М. С. Битон

Смерть сплетницы

M. C. Beaton

Death of a Gossip

Hamish Macbeth Series #1

© 1985 by M. C. Beaton

© Виноградова М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2025

© Макет, верстка. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2025

В память о днях Флит-стрит – моей дорогой подруге Рите Маршалл, с любовью.

Персонажи (в порядке появления)

Пришла и близ меня заквакала ты внятно…

Сказала ты: здесь тихо и приятно.

Сказала ты: отсюда вид неплох.

А дни уже короче, ты сказала.

Сказала ты: закат – прелестен.

Видит Бог,

хотел бы я, хотел, чтоб ты в гробу лежала.

Руперт Брук[1]

Джон Картрайт – владелец рыболовной школы Лохдуба

Хезер Картрайт – его жена, совладелица школы

Марвин Рот – американский бизнесмен, рвущийся в конгрессмены

Эми Рот – его жена

Леди Джейн Винтерс – вдова из высшего общества

Джереми Блайт – барристер из Лондона

Элис Вилсон – секретарша из Лондона

Чарли Бакстер – двенадцатилетний мальчик из Манчестера

Майор Питер Фрейм – бывший военный, опытный рыбак

Дафна Гор – дебютантка из Оксфорда

Хэмиш Макбет – деревенский констебль

Присцилла Халбертон-Смайт – дочь местного землевладельца

Старший детектив-инспектор Блэр – глава отдела уголовного розыска Стратбейна

Детективы Джимми Андерсон и Гарри Макнаб – помощники Блэра

Джон Харрингтон – ухаживает за Присциллой Халбертон-Смайт

Полковник и миссис Халбертон-Смайт – родители Присциллы

Мистер Джонсон – управляющий гостиницы

Энгус Макгрегор – браконьер

День первый

Рыбалка: непрестанные надежды и вечное разочарование.

Артур Янг

Ненавижу начало недели, – пожаловался Джон Картрайт. – Знакомство с новой группой. Все равно что на сцену выходить. Да еще вечно тянет извиниться за то, что я англичанин. Люди, приехавшие в эту шотландскую глушь, ожидают, что их наставником будет какой-нибудь здоровяк Роб Рой, весь волосатый, с певучим говором, мрачными шуточками и волынкой в обнимку, а тут я.

– Не мели чушь, – безмятежно отозвалась его жена Хезер. – Всегда отлично выходит. Мы эту школу рыбной ловли уже три года ведем – и ни одного недовольного клиента.

Она нежно посмотрела на мужа. Джон Картрайт был человеком невысоким, худым, жилистым и нервным, с жидковатой светло-рыжей шевелюрой и выпученными голубыми глазами. Хезер была одной из его первых учениц в «Лохдубской школе рыбной ловли: форель и лосось нахлыстом».

Джон был сражен наповал ее ловким броском назад – а прочие прелести ее анатомии открыл для себя уже только после свадьбы.

Из них двоих лучшим рыбаком слыла Хезер, хотя она тактично скрывала превосходство за материнской мягкостью манер. Несмотря на поразительную разницу темпераментов, и Хезер, и Джон любили рыбалку одной и той же ревностной и самозабвенной любовью.

Рыбалка была для них всем – хобби, работой, страстью. Летом в гостиницу Лохдуба каждую неделю заезжал новый класс. Редко когда в его состав входили одни лишь любители и начинающие – к занятиям зачастую присоединялись опытные рыбаки, поскольку таким образом получали возможность за вполне умеренную плату порыбачить в превосходных местах. Джон брал их на свое попечение, а Хезер нянчилась с новичками.

В класс никогда не набирали более десяти человек. На этой неделе двое участников отпали в последнюю минуту, так что ожидалось всего восемь.

– Итак, – пробормотал Джон, беря в руки листок бумаги, – насколько я понимаю, все вчера вечером благополучно добрались до гостиницы. Американская чета из Нью-Йорка, мистер и миссис Рот; леди Винтерс, вдова какого-то пэра из лейбористов; Джереми Блайт из Лондона; Элис Вилсон, тоже из Лондона; Чарли Бакстер, из Манчестера, двенадцати лет от роду, – он остановился не здесь, а у своей тетушки в деревне; майор Питер Фрейм. Ох ты, а бравый майор у нас не в первый раз. Эти военные, цепляющиеся за свои звания, похоже, никак не могут приспособиться к гражданской жизни. И еще Дафна Гор из Оксфорда. Постараюсь как можно скорее отправить майора в свободное плавание. А ты присматривай за мальчиком.

Джон Картрайт выглянул в окно и нахмурился.

– А вон и наш побирушка констебль. Я предупредил внизу, что нам нужен кофе на восьмерых. Но Хэмиш усядется тут и будет сидеть, как пес, пока не получит подачку. Позвони, что ли, им, попроси добавить еще одну чашку.

– Что этому полицейскому нужно, так это хорошее сочное убийство. Чтобы отлип уже от нас. А то ему делать больше нечего, как день-деньской слоняться по деревне, путаясь у всех под ногами. Джимми, рыбинспектор, на днях мне сказал, что подозревает Хэмиша Макбета в браконьерстве.

– Сомневаюсь, – отозвалась Хезер. – Слишком уж ленив. Ему бы жениться. Ему же тридцать пять, не меньше. По нему почти все деревенские девушки сохли, кто раньше, кто позже. Ума не приложу, что они в нем нашли.

Она подошла к стоящему у окна мужу, и он обвил рукой ее мягкие плечи. Хэмиш, деревенский констебль Лохдуба, долговязый, тощий и нескладный, вышагивал по набережной перед гостиницей, сдвинув фуражку на затылок и сунув руки в карманы. Форма болталась на его костлявой фигуре, как на вешалке, из слишком коротких рукавов торчали костлявые запястья, а из просветов между краями брюк и форменными ботинками выглядывали шерстяные носки. Сняв фуражку, он почесал ярко-рыжий затылок, потом запустил руку под мундир и задумчиво поскреб подмышку.

Из гостиной, расположенной непосредственно под окнами спальни Картрайтов, расплывался запах свежего кофе. Он явно достиг и ноздрей полицейского – Хэмиш внезапно принюхался, втягивая в себя воздух, точно собака, и размашистым шагом двинулся ко входу в гостиницу.

Гостиница Лохдуба – с зубчатыми стенами и башенками, точно у настоящего замка, – была возведена в девятнадцатом веке герцогом Энсти в качестве одной из его многочисленных загородных резиденций. Фасад ее смотрел на ясные, прозрачные воды Лохдуба, а сзади начинался небольшой парк. К прочим достоинствам сего заведения относились оленьи головы на стенах гостиной, рыцарские доспехи в вестибюле, топящиеся торфом камины и один из лучших поваров Шотландии. Цены там были астрономические, но туристы стекались толпами, не в последнюю очередь потому, что шоссе резко заканчивалось как раз перед гостиницей, что делало ее единственным прибежищем среди глухих вересковых пустошей и высящихся со всех сторон гор.

Деревня Лохдуб, горстка домишек, выстроенных в восемнадцатом веке для развития рыболовной промышленности в горной части Шотландии, примостилась под сенью двух высоких вершин, прозванных «Двумя сестрами». С самого дня основания население деревни неуклонно уменьшалось.

В ней имелись: магазин-он-же-почта, пекарня, сувенирная лавка и четыре церкви, примерно по пять прихожан в каждой.

Одним из немногих современных строений Лохдуба был полицейский участок. Прежний участок являл собой просто-напросто сырую лачугу. Констебль Хэмиш Макбет объявился в деревне и приступил к обязанностям за год до основания рыболовной школы. Никто не знал, как ему это удалось, но он в два счета добился, чтобы для него построили аккуратный маленький домик, во второй половине которого разместился современный полицейский офис с камерой на одного человека. Предшественник Макбета совершал объезды на велосипеде. Макбет вытребовал у начальства новенький «моррис». Он завел кур, гусей и огромного слюнявого сторожевого пса неопределенной породы по кличке Таузер.

Лохдуб находился на самом северо-западе Шотландии. Зимой он впадал в долгую спячку, летом туристы вдыхали в него новую жизнь. Туристы по большей части были англичанами, и местные привечали их с внешней шотландской учтивостью и внутренней шотландской лютой ненавистью.

До встречи с Хезер Джон Картрайт целый месяц выбивался из сил, пытаясь добиться, чтобы его курсы рыбной ловли начали окупаться. Это Хезер взяла на себя всю бухгалтерию и разместила рекламу в глянцевых журналах. Это Хезер утроила назначенные Джоном расценки, мудро указав, что клиенты охотно заплатят больше, если будут уверены, что получают нечто совершенно эксклюзивное, а цены даже после повышения остаются в пределах разумного, учитывая, в каких прекрасных и изобилующих лососем реках будет позволено удить участникам. Это в руках Хезер все наконец заработало как следует. Она была пухленькой, седой и по-матерински добродушной. Джон был ее вторым мужем. Он нередко думал, что никогда не узнает, что происходит за безмятежным челом его женушки, но любил ее с той же страстью, что и рыбалку. Подчас, хоть и неохотно, он признавал, что без нее рыболовная школа навряд ли выжила бы, по большей же части гордился своей деловой хваткой, а жена его ненавязчиво старалась поддерживать мужа в этом убеждении.

Джон одернул старую рыболовную куртку со множеством карманов, взял свои записи и нервно покосился на жену.

– Ты не думаешь, что лучше… ну, встретить их вместе?

– Беги вперед, дорогой, – сказала Хезер. – Крикни меня, как дойдешь до демонстрации узлов. Вот увидишь: начнешь говорить, сразу позабудешь про нервы.

Джон наскоро поцеловал ее в щеку и двинулся к парадной лестнице, молясь про себя, чтобы клиенты подобрались подобродушнее. По крайней мере, майора он знал, хотя майор относился скорее к разряду зол знакомых, а потому менее страшных.

Он толкнул дверь гостиной и, нервно помаргивая, уставился на стоящую внутри группу из восьми человек. Те настороженно разглядывали друг друга. Дурной знак. Обычно к его приходу все уже успевали перезнакомиться.

Констебль Хэмиш Макбет сидел в кресле-качалке перед окном, изучая кроссворд в «Дейли Телеграф» и насвистывая сквозь зубы в обычной своей раздражающей манере.

Джон набрал в грудь побольше воздуха. Свет, мотор, начали. Его выход.

– Пожалуй, для начала нам лучше всего познакомиться, – сказал он, нервно улыбаясь молчащей группе. – Меня зовут Джон Картрайт, я ваш инструктор. По нашему опыту, проще всего бывает обращаться друг к другу по имени. Ну что, кто начнет?

– Что начнет? – высокомерно осведомилась корпулентная дама из числа восьмерых.

– Ха-ха. Ну, кто первым представится.

– Я буду первым, – вызвался голос с американским акцентом. – Меня зовут Марвин Рот, а это вот моя жена Эми.

– Я Дафна Гор, – протянула высокая блондинка, рассматривая свои ногти.

– Джереми Блайт. – Привлекательный молодой человек – коренастый, улыбчивый, со светлыми кудрями и ярко-голубыми глазами.

– Чарли Бакстер. – Двенадцатилетний мальчик. Пухлые щеки, прекрасная кожа, копна черных кудряшек – и поразительно холодные и расчетливые для такой детской физиономии глаза.

– Ну, меня вы уже знаете. Майор Питер Фрейм. Зовите меня просто майором. Меня так все называют. – Маленькие седые усики на худом морщинистом лице, вялый капризный рот, новенький костюм для рыбалки.

– Элис Вилсон. – Хорошенькая, пышущая здоровьем девушка, легкий ливерпульский акцент, неподходящий для рыбалки наряд.

– Я леди Джейн Винтерс. Можете называть меня леди Джейн. Все так называют. – Корпулентная дама. Могучий бюст обтянут шелковой блузкой, могучие бедра выпирают под короткими, до колен, бриджами, на толстых икрах – дымчато-зеленые шерстяные чулки. На широком лице – голубые глаза под тяжелыми веками. Маленький острый нос. Недовольно искривленный рот.

– Теперь, когда мы все представились, давайте выпьем кофе, – бодро предложил Джон.

Хэмиш восстал из кресла и, чуть ссутулившись, подобрался поближе.

Леди Джейн наблюдала за ним с неодобрением.

– А что, деревенский констебль тоже берет уроки рыбной ловли? – осведомилась она. Голос у нее был пронзительный, громкий и какой-то скрежещущий.

– Нет, мистер Макбет часто присоединяется к нам в первый день за кофе.

– С какой это стати?

Леди Джейн, уперев руки в бедра, воздвиглась между Хэмишем и кофейным столиком. Полицейский вытянул шею и заглянул поверх ее пухлого плеча, высматривая кофейник.

– Ну, – не без раздражения начал Джон, которому хотелось бы, чтобы Хэмиш сам за себя отвечал, – все мы любим выпить чашечку кофе и…

– Не для того я плачу налоги, чтобы развлекать государственных служащих, – заявила леди Джейн. – Констебль, ступайте займитесь делом.

Карие глаза констебля взирали на нее с глуповатым дружелюбием. Он попытался было обойти леди Джейн, но она снова перегородила ему дорогу.

– Вам как кофе налить, констебль, по-обычному? – спросил Марвин Рот, высокий рыхловатый мужчина, оплывшей фигурой слегка напоминающий грушу, с благообразной лысиной и в массивных очках с роговой оправой. Вылитый богатенький американец из Верхнего Ист-Сайда, каких рисуют в карикатурах «Нью-Йоркера».

Хэмиш впервые за это время подал голос.

– Обычно-то я все больше чай пью, – сообщил он с мягким шотландским выговором, – но когда возможность представится, всегда рад чашечке кофе.

– Он имеет в виду, надо ли добавлять молока и сахара, – вмешался Джон Картрайт, уже привыкший переводить американизмы.

– Да, сэр, спасибо, – сказал Хэмиш.

Леди Джейн начала раздуваться от негодования, а Марвин тем временем налил кофе в чашку и протянул над ее плечом констеблю. Элис Вилсон нервно хихикнула и тут же зажала ладонью рот, стараясь сдержаться. Леди Джейн встряхнула могучими плечами – и чашка полетела на пол.

Воцарилась неловкая тишина. Хэмиш подобрал чашку с пола и задумчиво осмотрел ее, а потом медленно повернулся к леди Джейн, которая ответила ему торжествующим взором.

– Ох, пожалуйста, дайте полицейскому выпить кофе, – протянула Эми Рот – хорошо сохранившаяся блондинка с большими коровьими очами, мягкой тяжелой грудью и неожиданно сильными и жилистыми запястьями, какие бывают у теннисисток.

– И не подумаю, – упрямо отрезала леди Джейн.

Джон Картрайт нервно пролистывал свои заметки, моля небеса ниспослать ему избавление. Ну почему Хэмиш просто-напросто не уйдет восвояси?

Леди Джейн повернулась спиной к констеблю и вызывающе уставилась на Марвина, словно запрещая ему налить новую порцию кофе. Элис Вилсон убито наблюдала за ними. Зачем только она поехала в этот кошмарный отпуск? И стоит ужасно дорого, куда дороже, чем она могла себе позволить.

Однако тут она, к своему изумлению, увидела, как полицейский ухватил большим и указательным пальцами изрядный кусок туго обтянутого бриджами седалища леди Джейн и со всей душой сжал.

– Вы ущипнули меня за ягодицу! – завизжала леди Джейн.

– Ни в коем разе, – хладнокровно ответствовал полицейский, пройдя мимо остолбеневшей от возмущения дамы и наливая себе новую чашку кофе. – Это, небось, горная мошка. Зубищи у нее – что у твоего птеродактиля.

Он вернулся к своему креслу у окна и уселся, обнимая чашку обеими руками.

– Я буду писать его начальству! – пробормотала леди Джейн. – Кто-нибудь тут собирается разливать для всех?

– Кажется, дорогуша, у нас самообслуживание, – безмятежно отозвалась Эми Рот.

Видя, что приятной беседы за кофе не намечается, Джон Картрайт решил сразу приступить к лекции.

Как с ним всегда бывало, по ходу он воодушевился и поведал слушателям о водах, в которых им предстоит удить, о повадках увертливого лосося, о том, что надо делать обязательно, и о том, чего делать категорически не следует, а потом раздал всем маленькие пластиковые пакетики с тонким прозрачным нейлоновым шнуром.

Пора было звать Хезер, чтобы вместе учить класс правильно подвязывать подлесок, но Джон вдруг понял, что ему невыносимо будет смотреть, как жуткая леди Джейн оскорбляет его жену. Во время лекции скандальная клиентка вела себя удивительно смирно, но он чувствовал, что это лишь передышка перед вторым выступлением. Он решил продолжать своими силами.

– Теперь я расскажу, как привязывать подлесок, – начал он.

– Что это вообще такое? – буркнула леди Джейн.

– Подлесок, – принялся объяснять Джон, – это такой тонкий сужающийся кусок нейлоновой нити, который крепится к шнуру. Правильно суженный подлесок, если его правильно забросить, помещает мушку ровно на поверхность воды. Первая часть подлеска, соединяющаяся с основным шнуром, по диаметру лишь незначительно уже его. Следующий отрезок делается еще немного полегче, и так далее, до самого поводка. Теперь вам надо научиться связывать эти отрезки друг с другом. Для этого мы используем узел под названием «змеиный». Если вам до сих пор не приходилось связывать такую тонкую леску, сперва будет трудно. Так что я пока раздам куски лески для тренировки.

– Я в магазине видела эти ваши подлески – уже готовые и сужающиеся, – сварливо заявила леди Джейн. – Зачем нам тратить прекрасное утро, просиживая в помещении с узлами, точно бойскауты какие-нибудь?

От двери донесся спокойный и уверенный голос Хезер. Джон испустил вздох облегчения.

– Я Хезер Картрайт. Всем доброго утра. Вы спрашиваете насчет подлесков…

Она вошла в комнату.

– Да, можно купить уже готовые, промышленно изготовленные безузелковые подлески. Они бывают от семи с половиной до двенадцати футов в длину. Но вы на собственном опыте обнаружите, что подлески часто рвутся в области крепления к поводку, так что вам все равно придется научиться их завязывать. А теперь смотрите внимательно, я покажу вам, как это делается. Вы, майор, если хотите, можете пойти пока половить в Мараге. Вам второй раз сидеть на этом занятии не обязательно.

– В ловле на мушку экспертов не бывает! – добродушно заявил майор. – Всегда есть чему поучиться. Останусь еще немножко.

Элис Вилсон мучительно сражалась с узлом. Справилась с одной стороной – и тут же обнаружила, что вторая таинственным образом развязалась.

Мальчик Чарли завязывал узлы так ловко и аккуратно, точно вышел из колыбели, уже владея этим умением.

– Можешь мне помочь? – прошептала она. – У тебя так здорово получается.

– Ну нет, по-моему, это жульничанье, – сурово отрезал отрок. – Если не будете сами тренироваться, так никогда и не научитесь.

Элис пристыжено покраснела.

– Я вам покажу, – произнес приятный голос с другого боку, и Элис обнаружила, что на нее сочувственно смотрит Джереми Блайт. Он взял леску у нее из рук и стал демонстрировать.

Дав классу помучиться несколько минут, Хезер сказала:

– К завтрашнему утру ваши подлески должны быть готовы. А теперь все сходите к себе и переоденьтесь, и мы снова встретимся тут через полчаса. Джон отведет вас к Марагу и покажет, как забрасывать удочку.

– Что ж, увидимся через полчаса, – сказал Джереми. – Вас зовут Элис, верно?

Элис застенчиво кивнула.

– А меня Дафной, – раздался насмешливый голос из-за локтя Джереми, – если ты не забыл.

– Как я мог? – сказал Джереми. – Мы ж приехали на одном и том же кошмарном поезде.

Они вышли рука об руку, и на душе у Элис стало еще несчастнее. Она уже было на миг понадеялась, что они с Джереми подружатся. Но эта до ужаса утонченная Дафна явно застолбила его для себя.

Леди Джейн неодобрительно обозрела пастельно-голубые орлоновые[2] брючки Элис блеклыми глазами.

– Надеюсь, вы привезли что-нибудь более подходящее, – язвительно сказала она, – а то этаким нарядом всю рыбу распугаете.

Элис торопливо двинулась прочь, не в силах придумать достойной ответной колкости. Разумеется, к тому моменту, как она добралась до своей комнаты, она придумала даже не одну, но ведь так оно всегда и бывает.

Она посмотрела на свое отражение в высоком зеркале гостиничного номера. В Лондоне этот брючный костюм казался таким нарядным и модным. Здесь и сейчас – дешевым и безвкусным.

«Какие же глупости делаешь ради любви», – печально подумала Элис, вытаскивая старые вельветовые штаны, армейский свитер цвета хаки и резиновые сапоги, чтобы переодеться.

Дело в том, что она служила секретаршей у мистера Томаса Паттерсона-Джеймса. Мистер Паттерсон-Джеймс был главным бухгалтером фирмы по импорту и экспорту «Бакстер энд Берри». Сорокачетырехлетний, темноволосый, импозантный – и женатый. Элис была влюблена в него по уши.

Он ласково поддразнивал ее, ерошил ей волосы и называл малышкой с окраин, а Элис обожающе улыбалась в ответ и мечтала стать модной и элегантной.

Мистер Паттерсон-Джеймс частенько позволял себе обронить намек-другой, что брак у него не из счастливых. Отправляясь в ежегодный отпуск в Шотландию, он вздыхал, но объяснял, что это уже дело решенное.

Как успела заметить Элис, решительно все, кто хоть что-нибудь из себя представлял, в августе отправлялись в Шотландию, чтобы кого-нибудь убить. Если не стрелять куропаток, то хотя бы бить острогой лососей.

Так что, прочитав в журнале «Филд» заметку о школе рыбной ловли, Элис немедля решила туда отправиться. Она воображала себе потрясенное восхищение на лице босса, когда она небрежно расскажет, что после жестокой схватки вытащила на берег двадцатифунтовую рыбину.

Элис исполнилось девятнадцать, у нее были пушистые каштановые волосы и широко расставленные карие глаза, а тонкая мальчишеская фигурка служила для нее поводом тайного отчаяния.

Однажды она видела мистера Паттерсона-Джеймса под ручку с пышногрудой блондинкой и с тех пор гадала, была ли то миссис Паттерсон-Джеймс.

Как будто и не на Британских островах вовсе, подумала Элис, глядя, как искрится под солнцем озеро. Деревушка такая крохотная, и эти полосы вересковых пустошей, и эти причудливые силуэты гор – таких диких, первобытных, огромных.

Наверное, она переждет еще день, а потом вернется домой. Возместят ли ей стоимость обучения? Робкая душа Элис трепетала от одной только мысли попросить деньги назад. Ведь так поступают только самые простолюдины.

Мистер Паттерсон-Джеймс постоянно употреблял в адрес окружающих этот термин.

Внезапно снизу донеслись отзвуки разговора на повышенных тонах. Элис ясно и отчетливо расслышала яростный голос мистера Марвина Рота: «Если она не заткнет свою поганую пасть, я сам ее заткну».

Хлопнула дверь, и снова воцарилась тишина.

Элис опустилась на кровать, продев одну ногу в штанину и забыв про вторую. Ее представления об американцах в основном базировались на книгах П. Дж. Вудхауса. Мужчинам с внешностью Марвина полагалось быть кроткими и почтительными к женам, пусть даже сами они вышли из стен Синг-Синга[3]. Ну неужели всем окружающим в эту неделю обязательно быть такими противными? И кому надо заткнуть пасть? Леди Джейн?

Джереми Блайт казался очень даже милым. Но Дафны этого мира всегда поджидают за углом, чтобы перехватить всех милых мужчин. Интересно, миссис Паттерсон-Джеймс похожа на Дафну?

Переодевшись, Элис мрачно осмотрела свое отражение в зеркале. Вельветовые штаны плотно сидели на бедрах, тяжелый армейский свитер маскировал отсутствие груди. Резиновые сапоги… ну, они резиновые сапоги и есть.

Бережно водрузив на пушистые волосы новенькую панаму из коричневой шерсти, Элис показала отражению язык, вышла из комнаты и двинулась вниз, бормоча:

– Если станет совсем невыносимо, возьму и уеду.

К ее удивлению, все остальные оказались одеты примерно как она, за исключением леди Джейн, которая просто-напросто сменила броги на резиновые сапоги, оставшись в тех же бриджах и блузке, в каких была на утренней лекции.

– Мы все дойдем до Марага пешком, – сказал Джон Картрайт. – А Хезер поедет вперед на машине с удочками и ланчем.

Лох-Мараг, или, как называли его местные, просто Мараг, на взгляд Джона, лучше всего подходил для обучения новичков – округлое озеро посреди красивого леса. С одного конца из озера вытекала небольшая речушка, сбегавшая к заливу Лохдуб чередой мелких водопадиков и порогов. Там в изобилии водилась форель, да и лосося хватало.

Майор бодро отправился половить в заводи над одним таким водопадиком, а остальные ученики, разобрав новенькие удочки, собрались на мелководье ждать инструкций. Вместо крючков к подлескам у них покамест были привязаны маленькие кусочки шерстяной нитки.

Тогда-то всем и стало ясно, что леди Джейн не только груба и агрессивна, а еще и чудовищно неуклюжа.

Хотя до Марага было рукой подать, она настояла на том, чтобы ехать туда на машине, – и, паркуясь на берегу, сдала задом на траву и переехала горку упакованных ланчей.

Отказавшись слушать подробные указания Джона, она так размахивала шнуром, что в конце концов тот обмотался вокруг шеи Марвина Рота и чуть не удушил его. А потом она шагнула в воду, не заметив маленького Чарли Бакстера, и сшибла его лицом в грязь.

Чарли разразился слезами и пнул леди Джейн в щиколотку прежде, чем Хезер успела оттащить его в сторону.

– Я ее убью, – пробормотал Джон. – Всей группе отдых портит.

– Ну полно, полно, – сказала Хезер. – Я займусь ею, а ты присматривай за остальными.

Элис внимательно слушала, как Джон – чуть дрожащим голосом – повторяет объяснения.

– Свесив леску перед собой, левой рукой ухватите ее на расстоянии примерно одного фута от катушки. Слегка изогнув запястье вниз, поднимите удилище. Выдерните шнур из воды вверх и назад – плавно, но с достаточной силой, чтобы забросить за спину. Остановите удилище вертикально прямо. Левой рукой при этом потяните шнур немного вниз. Когда шнур позади вас распрямится и натянется, энергичным толчком запястья выбросите шнур вперед. Следуйте удочкой за шнуром, наклонив примерно на тридцать градусов от вертикали, чтобы шнур мягко лег на воду. Очень хорошо, Элис.

Элис покраснела от удовольствия. Хезер что-то сказала леди Джейн, и та затопала куда-то прочь. Без ее угнетающего присутствия день словно бы разом обрел свет и краски. Хезер крикнула, что ненадолго съездит в гостиницу за новыми ланчами.

Над головой, в светло-голубом небе, парил сарыч. Розовато-фиолетовый вереск любовался своим отражением на зеркальной глади озера. Темная торфяная вода плясала под ногами, пока Элис мечтательно бродила по красно-золотой отмели, искрящейся и переливающейся, точно колчедан. Элис забрасывала и забрасывала удочку, пока у нее не заболела рука. Хезер вернулась с новой порцией ланчей, и все, за исключением леди Джейн и майора, собрались возле «универсала».

Все вдруг вспомнили, что приехали сюда хорошо провести время. Хезер привела обратно мокрого и оттертого от грязи Чарли. Он сел, прислонившись спиной к колесу «универсала», и блаженно впился зубами в сэндвич.

– Ну и мерзкая тетка, – произнес он чистым звонким голосом.

И ни один человек не спросил, о ком это он.

Хотя никто не поддержал Чарли вслух, всех объединяла общая неприязнь к леди Джейн и столь же общая решимость не дать ей испортить им все удовольствие.

– О, а вот и констебль Макбет, – сказала Элис.

Позади группы материализовалась долговязая фигура полицейского.

– Очень недурственные на вид сэндвичи, – заметил он, разглядывая небеса.

– Угощайтесь, – предложила Хезер не без язвительности. – Эти ланчи, мистер Макбет, совершенно не разорительны.

– Вот оно как, – благожелательно ответил констебль. – Приятно слышать. Не хотелось бы брать у вас дорогую еду.

К тайному веселью Элис, он извлек из-за пазухи складной пластиковый стаканчик и протянул Хезер, которая, пробормотав что-то под нос, налила туда чай.

– На вашем участке, констебль, преступлений, судя по всему, не так уж и много, – едко заметила Дафна.

– Я бы не сказал, – возразил Хэмиш в промежутках между двумя кусками сэндвича с ветчиной. – Народ тут тот еще. По субботам к вечеру пьянствуют, прямо позорище.

– А какие-нибудь нерядовые аресты совершать вам приходилось? – не унималась Дафна, перехватив взгляд Джереми Блайта и приглашая его присоединиться к забаве.

– Насчет нерядовых врать не стану, чего не было, того не было, ни генералов, ни майоров. А вот рядовых солдат – случается иногда.

Эми Рот расхохоталась, а Дафна с раздражением спросила Хэмиша:

– Вы что, нарочно придуриваетесь?

Хэмиш потрясенно воззрился на нее.

– Мисс, мне бы в голову не пришло нарочно придуриваться, как вот вам, например, – нарочно стервозничать.

– Конец веселью, – шепнул Джереми Элис. – Леди Джейн возвращается.

Она и вправду с треском проламывалась через подлесок. Широкое лицо ее побагровело, на щеке виднелась царапина, но глаза горели торжествующим и довольным огнем.

Джон Картрайт торопливо засобирался разводить учеников к участкам для ловли. Раздали коробки с крючками. Продемонстрировали еще пару узлов – простую петлю и восьмерку.

На этот раз леди Джейн корпела над скользким нейлоном молча. Группу охватила рыбацкая лихорадка.

– Сейчас я раздам вам всем уже подвязанные подлески, но к завтрашнему утру пусть каждый подготовит их сам для себя. Сегодня рыбачим на речке Энсти. Держите разрешения на рыбалку – я вам каждому выдам – в кармане, на случай, если вас остановит рыбинспектор. Марвин и Эми, я так понимаю, у вас есть некоторый опыт рыбалки в Штатах. Вас тогда для начала поставим повыше по течению. А там потихоньку передвигайтесь дальше. Никогда не удите слишком долго на одном и том же месте. Если вы все ненадолго вернетесь в гостиницу, мы выдадим вам высокие сапоги. Когда доберемся до реки, мы с Джоном покажем каждому по отдельности, что делать. Туда придется ехать на машинах. Мы с Джоном возьмем Элис и Чарли. Дафна пусть едет с Джереми, а у остальных, кажется, есть свои автомобили. Кто-нибудь видел майора?

– Он ловил на той стороне Марага, – подала голос леди Джейн. – Притворялся заправским рыбаком. По крайней мере, для разнообразия не офицером и джентльменом.

– Возвращайтесь пока все в гостиницу, – торопливо перебил Джон, – а я поищу майора.

– Жаль, вы не со мной едете, – сказал Джереми Элис.

Она удивленно вскинула на него взгляд. Всеми ее помыслами безраздельно владел мистер Паттерсон-Джеймс – и ей даже в голову никогда не приходило, что она может показаться привлекательной другим мужчинам.

Джереми двинулся прочь вместе с Дафной, а Элис украдкой смотрела ему вслед. И правда же, очень привлекательный молодой человек. Голос такой приятный, чуть хрипловатый. И слова не зажевывает и не глотает, как мистер Паттерсон-Джеймс. Сердце у нее вдруг легонько сжалось от радости, и она невольно улыбнулась в спину удаляющегося Джереми.

– Ничего не выйдет, – заявила леди Джейн, внезапно выглядывая у нее из-за локтя. – Он из сомерсетских Блайтов. Немножечко не вашего полета птица, а? Дафна – вот она как раз из его лиги.

На Элис накатила такая волна горькой ненависти, что она чуть не задохнулась.

– Отвали, – сказала она с густым ливерпульским акцентом.

– Молодчина! – радостно прокомментировал Марвин.

Леди Джейн что-то пробормотала. Элис почудилось что-то вроде: «Вы еще пожалеете». Возможно, конечно, и правда почудилось.

Элис настраивалась на то, что до конца дня рядом с Джереми больше не окажется, но, когда все добрались до реки Энсти, в одном месте разливавшейся широким озером, Хезер отправила Джереми с Элис удить с лодки, а остальных распределила по берегам на расстоянии нескольких миль друг от друга.

