинялся моему покойному дядюшке. За своё предательство он ещё поплатиться, но чуть позже. А пока у меня полно более важных дел.

Для начала нужно было подать знак Софии и Виталику. Что-нибудь, что они точно заметят!

Я поднял труп поверженного мною врага и с силой швырнул в прореху.

Глава 7

Поданный мною знак на другую сторону прорехи не остался незамеченным — спустя несколько минут из черноты вынырнула София. Ее чуть пошатывало после перехода через врата, но она быстро пришла в себя.

А еще она была мокрой с головы до ног. И чертовски злой.

— Броня до сих пор негерметична? — поинтересовался я.

— Руки не дошли, — проворчала София.

— Виталик где?

— Зачищает местность. Человек пятнадцать из «Затмения» выжили. Скоро должен Шеф подключиться, — быстро ответила София. — Что делаем?

— На тебе управление резонатором, — ответил я. — Чтоб никто к нему не прикасался. А я пойду потолкую с нашим бароном Семёном Вариновым!

Я направился к выходу из ангара с прорехой. На пути мне попадались озадаченные служащие, технический персонал и охрана, но у меня для всех находилась пара добрых слов — «прочь» и «с дороги».

И они слушались! Видели во мне сына князя, пусть и облаченного в боевые доспехи и от которого дурно попахивало потом.

— Где кабинет барона? — рявкал я.

И мне показывали направление. Вскоре я обнаружил искомое — тяжелую дверь с надписью «Его светлость барон Варинов»

— Тук-тук! — сказал я и ногой вышиб полотно двери вместе с частью коробки.

Барон Семён Варинов проводил сеанс видеосвязи через Импернет. Кто был по другую сторону я так и не узнал, потому что рука барона метнулась к клавише блокировки.

— Ваша светлость! — заверещал он с дрожью в голосе. — Какая приятная встреча!

— Скорее неожиданная, да? — я схватил его и протащил по длинному столу для совещаний, а потом с силой впечатал в стену. От удара барон взвыл.

— Что вы себе позволяете? — затараторил с напускным гневом. — Князь обязательно обо всём узнает и тогда…

— Князь в Петрограде, а я здесь, — я положил руку в бронированной перчатке ему на голову и легонько сжал.

Приводы многократно увеличили мое усилие, и управляющий станцией «Песчаная» взвыл от боли.

— Или ты расскажешь мне всё, или мне придется счищать с себя твои мозги. Эта перспектива тебе ясна?

Управляющий «Песчаной» часто заморгал соглашаясь. Я немного ослабил хват, чтобы у барона было в голове хоть что-то кроме боли. Спрашивать о том, кому он звонил я особого смыла не видел. Наверняка это был доклад моему «отцу» в Петроград, основным смыслом которого было «ваш сын убил вашего брата, запихав его голову в прореху. Несколько раз!» Поэтому я решил сразу брать быка за рога и узнавать то, о чём барон Варинов точно имеет представление.

— Начни с моего дяди. Кстати, ныне покойного, — подсказал я, делая особый акцент на слове «покойный».

— Хорошо, хорошо! — быстро затараторил барон Варинов. — Ваш дядя курирует… Точнее курировал эту станцию! Она была его проектом. Дерзким и рисковым.

— Почему? — спросил я.

— Потому что прорехи таких размеров считались нестабильными, а для их поддержания требовалась масса энергии. Полноценный блок АЭС! Вашему дяде удалось уговорить князя и тот выделил финансирование. А пока велось строительство, на станции в горах Алтая шли поиски измерения, богатого природными ресурсами.

— На станции Уттуг-Хая, которая подверглась нападению неизвестных?

— Совершенно верно, ваша светлость! Та прореха наиболее близка к Песчаной и все эксперименты по поиску подходящих измерений проводились именно там.

— Когда мой дядя приказал настроить резонатор на текущее измерение? — я намеревался узнать, когда именно меня решили отправить на фейковую миссию по захвату никому не нужного шагохода.

Но ответ меня сильно удивил!

— Ваша светлость имеет в виду первый или второй раз? — вкрадчиво поинтересовался барон Варинов.

— Мне нужны обе даты, — не растерялся я.

— Сейчас, ваша светлость… Не могли бы вы того… — он жестами указал на мою руку, сжимающую его голову. Я исполнил его просьбу. — Только запущу журнал… Он там, в столе…

Барон засеменил по кабинету к своему письменному столу.

Я следовал за ним по пятам, готовый к любым действиям.

Дрожащими руками барон достал планшет в дорогом переплете с дорогим тиснением, активировал и начал рыться в таблицах и графиках.

— Нашел, ваша светлость! — барон развернул ко мне экран.

Я всмотрелся в записи.

"Измерение 308.

Подходящие условия для жизнедеятельности человека.

Климат умеренно континентальный.

Обширные области черноземных почв.

Приоритет эксплуатации — ниже среднего.

Сфера потенциальной эксплуатации — аграрная.

Цивилизация — присутствует.

Уровень развития цивилизации — раннее средневековье. Угрозы не представляет.

ДОПОЛНЕНИЕ. Обнаружена технологически развитая цивилизация. Уровень опасности повышен до высокого. Приоритет эксплуатации снижен до минимального."

Ниже шли две даты, когда врата «Песчанной» настраивались на частоту измерения 308.

Первой шла дата, когда ЧВК «Пересвет» впервые столкнулось с шагоходами. Именно в тот день я вдруг оказался в теле Максима Басманова-Астафьева!

Вторая дата была мне знакома — начало миссии по захвату шагохода. Обе даты указывали на явную связь между измерением триста восемь и мной.

— Значит ты солгал мне, когда рассказывал о бесперебойной работе «Песчаной», так?

— Это был приказ вашего дяди, ваша светлость! Он распорядился провести технические работы на магнитной дороге и одновременно с этим я перенастроил резонатор…

— Но это еще не все, ведь так? — я сжал и разжал бронированный кулак, напоминая барону о возможных последствиях нашей с ним беседы. — Не советую юлить, барон.

— Ваш дядя был готов открыть прореху в еще одно измерение… — проблеял барон. — Но я не знаю, в какое именно!

— Ты лжешь, падла! — я снова схватил его, хотя и не был готов раздавить его башку.

— Клянусь! Клянусь, что не знаю! — запричитал барон Варинов. — Детьми своими клянусь, что не знаю… Настройки были у вашего дяди, но в резонатор мы их так и не загрузили.

— Почему? — я в нетерпении сделал шаг вперёд, буквально нависнув над бароном Вариновым.

— С ним кто-то связался, и он дал отбой операции. Мы вернули рабочие настройки резонатора и на этом все закончилось. Клянусь, это всё, что мне известно!

— До того дня, когда тебе снова приказали настроить резонатор на измерение триста восемь?

— Да, ваша светлость! — барон вдруг как-то сжался и стал выглядеть жалким. — Молю о снисхождении, ваша светлость! Пощадите! Никакого злого умысла я против вас не замышлял! Всего лишь выполнял приказы вашего дяди и ничего более.

— Ничего более? — усмехнулся я. Этот человек боялся моего гнева, боялся до усрачки. Боялся, что правда вскроется. — Ты занимался подлогом данных о работе «Песчаной», а значит лгал своему князю. Не важно, кто отдал тебе приказ, важно, что ты предал оказанное тебе доверие.

— Но я… — поник барон.

— Твою судьбу буду решать не я. Ее решит твой князь. А теперь вызывай охрану.

Через пару минут в кабинет ворвалось целое отделение хорошо вооруженной охраны.

Завидев меня они замерли в нерешительности, переводя взгляды с меня на испуганного барона и затем обратно.

— Мое имя Максим Басманов-Астафьев и я второй наследник князя, — я швырнул охранникам барона, тот оступился и упал на колени. — С этого момента управление станцией «Песчаная» переходит ко мне. А этого предателя, — я кивнул на трясущегося барона, — под стражу. Без возможности связи с внешним миром. Это понятно?

Для пущего эффекта я хотел было сесть в кресло барона и тем самым показать, кто здесь хозяин, но вовремя вспомнил, что на мне бронированный экзоскелет и что кресло подо мною просто развалится.

— Да, ваша светлость, — последовал неуверенный ответ.

— Тогда чего ждём? — сказал я миролюбиво, а потом рявкнул. — Выполняйте!

Мы с Софией стояли у резонатора и наблюдали, как тяжелый бульдозер заталкивает в прореху очередную партию бетонных блоков.

Будь в моей голове рейтинг самых странных использований врат, ведущих в другие измерения, то это зрелище занимало бы одну из первых позиций.

Все дело в том, что глубина водоема под прорехой оказалась весьма приличной, а ракетный удар, устроенный Шефом, разнес ко всем чертям не только большую часть ЧВК «Затмение», но и толстую корку льда.

Чудо, что София успела проскочить, прежде чем лед не вскрылся полностью.

Не факт, конечно, что она бы смогла выдержать вес шагохода, но возможности проверить у нас всё равно не осталось.

Поэтому мне и пришла в голову идея использования бетонных блоков, просто сваленных в кучу под прорехой. Инженерной гениальностью тут и не пахло, но зато способ был простой и рабочий.

— Теперь то уж точно должно хватить, — сказал я, хотя абсолютной уверенности в моем голосе не было. Уже в третий раз мы облачались в зимнюю экипировку для перехода через прореху.

— Да уж пора бы. Хотя можно было бы растянуть работы еще на день, — мечтательно протянула София. — Или на неделю. А если есть вариант…

— Нет, мы не оставим Шефа в том измерении, — нежелание Софии пересекаться с Шефом порой зашкаливала и принимала совсем уж садистские наклонности, особенно учитывая то, что опытный вояка на дух не переносил зиму, снег и все что с этим временем года связано.

— Жаль, — вздохнула моя спутница. — Значит ты скоро улетаешь в Петроград?

— Да, — кивнул я. — Князь, то есть мой отец, вызывает меня в нашу столичную резиденцию. Поедешь со мной?

— Нет, — покачала головой София. — Здесь куча дел, нужно броней заняться, да и Столицу я не очень люблю.

— Почему? — удивился я.

— Все время дожди, — грустно улыбнулась София.

Дело явно было не в погоде, но расспрашивать я не стал.

Через прореху вышел один из бойцов «Пересвета». Он чуть пошатнулся от дозы электромагнитного излучения, но быстро пришел в норму. Завидев меня, он отрапортовал:

— Ваша светлость, проход к прорехе готов. Шеф ждёт пилотов. И очень просит их, цитирую, шевелить задницами.

Просьба была в духе Шефа, и несмотря на свою грубость, вызвала к меня лишь улыбку.

— Принято. А теперь отдыхай, боец, — я хлопнул чвкашника по плечу и обратился к Софии. — Погнали!

Мы снова почувствовали всю прелесть перехода между изменениями. Только в этот раз мы оказались не на льду, а по колено в темной воде. Рядом покачивалась надувная лодка с электродвигателем.

— Ваша светлость! София! — окликнули нас с берега.

Это был Виталик. Рядом с ним стоял Шеф и курил сигарету. Он поприветствовал нас скупым жестом и зашагал вверх по пологому склону.

— Давайте сюда, ваша светлость!

Мы с Софией забрались в лодку и направились к месту, где нас ждал Виталик. Через несколько минут наше плавсредство уже ткнулось носом в заснеженный берег.

— Рад тебя видеть, — я пожал ему руку. — Как обстановка?

— Вполне рабочая. За исключением страданий Шефа, — последнюю фразу он произнес почти шепотом.

Мы с Софией с любопытством осматривались, пока шли вверх по пологому склону.

На берегу вырос городок — в длинных военных палатках нашли приют и беженцы, и бойцы «Пересвета». Первым моим приказом стала подготовка всего самого необходимого для организации большого лагеря. И теперь я мог собственными глазами наблюдать, как аборигены обустроили свой нехитрый быт. Из походных печей поднимались струйки дыма, у каждой палатки уже лежало по куче дров, к реке протоптаны дорожки, а между палатками целые улицы, на которых резвились дети. Чуть в стороне гудел генератор, обеспечивающий электричеством палатку ЧВК.

Шеф встретил нас у одного из транспортов.

— Вашество, мадам злючка, — он шутливо поклонился. — Карета подана, прошу устраиваться поудобней!

— Как же тут хорошо, как свежо! — вдохнула София полной грудью. — Прямо зимний курорт. Повезло тебе, Шеф.

— Чего ж сама тут не осталась?

— Куда его светлость, туда и я. Пришлось страдать от зноя монгольской губернии и пить прохладное пиво в тенечке.

Шеф зло зыркнул, скрежетнул зубами и забрался в транспорт, не проронив ни слова.

— Два — ноль в пользу Софии, — прошептал я Виталику и тот кивнул соглашаясь.

Транспорт на воздушной подушке быстро набрал ход, поднимая за собой тучи снега.

— Что с пленным пилотом? — спросил я у Виталика.

— Не сказать, что здоров, но жив, — последовал спокойный ответ. — Чутка подлатали, пара капельниц и вот его людоедской жизни уже ничего не угрожает.

— Это хорошо, — довольно сказал я. — Заберём его с собой. Нужно узнать, откуда эти твари появились в этом мире.

— А может они всегда тут были? В нашем измерении существовали цивилизации с разными технологическими уровнями развития, — вмешалась в разговор София.

— Не думаю, — покачал я головой. — Если ты имеешь в виду европейцев и индейцев, то там цивилизации разделял целый океан. В нашем случае расстояние измеряется вселишь десятком другим верст.

— Эти твари пришлые, как пить дать, — согласился со мной Виталик. — Мы все видели врата и какой-то аналог наших резонаторов.

— Но ведь эти врата должны открывать прорехи в другие измерения.

— Ты делаешь эти выводы исходя из знаний и технологий нашей Империи. Хотя должен согласится, что в других аспектах наши возможности и знания схожи. Именно поэтому мы должны узнать от пленника как можно больше.

— Тащить эту тварь в родное измерение? Нарушить запрет о перемещении через прорехи? Мне кажется или тут попахивает большими неприятностями? — подал голос Шеф, до этого молчаливо управлявший транспортом.

Я думал над всеми этими вопросами и пришёл к выводу, что неприятностями меня уже сложно запугать — слишком уж тернист был мой путь после того, как я очутился в теле Максима Басманова-Астафьева, унаследовав целый ворох загадок, тайн и просто неприятностей. Ещё одна проблема погоды не сделает, к тому же была большая вероятность, что от пленника мы узнаем какую-то жизненно важную информацию. Например, что эта плотоядная раса занимается такой же экспансией, как и Империя.

Ничего из этого я озвучивать вслух не стал и просто сказал:

— Разгребание этих проблем я возьму на себя.

— Ты уж постарайся, вашество! Не очень хочется коротать деньки в камере, — откликнулся Шеф.

За этим разговором мы преодолели расстояние, разделяющее прореху и стоянку шагоходов. При нашем появлении из ракетоносца выбрался боец «Пересвета».

Когда мы остановились, то стало понятно, что он взволнован.

— Колян, что случилось? — первым вопрос задал Шеф.

— Какая-то дичь на радарах! — отвечал боец. — Буквально перед вашим приездом началась. То показывает множественные цели, то чистый экран.

Мы обменялись хмурыми взглядами. Затем София направилась в кабину ракетоносца, а я в свой штурмовик, предварительно попросив у Виталика бинокль.

Оказавшись на броне, я осмотрел горизонт. Небо было ясное, без единого облачка. Только с севера на нас надвигалась полоса белесых туч.

А может вовсе и не туч? Я присмотрелся повнимательней и вскоре стало понятно, что это тучи снега, поднимаемые целой армией. И эта армия неслась прямо на нас!

— Шеф! — крикнул я. — Прыгайте в транспорт и дуйте обратно.

— Всё так плохо?

— Всё очень херово. Твоя задача увести всех беженцев через прореху!

— Ты сума сошел, вашество?

— Да твою мать, их всех сожрут! Выполняй, сукин ты сын!

— Так бы сразу и сказал, а то их сожрут… Как будто мне не насрать! — проворчал Шеф, забираясь вместе с Виталиком и Коляном в транспорт. Несколько секунд спустя они сделали крутой вираж и помчались в сторону прорехи.

— Что думаешь делать, ваша светлость? — спросила София по радиосвязи. — На радаре полная чертовщина! Показывает, что целей около трёх сотен.

— Похоже, что мы сильно разозлили этих выродков, — ответил я.

— Мы не просто их разозлили. Мы объявили им войну. Все наши действия это один сплошной Casus belli.

— Точнее и не скажешь, — невесело ухмыльнулся я.

Глава 8

В мои планы никогда не входило быть растоптанным вражеской армадой. Запас времени позволял нам отступить, пусть и в спешке.

Пока транспорты на воздушной подушке переправляли беженцев к прорехе, мы с Софией наблюдали, как войска противника растягиваются, заходя с обеих флангов.

Техники было много. Чертовски много! Шагоходы, транспорты, артиллерийские платформы на воздушной подушке…

Чем дольше я наблюдал за этим контингентом, тем больше убеждался в собственной правоте — эти людоеды не из этого мира. Они пришлые, как и я с моими людьми, но при этом гораздо более чуждые, чем мы.

Вся их техника рассчитана на движение по пересечённой местности. У них нет полноценной авиации, но, возможно присутствуют какие-то беспилотники, с которыми мы не сталкивались. Скорее всего где-то есть их основная база с прорехой, через которую они транспортируют технику, возможно в разобранном виде.

А база в сопке больше походила на аванпост, который обустроили относительно недавно. Аванпост с вратами в другие измерения.

Выводы, которые напрашивались сами собой, были тревожными — мы столкнулись с ещё одной высокоразвитой цивилизацией, осуществляющей экспансию в другие миры.

— Ваша светлость? — голос Софии отвлек меня от невесёлых мыслей.

— Да?

— А что, если они сейчас ломятся не за угнанными шагоходами, не за сбежавшими пленниками? Если их интересует наша прореха?

Мысли Софии совпадали с моими.

— Боюсь, что так оно и есть, — ответил я. — Станция «Песчаная» принесла процветание Дому Басмановых-Астафьевых благодаря этой прорехе. Теперь мы невольно указали её местоположение этим выродкам.

— Интересно, что будет, если в двух измерениях активировать резонаторы, настроенные друг на друга? — задумчиво произнесла София.

— Уверен, что ничего хорошего, — ответил я.

— Вашество, последнюю партию аборигенов переправили, — вмешался в наш разговор голос Шефа. — Пора сваливать и нам.

— Согласен. Уводи наших, а мы с Софией следом.

— Принято.

Мы направили наши шагоходы к берегу. Довольно сильное течение реки перекатывалось через кучу бетонных блоков, сваленных через прореху, как через горные пороги.

Первой двинулась София, разломав тонкий лёд, которым уже начали затягиваться берега. Электроника переставляла механические ноги острожно, прощупывая дно, но в конце концов шагоход взобрался на кучу бетона перед самой чернотой прорехи.

— Что-то давно меня не мутило, — в голосе Софии послышался смешок.

— Не забыла про стимулятор?

— Конечно же нет, ваша светлость!

— Тогда с Богом!

Ракетоносец Софии поднял одну ногу, замер на секунду, а потом шагнул в прореху. Некоторое время была видна грузная корма с ракетными установками, но потом скрылась и она.

Только когда машина Софии исчезла в черной пелене, я понял, что всё это время задерживал дыхание. Теперь настала моя очередь возвращения.

— Но, родимая! — я направил своего штурмовика по маршруту Софии.

Он двигался так же неохотно и осторожно, как и ракетоносец. Я сделал себе укол стимулятора, снова ощутив, как по кровеносным сосудам разлился расплавленный металл. Забористая штука этот стимулятор!

Тяжелая машина сделала шаг в черноту. Ещё мгновение назад вокруг меня были заснеженные поля, синяя бездонная глубина неба и тёмные воды реки, а теперь всю эту красоту сменил бетонный купол станции «Песчаная».

— Закрываем прореху! — отдал я приказ.

Сначала истончилась чернота позади меня, потом потускнели кристаллы резонатора, придававшие пространству вокруг инфернальный вид.

У врат царил хаос — сотни беженцев, детский плач, снующие между ними работники станции, лужицы рвоты повсеместно… Многие из тех, кто переместился из измерения триста восемь, испуганно озирались, другие, бледные словно мел, сидели прямо на полу, третьи неистово молились.

Я аккуратно провел своего штурмовика в сторонку, где уже обосновалась София вместе со своим ракетоносцем.

Она уже покинула машину и теперь сидела на ступне своего шагохода. Я выбрался и сел рядом с ней.

Вскоре к нам присоединились Шеф и Виталик, потом незаметно остальные бойцы моей маленькой, но гордой ЧВК, выполнившей своё первое задание в обновленном составе.

Мы смотрели на окружающий нас бардак, к которому мы приложили немало усилий.

— Неужели всё закончилось? — наконец сказала София.

— Боюсь, всё только началось, — невесело ухмыльнулся Виталик. — Дел мы наворотили изрядно. Три сотни беженцев из средневекового мира чего только стоят!

— Тогда может по пиву? — предложил я.

— Ну наконец-то! Я уж думал ты не предложишь, вашество! — потёр ладони Шеф. — Только боюсь, что одним пивом ты сегодня не отделаешься!

Пивом я действительно не отделался и на утро чувствовал себя отвратительно. Сколько раз зарекался не смешивать и столько же раз этот зарок нарушал. Как жаль, что у моего нового тела не оказалось хорошей переносимости алкоголя!

Я занял покои в большом гостевом особняке. Огромная кровать, утонченная роскошь во всем, окна с видом на озеро и голубую полоску Алтайских гор, но главное — отличный бесшумный кондиционер в прохладе которого можно было спать бесконечно долго, особенно когда тебя терзает похмелье.

— Ваша светлость, — прозвучал вдруг женский голос, — просыпайтесь!

Интонация голоса показалась чертовски знакомой. Я мысленно перебрал варианты, кто бы это мог быть — София? Хотелось бы, но нет, это не она. Симпатичная официантка из местного кабака? Она весь вечер строила мне глазки. Как там её звали? Кажется, Дарья.

Нет, не похоже. Голос с явными нотками холода.

— Ваша светлость, подъем!

Точно, Снежана!

— Как ты здесь оказалась? — спросил я, нехотя открывая глаза. Но вместо личного адъютанта я увидел ее изображение на огромном видеоэкране. — Ах вон оно что…

— У меня практически такие же права доступа, как и у вас, ваш светлость. Подключиться к мультимедийной системе из домашней сети для меня не очень большая проблема.

— Ладно, ладно! Довольно грузить меня ненужной информацией! — отмахнулся я. — Лучше скажи, как твое самочувствие?

В последний раз я разговаривал с моим адъютантом в ялтинском госпитале. Тогда она шла на поправку, но все еще была слаба.

— Я полностью работоспособна, ваша светлость, — Снежана скупо улыбнулась, затем ее лицо вновь стало непроницаемым. — Хочу напомнить, что на утро завтрашнего дня у вас назначена аудиенция.

— Да, да, помню… У князя, то есть отца. Возможно ли ее перенести? — спросил я с надеждой.

Тащится на важный разговор с больной головой было сомнительным решением. Но Снежана обломала и тут.

— Боюсь, что нет, ваша светлость, — заявила она безапелляционно.

— Ладно, отосплюсь во время перелёта… — зевнул я и одновременно потянулся.

— Боюсь, что снова нет. Согласно закону о ЧВК, по завершении задания в другом измерении, командующий должен предоставляться подробный рапорт. В течение двух дней.

— Дай угадаю — сегодня как раз второй день, так? — я уже представил, как буду корпеть над текстом рапорта на борту самолёта.

— Ваша светлость на редкость проницательны, — сказал Снежана без всяких эмоций, но при этом фраза всё равно сочилась сарказмом.

Выбора у меня особого не было, только покорное подчинение собственному адъютанту. Иногда я сожалел, что мне в этой роли досталась особа женского пола — не пошлёшь так, как послал бы мужика. Воспитание не то. Но глаз Снежана безусловно радовала, а эта холодность даже заводила — иногда очень хотелось растопить эту ледышку в своих объятьях.

— Ладно, уговорила, — сказал я, намереваясь выбраться из-под одеяла. — Будь добра, отвернись, а то у нас всё же служебные отношения.

— Я просматривала запись видеонаблюдения во время атаки на станцию Уттуг-Хая, когда вы били в восстановительном резервуаре.

— Иными словами, ты видела меня голым? — я вопросительно приподнял бровь.

— А ещё вы храпите, ваша светлость.

— Ты прямо сметаешь все границы между нами! — ухмыльнулся я.

Снежана хотела было завершить сеанс связи, когда я остановил её.

— У меня есть просьба. Точнее даже приказ. Разыщи Шефа, раз у тебя такие способности проникать в интимные сферы.

— Зачем? — удивилась адъютант.

— Он летит со мной. Не одному же мне страдать в полёте!

Позавтракав на скорую руку, я сел в поданную машину, в которой меня уже ожидал Шеф. Вид у него был далеко не самый довольный и сильно помятый — видимо вчерашнее «по пиву» оказалось испытанием и для него.

— Какого черта меня выдернула из постели твоя секретарша, вашество? Так сладко спал в объятьях той официантки… Как там ёё звали?

— Дарья, — ответил я.

Вот же кобелина! Опередил меня! Ну да ладно, еще наверстаем.

— Точно, Дашка, мать её! Ух, жаркая бабёнка! Всю ночь не давала продыху…

— Прошу, без подробностей, — остановился я Шефа. — Мне потребуется твой опыт.

— В каком смысле? Как девок соблазнять? Не думал, что у тебя с этим проблемы. Даже Дашка тебе весь вечер намекала, а ты со своей…

— Не в этом смысле, — отмахнулся я. — Нужно отчет о нашей вылазке написать. Понятия, не имею, как это делается.

— Ты вытащил меня из кровати из бумажной писанины?

— Не только. Но об этом в самолете.

На аэродроме нас встретил заспанный Поликарпыч. Судя по всему, Снежана потрудилась и тут — самолет был заправлен и подготовлен к полету.

— Борт готов, ваша светлость, — отрапортовал Поликарпыч. — Вероятность возникновения нештатных ситуаций не более двадцати процентов.

— Не самый плохой расклад, — ухмыльнулся я.

— Полностью согласен, ваша светлость! Бить тревогу нужно, когда процент приближается к восьмидесяти.

Старый пилот отпускал шуточки с невозмутимым видом, отчего становилось немного жутковато, особенно тем, кто плохо знал Поликарпыча.

Нам дали добро на взлёт и наш транспортник начал резво набирать разгон. За иллюминаторами замелькала бетонная взлетная полоса, за ней бескрайняя монгольская степь. Поликарпыч сделал плавный разворот над гладью озера Убсу-Нур и затем направил борт в сторону Алтайских гор.

— Доставай, — сказал я.

— Что доставать? — Шеф вопросительно посмотрел на меня.

— Коньяк или что там у тебя.

— Вашество желает опохмелиться? — Шеф притворился удивленным.

— Ещё как, — будто по мне не видно!

— А чего раньше не дерябнул?

— Ты не поверишь, но был под строгим надзором. Мой адъютант хуже жены.

Шеф посмотрел на меня вопросительно.

— Снежанна. Она мой личный адъютант.

— Я думал, что секретарша, а тут вон оно что! Всем бы таких адъютантов.

— Боже упаси! Ты хочешь устроить на земле ледяной ад?

— Ну как скажешь, вашество, — Шеф пожал плечами. достал из внутреннего кармана фляжку и два крохотных складных стаканчика, которые в сложенном виде были чуть больше и толще крупной монеты. Затем разлил коньяк.

Выпили. По моему горлу разлилось приятное тепло без противного привкуса спиртяги — коньяк оказался отличным. Старый вояка определённо знал толк в хорошей выпивке!

— Между первой и второй промежуток небольшой, — шеф разлил еще.

Выпили. Похмелье начало сдавать позиции, уступив место хмельной легкости.

— Шеф, вот ты же давно во всей этой чвкашной среде вращаешься, да?

— Допустим.

— Не скромничай. Так вот, у меня давно назрел вопрос — что ты знаешь про ЧВК «Затмение»?

— Про ЧВК «Затмение»? — невесело усмехнулся Шеф. — Туда набирали очень крутых парней с опытом реальных боевых действий в других измерениях. Обещали платить неприлично большие деньги. Но и требования были очень жесткими. Правда просуществовала эта конторка совсем недолго. Говорят, что сунулись куда не следовало. Кто его знает, может нарвались на эти твои шагоходы…

— Кто-то из «Кровавых скоморохов» позарился на обещанное? — угадал я.

— В точку, вашество, — кивнул Шеф. — Ушли пытать счастье трое, но двое не выдержали испытаний и вскоре вернулись. А третьего… Третьего похоронили в закрытом гробу, даже матери не дали взглянуть на останки.

— А если он жив? Этот твой приятель.

— В каком смысле жив? — было заметно, что Шеф после моих слов напрягся.

— В прямом. Что, если гроб пустой?

— Что за дичь ты несёшь, вашество⁈

Я вкратце рассказал ему о разговоре со следователями из специального отдела, произошедшим после попытки покушения на меня любимого, и во время которого серьёзно ранили Снежану.

Шеф слушал внимательно, не перебивая. Затем снова разлил коньяк. Выпили. Похмелье отступило окончательно, уступив место лёгкому опьянению.

— Занятная история, вашество. Очень занятная. Но я думаю так, — он задумчиво посмотрел в иллюминатор на проносящиеся за бортом облака. — Коли назвался мёртвым, то будь любезен, лежи в могиле. Если встречу того паренька из «Скоморохов», то сам убью. Негоже заставлять мать хоронить пустой гроб.

В его словах была жестокость, но жестокость справедливая. Мне показалось, что Шеф не верит во второй шанс ни для себя, ни для кого-либо ещё.

Интересно, чтобы он сказал, услышав мою историю? Там умер, здесь очнулся. Чем не второй шанс? Сейчас главное не взболтнуть лишнего, чтобы он не счёл меня сумасшедшим.

Шеф хотел было налить ещё по одной, но я отказался.

— Благодарю, но мне достаточно. Завтра важная аудиенция у князя, то есть отца.

— Ох уж эти ваши дворянские словечки. Сказал бы проще — с отцом встречаюсь!

— Да, именно так, — кивнул я.

Остаток полёта мы провели в молчании. Точнее молчал я, наблюдая за проносящимися за стеклом иллюминатора облаками, а Шеф самым беспардонным образом похрапывал, развалившись сразу на нескольких пассажирских местах.

Спустя несколько часов полёта наш пилот объявил о заходе на посадку. Нам назначили один из военных аэродромов. От него до Петрограда была добрая сотня верст по шоссе.

Посадка оказалась мягкой и с первого раза — наш пилот был мастером своего дела, нужно отдать ему должное.

Спускаясь по трапу, я ожидал увидеть очередной военный транспорт или утилитарное авто, но вместо этого меня с Шефом встретил роскошный кортеж из лимузина и двух автомобилей сопровождения.

— Приятный сюрприз, — сказал я, направляясь прямиком к лимузину.

Шеф, который шёл за мной по пятам, проворчал:

— На твоём месте я бы не радовался этому лимузину.

— Почему, спросил я.

— Водитель прошлого пытался тебя убить, вашество. Сам же рассказывал.

— Умеешь же ты испортить момент!

— Стараюсь.

Водитель поприветствовал нас поклоном и открыл широкую дверь. Когда мы с Шефом залезли в салон, то обнаружили в нём Снежану. На ней был строгий деловой костюм, который при всей своей строгости, как-то умудрялся подчёркивать роскошный бюст моего адъютанта.

— Ваша Светлость, господин Шеф, — поприветствовала нас Снежана.

— И эта твоя адъютантша-ледышка? — брякнул Шеф, не в силах отвести взгляда от пары расстегнутых пуговичек на белоснежной блузке.

Я ткнул его в бок локтем, стараясь, чтобы получилось как можно больнее.

— Не обращай на него внимания, он ещё не отошёл от долгого перелёта.

— Не такого уж и долгого, вашество…

Я снова ткнул его в бок.

— Ничего страшного, ваша светлость, — от улыбки Снежаны повеяло холодом. — Я осведомлена о манерах вашего старшего офицера. Мне приходилось иметь дела и с наёмниками гораздо более низкого качества.

— Вот я сейчас не понял, это была похвала или оскорбление?

— Констатация факта, господин Шеф, — адъютант перевела взгляд на меня, словно бы Шефа больше в этом салоне не существовало.

— Вы готовы к аудиенции? — спросила она с очень серьёзным видом. — До меня дошли слухи, что вашими последними действиями очень недовольны.

— Прибить собственного дядю такой себе поступок, — ввернул Шеф, но на него никто не обратил внимания.

— Вот завтра и узнаем, что почём, — улыбнулся я, хотя в душе поселились сомнения. Удача могла отвернуться от меня в любой момент. — А пока сосредоточимся на докладе.

Глава 9

Фамильный дворец Дома Басмановых-Астафьевых располагался на южном берегу Финского залива. К моему великому сожалению высокоскоростное шоссе огибало Петроград стороной. Мне оставалось только любоваться этим величественным имперским городом издали, но даже так он был прекрасен.

Бросалось в глаза отсутствие сверкающего стеклянными гранями Лахта-центра, возвышающегося над городом. Высотные здания, разумеется, присутствовали, но они были гармонично вписаны в общую архитектуру, но при этом выглядели современно.

Даже спальные районы, большая часть которых скрывалась за лесополосами, разительно отличались от моего родного мира. Не было утилитарных советских многоквартирных домов высотою в десять этажей, не было огромных «человейников» с бессчётным количеством подъездов, равно как и не было засилья торговых центров.

Видимо, отсутствие социальных потрясений, через которые прошла Россия в моём мире, благотворно сказался на преемственности во многих сферах. Хотя, безусловно, тут происходили другие кризисы.

Кортеж свернул с шоссе. Уже привычная мне надпись проинформировала о том, что мы выезжаем во владения Дома Басмановых-Астафьевых. Дорого вела через сосновый бор, виляя между небольших ухоженных прудов, пока не уперлась в кованые ворота, украшенные витиеватым узором из позолоты. В стороны от ворот уходил забор из белых мраморных столбов и черных пик, смотрящих в небо.

При нашем приближении ворота открылись, и мы начали медленное движение вперёд. Я хотел было спросить, почему мы так тащимся, но потом подумал, что из моих уст это будет звучать глупо, а вскоре увидел причину собственными глазами — в воротные столбы были встроены сканеры для проверки въезжающего транспорта.

— Нехилая тут система безопасности! — присвистнул Шеф. Правда смотрел он не на сканеры, а куда-то в небо.

Я последовал его примеру и увидел множество точек, летящих кучно. Сначала мне подумалось, что это стая птиц, но присмотревшись, стало понятно, что это рой дронов. Они маневрировали, резко меняя траекторию движения и скорость. По моим прикидкам, дронов было штук сто пятьдесят, может чуть больше.

— Автономная система «Тополиный пух», — сказала Снежана.

После её слов я чуть не засмеялся — видимо это какая-то русская традиция давать смертоносным системам вооружения забавные, а иногда и умильные названия. Вместо этого я процитировал слова из въедливой песенки:

— Тополиный пух, жара июль…

— Так тополиный пух в июне, — удивился Шеф.

— В том то и дело! — отмахнулся я. Не объяснять же ему, кто такие «Иванушки» и почему у них в песне про пух июль с июнем перепутаны?

После того как кортеж миновал ворота, мы проехали ещё километра полтора. Мы миновали несколько каналов, чьи берега были закованы в камень, живописные цветущие поля, ряды яблонь и жимолости, пока, наконец, не добрались до дворца, утопающего в тени вековых корабельных сосен.

Перед широкой лестницей, ведущей к главному входу, располагался большой фонтанный комплекс. Вода журчала и искрилась, сбегая едва видимым потокам по скульптурам, взвивалась к небу закрученными струями, переливалась через чаши фонтанов.

На пороге дворца нас встретил целый отряд слуг во главе с домоправителем — старшим лакеем.

— Ваша светлость! — глубоко поклонился он. — Рад вас снова видеть в семейном гнезде. Ваш отец примет вас вечером, сразу по возвращению.

— Князя нет дома? — удивился я, потому что рассчитывал покончить с аудиенцией как можно скорее.

— Отбыл по срочным делам, ваша светлость. Подготовить вам ваши покои или, как обычно, гостевой домик?

Гостевой домик выглядел более привлекательным вариантом, к тому же наверняка это был роскошный особняк, но в этот раз я решил получше узнать о прежнем Максиме Басманове-Астафьеве. А что может быть более подходящим для этой цели, чем его личные покои?

— В этот раз мои старые покои, — ответил я.

— Рад это слышать, — улыбнулся старший лакей, а затем посмотрел на Снежану, задержав взгляд на паре расстёгнутых пуговицах блузки. — Ваша спутница поселиться с вами?

Шеф громко заржал, а щёки Снежаны налились пурпурным.

— Это мой адъютант, — ответил я, едва сдерживаясь от смеха. — Подготовь ей и моему ржущему как конь офицеру раздельные комнаты.

— Комнату адъютанта, я так полагаю, поблизости от вашей?

Шеф едва ли не валялся на ступенях от хохота. Лицо Снежаны стало пунцовым.

— Да плевать где, только поскорее! — рявкнула она.

Я кивнул и направился ко входу в фамильное гнездо Басмановых-Астафьевых.

Мне казалось, что внутри я увижу изысканную роскошь, статуи, мрамор, ковры и хрустальные люстры, но вместо этого перед моим взором предстал лаконичный минимализм с отголосками прошлых эпох — огромные портреты князей на стенах в холле и вдоль лестницы, кольчуги и доспехи, холодное и огнестрельное оружие на стенах.

Старший лакей сопроводил меня в мои личные покои. Они оказались на редкость спартанского вида без какого-либо намёка на показную роскошь.

Письменный стол, пара кресел, несколько стульев и книжные стеллажи — таков был рабочий кабинет Максима Басманова-Астафьева.

В небольшой спальне и вовсе находились лишь платяной шкаф, кресло, средних размеров кровать с прикроватной тумбой.

Видимо, прямых наследников Дома специально растили в столь спартанских условиях, без излишеств. Я где-то читал, что несколько последних поколений Императоров Российской Империи из моего родного мира придерживались похожего подхода в воспитании отпрысков.

