Анастасия Король

Кровавый дождь

Ключ к разрушению

Роман

* * *

© Анастасия Король, текст, 2025

© ООО «РОСМЭН», 2025

* * *

Пролог

Святая земля. Замок Эль-Гаар

Стук в дверь заставил Константина резко встать. Даже работа за компьютером не смогла отвлечь его от тревожных мыслей.

– Входите! – Стиснув зубы, он замер в ожидании вестей.

Тяжелая дверь глухо заскрипела. В покои вошла взволнованная акушерка. Ее белый халат был в брызгах крови.

– Сэр канцлер. – Константину сразу не понравился ее официальный тон. – Мисс Амелия родила девочку.

– Что с Амелией?

– С ней все хорошо, но… – Акушерка помедлила, словно собираясь с мыслями, и отчеканила: – Есть все основания полагать, что родилась следующая берегиня.

Константин замер. Глаза медленно расширились. Он ухватился за призрачную вероятность, что ослышался:

– Повтори, – и задержал дыхание.

Акушерка сглотнула, покосилась на дверь и произнесла еще тише:

– Родилась девочка с белыми как снег волосами и красными радужками.

Ноги Константина подкосились, и он рухнул обратно в кресло. Длинные пальцы нервно потянулись к перстню на левой руке. Голубой экзорин блеснул, отразив свет монитора и настольной лампы.

– Сколько людей знает об этом?

– Только Рамаз, моя помощница и я.

– Больше никто не должен узнать. Ты поняла меня?

Акушерка испуганно кивнула, склонила голову и, точно мышка, пискнула: «Да, канцлер».

Константин встал и пошел к двери. Акушерка скользнула в сторону, пропуская его.

Длинная русая с проседью коса быстро раскачивалась за спиной канцлера при каждом шаге. Морщины между густыми бровями и в уголках серых глаз стали глубже. В кармане затрезвонил мобильный, но Константин сбросил вызов.

Стража поклонилась и отворила дверь в покои Амелии.

Медсестра, помощница акушерки, сидела в гостиной. Вид у нее был напряженный. Увидев канцлера, она вскочила и поклонилась, не смея поднять глаз.

Мазнув по ней взглядом, Константин вошел в спальню: жар, запахи крови и пота окружили его; огонь камина отбрасывал жуткие тени на стены.

– Как?.. – ошарашенно выдохнула Амелия.

Вдруг на ее лице отразилось понимание, и она перевела взгляд на акушерку, вошедшую следом:

– Это ты доложила ему.

Канцлер посмотрел на закрытые балконные двери и, не решаясь взглянуть на сестру, отворил их. Холодный воздух обжег лицо.

– Нас же услышат, – запротестовала Амелия осипшим голосом.

Зашуршали простыни.

– Амелия, не вставай. – Рамаз, муж Амелии, тоже был здесь.

– Константин, пожалуйста, только не говори, что ты собираешься отдать дитя Совету.

Канцлер вскинул глаза: бледная, растрепанная, Амелия полусидела, облокотившись на огромные подушки; искусанные в кровь губы горели на бледном лице.

Взгляд Константина скользнул ниже и впился в маленький сверток, который нежно сжимала сестра. Канцлер сделал шаг к ним.

– Нет! – Амелия отпрянула на другой край кровати. Глаза испуганно вспыхнули. – Рамаз, не позволь ему это сделать!

Рамаз напряженно положил руку на плечо Амелии:

– Не вставай.

Сердце Амелии колотилось пойманной птицей. Она сильнее прижала ребенка к себе, испуганно следя за приближением Константина.

Как только Амелия увидела лицо брата, она поняла, что участь ее дочери решена. Из глаз брызнули слезы.

– Прошу, Константин. Она ведь ничего не сделала. Она твоя племянница. Умоляю.

– Приоткрой ей глаза. Я должен удостовериться, что это не ошибка.

Амелия замялась, переводя взгляд то на акушерку, то на Константина. Слезы стекали по щекам, подбородку и крупными каплями падали на маленький сверток, который закряхтел и пошевелился.

– Это наша расплата за убийство берегинь. Господь хочет, чтобы они жили. Ты разве не видишь?

Руки Амелии опустились: маленькое личико показалось в складках ткани; жиденькие белые волосики обрамляли лицо, миниатюрные ручки дернулись и схватились за мамин палец. Амелия громко всхлипнула и подняла руку, готовая оттянуть опухшее веко малышки.

Но, почувствовав неладное, маленькая берегиня сама приоткрыла глаза. Сердце Константина пропустило удар. Он шумно втянул воздух. Даже в маленькую щелку было видно, что черные зрачки младенца окружали красные радужки. Амелия взвыла волчицей, прижала ребенка к груди и зарыдала. Маленькая берегиня закряхтела вслед за ней.

– Значит, это правда.

– Константин, я тут подумал: ей можно выколоть глаза, чтобы никто не узнал, что она берегиня. А волосы… У многих светлые волосы. Как-то решим этот вопрос.

– Господи, Рамаз, что ты несешь?! – закричала Амелия. – Это же наш ребенок!

– Для нее это единственный выход. Константин, ты же знаешь, десять лет Господь не благословлял нас на ребенка. И вот свершилось чудо. Господь не просто так ниспослал ее именно нам, – повысил голос Рамаз, пытаясь перекричать младенца. – Амелия, дай ей наконец грудь.

Амелия покраснела и покосилась на стоящего полубоком Константина.

Канцлер уставился на языки пламени в камине невидящими глазами.

Каждое десятилетие рождалась берегиня, и каждую Совет приговаривал к смерти. Так продолжалось последние семьсот лет. Вероятность того, что берегиня родится на Святой земле, была настолько мала, что приближалась к нулю.

– Константин, – не выдержала Амелия. – Что ты намерен делать?

Канцлер медленно повернулся.

– «И пришел один из Ангелов на землю через чрево женщины. Волосы младенца были белы, подобно чистейшему снегу, а глаза красны, как у самого дьявола. Младенец, отмеченный Господом. И будет дарована ему сила исцелять людей…» – сорвалась с губ Константина цитата из Святого писания. Он замолчал, смотря перед собой, будто околдованный. Не успела слабая надежда зародиться в душе Амелии, как канцлер продолжил: – Рамаз, ты, как никто другой, осознаешь опасность ее существования – именно ты разыскивал новорожденных берегинь и исполнял волю Совета, уничтожая их последние двадцать лет. Ты знаешь, что так правильно: одна жизнь взамен на миллионы. Теперь же Господь ниспослал испытание твоей веры. Готов ли ты исполнить его волю?

Константин повернулся к Амелии и вынес свой вердикт:

– Ее существование представляет опасность для мира людей. Мы. Должны. Ее. Убить.

Он замолчал, а жестокие слова, казалось, зависли в воздухе.

Тягостное молчание накрыло комнату, сдавливая сердца присутствующих. Все предчувствовали неминуемость приговора.

Тут в руках Рамаза блеснул нож. Амелия испуганно замерла. Рамаз молниеносным движением преодолел расстояние до канцлера и ударил его в спину. Константин резко дернулся, обернулся и изумленно уставился на зятя.

– Что? – спросил он одними губами.

– Мы ошибались! Как ты можешь этого не видеть? – прохрипел Рамаз и отпустил канцлера.

Константин рухнул на пол лицом вниз. Рукоять кинжала торчала из его поясницы.

– Рамаз? Зачем? – запаниковала Амелия.

– Мы должны бежать!

Амелия ошарашенно переводила взгляд с мужа на брата, лежавшего на полу. Акушерка закричала и забилась в угол.

Амелия кивнула и, крепко держа сверток, сползла с кровати, но, покачнувшись, чуть не упала. Рамаз придержал ее за плечи. Перед глазами Амелии все поплыло.

– Я еле стою. Ты не убежишь со мной, – едва шевеля губами, запротестовала она. – Иди один. Спаси нашу девочку.

Рамаз замер, вгляделся в глаза жены и впился в ее губы прощальным поцелуем. Передав сверток мужу, она упала на колени возле брата.

– Стража! Стража! – закричала Амелия.

Стража вмиг ворвалась в покои.

– Неизвестный ворвался сюда через окно. Он хотел украсть моего ребенка! Канцлер защитил нас, но его ранили! – истерично закричала она, искоса глядя, как Рамаз с драгоценным свертком на руках выскользнул из покоев.

Теперь только от него зависела жизнь их дочери.

Глава 1

Дар целительства

Астрахань. Россия

Нина завязала сиреневые волосы в тугой хвост на макушке и критично осмотрела фронт работы: желтый цвет лица клиентки перекроет специальная тональная основа, темные гематомы на виске и щеке – зеленый корректор, а отек в районе губы – яркая помада; в целом лицо женщины почти не пострадало.

Она поцокала языком и, открыв черный чемоданчик с принадлежностями, достала тональную основу и палетку с корректорами. Со щелчком натянув черные латексные перчатки, Нина прищурилась. Как будто специально, в морге всегда было плохое, угнетающее освещение – она достала дополнительную раскладную лампу и включила ее. Клиентка уже была одета в красивое платье персикового цвета и лежала в белоснежном лакированном гробу с бархатной подкладкой – самая дорогая модель в продаже.

Танатокосметолог – так называлась профессия Нины. Удручающе, правда? Но Нина так не думала. Она предпочитала называть себя «посмертный визажист» или «визажист последнего пути». Если свадеб у человека могло быть много, то смерть всего одна. Конечно же, виновник этого мероприятия должен выглядеть на все сто.

Закончив с нанесением тона на лицо мертвой тридцатилетней женщины – теперь кожа приобрела живой розоватый оттенок, – Нина подтянула лампу ближе и всмотрелась в лицо трупа.

Это был уже седьмой клиент на сегодняшний день, но не восхититься красотой женщины было невозможно: длинные пушистые черные ресницы отбрасывали густые тени на щеки. Фарфоровая кожа без единой морщинки и родинки, пухлые губы, округлые, словно детские, черты лица…

– Ваши родители, Уркия, попали в точку с именем. Оно же означает «очень привлекательная», – улыбнулась Нина. – Думаю, подчеркну вашу молодость легким макияжем глаз. Как вам?

Женщина молчала. Трупы вообще были терпеливыми и благодарными клиентами.

Нина задумчиво начала напевать мелодию песни Гео Пика и Кравца «Где прошла ты».

Мелодия распространялась по хмурому залу, отражаясь от стен, как в оперном театре. Казалось, даже трупы в морозильниках прислушивались к ее голосу.

Набрав на пушистую кисть пудру, подпевая и постукивая носком кроссовки, Нина провела кистью по одеревенелой холодной коже. Она никогда не экономила на своих клиентах, использовала специализированную дорогую косметику от Dodge и EEP. Танатокосметика отличалась от обычной плотностью и обладала консервирующими и дезинфицирующими свойствами.

Конечно, иногда приходилось восстанавливать лицо клиентов, формируя недостающие части из специальной пасты. Но Уркия в этом не нуждалась.

Прокрасив веки и нарисовав стрелки, Нина вскинула руки:

– Так, не двигайтесь, а то размажете тушь.

Не сказать, что она ожидала, что труп ей ответит, но говорить с мертвыми как с живыми было легко. Нина сама удивлялась: это профессиональная деформация? Возможно. Вообще похоронная индустрия – специфическая сфера, часто обычные люди не понимали шуток Нины и считали ее откровенно странной, хотя… Нормальный человек и правда не пошел бы работать в морг.

Пару месяцев назад знакомая попросила нанести ей макияж, ведь Нина была дипломированным визажистом. Так Нина, пока красила ее, забыла, что наносит макияж живому человеку, и чуть сама не отправилась к праотцам, когда знакомая вдруг открыла глаза и заговорила с ней.

Достав пачку сигарет, она прикурила и зажала сигарету зубами.

– Вы же не против? – процедила она. – Знаю, вредная привычка, но ничего не могу с собой поделать. Курю с пятнадцати лет. Уже три раза пыталась бросить, да все никак.

Взяв плойку, она подключила ее и, пока стайлер грелся, отработанным движением нанесла румяна, провела по контуру губ карандашом.

Закрутив белокурые волосы, Нина уложила их, и женщина стала выглядеть настоящей Спящей красавицей. Казалось, поцелуй ее, и длинные ресницы задрожат, а раскосые глаза распахнутся в изумлении…

Но она была мертва.

С этим ничего нельзя было сделать.

Нине нравилась ее работа, но пугала мысль, что она всю жизнь проведет так. Она словно играла роль в пьесе одного актера: дерзкая, пугающая, недоступная, безбашенная, хотя на самом деле больше всего ей хотелось любви и понимания. Но она была обречена на одиночество из-за своей тайны.

Нина открыла окно и, просунув в щель руку, потушила сигарету о подоконник и выбросила окурок. Порывшись в сумке, она достала только купленную палетку помад от Dodge. Она еще ни разу не использовала ее и горела желанием опробовать на клиенте. Выбрав персиковый цвет, она нанесла кистью помаду на пухлые губы мертвой и восхищенно присвистнула:

– Ох. Вот это да! Вам так идет. Может, и мне пойдет?

Нина набрала помаду на чистую кисть и нанесла этот же цвет себе на губы. Критично осмотрев отражение в зеркале, она улыбнулась: персиковый оттенок даже трупа освежил, не то что ее.

– То что надо.

Дверь протяжно, вымученно, словно стон из морозильника, заскрипела.

– Я почти закончила! – крикнула Нина, спрыгивая с высокого стула и снимая перчатки.

– Аня приготовила овсяное печенье, просила обязательно угостить тебя… Ты что, здесь курила? – воскликнул бальзамировщик-танатопрактик, ставя на комод у двери тарелку.

По залу сразу же распространился аппетитный аромат ванили и овсянки.

– Курила? Нет, конечно, – округлила глаза Нина и широко улыбнулась. – Я просто зажгла свечу за упокоение ее души. Ты же всегда так делаешь. Ох, она потухла… Надо же…

Нина откровенно врала, но поспешила к дальней стене, на которой висела икона берегини Феодосии. Достав зажигалку, она подожгла фитиль толстой свечи. Огонь вспыхнул, освещая лицо святой. Берегиня смотрела на нее с холста своими пугающими глазами – радужки ее глаз были белыми, а осуждающий взгляд придавливал к земле. Берегини рождались с красными радужками, но через несколько месяцев после рождения цвет радужек мерк и они становились белыми.

Феодосия всегда изображалась красивой женщиной, голову которой украшал кокошник; с него на лицо ниспадали нити бус. Она была самой почитаемой из всех святых.

Берегиня Феодосия умерла семьсот лет назад, но, казалось, она следила за Ниной своим обвиняющим взглядом.

Святые, праведные, милосердные, идеальные представители людей – вот кто такие берегини.

Они могли исцелять людей, но святыми их считали по другой причине: с каждым исцеленным человеком они теряли дни своей собственной жизни, однако вопреки этому продолжали исцелять нуждающихся; нет ни одной берегини, которая прожила бы дольше двадцати двух лет.

Нина фыркнула.

Она ненавидела иконы, церковь, святых и все, что было с ними связано. Нина поджала губы и хмуро встретила взгляд святой: «Я ничего никому не должна. Нечего на меня так смотреть!» Она резко отвернулась – высокий хвост пролетел в опасной близости от огня – и вернулась к вещам.

– Ого! – присвистнул танатопрактик, вглядевшись в лицо трупа. – Она же просто как живая. Ты превзошла саму себя.

Нина невольно улыбнулась: оценить по достоинству ее искусство могли немногие. Бальзамировщик-танатопрактик выполнял всю грязную работу, а Нине оставалось только намарафетить клиента перед отпеванием.

Она ухмыльнулась, собирая чемодан и лампу, схватила с тарелки печенье и надкусила его.

– Восхитительно, – пробормотала она с набитым ртом.

– Вы сегодня выступаете в «Рубиновом дожде»? Жаль, я на дежурстве… Наши говорят, вы нашли барабанщика, – вздохнул он и добавил: – Кстати, с днем рождения тебя!

– Спасибо, – улыбнулась Нина, проглатывая остатки печенья. – Не переживай, придешь на следующей неделе послушать… Ой! Чуть не забыла, – встрепенулась она и, достав телефон, сфотографировала клиентку. – Для портфолио.

Несколько минут спустя, доедая печенье, Нина согнала с десяток обнаглевших котов, которые оккупировали ее серебристую «Ладу». Сев в автомобиль, она закинула чемодан на заднее сиденье и завела мотор.

Нина посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Кончиком ногтя она подправила персиковую помаду в уголке губ, распустила сиреневые волосы и бросила взгляд на приборную панель: выскочила ошибка.

– Ну нет, – застонала она. – Что на этот раз? Мне еще три года платить кредит за тебя, а ты уже вся разваливаешься.

Нина разочарованно заглушила автомобиль и вновь завела в надежде, что ошибка потухнет, но нет.

До аванса еще неделя, а денег уже почти не было: кредит за машину, бензин, арендная плата за квартиру, продукты… Похоже, неделю ей придется питаться одними макаронами. М-да, взрослая жизнь оказалась сложнее, чем она думала.

– Эх, прав был Мурат Басарович: надо было еще подкопить и не ввязываться в кредит. Или же принять его предложение и взять у него в долг. Но я же гордая.

Нина достала телефон, проверить, сколько средств осталось на счету, но на экране высветилось три пропущенных звонка.

– Черт, опаздываю.

Она написала короткое: «Еду» – и, сняв машину с паркинга, нажала на газ. Стрелка спидометра взметнулась.

Проехав по улице Бэра, она проскочила на красный и, свернув несколько раз, выехала к Таможенному мосту. Через несколько минут машина остановилась у входа в бар «Рубиновый дождь».

Достав из-под пассажирского сиденья корсаж и туфли на высоких каблуках, Нина стянула джемпер и сняла лиф, чем испугала проходящего мимо мужчину. Она показала ему средний палец через стекло, чтобы он не заглядывал в салоны чужих машин, и продолжила переодевание. Ловким движением она застегнула корсаж и затянула шнуровку спереди – соблазнительная грудь выпятилась, приподнялась. Нина переобулась, став сразу на десять сантиметров выше, и выскочила из машины. Проскочив сквозь очередь из желающих попасть в бар, она махнула секьюрити и юркнула в черный ход.

– Нина! – осуждающе крикнул Азамат.

У него была яркая казахская внешность: раскосые карие глаза, оливковая кожа, черные волосы. Но сегодня он выглядел по-особому: ярко-зеленый ирокез на голове делал его похожим на бешеного попугая; звезда вокруг одного глаза и огромные цепи на джемпере в сеточку подчеркивали фриковский образ. Зрелище было не для слабонервных.

Азамата Нина считала братом, хотя у них не было кровной связи.

Нина протиснулась к названому брату и ввалилась в гримерку.

– Простите, сегодня было много клиентов… Забыла о времени, – улыбнулась она всем членам группы.

В углу спал лысый широкоплечий клавишник и по совместительству лидер группы – в жизни владелец похоронного бизнеса Мурат Басарович, отец Азамата.

Нина была обязана ему всем. Его грозный бывалый вид вкупе с огромным уродливым шрамом на правой щеке создавал впечатление, будто он отмотал двадцатилетний срок в тюрьме. А на самом деле Мурат Басарович был известным в городе волонтером. Часто именно он организовывал мероприятия по поиску пропавших, высадке деревьев, уборке улиц, помощи старикам и инвалидам. Кроме этого, он постоянно жертвовал деньги местным приютам и организациям. Но он никогда не принуждал ни Нину, ни Азамата поступать так же и говорил, что заниматься волонтерством можно только по зову души. Это было его хобби.

Хобби – помогать людям. С ума сойти.

Он был добрейшим человеком, которого знала Нина.

Азамат подошел к зеркалу и, достав расческу из заднего кармана, подправил свой ирокез.

Басист Никита в кислотно-зеленом комбинезоне подпирал стену. В жизни он работал менеджером по продажам венков и гробов.

В дверь ввалилась Аня, жена Мурата Басаровича. Она была похожа на царевну из русских сказок: светлая коса до самых ягодиц, розовые яблочки щек, голубые глаза светились лукавством. На торте, который она держала, подпирая беременным животом, горели двадцать свечей.

Найдя Нину глазами, она заорала:

– С днем рождения!

Аня и Мурат Басарович взяли Нину под опеку, когда ей было пятнадцать лет. Нина была колючим подростком, совершенно чужим для их семьи, но доброта Ани вернула ее к жизни после предательства отца. Хоть они называли друг друга подругами, Аня стала для нее мамой, которой у нее никогда не было.

Это была семья Нины, не по крови, нет, а по душе: Аня, Мурат Басарович, Азамат и малышка, которая должна была вот-вот появиться на свет. Как планеты вокруг солнца, семья крутилась вокруг Ани. Все держалось на ней. И хоть Мурат Басарович выглядел грозным мужланом, но рядом с тонкой, нежной женой он превращался в податливую глину.

Именно Аня настояла на том, чтобы все помогли Азамату в его новом увлечении.

После завершения не очень успешной спортивной карьеры ему нужна была новая цель в жизни, и этой целью стала музыка.

Сначала все относились скептически к его идее создать группу. Все казалось несерьезным, но шло время, и они не заметили, как втянулись в новое амплуа: панк-музыканты.

Все члены группы работали в похоронной индустрии, но стоило им взять в руки музыкальные инструменты, как они превращались в панк-группу «Гробовщики». Название появилось как-то само собой. Но именно здесь они становились настоящими – разновозрастными чудиками.

Но в этот раз на диване сидел новичок.

– С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! – завыли все. – С днем рождения, дорогая Нина, с днем рождения тебя!

А Нина все косилась на новичка.

– Загадывай желание и задувай свечи! – напомнила Аня.

Нина прикрыла глаза и подумала: «Я хочу такую же крепкую и счастливую семью, как у Мурата Басаровича». Она задула свечи на торте и, окунув палец в фирменный сметанный крем Ани, засунула его в рот.

– Вкуснотища!

Азамат протянул руку, намереваясь последовать примеру сестры, но Аня проворно убрала торт.

– Ну, мама!

Мурат Басарович обнял жену и погладил ее по животу.

– Торт только после выступления. Я побежала занимать места в зале! – Аня поцеловала Мурата Басаровича в щеку и, махнув Нине, упорхнула из гримерки.

Нина искоса глянула на незнакомца на диване. На вид ему было около двадцати семи лет. Красивый – не то слово: волосы горели лимонным золотом, глаза цвета кислого яблока округлились. Он скромно, даже смущенно привстал и протянул руку.

Зеленый цвет глаз у мужчин сводил Нину с ума. Это было семидесятипроцентное попадание в ее типаж.

Новичок выглядел «ультранормальным» и выбивался из их компании, как профессорский сынок среди фриков.

– Игорь, – представился он.

– Если бы не опоздала, то успела бы на репетицию. А теперь придется привыкать друг к другу прямо на выступлении, – подал голос Мурат Басарович.

– Нина, – пожала руку она и очаровательно улыбнулась. Тряхнув волосами, она упала на диван рядом с Игорем. – Ты будешь выступать прямо в этом? – Пальчик с алым ногтем указал на его строгий костюм.

– Э-э-э… Да…

– Дай угадаю, ты работаешь риелтором или… бухгалтером?

– Я преподаватель в университете.

– Что? – изумилась Нина и улыбнулась шире.

Она восхищалась умными мужчинами. Так сложилось, что она окончила только школу, поэтому с благоговением смотрела на образованных людей. В ее глазах рейтинг идеальности Игоря вырос до девяноста процентов из ста.

Нина видела, как его взгляд то и дело спускался к ложбинке между ее грудями. И как только он падал туда, Игорь краснел, вскидывал глаза и краснел еще сильнее. Нине это показалось очаровательным.

– Ты женат? У тебя есть девушка? – Ее прямолинейность была подобна кувалде.

Игорь разом побледнел, покраснел, потом опять побледнел – хамелеон бы позавидовал.

– Нет. – Он опустил взгляд на руки.

Ее улыбка стала хищной. Игорь оказался ее стопроцентным идеалом: скромный, умный, с хорошим вкусом в музыке, красивый.

«Ох, я пропала!»

– А кем работаешь ты? – вновь поднял на нее глаза Игорь.

Улыбка Нины застыла. Этот вопрос… Честный ответ на него всегда убивал непринужденную атмосферу, словно она вытаскивала из сумки мертвеца. Но ей так хотелось понравиться Игорю, поэтому она решила недоговорить:

– Я визажист.

Азамат прыснул в кулак, но промолчал. Нина недовольно покосилась на него.

– В самом деле?

– Да. Она лучшая в своем деле, – вмешался Азамат, не сдержав в конце смешок.

Не понимая, что происходит, Игорь бросил на него взгляд. Нина придвинулась ближе и, повернувшись к нему вполоборота, включила свое очарование на полную мощность.

– Значит, ты теперь наш новый барабанщик.

– Угу. – Его зрачки вцепились в ее глаза, словно он боялся их вновь опустить.

Игорь откашлялся и решил поддержать разговор:

– Говорят, визажисты могут изменить внешность человека до неузнаваемости. У тебя же есть примеры твоих работ. Интересно посмотреть.

– Ты хочешь увидеть мои работы? – изумилась Нина.

Мурат Басарович, вновь задремавший в углу, приоткрыл один глаз; Никита обменялся взглядами с Азаматом.

– Да, – закивал Игорь.

– Ну хорошо… – с подозрением протянула она, доставая телефон из сумочки.

По фотографиям было сложно определить, что она делала визаж трупам. На фотографиях мертвые выглядели спящими.

Нина открыла папку со своим портфолио и протянула Игорю.

Взяв в руки телефон, он вгляделся в первую, самую свежую фотографию и нахмурился. Ему явно не понравилось то, что он видел. Как правило, каким-то внутренним чутьем люди улавливали, что перед ними посмертное фото. Но он явно не понял, что перед ним фотография трупа.

– Ну как? – придвинулась к нему всем телом Нина.

Мало кто понимал ее работу, а ей так хотелось похвалы, ведь она прикладывала столько сил, постоянно совершенствуясь.

– Э… мм… – Он пролистал несколько фотографий. Каждая была «краше» другой. – Эм… Да… Симпатично. Это ты невест красишь?

– Да жмуриков она красит! – не выдержал Азамат.

– Ну зачем? – разочарованно простонала Нина.

– Что?! – изумился Игорь.

– А что такого? Он все равно бы узнал, – начал оправдываться Азамат.

Мурат Басарович покачал головой.

– Сколько говорить: не называй моих клиентов жмуриками! – воскликнула Нина, готовая оторвать названому брату ирокез.

Они часто так дурачились, поэтому Мурат Басарович и Никита закатили глаза, но не пытались их остановить. Азамат, бегая от Нины вокруг журнального стола, схватил бутылку и брызнул струей воды прямо в ее лицо. Нина ошарашенно застыла. Тонкие струи потекли с волос, лица, одежды на пол. Макияж поплыл. Нина прикрыла рукой правый глаз, с которого съехала линза.

– Сейчас ты тоже станешь моим клиентом! – взревела она, готовая придушить Азамата собственными руками, но тут в гримерку постучались.

Все застыли, обернувшись на дверь.

– Ваш выход через пять минут, – послышался голос администратора.

Нина, вмиг забыв обо всем, встрепенулась.

Каблуки торопливо застучали по кафельному полу, оставляя мокрые следы. Схватив сумку с дивана, она забежала в туалет и закрыла за собой дверь. Замок щелкнул.

Указательный и большой пальцы подцепили съехавшую линзу на правом глазу. Вогнутая голубая пластина отделилась от глазного яблока. Нина отняла руку и столкнулась взглядом с собственным отражением.

Замерла. Вздрогнула.

С зеркальной глади на нее смотрела ее вторая сторона.

Опасная.

Пугающая.

Голая, не скрытая контактной линзой, радужка правого глаза была белой и сливалась с белком; черный зрачок застыл, пронзая острием.

Нина моргнула, губы сжались в тонкую линию.

Она отвела взгляд.

Промыв линзу раствором, она вернула ее на место. Нина вытащила из держателя ворох сухих полотенец, вытерла волосы и, промокнув лицо, пригляделась к корням: волосы уже отросли, надо было срочно краситься. Корни приходилось подкрашивать каждую неделю, чтобы никто не заметил, что родной цвет ее волос белый.

Она поправила пирсинг в брови и выскочила из санузла.

– Прости, – начал Азамат, но Нина уже подбежала к двери и махнула остальным членам группы:

– Мы обязательно справимся! Сегодня важное выступление: нам первый раз должны заплатить. Игорь, следи за остальными и подхватывай ритм. Азамат, ты, конечно, козлина полная, но я тебя люблю; ты лучший гитарист в мире. Мурат Басарович, я в вас не сомневаюсь, Никита, ты… просто хороший.

Взволнованно они дождались вызова и вышли на сцену.

Толпа, ликовавшая до этого, смолкла.

В полной тишине Нина и остальные заняли свои места: Игорь – за барабанной установкой, Мурат Басарович – за клавишами, Азамат и Никита взяли гитары.

Нина, ослепленная софитами, встала у стойки с микрофоном.

Их группа выступала на разогреве у популярной сейчас «Кривой свиньи». Это был их шанс заявить о себе.

– Вас приветствуют «Гробовщики». Мы начинаем! – невозмутимо прокричала она в микрофон и повернулась к ребятам, подавая сигнал.

Ударил первый аккорд клавишных. Мурат Басарович кивнул растерянному Игорю, и тот начал отбивать ритм на барабанах, подключились гитары Азамата и Никиты.

Игорь сбился, но быстро исправился.

Нина начала выстукивать ритм носком туфли, улыбаясь и подбадривая его. Она обернулась к зрителям. Со сцены, освещенной яркими фонарями, они казались безликими тенями.

Нина запела.

Печальный демон, дух изгнанья…

Голос взлетел к потолку, словно сотни вспорхнувших бабочек, и достиг каждого уголка зала. Даже те, кто не смотрел на сцену, вдруг повернули голову на звук.

…летал над грешною землей…

И все замерли.

И вдруг услышал он рыданья.

Отныне будет он твоей судьбой…

Голос Нины обладал волшебным, чарующим звучанием. Это был ее дар с самого детства. Единственный дар, который ей по-настоящему нравился.

Войдя в раж, она сняла микрофон со стойки и взяла высокую ноту. Веки от напряжения и удовольствия закрылись.

Рубиновый дождь… рубиновый дождь

Извергнут небеса.

Но не спасет тебя Господь.

Небеса… небеса…

Пропев последний куплет и припев, Нина медленно открыла глаза. Звон от басов гитары еще звучал в ушах.

И тут зал взорвался аплодисментами.

Нина улыбнулась и махнула ребятам, чтобы они начинали следующую композицию. Жар от софитов заставил взмокнуть. Именно здесь, на сцене, она чувствовала себя настоящей, живой. Да, она была странной, фриком, но посмотрите: всем это нравилось.

Тут она увидела знакомую фигуру – и все внутри провалилось, словно под лед. Горло перехватило, и голос оборвался.

«Что он здесь делает?» – ужаснулась Нина.

Он стоял неподвижно, как скала посреди раскачивающегося моря зала. Темные глаза под насупленными густыми бровями, словно лассо, хлестнули и сковали ее фигуру. У Нины перехватило дыхание.

Его зловещая фигура заставила ее задрожать.

Нина сглотнула. Сердце упало. Ноги сами сделали шаг назад.

– Не может этого быть… – прошептала она.

– Нина. Нина! – крикнул за спиной Азамат, давая знак Игорю, чтобы он проиграл барабанную партию.

Музыка ударила по ушам и вернула в реальность. Нина моргнула. Растерявшись, она опустила голову и, сглотнув, перехватила микрофон поудобнее. Подстроившись под ритм, она вновь запела. Голос ее выровнялся, заструился.

Закончив выступление, она выскочила из-за кулис, судорожно ища знакомое лицо среди сотен незнакомых. Ей точно померещилось. Это не мог быть он!

– Нина, что с тобой было? Ты слова забыла? – Зеленый ирокез преградил ей обзор.

– Азамат, не сейчас, – бросила она и, протолкнувшись сквозь разбухшую, словно дрожжевое тесто, липкую толпу, выскочила из бара.

Напротив входа, через дорогу, стоял он.

Ей не показалось.

Она могла узнать его из тысячи: коренастая фигура застыла каменным изваянием на той стороне дороги, широкие натренированные плечи, толстую, крепкую шею невозможно было скрыть никакой одеждой.

Он повернул голову, и их взгляды встретились. Нина сглотнула.

«Так он жив…»

Не без труда взяв себя в руки, она поежилась на холодном ветру и бросила взгляд на проезжую часть. Цокая каблуками, она перебежала дорогу. Оказавшись напротив Рамаза, Нина обхватила руками голые плечи и почувствовала, что дрожит, но совсем не от холода, а от волнения.

– Что ты здесь делаешь? – начала она без предисловий.

– Ни тебе «привет»… или «как дела?»… Так ты встречаешь отца после пяти лет разлуки? – улыбнулся он, но, встретив хмурый взгляд Нины, стал серьезным. – Надо поговорить.

Нина горько хмыкнула:

– Я напомню, что мне было пятнадцать, когда ты просто собрал вещи и оставил меня одну. Без жилья, без средств к существованию. А теперь так просто явился?

Его лохматые брови надвинулись на глаза еще сильнее. Он молчал, и, не выдержав, Нина развернулась, готовая уйти, но вдруг он заговорил:

– Я нашел способ, как избавить тебя от проклятия.

Нина так и застыла.

«Избавить от проклятия…» – повторилось в голове.

Внутри все перевернулось, всколыхнулась. Давно потухший огонь надежды шевельнулся, пробуждаясь. Нина медленно обернулась:

– Что?

– Я смог понять, как избавить тебя от силы.

Отец кивнул на неприметный старый внедорожник «Форд», припаркованный у обочины:

– Разговор не для чужих глаз.

Нина покосилась на машину.

Прошло так много лет, а боль от предательства до сих пор не утихла окончательно. А теперь он здесь и заявляет, что нашел способ помочь ей? Больше всего на свете она хотела ему верить.

Если она послушается и сядет в его машину, высока вероятность, что он насильно увезет ее, но Нина больше не была маленькой девчонкой. Засунув руку в задний карман, она нащупала складной нож, который носила всегда с собой, и, пока шла к машине, незаметно достала его. Рамаз открыл дверь, впуская ее в холодный салон автомобиля.

Морщинистая большая рука захлопнула за ней дверь. Нина опустила руку между сиденьем и дверцей и медленно раскрыла нож. Лезвие, развернувшись, щелкнуло в тот момент, когда Рамаз открыл дверь со стороны водительского сиденья.

Нина хранила огромный, страшный секрет. Этот секрет стоил жизни ее маме. Этот секрет погубил не одну жизнь.

Она – Святая берегиня.

Несколько тысячелетий назад родилась первая берегиня. Ее назвали святой из-за белых, словно чистейший снег, волос и глаз, и потому что прикосновение ее рук даровало исцеление. Единственным человеком, кого берегиня не могла исцелить, была она сама.

Милосердная, справедливая, рожденная, чтобы служить людям, она защищала мир от тьмы.

Берегиням поклонялись, им строили храмы, им молились до сих пор.

Но на берегинях лежало проклятие: они всегда умирали молодыми, ведь каждое исцеление укорачивало их собственную жизнь.

С самого детства Нина знала, кто она. Она носила линзы, парик, красила волосы всю свою сознательную жизнь. Она скрывалась.

Рамаз не был идеальным отцом – алкоголь превращал его в животное. Он говорил, что совершил в своей жизни немало ошибок и навредил многим людям, поэтому его преследовали призраки, и только выпивка дарила ему забвение. Но Нина любила отца и знала, что он заботился о ней. Они были командой на их семейном корабле, дрейфующем во враждебном море.

Но когда ей исполнилось пятнадцать, все изменилось…

Отец забрался на водительское сиденье – дверь глухо захлопнулась. Взгляд был хмур, как грозовая туча. Бывший гвардеец Святой земли, убийца. Он пугал ее и вызывал трепет, а еще… как же она по нему скучала.

После того как он ее бросил, она все гадала: почему он так поступил? Где он? Жив ли? Думал ли о ней?

Она уверила себя, что отец погиб, поэтому и не возвращался.

Но вот он здесь.

Пока не увидела отца, Нина даже не осознавала, как сильно ненавидела его и одновременно с этим тосковала по нему все эти годы.

С пятнадцати лет она как брошенный щенок. Она была еще совсем ребенком, когда, вернувшись домой на их съемную квартиру, обнаружила запертую дверь, а отца и след простыл.

Именно тогда она поклялась, что больше никогда не использует свою силу. Люди недостойны ее жертвы. Даже отец ее предал.

Но, видно, кто-то сверху не хотел, чтобы она сдохла в канаве, и послал ей Мурата Басаровича. Сначала он предложил ей подработку в его конторе и разрешил ночевать в цехе, где изготавливались гробы, а потом оформил опекунство над ней. Аня и Мурат Басарович приняли ее как родную, а его люди обучили Нину своему ремеслу. Но она всегда была одна, ведь она не могла доверять даже такому доброму человеку, как Мурат Басарович.

То, что отец объявился, могло говорить лишь об одном: ему от нее что-то надо. Сложно представить, что после пяти лет разлуки он вдруг вспомнил о ней. Но Нина всю свою жизнь мечтала лишь об одном – стать обычным человеком, поэтому решила хотя бы выслушать его.

– Можешь не прятать нож. Если тебе так спокойнее, я не против.

Нина вздрогнула, чуть не выронив нож, и вытащила руку. Лезвие блеснуло в тусклом свете дорожного фонаря.

Нина ненавидела, боялась отца и одновременно с этим нуждалась в нем. Что за парадокс?

Рамаз перегнулся, достал из бардачка папку – лезвие воткнулось в его болоньевую куртку и оставило надрез. Он не обратил на это внимания и бросил папку Нине на колени.

Взгляд же Нины вцепился в такой знакомый кулон на шее отца. Рамаз говорил, что его ему подарила мама Нины. Знак веры и знак демона на обратной стороне – растущий месяц, пронзенный мечом сверху, и полная луна, пронзенная мечом снизу, – символ баланса света и тьмы.

Она подумала, что, возможно, перегнула палку. На самом деле Рамаз выглядел неплохо: от него не пахло алкоголем, судя по всему, он сегодня не пил.

Нина сложила нож и открыла папку. Включив фонарик на телефоне, вчиталась в текст на первом листе:

Рубин Преисподней – это рубин весом сорок три карата. По легендам, он порождение недр Ада. Рубин обладает силой впитывать энергию. Что бы или кто бы ни прикоснулся к нему, этот объект теряет энергию. Известны случаи, когда экзорцисты, или, как их сейчас принято называть, гвардейцы Святой земли, теряли свою силу, подержав его в руках…

– Я думала, Рубин Преисподней пропал сто лет назад. Он и правда может вытащить из меня силу берегини? Ты уверен, что это продлит мою жизнь?

– Уверен. Я его искал много лет. И нашел. Сейчас он в руках миллиардера Пономарева Олега Ивановича. Предположительно, в его апартаментах в Санкт-Петербурге. Надо выезжать как можно скорее. У тебя осталось не так уж много времени.

Нина опустила лицо, отгородившись от отца ширмой волос. Она не использовала силу берегини, но никто не мог достоверно сказать, из-за чего именно умирали берегини: иссушали себя, используя силу, как было принято считать, или в принципе, даже если они не используют силу, срок жизни берегинь – двадцать два года, не больше.

Нина тяжело вздохнула. Она чувствовала на себе его взгляд.

– Я не пью уже больше четырех лет, – произнес он словно бы между прочим.

Нина замерла и медленно подняла голову, прищурилась:

– Зачем ты это говоришь?

Он отвел глаза и посмотрел через запотевшее лобовое стекло на желтый свет фонаря.

– Я просто хотел, чтобы ты знала, что можешь на меня положиться.

В его словах было столько невысказанной боли, что сердце Нины сжалось. Господи, как же она скучала по нему! Правда ли она ненавидела его, или это детская обида за то, что он ее бросил?

Сколько бессонных ночей она провела, не понимая, почему он ушел. Нина была готова поверить в любую его ложь, лишь бы вновь обрести отца. Но он пропал, исчез из ее жизни, словно только и ждал возможности.

Он с такой легкостью отказался от нее, что вывод напрашивался один: она была для него лишь обузой.

Горло перехватило, а глаза защипало – Нина часто заморгала.

– Почему ты бросил меня? – выдавила она вопрос, мучивший ее все эти годы.

Нине показалось, что Рамаз побледнел. Он отвернулся, открыл рот, потом закрыл его, явно подбирая слова.

– Прости меня, – произнес он тихо и замолчал.

Нина долго смотрел на него, ожидая продолжения, но он не собирался оправдываться… Таков был ее родной отец.

Она поджала губы, но тоска по нему была настолько велика, что пересилила обиду. Она так долго злилась, так долго придумывала, что скажет при встрече, а теперь слов не нашлось. Робкая надежда, что Рамаз и правда нашел способ ее спасти, заставила Нину вздохнуть и подсветить схематический рисунок, на котором был изображен рубин:

– И что же ты придумал?

* * *

Как только дверь машины за Ниной захлопнулась, внедорожник взревел мотором и скрылся за поворотом, словно его и не было. Не торопясь она прошла обратно к бару.

Она проклята силой берегини. Из-за этой силы за ней охотилась Святая земля. Нина была вынуждена скрываться всю свою жизнь. Она запретила себе надеяться, закатала сердце под асфальт, но надежда, что однажды она станет нормальной, начала прорастать как весенняя трава.

Неужели ей больше не надо будет бояться Святой земли? Неужели она сможет прожить жизнь обычного человека? Неужели доживет до старости?

– Эй! Вот она где! – перекрикивая музыку, замахал Азамат.

Глаза Нины сфокусировались на нем. Он стоял перед Муратом Басаровичем. Улыбка украсила ее лицо. Щепотка надежды, словно волшебная пудра, придала миру блеск и яркость.

Нина сорвалась с места и подбежала к группе. Она заметила Игоря, который держал пиджак в руке, его галстук был расслаблен и петлей висел на шее. Глаза его блестели, а влажная рубашка с закатанными рукавами облепила подтянутую фигуру.

Неужели она сможет создать семью? Возможно, даже выучится в университете. Она станет, например, патологоанатомом, или пойдет работать в полицию, или станет стоматологом? Неужели она сможет родить ребенка? Нет, обязательно трех детей. Она всегда мечтала о большой семье. Она обязательно будет кормить их грудью, пока от той не останутся уши спаниеля, она обязательно будет закармливать своих внуков оладьями и жирными блинами, словно в последний раз, печь пироги, закатывать варенья и соленья летом, чтобы раздавать эти баночки вечно недовольным детям. Неужели она сможет состариться? Неужели она встретит смерть в окружении своей родни?

Нина счастливо улыбнулась Игорю, представляя, как идет с ним под венец. «Я могу избавиться от своего проклятия?»

– С кем это ты встречалась? – вмешался в ее мечты Азамат.

Мечты были такими реальными, что до Нины не сразу дошел смысл его слов, а когда поняла, что он спросил, растерялась: «Что мне сказать?»

Мурат Басарович положил большую, широкую руку на плечо сына и сжал ладонь.

– Не лезь, куда тебя не просят, – произнес он негромко, но достаточно ясно, чтобы все услышали.

Нина благодарно кивнула ему.

А дальше ее семья вместе с Игорем праздновала день рождения Нины и первое выступление их группы в новом составе. Нина не пила – она была за рулем. Она вообще редко выпивала, связывая это с алкоголизмом отца, – она боялась стать похожей на него, зато дымила, как заядлый курильщик. Скурив за несколько часов пачку сигарет, она чувствовала, как мысли ее текли лениво и плавно.

Мурат Басарович загрузил запротестовавшего пьяного Азамата на заднее сиденье ее машины и захлопнул дверь.

Игорь неуверенно сел на сиденье рядом с водителем и пристегнулся. «Конечно же, он пристегнулся, как иначе», – ухмыльнулась Нина, но сама незаметно вынула заглушку из защелки ремня безопасности и последовала его примеру. Ей хотелось понравиться Игорю.

Мурат Басарович наклонился в окно машины и, заметив значок ошибки на приборной панели, покачал головой:

– Опять? – произнес он, но промолчал насчет того, что предостерегал ее от покупки этой машины. – Ты помнишь, что всегда можешь одолжить у меня денег. Главное, не влезай в микрокредиты.

Нина смущенно улыбнулась. Азамат даже не осознавал, насколько ему повезло с отцом. Мурат Басарович кинул взгляд на всхрапнувшего Азамата и добавил:

– Выкинь его возле дома, пусть сам ползет дальше, может, научится наконец пить.

Нина кивнула и попрощалась. Она включила радио и, сняв машину с паркинга, выехала на дорогу.

Фонари освещали дорогу оранжевыми треугольниками.

– Ты сегодня отлично справился. – Нина решила начать разговор с Игорем с похвалы. – Где-то играл раньше?

Как и большинство мужчин, польщенный Игорь расправил плечи и горделиво вскинул голову.

– В школе играл в группе, но потом все разъехались. Только сейчас решил вернуться к своей мечте…

– Мечте? – изумилась Нина.

– С самого детства мечтал играть рок на сцене… А ты о чем мечтала?

Нина задумалась. Даже в детстве она мечтала стать обычным человеком. Но так сказать она не могла, поэтому отшутилась:

– Я мечтала стать визажистом Ленина.

Глаза Игоря вылезли из орбит, а рот приоткрылся. Он явно воспринял ее слова всерьез. Ну, нельзя же быть настолько наивным!

Нина смущенно рассмеялась:

– Да шучу я… Никто не понимает мои шутки…

– Знаешь, ты очень странная.

– Ты не первый мне об этом говоришь, – хохотнула она. – А какой предмет ты преподаешь в университете?

– Религиоведение. Моя специализация – берегини.

Руки Нины вцепились в руль. Она сглотнула. Конечно же, он изучал берегинь. Ну что за насмешка судьбы?

– Почему выбрал именно такую специализацию? – напустив видимое спокойствие, осторожно спросила она.

– Я восхищаюсь берегинями. – Голос Игоря завибрировал так, словно он рассказывал о ком-то великом и вдохновляющем. – Они рождены для спасения людей, великомученицы. Что побуждает их жертвовать собой? На самом ли деле они могли исцелять людей или это было лишь представление Святой земли, чтобы привлечь верующих? Или же они существовали на самом деле? Ведь гвардейцы Святой земли до сих пор обладают силой экзорцистов. Сотни, если не тысячи великих умов рассуждали, изучали их столетиями. Как именно они исцеляли прикосновением? Смогли бы они помочь современной медицине лечить болезни? Ведь, скорее всего, секрет их способностей скрыт в ДНК. Только представь, что ученые научились бы исцелять! Как жаль, что тела берегинь прошлого были сожжены экзорцистами, а прах их развеян… Не осталось даже костей.

Нину передернуло – Игорь рассуждал о берегинях как о подопытных.

– Ты думаешь, если бы в наше время родилась берегиня, она бы обязательно исцеляла людей? Почему ты уверен, что она не выбрала бы обычную человеческую жизнь? – не выдержала Нина. Она спросила это с бо́льшим раздражением, чем хотела.

– Есть такое слово – долг. Она бы не стала игнорировать зов нуждающихся.

– Почему это? Все ведь просто: за каждого исцеленного она теряет дни собственной жизни или, возможно, даже недели. Но почему-то все вокруг считают, что она обязана это делать. С какого перепугу? Ты бы сам так смог?

– Если бы у меня была сила исцеления, конечно же, я бы ею пользовался! – жестко ответил Игорь, на что Нина только раздраженно фыркнула и рассмеялась.

– Лгун! – вспылила она. Она понимала, что должна остановиться, но ничего не могла с собой поделать. – Когда ты последний раз жертвовал чем-то ради незнакомых тебе людей? Ты хоть сто рублей перевел на благотворительность? Может, прямо сейчас переведешь все, что есть у тебя на банковской карте? То-то же… А рассуждаешь о такой цене. Легко, наверное, распоряжаться чужой жизнью и смертью.

Нина замолчала и сразу прикусила язык – она явно наговорила лишнего.

Удушливое молчание заполнило салон автомобиля. Шум мотора и храп Азамата аккомпанировали напряженной тишине.

– Знаешь, я бы многое отдал, чтобы спасти свою сестру, – прервал молчание Игорь. – Она умерла, когда ей было тринадцать. Из-за этого я начал интересоваться берегинями. Но ты не права: берегини не простые люди, как мы с тобой, они благословлены силой. Разве ты бы смогла спокойно спать, зная, что можешь спасти столько невинных жизней?

– Невинных? – Нина громко и горько засмеялась, а про себя зло подумала: «Как-то на сон не жалуюсь!» – Где ты встречал невинных людей?

– А дети? Разве они не достойны спасения?

Улыбка с лица Нины сошла, словно ее смыло волной. По рукам прошел озноб.

Игорь продолжал:

– Она вполне могла бы пожертвовать несколькими годами, допустим, исцелив десять детей. Уже этого было бы достаточно.

Нина смотрела прямо перед собой. Взмокшие ладони вцепились в руль. Она долго думала перед тем, как ответить:

– Люди жадны и эгоистичны. Как бы она выбрала, какого ребенка вылечить, а какого не лечить? Что она должна была сказать остальным? Или она должна исцелять, пока сила не иссякнет и она не погибнет, но зато спасет всех, кого сможет?

Игорь почесал кончик носа, задумавшись. Нина прикусила губу, жалея, что вообще поддержала этот разговор. Он всколыхнул в ней давно забытые чувства.

Она не была каменной. Нина заперла свое сердце на замок и покрыла его защитным слоем бетона. Именно поэтому она не любила общаться с живыми людьми – у них были вечные проблемы, болезни. В них они винили всех вокруг, кроме себя.

Не она несла ответственность за болезни и недуги людей. Не она виновата в них, и не ей жертвовать собой ради незнакомцев.

Разве ее сложно понять?

Вереница фонарей проносилась над головой.

Нине стало грустно. Ее всегда будут осуждать. Разве желать простого человеческого счастья – так плохо?

Она сбавила скорость и съехала на дорогу, фонари на которой по какой-то причине не работали.

Она бросила короткий взгляд на Игоря и вздохнула: сможет ли она когда-то кому-то довериться и открыться? Или это ее проклятие, с которым ей придется жить, даже если она избавится от силы берегини?

Неожиданно в свете фар на дороге показались очертания какого-то животного.

– Корова! – закричал Игорь.

Освещенная фарами морда коровы вытянулась – она явно удивилась такому повороту.

«Сучий скот!» – ругнулась Нина.

Игорь в ужасе закричал, закрывая лицо. Нина ударила по тормозам и резко вывернула руль, избегая столкновения. Завизжав шинами, машина соскочила с дороги, подпрыгнула на щебенке и перекрутилась в воздухе. Нину бросило вперед и вверх.

Бах!

Машина со всего размаху влетела в дерево, стоящее на обочине, и упала на крышу.

Бды-дыщ!

«Дз-з-з-з-з-з-з-з», – зазвенело в ушах.

Нина резко выдохнула, хватаясь за голову, и застонала.

Она сидела, удерживаемая в кресле одним лишь ремнем безопасности. Плечо и грудь нещадно жгло. Подушка безопасности медленно сдувалась. Фары продолжали гореть. Свет, отражаясь от дерева, тускло подсвечивал происходящее в салоне.

– Игорь. Азамат. Вы в порядке? – прохрипела она и повернула голову.

Игорь был без сознания и, так же как и она, повис на ремне безопасности.

– Азамат? – прохрипела она, поворачивая голову.

Волна холода прокатилась по телу: он не был пристегнут. При ударе его бросило в боковое окно. Словно переломанная кукла, он лежал, скрючившись в районе крыши и двери. Но не это было самым страшным. Дерево, на которое они налетели, пронзило мощной веткой окно и вонзилось в бок Азамата.

Дрожащими руками Нина отстегнулась и завалилась вниз.

– Нина… Ни… на… – слабо прохрипел он.

– Сейчас. Не бойся! Азамат! Я сейчас тебе помогу! – Нина кое-как перевернулась.

Ногой она случайно задела Игоря. Тот очнулся и, увидев Азамата, завизжал, как девчонка.

– Заткнись! – вспылила Нина, пробираясь к Азамату.

– Он умер? – продолжал истерить Игорь, пытаясь отстегнуться и путаясь в подушке безопасности. – Выпусти меня! Мне надо выйти.

«И как он мог мне понравиться? Сложно в нынешнее время найти настоящего мужчину», – отрешенно подумала она, подползая к Азамату.

– Я не могу найти телефон. Мне нужен свет! – крикнула она Игорю, который смог отстегнуться.

Игорь, додумавшись достать из кармана пиджака телефон, включил фонарик и передал телефон Нине.

Она направила свет на бок Азамата. Кровь стремительным потоком, стекая из раны, заливала ему лицо и впитывалась в светлую обивку крыши.

Жар окатил с ног до головы, оставляя в сердце горечь осознания: кровь вытекала слишком быстро. По-видимому, была задета магистральная артерия. Счет шел на минуты.

– Я… Ни… на… Я… – зашептал Азамат.

Голос его с каждым вздохом терял силу. Жизнь буквально вытекала из него.

– Послушай меня, – начала шептать Нина. – Все будет хорошо. Все не так плохо, – соврала она.

Она столкнулась с шоколадным омутом глаз Азамата. Взгляд его был устремлен в одну точку. Ресницы дрожали. В черноте зрачков гасла искра жизни. С ресниц сорвалась слеза и, смешавшись со струйками крови, пропала.

– Азамат! – вскрикнула Нина и, бросив телефон Игорю, плюнула на все обещания, которые дала сама себе.

Она не могла позволить Азамату умереть. Пусть это подвергнет ее жизнь опасности, пусть ее жизнь укоротится, Игорь прав, она не сможет спать после такого. Одно дело игнорировать страдания чужих людей, другое – родных. Как она сможет смотреть в лицо Мурату Басаровичу и Ане, если их сын станет их же клиентом? Во имя доброты Мурата Басаровича, во имя счастья его семьи, во имя дружбы между ней и Азаматом она обязана была его спасти!

– Надо вызывать скорую, – озвучил благоразумную мысль Игорь.

– Она не успеет, – прохрипела Нина и обхватила лицо названого брата руками.

Теплая кровь залила ладони. Закрыв глаза, Нина сосредоточилась.

Губы зашевелились.

– Господь, всемогущий, всемилостивый. Спаси и сохрани раба Твоего Азамата. Всесильным могуществом Твоим оставь его под кровом Твоим и подари ему исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ему здоровье…

– Что ты творишь? Ты молишься? – возмутился Игорь, вернув самообладание. – Я вызываю скорую.

Свет от фонаря его телефона опустился. Он стал набирать номер экстренных служб.

Нина судорожно вздохнула, чувствуя, как энергия исходит из ее ладоней и перетекает в тело Азамата. Сила, словно живительный источник, влилась в него и дошла до раны. Но ветка, которая пронзила Азамата, не дала той затянуться.

Лицо Нины исказилось в разочаровании. Пока ветка оставалась в его теле, Нина могла только поддерживать его жизнь.

Она обхватила Азамата и дернула на себя. Брат застонал.

– Что ты делаешь? – Голос Игоря скакнул вверх на несколько октав.

Вся мокрая от напряжения, превозмогая боль в плече, Нина избавилась от проклятой ветки и сразу же приложила ладони к окровавленному боку.

– Потерпи немного. Я сейчас тебе помогу, – произнесла она и вновь пустила в него целительную силу.

– Господь, всемогущий, всемилостивый, – проговорила она в полный голос. – Спаси и сохрани раба Твоего Азамата. Всесильным могуществом Твоим оставь его под кровом Твоим и подари ему исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ему здоровье, залечи его раны, срасти его кости, восстанови органы…

Кровь остановилась, ноги и руки, несколько мгновений назад вывернутые под неестественными углами, вправились со щелчком, срослись, рана в боку затянулась, словно зияющей смертельной дыры и в помине не было.

Нина устало выдохнула. Руки упали, как плети.

Все еще держа у уха телефон, Игорь застыл истуканом. В его глазах отразилось удивление, страх, растерянность.

– Служба экстренных вызовов. Здравствуйте… Говорите, – послышалось из динамика телефона.

Усталость точно застегнула на конечностях Нины кандалы. Она без сил припала виском к ткани сдувшейся подушки безопасности и столкнулась взглядом с Игорем.

– Ты… ты…

– Служба экстренных вызовов. Вы меня слышите?

– Простите, да, – очнулся Игорь. – Мы попали в аварию. Нам нужна скорая. Вроде бы на перекрестке…

Боль в груди и плече от ремня безопасности пробудилась, и, застонав, Нина прикрыла глаза. Она не могла исцелить себя.

Приближалась машина – свет от фар ослепил. Заметив их перевернутую «Ладу», водитель остановил машину.

Закончив разговор, Игорь отключил телефон и ошарашенно посмотрел на Нину:

– Ты… берегиня?

– Если ты кому-нибудь скажешь об этом, – прохрипела она, поглядывая на приближающиеся тени, – то я собственными руками убью тебя.

– Но…

Нина схватила Игоря за запястье. Их взгляды встретились.

Игорь вздрогнул.

– Ты меня услышал?

В окно постучались, послышались голоса:

– Эй, в машине? Вы живы?

– Нина, – послышался слабый голос Азамата.

Он очнулся. В окровавленной одежде зияла дыра, через которую виднелась розовая кожа.

– Что произошло?

– Мы попали в аварию, но нам повезло. С нами все хорошо.

Возле перевернутого автомобиля собиралось все больше народу. Подъехали патрульная машина, бригада скорой, спасатели.

А корова, чудом избежавшая смерти, с любопытством заглядывала в салон машины.

Глава 2

Теневой отряд

Бирдженд. Иран

Михаил натянул тканевую маску на нижнюю часть лица. Из-за мощной пыльной бури, накрывшей Бирдженд плотным оранжевым маревом, словно туманом, самолет не смог совершить посадку; им пришлось приземлиться в городе в нескольких часах езды от пункта назначения.

Военный грузовик, покачиваясь, подобно верблюду на барханах, плыл по засыпанным песком дорогам, и казалось, что они будут добираться вечность. Они ехали слишком медленно, словно слепые котята, прощупывая дорогу.

Михаил недовольно вздохнул и зашторил брезентом кузов фургона. Девять пар глаз гвардейцев уставились на него.

– Без шансов, – помотал он головой.

– Да уж, – скривилась Мария и, вскинув руки в молитвенном жесте, прикрыла светлые глаза.

Ее губы зашевелились. Лицо приобрело одухотворенное, спокойное выражение. Она всегда молилась перед заданием.

Если бы не эта проволочка с погодой, они бы давно уже были на месте. Террористы подгадали лучшее время для атаки – пыльная буря отрезала аэропорт города от всего оставшегося мира. Ни спецназ, ни они, Теневой отряд Святой гвардии, не могли среагировать достаточно быстро.

Михаил скрестил руки на груди и откинулся на спинку скамьи.

Напротив него расслабленно сидел Рон и играл со сгустком силы. Тот выглядел как шар энергии. Словно живой, он вибрировал и переливался всеми оттенками лазури: от глубокого синего, бирюзового до почти белого. Рон подкидывал сгусток, словно мяч, ловил и вновь подкидывал.

Михаил задумчиво следил за ним взглядом, но мысли были сосредоточены на деле: при всех недостатках все же буря играла на руку и им, ведь она закрывала обзор и террористам. Гвардейцы Святой земли смогут подобраться к зданию до того, как их заметят.

По разведданным, террористы захватили около трехсот заложников. Все произошло на линейке по случаю открытия нового корпуса училища. На ней присутствовали мэр и несколько журналистов. Террористы начали стрелять в воздух и загонять всех в актовый зал. Студенты, родители, многие были с малолетними детьми, преподаватели, мэр, журналисты – все оказались в ловушке.

Михаил смахнул с экрана планшета изображение училища и открыл план здания.

Внутри него бурлил праведный огонь. Он скрипнул зубами, готовый вгрызться в глотки тварям, которые захватили учебное заведение.

Но надо было дождаться, пока они доедут до места.

Это заняло час.

Водитель резко нажал на тормоз, фургон точно споткнулся и поехал дальше. Михаил отодвинул брезент и увидел в дымке пыльной бури толпу. Отовсюду он слышал плач женщин, которые стояли у оцепления. Журналисты щелкали фотоаппаратами и снимали происходящее. Михаил быстро спрятался в фургоне – их никто не должен увидеть. Информация о том, что сюда прибыла Святая гвардия, могла спровоцировать террористов.

Фургон проехал через очередной КПП и наконец остановился.

Михаил натянул тканевую маску на лицо, спрыгнул на припорошенную песком брусчатку недалеко от здания училища. Пыльная буря сходила на нет, но еще было тяжело дышать. Видимость улучшилась, отчего Михаил скривился. Казалось, сама земля благоволила подонкам.

– Честь имею, – поприветствовал их на ломаном английском командир местного спецназа. – Мы благодарны Святой земле за помощь. Спасибо, что приеха…

– Без формальностей. Мы и так потеряли слишком много времени, – оборвал его Михаил.

Теневой отряд, численностью десять человек, прошел в палатку, служившую импровизированным командным пунктом.

Здесь было полно людей. Михаил сделал шаг, спустил маску, и все расступились. Взгляды, полные надежды, устремились на них.

По толпе прошел ропот: «Святая гвардия», «Теневой отряд».

Здесь были только мужчины, и, увидев Марию, шедшую за Михаилом, многие поджали губы и нагло уставились на нее.

Мария – одна из немногих женщин в рядах Святой гвардии. Ее сложно было назвать красивой, но она привлекала мужчин, как дикая ежевика на колючем кусте. Рыжие волосы, собранные в хвост, взметнулись от резкого движения. Она встретилась насмешливым прямым взглядом с каждым мужчиной в палатке, заставив их отвести взгляды.

Михаил сделал несколько шагов вглубь палатки. Местная полиция, командир спецназа, военные – все были здесь.

В самом центре палатки стоял огромный стол. Одинокая лампа, скрипя, грустно покачивалась над ним и освещала план здания.

– Докладывайте, – скомандовал Михаил.

– Они разбили все окна и забаррикадировали их. Это исключает применение газа. Большинство заложников сейчас находится в актовом зале, остальная часть – в спортивном и столовой.

– У нас мало времени. Я не знаю, намеренно или так совпало, но из-за пыльной бури мы не смогли быстро добраться до Бирдженда. Но они знают, что, так или иначе, мы прибудем. Мы должны атаковать, чтобы использовать эффект неожиданности. Что по требованиям?

– Они требуют отставки президента, смены правительства, два вертолета и три миллиона долларов. Мы насчитали одиннадцать человек террористов. У них по меньшей мере две бомбы.

– Кто ведет с ними переговоры?

Мужчины переглянулись.

– Президент сказал, что с террористами переговоров вести не будет, – прочистив горло, произнес командир спецназа.

Палатку накрыло молчание.

Лицо Михаила осталось невозмутимым – он уже повидал немало за свою жизнь, – но сердце сжалось. Как только человек становился заложником, он превращался в расходный материал не только для террористов, но и для второй стороны. Михаил понял, что этим людям нет дела, сколько жизней может унести штурм здания. А там ведь были невинные дети.

Только самые близкие в этот момент смогли бы увидеть в его глазах презрение.

«Политики», – брезгливо подумал он и вслух произнес:

– Вы должны сделать вид, что готовы к переговорам. Это отвлечет террористов. Саперы на позиции?

Командир спецназа кивнул.

– Настройте линию связи. – Он поднял руку к наушнику. – Мы начнем сами. Вы будьте готовы выступать. Наша главная задача – предотвратить взрывы. Ваша – коридор для заложников, когда начнется обстрел.

Этот мир прогнил. Демоны не в Аду, они все здесь, на Земле. И эти твари хуже, чем демоны из Святого писания.

* * *

Солнце пробивалось через пыльную бурю и окрашивало все вокруг красноватым маревом.

Михаил отложил все мысли и чувства на потом. Нервы оголились и натянулись, словно струны. Он был полностью сосредоточен на здании техникума.

Новенькое здание, где с сегодняшнего дня должны были начать учиться юноши, уже хорошо просматривалось. Буря понемногу успокаивалась.

Михаил дал сигнал своим людям.

Словно тени, гвардейцы Святой земли окружили техникум.

Михаил прислонился к шершавой стене спиной. Сердце ускорило свой бег, а натренированное тело подобралось, словно у льва перед прыжком. Он перехватил в руке пистолет и бесшумно сделал несколько шагов к забаррикадированному партами окну.

Остановился.

– Альфа Один на позиции, – произнес он тихо.

«Khfeh sho!»[1] – услышал Михаил крик одного из террористов.

Пулеметная очередь в потолок, и крики врезались в уши. Он стиснул зубы.

Полное холодного расчета сердце разогрело кровь – он понял, где террорист стоял. Михаил поднял пистолет. На рукояти загорелась синяя пентаграмма. Он столкнулся взглядом с Марией. Она сняла с предохранителя пистолет и кивнула.

Тут он услышал оглушительный выстрел – тот прозвучал с позиций спецназа.

«Что за идиот стрелял? Я убью его, если кто-то из детей пострадает», – вспыхнула шальная мысль в голове.

– Всем. Всем. Это Альфа Один. Начинаем, – торопливо скомандовал он.

Мария выпрямилась и взмахнула рукой. Синий свет сконцентрировался, и в следующее мгновение раздался взрыв. Все, что закрывало окно, разлетелось в щепки.

Заложники закричали.

Труха и пыль зависли в воздухе.

Михаил выскочил и выстрелил, попав террористу, держащему перед собой мальчишку, аккурат между глаз, сразу же развернулся и выстрелил в повернувшего пулемет на него второго террориста.

Бах!

«Тррррууу-труууу», – пулеметная очередь ударила по ушам.

Михаил вскинул руку, и перед подростками вспыхнул синий полупрозрачный щит.

Террорист упал в толпу сжавшихся на полу детей – пулемет смолк.

Выстрел. Выстрел.

Мария устранила еще двоих.

Цепкий взгляд Михаила прошелся по помещению. Зал был наполнен студентами и детьми. Взрослых держали в другом месте.

И тут дети, от силы лет десяти, видимо, братья и сестры студентов училища, схватили Михаила за ноги.

– Вот демон, – ругнулся он, судорожно отцепляя пальцы детишек от одежды. Они крепко держались, словно он был их спасательным кругом.

– Это Ляля Пять. Актовый зал. Чисто, – передала по рации Мария.

Поток подростков разошелся, и Михаил заметил пентаграмму на полу, расчерченную на плитке перманентным черным маркером.

Михаил прищурился, вчитываясь в мантры на древнем языке. Он раньше не видел таких и сразу не смог определить, для чего предназначалась расчерченная пентаграмма.

«Что, черт подери, здесь происходило?»

Послышались выстрелы на втором этаже.

– Командир, – позвала Мария, и Михаил резко обернулся. Ему не понравился ее тон.

В самом центре зала на стуле стояла самодельная грязная бомба. Из-за толпы подростков он сразу не заметил ее. Она была сделана из основания двух пластиковых бутылок, наполненных металлическими шарами, заточенными болтами, шурупами и частичками обломков. К ней была прикреплена взрывчатка и детонатор.

Маленькая зеленая лампочка слабо мигала, указывая на то, что бомба ждала радиосигнала.

Михаил замер и крикнул:

– Бегите!

Но дети так и держали его за штанины. Более взрослые – студенты – повскакивали со своих мест, смотря на него круглыми, испуганными глазами.

– Бегите! – закричал Михаил громче, бесцеремонно расталкивая детей.

Мария сгустком силы выбила еще один оконный проем.

В толпе подростков показался престарелый учитель. Он прокричал что-то на персидском языке. Дети стали наперебой вылезать в окна.

Тут Михаил услышал тихий писк.

Сердце его рухнуло вниз. Время словно замедлилось.

«Как?»

Он увидел провод, который тянулся по полу от бомбы. Взгляд переместился на стену и под потолок. Террорист, который, по-видимому, находился на втором этаже, активировал бомбу.

От взрыва их отделяла всего доля секунды.

Около сотни подростков столпилось у окон.

Цепь замкнулась.

Михаил и Мария вскинули руки и вызвали силу. Полупрозрачный щит возник перед ними одновременно со взрывом.

Взгляд Михаила уловил, как огонь разросся яркой вспышкой. Шрапнель градом ударила в щит. Ноги от давления взрывной волны проехались по плитке.

За спиной вскрикнул ребенок – один из металлических кусочков пробил щит. Стены, потолок и пол осыпало металлом, словно пулями, сбивая покрытия.

В следующее мгновение давление на щит пропало. Мария шумно выдохнула. Ноги подкосились, и она осела на пол.

Огонь голодным зверем охватил половину актового зала, поглощая скамьи, обои и деревянные перекрытия.

Гул в ушах перешел в звон, и слух вернулся.

Михаил обернулся. Дети наперебой, давя друг друга, выскакивали из окон и бежали.

Он услышал пулеметную очередь на втором этаже, но она резко оборвалась.

– Альфа Один. Это Буря Три. Второй этаж – чисто, – услышал он в наушник голос Рона.

– Буря Три. Это Альфа Один. Первый этаж – чисто, – ответил Михаил. – Жертвы?

– Нет.

Михаил вспомнил детский крик за спиной и обернулся. Девочка лет двенадцати лежала на полу, тихо постанывая и всхлипывая. Голова ее была покрыта розовым платком. Михаил разочарованно скривился, в три шага сократил расстояние между ними и подхватил ее на руки. Девочка вскрикнула от неожиданности и вскинула на него полные страха глаза. Он быстро оценил ее состояние как тяжелое – ранение было в ногу. Кровь расцвела алой розой на ее длинной светлой юбке.

– Я помогу, – мягко произнес он и, стянув ткань с лица, улыбнулся.

Девочка не поняла его, но мягкая интонация помогла. Она уткнулась в его грудь и расплакалась.

Огонь, облизываясь, подбирался к трупам террористов.

Под ногами прохрустело стекло – Михаил выскочил из здания, держа на руках раненую. Ее надо было как можно скорее доставить в лазарет. Мария помогала последним студентам выбраться через оконный проем.

Михаил был тем человеком, который видел изнанку мирной человеческой жизни, и она была вся в крови невинных. Он видел людей, которых кроме как тварями, монстрами, демонами во плоти – по-другому назвать было нельзя. Как человек мог делать такие страшные вещи?

Михаил был уверен, что, смотря на таких людей, и придумали демонов из Святого писания.

Он не верил ни в Бога, ни в Рай, ни в ангелов и демонов, но он надеялся, что Ад существует. Именно такие, как они, должны были гореть в Аду и вечно расплачиваться за то, что сделали или намеревались сделать.

Спецназ ворвался в здание училища после Теневого отряда. К этому моменту все террористы были ликвидированы.

Гвардейцы Святой земли один за другим выходили наружу. Рон спрыгнул со второго этажа и помог одному из преподавателей добраться до ожидавшего за оцеплением медперсонала. Его задела шальная пуля. Мария помогала остальным выбираться из горящего здания.

Хаос окружил Михаила, как только он вышел за пределы оцепления.

Родители бегали среди толпы, выкрикивая имена своих детей. Журналисты снимали происходящее.

Михаил осторожно уложил девочку на носилки, еще раз улыбнулся ей.

– Ты молодец, настоящая героиня, – произнес он, хотя знал, что она не поняла ни слова.

Обернувшись, он посмотрел, как пожарные включили гидрант и начали тушить пожар.

Он испытывал гордость за своих людей, усталость и опустошенность.

Теневой отряд участвовал уже в стольких войнах, провел сотни спецопераций, выполнил множество заданий. Он давно уже понял, что в войне не было ничего романтичного, а в убийствах – достойного. Когда-то давно, когда ему было около двадцати, он был полон энтузиазма и рыцарских амбиций. Михаил читал книги, смотрел фильмы о войне, благородстве экзорцистов, и ему казалось, что он будет нести в мир справедливость, но реальность оказалось другой.

Первый раз на передовую он попал высокомерным юнцом. Это была гражданская война в Судане, и на второй же день он увидел, как его товарищ подорвался на мине, а сам он, попав под обстрел, с соплями до колен от переохлаждения, кричал, плакал и молился, чтобы остаться в живых.

«Не убий», – говорилось в Святом писании, и, нажав на третий день на спусковой крючок, почувствовав отдачу от пистолета в руке, увидев, как пуля вошла в грудь человека, Михаил окончательно понял: на войне проигрывают все.

Он утратил свою человечность.

В каждом человеке сосуществовали ангел и демон. Эти сущности боролись между собой, и здесь, в огне сражения, главенствовали демоны. Самое черное, гнилое, то, что он прятал в обычной жизни, на войне пробуждалось. Противники переставали быть людьми, а становились безликими чудовищами. И эта вечная борьба добра со злом не прекращалась.

Но сегодня он точно поступил правильно. Его команда спасла много невинных жизней, а террористы получили по заслугам. Возможно, именно из-за этого он до сих пор не бросил эту работу.

Рон, освободившись, уже ждал его у входа в палатку.

– Надо вызвать команду следователей, – отдал распоряжение Михаил, – и выяснить, почему тут была начертана пентаграмма. Надо допросить всех и узнать, что именно происходило в актовом зале. У меня плохое предчувствие.

Глава 3

Вера

Астрахань. Россия

Со всех экранов города шли репортажи из Ирана. Новостные паблики только и говорили об этом. Фотографии кап-экзорца первого ранга Михаила Вердервужского, выносящего такую хрупкую на фоне его мощной фигуры маленькую девочку из горящего училища, облетели весь мир.

Теневой отряд Святой гвардии спас двести семьдесят два человека, из них двести шесть детей и подростков.

При штурме пострадало всего несколько человек. Настоящее чудо. И этим чудом были гвардейцы Святой земли.

Еще семьсот лет назад они называли себя иначе – экзорцисты.

Сейчас мало кто верил Святому писанию, но согласно ему в прошлом мир был полон демонов. Люди веками жили бок о бок с этими чудовищами. И работа экзорцистов состояла в их уничтожении и сдерживании.

Но семьсот лет назад берегиня Феодосия закрыла врата Ада. Владыка Ада и большинство демонов оказались заперты в Преисподней, а остальных демонов в течение десятков лет уничтожили экзорцисты.

И тогда мир перестал нуждаться в их услугах. Государства перестали платить дань за защиту. Экзорцистам пришлось подстроиться под новый миропорядок.

Взгляд Нины переместился. Под фотографией гвардейца Святой земли виднелась бегущая строка:

– Кап-экзорц первого ранга Михаил Вердервужский, потомок отцов-основателей Святой земли, – прочитала Нина.

Она вгляделась в лицо кап-экзорца, фотография которого замерла на экране в холле больницы.

Михаил был молод, около тридцати лет, светлые глаза серьезно, даже немного агрессивно смотрели прямо в камеру. Ему явно не нравилось, что его снимали.

Его черную экипировку на плечах и груди украшал золотой знак экзорцистов – только по ним можно было понять, что он гвардеец Святой земли.

Без преувеличения Михаил считался принцем Святой земли, и теперь он стал символом мощи Святой гвардии. Он был героем, воплощением всего хорошего в этом мире. Святая гвардия ассоциировалась у людей со спасителями. И если в демонов верили немногие, то отрицать силу гвардейцев Святой земли не мог никто. Гвардейцы были благословлены сверхъестественной силой. Нина, как берегиня, тоже должна была обладать ею, но нет. Возможно, это было связано с закрытыми вратами Ада.

Она отвернулась и, застегнув куртку, выбежала из холла больницы. Грязные волосы она собрала в тугой хвост на затылке. Разбитая губа то и дело трескалась и сочилась кровью, синяк у виска, ушиб ребер и вывих плечевого сустава – теперь ей несколько недель нельзя было поднимать руку. Но если просуммировать повреждения, полученные в аварии, Нина отделалась легким испугом.

Азамат, на теле которого не было ни царапинки, говорил, что пьяному море по колено.

Больше всех в аварии пострадал Игорь.

Нина перешла на светофоре проезжую часть и замерла перед воротами большого помпезного, расписанного ангелами храма. Его золотые купола горели, отражая вышедшее из-за облаков солнце.

Она скривила лицо и, недовольно покосившись на верующих, замерших в поклоне перед входом, переступила порог. Храм берегини Феодосии впустил ее в свое теплое лоно.

Ступив на мраморный белоснежный пол, она замерла и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Как же она не любила храмы.

Они напоминали ей о том, кем она не являлась.

Сладковатый аромат благовоний, ладана и воска заполнил легкие. Голова закружилась, и сразу стало тревожно.

Нина расстегнула куртку.

У алтаря в самом конце огромного зала стояла шестиметровая статуя берегини Феодосии. Феодосия, безликая, холодная, запрокинула голову в молитве. Искусной рукой скульптора тонкая вуаль, накинутая на лицо, струилась до самых пят, вырисовывая руки, сложенные в молитвенном жесте.

Цветной витраж за ее спиной окрашивал белый мрамор в цвета радуги.

Согласно Святому писанию, за историю человечества насчитывалось всего двадцать четыре берегини. Последняя берегиня Феодосия заточила демонов в Аду и стала олицетворением веры.