Перед тем как отпускать Элис на лодке, Хезер битых полчаса натаскивала ее правильно закидывать удочку. Элис поймала свою шляпу, потом кусты за спиной, потом зацепила шнур за ветку дерева над головой – а потом внезапно поняла, что научилась и овладела этой премудростью.

– Не думайте, сколько там шнура сзади болтается, – сказала Хезер, – сосредоточьтесь на том, что вам показывали. Теперь можете отправляться. Джереми, вы явно уже когда-то это делали.

– Да, но очень неуклюже, – сказал Джереми.

– Выгребите сперва вверх по течению, а потом медленно спускайтесь обратно, – посоветовала Хезер. – Лосося, может, и не поймаете, но какая-нибудь форель должна попасться.

Джереми бодро погреб вверх по течению, а Элис нервно держала удочку строго вертикально и гадала, что будет делать, если вдруг и правда кого-нибудь поймает. День был теплый и солнечный, а она была вся обвешана всяким рыбацким снаряжением. Тяжелые и неуклюжие зеленые сапоги-бахилы. В одном кармане рыбацкий ножик, в другом – репеллент от насекомых, поскольку ближе к сумеркам обычно налетали стаи безжалостной шотландской мошки. На шее у нее на бечевке болтался сачок, а еще на одной бечевке – маленькие острые ножницы. На узких полях рыбацкой панамы лежало что-то вроде противомоскитной сетки, как у пасечников, чтобы спустить на лицо, если мошка совсем распоясается.

Джереми опустил весла.

– Уф, ну и жара. Давайте, может, слегка разденемся.

Элис мучительно покраснела. Конечно, он имел в виду, что можно снять что-нибудь из теплой верхней одежды, но она была как раз в том возрасте, когда решительно все звучит с сексуальным подтекстом. Она лихорадочно подумала, а вдруг у нее грязный склад ума.

Слава богу, у нее хватило предусмотрительности поддеть под свитер тонкую хлопчатобумажную блузку. Элис сняла панаму, выпуталась из бечевки с сачком и отложила его на дно лодки, а потом стянула свитер. Ножницы она так и оставила висеть на шее. Хезер очень настаивала, что ножницы всегда должны быть под рукой.

– Что ж, – сказал Джереми, – поехали!

Вода, спокойная и ровная, золотилась под солнцем. Жаркий сосновый аромат плыл по воздуху, смешиваясь с запахом дикого тимьяна. Элис вдруг охватило жгучее желание поймать что-нибудь – что угодно.

Она забрасывала и забрасывала удочку, пока у нее не заболели руки. И тут…

– Я кого-то поймала, – прошептала она. – Лосося! Кажется, прегромадного.

Джереми быстро смотал свою леску и взял сачок.

– Не сматывайте слишком быстро, – предупредил он. Снова взявшись за весла, он медленно повел лодку обратно.

Удочка Элис изогнулась.

– Подмотайте еще немного, – велел Джереми.

– О, Джереми, – Элис вся порозовела от волнения, – что мне делать?

– Тащите полегче… полегче.

Элис уже не хватало терпения. Она лихорадочно крутила катушку. Внезапно сопротивление ослабло, и Элис с силой дернула.

На крючке болтался длинный пучок зеленых водорослей.

– А я-то думала, это двадцатифунтовый лосось, – простонала она. – Представляете, Джереми, меня до сих пор трясет от азарта. Как вы считаете, очень я примитивное существо? Ну, то есть обычно я ведь и мухи не обижу, а сейчас была готова убить кого угодно, кто там на крючке.

– Мне вы вовсе не показались такой уж робкой и тихой, – ответил Джереми, снова забрасывая удочку. – Только посмотрите, как срезали леди Джейн. Я уже наслышан.

– Самой не верится, – задумчиво проговорила Элис. – Я в жизни ни с кем так грубо не разговаривала. Но во время ланча все было так здорово, мне прямо не хотелось, чтобы он заканчивался. А потом вдруг притащилась она, наговорила гадостей и все всем испортила. Она, знаете, все время какие-то намеки отпускает. Как будто заранее про всех нас разузнавала. Она… она мне сказала, вы из сомерсетских Блайтов.

Элис прикусила губу. Она была почти готова рассказать ему и все остальное.

– Вот как? Видимо, она из тех женщин, которым время девать некуда. Надеюсь, она не станет слишком осложнять жизнь деревенскому констеблю. Небось, нажалуется его начальству.

– Бедный Хэмиш.

– По-моему, Хэмиш вполне способен сам о себе позаботиться. Да и какой полицейский поспешит занять его должность? Едва ли это место для человека с амбициями.

– А вы кем работаете? – спросила Элис.

– Я барристер.

Элис кольнуло разочарование. Она-то втайне надеялась, что он занимается чем-нибудь столь же малозначительным, как и она.

– А вы кто? – услышала она вопрос Джереми.

Сейчас на нем были клетчатая рубашка с коротким рукавом и мешковатые фланелевые штаны – но все равно вокруг так и витала атмосфера утонченности, светского лоска и денег. Элис мгновенно захотелось прикинуться кем-то другим, важнее и солиднее.

– Я главный бухгалтер «Бакстер энд Берри» в Сити. – Она засмеялась с напускным смущением. – Необычная работа для женщины.

– И уж тем более столь юной, – заметил Джереми. – Вот уж не думал, что такая старомодная фирма окажется настолько прогрессивной.

– Вы знаете «Бакстер энд Берри»? – нервно поинтересовалась Элис.

– Знаю старика Бакстера, – легко ответил Джереми. – Друг моего отца. Впредь буду его подкалывать по поводу их прелестного главного бухгалтера.

Элис отвернулась. Вот к чему приводит вранье. Теперь она не посмеет даже смотреть на Джереми после окончания отпуска.

– В вашем возрасте, то есть лет этак десять назад, – мягко заметил Джереми, – я как-то сказал одной сногсшибательной девушке, что я летчик-истребитель…

– Ох, Джереми, – убито проговорила Элис, – я просто-напросто секретарша главного бухгалтера.

– Спасибо за комплимент, – ухмыльнулся он. – Давно уже никто не пытался произвести на меня впечатление.

– Вы не сердитесь, что я вам солгала?

– Нет. Эй, смотрите, кажется, вы что-то поймали.

– Наверняка водоросли.

Элис чувствовала себя юной и свободной, на сердце у нее было легко-легко. Сумрачное лицо мистера Паттерсона-Джеймса проплыло перед мысленным взором, поблекло и растаяло, точно шотландский туман.

Элис сматывала шнур и улыбалась, думая, до чего же зацепившаяся за крючок водоросль по ощущениям похожа на рыбу.

В коричневато-золотой торфяной воде что-то блеснуло и заискрилось.

– Форель! – Джереми спустил за борт сачок, подвел под рыбу и вытащил.

– Слишком маленькая, – заметил он, покачав головой. – Придется выпустить.

– Не делайте ей больно! – воскликнула Элис, пока он высвобождал крючок изо рта рыбы.

– Нет, эта идет обратно к мамочке, – сказал он, отпуская рыбу обратно в воду. – Какую мушку вы брали?

– «Кенни-киллер».

Джереми вытащил свою коробку с мушками.

– Может, и мне такую попробовать.

В лодке воцарилось дружеское молчание. Свет за зазубренными, неровными хребтами Двух сестер потихоньку начал слабеть. Легкий ветерок лениво веял над гладью воды, кое-где поднимая полоски ряби.

А потом из вереска налетела мошка, эти крохотные шотландские комары. Они мгновенно облепили лицо Элис. Она взвизгнула, нашаривая противокомариную сетку, а Джереми поспешно погреб к берегу.

– Скорее… давайте просто закинем все в машину и уберемся подобру-поздорову от этих монстров, – сказал он.

Элис вскарабкалась на пассажирское сиденье длинного низкого автомобиля. Они помчались прочь по дороге и не останавливались, пока озеро не осталось далеко позади. Джереми протянул Элис полотенце вытереть лицо.

Элис благодарно улыбнулась.

– А как же Дафна? Совершенно забыла про нее.

– Я тоже.

Лицо Джереми тонуло в тени стоявших сбоку от машины деревьев. Он, кажется, смотрел на губы Элис. Сердце гулко забилось у нее в груди.

– Вы… вы купили эту машину в Шотландии? – спросила она. – Ну то есть, я думала, вы с Дафной приехали на поезде.

– Так и есть. Машиной пользовался мой отец. Он знал, что я еду в эти края, так что оставил мне автомобиль в Инвернессе.

– Вы давно знакомы с Дафной?

– Нет. Хезер мне написала, спросила, не смогу ли я поехать с Дафной. Дафна написала ей, что терпеть не может путешествовать в одиночестве.

Он вдруг снова включил мотор. Элис сидела тихо-тихо. Может, если бы она не трещала всю дорогу о глупой Дафне, он бы поцеловал ее. Дафна, скорее всего, уже вернулась в гостиницу и переодевалась сейчас в какой-нибудь изысканный наряд к ужину. Чертова Дафна!

– Никогда не думал, что в число моих недостатков входит еще и нерешительность, – наконец нарушил тишину Джереми. – Не хочу все испортить, торопя события.

Элис была не вполне уверена, имеет ли он в виду, что собирался ее поцеловать, а потом передумал. Спрашивать она не хотела – а вдруг он смутится и ответит, что говорил о рыбалке.

Но он вдруг снял руку с руля и на миг легонько пожал руку Элис.

Сердце у Элис воспарило. Петляющую впереди дорогу перелетела громадная сова. Впереди внизу угнездилась деревня Лохдуб.

Деловитые рыбачьи лодки спешили в море. На ровной воде отражались освещенные окна ресторана при гостинице. Элис и Джереми мчались вниз, в вечернюю тьму: переехали старый изогнутый мост над пенящимися порогами реки Энсти, пронеслись по берегу, мимо приземистых белых деревенских домов. Над водой то взмывали вверх, то, кувыркаясь, пикировали вниз две чайки, похожие на престарелых эдвардианских джентльменов.

На глаза Элис навернулись слезы, и она украдкой вытерла их. Чувства переполняли ее. О красота этого дивного вечера. Красота богатства, исходящая от длинного и низкого роскошного автомобиля. Элис манил запах кожаных сидений, манил слабый пряный аромат одеколона Джереми. Ей так хотелось этого всего. Хотелось сохранить этот вечер навсегда. Красота пейзажа, красота мужчины, красота богатства.

Возникшее вдруг перед мысленным взором лицо леди Джейн разом перечеркнуло весь вечер.

«Если она только попробует мне все испортить, – страстно подумала Элис, – я ее убью».

И, будучи барышней совсем юной и подверженной резким переменам настроения, немедленно переключилась на мысли, что надеть к ужину.

Когда через час она вошла в ресторан, все остальные участники рыболовных курсов, за исключением леди Джейн, майора и Чарли, уже сидели за столом.

К огромному ее разочарованию, единственное свободное место оказалось на другом конце от Джереми.

Тот сидел рядом с Дафной и смеялся над чем-то, что она сказала.

Дафна была в черном шифоновом коктейльном платье с глубоким вырезом, в котором завлекательно проглядывали очертания идеальной груди.

Под шелковым колоколом природно-золотистых волос покачивались длинные старинные серьги. Резкое, высокоскулое лицо Дафны казалось сейчас мягче благодаря теням для глаз и розовой губной помаде.

Джереми пришел к ужину в элегантном сером костюме, полосатой рубашке и галстуке, завязанном замысловатым узлом. На запястье бледно поблескивали золотые часы.

Элис немедленно пожалела о своем выборе наряда. Вся ее одежда казалась такой дешевой и убогой. После мучительных раздумий она остановилась на бледно-розовом кашемировом свитере, приталенной рубашке и нитке дешевого жемчуга. В уединении своего номера она убедила себя, что примерно так сельская аристократия на отдыхе и одевается. Но теперь ощущала себя лондонской стенографисткой, безуспешно пытающейся сойти за сельскую аристократию. В ресторане было тепло, почти жарко.

Эми Рот была в чем-то шифоновом, переливающемся, прохладных сине-зеленых тонов, с голой спиной. В какой-то момент Марвин скользнул рукой по спине жены, а Эми передернула плечиками и захихикала.

Хезер пришла в длинном платье, словно бы сшитом из ситцевой обивки для мебели, но даже в нем, как мрачно подумала Элис, умудрялась выглядеть настоящей леди. Джон Картрайт заметно повеселел и расслабился, радуясь, что напряжение первого дня осталось позади.

Отель выставил участникам школы несколько бутылок дешевого чехословацкого шампанского, непритязательные этикетки были скромно обернуты белоснежными салфетками.

Кормили очень вкусно – великолепным вареным лососем под голландским соусом. Все потихоньку расслабились и чуточку захмелели.

Расхрабрившись от выпитого, Элис решила забыть Джереми и поболтать с Ротами. Марвин, как выяснилось, родился и вырос в Нью-Йорке, а вот Эми оказалась родом из Джорджии, из города Огаста. Марвин был ее третьим мужем – она сообщила об этом примерно тем же тоном, каким могла бы упомянуть выгодно купленное дорогое платье.

Сам Марвин держался тихо, вежливо и очень почтительно по отношению к жене – ровно так, как, по представлениям Элис, и полагается вести себя американским мужьям. Она даже задумалась, и правда ли слышала, как он орал на жену с утра, но, кажется, в гостинице других американцев сейчас не было.

В зале становилось все шумнее и веселее.

И тут в дверях, спотыкаясь, возник майор Питер Фрейм – глаза выпучены, руки трясутся. Ухватившись за спинку стула, он обвел присутствующих диким взглядом.

– Где эта сука? – прорычал он.

– Если вы про леди Джейн, я, право, не знаю, – сказала Хезер. – В чем дело?

– А я вам скажу, – отозвался майор с пугающей страстностью в голосе. – Я под вечер вернулся к Марагу, встал прямо над порогами. И у меня клюнуло. Здоровенная рыбина, фунтов на пятнадцать, по меньшей мере. Попалась на крючок. Ух как билась, еле тянул. И вот остановился я перекурить, а тут она, – несется по берегу, точно буйвол. «Дайте пройти, – говорит, – шнур дорогу загораживает». – «У меня там на крючке рыбища», – говорю. «Не мелите вздор, – говорит она, – я тут ждать весь вечер не намерена. У вас там, говорит, небось, просто камень». И не успел я понять, что она задумывает, выхватила ножницы и перерезала шнур! Перерезала мне шнур, стерва чертова. Жирная вонючая корова! Я ее убью, гадину. Убью! Убью! Убью!

Майор сорвался на крик. В ресторане воцарилась ошеломленная тишина.

И прямо в эту тишину невозмутимо вплыла леди Джейн – в розовом шифоновом вечернем платье, с изобилием складочек, бантиков и воланов – такие платья любили носить королева-мать, Барбара Картленд[4] и Дэнни Ла Ру[5].

– Что это мы все такие мрачные? – вопросила она, с веселым удивлением разглядывая потрясенное собрание. – Ну-ка, ну-ка, чем бы мне всех приободрить?

День второй

Как опресняется вода морей,

Сквозь лабиринты проходя земные…

Джон Донн[6]

Элис сонно нашарила рукой надрывающийся дорожный будильник, потянулась и зевнула. Спальню омывал тусклый чуть сероватый свет. Перед тем как ложиться, она забыла задернуть шторы. По оконным стеклам катились крупные грязные капли дождя.

Каким-то непостижимым, но чудесным образом кошмарный первый ужин взял и выправился. А все благодаря леди Джейн. Не успел майор наброситься на нее с обвинениями, а она уже извинялась с такой подкупающей и горячей искренностью и очарованием, с таким тонким призывом к его великодушию офицера и джентльмена, что гневный пыл майора угас, а тогда и все кругом тоже повеселели. Это леди Джейн предложила всем после ужина задержаться в гостиной и помочь друг другу завязать подлески. Это леди Джейн развлекала общество потоком уморительных, хотя и чуточку злых рассказов и анекдотов.

Элис вспомнила, как ухоженные руки Джереми мельком коснулись ее рук, как ее обдало запахом его одеколона, когда он склонился к ней, помогая завязать узел. Он, кажется, потерял интерес к Дафне.

С утра была назначена еще одна лекция, после которой всем предстояло отправиться на рыбалку. Элис вылезла из постели, подошла к окну и выглянула наружу. Даже берега толком видно не было. Все тонуло в густом тумане, в стекла барабанил дождь. Может, ей повезет – и их с Джереми снова поставят в пару. Элис закрыла глаза, представляя, как они вместе разворачивают свертки с ланчем в пахнущем кожей уюте автомобиля Джереми, а запотевшие окна надежно отгораживают их от всего мира.

Торопливо приняв душ, она сняла розовые пластиковые бигуди и попыталась уложить волосы более изысканным стилем, но те распушились, как всегда.

К ее ужасу, на завтрак их не стали сажать всех вместе за тот же стол, что вчера вечером, и ее провели к столику, за которым уже налегал на сосиски майор. Джереми сидел с Дафной и леди Джейн в другом конце ресторана.

Майор глянул на Элис, с шелестом развернул «Таймс» – за прошлую пятницу! – и погрузился в колонку светской хроники.

– Дождливо сегодня, да? – бодро попыталась завязать разговор Элис, но майор лишь хмыкнул в ответ.

«Верно, считает, что со мной и разговаривать не о чем», – мрачно подумала Элис.

Поднявшись, она взяла себе со стола в центре комнаты хлопьев, рогаликов и сока, а потом робко заказала у богатырской официантки, сложением напоминавшей шотландскую корову, «завтрак рыбака».

Когда ей принесли заказ, она робко потыкала в него вилкой. Бекон, яичницу и сосиску она узнала, но остальное выглядело незнакомо и странно.

– Что это? – спросила она майора. Тот не ответил, так что она повторила вопрос – почти визгливо.

– Хаггис, черный пудинг и картофельные оладьи, – ответил майор. – Отличная еда. Шотландская народная, знаете ли. Я с ней впервые познакомился в армии, когда проходил обучение в горном краю.

– Вы были в САС[7]? – спросила Элис.

– Нет. – Майор снисходительно улыбнулся. – В мое время их еще не было. Мы называли себя слегка по-другому.

– О, а как?

– Лучше не говорить. Секретность и все такое.

– О! – Элис была глубоко впечатлена.

– Но, разумеется, основное время большой заварушки я отбыл в регулярных войсках.

– Большая заварушка – это?..

– Вторая мировая. До сих пор помню, как вел своих парней на берег в Нормандии. Янки взяли себе участки полегче, а нам оставили скалы. «Не бойтесь, парни, – говорю я. – На этот раз мы джерри[8] одолеем». Они мне верили, благослови их господь. Готовы были за меня хоть на смерть. Поразительная верность. Честно говоря, очень трогательно.

Элис жалела, что мама ее сейчас не видит. «Старая школа», – сказала бы мама.

– Расскажите еще что-нибудь, – попросила Элис. Глаза у нее горели.

– Что ж, – с охотой начал майор, – как-то раз…

Голос его вдруг стих, на столик упала чья-то массивная тень. Элис подняла голову. Бледные глаза леди Джейн обозревали майора с насмешливым весельем.

– Потчуете мисс Вилсон рассказами о дерзких вылазках? Генеральное сражение за чайную палатку на равнине Солсбери?

Что в этих репликах было такого, чтобы майора внезапно бросило в пот? Элис переводила взгляд с одного на другую. Леди Джейн кивнула, легонько улыбнулась и двинулась прочь.

Майор поглядел ей вслед, что-то пробормотал и принялся вытирать лоб платком.

Чарли Бакстер, семейная чета Ротов и все остальные уже собрались в гостиной. В камине весело пылало пламя. Дородная официантка, тяжело ступая, вошла в комнату и вывалила в огонь гору листьев от чайной заварки, капустных очистков и огрызков рогаликов, мгновенно превратив радостное пламя в унылую дымящуюся кучу.

Хезер поочередно осмотрела подлески и подергала за узлы. Некоторые тут же расползлись.

– И вот зачем вы хвастались, что умеете завязывать, когда явно не умеете? – укорила леди Джейн майора.

– Вообще-то полагалось завязывать самостоятельно, – указала ей Хезер.

– Прямо как в чертовой школе, – пробормотала леди Джейн. – О нет, опять этот несносный тип.

В комнату бочком пробрался констебль Макбет, с козырька черной фуражки у него струилась вода. Сняв фуражку, он присел перед камином, сгреб в сторону комья запекшегося месива и подбросил свежего угля и растопки. А потом, к вящей радости Элис, улегся на живот и принялся яростно дуть, пока по растопке не запрыгали языки пламени.

– В гостинице же есть центральное отопление? – спросила Эми Рот, зябко передернувшись. – Почему никто не включит?

– А теперь, пожалуйста, подвяжите подлески еще раз как следует, – раздался голос Хезер.

Все застонали и снова принялись сражаться с тонкой скользкой леской.

Констебль Макбет отдрейфовал к креслу у окна. А потом Элис заметила, как он вдруг замер. Застыл и весь подобрался – совсем как взявший след охотничий пес. Он снова поднялся, и его высокий тонкий силуэт четко обрисовался на фоне серого света за окном.

Любопытство взяло над Элис верх, она тихонько поднялась и подошла к окну. Что бы или кого бы ни разглядывал сейчас констебль Макбет, зрелище это поглощало все его внимание.

Элис выглянула наружу.

Из «лендровера» вылезала тоненькая светловолосая девушка в желтом дождевике, охотничьих бриджах и зеленых резиновых сапогах. Лицо у нее было очень красивое – овальной формы, аристократическое и безмятежное. Она пыталась вытащить из машины тяжелую плетеную корзинку.

Полицейский так резко обернулся, что чуть не сшиб Элис с ног. Схватив фуражку, он выскочил из комнаты, а через несколько мгновений появился уже под окном. Сказал что-то девушке, и она засмеялась в ответ. Нагнувшись, он легко вытащил корзинку из «лендровера». Девушка заперла машину, и они зашагали прочь – полицейский так и тащил корзинку.

Интересно, кто это, гадала Элис. Судя по всему, из богатой семьи, да еще этот надменный взгляд. Совершенно безнадежно, сказала бы леди Джейн.

– Чертова штука живет своей собственной жизнью, – посетовал Марвин Рот.

– Чего нам не хватает, – заметила леди Джейн, – так это полезного рабского труда. Чтобы в поте лица трудились, да, мистер Рот?

– Леди, не распускайте язык, – проскрежетал тот.

Наступила потрясенная тишина. «Силы небесные, – думала Хезер, – зря я думала, что могу справиться с ними в одиночку. Какая жуткая женщина. Постоянно говорит что-нибудь этакое, что на мой слух звучит совершенно невинно, но тех, к кому обращено, очевидно жалит. И шея у нее вся красными пятнами пошла – обычно это признак повышенного давления. Вот бы она рухнула замертво!»

– А теперь, – произнесла Хезер вслух, сама поражаясь, как дрожит у нее голос, – я раздам всем леску и поучу вас завязывать узел-восьмерку.

К несказанному облегчению Хезер, в комнату вошел ее муж.

– Что-то мы припозднились, – сказал он. – Пускай уже, наверное, начинают. Раздадим всем удочки – ну, то есть всем желающим, кажется, только один майор привез свои – и отправим к Верхнему Алшу и Лох-Алшу.

У себя в номере Элис натянула резиновые сапоги и проверила, что распихала по карманам охотничьей курточки все необходимое: ножницы, иголку для выковыривания глаз у мух (к счастью, выяснилось, что только у искусственных) и распутывания узлов, а еще перочинный ножик. Водрузила на голову рыбацкую панаму и спустилась обратно вниз, надеясь, что остальные постояльцы сочтут ее опытной рыбачкой.

На парковке перед гостиницей Джон раздавал карты местности. «Лох-Алш, – объяснил он, – находится довольно далеко». С полей шляпы на нос ему стекали потоки воды. Дождь мерно барабанил по машинам.

– По крайней мере, мошку разгонит, – сказал Джон. – А теперь… так-так… Джереми, вы берете Дафну.

Элис с упавшим сердцем слушала, как Джон говорит, что она отправится с ним, Хезер и юным Чарли Бакстером. Почувствовав на себе взгляд леди Джейн, она сердито натянула уже промокшую панаму ниже на лоб.

Дорога казалась бесконечной. Горы тонули в тумане. На лобовом стекле мерно ходили взад и вперед дворники. Элис покосилась на Чарли. Он понуро горбился в дальнем углу. Она понятия не имела, как разговаривают с детьми.

– Нравится тебе тут? – спросила она наконец.

Мальчик уставился на нее пристальным оценивающим взглядом.

– Нет, – после некоторой паузы ответил он. – Ненавижу эту гнусную тетку. Злющая, жестокая и безжалостная. Чего б ей не помереть? В горах очень многие умирают. Пойдут куда-нибудь, заблудятся – и умирают от голода и холода. Или с обрыва свалятся. Почему с ней ничего такого не происходит?

– Ну-ну, – укоризненно сказала Элис. – Так говорить нельзя.

Повисла долгая пауза. Первым ее нарушил Чарли.

– А знаете, вы ужасно глупая, – задушевно сообщил он.

Элис покраснела.

– Не дерзи!

– Сами вы дерзите, – ответствовал несносный ребенок. – И вообще ненавидите ее ничуть не меньше, чем я.

– Если вы про леди Джейн, то с ней и правда нелегко, – промолвила Хезер, оборачиваясь через пухлое плечо. – Но ее недостатки кажутся хуже, чем есть, потому что нас так мало. В толпе вы на нее и внимания не обратили бы.

– Я бы еще как обратил, – заверил Чарли, положив тем самым конец этой теме.

Элис начало укачивать. «Универсал» трясся по щебеночной дороге, то и дело подпрыгивая на рытвинах и ухабах.

Наконец они резко свернули влево и затряслись еще сильнее по грунтовке. Бока машины царапали заросли вереска.

Когда Элис уже была готова закричать, что ее сейчас вырвет, они наконец остановились.

Она вылезла из машины, вся замерзшая и задеревенелая.

Перед ней, уходя в туман, тянулась рябая от дождя поверхность озера. Было очень тихо, лишь неумолчно барабанил дождь. Хезер с Джоном принялись разгружать удочки, тем временем подтянулись и все остальные.

– Ну что, кто хочет погрести?

– Я! – закричал Чарли с необычным для него оживлением.

– Тогда будешь моим гилли, – тут же заявила леди Джейн, пользуясь шотландским словом для обозначения слуги. – А то тут кругом кусты. Я уж лучше на середину озера.

– С камнем на жирной шее, – пробормотала Эми Рот – и, поймав на себе взгляд Элис, покраснела, как школьница.

Элис стало смешно. Какая же она вся из себя настоящая леди – небось, если случайно чертыхнется, в обморок грохнется.

Хезер заколебалась. Судя по лицу Чарли, перспектива катать на лодке леди Джейн приводила его в ужас. С другой – из всех участников группы только его, Чарли, леди Джейн до сих пор не изводила. А через часок можно его спасти.

– Хорошо, – сказала Хезер. – Мистер и миссис Рот и майор пускай пока отправляются с Джоном вверх по течению и ловят в реке. Там должно быть много форели и небольшие лососи, так что вам понадобятся только легкие удочки.

– А я? – спросила Элис.

– Пойдете со мной, отведу вас на начальную позицию, – сказала Хезер. – Джереми, вы ступайте направо, а Дафна налево. Давайте, отправляйтесь. Сейчас порыбачим немножко, а через два часа встречаемся на этом же месте.

Пока собирали удочки, Элис продолжала с надеждой поглядывать в сторону Джереми. У Дафны крючок зацепился за куртку, и Джереми со смехом его отсоединил.

Элис зябко поежилась. Дождь уже просочился ей за воротник.

– Идемте, – позвала Хезер. – Нет-нет, Элис, не держите так удочку. Либо кого-нибудь ткнете, либо зацепитесь за куст.

Джереми зашлепал по мелководью прочь, Элис смотрела ему вслед, пока туман не поглотил его. Над водой разносился капризный голос леди Джейн: «Не можешь, что ли, грести поэнергичнее?!» Бедный Чарли.

Мокрая и несчастная Элис резко дернула удочку назад и тут же запуталась леской в кустах.

– Нет-нет, вот так, – терпеливо повторила Хезер, выпутав крючок Элис из зарослей. Крепко держа Элис за руку, она забросила мушку так точно и аккуратно, что по воде даже мельчайшей ряби не пошло.

– Хорошо, – пробормотала Хезер. – И еще разок. И еще.

У Элис уже разболелась рука. Она спотыкалась и поскальзывалась на камнях в воде под ногами, тихонько чертыхаясь себе под нос.

– Пойду половлю чуть дальше по берегу, – безмятежно промолвила Хезер. – У вас отлично получается. Не забывайте останавливать удочку ровно вертикально. Тут довольно долго очень мелко, так что, если зайти подальше в воду, больше шансов, что клюнет, да и меньше риска зацепиться крючком за кусты.

«Ну почему я просто не скажу, что все равно никогда не научусь рыбачить и мне это совершенно не интересно, – убито думала Элис. – Джереми не обращает на меня внимания. Мне тут не место». Но почему-то она продолжала медленно брести от берега, снова и снова забрасывая удочку.

Вдруг шнур натянулся.

Сердце у Элис подскочило куда-то к самому горлу.

Наверное, камень или водоросли. Она принялась сматывать шнур, со все нарастающим возбуждением ощущая, как тот подрагивает и дергается. Внезапно из воды выпрыгнула пойманная на крючок форель – и снова скрылась под водой.

– Помогите! – завопила Элис, вся раскрасневшаяся от азарта. Ну когда же придет Хезер? А вдруг она заблудилась? Невыносимо даже думать о том, что форель сорвется! Охваченная лихорадкой, древней, как сами холмы вокруг, Элис лихорадочно сматывала шнур.

– Ага, – сказала вдруг Хезер, вырастая рядом с Элис. – Берите скорее сачок.

– Сачок. Точно, сачок. – Элис лихорадочно зашарила вокруг и уронила удочку в воду. Хезер нагнулась и проворно подхватила ее.

– Подводите сачок, – велела Хезер.

Элис хотелось выхватить удочку обратно, но она боялась упустить рыбу, которая постепенно приближалась к ним, извиваясь и блестя в воде. Элис подвела под нее сачок и вытащила добычу на поверхность, разглядывая ее со странной смесью восторга и жалости.

– Довольно крупная форель, – сказала Хезер. – Фунта три, наверное, потянет. Отличный завтрак получится.

Она вытащила изо рта рыбы крючок и двинулась к берегу.

– А можете ее убить? – попросила Элис, глядя, как рыба бьется и ловит ртом воздух.

– А, конечно, – согласилась Хезер, медленно подбирая с земли камень. Все ее движения были медленными и размеренными. – Избавим рыбу от страданий.

«Какой чудовищной мысль об убийстве живого существа казалась в Лондоне, – думала Элис, – и насколько естественна она теперь, в этом варварском пейзаже». Хезер запихнула рыбину в пластиковый пакет.

– Кладите себе в сумку, – сказала она Элис. – Кажется, время перекуса. Слышу, остальные возвращаются.

Элис оказалась единственной, кто хоть что-то поймал, и все щедро расхвалили ее – все, кроме леди Джейн и Чарли Бакстера. Мальчик выглядел совершенно измотанным, и Хезер вовсю хлопотала над ним: усадила на переднее сиденье машины и налила горячего чая.

– Элис, вы просто чудо, – сказал Джереми. – Вы в самом деле вытащили этакую громадину совершенно самостоятельно?

– Неужели самостоятельно? – подхватила леди Джейн.

Элис колебалась не дольше секунды. Хезер сейчас отошла чуть в сторону и, надо надеяться, была вне пределов слышимости.

– Да, – громко объявила Элис. – Да, сама.

– Надо мне остаток дня держаться поближе к вам, – ухмыльнулся Джереми. – Похоже, вся удача нынче с вами.

Радость Элис слегка омрачалась, во-первых, тем, что она соврала и не знала, слышала ли ее вранье Хезер, а во-вторых, тем, что Джереми с Дафной предстояло уютно наслаждаться ланчем вместе в его машине, а ее отправили на заднее сиденье «универсала» Картрайтов.

Да и сам ланч был совершенно невкусным. Толстые ломти жирного холодного паштета, сухой кекс и вареные яйца. Однако рыбачья лихорадка еще не отпустила Элис, так что ей не терпелось снова попытать счастья. Ей почему-то казалось, что если она теперь поймает вторую рыбу совсем самостоятельно, то всевидящие боги простят ложь насчет первой. Когда после ланча все вылезли из автомобилей, сперва казалось, что рыбалку во второй половине дня придется отменить. Не на шутку разыгравшийся ветер швырял в лицо тяжелые полотнища дождя.