— Немного отдохните, ваша светлость, — сказал старший лакей. — Стол для вас и ваших спутников накроют через час.

— Благодарю.

Оставшись в одиночестве, я принялся с пристрастием осматривать кабинет. В столе обнаружились писчие принадлежности, бумага, конверты, сургуч с машинкой для разогрева и… всё! Ни дневников, ни записей, ни писем, ни фотографий.

— Так, посмотрим, что я почитывал на досуге… — пробормотал я, открывая книжный шкаф.

Передо мной предстали несколько иностранных словарей, книги по военному искусству — очерки полководцев, разборы тактики сражений и стратегии войн.

Затем шли учебники по экономике, истории, географии, родной речи, химии, физике. Вполне себе стандартный набор ученика старших классов, вот только толщина этих учебников была в два или три раза больше, а некоторые и вовсе состояли из нескольких томов.

«Неплохо бы некоторые из этих книг проштудировать на досуге,» — подумалось мне.

А вот полки с художественной литературой рассказали о Максиме Басманове-Астафьеве гораздо больше! Одни сплошные приключения, в главных героях которых были разного рода мошенники, пираты, искатели лёгкой наживы, первопроходцы, отчаянные путешественники и аферисты.

Я пробежал взглядом несколько аннотаций и вернул книги на место. Вдруг моё внимание привлёк уголок бумаги, торчащий из очередной книги про пиратов.

Я вынул сложенный вдвое лист плотной бумаги, развернул и прочитал содержимое:

'Жду тебя завтра на прежнем месте!

Твоя Екатерина М.'

За буквой М скрывалась очень знакомая мне фамилия — Марьясова. Екатерина Марьясова, старшая сестра Софии, одна из учредителей ЧВК «Затмение».

ЧВК «Затмение» хоть и упразднили по документам, но она продолжала существовать и охотилась на меня под предводительством моего родного дяди. Ныне покойного!

— Да какого хрена тут происходит⁈ — воскликнул я и принялся трясти все книги, надеясь найти ещё какую-нибудь зацепку, но безуспешно.

Тогда я перешёл в спальню и начал рыться в шкафу, но не нашёл там ничего кроме костюма для фехтования и пары потрепанных боксерских перчаток.

Оставшееся до обеда время я провёл на балконе с видом на Финский залив. В голове крутились мысли обо всём произошедшем, о Софии и этой записке — судя по всему я состоял в отношениях с её старшей сестрой!

Вот тебе и любовный треугольник! Разве что одна из вершин находится непонятно где, а другая и вовсе не та, за кого себя выдаёт. Ну а с третьей и вовсе ещё нет никакой любовной связи!

В дверь постучали.

— Войдите!

— Стол накрыт, ваша светлость! — объявил один из слуг. — Ваши спутники уже в столовой.

— Князь ещё не вернулся? — поинтересовался я.

— Никак нет, ваша светлость.

Но стоило мне только спустится в столовую и усесться за здоровенным столом рядом с Шефом и Снежаной, как в дверях возник старший лакей.

— Его святейшество князь Басманов-Астафьев прибыл и желает видеть сына.

— Ни секунды покоя! Даже поесть спокойно нельзя! — проворчал я, поднимаясь из-за стола.

— Удачи, вашество! — ухмыльнулся Шеф.

Меня провели в тронный зал — длинное помещение с высокими сводами и гобеленами на стенах. Большую часть одной из стен занимала карта мира, на которой были отмечены Российская Империя, занимавшая большую часть Евразии и Северной Америки, а также земли Дома Басмановых-Астафьевых.

Двери за мной бесшумно затворились. Тронный зал мог вместить множество людей, но сейчас в нём было только двое. Я замер перед ступенями княжьего трона и поклонился тому, кто считал меня своим сыном.

Князь поднялся с трона и сбежал по лестнице с проворством присущему двадцатилетнему юноше, а не статному взрослому мужчине.

Оказавшись предо мной, он с ходу отвесил мне пощёчину тыльной стороной руки.

Мои кулаки сжались так, что хрустнули костяшки пальцев. Внутри закипала ярость — в моей прошлой жизни мало кому дозволялось подобное, и я намеревался следовать этому принципу и дальше.

Щеку жгло, и я чувствовал, как по ней бежал тонкий ручеек горячей крови — массивный перстень князя рассёк мне гладко выбритую кожу.

— Это тебе за смерть моего брата!

Я скрежетнул зубами от злости — знал бы он, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, перед ним, и как к этому всему причастен мой, ныне покойный, дядюшка!

Но дальше произошло то, чего я ожидал меньше всего. Князь подошёл ко мне вплотную и… обнял! Сжал в крепкие отеческие объятья, так, как любящие родители обнимают нерадивых детей.

— А это за то, что остался живым, Максим!

Он чуть отстранился, держа меня за плечи. Я бы мог поклясться, что его умные, проницательные глаза были предательски влажными.

Вот те на! Судя по всему выходило, что Максимка был любимым младшим сыном главы Дома Басмановых-Астафьевых! Именно отсюда исходили все эти возможности выбора собственной судьбы, снисходительность и терпимость к выходкам прежнего Максима!

Теперь эта отцовская благодать сошла и на Максима теперешнего, то есть на меня.

Странное дело, но я вдруг проникся уважением к этому человеку, считавшему, что перед ним стоит его родной сын. Не знаю, в чём именно было дело — может доставшееся мне тело как-то влияло на меня на генетическом уровне, или же во мне вдруг заговорили чувства, которые я испытывал к своему родному отцу — любовь и глубокое уважение. Прямо сейчас я ответить на этот вопрос просто не мог.

— Князь… То есть отец, я… — начал было я.

— Я знаю о неприязни, давно поселившийся между тобой и братом… Но я никогда не думал, что она приведёт к подобным последствиям. В случившемся есть и моя вина — я дал ему и тебе слишком много свободы.

Князь устало опустил плечи и уселся прямо на мрамор ступеней, ведущих к трону. Пусть он и выглядел как человек средних лет, но сейчас груз прожитых им столетий, ответственности и тяжелого выбора давил на него с неимоверной силой.

Я сел рядом, сложив руки на колени.

— Расскажи, как всё случилось? — попросил князь.

— Он прибыл в нашу ялтинскую резиденцию и рассказал мне о вашем с ним плане — добыть шагоход из измерения триста восемь. Перспективная технология взамен неудачи с орбитальным бомбардировщиком…

— Мы действительно обсуждали с ним пути выхода из ситуации, в которой… В которой наш Дом оказался.

Оказался по моей вине. Это не было сказано, подтекст я всё же считал.

— Но речи о том, чтобы отправить твою невеликую ЧВК на столь опасную миссию, не шло.

— Вместе с дядей прибыло полсотни бойцов, — сказал я, а потом уточнил, — бойцов ЧВК «Затмение».

— ЧВК «Затмение»? — нахмурился князь. — Что-то знакомое, но с ходу не припомню.

— Это наша с братом ЧВК, но мы упразднили её, причём давно. Причин, по которой она фактически существовала и подчинялась дяде, я не знаю. Но оснащены они очень хорошо, — сказал я. — Подозреваю, что все покушения на меня были организованны именно силами «Затмения».

О словах, сказанных дядей о брате, я решил пока что умолчать.

— Мой младший брат всегда был властолюбив и стремился к величию любыми средствами. Эффект долголетия активировался у него слишком поздно. Наверное, старческие изменения в психике продолжали прогрессировать уже после…

— Уж не знаю, что у него прогрессировало от старости, но бился он как лев! — невесело ухмыльнулся я, вспоминая бой с дядей. — Он здорово мне навалял.

— В этом он был мастак! — улыбнулся князь. — В лучшие годы ему не было равных при дворе Императора.

— Охотно верю.

Мы ещё немного поговорили с князем, сидя на ступеньках, и расстались. Следующим утром он должен был отправиться в Новоархангельск, а я планировал наконец-то отоспаться как следует.

Вернувшись в личные покои, я рухнул на кровать. К моему несчастью сон, как назло, не шёл и я долго ворочался — встреча с князем, искренне любившем меня отческой любовью, не на шутку взбудоражила меня.

Если раньше я относился к нему с каким-то пренебрежением, то теперь всё переменилось — меньше всего мне хотелось расстраивать этого человека. И это несмотря на рассечённую перстнем щёку!

Наконец, когда забрезжил рассвет, я отрубился. Но моим надеждам отоспаться как следует не суждено было случиться.

— Ваша светлость! Ваша светлость! — кто-то тормошил меня за плечо, пытаясь вырвать из объятий долгожданного сна. — Ваша светлость!

— Ну чего? Отстаньте! — я перевернулся на другой бок, но отставать от меня не собирались.

— Ваша светлость! Немедленно вставайте!

Я нехотя открыл глаза. Надо мной стояла Снежана, уперев руки в узкую талию. Вид снизу получался презабавным, потому что я не мог видеть её лица из-за выдающегося бюста. Но, судя по голосу, мой адъютант была сердита.

Спальню заливал солнечный свет — шторы оказались не задёрнутыми, или же это Снежана открыла их, пока пыталась разбудить меня. Значит проспал я всё же прилично.

— У вас есть пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок и позавтракать. Не знаю, как вы это успеете.

Рядом с ней стояла тележка, на которой находился поднос с завтраком под начищенной до блеска серебряной крышкой.

— Да что случилось то? — я сделал над собой титаническое усилие и сел.

— За вами приехали, — сказала Снежана без всякой интриги в голосе и от этого мне стало немного не по себе.

— Кто? — я начал выбираться из постели, когда мой адъютант отвернулась.

— С вами желают беседовать первые лица государства.

— Приглашение во дворец Императора? — мне сразу вспомнился разговор с отпрыском его императорского величества в Ялте.

— Нет, это не протокольный визит.

Значит со мной снова хотят поговорить с глазу на глаз. Впрочем, поводы для этого разговора я дал немало, нарушив несколько законов о взаимодействии с другими измерений.

Я быстренько метнулся в небольшую ванную, привёл себя в порядок, затем оделся в костюм-тройку, не забыв о своих любимых наручных часах.

— Для завтрака времени уже не остаётся, — безапелляционно заявила адъютант и мне пришлось последовать следом за ней, с сожалением поглядывая на закрытый серебряным колпаком поднос.

Я ожидал, что мы пройдём к парадному входу и сядем в очередной кортеж, но Снежана провела меня другим путём — к боковому выходу, ведущему на вертолётную площадку, скрытую от дороги высокими соснами.

Там ожидал самый необычный из виденных мною вертолётов. Небольшой корпус треугольной формы с салоном, в который могло поместиться трое — пилот и пара пассажиров. За лётные качества машины отвела пара винтовых турбин с изменяемым вектором тяги, расположенных по бокам.

Снежана остановилась у края посадочной полосы.

— Ты идёшь? — прокричал я ей сквозь шум набирающих обороты двигателей.

— Нет, ваша светлость! — отвечала Снежана. — Вызывают только вас!

Глава 10

Я надеялся, что вертолёт доставит меня в Зимний дворец, расположенный в самом Петрограде, но к моему великому сожалению Император ожидал меня в Александровском дворце, спрятанному в тишине густых лесов вдали от города.

У вертолётной площадки меня встретила лишь пара лакеев. Не знаю, на что именно я рассчитывал при визите к Императору, но происходящее сейчас меня немного разочаровывало.

— Максим Басманов-Астафьев, рады приветствовать вас в загородной резиденции Императора, — сказал один из лакеев. — Его величество ожидает вас. Следуйте за нами, ваша светлость.

Меня провели мимо дворца по дорожкам, отсыпанным мраморной крошкой, к большому розарию. Я почувствовал его благоухание ещё до того, как его увидел — наверное там росли сотни видов цветов.

Бутоны всех возможных оттенков усеивали клумбы, кусты, свисали со шпалер, стелились по земле.

У одной из центральных клумб стоял человек. Он был под два метра ростом, в плечах — косая сажень. Каждое его движение выдавало спокойную мощь, которая в любой момент может стать всесокрушающей.

Человек был облачен в простую одежду, без каких-либо знаков отличия, торс был закрыт фартуком из брезента, на руках перчатки из того же материала.

Человек срезал пожухлые и отцветшие бутоны роз, слабые завязи, торчащие побеги.

Я шел прямо к нему и в какой-то момент понял, что слуги остались позади. Разговор намечался с глазу на глаз, без посторонних ушей

Под моими ногами хрустела мраморная крошка, но Император, а это был без всякого сомнения он, не обращал на этот звук никакого внимания, продолжая работать секатором.

Я замер в метрах в пяти от него. Все мое представление о том, как нужно общаться с императорами, сводилось к тому, что нужно ждать, пока с тобой не заговорят. Именно так все это дело представляли в книгах и фильмах. Правило показалось мне вполне логичным, и я просто стоял молча.

Прошло минут пять, прежде чем император отвлекся от роз и заговорил.

— Максим Басманов-Астафьев, младший княжич. В последнее время вы находитесь в самой гуще событий. Опасных событий, — «клац!» и лезвия секатора разрезали очередной жесткий стебель с шипами. — Либо наоборот, это события притягиваются к вам.

— Все зависит от мировоззрения, мой Император. С равным успехом можно сказать, что я сам провоцирую все эти события. Осознанно или неосознанно.

— Этот вариант так же имеет право на существование, — согласился Император. Затем он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Скажу прямо — ваши семейные разборки не волнуют меня до тех пор, пока они не начинают выплескиваться на улицы моих городов и затрагивать моих подданных.

— Я понимаю, ваше величество, — кивнул я.

— Понимаете? Вот мне думается, что нет.

— Ваше величество? — моя бровь вопросительно приподнялась.

— Вы притащили на мои земли три сотни чужаков из другого измерения, — произнёс Император, чеканя каждое слово. — Как, по-вашему, это затрагивает моих подданных?

— Ваше…

— Я не закончил говорить. Кем вы себя возомнили, княжич? Спасителем несчастных и угнетаемых? — в голосе государя звенела сталь. — Теперь можете отвечать.

— Этих людей могли сожрать заживо, ваше величество. Я не мог просто взять и бросить их на произвол судьбы. Я дал им свободу, и я был в ответе за них.

Уж за что, а за решение об эвакуации «мирняка», вызволенного из плена людоедов я извиняться точно не собирался! Но последствия меня безусловно ожидали — в этом я ни на толику не сомневался. С другой стороны, за проступки мне выговаривал сам Император, а этого я никак не ожидал!

— Вы и сейчас в ответе за них, княжич Максим.

— Согласен, ваше величество, — кивнул я.

— Значит ли это, что вы готовы и впредь брать на себя сложные решения?

Вопрос явно был не так прост, как казалось на первый взгляд. Ответить «нет» не позволяла гордость — фактически это означало признать себя ссыклом. Ещё и перед первым лицом государства!

Ещё можно было извернутся и выдать: «Если такова будет воля Императора!». Вроде, как и нет, и в то же время перекладывание ответственности на «начальство». Тоже не мой вариант.

Поэтому я собрался с духом и сказал:

— Безусловно, ваше величество.

— Ответ, достойный человека благородного происхождения, — кивнул Император. — Это позволит нам продолжить наш разговор.

— Я весь во внимании.

— Тогда перейдём к делу, — сказал Император. — Складывается парадоксальная ситуация, княжич Максим. С одной стороны, я не мог не наказать ваше семейство за тот кавардак, что вы устроили. С другой стороны, страдают интересы государства, так как ваш дом был одним из ключевых поставщиков и подрядчиков.

Дела Российской Империи превыше всего? Такой подход мне нравился. Конкретика напрашивалась сама собой:

— Я так понимаю, что вашему величеству нужен повод для восстановления нормальных рабочих отношений с Домом Басмановых-Астафьевых?

— Вы зрите в корень, княжич Максим, — кивнул Император.

— И какой вы выбрали повод, ваше величество?

— Задание для вашей ЧВК… Название, к сожалению, запамятовал.

— «Пересвет», ваше величество, — подсказал я.

— Да, верно, «Пересвет».

— И какого рода задание? — я был заинтригован этим поворотом событий!

— Сначала мне нужно ваше согласие, а после будет изложена суть.

Повисло молчание. Император ждал ответа, а я решал, стоит ли мне ввязываться во всё это.

— Риски? — наконец спросил я.

— Риски велики, княжич Максим, — Император красноречивым жестом срезал один из бутонов, хотя он был крепок и только начал распускаться. Единственным его недостатком было лишь то, что он сильно выпирал из куста.

— В случае успеха отношения между моим домом и Империей восстановятся?

— Разумеется, княжич.

— В случае неуспеха?

— Я не могу гневаться на Дом, сыны которого погибли за интересы Империи. Так что в этом плане ваше семейство останется в выигрыше. Хотя персонально для вас это будет сомнительным утешением.

— Да уж, — ответил я. — И времени на раздумья у меня конечно же нет?

— От чего же? Минута или даже две у вас есть.

Вот она, императорская щедрость! Напором берет, не дает времени подумать, взвесить, посоветоваться. С таким торговаться себе дороже!

— Я согласен, ваше величество, — ответил я. — ЧВК «Пересвет» берется за ваше задание!

— Я рассчитывал именно на такой ответ, княжич. Чести дома Басмановых-Астафьевых вы не посрамите в любом случае, — улыбнулся император.

— Теперь я могу услышать детали задания?

— Для деталей у меня есть специально обученные люди, княжич. Я расскажу вам в общих чертах. Вы наверняка знаете, о паре больших взрывов в Европе в конце войны.

— Разумеется, ваше величество, — кивнул я. — Пострадали Вена и Варшава.

Разумеется, об этом событии я знал — рядом с этими европейскими городами сосредоточивались большие силы для прорыва фронта. Тогда было принято нанести удар двумя экспериментальными боеголовками с антивеществом. Аннигиляция была настолько мощной, что стерла с лица земли не только вражеские силы, но и большую часть Вены и Варшавы.

С тех пор разоренная и разрушенная войной Европа стала нейтральной «серой зоной». Российская Империя занялась изучением и освоением других измерений, а Великобританская империя восстановлением влияния в колониях. Но напряжение между двумя державами никуда не делось и время от времени в разных точках земного шара случались столкновения. Обычно чужими руками, так называемые прокси-войны, но где находились кукловоды всем было понятно и так.

— Вам необходимо доставить в центр одной из воронок группу ученых вместе со специальным оборудованием.

— Оборудованием, ваше величество?

— Да. Необходимо провести исследования в полевых условиях. Сбор крайне важных данных или что там обычно делают… Ваша задача сопроводить ученых туда и вывести обратно в целости и сохранности. Это все что вам положено знать, княжич Максим.

— Задача ясна, мой Император, — ответил я с поклоном.

— Тогда не стану вас больше задерживать, княжич.

После этих сообщений лов Император вернулся к своим розам, не обращая более на меня никакого внимания.

Я немного постоял, осмысливая авантюру, под которой подписался, а когда уже собрался уходить, вдруг решился на дерзкий вопрос:

— Ваше высочество, позвольте ещё один вопрос! А почему ваш выбор пал на меня?

Император поднял на меня взгляд — в его глазах я видел любопытство. И, судя по всему, его причиной был я.

— Вы слышали пословицу о том, что друзей нужно держать близко, а врагов еще ближе? — спросил он.

— Разумеется, — кивнул я.

— Так вот, у меня есть расширенная версия и звучит она так: держи друзей близко, врагов еще ближе, а людей, не боящихся проявлять инициативу, на расстоянии вытянутой руки. Всего вам хорошего, княжич Максим Басманов-Астафьев.

Теперь аудиенция совершенно точно подошла к концу. Я зашагал прочь по дорожке из мраморной крошки, оставив Императора наедине с его розами.

Слуги сопроводили меня обратно к вертолетной площадке, где меня дожидался все та же винтокрылая машина и спустя сорок минут я уже шел к фамильному дворцу.

Снежана встретила меня вопросительным взглядом, на который я отреагировал фразой «Не сейчас» и прошёл прямиком в свои покои. Там я рухнул в кресло и долго смотрел в окно, размышляя над произошедшим и прикидывая план дальнейших действий.

В конце концов я решил, что пока не будет вменяемых инструкций, которые можно было бы обсудить с Шефом и остальными, то разговор можно отложить на попозже. Как же я ошибался!

Утром следующего дня мы — Снежана, Шеф и я собрались за завтраком в столовой.

Планы у всех нас были разнообразные — Шеф собирался прошвырнуться по злачным местам Петрограда и как следует выпить, Снежана планировала навестить дальних родственников, проживающих в Петроградской губернии, ну а я подумывал составить Шефу компанию по дороге в столицу. А может и потусоваться с ним, когда наскучат городские красоты и изысканная архитектура столицы.

Однако все переменилось с появлением у порога фамильного дворца одного человека.

— Ваша светлость! — завтрак был прерван одним из слуг. — В гостиной посетитель. Он утверждает, что вы его ожидаете.

— Так и сказал? — удивился я, отставляя кружку с кофе.

— Уверяет, что ваша встреча назначена на самом высоком уровне, ваша светлость.

— Снова ваши аристократические делишки? — поинтересовался Шеф, не отрываясь от завтрака.

Снежана промолчала, лишь приподняла вопросительно бровь. Я в ответ пожал плечами.

— Надеюсь, что так, — я вышел из-за стола и направился вслед за слугой в гостиную.

Там меня ожидал человек преклонных лет. Хоть на нём и был дорогой костюм, но выглядел он все равно неопрятно — истоптанные и неухоженные ботинки, аляповатый галстук, неряшливая прическа.

— Вы Максим Басманов-Астафьев? — воскликнул посетитель, едва завидев меня. — Точь-в-точь как на разворотах газет!

В этом технологически развитом мире до сих пор в ходу были обыкновенные бумажные газеты. Причиной тому был довольно ограниченный доступ в Импернет и отсутствие смартфонов. И, судя по всему, я умудрился отметиться и в прессе.

— Да, я Максим Басманов-Астафьев, — кивнул я.

Незнакомец ринулся ко мне, одновременно протягивая ладонь для рукопожатия. От столь яростного приветствия у меня шанса уклониться просто не было.

— А вы… — спросил я, пока мою руку трясли.

— Профессор Вадим Семенович Голованов! — представился он, в потом добавил шепотом. — Я к вам от сами знаете кого!

— От него самого? — удивился я. Разумеется, речь шла об Императоре.

Я ожидал, что вскоре меня навестят серьезные парни из специального отдела или еще откуда-нибудь, и расскажут о секретных планах секретной операции. Но я никак не ожидал, что в фамильное гнездо заявится странного вида ученый.

— Весьма неожиданно, — добавил я, высвобождая руку. — Значит вас отправили туда…

— Почему отправили? — удивленно воскликнул Вадим Семёнович Голованов. — Эта вылазка целиком и полностью моя идея!

Вот это поворот! Инициатор сам решает отправиться в самое пекло?

— Половина моих офицеров в сборе. Прямо тут, за завтраком. Может присоединитесь к нам и расскажет о своей задании?

— Охотно, ваша светлость! — воскликнул учёный с большим энтузиазмом. — Всю дорогу мечтал о завтраке!

— Так остановились бы и перекусили, — пожал я плечами.

— Что вы! Желание лично познакомиться с тем, кто решился на эту самоубийственную миссию перевешивало чувство голода!

«Крайне сомнительный комплимент!» — подумал я, но ничего не ответил и лишь жестом пригласил профессора следовать за мной.

Я вернулся в столовую в сопровождении гостя. Снежана и Шеф уже заканчивали утреннюю трапезу и с удивлением посмотрели сначала на гостя, а потом на меня.

— Это профессор Вадим Семенович Голованов, — представил я ученого. — Он присоединится к нам.

— И не только для завтрака! — воскликнул профессор, устраиваясь на свободный стул. — Что у нас в меню?

Рядом с профессором возник слуга, который принялся перечислять варианты блюд. Гость постоянно о чём-то переспрашивал, уточнял.

Пока я усаживался на прежнее место, ко мне наклонилась Снежана и спросила:

— Это тот самый профессор Голованов?

— Эмм… — лично я никаких других профессоров в этом мире не знал. Да и этого встретил пять минут назад. Поэтому и пришлось ткнуть пальцем в небо и сказать: — Ну да, наверное, тот самый…

— Так тот или не тот? Если тот… — недоговорила Снежана.

Конец выяснению личности профессора обозначил Шеф. Он откинулся на спинку стула с чашкой черного кофе в руке, сделал шумный глоток и спросил:

— Так ты тот самый яйцеголовый, что придумал открывать прорехи в другие измерения?

Мне стоило больших усилий оставаться невозмутимым. Сам изобретатель резонаторов и первооткрыватель других миров сидел со мной за одним столом! Человек, которому своим могуществом обязана Российская Империя. По крайней мере местная.

— Совершенно, верно, друг мой, — кивнул профессор, не отрываясь от намазывания мягкого сыра на ломоть черного хлеба. — Конечно, я работал не один, но основная заслуга за мной.

Шеф перевёл взгляд на меня и сделал еще один шумный глоток кофе.

— Вашество?

— Да, Шеф? — я закинул в рот кусок остывшей яичницы.

— Правильно ли я понял, что нашему выходному кирдык? Такие, как этот, — он кивнул на учёного, — в гости по утрам просто так не приходят.

— Так они ещё не в курсе? — спросил профессор, отрываясь от приготовления бутерброда.

— Не в курсе чего, господин профессор? — вступила в разговор Снежана. Если бы взгляд мог замораживать, то я давно бы превратился в глыбу льда.

— Не в курсе очередного задания, — невесело ухмыльнулся Шеф. — Так и знал, что хрен оторвёшься в этой вашей столице!

— Я планировал рассказать вам всё, как только у меня будет больше информации, — сказал я. Смысла умалчивать о встрече в Александровском дворце теперь не было никакого. — Сам Император предложил миссию по сопровождению ученых в серую зону.

— В Европу? — шеф едва не поперхнулся глотком кофе. — Это что, было предложение, от которого невозможно отказаться?

— Что-то вроде того, — кивнул я. — Остальное, я так полагаю, нам расскажет профессор Вадим Семенович Голованов. Меня самого терзает любопытство!

В столовой повисло молчание, но все взгляды были устремлены на ученого. Тот жевал свой бутерброд, о чём-то задумавшись и н е обращал на нас никакого внимания.

Шеф пощёлкал пальцами, чтобы привлечь внимание ученого и только тогда тот встрепенулся и увидел, что все смотрят на него.

— Я что-то пропустил? — спросил профессор чуть виноватым тоном.

— Совсем немного, — улыбнулся я, а потом подался вперёд, сменив улыбку на серьёзное выражение лица. — Нам охренеть как интересно, во что именно мы ввязались!

Глава 11

— Охренеть, как интересно? — профессор почесал кончик носа, кстати, довольно выдающегося. — Форма вопроса грубовата, но посыл ясен.

— Да уж куда яснее! — ухмыльнулся Шеф.

— Начнём с событий, произошедших почти четверть века назад. Тогда наша с вами Империя применила первый и единственный раз ракеты, в боеголовках которого находился заряд антивещества. Водород со знаком минус. Всего одна капля в сильнейшем магнитном поле. Я думаю, каждый из вас знает, чем именно эффективны такого рода боевые заряды?

— Они охренеть какие мощные, — ответил Шеф.

— Обычно отвечают, что при детонации нет радиоактивного загрязнения, — улыбнулся профессор Голованов. — Но ответ нашего глубокоуважаемого коллеги больше отражает суть. При взрыве антивещества выделяется неимоверное количество энергии.

— И как всё это связано с вами? Вы же вроде как спец по прорехам и прочим резонаторам, — я слушал гостя, сложив руки на груди.

— Совершенно верно, моя специализация параллельные измерения. А связь между моими трудами и взрывами антивещества очень проста, хотя и не очевидна.

— Вы клоните к тому, что колоссальные выбросы энергии могут повредить эфир, который разделяет все измерения? — вдруг выдала Снежана. Мы с Шефом одновременно посмотрели на моего адъютанта, но она лишь пожала плечами и сказала. — Читала на досуге пару ваших статей в научном журнале «Империум и наука». Кстати, довольно интересно.

— Попадание в точку! — воскликнул профессор и едва ли не зааплодировал. — Госпожа позвольте поцеловать вашу руку! Редко встретишь ценителя науки в столь прекрасном обличье…

— Как ни будь в другой раз, профессор, — холодно отсекла Снежана зашкаливающую галантность ученого. Тот сразу умерил пыл, но на Снежану нет нет, а любопытный взгляд бросал.

— И вы хотите сделать на месте взрыва что? — картина начинала вырисовываться, но проще от этого никому не становилось.

— Я хочу удостовериться в своей правоте, княжич Максим, — просто ответил профессор.

Вот так просто! Выдающийся учёный решил провести пару-другую опытов на не шибко дружественной территории и, в добавок, хочет потащить за собой нас. Точнее потащим до цели его мы, но сам факт его инициативы говорил о многом. Как минимум о большом влиянии на Императора.

— Сдаётся мне, что вы о чём-то не договариваете, профессор! — сказал я.

— Вы получаете ровно столько информации, сколько необходимо для выполнения задачи, — дружелюбие учёного как рукой сняло. Он смотрел на нас исподлобья, словно мы намеревались отнять у него что-то крайне ценное. — Ни больше, ни меньше. Напомню, что ваше согласие уже получено.

Я переглянулся со своими офицерами — никто из них не ожидал подобной реакции от профессора.

— Дело ясное, что дело тёмное, — недобро ухмыльнулся Шеф. — Яйцеголовым нельзя доверять, а влиятельным яйцеголовым нельзя доверять втройне! Как пить дать!

— Не очень продуктивное начало сотрудничества, профессор, — куда более спокойно сказал я, всем своим видом показывая, что мне такого рода недомолвки не по душе. — При всём уважении, мы не солдаты регулярных войск и слепо в бой не кидаемся. Больше информации — лучше планирование операции. Надеюсь, это понятно?

В столовой повисло молчание. Мы буравили учёного взглядами, а он в ответ задумчиво смотрел на нас. Наконец он поднял руки в примирительном жесте и сказал:

— Согласен, я погорячился! Вы не представляете, сколько времени у меня ушло на изготовление нужного оборудования! Все эти бюрократические загвоздки, согласования, утверждения бюджета подрезают крылья человеку научного труда… И ещё столько же времени я и мой помощник Михаил пытались убедить его величество согласовать эту вылазку! Наверное, поэтому я так остро реагирую на любые новые препятствия на моём пути… Прошу простить меня, друзья!

— Так в чём подвох, профессор? — спросил я.

— В оборудовании, — ответил он со вздохом. — Оно уникально, но на планете просто нет мест для его испытания, кроме как в местах детонации антивещества. А они есть только в серой зоне.

— Значит ваши штучки дрючки тупо опасны! — воскликнул Шеф. — Я так и знал.

— В общем и целом вы правы.

— Тогда возникает закономерный вопрос, — сказала Снежана с холодком в голосе. — Если затея настолько опасна, то почему Император дал на неё согласие? Только из-за вашей жажды знаний?

— Боюсь, что нет. Не только мы ведем изыскания в этой области. Рано или поздно британская империя будет готова к тому, чтобы покорять другие измерения. А методы англичан всем хорошо известны. Возьмите хотя бы Индокитай с их опиумными войнами…

При последних словах профессора в моей памяти всплыли школьные уроки старших классов. Я давно уже отметил, что история этого измерения во многом походила на историю моего родного мира. Только события зачастую происходили при другом технологическом укладе. С одной стороны это было странно, с другой позволяли мне не быть профаном абсолютно во всём — примерную подоплёку я понимал практически всегда.

Белым пятном для меня оставались события прошлого века, который отличался в историческом плане полностью — другие войны, другие ключевые события и, так называемые, «черные лебеди». Всё это умножалось на технологии, которые в моём мире только разрабатывались.

По моим прикидкам, в развитии это измерение ушло вперёд лет на сто или сто двадцать вперёд. Но при этом оно во многом оставалось архаичным — взять те же бумажные газеты или отсутствие смартфонов (что по факту было большим плюсом!), сословное общество, с дворянами и всеми остальными.

Но, самое замечательное, я начинал втягиваться во всю эту движуху с императорами, другими измерениями, ЧВК и их законами. Иными словами, я чувствовал себя своим, хотя и оставался чужим.

При иных обстоятельствах это вполне бы могло сойти за раздвоение личности, но мои обстоятельства были совсем уж иными. Я бы даже сказал уникальными!

— Эй, вашество! — Шеф пихнул меня в бок. — Что думаешь?

— Да, сделаем, — ляпнул я сходу. Как не вовремя и погрузился в сравнение различий между мирами!

— Вот и славненько! — Шеф хрустнул костяшками пальцев. — Если не в бою наваляем бриташкам, так хоть в науке!

В досье Шефа говорилось, что он ветеран войны в Европе, имеет несколько наград и даже получает недурственную пенсию.

— Это опосредованное противостояние, — отметила Снежана. — Но я рада, что хоть кому-то из нас эта вылазка серую зону в удовольствие.

— Значит все договорённости в силе? — подался вперёд профессор. — Потому что если дело не выгорит сейчас, то не выгорит вовсе!

— ЧВК «Пересвет» сделает со своей стороны все полагающееся, — заверил я ученого. — Ещё кофейку под десерт?

— Я бы лучше коньячку под лимончик, — брякнул Шеф. — После таких-то новостей!

— О, нет! — Профессор замахал руками так, словно ему со всех сторон пихали блюда с пирожными и кексами. — Свою миссию я выполнил, теперь нужно заняться подготовкой оборудования… Так что дел не в проворот!

Он поспешно встал из-за стола, расправил полы замявшегося пиджака и направился к выходу. Я последовал за ним — хозяин, а в данный момент единственным Басмановым-Астафьевым во дворце был я, обычно провожает гостя, пусть даже такого странного, как профессор Вадим Семенович Голованов.

Один из лакеев уже открыл было перед ним парадную дверь, когда учёный вдруг развернулся ко мне и сказал:

— Я безумно рад, что этот путь мы пройдём вместе, ваша светлость! Уверяю, что мы на пороге поистине исторических событий! Дивиденды, которые может получить, и получит, Дом Басмановых-Астафьевых, окажутся баснословными!

Всё это звучало чертовски красиво и привлекательно, но одновременно отдавало двусмысленностью, как если бы сказали «так сейчас дам, что не унесёшь!».

Надо бы разузнать про этого профессора побольше…

— Благодарю, профессор, — слегка поклонился я, прощаясь. — Воля Императора будет исполнена.

Я ещё некоторое время наблюдал через открытые двери, как профессор Голованов спускается по лестнице, как целеустремлённо идёт к лимузину, стоящему напротив входа, как водитель открывает перед ним дверцу. Когда он устроился на заднем сидении, то посмотрел назад и увидел меня. Я готов был поклясться, что ни у кого и никогда не встречал во взгляде столько злобы!

'Неужели и ему перешёл дорогу прежний Максим Басманов-Астафьев? — подумал я. Хотя это было бы не удивительно.

Когда я вернулся в столовую, то Шеф и Снежана во всю уплетали ещё тёплую шарлотку, но завидев меня остановились.

— Я не верю ему, — сказал я.

— Да как пить дать или брешет или недоговаривает. А может и то и другое! — согласился Шеф.

— Что о нём известно? Какие-то общедоступные факты кроме того, что он изобрёл способ открывать прорехи в другие измерения?

— Михаил, — сказала Снежана после некоторых раздумий.

— Что Михаил? — переспросил я, не понимая, о чём мой адъютант ведёт речь.

— Профессор упоминал своего помощника по имени Михаил, — объясняли Снежана. — Он помогал уговорить императора на эти испытания.

— Точно, — вспомнил я. — Упоминал. И что?

— Я читала об этом юноше в одной из статей. Он двоюродный племянник Императора. Рос вместе с его детьми.

— Дай-ка я угадаю, — ухмыльнулся я. — Михаил рос очень сообразительным мальчиком, но все вкусные должности при дворе были расписаны на годы вперёд, а с учётом эффекта долголетия так и вовсе на десятилетия. И он решил пойти в науку и оказался в лаборантах у нашего любимого профессора Вадима Семеновича Голованова. Тот сразу же смекнул о выгодах от столь удачного знакомства и стал двигать родственничка самого Императора по карьерной лестнице. Так?

— Вся суть дворянства в паре предложений, — хмыкнул Шеф, но на него никто не обратил внимания.

— Почти, ваша светлость. Михаил рос не очень сообразительным мальчиком и вкусные должности ему не светили. Тогда его обучением занялся профессор Вадим Семенович Голованов и смог найти в юноше талант к науке и тот вскоре стал его первым помощником.

— Но это полностью другой вариант развития событий, — воскликнул я. — Почему ты сказала почти?

— Места и действующие лица совпадали, — спокойно ответила Снежана.

После ее ответа Шеф громко заржал.

«Мой адъютант тот ещё тролль,» — подумал я. — «Но хороша, чертовка!»

— Так или иначе профессор использовал этого Михаила для влияния на Императора, — подытожил я. — Что подтверждает его целеустремлённость.

— В этот раз выводы вашей светлости верны, — чуть менее холодно улыбнулась Снежана. — Ещё один широко известный в узких кругах факт — открытие резонаторов не только заслуга профессора Голованова.

— Не понял? — удивился Шеф. — Со всех утюгов говорили, что это его изобретение!

— Это общепризнанный вариант, — кивнула адъютант. — Но в создании прототипа участвовал учёный по фамилии Марьясов.

Марьясов⁈ Уж больно крепко эта фамилия связана с происходящими вокруг меня событиями! София Марьясова, её пропавшая сестра Екатерина Марьясова и вот теперь ещё и учёный Марьясов, один из изобретателей врат в иные измерения! Как-то густо пошло…

— А этот ученый случайно не… — начал было я спрашивать про семейные узы Марьясовых, но ответ Снежаны опередил меня.

— Ваша телохранительница, или кем она приходится вашей светлости, его младшая дочь.

Мне на долю секунды показалось, что в словах адъютанта прозвучали нотки ревности.

«Нет, вряд ли,» — мысленно отмахнулся я. — «Хотя чего только не бывает, если вокруг слишком много красивых женщин, да и ты сам далеко не урод…»

— А откуда ты всё это знаешь? — удивленно спросил Шеф.

— Мне симпатизируют мужчины, у которых главное мужское достоинство приличных размеров, — бесстрастно ответила Снежана.

— Я и не знал, что у всех яйцеголовых большой… — начал было уточнять Шеф, но я его перебил.

— Снежана имеет в виду мозг.