Огонь сотен свечей танцевал у ног статуи, отбрасывая трепещущие тени. Перед святой неподвижно стоял Игорь, словно тоже окаменев. Куртка висела на одном плече, загипсованная рука в синем бандаже притягивала взгляд.

Воровато оглянувшись на зашедших следом за ней прихожан, Нина поспешила к Игорю.

Она поравнялась с ним и тоже всмотрелась в лицо берегини Феодосии, но под каменной вуалью черты ее лица не проглядывались.

– Азамат сказал, что ты решил сходить в храм.

Ресницы Игоря дрогнули, он бросил на нее испуганный взгляд – видимо, не ожидал ее здесь увидеть. Кадык дернулся.

– Нина. – Голос дрогнул. Он отвернулся и вновь посмотрел на статую Феодосии. – Зачем ты искала меня?

– Мне надо удостовериться, что ты не сдашь меня… В любом случае тебе никто не поверит, – выпалила она и разочарованно скривилась. В голове ее слова звучали убедительнее. Однозначно с трупами ей общаться легче, чем с живыми людьми.

Игорь присел и поджег свечу, которую держал в руке. Огонь вспыхнул и замерцал алым, золотым. Он запрокинул голову на статую берегини Феодосии и перевел глаза на Нину, стоящую рядом с ним. Он словно сравнивал их.

Если то, что рассказал Игорь, правда и он всю жизнь изучал берегинь из-за смерти сестры, то она могла понять, в каком он замешательстве. Берегиня, которой он восхищался, оказалась совсем не такой, какой он себе ее представлял. Нина точно не была берегиней из прошлого. Она как никто другой знала, что не была ни ангелом, ни светом во плоти.

Милосердие, сострадание, доброта, вера, человеколюбие, помощь нуждающимся – это были рамки портрета идеальной берегини, и Нина даже не пыталась в них втиснуться. Человеконенавистница, социофобка – она кто угодно, только не святая.

«Может, пошутить, что я маньяк-убийца. Это его точно добьет».

Она хмыкнула, но сразу же посерьезнела – даже ей показалось неуместным сейчас шутить.

Огонь растопил воск, и горячая жидкость капнула на кожу Игоря. Он вздрогнул, смахнул воск с руки и поставил свечу на нижнюю ступень, в цветник сотен догорающих свечей. В каждом танцующем огоньке заключалась мольба людей и надежда на лучшее.

Он встал, выпрямился и прямо посмотрел в глаза Нины:

– Всю свою жизнь я посвятил изучению берегинь. И вот одна из них передо мной. – Последние слова он произнес еле слышно.

Он окинул Нину взглядом с ног до сиреневой головы, цепляясь за пирсинг в носу и ушах.

– Не переживай, я никому не скажу… Как ты и сказала, мне никто не поверит. Ты – не они. Я думал всю ночь. Возможно, берегинь было больше, чем нам известно, но только двадцать четыре избрали путь милосердия, жертвенности, святости, а ты эгоистка. Что с тебя взять?

– Все имеют право на выбор… – хмуро парировала Нина и, чуть подумав, добавила: – Бог ошибся, когда проклял меня этой силой. Я бы с радостью избавилась от нее. Я хочу жить собственной жизнью. А если хочешь кого-то винить, то вини Его. – Она ткнула пальцем в небо. – Знаешь, не я несу ответственность за ваши болезни. Не я их наслала на вас, не мне все это разгребать. Еще меня называешь эгоисткой.

– Азамату повезло, что он твой друг… А моей сестре и сотням других людей – нет…

– Вам все мало. Скольких бы людей я ни исцелила, я все равно буду виновата, что не исцелила других. А как же моя жизнь?

Игорь отвернулся и промолчал.

Они оба не хотели слышать друг друга. Нина знала, что переубеждать людей бесполезно. Она, вздохнув, засунула руки глубоко в карманы куртки. Игорь все молчал. Она покосилась на него и осознала, что ей страшно. Ее судьба оказалась в руках малознакомого человека. Она чувствовала себя беспомощной и впервые настолько уязвимой. Эти ощущения ей так не понравились, что она разозлилась на саму себя и на Игоря. Тряхнув головой, она нахмурилась и, сделав шаг к нему, прошептала:

– Берегини могут не только исцелять, но и забирать жизнь своей силой. – Она откровенно блефовала, но если Игорь хоть кому-то расскажет о ней, то ее найдет Святая земля. Нина должна заставить его держать язык за зубами. – Всего одно прикосновение, и твое сердце остановится…

Игорь резко повернул голову. Полный злости, изумления и неприязни взгляд хлестнул по ней. Нина встретила его спокойно: «Ненавидь меня, только молчи». Напустив на себя безразличный вид, она пожала плечами и хмыкнула.

Игорь ничего не ответил, а лишь развернулся и широким шагом направился к выходу. Высокомерная улыбка сползла с лица Нины. Она проводила его грустными глазами.

Разговор вышел хуже некуда. Она не хотела переходить к угрозам, но какой у нее был выбор?

Хоть Нина и сохраняла внешнее спокойствие, на самом деле внутренности завязались в узел от тревоги.

Но она не жалела, что исцелила названого брата. Отмотай время назад, она бы поступила так же.

Нина посмотрела на своды храма, на которых были изображены сцены из Святого писания. Задрав голову, она увидела низших демонов, изображавшихся неясными тенями с горящими глазами и рогами. По преданиям, низшие демоны могли вселяться в людей и животных. Так они могли прятаться среди людей долгое время, убивая и поедая души. Напитавшись силой, низшие демоны могли принимать облик человека. Эти существа были настоящими монстрами, которые терроризировали людей тысячи лет.

На фреске низшие демоны столпились у пьедестала трона Владыки Ада.

Нина закусила губу.

Владыка Ада был изображен женщиной, сидящей на троне. Даже написанный рукой художника, ее образ заставлял содрогнуться: черные волосы, струящиеся по плечам, рукам и ногам, сливались с темным одеянием и ложились кольцами у ее ног, подобно змеям. Алые глаза, казалось, светились. Красивые черты лица исказила брезгливая улыбка, а за троном, выложенным, по преданию, из сотен человеческих черепов, стоял не менее пугающий десница Повелителя демонов.

И имя ему – Самуил.

Самый сильный, жестокий, пугающий и прославленный из высших демонов. Его всегда изображали в красных одеяниях, и здесь он стоял в алой мантии.

Черные волосы, красные глаза и горящий демонический меч – все атрибуты высшего демона. Художник постарался придать ему грозный вид. Нина присмотрелась к его красивому лицу и сглотнула вдруг образовавшийся ком в горле.

Образ Самуила так часто использовался в фильмах, сериалах и книгах, что никто уже не помнил, кем он был на самом деле. Герой-любовник в очередной мелодраме, жестокий убийца, задумчивый странник? Нет, правдой было только то, что написано в Святом писании: «…верный слуга, генерал армии демонов, правая рука Повелителя демонов. Не было никого ближе к Владыке Ада из всех других высших демонов…»

Верила ли Нина в существование демонов и в то, что они сейчас были заперты в Аду? Она не могла однозначно ответить на этот вопрос. Но она верила в демонов больше, чем в Бога.

Нина посмотрела выше.

Над демонами, в окружении облаков, распахнув крылья, у самого центра приготовился к атаке ангел. Его огромные белые крылья разделили написанный небосвод на темный, мрачный Ад и Рай за его спиной. Ангел направлял меч на Владыку Ада, защищая Рай…

Наконец выйдя из храма, Нина глубоко втянула прохладный воздух. С раздражением подумав, что аромат ладана впитался в ее волосы и одежду и теперь будет преследовать ее весь день, она посмотрела вниз и заметила знакомую фигуру.

– Мурат Басарович?

Изумленно она остановилась на ступеньках.

– Азамат сказал, что ты должна быть здесь. У тебя будет пара минут?

Она кивнула и посмотрела поверх головы приемного отца, ища Игоря, но его и след простыл.

Вместе с Муратом Басаровичем Нина пошла обратно в сторону больницы.

– Вчера после выступления ты же встречалась со своим биологическим отцом?

Нина от удивления оступилась. Мурат Басарович подхватил ее за плечо, не дав упасть.

– Спасибо, но отку…

– Я должен был рассказать это раньше. Я не хотел вмешиваться в ваши с отцом отношения, но вчера понял, что должен рассказать тебе правду. Пять лет назад именно он попросил меня присмотреть за тобой во время его отсутствия. У меня как раз были проблемы с бизнесом. Мне нужны были деньги. Он дал мне круглую сумму, взамен лишь попросив приютить тебя… Все эти годы он постоянно интересовался, как у тебя дела. Ты молода, еще неопытна, но семья – это главное в жизни. Отец – это отец.

Только когда он замолчал, Нина поняла, что все это время не дышала. Откровение Мурата Басаровича ошарашило ее.

Так Рамаз все эти годы не забывал о ней? Нина нахмурилась и отвернулась от приемного отца. Она обняла себя, чувствуя, как задрожала.

Отец бросил ее, выкинул, как ненужную игрушку, – так она думала… Но что, если у него были на то причины? Возможно, он искренен в своем стремлении помочь ей избавиться от силы берегини?

– Спасибо, что решились мне это рассказать. Понимаю, сколько мужества вам понадобилось… – Нина повернулась обратно. – Мурат Басарович, мне нужен отпуск. Недели, думаю, хватит. Вы же сможете дать мне его?

– Конечно, – кивнул он и мягко улыбнулся.

* * *

Вечером следующего дня в назначенное время Нина села в машину к Рамазу.

– Привет, – коротко поздоровалась она.

Рамаз бросил взгляд на ее яркий макияж – как специалист по сокрытию недостатков во внешности, она поработала над собой, чтобы отец не заметил синяк у виска и разбитую губу. Но если он общался с Муратом Басаровичем, конечно же, он знал о недавней аварии.

– Как себя чувствуешь?

– Замечательно, – наигранно веселым тоном произнесла она.

Между ними оставалось много недосказанности, много тайн, но после откровения Мурата Басаровича Нина начала ощущать непрошеное чувство вины.

– Спасибо, что нашел способ помочь мне… – произнесла она и замолчала на полуслове: она отвыкла говорить с отцом.

Рамаз округлил и резко отвел глаза, смутившись. На его губах заиграла едва заметная улыбка. Он откашлялся, возвращая себе серьезный вид, и произнес:

– По моим подсчетам, нам ехать около тридцати часов. Предлагаю заночевать в Тамбове.

– Ты – шеф. Тебе решать, – произнесла она и отвернулась к окну. Она знала, почему Рамаз не любил самолеты: там всюду были камеры, а Святая земля знала, как он выглядит. – Если что, я тоже умею водить. Могу подменить.

– Возможно, – уклончиво ответил он.

Нина улыбнулась. Прошло пять лет, а отец до сих пор говорил: «Возможно», когда хотел отказать ей.

Она вернулась мыслями в момент, когда последний раз видела отца перед его исчезновением.

Она помнила все в мельчайших подробностях. В тот день она узнала правду о нем.

…Пощечина, такой силы, что она отлетела к стене, оглушила ее.

Бах!

– Ты полная идиотка! – взревел Рамаз и с размаху швырнул бутылку в стену.

Бутылка коньяка разлетелась вдребезги над головой Нины и обдала влажными осколками. Перед глазами замерцали искры. Плечо вспыхнуло болью. Не веря в происходящее, она вскинула лицо.

– Твоя сила опасна. Не смей использовать ее. Люди недостойны твоей жертвы.

– Именно поэтому ты убил моего учителя и представил все как несчастный случай?

– У меня не было выбора. Люди эгоистичны и глупы. Ты исцелила его по доброте душевной, а он начал звонить репортерам и договариваться о цене за твою голову. Он знал, как ты выглядишь! Если бы Святая земля узнала, где ты находишься… Ох, Нина…

Прикрыв ладонью горящую огнем щеку, Нина с ужасом посмотрела на отца: вокруг него витала аура гнева и смерти. В первый раз в жизни он снял маску – вот он настоящий перед ней. Ее отец. Ему ничего не стоило убить. Глаза, полные ненависти и презрения, руки по локоть в крови, а ноги его стояли на черепах сотен людей. Он шевельнулся, и два маленьких, словно игрушечных черепа покатились с горы к ногам Нины. Она уставилась на пустые глазницы крохотных черепушек и в ужасе отпрянула.

Это были черепа младенцев.

Видение было настолько реальным, что Нина поняла: оно было правдой. И это так сильно испугало и ошеломило ее, что она вскочила и побежала, словно за ней гналась стая собак. Подальше от монстра в обличье ее отца.

– Нина, стой! – взревел он и схватил ее за руку.

– Отпусти! Ты настоящий демон! Ты точно не мой отец! Сотни черепов под твоими ногами, взрослые, дети, младенцы… А руки твои все в крови, а глаза… Монстр! Не человек! – закричала она.

Ожесточенное лицо Рамаза застыло. Он вздрогнул, словно от удара. Пьяные глаза, налитые злостью, моргнули и прояснились. Он всмотрелся в ее лицо:

– Как ты узнала?..

Нина выдернула руку из его ослабевшей хватки:

– То, что я увидела, правда? Ты убил стольких людей?

Рамаз ошарашенно отступил, замотал головой.

– Это и есть твои демоны, которые преследуют тебя? Ты будешь гореть в Аду за свои деяния! Не подходи ко мне, слышишь! Никогда больше не приближайся, – прошипела Нина и выскочила из квартиры.

Но куда могла податься пятнадцатилетняя девчонка? Нина вернулась домой через день, но дверь в съемную квартиру была закрыта. Владелица квартиры сказала, что отец рассчитался с ней и уехал. Он оставил ей у консьержа только пакет поддельных документов и десять тысяч рублей.

Это был удар хуже пощечины и знания, что он убийца. Отец бросил ее.

В тот момент она пообещала себе, что больше никогда не станет никого исцелять. Бог ошибся, когда даровал ей силу берегини. Пусть забирает ее обратно!

Все эти годы она мечтала лишь об одном – стать обычным человеком.

Прошлое развеялось, как утренний туман, – взгляд Нины прояснился, сосредоточившись на настоящем.

Старенький форд, вклинившись в ряд, смешался с сотней таких же машин. Сердце Нины билось в волнении: все ее чаяния могут оправдаться. Скоро она станет обычным человеком.

Как же она ошибалась…

Глава 4

Святая земля

Святая земля была карликовым городом-государством со своим правлением и уставом и занимала площадь восемьсот тридцать два квадратных километра. Территориально она граничила с Латвией и Литвой, а с запада омывалась Балтийским морем.

Духовным и правящим центром Святой земли считался замок Эль-Гаар.

Эль-Гаар лишь назывался замком, на самом деле это было скопление замков, резиденций и соборов, таких как Замок правительства, Собор первой берегини, Академия, Адъюнктура и гарнизон Святой гвардии.

Также Эль-Гаар служил резиденцией высшего духовного руководства Церкви. Церковью управлял патриарх.

Десятиметровая оборонительная стена, разделяющая город и Эль-Гаар, оказалась позади. Готическая архитектура ласкала взор.

В груди Михаила потеплело.

Он был дома.

Он искренне любил Эль-Гаар, ведь он вырос здесь.

Вот здесь, за колоннадой Собора первой берегини, он стрелял из трубки скрученными бумажными шариками в епископов и монахинь. Вот здесь – Михаил посмотрел на оборонительную стену – в десять лет он упал с крыши, когда хотел перелезть в город, и сломал руку. Вот здесь – Михаил бросил взгляд на огромный дуб в середине сквера – в пятнадцать он признался в любви своей учительнице, двадцатипятилетней монашке, которую в итоге из-за этого перевели за пределы стены.

В отличие от Марии и Рона, Михаил вырос здесь и не мог назвать своим домом другое место на Земле. Также он не мог себе представить, что занимался бы чем-то другим, кроме служения Святой земле.

Михаил прошел по колоннаде собора, фасад которого смотрел в сторону города и соединялся с оборонительной стеной Эль-Гаара.

Проходящие мимо люди неизменно здоровались с ним. Военные отдавали честь, священнослужители просто кивали. Михаил и без фотографий в прессе был знаменитой фигурой на Святой земле, но молва о нем теперь вышла и за пределы Эль-Гаара. И все из-за фотографий, просочившихся в прессу.

Мария махнула ему у древней вечноцветущей яблони в центре внутреннего дворика.

Именно здесь, по преданию, Господь ниспослал ангела с небес – первую берегиню, и на этом месте расцвела яблоня, которая спустя тысячелетия продолжала расти и цвела круглый год. Сейчас стояла глубокая осень, а она все равно цвела. Вокруг этой яблони и построили Эль-Гаар. Ее белоснежные цветы распространяли по двору нежный сладкий аромат – аромат дома.

Михаил улыбнулся и свернул, перепрыгнув перила колоннады. Ноги утонули в газоне.

– Ты разве не домой поехала?

Мария расстегнула верхнюю золотую пуговицу кителя.

– Меня вызвали как твоего зама. Ты ведь теперь у нас мировая знаменитость. На администрацию Эль-Гаара обрушились запросы СМИ об интервью с тобой. Ты направлялся к главэкзорцу? – Мария усмехнулась. – Даю зуб, что именно из-за этого.

Михаил закатил глаза. С детства он привык к повышенному вниманию и не собирался идти на поводу у любопытных зевак.

– Посмотрим, – уклончиво ответил он. – Сегодня вечером все в силе? В восемь в баре за нашим столиком?

Мария кивнула:

– Рон будет?

– Позвони ему, – махнул Михаил, удаляясь.

Он зашел в гарнизон Святой гвардии.

Мраморные стены гарнизона украшали огромные портреты берегинь. Одинаковые, они изображались по-разному. Первая берегиня Оливия на портрете сложила руки в молитве. Нити крупных жемчужин ниспадали с диадемы и прикрывали верхнюю часть лица. Обычно на портретах берегинь угадывались национальные костюмы тех мест, откуда они были родом, но неизменными оставались белоснежные волосы и пустые глаза.

Чаще всего их изображали с лицами, прикрытыми нитями бус, а из-за того, что треть берегинь были славянками по происхождению, многие считали символом берегинь кокошник.

Поднявшись на третий этаж, Михаил прошел мимо портрета берегини Феодосии. Она была изображена как богиня войны: кокошник, похожий на корону, был украшен камнями, которые тонкими струями спускались на лоб и плечи берегини; воинственный взгляд был устремлен вдаль, меч в руках вскинут для удара. Белое платье с широкими рукавами трепетало на ветру.

Михаил поздоровался с секретарем главэкзорца. На огромной двери висела табличка: «Главэкзорц Амаэль Вердервужский».

Главэкзорцем на Святой земле называли министра обороны, и он был первым человеком после главнокомандующего канцлера Константина, отвечающего за Святую гвардию.

Секретарь вскочил со своего места в приветствии и потянулся нажать на кнопку связи с кабинетом, но Михаил, не дождавшись, сделал шаг и толкнул резную дубовую дверь.

Амаэль стоял вполоборота в белой рубашке и серых брюках у огромного стола. Телефон на столе звякнул и затих. Секретарь заглянул в проем:

– Извините, главэкзорц. Я не успел… – Михаил недовольно покосился на него. – Михаил Вердервужский к вам.

– Спасибо, Олаф.

Секретарь кивнул и аккуратно закрыл дверь. Амаэль снял с вешалки у книжного шкафа белую, расшитую золотыми шевронами парадную мантию главэкзорца и накинул ее на плечи. Округлившееся пузо выдавало, что он давно не тренировался.

Амаэль недовольно кинул взгляд на Михаила, заметив его вскинутую бровь.

– В очередной раз просить тебя соблюдать субординацию бесполезно? – пожурил он брата.

Михаил лишь фыркнул:

– А ты, я смотрю, все пухнешь. Бюрократия заставила прирасти к стулу? Когда в последний раз был на тренировке?

Амаэль закатил глаза и сложил руки на груди, отчего его и без того круглый живот выделился сильнее. Михаил всегда считал, что они с братом похожи: у обоих были одинаковые светлые волосы, только у Амаэля длинные, собранные в хвост на затылке. Михаилу казалось, что прической Амаэль подражал канцлеру. У Михаила же волосы были коротко подстрижены, взъерошены. Иногда он специально ими встряхивал, чтобы казалось, что он только что с кем-то дрался.

У Амаэля были умные, проницательные глаза, и Михаил надеялся, что его собственный взгляд был настолько же остер. Амаэль был старше Михаила на тринадцать лет, и он был ему больше чем брат. Второй отец. Михаил хотел быть похожим на старшего брата, но никогда бы ему не признался в этом. Кроме веса, конечно. Лишние двадцать килограммов никого не красят. Когда-то Амаэль был лучшим полевым гвардейцем, а теперь, после назначения главэкзорцем, превратился в бюрократического хомяка.

– Хочу тебя поздравить с успешным завершением сложной миссии, – произнес он и упал в кресло. На углу стола стояла чашка чая и блюдце с печеньями. Уловив взгляд Михаила, он предложил: – Будешь?

Михаил помотал головой и кинул взгляд в окно. Снаружи доносились выстрелы. Окна кабинета брата выходили на полигон, где тренировались студенты академии. Студенты стреляли по мишеням из пистолета с одновременным выставлением щита мантры, так, чтобы пуля попала в мишень из листа бумаги, но при этом не задела манекен сразу за ней. У многих получалось.

Тем временем Амаэль отодвинул кипу бумаг на другой край стола и не без труда нашел отчет Михаила.

– При штурме училища в Иране никто серьезно не пострадал – это великолепный результат.

– Служу Святой земле, – бесстрастно произнес Михаил, продолжая смотреть на полигон. – Следователи выяснили, почему там была начертана пентаграмма?

– Пока идут допросы. Сам понимаешь, в основном пострадавшие несовершеннолетние. Это усложняет процесс. – Михаил повернул голову. – Также выяснилось, что без вести пропали четверо юношей семнадцати-восемнадцати лет. По последним данным, они точно находились в здании при захвате заложников, но когда техникум был освобожден, их недосчитались.

Михаил нахмурился и, присев на стул, закинул ногу на ногу. Задумчиво почесал кончик носа.

– Пентаграмма и пропавшие юноши… Опять в этом замешан «Белый свет», как думаешь?

Амаэль кивнул и кинул ему отчет:

– Следственный отдел разобрал мантры на пентаграмме. Эту печать начертали при заложниках. По свидетельским показаниям, юношей заставляли становиться в центр. На кого печать реагировала, тех уводили. И угадай, на кого именно среагировала печать?

– Печать среагировала на пропавших юношей. Они искали тех, у кого есть зачатки силы экзорцистов?

Амаэль снова кивнул:

– Пока нам удалось скрыть информацию о пентаграмме. Наши службы и службы Ирана работают с родителями пропавших. И все же спасено много людей. Это громкое дело под прицелом внимания общественности. Ты засветился.

Амаэль придвинул к Михаилу стопку газет на разных языках. Михаил кинул на них взгляд. На первых страницах всех изданий мелькало его лицо. Одни и те же фотографии были везде: он выносил девочку на руках. Михаил сжал челюсти.

– Это поднимает рейтинг Святой гвардии и Святой земли в целом. Союз хочет, чтобы именно вы были на параде. Теневой отряд – сейчас новость номер один в мире.

– Амаэль, но мы ведь не шуты, пусть молодняк тратит время на парады. К тому же надо расследовать похищения… – Тяжелый взгляд брата заставил Михаила замолчать. Ему было дозволено многое, но он чувствовал тонкую грань между дозволенной ему дерзостью и беспрекословным исполнением приказов. Это решение брата не подлежало обсуждению.

– Следственный отдел уже этим занимается, – оборвал Амаэль пререкания. – Звонки прессы со всего мира не прекращаются. Я созвал пресс-конференцию через два часа. Ты обязан будешь там присутствовать со мной. Сейчас общественное мнение – все для нас. Современный демократический информационный мир требует считаться с мнением масс. Чем выше будет наш рейтинг, тем больше власти и влияния на мировой арене мы получим. Поэтому да, пресс-конференции – важная часть нашей работы.

Михаил поджал губы. Старомодный телефон затрезвонил. Амаэль снял трубку:

– Пусть заходит, – произнес он и кивнул Михаилу на дверь, мол, разговор окончен.

Михаил встал с неудобного стула.

Дверь открылась снаружи, и он столкнулся в проеме с патриархом и настоятельницей. Даже Михаил не знал возраст патриарха, а на вид ему было лет сто: сгорбленная спина, седая длинная борода; кожа на лице была изрезана морщинами и усыпана пигментными пятнами. Он поднял блеклые глаза.

– Добрый день, патриарх, – поздоровался Михаил и коротко склонил голову. – Настоятельница.

– Михаил, мальчик мой! – воскликнул патриарх. Голос его был не по возрасту мелодичен и тверд. – Давно ты не приходил на причастие.

Михаил улыбнулся и прошмыгнул мимо них.

– Михаил. Подожди, – вышла за ним настоятельница и, встревоженно заглянув в его глаза, дотронулась до щеки. – Все в порядке?

Настоятельница была ниже его на голову. Он обхватил ее руку на своей щеке и тепло улыбнулся. Настоятельница заменила ему умершую мать. Ее теплота и забота вырастили и превратили его в мужчину. Она знала полутона его эмоций и безошибочно распознала тревогу. Михаил любил ее и оберегал так же, как и она его когда-то. Конечно же, он ничего ей не сказал.

– Почему ты спрашиваешь? Все, как обычно, отлично.

Он подмигнул ей, махнул брату и патриарху.

Патриарх был его духовником с детства. Еженедельные исповеди, причастия, вечные церковные праздники и посты – все это было частью его детства. Но чем старше он становился, тем реже ходил в храм. А когда он начал служить в Святой гвардии и выезжать непосредственно в горячие точки, то окончательно разочаровался в вере.

Тяжесть и грусть сжали сердце. Взгляд зацепился за бирюзовую крышу великого храма.

Вера. Что было в этом слове для него? Михаил затруднялся ответить на этот вопрос. Когда-то давно он верил в существование Бога. Точнее, не так. Ему с детства говорили, что Господь есть и Он следит за всеми.

Но теперь он окончательно разочаровался в нем. Если бы Бог существовал, Он бы не допустил, чтобы гибли дети, Он бы не допустил всей той несправедливости, что видел Михаил. Если Он и был на самом деле, то Он создал и бросил человечество на произвол судьбы… или же Бог был просто чертовым садистом.

* * *

Михаил обреченно покосился на зал, полный журналистов. Пресс-секретарь хлопотала возле него, информируя, какие вопросы будут задавать журналисты. Михаил слушал ее вполуха. Он презирал политиков, журналистов и не хотел играть в их лицемерные игры.

Пресс-секретарь – что это за должность такая? Почему гвардейцы Святой земли должны переживать о том, что о них думают люди в мире? Но он знал, что Святая земля существовала на пожертвования туристов и паломников. Но главный доход составляли отчисления дружественных стран, с которыми у Святой земли были заключены договоры. Это были сто пятьдесят государств, большинство признанных стран. По договору, за который они должны были платить ежегодный взнос, гвардейцы Святой земли предоставляли свои услуги для решения конфликтов. Армия Святой земли была одной из самых малочисленных в мире, но даже один гвардеец благодаря своей силе мог переломить ход войны, ведь они были живым оружием. И этим оружием за плату мог воспользоваться каждый. Элитные, благородные гвардейцы Святой земли становились козырем во многих конфликтах. Если они сражались на чьей-то стороне, то над ее головой вырисовывался ореол праведности.

Фраза «правда за нами» обретала совсем другой смысл.

Михаила передернуло. Он нервничал.

Амаэль, сверкая золотыми нашивками на белой мантии, поравнялся с братом и криво усмехнулся, увидев его кислую мину. Михаил помотал головой, признавая поражение.

Амаэль первый зашел в зал, пресс-секретарь проследовала за ним. Михаил обреченно скривился, отряхнул китель, который давно не доставал из шкафа, и расправил плечи.

Репортеры встретили их вспышками камер. Михаил сел за стол рядом с пресс-секретарем и придвинул к себе микрофон. Репортеры успокоились и замерли в ожидании.

– Добрый день. Спасибо, что собрались, – произнесла пресс-секретарь. – Сегодня у вас есть возможность задать вопросы главэкзорцу Амаэлю Вердервужскому и кап-экзорцу первого ранга Михаилу Вердервужскому.

– Добрый день. Святая земля рада приветствовать вас здесь. Вчера, двадцать девятого октября, гвардейцами Святой земли была проведена спецоперация по защите и освобождению мирного населения. Были уничтожены одиннадцать террористов. Террористы переданы спецслужбам Ирана. Один из пострадавших при штурме час назад скончался в больнице. В него попала автоматная пуля. Также пострадали пятнадцать учеников и четыре работника техникума, но они стабильны. Пропали четыре ученика, к их поискам приступили государственные службы Ирана. Проверяется их причастность к атаке. Гвардейцы действовали в соответствии с уставом Святой земли – четко, быстро, с минимально возможными потерями. Я закончил. Теперь вопросы.

Журналисты вскинули руки. Амаэль кивнул одному из них, тому передали микрофон.

– Добрый день. New Times. Хочу поздравить вас с успешным окончанием миссии. У меня вопрос к кап-экзорцу Михаилу, если можно.

Амаэль криво ухмыльнулся и кинул взгляд на него.

Михаил, прочистив горло, придвинул к себе микрофон и осторожно произнес:

– Конечно. Какой вопрос?

– Вы считаетесь одним из сильнейших гвардейцев Святой земли. Так ли это? Как лично вы оцениваете работу Теневого отряда?

– Все гвардейцы хорошо подготовлены и готовы служить Святой земле, рискуя собственными жизнями.

Михаил кивнул другому репортеру.

– Morny. Как вы думаете, если бы сегодня берегиня возродилась, чтобы она сказала о Святой земле? Была бы она довольна тем, как она поменялась?

Молчание накрыло зал. Задумчивый взгляд Михаила поднялся с лиц репортеров на картину, на которой была изображена берегиня Виктория. Ее пустые глаза смотрели прямо на него. Как же Михаил не любил все это. Репортеры, любопытные люди, сующие нос куда не надо.

Его губы сжались в полоску и растянулись в подобие улыбки.

«Ты не должен грубить», – напомнил он себе.

– Святая земля семьсот лет назад и сейчас – это две разные организации. Сравнивать их не имеет смысла. Тогда мы боролись с демонами, сейчас главный враг человечества – сами люди. Если бы берегиня возродилась, возможно, она бы смогла исцелить этот мир от тьмы, так же как когда-то смогла избавить его от демонов. Но я сомневаюсь… Хотя, возможно, она бы смогла вернуть веру потерявшим ее людям, – произнес он, имея в виду себя, и уловил заинтересованный взгляд брата.

Вопросы посыпались один за другим. Михаил начал расслабляться и вести себя более резко и фривольно, чем обещал себе. Амаэль периодически вмешивался в интервью, сглаживая углы. Когда все закончилось, Михаил встал со своего места, с удивлением обнаружив, что весь вспотел. Он чувствовал себя опустошенным и уставшим.

«Надеюсь, Амаэль больше не попросит меня участвовать в подобном фарсе. Как он вообще подписался на все это, став сначала замом, а потом главэкзорцем?»

Глава 5

Погоня

Тамбов. Россия

Как и планировали, Рамаз и Нина остановились в Тамбове. Они сняли двухкомнатную квартиру на ночь, чтобы не светить документами в отеле.

Зайдя в квартиру, отец сразу же прошелся по комнатам и зашторил окна.

Нина сладко зевнула и потянулась левой рукой. Правое плечо болело, и она планировала намазать его «Гастум-гелем» перед сном.

– Нам надо обговорить детали нашего плана, – напомнил он, доставая из рюкзака папку.

Нина опустила руку и, кивнув, прошла за ним на кухню.

– Здесь твои новые документы. Пока изучи и запомни наши с тобой биографии. Я схожу в душ, – небрежно кинул он папку на стол. – Кстати, когда поднимется курьер с едой, возьми медовик, я заказал его для тебя. Когда-то он был твоим любимым пирожным, – с толикой горечи проговорил Рамаз.

Нина молча кивнула. Она любила медовик лет в четырнадцать, с того момента утекло много воды.

Подтянув одну ногу к себе, она уселась на стул и погрузилась в чтение документов. По новым бумагам она была специалистом по древним реликвиям.

Через минут пять в домофон позвонил курьер. Нина забрала у него три бумажных пакета и сгрузила их на комод.

Она поставила чайник и, порывшись на полках, нашла пачку с пакетиками чая.

Заварив себе чай, она достала ужин, пересыпала его из пластикового контейнера в тарелку и уставилась в экран телевизора. Крутили какую-то комедию с Вондарчуком в главной роли, поэтому она сделала телевизор громче.

Нина взяла вилку и с удовольствием начала есть сытную пасту, больше похожую на простые макароны по-флотски.

Не отрываясь от еды, она то и дело листала папку.

Из задумчивости ее вывел голос диктора:

«Срочное сообщение: вчера, двадцать девятого октября, около шести вечера с площадки у ТЦ „Светлый“ в Астрахани был похищен ребенок четырех лет. Такиева Оля».

На экране высветилась фотография девочки, красивой настолько, что ее можно было принять за куклу. Нина встревоженно всмотрелась в ее глаза.

«Какой ужас», – подумала она. Тем временем диктор вещал дальше:

«В разыскных мероприятиях задействованы все службы страны. По последним данным, одним из похитителей оказалась Нина Афанасьева, работающая в местном Доме скорби танатокосметологом…»

Нина подавилась морсом, забрызгав белоснежный кафель. Несколько капель попало на экран телевизора. Она во все глаза уставилась на собственную фотографию с пропуска в морг на экране.

Корреспондент продолжал:

«Ее приметы: рост около ста шестидесяти пяти сантиметров, длинные фиолетовые волосы, голубые глаза. Она может перемещаться со своим сообщником, которого называет отцом…»

Появилась черно-белая фотография Рамаза. На фотографии он был значительно моложе.

Нина вскочила на ноги, тарелка с пастой звонко упала на пол и разбилась. Вилка отскочила и оказалась под кроватью.

Из ванной доносилось тихое напевание Рамаза.

Нина осторожно подошла к экрану, словно корреспондент на экране мог ее узнать и прокричать: «Вот она, ловите!»

«…Но, по данным ведомства, – говорил диктор, – документы Афанасьевой являются поддельными. Она может быть замешана не только в похищении детей, но и в продаже их органов на черном рынке. Если вы располагаете какой-либо информацией, можете позвонить по номеру на экране или по телефону сто двенадцать…»

Нина не верила своим глазам. На мгновение ей показалось, что она спит.

Дверь в ванную распахнулась. Она подскочила от неожиданности. Рамаз, запахнувшись в халат, на ходу вытирал голову небольшим полотенцем. Несколько брызг попало на ее щеку.

Он понял, как только поднял глаза: случилось нечто ужасное. Взгляд переместился на экран телевизора. Нахмурившись, он прочел бегущую строку, лицо его стало сосредоточенным.

– Они объявили тебя в розыск?

– И тебя.

Рамаз в два шага преодолел расстояние до окна и слегка отодвинул портьеры. Нина уловила, как он скрипнул зубами и сосредоточенно посмотрел на нее.

От ужаса у Нины сковало горло, и она прохрипела:

– Они говорят, что я похитила ребенка. Но это же неправда.

– Похищение ребенка, а тем более для продажи органов – очень резонансное преступление. Они объявили нас в федеральный розыск на этом основании для того, чтобы нас была готова сдать любая собака. Бросай все. Выдвигаемся.

И с этого мгновения время полетело ракетой. Нина вскочила, засунула ноги в ботинки, накинула курку и схватила сумку.

Затрезвонил телефон. На экране высветилось улыбающееся лицо Ани. Нина протянула руку, но Рамаз выхватил телефон и с размаху кинул его в стену. Он разлетелся на обломки. Нина испуганно моргнула.

Он застегнул ремень на джинсах, накинул кожаную куртку и замер у входа.

– Папка?

– У меня, – коротко ответила она, и они выскочили из квартиры.

Было около девяти вечера. Ночь укрыла, спрятала их своими крыльями. Нина накинула на голову капюшон и нервно оглянулась на прошедшего человека.

Сигнализация форда истерично чирикнула. Рамаз завел машину, и она сорвалась с места.

Они ехали в полной тишине. Он кинул на нее очередной злой взгляд и посмотрел обратно на дорогу. Костяшки его пальцев побелели – так сильно он сжал руль.

– Догадываешься, как тебя нашли? – Его голос прогремел, словно пощечина.

Нина вздрогнула. Она все еще не могла поверить, что все происходящее – реальность.

– Я… Нет, я… – начала Нина и замолчала, не в силах продолжать. Она не могла поверить, что Игорь ее сдал. «Разве все могло происходить так быстро? Или же это был кто-то другой? Азамат? Нет. Это точно не он… или?.. Что он помнил об аварии? Помнил ли он, как я его исцеляла? Или же… – Нина задержала дыхание, – их могли подслушать в храме?»

«Какая же ты наивная дура! – подумала она. – Красивые мужчины ведут только в Преисподнюю».

– Теперь они знают, как ты выглядишь, – успокоившись, произнес тише Рамаз. – Уже ничего не исправить.

Нина как-то отрешенно посмотрела в окно.

И почему же она подумала, что Игорь сохранит ее секрет?

«Эх, а наша группа только заполучила первых слушателей. Обидно», – поймала себя на мысли Нина.

Ночь пролетела стремительно. Под утро она задремала, а когда очнулась, уже светало.

Пейзаж за окном сменился. По радио музыку каждые полчаса сменял новостной бубнеж диктора. Каждый раз желудок Нины скручивался, и она с замиранием сердца слушала о том, как она сбежала и как ее ищут. Потом диктор приступал к другим новостям, обсуждались экономические новости, политика и погода. Сменялись поселки и города. На нескольких дорогах они встречали блокпосты, но им удавалось двигаться в объезд.

Очередные новости сменялись другими. Солнце клонилось к закату. Диктор очередной раз бубнил одно и то же. Тут Нина услышала нечто новое и прибавила звук.

– На Святой земле прошла пресс-конференция, на которой выступал главэкзорц Амаэль и, кто бы мог подумать, кап-экзорц первого ранга Михаил. Да-да, вы не ослышались. Михаил, имя которого вы точно видели в заголовках газет и новостных каналах. Хочу напомнить, кто не знает, Михаил Вердервужский – младший брат главэкзорца Амаэля. В принципе, его судьба была предрешена с рождения, ведь Вердервужский – наследник отцов-основателей Святой земли. В студенческие годы Михаил был пару раз замешан в скандалах с вечеринками, но как только он принес присягу и вступил в ряды гвардейцев, его биография выправилась и стала идеальной. Сейчас он возглавляет Теневой отряд – элитный отряд спецподразделения Святой земли. За время службы Михаил ни разу не участвовал в пресс-конференциях Святой земли и ни разу не давал интервью, хотя его личность очень интересна обществу. И вот теперь он наконец ответил на несколько вопросов. Сейчас вам зачитаю некоторые из вопросов и ответов:

«Добрый день, кап-экзорц Вердервужский. Ранее вы отказывались давать интервью. Что изменилось?»

Тут ведущий засмеялся:

«Извините. Сейчас сами поймете, почему я не сдержал смех. Кап-экзорц Михаил ответил:

„Амаэль поставил мне ультиматум. Если бы я сбежал, то он бы отстранил меня от работы на месяц. Братец любит использовать свое положение… Но, надеюсь, после этого интервью он больше не попросит меня разговаривать с прессой“.

Вот это откровенность! – хохотнул он. – Как мне нравится их семейка. Вы, наверное, помните, как несколько лет назад дочь главэкзорца Амаэля на заре своей модельной карьеры снялась для журнала WOG топлес. Разразился скандал, и ей пришлось уйти из модельного бизнеса. Она дала интервью через несколько месяцев и призналась, что отец поставил вопрос ребром: или она уходит, или семья от нее отрекается. Смотрю, главэкзорц любит ставить ультиматумы. Ладно, вернемся к пресс-конференции:

„Расскажите, о чем вы думали, когда выносили ребенка из училища?“

„Дайте-ка вспомнить… Я подумал, что меня жутко раздражают репортеры“.

Вмешался главэкзорц:

„Михаил имеет в виду, что репортеры мешали и тормозили процесс передачи пострадавших медицинскому персоналу. Да, Михаил?“

„И это тоже“».

– Нина, выключи. Не могу слушать это. Клоуны, – зло фыркнул Рамаз.

– Ты не устал? Я могу тебя сменить.

Рука Нины потянулась к радио и убавила звук.

– Хорошо. И правда, мне надо вздремнуть хотя бы полчаса.

Форд проехал еще несколько сотен метров и благополучно остановился в тени деревьев. Мочевой пузырь в очередной раз затребовал опустошения. Махнув отцу, Нина прошла в глубь леса. Облегчившись, она встала, натянула штаны и, довольная, начала спускаться к опушке, но вдруг заметила проблесковые маячки. Душа ушла в пятки. Она прильнула к стволу мощной столетней сосны и замерла, пытаясь прислушаться.

Машина ГАИ остановилась прямо возле их форда. Один из гаишников вышел из машины. Рамаз кинул сигарету и затушил ее ногой.

– Что случилось, офицеры? – спросил он как ни в чем не бывало.

Полицейский подошел к нему вплотную. Нина присела, смотря на них через ветви кустов. Казалось, даже насекомые, кишевшие в лесу, прислушивались к разговору.

Полицейский поздоровался с ним, представился и попросил документы.

Рамаз кивнул, забрался в машину и, открыв бардачок, посмотрел в сторону Нины. Его лицо было напряженным.

Он вылез из машины и подал документы гаишнику. Из полицейской машины вышел его напарник.

Нина услышала голос Рамаза:

– Я направляюсь к своей девяностолетней маме в Омск. Она плохо себя чувствует.

– Откройте багажник, – приказал полицейский.

– Хорошо. А что случилось? Я проезжал несколько блокпостов, но так и не понял, в чем дело.

– Похитили ребенка.

Рамаз дернул рычажок у сиденья, и багажник открылся. Полицейские посмотрели на сумки в багажнике.

– Что в сумках?

– Одежда.

Ноги Нины затекли. Она уперлась рукой на землю. Тут из-под руки что-то выскочило. Она дернулась. Полевая мышка проскочила между ботинок и побежала вверх по склону. Камень выскочил из-под ноги Нины и поскакал вниз. Гаишники вскинули головы на звук.

Нина в ужасе замерла.

Тут возле руки Рамаза образовался синий пульсирующий сгусток энергии. Мгновение – и он ударил обоих гаишников. Полицейские отлетели на несколько метров и навзничь упали у своей машины.

Нина вскочила и в два прыжка оказалась у форда.

– Помоги мне! – крикнул Рамаз, беря одного полицейского под мышки.

– Они живы? – обеспокоенно спросила она.

– Да, – выдохнул он, запихивая первого гаишника на заднее сиденье. Туда же отправился и его напарник. – Пересаживаемся в их машину.

Нина замерла.

– Но…

– Быстро! – не выдержал и прикрикнул он.

Нина, стараясь сохранять спокойствие, села на пассажирское сиденье рядом с водителем и обняла себя, пытаясь унять дрожь.

Он захлопнул за собой дверь, завел машину и вырулил на трассу, объехав форд.

Нина искоса поглядывала на Рамаза. Она ощущала смердящий, пронизывающий страх, исходящий от него. Она видела, как в глубине его глаз мерцали искры отчаяния.

И страх в глазах отца снял шоры с глаз: «Все плохо». Что будет, когда Святая земля найдет ее? Всю свою жизнь Святая земля была для Нины палачом, злодеем, от которого необходимо прятаться.

Она вжалась в сиденье.

Они заставят ее исцелять людей во славу Святой земли? Она станет подопытным кроликом? Или же они убьют ее?

Полицейская рация негромко пищала и говорила нечеткими голосами. Рамаз все поглядывал в зеркало заднего вида. Мимо проносились машины.

– У нас в лучшем случае еще несколько минут, – то ли себе, то ли Нине сказал он и, включив проблесковые маячки полицейской машины, вжал педаль газа в пол.

Обгоняя машины, они приближались к небольшому городу. Машина проехала несколько светофоров на красный, распугав пешеходов.

– Нам надо сменить автомобиль, – глухо произнес он, заметив большой строительный супермаркет.

Выключив маячки, они въехали на парковку, заполненную автомобилями.

Он кивнул на неприметный серый шевроле, в багажник которого то так, то этак пытался загрузить длинные трубы мужчина. Рамаз вышел, оглянулся и вплотную подошел к нему. Вспышка – и мужчина обмяк. Отец быстро перетащил и закинул мужчину на заднее сиденье полицейской машины.

Нине все казалось дурным сном. Как-то бездумно, спокойно, обреченно она села в шевроле, и они понеслись дальше.

Один город, второй… Они ехали еще не меньше трех часов. Мелкая морось забрызгала лобовое стекло. Дворники лениво заработали. Светофор позади. Машина повернула, и вдруг они увидели проблесковые маячки патруля полиции.

– Вот черт! – выругался Рамаз.

Полицейский махнул полосатым жезлом, веля им остановиться.

Рамаз покосился на Нину и сжал руль.

И Нина вдруг четко осознала, что им не выбраться из этой передряги. Гончие напали на их след, и их жалкие трепыхания в цепких когтях всего лишь оттягивали неизбежное.

Шевроле взревел. Стрелка спидометра дернулась и стала опускаться вправо. Нина обернулась на полицейского и с замиранием сердца проследила, как удаляющаяся фигура гаишника запрыгивает в машину.

Сирены ударили по барабанным перепонкам: уууиииууу-уууиииууу-уууиииууу!

Рамаз резко вырулил в переулок, проехал по встречке под фафаканье машин и снова проскочил на красный.

Взвизгнув шинами, машина неожиданно остановилась. Рамаз схватил с заднего сиденья папку с документами на их новые имена и сунул ее Нине. Достав из внутреннего кармана кошелек и ключ с брелоком, рявкнул:

– Вылезай!

Нина замешкалась. В его взгляде были злость, отчаяние, решимость, любовь.

Желчь обожгла горло.

– Папа, – прошептала она, и в этом слове было все: страх, вина, прощение. Впервые за пять лет она обратилась к нему так. Она не успела извиниться за то, что назвала его монстром, за те слова, что наговорила ему.

Глаза отца округлились от удивления – он понял. Он улыбнулся, но резко посерьезнел.

– Беги! – закричал он.

Нина выскочила из машины и захлопнула за собой дверь.

Шевроле взревел, словно раненый зверь, и рванул с места. Нина не могла отвести от него взгляда и скинула оцепенение, только когда услышала сирены.

Она отвернулась и, стараясь не бежать, поспешила в тень зданий.

Уауауауа-вшшшуууух-ауауау! – оглушая сиренами, полицейские машины пронеслись по улице.

Каменная стена леденила позвоночник – куртка осталась в машине. Нина была в одном джемпере.

Испуганно, ошарашенно она осмотрела незнакомую улицу.

«Что мне теперь делать? Оторвется ли папа? Что будет с ним, если его поймают?» – Вопросы в голове перебивали друг друга.

Нина выглянула из-за угла. Сирен уже не было слышно. Редкие прохожие не спешили, машины носились по дороге. Нина посмотрела на папку в руках и, недолго думая, достала из нее паспорта, сунула их в задний карман, а саму папку скрутила в трубку.

Разжав ладонь, Нина посмотрела на ключ в руке. На бирке был написан адрес: «Санкт-Петербург, Английская набережная, д. 22, кв. 4».

Открыв кошелек, она вздрогнула: улыбающаяся пятилетняя Нина смотрела на нее с фотографии, которую Рамаз вставил в специальное отделение. В груди заныло.

Внутри кошелька была приличная пачка купюр.

Скрестив руки на груди, Нина опустила голову и направилась по улице. Промозглый ветер пронизывал до костей. Редкие прохожие с удивлением глазели на нее. Нина подошла к магазину одежды и купила первую попавшуюся куртку, а на сдачу – шапку, шарф и перчатки. Продавщица не задавала лишних вопросов, увидев кучу денег в кошельке. Закутавшись, Нина почувствовала, как кожу начало покалывать маленькими иголочками.

Она нырнула в автобус на остановке только для того, чтобы согреться и уехать подальше. Автобус вздыхал, кашлял, кланялся каждому столбу, из выхлопной трубы то и дело слышались прострелы. Казалось, он сейчас развалится.

А она забилась в самый дальний угол салона, натянув шарф до самых глаз. Пассажиры сменялись, за окном с неба начали срываться снежинки.

То, чего боялся отец, то, чего боялась она сама всю свою жизнь, случилось. Он выгнал ее из машины, чтобы увести хвост за собой, а Нине дал время скрыться.

На руках у нее был паспорт на новое имя, деньги. Все складывалось не так плохо, как могло бы.

Через окно автобуса она заметила торговый центр и тут же вышла на остановке. Ей стоило купить краску для волос, чтобы изменить внешность. На фотографии с пропуска у нее были фиолетовые волосы. Сейчас хоть цвет был светлее, но она выглядела слишком приметно из-за волос. Глаза болели от беспрерывного ношения линз. Нина с силой зажмурилась.

Натянув шапку и зарывшись лицом в шарф, она вошла в торговый центр и, найдя ряды с красками для волос, взяла большие солнечные очки, ножницы и черную краску. Походив по рядам, она так же взяла энергетик и любимую булочку с корицей.

Расплатившись, Нина вышла и подцепила пальцем колечко металлической баночки. С шипящим звуком та открылась. В два глотка выпив энергетик, она выкинула банку в мусорку и укусила булку.

«Надо найти туалет», – подумала она, жуя на ходу.

В крутящиеся двери вошли двое полицейских. Булка встала поперек горла. Подошва скользнула по полу – Нина резко отвернулась и отошла к кассам супермаркета.

Сжав пачку с краской и сунув ножницы в карман, она направилась ко второму выходу из торгового центра. Тут и в него зашли полицейские. Они смотрели прямо на нее. Нина развернулась на каблуках и вновь вернулась к кассам.

Полицейские остановились, сверля ее взглядами.

Люди в супермаркете лениво толкали тележки, шныряли туда-сюда дети.

Нина замерла. Сердце колотило по внутренней стороне ребер, словно пыталось вырваться из груди. Полицейские не сводили с нее взглядов – они пришли за ней.

Красный всполох мелькнул перед глазами. Нина опустила лицо и увидела красные точки на своей груди. И тут она заметила с десяток мужчин в гражданской одежде, которые также смотрели на нее. Она нахмурилась. Влажные ладони сжались в кулаки. Она воинственно вскинула подбородок. Полицейские достали пистолеты.

Тут одна из посетительниц заметила пистолет и закричала. И волна возгласов прошла по торговому залу. И все, кто был у входа, побежали на улицу, а все остальные люди разбежались, прячась за стеллажами. Были и те, кто вытащил телефон и начал снимать происходящее.

Вперед вышел мужчина в черной кожаной куртке.

– Нина Афанасьева? – Нину бросило в холодный пот. – Ваш сообщник у нас. Сдавайтесь, и ни вы, ни он не пострадаете.

Ресницы Нины дрогнули. Папе не удалось уйти? Ноги сами сделали шаг назад.

– Это не я. Вы ошиблись! – крикнула она, оттягивая неизбежное.

Ее голос наполнил зал, словно звон колокола, и вспорхнул к потолку.

– Не делайте глупостей. Поднимите руки. Если сдадитесь, то я свяжусь с вашим сообщником. Вы сможете поговорить.

Мужчина в кожаной куртке поднял ладони, показывая, что безоружен, и сделал несколько шагов вперед.

– Если ты сдашься, мы сейчас сядем в машину и поедем к твоему отцу. Он же твой отец?

Нина в растерянности смотрела, как мужчина приближался к ней. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, он остановился.

– Позволь мне помочь тебе, – произнес он тише, опустив глаза на красные точки на груди Нины.

В кармане куртки лежал поддельный паспорт, правда, на фотографии у нее было черное каре. Сними она сейчас шапку – даже козе станет понятно, что она Нина, а не кто-то другой.

И правда. Что она может?

Она беспомощна. Вокруг десятки полицейских. Алые точки вонзились ей в грудь, готовые тотчас пронзить ее.

Плечи Нины опустились, кулаки разжались.

Случилось то, чего она боялась всю свою жизнь. Двадцать лет она была в бегах, и вот теперь она стояла перед людьми, которые готовы были ее расстрелять, если она дернется.

Мужчина в куртке все понял и, махнув сослуживцам, вытащил наручники. Обойдя Нину, он застегнул холодный металл на ее запястьях.

И в этот миг все вокруг пришло в движение. Полицейские загалдели, как стая чаек, отбирая у людей телефоны и заставляя их удалять снятое, кто-то начал допрашивать кассиршу, а мужчина в черной куртке, обняв по-отечески Нину за плечи, вывел ее на улицу и посадил в полицейскую машину.

Нина словно смотрела на себя со стороны. Ей стало как-то все равно. Бездумно, отупело она следила за видом за окном и очнулась, только когда ее завели в допросную комнату.

С рук сняли наручники и оставили ее одну.

Нина сидела на неудобном стуле, смотря на красные полоски на запястьях. Она осознала несколько вещей. Первое – она сглупила, зайдя в торговый центр. Там были камеры. И хоть она и закрывалась шарфом и шапкой, нет-нет да лицо ее могло открыться. Второе – как бы россияне ни ругали полицию, оказывается, она работала очень быстро. Вполне возможно, ее опознала продавщица одежды, и полицейским понадобилось всего несколько часов, чтобы отследить перемещения Нины. Третье – полицейские могли ее обмануть, заявив, что поймали папу.

Дверь резко распахнулась. Нина вздрогнула, вскинула голову и сцепила руки на коленях.

В помещение вошел мужчина, который вел с ней переговоры, только он был уже без черной куртки. Он сухо поздоровался с ней, кинул взгляд на зеркало и сел напротив Нины. Папка глухо стукнула по столешнице стола.

– Следователь Волков. Я буду вести допрос.

– Вы обещали мне дать поговорить с папой, – напомнила Нина.

Волков вздохнул и достал телефон из кармана брюк:

– Я должен попросить прощения за то, что обманул тебя. Ты сможешь поговорить с отцом, как я и обещал, но только после того, как он очнется. У него недавно закончилась операция.

Волков повернул телефон.

Нина подалась вперед. На экране было видео с камеры наблюдения: подключенный к аппаратам, папа лежал на кушетке.

– Ч-что с ним?

– Его автомобиль на полной скорости влетел в столб, – объяснил Волков.

Нина вцепилась взглядом в экран.

– Он выбрался и оказал сопротивление с применением силы Святой гвардии. В процессе обезвреживания в него попала пуля. Жизненно важные органы не повреждены. Он скоро должен очнуться. А теперь поговорим о похищении детей.

Нина, ошарашенная новостями, удивленно подняла глаза.

Волков встретился с ней взглядом и медленно произнес:

– Где Оля?

Нина растерялась.

Она сидела напротив следователя в небольшом помещении. До нее медленно начало доходить, что сейчас перед ней был обычный полицейский. Не гвардеец Святой земли, которых папа так боялся.

– Вы не знаете, кто я, – тихо, еле слышно проговорила Нина.

И, сглотнув, посмотрела в зеркало, за которым явно находились другие люди.

– Что ты сказала? Я не расслышал, – произнес Волков.

Нина вновь посмотрела на него:

– Вы вызвали гвардейцев Святой земли?

Волков нахмурился:

– Конечно, ведь твой отец применил силу. Мы сообщили об этом вышестоящим органам. Ты так и не ответила на мой вопрос. – В его голосе почувствовалось раздражение. – Где похищенный вами ребенок?

Нина выпрямилась. Ей следовало подумать. Сколько у нее оставалось времени до того, как сюда прибудут гвардейцы Святой земли?

– Ребенка не было. Я никого не похищала, – произнесла Нина четко по слогам.

– У нас есть все доказательства. Видео с камер видеонаблюдения, отпечатки.

– Это все подстроено, чтобы объявить меня в розыск.

Волков нахмурился, кинул быстрый взгляд на зеркало:

– Не вводи меня в заблуждение. Ты со своим отцом похитила ребенка и вывезла девочку из Астрахани…

– Я этого не делала.

Волков помотал головой, откинулся на спинку стула и скрестил руки:

– Ну и зачем кому-то понадобилось подставлять тебя?

Нина выдохнула, обдумывая, говорить ей, кто она такая, или нет. Губы разомкнулись, она втянула воздух:

– Я…

Тут резко, оглушительно, словно гром в солнечный день, распахнулась дверь.

Волков обернулся.

Нина посмотрела на вошедшего. Мужчина в черном классическом костюме впился глазами в Нину и сделал несколько шагов вперед.

– Кто вы? – привстал Волков.

– ФСБ, – показал он свое удостоверение. – Это теперь наше дело.

Волков, нахмурившись, встал со стула.

Агент ФСБ в два шага преодолел расстояние между собой и Ниной и, схватив ее за волосы, потянул. Нина вскрикнула от неожиданности, дернулась. Агент, не церемонясь, встряхнул ее.

– Не рыпайся! – рявкнул он, обдав сигаретной вонью изо рта.

Нина испуганно замерла, словно пойманная диким котом мышь. Он приблизил пальцы к ее глазу, подцепил линзу подушечками пальцев. В этот момент его лицо исказила победная улыбка.

– Наконец-то, – произнес фээсбэшник и в следующее мгновение вытащил пистолет – Нина заметила знак веры на рукоятке – и направил его на Волкова, застывшего у стены.

Без раздумий агент нажал на спусковой крючок.

Прогремело два выстрела.

Тело Нины оцепенело от ужаса. Она не могла отвести взгляда от сползающего по стене полицейского. Кровь запузырилась на его губах. Его сотрясали предсмертные конвульсии, а взгляд остановился на Нине и померк. Тело обмякло и завалилось на бок.

Это зрелище было настолько диким и омерзительным, что Нина почувствовала подступающую тошноту. Одно дело видеть трупы, другое – саму смерть.

Послышались выстрелы за зеркалом.

На запястьях Нины защелкнулись исписанные мантрами наручники.

В ее глазах надолго отпечатались коридоры, заполненные людьми в черном, тела, которые они перешагивали, и разбрызганная по стенам кровь.

Ее грубо толкнули в фургон, который в тот же миг тронулся с места.

В отделении полиции вспыхнул огонь.

Кривая улыбка человека в черном костюме врезалась в память. Он сел напротив и задумчиво, нежно погладил указательным пальцем символ веры на рукояти пистолета.

В следующее мгновение его взгляд изменился – Нина вжалась в скамью, превратившись в натянутый нерв, – и, перехватив пистолет, он ударил ее рукоятью по голове. Спасительная темнота поглотила ее.

Глава 6

Врата в ад

Копенгаген. Дания

Белые плащи Святой гвардии привлекали внимание всех без исключения. Детвора, разинув рты, смотрела на полк Святой гвардии в строю. Вблизи гвардейцев можно было увидеть только на параде.

Все готовились к началу. То тут, то там мерцали вспышки камер.

Длинные белые плащи с серебряными нашивками, так похожие на мантии, взметнулись от порыва ветра.

Михаил стоял рядом с ними. Он был в гражданском – куртке и джинсах.

Рон отошел от подчиненных и поравнялся с Михаилом рядом с временным заграждением, которое отделяло военных от гражданских зевак.

Некоторые журналисты их снимали, но не решались подойти.

– Предлагаю вечерком забуриться в баревич. Помнишь, тот. – Он многозначительно поднял черные густые брови и стал делать ими волну.

Как у него это получалось, Михаил не знал, но Рон на самом деле думал, что смотрится круто. Серьезно, он мог так знакомиться: сядет рядом с привлекательной девушкой и начнет делать волну бровями. Иногда срабатывало.

Михаил не сдержал смех и хлопнул друга по спине:

– Ты, я смотрю, полон сил.

– Какой ты нудный. С возрастом превращаешься в копию Амаэля, – хохотнул Рон.

– Уже скоро начнут. Иди.

Рон кивнул и вернулся к подчиненным. Михаил прохрустел шеей, наклонив голову вправо-влево. Пистолет в кобуре под кожаной курткой приятно оттягивал плечо.

Тут по громкоговорителям объявили, что парад начинается.

Вышел один из генералов, и военные вытянулись в струнку, отдали честь.

Михаил кинул взгляд поверх голов на трибуны, где сидели главы девяти стран Союза и канцлер Святой земли Константин. Поймав взгляд брата, сидящего возле канцлера, он приветливо кивнул.

Брат кивнул в ответ.

Даже ногами можно было почувствовать вибрацию от ударов каблуков об асфальт – началось строевое шествие.

Полки военных подразделений от каждой страны Союза проходили по главной площади Копенгагена.

Как только показался полк Святой гвардии, трибуны загудели, загремели.

Толпа словно сошла с ума.

– Экзорцисты! Михаил! Гвардейцы! – кричали люди. Все слова слились в единый поток, и толпа хором начала выкрикивать: – Святая гвардия!

По рукам Михаила пробежали мурашки. Вот о чем говорил Амаэль. Общественное мнение превозносило гвардейцев.

За полком Святой гвардии прошагали сухопутные войска Союза. Они не вызывали такого восторга у зрителей, но их встретили аплодисментами.

Операторы поворачивали камеры и снимали Святую гвардию в парадном обмундировании.

Михаил поднял руку и посмотрел на время. Ровно 11:15. Скоро начнется затмение.

Канцлер Константин встал со своего места. Его белая парадная ряса, горящая золотым шитьем, выделялась среди строгих костюмов политиков. Константин спустился к микрофону, и его лицо показалось на огромном экране за трибунами.

– Приветствую всех! Сегодня великий день. Ровно семьсот лет назад в солнечное затмение берегиня Феодосия закрыла врата Ада. В этом году по благословению Господа День Союза совпал с солнечным затмением. Это знак, что мы все делаем правильно, – улыбнулся канцлер Константин. Кожу в уголках светлых, блеклых глаз располосовали морщинки. – Да пребудет с вами свет, да не поддайтесь тьме.

Михаил достал защитные очки и, прищурившись, вскинул голову.

Военные самолеты постарались, разгоняя облака, – небо было безукоризненно чистым. Толпа тоже задрала головы. Как и Михаил, все надели защитные очки.

Гвардейцы Святой земли отдали честь небу. Остальные военные просто посмотрели вверх. Совпадение солнечного затмения и Дня Союза было редким явлением. Последний случай был сорок четыре года назад.

Особенный день в особенном месте.

Многие стоящие здесь зеваки называли себя атеистами, не верили в Бога и в существование демонов, но не поддаться атмосфере праздника было невозможно.

* * *

Нина сбилась со счета, сколько дней или недель прошло. Весь ее мир сузился до камеры два на три метра. Казалось, она проживает один бесконечный день. Она много спала и почти не ела. Не мылась, не чистила зубы. В голову лезли всякие бредовые идеи: от намерения попросить у тюремщиков водоэмульсионной краски, чтобы покрасить обшарпанные стены, до мысли разорвать одеяло и повеситься на нем.

Послышались звуки. Металлическая дверь открылась. По-видимому, опять принесли еду. Нина, лежа на кушетке лицом к стене, сделала вид, что спит.

Но, разрушив все ожидания, тюремщик схватил ее за предплечье и резко посадил.

Нина распахнула глаза и увидела, как в проеме застыло несколько фигур в черных старомодных плащах.

– Агнец, – проговорил тюремщик с придыханием и бросил ей на колени платье. – Переодевайся.

Нина ошарашенно уставилась на него. Часто в таких церемониальных платьях изображали берегинь на иконах и картинах: из белоснежной парчи, с пришитой к плечам мантией.

– З-зачем? – прохрипела она, но отвечать ей никто не собирался. – Я не буду.

– Предлагаешь мне переодеть тебя? – хмуро пригрозил тюремщик.

Нина сглотнула и, отвернувшись, послушно переоделась.

Тюремщик сделал шаг и, схватив вздрогнувшую Нину за подбородок, водрузил на ее голову тяжелый кокошник. Сотни тонких холодных жемчужных нитей, свисающих с головного убора, упали на лицо, плечи, спину. Тюремщик почти заботливо завязал ленту на ее затылке и, развернув ее, поправил кокошник. Бусины стукнулись друг о друга: «Цок».

Удовлетворившись результатом, мужчина довольно улыбнулся.

Вмиг Нину окружили, схватили за руки и вывели из тюремной камеры. Вся апатия и безразличие к собственной жизни улетучились – тело забила крупная дрожь.

– Что происходит? – Ее голос отразился от стен.

От толчка в спину Нина клацнула зубами. Жемчужные нити ударили по лицу. Рот наполнился кровью. Огромные лапищи тюремщиков держали ее за плечи. Вереница ярких лампочек под потолком слепили. Юбки длинного парчового платья шуршали.

Длинный коридор закончился развилкой.

Тут Нина увидела папу. Он не стоял, а почти висел на руках тюремщиков. Его рубашка пропиталась кровью и была изодрана; веко отекло и не давало открыться одному глазу. Заметив Нину, он слабо задергался.

Все внутри похолодело.

Он разлепил запекшиеся кровью губы и прохрипел:

– Нина.

А тюремщики вели ее все дальше. Нина забилась раненой птицей, оглядываясь на него.

– Папа! – закричала она, высматривая в темноте его перекошенное лицо. Он ударил одного из противников лбом.

Нина понимала, что его попытки тщетны, он сопротивлялся лишь потому, что не мог сдаться без боя. Ответный удар в голову – и он полностью обмяк.

Она все оглядывалась. Ее тащили вперед. Босые ноги цеплялись, спотыкались о каменный пол.

– Что вам, тварям, надо от нас? – закричала она. – Отпустите!

Нескончаемые коридоры, лестница, уходящая все ниже, звон цепей и стук шагов ввели Нину в транс.

Лестница внезапно закончилась огромными распахнутыми воротами.

Нина выхватывала взглядом мраморные своды, уходящие в темноту, барельефы. Света от высоких светильников по периметру подземелья хватало только на то, чтобы осветить нижнюю часть, где собралось не меньше двадцати человек в мантиях.

Как только Нина сделала шаг в подземелье, его заполнила звенящая тишина. Все подняли головы.

Она испуганно озиралась, пытаясь заглянуть в лица ее похитителей, но тени капюшонов скрывали их. Словно море, толпа расступилась перед ней, и она увидела высеченную на полу пентаграмму. От вида древнего каменного алтаря в центре сердце Нины бешено заколотилось.

С силой стукнув ее о ледяную мраморную поверхность, громилы заковали ее руки и ноги в цепи. Металлические оковы больно впились в запястья. Кокошник съехал, волосы и жемчуг смешались, разметавшись по камням. Папу подвели к одному из концов пентаграммы. Его кандалы прицепили к полу, и ему пришлось встать на колени.

Гул голосов усиливался. Следом в зал ввели юношей в белоснежных рубахах. Их приковали так же, как и Рамаза.

В пентаграмму ступил один из людей в плащах. На миг Нине показалось, что она оглохла от наступившей тишины.

– Возрадуйтесь, друзья мои! – Голос эхом пронесся по залу. – Сегодня мы будем праздновать победу. – Вознеся руки к сводам, главный обратился к залу: – Вот и наступила кульминация нашей с вами подготовки. Я рад вас видеть здесь. Затмение начинается.

Возбужденные возгласы заполнили зал.

Нина вздрогнула.

Присутствующие обступили пентаграмму кольцом.

Главарю передали толстую книгу. Тот вышел из пентаграммы и громко что-то произнес на древнем языке. Остальные фугой нараспев повторяли за ним.

Перед глазами Нины поплыло.

Боль взорвалась внутри, словно бомба.

Тело скрутило судорогой. Она выгнулась дугой, сжала зубы с такой силой, что свело челюсть. Яркая, алая, как сама кровь, боль пеленой застилала глаза.

Отстраненно она услышала дикий, словно из недр Ада, крик. Это был ее крик. Все почернело.

Так же резко, как и началась, пытка прекратилась.

Воздух с шумом вышел из легких. Нину трясло. Сомкнутые веки болели от напряжения.

Голос старика прозвучал прямо над ней. С трудом она открыла глаза. Лицо в пигментных пятнах, испещренное глубокими морщинами, склонилось над ней, словно голова падальщика, с любопытством смотрящего на беспомощную дичь. Его безумный взгляд блуждал по ней. Нина запротестовала, но язык не слушался ее.

– …Затмение откроет путь в Преисподнюю…

Повернувшись, Нина нашла пульсирующими глазами папу. Человек в капюшоне держал его за волосы, приставив клинок к горлу. Сердце споткнулось, упало и забыло, что надо биться.

– Папа, – пробормотала Нина.

Напуганные юноши в белых одеяниях оказались в таком же положении, как и он.

А старик все продолжал:

– Кровь обладающих силой экзорцистов откроет первую печать. – Похитители, точно смычками, полоснули юношей кинжалами по шеям. Алая кровь стремительным потоком окрасила четыре угла пентаграммы. Предсмертные хрипы заглушил крик Нины, которая осознала, что ждет папу.

– Кровь связанного кровью с берегиней пусть откроет вторую печать.

Крик Нины оборвался. Она повернула голову и с диким ревом забилась в кандалах. Человек в капюшоне поднял сопротивлявшегося Рамаза за волосы. Нина встретила решительный взгляд отца. В нем не было страха.

– НЕ-Е-ЕТ! – Ее крик разнесся по залу, словно раскат грома.

Лезвие полоснуло по его горлу. Грязная, порванная рубашка окрасилась ослепительно-алой кровью.

Слезы размыли картину происходящего. Содрогающееся тело папы рухнуло на пол.

– Нет! Нет! Папа, нет! – повторяла она, как мантру.

Его тело сотрясали конвульсии. Она не могла отвести глаз от него и не заметила, как старик произнес:

– Да откроются врата Ада. Да будет мир человека и демона един.

Нина осеклась. Словно весь воздух испарился, она, как рыба, открыла рот, пытаясь вздохнуть. Звон в ушах нарастал, а боль отступала. Вспыхнул яркий свет.

«Кто-нибудь, спасите!»

Свет стал настолько ярким, что ослепил Нину.

* * *

Солнце над головой слепило даже сквозь солнечные очки.

Предложение перенести парад на два часа позже, чтобы объединить его с просмотром затмения, исходило от канцлера Константина. Михаилу это показалось абсурдом, но в толпе людей он чувствовал эмоциональный подъем. Однозначно, это было одно из самых запоминающихся празднований дня Союзных войск.

На ярком диске солнца показался темный край луны. Люди восторженно закричали. Не поддаться всеобщему восторгу было невозможно.

Не торопясь, полная луна закрывала диск солнца.

Скрипки у трибун ожили и запели жалобную, пронзающую душу мелодию – «Великое Затмение» Дюсол Гара.

По коже Михаила пробежали мурашки.

Три минуты молчания, три минуты веры и благодарности окутали эту часть мира. Согласно Святому писанию, именно в затмение грань между миром людей и миром демонов становилась очень тонкой. По многим источникам, именно в затмение берегине Феодосии удалось заточить демонов в Аду.

Совершенно предсказуемое и объяснимое природное явление для верующих приобрело совсем иное значение.

Темный диск накрыл солнце, и разом стемнело. Только ореола горела вокруг черной дыры. Михаил вскинул руку, как и остальные офицеры Святой гвардии, и провел по воздуху.

Толпа вокруг оглянулась и изумленно отшатнулась от него: никто не ожидал, что офицер Святой гвардии окажется в толпе.

Из руки Михаила, как и из рук других гвардейцев на площади, вырвалась синяя энергия и, объединившись, образовала горящий синим пламенем меч, больше похожий на крест.

Михаил втянул воздух, и синий меч взлетел высоко-высоко. С земли казалось, что его клинок пронзил кольцо солнца.

Диск луны двинулся, корона солнца вспыхнула, и каждый смог увидеть знак света, его еще называли знаком веры: растущий месяц, пронзенный мечом сверху.

Посветлело.

Михаил замер. Через несколько секунд повернул руку, и меч взорвался светом.

Луна прокатилась дальше, освобождая солнце из своей тени.

– Вау! – закричали дети.

Все зааплодировали. Михаил улыбнулся.

Он потрепал какого-то мальчишку по волосам и, стараясь не обращать внимания на косые взгляды, посмотрел на площадь, где оркестр заиграл торжественную мелодию.

Парад продолжался. Шли войска других стран Союза, а за ними ехала техника.

Порыв ветра сорвал с шеи одной из женщин платок, и он взметнулся ввысь. Михаил проводил его взглядом и заметил в небе черные точки, которые при рассмотрении оказались птицами.

Через минуту, точно предвестники рокового дня, сотни птиц, крича, пролетели над толпой с востока.

Люди изумленно вскинули головы, провожая орущих птиц взглядами.

Михаил нахмурился и задумчиво посмотрел на небо. На город надвигалась темная, казавшаяся черным монстром туча. Всполохи молний привлекали взгляд. Они казались красными.

Михаил почувствовал волнение.

Он еще не знал, что его жизнь через несколько минут изменится, но всем своим нутром уже чувствовал неладное.

Прозвучали выстрелы сигнальных пушек.

Парад закончился.

Толпа стала расходиться. Офицеров Святой гвардии окружили туристы, прося сфотографироваться с ними.

Михаил подошел к ним.

– Не жарко тебе было в толпе зевак? – заржал Рон, словно конь. Он явно издевался.

Фыркнув, Михаил спрятал улыбку за серьезным лицом.

– Нет. Не было. Вы все молодцы, – обернулся он к младшим.

Сослуживцы отвлеклись от туристов и вытянулись по стойке смирно.

– У вас есть пятнадцать минут, потом собираемся у грузовика.

Туристы удивленно перевели взгляды с гвардейцев на Михаила, не понимая, почему человек в обычных джинсах и куртке командует гвардейцами Святой земли.

– Вы же Михаил Вердервужский? – Кто-то все же его узнал.

Вмиг его окружила толпа, так же как и всех остальных. Они просили селфи и автограф.

Тем временем огромная темная туча медленно закрывала небо. Ее зловещее черное нутро вспыхивало багровыми вспышками.

С минуты на минуту начнется дождь.

Глава 7

Договор с демоном

Мгла опустилась на Нину.

До костей пробирал леденящий холод.

Время замерло и, растянувшись, перестало существовать.

Здесь не было Господа. Здесь не было ничего. Пустота заполнила всю ее суть. Нина не помнила, кто она, что ее тревожило в прошлом.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнула она в никуда. – Хоть кто-нибудь, ответьте.

Она поежилась от холода и закрыла глаза. Прикосновение холодных пальцев отозвалось в теле разрядом. От неожиданности она вздрогнула.

– Я здесь. – Бархатный бас пощекотал ухо, и незнакомец крепко обнял ее со спины.

Почувствовав, что она не одна, Нина успокоилась.

– Где мы?

– Мы между мирами.

Нина распахнула глаза, но, словно ослепнув, увидела лишь черноту. Судорожно ощупывая ее взглядом, она пыталась найти говорившего.

– Что ты имеешь в виду? – Она обернулась, уловив движение во тьме.

Глаза неспешно привыкали к темноте.

– Мы между миром людей и Царством Тьмы, – донеслось с другой стороны.

– Почему? – Она искренне удивилась и обернулась, но неизвестный словно исчез. Чем упорнее она пыталась разглядеть говорившего, тем больше он отдалялся.

Вдруг холод накрыл ее зыбким туманом. Одиночество и страх окружили. Паника атаковала. Слезы покатились по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки и собираясь на подбородке в крупные капли.

Кап.

Кап.

– Где ты? – Моргая, она пыталась разобрать хоть что-нибудь в проклятой мгле.

Пугающе резко его лицо возникло из ниоткуда.

Нина задержала дыхание. Незнакомец стоял так близко, что она могла видеть только невероятно черные глаза. Казалось, его зрачки расширились и заслонили радужку.

Она почувствовала, как его пальцы дотронулись до подбородка, собирая слезы. Улыбнувшись, он отодвинулся, провел по алым, как кровь, губам влажной рукой и произнес:

– Я покажу.

Все вокруг закружилось.

В следующее мгновение они оказались окружены людьми. Грубо вырубленные стены без окон исходили сыростью и холодом. Мраморные колонны держали своды. Оглянувшись, она посмотрела на присутствующих, одетых в черные мантии и скрывающих лица под капюшонами. Откуда-то из глубины толпы шел странный свет.

Вырвавшись из оцепенения, Нина оглянулась на незнакомца, но, к ее глубокому разочарованию, он тоже оказался в плаще с накинутым капюшоном, только его плащ был алого цвета.

Пальцем мертвенно-бледной руки он указал на центр пещеры.

Нина прошла дальше.

Горящая пентаграмма на полу резала глаз, но Нина не в силах была оторваться от нее и продолжала смотреть. Люди на каждом конце пентаграммы, словно сломанные марионетки, лежали без движения на полу. Кровь, вытекавшая с их перерезанных шей, наполнила желоба в виде сложных переплетений символов и линий.