– В утреннем прогнозе говорилось, что еще может слегка разъясниться, – прокричал Джон, стараясь перекрыть шум ветра. – Я бы сказал, давайте дадим погоде еще полчаса.

Все согласились – никому не хотелось возвращаться домой без рыбы. Общее мнение гласило: если Элис сумела поймать, то и кто угодно может.

– Да я уже совершенно в порядке, – сказал Чарли, когда Хезер вытерла полотенцем его кудряшки. – Это все она, тетка эта. Греби туда. Греби сюда. А потом сказала… сказала… ладно, неважно.

– Подвинься немного к рулю, Чарли, – твердо сказала Хезер. – Мне кажется, ты все-таки должен рассказать, чем леди Джейн тебя так расстроила.

Но Чарли только качал подсыхающими кудрями и упрямо молчал.

Хезер решила, что непременно поговорит с мужем про леди Джейн, причем при первой же возможности. Но рев мотора сообщил ей, что Джон уже едет с майором к верхним порогам.

– Отвезти тебя обратно к гостинице? – спросила она мальчика.

Он покачал головой.

– Нет, если мне можно будет удить одному. Подожду с остальными, вдруг распогодится.

Снова шагая по мелководью от берега бок о бок с Джереми, Элис блаженно не замечала потоков дождя, не обращала внимания на доносившуюся с берега перепалку: Хезер напрямик заявила леди Джейн, чтобы та оставила Чарли в покое и отправилась к верхним порогам, где уже рыбачили майор, мистер и миссис Рот и Джон.

– Бррр, холодно-то как, – поежился Джереми. – Так где там вы поймали эту форель?

– Вот тут вот, сейчас покажу. – Элис с силой взмахнула удочкой и услышала, как мушка шлепается в воду у нее за спиной, а потом неуклюже проносится, разрезая воздух, вперед. – Я устала, – в виде оправдания заявила она. – И рука болит. Поэтому и не получается.

– Смотрите, вот как надо, – сказал Джереми. – Расставьте ноги… – Элис покраснела, – и чуть выставите вперед левую. Резко подведите удочку к плечу – действуя только предплечьем, а плечи прижимая к телу. При броске назад шнур должен распрямиться сзади – как почувствуете натяжение, значит, пора переходить к броску вперед.

Шнур Элис щелкнул, точно хлыст укротителя тигров.

– Вы точно-точно поймали ту рыбу самостоятельно? – засмеялся Джереми.

– Разумеется, – отрезала Элис, глядя на него гневным взором закоренелой лгуньи.

– Попытаю удачи чуть дальше, – сказал Джереми и зашагал прочь. – Интересно, как там у Дафны дела.

«Чертова Дафна», – яростно подумала Элис. Радостное оживление разом улетучилось, оставив ее одну-одинешеньку в полной глуши, среди завываний ветра и дождя.

Просто необходимо как-то вернуть Джереми!

Припомнив все, чему ее научили, она потверже встала на скользком каменистом дне и аккуратно и ловко забросила удочку вслед уходящему Джереми.

«Попался», – подумала она. А вслух окликнула:

– Простите, Джереми. Боюсь, я вас зацепила.

Во всех прочитанных ею романах Джереми полагалось теперь сказать что-нибудь вроде: «Я давно уже у вас на крючке», – медленным шагом вернуться к ней и заключить ее в крепкие объятия.

На самом же деле он сказал лишь:

– Глупая курица! Целое озеро вокруг, надо было в эту сторону кидать. Давай вытаскивай теперь.

Элис покраснела и, спотыкаясь, поспешила к нему. Крючок глубоко засел в ткани куртки на спине. Элис то дергала, то тянула его, и, когда наконец высвободила, раздался громкий треск.

Джереми изогнулся, с мукой разглядывая дырку через плечо.

– Посмотри только, что ты натворила. Знаешь что, просто держись от меня подальше.

И зашлепал прочь через дождь.

Слезы унижения смешивались на лице Элис со струями воды. Ей было страшно обидно и одиноко, она чувствовала себя совершенно несчастной. От стараний весь день выговаривать слова с аристократическим прононсом сводило скулы. С девушкой из своего класса Джереми себе такого ни за что не позволил бы!

Она решила послать все к черту, вернуться к машине и отсидеться там, пока эта отвратительная рыбалка наконец не закончится.

Спотыкаясь, она двинулась к берегу. И вдруг вода вокруг вспыхнула золотом. На торфяной, чуть красноватой поверхности озера заиграли золотые искры. Элис обернулась к западу. По небу стремительно разливалась яркая синева, на фоне которой отчетливо чернели горы – высокие, древние, допотопные, с ломаными, изуродованными хребтами. Кругом пламенели бескрайние заросли вереска, а на обвисшую шляпу Элис светило солнце.

– Элис, Элис! – Джереми мчался к ней по мелководью, размахивая довольно мелкой форелькой. – Славная девочка! – сиял он. – Знал же, ты принесешь мне удачу.

Он обхватил ее обеими руками, огрев при этом по затылку дохлой рыбиной.

Вознесясь из ада в рай, Элис улыбнулась в ответ.

– Идем, – сказал Джереми. – У меня в машине фляжка с бренди. Давай ненадолго прервемся и отпразднуем.

Пока Джереми доставал фляжку, Элис сняла панаму и мокрую куртку и развесила их сушиться на кустах. Джереми сел на камень рядом, протянул ей бренди; она сделала огромный глоток, поперхнулась и закашлялась.

Алкоголь обжег ей внутренности, а потом мгновенно затуманил мозги. Голова слегка кружилась от счастья. «Наша первая ссора, – мечтательно думала Элис. – Как мы будем смеяться над этим, когда поженимся».

Воодушевленные бренди и солнцем, они радостно решили вернуться к озеру и снова попытать счастья. И Элис старалась. Старалась вовсю. Если бы ей только удалось поймать вторую рыбу совершенно самостоятельно, это сразу очистило бы ей совесть.

Однако в четыре часа Хезер пришла звать их к машинам. Предстояло ехать обратно в гостиницу на очередную лекцию о рыбалке.

Даже Элис недовольно подумала: совсем как в школе. Что за радость просидеть вторую половину такого прекрасного дня в душной гостинице?

Однако никто из них не осознавал, до чего же они устали, пока Джон Картрайт не начал объяснять, как правильно подвязывать мушку. Хотя в высокие окна струились лучи жаркого солнца, в камине горели дрова, языки пламени на солнце казались бледнее. В стекла с жужжанием бились крупные синеватые мухи.

Пока проворные пальцы Хезер демонстрировали искусство подвязывания мушки, Джон Картрайт разглагольствовал о достоинствах мокрых и сухих мушек. Названия вроде «Тюпова незаменимая», «Маленький кларнет», «Фантазия Викмана», «Черный Пеннель» и «Кардинал» плыли в жарком усыпляющем воздухе, точно хлопья пыли.

– Прямо как клички лошадей на скачках, – сонно заметил Джереми.

У Элис начали смыкаться глаза. Майор спал в кресле, вздрагивая как старый пес. Супруги Рот привалились друг к другу, олицетворяя картинку счастливой замужней четы перед камином. Леди Джейн полуприкрыла глаза, как нежащаяся на солнце ящерица, а Дафна Гор красила ногти в ярко-алый цвет.

Элис вдруг резко распахнула глаза. В комнате повисло ощущение страха – страха пополам со злобой.

Джон продолжал бубнить, но Хезер прервала демонстрацию, чтобы наскоро пролистать почту, – и теперь сидела совершенно неподвижно, держа в пухлых руках конверт авиапочты. Потом она устремила взор на леди Джейн. Та подняла тяжелые веки и улыбнулась недоброй улыбкой.

Лицо Хезер сделалось мучнисто-серым. Дернув мужа за рукав, она передала ему письмо. Он бросил на него быстрый взгляд – и принялся читать очень внимательно. Губы его угрюмо сжались.

– Урок закончен, – наконец сказал он, опуская письмо и с явным усилием принимая беззаботный вид.

– О чем это все? – вполголоса спросил Джереми, обращаясь к Элис. – И почему у меня такое чувство, будто это как-то связано с леди Джейн?

– Джереми, хочешь пропустить рюмочку перед ужином? – раздался прохладный голос Дафны.

– Угощаешь? – спросил Джереми, расплываясь в улыбке.

– Это еще что? Борьба за мужское равноправие? – Дафна взяла его под руку, и они вместе вышли из комнаты.

Элис осталась стоять, кусая губы.

– Говорила же, напрасная трата времени, – по левому борту от нее выросла массивная фигура леди Джейн.

Элис чуть не задохнулась от ярости, поднявшейся к горлу, точно желчь.

– Вы злобная, отвратительная особа, – процедила она, что, кажется, привело леди Джейн в еще более приятное расположение духа.

– Ну-ну, – промурлыкала она, – маленьким девочкам в стеклянном доме не следует швыряться камнями. Смею надеяться, наши дни швыряния камнями уже миновали.

Элис в ужасе уставилась на нее. Она знает! И расскажет Джереми. Расскажет всем.

Она выбежала из комнаты и бежала не останавливаясь до самого своего номера. Бросилась ничком на кровать и плакала, плакала и плакала, пока у нее не закончились слезы. А потом вдруг остро осознала, какая варварская дикая глушь лежит за окном. Бывают ведь и несчастные случаи. Чего только не бывает. Элис представила, как грузная туша леди Джейн падает в лососевый омут и как жирное безжизненное лицо покачивается на глади темной торфяной воды. Элис провалилась в сон.

Проснувшись, она сперва решила, что еще совсем рано, потому что за окном было светло, а она забыла, как поздно темнеет летом на севере Шотландии.

Оказалось, что уже десять вечера. Сдавленно пискнув, Элис сорвалась с постели, умылась и переоделась, но, спустившись в ресторан, обнаружила, что ужин уже закончился, так что ей пришлось довольствоваться сэндвичами из бара. Все, похоже, разошлись по постелям. Бармен сообщил ей, что жирная ША куда-то вышла и, может, с ней еще кто-то – эта леди Как-там-ее. Элис с любопытством спросила, что значит ША, но в ответ бармен торопливо пробормотал, что «зря он этак сказанул», и принялся яростно протирать стаканы.

Стоя на горбатом мостике через реку Энсти, Чарли Бакстер сбрасывал вниз листья и смотрел, как их затягивает в кипящую воду, а потом снова вышвыривает наверх на бурном пути к морю. Его тетя, миссис Парджетер, была уверена, что он безмятежно спит, но он потихоньку оделся и вылез в окно. Мама написала, что приезжает в конце недели. Чарли и ждал, и боялся ее приезда. Никак не верилось, что, очень возможно, он больше никогда не увидит папу. В ожесточенном бракоразводном процессе мама выиграла опеку над Чарли и теперь бесконечно разглагольствовала, что, вопреки закону, не подпустит бывшего мужа к сыну до конца жизни. Чарли не мог отделаться от пугающей мысли, что отчасти это его вина, что, будь он по-настоящему хорошим ребенком, родители бы остались вместе. Он спустился с моста и побрел к гостинице.

На фоне бледно-серых неба и моря ломаные силуэты затаившихся за деревней гор казались еще чернее.

Чарли шагал по берегу, наблюдая за рыбаками, готовящимися выходить на ночной лов, и прикидывая, не попробовать ли напроситься с кем-нибудь из них. Он как раз отверг эту идею как безнадежную – наверняка они потребуют разрешения от тети, как вдруг негромкий голос у него за спиной произнес:

– А не пора ли вам в постель, молодой человек?

Чарли вскинул голову. В полумраке над ним нависала долговязая фигура констебля Макбета.

– Как раз домой и иду, – буркнул Чарли.

– Что ж, прогуляюсь немного с тобой. Роскошный вечер.

– На самом деле тетя не знает, что я выходил, – признался мальчик.

– Тогда, – дружелюбно промолвил Хэмиш, – не будем беспокоить миссис Парджетер. Дадим кругаля по берегу.

Он уже поворачивался уходить, как из открытого окна гостиницы донесся громкий голос.

– Выкинь ты эту пакость ядовитую.

«Миссис Картрайт», – подумал Чарли. Следом раздался голос Джона Картрайта:

– Да ради бога. Но, право, зря мы так переполошились. Выброшу в озеро, а потом давай уже, может, спать.

Смятый голубой конверт пролетел мимо головы Чарли и опустился на блестящие камни на берегу. Стоял отлив.

Чарли подобрал конверт. Авиапочта.

– Чужую корреспонденцию читать нельзя, – сурово заявил Хэмиш Макбет. – Даже выброшенную.

– Я и не собирался читать. Тут марка такая красивая. Австрийская.

Они прошли мимо четы Рот, прогуливающихся неподалеку. Лицо у Марвина все раскраснелось, уголки рта Эми были хмуро опущены.

– Привет! – натянуто улыбнулся Марвин.

– Роскошный вечер, – заметил полицейский.

Американцы пошли своей дорогой, а Чарли торопливо запихнул письмо в карман.

Около тетиного дома мальчик застенчиво попросил:

– Вы не против, если я дальше сам? Я знаю, как войти, чтобы ее не разбудить.

Хэмиш Макбет кивнул, но подождал у калитки, пока Чарли не скрылся за домом.

Потом Хэмиш и сам двинулся к своему жилищу, где его раболепно приветствовал пес Таузер. Хэмиш рассеянно погладил его по лохматой шерсти. Было в нынешнем наборе рыболовной школы что-то этакое, наводящее смутное беспокойство.

День третий

Неправду поведал язык твой; как бритва изостренная стала ложь твоя.

Псалтирь пророка и царя Давида[9]

Элис проснулась в шесть утра от острой тревоги, но потом усилием воли сумела настроиться на более оптимистичный лад. Одевшись, она отправилась прогуляться по холму за гостиницей.

Легкий полупрозрачный туман окутывал все кругом, осыпал жемчужной росой высокие травы и дикий тимьян, стелился по смятому шелку залива, вился вокруг сучковатых корявых сосен, последних остатков каледонских лесов. Элис шла по траве, и колокольчики вокруг подрагивали, а белки с любопытством посматривали на нее, прежде чем взбежать вверх по дереву.

Усевшись на камень, Элис обратилась к себе с суровым внушением. Мелкий грешок юности, в результате которого она мимолетно познакомилась с судом по делам несовершеннолетних, был погребен в туманах прошлого. Да о нем даже мамины соседи в Ливерпуле – и те почти забыли! А уж леди Джейн и подавно узнать было неоткуда! Местная газета, выходившая тиражом в восемь тысяч экземпляров, уделила всему происшествию крохотный абзац в самом низу второй страницы. Когда Элис читала этот крохотный абзац в то время, ей казалось, взор всего мира обращен на нее. Но теперь, став старше и мудрее, она понимала, что никогда не представляла ни малейшего интереса для прессы. Страшное дело – обостренная чувствительность. В самой невинной посторонней фразе усматриваешь невесть что. Да и вообще, кто такая эта леди Джейн? Вздорная, сварливая, недовольная жизнью домохозяйка. Джереми упоминал, она была замужем за лордом Джоном Винтерсом, рядовым членом парламента, который был примечателен разве что вспыльчивым темпераментом и умер от сердечного приступа через два месяца после того, как его за какие-то невнятные заслуги произвели в пэры.

Да еще эта Дафна Гор. Элис завидовала очевидному богатству и холодной непринужденности Дафны. Леди Джейн она, похоже, была не по зубам. Но она, Элис, не пойдет на поводу у собственного глупого снобизма – он не помешает ей отбить Джереми у Дафны. Кстати, как подумаешь, так леди Джейн и Джереми тоже не задевала. Наверное, именно это и дают тебе деньги и частные школы – непробиваемые доспехи.

Джон Картрайт проснулся с незнакомым ощущением страха. Он, конечно, привык, что перед началом очередного курса рыбной ловли его томит легкая боязнь выходить на публику, но эта боязнь всегда быстро улетучивалась, сменяясь чистой радостью: ведь ему платят за то, что он делится с другими людьми своим любимым делом, своей страстью – рыбалкой.

Но теперь горизонт омрачала жирная грозовая туча – леди Джейн.

Возможно, он просто принял все слишком близко к сердцу. Однако на этой неделе и он, и Хезер не очень-то справлялись со своими обязанностями. В иных обстоятельствах они самым тщательным образом проинструктировали бы своих подопечных, как забрасывать удочку и подвязывать подлесок с мушкой, рассказали бы о повадках прихотливого лосося. Но на этот раз обоим только и хотелось поскорее отправить учеников в свободное плавание – словно, разведя их как можно дальше друг от друга, можно было тем самым развеять угрожающую атмосферу. И ни он, ни Хезер ничего, совершенно ничего не могли поделать – во всяком случае, в легальном отношении, – чтобы обезопаситься от леди Джейн. Оставалось два варианта. Молиться – или убить гнусную женщину. Но Джон не верил в бога – и чурался насилия. Вчера за ужином леди Джейн была само очарование и, кажется, искренне наслаждалась происходящим. Может, стоит воззвать к ее лучшим чувствам… если у нее таковые имеются.

К тому времени, как группа собралась в гостиной, туман уже рассеялся. День обещал быть жарким. Элис пришла в хлопчатобумажной блузке в бело-синюю полоску и коротких белых шортиках, выставляющих ее длинные стройные ноги в самом выгодном свете. От нее пахло дешевыми сладкими духами, аромат которых ласкал ноздри Джереми. Женщины, пользующиеся дешевыми духами, всегда казались ему гораздо более доступными и вызывали в памяти смятые фланелевые простыни в однокомнатных номерах дешевых отелей. Элис сосредоточенно тренировалась завязывать узлы, пушистые каштановые волосы падали ей на лоб. Джереми сел рядом с ней на диван, придвинулся так, чтобы бедром касаться голой ноги. Элис вспыхнула, руки у нее чуть задрожали.

– Чудесно выглядишь, – тихонько сказал Джереми и накрыл ладонью ее колено.

В этот упоительный момент Элис обнаружила, что коленки тоже способны краснеть.

– До чего же приятно встретить молодого человека, который и в самом деле ухлестывает за одинокими девушками, – заметила леди Джейн, ни к кому особенно не обращаясь. – Лично я из тех старомодных женщин, для которых прелюбодеяние – страшный грех, хуже разве что соблазнять прислугу.

Фраза эта, совершенно невинная сама по себе и словно бы позаимствованная из сериала «Вверх и вниз по лестнице», оказала престранный эффект сразу и на Джереми, и на Дафну Гор. Джереми медленно убрал руку с колена Элис и замер. Дафна выронила чашку кофе и чертыхнулась. А леди Джейн продолжала:

– Такое никогда добром не кончается. Знавала я девушек, которые выставляли себя на посмешище, сбегая с испанскими официантами, а знала и молодых людей, соблазнявших замужних барменш. Отвратительно!

Настала долгая пауза. На лице у Дафны читалось смятение, да и Джереми заметно посерел.

– Само собой, – раздался по-горски напевный голос констебля Макбета, – иных из нас надежно уберегают от плотских грехов возраст и внешность. Леди Джейн, вы со мной согласны?

– Констебль, вы пытаетесь меня оскорбить?

– Только не я. Я бы сразу решил, это практически невозможно.

Массивная грудь леди Джейн раздулась еще сильнее, натягивая тонкий шелк блузки. «Прямо как Халк, – подумала Элис. – Вот-вот позеленеет и взорвется».

– Не знай я, как бедствует ваша семья, – парировала леди Джейн, – нипочем не позволила бы вам тут кофе клянчить. Шесть братьев и сестер, мал мала меньше, верно? И престарелые родители в Росс и Кромарти. До чего же неразумно заводить детей в пожилом возрасте. Могут, знаете ли, родиться умственно неполноценные.

– Да уж лучше им было бы родиться умственно неполноценными – чего, кстати, не случилось, – чем вырасти в глупую жирную стареющую бесплодную стерву вроде вас, – сладко улыбнулся Хэмиш.

– Вы за это поплатитесь! – взвыла леди Джейн. – Знаете, кто я такая? Знаете, сколько у меня влияния?

– Нет, – ровным тоном отозвалась Эми Рот. – Мы не знаем.

Леди Джейн открывала и закрывала рот, точно вытащенная из воды форель.

– Вот-вот, золотко, – добавил мистер Рот. – Можете раздуваться и пыхтеть сколько угодно, но никаких домиков вы тут не сдуете. Другим вы своими ядовитыми замечаниями жизнь испортить способны, но я коренной ньюйоркец, плоть от плоти, а Эми – из Бланшаров, тех самых, из Джорджии. Пары покрепче нас вам не найти.

В лице леди Джейн произошла странная перемена. Только что казалось, ей грозит участь ее покойного мужа, а в следующий миг гневный румянец поблек и она нежно посмотрела на Эми.

– Бог ты мой, – произнесла она, – из самих Бланшаров? Тоже плоть от плоти?

– Да, мэм, – гордо ответствовал Марвин Рот. – За Эми стоят очень старые деньги, как за Рокфеллерами.

– Пожалуйста! – вмешался Джон Картрайт. – Давайте уже начинать, а то мы до самой рыбалки сегодня не доберемся.

Они сдвинули кресла полукругом. Хезер развернула экран и принялась устанавливать маленький проектор.

– Слайды, – простонала леди Джейн.

Левая щека у Джона нервно задергалась, но он отважно продолжил лекцию, демонстрируя на слайдах, как выглядит лосось, когда идет вверх по реке на нерест, как – в период нереста и как – на обратной дороге к морю.

– Цены на наших курсах очень умеренные, – сказал он. – Весьма умеренные, – повторил он твердо в ответ на хмыканье леди Джейн. – Лучшие места для ловли лосося строжайше охраняются законом, рыбалка в них, как правило, стоит очень дорого. Лосося, особенно некрупного, можно поймать на мушку при помощи обычной удочки для ловли форели. Однако в запас снаряжения опытных рыбаков нередко входят удилища подлиннее и потолще, в том числе и двуручные, а также большие катушки, более прочные шнуры и подлески и более крупные мушки, чем для форели.

– Будь у нас у власти достойное правительство, – перебила леди Джейн, – а не эта диктаторша Тэтчер, – ловить лосося было бы доступно каждому, даже простолюдинам.

Джон вздохнул и подал жене знак убирать проектор. Они с Хезер любили Сатерленд, и он обычно заканчивал лекцию красивыми цветными слайдами рек, гор и озер. Однако на нынешнюю группу, подозревал он, красоты природы были бы потрачены впустую.

– Сегодня будем удить в Верхнем Сатерленде. Хезер раздаст карты. В верховьях реки заводи небольшие, расположены близко друг к другу, в легком доступе от дороги, и удить в них просто. В летнее время рыба не может преодолеть Сатерлендские пороги, так что скапливается в верхних участках реки. На ваших картах отмечен Слоу-пул. Это отличная заводь для начинающих, особенно же она хороша при высоком уровне воды, удить там лучше с правого берега. Мы с Хезер возьмем Элис и Чарли, а все остальные могут ехать за нами, как вчера.

День был восхитительно жарким. Даже Чарли утратил обычную замкнутость и весело насвистывал, пока «универсал» петлял по головокружительным изгибам шотландских сельских дорог. В какой-то момент над головой у них пролетел военный самолет – так низко, что рев мотора почти оглушал.

– «Ягуар»! – воскликнул Чарли.

Джон возился с настройками автомобильного радио. Воздух прорезал залп пронзительных гэльских причитаний. Джон попытался снова. Опять гэльский.

– А английского там ничего нет? – спросила Элис, чувствуя, как этот поток невнятной речи из радиоприемника отрезает ее от цивилизации.

Радио грянуло «Битлов», все засмеялись и принялись подпевать. Знойное солнце и чистый воздух каким-то образом умудрились превратить леди Джейн и ей подобных в крохотное пятнышко на горизонте. Сейчас Элис отлично понимала, почему в прежние времена считалось, будто время злых тварей – ночь.

Элис жалела только об одном: что в просторном «универсале» хватило места уложить удочки на дно багажника. Было бы так здорово поставить их стоймя, чтобы торчали в окошко, оповещая весь мир, что она знает толк в ловле лососей.

Они запарковались у заброшенной каменоломни и вылезли навстречу остальным. Леди Джейн была в кепочке с козырьком, придававшей ее мясистому лицу с массивным хищным носом странно гермафродитский вид.

Джон расстелил карту на капоте автомобиля и распределил всех по парам. Дафну и леди Джейн отправили удить в Калмп-пул, спокойной заводи, с напутствием, что лучше всего удить в верхней части, где вода попенистее. Майору с Джереми предстояло попытать счастья в Слоу-пул, Ротам – у Силвер-бэнк, а Элис с Чарли – у Шейлинга. Хезер отправилась с Элис и Чарли, а Джон – с майором и Джереми.

Элис усердно удила, пока Хезер не объявила перерыв на ланч. Ею владела рыбачья лихорадка, и она ни разу не подумала о Джереми.

На ланче оказалось, что леди Джейн и майора со всеми нет. Джереми сказал, кто-то из местных гилли отвел майора в сторонку и начал ему что-то рассказывать, после чего майор собрал вещи и ушел с ним. Дафна ядовито сообщила, что леди Джейн сперва лупила удочкой по воде со всей дури, так что и китов распугала бы, а потом, слава богу, куда-то делась.

Отсутствие леди Джейн подействовало на всех точно глоток шампанского. Хезер дополнила выданный в гостинице ланч домашними сосисками в тесте, картофельными лепешками и бутербродами с маслом и клубничным вареньем. Элис с восторгом отметила, что у Дафны кожа от солнца некрасиво краснеет, тогда как у нее самой – приобретает бледно-золотистый оттенок. Легкий ветерок обдувал всем разгоряченные щеки, а Джереми вызвался провести с Элис остаток сегодняшней рыбалки, чем сделал ее день окончательно прекрасным.

Через некоторое время он предложил немного отдохнуть. Элис откинулась на спину в заросли вереска на берегу, сонно глядя в синее небо.

– Как тебе леди Джейн? – вдруг спросил Джереми.

Элис приподнялась на локте.

– Не знаю, – ответила она осторожно. – По-моему, у нее талант удить, но не рыбу. По-моему, она знает, что у всякого найдется скелет в шкафу, – так что отпускает всякие замечания наобум и наблюдает за реакцией, пока не поймет, что клюнуло. Как вот с тобой и Дафной сегодня утром. Что бы она там ни имела в виду про прислугу и испанца-официанта, тебя и Дафну это очень сильно задело.

– Вздор, – торопливо возразил Джереми. – Я-то взвился только из-за Дафны. Видно же было, что ее всерьез зацепило.

«Но ты-то взвился первым», – подумала Элис.

– По-моему, она просто ненормальная. И все эти разговоры про ее влияние – чистая брехня. Она просто-напросто вдова какого-то никому не известного лейбориста из парламента. Я вчера звонил отцу, спросил про нее. Он говорит, она дочь старой Мэри Фиппс, секретарши и любовницы лорда Чалконта, – и что Мэри вынудила лорда отправить Джейн в пансионат в Швейцарии. Никакого мистера Фиппса и в помине никогда не было.

– То есть она, получается, незаконнорожденная? – ахнула Элис. – Вот здорово-то. С радостью ей бы это ввернула.

– Не надо! – резко произнес Джереми. – Она в ответ ужалит хуже гадюки.

– Ты ж говоришь, у нее нету никакого влияния.

– Не «нету», а «нет», – машинально поправил Джереми, и Элис на миг его возненавидела. – Просто я собираюсь выдвигаться в парламент, так что вынужден быть очень осторожен – стараюсь не обзаводиться врагами.

– Из тебя выйдет чудесный член парламента, – выдохнула Элис. Да он ведь и в премьер-министры может выбиться. Не вечна же Мэгги Тэтчер!

– Какая же ты милая и забавная, – засмеялся Джереми. Наклонившись к ней, он поцеловал ее в губы – крепко, но почти по-школьному. – А теперь пошли ловить рыбу.

Элис побрела за ним по мелководью. Голова у нее кружилась, ноги подкашивались, от радостного волнения даже слегка подташнивало. Ее поцеловал будущий премьер-министр. «Без комментариев», – сказала она светской хронике, скрываясь за дверью Номера Десять. Где, интересно, принцесса Диана покупает шляпки? Надо бы выяснить.

Солнце, физическая активность, мечты о славе. Позже Элис нередко вспоминала этот день как прощальный золотой аккорд.

Закатное солнце догорало за горами, придавая им вид плоских картонных декораций. Воздух был насыщен ароматами тимьяна, шалфея и сосен.

К радости Элис, с Дафной случилось что-то вроде небольшого солнечного удара, так что Хезер увезла ее в гостиницу, а Элис получила возможность возвращаться с Джереми.

Нет ничего более чувственного, чем ехать тихим шотландским вечером в роскошной быстрой машине, за рулем которой сидит роскошный неторопливый мужчина.

Элис чувствовала себя томной и сексапильной красоткой. Между деревьями и кустами полыхало закатное солнце, они ехали по бледно-золотому великолепию севера.

В вечернем свете трава казалась особенно зеленой, почти светящейся. Зеленой-презеленой, как в волшебных сказках, как в небывалой стране. Элис начала понимать, почему шотландцы верят в народец холмов. На подъездах к деревне Джереми чуть притормозил: по дороге с двумя ирландскими волкодавами на поводках шагала та самая блондинка, которую Элис видела с констеблем Макбетом.

– Любовь всей жизни констебля Макбета, – сказала Элис, радуясь, что может поделиться сплетней.

– Без шансов, – отозвался Джереми жизнерадостно, не подозревая, что практически цитирует леди Джейн. – Это Присцилла Халбертон-Смайт, дочь полковника Халбертон-Смайта. На прошлой неделе ее фотография была в «Сельской жизни». Халбертон-Смайты владеют большей частью местных земель.

– О-о, – протянула Элис, испытывая некоторое товарищеское чувство к сельскому констеблю. – Может, она тоже его любит.

– Ну не дура же она, – отозвался Джереми. – Тут даже у меня ни малейшего шанса не было бы.

– А для тебя всегда так важно происхождение? – упавшим голосом спросила Элис.

Джереми напомнил себе о своей будущей политической карьере.

– Нет, – решительно ответил он. – По-моему, это все вздор. Леди есть леди вне зависимости от происхождения.

Элис ослепительно улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, думая, какая же она прехорошенькая крошка.

Когда они начали спускаться к Лохдубу, солнце скрылось за горами. Элис тихо молилась, чтобы Джереми остановил автомобиль и снова поцеловал ее, но он глубоко погрузился в какие-то свои мысли.

Добравшись до гостиницы, они увидели, что все остальные обступили майора Питера Фрейма. Тот гордо позировал с крупным лососем в руках, а Хезер фотографировала. У его ног в пластиковых пакетах лежали еще две рыбины.

– Как, во имя всего святого, вы их поймали? – спросил Джереми, хлопая майора по спине. – Смотрите, у этого сбоку кусок мяса вырван.

– Боюсь, старина, это я так неаккуратно крючок вытаскивал, – отозвался майор. – Слишком разволновался.

– Эх, жаль, я не остался с вами, – сказал Джереми. – Но я думал, вы куда-то ушли.

Майор приложил палец к носу.

– Могила. Кстати, о могилах, сегодня это жуткое пойло из-за железного занавеса – за мой счет.

– Давайте их взвесим и запишем в нашу книгу достижений, – предложил Джон, весь сияя. Такая фотография вполне могла попасть в местные газеты и журналы для рыбаков. Он всегда радовался, когда кому-нибудь из его учеников удавалось поймать крупную рыбу. Но настолько крупно пока еще никому не везло.

Все уже предвкушали вечер, старательно напоминая себе, что за ужином леди Джейн обычно бывала в наилучшем расположении духа. Договорились встретиться в баре в восемь и выпить за майорову добычу.

Элис изрядно потрудилась над своим внешним видом. В элегантном благотворительном магазинчике в Мэйфере она купила чудесное вечернее платье. Хотя одежда там была подержанная, большую часть предметов носили совсем мало, а то и вовсе не надевали, и платье выглядело совершенно новым. Из черного шелковистого бархата, очень строгое, узкое, с глубоким декольте и разрезами до середины бедра с обеих сторон.

Наконец она была готова – на полчаса раньше времени. Элис твердо вознамерилась хотя бы сегодня произвести впечатление. Черные сандалии на высоком каблуке придавали ей роста и уверенности в себе. В полутемном гостиничном номере ее отражение выглядело стильным и утонченным.