— Спасибо ваша светлость, вы на редкость сообразительны, — улыбнулась Снежана.

— Вот же чёрт! — ругнулся Шеф. — Можно подумать, что мозгами можно как следует…

Снова ворчание Шефа прервали. Но в этот раз не я — над замком пролетел один вертолёт, следом второй. Сами машины мы не видели — только темные тени, промелькнувшие по лужайке за большим окном.

И, буквально следом в столовую вошёл старший лакей.

— Ваша светлость, служба охраны сообщает о двух воздушных бортах, идущих на посадку.

— Знаете кто?

— Естественно, ваша светлость. Иначе они бы не пролетели ни версты над территорией Дома Басмановых-Астафьевых, — с некоторой обидой в голосе ответил старший лакей.

— Да не тяни ты уже кота за яйца! — подал голос Шеф.

— У бортов особый имперский идентификатор, ваша светлость.

— Особый отдел. Вот и прибыли крутые немногословные ребята, — невесело ухмыльнулся я. — Готовьтесь, ребятки, сейчас нас начнут посвящать в детали задания.

— Но не все, — заметила Снежана, а когда я вопросительно посмотрел на неё, ответила. — Прежний командир часто имел с ними дела. Платили они хорошо.

— Что есть, то есть, — кивнул Шеф. — Только работёнка они предлагают, я бы сказал, специфическую.

— Так, этих в кабинет сразу, — отдал я распоряжение старшему лакею, затем обратился к офицерам моей маленькой, но гордой ЧВК. — Пройдёмте со мной, господа.

Мы расположились в большом кабинете на первом этаже. Я устроился в удобном кресле за здоровенным письменным столом, а Снежана и шеф на одном из диванов для посетителей.

Вскоре в кабинет вошёл солидный мужчина с пышными седыми усами. Выправка у него явно была военная.

Краем глаза я заметил, что у снаружи кабинета осталось двое крепких парней. Видимо звание у моего гостя было довольно высокое.

— Ваша светлость, — поприветствовал он меня небольшим поклоном и потянулся ко внутреннему карману за удостоверением. — Думаю, вы догадываетесь о цели моего визита?

— Разумеется, — я бросил взгляд на удостоверение. Ничем не приметное имя и высокая должность, — господин полковник специального отдела.

— Могу я просить о разговоре с глазу на глаз?

— Это мои офицеры. Всё, что вы скажете, они узнают сразу после вашего ухода, так что не будем терять моего времени, — улыбнулся я как можно более аристократично.

— Как пожелаете. Но попрошу задернуть шторы, — сказал полковник спецотдела.

Когда Снежана выполнила просьбу, полковник достал из внутреннего кармана пиджака голографический проектор, положил на край письменного стола и активировал отпечатком пальца.

В центре кабинета высветилась карта местности. Судя по названиям, она находилась где-то в восточной Европе. Полковник жестом увеличил масштаб, подтвердив мою догадку — стали видны знакомые Будапешт и Белград с подписью «город», сеть дорог, Карпатские горы.

Карта имела цветовое зонирование. Белград и окрестности были окрашены в светло-зелёный цвет, местность вокруг Будапешта в светло-серый, а дальше шла тёмно-серая зона.

В углу, на сером фоне, виднелась красная точка с названием Вена, но уже без подписи «город».

«Значит немного от неё осталось,» — подумалось мне.

— Мы можем скрытно доставить ваш отряд в союзный Империи Белград, — полковник отметил столицу Сербии. — Далее вам придётся действовать самим. Оптимальный вариант обходными путями добраться до окраин Будапешта и затем совершить марш-бросок до точки назначения и используя наземный транспорт. Его мы так же обеспечим.

— И что потом? — не сказать, что я был мастак в планировании подобных вылазок, но даже мне представленный план казался весьма сомнительным.

— Закрепиться на местности и обеспечить работу ученых.

— И сколько времени нам придётся удерживать позицию?

— Около суток.

— Давайте-ка я уточню, — вмешался Шеф. — Вы предлагаете нам что-то вроде небольшого военного вторжения в серую зону? Практически в открытую. А вся секретность заканчивается по отбытию из Белграда, так?

Старший офицер одарил Шефа тяжелым взглядом, но тот, к моему удовольствию, без труда его выдержал.

— Если утрировать, то да. Аналитики считают, что план оптимален, — процедил офицер спецотдела через седые усы. — Есть два фактора, которые следует учитывать — в Будапеште находится крупнейший рынок наёмников в Восточной Европе и перемещение вооруженных сил в той местности нередки. Это первый фактор. Вы и сами, по сути, наёмники, а не регулярные войска Империи. Официально нас с вами ничего связывать не будет. Это второй фактор.

Он скрестил руки на груди и окинул нас троих всё тем же тяжелым взглядом, затем недовольно вздохнул и выдал:

— Его величество пожелал, чтобы специальный отдел учитывал опыт и специфику вашей ЧВК. Чего мы обычно не делаем.

— Ваш план полное говно, господин старший офицер специального отдела, — ухмыльнулся Шеф. — Увольте на хер ваших аналитиков.

Глава 12

Адриатическое море было неспокойным уже третьи сутки к ряду. Тяжелые волны разбивались в белую пену о борт авианесущего крейсера «Багратион», палубу качало из стороны в сторону.

Небо озарялось частыми вспышками молний, а раскаты грома были столь оглушительными, что вздрагивала даже стальная туша корабля.

Для любой другой военной операции такой шторм стал бы почти непреодолимой преградой — большинству палубной авиации тяжело взлететь под такими порывами ветра, а сесть так и вовсе почти невозможно. Но для нашей задачи — пробраться к заданной точке, подходила идеально!

План, разработанный Шефом, оказался гораздо элегантней, чем марш-бросок, придуманные аналитиками из специального отдела.

— Нам понадобятся пара «Альбатросов». Да, да, тех самых самолетов для закидки малых диверсионных групп, которых у вас нет, — сказал он тогда. — Меня с таких не закидывали во время спецопераций в Чаде, которые ни ваш специальный отдел, ни какой-либо другой, никогда не проводил. Всего лишь пара птичек, и мы окажемся на месте за несколько часов. Причем без шума и лишнего внимания.

Сама операция состояла из нескольких фаз.

Первая фаза подразумевала скрытое десантирование прямо в нужную точку. Причём при десантировании использовался специальный десантный модуль, в котором будут ученые с их оборудованием, а мы втроем — я, София и Виталик, просто спрыгнем на небольшой высоте, благо наши бронированные экзоскелеты позволяли вытворять такие трюки без особых проблем.

Во время второй фазы мы разворачиваем оборудование, в ученые проводят свои полевые изыскания на горе мусора, пока мы удерживаем позиции.

Третья фаза была самой рисковой — эвакуация на возвращающимся в Будапешт гуманитарном конвое. Естественно, в котором будут наши люди из ЧВК «Пересвет» под командованием Шефа.

— Гуманитарный конвой? — спросил я тогда с сомнением. — Использовать мирную инициативу…

Шеф заржал, господин полковник спецотдела улыбнулся в свои седые усы, и даже Снежана негромко хихикнула.

— Что смешного?

— Вашество настолько наивен, что считает все гуманитарные миссии жестами доброй воли? Да там каждый второй из разведки или контрабандист, или и то и другое. Подгузники и лекарства они, конечно, возят, спору нет, но в то же время добывают ценную разведданные, передают через информаторов то, что нельзя передать по другим каналам.

Именно из-за привязки к эвакуации мы так долго болтаемся в Адриатическом море — конвой с гуманитаркой выехал уже пару дней назад, но из-за атлантического циклона, решившего задержаться над Европой, сроки операции чуть сдвинулись.

Я стоял на палубе, вцепившись в борт, чтобы меня не стащило порывами ветра. По плотному плащу сбегали струи воды, но уходить я не желал. Да, во мне была целая горсть таблеток от укачивания, потому что без них меня постоянно тошнило — на то, чтобы привыкнуть к морской болезни нужны годы хождения по морям и океанам. Но шторм, эта демонстрация стихийной мощи, завораживала. Могу заявить со всей ответственностью — переживать непогоду на суше далеко не то же самое, что и в море.

— Ты снова здесь, ваша светлость, — раздался рядом голос Софии.

— Да, решил полюбоваться напоследок, — ответил я не оборачиваясь.

— Не думала, что ты романтик.

Софию и Виталика мы вызвали сразу после разговора с полковником. Не могу сказать, что они загорелись очередным заданием, впрочем, как и все мы, но прибыли в порт Одессы оперативно.

Разумеется, я рассказал Софии о профессоре. Она нахмурилась и сказала:

— Нас с сестрой тогда ещё не было. Отец не любил упоминаний ни о самом профессоре Голованове, ни об их совместной работе. Ваша светлость, прошу, не упоминай моей фамилии при профессоре. Не хочу излишнего внимания с его стороны.

Проблемы с анонимностью как раз не было никакой — София хоть и была неотъемлемой частью моей команды, но в ЧВК официально не числилась.

Кстати, о профессоре Голованове. Ему идея с десантированием не понравилась совсем — он сначала беспокоился за сохранность оборудования, затем вдруг у него случилась фобия прыжков с парашютом, но после того, как ему продемонстрировали десантный модуль, он успокоился.

Профессор в модуле будет не один — вместе с ним на корабль прибыли двое молодых помощников. В их задачу входила оперативная сборка оборудования.

— Всем участникам десантной операции! Объявляется десятиминутная готовность! Сбор в первом ангаре! Повторяю… — раздалось из рации.

— Нам пора, — сказала София.

Мы заторопились в первый ангар, но прибыли туда самыми последними. Профессор с помощниками уже упаковались в свой десантный модуль, Виталик облачился в бронированный экзоскелет и только голова оставалась открытой.

Он смерил нас с Софией подозрительным взглядом, словно двух малолеток, которые спалились на том, что вошли в класс одновременно.

Мы быстренько влезли в свои экзоскелеты и нам дали отмашку на погрузку в десантный отсек второго «Альбатроса», затем звуковой сигнал оповестил нас о том, что люк, ведущий на палубу, открывается. Несколько секунд спустя по обшивке самолёта застучали крупные капли дождя, а в сам ангар хлынул настоящий водопад с верхней палубы.

Лифт пришёл в движение, одновременно поднимая пару небольших «Альбатросов». Оказавшись наверху самолёты подцепили за передние шасси и отбуксировали на стартовые позиции, расположенные на корме крейсера.

— Первая птичка, крылья в горизонт. Запуск двигателей.

Поднятые вверх крылья нашего самолета перешли в горизонтальное положение, затем загудели двигатели, расположенные по бокам и по корпусу пробежала вибрация.

Наконец двигатели взревели, и «Альбатрос» ринулся по взлетно-посадочной палубе к носовой части, где располагался трамплин.

Несколько секунд набора скорости, затем отрыв от палубы — самолёт немного провалился, когда из-под шасси исчезла твёрдая поверхность.

Наша птичка начала набор высоты, слышно было, как задвигаются шасси, как потоки ветра и ливня бьют по обшивке.

— Полёт проходит в штатном режиме, идёт набор высоты, — объявил наш пилот, а затем добавил. — Втора птичка успешно взлетела. Выходим заданную высоту.

Потянулись часы ожидания. Где-то там, внизу, в темноте ночи, раскинулось Динарское нагорье с редкими яркими точками — очагами цивилизации, затем, в отдалении промелькнули огни большого города — Белграда.

В этом измерении город никогда не подвергался бомбардировкам и ракетным обстрелам со стороны НАТО. Потому что этой проклятой военной структуры не существовало в принципе.

«Альбатросы» давно отключили двигатели и перешли в режим планеров. Невидимы для радаров, они бесшумно снижались, выводя нас на рабочую высоту для десантирования.

В и без того тесном десантном отсеке в наших бронированных экзоскелетах было не развернутся. Мы втроем устроились как могли, но мне повезло — крохотный иллюминатор оказался напротив моего лица.

Воронка от детонации антивещества оказалась даже больше, чем я воображал. Одно дело знать сухие цифры, и совсем другое видеть подобные разрушения воочию. Особенно этот эффект поражал с высоты птичьего полёта, в сполохах молний.

Взрыв, произошедший двадцать пять лет назад, уничтожил войсковую группировку англичан и их союзников, а вместе с ней столицу Австро-Венгрии. Взрывная волна не оставила в городе ни единого уцелевшего здания, а воронка оказалась столь внушительных размеров, что больше напоминала лунный кратер, неизвестно какими силами вдруг оказавшийся в центре Европы.

Несколько десятков метров в глубину, почти четыре версты в диаметре. До сих пор виднелась оплавленная порода, остатки подземных коммуникаций. На несколько лет Вена и её окрестности стали абсолютно безлюдными.

Но свято место пусто не бывает. Предприимчивые европейцы довольно быстро нашли применение огромной выемке в земле и начали заполнять её разного рода мусором. Изначально планировалось, что это будут остатки разрушенных строений — кирпичи, бетон, камень. Но планы по восстановлению последствий войны буксовали, и большая часть Европы превратилась в серую демилитаризованную зону, где некое подобие закона и порядка осталось только в крупных городах. А раз нет закона, то зачем соблюдать никому не нужные договорённости?

Большую часть мусора везли с западного побережья и Великобритании, частично с уцелевших южных портов, затем его брали под контроль криминальные структуры и свозили в некогда прекрасную европейскую столицу.

Так воронка в бывшей Вене стала огромной свалкой, над которой кружились тучи чёрного воронья.

— Теперь я понимаю, почему Шеф предпочёл заниматься эвакуацией, а не лезть в эту клоаку, — сказал я, рассматривая разворачивающийся под крылом пейзаж, одновременно напоминающий фильм-катастрофу и пост-апокалипсис. Капли дождя сбегали в сторону под напором воздуха.

— Шеф может и мудак, но точно не дурак, — согласилась София. — Даже в рифму вышло.

Мы с Виталиком пропустили едкое замечание нашей спутницы мимо ушей — их взаимная с Шефом непереносимость уже изрядно нам надоела, и мы старались не обращать на них внимания.

— Он не использует нашу броню. В том числе и по твоему требованию, — заметил я.

— Да знаю я, ваша светлость, — отмахнулась София и поморщила симпатичный носик. — Неужели вонь и до сюда достаёт?

— Похоже на то, — кивнул Виталик и активировал шлем, в котором была система очистки воздуха. — Так-то лучше!

Мы все последовали его примеру. Дышать стало куда проще.

— Первый борт вышел на рабочую высоту, — прозвучал голос пилота. Спустя несколько секунд добавил. — Десантный модуль ушёл в заданную точку.

Я набрал полную грудь чистого воздуха и деактивировал шлем, чтобы снова смотреть в иллюминатор. Действительно трио из черных парашютов промелькнуло над мусорным полем и скрылось из поля зрения. Я ещё понаблюдал за обстановкой внизу, а когда лёгкие начало жечь от недостатка кислорода, снова перевел шлем в боевой режим.

— Скоро наш черёд, — сказал Виталик по тактической связи.

— Скорей бы уже! Так и хочется размяться на мусорном полигоне! — съязвил я. — София, погоняем мяч? Наверняка найдём его в этой куче дерьма!

— Ваша светлость, иди к чёрту! — я живо представил, как сверкнули карие глаза спутницы. — В первый и последний раз я сопровождаю тебя на таком вонючем задании!

— Что ты знаешь о вони, девочка! — вмешался в разговор Виталик. — Однажды наш с Шефом взвод ждал эвакуации в большой выгребной яме. В тридцатиградусную жару. В Африке. В яме, которой пользовались. Активно.

— Господи, Виталик! — воскликнула София. — Меня сейчас стошнит прямо в шлем!

— А ещё там были личинки мух…

— Довольно! — рявкнул я. — Сейчас стошнит уже меня.

— Я просто поднимаю моральный дух, — сказал Виталик без тени сожаления в голосе.

— И как же? Разговорами про выгребные ямы?

— Смысл в том, что в любой момент всё может стать намного хуже. Так что никакого смысла в нытье нет.

— Специфический у тебя подход, дружище.

— Уж какой есть, ваша светлость.

— Десантный модуль приземлился, — снова голос пилота. — Так, похоже внизу какие-то проблемы.

— Давай связь и заходи на посадку! — отдал я приказ.

«Альбатрос» сделал крутой вираж и сразу начал довольно резкое снижение.

— Ваша светлость! — в динамиках раздался голос профессора Голованова. — Нас стаскивает. Люк заблокирован.

— Чёрт! — выругался я. — Мы уже заходим на нужную высоту! Ждите!

— Есть нужная высота! Открываю десантные двери.

Двери раздвинулись в стороны, впуская завихрения вонючего воздуха в десантный отсек. На наше счастье, фильтры в шлемах работали исправно.

— Три!

Я развернулся к выходу.

— Два!

Сердце бешено заколотилось в груди.

— Раз! Пошли! Пошли! Пошли!

Я ринулся в проём, оттолкнулся ногой от края рампы и прыгнул в пустоту.

Электроника экзоскелета помогла мне сгруппироваться и через несколько секунд полёта я приземлился на ноги, но почему-то провалившись по самые колени.

— Какого черта? — ругнулся я, осматриваясь.

Вокруг меня было поле. Поле, целиком состоявшее из мусора. Пластик, останки автомобилей, резина, гниющее дерево, какие-то строительные блоки, ящики.

Движение! Я моментально вскинул оружие. Нет, мне не показалось — за автомобильным остовом и впрямь было какое-то шевеление.

Я перевел визоры шлема в режим ночного виденья, но в потоках воды разобраться что же там такое всё равно оказалось проблематично.

— Профессор! — рявкнул я по радиоканалу. — Вы там как?

— Нас продолжает стаскивать! Потопитесь!

С некоторым усилием я вытащил одну ногу, затем вторую. Оставленные мною следы моментально заполнились водой.

Шевеление у остова продолжалось. Я двинулся к нему и в этот самый момент на предмет моего интереса рухнул Виталик в своём экзоскелете.

Он ударился ногами о крышу бывшего автомобиля и сразу же отпрыгнул в сторону, но приземлился неудачно — плашмя, оставив в мусоре борозду. С остова в воздух взмыл десяток воронов.

— Чертовы птицы! — снова выругался я, а затем направился к Виталику и протянул ему руку. — Ты как, цел?

— Физически — да. А вот самолюбие пострадало прилично. На редкость неудачная посадка.

С этим утверждением было сложно не согласится — броня экзоскелета Виталика была покрыт грязью, какими-то полусгнившими тряпками, рваными пластиковыми пакетами.

— Ну ничего, тебе не привыкать, — припомнил я рассказ Виталика про выгребную яму в Африке, и брезгливо похлопал его по плечу. — Пойдём нашего профессора вытаскивать. И где, кстати, София?

— София, приём! — Виталик подключился к нашему радиоканалу.

— Мальчики, я на месте, — отозвалась София. — Пока вы там прохлаждались, я отыскала десантный модуль. Но одной мне не справиться.

— Включи маячок, — сказал я. — Слишком много шума для сканеров.

— Принято, ваша светлость.

Секунду спустя, в темноте ночи мелькнул красный огонёк, едва различимый под потоками ливня.

— Вижу тебя. Мы идём.

София приземлилась метрах в трёхсот от нас с Виталиком, совсем рядом с местом приземления десантного модуля с учёными. Только вот самого модуля на поверхности уже не было.

Софию мы обнаружили стоящей на краю впадины и смотрящей вниз.

— Наш модуль вооон там! — указала она в центр впадины. — Влипли наши подопечные по самое не хочу!

— А я ещё думал, что приземлился неудачно, — ухмыльнулся Виталик.

— Хватит упражняться в остроумии! — раздался голос профессора. — Вытаскивайте нас поскорее из этой ж… То есть из этой клоаки!

— Откуда попросите, оттуда и вытащим, — ответил я.

Тем временем десантный модуль сполз вниз ещё на четверть метра и дал небольшой крен.

Ситуация и впрямь была серьёзной! Судя по всему, многодневные дожди вымыли в этой исполинской куче мусора пустоты и наш десантный модуль при приземлении проломил одну из них, устроив эффект зыбучих песков.

Проблема заключалась в том, что спуститься по зыбкому склону из мусора не представлялось возможным — наши бронированные экзоскелеты были слишком тяжелы для этого и скорее спровоцируют ещё больший обвал, чем успеют добраться до модуля.

Выход был только один.

— Виталик, доставай наш чудо-трос!

— Что ты задумал, ваша светлость?

— Конечно же прыгать, — ухмыльнулся я.

— Да ты сразу утонешь в мусоре, прежде чем успеешь закрепить трос!

— Ваша спутница права, — согласился голос профессора. — Так вы нас точно не вытащите!

— А если не пытаться закрепить трос на модуле? — спросил я с хитрецой в голосе.

— Это как? — спросил Виталик с любопытством.

— Кажется я поняла, — сказала довольная собой София. — Мы закрепим трос на экзоскелете, а его светлость прыгнет и быстренько схватится за крепления на крыше модуля. А мы с Виталиком вытянем вас всех наверх.

— Звучит как план, — вздохнул голос профессора. — Как план моей скорой смерти. Но лучше уж так. Я согласен.

— Можно подумать, что вас кто-то спрашивает, — ухмыльнулся я. — Виталик, давай трос!

Глава 13

— Вот уж нет, ваша светлость, — Виталик принялся прилаживать тонкий, но чрезвычайно прочный тросик к специальным креплениям на своём бронированном экзоскелете. А когда закончил, то вручил бобину мне. — Не командирское это дело во всяком дерьме копаться. А мне не привыкать.

— Можно подумать, я какой-то белоручка, — возмутился я.

— Ваша светлость, он прав, — сказала София. — И мы не считаем вашу светлость белоручкой.

— Против вас двоих ведь не попрёшь, так? — ухмыльнулся я.

— Абсолютно точно.

— Тогда давайте поскорее вытащим профессора из той задницы, в которую он угодил.

— Прошу заметить, что идея с самолётами была не моей! — раздался возмущенный голос учёного. — Не дайте светлейшему из умов Империи утонить в этом гов…

— Я отключила учёного нытика, — спокойно сказала София.

— Спасибо! — мы с Виталиком хором поблагодарили её.

Тем временем Виталик уже подошёл к краю провала и собирался было прыгнуть, когда я остановил его.

— Подожди!

— Что ещё?

— Нам нужно перекинуть трос через что-то хорошо закреплённое… — я оглянулся в поисках подходящего упора, но из-за проклятого ливня ничего подходящего на глаза не попадалось.

Я понятия не имел, сколько точно весит десантный модуль, ещё и заполненный оборудованием и людьми. Шеф упоминал, что сама конструкция изготовлена из лёгких композитов, но это была вся информация, которой я располагал.

— Это хорошая мысль, — согласилась со мной София. — Система блоков облегчит нам задачу.

— Кажется я мельком видел остов грузовика или прицепа, — скал Виталик. — На десять часов.

Я повернулся в нужном направлении и запустил сканеры. В общем шуме свалки выделялся довольно крупный металлический объект в ста пятидесяти метрах от нашего местоположения.

— Нужно поторопиться, ваша светлость! — обычно спокойный голос Виталика стал чуть более взволнованным. — Модуль снова сместился.

Чем дольше шёл ливень, тем сильнее размывало провал в горе мусора.

— Принято!

Я вместе с бобиной двинул в нужном направлении и спустя минуту обнаружил торчащую из мусора раму из-под контейнерного прицепа. Я попробовал её пошатать бронированной рукой — но стальная конструкция намертво вросла в толщу мусора.

«То, что доктор прописал!» — подумал я.

У меня получилось прокинуть трос дважды через поперечные балки и побежал обратно. Тросик, который помог нам справляться с вражескими шагоходами, с жужжанием разматывался из бобины.

— Достаточно, ваша светлость! — остановила меня София, когда до провала оставалось метров тридцать.

Я стравил из бобины добрый кусок тросика. По моим прикидкам его должно было хватить Виталику до самого модуля. Затем мне пришлось немного зарыться ногами в мусор, чтобы упор был понадёжней. Последним приготовлением с мой стороны стала прокидка тросика вокруг вытянутой руки, чтобы уменьшить нагрузку на кисть.

— Готов, — сказал я по общему радиоканалу.

— Готова, — ответила София.

— Готов! — откликнулся Виталик, а спустя мгновение добавил. — Погнали!

Я не видел, как прыгнул Виталик, но спустя секунду стравленный трос у моих ног стал быстро укорачиваться, а ещё через мгновение почувствовался рывок, который едва не сбил меня с ног. Но всё же я устоял.

— Есть контакт! — крикнул Виталик. — Нас стаскивает! Держите крепче! Твою мать!

От приземления Виталика, закованного в бронированный экзоскелет, десантный модуль сполз ещё ниже. Этот вариант развития событий мы ожидали.

— Я не вижу их! — раздался голос Софии. — Их завалило сверху!

— Они всё ещё с нами! — ответил я, чувствуя натяжение троса. — Давай ко мне, будем их вытаскивать!

Через секунду София оказалась рядом со мной и взялась за трос.

— На счёт три! — скомандовал я. — Раз! Два! Три!

Я начал тянуть изо всех сил. Экзоскелет усиливал мои движения многократно, снимая при этом всю нагрузку. Трос поддавался медленно, очень медленно… Хотя по моим прикидкам дело должно было идти гораздо быстрее. И тут я понял, что София не тянет. Просто стоит и смотрит куда-то в сторону.

— София! Какого чёрта? Давай уже навалимся как с… — начал было я возмущаться, но моя спутница перебила меня.

— Ваша светлость, — с холодным спокойствием сказала София. — У нас проблемы.

— Что?

Я прекратил тянуть и оглянулся.

С трёх сторон нас обступали. Сначала я не понял кто, увидел лишь светящиеся в темноте глаза, а потом понял, что это здоровенные псы. Целая стая. Большая стая!

— Их штук пятьдесят, не меньше, — сказал я.

Но особого волнения они у меня не вызвали — ни одной собаке, сколь большой бы она не была, не под силу прокусить броню боевого экзоскелета.

Зато волнение пришло с появлением хозяев этой чертовой стаи!

Они возникли из пелены ливня, сразу за своими псами. Одетые, кто во что горазд — старые бронежилеты, каски, у некоторых в руках штурмовые щиты. У нескольких даже старые армейские экзоскелеты.

И, абсолютно у каждого куча оружия! От автоматов и дробовиков, до ручных пулемётов. А у парочки даже гранатомёты! Сказать по правде — арсенал пугал не сколько качеством, сколько количеством.

Эх, сейчас бы сюда шагоход!

— Это сходка кинологов? — я попытался разрядить возникшее вдруг напряжение.

— Боюсь, что команду фас они будут отрабатывать на нас.

— Ваша светлость, что думаешь делать? — спросила София.

Ох, уж это бремя лидера! Когда нет смертельной опасности и прочей фигни, то каждый рад разглагольствовать на тему кому идти вперёд или кому лезть в кучу мусора. А как только тебя окружают собаки, больше похожие на лошадей, и какие-то типы из «Безумного Макса», то сразу же начинается — «А что нам делать?» И куда вдруг девается инициатива подчинённых?

Вот лежал бы сейчас на десантном модуле, вцепившись в крепления, и никого не трогал… А София с Виталиком решали бы тут проблемы. Так нет же, «не командирское это дело во всяком дерьме копаться!». Тьфу, блин!

— Кто это вообще такие?

— Банда мусорных рейдеров, конечно же, — ответила София. — Полу одичавшие европейцы, ведущие бандитский образ жизни. О них упоминал Шеф на общем брифинге.

— Иными словами, эти европейцы занимаются тем, чем привыкли, только теперь вместе с собаками.

Шеф действительно упоминал о бандах, обитающих в районе бывшей Вены, которая превратилась в гигантскую свалку. А ещё он упоминал, что для хорошо вооруженного отряда в бронированных экзоскелетах они опасности не представляют. Только вот сейчас этот самый отряд был в не очень подходящем положении для сражения — один боец вцепился в десантный модуль и был засыпан мусором, второй всё это дело удерживал. Оставалась только София.

В её бойцовских качествах я не сомневался, но у противника был численный перевес. В предыдущих схватках на нашей стороне, зачастую, действовал эффект неожиданности, а сейчас мы оказались как на ладони. Ситуация и впрямь была щекотливая.

Попробуем действовать аккуратно. Стиль совсем не ЧВК «Пересвет», но когда-то нужно попробовать?

— Необходимо попробовать разойтись миром, — сказал я по радиосвязи. — Иначе рискуем огрести по полной.

— Только потерям время. С этими, — последнее слово она произнесла с презрением, — мы не договоримся!

— Нужно попробовать! — настоял я, а потом частично убрал защиту головы, открыв лицо и сказал, — Мы не хотим неприятностей!

В рядах окруживших нас бандитов послышались смешки и короткие фразы на знакомом языке. Точнее знакомым был не сам язык, а его произношение с частыми звуками, похожими на наше родное «ш». Так в Европе говорит только одна нация.

— София, эти кинологи-любители говорят на польском языке? — спросил я по внутренней связи.

— Да, ваша светлость. Точнее смесь польского, австрийского диалекта и венгерского языка. Сборная солянка серой зоны. Но поверьте, наш язык они понимают.

— Почему ты так в этом уверена? — удивился я.

— Потому что боятся и ненавидят всё русское. Половина Европы шла на нас войной и оказалась в проигрыше. В очередной раз.

В этот момент вперёд вышел один из окружавших нас бандитов и подтвердил слова Софии.

— Что русский солдаты делают серая зона? — спросил он на ломаном русском. — Это запрет!

— Мы оказались здесь случайно, — спокойно соврал я. Мне нужно было вытянуть Виталика и учёных и если для этого понадобиться лгать, то так тому и быть. Жизнь моих людей мне важнее всего. — Проблема с самолётом, пришлось прыгать с парашютом. Неприятности не нужны.

— Тогда сложить оружие и поднять руки, — говорящий дернул вверх автоматом. — Скорее.

— Я не могу отпустить трос, — сказал я спокойно, но жестко. — Не могу.

— Отпустить трос, русская свинья! — рявкнул бандит. — Отпустить немедленно!

Сука! Некоторые вещи в долбанной Европе никогда и, видимо, нигде, не меняются! И замшелая русофобия на генетическом уровне одна из таких вечных вещей.

— Не хотелось бы вмешиваться в процесс мирных переговоров, но у меня неприятности, — раздался голос Виталика по радиосвязи. Он был слабым и как будто с отдышкой. — Через мусор просачивается вода, дышать почти нечем. Я перевел броню в режим полной неподвижности и модуль не отпущу… Но сдохнуть под кучей мусора такая себе смерть. Хотелось бы что-то по благородней. Под шквалом огня или там ракетным залпом…

— Заткнись и береги кислород, шутник! — я заткнул фонтан остроумия Виталика. — София, ты всё слышала?

— Да, ваша светлость.

— Тогда если эти долбанные пшеки начнут вы… выпендриваться, то можешь не стеснять себя ни в чём.

— Принято, ваша светлость, — в голосе Софии уже чувствовалась просыпающаяся ярость.

В таком состоянии от неё нужно держаться подальше. Лучше бы эти кинологи свалили подобру-поздорову!

— Повторю ещё раз, — сказал я спокойно, чуть перехватывая трос. — Разойдемся мирно.

— А иначе будет что? — проклятый польский акцент пробирал до зубной боли.

— А вот что, — ответил я спокойно, а по радиосвязи сказал, — София, вали их нахер!

Реакция последовала моментально — София не стала открывать огонь. Вместо этого она ринулась в рукопашную. А в этом виде боя ей не было равных!

Прорвавшись через ряд здоровенных псов, она с силой ударила одно из бандитов в грудь бронированным кулаком и тотчас заехала второму наотмашь.

Никто из этих двоих уже встать не смог.

Затем София перехватила на одного из здоровенных псов, когда тот прыгнул на неё. Схватив тварь за задние лапы, она наотмашь ударила ею по приближающейся своре, затем ещё и ещё.

Стоял какофония из жуткого визга, лая и скулежа. Когда псов вокруг изрядно поубавилось, София отшвырнула израненную тушу в одного из бандитов.

Тем временем я стал тянуть трос. Медленно, но, верно, десантный модуль двигался вверх.

По мне открыли шквальный огонь, но я не обращал на удары пуль о броню никакого внимания.

На меня бросилась свора псов, а следом за ними пара бандитов. К их беде они решили зайти на меня в лоб.

Я изо всех сил напряг руку с зажатым тросиком и молниеносным движением махнул ею в сторону, одновременно пытаясь устоять на ногах.

Тонкий, натянутый как струна тросик, отсек несколько собачьих лап и одну человеческую ногу. Второй противник успел отскочить в сторону и открыл прицельный огонь. Теперь от пуль загудел уже мой бронированный шлем. Этот звук смешивался с собачьими визгами и человеческими криками боли.

София тем временем сделала резкий прыжок в сторону, уворачиваясь от гранатометного выстрела и хотела было снова ринутся в бой, как вдруг раздался резкий громкий хлопок.

Я мельком успел заметить, как в сторону моей воительницы что-то полетело. Мгновение спустя ноги бронированного экзоскелета Софии опутал стальной трос с грузами, и она рухнула навзничь.

Тотчас на неё набросилась свора псов. Они пытались прокусить доспехи, добраться до начинки, но безуспешно. Главное, что они делали, так это не давали Софии освободиться от пут на ногах.

Она отмахивалась, била кулаками и при каждом попадании закованной в броню руки твари отлетали в стороны с дикими визгами боли от переломанных костей.

— София! — крикнул я и тотчас полетел в сторону от прямого попадания из гранатомета.

Трос загудел от напряжения, когда меня тащило к остову грузовика. И точно также гудело у меня в голове, а в глазах плыли цветные пятна.

Но все же я сумел найти в себе силы и перегруппироваться, чтобы меня тащило не головой вперед, а ногами.

Натяжение вдруг резко ослабло, и я остановился. Буквально на секунду или на полторы. Но мне этого хватило на то, чтобы вскочить и снова упереться ногами. А в голове крутилась мысль — «Хоть бы не сорвалось, хоть бы не сорвалось!».

Но меня снова с силой дернуло, а трос загудел от натяжения.

«Слава богу!»

Со стороны кучи собачьих тел, атакующих Софию, раздались очереди из крупнокалиберного пулемета. Я узнал это звук — наше оружие!

Видимо София решила не пытаться высвободиться из пут, а добралась до своего оружия и теперь палила во все что движется!

Я успел заметить, как двух здоровенных псов разорвало на части прямыми попаданиями, а у одного из бандитов оторвало руку у самого плеча. Поделом падле!

Но эти действия Софии не остались безнаказанными — на неё посыпался град пуль и дроби. Она отстреливалась больше наугад, целясь одной рукой, а второй продолжала выбираться из пут.

— София! — закричал я.

— Все хорошо, ваша светлость! — ответила она, хотя по голосу было понятно, что все обстоит ровно наоборот. — Держи трос. Я справлюсь…

Договорить ей не дало попадание из гранатомета.

Затем еще одно.

Очереди из пулемета Софии утихли.

Повисла тишина, прерываемая только шумом ливня.

Наши бронированные экзоскелеты вполне могли выдержать шальное попадание из гранатомета. Такое уже бывало, и я сам лично был тому свидетелем — оставалась вмятина на броне и всё. Но прицельное попадание, ещё и два раза подряд… Такого испытания нашей броне еще не доводилось проходить.

Сейчас я разрывался на части между обязанностью удерживать трос, на другом конце которого были Виталик и ученые, и желанием плюнуть на все и бросится в атаку, дробить вражеские черепа своими бронированными руками, вдавливать грудные клетки и крушить кости этих ублюдков!

— София! — снова крикнул я, но никто не отозвался.

На меня двигался отряд противника. Два гранатомета с флангов, куча стрелкового оружия, наведенного прямо на меня. Всего с десяток бойцов и столько же уцелевших псов, чьи морды были изуродованы злобными оскалами.

Впереди всех шел тот самый бандит, с которым я разговаривал до начала боя. Он двигался неспешно, ведя пальцами свободной руки по тросику, ведущему в провал.

— Русский. Что на конце веревки? — спросил он.

— Она жива? — спросил я в ответ.

— Так за тебя биться русский баба? — удивился он, а потом сказал что-то на своем поганом пшекском языке.

Его сообщники заржали.

— Она жива, долбаный ты пшек?

— Не знать, — пожал тот плечами. — Будем вскрыть как консервную банку и посмотреть.

Он остановился от меня метрах в десяти. Дождь струями скатывался по его бородатому лицу, по плотной накидке с глубоким капюшоном. Казалось, что вонь, исходящая от огромной мусорной кучи, вовсе не беспокоила его.

— Что на конце веревки? — повторил он вопрос ещё раз.

— Иди на хер, — ответил я, чеканя каждое слово.

— Вы русский не очень сговорчивый человек, да? — его ломаный русский с сильным акцентом бесил до невозможности. — Но у меня есть средство для… Как этот слово, когда выгода всем?

— Для переговоров.

— Именно! Для переговоров.

Из-под накидки он достал плазменную горелку. Один щелчок и из неё вырвался язычок сверх горячего пламени. Крупные капли дождя испарялись, так и не долетев до него.

— Думать, что ты знать, что будет, если продолжать молчать?

К моему горлу подкатил ком. Ситуация становилась абсолютно безвыходной.

Глава 14

— Хорошо, хорошо! — согласился я. — На том конце контейнер с оборудованием.

Самым оптимальным вариантом было решение проблем по мере возможности.

Сейчас я не мог не то что помочь, но даже узнать, жива ли София. Пока в моих руках трос, на том конце которого десантный модуль и Виталик, я нулевая боевая единица. Но нужно говорить настолько правдоподобно, чтобы мне поверили, потому что такие люди, как этот главарь бандитов хорошо чуют сказанную им ложь.

— Что за оборудование? — меня буравил взгляд глаз, полных злобы.

— Не знаю, — ответил я.

Язычок пламени опасно приблизился к натянутом тросику.

— Что за оборудование? — повторил вопрос предводитель бандитов.

— Да говорю же — не знаю! — рявкнул я в ответ. — Моя задача доставить и не задавать вопросов!

Бандит смерил меня испытывающим взглядом, но горелку всё же отодвинул чуть дальше.

Собственно, в моих словах никакой лжи и не было — что за оборудование в этом десантном модуле я не знал.