В центре на каменном алтаре находилась скованная девушка. Черные письмена бегали по ее телу, словно змеи. Что-то внутри Нины зашевелилось: ей была знакома эта картина. Ощущение дежавю подтолкнуло обернуться. Она нащупала взглядом лежащего мужчину в одном из углов пентаграммы. Нина не сдержала стон и поспешила к нему.

Чем ближе она подходила, тем сильнее ее колотила неконтролируемая дрожь. Нина наступила в лужу крови и остановилась. Такой знакомый мужчина лежал на боку, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.

Нина прошла еще пару шагов и упала рядом с ним на колени.

Захлебываясь собственной кровью, мужчина пытался сделать вдох. Вдруг, словно увидев ее, он посмотрел прямо в глаза Нины.

– Папа, – выдохнула она.

Она протянула дрожащие руки, но они прошли сквозь его тело. Слезы душили.

– Почему я не могу дотронуться?

С каждой секундой глаза папы все мутнели.

Вокруг них все смолкло, потемнело, словно это было театральное представление. Глухие шаги отозвались эхом. Незнакомец в алой мантии остановился и безучастно посмотрел на нее.

– Твое тело лежит на алтаре. Ты не можешь исцелить отца. – Его голос был лишен эмоций.

– Сделай что-нибудь, – взмолилась она, пытаясь поймать взгляд незнакомца под тенью капюшона.

Словно раздумывая над чем-то, он вскинул руку к лицу. В тусклом свете показалась его кривая улыбка.

– Я могу остановить ритуал открытия врат… и не дать умереть твоему отцу, но…

– Мне все равно. Прошу, быстрее. Останови все это! Спаси папу!

– Цена будет велика, человеческое дитя. – Алые губы незнакомца четко проговорили: – Взамен я попрошу твою душу.

Кровь в жилах Нины застыла.

– Душу? – медленно повторила она. Вдруг она осознала, кто перед ней. – Ты – демон?

И как только она произнесла это вслух, аура смерти всей мощью накрыла ее с головой, словно цунами.

Нина замерла.

Хмыкнув, демон сделал шаг к ней. Наконец она смогла рассмотреть его лицо. Взгляд алых глаз пронзал, дотягиваясь до самых потаенных страхов. Он прищурился. Изящные хищные черты лица не могли принадлежать человеку; черные волосы, выглядывающие из-под капюшона, контрастировали с кожей – демон был красив, как и писалось в древних книгах.

Мощь его подавляющей темной силы была почти осязаема; темная энергия расползалась от него дымкой, окружая их. Глаза вспыхнули кроваво-красным.

– Да. Я демон, – промурлыкал он, и его интонации обещали смерть.

Главный враг человека стоял прямо перед Ниной.

Она отпрянула и села в лужу крови отца, но ее призрачное платье осталось сухим.

Нина оглянулась. Бесценное время уходило. Искра жизни потухала в папе.

Тошнота подступила к горлу. Сглотнув, она до боли сжала ладони:

– Забирай все, что хочешь, только останови все это!

Ураган подхватил ее. Картинка закружилась. Вмиг она вновь оказалась в пустоте. Напротив Нины вновь стоял демон. Его алое древнее одеяние было подпоясано широким поясом. Плечи украшала соболиная шкура. Длинные черные волосы, собранные в хвост, струились по плечам до талии.

Оживший монстр с фресок.

– Плата будет высока, человеческое дитя. Твоя душа навеки станет моей. Я остановлю ритуал открытия врат Ада и не дам умереть твоему отцу, а ты добровольно отдашь душу мне – таков наш контракт.

Нину не волновало, что она станет грешницей.

В любом случае, если демон не вмешается, и она, и папа будут мертвы, а так она спасет хотя бы его и семью Мурата Басаровича.

Нельзя терять ни минуты. Это единственный шанс остановить все. О последствиях она будет думать потом.

Нина подняла испепеляющий взгляд на демона.

Он был спокоен и ждал ее ответа. Казалось, происходящее его совершенно не волнует.

– Ты должен вытащить нас из этой пещеры и спасти моего папу. Если это уловка и ты не выполнишь контракт, – выплюнула Нина, – будешь исполнять все мои приказы.

– Так и быть, – задумчиво ухмыльнулся он. – В случае невыполнения контракта с моей стороны я стану твоим слугой. Но после смерти твоя душа все равно станет моей.

Демон улыбнулся, оголив клыки:

– Так как? Ты согласна?

Превозмогая себя, Нина прошептала:

– Да. Я согласна.

Демон протянул руку и замер в ожидании. Нина нехотя подняла ладонь и скрепила их контракт рукопожатием, запоздало пожалев о содеянном.

– Контракт заключен, – произнес он.

* * *

Нина распахнула глаза.

Ярким светом вспыхнула звезда на пентаграмме. По телу змеей бегали черные письмена, словно невидимая рука писала и стирала их. Боль истязала Нину. Она изогнулась и захрипела. Перед глазами потемнело, но спустя мгновение боль отступила. Зрение вернулось. Нина увидела тень, выходящую из ее груди. Тень отделилась от тела.

От ужаса волосы встали дыбом на затылке: тень приобретала человеческий облик. Из горла вместо крика вырвался хрип.

Когда закончится эта пытка?

Руки были прикованы к алтарю. Она так вырывалась, что наверняка сломала себе запястья.

Неожиданно перед глазами возникло лицо мужчины. Глаза его были черны, как дьявольские угли. Волна боли подступала вновь. Расширившимися от страха глазами Нина смотрела на смутно знакомого мужчину.

Ее крик перешел в жалкое поскуливание.

Почувствовав прикосновение к голове, она вновь распахнула глаза.

– Уберите его от берегини! – ворвался в сознание Нины крик.

Повернув голову, она увидела толпу мучителей. Они пытались пробиться внутрь пентаграммы, но невидимая стена преграждала им путь.

– Спаси! – взмолилась она, чувствуя нарастающую волну боли.

Он кивнул. В следующее мгновение вспышка света поглотила их.

Глава 8

Кровавый дождь

Михаил облокотился на одну из гранитных ваз. Мыслями он был не здесь: он и забыл, что такое мирная жизнь. Здесь собралось множество обычных людей, главной проблемой которых была выплата кредита за жилье. Когда он сам был последний раз в отпуске? Года три назад? Может, плюнуть на все и полететь на острова? Кто-то говорил, что Бали – рай на земле. Может, стоит посмотреть?

Михаил вздохнул, улыбнулся, представив себя валяющимся на пляже в плавках, и признал, что сдохнет там от скуки. Может, купить байк и, как Рон, прокатиться по Европе?

В итоге, не придумав ничего интересного, он разочарованно проследил взглядом за гвардейцами Святой земли, с которыми фотографировались гражданские.

«Ну точно клоуны», – подумал он, смотря на парадные плащи, которые мало поменялись еще со времен экзорцистов.

Солнце спряталось за тучу, и сразу стемнело.

Главы государств в окружении телохранителей сходили с трибун и разъезжались. Канцлер Константин еще сидел на своем месте и разговаривал с одним из президентов. Амаэль стоял рядом.

Подул прохладный ветер. Михаил поежился и застегнул куртку.

Разгневанная молния разрезала небо пополам.

Он вздрогнул и посмотрел на посветлевшую небесную гладь. Сильный порыв ветра поднял полы плащей, юбки женщин. Михаила охватило волнение. Предчувствие опасности накинуло на него свои сети.

Пролетев сквозь небо, крупная капля упала на щеку.

Михаил стер ее тыльной стороной руки.

Следующая капля дождя упала на голову.

Кап. Кап.

– Капли красные! – донесся до него чей-то испуганный возглас.

Михаил невольно задержал дыхание. Он посмотрел на ладонь. Сердце ударило и упало, тело охватила мелкая дрожь.

Кровавый дождь.

Взгляд забегал по толпе. Беззаботные гражданские еще не поняли, что произошло, – их лица светились улыбками.

Михаил оглянулся на гвардейцев. Алые капли неспешно падали на воротники и белоснежные плащи гвардейцев.

Он запрокинул голову, вдыхая усилившийся запах железа. Теплые капли упали на лицо и, собравшись, наполнили желобок губ. Тошнотворный вкус наполнил рот.

Михаил провел рукой по губам, размазывая липкую жидкость. Он не мог поверить своим чувствам: это была настоящая теплая кровь.

Если это Кровавый дождь, описанный в Святом писании, это значило…

– Не может быть, – прошептал он, оглядываясь.

Михаил встретился взглядом с Роном, который тоже стоял в растерянности.

Молния вилась по небу ядовитой змеей прямо над головой. Тут дождь хлынул с неба, словно кто-то переключил тумблер.

И грянул гром.

Его гул взорвал пространство и отдался вибрацией внутри тела.

Люди закричали. Теперь все увидели, что страшнейшее предзнаменование открытия адских врат буквально падало с неба. Паника охватила толпу и заставила всех разбегаться с площади. Людской поток подхватил Михаила.

Он вмиг сбросил оцепенение и, с трудом пробираясь сквозь убегающих в панике людей, нашел глазами брата и канцлера Константина.

Дождь усилился и теперь застилал глаза алой пеленой. Джинсы пропитались кровью и липли к телу.

Амаэль спрыгнул с трибун. Его светлые волосы и плащ окрасились кровью. В его глазах отразился ужас.

Михаил сглотнул.

Он понял, что все хуже, чем можно было представить. Сжав губы, Михаил взял себя в руки.

– Ад открыт? – Он старался перекричать вопли, что раздавались вокруг.

– Я не знаю, – крикнул в ответ Амаэль. – Уводите всех с улицы. Дождь ничего не сделает людям, но…

Михаил прищурился. Амаэль не договорил. И оба они знали, что он хотел сказать: Кровавый дождь безвреден. Он был лишь предзнаменованием. Если Ад открыт, то настоящую угрозу людям несли демоны.

Но… демоны?

Как такое возможно?

Они всегда казались мифическими существами даже Михаилу. Бо́льшая часть мира уже точно не верила в существование демонов. Но когда Кровавый дождь падал с неба и омывал лицо, сложно было не уверовать в его адское происхождение.

Михаил кивнул и побежал обратно к подчиненным. Крики со всех сторон заглушали шум дождя и гром.

Вдруг послышался взрыв, гул, разрывающий барабанные перепонки. Михаил неосознанно пригнулся и прикрыл уши руками. Небо разорвала металлическая туша самолета. Самолет стрелой пролетел над головой, теряя высоту.

Ба-ах!

Все закричали.

И тут Михаил почувствовал нечто такое… Все его естество задрожало. Его душа, словно заледенев, скукожилась, пытаясь забиться в самый дальний угол и спрятаться. Весь накопленный опыт предков кричал: «Беги!»

На дороге, где недавно проходил парад, остались только военные. Гражданские попрятались кто куда.

Михаил обернулся, не понимая, что с ним. Рон остановился возле него.

Все разом смолкли.

Они тоже почувствовали это.

Пространство на мгновение озарила алая молния, за ней последовал раскат грома. В ушах зазвенело. И тут в небе промелькнула неясная тень. В следующее мгновение женский пронзительный крик взорвал пространство. Михаил резко развернулся.

Он выхватил пистолет из кобуры и, кивнув Рону, бросился на голос. Тень, сгустившись, начала обретать человеческие очертания.

Прозвучал выстрел.

Еще один.

Пули прошивали силуэт насквозь.

Михаил скосился на Рона, который продолжал держать существо на мушке, хотя это и было бесполезно.

Он готов был поклясться, что увидел, как по размытому лицу существа скользнула ухмылка. В следующее мгновение тень, словно ястреб, взмыла в небо и устремилась в толпу людей под навесом ближайшего кафе.

Люди закричали и кинулись врассыпную, сталкиваясь друг с другом. Тень нырнула в толпу.

К ним подбежал Амаэль. Его лицо, как и у остальных, было в алых потеках.

– Главэкзорц, – отдал честь Рон.

Кровавый дождь застилал глаза. Михаил смахнул капли с ресниц и заморгал.

– Ты увидел, в кого он вселился? – спросил Амаэль, на ходу скидывая плащ. Некогда белая ткань утонула в кровавой луже.

– Нет. – Михаил двинулся вперед.

Дождь начал стихать. Бордовая туча направлялась дальше на запад. С волос срывались капли. Раздраженно Михаил откинул слипшиеся пряди с лица.

Амаэль махнул остальным, чтобы они задержали гражданских, в панике бежавших из-под навеса.

– Надо выяснить, в кого вселился демон.

– Но как? – обернулся Михаил.

Все, чему его учили в Академии, уже было давно забыто за ненадобностью.

Брат резко обернулся к нему и схватил его за предплечье.

– Успокойся. Панике сейчас нет места. Да пребудет свет с тобой, Михаил.

– Да не поддайся тьме, Амаэль, – выдохнул Михаил, беря себя в руки. – Но я не помню мантру изгнания. Мы учили ее в академии пятнадцать лет назад ради галочки в аттестате.

Амаэль вздохнул:

– А вот я помню.

Рон сжал губы в тонкую линию.

Пронзительный крик отчаяния заставил всех вздрогнуть. Михаил кинулся вперед и увидел, как девушка, почти подросток, сидела на корточках, обхватив голову руками.

Вторая девушка в ужасе отползала от нее.

Михаил замер, выставив руку, чтобы Рон и Амаэль не приближались. Он сглотнул и сделал шаг вперед, все еще держа оружие наготове.

– С вами все в порядке?

Вдруг девушка резко повернулась, сверкнув алыми глазами и изогнувшись под невероятным углом. В один прыжок она преодолела расстояние между нею и подругой.

Сердце Михаила упало куда-то в пятки, он поднял пистолет, но прыткий демон в теле человека уже вцепился в горло девушки и вгрызся в ее плоть.

Мир сжался в точку. Время словно остановилось.

Первый раз в жизни Михаил видел демона во плоти. Это повергло его в ужас. После стольких битв он думал: видел все, что только можно представить, но…

Жуткое чавканье и предсмертные хрипы впились в барабанные перепонки.

Дождь кончился.

Согласно Святому писанию, Кровавый дождь после открытия врат Ада должен омыть всю Землю. Правда это или нет, Михаил узнает позже, если, конечно, выживет.

Демон сидел на площади, залитой алыми лужами. Небо, отползающая туча, голые ветви деревьев отражались в бордовой глади, словно в зеркале.

Демон, вселившийся в девушку, оторвался от своей жертвы. Округлое лицо исказила мерзкая окровавленная улыбка.

Тьма пришла в его мир, и только сейчас Михаил осознал это на самом деле.

Рон направил пистолет на демона в человеческом теле, но в последний момент твердая рука Амаэля остановила его. Демон отпрыгнул, рассыпав вокруг алые брызги.

– Ты убьешь носителя, – предупредил он и, выдохнув, выставил руки вперед.

Быстрым, отточенным движением он провел рукой по воздуху – и перед ним вспыхнула мантра. Глаза демона расширились. Михаил понял, что тот испугался. И это придало Михаилу сил.

Демон подпрыгнул, намереваясь скрыться, но Амаэль вновь провел рукой по воздуху и ударил в его спину сковывающей мантрой.

Демон дернулся и, словно окаменев, упал на асфальт. Голубая мантра, подобно веревке, связала его тело.

Амаэль, Михаил и Рон подбежали к застывшему демону. Все его тело закостенело: он так и остался с согнутыми конечностями и дикой гримасой. Единственное, что могло двигаться, – глаза. Они зло вращались в глазницах.

Неконтролируемая дрожь прошла по телу Михаила.

Вот он – демон. Существо, созданное из самой тьмы, враг человека. Нет, человек служил демонам пищей, не более. Как люди поедали птицу, коров и свиней, так и демоны питались людьми. И эти существа оказались реальнее некуда.

Рон растерянно встал рядом с Амаэлем, ожидая новых приказов.

– Надо начертать пентаграмму с мантрами, – произнес Амаэль.

Михаил нашел взглядом террасу кафе, пол которой не был залит кровью, и крикнул:

– Перетаскиваем ее туда.

Рон вставил бесполезный пистолет в кобуру. Гвардейцы подхватили окостенелое тело девушки и, раскидав стулья, уложили его на пол.

Кровью они начертали пентаграмму, Амаэль вписал в нее мантры.

– Ты уверен? – спросил Михаил.

– Нет. Но надо пробовать.

Михаил закусил губу, поймал взгляд брата и, выставив руки вперед, начал повторять за Амаэлем формулу изгнания.

Пентаграмма вспыхнула синим светом.

С каждым предложением, каждым абзацем древней молитвы конечности демона изгибались все сильнее. В конце концов сковывающая мантра не выдержала, и тело одержимой девушки свело судорогой. Она выгнулась и затряслась. Изо рта пошла пена. Глаза закатились.

От столь жуткого зрелища Михаил чуть не запнулся. Амаэль положил руку на его плечо и сжал, поддерживая.

Михаил произнес последние слова, и пентаграмма, вспыхнув, погасла, оставив на земле выжженный контур.

Гвардейцы остолбенело уставились на то место, где лежала девушка. Она, обмякнув, не двигалась.

Очнувшись, Рон проверил пульс:

– Слабый, но есть, – и аккуратно поднял ее на руки.

Михаил посмотрел на Амаэля и наконец почувствовал, как уходит напряжение. Они смогли, а значит, и все остальные тоже смогут справиться с демонами.

Мир катился в тартарары, но Михаил почувствовал облегчение – у них был способ бороться с демонами. Их предки даровали им эти знания… И в то же время на его плечи легла ответственность: демонов могли уничтожить только они, гвардейцы Святой земли, а их осталось мало.

Амаэль выпрямился. Сосредоточенно он смотрел на девушку. Между бровей залегла глубокая складка.

– Это был низший демон. Они сейчас слабы и голодны после семисотлетнего заточения.

И тут они услышали пронзительный, душераздирающий крик, от которого нутро покрылось ледяной коркой.

Резко обернувшись, Михаил прищурился, осматривая местность, и тут заметил тени, спускающиеся с небес.

Где-то прозвучала пулеметная очередь.

– Расходимся! – закричал Амаэль. – Покажите остальным, что делать! А гражданские пусть бегут в храм. Демоны не могут войти в освященные стены.

Глава 9

Мой ручной демон

Боль по всему телу – первое, что Нина почувствовала, очнувшись. Слипшиеся ресницы с трудом разлепились. Она застонала и с трудом села на кровати. Судорога прошла по телу.

Все кружилось, словно ее голову прикрепили к вертолетной лопасти. Желудок скрутило, и ее вывернуло на пол.

Несколько раз глубоко вздохнув, Нина вытерла рот и огляделась: тусклый свет из окон осветил кровать, шкаф и письменный стол, которые еле умещались в крошечной комнате; от стен, оклеенных старыми обоями в несколько слоев, исходила сырость. Нина приоткрыла рот, и на растрескавшихся губах собралась капля крови. Она слизнула ее и сглотнула тягучую слюну.

Сырое одеяло соскользнуло на пол.

Не сдержав стон от боли в животе, она осторожно опустила на ледяной пол босые ноги. Она дрожала то ли от волнения, то ли от холода.

Барабанной дробью била в голове единственная мысль:

«Папа».

Тяжелая парча платья громко зашуршала в тишине. Нина подошла к двери. Стесанные до мяса запястья были перевязаны лоскутами чистой ткани. Эти раны опухли и болели. Нина с трудом открыла дверь и уткнулась в стоящего на пороге мужчину в расшитом черными узорами красном кафтане со стоячим воротником. Шкура соболя была накинута на его плечи.

Нина отшатнулась.

Объятая ужасом, она подняла глаза: точеное, не тронутое солнцем, словно вылепленное искуснейшим мастером, лицо; острый, но мужественный подбородок; алые губы, растянутые в приветливой, почти нежной улыбке.

Нина отступила в комнату:

– Ты тот демон?

Демон наклонил голову, словно прислушиваясь. Проблеск алого света блуждал на дне черных глаз и путался в длинных ресницах. Его волосы, часть из которых была собрана в хвост на макушке, соскользнули с соболиного меха и заструились по груди. Он был словно нереальный, сошедший со страниц книг. Прекрасное чудовище.

Она в самом деле заключила договор с демоном?

Затравленно отведя глаза, Нина схватилась за стену, чтобы не упасть, но, собрав всю оставшуюся силу воли, она выпрямилась и хрипло спросила:

– Где папа?

Демон прищурился, не сводя глаз с ее губ.

– Где мой папа? – повторила она.

Демоны были заточены в Аду семьсот лет. Русский язык, на котором она говорила, тогда еще не сформировался. В то время был древнерусский язык, общий предок белорусского, русского и украинского. Ничего удивительно, что демон ее не понимал. Но они ведь заключили контракт. Нина точно помнила, что он общался с ней.

И тут ее осенило, что они заключили договор, когда ее сознание, по словам демона, находилось между человеческим миром и Адом. По-видимому, там не существовало языкового барьера.

Нина вздохнула, намереваясь попробовать другие языки, но в этот момент демон кивнул в сторону коридора и протянул ладонь, чтобы помочь ей дойти.

Взмахнув рукой, она звонко ударила демона по руке и брезгливо взвизгнула:

– Не смей притрагиваться ко мне!

Он лишь усмехнулся и отступил, пропуская ее. От резкого движения боль обожгла внутренности. Держась за холодную влажную стену, Нина направилась к указанной двери.

Уже на пороге она почувствовала облегчение: папа лежал на кровати. Рана на шее была перевязана. Он спокойно дышал. Едва сдерживая слезы облегчения, она коснулась губами его израненных рук.

– Папа. – Дрожащими пальцами Нина погладила его избитое лицо.

Теплый.

Она так много должна еще сказать ему…

Да, в своей жизни он совершал ошибки, но он пытался спасти ее. Разве может она злиться на него?

Нина улыбнулась отцу и погладила его покрытую щетиной щеку.

– Папа, просыпайся, – нежно позвала она.

Он так крепко спал, что не обращал на нее внимания, – это показалось Нине странным.

– Папа, – позвала она и провела рукой по его лбу, убирая волосы.

Внутри все сжалось. Нина улыбнулась сквозь подступившие слезы.

– Папа? Сколько можно спать? – Нина сглотнула колючий ком в горле. Мандраж пустил свои щупальца по позвоночнику. – Рамаз! – закричала она и, схватив за широкие плечи, затрясла отца. – Очнись!

Как кукла, он лежал без движения. Голова запрокинулась. Пустые глаза приоткрылись.

Нина закрыла веки и, начав молиться, влила в него силу исцеления, но ничего не произошло.

Она резко обернулась. Облокотившись о косяк двери и скрестив руки, демон улыбался своей гнусной улыбочкой.

– Что ты сделал?! – вскрикнула Нина.

Демон хмыкнул и перевел черные, словно бездна, глаза на тело папы.

Понимание, что он обманул ее, ударило прямо по сердцу и раскололо его пополам. «Как я могла повестись на обещание демона?»

– Подонок! – подскочила она и, забыв о боли, ринулась на демона.

Он перехватил ее руки. Холодные пальцы впились в перевязанные запястья. Ткань вмиг окрасилась кровью.

От боли Нина зашипела.

– Я не дал твоему отцу умереть, – произнес он спокойно, чем напугал Нину до чертиков. Она не ожидала, что он ее понимал и мог ответить.

Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки:

– Ты считаешь, так он сможет жить? В нем нет души.

Демон пожал плечами.

– Контракт выполнен – он не мертв, – ухмыльнулся он, явно забавляясь.

– Это просто оболочка. Зачем мне спасать тело, если в нем нет души?

Нина подняла на демона полный ненависти взгляд. На его лице, искаженном ухмылкой, застыло высокомерное и презрительное выражение, словно она была не более чем букашка в его руках.

Отчаяние охватило, закружило Нину, словно метель, подбираясь своими холодными руками к самому сердцу.

«Папа мертв. Как такое могло произойти? Что мне делать дальше? Я подписала договор с демоном, хотя знала, насколько они гнусные создания… Идиотка! Полная кретинка! Сдаться? Отдать демону свою душу? Нет!» – разозлилась Нина.

Он обманул ее. Да, глупо было надеяться, что демон исполнит свою часть договора, но теперь она обязана была придумать, как спасти свою душу.

Нина не сводила взгляд с лица демона и вдруг поняла, что должна сделать.

Демон был прав в одном: они подписали договор, и он выполнил свою часть. Хоть и извращенно.

Стараясь говорить как можно четче и спокойнее, она произнесла:

– Ты прав. Хоть папа и не жив, но он и не мертв. Ты перехитрил меня. Ты хотя бы смог остановить ритуал открытия врат Ада?

Демон медленно кивнул:

– Владыка Ада остался заперт.

Нина вздохнула:

– Хорошо. Хоть что-то. Теперь по контракту я должна добровольно отдать тебе душу. Прошу, дай мне попрощаться с папой, и еще, я хочу помолиться перед… – Голос надломился. – Дай мне пятнадцать минут. Я все равно от тебя никуда не убегу, ведь мы связаны договором.

Демон прищурился:

– Ты принимаешь меня за глупца? – ответил он и дернул Нину за запястья на себя.

Она ужаснулась – демон намеревался сиюминутно забрать обещанное. Нина запаниковала, дернулась, но руки демона были словно каменные. Он обхватил ее за талию.

Тут послышались скрежет, крики за окном. Демон замер, кинул взгляд на окно. Радужки глаз покраснели и засветились.

– Нас нашли? – схватилась за последнюю соломинку Нина. Возможно, упоминание экзорцистов отвлечет демона. – Это Святая земля? Или те, кто проводил ритуал? Экзорцисты?!

«Господи, если Ты существуешь, помоги мне!» – взмолилась Нина. Ей требовалась всего пара минут.

Демон перевел взгляд алых глаз на нее и произнес:

– Стой здесь.

Монстр растворился в дымке. Пальцы, державшие ее запястье, превратились в черный туман и пропали. Рука Нины освободилась, так и зависнув в воздухе. Она моргнула, не веря своим глазам: демон оставил ее одну. На улице послышались крики и треск. Она прижала пульсирующие запястья к груди и на негнущихся ногах подбежала к кровати.

«Я должна все исправить… Прости, папа. Я тебя очень люблю».

Вытерев сопли рукавом, Нина дрожащими руками зажала отцу нос и рот.

– Я спою тебе колыбельную. Ту, что ты пел мне каждый вечер, когда я была совсем маленькой. Помнишь? – Горло будто сдавили тиски.

Нина надавила сильнее.

– И придет вдруг демон в твой дом. А там лишь свет и зла нет. И не тронет он никого, и уйдет, и уйдет… – протянула она.

Мышцы на руках напряглись.

Продолжая петь, она оглянулась на окно, слыша треск и истошный крик птицы.

– И в том доме будет счастье, где свет души не гаснет… Спи, засыпай, спи, засыпай, папа…

Его руки и ноги слабо задвигались.

Приоткрытые веки задрожали.

«О Господи!»

Нина закрыла глаза, не желая видеть происходящее, но все равно ощущала его слабые конвульсии. Песня, пропетая ее осипшим, срывающимся голосом, наполняла комнату.

Руки дрожали от напряжения, но Нина не отпускала, пока сердце папы не перестало биться.

Отняв ладони, она опустошенно поправила его голову, опустила приоткрывшиеся веки.

«Так демоны правда существовали? Демоны теперь на свободе? Что с Аней, Муратом Басаровичем и Азаматом? Я убила папу собственными руками!» – Мысли салютом вспыхивали и угасали.

– …

Нина вздрогнула и обернулась на голос демона за спиной.

Она не поняла, что он сказал. Подавившись всхлипом, она быстро вытерла слезы – оказывается, она плакала, а Нина не хотела, чтобы темная тварь видела ее слабость. Демон стоял напротив, подперев плечом косяк двери. Он оттолкнулся и подошел. Огонь свечей задрожал, затанцевал, отбрасывая на стены тени.

Демон произнес что-то, но Нина не знала языка, на котором он заговорил. Его пальцы легли на ее щеку. Холод от руки заставил содрогнуться.

– Кто это был? Нас нашли? – спросила Нина.

Демон скривился, явно недовольный ее болтливостью.

– Нет. Это были низшие. Почуяли тебя, но ты моя добыча. Бедняжки обезумели от голода и встретили смерть от моего меча, – улыбнулся он, предвкушая сытный обед.

Тьма исходила от демона, поглощая весь свет вокруг. Его черты размывались. Мрак подступал со всех сторон, окружая их.

Нина собрала всю решительность, которая у нее еще осталась, и, словно окаменев, вмиг отбросила все ненужные мысли. Она вдохнула и произнесла:

– Я приказываю подчиниться мне. Беспрекословно выполняй мои приказы. Защищай меня…

Демон засмеялся, покачал головой.

– …И не ври мне, – продолжала Нина.

Улыбка сошла с его лица. Рука стала горячей. Он отдернул ее.

Глаза вспыхнули алым, а взгляд упал на лежащего на кровати папу. Он опять что-то произнес на неизвестном языке.

Его колени подкосились. Он пал ниц: демон был не в силах не подчиниться Нине.

– Как ты уже догадался, я закончила страдания отца. Он мертв, а значит, ты нарушил договор и теперь обязан служить мне, – произнесла она твердо.

Демон окинул ее задумчивым взглядом. Нина почти видела, как сотни мыслей мелькали в его голове. И тут он ухмыльнулся, прищурился, не сводя с нее хищных, голодных глаз. Хоть и стоял он на коленях, но не выглядел побежденным.

Нина сжала кулаки. Она должна быть сильной!

– Пропусти меня, – приказала она.

Демон медленно встал с колен и отступил, пропуская ее вперед в маленьком коридоре. Она прошла в спальню, в которой проснулась. Демон шел за ней. Она чувствовала его за спиной, как заяц – присутствие волка. Пройдя мимо зеркала, Нина остановилась. Ее бросило в жар. Она повернулась и посмотрела на отражение.

На фоне бледной кожи, сиреневых волос, светлых бровей и глаз контрастно выделялась черная прядь волос у лица. Неконтролируемый озноб захватил тело. Дрожащая рука взметнулась и дотронулась до черной пряди. Пытаясь снять наваждение, Нина закрыла глаза и вновь распахнула их.

– Что ты сделал со мной? – Она резко обернулась.

Демон оскалился. Острый клык блеснул в лучах солнца, что проникали в комнату через грязное стекло. Он сделал шаг к ней и дотронулся подушечками пальцев до ее виска.

– Нет страшней греха, чем заключить договор с демоном, – по слогам процитировал он Святое писание на древнем языке, и Нина поняла каждое слово!

Его губы шевелились, а голос словно звучал в голове. Она отшатнулась от него. Протянутая рука демона зависла в воздухе.

И тут она осознала, что все это время понимала демона именно так – через прикосновения.

Перед глазами все поплыло. Нина схватилась за стену. Она вновь обернулась на зеркало. Черная прядь распалась надвое у лица и бросалась в глаза, как клеймо.

«Черная метка?»

Руки демона обхватили Нину со спины. Смятение и горе проникли в сердце.

– Отец не простит тебя за смерть, ведь это ты убила его, – прозвучал голос демона в голове.

«Нет. Нет. Он уже был мертв. Я не виновата!»

– Это твоя вина. – Леденящее душу дыхание демона проникало в Нину. Тьма сгущалась вокруг. – Ты должна исчезнуть. Всем будет лучше, если тебя не станет. Ты хочешь умереть…

Глаза Нины испуганно расширились. Через зеркальную гладь она смотрела на чудовище за ее спиной. Демон улыбался почти нежно, словно и правда хотел помочь.

– Нет, – прошептала она и оттолкнула монстра. Голос показался жалким даже ей самой.

Тяжело дыша, она подняла полные ужаса глаза. Демон смотрел на нее свысока. Плотоядная улыбка не сходила с его лица. Нина содрогнулась.

Собственными руками она убила отца. Она все еще чувствовала на ладонях тепло его тела.

По глупости она привязала демона к себе. Любая ошибка могла стоить ей не только жизни, но и души.

Сердце подпрыгнуло к горлу.

Она больше не могла находиться здесь. Ноги сами понесли ее прочь.

Нина выскочила из комнаты и, подгоняемая ужасом, побежала к выходу. Пыль взлетала из-под ее босых ног, деревянные половицы глухо скрипели. Парча платья шуршала оглушительно. Воображаемые тени преследовали ее.

У проема на улицу она обернулась, ожидая погони, но демон не преследовал ее. Растрепавшиеся сиреневые волосы поднял пронизывающий ветер. Черные пряди потянулись к небу.

Нина ступила за порог крыльца и замерла.

Холодный воздух кусал голые ноги.

Кровавый снег покрывал бархатом все: крыши соседних домов, голые ветви деревьев и землю. Завороженно Нина сделала шаг, и нога провалилась в алую вату. С неба срывалась мелкая бордовая мука снега. Солнце, клонившееся к закату, окрасило небо в розовый. Все выглядело как в странном апокалиптическом фильме.

Это точно не мог быть ее знакомый мир.

Жизнь Нины была похожа на эту картину: все окрасилось кровью.

Она подставила руку – снежинка приземлилась на ладонь и вмиг растаяла, став алой каплей. Нина скрипнула зубами, сдерживая рвотный позыв.

Так значит, Кровавый дождь и правда прошел. Она и забыла об этом страшном предзнаменовании открытия врат. Только здесь из-за низкой температуры выпал кровавый снег. Одновременно красивый и ужасающий.

Нина огляделась: вдалеке виднелись припорошенные снегом крыши домов. Видимо, она очутилась в какой-то деревне. Участок домика, в котором она проснулась, граничил с лесополосой и отделялся от нее накренившимся от старости низеньким деревянным забором, который почти утонул в алом снегу.

Вдруг Нина заметила у опушки тень человека. Она моргнула и вцепилась взглядом в неясную фигуру.

Тут она увидела еще одного человека, а за ним еще одного. Но не успела она подумать, что же ей делать, как неизвестные со скоростью, недоступной человеку, кинулись к ней.

Внутри Нины все замерло. Существа, которых она по ошибке приняла за людей, передвигались на четвереньках, рты их были окровавлены.

Она задержала дыхание.

За спиной мелькнула тень. Нина обернулась и вскрикнула: одно из существ кинулось на нее и повалило в багровый снег.

Нина забила руками и ногами. Она закричала и, путаясь в длинной юбке, отползла к крыльцу. Лица существ, так напоминавшие человеческие, исказились. Алые глаза горели огнем.

Нина уперлась спиной в крыльцо, в ужасе наблюдая наступление монстров.

И тут за спиной одного из чудищ сгустилась тень.

Не веря своим глазам, Нина уставилась на нее. Тень сплеталась вороньими перьями, образуя силуэт. Не успели ее очертания обрести четкость, как меч, вспыхнув алым, пронзил грудь первого монстра.

Глаза высшего демона сверкнули в ночи, и, взмахнув мечом, тень резко переместилась за спину следующего. Еще один взмах – и второй монстр упал на землю. Брызги теплой крови залили ноги Нины.

Тишину пронзил крик последнего монстра. Нина не могла отвести взгляда от смертельного танца демона. Завороженно она смотрела, как он догнал последнего и отрубил ему голову. Кровавый фонтан взметнулся в небо. Голова слетела с плеч и покатилась по склону. Отпрянув, Нина резко выдохнула. Полный ужаса взгляд монстра, еще не осознавшего, что он умер, потух через мгновение.

Эта картина врезалась в память Нины раскаленным клеймом.

И тут она поняла, что это были за монстры, – это были низшие демоны, вселившиеся в людей.

Желудок Нины завязался в тугой узел. От боли в животе перед глазами заплясали искры.

Окровавленные тела беспорядочно лежали на земле. На фоне алого снега они казались камнями, но никак не людьми.

Стоя к ней вполоборота, высший демон смотрел на опушку леса, словно прислушиваясь. Окровавленный меч был опущен. Крупные капли крови падали в снег и проваливались в него.

Дрожа, Нина встала. Ступая по притоптанному снегу, она приблизилась к нему.

– Я смогу понимать то, что ты говоришь, если прикоснусь к тебе? – Пар дыхания заклубился у ее лица.

Демон прищурился. Его лицо было бесстрастно. Он кивнул и протянул к ней руку. Бусины на концах тонкой алой ленты, намотанной на его запястье, стукнулись друг о друга. Нина протянула руку в ответ и кончиками пальцев коснулась его ладони.

– Почему ты здесь? – спросила она.

– Согласно нашему контракту я вынужден выполнять ваши приказы. Вы приказали защищать вас. – Холод его слов ознобом пробежался по коже. Он говорил на древнем языке, но по какой-то причине она понимала его речь. Нервы Нины были натянуты до предела.

– Ты не можешь ослушаться меня?

Он скривился и взмахом меча очистил его от крови. Демонический меч растворился темной дымкой.

– Не могу.

Демон напряженно повернул голову к ней. Налитые ненавистью глаза блеснули.

– Значит, ты исполнишь любой мой приказ? Каким бы он ни был?

Он отдернул руку. Его лицо застыло в гримасе презрения. Взгляд, полный отвращения и гнева, оглушил.

Нина скривилась. Она устала бояться и закричала:

– Отвечай на мои вопросы! Говори! Мне плевать, нравится тебе это или нет!

Раздраженно демон вновь выкинул руку вперед и схватил ее ладонь. Его рука была прохладной. Нина видела, как он разочарован.

– По нашему контракту я должен исполнять любые ваши приказы.

– А если они противоречат друг другу? Я приказала тебе защищать меня, но ты попытался вытянуть из меня приказ убить себя. Значит, если приказы противоречат друг другу, ты сам выбираешь, как действовать?

Глаза демона запылали ненавистью. Стиснув зубы, он все же кивнул.

Нина охватила себя руками. Значит, была возможность держать демона на коротком поводке. Нина должна была найти способ контролировать его.

– Ты ведь понимаешь мои слова и без прикосновений?

Он медленно кивнул. Нина удовлетворенно облизала потрескавшиеся губы.

– Ты теперь мой слуга. Почему же смотришь на меня, словно хочешь убить и ведешь себя так, будто делаешь мне одолжение?.. Я хочу видеть рядом с собой добродушного слугу, а не озлобленного демона.

Он скрипнул зубами. Налитые кровью глаза вспыхнули яростью. Он угодил в ловушку.

– Я хочу, чтобы ты улыбался мне и называл «миледи» или «госпожа», – добила его Нина.

Демон сжал кулаки. Очертания демонического меча появились и вновь пропали. Сердце Нины упало в пятки. На миг она подумала, что он прикончит ее на месте.

Но спустя пару секунд он выпрямился, лицо его разгладилось, глаза потемнели.

– Геромиз, миледи, – бесцветно проговорил он.

Первое слово, судя по всему, было сказано на древнем языке и обозначало что-то типа…

– «Слушаюсь, миледи», – поправила его Нина. – Твой язык надо будет подтянуть.

Она нервно выдохнула. Видимо, он в самом деле не мог нарушить их договор. Она решила еще раз испытать терпение демона.

– Я хочу, чтобы, приветствуя, ты улыбался мне.

Если демон не убьет ее сейчас, то он говорил правду и она сможет контролировать этого монстра.

Демон гневно возвел глаза к небу, но, успокоившись, обреченно растянул губы в кривой улыбке.

Эта маленькая победа придала сил. Нина смогла сковать цепями договора опасного монстра. Перед глазами вспыхнуло воспоминание, как высший демон разрубил одержимых, и она поняла, что, возможно, жизнь предоставила ей шанс. В ее руках оказалось мощное оружие. Главное – самой не подорваться на этой мине.

Почувствовав, что замерзла, Нина вернулась в дом.

Напряжение постепенно отступало. Она с облегчением вздохнула и потерла друг о друга заледеневшие и ноющие от ран руки. Демон замер в проеме.

Тело папы лежало на кровати.

Нина прошла в смежную комнату, где проснулась.

Оставшуюся ночь она провела за столом. Она приказала демону растопить печь и следить, чтобы огонь не потух, а все остальное время стоять возле двери.

Демон расслабленно прислонился спиной к стене. Не моргая, он отрешенно смотрел на огонь в лоне печи. Пламя отбрасывало на его лицо причудливые блики. Брызги крови на его теле и одежде, словно впитавшись, исчезли.

Черная прядь упала на лицо. Нина смахнула ее и наконец отложила ручку. Она составила список правил. С ними демон, по идее, не мог сделать ни шагу вправо или влево от того, что она хотела.

Стемнело. Электричества по какой-то причине в доме не было. Он казался хоть и бедным, но точно не заброшенным. Возможно, те демоны, которые напали на Нину, захватили тела владельцев этого жилища. Внутри заворочался стыд. Она знала, что каким-то образом демонов можно было изгнать из тел бедолаг, но ее адский слуга действовал так быстро и решительно, что Нина растерялась и не успела приказать ему остановиться.

Глаза слипались от усталости, а мысли начали путаться. Закончив писать, она взяла стул, на котором сидела, и подошла к зеркалу. Не без труда она подняла стул и, размахнувшись, ударила по зеркалу. Стекло разлетелось на мелкие осколки. Выбрав самый крупный из них, она, как палач, двинулась к демону.

Он поднял на Нину ничего не выражающий взгляд, но не шевельнулся. Сердце забарабанило в груди. Решительно прислонив к щеке монстра острый как нож осколок, она провела им по коже. Он не был человеком. У него не было крови. Обездвиженный, не чувствуя боли, он бесстрастно смотрел на хозяйку с высоты своего роста. Рана забурлила, почернела и разгладилась, исчезая.

Борясь со страхом, Нина вновь подняла осколок и со всей силы вонзила ему в грудь, но только поранила руки. Кровь тонкой струйкой потекла на пол. Не в силах оторвать взгляд от демона, Нина сжала окровавленные ладони.

Осколок торчал из стоящего истуканом демона. Он шевельнулся и, подняв руку, непринужденно вытащил осколок стекла. Со звоном он упал на пол.

Волосы поднялись на затылке Нины. Она испытала благоговейный ужас перед чудовищным созданием.

– Вы не сможете убить меня, даже если вонзите с десяток мечей. – Он поднял руку и провел по ее щеке. – Я – высший демон.

Нина в отвращении отпрянула. Вскинув напряженный взгляд, она постаралась принять спокойный вид.

«Больше ты не напугаешь меня».

– Я запрещаю тебе пытаться убить меня. Я запрещаю влиять на мое сознание каким-либо способом. Я запрещаю лгать мне. Приказываю тебе отвечать на все мои вопросы без увиливаний, то есть четко и ясно. Мои приказы не оспариваются и не подлежат сомнению. Если понял, то скажи: «Да».

Прищурившись, словно ломая себя, демон встал на одно колено. Он склонил голову перед уставшей, но сосредоточенной Ниной:

– Да.

– Как зовут тебя?

Упершись рукой в пол от безысходности, он сжал ту в кулак.

Напряжение росло. Нина боялась его, как дикого зверя, с которым оказалась в одной клетке. А она знала, что хищникам нельзя показывать свой страх.

– Самуил, – скривившись, проговорил он.

Нина вздрогнула.

Зрачки резко расширились.

«Не может этого быть. Нет… Только не он», – пронеслось в голове, но она понимала, что демон не мог ей врать. Она сама ему запретила.

Самуил был самым свирепым и жестоким демоном среди высших. Генерал армии демонов и правая рука Владыки Ада. Десница Самуил.

Длинные пряди волос упали на его опущенное лицо.

– Отныне ты мой слуга, Самуил. Встань.

Ожидая его реакции, Нина замерла.

Продолжая смотреть в пол, Самуил поднялся с колена. Темная аура сгустилась вокруг него. Нина воинственно вскинула подбородок, готовая ко всему.

Самуил выпрямился и посмотрел прямо на нее. Глаза его потухли, почернев. Он казался спокойным, а убийственная аура пропала.

– Госпожа, – произнес он, словно приветствуя. Способность демона к языковой адаптации была поразительной. Услышав один раз, что она приказала ему называть себя «миледи» или «госпожа», он запомнил эти слова.

Облегчение накрыло Нину вместе с усталостью. Напряжение постепенно отступало, освобождая место вялости и подавленности.

День был слишком долгим. Тело отказывалось слушаться, требуя сна.

– Я лягу спать. Я приказываю тебе не двигаться с места, пока не встану. Если к дому кто-то или что-то приблизится, разбуди меня.

– Слушаюсь, миледи.

Нина прошла к кровати. Как только ее голова коснулась матраса, она провалилась в спасительный сон.

Глава 10

Твой путь окончен

Над головой синело чистое небо, словно адской тучи и в помине не было.

Подошвы ударили по лужам. Алые брызги взметнулись под ногами Михаила.

– Осторожно! – закричал Амаэль, заметив его.

Несколько десятков гражданских стояли за его спиной. Вызвав щит, брат защищался от демона, вселившегося в тело тучного мужчины. Чудовище неестественно изогнулось, уворачиваясь от удара, и ухмыльнулось.

– Он сильнее, чем другие.

Михаил сделал пас, пуская сковывающую мантру, и не поверил своим глазам: демон, хоть и обладал крупными габаритами, увернулся от мантры и в одно мгновение оказался за спиной.

Глаза расширились в изумлении.

Михаил дернулся, но не успел уйти от удара. Его подкинуло, и он врезался в стену. Воздух вышибло из легких. Оглушенный, он сполз по стенке. Перед глазами плыло, в ушах нарастал звон.

Демон довольно оскалился, приближаясь.

– Экзорцист, – облизнулся он.

Бах!

Бах!

Оглушающие выстрелы отрезвили. Михаил моргнул и перевел взгляд на Амаэля: он направлял дуло пистолета в спину демона.

Демон дернулся от пуль, вошедших в тело. Рот изогнулся, оголяя окровавленные зубы. Он обернулся.

Амаэль выстрелил еще раз, попав демону аккурат между глаз.

Тварь упала, но все еще пыталась встать. Его конечности выворачивало, а глаза бешено крутились в орбитах.

Михаил не мог отвести взгляда от него, пока демон не затих.

– Его надо было изгнать. Мы бы могли спасти мужчину… – тихо, словно в трансе, проговорил он.

– Но не ценой твоей жизни. – Амаэль подошел к нему и подал руку. – Одна жизнь взамен сотен спасенных тобой в будущем.

Его взгляд поразил Михаила. В нем не было страха, лишь жажда мести. Амаэль был моралистом, борцом за справедливость, он казался воплощением тех древних экзорцистов, на которых они все равнялись.

Михаил кивнул, схватился за протянутую руку и встал на ноги.

– Надо отвести людей в храм, – произнес он и подозвал к себе испуганных людей. – Прошу вас, возьмите ребенка на руки. Надо добраться до храма на западе. Мы будем бежать.

Люди испуганно переглянулись. Кто-то из них перевел сказанное на итальянский язык.

«Чертовы туристы. Сидели бы дома», – недовольно подумал он и тут же одернул себя. Он не знал, был ли Кровавый дождь в других городах, но, если верить Святому писанию, он должен был пройти по всему миру, а это значило, что демоны появились всюду. И от этого осознания по его спине пробежались мурашки.

Они поспешили к храму. Михаил показывал дорогу, Амаэль замыкал строй. Михаил выглянул из-за угла.

Вдалеке он заметил плащ одного из гвардейцев. Михаил узнал Марию, вышел из-за угла и махнул ей. Она заметила его и, прихрамывая, подбежала к ним.

– Ты в порядке? – забеспокоился он.

– Да. Я спешу к сигнальной башне. Надеюсь, легенды не врут о звуке этого колокола.

Михаил нахмурился. Колокола… Что-то знакомое. Он перевел взгляд на брата. Глаза Амаэля вспыхнули радостью.

– Ты гений! – воскликнул он, восхищенно глядя на Марию.

– Спасибо, сэр, – улыбнулась она.

Михаил взглянул на Марию, потом на брата, и тут он вспомнил: в древние времена в каждом городе строили сигнальные башни. Колокол бил каждый час, отпугивая демонов от города.

– Я сейчас доведу людей до храма и…

– Нельзя терять время, – помотала головой Мария. – Идите. Я сама.

Михаил схватил ее за руку и сжал.

– Будь осторожна.

– Вы тоже. Главэкзорц, – кивнула она Амаэлю. Он кивнул в ответ:

– Так держать, кап-экзорц.

Мария скрылась за поворотом. Михаил чувствовал, что не стоило отпускать ее одну, но десять гражданских за спиной были совсем беспомощны. Они поспешили в другом направлении.

Он бежал первым, Амаэль – последним, охраняя тылы.

На улицах было неестественно пусто. Двери брошенных машин были распахнуты. Следы дождя на автомобилях подсохли, потемнели и растрескались.

Тут Михаил услышал крик за спиной. Он выхватил пистолет, обернулся.

Сердце запнулось. За долю секунды глаза уловили темную фигуру за спиной Амаэля и вспышку алого меча.

Михаил дернулся в сторону брата, расталкивая гражданских.

Мгновение – и горящий меч пронзил грудь не успевшего обернуться Амаэля. Он удивленно поднял брови, посмотрел на торчавшее из груди острие клинка и поднял голову. Глаза братьев встретились.

Что было во взгляде Амаэля? Осознание неминуемой смерти? Изумление? Желание жить?

Его глаза навечно остались на самом видном месте в галерее жизни Михаила. Он еще не знал, но этот взгляд будет преследовать его в кошмарах много лет.

Тень за спиной Амаэля сгруппировалась. Меч дернулся, и тело брата ничком упало на асфальт.

Михаил выхватил пистолет и, беспорядочно стреляя по тени, оттеснял людей от высшего демона.

То, что перед ним именно высший демон, не подлежало сомнению: демонический меч, о котором он с восторгом читал мальчишкой, горел на фоне голубого неба и отражался в черных лужах на земле. Алая кровь Амаэля впиталась в клинок.

Высший демон, словно сгусток черноты, то расплывался, то приобретал человеческие очертания. Он вновь взмахнул мечом. Не успел Михаил моргнуть, как высший оказался в метре от него.

Михаил вызвал защитную мантру.

Бах!

Столкновение меча с защитной мантрой было словно удар молота о наковальню. Михаил упал на колено. Лицо перекосило от напряжения. Он чувствовал пугающую мощь высшего демона.

Демон до сих пор выглядел как тень человека, состоящая из черного дыма.

Высший отпрыгнул и ударил вновь. Куполообразный щит треснул. Михаил покосился на убегавших людей. Сжав челюсти, он отпрыгнул и вызвал атакующие мантры.

Одна, вторая, третья – все они были словно рой пчел для огромного чудовища.

Высший демон развеял их взмахом меча.

Михаил понял, что ему крышка.

Он оглянулся на купола храма за спиной, на тело Амаэля за демоном. Михаил должен был задержать демона, пока гражданские не добегут до храма. Это его долг как гвардейца Святой земли. Нет, экзорциста. Сейчас, стоя напротив демона и вызывая очередную защитную мантру, он как никогда ощутил себя экзорцистом; неопытным, зеленым, но полным решимости исполнить клятву, которую принес на посвящении. Правда, он тогда не думал, что все будет так буквально.

Михаил усмехнулся. Умирать, так с улыбкой на устах.

Демон напротив остановился и повернул голову к куполу храма.

«Он почувствовал людей?» – взволновался Михаил.

– Иди ко мне, сволочь! Борись со мной! – крикнул он, привлекая внимание монстра. Демон снова развернулся и взмахнул мечом. – Правильно! Слабак!

Алые угли глаз сузились и вспыхнули, как фонари. Михаил прикусил язык. Последние слова явно были лишними.

Демон запрыгнул на крышу автомобиля. Все его движения сочились жаждой убийства.

«Ладно, я привлек его внимание. Что дальше?»

Демон исчез. Боковым зрением Михаил уловил движение справа. Алый меч прошел по касательной у его правого плеча. Михаил отпрыгнул и пустил несколько атакующих мантр в «Теслу», брошенную прямо возле демона.

Мантры пролетели мимо демона и угодили в капот электрокара.

Бах!

Мощный взрыв откинул Михаила. Стена ближайшего здания обрушилась, вздымая клубы пыли. Он закашлялся, прикрывая лицо рукавом, и заморгал, стараясь разглядеть хоть что-нибудь.

Он надеялся, что если попадет в батарею электромашины, то мантра вызовет взрыв, но не ожидал, что настолько мощный.

То, что осталось от машины, продолжало вспыхивать и гореть. Серая дымка летала вокруг и медленно оседала.

Не успел Михаил прийти в себя, как заметил алую дугу от взмаха демонического меча. Глаза впились в черную тень демона в развеивающейся дымке.

Михаил отпрянул, отползая от демона. Монстр медленно приближался, явно наслаждаясь его страхом. Пришло осознание, что сейчас демон убьет его.

Как бы Михаил ни был готов к смерти, перед концом его связало путами ужаса. Он мог только наблюдать за приближением своей кончины.

И тут колокольный звон, отражаясь от стен, наполнил каждый уголок Копенгагена.

Лицо Михаила обратилось в сторону сигнальной башни, которую не использовали по назначению уже семьсот лет.

«Мария! Она смогла!» – мелькнула в голове надежда вперемешку с облегчением.

Михаил посмотрел на демона и четко увидел, как что-то в нем переменилось: с каждым ударом его тень все больше теряла форму. Михаил знал, что колокольный звон действовал на низших демонов, именно поэтому в древности били в колокола, чтобы низшие демоны не приближались к городу. Но Михаил нигде не слышал, чтобы звон влиял и на высших демонов.

И тут он осознал: демоны сейчас были очень голодны и слабы. Даже высшие. Именно поэтому его противник выглядел как сгусток дыма.

Это шанс!

Воспользовавшись моментом, Михаил вскочил, параллельно вызывая атакующие мантры, и начал бить ими по демону.

Шаг, еще шаг – демон отступал.

Бой колокола отзывался внутри, придавал силы и приносил облегчение. Высший взмахивал мечом, отражая мантры, но нескольким удалось пробиться.

Тень растаяла, растворилась. Демон исчез, словно его и не было.

Колокол продолжал греметь. Огонь полыхал и перекидывался на другие машины.

А Михаил так и стоял, смотря на объятую дымом дорогу. Медленно он повернулся и нашел глазами тело брата. Сердце сжали металлические тиски. Подойдя к нему, он упал на колени перед ним и, потянув за плечо, повернул Амаэля лицом вверх.

Его безжизненные глаза смотрели в небо.

– О брат мой, – простонал Михаил и сжал его так крепко, словно это могло вновь вдохнуть в него жизнь.

А колокол протяжно звенел, отпугивая демонов. Он словно оплакивал павших.

– Твое сражение окончено, главэкзорц Амаэль Вердервужский, – произнес Михаил, опуская веки Амаэля.

Он поднял тяжелое тело. Голова и руки брата безвольно повисли. Михаил просто не мог бросить его здесь.

Он шел по пустой улице к храму. Повсюду лежали тела убитых.

Всего за час весь его мир рухнул и перевернулся. Он видел смерть, он видел несправедливость, он видел, как умирали дети, он сам убивал, но никогда в жизни Михаил не чувствовал такого глубокого, безграничного отчаяния.

Демоны, существование которых подвергалось сомнению всю его жизнь, оказались реальными. А ведь Святое писание предупреждало их.

Экзорцисты оказались беспомощны, как щенки, брошенные в воду. Стольких жертв можно было избежать, если бы они были готовы.

Ноги Михаила ступили в лужу крови. Тягучая пленка прилипла к подошве и еще долго оставляла яркие следы на почерневшем асфальте.

Он посмотрел на улицу перед храмом.

Военные грузовики были заполнены людьми. Военные в камуфляже помогали людям спуститься. Их винтовки чернели, слово спекшаяся кровь.

Один из военных сделал шаг к Михаилу, но, увидев нашивки экзорцистов на рубашке Амаэля, отступил.

Храм Шестой Берегини не мог вместить такое количество людей. Бо́льшая часть спасенных столпилась на улице, заполняя площадь и ближайшие переулки.

Зажженные свечи в тишине, прерывающейся только звоном колокола и рыданиями женщин, передавались по рукам из храма. Спустя считаные минуты каждый стоял со свечой в руках и поднял лицо к небу.

Даже закоренелые атеисты держали свечу и молились: животный ужас и благоговение перед Кровавым дождем заставили людей пересмотреть свои взгляды. Сейчас народ всего мира был единым существом, почувствовавшим приближение смертельного врага.

Рон возник рядом, словно ниоткуда.

– Помоги мне, – прохрипел Михаил.

Он подхватил тело с другой стороны и помог уложить Амаэля на землю у забора вместе с другими убитыми.

Михаил выпрямился и задержал взгляд на брате. Он лежал на асфальте, но не выглядел спящим, он точно был мертв. Но он казался таким спокойным и умиротворенным. Лоб его наконец разгладился.

– Что случилось? – услышал Михаил негромкий вопрос Рона.

– Высший демон. – Сглотнув колючий ком, он обернулся. – Докладывай, что тут у вас.

Рон стоял, насупив брови, и не сводил взгляд с поверженного Амаэля.

– Ничего хорошего. Места не хватает, сам видишь, а люди все прибывают. И еще. Заработала связь. Нам удалось связаться со Святой землей. Кровавый дождь продолжает идти по всему миру. Но первые сообщения о нем были зафиксированы на западе России.

– Ты думаешь, эпицентр катастрофы там?

– Вероятней всего.

Михаил свел брови:

– Надо передать информацию о сигнальных колоколах. Они работают.

– Канцлер уже отдал все распоряжения.

– Канцлер? – изумился Михаил. – Он выжил?

– Да, и привел сюда с десяток людей.

– Где он?

– Внутри, – указал на храм Рон.

Михаил вскочил и, расталкивая людей, направился в храм. В нем вспыхнула надежда, угасшая было после смерти брата. Он испытал облегчение оттого, что в этом хаосе был хоть один человек, который, возможно, знал, как все исправить.

Зайдя внутрь, он задохнулся от удушливого зловония: запахи крови, страха, воска и отчаяния напитали воздух. Потные, измазанные в крови гражданские все были на одно лицо. Иголку некуда было воткнуть – так много здесь собралось людей.

Михаил услышал голос канцлера и вытянулся, пытаясь его разглядеть. На пьедестале, у ног статуи берегини, стоял Константин.

Лица присутствующих были обращены к нему. В руках большинства горели свечи.

– …После заточения демоны голодны, но и слабы. Сейчас нас защищает звон сигнального колокола. У нас есть возможность отдохнуть, залечить раны, оплакать погибших. Демоны застали нас врасплох, и мы поплатились за это.

– Вы же экзорцисты и должны были защищать нас! – выкрикнул кто-то из толпы, и ропот поднялся к высоким сводам.

Константин вскинул руки, и все смолкли. Он был спокоен, словно всю жизнь готовился выступать в душном соборе перед испуганными людьми.

– Гвардейцы Святой земли уже семьсот лет как не являются экзорцистами. В те давние времена нас было на порядок больше; экзорцисты были разбросаны по миру и находились в каждом городе. Здесь на параде было двадцать два гвардейца, включая меня. Шесть из них, я точно знаю, уже погибли. Разве вас привели сюда не гвардейцы Святой земли, разве они не сражались за вас до последнего вздоха? Разве один из нас сейчас не бьет в колокол? Мы все, гвардейцы Святой земли и люди, оказались беззащитны перед обезумевшими, голодными демонами. Сейчас никто не знает, что произошло, а тем более как это исправить. Но веками мы жил бок о бок с демонами. Наши предки умели сражаться с ними. И мы научимся. Святая земля сделает все, чтобы загнать этих тварей обратно в Ад!

Толпа закричала, поддерживая клич Константина, а Михаил стал проталкиваться к нему.

– Канцлер! Канцлер!

Константин обернулся. Русая с проседью коса взметнулась.

– Михаил! – вскрикнул он. Толпа расступилась. – Слава Господу, ты жив! Ты видел Амаэля? Он с тобой?

Глаза Михаила потухли, а напоминание о брате резануло по сердцу.

– Он мертв.

– Ох, – прикрыл глаза канцлер. – В этой неравной борьбе мы потеряли лучших из нас… Пока обстановка стабилизировалась, надо возвращаться на Святую землю.

– Но как мы бросим людей?

Константин покосился на окружающих и придвинулся к самому уху Михаила. Его дыхание пощекотало ушную раковину:

– Гвардейцев мало. Нам надо согласовать действия с военными. В любом случае во многих городах еще остались сигнальные колокола. На первое время они защитят лучше, чем мы.

Константин сжал плечо Михаила, совсем как брат, и прошел мимо него к выходу. Люди расступались и тянулись руками к канцлеру, пытаясь дотронуться до него, словно это могло принести им спасение. Михаил раздраженно последовал за Константином. У тела брата он заметил знакомую светлую макушку – Мария.

– Меня заменили военные, – ответила она на немой вопрос. – Что случилось?

– Высший демон.

Мария прикрыла рот рукой.

– Мне так жаль.

Он отвернулся и попытался поднять тело Амаэля, но оно было очень тяжелым. Михаил удивился тому, что вообще смог его принести сюда.

– Помоги мне. Я не оставлю его здесь. Он должен быть похоронен на Святой земле.

Рон кивнул, и, пока канцлер договаривался с военными, они загрузили тело в машину.

Канцлер подошел к грузовику. Его некогда белая мантия побагровела. Один из рукавов был надорван. Покачнувшись, он схватился за машину.

– Канцлер, вы ранены? – подскочил к нему Михаил, подхватывая его.

– Ох. Нет, я не ранен, – проговорил он. – Мне просто надо присесть.

Канцлер, с позеленевшим лицом, мягко улыбнулся. Гвардейцы помогли ему подняться и усадили его на скамью. Константин достал из внутреннего кармана мантии органайзер для лекарств. От взгляда Михаила не укрылось, что он разом проглотил около десяти таблеток.

Михаил поджал губы. Слухи о том, что канцлер Святой земли болен, оказались правдой.

Они ехали по пустынным улицам Копенгагена.

Светлые каменные дома потемнели от потеков свернувшейся крови. То тут, то там виднелись тела умерших. Редкие люди кидались под колеса машины, ища спасения, но фургон не останавливался. Военные кричали на гражданских и сигналили. Бой колокола метрономом отдавался в голове: «Бом-м-м-м-м-м… бом-м-м-м-м-м-м…»

– Вы не задумывались, почему открылись врата Ада? – наклонилась к Михаилу Мария. – Я хочу сказать, они ведь не могли просто взять и открыться. Кто-то их открыл.

Бом-м-м-м-м-м-м-м-м…

– О чем ты? – вмешался Рон. – Кто в здравом уме будет открывать врата? Ох, у меня от этого звона голова гудит.

Бом-м-м-м-м-м-м-м…

Мария закатила глаза и фыркнула. Михаил придерживал Амаэля, чтобы тот не упал со скамьи, хотя… брату уже было без разницы.

Мария была права: кто-то открыл врата Ада или они могли открыться сами? Что вообще они знали об этом? Семьсот лет назад берегине Феодосии удалось запереть Преисподнюю, но каким именно образом ей это удалось, никто не знал. Это знание потерялось во времени. Как открылись врата? Был ли в этом замешан человек? Если да, то кто это сделал и зачем?

Глава 11

Нина и Самуил

Светлело.

Свинцово-серое небо недовольно плевало в лицо мелким снегом. Нина прикрыла глаза.

Мир словно не позволял папе последний раз взглянуть на солнце.

Холодные снежинки липли к ресницам и путались в волосах. Слез уже не было.

Рамаз был сложным человеком, он творил ужасные вещи, но всю свою жизнь он защищал ее и заботился о ней. Она так и не призналась, что скучала по нему все эти годы разлуки. И теперь, стоя возле его могилы, жалела лишь об одном: она не успела сказать, что любит его. Знал ли он об этом?

– Спи спокойно, – прошептала Нина, прощаясь, и добавила чуть тише: – Я люблю тебя.

Она подняла глаза к небу и еще долго стояла в тишине.

Подол парчового платья побагровел от снега. Казалось, она надела это платье еще в прошлой жизни. Медальон папы на шее блеснул при свете дня.

Взгляд опустился с небес на демона.

Багряный покров снега стал розоветь. Еще несколько часов, и кровавый снег полностью будет погребен под новым белоснежным слоем. Самуил уложил завернутое в простыню тело на дно глубокой ямы.

Нина была уверена, что папе бы понравилось выбранное ею место: огромный, словно из сказки Пушкина, дуб возвышался над остальными деревьями на опушке леса. Мощные корни поднимались из земли, а ветви тянулись к небесам. Прекрасное место для последнего пристанища.

Выпрямившись, Самуил будто почувствовал ее взгляд. Оглянулся. В черных, как сама Преисподняя, глазах вспыхнули опасные огоньки. Он подпрыгнул и, словно невесомый, бесшумно, легко приземлился по другую сторону ямы. Он чуть шевельнул рукой. Земля послушно сдвинулась и засыпала могилу.

Самуил был не из этого мира. Весь его вид кричал об этом. Черные волосы, припорошенные снегом, взметнулись от легкого ветерка и потянулись к Нине длинными плетьми. Подпоясанный кушаком длинный алый кафтан на фоне розоватых сугробов бросался в глаза.

После короткого сна Нина смогла осознать, что произошло: хоть Самуил и прервал ритуал и Ад не был открыт, часть демонов успела вырваться из заточения. Сколько их было? Сотни? Тысячи? Миллионы?

Семьсот лет назад берегиня Феодосия пожертвовала собой и дала человечеству шанс, освободив мир от демонов, но вот люди выбрали свой путь: по какой-то непонятной причине решили вернуть монстров. Хотя нет, лишь несколько человек вздумали открыть врата Ада. Не все человечество.

И им понадобилась она, берегиня. Нина прокрутила в голове скомканные воспоминания о ритуале, но так и не смогла понять, для чего именно им нужна была она. Как жертва? Но даже не понимая, какую роль в ритуале открытия врат Преисподней играла, она осознавала, что злоумышленники могут попытаться выпустить Владыку Ада еще раз.

Внутри заворочалось чувство вины. Не она открыла врата Ада, но это ощущение было настолько явным и болезненным, что Нина разозлилась на себя.

– Не я несу ответственность за это дерьмо, – прошептала она.

Возникло острое желание сбежать подальше, на какой-нибудь необитаемый остров, чтобы никого не видеть, жить отшельником.

Руки сжались в кулаки.

Она злилась на уродов, которые похитили ее… Она злилась на весь мир… Она ненавидела себя за то, что еще ощущала трепыхание отца под своими руками…

– Какого черта?.. – процедила она сквозь зубы. – Не я открыла врата Ада, так почему же мне так плохо? Твою налево…

Не выдержав, Нина закричала что есть мочи в лес:

– А-А-А-А-А-А-А!!!

Бровь Самуила взлетела.

– Да чтоб тебя! – выругалась она в который раз и несколько раз пнула сугроб, разбрасывая снег. Резко развернувшись, она столкнулась взглядом с демоном и гаркнула: – Только попробуй мне что-то сказать по этому поводу!

Вскинутая бровь демона опустилась.

Нина выдохнула, беря себя в руки, шумно втянула воздух через нос и вновь выдохнула, очищая разум. На это потребовалось несколько минут.

Разумная часть Нины понимала, что мир отныне изменился. «Рубин Преисподней…» – вспомнила она. Точно! Она должна найти заветный камень и избавиться от силы берегини.

Рубин Преисподней – ее спасение. Теперь это вопрос жизни и смерти. В этом хаосе с высшим демоном на поводке ей не нужны были ни поддельные документы, ни деньги. Она должна как можно скорее добраться до Санкт-Петербурга.

Стоило найти ответ, что ей делать дальше, как даже дышать стало легче.

– Следуй за мной! – отвернувшись от могилы, скомандовала она и вернулась в старенький деревенский домик.

Она долго искала в шкафу что-нибудь подходящее и достала поношенные мужские спортивные штаны, свитер с растянутым горлом, сапоги на меху и потертую болоньевую куртку.

– Переодевайся. Ты слишком бросаешься в глаза, – повернулась Нина к демону, протягивая пахнущие старостью вещи.

Самуил брезгливо скривился. Нина бросила одежду на кровать.

Она взяла подготовленную одежду для себя и прошла в смежную комнату. Сняв платье, она свернула его и затолкала под кровать. Широкие брюки удерживал на талии грубый пояс. Она утонула в огромном трикотажном джемпере и такой же большой куртке, на рукаве которой обнаружилась большая заплатка.

Нина покачала головой, увидев себя в зеркале.

– М-да… Тот еще видок, – вздохнула она. Нина напоминала себе бездомную.

Пальцы дотронулись до черной пряди волос. Прядь так неестественно смотрелась на ее светлых сиреневых волосах, что казалось, будто она просто вымазалась в краске. Нина перекинула волосы сначала влево, потом вправо, пытаясь понять, как будет лучше, и замерла, встретившись с собой взглядом.

Нет.

Ей не показалось.

Радужки глаз слегка посерели. Если до этих событий они были белыми и полностью сливались с белками, то сейчас она видела едва уловимую разницу. Кольцо радужки приобрели светло-серый оттенок.

Что это значило? Теперь на ней клеймо? Нина не слышала, что хотя бы у одной из берегинь темнели волосы и глаза. Хотя что она на самом деле знала о берегинях прошлого?

Покопавшись в комоде и тумбочках, Нина нашла старомодные очки с толстыми линзами и шапку, под которой спрятала волосы. Очки были с большими диоптриями. Как только она водрузила их на нос, перед глазами все поплыло.

Не найдя ничего другого, она сунула их в карман брюк и вернулась в комнату, в которой остался Самуил.

Нина замерла на пороге. Осознав, что откровенно пялится на демона, она захлопнула рот и откашлялась.

Самуил невозмутимо стоял посреди комнаты, рассматривая себя в зеркало. Широкие треники с вытянутыми коленками, бесформенная куртка цвета куриного помета терялись на нем. Даже в этой одежде он выглядел как древнегреческий бог.

«Теперь понятно, почему по легендам женщины добровольно отдавали душу высшим демонам».

Нина подошла к нему – ее отражение показалось в зеркале – и оценивающе посмотрела на его шевелюру.

– Укороти волосы.

Самуил обернулся через плечо и недовольно прищурился. Волосы медленно, словно живые змеи, стали укорачиваться. Он не сводил безучастного взгляда с Нины. Хвост на затылке развязался. Волосы все укорачивались, и в момент, когда их концы достигли плеч, обратный процесс остановился. Казалось, его обкорнали обычными кухонными ножницами, но даже с этой нелепой прической, в поношенной одежде он выглядел неподражаемо.

– Я слишком бросаешься в глаза? – медленно проговорил Самуил.

– «Я слишком бросаюсь в глаза», – вновь поправила его Нина, удивляясь тому, как он быстро учит язык.

Он не мог знать современный русский язык, но, вероятно, знал какое-то наречие древнеславянского. Он использовал те же слова и предложения, что и она ранее.

Нина ошеломленно кивнула и резко отвернулась. На глаза попалась одежда, которую она дала демону. Она так и осталась лежать на кровати.

«Точно. Он ведь не человек. Он так же поменял вид своей одежды, как и прическу», – поняла она.

Нина нашла в шкафчиках на кухне подсохший хлеб в пакете, несколько конфет. Перебила этим голод. Попив воды прямо из крана и умывшись, она вышла из домика.

Самуил стоял на улице.

Она поравнялась с ним. Он не смотрел на нее, его взгляд блуждал где-то по горизонту, там, где верхушки деревьев соприкасались с небом.

О чем он думал в тот момент? Представлял, как поглотит ее душу? Планировал обхитрить Нину и вернуть свободу? Или просто любовался небом, которого не видел в Аду?

А любоваться было чем: крупные хлопья снега, подобно белокрылым ангелам, спускались с небес, кружась в медленном танце. Вокруг было так тихо и спокойно, словно в мире остались только они одни. Нина выдохнула – клубы пара вырвались из легких, затмевая взор.

– Надо идти.

Утопая в розовых сугробах, она направилась в сторону дороги. Самуил последовал за ней. Пробираясь сквозь сугробы, похожие на торт «Красный бархат», с белой присыпкой сверху и бордовой начинкой, Нина все пыталась понять: что же ей делать с демоном дальше.

Она спиной чувствовала взгляд Самуила. Ей удалось сковать его договором, но какова вероятность, что он не сумеет найти лазейку? От взгляда монстра мурашки пробежались по позвоночнику.

Нина открыла калитку и вышла на проселочную дорогу.

Здесь было так тихо, будто все жители деревеньки разом пропали или погибли.

Нина прошла по дороге, покрытой девственным слоем снега. Подошвы ботинок приминали свежий слой. Цепочки красных следов оставались после Нины и Самуила.

На обочине то тут, то там, наполовину погруженные в снег, словно груда камней, лежали тела погибших. У многих были растерзаны глотки, словно на них напало дикое животное.

Трупы Нину не пугали, но от осознания, что все это сделали демоны, волосы на затылке встали дыбом.

– Почему демоны разрывали им глотки? Я думала, они просто поедают души людей. – Она обернулась.

Ноги Самуила утонули в сугробе. Он покачал головой и легко дотронулся ее руки:

– Они обезумели от голода. В момент убийства душа с легкостью отделяется от тела. Ее легче поглотить… Но вы даже этого не знаете? И как только я попался на вашу уловку?

Бровь Самуила изогнулась дугой.

Лицо Нины окаменело.

– Смеешь мне дерзить?

Самуил чуть склонился в поклоне, не расцепляя прикосновения.

– Простите, миледи, – произнес он без толики сожаления.

Нина прищурилась и отдернула руку.

Она чувствовала взгляд демона на своем лице. Он ждал приказа, запрещающего дерзить ей, и, облизав губы, улыбнулся.

И Нина поняла, что эта ухмылка была искренней. Она могла бы приказать демону замолчать, но эта колкость, сорвавшаяся с губ чудовища, была похожа на разговор двух обычных людей. И она промолчала, дав ему хотя бы словесную, но все же толику свободы.

– Есть предположения, куда делись все люди? – спросила она. Самуил помедлил. – Я приказывала тебе отвечать без увиливаний.

Он указал на золотой купол вдалеке.

– Храм? – удивилась Нина. Как же она сама не догадалась? Демоны не могли зайти в храм. Укрыться от их атак в храме – единственно верное решение.

Нина ускорила шаг. Ноги проваливались в снег по колено.

Они вышли на главную улицу деревушки и пошли в сторону храма. Нина подошла к указателям, занесенным снегом, и провела по металлу рукой.

«Заречная ул.» Ну что ж, радовало то, что они находились в стране, язык которой она знала. В отличие от Самуила, у нее не было суперспособности к изучению языков.

Нине нужна была машина. Возможно, возле храма был припаркован какой-нибудь автомобиль. Ей надо было понять, где они находятся.

Вдруг она что-то почувствовала. Тревога и животное чутье заставили сердце забиться чаще.

«Р-р-р-р-р-р», – услышала она низкий гортанный рык и резко повернула голову к дому, мимо которого они проходили.

Оскалившийся волк пригнулся, осторожно ступая по снегу. Глаза его горели алым, а из пасти стекала то ли слюна, то ли кровь. Волк был готов в одно мгновение преодолеть расстояние между ними.

Нина хотела бежать, но ноги и руки перестали слушаться.

Самуил сделал шаг вперед и загородил ее собой.

Новый утробный, глухой рык волка заставил Нину вздрогнуть и обернуться. Еще два волка приближались со спины.

В руке Самуила вспыхнул меч. Нина вцепилась взглядом в горящий алой энергией демонический клинок. О нем ходили легенды.

Самуил провел мечом по воздуху, оставляя тусклый алый след. Мгновение, и высший демон оказался у первого волка. Волки за спиной зарычали и бросились на Нину.

Она закричала, вскидывая руки, защищаясь.

Самуил отбросил волка и вмиг оказался возле Нины. Взмах меча. Кровь брызнула из рассеченных пополам волков.

Ошарашенно Нина уставилась на спину Самуила. Пугающий, жестокий, демон обернулся, и от его глаз в воздухе тоже остался алый след.

Кровь волков на его одежде, коже забурлила, почернела и впиталась, не оставив и капли.

Нина сглотнула густую слюну и вздрогнула от крика вдалеке:

«Экзорцисты!»

На пороге храма стоял мужчина и указывал пальцем на них. Из храма вмиг высыпались десятки людей.

«Они пришли спасти нас!» – донеслось до слуха Нины.

Встревоженно она скосилась на Самуила. Глаза его уже почернели и перестали светиться, меч растворился.

– Притворись человеком, – приказала она и, достав из кармана очки, водрузила их на нос. Перед глазами все закружилось. Приспустив их, чтобы хоть что-то видеть, она пошла вперед. Детвора кинулась к ним и окружила, щебеча наперебой, словно птицы по весне. Нина все косилась на Самуила. Лицо высшего демона было непроницаемо. Он вышагивал рядом с ней, не замечая детей.

Навстречу к ним вышел мужчина лет пятидесяти. Двуствольное ружье болталось на плече. Он окинул Самуила внимательным взглядом с ног до головы, нахмурился и произнес:

– Мы видели, как вы убили волков с красными глазами. Вы экзорцист?

Нина сделала шаг вперед, отгораживая мужчину от Самуила.

Мужчина опустил взгляд на Нину, брови его взлетели. В глазах читался вопрос: «Ты кто, девочка?»

– Вы экзорцисты? – повторил он.

Она пожевала губу, очередной раз кинула взгляд на демона и кивнула.