Элис как раз отворачивалась от зеркала, когда в голове у нее вдруг зазвенели и задребезжали все ядовитые замечания леди Джейн. К чему закрывать глаза на очевидное: леди Джейн задалась целью найти что-то дурное про каждого из них. Джереми не должен ничего узнать! Будущий премьер-министр Британии не может себе позволить жениться на женщине с криминальным прошлым. Но ведь леди Джейн и о Джереми что-то знала. Неужели он соблазнил служанку? Но это, печально подумала Элис, грех высшего класса, а потому простительный. Присев на краешек постели, она обвела комнату унылым взором.

Как здорово было бы вернуться к мистеру Паттерсону-Джеймсу и вручить заявление об уходе, сообщив, что она выходит замуж за Джереми Блайта – «из сомерсетских Блайтов, ну, вы понимаете». Конечно, остаются еще мама и папа в Ливерпуле, и с ними тоже надо что-то решать. Элис вспомнила их маленький, тесный, обветшалый уютный домик. Джереми нельзя и близко к нему подпускать! Маме с папой придется приехать на свадьбу в Лондон.

Однако между Элис и всеми этими мечтами стояла леди Джейн. На Элис нахлынула волна ненависти к Джейн Винтерс – первобытной, яростной ненависти.

Десять минут девятого! Элис вскочила на ноги, бросив панический взор на дорожный будильник.

Когда она вошла в бар, тот был забит битком.

– Бог ты мой, веселая вдова, – заметила леди Джейн, обводя кислым взором черное бархатное платье Элис.

Рыболовная школа заняла столик у окна, майор весело наливал всем шампанское. Появление Элис осталось практически незамеченным, потому что майор в красках расписывал, как вытащил первого лосося, и все внимали каждому его слову.

– До того хороша история, что даже не верится, – промолвила леди Джейн.

– А вот поверьте, – ответствовал майор, ничуть не утратив хорошего настроения. – Вот он я, а вот моя рыба, в морозилке гостиницы, ждет, чтобы закоптили. Кстати, Элис, ваша форелька тоже там. Вы забыли заказать ее на завтрак.

– У вас с Элис много общего, – сладким голосом вставила леди Джейн. – Сдается мне, к концу недели здешняя морозилка будет забита рыбой, которую никто из вас не поймал.

Остальные члены группы старательно игнорировали ее слова.

– Майор, расскажите, где именно вы их выловили, – попросил Джереми.

– Да-да, пожалуйста, – подхватила Дафна. – Нечестно держать такое потрясающее место для личного пользования.

Майор засмеялся и покачал головой.

– О, а вот я вам скажу, – вмешалась леди Джейн. Сегодня она была в костюме, больше похожем на цветастую пижаму, – из тех, какие были в моде в тридцатые. Ярко-алая помада подчеркивала недовольную гримаску у нее на губах. – Я тут поговорила с Йеном Моррисоном, местным гилли, он, милейший, слегка набрался и рассказал мне во всех подробностях, где именно вы ее поймали.

Над группой нависло зловещее молчание. Майор стоял с бутылкой шампанского в одной руке и бокалом в другой, на лице его застыла глупая улыбка.

– По-моему, пора ужинать, – громко произнесла Хезер.

– Да-да, пойдемте, – с готовностью подхватил майор.

Все поднялись. Леди Джейн осталась сидеть, глядя на них снизу вверх. С одной пухлой ступни свешивалась золоченая сандалия.

– Майор Фрейм не поймал ни единой рыбы, – произнесла леди Джейн до ужаса отчетливо. – Йен Моррисон свозил его к заводям в верховьях Энсти. В одной из заводей оказалось заперто три лосося, потому что русло из-за жары резко пересохло. Они уже и так погибали от нехватки кислорода, а один наполовину торчал из воды, и чайка успела разодрать ему бок. Чайка, а не воображаемый крючок дорогого майора!

Участники курсов один за другим вошли в столовую, стараясь не встречаться глазами друг с другом, стараясь не смотреть на майора. Элис больше не могла этого выносить. Она села рядом с майором.

– Я не верю ни единому слову, – сказала она, похлопав его по руке. – Эта жуткая женщина все выдумала.

Майор улыбнулся ей окоченелой улыбкой и припал к бокалу с шампанским.

Чарли Бакстера пригласили поужинать со всеми. В баре его не было, так что он не знал о пережитом майором унижении. Однако стоило ему обвести взглядом лица взрослых, как он налег на еду, чтобы как можно скорее сбежать.

Леди Джейн разразилась обычным вечерним потоком историй и анекдотов. Все остальные смотрели на нее ненавидящими глазами.

Собственно, ничего совсем уж плохого майор и не сделал. Лично Элис считала, что он очень даже ловко все придумал. Доведись ей оказаться на его месте, она бы клялась и божилась, что сама все поймала.

А вот Хезер Картрайт была безутешна. Джон уже успел проявить сделанные ею фотографии в темной комнате, и она отправила их в местные газеты и журналы для рыбаков. Хезер сама не знала, кого ей сейчас больше хочется убить – леди Джейн или майора. Когда казалось, что майор добыл такой потрясающий улов, Хезер с Джоном облегченно вздохнули. Уж теперь-то они неуязвимы для нападок леди Джейн. И какая замечательная реклама для их курсов! Но глупое тщеславие майора лишь сыграло на руку леди Джейн. «Ладно, – думала Хезер, – я-то могу это пережить, но, если что-то случится с курсами, Джона это убьет».

– Всегда считала этих тощих девиц, которые демонстрируют наряды, полнейшими дурищами, – заявила леди Джейн. – Помню, как-то отправилась на показ Хартнелловской[10] коллекции к новому сезону, и эти девицы с постными рожами, как всегда, фланировали туда-сюда, а в салоне была такая духота, что нас всех разморило. И вот они, значит, ходят и выкликают с этими ужасными интонациями жеманных дебютанток всякие названия стилей и всего такого. И одна, значит, гундосит: «Ампир», – а кто-то из публики спросонок переспрашивает: «Вампир?» – и мы все так и покатились со смеху.

Леди Джейн и сейчас затряслась в припадке сочного басовитого смеха.

Марвин Рот мрачно мечтал, чтобы сюда снова забрел тот рыжий деревенский констебль. Похоже, ему одному и хватает духа грубить леди Джейн. Если она и про него узнает что-то плохое, подумал Марвин, удачи ей. Но брошенная ею в порыве гнева фраза про влияние слегка настораживала. Какого рода влияние?

Шантаж, внезапно подумал Марвин. Вот оно что! И тут он решительно ничего поделать не может. Будь они сейчас в Нью-Йорке, там дело другое. Там всегда можно нанять кого-нибудь разобраться с такими, как леди Джейн… Хотя он слышал, что даже в добром старом Нью-Йорке дела идут уже не так, как, скажем, в начале семидесятых, когда местная мафия за тысячу долларов была готова убрать кого угодно. Эх, если бы он мог это сделать сам! А может, попытаться откупиться, пока она до него не добралась? Эми не должна ничего узнать. Эми – его главный приз. Чтобы развестись с той мелкой шлюшкой, первой женой, Марвин заплатил баснословные деньги, но Эми Бланшар того стоила. Он знал: Эми надеется, что его ждет большая политическая карьера. Само собой, она знала или догадывалась о его неблаговидном прошлом, но любые переговоры с леди Джейн должны оставаться тайной. В Эми чувствовалась стальная жилка, и Марвин подозревал, что она запрезирает его за попытку умаслить леди Джейн.

Марвин протер лысину ладонью и покосился на леди Джейн. «Нет, мэм, – подумал он, – в тот день, когда я позволю дамочке вроде вас вставлять мне палки в колеса, можете смело списать меня в утиль».

Наконец, чудовищный ужин закончился. Элис нервно разгладила бархат платья рукой и с надеждой улыбнулась Джереми. Он посмотрел на нее мутным взором и резко повернулся к Дафне Гор.

– Идем отсюда, – сказал он ей. – Надо поговорить.

Глаза Элис наполнились слезами. Она смертельно устала и чувствовала себя чужой, лишней, одинокой. Проходя мимо бара, она увидела, что там полно народа – другие постояльцы, не из их группы. Они пили и смеялись. Элис помешкала немного, отчаянно мечтая набраться храбрости, чтобы присоединиться к ним. Так хотелось получить хоть один-единственный комплимент платью, чтобы было не так грустно.

Констебль Хэмиш Макбет стоял, опершись о садовую калитку и глядя вдаль, на огни гостиницы. Он уже покормил кур и гусей. Развалившись на его ботинках, точно старый коврик, мирно похрапывал пес.

Хэмиш зажег сигарету и сдвинул фуражку на затылок. На душе у него скребли кошки – непривычное для него состояние. Обычно это было его любимое время дня.

Приходилось признать: леди Джейн всерьез задела его. Ему совершенно не нравилась мысль, что эта женщина начнет раскапывать подробности жизни его семьи, пусть даже стыдиться ему было нечего.

Да, правда, Хэмишу Макбету приходилось финансово поддерживать шестерых братьев и сестер. Сам он родился через год после свадьбы родителей. Затем последовал долгий перерыв, после которого мистер и миссис Макбет произвели на свет трех мальчиков и трех девочек – настолько стремительно, насколько это было физически возможно. Как заведено во многих кельтских семьях, само собой подразумевалось, что старший сын останется холостяком до тех пор, как следующий по порядку брат или сестра не сможет обеспечивать себя самостоятельно. Хэмиш сознательно выбрал непритязательную карьеру сельского полицейского, поскольку она позволяла ему отсылать родителям почти всю зарплату. Он был ловким браконьером, и небольшие посылочки с олениной и лососиной регулярно отправлялись на маленькую ферму его родителей в Росс и Кромарти. Мелкую выручку от продажи яиц из своего птичника он тоже отсылал домой. Кроме того, были еще призовые деньги за победу в беге по холмам на «Играх горцев» в Стратбейне. Хэмиш получал первый приз пять лет подряд.

Его отец держал небольшое фермерское хозяйство, но не мог прокормить всех шестерых младших. Хэмиш принимал свой жребий так же, как принимал почти все в жизни: с добродушной легкостью.

Однако последнее время он нередко ловил себя на мыслях, что неплохо было бы самому иметь в карманах чуть больше денег, – однако решительно отказывался признавать причины этих мыслей.

А вот что мог признать: что его очень беспокоит нынешний набор рыболовной школы. На территории Хэмиша преступления обычно ограничивались двоеженством или субботними попойками. Большинство деревенских ссор и распрей разрешались без суда, за счет, так сказать, дипломатических способностей Хэмиша. Свирепые банды браконьеров в этих краях не бесчинствовали, хотя Хэмиш подозревал, что когда-нибудь дойдет дело и до того. Близ деревни возвели новый микрорайон социального жилья для малоимущих – один из тех безумных планов, по которым самые запущенные слои вывозились из привычного бедлама городских трущоб в восхитительную скуку шотландской глубинки. Хэмишу эти районы казались теплицами по взращиванию браконьерских шаек, которые глушат лосося динамитом и выясняют отношения при помощи заточек и велосипедных цепей.

Некое глубинное чутье подсказывало ему: от нынешнего набора жди неприятностей. Пора, решил он, навести справки о леди Джейн.

Он принялся перебирать мысленный каталог с именами, адресами и телефонами многочисленных друзей и родственников. Как и у большинства шотландских горцев, родня у него была рассеяна по всему свету.

Через некоторое время он вспомнил про Рори Гранта, своего троюродного брата, работавшего в «Дейли Рекорд» на Флит-стрит. Хэмиш неторопливо вернулся в дом и позвонил в газету за счет абонента.

– Констебль Макбет из Лохдуба с оченно важной историей для Рори Гранта, – представился он, когда телефонист газеты изъявил нежелание платить за звонок.

Когда Хэмиша наконец соединили с Рори, он описал леди Джейн Винтерс и спросил, что про нее известно.

– Это мне надо сперва сходить в библиотеку и пролистать все вырезки про нее, – сказал Рори. – Дело небыстрое. Я тебе перезвоню.

– Да не, – добродушно отозвался Хэмиш. – За звонок плачу не я, так что просто повишу на проводе, выпью пива, пока ты ищешь.

– Как знаешь, – согласился Рори.

Хэмиш зажал трубку между ухом и плечом и выудил из нижнего ящика стола бутылку пива. Он не любил холодного пива, да и вообще вырос на американских фильмах, где герой то и дело вытаскивает бутылку из ящика письменного стола, а потому всегда был рад возможности сделать то же самое, хотя у него-то в бутылке плескалось тепловатое пиво, а никакой не бурбон.

Он оставил дверь в участок открытой, так что какая-то любопытная курица вприпрыжку вошла в комнату, вспорхнула на письменную машинку, да так и осталась сидеть, с интересом разглядывая Хэмиша круглыми глазами-бусинами.

Внезапно в дверном проеме появилась Присцилла Халбертон-Смайт со связкой куропаток в руке. Увидев Хэмиша – ноги в огромных сапогах на столе, бутылка пива в одной руке, телефон в другой, перед столом курица, – она улыбнулась.

– Смотрю я, вы тут местных преступников допрашиваете, – сказала она.

– Нет. Жду у телефона, пока мой кузен в Лондоне раздобудет для меня жизненно важную информацию.

– Я про курицу, глупенький. Шутка. Я принесла вам куропаток.

– Давно они висят?

– Нет, сегодня подстрелила. А почему вы спрашиваете?

– Да просто так. Очень великодушно с вашей стороны, мисс Халбертон-Смайт.

Поскольку семейство Хэмиша не любило куропаток, он прикидывал, скоро ли сумеет выбраться в Аллапул, где, без сомнения, какой-нибудь мясник даст ему за связку куропаток хорошую цену. Если они свежие, у него в запасе несколько дней. Морозилки у Хэмиша не имелось, только небольшой отсек в холодильнике, да и тот был забит полуфабрикатами.

Хэмиш поднялся, спугнув курицу, которая упорхнула со сдавленным кудахтаньем, придвинул Присцилле стул и, когда она села, уставился на нее. Она была в бежевой шелковой блузке, заправленной в вельветовые брюки. Талия у нее была совсем тоненькой, а грудь – высокой и крепкой. Бледное овальное лицо, обрамленное золотыми локонами, могло бы показаться невыразительным, когда бы не ярко-синие глаза с угольно-черными ресницами. Хэмиш откашлялся.

– Не могу отойти от телефона. Но вы, если хотите, возьмите себе бутылку пива из холодильника на кухне.

– А я думала, вы не любите холодное пиво, – бросила Присцилла через плечо, направляясь через крохотный коридор к кухне.

– Держу для гостей, – отозвался Хэмиш, печально думая, что на самом деле держал это пиво специально для нее – с того самого золотого дня четыре месяца назад, когда она впервые заглянула к нему по поводу какого-то мелкого браконьерства.

– Надеюсь, больше вас не тревожили, – добавил он, когда Присцилла вернулась с пенящимся стаканом. – Ну, то есть, надеюсь, вас сюда не какое-нибудь преступление привело.

– Нет, просто подумала, вам не повредят несколько птичек на обед. – Присцилла откинулась назад и скрестила ноги. Ткань у нее на бедре натянулась.

Хэмиш полуприкрыл глаза.

– На самом деле я просто сбежала, – призналась Присцилла. – Папа привез из Лондона какого-то жуткого придурка. Хочет, чтобы я вышла за него замуж.

– И как, выйдете?

– Нет, глупый констебль. Я ж только что сказала: он полный придурок. Слушайте, сегодня в деревенском клубе показывают кино. Второй сеанс, десять часов. Ну разве не здорово? Давайте сходим.

Хэмиш улыбнулся.

– Милая моя девочка, это же Билл Хейли и его «Кометы» в «Рок круглые сутки»[11], и картина, по-моему, вышла чуть раньше вашего рождения.

– Замечательно. Давайте, когда вам ответит этот ваш, с кем вы там разговариваете, сразу и пойдем.

– Не думаю, что полковнику Халбертон-Смайту понравится, что его дочка ходит в кино с местным бобби.

– Он не узнает.

– Видно, что вы тут недавно живете. День-другой, неделя максимум – и все кругом все узнают.

– Но папа ни с кем из деревенских не общается.

– Ваша горничная, Мейзи, от кино без ума. Она там непременно будет. Расскажет остальной прислуге, а ваш надутый дворецкий, Дженкинс, сочтет своим долгом уведомить хозяина.

– Вас это пугает?

– Не особо, – ухмыльнулся Хэмиш. – О, Рори, это ты.

Он внимательно слушал. Присцилла, разглядывающая его лицо, в первый раз обратила внимание на то, какие кошачьи у него глаза: карие, характерно-кельтской формы, суживающиеся к наружному краю.

– Спасибо, Рори, – наконец сказал он. – Очень интересно. Прямо удивлен, что это мало кому известно.

Голос в трубке заквакал снова.

– Спасибо, – сумрачно сказал Хэмиш. – Возможно, через пару дней я тебе сообщу об одном маленьком местном убийстве. Да не, просто шутка.

Когда Хэмиш был встревожен, шотландский акцент у него проступал гуще.

Опустив телефонную трубку, он уставился в пространство перед собой.

– О чем это все было? – с любопытством спросила Присцилла.

– Сплетни про сплетников, – отозвался Хэмиш, поднимаясь на ноги. – Погодите, мисс Халбертон-Смайт, я сейчас все запру и поедем. Как-нибудь я вам все расскажу.

День четвертый

Когда вываживаешь крупную рыбу, самое главное – соблюдать спокойствие.

Питер Вит «Наблюдения о рыбалке»

Наутро в гостиной собралась совершенно безрадостная группа. Хезер Картрайт заметно растеряла обычную флегматичную безмятежность. Пухлое лицо ее было изборождено тревогой, а когда она пригласила всех садиться, голос у нее дрожал.

Леди Джейн снова отсутствовала, но, стоило кому-нибудь войти в комнату, все так и подскакивали. Джон Картрайт слабым голосом заметил, что, как ему кажется, не все еще овладели навыком правильно забрасывать удочку, так что сейчас он выведет всех на лужайку за гостиницей для демонстрации. Он повернулся было к майору, чтобы, как обычно, сказать, что опытные рыбаки могут отправляться удить, не дожидаясь остальных, но так и не смог выдавить из себя ни слова.

Утро выдалось туманным и зябким, все стояли, поеживаясь, вокруг Джона, демонстрирующего идеальный бросок. Сев на любимого конька, он оживился, но маленькая группка слушателей беспокойно переминалась с ноги на ногу и явно нервничала.

Наконец, их беспокойство передалось и ему, и он с легким вздохом закончил лекцию.

– Хватит пока. Сегодня мы будем удить в верховьях реки Энсти. Я оставлю сообщение для леди Джейн на стойке регистрации. Не стоит ее беспокоить, если она заспалась.

Как и вчера, сквозь туман начали пробиваться жаркие лучи солнца.

– Плохой день для рыбалки, – тоном знатока заметил майор, и Элис могла лишь позавидовать тому, как быстро он пришел в себя после недавнего унижения.

– А я люблю солнце, – сказала она и, не сумев удержаться, добавила: – Надеюсь, леди Джейн не появится и ничего не испортит.

– Есть у меня предчувствие, что мы ее не увидим, – жизнерадостно заявил майор.

И словно бы все заразились от него тем же чувством. Настроение в группе начало подниматься. Джон Картрайт улыбнулся жене и пожал ей руку, ведя машину по петлям и изгибам дороги к реке.

– Что-то мне кажется, мы слишком себя изводим из-за этой женщины, – пробормотал он Хезер. – Не расстраивайся. Я позабочусь, чтобы она нам больше не докучала.

Элис тихонько вздохнула от облегчения. Наверняка Картрайты собираются прогнать леди Джейн восвояси. Она улыбнулась Чарли, но тот сидел весь бледно-зеленый, как будто его укачивало, и лишь отвернулся.

Элис пожала плечами. На солнце все ночные тревоги снова выцвели и поблекли. Она была готова признать, что у нее нет ни единого шанса с Джереми. Пусть получает свою Дафну. Что толку сопротивляться. Она будет по мере сил наслаждаться рыбалкой и красотами природы. Мысли ее снова вернулись к мистеру Паттерсону-Джеймсу. Вот кто наверняка будет впечатлен ее рассказами об отпуске.

Однако, выбравшись из машины и дожидаясь, пока Хезер вручит ей ее удочку, Элис невольно мечтала о том, чтобы Джереми присоединился к ней, как в прошлые дни.

Похоже, чем дольше отсутствовала леди Джейн, тем в лучшую форму приходил Джон Картрайт. Он твердо вознамерился дать своему маленькому классу достойную выучку. Сейчас, сказал он, все узнают, как ловить лосося.

Когда все разобрали удочки и прочее снаряжение, он чуть ли не трусцой повел группу по петляющей вдоль берега реки тропинке. Элис, спотыкаясь, ковыляла за ним, чувствуя, как по лицу начинают стекать струйки пота. Внизу, под крутым обрывом, пенилась и бурлила река Энсти. Время от времени ее загораживали рощицы березы, ольхи и орешника, но она снова появлялась за очередным поворотом, вприпрыжку несясь к морю. Справа поднимались по горному склону густые лесные заросли.

Марвин Рот обнял жену за плечи.

– Вот уж не собирался устраивать тебе курсы по выживанию.

Эми стряхнула его руку и зашагала вперед по тропе размашистыми атлетическими шагами. Марвин чуть помешкал, снял кепку и провел рукой по лысому куполу, а потом водрузил кепку на место и бросился вдогонку.

– Что это с вами нынче утром, мисс Элис? – раздался за плечом у Элис голос Джереми. – Мне даже улыбки не достанется?

«Помни, это все ни к чему не приведет», – строго сказала себе Элис. А вслух откликнулась:

– У меня сегодня энергии хватает только на то, чтобы от остальных не отставать. Так жарко. Не думала, что в горных частях Шотландии бывает такая жара.

– Случается иногда, – сказал Джереми, пристраиваясь в шаг рядом с ней. Сегодня он был в синей, как небо над головой, рубашке с расстегнутым воротом. От него пахло чистым бельем, одеколоном после бритья и мужским потом. Тяжелый золотой браслет часов подчеркивал свежий загар. Благие намерения Элис начали давать слабину.

– Как тебе маленькая хитрость нашего майора? – продолжал Джереми. – Не очень-то ложится в образ офицера и джентльмена, как выразилась бы леди Джейн.

– По-моему, вполне понятное дело, – сказала Элис. – Чудовищное ведь было искушение – как тут не солгать. Только вспомнишь, как люди вечно хвастаются про машины и лошадей… и яхты. Должно быть, это просто в природе джентльмена – лгать, когда дело касается охоты и спорта.

Она посмотрела на Джереми почти сурово. Лучшая сторона ее натуры пыталась слегка дистанцироваться от него, но Джереми лишь понял, что она сказала что-то нелестное, и надулся.

– А то ты сама не врала? – издевательски фыркнул он. – Недаром же наша сплетница обвиняла тебя во лжи про рыбу, которую ты якобы поймала совершенно самостоятельно.

На глаза Элис навернулись слезы.

– По-моему, ты просто ужасен. Как ты смеешь меня в таком обвинять?

– Эй, полегче! – Джереми схватил ее за руку пониже локтя. – Чего сразу с катушек-то слетать.

– Сама не знаю, что со мной, – всхлипнула Элис, вытирая глаза рукой. – Наверное, все из-за этой Джейн. Она вечно намекает на всякие пакости.

– Знаешь, – Джереми сжал руку Элис в теплой большой ладони, – не думаю, что мы увидим ее снова. По-моему, она уловила намек и уехала. Нельзя же быть такой толстокожей – наверняка даже до нее дошло, что все мы на дух ее не переносим.

Джереми снова сжал руку Элис, и ее переменчивое настроение воспарило к небесам, а зароки забыть про Джереми растаяли окончательно. Примерно через милю подъема, когда Эми Рот начала во всеуслышание угрожать, что вот-вот развернется и двинется восвояси, Джон Картрайт наконец остановился.

– Лесничья заводь вон там, внизу. И постарайтесь не шуметь.

Густой подлесок расступился, открывая заводь, над которой с одного края нависал плоский скальный выступ. Вода в заводи кипела и бурлила, точно в котле у ведьмы.

Смотреть, как орудует удочкой Джон, было сплошным наслаждением. Он легко забросил шнур через всю заводь, мушка легла на поверхность воды тихо и плавно. А в следующий миг рыбацкий азарт вытеснил у него из головы все мысли о школе и преподавании. Из воды, сверкнув серебряной чешуей, выпрыгнул лосось. Элис захлопала в ладоши от восторга, и все на нее дружно шикнули.

Вся группа была уже в таком же напряжении, как и сам наставник. Но, когда Джон забрасывал во второй раз, Чарли поскользнулся и чуть не свалился в заводь.

– Осторожнее! – вскрикнула Хезер, хватая его за плечо.

Джон обернулся, чтобы убедиться, что с мальчиком все в порядке, так и оставив шнур свободно болтаться в бурлящей воде.

Удостоверившись, что Чарли ничего не грозит, он снова повернулся к реке и дернул удочку. Она изогнулась.

– Клюнуло! – выдохнул майор.

– Не знаю… по-моему, просто зацепилось за камень, – пробормотал Джон. Отступив на несколько шагов в сторону, он попытался смотать шнур. Однако на том конце совершенно точно болталось что-то тяжелое, что-то, что ворочалось и билось в воде.

Сердце у Джона забилось чаще. Конечно, добыча запросто могла оказаться если не камнем, то какой-нибудь корягой, которую трепало течение. Он отступил чуть дальше, к группе, стоявшей на каменистом берегу. Под скальным выступом вода была прозрачнее и чище – маленький островок спокойствия в бурлящей заводи.

Джон снова принялся сматывать шнур, вытягивая добычу на тихую отмель. Владевшее им возбуждение постепенно угасало. «Наверняка коряга», – думал он.

И вдруг Дафна – неизменно невозмутимая и хладнокровная Дафна – панически закричала и никак не могла остановиться. Резкие, полные ужаса вопли словно взорвали безмятежную идиллию живописных лесов, птичьих трелей и пенной реки.

Стоя на краю выступа, Элис взглянула в золотистую воду у себя под ногами. Оттуда на нее уставилась леди Джейн.

Раздутое, искаженное лицо леди Джейн Винтерс медленно поднималось к поверхности. Распухший язык торчал у нее изо рта, выпученные голубые глаза мертвым взором смотрели на кольцо склонившихся над ней лиц.

– Наверное, она ударилась головой и упала в реку, – прошептала Элис, прижимаясь к Джереми.

Джон вошел в воду и приподнял тело, а потом с громким всплеском уронил его обратно. Побледнев как мел, он повернулся к Хезер.

– Вызови Макбета. Вызови полицию.

– Разве она не просто упала? – спросила Хезер, такая же бледная, как и ее муж.

Джон ткнул пальцем в мясистую шею леди Джейн.

– У нее вокруг шеи завязан подлесок. Ее задушили. И вот, смотрите.

Он показал на ноги леди Джейн.

– О боже, – сказала Элис, – там цепь намотана.

– Она не могла сама этого сделать, – проговорила Эми Рот побелевшими губами. – Марвин! Мне плохо!

– Вызывайте полицию, черт побери! – закричал Джон. – И уведи ребенка. Остальные, оставайтесь тут.

– Если это убийство, лучше всем остаться, – сказал Марвин, крепко прижимая к себе Эми.

– Не глупите, – отозвалась Хезер. – Чтобы справиться с такой крепкой женщиной, как леди Джейн, и задушить ее подлеском, надо обладать немалой силой. Идем, Чарли. Я отвезу тебя к тете, а потом привезу сюда констебля Макбета.

– Нечего терять, кроме своих цепей, – сказала Дафна и вдруг неудержимо захихикала.

– Остановите ее кто-нибудь, – взмолилась Эми.

– Дафна, возьмите себя в руки, – прикрикнул Джон Картрайт.

– Отставить панику! – поддержал майор.

Дафна резко села на землю, вытащила золотой портсигар и извлекла оттуда сигарету. Руки у нее так тряслись, что остальные сигареты рассыпались по камням. Джереми наклонился помочь ей. Они обменялись долгим взглядом.

– Поднимайтесь обратно на холм и ждите на вершине, – скомандовал Джон. – Я останусь с телом.

Элис, Джереми, Дафна, майор и чета Ротов двинулись вверх по склону. Они шли, сбившись в кучку, пока тропа не вывела их на небольшую полянку. Там они и сели в полном молчании. Майор Питер Фрейм достал пачку сигарет и предложил их по кругу.

Первым заговорил Марвин.

– Всегда знал, что эта женщина любое веселье испортит, – сумрачно произнес он. – Мертвая она еще хуже живой. Понятное дело, ее убили.

– Во всяком случае, не кто-то из нас, – сказала Элис. Она старалась говорить как ни в чем не бывало, но голос у нее дрожал, а плечи покрылись гусиной кожей, и она растирала их.

– Да она была из тех женщин, которых, по-моему, мог убить кто угодно, – дрожащим голосом заметила Эми Рот. – Она была богата? Может, кто-то из родни приехал тайком сюда, чтобы от нее избавиться?

– Силы небесные, а ведь вы, надо полагать, правы, – с жаром подхватил майор. – Я имею в виду, de mortuis[12] и все такое, но она ведь была и вправду отвратительной и гнусной особой. Вспомнить только, как она умудрилась оскорбить каждого из нас. Логично думать, что она и с другими людьми то же самое проделывала, причем годами.

– Отпуску, видимо, на том и конец, – промолвила Дафна, успевшая обрести обычное спокойствие. – Ну, то есть что теперь с нами будет?

– Макбету это дело не оставят, целое убийство же, – сказал Джереми. – Пришлют кого-нибудь из шишек покрупнее. Полагаю, у нас у всех возьмут показания, запишут домашний адрес, а потом отпустят восвояси.

– Нечестно, – протянула Дафна. – Только я более-менее научилась обращаться с удочкой. Знаете, я ведь была так уверена, что уж сегодня-то точно что-нибудь поймаю.

Все одобрительно на нее посмотрели. Теперь их объединяла не только случившаяся трагедия, но и старое как мир братство общей страсти, охотничьей жажды убивать.

– Что ж, я заплатил за целую неделю и, прах побери, рассчитываю получить все сполна, – заявил майор, – или пускай возвращают деньги. Как только этот олух царя небесного, деревенский полицейский, возьмет у нас показания, лично я намерен провести остаток дня на рыбалке, а если Джон Картрайт не раскачается, я сам готов взять в ученики всех желающих.

– Ну я так точно к вам пойду, – сказал Джереми.

Остальные закивали. Пусть насчет феноменальных лососей майор и соврал, но все равно, без сомнения, был опытным рыбаком. Шнур у него никогда не запутывался в кустах, да и мушек он делал себе сам – несколько из них сейчас сверкали яркой расцветкой у него на шляпе.

– Мне хотелось ее убить, – внезапно выпалила Элис. – Я рада, что она мертва, но в то же время чувствую себя виноватой. Как будто желала ей смерти.

Воцарилось потрясенное молчание.

– Что ж, – неловко промямлил Джереми, – можно и начистоту. Подозреваю, мы все разделяли эти чувства.

– Только не я, – возразила Эми Рот. Кожа в уголках ее глаз была туго натянута, придавая ей почти восточный вид. – Мы, Бланшары, сделаны из более крепкого материала.

– Валяйте, рассказывайте, – хрипловато сказала Дафна. – Расскажите о старых добрых плантациях, белых массах на цветной земле. Расскажите что угодно, только давайте не говорить про убийство.

– И не подумаю, если вы будете мне грубить, – отрезала Эми, прильнув к плечу мужа и сжимая его руку в поисках поддержки.

– Я не хотела грубить. Я и в самом деле охотно послушала бы. Единственное, что мне приходит в голову, – этакие картинки из «Унесенных ветром», сплошные кринолины и мятный джулеп.

Эми засмеялась.

– Верьте или нет, а было и в самом деле слегка похоже. Конечно, вся та жизнь закончилась, когда я была еще совсем крошкой. Папа был неисправимым игроком – в лучших южных традициях. Так, ну ладно, попробую. Помещичий дом в усадьбе Бланшаров был здоровенным – как вот в фильмах показывают. Крыльцо с колоннами, широкие веранды вокруг всего дома. Зеленые ставни, прохладные комнаты, в которых пахло воском и лавандой. И повсюду цветы… – Эми постепенно воодушевилась, в речи ее прорезался густой южный акцент; обычно-то она говорила с еле слышным бостонским. – И старинная мебель. Поверьте на слово, всяких там чиппендейлов и как-их-еще-зовут было куда как больше, чем в любом из ваших помпезных английских особняков. Мы их десятилетиями вывозили.