— Там внутри ученые, — продолжал я. Пока он заинтересован, его можно попробовать использовать в нужных мне целях. — Один из них какой-то профессор. Важная шишка.

Глаза бандита алчно заблестели. Наверняка у него промелькнула мысль про большой выкуп за целого русского профессора!

Тросик в моих руках слегка завибрировал.

Я моментально покрылся холодной испариной — неужели экзоскелет Виталика теряет хватку? Нет, не может этого быть!

— Послушай… Помоги вытащить контейнер. Озолотишься, сам же знаешь. Может даже выберешься из этой помойки.

Трос снова легонько завибрировал.

— Ты, русская свинья, убивать моих людей, а теперь просить помочь? — бандит сделал несколько шагов вперед, касаясь пальцами натянутого тросика.

Теперь он был так близко, что я мог разглядеть его морщинистое лицо, шрамы от ожогов и рот с гнилыми зубами.

— Если трос оборвется, то тебе как минимум ничего не достанется и тогда твои люди погибли за зря. А как максимум я успею прикончить тебя.

— Ты мне угрожа… — он подался вперед, но договорить не успел, потому что его голова разорвалась, словно переспелый арбуз, вот только вместо сладкой мякоти на меня брызнули мозги и кровь.

Не могу сказать, что я расстроился из-за прерванного разговора!

Последовала серия едва заметных вспышек и окружавшие меня бандиты стали падать, как подкошенные. Но несколько успели развернуться и открыли огонь.

Псы бросились в темноту со злобным рычанием, который вскоре сменился жалобным визгом.

Оставшиеся в живых бандиты продолжали вести огонь, но теперь их цель уже была видна невооруженным взглядом и каждое попадание вытекало из могучей фигуры искры.

— София, ты жива! — обрадовался я.

В этот момент фигура дала короткую очередь из пулемета и последние из бандитов рухнули — их тела были разорваны прямыми попаданиями крупного калибра.

— Не София я, ваша светлость, — раздался спокойный голос Виталика.

— Но как ты смог…

— Десантный модуль на пару секунд застрял, и я успел перецепить трос, — Виталик взялся за трос с явным намерением тянуть изо всех сил. — Я отдышался немного и вылез. Ну остальное ты видел, ваша светлость.

Он кивнул на лежащие на земле мертвые тела.

— Держи трос, я проверю Софию…

— Плохая идея, ваша светлость. Нужно вытянуть модуль.

— Я приказываю…

— Если София мертва, то вы ей ничем не поможете. А если ей нужна помощь, то в модуле есть стандартный медицинский набор для реанимации. Так что тяните, ваша светлость!

Слова Виталика придали мне сил и я принялся тянуть трос. Я знал, точнее верил, что София все ещё жива, и если для помощи ей нужно вытянуть на поверхность долбанный десантный модуль, то я это сделаю!

Виталик подключился к процессу и спустя несколько секунд наши действия словно синхронизировались — все движения подчинялись синергии, усиливались.

Дело пошло значительно быстрее и спустя несколько минут, которые показались мне бесконечными, из мусорного провала показалась крыша десантного модуля.

Ещё немного усилий, и мы вытащили его на край, потом еще немного и смогли оттащить его на безопасное расстояние.

Затем мы бросили трос и кинулись к модулю. Тот лежал на боку, заблокировав собственным весом люк.

Мы с Виталиком поднапряглись и перевернули его в нормальное положение.

— Доставай медицину, я к Софии! — крикнул я уже на ходу.

— Принято, ваша светлость, — ответил Виталик.

Бронированный экзоскелет Софии лежал на боку. На нем отчетливо виднелись вмятины и повреждения от прямых попаданий из гранатомёта. Но по ним нельзя было определить степень повреждения пилота.

Я аккуратно взял Софию за руку и приложил пальцы к ее шлему. Тот послушно собрался в специальный отдел на спине и освободил голову девушки.

Лицо Софии было мертвенно-бледное, без единого намёка на румянец. От припухлых, чуть приоткрытых губы отлила кровь, карие глаза закрыты веками.

— София… София… — я легонько дотронулся ее щеки, но бронированная перчатка не могла передать всей нежности прикосновения.

Тогда я прижался лбом к ее лбу, надеясь почувствовать тепло тела, но нет — кожа Софии была прохладной и мокрой от проклятого дождя.

— Где эта гребаная скорая помощь из модуля⁈ — заорал я. — Немедленно тащи её сюда!

Я припал ухом к губам Софии, надеясь ощуть хотя бы слабое дыхание.

На несколько секунд я усилием воли сосредоточился только на этом действе. Ушли все посторонние звуки — шум дождя, крики Виталика со стороны десантного модуля, стук собственного сердцебиения. Осталась только тишины и желание услышать дыхание Софии.

И я услышал его. Точнее даже не услышал, а уловил. Едва заметные, очень слабое дыхание. Но оно было!

Меня переполнило ликование — София была жива!

— Виталик!

— Я здесь, ваша светлость.

— Где эта твоя медицина из десантного модуля? Давай скорее, София жива!

— У меня хреновые новости, ваша светлость, — сказал Виталик с сожалением в голосе. — Яцеголовые демонтировали меднабор, когда готовили свое оборудование.

— Что? — до меня сначала не дошли его слова, а когда начали доходить, то заклокотала ярость. — Как демонтировали? Побудь-ка здесь минуточку…

Я направился быстрым шагом к десантному модулю.

Профессор Голованов вместе с двумя помощниками уже выбрались наружу. Они выглядели помятыми, с ошалелыми взглядами. И не удивительно, учитывая следы побоища — изувеченные трупы бандитов и собак, которыми было усеяно все вокруг.

— Профессор, на пару слов! — прорычал я и с ходу схватил его за куртку и с силой впечатал в стенку десантного модуля.

Ученый взвыл от боли, и, возможно, от унижения.

— Что вы себе позволяете, княжич! — заверещал он. — Немедленно отпустите меня!

— Ты приказал убрать медицинское оборудование из модуля?

— Конечно я! Мне было сказано, что эта бандурина в моем полном распоряжении! Мне не хватало места и я…

После этого ответа я чуть ослабил хватку, чтобы профессор мог нормально дышать.

— Вам настолько наплевать на жизни всех вокруг, что вы готовы пожертвовать нами всеми?

Профессор Голованов усмехнулся.

— Мне ровно настолько же наплевать и на свою жизнь, княжич! Зачем она нужна без новых знаний и открытий?

Глаза ученого заблестели при словах о новых знаниях.

— Все значимые открытия в области множественных измерений совершенны мной, — продолжал с пылом профессор.

— Мне насрать на ваши гребанные регалии, — прорычал я. — Если София умрёт, я лично запихаю вас вместе с вашими мальчиками на побегушках в эту хреновину, — я кивнул на десантный модуль, — и скину обратно, под гору мусора. А потом скажу, что так и было! Так что берите ваш ученый зад и бегом на помощь моей… — я немного замялся, — моей подчиненной!

— Но я не врач… — залепетал профессор. Кажется, я сумел его напугать.

— Повторяю, что мне насрать! — давил я. — Или будет по-моему или не будет ни как!

— Позвольте… — раздался рядом с нами голос.

Я повернулся к говорящему и увидел одного из помощников профессора Голованова. Он выглядел испуганным и в тоже же время был полон решимости. Не самое частое сочетание, означавшее настоящее мужество.

— Чего тебе?

— Я помогу вам, ваша светлость, — сказал помощник. — Только отпустите профессора!

— Ты? — переспросил я. — Откуда такая уверенность?

— Мой отец кардиохирург, а мать преподает в медицинской академии. Я должен был стать потомственным врачом, но в последний момент выбрал другую науку. Scientia aliarum dimensionum.

— Допустим, что твоя латынь меня убедила, — сказал я. — Чьих будешь?

— Что? А, понял. Мое имя Виктор. Виктор Мирославский, — представился молодой учёный и добавил короткий кивок головой. — Ваша светлость.

Я отпустил профессора и подошёл к Виктору.

— Тогда, Виктор Мирославский, ты отвечаешь за Софию головой.

— Вы не можете распоряжаться моими людьми! — выдал профессор Голованов. — Это ставит под удар весь эксперимент!

— Тогда пошевеливайте своими задницами! Теперь у вас минус один помощник, профессор!

— Вы справитесь, профессор! — сказал Виктор. — Эта установка ваше детище, эксперимент пройдёт как должно!

— Будь по-вашему, — сдался ученый. — Не будем терять время.

— Тогда освободите десантный модуль, мы с Виталиком перенесём туда Софию, — сказал я. — А вы, Виктор, найдите хоть какие-то медикаменты.

— Под сиденьями остались стандартные аптечки. Их мы не трогали.

Я вернулся к Софии. Виталик сидел рядом и не сводил взгляда с ее бледного лица.

— Жутковатое зрелище, — сказал он негромко. — Молодое женское лицо с мертвенной бледностью. Не должно такого быть, ваша светлость.

— Она жива, дружище, — я похлопал Виталика по плечу. — И она настоящий боец. Мы вытащим ее отсюда. Помоги перенести ее в десантный модуль. У нас отыскался медик. Точнее почти медик.

Мы зафиксировали экзоскелет Софии, чтобы он оставался неподвижным, пока мы поднимали и несли ее в модуль. Это было странно — словно у нас в руках был не живой человек, а бездушная статуя.

Ученые освободили часть пространства, и мы аккуратно уложили Софию прямо на пол.

— Помни, — сказал я Виктору. — Отвечаешь за нее головой!

Молодой ученый кивнул и принялся снимать с Софии верхнюю часть экзоскелета.

— Пойдем, ваша светлость, — сказал Виталик. — У нас полно дел.

Это было чистой правдой, особенно сейчас, когда мы остались вдвоём.

Первым делом мы с Виталиком собрали тела бандитов и их ручных зверушек и покидали их в провал. Работенка была не из приятных, хорошо, что потоки ливня практически моментально смывали кровь с брони экзоскелетов. Но избавиться от следов сражения было необходимо, ведь ночь не бесконечен, равно как и непогода.

Следующим шагом стала установка маскировочного шатра над площадкой с десантным модулем.

Мы растянули здоровенное полотно, затем подсоединили к нему элемент питания. Под воздействием электричества кусок ткани, казавшийся обыкновенной тканью для палатки, приняла форму шатра.

Эх, мне бы такую палаточку во время алтайских походов! Расстелил, запитал и бах!, ты уже имеешь защиту от непогоды.

Виталик поколдовал с настройками, расположенными все на том же элементе питания и на сером шатре появилась текстура, напоминающая окружающий нас мусор. Я даже отошел на пару десятков метров, чтобы проверить эффективность маскировки — передо мной была большая гора мусора! Переключился на тепловизор — никаких тепловых сигнатур. Какой чудесный материал!

— Ваша светлость, мы еще не закончили, — раздался голос Виталика, а через секунду я увидел его самого, точнее его нож.

Клинок прорезал ткань изнутри. Затем Виталик отогнул края и деформировал честь купола так, чтобы образовался боковой проход с загородкой, защищавшей пространство под куполом от посторонних взглядов.

Я подошел в плотную и постучал по поверхности — оказалось, что он жесткая.

— Этот материал используют для маскировки техники? — спросил я.

— Да, — ответил Виталик, открывая контейнер, который снял с внешней части десантного модуля. — Все что неподвижно маскировать можно. Крупные узлы, кабины, башни, кузова. Но не детали, которые находятся в движении.

В контейнере оказалась несколько сотен компактных взрывных устройств. Что-то вроде начинки для кассетных бомб.

— Раскидаем вокруг и никто к нам так просто не подберется, — сказал Виталик спокойным голосом.

— А если не понадобятся, то просто бросим тут? — нахмурился я. — Могут пострадать невиновные.

— Тут таких нет, — ответил Виталик. — Но если вашей светлости будет спокойней, то я установлю таймер на самоуничтожение.

— Давай так, — я хотел было взять несколько устройств.

— Не так быстро, ваша светлость, — Остановил меня Виталик. — Сначала просканируйте их все прямо сейчас, пока они в контейнере.

Я включил визор и последовал его совету. Оказалось, что у каждого взрывного устройства была специальная метка.

— Теперь эти крохи будут подсвечиваться, когда попадут в область зрения. Чтобы случайно не наступить и не потерять пару конечностей по неосторожности.

— Какая забота, прямо верх гуманизма, — ухмыльнулся я.

Мы заминировали подходы к куполу. Едва мы закончили, как на востоке забрезжил восход, едва заметный над краем Венской воронки и почти тотчас ливень утратил свою силу, ослабнув до обычного дождя.

— Циклон уходит в сторону Балтики, — сказал Виталик, сверившись с данными метеоспутников. — Мы вовремя управились.

— Думаешь, что больше неожиданных гостей не будет? — с сомнением спросил я.

— Вряд ли, ваша светлость, — последовал ответ. — Наверняка кто-то из этих мусорщиков успел свалить под шумок. Вопрос только в том, когда они осмелятся наведаться снова.

— Нам нужно устроить наблюдение за местностью, — сказал я. — Минирование — это замечательно, но хотелось бы знать о при сближении врага загодя.

— Согласен, ваша светлость, — кивнул Виталик. — Я приметил подходящую возвышенность на западе от купола. Будем дежурить поочерёдно. Первый пост мой.

Я направился под купол. Профессор вместе с одним помощником в спешке занимался сборкой установки — они уже вытащили все оставшиеся контейнеры из десантного модуля и теперь вынимали их содержимое. Я не особо всматривался, но больше всего эти детали напоминали элементы радиолокационной антенны.

Единственное, на чем задержался мой взгляд, это была надпись на контейнерах «Компл. 2», но сейчас меня интересовала только София, которую мы разместили внутри модуля под присмотром Виктора, второго помощника профессора.

София по-прежнему лежала на спине на полу, но теперь верхняя часть её бронированного экзоскелета была демонтирована, открыв обзору тело, облаченное в обтягивающий костюм.

Виктор находился рядом, и вводил в висящую на стене капельницу какую-то жидкость из дозатора.

— Что это? — спросил я.

От звука моего голоса Виктор вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Обезболивающее, — ответил он. — Самое сильное, что есть в аптечке.

— Оно так необходимо?

— Боюсь, что да. Взрыв выбил элемент брони, и он повредил позвоночник.

— У Софии сломана спина?

— Повреждена. По всем признакам. Не знаю, насколько пострадал спинной мозг.

— Она может остаться инвалидом?

— В условиях госпиталя провести нужные операции и восстановление тканей не проблема.

— Но мы не в госпитале.

— К сожалению да. И когда она придет в сознание, ей будет очень больно. Поэтому я ввожу этот препарат в физраствор.

— На сколько вам хватит всего вот этого? — я кивнул на скудный набор медикаментов из стандартной армейской аптечки. — Сутки? Двое?

— Боюсь, что нет. Кода она придет в себя, то счет пойдет на часы.

— Принято. Растягивайте, насколько это возможно.

Я вышел из купола и активировал канал экстренной связи.

— Шеф, прием. Вызывает тринадцатый.

Глава 15

— Ты же в курсе, что это канал экстренной связи? — раздался хрипловатый голос Шефа.

— Экстренней не бывает, — ответил я. — Местные банды знают, что мы тут. Была заварушка, София тяжело ранена, нужно ее вытаскивать.

— Мадам злючка? — удивленно переспросил Шеф. — Чёрт, проиграл сотку.

— В каком смысле проиграл сотку?

— У нас тут тотализатор небольшой. Все ставили, что из тебя первым выбьют дерьмо, вашество.

— И ты значит тоже? — удивился я.

— Первый поставил, — голос Шефа выдавал некоторое расстройство.

— А кто ставил против?

— Злючка и Виталик. Вот же сорвут куш, засранцы!

— Так тебе и надо, — невесело ухмыльнулся я. — Ладно, проехали. Как можно вытащить Софию?

— Нужно подключать сторонних специалистов, — задумчиво сказал Шеф. — Конвой запаздывает. Попробую что-нибудь придумать. Задействую твою большегрудую секретаршу-ледышку.

— Снежана не секретарша, Снежана мой личный адъютант, — сказал я с раздражением в голосе.

— Да как угодно, вашество. До связи!

— Никакой субординации, — проворчал я.

Вернувшись в десантный модуль, я устроился рядом с Софией, прислонившись спиной к стене из прочного композитного сплава.

Виктор находился неподалёку, подготавливая очередную дозу обезболивающего. Закончив, он приложил пальцы к запястью Софии и посмотрел на золотые наручные часы, считая пульс. Затем он приоткрыл ей глаз и посвятил фонариком. Никакой реакции не последовало.

Закончив, он не проронил ни слова, лишь слегка кивнул головой.

— Как она, док? — спросил я.

— Состояние стабильное. Главное доставить вашу спутницу в госпиталь. Современная медицина творит чудеса.

— Помощь придет, — заверил я Виктора.

— Хорошо.

Виктор был не особо многословен. Быть может всему виной были мои стычки с профессором Головановым, может не многословие являлось частью характера, а может он испытывал ко мне антипатию. Мне, если быть честным, было плевать на его моральное состояние, но мне хотелось получше узнать того, кто отвечает за жизнь Софии.

— Хорошие часы, — кивнул я на золотой хронометр на левой руке Виктора.

— Что? — он словно был мыслями где-то далеко. — Ах, это. Да, это что-то вроде семейной реликвии в моей семье. Отец дарит их первому сыну на его совершеннолетие. И так уже на протяжении пяти поколений.

— А если сыновей не будет?

— Таких прецедентов в моей семье еще небывало, — улыбнулся Виктор, а затем продолжил, но уже с ноткой грусти в голосе. — Считалось, что вместе с ними передается призвание к благороднейшей из наук.

Он расстегнул кожаный ремешок и протянул мне часы. Я отстегнул бронированную перчатку и бережно взял их.

Судя по всему, корпус и впрямь был из золота, причём из червонного. Об этом говорил и вес часов, и оттенок металла. О том, что это они довольно старые, намекал цвет циферблата с римскими цифрами — некогда он был белым, но от времени немного выцвел и пожелтел. Но это не портило внешний вид хронометра, а наоборот, придавало солидности и истории.

На обратной стороне крышки была та самая цитата из изречения Гиппократа: «медицина есть самая благороднейшая из всех наук и искусств».

— Но вот на меня тяга к медицине не передалась. Точнее, нашлось нечто более притягательное, — сказал Виктор с улыбкой.

— Изучать другие измерения, — сказал я и бережно вернул хозяину его семейную реликвию.

Часы снова оказались на руке Виктора.

Вдруг мне пришла в голову дерзкая мысль и я задал вопрос:

— Название «Проект кукушка» вам о чём-нибудь говорит?

— «Проект кукушка»? — Виктор нахмурился, словно роясь в воспоминаниях. — Это как-то связано с прорехами и другими мирами?

— Возможно. Если честно, то я и сам толком не знаю, но предполагаю, что это очень важно для меня.

— У вас провалы в памяти? Если да, то я готовился стать хирургом.

По его улыбке было понятно, что это шутка.

— Но если быть серьёзным, то такое название я припоминаю. Профессор раз употребил это название в разговоре по телефону.

— С кем? — напрягся я.

— Не знаю, — пожал плечами Виктор. — Наверно с кем-то из коллег. Вам лучше поинтересоваться у него.

— Это будет весьма непросто, — усмехнулся я. — У нас с ним не то чтобы приятельские отношения.

— Боюсь, что это всё, чем я могу помочь.

— И на том спасибо. Прошу вас не говорить с профессором о моем интересе.

Виктор кивнул и поднялся на ноги.

— Само собой, ваша светлость. Пока вы здесь, я пойду помогу коллегам. Лишняя пара рук им не помешает. Если София начнёт приходить в сознание, сразу же зовите.

— Договорились, док.

Виктор вышел из модуля.

Я устроился поудобней. Все мои мысли были о том, что я ещё на шаг приблизился к раскрытию тайны «Проекта кукушка» и моей с ним связи. Даже если профессор Голованов и не даст ответов, то может навести на того, кто эти ответы даст!

Оставалось только найти с ним общий язык. Интерес профессора Голованова вполне очевиден — успешное завершение его полевых изысканий в этой гребанной свалке. Будет успешное завершение миссии, можно вывести его на разговор и попробовать разузнать хоть что-нибудь.

В крайнем случае задействую хакерские способности Снежаны и попробую поискать упоминание «Проекта кукушка» в его биографии.

Хочет того профессор Голованов или нет, но для меня он теперь путеводная ниточка, с помощью которой я распутаю этот клубок тайн!

Я взглянул на часы. Нужно было хоть немного отдохнуть. Ещё неизвестно, когда выдастся такая возможность.

Я посмотрел на Софию. Некогда чуть смугловатая кожа была бледной, приоткрытые губы почти потеряли цвет…

С этими мыслями я задремал.

— Ваша светлость, есть движение.

Голос Виталика вырвал меня из дремоты. Мне казалось, что я прикрыл глаза и расслабился на каких-то десять минут, но взглянув на часы, понял, что прошло уже несколько часов.

София лежала рядом и всё ещё не приходила в себя, однако её грудь вздымалась в такт дыхания, а цвет кожи утратил мертвенную бледность.

Кроме нас в десантном модуле никого не было — видимо Виктор всё ещё помогал с монтажом экспериментальной установки.

— У нас гости? Местные? — спросил я, едва сдерживаясь от зевка.

— Скорее всего. Видел пару разведчиков на краю воронки со стороны руин, — последовал ответ.

— Сейчас направлюсь к тебе. Лишней дополнительная пара глаз точно не будет.

— И не поспоришь, ваша светлость.

Я легонько погладил тёмные волосы Софии, а затем подсоединил бронированный наручень с перчаткой обратно к экзоскелету. Как бы мне не хотелось, но нужно было идти на линию обороны.

Я вышел из модуля. Профессор вместе с помощниками заканчивали монтаж своей злосчастной установки. Теперь это устройство окончательно приобрело вид антенны, установленной на массивном основании, разные части которого соединялись толстыми различного рода кабелями. Часть этих проводов явно предназначалась для подачи высоковольтного тока.

Сейчас учёные подсоединяли к этой конструкции отдельно стоящий блок. Он выглядел массивным и монолитным, за исключением мощной крышки наверху и гнезда для подключения нескольких силовых кабелей.

— Долго вам ещё возиться? — спросил я у профессора Голованова.

— Минут пятнадцать, — ответил тот, не отрываясь от своей установки. — Потом проведём серию тестов и начнём сам эксперимент.

— Серия тестов это сколько?

— Это четырнадцать тестов. По одному на каждый модуль установки, — ответил профессор с раздражением в голосе. — Они прошли бы быстрее, не отними вы у меня одного ценного специалиста.

— У вас от силы минут тридцать, профессор, — бросил я, проходя мимо конструкции. Снова мне в глаза бросилась ярко желтая надпись «Компл.2». — У нас снова гости. В любой момент может стать слишком весело для научных изысканий.

— Сначала он забирает моего человека, а потом начинает подгонять меня? — начал было распаляться профессор. — Может быть вы уже начнёте обеспечивать безопасность эксперимента?

Отчасти его претензии были вполне обоснованы. Я подрядился на эту операцию сам, хоть и с подачи Императора. С другой стороны, времени на подготовку у нас не было — все вопросы решались в спешке. Вот вам чудо-учёный, светило науки и всея множественных измерений и порталов, извольте его доставить и обеспечить проведение изысканий. А взамен мы, так уж и быть, вернём вашему семейству отнятые привилегии и финансовые потоки. Попробуй тут отвертеться!

— Это серая зона, профессор, — ответил я. — Если вам нужна была полная безопасность, то нужно было просить у Императора танковые клинья, ковровые бомбардировки и артподготовку, а не маленькую ЧВК. Так что пошевеливайтесь, это в ваших же собственных интересах.

Профессор Голованов хотел было вступить со мной в очередную пикировку, но Виктор, стоявший рядом, положил ему на плечо ладонь и сказал:

— Не стоит. Он в чём-то прав. Мы знали на что идём.

— Но…

— Часть тестов можно пропустить. Мы сотни раз проводили их в лаборатории. Сделаем только основные четыре.

Молодой учёный говорил уверенно, а профессор Голованов, судя по всему, прислушивался к его мнению.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будет четыре теста.

— Ваша светлость, мы уложимся в отведённое время, — сказал Виктор. — За Софию не переживайте, я приглядываю за ней.

— Хорошо, — кивнул я и вышел из-под купола.

Виталик расположился на горе мусора, зарывшись в него с головой. Если бы не сканеры экзоскелета, то никогда бы не отыскал его. Чтобы не выдавать его местоположение, я укрылся за проржавевшим остовом автомобиля, торчащего неподалёку.

— Где разведчики? — спросил я по радиосвязи.

— На девять часов от меня сидит один. Развалины здания из кирпича, второе снизу окно. Видите?

Я навёл визор в указанном Виталиком направлении, отыскал разрушенное здание из кирпича, затем нужное окно. Несколько минут ничего не происходило — ни единого движения, ни малейшего намёка на то, что по указанному направлению есть хоть кто-то. При иных обстоятельствах я бы подумал, что Виталик ошибся, но зная, насколько он опытный боец, мне пришлось запастись терпением и ждать.

И в конце концов моё исходившее уже на нет терпение вознаградилось — я увидел вражеского разведчика. Точнее не его самого, а лишь лёгкое движение на куче битого кирпича в паре метров за окном.

— Недурственная маскировка, — констатировал я факт, ведь противник был едва заметен среди рыжей пыли и осколков.

— Это профи, — последовал ответ Виталика. — Не знаю, кто этот чувак, но оборудование у него на высшем уровне. Я засёк пару зашифрованных сообщений. А представители местных бандитских кланов на час и семь часов от меня.

Я поочередно просканировал визором указанные направления и без всякого труда заметил местных соглядатаев, шпионящих за нами.

— Вижу обоих.

— Их было больше, ваша светлость. Судя по всему, новости тут разлетаются быстро. Эти шакалы чуют, что здесь есть чем поживиться.

— А наш отпор только усилил их интерес, так?

— Совершенно верно, ваша светлость, — ответил Виталик спокойным голосом, а затем добавил, — Рано или поздно они решатся на штурм, хоть и не видят замаскированный купол.

— Хуже всего будет, если эти подонки решат объединиться, — проговорил я задумчиво.

— Совершенно верно, ваша светлость, сказал Виталик. — У нас хоть и полно боеприпасов, но массированный штурм с нескольких сторон нам отразить будет непросто. К тому же у нас минус один боец.

— Но возможно?

— Такая вероятность есть. Первую волну нам поможет отразить минирование периметра. А дальше будет сильно сложней.

— Я запросил экстренную эвакуацию у шефа и поторопил яцеголовых, — ответил я. — Но не факт, что всё пойдёт по плану.

— А когда это у нас всё шло по плану, ваша светлость? — усмехнулся Виталик. — Как вы там обозвали нашу крайнюю операцию?

— Экспромт, — вздохнул я.

— То-то и оно, ваша светлость, — отвечал Виталик. — Это большие многотысячные ЧВК или имперские регуляры могут планировать боевые операции, и то, на день или два. Больше не позволяют обстоятельства. А мелким компаниям, по типу нашего «Пересвета», вечно достаются грёбанные экспромты. Только и успевай, что импровизировать.

— Я понял твою мысль. Будем изворачиваться и действовать по обстоятельствам. Впрочем, как и обычно.

— Точно.

Нам ничего не оставалось, кроме утомительного ожидания. Мы оба прекрасно понимали, что в любой момент события могут начать развиваться стремительно. Даже через чур стремительно.

Мы наблюдали за нашими наблюдателями, изредка обмениваясь короткими репликами, пока нас не прервал голос профессора Голованова, раздавшийся из динамиков.

— Тесты основных систем завершены, — сказал он, сделав особое ударение на слове «основных», выражая тем самым своё неудовольствие.

Будто бы это могло меня хоть как-то задеть!

— Замечательно, профессор! — сказал я. — Давайте уже заряжайте вашу шарманку. Проведём ваши опыты и свалим отсюда поскорее!

— Как будет угодно вашей светлости, — ответил с ехидством учёный.

— Моей светлости только это и угодно, — парировал я.

— Да хватит вам уже титьки мять! — не выдержал Виталик. — Делайте своё дело.

— Весьма и весьма образно, — подытожил профессор и отключился от общего канала.

— Хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки, — проворчал я.

— Похоже, что не только дела яцеголовых, ваша светлость, — спокойно сказал Виталик.

— В каком это смысле?

— А в самом что ни на есть прямом. Посмотрите на северо-запад.

Я перевёл взгляд по указанному Виталиком направлению.

— Выше. На краю воронки.

Я посмотрел выше. Раньше в этом месте виднелись руины высоток, возможно даже небоскрёбов, от которых осталось лишь несколько нижних этажей. Всё прочее было уничтожено, точнее испарилось при детонации антивещества — оплавленные стальные балки, теперь покрытые толстым слоем ржавчины, бетон стен, ставший гладким и блестящим от воздействия высоких температур.

Природа давно уже взяла свое и теперь меж этих руин вовсю росли деревья и кустарники, пробившиеся сквозь асфальт улиц, а также высокий сорный бурьян. И вот среди всего этого торжества природы над человеческими усилиями стояли вооруженные люди, одетые кто во что горазд.

Их было много. Чертовски много. По моим самым грубым прикидкам — несколько сотен бандитов, ненавидящих незваных пришельцев, то есть нас.

— А теперь посмотрите на юг, ваша светлость, — снова спокойным тоном сказал Виталик.

Меня вдруг отчаянно начала бесить эта невозмутимость, но визор я всё-таки навёл в нужном направлении.

Судя по всему, там когда-то была большая площадь с комплексом фонтанов, брусчаткой и старинными зданиями вокруг. Теперь же от всего этого великолепия остались лишь унылые руины, среди которых находилась многолюдная толпа. И кое-что ещё.

— Это что, танки? — удивленно спросил я.

— Так точно, ваша светлость. Устаревшая модель легкого немецкого танка «Пума». Таких полно в Африке. Эхо большой европейской войны.

Этих самых «Пум» было шесть единиц, но помимо них бандиты располагали двумя десятками автомобилей — пикапами, собранных из деталей других машин и бронетехники. И на каждом прилажен пулемёт.

— Это какой-то «Безумный Макс» в помойных декорациях… — проворчал я.

— Не понял, ваша светлость, — отозвался Виталик.

— Не обращай внимания, всего лишь воспоминание из прошлого, — ответил я.

В Венскую воронку можно было спуститься множеством путей, но основными были два спуска — один на северо-западе, второй на юге, как раз, где и расположились скопления противника.

Остальные спуски были расположены по радиусу и больше напоминали горные тропы, проложенные через горы мусора, чем дороги. Пикапы по ним спустится вполне могли, но вот для танков, пусть и легких, подходили только два основных пути.

— Профессор! — я снова подключился к общему каналу. — Что там у вас?

— Как раз запускаем, — отвечал ученый. В его голосе звучало сильное волнение.

В этот самый момент на северо-западе в воздух взвилась красная сигнальная ракета. В ответ с южной стороны взлетела ракета синего цвета.

— Ну, походу, началось, — проворчал я.

— Точнее и не скажешь, — согласился Виталик.

Глава 16

Мы с Виталиком наблюдали, как бандиты спускаются в Венскую воронку по накатанным и утрамбованным спускам. Судя по всему, наша ночная стычка послужила причиной объединения двух преступных банд или кланов — поняв, что в самом сердце их территории объявились сильные чужеземцы, они решили действовать сообща.

О том, что на северо-западе и юге действуют разные бандформирования, указывало простое наблюдение — северо-западные хлынули в низину толпой, практически неконтролируемым потоком, больше напоминавшем мне варварские набеги или лихие казачьи налеты.

Южные ребятки действовало гораздо разумнее — двинулись вперёд смешанной колонной. Между медленно движущейся техникой шли ряды пехоты, причем в конце спуска всё это построение вытягивалось в одну шеренгу и неспешно двигалось вперёд. Вот прям как наступление немцев из фильмов о Великой Отечественной войне. Только сейчас всё взаправду и смертельно опасно.

— Кто-то из южной группировки бандюков неплохо шарит в тактике, — сказал я задумчиво. — От них будет много проблем.

— Согласен, ваша светлость. Видите, на руках у некоторых пехотинцев повязки?

— Вижу, — ответил я, пошарив визором по рядам.

— Это офицеры. У всех у них есть средства связи и через них командование осуществляет оперативное управление.

Я присмотрелся и увидел, что на поясах у офицеров и впрямь были рации, от которых шли провода к наушникам. Далеко не самые передовые модели, учитывая уровень научно-технического прогресса в этом измерении, но всё же противник с хорошей связью гораздо опасней противника без оной.

— Значит их нужно выбивать первыми, — мысль Виталика была проста и понятна.

— Именно, ваша светлость.

— А с техникой как? Будем в ручном режиме утилизировать?

— Утилизировать? — усмехнулся Виталик. — Любопытный термин, учитывая поле боя.

— Не ёрничай, — сказал я без всякой сердитости.

— Ну, наши мины рассчитаны на пехоту, — ответил Виталик задумчиво…. — Танкам, даже лёгким, от них вреда мало. А вот для машин они довольно опасны. Если не уничтожат, то выбьют из строя запросто. Так что танки будем бить по старинке — вручную.

— Вырывать башни и вот это вот всё, — резюмировал я.

— Я уже говорил, что иногда ваша светлость выражается довольно странно?

— Это дворянское самодурство, — вывернулся я. — Ошибки воспитания и прочая ерунда.

— Пусть будет так, — ответил Виталик, однако нотки подозрения из его голоса никуда не исчезли.

«Нужно держать себя в руках и следить ха собственной речью!» — подумал я.

Меньше всего мне сейчас нужны косые взгляды и странные вопросы коллег и сослуживцев. За свою прежнюю жизнь я повидал много самодурства от самых разных людей и менее всего мне хотелось, чтобы к подобным индивидам причисляли и меня. Тем более, что я теперь выходец из знатного дворянского рода. Правда прежний владелец моего тела так же был самодуром и порой вытворял чёрт знает что… Какой-то замкнутый круг выходит! Начнёшь вести себя максимально адекватно — будет подозрительно, будешь говорить и делать вещи, привычные для прошлой жизни — тоже будет подозрительно! Вот как хочешь, так и вертись…

— У северной группировки офицеров нет, — решил я сменить тему. — Поперли в воронку толпой.

— Так точно, ваше светлость, — согласился Виталик. — Там главарь или атаман и от силы пяток командиров. Техники нет, тактики вменяемой нет. В первой волне наступления от мин погибнет много живой силы.

— Тогда нам необходимо сосредоточиться на северянах.

Мы сменили местоположение, сместившись сильно южнее и заняли возвышенности, которые, конечно же состояли из разного рода мусора.

Я залег на куче битого кирпича, посыпанного битым пластиком и какими-то выцветшими на солнце мешками.

Виталик расположился метрах в тридцати от меня среди горы автомобильных покрышек.

— Профессор, как ваши успехи? — спросил я по общему каналу связи.

— В процессе. Не отвлекайте, — отрезал сердитый голос ученого.

— Скоро станет громко, — сказал я. — Я предупредил, будьте на чеку.

— Конец связи.

Позади нас раздались первые, и очень частые, взрывы — это северо-западные бандюки с налета нарвались на наше минное заграждение. Не составляло большого труда представить последствия столь бездумной атаки, которая нарвалась на минное поле — противопехотные мины оружие отнюдь не гуманное. Раненые и убитые, части тел, откинутые взрывами, море крови на мусоре, который привезли из благополучных стран.

Вскоре взрывы стали реже, а после и вовсе стихли — враг отступил, понеся внезапные и невосполнимые потери, еще даже не завидев противника, то есть нас с Виталиком. Но на большую паузу рассчитывать не приходилось — наверняка они залижут раны, соберутся с духом и снова двинутся вперед, только в этот раз намного осторожней.

Нам же предстоял куда более сложный бой — с дисциплинированным и хорошо вооружённым противником, который обладает не только численным перевесом, но и какой-никакой техникой. И чем больший урон мы с Виталиком нанесем им до того, как они приблизятся, тем проще нам будет, когда придется разделиться и сражаться на два фронта. А сделать это рано или поздно придётся.

От внезапно запиликавшего вызова по резервной линии я вздрогнул.

— Вашество, приём! — раздался хрипловатый голос Шефа.

— Не думал, что буду настолько рад тебя слышать! — сказал я. — У нас тут намечается большая задница.

— Мы с твоей сисястой секретаршей так и предположили.

— Она не моя…

— Не занудствуй, вашество. Короче, к вам направляются вертушки братушек.

— Чего? Каких еще братушек?

— Да обычных. Сербов. Тоже наемники, только посолидней, чем мы. Придется вашей светлости раскошелиться.

— Плевать, разберемся.

— Я подключаю их командира к общей частоте. Корректируйте их по месту, вашество.

— Принято, Шеф. Конец связи.

Я предупредил всех о том, что с нами на общей частоте будут посторонние и спустя несколько секунду поступил запрос на подключение.

— Друже, приветствую! — раздался раскатистый голос, в котором слышался явственный акцент, но тем не менее никакого коверканья слов не было и в помине. — Говорит командир свободных воинов «Свободни Балкан» Дамьян Николич! Время наших птичек подлета двадцать шесть минут.

— Командир ЧВК «Пересвет» Максим Басманов-Астафьев на связи! Благодарю за оперативную помощь, — выдал я ответное приветствие. — Возможно потребуется огневая поддержка.

— Не вопрос, друже! — дружелюбно пророкотал Дамьян. — Поддержим так, что вражинам мало не покажется. До связи!

При огневой поддержке с воздуха, наши шансы на благополучный исход операции существенно возрастали. Оставалось только продержаться двадцать шесть минут…

— Противник в зоне видимости, — спокойно доложил Виталик. — Сто метров до минных заграждений.

— Начнем отстрел командиров, а мины пусть останутся второй линией обороны, — сказал я, наводя оружие промелькнувшего между куч мусора офицера противника.

Наше оружие — крупнокалиберные пулеметы мало подходили для точной стрельбы, благо что расстояния до противника были отнюдь не снайперские и сокращались по мере его приближения.

Помимо этого, в визоры наших шлемов были встроены электронные помощники ведения огня.

Я перевел оружие в режим стрельбы короткими очередями. Поскольку это был пулемёт, то короткая очередь подразумевала десяток выстрелов.

Вражеский офицер снова показался из-за ржавого остова автобуса, за ним промелькнул джип со становым пулеметом.