– Ох, слава Господу! – воскликнули все, а детвора зашлась радостным смехом, будто отныне все проблемы были решены. – Может, пройдем обратно в храм, чтобы не на морозе стоять. Я глава Павловки. Можете называть меня Бронислав Михайлович.

Подхватив потоком, их втянули в храм. Нина оглянулась на отставшего Самуила. Она оказалась внутри раньше, чем сообразила, что ему туда нельзя.

Аромат ладана ударил в нос.

Нина открыла рот, чтобы остановить Самуила: она не знала, что произойдет, когда он переступит порог, но она не могла потерять единственное свое орудие против демонов.

– Стой! – крикнула она.

Самуил ступил на покрытый кафелем пол храма, остановился на пороге и насмешливо вскинул бровь.

– Что случилось? Снова демон? – встрепенулся Бронислав Михайлович.

Нина изумленно уставилась на Самуила и, нахмурившись, вгляделась в лицо высшего демона.

– Нет. Все хорошо. Показалось.

Самуил хмыкнул и в окружении детей вошел в храм. Это было настолько невероятным, невозможным и пугающим одновременно, что по позвоночнику скользнул холодок. Если Самуил так легко вошел в освященные стены, значит, люди не были здесь в безопасности?

– Мы видели, как вы рубили волков мечом. Это же был демонический меч? – поднялся на цыпочки к Самуилу мальчишка лет десяти.

Нина задержала дыхание, боясь за мальчика. Напряженный взгляд бегал между ребенком и Самуилом.

Высший демон кивнул, не сводя взгляда с Нины. По глазам было видно, что он получал удовольствие от ее замешательства.

– Вау! – воскликнули дети в один голос. – А можно посмотреть?

Губы Самуила изогнулись в вежливой улыбке, и он повторил слова мальчика:

– А можно посмотреть, госпожа? – Последнее слово он выделил интонацией так, чтобы каждый услышал, как именно он к ней обратился.

От лица Нины отхлынула кровь. Жители деревни изумленно покосились на Нину.

– «Госпожа»? – повторил глава.

Самуил насмешливо наклонил голову вбок и улыбнулся шире. «Хотела, чтобы я называл тебя госпожой, – получай» – это можно было прочитать в его насмешливом взгляде.

«Вот сволочь. Он же специально», – разозлилась Нина и, нервно рассмеявшись, подошла к нему и хотела толкнуть его локтем, но он отклонился.

– Ох. Мой напарник смеется, просто я выше его по рангу. Он мой подчиненный. – И, повернувшись к Самуилу, добавила тише: – Не смей меня так называть на людях.

В глазах демона замерцали искорки смеха.

– Конечно, миледи.

Нина чуть не ругнулась и, улыбнувшись присутствующим, оттащила Самуила к выходу. Вытолкав его наружу, она прикрыла дверь, оставляя небольшую щель. Ветер дохнул на них ледяным потоком. Она с облегчением приспустила очки.

– Я приказываю на людях не обращаться ко мне как слуга. На людях ты должен обращаться ко мне как экзорцист к своему начальнику.

Самуил вскинул руку и, прокрутив запястьем пару раз, поклонился.

Нина закатила глаза. Посмотрев через щель на жителей деревни, она повернулась обратно к демону и прикоснулась к нему.

– Как ты вошел в храм? Храмы же защищены от демонов.

Самуил долго и пристально всматривался в лицо Нины.

– Стены храма могут защитить только от низших демонов, а мне наплевать на все экзорцистские фокусы. В мое время об этом знали даже дети.

Нина неосознанно скрестила руки на груди. Сказать, что Самуил пугал ее, – ничего не сказать.

Мелкие снежинки, подобно мотылькам, присаживались на черные, как сама ночь, волосы демона. Он словно читал все мысли Нины.

Без красных глаз, без меча, он стоял в полуметре от нее, а кровь стыла в жилах. Это был врожденный, впитанный с молоком матери страх перед демоном.

Нина разорвала зрительный контакт. Самуил был прав – она знала о демонах не больше, чем обычные люди, такие как жители этой деревни, принявшие их за экзорцистов.

– Нам надо уходить отсюда как можно скорее и каким-то образом попасть в Санкт-Петербург, – произнесла она задумчиво. – Ты можешь понять, в каком он направлении?

Самуил дотронулся до ее руки.

– Такого города не существовало в мое время. Для меня эти названия – пустой звук.

Нина вздохнула. Да, Санкт-Петербург был заложен чуть больше трехсот лет назад. Когда Самуил последний раз ступал на землю, даже Российской империи еще не существовало. Так он застал Киевскую Русь? Вот это он древний!

Тут она услышала радостный возглас: «Электричество включилось!» Обернулась и поняла, что позолоченная большая люстра под сводами храма вспыхнула лампочками.

– Спасибо вам! – подбежал к ним тот же мальчик, который спрашивал насчет демонического меча.

– Это не мы, – тихо произнесла Нина, косясь на Самуила. (Демон же уставился на люстру, словно в первый раз увидел ее, хотя…) Нина вдруг поняла, что, когда демонов заточили в Ад, электричество еще не придумали. – Не смотри так восхищенно на люстру, это привлекает внимание.

Они вернулись в храм. Люди столпились у алтаря. Жители деревни громко что-то обсуждали. Нина подошла ближе и заметила телевизор, который устанавливал один из жителей.

– Когда начался кровавый снег, все хватали самое дорогое в доме и бежали в храм. Кто хватал котов, собак, коз, – махнул Бронислав Михайлович рукой в угол, где была привязана к колонне коза, – кто деньги, документы, а наш лесничий Сергей решил спасти телевизор, который ему подарили внуки на юбилей. – Смеясь, он помотал головой. – Но это нам на руку. Телефоны у большинства уже разрядились. Посмотрим, возможно, будут какие-то новости.

Нина кивнула и взволнованно замерла, ожидая, пока люди настроят телевизор. Экран моргнул, появилась заставка. Нина скосилась на Самуила. Он не сводил взгляда с экрана.

– Не выдай нас, – прошептала она.

Демон не среагировал, но она знала, что он услышал ее.

Юноша, который занимался настройкой, довольно хлопнул в ладоши. Изображение моргнуло, на экране показалась студия новостного канала и корреспондент, который нервно постучал по столу кипой бумаг.

Нина вновь кинула взгляд на Самуила, стоящего рядом. Его глаза чуть расширились, но это было единственным, что изменилось в нем. Дети, заметив Самуила, стоящего за их спинами, потянули его вниз, сесть с ними на скамью.

В порыве остановить их Нина дернулась, но помедлила. Как бы она объяснила свою реакцию?

Невинные дети и демон, спокойно сидящие рядком, вызвали диссонанс в душе.

Она обреченно выдохнула и приняла решение после просмотра новостей не медлить и найти машину.

– Хотите? – Одна из старушек протянула ей кусочек хлеба. – Простите, у нас почти закончилась еда. Есть только это.

– Ох нет. Оставьте себе. – Она покачала головой и вновь посмотрела на экран.

Корреспондент поздоровался с мужчиной лет шестидесяти, и операторы взяли его крупным планом.

«Добрый день. Я профессор географического факультета МГУ. Объяснить феномен природного явления довольно просто. Красный дождь предположительно начался в Восточной Европе, где именно – сейчас выясняется, и прошел по всему миру. Последними странами были США и Мексика.

По предварительным данным, красный дождь – это необычное метеорологическое явление.

Как мы знаем, такие явления уже были в Индии в тысяча триста восемьдесят шестом году. Необычный цвет дождя был вызван спорами водорослей. В данном случае мы предполагаем, что красный цвет спровоцирован взрывом метеорита, состоящего из железа.

Просим вас сохранять спокойствие и благоразумие.

Этот красный дождь не является Кровавым дождем из Святого писания, ему есть научное объяснение».

– Что за бред?! – воскликнул глава. – Они что, не видели демонов? Они там все с ума посходили?

– Слава, успокойся, – простонала стоящая рядом с ним женщина.

Изображение моргнуло и переключилось на ведущего в студии:

«И хоть теории некоторых ученых уже есть, все ждут официального заявления Святой земли. Также, по последним данным, сотни людей покончили жизнь самоубийством, предполагая, что пришел Судный день. Просим вас сохранять спокойствие и оставаться на местах. МЧС и службы уже работают над устранением последствий…»

Нина закусила губу. Правительства пытались успокоить людей и не допустить паники? Странный способ – отрицать очевидное. Они видели десятки трупов, двух одержимых людей и троих одержимых волков. И это в деревне, где, по подсчетам Нины, было…

Она окинула взглядом собравшихся. Здесь было человек пятьдесят, может, больше. Пространство маленького храма с трудом вмещало всех.

Что же творилось в городах? Хотя… возможно, причина была в том, что они находились близко к эпицентру открытия врат. Оголодавшие демоны кидались на всех, кто оказался поблизости.

И если Нину искали сумасшедшие, открывшие врата Ада, то ей следовало как можно скорее убираться подальше от эпицентра.

«Эй! Что ты делаешь?» – услышала она чей-то возглас и подняла голову. Самуил стоял возле телевизора и тыкал в экран пальцем.

Сердце упало в пятки. Нина обежала скамьи, схватила его за руку и дернула на себя.

– Извините, у нас на Святой земле просто все телевизоры ламповые, он первый раз увидел изображение такого качества. Да?

Демон посмотрел на нее. Нина округлила глаза, чтобы он подтвердил ее слова. Самуил кивнул.

– По новостям говорят, что Кровавый дождь можно объяснить. Что это не знак открытия врат Ада, – вперед вышел мужчина.

– Но мы же видели волков с красными глазами, и чета Семейко, помнишь, вгрызлись в горло Андрею.

– Но говорят же…

Головы сельчан повернулись к Нине и Самуилу.

– Вы как экзорцисты что скажете?

Взгляд Нины перемещался с одной расплывчатой фигуры на другою.

– Вы видели все своими глазами, – произнесла она медленно. – Демоны вырвались из Ада. Пока единственным безопасным местом для вас является храм.

– У нас закончилась еда. Мы-то ладно, но дети голодны. Вы сможете проводить нас к домам, чтобы мы перенесли сюда запасы?

Нина скосилась на Самуила, задумчиво провела языком по внутренней стороне зубов и кивнула.

Они вышли, а следом за ними и половина сельчан с вилами и ружьями наперевес.

* * *

Нина заметила автомобиль и, обрадовавшись, поспешила к нему, но сделав несколько шагов, поняла, что это был ЗИЛ.

– Вот черт! Таким управлять я точно не смогу, – буркнула она себе под нос.

От очков ее начало мутить. Она, сняв их, оставила в руке, чтобы в случае приближения сельчан снова их надеть, и поежилась от холода. Желудок недовольно забурчал.

Самуил поравнялся с ней. Жители деревни забирали из своих домов соленья, крупы, кастрюли, опустошали холодильники, а они с Самуилом дежурили.

Нина утонула ногами в сугробе, недовольно потопталась, приминая снег, и посмотрела вдаль: густой лес, состоящий из высоких берез и сосен, пугал. Тени за стволами деревьев перемещались. Нина не могла отвести от теней взгляда, и чем дольше она смотрела, тем четче понимала, что в тени леса прятались десятки животных: лисы, волки, собаки…

– Там?..

– Низшие. Да, – ответил Самуил. Он смотрел в ту же сторону. Нина испуганно обернулась.

– Почему они не нападают?

Самуил как-то зло хмыкнул и опустил взгляд на лицо Нины.

– Боятся.

– Боятся? – медленно переспросила она. – Они боятся меня?

Лицо Самуила застыло. Мгновение – и он засмеялся.

– Вас? – Его заливистый, словно лающий смех пошатнул ее равновесие. Демон умеет смеяться? Он дотронулся до ее щеки. Нина хотела отстраниться, но была слишком ошеломлена его смехом. – Нет, конечно. Они увидели, как я убил других, и теперь не рискуют высовываться. Они, вероятно, ждут, пока я уйду.

– И что будет, когда мы покинем эту деревню? – спросила она, уже зная ответ.

– А вы не догадываетесь?

«Демоны сожрут души людей, которые окажутся за пределами церкви», – осознала она.

– Если я прикажу уничтожить низших так же, как ты уничтожил волков, ты сможешь справиться со всеми?

Самуил высокомерно пригвоздил Нину взглядом к земле. Она поняла, что своим вопросом задела самолюбие демона.

– Я высший демон. Что мне несколько десятков голодных низших? – процедил он.

Сельчане собрали припасы и вновь спрятались в храме.

Нина должна была спешить убраться подальше от эпицентра Кровавого дождя. Какое ей дело до незнакомых людей? Она посмотрела на маленький коричневый храм и решила для себя, что это будет хорошей проверкой сил Самуила.

Нина неуклюже, по сугробам, направилась в сторону опушки. Самуил, подобно грациозной пантере, бесстрастно следовал за ней. Чем ближе Нина подходила, тем отчетливее видела животных. Тут были не только волки и лисы, здесь были и коровы, и свиньи, и кролики, и крысы. Глаза их горели адским пламенем. Чем ближе они вдвоем подходили, тем дальше низшие отходили в глубь леса.

Сердце отбивало чечетку. Нина обернулась на своего ручного монстра. Покусала внутреннюю сторону щеки.

– Я приказываю, – произнесла она тихо, – уничтожить всех демонов в округе, которые вселились в тела животных. Если тебе попадется демон, который вселился в человека, не навреди ему. Привяжи одержимых к стволам деревьев на опушке. Пусть с ними разбираются экзорцисты. Я надеюсь, они умеют изгонять демонов, – сдавленно заключила она.

Лицо Самуила вытянулось. Рука взметнулась, подушечки его пальцев дотронулись до кожи на тыльной стороне руки Нины:

– Вы хотите сказать, что совершенно не владеете мастерством экзорцистов?

Нина помедлила, но решила, что демон должен знать, что она по-настоящему слаба:

– Во мне нет таких сил.

Самуил уставился на нее, словно первый раз увидел.

– Что произошло с вашим миром за время нашего отсутствия? Вы же самая слабая берегиня, которую я видел в своей долгой жизни. Уж поверьте, знал я их немало.

Нина закатила глаза, покачала головой и приказала:

– Начинай.

Слова демона ее не обидели. Он говорил правду, а на правду не обижаются.

Взгляд Самуила стал серьезным. Нина с замиранием сердца проследила, как в его правой руке вспыхнул меч. Она вздрогнула и отступила.

Самуил кинул на нее взгляд алых глаз, от которого она задрожала.

Он взмахнул клинком и вмиг преодолел оставшиеся десятки метров до леса. Нина не могла отвести взгляда и как остолбенелая наблюдала за происходящим.

Ее взгляд был прикован к смертельному танцу демона. Низшие стали разбегаться от него во все стороны. Крики животных, птиц, вспорхнувших в небеса, разорвали тишину деревни. Огромная корова побежала в сторону Нины. Глаза ее горели углями так же, как и у Самуила, ноздри раздувались. Тень Самуила вдруг возникла возле коровы. Взмах меча – и массивная голова отлетела в сторону. Горячая кровь растопила снег, словно кислота.

Нина даже не шелохнулась. Самуил подпрыгнул, и вот уже всполохи от его меча показались в тени между стволами деревьев.

Вот она, сила высшего демона. Самуил то пропадал с горизонта, и где-то вдалеке вскрикивали птицы, то появлялся вновь, методично уничтожая демонов. И тут Нина подумала, что, возможно, сейчас в ее руках оказалось сильнейшее в мире оружие против демонов.

Всего через десять минут среди ровных стволов показалась его фигура. Его алые одеяния, омытые кровью, горели в тени деревьев, словно были сотканы из огня.

Глаза светились и оставляли после себя следы в воздухе. Демонический меч вибрировал, будто требуя еще крови.

Нину бросило в дрожь. Неужели ей удалось надеть на это чудовище ошейник? Внутри все сжалось. Нога поднялась и занеслась назад, чтобы отступить, но она пересилила страх и осталась стоять на месте.

С каждым шагом одежды Самуила бледнели, и когда он подошел, поношенная одежда вновь выглядела невзрачно; на ней не осталось и следа крови.

– Ты… – прохрипела она и сглотнула, прочищая горло, – ты уничтожил всех демонов, которых смог найти?

– Да.

– Хорошо. Молодец.

Нина заметила, что радужки демона продолжали отливать хоть и тусклой, но краснотой. Прикосновение его холодных рук было неожиданным – он хотел что-то сказать. Нина помрачнела.

Самуил серьезным тоном заговорил:

– Если вы хотите, чтобы я и дальше уничтожал демонов, вам придется меня кормить. Я голоден. – Он недвусмысленно посмотрел на храм с людьми вдалеке.

Нина непонимающе покосилась на него:

– Чем я должна тебя корми… – Она подавилась осознанием. Нина знала, чем питались демоны: душами людей.

С омерзением она отпрянула и закрыла рот ладонью.

Это было уже слишком. Всю жизнь она отворачивалась от проблем людей, считая, что это не ее дело, но собственноручно подписать смертный приговор человеку было перебором даже для нее. Как она выберет, кого убить?

– Нам надо уходить, – произнесла она, понимая, что не сможет сейчас ответить на этот вопрос. – Ты можешь как-то понять, в каком направлении находится ближайший большой город? Мне нужны одежда, телефон, линзы для глаз, еда, и самое главное – машина.

Желудок скрутило от голода. Ее тело было на пределе.

Самуил кивнул, слегка присел и, оттолкнувшись от земли, подпрыгнул так высоко, что Нина застыла, пораженная. Она совсем не ожидала, что он так просто возьмет и взмоет в воздух.

Так же как и подпрыгнул, он с легкостью приземлился обратно. В воздух взлетели тысячи снежинок и закружились вокруг него.

Нина смущенно закрыла рот.

– Там, – указал он взмахом руки.

Она нахмурилась. В голову ей пришла идея насчет того, как им быстро попасть в город. Даже ей она казалась абсурдной, на грани сумасшествия.

– А ты сможешь так же прыгнуть со мной на руках? – спросила она и почувствовала удар презрительного взгляда Самуила. – Или я слишком тяжела для тебя?

Нина невинно улыбнулась, но Самуил не оценил ее шутки. Перспектива нести ее на руках ему явно не понравилась.

– Смогу, – коротко ответил он.

– Ну, давай. Нам надо как можно быстрее попасть в город.

Нина почти увидела, как за спиной Самуила сгустилась полная злости тень. Его недовольство можно было не только увидеть, но и, казалось, пощупать. А Нина не могла скрыть улыбки. Ей доставляло какое-то извращенное удовольствие издеваться над ним.

Самуил резко подхватил ее на руки.

Ледяной ветер ударил в лицо. Нина зажмурилась и восторженно замерла. Внутри все сжалось. Это были адские американские горки. Ее буквально вдавливало в руки и тело Самуила.

– Не урони меня! – завопила она, цепляясь за его одежду.

Они зависли между небом и землей на несколько мгновений: перед Ниной раскинулся вид прекрасного заснеженного леса, полей, озер. Пушистые облака нависали над ними, словно громадные дирижабли.

Внутри Нины бурлил страх вперемешку с восторгом: они были словно парящие птицы.

Глава 12

Демонический меч

Увидев в иллюминатор когда-то белоснежные, а сейчас покрытые коричневыми разводами здания Святой земли, Михаил почувствовал, как внутри все сжалось. Он дома.

Подобно венам, дороги к Святой земле были переполнены разноцветными машинами, словно кровяными тельцами.

Тысячи ярких палаток между машинами теснились у внешней стены.

Запруженная людьми главная площадь перед Собором первой берегини была словно море, в которое, подобно устьям рек, втекали потоки все новых и новых людей.

Размеренные колокольные удары раз в двадцать секунд разносились по всей Святой земле.

Было раннее утро, но никто не спал. В окнах, на балконах стояли сотни людей; народ был и на крышах домов. Все они вскинули головы на звук низко пролетавшего самолета.

Люди пришли в поиске защиты от демонов, и Святая земля была самым безопасным местом в мире.

Самолет жестко приземлился. Расстегнув ремни безопасности, гвардейцы во главе с канцлером Константином спустились по трапу.

Их уже ждала машина.

Святая земля была маленькой точкой на карте мира, карликовым государством, но ее значение было больше, чем можно было себе представить: центр веры, резиденция высшего духовенства; Святая земля была и оставалась святым местом для верующих.

– Канцлер, наконец-то вы здесь. – Патриарх Гавриил обнял Константина. – Слава Всевышнему, вы остались живы.

– Эм-м? – изумился Константин.

– Извините… – расцепил тот руки. – Постоянно приходят сообщения о погибших гвардейцах… Мы забираем их со всего мира, но прилетают…

Патриарх провел рукой и отстранился от прохода.

Душа Михаила покрылась ледяной коркой.

Через большой парадный дверной проем Эль-Гаара он увидел десятки тел, лежавших на полу.

Половина тел была укрыта простынями или плащами, остальные лежали на холодном белом мраморе ничем не прикрытые. Заботливыми руками монахинь, которые ходили между рядов, окровавленные тела были омыты, руки усопших гвардейцев сложены на груди, а глаза закрыты. Так много знакомых лиц. Они все словно прилегли отдохнуть.

Михаил сделал шаг, и в нос ударил удушающий запах смерти. Он задержал дыхание и обернулся.

Рекруты, неся тело Амаэля на носилках, прошли мимо них и уложили его рядом с остальными.

– Дядя, – прошептала Мария и, пробежав вперед несколько метров, рухнула на колени у одного из тел. – Дядя…

Михаил поджал губы. Он догадывался, что гвардейцы Святой земли, разбросанные по миру так же, как и он, Рон и Мария, не могли держаться в стороне от происходящего. И часть из них пали смертью храбрых, как и его брат. Но увидеть все своими глазами было все равно тяжело. Его товарищи, его соратники – здесь лежали те, кого убили демоны.

Святая земля за семьсот лет потеряла главное – уверенность, что демоны могли вернуться, и теперь расплачивалась за это.

Они оказались не готовы.

Михаил сжал кулаки. Канцлер Константин подошел к Марии и положил руку на ее плечо.

– «Человекам положено однажды умереть. Тленно тело, но душа бессмертна. И сбудется слово написанное: Небеса откроются для праведников, а Ад для грешников…» – сорвалась с губ канцлера цитата из Святого писания. – Пойдем, кап-экзорц. Еще будет время оплакать павших.

Мария обернулась, в глазах ее по очереди сменились гнев, боль, надежда. Она кивнула и встала.

Они поднялись по лестнице.

– Канцлер Константин, Совет уже ждет вас в главном зале, – отдал честь один из гвардейцев.

Константин кивнул и направился в сторону Левого крыла. Зал Советов находился в самом отдаленном крыле здания. Там обычно собиралось правление Святой земли – Совет.

Михаил, Рон и Мария остались стоять у лестницы, ведь гвардейцам там было не место, но канцлер обернулся и, встретившись с взглядом с Михаилом, указал в сторону коридора.

– Кап-экзорц Михаил, вы идете со мной.

Михаил удивленно приподнял брови и, обернувшись на заинтригованных Рона и Марию, бросил им:

– Соберите пока наших… кто остался. Я подойду чуть позже.

Друзья кивнули, а Михаил последовал за канцлером.

Зал Советов был одним из самых таинственных помещений в Эль-Гааре. Никогда прежде он не был в нем.

Шаги эхом отражались от стен, и казалось, что их кто-то преследует. Нервы Михаила были на пределе. Этот день выдался слишком долгим.

Исписанная мантрами массивная дверь, от которой так и веяло древностью и будоражащей силой, была закрыта. Гвардеец, который вел их, кивнул страже и отворил дверь. Спина канцлера Константина загородила проход. Его парадная мантия, вся в крови от дождя, казалась каким-то неправильным, абсурдным пятном в этой белоснежной чистоте Замка правительства. Михаил переступил порог, и сила экзорцистов внутри него забурлила.

Голубой экзорин в серьге засветился.

Горящие синим письмена мантр, охватывающие мраморные стены, колонны и своды, горели и освещали зал. Михаил испуганно отпрянул, наступив на светящуюся строку на древнем языке.

Он посмотрел на своды и понял, что все легенды, связанные с Эль-Гааром, были правдой. Он помнил, как в детстве настоятельница читала ему, что в Эль-Гааре не нуждались в свечах или лампах, ведь до закрытия врат Ада все было пропитано силой мантр.

Хоть все и говорили, что берегиня Феодосия закрыла врата Преисподней, но на самом деле она запечатала человеческий мир от всей потусторонней энергии, в том числе и от энергии благословения, которая питала силы экзорцистов.

Тяжелая дверь с глухим ударом закрылась за их спинами.

Михаил опустил глаза на полукруг трибун, на которых восседали двенадцать членов правления – главные умы Святой земли. Михаил столкнулся с ошарашенным взглядом Константина: канцлер тоже не ожидал увидеть… чудо – по-другому это было сложно назвать.

Все остальные были хоть и напряжены, но спокойны. По-видимому, мантры вспыхнули во время Кровавого дождя.

– Прошу всех сесть, – донесся до ушей голос канцлера.

Михаил моргнул, вырываясь из своих мыслей, огляделся, не зная, что делать, и так и остался стоять у двери. Все остальные расселись.

Михаил нашел взглядом отца и спросил себя, а знал ли он, что Амаэль мертв. Судя по его взгляду, знал.

– Кровавый дождь ознаменовал открытие врат Ада. Отныне демоны на свободе. У меня один вопрос: кто несет ответственность за это? – Канцлер обвел взглядом присутствующих, останавливаясь на каждом, словно ждал, что кто-то сознается. Вопрос канцлера застал Михаила врасплох. Разве мог человек открыть врата Ада? Такие сумасшедшие вообще существуют? Хотя Михаил знал, что люди способны и не на такое. – Не так много человек знало, как именно это можно сделать. Каким образом главный секрет Святой земли вышел за пределы этих стен?

Михаил ошарашенно замер у двери. Дыхание перехватило: так Совет все это время знал, как открыть врата в Ад?

Напряжение опустилось на зал и высосало из него весь кислород. Мантры на стенах мерцали, словно были сотканы из синего огня.

– А разве это не очевидно? «Белый свет», – встал со своего места отец Михаила. – Они давно нам уже как кость в горле. Отступники. Наш позор. Предатели Святой земли. Но врата Преисподней не открылись окончательно. Ритуал был прерван. – Все повернули к нему головы. Отец как ни в чем не бывало облизал палец и перевернул страницу древнего фолианта. – Если верить оригинальному Святому писанию, то если бы врата Ада открылись окончательно, то Кровавый дождь шел бы не несколько минут, как это было, а несколько часов. И есть другой фактор: мантры Эль-Гаара горят только в зале Советов. Согласно древним фолиантам, Замок правительства до того, как Феодосия заперла демонов в Аду, был оплетен мантрами, шпили храма его светились…

– То есть вы предполагаете?.. – перебил его Феофан, сидящий на первой трибуне.

– Я уверен, что ритуал по открытию врат не был завершен. Сейчас часть демонов вырвалась из Ада, но бо́льшая часть все же осталась за границей нашего мира. Остается молиться, чтобы Владыка Ада, Дьявол, Повелитель демонов, Сатана… его называют по-разному, не успел выбраться из Преисподней.

– Так берегиня мертва? Из-за этого врата не открылись полностью?

– Не могу знать, – махнул плечами отец.

– Подождите, – сделал шаг вперед Михаил. – О чем вы? Какое отношение берегиня имеет к открытию врат?

Отец повернул голову к нему и вздохнул.

– Берегиня – ключ к вратам Ада. Феодосия смогла закрыть их через себя, и открыть их можно с помощью новой берегини. Именно поэтому Святая земля уничтожала берегинь в течение последних семисот лет, но…

Отец замолчал и посмотрел на канцлера Константина. «Но» зависло в воздухе. Михаил почувствовал, что он умолчал о чем-то важном. Они все – он оглядел зал – знали больше, чем говорили сейчас.

Михаил потер лоб. Он не понимал, что происходит. Все, что он знал о Святой земле, сегодня рухнуло. И он стоял на руинах этого мира.

Канцлер Константин выпрямился:

– Если врата Ада не открылись, то злоумышленники могут это сделать в любой момент, пока жива берегиня.

Константин посмотрел через плечо на Михаила. Пронзительный взгляд серых глаз впился в него.

– Я выношу на обсуждение предложение: погибшего Амаэля на посту главэкзорца заменит Михаил Вердервужский.

Михаил задержал дыхание, прежде чем переспросить:

– Что?

Канцлер Константин отвернулся от него и подошел к горящей на полу пентаграмме, окруженной мантрами.

– Он – наследник древнейшего рода чистокровных экзорцистов. Его предки владели искусством владения демоническим мечом.

– Поддерживаю, – произнес Левиафан.

– Я за, – произнес Александр.

– Я согласен, – прокрякал, казалось бы, спящий на своем месте патриарх.

– Я против! – вскрикнул отец. – Он не готов.

Все остальные в унисон произнесли: «Поддерживаю».

От напряжения в голове зазвенело.

– Большинством голосов решено. – Канцлер вскинул руки и быстро, словно тренировался каждый день, провел комбинацию сложных мантр пальцами и взмахами рук. Знаки вспыхивали в воздухе и оседали по кругу в центре пентаграммы. Все это поддерживалось гортанным пением.

Константин взмахнул рукой, резко сел и ударил последней мантрой в пол. Ударная волна подняла столб ветра. Окровавленный плащ канцлера взметнулся от этой силы. Михаил поднял локоть, прикрывая лицо.

Все вокруг вспыхнуло огнем мантр.

Михаил задрожал от переполнившей помещение энергии. Тело затрепетало.

Канцлер поднял руку, и алый свет, словно магнит, начал собираться, формироваться.

Его ладонь сжалась на появившейся рукояти меча. Тяжело дыша, Константин выпрямился и воздел меч над головой.

Ветер стих.

На помещение опустилась звенящая тишина.

Все до единого смотрели на легендарное оружие. Меч, охваченный черной энергией; меч, когда-то принадлежавший героям-экзорцистам; меч, способный убить высшего демона.

Демонический меч.

Канцлер задержал на нем восхищенный взгляд. Он прокрутил меч в воздухе, и от лезвия еще долю мгновения можно было увидеть след тени в воздухе. Оценив красоту и легкость древнего, когда-то принадлежащего демону меча, он повернулся к Михаилу и встретился с ним решительным взглядом.

Михаил втянул воздух через нос.

«Неужели?»

– По нашим законам демоническим мечом может владеть только главэкзорц. Михаил, я назначаю тебя главэкзорцем Святой земли вместо Амаэля Вердервужского. Ты достойно показал себя в качестве кап-экзорца первого ранга и командира Теневого отряда. Я уверен, ты сможешь в это тяжелое для нашего мира время повести за собой гвардейцев Святой земли, нет… экзорцистов.

Сердце Михаила бешено гнало кровь по венам. Горячий пот выступил на висках. Каждый гвардеец мечтал стать главэкзорцем. Это высшая заслуга. Это власть. Надо быть глупцом, чтобы отказаться от должности даже в столь тяжелое время.

Михаил рухнул на одно колено и склонил голову.

– Моя жизнь принадлежит вам, канцлер. Клянусь служить Святой земле верой и правдой, оберегать спокойствие людей от тьмы. До конца дней моих.

Канцлер острием меча очертил знак света.

Прошептав древнейшую мантру, он направил вспыхнувший в воздухе знак на поднявшего лицо Михаила.

Синий свет обжег кожу на шее. Михаил вздрогнул, но не проронил ни звука. Письмена разбежались от шеи по телу огнем, образуя узоры. Знак экзорцистов на груди, который был у всех гвардейцев, засветился даже сквозь куртку. Предплечье, шея и левая рука теперь были оплетены древними мантрами.

– Михаил Волдер Чарльз, маркиз, сын герцога Далтуса Ворана Вердервужского, прямой потомок отцов-основателей Святой земли, кап-экзорц первого ранга, ты назначаешься главэкзорцем Святой земли. Да пребудет с тобой свет, да не поддайся тьме.

Голос канцлера эхом поднялся к небесам и стих. Тишина зазвенела и острием своим надавила на барабанные перепонки. Шурша одеждой, Михаил встал и уставился на протянутый канцлером меч.

Он принял холодную рукоять.

Будоражащая кровь сила меча охватила руку, поднялась выше к плечу и разлилась по телу пьянящим холодом.

«Вот она – сила древнего оружия», – восхитился Михаил. Он взмахнул мечом, вспоминая уроки фехтования, которые когда-то казались бесполезной тратой времени. Михаил прокрутил меч у плеча и перевел взгляд на сосредоточенного отца.

Мальчишеская радость и восхищение разом схлынули. Тяжелый взгляд отца отрезвил.

Михаил опустил клинок острием вниз.

Ему доверили демонический меч только из-за того, что он обучался фехтованию, которому в современном мире, где главенствует стрелковое оружие, обучались только прямые наследники отцов-основателей Святой земли. Из всех выживших он, по-видимому, был самым достойным звания главэкзорца.

– Спасибо за доверие, сэр, – произнес он и отдал честь.

Канцлер Константин насупил лохматые брови. Михаилу показалось, что за последние часы лицо его осунулось и постарело.

– Первым приказом тебе как главэкзорцу будет найти берегиню, если она еще жива. – Понизив голос, он добавил: – И убить ее. Она – угроза для мира людей. Все надо сделать тихо и быстро.

Михаил встал в полный рост. В ушах голос канцлера все повторял: «убить».

«Убить берегиню? Я ослышался?»

Так же как и демоны, берегиня всегда казалась мифическим созданием, описанным в Святом писании как ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти человечество. Она выглядела как чистейшее существо на свете: белоснежные волосы, белые радужки глаз. Правда, в современном обществе никого не удивить обесцвеченными волосами и модными у молодежи белыми линзами.

Но главным было то, что берегиня могла исцелять болезни одним лишь прикосновением.

А теперь ему приказали убить ангела во плоти?

Губы разомкнулись было, но, встретившись взглядом с членами Совета, Михаил сомкнул челюсти. Он был и остался обычным солдатом: его дело исполнять приказы.

– Есть, канцлер, – склонил он голову.

– Техники провели анализ снимков со спутников: Кровавый дождь начался на западе России, в Псковской области. Собери команду – и выдвигайтесь. Все должно быть сделано в строжайшей секретности.

Михаил кивнул.

– А всех остальных я прошу вновь собраться здесь через час. Прошу подготовить вопросы, которые надо решить в первую очередь. Мне, как вы видите, надо привести себя в порядок и провести пресс-конференцию. Люди ждут заявления от Святой земли. Патриарх, останьтесь. Надо решить, что именно говорить людям. Да пребудет со всеми вами свет.

– Да не поддайтесь тьме, канцлер, – в унисон ответили остальные.

Совет стал расходиться в похоронной тишине. Патриарх, шурша мантией, спустился с трибуны и подошел к канцлеру. До Михаила донесся обрывок фразы: «Что именно мы будем сообщать?..»

Михаил перевел взгляд на меч в руке.

Демонический меч был словно живой. Тьма окутывала черное лезвие и шевелилась даже от легкого движения.

Он поднес ладонь к тени меча. Палец обожгло огнем. Он отдернул руку.

– Осторожно. Этот меч ранит не только демонов, но и людей, – подошел к нему отец и, взяв сына, который был выше его на голову, за предплечье, сжал ладонь. – Пройдем в мой кабинет.

Михаил опустил меч и покорно пошел за отцом. Семья Михаила, как и сказал канцлер Константин, была потомками одного из отцов-основателей Святой земли.

Кабинет отца находился в здании Академии. После выхода на пенсию с должности министра финансов он стал преподавать в Академии Святой земли. Отец был жестким человеком и не привык проявлять эмоции. Все, что помнил Михаил о своем детстве: вечно отсутствующий отец и его холодность в те редкие часы, когда он появлялся дома.

Отец ускорил шаг и буквально с ноги распахнул дверь в кабинет. Повсюду в его кабинете были расставлены стопки книг и распечатанных рефератов. Он подошел к столу, скинул со стула кипу бумаг и жестом пригасил Михаила сесть.

Сам он подошел к витрине с коллекционным оружием и достал из нее древние ножны:

– Не думал, что они когда-нибудь понадобятся.

Михаил покорно принял ножны и осторожно вставил горящий черным огнем меч в устье. Погружаясь внутрь старых, видавших виды ножен, меч словно потух. Сила перестала пульсировать.

Михаил выдохнул и скорчился от боли – ушибленные ребра вновь адски заболели. Усталость внезапно навалилась на него. Меч дарил энергию и в то же время забирал в трехкратном размере. Михаил послушно сел на предложенное отцом кресло.

– Демонический меч – опасная вещь. Это темная энергия высшего демона, которую удалось обуздать. Он пробуждает в экзорцисте невиданную силу, но также пробуждает самое плохое, что в нем есть.

– Я не подведу тебя, отец, – произнес Михаил и уткнул меч в ножнах острием в пол. – Я знаю, ты недоволен, что меч доверили мне… Если бы только Амаэль был жив.

От вдоха ребра обожгло огнем. Михаил скривился.

В отличие от Михаила, Амаэль был идеален во всем. В юности он был лучшим гвардейцем, потом стал замглавэкзорца и дорос до главэкзорца. Михаил же вечно попадал в неприятности, даже язык за зубами не научился держать.

– Мальчик мой, дело не в том, что ты не справишься. Амаэль все равно не смог бы стать достойным владельцем меча: он потерял форму и давно не выполнял полевую работу. Я просто боюсь за тебя, потому что Константин прав: никто, кроме верховного духовенства, не знал о ритуале открытия врат. Это не мог сделать кто-то со стороны.

– То есть ты думаешь, что «Белый свет» тут ни при чем? Если это так…

Отец помотал головой:

– У тебя есть задание. С этим мы разберемся. А ты обязан найти берегиню.

Михаил замер и вперился взглядом в отца.

– Мне приказали ее убить. Неужели нельзя избежать этого?

Отец мгновение помедлил, но ответил:

– Канцлеру, как никому другому, тяжело было отдать этот приказ. Нынешняя берегиня – его племянница.

Михаил задержал дыхание:

– О чем ты?

– Как и сказал Константин, семьсот лет Святая земля убивала берегинь при рождении, чтобы предотвратить открытие врат Ада. Но двадцать лет назад у сестры канцлера родилась девочка, по всем признакам она была новой берегиней. Совет должен был приговорить ее к смерти, как и всех остальных. Не смотри так на меня… Да, бесчеловечно убивать детей, но разве у нас был выбор? Риски слишком высоки. Но Рамаз, отец малышки, зная, что ее ждет, похитил берегиню. Все эти годы он скрывался. Святая земля искала его по всему миру, но все было тщетно. Пока… пока врата Ада не открылись.

Теперь многое встало на свои места.

Михаил медленно встал.

– Я выполню приказ, не переживай, – произнес он отстраненно.

Он взял меч и подошел к двери.

– Да пребудет с тобой свет, Михаил, – услышал он голос отца, взявшись за ручку. Не оборачиваясь, он кивнул и вышел за дверь. – Прошу, береги себя…

Даже во внутреннем дворике Замка правительства был слышен гомон тысяч людей за стеной.

Михаил встретился с Сэмом, техником Теневого отряда. Сэм отдал ему честь.

– Рад, что ты жив, – улыбнулся Михаил.

– Соболезную насчет Амаэля.

Михаил толкнул дверь, вошел в штаб Теневого отряда и чуть не задохнулся от напряжения, витавшего в воздухе.

Это было просторное помещение с большими окнами, выходящими на Сквер курсантов. Чаще всего здесь работали Сэм и Лея, ведь они были техниками по должности, но на самом деле они служили руками и глазами Теневого отряда. Все, что касалось взлома или поиска информации, было их работой.

Лея смущенно встала со своего места и приветливо кивнула. Лицо ее опухло от слез. Она не была гвардейцем, она была из тех немногих гражданских, работающих на Святую гвардию. В современном мире айтишники были нужны команде не меньше, чем подготовленные бойцы.

Мария, стоящая рядом с ней, тоже обернулась. Бесстрастный, сосредоточенный взгляд впился в него. Две женщины – и такие разные.

– Что там было? – спросила она.

Пробежав по присутствующим взглядом, Михаил насчитал десять человек, считая его самого.

– Где Орда и Клод?

Моцарт, подпирая стену у окна, хмуро покачал головой и вскинул руку к цепи на шее. Напитавшись силой, голубой экзорин в перстне, висящем на цепи, почти светился. Перстень принадлежал Клоду.

Михаил сел за большой дубовый стол, стоявший в этом помещении, казалось, еще со времен десятой берегини. Со стуком он положил меч на стол. Взгляды отряда обратились к оружию.

Он посмотрел на свой отряд: Лори, Бета, Лагуст, Моцарт, Тесла, Хрыч, Зорька и Рон с Марией, позывными которых были Буря и Ляля. Они выпрямились, ожидая приказа.

– Вердервужский считает, что врата Ада так и не были открыты. Владыка Преисподней не вырвался в наш мир. Но кто бы ни открывал врата, он попытается сделать это снова. Нам надо это предотвратить.

Заглянув каждому в глаза, Михаил произнес чеканным голосом лидера:

– Теневому отряду приказано отправиться на поиски берегини для того, чтобы устранить ее.

Вздох, непроизвольно вырвавшийся у Теслы, привел волну противоречий в движение.

Мария вскочила с дивана и, подойдя, ударила ладонями по крышке стола с такой силой, что древний стол недовольно затрещал.

– Они что, свихнулись там, в своем Совете? Убить берегиню в такой момент?

Устало Михаил скривился.

– Мария, успокойся и сядь на место, – велел он.

Извинившись за несдержанность, она быстро села обратно.

– Ни одна живая душа не должна знать об убийстве берегини. То, что я скажу, должно остаться только в стенах штаба.

– Как всегда, кап-экзорц Михаил, – произнес Хрыч.

Михаил помотал головой и оттянул воротник. Гвардейцы увидели верхнюю часть знака главэкзорца. Подчиненные вскочили и отдали честь.

– Успокойтесь. – Михаил сцепил пальцы в замок. – Мы не знаем, кто открыл врата Ада. Совет предполагает, что за этим стоит группировка «Белый свет». Но мы знаем, как именно неизвестные это сделали: с помощью берегини. Берегиня и есть ключ к вратам в Преисподнюю.

Напряженные лица присутствующих заставили Михаила отвести взгляд.

– Само существование берегини подвергает всех людей опасности. Мы должны найти ее первыми. Сэм, канцлер сказал, что уже обработаны данные со спутников.

Сэм кивнул и вывел на большой экран изображение. Гвардейцы развернулись к нему.

– Из первых свидетельств о Кровавом дожде следует, что врата Ада были открыты на западе России. Предположительно, в Псковской области. Возле поселка городского типа Локня. Точнее сказать сложно. Судя по сообщениям, там огромное количество жертв от нападений демонов. Также есть сообщения об одержимых. Несколько наших отрядов уже там работают.

Михаил кивнул:

– Хорошо. Разделяемся на три поисковые группы и выдвигаемся. И еще, Лея, это по твоей части, если все это время берегиня была жива, то она могла как-то засветиться. Ищи по миру все упоминания о чудесном исцелении. Нам нужна любая зацепка… Да пребудет с вами свет, братья мои.

Глава 13

Город

Тело Самуила не подчинялось законам физики. Демон в очередной раз легко оттолкнулся от земли. Нина зажмурилась и вжалась в его куртку, пряча лицо от колючего ветра. На мгновение они зависли между небом и землей и легко, даже легче, чем птица, приземлились. С такой скоростью удар о землю должен был выйти жестким, но нет: точно ничего не веся, как насекомое, Самуил ступил на землю и разжал руки. Нина упала к его ногам, словно мешок с картошкой.

– Черт! – вскрикнула она.

Самуил хмыкнул и заложил руки за спину.

– Простите, миледи. Ударились? – с наигранной заботой поинтересовался он.

Нина недовольно встала, потирая ушибленный бок, и огляделась.

Красивые частные дома стройными рядами стояли среди голых деревьев. Недалеко виднелись многоэтажки.

Отчетливое, хоть и далекое биение колокола привлекало внимание. Казалось, это был пульс города.

Дон-н-н-н…

Дон-н-н-н…

Дон-н-н-н…

В каждом городе, который был заложен раньше семисот лет назад, отливали сигнальные колокола. На протяжении веков они били каждый час и были слышны в каждом, даже самом удаленном уголке города. Звон колоколов, по преданиям, отпугивал демонов.

По-видимому, это было полуправдой.

– Я так понимаю, колокол на тебя тоже не действует, – заметила Нина, отряхиваясь.

Самуил фыркнул и, дотронувшись до нее, произнес:

– Я смотрю, вы не настолько глупы, как мне показалось изначально.

Нина раздраженно дернула плечами. Его прикосновения были ей противны. Ей не хотелось такого близкого контакта с демоном, но только так языковой барьер спадал полностью.

– Слушай, не прекратишь так часто дерзить, я запрещу тебе это делать.

Рука высшего медленно опустилась.

Нина вздохнула и задумчиво посмотрела на золотые купола церкви, которые виднелась среди жилого массива. На самом верху храм венчал знак веры. Непроизвольно Нина дотронулась до папиного кулона на шее.

Что она знала о демонах?

Демоны – существа, рожденные в Аду. Они подразделялись на высших, обладающих огромной силой и демоническим мечом, и низших демонов, которые принимали самые разные формы и могли вселяться в людей.

– Почему на тебя не действует сила церкви, а на низших – да? Вы различаетесь? Если не ошибаюсь, высших демонов всего четыре.

Глаза Самуила нашли яркий купол. Лицо демона было непроницаемо. О чем он думал? Нина не могла даже предположить.

В нетерпении она схватила его за руку. Самуил опустил взгляд на сцепленные вокруг его запястья пальцы Нины и заговорил:

– Да. Существует всего четыре высших демона: я, Данакт, Белим и Саав. И мы когда-то давно были низшими, но… сотни лет мы поглощали души и вознеслись. Мы самые сильные из демонов, кроме, конечно, Владыки. А низшие демоны молоды. В большинстве своем они слабы, хотя встречаются и сильные, приближающиеся к нам. Низшими демонами движут в основном голод и злость. Они потеряли человечность, и осталась только черная часть их души: алчная, лживая, кровожадная.

– Ты так говоришь, словно демоны когда-то были людьми. – Голос поднялся на октаву.

– Так и есть.

Нина прищурилась. Всего пару дней назад демоны казались мифом, а сейчас она рассуждала с одним из них об их происхождении. Что за парадокс жизни?

– Ты тоже можешь вселяться в людей, так же как и низшие?

Самуил скривил красивое лицо.

– Это унизительно – вселяться в людишек. – Последнее слово он сказал настолько брезгливо, что Нина удивленно уставилась на демона.

Она сама была представителем «людишек». Такой тон слегка задел ее.

– Ладно, – вздохнула она. Последние дни выдались тяжелыми, и новая информация с трудом укладывалась в голове. – Надо найти магазин.

Нина направилась в сторону многоэтажек. Здесь не было снега. О том, что здесь прошел Кровавый дождь, свидетельствовали только черные потеки на фасадах домов. Из коттеджей слышались громоподобные звуки, словно кто-то что-то рушил. Окна многих домов были разбиты. Нина заметила, как какие-то люди вытаскивали телевизор через окно дома. Они заметили их, замерли и озлобленно сплюнули на землю.

Нина прошла мимо, не сбавляя шага.

– Что здесь произошло? – приглушенно спросила она сама себя. Но сразу же догадалась: это были мародеры. Кому война, кому мать родна.

Она пошла еще быстрее, стараясь не смотреть на беспредел вокруг.

Через минут пятнадцать они вышли к девятиэтажкам, первые этажи которых занимали магазины. Люди, словно привидения, медленно бродили по улицам, кто-то выносил продукты из разбитых витрин. Тела других людей просто валялись на асфальте, кто вниз лицом, кого прикрыли одеялами или простынями. Танатокосметолога было сложно напугать мертвыми, но даже у Нины скрутило желудок. Это ее мир? Все выглядело декорациями фильма, но не реальной жизнью.

– Этот города близко к врата, – неправильно используя падежи, ответил Самуил на немой вопрос Нины. – Демоны были голодны.

Они прошли мимо тела женщины, глаза которой невидяще смотрели в небо, а лицо застыло маской ужаса. Мертвые, которые попадали в руки Нины, как правило, имели спокойные, умиротворенные лица, и такую ужасающую гримасу она ни разу не видела.

Нина отвернулась. Стараясь не вглядываться, она пролезла через разбитую витрину в магазин.

Тут она услышала крик и замерла в проеме. Обернулась.

– Разберись, – приказала она Самуилу. – Если это одержимый, не убивай. Свяжи и привяжи к чему-нибудь.

Самуил кивнул и растворился.

Полки в магазине были разбиты. Бо́льшая часть продуктов пропала. Заметив на полу пачку чипсов, Нина подняла ее, нашла полулитровую бутылку с водой и подняла поломанную шоколадку – видимо, на нее кто-то наступил.

Самуил уже стоял на улице у серебристого рено и с любопытством всматривался в салон. Нина подошла к нему, держа свою добычу.

– Интересно. Столько… – Самуил задумчиво замолчал. Он не мог подобрать слово и, резко вскинув руку, дотронулся до оголившегося запястья Нины. – Столько рычагов. Это современные колесницы? Где стойло для лошадей и как вы их впрягаете?

Рот Нины приоткрылся. Она растерялась.

– Это машина. Она едет без лошади.

– На осле? – удивился демон.

«Он не издевается», – поняла она.

– Нет. Внутри находится двигатель внутреннего сгорания… – начала она и замолчала. Все равно же не поймет. – В общем, машина катится сама по себе. Ее только надо кормить топливом.

Самуил оживился.

– В самом деле? Как интересно! – Он прервал прикосновение.

– Ты разобрался с демоном?

– С ним разобрались экзорцисты.

– Экзорцисты? – выдохнула Нина и огляделась. – Черт! Нам надо убираться отсюда. Мне нужны одежда и линзы или на крайний случай солнечные очки. Пошли, – скомандовала она и поспешила к другим магазинам.

Заметив магазин одежды, она прибавила шаг. Пластиковая дверь была взломана. Здесь явно искали деньги и технику. Одежды в магазине оставалось полно. Света не было, как и во всем городе.

– Стой на страже. Если кто приблизится, отпугни, но ни в коем случае не убивай, – приказала Нина и, набрав одежды и обуви, направилась в примерочную.

Она быстро натянула джинсы, свитер, оторвала от носков маркировку, нашла свой размер зимних сапог и выбрала из двух зимних курток наиболее удобную. Подумав, она набрала с десяток трусов, носков, сменные свитера, спортивные штаны и засунула их в пакеты, которые нашла под кассой.

Нина огляделась и увидела стойку с солнечными очками. Выбор был небольшой. Она выбрала слегка затонированные. На первое время их должно хватить, но надо было срочно найти цветные линзы.

Она вышла из магазина и зажмурилась. Непривычно яркое солнце ослепило на мгновение. Вскинув руку козырьком, она нашла глазами Самуила.

Нина его не сразу узнала. Он стоял к ней спиной. Одежда демона изменилась: современное модное черное кашемировое пальто выгодно подчеркивало фигуру. Бордовые зауженные брюки выглядывали из-под пол пальто. Волосы были уложены и блестели шелком на солнце, словно он несколько часов провел в барбершопе.

Ошарашенная Нина не сразу заметила лежащее у его ног тело мужчины. Оно зашевелилось, дернуло руками. Мужчина был жив! Она сорвалась с места.

– Самуил, что ты делаешь?!

Высший оторвался от разглядывания какого-то предмета в своих руках.

– Это угрожал мне вот этим. – Он направил пистолет на Нину.

Ее глаза чуть не вылезли из орбит, она выронила пакеты и закричала:

– Не направляй пистолет на меня!

– Пистолет? – Самуил неподдельно изумился испугу «госпожи». Он с интересом заглянул в дуло оружия.

– Придурок! – вскрикнул мужчина под его ногами.

Демон кинул на него взгляд и надавил ногой на его плечо. Тот взвизгнул.

– Отдай мне пистолет. – Нина протянула руку.

Самуил нехотя передал ей ствол и убрал ногу с мужчины. Тот перекатился и, вскочив, побежал к машине, припаркованной неподалеку. Из багажника и окон торчали коробки и свертки.

Нина проследила, как мародер запрыгнул в рено. От неожиданной удачи сердце пустилось в пляс.

– Останови его! Нам нужна его машина! – воскликнула она.

Упустить такой шанс Нина не могла. Днем путешествовать на руках Самуила было рискованно. В конце концов их бы заметили.

Самуил вмиг растворился в черной дымке и появился прямо перед автомобилем. Мародер от испуга нажал на газ. Машина взвизгнула шинами и врезалась в Самуила. Демон растворился черным туманом. Темная аура окружила автомобиль. Нина услышала полный страха крик мародера.

Дверь авто распахнулась – из дымки выскочил мародер и на четвереньках отполз от рено.

Тень отделилась от машины и сгруппировалась. Самуил вернулся в свой обычный вид. Он высокомерно смотрел красными глазами на потуги мародера отползти.

Даже у Нины холодок пробежался по коже. Мародер закричал, оборачиваясь. Самуил, сверкая кровавыми глазами, не торопясь приближался.

– Уйди! Демон! – кричал мародер, оборачиваясь.

В какой-то момент ему удалось встать.

Нина в два прыжка встала между мародером и демоном и раскинула руки, защищая мужчину.

– Хватит! – гневно закричала она.

Самуил, сверкая алыми радужками глаз, подошел к ней ближе:

– Моя госпожа. – Он наклонил голову вбок, всматриваясь в ее лицо. (Она вздрогнула.) – Чего же вы хотите от меня?

Нина помотала головой и бросила взгляд через плечо на мародера. Заметив, что внимание демона вновь переключилось на него, мародер потерял сознание и упал.

Веселые огоньки потухли в почерневших глазах Самуила.

Нина нахмурилась. Самуил был чертовым садистом. Он на самом деле наслаждался страхом людей перед ним. Хотя чего еще ждать от демона?

Нина вздохнула. Виски неприятно кольнуло. Боль растеклась и запульсировала в затылке.

– М-м-м… – медленно выдохнула она и потерла виски. – Помоги мне вытащить вещи из машины.

Самуил быстро вытащил коробки с телевизорами, ковры, люстры, какую-то бытовую технику.

Подумав, Нина подошла к мародеру, лежавшему без сознания, похлопала по карманам его куртки и брюк и нашла документы на машину, телефон и кошелек.

Разогнувшись, она обернулась.

Самуил стоял возле рено. О стрелки выглаженных брюк, казалось, можно было порезаться. Костюм-тройка цвета спелой вишни сидел на нем идеально; черная рубашка, без единой пылинки пальто… словом, Самуил сиял, точно голливудская звезда.

– Скажи мне, пожалуйста… ты собрался на красную дорожку?

Высший прищурился, он явно не понимал, о чем она. Нина закатила глаза и указала на его одежду.

Лицо демона разгладилось от понимания, и он кивнул на большой рекламный плакат в одной из витрин. Мужчина-модель на нем был как раз с такой же прической, как у Самуила, и в том же бордовом костюме и черном пальто. Все вплоть до шнурков было как на плакате.

Все встало на свои места.

Серебристый рено так и продолжал урчать двигателем. Самуил заинтересованно открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и забрался внутрь. Демон в этом деловом костюме смотрелся так нелепо в маленьком рено, словно гендиректор крупной фирмы в вагоне метро. Нина покачала головой, села на место водителя и настроила сиденье под себя.

Она нажала на газ, и машина поехала. Лицо Самуила от удивления вытянулось.

– Едет, – восхитился он.

Нина помотала головой и попросила его достать из пакета бутылку с водой.

«Демону предстоит еще ко многому привыкнуть», – подумала она и представила, каково это: семьсот лет провести взаперти и вернуться.

Она поставила на держатель телефон и включила GPS. Он быстро нашел их местоположение. Они были в городе под названием Псков в России. Нина вырулила на главную трассу. По ней неслись редкие машины.

То, что они оказались в Пскове, можно считать большой удачей. До Санкт-Петербурга было рукой подать. Она достала чипсы и открыла пачку. Желудок недовольно буркнул от пережаренной картошки, но вариантов не было.

Самуил все смотрел в окно. Он заинтересованно провожал взглядом грузовики, автобусы, высотки, а также сотни цветных реклам.

– Земля изменился, – произнес он в какой-то момент.

Нина представила, как бы он отреагировал, если она сейчас завела его в кинотеатр на какой-нибудь триллер или ужастик. Поразившись тому, о какой чуши думает, она включила радио и, покрутив станции, нашла работающую.

Самуил изумленно уставился на приборную панель.

Диктор сообщал, что мировое сообщество, если не считать нескольких президентов, до сих пор не делало заявлений, но приходили все новые и новые сообщения об одержимых.

Рука Нины погрузилась в пачку чипсов. Достав горсть, она засунула ее в рот. В машине был почти полный бак. Через четыре часа они должны были добраться до Санкт-Петербурга.

В услужении у нее был демон. Он был управляем. Надо было только следить за формулировками приказов, чтобы у него не оставалось места для маневров. С его помощью она точно найдет Рубин Преисподней и избавится от проклятой силы! И когда она станет обычным человеком, то будет в безопасности.

Тут станции начали перещелкиваться. Нина оторвалась от дороги и посмотрела на Самуила. Он сосредоточенно крутил рычажок. На небольшом экране отображались номера станций. Где-то играла музыка, где-то было шипение. Нина вздохнула и сделала вид, что не замечает его баловства.

Остановившись на станции с попсой, он наконец отстал от радио.

Визгливая певица завывала из динамиков.

Самуил был непривычно молчалив и задумчив. Нина все косилась на демона: о чем он думал, что чувствовал? Она могла лишь предполагать.

Задумчивый, спокойный, без красных глаз, он был особенно красив. Контраст черных радужек, волос, бровей и светлой кожи привлекал взгляд. Внешность демона тоже была его орудием, приманкой.

Самуил неожиданно повернул голову. Нина резко перевела взгляд на дорогу и вцепилась в руль.

– У вас вопрос? – проурчал он.

– Хм-м, нет… Хотя да. Ты знаешь, кто открыл врата Ада? Что это были за люди?

– Нет. Чернота Царства Тьмы треснула, я вырвался. Я видел вас, а дальше… вы знаешь. – Самуилу еще было тяжело говорить на русском языке, но скорость его прогресса поражала.

– И ты решил прервать ритуал открытия врат, зная, что другие демоны так и останутся в Аду, только потому, что тебе захотелось съесть мою душу?

– Да, – пожал он плечами, словно это было само собой разумеющимся.

Нина поежилась. Эгоистичность Самуила не то чтобы поразила ее, но она в очередной раз напомнила себе, что он просто демон. Демон, который прожил много сотен лет… Так. Он должен знать то, чего не знал никто из ныне живущих.

– Рубин Преисподней тебе знаком?

Глаза Самуила задумчиво сузились.

– Расскажи все, что о нем знаешь, – приказным тоном произнесла Нина.

Самуил сложил руки на груди, длинными пальцами постучал по предплечью и протянул руку ладонью вверх. Нина нехотя коснулась пальцами его ладони, продолжая рулить одной рукой.

– Рубин Преисподней – одна из трех реликвий Преисподней. Камень впитывает силу экзорцистов, иногда, при долгом воздействии, лишая силы насовсем. Именно из-за него рубин считается камнем демонов, хотя на самом деле такой силой обладает только Рубин Преисподней… – Самуил помолчал и добавил: – Зачем он вам?

Нина провела языком по нёбу, не сводя взгляда с дороги.

– Хочу избавиться от силы берегини, – медленно произнесла она и кинула короткий взгляд на нахмурившегося Самуила. Он был явно удивлен ее словами. – Мне не нужна эта сила. Слишком большая плата за нее.

Голос смолк, атмосфера в салоне автомобиля заметно изменилась. Самуил повернул голову и уставился на нее. Его взгляд сверлил в ней дырку несколько минут, прежде чем он произнес:

– Вы меня удивили. Утолите же мое любопытство: зачем Святая берегиня, свет во плоти, спасительница всего человечества, хочет избавиться от своей почитаемой силы?

Нина горько хмыкнула: «Свет во плоти, мать его…» Даже демон так ее назвал.

– Не хочу быть кому-то должной. Хочу жить своей жизнью. Люди слишком корыстны, эгоистичны и бессердечны, чтобы я жертвовала ради них всем.

Веки Самуила дрогнули. Нина кинула на него короткий взгляд.

– Что?

– Просто удивлен… – Он отвернулся и стал смотреть на дорогу.

В его молчании было много недосказанности. Это так напомнило Нине папу, что она невольно отняла руку от его руки и приложила ее к теплому кулону на груди. Сердце заныло. Но Самуил, подавшись вперед, дотронулся до тыльной стороны ее ладони:

– С самой нашей первой встречи хотел спросить: металлические штуки у вас в носу, брови и в ушах. Для чего они?

Нина от неожиданности вцепилась в руль, кинула взгляд на демона и… рассмеялась. Интерес высшего демона оказался настолько простым и человечным, что она не смогла сдержаться. Самуил был монстром, который не переставал пугать ее, но вот ему не чуждо любопытство. Это был первый раз, когда Нина почувствовала, что с Самуилом можно говорить как с человеком.

– Прости, – хрюкнула она от смеха. – Это называется «пирсинг». Это для украшения. Что, мне плохо с ними?

– В мое время такие вещи с собой делали только дикари… – Он убрал руку и продолжил на русском: – Я хотел спросить у вас еще кое-что. – Чем больше Самуил говорил, тем лучше становилась его речь.

В этот момент в его руках появился пистолет, и Нина резко нажала на тормоз. Шины взвизгнули и процарапали асфальт шипами.

– Черт! Откуда он у тебя?

Самуил оторопело посмотрел на пистолет, мирно лежавший на ладони.

– Я его поднял, когда вы его выкинули. Что это?

Сердце Нины истерично заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Она повернула руль и съехала на обочину, чтобы не мешать движению, хотя, надо отметить, машин не было. Они вышли из салона.

– Это огнестрельное оружие. Называется пистолет. Он стреляет пулями…

– Покажите, – оживился Самуил, протягивая ей ствол.

Нина сглотнула и взяла оружие.

– Я не знаю, как именно им пользоваться. Я сама в первый раз вижу его вблизи, – произнесла она. Взгляд демона в который раз красноречивее слов говорил, что он думает о ее умственных способностях. – Вроде надо снять предохранитель и нажать на курок… или это называется крючок…

Нина задумалась, но тут Самуил взял пистолет и, прокрутив его в руках, снял предохранитель и нажал на спусковой крючок.

Пистолет выстрелил так оглушительно, что Нина вскрикнула и, прикрыв уши, присела. В ушах зазвенело.

– М-да, – услышала она сквозь звон его голос. Она подняла глаза и, придерживаясь рукой за пыльный капот машины, встала. Самуил разжал ладонь. – Пистолет ваш одноразовый.

Рукоять пистолета смялась, словно она была сделана из фольги. Демон недовольно покрутил в руках испорченное оружие и бросил его в кусты.

* * *

Большая табличка «Магнетит» выгорела от времени и терялась на фоне красных фасадов супермаркета. Магазин зиял вскрытыми дверями. Персонала не было. Немногочисленные посетители вывозили горы товаров в тележках.

Вдалеке улавливались отчетливые удары одинокого колокола.

Громкий голос ведущего новостного канала, исходивший из магазина, был слышен даже на улице. Нина подошла к двери.

Полосатый серый кот, протяжно замяукав, вышел из-за угла и начал путаться в ногах. Автоматические двери открылись. Нина сделала шаг и обернулась. Самуил присел к коту и, протянув руку, погладил его по блестящей шерстке.

Нина так и застыла на месте. Кондиционер обдувал спину, а она не могла отвести взгляда от того, как генерал армии демонов ласкал кота. Рот Самуила разомкнулся – высший сказал несколько слов коту на непонятном Нине языке и выпрямился. Кот, замурчав, потерся о его ноги. Мазнув взглядом по ее ошарашенному лицу, десница Владыки Ада зашел в супермаркет.

Нина отмерла и поспешила за ним.

Вязкий, разъедающий легкие дым сигарет с нотками пота и бензина окутал их.

Несколько мужчин за столиками закрытого кафе при магазине громко болтали у окна. Полупустые полки не баловали изобилием.

– Ты разговаривал с котом? – тихо спросила она.

Самуил кинул на нее взгляд:

– Кошка вышла поприветствовать меня. Эти животные – проводники в мир мертвых. Они могут входить и выходить из Ада, когда им вздумается, и никто им не указ. В Царстве Тьмы они считаются священными.

– Понятно, – произнесла Нина, оглядываясь на невзрачного серого кота, который, запрыгнув на камеры хранения, облизывал лапу. Тут он оторвался и посмотрел своими зелеными глазами прямо на Нину. Полосатый кот наклонил голову, всматриваясь. Казалось, он заглядывал ей в душу, и, встав на четыре лапы, кот склонил голову в поклоне.

Глаза Нины расширились от удивления. Она обернулась к Самуилу, но его лицо было непроницаемо.

Кот продолжил вылизываться.

Нина изумленно дернула плечами. Она ведь берегиня, возможно, коты это тоже чувствуют.

Она поискала глазами воду, но наткнулась только на сладкие газировки. Скривившись, она взяла «Байкал», набрала лапши быстрого приготовления, нашла затерявшуюся черствую булку. Зато красок для волос было навалом. Нина выбрала краску пшеничного цвета и – о, чудо! – заметила отдел оптики. Она вошла в магазин и, выбрав несколько наборов цветных линз, довольная, засунула их в карман.

Самуил же вальяжной походкой ходил за ней между рядами, с любопытством беря в руки яркие бутылки средств для мытья посуды, рулоны туалетной бумаги, шампуни. Но больше всего его внимание привлекли детские игрушки.

Плюшевые мишки, единороги, машинки на радиоуправлении. Он взял в руки трактор. Игрушка неожиданно вдруг загорелась цветами радуги и начала издавать звуки. Брови его взлетели. Ладонь сжалась. Крякнув, трактор замолчал и упал на пол. Нина, расширив глаза, огляделась и ногой запихнула сломанную игрушку под стеллаж.

Проходящие мимо женщины кидали на Самуила соблазнительные взгляды. В ответ он очаровательно улыбался. Те негромко начинали хихикать, но, столкнувшись с хмурым взглядом Нины, от которой пахло потом, лицо которой было испачкано, волосы растрепаны, они быстро ретировались. Нина выглядела дворовой псиной на фоне благородного, похожего на волка хаски.

– Хватит заигрывать с женщинами, – не выдержала она.

– Я сделал что-то не так, миледи? – невинно похлопал он глазами и, резко изменившись в лице, хищно оскалился. – Или мне и здесь вести себя как ваш слуга?

Нина хмуро вспомнила Святое писание: «Будучи опасными, кровожадными хищниками, демоны растворялись в толпе людей; потерявших бдительность они безжалостно атаковали». Нет. Там было написано неправильно: демоны не сливались, напротив, они сияли в толпе, словно свет, манящий мотыльков.

Нина в очередной раз обреченно вздохнула и отошла к рядам в поисках перекиси водорода и свежих бинтов, чтобы обработать раны на запястьях.

Самуил заинтересованно подошел к тонированным раздвигающимся дверям, яркий круглый знак на которых гласил: «18+», двери распахнулись – и он зашел внутрь.

Черная бровь взлетела. Изумленный взгляд вцепился в манекен женщины, связанный по ногам и рукам красной веревкой. Во рту манекена был кляп. У его ног лежала плетка. Самуил непонимающе взял плетку в руки и окинул помещение проницательным взглядом. В витринах, как экспонаты в музее, были выставлены коллекции разнообразных аксессуаров для сексуальных утех.

Он отложил плетку и взял в руки лисий хвост.

Тут в отдел влетела Нина. Ее щеки вмиг покрылись красными пятнами.

– Не знал, – произнес Самуил медленно, кладя обратно на витрину лисий хвост и беря в руки наручники, – что пытки в этом времени – обыденность. Да и такое количество протезов мужских достоинств я еще не видывал. У вас что, повсеместно кастрируют мужчин?

Рот Нины открылся. Она затравленно посмотрела на наручники в руках демона и накрыла лицо рукой.

– Это… это не для пыток, – пискнула она не громче мышки и отвернулась, готовая сбежать из отдела.

– Не для пыток… Тогда… – ухмыльнулся Самуил, окидывая взглядом помещение. Яркие костюмы медсестры и монашки на других манекенах заинтересовали его не меньше прочего. Его лицо прояснилось от понимания. – М-да, человечество меня все больше удивляет… Вы тоже этим пользуетесь?

– Самуил, хватит, – закатила глаза Нина. Она не была стеснительной девочкой, но почему-то перед высшим демоном смутилась и поспешила покинуть отдел.

Он покачал головой, хмыкнул и вышел за ней следом.

Заметив туалет, Нина оставила Самуила стеречь тележку.

– Меня не будет минут двадцать. Мне надо покрасить волосы. Не делай глупостей.

Закрыв дверь на щеколду, Нина посмотрела на себя в зеркало и поцокала языком. Достав из пакета ножницы, она остригла волосы до плеч, чтобы не мучиться с покраской. Распаковав краску, она смешала компоненты и нанесла ее на волосы. Она сильно не волновалась о качестве покраски, просто ей надо было убрать сиреневый цвет, чтобы не бросаться в глаза.

Кто-то постучал в дверь санузла, но Нина проигнорировала стук.

Она вздохнула и посмотрел на себя в зеркало: хорошо, что на всех пропусках она была с ярким макияжем. Без него она выглядела совсем другим человеком. На исхудавшем лице виднелись тусклые кровавые потеки у виска – еще с аварии. Нина вспомнила о плече, но оно уже не болело, зато ныли запястья. Достав из кармана карие линзы, она надела их и окончательно перестала напоминать себя прежнюю. Отлично.

Она сняла с лица пирсинг и, перевязав запястья свежими бинтами, смыла краску с волос и промокнула непривычно короткие волосы бумажными полотенцами.

Кто-то оставил на умывальнике несколько шпилек. Нина взяла их. Пригладив волосы рукой, она скрутила гульку и закрепила ее – она не хотела, чтобы кто-то заметил ее мокрые волосы. Это могло вызвать вопросы. Накинув на голову капюшон, она вышла из санузла.

Тележка одиноко стояла у входа. Самуила нигде не было видно. Сердце тяжело стукнуло в груди.

– Самуил, – прошептала Нина.

Демон не появлялся.

– Самуил, – позвала она громче.

Холодный пот выступил на лбу.

Он не отзывался. Он исчез. В Нине боролись противоречивые чувства: толика облегчения и страх от понимания, что без причины Самуил не пропал бы.

Нина выскочила из супермаркета и вернулась к машине, но его там тоже не было.

– Самуил, черт подери, куда ты пропал? – приглушенно крикнула Нина.

В панике она обежала супермаркет, но демон точно канул в Лету.

В темном углу обжималась парочка. Мужчина прижал девушку к стене и задрал ее юбку. Ее нога обхватила его бедра. Он целовал ее шею и ласкал грудь.

– Тебе же нравится? – донеслось до Нины.

– О да. – Глухой вскрик наслаждения отозвался эхом.

– Ты готова сделать для меня что угодно?

Нина покраснела и отвела взгляд. В мозгу закрутился червячок сомнения: она вновь подняла глаза на пару и пригляделась. Мужчина оторвался от девушки. Темные волосы, идеальный профиль, черное пальто, бордовый костюм – это был Самуил.

Вновь он впился в губы девушки, в которой Нина узнала одну из тех, кто строил ему глазки. Высший демон провел рукой по ее бедру.

– Да. Что захочешь… – томно прошептала она.

– Ты такая сладкая. Я хочу тебя съесть. Можно?

Нина сорвалась с места и, закипая от гнева, подлетела к Самуилу. Услышав торопливые шаги, он с трудом отлепился от девушки. Но не успел он сфокусировать взгляд своих покрасневших глаз, как Нина схватила его за ухо и оттащила от девушки. С силой отшвырнув его, она повернулась к девице. Взъерошенная, покрасневшая до корней волос, девушка не заметила изменившийся цвет глаз Самуила. Она ошарашенно взирала на Нину, прикрыв руками пышную грудь.

– Ты что, его жена? – хрипло взвизгнула она.

– Жена? – ошарашенно повторила Нина и закричала, только чтобы прогнать дуру, которая только что разрешила демону съесть свою душу: – А ну, пшла на хрен отсюда!

Девушка вскочила на ноги, бросила: «Чокнутая!» – и скрылась за поворотом.

Нина обернулась к Самуилу, готовая придушить его собственными руками. Покрасневшие радужки глаз светились. Края его пальто словно горели черным огнем. Он расплывался и возвращался в свое первоначальное состояние.

– Я приказываю тебе не причинять вред людям!

– Она хотела этого, – выплюнул он и схватил ее за руку. Дальше он заговорил на древнем языке: – Даже вы, миледи, могли это видеть.

– Я приказываю тебе никогда, слышишь, никогда не пытаться съесть душу человека. Никогда не доводить его до состояния, когда он пожелает этого сам!

Ярость, вспыхнувшая в его глазах, заставила отступить. Нина почувствовала его голод как собственный.

Самуил продолжал держать ее. Закрыв глаза, он взял себя в руки. Радужки его глаз потемнели.

– Одним больше, одним меньше… Людей так много… – Нина остолбенела. – Если вы хотите, чтобы я был вашим мечом, вам придется найти мне пищу. После столетий, проведенных взаперти, я дико голоден, и если вы не решите, чью душу мне съесть, мои инстинкты возьмут верх над разумом.

Нина задрожала. Она не сможет приказать убить человека. Работая в похоронной индустрии, она привыкла видеть мертвых. Но приказать убить – все равно что самому стать убийцей. Нет. Нет!

Алые глаза Самуила немигающе смотрели на Нину. Очертания его тела размывались в темноте. Она больше не могла игнорировать его потребности.

– Я убью любого в мгновение ока. Убийцу, вора… Выберите кого угодно. Мне все равно. Чем темней душа, тем она слаще. Я не могу насильно поглотить душу экзорциста или вашу из-за силы. Но именно поэтому эти души так ценны. У нас с вами двусторонний договор: я служу вам и выполняю приказы, взамен вы отдаете в конце жизни свою душу мне. Но если вы не будете кормить меня… – Самуил сделал шаг к Нине. Она отступила, но высший демон дернул ее руку на себя, не давая разомкнуть прикосновение. Он хотел, чтобы она понимала каждое его слово. Высший приблизился. – Вы же понимаете, что я просто убью вас.

– Ты… ты не можешь убить меня. Ты врешь… – ошарашенно прошептала она.

– Я не могу вам лгать. Вы же сами приказали мне говорить только правду.

Глаза Самуила недобро вспыхнули.

– Ваша душа, душа берегини, сделает меня сильнейшим демоном. Да, я готов побыть вам слугой, поунижаться ради того, чтобы стать Владыкой демонов. Но знайте, если мне надоест играть в ваши игры, – прошептал Самуил над самым ухом, приложив руку к ее ключицам и пальцами погладив ее шею, – я всегда могу просто сдавить чуть сильнее.

Его пальцы сжались, не так сильно, чтобы перехватить дыхание Нины, но достаточно, чтобы обозначить угрозу.

Нина коротко и шумно выдохнула. Демон улыбнулся, провел пальцами по ее лицу и, задержавшись на мгновение, рукой по влажным волосам. Вытащив шпильку, он распустил пучок. Волосы упали на плечи. Он отделил черную прядь и приложился к ней лицом.

– Как же вкусно пахнет ваша душа. – Самуил облизнул губы. – Я так голоден. Мне все равно, чью душу вы прикажете поглотить.

Сердце подскочило к горлу, а ладони вмиг взмокли. Лицо его было так близко, что Нина чувствовала исходящий от него холод.

Задержав дыхание, она отвернулась. Самуил не мог ей врать. Если она продолжит морить его голодом, он попросту ее убьет.

Был ли другой вариант?

Да. Она могла избрать собственную смерть, но, как всегда, между своей жизнью и чужой выбирала свою.

– Хорошо, – прошептала она. – Ты же чувствуешь души грешников? Я разрешаю тебе поглотить самую темную душу. Злостного убийцу… или нет… – Нина с болью в сердце вспомнила отца. – Маньяка или педофила…

Самуил отпустил ее. Хищная улыбка исказила лицо. Кончиком языка он облизал верхнюю губу. Глаза вспыхнули, и он растворился в сумраке, оставив Нину одну.

Глава 14

Дело № ТО-I005

Верхолино. Псковская область. Россия

Михаил наклонился к обезглавленному телу. Кровь на срезе запеклась. Шею мужчины рассекли, словно раскаленным железом.

– Здесь поработал демонический меч? – изумилась Мария. Она стояла в нескольких метрах от отрубленной головы. Барбос кивнул, осматривая срез.

– Альфа Один. Это Зорька Три. Я что-то нашел в лесу, – заговорил наушник. – Подойдите.

Михаил выпрямился и, выйдя за ворота, заметил Зорьку у опушки: здоровый, под два метра ростом, бородатый мужик махнул им. Позывной Зорька к нему прилип после откровения, что он очень любил молоко Зорьки, коровы, которую держали его родители. По юности он бесился, но сейчас настолько свыкся, что на другое имя не отзывался даже в быту.