– Слушайте! – Майор картинно приложил руку к уху. У него вообще большинство жестов были демонстративными, как на сцене.

К ним приближалась Хезер, а за ней – констебль Макбет. Он был в обычной черной, блестящей от долгого ношения форме. Приблизившись, он стянул фуражку, и рыжие волосы заполыхали на солнце огнем. Это был тот самый классически-шотландский рыжий, в котором иногда словно бы прорываются всполохи пурпурного.

– Спущусь вниз, взгляну на тело, – безмятежно проговорил он. – Позже днем приедут детективы из Стратбейна, но мне надо проследить, чтобы никто ничего не трогал. Если подождете тут чуток, я скоро-скоро вернусь и возьму у вас показания.

Теперь все ждали молча. У каждого где-то в глубине живота начинал зарождаться страх. До сих пор все произошедшее ощущалось утешительно нереальным. Но теперь реальность догнала их в виде деревенского констебля, склоняющегося у воды над телом.

Какой-то низкорослый всклокоченный человек решительно выскочил на поляну и свирепо на всех уставился.

– Доктор Макартур, – поздоровалась Хезер, – я отведу вас вниз. Мистер Макбет сейчас у тела.

– Окружной прокурор[13] уже на пути из Стратбейна, – сообщил доктор. – Но мне надо еще провести предварительный осмотр. Макбет говорил об убийстве. Но он слишком спешит с выводами. Она вполне могла сама случайно удушить себя леской и упасть в воду.

– И обмотать ноги цепями, чтобы вернее утопиться? – сухо спросил Марвин Рот.

– Э-э-э-э… что? Пойду-ка сам посмотрю.

Они с Хезер удалились.

Остальные снова принялись ждать.

– Я хочу есть, – наконец сказала Элис. – Я знаю, что мне не полагается испытывать голода, но я все равно проголодалась. Очень будет ужасно, если мы спустимся к машинам и чего-нибудь съедим?

– Лучше подождать, – возразил майор. – Наверняка уже недолго осталось.

Однако им показалось, будто прошла вечность. Они слышали, как люди внизу ходят туда-сюда. Солнце стояло высоко в небе, мошкара гудела и вилась в зеленой тиши лужайки.

Наконец Хэмиш Макбет вернулся. Вид у него был мрачный и запарившийся.

– Все возвращаемся в гостиницу, – объявил он. – Я закрою тропу до приезда начальства. Рыбинспекторы обещали посторожить тут пока.

Еще секунду назад участники школы готовы были отдать что угодно за возможность уйти с холма. Теперь же на всех навалилось странное нежелание трогаться с места. Каждому предстояло раньше или позже взглянуть в лицо некоему очень значительному факту, и каждый оттягивал этот миг.

Все снова собрались в гостинице. Констебль Макбет обвел их скорбным взором.

– Управляющий разрешил мне воспользоваться комнаткой сбоку от вестибюля, так что буду вызывать вас туда по одному. Вы первый, мистер Картрайт.

– Я тоже пойду, – тут же вызвалась Хезер.

– Не стоит, – легко возразил констебль. – Сюда, мистер Картрайт.

Хезер села, вся раскрасневшись от смятения. Выглядела она точь-в-точь как заботливая мамаша, впервые отправляющая деточку в пансион.

Джон проследовал за Хэмишем Макбетом в маленькую полутемную комнату, где из всей мебели имелись лишь сильно поцарапанный деревянный письменный стол, несколько старых стеллажей и два жестких стула. Хэмиш уселся за стол, Джон занял место напротив.

– Начнем, стало быть, – сказал полицейский, извлекая большой блокнот. – Доктор считает, что леди Джейн пробыла в воде всю ночь. Когда вы последний раз ее видели?

– Вчера за ужином. Мы праздновали улов майора.

– Точнее сказать, его находку, – пробормотал Хэмиш. – И она была одета так же, как когда ее нашли мертвой?

– Да, то есть нет. Нет, вчера вечером она была в цветастом брючном костюме с вечерними босоножками. А когда… когда мы увидели ее в заводи, на ней, кажется, была ее обычная рыболовная одежда.

Хэмиш сделал пометку у себя в блокноте и поднял взгляд.

– Вы знали про работу леди Джейн?

– Работу? – переспросил Джон. – Я вообще не знал, что она работала.

– Что ж, вернемся к этому позже. А ваша жена, интересно знать, была в курсе, кем именно работает леди Джейн?

На верхней губе у Джона выступила капелька пота. Наступило молчание. Хэмиш терпеливо повторил вопрос.

– Нет! – с внезапной яростью заявил Джон. – Послушай, Макбет, это еще что такое? Ты знаешь нас обоих. Неужели ты думаешь, что один из нас мог бы ее убить?

– Это не мне решать, – ответил Хэмиш. – Но я не найду того, кто ее убил, если не начну исключать тех, кто точно не убивал. Что вы оба делали вчера вечером?

– В какое время?

– По словам служащих гостиницы, последний раз ее видели, когда она поднималась к себе в номер в половине одиннадцатого.

– Я лег спать, – сказал Джон. – И Хезер тоже. У нас был утомительный день.

– Кто-нибудь в группе ненавидел леди Джейн?

– Нет, мы все ее обожали, – саркастически отозвался Джон. – Боже праведный, старина, включи мозги. Она никому не нравилась, даже тебе.

– Хм-м. У леди Джейн имелась пренеприятная манера отпускать всякие замечания. Она вам что-нибудь такое говорила?

– Ничего конкретного. Просто в целом всякие гадости.

– Хорошо же, пока достаточно. Будьте любезны теперь прислать миссис Картрайт.

Когда Джон вернулся в гостиную, Элис как раз говорила с нервным смешком:

– Только подумать. Один из нас, скорее всего, ее убил. Ну, то есть кажется логичным…

Наконец это было высказано открыто, облечено в слова – мысль, которую все они решительно отгоняли с того момента, как было обнаружено тело леди Джейн.

– Он хочет видеть тебя, – сказал Джон Хезер. И добавил вполголоса, открывая ей дверь: – Я сказал ему, что мы не знали, чем она занимается.

Дверь в гостиную отворилась, и в комнату, волоча за собой Чарли, вошла низенькая встревоженная женщина в мешковатом голубом платье.

– Я миссис Бакстер, Тина Бакстер, – представилась она, обводя комнату взглядом синих глаз навыкате. – Я только приехала. Бедный мой мальчик!

Она попыталась было обнять Чарли, но тот шарахнулся от столь публичной демонстрации материнской привязанности.

– Лучше бы вам держать ребенка подальше от всего этого, – сказал Джон. – Не стоило его приводить.

– Очень даже стоило! – возразила Тина Бакстер. – Мне сказали, полиция собирается допрашивать всех участников школы, – и я никому не позволю запугивать моего маленького мальчика грудой вопросов.

И она тут же принялась рассказывать слегка ошеломленному обществу про свой развод, и как трудно в одиночку растить мальчика, и как Чарли написал ей, что эта самая леди Джейн – злая и жестокая женщина. Она тараторила все быстрее и быстрее, так что речь ее сливалась во все менее и менее вразумительный поток.

Внезапно она умолкла и, разинув рот, уставилась на дверь. Прибыло то самое высокое начальство из Стратбейна.

Рослый здоровяк в сером двубортном костюме представился старшим детективом-инспектором Блэром. По бокам от него стояли двое других детективов, Джимми Андерсон, худой и жилистый, с настороженными синими глазами, и Гарри Макнаб, низкий, коренастый, с копной черных волос и влажными черными глазами.

– Который из вас руководит курсами? – спросил мистер Блэр. В голосе у него слышался сильный акцент уроженца Глазго.

– Я, – отозвался Джон. – Констебль Макбет сейчас разговаривает с моей женой.

– Где?

– Вот там. Я вас провожу.

– Не надо, – отрезал Блэр, – сами представимся.

Когда трое новоприбывших вошли в маленький кабинет, Хэмиш поднялся на ноги. Хезер была рада воспользоваться случаем и улизнуть.

– Макбет, так? – спросил Блэр, усаживаясь на освобожденный Хэмишем стул. – Сочное у нас тут дельце. Явно не твоей лиги, констебль. Мои парни и бригада криминалистов уже на месте. Ты, к слову, молодец, что догадался расставить там инспекторов рыбохраны.

Он улыбнулся Хэмишу, явно ожидая, что тот благодарно просияет от похвалы. Хэмиш лишь посмотрел на него. Блэр нахмурился.

– Что ж, полагаю, все понимают, что должны тут оставаться, пока я не удостоверюсь, что это не кого-то из участников школы работа. Школа, скажите на милость! Столько денег, столько шумихи – вокруг обычной рыбалки!

– Наверное, лучше мне им все-таки сказать, чтобы пока не покидали Лохдуб, – заметил Хэмиш. – Мысли-то читать они не умеют.

– Довольно! – оборвал его Блэр. – Пока я не позвал остальных, каковы, по-твоему, мотивы убийства?

– Полагаю, это как-то связано с работой леди Джейн, – медленно произнес Хэмиш.

– Работой? Какой еще работой?

– Леди Джейн Винтерс на самом деле была Джейн Максвелл, обозревательницей в лондонской «Ивнинг стар».

– Эта тетка-то?! Ну и ладно, допустим, обозревательница – что в том плохого?

– Я так понимаю, она специализировалась на поездках как бы в отпуск во всякие места, где собиралась какая-нибудь небольшая группка британцев. Откапывала какие-нибудь гадости про каждого члена группы, потому что ей нравилось демонстрировать, что свой скелет в шкафу отыщется у любого. На нее жаловались в совет по делам печати, но ее колонка слишком популярна. Читатели смакуют подробности и уверены, что с ними-то никогда ничего подобного не случится. Может, кто-то с курсов знал про ее колонку, хотя вообще-то настоящая личность Джейн Максвелл – большой секрет.

– А тебе-то откуда известно, если это такой большой секрет? – осведомился Блэр, смерив долговязого констебля взглядом с головы до ног.

– У меня свои методы, Ватсон, – ухмыльнулся тот.

– Будут тут еще всякие горцы со мной умничать! – рявкнул Блэр. – Откуда ты узнал?

– Один мой родич работает на Флит-стрит.

– А из этих горе-рыбаков кому-нибудь известно, что она Джейн Максвелл?

– Не знаю, – терпеливо ответил Хэмиш. – Я как раз начал выяснять, как вы приехали. Пока я поговорил с Джоном Картрайтом, а только перешел к миссис Хезер Картрайт – вы меня перебили.

– Перед тем как начать с остальными, мне надо разобраться с жильем для меня и моих людей. Сам-то я останусь в гостинице, но всех здесь размещать – как-то дороговато. Сейчас у нас пять человек прочесывают кусты вместе с криминалистами. Я видел твой полицейский участок, неплохо ты устроился. Запасной койки-другой не найдется?

– У меня места нет. Всего одна кровать, где я сплю, а во второй спальне кровати нет, там хранится всякий садовый инвентарь, корм для птицы, мешки с удобрениями…

– Ладно-ладно, избавь меня от сельскохозяйственных подробностей.

Блэр снова устремил на Хэмиша пронизывающий взор, но тот лишь безмятежно улыбнулся в ответ.

«Простак, – подумал Блэр. – Другой бы и не смог тут жить круглый год напролет».

Положив на стол мясистые ручищи, он сделал доброе лицо и снова поднял взгляд на Хэмиша.

– Сдается мне, у тебя маловато опыта для такого высокопрофильного преступления. Мы устроим у тебя в участке штаб-квартиру – будь я проклят, если соглашусь платить по расценкам этой гостиницы. Мне и так приходится сражаться за каждый пенни в расходах. Так что ты просто занимайся обычными обходами, а детективную работу оставь нам. Мы люди опытные.

Хэмиш посмотрел на старшего инспектора непроницаемым взором. Минуту назад он голову ломал, как бы отвертеться от этого дела.

Старший инспектор и его подручные ему сразу не понравились, общаться с ними он не питал ни малейшего желания. Но теперь, когда ему велели держаться от расследования подальше, в нем разгорелось жгучее желание найти убийцу леди Джейн.

– Тогда я пошел, – сказал он.

Блэр проводил его взглядом и печально покачал головой.

– Бедолага. В жизни настоящей работой не занимался, а теперь, как все эти шотландцы, от нее шарахается. Пришли сюда американцев, Макнаб. Типичные туристы. От них в первую очередь и отделаемся.

Хэмиш неторопливо вышагивал по берегу, задумчиво глядя на залив. Ранний вечер залил все вокруг золотым сиянием. Пара тюленей лениво покачивалась и переворачивалась на глади вод, и расходящаяся от них золотистая рябь омывала белые корпуса яхт и зеленые с черным бока рыбачьих лодок.

Навстречу ему двигалась гибкая элегантная фигура – Присцилла Халбертон-Смайт. На Хэмиша вдруг нахлынула робость пополам со смутным томлением. Остановившись, он оперся локтями о поросшую мхом каменную стенку над краем воды.

Присцилла остановилась рядом и тоже оперлась локтями о стенку.

– Что это я такое слышала? Холмы кишат ползающими на четвереньках полицейскими, складывающими все, что только найдут, в пластиковые пакетики.

– Леди Джейн Винтерс убили.

– Да, я что-то такое и слышала. Противная толстуха, это она?

– Ну да.

– И кто это сделал, Холмс?

– Не знаю пока. А детективы из Стратбейна сказали мне идти домой кур кормить.

– Ну, вам бы радоваться. Вы же не самый трудолюбивый человек в мире.

– А вам откуда знать, мисс Халбертон-Смайт? Не то чтобы мне каждый день доводилось расследовать убийства.

– Сами согласитесь, всякий раз, как папа хочет поговорить с вами о браконьерстве или еще чем-нибудь, вас вечно на месте нет. Я папе сказала, пусть не пристает к вам с браконьерами, вы и сами браконьер.

– Не очень-то любезно с вашей стороны.

– Я шутила. Вы и вправду хотите найти убийцу? Вам нужен Ватсон? Могу ходить за вами по пятам и восклицать: «Бог ты мой, вы неподражаемы! Как, во имя всего святого, вы до этого додумались?»

– Да я, наверное, просто послушаюсь и постараюсь не путаться под ногами, – рассудительно ответил Хэмиш.

– Странно, а вот я бы думала, вам не терпится самому все выяснить. Шотландское любопытство и все такое. – В голосе Присциллы сквозило разочарование.

– Ну да… – начал было Хэмиш, и тут взгляд у него сделался цепким и сосредоточенным. Из гостиницы вышли миссис Бакстер с Чарли.

– Хотите задать им несколько вопросов? – спросила Присцилла, проследив его взгляд. – Можно послушать?

– Нет-нет. Просто у мальчугана есть одна интересная марка, хочу еще раз на нее взглянуть.

– Хэмиш Макбет, я в вас решительно разочарована!

Он ехидно улыбнулся.

– Не знал, что вы мной вообще очаровывались.

И, залихватски сдвинув фуражку на затылок, сунул руки в карманы и зашагал навстречу Бакстерам.

Присцилла сердито посмотрела ему вслед.

День пятый

Очень легко советовать добиваться совершенства, однако совет этот чаще всего не слишком практичен.

Максвелл Найт «Птичий сад»

Элис одевалась торопливо, хотя было всего семь утра. Очень хотелось удрать из гостиницы до того, как здание снова будет осаждено прессой. Журналисты начали просачиваться туда вчера постепенно, один за другим, и к вечеру собрались целой армией: армией выкрикивающих вопросы лиц. В голове у Элис снова замаячило ее детское преступление. Если леди Джейн до него докопалась, журналисты тоже могут. В обычных обстоятельствах она была бы вне себя от восторга при мысли, что ее фотография может попасть в газеты. Но сейчас ее терзали мысли о темном прошлом. Накануне вечером Джереми держался с ней особенно тепло и дружелюбно. А если теперь обо всем узнает, наверняка даже не посмотрит больше в ее сторону. Майор закатил управляющему гостиницы скандал по поводу прессы, и тот выставил журналистов за порог, хотя и очень неохотно. С него уже хватило дурной славы, которую принесло его заведению убийство, и он надеялся, что деньги, потраченные газетчиками в баре, хоть немного залечат его душевные раны. Однако жаловался не только майор, но и другие постояльцы – люди, приезжавшие каждый год. Так что репортеры разбрелись по деревне и нашли себе приют кто где, большинство – в дешевой гостинице по ту сторону залива.

Элис уже выходила из комнаты, когда зазвонил телефон. Она несколько секунд смотрела на него, а потом схватила трубку. С другого конца линии зазвучал громкий и резкий от волнения голос матери:

– Детка, что происходит? Твое имя во всех утренних газетах. Ты нам даже не говорила, что едешь в такое место. Мы волнуемся.

– Все в порядке, мам, – ответила Элис. – Это не имеет ко мне никакого отношения.

– Я знаю, детка, но та женщина, которую убили, там в газетах есть ее фотография, она сюда приезжала на прошлой неделе, задавала всякие вопросы. Сказала, пишет о молодых девушках, перебравшихся в Лондон, и о том, по каким причинам они это сделали.

У Элис болезненно сжалось сердце. «Небось, леди Джейн вызнала все наши адреса у Хезер. Та ведь даже мне имена остальных участников прислала, типа чтобы современнее выглядело».

– Она что-нибудь выяснила про мою судимость? – хриплым от тревоги голосом спросила Элис.

– Детка, откуда же у тебя судимость?

– Мам, ну помнишь? Когда я разбила окно мистеру Дженкинсу, а он подал на меня в суд по делам несовершеннолетних.

– Ах, это. У меня она ничего такого не спрашивала, да и не думаю, что хоть кто-нибудь тут еще помнит такие глупости. Правда, она разговаривала с Мэгги Харрисон.

Элис крепче вцепилась в телефон. Они с Мэгги Харрисон много лет соперничали во всем. Если Мэгги помнит хоть что-то плохое про нее, Элис, то с радостью выложит все до последнего.

– Ты тут? – Звук в трубке трещал и прерывался. – Я из будки звоню, и деньги кончаются. Можешь перезвонить?

– Не, мам, мне надо бежать. Все хорошо.

– Ты там поосторожнее, слышишь? Не нравится мне, что ты попала в такую компанию.

Связь оборвалась.

Элис медленно опустила трубку на место и вытерла влажную ладонь о свитер. Что ж, теперь леди Джейн уже ничего не напишет.

Она торопливо повернулась и выбежала из комнаты. На улице моросил мелкий противный дождик.

Элис торопливо посмотрела направо-налево вдоль берега, страшась увидеть поджидающего в засаде репортера, но кругом было пустынно. Она замялась в нерешительности. Может, лучше было бы остаться в гостинице. Прессу туда теперь не пустят, так что к чему куда-то бежать? Однако страх, что кто-нибудь – особенно Джереми – узнает о ее прошлом, гнал Элис прочь.

От деревенских домиков приятно тянуло запахами дыма, дегтя, копченой рыбы, бекона и крепкого чая. Проходя мимо дома констебля Макбета, Элис увидела, что он кормит кур на огороде. Он обернулся на звук ее шагов, и она слабо улыбнулась.

– Вас уже кончили допрашивать с пристрастием? – спросил он.

– Не так уж было и скверно, – сказала Элис. – Я же не знала, что эта жуткая женщина вела колонку в газете, и, думаю, они мне поверили.

– Как раз собирался заваривать чай. Хотите?

– Да, – благодарно согласилась Элис, думая, до чего же констебль Макбет не похож на полицейского сейчас – без фуражки, в потертых джинсах и старом свитере. Тот главный следователь заявил, что деревенский констебль не участвует в расследовании. Судя по его неприязненному тону, похоже, мистер Макбет его чем-то сильно разозлил. Блэр спросил Элис, не видела ли или не слышала ли она чего-то необычного, что могло бы указать на убийцу, и Элис покачала головой, но добавила, что, если вспомнит что-нибудь, непременно скажет констеблю Макбету – вот тут-то Блэр и уведомил ее, что деревенский полицейский в расследовании участия не принимает.

Элис прошла вслед за Макбетом на узкую длинную кухню и с любопытством огляделась. Кругом царил беспорядок, но какой-то на удивление опрятный. Повсюду лежали стопки журналов, кухонный фарфор, старая фермерская утварь, викторианские куклы и множество баночек из-под варенья.

– Я тот еще скопидом, – пояснил мистер Макбет. – Всегда думаю, что если подержать старую вещь у себя еще немного, то за нее можно будет выручить хорошую цену. Совершенно не умею ничего выкидывать. Вам с молоком и сахаром?

– Да, спасибо.

Мистер Макбет протянул Элис чашку, сел рядом с ней за стол и положил себе пять ложек сахара.

– Я похожа на убийцу? – напряженно спросила Элис.

– Я так считаю, убийцей может оказаться кто угодно, – спокойно отозвался полицейский. – А вот что касается леди Джейн, меня потрясает, что она проделала уйму работы, чтобы навести справки обо всех участниках рыболовных курсов. Но откуда она узнала, кто там будет?

– О, тут все просто. Хезер прислала нам всем список с именами и адресами. Идея была в том, что мы можем сговориться с теми, кто живет поблизости, и ехать вместе. Поэтому Джереми с Дафной и приехали вдвоем. Он ее раньше не знал. – Элис густо покраснела и уткнулась в чашку.

– Ну да, а про меня и мою семью она, должно быть, разведала уже после приезда, – сказал Хэмиш. – Достаточно было просто поспрашивать народ в деревне. В этих краях невозможно ничего хранить в тайне.

– Уж лучше бы она вовсе не приезжала! – с жаром заявила Элис. – Всю жизнь мне испортила.

– В самом деле? Каким же образом?

Дождь усилился, а в захламленной кухне было тепло и уютно. Элис страшно хотелось выговориться.

– Если молодой человек испытывает к девушке интерес, – начала она, не глядя на Хэмиша, – как вы думаете, он перестанет его испытывать, если узнает, что она… ну, нарушила закон, давно, в детстве?

– Зависит от молодого человека. Если вы говорите о мистере Джереми Блайте…

– Вы заметили! Он мной и правда увлечен. – Элис сняла шляпу и закинула пушистые локоны назад на манер (как она самоуверенно считала) самой настоящей фам-фаталь.

– И от преступления, – продолжил Хэмиш. – Если, скажем, вы отравили вашу мать или…

– Нет-нет, ничего такого! Понимаете, когда мне было лет примерно как Чарли, я на спор бросила кирпич в окно мистера Дженкинса. Мистер Дженкинс – это ужасно противный старик с нашей улицы. Меня другие девчонки подначили. А он заявил на меня в полицию и подал в суд. Я получила просто предупреждение, и маме пришлось заплатить за стекло, и в местной газете об этом напечатали пару строчек, в самом низу страницы. Ну, то есть это была мелкая глупость, на самом-то деле, но что подумает такой человек, как Джереми? Понимаете, он очень честолюбив и… ну, в общем, он собирается выдвигаться в парламент и… и… О, знаете, вот сейчас, как я вам рассказала, я понимаю, что разволновалась из-за сущего пустяка. Надо было рассказать ему. И лучше всего самой, пока никто другой не успел. То-то он посмеется!

– Если это такие пустяки, – заметил Хэмиш, наливая себе еще чая, – по-моему, вообще нет нужды никому рассказывать. Мне кажется, мисс Вилсон, мистер Блайт до некоторой степени сноб и вряд ли заинтересовался бы вами в обычных обстоятельствах, а не в отпуске.

Элис вскочила на ноги.

– Сами вы сноб! И грубиян. Я вам покажу! Расскажу Джереми прямо сейчас, а когда я стану миссис Блайт, можете подавиться своими словами!

– Как вам угодно, – пожал плечами Хэмиш.

Элис выскочила из дома, хлопнув дверью. Хэмиш мысленно проклинал свою неловкость. Элис напомнила ему Энн Грант, девчонку из Лохдуба, даже и не очень-то хорошенькую. Два года назад ее все лето видели с одним приезжим пижоном: она раскатывала повсюду в его машине и хвасталась, какая роскошная у них будет свадьба. Однако пижон уехал, а Энн осталась – заплаканная, с вечно покрасневшими глазами и несчастным видом. Внезапно ее отослали к родне в Глазго. Деревенские сплетники утверждали, она сделала там аборт, а потом стала гулящей женщиной. Но Хэмиш слышал от своих родственников, что она устроилась машинисткой в какую-то контору и заявила, что ни Лохдуба, ни своей семьи больше видеть не желает. Будь она из семьи поприличней, сказала она, ее кавалер на ней бы женился.

Страшная штука снобизм, уныло подумал Хэмиш. Юную девушку он и убить может. А вот юная девушка ради него – сможет убить? Вопрос, требующий тщательного рассмотрения.

Элис бегом бежала всю дорогу до гостиницы – а там до номера Джереми. И колотила в дверь, пока сдавленный голос не крикнул изнутри:

– Дверь не заперта. Я в ванной.

Элис толкнула дверь. Не то она слегка потеряла контакт с реальностью из-за убийства, не то вообще слишком долго жила в мире фантазий, но следующий свой шаг она оправдала для себя тем, что они же все равно собираются пожениться – или наверняка соберутся, если она добьется нужного градуса интимности. Она небрежно вошла в ванную комнату и присела на край ванны.

– Привет, милый, – проворковала она.

Джереми торопливо прикрылся большой губкой, как фиговым листом, и осторожно спросил, не глядя на Элис:

– Ты выпила? Это убийство нас всех, конечно, сильно выбило из колеи, но…

Элис резко пришла в себя.

– Я подожду тебя в спальне, – сдавленно проговорила она. – Должна тебе кое-что рассказать.

Она нервно сидела на кровати, теребя шнур от занавески и мучительно жалея о недавней смелости.

Джереми вышел в обмотанном вокруг бедер белом полотенце, вытирая голову вторым таким же.

Элис отвернулась, комкая в руках носовой платок.

– Вот теперь ты похожа на себя, – сказал Джереми. – А то мне на миг показалось, ты собираешься меня изнасиловать.

– Не смейся, – пробормотала Элис. Джереми выглядел таким отстраненным, таким насмешливым. А вдруг Макбет прав?

Но, если они поженятся, правда может выйти наружу. Лучше рассказать все сейчас. Так что Элис отважно бросилась в омут – начав с самого начала и не останавливаясь до самого конца.

Она словно бы снова перенеслась в пыльный зал суда тем летним утром, когда на дорогах от жары плавился гудрон. Она помнила, как плакала от стыда мама, как саму ее подташнивало от унижения и позора.

Договорив, она опасливо посмотрела на Джереми. Тот вглядывался ей в лицо – пристально и серьезно. На самом-то деле он прикидывал, не поделиться ли с ней своей постыдной тайной, – но в то же время отмечал про себя, как школьная блузка Элис натянута на маленькой высокой груди. Боже, он уже так давно не… И все эти страхи и треволнения из-за убийства. Да, он понимал, отчего Элис так боялась, что леди Джейн напечатает про эту детскую ерунду. Разве он сам не прошел сквозь ад, пытаясь заткнуть стерве рот? Он покосился на часы. Половина девятого. Пить еще рано. А вот для другого успокоительного средства – в самый раз.

Он опустился рядом с Элис на кровать и притянул ее к своей еще слегка влажной груди.

– Ты не сердишься? – пролепетала Элис.

– Ну разумеется, нет. – Он погладил ее по волосам. От нее исходил острый и резкий запах нервного пота – и лавандовый аромат талька. Джереми накрыл ладонью одну из маленьких грудей и принялся легонько поглаживать.

Элис затрепетала. Она потеряла девственность два года назад на заднем сиденье машины после вечеринки, отчасти из любопытства, а отчасти по пьяни, и теперь даже не помнила имени того парня. Это был болезненный и унизительный опыт, но и парень был вульгарным мужланом.

Идеям эмансипации предстояло проделать еще долгий путь, прежде чем они проникнут в головы таких, как Элис. Когда Джереми накрыл ее губы своими, она подумала лишь: «Если я с ним пересплю, он будет просто обязан на мне жениться».

Когда Элис уже осталась без одежды и они лежали в постели, прижавшись друг к другу, на нее вдруг накатило идиотское желание, чтобы на Джереми было что-то из символов его статуса, ну хоть золотые часы. Ибо, когда с короткой (слишком короткой) прелюдией было покончено и тяжелое мужское тело принялось вколачивать ее в кровать, происходящее показалось ей таким же болезненным и унизительным, как в первый раз на заднем сиденье. Скорее бы уж он заканчивал! И потом, эта жуткая тирания оргазма. Что это вообще такое? Джереми явно ждал, чтобы с ней что-то произошло. Она читала, что женщины кричат от блаженства, но закричи она сейчас – небось, народ сбежится, решив, что происходит очередное убийство.

Молчание Джереми прерывалось лишь сопением – и ни слова любви. Наконец, когда Элис казалось, она больше не вынесет, он обмяк и навалился на нее всем весом. Она облегченно выдохнула, и Джереми, приняв это за вздох удовлетворения, поцеловал ее в ухо и сказал:

– Тебе тоже хорошо.

– Я люблю тебя, Джереми, – прошептала Элис, обвив его обеими руками, словно обнимая мечты о спортивном автомобиле, дорогих нарядах, безупречном произношении и членстве в Парламенте.

– В самом деле? – Он приподнялся на локте. – Вот и умница. – Он чмокнул ее в кончик носа, а потом хлопнул по ягодицам. – Давай-ка одевайся. Боже, ну и проголодался же я.

Элис подхватила одежду и шмыгнула в ванную. Приняв душ и одевшись, она почувствовала себя гораздо лучше. Предаваться любви с утра. Как это утонченно. Как восхитительно по-декадентски.

Когда она красила губы, Джереми крикнул из-за двери:

– Увидимся в ресторане. Ты там поторапливайся.

Рука Элис нервно дернулась, помада размазалась по щеке. Торопливо стерев ее салфеткой, Элис выскочила из ванной, надеясь догнать Джереми, но его уже и след простыл.

Когда она вышла из номера, две горничные, складывающие грязные простыни в корзинку для стирки, с любопытством уставились на нее.

– Доброе утро. – Элис смерила их вызывающим взглядом – пусть только посмеют озвучить свои гнусные подозрения.

Участникам рыболовных курсов сегодня выделили общий стол в дальнем углу ресторана – как будто решили отсадить в карантин. Там уже собрались Роты, Дафна, майор и Джереми. Чарли, конечно, завтракал в доме тети, но где же Картрайты?

– Понятия не имею, – пожала плечами Дафна. – По-моему, им пора бы уже возвращать всем деньги. Джереми, милый, передай джем.

Элис нахмурилась. Пора заявить о своих правах. Она опустилась на стул рядом с Джереми, взяла под столом его руку, нежно пожала и улыбнулась ему самым интимным образом.

– Элис, мне нужны обе руки, чтобы есть, – раздраженно заявил он. Элис отдернула руку, а Дафна захихикала.

Хезер и Джон Картрайты сидели на захламленной кухне Хэмиша и запивали чаем сэндвичи с беконом. Вообще-то, сказали они, они просто проходили мимо.

Внезапная идея поговорить с Хэмишем принадлежала Хезер. Хэмиш был идеальным слушателем: и как представитель закона, пусть и не самый выдающийся его оплот, и потому, что имел возможность что-то слышать о ходе расследования.

– Надеюсь, это хоть не погубит рыболовные курсы, – мрачно заметил Джон.

– Не думаю, – отозвался Хэмиш, ловко переворачивая на сковородке бекон. – При условии, конечно, что убийцу найдут. Тогда это будет, наоборот, дополнительной приманкой.

– Я был потрясен, услышав от Блэра, что она на самом деле была той жуткой журналисткой.

Хэмиш, стоявший к ним спиной, замер.

– То есть раньше вы не знали?

Последовала короткая пауза.

– Нет, конечно, – ответил Джон наконец. – Знай мы заранее, ни за что не разрешили бы ей приезжать.

– Ну да, но, когда она уже приехала, вы все еще ничего не знали?

Снова пауза. Хэмиш повернулся с куском бекона в руке.

– Даже не подозревали, – выразительно заявила Хезер.

Хэмиш аккуратно и медленно снял бекон со сковородки и положил на тарелку. Выключил газ. Взял стоявшую на стойке рядом с плитой чашку чая и сел за стол с Джоном и Хезер.

– Мне случайно стало известно, что вы получили письмо из Австрии. Понимаете, вы выкинули его в окно, надеясь, что оно улетит в озеро. Стоял отлив, так что юный Чарли подобрал письмо, заинтересовавшись маркой. Обычно я не читаю чужих писем, но когда дело касается убийства, что ж, тогда я не столь щепетилен. Оно было от ваших друзей, семейной пары, которая владела горнолыжным курортом, пока туда не приехала леди Джейн.

– Вы не имеете права читать частную переписку! – закричал Джон.

Хэмиш невозмутимо посмотрел на него.

Хезер положила руку мужу на локоть.

– Отрицать бесполезно, – устало проговорила она. – Мы знали. И были напуганы. Эта школа – вся наша жизнь. Годы работы. Мы были уверены, она собирается все разрушить.

– Однако пара с горнолыжным курортом оказалась не мужем и женой, каждый из них состоял в другом браке, – сказал Хэмиш. – Они написали, что публичность, которую навлекла на них леди Джейн, погубила их только потому, что мистер Берген много лет не платил алиментов. Вы же оба находитесь совершенно в ином положении. Разве не лучше было бы, узнав правду, честно и открыто рассказать вашим клиентам, прямо перед ней, чем она зарабатывает на жизнь?

– Об этом я не подумал, – несчастным голосом сказал Джон. – Наверное, тогда лучше уж признаюсь сразу: я встречался с Джейн в тот вечер, когда она была убита. После ужина поднялся к ней в номер.

– И?..

– И она просто подняла меня на смех. Сказала, в этих краях такая вот рыбная ловля – все равно что охота на оленей или куропаток, развлечение для богатых. Сказала, что намерена доказать: все участники курсов – сплошные выскочки и должны получить по заслугам.

– Бог ты мой, – промолвил Хэмиш, помешивая чай. – Она что, коммунистка?

– Не думаю, что она была прямо-таки членом коммунистической партии, если вы об этом, – сказал Джон. – Похоже, ей просто нравилось смотреть, как жертва корчится. Все равно что шантажист, который наслаждается властью. У нас в Шотландии таких называют злыднями.

– Она прямым текстом призналась, что хочет погубить вашу школу?

– Не этими самыми словами. Но, по сути, именно этого и добивалась.

– А что именно вы ей сказали?

– Сказал, что очень много работал, чтобы открыть эту школу, умолял не причинять нам вреда. Она расхохоталась мне в лицо и велела убираться. Я сказал… сказал…

– Да? – тихо подбодрил Хэмиш.

– Лучше скажи ему, – поддержала Хезер.

– Я сказал, что убью ее, – прошептал Джон. – Даже не сказал, выкрикнул. Придется признаться Блэру – боюсь, Джереми меня слышал.

– Мистер Блайт? С какой бы стати ему вас слышать? Их номера рядом?

– Нет, но, когда я вышел, он был в коридоре.

– Мистер Макбет, что нам делать? – взмолилась Хезер.

– Думаю, рассказать все мистеру Блэру. Если что-то и способно настроить такого детектива, как он, – да, коли на то пошло, и вообще любого детектива – на подозрительный лад, так это ложь. У вас двоих нет никакого ужасного прошлого, которое бы леди Джейн собиралась обнародовать?

Оба покачали головами.

– И, помимо того короткого времени, что мистер Картрайт провел с леди Джейн, вы всю ночь были вместе?

– Почему вы спрашиваете? – Хезер внезапно побледнела.

– Я спрашиваю, – терпеливо пояснил Хэмиш, – потому, что любой полицейский с недобрым складом ума может подумать, что кто-то из вас мог потихоньку выскользнуть и прибить ее – а не то и вы вдвоем.

– Нам лучше идти, – сказала Хезер. – Передайте мистеру Блэру, что мы везем учеников на рыбалку к Марагу. Это довольно близко. Нам надо продолжать, как будто ничего не случилось.

Когда они ушли, Хэмиш, успевший уже услышать голоса из своего кабинета, отправился туда с чашкой чая в руке.

– Разве тебе не полагается форму носить? – прорычал Блэр из-за письменного стола Хэмиша. По бокам от него сидели два детектива.

– Одну минуту, – легко отозвался Хэмиш.

– И я велел тебе держаться подальше от этого дела. Это ведь Картрайтов я сейчас видел?

– Да.

– И что они имели тебе сказать?

– Только то, что знали кое-что, о чем вам не сообщили, а теперь решили, что надо бы. И что везут учеников к Марагу, то есть совсем недалеко, так что вам нетрудно будет туда добраться, если захотите с кем-то поговорить.

– Боже праведный, они, черт возьми, не в курсе, что мы тут убийство расследуем?

– Нашли какие-нибудь улики? – поинтересовался Хэмиш.

– Пока только одну. Будь вчера день как сегодня, скорее всего, мы бы обнаружили больше следов. Но вчера земля была твердой как камень. В отчете прокурора говорится, жертву задушили где-то еще, приволокли туда по кустам и бросили в воду.

– А улика какая?

– Просто обрывок фотографии, – сказал Макнаб прежде, чем Блэр успел его остановить. – Оборванный краешек. Смотри.

Он вытащил пинцетом обрывок черно-белой фотографии и протянул Хэмишу, который бережно взял его.

На обрывке можно было разглядеть самую макушку женской головы – точнее, можно было догадаться, что голова эта принадлежит женщине, потому что она была увенчана каким-то блестящим украшением вроде тиары. Сзади виднелся плакат с началом надписи: «ПОКУПАЙ БРИТ…»

– Это, наверное, «покупай британское», – сказал Хэмиш, – то есть, получается, снято в шестидесятых, когда Уилсон проводил кампанию «Покупай британское», что исключает всех младших участников рыболовной шко…

– Только послушайте этого великого детектива! – осклабился Блэр. – Мы все пришли ровно к такому же выводу в первую же секунду. Почему бы тебе не отправиться проверить, не ограбил ли кто случаем какой-нибудь церковный ящик с пожертвованиями. Смешно прямо – столько церквей в таком мышином углу.

Хэмиш развернулся, чтобы уйти.

– И форму не забудь! – проорал вслед Блэр. – Итак, – заявил он, перебирая показания. – Послушать их, все, как один, невиновны. Но кто-то из них так боялся, как бы леди Джейн не опубликовала что-то компрометирующее, что пошел на убийство. Давайте-ка поторопим всех, кого вчера обзванивали. В том числе по поводу Ротов. Проверим, не приходило ли телекса от ФБР. Выясним, вдруг у кого из них были проблемы с полицией, хотя лично я считаю, придется рыть глубже.

Хэмиш натянул форму, по ходу дела признавшись своему отражению, что он, Хэмиш Макбет, очень и очень зол. Честно говоря, он прямо-таки не припоминал, чтобы когда-нибудь в своей в целом безмятежной жизни бывал настолько зол. Он твердо решил, что продолжит разговаривать с участниками рыболовных курсов, пока кто-нибудь из них себя не выдаст. Он не станет пасовать перед расследованием убийства. Все преступники одинаковы, идет ли речь о воровстве в школе или браконьерстве в лесах. Ты разговариваешь с людьми, задаешь вопросы, слушаешь, наблюдаешь и ждешь. К черту Блэра! Надо отправиться к Марагу и выяснить, что там делал Джереми возле номера леди Джейн. Когда Хэмиш выходил через черный ход полицейского участка, газетчики уже ломились в парадную дверь. По крайней мере, Лохдуб не увидит их заголовков до завтрашнего утра. Новости здесь всегда запаздывали на день.

В случае какого-нибудь заурядного убийства пресса едва ли задержалась бы в окрестностях дольше, чем на день или два. Однако сейчас была убита знатная дама, а удаленность места позволяла запросить оплату путевых издержек, так что журналисты наверняка постараются потянуть время. Ну и разумеется, леди Джейн была для них своего рода коллегой, хотя Хэмиш давно уже выяснил у своего кузена с Флит-стрит, что в этом отношении газетчики разительно отличаются от полицейских: им решительно неинтересно, что случается с кем-то из их братии, если только это не дает им повод для сплетен.

День был жаркий и душный. Хотя дождь перестал, повсюду лежал густой туман, комары так и роились. Хэмиш вытащил из нагрудного кармана средство от насекомых и щедро намазал лицо и шею.

Когда он добрался к Марагу, все участники курсов старательно забрасывали удочки; в антикомариных сетках они напоминали персонажей из какого-нибудь фильма про солдат в джунглях.

Хэмиш обвел взглядом безликие фигуры, вычленил из общих рядов Хезер и Джона – не по внешности, а по безупречному владению техникой, и Чарли – по росту и тому факту, что на камне неподалеку сидела его матушка: отмахиваясь от комарья, она следила за сыном, как будто его могли в любую секунду поволочь в тюрьму. Хэмиш подошел к ней.

– По-моему, это просто смешно, – выпалила она, едва увидев его. – Погода кошмарная; по-хорошему, следовало бы отменить занятия и отправить всех по домам.

– А на вид все вроде довольны, – заметил Хэмиш.

– Не понимаю я этого! – провыла миссис Бакстер. – Эти Картрайты заявили, что попытаются продолжить курсы как ни в чем не бывало, и все так и запрыгали от счастья, хотя минуту назад готовы были затребовать возврата денег. Я сказала Чарли, что лично он немедля отправляется со мной домой, а он заартачился. Весь в отца. – В глазах миссис Бакстер набухли две крупные слезы, и она торопливо промокнула их платочком. – Мне с самого начала не следовало его сюда отпускать. Как только получила его письмо, немедля бросилась к поезду.

– Да, а когда вы приехали?

– Я уже говорила полиции – в Лохдуб поезд прибыл уже после этого жуткого убийства.

– Тогда каким образом миссис Макферсон из булочной видела вас накануне вечером?

– Это была не я! Наверное, она видела кого-то другого.

– Вы же понимаете, Блэр проверит автобусы и все такое, – сказал Хэмиш. – Всегда лучше говорить правду. А не то кажется, что вы хотите что-то скрыть. Вы знали, что леди Джейн работала в газете?

Миссис Бакстер молчала, вертя в руках промокший носовой платок. С ее зюйдвестки капала вода.

– Она шастала у нас в окрестностях, расспрашивала, – наконец сказала она тихо. – Я с соседями никогда не ладила, наверняка они выложили ей про развод. Ну и что, что развод? Половина населения Британии разводится каждый год, мне стыдиться нечего, я ей так и сказала.

– Вы так и сказали леди Джейн?

– Ну, я ей звонила перед тем, как сесть на поезд, – с несчастным видом призналась миссис Бакстер. – Сказала, если она хоть что-нибудь напишет про Чарли, я…

– Убьете ее?

– Люди со злости чего только не наговорят. Гадкое это дело. Вы знаете, что этот детектив, Макнаб, вчера к нам заявился, спрашивал про подлесок Чарли?

– Нет, я не знал. И потрясен.

– Еще б тут не потрястись! Заподозрить ребенка!

– Меня не это потрясает, а то, что они не проверили все подлески сразу же, прямо днем. Ни у кого там подлесок не пропадал?

– Понятия не имею. Это вы должны знать. Они еще у всех отпечатки пальцев взяли.

Хэмиш увидел краем глаза, как по берегу медленно движется белая полицейская машина.

Проворно отступив за деревья, он тихо двинулся прочь по узкой тропинке, ведущей вниз к деревне. Джереми придется подождать. Хэмиш отправился прямиком в гостиницу и спросил управляющего, мистера Джонсона, куда подевались все журналисты – он ожидал, что они рванут к озеру, чтобы фотографировать участников школы.

– В Лондоне громкое убийство, в стиле Джека Потрошителя, – объяснил мистер Джонсон. – Так что большинство разъехалось. Во всяком случае, все из крупных газет. По сравнению с тем убийством наше тутошнее – мелочь. Кроме того, Блэр велел рыбинспекторам перегородить частную дорогу к Марагу. Он прессу ненавидит. Намерены раскрыть это убийство, мистер Макбет?

– Может быть, может быть, – широко улыбнулся Хэмиш. – Могу я чуток заглянуть в номер леди Джейн?

– Блэр его, конечно, запер. Туда никому нельзя. Распоряжение полиции.

– Я и сам полиция, так что уж меня-то пустить можно.

– Пожалуй. Тогда идемте. Только, сдается мне, лучше вам оставить все как есть. У меня такое чувство, Блэр вас недолюбливает.

Хэмиш поднялся вслед за управляющим наверх и зашагал по коридору.

– Они забрали план всех номеров, – сообщил мистер Джонсон через плечо. – Не знаю, что они ожидают из него узнать, учитывая, что, по их словам, ее задушили ночью в холмах, недалеко от того места, где сбросили в воду. Они нашли обрывок какой-то фотографии, и Блэр взял отпечатки пальцев у всех до последней горничной. На фотографии, ясно дело, никаких отпечатков, и на тех цепях, что у нее были на ногах, тоже, как будто там могло что-то остаться после того, как ее столько мотало в реке. Но мистер Блэр любит показывать, кто тут главный. Ну вот и пришли.

Он вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Леди Джейн занимала номер с превосходным видом на озеро.

– Тут вас и оставлю, – жизнерадостно сказал мистер Джонсон. – Никак не выходит огорчаться из-за этого убийства. Для дела оказалось очень даже выгодно. Все обеды и ланчи на несколько недель вперед уже зарезервированы. Аж из самого Абердина приезжают – но у этих нефтяных магнатов больше денег, чем здравого смысла.

Оставшись один, Хэмиш остановился на середине спальни и огляделся по сторонам. Безусловно, Блэру в первую очередь должно было прийти в голову, что леди Джейн, скорее всего, привезла с собой какие-то записи. Ну да, разумеется, пришло. Все поверхности в номере были густо посыпаны порошком для снятия отпечатков, точно серым снегом. Что ж, вряд ли они явятся сюда за отпечатками во второй раз. Хэмиш принялся за поиски. Номер состоял из маленькой прихожей со столиком и одним креслом, крохотной гостиной с письменным столом, телевизором и двумя креслами и спальни, к которой примыкала ванная комната.

На письменном столе стояла открытая письменная машинка, рядом лежала стопка бумаги с монограммой гостиницы. Хэмиш добросовестно проверил стол и все ящики. Ни единого листка бумаги с хоть какой-либо записью. Должно быть, Блэр уже забрал все, что мог.

Хэмиш вернулся в спальню. Открыл ящики с легкомысленным нижним бельем – вкус леди Джейн в этом отношении оказался поистине неожиданным – и порылся там. Ничего. Если у нее была дамская сумочка, скорее всего, Блэр забрал и ее. На стеллаже в ногах кровати стояли два чемодана, оба запертые.

Хэмиш вытащил из кармана большую связку ключей и взялся за дело, постоянно прислушиваясь, не выберет ли Блэр именно этот момент, чтобы вернуться на еще один раунд поисков. Наконец крышка первого чемодана открылась. Внутри обнаружились два детективных романа, мешочек с лавандой от моли, коробка с бигуди и фен для волос. Никаких записей. Второй чемодан оказался совершенно пуст.

Он заглянул под кровать, под матрас, проверил спинки кресел и даже сливной бачок в туалете и шкафчик в ванной, но не нашел ни кусочка бумаги.

Управляющий оставил ключи в дверях. Хэмиш аккуратно запер комнату и вернул ключи в его кабинет.

Затем он решил вернуться к Марагу и проверить, не ушли ли полицейские. Но, направляясь к выходу, услышал голоса из помещения, отведенного для допросов, и увидел в соседней комнате заметно нервничающую Элис.

– Он там сейчас с Джереми, – пояснила она. – Это что, никогда не кончится? После Джереми он собирается говорить со мной, а потом по очереди вызывать всех остальных. Я рассказала Джереми про историю с судом, и он ничуть не рассердился, так что вы ошибались.

– В самом деле? – спросил Хэмиш, с любопытством глядя на нее.

Элис дернула головой, избегая его взгляда. Джереми весь день держался сухо и отстраненно – и это еще мягко выражаясь.

Хэмиш торопливо ушел, решив, что тогда попробует навести справки про всех остальных. В кармане мундира у него лежал список с именами и адресами всех участников школы. Наверное, стоит начать с Ротов. Однако телефоном в полицейском участке он воспользоваться не мог, поскольку там устроил штаб-квартиру Блэр. И, хотя тот сейчас допрашивал Джереми, наверняка в участке будет околачиваться кто-то из его команды.

Машина Хэмиша была припаркована перед участком. Он решил проехаться до Халбертон-Смайтов. Дождь наконец перестал, поднялся легкий ветерок. Но все кругом выглядело серым, отсыревшим, размякшим. Горы тонули в тумане, а насквозь мокрые длинношерстные овцы разбегались, семеня перед машиной на тонких черных ножках, точно стадо вспугнутых сельских учительниц.

Хэмиш свернул с основной дороги на другую, поуже, ведущую по вересковым пустошам к поместью Халбертон-Смайтов. Помещичий дом был стилизован под средневековый замок, но на самом деле возведен богатым пивоваром в девятнадцатом веке, когда королева Виктория ввела моду на шотландские взгорья. В замке имелись башенки, бойницы, укрепления и множество маленьких и холодных темных комнат.

Хэмиш толкнул массивную дверь с декоративными медными заклепками и вступил в сумрак выложенного каменными плитами холла. Добравшись до кабинета, он ожидал найти там секретаршу мистера Халбертона-Смайта, Люси Хэнсон, но комната была пуста. Ярко-красный телефон на лакированном столе из красного дерева словно бы умолял Хэмиша снять трубку.

Усевшись за стол, Хэмиш после некоторого раздумья позвонил Рори Гранту из «Дейли рекордер» на Флит-стрит. В голосе подошедшего к трубке Рори слышалось раздражение:

– Что толку от родича-копа, если я не могу получить эксклюзив по поводу славного сочного убийства? Я уже сумки сложил и собирался двинуть на север, как ливийцам вздумалось заложить бомбу в универмаге «Селфриджес», а какой-то Джек Потрошитель начал бесчинствовать в Брикстоне, так что я тут и застрял. Никому твое дурацкое убийство больше не сдалось. Но все равно мог бы мне звякнуть. Я несколько раз сам звонил тебе в участок, а какой-то солдафон всякий раз меня отфутболивал.

– Если я найду убийцу, оно все равно еще может попасть в новости, Рори, – постарался улестить его Хэмиш. – Знаешь этих людей, участников рыболовной школы? Имена были во всех газетах. Попробуй найти про них чуть больше, чем видно на первый взгляд, а? И кстати, раз уж я позвонил: если я хочу разузнать про кого-то из Нью-Йорка, кто мог когда-то иметь проблемы, или про кого-то из Огасты, это такой город в Джорджии, что мне делать?

– Звонить в ФБР, куда ж еще, дубинушка ты шотландская.

– Скорее всего, старший детектив-инспектор Блэр уже позвонил, а мне бы не хотелось наступать ему на мозоль.

– Ну тогда можешь звонить в газеты, но тебе придется подождать, пока я схожу в иностранный отдел и раздобуду там имена. Ну и мороки же с тобой, Хэмиш.

Хэмиш терпеливо ждал на линии, пока Рори не вернулся с информацией.

Поблагодарив репортера, он несколько секунд прислушивался к тишине замка, а потом позвонил в Нью-Йорк. Ему повезло: журналист, которого рекомендовал ему Рори, добродушно сказал, что в редакции сегодня тихо, и не хочет ли Хэмиш, чтобы он ему перезвонил?

– Да не, я так подожду, – заверил Хэмиш с приятным осознанием, что платить за звонок будет не он.

Через некоторое время журналист вернулся с информацией о Марвине Роте.

– Древняя история, – жизнерадостно сообщил он. – Похоже, в начале семидесятых у него были проблемы из-за организации так называемых потогонных цехов в швейном районе. Нанимал нелегалов, платил гроши. Гнусное дело. Но до суда так и не дошло. Откупился взятками. Теперь хочет податься в политику. Большая шишка в городе. Заигрывает с леваками, жертвует на благотворительность, запрет бомб и охрану окружающей среды. Ворошить его прошлое никто не полезет. Очень уж свирепо он за такое мстит. Знает всех заправил в городе, с моим редактором, к слову, тоже дружен, так что, ради всего святого, не выдавайте, откуда у вас информация.

– Хотите сказать, вы всего этого обнародовать не можете?

– Именно что.

– Очень странно, – покачал головой Хэмиш. – Я никогда не был в Нью-Йорке. Как у вас сейчас с погодой?

Они очень мило поболтали еще несколько минут за счет мистера Халбертон-Смайта, а потом Хэмиш вспомнил про плакатик «ПОКУПАЙ БРИТ…» на обрывке фотографии. По всей видимости, это означало «покупай британское», но могло ли оказаться какой-нибудь американской рекламой?

– Никогда о таком не слышал, – жизнерадостно заявил журналист, – но я поспрашиваю.

Хэмиш дал ему номер Халбертон-Смайта и попросил передавать любую информацию через Присциллу.

Потом он позвонил в Огасту, но там ему не повезло. Голос у тамошнего журналиста был неприветливый и торопливый. Нет, он не может ничего сказать про Эми Рот, урожденную Бланшар, вот так с ходу. Да, перезвонить он может, но ничего не обещает.

Хэмиш повесил трубку и вздохнул.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Хэмиш торопливо вскочил. В кабинет ворвался полковник Халбертон-Смайт: низенький, тощий мужчина под шестьдесят с холерическим темпераментом. Хэмиш в который раз подивился, каким образом у прекрасной Присциллы может быть такой жуткий отец.

– Что вы тут делаете, констебль? – отрывисто спросил полковник, подозрительно косясь на телефон.

– Вас жду. Мисс Халбертон-Смайт сказала, у вас до сих пор продолжаются проблемы с браконьерами.

– Я как раз ездил в ваш жалкий участок. Какой-то толстяк мне сказал, что расследует убийство. Я ему говорю: у меня оленя вчера вечером в ногу ранили. А он уставился на меня как на стенку. Абсолютно бесполезны, вы все. Что вы собираетесь предпринять по этому поводу?

– Я лично займусь этим вопросом, – урезонивающе пообещал Хэмиш.

– Да уж будьте любезны. Кстати, раз уж мы о браконьерстве, сдается мне, вы тут таскали мою дщерь в местный кинозал. Вы мне это прекратите.

– Это же не логово порока какое-то, – терпеливо сказал Хэмиш. – И я бы сказал, мисс Халбертон-Смайт достаточно взрослая, чтобы самой за себя решать.

– Увижу, что вы опять увиваетесь за моей дочерью, – грубо заявил полковник, – напишу жалобу вашему начальству.

– Не следует вам так распаляться, – сказал Хэмиш успокаивающим тоном. – Вон, у вас уже в глазах красные жилки проступают. Страшная штука – высокое давление. Хотел бы я знать…

– Убирайтесь!

– Ну ладно. – И Хэмиш с раздражающей неторопливостью удалился.

Однако, выйдя из замка, он не смог противостоять искушению чуть помедлить, высматривая Присциллу.

– Если надеетесь увидеть мою дочь, – пролаял полковник сзади, – даже и не мечтайте. Она уехала на целый день с Джоном Харрингтоном, сыном лорда Харрингтона, и, если хотите знать, они в самом скором времени собираются обручиться.

Хэмиш с легким удивлением почувствовал, что сердце у него болезненно сжалось. Ничего не ответив, он вернулся к своему автомобилю, уселся за руль и, не оглядываясь на полковника, покатил прочь.

Добравшись до участка, он обнаружил, что Блэр с Макнабом все еще не вернулись из гостиницы, а за столом сидит Джимми Андерсон, тот детектив с бегающими глазками.

На столе перед ним лежала дамская сумочка.

– Это леди Джейн? – спросил Хэмиш.

– Угу, – буркнул детектив, не поднимая глаз.

– А, например, дневника или каких-нибудь записей у нее, случайно, не имелось?

– Нет, не имелось, – сказал Джимми. – Ни клочка бумаги, ни записки. Деньги, кредитная карточка и чековая книжка.

– Это у нее в номере лежало.

– Угу, и мистер Блэр все еще считает, ее убили, чтобы помешать что-то опубликовать.

– А так, в рамках чистой болтовни, что у вас на них есть? – Хэмиш запустил руку в вазу и извлек оттуда бутылку виски. – Вы, конечно, не откажетесь от глоточка-другого?

– Это вы очень благородно, – согласился Андерсон, оттаивая на глазах. – Не вижу решительно ничего дурного в том, чтобы вам рассказать, только Блэру не говорите. Мы ждем информацию про Ротов. Блэр очень их подозревает, несмотря на эту надпись про «покупай британское». Считает, есть вероятность, что Рот связан с мафией, а леди Джейн про это узнала. Могло бы испортить ему карьеру.

– Могло бы, – согласился Хэмиш, наливая себе виски. – Хотя, заметьте, прежде карьерам американских политиков такое не особо мешало. А как насчет Эми Рот?

– Пытаемся и про нее что-нибудь отыскать.

– Но у леди Джейн не было бы времени найти компромат про Ротов. Ну, то есть если это нелегко.

– На курсы записывались, по крайней мере, восемь месяцев назад, тогда-то леди Джейн список и получила. С тех пор она успела съездить в Америку.

– Да уж, зарабатывала себе на хлеб тяжким трудом, – заметил Хэмиш. – Еще капельку для согрева, мистер Андерсон?

– Спасибо. Меня можно просто Джимми. Что до остальных, Джереми Блайт тоже питает интерес к политике. Предполагалось, что его выставили из Оксфорда за роман с женой одного из донов[14], но там дело не только в этом. Крутя амуры с доновской женой, он умудрился еще сделать ребенка одной из местных барменш – и ее муж поднял шум. Таким образом жена дона узнала про барменшу и тоже подняла шум. Кроме того, Блайт всем кругом задолжал уйму денег, несмотря на богатенького папочку. Учиться толком не учился. Его отправили заканчивать образование в Лондонский университет. Потом он остепенился, хотя до сих пор выплачивает содержание сыну барменши – потому что ее муж вытребовал алименты по суду. Папочка купил ему партнерство в фирме, но он теперь поговаривает, что хочет выдвигаться кандидатом от консерваторов. В прошлом году на вечеринке старый друг начал его поддразнивать насчет барменши, и Джереми его сильно избил. Вызывали полицию, но обвинений выдвигать не стали. Страшно вспыльчивый нрав у него.

Элис Вилсон в детстве разбила камнем окно соседу и попала в суд. Тут ничего серьезного.

Дафна Гор из богатой семьи. С ней связан свой скандал: она сбежала из дома с испанским официантом, который, как оказалось, совершенно не собирался на ней жениться, – но ее родителям пришлось от него откупаться. Девица впала в депрессию и несколько месяцев провела в психиатрической клинике. Возможно, еще не до конца вменяема.

Хезер и Джон Картрайты. Крайне подозрительны оба. Утверждают, будто знали, что леди Джейн собиралась погубить их школу, а они оба фанаты рыбалки. Для них это не хобби, а чуть ли не религия.

Чарли Бакстер. С детьми такого возраста, конечно, никогда не знаешь, но я уверен, он ни при чем. А вот мать его, с другой стороны, истерического склада.

– А майор? – поинтересовался Хэмиш. – Леди Джейн унизила его сильнее всего.

– А, рыбалка, все такое. Мы слышали, он угрожал ее убить. Не думаю, что его стоит принимать в расчет. Славный старый солдат. Блэру он нравится. Но мы еще ждем более подробных сведений.

Гравий перед участком затрещал под колесами автомобиля. Только что Хэмиш вольготно сидел напротив Андерсона – а вот его уже и след простыл. Как и бутылки виски.

Хэмиш неторопливо шагал вдоль берега. Бледное солнце подкрашивало туман золотом, а вдалеке над линией горизонта, где белое пятнышко какой-то яхты бросало вызов поднимающемуся ветру, виднелась полоса зеленовато-синего неба. Стоял отлив, и на широкой полосе обнажившегося пляжа маслянисто поблескивали камни, усыпанные выброшенным на берег штормами плавником и мусором с рыбачьих лодок.

Хэмиш старался всецело сосредоточиться на убийстве и изгнать из головы преследующий его образ Присциллы в объятиях неизвестного ему Харрингтона.

Он вдруг увидел, что навстречу идут Роты. Странной они были парой – Эми такая пышная и рослая, но все же заметно ниже шестифутового супруга. Хотя движения ее, как обычно, были исполнены плавной грации, сейчас в них чувствовалось потаенное беспокойство. Она была в светло-голубом джинсовом костюме, на шее шарф. Марвин снова облачился в деловой черный костюм, лысина его так и сверкала в льющемся со стороны воды желтом свете.

– Когда это все закончится? – требовательно вопросил он, поравнявшись с Хэмишем. – Моя жена не привыкла к такому обращению, какое вынуждена терпеть от ваших копов. Этот Блэр считает, что на него управы нет.

– Я привыкла, чтобы со мной обращались как с леди, – поддакнула ему Эми. – Думала, вам, британцам, просто положено быть джентльменами.

– Мы точно такие же, как все другие люди, – резонно заметил Хэмиш. – Совсем как монпансье. Бываем всех видов и цветов, а некоторые из нас – страшная гадость.

– Монпансье? – озадаченно переспросила Эми.

– Леденцы, – перевел Марвин. – Слушайте, у нас на родине Эми – все равно что аристократка. С вашей королевой, небось, Блэр бы себе такого не позволял.

– Лично мне кажется, мог бы, – сказал Хэмиш.

– Какая жалость, что Эми сирота, уж верно, ее родителям нашлось бы, что насчет этого всего сказать.

Пока он говорил, Хэмиш взглянул на Эми и увидел, как натягивается кожа у нее в уголках глаз и как она явно лихорадочно придумывает, как бы сменить тему. В приливе озарения он вдруг понял: Эми солгала о своем происхождении. Что ж, многие делали то же, но не начинали убивать, если их секрет выплывал наружу. Или начинали?

– Почему Блэру просто-напросто не арестовать майора? Только у него одного и был зуб на леди Джейн, – сказала Эми. – Вы слышали про историю с лососем?

– О да, этот слух всю деревню уже раза два обежал. В горах очень трудно хоть что-нибудь утаить.

Эми пробормотала что-то вроде: «Точь-в-точь красный крюк», – и Хэмиш про себя задумался, имеет ли это какое-то отношение к рыбалке.

– Кроме убийства, – фыркнул Марвин. – Это место – настоящая дыра. Отвратительная деревня и отвратительная прислуга в гостинице. И что такое ША?

– К вам это никакого отношения не имеет, мистер Рот. Просто у бармена такая манера выражаться.

– Бармен! – презрительно сказал Марвин. – Даже сухой мартини приготовить не умеет. В его представлениях это одна часть джина на три части теплого вермута. Боже, все эти говнюки местные мне уже в самой…

– Милый, – взмолилась Эми, – следи за выражениями.

Рыжие брови Хэмиша от изумления вползли под фуражку.

– Простите, – устало проговорил Марвин. – Наверное, мне просто страшно. Чувствую себя здесь как в капкане. Если уж мы вышли на этот моцион, лучше нам его таки завершить.

– Поймали какую рыбу? – поинтересовался Хэмиш.

– Джереми и Хезер выловили по форельке, – ответил Марвин. – Но местные лососи, как по мне, вообще не ловятся. Знай прыгают из воды, а крючки обходят десятой дорогой.

– Могу одолжить вам свою мушку, – предложил Хэмиш. – Мне с ней обычно везет.

– А давайте вы придете к нам сегодня на ужин и прихватите ее заодно, – предложил Марвин. – Все знают, что вы над делом не работаете, а друг от друга мы уже слегка подустали. В конце концов, это сделал один из нас – и мы все сидим и гадаем, кого еще пристукнут.

Хэмиш принял приглашение и двинулся дальше своей дорогой.

Подходя к гостинице, он увидел, что со стороны Марага туда шагает Джереми, все еще одетый для рыбалки.

– Поймал! – крикнул он Хэмишу, демонстрируя довольно крупную форель.

– Пойдемте в гостиницу, – предложил Хэмиш, заметив, что к ним торопятся журналист с фотографом.

Они вместе вошли в небольшую комнату, где Джереми положил форель на весы и записал результат в книгу.

– Говорят, вас видели в коридоре рядом с номером леди Джейн в тот вечер, как ее убили, – сказал Хэмиш.

– Вздор, – отрезал Джереми, бережно снимая рыбу с весов. – И вообще, разве вам не положено держаться в стороне от расследования? Не думаю, что Блэр будет рад услышать, что вы пристаете к людям с вопросами.

– Может, и так. Зато рад будет услышать, что вы там делали.

– Тогда скажите ему – и посмотрим, что это вам даст! – заорал Джереми и выскочил из комнаты, чуть не сбив с ног встревоженно наблюдавшую за ним Элис.

Та бросилась за ним вдогонку и, хотя он хлопнул дверью прямо у нее перед носом, бестрепетно зашла в номер. Джереми сидел, сгорбившись, на краю кровати.