Палец плавно нажал на спусковой крючок.

Выстрелы ухнули один за другим. Противника, на котором был бронежилет, похожий на полицейский, отбросило попаданием крупного калибра и почти одновременно оторвало плечо.

Неподалёку открыл огонь Виталик.

Я начал искать визором следующую цель. На глаза попалась группа противников, укрывающихся от огня Виталика за медленно ползущим танком. Но у меня они были как на ладони. Такой шанс упускать было никак нельзя!

Две короткие очереди и на мусоре, заменяющим здесь землю, корчился пяток солдат противника — кто-то пытался уползти прочь на коленях, одновременно пытаясь удержать рукой собственные внутренности из раскуроченного попаданием живота, кто-то утаскивал раненного товарища.

— Ваша светлость, какого хрена! Меняйте позицию! — зло рявкнул Виталик.

Но было поздно — рядом со мной ударила пулеметная очередь. Своими выходкой я с потрохами выдал собственное местоположение и стрелок с джипа начал по мне стрельбу.

Я отправил ответку, которая прошлась по кузову машины, но стрелка не задела.

— Твою мать, — ругнулся я, скатываясь вниз по куче строительного мусора.

И как раз вовремя — по ней ударили из орудия танка. Меня обдало битым кирпичом и щебнем.

— Сучара! — я в два прыжка очутился за какой-то пластиковой конструкцией, выступающей из здоровенной лужи, оставшейся после недавнего ненастья.

— Целый? — спросил Виталик. На заднем фоне раздавалось ритмичное ухонье его пулемёта.

— Да, — ответил я, восстанавливая дыхание.

— Получилось убрать четырех офицеров, пока вы отвлекали огонь на себя, — голосе Виталика сквозил неприкрытым сарказмом.

— Будем считать мое фиаско хитрым планом, — ответил я. — У меня только один.

— Я меняю позицию, но и противник стал осторожней. Пустили вперёд легкие танки.

— Вижу, — невесело ухмыльнулся я.

Впереди показался танк, следом за ним еще один. Оба двигались в мою сторону, громко лязгая гусеницами. На броне у обоих машин сидело по паре пехотинцев, укрывшись за башнями.

Остальная бандюки шли следом за танками, пригнувшись и осматривая местность. Через прицелы автоматов и винтовок. Среди них был и офицер.

Между мною и противником пролегала полоса из разбросанных нами противопехотных мин. Но если первыми пройдут танки, толку от неё будет чуть!

А тем временем вдалеке замелькала еще пехота и пикапы с пулеметами.

Нужно было действовать стремительно — нейтрализовать к чертям танки и отступать, заманивая пехоту и авто на мины.

Я подсветил мины в визоре и рванул вперед. Несколько ударов сердца и минное поле осталось позади.

Прямо передо мной танк. Пара пехотинцев, сидящих на броне, уже заметили меня и открыли шальной огонь. Пули чиркали по броне моего экзоскелета, не причиняя мне никакого вреда.

Прыжок вперед, задействуя все возможности брони.

Ствол танка начал разворот в мою сторону. Еще секунда и он откроет огонь!

Надо быстрее! Едва оказавшись рядом с танком, я разрядил подствольный гранатомет прямо ему в дуло, опередив наводчика долю секунды.

Снаряд танка и моя подствольная граната одновременно сдетонировали у основания ствола. Взрывной волной меня отбросило в сторону и протащило по мусору.

Я быстро поднялся на ноги и огляделся. Оторванная башня танка лежала неподалеку от корпуса, из которого валил черный дым. Из переднего люка пытался выбраться механик, но одежда на нем горела так ярко и сильно, что шансов на выживание у него не было.

По моей броне снова зачиркали пули, рядом взорвались несколько гранат, причем одна практически у самых моих ног. Сам виноват, зазевался!

Я развернулся в сторону второго танка и как раз вовремя — его орудие уже было заведено на меня! Причем сам танк продолжал двигаться вперёд, на минное заграждение.

Прыжок в сторону и почти одновременно с этим на месте, где я стоял образовалась воронка от взрыва.

Во мне закипала ярость. Я сжал кулаки и только сейчас понял, что оказался безоружен — мой пулемёт с подствольником валялся в стороне и, судя по всему, был поврежден взрывом.

— Час от часу не легче!

Значит будем действовать по старинке — крушить и ломать голыми руками. Ну, почти голыми.

Я уклонился от еще одного выстрела, промчавшись к танку зигзагом, чтобы у него больше не было времени на наводку.

Запрыгнув на броню, я пригнулся, оказавшись под стволом, ухватился за него и стал распрямляться.

По мне тарабанил град пуль, взрывались противопехотные гранаты, но я не обращал на них никакого внимания, продолжая выполнять задуманное.

Сначала ствол танка задрался настолько высоко, насколько позволял механизм наведения.

Я приложил еще усилий и мой бронированный экзоскелет умножил их многократно.

Металл поддавался неохотно, со скрипом и в какой-то момент мне даже показалось, что затея не завершится успехом. Но вдруг мне в голову пришла мысль немного изменить вектор прилагаемых усилий.

Сказано — сделано!

Я рывком толкнул ствол чуть в сторону, и башня поддалась. Ещё рывок. Затем ещё. И ещё.

Со скрипом и лязгом я вырвал башню танка из поворотного механизма!

Да, такой трюк с тяжелым танком не прокатил бы, но танк противника был легким и оказалось, что мне под силу удерживать его оторванную башню в руках. Вот только нужно перехватиться поближе к основанию, чтобы так не перевешивало.

Из образовавшегося в корпусе танка отверстия выглянул танкист — на его бородатом, потном лице читались удивление и испуг.

Я легонько запнул его обратно, в чрево гусеничной машины и перехватил оторванную башню поудобнее.

Только сейчас до меня дошло, что град пуль прекратился.

Вражеские пехотинцы смотрели на меня со страхом, но оружия не опускали. Их можно было понять, ведь подобного трюка с вырыванием башни танка они никогда еще не видели. И, скорее всего, не были готовыми к по-настоящему, серьезному сопротивлению.

Внешняя похожесть на настоящее боевое соединение еще не делает оное по настоящему таковым. Их слаженность и тактика работает только против таких же бандитов, как и они сами.

«Если побегут, то преследовать не стану,» — подумал я, стоя напротив противников с танковой башней в руках. — «Сваливайте подобру, поздорову!»

Пехотинцы медленно, нерешительно пятились назад, держа автоматы и винтовки на голове. По их побелевшим от страха лицам градом катились капли пота.

Еще немного, еще чуть-чуть и они побегут!

Из-за кучи мусора вылетел пикап с пулеметом, и сходу открыл огонь. Попадания высекали из моей брони искры, но я не шевелился.

Автомобиль резко затормозил рядом с испуганными пехотинцами и из него выскочил офицер и орать с противным польским акцентом:

— Огонь! Огонь! Сучье вы отродье!

Ближайший к нему пехотинец не выдержал напора и выстрелил. А затем сработал стадный инстинкт и пальбу по мне открыли уже все.

— Придурки! — проворчал я. — Хотите сдохнуть за эту чертову помойку? Пусть будет по-вашему!

Я бросился вперед. Моей главной целью был пикап с пулеметом. Его водитель считал мои намерения и направил автомобиль вперед, но затем стал поворачивать, уходя в сторону.

— Врешь, сука, не уйдёшь!

Я ускорился и оказался на его траектории, размахнулся танковой башней и секунду спустя она встретилась с мордой пикапа.

Удар вогнал двигатель в салон авто; лицо водителя впечаталось в стальной ржавый лист, который закрывал часть лобового стекла; пулеметчик, до конца не отпускавший гашетку, перелетел вперед и рухнул с неестественно вывернутой шеей.

Башню танка вырвало из моих рук с такой силой, что я едва смог удержаться на ногах.

Пикап и башню танка протащило несколько десятков метров. Я направился следом, намереваясь вернуть свое устрашающее оружие. Но когда это случилось и ствол башни вновь оказался в моих руках, я обнаружил, что пехота противника уже вовсю драпает, стремясь укрыться от меня за всем, чем только можно.

— Вот, наконец, и погнали наши городских! — с удовлетворением в голосе сказал я.

Внезапная ударная волна сбила меня с ног.

— Какого черта? — прорычал я, поднимаясь на ноги и ища глазами её источник.

В воздух взмыли тысячи ворон, облюбовавших «Венскую воронку». Их испуганное карканье раздавалось отовсюду. Одновременно с этим поднялся резкий ветер. Его порывы вздымали в высь куски целлофана, полусгнившие куски бумаги, тряпья и прочий легкий мусор с поверхности свалки.

— Ваша светлость цел? — раздался голос Виталика.

— Вроде да, — ответил я. — Что случилось?

— Похоже у наших яйцеголовых что-то пошло наперекосяк, — ответил Виталик чуть менее спокойным голосом, чем обычно. И это небольшое изменение испугало меня до чёртиков. — Посмотрите на место нашей высадки.

Я развернулся туда, где располагался наш десантный модуль, накрытый маскировочным шатром, и обомлел.

Глава 17

Небо затянуло свинцовыми тучами, в которых часто мелькали всполохи молний. Над местом, где находились шатер и десантный модуль, образовывалась воронка — в воздушном потоке кружился мусор, поднятый тем же самым импульсом, что сбил меня с ног. Но впечатляло даже не это — вместе с тряпьем, пластиком, бумагой и еще бог знает чем, кружились части нашего маскировочного шатра, под которым профессор Голованов со своими яйцеголовыми помощниками собирал свою чертову экспериментальную установку!

Шатер разворотило на несколько крупных частей и, видимо, подкинуло в воздух. Поначалу куски из легкого материала падали, но затем усиливающиеся напор воздуха подхватил их и закрутил в огромной мусорной воронке. А внизу, в самом эпицентре мерцало зарево неестественно белого света.

Я бросился туда, наплевав на отступающего противника — сейчас в моей голове пульсировала только одна мысль — «Лишь бы София была жива!».

Через несколько минут я уже был совсем рядом с лагерем, практически на вершине одно из многочисленных мусорных холмов.

Ветер крепчал, причем настолько, что вороны не могли преодолеть его мощь. Ветер вырывал хлам из верхнего слоя свалки, и затягивал в воронку.

Я оказался на вершине холма в тот самый момент, когда один из кусков шатра стал уходить вниз, с каждым мгновением вращаясь все сильнее.

Внизу, у поверхности, нестерпимыми импульсами, мерцал белым свет. Чтобы разглядеть его источник, мне пришлось задействовать световые фильтры на визоре.

Десантный модуль все еще был на прежнем месте и с виду не имел каких-либо повреждений. Значит София все еще жива!

Источником яркого былого света была установка, которую собирали учёные. Точнее верхняя ее часть, походившая на антенну. Через фильтр было заметно, что излучение не ровное, а пульсирующее.

Недалеко от антенны находился пульт управления, совмещённый с силовой станцией — на это указывали толстые кабеля, соединяющие обе части экспериментальной установки.

За пультом пытались укрыться Профессор Голованов вместе со своими помощниками. Видимо никто из них не ожидал таких последствий.

— Профессор! Профессор! Прием!

Но ответом мне был лишь шум помех. Я сделал еще несколько попыток, но безрезультатно.

— Связи с яцеголовыми нет, ваша светлость, — сквозь шум прорвался голос Виталика. — Эта светящаяся хреновина забивает все частоты. И чем ближе, тем хуже.

Кусок маскировочного шатра достиг дна воронки и тут с ним произошло то, чего я никак не ожидал — его стало корежить и деформировать, сминать, подобно листу бумаги, который готовят к броску в корзину для мусора. В конце концов его смяло до такой степени, что он превратился в черную точку, повисшую рядом с антенной.

Этой точке не было никакого дела до хаоса, творящегося вокруг — она преспокойно плавала в белом свете, исходящем от антенны.

— Какого хрена тут происходит? — воскликнул я. — Виталик? Ты видел?

— Так точно, ваша светлость.

— Надо вытаскивать Софию и яйцеголовых, — сказал я. — Ветер крепчает!

— Согласен, — голос Виталика едва прорывался сквозь помехи. — Я ближе к ученым, буду вытаскивать их.

— Принято. Я за Софией.

Вариант мне показался вполне рабочим, хотя действовать все равно придется по обстоятельствам. Ситуация складывалась выходящая из ряда вон, причем по всем фронтам. Ни с чем подобным мне еще не приходилось сталкиваться. Думаю, что и Виталику тоже.

— Ваша светлость, там появилась еще черная хрено… — голос Виталика окончательно утонул в помехах.

Я снова всмотрелся в белое мерцание и увидел, что и впрямь черная точка уже была не одна — их было уже три. Они безмятежно парили вокруг друг друга, продолжая выбирать в себя летящий мусор.

Я направился к десантному модулю, нахожу соображая, как именно мне вытащить Софию, учитывая ее плачевное состояние.

На северо-западе ухнуло несколько взрывов и почти сразу на то же самое произошло на юге. Противник перегруппировался и решил продолжить наступление. Видимо кого-то очень заинтересовала происходящая здесь чертовщина! Они не представляли, насколько жуткое и одновременно завораживающее действо может предстать перед ними!

— Вас мне только и не хватало! — проворчал я. — Где же сербские наемники?

Я сверился с часами — прошло двадцать две минуты с нашего сеанса связи. Значит должны быть уже на подлёте! Мне оставалось только надеяться, что они не свалят при виде жести, которая тут творится.

— Дамьян Николич вызывает командира ЧВК «Пересвет»! Дамьян Николич вызывает командира ЧВК «Пересвет»! — через помехи радиоэфира прорвался раскатистый голос с сербским акцентом.

Ну наконец то! Вовремя, чертовски вовремя!

— Максим Басманов-Астафьев на связи!

— Мы на подлёте. С погодой творится какая-то чертовщина. Что у вас там происходит?

— Обстановка сложная. Я бы даже сказал — полная задница! — ответил я без честно. — Банды снова перегруппировались и снова пошли в наступление. Вся надежда на твои птички, Дамьян. И ещё. Держитесь подальше от эпицентра воронки!

— Какой еще воронки?

— Скоро увидишь. До связи!

Только я двинулся в сторону десантного модуля, как у самых моих ног раздался взрыв и меня отшвырнуло в сторону.

— Твою мать… — простонал я, приходя в себя. Несколько секунду в ушах стоял звон — очень походило на очередную контузию.

Судя по всему, в меня стреляли из танка. Я откатился в сторону, укрывшись за здоровенным уличным экраном, на котором когда-то крутили рекламу, и как раз вовремя — там, где я только что лежал, образовалась воронка.

— Где же ты, падла? — я поискал взглядом танк. На первый взгляд поблизости никого не было, но задействовав тепловизор, я сразу обнаружил тепловую сигнатуру — ствол и башню, возвышающуюся над ржавым остовом грузовика.

Передо мной оказалась дилемма — или же сначала разобраться с танком, но для этого требовалось время, или прорываться к десантному модулю под огнём, а потом обратно, рискуя не только собственной жизнью, но и Софией.

А обстановка вокруг стремительно ухудшалась, подталкивая меня ко второму варианту.

К свисту ветра добавился гул, который шёл по нарастающей с каждой секундой. С какой же радостью я признал в нём звук вертолётных двигателей!

Я кинулся к модулю, зная, что за этим последует выстрел! Так и случилось — танк открыл огонь.

Снаряд разорвался в стороне, обдав меня битым стеклом и кирпичом, но не причинив вреда. Секунду спустя танк разнесла ракета, а над Венской свалкой пронеслась тройка винтокрылых машин.

Птички Дамьяна Николича шли низко, как и подобает вертолётам, и поливали местность ракетами воздух-земля. Судя по всему, враг подтянул силы совсем близко и решись я на уничтожение танка, нарвался бы на чертовски неприятный сюрприз!

— Воздушная кавалерия прибыла! — в голосе командира сербов чувствовался азарт боя.

— Рад тебя слышать! И ещё больше рад видеть твоих птичек в деле! — воскликнул я.

— Сейчас прошерстим противника и будем вас вытаскивать, — заверил Дамьян.

Воронка продолжала затягивать в себя мусор, а он, в свою очередь, превращался в новые черные образования после попадания в поле у установки. Теперь их было около двух десятков, пусть и совсем небольших. Но некоторые особе мелкие образования притягивались к друг другу, укрупняясь. Меня терзало нехорошее предчувствие от этого зрелища — что будет после того, все они объединятся в одну сплошную массу? Явно ничего хорошего!

В поле моего зрения попал Виталик — он двигался к ученым едва ли не ползком и, судя по всему, к нему был подцеплен тросик. Значит, у него не было уверенности в том, что он справится силами одного своего экзоскелета, и что поток воздуха чертовски опасен и способен унести даже человека в броне.

Он добрался до пульта и вцепился в него, пытаясь удержаться на ногах. Затем Виталик перехватился, освободив одну руку, и попытался отключить устройство. Видимо ничего не вышло и тогда он один за другим вырвал толстые кабели, соединяющие пульт и антенну.

Мне ничего не оставалось, кроме как молился о том, чтобы его задумка удалась и этот хаос прекратился. Когда последний провод оказался в бронированной руке Виталика, то… Ничего не произошло!

Я не верил своим глазам — установка без питания должна была отключиться! Но она продолжала создавать и объединять в своём поле черные образования.

— Боюсь, что на это нет времени! — мне пришлось повысить голос, чтобы меня было слышно на фоне треска помех. — Нужно вытащить из воронки наш десантный модуль!

— Я не отправлю птичку в эпицентр! — отвечал серб. — Это самоубийство!

Страховочный трос Виталика навёл меня на дерзкую идею.

— А что, если вытащить десантный модуль волоком? Посади одну птичку на безопасном расстоянии! Я подцеплю модуль тросом, и мы вытянем его подальше.

Несколько секунд в эфире царствовали только помехи.

— Дамьян Николич! Друже!

В ответ ничего. Я уже начал прикидывать другие способы, как вытащить десантный модуль, но, судя по всему, небольшой шанс у меня был только если я вытащу одну лишь Софию. Мысль о том, кукую она будет испытывать боль, если пришла в себя, пульсировала в моей голове.

— Хорошо! Сделаем это, — вдруг ответил командир Сербов. — Ты отчаянный человек, Максим Басманов Астафьев!

Один из тройки вертолётов отделился от звена и пошёл на снижение, скрывшись за кучей мусора. Я бросился в том же направлении, находу готовя крюк и лебёдку.

Остальные птички ушли на новый заход и продолжали утюжить бандитов.

— Тебя будет вытаскивать мой троюродный брат, Милош. Опытнее пилота тебе не сыскать!

Мне ничего не оставалось, кроме как поверить словам серба и надеяться, что Милош оправдает ожидания, возложенные на его мастерство.

Вертолёт я обнаружил ровно там, где и ожидал. Пилот не глушил двигатели и их вращение поднимало в воздух тучи мусора. Рядом с вертолётом меня ждал человек, видимо тот самый Милош. Он молча принял у меня трос, вручил сигнальную ракетницу и кивнул. Я кивнул в ответ — понимая, что от меня требуется.

Я изо всех сил рванул обратно. Катушка с тонким, но очень прочным тросом разматывалась у меня за спиной.

Вот уже и десантный модуль, до него каких-то полсотни метров, но ветер настолько силён, что каждое движение дается с трудом и меня чуть стаскивает в сторону.

Шаг, ещё шаг. Моя цель совсем близко, ещё немного усилий, совсем чуть-чуть…

В меня врезается автомобильная покрышка! Не сильно большая, но её веса и силы воздушного потока хватает для того, чтобы протащить меня несколько метров. В последний момент я делаю отчаянный бросок вперёд и зацепляюсь за выступ на модуле. Борясь с напором ветра мне удаётся закрепить тросик на одной из проушин, расположенной рядом с дверью. Ещё несколько секунд и я наконец-то оказался внутри!

София лежала на том же самом месте, где я оставил её. Глаза были широко открыты, но красивое лицо исказила гримаса боли.

— Кто здесь? — спросила она, превозмогая боль.

— Свои, — ответил я, убирая забрало шлема.

— Слава богу! — в голосе Софии послышалось облегчение. — Я уж думала, что всем конец! Не могу пошевелиться, только говорить. И ещё больно. Охренеть как сильно больно, твоя светлость!

— Девочкам не к лицу ругательства, — полушутливо ответил я. — У тебя повреждена спина и….

— Сильно⁈

— В госпитале подлатают без проблем. Современная медицина творит чудеса и всё такое, — успокоил я Софию. — И тебе прокапали сильное обезболивающее, иначе ты могла бы двинуть кони от болевого шока.

— Чего двинуть? — София не поняла моего жаргона.

— Хреново бы тебе было. Прям совсем, — я высунул набок язык и закатил глаза.

— Так вытаскивай меня отсюда, твоя светлость! — зашипела София. — Немедленно!

— А вот с этим возникла небольшая проблема… — ответил я.

— Это из-за небольшой проблемы снаружи завывает ветер и вибрирует десантный модуль?

— Ты моё золотце, прямо мысли читаешь…

Я дотронулся до стены — по корпусу и впрямь шла ощутимая вибрация. Собственного веса модуля может не хватить, если завихрение усилится. Конечно же его не подхватит, как домик Элли из сказки, но протащить к центру вполне может.

— Погоди немного, я посмотрю, как там у Виталика дела.

— Не торопись, твоя светлость, я никуда не ухожу.

Я высунулся из модуля, чтобы посмотреть, как обстоят дела на другой стороне воронки. По моим расчётам, Виталик уже должен был выбираться, держа в охапке профессора с его помощниками.

Но на деле всё обстояло иначе. Совсем иначе!

Виталик отстреливался, невесть как раскорячившись и закрывая собою ученых. Те вцепились в него и на то была причина — пульт, который обеспечивал им хоть какое-то укрытие, ходил ходуном. Ещё немного, и его вырвет и затянет в центр, а учитывая, что это далеко не мусор, а источник питания, последствия могли быть самыми непредсказуемыми!

Стоило мне только об этом подумать, как пульт вырвало и потащило в центр, где усилившийся поток приподнял его. Пульт сделал несколько оборотов, прежде чем соприкоснутся с аурой установки, где его начало сминать и корежить, словно это было не массивное устройство, а пустая пивная банка! Вдруг остатки пульта на секунду увеличились в размере, как резко надутый мяч, покраснели как раскалённый нож, а потом исчезли.

Когда весь этот процесс завершился, рядом с устройством остались только два крупных черных шара, безмятежно плавающих друг напротив друга.

Виталика держал тросик, схватив учёных бронированными руками. Он смотрел прямо на меня, высовывающегося из десантного модуля.

То, что произошло дальше, я никак не мог ожидать — Виталик вдруг швырнул одного из своих подопечных и того подхватило воздушным потоком!

Я высунулся и вытянул руку так далеко, насколько возможно.

Время будто замедлилось — тело ученого, крутило, он беспомощно махал руками, рефлекторно пытаясь ухватится за воздух. Он приближался, разворачиваясь и вскоре я понял, что в вихорь несёт ко мне Виктора. Осознание этого факта добавило мне в кровь ещё адреналина — и без того бешено стучащее сердце забилось ещё быстрее, а по всему телу выступила холодная испарина.

Виктор был всё ближе и ближе. В белом свечении, исходящем от установки, отчетливо виднелось его искорёженное ужасом лицо.

Момент!

Я ухватил его за запястье! Экзоскелет умножил мои усилия и я сжал его руку так, что почувствовал хруст костей.

Рывок!

Он взвыл. Непонятно от чего — от моего чересчур сильного хвата, или же от выбитого из сустава плеча. Но сейчас мне было плевать на его страдания — я зашвырнул Виктора в открытую дверь десантного модуля, и он покатился кубарем. Что было с ним дальше я не знал, потому что высунулся вновь, готовясь повторить смертельно опасный трюк.

Виталик увидел меня. Я жестом подтвердил готовность, и он швырнул второго учёного.

Несчастный безвольно кувыркался в воздухе и когда я мельком увидел его лицо, то понял, что он без сознания.

Безвольное тело — это всегда проблема. Нет ничего сложнее, чем нести на руках человека без сознания или вусмерть пьяного. Даже если ты сильнее и выносливее, то он походит на желе и так и норовит выскользнуть из рук.

Вот и сейчас это сыграло злую шутку — я практически ухватил его за ладонь и будь он в сознании, то непременно уцепился бы за меня сам.

Но он не уцепился. Его безвольная рука просто выскользнула из моей ладони, и он полетел дальше.

Завихрение протащило его ещё пару кругов, постепенно затягивая в центр. Я ничего не мог сделать и только наблюдал.

В последние секунды жизни несчастный пришёл в сознание и закричал. Закричал от ужаса и непонимания происходящего. До меня долетел только фрагмент этого истошного вопля, прежде чем он сгинул в белом свечении.

Глава 18

Времени на сожаления не было, хотя этот предсмертный крик ужаса я буду вспоминать еще долго.

Следующим на очереди был сам профессор Голованов, светило науки и открыватель порталов в другие миры, будь они не ладны! И конкретно к нему у меня было множество вопросов, которые я намеревался задать! Так что вариант, что профессор сгинет точно так же, как его помощник, меня не устраивал совершенно.

Виталик швырнул ученого, приложив силу своего бронированного экзоскелета. Тот беспомощно закружился в потоке воздуха. Но он хотя бы был в сознании.

Я напрягся, готовый ухватиться за любую конечность профессора. Он был уже совсем близко, когда горы мусора за Виталиком взлетели на воздух под огнем вертолетной двойки сербов.

«Виталик остался без страховки!» — промелькнула мысль в моей голове, когда его стало затягивать в воронку. Он сопротивлялся, но потоки воздуха разошлись не на шутку!

Времени оценить ситуацию у меня не оставалось совершенно — профессор был уже совсем рядом. Я ухватил его за ногу, со всей силы размахнулся и швырнул в стену десантного модуля. Тот ударился плашмя — грудью и лицом.

Мне оставалось только надеяться, что у профессора получилось зацепиться, благо выступов и мест для крепежа на модуле было предостаточно. Я отпустил его ногу и снова вернулся в прежнее положение с вытянутой вперёд рукой.

И как раз вовремя — Виталик успел ухватиться за мою ладонь в самый последний момент. Пальцы бронированного экзоскелета сжали такие же пальцы экзоскелета Виталика и, судя по всему, это оказалась чертовски крепкая сцепка!

Я рывком выдернул его из воздушного потока. Он ухватился за десантный модуль, перебрался ко входу, бесцеремонно схватил замершего профессора Голованова за шкирку и затащил его внутрь. Мне только и осталось что последовать его примеру.

— Все живы? — спросил я, оказавшись внутри десантного модуля.

В полку раненых и покалеченных прибыло — помимо обездвижено Софии на полу сидел Виктор, пережимая руку с раздробленными костями, профессор Голованов лежал рядом, на животе, и пытался перевернуться. Когда у него это получилось, я увидел разбитое лицо со сломанным носом и ободранные до мяса пальцы.

— Но, видимо, не совсем целые, — добавил я после секундной оценки обстановки.

— Он еще и издевается! — прорычал профессор, зажимая кровоточащую ссадину на лбу.

— А к вам, светило науки, у нас, — я многозначительно посмотрел на Виталика и тот утвердительно кивнул, — есть множество вопросов. Но зададим мы их после того, как вытащим вашу задницу из этой помойной дыры. Советую держаться как следует.

Виталик без всяких подсказок принялся фиксировать обездвиженную Софию тросиком к одному из многочисленных креплений для оборудования, благо они все пустовали.

Я же достал сигнальный пистолет и снова выглянул наружу. Ситуация только усугубилась и это не сулило ничего хорошего. Электрические зарницы сверкали практически не переставая. Я поднял руку с ракетницей, надеясь, что пилот вертолёта сможет увидеть мой сигнал, и отправил в небо ракету.

Та вспыхнула дрожащим красным светом, чудом прорвалась сквозь завихрение воронки, но когда достигла максимальной точки и стала падать, ее подхватил воздушным потоком и кружило до тех пор, пока свечение не погасло.

Ничего не происходило.

Несколько секунд спустя трос, ведущий к вертолету сербов, натянулся.

Я замер в ожидании — долгожданное спасение из царящего вокруг хаоса было так близко!

Еще несколько секунд ожидания и десантный модуль дернулся, а затем его потащило прочь от эпицентра воронки.

Я высматривал сквозь кружащийся мусор тянущий нас вертолет и вскоре увидел его, поднимающийся над холмами из хлама. Все шло по плану — нас медленно, но верно вытаскивали. Хвала сербским наёмникам!

Ещё несколько минут и десантный модуль вместе с пассажирами окажется на безопасном расстоянии от воронки. А там уже придумаем, что и как делать со всем этим бардаком!

Но этим надеждам не суждено было сбыться — их перечеркнула ракета, выпущенная из переносного зенитного-ракетного комплекса кем-то из бандитов.

Атака была с близкого расстояния и оттого абсолютно внезапная. Несмотря на это пилот попытался уклонить винтокрылую машину, но не смог, и ракета угодила в хвостовую часть, напрочь уничтожив винт.

Неуправляемый вертолет закрутило вокруг оси, и он стал заваливаться в нашу сторону, пока его не подхватило воздушным потоком воронки и не потащило в центр.

Худший сценарий из всех возможных — шансов на спасение не было ни у машины, ни у пилота!

Тридцать секунд безуспешной борьбы техники и взбесившейся стихии и вот вертолет уже начало гнуть, корежить и сминать, пока наконец не детонировали боеприпасы. Но взрыва как такового не произошло — вспыхнувший огненный шар практически моментально уменьшился в размерах, как воздушный шарик, из которого за мгновение высосали весь воздух.

— Твою мать! — выругался я вслух. Ведь не каждый день можно увидеть подобное!

Случилось именно то, чего я опасался — черные образования слились воедино и теперь в поле излучателя находилось всего одно крупное нечто! Но теперь в нем не было парящей беспечности — образование замерло на месте.

С расстояния мне казалось, что она и выпуклая, и вогнутая одновременно, словно оптическая иллюзия. Я даже тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Это помогло, но всего лишь на секунду.

Честно говоря, я струхнул — в моей голове крутилась настойчивая мысль, что сейчас откроется черная дыра, которая начнет поглощать всю окружающую материю, но ничего не происходило, точнее все остальное оставалось как прежде — свечение у излучателя, воронку с ураганным ветром, тучи поднятого мусора, всполохи зарниц на темном небе…

Но потом начало происходить нечто странное (словно бы все что было до можно было назвать нормальным!) — по черному образованию пробежка волна, потом начали появляться и пропадать холмики, которые с каждой секундой становились крупнее.

У меня засосало под ложечкой от дурного предчувствия. Чертовски дурного предчувствия! Словно из этого образования кто-то или скорее что-то пыталось вырваться.

Только я подумал об этом, как внешняя черная оболочка распалась под натиском изнутри, открыв взору бордовую сердцевину, переливающуюся зловещим светом.

Из нее наружу вырвалась струя плотного дыма, за ней ещё и ещё. Вот только эти струи дыма вели себе далеко не как дым — вместо того, чтобы подниматься быть подхваченными воронкой, они стали вести себя как живые, огромные щупальца, исследующие местность вокруг.

— Это что ещё за кракен? — пробормотал я, офигевая от открывшейся мне картины.

Это продолжалось несколько секунд, пока они вдруг не изменили форму — немного рассеявшись в воздухе, они вновь уплотнились в виде пары лап исполинского животного, которое когтями пыталось вонзиться в землю.

Лапы нашарили остов грузовика, отпрянули и снова сменили форму, став одной гигантской клешней со множеством зубчиков вдоль внутренней стороны.

Клешня атаковала остов, раскусив на части за несколько приёмов. Причем это не составило для нее никакого труда, словно состояла она не из аморфного дыма, а из твердого и чертовски прочного материала!

— Кому расскажешь, не поверят, — я вернулся в модуль, при этом не отводя глаз от самого странного явления в моей жизни.

Попадя в это мир, я со многим свыкся — и с возможностью путешествовать по измерениям, и с необычными технологиями, и даже с тем, что меня постоянно кто-то хочет прикончить, но вот эта хренотень из дыма была по-настоящему из ряда вон выходящим зрелищем!

Оказавшись внутри, я подошел к профессору Голованову, все еще лежащему на полу, и опустился рядом с ним на одно колено.

— Профессор, — сказал я как можно миролюбивее. — Настало время объяснений. Какого черта вы тут устроили?

Профессор смерил меня прожигающим взглядом, но через некоторое время все же ответил.

— Это не ваше дело. Ваше дело обеспечивать безопасность. Мою и моих коллег. И с этой задачей вы справляетесь из рук вон плохо.

— Отчасти вы, конечно, правы, — ответил я с недоброй ухмылкой. — Но все бы обстояло иначе, раскрой вы все свои планы изначально, профессор. Позвольте мне кое-что вам продемонстрировать, прежде чем мы продолжим этот разговор.

Я протянул руку, чтобы помочь ему встать, но он оттолкнул ее. И это стало последней каплей, переполнившей чашу моей ярости.

— А ну-ка пошли, сукин ты сын! — вырвалось у меня.

Я грубо схватил его за защитный комбинезон, а мой экзоскелет помог мне поднять профессора Голованова, словно котенка.

— Что вы себе позволяете! — заверещал он. — Император обо всем узнает…

— Профессор! — Виктор было дернулся в попытке помочь своему наставнику, но Виталик молниеносным движением прижал его к полу бронированной ногой.

— Не стоит вмешиваться, дружище, — сказал Виталик спокойным голосом.

— Что происходит? — обеспокоенно спросила София, но на объяснения времени у меня не было.

Я бесцеремонно дотащил профессора до двери и высунул его наружу за шкирку.

— Вот что вы натворили! — прорычал я. — Запустили в наш мир жуткую тварь! Видите⁈ Видите, я спрашиваю⁈

— Боже… — проговорил потрясенный профессор. — Это так прекрасно…

Дым тем временем снова изменил фору конечностей — теперь они походили на огромные лапы членистоногого или паука, без устали обшаривающих местность.

— Что вы такое несете? — слова профессора меня обескуражили настолько, что повторил, чеканя каждое слово. — Что. Вы. Несёте?

— Все поздно. Поздно. Прорывы открыты! — прокричал профессор Голованов, но его возгласы унеслись вместе с порывами вихря. — Моя гипотеза верна!

«Он окончательно рехнулся!» — пронеслось у меня в голове. — «Толку от чокнутого фанатика немного. Нужен тот, кто понимает в происходящем не хуже профессора, но при этом адекватен!»

Собственно, выбора у меня было немного — только помощник профессора Виктор, который помог Софии с медицинской помощью. Он, вроде как, адекватный человек, не похожий на Голованова. Хотя…

Но попробовать, в любом случае, стоит!

Я зашвырнул профессора Голованова обратно в десантный модуль и приказал Виталику обездвижить его. Уж что что, а долбаный на всю голову фанатик мне точно под сейчас не нужен!

— Принято, ваша светлость! — Отрапортовал Виталик и принялся обездвиживать учёного.

Я шагнул к Виктору, намереваясь повторить свой трюк с выволочкой яйцеголового наружу, в экстремальные условия, и почти уже схватил его за шиворот.

Но Виктор жестом остановил меня и сказал:

— Я сам, ваша светлость! — сказал он, поднимаясь с пола десантного модуля и держась одной рукой за раздробленное мною запястье.

Оказавшись с наружи, он некоторое время не отводил взгляд от происходящего — исполинской твари, пытавшейся прорваться сквозь искусственную прореху между измерениями.

— Виктор! Мне нужны ответы и нужны они прямо сейчас! — прокричал я сквозь ветер.

— Хорошо, ваша светлость. Ответы на ваши вопросы будут, — согласился Виктор после недолгих раздумий. — Я никак не ожидал увидеть такое… Поверьте мне!

Мы вернулись в десантный модуль, ставший для нас одновременно и укрытием, и ловушкой. Безусловно, мы с Виталиком смогли бы выбраться, используя мощь наших бронированных экзоскелетов. Но остальные — София с повреждённой спиной, Виктор и даже профессор Голованов, ставший причиной всего этого хаоса… Я не мог оставить их здесь!

Но для решения возникшей проблемы мне нужна была информация. И наконец-то я нашёл того, кто бы мог мне её дать!

Я дождался, пока Виктор устроится, опустившись на пол и прислонившись спиной к одной из стен, а затем сел напротив него на одно колено.

— Виктор, вы всё видели собственными глазами, — сказал я спокойно. — Проблему нужно решать.

— Видел, ваша светлость, — вздохнул молодой учёный. — Я помогу, чем смогу… Но при условии, что вы не тронете профессор Голованова.

— Да на кой чёрт он нам сдался, если всё расскажешь ты! — недобро хохотнул Виталик.

— Мы вытащим профессора, — пообещал я.

— Хорошо, ваша светлость. Задавайте ваши вопросы.

— В чём состоял смысл вашего эксперимента? — спросил я у Виктора. — Ведь Империя уже обладает технологиями врат между измерениями.

— А вы никогда не задумывались, почему во всех известных нам измерениях, обитают люди? Если не брать в расчёты цвет кожи, волос, рост и прочие третичные признаки, то везде живут подобные нам существа — люди.

Мне вспомнились создатели шагоходов и их мерзкий обычай — жрать местное население. Как-то не очень хотелось ассоциировать этих ублюдков с представителями человеческой расы. Но с формальной точки зрения учёный был прав — ноги, руки и прочие части тела вполне походили на наши.

— Допустим, что это так, — согласился я.

— Не допустим. Это факт, — продолжил объяснять Виктор. — Так вот, гипотеза профессора Голованова состояла в следующем — все наши проходы между измерениями, так называемые прорехи, ведут в ближние измерения. А все ближние измерения похожи друг на друга… Зачастую настолько, что практически неотличимы друг от друга. Понимаете, ваша светлость?

— Понимаю, — кивнул я.

Уж мне то объяснять не нужно — я оказался в другом мире, но при этом многие вещи в нём оказали чрезвычайно похожи на моё родное измерение! Язык, особенности культуры, география… Но история в определённый момент разделилась, и прогресс стал развиваться быстрее в моей нынешней действительности.

— Так вот, гипотеза профессора Голованова состояла в следующем — пробить эфир настолько глубоко, чтобы достичь совсем других измерений, кардинально отличающихся от нашей. С другими формами жизни, возможно даже, разумными! И, судя по всему, гипотеза профессора переросла в полноценную теорию!