– Что ты нашел? – Михаил прошел в чащу и остановился.

Повсюду, словно груда каменей, валялись разрубленные тела животных – от мелких грызунов и птиц до волков и лошадей.

– Что здесь произошло?

Запах крови здесь был настолько ярким, что Михаил невольно поморщился. Зорька пожал плечами, брезгливо пнул тушу зайца и сделал шаг влево, пропуская Михаила дальше.

К стволам вековых елей было привязано два человека. Один из них безвольно повис на веревках и не подавал признаков жизни. Другой же был связан настолько, что мог двигать только покрасневшими глазными яблоками. Те крутились с безумной скоростью и, казалось, сейчас выпадут из глазниц. Окровавленный рот его был распахнут. Он был похож на кокон гусеницы, с той лишь разницей, что внутри был демон, а не бабочка.

Один из гвардейцев чертил вокруг него пентаграмму, готовясь провести ритуал изгнания.

– Одержимый? Кто его связал? – изумился Михаил и подошел ко второму связанному.

Мужчина был мертв. Он, по-видимому, был связан так же, как и первый, но так сильно вырывался, что переломал себе все, что только можно.

– Черт его знает. На животных тоже следы демонического меча.

– Но демонический меч у Святой земли только один. И он у меня, – задумчиво произнес Михаил. – Это точно был высший демон. Но почему на него напали другие демоны?

– Адские разборки? – предположила Мария и крикнула громче Зорьке: – Ты сказал, тела животных везде?

– Да. В двухстах метрах от опушки. Демоны в телах животных словно окружили деревню, и их настигло то, что настигло.

Михаил поежился. Смог бы он убить столько демонов за раз? Однозначно нет. Предчувствие говорило ему, что в этом всем замешана берегиня. Слишком много странностей: демонический меч, связанные одержимые… Что-то не сходилось. Ему явно не хватало нескольких кусочков пазла, чтобы увидеть всю картину.

– Вы говорили с жителями деревни? Кто связал одержимых?

– Деревенские ответили, что здесь были два гвардейца Святой земли. Они помогли им. Но кто именно из наших, пока непонятно. Черт разберет в этой суматохе. Может, через несколько часов мы сможем выяснить.

Михаил кивнул.

Тут боковым зрением он заметил тень и резко развернулся. Ворон, сверкая алыми глазами, пикировал на Зорьку. Пронзительное карканье, словно боевой клич, испугало птиц, и, подобно взрыву, они взмыли в воздух.

Михаил выдернул меч из ножен за спиной и прыгнул вперед, отталкивая Зорьку. Мария выхватила пистолеты из кобуры. Пентаграммы на рукояти вспыхнули синим. Выстрелы не заставили себя ждать. Ворон камнем рухнул вниз. Крылья его несколько раз дернулись и замерли.

Пуля попала в голову ворона.

Михаил хмыкнул, кивнул Марии и вложил меч обратно в ножны.

Тут наушник взорвался от звуков сигнала SOS: гвардейцу поблизости требовалась помощь!

– Откуда идет сигнал?

– В двух километрах от нас, – отозвалась Мария, доставшая телефон.

– Я нутром чувствую, что берегиня побывала в этой деревне. Не просто так здесь объявился демонический меч. Копайте дальше. Обязательно снимите показания жителей деревни, а мы пока примем сигнал, – без раздумий произнес Михаил и сорвался с места. Запрыгнув в военный грузовик, Рон, Мария и Михаил ринулись на помощь соратнику.

* * *

Нина вздрогнула и распахнула глаза.

Сгущались сумерки.

Казалось, она закрыла глаза лишь на мгновение, а когда открыла их в следующий раз, солнце уже клонилось к закату.

Нина повернула голову и встретилась со светящимися глазами Самуила.

Демон вернулся.

Она протянула руку и вернула водительское сиденье в вертикальное положение. В салоне стало очень холодно. Стекла запотели.

Нина завела машину, включила печку и обогрев сидений.

Недолго думая, она вышла из машины, чтобы справить нужду.

Задубев от холода, она потопталась на месте, разминая ноги. Ее слегка потряхивало.

На ней были куртка с капюшоном, шерстяная шапка, сапоги, но ледяной ветер пробирал до костей, словно Кровавый дождь пробудил зиму раньше времени.

Закряхтев, как старая бабка, она наклонилась вправо-влево и отошла от машины.

Около суток назад она очнулась в домике после открытия врат Ада. До Санкт-Петербурга оставался где-то час езды на автомобиле.

Нина должна была найти Рубин Преисподней. Она знала, что он был в коллекции у миллиардера по фамилии Пономарев. Но папа ведь дал ей ключи, перед тем как выгнать ее из машины. Он дал ей их не просто так. Он хотел, чтобы она пошла по адресу, указанному на ключах.

Словно пирографом по дереву, в мозгу Нины отпечатался адрес:

– Английская набережная, дом 22, квартира 4… – прошептала она в небо.

Что это был за адрес? Что там? Его квартира? В любом случае надо было добраться до города, а там она разберется во всем.

Вернувшись, Нина забралась обратно в нагревшуюся машину и почувствовала, как пальцы сначала на руках, а потом на ногах начало колоть мелкими иголочками. Согревшись, она растеклась на сиденье, как медуза на горячих камнях.

– А-А-А-А-А-А! – Крик пронзил пространство.

Нина вздрогнула и встрепенулась. Он был настолько душераздирающим, что она невольно поежилась. Сердце запрыгало.

– Что это?

Самуил остался невозмутим. Скучающе он посмотрел в тень леса.

– Демон атакует человека, – спокойно, словно комментируя неинтересный фильм, произнес он.

Нина вцепилась в руль. При ней был ручной демон. Должна ли она помочь, ведь приказать Самуилу спасти неизвестного ничего ей не стоило – всего один приказ.

Крик смолк. Нина сглотнула. Она привыкла закрывать глаза, не смотреть на беды людей. Так ее учил отец. Только так она сможет сохранить свою жизнь. Сочувствие, сострадание опасны для нее. Люди все равно неблагодарны.

Легко отказать в помощи, когда нуждающийся человек безлик. Легче всего закрыть глаза, отвернуться и сбежать.

И Нина сделала то, что делала всегда.

Она переключила рычаг коробки передач. Машина тронулась с места. Нина должна была попасть в Санкт-Петербург как можно скорее.

Пронзительный взгляд Самуила, словно фонарь в лицо, отвлекал от дороги. Он не сводил с нее сосредоточенного взгляда – Нина почти чувствовала, как его глаза прощупывали ее. Он был явно удивлен, что она не бросилась спасать неизвестного.

* * *

Смеркалось.

Машина гвардейцев Святой земли остановилась у покосившегося домика. Именно отсюда шел сигнал SOS.

Михаил, Мария и Рон спрыгнули из кузова грузовика на землю.

– Главэкзорц?! Рекрут Жозе Гомеш, – отдал честь Михаилу совсем зеленый юноша у крыльца. Судя по званию, он был студентом или только окончил Училище Святой земли. – Простите, что побеспокоил. Я не ожидал, что приедет сам главэкзорц.

– Хватит. Мы были неподалеку. Где твой напарник?

– Он исчез, как только мы вошли в дом, – поэтому я и подал сигнал SOS.

– Понятно. У нас мало времени. Показывай, что у тебя.

– Там в доме… – Он сглотнул и замолчал, так и не договорив.

Рекрут замялся, раскраснелся и скосил взгляд на крыльцо дома в нескольких метрах от них. Михаил вздохнул, похлопав его по плечу, и кивнул Рону.

Гвардейцы поднялись по ступенькам крыльца деревенского дома. Вызвав мантры, Рон, Мария и Михаил переглянулись, и, кивнув, Рон рывком открыл дверь.

Дверь покосилась и, протяжно взвыв, повисла на одной петле. Скользя спиной по стене коридора, Михаил напряг зрение. Зашторенные портьеры не давали свету проникнуть в дом.

Запах железа ударил в нос. Сердце дрогнуло. Как можно тише вытянув меч из ножен, он выглянул из-за угла в гостиную.

Шмяк.

Михаил замер, приподнял ногу. Тягучая подсохшая кровь прилипла к подошве.

Мария присела и опустила пальцы в багровую жидкость.

Взгляд говорил: «Холодная».

Она выпрямилась. Глаза окончательно привыкли к темноте.

Вся гостиная была залита свернувшейся кровью. Части разорванных тел были хаотично разбросаны по помещению. Кровью оказался забрызган даже потолок.

В ужасе экзорцисты переступали через руки, вывалившиеся внутренности, головы с распахнутыми в страхе глазами.

Михаил задушил в зачатке мысль, что еще несколько часов назад эти люди были живы. Мария поджала губы, вдыхая смрадный воздух короткими, скупыми дозами. Все старались не цепляться взглядом за части тел. Рон, подойдя к окну, отодвинул залитую кровью портьеру. Свет озарил помещение.

Михаил скрипнул зубами. Только холодная голова и трезвый ум давали шанс на выживание. Он не мог себе позволить слабость.

Указав в направлении второго этажа, он поднялся по лестнице. Мария и Рон остались проверять первый. Но в доме живых больше не осталось.

Дверь со стуком открылась.

– Я кое-кого нашел! – послышались голос Жозе и его торопливые шаги.

Рекрут, держа за шкирку мальчишку лет десяти, победоносно ступил на порог комнаты, но, увидев окровавленный зал, замер. Рука ослабла, и мальчишка, взвыв, рухнул на колени. Тело рекрута содрогнулось в рвотных позывах. Он согнулся пополам, и его вывернуло на ковер.

Мария скривилась и, подхватив мальчишку, вытащила его на крыльцо.

– Простите, – взмолился Жозе.

Рон сочувственно похлопал его по спине.

Михаил протиснулся через них и вышел вслед за Марией.

Кровавые отпечатки подошв вели к сидящим на скамье у крыльца Марии и мальчишке. Еще одна пара следов уходила в глубь леса, примыкавшего к участку.

Мальчишку всего трясло. От шока он раскачивался и вполголоса повторял на русском: «Нет. Нет. Нет». Мария стянула свою куртку и накинула на плечи мальчика, успокаивая его.

Михаил присел на корточки перед ними.

– Мы гвардейцы Святой земли. Мы пришли помочь, – мягко произнес он с акцентом. – Пожалуйста, расскажи, что произошло.

Мальчишка замотал головой и заревел. Михаил вскочил на ноги, но Мария успокаивающе вскинула ладонь.

– Вот, смотри. – Она сняла цепочку с шеи.

Синий экзорин загорелся на свету. Мальчишка завороженно посмотрел на кулон, забыв о слезах.

– Ты очень храбрый мальчик. Ты хочешь стать экзорцистом?

Мальчишка вытер рукавом тонкой кофты сопли и, заикаясь, воскликнул:

– Хочу!

– Как тебя зовут? – Мария вложила в его ладони голубой кулон. Она была русской по национальности и с легкостью нашла подход к мальчику.

– М-максим, – заикаясь, произнес он.

– Расскажи нам, что произошло. Это очень поможет.

Максим испуганно поднял на нее глаза, кивнул и немного несвязно, путая слова из-за стресса, начал свой рассказ.

Когда начался Кровавый дождь, отец Максима купил в ближайшем магазине водки и решил встретить конец света навеселе. Мать же, собрав документы, бабушку и двоих детей, собиралась идти в сторону ближайшего храма, но не успела. Отец преградил им путь. Сначала они подумали, что отец не в себе из-за алкоголя, но неожиданно он вцепился в тещу и разорвал ее голыми руками. Максим с криками убежал из дома и спрятался в кустах. А потом отец скрылся в лесу.

Максим указал на окровавленные отпечатки босых ног, ведущие в сторону опушки. Птицы взмыли в воздух где-то в чаще.

Михаил и Рон переглянулись.

– Оставайся с мальчиком. Мы пойдем на разведку, – бросил Михаил, не сводя взгляда с леса.

Медовые глаза Марии наполнились тревогой. Она не привыкла ждать. Брови сошлись в одну линию, но приказ был приказом.

Жозе замялся на пороге, но не решился напомнить о себе.

Рон и Михаил с оружием наготове направились в сторону леса.

Зайдя в полный белоствольных берез лес, они прислушались. Дыхание ветра, запутавшееся в голых ветвях, треск сухих веток под ногами – все, что они слышали. Ни трели птиц, ни других звуков. Лес словно вымер.

Рон указал вправо: он хотел разделиться. Михаил кивнул и направился левее. Так они шли некоторое время.

– Я что-то нашел, – услышал Михаил голос Рона и повернул к нему.

Тело мужчины лежало лицом вниз. Рон перевернул его, и взору гвардейцев открылась рана на шее. Кровь уже свернулась, запеклась, а следы на горле были явно от зубов.

– В его глотку вгрызся демон. Мы уже видели такое.

Михаил присел на корточки и порылся в карманах убитого. Найдя в кармане джинсов кошелек, он раскрыл его – и внутри все похолодело.

В прозрачный кармашек была заботливо вставлена фотография семьи с двумя детьми. Мужчина на фото и был владельцем портмоне, а одним из детей оказался Максим.

– Мария! – вскрикнул он и сорвался с места.

Портмоне упало, раскрыв содержимое.

Наушник зашипел.

– Ляля Пять! Это Альфа Один. Мальчик одержим. Ты меня услышала? – Михаил, не сбавляя бег, пытался связаться с Марией.

Но Мария не отвечала. Гвардейцы услышали выстрелы. Нервно на бегу вставив меч в ножны, Михаил достал пистолет. Рон бежал следом.

Выскочив из леса, Михаил уловил боковым зрением темную тень, метнувшуюся в другую сторону, но окровавленная Мария полностью захватила его внимание.

Она стояла на одном колене, прижимая ладонь к кровоточащей ране на плече. Качающееся из стороны в сторону дуло пистолета направилось на них. Взгляды гвардейцев встретились, и рука с пистолетом опустилась.

Рон вмиг подлетел к ней и, перехватив ее руку, осмотрел рану. Кровь уже останавливалась.

– Мальчишка оказался демоном, – раздраженно произнесла она.

Рон достал перевязочный бинт и стал накладывать повязку.

Мария тем временем продолжала:

– Я не ожидала нападения от ребенка. Доля секунды, и он вцепился бы мне в горло. Я не убила его. Он был слишком быстр.

– Где Жозе? – спросил Михаил.

Предчувствие опасности неожиданно охватило его.

Резко обернувшись, Михаил прищурился, осматривая местность, и уловил окружающие их тени.

Одновременно с разных сторон появились оскалившиеся животные. Лошади, медведи, зайцы, волки, белки, свиньи сверлили их рубиновыми глазами. По земле проползла большая тень, и показалась голова крокодила.

Михаил вскинул пистолет.

– Какого черта здесь делает крокодил? – возмутился не к месту Рон.

Дуло перемещалось между целями, но демонов было слишком много.

Карканье разорвало тишину. Десятки воронов заслонили крыльями небо и спустились на крышу, деревья на опушке. Глаза-бусины горели огнем.

Михаил нервно вызвал мантру. Мария вскочила на ноги, разом забыв про ранение. Только что наложенная повязка пропиталась кровью. Гвардейцы прижались друг к другу спинами, образуя треугольник.

– Что, черт подери, здесь происходит? – Рон, сплюнув на пол, перехватил пистолет. Руки оплелись мантрами.

Вперед вышел Максим. Его окровавленный рот приветливо искривился.

Взгляды гвардейцев вцепились в него.

– Постарайтесь не убить мальчика, – произнес тихо Михаил.

Гвардейцы кивнули и приготовились к атаке.

Вороны сорвались с места.

«Ка-а-ар!»

Прижав крылья, подобно стрелам, они обрушились на них. Михаил вскинул меч и, пустив мантру в небо, образовал купол. Вороны врезались в него и, недовольно закаркав, забили крыльями. Карканье оглушало.

Мария и Рон открыли огонь по тварям.

Михаил оттолкнулся от земли. Купол растворился. Демонический меч оставил черный след. Тела разрезанных воронов посыпались на землю. Перья, подобно тополиному пуху, заполнили пространство.

Выстрелы не прекращались. Мария и Рон целились в животных.

Михаил под прикрытием огня побежал к Максиму. Одержимый оскалился, детское лицо перекосилось и перестало быть похожим на человеческое. Одержимый вскинул руки, и животные кинулись на Михаила.

Он одним ударом сразил двух воронов, норовящих выклевать глаза. Прикрывшись защитными мантрами, он атаковал лисицу.

Рев медведя и вой волков заставили с тревогой обернуться.

Животные кинулись на Марию и Рона с другой стороны. Рон выпрыгнул вперед, закрывая собой Марию от острых клювов и когтей воронов.

Волк в один прыжок преодолел расстояние в пару метров и повалил Рона на спину. Он голыми руками перехватил пасть волка, вызывая защитную мантру. Когти зверя вспороли ему грудь и живот.

Мария осыпала волка выстрелами, превратив его голову в кровавое месиво. Туша упала, подергивая лапами.

– Рон! Ты как? Рон! – подбежала она к нему.

– Да в порядке я. Прекрати орать, – встал он на ноги.

Михаил повернулся к демону в теле мальчика. Сорвавшись с места, он молниеносно ударил мечом защищавшую его свинью. Одновременно с этим он, направив вторую руку на одержимого, ударил по нему несколькими сковывающими мантрами. Одна из них попала точно в цель в момент, когда мальчишка пытался сбежать.

Его тело, замершее в прыжке, упало на утрамбованный лапами снег. Плети мантры опутали его.

И разом демоны, словно опомнившись, закаркали, взвыли, закричали и бросились врассыпную.

Рон и Мария так и застыли в растерянности с оружием и мантрами наготове. Мария быстро опомнилась и, создав сложную конструкцию сковывающей мантры, ударила парочкой по убегающим животным.

Застыв, словно статуи, в снег упали собака, ворон и крокодил.

– Что это было? – выпрямился Рон.

– По-видимому, этот, – Михаил кивнул на одержимого мальчика, – был главарем. Его поражение испугало их, или же он их контролировал.

Рон опустил уголки губ и передернул плечами. Тут Михаил заметил человека. Сорвавшись с места, он подбежал к нему и застыл: юный Жозе ничком лежал на земле. Его стеклянный взгляд навечно остался прикован к небу. Грудь его была разодрана. Михаил скривился и, наклонившись, смежил его веки.

Мария достала маленький баллончик с краской, начертила пентаграмму вокруг скованных тел животных. При изгнании обязательным условием было рисовать вокруг одержимого пентаграмму с определенными символами в ней. В далекие времена это был настоящий торжественный ритуал, со множеством свеч, благовоний и мантр. Тысячу лет назад пентаграммы рисовали или солью, или мелом. Часто в храмах на полу был выложен этот символ для облегчения работы экзорциста.

Сейчас же на это не было времени. Тысячи, если не миллионы голодных озлобленных демонов вырвались из Ада и атаковали все живое.

Баллончики с краской были лучшим решением.

Изгнав демона из крупной собаки неопределенной породы, Мария погладила ее. Глаза пса вновь смотрели осознанно. Он завилял хвостом и благодарно лизнул ей руку.

– Умница, – потрепала она его загривок.

– Что она делает? – спросил Михаил, доставая баллончик с краской.

– Занимается благотворительностью, – махнул рукой Рон на нее.

Михаил начертал пентаграмму и древние символы. Про себя он отметил, что баллончиком рисовать пентаграмму со знаками изгнания было легче, чем он думал, и поблагодарил отдел снабжения за оперативность. Он провел обряд изгнания. Тело мальчика обмякло. Михаил наклонился к нему и проверил его пульс.

– Жив. Все хорошо, – улыбнулся он и заметил под ногами Рона капли крови.

Михаил встревоженно поднял глаза и заметил, как друг обхватил рукой живот.

На черной одежде не было видно пятен крови.

– Рон? – выпрямился Михаил, всматриваясь в его позеленевшее лицо. – Ты ранен.

Рон перевел на него затуманенный взгляд. Он выглядел плохо. Нет. Очень плохо.

– Я… я… – произнес он, вдруг резко закашлялся, покачнулся и рухнул на землю.

– РОН!

* * *

Послышался шум мотора. Нина кинула взгляд в зеркало заднего вида. К ним быстро приближался военный грузовик.

Объехав их, он резко остановился на дороге.

– Черт! – выругалась Нина.

Человек с автоматом наготове вылез из грузовика.

– У вас все нормально? – спросил он, подойдя к их машине. – Здесь опасно.

– Все хорошо. – Нина нервно подергала кулон на шее. – Мы направляемся в Санкт-Петербург. По радио говорят, там безопасно.

Военный остановился взглядом на Самуиле и обомлел. Демон выглядел как наследник королевского трона, случайным образом оказавшийся на пассажирском сиденье скромной машины, а не в кортеже на лимузине. Его стать, осанка, выражение лица были пропитаны величием.

Медленно Самуил перевел ледяной, безучастный взгляд на военного, и тот, растерявшись, вытянулся по струнке. Нина нахмурилась. Военный, словно осознав, что Самуил просто гражданский, помотал головой и прошептал под нос:

– Что это я? – Подозрительно поглядывая на Самуила, он добавил: – Вам крупно повезло добраться сюда целыми. Следуйте за нами. Так будет безопасней.

Он похлопал по кузову машины и махнул рукой своим людям.

Нина с облегчением вздохнула и, дождавшись, когда военный скроется в грузовике, нажала на газ.

Теперь их машина следовала за военным грузовиком. Отказываться от помощи военных было слишком подозрительно. Деваться было некуда.

Успокоившись, Нина бросила взгляд на Самуила.

– Ты можешь как-то приглушить свое «сияние», – помахала она рукой у лица.

Самуил покосился на нее и с серьезным видом произнес:

– Я еще плохо знаю ваш язык. Я не понял, что именно вы от меня хотите.

Нина фыркнула.

– Ладно, неважно.

Он протянул руку, включил радио и стал искать работающую станцию. Радио упорно шипело. И тут он попал на одну станцию: из динамиков послышался крик. Нина узнала песню с первых нот и остановила Самуила:

– Оставь. Это моя любимая песня.

Из динамиков звучал крик солиста группы The Exploited, и, как только он накричался, заиграла мелодия.

Нина стала раскачивать головой и постукивать пальцами по рулю. Не удержавшись, она запела на манер солиста: так, словно ему наступили на промежность каблуком.

Песня шла всего две минуты, а настроение Нины взлетело на сотню пунктов.

Песня смолкла. Нина провизжала последнюю ноту и, улыбаясь, кинула взгляд на Самуила.

Демон сидел истуканом. Глаза его вылезли из орбит, а бровь брезгливо изогнулась.

– Тебе что, не понравилась песня? – Почему-то Нине казалось, что тяжелый рок должен обязательно нравиться демонам.

– Это была песня? Даже демоны в Преисподней так не орут.

Нина закатила глаза.

Вдруг над дорогой с оглушительным шумом пролетел военный вертолет. Нина и Самуил проводили его взглядами.

Они въехали в город.

Улицы были пусты и безжизненны. Несколько дней назад здесь еще кипела жизнь, а теперь, грязный от почерневшей крови на фасадах, припорошенный уже подтаявшим снегом, Санкт-Петербург скорее пугал.

Грузовик остановился. Нина нервно опустила стекло автомобиля и кинула взгляд на Самуила. Машина была краденой, она сама в розыске, а на пассажирском сиденье находился демон – причин для тревоги было предостаточно.

Нина прочистила горло и широко улыбнулась подошедшему военному. Казалось, еще немного, и от улыбки лицо треснет.

– Доброе утро. Дальше ехать нельзя. Вы не сможете проехать, там слишком людно. Оставляйте машину здесь, берите вещи и регистрируйтесь. Вам выделят койко-место, еду и, если надо, предметы первой необходимости.

Нина кивнула.

Возможно, разумнее было бы дождаться полной темноты и перелететь в город на руках Самуила, но деваться было уже некуда. Под пристальными взглядами военных было бы подозрительно развернуться и поехать обратно в опасную зону. Нина накинула Самуилу на голову кепку, себе капюшон и вышла из машины.

Они подошли к переносному столику, за которым сидела пятидесятилетняя женщина в военной форме.

Никто не настаивал на предоставлении документов, и хватило слов, что они утеряны.

– Ольга и Александр Дроздовы, – представилась Нина, рассчитывая, что их примут за брата и сестру.

Самуил грациозно медленно развернулся и кивнул приветственно. На его лице играла безукоризненно вежливая улыбка. Величественная аура почти светилась вокруг него.

Рот женщины образовал букву «о». Щеки ее вспыхнули. Она засмущалась, осознав, что только что пялилась на него, и смущенно рассмеялась:

– Какой у вас красивый муж! Скажите, он знаменитость какая-то?

– Ох. Нет, – замахала руками Нина. Она кинула недовольный взгляд на Самуила. – Это не…

– Да, – вмешался он и, бесцеремонно обхватив ее талию рукой, притянул к себе. – Мы только расписались, правда, любимая? У нас медовый месяц. Я готов, как слуга, ползать перед ней и целовать землю, по которой она ходит. Она моя госпожа, никак иначе…

Челюсть Нины отпала до самого пола: «Вот заливает!»

Раскрасневшись, она нервно засмеялась и оттолкнула демона. Нервный тик перекосил ее лицо.

– Ох! Вот это да, – расплылась женщина в улыбке, словно Чеширский Кот. – Вам так повезло, – обратилась она к Нине, которая выглядела подобно гадкому грязному индюку на фоне прекрасного лебедя.

Пальцы Нины сжались в кулак и подрагивали от желания врезать по наглой физиономии высшего демона.

– Повезло так повезло, – буркнула она, отвернувшись, и все-таки стукнула демона в грудь. Самуил перехватил ее кулак. Его глаза блестели озорством. Нина шикнула: – Что ты делаешь?

Ответом ей был легкий смех.

Нина раздосадованно насупилась.

Женщина лишь улыбнулась и протянула листок с их продублированными данными и адрес.

– Я вас записала. Можете пешком дойти до пункта размещения или дождаться автобуса. Он курсирует каждый час.

Нина поблагодарила женщину.

На самом деле ей было интересно, как власти организовывали пункты для беженцев.

За спиной с опасной зоны подъехала полная людей газель. Испуганные, растерянные, они высыпались из нее.

Нина отвернулась и направилась в глубь безопасной зоны. Послышался звон сигнального колокола. Чем ближе они подходили к центру города, тем многолюднее становилось.

Она порылась в кармане, нашла кошелек мародера и пересчитала деньги: две тысячи рублей. Негусто.

Интернет на телефоне до сих пор не работал. Ей надо было найти определенный адрес: Английская набережная, дом 22, квартира 4.

Но недаром же говорят, что язык до Рима доведет. Нина расспросила прохожих, и они с Самуилом через час добрались до нужного дома. К этому времени совсем стемнело. На улицах зажглись фонари.

Дом находился в самом центре города. Его красивый трехэтажный фасад выходил на набережную. Зайдя во двор, Нина насчитала четыре этажа и, сглотнув, открыла старую подъездную дверь. Она глухо заскрипела, оповещая дом, что пришли незнакомцы.

Поднявшись на второй этаж, Нина замерла у двери с цифрой четыре. Видавшая виды, та выглядела невзрачно, ничем не отличаясь от остальных.

Нина нахмурилась. Папа дал ей ключи, ожидая, что она откроет ими дверь. Но ключи были давно утеряны. Стоило ли ей позвонить в звонок или сразу попросить Самуила сломать замок?

Почему-то участился пульс. Нина дотронулась до папиного кулона и, решившись, нажала на дверной звонок.

Глухое протяжное чириканье звонка послышалось с той стороны. Тут она услышала быстрые шаги.

Нина испуганно замерла: за дверью кто-то был.

Желудок скрутился в болезненный узел от напряжения. Почему-то она вспомнила папу, но отец был точно мертв. Она собственными руками окончила его страдания. Это был кто-то другой.

Послышался щелчок замка, ручка опустилась, и дверь подалась вперед…

Глава 15

Правда

Нина перестала дышать. В проеме сначала показалась большая волосатая рука. Свет со спины очертил силуэт мужчины.

– Нина? – послышался до боли знакомый голос.

– Мурат Басарович? – При виде приемного отца Нину накрыло такое мощное чувство облегчения, что она не раздумывая кинулась в его объятия.

– Я боялась, что вы погибли! – воскликнула она и сразу же нахмурилась. Она настороженно отодвинулась от него. – Что вы здесь делаете?

Мурат Басарович грустно улыбнулся и, отойдя с прохода, произнес:

– Заходи.

Тут он заметил Самуила за спиной и замер.

– Это Нина? – послышался голос Ани, и в проеме показалась ее светлая голова.

– Аня! – воскликнула Нина и кинулась обнимать ее.

– Тише, тише… – прошептала она, и Нина поняла, что на руках она держит младенца.

– Ох, – только и смогла выговорить Нина. – Ты родила.

Аня широко улыбнулась и повернула руки так, чтобы Нина смогла разглядеть миниатюрное личико. Оно было с кулачок, не больше! Нина никогда не видела таких маленьких детей.

– Я родила три дня назад. Здесь. За день до Кровавого дождя, – грустно улыбнулась она.

– Где Азамат? – спросила Нина, заглянув в ближайшую комнату.

Комната, впрочем, как и вся квартира, словно не видывала ремонта с Октябрьской революции. Тяжелые пыльные портьеры с ламбрекенами закрывали окна. Местами отклеившиеся бумажные обои повисли углами с потолка.

Нина кинула взгляд на Мурата Басаровича, который впустил Самуила и закрыл за ним дверь.

– Мальчики стали волонтерами. Мурат вот принес мне еды. Азамат тоже помогает.

Квартира пахла сыростью. Старый паркет скрипел при каждом шаге.

Они прошли в просторную комнату. Над головой висела старая хрустальная люстра. Диван и кресла были укрыты яркими пледами. Здесь было немного уютней.

На кухне горел свет и свистел чайник.

– Будешь? – Она придвинула к ней тарелку, полную борща.

– Оставь себе. Есть чай? – спросила Нина, осматриваясь, и села на шаткий стул.

– Тогда подержи Дару.

Аня протянула руки и вложила младенца в руки Нины. Она тревожно замерла. Теплое тельце было таким крохотным и одновременно тяжелым, что она задержала дыхание, чтобы невольно не потревожить сон младенца. Она боялась сделать что-то не так.

Вот такая жизнь странная штука: тысячи людей убивали демоны, но в это же время рождались другие люди. Маленькая Дара зашевелилась в пеленках и закряхтела. Она приоткрыла свои голубые глаза.

– Привет, – прошептала Нина.

Казалось, что Аня была беременна в их прошлой жизни, когда Нина работала танатокосметологом в похоронном бюро, не было Кровавого дождя, а демоны оставались лишь на страницах Святого писания…

Времени прошло немного, но жизнь Нины изменилась навсегда. Но, оказавшись среди людей, которых считала своей семьей, она почувствовала надежду, что когда-нибудь все обязательно станет как прежде.

Она приложилась губами к лобику малышки:

– Дара… Я твоя тетя. Тетя Нина.

Дара приоткрыла ротик и чихнула. Это было настолько мило, что невозможно было не улыбнуться.

Нина подняла глаза и столкнулась с заинтересованным взглядом черных глаз Самуила, который подошел к окну и встал в самый темный угол кухни, почти растворяясь в его тени.

Мурат Басарович застыл в дверном проеме. Он сверлил глазами Самуила.

– Мурат говорил, что ты должна прийти, но я не верила. Что вообще произошло? Тебя объявили в розыск, и ты пропала. Похищение детей и продажа органов? Это же полный бред… – колдуя над чашками чая, кинула тревожный взгляд на нее Аня. Нина сглотнула желчь, подступившую к горлу. – Я так переживала за тебя! А потом Мурат сказал, что мы должны ехать в Питер… Я же должна была вот-вот рожать, но он так настаивал. Он до сих пор молчит, и откуда ему было знать о Кровавом дожде…

Тут Дара закряхтела и горько заплакала. Нина вздрогнула, боясь, что сделала что-то не так.

– Ох, прости. Я должна ее покормить, – обернулась Аня и забрала малышку.

Сразу стало одновременно так пусто и холодно. Мурат Басарович пропустил жену мимо себя и, закрыв за собой дверь, прошел на кухню.

– Почему вы здесь? – подала голос Нина. Увидеть в квартире Мурата Басаровича с семьей было неожиданностью. Они ведь были в Астрахани и не собирались никуда ехать… – Что происходит?

– Когда ты попрощалась с Рамазом, а он поехал на машине дальше, пытаясь отвлечь ищеек, он позвонил мне и сказал срочно ехать сюда.

– Он позвонил вам? – медленно переспросила Нина.

– Да. Он сказал, что Санкт-Петербург сейчас – самое безопасное место в России. Он знал, что здесь самое большое скопление сигнальных колоколов. Это его квартира. Твой отец все предусмотрел…

– Вы все это время знали, кто я? – ошарашенно прошептала Нина.

– Аня не знает, а я… То, что ты берегиня, я узнал не сразу. Догадывался, конечно, что что-то было не так. С чего один из величайших и уважаемых гвардейцев Святой земли станет беглецом и будет скрываться? Почему он так рьяно прятал дочь? Почему ты всегда носила цветные линзы? Но все вопросы отпали, когда Аня, давно болевшая волчанкой, вдруг чудесно исцелилась. А потом она забеременела, хотя ей давно поставили бесплодие. Это не могло быть совпадением, и я прямо спросил Рамаза об этом.

Нина застыла. Она исцелила Аню больше четырех лет назад. В мире есть всего несколько людей, ради которых она готова была отойти от своих эгоцентричных принципов. Семья Мурата Басаровича стала и ее семьей. Анна, Азамат, Мурат Басарович… Они столько сделали для нее…

– Он был хорошим человеком, твой отец, – продолжил Мурат Басарович. – Он спас сотни, если не тысячи жизней. Я знаю, что ты так не считаешь, но поверь. Да, он убивал, но это был его долг, его работа как гвардейца Святой земли. Рамазу я обязан жизнью. Больше двадцати пяти лет назад на одном из заданий он спас меня. Я связался с… скажем так, плохой компанией, но мне было всего шестнадцать лет… Рамаз не только спас меня, но и дал шанс прожить достойную жизнь. Он помог мне встать на ноги. – Мурат Басарович вздохнул. – Он убивал только тогда, когда в этом была необходимость. Знаешь, на войне все по-другому… Ты слишком молода, чтобы полностью осознать: люди жестоки и иногда нет выбора.

Но корил себя он не за это. По приказу Совета Святой земли он убивал новорожденных берегинь. Зачем? Потому что после жертвы берегини Феодосии отныне последующие рожденные берегини были ключом от врат Ада. Мир думает, что после закрытия врат берегини перестали рождаться, но это не так! И кто-то должен был делать эту грязную работу. В наше время таким человеком был твой отец. Он делал это, свято веря в правильность своих поступков – грех во имя спасения человечества, – но вот родилась ты… и все изменилось.

Его жизнь разделилась на до и после. Он прозрел, и истина была слишком страшна, чтобы сохранить рассудок. Он был убийцей Святых новорожденных берегинь, думая, что делает правое дело, но это все ложь. Таких совпадений не могло быть! Господь хотел, чтобы вы жили. И Рамаз спас тебя от неминуемой гибели.

Рамаз считал, что его грех слишком тяжел. Он не достоин прощения. Если бы не забота о тебе, он бы давно наложил на себя руки. Насколько я знаю, пять лет назад, как раз тогда, когда он попросил за тобой присмотреть, ищейки вышли на вас. Он пропал, чтобы пустить их по ложному следу. Рамаз боялся, что ты будешь искать его, поэтому заставил тебя ненавидеть его, а с меня взял обещание, что я не расскажу тебе об этом.

Голос Мурата Басаровича смолк.

А в Нине все словно оборвалось.

Она прикрыла рот рукой, но слов не было. На глаза навернулась влага.

Папа убивал ее предшественниц. Именно их маленькие черепа она видела в том странном видении.

Всю свою жизнь она думала, что скрывается от Святой земли, чтобы они не использовали ее в своих политических играх, чтобы не заставляли ее исцелять, ведь каждое исцеление сокращает ее жизнь, но вот она – правда.

Она с рождения была ключом к вратам Ада. И то, чего боялась Святая земля, произошло. Из-за того, что отец сохранил ее жизнь, врата Преисподней были открыты.

Нет.

Нет.

– Нет… Я ни в чем не виновата. Не я открыла врата Ада, – прошептала она.

– Рамаз надеялся, что ты проживешь хорошую жизнь. Я понимал его стремление – он просто хотел, чтобы ты жила как обычный человек. Я принял это желание, хоть и не понимал его до конца. Ты ведь берегиня… Но жертвовать собой или нет во имя человечества – такой выбор можешь сделать только ты сама. Ты хорошая девушка. Я полюбил тебя как родную дочь. И хочу для тебя всего самого лучшего… – Он подошел к двери и сказал тише: – Рамаз хотел, чтобы я помог тебе найти Рубин Преисподней. С ним ты сможешь избавиться от силы берегини. Он планировал увести ищеек за собой и знал, что его в итоге поймают… Рамаз опять спас меня, и я ему должен не только свою жизнь, но и жизни моей семьи. Я помогу тебе. Пошли. В сейфе в гостиной поддельные документы и план. Рамаз сказал, что ты поймешь, какой код от сейфа.

Нина медленно встала и обреченно направилась за Муратом Басаровичем. Выключатель щелкнул, одинокая лампочка зажглась под потолком. Мурат Басарович указал на стену, на которой висела картина. На ее широкую раму была накинута тонкая пленка, которая шуршала от каждого движения воздуха.

Нина подошла и стянула ее.

Пленка опала на пол – в воздух взметнулся ворох пыли – и открыла лик иконы берегини Феодосии. Феодосия, величественная, красивая, храбрая, выставила вперед меч и, казалось, готова была пронзить им грешное сердце Нины.

– За картиной.

Нина сглотнула и, схватившись за икону, сняла ее со стены. За ней оказался сейф. Черные клавиши цифр выделялись на фоне серого металла. Но Нина не слышала ни про какой код.

Она перевела растерянный взгляд на Мурата Басаровича, и вдруг ее осенило. Она знала! Знала код! Это дата ее настоящего дня рождения. Никто, кроме их двоих, его не знал. Если Мурат Басарович сказал правду, какой же еще может быть код?

Нина протянула руку и набрала: ноль… пять… ноль… два… тысяча триста восьмидесятый год. Сейф пиликнул и открылся.

Губы Нины дрогнули. С ресниц сорвалась слеза. Папа… папа… папа… Как много было в этом слове. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? Какая же я была глупая… Идиотка. Кретинка. Полная дура…

Нина дрожащими пальцами коснулась толстой папки в сейфе.

Если бы она только знала… Она ведь не догадывалась, что все так.

Нина вспомнила свои жестокие слова, что отец – монстр, убийца и будет гореть в Аду, и спина покрылась холодным потом… Собственными руками она оттолкнула его, пусть и неосознанно, но попала точно в цель – по самому больному. Он увел ищеек за собой, спасая ее. Он не бросал ее!

На глаза навернулись слезы. Пальцы сжали кулон папы, который висел якорем на ее шее.

Вся ее жизнь прошла под эгидой, что отец – зло во плоти. И вот она узнала правду: он был лишь сломленным, полным вины и сожалений человеком. Всю свою жизнь он посвятил ей, ее спасению…

Как же она по нему скучала!

– Я обещал твоему отцу заботиться о тебе. Но теперь, когда врата Ада открыты, я не согласен, что ты можешь жить обычной жизнью. Не просто так тебе дана великая сила. Грех – ее не использовать. Демоны выбрались из Ада из-за тебя. Теперь ты не можешь игнорировать зов о помощи. Ты хочешь избавиться от силы даже сейчас, когда людям так нужна твоя помощь?

Нина сверкнула глазами и, дрожа всем телом, скривилась.

– Нина! Как ты можешь делать вид, что ни при чем? Если бы Рамаз выполнил приказ и убил тебя, то демоны до сих пор были бы в Аду.

– Я не выбирала эту судьбу. Я хочу избавиться от этой проклятой силы. Хотите, забирайте ее!

– Я не могу ее забрать, даже если бы захотел. Господь даровал ее тебе. Пора вырасти! Очнись! Демоны на свободе и убивают людей. Если ты можешь помочь, то ты обязана это сделать. Это долг не берегини, а человека. Ты слышишь?!

– Господь ошибся, – процедила Нина. – Пусть выберет кого-то другого. Долг, долг, долг… Что я сделала в прошлой жизни такого, что теперь всем вокруг должна? Я исцелила вашего сына, я исцелила вашу жену! Так чего же еще вы хотите от меня? Мне надо израсходовать все силы, всю свою жизнь, чтобы вы были довольны?

Злые слезы размыли образ Мурата Басаровича.

– Я не об этом, Нина. Сейчас человечество столкнулось с угрозой невиданных масштабов. Сейчас, прямо в эту минуту, умирают сотни невинных людей. А ты можешь помочь! Мы все делаем что можем в эти тяжелые времена. Миллионы людей могут еще погибнуть. Как ты можешь опять игнорировать это?

Сердце Нины разрывалось. Что ей делать? Ходить и исцелять нуждающихся людей – подписать себе смертный приговор. Насколько ее хватит? На год? Или два? Или на пару месяцев?

Тут волосатая рука Мурата Басаровича перехватила ее запястье:

– Нина!

Вдруг рядом с ним сгустилась тень. Рука Самуила появилась из ниоткуда и сжала запястье Мурата Басаровича. Мгновением позже появился и сам высший демон.

– Что? – выдохнул приемный отец, ошарашенно переведя взгляд с руки на лицо Самуила. Глаза демона отливали кровью. – Демон?.. Так это демон! Ты подписала договор с ним?

Самуил разжал пальцы, и запястье Нины освободилось. Она потерла бинты и произнесла:

– Только так я смогла остановить ритуал открытия врат Ада и спастись. Папа погиб.

Схватив папку из сейфа, она развернулась и побежала прочь.

Прочь из квартиры, прочь от всех проблем, прочь ото всех…

Аня изумленно высунулась из комнаты:

– Нина? Что там у вас случилось?

Нина не ответила и, сбежав по лестнице, выскочила в переулок. Мелкий снег крупой падал с неба и лип к мокрым ресницам. Стремглав пробежав несколько улиц, она свернула в проулок и оказалась в тупике.

Как и в собственной жизни…

Горькие рыдания сотрясли грудь. Из Нины изверглись вся ее боль, все ее сожаления и чувство вины.

Всю свою жизнь Нина отворачивалась от проблем людей. Но правда выбила твердую землю у нее из-под ног.

И Нина все падала, падала…

«Кровавый дождь омыл землю из-за того, что я жива? Я просто хотела жить. Разве это невыполнимое желание? Разве жить своей жизнью – плохо? Разве не все люди так поступают? Тогда почему я должна жертвовать собой?

Господи, неужели Ты не видел, кому вручаешь силу берегини? Я не достойна ее. Для меня эта ноша слишком тяжела! Подари ее кому-нибудь другому, умоляю! Господи, если Ты на самом деле существуешь, забери ее».

– Я несу ответственность за то, что демоны вырвались из Ада? – прошептала она в ночь. – Все эти люди умерли из-за меня?

Глухой стук каблуков по брусчатке наполнил пространство. Начищенные мужские туфли остановились возле сжавшейся в углу на корточках Нины.

Она вскинула заплаканное лицо и посмотрела на Самуила. Вокруг демона летали снежинки. Взгляд его темных глаз был нежен.

Ее проклятие.

Ее спасение.

Он протянул свою руку. Алые бусины на концах ленты на руке стукнулись друг о друга:

Дзинь.

Ладонь замерла в полуметре от нее. Просто протяни руку в ответ, произнеси любое желание, и он исполнит…

Рука Нины поднялась. Тонкие пальцы коснулись его ледяной ладони.

– Я… – всхлипнула она и умолкла на полуслове. И прошептала: – Я на самом деле так ужасна?

Он наклонился – Нина почувствовала аромат могильного холода. Мягко улыбнулся и, подавшись вперед, произнес:

– Вы прекрасны.

Ресницы Нины дрогнули. Она сглотнула и, опустив лицо, выдохнула. Самуил был лишь демоном. Нельзя показывать ему слабость. Ей надо вернуть холодный разум.

Она посмотрела на папку в руках и прижала ее к груди.

– Найди, где можно поспать и помыться, – приказала она ему, стараясь успокоить свое ноющее сердце и вернуть самообладание.

Самуил кивнул и мгновенно, так, что Нина не успела осознать, подхватил ее на руки. Легко оттолкнувшись от земли, подобно воробью, он взмыл в воздух. Холод и ночь ударили по щекам. Нина сжалась и уткнулась лицом в его грудь. От него не исходило тепло, присущее человеку, но все же на его руках она чувствовала себя под защитой. Веки отяжелели, она прикрыла глаза и заснула.

И все падала на дно своей жизни, падала… и дернулась от прикосновения к теплой подушке.

Самуил уложил ее на кровать. Папку положил на прикроватную тумбочку.

– Мм, – промычала она, просыпаясь.

Она повернула голову на подушке и сонно посмотрела на демона. Он наклонился и аккуратно, почти нежно расстегнул змейку на сапогах и стянул с нее обувь. Это действие было настолько интимным, что она застыла в растерянности. Сон отступил.

Самуил медленно поставил обувь на пол рядом с кроватью, выпрямился, и их взгляды встретились. Нина задержала дыхание и почувствовала, как ее сердце сорвалось на бег.

Она смутилась и приподнялась, отгораживаясь. Она опустила лицо и сделала вид, что замок куртки заело и он требовал ее внимания.

– Надо найти какой-нибудь еды, – произнесла она, чтобы заполнить напряженное молчание.

Самуил так и остался стоять, словно был каким-то предметом мебели. Он был непривычно молчалив.

Мягкий, приглушенный свет рассеивал тьму комнаты. Легкий сквозняк от сломанной балконной двери холодил ноги.

Нина прошла на кухню и, найдя на полках залежавшиеся глазированные хлопья, без удовольствия засыпала их в рот.

В холодильнике было пусто – хозяева явно давно не появлялись в этой квартире.

Вернувшись, она включила большой телевизор и, найдя новостной канал, села на кровать.

По телевизору шло обсуждение заявления Святой земли. Канцлер Константин и патриарх Гавриил выступили утром, и теперь больше никто не отрицал, что врата Ада были открыты. Дикторы также обсуждали, как отличить одержимого человека и животного от неодержимых.

На экране появилось видео, снятое на телефон. Изображение тряслось. Человек с алыми глазами и повадками животного рычал, из его рта текла кровь, а под ним распластался человек с разодранным горлом. Одержимый резко повернулся к оператору. Экран дернулся.

Нина перестала сосредоточенно жевать.

Тут послышался выстрел. Одержимый повернул голову в другую сторону. Послышался еще один выстрел, тело одержимого дернулось.

Выстрел.

Выстрел.

Голова одержимого человека, хрустнув, вывернулась. Затылок ударился о спину. На экране заработала цензура, размазывая изображение.

Тело, словно живя отдельно от головы, прыгнуло на стрелявшего. Послышались крики, экран вновь задрожал.

Бахнули еще несколько выстрелов, и все смолкло.

Нина втянула воздух через нос – оказывается, все это время она не дышала.

Далее показали замазанное тело одержимого. Рядом с ним стоял мужчина, похожий на сибирского лесоруба, с ружьем на плече. Он брезгливо пнул одержимого и посмотрел прямо в экран.

Видео закончилось.

Корреспондент прочистил горло:

«Как вы видите, одержимых можно убить. Они не чувствуют боли, поэтому пару минут могут функционировать даже с переломанной шеей, но когда умирает тело носителя, умирает и сам демон. И все же гвардейцы Святой земли могут изгнать демонов из одержимых людей, поэтому первое, что надо постараться сделать, – это запереть одержимого где-нибудь и вызвать гвардейцев. Это можно сделать по любым телефонам экстренных служб вашего города.

Если запереть одержимого невозможно, постарайтесь сбежать. Убить одержимого очень сложно.

Но лучше всего добраться до безопасного лагеря из тех, что находятся рядом с сигнальными колоколами. Сейчас их организуют в каждом городе, где есть такие колокола.

Узнать ближайшие адреса можно по телефону, указанному на экране, или на сайте мэрии вашего города.

Силами гвардейцев Святой земли происходит зачистка наиболее пострадавших городов. К нам постоянно поступают видеозаписи со всего мира, но в первую очередь из Восточной Европы, где был эпицентр возникновения Кровавого дождя, с тем, как работают гвардейцы.

К сожалению, экзорцисты тоже не всесильны. По последним докладам Святой земли, за неполные два дня погибло сто пятьдесят три гвардейца. Двадцать два гвардейца пропали без вести.

Также по последним данным новым главэкзорцем назначили Михаила Вердервужского. Как сообщил канцлер Константин, Михаил, как и большинство гвардейцев, находится в зоне максимального поражения.

Напомню, сегодня проводится отпевание Амаэля Вердервужского, бывшего главэкзорца, который героически погиб при сражении с демонами в день Кровавого дождя…»

Нина убавила звук телевизора и, нахмурившись, посмотрела на папку, которую ей оставил папа.

Потянувшись, она схватила ее и уложила на колени. Внутри были поддельные документы для нее на разные имена. Также был план здания, из которого предстояло украсть Рубин Преисподней, стопка разных пропусков. Нина плохо представляла себе, как Рубин Преисподней работает.

Она скривилась и рухнула обратно на кровать.

Когда она доберется до Рубина, она станет обычным человеком и больше никто не посмеет сказать, что она обязана жертвовать собой ради других.

Веки отяжелели, и, чтобы открыть их обратно, понадобилось приложить усилие. Распахнув глаза, она поймала на себе взгляд Самуила. Она не могла понять по его лицу, о чем он думал. Смеялся над ней? Осуждал ее? Презирал?

Даже скудная еда принесла чувство насыщения, и организм вспомнил, что хочет спать.

Самуил отвернулся и с любопытством посмотрел в экран телевизора. Уголки губ дернулись. Ему было интересно.

Нина махнула рукой, подзывая его, и вручила ему пульт.

– Это пульт. Вот эти кнопки для прибавления и уменьшения звука, а эти – переключение каналов.

Он, нахмурившись, взял пульт и непонимающе посмотрел на Нину.

– Я же вижу, тебе интересно. Я не против, если ты посмотришь телевизор, пока я буду спать.

Она откинулась на кровать и прикрыла рукой глаза.

Визг, смех резко ворвались в сознание. Нина распахнула глаза и испуганно привстала.

Самуил, бросив на нее взгляд, беспорядочно нажимал кнопки: он увеличил звук телевизора до максимума.

Нина изумленно смотрела, как сам десница Владыки демонов, явно нервничая, старался справиться с пультом. Глаза его вспыхнули гневом.

– Стой! Дай мне, – перекричала она телевизор.

Он кинул ей пульт, и Нина уменьшила звук. Пластик на пульте треснул, а некоторые кнопки вдавились.

Нина поморщилась и… засмеялась.

Этот почти истеричный смех выплеснулся из нее, подобно фонтану. Она не могла остановиться и смеялась до боли в животе и щеках. Самуил высокомерно скривил красивые губы, он был явно смущен.

– Не смейтесь надо мной.

– Почему? – сквозь слезы выдавила она.

Как она устала бояться! Великий и ужасный Самуил, сам генерал армии демонов, не мог справиться с управлением телевизором.

– Лучше вместо того, чтобы смеяться надо мной, научили бы.

– Хорошо, – просто согласилась Нина и села на кровати. – Смотри…

Она подробно рассказала и показала Самуилу элементарные функции телевизора и, довольная, вновь откинулась на кровать. Повернув голову, сквозь полузакрытые глаза она следила, как высший демон переключал каналы, вслушивался и всматривался в экран.

– Завтра нам надо будет найти Рубин Преисподней… Как только я избавлюсь от силы, все станет хорошо… – Последние слова вышли несвязными.

Во сне она все падала, падала… Она пролетала мимо отца, Мурата Басаровича, Ани, Азамата, Игоря… и все они протягивали к ней руки. Она изо всех сил пыталась ухватиться за них, но у нее все не получалась, и она продолжала падать, падать, падать в кромешной темноте…

Глава 16

Самуил

Не договорив, берегиня заснула.

Самуил еще долго всматривался в ее лицо, перед тем как посмотреть на странный прибор в руках. Берегиня назвала его «пульт», а прямоугольник с движущимися изображениями – «телевизор».

Он нашел нужную кнопку и стал на нее нажимать. Изображения сменялись. На несколько минут он остановился на новостях, потом посмотрел рекламу автомобиля, женских тампонов и «Четверочки».

– «Четверочка» выручает, – повторил Самуил.

После этого он долго смотрел клип молоденькой певицы, которая полуголая крутилась на экране, остановился на фильме про Вторую мировую войну. Он провел так несколько часов, пока не наткнулся на сериал, в котором актер, загримированный под высшего демона, притянул к себе девушку и произнес: «Я люблю тебя».

Девушка ответила с придыханием:

– Но ты же генерал армии демонов, один из четырех высших демонов. Как ты можешь испытывать любовь к человеку?

– Тысячи лет я ждал именно тебя. Ты научила меня любить. – Он склонился к ее лицу. Самуил внимательно следил за происходящим на экране.

– Александра…

– Самуил… – томно застонала она, и они слились в поцелуе.

Глаза настоящего Самуила вылезли из орбит, он брезгливо поморщился:

– Самуил? Это так меня представляют в этом времени?

Он раздраженно вскочил на ноги и выключил телевизор.

Самуил подошел к окну и долго вглядывался в горизонт. За окном, словно перья райских птиц, порхали и медленно опускались на землю крупные хлопья снега. Он залюбовался подсвеченными снежинками и, открыв дверь на террасу, вышел наружу. Подняв руку, он проследил, как пушистая снежинка легла на его ладонь. Она не таяла и сохраняла свой первозданный вид.

Он поднял глаза и всмотрелся в горизонт. Он ощущал, как людишки повсюду кишели, словно муравьи. Была глубокая ночь, а они, казалось, и не собирались спать. Гул колокольного звона отзывался в груди. Самуил посмотрел вдаль и различил сотни демонов, привлеченных ароматом людей. Зло сверкая глазами, они собирались у границы безопасной зоны, но если прислушаться, то можно было услышать, как демоны передвигались под землей по туннелям. Их было так много, что не услышал бы только глухой. Людишки даже не представляли, как близка их погибель.

– Холодно, – простонала Нина.

Самуил резко развернулся, разом потеряв интерес к городу. Рука берегини похлопала по кровати в поисках одеяла, и, не найдя его, она свернулась клубком. Берегиня вновь размеренно засопела.

Самуил подошел к кровати, посмотрел на нее сверху вниз. Взгляд его бездонных глаз блуждал по лицу Нины, останавливаясь на каждой черточке.

– Холодно, – обняла она себя.

Самуил прищурился. Он медленно протянул руку, поднял уголок одеяла и накрыл ее. Берегиня промычала что-то бессвязное и улыбнулась во сне.

Самуил хмыкнул, покачал головой и лег рядом с ней, подперев голову рукой.

Она размеренно посапывала, не замечая его.

Он протянул руку и убрал прядь черных волос с ее лица. Приблизившись, он прислонился губами к пряди, прикрыл глаза от удовольствия.

– Прошло так много жизней, а вы пахнете все так же. – Самуил провел костяшкой пальца по ее щеке. – Но почему вы стали так слабы и беспомощны?

Пальцы Самуила поиграли с раскиданными по подушке волосами Нины.

Спящая берегиня казалась невероятно жалкой. В ней нет силы экзорцистов? Как это возможно? Неужели это связано с закрытыми вратами в Царство Тьмы?

Самуил скользнул взглядом по профилю берегини, по ее приоткрытым губам, остановился взглядом на капельке крови, сочившейся из треснувшей нижней губы. Скучающе он прислонился подушечкой указательного пальца к ней, и алая капля осталась на его пальце. Он размазал кровь по своим губам и задумчиво улыбнулся.

Берегиня была вся в его власти и казалась настолько хрупкой, что одно неловкое движение, и она сломается.

Самуил убрал прядь с ее лица и накрутил кончик на палец, а затем распустил его обратно.

Нина резко выдохнула, нахмурилась – ей что-то снилось. Самуил перевел взгляд с волос на ее лицо. Она шевельнула губами. Ресницы дрогнули. Она застонала и сжала одеяло.

– Мм… Вивьен, маленькая разбойница, если хочешь, можешь пойти со мной… – прошептала она во сне.

Рука Самуила замерла. Медленно он стал прокручивать в голове ее слова, но не успел до конца осознать сказанное, как все его естество завибрировало, крича об опасности. Он застыл. Глаза расширились.

Через поры берегини начала сочиться черная дымка. Из ноздрей, ушей, приоткрытого рта заклубились темные сгустки энергии и стали расползаться во все стороны.

Самуил соскочил с кровати и изумленно, ошарашенно уставился на то, как тень, расползаясь, словно черный туман, стекает с кровати и тянет свои щупальца к нему. Самуил отдернул ногу. Рот приоткрылся, радужки вспыхнули огнем.

– Вивьен… У тебя всегда есть выбор… – прошептала Нина и вновь погрузилась в глубокий сон.

Тень, словно огромное чудовище, окружила лежащую берегиню, протягивая руки в стороны от нее и поглощая весь свет. Самуил словно призрака увидел, он не сводил с нее взгляда алых глаз.

– Не может этого быть, – прошептал он, отступая.

Так же резко, как и появилась, тень вдруг исчезла. В комнате посветлело. Берегиня прокряхтела что-то и повернулась на другой бок.

* * *

Михаил дремал, уткнувшись затылком в холодный пластик салона военного вертолета. Собака, которую спасла Мария, лежала рядом с ним, положив свою большую голову на его колени.

Рон в который раз тихо застонал. Михаил заставил себя сидеть с закрытыми глазами, чтобы дать телу чуть отдохнуть. Он все равно ничем не мог помочь другу.

– Скоро прибудем, – услышал он встревоженный голос Марии и вновь соскользнул в дремоту.

Прошло немного времени перед тем, как голос Сэма в наушнике разбудил его:

– Главэкзорц, допрос в Верхолино окончен. Я скинул отчет. Два гвардейца, о которых говорили сельчане, оказались не нашими. Мужчина и женщина. Также при обыске домов мы нашли церемониальное платье. Мы сняли отпечатки пальцев в этом доме и взяли образцы ДНК. Как вы и предполагали, это может быть берегиня.

Пиликнул смартфон. Пес поднял голову. Михаил, не открывая глаз, достал телефон из внутреннего кармана куртки.

– Фоторобот женщины готов?

– Художник уже едет туда. Из-за хаоса сложно было найти специалиста. Еще мы нашли свежую могилу недалеко от этого дома. Вызвали специалистов, скоро будут данные, кто там похоронен. Также появилось несколько зацепок по прошлому берегини. Я сам лечу по следу. Как только что-то выяснится, я скину вам информацию.

– Спасибо, Сэм.

Михаил открыл сообщение от Сэма и пробежался глазами по отчетам следственного отдела, затем открыл карту Псковской области. Примерно здесь был эпицентр Кровавого дождя. Он нашел Верхолино, где они обнаружили тела животных и привязанных одержимых. Взгляд спустился на город под названием Псков.

«Если бы я был берегиней, куда бы я отправился? И как? Берегине двадцать лет. Это единственное, что известно достоверно. Она перемещается со своим отцом, бывшим гвардейцем… Бывший гвардеец мог и связать одержимых. И у них есть демонический меч…»

Взгляд поднялся по карте на Санкт-Петербург.

«Я бы нашел машину, потому что все остальные средства передвижения сейчас не работают, и бежал подальше от эпицентра…»

Взгляд скользнул на Латвию и Эстонию. Нет. Границы между странами сейчас были закрыты. Выбраться из России в общем порядке сейчас почти невозможно… Это как искать иголку в стоге сена.

Михаил вновь открыл отчет и стал изучать показания свидетелей. Многие он просто пролистал. В некоторые он вчитывался внимательнее.

«Должно же быть хоть что-то, что даст зацепку».

Просмотрев показания взрослых, он без надежды и интереса перешел к свидетельствам детей. Дети плохо формулировали свои мысли, и читать их показания было почти всегда бесполезно. Тут на глаза ему попались слова мальчика одиннадцати лет:

«Экзорцист мужчина был очень красивым. Женщина не очень. Она мне не понравилась. Когда они вышли на несколько минут из церкви поговорить, я не выдержал и подслушал их, хотя мама говорит, что подслушивать взрослых плохо. Они говорили о странных вещах. Что-то о демонах… Но я разобрал, что женщина говорила, что им надо в Санкт-Петербург…»

Михаил замер и перечитал его показания еще раз.

Вот оно! Зацепка. Нет, зацепище! Показания ребенка в обычное время никто не воспринял бы всерьез. В этой суматохе он понимал, почему на них не обратили внимания.

Михаил вскочил и подошел к Марии с Роном. Рон выглядел плохо, но он был в сознании.

– Я нашел зацепку, но нам надо изменить курс. Ты как? Все зависит от тебя, – спросил он Рона.

Рональд разлепил губы, попытался поднять руку, чтобы показать большой палец, но скривившись, зажмурился. Михаил знал, как выглядят умирающие. Рон не умирал.

Михаил кивнул и подошел к пилотам.

– Мы сможем изменить курс? Нам надо в Санкт-Петербург.

* * *

Нина почесала щеку и недовольно дернула одеяло на себя. Не понимая, почему оно не хотело натягиваться сильнее, она приоткрыла глаза и различила силуэт рядом с собой.

Она застыла, не веря своим глазам: Самуил лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел прямо на нее.

Нина содрогнулась: он был слишком близко. Она ощупала себя, одета ли. «Одета, – с облегчением отметила она и покраснела: – Боже, о чем я подумала?»

– Уже утро? – Голос спросонья звучал хрипловато.

– Еще нет.

– Почему ты в кровати со мной?

– Прилег отдохнуть. – Он невозмутимо откинулся на спину, сложил руки за голову и согнул ногу в колене.

Нина вздохнула.

Самуил походил на вредного кота. Она приказала быть слугой. Разве слуга мог вести себя так фривольно?

Нина тоже откинулась на спину и посмотрела на белый потолок. Не хотелось вставать, хотелось еще понежиться в кровати, как когда-то.

Она повернула голову. Самуил лежал с прикрытыми глазами, словно и правда отдыхал. Его красивое лицо было спокойно. Оно слабо подсвечивалось огнями ночного города из окна. Нина украдкой рассматривала демона. Короткие волосы, черная идеально выглаженная рубашка, бордовые брюки, которые сейчас казались черными. Перед глазами возник образ, в котором высший демон предстал перед ней вначале: длинные волосы, частично собранные в хвост, алые одеяния из прошлого тысячелетия; единственное, что осталось от того образа, – шелковая алая лента, намотанная на предплечье, на концах которой горели огнем бусины рубинов.

– Что означает красная лента на твоей руке?

Самуил приоткрыл черные глаза, обрамленные густыми длинными ресницами. Нина вздрогнула от его пронзительного взгляда. Лежать с ним в кровати было чересчур интимно. Она невольно смутилась.

– Я отвечу на ваш вопрос, а вы на мой?

Нина кивнула и легла на бок.

– Этот браслет подарила дорогая для меня душа. С того момента я его ни разу не снимал.

– У демонов бывают привязанности? Кто же он? Или она?

– Разве не мой черед задавать вопрос? – улыбнулся он, блеснув клыком. – Что вам снилось?

– Снилось?.. Я говорила во сне? – догадалась она.

Самуил кивнул.

Нина села на кровати, комкая одеяло. Она попыталась поймать за хвост сон, который уже ускользал от нее.

– Мне снилась маленькая девочка. Имя крутится на языке… – Нина прикрыла лицо рукой, пытаясь вспомнить, но тщетно. – Мне было ее почему-то очень жаль. Мне хотелось ей помочь, оберегать ее. Кажется, я хотела забрать ее с собой… Бред какой-то…

Она хмыкнула и встретилась глазами со взглядом Самуила. Он смотрел на нее пристально, словно хотел расколоть черепную коробку, подобно грецкому ореху, и прочитать мысли. Нина не выдержала и отвернулась.

– Слезь с кровати и разбуди меня утром, – буркнула она резче, чем хотела. – Где-то в девять утра. – Она махнула рукой в сторону часов, которые показывали пять часов.

Самуил нехотя оттолкнулся от кровати и послушно встал.

– Как прикажете, – произнес он, и Нина провалилась дальше в сон, полный тьмы.

Глава 17

Ирония жизни

Туша военного вертолета, подобно огромной стрекозе, пронеслась над просыпающимся городом и приземлилась на крыше административного здания.

Михаил спрыгнул с подножки. Вертолетные лопасти хлестали ветром в спину. За ним спрыгнула Мария.

Командир местных военных вышел вперед и отдал честь, растерянно блуждая взглядом по черным фигурам. Михаил мог поклясться, что тот ожидал увидеть гвардейцев в белых парадных плащах.

Михаил вышел вперед и пожал протянутую в приветствии руку. Мария отступила, пропуская медиков в салон вертолета.

– Отправляйся с Роном. Пусть тебя тоже осмотрят, – приказал Михаил. Она не стала спорить и, кивнув, поспешила за носилками.

Пес, виляя хвостом, потрусил за ней.

Михаил проследил за гвардейцами взглядом и, кивнув встречающему, пошел за ним следом в другом направлении.

С крыши открывался вид на десятки рек и каналов, пронизывающих город. Все улицы были заполнены людьми, за окнами домов бурлила жизнь. Яркие палатки, раскинувшиеся на площадях, привлекали взгляд. Удары сигнальных колоколов в унисон отбивали пульс города.

Михаил спустился на лифте на третий этаж в штаб местной администрации и вошел в большой конференц-зал.

– Главэкзорц, какая честь видеть вас, – расплылся в приветствии на английском губернатор Санкт-Петербурга.

Михаил без эмоций пожал ему руку и окинул зал взглядом. Здесь собралось около пятидесяти человек.

С Кровавого дождя прошло два дня. Значительнее всего от него пострадали Эстония, Латвия, Беларусь, но наибольший урон понесла Россия. Однако России удалось за такой короткий срок организовать безопасные лагеря для выживших в городах с большим количеством сигнальных колоколов и эвакуацию из опасных районов. Гвардейцы сотрудничали с волонтерами и спасателями, охраняя автобусы с беженцами, которые нескончаемым потоком продолжали съезжаться в такие лагеря.

Военные, спасатели, полицейские, медработники – все выполняли свой долг.

Михаил сел на одно из предложенных мест в первом ряду и поставил ножны острием в пол.

К нему подошел переводчик, которого ему предоставили, но он отказался от его услуг. Русский язык был одним из пяти обязательных в Академии.

Собравшиеся здесь не знали об истинных причинах приезда главэкзорца Святой земли.

Санкт-Петербург был огромным городом с населением пять миллионов человек, но безопасный район был мал. Звон скопления десятков сигнальных колоколов покрывал старую часть города. Зеленая зона была в радиусе четырех километров. Все остальное считалось красной зоной.

Одной из главных проблем стало то, что организованные лагеря уже были заполнены, а люди все прибывали. Обсуждалась нехватка провизии, воды и другие текущие проблемы.

После собрания Михаил встал со своего места. Хмурым взглядом он остановил мужчину, который хотел к нему подойти, и, взяв меч, направился к выходу.

Он прикоснулся к гарнитуре:

– Ляля Пять. Это Альфа Один. Как Буря?

– Жить будет. Ему просто нужен отдых.

– Хорошо. Твою руку осмотрели?

– Сейчас осмотрят.

– Держи в курсе, – произнес Михаил и, немного подумав, обратился к другому гвардейцу: – Лори Шесть, вы установили камеры при въезде в город?

– Да, – отозвался Лори.

– Нужны списки въехавших и доступ к камерам с зеленой зоны.

– Есть.

– Сэм, ты получил разрешение на пользование спутником?

– Да.

Секретарь губернатора провел Михаила в отель напротив здания администрации.

– Извините, что такой скромный номер. Все забито, сами понимаете. – И он отдал ему ключ.

Оказавшись наедине с собой, Михаил вздохнул, разделся и решил для начала принять душ. Было около десяти утра – до вечера еще уйма времени. Ему следовало заставить себя подремать хотя бы несколько часов, ведь за последние дни он почти не сомкнул глаз. Но он знал, что в ближайшее время заснуть не сможет из-за того, что отдохнул в вертолете, поэтому решил исследовать город.

Стоя под холодным душем, Михаил закрыл глаза.

Перед внутренним взором возникли, словно наяву, глаза брата, еще не осознавшего, что сейчас умрет. Скривившись, Михаил ударил кулаком в стену и распахнул веки. Ему все казалось, что вода превращалась в Кровавый дождь. На белом поддоне вальсировали кровавые потеки.

Михаил вышел из душа, протер волосы, грудь полотенцем и скривился. Ребра все еще болели. Особенно при глубоком вдохе. Он достал из сумки обезболивающее. Проглотив, как удав, две круглые таблетки, он переоделся в чистую одежду.

Михаил засунул телефон в карман куртки, перекинул через плечо меч и спустился на первый этаж.

На площади люди устроили стихийный рынок, раскладывая пледы прямо на дороге. Здесь кипела жизнь. Было так много людей, что Михаил на мгновение растерялся.

Он достал телефон и нашел себя на карте.

Если берегиня нашла машину в Верхолино, то от него до Санкт-Петербурга четыре часа езды. Они отставали от нее где-то на девять часов. Но, возможно, ей понадобилось больше времени, чтобы добраться до города. Берегиня была человеком, ей требовались и сон, и еда.

Гвардейцы должны быть готовыми. Как только у них появится фоторобот или другие данные, они должны ее найти среди миллионов людей. Это сложно, но легче, чем в целой стране.

Михаил отметил на карте зеленую зону. Взгляд пробежался по границе между безопасной частью города и красной зоной.

«Если она уже въехала в город, то на ее месте я бы остановился здесь. Здесь должно быть малолюдно».

Михаил нырнул в проулок и зашагал быстрее подальше от центра города.

* * *

Пушистое одеяло окутывало и согревало. По коже пробежался холодок и щелкнул по торчащей стопе. Нина спрятала ногу.

Тревожный сон ослабил свои объятия, и она открыла глаза с явным ощущением, что очнулась после нокаута.

Тюль порхал от легкого ветра и танцевал, поглаживая распахнутые балконные двери.

Сумрачный свет ноябрьского утра прорезал небо.

Самуил сидел в бордовой рубашке и брюках, вальяжно раскинувшись на перилах террасы, совершенно не боясь упасть. Взгляд был прикован к небу и городским огням. Он поднял руку – концы тонкой алой ленты на предплечье демона качнулись; бусины на концах блеснули. Словно пытаясь дотронуться, Самуил провел пальцами по рассветному небу.

Нина села на кровати. Морозный воздух щипал щеки. Она закуталась в большое одеяло по самую шею и ступила на холодный, присыпанный белоснежной мукой пол. Накрахмаленное одеяло прошелестело по полу, собирая снежинки.

Самуил повернул голову и пристально посмотрел на нее.

Нина вдруг вспомнила, что устойчивое выражение «дьявольски красив» было о красоте высших демонов.

«Он был словно коктейль из голливудского секс-символа, самого красивого порноактера и дикого зверя. Интересно, что у него в штанах?.. Боже, я посмотрела на его промежность! Надеюсь, он не заметил», – сама от себя обалдела Нина, не зная, куда деть глаза.

– Проснулись? – коротко спросил Самуил и опять отвернулся.

– Угу. – Нина подошла к перилам. С террасы открывался вид на город. Они были на уровне шестого этажа. – Что ты делаешь?

Самуил слегка повернул голову: он не смотрел на нее, его взгляд блуждал по еще темному на западе небу. Первые лучи солнца подсветили его профиль.

– Как же я скучал по этому миру. Подумать только, я был уверен, что больше его не увижу… Как же он прекрасен.

Легкая улыбка тронула его губы. Казалось, он впервые отказался от притворства.

Неожиданная откровенность демона смутила Нину.

Судьба связала их красной нитью. Демон и берегиня – как день и ночь, как жизнь и смерть, как знак веры и знак тьмы – две стороны одной медали. Как так получилось, что именно Самуил выходил первым из Ада и именно он решил наплевать на собратьев и заключить сделку с берегиней?

– Мне не показалось? Твой русский язык стал еще лучше.

Самуил пожал плечами.

– Вы спали целую ночь. В это время я слушал разговоры людей на улице и на первых этажах. Мне еще не все понятно, но в целом я ухватил логику вашего языка.

Нина, шокированная, покачала головой.

Сколько прошло с момента открытия врат Ада? Два дня? Ему хватило двух дней, чтобы выучить совершенно незнакомый ему язык. Это поражало и пугало одновременно.

Самуил встал. Его темная фигура закрыла круглый диск солнца. Он повернулся, легко прокрутившись на одной ноге на перилах.

Длинные пальцы играли бусинами, похожими на пули. От них разлеталась дымка тьмы. Он задумчиво перекатывал их между пальцами.

Нина нахмурилась:

– Что у тебя в руке?

Самуил опустил глаза на руки, словно совершенно забыл о своей забаве.

– Пока вы спали, я экспериментировал. – Он вскинул руку, и вмиг в ладони соткался из тьмы огромный пистолет.

– Ох! – вскрикнула Нина от неожиданности.

– Я взял за основу тот, что вы мне дали, но сделал его больше.

Взгляд Нины опустился на оружие в руке Самуила. Если бы из него стрелял человек, то от отдачи у него бы выбило плечо. Алые искры вспыхивали по широкому длинному стволу, черная дымка, как и от меча, разлеталась вокруг него, точно живая.

Самуил вставил пули в пистолет и, выставив руку, замер на мгновение, прицелившись в лоб Нины. Не успела она испугаться, как он перевел дуло на здание вдалеке.

– Вы видите шпиль?

Сглотнув, Нина подошла ближе и прищурилась. Вдалеке, казавшееся с этого расстояния размером не больше спичечной коробки, находилось здание то ли театра, то ли администрации города. Никаких шпилей она не увидела. Она помотала головой.

Самуил хмыкнул и нажал на спусковой крючок. Выстрел резанул по ушам. Нина вздрогнула.

– Четко в цель, – горделиво подытожил он и погладил пистолет, словно верного пса. Пистолет растворился в его руке, снова превратившись в тень, и впитался в руку Самуила. – Это словно улучшенный арбалет. Его придумал гений инженерной мысли.

Нина облокотилась бедром о перила.

– Вы же были заперты в Аду семьсот лет… За это время все изменилось. Мир стал другим.

– Вы ошибаетесь, – покачал Самуил головой. – Небо все то же, природа так же прекрасна, города уродливы и грязны, а люди… как были идиотами, как и остались.

Улыбка сползла с ее лица. Она вспомнила Мурата Басаровича.

– Ты тоже считаешь, что я несу ответственность за вырвавшихся из Ада демонов и за смерти людей?

– Вы являетесь ключом к вратам Преисподней. Без вас невозможно было бы провести ритуал. Но нет, я не считаю, что вы виноваты в этом. Хотя имеет ли значение то, что думает демон?.. – задал он риторический вопрос и продолжил: – Но вы ведь берегиня. Не удивлюсь, если вы сейчас скажете: «Теперь я обязана уничтожить всех демонов, вырвавшихся из Ада». – Он сложил руки в молитвенном жесте и похлопал ресницами, явно изображая какую-то недалекую девушку. – И обязательно еще: «Я должна пожертвовать собой во имя человечества» или «Я исцелю всех вокруг…».

Нину перекосило.

– Нет уж! – вспылила она. – Ты меня точно с кем-то перепутал.

Самуил перестал ерничать – лицо его разом посерьезнело. В темном озере его зрачков прошла рябь и сразу же улеглась:

– Я вижу. И это меня удивляет. Вы отличаетесь от берегинь, которых я знал.

В этот момент Самуил был совсем как человек. Нина опустила глаза и подтянула пушистое одеяло до самого горла.

– Ты был лично знаком с берегинями?

Губы Самуила недовольно дернулись. То ли он был разочарован тем, что проговорился, то ли тем, что придется ответить на вопрос.

Самуил медлил.

– Да, – наконец ответил он и опять замолчал.

– И с кем же? – Похоже, ответ Нине придется вытягивать клещами.

– Я был знаком с Феодосией.

– Что вас связывало?

– Нас связывал договор.

«Договор?» – изумилась Нина. Она ожидала чего угодно, но только не этого.

– Ты врешь… Не может этого быть, – ошарашенно прошептала она.

Глаза Самуила недобро вспыхнули.