– Чертов полицейский, всюду нос сует, – пробормотал он, не поднимая глаз.

Элис присела рядом и взяла его за руку.

– Джереми, что с тобой? Ты весь день так груб со мной.

– Бог ты мой, у меня и без тебя забот хватает, – огрызнулся Джереми. – Меня видели перед номером леди Джейн в ночь убийства.

– Ох, Джереми! А что случилось?

– Отец мне позвонил и рассказал про нее. Я еще в Оксфорде угодил в дурацкую передрягу и хотел удостовериться, что леди Джейн будет держать рот на замке. А она сказала, если я проведу с ней ночь, она еще подумает. Можешь себе представить? Эта уродливая старая корова!

Элис попыталась убрать руку. А вдруг Джереми убил леди Джейн? Он выглядел сейчас так непривычно: старше, угрюмее, чем всегда. На левой щеке у него подрагивал мускул.

Джереми повернулся к ней.

– Мне было бы все равно, если б она даже и написала про тебя, – робко проговорила Элис. – Ну, то есть ничего же такого плохого не было.

– Да что ты об этом знаешь! – прорычал Джереми.

Он тусклым голосом рассказал Элис о своем оксфордском скандале, хотя и опустил ту подробность, что все еще платит за содержание ребенка барменши.

– Путь в политику был бы для меня закрыт, – сказал он.

Его трясло от злости и волнения. Как же глупо он себя повел, почему сразу не рассказал все Хэмишу. Надо срочно выпить… или отвлечься чем-то другим.

Он вдруг схватил Элис и повалил на кровать.

– О, Джереми, – пролепетала она, начисто забывая, что минуту назад считала его убийцей. – Ты меня любишь?

– Да, да, – пробормотал он, уткнувшись в ее волосы, и принялся расстегивать на ней блузку.

Элис была в таком восторге от признания в любви, что следующие десять минут ей почти понравились.

День шестой

Ума у женщин нет.

Джон Донн[15]

Хэмиш поднялся очень рано. Ему не спалось. Ужин прошел абсолютно безрадостно. Только Элис, кажется, пребывала в хорошем расположении духа. В Дафну Гор, по всей очевидности, вселился дух леди Джейн, и она была одержима адским желанием испортить всем присутствующим вечер. Хэмиш радовался лишь тому, что с ними нет юного Чарли. Мальчик и так уже немало натерпелся от истеричных женщин в лице своей матери. Хэмиш пришел в темно-сером костюме, который завел для не слишком частых походов в церковь, и Дафна заявила, что он вырядился как на похороны. Потом она принялась донимать Ротов по поводу американских крылатых ракет, хотя всем было очевидно: у нее просто стервозное настроение, а своего мнения по вопросу не имеется.

Все пили слишком много, потому что у Эми обнаружилась нервозная привычка постоянно наливать всем снова и снова, не дожидаясь официанта.

Апофеозом и без того уже отвратительного вечера стало появление Присциллы, которая пришла в гостиницу поужинать в обществе Джона Харрингтона. Джон Харрингтон воплощал собой все, что Хэмиш в мужчинах особенно не переносил. Он громогласно и витиевато разглагольствовал с типичным английским акцентом, придирчиво выбирал вино и критиковал еду. Превосходно скроенный костюм, квадратный безупречно выбритый подбородок, загорелое мужественное лицо и вьющиеся каштановые волосы. И еще он умел рассмешить Присциллу.

Хэмиш решил поехать порыбачить и поймать макрель-другую. Пройдя по берегу до места, где была привязана его лодка, он отвязал фалинь и тут вдруг заметил маленькую фигурку завистливо наблюдающего за ним Чарли Бакстера.

– Хочешь со мной? – окликнул его Хэмиш.

Чарли вприпрыжку бросился через пляж.

– Что это ты так рано поднялся, приятель? – спросил Хэмиш. – Еще и шести нет.

– Хотелось прогуляться, – ответил Чарли. – Мама не возражает. Я часто выхожу утром немного пройтись. У нас там все перессорились. Я хочу остаться с тетей, а мама хочет, чтобы я возвращался с ней.

– Может, я попробую с ней чуток поговорить, – сказал Хэмиш. – Запрыгивай давай и сиди смирно.

Чарли повиновался. Хэмиш столкнул лодку в тихие воды Лохдуба. Солнце только начало проглядывать над горизонтом. Вода была гладкой, как стекло, на небесах ни облачка.

– День, кажется, будет жаркий, – заметил Хэмиш, забираясь в лодку и берясь за весла.

– А мы куда?

– Ловить макрель. Дело нехитрое.

– А на что?

– На блесну. Я скоро остановлюсь и покажу тебе, как это делается.

– Мы будем в море выходить?

– Нет, отплывем еще малость – и хватит.

Чарли погрузился в молчание. Свесившись через борт, он смотрел, как на воде пляшет солнце.

Наконец Хэмиш отложил весла и взял катушку крепкой лески, к которой было прикреплено несколько крючков и вращающихся блесен.

– Наживку надевать будем?

– Нет, за наживку тут блесны. Макрель бросается почти на все, что угодно. Ее за это иногда называют морским мусорщиком. Размотай леску, пусть тянется за лодкой.

Хэмиш снова принялся грести, теперь медленно и тихо, время от времени поднимая весла.

За ними из деревенских дымоходов потянулись к небесам струйки дыма. Кривые гротескные очертания гор резко выделялись на фоне чистого неба.

– Остановите лодку! – вдруг вскрикнул Чарли пронзительно. – Кажется, кто-то попался.

– Вытягивай леску, – велел Хэмиш, поднимая весла.

Чарли лихорадочно сматывал снасть.

– Там рыба! Несколько штук!

– Давай вытаскивай, вот молодец.

Чарли рывком втащил в лодку леску с крючками, блеснами и рыбой и свалил все на дно.

– Четыре макрели, – объявил он, пока Хэмиш ловко вытаскивал крючки и убивал рыбу. – Попробуем еще раз?

– Ох, нет, – сказал Хэмиш. – Надо брать столько, сколько съедим. Готов завтракать?

– То есть мы их прямо и приготовим?

– Само собой. Будить твою маму еще рано, так что мы подсунем под дверь записку, чтобы знала, где ты.

Чарли застенчиво улыбнулся. Сейчас лицо у него было совсем детское, Хэмиш еще не видел его таким.

– Знаете, теперь, без этой противной тетки, стало настолько лучше. Я бы хотел тут остаться.

– Но ведь твоя тетя приехала только на лето.

– Я слышал, она говорила, что осталась бы и отдала бы меня в школу в Стратбейне, только мама против.

– А ты бы этого хотел?

– Да, мистер Макбет. Ой, смотрите, вас мистер Блэр на берегу дожидается. Значит, мы уже не успеем приготовить нашу макрель?

– Нет-нет, поесть нам в любом случае времени хватит.

Однако в глубине души Хэмиш подумал, что дело, должно быть, довольно важное, если мистер Блэр в такую рань вылез из кровати.

– Отыскали голубчика, – сообщил мистер Блэр, когда Хэмиш подвел лодку к берегу. – Пока ты тут развлекался и нянчил младенцев, мне позвонили из Скотланд-Ярда. Два года назад майор Питер Фрейм привлекался за попытку задушить секретаря клуба «Бафферс» на Пэлл-Мэлл. Что ты на это скажешь, а?

– Скажу, что это еще не доказательство, что леди Джейн задушил тоже он.

– Поэтому-то ты простой деревенский бобби, а я нет. Он угрожал ей при свидетелях.

– Вы уже арестовали его?

– Пока нет. Пока он всего лишь помогает в расследовании.

– Я так понимаю, у него отличный послужной список еще с войны.

– Вот уж чего нет, так нет, – издевательски улыбнулся Блэр. – Это еще один факт, который мы выяснили. Видит бог, выглядит-то он достаточно старым, но на самом деле ему всего пятьдесят четыре. Он на войне вообще не был, пороха не нюхал. Был майором службы общеобразовательной подготовки в каком-то полку в Линкольншире.

– Предполагаю, леди Джейн об этом тоже знала, – медленно произнес Хэмиш.

– Без твоих предположений обойдемся. Чем тратить время на рыбалку, занялся бы прямыми обязанностями. Этот придурок Халбертон-Смайт вчера полвечера орал в телефон про какого-то браконьера.

– Я разберусь, – сказал Хэмиш, но Блэр уже шагал прочь.

Хэмиш провожал его взглядом в глубокой задумчивости. Что, если бы леди Джейн выбрала какой-нибудь из предыдущих курсов? Всплыло бы столько же лжи и мелочного снобизма?

Чарли потянул его за рукав.

– Мне майор Фрейм нравится, – сказал он. – Иногда бывает противным, но веселый.

– Давай-ка оставим записку твоей маме, – сказал Хэмиш, – а потом позавтракаем.

Однако перед тем как готовить завтрак, он позвонил Энгусу Макгрегору – местному бездельнику, который жил на другом краю деревни.

– Это ты? Ага, слышь, Энгус, твои грехи тебя догнали, потому что после завтрака я иду тебя арестовывать.

Чарли с нескрываемым интересом прислушивался к невнятному кваканью в трубке.

– Ерунда! – наконец произнес Хэмиш. – Брехня. Ты купил новую винтовку, а что ты и в дверь сарая не попадешь – это всем известно. Так что скоро буду, с наручниками.

Он опустил трубку и широко улыбнулся Чарли.

– Но если он знает, что вы собираетесь его арестовать, он же может сбежать, – вытаращив глаза, сказал мальчик.

– Именно так он и сделает, – согласился Хэмиш, ведя его к кухне. – Нам лучше спрятаться там, потому что эти вот-вот вернутся с майором. Так вот, у Энгуса, видишь ли, жена и трое детей, так что как-то нехорошо было бы забирать их никчемного папашу в тюрьму, а теперь он, скорее всего, отсидится в Абердине и вернется, когда решит, что я про это дело забыл. Зато на оленей полковника больше покушаться не станет.

После солидного завтрака, состоящего из обвалянной в овсяных хлопьях и поджаренной в большом количестве масла макрели, Хэмиш проводил Чарли до дома, где ненадолго уединился с миссис Бакстер, которая и вправду уже заждалась сына.

Выйдя от нее, он лишь взъерошил на ходу волосы Чарли и удалился.

Оттуда он двинулся к гостинице, чтобы узнать там планы на день участников школы. Все, за исключением майора и Чарли, сидели в гостиной и слушали лекцию Джона о повадках форели и лосося.

Роты, Дафна, Джереми и Элис находились в наилучшем расположении духа. Даже Джон Картрайт отпускал шутки по ходу лекции. Все слышали об «аресте» майора и были твердо намерены верить в его виновность.

– Кажется, мистеру Блэру больше нет нужды нас изводить, так что можно вернуться к Лох-Алшу и вдоволь порыбачить.

Когда они все выходили из гостиницы, Хэмиш заметил, что Джереми обвил рукой плечи Элис.

Элис провела в постели Джереми всю ночь. Голова у нее слегка кружилась от слабости, счастья и облегчения. Ужасно было снова ехать на машине Картрайтов вместе с присоединившимся к группе в последний момент Чарли, оставив Джереми в когтях Дафны. Но он обещал провести день с ней, Элис, и она была уверена, что он вот-вот предложит ей руку и сердце.

Кошмар закончился. Убийца арестован. Как и остальные, Элис не очень-то верила в объяснения про «помощь полиции в расследовании». Интересно, а ей придется давать показания на суде? Было бы даже здорово и волнующе – теперь, когда можно больше не бояться газетчиков.

Даже пейзаж вокруг теперь казался милым и дружелюбным. На склонах гор полыхали лилово-розовые заросли вереска, в воздушных потоках над головой парил сокол.

Однако на солнечном горизонте Элис внезапно снова начало сгущаться маленькое облачко. По сравнению с бодрящим и живительным свежим воздухом этого утра ночная возня под одеялом показалась ей вдруг особенно неприглядной. А вскочив с кровати, Джереми снова не стал дожидаться Элис, а умчался на завтрак, предоставив ей спускаться вниз в одиночестве. Никаких тебе нежных переглядываний, никаких хождений за ручки. Элис пожала плечами, старательно напуская на себя житейскую мудрость. Мир ведь так и устроен: бах, трах, и все. Все мужчины одинаковы.

Но, когда она вылезла из автомобиля, Джереми широко улыбнулся и подмигнул ей, и сердце ее воспарило.

И воспарило еще выше, когда Дафне не удалось соблазнить Джереми вместе поудить в устье реки.

– Останусь тут с Элис, – сказал он. – Она, кажется, везучая.

Да это же все равно что признался в любви во всеуслышание!

До самого ланча Джереми с Элис рыбачили пусть и без особых успехов, но очень дружески. Элис уже не снедала рыбачья лихорадка. Ей хотелось лишь одного: быть с ним. Но когда устроили перерыв на ланч, стало очевидно: сам Джереми все еще горит жаждой добычи.

– Где Дафна? – раздраженно спросил он. – У меня ни единой поклевки не было. Может, стоило пойти с ней.

– Она у самого начала озера, где река впадает, – сказала Хезер.

– Если она там столько времени рыбачит, наверняка что-то поймала, – заявил Джереми. – Схожу-ка посмотрю.

Хезер покосилась на вытянувшееся лицо Элис.

– Доедайте сэндвич, – безмятежно предложила она, – и сходим все вместе. Ох, ну что за напасть, опять этот деревенский констебль. Ну это ж надо – проделать такой путь, только чтобы выклянчить сэндвич…

Хэмиш неспешно прошествовал к ним. Его рыжие волосы и лоснящаяся форма блестели на солнце.

– Как майор Фрейм? – спросила Элис. – Его уже увезли в Стратбейн?

– Не, я думал, он уже будет тут, – ответил Хэмиш.

– Тут? – в один голос вскричали все.

– Ну да, – сказал Хэмиш. – Пришлось его отпустить. Та история, когда он якобы душил секретаря в клубе, оказалась бурей в стакане воды. Славный майор был не вполне трезв, а секретарь возмущался тем, что он членских взносов не заплатил и не собирался, ну и слово за слово – и майор набросился на секретаря. Несколько членов клуба их тут же растащили. Полицию вызывали, но никаких обвинений выдвинуто не было. Нельзя же отправить человека в тюрьму только за то, что он когда-то был маленько пьян и не в духе.

– Но если он не убийца, – проговорила Элис, – то кто же тогда?

Все в ужасе уставились друг на друга.

А в следующее мгновение слабый летний ветерок донес до их ушей пронзительный вопль.

– Дафна! – Джон Картрайт вскочил на ноги.

Все бросились к озеру и побрели по воде. Хэмиш снял башмаки, носки и штаны и, являя собой преуморительное зрелище, зашлепал по воде за всеми в фуражке, мундире и подштанниках.

Пробираясь по отмелям к началу озера, они наконец увидели Дафну. Удилище у нее изгибалось, шнур был туго натянут.

– Не подходите! Я хочу сама вытащить! – крикнула она через плечо, борясь с мечущейся и бьющейся на конце лески здоровенной рыбиной.

Однако все двинулись вперед.

– Сейчас упустит, – сказала Хезер. – Джон, сделай же что-нибудь.

– Ну уж нет, – отозвался тот. – Она мне спасибо за помощь не скажет. Только посмотри на ее лицо!

Дафна словно бы разом состарилась. С обеих сторон решительно стиснутых губ от напряжения пролегли глубокие морщины.

Прошло с полчаса. Даже Хэмиш, все так же нелепо полураздет, не тронулся с места. Дафна загнала своего лосося – это и правда оказался лосось – на мелководье.

Внезапно она с яростным возгласом отбросила удочку и прыгнула на лосося, упав на него сверху, словно в регби. А потом восстала из пенной бурной воды, прижимая рыбу к груди.

Бегом бросившись к берегу, она споткнулась на камнях, упала и разбила колено, разодрав при этом голенище сапога, но тут же поднялась и помчалась дальше, пока не рухнула среди кочек, подмяв под себя бьющегося лосося.

Все выкарабкались на берег вслед за ней.

– Давайте я вытащу крючок и прикончу рыбу, – предложил Джон.

– Даже не мечтайте, – рыкнула Дафна. – Этого удовольствия я никому не уступлю.

Донесшийся с другого берега окрик избавил их от необходимости наблюдать, как Дафна убивает рыбу. Там, в полном рыболовном облачении, стоял майор.

Спустившись в воду, он зашагал к группе.

Хэмиш ждал, что майор будет кипеть и булькать, громогласно жаловаться на то, как его опозорили, заставив ехать в участок, но майор не сводил глаз с Дафны и ее лосося.

– Силы небесные, где вы такое поймали?

– Вон там, – пропыхтела Дафна.

– А на какую мушку?

– «Невыразимая гора». Одно из изобретений моего отца.

– Где он ловил?

– У него поместье в Аргайле, летом он все больше там и рыбачит. А мне даже попробовать не разрешает, поэтому-то я сюда и приехала. Хочу послать ему теперь миллион фотографий.

Хезер открыла было рот, чтобы посочувствовать майору, претерпевшему столько мук в руках полиции, но тот уже снова спустился в озеро. Глаза его сверкали фанатичным огнем, взор был устремлен в пенные буруны.

Джереми неподвижно уставился куда-то вдаль. Взгляд у него стал цепким и сосредоточенным. «Охо-хо, – подумала Хезер. – Фраза про отцовское поместье в Аргайле явно попала в цель. Бедняжка Элис».

– Э-эй!

На берегу напротив показалась тонкая фигурка Присциллы Халбертон-Смайт.

– Мистер Макбет, – окликнула она.

– Наденьте сперва штаны, – посоветовал Марвин Рот Хэмишу, но тот уже брел по воде к Присцилле.

– Ну и визгу будет, когда она его разглядит, – сказал Марвин.

– В некоторых вещах шотландцы страшно щепетильны, – ответила Хезер. – Но неодетость любой степени, судя по всему, их вовсе не смущает. Наверняка Халбертон-Смайты к этому уже привыкли.

– Какой вы мокрый, – захихикала Присцилла, когда Хэмиш подошел к ней. – Я прибежала сюда сказать, что папа рвет и мечет. Ему пришлось принять звонки из Штатов и из Лондона. Люси Хэнсон, секретарша, принимала все звонки и сообщения, думая, что они имеют какое-то отношение к поместью. Я попросила папу отдать все мне, чтобы я передала, но он отказался.

– Может, если прямо сейчас поехать, можно посмотреть у него в кабинете, пока его нет, – предложил Хэмиш. С его густо поросших рыжими волосами длинных ног стекала вода.

– Может, и повезет. Все сейчас пьют чай в саду. А вытереться вам нечем? Выглядите совершенно как из какого-нибудь фильма «Продолжайте»[16].

– Если открыть окна в машине, я быстро обсохну, – сказал Хэмиш. – У меня только ноги мокрые, вода даже до зада не доходила.

– Поедем на моей машине, – сказала Присцилла. – А потом я подброшу вас обратно. Поймал кто-нибудь что-нибудь?

По дороге Хэмиш рассказал ей про добычу Дафны. Присцилла засмеялась, запрокидывая голову. На ней было простое розовое хлопчатобумажное платье, на стройных загорелых ногах – белые сандалии с тонкими ремешками, на очень высоком каблуке. Шелковистые гладкие ноги. Хэмиш гадал про себя, бреет ли она их или они от природы такие. А еще гадал, каково было бы провести рукой вниз – или вверх – по этой шелковой глади.

– Хватит мечтать, – сказала Присцилла. – Приехали.

– Надо было мне штаны натянуть на каком-нибудь тихом участке дороги, – запоздало сообразил Хэмиш. – Но вроде вокруг никого, так что я мигом.

– Давайте быстрее. Ох, черт!

Хэмиш как раз успел надеть носки и свесить штаны на дорогу, собираясь их натягивать, как из-за угла дома появились полковник и миссис Халбертон-Смайт, а с ними пятеро их гостей, включая Джона Харрингтона.

Полковник, выпучив глаза, уставился на Хэмиша, который так и застыл, всунув одну ногу в штанину. «Сейчас заорет: „Что, черт подери, это значит?“», – подумал Хэмиш.

– Что, черт подери, это значит? – заорал полковник.

Миссис Халбертон-Смайт – заметно моложе своего мужа, хорошенькая, хоть и слегка поблекшая блондинка – пронзительно вскричала:

– Присцилла, сию минуту сюда!

Присцилла ошалело представила себе, как безумно прозвучат сейчас объяснения про Дафну с ее лососем.

– Я вам потом расскажу, – торопливо пообещала она. – Мистер Макбет, в машину!

Полковник гневно двинулся в их сторону.

Хэмиш, все так же с одной болтающейся штаниной, запрыгнул в автомобиль. Присцилла заскочила со своей стороны, и они помчались прочь, не дожидаясь, пока полковник успеет подойти к машине.

– Ну я и влипла, – мрачно сказала Присцилла. – Он и слушать ничего не станет – поэтому ему никогда ничего и не рассказывают.

Хэмиш поерзал на сиденье, вдеваясь в штаны.

– А что вы своему молодому человеку скажете? Ваш отец мне сказал – скорее даже предостерег, – что вы с ним собираетесь обручиться.

– Наверное, мне и правда надо бы с кем-нибудь обручиться, – рассеянно согласилась Присцилла, всецело сосредоточившись на дороге и потому не замечая мучительной гримасы на лице своего спутника. – В конце концов, они возили меня в Лондон на мой первый сезон – и еще какой. Потратили кучу денег. Да и всех прочих девушек вроде бы вполне устраивает вариант просто выйти за кого-нибудь подходящего. Сара, моя подруга, просто с ума сходила по одному парню, но вышла замуж за кого-то другого. Говорит, шагая к алтарю, думала: ах, как жаль, что это не Такой-то, – но теперь родила ребенка и, кажется, совершенно довольна жизнью.

– По-моему, жениться без любви – сущий ад, – заметил Хэмиш, глядя прямо перед собой.

– Правда? Вот уж не ждешь от полицейских такой романтики, – бесчувственно отозвалась Присцилла, и дальше они ехали молча.

– Передайте вашему отцу, я поймал его браконьера, – сказал Хэмиш, – то есть на самом деле он сбежал из Лохдуба, так что я его не арестовал, но, словом, этот браконьер полковника Халбертона-Смайта больше не побеспокоит.

– Это его, может, слегка остудит. Но вам, наверное, надо все-таки как-то получить ваши сообщения. Знаете что, приходите лучше к полуночи, я вам открою. Попытаюсь тем временем стащить их из кабинета.

Хэмиш кивнул и поднял руку в чем-то вроде прощального салюта. Присцилла уехала. Он повернулся к рыболовам. Элис сидела на берегу, сплетая венок из цветов и трав, точно современная Офелия, а в отдалении Дафна с Джереми ворковали друг с другом на лодке. Ни Ротов, ни Катрайтов видно не было. Хэмиш снял мундир и, подложив его под голову, точно подушку, растянулся во весь свой немалый рост на траве. Он мысленно перебирал в голове нынешних участников школы, вспоминая всевозможные происшествия, выражения лиц и что кому говорила леди Джейн. Мало-помалу в голове у него все перепуталось, и он заснул.

Разбудил его шум сборов – на сегодня рыбалка была закончена. Майор поймал лосося – не такого здоровенного, как Дафна, но все же достаточно крупного, так что теперь ходил с таким видом, словно Святой Грааль отыскал.

Чарли подбежал к Хэмишу.

– Мистер Макбет, что вы сказали маме?

– Пока лучше не буду ничего говорить, приятель, а то вдруг не выйдет. Просто молись пока. Давай, запрыгивай, я тебя отвезу.

Элис снова возвращалась с Картрайтами, несчастная и потерянная. Хоть бы Джереми согласился снова переспать с ней этой ночью – тогда она перестанет сомневаться.

Вернувшись в деревню, Хэмиш обнаружил, что его ждет Блэр. Он собирался снова нагрянуть в гостиницу для очередного раунда допросов. Блэр был в ярости – он-то уже был так уверен насчет майора. Часть этой ярости он излил на Хэмиша, обозвав того ленивым и никчемным недоумком. Хэмиш стоял по стойке смирно и думал о чем-то своем.

Этим вечером Блэр держался с участниками курсов еще грубее, чем прежде. За ужином все сбились в одну кучку, только и мечтая, что разъехаться по домам. Блэр сказал, они могут уехать в воскресенье утром, но пусть будут готовы к новым звонкам или визитам полицейских.

Никому не хватило духа даже улыбнуться при виде того, как вырядился Марвин Рот. Американец явился на ужин в полном горском облачении – от пледа и килта до «скин-ду» – небольшого кинжала за подвязкой чулка.

Хэмиш решил скоротать вечер за длинной прогулкой. Воспользоваться телефоном в участке не было ни малейшей надежды, поскольку Блэр объявил, что намерен провести там весь вечер, заново перебирая улики и наводя справки по телефону.

После ужина Элис села ждать у себя в номере. И все ждала и ждала.

Джереми выпивал с Дафной в баре. Наконец, он проводил ее до двери номера, прислонился плечом к косяку и улыбнулся.

– Пригласишь?

Дафна засмеялась.

– Нет. Не сегодня, Наполеон. Голова болит.

Она закрыла дверь, а Джереми остался хмуриться в коридоре. Несмотря на количество поглощенного джина, его снедала тревога. Он медленно прошел дальше по коридору и постучался в другую дверь.

– Открой, Элис. Это я.

Хэмиш вдруг понял, что снова шагает к месту убийства. Включив фонарик, он поводил лучом меж кустов, не особо надеясь найти что-то важное, поскольку полиция уже очень тщательно прочесала землю.

Внезапно он выключил фонарик и замер. Наверху, на поляне, где сидели и ждали участники рыболовных курсов после обнаружения трупа, хрустнула какая-то веточка. Хэмиш бесшумно двинулся к поляне, ступая по высокой траве сбоку от тропинки, чтобы не было слышно шагов. В тишине шотландских холмов вокруг чувствовалось что-то древнее и потустороннее. До чего же тихая ночь. Он остановился на опушке. Сквозь ветви сияла маленькая далекая луна. По земле протянулись полосы света.

И через эти мерцающие полосы света, почти припадая к земле, точно дикое животное в джунглях, и нервно шаря руками по траве, пробиралась Эми Рот.

– Добрый вечер, миссис Рот, – окликнул ее Хэмиш.

Эми медленно распрямилась и повернулась к нему. Ее лицо светилось среди теней, точно бледный диск.

– Кто тут? – прошептала она.

– Констебль Макбет.

– О! – Она издала нервный смешок и отряхнула одежду. – Я потеряла зажигалку. Золотую. Думала, может, тут обронила.

– Странноватое время – и страшноватое место, чтобы искать зажигалку, – сказал Хэмиш. – Зачем вы на самом деле пришли?

– Уже поздно. – Она подошла поближе к нему. – Я возвращаюсь в гостиницу.

– Давно ли вы начали подозревать вашего мужа в убийстве? – спросил Хэмиш.

Эми закрыла руками лицо.

– Марвин так вспыльчив, – прошептала она. – Но он не мог… никак не мог…

Задыхаясь, она сорвалась с места и убежала вниз по тропинке. Хэмиш смотрел ей вслед, покачивая головой. Он всего лишь высказал предположение, но, похоже, попал по живому. Он снова посветил фонариком вокруг, а потом решил перед уходом еще немного поискать вокруг заводи. Он прочесывал и прочесывал траву и кусты, пока не зацепился краем взгляда за что-то выделяющееся. Продравшись через подлесок, он прицельно посветил туда фонариком. На колючке висел обрывок синей ткани. Как странно, что криминалисты проглядели.

Он аккуратно снял клочок ткани с ветки и присмотрелся повнимательнее. Голубой акрил. Хэмишу сразу вспомнился голубой костюм, который Элис надела в первый день курсов.

Задумчиво присев на берегу, он повертел обрывок ткани в пальцах. Совсем недавно кто-то носил одежду такого цвета. Рука Хэмиша рефлекторно сжалась, его охватил судорожный страх.

– О нет, – прошептал он.

День седьмой

Тест на опытного рыбака – способен ли он вытащить крупную рыбу при помощи лишь легкого или среднетяжелого снаряжения.

Гилмер Робинсон «Рыбалка на мушку»

Через три минуты после полуночи Хэмиш запарковал машину на благоразумном отдалении от замка Халбертон-Смайтов и проделал оставшийся путь пешком. Пока он гадал, стоит ли рисковать, войдя внутрь и самому отыскав дорогу наверх, дверь отворилась и Присцилла прошептала:

– Скорее, пока мы весь дом не переполошили!

Она провела его вверх по лестнице в свою спальню. На ней была белая ситцевая ночная рубашка и халат, и то и другое выглядело весьма закрыто и благопристойно, но констеблю Макбету казалось, он в жизни не видел более соблазнительного наряда.

– Так вот, – сказала Присцилла, усевшись на кровать и похлопав по одеялу рядом с собой, – мне удалось пробраться в кабинет, пока они все судачили за ужином про ваше расследование. Мама поверила в мою историю. Сказала, от вас как раз чего-то такого безмозглого и ждешь. Вот сообщения, но все скорописью мисс Тупиццы.

Хэмиш взял у нее записи.

– Я тоже скорописи обучен, мисс Халбертон-Смайт. Вопрос, конечно, смогу ли ее руку разобрать. Да, думаю, смогу.

– Присси, ты спишь? Хочу с тобой поговорить.

– Папа! – пискнула Присцилла. – В постель, живо, под одеяло. И как можно ближе к стене.

На свое счастье, в этот теплый вечер Хэмиш приехал не в мундире, а в клетчатой рубашке и старых фланелевых штанах.

Он одним прыжком заскочил под одеяло и весь съежился. Присцилла забралась в постель рядом с ним и оперлась на подушки.

– Входи!

Хэмиш лежал совершенно неподвижно. Лицо его упиралось в бедро Присциллы. Он попробовал было отодвинуться, но она предостерегающе хлопнула рукой по одеялу.

Полковник Халбертон-Смайт вошел в комнату и присел на краешек кровати. Присцилла подвинулась, освобождая ему место, и плотнее впечаталась в Хэмиша. Тот чуть не застонал.

– Послушай, солнышко, Харрингтоны завтра могут взять и уехать просто потому, что вы никак не перейдете к делу, – услышал он голос полковника. – Харрингтон отличный молодой человек. И ведь не то чтобы ты была в кого-нибудь влюблена. Нельзя же отказывать одному поклоннику за другим.

– Па, я могу устроиться на работу.

– Вздор. Единственная подходящая карьера для женщины – это замужество и дети. Что мне сказать Харрингтонам?

– Что угодно. – Присцилла зевнула. – Пап, я страшно устала. Обещаю, что буду завтра очень мила с Джоном, если ты сейчас просто уйдешь.

– Хорошо же, – сказал полковник. – Но не заставляй его слишком долго ждать.

Наконец, к несказанной радости Хэмиша, дверь закрылась. Присцилла отбросила одеяло и посмотрела на взъерошенную рыжую шевелюру Хэмиша.

– А без этой чудовищной униформы вы очень даже мило смотритесь, – сказала она. – Но вы, верно, чуть не задохнулись. Лицо такое красное, и дышите так тяжело.

– Я в порядке, – выдохнул Хэмиш, с усилием садясь на кровати. – Дайте-ка мне снова взглянуть на эти сообщения.

Присцилла вытащила их из-под подушки и протянула ему. Он нахмурился, читая, а потом лицо у него заострилось.

– Мне нужно позвонить, – сказал он.

– Вы жутко выглядите, – сказала Присцилла. – Что стряслось? И почему вы не можете воспользоваться телефоном у себя в участке?

– Там Блэр сидит – и, скорее всего, просидит всю ночь. Можно мне позвонить из вашего кабинета?

– Можно, если никто не застукает. – Настроение у Присциллы вдруг резко испортилось, она даже сама удивилась, с чего бы. – Вот уж не думала, что вы так ревностно относитесь к работе.

– Лады, – сказал Хэмиш, перелезая через нее, чтобы выбраться из постели. – Спущусь по лестнице тихо-тихо, никто меня не услышит.

– Доброй ночи, – раздраженно ответила Присцилла.

Она откинулась на подушки. Хэмиш улыбнулся ей.

– Спасибо за помощь, мисс Халбертон-Смайт.

Внезапно он нагнулся, поцеловал ее в щеку и, красный как рак, бежал из комнаты.

«Ну-ну», – подумала Присцилла, поднося руку к щеке, и, чуть повеселев, уставилась на закрытую дверь.