— Даже слишком полноценную! — ввернул Виталик. — Вон она, твоя теория, пытается прорваться сквозь прореху.

— Технически, это не прореха, — ответил ему Виктор. — Это полноценный прорыв! Прорыв эфира!

— Почему не помогло уничтожение силовой установки? — начал я с самого очевидного вопроса.

— Потому что мы запустили самоподдерживающуюся реакцию.

Блин! Почему эти яйцеголовые говорят о своих научных штуках как о само собой разумеющихся вещах⁈

— Поясните! — потребовал я.

— Энергия эфира становится источником питания для прорыва. Раньше мы использовали колоссальные мощности для открытия прорех, теперь прорыв между измерениями подпитывает себя сам, — Виктор говорил с нами как с не особо одарёнными студентами. — Это очень примитивное объяснение, но на формулы у нас времени нет.

— Вы дали изначальный импульс прорыву, а потом отключили источник питания, а проход между измерениями все еще продолжает существовать, так? — подытожил я его мысль.

— Да. Но… — Виктор посмотрел на связанного профессора Голованова.

— Но что? — напрягся я.

— Но пока для поддержания реакции требуется наличие сверхпроводящего материала. Но вскоре реакция должна перейти в следующую фазу и тогда наличие сверхпроводника уже не будет обязательным условием.

— Дайте угадаю — ваша антенна из этого самого сверхпроводящего материала? — смекнул я.

— Совершенно верно, ваша светлость, — кивнул Виктор. — К тому она ещё и сдерживающий фактор, не дающий прорыву разрастаться до опасных размеров. — По крайней мере пока…

— То есть вот эта хрень по-вашему не опасна? — не удержался я от ехидного замечания.

— До чрезмерно опасных. Не будь этой антенны, тварь из другого измерения уже могла бы быть здесь, ваша светлость! — парировал Виктор.

— Это звучит так, словно мы должны благодарить господ учёных за проявленную заботу, — ухмыльнулся Виталик.

Глава 19

— Сколько времени у нас ещё есть? — спросил я Виктора.

— Трудно сказать, ваша светлость, — ответил он и посмотрел на свои фамильные наручные часы, которые только чудом не пострадали от моего захвата. — Думаю, что не больше часа.

«Не больше часа» означало, что времени на разработку плана или вызов подмоги у нас не было. Только попытаться решить проблему с неведомой тварью из другого измерения собственными, не сильно великими силами. Пока портал не стабилизировался окончательно, нужно вывести из строя антенну из сверхпроводника.

Я на минуту задумался о вариантах решения, но всё сводилось к одному простому выводу — взорвать всё к чертям собачьим!

— Ваша светлость, чего тут думать? — подал голос Виталик, подтвердив мои собственные выводы нехитрой фразой: — Рванём антенну и всё!

Впрочем, это его решение было вполне логичным, учитывая страсть Виталика ко всяческим пиротехническим устройствам.

— Но как это сделать? — спросил я. — Есть варианты?

— С внешней стороны этой малышки, — Виталик постучал по стене десантного модуля, — есть ещё один контейнер с противопехотными минами. Можно использовать их, но…

— Но нужно пробраться в самый эпицентр воронки, — продолжил я его мысль. — Это не так просто.

— Совершенно верно, ваша светлость. Я займусь этим.

— Э нет, дружище! — остановил его я. — Боюсь сейчас я вынужден обломать тебя.

— Не понял.

— Говорю, что в этот раз в самую гущу событий полезу я сам, — на моём лице была ободряющая улыбка, хотя на душе было погано от осознания того, что вылазка эта с большой вероятностью окажется последним, что я сделаю в этой жизни. Я ввязался в эту авантюру с вылазкой к Венской воронке, мне и расхлёбывать последствия. Но что поделать, се ля ви, мать её!

— Но… — начал было возражать Виталик.

— Никаких «но». Решение принято. Пойду я сам.

— Будь по-вашему, ваша светлость, — нахмурился Виталик. — Но это совершенно нерационально.

— Твоя задача… — я положил руку на его плечо. — Твоя задача вытащить всех живыми, понял?

— Так точно, ваша светлость.

В помещении десантного модуля повисла тишина, которую вдруг разрушил слабый голос Софии.

— Максим, на пару слов…

Я опустился на колени рядом с ней, ожидая что сейчас она обрушит на меня шквал едких замечаний, за которыми будет скрываться простая и очевидная мысль — «Куда ты лезешь, дворянская задница! Оставь эту работу профессионалам!» Но ничего подобного не произошло.

— Я не стану тебя отговаривать, — сказала София с легкой дрожью в голосе. При иных обстоятельствах я принял бы это за последствия ранения. — Знаю, что от принятого решения уже не откажешься.

— Не откажусь, — улыбнулся я.

— Тогда у меня к тебе одна просьба…

— Слушаю.

— Вернись обязательно, нам нужно поговорить. Это важно. Считай, что это ещё один повод выбраться из этой задницы.

Она улыбнулась, хотя я знал, что ей сейчас чертовски больно.

— Договорились, — кивнул я в ответ и подмигнул.

Виталик ждал меня у выхода. Он снял с внешней обшивки контейнер с противопехотными минами и проводил настройку.

— Нужна детонация вблизи с антенной, — сказал он, не отрываясь от своего занятия. — Эти крохи по отдельности не подходят для этой задачи, поэтому взрывать надо весь ящичек разом. Просканируй их визором своего экзоскелета…

Я сделал так, как сказал Виталик. Теперь на визоре отображалось количество целых мин, а также расстояние до контейнера.

— Теперь отвернитесь и немного отойдите в сторону, ваша светлость.

— Зачем? — спросил я, но подчинился.

Сразу стало понятно, зачем это было нужно — специальные индикаторы визора отображали не только расстояние, но и направление, в котором мне нужно двигаться, чтобы добраться до контейнера.

— Понял, — сказал я. — Довольно удобно.

— А вот это ручной детонатор, — Виталик вытащил из крышки контейнера с минами небольшое устройство. — Связь тут говно полное, сами знаете, поэтому я настроил ещё и активацию специальной вспышкой, но заряд должен находиться в зоне прямой видимости.

— Так.

— Закладываете контейнер у подножия антенны, отходите на десяток метров, затем взрываете. Броня защит вас от осколков, — сказал Виталик, а затем добавил. — В теории.

— В теории? — переспросил я. Видимо, мне придётся положиться на опыт моего боевого товарища.

Я выглянул из десантного модуля, намереваясь ещё раз оценить обстановку. Впрочем, с последнего раза практически ничего не изменилось — вокруг царил всё тот же филиал ада, помноженный на кучи мусора, кружащего в воздухе. Ну а главенствовали над всем этим безобразием то ли конечности исполинского паука, то ли слишком плотные струи дыма. Пока не подберешься ближе, не поймёшь.

— Да уж… — проворчал я. — Ситуация паршивая… Точнее даже сказать хуже не придумаешь!

Но как добраться до эпицентра воронки?

Антенна и сам прорыв между измерениями находились в нескольких метрах над поверхностью свалки. Движение воронки начиналось на довольно большой высоте, где потоки воздуха начинали закручиваться, затягивая в себя всё что плохо лежит. И чем ниже, тем меньше был диаметр воронки, и тем сильнее были потоки воздуха. Но вот у самой поверхности…

У самой поверхности свалки движение воздуха было явно слабее, словно энергия воронки сосредотачивалась наверху, а внизу рассеивалось!

— Вот он, ключик к ларчику, — проговорил я.

Нужно только проползти по-пластунски весь путь до эпицентра, заложить взрывчатку, отползти на безопасное расстояние, взорвать антенну из сверхпроводника и, тем самым, закрыть прорыв между нашим измерением и чёрт знает каким. Всего делов-то!

Ах, да! Совсем забыл!

Неплохо бы ещё не сдохнуть. По возможности. Но кого волнуют такие пустяки, правда?

Я вернулся в десантный модуль и вкратце изложил свой план Виталику. Тот внимательно выслушал, задумчиво почесал щетину подбородке и кивнул.

— В принципе, вариант вполне рабочий, ваша светлость, — сказал он. — По крайней мере учитывая обстоятельства.

— Да уж, обстоятельства ещё те, — ухмыльнулся я.

— Но у меня есть несколько дополнений…

— Если это дополнения, которые позволят мне выжить, то я всегда за, — ответил я.

— Вот первое, — Виталик вынул свой боевой нож и протянул мне рукоятью вперёд.

— У меня точно такой же, — удивился я. — Зачем мне второй?

— Вы когда-нибудь взбирались по стене из льда, ваша светлость? — Виктор вдруг подал голос. Я покачал головой — в своём мире я хоть и много времени проводил на Алтае, но альпинизм как таковой меня никогда не прельщал. — Для таких восхождений используются ледорубы. Ваш коллега предлагает использовать ножи примерно для таких же целей.

— Совершенно верно, ваша светлость, — кивнул Виталик. — Так вам будет гораздо проще добраться до эпицентра. Втыкаете, подтягиваетесь, и так до самой антенны.

— Я понял. Отличная идея, — я принял клинок из рук прожженного вояки, в очередной раз порадовавшись, что предложил Шефу и Виталику вступить в ЧВК «Пересвет». — Что ещё?

— Вторым пунктом значиться обыкновенный страховочный трос, ваша светлость, — Виталик отмотал добрый кусок из моей лебедки и закрепил его на десантном модуле. — В случае чего я попытаюсь вас вытянуть.

— Эту идею я хотел сам предложить, но ты опередил меня, — я проверил целостность и работу лебедки, закрепленной у меня на спине. — Вроде простая вещь — тонкий, прочный тросик, а сколько пользы!

— Согласен ваша светлость. Незаменимая в нашем деле вещь.

— Тогда я пошёл, — просто сказал я вышел из десантного модуля не оборачиваясь.

Обстановка снаружи, была, так сказать, неблагоприятной — разбушевавшаяся воздушная стихия пыталась уничтожить все, что только могла. Но и я был не лыком шит!

Первый десяток метров я прошел просто сильно пригнувшись, но затем потоки воздуха все же заставили меня лечь и двигаться уже по-пластунски.

Я прильнул к земле, точнее к спрессованному от времени и осадков мусору и двинулся вперед, к центру воронки, где возвышалась антенна. Ползти по-пластунски в бронированном экзоскелете оказалось чертовски неудобно — подвижные элементы брони, особенно на сгибах рук и ног, постоянно за что-то цеплялись, мешая движениям. И это было неудивительно, ведь экзоскелет проектировался для совсем других условий — стремительного штурма и боя в условиях плотной застройки. Прыжки, стремительные ускорения, неожиданные броски — вот его стихия! А не эти вот передвижения по-пластунски, да ещё и по помойке!

Но выбора у меня не было, потому приходилось двигаться именно так, потому что стоило мне только приподняться выше, например переползая через очередную неровность, как нижние потоки воздуха начинали подхватывать меня.

Вот тут-то мне и пригодилась пара ножей — мой и Виталика. С помощью них я держался на поверхности, поочередно вонзая широкие, длинные клинки по самые рукояти.

Воткнул левый клинок, подтянулся к нему, затем воткнул правый, повторил действие. Как альпинист, только вместо чистейшего горного льда — помойка, да взбираюсь я далеко не на вершину… И так метр за метром, пока я не оказался в опасной близости от твари из дыма и прорыва в другое, совершенно чуждое измерение.

Я остановился, чтобы перевести дух. Не то чтобы этот путь утомил меня, скорее дело было в перенапряженных нервах. Все прошлые разы опасность, грозившая мне, была хотя бы понятна и вполне себе материальна. Я знал, что смогу с ней справиться, при надобности полностью уничтожив. А тут какая-то неведомая хренотень мало того, что меняет форму, так еще и состоит из непонятно чего!

Но страха не было. Точнее был, но где-то в подсознании, и напоминал, что дело чрезвычайно опасное, но мысли и поступки на прямую не контролировал.

Струи «дыма» снова приняли форму щупалец и теперь обшаривали местность вокруг прорыва, но, слава богу, чуть в стороне. Но скорость, с которой они орудовали означала, что рано или поздно они дотянутся и до меня. Перспектива быть облапанным такими жутким щупальцами меня совсем не радовала.

— Эх, была не была! — проворчал я и снова начал движение, но теперь уже активнее работая клинками.

«Что же это за тварь такая?» — крутилась в голове мысль. — «Неужели профессор Голованов сумел открыть прорыв настолько далеко, что нарвался на непонятно что?»

Чем ближе я подбирался к антенне, тем сильнее было моё желание просто швырнуть контейнер с минами прямо в эпицентр воронки и одним движением пальца разнести это адское место ко всем чертям! И каждый раз я одергивал себя, говоря, что антенна совсем рядом, что нужно всего лишь заложить взрывчатку и жахнуть с безопасного расстояния.

Всего лишь…

Я обернулся, чтобы проверить, цел ли тросик, тянущийся за мной. Да, тонкая нить из сверхпрочных гибких сплавов тянулась за мной, будучи в легком натяжении.

Когда я снова посмотрел вперёд, на свою цель, то понял, что щупалец из дыма уже нет.

— Черт возьми! — выругался я вслух, одновременно обводя взглядом окрестности. Странных конечностей из прорыва между измерениями нигде не было!

Обрадовавшись неожиданному повороту, я ринулся ползком к антенне, находящейся от меня всего в нескольких десятках метров!

И тут случилось нечто совсем необычное — из разрыва вдруг вырвалось несколько десятков тонких конечностей, вооруженных тонкими, но длинными шипами.

И все эти конечности сначала рванули ввысь, а потом крутой дуге устремились вниз, аккурат туда, где я находился!

— Твою ж мать! — выругался я, откатываясь в сторону и оставляя один из ножей воткнутым в плотный мусор. Второй по-прежнему был зажат в моей руке.

Я сделал этот нехитрый манёвр как раз вовремя — пяток шипов вонзились ровно в то место, где я только что находился!

— Вот же сучара!

Но от ругательств толку мало, если ты параллельно ничего не можешь делать. А я мог.

Только я перегруппировался в надежде воспользоваться потоком воздуха и всё же попытаться оказаться рядом с антенной за несколько секунд, как произошло то, чего я никак не ожидал.

Острый шип пронзил меня насквозь, с невероятной точностью попав в крохотный зазор между пластинами брони в районе живота.

Такой невероятной, обжигающей боли я не испытывал никогда в жизни! Инстинктивно я взмахнул зажатым руке ножом, в попытке отсечь проткнувший меня шип.

Клинок на мгновение застрял в нем — экзоскелет изрядно усилил мой удар, но затем лезвие вышло, словно попало не в твердый предмет, а в густую глину.

Секунду спустя заверещали системы жизнеобеспечения моего бронированного экзоскелета, сигнализируя о повреждениях.

«А то я не в курсе!» — промелькнула в голове злая мысль, когда я смотрел на торчащую из живота серую иглу, переходящую конечность твари из разрыва.

На долю секунды игла стала расплывчатой, а потом снова уплотнилась. Сначала я не понял, что именно изменилось, но том почувствовал, как меня поднимают ввысь, а в спину мне упирается крюк или зазубрина, не позволяющая мне соскользнуть обратно на кучу мусора.

«Вот я и попался, как карась на крюк!»

Боль пульсировала не переставая. Каждое моё движение, каждый порыв, каждое завихрение воронки отдавалось новой болезненной вспышкой. Конечно, экзоскелет сдерживал многие вибрации — в месте проникновения он и вовсе стал практически неподвижным, и без него эта рана наверняка стала бы смертельной. Если не от самого факта, что меня проткнула неведомая хренотень, то от болевого шока уж точно!

Я парил в воздухе, нанизанный на иглу, словно насекомое. И с каждым ударом моего безумно колотящегося сердца, приближался к прорыву между измерениями.

Но в какой-то момент боль отошла даже не на второй, а на десятый план сознания. Где-то там же было моё желание спасти всех, кого только можно, планы и мысли насчёт собственной судьбы и судьбы людей, ставших мне близкими в этом новом и немного безумном мире, злость на профессора Голованова и Императора, устроивших всю эту катавасию. Как говорилось в той старой телерекламе? И пусть весь мир подождёт? Вот и пускай ждёт…

Может это сработал защитный механизм организма, спасающий меня от болевого шока, а может в игле, проткнувшей меня, содержался какой-то токсин, действующий на человека, как наркотик. А может это экзоскелет мог оказывать на своего пилота подобное действие в экстренных обстоятельствах. Я не знал ответа, да и не хотел знать.

Всё моё внимание сосредоточилось на невероятной картине, развернувшейся надо мной — немигающим взглядом я мог отчетливо разглядеть края воронки. То, как завихряются потоки воздуха, как стягиваются тучи, по которым прокатываются всполохи зарниц. И всё это я мог видеть в мельчайших подробностях, как в очень замедленной киносъемке.

Потом началось движение вниз и почувствовал, как меня что-то затягивает, причиняя новую боль, на которую мне было плевать.

Всё ниже и ниже, пока мир вокруг меня не обрел четкие границы, которые сужались с пугающей скоростью, а я не хотел, чтобы они сомкнулись окончательно. Такое затяжное и одновременно стремительное падение в бездонный колодец.

«А может это кроличья нора?» — подумалось мне, и эта аналогия с «Алисой в стране чудес» показалась мне забавной. — «А за ней меня будут ждать новые захватывающие приключения… которых я не хотел!»

Но всё же края сомкнулись вне зависимости от моего желания. Последним, что я увидел, был яркий всполох молнии, осветивший черные тучи над воронкой.

«Я по другую сторону прорыва,» — спокойно подумал я. — «Вот же не повезло.»

Эти мысли оказались последними, прежде чем сознание покинуло меня.

Глава 20

В ушах стоял противный, навязчивый писк, через который едва пробивалась неразборчивая человеческая речь.

«Что происходит?» — первая мысль, которая с огромным трудом прорвалась сквозь вязкую пелену бессознательного состояния.

Какой же противный писк! Чем сильнее он меня раздражал, тем отчётливее я мог думать.

Мне пришлось как следует сосредоточится, прежде чем я смог разобрать человеческую речь. Сначала пришло понимание, что повторяется одна и та же фраза, и только потом я разобрал слова и понял их значение.

— Критически низкий уровень кислорода в атмосфере! — троекратный противный писк, а затем снова та же фраза. — Критически низкий уровень кислорода в атмосфере!

— Да какого хрена тут происходит? — сказал я. Точнее это было жалкое подобие речи, потому что сухой язык едва ворочался во рту. Но тот простой факт, что я смог хоть как-то говорит сделать, уже радовал!

Почему так темно? Ах, да, у меня же закрыты глаза! Я усилием воли поднял веки, но стало не намного светлее — мутное серое пятно без какого-либо намёка на резкость. Интересно, это у меня проблема со зрением, или же я оказался в такой глубокой заднице, что ничего не вижу?

— Критически низкий уровень кислорода в атмосфере! — продолжал надрываться голосовой помощник. Мне вдруг пришла отличная идея.

— Вывести информацию на визор, — отдал я команду. К моему удовлетворению голосовой помощник смог разобрать мою речь.

Предо мной появились символы — буквы и цифры, но, для того чтобы прочесть их, мне пришлось как следует сосредоточиться.

Уровень кислорода в атмосфере — пять процентов. Критически низкий показатель. Кислородный концентратор задействован на сто процентов.

Температура окружающей среды — шестьдесят пять градусов по шкале Цельсия.

Уровень ультрафиолетового излучения критический.

Радиационный фон высокий.

Значит со зрением у меня все нормально, вот только никакого облегчения это мне не принесло — перечитывая раз за разом данные на визоре, я представлял, что вокруг меня раскалённый радиационный ад, в котором даже вдохнуть нельзя без систем жизнеобеспечения.

Такой низкий уровень кислорода настораживал больше всего.

Насколько я помнил из уроков биологии, минимально допустимой концентрацией кислорода в воздухе, при которой человек может дышать самостоятельно и чувствовать себя относительно нормально, считается девятнадцать процентов. Снижение этого показателя до шестнадцати процентов приводит к головокружению и учащению дыхания, до двенадцати — к потере сознания, а до семи процентов — к коме и смерти. А тут значение ниже смертельно опасного! Нужно выбираться отсюда поскорее!

Осознание опасности придало мне сил, и я попробовал сесть. Попытка оказалась удачной, но я тотчас почувствовал обжигающую боль в районе живота. Перед глазами пронеслись последние события — и сквозное ранение шипом, и то, как меня затаскивало в прорыв между измерениями.

Я замер, с трудом сохраняя сознание. Когда боль немного отпустила, мне удалось поднять руку и очистить забрало шлема от мелкой пыли и осмотреться.

— Вот это меня занесло! — вырвалось у меня при виде окружающего пейзажа.

Я лежал посреди широкого проспекта или улицы, которую обступали здания причудливых форм, словно неведомые архитекторы и строители взяли за основу самые безумные образы городов будущего и воплотили их в жизнь. Высокие конструкции из блестящего металла и стекла устремлялись ввысь, к небесам, словно соревнуясь друг с другом. Плавные формы, практически полное отсутствие острых углов, массивные основания, постепенно сужающиеся до тонких поясов на безумной высоте, а затем резкое расширение на высоте сотен метров.

Между зданиями — арки мостов и переходов, открытые террасы, словно жители этого причудливого города предпочитали жить поближе к небесам. На некоторых площадках виднелись мощные изогнутые стволы деревьев.

Вот только всё это было мертво. Причём мертво уже очень и очень давно.

Ни единого движения, кроме небольшого ветра, гонявшего пыль, пепел и мелкий песок. Улица, в том числе и та, на которой находился я, покрыты толстым слоем безжизненного песка. Нижние этажи зданий потеряли былую красоту под воздействием пылевых бурь, действующих как абразив даже на самые прочные материалы.

Многие переходы и мосты, прокинутые создателями этого города, были разрушены. Особенно это было заметно снизу — вдоль прямой улицы, на которой я оказался, все соединительные конструкции были разрушены. Их элементы во множестве торчали из песка и чем-то напоминали мне надгробные камни.

Я с трудом повернулся, ища взглядом черное пятно прорыва между измерениями, но обнаружил за спиной стену здания. Оно оказалось достаточно пологим, чтобы я по нему скатился — на этот факт указывали следы на песке, и при этом крутым и гладким настолько, чтобы я не смог по нему взобраться.

— Неужели прорыв закрылся? — ошарашено пробормотал я.

Перспектива застрять в мертвом городе с атмосферой, абсолютно непригодной для жизни, меня не радовала совершенно.

Внезапно моё внимание привлекло небольшое движение — темная тень, которую я принимал за тень от разрушенного моста, вдруг пошевелилась.

Я поднял взгляд выше, ища подлинный источник движения, и, наконец, обнаружил его.

На высоте нескольких сот метров, на довольно приличном отдалении от фасада здания всё ещё находился прорыв, через который я попал в этот мёртвый город.

А рядом с ним находилось та самая тварь из «дыма», меняющего форму и плотность. Тварь вытянулась и цеплялась за остатки разрушенного моста и тянулась своими истончёнными конечностями к переходу между измерениями. Сейчас она напомнила мне паука-сенокосца с непропорционально огромными лапами. Вот только те пауки были безобидны для человека, а от этого создания исходила какая-то странная аура. Аура безжизненной пустоты.

Я снова пошевелился, зашипев от боли в животе и посмотрел на то место, где только что лежал и увидел там изрядное пятно собственной запекшейся крови. Рядом лежал мой нож, который был зажат в моей руке во время перемещения между измерениями. Вернув оружие на место, я ощупал места сквозного ранения и обнаружил на бронированных перчатках свежую кровь — видимо от моих движений рана снова открылась. Нужно срочно нанести «жижу»!

— Хорошая мысля приходит опосля! — и почему мне не пришло в голову сделать это сразу?

Я достал инъектор и выдавил половину содержимого прямо в прокол между пластинами брони, едва не взвыв от прикосновения с раной. Чуть отдышавшись и дождавшись, пока начнет действовать обезболивающий эффект «жижи», мне пришлось повторить процедуру с проколом на спине. Было чертовски неудобно и часть содержимого инъектора оказалось на поверхности экзоскелета. Я решил плюнуть на гигиену и просто втер живительную мазь пальцами в рану.

— Так-то лучше, — довольно проворчал я, поднимаясь на ноги.

Судя по всему, мне очень повезло, и тонкий шип не задел жизненно важных органов, хотя ранения в живот всегда считались самыми опасными. Хотя крови я всё же потерял прилично — от резких движений кружилась голова и плыло в глазах. Но «жижа» делала своё дело, временно возвращая меня в относительно нормальное состояние.

К бедру моего экзоскелета всё так же был прилажен контейнер с минами, а вот со страховочным тросиком всё оказалось гораздо печальней — я потянул за него и он, естественно, легко поддался, а через несколько метров я обнаружил его окончание — плетение с суперпрочных композитных нитей словно бы истончалось, становясь практически прозрачным, а потом прерывалось.

Я снова посмотрел вверх, на прорыв между измерениями. Собственно, выход из ситуации у меня был ровно один — добраться до прорыва и вернуться в свой мир. И для этого мне нужно было оказаться на мосте рядом с той самой тварью, что проткнула меня. Значит нужно было найти вход в здание.

Но никакого намека на проход внутрь не было — только метал, потерявший блеск, но не прочность.

— Нормальные герои всегда идут в обход! — процитировал я известную присказку из старого советского фильма и направился вдоль здания.

Какого же было моё удивление, когда я обнаружил лёгкость необыкновенную в движениях! Поначалу я принял её за действие «жижи», но через пяток шагов понял, что дело вовсе не в ней, а в самом этом месте! Я легонько прыгнул, прямо с места, и пролетел выше и дальше, чем это в своём измерении практически в два раза.

— Низкая гравитация! — понял я. Этот факт обескуражил меня, потому что во всех известных измерениях основные физические свойства планеты оставались прежними и одинаковый уровень гравитации был одним из них.

Но, как бы то ни было, низкая гравитация помогла мне быстро обойти основание здания. Но входа в него я так и не нашёл. Вернувшись в исходную точку, я огляделся.

Тварь из «дыма» всё ещё находилась на месте, равно как и прорыв между измерениями.

Я перевёл взгляд на разрушенный мост, потом посмотрел на другую сторону улицы, туда, куда этот мост раньше вёл.

Вторая часть моста уцелела, но между ними зиял разрыв. По моим прикидкам, его длина составляла метров сто, может немного больше. Ни в одном из ранее открытых измерений мне не удалось бы перепрыгнуть через такое расстояние даже в экзоскелете. Но здесь, при низкой гравитации, шанс был! Нужно только как следует разогнаться и попытать счастья.

Времени на раздумья у меня не было, и я зашагал большими шагами на другую сторону улицы. Неожиданно раздался долгий низкочастотный гул, пробравший меня до самых костей. Я никак не мог понять, где же его источник.

Когда всё прекратилось, я снова огляделся. Вроде бы всё оставалось на своих местах — улица, здания, прорыв и тварь рядом с ним. Но при всём этом что-то изменилось. Почти неосязаемо, незаметно. Но я никак не мог взять в толк, что именно.

Пройдя ещё метров сто, я вдруг оказался на краю пропасти — разлом, разделявший город, проходил аккурат по нужной мне стороне улицы.

Снова раздался низкий гул, но теперь я понял, откуда он шёл. Точнее сказать — увидел!

Противоположная сторона улицы едва заметно отдалилась и чуть приподнялась относительно части, на которой находился я. Это объясняло, почему абсолютно все мосты и переходы над этой улицей оказались разрушенными.

Когда гул прекратился, я набрался смелости и подошёл к самому краю. Не знаю, что я там ожидал увидеть — быть может багровую реку лавы, медленно ползущую по дну, или наоборот, бурный поток воды. Но вместо этого я увидел мёртвую черноту провала, в который медленно осыпался песок.

А ещё я увидел способ попасть в нужное мне здание!

Разрыв оголил подземные коммуникации, которые связывали собой соседние здания, образуя некое подобие кровеносной системы. Только вместо крови по ним бежали вода, электричество и отходы жизнедеятельности большого города.

Прямо под зданием с мостом проходила здоровенная труба. Она торчала из противоположного края, ощетинившись арматурой и пучками толстых кабелей, проложенных по бокам.

Мне оставалось только разогнаться, оттолкнуться и перелететь над бездонной пропастью. По сравнению с предыдущими испытаниями это казалось плёвым дельцем. Тем более, что труба находилась ниже уровня улицы метров на десять.

Я отошел от края, прикинув расстояние для разгона, собрал волю в кулак, и рванул. Экзоскелет многократно усиливал мой разгон.

На самом краю пропасти я оттолкнулся и полетел вперёд. Сначала страх прыжка сменился осознанием того, что я точно долечу, но затем оно сменилось пониманием, что долечу я не туда, куда мне нужно.

— Твою мать!

Со всей дури я врезался в противоположную стену разлома. Разгон и низкая гравитация, к которой я так толком и не привык, сыграли со мной злую шутку. Я инстинктивно пытался зацепиться, но пальцы или скользили по бетону, или оставляли борозды в рыхлом песчаном грунте.

Я соскальзывал вниз, пока ступни не коснулись той самой трубы. Но её поверхность оказалась настолько гладкой, что ноги сами разъехались в стороны и я оказался верхом на трубе.

— Ну не так всё и плохоооо…

Меня повело в сторону, я всячески пытался ухватиться за поверхность трубы пальцами и сжимал колени, но всё без толку.

В последний момент перед падением я вспомнил об арматуре и кабелях, торчащих из трубы. Изогнувшись и отведя руку назад, я зацепился за шершавую поверхность и повис, медленно раскачиваясь над бездонной пропастью.

— Главное, никому об этом не рассказывать, — пробормотал я, радуясь, что рядом нет никого из моих подчинённых.

Ухватившись второй рукой за соседнюю арматуру, я подтянулся и оказался в трубе, или скорее даже в круглом туннеле. Солнечный свет проникал недалеко, давая лишь представление о том, что ожидает меня дальше — кабели, провода и толстый слой всё той же пыли. На потолке тоннеля виднелись безжизненные полоски ламп, по которым давно не бежало электричество.

Я включил режим ночного видения на визоре шлема и осторожно двинулся вперёд. Моей задачей было найти проход, ведущий в здание, а затем подняться к мосту. Не пройдя и двух десятков метров, я нашёл нужное место — лестницу и люк. Люк, само собой разумеется, оказался заперт. Я хотел было воспользоваться силой своего бронированного экзоскелета и попробовать вышибить его, но потом заприметил задвижку замка. Наверняка раньше он работал от электричества, но теперь поддался лезвию моего ножа.

Откинув люк, я подтянулся и оказался в подвале здания.

Разумеется, здесь никого не было, но при этом смерть чувствовалась повсюду — погасшие терминалы, которые когда-то контролировали системы жизнеобеспечения здания; герметичные секции прозрачных труб, в которых застыла потемневшая от времени вода; стеллажи, покрытые вековым слоем пыли.

Я отыскал проход наверх — через большую арку в стене, по плавно изгибающимся ступеням, слишком большим даже для меня, облаченного в экзоскелет. Наверняка тут были и лифты, но разыскивать и пытаться их использовать было просто бессмысленно, ведь никакого электричества в здании давно не было.

Но низкий уровень гравитации и экзоскелет делали мой путь по ступеням лёгким, даже несмотря на ранение.

Вскоре я добрался до первого этажа и даже не стал пытаться побороть разрывающее меня любопытство — оказалось, что весь этаж состоит из больших, одинаковых помещений купольного типа. Стены внутри здания плавно переходили в сводчатые потолки, а внешние стены, которые снаружи казались металлическими, были абсолютно прозрачными и наполняли внутренне пространство солнечным светом.

Всё прочее убранство заключалось в наличии кресел-коконов и длинных рядов скамеек из серебристого металла.

Именно здесь я, впервые в этом мире, увидел не просто признаки смерти, я увидел её саму.

В одном из помещений, в креслах-коконах я обнаружил останки жителей этого футуристического города.

Скелеты напоминали человеческие — две руки, две ноги, таз, грудная клетка, череп. Вот только кости черепа были развиты иначе — гораздо более высокая лобная часть, слабые челюсти с мелкими зубами. Мощная вытянутая грудная клетка, в которой ребер было явно поболее, чем в человеческой, узкий таз, длинные руки и ноги. Но главным отличием был рост, который достигал около трёх метров.

Но смутило меня не сам факт нахождения скелета, а то, что кости были словно вылизаны — ни единого кусочка сморщенной плоти, ни засохшей кожи, ни остатков волос.

Отсюда напрашивалось только два вывода — либо останки хозяев города находятся здесь очень давно, может быть сотни тысяч лет, и их плоть полностью истлела в прах, либо над ними кто-то поработал. Почему-то второй вариант казался мне куда более вероятным.

Я вернулся на лестницу и продолжил своё восхождение. Время от времени я заглядывал на этажи, но везде находил только застарелые следы смерти.

Вскоре я заметил на ступенях следы песка. Это означало, что где-то наверху находится путь наружу.

Глава 21

Я поднимался по ступеням все выше и выше, время от времени заглядывая на этажи. В большинстве своем они пустовали, но там, где находились останки, мною овладевало чувство, что хозяева этого измерения безропотно сдались нападавшим. Или же они знали, что сопротивление бесполезно?

Означало ли это, что все мои попытки тщетны и изначально обречены на неуспех? Этого я не знал, но все мое существование было против такой безропотной, овечьей покорности.

— Русские не сдаются! — говорил я сам себе и звук собственного голоса придавал мне силы.

Шаг за шагом, ступень за ступенью, этаж за этажом — путь к спасению, пусть и гипотетическому, лежал где-то наверху.

Чем выше я поднимался, тем больше песка и пыли лежало на гладких ступенях лестницы. Но даже в экзоскелете и при низкой гравитации силы постепенно начинали оставлять меня — сказывалось ранение и потеря крови. «Жижа» хоть и была настоящей палочкой-выручалочкой, но всё же её эффект имел ограничения.

Наконец я достиг нужного этажа. К моему великому сожалению, проход в здание, через который нанесло песок, находился еще выше. Я решил немного перевести дух и заодно оценить обстановку на той стороне разрушенного моста.

Холл перед выходом на мост был залит солнечным светом. Мне пришлось пересечь его, поднимая при каждом шаге невесомую пыль.

Я подошел к стене из прозрачного материала. Выход преграждали створки, которые оказались плотно сомкнутыми.

К моему удивлению, мост, снизу казавшийся тонким, в действительности оказался шириной с улицу. Гладкая поверхность, без каких-либо перил или парапетов, прерывалась рваной раной и затем продолжалась по ту сторону разлома.

Тварь из «дыма» все еще пыталась добраться до прорыва между изменениями, но получалось у нее только запустить свои вытянутые конечности. Но кое-что все же изменилось.

По стене здания карабкалось еще одна ещё одна похожая тварь, только крупнее размером. Получалось у неё это неважно — стена хоть и была чуть шершавой из-за песка и ветра, но все же никаких существенных выемок не имела. Тварь упорно двигалась к своей цели — прорыву, висящему черным пятном. Иногда она чуть соскальзывала, вцеплялась конечностями, замирала и затем продолжала ползти.

Я осмотрел створки дверей. Они оказались сдвинуты столь плотно, что зазор между ними был едва заметен. Попытка воткнуть между ними лезвие ножа не увенчалась успехом. Тогда я со всей силы ударил по прозрачном элементу створки бронированным локтем, но никакого эффекта не достиг — поверхность осталась целой и невредимой. Даже бронированный экзоскелет оказался бессилен.

— Чёрт возьми! — выругался, мельком глянув на вторую тварь, которая продвинулась еще на несколько метров вверх.

Нужно было спешить, потому что у меня не было никакой уверенности в том, что я одолею хотя бы одно существо из «дыма», а уж о двоих не было и речи!

Я рванул обратно к лестнице и устремился вприпрыжку вверх.

— Критически низкий уровень кислорода в атмосфере! Критически низкий уровень кислорода в атмосфере! — снова заверещал голосовой помощник.

Цифры на визоре подтвердили причину для паники — и без того низкий показатель в пять процентов снизился до четырёх.

«С этим измерением творится что-то совсем странное» — подумал я, взбираясь по лестнице.

По моим прикидкам мост располагался примерно посередине здания, это метров двести пятьдесят высоты. И за эту смехотворную, в общем-то высоту, содержание кислорода уменьшилось на целый процент? Это явно связано с пониженной гравитацией… Интересно, что будет, когда я окажусь на самой вершине? Атмосферы не станет вообще?

— Критически низкий уровень кислорода в атмосфере! Критически низкий уровень кислорода в атмосфере! — раздалось предупреждение, словно подтверждая мою догадку.

Уровень кислорода в атмосфере упал до трёх процентов.

Мне сразу стало тяжело дышать — кислородный концентратор, не предназначенный для таких экстремальных условий, т без того работал на максимуме, выуживая атомы кислорода из сильно разряженной внешней атмосферы. Мне только и оставалось, что контролировать дыхание и пытаться не сбиться с ритма, который я взял.

Больше всего мне не хотелось упасть без сознания, едва достигнув выхода! Это было бы чертовски обидно!

Песка и пыли на ступенях становилось все больше с каждым пройденным этажом — Девственный слой, который я нарушал следами. Странное чувство — быть первым живым существом, проходящим по руинам погибшей цивилизации. Интересно, сколько лет пустует этот город?

— Критически низкий уровень кислорода в атмосфере! Критически низкий уровень кислорода в атмосфере!

Два процента! Слишком мало для физической нагрузки, пусть даже и при пониженной гравитации!

На моем теле проступила холодная испарина, дыхание непроизвольно участилось. Но ритма я не сбавлял.

— Критически низкий уровень кислорода в… — продолжение фразы я уже не слышал, только мельком глянул на индикатор, хотя знал, что на нём всего один процент кислорода.

В глазах начало двоиться, но внезапно, за поворотом, я обнаружил долгожданный выход. Это придало мне сил, как будто то бы я смогу вдохнуть полной грудью за пределами этого чертового здания!

Я буквально вывалился наружу, через открытые настежь створки прохода, и оказался на небольшой площадке, расположенной на самой вершине здания. Выше был только длинный тонкий шпиль. В тот момент мне казалось, что ничего в этом проклятом измерении не сможет меня удивить, и я просто закреплю тросик и сигану вниз, уповая на низкую гравитацию и собственные силы…

Но как же я ошибался!