– Я подчинялся ей, как сейчас вам, миледи. Я не мог ослушаться ее… Нет, я не хотел. Я помог ей закрыть врата Ада. – Самуил вновь отрешенно посмотрел в небо. – Я хотел во что бы то ни стало заполучить ее душу и стать самым сильным демоном, свергнуть Владыку и захватить власть, но Феодосия обманула меня и заперла со всеми демонами в Аду. Сотни лет закопанный заживо, словно в могильной яме, я медленно иссыхал от голода и ненависти… А потом врата распахнулись, и я увидел душу, пробудившую во мне неутолимый голод. Я решил заполучить то, что принадлежало мне по праву: душу берегини. Еще Феодосия должна была отдать ее мне. Я ведь выполнил свою часть договора. Но меня опять перехитрила берегиня. Я в самом деле дурак.

Нина помотала головой и отступила на шаг.

– Ты же Самуил. Правая рука Повелителя демонов. Почему ты согласился подписать договор с Феодосией? Почему помог ей заточить демонов в Аду?

Нина не могла отвести взгляд от его бесстрастного лица.

– Я не хотел больше служить Владыке. Собирался построить собственную империю. Но проиграл. Теперь же контракт с вами и ваша сила – это вопрос моего выживания.

– Так вот что произошло, – прошептала она ослабевшим голосом. – Значит, за тобой охотятся сородичи. Из-за твоего предательства. Поэтому ты, наплевав на них, подписал договор со мной. Тебе выгодно было, чтобы врата Ада не открылись и Повелитель демонов не выбрался. И правда, мы в одной лодке: я нуждаюсь в твоей силе, а ты в моей.

Диск солнца поднялся выше. Нина посмотрела вниз, на людей, похожих на букашек.

Очередной раз ударил колокол.

Взгляд зацепился за яркие купола церкви. Биение колоколов метрономом отзывалось внутри.

Феодосии понадобилось заключить контракт с высшим демоном, чтобы запереть Владыку демонов в Аду. И ей удалось перехитрить Самуила… Столько сил, столько планов, чтобы дать человечеству возможность избавиться от демонов. Но из-за Нины все труды пошли насмарку.

Непрошеное чувство вины невольно проснулось и заворочалось внутри. Но Нина быстро его подавила. Не она открыла врата Ада. Да, утверждать, что она совсем не имеет к этому отношения, глупо. Но что ей, повеситься теперь?

План не поменялся: ей надо избавиться от силы. И точка. Перестать быть берегиней. Всем же будет лучше: она получит желаемое и станет простым человеком, а злоумышленники не смогут ею воспользоваться, чтобы выпустить Владыку Ада.

– Самуил… Я тут подумала… – Она резко развернулась и вернулась обратно в комнату. Одеяло, словно шлейф платья, сметало снежинки с кафеля. Взяв папку, она вернулась обратно к нему. – Ты же растворяешься в воздухе и появляешься где захочешь?

Самуил, продолжая сидеть на перилах, лениво кивнул и ухмыльнулся. Ну точно кот.

– Я приказываю тебе: разыскать Рубин Преисподней и, если возможно, его незаметно украсть, принести его ко мне. Предположительно он находится…

Далее Нина зачитала все, что было в папке отца. И правда, зачем ей мучиться? Она ведь может просто приказать Самуилу найти артефакт.

– Пока тебя не будет, я хочу погулять, осмотреться. Если что случится, как мне вызвать тебя?

– Мы связаны. Я почувствую ваш зов, – Самуил привстал на перилах, выпрямился, продолжая смотреть на нее, и легко, словно перышко на ветру, упал спиной вниз в пропасть.

Одеяло выпало из рук Нины. Она вскрикнула от неожиданности и подбежала к перилам. Самуил уже растворился в тени. Внизу мелькали прохожие. Шум просыпающегося города наполнял воздух. Ветер подкинул волосы и защипал кожу холодом.

– Черт! Напугал до смерти. Дура! Он же демон. Что с ним будет? – воскликнула она. На губах заиграла улыбка.

* * *

Темная фигура, подобно статуе, стояла на самом краю крыши.

Ветер, обидевшись, взвыл и ударил в лицо холодным дыханием. Расстегнутая куртка надулась за спиной и запорхала.

Если бы проходящие мимо пятиэтажки люди посмотрели вверх, они бы подумали, что очередной самоубийца решил свести счеты с жизнью. Но в красной зоне улицы были безлюдны.

Демонический меч мотался за спиной в ножнах, мерно ударяя по ягодице, и походил на зонтик. Михаил уже настолько привык к мечу, что почти не замечал его.

Смотря с крыши пятиэтажки советского образца вниз, он отметил на карте в телефоне очередную точку.

Михаил разбежался, оттолкнулся, ударил мантрой себе под ноги и приземлился на соседнюю крышу. Это было последнее здание перед густым парком. Отсюда открывался прекрасный вид и замечательный обзор.

Боковым зрением он заметил фигуру за спиной. Рука непроизвольно потянулась к мечу, но в тот же миг он узнал в незнакомце Зорьку.

– Приветствую, главэкзорц, – вскинул он руку к сердцу, ухмыляясь.

– Прошу, без этих формальностей, – вздохнул Михаил и улыбнулся гвардейцу. – Рад тебя видеть. Эвакуация прошла без осложнений?

– Куда уж там. Трое демонов решили самоустраниться, воспользовавшись моими услугами, – несмешно пошутил он. Михаил выдавил улыбку. – Слышал, вас тоже потрепало. Как Рон?

– Жить будет. Мария сейчас с ним. Тебе тоже следует отдохнуть, пока есть время.

– Не тебе мне об этом говорить. Видок у тебя так себе. Закругляйся со своей разведкой. Все равно мы пока не знаем, как выглядит берегиня, да и вероятность, что она объявится в Санкт-Петербурге, не так уж и велика.

– Ты прав, но мы обязаны быть готовыми.

Михаил не питал надежды, что они смогут устранить берегиню сегодня. Их задача была следующей: идентифицировать ее и понять, насколько она сильна. Затем на основании этих данных уже разрабатывать стратегию. Не хотелось бы потерять, возможно, единственный шанс на успех из-за незнания, что берегиня способна остановить голыми руками снайперскую пулю.

– Я хочу позавтракать. Пойдешь со мной?

– Нет, – помотал головой Зорька. – Извини, но я спать. В отличие от тебя, обычным людям нужен сон хотя бы раз в два дня. Перекушу по пути батончиком.

Они попрощались.

Михаил спустился с многоэтажки.

Было девять утра. Пока они не получили хотя бы фоторобот берегини, искать ее в пятимиллионном городе – а с беженцами можно было смело говорить и о семи миллионах человек – было подобно поиску золотой песчинки на пляже. Он спросил у проходящего мимо военного, где можно поесть и, возможно, выпить пива.

Ему указали на здание вдалеке.

Михаил шел и удивлялся, что, даже несмотря на Кровавый дождь и демонов, город жил.

Насколько же была удивительна способность людей адаптироваться и привыкать к, казалось бы, невозможным вещам.

Он услышал музыку. Люди кишели на улице, словно рой пчел. Подобно телепорту в прошлое, бар жил своей жизнью.

Михаил подошел к нему и толкнул дверь. Его сразу же окружили ароматы табака, жареной картошки, пива.

Он не сдержал улыбки, когда нашел свободные места у барной стойки и, сняв меч, повесил его на спинку барного стула вместе с курткой. Миловидная женщина лет сорока широко улыбнулась ему.

– Что желаете? – спросила она.

Михаил заказал какое-то рагу, кружку темного пива и тарелку закусок.

Он сделал глоток и прикрыл глаза. Расслабление разлилось по телу приятной тяжестью. То что надо. Он сейчас поест, поспит пару часов и проснется новым человеком.

Михаил подпер рукой подбородок и пустил корабль своих мыслей по волнам раздумий: мир разделился на до и после десятого ноября.

До Кровавого дождя Михаил предполагал, что сказанное в Святом писании – миф, выдуманный Святой землей для управления людьми, ведь страх перед демонами давал власть. Михаил понимал, как абсурдно это могло прозвучать: он, человек, который вырос в Эль-Гааре, фактически наследник древнего рода экзорцистов, и не верил в то, что проповедовала Святая земля.

Но теперь…

Он не знал, во что теперь верить.

Ад существовал, демоны существовали. И если оказались реальны, возможно ли, что существовал и Господь?

Михаил посмотрел на лопающиеся пузырьки пива.

Гусиная кожа покрыла руки и спину.

Ад – вот что ждет убийц после смерти.

А он убил много людей.

От безысходности перехватило дыхание. Он не боялся смерти, но перспектива вечность вариться заживо в адском котле кого угодно заставит нервничать.

Но если Господь и правда создал людей и приглядывал за ними, почему же в мире творилось так много несправедливости?

И если до открытия врат Ада Михаил мог верить, что Бога просто не существовало, то сейчас… Сейчас ему казалось, что он лишь букашка в огромном человеческом террариуме.

Михаил вздохнул и огляделся, стараясь переключить мысли на что-то другое.

* * *

Осознав, что первый раз за два дня осталась по-настоящему одна, Нина почувствовала настоящий прилив сил.

Именно этого ей не хватало – побыть в одиночестве, спокойствии, среди людей. Приняв душ и собравшись, не особо заботясь, как выглядит, она выскочила за дверь и, только когда та захлопнулась у нее за спиной, поняла, что ключей у нее не было. Но она не расстроилась и поспешила вниз.

Выбежав на улицу, Нина прищурилась от морозного ветра и мягко улыбнулась.

Мир казался полным надежд – возможно, уже через несколько часов она будет свободна от бремени берегини!

Экран, который использовали для рекламы до открытия врат, показывал мультики под открытым небом. Десятки детей сидели на самодельных скамьях и заливались заразительным смехом. Жизнь продолжалась.

Нина пошла дальше и заметила очередную полевую кухню. Огромный котел дымился прямо на костре и распространял сногсшибательный аромат борща. Нина сглотнула подступившую слюну.

Папа когда-то обожал борщ с чесночными пампушками. Воспоминание об отце больно кольнуло изнутри.

Очередь за борщом, казалось, уходила за горизонт.

Тут она заметила Азамата на раздаче. Он сосредоточенно наполнял тарелки.

Нина резко отвернулась и нырнула в проулок, ведь она не хотела с ним видеться.

Она вышла на улицу, полную, как и везде, людей. Музыка привлекла внимание. Как мотылек, зачарованный светом, она побрела к ней и, перейдя дорогу, толкнула дверь в бар. В нос ударил запах сигаретного дыма. Внутри было тепло, как в объятьях медведицы. Выступая в подобных заведениях, она чувствовала себя в них комфортнее, чем рыба в воде.

Нина разделась, затолкала шапку в рукав куртки и повесила ее на вешалку. Она устало вздохнула и присела за барную стойку – единственное оставшееся свободное место словно ждало ее.

Даже несмотря на раннее время, бар был полон: кто-то сидел молча, не поднимая головы, кто-то смеялся во все горло, рассказывая, как выжил. Музыка лилась из динамиков. Казалось, тут можно наконец выдохнуть и немного расслабиться. Здесь можно было забыть о происходившем за стенами бара ужасе.

Нина махнула рукой барменше лет сорока и, улыбнувшись ей, заказала бокал пива и пачку сигарет. Нине остро захотелось курить. Барменша наполнила бокал и поставила перед ней. Нина пригубила его и, вздохнув, улыбнулась. Щелкнув зажигалкой, она втянула горький дым в легкие. Тепло разлилось по телу. Да. Именно этого ей не хватало.

Она словно вернулась в прошлое, когда они с группой выпивали после концертов.

Удивительно, прошло всего два дня с Кровавого дождя, а казалось – вечность. Все так изменилось…

Сейчас, когда ее мозг перестал биться в агонии и она хотя бы частично могла осознать происходящее, Нина вернулась мыслями к ритуалу открытия врат Ада. Она помнила людей в мантиях с глубокими капюшонами, огромное подземелье, алтарь, отца – сердце сжалось, фолиант, со страниц которого читали мантры…

Мантры.

Врата открывали люди, обладавшие силой экзорцистов. Обычный человек на такое не способен…

– Девушка. – Нина обернулась. В правой руке, светясь оранжевым кончиком, догорала сигарета. Встретившись взглядом с явно подвыпившим молодым человеком, Нина нахмурилась и выдохнула дым в его сторону. Пьяный молодой человек улыбнулся редкими зубами и произнес: – Что вы здесь сидите в одиночестве? Не хотите составить мне компанию, развлечемся. Вдруг завтра мы умрем? Судный день же, терять уже нечего. Меня, кстати, Петя зовут.

Он икнул, локоть соскользнул со столешницы. Он чуть не упал, но, выпрямившись, вновь улыбнулся. Покачивающимся телом и поджатыми руками он походил на богомола в стойке.

Лицо Нины брезгливо вытянулось.

– Я хочу побыть одна, – бросила она и отвернулась.

– Ну чего ты ломаешься? – Тяжелая костлявая рука опустилась на плечо.

Нина скрипнула зубами. Вскинув руку, она схватила его указательный палец и сдернула руку наглеца со своего плеча, вывернув сустав. Петя взвизгнул. Нина сразу же отпустила его и одарила наглеца презрительным взглядом:

– Я сказала, что мне не нужна компания.

Петя потер руку и отошел от нее, приговаривая: «Стерва!»

Мужчина, который сидел в двух метрах от нее и на глазах которого развернулась эта картина, скучающе посмотрел на Нину. Она фыркнула, в одну затяжку докурила сигарету, сделала большой глоток пива и столкнулась взглядом с незнакомцем.

– Что? – высокомерно спросила она. Над губами осталась белая пена. – Тоже хочешь познакомиться?

– Нет. Предпочитаю спокойных женщин. – Он издал сухой смешок и сделал глоток из пивного бокала. В голосе слышался едва уловимый акцент.

Нина передернула плечами и тоже пригубила алкоголь.

Минут пять они так и сидели в двух метрах друг от друга, упрямо смотря прямо перед собой. Нина очередной раз кинула на него взгляд. В душе шевельнулось чувство неловкости: она ему нагрубила, хотя незнакомец был ни в чем не виноват, и теперь Нина не могла не думать об этом. К тому же его лицо показалось смутно знакомым, и она все кидала на него взгляды, силясь понять, где его видела.

– Простите, что нагрубила, – решилась она извиниться и широко улыбнулась. Что поделать, она была падка на красивых мужчин. А мужчина был очень хорош собой: взъерошенные русые волосы, выгоревшие под южным солнцем, обрамляли мужественное лицо. Маленькая сережка в правом ухе с голубым камнем, сверкающим в искусственном свете ламп. А глаза… ох, Нина давно не видела таких зеленых глаз, словно сочная трава. Они были настолько печальны, что так и хотелось его утешить.

Зеленоглазый красавец кивнул:

– Все в порядке. Мы все сейчас на взводе, хотя тут кажется, что ничего и не изменилось.

– Да, – улыбнулась Нина шире, пожалев, что выглядела сейчас как ощипанная курица: наспех обрезанные и покрашенные, еще влажные волосы лежали на голове пучком соломы. Нина пальцами пригладила непослушные пряди и добавила: – Я думала, мне одной так показалось.

Они оба посмотрели на Петю, который, слегка шатаясь, пошел охотиться на новую добычу и получил звонкую пощечину от девушки, к которой подкатывал.

– Ох, больно, наверное, – не сдержала смешок Нина.

Незнакомец хмыкнул и покачал головой.

– Спорим на бокал пива, что он сейчас подойдет к рыжей… во-о-от за тем столиком, – он указал на столик у окна, – и получит в челюсть кулаком.

Нина засмеялась:

– В челюсть? Ну, нет. Она его просто отошьет, и все.

Он вскинул бровь и показал, как Петя направился к рыжей.

– Так что? Принимаешь ставку? – подначил Нину незнакомец.

Алкоголь ударил в голову.

– Хорошо, – заинтересовалась она.

Они замерли в ожидании.

* * *

Михаил кинул взгляд на очаровательную незнакомку. Она обладала такой внешностью, по которой сложно было определить возраст, он мог бы дать ей от восемнадцати до тридцати лет. Фиолетовый синяк чуть ниже виска, треснувшая нижняя губа не укрылись от его внимания. Часть волос у лица девушки была окрашена в черный цвет, а остальные – в блонд. В приглушенном свете бара среди десятков незнакомых лиц ее было легко не заметить, но стоило взгляду упасть на лицо девушки, и больше невозможно было его отвести. От нее словно исходил свет и уютное тепло. Четко очерченные губы девушки дрогнули в улыбке – и по сердцу разлился жар. Коричневые цирконы ее глаз блеснули интересом.

Михаил с трудом оторвал взгляд от незнакомки и повернул голову на звук: парень рыжей, который выходил в туалет, вернулся в помещение и, заметив пристающего к его девушке Петю, с руганью подбежал к ним. Парень рыжей выглядел как настоящий бандит, не раз сидевший на зоне: огромный, в татуировках.

Петя сфокусировал взгляд на нем и громко произнес:

– Что это еще за фаршированный перец?

И в следующее мгновение кулак широкоплечего встретился с щекой Пети.

Бах!

Миг – и Петя уже лежал в нокауте.

Возглас соседки по барной стойке перетянул внимание Михаила. Взгляд остановился на теплой, подобной солнцу, уходящему за горизонт, улыбке. И от этой улыбки даже дышать стало легче: тупая боль от ушибленных ребер отошла на второй план. Уголки губ Михаила неосознанно поднялись вверх.

– Вы оказались правы. Откуда вы знали? – обернулась девушка. Их взгляды встретились.

Он прокрутил остатки пива в бокале, проследив взглядом за завихрением пены на поверхности.

– Я видел, что парень рыжей пошел в санузел, и просто предположил, что такое может случиться.

– Я проиграла спор. – Незнакомка подняла руку, подзывая барменшу.

– Не стоит, – вмешался Михаил.

Нина помотала головой. Черные пряди качнулись из стороны в сторону.

– Надо всегда платить по счетам. Так говорил мой отец.

– Ваш отец – мудрый человек.

– Он умер… два дня назад. – С лица незнакомки сошла улыбка, рука дотронулась до медальона на тяжелой цепи.

– Мне жаль.

Тишина повисла между ними, как табличка с надписью «Неловкость». Тонкие пальцы девушки подцепили медальон на шее. Она задумчиво погладила его грань: на лицевой стороне круглого медальона был выгравирован знак света; в пересечении рукояти меча был инкрустирован голубой экзорин. Незнакомка повернула медальон, и взгляд Михаила впился в знак демонов с инкрустированным рубином на обратной стороне украшения. Знак демонов считался проклятым. Его боялись. Чтобы кто-то решился носить его на шее? Особенно сейчас?

Незнакомка стала для Михаила еще интереснее.

– Оригинальный кулон. Знак света, а под ним знак демонов. Баланс света и тьмы?

Она вздрогнула. Кулон выпал из ее пальцев и опустился на грудь, знаком света вверх.

– Это кулон отца, – смутилась она. – Это напоминание о том, что в каждом человеке есть плохое и хорошее. Только от нас самих зависит, какая часть возьмет верх. – Она многозначительно постучала по лицевой стороне медальона. – Правда, папа говорил, что в людях чаще побеждает тьма. Такова наша природа.

– Могу я вас угостить? – улыбнулся Михаил.

* * *

«Да! Клюнул на меня. Да я даже ненакрашенная способна мужчину заинтересовать», – ликовала Нина внутри. Она расплылась в очаровательной, по ее мнению, улыбке.

Красавчик подозвал барменшу и спросил, что она может сделать для Нины.

– Рекомендую «Дьявольский поцелуй». В нем водка…

– Нет. Никаких поцелуев демонов! – резко ответила она. – В свете последних событий вам бы сменить название.

– Вы правы, – усмехнулась барменша и поставила перед Ниной бутылку водки. – Тогда остается «Белый русский», «Отвертка» или… а нет, томатного сока уже нет.

– «Белый русский», пожалуйста, – улыбнулась Нина и вновь повернулась к красавчику.

– Теперь я могу узнать ваше имя?

– Вы и раньше могли спросить его. Нина, – представилась она.

Она поблагодарила барменшу и попробовала коктейль.

– А я Михаил.

Нина резко повернула голову. Улыбка сошла с ее лица вместе с красками, а коктейль скользнул не в то горло. Подавившись, она выплюнула сливки и ликер фонтаном прямо в лицо Михаила.

Оба ошарашенно замерли: Михаил весь мокрый, Нина в ужасе. Немую сцену нарушила барменша, придвинувшая к ним салфетницу. Она смерила Нину недовольным взглядом и, поцокав языком, отошла к другим клиентам.

– Простите, – пискнула Нина, раскрасневшись. Она выхватила салфетки и, соскочив с барного стула, начала вытирать мокрое лицо Михаила. – Боже. Я не хотела.

Имя Михаил пробудило в Нине понимание того, почему этот мужчина показался ей знакомым: он выглядел в точности как Михаил Вердервужский. «Нет. Не может этого быть, что бы здесь делал новый главэкзорц Святой земли?» – успокоила она себя.

* * *

Михаил рассмеялся и перехватил ее руку.

– Все в порядке. Просто это было неожиданно, – произнес он.

Их лица оказались так близко, что они дышали одним воздухом. От Нины пахло шампунем, и этот аромат показался ему слаще всего, что он пробовал в своей жизни. Он наклонил голову, заглядывая ей в глаза. Нина оказалась ниже, чем он думал.

Михаил прищурился. На долю секунды ему подумалось, что Нина узнала его. Вблизи она оказалась еще красивее и совершенно юной. Около двадцати?

Вскрик кого-то из посетителей пробудил инстинкты гвардейца. Михаил резко повернул голову на звук и соскочил с барного стула.

Один из мужчин в другом конце зала сидел на животе другого. Его рот был окровавлен, а глаза горели в приглушенном свете ярче факелов.

Это был Петя, который всего несколько минут назад выглядел совершенно обычным человеком.

Глава 18

Экзорцист

Петя повернул голову. Наполненный алкоголем желудок Нины сделал кульбит.

– Это… – выдохнула она, – демон?

И тут гости бара закричали, вскочили со своих мест и побежали.

Демон осмотрел помещение. Люди, столпившиеся у входа и образовавшие давку, напоминали крыс, бегущих по головам друг друга.

Взгляд демона переместился на единственных людей в баре, которые и не пытались убежать, – Нину и Михаила.

В два прыжка низший преодолел расстояние между ними.

Михаил сделал шаг, загораживая собой Нину, и крикнул:

– Беги!

В мгновение в его руке вспыхнула синяя сковывающая мантра. Голубой свет ослепил, и мантра полетела в демона. Низший подпрыгнул, развернулся в воздухе и перелетел через Михаила. В глазах Нины отразился летящий на нее демон.

Она вскрикнула, закрывая лицо руками. Перед ней возникла темная дымка.

Демона откинуло к противоположной стене.

Нина зажмурилась от боли: от ударной волны ее отбросило спиной в барную стойку. Бокалы разбились. Ее осыпало осколками.

Нина изумленно уставилась на руки. Что это было? Сила? Но у нее же не было силы экзорцистов. Она словно вдруг обнаружила, что у нее есть третья рука, которая всегда пряталась за спиной. Зажмурившись, она попыталась вновь ее вызвать, но сила больше не отвечала.

Она посмотрела на Михаила. Он делал пассы руками, вызывая сковывающие мантры. Нина ошеломленно наблюдала за тем, как он мастерски быстро ударил мантрами демона. Но проворный низший подпрыгнул и увернулся от каждой.

Теперь не осталось никаких сомнений: перед Ниной сам Михаил Вердервужский.

Тень в углу помещения уплотнилась, образовывая силуэт. Взгляд темных глаз сосредоточился на Нине, Самуил кивнул в знак приветствия. Он ждал приказа.

Ошарашенно Нина посмотрела на Михаила: «Только бы он не заметил Самуила!»

С облегчением осознав, что главэкзорц Михаил стоит спиной к Самуилу и полностью сосредоточен на Пете, она помотала головой: «Не приближайся!»

Непроницаемое лицо Самуила повернулось к экзорцисту. Глаза демона напоминали две бездны; смертельный холод исходил из них. Но все же, сделав шаг назад, он растворился.

Нина облегченно вздохнула и, заметив движение на потолке, запрокинула голову.

Подобно лапам гигантского паука, неестественно вывернутые в локтях руки держались за балки под потолком. Низший выкрутил голову и сфокусировал смотрящие в разные стороны глаза на Нине.

Неестественно широкая улыбка располосовала лицо.

От жуткого зрелища Нина приросла к полу.

Демон сорвался с места в ее сторону.

– Уходи! – крикнул Михаил ей и бросил очередную мантру в демона.

Попав в цель, мантра отбросила демона в стену.

Бабах!

Барабанные перепонки взорвались. Нина закричала и присела, заткнув уши. Ударная волна захлестала кнутами. Клубы пыли взмыли в воздух и разлетелись в стороны. Нина закашлялась, прикрывая лицо рукавом.

Она нащупала в дымке фигуру Михаила, который достал из ножен горящий тьмой клинок.

Это зрелище завораживало: в руках экзорциста демонический меч.

– Зорька Девять, Сэм. Это Альфа Один. Демон в зеленой зоне. Повторяю: демон в зеленой зоне. Веду преследование.

Михаил сорвался с места и скрылся в дымке пыли.

Нина моргнула, окончательно отрезвев. Глаза забегали, ища Михаила.

Мысли истерично метались в голове: «Михаил вытащил меч. Если он убьет демона в теле человека, умрет и Петя!»

Нина выскочила из дымки. Люди, кашляя, выбирались из переулка. Нина заметила вдалеке темную полоску меча Михаила. Стремглав она побежала в ту сторону.

Перед глазами от быстрого бега прыгали звезды. Синяя вспышка брошенной Михаилом мантры оставила след на сетчатке глаза. Но, даже несмотря на это, Нина бежала.

Тут она увидела вспышку очередной мантры и, ускорив бег, настигла остановившегося Михаила.

Дыхание стесняло грудь. Пульс стучал в ушах.

Михаил резко обернулся.

– Нина, – выдохнул он. – Ты гвардеец?

Нина растерянно вскинула на него глаза: Михаил увидел, как она отбросила демона появившейся силой.

Что ей сказать? Это же Михаил Вердервужский.

Судорожно перетряхивая свой разум в поиске подходящего вранья, она в панике произнесла единственное, что пришло в голову:

– Я окончила Академию Святой земли. – И постаралась спрыгнуть с этой темы: – Где демон?

Академия Святой земли – одна из элитнейших школ в мире. В ней учились одаренные силой дети. Чаще всего сила экзорцистов проявлялась у детей из семей гвардейцев, но иногда ее обнаруживали и у обычных людей. Тогда представители Святой земли приходили в семью с одаренным ребенком и предлагали им отправить его в Академию при Эль-Гааре. Как правило, родители соглашались, ведь обучение в Академии Святой земли считалось престижным. Там обучали контролировать силу и пользоваться ею. В Академии Святой земли были лучшие преподаватели. Это был Гарвард среди школ.

Но не каждый окончивший Академию Святой земли становился гвардейцем. Многие поступали в лучшие университеты мира и становились учеными, политиками, представителями творческих профессий.

Эти люди навсегда оставались преданными Святой земле. Словно щупальцами она проникала в каждую область. В каждом правительстве сидел министр – бывший студент Святой земли, в каждой крупной компании наверняка был сотрудник, окончивший Академию Святой земли. Это были преданные ей агенты.

Сила без ежедневных тренировок чахла, скукоживалась. Это как со способностями в музыке или спорте. Так что вероятность того, что сейчас эти люди могли помочь изгонять демонов, была почти нулевая.

Нина вполне могла сойти за окончившую Академию.

* * *

Михаил взмахнул мечом и вложил его в ножны. Демонический меч было опасно применять против одержимого человека, конечно, если он не хотел оставить его ненароком без конечностей.

Как только меч оказался в ножнах, ребра полоснуло болью. На лицо Михаила набежала тень, чудовищным усилием он как ни в чем не бывало махнул Нине рукой:

– Будешь помогать.

Страдальческий вопль заставил их вздрогнуть. Михаил сорвался с места. Нина еле за ним поспевала. Толпы людей испуганно отпрыгивали с его пути.

Здания расступились. Поток людей – кричащий, визжащий – ударил в грудь.

Нина выбежала вслед за Михаилом на набережную.

Демон в теле Пети оторвался от очередной жертвы и подпрыгнул метров на пять вверх.

Все завопили еще громче, бросились врассыпную.

Женщина, держащая за руку пятилетнего ребенка, споткнулась и упала, утянув на брусчатку и сына.

Михаил рванул вперед и в последний момент загородил их собой. Демон ударил его со всей своей мощью. Дыхание перехватило. Удар вышел настолько сильный, словно Михаил прыгнул под пресс в несколько тонн. Чувствуя, что силы угасают, он из последних сил крикнул:

– Уходите!

Из его рук шел синий свет. Его всего трясло от напряжения.

* * *

Нина задержала дыхание: первый раз в жизни она видела, как кто-то так отчаянно пытался спасти другого. Михаил точно не мог знать этих людей. Для него они были чужаками, так почему же он рисковал своей жизнью?

Она знала, что гвардейцы участвовали в разных спасательных операциях, что они ходили по острию ножа почти каждый день, но увидеть их героизм воочию… Нина была ошеломлена.

«Зачем он рискует собой?» – искренне не понимала она.

Демон отпрыгнул. Его взгляд дико бегал по убегающим. Сфокусировавшись на женщине в ярко-красном платье, он всем своим весом упал на нее и повалил ее на дорогу.

Та завизжала.

Михаил, не теряя времени, пока демон отвлекся на жертву, ударил сковывающей мантрой.

Синий свет врезался в спину демона. В ту же секунду мантра оплела низшего. Демон застыл, окаменев, и завалился набок.

Женщина в красном отпихнула его и с криками: «Демон! Демон!» – побежала прочь.

Сосредоточенное лицо Михаила было обращено к низшему демону.

Окостенелый, он лежал в той же позе, в которой собирался разорвать плоть женщины.

– Помоги мне, – услышала Нина командный тон Михаила.

Он кинул ей баллончик с краской. Она поймала его на лету.

– Рисуем пентаграмму, как изучали на демонологии.

Нина кивнула, и вместе они начертили звезду на земле вокруг скованного демона. Пентаграмма была любимейшим символом большинства поп-культур; только слепой мог не знать, как она рисуется.

Закончив, Нина растерялась. Отступила.

«Звезду начертать много ума не надо, а что дальше?»

Михаил соединил острия звезды кругом, прочертил дополнительный круг внутри звезды и вписал в переплетения линий древние письмена. Текст мертвого языка, похожий на пение, сорвался с его губ. Он поднял ладонь.

Пентаграмма вспыхнула синим огнем.

Глаза скованного демона завертелись. Нина не сводила взгляда от того, как синяя дымка окружила демона, словно тысяча звезд, и в какой-то момент стала входить в тело одержимого через нос и рот. Демон отмер, закричал и начал извиваться, словно на сковородке.

Тут он дернулся, и свет пентаграммы померк. Демон застыл в неестественной, напряженной позе, похожей на мостик. Голова развернулась, выпученные глаза собрались в кучу и сфокусировались на Нине.

Нина не успела испугаться. Только вспыхнула в голове мысль, что демоны стали сильнее.

– Черт! – выругался Михаил и ударил по демону еще одной мантрой.

Пентаграмма вновь разгорелась.

Демон закричал. Из его рта, глаз и носа вышло черное облако – Петя обмяк.

Черное облако, словно рой ос, двинулось на Михаила и Нину, но взорвалось изнутри светом и разлетелось во все стороны. Нина вскрикнула, приседая. Яркая вспышка ослепила, и она заморгала, пытаясь избавиться от кругов перед глазами.

Михаил подошел к Пете и проверил его пульс.

– Жив, – произнес он спокойно, словно не он только что изгнал демона из тела человека.

Нина встала, восхищенно глядя на главэкзорца Михаила. Теплое чувство затопило сердце и перелилось через край, захватывая тело. Вот он – экзорцист во плоти.

Ветер затерялся в его растрепанных русых волосах. Цвет глаз напоминал сочную траву, а взгляд был острым, словно клинок. Тонкие губы были сурово поджаты. Нина откровенно пялилась на Михаила, не в силах отвести от него восторженного взгляда.

И тут она, словно видение, увидела сотни черепов под его ногами. Он стоял, воинственно подняв меч в правой руке и пистолет в левой. А за его спиной на фоне голубого неба стояли тысячи людей: дети, старики, женщины и мужчины вскинули руки в молитвенном жесте. Их было так много, что невозможно было дотянуться глазами до каждого.

Ангел?

Нина моргнула. Видение пропало.

Михаил закинул руку бесчувственного Пети себе за шею и оттащил его с дороги к дереву. Пентаграмма, словно клеймо, горела на асфальте.

«Это же был демон…» – зашептались люди, выглядывающие из укрытий.

«Колокольный звон не действует?»

Паника набирала обороты.

– Это Альфа Один. Объект обезврежен, – приложил Михаил руку к наушнику. – Сообщите об инциденте военным.

Нина не сводила взгляда с Михаила. Он был гвардейцем Святой земли, он убил сотню людей – не просто так Нина увидела черепа под его ногами, но для людей за его спиной он был спасителем. Перед ней возник настолько противоречивый, но понятный образ, что она растерялась.

Он убил кучу людей, чтобы спасти десятки тысяч. Кто он? Грешник? Святой? Монстр? Ангел?

Увидев собственными глазами его тяжелую работу, ношу, какую ему приходилось нести, и людей, которых он спас, невольно Нина вспомнила отца: он ведь тоже был гвардейцем Святой земли. Возможно ли, что за его спиной, так же как и за спиной Михаила, стояли спасенные им люди? Да. Скорее всего, так и было. Но Нина тогда так испугалась своего видения и отца, что просто сбежала. Как всегда. Она всегда сбегала и продолжала бежать от своих страхов.

Нина поджала губы.

Михаил заметил яркие проблесковые маячки мотоцикла патрульного, махнул ему и подошел ближе. Нина проследила, как он перекинулся парой слов с патрульным и, взяв у него дорожную аптечку, вернулся обратно.

– Я надеялся, что демоны будут дольше бояться колокольного звона, – сказал он то ли Нине, то ли самому себе.

Она очнулась от наваждения и посмотрела ему в лицо. Он мягко улыбнулся:

– Мы вместе спасли людей и Петю. Ты молодец, не растерялась.

Нина изумленно открыла рот, но не нашлась, что возразить.

Они вместе спасли людей? Хоть Михаил и выполнил всю работу, но она и правда чуть помогла ему. И понимание этого разлило блаженный эликсир по жилам.

Тут к ним подбежала женщина с ребенком, которую, рискуя собственной жизнью, спас Михаил.

– Господи, спасибо вам! Мы в вечном долгу… – плакала женщина навзрыд, бросившись обнимать Михаила.

Маленький мальчик растерянно держался за полы плаща матери. Нина улыбнулась и подмигнула ему.

Благодарность спасенных, словно шерстяной платок, окутала и согрела ее. Это было приятное чувство.

Михаил коротко кивнул, отодвинул женщину от себя и, схватив Нину за руку, поспешил с площади.

– Пойдем. Не люблю внимания, – кинул он, поглядывая на телефоны в руках свидетелей. – Сэм, меня засняли. Разберись с этим, – произнес он в гарнитуру.

Нина ошарашенно уставилась на их сцепленные руки, а потом на спину Михаила. Сердце, которое, казалось, замедлилось после стресса, вновь забилось чаще.

«Я же не выдала себя?»

Они вбежали в проулок, свернули несколько раз и оказались на другой улице. Жизнь здесь текла своим чередом. В безликих толпах людей можно было легко затеряться.

Михаил замедлился и наконец отпустил руку Нины.

– Мне жаль, что ты поранилась. Надо обработать, – произнес он, посмотрев на ее правое плечо.

Нина изумленно повернула голову. Глубокий порез сочился кровью, окрашивая ткань свитера.

«Удивительно, – поморщилась она, – пока не видела рану, чувствовала лишь дискомфорт. Но стоило увидеть кровь и торчащий осколок, как руку пронзила боль».

Нину заколотила мелкая дрожь. Мороз обнял своими ледяными руками, забираясь под свитер. Куртка осталась в баре, и теперь на ноябрьском ветру она чувствовала себя трепыхавшимся листочком на дереве, который из последних сил держался за ветку.

– Ох, – только и смогла произнести она.

Михаил стянул с себя джемпер, оставшись в одной борцовке, и накинул его на плечи Нины. Она застыла. Тонкая ткань была теплой и пахла кожей, древесиной и скошенной травой.

«Он же, твою мать, главэкзорц Святой земли! Я точно должна держаться от него подальше».

– Присядь. – Михаил подвел ее к одной из скамеек у подъезда жилого дома.

Нина повиновалась. Она все искала повод уйти, но в голове было пусто. Лишь эхо, отражаясь от пустых стенок черепа, все твердило: «Михаил Вердервужский. Михаил Вердервужский…»

– Надо вытащить осколок, – произнес он и раскрыл чемоданчик аптечки, который он взял у патрульного. – На всякий случай я наложу перед этим жгут. Потерпи.

Нина прищурилась, когда он начал затягивать жгут выше раны. Беспощадно-острая боль вспыхнула в руке, и Нина закусила губу, чтобы не издать ни звука.

Михаил присел рядом с Ниной и разорвал ее рукав до раны.

От него веяло уверенностью и защитой. Неудивительно, что все считали его воплощением героизма Святой земли. Каково это – быть героем для всего мира? Это бремя не легче, чем бремя берегини. Он постоянно рисковал жизнью ради незнакомцев. Зачем он это делал?

– Ты ведь мог погибнуть, спасая женщину с ребенком.

– Мог. – Он вскинул изумрудные глаза, и они столкнулись взглядами.

Нина перестала дышать.

– Но как бы я смотрел на себя в зеркало, если даже не попытался их спасти? Из всех присутствующих только я мог изгнать демона из Пети. Это мой долг.

– Долг… – вздохнула Нина, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза.

– Что с запястьем? – показал он на бинты на ее руках.

Губы Нины дернулись в замешательстве, но она быстро нашлась с уклончивым ответом:

– Поранилась в день Кровавого дождя.

Михаил взял бинтовую салфетку, смочил ее перекисью водорода и, вытащив осколок, приложил ту к плечу Нины. Она зажмурилась и сжалась от вспыхнувшей боли.

Мягкая улыбка тронула его губы. Тонкие лучики морщинок появились в уголках его глаз. Губы вытянулись трубочкой, и он подул ей на рану.

– Сейчас пройдет. Подожди. Похоже, крупная артерия не задета. Все быстро заживет.

Глаза Нины приоткрылись. Михаил медленно расслабил жгут.

Его движения были такими уверенными, что ему сложно было не довериться. Он заботливо замотал вокруг плеча Нины бинт и, зафиксировав повязку, поднял глаза и улыбнулся:

– Ну вот и все. Готово.

Нина улыбнулась в ответ:

– Спасибо.

– Если вернуться к разговору о долге, то ты, возможно, неправильно меня поняла. Я много чем могу заниматься. Да черт подери, могу хоть несколько лет жить где-нибудь на Бали и плевать в потолок, ничего не делая, но… – Он замолчал на мгновение и продолжил: – Когда я спасаю людей, я получаю нечто большее, я обретаю смысл жизни. Да, именно так… Для этого я был рожден. Я чувствую это… После открытия врат Ада я окончательно это понял. У тебя было такое, когда ты чувствуешь, что на своем месте? В чем смысл твоей жизни?

Нина замерла. Слабый ветерок обдувал голую кожу, а она продолжала смотреть на Михаила.

– Смысл жизни… – прошептала она.

Она никогда об этом не задумывалась. Было ли хоть что-то, что приносило ей это ощущение? Пение? Танатокосметология? Она вспомнила ощущение тепла, разливающегося по жилам, когда исцеляла, и сразу же себя одернула.

Нина смущенно улыбнулась Михаилу:

– У меня не было такого.

– Пока не было, – поправил он.

Его взгляд вцепился в улыбку Нины и пробежался по лицу. Он заметил слезу, готовую вот-вот спрыгнуть с уголка глаза, и стер ее пальцем. Нина вздрогнула от прикосновения теплых шершавых пальцев.

Поддавшись порыву, он дотронулся до ее подбородка двумя пальцами и потянул к своему лицу.

Губы Нины разомкнулись. Смятение, волнение, неопределенность смешались с острым желанием прижаться к груди сильного человека. Михаил склонил голову и, прочтя разрешение на ее лице, прикоснулся губами к ее губам.

Нина ответила на его поцелуй. Внутри взорвался фейерверк желания большего. Она резко выдохнула от бури чувств. Михаил отгородился, заглядывая в ее глаза.

– Хотел сделать это с первого взгляда.

– Тебе же не нравятся такие, как я, – прошептала она.

– Я соврал, – очаровательно улыбнулся он.

Его глаза светились ярче луны и звезд. И от его улыбки Нина растаяла, как шоколад на жарком июльском солнце.

Какая разница, что будет завтра? Завтра может не наступить. Когда мир катится в тартарары, разве имели они право упускать возможность пусть и мимолетного, но счастья? Всего на несколько часов Нина желала почувствовать себя любимой, под защитой. Она уже стала грешницей, когда подписала договор с демоном. Что ей терять?

Глава 19

Главэкзорц Михаил

Дверь номера отеля Михаила захлопнулась за ними.

Их губы столкнулись. Языки сплелись. Джемпер Михаила соскользнул с плеч Нины и упал под ноги.

От него шел аромат пота, силы, тепла. Господи! В его объятиях Нина готова была забыться, а возможно, и умереть. Спаси меня! Люби меня! Ей так не хватало любви и счастья! Да! Именно счастья она желала. Она хотела быть счастливой.

Михаил, рыкнув, схватил ее ягодицы и потянул на себя. Руки Нины беспорядочно гладили его торс. Тупая, ноющая боль в плече отошла на второй план. Его губы спустились ниже и накрыли выемку на ее шее. Михаил потянул ее свитер вверх. Нина осталась в лифчике. Он шумно выдохнул и прильнул к ее груди, нащупывая пальцами застежку.

Нина застонала, когда его рот накрыл сосок.

Одежда в мгновение ока оказалась на полу. Михаил подхватил Нину и нетерпеливо вошел. Она обхватила его ногами. Спина уперлась в холодное стекло балконной двери. По телу пробежала волна наслаждения.

Его сильные руки полностью контролировали процесс. Михаил опустил ее, повернул лицом к окну и вновь вошел.

Стоны в унисон сорвались с губ.

Нина уперлась ладонью в приятно прохладное стекло.

Шумно дыша, она приоткрыла глаза и… столкнулась с взглядом алых глаз Самуила.

Демон смотрел на них с крыши соседнего здания. Нина не могла не узнать его. Дыхание перехватило.

Михаил, охватив ее тело, двинулся еще сильнее. Нина не сдержала стон и вновь посмотрела на Самуила. Он не сводил с них нечитаемого взгляда.

Еще движение – и Нина задохнулась от наслаждения. Стекло помутнело от горячего дыхания. Михаил развернул ее к себе и, подхватив за талию, пронес несколько метров и опрокинул спиной на кровать.

Нина улыбнулась.

* * *

Горьковатый аромат древесины, зелени, цитруса окутывал Нину. Веки медленно приоткрылись. Она лежала на широкой руке, которая обнимала ее со спины.

Ресницы дрогнули. Глаза резко распахнулись.

С грациозностью ожившего трупа она села.

За окном было еще светло. От сердца отлегло: она проспала совсем немного.

Нина затравленно обернулась. Широкая грудь главэкзорца Михаила размеренно поднималась. Символы мантр оплетали его грудь и, подобно щупальцам, заходили на шею и правую руку. Экзорцист был так красив, что невольно Нина залюбовалась им. Сережка в его левом ухе блеснула голубым камнем.

Нина так устала за последние дни, что даже не помнила, как заснула. Она очень надеялась, что не отключилась во время процесса.

* * *

Михаил сквозь сон услышал, что Нина проснулась, но ему было так хорошо, как давно не было. Он оттягивал момент пробуждения. Будильник, который он поставил, еще не звенел, да и он чувствовал, что они проспали не больше нескольких часов.

Если бы он знал, что для перезагрузки и разрядки ему нужен был просто хороший секс, позаботился бы об этом раньше.

Нина хотела слезть с кровати, но Михаил удержал ее. Притянув к себе, он завалил ее обратно на белые простыни и обнял крепче.

– Не уходи. Хотя бы пять минуть еще полежим, – пробурчал он ей на ухо.

– Скоро вечер, – прошептала она.

Михаил открыл глаза, кинул взгляд в окно и разочарованно отпустил ее.

Нина села и спустила ноги с кровати. Она натянула трусики, джинсы, застегнула лифчик и надела свитер, рукав которого был окровавлен и разодран. Михаил следил за ней с кровати.

* * *

Нина наклонилась в поисках носков и нашла их у ножки стола, где спокойно стоял древний меч в ножнах.

Она вцепилась взглядом в его рукоять, испещренную древними мантрами. Завороженно рука потянулась к мечу, желая прикоснуться.

Сильная горячая ладонь Михаила перехватила ее на полпути.

Нина обернулась. Голый Михаил стоял, совсем не смущаясь своей наготы.

– Трогать демонический меч неподготовленным опасно.

– Прости, – еле слышно прошептала она и отвернулась.

Он не смутил ее – а то она не видела голых мужчин… Она почувствовала себя растерянной от понимания, что жестко сглупила. Ее искала Святая земля, а спать с их главэкзорцем было верхом тупости. Самуил, скорее всего, уже давно нашел Рубин Преисподней, пока Нина здесь прохлаждалась…

Замешательство высоким невидимым забором встало между ними. Они словно вновь сделались недосягаемы друг для друга.

– Не знаю, что на меня нашло. Мне уже пора, – произнесла она, выпрямляясь.

– Подожди, я провожу тебя.

– Не стоит, – подошла она к двери.

– Нина, постой. – Застегивая ширинку и натягивая джемпер, Михаил схватил куртку из багажа. – Ты ведь оставила свою верхнюю одежду в баре. Возьми мою.

Подумав немного, Нина все же приняла ее. Куртка с мужского плеча была велика и пахла Михаилом.

– Спасибо.

– Это я должен благодарить, – притянул он ее к себе и нежно поцеловал.

Нина ответила на поцелуй.

– Позволь мне все же проводить тебя.

Смягчившись, она улыбнулась и кивнула. Они вышли из отеля на улицу. Демонический меч бил Михаила по бедру, издавая цокающий звук. К вечеру людей на улицах стало меньше.

– Нина, – остановил он ее. – Послушай, скорее всего, к утру я уже уеду.

Улыбка стала грустной.

– Я все понимаю. Нет нужды объя…

«Хм-хм-хм…» – услышала она, замолкала на полуслове и обернулась на звук.

Самуил стоял напротив них.

От лица Нины отхлынула кровь.

Его взгляд остановился на куртке Михаила на ее плечах. Бровь изогнулась дугой.

Холодный пот выступил на лбу Нины. Подошвы чиркнули по асфальту: она отпрянула от Михаила. Она не ожидала, что высший демон осмелится приблизиться.

– Долго же вы гуляли, – не сводя взгляда с Михаила, произнес он. Презрительно поджатые губы тронула холодная улыбка. – Я выполнил ваш…

Нина, испугавшись, что Самуил сейчас сболтнет лишнего, сделала шаг вперед и наступила ему на ногу.

– Помолчи, – прошипела она и, повернувшись к Михаилу, улыбнулась во все зубы. – Михаил, прости, это мой брат, хм-м, С… Саша… Ты видимо испугался, братик, услышав о демоне в городе.

Михаил, прищурившись, всмотрелся в глаза Самуила.

Нина почувствовала, как ее душа сжалась и забилась в самый потаенный темный уголок. «Неужели Михаил что-то почувствовал? – панически она стала переводить взгляд с Михаила на Самуила и обратно. – Экзорцисты вообще могут как-то отличить высшего демона от человека или нет?»

* * *

Михаил подозрительно посмотрел на брата Нины. От этого человека прямо-таки веяло ледяным превосходством. Даже выросшему в кругах знати Святой земли Михаилу стало неуютно. Уголки губ братца дрогнули в знак приветствия, но глаза остались полны враждебности.

Некоторое время они безмолвно мерили друг друга взглядами.

Что-то на границе сознания Михаила скреблось, но, не в силах понять, что здесь не так, он сделал шаг навстречу и протянул руку.

– Я не услышал, как вы подошли. Приятно познакомиться. Михаил. Что-то вы совершенно не похожи, – прищурился он, нарочито медленно вглядываясь в лица Нины и Саши.

У Нины дернулся глаз. Она была явно взволнована, но Михаил привык к командировкам в разные города мира и к тому, что в некоторых странах женщины испытывали к старшим братьям особое почтение. Нина вполне могла смутиться оттого, что брат ее застал с мужчиной.

Ее брат же даже не пытался убавить свое высокомерие. Михаил явно ему не понравился. Он медленно опустил взгляд на руку Михаила, потом перевел взгляд на испуганную Нину, но все же ответил на рукопожатие:

– А вы не похожи на достойную партию для моей сестры. – Последнее слово, слетевшее с его губ, было сказано с явной издевкой, и Михаил воспринял ее на свой счет.

* * *

Нина не могла отвести взгляда с их сжатых ладоней. Бледная, наверняка холодная ладонь Самуила сжимала загорелую горячую Михаила. Высший демон и экзорцист пожимали друг другу руки.

«Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу», – подумала она.

– Ладно. Раз ты встретила брата, то я пойду… Может, отпустите уже мою ладонь? – произнес Михаил, заполняя неуютную паузу. Самуил разомкнул пальцы, продолжая сверлить его взглядом. – Прощай, Нина. Я был рад встрече с тобой.

Он мазнул взглядом по ее лицу и развернулся, намереваясь уйти.

Нина шикнула на Самуила, готовая придушить его собственными руками, и поспешила за Михаилом.

– Брат у меня слегка того… дурачок. Прости, что так… э-э-э… вышло.

Михаил кинул взгляд поверх головы Нины на ее «брата». Его явно что-то насторожило в Самуиле, даже если он пока не мог объяснить себе, что не так.

«Надо поскорее прощаться, пока он не понял, что Самуил – демон, но как же не хочется…» – застонала про себя Нина.

Михаил помотал головой, словно отгоняя странное ощущение.

– За что ты извиняешься? Это я должен просить прощения. Скорее всего, мы больше не увидимся.

– Я понимаю, – вздохнула она и подошла вплотную.

Михаил посмотрел на Нину сверху вниз.

Она чувствовала на своей спине прожигающий взгляд Самуила, но сделала вид, что не замечает его.

– Демоны кишат в метро. Мои люди сейчас пытаются зачистить его и перекрыть, но это неизбежно: демоны скоро проникнут в город. В скором времени после захвата тела они будут пытаться притворяться людьми. Таких, как Петя, будет становиться все больше. Береги себя, – произнес он тише.

Нина дотронулась ладонью до груди Михаила и улыбнулась. Это было так мило, что он волновался о ней, но у нее был ручной высший демон, а вот Михаил мог пострадать.

– Не переживай за меня. Береги лучше себя.

Нина знала, что эта их встреча была первой и последней. Если бы они встретились в другое время при других обстоятельствах, возможно, между ними могло возникнуть что-то серьезное. Но сейчас… Нет, они оба были связаны обстоятельствами.

– Мне надо идти. Прощай, Нина. – Михаил коснулся ее щеки.

Она прикрыла глаза и прильнула кожей к его теплой и пахнущей зеленью ладони.

Они знакомы всего несколько часов, но казалось, что Нина прощалась навеки со своей судьбой.

– Прощай, – произнесла она и, открыв глаза, так и осталась стоять на месте, смотря, как он все удалялся.

С каждым его шагом Нине казалось, что тепло, свет и надежда уходят из ее жизни вместе с Михаилом.

Легкая улыбка сползла с ее лица.

Холод все больше пробирался под одежду; чернота вокруг сгущалась, окружала. Она не увидела, а почувствовала, как со спины подошел Самуил. Безысходность заполнила все естество. Нина еще пыталась нащупать взглядом фигуру Михаила, но было поздно, он ушел.

С тяжелым сердцем она повернулась лицом к олицетворению тьмы.

Алые губы Самуила растянулись в кривом подобии улыбки.

– Это ведь был новый главэкзорц? Михаил Вердервужский. Не знал, что моя госпожа – любительница острых ощущений. Ходите по тонкому льду.

– А я не знала, что тебе интересно подглядывать, – огрызнулась она, задетая его словами.

Самуил сделал шаг к ней. Они оказались так близко, что можно было ощутить исходящую от него могильную прохладу. Он наклонился к ее лицу – Нина еле сдержалась, чтобы не отступить, – и произнес:

– Я просто не мог отвести взгляда от того, как вы грешили. А ваши стоны – отдельный вид искусства.

Ресницы Нины дрогнули. Медленно до нее дошла суть сказанного. Рот приоткрылся от омерзения.

– Что? – Ее голос взвился, обретая визгливые нотки. Ладони уперлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но Самуил был демоном и стоял на месте, как каменное надгробие.

Она отскочила, увеличивая расстояние между ними:

– Что ты несешь? Не смей, слышишь, не смей больше мне говорить такого.

Она отвернулась. Тяжелое дыхание сковывало грудь. Мысли скакали. Ядовитые речи Самуила были призваны выбить ее из равновесия. И это у него получалось, как ни у кого другого.

– Черт! – выругалась она и, сжав губы, повернулась обратно к демону.

Его глаза, подобно черному бриллианту, отражали бликами весь мир и Нину в его центре. Невозмутимый, холодный, как ледышка, опасный, как огнестрельное оружие, он не сводил с нее взгляда. Уголки губ приподнялись в блеклой улыбке:

– Что-то прикажете?

Нина выдохнула, успокоившись окончательно:

– Ты нашел Рубин Преисподней?

– Да, – произнес он и протянул ладонь с горящим огнем огромным прямоугольным рубином.

Нина задохнулась от эмоций и, вдруг задрожав всем телом, взяла камень в руки. Он был настолько большим, что занимал всю ладонь. Его огранка, насколько помнила Нина, называлась изумрудной.

– В городе экзорцисты. Надо сваливать, – произнесла она, не сводя взгляда с алых бликов внутри камня.

– Именно поэтому вы провели последние часы в постели главэкзорца? – услышала она смешок Самуила. Вся эта ситуация его явно забавляла.

– Хватит уже. – Нина сжала рубин. – Пора уходить.

* * *

Михаил обернулся. Где-то там осталась девушка, с которой он познакомился всего несколько часов назад.

Возможно, в другой жизни он бы взял ее номер телефона и они бы встретились снова. Но сейчас, когда он не знал, проживет ли еще один день, он готов был отталкивать всех, кому могла причинить боль его смерть.

Если он будет вкладывать все силы в борьбу с демонами, то у таких, как Нина, появится шанс на нормальную жизнь.

Он вздохнул и с удивлением понял, что ему стало легче дышать. Ребра больше не болели. И сразу стало так легко. Он еще раз втянул воздух, наполнив легкие до краев, и улыбнулся.

«Так резко прошла боль? Странно», – изумился он.

Он расправил плечи и направился в госпиталь к Марии и Рону.

Михаил поздоровался с медсестрой на входе и поднялся на второй этаж в палату. Телефон пиликнул – пришло сообщение, но в этот момент он услышал тревожные голоса и, испугавшись, резко распахнул дверь.

Мария и Рон застыли в проеме, держа пульт от телевизора. Заметив Михаила, они резко выпрямились и округлили глаза.

Михаил выдохнул: все было хорошо.

– Что у вас здесь происходит?

Рон смущенно хохотнул и махнул рукой на пульт, за который они сейчас чуть ли не дрались и который в итоге остался в руках Марии. Мария победно вскинула подбородок и, запрыгнув обратно на кровать, скрестила по-турецки ноги.

– Опять бразильские сериалы! – в сердцах воскликнул Рон. – Она невозможная.

– Он хотел свой дурацкий футбол включить, – возмутилась Мария. – Смотри с телефона, если хочешь.

– Вы как семейная пара, которая прожила в браке лет так тридцать, – хмыкнул Михаил, присаживаясь на край кровати к Рону. – Я рад, что ты чувствуешь себя хорошо. Слышал новости? Демон появился в зеленой зоне, пока на окраине, но все же. Они становятся сильнее.

– Мы слышали. – Рон понизил голос и прилег на кровать. – Мы этого ждали, правда, чуть позже. Ты же быстро разобрался с ним. И вроде тебе помогла какая-то девушка?

Мария заинтересованно посмотрела на них, навострив уши.

– Девушка?

Михаил улыбнулся. Друзья знали его как облупленного.

– Выпускница Академии Святой земли. Она мне помогла с демоном, а потом мы… отдохнули.

Рон и Мария многозначительно переглянулись.

– «Отдохнули»? – Брови Рона взлетели и сделали его коронную волну. – Так «отдохнули»?

– О, Боже! Ты несносен, Рон! – воскликнула Мария и покачала головой. – Кстати, пришла ориентировка на берегиню. Ты смотрел?

Михаил помотал головой. Он достал телефон из кармана и открыл почту. Пробежав по ориентировке глазами, он споткнулся взглядом об имя Нина и нажал на фоторобот от свидетелей и фото, приложенное к ориентировке, которую нашел Сэм.

– Я уже приказал нашим проверить камеры видеонаблюдения по городу. Есть вероятность, что мы сможем ее найти.

Фотография из-за не вовремя затормозившего интернета прогружалась медленно, заигрывающе неторопливо показывая сначала макушку, потом глаза, нос… Внутренности Михаила похолодели и покрылись льдом. Он уже видел рот, подбородок, шею…

Он оцепенел. Мария, кинув на него взгляд, отложила пульт:

– Михаил, что с тобой? Ты ее знаешь?

Вскочив на ноги, он ошарашенно, отупело вновь посмотрел на экран, словно надеялся, что ему почудилось. Но нет: хоть на фотографии у берегини были голубые глаза, а не карие, какими он их видел еще полчаса назад, у лица не было черных прядей, но это точно была она.

– Это Нина. Девушка, с которой я сегодня познакомился, – серьезно посмотрел на друзей Михаил.

Мария и Рон повскакивали с кроватей.

– Дьявольские яйки! Чего мы ждем. Надо выдвигаться! – крикнул Рон, натягивая джинсы. Его боксеры светились краснотой через разрез медицинской ночнушки.

А Михаил молча наблюдал за другом, а в голове все четче и четче формировался вопрос: «Черт подери, она же выглядела совершенно обычной слабой девчонкой. Она или великая актриса, или…»

– Михаил, – подошел к нему Рон. Друг был выше его на полголовы, а потому чуть наклонился, заглядывая ему в глаза. – Что с тобой? Мы же искали берегиню, она сама нам в руки приплыла.

Мария выскочила из санузла и услышала его слова.

– Рон, ты чего встал? – прикрикнула она сварливо. – Тебе нужен полный покой!

– Отстань от меня, женщина. Я замечательно себя чувствую.

Они стали пререкаться как кошка с собакой.

А Михаил поднял взгляд на розовеющее небо за окном. Где-то вдалеке очередной раз ударил колокол.

– Ты прав, нам крупно повело, что мы ее нашли, – произнес он негромко, но спор друзей вмиг прекратился. – Поспешим. Она уже могла скрыться.

* * *

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо за спиной пастельными мазками. Скоро солнце закатится за горизонт и ночь плавно накроет город крыльями тьмы. Тогда на руках Самуила они смогут улететь незамеченными из города. Пока они просто шли к границе красной и зеленой зон.

Напускное спокойствие и небыстрый шаг растворяли их в многосотенной толпе.

Нина сжимала в ладони Рубин Преисподней, надеясь, что прямо в этот момент он высасывал из нее силу. Она не знала, как он работал. В папке, что оставил отец, не было сказано ни о ритуале, ни о волшебных словах типа «трах-тибидох» или «сим-сим, откройся»… Хотя «трах-тибидох» у нее только что был…

«Черт, сосредоточься, озабоченная дура!» – одернула она себя.

Как Нина поняла, Рубин Преисподней должен обязательно прикасаться к коже, но сколько ему понадобится времени, чтоб выкачать из нее всю силу?

Откровенно говоря, она ничего не чувствовала. В очередной раз с сомнением посмотрев на камень в руке, она вздохнула и кинула взгляд на Самуила.

– Я почему-то был уверен, – не унимался он, – что ваше тело чисто, как белоснежный цветок лилии, но вы умеете удивлять. В мое время благородные девицы были целомудренными…

Его глаза метали искры смеха. Только она могла своими поступками рассмешить демона.

«Более бестолковой берегини мир еще не видывал», – сокрушалась Нина.

Но не могла же она признаться демону, что и правда сглупила. Приходилось держать серьезное лицо.

– Хватит! – рявкнула она, не сдержавшись.

Как бы ей хотелось стереть с его лица ухмылку. «В конце концов, мне двадцать лет. Было бы странно, если бы я оставалась девственницей».

– Это не твое дело! Ты же когда-то тоже был человеком. Почему ты упрекаешь меня в чем-то?

Глаза Самуила потухли, словно напоминание о его человеческой жизни приносило ему боль. Нина почувствовала, что дернула за ниточку, к которой была привязана заноза в черной душе высшего демона. Любопытство и жажда отмщения подняли в ней свою змеиную голову. Она вновь дернула за эту нить:

– Точно. Ты же когда-то был человеком. Расскажи, как прошла твоя жизнь и как так получилось, что ты стал демоном?

Полный ликования взгляд пронзил Самуила копьем. Нина улыбнулась. Демон не мог не ответить на ее вопрос. Он оказался в ловушке. «Не с той связался! Ха-ха-ха».

Самуил замедлил шаг. Нина, не ожидав этого, обернулась. Его обжигающий взгляд заставил ее содрогнуться. Она отвернулась и пошла дальше.

– Не отставай. У нас не так много времени. И я жду ответа на свой вопрос.

Боковым зрением она видела, что его темная фигура последовала за ней.

Несколько долгих минут он молчал, но все же заговорил:

– Прошло тысяча четыреста лет с рождения первой берегини. Вы, люди, даже времяисчисление начали именно с этого момента. Я родился раньше. В городе под названием Медиолан. Если судить по нынешним картам, он располагался на территории современной Италии. Мой отец был землевладельцем. Осенью триста двадцатого года до рождения первой берегини родился я. Мать умерла при родах, а я, ко всеобщему разочарованию, выжил. Я был бастардом, которого хоть и признали, но ненавидели…

Воспаленные от холодного ветра и поцелуев губы Нины приоткрылись. Она не ожидала, что Самуилу так много лет, но, подцепив зубами корочку, решила не перебивать его.

Самуил, не сбавляя темп шага, продолжал:

– Моя мачеха, желая поскорее избавиться от раздражающего напоминания об измене отца, обращалась со мной скверно. Даже по тем временам. Я спал в конюшне, питался объедками со стола, а когда сильный демон стал терроризировать поселение, предложила меня ему как жертву.

Самуил грустно улыбнулся своим воспоминаниям.

Глава 20

Владыка Тьмы

Пятилетний Самуил не был избалован лаской и хорошим отношением. Когда мачеха приказала сесть, он оторопело уставился на указанный стул. Никогда прежде ему не разрешалось трапезничать за столом со своими сводными братьями и сестрами.

Он настороженно присел на край стула, вытирая черные от сажи руки – утром он подкидывал дрова в печь. Десять пар глаз были прикованы к нему.

Мачеха придвинула Самуилу большой кусок рыбного пирога. Его рот разом наполнился слюной.

– Ешь, и тебя отвезут кое-куда.

– Куда? – с набитым ртом спросил он.

Самуил не знал, с чего его родня стала такой доброй, но догадывался, что эта перемена не сулит ему ничего хорошего. Но жизнь научила, пока ему давали еду, надо было есть, ведь завтра он мог быть побит палкой и заперт в подвале.

– Увидишь. Я сложила тебе в дорогу хлеба. Поешь по пути, – произнесла она, кивая мужу.

Самуил послушно направился к повозке и сел рядом с незнакомым мужчиной. Провожать их вышла вся семья. Все хмуро смотрели, как повозка удалялась.

Самуил болтал ногами, сидя на высокой скамье, и довольно поедал свежий, еще теплый хлеб. Его уже начало тошнить от переедания, но он продолжал жадно жевать.

Дорога была долгой. Возница молчал. Доехав до места, он просто спихнул его с повозки и, хлестнув кобылу, понесся обратно.

Самуил больно ударился спиной. Нижняя губа оттопырилась, но он сдержал закипающие слезы. Он ведь мужчина.

Он огляделся. Полуразрушенное каменное здание заросло диким виноградом. Самуил нахмурился, оглядываясь. Здесь совершенно никого не было. Зачем его привезли сюда?

Жужжание, подобно гулу, ударило по барабанным перепонкам. Миллионы пчел, появившихся ниоткуда, взмыли в воздух. Самуил вздрогнул. Рой жужжащих насекомых образовал огромное лицо в небе. Оно открыло рот, готовое поглотить его.

Самуил вскрикнул и побежал. Одиночные пчелы догоняли и впивались жалами в его нежную кожу.

– Ай! – кричал он, отмахиваясь.

Лицо демона засмеялось и преградило ему дорогу. Демон играл с ним, словно кот с мышью.

– Кого мне тут привели? Мальчик. Костлявый какой-то…

Самуил вскочил на ноги и, словно кузнечик, побежал в другую сторону. Рой пчел взмыл в воздух, и перед ним появился необъятный, толстый, уродливый демон, большой рот которого был полон острых зубов. Демон поковырял между ними костью и бросил ее.

Кость глухо упала к ногам Самуила. Его взгляд переместился на нее, и он понял, что это была обглоданная человеческая рука.

Ноги пятилетнего Самуила подкосились. Он рухнул на колени и весь затрясся. Но даже в такой ситуации он не плакал.

Тут темная тень полоснула по горлу огромного, похожего на гору демона. Уродская пасть приоткрылась:

– Что?

Еще одна темная вспышка, и демон закричал, испуганно отползая.

– Нет! Нет! Не надо! – неистово верещал он, но тень, состоящая из кромешного мрака, продолжала хлестать его и в итоге пронзила мечом сверху.

И в этот момент Самуил увидел ЕГО.

Черные одеяния спасителя живописно трепетали на ветру. Его длинные волосы упали на лицо. Он выдернул меч из огромного демона – тело низшего исчезло, словно его и не было.

Владыка Тьмы махнул мечом, лезвие которого было соткано из самого мрака.

Маленький Самуил не понимал, женщина это или мужчина. Он был красивее любой женщины, которую Самуил когда-либо видел, но в то же время был высоким и сильным, как мужчина.

– Малыш, ты меня не испугался? – спросил Владыка, обернувшись.

Самуил был так заворожен, что не мог отвести от него взгляда. Спаситель показался ему богом, сошедшим с небес, чтобы спасти его.

– Вы так красивы, – только и смог вымолвить он.

Владыка усмехнулся, покачал головой и выпрямился, собираясь уйти.

– Постойте! Теперь я обязан вам жизнью. Возьмите меня к себе слугой, да кем угодно, – вскочил он и схватил подол его одеяний. – Не оставляйте меня здесь!

Владыка обернулся через плечо. Черная длинная мантия двигалась, словно хищная кобра. Она обхватила запястье Самуила и сжала, заставляя его отпустить подол.

– Я прощаю твой долг.

– Стойте! – взмолился Самуил.

– Ты не знаешь, кто я. – Он не спрашивал, а утверждал.

– Вы ангел!

– Ангел? Нет, – засмеялся спаситель и наклонился, подцепляя пальцем его подбородок. Черные радужки глаз переливались искрами. – Ты слишком бесполезный и невинный, чтобы идти за мной. К тому же ты жив.

– Надо умереть, чтобы пойти с вами? – И без того большие глаза Самуила расширились.

– Из моих слов ты уловил только это? – покачал головой Владыка.

– Значит, я сейчас умру. Подождите! – вскочил маленький Самуил.

Рука Владыки опустилась. Он смотрел, как он всерьез побежал в полуразрушенное здание. В узком окне было видно, что он взбежал по лестнице и, забравшись на самый верх, высунулся из амбразурного окна.

– Мистер! Мистер! – закричал он и помахал рукой. Лицо Владыки ожесточилось, он отвернулся, намереваясь уйти. – Подождите! Я сейчас!

И Самуил прыгнул, словно птица, раскинув руки в стороны. С улыбкой, радостно. Ему было все равно, лишь бы уйти вместе со своим спасителем.

Владыка обернулся, скривился и, оттолкнувшись от земли, поймал его.

Самуил, зажмурившись, почувствовал, как сильные руки подхватили его. Пальцы судорожно вцепились в черную ткань. Осознав, что не летит вниз, он медленно открыл глаза и посмотрел на лицо спасителя.

Нога Владыки легко коснулась земли.

Он был недоволен.

– Теперь вы меня возьмете с собой?

– Нет, – коротко ответил он, продолжая держать его на руках. – Я же сказал, ты бесполезен для меня. Еще и глуп. Я не ангел, я Владыка Тьмы. Вы, люди, называете меня Повелителем Ада.

– Но вы убили демона.

– Он нарушил мои законы и поплатился за это.

– Владыка Тьмы, – повторил мальчик и дотронулся до щеки темного существа.

Глаза Владыки расширились от удивления, но спустя миг вновь похолодели.

– Что ты делаешь? – поинтересовался он.

– Вы такой красивый, кожа гладкая и словно светится. Вы женщина или мужчина?

Гортанный звонкий смех наполнил пространство. Продолжая смеяться, Владыка опустил ребенка на землю. Он присел к нему, и их лица поравнялись.

Самуил восхищенно разглядывал его.

– Ни то ни другое. Только живые существа имеют пол. Я – Тьма.

– Возьмите меня с собой. Я буду начищать вам обувь или подметать в вашем доме. Я мало ем и могу спать на конюшне… А когда вырасту, смогу вас защищать! Я посвящу вам всю жизнь за свое спасение. И однажды спасу и вашу.

Владыка помотал головой, запустил руку в волосы, раздумывая.

– Ничто из этого мне не нужно, и конюшни у меня нет…

– Я не хочу возвращаться домой. Они меня сюда отправили. Я… – Он замолчал.

Взгляд Владыки опустился на его порванную, не по размеру сшитую из лоскутов ткани одежду, его худощавые локти, запястья, впалые щеки и встал.

Вмиг их словно подхватил полный туч вихрь. Самуил испуганно закрыл лицо ладошками. Темный туман развеялся.

Большие глаза медленно открылись.

Поле, полное ромашек, простиралось далеко за горизонт. Ветер нежно поглаживал травы, словно любимого кота. Пение птиц ласкало слух. Самуил изумленно огляделся. Где-то вдалеке паслись козы, солнце слепило, и он прищурился. Они стояли у ворот аккуратного небольшого домика, земля вокруг которого была засажена цветами всех цветов радуги.

– В тебе есть сила бесогона, – заговорил Владыка, смотря на дом. – Тут тебя научат ею пользоваться. Мы с тобой договоримся так: стань бесогоном, тогда после смерти ты будешь сильным духом и, если захочешь, станешь сильнейшим из демонов. Найдешь меня тогда, и я сделаю тебя своей десницей.

Он вскинул руку к своим волосам, стянул красную ленту – распущенные волосы раскинулись по плечам – и вложил в руки мальчика. Самуил опустил взгляд на ладонь. Атласная тонкая лента заканчивалась двумя бусинами из красного камня, они переливались и играли на свету.

– Как красиво, – завороженно произнес Самуил.

Владыка наклонил голову вбок, так что длинные волосы упали на лицо, и внимательно посмотрел на Самуила:

– Найдешь меня и покажешь эту ленту, чтобы я тебя узнал.

Самуил поднял на Владыку полные ужаса глаза:

– Это значит, что мы встретимся в следующий раз совсем не скоро!

Владыка встал, дернул плечами:

– Что такое человеческая жизнь? Лишь мгновение для меня. До скорой встречи, – улыбнулся он и пропал.

А Самуил так и стоял как вкопанный и прижимал к себе атласную ленту.

– Но для меня это целая вечность.

* * *

– Значит, твоя лента на руке… – выдохнула Нина, впившись взглядом в руку Самуила. Демон улыбнулся и накрыл ее ладонью. – Но ей же… черт. Сколько же ей лет? От нее должна была остаться одна труха.

– Вы правы. Это лента была необычной изначально. Она была соткана из тьмы. Часть Владыки. Спустя время, когда я стал бесогоном, мне встречались сильные демоны, которые, увидев ее, не трогали меня. Один из них мне и сказал, что это метка Владыки.

Самуил улыбнулся.

– Ты был бесогоном? – От шока Нина остановилась. – Не верю в это.

– Почему же? – посмотрел он на нее впервые за время рассказа.

– Ну… – Нина надула щеки, пока раздумывала, и выдохнула. – Разве экзорцисты не попадают в Рай?

– Вы наивны, как дитя, – покачал он головой.

Централизованная вертикаль Святой земли появилась после рождения первой берегини. До этого экзорцисты назывались бесогонами. Они были кочевниками и бродили по миру, уничтожая демонов и изгоняя их из тел людей. Так они зарабатывали на жизнь. Знания передавались от учителя к ученику, и так сотни лет.

После основания Святой земли бесогоны стали именовать себя экзорцистами. Знания, научные труды, ученые – теперь все сконцентрировалось в одном месте. Образовалась армия экзорцистов. Уничтожать демонов стало проще.

– Кто такие демоны? Неупокоенные души людей. Не обязательно при жизни совершать смертельные грехи. Чтобы стать демоном, неупокоенный дух может просто сойти с ума и начать убивать, чтобы питаться.

– Понятно, – задумалась Нина. – Так, значит, Владыка Тьмы вырастил тебя, как теленка, чтобы потом убить и сделать своим десницей. Подожди. Ты же мог выбросить ленту… Ну, не знаю, сделать вид, что вашей встречи не было, да и в конце концов умереть достойным человеком и отправиться на небеса.

Самуил засмеялся.

– Небеса? Зачем мне небеса без Владыки? После моего спасения он приходил ко мне каждый год. Он наблюдал за мной…

Мягкая, мечтательная – Нину перекосило – улыбка озарила его лицо. Он продолжил свой рассказ.

* * *

Когда Самуил подрос, бесогон, который стал его учителем, рассказал, что чувствовал, когда увидел ленту в руках пятилетнего мальчика.

Он испуганно отпрянул, ведь знал, кому принадлежала эта энергия. Он принял Самуила в ученики из страха, но вскоре полюбил его как родного. Спустя время маленький Самуил рассказал, что именно пообещал Владыке Ада. Спина учителя в тот момент похолодела. Вот для чего Повелитель демонов прислал его к нему – он взращивал собственного десницу. Это откровение настолько поразило учителя, что он не мог ни спать, ни есть несколько дней.

Он не должен был позволить этому случиться, но Владыка Ада приходил к Самуилу. Учитель часто чувствовал его присутствие, а иногда и видел его фигуру у дома. Учитель боялся Владыку Ада, да и любил Самуила, поэтому вложил в его обучение все силы. Самуил был силен, и в учителе крепла надежда, что, возможно, однажды он сможет убить Владыку Ада.

Владыка не забывал о Самуиле, пообещавшем посвятить ему жизнь. Он приходил к нему. Нечасто, но все же приходил.

Самуилу исполнилось восемь лет. Он лежал в поле, пожевывая стебелек мака, и смотрел на небо. Услышав шорох, он резко сел. Когда он заметил знакомую фигуру, лицо его озарилось лучезарной улыбкой.

– Я вас ждал! – воскликнул он.

Губы Владыки Тьмы тронула улыбка. Он сел рядом с ним. Владыка Тьмы сегодня был в обличье красивой девушки. Он менял облик, как перчатки, и это казалось маленькому Самуилу настоящим волшебством. Ни разу с момента их первой встречи Владыка Тьмы не надевал лик повторно, но каким-то образом Самуил всякий раз безошибочно узнавал его.

Владыка протянул ему коробочку, красиво обернутую шелковой лентой.

– С днем рождения, Самуил.

– Благодарю! – Самуил восхищенно принял коробочку и тут же раскрыл ее. Там оказались конфеты разных цветов. Рот вмиг наполнился слюной.

Покосившись на Владыку, он засунул желтую конфету себе в рот:

– Лимонная. Как же вкусно! Вы будете?

Владыка покачал головой, но маленький Самуил уже был увлечен выбором самой красивой конфеты для Владыки.

– Какой ваш любимый цвет?

– Я не различаю цветов.

Самуил поднял на него удивленные глаза:

– Как?

– Я ведь лишь Тень.

– Вы совсем-совсем не видите… – Самуил посмотрел на небо, – голубое небо, зеленые листья деревьев?

– Нет, – просто ответил он. – Для меня это сотни оттенков серого. Единственный цвет, который я могу отличить от других, – это красный.

Владыка пальцем указал на ленту, намотанную на шею мальчика:

– Это цвет, который я вижу чуть с оттенком. Я безошибочно могу понять, что мак в твоей ладони красный.

– Не видеть цвета – это так… грустно. – Самуил оглядел пространство перед собой, все пытаясь понять, каково это. Он нахмурился. Лицо сразу стало серьезным. Он отложил конфеты и повернулся к Владыке Тьмы.

– Когда я стану вашим десницей, я буду носить только красные одежды, чтобы вы всегда могли отличить меня от других.