Хэмиш сидел перед телефоном в офисе, перебирая в уме многочисленную родню. Рори в Лондоне, Ирчи в Нью-Йорке, Питер в Гонконге, Дженни в Эйлсбери, то есть совсем недалеко от Оксфорда…

Наконец он снял трубку и принялся звонить.

Когда Хэмиш Макбет устало брел домой по берегу залива, бледный рассвет уже чуть золотил небо и волны. Перед сном Хэмишу надо было сделать еще одну вещь, причем исключительно по служебному долгу. На сердце у него было тяжело, губы беззвучно шептали гэльскую молитву.

Он открыл крашенную белым калитку и, обогнув дом, подошел к кухонной двери. Пришлось долго и громко стучать по стеклу, прежде чем наверху зажегся свет. Хэмиш терпеливо ждал, слушая звуки шагов вниз по лестнице, а потом шарканье, приближающееся к кухонной двери.

Дверь открылась. Тина Бакстер, нервно моргая, уставилась на него, сжимая рукой отвороты розового шерстяного халата. Краска сбежала с ее лица.

– Да, это я, – тяжело проговорил Хэмиш. – Можно войти?

Она отступила в сторону, и он прошел мимо нее на кухню. Она последовала за ним и села за стол, точно ноги вдруг перестали ее держать.

– Я тут уже был, – начал Хэмиш, – беседовал с вами о будущем юного Чарли. Вы были в голубом платье. – Он вытащил из кармана конверт и достал оттуда клочок ткани, найденный на кусте у заводи. – Это ваше?

– Да, – прошептала миссис Бакстер и, закрыв лицо руками, заплакала.

– У меня не было выбора, – всхлипывала она. – Такой позор. Имя Чарли в газетах. Я должна была заставить ее замолчать.

Хэмиш сел за стол напротив нее. В голове у него начало проясняться, недавний испуг отступал, подчиняясь доводам здравого смысла. По кухне заплясали теплые отсветы зари.

– Миссис Бакстер, – мягко произнес Хэмиш. – Сразу же после убийства целый отряд криминалистов тщательно прочесал все кусты, деревья, папоротники и заросли вереска вокруг места убийства в поисках улик. Крайне странно, что они ничего не нашли, а я нашел.

– Это я, я. – Тина Бакстер смотрела на него. Лицо у нее судорожно кривилось.

– Да, это вы. А убийство – не вы. Вы отрезали кусочек от платья и оставили там, надеясь, что кто-нибудь найдет. Так что давайте еще чуток поговорим о Чарли. Ему двенадцать лет. Двенадцать. Вы хоть подумайте. Он мальчик крепкий, но все же никоим образом не мог бы одолеть женщину с габаритами леди Джейн. А если принять во внимание еще и его характер…

– Это все дурная кровь, дурная кровь. – Тина Бакстер то сжимала, то разжимала отвороты халата. – Отец у него просто бешеный. Угрожал, что убьет меня, если я не дам ему развод. – В голосе у нее зазвенели истерические нотки.

– По-моему, вы и святого до бешенства доведете, – чистосердечно заявил Хэмиш. – Мне и самому вас треснуть хочется. Вы хоть отдаете себе отчет, что своей глупой выходкой заставили меня предположить, что вы точно знаете, что убийца Чарли, и пытаетесь перевести подозрения на себя? Вы опасная женщина. Значит, вот как вы теперь поступите. Оставите Чарли тут с тетей, а вам самой я бы предложил вернуться в город и обратиться к какому-нибудь мозгоправу. Этак вы сведете ребенка с ума своими истериками. А не сделаете, как я говорю, – я расскажу газетчикам, что вы считали, будто ваш родной сын способен на убийство, и чуть было не навели на него подозрения по собственной дури.

Хэмиш поднялся на ноги.

– Обдумайте мои слова, миссис Бакстер. Я на вас такой скандал навлеку, как вам и не снилось.

Настал последний день рыболовных курсов. Если полиция в последний день не передумает, то сегодня Блэр соберет у участников рабочие и домашние адреса, а в воскресенье утром все могут разъезжаться по домам. Доступ к реке Энсти был все еще закрыт, так что Хезер с Джоном предложили рыбачить в Мараге.

Вернувшись в участок, Хэмиш обнаружил, что Блэр еще спит. Констебль напечатал свои заметки, некоторое время поразглядывал результаты, а потом отодвинул бумаги в сторону. Он долго и тщательно обдумывал кандидатуры каждого из участников рыболовных курсов. Похоже, решил он, его слишком угнетает масштаб преступления. Он принялся перечитывать избранные куски из и так уже зачитанного до дыр десятитомника «Знаменитые преступления». Возможные мотивы громоздились друг на друга перед его утомленным взором. Убийство из-за денег, из страсти, из мести. Алкоголь и наркотики всегда пробуждают внутреннего мистера Хайда, но никто на курсах не пил в таких количествах и никто не проявлял никаких признаков употребления наркотиков. Хэмиш заваривал себе чайник за чайником крепкого чая. Пес Таузер беспокойно рыскал вокруг, время от времени останавливаясь, чтобы лизнуть хозяину руку, словно недоумевал, отчего тот никак не ложится, – Таузер любил растянуться на постели в ногах Хэмиша.

«Все дело в том, что у кого-то совершенно нет совести», – думал Хэмиш.

К тому времени, как маленький рыболовный класс собирался на последнюю учебную рыбалку, Хэмиш крепко спал, прижимая к груди ворох записей. В ногах у него похрапывал Таузер.

Проснулся Хэмиш оттого, что Блэр тряс его за плечо.

– Уже полдень! – прорычал тот. – Богом клянусь, я подам на тебя докладную за такое беспардонное лентяйство. У меня есть для тебя задание. Вечером отправишься со мной в гостиницу и перепишешь у всей компании адреса. И я не только о домашних адресах говорю, они у меня уже есть, я про рабочие и про места, куда они могут зачем-нибудь отправиться.

– Убирайтесь! – выкрикнул вдруг позади Блэра тонкий пронзительный голосок.

Рослый детектив удивленно развернулся. В дверях стоял Чарли Бакстер с кружкой чая в руках.

– Это дом констебля Макбета! – заявил он. – Вы не имеете права его третировать!

Блэр уставился на бледного от злости мальчика.

Хэмиш, так и заснувший в рубашке и штанах, которые носил вчера вечером, торопливо спустил ноги с кровати.

– Ступай на кухню, Чарли. Сэр, к которому времени мне надо быть в гостинице?

– В шесть часов, – рявкнул Блэр. – И напомните этому мальчишке правила вежливости.

Громко топая, он вылетел из комнаты, и в самом скором времени стало слышно, как он распекает Макнаба и Андерсона в кабинете Хэмиша.

– Я приготовил вам завтрак, мистер Макбет, – застенчиво сказал Чарли. – Он на столе.

– Да у тебя отлично получилось, – похвалил Хэмиш, налегая на пережаренный бекон и жесткую яичницу. – Самая настоящая хозяюшка. А на рыбалку со всеми ты не пошел?

– Подумал, вдруг вы хотите поехать к Марагу со мной, – сказал Чарли. – Понимаете, я хочу вас поблагодарить. Мама уехала вся в ярости. Не знаю, что вы ей там сказали или что потом тетя добавила, но я остаюсь.

– Ну не распрекрасно ли, – улыбнулся Хэмиш. – Твоя матушка – достойная женщина, но слишком уж сильно из-за всего переживает.

– Может, мы с вами теперь вместе поймаем убийцу, мистер Макбет.

– Очень может быть. Погоди, я форму надену – и поедем.

На рыболовных курсах царила праздничная атмосфера. Даже Дафна вроде бы перестала стервозничать. За завтраком они все пришли к заключению, что никто из них не убийца, а леди Джейн, скорее всего, не повезло перейти дорогу какому-нибудь браконьеру или заезжему маньяку. Завтра все вернутся домой – причем с историей, которой потом смогут годами развлекать знакомых.

Элис отвела Хэмиша в сторонку и показала ему серебряное колечко с дымчатым топазом, которое она носила на цепочке на шее.

– Это мне Джереми подарил. Купил сегодня утром в сувенирной лавке. Я хотела сразу надеть на палец, но он сказал, пока что лучше не демонстрировать.

– Почему? – спросил Хэмиш с искренним любопытством. – Он же не женат.

– Ой, да мужчины вообще такие скрытные, – засмеялась Элис.

– Если бы мне предстояло жениться на моей избраннице, – медленно произнес Хэмиш, – я бы кричал об этом с вершины самой высокой горы.

Но Элис только счастливо захихикала и двинулась прочь. Хэмиш отошел в сторонку, сел на камень, с которого была видна вся группа, и просидел там весь день. Наконец, в пять он подошел к Хезер.

– Вас всех ждут в гостинице к шести часам, миссис Картрайт. Наверняка всем захочется умыться и переодеться. Мистер Блэр сказал мне переписать все имена и адреса, и я сам тоже хочу с вами немного побеседовать.

– Хорошо. – Хезер с любопытством посмотрела на лицо Хэмиша. – Я всех соберу.

– Я поеду вперед и позабочусь, чтобы других постояльцев в гостиную не пускали.

В гостинице Хэмиш обнаружил, что Блэр, Макнаб и Андерсен уже ждут его.

– Они едут, – сообщил он, – и соберутся в гостиной в шесть часов. Я скажу мистеру Джонсону, чтобы он не пускал туда остальных постояльцев. Видите ли, мистер Блэр, я собираюсь отыскать для вас убийцу.

Макнаб издевательски загоготал, а Джимми Андерсон сказал:

– Ты перечитал детективных романов, Хэмиш. Великие детективы собирают всех подозреваемых в библиотеке и разоблачают убийцу.

– Ну да, ровно так, – согласился Хэмиш и зашагал прочь.

– Совсем спятил, – прорычал Макнаб. – Скажу ему, пусть валит домой и выпьет крепкого кофе.

– Нет, – возразил Блэр. – Пусть попытается. Пусть выставит себя полным болваном. Да я за неделю его вытурю с насиженного местечка.

Таким образом, по возвращении Хэмиш обнаружил на удивление кроткого и готового к сотрудничеству Блэра.

– Валяй давай, – ухмыльнулся тот. – Макнаб будет охранять дверь, а Андерсон – окно.

Наконец в гостиную один за другим начали стекаться участники рыболовных курсов. Стоя перед пустым камином, Хэмиш подождал, пока все не рассядутся.

– Прежде чем переписывать ваши данные и распускать вас всех по домам, – начал он, – я хочу сказать несколько слов.

Макнаб с трудом подавил смех.

– Сперва мне было чуток трудновато понять, кто именно из вас убил, потому что на первый взгляд мотив имелся у каждого.

– Давайте уже, не тяните, – зевнула Дафна Гор. – Чертовски хочется выпить.

– Джон и Хезер Картрайты, – продолжал Хэмиш, словно его никто и не перебивал. – Дурные отзывы в прессе могли бы погубить вашу школу, а не приходится сомневаться, что леди Джейн была намерена написать о вас всяких гадостей. Вы получили письмо из Австрии от друзей, которых она разорила. Мистер Картрайт больше жизни любит свою рыболовную школу, а миссис Картрайт больше жизни любит мужа. Любой из них запросто мог бы совершить убийство… или же они вместе. Марвин и Эми Рот…

– Я не собираюсь больше это слушать. – Хезер привстала с кресла, вся раскрасневшись от волнения, но потом передумала и села обратно, глядя не на Хэмиша, а на мужа.

– Марвин Рот, – продолжал Хэмиш, – несколько лет назад был вовлечен в скандал и обвинен во владении потогонными мастерскими в Нью-Йорке и найме нелегалов. Он не хотел, чтобы его прошлое начали ворошить теперь, когда он собрался заняться политикой, а из реплик леди Джейн стало ясно, что она все знает. Далее – Эми Рот. Всегда рассказывала, что она из семьи Бланшаров из Огасты, – только вот вы не урожденная Бланшар. Десять лет назад вы вышли замуж за Тома Бланшара; брак этот продлился всего несколько недель, но вы сохранили его имя. Должно быть, леди Джейн и об этом прознала.

Марвин протер лысину.

– Послушайте, – отчаянно проговорил он, – Эми и не утверждала, что она Бланшар по рождению. Правда же, детка?

– Еще как утверждала, – заверила Дафна. – Даже разнесчастный мятный джулеп описывала.

– Вам послышалось, – заявил Марвин, вперив в Дафну ледяной выцветший взгляд.

– Теперь переходим к майору Питеру Фрейму, – сказал Хэмиш.

– Хватит уже, – простонал майор, закрывая лицо руками.

– Вы очень печетесь о своей репутации офицера и джентльмена, – продолжал Хэмиш. – У вас вспыльчивый нрав, и вы во всеуслышание угрожали леди Джейн. Вы никогда не были на войне и не принадлежите к высшему слою общества. Леди Джейн попортила вам немало крови. Элис Вилсон…

Элис дрожащими губами улыбнулась Джереми, но тот нахмурился и уставился на дверь.

– В детстве вы угодили в небольшие неприятности, и это до сих пор отравляет вам жизнь. У вас была очень веская причина опасаться, что история выплывет наружу. Возможно, вы могли бы и убить, чтобы не допустить этого.

Никто не шелохнулся, но все словно бы отодвинулись от Элис.

– Я бы не стала, – пролепетала Элис. – Джереми, пожалуйста…

– Чарли Бакстер, – продолжал Хэмиш. – Ну, вы с ее светлостью здорово не ладили, а мальчики твоего возраста от расстройства способны на самые ужасные вещи. Джереми Блайт. На мой взгляд, вы безжалостный, честолюбивый и эгоистичный человек. Во время учебы в Оксфорде вы крутили романы как минимум с двумя женщинами сразу, а может быть, и не только с ними. Вы хотите избираться от партии консерваторов, а статья леди Джейн, будь она опубликована, означала бы конец всем вашим устремлениям.

«Это жестоко, – лихорадочно думала Элис. – Он мог бы вызывать нас по одному. А так получается какая-то жуткая игра в правду – вываливать наши скелеты из шкафов на всеобщее обозрение». Она сердито покосилась на Хэмиша, который сверялся с записями у себя на листочках. «Да он не знает, кто это сделал! – внезапно озарило ее. – Он высматривает какой-нибудь знак, каким убийца выдаст себя».

– Дафна Гор. Леди Джейн все о вас знала. Не стану вдаваться в подробности вашей биографии, благодаря которым вы оказались в психиатрической клинике, но, думаю, вы достаточно неуравновешенны, чтобы в минуту стресса кого-нибудь убить.

Последовало ошарашенное молчание.

– Если твои маленькие игры закончены, Макбет, – проговорил Блэр, – давай теперь соберем адреса и…

Хэмиш не обратил на него ни малейшего внимания.

– В нашем распоряжении оказалась одна улика – оторванный уголок фотографии с надписью «ПОКУПАЙ БРИТ». Сперва я считал, что это начало лозунга на старом плакате: «Покупай британское». Также на обрывке видна верхняя часть головы в чем-то блестящем вроде тиары. Сделав множество телефонных звонков, я наконец выяснил, что там было написано на самом деле. А следовало читать – «ПОКУПАЙ БРИТТЕЛС» – это такой сорт американского пива.

– В жизни о нем не слышал, – сказал Марвин Рот.

– Его мало кто знает, – пояснил Хэмиш. – Его производила одна маленькая компания, которой заправляет мафия в районе Бруклина под названием «Красный крюк». Оно было до того крепкое, что местные шутили, будто оно делается на всех тех трупах, которые не сбрасывают в Ист-ривер. Мне повезло, что я сумел это выяснить. Миссис Рот пробормотала что-то про красный крюк, но в тот момент я подумал, она имеет в виду что-то из области рыбалки. Только потом я вспомнил, что «Красным крюком» называется еще и один из районов Бруклина. Мой кузен Ирчи как раз в том районе и живет, так что я ему позвонил. Он сказал, это пиво продавалось в маленьких игорных притонах.

Он никогда не слышал про Эми Бланшар или Эми Рот, но какое-то время назад слышал про Эми-стриптизершу. Редкое имя для итальянского района. Так вот, а леди Джейн как раз ездила в Штаты – без сомнения, пыталась нарыть какую-нибудь грязь. Обычно леди Джейн вполне устраивало выждать до публикации колонки, а лишь потом наслаждаться, наблюдая за страданиями жертв – или же воображая эти страдания. Но Эми вывела ее из себя. Леди Джейн назначила встречу миссис Рот в лесу. И там показала ей фотографию Эми-стриптизерши, облаченной лишь в блестящую тиару. У вас, миссис Рот, практически отсутствует совесть. Я это не столько знаю, сколько ощущаю. Осознавал постепенно, мало-помалу. О чем бы вы ни говорили, в глубине глаз у вас постоянно просвечивает расчетливое стальное упорство. Так что вы задушили ее, а тело отволокли к воде. Вы хотели привязать к телу что-нибудь тяжелое, поэтому пошли на пляж и отыскали старую ржавую цепь. Столкнув тело в заводь, вы сразу почувствовали себя в безопасности. Вернувшись в номер жертвы, вы уничтожили все ее бумаги и записи, чтобы ваш супруг никогда не узнал, что вы были бруклинской стриптизершей, продающей свою благосклонность за деньги.

«Боже праведный, – подумала Хезер Картрайт. – Разве кто-нибудь еще употребляет такие выражения – про женщин, продающих свою благосклонность?»

Эми Рот сидела совершенно неподвижно, опустив глаза.

Марвин неуклюже поднялся, сел на подлокотник кресла жены, накрыл ее плечо громадной ладонью и ободряюще пожал.

– Вздор мелешь, – пророкотал он. – Ни единому слову, что ты наговорил про Эми, не верю. И вот что я еще скажу. Она знает, что я ее люблю. Знает, что мне плевать, какое там у нее прошлое. Я тоже не непорочная лилия. Где твои доказательства?

– Ее видели, – отозвался Хэмиш. – Тот местный браконьер, Энгус Макгрегор…

Голос его оборвался: Эми подняла голову и посмотрела на него в упор. Глаза ее утратили обычную нежную коровью безмятежность. Сейчас они были тверды и непроницаемы, как два камня.

– Вы сделали это, верно? – спросил Хэмиш.

Эми Рот облизала губы.

– Да, – невыразительным голосом сказала она.

– А когда сказали, что подозреваете, что это сделал ваш муж, и боитесь, не оставил ли он каких-нибудь улик, на самом деле вы боялись, что сами что-нибудь обронили.

– Да, – повторила Эми все тем же жутким мертвым голосом.

Марвин весь побелел, лицо у него кривилось, глаза налились слезами.

– Вы заставляете ее это говорить. – Настала долгая пауза. – Эми, – взмолился Марвин, – если ты это сделала, то лишь ради меня. Да к дьяволу всю эту политику! Я еще толком-то и не решил ничего!

– Причина была в другом, верно, Эми? – сказал Хэмиш.

– Пожалуй, да, – тускло произнесла она. Вытянув перед собой пальцы, она задумчиво посмотрела на них. – Она пыталась мне напакостить, вот и все. Не люблю, когда мне пакостят.

Когда Андерсон и Макнаб дружно шагнули к ней, она улыбнулась мужу виноватой полуулыбкой.

Хэмиш опирался на стенку над гаванью. Им овладела безмерная усталость. Он не хотел смотреть, как Эми волокут к полицейской машине. Ей предстояло отправиться в женскую тюрьму в Стратбейне.

Он ждал и ждал. Автомобили приезжали и уезжали. А потом за спиной у него послышался голос Блэра.

– Ловко сработано, Макбет. Полагаю, ты тут живот надрываешь от смеха. Макнаб и Андерсон со всей остальной моей командой везут ее в Стратбейн. Я тоже сейчас двину. Хорошенькое будет чтение для моего начальства. Дело распутал местный констебль.

– Ой, не, – урезонивающе проговорил Хэмиш. – Это ж вы возглавляли следствие. Я ничего себе ставить в заслугу не стану.

– Почему ты сразу не рассказал про того браконьера? Он ведь был решающим фактором.

– Да я про него просто выдумал, – сказал Хэмиш, раскуривая сигарету. – Это все были одни догадки.

– Что?!

– Ну да. Я просто рискнул. Видите ли, Ирчи сказал, что единственная Эми, о которой он в тех краях слышал, была молоденькой стриптизершей. Он точно не знал, та ли самая это Эми или нет. Я просто подумал, стоит рискнуть.

– А если бы ошибался?

– Ну да, тогда, конечно, вы бы вытурили меня с работы, как и собирались. Так вот, наша Эми тоже была малость проституткой. Я обратил внимание, что она вечно как будто чуточку на взводе. С проститутками ж такое дело – они могут сколько угодно прикрывать прошлое всяческим светским лоском. А голодное, нервное ощущение все равно никуда не девается.

– У тебя, я смотрю, большой опыт по этой части, – саркастически заметил Блэр.

Хэмиш покраснел.

– Нет-нет. Но вот знавал я Джесси из Абердина, которая вышла за члена городского совета… И вот взять еще, как Эми себя вела за ужином. Просто в глаза бросалось, как она наливает всем вина, не дожидаясь, пока нальет официант или кто-нибудь из мужчин.

– Какое потрясение для старины Марвина.

– Это вот да. Я начал подозревать ее, когда разглядел ее запястья. Больно уж сильные для женщины. Но завершили дело ее веки.

– Веки?

– В уголках очень натянуты. Я всегда замечал, что есть эта черта у женщин преступного склада.

– Мистер Рот отправился вместе с ней. Собирается нанять какое-нибудь светило в адвокаты.

– Да, страшная штука – любовь, – скорбно провозгласил Хэмиш.

– По-моему, тебе просто чертовски повезло, – кисло заметил Блэр. – Что-то не верится, что ты не станешь приписывать себе никаких заслуг.

Хэмиш повернулся и оперся на каменную стенку спиной.

– Верьте-верьте. Не собираюсь уезжать из Лохдуба. Но если бы вы могли вставить в свой отчет доброе словцо и о моей работе, пусть и чисто практической, это было бы славно.

Блэр медленно улыбнулся и хлопнул Хэмиша по плечу.

– Кажется, пора выпить, Хэмиш. Пойдем-ка в бар.

Эпилог

Воскресное утро. За завтраком уцелевшие смеялись и весело болтали. Какое же облегчение – быть очищенным от подозрений, получить возможность вернуться домой! Газетчики и фотографы караулили снаружи, за пределами гостиничного двора. Но сегодня можно будет просто проехать мимо. Один лишь Джон Картрайт знал, что майор уже выходил с ними поговорить. К майору снова вернулся его обычный апломб и, не в силах признать, что дело решено простым деревенским констеблем, он прервал поток хвастовства лишь для того, чтобы сказать, что чертовски рад, что полиция во всем разобралась.

Джон вздохнул. Очередные гости, следующий набор рыболовных курсов, должны были приехать ближе к вечеру. Никто ничего не отменил. Школа выживет!

Элис лучезарно улыбнулась Джереми. Он не приходил к ней минувшей ночью, сославшись на то, что все эти драмы совершенно его измотали. Она надела подаренное им кольцо на безымянный палец – как обручальное.

– Надеюсь, мы еще со всеми вами увидимся, – жизнерадостно заявил майор Питер Фрейм. – Мне, пожалуй, пора.

– Да и мне стоит сходить за барахлом, – сказал Джереми.

– Мой чемодан у стойки регистрации, так что я выпью еще чашечку кофе и подожду тебя тут, – радостно сказала Элис.

Джереми мимоходом положил руку ей на плечо.

– Мне тоже надо вещи принести, – вяло заметила Дафна, – а заодно и рыбу из морозилки достать. Надеюсь, она влезет в машину.

Картрайты распрощались со всеми и пошли готовить снасти для нового заезда.

Элис осталась сидеть в одиночестве. День был чудесный, она прихлебывала кофе и счастливо поглядывала, как сверкает под солнцем вода. Возможно, они с Джереми вернутся сюда на медовый месяц.

Внезапно она вся закоченела. Дафна что-то говорила о том, как уместить рыбу в машине. В какой машине? В спортивном автомобиле Джереми есть место лишь для двоих.

Она выскочила в вестибюль, схватила свой чемодан и выбежала во двор. Джереми с Дафной смеялись, стараясь найти место в машине для гигантского лосося.

– Джереми! – вскричала Элис. – Я думала, мы поедем обратно вместе.

Он зашагал к ней.

– Да нет, если я подброшу Дафну обратно, будет только по-честному. В конце концов, сюда же мы вместе приехали.

– Но мы помолвлены! – Голос у Элис стал пронзительным. – Смотри! У меня же твое кольцо!

– Это просто подарок, – промямлил Джереми. – Ну, то есть я же не просил тебя выходить за меня замуж, верно?

– Ты со мной спал. – Элис начала всхлипывать. – А вдруг я беременна?

Она закинула руки ему на шею.

– Боже праведный!

Он высвободился и бегом бросился к машине. Дафна уже сидела на пассажирском месте.

Джереми запрыгнул внутрь и захлопнул дверцу в тот самый миг, как Элис тоже кинулась к машине. Когда он включал зажигание, она застучала в стекло. Красный спортивный автомобиль зарокотал и сорвался с места.

Элис осознала, что журналисты с любопытством наблюдают за этой сценой. Кое-кто из прислуги гостиницы тоже поглядывал.

Она подняла с земли чемодан и, высоко вскинув голову, двинулась обратно в гостиницу.

Хэмиш и Чарли медленно гребли к Лохдубу с послеполуденной рыбалки. Они поймали четырех макрелей и двух налимов. Чарли утратил обычное свое мрачно-расчетливое выражение и взирал на мир мечтательно и счастливо.

– Ух ты, вас там мистер Джонсон дожидается, – сказал он, когда они приблизились к берегу.

Хэмишу живо вспомнилось, как в прошлый раз его поджидал на берегу Блэр.

– Где вас носило? – спросил мистер Джонсон, едва Хэмиш выпрыгнул на берег. – Я тут с ума схожу. Эта девица, Элис Вилсон, закатила сцену мистеру Блайту, а потом куда-то делась. Чемодан стоит возле стойки регистрации, еще одну ночь у нас она не заказывала. Я уже отправил кое-кого из персонала на поиски.

– Беги-ка домой, – сказал Хэмиш мальчику. – Не волнуйтесь, мистер Джонсон. Я ее найду.

«Куда она могла отправиться? – размышлял Хэмиш, ведя машину по извилистой дороге из Лохдуба. – Сдается мне, будет просто идти и идти, без всякой цели».

Он продолжал ехать сквозь светлые шотландские сумерки, обшаривая глазами окрестности по обеим сторонам дороги.

Примерно в десяти милях от деревни его острый взор заметил какую-то черную груду на черном валуне. Проехав немного вперед, Хэмиш запарковал машину за поворотом, а сам пошел назад пешком. На пружинистом вереске шаги его были совершенно не слышны.

Элис сидела на камне олицетворением безнадежного уныния. Она не плакала – за день выплакала все слезы, – а лишь сухо всхлипывала и икала.

Хэмиш присел рядом.

– Глупо плакать по тому, кто тебя не хочет.

– Уходите, – сказала Элис, обратив на него взгляд покрасневших глаз.

– Не уйду. Мы уйдем вместе, вы со мной. Вы уже довольно суматохи подняли. И все из-за какого-то слизняка, которого даже не любите.

– Люблю! – провыла Элис.

– Ничего подобного. Легли к нему в постель, верно? Ну да, я так и думал. Так что теперь волей-неволей вынуждены прикидываться, будто его любите. Ох же, барышня вы моя, это у вас гордость задета, а никакое не сердце. Одну дурищу уже повязали за убийство, а все чертов снобизм, а вы теперь собираетесь броситься в ближайший лох, как только духа наберетесь. И только ради того, чтобы такому поганцу, как Блайт, стыдно стало.

– Я… я не… я бы не стала…

– Слушайте, я вам пытался сказать, что он сноб. И как только решил, что Дафна для него достаточно богата, так к ней и устремился. Она за него выйдет. Люди такого сорта всегда добиваются своего – и то-то унылый брак у них будет. Вы лишь гнались за мечтой, Элис. Будьте честны с собой и признайте, что все прошло.

– А вдруг я беременна?

– Если окажется, что да, тогда и подумаете. Когда у вас следующий период? – спросил Хэмиш.

– Наверное, на следующей неделе.

– Что ж, может, еще и обошлось. Пойдемте, куплю вам выпить. Вы такая хорошенькая девушка, и так молоды.

– Вы… вы считаете меня хорошенькой?

– Очень, – рыцарски соврал Хэмиш. – Сногсшибательная малютка – вот что я подумал, как вас первый раз увидел.

Он помог ей подняться, обнял за плечи, и они вместе двинулись к дороге.

– В такой прекрасный вечер хорошо быть живой, – сказал Хэмиш. – Просто подумайте об этом.

Внизу приветливо подмигивали в полумраке огни деревни. Сумерки были напоены запахами тимьяна, сосен и вереска. Из кустарника сбоку от дороги взвился вспугнутый фазан. Рыбачьи лодки вдали целеустремленно двигались к морю.

Заслышав шум приближающейся машины, Хэмиш оттащил Элис на обочину. «Роллс-ройс», черный и элегантный, чуть сбавил скорость, проезжая мимо них. Внутри сидела Присцилла Халбертон-Смайт – в белом вечернем платье и сверкающем бриллиантовом ожерелье на груди. За рулем рядом с ней сидел Джон Харрингтон. Присцилла посмотрела на Хэмиша, приобнявшего Элис, пожала плечами и что-то сказала Джону. Тот взглянул на Хэмиша с Элис и засмеялся. Автомобиль унесся прочь.

Элис всей грудью вдохнула чистый бодрящий воздух. Ей уже было гораздо лучше. Хэмиш так уютно обнимал ее. Она покосилась на него. Не так уж и дурен собой. Такие длинные для мужчины ресницы, а рыжие волосы такого необыкновенного оттенка.

– Вы правы, – сказала Элис. – Глупо плакать по тому, кто тебя не хочет.

Хэмиш провожал взглядом задние фары удаляющегося «роллс-ройса».

– Это я так сказал? – спросил он, а потом добавил так тихо, что Элис даже не расслышала: – Значит, я и в самом деле страшно глуп.

Он подсадил Элис в машину, а потом просидел несколько секунд за рулем, глядя прямо перед собой.

– Мистер Макбет, давно хотела спросить, – робко проговорила Элис. – А что такое ША?

Хэмиш повернул ключ в зажигании.

– Шваль английская, – сказал он и, рванув машину с места так резко, что шины сердито завизжали, понесся по вересковому сумраку вниз в Лохдуб.

Примечания

1

Перевод Владимира Набокова. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

2

Орлон – торговая марка, под которой в середине ХХ века продавалась акриловая ткань. – Прим. ред.

3

Синг-Синг – тюрьма строжайшего режима в штате Нью-Йорк, США.

4

Барбара Картленд – английская писательница, автор многочисленных любовных романов, видная фигура светского лондонского общества своего времени.

5

Дэнни Ла Ру (Дэниел Патрик Кэррол) – англо-ирландский певец, комик и артист эстрады, более всего известный сценическим драг-образом.

6

Перевод Григория Кружкова.

7

САС – специальная авиационная служба вооруженных сил Великобритании. – Прим. ред.

8

Джерри – прозвище времен Второй мировой войны, так британские солдаты называли немецких.

9

Перевод Е. Н. Бируковой, И. И. Бирукова.

10

Норман Хартнелл – британский модельер, автор свадебного и коронационного платьев королевы Елизаветы II.

11

Уильям Джон Клифтон Хейли – американский музыкант, певец и автор песен, один из первых исполнителей рок-н-ролла. Вместе со своей группой «Кометы» записал песню Rock around the Clock, со временем ставшую хитом рок-н-ролла. В 1956 году они сыграли в музыкальном фильме с таким же названием.

12

De mortuis nil nisi bonum (лат.) – о мертвых либо хорошо, либо никак.

13

Окружным прокурором в Шотландии называют человека, который, среди прочего, расследует смерти при необычных обстоятельствах и несчастные случаи. – Прим. ред.

14

Донами называют преподавателей в Оксфорде, Кембридже, Тринити-колледже и некоторых других учебных заведениях. – Прим. ред.

15

Перевод Бориса Томашевского.

16

«Продолжайте» (Carry On) – серия комических британских фильмов, выходивших с 1958 по 1992 г., четвертый из которых назывался «Продолжайте, констебль».

Content

М. С. Битон
Смерть сплетницы

Персонажи (в порядке появления)

День первый

День второй

День третий

День четвертый

День пятый

День шестой

День седьмой

Эпилог

Примечания