С высоты нескольких сот метров, окружающий мир был как на ладони.

И первым, что мне бросилось в глаза, было небо.

Оно отчётливо разделялось на два слоя — нижний, голубовато-пыльный, и глубокий иссиня-чёрный. Атмосферный слой в этом измерении и впрямь был очень тонок, отсюда и экстремально низкий уровень кислорода, и высокий радиационный фон, и температура. Я находился на самой границе этих слоев, раненный, измотанный, глотающий воздух, как рыба, выброшенная на берег.

По улицам города неспешно двигались десятки тварей из «дыма» — их формы менялись и перетекали, становясь то причудливыми животными, то жуткими пародиями на морских гадов, то на насекомых или пауков. Да и размерами они сильно отличались — те две особи, что я видел, были относительно небольшими на фоне большинства приближающихся — длинные, как поезд-товарняк, или огромные, как карьерные самосвалы, мощные, как киты… И все это многообразие форм и размеров двигалось прямиком к прорыву, через который я попал в это жуткое измерение!

Вдали, почти у самой границы горизонта, возвышалась то ли стена из скал, то ли…

Эти самые скалы вдруг легонько покачнулись. Сначала я принял это за обман зрения или галлюцинацию, вызванную нехваткой кислорода во вдыхаемом воздухе, но нет, все происходило взаправду — скалы словно небыли связаны с поверхностью земли.

Но затем началось форменное безумие — скалы скрылись за плотной пылевой бурей, поднимающийся откуда-то снизу. Буря росла, ширилась, пока я наконец не понял, что это никакая не буря, что это существо из «дыма», только исполинских, титанических размеров!

Тварь приобретала очертания, с каждым ударом моего бешено скачущего сердца, все более походя на отвратительную многоногую сколопендру. Вот только высота этой «сколопендры» была выше цветового разделения атмосферы, а длину я даже представить не мог!

Тварь, перебирала сотнями ног, двигалась в сторону прорыва, так же как её гораздо более мелкие сородичи. Что будет, если она достигнет своей цели и сможет проникнуть в наше измерение?

Я с трудом смог оторвать взгляд от этого притягательного, и одновременно жуткого зрелища. Мне нужно было зафиксировать тросик, прежде чем спрыгнуть вниз. Ничего, кроме шпиля, торчащего аккурат из центра здания, для этой цели не подходило.

Трясущимися руками я перекинул трос вокруг, и принялся завязывать надежный узел. Получилось далеко не с первого раза — бронированные перчатки экзоскелета плохо подходили для такой работы, а трясущиеся руки и плывущая в глазах картинка только усугубляли ситуацию.

Наконец, я справился с задуманным и разогнулся.

В глазах резко потемнело, я пошатнулся, сделал несколько неуверенных шагов назад, проклиная строителей, не сделавших перила, и полетел вниз. Удар о круто ниспадающую стену, полет, еще удар… Чувство свободного полета и неожиданная темнота.

В себя я пришел от воплей голосового помощника, без устали повторяющего, что уровень кислорода в атмосфере четыре процента. Будто бы это плохая новость!

Передо мной блестящая поверхность. Мне понадобилось несколько секунд для того, чтобы сообразить, что я болтаюсь на тросике лицом к стене здания.

Я оттолкнулся руками и смог развернуться.

— Твою мать! — вырвалось у меня, как только удалось оценить обстановку.

Я свалился с площадки в стороне от разрушенного моста. До него было метров пятьдесят. Но это было меньшей из проблем.

Вторая тварь из «дыма» почти добралась до моста, а титаническая сколопендра подобралась так близко, что уже роняла тень на вымерший город.

Времени на раздумья не оставалось совершенно.

Я уперся ногами в стену, приняв горизонтальное положение, затем перевернулся на бок и начал идти по стене в сторону моста.

Сначала это получалось не очень уверенно, но с каждым шагом получалось все лучше и лучше. Последний отрезок пути я практически бежал!

В самом конце я отщелкнул кассету с бобиной и освободился от тросика. Пролетев десяток метров, я удачно приземлился на мост.

— Критически низкий уровень кислорода в атмосфере!

Пять процентов! Я наконец-то смог нормально вдохнуть и прочистить мозги. Однако это не сделало общую картину менее удручающей.

— Ну погнали! — я рванул с места.

Я бежал изо всех сил, а мой бронированный экзоскелет усиливал их максимально эффективно.

Добежав до разрушенной части моста, я оттолкнулся от края и полетел через пропасть.

Дорога, на которой я очнулся после того, как очутился в этом измерении, теперь кишела тварями из «дыма»!

У меня получилось — когда я приземлился, противоположный край моста оказался в пяти метрах за мной.

— Хоть в чем-то повезло! — довольно проворчал я, готовясь к новому забегу.

Вдруг на спине почувствовалась теплая вязкая влага. От всех этих акробатических кульбитов снова открылась рана, которую мне толком не удавалось запечатать «жижей». Но времени на новую попытку у меня не осталось.

— Сука! — выругался я и побежал по мосту.

Аморфные щупальца зацепились за мост и несколько мгновений спустя существо из «дыма» вскарабкалась и оказалось прямо передо мной.

То ли оно заметило меня, то ли почуяло кровь из раны на спине, но в следующую секунду оно развернулось и его щупальца трансформировались в десяток ног-шипов, направленных в мою сторону. А в месте, где они сходились, образовалась раскрытая пасть с зияющей чернотой. И я нёсся прямо туда!

Я даже не понял, как в моей руке оказался нож — скорее всего в действие пришли первобытные инстинкты.

Тварь выкинула вперёд свои ноги-шипы, и при этом приподнялась немного над мостом.

Оказавшись рядом, я взмахнул ножом, отсекая ближайшие шипы. Разумеется, никакого вреда я твари не причинил, но сделал так, чтобы и её конечности на мгновение стали неопасны для меня — заострённые части превратились в «дым», дав мне шанс проскользнуть прямо через них.

Я упал на колени и отклонился назад, достав спиной гладкую поверхность моста, и скользил прямо под тварью.

Мгновение и я вскочил на ноги и продолжил бег. Тварь осталась позади, и я даже не обернулся — моя цель была так близко!

Чернота прорыва зияла в воздухе, и первая тварь из дыма все еще была рядом, шаря своими вытянутыми конечностями по другую сторону.

Контейнер с минами оказался в моей руке.

Несколько больших шагов и затяжной прыжок в условиях низкой гравитации.

Я пролетел половину расстояния до прорыва, когда первая тварь заметила меня и с молниеносной скоростью оказалась прямо передо мной.

Одновременно с этим щупальца второй схватили меня с одной стороны и рывком развернули лицом к мосту. Тварь нависла надо мной, открыв свой черный зев.

Выход оставался только один — я швырнул контейнер с минами прямо в пасть чудовища, одновременно активировав детонацию.

Взрыв прогремел всего в нескольких метрах от меня. Куски контейнера и поражающие элементы мин разлетелись в стороны. Твари моментально утратили плотность, чтобы избежать поражения.

В экзоскелет впились сотни осколков, несколько попали в шлем, раздробив визор. Взрывная волна отбросила меня в сторону прорыва, выбив из легких воздух.

Я инстинктивно сделал вдох и в этот самый момент пролетел через тварь, невольно вдохнув частицы «дыма», из которых она состояла.

Яркий свет. Ничего прекраснее просто не существует. Он нежный, ласковый, заботливый. Он сама жизнь, источник всего и вся.

Нежиться в его лучах до скончания времён — самое лучше, что только может быть. Все, к чему стоит стремиться. Великий дар и великая цель.

Блаженство длится миллиарды лет, может быть только мгновение, пока на источнике прекрасного света не начинают проступать темные пятна. Следы неведомой ранее хвори, болезни, терзающей саму сущность.

Понимание цели приходит спонтанно, но оно настолько отчетливо, что никакой другой альтернативы не существует.

Калейдоскоп миров, некогда цветущих, и в каждом всплески разумной жизни, ищущей и открывающей, ходящей по тонкой грани между добром и злом, светом и тенью, но всегда стремящейся в будущее.

Снова калейдоскоп из тех же миров, но теперь превращенных в бесплодные пустыни, расколотых на части, высосанных до дна. Руины уничтоженных цивилизаций, как надгробия самой жизни. Никакого стремления к будущему, никакого баланса между добром и злом, никаких поисков и открытий. Только пустота. Урок, который никто и никогда не выучит, но который будет продолжаться пока в нем будет необходимость.

Я лежал на спине, раскинув руки в стороны. Все, чего я хотел — удержать в памяти ускользающие образы, некоторые из которых казались мне смутно знакомыми. Но я никак не мог понять — почему?

Потом началось движение. Не знаю как, не знаю почему, но в пространстве мое тело перемещалось. Я понимал это, но мне было все равно. Потому что если я начну задумываться об этом, то упущу зыбкий намёк на понимание увиденного.

Вдруг мое тело тряхнуло, да так сильно, что я едва не взвыл от боли — меня словно переехало тяжелым катком. А затем в нос ударил противный запах помойки. Все странные видения моментально забились куда-то далеко в самый дальний уголок подсознания.

— Я дома… — прошептал я едва слышно, и я даже усмехнулся тому, что рад оказаться посреди свалки.

— Выходит, живой, — раздался знакомый голос. — Хоть не зря полез в эту жопу…

Я открыл глаза и увидел вместо голубого всё ту же воронку, закручивающуюся над прорывом, и сообразил, что меня волокут по груде мусора.

— Виталик, ты?

— А кто же еще?

— Где остальные? — проговорил я, имея в виду прежде всего Софию.

— Уже в безопасности, ваша светлость, — проворчал Виталик. — Сейчас и мы будем…

Он перекинул меня через остов проржавевшего грузовика, а затем где-то совсем рядом гулко ухнуло, а через мгновение нас обдало взрывной волной.

Воронка начала рассеиваться буквально на глазах, стремительно сходя на нет. Поднятый ветром легкий мусор еще кружился в воздухе, а все что потяжелее падало. Всполохи молний прекратились и лишь пелена темных туч все еще закрывало солнце.

— Получилось? — спросил я у Виталика, потому что сам прорыв вне зоны моего зрения.

— Кажется, да, — ответил он.

И тотчас радиоэфир взорвался шквалом сообщений.

Глава 22

— Какого хрена вы устроили? — орал Шеф. — Вокруг такая херня твориться, что хоть на стену лезь!

— Да успокойся ты. Всё уже закончилось, — ответил я, полностью уверенный в правоте своих слов. — Прямо сейчас всё прекратилось.

— Что, мать вашу, прекратилось? — взревел Шеф. — Мы только что проехали окраины Варшавской котловины и тут царит пи…

Конец фразы Шефа поглотило шипение помех, но смысл был понятен и без того.

— Что происходит там прямо сейчас? — рявкнул я. — Шеф, прием!

— Да тут я, вашество! — ответил ворчливый голос. — Херня какая-то, типа смерча! Молнии кругом, ветер!

— Шеф, это точно происходит в районе Варшавы? — уточнил Виталик. Его спокойный голос резко контрастировал с нашими, полными злости беспокойства.

— Да! Миллион раз да!

— Дело в том, что мы только что уничтожили причину в центре Венской воронки…

— Да что-то н хера это не заметно. Только жестче все становится!

Виталик посмотрел на меня сверху вниз, но я как, и он ничего не понимал.

Мы уничтожили прорыв между измерениями, закрыв проход для тварей из «дыма», воронка и непогода прекратили свое существование. Вон, даже сквозь тучи робко проглядывает солнце! Но тогда какого черта творится у Шефа?

— Мы попробуем разобраться, — сказал я в радиоэфир. — До связи!

— Принято, вашество.

— Попробуем разобраться? — Виталик вопросительно посмотрел на меня. — Сейчас? Отсюда?

— Да. Сейчас и отсюда.

Я поднял руку, прося этим жестом помощи. Виталику не составило труда его считать — он обхватил мое предплечье и потянул на себя, помогая мне встать на ноги.

Каждое движение давалось мне с трудом, боль наполняла каждую клеточку моего существа, хлестала раскаленными плетьми. Больше всего мне хотелось лечь, замереть и даже не думать. Но действительность всячески этому сопротивлялась, подкидывая мне все новые и новые вызовы.

— Какое расстояние от Вены до Варшавы? — спросил я, когда боль немного отступила.

— Если по прямой, то чуть больше полутысячи верст, — ответил Виталик после некоторого раздумья.

— То есть это не может быть отголосками нашей воронки?

— Совершенно верно, ваша светлость, — кивнул Виталик.

— Тогда помоги мне дойти до десантного модуля, — сказал я. — У меня возникли вопросы к нашим яйцеголовым подопечным…

Мы не спеша дошли до десантного модуля — от усталости я едва мог передвигать ноги и при каждом движении я чувствовал, как перенапряжён каждый мускул в моём теле. Но когда мы добрались до места, я отстранился от поддержки Виталика и вошёл в помещение уже самостоятельно, стараясь твёрдо стоять на своих двоих. Другое дело, насколько хорошо у меня это получалось… Но чем меньше слабости я продемонстрирую, тем будет лучше.

— Какого хера происходит? — рявкнул я, едва переступив порог шлюза.

Все присутствующие уставились на меня — профессор Голованов, его помощник Виктор и даже София чуть приподняла голову.

— Не понимаю, о чём вы, ваша светл… — первым открыл рот Виктор.

— Не понимаете? Или утаиваете от меня жизненно важную информацию? Я могу пристрелить вас двоих прямо здесь и потом сказать, что так и было. Ещё раз спрашиваю — какого хрена происходит?

— Поясните нормально…

— Какого хрена происходит в районе Варшавской котловины? — снова рявкнул я.

Виктор, до этого смотревший с непониманием, вдруг отвел глаза. И промолчал!

«Этот сукин сын знает! Он всё знает!» — понял я. — «Значит будем действовать жестче!»

С профессором, светилом науки, мне всё же нужно было быть чуть аккуратней и держать себя в руках. Но это никоим образом не распространялось на его помощников.

Злость придала мне сил — я схватил Виктора и впечатал его в стену так, что у молодого учёного едва не затрещали кости.

— Говори, падла!

Молчание в ответ. Я замахнулся, всеми силами контролируя собственное усилие — ненароком прибить бедолагу в мои планы всё же не входило.

Виктор закрыл глаза и отвернулся.

— Вы перегибаете палку, ваша светлость, — раздался вдруг голос профессор Голованова. — Виктор всего лишь выполняет мою настоятельную просьбу. Отпустите его.

— Мне нужна информация, но нет ни сил, ни желания уговаривать. Ни вас, ни тем более его.

— Уверен, что вы знаете ответ, ваша светлость, — профессор прожигал меня взглядом. — Просто пораскиньте мозгами и все встанет на свои места.

Я задумался. Отрывочные сведения, намеки, мимолетные наблюдения, казавшиеся на тот момент неважными, вдруг стали складываться в единую картину. Картину до безобразия логичную и озадачься я раньше, то без всякого труда смог бы разглядеть её раньше, причем во всех подробностях. Но, как говориться, хорошая мысля приходит опосля.

Руки сами отпустили Виктора. Он испуганно отполз в сторону, но мне было всё равно. В моей голове складывался пазл.

В восточной Европе было две детонации антивещества. У профессора Голованова был, и, возможно, есть верный помощник. Комплект оборудования, которые монтировали ученые, был пронумерован цифрой два. Это означало, что существовал и первый комплект. Теперь еще и информация от Шефа, находящегося неподалёку от Варшавы…

— Зачем проводить один эксперимент, когда можно провести сразу два… — проговорил я ошарашенно.

— В каком смысле два эксперимента? — удивился Виталик.

— Два независимых эксперимента, прошу заметить! — ухмыльнулся профессор Голованов. — Это называется «не складывать все яйца в одну корзину».

— Все логично… Точнее теперь стало логично, — я устало прислонился к стене десантного модуля. — Это дерзкая вылазка на враждебную территорию, полную опасностей. Мы с ними столкнулись практически сразу, наверняка и у второй группы были проблемы.

— Значит в Варшавской котловине запустили еще одну установку? — наконец дошло до Виталика. — И там сейчас беснуется тварь из другого измерения?

— Это очень хороший вопрос, профессор. И нам бы очень хотелось получить на него очень подробный ответ, — сказал я.

— Я не знаю, — пожал плечами Голованов. — У меня нет связи со второй группой. Она готовилась отдельно. В определённый момент наши пути разошлись. Это было одним из условий.

— Чьего условия?

— Вы знаете ответ и на этот вопрос, ваша светлость.

— Император? — догадка лежала на поверхности. Да и кто еще мог ставить условия именитому ученому?

— Мне потребовалось потратить множество усилий, использовать все возможные связи, чтобы убедить его величество! Я и не смел мечтать сразу о двух запущенных установках! Но однажды утром ко мне пришли люди из особого отдела и принесли приглашение на аудиенцию… Император дал добро на эксперимент и потребовал, чтобы я создал вторую установку.

— Вы даже не представляете, какому риску подвергли свой родной мир. Точнее, подвергаете до сих пор.

— Мир всегда подвергается риску, всегда висит на волоске. Всегда будет вероятность тотальной войны, всегда будет риск возникновения смертельной пандемии, всегда будет риск планетарной катастрофы. Все это может стереть с лица Земли не только человечество, но и жизнь как таковую. Есть только один выход, ваша светлость.

— И какой же?

— Научно-технический прогресс. Но он одновременно и увеличивает вероятность уничтожения, и открывает пути спасения. В случае с проходами в другие измерения, это практически буквально, — последнюю фразу профессор Голованов произнёс с ноткой гордости.

— Вот на кой хрен вы все это устроили? — вдруг взорвался Виталик. — Есть же «прорехи», есть же врата! Мы, то есть Империя, можем их контролировать! А вот эта херня, — он указал рукой в направлении бывшей воронки и прорыва между измерениями, — через которую начала пролезать неведомая хрень, никем и никак не контролировалась!

— Сколько образных, но ёмких эпитетов… Все должно было пройти по несколько иному сценарию. Включили, убедились в собственной правоте, сделали замеры, выключили…

— А потом взорвали бы боеголовку с антивеществом где-нибудь на севере Восточной Сибири и сделали бы прорыв между измерениями там, так? — зло ухмыльнулся я. — Проникать между измерениями там, где удобно, а не там, где «прорехи». Верно, профессор?

— Это грубое, но верное изложение моей гипотезы… Но основной моей целью было понимание самой сущности Эфира, заполняющего и разделяющего мириады измерений…

— Идите к чёрту со своими гипотезами и со своим Эфиром, профессор. Теперь всё наше измерение может стать пустыней без намёка на жизнь. И исключительно по вашей вине.

Раздался гул вертолётных двигателей — где-то снаружи десантного модуля шли на посадку пара винтокрылых машин. Я тяжело вздохнул, ведь мне предстоял разговор с лидером сербских солдат удачи. А он, на минуточку, потерял из-за моей задумки своего родственника — троюродного брата Милоша, когда тот пытался вытянуть десантный модуль на своём вертолёте.

Я тяжело вздохнул и направился наружу, встречать гостей, хотя больше всего мне хотелось лечь и не двигаться, чтобы не чувствовать изматывающей слабости и безумной усталости.

— Ваша светлость, — обратился ко мне Виталик.

— Да?

— Нам надо туда. К Варшавской котловине.

— Зачем? — удивился я. — Какой там толк от нашего измотанного и обескровленного подразделения?

— Не знаю. Считайте это профессиональной чуйкой, ваша светлость.

Да уж, веский довод — чуйка! Пусть даже и профессиональная. Но сколько раз я сам полагался на неё и оказывался прав? Много, даже слишком! Всё в той же Сирии, когда подразделение попало под обстрел на подходе к Пальмире… Чёрт, эти воспоминания из прошлой, другой жизни!

Имел ли я право отказывать тому, кто спасал мне жизнь, причём не единожды? Как командир подразделения — безусловно мог. Но как боевой товарищ, привыкший полагаться на Виталика в самых непростых ситуациях? Нет, не мог.

— Хорошо, — кивнул я. — Попробуем уговорить сербских братушек на ещё одну услугу.

— Спасибо, ваша светлость, — сдержанно поблагодарил Виталик. — Уверен, это правильное решение.

— Посмотрим, — я выдавил улыбку на измученном лице и вышел на просторы гигантской Венской свалки.

Вертолёты подразделения «Свободни Балкан» уже приземлились. Или всё же примусорились, учитывая окружающий ландшафт? Двигатели продолжали вращать лопасти — пилоты были готовы взмыть в небо при первой необходимости.

Я остановился метрах в тридцати, закрывая лицо без забрала от ветра тыльной стороной ладони.

Из вертолёта выпрыгнул здоровенный детина — суровое выражение лица, борода лопатой, прожигающий взгляд, татуировки на руках и шее. Апофеоз всего, с чем не хотелось бы столкнуться в тёмном переулке. Но в принципе, его брутальная внешность полностью соответствовала голосу, который я слышал по радиосвязи.

Следом за ним выпрыгнули двое до зубов вооруженных бойцов. Они, конечно, тоже впечатляли, но до лидера им было ох как далеко.

И вся эта троица быстрым шагом направилась прямиком ко мне. Я невольно напрягся, но вида не подал. По крайней мере, очень на это надеялся!

— Дамьян Николич? Командир «Свободни Балкан»? — спросил я, когда сербы подошли поближе.

— Разумеется, друже! — ответил здоровяк. — А ты Максим Басманов-Астафьев, верно! Безбашени кучкин син!

Друже это хорош, друже это друг! Я позволил себе чуточку расслабиться. Но что это ещё за кучкин син? Но звучит вроде беззлобно.

— Эм… Да. Наверное.

Сербы засмеялись. Я тоже улыбнулся.

— Я же говорил! Этому человеку всё ни по чём. Моря по колено, океан по курац! Ай, бравый воин!

— Не перехваливайте, господин Дамьян, — снова улыбнулся я.

— Какой я тебе господин? — воскликнул серб. — Ты воин, я воин! Друже, братья!

— Тогда, брат, позволь принести соболезнования. Ты потерял родственника, выполняя мою просьбу и если я…

— Хвала на овим речима, брат!

При этих словах Дамьян Николич сделал скорбное лицо и потупил взгляд. Но затем подошел ближе и я увидел в его глазах озорные искорки.

— Матушка мне рассказывала, что троюродный братишка родился чутка недоношенным. Слабеньким был. А наша работа слабости не терпит. Так что мы малыша Милоша помянем в конце этой заварушки, ты купишь нам новенький суперсовременный вертолёт и считай, что мы квиты, брат Максим! Само собой, это будет поверх того, что обещала заплатить твоя секретарша. Ух, такве сисе, закопао бих лице у них!

Сербы снова заржали.

— Снежана не моя секретарша… — начал было я, но потом подумал — да кому я это объясняю? Трём бородатым сербам? И мысленно махнул рукой. — Разумеется, брат. Все счета будут оплачены сполна.

— Вот это разговор настоящего мужчины и воина! — Дамьян Николич похлопал меня по плечу.

— Но у меня есть ещё одна просьба, дружище.

— Пажльиво слушам, — насторожился лидер сербов. — Говори, брат!

— Мне нужно добраться до Варшавской котловины. Причём добраться как можно скорей. Поможешь?

Дамьян вдруг стал серьёзным — пропала белозубая улыбка, исчезли лукавые искорки в тёмных глазах. Теперь предо мной был суровый, прожженный воин, повидавший на своём веку многое. И он смотрел на меня изучающе, словно бы оценивая и мои, и свои возможности.

Наконец он прервал своё молчание.

— Тамо се дешава проклетство, — сказал он сербском. — На всех радиочастотах твориться какая-то чертовщина. Это как-то связано с произошедшим здесь?

Отнекиваться никакого смысла не было. Почует ложь и прощайте сербские вертушки!

— Да. Наверняка практически то же самое что и здесь. Я узнал прямо перед твоим прилётом. И мне нужно туда, к Варшаве, брат. За ценой не постою.

Несколько долгих секунд молчания. А потом лицо Дамьяна Николича снова расползлось в хитрой улыбке.

— Да не вопрос, друже! Домчим, как на крыльях ветра! Только у меня есть одно обязательное условие!

— Да? И какое же? — я напрягся.

— Хочу обговорить детали сделки с твоей секретаршей! Велика грудна лепота! Ммм!

— Думаю, это можно будет устроить, — улыбнулся я. — Тогда на одном вертолёте мы отправимся к Варшавской котловине, а второй должен будет доставить в госпиталь тяжело раненного бойца. Идёт?

— Как скажешь, друже, как скажешь…

Мы с Виталиком вынесли Софию из десантного модуля и аккуратно поместили в один из вертолётов. Затем вывели учёных — Виктора и профессора Голованова, намереваясь отправить их восвояси, но пока шли Виталик привлёк моё внимание едва заметным жестом.

Нам достаточно было обменятся взглядами, для того чтобы понять ход мыслей друг друга. Я кивнул, соглашаясь.

Подойдя к вертолёту, мы дождались, пока профессор заберется в салон, но когда Виктор поставил ногу на подножку, я схватил его за шиворот и стащил обратно.

— Э нет, дружище, ты отправишься с нами! — сказал я.

— Что вы делаете! Отпустите его! — всполошился Голованов.

— Он пойдёт с нами, господин профессор, — спокойно сказал Виктор. — Нам могут понадобиться его мозги.

Эта фраза, сказанная спокойным басовитым голосом, прозвучала довольно зловеще.

— Мы не можем лишний раз рисковать вашей жизнью, но вот его, — я кивнул на Виктора, — вполне! Хорошего полёта!

Пара ударов бронированной перчаткой по обшивке вертолёта и пилот начал добавлять оборотов. Спустя несколько секунд, когда мы с Виталиком и Виктором уже были на безопасном расстоянии, шасси винтокрылой машины оторвалось от поверхности Венской свалки.

Молодой учёный покорно забрался во второй вертолёт. К его чести, он не пытался вырваться, не взбрыкивал. Даже в глазах не было и намёка на страх — скорее там было нечто похожее на любопытство, но не болезненное, как у профессора Голованова, а скорее с нотками авантюризма.

— Вам не страшно? — спросил я, усаживаясь напротив Виктора.

— Нет, ваша светлость. Я бы сам вызвался, реши вы прихватить с собой профессора.\

Мы некоторое время летели молча, наблюдая за раскинувшимся внизу безрадостным пейзажем. Неожиданно Виктор подался вперёд, намереваясь что-то сказать.

— Знаете, в чём причина отсутствия страха?

— Вы бесстрашны от рождения? — усмехнулся я.

— Вовсе нет, ваша светлость, — улыбнулся Виктор. — Дело в том, что вероятность неудачного проведения эксперимента составляла тридцать пять процентов. Под неудачей я подразумеваю летальный исход для всех участников нашей вылазки. Так что мы с вами уже счастливчики, ваша светлость!

Глава 23

Вертолёт летел на довольно низкой высоте, повторяя все неровности расстилающегося под ним рельефа. Оно и не удивительно — серая зона место неспокойное, того и гляди, выпустят очередь или ещё хуже — шмальнут из РПГ. Поэтому пилот и прижимался к земле по мере возможности, стараясь не подводить винтокрылую машину к подозрительным местам.

А подозрительных мест было пруд пруди — от некогда густонаселенной Европы осталось множество городков и деревень, большая часть из которых была заброшена и превращалась в руины, не выдерживая натиска природы.

Деревья и кустарники пробивались сквозь окна и крыши, разрушали корнями асфальт на некогда ровных дорогах. Сады зарастали сорной травой и молодой порослью, кое-где виднелись остатки заборов из камня и дерева, брошенная сельскохозяйственная техника гнила и ржавела прямо на полях.

Это, не считая следов боевых действий, оставивших на земле самые уродливые шрамы.

Это печальное зрелище напомнило мне девяностые года в моем родном мире. Тогда во многих деревнях, удаленных от больших городов, царила похожая разруха. По и без того небогатому сельскому жителю ударила череда кризисов. Их последствия были весьма схожи с тем, что я наблюдал сейчас, разве что без воронок от взрывов, заброшенных окопов и блиндажей.

Но встречались в этом море разрухи и очаги цивилизации. Как правило, это были уцелевшие городки и небольшие поселения. Всех их объединяла одна общая черта — высокие стены по периметру и наблюдательные вышки. Своего рода символ неосредневековья, царящего на этих землях.

— Что это? Вон там, на западе? — Виталик указал на пыльную тучу, поднимающуюся над землей в десяти километрах на западе.

Дамьян Николич прильнул к окулярам бинокля, несколько секунд всматривался, а потом сказал:

— Это транспортная колонна, други. Идут на большой скорости по Янтарному шоссе.

— А это Янтарное шоссе случаем не ведёт в Варшаву? — спросил я, напрягаясь, ведь пылевое облако двигалось параллельно нашему курсу.

— Почти. До Петракова, а оттуда до Варшавы рукой подать, — ответил Виталик.

— И часто тут ездят транспортные колонны на таких скоростях?

— Никак нет, ваша светлость.

И без того плохое предчувствие, не отпускавшее меня в течении всей миссии, теперь стало совсем паршивым. Оно только усилилось, когда мы наткнулись еще на несколько групп автомобилей, спешащих в том же направлении.

— Шеф, приём! — нужно было узнать оперативную обстановку, и Шеф подходил для этого как никто другой. Тем более его отряд находился неподалёку от Варшавской котловины.

— Вашество! Только собирался выйти на связь, а ты тут как тут! — судя по голосу, наемник был встревожен не на шутку.

— Что там с обстановкой?

— С обстановкой все хорошо, точнее полная задница, — съязвил Шеф. — Тут мне шепнули, что началась нездоровая движуха. Причем со стороны Западной Европы! Спутниковая разведка…

Тирада Шефа утонула в шипении радиопомех, полностью заглушивших его голос.

— Шеф! Шеф! Прием! — но вместо ответа звучал шум.

— Боюсь, что связь с вашим коллегой невозможна. По крайней мере временно.

Голос, зазвучавший в динамиках, был очень знаком, но я никак не мог вспомнить его владельца.

— Что вам нужно? И как вы проникли на эту зашифрованную частоту? — решил я перейти в наступление.

Виталик и Дамьян Николич сначала посмотрели на меня с удивлением, а потом нахмурились, вслушиваясь в мои слова.

— С нашей последней встречи, княжич Максим, вы не стали ни сговорчивее, ни менее прямолинейным. Даже не знаю, радоваться ли мне по этому поводу, или печалиться.

Ах, вот кто находился по ту сторону радиоэфира! По этому спокойному, немного надменному голосу, я вспомнил неожиданного собеседника. Причём, уже дважды неожиданного!

Пригород Ялты, поместье местного графа, куда меня пригласили на приём… А ещё погоня, перестрелка, ранение Снежанны и встреча с отпрыском самого Императора! Тогда он говорил, что от меня куча проблем. Интересно, с чем пожаловал на этот раз? Пожаловаться на папочку? Мол, такой сякой, санкционировал вылазку в Серую зону и поощрил форменный кавардак с прорывами хрен пойми куда?

Звали, его, отпрыска Императора, широко распространённым и исконно русским именем — Роберт. Причём назвали его так в честь одного из европейских королей прошлого, с которым Императора связывала родственная связь. Тот отдал свою дочь в жены второму сыну Великого Князя, а тот взял и взошёл на трон после того как старший брат помер от бубонной чумы. Я прочитал об этом в импернете. Ничего сверхъестественного — своего рода селекция с прицелом на выгоду. Просто ещё одна сторона моей нынешней действительности, которую мне пришлось просто принять.

Как и большинство аристократов, знать Российской империи всячески холила и лелеяла свое генеалогическое древо. Хорошая привычка, на самом деле! Всегда можно ответить на вопрос — «Чьих будешь?». Хоп, и рассказал о предках по пятое колено, посадил оппонента в лужу. Красота!

— Княжич Роберт, — теперь уже спокойно ответил я. — Не ожидал услышать вас сейчас.

— Вы как будто не удивлены, Максим.

— Я насмотрелся за последние часы такого, что удивить меня теперь довольно сложно. Однако ваше вмешательство в зашифрованную радиочастоту всё же неожиданно. Признаю, ваше императорское высочество.

— Тем не менее я попытаюсь вас, Максим, удивить.

Эти слова не сулили ничего хорошего.

— Я весь во внимании, — ответил я.

— Наверняка вы слышали о проведении неких экспериментов в местах детонации антивещества.

В голосе Роберта звучала плохо скрываемая издёвка — уж кто-кто, а он наверняка знал о том, что затевается на Венской свалке и Варшавской котловине. Я едва сдержался от язвительной реплики и просто ответил:

— Немного, ваше императорское высочество.

— Замечательно, княжич Максим. Тогда я перейду ближе к делу. Экспериментом в Варшавской котловине заинтересовались наши оппоненты.

— Западная Европа?

— Хуже. Британцы. Разумеется, действовать будут чужими руками. Наша разведка докладывает о перемещении мобильных отрядов из Норвегии.

— Мы видели несколько колонн, движущихся в том же направлении.

— Да, наши источники говорили о большом об активизации банд. Большинство их главарей сотрудничают с западными спецслужбами.

— И мы не должны допустить, чтобы технология прорыва попала в руки врага? — понятно, что именно так беспокоило Императорский дом.

— Ну что вы, какого врага? Российская Империя с ними не воюет. Назовём их геополитическим противником.

— Но суть верна?

— Вы зрите в корень, княжич Максим. Ваша задача добраться до Варшавы, уничтожить оборудование и закрыть прорыв в другое измерение. Опыт у вас, я так понимаю, есть.

— Да уж куда еще больше. Просто вагон и маленькая тележка опыта по закрыванию прорывов!

— Оставьте свои колкости на потом, княжич Максим. На месте вас будут ожидать остатки ЧВК «Ладога». Их сильно потрепало, но они толковые парни.

— Я так понимаю, что моя ЧВК исполняет волю Императора?

— Ну что вы, император здесь совершенно не причём. Вы исполняете собственную волю, направленную на укрепление государства. Как сделал бы любой верноподданный Российской Империи, тем более благородных кровей.

— Я понял, ваше императорское высочество. Могу ли я рассчитывать на помощь Империи… На хоть какую-нибудь помощь?

— Разумеется, княжич. Мы работаем над этим. Вы получите доступ к оперативным данным разведки. Ах, да!

— Слушаю, ваше императорское высочество, — я напрягся. Всегда, абсолютно всегда вот это вот фраза «Ах, да!» не сулит ничего хорошего. А в нашем случае так и вовсе, самое худшее!

— В Варшавской котловине находится группа ученых. Вам должно их вытащить в безопасное место. Но если ситуация будет безвыходной, то знания не должны будут покинуть их головы.

Удачи, Максим Басманов-Астафьев. Конец связи.

В салоне вертолета повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь стрекотом пропеллеров.

Я обвел присутствующих взглядом.

Виталик смотрел отрешенным взглядом на унылый пейзаж, мелькающий за стеклом иллюминатора.

Виктор откинулся на спинку кресла и неподвижно сидел, закрыв глаза. Но судя по плотно сжатым кулакам, но был сильно напряжен и сейчас в его голове наверняка роится куча мыслей.

И только Дамьян Николич довольно усмехался — серб предвкушал большие деньги, которые получат его «Свободни Балкан» за эту миссию, ведь в нее уже влезло столько влиятельных лиц, включая Императорский Дом. Влиятельных и очень богатых!

— Вы все слышали, — сказал я. — Выбора у нас особого нет.

— Будто бы он когда-то был, — ответил Виталик. — Мы лезем в самое пекло. Сражаться с хорошо обученными и вооруженными силами далеко не то же самое, что с бандитскими группировками.

— Меня больше беспокоит другое, — подал голос Виктор. Он говорил, не открывая глаз. — В какой стадии находиться сейчас прорыв? Что если для поддержания реакции уже не нужен сверхпроводник? Тогда все наши усилия будут напрасными…

— Наши? — рыкнул Виталик. — Ты что ли туда полезешь? Или на спусковой крючок нажмешь и собственноручно вышибешь мозги своим яйцеголовым коллегам?

— Если понадобится, то да, полезу! — воскликнул Виктор, но потом добавил уже гораздо тише, — Но в своих коллег стрелять не стану ни за что…

— Спокойно, — вмешался я разгорающийся конфликт. — Нам необходимо уничтожить оборудование в любом случае. Оно не должно попасть в руки бриташек. Сами же все слышали.

— А еще меня пугает вероятность начала новой большой войны, — продолжал Виктор.

— Большой войны? — удивился я.

— Да, ваша светлость. Представьте себе, что британцы все же введут войска в Серую зону, попытаются захватить Варшавскую котловину вместе с прорывом. Тогда нашему Императору ничего не останется, кроме как ответить. Он введёт не силы ЧВК, а регулярные войска. Европа снова может стать театром военных действий. Со всеми вытекающими последствиями.

Да уж, этот Виктор умеет обрисовать хреновые перспективы глобального масштаба! Быть одним из зачинщиков войны — а меня обязательно к ним приплюсуют — совершенно не прельщала меня. Пожар войны разгорался и от менее ярких искр, в тут прорыв в другое измерение, которому не требуется источник энергии. Плюс оборудование, а это технологии, плюс возможность перехватить ученых, прямых носителей знаний о перемещениях между мирами… Прямо не знаешь, с какой стороны подступиться к этому форменному бардаку! Мне хватило войны в Сирии, с её хаосом и террором со стороны фанатичных боевиков-исламистов!

Нет, такого этому миру, ставшим для меня новым домом, я пожелать не мог.

— Дамьян, ты с нами? — вполне закономерный вопрос. Командир сербов подписался доставить нас до Варшавской котловины. Брать в расчёт мои домыслы, основанные на его ухмылке, было не слишком дальновидно. Оставалось только заключить новый контракт на совершенно других условиях, иначе помощи от «Свободни Балкан» нам не ожидать. А этот хитрый серб своей выгоды не упустит!

— Друже! Мои люди теперь твои люди!

— О какой сумме идёт речь? — спросил я в лоб.

— О, друже, нет! Теперь дело не в деньгах и даже не в твоей сисястой секретарше!

— Тогда в чём же?

— Теперь я жажду получить нечто большее, — Дамьян пересел в кресло напротив меня и подался вперед.

Его лицо приблизилось настолько, что я спокойно мог разглядеть каждую морщинку на его загорелом лице, каждый волосок его густой бороды.