Рот Владыки приоткрылся, он коротко хохотнул, покачал головой и улыбнулся.

– Тебя я смогу отличить от других и без красного цвета. Не переживай. Такого другого человека на свете нет.

Летели года.

Мальчик начал превращаться в юношу.

Плоды трудов учителя не пропали даром. Уже в двенадцать лет Самуил начал помогать учителю в его ремесле.

Спустя несколько месяцев он самостоятельно изгнал первого демона из тела человека. Он в полной мере осознал, кому именно пообещал посвятить жизнь. Владыка Ада был правителем монстров, которые убивали и терроризировали людей.

Самуил боролся с демонами, но в то же время был связан обещанием служить Повелителю Ада.

Владыка Тьмы появился, как обычно, из ниоткуда на его тринадцатилетие. В этот раз он предстал в обличье юноши ненамного старше самого Самуила. Он вальяжно раскинулся на ветви большого дуба, закинув руку за голову, и, услышав шаги, повернул голову.

Самуил ждал его и впервые почувствовал страх перед древним существом.

Владыка легко спрыгнул с дерева. Самуил испуганно отступил. Заметив его реакцию, Владыка перестал улыбаться.

– Ты теперь боишься меня?

– Я видел, что делают демоны. Они беспощадны… Вы же их Владыка… Я не понимаю. Почему вы не убили меня, а заставили стать бесогоном?

– Куда делся ребенок, который цеплялся за мой подол и умолял забрать его с собой? – Он мягко улыбнулся. – Почему я приказал тебе стать бесогоном? Потому что только они могут, становясь демонами, питаться не только душами людей, но и энергией демонов. Я неоднократно видел, как демон, при жизни бесогон, убивал демона и забирал его силу себе. Я же говорил, ты должен стать сильнейшим, чтобы стать моим десницей.

Владыка приблизился. Самуил сжал ладони в кулаки и задрожал, не смея поднять глаза.

– Ты боишься. Это нормально. Как же быстро ты вырос… Я не собираюсь забирать твою жизнь раньше положенного. Я не монстр, – поднял он руку, пытаясь прикоснуться к лицу Самуила.

Самуил отпрянул и звонко шлепнул по его руке. Испугавшись, что ему удалось ударить Владыку Ада, он замер.

Их взгляды – грустный и враждебный – встретились. Самуил сорвал с шеи ленту, которую носил, не снимая, с пяти лет, и бросил ее себе под ноги.

– А кто вы? – закричал он. – Вы же Владыка Ада, Повелитель демонов. Владыка Тьмы. Кто вы, как не монстр?

Лицо Владыки не выражало ничего. Взгляд его глаз опустился на ленту на земле. Он больше не пытался приблизиться к Самуилу.

– Вы хитростью заставили меня пообещать служить вам! – в сердцах воскликнул он.

– Я не заставлял тебя, – спокойно возразил Владыка. – Ты несправедлив ко мне. Я прилагаю так много сил, чтобы сохранить миропорядок. Среди обезумевших, несчастных душ людей я совсем один. – И он отвернулся.

Тело его растворилось в дымке и бесследно пропало. Коробочка конфет, которые Владыка приносил на каждый его день рождения, осталась одиноко лежать на земле. Самуил закричал и гневно пнул коробку – цветные конфеты рассыпались.

В тот вечер в своей комнате Самуил обнаружил на столе ленту, которую он так и оставил в поле. Последующие пять лет Владыка не появлялся. Самуил исполнял обязанности бесогона. Его мастерство росло.

– Ты возмужал, – услышал он женский голос и вздрогнул.

Он обедал в таверне после очередного задания. Вокруг было много людей. Жизнь кипела. Самуил совсем не ожидал появления Владыки. Он медленно повернулся и встретился с чарующе, по-женски красивыми черными глазами Владыки. Повелитель Ада улыбнулся и медленно сел напротив бесогона. Самуил отложил ложку, которой ел похлебку. Аппетит пропал.

– С нашей последней встречи прошло пять лет. – Владыка словно не замечал тяжелой атмосферы, сразу возникшей между ними. – Как поживаешь?

– Вы сказали, что не заберете мою жизнь раньше положенного срока. Зачем вы явились? – грубо спросил Самуил. – Еще и в образе женщины.

Владыка опустил глаза. За пять лет от совсем юного мальца мало что осталось. Ему исполнилось восемнадцать.

Владыка же, как и много лет назад, не изменял себе – явился в новом облике. Прошло много лет, а Самуил до сих пор мог узнать его из тысячи: хоть в женском облике, хоть в мужском, в обличье хоть ребенка, хоть старика. Его стать, движения головы, рук, выражение лица, глаз, манера речи, паузы между словами, то, как он поджимал губы, когда был недоволен, пронизывающий до костей взгляд – Самуил ничего не забыл.

Владыка молчал. Он поджал красивые губы.

Гости трактира шумели, ходили туда-сюда, а они сидели напротив друг друга, и казалось, между ними разверзлась пропасть.

Самуил нахмурился, скривился и встал, не выдержав пристального взгляда Владыки.

– Хватит ко мне приходить, – бросил он, намереваясь уйти.

– Бесогон! Бесогон! – В трактир ворвался испуганный мужчина.

Самуил обернулся:

– Что случилось?

– Простите… Мой хозяин… Его нашли мертвым, – потирая руки и склонив голову, произнес слуга, не смея поднять на Самуила глаза.

– Показывай дорогу, – произнес он и кинул взгляд на стол, но Владыки уже след простыл.

Самуил облегченно вздохнул.

– Да. Показывайте, – произнес кто-то за спиной.

Самуил вздрогнул от неожиданности, развернулся. Владыка стоял за его спиной. Он сложил руки, подпирая пышную грудь.

– Вы тоже бесогон? – удивился мужик. – Такая красивая девушка?

– Нет, – вмешался Самуил. – Он… она не бесогон.

И шепотом добавил:

– Что вы делаете?

– Я иду с тобой, – пожал Владыка плечами. Самуил оторопело уставился на него.

– Господин бесогон, э-э-э, – поторапливал слуга.

Самуил вздохнул и поспешил за слугой одного из богатейших домов города.

Они прибежали к воротам особняка местного главы. Самуил вошел во внутренний двор и увидел сбившихся в кучу людей.

– Дайте пройти! – крикнул Самуил, и все расступились.

Еще не остывший труп мужчины смотрел застывшим взглядом в небо. Грудь его была разодрана в клочья. Кровь еще сочилась из ран. Самуил присел, рассматривая их.

«Это точно был демон», – подтвердил он про себя причину смерти.

– Соберите в главном зале всех, кто был на территории поместья.

– Кто-то из семьи умер не так давно? – послышался голос Владыки.

Родственники погибшего обернулись. Он стоял у беседки и гладил до безобразия жирного кота. Кот блаженно закрыл свои желтые глаза.

– Да. Мой отец. Еще месяца не прошло, и вот опять смерть. Нас прокляли! – сквозь слезы проговорила женщина напротив.

Самуил опустил взгляд на мертвого. Неужели Владыка хочет сказать, что это сделал недавно погибший отец этой женщины?

– Пожалуйста, соберите всех в главном зале, – повторил он свою просьбу.

Женщина высморкалась и, кивнув, ушла, остальные последовали за ней. Самуил подошел к Владыке, который продолжал чесать кота. Кот громко мурчал.

– Это ведь сделали твои шавки. Не прикидывайся, что тебе не все равно.

Рука Владыки замерла. Кот недовольно приоткрыл глаза и требовательно мяукнул. Владыка молча повернул лицо и, встретив жгучий, полный ненависти взгляд Самуила, спокойно произнес:

– Ты прав, мне безразлична эта семья.

Самуил фыркнул и направился в главный зал. Он спиной чувствовал следовавшего по пятам Владыку. Они вошли в главный зал. Здесь собралось десять подозреваемых.

Две служанки. Жена и престарелые родители убитого. Свекровь. Двое их взрослых детей – юноша шестнадцати и девушка четырнадцати лет, один младенец и брат убитого.

Судя по отметкам зубов и ногтей, оставшимся на теле, это был человек и это точно не младенец. Самуил хмуро обвел взглядом присутствующих, высматривая следы крови на одежде.

– Здесь находятся все, кто живет в доме?

– Да. Вы думаете, демон вселился в кого-то из нас? – испуганно спросила жена убитого.

– Что вы делаете? – взвизгнула бабушка семейства.

Самуил обернулся и увидел, как Владыка протянул руку, чтобы прикоснуться к лицу четырнадцатилетней испуганной девушки, – это было верх неприличия. Самуил вмиг сорвался с места и перехватил протянутую руку.

– Бедная, бедная израненная душа, – зашевелились губы Владыки. Он не сводил взгляда с девушки.

Глаза Самуила расширились в изумлении. Сказанное Владыкой проникло в сознание, оставляя за собой понимание.

Не отпуская запястья Владыки, он посмотрел на девушку.

Владыка продолжал негромко говорить:

– Мне жаль. Что же такого он сделал, что ты не смог обуздать свой гнев?

– Что?! – взвизгнула девушка, отшатнувшись в ужасе.

Владыка накрыл своей ладонью руку Самуила, и он, смутившись, разжал пальцы. Он бросил взгляд на Владыку. Самуил не сомневался, что Владыка Ада мог различить демона в человеческом теле. И еще он был уверен, что Владыка не врал.

Самуил прочистил горло и повернулся к девушке, которая смотрела на них глазами невинного олененка.

– Вы ошиблись. Она не похожа на одержимого демоном, – вмешалась ее мать. Но Самуил помотал головой и предостерегающе поднял ладонь.

– Отойдите все от нее. – Он покопался в сумке и выудил мешочек с заговоренной солью. Девушка изменилась в лице. Самуил швырнул в нее горсть соли, и та отскочила, зашипела.

Вот и проявилась ее истинная сущность.

Самуил сложил пальцы, призывая силу. Владыка вскинул руку, останавливая его:

– Позволь мне.

– Что вы собираетесь делать?

Владыка не ответил и, раскинув руки, медленно двинулся вперед. Демон в обличье девушки отступил, взгляд его заметался в поисках выхода.

– За моей спиной стоит бесогон. Он уничтожит тебя, изгнав из этого тела, – заговорил Владыка. Мечущийся взгляд демона остановился на нем. – Это тело, это же твоя внучка? Ты ведь так любил ее, когда она была малышкой. Да?

Зрачки демона расширились, взгляд сфокусировался на лице Владыки.

– Я вижу, ты прожил достойную жизнь. Что же случилось с тобой после смерти, что ты потерял контроль? Что сделал тебе зять?

Юное лицо девушки исказилось до безобразия.

– Он! – зло выдохнул демон. – Он подсыпал мне яд и хотел сделать то же с моей дочерью.

Одержимая указала на жену убитого.

– Что?! – воскликнула мать убитого. – Мой сын не мог такого сделать!

– Тш-ш-ш, – зашипел Владыка, успокаивая демона, и, подойдя вплотную, протянул руку. – Так вот что случилось. Ты спас свою дочь и теперь можешь упокоиться. Больше твоей семье никто не угрожает. Как зовут твою внучку?

– Гортензия… – В глазах демона блеснул разум. Лицо расслабилось. Вселенская грусть отразилась на нем. – Гортензия… Ах, Горди?

– Какое красивое имя, – тихо произнес Владыка. – Ты его выбрал для нее?

Лицо девушки расплылось в улыбке. По щекам заструились слезы.

– Да, я, – произнес демон и рухнул перед Владыкой Ада на колени. Демон плакал.

Владыка прикоснулся к его голове и нежно погладил. Это движение было настолько органичным и одновременно неестественным, что Самуил, наблюдавший за ними, почувствовал, как по его позвоночнику пробежал озноб.

– Отпусти ее. – Голос Владыки потерял мягкость. – У нее будет долгая замечательная жизнь. Ты можешь упокоиться с миром.

Демон, запрокинув голову, сквозь слезы посмотрел на Владыку. Рука Владыки все еще лежала на его волосах.

– Я просто хотел спасти мою дочурку…

– Знаю, – грустно улыбнулся Владыка Тьмы.

– Спасибо, – одними губами произнес демон и закрыл глаза.

Выдохнув, тело девушки обмякло, накренилось и упало. Маленький синий огонек завис перед Владыкой Тьмы и, словно бабочка, присел на костяшку его пальца. Попрощавшись, душа вспорхнула в небо.

Самуил и все присутствующие проводили синий огонек взглядом и уставились на Владыку. Женское обличье Владыки было сложно назвать просто красивым: божественное, неземное. Самуил вспомнил, как ему пятилетнему Владыка Тьмы показался ангелом, сошедшим с небес, и понял, что его воображение не приукрасило воспоминания.

Владыка Тьмы обернулся, обвел всех взглядом и медленно подошел к Самуилу. Он заложил руки за спину, наклонив голову вбок:

– Возьми с них плату, и пойдем. Больше нам здесь делать нечего.

Самуил открыл и тут же закрыл рот, кашлянул и коротко кивнул.

Он поглядывал на фигуру Владыки Ада, пока отец убитого отсчитывал ему монеты, и, приняв их, попрощался.

Владыка шел рядом как ни в чем не бывало.

– Я вижу, ты хочешь о чем-то спросить. Я не против, – улыбнулся он одними губами.

Самуил поправил ремень сумки и постучал по нему пальцем.

– Что это было?

– Что именно?

Нервный смешок вырвался из груди Самуила.

– То, что вы сделали. Этот демон был искаженной душой человека. Вы превратили его обратно в душу. – Самуил сам не верил в то, что говорил.

– Он еще не успел стать демоном в твоем понимании. Для этого надо убить много больше людей, надо забыть, каково это – быть человеком, потерять способность любить и сострадать. Я просто напомнил этому старику, что он на самом деле любил свою семью и не хотел причинять ей вред.

Самуил остановился, вцепившись взглядом в спину Владыки Тьмы. Он до чертиков пугал и одновременно с этим… Самуил не смог себе признаться, что еще с момента их первой встречи восхищался им.

Откашлявшись, чтобы скрыть смущение, он поспешил за Владыкой.

– Значит, некоторые демоны когда-то были людьми…

– Я тебя поправлю, – перебил его Владыка. – Все демоны были когда-то людьми.

Самуил застыл, пораженный. «Не может этого быть», – пронеслось в голове.

– Постой! – схватил он Владыку за руку и сразу же отпустил, испугавшись своей дерзости. – Прости… те. Это не может быть правдой. Демоны были людьми?

– Оттого, что ты не хочешь в это верить, это не перестанет быть правдой. Человек – сам источник своих бесов. В нем столько же света, сколько и тьмы. Но человек развивается. Я верю, когда-нибудь люди придут к гуманизму и гармонии с миром. Тогда их души смогут спокойно идти дальше, и демоны больше не будут появляться. Для этого вам надо изменить свою жизнь, свое мировоззрение, отношение к близким. Возможно, это займет еще не одну тысячу лет, но только так происходит развитие.

– Ты тоже был человеком?

Владыка рассмеялся, звонко, задорно, как совсем юная девчонка, и смех его отозвался внутри Самуила трепетом.

– Хотелось бы, но нет. Я появился намного раньше людей. Я тень, не более. И мне уже пора уходить. Как жаль. В скором времени я приду снова. До встречи, мой будущий десница, – произнес он и растворился.

Самуил так и застыл, словно превратился в статую, и смотрел на то место, где только что стоял Повелитель демонов.

* * *

Пока Самуил рассказывал историю своей жизни, они добрались до границы красной зоны. Было еще не настолько темно, чтобы незамеченными полететь по воздуху. Поразмыслив, Нина приняла решение подобраться к машине, которую они оставили у въезда в зеленую зону. Это оказалось легко, ведь патруль стоял только на месте, где регистрировали новоприбывших. По-видимому, людей не хватало, да и кто в здравом уме решился бы покинуть убежище.

Забравшись в машину, Нина воровато огляделась и провернула ключ зажигания. Рубин в правой руке мешался. Она покрутила его, но в итоге так и не выпустила из пальцев. Красная зона города пустовала. Сумерки сгущались. Нина предположила, что к тому моменту, как они выберутся из города, уже будет достаточно темно, чтобы Самуил перенес ее на руках подальше отсюда.

– Ну что ж, рассказывай дальше, – бросила она, поглядывая в зеркала заднего вида.

Самуил продолжил свой рассказ.

* * *

Владыка Тьмы появлялся, когда хотел, и исчезал, когда ему вздумается. Шли годы. Самуилу исполнилось двадцать семь.

Отношения между Владыкой и Самуилом сторонний человек мог бы назвать даже дружественными, но он понимал, что он лишь игрушка в руках Владыки Ада. Самуил полностью принадлежал ему, и Владыка не забывал напоминать об этом, являясь без приглашения.

Хотел того Самуил или нет, его мнение не учитывалось, Владыка просто приходил и таскался за ним всюду, надоедая и раздражая. Со временем он смирился с вмешательствами в его жизнь и начал воспринимать их как данность. В конце концов, Владыка позволял ему прожить человеческую жизнь перед тем, как забрать обещанное.

– Ты что-то готовишь? – Голос за спиной заставил вздрогнуть.

Самуил обернулся и встретился с черными глазами Владыки Ада, который как ни в чем не бывало заглядывал в котел.

Самуил буркнул что-то невнятное, обреченно понимая, что не сможет отказаться от компании Владыки.

Владыка Тьмы сегодня был в обличье высокого мужчины. Все его личины, неважно, мужские или женские, были схожи красотой.

– Что-то вы зачастили ко мне. И месяца не прошло с последнего визита. В Темном царстве совсем нечем заняться?

– Мне тоскливо там. С тобой веселее, – хмыкнул он.

Самуил фыркнул, отвернулся и, достав из котелка зайчатину, отрезал кусок. Подув, он засунул мясо в рот.

Владыка присел на камень рядом, не сводя взгляда со рта Самуила. Он улавливал каждое движение его челюстей и следил за ним. Самуила перекосило, аппетит сразу пропал.

– Почему вы так смотрите?

– Тебе вкусно?

– Угу, – настороженно он покосился на Владыку.

– На что похож вкус мяса?

Рука с куском приготовленного зайца замерла. Самуил повернул голову к Владыке, задумался:

– Сладкое, мягкое, сочное… Не знаю даже, как объяснить. Вы же чувствуете аромат?

Владыка сложил руки на груди:

– У меня нет тела, как у людей. Я не чувствую запахов, которые распознает человек, я не знаю, что такое ощутить дуновение ветра, тепло солнца, вкус еды, прикосновения… Я лишь тень. Единственное, что мне доступно, – это музыка. Гениальнейшее из творений человека.

– Уж поверьте, невелика потеря, – махнул Самуил рукой. – Еще вы не знаете, что такое зубная боль, хворь и всякие другие неприятные вещи.

Самуил раздраженно встал и начал собирать вещи. Он уже неделю расследовал исчезновение людей в одной из деревень и зашел в тупик. Он проснулся задолго до рассвета и не мог уснуть, думая о деле. Исчезали совсем юные девушки – от двенадцати до пятнадцати лет. Спустя несколько месяцев их трупы находили в лесу. На телах были признаки насилия.

На горизонте занималась заря.

– Я веду расследование, и сегодня мне некогда с вами нянчиться.

Владыка лишь пожал плечами в ответ на грубость. Самуил поел и, завернув кусок вареного мяса в ткань и сложив его в сумку, направился обратно в город.

Ночью нашли еще один труп.

Самуил направился на место преступления. Владыка шел рядом.

Он поздоровался с городским головой, который стоял недалеко от места происшествия, и подошел к телу.

Мертвая девушка лежала ничком с раскрытыми от ужаса глазами. Пустой взгляд был устремлен в голубое небо.

Разорванное ситцевое платье оголило ноги и окровавленный, изрезанный живот. Самуил оглядел тело, вздохнул и подошел к городскому голове.

– Во сколько нашли тело?

– На рассвете, когда Марта, моя жена, пошла доить коз.

– Девушку опознали?

– Пока нет. – Взгляд городского головы переместился за спину Самуила. В это же мгновение его лицо претерпело любопытные метаморфозы: оно сначала позеленело, потом побелело и вытянулось.

Самуил резко обернулся и замер.

Владыка Ада сидел на корточках возле трупа, его красивое лицо было спокойно и невозмутимо, а окровавленные руки опущены. Кишки, желудок и другие внутренности по очереди вытягивались из тела и укладывались обратно после тщательного осмотра.

У Самуила дернулся глаз. Он в два прыжка добежал до Владыки.

– Что вы делаете? – сквозь зубы процедил он.

Владыка, не выпуская из рук кишки, перевел на него взгляд. Он был явно удивлен его реакцией и, вернув селезенку внутрь тела, встал. Чужая кровь на руках словно впиталась в его кожу. Самуил скрипнул зубами, боясь, что это заметят окружающие.

Владыка поравнялся с ним:

– Все остальные тела были с подобными ранами?

Самуил напряженно кивнул.

– Ее разорвал изнутри плод.

– Что? – переспросил Самуил, нахмурившись. – Вы говорите, что демон вселился в нерожденного младенца?

Владыка хмуро посмотрел на верхушки деревьев вдалеке.

– Я уже видел такое. Много лет назад.

– Не знал, что демоны способны вселяться в человеческое дитя в утробе. Сколько же лун было малышу? – задумчиво посмотрел на девушку Самуил.

– Нет. Это демон подселил в ее чрево существо, которое не было ни человеком, ни демоном. Существу понадобилось время, чтобы созреть. Как оно окрепло, то разорвало женщину. – Взгляд Владыки стал холоднее льда. От обычной веселости и отрешенности не осталось и следа.

Самуил ошарашенно задержал дыхание. Прошло много лет с их первой встречи, когда он видел этот взгляд.

– Я запретил создавать этих существ, но кто-то нарушил мой закон. Теперь это и мое дело.

Владыка повернулся.

– Вы сказали: «Кто-то нарушил мой закон». У демонов есть какие-то законы?

– Как, по-твоему, я управляю демонами? Законы надо соблюдать, и нарушение их карается уничтожением. Я пастух диких неразумных тварей, и сдерживать их – моя работа.

– И какие же Владыка Тьмы установил законы для демонов?

– Запрещено вырезать людское поселение или город. Запрещено принимать детей как жертвоприношение. Запрещено создавать человекоподобных существ. Запрещено вселяться в младенцев…

– Так вот почему вы убили того демона, когда я был ребенком? – осознал Самуил. – Я был жертвоприношением, и вы уничтожили его потому, что тот демон нарушил закон.

– Все так, – кивнул Владыка Тьмы.

Густой темный туман пополз по земле. Его холодные руки обхватили и огладили лодыжки.

– Что это? – взвизгнул городской голова. – Что происходит?

Тьма наступала, окружала.

– Владыка? – Самуил, нервничая, схватил Повелителя демонов за рукав.

Вихрь дьявольской энергии подхватил их, и в мгновение ока они оказались в лесу.

Самуил отшатнулся, споткнувшись о корень, чуть не упал, но твердая рука Владыки придержала его.

– Где мы? – вскинул Самуил глаза и подавился воздухом.

Перед ним стоял Владыка Тьмы таким, каким он помнил его при их первой встрече: одеяние, сотканное, казалось, из самой тьмы, жило своей жизнью, медленно двигаясь; от чудовищной силы, исходящей от древнего существа, спирало дыхание.

Владыка повернул лицо, и Самуила пронзила дрожь. Глаза Владыки налились алым сиянием такой силы, что горели даже при свете дня, словно из них вот-вот выплеснется лава.

В правой руке появился черный меч, объятый алыми искрами.

Вот она – сила и мощь Владыки Ада, Повелителя демонов, Владыки Тьмы.

– Стой здесь, – произнес он и сделал несколько шагов вперед, словно по воздуху. Взгляд скользнул в глубь леса. – Я чувствую тебя. Можешь не прятаться.

Перед Владыкой появился демон, похожий на палочника своими неестественно длинными руками и ногами.

– В-в-владыка… – От голоса, похожего на скрежет ногтей по стеклу, Самуила передернуло. Уродливый демон заикался от страха. – К-какая честь… Ч-ч-что привело вас к скромному демону?

– Долой притворство, – отрезал Владыка.

Лицо демона исказилось. Он начал безостановочно кланяться Владыке Ада.

– О чем вы, Владыка? Да я сама невинность.

Угрожающая алая молния пробежала по мечу Владыки. Демон испуганно отступил. Роняя слова, словно ледышки, Владыка Ада произнес:

– Ты. Нарушил. Мой. Закон.

– Нет. Нет. Что вы! – запричитал, дрожа всем телом, демон. – Я ничего не делал. Вы же могли ошибиться. Это точно не я.

– Ты похищал девушек и выращивал в их телах гомункулов. Где они?

Демон, который еще мгновение назад заискивающе кланялся Владыке, разом выпрямился. Лицо его ожесточилось. Он понял, что его раскрыли.

– Мои дети?

Самуил услышал треск и оглянулся. Сотни маленьких лысых тел, похожих то ли на младенцев, то ли на насекомых, обтянутых человеческой кожей, смотрели на них своими выпученными глазами с веток деревьев.

Испуганно озираясь, Самуил вызвал мантру.

– Убить его! – закричал демон, и гомункулы подпрыгнули.

Пальцы Владыки разомкнулись.

Клинок, засвистев, пронесся от дерева к дереву и одним стремительным движением оборвал жизни человекоподобных существ. Воистину скорость меча поражала. Человеческий глаз даже не уловил его удары.

Владыка продолжал спокойно стоять, не пошевелив и пальцем.

Тела гомункулов, разбрызгивая кровь, посыпались с деревьев, как переспевшие яблоки.

– Дети мои! – взревел демон и, оттолкнувшись от земли, прыгнул на Владыку Ада.

И тьма опустилась вокруг.

Самуил заморгал, прислушиваясь. Крик демона и хлюпающий звук пощекотали воображение.

Так же резко, как и опустилась, тьма стала развеиваться.

Из клубов непроглядного мрака появилась фигура. Владыка Ада медленно подошел к Самуилу. На губах его заиграла знакомая легкая улыбка. Протянув руку, он произнес:

– Пойдем домой, мой будущий десница.

При всей пугающей мощи Владыки Ада иногда его поведение было возмутительным.

Например, когда Самуилу было около тридцати, просыпаясь, он приоткрыл глаза и увидел, что рядом с ним кто-то лежит. Сон слетел как покрывало в один миг. Самуил выхватил из-под подушки нож и вмиг запрыгнул на неизвестного, приставив к его горлу оружие.

– Ох, сразу и без прелюдий, – услышал он смеющийся голос и столкнулся взглядом с темными глазами Владыки. Самуил так и обомлел. Его клинок был прижат к горлу Владыки Ада, левая рука держала его руку за запястье, коленом он прижимал его таз.

А Владыка в обличье женщины лишь улыбался, смеясь.

Самуил отмер и отскочил от Владыки. Лицо пошло пятнами, его перекосило от отвращения.

«О боги!» – застонал он.

– Я смотрю, тебе очень понравилось мое обличье. Знал бы, всегда появлялся в нем. – Он перекатился на бок, подперев голову ладонью.

– Нет! – рявкнул Самуил. – Не смейте появляться так в моей кровати. Слышите?

Владыка залился смехом и исчез.

Самуил так до конца и не понял Владыку.

Он был многогранным, как драгоценный рубин: красивый, зловещий, всезнающий, вселяющий глубинный ужас, милосердный, грозный, всесильный. Он занял все пространство в его жизни, вытеснив всех. Самуил так и не завел семью, у него не было друзей.

Ему стукнуло тридцать пять лет.

Бо́льшая часть жизни прошла, и единственным существом рядом с ним был Владыка. Самуил давно уже смирился со своей участью стать демоном. В последние годы он составлял трактаты о демонах. Он записывал то, что узнавал от Владыки, чтобы помочь последующим поколениям бороться с демонами, а также он рассуждал о том, как предотвратить превращения человеческой души в демона.

Ритуалы захоронения, помогающие упокоить души умерших, были последними из его исследований.

В тот роковой вечер именно этим он и занимался.

Огонь в камине потрескивал. На письменном столе, за которым работал Самуил, были разложены записи. Пламя свечей трепыхалось. Самуил потер уставшие глаза и не увидел – почувствовал появление Владыки.

Владыка сидел на диване, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана. В глазах отражался танцующий огонь камина.

– У вас совсем нет других дел? – покачал головой Самуил и, отложив перо, развернулся к Владыке. – Я работаю над частью о появлении первых демонов. И у меня возник вопрос: вы помните, как вы появились?

– Помню, – ответил Владыка и грустно улыбнулся. – Создатель дал мне жизнь на рассвете мира. Сначала Господь создал Свет, моего брата, в его лучах появился я, Тень.

– Вы говорите, что вас создал кто-то?

Владыка задумчиво кивнул.

– Создатель даровал жизнь не только мне, но и людям.

Самуил опустил глаза на руки, в его голове было сложно уместить, что кто-то был настолько могущественным, что создал Владыку Тьмы.

Он встал со стула и присел рядом с Владыкой. Повелитель демонов улыбнулся и, наклонившись, уложил голову на колени Самуила.

– Эй!

– Дай так полежать всего лишь несколько мгновений, – прошептал он, и в голосе Владыки послышалось нечто такое, отчего Самуил не смог его согнать.

– Что-то случилось?

Владыка молчал. Его голова покоилась на коленях Самуила, казалось, будто он заснул, но это было лишь иллюзией.

Самуил вглядывался в его лицо, обычно молодое и красивое, но сегодня его кожа была испещрена сеткой мелких морщин.

Он посмотрел на огонь. Яркие языки танцевали, пожирая потрескивающие дрова; не задумываясь, он провел ладонью по волосам Владыки.

– Как же я устал, – не открывая глаз, произнес Владыка. Рука Самуила дрогнула. Взгляд вновь переместился на Повелителя демонов.

– У вас нет помощников? Вы же Владыка Ада. Передайте все свои дела слугам, или как там у вас в Аду принято, а сами развлекайтесь.

Владыка повернул голову и посмотрел на Самуила снизу вверх.

– Слуг много, но они не преданы мне. Они меня боятся. Они ведомы алчностью и жаждой силы. Духи непохожи на живых людей, как правило, они зациклены на чем-то: на человеке, или месте, или ситуации, в которую попали до смерти. Они быстро сходят с ума. Тогда, когда они получают энергии столько, чтобы вернуть себе разум, к этому моменту они, как правило, уже убили много людей. И они теряют остатки человечности, способность к состраданию. Они становятся воплощением жестокости, разврата и всего того, с чем борется в себе человек при жизни. Вот каков народ, которым я правлю. Я поддерживаю баланс и порядок, чтобы хаос, из которого состоит Ад, не поглотил человечество.

– Я ведь тоже могу сойти с ума после смерти, как и все.

Он грустно подтвердил:

– Можешь. Поэтому ты и стал бесогоном. Я хочу, чтобы ты сохранил милосердие и желание понимать живых. Я хочу, чтобы ты помнил, что значит быть человеком… – Он замолчал и, протянув руку, дотронулся до подбородка Самуила. Тот вздрогнул. – Но после смерти только тебе принимать решение: отправится ли твоя душа дальше или же останется со мной.

Рот Самуила округлился. Вдох застрял в горле.

– Твое сердце так заколотилось, – разочарованно произнес Владыка и вновь отвернулся.

Всю свою сознательную жизнь Самуил был уверен, что у него нет иного выбора, кроме как после смерти стать десницей Владыки Тьмы из-за глупого детского обещания. Но что он слышал? Владыка не мог заставить его стать демоном?!

Самуил сделал резкий короткий вдох. Кадык дернулся.

– Так значит, вы не будете держать меня, если после смерти я не захочу становиться демоном?

– Демоном становятся не по желанию.

– Я имею в виду, вы не будете припоминать мне обещание…

– Ты разве не помнишь, я простил все твои долги еще тогда.

– Тогда почему? – Голос Самуила дрогнул. – Зачем вы приходите и…

Владыка медленно сел и, поджав ногу, развернулся к Самуилу.

– Потому что я нуждаюсь в деснице. Я нуждаюсь в тебе.

Подбородок Самуила задрожал.

– Но я… Нет, я не могу. – Он помотал головой. Он так и не смог связать ворох своих мыслей воедино.

– Все хорошо. Еще есть время. Хоть и немного, – произнес Владыка Тьмы и встал, намереваясь уйти, но Самуил схватил его за руку.

– Простите, но я в самом деле не хочу обрекать себя на это все.

– Я тебя услышал. – Спокойствие в голосе Владыки было напускным.

Это понял даже Самуил.

Так и не обернувшись, он растворился. Пустая ладонь Самуила повисла в воздухе.

Владыка Тьмы исчез не только из дома Самуила.

Он пропал.

И следующий год потом назвали годом демонического террора. Демоны начали вырезать целые города, поглощая души людей, они становились все сильнее и вынуждали жителей делать жертвоприношения. Демоны убили короля и многих бесогонов. Леса кишели ими, и больше невозможно было безопасно передвигаться. Демоны захватили мир.

Демоны, которых удавалось поймать, говорили, что их Владыка Ада в один день просто исчез. В Аду началась борьба за власть, и каждый хотел занять трон. А для этого требовалась сила. Много силы. Много душ.

Самуил скривился, чувствуя ответственность за происходящее. Сначала он волновался за Владыку, потом стыдился, а потом возненавидел его. Тогда он познал еще одну грань Владыки: жестокость.

Он по праву был Повелителем демонов.

После очередного сражения, после очередной попытки спасти хоть одну жизнь Самуил не выдержал и закричал в небо:

– Владыка! Ты полная гнида, раз, чтобы проучить меня, позволил загубить столько жизней! Неужели ты думаешь, что я пойду за тобой в Ад после такого? Неужели ты думаешь, что я буду предан тебе? Твою мать, появись же ты предо мной! Я знаю, ты слышишь!

Но он не появился ни в ту ночь, ни в следующие дни.

Владыка ушел в небытие, и единственное, что напоминало о нем, – алая лента, намотанная на руку Самуила. Она еще обладала энергией Владыки. Правда, демоны стали меньше на нее реагировать, смеясь, что Владыка исчез.

В один из дней, когда Самуил почувствовал, что у него не осталось сил сражаться, он отправился в то единственное место, которое мог назвать домом, – в домик у леса. Вечером, сидя у камина и смотря на огонь, он все думал о Владыке. О том, что не представлял, какое место он занимал в миропорядке. Без его правления демоны обезумели.

Самуил не увидел, а вдруг почувствовал присутствие. Он обернулся и захлебнулся от переполнивших его возмущения и ярости.

На диване, как и сотни раз до этого, сидел Владыка Тьмы.

Во плоти.

Самуил вскочил на ноги и в два прыжка преодолел расстояние между ними. Он схватил его за плечи и изо всех сил потряс.

– Сволочь! Тварь проклятая, как ты мог все бросить и уйти? Ты хотел меня проучить? Это твой план сделать меня своей десницей?

Владыка поднял на него потускневшие глаза. Кожа была испещрена глубокими морщинами и пигментными пятнами, она словно усохла. От былой красоты Владыки ни осталось и следа. Самуил ошарашенно отпустил его.

– Ты зол… Это хорошо, – произнес Владыка и выставил перед собой ладони. В них появился меч, сотканный из тьмы; завихрения и искры демонической энергии внушали ужас. Меч Владыки. Он протянул его Самуилу: – Возьми его. Этот меч уничтожит любого демона, но главное – если я не буду сопротивляться, он убьет и меня.

– Что? – В замешательстве Самуил посмотрел на меч.

– Возьми.

Самуил послушно взял его за рукоять.

– Пронзи меня им вот здесь, – он постучал по груди пальцем. – После моей смерти меч останется тебе. Сможешь передать его доверенному бесогону или спрячешь. Мне будет уже все равно.

Самуил помотал головой, не понимая, что происходит. Он посмотрел на свою руку и, сжимая меч, присел напротив Владыки.

– Почему я должен убить вас?

Владыка разочарованно скривился.

– Тебе обязательно нужны объяснения?

Самуил кивнул и выжидающе замер. Да, ему нужны были объяснения.

Владыка прикрыл глаза.

Сильнейший, держащий в страхе весь Ад и не только. Его имя боялись произносить вслух, чтобы не навлечь беду. Но сейчас перед ним было сломленное, потерянное существо.

Не открывая глаз, Владыка заговорил:

– Я появился задолго до рождения людей. Тогда время не считали. Сотни? Тысячи лет? Не знаю. Я был рожден тенью и до сих пор ею являюсь. А потом появился человек. Сначала больше животное, чем личность. Было интересно наблюдать за людьми. Изобретательные, находчивые, добрые и одновременно жестокие. Такие разные. Но после смерти души некоторых людей не хотели идти дальше, они оставались на земле. Страдающие, полные боли, они искали утешения и одновременно с этим творили ужасное.

Мне было жаль их. Я согласился взять на себя бремя сдерживания их. Некоторые души находили выход, и им удавалось отправиться дальше, но некоторые навечно оставались монстрами.

Тысячи лет я выполнял свою работу. Один. Совершенно один в Царстве Тьмы. Люди со временем научились сражаться с демонами, но последних становилось все больше и больше. Демоны понимали лишь жестокость и силу. Я давно перестал быть тем, кем был до этого бремени. Я жалею, что согласился пытаться спасти их.

Голова Владыки опустилась на ладони, и он запустил пальцы себе в волосы.

– Мне кажется, я тону и погружаюсь все глубже во тьму. Целую вечность один, и нет этому конца. Я так устал… – Он приподнял лицо и посмотрел на Самуила сквозь пальцы. – На какое-то мгновение я на самом деле понадеялся, что ты пойдешь за мной, что ты разделишь со мной тяжелую ношу. Но мне не в чем тебя винить… Я завидую тебе. Ты живой, можешь чувствовать, ощущать этот мир. И твоя жизнь подходит к концу. Твоя душа вольна делать что хочет. А я… Я тебя никогда ни о чем не просил, а сейчас умоляю: подари мне покой.

Руки Владыки упали вдоль тела. Он вскинул изнеможенное лицо на Самуила.

А тот все сидел и не мог шевельнуться.

Монстр, чудовище, которое поставило на нем свое клеймо. Он воспринимал Владыку как своего палача, а время казни было перерождением в демона. Но правда заключалась в том, что Владыка и не собирался забирать его душу. Все эти годы с момента их встречи он заботился о нем. Сердце болезненно сжалось. Владыка Тьмы исчез на год не ради того, чтобы его проучить. Как же Самуил не заметил его состояние раньше? Он ведь признавался, что чувствовал себя одиноким. Что он устал. Он ведь взывал о помощи, а Самуил не понимал этого.

Рука, обмотанная красной лентой, в которой был меч, задрожала.

– Ты знаешь дату, когда я умру?

– У тебя есть еще десять дней.

Самуил кивнул и расслабил пальцы. Меч упал на пол.

Без Владыки мир погряз в хаосе. Он нуждался в деснице, чтобы разделить с кем-то свое бремя. Маленький Самуил много лет назад замечал намного больше, чем видел все эти годы взрослый. Мальчишкой после своего спасения он пообещал посвятить жизнь Владыке и когда-нибудь спасти его. Вся его жизнь вела лишь к одному – стать правой рукой Владыки Тьмы и помогать ему.

Только сейчас он осознал, что был глупцом бо́льшую часть своей жизни.

Он встал и, подойдя ближе к нахмурившемуся Владыке, склонился и обнял его. Тот вздрогнул, но Самуил сжал его крепче.

– Я не убью вас. Больше не смейте просить меня об этом.

– Самуил, – обреченно прошептал Владыка.

– Нет. Слушайте меня. Вы говорили, что я нужен вам, что я ваш десница. Я согласен. Я пойду за вами в Царство Тьмы. – Он отстранился и, встав на одно колено, склонил голову. – Клянусь оберегать вас, служить верой и правдой, исполнять приказы. Моя жизнь, моя душа принадлежала вам с момента спасения…

– Я, судя по всему, выгляжу жалко, – раздраженно перебил его Владыка и отодвинул Самуила от себя. – Не надо делать это из сострадания. Я не стою твоей доброты.

– Вы не верите мне?

– Я верю в твои благие намерения, но… – Он отвернулся.

Самуил насупил брови, глядя на профиль Владыки Тьмы. Да. Сострадание послужило причиной его решения, но не к Владыке, а к человечеству. Люди нуждались во Владыке. Только под его контролем демоны держали себя в узде. Если для того, чтобы вернуть баланс, Самуил должен был пожертвовать своей душой, значит, так тому и быть.

Десница Владыки Ада? Неплохо звучит, правда?

Собрав в кулак все свое мужество, Самуил схватил меч с пола, развернул острием к себе и без раздумий вонзил его в грудь. Рука Владыки схватила меч за черное лезвие, но было уже поздно. Острие легко, словно тело Самуила было водой, вошло в сердце.

Самуил резко выдохнул и улыбнулся: «Я был быстрее».

Ладони разомкнулись. Он выплюнул кровь и почувствовал, как от боли в груди слабость растеклась по телу.

– Зачем? – услышал он голос Владыки.

Самуил открыл глаза. Оказывается, он и не заметил, как смежил веки. Он понял, что лежит на полу в объятиях Владыки. Боль приглушалась и ускользала, как и ощущение собственного тела. Он так много хотел сказать, но у них будет еще время. Самуил должен был получить от него обещание.

– Пообещайте мне, что вернетесь на трон… – Он закашлялся. – …И дождетесь меня. Я обязательно приду к…

Сердце остановилось. Самуил, так и не договорив, испустил последний вдох.

Владыка застыл, ошарашенно глядя на тело Самуила. Взгляд его проследил за шаром света, вышедшим из его тела, и, вскинув окровавленную руку, он провел по нему пальцем.

– Что же ты наделал, глупый мальчишка. Я не хотел для тебя такой участи. Я был слишком эгоистичен.

Шар подлетел ближе и невесомо скользнул к лицу Владыки. Он улыбнулся, приложил к щеке ладонь.

– Хорошо. Я обещаю, что сделаю так, как ты хочешь. Только обязательно вернись ко мне.

Глава 21

Берегиня

Серебристый рено торопливо ехал по дороге.

– Владыка был прав, – произнес хмуро Самуил, – когда говорил, что души, оставшиеся на земле, сходят с ума. Лишь память о Владыке и обещание ему были ниточкой между моей сущностью и разумом. Владыка стал для меня всем. Иногда я не помнил, кто я, где я, только его имя на устах возвращало мне себя.

Мне понадобилось десять лет, чтобы принять человеческий облик и войти на своих двоих в Царство Тьмы, и еще двадцать, чтобы удостоиться чести попасть во дворец.

Я преодолел долгий путь и склонил голову перед троном, на котором восседал Владыка. Он был в обличье, в котором я увидел его в первый раз, и, подняв лицо, я столкнулся со взглядом его глаз. Я протянул руку с лентой, и он, сойдя с трона ко мне, принял ее.

«Встань, мой десница», – произнес он тогда.

И занял я место по правую руку от Владыки. И многие сотни лет я выполнял его приказы.

Мой Повелитель.

Мой Владыка.

Мой бог.

Вот кем он стал для меня. Мне было достаточно находиться рядом с ним, и от этого я уже был счастлив. Его такая редкая улыбка умащивала целительным бальзамом остатки моей человеческой души.

Но в одном Владыка ошибался. Даже бесогоны нуждались в человеческих душах для существования, хоть и не в таком количестве, как обычные демоны. Я не смог сохранить человечность в полной мере, как он этого хотел. Я разочаровал его. Я часто читал это в его взгляде…

Нина сжала руль и, не выдержав, ошарашенно воскликнула:

– Владыка же использовал тебя! Превратил в свою пешку. «Твой бог»?.. Как ты можешь так говорить? Это же помешательство какое-то.

– Ваш Бог, – огрызнулся Самуил, – молчаливо смотрит, как убивают детей, мужчин, женщин, как убили твоего отца. Разве нет? А вы, люди, продолжаете Ему молиться и поклоняться. А мой спас меня, как спасал миллионы людей тем, что держал монстров в узде. Я обязан ему всем. Ни на мгновение моей жалкой жизни я не чувствовал заботу, я был мусором, от которого мечтали избавиться. Ваш Бог сделал это с невинным ребенком. – Он замолчал, и взгляд его неожиданно остекленел.

– Так почему же ты предал своего обожаемого Владыку и подписал договор с Феодосией? – раздраженно бросила Нина и посмотрела на него.

Тут периферийным зрением она заметила приближающуюся с высоты тень.

Она резко повернула голову.

Словно огромный валун, тень влетела в капот автомобиля:

Дыдыщ!

Нину бросило на руль. Ремень безопасности впился в грудь. Скрежет и визг взорвались в голове. Рубин Преисподней выскочил из ее ослабевшей хватки и, блеснув алой вспышкой, влетел в лобовое стекло.

Машина замерла. Рубин, отскочив от лобового стекла, упал на пустое сиденье рядом с водителем.

Нина резко вскинула глаза.

На одном колене на том, что осталось от капота машины, стоял демон. Металл сложился, прогнулся под ногами и коленом существа в древнем одеянии цвета ночи. Забранные в хвост русые волосы до плеч были перевязаны серебряной лентой. Дым клубами пара выходил из-под металла.

Демон открыл глаза, и Нина задохнулась от ужаса. Спина разом взмокла. Она могла поклясться, что почувствовала жар пекла.

Высший демон. Такой же, как и Самуил.

Губы демона искривились.

– С… С… Самуил.

Нина повернула голову, но Самуила и след простыл.

Она вновь посмотрела на демона. Он был похож на Самуила свирепым взглядом алых глаз, сочившихся ненавистью, но смертоносные высшие демоны отличались друг от друга, как волк и пантера.

Нападавший выпрямился. Он был ниже, но шире в плечах Самуила.

«Самуил что, сбежал?!» – подумала Нина, истерично дергая ремень безопасности.

Высший спрыгнул с капота. Задние колеса машины ударились об асфальт, машину дернуло. Нина вскрикнула. Рубин подбросило, и он спрыгнул на резиновый коврик.

Демон медленно подошел к двери. Одно движение, и дверь со скрипом отлетела.

Он произнес что-то угрожающее на древнем языке. От его голоса мурашки побежали по рукам.

– Не подходи ко мне! – перелезая через коробку передач, крикнула Нина.

Подхватив Рубин Преисподней, она в панике дернула рычажок на пассажирской двери и вывалилась из машины. Ее колотило. С трудом встав на ватные ноги, она побежала, но дорогу преградила возникшая из тени фигура демона.

Тут прогремели два выстрела, и алые пули пролетели в том месте, где только что стоял демон. Враг отпрыгнул и, оскалившись, повернул голову в сторону стрелявшего.

Тут тень, словно ястребиная, мелькнула в небе. Самуил, замахнувшись мечом, обрушился на противника сверху.

Высший в последний момент отпрыгнул.

Самуил перехватил меч и встал перед Ниной. Облегчение накрыло ее с головой.

– Я думала, что ты сбежал! – обвинительно воскликнула она.

– Мне нужен был эффект неожиданности, но он не сработал.

Нина перевела взгляд с Самуила на второго демона. Тот выпрямился. В руке вспыхнул алый меч. И огонь его был подобен глазам демона – словно живое пламя прямиком из Преисподней.

Демон вцепился взглядом в Самуила.

– Самуил, – наконец выдохнул он со злостью, и красивое, словно с картинки, лицо перекосило. Слова древнего языка сорвались с его губ.

Самуил и второй демон перекинулись парой злых, полных напряжения фраз. В словах Самуила Нина различила имя Данакт.

«Так это Данакт!» – поняла она.

– Бегите, – тихо произнес Самуил, адресуя эти слова Нине, и подпрыгнул.

Клинки схлестнулись и вспыхнули. От мощи удара поднялся ветер. Нина вскинула руки и зажмурилась, как от взрывной волны.

Небо разразилось алыми вспышками.

Нина сжала кулаки и побежала. Перед глазами прыгали голые деревья и здания. Она бежала куда глаза глядят, только бы подальше от алых вспышек.

Тут сильная рука Данакта схватила ее за шиворот и вздернула. Нина закричала. Перед глазами замелькали здания с высоты птичьего полета. Они все поднимались и поднимались в небо.

Вдруг удар Самуила застиг Данакта врасплох – и Нина полетела вниз.

– А-а-а-а-а! – закричала она что было мочи.

Земля приближалась, ветер бил в грудь. До земли оставалось совсем немного. Нина зажмурилась.

Тут знакомые руки подхватили ее и опустили на землю.

– Бегите! – повторил Самуил и вновь взмыл в воздух, отражая удар Данакта.

Нина вскочила на негнущиеся ноги и побежала. Одинокие прохожие, оборачивающиеся на нее, превратились в толпы. Она выскочила на набережную. Она вновь была в безопасной части города, полной людей. Но для высших демонов колокольный звон был не ощутимее укуса комара.

Вспышки мелькали в небе, подобно алым молниям. Громоподобные взрывы от ударов их мечей раздавались всюду.

Прохожие вскидывали головы.

«Что происходит?!» – восклицали они.

А Нина проталкивалась все дальше.

Тут мощный взрыв заставил всех пригнуться.

Толпа испуганно закричала.

Нина обернулась, и сердце ее сжалось.

На ее глазах по другую сторону набережной в дом, подобно ракете с неба, попала черная тень.

И что-то бахнуло. Фасад здания треснул, накренился и стал оседать, вздымая черные клубы дыма и серой пыли.

Прямо на глазах Нины рушилось здание. Она остановилась и прижала руки к груди. Здание, которое на ее глазах складывалось, как карточный домик, было легко узнаваемо: Английская набережная, 22. Дом сложился так быстро, словно был лишь декорацией.

«Там же Мурат Басарович с семьей! Аня! Азамат! Ох, Дара! Моя семья. Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! НЕТ!!!»

Ноги Нины понесли ее вперед. Всю жизнь она убегала, отворачивалась от бед людей. Но они – ее семья. Влага заполнила глаза. Нина вся затряслась. Они единственные люди в мире, которые приняли ее…

Лицо скривилось, исказилось.

Она неистово проталкивалась сквозь скопище людей к мосту, через который можно было попасть на тот берег.

* * *

Михаил увеличил изображение с камеры.

Они нашли берегиню.

Несколько минут назад она проезжала одну из камер наблюдения. Неудивительно, что она в срочном порядке уезжала из города, узнав, что здесь находится главэкзорц Святой земли.

Но была одна странность: фотография, которую Сэм приложил к ориентировке, оказалась фотографией из дела о похищении ребенка в Астрахани.

«Нину объявили в федеральный розыск в России за десять дней до открытия врат Ада. Это странно. Также отделение полиции, в которое, судя по отчетам, доставили берегиню, сгорело вместе с сотрудниками. Данные об этом нигде не обнародовали. Только приехав туда лично, Сэм узнал об этом. Кто-то хорошо все подчистил».

Михаил задумчиво постучал зубами.

«„Белый свет“ имеет такое влияние, что смог сфабриковать дело и замести все следы? Или в рядах верхнего духовенства Эль-Гаара все-таки затесались члены их общества отступников, как и сказал канцлер? Кто бы это мог быть: Левиафан или, может быть, Александр?»

Тут в небе что-то бахнуло. Алая вспышка озарила голубую гладь, подсветив облака.

Михаил вскинул голову.

– Что это, черт подери? – поравнялся с ним Рон.

– Может, салют пускают? – Мария достала из сумки жвачку и предложила напарникам.

– Какой еще салют в такое время?

Мужчины отказались от жвачки, не сводя взгляда со вспышек в небе.

Волнение охватило Михаила. Он нахмурился и опустил глаза на правую ладонь.

– Это похоже на вспышки от ударов демонического меча.

Тут темная тень вылетела из облаков и врезалась в одно из зданий. Послышались звуки обрушения. В небо взмыли клубы пыли.

Упаковка жвачки выпала из руки Марии.

Гвардейцы сорвались с места и побежали к месту происшествия.

* * *

Задыхаясь от быстрого бега, Нина схватилась за стену соседнего здания.

Пульс стучал в голове. Пот струился по вискам. Нина смотрела на то, что осталось от дома номер 22. Огромные глыбы, когда-то бывшие стенами и перекрытиями, несуразно валялись друг на друге, словно гигантское лего. Даже сложно было поверить, что они когда-то были частями четырехэтажного здания.

Из-под завалов доносились крики.

Кто-то судорожно пытался голыми руками поднять обломки бетона. Кто-то откидывал камни. Нина выпрямилась, усмирив дыхание, и кинулась вперед.

– Кира! Кира! – кричал кто-то с другой стороны завала.

В небе все гремело и полыхало багрянцем.

– Нина?! – услышала она знакомый голос. Это был Азамат. Он испуганно, ошарашенно смотрел на девушку, явно не ожидая ее здесь увидеть. Он придерживал раненую руку.

– Где Мурат Басарович, Аня и Дара?

Азамат отмер и перевел взгляд на обломки. Сердце Нины провалилось в глубокую бездну, в самый Ад.

– Нет, – прошептала она. – Нет…

«Нет. Нет. Нет! Нет!»

Тут она увидела руку, торчащую из завала, и сорвалась с места.

– Здесь кто-то есть! – крикнула она.

К ним подбежали на помощь. Нина нежно приложила руки к ладони и почувствовала, что в женщине под завалами еще теплится жизнь. Надежда вспыхнула в ней, точно первая звезда на небе. Нина пустила силу в женщину – пальцы ее шевельнулись.

– Скорее! Надо достать ее!

Пот заливал лицо Нины. Не жалея себя, она окончательно содрала ногти в кровь, но продолжала помогать разбирать завалы.

Достав откуда-то лом, мужчины смогли сместить деревянное перекрытие и вытащили женщину, которую исцелила Нина.

Но она не была Аней…

Словно очнувшись от крепкого сна, женщина открыла глаза и изумленно села.

Нина разочарованно скривилась и побежала обратно к завалам.

Азамат последовал за ней.

– Если их будут вытаскивать, крикни мне…

– Тебе? – посмотрел на нее заплаканными глазами Азамат. – Чем ты сможешь помочь?

– Я помогу! Позови меня! – крикнула она и устремилась к спасательной группе.

Вытаскивали следующую женщину. Она была вся перемазана в кирпичной пыли. И было непонятно, кто она. Нина схватила ее руку. Она не отпускала пострадавшую, напитывая силой, пока ее не уложили.

Исцелив несчастную, она всмотрелась в ее лицо, но и она не была Аней.

Тут она услышала возглас Азамата:

– Нина! Папа жив! – кричал он.

Нина обернулась и бросилась на голос.

Мурат Басарович сидел на земле у одной из машин. Возле него собралось несколько неравнодушных людей.

Увидев Нину, он дернулся, но, скривившись от боли, прижал руку к груди.

– Не вставайте! – прикрикнула Нина, падая возле него на колени. – Я сейчас помо…

– Не надо, – отрезал он. – Где Аня и Дара?

Лицо Нины застыло. Она опустила протянутую руку. Послышались сирены скорой и спасателей.

Наконец-то.

– Они не с вами?

– Я спускался по лестнице…

– Младенец! Я нашел младенца! – закричал кто-то.

Нина вскинулась.

Мурат Басарович схватил ее за запястье.

– Спаси Аню и Дару! Нина, умоляю… Прошу тебя… Спаси всех, кого можешь, не только их…

Нина поджала губы: даже в такой момент Мурат Басарович думал о других. Он неисправим.

Чувствуя, что паника берет верх над ней, она кивнула и побежала в сторону кричавшего мужчины.

Тут она увидела, как достали Аню. Она узнала ее сразу. Русые длинные волосы, заплетенные, как всегда, в косу, волочились по земле, когда ее вытащили на поверхность. Нина стремглав подбежала к ней и, не обращая внимания на переломанные кости, торчащие из руки и ноги, не обращая внимания на безжизненно распахнутые глаза, рухнула возле нее на колени и схватила ее за руку.

«Господь, всемогущий, всемилостивый. Спаси и сохрани рабу Твою Анну. Всесильным могуществом Твоим оставь ее под кровом Твоим и подари ей исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ей здоровье…»

Нина пускала всю силу, которая у нее была, но ничего не помогало. Она вспомнила о Рубине Преисподней и, вытащив его из кармана, со всего размаху зашвырнула его подальше, чтобы он не мешал.

«Я же, мать его, берегиня! Ну давай же… Ну давай!»

Нина вновь пустила всю силу в Аню, но тщетно – она была мертва.

Не веря своим глазам, Нина села рядом с ней. Она все сжимала ее руку и смотрела в безжизненное лицо. В пустых глазах отражалось вспыхивающее багрянцем небо.

– Не может быть, – прошептала Нина. Аня заменила ей мать, была ее лучшей подругой, ее сестрой… – Нет… Аня, не умирай.

Слезы сорвались с ресниц и мокрыми дорожками заструились по лицу.

– Дара! – услышала она голос Азамата.

Посмотрев в сторону, она увидела, как названый брат склонился над маленьким тельцем. Нина вскочила на ноги и побежала к нему.

Кто-то уложил трехдневную Дару на полотенце. Кроха была в розовых ползунках. Доктор склонилась над ней, прикасаясь к груди стетоскопом.

Нина упала на колени рядом с младенцем.

«Господи, если Ты меня слышишь, позволь мне исцелить Дару! Ей всего три дня! Три дня!.. Ты хочешь, чтобы я была берегиней? Ты хочешь, чтобы я приняла свою судьбу? Хорошо! Если Ты позволишь мне это сделать, я больше не буду убегать. Все это ради этого? Эти люди были добры ко мне. Они не заслужили смерти. Я умоляю Тебя… Дара лишь невинный ребенок! Пожалуйста, пусть в ней еще теплится жизнь, а дальше я все сделаю…»

Доктор помотала головой.

– Мне жаль, – произнесла она и встала.

Азамат разразился громкими рыданиями.

Нина, не теряя надежды, протянула руки и обняла миниатюрное, кукольное тельце. Еще совсем недавно она держала ее на руках, живую, теплую. Как она могла умереть? Она ведь только появилась на этот свет…

– Господь, всемогущий, всемилостивый, – зашептала Нина. Голос ее с каждым словом надрывно усиливался. – Спаси и сохрани рабу Твою Дару. Всесильным могуществом Твоим оставь ее под кровом Твоим и подари ей исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ей здоровье…

Нина замолчала, чувствуя, как сила выходит, покидает ее, но… ничего не происходило.

Она скривилась и закричала:

– Ты! Кровожадный садист! Ты дал мне силу берегини, хотя я Тебя не просила о ней. Так что же Ты?! Если она умрет, я никогда, слышишь, никогда больше не воспользуюсь силой!

Небо озарилось такой вспышкой, что ослепила всех на мгновение. Самуил и Данакт разлетелись в стороны.

Залитая слезами, Нина оттолкнула руку Азамата, которой он пытался поднять малышку, и начала делать Даре непрямой массаж сердца. Нина надавливала тремя пальцами на грудь, пытаясь стимулировать сердечную мышцу. Она еще ни разу так не делала, но это была последняя надежда. Если сердце начнет сокращаться, то, возможно, ей удастся помочь ее телу своей силой.

– Ну, пожалуйста. Давай… давай…

– Нина, – зашептал Азамат и схватил ее за плечо. – Нина, хватит.

– Господь, мать твою, всемогущий, всемилостивый! – закричала она в небо, не обращая внимания на Азамата. Она не могла сдаться. Не могла… – Спаси и сохрани рабу Твою Дару! Всесильным могуществом Твоим оставь ее под кровом Твоим и подари ей исцеление…

От манипуляций Нины кровь из сердца выталкивалась и сдвигалась по сосудам.

И тут маленькое сердечко стукнуло. Нина подхватила его своей силой, заставляя стукнуть второй раз.

Малюсенькое сердечко дрогнуло еще раз и забилось. Кровь, наполненная силой Нины, понеслась по сосудам, заполняя младенца жизнью.

Грудь Дары поднялась от вдоха. Большие голубые глаза распахнулись, и она разразилась таким громким и пронзительным криком, что в ушах зазвенело.

– Дара? – выдохнул Азамат. – Дара!

От облегчения он засмеялся. А Дара все заливалась плачем, но Нина знала, что с ней все будет хорошо. Она исцелила ее.

Что это было? Бог услышал ее или массаж сердца в сочетании с силой исцеления вернули ее с того света? Нина еще долго будет об этом думать.

Оставив малышку на брата, она вскочила и побежала к Мурату Басаровичу. Он все еще сидел на том же месте, где она его оставила. Нина подходила к нему и все думала, как сообщить, что Аня погибла, но в шаге от него ноги ее подкосились.

Нина рухнула на колени.

Мурат Басарович смотрел на разрушения невидящим взглядом. Лицо его было спокойно и безучастно. В глазах навечно отпечаталась вселенская грусть.

– Мурат Басарович, – прошептала Нина, все еще не веря своим глазам, и дотронулась его плеча.

Безжизненное тело Мурата Басаровича накренилось и завалилось на землю. Не было ни крови, ни сломанных костей… Но он был мертв.

Глаза Нины расширились от ужаса.

Он ведь был жив всего несколько минут назад!

Казалось, прошли часы, а Нина все еще сидела возле приемного отца. Ее родной отец Рамаз, ее приемный отец Мурат Басарович, Аня… все они мертвы.

Из-за нее.

Азамат, смеясь и ласково говоря с успокоившейся сестренкой, подошел к Нине со спины.

– Папа, с Дарой все в порядке. Ее осмотрел врач… Это чудо! Ее сердце ведь не билось… Сказали, ее надо проверить на томографе… Папа? Папа!

Нина так и продолжала сидеть и смотреть на мертвого Мурата Басаровича.

Они погибли из-за нее. Приемные родители… все эти люди… Высший демон пришел за ней, чтобы закончить ритуал открытия врат Ада. Самуил защищал ее, и это привело к обрушению здания…

Дыхание сперло. Приемные родители не должны были умереть… Они хорошие люди. Они не заслужили смерти. Это несправедливо…

– В смертях Мурата Басаровича и Ани виновата я? – прошептала Нина, отупело смотря перед собой.

Азамат, взвыв не хуже дикого зверя, одной рукой судорожно прижал к себе Дару, а другой обнял отца. Малышка вновь зашлась криком. Азамат вздрогнул и посмотрел на сестру: по-видимому, он совсем забыл, что держит ее.

Азамат и Дара осиротели из-за Нины?

Названый брат обернулся и, найдя заплаканными, опухшими глазами Нину, подполз к ней.

– Спаси его! Как ты спасла Дару. Ты же можешь. Я знаю, ты можешь! – кричал он. Его огромные слезы падали на личико сестры.

– Он мертв. Уже поздно…

Азамат, взвыв, прижал к себе кричащую Дару.

Нина отрешенно посмотрела на младенца.

Точно. Ей удалось спасти Дару. Этого маленького ангелочка…

Нина наклонилась к ней, погладила ее по голове и прошептала:

– Все будет хорошо.

Она заключила сделку с Богом: спасение Дары взамен на смиренное принятие судьбы берегини. Всю жизнь она бежала, отворачивалась от чужих проблем, и вот к чему это привело: единственные люди, кого она по-настоящему любила, мертвы… Это все произошло из-за ее эгоизма.

Чувство вины душило и приносило невыносимую боль.

Лучше бы она умерла вместо них!

Мурат Басарович пытался достучаться до нее, он говорил правду: она больше не могла отворачиваться от человечества. Слишком много людей погибло. Она сама может не пережить сегодняшний день, так какая разница, сколько ее жизни тратится на исцеление? Больше нельзя убегать, больше нельзя прятать голову в песок.

Нина обернулась и посмотрела на завалы. Некоторых из этих людей она еще могла спасти.

Она медленно встала, не сводя глаз с разрушенного здания.

Кончики пальцев начало покалывать. Решительным шагом она направилась к завалам и, встав на колени рядом с пострадавшим мужчиной, пустила в него силу. Мгновение – и дыхание мужчины выровнялось.

К ним подбежала девушка с аптечкой в руках. Нина выпрямилась и пошла дальше искать выживших.

Она знала, что с пострадавшим мужчиной все будет хорошо. Он был полностью исцелен. Переломанный позвоночник, перебитая селезенка и нога – все срослось и восстановилось под действием ее силы. Спасенного назовут рожденным в рубашке. Он будет из тех немногих людей, которые выберутся из-под завалов без единой царапины и отделаются легким испугом.

Нина чувствовала легкую усталость, но не могла позволить себе отдохнуть. Она заметила, как трое мужчин вытащили из-под завалов хрупкую фигуру, и побежала в ту сторону.

Осторожно подняв обмякшую руку подростка, она скривилась, отвернулась и медленно встала: мертв.

Следующий, седовласый старик, был еще жив. Нина пустила в него в силу и почувствовала, как кость в его запястье срослась. Следующий нуждающийся не заставил себя ждать. Нина подходила к тем, кого вытаскивали, брала их руки и закрывала глаза. Десятки людей были спасены, десятки людей были мертвы.

Прошло полчаса, несколько часов или несколько дней – Нина не знала. Все смешалось. Она, как в трансе, продолжала исцелять. Покачиваясь, она бродила по завалам и исцеляла тех, кого еще можно было спасти.

Ощущая головокружение, Нина рухнула на колени перед очередным найденным, обхватила ладонями его руку. Головокружение усиливалось. Она уже в несколько раз превзошла свой предел. Чудо, что она еще держится на ногах. Склонившись, Нина прикоснулась лбом к сжатой между ладоней руке очередного несчастного и взмолилась: «Господи, прошу, умоляю, пусть мне хватит сил на всех, кто в этом нуждается».

Исцелив, она открыла глаза и медленно встала, собираясь подойти к следующему человеку. Но заметила, что люди вокруг смотрят на нее.

Нина растерялась, ощущая на себе десятки взглядов. Тут человек, которого она исцелила только что, закряхтел и медленно сел. Нина, смутившись, сделала несколько шагов от него. Люди расступились.

Споткнувшись о камень, она отошла от завалов, но все еще чувствовала на себе взгляды десятков людей.

Тут дорогу ей преградил мужчина, на руках которого лежал мальчишка лет десяти. Руки ребенка безвольно повисли. Заплаканная женщина выбежала из-за его спины и упала на колени перед Ниной, продолжая реветь белугой:

– Это мой мальчик! Мой сын! Умоляю вас!

Мужчина уложил мальчишку перед Ниной.

«Все эти люди поняли, кто я», – осознала она.

Азамат, держа на руках Дару в одеяле, ошарашенно смотрел в ее сторону.

Женщина обхватила ногу Нины.

Взгляды присутствующих были прикованы к ним.

Нина могла просто сбежать. Если она сейчас при всех исцелит мальчишку, даже тот, кто еще сомневался, точно поймет, кто она… Нина бы так и сделала, но берегиня не могла проигнорировать крик о помощи. Этого бы хотел Мурат Басарович.

Нина кивнула и подошла к мальчику. Она присела на колени и взволнованно взяла его руку.

«Господь, всемогущий, всемилостивый. Спаси и сохрани раба Твоего…»

* * *

Яркие вспышки в небе, словно бесовская дискотека, гремели над головой.

Гвардейцы подбежали к разрушенному зданию. Михаил остановился у края завалов. Машины пожарных и скорой помощи мерцали проблесковыми маячками. Фары и прожекторы освещали руины здания. Здесь были толпы людей, которые помогали вытаскивать тела и уцелевших. И все как один смотрели в сторону хрупкой фигуры, стоящей посреди завалов.

Девушка, покачиваясь, подходила и садилась рядом с пострадавшими. Она брала каждого за руку.

– Подожди, это же… – подался вперед Рон.

Михаил выставил руку, преграждая ему путь. Он не мог отвести от Нины взгляда, как и все остальные.

Берегиня присела к очередному человеку – и вот он ожил, встал. Она присела к следующему раненому: он стонал и слабо двигал рукой, но после прикосновения Нины встал с земли. Спасатели продолжали вытаскивать из-под обломков тела или полуживых людей.

Нина подошла к очередной жертве обвала, но не прошло и мгновения, как она встала.

«Мертв», – понял Михаил.

Он почувствовал, как от копчика до самой макушки пробежали мурашки. Он стал свидетелем чуда.

Верил ли Михаил в Бога? Скорее да, чем нет. Хотя ему сложно было ответить на этот вопрос. Верил ли он в существование берегинь? Нет. Это всегда казалось сказками Святой земли. Но вот вернулись демоны в человеческий мир – и вот перед ним берегиня.

Что это, если не чудо?

Берегиня исцеляла людей! Дыхание сбилось. Вера, надежда на лучшее закрались в его израненную и ни во что не верящую душу.

– Это ее мы должны убить? – хмуро спросил Рон.

И волшебство развеялось.

Да. Именно ее они должны были убить.

Перед Ниной аккуратно уложили ребенка. Мать мальчишки ревела раненой медведицей и цеплялась за ноги берегини. Нина буквально упала на колени рядом с ребенком и взяла его руку, склонилась.

Прошла долгая минута, и мальчишка медленно открыл глаза.

Мать мальчика взвыла от облегчения и кинулась ему на грудь, осыпая поцелуями руки Нины и сына.

Кто-то снимал происходящее на камеру телефона.

Михаил заметил, с каким трудом Нина встала. Ее усталые глаза пробежались по окружающим. Все смотрели на нее. Взгляды Михаила и Нины пересеклись, и лицо ее разом потеряло оставшиеся краски.

Она знала, кто он, и теперь Михаил знал, кто она.

Словно ощетинившийся щенок, берегиня втянула голову и отступила.

* * *

Перед глазами все плыло, но Нина узнала Михаила. Под пристальным взглядом зеленых глаз ей даже дышать стало сложно.

Покачнувшись, она чуть не упала – ее удержал мужчина, который ранее нес мальчика. Нина сквозь силу улыбнулась, отказалась от его помощи и побрела в противоположную от Михаила сторону.

Нина должна была скрыться, сбежать.

Это уже было инстинктом.

Михаил медленно последовал за ней, и в тот момент, когда она в очередной раз споткнулась, он придержал ее за плечи.

– Ох, – выдохнула она и, осознав, что Михаил держит ее, дернулась. – Отпусти.

– Пошли отсюда, – спокойно произнес он и поманил ее за собой.

Нина дернулась, но Михаил сильнее сжал ладонь на больном плече, и, сдавшись, она покорно последовала за ним.

Нина дрожала. Теперь все знали, что она берегиня. Она видела телефоны, которые были направлены на Михаила и нее. Всю жизнь она пряталась от Святой земли. Вся ее жизнь прошла в бегах. И теперь главэкзорц Святой земли вел ее в неизвестном направлении, а у нее не осталось сил сопротивляться. Нина прикрыла глаза, с трудом передвигая ватные ноги. Голова кружилась, а звон в ушах все нарастал.

Внезапно звук собственного пульса многократно усилился. Ноги подогнулись. В следующее мгновение она почувствовала, что крепкие руки подняли ее.

– Не надо, – слабо запротестовала она, но все же уткнулась в широкую грудь Михаила.

Теплая грудь вздымалась от дыхания. Нина слышала стук чужого сердца и поняла, что ничего этого не было в Самуиле. Михаил был живой.

* * *

Главэкзорц Михаил прошел мимо Рона и Марии. Он скрипнул зубами, встретившись с их напряженными взглядами.

Все они знали, что у них приказ убить берегиню. И разве это не благословение, что сейчас она была в его руках, совершенно беспомощная. Им просто надо было убить ее в тихом месте, чтобы не испортить репутацию Святой земли. Если гвардейцы убьют берегиню на глазах у спасенных ею людей, то им ни в жизнь не отмыться от этого.

Но… Дыхание Михаила перехватило. Он только что видел, как берегиня исцеляла людей и не просто залечивала им раны: пострадавшие, в которых только теплилась жизнь, которые были на грани жизни и смерти, после прикосновения Нины вставали как ни в чем не бывало. Это потрясло его.

Михаил посмотрел на друзей. Рон хмуро ответил на его взгляд. Он держал руку на кобуре и, казалось, был готов сейчас же пустить берегине пулю в висок. Рон всегда был таким – солдатом без сомнений и сожалений. Если у него был приказ, он его выполнял.

Михаил повернул голову к Марии. Лицо той посерело, и, сжав знак света на шее, она нервно теребила его.

Мария была Верующей. Именно так. С большой буквы. Михаил даже завидовал ее беззаветной вере. Она была и оставалась дочерью священника, хоть и пошла против воли отца и стала гвардейцем Святой земли. Из них троих она была светлейшим человеком. Милосердная, справедливая… И Михаил чувствовал, что она в еще большем замешательстве, чем он сам.

«Выбора нет, – говорил сам себе он. – На одной чаше весов жизнь берегини, что по преданию являлась воплощением света, на другой же чаше – жизни миллионов невинных, которые наверняка погибнут, если врата Ада вновь откроются.

Надо выбрать меньшее из зол. Ответ очевиден: всего одна жизнь за миллионы других».

Гвардейцы скрылись от толпы в переулках и уложили берегиню на скамью под тусклым желтым фонарем.

Нина то ли была без сознания, то ли просто заснула. Грудь ее размеренно поднималась, лицо было спокойно и красиво. Черная прядь упала на лицо, и Михаил, не удержавшись, убрал ее.

Над головой раскачивались голые ветви деревьев, небо вдалеке продолжало вспыхивать алым.

Михаил выпрямился:

– Всем. Это Альфа Один. Внимание. Цель захвачена. Повторяю: цель захвачена.

Глава 22

Приказ

Вера… В этом слове заложено так много… Михаил долго отрицал веру, считая набожных людей наивными глупцами.

Бесчисленное множество научных трудов доказывали, что демоны, берегини и Ад нереальны, ничто из этого не могло существовать… Но сейчас логика не работала.

Как же много человечество еще не знает…

Убить берегиню? Таков его долг.

Так много ошибок сделано из-за неправильных решений. Стоя на распутье, Михаил знал, что должен сделать. А прав он или нет, покажет только время.

«Прости меня», – подумал он, смотря на Нину. Даже во сне она хмурилась, словно зная, что ее ждет.

– Мы должны все обсудить! Ее можно живой привезти на Святую землю, – воскликнула Мария. – На Святой земле до нее не доберутся…

– Что обсуждать? У нас приказ: мы должны убить берегиню, – рыкнул Рон, выхватывая пистолет из кобуры.

– Рон! – вскрикнула Мария, встав между ним и берегиней.

Краем уха слушая препирательства друзей, Михаил кинул на них взгляд и вскинул руку. Он направил дуло пистолета в голову Нины и… замер, увидев ее распахнутые карие глаза.

Сердце в груди сжалось: лучше бы она не просыпалась.

Нина вжалась в дерево скамьи.

– Ты очнулась, – перешел он на русский язык.

Рука его медленно опустилась и повисла вдоль тела, продолжая держать пистолет наготове. Указательный палец погладил спусковой крючок.

Нина отлепилась от скамьи и медленно села, не сводя взгляда с гвардейцев.

– Как себя чувствуешь? – Главэкзорц повернулся к друзьям и жестким, не терпящим возражений голосом произнес: – Дайте нам пару минут.

Михаил через плечо проследил, как Мария и Рон отошли. Пистолет в его руке притягивал внимание Нины, точно магнит.

Михаил ловил каждое ее движение. Такая хрупкая. Он провел взглядом по бледной коже. Волосы под порывом ветра потянулись к нему, смешивая светлые и черные пряди.

«Само ее существование – угроза для людей», – напомнил он себе.

– Почему ты молчишь? – Хриплый голос Нины вибрировал. – Это правда? Святая земля приказала убить меня?

Все силы Михаила ушли на то, чтобы голос не дрогнул:

– Врата Ада не были открыты до конца, и многие демоны, в том числе и Владыка Ада, не успели выбраться. Пока ты жива, остается угроза, что врата вновь откроются.

Глаза Нины расширились. Взгляд вновь опустился на пистолет в его руке. Она не верила в то, что видела, и не пыталась убежать.

Михаил не раз убивал. Если Ад на самом деле существовал, то для него было уготовано самое злачное место. Но он знал, что, убей он Святую берегиню, навсегда потерял бы путь к свету. Он не мог позволить взять на себя такую ответственность Рону или тем более Марии.

Лицо Михаила скривилось.

Он вновь поднял руку с пистолетом.

– Это будет быстро, – тихо произнес он, взводя курок.

Нина поняла, что Михаил не шутит. Она отшатнулась от него, проскользила по скамье и вскочила на ноги.

Дуло пистолета проследило за ней, поднялось и застыло в направлении ее головы.

* * *

Стальной взгляд обдал льдом.

«Сейчас он меня пристрелит», – поняла Нина. Дыхание сбилось, злость на Михаила, на Святую землю, на весь мир обрушилась на нее. Она, скривившись, опустила голову.

Страх, обида и недоверие смешались, словно сода с уксусом; этот дикий коктейль эмоций готов был вступить в реакцию и забурлить.

Михаил выстрелил.

Бах! Бах!

Два выстрела точно в цель.

Но предназначавшиеся ей пули замерли в нескольких сантиметрах ото лба Нины.

Разом как-то потемнело.

Тьма вокруг начала сгущаться, собираться, и в следующее мгновение она приняла очертания человеческого силуэта. Сначала появилась рука Самуила, выставленная перед лицом Нины, а потом и сам высший демон. Наполненный жаждой убийства взгляд светился в сумраке алым, словно из глаз готова была брызнуть горячая кровь.

Пульс Михаила ударил в голову.

– Самуил? – прохрипела Нина.

Высший демон паскудно улыбнулся, кивнул в знак приветствия и играючи подбросил пойманные пули на ладони.

* * *

Михаил шокированно смотрел на высшего демона и берегиню. И пазл в его голове сложился: вот она, часть головоломки, которую он упускал. Михаил был уверен, что берегиня уничтожала демонов демоническим мечом, но этот демон был высшим. Не просто демон. Если он правильно услышал, это был сам десница Владыки Ада! Генерал армии демонов. Самуил.

– Миледи, вы прям нарасхват. Невозможно вас оставить на пару минут, – то ли улыбнулся, то ли оскалился он.

Нина облегченно вздохнула. Губы дрогнули в благодарной улыбке. Обойдя ее, демон встал за ее спиной.

Рука Михаила с направленным на нее пистолетом задрожала.

Он уже был знаком с этим демоном. Еще насколько часов назад Нина представила его как своего брата. Он ведь почувствовал, что с этим «братом» было что-то не так, но проигнорировал свою интуицию.

Рон и Мария поравнялись с ним, держа наготове пистолеты и мантры, которые оплели их руки. Михаил выхватил вспыхнувший черным клинок из ножен и впился взглядом в существо за Ниной.

– Ты подписала договор с демоном?

Самуил, высокомерно и злорадно наблюдая за Михаилом, медленно поднял руку. Он сжал пальцы, и в руке появился демонический меч. Он направил его на гвардейцев.

Нина прикоснулась к тыльной стороне руки демона.

– Не надо. Просто уйдем.

Глаза Михаила округлились. Он задрожал. Эти прикосновения, эта интонация…

– Как ты можешь?

Лицо Нины исказила злая ухмылка:

– Да. Я подписала договор с демоном! Экзорцист только что пытался меня убить, а демон спас. Интересно получается, не правда ли? – холодно отозвалась она.

Черная прядь волос у ее лица словно начала разрастаться; вперемешку со светлыми черные волосы взметнулись от ветра и раскинулись по плечам.

Демон обхватил Нину со спины и, нагнувшись, промолвил голосом, от которого у Михаила волосы встали дыбом:

– Я не позволю убить ее. Она моя… – Его губы двигались медленно. Казалось, гвардейцы услышали эти слова самим своим нутром.

Тут вся тень, раскиданная по земле от фонаря, словно стянулась в одну точку.

Самуил перевел взгляд на тень. Часть сумрака слилась, превращаясь в силуэт.

Гвардейцы отпрыгнули. Алый меч вспыхнул живым огнем. Силуэт сконцентрировался, и появился еще один высший демон.

Кто он? Высших демонов всего четыре: Самуил, Белим, Саав и Данакт.

– Вот ты где, Самуил. Я тебя ищу везде, а ты прячешься… – проурчал он на древнем языке и перевел взгляд на гвардейцев. Заметив меч и мантры, оплетающие их руки, демон нахмурился и надменно выплюнул: – Экзорцисты…

– Всем. Это Альфа Один. Два высших демона в пяти метрах от меня. Они защищают цель. Цель не устранена. Прошу подкрепления. Повторяю: два высших демона в пяти метрах от меня. Они защищают цель. Цель не устранена. Прошу подкрепления.

В ухо посыпались подтверждения от членов Теневого отряда.

Михаил судорожно перехватил меч. Он понимал, что у них троих не было шансов против двух высших демонов.

Самуил сделал шаг вперед, заслоняя собой Нину. Правая рука с мечом вскинулась по направлению к экзорцистам.

Тут его меч начал видоизменяться и превратился в огромный пистолет.

От удивления рот Михаила приоткрылся. Чего-чего, но этого он точно не ожидал:

– Какого черта?!

– Чертов хрен… У демона пистолет? Че за? – воскликнул Рон.

Самуил хмыкнул и поднял левую руку в направлении второго высшего демона. В руке появился еще один пистолет.

Михаил скрипнул зубами от напряжения: древний демон умудрился преобразовать свой демонический меч в пистолеты?

Неизвестный высший взмахнул мечом, вспыхнул тенью и растворился в пространстве.

И вмиг все закрутилось: звуки выстрелов врезались в барабанные перепонки, и разом все наполнил звон.

Михаил уклонился от огромных пуль демонического пистолета.

Рука Самуила дернула Нину за предплечье вверх и оттолкнула ее к дереву. Михаил ударил мечом Самуила. Пистолет высшего вмиг преобразился в меч. Два демонических меча вспыхнули при ударе. Один красный, другой тлеюще-черный.

– Данакт охотится на Нину. Дурак, ты должен не на меня нападать, – бросил Самуил, стреляя из пистолета в другой руке в Данакта, который опять появился рядом с Ниной.

Михаил скривился. Так второй демон – Данакт.

Самуил вмиг растворился, появившись за спиной берегини, и ударил Данакта мечом. От удара голые деревья склонились к земле: ветер захлестал по щекам. Михаил выставил руку, чтобы уберечь открытые глаза. С хрустом ветви вернулись в вертикальное положение.

Над головой сражались два титана – высшие демоны, а на земле Нина замерла перед Михаилом.

Он поднял пистолет.

Послышался треск за спиной – Рон и Мария вышли из-за деревьев.

Пистолеты Михаила и Рона выстрелили одновременно. В этот момент появился Самуил и одним взмахом меча отбил пули.

В тот же миг Данакт возник перед Марией.

– Мария! – Михаил развернулся. Ноги оттолкнулись от земли, но он был слишком далеко. Яркая алая вспышка – и меч демона пронзил ее тело.

– Берегиня – моя добыча, – рыкнул Данакт.

В нескольких шагах от него Рон выстрелил мантрой, но демон уже выдернул меч из тела Марии и подпрыгнул, атакуя Самуила.

Ноги Марии подогнулись, и, всхлипнув, она упала на колени. Крик Рона взорвал пространство ядерной бомбой. Он кинулся к ней, подхватил:

– Мария! О нет!

Расширенные глаза Марии фокусировались на его лице. Тело сотрясали предсмертные конвульсии и хрипы.

Михаил замер, не в силах отвести взгляд. Все повторялось сначала: он так же потерял брата. Воспоминания нахлынули, пробудили чувство безысходности: смертям не было конца.

– Михаил! Михаил… Сделай что-нибудь! – закричал Рон.

* * *

Данакт ударил мечом Самуила, подпрыгнувшего с Ниной на руках. В последний момент Самуил обернулся, выставил меч, но их отбросило ударной волной. Нина выскользнула из его рук и с приглушенным криком рухнула в реку.

Бултых…

Ледяная вода разом поглотила ее. Тысячи маленьких иголок впились в кожу, проникая в мышцы. Ноги свело судорогой от холода. Пузырьки побежали вверх к поверхности. Нина задергала руками и ногами, но одежда была тяжелой, словно бетон. Нина стянула куртку и с трудом всплыла.

Легкие взорвались болью от вздоха.

Нина упала в воду всего в паре метров от набережной, но даже это расстояние далось ей с трудом: оставшаяся одежда и течение тянули ко дну.

В небе разгорались алые всполохи.

С трудом контролируя руки, она доплыла до набережной. Тонкая ледяная корка трещала от ее движений. Она с трудом выкарабкалась на причал.

Ледяная вода струйками стекала с ее волос и одежды. Нину колотило так, что она не могла встать.

Она вскинула голову на высших демонов в небе и удивилась: как это она шею еще не свернула после такого падения.

Вот была бы хохма: интересно, если бы она так бесславно умерла, экзорцисты и демоны просто пожали бы друг другу руки и разошлись бы?

Нина удивилась собственным абсурдным мыслям и заставила себя встать. Мокрая ткань на холоде разом задубела. Еле переставляя ноги, она, прихрамывая, поднялась на набережную.

И увидела Михаила, у ног которого в объятиях Рона лежала окровавленная Мария. Ее сотрясали конвульсии.

Михаил повернул голову и встретился злым взглядом с Ниной. Вмиг он выхватил пистолет из кобуры и направил на нее.

В его взгляде не было замешательства или сомнений: он сейчас выстрелит.

– Я могу исцелить ее! – крикнула Нина.

Рука Михаила дрогнула, лицо побледнело. Он кинул взгляд на Марию, содрогающуюся в агонии и захлебывающуюся кровью. Времени у Марии почти не было. Они оба это понимали. Михаила передернуло, и он указал дулом пистолета, чтобы она подошла.

Над головой прозвучал очередной взрыв. Самуил и Данакт были равны по силе, они не уставали и, по-видимому, были готовы сражаться еще долго.

Под прицелом дула пистолета Нина подошла к Марии. Рон зло поднял на нее влажное лицо. Мария лежала на его коленях, большая, словно медвежья лапа, рука зажимала сочащуюся кровью рану в груди.

Расширенные глаза женщины невидящим взглядом смотрели на него. Веки слабо дергались. Алая кровь растекалась под ней.

Нина опустилась коленями в лужу крови и не сдержала стон боли – рана на плече открылась. Она положила правую руку на живот Марии и прикрыла глаза.

Сила стала перетекать в тело Марии. Конвульсии с каждым мгновением ослабевали и наконец стихли. Тело обмякло, веки опустились, рана затянулась. Щелчком соединился перебитый позвоночник, и дыхание Марии выровнялось.

Она была исцелена.

Нина медленно открыла глаза. Голова ее была опущена. Она смотрела на свою руку на животе Марии и чувствовала, что Михаил все это время держал ее на мушке.

«Возможно, он и прав, – подумала она. – Может, мне лучше умереть? Если бы меня не было, то врата бы вообще не открылись, Мурат Басарович и Аня были бы живы. Папа был бы жив. Имею ли я право на существование?»

Мария глубоко вздохнула и приоткрыла глаза.

– Ты плачешь? – Она хрипло хохотнула и медленно села в объятиях Рона. Тот смущенно вытер лицо. Заметив Михаила, направляющего дуло пистолета на Нину, она, словно вспомнив, что произошло, вскинула руку к окровавленной груди. – Меня ведь пронзил меч демона.

Рон поманил Марию к себе, отстраняя от Нины.

Нина так и осталась сидеть на коленях под прицелом.

– Что второй демон хочет от тебя? – жестко спросил Михаил.

– Он хочет выпустить Владыку Ада.

– Открыть второй раз врата?

Нина кивнула и подняла на него глаза. Внутри все задрожало, когда она увидела направленное ей в лицо черное дуло пистолета.

– Твоя смерть предотвратит это, – произнес Михаил и, выдохнув, огладил пальцем спусковой крючок.

– Я понимаю, – прошептала она и закрыла глаза, не в силах смотреть на своего палача.

– Четыре. Шесть. Огонь.

Михаил надавил пальцем на спусковой крючок, пружина щелкнула.

Ба-а-ах!

Михаил смотрел на Нину. В момент выстрела перед ней появился Данакт и оттолкнул ее.

Нина больно рухнула на землю в нескольких метрах от места, где стояла.

Одна из снайперских пуль просвистела и полоснула шею Нины, лишь оцарапав.

Влажная прядь волос, срезанная пулей, упала, и на нее тут же опустился сапог появившегося рядом с ней Самуила.

– Четыре. Шесть. Это Альфа Один. Прикройте меня. – Михаил кивнул Рону и Марии и сорвался с места.

Пули засвистели над головой. Самуил, подхватив Нину на руки, взмыл в воздух. Острие клинка Михаила чиркнуло в сантиметре от его ноги.

Алые глаза Данакта полыхнули в ночи.

– Черт! – выругался Михаил, ударил мантрой в пол и, подпрыгнув, атаковал его мечом.

Нина вскрикнула от оглушительных выстрелов, звучавших, казалось, отовсюду. Самуил взмыл еще выше.

Самуил кинул взгляд на Данакта, занятого экзорцистами, и резко изменил направление. Несколько легких, но сильных прыжков, и они преодолели пару километров. Не сбавляя темп, они влетели в одно из зданий.

Дз-з-зо-о-он-н! Стекло разбилось и осыпало все вокруг острыми звездами.

Самуил медленно опустил Нину у дальней от разбитого окна стены. Ее колотила такая крупная дрожь, что зуб на зуб не попадал.

– С-с-с-самуил, что т-т-ты хочешь сд-д-делать? – с трудом выговорила она, сжимаясь в комок. Руки и ноги у нее онемели.

Он выпрямился и, сорвав с кровати одеяло, накинул теплую ткань на ее макушку, оставив выглядывать лишь ее изумленное лицо.

Самуил опустился на одно колено и протянул руку к ее ноге.

– Я помогу, – произнес он и расстегнул сапог.

Нина замерла. Пальцы демона прикоснулись к лодыжке. Аккуратно сняв тяжелые, как камни, влажные сапоги, он укутал ее ноги в уголок одеяла.

– Оставайтесь здесь. Затаитесь, – бросил он коротко.

Он собирался встать, но Нина схватила его за руку. Он так и застыл в полусогнутом состоянии.

– Ч-что т-ты хочешь сделать?

Глаза Самуила потускнели до гранатового оттенка. Нина ведь видела, что два высших демона были равны по силе. Что будет, если Данакт победит Самуила? Она сглотнула, пытаясь унять дрожь.

– Если тебе нужна с-сила, а моя душа настолько с-сильна, то, возможно, ты сможешь поглотить ее ч-частичку.

Высший нахмурился и с недоверием переспросил:

– Вы разрешаете мне поглотить часть вашей души?

«Боже, что я делаю? Мне так страшно! Что станет со мной после этого?»

Самуил приподнял подбородок Нины, заставляя ее посмотреть прямо ему в глаза.

– Вы разрешаете мне поглотить часть вашей души? – требовательно повторил он свой вопрос. Длинные ресницы отбросили тень на щеки. Он смотрел на нее с недоверием. Нина знала, что именно с этого мгновения обратного пути уже не будет. – Произнесите это вслух.

Нина, дрожа в его руках как пойманная букашка, сглотнула вставший от страха в горле ком и прошептала:

– Я разрешаю… – Она запнулась и через силу продолжила: – Я разрешаю поглотить маленькую часть моей души. – Голос стих.

В его взгляде что-то шевельнулось. Губы Самуила дернулись. Он наклонился к ее лицу.

Пойманная в ловушку бездонного зрачка, Нина задрожала сильнее.

– Приятного аппетита мне, – прошептал он.

Прикосновение губ демона к ее губам было легким, как взмах крыла призрачной бабочки. Нина почувствовала, как сила начала утекать из нее; не так, как при исцелении, когда она все контролировала, а стремительно, иссушая. Нина дернулась, но Самуил крепко держал ее. Голова закружилась. Она вновь рванулась, но была словно в силках. Это не было похоже на отток энергии при исцелении, демон поглощал ее силу целиком.

– Самуил, – выдохнула она.

Одеяло соскользнуло на пол. Тело отяжелело, но он крепко держал ее в своих объятиях. В ушах зазвенело. Звон нарастал, а тьма заполняла все. Кислорода перестало хватать. Нина судорожно хватала ртом воздух, но его словно не стало.

«Это мой конец? – ужаснулась она. – Так глупо отдать душу демону? И на моем гробу будет высечено: „Самая бестолковая берегиня за всю историю человечества“».

Она взмолилась:

– Самуил, остановись…

И пытка кончилась.

Нина медленно открыла глаза. Самуил не отстранялся и не сводил с нее взгляда.

Плечи его опустились, он подтянул сползшее на пол одеяло.

– Тебе этого хватит? – еле слышно прошептала она.

От усталости даже сильная дрожь прекратилась. Нина откинула голову, упираясь затылком в стену.

Если Данакт выбрался из Ада вместе с Самуилом, то у него было два дня, чтобы убить стольких людей, сколько требовалось для восполнения сил.

– Не стоит за меня переживать, – произнес Самуил спокойно и, наклонив голову набок, ухмыльнулся в своей обычной высокомерной манере.

Его одежда стала меняться. Удлиненный алый камзол, украшенный шкурой соболя, напомнил Нине об обещании Самуила своему Владыке.

– Ты ведь меня не бросишь? – заволновалась она.

Самуил выпрямился, разом приняв грозный вид. Одежды его затрепетали на ветру из разбитого окна.

– Я никогда вас не брошу. Постарайтесь найти сухую одежду и затаитесь.

– А ты?

– А я разберусь с Данактом и вернусь, – произнес он и растворился в ночи.

Глава 23

«Белый свет»

Михаил с облегчением понял, что им удалось загнать Данакта за пределы зеленой зоны. В красной зоне не было людей, и можно было не бояться за потери среди гражданских.

Данакт отразил очередной удар Михаила. Прикрытый огнем пистолетов Рона и Марии, Михаил отпрыгнул.

Тут алая тень, словно вспышка, появилась высоко в небе. Михаил вскинул голову. Фигура устремилась вниз и огненной стрелой обрушилась на Данакта сверху.

Почувствовав угрозу, Данакт в последний момент выставил меч. Ударная волна была настолько сильной и оглушительной, что Михаила, Рона и Марию раскидало в стороны.

Демонический меч выбило из рук Михаила. Энергия от столкновения просто впечатала его в стену, не давая двинуться. Он зажмурился от дьявольских вихрей энергии, которая оплела двоих высших демонов.

Мощь убийственной ауры была такой силы, что смела подчистую стекла, деревья, машины, гаражи, детские площадки.

Алые одеяния Самуила трепетали на ветру, подобно крыльям.

Его лицо исказилось. Меч опустился ниже. Данакт пал на одно колено, все еще удерживая свое оружие.

Быстрый взмах, и меч Данакта разлетелся вдребезги. Давящая энергия вмиг развеялась. Михаил шумно втянул воздух. Спина прочесала каменную стену. Он упал без сил.

Вот она – мощь древнего генерала армии демонов Самуила.

«Мы не сможем победить его», – понял Михаил.

– Ты. Забыл. Кто. Я? – Высокомерный голос пронзал, подобно обжигающе-ледяным ножам.

Самуил занес меч над головой, готовый убить Данакта, но в этот момент десятки мантр вспыхнули синевой и помчались стрелами к Самуилу.

Высший посмотрел вверх. Взмах его руки – и мантры обратились голубым дымом и развеялись туманом.

Михаил поднял голову. Фигуры гвардейцев были всюду: на крышах, между домами, в пустых оконных проемах. Их было не меньше двадцати. Руки гвардейцев все как одна были направлены на высших демонов.

Стон облегчения вырвался из груди Михаила: подкрепление подоспело вовремя.

Лицо высшего демона Самуила исказилось. Вскинув меч в их сторону, он приготовился к атаке. Под тенью Самуила Данакт поднялся с земли и скрылся в темноте.

Гвардейцы разом выстрелили в Самуила сковывающими мантрами. Михаил вскочил на ноги. Он присоединился к атаке. Пот заливал глаза. Одна за другой мантры вспыхивали в руках Михаила и били по демону.

Поток синих мантр был такой силы, что сам Владыка Ада не смог бы противостоять им. Сковывающие мантры выпускались из рук десятков гвардейцев. Самуил отбивал их с невероятной скоростью. Меч демона горел адским пламенем.

Свист от сотен мантр бил по ушам.

Пш-ш-ш-шу-у-у, – одна из мантр пролетела мимо меча.

Как лассо, она охватила запястье Самуила. Демон бросил на нее взгляд, замедлившись на долю секунды. Другая мантра не заставила себя долго ждать и обхватила ногу. И сотни мантр разом ударили в его тело, сковывая, связывая.

Он взревел, взмахнув мечом, обрезая десяток похожих на нити мантр, но поток ударов не прекращался. Мантры били и били его, связывая, подобно кокону гусеницы. Несколько мантр оплели его предплечье и прижали правую руку к телу. Демонический меч выпал из ладони и растворился.

Самуил покачнулся и упал на колени, придавленный мантрами. Даже окутанный светящимися путами, на выжженной на сотни метров земле он все еще пугал.

Побежденный, поверженный – в его глазах читалась жажда расправы. Если бы он мог убить взглядом, то все бы уже пали смертью храбрых.

Ветер стих. От тишины, опустившейся на площадку, зазвенело в ушах.

По рукам Михаила пробежали мурашки.

Им удалось.

Они сковали высшего демона. И не просто демона – самого десницу Владыки Ада Самуила!

Гвардейцы черными тенями начали спрыгивать с крыш. Михаил нашел глазами Марию и Рона. С ними было все хорошо.

– Неужели мы сделали это? – ошарашенно спросила, подойдя к нему, Мария.

Никто из них еще не мог поверить, что им удалось поймать высшего демона.

Михаил бросил взгляд на гвардейцев, лица которых были прикрыты повязками. Не теряя концентрации, они сужали кольцо вокруг Самуила, стоявшего на коленях.

Михаил вспомнил о втором высшем демоне. К тому же они не знали, где Нина…

Но тут он заметил знакомый силуэт – и все мысли в голове померкли.

– Канцлер Константин? – прошептала Мария.

«Что он делает здесь?» – мелькнуло в голове Михаила. Он нахмурился. Шестое чувство кричало: здесь что-то не так.

Мантия Константина выделялась на фоне остальных гвардейцев. Не узнать его даже при холодном свете мантр было сложно. Константин медленно подошел к скованному высшему демону.

Михаил провел языком по внутренней стороне зубов.

«Что здесь делало такое количество гвардейцев? Еще и во главе с канцлером Константином».

Сообщение о подкреплении Михаил передал не больше получаса назад. Ни при каком раскладе никто не мог бы добраться сюда так быстро. Если только они изначально не были поблизости от Санкт-Петербурга.

– Канцлер Константин, – окликнул его Михаил и подошел ближе. Рука сжала рукоять меча. Канцлер кинул на него взгляд и вновь посмотрел на демона. Михаил прищурился. – Спасибо за помощь. Второй высший демон успел скрыться, надо…

– Мне жаль, – повернулся канцлер, и гвардейцы, взявшие в кольцо скованного демона, разом направили оружие на Михаила, Рона и Марию.

Черное дуло пистолета ткнулось в висок Михаила.

Он скосил взгляд:

– Зорька.

Продолжая целиться в его голову, Зорька разочарованно стянул повязку с лица:

– Узнал меня… Не двигайся.

Безликие гвардейцы отобрали у Михаила меч, пистолет, обыскали одежду, вытащили еще один пистолет и нож.

Канцлер тем временем подошел к Самуилу, стоявшему на коленях, и сложил свои руки на груди.

– Ты смешал мне все карты, – недовольно покачал он головой, словно отчитывал нерадивого ученика. – Заставил меня понервничать. Кто же знал, что сам десница Повелителя Ада будет мешать открытию Врат.

– Это вы открыли врата Ада, – спокойно произнес Михаил.

Он не спрашивал, он понял это сразу, в тот самый момент, как дуло пистолета Зорьки дотронулось до его головы.

Светлая коса канцлера качнулась. Он повернулся к Михаилу. Синий свет от пут высшего демона отбрасывал холодные блики на его лицо, делая его похожим на живой труп.

– Мальчик мой, я в самом деле надеялся, что ты не узнаешь. Я и не думал, приказывая тебе на Совете убить берегиню для отвода глаз стариков, что ты в самом деле найдешь ее быстрее моих людей. Амаэль был чертовски прав, когда говорил, что ты сможешь стать достойным главэкзорцем.

– Ваши люди… – задумчиво повторил Михаил, оглядывая присутствующих. – Так это «Белый свет»?

Константин удовлетворенно хмыкнул:

– Что и требовалось доказать. Да. Это члены «Белого света». Вы, гвардейцы Теневого отряда, выполняли важные для международных отношений задания. Ты стал настоящим лицом Святой земли. А «Белый свет» был моим тайным орудием. Они защищали интересы Святой земли, где это не могли сделать официальные гвардейцы. Всю грязную работу выполняли они.

Михаил покосился на Зорьку.

– Здесь нет берегини. И от демона вы не добьетесь ответа, где она, – кивнул он на Самуила.

– А я уже знаю, где она, – криво усмехнулся канцлер.

Он поднял руку. На экране планшета мигала маленькая красная точка.

– Оказывается, демон – очень хороший помощник, если у вас одна цель. Стоит только обучить его парочке современных хитростей, верно, Данакт?

Он подкинул устройство в воздух. Рука, появившаяся из тени, подхватила планшет на лету.

– Пожалуйста, найди берегиню и приведи ее сюда.

Данакт окинул Михаила презрительным взглядом и, оттолкнувшись, взлетел в воздух.

– Он подкинул в ее карман жучок, пока вы все дрались. И нет, мы не заключили договор. Просто договорились. Я не из тех, кто способен продать свою душу, – ответил Константин на немой вопрос Михаила. Он скомандовал всем остальным: – А теперь начнем подготовку. Не будем тянуть.

Зорька наклонился и грубо связал руки Михаила мантрой.

– Зачем тебе это? – спросил Михаил, не понимая мотивов Зорьки. Тот был ему верным соратником много лет. Неужели все это время он шпионил на Константина?

– Я служу Святой земле, главэкзорц. Так же как и вы. – Голос Зорьки был холоден.

Михаила, Рона и Марию грубо оттащили к задворкам пепелища. Самуила также оттянули к ним, освобождая центр.

Высший демон, даже связанный, держал осанку и выглядел величественно; его презрительный взгляд следил за гвардейцами.

* * *

В одном из шкафов Нина нашла мужские костюмы. Стянув с себя влажную одежду, она с трудом застегнула пуговицы на белой рубашке, затянула до победного ремень на брюках и закатала штанины. С обувью оказалось сложнее, поэтому она вставила ноги в резиновые тапки. Вспомнив о промокшем мобильном, она наклонилась к мокрой одежде и достала из кармана джинсов телефон.

Тут, блеснув в полутьме, что-то выпало на пол.

Нина нахмурилась и, наклонившись, нашла на полу круглый металлический диск, похожий на батарейку.

– Что это? – покрутила она в пальцах металл.

Тревога недовольно поерзала внутри.

Тут в раме разбитого окна возникла темная фигура. Нина сжала маленький диск.

– Самуил? – осторожно позвала она.

Темная фигура сделала шаг. Светящиеся глаза Данакта почти ослепили ее. Он широко улыбнулся.

Нина моргнула, и демон пропал. В следующее мгновение он появился уже за ее спиной. Нина, словно кошка, отпрыгнула от него, но он схватил ее за руку и стиснул запястье. Улыбка словно приклеилась к лицу демона. Он сдавил сильнее, и она услышала хруст собственных костей.

Глаза широко распахнулись. Дикая боль, запоздав на долю секунды, накрыла ее с головой. Краем сознания она услышала свой крик. Слезы брызнули из глаз.

Холодные пальцы обхватили ее шею и потянули наверх, словно в ней и не было веса. Нина начала беспорядочно лупить по его вытянутой руке.

* * *

Члены «Белого света» достали пакеты с кровью и стали расчерчивать ими пентаграмму, которая являлась основой каждого ритуала. Древние символы оплетали ее цепочкой. Запах крови ударил в нос.

Константин отдал несколько распоряжений и, кинув взгляд на Михаила, подошел к нему.

– Только Господь знает, как я не хочу тебя убивать. Ты, вероятно, последний из рода основателей Святой земли, достойный демонического меча. Не заставляй меня. Я хочу, чтобы ты понял, ради чего я все это делаю.

– Так расскажите, почему канцлер Святой земли открывает врата Ада? – хрипло произнес Михаил.

– Закрыв врата в потусторонний мир, Феодосия лишила нас Бога. Она совершила ошибку. Потеряв главного врага, мир погряз в междоусобицах. Человечество находится на грани гибели… Войны, загрязнение планеты, создание оружия, способного уничтожить все живое… Мы потерялись на пути к свету…

– Что за бред, – не выдержал Михаил.

Канцлер Константин лишь покачал головой.

– Он явился ко мне, открыл мне глаза и показал, что именно я должен сделать…

– Вы в самом деле верите, что Бог явился вам?! – в ужасе воскликнул Михаил.

– «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец – сказал Господь и породил три мира: божественный Рай, человеческую землю и демонический Ад. Три мира, как три кита, держали баланс. Человеческий мир порождал души, достойные Рая, после жизни душа поднималась на Небеса…»

Михаила пронзила дрожь. Не веря своим ушам, он вглядывался в лицо Константина.

«Канцлер Святой земли сошел с ума», – осознал он.

– Говорите, Господь явился вам и приказал открыть врата Ада? Неужели миллионы будущих смертей ни в чем не повинных людей вас не беспокоят? А сколько гвардейцев погибло и погибнет? Вы умом тронулись! Думаете, я не знаю, что вы больны? В вас говорит болезнь, не Бог!

Взгляд канцлера погрустнел, разом потеряв всю мягкость.

– Вижу, тебе необходимо больше времени, чтобы принять это, – жестко произнес он и, развернувшись так, что полы мантии взметнулись, ушел.

– Да он просто долбанулся, – прошептал Рон. – Ему явился Господь? Что за хрень…

Михаил в очередной раз попытался пустить в руки энергию, но это безуспешно. Путы были рассчитаны на гвардейцев.

С неба спустился Данакт. На руках его лежала берегиня. Руки, ноги, голова ее безвольно свисали. Данакт уложил девушку в центр пентаграммы и отошел за ее пределы.

Канцлер подошел и посмотрел на нее сверху вниз. Его племянница.

– Твой отец был прав. То, что ты родилась у Амелии, было знаком мне. Промысел Божий. «…Глаза Ее и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Ее, при рождении как пламень огненный, а после как белые облака. Десницей своей Она исцеляет людей…»

Константин улыбнулся и провел рукой по волосам Нины:

– Ну что ж, продолжим прерванный ритуал. В этот раз проводить его буду я.

Канцлеру поднесли древний фолиант. Часть гвардейцев угрожающе встали рядом с Михаилом, Роном и Марией и окружили Самуила.

Слова на древнем языке сорвались с губ канцлера Константина – вмиг пентаграмма вспыхнула синим огнем.

Глава 24

Ад открыт!

Канцлер почти нараспев читал текст. Голос его был подобен хлесткой плети. Мощная энергия заставила кровь, которой была нарисована пентаграмма, закипеть.

Тысячи черных теней взмыли в воздух, образовывая вихрь. Поток их был нескончаем. Небо над головой заволокло тучами.

Волосы на руках Михаила поднялись дыбом.

Смерч из демонов, полный тьмы и багровых всполохов, ударил в небо. И алые молнии пробежались змеями по небесам.

Михаил зажмурился от яростных порывов ветра такой силы, что спирало дыхание. Казалось, его сейчас подхватит смерч и унесет вверх.

Один лишь Самуил сохранял спокойствие. Взгляд его был прикован к Нине в центре торнадо. Субстанция, напоминавшая грозовую тучу со вспышками молний, отделилась от тела берегини.

Черное облако приобрело форму человеческой фигуры. В этот же момент нога торнадо взмыла вверх и словно втянулась в тучу. И небо взревело, подобно огромному дракону. Гром разорвал пространство и, проникнув в глубь земли, сотряс ее.

Почувствовались толчки.

Земля несколько раз содрогнулась.

Кровавая молния ударила в центр пентаграммы. На мгновение можно было различить женский силуэт внутри нее.

И разом с неба хлынул Кровавый дождь, теплый, словно кровь была свежей. И сразу стало жарко.

– Владыка Ада, – прошептал Михаил, не сводя взгляда с женского силуэта.

Владыка Ада раскинула руки, омываясь Кровавым дождем, и засмеялась. И от этого смеха стыла кровь в жилах.

Кровавый дождь падал с неба. Багряная жидкость заливала глаза. Ноздри забивались. Михаил приоткрыл рот и пригнулся.

Еще несколько минут, и все вокруг превратится в кровавое болото.

Владыка Ада, прекратив смеяться, вскинула руки к небу, и тучи вмиг разошлись, открывая звездное небо и почти полную луну.

Ее тело, омытое кровью, зависло в нескольких метрах над землей. С длинных волос стекали багряные ручейки.

Окруженное маревом Кровавого дождя со всех сторон, пепелище походило на колодец. Михаил поднял голову и заморгал, пытаясь прочистить глаза от алой пелены. Кольцо тучи Кровавого дождя медленно и верно стало расползаться по миру, как чума.

Тут капли крови начали собираться с поверхностей. Несколько капель слетело с волос и носа Михаила, и они полетели к Повелителю демонов.

Кровь впитывалась в белоснежную кожу Владыки Ада, как бальзам, не оставляя и следа. Всего мгновение назад она была вся в крови, и вот Владыка Ада чиста, словно младенец.

Владыка Ада спустилась. Аккуратная белая ножка ступила на поверхность кровавой лужи.

Собравшиеся капли кружились вокруг нее кольцами. И как только Владыка Ада опустила вторую ногу, нагое тело прикрыли черные одеяния.

* * *

Нина, лежащая в ногах Владыки Ада, медленно открыла глаза. Сознание нехотя возвращалось. Запах железа ударил в нос. Она заметила черный подол и испуганно застыла.

Темные тени продолжали лететь кто куда, освободившись из плена торнадо.

Три высших демона: Данакт, Белим и Саав – склонили колено перед Владыкой. Тела Белима и Саава расплывались дымкой и вновь возвращали прежнюю форму. Они были голодны.

Повелительница демонов медленно и степенно прошла мимо них. Тонкие пальцы пробежались по двум головам, погружаясь в их волосы.

Тень пролетела перед Владыкой Ада. Молниеносным движением она поймала ее. Рот ее расширился, она разом поглотила низшего и облизала нижнюю губу.

Канцлер Константин с трудом встал. Мантия, пропитанная кровью, оттягивала плечи. Он скинул ее на землю.

Он находился ближе всех к пентаграмме и к демонам.

Владыка Ада, покачивая бедрами, прошла вперед. Словно поток черной реки, ее волосы волочились по земле, на концах шевелясь и закручиваясь, словно сотни змей. Канцлер недовольно протер рукавом кожаную обложку фолианта и, нацепив надменный и спокойный вид, прямо посмотрел на Владыку.

Повелительница демонов медленно, словно кобра в стойке, повела плечами. Губы растянулись в заинтересованной улыбке.

– И кто же освободил меня? – проговорила она на древнем языке, но голос ее словно звучал в голове, и если она хотела, чтобы ее поняли, ее понимали.

Кадык канцлера дернулся вверх-вниз:

– Я, канцлер Святой земли Константин. Это я открыл врата Преисподней.

– Канцлер Святой земли, говоришь? – Владыка Ада наклонила голову, вглядываясь в Константина.

– Я сделал это… – произнес канцлер.

Лицо Владыки Ада резко переменилось – и голова Константина слетела с плеч.

Кровь брызнула фонтаном. Пролетев полукруг, голова с глухим звуком упала, покатилась по мокрой земле и остановилась. Зрачки дернулись, рот изумленно приоткрылся, взгляд остановился на Нине и потух. Она отпрянула, резко втянув воздух.

Владыка Ада засмеялась:

– Да мне все равно, из-за чего ты открыл врата Ада. Главное, я наконец-то свободна!

Она стояла возле трупа и равнодушно рассматривала его.

Это все произошло настолько стремительно и неожиданно, что гвардейцы не успели среагировать. Их уверенность сменилась безмолвной растерянностью. Кто-то из «Белого света» развернулся и первым бросился наутек. И все как один вмиг скрылись в темноте ночи.

– Эй! А мы! Эй! Развяжите нас! – закричала Мария им вдогонку.

Владыка Ада засмеялась еще громче.

На пепелище обглоданных демонической энергией зданий и выжженной земли, залитой кровью, остались демоны, пленники «Белого света» и Самуил с Ниной.

Владыка Ада обернулась и встретилась глазами с перепачканной кровью с ног до головы Ниной:

– О-о-о, берегиня этого времени. Замечательно.

Нина сглотнула. Владыка Ада, которая стояла перед ней, отличалась от Повелителя демонов, описанного Самуилом.

Руки Нины задвигались. Она отползала спиной вперед, скользя по луже крови. Круги на вязкой жиже расходились от ее беспорядочных рывков, тогда как Владыка Ада двигалась подобно стрекозе на воде – едва касаясь поверхности.

– Как же я ждала отмщения… – Красивые черты ее лица исказились. Не торопясь, смакуя страх в глазах Нины, она сделала шаг к ней.

– Не подходи ко мне! – выкрикнула Нина. – Ты, грязное отродье! Ты не имеешь права находиться в человеческом мире. Убирайся обратно в Ад!

Владыка Ада остановилась и, обхватив руками живот, залилась издевательским смехом. Это зрелище было жутким настолько, что Нина сомкнула губы и сжалась. Высшие демоны медленно поднялись с колен. Они стояли за спиной своей Владыки.

Смех резко оборвался. Взгляд Повелительницы демонов обжег:

– Я – грязное отродье? Смотрю, тебе никто не рассказал, кто ты на самом деле.

Нина застыла. Слова на древнем языке витали в воздухе, и их смысл бил прямо в мозг, словно кувалдой.

– О чем ты? – Голос Нины дрогнул.

Владыка Ада хмыкнула.

– Святая берегиня. – Голос сочился ядом. – Спасительница. Та, что может исцелять. – Она сплюнула себе под ноги. – Вздор! На самом деле ты демон, – промурлыкала она. – Ты одна из нас. Тень в теле человека.

Сердце Нины перестало биться на несколько мгновений. Ресницы дрогнули.

– Ты врешь… Нет, не может этого быть… Я не помню, чтобы я…

Вмиг Владыка Ада появилась рядом с ней и, схватив ее за волосы, дернула вверх. Нина вскрикнула. В шее что-то хрустнуло.

– Ты вселилась в плод в утробе его матери, сожрала душу ребенка и заняла его тело. И так делала много-много раз. – Глаза Владыки Ада вспыхнули адским пламенем. – Экзорцисты просто использовали твою силу против нас… Ах, смешно… Как же часто я представляла, как убью тебя собственными руками за то, что ты заперла нас в Аду.

Самуил, наблюдавший за всем со стороны, опустил взгляд и заговорил. Голос его был не тихим, не громким, но достаточно звучным, чтобы Владыка Ада услышала его.

– Давно не виделись, Владыка. Я был уверен, что убить своими руками вы хотите именно меня.

Владыка Ада резко повернула голову и нашла глазами фигуру Самуила.

– Са-му-ил, – растягивая слоги, улыбнулась она.

Разом потеряв интерес к Нине, она бросила ее обратно в лужу крови.

Мгновение – и Владыка оказалась рядом со своим десницей. Хоть Самуил стоял на коленях перед ней, связанный, беспомощный, его выражение лица и взгляд излучали уверенность.

Стук собственного сердца оглушал Нину. В глазах все расплылось от слез. Она выбилась из сил.

Вдох-выдох.

Кровавый дождь подсох и растрескался на лице, а соленые слезы образовали влажные светлые дорожки.

Вдох.

Нина смотрела на то, как Владыка Ада подошла к Самуилу ближе.

Выдох.

«Я тоже демон? Такая же темная тварь, как и они?»

– Так, так, так… – заговорила Владыка. – Понятно, почему я сразу и не почувствовала твое присутствие… Столько экзорцистских пут. – Она наклонилась и подцепила пальчиком одну из сковывающих мантр. – Как же ты попался им? Великий генерал армии демонов…

Раздавленная, разбитая, Нина приподнялась и села, опираясь рукой на землю. Она удивленно посмотрела на свои руки: Данакт точно сломал ей запястья, но сейчас все ее кости были целы.

Надежда, что Владыка Ада просто соврала, не покидала ее. Повелительница демонов ведь зло во плоти. Конечно же, она сказала неправду. Она просто хотела поиздеваться. Разве могло быть иначе?

Но что-то подсказывало, что все сказанное было правдой.

«Значит, жертва моего отца, жертва Мурата Басаровича, смерть Ани – все это было ради спасения демона? Я – демон?..»

Очередная темная сущность пролетела мимо Нины. Заторможенно она проследила за ней взглядом и вдруг заметила демонический меч главэкзорца Михаила, лежащий на земле метрах в десяти от нее. Клинок чуть выглядывал из ножен. Черная дымка, словно щупальца, расползалась вокруг.

Завороженно Нина проследила за движениями живой тьмы. Мысли схлынули, словно отлив, оставив ее голову пустой.

Меч словно манил, взывал: «Возьми меня в свою ладонь. Прикоснись ко мне».

Что-то отозвалось внутри. Нина медленно оторвала ладонь от асфальта – несколько капель крови сорвалось с подушечек пальцев. Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, не сильно отрывая руку от земли, она протянула ладонь в направлении меча.

И темная аура шевельнулась, отозвавшись на ее движение.

Черная сущность меча, словно обрадовавшись, стала расползаться и тянуться к ней. Нина шевельнула пальцами и почувствовала холод рукояти меча, словно и впрямь держала его в руке. Энергия меча оплела руку и броском кобры ударила в грудь.

* * *

Владыка Ада пребывала в приподнятом настроении. Самуил явно казался ей запеченным поросенком на праздничном столе.

– Ты клялся мне в верности, ты преклонил предо мной колено, признавая мою власть. Скажи мне, почему же мой десница предал меня?

Самуил опустил глаза. Он молчал.

Владыка Ада, разом потеряв сдержанность, взревела. Тело Самуила вскинулось в воздух, а в руке Владыки Ада вспыхнул алый меч.

– Отвечай же! Перед тем как казнить тебя, я хочу знать, почему ты, равный мне по духу и по силе, предал меня? Ты служил мне верой и правдой сотни лет после Его смерти. Что изменилось? Много лет назад наш учитель, Владыка Тьмы, сделал тебя своей правой рукой – десницей, а меня – левой, своей шуйцей. Мы ведь были командой. Это ведь тебе Владыка Тьмы оставил трон, но ты отказался от его дара. И я приняла этот тяжелый груз, освободив тебя от бремени. А теперь ты что, передумал? Ты хочешь мой трон?

– Да, – просто ответил Самуил.

Владыку Ада перекосило.

– В память о нашем учителе я убью тебя быстро. – Голос ее был холоднее космического пространства.

И тут над головами просвистела темная вспышка. Она двигалась столь стремительно, что человеку было невозможно ее заметить, а демоны уловили лишь тень.

Демонический меч остановился перед Владыкой Ада, направляя острие в ее горло. Словно обладая разумом и искрой жизни, меч подрагивал, едва сдерживая переполнявшую его энергию. Морок черным огнем облизывал его.

Глаза дьяволицы расширились. Она узнала этот меч. Ей была знакома эта аура, полная тьмы. Она оцепенела, растеряв все слова.

В зрачках Самуила отразился меч чернее самой темной ночи. Прошли тысячелетия. Только два существа на этой планете еще помнили Владыку Тьмы. Больше не осталось ни демонов, ни тем более людей. И эти существа – Самуил и нынешняя Повелительница демонов – уставились на меч, словно увидели призрака.

Белим и Саав обернулись, выхватывая мечи из воздуха. Они явно не понимали, что происходит: кто этот безумец, что направил меч на саму Повелительницу демонов?

Нина неспешно встала.

Тени, разбросанные светом мантр, сковавших Самуила, словно ожили и стали удлиняться. Тени Михаила, Рона, Марии отделились от владельцев и начали сгущаться вокруг нее. За ее спиной стало настолько темно, что казалось, площадку захватила в свои смертельные объятия сама бездна. Чудовищной силы аура исходила от мрака за ее спиной.

Медленно Владыка Ада обернулась.

Вся в подсохшей крови, Нина выпрямилась. Меч, неторопливо подлетев к ней, замер, опустившись острием в землю. Она так и стояла, управляя им, не шевеля при этом и пальцем. Воздух загудел от напряжения. Тьма живым чудовищем разбрасывала свои сети, подбираясь к ним.

Зрелище устрашало.

– Нет. Не может этого быть. – Владыка Ада обернулась через плечо на Самуила. – Ты же говорил, что в берегинях уже нет нашего Владыки Тьмы. Он покинул нас! – Голос ее взвился.

– Я думал, – произнес Самуил на грани слышимости, – что душа Владыки Тьмы уже давно растворилась. Но…

– Вивьен. – От голоса Нины воздух завибрировал.

Брови Владыки Ада поползли вверх в немом недоумении. Страх отразился в ее глазах. Ее уже долго не называли этим именем. Вивьен – имя, данное отцом при ее рождении тысячелетие назад.

Нина опустила взгляд на стоявшего на коленях Самуила.

– Самуил, – мягко произнесла она. Губы тронула легкая улыбка. – Мой десница.

Экзорцистские мантры на теле Самуила были разрезаны летающим мечом по мановению ее пальца. Голубые плети осыпались на землю.

Самуил поднял глаза, и в их безбрежной черноте отразились миллионы мерцающих на небосводе звезд.

Меч взметнулся и разрезал путы гвардейцев. Михаил, Рон и Мария не понимали, что происходит. Растерянные, они встали на ноги.

Белим, Данакт и Саав одновременно сорвались с места, как гончие псы.

Зрачки Нины дернулись в их сторону. Меч взвился и молниеносно ударил по демонам. Демонические мечи ослепительно вспыхнули. С невероятной скоростью меч Михаила, управляемый невидимой рукой, играючи отбивал и отражал атаки высших демонов.

От напряжения тела Саава и Белима расплылись и превратились в темный плотный туман.

В блестящей глади глаз Самуила отразилась тонкая фигура Нины. Волосы ее вскидывались и подпрыгивали от ударных волн атак. Она стояла в нескольких метрах от сражения, словно не имела к нему отношения. Но Самуил знал, что это было не так. Густой морок за ее спиной продолжал расползаться, заслоняя небо и подбираясь своими руками к демонам.

Тут Данакт, отразив удар меча, прорвался вперед и возник перед Ниной. Алый клинок вспыхнул от удара о другой демонический меч – Самуил перехватил удар. Вихрь мощной энергии ударил в его грудь. Алый подол затрепетал на ветру.

– Не смей приближаться к ней! – прошипел Самуил. Данакт отпрыгнул, готовясь к новой атаке.

Выпрямившись, Самуил кинул взгляд на сосредоточенную Нину. Она не сводила взгляда с меча, которым управляла. Самуил взмахнул клинком и высокомерно посмотрел на врагов.

Его алый камзол единственным ярким пятном выделялся на фоне мрака, заполонившего половину пространства. Мощь тьмы не просто подавляла, она была всеобъемлюща.

Это была чистая энергия разрушения.

По другую сторону под серебряным светом луны замерли высшие демоны, защищавшие Вивьен.

Ужас и недоверие попеременно отразились на лице Владыки Ада Вивьен. Она прищурилась, оценивая свои шансы.

– Стойте! – крикнула она.

Мрак, исходящий от Нины, окружал их со всех сторон и тянул к ним свои когтистые лапы. Дьяволица с едва заметной опаской отступила.

– Мы голодны и слишком слабы после заточения. Уходим!

Не успел звук ее голоса смолкнуть, как демоны скрылись за маревом Кровавого дождя.

Нина проводила их отрешенным взглядом.

И все стихло.

Сразу стало холодно: жар Ада больше не согревал. Только звук дождя шипящей музыкой наполнял пространство.

Самуил обернулся и посмотрел на Нину. Ее тонкая окровавленная фигура стояла посреди расползающейся тьмы и продолжала смотреть перед собой.

И тут, как извержение вулкана, кровавый кашель вырвался из ее рта. Она резко согнулась пополам.

Тени вмиг разлетелись. Пугающий морок развеялся. Демонический меч упал на землю.

Ноги ее подкосились, и она рухнула на землю, заходясь кашлем. На лбу выступили капельки пота. Закрыв глаза, она пыталась успокоить дыхание.

Самуил присел. Полы алых одежд разлетелись и опали на землю. Он протянул руку, намереваясь дотронуться до нее, но, услышав рваный трепет ее дыхания, передумал.

Тучи Кровавого дождя без воздействия силы Повелителя Ада стали расползаться, заволакивая чистое небо над ними. С неба начали срываться мелкие алые снежинки.

* * *

Михаил, Рон и Мария переглянулись.

– Что, черт подери, произошло? – подал голос Рон. Мелкие снежинки запутались в его волосах. – Я думал, мы уже трупы, но демоны убежали.

Мария не сводила взгляда с берегини и высшего демона в десяти метрах от них. Мелкий снег, словно рой мошкары, парил в воздухе, медленно опускаясь с неба на землю.

– Из разговоров демонов я поняла несколько вещей, – подала она голос. – Первое: силу берегине дает демон, запертый внутри нее. Второе…

Мария замолчала, пытаясь подобрать слова.

– Демоны испугались ее, – тихо закончил Михаил. Его взгляд был прикован к Нине.

Луна, едва выглядывающая из-за пелены, освещала когда-то наполненный деревьями и жизнью двор. Сейчас он напоминал зону военных действий. Занавес Кровавого дождя разошелся в стороны, продвигаясь все дальше по земному шару. Всполохи алых молний и гром были видны и слышны вдалеке.

Лунный свет выхватывал из мрака макушку и спину Нины, подсвечивая ее серебристо-розовым светом.

Михаил стремительно зашагал вперед.

Самуил обернулся. Его взгляд вспыхнул враждебным предостережением. Во вскинутой руке появился огромный пистолет. Полная жажды убийства аура заставила главэкзорца остановиться.

– Только один шаг. – Голос Самуила был обманчиво спокоен.

– Не надо, – послышался слабый, не громче дуновения ветерка, шепот Нины. Внимание Самуила переключилось на нее. – Просто уходи, Михаил. У тебя и без меня куча работы… Забери свой меч и, прошу, уходи по-хорошему.

Михаил замер. В багряной темноте ночи ее сгорбленная фигура казалась еще меньше, чем была на самом деле. Мелкий снег осыпал плечи и головы экзорцистов.

Михаил сделал несколько шагов, поднял демонический меч из лужи и кинул косой взгляд на Нину:

– Я, возможно, должен извиниться…

– Не надо… – так и не подняв глаз на него, подала она голос. И вдруг вспомнила: – Хотя, пожалуйста, защити мою семью… то, что от нее осталось. Азимов Азамат Муратович и его сестра Дара. Они были у разрушенного здания.

Нина посмотрела на него, но лица ее было не разобрать. Михаил облизал пересохшие губы и произнес:

– Хорошо.

Самуил сверлил его угрожающим взглядом.

«Этот ее ручной демон – настоящий дьявол», – подумал Михаил.

Он кивнул гвардейцам, и они скрылись в ночи.

* * *

Самуил опустил руку. Пистолет растворился в облаке тьмы.

– Это ведь неправда? – прошептала Нина.

Она посмотрела на него из-под слипшихся ресниц. Она искала хоть какую-то надежду.

Молчание Самуила растянулось на несколько вдохов, прежде чем он ответил:

– Что именно?

Раздражение ее вспыхнуло. Она вскинула полные влаги глаза:

– То, что я – демон? – Задохнувшись в новом приступе кашля, она сплюнула полный рот крови. – Что со мной?

Смертельная усталость резко навалилась своим весом. Нина стала заваливаться набок. Руки Самуила подхватили ее за плечи и уложили ее голову ему на колени.

Нина запротестовала, но силы угасали с каждым выдохом.

– Ваше слабое человеческое тело не справилось с силой Владыки Тьмы. Засыпайте. Вам надо отдохнуть.

– Нет, нет… Я должна… – Ее голос становился все тише и тише. – Я ведь не демон… Самуил… Я ведь… Я…

Губы Нины едва шевелились. Бессвязных слов уже было не разобрать. Лицо Самуила перед ее глазами расплылось, закружилось.

Нина смежила веки и провалилась то ли в сон, то ли в беспамятство.

Глава 25

Клятва

На горизонте забрезжил рассвет. Первые лучи нового дня обрамили многоэтажки золотистым светом. Кровавый дождь накрыл город, словно багряным шелком.

Обезумевшие демоны, занявшие тела животных и людей, носились по улицам в поисках добычи.

Демон, занявший тело крупной собаки, перемахнул через забор одного из коттеджей на окраине города. Налитые кровью глаза горели фонарями. Он принюхался, ощутив человеческий запах. Слюна разом наполнила пасть и закапала на почерневшую землю.

Самуил услышал его и медленно повернул голову. Взгляды демонов встретились. Челюсть собаки отпала. Зрачки испуганно расширились. Глаза чуть не вылезли из орбит. Уши прижались к голове, хвост поджался. Словно уменьшившись в размере, демон припал к земле и, прочесав ее брюхом, попятился назад. Жалобно взвизгнув, он перескочил забор и был таков.

Самуил зашел в дом, закрыл за собой дверь и, подойдя к современному камину, подкинул в него дров.

Он выпрямился и резко вскинул голову: дыхание берегини изменилось. Взгляд через потолок устремился на второй этаж. Его силуэт подернулся зыбким туманом и пропал.

* * *

Ресницы задрожали. Медленно Нина открыла глаза. Самуил появился рядом и, не сводя с нее взгляда, присел на край кровати.

Расплывчатые очертания вновь обрели форму.

Самуил смотрел на нее не мигая. Лицо его было непроницаемо. Что он думал в этот момент? Почему он до сих пор оставался рядом с ней?

– Сколько я спала? – прохрипела она и, шумно втянув воздух, поднялась на подушках.

– Два дня, – произнес Самуил будничным тоном.

– Два дня! – воскликнула она и дернулась, чтобы встать, но ее сердце пару раз бахнуло в груди, и она без сил упала обратно на подушки.

– Сколько раз за последние дни я падала в обморок…

– И не счесть, – подтвердил Самуил, на мгновение ухмыльнувшись. Но, встретившись с ней взглядом, опустил уголки губ.

Нина, словно на плеере, прокрутила несколько раз в голове события последних часов, которые она помнила, и вновь посмотрела на него.

Она сглотнула вязкую слюну, застрявшую в горле. Мелкая дрожь пробежалась по конечностям. Она боялась услышать ответ на вопрос, который хотела задать. Не без труда преодолев свой страх, она произнесла:

– Владыка Ада сказала, что я – демон, который захватил тело ребенка… Это правда?

Самуил словно ждал этого вопроса. Не в силах поднять взор на нее, он повернул голову к окну. Его взгляд пронзил день.

Постепенно на его лице заиграла полная грусти улыбка.

– Тысячи лет назад я стал десницей Владыки Тьмы.

Через несколько столетий после этого Владыка Тьмы на задворках мира нашел духа ребенка. Упокоить его не получилось, и он привел его с собой. Этим духом была Вивьен. Она была духом маленькой девочки, обладавшей при жизни силой бесогона. Вивьен была обозлена на весь мир. Владыка взрастил ее и самостоятельно обучил. Со временем Вивьен стала его шуйцей.

По правую руку Владыки Тьмы стоял я, а по левую – Вивьен. Мы были его карающими мечами и стерегли баланс в Царстве тьмы. Так шли века.

Но, прожив тысячелетия, Владыка пресытился своим существованием. Он всегда хотел большего. Он мечтал быть человеком. Он хотел почувствовать, каково это – видеть цвета, чувствовать прикосновения, запахи; каково это – быть живым; почувствовать любовь.

В один день Владыка Тьмы провозгласил, что я готов занять его место. Все это время он лишь готовил себе замену…

От боли и злости, прозвучавших в голосе Самуила, Нина задержала дыхание. Он продолжил:

– Это известие было для меня ударом. И в тот момент, когда он произнес, что покидает Ад, оставляя все на меня, он исчез. За верную службу на протяжении многих тысячелетий Создатель, которого я никогда и не видел – по-видимому, я не достоин этого, – согласился сделать Владыку человеком. Он заключил Владыку Тьмы в утробу молодой девушки, и он родился человеком.

Ту жизнь Владыка Тьмы прожил как обычный человек. Но после смерти пришло время расплачиваться за короткое счастье.

– Что Владыка Тьмы должен был сделать за жизнь в человеческом теле? – прошептала Нина.

– До скончания веков он обязан проживать жизни снова и снова, имея лишь одну цель в этом мире – исцелять людей, защищать их, направлять. Да уж, Создатель был жесток. Когда Владыка Тьмы оставил мне престол и просто исчез, я… – Самуил повернул голову к Нине. Свет утреннего солнца бил в глаза и подсвечивал волосы и его точеный профиль золотым сиянием. Выражение его лица в тени было сложно разобрать. – Мне не нужен был престол Ада. Моим центром мироздания был Владыка Тьмы. Мне большего не надо было. Я отказался от всего, чтобы находиться рядом с ним. Я стал, черт подери, демоном, как он и хотел, я стал его правой рукой, как он желал. Одно лишь его слово – я бы окончил свою жизнь, не раздумывая. Но он меня оставил, бросил, как опостылевшую игрушку. Ради чего? Чтобы, не помня себя, проживать жизни, служа людям?

Холодок пробежал по спине Нины.

– И я возненавидел его. И в первый раз за свою демоническую жизнь пошел ему наперекор. Он готовил замену себе? А он меня спрашивал, хочу я этого или нет? Или чего я на самом деле хочу?!

Глаза Самуила вспыхнули, и этого света хватило, чтобы подчеркнуть его искаженное болью лицо.

– Я бросил все, оставив Ад на Вивьен. Она, к слову, не возражала против такой чести. Я долгие годы искал Владыку Тьмы по миру и нашел его. Владыка Тьмы родился в совершенно обычной семье крестьян. Прожил посредственную жизнь, женился и бесславно умер, пася своих коз. Я ждал, следил за ним, близко не приближаясь, в надежде, что после смерти, переродившись, Владыка узнает меня, вспомнит свою жизнь, но… Родилась девочка с белыми как снег волосами и красными радужками глаз. Девочка умела исцелять людей одним лишь прикосновением. И нарекли ее берегиней.

Но в ней не осталось ничего от моего Владыки Тьмы.

На людях лежит проклятие: жажда власти, богатства и жестокость. И берегини были настоящими людьми, ничем не отличаясь своими грехами от других. Нет, мой Владыка был совсем другим. Берегини просто использовали силу Владыки, думал я тогда.

И я вернулся в Царство Тьмы.

Вивьен успешно справлялась с ролью Владыки Ада, поглощая несогласных, как конфеты. Ее сила росла. А я так и остался десницей. Я потерял смысл существования, и мне больше некуда было податься.

Так прошли столетия.

Но с ростом силы Вивьен теряла разум. Власть вскружила ей голову. Она забыла все, чему учил нас Владыка. Законы Владыки перестали исполняться, а Вивьен только потворствовала этому. Она не просто игнорировала законы, она возжелала поработить людей. Я пытался бороться с этим, вразумить ее, но, когда осознал это, стало уже слишком поздно: Вивьен была уже слишком сильна. Древних демонов, кто помнил предыдущего Владыку, она поглотила вместе с их силой.

Отказавшись от власти, я собственными руками создал этого монстра. Я был самонадеянным глупцом. Владыка Тьмы не просто так оставил трон именно мне. Он видел больше, чем я. Впрочем, как всегда.

Услышав эту безжалостную правду, Нина прикрыла рот рукой.

– Осознавая, что армия демонов просто сотрет с лица земли людей, я пришел к берегине Феодосии. Я хотел оборвать мучения своего Владыки, поглотив душу берегини. Если бы я поглотил ее, то душа Владыки могла бы упокоиться; его бы больше не использовали. Второй же моей целью было избавиться от Вивьен.

Как вы знаете, нам удалось заточить Вивьен и ее ближайшую свиту в Ад, но Феодосия обманула меня, и я тоже оказался заперт вместе со всеми.

Спустя столько столетий, вырвавшись из Ада, я увидел вас. Одну из берегинь.

Его глаза, обращенные во тьму прошлого, вновь посмотрели на лицо Нины.

– Сначала я был ослеплен гневом и не мог ясно мыслить. Но потом… Когда я рассказывал о своей человеческой жизни, помните, я говорил, что, в каком бы облике Владыка Тьмы ни являлся мне, непостижимым образом я всегда узнавал его. По походке, по движениям головы, по улыбке, по паузам между словами, по дыханию, по взгляду…

Пальцы Самуила обхватили ладонь Нины. Прохладный палец провел по тыльной стороне ее ладони. Рука Нины покрылась гусиной кожей. Она хотела отдернуть ладонь, но Самуил удержал ее.

– Вы так похожи. Вам ведь снятся неясные образы, значения которых вы не можете понять. Словно обрывки чужих воспоминаний…

Вопрос поставил Нину в тупик. На самом деле после открытия врат Ада ее сны повторялись раз за разом. Одни и те же лица, одни и те же места, образы, но…

– Ты думаешь, я твой Владыка? – пробормотала она, собравшись с мыслями. В ответ Самуил притянул ее руку, склонился и запечатлел на ней нежный поцелуй. Мурашки Нины тут же перешли в дрожь.

– Нет, – отдернула она руку и отшатнулась как ошпаренная. – Я не он!

Улыбка на его губах стала горькой.

– Неужели? – не сводя с нее глаз, произнес Самуил. – И каким же образом вы управляли мечом Владыки Тьмы?

Он усмехнулся, заметив растерянность в ее глазах.

– Это меч главэкзорца…

– Это меч Владыки Тьмы, который он оставил одному из бесогонов перед своим уходом. Тот самый меч, которым я пронзил свое сердце, когда был человеком.

– Нет… – Нина судорожно перебирала, словно книжки в библиотеке, подходящие объяснения. – Им же могут пользоваться и экзорцисты…

– Тогда как вы узнали имя Вивьен? Как управляли тьмой? И почему тогда Вивьен испугалась вас? Она тоже вас узнала.

Нина то открывала, то закрывала рот, не находя ответов на эти пугающие глубиной вопросы.

Он улыбнулся. И улыбка Самуила разительно отличалась от его прежней нагловатой, высокомерной ухмылки. На сей раз она была ласковой.

Подавшись вперед, он дотронулся до ее волос и заправил прядь за ухо. Концы ленты на его руке качнулись, блестящие бусины с цоканьем ударились друг о друга и, перекрутившись, соединились. Глаза Нины расширились. Полный оживленного блеска взгляд демона скользнул по ее волосам и с грустью потух.

– Все прошедшие столетия были ожиданием нашей следующей встречи. Я даже мечтать не смел, что увижу вас снова.

От надежды в его тоне Нину словно обдало кипятком.

Она отшатнулась и сползла с другой стороны кровати. Мысли смешались.

Самуил проследил за ней взглядом и, соскочив с кровати, встал на одно колено. Его алая одежда словно стала ярче.

– Я знаю, это сложно принять. И это пугает. Мне не надо, чтобы вы вспоминали прошлое. Моих воспоминаний мне хватит. Я просто… рад, что вы – это вы. Помните вы это или нет, для меня навсегда вы останетесь моим Владыкой. Я лишь хочу, чтобы вы позволили быть рядом с вами.

Он преклонил голову и произнес:

– Клянусь оберегать вас, служить верой и правдой, исполнять приказы, моя жизнь, моя душа, я сам принадлежу вам с момента нашей первой встречи. Я ваш десница и буду им до последнего моего мгновения.

Глава 26

Начало

Минск. Беларусь

Месяц спустя

Костел Святой Валерии в Минске горел краснотой среди белоснежных сугробов и светлых зданий. Осознанно или нет, архитектор собора использовал красный кирпич, так похожий цветом на кровь.

Михаил посмотрел на шпиль со знаком света. Он блестел золотом и точно подмигивал ему. Михаил вздохнул и, проигнорировав табличку с надписью «Закрыто», толкнул древнюю дубовую дверь. Она протяжно заскрипела и отворилась, приглашая в теплое лоно костела.

Он замер на пороге.

Как давно он не входил в храм. Ресницы дрогнули, по сердцу разлилось тепло. Нога переступила порог, и его окружил аромат ладана.

Он пришел раньше оговоренного времени.

Не торопясь Михаил прошел по храму. Деревянные резные скамьи стройными рядами стояли в боковых нефах. Канделябры на стенах разливали приглушенный свет диодных лампочек, похожих на настоящие свечи.

Огромная золотая люстра над головой венчала всех подошедших к статуе Святой берегини Валерии.

Статуя Святой Валерии была прекрасна. Выполненная из белого мрамора, она отражала цвет стен и казалась розовой. Огромные раскинутые крылья располосовали небесный витраж. Мягкий свет озарял фигуру берегини, и казалось, она сейчас вздохнет и сойдет с пьедестала.

Михаил остановился у самых ее ног. Одинокая свеча стояла у подножия. Синий свет вспыхнул и поджег фитиль. Ало-желтый огонь разгорелся и затанцевал.

Он вскинул голову и посмотрел на бесстрастное лицо берегини.

– Я так давно не молился… – выдохнул он. Слова упали на гранитный пол оглушительно, словно камни. Михаил замолчал, испугавшись громкости своих слов. Он прикусил губу изнутри и через несколько мгновений произнес шепотом: – Лет пятнадцать уже прошло. Я уже и забыл, как это делать. – Он сложил ладони в молитвенном жесте. – Господь мой на небесах… Да святится имя Твое…

Он запнулся. Замолчал. Закатил глаза и покачал головой.

– Нет. Не могу я повторять этот бессмысленный текст…

Он вздохнул и вновь посмотрел на статую Валерии, чтобы собраться с мыслями и сосредоточиться на молитве.

– Все эти годы я отрицал Твое существование. Я винил Тебя в жестокости, безжалостности, безразличии… Я почему-то был уверен, что, создав нас, Ты должен направлять нас и вечно спасать… Если Ты этого не делаешь, Ты бросил нас. Но…

Так много событий произошло: высший демон помешал первому открытию врат Ада – и теперь он уничтожает сородичей, чтобы спасти людей; я познакомился с Ниной до того, как узнал, что она берегиня, и, возможно, это спасло ей жизнь; берегиня Нина родилась в семье канцлера Константина и поэтому не была убита…

Не этими ли маленькими делами Ты и помогаешь? Случайностями, маловероятными событиями подсказываешь, как поступать?

Ты дал людям свободу. Дал возможность человечеству жить и развиваться самостоятельно. Прийти к свету своими ногами. Возможно, Ты сам проделал этот тяжелый путь, и теперь мы должны пройти по Твоим стопам…

По рукам Михаила побежали мурашки. Он не договорил, не имея сил подобрать нужные слова. Хотя зачем, если Господь и так все знал и видел.

– Я так и не знаю, что побудило канцлера Константина открыть врата Ада. На самом деле ли Ты явился к нему, или же болезнь повредила его мозг. Мне не постичь Твой план, я лишь человек, но в одном Константин был прав: войны кончились. Люди наконец-то объединились. По крайней мере пока.

А я как никогда осознал, что грешен. И грех мой тяжел: я убил многих людей… Если Рай существует, мне нет там места. Я не прошу отпустить грехи, но дай мне шанс их искупить. На Великом суде я хочу предстать перед Тобой, зная, что сделал все от себя зависящее…

Михаил замолчал, поморщился. Сумбурный текст выплеснулся из него. Он сам не ожидал от себя такой речи, но это словно сняло груз с его плеч. Он улыбнулся и опустил глаза на огонь свечи.

Дверь медленно открылась. Огонь дернулся, затрепетал. Михаил обернулся.

Нина замерла на пороге. Их взгляды встретились. Михаил приветственно кивнул.

Она поджала губы и сделала шаг внутрь костела. Рука стянула с головы шапку – светлые волосы, казалось, засветились в тусклом свете. Черные пряди, освободившись, полезли в глаза. Нина раздраженно откинула их.

Ее шаги отразились эхом от стен.

– Спасибо, что пришла, – улыбнулся ей Михаил.

После освобождения Повелительницы демонов прошел месяц.

Первые пять дней демоны, только вырвавшиеся из Ада, бесчинствовали, убивая и поедая попавшихся им людей. Больше всего пострадал Санкт-Петербург. Часть сигнальных колоколов треснули.

Но со временем демоны утолили первый голод и затаились.

Теперь выявить их было намного сложнее. Они прятались среди людей, и на первый взгляд одержимого человека было не отличить от неодержимого. Способность демонов адаптироваться оказалась поразительной. Иногда даже самые близкие люди не знали, что их родственник одержим.

Жизнь в городах пошла своим чередом. Врожденное умение приспосабливаться ко всему позволило людям жить обычной жизнью, делая вид, что ничего не происходит.

Работа экзорцистов теперь походила больше на детективные расследования: найти, поймать убийцу и изгнать из него демона.

В то же время Михаил получал доклады о двух самозванцах, которые расследовали дела и уничтожали демонов.

Михаил не мог игнорировать это. Берегиня, на поводке которой ходил высший демон, была сильнейшим орудием против демонов. Они обязаны были работать вместе.

Но он знал, что это рискованно. Узнай кто, что Святой земле помогает высший демон, а тем более что берегиня подписала с ним договор, разразился бы скандал. Но впереди долгие годы борьбы с демонами. Владыка Ада до сих пор пока не проявляла себя, но это могло в скором времени измениться.

Он как главэкзорц Святой земли должен был объединить силы гвардейцев с берегиней.

– Как поживаешь?..

– Михаил, сразу к делу, – с толикой раздражения оборвала его Нина. – Последний раз, когда был мил, ты хотел убить меня.

Он кивнул, соглашаясь с ней, хмыкнул и произнес:

– Люди, которых ты назвала своей семьей, Азамат и малышка Дара… Я нашел их. Они на Святой земле, под защитой церкви. Если хочешь, можешь встретиться с ними в любое время.

Рот Нины приоткрылся. Она испуганно, как-то растерянно посмотрела на Михаила и опустила глаза. Сглотнула.

– Как они? – только и смогла вымолвить она.

– Азамат проявил желание поступить в Академию. У него проявилась слабая, но все же сила экзорциста… А о Даре заботится настоятельница. Она вырастила меня, так что малышка в хороших руках, – улыбнулся Михаил. Он был рад, что оказал услугу берегине, и считал, что Нина пришла с ним встретиться только из-за Азамата и Дары.

– Хорошо, – тихо произнесла она с оттенком грусти. Губы ее слегка дернулись в улыбке.

– Ты контролируешь своего демона? – решил перейти к делу Михаил. – Он ждет тебя за воротами?

– Вы говорите про меня? – Голос Самуила заставил его резко обернуться. Рука его инстинктивно потянулась к мечу.

В нескольких рядах от них Самуил в бордовом пальто с иголочки, без единой пылинки на кашемировой ткани, в черных выглаженных брюках и рубашке вальяжно развалился, закинув ноги на спинку скамьи перед ним. Он выглядел голливудским актером, сошедшим с обложки глянцевого журнала.

– Что? – изумился Михаил, нервно взъерошив волосы. – Он может входить в храмы?

Самуил рассмеялся. Спустив ноги со скамьи, он встал и медленно, словно дикий, опасный тигр, начал приближаться.

– Как видишь.

* * *

Нина недовольно скосилась на Самуила. Он должен был контролировать периметр – вдруг Михаил решил заманить Нину в ловушку? – но, по-видимому, все было чисто. Михаил, как и обещал, пришел один.

Известие, что с Азаматом и Дарой все хорошо, заставило сердце сжаться. Она хотела их увидеть, но помнила полный недоверия и злости взгляд названого брата. Что она ему скажет? Что именно из-за нее умерли его родители? Что она стала их проклятием?

Нина краем глаза проследила, как демон подошел к ним, смерил Михаила высокомерным, сочащимся угрозой взглядом и встал за ее спиной.

Взгляды главэкзорца и демона скрестились, словно клинки, поверх макушки Нины.

Демон криво ухмыльнулся, оголив клык. Бровь презрительно изогнулась. Рука вскинулась, и пальцем он показал на глаза: «Я слежу за тобой». Самуил явно провоцировал Михаила.

– Так для чего ты меня позвал? – вмешалась Нина.

Михаил моргнул. Взгляд соскользнул вниз, на ее лицо. Он достал из внутреннего кармана куртки свернутую папку и протянул ей.

Нина настороженно взяла ее.

– Мои люди расследуют дело. Произошло уже семь убийств. Жертв находят с множественными ножевыми ранениями. Последняя жертва выжила, но не приходит в сознание. Гвардейцы провели один обряд и выяснили, что души в этом человеке уже нет.

– Ты хочешь сказать, что демон заметает следы и маскирует поглощение душ под обычные убийства? – переспросила Нина.

– Вот именно, – кивнул он и вновь посмотрел на высшего демона за ее спиной. – Мы зашли в тупик. Возможно, твой демон может почувствовать своих сородичей.

Нина помотала головой.

– Нет. Когда они в теле человека, они могут подавлять свою энергию, и ее не чувствует даже Самуил. Впрочем, и его они тоже не чувствуют, если он того не хочет… Но меня заинтересовало это дело. Ты предлагаешь нам заняться им?

Михаил кивнул. Нина задумчиво покусала губу. Ей льстило, что главэкзорц Святой земли просит помощи. Она вчиталась в текст.

– Кто знает обо мне? – оторвалась Нина от папки.

– Азамат. Но я объяснил ему, что он не должен распространяться. Также Рон и Мария, мои соратники, которые застали открытие врат. И еще члены «Белого света», но будь уверена, мы найдем их. В последний месяц, сама понимаешь, было не до них. Но слух о живой берегине распространяется. Со временем это невозможно будет скрыть.

– Новый канцлер Святой земли Феофан не знает, что мы будем сотрудничать?

Михаил помотал головой:

– И рекомендую никому не говорить, что ты берегиня, а он демон. Представляйтесь гвардейцами Святой земли. Вот… – Михаил протянул ей значок экзорциста и телефон. – Можешь пользоваться как удостоверением личности, а в мобильном забит мой номер телефона. Звони по любым вопросам.

Нина нахмурилась, принимая телефон. Она знала, что по нему будет легко отследить ее передвижения. Но Михаил был прав: им нужно объединить силы.

– Хорошо. Договорились, – произнесла она и добавила: – Не говори Азамату, что встречался со мной.

Михаил кивнул. Его задумчивый взгляд проводил их до самой двери костела. Нина обернулась, поймала его взгляд и задумчиво прищурилась. Отвернувшись, она все же вышла на улицу.

Морозный воздух защипал щеки. Желтое солнце отражалось от белого снега. Глаза заслезились. В нос ударил аромат свежей выпечки из ближайшей пекарни, легкие наполнились прохладой.

Белоснежные блестящие сугробы, изумрудные елки, припорошенные снегом, – все было словно с картинки. По яркому до рези в глазах голубому небу бежали похожие на животных облака.

Нина замерла, прислушиваясь к тому, как сердце застучало в ее груди. Она довольно прищурилась. Лицо приобрело одухотворенное выражение.

Нина понимала Владыку Тьмы, который желал увидеть цвета и тысячи оттенков собственными глазами, узнать, что такое вкус еды, ощутить прикосновения, эмоции, которые под действием гормонов были ярче звезд. Узнать, что такое прикосновение, боль, страсть, любовь. Он хотел познать жизнь.

Нине еще предстояло выяснить, была ли она в прошлом Владыкой Тьмы… Но Самуил точно ошибался: он считал перерождения Владыки в теле человека проклятием, но на самом деле это был дар.

Человечество слишком привыкло к миру, чтобы его замечать. Мир был чудом. И быть его частью – самая большая награда, которую мог получить Владыка Тьмы.

Нина повернула голову и столкнулась со взглядом пронзительно-черных глаз Самуила – оказывается, он все это время смотрел на нее.

– Красиво, да? – выдохнула она, и пар вырвался из ее рта.

Самуил так и не посмотрел на вид. Не сводя своего взгляда с ее лица, он кивнул и выхватил из ее рук шапку.

– Люди очень слабы, могут и умереть от простуды, – произнес он, водружая ей на голову шапку и заправляя под нее часть выбившихся волос.

Нина смутилась и отступила.

Самуил был слишком… заботлив. Прошел месяц, а она до сих пор не привыкла к этому.

Но она чувствовала, что привязалась к этому жестокому, своевольному, пугающему демону.

Жизнь ее круто изменилась.

Она – берегиня, которая не желала своей судьбы. Всю жизнь она мечтала избавиться от силы, стать нормальной. Она бежала от своего долга. Но…

Мурат Басарович сказал правду: помогать людям – не долг берегини, помогать людям – долг человека.

Этому ее научили два отца: Мурат Басарович, который до последней минуты переживал о других, и ее родной отец Рамаз, который посвятил свою жизнь ее спасению.

Она улыбнулась и, повернувшись через плечо к Самуилу, произнесла:

– У нас много работы. Пойдем?

Примечания

1

Заткнитесь! (Фарси: خفه شو.) – Примеч. авт.

Content

Анастасия Король
Кровавый дождь
Ключ к разрушению
Роман

Пролог

Глава 1 Дар целительства

Глава 2 Теневой отряд

Глава 3 Вера

Глава 4 Святая земля

Глава 5 Погоня

Глава 6 Врата в ад

Глава 7 Договор с демоном

Глава 8 Кровавый дождь

Глава 9 Мой ручной демон

Глава 10 Твой путь окончен

Глава 11 Нина и Самуил

Глава 12 Демонический меч

Глава 13 Город

Глава 14 Дело № ТО-I005

Глава 15 Правда

Глава 16 Самуил

Глава 17 Ирония жизни

Глава 18 Экзорцист

Глава 19 Главэкзорц Михаил

Глава 20 Владыка Тьмы

Глава 21 Берегиня

Глава 22 Приказ

Глава 23 «Белый свет»

Глава 24 Ад открыт!

Глава 25 Клятва

Глава 26 Начало

Примечания