— Я хочу, — сказал Дамьян Николич тихо, но при этом слушали его все присутствующие. — Сыворотку долголетия!

После этих слов я расхохотался. До чего же предсказуем человек! Всё, что ему нужно — пережить полторы сотни лет! Любым способом и на любых условиях.

— Шта је смешно? — вспылил командир сербов.

— По законам Империи, сыворотка полагается только дворянам, — ответил за меня Виталик. — Не существует никакого другого способа её заполучить.

— Думаете, я не знаю? Достать можно на црно тржиште, чёрном рынке. Стоит целое состояние.

— Подделка, — отмахнулся Виталик. — Я слышал, что каждую ампулу отслеживает специальный отдел. А эти ребята очень серьёзные.

— Да, највероватније… Проверить то никак. Эффект вакцины отсрочен на непонятный срок. Поэтому я и хочу заполучить двородничка титула Руског царства!

— Не заполучить, Дамьян, а заслужить, — сказал я. — Как говорят в Одессе, это две большие разницы. Так что придётся за этот титул повоевать. На все воля императора, но я за тебя словечко замолвлю. И даже в этом случае никто тебе ничего не обещает…

— По рукам, друже! — воскликнул серб после секундного раздумья. — Как говорят у нас в Белграде — «Са ким си, такав си»!

Погода за бортом вертолёта начала стремительно ухудшатся, задул порывистый ветер. От его накатов корпус винтокрылой машины вздрагивал.

— Шеф скинул координаты. Его отряд южном пригороде Варшавы, в четырёх километрах от котловины.

— Тогда давайте прямиком туда, — распорядился я. — У Шефа наверняка припасены интересные игрушки.

Дамьян протиснулся в кабину экипажа, для того чтобы передать пилоту координаты лагеря. Минуту спустя он снова появился в салоне.

— Вы должны это видеть! — сказал он нам. В его голосе считывалось волнение. Затем он снова вернулся в кабину и произнес несколько фраз на родном языке, из которых я понял, что сейчас вертолёт развернется бортом к для лучшего обзора.

Так и произошло. Все присутствующие прильнули к иллюминаторам.

На горизонте виднелась уже знакомая мне воронка, только затягивала она не горы мусора, а воду.

Варшавская котловина представляла собой довольно большой искусственный водоем. Только вот появился он от детонации антивещества.

— Так тут целое озеро! — присвистнул я.

— Конечно, — Виталик взглянул на меня с удивлением. — Взрыв зацепил долину реки Висла.

— И за несколько лет в Восточной Европе появилось собственное Мертвое море, — добавил Виктор. — Воронка от взрыва достала до пласта каменной соли, который размывался течением. До самой Балтики у Вислы мертвые берега.

— А теперь добавилась еще одна достопримечательность, да? — съязвил Виталик, имея в виду прорыв между измерениями.

— Любое действие или бездействие всегда имеет последствие, — спокойно ответил Виктор.

Внезапно меня ослепила яркая белая вспышка. Я инстинктивно прикрыл глаза и отринул от иллюминатора. Но это не помогло.

Первой мыслью была — «Лишь бы пилоты не ослепли!».

Но время тянулось, а мы все так и летели. Парням в кабине повезло, что машина шла боком к вспышке.

Зрение постепенно восстанавливалось под аккомпанементы из рези и обильных слёз. Сначала я смог разглядеть размытые силуэты, потом резкость улучшилась, но картинка еще долго была как на засвеченной чёрно-белой фотографии.

— Вот это нам просветили глазное дно, — проворчал я, протирая слезящиеся глаза.

— Последний раз я так плакал, когда тер хрен для бабушкиного хренодёра, — сказал Виталик, часто моргая.

— Я вообще никогда не плакал до сегодняшнего дня, — прорычал Дамьян, а затем выругался на непереводимом сербском.

— Что это за чертовщина? — Виктор таращился в иллюминатор глазами, на которых частой сеткой проступили кровеносные сосуды.

Я осторожно посмотрел в иллюминатор, опасаясь новой вспышки.

Под нами был выцветший, чёрно-белый мир — серые полуразрушенные здания с черными провалами пустых окон, черные деревья качались под напором шквалистого ветра, на черном озере бесновались черные волны с белыми шапками пены, из черной воды поднималась черная воронка вихря, отчетливо различимая на фоне серо и белого неба.

А из центра воронки бил высь мощный поток искрящегося света. Смотреть на него было мучительно больно, но в то же время невозможно было отвести взгляда.

Глава 24

— Вижу отряд Шефа, — сказал Виталик, указывая куда-то вниз. — Вон там, по правому борту.

Я посмотрел в нужном направлении. Взгляд сосредоточить было всё ещё сложно — жутко болели глазные яблоки, но хотя бы начали возвращаться цвета.

Действительно, несколько грузовиков из гуманитарного конвоя заняли небольшую площадь, посреди которой сиротливо возвышалась католическая часовня. Несмотря на неспокойные времена, она довольно неплохо сохранилась — естественно, лишилась окон и дверей, но стены уцелели, равно как и большая часть вытянутой вверх крыши. О том, что эта часовня некогда принадлежала именно католической клике, говорили кресты на стенах, выложенных из кирпича.

— Хреново выглядишь, вашество! — Шеф поприветствовал в своей неповторимой манере. — Знатно тебя проткнули…

— Я тоже рад тебя видеть, Шеф, — вымученно улыбнулся я.

Он обошёл меня вокруг и негромко присвистнул. А затем вызвал по рации пару медиков. Ко мне подбежали пара здоровенных парней, на первый взгляд ничем не отличавшихся от остальных бойцов — те же автоматические винтовки, те же стандартные военные экзоскелеты, не чета моему, бронированному. Но это только на первый взгляд! Если присмотреться, то рюкзаки у бойцов были медицинскими, набитые средствами оказания первой помощи. Подобную амуницию я видел в Сирии у полевых врачей.

Мы прошли в часовню, там медики быстро соорудили для меня что-то вроде топчана из пары уцелевших скамей, постелили стерильную простынь, сняли верхнюю часть брони и принялись обрабатывать раны, одновременно ставя капельницу.

— Повезло, ваша светлость, — сказал один из врачей. — внутренние органы не повреждены. Но чуть не зацепило гонадную артерию.

— Хорошо, — ответил я. — Повоевать еще смогу?

— В обычных условиях я бы запихал вас аквариум.

— Но условия не обычные.

— Сможете какое-то время, — он ввел в физраствор какой-то препарат. — Сейчас прокапаем и станет легче…

Вскоре я ощутил прилив сил и если бы не боль от прикосновений врача, обрабатывающего рану, то вполне можно было сказать, что самочувствие мое было вполне сносным.

— Благодарю за помощь.

— Главное, ваша светлость, не переоценивать собственные силы. Они у вас почти на пределе. Сейчас будет немного больно…

Раздался громкий щелчок, затем, практически сразу, еще один. Я взвыл от боли.

— Ни хрена себе немного больно!

— Это всего лишь скобы для стягивания краев раны. Сейчас еще обработаем выходное отверстие на животе…

Снова два быстрых щелчка, но эту боль я пережил куда более стоически — просто шипя бессвязный набор нецензурной брани.

Когда медицинские процедуры подходили к концу и врач ловко завершил перевязку, в часовню вошли Шеф, Виталик, Дамьян и Виктор. Серб слегка нахмурился, увидев, как меня отсоединяют от капельницы, но ничего не сказал.

— Удалось установить источник свечения? — спросил я.

— Да источник то понятен, — невесело усмехнулся Виталик, устраиваясь на соседнюю скамью. — А вот причина… Что скажешь, умник?

Он посмотрел на Виктора, но тот не стушевался под его тяжелым взглядом.

— Думаю, что прорыв теперь перешёл в фазу самоподдержания.

— И эта реакция выдаёт световой поток такой интенсивности? — удивился я.

— Думаю, что да. Гипотетически это возможно.

— Гипотетически⁈ — переспросил Виталик голосом, полным сарказма.

— Никто ничего подобного не совершал. Команда профессора Голованова — первопроходцы.

— Я бы сказал, куда твоему профессору идти…

— Не говорите того, о чём можете пожалеть!

— Так, спокойно! — мне снова пришлось вмешаться. Это напряжение между Виталиком и Виктором уже изрядно подбешивало. И ведь вот что удивительно — по отдельности каждый из них спокойный, уравновешенный человек. Но стоит им только зацепиться за слова друг друга, как сразу начинают лететь искры.

— Как по мне, так задача упрощается, — подал голос Шеф, закуривая очередную сигарету.

— В каком смысле?

— Да в таком, что теперь нам насрать на эту дыру между измерениями, вашество. Факт этой самой реакции налицо и поделать мы с ней ничего не сможем. Так что просто жахнем по оборудованию и дело с концом.

Он, довольный своими выводами, выпустил изо рта несколько колечек сизого дыма в направлении Виктора. Тот спокойно отмахнулся и покачал головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— И почему же?

— Давайте пораскинем мозгами. В данном случае это по большей части касается его светлости.

Дамьян заржал раскатистым басом, мне же пришлось сдерживаться — негоже смеяться над членами собственной команды. Но этот молодой учёный хорош!

— Виктор, прошу вас, ближе к делу, — сказал я.

— Как скажете ваша светлость. Просто сказал то, что думал, — он на секунду задумался, а потом продолжил. — Судя по всему, реакция, которую запустили мои коллеги, не только поддерживает прорыв между измерениями в активном состоянии, но и является источником энергии.

— Насколько мощным?

— Думаю, что очень.

— Как-то не очень по-научному звучит, — вставил свои пять копеек Виталик.

— Так и я не на симпозиуме, — пожал плечами Виктор. — Но природу эфира, разделяющего измерения, мы только начали постигать. Никто не знает, какую мощь он в себе хранит.

— Думается мне, что этот господин учёный пытается нас убедить в том, что жахать в сторону прорыва тупо опасно, так? — подытожил Шеф.

— Абсолютно, верно. Проведу грубую аналогию — это может быть сродни остановки ядерного реактора бомбардировкой. Реактор то может и остановится, но вот последствия…

— Последствия, в нашем случае, непредсказуемы. Мы поняли вашу мысль, Виктор, — сказал я, нахмурившись. — Но меня больше беспокоит то, куда именно ведёт этот прорыв?

Этот вопрос волновал меня гораздо больше, чем любые выбросы энергии и эфиры, потому что если через него в наше измерения проникнут те твари, похожие на сгустки «дыма»… То остановить их будет чертовски проблематично!

Виктор задумался над моим вопросом.

— Само оборудование в обеих группах было одинаковым. Но одинаковым, не значит абсолютно идентичным. Даже при производстве микроэлектроники на тонких процессах невозможно добиться стопроцентного сходства даже в пределах одной партии…

— Ближе к делу.

— Гипотетически — ровно в то же самое измерение, — ответил Виктор.

— Это плохая новость, — нахмурился я.

— Настолько всё хреново, вашество? — насторожился Шеф.

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Тогда займёмся делом, — Шеф докурил сигарету одной большой затяжкой, бросил окурок на каменный пол часовни и достал голографический проектор.

Через пару секунд перед нами уже была трёхмерная карта местности с довольно подробным изображением разрушенной городской застройки Варшавы, дорогами, поселениями и самой котловиной, заполненной водой.

— Мы вот тут, — Шеф указал на квартал, явно находящийся в спальном районе. — До побережья четыре километра.

— Не так уж и много, — заметил я.

— Да. Это если по прямой. Но нам необходимо добраться вот сюда, — он подсветил прикосновением точку на карте, расположенную чуть западнее. — А это уже семь километров.

— Там расположены силы ЧВК «Ладога»? — догадался я, вспомнив слова императорского отпрыска.

— Так точно, вашество. Мне удалось с ними связаться. Они расположились в одной из высоток бывшего делового центра. Прямо на берегу котловины.

На карте и впрямь располагались высотные здания. Наверняка, когда-то они принадлежали каким-нибудь корпорациям или банкам, а теперь медленно разрушались на берегу озера, сделанного человеком в одно мгновение.

Неожиданно Дамьян сделал шаг вперёд и увеличил масштаб — голографическая карта легко поддалась его жесту.

— Это разве не штаб «Польски тигрови»? Крупнейших местных контрабандистов?

— Именно так. «Польские тигры» изначально сотрудничали с «Ладогой», но потом что-то изменилось, и «Тигры» ударили в спину ЧВК.

— А как так вышло, что польские контрабандисты начали сотрудничать с ЧВК «Ладогой»?

— Так она принадлежит Дому князей Фадеевых, — ответил Шеф. — У этих аристократических морд всегда денег было, хоть жопой… Извиняй вашество, не хотел никого оскорбить.

Но сейчас мне было всё равно на едкие замечания Шефа. В голове крутилась знакомая фамилия.

«Дом Фадеевых… Дом Фадеевых…»

Точно! Я наконец-то вспомнил. Станция в Алтайских горах, на которой я очутился после первой встречи с шагоходами. София упоминала дом Фадеевых и говорила о том, что именно он претендовал на разработку той самой прорехи! А затем её по каким-то непонятным причинам, Император передал дому Басмановых-Астафьевых!

И вот теперь наши два Дома снова вляпались в одну историю, в которой далеко не последнюю роль играл сам Император.

Совпадение? Не думаю!

— А под чьим командованием находится ЧВК «Ладога»? — поинтересовался я.

— Один из отпрысков ихнего князя, вашество. По любому из младших. Старших детишек ваши берегут, как зеницу ока.

И под «вашими» Шеф конечно же имел дворян. Оно и не удивительно — переход власти и ответственности по старшинству. Родился первым и получай головняки на всю оставшуюся жизнь. Возможно, совсем недолгую, потому что уж больно многих манит жажда распоряжаться судьбами других.

Мне, точнее Максиму Басманову-Астафьеву, повезло. Наживать врагов, вляпываться в сомнительные истории, ходить по острию лезвия и при этом иметь за своей спиной мощь одного из самых влиятельных Домов Империи. А если умножить всё вышеперечисленное на возможность прожить под полторы или две сотни лет… Это ли не мечта? А погони, перестрелки, смертельные опасности идут бонусом.

— Меня немного смущает, что эта ЧВК принадлежит конкурирующему Дому, — сказал я честно.

— Ваша светлость думает, что это настолько важно? — удивленно спросил Виталик.

— На самом деле нет, поэтому я сказал, что смущает.

— В той высотке находятся наши. Просто наши. Все вот эти разборки между дворянами вы уж как-нибудь потом, сами. Вашество.

— Я понял тебя, Шеф, — кивнул я. В словах прожженного вояки была простая, но каменная логика, которой я сопротивляться не мог. Да и не хотел. — Тогда выдвигаемся прямиком туда.

— Э нет, вашество! Не всё так просто. Учёным этим выделили старый речной сухогруз. Оборудование располагается на борту старого ржавого корыта.

— Значит и команда учёных тоже на борту. Тогда чего мы ждём? наша первоочередная цель старый сухогруз!

— Боюсь, что ученых на борту нет, — ответил Виталик, которого уже ввели в курс происходящего, пока меня латали медики. — Та вспышка лишила всю команду яцеголовых зрения. Командир ЧВК приказал переправить их на берег. Держат оборону во владениях польских контрабандистов.

— Час от часа не легче, — проворчал я. Ситуация и впрямь выглядела скверно. Тут тебе и начавшаяся самоподдерживающаяся реакция, и прорыв в непонятно какое измерение, и необходимость действовать аккуратно, и куча разного сброда, спешащего к котловине с целью наживы… Ещё и команда ученых ослепла от собственного эксперимента! Хорошо, что хоть они в безопасности. Впрочем, а в безопасности ли?

Эту мысль я и озвучил.

— Я бы не исключил варианта, что они уже стали заложниками. Ценными заложниками, за которых можно получить большие деньги. От любой из сторон, — ответил Виталик.

— Я этим пшекам никогда не доверял, вашество. Сидеть сразу на двух стульях это их конёк, — согласился Шеф. — Но на момент связи с «Ладогой» они занимали один из этажей многоэтажки. О штурме со стороны польских контрабандистов речи не шло.

— Как давно был сеанс связи? — уточнил я.

— Тридцать пять минут назад, вашество, — ответил Шеф, сверившись с наручными часами.

— За это время ситуация могла измениться кардинальным образом. Свяжись снова, уточни. Но в любом случае, нам снова придётся разделиться. Одна команда двинется за учеными, вторая уничтожит оборудование на сухогрузе. Дамьян, — я посмотрел на серба, который молча слушал наш разговор.

— Ваша светлость?

— Нам нужна твоя птичка. Быстро попасть на сухогруз можно только по воздуху.

— Все сделаем по высшему классу, — ухмыльнуться Дамьян. — Вот только кроме пулемёта никакого вооружения на птичке нет. Ракете су завершение, ваша светлость.

— Это лучше, чем ничего. Тогда поступим так — я и Дамьян двинемся на сухогруз и уничтожим установку. На вас, — я кивнул Шефу и Виталику, — проблема с учеными.

— Принято, вашество, — Шеф достал еще одну сигарету и чиркнул зажигалкой. Снова запахло терпким табачным дымом. — Виталик, идем! На нужна небольшая подготовка…

— Я с ними! — встрепенулся Виктор после моих слов.

— Э, нет, дружище. Ты пойдешь со мной, — я с ходу осадил помощника профессора. Еще не хватало, чтобы Виталик его ненароком зашиб посреди руин.

Медики помогли мне облачится обратно, в броню. Оказавшись под ее защитой, я почувствовал что-то вроде облегчения — экзоскелет был моим продолжением, моей второй кожей. Бронированной, смертоносной кожей.

Наконец я покинул часовню. Вокруг уже во всю кипела работа по подготовке к новой миссии — к бамперам грузовиков монтировались специальные решётки для тарана, навешивалась дополнительная защита, частично скрывающая колёса. Да и сами тягачи были далеко не простыми — за основу взята какая-то военная модификация. Бронированная кабина с не менее бронированными толстыми стёклами, на которой установлена поворотная турель с пулемётом крупного калибра. Топливные баки закрыты толстыми кожухами, фары под решётками. Иными словами — полный фарш на тот случай, если тебе предстоят покатушки по полудиким землям Серой зоны!

Рядом со мною возник Дамьян. В руках у него был целый ворох огнестрельного оружия, включая пулемёт, слегка модифицированный для удобства использования в бронированном экзоскелете. Именно такой я и потерял на Венской свалке.

Ай да Шеф, ай да запасливый сукин сын!

— Разжился вот стволами, — заявил серб довольным голосом. — С такими игрушками не пропадём!

— Замечательно, Дамьян, — ответил я с некоторым безразличием. Видимо серб уловил эту нотку в моём голосе.

— Как благостање? — поинтересовался он, смотря на меня с прищуром. — Извршићете задатак?

— Если ты спрашиваешь, готов ли я, то да, я готов. Но самочувствие бывало и получше.

Дамьян спустил одну из сумок на землю и свободной рукой пошарил за пазухой, пока, наконец, не нашёл, что искал.

— Вот, держите, ваша светлость! — он разжал ладонь, на которой лежал кусочек какой-то фиолетовой субстанции, отдаленно напоминавшей жевательную резинку.

— Что это? — поинтересовался я, подозрительно смотря на подарок Дамьяна.

— Это «Берсерк». Делает из воина настоящую машину смерти. Страшна ствар!

Нашим разговором заинтересовался проходящий мимо Виталик. Он остановился, глянул на фиолетовый кусочек, затем перевёл взгляд на серба.

— Это что, «озверин»? — спросил он.

— Это «Берсерк». Он сделает из меня машину для убийств, — ответил я, но потом добавил. — Насколько я понял из сербской речи нашего друга.

— Это одно и то же самое, — сказал Виталик. — Это токсин, который добывают из коры дерева в одном из измерений.

— Наркотик? — я с сомнением посмотрел на фиолетовое вещество.

— Нет. По крайней мере я не знаю никого, кто решился бы употребить его дважды.

— Я пробовал его три раза! — довольно усмехнулся Дамьян, блеснув глазами.

— И почему я не удивлён? — вопрос Виталика был скорее риторическим, потому что он снова перевёл взгляд на меня. — Его действие сравни воздействию кофеина — вроде и бодрит, но бодрость эта как общий банкет за счёт единственного заказавшего.

— Берёт энергию из запасов организма? — понял я витиеватую мысль Виталика.

— Да. Только «Озверин» высасывает из человеческого организма практически все запасы, ваша светлость. В вашем состоянии, это, со стопроцентной вероятностью, окажется смертельным. Понимаете?

После некоторых раздумий я всё же взял кусочек вещества и убрал в контейнер на поясе.

— Без крайней нужды даже не притронусь, — пообещал я Виталику с ободряющей улыбкой. — Всё путём, дружище!

Глава 25

Снова гул вертолётных двигателей, снова внизу унылый пейзаж из разрушенного войной города. Одновременно с нами от площади с католической часовней выезжали грузовики под предводительством Шефа и Виталика. Больше Шефа, естественно, потому что Виталик был главной ударной силой отряда.

Ближе к котловине застройка начинала ползти вверх — двух и трёхэтажные задания вырастали сначала до десяти этажей, затем и вовсе начинались небоскрёбы, многие из которых были разрушены. Пилот нашего вертолёта набрал высоту, не желая получить заряд из ПЗРК сверху. И как раз вовремя.

Вдруг громко заверещала система оповещения. Пилот среагировал моментально, резко взяв крен. Одновременно с этим сработали тепловые ловушки, сбивающие вражескую ракету с толку.

Я вцепился в поручни, чтобы не полететь кубарем по салону. Виктор, сидящий напротив, поступил точно так же. Только Дамьян оставался стоять в проходе между кабиной и салоном, словно ничего не происходило. Несколько секунд и позади нас раздался взрыв. Вертолёт сильно тряхнуло, после чего пилот выравнял траекторию и продолжил набор высоты, правда в этот раз куда более резко.

— Гостеприимство Серой зоны, — ухмыльнулся Дамьян. — Добро пожаловать на курорты Варшавской котловины!

— Да, я уже заметил, насколько тут рады гостям, — проворчал я. — Как вы тут не боитесь летать?

— Ну от атак с воздуха мы более или менее защищены. Серая зона объявлена бесполетной. Насквозь просвечивается радарами. Конечно, на малышах невидимках, вроде ваших, проскользнуть можно, но стоит только взлететь чему-то серьёзному, как его тотчас прощупают системами ПВО. А их вдоль границ полным-полно, причём с обеих сторон, — ответил командир сербов. — А по старым вертолётам никто дорогущими ракетами бить не станет. Скорее всего.

— Вот это вот «скорее всего» очень обнадёживает! — ухмыльнулся я.

— Здесь ни в чём нельзя быть до конца уверенным, друже. И за эти риски платятся хорошие деньги. В нашем случает, это твои деньги!

После этих слов Дамьян расхохотался — собственная острота явно пришлась ему по душе. Я мысленно представил финальный прайс за услуги «Свободни Балкан» и то, как буду выбивать эти деньги из бюджета Дома Басмановых-Астафьевых. Главное, чтобы Император возобновил действие контрактов и подрядов, тогда моя задача значительно упростится. Если же нет… Разговор с главой семейства, то бишь, князем, будет непростым.

— Я рассчитываю на приличную скидку, если поручусь за тебя перед Троном, Дамьян.

Веселье серба как рукой сняло. В нём явно боролось два желания, имевших общий исток — жадность. Первым желанием была обычная для наёмника жажда наживы — урвать хорошую сумму с денежного клиента. Второй — желание получить дворянский статус в Империи вместе со всеми причитающимися привилегиями.

— А тебе, друже, не стављајте прст у уста! — сказал он с самым серьёзным видом. — Думаю, мы договоримся.

Я кивнул, довольный тем, что немного сбил спесь с серба. Пусть счётная машинка в его голове немного сбавит ход.

Виктор, всё ещё вцепившийся в поручни, со вздохом покачал головой.

— Нашли, когда обсуждать финансовые вопросы, — сказал он, отворачиваясь к иллюминатору. Вдруг он отпрыгнул от борта с криком: — Ложись!

Я схватил его и оттолкнул дальше, одновременно закрывая салон вертолёта своим закованным в броню телом.

Взревели сигналы, оповещающие об опасности. С боковых контейнеров выстрелили тепловые ловушки, но поздно. Слишком поздно!

Детонация ракеты произошла совсем рядом с бортом вертолёта. Иллюминатор, рядом с которым сидел Виктор, перестал существовать, равно как и часть обшивки.

По броне экзоскелета застучали многочисленные осколки, взрывная волна пыталась вдавить меня, впечатать в противоположный борт.

Вой ветра, гул двигателей ворвались внутрь вертолёта, но даже они не могли заглушить истошный вой оповещений, доносившийся из кабины.

Нас начало закручивать. Снаружи мелькали серые махины многоэтажек, безучастно смотревшие на нас глазницами пустых окон.

Стоит только зацепить стену лопастями винта и всё — нам крышка!

Если повреждён рулевой винт на хвосте — нам крышка!

Если в нас влетит ещё один заряд из ПЗРК — нам крышка!

Дамьян ломанулся в кабину, что-то крича на родном языке. Я перехватился, развернулся, шагнул к пробоине и выглянул наружу.

Хвостовой винт был цел и это чертовски радовало. Судя по всему, взрывом повредило только борт и шасси. Нужно только стабилизировать машину… Но сделать это в условиях застройки было очень проблематично.

И, словно в подтверждение моих слов, бетонная стена одного из домов стала вдруг приближаться. Я буквально всем телом ощущал, как пилот борется с управлением. До столкновения оставалось несколько ударов сердца. Я замер, не в силах отвести взгляда от приближающейся смерти.

Тук-тук. Лопасти несущего винта разрубили остатки рекламного щита на стене.

Тук-тук. Лопасти высекли из бетона первые искры. По корпусу тотчас пробежала предательская вибрация.

Тук-тук. Вдруг я почувствовал, что начал падать на спину. Падать вместе с вертолётом.

Одновременно винт отдалился от стены. Мелькнуло небо. Затем вращение прекратилось, и машина вышла из нырка.

«Пилоту удалось стабилизировать вертолёт!» — пронеслась в голове радостная мысль.

Я снова выглянул в пробоину. До земли оставалось совсем немного — вертолёт завис, поднимая потоками воздуха тучи пыли и мусора. Вокруг нас высотки из бетона и стали.

Вдруг что-то мелькнул в одном из окон.

— Ходу! Ходу! Ходу! — заорал я, перекрикивая рёв мотора и ветер.

Из того самого окна вдруг нарисовался неровный дымный след от ракеты из ПЗРК.

Пилот снова завалил машину, едва не задев винтами землю и начал резкий набор высоты.

Ракета с тепловым наведением прошла совсем рядом, но для смены траектории ей просто не хватило мест и она врезалась в кучу битого кирпича.

Мы набирали высоту, настолько круто, насколько позволяла техника.

Я посмотрел на Виктора. Он был бледен, хотя его лицо покрывала испарина. Руки вцепились в поручень так сильно, что на тыльной стороне ладоней выступили вены.

— Ты как, нормально? — прокричал я ему.

Он повернулся ко мне с ошалелыми глазами. Всё его спокойствие как рукой сняло — Виктор смотрел на меня ошалелыми глазами, а из рассечённой осколками щеки текли тонкие струйки крови.

— Нормально? — взорвался он. — После такого?

— Бывало и похуже, — пожал я плечами. — Главное, что целы. Ну, относительно целы.

Наконец пилот выровнял винтокрылую машину и у меня получилось заглянуть в кабину.

Дамьян сидел на месте второго пилота. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, руки сжимали рукоять управления, грудь вздымалась от учащённого дыхания. Первый пилот был не в лучшем состоянии, однако его руки летали над органами управления вертолёта.

— Как у нас дела? — поинтересовался я.

— Срање, — проворчал командир сербов, подняв на меня глаза. В его взгляде чувствовался кураж. — Но мы живы!

— С машиной что? Дотянем?

— Дотянуть то дотянем, вот только с посадкой беда.

— Шасси? — уточнил я, хотя надобности в этом не было, ведь я сам видел, как сильно оно повреждено.

— Тако тачно, ваша светлость. Оторвало взрывом.

Тем временем вертолёт подлетел к самому берегу Варшавской котловины. Вблизи было заметно, как ветер от воронки поднимал волны, а столб света, уходящий в небеса, заставлял воду искриться. Странное, завораживающее зрелище.

— Мы почти на месте, — сказал Дамьян. — Вон наша цель!

Он указал в сторону светового потока и мне пришлось постараться, чтобы разглядеть речной сухогруз, который выглядел как тонкая темная полоска. Вот только того мощного завихрения, какое мы наблюдали до и сразу после вспышки, уже не было — сильный ветер, но не более того.

— Воронки вокруг уже практически нет, — сказал я задумчиво. — Виктор, нам нужно ваше мнение!

Всё еще бледный Виктор с трудом протиснулся в кабину и некоторое время изучал отрывшийся вид, а затем сказал:

— Реакция постепенно стабилизируется. Предполагаю, что со временем аномальные природные явления и вовсе сойдут на нет. Скорее всего останется только этот световой маяк.

— У моего деда в Белграде была столярная мастерская, — сказал вдруг Дамьян. — Самые важные заказы он всегда обрабатывал ручным инструментом. Когда он радовал доску рубанком, то поначалу грубый слой снимался с усилием. Но чем больше он проводил инструментом, тем легче он двигался. И так пока не получалась идеально ровная поверхность.

— Аналогия грубая, но в целом верная, — кивнул Виктор.

— Меня волнует, сможем ли мы посадить вертолёт на эту баржу, — сказал я задумчиво. — Ждать, пока утихнет ветер, мы не можем.

— Посадки не будет в любом случае. У нас нет шасси.

— Тогда необходимо подвести вертолёт так близко, чтобы я смог спуститься на палубу, — сказал я.

— Кажется, мы тут не одни! Смотрите! —воскликнул Виктор.

С другой стороны светового потока, который я мысленно окрестил «маяком», вдруг вылетел какой-то объект. Он сделал вокруг баржи круг с довольно большим радиусом, скрылся, показался снова и начал медленно заходить на посадку.

Дамьян достал электронный бинокль, установил светофильтры и прильнул к окулярам.

— Это беспилотник, — сказал он через секунду. — Какая-то новая модель, я таких ещё не встречал… Снизу у него какой-то груз.

— Бомба? — я жестом попросил его бинокль, так как мой визор, со всеми его электронными приблудами, был повреждён.

Беспилотник оказался оснащён реактивными двигателями с изменяемыми векторами тяги. Он двинулся вперёд, к кормовой части сухогруза, на которой возвышалась небольшая надстройка машинного отделения.

Летательный аппарат вздрагивал под натиском ветра, но упрямо двигался к цели. Оказавшись над палубой, он сбросил груз — какой-то угловатый контейнер, и начал манёвр разворота.

Однако это у него не вышло — когда его крылья чуть изменили наклон относительно горизонтальной плоскости, коварный поток ветра вдруг сильно накренил беспилотник и утянул за собой, закручивая с каждой секундой всё быстрее.

Летательный аппарат сделал пару кругов вокруг баржи, прежде чем была предпринята попытка вызволения — в один прекрасный момент сопла реактивных двигателей вдруг ярко вспыхнули и беспилотник рванулся прочь из ловушки.

Сначала мне показалось, что у него всё получилось, но, видимо, тяга двигателей оказалась слишком сильной, а вектор неудачным — дрон ударился о воду на большой скорости, отскочил, ударился снова, и затонул.

— Сейчас будет большой подводный «бум»! — сказал Дамьян.

И впрямь, место, куда упал беспилотник, вдруг взбугрилось от подводного взрыва, а потом рвануло вверх белой пеной.

— Система самоуничтожения, — догадался я.

— Сасвим тачно, ваша светлость, — кивнул серб. — На дорогих беспилотниках часто ставят. А этот явно не из дешёвых.

— Интересно, чей он?

— Не могу знать, ваша светлость. Но меня больше интересует, что он скинул?

Я перевёл бинокль от места взрыв обратно на сухогруз. Контейнер, сброшенный летательным аппаратом, лежал на крыше. И вдруг он ожил — начал трансформироваться.

— Это совершенно точно не бомба, — сказал я. — Или бомба, но на ножках…

Боковины контейнера выдвинулись, разделились, распрямились, образовав шесть ног, как у насекомого. Из передней части выдвинулось пара довольно мощных манипуляторов.

Я передал бинокль Дамьяну.

— Больше всего похоже на штурмового робота «Краб»… — проговорил он задумчиво. — Но у того не было клешней, а на спине располагалась турель…

— Возможно это другая модификация?

Виктор похлопал серба по плечу и попросил бинокль. Несколько секунд он наблюдал, а потом сказал:

— Если они хотят заполучить оборудование, то им нужнее манипуляторы, чем пулемёты.

— Вы прямо капитан-очевидность! — ухмыльнулся я.

— Не совсем понял вашу светлость, — Виктор оторвался от окуляров бинокля и с некоторым удивлением посмотрел на меня. — Если вы имеете в виду, что я сказал очевидную для всех истину…

— Дамьян, как на сербском будет «совершенно верно»?

— Сасвим тачно, ваша светлость! — ответил Дамьян с усмешкой.

— Виктор, ну вы поняли, — я похлопал ученого по плечу тяжёлой, закованной в броню, рукой. — Нам нужна ваша экспертная оценка, а не констатации очевидных фактов.

Виктор на секунду стушевался, а потом его взгляд обрёл привычную твёрдость, и он утвердительно кивнул.

— Вашей светлости понадобиться взрывчатка, — Дамьян протянул мне небольшой контейнер, который я тут же закрепил на бедре. — Добра ствар! Квартал снести можно!

Тем временем мы почти приблизились к эпицентру происходящих событий настолько, что корпус вертолёта стал подрагивать от порывов ветра. Пилот сбросил скорость и снизился до высоты десяти метров — там воздушные потоки чуть ослабевали. Но всё равно, чем ближе подлетал вертолёт, тем капризней вела себя винтокрылая машина.

— Даже зависнуть не выйдет! — прокричал мне Дамьян.

— Значит буду прыгать! — отвечал я. — Но нужно зайти с наветренной стороны!

— Тако тачно! — ответил серб. — Заодно сделаем кружок вокруг! А то мало ли…

Проблема заключалась в том, что если я упаду вводу в экзоскелете, то пойду на дно как булыжник. Именно поэтому, мне нужно было прыгать так, чтобы ветер мне если и не помогал, то хотя бы не мешал.

Дамьян отдал приказ пилоту и тот неспешно двинулся вокруг сухогруза, почти так же совершал свой облёт беспилотник. И если я осматривал корабль, пытаясь не смотреть на столп света, который ярко освещал всё вокруг, то Дамьян не отрывался от своего бинокля, осматривая воды Варшавской котловины.

Сухогруз выглядел вполне обычным речным судном, на котором можно было перевозить песок, зерно, уголь и другие насыпные продукты. Не знаю, сколько ему было лет, но выглядело оно вполне себе современно — основная надстройка, где находился капитанский мостик, находилась на носу. Краска на бортах местами облупилась, проглядывала сильная ржавчина, особенно ниже ватерлинии — видимо сказывалась сильная солёность водоёма.

Корабль был зафиксирован на месте сразу четырьмя якорями — двумя носовыми и двумя комовыми. Их стальные, ржавые тросы скрывались в толще мутной речной воды. Судя по всему, такая фиксация нужна была для проведения эксперимента, для образования прорыва между измерениями. С одного из бортов свисала верёвочная лестница — видимо именно отсюда эвакуировали ослепших от вспышки учёных.

Сам же прорыв располагался ближе к носовой части — именно оттуда бил источник ослепительно яркого света. И именно где-то там располагалось то самое оборудование, которое мне предстояло уничтожить! Но разглядеть я его не мог.

Уж не знаю, сработало ли у Дамьяна профессиональное чутьё, или же просто удача, но он сумел разглядеть движение на противоположном берегу.

— А вот и хозяева беспилотника! — сказал серб, снова передавая мне бинокль.

И впрямь, на противоположном берегу Варшавской котловины и реки Вислы, готовился к десанту отряд — на берегу стояло несколько грузовиков. Из них уже выгрузили закрытые катера, которым нестрашны ни шторма, ни волны.

На берегу уже находилось два катера и бойцы подтаскивали третий. Их командир, без всякого сомнения, тоже заметил наш вертолёт. Он смотрел в бинокль, указывая на нас. Затем он что-то рявкнул своему отряду и те начали подтаскивать лодку с гораздо большим энтузиазмом.

Я хотел было вернуть бинокль сербу, как вдруг произошло нечто необычное — на берег котловины вдруг вылетело шесть пикапов, у которых в кузовах находились станковые пулемёты, и открыли огонь. Бойцы, находившиеся у кромки воды, оказались застигнутыми врасплох, но всё же схватились за оружие.

Но сопротивление оказалось недолгим — шесть крупнокалиберных пулемётов сделали свое дело, усеяв берег трупами.

Из автомобилей стали выбираться бойцы в стандартных боевых экзоскелетах. Часть из них сразу кинулась к лодкам на берегу, другая принялась вытаскивать из кузовов тела в военной униформе. Разложив их по побережью, они взяли оружие десанта и выпустили по привезённым трупам очереди. А затем вернули оружие обратно.

На берегу творилась какая-то чертовщина, но я смотрел на это действо, не в силах отвести взгляда.

Из кузова пикапа выбрался человек, заметно отличавшийся от остальных. Помимо того, что он сам был огромного роста, так ещё и экзоскелет, похожий на мой, делал его настоящим гигантом! Человек двигался чуть неспешно, внимательно оценивая всё происходящее на берегу. Скорее всего именно ему было поручено командование операцией. Меня заинтересовала его личность, хотя никогда раньше мы не встречались. Я выкрутил зум бинокля на максимум, желая рассмотреть лицо офицера. В этот момент он повернулся ко мне боком, и я увидел нечто знакомое.

На его плече красовался шеврон с изображением золотого солнца с чёрной сердцевиной. ЧВК «Затмение».

— Твою ж мать… — невольно вырвалось у меня.

Тем временем бойцы стали грузится в десантные катера. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять их намерения — баржа и оборудование на ней.

— Мне необходимо оказаться на борту сухогруза как можно скорее!

Конец второй части. Начало третьей вот тут: https://author.today/reader/380333/3509433

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

ЧВК "Пересвет". Книга вторая

Content

ЧВК «Пересвет». Книга вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene