Роберт Голд

10 секунд… и она исчезла

В память о моей маме Кристин

© Robert Gold Ltd, 2024

© М. Черемисина, перевод на русский язык, 2025

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2025

© ООО “Издательство Аст”, 2025

Издательство CORPUS ®

1

“Времени на раздумья не было. Ей оставалось только сражаться или умереть.”

Он лежал не шевелясь в кровати и вдруг почувствовал, как на щеку упала капля дождя. Он повернул голову, чтобы вода стекла к его сухим губам, и осторожно слизал влагу языком. Проливной дождь продолжал барабанить по трухлявому мансардному окну. Темные облака все плыли по ночному небу, и он мельком увидел луну. Закрыл глаза и представил, как летит сквозь звезды, а потом ступает на ее каменистую поверхность.

Луч пробился через облака и осветил пустую комнату. Она как‐то сказала, что ему здорово повезло с этой комнатой: большая, на втором этаже, да еще и вся в его распоряжении. Он не считал, что ему повезло. В углу комнаты стояло три коробки со старыми вещами. От одежды пахло уксусом. Она обещала отнести все это в благотворительную лавку, когда появится свободное время, но не знала, когда именно. Ему трудно было поверить, что однажды эта комната была спальней. Она говорила, что у него тут полно места для игр, можно даже обустроить себе шалаш. Нет, нельзя. Не из чего ему делать шалаш. Разве непонятно?

Ноги под одеялом зачесались. Он скинул его – негнущееся, совсем новое, только из упаковки. Сел на постели, почесал ноги, а потом натянул джоггеры поверх пижамных шортов. До чего же твердый пол под ногами! Она говорила, что купит ковер с изображениями животных, чтобы прикрыть эти голые доски – она что, думала, что ему пять лет, а не почти десять? – но его еще нужно дождаться. Поэтому она дала ему старые тапочки папы, чтобы он ходил в них, пока не привезут ковер. Но те оказались очень велики. Он никогда не носил тапочки, а эти не будет носить и подавно. А еще он никогда не станет звать того человека Папой.

Он потянулся к тумбочке и взял часы в виде футбольного мяча. Прощальный подарок от дедушки. От одного взгляда на часы ему захотелось плакать. Он сердито швырнул часы на кровать. Нельзя, чтобы кто‐то подумал, что он плакса. С собой он взял только эти часы, сумку с вещами, маленький альбом с фотографиями и секретный блокнот, на обложке которого заглавными буквами написано его имя. Блокнот обычно хранился под кроватью, но он доставал его, когда было особенно грустно. В нем он описывал все места, которые посетил с дедушкой. Он не хотел их забывать.

Он подошел к двери и приоткрыл ее. С первого этажа доносились голоса. Чуть подавшись вперед, увидел свет, что отражался от зеркала в коридоре этажом ниже. Ступеньки были крутые, так что ему приходилось держаться за перила, чтобы не упасть. Когда она впервые показала ему его комнату, он сказал, что лестница ему не нравится. От нее голова кружится. А она сказала, что он скоро привыкнет. И улыбнулась. Он знал, что ее улыбка ненастоящая. И смотрел он не на улыбки людей, а в их глаза. Всякий раз, стоило ему поймать ее взгляд, он видел, что ее глаза не улыбаются.

Дверь в их спальню была открыта. Раньше он не видел подушек на их кровати. Сейчас же он провел пальцами по мягкой бархатной ткани. Под окном на туалетном столике лежала серебряная шкатулка. В ее стеклянной крышке были спрессованные сухоцветы. Он открыл шкатулку и вытащил две золотые цепочки. Медленно намотал их на пальцы, оставив концы болтаться с тыльной стороны ладони. Затем еще раз заглянул в шкатулку и осторожно выудил оттуда золотое кольцо с зеленым камнем. Поднес кольцо к глазу и стал вертеть головой, пока лунный свет, что просачивался в щель между занавесок, не осветил камень. Закрыв глаза, он все еще видел яркий зеленый свет, водоворотом кружащийся в его голове.

Ему показалось, что в коридоре раздался какой‐то звук. Он быстро обернулся, но никого не увидел. Возможно, это доносились голоса с первого этажа. Он убрал кольцо в шкатулку, а сверху сложил цепочки – точно так они и лежали. Закрыл крышку, легонько потрогал пальцами стекло, за которым теснились эти цветочки.

На лестничной площадке он подождал, пока глаза не привыкнут к яркому свету. Рядом с их спальней была комнатка его брата. Угол комнаты скрывался в темноте, но он мог разглядеть брата, который спал в кровати, свернувшись в клубочек под одеялом с Человеком-пауком. В комнате пахло свежей краской, а на полу лежал огромный ковер – тоже с Человеком-пауком. Он‐то вовремя приехал. И выглядит довольно круто. Для маленького ребенка. На ковре была разложена трасса для гонок, лежало несколько машинок. Детские штуки. А ему игрушки уже не нужны.

Он вернулся на лестничную площадку и уселся на самом верху у перил. Оттуда была видна дверь в гостиную. Хотя дверь была закрыта, он все равно слышал, как они разговаривают. Кроме них говорили еще два человека, но он не узнавал эти голоса. И снова ему показалось, будто он услышал какой‐то звук, и повернулся лицом к дальнему концу коридора. Там спал их сын, но дверь его комнаты была плотно закрыта. Так что он подался чуть вперед и попытался расслышать, о чем они говорят. Они почему‐то смеялись. Он прислонился головой к перилам и закрыл глаза. На секунду представил, что вернулся к дедушке. Сперва он увидел, как одним ветреным днем запускает ярко-красного воздушного змея. Потом увидел, как ест тост у камина и смотрит по телевизору “Мистера Бина”. Интересно, что дедушка делает прямо сейчас? Как только он почувствовал, что слезы снова подступают к глазам, он перестал об этом думать. И снова начал слушать голоса на первом этаже, пока не хлопнула дверь гостиной.

Открыв глаза, он встретил ее пристальный взгляд.

Четверг

Глава 1

Я засовываю в рюкзак бутылку односолодового виски “Талискер” в подарочной упаковке и выхожу из винного магазина на главную улицу Сент-Марнема. Вечерние покупатели смешиваются с непрерывным потоком лондонских пассажиров, которые устало шагают домой. В конце улицы находится “Фиш-энд-чипс от Фреды”, и я лавирую между людьми в длинной очереди, которая тянется оттуда. В тускло освещенном переулке, что разделяет закусочную и черный вход одного из прибрежных пабов Сент-Марнема, разбросаны пустые коробки из‐под картошки фри. Краем глаза замечаю двух мужчин, которые безуспешно пытаются спрятаться за мусорным баком. Обоим на вид лет тридцать, они торопливо снюхивают кокаин с пустой упаковки из‐под рыбы. Сент-Марнем и мой родной город Хадли приобщились к наркоманской культуре, которая, кажется, стала частью повседневной жизни.

Главная улица начинается в центре городка и сворачивает на Террас-роуд, которая проходит вдоль Темзы. Накрапывает дождь, и я застегиваю куртку, после чего засовываю руки поглубже в карманы. Я пробираюсь через плотный поток машин, стараясь не сталкиваться с торопливыми доставщиками “Деливеро”, и спускаюсь к реке. Надо мной железнодорожный мост, на котором, что неожиданно, царит полная тишина, пока вдруг не появляется поезд, что с грохотом мчит к станции “Сент-Марнем”. Передо мной бездомный – он под этим викторианским сооружением устраивает себе кровать из картонных коробок. Позади меня раздаются шаги – кто‐то быстро идет, а потом пробегает мимо меня прямо к бездомному. Двое, что вышли из закусочной, кричат на мужчину, а потом поднимают бумажный стаканчик, который тот поставил на землю перед собой. Они забирают его мелочь, громко хохочут и исчезают в ночи. Я подхожу к бездомному, тот лишь устало пожимает плечами. Я нащупываю в кармане десятифунтовую купюру и вкладываю ее ему в руку.

Как только тропинка начинает следовать за изгибом реки, я попадаю в дальний конец городка, где загораются уличные фонари. Дождь усиливается, и я с радостью замечаю, как приветливо светится “У Мейлера”. Он располагается на берегу реки и занимает место в переоборудованном складе из камня. Теперь “У Мейлера” стал чем‐то вроде местного клуба. За последние лет десять, что рестораном владеют Ист Мейлер и Уилл Эндрюз, он получил отличные отзывы как в местных, так и в национальных СМИ. В прошлое Рождество Ист опубликовал свою первую кулинарную книгу и дебютировал в шоу Би-би-си “Субботняя кухня”. Не только оригинальные рецепты постепенно превращают его из местной звезды в национальную знаменитость, его неординарный характер тоже играет большую роль.

Я обхожу склад и захожу в мощеный дворик перед зданием. Машины проезжают под огромной каменной аркой, и даже в этот дождливый февральский вечер все вокруг освещено ярким теплым светом. Я ненадолго прячусь под изогнутым навесом на первом этаже. Роняю взгляд в телефон и вижу сообщение от босса, Мадлен Уилсон. Она пишет, что будет через пару минут. Мадлен – одна из самых выдающихся и важных фигур британских медиа, а я проработал с ней почти десять лет. Первые пять лет я работал репортером в общенациональной газете, где она была редактором. Теперь уже пять лет она занимается репортерскими расследованиями на одном из ведущих новостных сайтов Великобритании, которым и руководит. Каждый день я узнавал от нее что‐нибудь новое. Она изобретательна, находчива и безжалостно честна. Временами она, конечно, возлагает на сайт огромные надежды, но никогда не идет на компромисс, если вопрос касается точности того, что она публикует. Все эти годы, что она строит свою карьеру, она борется за честность и справедливость, и от своей команды ожидает того же. Во всех историях она всегда придерживается правды – это принцип, который она переняла у своего отца Сэма.

Сэм – журналист старой закалки, владелец и редактор газеты “Ричмонд таймс”, в которой я, как и Мадлен, начал свою карьеру. После смерти моей матери – а прошло уже одиннадцать лет – он взял меня под свое крыло. С отцом у нас отношения не ладились с тех пор, как мне стукнуло три, так что Сэм во многом заменил мне отца.

– Бен! – зовет меня Мадлен, выбираясь из машины.

Я только успеваю ее обнять, как тут у нее начинает звонить телефон. Она бросает взгляд на экран и отклоняет вызов.

– Спамеры, – говорит она мне, залезает обратно в машину и достает с заднего сиденья огромный сверток.

– Деннис, я напишу, когда закончу, – говорит она своему водителю. – Думаю, где‐то в одиннадцать.

Он понимающе кивает. Мы с Мадлен подходим к ресторану.

– А где Сэм? – спрашиваю.

– Я предлагала заехать за ним, но он заявил, что дойдет сам.

– Все так же упрям и независим, – говорю я, открывая перед Мадлен дверь.

– Еще на этом сраном автобусе ехать! Я сказала, что заплачу за такси, но нет! Ты знаешь Сэма, ему же виднее.

Я улыбаюсь и думаю о том, что его дочь переняла еще и его упрямство.

– Человеку семьдесят четыре, – продолжает Мадлен, – а он каждую неделю редактирует газету. Понятия не имею, как он это делает и как газета окупается.

Я вопросительно поднимаю брови, а Мадлен продолжает говорить:

– Предложила тут ему нанять заместителя редактора. Сказала, что, черт его дери, оплачу все сама. Так знаешь, что он мне ответил?

– Что?

– Что не нужны ему подачки! Так я же без злого умысла… Я вижу, что ему все сложнее работать, а он отказывается сбавлять обороты. Вот скажи, кто сейчас покупает место для рекламы в местной газете? Он отказывается от любой помощи, и это касается не только газеты. Сказала, что найму уборщицу, чтобы она прибиралась у него дома пару раз в неделю, но он не хочет, чтобы кто‐то приходил к нему в квартиру и трогал его вещи. Он так точно себя до инфаркта доведет.

Мадлен улыбается. Мы оба отлично помним, как прошлой осенью она мчалась ночью в больницу, когда узнала, что у ее отца подозрение на инфаркт. К счастью, это был не инфаркт – Сэм просто переел сыра и выпил слишком много винтажного портвейна.

У Мадлен снова звонит телефон.

– Не понимаю, откуда у людей мой номер! – говорит она и снова отклоняет вызов. – Убью Кэролин, если узнаю, что это она дала мой номер какому‐нибудь незнакомцу, который заявил, что у него мировой эксклюзив.

Работа ассистентом Мадлен требует море терпения. Мадлен проходит вперед, называет свое имя метрдотелю, но тот не успевает проводить нас к нашему столу – из кухни к нам выходит Ист Мейлер.

– Мадлен! – кричит он и подходит к нам с распростертыми объятиями.

Ростом он под два метра, черные длинные волосы собраны в тугой хвост, который удерживает ярко-красная оверсайз бандана шефа – такую фигуру трудно не заметить.

– А ты чего не сказала, что вы зайдете сегодня? Я бы вам что‐нибудь особенное приготовил, – весело попрекает он ее, и посетители ресторана поворачиваются взглянуть на хозяина.

Мадлен в качестве приветствия отправляет Исту воздушный поцелуй, а затем крепко обнимает его за талию.

– Здесь всегда еда особенная, – со смехом отвечает она.

Мадлен и Ист были хорошими друзьями в старших классах. И они до сих пор не разлей вода.

– Мы собираемся отпраздновать день рождения Сэма. Если он вообще появится, – объясняет она, когда Ист провожает нас к столику с изумительным видом на реку. – В этом году решили скромно посидеть. Но ты не забывай, Сэму не нужен повод, чтобы съесть вторую порцию твоего пирога с рыбой.

– Уж об этом я позабочусь, – отвечает он и поднимает руку, привлекая внимание бармена за барной стойкой, у которой толпится много людей. – Шампанское за счет заведения! Мой подарок имениннику, – продолжает он, заметив Сэма.

Тот только зашел в ресторан, и его поприветствовал метрдотель. Ист здоровается с Сэмом – кладет ладонь ему плечо, почти засовывает его себе под мышку.

– Мистер Харди, слышал, у нас тут праздник.

– Не надо из‐за меня шумиху устраивать, я здесь не для этого, – отвечает Сэм, поднимая руки в шутливом протесте.

Официант наливает три бокала шампанского и отходит.

– Выпей с нами, – предлагает Исту Мадлен.

– Я бы с радостью, но я сегодня главный на кухне.

Сэм вскидывает глаза на Иста и спрашивает:

– Рыбный пирог?

– Уже готовлю, – отвечает он, берет Мадлен за руку и тихо спрашивает: – Я могу тебя чуть попозже украсть минут на пять? Мне нужно поговорить с глазу на глаз.

– Все в порядке? – спрашивает она.

– В полном. Наслаждайтесь ужином! – отвечает он и исчезает на кухне.

– Извините за опоздание, – говорит Сэм. Он опрокидывает в себя половину бокала, даже не сев за стол. – Конни заскочила на поздний обед, и мы как‐то потеряли счет времени.

– Только не говори, что ты себе подпортил аппетит.

Сэм качает головой и улыбается.

– Мадди, я страшно голоден. Ничего не ел с самого утра, – говорит он, попивая шампанское. – Когда я говорю, что Конни заскочила на обед…

Мадлен поднимает руки.

– Пап, мы отлично знаем, что ты имеешь в виду. Не надо подробностей.

Она поворачивается ко мне и качает головой.

– Разве миссис Васнески не ваша закадычная подруга, что живет по соседству? – спрашиваю я.

Сэм ухмыляется.

– Так и есть. Но сейчас она уехала в Польшу повидать мать, вернется завтра вечером.

– Мать? Сколько же лет миссис Васнески? – спрашивает Мадлен.

– Семьдесят четыре, как и мне. И мы все еще живчики! Ее матери на прошлой неделе стукнуло сто один. Мощно они оторвались в Варшаве.

Он показывает нам фото: мать миссис Васнески отмечает свой день рождения стопкой водки.

– Они меня звали, но Польша, февраль… Это слишком даже для меня.

Сэм тянется к ведерку со льдом, наполняет свой бокал.

Мадлен улыбается, а затем наклоняется, чтобы кое‐что достать.

– С днем рождения, пап, – говорит она и передает Сэму сверток, который принесла с собой из машины.

– Что тут у нас? – говорит Сэм и тянется через стол и берет нечто напоминающее большую фоторамку.

Пока Сэм разрывает дорогую оберточную бумагу, я кидаю взгляд на четырех женщин у барной стойки. Уверен, мне не показалось, что за бокалом мартини с джином они упомянули мое имя. Мадлен бросает на меня взгляд, но ничего не говорит.

Сэм отрывает последний клочок бумаги и ставит рамку перед собой. За ней Мадлен не видит его лица, но я прекрасно вижу, как он прикладывает руку к щеке.

– Это твоя первая… – начала Мадлен.

– Я знаю, что это, – перебивает он, утирая глаза. – Моя первая статья на первой полосе. Двадцать восьмое сентября тысяча девятьсот семьдесят третьего. Не думал, что однажды снова ее увижу.

Сэм передает мне рамку с изданием “Ричмонд таймс” пятидесятилетней давности, а потом встает и обнимает дочь.

– Где же ты ее нашла?

– Не поверишь, но есть у меня странные связи, – отвечает она и обнимает отца.

– У меня есть все издания с октября семьдесят третьего…

– Которые хранятся в моем гараже! – смеясь, добавляет Мадлен.

– Но это я потерял, когда съехался с твоей матерью. Она постоянно наводила порядок и выбрасывала важные вещи!

– Уверена, она тоже по тебе скучает, – говорит Мадлен и, прежде чем сесть обратно за стол, посылает ему воздушный поцелуй.

Я никогда не встречал мать Мадлен – когда я только познакомился с ней, родители уже давно развелись. Однако она намекнула, что их отношения были довольно напряженными.

Я снова оборачиваюсь, потому что слышу, что позади меня громко смеются. На этот раз одна из тех женщин точно назвала мое имя.

– Не слушай их, – говорит мне Мадлен, услышав, что они говорят. Она тянется через стол и продолжает: – Они не стоят твоего внимания, Бен.

Глава 2

За всю свою взрослую жизнь я привык к косым взглядам, к тому, что иногда на меня показывают пальцем как в самом Хадли, так и в его окрестностях. Больше двадцати лет назад, когда мне было четырнадцать, убийство моего брата Ника ужаснуло весь мир. Через год две девчонки из его класса признались, что это они убили Ника и его лучшего друга, Саймона Вокса. На момент убийства мне было восемь, в этом году будет двадцать третья годовщина смерти Ника, а многие по‐прежнему питают какой‐то нездоровый интерес к тому преступлению. После того как я узнал правду о его убийстве, СМИ снова заинтересовались историей моей семьи.

– Вы на что там смотрите? – спрашивает Сэм и оборачивается.

– Ни на что, – отвечает ему дочь.

Сэм снова поворачивается к столу.

– Мы что‐нибудь заказываем? – спрашивает он, прежде чем я встречаюсь взглядом с официантом.

– Сожалею о кончине твоего деда, – говорит Сэм Мадлен после того, как его заказ благополучно передали на кухню.

– У деда была прекрасная жизнь. Девяносто шесть – это все‐таки немало.

– Думаю, тебя обрадует, что я написал твоей матери, – говорит он, откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. – Правда, всего пару слов.

– О, она будет рада. Отец много для нее значил.

– Он был старым сварливым гадом. И мы все это знаем. Даже твоя мама не стала бы с этим спорить. И прожил так долго он только для того, чтобы не подпускать кого‐либо к своим деньгам.

Мадлен смеется.

– Мне всегда казалось, что он очень щедрый!

– Я тебя умоляю! – говорит Сэм. – Когда в последний раз он что‐нибудь тебе давал?

– Мне не нужны были его деньги, – отвечает Мадлен.

Уж свою‐то независимость Мадлен ни от кого не скрывает.

– Твоя мама теперь будет при деньгах. Я так понимаю, все перешло ей?

Мадлен кивает.

– Некоторые наши конкуренты даже накатали истории о кончине так называемого “британского Уоррена Баффетта”. Черт возьми, хотела бы я, чтобы это было правдой! Но я очень надеюсь, что мама воспользуется шансом и с шиком и блеском отправится в путешествие. Приятно проведет время!

– Отличный план, – говорит Сэм. – Пусть отдохнет подальше от Лондона.

– Тебе бы не помешало отправиться с ней, – говорю ему я. – Ни в чем себе не будешь отказывать.

– Никакие деньги в мире не заставят меня быть с Аннабель.

– Как и ее с тобой, – подхватывает Мадлен. – Вы оба ну слишком сами по себе. Ваш брак как‐то не ассоциируется со словом “компромисс”.

– И это тоже тебе от нас передалось, – говорит Сэм и поднимает бокал.

И тут мы слышим крик со стороны бара. Я поворачиваюсь и вижу, что одна из женщин грохнулась со стула. Ее подруги слезают на пол, чтобы помочь ей, но тоже не очень уверенно стоят на ногах. Пытаясь помочь подруге, одна из женщин заваливается назад и сбивает стул. К ним быстро подходят два официанта.

– Я хочу, чтобы мне помог Нейтан! – невнятно кричит лежащая ничком женщина, отмахиваясь от помощи.

Потом она медленно поднимается, садится, прижимаясь головой к барной стойке.

– Меня обнимают сильные руки Нейтана… – продолжает она, хихикая.

Я ловлю взгляд Мадлен, она качает головой. А Сэм, не отрываясь от этой сцены, достает телефон, чтобы все заснять.

– Пап! – вскрикивает Мадлен, шлепая его по руке.

– Как же быстро ты все забыла! Все может стать нашей историей.

– “Женщина падает со стула”? Что, не все так плохо, значит?

– “Пьяная драка во флагманском ресторане известного шеф-повара”, – отвечает Сэм, улыбаясь дочери. – Я бы мог продать эту историю парочке национальных газет.

Две женщины поднимаются на ноги, держась за край барной стойки. Все четверо истерически смеются, поднимают бокалы и снова пьют. Бармен уже подходит к ним, но он не успевает и слова сказать – одна из женщин, которая первой упала на пол, шатаясь, плетется к нам.

– Это же вы, да? Бен Харпер? – спрашивает она, подойдя к нашему столу. – Мне очень-очень жаль, что с вами и вашей семьей случилось такое несчастье… Вы так одиноки.

К ней присоединяется ее подруга.

– Вы знаете Нейтана? – с хохотом спрашивает она. – Вы знаете, что он здесь работает? Может, он и отпрыск убийцы, но ко мне домой пусть приходит в любой день! Кто‐то выложил его видео в тиктоке, он там бегает без футболки. До чего же он красив!

Женщины снова заливаются смехом, а у Мадлен тем временем кончается терпение. Она обходит стол и говорит:

– Мы хотим тихонько посидеть. Думаю, вы уже достаточно выпили и вам пора домой.

Она достает свой телефон и продолжает:

– Я вызову вам такси.

– Кому это ты такси вызываешь? Мы только начали веселиться!

– Уверяю вас, ваше веселье пора заканчивать.

– А ты не суй‐ка свой нос куда не надо! – отвечает первая женщина и кренится в сторону Мадлен.

Мадлен быстро делает шаг в сторону, и женщина, промахнувшись, падает прямо на наш стол.

Сэм хватает телефон и фотографирует женщину, которая растянулась на нашем столе, приземлившись лицом в корзинку с хлебом.

– С днем рождения, Сэм! – говорит Мадлен и закатывает глаза.

Она улыбается отцу, а затем тянется к незанятому стулу у соседнего столика и пододвигает его поближе. Ей с официантом удается поднять женщину на ноги и усадить ее.

– Пустите меня! – кричит женщина и вся извивается в попытках высвободиться.

Мадлен приседает возле нее.

– Вам пора домой, – спокойно говорит она. – Я заплачу за такси. И когда вы и ваши три подружки проснетесь утром, я надеюсь, вам будет достаточно совестно.

– Хочу селфи с Беном! – отвечает ей на это женщина, торгуясь, как ребенок.

– А Бен не хочет селфи с вами, – невозмутимо говорит Мадлен и берет ее за руку. – Пойдемте на воздух. Нужно немного проветриться.

– Не трогай меня! – кричит женщина прямо Мадлен в лицо.

Она лишь на секунду вскидывает голову, как тут одна из подружек хватает ее за руку. Босс высвобождается из хватки, но первая женщина уже направляется ко мне. Она обвивает меня за шею, чтобы удержать равновесие, и дрожащей рукой поднимает телефон. Она даже не в состоянии разблокировать экран. Держась за меня, поворачивается к своим подружкам, которые остались сидеть у бара.

– Наташа, Кайла! Сфоткайте меня с Беном!

Но женщины так и застыли на месте, отрешенно глядя на весь этот кавардак.

– Давайте я помогу! – говорит Сэм и встает.

– Сэм! – вскрикивает Мадлен.

– Да ладно, пусть сфоткается и счастливая пойдет уже отсюда.

– Спасибо, старина! – говорит ему женщина, торжествующе на него глядя.

– Как зовут? – спрашивает ее Сэм, когда она передает ему свой телефон.

– Эбби, – отвечает она, крепче обнимая меня за талию.

– Эбби, улыбочку!

– Секунду!

Женщина хохочет, расправляет свое черное коктейльное платье, смахивает кусочек масла с груди. А Сэм фотографирует, что не может меня не веселить.

– Сфоткай еще пару раз, – говорит Эбби. – Я плохо получилась.

– Проваливайте из моего ресторана! – доносится крик из кухни.

Мадлен обходит столик, подлетает к Исту. Кладет ладонь ему на грудь и тихо говорит:

– Не устраивай сцен, будет только хуже.

Ист качает головой и проходит мимо нее. Мадлен быстро моргает, пока огромная фигура Иста мчится к двум женщинам.

– Вы что, не слышите? – кричит он так громко, что слышно во всем ресторане. – Я говорю: проваливайте к чертям из моего ресторана!

Он хватает Эбби за руку и, прежде чем она успевает что‐то сказать, тащит ее к выходу. Два официанта торопливо подходят к другой женщине и выпроваживают ее из помещения.

– Эй, вы тоже, – продолжает Ист, обращаясь к женщинам за барной стойкой. – Убирайтесь. Сейчас же. Пока я не вызвал полицию.

– Босс, они не оплатили, – говорит бармен.

– Да мне по барабану, оплатили они или нет.

Женщины смущенно сползают со стульев, ошеломленные тем, что Ист Мейлер выгоняет их из своего ресторана. Одна из них спотыкается, у нее подламывается каблук. Она падает на Иста, а он ловит ее своими мощными руками. Посетители с изумлением наблюдают за тем, как он подхватывает ее на руки и уносит прочь.

Мадлен поворачивается к отцу, который снимал всю эту сцену на телефон.

– Думаю, это даже завирусится, – говорит он.

Глава 3

Уилл Эндрюз отложил книгу, которую он надеялся дочитать этим вечером. Выглянул в панорамное окно, из которого открывался вид на Темзу. Он прислушался: в ресторане внизу шла какая‐то перепалка, в которой можно было различить голос Иста.

– Что думаешь? – спросил он Нейтана, своего сына. – Наверное, Ист опять сцепился с очередным журналистом?

Нейтан провел в этом лофте всего лишь шесть недель. Сейчас он лежал на просторном диване и, когда услышал вопрос, отложил телефон в сторону.

– Да бог его знает, – ответил он. – Мне казалось, что после того, как я перестал там работать, они больше не захаживали…

Нейтан Бивен приехал в Хадли меньше года назад, с тяжкой ношей в душе: его биологическая мать была одной из осужденных за убийство Ника Харпера. После того как его мать признали виновной, его усыновила маленькая семья в городке под названием Каубридж в окрестностях Кардиффа. Когда он учился на юриста в университете, он изучил все документы об усыновлении и позже, в двадцать один год, приехал в Хадли, чтобы найти биологического отца.

Уилл все эти двадцать с лишним лет даже не знал, что его сын существует. Тест на отцовство подтвердил, что Нейтан его сын, хотя, если посмотреть на них вместе, мало у кого останутся сомнения, что они родственники.

– У Иста совершенно не получается держать себя в руках, хотя иногда он вроде и пытается, – сказал Уилл. – В такие моменты он ведет себя не очень подобающе.

– Может, все подуспокоится, если я на какое‐то время уеду из Сент-Марнема?

Уилл помотал головой.

– Нет, не нужно, – ответил он. – Я хочу, чтобы Сент-Марнем стал для тебя таким же домом, как и Каубридж.

– Он уже стал, – ответил Нейтан, но неуверенность в его голосе несколько встревожила Уилла: неужели он вот-вот потеряет сына, которого только недавно обрел?

Журналисты пировали на его истории. Сам он никогда не хотел столько внимания, но детективы из тиктока не знали удержу. Нейтан, двадцатидвухлетний сын небезызвестной убийцы и ее одноклассника, которому на тот момент было четырнадцать, невольно стал жертвой весьма нездорового интереса. Несмотря на то что недавно она вернулась за решетку, появилось огромное количество теорий, что Нейтан разузнал все о личности своей биологической матери и теперь они замышляют очередное гнусное преступление. Эти теории ничем не подкреплялись, но онлайн-абьюз, направленный на Нейтана, временами набирал серьезные обороты. Уилл понимал: сын, должно быть, жалеет, что однажды решил отыскать своих биологических родителей. И он беспокоился, что Нейтан отправится в Уэльс и тогда его будет не вернуть.

Он пододвинулся поближе к сыну.

– Скоро все наладится. Только пообещай, что не позволишь Исту тебя выгнать.

– Я не хочу стоять между вами…

Уилл ничего не ответил. Хоть появление Нейтана прошлой весной и вызвало у него шок, он все равно наслаждался временем, проведенным с сыном. Оказалось, что у них много чего общего, особенно это касается разных глупостей типа любви к мороженому с печеньем от “Бена-и-Джерри”, НБА, марафонам (на разной скорости), музыке Пола Уэллера, сериалу “Западное крыло”, – и все это помогло им наладить взаимоотношения. Конечно, Уилл никогда не думал об отцовстве, но, когда в его жизни появился сын, он наслаждался каждым мгновением. Он понимал, как трудно приходится Исту, а потому не пытался втянуть его в их отношения. Это Ист предложил Нейтану поработать с ним в ресторане. Поначалу Уилл был несказанно рад, что между ними зародилась такая связь. Но по прошествии времени отношение Иста изменилось. Дурная слава Нейтана притянула много нежелательного внимания к их ресторану, и Ист вместо того, чтобы поддержать Нейтана, попросил его уйти. Он даже предложил ему переехать из дома в стиле ар-деко, который Ист и Уилл делили в Сент-Марнеме, в этот крошечный лофт над рестораном. Уиллу начало казаться, что Ист просто прогоняет Нейтана из их жизни.

Он сел и посмотрел на сына. Тот писал очередное сообщение.

– Вы с Сарой всё? Окончательно?

Он перевернул телефон.

– Как бы я ни старался… Думаю, да, всё.

Беспощадное давление социальных сетей оказалось слишком сильным для только зарождающихся отношений Нейтана и местной девушки. Уилл знал, что его сын несколько раз за два месяца после того, как он переехал из дома Сары Райт на Хадли-коммон, навещал ее и ее шестилетнего сына Макса.

– И ты все равно ей пишешь?

– Да решил узнать, что она на выходных планирует делать, – ответил он с меланхоличной ноткой в голосе. – Хотел просто с ней и Максом повидаться.

– Дай себе время, – ответил Уилл.

Нейтан кивнул.

– Мы хотим остаться друзьями.

Уилл улыбнулся, а лицо его сына залилось румянцем.

– Мы правда друзья, – настоял он.

Сара была почти на десять лет старше, у нее шестилетний сын – все‐таки шансы на то, что эти отношения продержатся долго даже без воздействия каких‐либо внешних факторов, были весьма невелики. Так что Уилл просто улыбнулся и согласился.

– Я просто хочу заглянуть к ним и повидаться с Максом, – сказал Нейтан. – Я никогда не хотел быть отцом, но я сильно скучаю по пацану.

– Однажды ты станешь прекрасным отцом, – сказал ему Уилл. – Но только не сейчас. Не очень хочу становиться дедушкой в тридцать семь, я еще слишком молод для этого.

Нейтан рассмеялся.

– Не переживай. Я пока не планирую создавать семью. Думаю, все, что происходит сейчас, будет слишком тяжело для любого ребенка.

– Неважно, когда это случится. Твой ребенок будет частью твоей семьи, а не моей. И уж тем более не ее.

Нейтан уселся поудобнее, потянулся за кроссовками. Уилл прекрасно знал, что, пока он обувался, их мысли были заняты Джоузи Фэрчайлд – женщиной, которая убила Ника Харпера и оставила огромный след в их жизни.

– Я пойду пива попью.

– Погоди пять минут, я с тобой, – ответил Уилл.

– Не, я бы хотел прогуляться, воздухом подышать, – сказал Нейтан и взял телефон. – Давай я тебе напишу, если найду какое‐нибудь местечко.

Уилл заметил тень печали в глазах сына.

– Все пройдет.

– Хотел бы я в это верить, – ответил он, снова уткнулся в телефон и вышел из комнаты.

Глава 4

Детектив Дэни Каш почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она сидела за письменным столом в одном из безлюдных кабинетов в отделе управления по расследованию уголовных дел. Стянула куртку со спинки стула. Застегнула ее до конца, потянулась к допотопному чугунному радиатору, что стоял позади стола. Холодный, как глыба. Она принялась усердно растирать руки, готовая на все – лишь бы не чувствовать холод позднего февральского вечера. И решила, что мог бы помочь горячий чай.

Прогулявшись до крохотной камбузной кухни в дальнем углу кабинета, она включила чайник и открыла ящичек над раковиной. Оттуда она достала потрепанную коробочку с чаем “Золотой юбилей”, закинула пакетик чая в кружку в голубую полоску. Когда она взяла чайник, позади нее с грохотом распахнулась дверь. Она испуганно дернулась, пролив кипяток на столешницу.

– Не пугайтесь, – сказала старший инспектор Бриджет Фримен, начальница участка.

– Добрый вечер, мэм, – поприветствовала она, торопливо разворачивая рулон полотенца.

– Я бы себе сделала чаю, если вода еще осталась.

Фримен прошла к холодильнику и достала полупустой пакет молока.

– Покрепче‐ка сделаю.

Дэни улыбнулась. Глядя на Фримен, она думала о том, что до этого видела ее только в безупречном образе: застегнутый на все пуговицы пиджак, начищенные погоны. Сегодня же на ней была толстовка с надписью “Городская полиция” и спортивные штаны.

– Двадцать минут в зале, – сказала Фримен. – Немного, но хоть что‐то.

Дэни вдруг поняла, что не может скрыть удивления.

– Вам сахар положить, мэм?

– Вообще мне лучше с ним завязать, но от одной ложечки ничего не будет.

– Долгий день? – спросила Дэни, размешивая свой чай.

– С такой работой каждый день долгий. Бесконечная бумажная волокита, срочные разговоры со старшим суперинтендантом, очередной поток вопросов об уровне раскрываемости преступлений от важных шишек из Скотленд-Ярда.

В следователе Фримен Дэни видела старшего офицера с огромным потенциалом. За все то время, что она руководила участком, Дэни прониклась к ней уважением. Она восхищалась ее умением быть в курсе всех дел. При этом она позволяла офицерам вести свои собственные расследования. Но большое уважение, с которым Дэни относилась к старшему инспектору, лишь усиливало долгоиграющие сомнения по поводу ее честности.

– Жизнь была намного проще и, осмелюсь сказать, куда приятнее, – продолжала инспектор, – когда все свое время я посвящала расследованиям.

Фримен взяла свою кружку, сделала глоток.

– А вы почему здесь, констебль? Уже поздно.

– Я только закончила с повторным интервью с жертвой взломщика.

– Шеннон Ланкастер?

– Так точно, мэм.

– Как у нее дела?

– Старается храбриться, но я вижу, что ей страшно.

– Она же проснулась среди ночи и увидела, что взломщик стоит возле ее кровати?

Дэни кивнула.

– Открыла глаза, а он нависает над ней…

– Жуть какая, – сказала Фримен. – Отправьте мне свои записи, когда закончите. Вы уверены, что это один и тот же человек?

За последние три года серия эпизодических взломов стала наводить все больше страха на Хадли. Начиналось все с вроде безобидных краж со взломом, а теперь женщины просыпались и видели у себя в спальне человека в маске.

– Все, что как‐то связано со взломом в прошлую субботу, указывает на то, что это был один и тот же человек, – ответила Дэни. – Одет он был точно так же: балаклава, толстовка на молнии, кожаные перчатки. И он подошел к постели женщины…

– Что еще связывает пять жертв?

Дэни покачала головой.

– Характер нападений был непредсказуем. Но нападал он только когда женщины были одни.

– Приспосабливается к ситуации?

– Да, – ответила Дэни. – В случае с Шеннон Ланкастер обе ее дочери уехали на ночевку к бабушке.

– Он как‐то это узнает. Продолжайте искать связь между жертвами. Мы знаем, что его поведение становится агрессивнее, нам нужен прорыв.

– Да, мэм. Сегодня вечером я собираюсь просмотреть посты в социальных сетях.

– А Шеннон Ланкастер – ей просто повезло? – спросила Фримен, остановившись у двери.

Она проснулась и увидела, что над ней нависает мужчина. Думать было некогда, и Шеннон Ланкастер с криком кинулась на него. Она засунула пальцы под его балаклаву, и тогда он выбежал из комнаты. Удирая через заднюю дверь, он уронил комплект черных пластиковых наручников.

– Повезло. Только в том смысле, что она смогла дать отпор.

Глава 5

По главному залу ресторана Мейлера снова стал разноситься приглушенный гул. Официанты принимали заказы – все‐таки здесь лучшая рыба в Лондоне! – и предлагали бокал шампанского в качестве комплимента, чтобы успокоить расстроенные нервишки. Сэм быстро налил себе еще один бокал, прежде чем передать Мадлен второй.

– Спасибо, Сэм, – сказала она, поднимаясь из‐за стола. Ее салфетка уже лежала на столе.

– Ты куда? – спросил он, беспокоясь только о том, что ему нужно ждать свой ужин. – Нас никогда так медленно не обслуживали.

– Не переживай. Твой рыбный пирог скоро принесут.

Мадлен быстро вышла из‐за стола, прошла мимо бара к выходу на террасу с видом на реку.

– Черт возьми, ну и вонища! – сказала она, подойдя поближе к Исту, который тем временем раскуривал ужасно крепкий косячок. – Ты собираешься все это скурить? Ох, надеюсь, ты уже приготовил мой ужин.

Ист неотрывно смотрел на стремительную реку. Мадлен придвинула поближе кованый стул. Теперь они вдвоем сидели под водонепроницаемым навесом, на котором было напечатано имя Иста. Она взглянула на своего лучшего друга. Познакомились они в шестом классе почти четверть века тому назад. Оба тогда были аутсайдерами. Два независимых, не похожих на других людей персонажа, которых ничто не остановит на пути к успеху. В каком‐то смысле мало что с тех пор поменялось. Теперь он выдающийся шеф-повар, а она вдохновила его на написание кулинарной книги, что вскоре стала бестселлером. И почти любой человек, читающий новости, знал имя Мадлен Уилсон. А если и не знал, то читал хотя бы одну ее историю.

– Что у тебя стряслось? – спросила она.

Ист глубоко затянулся, ничего не ответив.

– Ты только что вынес из своего ресторана женщину. С тобой явно что‐то не так. А еще на улице жесть как холодно, но тебе неймется накуриться именно здесь. Ты хотел со мной о чем‐то поговорить?

Он облизал пальцы и сжал кончик косячка.

– Я боюсь.

– Чего? Потерять Уилла? – спросила Мадлен, зная, в их отношениях сейчас не все гладко. – Тебе нужно с ним поговорить. А еще нужно смириться с той толикой внимания, которым окружен Нейтан.

– Хочешь сказать, эта выходка в ресторане – это “толика внимания”?

– Ист, ты только усугубил положение. Теперь о тебе будут писать.

Он отвернулся от реки.

– Ты же обещала. Все, что мне нужно было сделать, – это появиться один раз в телике. И все. Я не подписывался на постоянное внимание. Если бы не ты, я бы никогда и не написал эту чертову книжку.

– Погоди‐ка. Ты об этом хотел со мной поговорить? Ты забыл, сколько экземпляров было продано? Эта книга сделала твой ресторан таким популярным!

– Я хочу сказать, что просто не могу больше выносить эту популярность.

– Ист, дорогой… Ты ведь особенный. Известный шеф-повар категории “Б”. В неплохом ресторане! Ты уж точно не какая‐нибудь бедненькая ромашка.

Он даже не улыбнулся – лишь покачал головой.

– Не говори мне этого. – Он на мгновение замолчал. – Ты даже не представляешь, каково мне. Каждый день всплывает какая‐нибудь история, открывается другая часть моей жизни. Я уже спать нормально не могу.

Мадлен услышала нотку тревоги в его голосе.

– Тебе нужно успокоиться…

– А это мне, по‐твоему, зачем? – спросил он, подняв косячок.

– Не думаю, что тебе это поможет.

– Не надо мне тут говорить, что мне поможет, а что нет.

– Ист, ты слишком остро реагируешь. Я обещаю, видео станет сенсацией лишь на пару дней! А после все переключатся на новую историю. И самое классное, что половина людей, которые посмотрят видео, поймут, что ты поступил правильно. И тогда знаешь что? Возможно, ты продашь еще больше книг.

– Прекрати. Не надо было тогда позволять тебе уговаривать меня…

– Да ты ерунду какую‐то говоришь.

– Я? Чуть что случится – и это уже сливают в твиттер, в тикток. Никакой личной жизни! Я словно в ловушку попал.

– Если бы я читала все, что обо мне пишут в интернете, я бы уже давно сиганула с моста!

Ист прошел по террасе и остановился, глядя на воду.

– Извини, я не должна была этого говорить.

Мадлен подошла к нему и положила руку ему на спину.

– Тебе нужно научиться игнорировать это все. А если не можешь, тогда не заходи в социальные сети.

– Так я не социальных сетей боюсь, – вскинулся Ист. – Я боюсь сумасшедших людей, которые липнут на эти истории. Мое лицо повсюду! Я попал в какую‐то бесконечную круговерть, и не без твоей помощи!

– Эй, так нечестно! Я сделала тебе небольшую рекламу, чтобы помочь продать книгу. С таким же успехом я могла бы помочь кому‐то другому.

– Давай начистоту, Мадлен. Ты сделала себе карьеру, эксплуатируя других людей.

Она отступила на шаг, посмотрела на друга, который тем временем заново поджег косячок. Временами он становился таким эгоистом, что с ним было бесполезно о чем‐либо спорить. Ист сейчас встал в оборонительную позицию, но от этого его слова не звучали менее обидно.

– Это неправда. Но я пришла не ругаться. Я хочу помочь.

Ист глубоко затянулся.

– Помочь? Это так теперь называется? Это просто медийная истерия.

Мадлен развернулась и направилась в ресторан.

– Подожди! Извини.

– Ничего не хочу больше слышать, – сказала она, открыв дверь. – Я хочу успеть хорошо провести время до того, как ты скажешь что‐нибудь такое, о чем потом действительно пожалеешь.

Глава 6

Сэм подносит салфетку к лицу и вытирает рот.

– Вкусноти-ища, – говорит он, доедая вторую порцию рыбного пирога.

– Закажем еще одну бутылку? У тебя день рождения, как‐никак, – говорит Мадлен. – Думаю, мне бы не помешало.

– Звучит заманчиво, но я вынужден вас оставить! – отвечает Сэм и отодвигает стул.

– Уже уходишь?

– У меня продолжение вечеринки.

– С кем?

– Да парни пообещали угостить меня стаканчиком на ночь. Тут паб неподалеку.

– Нет. Нет-нет-нет! – отрезает Мадлен. – Я так понимаю, это те самые старые добрые друзья, с которыми ты полночи играл в покер, а потом они тебя так напоили, что ты подумал, будто у тебя случился сердечный приступ? Ни в коем случае, пап! Нет.

Сэм допивает вино, а затем с ухмылкой глядит на Мадлен.

– Моя дорогая дочь! Это был самый чудный вечер. Пирог был просто замечательный, а компания‐то какая – непревзойденная!

Сэм встает и хлопает по карману, где у него лежит телефон.

– У “Ричмонд таймс” теперь есть видео, которое прямо сейчас нехило так вирусится.

Я закусываю губу.

– Одну порцию, – говорит Мадлен, указывая пальцем на отца, – и потом ты едешь домой.

– Две, и я уже отказался от портвейна. Обещаю, я буду в такси еще до полуночи.

Сэм сжимает мое плечо и тянется за своими подарками.

– Как думаешь, – говорит он, кладя газету в рамочке на стол и глядя на дочь, – кто‐нибудь из твоих дружков сможет закинуть мой потрясающий подарок ко мне домой?

– Нет, ни в коем случае! – отвечает она.

– Ну, я хотя бы попытался, – говорит Сэм и отправляет Мадлен воздушный поцелуй. Она отвечает тем же, после чего он, слегка покачиваясь, ступает прямо к выходу.

– Единственный и неповторимый, – говорю я Мадлен.

Она смотрит отцу вслед.

– Сэм этого никогда не признает, но он стареет. Я переживаю, что он слишком много работает.

– Сэм не был бы Сэмом, если бы вел себя иначе.

Мадлен подзывает официанта, чтобы заказать последний напиток. Затем она наклоняется вперед, упираясь локтями в стол.

– Можно задать тебе один вопрос? Когда ты записывал подкаст, ты чувствовал, что тебя заставляют это делать?

– Нет, – отвечаю.

В конце прошлого года я записывал подкаст. Рассказывал об убийстве моего брата и смерти матери. К счастью Мадлен, наш подкаст о настоящих преступлениях попал в топ чартов “Эппл”. В процессе работы она все время поддерживала меня, да и вообще это было мое решение – записать этот подкаст.

– А когда писал?

– Если ты не забыла, я написал историю, которую сам хотел рассказать. Хотя временами это было не совсем то, чего хотела ты.

– Тебе нужно было рассказать правду ради мамы?

Я киваю.

– А почему ты спрашиваешь?

– Да так. Задумалась из‐за сегодняшнего.

Я понимаю, что она что‐то недоговаривает.

– Ты научила меня, что хорошая история начинается только с правды. В мире социальных сетей теперь сложнее говорить правду, но без нее все, что мы делаем, становится бессмысленным.

Мадлен делает глоток японского виски, передает кредитку официанту.

– Во сколько утром мы завтра встречаемся с новым заместителем комиссара?

– В десять.

Я встретил даму[1] Элизабет Джонс, когда работал над статьей об убийстве мигрантов в Дувре. Тогда она была главным констеблем Кента. Недавно она вступила в ряды столичной полиции, где теперь в новой для себя роли инициировала пересмотр полицейских стандартов. Она согласилась встретиться с Мадлен. А еще со мной – после того как я написал статью о коррупции в полиции Хадли. Хотя она не особо поспособствовала росту моей популярности в местной полиции, дама Элизабет пообещала, что поговорит с нами начистоту.

– Ты все еще считаешь, что она одна из лучших?

– Я ей доверяю, – отвечаю я. – Хотя ей, наверное, не всегда по душе наши вопросы. Но она гарантирует нам беспристрастное слушание.

– Хорошо, – отвечает Мадлен. – Как у тебя дела с Дэни?

Я улыбаюсь.

– Она все еще замужем за полицейским. Если ты об этом.

Мы с Дэни познакомились во время расследования убийства моего брата. А недавно работали вместе, чтобы восстановить доброе имя ее покойного отца. За все это время мы сильно сблизились.

– Сейчас все… непросто, – говорю я Мадлен.

– Я научила тебя еще кое‐чему, – говорит она, ее глаза блестят. – Нет ничего невозможного. Особенно когда ты влюблен.

Глава 7

Мадлен стояла под навесом у входа в ресторан.

– Встретимся на набережной в девять сорок пять, – крикнула она Бену, когда он спускался к тропинке у реки, чтобы по ней пройтись до дома. – Смотри не опаздывай!

Бен поднял руку в знак того, что он все понял. Она и так прекрасно знала, что он придет вовремя. И этому тоже она его научила. Мадлен посмотрела на телефон. Водитель задерживался на четыре минуты. Она уж подумала, а не написать ли ему, спросить, не заскочил ли он там выпить пива, но передумала. Прошло всего лишь четыре минуты.

Пройдя по мощеному двору, она остановилась и повернулась к поразительной красоты зданию. Сотни маленьких лампочек были развешаны по внешней стороне склада, все вокруг изумительно сияло. Она посмотрела на окно небольшой квартирки на первом этаже. Там жил сын Уилла, но Мадлен показалось, что сейчас там никого нет. Уходя из ресторана, она успела подглядеть, что происходит на кухне. Надеялась увидеть там Иста, но он так и не вернулся. Мадлен ненавидела с ним ругаться. Хорошо, если он просто пошел домой к Уиллу. Когда‐то давно они выглядели такими счастливыми, что было сложно им не позавидовать. Понимая, что сама Мадлен пожертвовала своим счастьем ради карьеры, она желала, чтобы Ист понимал, ради чего ему нужно бороться. Она вздохнула и, почувствовав вечерний холодок, сильнее закуталась в пальто и еще раз посмотрела в телефон.

Еще два пропущенных с того же неизвестного номера. Утром она попросит Кэролин отследить звонок. Мадлен положила телефон в карман и тут увидела подъезжающий автомобиль. На противоположной стороне дороги остановился четыреста девятнадцатый автобус до Ричмонда. Она представила, как Сэм, шатаясь, переходит дорогу, залезает в автобус, держа под мышкой подарок. Возможно, стоило сказать, что она закинет подарок к нему домой. Мадлен подождала у края тротуара, пока черный “мерседес” S-класса не подъехал поближе и остановился в десяти футах от нее. Она ругнулась себе под нос на Денниса. Подошла к машине и без задней мысли потянулась к встроенной ручке, которая почему‐то не поддалась. Тогда она постучала в окно. Через мгновение дверца все же открылась. Она быстро забралась в салон, села на заднее сиденье.

– Что с тобой сегодня, Деннис? – спросила она, хлопнув дверцей.

В лицо прилетел кулак. Кровь тут же хлынула из носа, голова откинулась назад. Перед глазами закружились яркие блики. Оглушенная, Мадлен упала лицом вперед – прямо в экран, на котором она смотрела новости, когда в последний раз была в этой машине.

С переднего сиденья к ней кто‐то перелез. Ее голову вжали в пол. Мадлен отчаянно вертелась на полу, пытаясь нащупать рукой дверную ручку.

– Поехали! – раздался чей‐то голос.

Машина тут же рванула с места, двери заблокировались. Неизвестный все прижимал Мадлен к полу, но она смогла изогнуться и на секунду взглянуть на него.

Гротескное свиное рыло уставилось прямо на нее. Настоящими были лишь безумные глаза.

Лучший момент, чтобы спастись, – прямо сейчас. Времени на раздумья не было. Ей оставалось только сражаться или умереть. Мадлен приподнялась с пола, врезала ему коленом в пах. Он взвизгнул от боли. Тогда Мадлен засунула пальцы в глаза свиного рыла. Мужчина схватил ее за руки, но она снова извернулась и вдарила ему коленом. Освободив руки, она потянулась к лицу водителя.

Машина завиляла на дороге, раздались гудки, Мадлен приготовилась к столкновению. Она отчаянно искала глаза водителя, но ее пальцы нащупали очки. Машина снова стала вилять.

И тут – удар!

О голову Мадлен разбили стеклянную бутылку. На секунду она ощутила, что ее тело стало невесомым, она поплыла назад, пока не рухнула на заднее сиденье.

Мадлен медленно закрыла глаза, и последнее, что она увидела, – наливающиеся кровью глаза свиньи, смотревшие на нее сверху вниз.

2

“Мы не можем предугадать его следующий шаг.”

– В кровать! Немедленно! – кричала она, заметив, что он глядит между перил.

Взбегая по лестнице наверх, он упал и поцарапал колено о деревянный пол. Из раны пошла кровь, но он не заплакал. Лишь облизнул руку и, чуть вздрогнув, попытался вытереть колено начисто. Вернувшись в комнату, он перевязал ногу грязным носком, чтобы остановить кровь.

Он лежал в кровати и следил за танцем облаков в ночном небе. Вдруг послышались шаги – кто‐то шел к его комнате. Мужские шаги. Он закрыл глаза, чтобы притвориться спящим. Мужчина лишь на мгновение заглянул в комнату, а затем развернулся, запер за собой дверь и спустился по скрипящей лестнице.

Он подождал минутку и только потом медленно стянул с себя одеяло, подполз к краю кровати и приоткрыл дверь. Он быстро разобрался, что нужно лишь приоткрыть дверь, а потом неподвижно лежать и медленно дышать, чтобы услышать почти каждое их слово. Он закрыл глаза, подождал, пока голоса не стали снова до него доноситься. Сперва он услышал ее голос.

– Мы должны это сделать. Сейчас. Нельзя больше ждать.

Она говорила тихо, почти шептала. Но все равно было слышно.

– Не знаю, можем ли мы… – ответил другой голос. – Разве нам не нужно сперва с кем‐то это обсудить?

– Сейчас они наши мальчики. Мы решаем, что для них лучше всего. И моего сына не будут звать Трэвисом.

Они говорили о его брате.

– Мы можем просто взять и поменять его имя? Что мы им скажем?

– Ему же пять! Скажем, что это такая игра. Ему понравится! А его брат слишком несмышленый, он ничего не поймет.

Он терпеть не мог, когда люди называли его бестолковым. Или глупым. А еще медленным. Или несмышленым.

Но он продолжал слушать.

– Агентству по усыновлению мы ничего не скажем. Начнем называть его новым именем сразу же. Если кто‐нибудь спросит, скажем, что псевдоним у него такой. Как только приживется, тогда и поменяем уже официально.

– Если ты в этом уверена…

– Мы же хотим подарить ему все возможности, какие есть в мире. Какие у него будут возможности с именем Трэвис?

Он услышал, как она смеется.

– Наверное, ты права.

– Обещаю тебе, так будет лучше! Он умный мальчик. Мы должны направить его в нужное русло.

– Мы должны направить в нужное русло их обоих.

– Так и будет!

Он ей не верил. Он смотрел на свои часы в виде мяча: прошло не меньше минуты, прежде чем она снова заговорила.

– Ты должен принять тот факт, что их жизненные пути будут разными. Это значит, что мы должны дать им разное. Разумеется, мы ему поможем, но Трэвис может чего‐то добиться в этой жизни. Наша задача – помочь ему стать успешным. А тупица наверху – он и выеденного яйца не стоит.

Глава 8

До дома неблизко. Воздух прохладный, облака понемногу рассеиваются. Уличные фонари освещают закрытые магазины Сент-Марнема. Я сворачиваю на извилистую тропинку вокруг городского пруда и выхожу на Нижнюю улицу. Отсюда дорога вьется через лес, выходит в Хадли-коммон, единственное место, которое я считаю своим домом.

На фоне темного неба вижу очертания церкви Святого Стефана, которую построили еще в шестнадцатом веке. Колокольня, недавно пострадавшая от пожара, стоит в строительных лесах. За воротами церкви огромная вывеска – на ней написано, что викарий собрала пятьдесят процентов от суммы, которая требуется на строительство Сада памяти на заброшенной земле возле реки. Я встречал нового викария на прошлой неделе. Она показалась мне очень молодой и полной энтузиазма. Мысленно ставлю себе пометку, что нужно будет сделать пожертвование, иначе она будет стоять у порога и просить не только пожертвований, но и моего присутствия.

Я шагаю по тропинке, которая проходит через поле. Мой дом находится в ряду нескольких таких же, его окна выходят на поле и лес. Вдоль южной стороны поля – ряд викторианских вилл, каждая на отдельном участке с хорошим видом на реку. Я беру телефон, пишу сообщение Дэни. Отправлю ей видео Сэма, которое тот сделал в ресторане. Я уверен, она посмеется. Никак не могу перестать жалеть, что она не присоединилась к нам, но я прекрасно понимаю, что в ее ситуации это было невозможно. Дэни признает, что вышла за сержанта уголовной полиции Мэта Мура только из жалости. Почти полтора года назад она была свидетелем поножовщины, и Мэт получил травмы, которые все изменили. Хотя жизнь ведет их совершенно разными путями, она твердо решила помочь ему жизнь отстроить заново. Меня это восхищает. Ночи, которые она проводит со мной, ощущаются как украденные мгновения. И как бы сильно я ни хотел быть с ней, я знаю, что должен быть терпеливым, ведь я могу только надеяться, что однажды это будет возможно. Через секунду я написал еще одно сообщение.

Ты можешь уехать на эти выходные?

Пока я жду ответ Дэни, мое внимание привлекает фигура, что появляется на узкой тропе, выходящей к лесу. По ней сейчас редко кто ходит – разве что местные, когда хотят срезать и побыстрее добраться до станции Сент-Марнем. Одетый во все черное, с высоко поднятым воротником и надвинутой на глаза бейсболкой, он спешно проходит по темному переулку. Он быстро проходит мимо викторианских вилл. У дома Сары Райт, моей подруги и соседки вот уже как семь лет, он замедляется. И идет теперь как‐то нервно, пока не останавливается в дальнем углу подъездной дорожки, смотрит на дом Сары.

Я схожу с тропы и медленно иду по лужайке. Вижу, как мужчина делает два шага вперед, а затем снова останавливается. На подъездной дороже стоит строительный контейнер для мусора, наполовину заполненный кухонным оборудованием. Мужчина прячется за контейнером, а затем вскакивает и несется прямо к дому. Чтобы не упустить его из виду, я быстро иду вперед, а потом, когда дохожу до конца поля, срываюсь с места и бегу.

Дом Сары в полной темноте. Недавно она рассталась со своим партнером Нейтаном, а потом приступила к затянувшемуся ремонту. Сейчас она живет только на втором этаже, а готовит для себя и сына Макса на электрической плитке. Она говорила, что очень хочет, чтобы строители поскорее доделали свою работу. Я стою за контейнером и вижу, как фигура поднимается по каменным ступеням, что ведут к внушительной черной входной двери. Мужчина останавливается у эркерного окна и пытается быстро его открыть руками. Я тут же вспоминаю взломщика, о котором мы с Дэни говорили в начале недели. Я выхожу из тени, собираюсь окликнуть мужчину, но он бросается прочь и исчезает за углом дома.

Я бегу за ним. Он минует боковую дверь дома, распахивает ворота и выскакивает в задний сад. Перепрыгивает через строительные леса, которые поставили в задней части дома, останавливается у заколоченной двери, ведущей во внутренний дворик. Начинает отрывать плохо прибитые доски.

– Ты что творишь, эй! – кричу я.

Он поворачивается ко мне. Тьма скрывает его лицо, но я вижу, как он тянется к металлической балке и замахивается на меня.

Я отступаю к лужайке, нащупываю телефон.

– Я вызываю полицию!

Он ничего не отвечает и, прежде чем я успеваю достать из кармана телефон, бросается прямо на меня. Высоко подняв металлическую балку, целится мне в голову. Я приседаю, отпрыгиваю в сторону и приземляюсь на траву. Я падаю, балка летит в мою сторону. Мне удается отразить удар плечом, но не успеваю я подняться на ноги, как он ретируется и исчезает в дальнем конце сада.

– Какого хера тебе тут надо? – кричу я, пускаясь в погоню.

Он уже на полпути к задней лужайке, но я понимаю, что у меня есть шанс его поймать. Я ускоряюсь, вспоминаю, как еще школьником играл в регби, и бросаюсь в захват. Падаю на землю, хватаю его за щиколотки, но, когда пытаюсь свалить его, он отпихивает меня в сторону и высвобождается.

Я поднимаюсь на ноги и вижу: он уже далеко. Остается только стоять и смотреть, как он забирается в домик на дереве, сделанный для Макса, спрыгивает с платформы и перелезает через ограду сада. Он приземляется на гравийную дорожку, которая ведет за сад, и в ночной тишине я слышу, как медленно стихает хруст камушков под его ногами.

Глава 9

Сара Райт прикладывает палец к губам. Мы безмолвно стоим у спальни ее шестилетнего сына. Даже не подозревая, что в саду был взломщик, он спокойно спит, свернувшись калачиком, а над его головой сидит мягкий полосатый шмель с зоркими глазками. На тумбочке я вижу фотографию, на которую падает свет с лестничной площадки. Макс в футбольной форме обнимает отца. Сара замечает, что я не отрываю взгляда от фото.

– Джеймс впервые сводил его на матч. Играл “Брентфорд”, – шепчет она. – Макс их самый преданный фанат.

– Вообще‐то я их самый преданный фанат, – отвечаю я. – Пусть Макс тогда будет вторым самым преданным.

Сара улыбается и смотрит на селфи, которое они сделали на краю футбольного поля.

– Должна признать, Джеймс сейчас стал более внимательным отцом. Нейтан ведь больше не появляется.

– Ему сейчас должно быть легче.

– Конечно! Его там бросила девушка – она студентка. Видимо, у него освободилось больше времени на выходных. Возможно, его кризис среднего возраста заканчивается. Я должна быть ему благодарна!

Я иду следом за Сарой через коридор в пустую спальню, которую временно переделали под гостиную. Она включает свет.

– Бен, – говорит она, вздрагивая. – Что у тебя с лицом? Давай я помогу?

– Все в порядке, правда, – отвечаю я, касаясь уголка губ, куда ботинком заехал мне взломщик. На пальцах кровь. – Наверное, мне стоит умыться.

– Ванная там, – говорит она, указывая на коридор.

Я слышу, как она нажимает на кнопку чайника в углу комнаты.

– Будешь чай? – спрашивает она.

– Да. Спасибо, – отвечаю я, стоя перед зеркалом в ванной.

Я включаю горячую воду, умываю опухшее лицо и вытираю волосы полотенцем. После того как мужчина сбежал, я прошел к кухне Сары, где через минуту ее и встретил. Она позвонила в полицию, и оператор сказал, что, так как взломщик сбежал, офицеры подъедут не раньше, чем через час.

– Думаю, утром будет немного болеть, – говорит она, когда я возвращаюсь в спальню. – Давай я тебе мазь какую‐нибудь достану…

– Не надо, не переживай! Дома что‐нибудь найду, – говорю я, беру кружку с чаем и сажусь на один из диванчиков.

Я откидываюсь на спинку и тут же чувствую, как в поясницу впивается что‐то острое. Я вытаскиваю из‐под подушки целую лодку из “Лего”.

– Макс ее обыскался, – говорит Сара, смеясь. – Он сам ее сделал. Нейтан немного помог.

– Макс скучает по нему?

Сколько раз я видел, как они играли в футбол? Я уже сбился со счета. Они играли часами напролет. Только вдвоем.

– Они отлично проводили время вместе. Но сейчас для Макса лучше всего сблизиться с отцом.

– А ты что думаешь?

– А что я? Я развелась с мужчиной, который был старше меня на десять лет. Затем переключилась на отношения с мужчиной, который был почти на десять лет младше. Мы с Нейтаном познакомились меньше года назад, – говорит Сара, взяв свою кружку. – С ним было весело, но он всего лишь ребенок, а сейчас на него еще свалилось до хрена проблем. Он в этом не виноват, но наши жизни слишком разные. Самое важное для меня – это Макс.

Я рассказал Саре о случившемся в ресторане. Она перевела взгляд на лодку.

– У Нейтана чуткая и добрая душа. Он никогда не подписывался на подобное… Каждый день бороться с таким вниманием в интернете… Я советовала ему уехать из Лондона.

Мы допили чай, а затем спустились на первый этаж, дожидаться полиции. В кухне по‐прежнему зияет дыра, через которую виден сад.

– Хочешь, я заколочу?

– Я уже написала Джеймсу. Он сказал, что приедет.

– Так тут дел на пару минут.

– Правда? – спрашивает она. – Тогда погоди, я сбегаю наверх и закрою Макса.

Я роюсь в инструментах, разбросанных по кухне. Но не успеваю найти нужный мне инструмент – в дверь стучат.

– Я открою! – громко шепчу я.

Отодвигаю зеленый велосипед Макса и открываю дверь.

– Бен?

– Дэни? Не ожидал тебя тут увидеть.

Глава 10

Я отхожу в сторону, и Дэни заходит в полуосвещенный коридор.

– Бен, – тихо говорит она и тянется рукой к моей щеке. – Что у тебя с лицом?

Ее мягкие пальцы касаются моих губ, я легко их целую.

– Ничего, – отвечаю. – Все в порядке.

Я на секунду замолкаю и беру ее за руку.

– Я рад, что ты здесь.

Дэни отходит в сторону.

– Со мной констебль Карен Кук. Она сейчас проверяет дом с другой стороны.

– Когда мы сможем увидеться?

– Не сейчас, Бен. Карен появится с минуты на минуту.

И правда: через секунду констебль Кук открывает входную дверь. Сара спускается с лестницы, полицейские представляются. Мы вместе перемещаемся на кухню, где я кратко описываю взломщика.

– Вы уверены, что он собирался проникнуть в дом? – спрашивает констебль Кук.

– На все сто процентов, – отвечаю я. – Сначала он попытался проникнуть через окно. Если бы я его не остановил, он бы зашел через кухню.

– Мы настоятельно рекомендуем в таких ситуациях не геройствовать, а быть осторожным, – добавляет Дэни.

Я улыбаюсь. Она обращается к Саре:

– Миссис Райт, не исключено, что это мог быть грабитель, который воспользовался случаем. Строительные работы часто служат сигналом, что в вашу собственность легко попасть. Он видит строительный контейнер на подъездной дорожке, свет в доме не горит. И тогда он понимает, что можно рискнуть.

– Если учесть, с какой скоростью он шел по улице, игнорируя все другие объекты собственности… Его цель – именно этот дом.

Дэни долго смотрит на меня, и я понимаю, что, вероятно, здесь я не помощник.

– Вполне возможно, что в течение дня он уже изучил остальные дома, – отвечает она, не сводя с меня взгляда.

Я молчу, и Дэни снова обращается к Саре:

– Однако не менее вероятно, что это был не обычный грабеж.

– Вы сейчас говорите о взломщике? – прерывает ее Сара, в голосе которой я услышал напряжение. – Тот самый взломщик, который проникает в спальни к женщинам?

Дэни поднимает руки.

– Я не это имела в виду.

– Но он же на прошлых выходных пробрался в дом еще одной женщины?

– На данный момент мы ничего не можем вам сказать. Я знаю, про тот случай ходят слухи, но нам еще нужно подтвердить, что это один и тот же человек.

СМИ раскручивает множество слухов о новом нападении взломщика. Уверен, что Сара, как и я, уже прочитала репортаж в приложении для соседей. Прошло уже больше четырех месяцев с последнего подтвержденного взлома, но в городе по‐прежнему царит страх, что он снова начнет нападать. Горожане уже начали открыто сомневаться в том, что полиция Хадли предпринимает хоть какие‐то попытки задержать преступника. На Дэни и ее коллег давят со всех сторон.

– Вы думаете, это может быть он? – спрашивает Сара. – До сегодняшнего дня все женщины были одни, когда он проникал в дом…

– Это так. Но будь это он, возможно, он не знал о том, что в доме был ваш сын.

Дэни замолкает, потому что входная дверь дома Сары внезапно открывается.

Глава 11

– Джеймс! – вскрикивает Сара, когда ее бывший муж появляется на кухне.

– Прошу прощения. У меня остались старые ключи. Я отец Макса, – объясняет он Дэни и констеблю Кук.

– Вы просто проходили мимо? – интересуется полицейский.

– Сара написала и попросила приехать. Конечно, я мчался сюда сломя голову.

– Спасибо, – говорит Сара, приобняв его за талию.

– Макс в порядке?

– Крепко спит.

– Если позволите, я продолжу, – говорит Дэни. – Прямо сейчас мы просим местных быть очень бдительными, пока преступник не будет задержан.

– Я тут в твиттере читал, – вступает Джеймс, – что, раз его недавно вынудили бежать, вы полагаете, что он скорее всего снова нападет.

– Это лишь догадки. Как я сказала, нам еще предстоит подтвердить информацию по поводу взлома в субботу, – спокойно отвечает Дэни. – Социальные сети могут быть и даром, и проклятием. Мы не можем предугадать его следующий шаг. Мы просто просим вас быть бдительными.

Джеймс смотрит на бывшую жену.

– Ты им все рассказала?

Сара качает головой.

– Да это ерунда была.

– Я бы не назвал пожар ерундой.

– Миссис Райт? – настораживается Дэни.

Сара потирает пальцами шею.

– На прошлой неделе какие‐то дети подожгли контейнер возле дома. Один из строителей был там, он потушил огонь за тридцать секунд. Так что ничего страшного.

– Вы видели, как дети подожгли контейнер?

– Нет, но я уверена, что так все и было.

– А остальное? – настаивает Джеймс.

– Это все, – отвечает Сара, резко повернувшись к бывшему мужу.

– А как же собачье дерьмо в почтовом ящике?

Сара вздыхает.

– Три дня назад. Не скажу, что это прямо какое‐то величайшее преступление. Его даже в газету завернули! – говорит она, явно пытаясь отшутиться.

– Но все равно это не очень приятно, – говорит Дэни. – Миссис Райт, позвольте спросить, Нейтан Бивен все еще проживает здесь?

Дэни была одной из двух полицейских, которые первыми брали у Нейтана интервью после того, как он раскрыл личность своей биологической матери.

– Нет, – отвечает Сара.

– К этому парню всяких сумасшедших так и притягивает. Это мог сделать один из них, – говорит Джеймс. – Если хочешь услышать мое мнение, я считаю, тебе лучше без него.

– Мистер Бивен в самом деле вызывает очень много внимания в интернете. И, поскольку вы его бывшая партнерша, я вижу очень мало логики в этих беспорядочных нападках на вас. Но, как бы странно это ни было, миру тиктока потребуется время, чтобы въехать в положение дел в реальной жизни. Возможно, люди все еще верят, что вы вместе.

– Кого это волнует вообще? – спрашивает Сара.

– Ну, каких‐то очень странных людей – точно, – отвечает Джеймс.

Он поворачивается к Дэни и говорит:

– Я так понимаю, сегодня вы разместите здесь полицейского?

– К сожалению, мистер Райт, наши ресурсы ограничены. Самое важное в нашем случае – это обеспечить охрану задней части здания. Мы можем прислать кого‐нибудь для этого.

– Если это все, что вы можете предложить… Думаю, мы с Беном можем заколотить вход в кухню.

– Если вы того хотите, – говорит Дэни и разворачивается. – Мистер Харпер, я буду очень благодарна, если вы мне покажете, где он вышел из сада.

Мы с Дэни проходим через двери во внутренний сад, и я слышу, как Сара соглашается на предложение Джеймса: он говорит, что останется на ночь в доме. Мы идем по саду, и я шепчу Дэни:

– Давай уедем куда‐нибудь на выходные?

– Я бы очень хотела, чтобы ты не спорил со мной, пока я говорю с жертвой преступления, – отвечает мне она.

– Грубовато как‐то, – говорю. – Я всего лишь рассказал о том, что видел.

– Я слишком устала, не хочу ругаться.

– Не знал, что мы ругаемся. Может, поедем в Девон? Тебе нравится побережье.

– Я не такая, как ты, Бен. Я не могу просто взять и все бросить.

– Работаешь?

– К счастью, нет.

– Тогда давай я все организую!

– У меня есть обязательства…

– Ты сейчас про Мэта?

– Да, я сейчас говорю про своего мужа, – отвечает Дэни. – А еще я страшно устала. Я уже неделю задерживаюсь на работе, а впереди еще неделя. Мне нужно немного отдохнуть.

– Я хочу быть с тобой, Дэни. Пойдем сейчас ко мне, – шепчу я.

– Я на работе.

– Когда ты заканчиваешь?

Она не отвечает. Мы молча доходим до конца сада. Дэни включает фонарь под домиком на дереве.

– Ты завтра встречаешься с дамой Элизабет Джонс?

– А, вот в чем дело.

– Так встречаешься или нет?

– Я же говорил тебе. Это моя работа.

– А это моя карьера. То, что я рассказала тебе, было всего лишь короткой репликой.

– Короткой репликой самого старшего офицера полиции Хадли, – отвечаю я, срываясь на Дэни и не скрывая своего разочарования. – Из-за которой ты так сильно встревожилась, а мы оба стали переживать, что Фримен как‐то связана с семьей Бакстеров.

Дэни закрывает глаза и выдыхает.

– Пожалуйста, давай оставим это на потом, – просит она. – Все, что я могла сказать о старшем инспекторе Фримен и Бакстерах, остается между нами. А рассказывать об этом дальше или нет – это мое и только мое решение.

Местная криминальная семья Бакстеров монополизирует поставки наркотиков в нашем районе. Отец Дэни, старший инспектор Джек Каш, всю жизнь их преследовал. Пытаясь обелить его имя, мы с Дэни узнали, что местный викарий, преподобный Эдриан Уитерс, был замешан в их преступлениях. Закончил он плачевно, и потом в одном старом картотечном шкафу викария был найден тайник с наркотиками. Из комментария Фримен Дэни поняла, что та тоже знала о тайнике. Еще большее беспокойство вызывал тот факт, что нож, которым ударили Мэта, был спрятан в том же шкафу, а после смерти викария исчез.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, Дэни. Но твое беспокойство обосновано.

Она подходит к изгороди в задней части сада и говорит уже тише:

– У меня нет доказательств. Фримен – офицер с кучей наград. Все в участке ее уважают.

Я знаю, что Дэни просто разрывается. Она испытывает непреодолимое желание сделать так, чтобы полиция Хадли добилась успеха. Я, возможно, даже готов поверить, что в полиции процветает коррупция, а вот ей куда сложнее это принять. Полиция Хадли была константой на протяжении всей ее жизни. И в глубине души она просто не хочет верить, что в ее команде может существовать криминал. Я беспокоюсь, что она слишком охотно закрывает на это глаза.

– Дэни, кто‐то взял нож. Мы оба это прекрасно знаем.

– Дело не в ноже, Бен. Дело в доверии! Я тебе доверилась, а сейчас я прошу тебя оставить это дело. И речь сейчас о тебе и обо мне.

– Но если окажется, что ты права?

– Я знаю, ты готов на все, чтобы написать историю…

– Только если она правдива…

– Ты меня не слушаешь. Это касается нас. Если ты хотя бы намекнешь Элизабет Джонс о Фримен, я тебя никогда не прощу.

Я тянусь к руке Дэни.

– Не намекну, – говорю. – Обещаю.

Она убирает руку.

– Если ты меня предашь, Бен… Это конец.

Глава 12

Уилл Эндрюз сидел на кровати и смотрел в телефон. Час ночи. Он написал еще одно сообщение Исту. Это было третье сообщение, которое он отправил после закрытия ресторана. И не получил ни одного ответа. Со второго этажа он видел, как Ист сидит на террасе совсем один и курит. Потом он вышел на тропу у реки и исчез во тьме. Уилл так и не понял, куда тот ушел.

Он снял свитер со стула, что стоял возле кровати, и вышел на просторную лестничную площадку дома. Спустился по холодным мраморным ступеням на первый этаж. Прошел мимо витражной входной двери, бросил взгляд на огромную гравюру Хокни, что висела в конце коридора. На кухне он взял бокал из французского хрусталя, налил в него прохладную воду из крана, а потом сел за сделанный на заказ остров с кварцевой столешницей. Все, что сейчас было в его доме, выбирал Ист. Да, они все это покупали вместе, но, если посмотреть вокруг, можно понять, что весь интерьер выполнен в экстравагантном стиле Иста. Уилл знал, что ему здорово повезло жить в доме в стиле ар-деко с видом на пруд, но они были не менее счастливы в двухкомнатной квартире в Хадли, когда он еще работал в городе. Не нужны ему все эти атрибуты, которые давало богатство. Но про Иста, возможно, так не скажешь.

Телефон зажужжал. Желудок сжался, он быстро достал телефон и увидел, что это сообщение от Нейтана.

Спишь?

Нет. Ты где?

Только пришел.

Где был?

Переписывался с мамой.

Уилл видел, что Нейтан все еще пишет. Поэтому не стал отвечать.

Она предложила мне вернуться в Каубридж.

Уилл неотрывно смотрел на экран. Через пару секунд он все же ответил.

Будет здорово навестить ее.

Она не это имела в виду.

А что?

Мне нужно временно побыть вдали от Сент-Марнема.

Может, утром это обсудим?

Я уже взял билет на поезд в субботу.

Как бы ненавистна ни была ему эта мысль, а все‐таки Каубридж – настояший дом Нейтана. А Бивены – его настоящая семья.

Давай я тебя подброшу.

Ты серьезно?

Конечно. Я бы хотел познакомиться с твоей семьей.

В ответ он смог написать лишь это.

Когда он нашел Нейтана – и совсем не важно, что поначалу это было весьма болезненно, – тот наполнил его жизнь новыми удивительными красками. Уилл начал смотреть на жизнь и благосостояние иначе, понял, что может подарить сыну новые возможности. Жалел он только о том, что они не встретились раньше.

Уилл услышал, как открылась входная дверь. Ист захлопнул ее за собой, после чего прошел через коридор на кухню. Уилл молча поднял на него взгляд.

– Не смотри на меня так, – сказал Ист и врезался в угловое кресло. – Я думал, ты уже спишь.

– Мне немного любопытно, где ты был, – сказал Уилл, видя, что Ист измотан. – Очередной журналист?

Он имел в виду тот шум, который доносился до него из ресторана.

– Хуже. Пьяные женщины гуглили его фотографии. Наверняка об этом сейчас говорит весь интернет.

– “Его” – ты говоришь о Нейтане?

Ист откинул голову.

– У меня ощущение, словно я в огромном аквариуме!

– А как, по‐твоему, себя чувствует Нейтан?

Ист словно не услышал Уилла и ответил:

– Вот только это не аквариум, а мерзкая онлайн-помойка.

Он прошелся по кухне.

– Понимаешь, они изучили и обсудили каждый дюйм нашей жизни! “Далеко ли упало яблочко от яблони?”, или “Общается ли он со своей матерью?” И в каждом посте упоминают меня, шеф-повара Иста Мейлера. Я был на одном чертовом субботнем шоу и почему‐то вдруг стал каким‐то преступником!

– Тебе нужно научиться это все игнорировать.

– Серьезно? Думаешь, это так просто? Почитал бы ты, что про тебя пишут.

Уилл не ответил, а Ист продолжал с разгорающейся злостью:

– “Он ее изнасиловал?” Вот что они спрашивают! Когда тебе было четырнадцать, ты изнасиловал убийцу?

– Они могут говорить обо мне все, что хотят, мне плевать. Единственное, что меня сейчас волнует, – это Нейтан. И да, для справки, я ничего подобного не делал. Я могу сожалеть обо всем, что случилось, но я никогда не буду жалеть о том, что у меня появился Нейтан.

– Они рассмотрели каждый кусочек нашей жизни под лупой. Фотографии из ресторана… И с каждым днем все становится только хуже.

– Он мой сын.

– Да ты знаешь его меньше года! До этого ты даже не подозревал, что он существует. Как он может для тебя что‐то значить?

Уилл стал воспламеняться в ответ.

– Он добрый, чуткий и великодушный. Когда‐то и ты был таким.

Последние несколько недель их отношения становились все более натянутыми. Уилл просто не понимал, что Ист от него хочет. И хочет ли вообще сохранять их союз.

– Что случилось с веселым и оригинальным человеком, которого я полюбил? Когда ты успел так обозлиться на весь мир? Нейтан мой сын, я его люблю. Ты хоть на секунду задумывался над тем, во что превратилась его жизнь? Он никогда ничего такого не просил.

– Так и я не просил. И уж точно я никак не ответственен за то, кто его родители.

– Что ты, черт возьми, хочешь этим сказать?

– Может, я и сочувствую ему, но не так сильно, чтобы позволять ему руинить мою жизнь! Поэтому я считаю, что ему лучше всего свалить из моего ресторана и из нашей жизни.

– Я пошел спать, – ответил Уилл и остановился у лестницы. – А тебе хорошо бы не забывать, что без моих денег не было бы ресторана.

– Этот ресторан сделало мое имя!

– Как? Просто потому что ты с появился в телике в каком‐то никудышном шоу?

Ист ткнул пальцами в грудь Уилла.

– Я не позволю твоему сыну разрушить то, что я построил.

Уилл посмотрел ему в глаза.

– Ты подписался на эту жизнь со мной. Ты был готов проходить со мной через горе и радость. И теперь ты хочешь сказать, что с тебя хватит?

Глава 13

Дэни Каш вышла из ночного автобуса на вершине Хадли-хилл. Обычно она минут за двадцать доходила из полицейского участка до дома пешком, но сегодня она была очень вымотана. Автобус был забит, так что пришлось ехать стоя. И сейчас, глядя вслед автобусу, она расправила грудь и вдохнула прохладный ночной воздух.

Она подошла к современному дому, где находилась ее квартира, и задержалась возле цветного бака для бутылок и контейнеров для переработки. Плакаты призывали местных жителей сортировать отходы, чтобы помочь планете стать чище. Между огромным синим баком, заполненным смятыми картонными коробками, и ярко-красным контейнером для пластиковых бутылок притаилась группа подростков. Она сразу учуяла запашок – еще до того, как их заметила. От вони ее затошнило, и она перешла на другую сторону дороги.

– Эта хрень вам весь мозг сожрет, – крикнула она.

Один из старших пацанов кинул в ответ что‐то оскорбительное.

– У вас наверняка утром уроки! – продолжала она. – Разве вы не должны быть дома, в постели?

Подростки засмеялись, а Дэни, чувствуя себя невероятно вымотанной, просто направилась домой.

Что бы они там ни курили, должен быть способ найти связь с Бакстерами. Один член этой семейки подозревался в нападении на Мэта. Могла ли ее начальница в самом деле сотрудничать с местной криминальной семьей, чтобы завладеть ножом, которым его ударили? Неосторожный комментарий Фримен дал ясно понять: она знала, что в том старом картотечном шкафу были спрятаны наркотики, но разве это значит, что она также знала и о ноже? Возможно, Дэни слишком поторопилась с выводами, но этот комментарий все еще не давал ей покоя. Ей было тревожно из‐за того, что она сомневается в своей начальнице, которая руководит участком и обладает такой властью. Но даже через три месяца после этого происшествия она все еще не могла избавиться от своих подозрений.

Она решила, что все же доверится Бену, но опасалась, что он не устоит перед соблазном раскрыть столь шокирующую историю. Она готова была все силы положить на искоренение коррупции в полиции, но опыт отца научил, что нужно уметь выжидать. Желание Бена раскрывать правду временами становилось таким всепоглощающим, что он совершал опрометчивые поступки. Поскольку брак Дэни уже почти расторгнут, она надеялась связать свое будущее с Беном. Но может ли она ему доверять?

Остановившись возле дома, она полезла в сумку за ключами. Свет в гостиной горит, значит, Мэт еще не спит. Вставляя ключ в замок, она подумала о том, что они с Мэтом живут разными жизнями, хоть и обитают вместе, он на первом этаже, она – на втором. По крайней мере, они придумали, как можно цивилизованно сосуществовать. Она вышла за него сразу же после нападения просто потому, что ее терзало чувство вины. Она по‐прежнему хотела, чтобы он был счастлив, но у их брака не было никакого будущего. Она надеялась, что и он это понимает.

– Привет! – крикнула она ему, стараясь звучать как можно радостнее, и заглянула в гостиную.

– Задержалась на работе? – спросил Мэт.

– Да. Очередной потенциальный взломщик. На этот раз в Хадли-коммон.

Дэни подробно рассказала мужу о событиях этого вечера.

– Думаешь, это может быть он?

– В случае с Шеннон Ланкастер я уверена, что это он. Он подгадывает удобный момент. Вечер субботы, она дома одна. Узнал же как‐то… Он проник в ее спальню, поначалу в его планах было напасть.

– Наручники?

Дэни кивнула.

– Не дай она отпор… Боюсь даже представить, что бы мы сейчас расследовали.

– Смелая женщина.

– Очень.

– А что по поводу сегодня?

– Может быть, это он, – ответила она, поднимая с пола джинсы мужа и вешая их на спинку его инвалидного кресла. – Подходит под описание. Жертва совсем недавно рассталась с партнером, и в доме никого не было, кроме ее сына.

– Он объявится снова? – спросил Мэт.

– Мы знаем, что он не собирается останавливаться, но кто на этом чертовом свете знает, что он собирается сделать!

– Он же хочет контролировать ситуацию? Чувствует себя всемогущим, когда смотрит на спящую женщину, а потом она просыпается и видит, что он стоит у ее постели.

Дэни согласилась.

– До этих пор мы боялись того, что он может сделать. Но сейчас все становится только хуже, – сказала Дэни, наклонилась и поцеловала Мэта в лоб. – Я страшно устала. Пойду спать. Завтра я снова задержусь, но, может, мы еще увидимся в участке после обеда.

Она остановилась у двери и добавила:

– А, и еще: в выходные скорее всего мне придется поработать.

– Ты хоть немного отдыхаешь?

– Ты‐то продвинешься дальше, а у нас на одного станет меньше.

В конце недели Мэт должен был уйти из отдела управления по расследованию уголовных дел и перейти в новый – Директорат профессиональных стандартов столичной полиции. Он больше не мог работать в маленьком отделе Хадли, но ДПС, в котором расследуются дела его коллег-офицеров, мог стать последним шансом Мэта. Она все время задавалась вопросом: как надавили на него старшие офицеры, чтобы он согласился на эту должность?

– Ну, пока у тебя не появится немного свободного времени для себя, – ответил он.

Дэни покраснела.

Мэт потянулся к выключателю возле постели.

– Пожалуйста, только не надо меня унижать, – сказал он, прежде чем погрузить комнату во тьму.

Глава 14

Машину тряхануло, и Мадлен очнулась. Она чувствовала неровности земли, по которой ее везли, значит, они съехали с дороги. Но где они сейчас?

Машина снова подпрыгнула. Мадлен резко хватанула ртом воздуха, ударившись головой о разбитое стекло, рассыпавшееся по сиденью. Пощупав затылок, она почувствовала, что спутанные волосы в крови. Она открыла глаза и заметила, что в окна больше не светят уличные фонари. Здесь, где бы они ни были, единственный источник света – это луна.

Медленно подняв голову, Мадлен увидела Свиное Рыло – он склонился вперед в проем между передними сиденьями. Его ладонь лежала на плече водителя, и Мадлен видела, что рука‐то довольно мускулистая, а спина широкая, квадратная. У нее вообще есть шанс? Мадлен уловила слабый аромат лимона – Деннис использовал специальное средство с этим запахом для полировки деревянных деталей. Точно, Деннис! Где же он? Он наверняка поймет, что Мадлен пропала. И вызовет помощь. А если и на него напали?

– Где Деннис? – выкрикнула она, через силу приподнявшись.

– Заткнись! – крикнул в ответ водитель. – Или туда же отправишься!

Вдруг она вспомнила о том, что Деннис вообще никогда не упускал ее из виду.

– Скажите, чего вы хотите!

Мужчины ничего не ответили.

– Скажите мне, чего вы хотите! – повторила Мадлен. – Я дам вам денег. Отпустите меня, и я дам вам много денег! Сегодня же.

– Здесь направо, – сказал водителю Свиное Рыло.

– Я сказала, что дам вам денег! – закричала Мадлен.

– А я тебе сказал заткнуться на хрен!

– Вы знаете, кто я?

Мадлен слышала ноты паники в своем голосе.

Мужчины по‐прежнему не отвечали.

– Держи ключи, – сказал водитель, протягивая руку Свиному Рылу.

Свиное Рыло взял ключи и сунул их в карман куртки. Мадлен подгадала момент. Кинулась головой вперед, проскользнула мимо него на переднее сиденье. Свиное Рыло схватил ее сзади за талию, но Мадлен уже вылезла на сиденье. Она пихнула его в грудь, оттолкнулась и рванула к дверце. Водитель успел вцепиться в ее руку, но она смогла вырваться и схватиться за ручку дверцы.

В лицо хлынул холодный ветер. Мадлен бросилась вперед, но тут огромная рука схватила ее за волосы и потянула назад в салон. Дверца была открыта, машину занесло в сторону, и шины заскользили по слякоти. А рука Свиного Рыла, что тянулась между сидений, все тащила ее назад. До чего же было больно! Мадлен вскрикнула, когда он втащил ее на заднее сиденье и сжал правой рукой горло. Ее вжали в пол, Мадлен не могла дышать. Она закрыла глаза. Сейчас он ее убьет…

И тут он ее перевернул, прижимая лицом к мягкому кожаному сиденью. Он упирался коленом в ее спину, давил всем весом на позвоночник. Схватил ее руки, свел их вместе.

Затем она услышала треск отрываемого скотча.

Свиное Рыло безостановочно наматывал скотч вокруг ее рук, держа их за спиной. Потом он снова ее перевернул, но на этот раз чтобы залепить скотчем рот. Он потянул край скотча, и Мадлен начала яростно мотать головой, откидываясь назад на сиденье. Он схватил ее за волосы, уперся коленом в грудь. Она лежала неподвижно, а он заклеивал ей глаза.

Погруженная в темноту, Мадлен старалась контролировать дыхание. Она думала об отце, обо всем, что их связывало, о том, как сильно его любит. Это ведь к нему она бежала, когда была ребенком. Он всегда спасал ее. Но не в этот раз.

Лежа на заднем сиденье, она услышала, как открылась задняя дверь. В замкнутое пространство ворвался поток холодного воздуха. Свиное Рыло поднялся, Мадлен слышала, как он вылезает из машины. Затем открылась дверь водителя – он тоже вылез. Они отошли подальше и заговорили шепотом.

Неужели это ее последний шанс? Мадлен поддалась вперед. Потянулась головой к переднему сиденью и наткнулась на свои вещи. Подождала немного. Смотрят ли они сейчас в ее сторону? Мадлен осторожно двинулась к открытой дверце…

Мужчины разговаривали где‐то вдалеке. Видят ли они ее сейчас? Мадлен вылезла из машины и упала на холодную влажную траву. Руки были связаны, делать нечего – пришлось ползти к задней части машины. Она залезла под багажник, отталкиваясь от земли ногами. Переползла на другую сторону, прислонилась к закрытой дверце машины, пытаясь успокоить дыхание. Не без труда она поднялась и рванула прочь.

Беги. Беги. Беги со всех ног!

Мадлен бежала вслепую по мокрой траве, пока она не услышала нечто пугающее. Мужчины громко засмеялись и завизжали от восторга – видимо, их забавляло, что Мадлен отчаянно рвется на свободу.

Удар прилетел по почкам. Еще один – по спине. Она хватала ртом воздух. И внутренне закричала, когда он дернул ее за волосы, а потом потащил назад. Мадлен на четвереньках, словно краб, ползла за ним по полю. Он толкнул ее к стенке грузовичка. Мадлен услышала, как поворачивается ключ и открывается дверь. Он потянул ее вперед, поднял и швырнул на пол кузова. А затем залез к ней.

Мадлен отползла и вжалась в дальний угол кузова, села на холодный металлический пол. Услышала, как мужчина пополз к ней, и сжалась всем телом. Теперь они сидели вдвоем в замкнутом пространстве, и мужчина был так близко, что она чувствовала его учащенное дыхание на своей шее. Она подняла голову. Что бы он сейчас ни собирался делать, он должен смотреть ей в лицо. Мадлен расправила плечи и, несмотря на то что она ничего и не могла видеть из‐за ленты на глазах, с вызовом уставилась на своего похитителя.

Мадлен ждала, кажется, целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд. Смотрел ли он на нее в этот момент? Должно быть, внутри грузовичка была кромешная тьма. Он включил фонарик на телефоне? Светил на ее лицо, тело?

Она почувствовала прикосновение чего‐то резинового к щеке. Свиное Рыло… Даже сейчас, сидя в темноте, где его никто – особенно Мадлен – не видит, он все еще сидел в своей гадкой маске. И терся своим лицом о ее, словно животное. Она тяжело сглотнула, но не опустила голову.

И тут безо всякого предупреждения он схватил ее за ноги и потянул вперед. Звук резко разматывающегося скотча эхом разлетался по кузову. Сперва он обматывал ее ступни, потом бедра – он крепко связал ноги. Она еще в поле поняла, что бежать бессмысленно. Теперь же это было невозможно. Свиное Рыло выпрыгнул из грузовика и захлопнул за собой дверь.

Через пару секунд завелся мотор, грузовичок медленно двинулся с места. Связанная, с заклеенным ртом, брошенная в кузов, словно животное на убой, она качалась из стороны в сторону, ударяясь плечом о пол. Сперва машина ехала по влажной траве, а позже свернула на твердую гравийную дорогу. Когда они стали подниматься на крутой холм, Мадлен покатилась вниз – к задним дверям. Она слышала, как под колесами хрустит гравий. Водитель нажал на газ, и двигатель зарычал еще громче. Он со скрежетом переключил скорость, и Мадлен услышала из‐за деревянной перегородки его крик. Она начала молиться: пусть грузовичок остановится, пусть не взберется на холм… Но он снова вжал педаль газа в пол, и грузовик дернулся вперед. Они забрались на вершину, Мадлен подбросило в воздух. Позвоночник пронзила острая боль, когда она приземлилась на спину.

Здесь местность была ровнее. Мадлен представила, что они едут по дороге вдоль реки. Ощупывая все вокруг, она протиснулась между боковым колесом и стенкой кабины водителя. Ногам было больно, но так, по крайней мере, она могла оставаться неподвижной на поворотах – ее больше не бросало из стороны в сторону.

Только когда машина притормозила на светофоре, Мадлен обратила внимание, что бьет коленом в стенку грузовика. Машина набирала скорость, и она поняла, что, судя по всему, ее слышали. Тогда она начала бить по деревянной перегородке. Долбила снова и снова! Она не знала, на что надеется, но была уверена, что будет бороться до последнего вздоха!

Водитель дал по тормозам. Мадлен швырнуло вперед, она улыбалась. Что, бесит, да? Потом она услышала, как открылась дверь кабины, и внутри все замерло.

– Я разберусь с машиной, – сказал кто‐то, стоя на улице. Это был тот водитель, который вез ее до этого. Сейчас, получается, за рулем сидит Свиное Рыло. – Я поменял номерные знаки и закрасил стенки баллончиком. Теперь ты сам по себе.

Мадлен понимала, что она, получается, тоже.

3

“Благодаря ее неустанному преследованию убийце вынесли приговор.”

Лежа в комнате, он слышал свое медленное дыхание, но голоса снизу все еще доносились до второго этажа. Он знал, чем они занимаются. Этот звук, который издает мужчина, он слышал множество раз. Много мужчин делали это с его мамой.

Он терпеть не мог, когда мужчины приходили к ним в квартиру. Там была лишь одна спальня. Ему приходилось сидеть на кухне, качать Трэвиса в коляске и ждать, когда мужчины уйдут. Один из мужчин однажды заставил его стоять в проеме двери и смотреть. Как же ему хотелось схватить нож из кухонного ящика и вонзить ему в его волосатую спину! Но вместо этого он просто застыл на месте, чувствуя, как тепло стекает вниз по ногам, впитывается в пижамные штаны. Эту пижаму ему подарил дедушка. На кофте – маленькие футбольные мячики.

До рождения Трэвиса, когда они жили с мамой вдвоем, он был счастлив. И она тоже. Они вместе играли, и со временем он понял, как ее рассмешить. Слыша ее смех, он чувствовал себя особенным. Хотелось, чтобы она смеялась все время. С появлением Трэвиса улыбка исчезла с ее лица. Он использовал старые методы, чтобы ее развеселить, но все было впустую. Песни, танцы, даже этот прикол, когда он прижимался лицом к окну, сплющивая нос – все это, кажется, только сильнее ее расстраивало. Вскоре ему стукнуло пять. Мама так устала, что просто забыла про его день рождения. Он все равно загадал желание. Но оно так и не сбылось.

Все больше и больше мужчин приходили к ним домой. Ему пришлось научиться заботиться о Трэвисе. Готовить смесь было несложно, но как только Трэвис начал пить настоящее молоко, казалось, что оно заканчивается каждый день. На первом этаже у них был мини-маркет. Ему страшно не хотелось спускаться по пяти пролетам, но приходилось бегать каждый день, чтобы купить то, что маме было по карману. Всякий раз, когда он спускался в магазин, владелец, мистер Пури, говорил ему, что он так накачает себе огромные мышцы, если будет носить две большие бутылки домой. Мистер Пури постоянно хохотал, когда это говорил. Но что‐то смешно не было.

Трэвис всегда допивал молоко до последней капли. После чего его нужно было взять на руки, помочь отрыгнуть и от души пукнуть – он заливался смехом, проделав все эти действия. Как только Трэвис засыпал, он садился за стол и включал маленький телевизор, что стоял на микроволновке. Как‐то раз, когда ночью было жарко, молоко для Трэвиса почти кончилось, и он катал его по кухне, надеясь, что тот уснет. Но он продолжал плакать. Мужчина кричал из спальни: “Пусть этот сопляк заткнется!” Тогда он выключил свет, но это тоже не сработало. Как‐то глупо это было – продолжать катать его по кухне в темноте. Он взглянул на часы на микроволновке – уже было одиннадцать. В это время мистер Пури закрывает магазин. Тогда он быстро надел очки, вытащил деньги из банки, спрятанной в дальнем углу кухонного шкафчика, и рванул через гостиную. На диване сидел еще один мужчина. Он подумал, что тот, наверное, будет смотреть.

Он прибежал в магазин мистера Пури, но дверь уже была закрыта. Он увидел, что мистер Пури все еще внутри, стоит за прилавком. Тогда он стал громко стучать.

– Две большие бутылки для твоих огромных мышц? – спросил мистер Пури, открывая дверь. – Проходи, возьми сам.

– Я думала, мы закрываемся на ночь, – сказала его жена, что вышла из двери в дальнем углу магазина.

– Просто помогаю другу в беде, – ответил мистер Пури и подмигнул ему.

Потянувшись к молоку, он услышал, как причитает миссис Пури:

– Обычный мальчик. Но это все мамаша виновата. Сита мне говорила, что она принимала наркотики во время беременности. Я буду очень удивлена, если другой мальчик вырастет другим.

Мистер Пури отвернулся от жены, взял несколько монет с прилавка.

– Большие сильные мышцы! – сказал он, смеясь, прежде чем открыть ему дверь.

Он вернулся домой, налил в бутылочку Трэвиса молока. Когда Трэвис уснул на его коленях, он понял, что вообще‐то ему плевать, что о его маме говорят другие люди. Он все равно ее любит.

Пятница

Глава 15

Детектив-сержант Лесли Барнздейл открыла глаза и взглянула на трещину, что тянулась через покрашенный в белый потолок. Аккуратно нарисованные линии идеально соединяли потолок и светло-серые стены, и в целом комната выглядела безупречно. Она подняла голову с продавленной подушки и подумала об одежде, которая аккуратно висела за зеркальной дверцей шкафа. Провела пальцами по мягкому хлопковому одеялу и вдруг вспомнила, что лежит совершенно голая. Услышав, что в соседней ванной шумит вода, она плотнее закуталась в одеяло.

Прошлым вечером коллеги в полиции предложили выпить после работы. Именно этого она всегда старалась избегать, но в тот момент вспомнила, что вообще‐то в грядущие выходные ей исполнится сорок лет. Получается, от них не сбежишь. В пабе “Зеленый человек” на вершине Хадли-хилл она намеренно выпила один джин с тоником и одуванчиковый ликер. После этого она извинилась, и небольшая группа офицеров решила присоединиться к ее прогулке до моста Хадли. Возле бара “Ночной сторож”, из которого открывался вид на Темзу, три полицейских настаивали на еще одном коктейле в честь дня рождения. Они проводили ее внутрь, сначала заказали ей что‐то под названием “Мартини порнозвезды”, потом “Пьяную пчелу”, в которой она совершенно точно чувствовала вкус текилы и виски. Когда тем вечером она пошла в туалет, она едва чувствовала ноги. Вернувшись за их столик, увидела, что к ним подсели два человека.

Рядом с ней сидел Фил Дурли – успешный местный бизнесмен и совладелец “ФД: Быстрая доставка”. До этого она встречала его пару раз: после проникновения на склад его компании и когда он принес пакеты к ней домой – то было на северной стороне моста Хадли. Попивая третий коктейль, она со смехом слушала его истории о том, как он доставлял покупателям товары и становился свидетелем весьма компрометирующих ситуаций. Она внимательно слушала рассказы о том, как сложно найти надежных водителей. Когда он предложил заглянуть в итальянский ресторан и взять пиццу, ее первым желанием было извиниться и побежать домой. Но стоило ему взять ее руку и переплести пальцы, она вдруг сказала, что очень любит пепперони, чему даже сама удивилась.

Выпив по бокалу белого вина, они закусили чесночным хлебом, разрезали две пиццы и стали есть их руками. За чашечкой кофе она с удовольствием слушала о его прежней жизни: лет десять назад он работал учителем географии в школе, а потом все бросил и открыл свой бизнес. Через два года его школьный друг Доминик Тэйлор стал его деловым партнером. Фил говорил, что ни на секунду не пожалел об этом решении, и улыбался еще так искренне. Лесли поймала себя на мысли, что завидует его беззаботности.

Они вышли из ресторана, он дошел с ней до моста и, остановившись под уличными фонарями в викторианском стиле, наклонился к ней, чтобы поцеловать. Она машинально отвернулась, он отошел.

– Извини, я думал…

– Нет, не извиняйся, – сказала она, краснея.

Она не сводила взгляда с увешанного огоньками катера для вечеринок, что проплывал под мостом. Она смотрела ему вслед и думала о своих планах на воскресенье – возможно, мама из Дарема позвонит, поздравит с днем рождения. Потом она, возможно, прогуляется по Уимблдон-коммон. Потом жареная курочка из “Эм-энд-эс”. Она медленно повернулась к Филу и мягко коснулась его лица. А потом закрыла глаза и поцеловала.

Дверь в ванную комнату открылась, вырывая ее из размышлений. В проеме появилась голова Фила. Его осветленные волосы были насквозь мокрые. Он убрал их с загоревшего лица и сказал:

– Водичка горячая, не хочешь искупаться?

Глава 16

– Мистер Дурли, объясните мне, пожалуйста, как вы стали учителем и почему вы отвечали за моральное благополучие подростков Хадли?

Лесли лежала на постели, обернутая в полотенце, а Фил лежал рядом с ней совсем обнаженный. Он смеялся.

– Не уверен, что меня можно было назвать идеальным блюстителем моральных устоев школы! Но я очень старался. Я же вырос в Хадли. Думаю, я смог себя убедить, что хочу что‐то отдать этому месту.

– Ты только здесь преподавал? – спросила Лесли, отодвигаясь на свою половину кровати и подпирая голову рукой.

– Я год поработал в Хаддерсфилде как молодой преподаватель. После этого мне страшно захотелось вернуться в Хадли.

– А почему ты выбрал географию?

– Это был единственный предмет, в котором я разбирался. Может, это и объясняет, почему я создал фирму, которая занимается доставкой, – ответил он, улыбаясь. – Но вообще я преподавал географию и физкультуру. Правда, когда ты на это подписываешься, никто тебе не говорит, что одним морозным субботним утром в середине января тебе придется быть судьей матчей команды дублеров.

– А что насчет миссис Дурли?

– Да ты и впрямь полицейский.

Лесли улыбнулась.

– Ты упомянул ее вечером.

– И что я сказал?

– Что лучший момент твоей жизни – это когда ты начал свой бизнес и ушел от жены.

– Грубовато с моей стороны, – сказал Фил. – Я три или четыре года проработал в гимназии Хадли. И я совру, если скажу, что мне это действительно нравилось. Я выбрал неправильные причины для преподавания. Пошел туда только потому, что просто не знал: а что мне еще делать‐то? Джейн очень ценила образование – и все еще обожает! Мы начали работать в одно время, а познакомились на вечере для новеньких. Поженились летом. Спустя два года поняли, что совершили ошибку. Четырнадцать лет с тех пор прошло.

– А дети?

Фил покачал головой.

Лесли пропустила свои черные волосы через пальцы.

– И после этого ты больше не женился?

– Нет!

Фил навис над Лесли и стянул с нее полотенце.

Она потянулась к телефону и взглянула на время.

– Я уже опоздала на работу на целый час, – сказала она, но, когда Фил к ней прикоснулся, ей уже стало все равно.

Когда Лесли убирала волосы в хвост, с первого этажа потянулся аромат свежезаваренного кофе. Она зашла в идеальную кухню Фила, блистающую чистотой, он дал ей чашечку капучино. Она снова его поцеловала.

– У тебя дома ни соринки, – сказала она, облокотившись на белоснежную столешницу.

– Только я могу все испоганить.

– Надеюсь, когда‐нибудь ты и у меня приберешься.

– Это не моя заслуга, – сказал Фил. – Ко мне два раза в неделю приходит одна леди. Могу дать тебе ее номер.

– Моей зарплаты не хватит, чтобы оплатить уборщицу. Думаю, служба доставки – это дело чуть более прибыльное, – сказала она.

Окинув еще раз взглядом дом Фила, она поняла, что так и есть.

– Ну, разве что немного. Мы в пандемию неплохо заработали. Сейчас все тяжелее. Здорово было, когда из‐за ковида все сидели по домам и всё покупали онлайн.

– Моя жизнь, кстати, благодаря этому стала чуточку проще, – сказала Лесли, улыбаясь. – А я, кстати, все еще вижу твои грузовики. Почти каждый день!

– Выживаем как можем. Найти водителей – та еще головная боль… Я в эти выходные сам на доставку выхожу.

– Серьезно?

– Мне нравится. Напоминает о временах, когда я только начинал бизнес. Чем больше вкладываешь, тем больше получаешь. А тяжелый труд рано или поздно окупится.

Лесли задумалась о своей работе и поняла, что вообще‐то это не совсем так. Но она решила, что спорить тут ни к чему, вышла в коридор и стала искать свою куртку.

– Куртку ищешь? Я ее повесил на вешалку под лестницей.

Одеваясь, она улыбнулась: прошлой ночью она швырнула ее на пол.

– Я могу подбросить тебя на станцию, – сказал Фил. – Если тебе туда.

– Немного обнаглею и скажу, что это было бы просто здорово!

– Тогда подожди меня пару минут.

Фил умчался в гостиную, где скинул свои тимберленды.

– Какого хрена!

– Что случилось? – крикнула ему Лесли, прогуливаясь по коридору.

– Какой‐то ублюдок угнал мой грузовик!

Глава 17

Солнце отражается на циферблате Биг-Бена, когда я иду вдоль набережной Виктории прямиком к Скотленд-Ярду. В десять часов мы с Мадлен встречаемся с новым заместителем комиссара, дамой Элизабет Джонс. Задержки у станции Ватерлоо означают, что я уже опоздал на встречу. Поэтому я ускоряюсь и бегу к зданию столичной полиции, что находится на берегу реки.

Я жду под знаменитым крутящимся знаком Скотленд-Ярда, смотрю на двух вооруженных до зубов офицеров, которые буднично о чем‐то разговаривают, пока другие два офицера стоят на карауле возле укрепленных ворот для транспорта. Странно, но Мадлен все нет. Достаю телефон, ожидая увидеть череду сообщений с объяснениями, но ничего нет. Пишу боссу, спрашиваю, где она. Ответа нет. Потом пробегаю взглядом по новостным заголовкам. На нашем сайте только и пишут, что об отставке правительства. Перехожу к статье, которую я написал в начале года, – о полиции Хадли.

Здесь я затрагиваю тему коррупции в полиции. Я не упоминаю Бакстеров – рассказываю историю о наркосиндикате, промышляющем в Хадли вот уже больше двадцати лет, и бесконечных провалах местной полиции как‐то с ним справиться. Такая долгая “борьба” свидетельствует о том, что полиция их поддерживает. Когда я только готовил эту статью, я и понятия не имел, насколько Дэни боится, что уровень преступности наших местных правоохранительных органов взлетит до небес. А ее беспокойство по поводу честности инспектора Бриджет Фримен лишь укрепило во мне желание докопаться до правды. Именно поэтому новый заместитель согласилась с нами побеседовать.

Я закрываю сайт, возвращаюсь в сообщения. Мадлен так и не прочитала последнее сообщение, но я уже отправляю еще одно. Пробегаюсь по контактам, нахожу номер ее водителя Денниса, спрашиваю, далеко ли они. Биг-Бен отбивает десять часов. Я проверяю телефон: ни Мадлен, ни Деннис не отвечают. Я медленно поднимаюсь по ступенькам, захожу внутрь. Прохожу процедуру досмотра, как обычно это делают в аэропорту, потом называю свое имя и говорю, что мне назначена встреча с заместителем комиссара Джонс. Меня провожают в специальную зону на третьем этаже. Через пару секунд выходит заместитель комиссара, здоровается, мы жмем друг другу руки и садимся на ярко-красный диван с высокой спинкой.

– Тут все так современно, – говорю. – Лишь немного отличается от вашего старого офиса в Дувре, где повсюду носились мыши.

Она улыбается и говорит:

– И где нужно было держать дверь туалета ногой, пока справляешь нужду. Тут даже туалеты с логотипом столичной полиции.

– Мадлен очень хотела с вами встретиться, – говорю. – Но она очень сильно задерживается.

– Я тут прочитала, что мы этим утром лишились еще одного министра. Я рада, что это не министр внутренних дел. Не могу, не вынесу еще один взлом так сразу. Уверена, Мадлен сейчас по всему Вестминстеру рыскает. Думаю, мы скоро с ней пересечемся.

Мы плавно переходим к разговору об отце Дэни, инспекторе Джеке Каше. Я делюсь с ней своими соображениями о том, что вылетел он из полиции Хадли из‐за своего неустанного преследования Бакстеров.

– Увольнение после сорока лет образцовой службы. Это было только его решение, – говорит она, не желая углубляться в эту тему. – Но о его дочери я слышу много чего хорошего. Я собираюсь с ней встретиться. А вы, как я понимаю, уже немного с ней поработали?

Я киваю и, ощутив внезапный прилив гордости, отвечаю:

– Думаю, у нее задатки прекрасного полицейского.

– Знаете, я не против работать с прессой, когда это действительно уместно. И пока мы понимаем друг друга. Я читала вашу статью о смерти матери. Должна сказать, вы проделали потрясающую полицейскую работу. Думаю, мы могли бы подыскать вам тут местечко, учитывая, что вы уже отлично справляетесь с ролью полицейского.

Я почувствовал, как жар ударил в лицо.

– Только в определенных обстоятельствах, – говорю.

– Но будьте осторожны, – продолжает она, подняв палец. – Не все мои коллеги так же снисходительны, как я.

Помощница дамы Элизабет приносит нам по чашке горячего кофе. Теперь мы обсуждаем культуру доминирования мужчин в столичной полиции и устаревшие взгляды, с которыми дама Элизабет планирует покончить.

– Я дала ясно понять, что собираюсь многое изменить. Но, думаю, вы уже этому поспособствовали своей недавней статьей.

– Правда? Как?

– Очевидно, что в ней вы намекали на Бакстеров.

– Я только упомянул, что Бакстеры многое пережили, – сказал я и на секунду замолчал. – Вот будь у нас нож, с которым напали на сержанта Мэта Мура…

Она поднимает руку, чтобы я замолчал.

– Бен, вы можете задавать столько вопросов, сколько вашей душе угодно. Но не надо давать мне свои ответы. У Хадли самый высокий уровень раскрываемости преступлений. Старший инспектор Бриджет Фримен – одна из самых успешных сотрудников, она возглавляет образцовую команду.

Я делаю глоток кофе. Мне страшно хочется оспорить ее слова о Фримен, но я помню о своем обещании Дэни. И о будущем, которое хочу разделить с ней.

– И я не сомневаюсь, она успешно справляется со своими задачами, – только и отвечаю я.

Затем я задаю следующий вопрос:

– Как вы думаете, в вашем подразделении есть офицеры, торгующие наркотиками?

Она приподнимает бровь.

– Видимо, сейчас вы скажете, что у вас наготове целый список из десяти офицеров только из юго-западной части Лондона?

Я качаю головой, она продолжает:

– Это вполне возможно. И весьма вероятно, что есть случаи воровства и мошенничества. Но мы делаем все, что в наших силах, чтобы это искоренить. Если у кого‐либо из офицеров возникают сомнения, они не должны бояться попросить о помощи. Моя дверь всегда открыта! Я здесь для того, чтобы гарантировать, что честность будет помогать продвигаться по карьерной лестнице, а не спустит по ней кубарем вниз.

Я говорю, что, как я понимаю, подавляющее большинство сотрудников занимаются тяжелой работой в сложных обстоятельствах.

– Да, каждый день.

Когда наш разговор подходит к концу, я благодарю ее за время, которое она мне уделила, и обещаю, что поговорю с ней до того, как статьи будут опубликованы. Она провожает меня до лифта, и когда мы жмем друг другу руки, она встает ко мне поближе и говорит:

– Я должна проводить вас.

– Думаю, я смогу найти дорогу, – отвечаю я, но дама Элизабет уже жмет кнопку лифта.

– Спасибо, что уделили мне время, – говорю, когда мы выходим в лобби на первом этаже.

– Я провожу вас на улицу.

– В этом нет необходимости, – говорю я, поворачиваясь к огромным панорамным окнам, за которыми видны бесконечные пробки.

– Нет, Бен. Я настаиваю.

Дама Элизабет пристально смотрит мне в глаза, и в ее голосе я слышу настойчивость, с которой спорить бесполезно. Я ничего не говорю. Мы вместе проходим через ворота и отходим подальше от здания. Дама Элизабет бодро шагает рядом, пока мы наконец не оказываемся на достаточном расстоянии от Скотленд-Ярда. Судя по всему, она хочет поговорить о чем‐то подальше от здания.

– Мне искренне жаль, что Мадлен не смогла присоединиться к нам. Но я бы хотела, чтобы вы передали ей мои наилучшие пожелания, – говорит она и, остановившись, поворачивается ко мне. – Я долгое время следила за ее работой. Как и вы, Бен, она может быть еще той занозой. Но она достигла потрясающих успехов. Помню одно из ее успешных дел…

Дама Элизабет неотрывно смотрит мне в глаза и продолжает:

– Убийство Аарона Уэлсби. Благодаря ее неустанному преследованию убийце вынесли приговор. Она раскритиковала нас, но в итоге вся столичная полиция ее очень уважает. Нам нужно было измениться.

Я снова киваю. Я прекрасно помню об этом противоречивом деле, благодаря которому Мадлен заработала безукоризненную репутацию, но я не совсем понимаю, почему заместитель комиссара говорит об этом сейчас.

Дама Элизабет держит меня за локоть.

– Из-за ограничения ответственности некоторая информация строго засекречена… – Элизабет Джонс нарушает полицейский протокол. – Но я считаю, что Мадлен должна быть уведомлена об этом. Две недели назад Билли Монро вышел из тюрьмы.

Глава 18

Я прогуливаюсь по Уайтхолл-гарденс, замечаю свободную лавочку. Достаю телефон, ввожу в поисковую строку “Билли Монро дело об убийстве”. И мне попадается кричащий заголовок газетной статьи тринадцатилетней давности.

УБИЙЦА РАЗГУЛИВАЕТ НА СВОБОДЕ

Эта газета обвиняет Билли Монро в убийстве Аарона Уэлсби.

Если Монро отрицает свою вину, пусть подает на нас в суд. А если нет, в эту первую годовщину смерти Аарона мы призываем столичную полицию арестовать Монро. немедленно!

Под нечетким изображением мужчины на строительных лесах статья тогдашнего заместителя редактора – Мадлен Уилсон.

Год назад поздним ноябрьским вечером Аарон Уэлсби шел по пешеходному мосту через Темзу от Сент-Марнема в сторону Баронс-Филд.

Спускаясь по ступеням на северной стороне реки, он и не подозревал о том, что Билли Монро готовит убийство.

Спрятавшись в каменной нише на середине лестницы, 24‐летний Монро выжидал момент для смертельного удара. Выскочив из темноты, он выкрикнул имя Аарона и побежал к нему.

Три раза он вонзил восьмидюймовый нож в тело Аарона.

Аарон, 27 лет, героически сопротивлялся.

Собравшись с силами, он оттолкнул Монро к лестнице. Из ран текла кровь, впитывалась в одежду, и Аарон отчаянно поднимался по лестнице к безлюдному мосту. Раны были серьезные, поэтому он не мог подниматься быстрее.

Трус Монро набросился на раненого мужчину. Он оттащил Аарона от изрисованной граффити дорожки и толкнул его через ограждение.

Аарон умер, упав в Темзу с моста Сент-Марнем.

Через несколько часов его безжизненное тело нашли на берегу.

В течение следующих двенадцати месяцев столичная полиция не продвигалась в своем расследовании. И несмотря на возрастающее количество улик, в полиции не придумали ничего лучше, чем закрыть дело, обозначив его как “неудачную связь с геем”. Они подвели Аарона, они подвели наше общество, так как не смогли вынести ему приговор – или хотя бы предъявить обвинения.

Пришло время вершить правосудие, которого Аарон заслуживает.

Через тринадцать лет эта история на первой полосе подарила Мадлен международную популярность. Даже тогда, заканчивая шестой класс[2], я прекрасно понимал, что этот заголовок породит множество споров. В своей газете Мадлен неустанно боролась за дело Аарона Уэлсби, требуя правосудия для невинного человека, которого зарезали на мосту Сент-Марнем. Она утверждала, что узаконенная гомофобия, которая пустила корни в столичной полиции, мешала дальнейшему всестороннему расследованию. Следующие недели после этой статьи она стала публиковать еще. Мадлен не отпускала полицию, обвиняла их в халатности, в уклонении от расследования дела, в котором Билли Монро должен выступать как потенциальный подозреваемый.

Не знаю, почему Мадлен была так уверена, что Монро виноват, но человек, которого она вынудила обвинить, теперь на свободе.

Глава 19

Лесли Барнздейл вышла вместе с Филом Дурли на тропинку перед его домом. Они встали у дороги, подождали немного, и тут на дороге появился БМВ цвета синий металлик. Машина подъехала прямо к ним.

Фил открыл дверь со стороны пассажирских сидений.

– Давай, запрыгивай, – сказал он, а затем представил своего делового партнера, Доминика Тэйлора.

Лесли пристегнулась, Фил залез в машину следом.

– Спасибо, что заехал за нами, – сказал он. – Дому нравится думать, что буква “Д” в названии нашей компании относится к нему. Но я не уверен, что когда‐либо на это соглашался.

– Да, черт, я вообще чувствую себя твоим водилой, – сказал Дом, смеясь, а потом обратился к Леси: – Приятно познакомиться!

– Лесли работает в полиции Хадли, – сказал Фил.

– Повезло, что вы оказались поблизости, – сказал Дом, поймав взгляд партнера.

– Тебе нужно подать заявление об угоне, – обратилась к Филу Лесли. – Я даже могу кого‐нибудь отправить к складу. Это много времени не займет.

– Спасибо.

– Ты его у входа припарковал? – спросил Дом.

Тем временем они выехали на Нижнюю улицу. Фил наклонился вперед, прижался к спинке переднего сиденья.

– На пятачке возле дома. Я всегда там паркуюсь. Но, должен признать, когда мы приехали вчера вечером, я даже не подумал проверить… Я вчера весь день провел на складе, поэтому его могли угнать в любой момент за последние двадцать четыре часа.

– Вот ублюдки, – сказал Дом. – И конечно же, полиция будет делать “все возможное”. Дел‐то у них по горло, нужно выписывать штрафы доставщикам за пересечение желтых сплошных и остановку.

Он замолчал. А потом взглянул на Лесли и сказал:

– Ой! Ну вы же понимаете, что я имею в виду.

Она улыбнулась.

– В твоих грузовиках есть GPS-трекер?

– Только в новых, – ответил Фил. – Мой был самым старым. Я на нем катаюсь только по округе.

– Подай заявление. Так ты хотя бы сможешь запросить страховое возмещение. Возможно, это лучшее, на что ты можешь надеяться.

Лесли коснулась плеча Дома и сказала:

– Только не цитируйте мои слова.

Машина притормозила, когда они подъехали к светофору у моста Хадли. И как только загорелся зеленый, Дом круто вырулил на главную улицу. Желудок скрутило, Лесли разгладила невидимые складки на своей черной юбке. Как же редко она оказывалась в такой ситуации, как сейчас! Работа играла важнейшую роль в ее жизни, если не считать поездки на поезде к матери в Дарем раз в месяц. Она очень хотела спросить Фила, когда они могут снова увидеться, но показаться слишком нетерпеливой не хотелось. Особенно в присутствии Дома. Они быстро приближались к участку.

– Если повернуть налево вон там, можно высадить меня на парковке за зданием. Не хочу, чтобы вы получили по шапке за то, что остановились на двойной желтой.

Когда машина съехала с главной улицы, Лесли сжала руку Фила. Он потянулся к ней и чмокнул ее в щеку. Она почувствовала, как его дыхание касается уха. Он шепнул:

– Увидимся вечером?

И когда она вышла из БМВ Дома, вряд ли ее коллеги, увидев ее широкую улыбку, узнали бы в ней детектива Лесли Барнздейл.

Глава 20

Я бросаю куртку на потрепанный старый диван в дальнем углу моей кухни. Включаю кофемашину, достаю из холодника пакет молока и завариваю себе суперкрепкий кофе с двойной порцией эспрессо. Достаю телефон, набираю Мадлен. В очередной раз слышу, как меня перенаправляют на голосовую почту, и, пока я снимаю ботинки, слушаю, как Мадлен просит меня оставить короткое сообщение. Она ненавидит тех, кто тратит время впустую. Я листаю список контактов и нажимаю на “Мин”. Мы с ней работаем вместе на нашем новостном сайте. Она отвечает тут же.

– Алло! – говорит она. – Вы там где? Я думала вы с боссом придете в офис после встречи с офицерской ищейкой.

– Она не с тобой?

– Кто?

– Мадлен. Она не пришла на интервью.

– Я не видела ее утром. Погоди секунду.

Я слышу, как она встает. Представляю, как проходит через наш офис открытого типа и подходит к угловой комнате Мадлен, где ни от кого не скроешься.

– Не-а, ее в офисе нет, – продолжает Мин. – Никто ее не видел.

– Странно, – говорю.

– Непростой урок для тебя, Бен. Но мы все в какой‐то степени его проходим, – говорит насмешливо Мин. – Даже если ты ее любимчик, стоит ей унюхать какую‐нибудь классную историю, она тут же тебя бросит.

– Возможно, ты права, – не сразу говорю я. – Можно тебя кое о чем попросить?

– Как будто раньше нельзя было.

– Можешь прислать мне все, что найдешь по делу убийства Аарона Уэлсби?

– Звездный час Мадлен?

– И самый противоречивый.

– Тебе‐то от этого какая польза?

– Дама Элизабет кое‐что упомянула. Я уверен, что там ничего такого нет, но будет здорово, если ты что‐нибудь найдешь.

– Хорошо, займусь.

– И еще: напиши, если Мадлен появится.

– Поверь мне, – говорит Мин, услышав тревогу в моем голосе, – на горизонте появилась какая‐то история, за ней следом идет дорогущий пятничный обед, за который заплатит кто‐то другой. Ты ей звонил?

– И звонил, и писал. Ничего.

– А Деннису?

– Тоже молчит.

– Это на него не похоже… Но я зуб даю, она нашла какую‐то историю и не хочет, чтобы кто‐то – даже ты, Бен – о ней знал.

Глава 21

Дэни Каш повернула на улочку выше по Хадли-коммон и остановилась у подъездной дорожки дома Сары Райт. Перед домом стояла сама миссис Райт и ее бывший молодой человек Нейтан Бивен. Они о чем‐то говорили, рука Бивена лежала на ее плече. Никто не заметил Дэни, пока она не подошла ближе. Бивен тут же убрал руку и отошел от Сары на пару шагов.

– Ты должна делать то, что считаешь нужным, – сказал он ей. – Обними за меня Макса на прощание.

Он отвернулся и прошел мимо Дэни. Опустив голову, он даже не смог поднять на нее взгляд. Она смотрела ему вслед, пока он шел по узкой улочке в сторону Хадли-Вудс, и когда он пропал из виду, только тогда она подошла к Саре.

– Нашли его? – сразу же спросила Сара.

Дэни покачала головой и ответила:

– К сожалению, еще нет. Я проходила мимо и решила вас проведать. Вы смогли поспать?

Сара пожала плечами.

– Макс не спал до шести утра. В кои‐то веки я была рада отправить его в другую комнату искать папу. Кстати говоря, Джеймс все еще здесь.

– Понимаю. Они с мистером Бивеном не нашли общий язык?

– Нейтан забежал сказать, что завтра возвращается домой, в Уэльс. Он хотел попрощаться с Максом, но, честно говоря, я бы этого не вынесла. Макс бы сильно расстроился, а Нейтан всю гадость из Джеймса наружу вытаскивает.

– Мистер Бивен уезжает из Хадли?

– Думаю, так будет лучше. Ему нужно провести время с семьей и друзьями. Это же люди, которые знают его как Нейтана, а не как тему для сплетен в социальных сетях. Надеюсь, там он получит поддержку, в которой нуждается. Он еще молод, а на него столько свалилось…

– Вы с ним окончательно разошлись?

– Мы решили остаться друзьями. Думаю, так и есть. Нейтан правда очень славный парень.

Дэни подумала о своем разрыве. Они‐то с Мэтом по‐прежнему будут коллегами. И она была бы очень удивлена, если бы они остались еще и друзьями.

– Я хотела задать вам один вопрос по поводу прошлого вечера.

– Спрашивайте.

– Во сколько вы выключили свет?

– В последнее время после десяти я едва на ногах стою.

– Значит, примерно час дом стоял в полной темноте, прежде чем вы услышали Бена?

– Это было где‐то в одиннадцать тридцать, так что… Чуть подольше.

– Спасибо, – сказала Дэни. – Мой номер у вас есть. Пожалуйста, звоните, если вдруг что.

Глава 22

Я слышу стук в дверь. Бросаю телефон на диван и прямо в носках бегу через кухню в коридор. Открываю входную дверь и выхожу навстречу Дэни. Она выглядит измученной.

– Ты пришла! – восторженно говорю я и беру ее за руку.

– Я ненадолго. Мне на смену через час.

Перед моим домом останавливается доставщик. Я отпускаю руку Дэни и бегу к дороге.

– Не хватает водителей? – спрашиваю я Доминика Тэйлора, который работает в “ФД: Быстрая доставка”. Он передает мне посылку из “Амазона”.

– Мы с Филом работаем все выходные. Звякни мне, если появится кто‐нибудь, кому нужна работа!

Я возвращаюсь домой, Дэни по‐прежнему стоит у двери.

– Заходи скорее, ноги отморозишь, – говори она.

Она прислоняется к батарее в коридоре, я ее целую и тихо говорю:

– Я скучал по тебе.

Она тихо улыбается, ее светлые голубые глаза светятся.

– Я тоже по тебе скучала. Немножечко.

– Немножечко?

– Не испытывай судьбу. Я все еще злюсь из‐за вчерашнего.

– Прости меня…

– И ты меня. Я просто немного раздражена. Очень устала из‐за всех этих задержек на работе. Как встреча с заместителем комиссара?

– Ты пришла только чтобы проверить, как все прошло?

Я краду у нее еще один поцелуй и направляюсь обратно на кухню.

– Бен! – кричит мне вслед Дэни.

– Не переживай! – говорю я, когда она заходит в комнату, стягивая с себя куртку. – Я вел себя хорошо. Даю слово скаута!

– Ты хоть скаутом‐то был?

– Нет.

– Это все для тебя какой‐то один большой прикол, что ли?

– Нет, ты что! – отвечаю я и предлагаю ей кофе.

– Нет, спасибо, – отвечает Дэни.

Она открывает кран и наливает стакан холодной воды.

– Перекусишь?

– Не хочу, – говорит она и усаживается на диван. – Что ты ей сказал?

– Я не затрагивал то, что ты говорила мне о Фримен, честное слово.

– Спасибо.

Я сажусь рядом с ней.

– Ты же знаешь, что я никогда тебя не предам?

– Знаю, – отвечает поспешно Дэни. – Она рассказала что‐нибудь интересное?

– Да ничего такого. О тебе спрашивала. Я сказал, что у тебя задатки прекрасного офицера.

Дэни смеется.

– Спасибо за поддержку!

– А еще она сказала, что Бриджет Фримен одна из самых успешных офицеров города с образцовой командой.

– Возглавляет топ по количеству раскрываемых преступлений…

– Только не в деле с Бакстерами.

Дэни делает глоток воды.

– Когда я смотрю на Фримен, я вижу только выдающегося офицера, возглавляющего очень сильную команду.

– Вот примерно так она и сказала. Нет, я не говорю, что это неправда, но кто‐то же забрал тот нож из шкафчика.

– Даже если все и правда так, как ты говоришь… Ее влияние простирается на многое… На что мне остается надеяться?

Я наклоняюсь вперед.

– Но Дэни…

Она качает головой.

– Нет, молчи. В ее комментарии я с легкостью могу увидеть слишком много. Чуть позже я сама вынесу свое суждение. Прости.

– Мэту скажешь?

– Нет, – отрезает она. – И если ты его когда‐нибудь увидишь, пообещай мне, что ничего ему не скажешь. Он не сможет с этим смириться. Это его уничтожит.

– Неужели он не заслуживает знать о твоих подозрениях?

– Это пока только подозрения. Пообещай мне!

– Обещаю, – успокаиваю ее я и меняю тему: – Когда я вышел из Скотленд-Ярда, случилось кое‐что странное.

Я рассказываю ей о разговоре с заместителем комиссара на улице.

– Она просила Мадлен опубликовать статью?

– Возможно. Но в этом было что‐то еще.

– Если ее опубликуют у вас на сайте, у дамы Элизабет появится шанс заявить о том, как сильно столичная полиция изменилась. И все еще меняется.

– Верно.

Дэни снимает ботинки, залезает на диван с ногами и зевает.

– Долго работала вчера? – спрашиваю.

– Да целую вечность. И никакого прогресса в деле со взломщиком.

– Тот мужчина, которого я видел вчера… Он так прицельно шел… Я уверен, что ему был интересен именно ее дом.

– Думаешь, Сара была его целью?

Я киваю.

– Но она была не одна в доме, – говорит Дэни. – До этого момента он был очень осторожен. Даже если его целью становились женщины с партнерами или детьми, он всегда проникал в дом, когда они оставались совершенно одни. Он не торопится, ему нужно быть уверенным, что его никто не потревожит.

– Сара и Нейтан только расстались. Возможно, он где‐то это услышал, но не знал, что у нее есть ребенок.

– Может быть, – говорит Дэни. – Я утром сидела в интернете, наткнулась на кучу комментариев как про Нейтана, так и про Сару.

– Я так понимаю, не все из них были приятными?

Дэни качает головой.

– Когда живешь с сыном убийцы, тебя трудно назвать любимчиком толпы. Удивительно, но некоторые даже завидуют.

– А остальные пять женщин? Что‐нибудь их объединяет?

– Не сказала бы. Люди почти всю жизнь выкладывают в интернет, никогда не знаешь, кто тебя читает.

Дэни тянется за стаканом. Она делает еще глоток воды, а потом укладывает голову на подушке и закрывает глаза.

– Нужно еще поизучать их посты…

– Думаешь, он снова попытается?

– Если это был он, ему сорвали дело два раза на этой неделе. Ему это явно не должно понравиться.

– Переживаешь?

– Он наращивает силы, – отвечает она. – Мы не заявляли об этом публично, но, когда он удирал от Шеннон Ланкастер, он выронил наручники военного образца.

– Твою мать. Он собирался ее насиловать… – говорю тихо я. – Вы должны его найти.

Дэни поднимает голову и открывает глаза.

– Знаю.

Она кладет ноги на мои колени и ложится обратно.

– Как бы мне хотелось лежать так вечность, – говорит она, я слышу, как ее дыхание замедляется, и мне кажется, что она засыпает. – Я сказала Мэту, что завтра вечером должна поработать.

– Но ты не будешь, да?

– Мне позволено иногда отдыхать хотя бы парочку часов.

– Можем пойти куда‐нибудь.

– Если хочешь. Только давай недалеко. Я бы хотела провести с тобой время где‐нибудь неподалеку от Лондона.

– Спа?

– Я готова убить за массаж спины…

– Гляну, какие у нас есть варианты.

Я тянусь к ней, убираю кудри с лица и шепчу:

– Я тебя люблю.

Она касается моего лица, но ничего не говорит.

– Обычно в этот момент говорят “и я тебя люблю”.

Лицо Дэни бледное. Она измучена. Я не успеваю снова ее поцеловать – она резко садится и говорит:

– Кажется, мне нужно на воздух.

Глава 23

– Все хорошо, правда, – говорит Дэни.

Она стоит возле открытой кухонной двери и держит кружку со сладким чаем.

– Поешь что‐нибудь перед уходом?

Она качает головой.

– Это все из‐за долгих смен. Мне просто нужно пораньше лечь спать.

– Оставайся. Позвони и скажи, что приболела.

Дэни снова качает головой.

– Мы не можем позвонить боссу и сказать, что будем работать над новой статьей из дома.

– Как будто я бы так сделал!

– Я все равно сказала, что встречусь с Мэтом на станции.

Я отворачиваюсь, Дэни подходит и кладет руку мне на спину.

– Незачем притворяться, что его не существует. Завтра ближе к полудню я смогу освободиться. Встретимся здесь?

Мы договорились устроить поздний завтрак. Я провожаю Дэни до машины, припаркованной дальше по улице. Она залезает в машину, поворачивается ко мне и улыбается. Я смотрю ей вслед и понимаю, что люблю ее так, как никогда никого не любил. Меня это пугает. Людей, которых я любил, у меня забрали. Мне было страшно полюбить кого‐то снова, но с появлением Дэни я понял, что не могу сопротивляться.

Когда ее машина сворачивает на Нижнюю, я возвращаюсь в дом. Плюхаюсь на кухонный диван и ищу телефон рукой – он провалился в щель между подушек. Тыкаю пальцем в экран и вижу четыре пропущенных звонка. И все они от отца Мадлен, Сэма. Захожу в вотсап, вижу еще десять сообщений.

Ты где?

Я написал тебе сообщение

Я написал тебе еще одно сообщение

Нам нужно поговорить

Почему ты не берешь трубку?

Тут я понимаю, что все это время телефон был на беззвучном.

Я тебе звонил

Ты видишь мои сообщения?

Это Сэм

Нам нужно поговорить

О Мадлен

Я звоню Сэму, меня сразу же переводят на голосовую почту. Поэтому я оставляю ему сообщение – говорю, что направляюсь к нему домой. Хватаю куртку, быстренько ищу ключи от машины, которые оказываются под буханкой черствого хлеба. Вскоре я приезжаю к дому Сэма, по дороге безуспешно пытаясь дозвониться до него еще пару раз. Я паркую машину у гаража номер три – это местечко, насколько я знаю, он арендует у миссис Васнески, чтобы хранить там свой архив “Ричмонд таймс” пятидесятилетней давности. Я спешу к задней двери и захожу ровно в тот момент, когда Конни Шилдс, знакомая Сэма, уходит. Эта седовласая семидесятилетняя женщина широко мне улыбается, ее глаза искрятся. Понимаю, почему Сэм с таким удовольствием обедает с ней каждую неделю.

– О, Бен, ты пришел повидаться с Сэмом? – спрашивает она, придерживая дверь.

– Да, решил заскочить на минутку, – отвечаю, надеясь, что на этом наш разговор закончится.

– Как же он радуется, когда ты заходишь! Конечно, сам он в этом никогда не признается… – говорит она, касаясь моей руки, когда я прохожу мимо.

Я улыбаюсь ей и залетаю внутрь. Выхожу из лифта на этаже, где находится квартира Сэма, иду по коридору, дохожу до его двери и стучу. Он открывает тут же.

– Что происходит? – спрашиваю я, заходя внутрь. – Я тебе три раза звонил, ты не берешь трубку.

– Ты же оставил сообщение, что едешь.

– И?

– Ну, я знал, что тут мы все и обсудим, – отвечает Сэм. – И чтобы ты знал: когда ты мне в первый раз позвонил, я был в туалете. Тебе, возможно, известно, что с людьми моего возраста это случается довольно часто.

Я пропускаю волосы через пальцы и спрашиваю:

– Что происходит, Сэм?

Он протягивает мне свой телефон. Я вижу, что его рука дрожит.

– Прочитай последние два сообщения.

– Какой пароль?

– Пароль?

– Разблокировать телефон.

– А. Один, два, три, четыре.

– Не очень надежный, – отвечаю я и быстро ввожу цифры.

– Зато легко запомнить.

– А еще в Великобритании около четырех миллионов человек с таким же паролем.

– Как раз потому, что его легко запомнить! У меня и в банке такой же пароль.

Я смотрю на Сэма, широко распахнув глаза, но ничего не говорю. Открываю его сообщения, листаю наверх, вижу два сообщения, отправленные с неизвестного номера. Я читаю первое сообщение вслух и чувствую, как у меня учащается пульс.

Твоя дочь у нас. Сообщишь в полицию – и она труп.

– Я сначала не поверил, – говорит Сэм срывающимся голосом. – Мадлен получает разные безумные угрозы. Ты не поверишь, но люди столько всего говорят о ней в интернете. Она всегда меня просила, чтобы я ей тут же звонил, если получу что‐то такое же. Я как раз и позвонил, но она не ответила.

Сэм замолчал и посмотрел прямо мне в глаза.

– А потом мне пришло второе сообщение.

Я смотрю в телефон Сэма, открываю сообщение. Там фото Мадлен – пугающее. Лицо в синяках, рот в крови, в глазах отчаяние.

Пора свести счеты.

– Бен, сумасшедшие что угодно могут с фотографиями делать. Она ненастоящая, – говорит Сэм, качая головой и пытаясь скрыть испуг в голосе.

Вдруг я прихожу в ужас от того, что все это значит. Я вспоминаю встречу с заместителем комиссара. Мадлен никогда бы не пропустила такое важное интервью. Я вспоминаю предупреждение дамы Элизабет.

Мне хочется успокоить Сэма, но я просто не могу.

– Боюсь, она настоящая.

Он не сводит с меня глаз.

– Тогда мы должны ее найти.

4

“А что, если в этот раз я не смогу ее спасти?”

Дождь холодный, словно лед. Он накинул на голову меховой капюшон парки. Она не хотела покупать ему такую куртку, говорила – он это слышал, – что в ней он похож на дилера. Но мужчина все равно ее ему купил. Он тогда открыл подарок и через всю комнату побежал к мужчине, чтобы его обнять. Потом стал примерять куртку, чувствуя, что она не сводит с него взгляда. Но он все равно стал носить ее каждый день – даже летом. Кто‐то из старших ребят смеялся над ним, но ему было все равно.

Он стоял возле школьных ворот и смотрел на своего учителя – мистера Холройда. Тот уходил через боковую дверь. Говорить с мистером Холройдом совсем не хотелось, поэтому он спрятался за ближайшими кустами. Он видел, как учитель выходит через главные ворота, а затем залезает в маленькую красную машину. Рядом с ним сидела женщина с длинными светлыми волосами. Он увидел, как они целуются в губы, а потом уезжают прочь. Мистер Холройд ему нравился – до предыдущего родительского собрания. Она вернулась домой такая злющая, говорила, что он совсем не старается, что мистер Холройд сказал, что он скатился и по математике, и по английскому. Но он знал, что вообще‐то делает все, что в его силах.

Каждую среду ему приходилось ждать сорок минут после уроков, потому что у Трэвиса было дополнительное занятие. Трэвис ходил на математику и английский. Он слышал, как она говорит, мол, Трэвис по его стопам не пойдет, не позволю.

Вдруг на его плечо опустилась чья‐то ладонь.

– Ты чего тут прячешься? От мистера Холройда?

Возле кустов стояли две девочки. Он ответил:

– Нет…

Он чувствовал, как щеки наливаются румянцем.

– Да-да, конечно да! – сказала одна из девочек, громко смеясь. – Ты его боишься, потому что ты его самый глупый ученик!

– Это не так! – закричал он, неуклюже вылезая из кустов.

Девочки с криком убежали.

– Я его не боюсь! – кричал он, пытаясь за ними угнаться.

От бега он в конце концов запыхался. Поэтому перешел на шаг, понимая, что не сможет их догнать.

– Не тормози, жирдяй! – кричали ему девочки, остановившись неподалеку.

Они насмехались.

– Ты нас не догонишь!

Они отвернулись и снова побежали. Вдруг одна девочка наступила на шнурок от своей спортивной сумки и полетела на землю. Через секунду он уже был на ней. Он схватил ее сумку, поднял над ее головой. А девочке, съежившейся на земле, никуда от него не деться. Она уже не смеялась. Он все быстрее и быстрее раскачивал сумку, она опускалась все ниже и ниже на ее лицо. Когда она подняла руки, он увидел в ее глазах страх. И почувствовал себя таким сильным.

Он медленно опустил сумку и бросил ее рядом с девочкой. Затем развернулся и пошел в школу, чтобы найти брата.

Глава 24

Письменный стол с кожаной столешницей, который Сэм много лет назад спас из офиса “Ричмонд таймс”, занимает больше всего места в его спальне. Я стою за его спиной, пока он заходит в компьютер. Нам нужно почитать, что отыскала Мин. Поэтому мы ждем, когда экран наконец подаст признаки жизни.

– Сэм, – говорю, опуская руку на его плечо. – Думаю, придется заявить в полицию.

– В сообщении мне написали не делать этого, – отвечает он, уставившись в квадратный монитор, который напоминает какую‐то реликвию из прошлого. – Ни в коем случае.

– Мадлен – известная личность. Не исключено, что это может быть тщательно продуманная мистификация.

– Если это мистификация, где же она тогда? – спрашивает Сэм, поворачиваясь на стуле. – Ты же видел фото, Бен. Она в беде!

Не могу выкинуть из головы эту картину: изуродованное синяками лицо Мадлен, окровавленные губы…

– Даже если это так, – продолжаю. – В полиции есть специально обученные офицеры, которые умеют работать в подобных ситуациях.

– С каких это пор ты стал фанатом этих парней в синем? Я сказал “нет”.

В его глазах я вижу ту же непоколебимую решимость, которую вижу в Мадлен, когда она хочет первая откопать что‐нибудь интересное.

– Может, я позвоню Дэни? – спрашиваю я.

Он качает головой и смотрит в экран.

– Ты вспомнил Алаку, да?

Алака Джа была репортером, с которой Сэм работал тридцать лет назад.

– Это другое, Сэм…

– Полиция вмешалась – и к чему это привело? Она умерла. В случае с Мадлен я не совершу ту же ошибку.

Я пододвигаю стул, который стоял в углу комнаты, сажусь рядом с Сэмом.

– Я знаю, что тебе страшно. Мне тоже.

Сэм смотрит на песочные часы, которые медленно переворачиваются на его доисторическом экране.

– Мы должны делать то, что правильно для Мадлен.

У меня не остается выбора. Я рассказываю Сэму о том, что Билли Монро на свободе.

– Так вот кто все это устроил! – отвечает он, я слышу надежду в его голосе.

– Давай не будем торопиться с выводами.

Сэм меня словно не слышит.

– Раз уж мы знаем, кто это, полдела сделано!

– Если это вообще Монро, – поправляю я. – Найти его будет той еще задачкой…

Я думаю обо всех возможностях, которые дала мне Мадлен. Я бы сделал все, чтобы ее спасти, но, если я хочу помочь Сэму, я должен верить, что мы – ее лучший шанс на спасение.

– Нужно понять, с кем мы имеем дело, – говорю.

– Билли Монро? Мадлен добилась того, чтобы его посадили. С самого начала она была уверена, что он виновен.

– Утром я перечитал ее самые популярные статьи, – говорю. – Она не стеснялась в выражениях.

– Благодаря ее мужеству столичная полиция начала действовать.

– Судя по всему, она не сомневалась, что права, раз опубликовала такую статью, где обвиняет Монро в убийстве. Никаких обвинений выдвинуто не было, она дала газетам возможность заявить о клевете.

– О какой клевете речь, если это правда? – с гордостью говорит Сэм. – Она давила, публиковала историю каждые две недели, и в конце концов виновный оказался за решеткой.

– Она наседала на полицию?

– Еще как.

– Именно поэтому она не допустила ни малейших сомнений?

– Ты же знаешь Мадди лучше, чем кто‐либо еще. У нее всегда самые лучшие источники информации. Как только она нашла записи с камер видеонаблюдения, его наконец арестовали.

Сэм наконец заходит в почту, и я указываю на сообщение, которое отправлял Мин. Сэм открывает статью двенадцатилетней давности, которую Мадлен опубликовала на следующий день после того, как Биллу Монро вынесли обвинение.

НАКОНЕЦ ПРИЗНАН ВИНОВНЫМ

Наша кампания поспособствовала тому, чтобы Билли Монро признали виновным в убийстве Аарона Уэлсби.

Вчера суд Олд-Бэйли признал Билли Монро виновным в убийстве Аарона Уэлсби.

Судье потребовалось меньше двух часов, чтобы обвинить Монро в умышленном убийстве с ограниченной ответственностью.

Судебное преследование Монро началось только после того, как эта газета привела доказательства, которые ранее были упущены столичной полицией.

Мы нашли записи с камер видеонаблюдения, доказывающие, что Монро был в Сент-Марнеме в ночь убийства Аарона.

Только тогда полиция наконец отправилась по следам Монро и нашла улики с его ДНК, что и послужило толчком к его заключению.

– Нажми на следующую ссылку, – говорю.

Сэм открывает редакционную полосу, которую тоже опубликовали на следующий день после обвинения Монро. Мадлен писала:

Убийство Аарона Уэлсби – преступление на почве ненависти.

Билли Монро поджидал одинокого мужчину, который направлялся к живописному пастбищу на Баронс-Филд на берегу Темзы. В то время Баронс-Филд считалось местом встречи геев.

Увидев Аарона, Монро бросился на него лишь с одним намерением – убить.

Прошло почти два года, и вот – справедливость восторжествовала.

Несмотря на то, что у Монро могут быть некоторые психические отклонения, у него хватило соображения подстеречь свою жертву. В ту ночь он действовал умышленно и по плану.

Теперь Монро проведет много лет за решеткой. Вынесение приговора состоится через четыре недели.

Эта газета призывает судью Малкольма Чарльза приговорить Билли Монро к двадцати четырем годам лишения свободы.

– И как, в итоге его приговорили?

– Судья оказался формалистом. Он дал ему приличный срок, где‐то около двадцати лет. Но сегодня мы, по всей видимости, хлопаем убийц по спинке и отпускаем на свободу через парочку лет, – говорит Сэм, поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. – Извини. Но ты же понимаешь, что я имею в виду.

Он помнит, что убийца моего брата отсидел десять лет.

Я читаю вслух последние две строчки.

Справедливость восторжествовала. Пусть так и будет впредь.

В память об Аароне Уэлсби пора свести счеты.

Глава 25

Сэм тянется через стол и берет телефон. Он показывает на те же слова в сообщении похитителя.

Пора свести счеты.

Я смотрю на сообщение. Это слова Мадлен. Угроза точно от Билли Монро.

– Монро хочет отомстить, – говорит Сэм.

– Почему приговор за непредумышленное убийство? – спрашиваю.

Я прекрасно знаю, что за умышленное убийство Монро сидел бы куда больше двенадцати лет.

– Так ему и предъявили умышленное, – отвечает Сэм. – Но его защита утверждала, что у него с детства серьезные нарушения в развитии. Я считаю, что он был немного тугодумом, но не более. Ясное дело, он не псих. Его мать, когда была беременна, принимала наркотики. А в суде из этого раздули целую драму.

– Она была на его стороне? Его мать.

– Она уже давно как мертва. Его дед был рядом. Присутствовал на каждом судебном заседании.

Сэм нажимает на последнюю ссылку, которую отправила Мин. Открылась череда фотографий, которые Мадлен опубликовала на следующий день после завершения судебного процесса. Я прислоняюсь к спинке стула, на котором сидит Сэм. Он листает фотографии – в основном на них Билли Монро, он смотрит своими черными глазами прямо в камеру.

– О, глянь! – говорю я, указывая на фотографию мужчины, выходящим из Олд-Бэйли, с поднятым воротником. – Приблизь‐ка.

Сэм смотрит на меня, приподняв брови. Я кладу руку на мышку, щелкаю два раза и приближаю изображение. Под ним есть подпись: “Дедушка Монро, Тош Монро, 63 года, торопливо покидает суд после вчерашнего оглашения приговора. Комментарии давать отказался”.

– Если он единственный член семьи Билли, – говорю, – то с него и нужно начать.

Глава 26

– Спасибо, Мин, – говорю я и кладу трубу.

Я открываю дверь машины.

– Тош Монро живет неподалеку от

Ноттингема, в Уэст-Бриджфорде, – говорю я Сэму, когда мы выезжаем на дорогу.

– Как ты так быстро это узнал?

– Не спрашивай, – отвечаю я с улыбкой. – Скажем так, у нас хорошие связи.

– И не в полиции?

– Нет, не переживай. Я не сказал Мин, зачем мне эта информация, – говорю я. – Ты уверен, что мы все делаем правильно?

– На сто процентов. Мы позволяем ему устанавливать правила. Только так мы можем вернуть Мадди домой в целости и невредимости. Если с ней что‐нибудь случится, я просто не смогу жить, – отвечает Сэм, глядя на меня. – Почти каждую пятницу она угощает меня обедом в “Крикетистах”. А если погода хорошая, мы сидим на улице и смотрим на Ричмонд-грин. Это далеко не та жизнь со кастрюлями и поварешками, которую она ведет все остальные шесть с половиной дней в неделю. Она думает, что приглядывает за мной. Она этого никогда не замечала, но на самом‐то деле это я за ней присматривал.

Слушая Сэма, я осознаю, что с самого ее рождения Сэм ни на секунду не переставал защищать ее. Он смотрит на меня и говорит, словно прочитал мои мысли:

– Она навсегда останется моей малышкой, Бен.

Когда мы выезжаем на М1, мой навигатор говорит, что по таким пробкам до Уэст-Бриджфорда нам ехать больше двух часов. Сэм тянется к рычажкам под сиденьем и опускает спинку назад.

– Устраивайся поудобнее, – говорю.

– Да я уже, – отвечает он, а затем тянется к заднему сиденью.

– Что‐то ищешь?

– Да, телефон, – отвечает он. – Я положил его в карман куртки.

Он берет куртку, начинает проверять карманы.

– Твою ж, – говорит. – Я же точно его брал с собой. А если он отправит еще одно сообщение? Нам нужно вернуться!

Я бросаю взгляд через плечо и вижу телефон Сэма.

– Так вот же он, на сиденье лежит.

– Слава богу!

Сэм отстегивает ремень и лезет назад, чуть не задев рычаг переключения передач.

– Слушай, тебе он нужен прямо сейчас? – спрашиваю я, когда в машине начинает звенеть сигнал о том, что один из пассажиров не пристегнут. – Давай, может, я остановлюсь где‐нибудь у автосервиса?

Сэм меня словно не слышит.

– Не могу эту херню достать!

– Да оставь ты его уже.

– Нет, – рявкает на меня Сэм. – А если он снова напишет?

Я перестраиваюсь во внутренний ряд. Сэм медленно протискивается между сидений, и когда я бросаю на него взгляд, с трудом сдерживаю улыбку.

– Останови у обочины, – говорит.

– Тут нет обочины.

– В смысле “нет”?

– Мы на умной магистрали.

– Что это вообще такое, черт возьми? – кричит Сэм, застряв на боку.

– Через пару минут остановимся, – говорю.

На стоянке у автосервиса нет места, но я нахожу одно рядом со “Старбаксом”. Я расстегиваю ремень, помогаю Сэму усесться на место. Я тянусь назад, достаю телефон и передаю ему. Сэм молчит, сжимает телефон между ладоней, словно молится.

– Сэм? – аккуратно спрашиваю я.

– Кого я пытаюсь обмануть? – говорит он, его голос дрожит. – Мне семьдесят четыре, и я просто не могу достать свой проклятый телефон.

Он шмыгает, потирает красный нос.

– Когда Мадлен была маленькой, она ни разу не проводила ночь вне дома, пока ей не исполнилось тринадцать. Они тогда со школой поехали во Францию, ну, знаешь, поездка на каникулы, приключения. Мы с ее матерью говорили, что ей там не понравится, но Мадди уже тогда было виднее. Уверен, там был замешан какой‐нибудь мальчик. В первый же день целый класс учился кататься на каноэ. Мадди все это очень не понравилось. Я двенадцать часов ехал, чтобы ее забрать.

У Сэма немало воспоминаний, связанных с Мадлен, я с трудом это могу представить. И слышу столько любви в его голосе, что мне остается только кивать в ответ.

– Я всегда был рядом, Бен. Всегда, – говорит Сэм и поворачивается ко мне.

В его глазах слезы.

– А что, если в этот раз я не смогу ее спасти?

Глава 27

Дэни Каш припарковалась на свободном месте за полицейским участком Хадли и посмотрела в зеркало заднего вида. Она надула щеки, провела пальцами по темным кругам под глазами. Судя по времени на часах на приборной панели, у нее впереди еще четыре часа смены. Глубоко вздохнув, она взъерошила волосы, взяла сумку и потянулась к дверной ручке. Она не успела ее открыть – внимание привлек стук в окно. Потом она вылезла из машины и подошла к мужу.

– Макияж поправляешь? – спросил он, облокотившись на машину.

– Очень смешно, – ответила она. – Хотя я правда выгляжу ужасно.

– Мне кажется, ты немного жестока по отношению к себе, – сказал он, потянувшись к ней, чтобы прикоснуться к ее руке.

– Спасибо, – сказала она.

– Где ты была?

– Барнздейл отправила меня к складу “ФДБД”. Нужно было написать заявление об угоне. Трата времени… Патрульные за десять минут управились бы.

– Ты знаешь, что я о ней думаю.

У Дэни не было сил спорить. Мэт верил, что Барнздейл все делала исключительно по правилам. А Дэни верила в способности своего начальника, иногда она даже задавалась вопросом, а не этот ли подход и сделал ее таким успешным полицейским.

Отъехав назад, Мэт улыбнулся.

– Мне тут птичка нашептала, что у Барнздейл появился новый интерес, парень, который работает в “ФДБД”. Думаю, она хотела его впечатлить, поэтому и отправила туда детектива.

– Я что, приманка Барнздейл? – спросила Дэни, смеясь вместе с мужем.

– Это один из основателей фирмы, – продолжал Мэт. – Они переспали после вечеринки в честь ее дня рождения. На записях с камер видно, как они гуляют по мосту Хадли.

– Разве это не ее личное дело? – спросила Дэни. – Кто тебе показал записи?

– Не могу раскрывать свои источники. Мне сообщили, что он ее высадил возле участка сегодня утром.

Дэни была уверена, что это констебль Карен Кук – это она сплетничает. У Кук по‐настоящему энциклопедические знания о каждом полицейском в участке. Вопрос времени – когда она начнет распускать слухи о Дэни и Бене.

– Я рада за Барнздейл, – сказала Дэни, направляясь ко входу в участок. – И это только ее дело.

Многие в участке считали Барнздейл строгой. Нет, она, конечно, держала все в себе, но Дэни нравилось с ней работать. Она чувствовала, что может ей доверять.

– Ты в участок или домой? – спросила она мужа.

У него в руках был маленький пакет из магазина по соседству с участком.

– Решил пока завязать с доставками и приготовить пиццу.

– Открыть коробку и засунуть пиццу в духовку – это не про готовку.

– Но это первый шаг!

Смеясь, Мэт заехал по пандусу к задней двери. Дэни открыла автоматические двери своей карточкой доступа.

– Спасибо, – сказал он, заезжая внутрь.

Еще три месяца назад Мэт пришел бы в ярость от того, что жена открывает ему дверь. Его гордость и нежелание принять реальность привели к тому, что он впал в отчаяние и постоянно злился. Она была рада видеть, что он принял это и живет дальше. И хотя работу, к которой он приступит на следующей неделе, нельзя назвать особо предпочтительной, она подарит ему новые расследования и, хочется надеяться, новую цель. Он проехал через вторые двери, которые вели прямиком в отдел уголовного розыска, и остановился возле стола Дэни.

– Ты сегодня снова допоздна работаешь? – спросил он, пока она вешала на спинку стула свою куртку.

– К счастью, не так, как вчера. Вернусь часов в десять. Или попозже.

– Свет не буду тушить.

Она улыбнулась.

– Ты не должен меня дожидаться.

– Да мне больше и нечего делать.

Дэни отвернулась, включила экран компьютера. Ей была противна сама мысль, что Мэт все еще питает надежду, что у их брака есть будущее.

– Мне нужно работать, – сказала она. – Нужно зарегистрировать угнанную машину, а потом просматривать социальные сети жертв взломщика.

– Есть прогресс? – спросил Мэт, решив остаться у стола Дэни.

– Еще нет.

Дэни подняла взгляд и увидела старшего инспектора Бриджет Фримен. Она заходила в помещение. Мэт проследил за взглядом жены. Начальница перекинулась парой слов с детективом-сержантом Барнздейл, а затем подошла к ним.

– На следующей неделе уходите, детектив Мур? – спросила она Мэта.

– Не беспокойтесь, шеф, я не бездельничаю.

– Никогда бы так и не подумала, – ответила она. – Детектив Каш, я прочитала ваш отчет о проникновении в дом на Хадли-коммон.

– Сара Райт, мэм.

– Да. Если взять случай с Шэннон Ланкастер как показательный, наш взломщик проникает в дома где‐то между двумя и четырьмя часами утра. Но в случае с миссис Райт это произошло после полуночи.

– Да, мэм. Миссис Райт это подтвердила в нашем разговоре.

– Может, это мелочь, но на нее стоит обратить внимание. Ладно, мне пора бежать. У меня обед со старшим суперинтендантом. Хорошего вам вечера!

Фримен нажала на кнопку, чтобы открыть задние двери. Дэни не могла перестать восхищаться тем, с какой уверенностью и властностью она заправляет делами в участке. Каким‐то образом она постоянно была в курсе того, как все работает.

Все сотрудники знали, что она всегда справедлива, уравновешенна и внимательна к любым деталям. Кажется, она никогда не ошибалась. Но именно эта способность вникать в каждую подробность расследования тревожила Дэни больше всего.

Глава 28

К семи часам движение на дороге в сторону Ноттингема становится более оживленным. Мы проезжаем мимо университета – студенты кучкуются возле остановки, явно собираются на пятничную тусовку. Мы едем по дороге вдоль реки Трент, затем выезжаем из города и попадаем в Уэст-Бриджфорд. Вдалеке сияют фонари вокруг футбольного поля, я сворачиваю на усаженную деревьями Мастерс-роуд и останавливаюсь возле местного магазинчика с сэндвичами под названием “Лавка миссис Банс”. Сэм опускает взгляд в телефон. Последнее сообщение от Билли Монро пришло шесть часов назад.

– Написал что‐нибудь? – спрашиваю.

Сэм качает головой. Мне как‐то тревожно. Что Билли Монро хочет? Он не просит денег, и я не могу избавиться от мысли, что у него может быть какой‐то другой мотив.

– Давай искать квартиру Тоша, – говорю я, отгоняя мысли.

Сэм указывает на дорогу перед нами, которая сворачивает направо.

– Нам не сюда?

Я киваю.

– Да. Это Миллисент-роуд.

Мы вылезаем из машины и идем по ухоженной улочке.

– Уютненько тут, – говорит Сэм, когда мы проходим мимо церквушки – сквозь вечерний туман видно свет от ее фонаря.

Сэм застегивает куртку, потирает ладони. Мы переходим через объездную дорогу и останавливаемся перед ухоженным домом в георгианском стиле. В доме четыре квартиры. С одной стороны здания видно старую металлическую пожарную лестницу, что больше напоминает дом где‐нибудь в Бруклине, а не в пригороде Ноттингема.

– Здесь? – спрашивает Сэм.

– Квартира четыре, – отвечаю.

– И что будем делать?

– То, что всегда делаем на работе. Постучим в дверь.

Сэм идет за мной по узкой подъездной дорожке. Мы протискиваемся между голубой “хондой”, на лобовом стекле которой наклейка с изображением инвалида, и небольшим грузовиком с наклейкой на боку – это реклама местной компании ковровых покрытий. Я нажимаю на звонок под цифрой “4”. У входной двери стоит черный велосипед с винтажной плетеной корзинкой. Сэм бренчит звонком велосипеда, и его звук расплывается в ночном воздухе.

– Это на случай, если Тош Монро не услышит звонок в дверь?

Сэм улыбается.

– Может, это миссис Банс еду развозит?

Я уже собираюсь позвонить в дверь еще раз, но тут в домофоне раздается голос. У говорящего сильный акцент.

– Это мистер Монро?

– А кто спрашивает?

– Меня зовут Бен Харпер, – отвечаю. – Скажите, можно ли задать вам пару вопросов о вашем внуке?

– Вы журналист?

– Да, но я здесь с коллегой…

Я смотрю на Сэма, он приподнимает брови.

– И мы надеемся, что у вас найдется пять минут…

– Я не разговариваю с журналистами.

– Это замечательно, мистер Монро. Но мы здесь не для того, чтобы написать историю. Мы просто хотим поговорить с вами о вашем внуке.

Тош Монро молчит, но я слышу его дыхание.

– Мистер Монро, мы знаем, что Билли освободили. Мы просто хотим помочь ему.

Я выжидаю секунду, затем продолжаю:

– Мы зайдем к вам на разговор. Или будем ждать здесь до тех пор, пока вы сами не выйдете из дома. Так или иначе, мы с вами поговорим.

После небольшой паузы мы слышим резкий ответ:

– Пять минут. Не больше.

Замок щелкает, и Сэм быстро открывает дверь. Мы стоим в небольшой прихожей. На лестнице, которая ведет на четвертый этаж, выстелен красный ковер с цветами.

– Что, тут лифта нет? – спрашивает Сэм.

Мы медленно поднимаемся наверх.

– Я бы сдох, если бы тут жил, – продолжает он.

Его дыхание сбивается, когда мы почти доходим до четвертого этажа.

Мы останавливаемся передохнуть.

– Так, план, – говорю Сэму я. – Мы журналисты, которые готовят статью о влиянии преступности на родственников правонарушителей.

– Кто на кого работает?

– Чего?

– Ты на меня работаешь или я на тебя?

– Мы партнеры.

Я поднимаюсь на следующий пролет и оглядываюсь на Сэма через плечо.

– Не думаю, что партнеры в равной степени работают, – говорит он. – Кто‐то все равно должен руководить.

– Ой, да хорош уже.

Лестница становится более крутой. Мы снова поворачиваем. Квартира Монро находится на самом верху, и чтобы добраться до его двери, нужно чуть наклонить голову.

– Тут не торопись.

Я открываю дверь. Передо мной еще четыре ступеньки. Горит свет. Я кричу:

– Мистер Монро? Это Бен Харпер.

Я поднимаюсь по ступенькам и оказываюсь в едва освещенной гостиной. В комнате лишь небольшой плетеный диван и немаленький телевизор. Я делаю шаг вперед, Сэм идет рядом, и мы оба резко разворачиваемся, когда позади нас открывается дверь.

– Мистер Монро? – спрашиваю я.

– Подумал, что нам пригодится еще один стул, – отвечает он, проходя мимо нас со складным кухонным стулом.

Он садится перед телевизором, а нам, по всей видимости, предлагает диван.

– Я Сэм Харди, – говорит Сэм и подходит к Монро, предлагая пожать руку в знак приветствия. – А это Бен Харпер.

Он объясняет, что мы работаем над статьей.

– Садитесь, – говорит Монро.

Мы садимся, места немного, поэтому мы с Сэмом жмемся друг к другу.

– Должно быть, вам нелегко пришлось, – начинаю я. – Ведь ваш внук теперь на свободе.

– Я с ним не виделся.

– Вы не поддерживаете связь? – спрашивает Сэм.

– Нет.

– Вас это не удивляет?

Тош пожимает плечами.

– Тем не менее вы выступали на его стороне, – говорю. – Когда был суд. И вы приходили каждый день. Вы когда‐нибудь думали о том, что он может быть виновен?

– Кто я такой, чтобы судить?

Мы с Сэмом молчим. Ждем, скажет ли он что‐нибудь еще. И через пару секунд он продолжает:

– Я был его единственным родственником. Поэтому да, я должен был его поддерживать. Что бы он ни сделал.

– Как думаете, он понимал, что делает? – спрашивает Сэм.

Монро смеется.

– Конечно, понимал. Что бы там люди ни говорили, он не такой уж и глупый.

– Могу ли я спросить, что случилось с его матерью?

– Мари была неплохой девчонкой. Просто связалась не с той компанией, – говорит Тош и фыркает. – Она не хотела причинять Билли боль. Да, она принимала некоторые вещества, но тогда она не знала, что делает. А Билли пришлось жить с последствиями…

– Вы поддерживали связь, когда он был за решеткой?

– Я делал все, что в моих силах. Его держали где‐то неподалеку от Бирмингема. Это час езды отсюда.

– Вы по‐прежнему готовы были его по‐родственному поддерживать? – спрашивает Сэм.

– Он понес наказание.

– Как же он с этим справлялся?

– Думаю, как и многие из них. Спустя какое‐то время он нашел способ.

– Как часто вы с ним виделись?

– Каждые два-три месяца.

– Значит, вы знали, что он должен выйти на свободу?

Тош Монро дает очень мало информации, но Сэм все равно давит.

– И несмотря на то, что вы все равно были близки, вы не предложили ему остаться у вас до тех пор, пока он не встанет на ноги.

Тош встает и складывает стул.

– Мне пора выходить на работу, иначе пропущу поезд.

– Ночная смена? – спрашивает Сэм.

– Если вас это так интересует: да. Двадцать лет назад у меня был свой склад. А теперь мне приходится шататься по улицам по ночам и собирать мусор в тележку, чтобы было чем платить за аренду квартиры.

Сэм кивает.

– Можно заглянуть в уборную?

Тош смотрит на него, а Сэм, поднявшись, продолжает:

– В наши годы нужно воспользоваться любой удобной возможностью…

Тош смеется.

– Да уж, это вам не шататься по складу всю ночь, не отморозив себе яйца! После кухни налево.

Сэм торопливо выходит из комнаты, я встаю рядом с Монро.

– Вы действительно не знаете, куда Билли мог пойти?

– Да, – отвечает он, шагая к кухонной двери.

– Нам нужно с ним поговорить, – продолжаю.

– Тут я вам не помощник, – отвечает он твердо.

Даже чересчур.

– Я вас оставлю. Выход найдете, – продолжает он, когда Сэм возвращается к нам.

– Если Билли даст о себе знать, позвоните, – говорю я, записывая свой номер на обратной стороне чека за бензин.

– Вряд ли это случится, – говорит Тош и сует клочок бумаги в карман.

Мы выходим из квартиры Тоша Монро, и он тут же закрывает за нами дверь.

По лестнице мы спускаемся молча. А когда оказываемся на улице перед домом, я звоню в велосипедный звонок и спрашиваю Сэма:

– Ну, что теперь будем делать?

– Ждать, – отвечает Сэм с улыбкой.

Глава 29

Лесли Барнздейл, выбегая через главный вход участка, помахала дежурному. До конца смены оставалось двадцать минут, и впервые за все восемнадцать лет своей карьеры она ушла пораньше. И впервые за все время помахала дежурному.

В февральском сумраке она торопливо шагала по главной улице. Затем она прошла по мосту Хадли и, борясь с усиливающимся ветром, направилась в сторону сияющей стеклянной башни, что величественно возвышалась на северной стороне реки. У подножия башни находился магазин деликатесов, о котором ее коллеги говорили много раз. Сегодня ей предстояли зайти туда в качестве покупателя. Она спустилась по ступенькам во внутренний дворик и бодро зашла в магазин.

Она всегда представляла, что в это местечко часто захаживают городские банкиры и состоятельные лондонские адвокаты, которые возвращаются домой вокруг Хадли-коммон. Взглянув на покупателей, поняла, что ничуть не ошиблась. Но сегодня ей было не до этого. Тушеная говяжья голень с ригатони, сыр фета, чесночная фокачча и бутылочка “пино нуар”. Или он будет пиво? Без понятия. Она заглянула в свою корзину. Десять фунтов за чесночный хлеб. Тридцать фунтов за бутылку вина. Да кого ты одурачить пытаешься? Вот прошлым вечером, еще на мосту, когда Фил наклонился к ней, чтобы поцеловать, она вдруг столкнулась со своей реальностью лицом к лицу. После окончания колледжа она вступила в ряды полиции и с тех пор неустанно работала. Ей пообещали, что уже в следующем году ее ждет повышение до инспектора полиции, мама точно будет гордиться. За это время она ходила на свидания с парочкой коллег, но ей так и не удалось влюбиться. Да и вообще ее никогда не любили. Приоритетом была карьера. Правда, до той самой секунды, когда на мосту Хадли она, осознав, что стоит на пороге сорокалетия, подумала: “Эй, это что еще за хрень?” Она снова взглянула на продукты в корзине и подумала, не вернуть ли все это на полки. Но, сделав глубокий вдох, потянулась ко второй бутылке вина.

Она торопливо шла по викторианским переулкам, пока не дошла до своей квартирки, что находилась над “Уточках в луже”. У нее зазвонил телефон. Она взглянула на экран: мама. Она уж хотела ответить, но остановила себя. Сегодня мама может подождать.

Почти бегом она поднялась в квартиру и начала суматошно прибираться. Дом Фила ее здорово впечатлил, и раз уж она не может так же впечатлить и его, можно сделать так, чтобы ему было здесь комфортно. По правде говоря, здесь она обычно только спала между сменами, но сегодня хотела постараться. Она забежала в спальню, встряхнула одеяло, взбила подушки. Закрыла шторы, зажгла лишь одну лампу и пшикнула духами, которые ей мама подарила на Рождество. В гостиной она поправила подушки, освободила на небольшом икеевском диване место. Зажгла две свечи от газовой конфорки, а затем отнесла их в ванную. Осторожно поставила их на край ванны и достала другой подарок от мамы – пену. На кухне она открыла бутылку вина и приступила к готовке. Так, а где есть – за кухонным столиком или на диване? В основном он ела перед телевизором, значит, раз тут такое дело, нужно поужинать на кухне. Она поставила на стол два бокала для вина, зажгла еще одну свечу.

Когда раздался звонок в дверь, ее сердце упало в пятки. Но потом, когда они уже лежали в обнимку на диване и попивали красное вино, она даже удивилась, что поначалу так волновалась! Фил вел себя точно так же, как прошлым вечером – он был веселым и заботливым. И она наслаждалась каждой секундой, проведенной с ним. Он взял ее за руку, медленно провел ее в спальню.

И тут зазвонил телефон. Он попытался ее остановить, чтобы она не брала трубку, но она знала, что должна ответить.

– Констебль Кук?

– Прошу прощения, если отвлекаю вас, мэм. Но здесь неопознанное тело мужчины. Его нашли на парковке за эллингом Сент-Марнема.

Глава 30

– Сэндвич с яичным салатом или с ростбифом? – спрашиваю Сэма, залезая в машину.

– Не буду рисковать. Давай с яйцом.

Я передаю Сэму упаковку с сэндвичами.

– А чипсы где? – спрашивает он.

– Нет, Сэм. Я следую наставлениям Мадлен – буду стараться поддерживать твое полезное питание.

Он улыбается.

– А какой кофе мой?

– Бери любой, – отвечаю. – Два свежезаваренных кофе прямиком из автомата. Так, я что‐нибудь пропустил?

После того как мы вышли из квартиры Тоша, я припарковал машину за углом. А сейчас мы переместились на противоположную сторону дороги и теперь стоим прямо напротив дома.

– Нет, – отвечает Сэм. – Он все еще у себя.

– Так торопится на поезд…

Сэм поворачивается ко мне.

– Может, он проверяет чердак перед уходом?

Когда Сэм ходил в туалет, по пути он заметил чердачный люк на кухне. А за стиральной машиной была палка с крючком, с помощью которой можно этот люк открыть. Свежие царапины на лакокрасочном покрытии свидетельствовали о том, что люк недавно открывали.

– Думаешь, Мадлен может быть там? – спрашивает Сэм.

– Давай не будет торопить события, – отвечаю. – Тош точно недоговаривает. Я готов поставить приличную сумму на то, что он виделся с Билли после его освобождения. Но это не значит, что он сейчас здесь. Как и Мадлен.

Я откусываю сэндвич.

– Ну как?

– Жестковат, – отвечаю я с почти набитым ртом.

Я делаю глоток кофе, беру телефон. Перечитываю статьи Мадлен, в которых она писала о вечере убийства Аарона Уэлсби. Каменная лестница, что ведет к пешеходному мосту. Граффити на стенах. Темная ниша, в которой притаился Билли Монро. Убийство произошло лишь в паре сотен ярдов от главной улицы Сент-Марнема, где магазины уже были украшены рождественскими гирляндами.

Я перечитываю статью, которую Мадлен написала на годовщину смерти Аарона. О том, как хотела спровоцировать Билли Монро, чтобы он подал на газету в суд, о ноже, который несколько раз вонзился Аарону в живот, о его отчаянной борьбе за жизнь, о попытке забраться по лестнице наверх и о его падении в глубины Темзы. Я листаю статью к самому началу и читаю ее в третий раз.

– Тут что‐то не так, – говорю я Сэму. – Вот, послушай. “Выскочив из темноты, он выкрикнул имя Аарона и побежал к нему”.

– И что? – спрашивает он, рассеянно откусывая корочку сэндвича.

– “Он выкрикнул имя Аарона”, – повторяю я, а затем быстро пролистываю другие статьи, которые Мадлен написала позже. – Только в этой первой статье она пишет эти слова.

– Ну так и что?

– Откуда она знала? Откуда она знала, что Монро выкрикнул его имя? Расследование приостановили как раз потому, что вокруг не было свидетелей. Именно поэтому они не могли подтвердить, что Билли был на месте происшествия.

– Ну мы же частенько прибегаем к драматизму, когда пишем статью. Ты это знаешь.

– Но не Мадлен, – отвечаю. – И не когда это касается таких важных деталей. Она никогда не приукрашивает, не додумывает. Помню, как она отчитывала репортеров даже за малейшее преувеличение.

Я ерзаю на сиденье и спрашиваю:

– Вот объясни мне, что случилось после публикации первой статьи? Как Мадлен смогла убедить полицию довести дело до суда?

– Она же нашла видеозаписи с Монро, там он в Сент-Марнеме.

– Она нашла эту улику? Не полиция?

– Да, – отвечает Сэм и делает глоток кофе. – Ну знаешь, хочу сказать в защиту столичной полиции, что найти записи было почти невозможно. После убийства Уэлсби Монро спустился с моста на железную дорогу. Трудно, конечно, представить, как он прошел по такому маршруту, но если ты увидишь, каких Монро размеров, то сомнений не останется. Он прошел по железнодорожным путям в сторону города, прыгнул в Брайан-Брук, проплыл где‐то с полмили, а потом вылез из воды около начальной школы Сент-Марнема.

– И он засветился на школьной камере?

Сэм кивает.

– Школа в двух милях от моста. Полицейские просматривали камеры в радиусе мили – платформа, улицы, пабы, магазины. Но ничего не нашли. Предположили, что убийца ушел через Баронс-Филд, а там камер нет.

– Билли засняли только школьные камеры?

– Да. Как я и сказал, его побег трудно себе представить. Но Мадлен собрала все кусочки пазла. Кадры со школьных камер вынудили полицию допросить Монро. А потом они нашли его кроссовки, испачканные в крови Аарона.

Я смотрю на Сэма.

– Как Мадлен смогла столько узнать? Она, получается, собрала дело по кусочкам и привела полицию к доказательствам?

Сэм смотрит на меня, в его глазах начинает поблескивать осознание.

– Словно кто‐то давал ей эту информацию. Словно у нее был свидетель…

Я киваю.

– Там был кто‐то еще.

Глава 31

– Там был свидетель? – спрашивает Сэм. – Почему тогда он передал информацию Мадди, а не полицейским?

– Да кто ж его знает. Может, он по какой‐то причине им не доверял?

– Думаешь, они были в этом замешаны?

Я пожимаю плечами.

– Сейчас мы не можем сказать наверняка. Нам нужно побольше узнать об Аароне.

Я торопливо набираю сообщение Мин, чтобы она нашла, остались ли у Аарона родственники. Чем больше я узнаю о нем и о его убийстве, тем больше у меня появится надежды, что мы сможем выследить Монро. И найти Мадлен живой.

Сэм пихает меня локтем и говорит:

– Тош выключил свет.

Через пару секунд открывается входная дверь. Тош залезает в голубую “хонду”, припаркованную у входа. Фары ярко светят в тумане, и мы смотрим, как Монро выезжает. Я открываю дверцу, выливаю остатки кофе в водосточную канаву. Сэм делает то же, после чего мы выходим из машины и идем прямиком к дому.

– Я могу сам, – говорю я, когда мы подходим к пожарной лестнице.

– Нет. Мы найдем ее вместе.

Я прекрасно знаю, что спорить с ним бесполезно. Подпрыгиваю и тяну лестницу вниз.

– Осторожнее на первых ступеньках, – говорю. – Повыше будет проще.

Сэм бодренько взбирается на лестницу – не скажешь, что это он еле поднимался по ступенькам к квартире Тоша. Мы добираемся до самой вершины и оказываемся перед огромным подъемным окном.

– Это его ванная, – говорит Сэм.

Я с легкостью открываю окно.

– А у меня неплохо получается, – говорит Сэм с улыбкой на лице, когда мы залезаем в ванную. Сэм тянется к выключателю – он собирается зажечь свет, но я хватаю его за руку.

– Лучше не будем показывать всем, что мы тут.

Мы переходим в кухню. Сэм передает мне палку, чтобы я открыл люк, что ведет на чердак. Я включаю фонарик на телефоне, Сэм делает то же.

– Когда я открою люк, свети фонариком наверх.

– А если Билли там? – шепотом спрашивает Сэм.

– Ну, у нас есть один способ это проверить.

Я цепляюсь крючком за люк. Смотрю на Сэма – он стоит, затаив дыхание. Потом кивает, и я поворачиваю палку. Люк открывается, перед нами появляется лестница.

– Билли! – кричу я, глядя в темноту наверху. – Ты там? Если ты наверху, тебе нужно спуститься.

– С поднятыми руками! – добавляет Сэм.

Я поворачиваюсь, многозначительно смотрю на него.

– А что не так? – спрашивает он одними губами.

– Билли! – снова выкрикиваю я, но ответом мне служит тишина.

Держа телефон перед собой, я взбираюсь по лестнице.

– Воняет, конечно! – кричу я Сэму, почти забравшись наверх.

Наконец голова пролезает в проем, и я могу увидеть чердак.

– Бен, – настойчиво шепчет Сэм.

– Да погоди, – отвечаю. – Билли здесь нет, но тут точно кто‐то был.

Я залезаю повыше.

– Бен, стой, – говорит Сэм уже громче.

– Я уже залез! – кричу в ответ. – Тут матрас, спальный мешок, упаковки от еды, две недопитые кружки кофе. Тут кто‐то жил! Зуб даю, это Билли.

– Бен, ты должен спуститься.

– Нет! Мы что‐то нащупали.

– Ты должен спуститься прямо сейчас! – кричит Сэм.

– Тише! Зачем? – кричу я уже из чердака.

– Потому что я не хочу, чтобы мистер Монро пристрелил меня из ружья, которое прямо сейчас упирается мне в спину.

5

“Кто‐то довольно сильно ударил его по затылку. А как это случилось, это вам предстоит выяснить.”

Он аккуратно закрыл книгу о планетах, положил ее на краешек кровати и опустился на подушку. Жалюзи были открыты, он глядел на искрящееся ночное небо. И представлял, как мчится к звездам на самом быстром звездолете, долетает до Луны. Сон всегда один и тот же.

Это был его четвертый день рождения, который он провел в этом доме и на этом чердаке. Ему было холодно и сыро в этой комнате, но она просто из раза в раз повторяла, что ему очень повезло, раз у него появилось столько места. Если замерзает ночью, можно укрыться еще одним одеялом. Она обещала купить обогреватель, но, как в случае с ковриком, это осталось лишь обещанием. На день рождения она купила ему новые школьные брюки. Сказала, что сейчас брюки ему нужны, а деньги на деревьях не растут. Мужчина подарил ему книгу про планеты. Он не все слова мог прочитать, но в ней было столько цветных картинок! Так что книга ему понравилась.

Три недели назад она сказала, что, если у него будут хорошие оценки, он может пригласить четырех друзей в боулинг. Он не совсем понимал, кого хочет пригласить, но точно решил позвать Итана, своего настоящего друга. И еще двух братьев – Дилана и Самуила. Они жили тремя этажами ниже, и когда была хорошая погода, они втроем играли в футбол. Прямо перед днем рождения он провалил контрольную по математике. Ну как так, он же старался! Еще больше, чем обычно. Видимо, этого оказалось недостаточно. Она сказала, что боулинг отменяется, а он должен сам об этом сказать своим друзьям. Он кричал на нее, повторял снова и снова, как сильно ее ненавидит. И в какой‐то момент, не переставая кричать, он заплакал. А она смотрела на него и не шевелилась. Он выбежал из кухни и по пути толкнул ее.

Выбежав из комнаты, сразу понял, что совершил ошибку. Но он не останавливался – бежал к себе наверх, в свою комнату. Он слышал ее стоны. Сказал себе, что ему плевать, но, усевшись на край кровати, почувствовал, что желудок как‐то странно сжался.

И вот он стоял у лестницы, прислушивался. Она молчала. Он надеялся, что она в порядке. Затем она снова застонала. Он подумал, что надо бы ее проверить, но ее сын уже спускался вниз. Через тридцать минут он услышал, как подъехала скорая.

Сейчас она снова дома. Он слышал, что она внизу. Плачет.

А потом кричит:

– Я хочу, чтобы он исчез!

Глава 32

– На что ты смотришь? – спросил Фил, когда они стояли на светофоре перед мостом Хадли.

– Не видела тебя раньше в очках, – ответила Лесли.

– А, как тебе? Нравится?

Фил повернулся к ней. В очках он выглядел старше. И оправа такая темная, тяжелая.

– Весьма утонченно, – сказала она.

Правда, она не совсем была уверена, что хотела этим сказать. Но это слово показалось ей хорошим. И ничем не обязывающим.

– Тебе больше нравится, когда я без них?

– Нет, не совсем. Просто ты в них другой.

Чья‐то рука хлопнула по капоту грузовика.

– Извини, чел! – крикнул пьяный человек на дороге, после чего группа из двадцати с лишним человек поплелась к речной тропинке.

Пятница, девять часов. Бары Хадли были переполнены.

Фил медленно ехал вперед, пока не свернул на Нижнюю улицу.

– Я не всегда их ношу, – сказал он, возвращаясь к их разговору.

Она поняла, что из‐за ее слов он теперь чувствует себя неловко. Он продолжал говорить:

– Я ношу их исключительно за рулем. Если уже снял линзы.

– Мне нравится, – сказала Лесли, смеясь.

– Но ты бы такие выбирать не стала, да?

– Ну, я бы сказала, что вижу на тебе немного другую оправу. Давай в следующий раз, когда тебе понадобятся новые очки, я пойду с тобой?

Она это сказала – и тут же об этом пожалела. Фил точно решит, что она слишком напористая.

– Всегда приятно послушать женское мнение, – ответил он с улыбкой.

Лесли представила, как они оба идут в магазин. И даже сейчас ее терзали сомнения, что это когда‐нибудь произойдет. После того как ей позвонила констебль Кук, Фил медленно потащил ее в спальню. Он целовал ее в проеме двери, и ей безумно хотелось, чтобы он затащил ее в комнату, но она понимала, что нужно идти. Поэтому она заставила себя отстраниться. Он пошел за ней в ванную, сел на край ванны и стал наблюдать, как она переодевается в рабочую одежду. Они буднично говорили о расследовании, о том, что может произойти дальше. И эти несколько минут казались самыми интимными из всех, что они разделили друг с другом.

– Мне нравится, когда ты ходишь с распущенными волосами, – сказал он, когда она зачесала волосы назад и закрепила их на затылке.

– Мне должно быть удобно, – сказала она.

Хотя сейчас она была не в форме, он впервые увидел ее такой – одетой как детектив.

Встав позади нее, он поцеловал ее в щеку.

– Попробуй как‐нибудь.

Лесли поняла, что в этот момент Фил осознал, что спит с офицером полиции. И с тех пор ее стали терзать сомнения.

Грузовик проехал через Хадли-Вудс в сторону Сент-Марнема.

– Не знаешь, во сколько ты закончишь? – спросил он, когда они ехали по пустой улице.

– С такой работой это сложно сказать, – ответила она, качая головой.

– Но я могу тебя подождать?

Она задумчиво втянула щеки, прекрасно зная, что это затянется надолго.

– Я буду работать несколько часов, – сказала она. – И домой попаду уже завтра утром.

Когда они повернули у реки, Лесли уставилась на дорогу. Вдруг Фил осознал, что для нее на первом месте работа. Она не хотела видеть его реакцию. Уже заранее знала, какая она будет.

– Тогда давай что‐нибудь завтра поделаем, – предложил он. – Тебе наверняка позволят отдохнуть пару часов.

Лесли нервно рассмеялась – скорее от облегчения, нежели от чего‐либо еще.

– Может, пообедаем?

– Я должен отвезти грузовик назад. Но в нашей столовой по субботам делают пирог с говядиной с хрустящей корочкой.

– Ты умеешь угождать девушке.

– С радостью покажу тебе, где я работаю.

– Тогда это свидание.

Со двора ресторана “У Мейлера” выехало черное такси, и Филу пришлось притормозить, чтобы пропустить водителя. Лесли увидела синие мигалки.

– Можешь высадить меня здесь, – попросила она, хотя до пункта назначения было еще где‐то метров двести.

– Ты не хочешь, чтобы твои коллеги увидели, как ты вылезаешь из моего грузовика? – спросил он, прежде чем они остановились у тротуара.

– Ничего подобного, – отмахнулась она. – Ну, может, лучше не сейчас.

Он улыбнулся и наклонился к ней, чтобы поцеловать. Его рука лежала на ее ноге.

– Мне пора, – прошептала она, открывая дверь.

– Увидимся завтра! – сказал он, откидываясь на свое сиденье. – Напиши, когда будешь в пути.

Лесли вышла на дорогу и перебежала на другую сторону. Дойдя до парковки эллинга, она оглянулась: Фил уже исчез. Он возвращается в Хадли.

Глава 33

Офицер поднял сигнальную ленту, и сержант Барнздейл наклонилась, чтобы под ней пройти. Когда она прошла через неосвещенную парковку, начался дождь. Застегнув куртку, она прошла к реке.

– Сюда, мэм, – сказала констебль Карен Кук, поприветствовав ее на неглубоком берегу. – К сожалению, здесь болотистая местность.

Барнздейл поняла, что туфли уже промокли. И пожалела, что дома поленилась достать ботинки.

– Нужно еще немного пройти, – продолжала Кук.

Она вела Барнздейл дальше, иногда поглядывая на нее через плечо. По небольшой кирпичной лестнице они спустились в узкую бетонную траншею. В ней стояла вода из‐за паводка.

– Кто вообще смог найти тут тело? – спросила Барнздейл.

– Это был анонимный звонок, – ответила офицер. – Местные дилеры часто пользуются заброшенным сараем для лодок в конце парковки. Предполагаю, что позвонил один из них.

– Ничего себе общественный дух! На всякий случай проследите, чтобы кто‐нибудь заглянул в сарай.

Один-единственный фонарь едва ли мог осветить траншею, которую и так заслоняли деревья. Возле трупа сидел судмедэксперт.

– Привет, – сказал он, подняв взгляд и улыбнувшись. – Детектив Барнздейл, я полагаю?

Она кивнула в ответ. Они встречались как‐то раз, но она никак не могла вспомнить его имя. Выглядел он молодо.

– Джордж Леннон, – представился он, снял голубую перчатку и протянул ей руку.

Наверняка его родители – фанаты “Битлз”, подумала она.

– Что известно? – спросила она.

– Возраст – от шестидесяти до семидесяти лет. Первичный осмотр показал, что ему нанесли два или три удара по затылку.

– Он умер от удара по голове?

– Трудно сейчас сказать, но не исключено. Но если он умер не от удара по голове, причиной смерти может быть последующая остановка сердца от внешних воздействий после того, как он пролежал здесь без сознания последние двадцать четыре часа.

– Но его ведь убили?

– Кто‐то довольно сильно ударил его по затылку. А как это случилось, это вам предстоит выяснить.

Она поморщилась и спросила:

– Есть еще признаки нападения?

– Сейчас не могу сказать. Я посмотрю повнимательнее, когда мы заберем тело.

– Его убили здесь? Или бросили сюда тело?

– Он лежит в воде. Не могу сказать точно, но предположу, что он был недалеко.

Барнздейл вздохнула.

– Опознали личность?

– Можете пошарить в его карманах, если хотите.

Кук направила свет фонарика на тело жертвы и с сомнением посмотрела на свою начальницу.

– Давайте, констебль, – сказала Барнздейл.

Кук брела через воду к телу, натягивая на руки латексные перчатки.

– Будет проще, если вы снимете брюки, – посоветовал Леннон.

Кук тяжело сглотнула, прежде чем последовать его совету. Она ничего не нашла.

– Почему он оказался здесь? – задумчиво произнесла Барнздейл.

– Вот и я не могу сказать, – ответил ей Леннон. – С виду он староват для тех, кто обычно спит с кем‐нибудь в машине на парковке.

Она ждала, что он скажет что‐нибудь еще, но вместо этого он показал коллегам, что тело готово и его можно забирать.

– Удачи, – бросил он и направился к лестнице.

– Нужно осмотреть окрестности и найти способ опознать его личность, – сказала она младшему офицеру.

– Можно проверить пропавших без вести за последние двадцать четыре часа.

Барнздейл кивнула и поднялась на парковку. Кук шла за ней. Когда констебль наклонилась, чтобы снять с ботинок бахилы, какая‐то женщина подняла сигнальную ленту над головой – а ростом она была под два метра – и подошла к ней.

– Констебль Кук? – спросила женщина с несильным австралийским акцентом. – Я Кейт Хой. Управляющая.

– Спасибо, что приехали так быстро, – ответила ей Кук. – Это детектив-сержант Барнздейл. Она ведет расследование.

Втроем женщины прошли через парковку к железным воротам в дальнем углу территории. На воротах висел замок. Барнздейл постучала по ним и спросила:

– Они всегда закрыты?

– Не припомню, чтобы видела их открытыми. Я даже не знаю, есть ли ключ.

Ворота вели прямо во двор ресторана Мейлера.

– Значит, единственный вход и выход – главные ворота?

Хой кивнула.

– Ну, еще можно вскарабкаться на берег реки, но это непросто.

– Особенно когда ты тащишь двухметровое тело, – согласилась Барнздейл.

Она объяснила Хой, что у берега реки они обнаружили тело мужчины, предположительно шестидесяти лет.

– Седые волосы, усы. Может ли это как‐то быть связано с эллингом?

– Бедняга… У нас есть несколько возрастных гребцов, но, боюсь, его я не припомню. Отец живет в Сиднее, у него седые усы. Я бы такого мужчину точно запомнила.

Барнздейл кивнула.

– Камеры есть?

Хой покачала головой.

– Только у главного эллинга. А камер у парковки или у старого сарая нет.

– Я так понимаю, этот сарай сейчас используется для других целей?

Хой закатила глаза.

– Эй, я же звонила вам три раза за последний месяц. Я ничего больше с этим поделать не могу.

– Нам все равно нужен доступ в сарай.

– Без проблем.

Женщины направились к главному зданию. У Кук зазвонил телефон, и она отошла в сторонку.

Барнздейл вспомнила слова Джорджа Леннона.

– На стоянке кто‐нибудь когда‐либо встречался для секса?

Хой рассмеялась.

– Сегодня же все знакомятся в интернете, разве нет, сержант? Возможно, после гонки кому‐то и повезет, но это все.

– И за последние двадцать четыре часа не происходило ничего необычного?

– Я все время хожу туда-сюда, но я ничего не видела.

– Спасибо. Если нам понадобится ваша помощь, мы вам позвоним.

– Мэм!

Барнздейл обернулась. Ее удивило то, с какой настойчивостью та ее окликнула. Младший офицер бежала прямо к ней, засовывая телефон в карман.

– Сообщение о предполагаемом взломщике на Хадли-коммон! – задыхаясь, сказала Кук. – Женщина заперлась в ванной со своим ребенком. Но она боится, что мужчина все еще в доме!

– Едем! – крикнула Барнздейл.

Глава 34

Я спускаюсь с чердака по лестнице.

– Медленно, – говорит Тош Монро.

Я бросаю взгляд через плечо. Монро направляет дробовик прямо на меня.

– Мы не собираемся никому причинять вред, – говорю, спускаюсь на пол и стою спиной к Монро.

Медленно поворачиваюсь, подняв руки. Его ружье в дюйме от меняя.

– Мистер Монро, опустите оружие, мы все вам объясним. Мы просто хотим поговорить с Билли.

Мой взгляд падает на Сэма. Он стоит на кухне. Глаза широко раскрыты, руки прижаты к стене. Я снова смотрю на Монро, не свожу с него взгляда и повторяю:

– Пожалуйста, опустите оружие и дайте мне все объяснить.

Я уже начинаю опускать руки, думая о том, что было бы неплохо, сделай и он то же.

– Помнится, проникновение со взломом считалось преступлением, – говорит Монро. – Возможно, мне стоит вызвать полицию.

Он говорит решительно, но я вижу, что его рука дрожит.

– Не думаю, что мы все хотели бы, чтобы вмешалась полиция, – говорит Сэм.

– Пожалуйста, опустите оружие, – повторяю. – Нам нужно найти Билли. Как можно скорее.

– Мы хотим помочь ему, – добавляет Сэм.

Монро медленно опускает ружье и отсоединяет ствол. Сэм трет лицо и громко выдыхает.

– Вас я бы не убил, – говорит Монро.

– Сейчас это отрадно слышать, – говорит Сэм. – Мне нужно выпить, пока я от ужаса в штаны не наложил.

– Раз вы здесь, могу предложить виски.

– С удовольствием, – говорит Сэм и тревожно хохочет.

– “Гленфидих” двенадцатилетней выдержки?

– А есть другой?

Я хмуро смотрю на Сэма, но он просто поднимает руки и пожимает плечами. Монро аккуратно укладывает ружье на стиральную машину, мы следуем за ним в гостиную.

– Билли был здесь, – говорит он и наклоняется к шкафчику.

Он щедро разливает виски по стаканам.

– Почему он спал на чердаке? – спрашивает его Сэм.

– Это удобное место. Отдельная комната. А для Билли, который провел двенадцать лет в тюрьме, это все равно что номер люкс. А еще ему нравилось окно в крыше.

– Долго он там жил?

– Я сказал ему, что он может оставаться сколько захочет, чтобы он разобрался в себе, но он ушел через несколько дней.

– Почему вы нам не сказали? – спрашивает Сэм и осушает бокал виски.

– Два любопытных журналиста из Лондона. Вы думаете, я настолько глуп?

Сэм улыбается, Монро снова наполняет его стакан. Он предлагает бутылку мне и говорит:

– Вы почти не притронулись к виски.

– Я за рулем, – говорю.

Монро поворачивается к Сэму.

– Билли многое пережил. Он заслуживает шанса.

– Он убил человека, – отвечает Сэм.

– Да. И отсидел за это.

Я ловлю взгляд Сэма. Мы оба прекрасно понимаем, что Тош Монро должен присоединиться к нам.

– Вы правы, он отсидел за это свой срок, – говорит Сэм. – И я уверен, что вы бы не хотели снова увидеть его за решеткой.

Монро откидывается на спинку стула, потягивая виски.

– Почему вы это говорите?

– Возможно, это не вина Билли, но мы думаем, что он связался с весьма неприятными типами. Мы к ним уже приглядывались.

Сэм умолкает. Мы понимаем, что нельзя говорить Монро правду, ведь она может настроить его против нас.

– Мы пишем не о Билли, – продолжает Сэм. – Но его имя появилось в списке тех, с кем бы вы не хотели его видеть.

Я киваю Сэма, он коротко мне улыбается.

– Несмотря на то что он натворил, у него доброе сердце. Но он очень доверчив, – говорит Монро с грустной улыбкой. – Его всегда было очень легко сбить с пути. Всю жизнь люди его использовали. Вероятно, самой первой была мать.

– Мы хотим поговорить с ним.

Монро смотрит на Сэма, потом на меня.

– Почему вы хотите ему помочь?

– Мы просто пишем статью, – говорю. – Если заодно мы сможем ему помочь…

Монро делает глоток виски.

– Он провел здесь неделю. Или чуть больше. Пришел сюда сразу же после освобождения. Я дал ему немного денег, купил одежду и дешевый телефон.

– У вас есть его номер? – спрашивает Сэм.

– Я звонил ему на протяжении четырех дней, оставил ему кучу сообщений. Но без толку.

– Было бы славно, если бы и у нас был его номер, – говорит Сэм, стараясь скрыть нетерпение. – Тогда и мы бы попытались дозвониться.

Монро пропадает на кухне, и через мгновение появляется с клочком бумаги в руках, который передает Сэму.

– Спасибо, – благодарит он, складывает бумажку и прячет ее в карман куртки.

– Ниже я написал свой номер. Дайте знать, если найдете его.

Я киваю.

– Вы можете предположить, где он сейчас?

Монро проводит пальцами по пигментным пятнам на тыльной стороне ладони.

– У Билли было немного друзей… Но есть один паренек, с которым он познакомился в школе. Итан Харрис. Они поддерживали связь какое‐то время, и Харрис уже сидел в тюрьме, когда посадили Билли.

Я вопросительно поднимаю брови.

– Нет-нет, он никого не убивал, – продолжает Монро. – Был за рулем во время налета на бензоколонку он. После того как он отсидел срок, думаю, он частенько возвращался, чтобы навестить Билли.

– И вы думаете, что Билли может быть у него? – спрашивает Сэм.

Монро пожимает плечами.

– Я же сказал, у Билли немного друзей. Но я слышал, как он говорил по телефону, когда еще жил здесь. Я надеялся, что Харрис хорошо на него повлияет. У него приличная работа. Но ночам он работает водителем вилочного погрузчика в Вулверхэмптоне. Лучшим достижением Билли была работа строителем с посуточной оплатой.

– Этим он и занимался в Хадли? До смерти Уэлсби, – спрашиваю.

– В городе всегда было много строек. Билли говорил, что река напоминает ему о доме, – отвечает Тош и осушает бокал. – Глупо, я понимаю, но я так надеялся, что Харрис поможет ему найти ему постоянную работу…

– У вас есть его адрес? – спрашивает Сэм.

Монро тянется к заднему карману и выуживает оттуда еще один клочок бумаги. Но он не торопится отдавать его Сэму.

– Если мы доберемся до Билли первыми, – говорит Сэм, – и объясним ему, как обстоят дела, это будет куда лучше, чем вмешивать в это все полицию.

Монро смотрит на Сэма, медленно кивает и отдает ему адрес.

Глава 35

– Сара, ты здесь? Слышишь меня? – спрашивала Дэни.

Она нажала на кнопку у заднего выхода из отдела управления по расследованию уголовных дел и выбежала на парковку.

– Мне кажется, я слышу его шаги на лестнице, – ответила Сара Райт, которая позвонила детективу напрямую.

– Оставайся на месте, – ответила Дэни.

Она знала, что Сара заперлась в ванной.

– Полиция уже в пути!

Дэни запрыгнула в патрульную машину и помчалась к главной улице под светом уличных фонарей.

– Я буду через три минуты, – говорила она. – Как Макс?

Когда Сара услышала, что в гостиной разбилось окно, она вытащила своего шестилетнего сына из кровати,

– Ты в порядке, Макс? Да? – спрашивала Сара.

– Вот был бы здесь Нейтан … – услышала Дэни в трубке. – Он бы пришел и спас нас. Он Супер Нейтан.

Дэни не могла сдержать улыбки. Она промчалась на красный и у реки повернула.

– Мамочка… – говорил Макс. – Нейтан схватил бы этого плохого человека и ударил его в лицо! Нейтан скоро придет?

На том конце провода стояла тишина.

– Нейтан очень смелый, – сказала Дэни, решив поддержать разговор.

– Да, очень смелый, – сказала Сара сыну. – Уверена, он скоро придет к нам.

– Он должен прийти сейчас! – закричал Макс.

– Тс-ссс… – успокаивала его Сара. – Нам нужно сидеть тихо. Да, было бы здорово, если бы он пришел сейчас.

– Позвони ему! – просил Макс. – Ну или папуле позвони! Он придет и спасет нас.

– Полиция уже едет, – ответила ему Сара.

Дэни ускорилась, выехав на Нижнюю улицу, и, подъехав к Хадли-коммон, она увидела синие мигалки, приближающиеся с другой стороны.

– Еще минута, – сказала Дэни. – Передай Максу, что он очень храбрый мальчик.

– Да, это правда, – ответила Сара, а затем шепнула: – Храбрее меня.

– Я почти приехала. Ты слышишь взломщика?

– Нет, тишина. Мне страшно, Дэни…

– Не отключайся.

– Боже мой!

– Что такое?

– Свет в спальне погас. Он в соседней комнате…

– Оставайся на месте. Не открывай дверь!

В машине эхом раздались удары кулака о дверь. Дэни даже откинула голову назад.

Макс закричал.

И связь оборвалась.

Глава 36

– Далеко до Вулверхэмптона? – спрашивает Сэм, когда я нажимаю на кнопку, чтобы открыть двери машины.

– Нет, шестьдесят миль.

– Поехали, – говорит он, а затем достает телефон и набирает номер, который ему дал Монро.

– Что ты ему скажешь, если он возьмет трубку?

Сэм смотрит на меня и опускает телефон.

– Не знаю… Что ты думаешь?

– Мы уверены, что Мадлен у него, – говорю я, и Сэм кивает. – Поэтому шансы, что он ответит, довольно малы. Но если все‐таки ответит, мы рискуем его спугнуть. Тогда мы не узнаем, где они.

– Мне кажется, мы все равно должны позвонить. Если он ответит, скажем, что разговаривали с его дедушкой, что вышли на его след. Скажем, что он должен сдаться сам, пока не стало слишком поздно. А затем поедем прямиком в Вулверхэмптон.

– Ладно, как знаешь.

Сэм снова вводит номер, а затем сует телефон мне и говорит:

– Давай ты.

Я слышу гудки, они не прекращаются.

– Не берет, – говорю. – Возможно, он уже отключил телефон.

По лицу Сэма я вижу, что он разочарован. Он фыркает, а затем глубоко вздыхает.

– Ладно, поехали, – говорит Сэм, пихает меня в руку, а затем пристегивается. – Мы через час уже будем на месте.

Мой телефон звонит.

– Секунду, – говорю я и достаю телефон из куртки. – Сообщение от Мин. Так, она пишет, что родители Аарона Уэлсби живы. Они живут в небольшом котсуолдском городке Уинчкомб. Неподалеку от Челтнема.

Я бросаю взгляд на часы на приборной панели. Уже перевалило за десять.

– Если поедем сейчас, будем на месте до полуночи.

– А как же Вулверхэмптон?

– У Итана Харриса ночные смены.

– Спасибо тебе, Господи, что хоть кто‐то из нас слушает внимательно!

Я завожу машину.

– Мы можем заехать к ним и успеть к Харрису до того, как он вернется с работы.

Сэм кивает, и я переношу адрес, который отправила мне Мин, в эппл-карты.

По ночам дороги свободны, так что вскоре мы подъезжаем к Бирмингему. Сэм откидывается на подголовник и, закрыв глаза, говорит:

– Двадцать четыре часа назад мы праздновали мой день рождения в ресторане Иста. Мадлен предложила подбросить меня до дома, но я хотел напиться со своими друзьями. Я должен был быть с ней…

– Ты не виноват.

– Будь я с ней, я бы что‐то предпринял…

– Но если Мадлен не смогла… – Я замолкаю, понимая, что могу сделать только хуже.

– Ты думаешь, мы с Мадлен часто грыземся? Да, это так, мы ссоримся, подшучиваем друг над другом, но потому что мы друг друга любим!

Сэм на секунду замолкает.

– В детстве она хотела стать фотографом. Мы ее поддерживали! У нее получались замечательные фотографии. Ее мать хотела, чтобы она работала в сфере моды. Но я‐то все знал. Когда я брал ее в редакцию, она всегда находила, из чего сочинить историю. Ей еще десяти не стукнуло, а она уже знала, что написать на первой полосе.

– Да, это у нее в крови, – отвечаю я и чуть улыбаюсь, глядя на Сэма.

При свете уличных фонарей я впервые за все время вижу старика, сидящего рядом со мной.

– А если мы ее не найдем, Бен?

– Найдем, – говорю, пытаясь придать голосу уверенности. – У нас все получается. Но если за следующие двадцать четыре часа мы ее не найдем, Сэм, придется пойти в полицию.

Сэм молчит. Я готов пойти на все, чтобы найти Мадлен, но я понимаю, что чем дольше мы ее ищем, тем сложнее это становится.

– Ты согласен?

– Согласен, – тихо отвечает Сэм.

Мы съезжаем с шоссе на темную дорогу, ведущую в котсуолдскую глушь.

– Ты помнишь родителей Аарона, когда они были в суде? – спрашиваю.

– Да. Они сидели там до конца. Не знаю, смог бы я так… Обвинение предоставило такие ужасающие подробности. После заседания они ни слова не сказали.

– И никакого заявления от потерпевших?

– Ничего. Их адвокат тоже молчал.

Мне кажется довольно странным, что Уэлсби решили хранить молчание. И ничего не сказали в память о сыне.

– Возможно, им уже надоела пресса, – сказал Сэм, прочитав мои мысли.

– Или они не хотели быть в центре внимания.

– Что они вообще могут нам рассказать?

– Они точно встречались с Мадлен. Во время заседания или до него, – говорю я. – Может, они нам подскажут, кто ее информировал.

Глава 37

Дэни Каш не могла сдерживать улыбку: сын Сары Райт все рассказывал о том, как он спугнул взломщика.

– Супер Макс закричал, и он убежал! – оживленно говорил Макс, приняв позу супергероя.

– Ты был очень храбрый! – сказала Дэни, садясь напротив Макса и его мамы.

Они были в комнате, временно ставшей спальней. Она посмотрела на Сару и попросила ее рассказать о том, как все случилось.

– Я сидела здесь, смотрела телик на айпаде. А потом я услышала стук в окно внизу и звон разбитого стекла.

Зевнув, Макс свернулся в клубочек возле матери, она обняла его обеими руками.

Дэни взглянула на Карен Кук, которая тем временем стояла за диваном и ждала, пока закипит чайник. Из того, что рассказывала Сара, становилось понятно: взломщик наглеет все больше.

– Я все собиралась поставить замок на том окне, но полагала, что никто и не подумает проникать в дом прямо со стороны дороги.

– Вы будете удивлены…

Карен прошла из одного конца комнаты к Саре и протянула ей кружку с чаем.

– Держите, – сказала она и села на край дивана. – Я немного осмотрела окно. Вероятно, он открывал его отверткой.

– Какая же я глупая, – сказала Сара, поглаживая сына по волосам, пока он проваливался в сон.

– Вы не виноваты, – успокаивала ее Дэни. – Но, возможно, стоит проверить все замки.

Затем Сара рассказала, как подняла Макса, а потом заперлась с ним в ванной и позвонила Дэни.

– Когда он ударил по двери, мы с Максом закричали, я выронила телефон… Макс кричал, чтобы он уходил, и, что удивительно, он правда ушел. Я слышала ваши сирены, думаю, он тоже их слышал.

Дэни кивнула. Она первая прибыла на место преступления, Кук подъехала через пару минут. Они зашли в дом через окно в гостиной. Зайдя на кухню, они увидели, что временная перегородка снята и из комнаты можно выйти прямо в сад.

– Получается, он ушел тем же путем, что в прошлый раз. Вышел из задней стороны дома и перелез через изгородь. Наши полицейские прочесывают округу, но, боюсь, он уже далеко.

Сара опустила взгляд на сына, который посапывал возле нее.

– Почему мы?

– Мы не знаем его мотива. Учитывая, что вчера его спугнули и он узнал о пути через сад, вероятно, он просто решил рискнуть.

– Мне было очень страшно, Дэни, – сказала Сара. – Я чувствовала, что он пришел за нами… Пришел за мной.

– Снаружи будет дежурить полицейский, но на всякий случай: есть кто‐нибудь, кто смог бы сегодня тут переночевать?

– Я позвоню бывшему мужу, – ответила Сара.

– Еще было бы неплохо уехать отсюда на пару дней. До тех пор, пока мы его не поймаем.

Дэни спустилась вниз, зашла в гостиную. По комнате гулял сквозняк, и чехлы на мебели угрожающе дыбились. Она подошла к судебному эксперту, который работал у окна.

– Довольно просто, – сказал он, указывая на единственный замок на окне. – Один толчок – и ты внутри.

– Когда закончите здесь, мы его хорошенько заколотим, – сказала ему Дэни и развернулась: Кук стояла в проеме двери.

– Он осмелел.

– Этого я и боюсь, – сказала ей Дэни и снова посмотрела на окно. – Зачем разбивать стекло, если замок легко вскрыть?

– Может, случайно, пока отпирал?

– Может, – ответила Дэни, задумчиво проводя ладонью по спинке дивана. – Или его целью было напугать жертву?

Глава 38

Почти полночь. Мы едем по главной улице Уинчкомба. Проезжаем мимо антикварного магазина, изостудии, цветочного и хозяйственного магазинов. Уинчкомб – старинный английский городок, где царят идиллия и спокойствие. Теперь я понимаю, почему Уэлсби решили переехать сюда, получив такую травму.

Я пихаю Сэма – он заснул рядом.

– А, что, приехали? – спрашивает он и вытягивает руки.

– Через пару минут будем на месте.

Он потирает глаза, выглядывает в окно.

– И не скажешь, что здесь вообще что‐нибудь да происходит, – говорит он.

Я улыбаюсь. Дорога сужается, и мы проезжаем мимо ряда котсуолдских каменных коттеджей. В конце улицы я вижу впечатляющую церковь Святого Петра, его изумительная башня напоминает мне ту, которая находится неподалеку от Хадли. Вы выезжаем из центра городка и видим паб “Угловой шкаф”.

– Они еще открыты, – говорит Сэм, насторожившись: он видит мужчину, который, чуть пошатываясь, спускается по ступенькам паба.

– Один из плюсов деревенской жизни, – отвечаю я.

– Возможно, мне стоит пересмотреть свои взгляды.

Мы проезжаем мимо паба, и почти сразу же я притормаживаю у тротуара на другой стороне дороги. Уличных фонарей здесь почти нет, и мне приходится долго вглядываться в темноту, пока я не замечаю небольшой коттедж с эркерным окном. Над аккуратной узкой зеленой дверью я вижу номер дома – семьдесят восьмой.

– Здесь? – спрашивает Сэм, глядя на дом. – Свет не горит.

– Наверное, спят. Думаю, им уже за восемьдесят.

Сэм встает возле меня и тянется к чугунному дверному молотку.

– Я тихонько, – говорит.

– Зачем?

– Чтобы их не напугать.

– Ладно, делай, как считаешь нужным.

Сэм аккуратно стучит в дверь.

– Если они спят, так ты их никогда не разбудишь.

Сэм стучит снова, но на этот раз лишь слегка громче.

– Давай немного подождем, – говорит. – Чтобы сориентироваться, мне обычно нужна минутка или две. А мне хоть и семьдесят, но я все еще полон жизни!

Я чуть отхожу и заглядываю в окно спальни. Там по‐прежнему темно.

– Постучи‐ка еще раз, – говорю.

Сэм стучит еще тише, чем в первый раз.

– Да боже мой, Сэм! – говорю я и стучу нормально.

– Такой грохот и мертвых разбудит! – говорит Сэм. – Или убьет их…

На втором этаже загорается свет. Через секунду чья‐то фигура подходит к окну и чуть отдергивает занавески. Я кричу:

– Мистер Уэлсби? Простите, что мы в такой поздний час…

Он плотно зашторивает окно.

Сэм смотрит на меня, подняв брови. И в это же мгновение у него звонит телефон. Он находит его в кармане, и мы оба, прижавшись друг к другу, смотрим на экран.

Завтра в полночь. Мост Сент-Марнем.

– У нас двадцать четыре часа, – говорю я Сэму, прежде чем на экране появляется второе сообщение.

Два миллиона наличными.

Глава 39

– И что будем делать? – спрашивает Сэм.

В его глазах я вижу отчаяние.

– Мы еще тут не закончили, – отвечаю я.

Мы слышим, как с той стороны двери отодвигают засов. Дверь приоткрывается, ее удерживает металлическая цепочка. Сэм подходит ближе и заглядывает в щель.

– Мистер Уэлсби, меня зовут Сэм Харди. Вы меня не знаете, но мне очень нужна ваша помощь. Моя дочь в опасности… – все настойчивее говорит Сэм.

Уэлсби пытается закрыть дверь, но Сэм просовывает в щель ногу, не давая ее закрыть.

– Мистер Уэлсби, пожалуйста… Думаю, вы должны знать мою дочь. Ее зовут Мадлен Уилсон.

Сэм немного ждет, убирает ногу. Дверь тихонько закрывается, и мы слышим звон цепочки.

– Заходите, – говорит нам Патрик Уэлсби, открывая дверь.

Я опускаю голову и следую за мистером Уэлсби и Сэмом. Мы идем по узкому коридору, заходим в маленькую гостиную. Потолок неровный, по нему идут деревянные балки. Мистер Уэлсби одет в пижаму, поверх которой он накинул темно-красный халат. Он приглашает нас сесть перед дровяной печью. Хоть огня в ней нет, угольки все равно согревают эту каменную комнату.

– Патрик, что случилось? – раздается голос со второго этажа.

– Мы в гостиной, дорогая, – отвечает он, и через пару секунд в комнату входит пожилая женщина с распущенными длинными седыми волосами.

– Барбара, это Сэм Харди. Отец Мадлен Уилсон.

Я вижу, что миссис Уэлсби понимает, о ком идет речь. Они оба ее знают, но я не уверен, что достаточно хорошо.

– А это Бен Харпер, – говорит Сэм, представляя меня.

Он встал, чтобы поздороваться с ней.

– Он работает с Мадлен на новостном сайте. Если бы дело не было таким срочным, мы бы вас не потревожили в поздний час.

– Прошу, садитесь, – говорит миссис Уэлсби и сама садится возле Сэма на диване.

– Жизнь Мадлен в опасности, – говорю я, наклонившись вперед.

Я устроился на кресле неподалеку от них.

Миссис Уэлсби ловит мой взгляд и спрашивает:

– Это связано с Билли Монро?

Она переводит взгляд на мужа, я тоже смотрю на него. В комнате горит лишь одна маленькая лампочка, его лицо скрывается в темноте, но, когда я всматриваюсь получше, то замечаю его несчастное выражение лица. В его остекленевших глазах я вижу, что рана от потери сына все еще не зажила. Я поворачиваюсь к его жене и спрашиваю:

– Вы же знаете, что Монро выпустили?

– Мы дважды выступали против условно-досрочного освобождения, – говорит она. – Но в третий раз у нас не получилось. Нас проинформировали об этом две недели назад.

Миссис Уэлсби смотрит на мужа, но он не поднимает взгляд от пола. Она продолжает:

– Мы понимали, что Мадлен нужно предупредить. Мы пытались дозвониться несколько раз, но без толку. Наверное, нужно было отправить сообщение. Она очень занятая женщина…

– Спасибо, что пытались, – говорит Сэм.

– Ваша дочь особенная. Ее кампания помогла нам добиться справедливости, которую Аарон заслуживал…

– Позвольте спросить, – тихонько говорю я. – Вы были знакомы с Мадлен до суда?

Миссис Уэлсби качает головой.

– Мы встречались один раз в Олд-Бэйли. Мы просто поблагодарили ее за все, что она сделала, чтобы найти убийцу Аарона.

– Мы перекинулись парой слов, – добавляет мистер Уэлсби.

Он сидит в кресле с высокой спинкой в самом углу комнаты.

– Но, – продолжает он, – мы хотели выразить свою благодарность.

– Мы больше с ней не виделись. Она дала нам свой номер и сказала звонить, если понадобится помощь.

Я ничуть не сомневаюсь в словах Уэлсби, но по‐прежнему не могу понять, почему Мадлен была настолько уверена в победе в этом деле, несмотря на все возможные риски.

– Дочь Сэма в серьезной опасности. И нам нужно узнать как можно больше о смерти Аарона.

Миссис Уэлсби поднимает взгляд, смотрит мне в глаза, и я аккуратно продолжаю:

– В ту ночь, когда умер Аарон… Просто мы перечитывали статьи Мадлен, и, когда она описывала ту ночь, она приводила такие детали, которые она сама не могла знать. Словно она присутствовала на месте преступления, – говорю я и вижу, как миссис Уэлсби слегка покачивается на месте, но ничего не говорит. – Разумеется, Мадлен там не было.

Барбара Уэлсби тяжело дышит, прижимает руку к груди.

– Мадлен в самом деле в опасности? – тихонько спрашивает она.

– Она может умереть.

– Мы хотим помочь… Мы оба хотим, но есть информация, которую мы обещали ей не раскрывать.

– Прошу вас, – говорит Сэм почти шепотом, – у нас совсем нет времени.

Глава 40

– Нам обоим уже было за сорок, когда родился Аарон. Мы понимали, что он будет нашим единственным ребенком, – рассказывает Барбара Уэлсби, положив руки на колени. – Даже сейчас я готова на все, чтобы его защитить.

– Это чувство мне знакомо, – говорит ей Сэм. – Мадлен мой единственный ребенок.

– Миссис Уэлсби, – тихонько говорю я, когда она мягко касается руки Сэма. – Может, вы могли бы рассказать нам о жизни Аарона? Он вырос не здесь, не в Уинчкомбе?

– Нет-нет, он родился в Хэмптоне, на западе Лондона. Ходил в католическую начальную школу, а потом перешел в Хэмптонскую школу. У Патрика была бухгалтерская фирма. Можно сказать, Хэмптон был нашим домом, но после смерти Аарона нам нужно было оттуда уехать.

– Аарон жил там до того, как его убили?

– Нет, у него уже был свой дом. Насколько помню, он всегда хотел быть архитектором. После окончания университета работал на одну фирму в Ричмонде, а затем он и два его коллеги начали собственное дело. Они успели проработать пару лет, а потом Аарона убили.

– Фирма и сейчас продолжает работать. Вполне успешно, – вступает в разговор мистер Уэлсби. – Нам это два оставшихся партнера рассказывают.

– Ну иногда… – добавляет миссис Уэлсби.

– Это Аарон придумал создать фирму. И он же привел им первого важного клиента, – с гордостью говорит мистер Уэлсби.

– Первые годы всегда очень важны для бизнеса. Уверен, Аарон был важен для будущего успеха фирмы, – говорю. – Можно узнать, кто был тем первым клиентом?

– Гимназия Хадли, – отвечает мистер Уэлсби. – Это был крупный строительный проект.

– Правда? – спрашиваю. – Я там учился.

– Аарон спроектировал спортивный зал.

– А, тот самый со стеклянной крышей? Я уже перешел в шестой класс, когда его доделали. Но помню, как его строили.

На лице мистера Уэлсби мелькает легкая улыбка.

– Да. Думаю, им все еще пользуются.

– Конечно! – отвечаю.

– Мы никогда не сомневались, что Аарона ждут великие свершения, – говорит мистер Уэлсби, его голос дрожит. – Извините…

Он встает и торопливо выходит из комнаты. Мы с Сэмом неловко ерзаем на месте.

– Ему все еще трудно говорить об Аароне… – поясняет миссис Уэлсби.

– Мы понимаем, – говорит Сэм. – Я не могу представить вашу боль, но именно поэтому так хочу узнать все, что знаете вы.

– Мы знаем, что Аарон был нетрадиционной ориентации, ну геем, – рассказывает миссис Уэлсби, словно пытаясь привыкнуть к языку, но говорит она тихо. – Я знала парочку мужчин, с которыми он был знаком. Не знаю, насколько у них все было серьезно… Один был спортивным журналистом, путешествовал по миру и освещал крупные спортивные события. Он мне понравился. Патрику было сложно это принять, но меньше он Аарона любить не стал. Он всегда так гордился его достижениями.

Она секунду молчит и, судя по всему, думает о смерти сына.

– Аарон был хорошим человеком. Он был не из тех, кто пойдет в парк и займется сексом с незнакомцем у реки. Нет, я не хочу сказать, что это плохие люди, Аарон просто не такой. Все думали, что он именно поэтому ходил через мост в Баронс-Филд, но это не так.

– А почему он там ходил? – спрашивает Сэм.

– Не знаю, – отвечает миссис Уэлсби. – Правда не знаю.

– Пожалуйста, расскажите все, что знаете, – просит ее Сэм.

– Кроме спортивного зала у Аарона был второй важный проект, – раздался голос со стороны двери.

Мистер Уэлсби, судя по всему, успокоился. Он подходит к своему стулу, и я успеваю взглянуть на его лицо, прежде чем оно снова погружается в темноту.

Краем глаза я замечаю, что миссис Уэлсби закрывает рот рукой.

– На берегу Темзы в Сент-Марнеме был склад. Простоял заброшенным лет пять или даже десять. Новые владельцы собирались его полностью переделать. Аарон был счастлив: он работал как архитектор и как руководитель проекта. Больше полугода он приходил туда почти каждый день. И сблизился с владельцем.

– Мы поклялись никогда об этом не рассказывать, – говорит миссис Уэлсби. – Потому что тот человек уже был в других отношениях.

Она смотрит на мужа. Он добавляет:

– Мы в долгу перед Мадлен.

– Партнер того человека много ездил в Нью-Йорк по работе. Аарон мог засиживаться на стройке допоздна. Он все больше времени проводил с владельцем. Довольно часто они могли вместе перекусить, поужинать. Они стали близки. Честно говоря, даже слишком. А тот человек состоял в браке.

– Как его зовут?

– Это шеф ресторана. Ист Мейлер.

6

“Он медленно подходит ближе. Когда она прижимает его к себе, он начинает плакать.”

Он сидел на краешке кровати и смотрел на свою пустую комнату. Каждый день вот уже четыре года он мечтал о том, чтобы сбежать. Но теперь, когда ему нужно было уезжать, одна мысль об этом была невыносима.

Он услышал торопливые шаги – кто‐то поднимается на второй этаж. Затем осторожно постучали, дверь открылась со скрипом.

– Все собрал? – спросил мужчина.

Он не ответил. Лишь кивнул, глядя в пол.

– Что, только две сумки?

Мужчина прошелся по комнате, поднял две красные спортивные сумки.

– Можем нести по одной, – сказал он, кинув взгляд на сумку. – Вот эта хорошая. Но, думаю, деньки, когда я играл в сквош, уже давно позади. Оставь ее себе.

Несмотря на то что сумка уже давно не новая, она все равно была классной. Он в нее запихал всю свою одежду. И сейчас, сидя на краю кровати, совсем повесил нос.

Мужчина взъерошил его волосы и сказал:

– Да ладно тебе, давай не будем все усложнять.

Поднявшись, он внезапно кинулся к мужчине, обвил его руками и уткнулся лицом ему в грудь.

– Все будет хорошо.

Он прикусил губу. Нельзя плакать, нельзя. Без них ему будет лучше. Он отпустил мужчину, вытер глаза и взял свой школьный рюкзак.

– Со следующей четверти ты будешь в новой школе, – сказал мужчина. – Учись усердно, и, глядишь, однажды ты полетишь в космос.

Он знал, что это все неправда, но все равно улыбнулся и закинул рюкзак на плечо. В нем были самые дорогие вещи: его книга про звезды, альбом с фотографиями семьи, а еще секретный блокнот, в котором он описывал все места, что посещал с дедушкой.

Мужчина приобнял его за плечи и подтолкнул к двери. Он в последний раз окинул взглядом свою комнату. Интересно, когда‐нибудь еще у него появится собственная комната?

Он осторожно спустился вниз. Остановился у двери в комнату Трэвиса, заглянул внутрь. Вместо одеяла с Человеком-пауком было другое – с его любимой футбольной командой. Раз в две недели в субботу Трэвис ходил на матч. Ему частенько хотелось пойти с ним, но всякий раз, когда он осмеливался хотя бы заикнуться об этом, всегда находились причины его не брать.

На площадке перед следующим пролетом он взялся за перила. Он вспомнил, как она посмотрела на него в конце его первой недели в этом доме. Она ненавидела его с самого начала. А когда он ее толкнул, на ее лице было то же выражение. Каждую ночь он слушал, как они ругаются. Она все кричала на мужчину, пока в конце концов не добилась своего. Они продумали план, и с тех пор она больше с ним не разговаривала.

Входная дверь распахнулась. Прежде чем выйти на улицу, он заглянул на кухню. Она стояла к нему спиной. Он подождал немного, надеясь, что она повернется к нему. Но она так и продолжала стоять. Он вышел на подъездную дорожку, там его ждала машина. Из нее вышла женщина в элегантном брючном костюме. Она поздоровалась, но он промолчал. После мужчина открыл дверь и закинул сумку на заднее сиденье.

– Ты можешь сесть спереди, если хочешь, – сказала женщина в костюме.

Она говорила так, словно сидеть спереди – самое настоящее удовольствие. Но он же не ребенок.

– Береги себя, – сказал мужчина.

Он вложил ему что‐то в руку, а потом уже закрыл дверь. Женщина оглянулась через плечо и выехала с подъездной дорожки. Он раскрыл ладонь: мужчина оставил ему пять двадцатифунтовых купюр. У него никогда не было столько денег! Он нажал на кнопку, открыл окно и крикнул мужчине, который все еще стоял на дорожке:

– Спасибо!

– Удачи, Билли! – крикнул тот в ответ.

Суббота

Глава 41

– Держись подальше от моей семьи!

Злой голос Джеймса Райта эхом разносился по кухне Уилла. Нейтан, сидевший напротив отца, выключил микрофон в телефоне.

– Я же просто пытаюсь помочь, – пояснил он.

– Я бы на твоем месте оставил это, – сказал ему отец.

Он видел, как сильно Нейтан сожалеет, как невыносимо сильно хочет быть с Сарой и Максом, но что можно сделать в час ночи?

– Джеймс сейчас с ними, поэтому, я думаю, ты должен отпустить эту ситуацию.

– Ты там? – голос Джеймса вырвался из телефона, что лежал перед ними на столе. Нейтан включил микрофон.

– Джеймс, я же сказал, что просто хочу помочь.

– Ты здорово поможешь, если будешь держаться от них подальше.

Уилл закатил глаза. Джеймс продолжал говорить:

– Если бы не эти твои сталкеры из социальных сетей, они были бы в безопасности. Держись подальше, ясно?

Нейтан наклонился чуть вперед, собираясь поспорить с Джеймсом, но Уилл опустил ладонь на его плечо.

– Не надо.

– Я напишу Саре утром, – только и сказал Нейтан и положил трубку, прежде чем Джеймс успел что‐либо ответить.

– Он порет чушь, но какой смысл сейчас ругаться? – сказал Уилл, когда сын убрал телефон в карман. – Все сейчас сильно устали, а Сара, уверен, больше всех… Джеймс говорит на эмоциях, но они сейчас хотя бы в безопасности.

Нейтан получил сообщение от Сары после того, как полиция уехала, и тут же ей позвонил. Как же он был удивлен, когда услышал голос Джеймса Райта, ее бывшего мужа. Он с первой же секунды принялся нападать на Нейтана. Уилл слушал их разговор – он понимал, что Джеймс пытается воспользоваться шансом и прогнать его.

– Я все еще люблю их! – сказал Нейтан, откинулся на стуле назад и обхватил голову руками.

– Я знаю, что ты их любишь, но Джеймс отец Макса и муж Сары.

– Бывший муж.

– Да, но… Он отец Макса. Дай себе время.

– Я такой бесполезный… Не могу отделаться от чувства, что во всей этой херне виноват я.

– Не говори так.

– А что, если из‐за меня они в опасности?

– Это не так. Ты не можешь контролировать все, что происходит в интернете. А мы знаем, что с тобой это никак не связано.

Нейтан молчал. И хотя Уилл в роли отца меньше года, он уже выучил, что в некоторые моменты лучше всего промолчать. Он прошелся по кухне, налил себе стакан воды.

– Хочешь?

– Да, спасибо. Ты чего не спишь, ждешь Иста?

Уилл пожал плечами.

– Ты сегодня с ним разговаривал?

Уилл покачал головой и ответил:

– Я думал, лучше пока не лезть к нему. Я остался дома, дописал книгу.

Он взглянул на часы.

– Он уже должен был закончить с уборкой в ресторане.

– Значит, мне уже пора, – сказал Нейтан.

– Тебе не обязательно уходить. Оставайся на ночь, если хочешь.

– Мне нужно собираться, осталось несколько вещей, – сказал в ответ Нейтан, а затем добавил: – И вообще, наверное, лучше мне уйти до того, как он придет.

– Мы с Истом ссорились задолго до того, как ты приехал сюда. Ты же это знаешь?

Нейтан выпил воды и ответил:

– Даже если так, мне все равно лучше уйти. Выезжаем отсюда в десять?

Он так и не передумал ехать домой. Уилл не раз пытался подчеркнуть, что это всего лишь поездка в гости, но сын отказывался это принимать.

– Да, в десять.

– Мама очень хочет с тобой познакомиться. Она приготовит обед.

– А когда ты хочешь вернуться, не думал?

В дверном замке повернули ключ. Нейтан испуганно посмотрел на Уилла.

– Я выйду через заднюю дверь, – сказал он, проигнорировав вопрос отца. – Спасибо за отличный ужин!

– Смотри, чтобы Ист тебя не услышал. Потому что для него соус для пасты из банки – это святотатство!

– Не забывай о лучшем деликатесе – чесночном хлебе, – сказал Нейтан, открывая раздвижную дверь, ведущую в сад.

– Решил улизнуть?

Ист зашел в кухню. В его голосе были нотки горечи.

– Я собираюсь домой, – сказал Нейтан, стоя у двери. – Пока, Ист.

Он не стал ждать ответа – исчез в ночной темноте сада.

Уилл закрыл за ним дверь. Взглянул на Иста. Его длинные мокрые волосы липли к спине, борода была влажная, спутанная, а по опухшему лицу было видно, как он устал.

– Ну и видок у тебя.

– Если ты не знал, на улице идет дождь. Я гулял по городу, – сказал Ист и повернулся, чтобы выйти в коридор.

– Куда ты?

– В душ.

Уилл последовал за ним.

– Если ты скажешь, что случилось, я могу тебе как‐то помочь. Проблемы с рестораном? Если дело в нем, тебе не о чем беспокоиться. Я могу вложить побольше денег.

Стоя в дверях ванной комнаты, Ист стянул с себя форму и бросил ее на пол.

– У тебя всегда на все один ответ: деньги. Знаешь, есть проблемы, которые деньгами не решить.

Уилл вышел на лестничную площадку и уселся на верхней ступеньке мраморной винтовой лестницы. Посмотрел вниз, на просторную прихожую их дома, на стены, увешанные произведениями искусства, которые выбирал сам Ист. В прошлом его деньги делали Иста счастливым. Но сейчас, сидя на холодном полу в полном одиночестве, он понял, что эти деньги не делали счастливым его.

Через пару минут Ист вышел из ванной в джинсах и футболке. Надев куртку, он прошел мимо Уилла.

– Куда ты? – спросил он. – Уже час ночи.

– На улицу, – только и ответил Ист, спускаясь по лестнице.

– Но ты же только пришел. И там дождь.

– Мне нужно подышать.

Открыв дверь, Ист обернулся и сказал:

– Не жди меня.

И он ушел, хлопнув за собой дверью.

Глава 42

С самого утра уже накрапывает дождь. Я открываю дверь машины, сажусь рядом с Сэмом.

– На, – говорю, протягивая ему сэндвич. – Бекона у них не было, поэтому взял с колбасой.

– Как это бекона не было? – спрашивает Сэм и открывает пакет.

Заглянув внутрь, он кривит губы.

– Это в каком это магазине нет бекона?

– Я зашел в кафе в магазине. Он сказал, что бекон нужно подождать пятнадцать минут, а я ему: ну, тогда не надо.

Сэм разрывает зубами пакетик с коричневым соусом, которым затем поливает сэндвич.

– Хочешь? – спрашивает.

Я держу в руках свой сэндвич.

– Что‐нибудь происходило?

– Не-а, – отвечает Сэм. – Ты же не думаешь, что мы его прозевали?

Мы покинули дом мистера и миссис Уэлсби около часа ночи. Они очень гостеприимно предложили нам остаться у них, но мы сказали, что нам нужно ехать дальше. От Уэлсби исходило ощущение глубочайшей печали. Трудно было не заметить, что потеря сына выжала из них всю жизнь. После этого визита я начал думать о моей матери и о том, сколько страданий выпало на ее долю после потери моего брата.

После Уинчкомба мы направились прямиком в Вулверхэмптон. И вот уже шестой час мы ждем на маленькой улице среди рядов домов – стоим у магазина с едой “Старинное золото”. Над магазином находится комната, которую снимает друг Билли – Итан Харрис. Мы с Сэмом то и дело дремали на своем посту, но никаких признаков жизни в той квартире так и не заметили.

– Нужно еще немножечко подождать, – говорю я Сэму. – Если он не придет с работы до восьми, тогда раньше девяти мы его здесь точно не увидим.

Сэм кусает свой сэндвич.

– Холодный, – говорит.

– Ну я его нес из магазина.

– Ладно, хотя бы чай еще горячий, – говорит он и делает глоток из стаканчика. – А газету ты взял?

– Я тебе что, обслуживающий персонал?

Я смотрю в окно и замечаю газетный киоск “Восточный парк”, который находится возле магазина.

– Ты сам можешь заглянуть туда и купить себе газету.

– Ты не забыл, что я под прикрытием?

Я улыбаюсь, а затем открываю пепельницу, в которую всегда сбрасываю мелочь.

– На, – говорю, протягивая Сэму три монетки.

– Спасибо, па-ап.

Открыв дверь, он еще раз откусывает сэндвич, заворачивает его в упаковку, выходит из машины и выкидывает его в мусорку возле киоска. Когда он пропадает из виду, у меня звонит телефон. Сообщение от Мин. Она прислала мне фотографию Итана Харриса и сообщение:

Ничего поновее не нашла.

Я смотрю на фотографию, которая была сделана шестнадцать лет назад у здания суда. Пишу Мин – прошу ее откопать что‐нибудь про Иста Мейлера.

Что именно тебе нужно найти?

Что угодно, не связанное с едой.

Сэм возвращается. В руках у него “Таймс” и пачка чипсов. Он открывает дверь.

– Выкини, – прошу его я, протягивая ему упаковку от моего сэндвича.

В машине он начинает жаловаться на погоду. Я говорю, что попросил отыскать что‐нибудь про Иста.

– Они с Мадди с детства были близки. Между ними почти нет секретов.

У нас с Сэмом не было причин не доверять словам Уэлсби. Аарон и Ист были в определенных отношениях до того, как Аарона убили. Каждое Рождество они получали от Иста роскошные подарочные корзины с едой, а на день рождения Аарона им привозили цветы.

Я поворачиваюсь к Сэму и спрашиваю:

– А что, если они были вместе в ночь убийства Аарона?

– Продолжай.

– Аарон и Ист встречаются в ресторане. Потом они идут по тропе к мосту Сент-Марнем.

Я представляю, как они идут по тропе, по которой шел я два дня назад.

– Они переходят через мост, спускаются по лестнице с северной стороны. Билли Монро тем временем прячется в нише.

– Но мы же это узнали в суде?

– Нет, в суде мы узнали, что Билли совершил случайное нападение на Аарона на почве ненависти. Но если Аарон шел с Истом, тогда это перестает быть случайным нападением. Аарон был целью.

– Почему ты так уверен?

– Потому что, когда Монро бежал на него, он кричал имя Аарона.

– Мадлен, значит, добавила это не для эффекта…

– Именно. Ист ей это рассказал.

Глава 43

– Ист был свидетелем Мадлен, – говорит Сэм.

Мы смотрим, как очередной пустой красный автобус притормаживает на соседней остановке, а затем проезжает мимо.

– Это он ей все рассказал. Чтобы Мадлен и начала кампанию против Билли Монро.

– Рассказал все в мельчайших подробностях.

– Но почему Ист ничего не предпринял? Не сделал ничего той ночью?

– Билли Монро прячется в нише – это элемент неожиданности. Потом он выбегает, ударяет Аарона ножом. Ист помогает Аарону подняться выше, но Монро преследует их, размахивая ножом. Но будь ты на месте Иста, ты бы в какой‐то момент понял, что, в каком бы отчаянном положении вы ни оказались, тебе нужно спасать свою собственную жизнь?

– А полиция?

– Мир далеко не идеален. И четырнадцать лет назад он был совсем другим, не таким, какой он сейчас. Думаю, даже дама Элизабет Джонс поняла бы, почему Ист не хотел связываться со столичной полицией.

Сэм фыркает.

– Плюс ко всему, у него был партнер. Думаю, он отправляет дорогие корзины Уэлсби, чтобы как‐то избавиться от чувства вины за то, что он сбежал с места преступления, где убили их сына.

Я делаю глоток кофе, в котором слишком много молока. Открываю дверь машины, выливаю половину на дорогу. Сэм протягивает мне свою пустую чашку, и я выскакиваю из машины, чтобы выбросить их в переполненную мусорку.

– Сейчас мы можем только предполагать, – говорю я, устраиваясь на водительском месте. – Думаю, что Ист в самом деле был с Аароном в момент его убийства. Билли Монро выкрикнул его имя, значит, Аарон был целью. Но почему?

– Может, Билли затаил на него какую‐то обиду? Или Аарон знал что‐то… Но кто, черт подери, это знает!

– Какой‐то секрет, ради которого Билли Монро собирался его убить?

Сэм трет руками лицо.

– Это не похоже на того Билли Монро, которого мы знаем. Он же был обычным пацаном… Его дедушка говорил, что он слишком доверчив.

– Думаешь, он хотел сохранить тайну для кого‐то другого?

Я наклоняюсь вперед и смотрю на дорогу перед нами. Двухэтажный автобус, дворники которого скользят по стеклу, притормаживает на пешеходном переходе. Женщина толкает коляску и тянет за собой двух детишек. Автобус едет дальше, но почти сразу же тормозит на остановке. Я открываю фото Итана Харриса и смотрю на пожилую пару – они выходят из автобуса с пустыми пакетами и направляются в сторону супермаркета. Следом за ними выходит мужчина с кудрявыми черными волосами и залысинами, встает под крышей остановки.

Сэм глядит на фотографию в моем телефоне.

– Это он.

Глава 44

– Волос меньше, и живот больше. Обо мне он, наверное, мог бы сказать то же… – говорит Сэм. – Ладно, это точно он.

Харрис останавливается, чтобы зажечь сигарету. Он прячется от дождя под крышей остановки. Садится на большой пластиковой скамейке.

– Нам нужно быть осторожными, – говорю я Сэму, когда мы вместе подходим к магазину “Старинное золото”.

Сэм заходит под крышу, садится рядом с Харрисом, в то время как я отхожу подальше от них и встаю у противоположного входа на остановку.

– Не очень это полезно, – говорит Сэм, кивая на сигарету в правой руке Харриса.

Харрис даже не поднимает на него взгляд.

– Ты Итан Харрис?

– А кто спрашивает?

– Дональд Дак, вот кто.

– Ой, дедуль, отвали, а?

Харрис закуривает.

– Мы хотим задать пару вопросов, – говорю я и подхожу к ним, блокируя выход.

Харрис обдумывает побег и продвигается к другому выходу.

Сэм кладет ладонь на его руку.

– Лишь пара вопросов.

– О чем?

– О Билли Монро, – отвечаю я, усаживаясь рядом с ним.

Теперь он зажат между мной и Сэмом – пространства для маневра у него почти нет.

– Не знаю я никакого Билли Монро, – говорит он, сбрасывает пепел на ботинки Сэма и улыбается.

Сэм стучит ногой о ногу.

– Вы же учились вместе, разве нет? А потом вместе загремели в тюрьму Уинсон-Грин.

– Не помню такого, – отвечает Харрис, бросает сигарету на землю и тушит ее ботинком. – Таких, как Билли Монро, я давно оставил в прошлом.

– Правда? – спрашиваю. – А мы слышали другое.

Взволнованный, Харрис смотрит на меня.

– Что вы слышали?

– Что Билли Монро был здесь на прошлой неделе.

Он ухмыляется, а затем вскакивает и собирается пробежать мимо Сэма. Но тот выставляет ногу вперед, и Харрис спотыкается. Он падает, задевает плечом стенку остановки. Сэм пытается схватить его за воротник, но Харрис уже оказывается на ногах. Он выскакивает на тротуар, а затем перебегает дорогу под гудки автомобилей.

– Лови его, Бен! – кричит мне Сэм, когда я выскакиваю на дорогу следом за Харрисом.

Он ныряет в узкий переулок, и, когда я добегаю до конца дороги, я вижу Западный парк, обсаженный деревьями. Я несусь за Харрисом, холодный утренний воздух обжигает мне легкие. Он забегает в парке через открытые ворота. И пока я бегу по аккуратному газону, Сэм позади меня кричит, что мне делать дальше. Я не останавливаюсь, и когда Харрис сворачивает у озера, я замечаю, что он замедляется. Тогда я ускоряюсь, приближаюсь к воде и загоняю его в угол. Харрис поворачивается ко мне.

– Мы же не хотим устроить друг другу утренний душ, – говорю я.

Слышу, как тяжело он дышит. Да и сам я пытаюсь восстановить дыхание. Я медленно подхожу к нему.

– Нам не интересно, что ты сделал или не сделал. Нам плевать на тебя. Мы всего лишь хотим отыскать Билли, – говорю я, замолкаю на секунду, а затем добавляю: – И Мадлен Уилсон.

Вижу, что Харрис сразу понял, о ком я говорю. Он делает шаг ко мне, а затем прикидывает, как ему сбежать. И тут он резко разворачивается и прыгает в озеро.

– Черт!

Я ныряю в воду и почти сразу же – мне хватает трех гребков – его хватаю. Я держу его за руку, но он все выкручивается и в конце концов ударяет меня по голове. Меня отбрасывает назад, и я слышу, как Сэм кричит с берега. Тогда я запрыгиваю ему на спину, Харрис оказывается под водой, где мы и продолжаем драку до тех пор, пока он не уходит еще глубже. Я выныриваю, чтобы вдохнуть воздуха, при этом сжимая его горло и держа его под водой. Через пару секунд я вытаскиваю его на поверхность, он жадно хватает ртом воздух.

– Где Мадлен?! – кричу я.

Он молчит, и тогда я снова окунаю его. Потом я вытаскиваю его наверх, он начинает откашливать грязную воду.

– Хватит, Бен! – кричит Сэм.

Я тащу Харриса к берегу. Он падает на землю, тяжело дышит. Сэм подходит к нам. Я слышу хруст – это он встает на пальцы Харриса.

– Где моя дочь?

Глава 45

Сэм, вскинув брови, смотрит, как я вылезаю из воды.

– Надеюсь, ты взял с собой полотенце?

Я морщусь и поднимаю Итана Харриса на ноги.

– Где Билли? – спрашиваю я, находясь в миллиметре от лица Харриса.

Затем я толкаю его на скамейку. Он все еще задыхается, дрожит – одежда‐то насквозь промокла.

– Я подскажу. После освобождения Билли пришел к тебе.

Харрис молча смотрит на мутную воду.

– Можешь вернуться в водичку, если так хочется, – говорю.

– Ладно. Он пришел ко мне.

Сэм подходит ближе, чтобы встать напротив Харриса.

– Он же не просто так в гости пришел. Он хотел пожить в твоей дыре над рыбным магазином.

– Он сказал, что ему нужно где‐то перекантоваться пару дней.

Харрис медленно поднимает голову.

– Билл нередко попадал в трудные ситуации. Так что, какая мне разница, если я пару ночей посплю на диване?

– Мадлен Уилсон моя дочь, – говорит Сэм с апатией в голосе. – Скажи, что ты знаешь.

Харрис бросает на меня взгляд, а затем вскакивает на ноги. Я хватаю его и опускаю обратно на скамейку.

– Ты должен ему все рассказать, – говорю. – Иначе я за его действия не ручаюсь.

Харрис оттягивает прилипшую к телу рубашку.

– Да, мы вместе учились в школе. А потом вместе попали в Уинсон-Грин.

– Ты знал Аарона Уэлсби?

– Чувака, которого Билли зарезал? Не-а, я уже был в тюрьме, когда он его убил, – говорит Харрис и смотрит на Сэма. – Он винил вашу дочь за то, что она посадила его в тюрьму. Сказал, что однажды отомстит. Я и подумать не мог, что он говорит серьезно. Пообщавшись с Билли, вы бы поняли, что все это пустые разговоры. После того как меня выпустили, я приходил к нему пару раз. Я знаю, возможно, это прозвучит тупо, но, несмотря ни на что, он все равно неплохой парень… Когда я приходил к нему, он все время об этом болтал, но…

– Но что? – спрашивает Сэм.

– Но я никогда ему не верил. До тех пор, пока его не выпустили и он приехал ко мне. С первой же минуты он начал говорить о вашей дочери и о своем плане…

Я вижу, что Сэм напрягается, но Харрис продолжает.

– У него действительно появился план. Он знал, в каком ресторане она ест, знал, где паркуется ее водитель и всегда засыпает. Он знал, как поменять машину на старой спортивной площадке, прежде чем выехать на речную трассу, чтобы избежать камер.

– И, я так понимаю, твой опыт вождения здорово ему тут пригодился? – спрашиваю.

– Именно поэтому он пришел пожить у меня. Билли Монро меня подставил!

Харрис смеется, а затем продолжает:

– Мне нужно было украсть грузовик, перекрасить его и сесть за руль.

– Что случилось с водителем Мадлен? – спрашиваю я. – Он мертв?

– Я его не трогал! – торопливо отвечает Харрис. – В тот день мы с Билли шатались у реки, несколько раз прошлись туда-сюда…

Я вспоминаю вечер четверга, двух мужчин, которых заметил за пабом.

– Когда мы сели в машину, ключи лежали на пассажирском сиденье, – продолжает Харрис. – Понятия не имею, что случилось с водителем.

– Билли его убил?

Харрис пожимает плечами.

– Даже если и так, я этого не видел.

– Ты был там, когда он похитил Мадлен? – спрашивает Сэм.

– Когда она залезала в машину, Билли ее поджидал.

Сэм медлит, но потом все же продолжает:

– Он сделал ей больно?

Харрис молчит. Сэм наклоняется и кричит Харрису в лицо:

– Он сделал ей больно?!

И тут Харрису прилетает удар в лицо. Он не сопротивляется, Сэм бьет его еще раз. Из носа Харриса хлещет кровь.

– Уверен, полиция будет в курсе, – говорит Сэм, а затем разворачивается и отходит, опустив плечи.

Харрис смотрит на меня, зажимая нос рукой.

– Думаю, я заслужил. Она же его дочь.

– Рассказывай, что случилось после того, как Мадлен переместили в грузовик.

– Без понятия. Билли уже был сам по себе. Я только знаю, что он собирался ехать на север. Он мне не рассказывал, что планирует делать дальше. Да и я сам знать этого не хотел.

– Билли писал отцу Мадлен. Требовал выкуп. Это его обмен?

– Не знаю. Но, может, Билли в самом деле хочет денег. Он вечно мне говорил, что хочет купить какой‐то дорогущий дом на колесах.

– А ты что? Зачем ты в это ввязался?

– То же самое. Деньги.

– Сколько?

– Десять тысяч вперед.

– Откуда у Билли такие деньги?

– Без понятия.

– Кто‐то ему помогал?

– Не знаю, – отвечает Харрис. – Я не хотел, чтобы все так кончилось… Поверьте…

– Говори, кто ему помогал.

– Я правда не знаю! Он упоминал только своего брата. Они жили вместе в детстве. Какое‐то время мы все ходили в одну школу.

– Они все еще общаются?

– Он что‐то такое говорил, мне кажется, что да… Он мне сказал, что его брат нашел ему девушку. Билли вообще не умел держать язык за зубами.

– Как зовут его брата?

Харрис качает головой.

– Не помню. Что‐то шотландское…

– Думай.

Харрис вздыхает.

– Трэвис. Трэвис Монро.

Глава 46

Лесли Барнздейл выключила монитор и взяла со спинки стула куртку. Увидев, что Дэни Каш уже подходит к выходу, она ее окликнула.

– Секунду! Я с вами.

Кэш нажала на кнопку и придержала двери открытыми. Затем они вместе спустились по пандусу на парковку.

– Всё, выходные? – спросила Барнздейл.

– К счастью! – ответила Каш. – Но я все еще просматриваю посты жертв взломщика. Сейчас там, правда, посты о подарках на день рождения, о праздниках…

– Как миссис Райт? Справляется?

– С ней сейчас бывший муж. Остался на пару дней. Но сомневаюсь, что взломщик рискнет сунуться туда в третий раз.

Барнздейл рассеянно искала в сумке ключи от машины. Не обнаружив их там, она поискала во внутренних карманах, но и там было пусто.

– Черт! – выругалась она и наконец нащупала их в куртке. – Спасибо, Господи!

– Узнали что‐нибудь о теле у эллинга?

– Пока ничего. Сегодня поеду в морг.

Барнздейл открыла машину и на секунду замолчала.

– Хотела спросить, есть ли какие‐нибудь новости по поводу угнанного грузовика?

Она почувствовала, что ее щеки вспыхнули. Ведет себя, как четырнадцатилетняя школьница…

– Из “ФДБД”? – спросила Каш.

– Именно он.

– Я передала дело полицейским. Но они пока, к сожалению, ничего не нашли.

Барнздейл кивнула.

– В любом случае спасибо.

– Много планов на выходные?

Несмотря на то что это был непринужденный вопрос, а планов у Барнздейл никаких не было, она все равно почувствовала, что ее укололи.

– Думаю, вы знаете, что завтра у меня день рождения, – ответила она.

– Я слышала, что вы отмечали вечером в четверг.

– Мне жаль, что вы не смогли прийти. Было весело.

Барнздейл держала руку на двери машины.

– Может, сходим куда‐нибудь выпить после работы на следующей неделе? Выпьем за вас!

Барнздейл была приятно удивлена. Она работала с Каш вот уже три года, и, хотя их нельзя было назвать друзьями, все‐таки она была одной из немногих, кому можно доверять.

– Было бы славно.

– Может, придумаем что‐нибудь к началу недели?

Было видно, что Каш очень хочет пообщаться.

– Есть идеи?

– Нет-нет, ничего особенно! – ответила она и тут же поменяла тему. – Какие планы на завтра?

Вдруг Барнздейл забеспокоилась: а не пытается ли она что‐то у нее выведать? Интересно, дошли ли слухи о ней и Филе до участка?

– Да есть одно дело, – ответила она, а потом добавила: – Пара коктейлей. И все.

Барнздейл внезапно поймала себя на мысли, что надеется, что Фил помнит о ее дне рождения.

Она залезла в машину и, даже не крикнув “хороших выходных”, захлопнула дверь. Потом она завела двигатель и опустила голову на руль, чтобы дать прохладному воздуху обдуть ее раскрасневшееся лицо.

Глава 47

Сэм стоит за занавеской у мужской примерочной, пока я быстренько переодеваюсь в новые спортивные брюки и полосатый черно-белый свитер.

– Ты вроде не собираешься попасть в модный журнал на следующей неделе? – спрашивает он, отодвигая занавеску.

Он протягивает мне стаканчик с кофе, пока я запихиваю мокрую одежду в пакет.

– Держи, – говорит. – Согреешься. Я попросил тебе двойную порцию.

– Ты меня совсем балуешь, – говорю я и уже собираюсь выйти из примерочной, но тут Сэм заходит внутрь и задергивает занавеску. – Ты чего это?

Он садится на маленький стульчик в углу примерочной.

– Какой наш следующий шаг?

Итан Харрис дал нам ясно понять, какие мотивы у Билли Монро, но мы, тем не менее, не приблизились к спасению Мадлен.

– Нужно выйти на след Трэвиса, – говорю я.

Сэм шарит по карманам, а потом достает кусочек бумаги, который ему дал Тош Монро.

– Не думаю, что нужно снова звонить Билли, – говорю.

Сэм мотает головой.

– Тош написал свой номер. Спросим у него про его второго внука?

Я набираю номер, но Тош не отвечает.

– Не берет, – говорю я и облокачиваюсь о стену примерочной. – Поедем обратно в Ноттингем?

Сэм пожимает плечами.

– Думаю, пришло время для плана Б.

– Ты хочешь, чтобы я позвонил в полицию?

– Нет, – отвечает Сэм и достает телефон.

Я слышу гудки фейстайма.

– Кому ты звонишь?

– Сэм, что случилось? – спрашивает голос до того, как у Сэма появляется возможность ответить мне.

– Аннабель, как я рад тебя видеть! – говорит Сэм, держа телефон прямо перед собой.

Видимо, он говорит со своей бывшей женой, матерью Мадлен.

– Да перестань, Сэм. Ты никогда мне не звонишь. Тем более по видеосвязи.

– Аннабель, я не хочу, чтобы ты паниковала…

– Я и не паникую, Сэм.

– Наша девочка попала в передрягу.

– Какую еще передрягу?

– Обещай, что не будешь паниковать.

– Сэм! – раздраженно вскрикивает Аннабель. – Говори уже!

– Мадлен похитили.

– Чтоо?!

Я прислоняюсь головой к стене и слушаю, как Сэм рассказывает ей все, что произошло за последние двадцать четыре часа.

– Ты все правильно делаешь, – говорит Аннабель. – Если он сказал не звонить в полицию, значит, мы не должны этого делать.

Сэм бросает на меня взгляд поверх телефона.

– Мы хотим, чтобы Мадлен вернулась домой в целости и сохранности, – продолжает Аннабель. – Я приеду в Ричмонд. Встретимся в твоей квартире.

Глава 48

В субботний обед движение на Хадли-хилл было плотным. Лесли Барнздейл барабанила пальцами по приборной панели, и когда электронные часы показали двенадцать, она свернула в пустой переулок. Она проехала мимо жилого района на окраине города, проехала по Хадли-хит и выехала к небольшой промзоне. Шлагбаум пропустил ее, когда она въехала в ворота компании “ФДБД”. Она остановилась на парковке возле склада. И только в этот момент она немного замешкала. Как‐то слишком быстро она вступила в отношения с человеком, которого едва знала. Работа научила ее избегать рискованных и спонтанных решений. Всю жизнь она была настороже, усердно работала и занималась исключительно карьерой. Но сейчас внезапно почувствовала, что все делает правильно.

Она быстро направилась к пункту приема. Перед ней открылись двери. Это был Дом, партнер Фила. Он выходил из здания с каким‐то подростком, вероятно, с сыном.

– Дом! – сказала она, надеясь, что он ее вспомнит.

– А, детектив. И снова здравствуйте!

– Называй меня Лесли, пожалуйста.

– А, ты тут не по работе, я так понимаю? А я уж понадеялся, что вы нашли грузовик Фила…

– Еще не нашли, – сказала она. – Но мы ищем.

– Это мой сын Райан, – представил мальчика Дом.

Тот выдавил из себя смущенную улыбку. На нем была ярко-оранжевая рубашка.

– На футбол? – спросила она.

– Да, вот собираемся, – ответил Дом, нажимая на кнопку, чтобы открыть сыну двери своего БМВ, а затем шагнул в сторону главного входа. – Давай я тебя впущу.

Дом шагнул внутрь и провел пропуском по сканеру на воротах.

– Кабинет Фила наверху, вторая дверь слева.

– Спасибо! – торопливо сказала Лесли, забегая внутрь. – Надеюсь, вы победите!

Она поднялась по металлической лестнице на первый этаж склада. Стоя у входа в кабинет Фила, она слышала, как он говорит по телефону. Пока она стояла там и ждала, мимо нее по узкому коридору прошли две женщины. Одна из них оглянулась на Лесли, и она почувствовала себя немного не в своей тарелке. Она точно не из тех девушек, которых Фил приглашает в свой кабинет. Но сейчас с ней происходило то, что она раньше наблюдала у других людей. И это ее очень радовало.

За дверью Фил пытался уговорить водителя выйти в эти выходные на дополнительную смену. Она поняла, что в этом разговоре нет ничего конфиденциального, поэтому приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Увидев ее, Фил тут же расплылся в улыбке и начал махать. Пока он договаривался с водителем, Лесли прошлась по офису и встала у одного из четырех окон, из которых открывался вид на складской этаж. Сотни коричневых картонных коробок медленно ехали по огромной конвейерной ленте – вот такой бесконечный поток будущих поставок.

– Весьма впечатляет, – сказала Лесли, когда Фил положил трубку.

– Не “Амазон”, конечно, – сказал Фил, встав позади нее и приобняв за талию. – Но мы не сидим сложа руки.

Фил убрал волосы Лесли, чтобы поцеловать ее в шею.

– Не ждал тебя так рано.

– Извини, – сказала она. – Мы договорились пообедать, но я не знала, во сколько у тебя обед.

– Ничего!

Фил сел на край стола и притянул ее к себе.

– Смотрю, ты пробралась через нашу великолепную систему безопасности?

– Меня Дом впустил.

– А, он на футбол пошел.

– “Брентфорд”?

Это их местная лондонская команда.

Фил покачал головой и потянулся через стол, чтобы взять фото в рамке.

– “Лутон таун”, – ответил он, протягивая ее фотографию. – Дом водит Райана на футбол почти каждую неделю. Он из небольшой деревушки за городом, всегда болел за эту команду. В прошлом сезоне мы втроем ходили. Они заставили меня надеть эту шапочку с помпоном!

Лесли рассмеялась, поставила фото на стол, а потом взяла Фила за руку. Наклонилась к нему и снова его поцеловала.

– Хочешь есть? – спросил он, прежде чем встать и опустить жалюзи на окнах.

Глава 49

– Аннабель – это твой план Б? – спрашиваю я Сэма, пока мы идем через стоянку у магазина “Асда”.

– Мне все равно, что нам придется сделать, чтобы вернуть Мадлен домой. Даже если придется заплатить выкуп.

Теперь я понимаю, почему Сэм позвонил бывшей жене.

– Если мы заплатим, это еще не значит, что он отпустит Мадлен.

– Но Монро хочет именно денег. Возможно, это наш лучший шанс.

Я иду и размышляю о десяти тысячах, которые Билли Монро отдал Итану Харрису. И о его плане похищения Мадлен.

– Кто‐то точно ему помогает, – говорю. – Не может такого быть, что он провернул все это в одиночку. Он не такой уж умный для этого. Очень много деталей нужно знать – вплоть до места, где она ест. Билли просидел в тюрьме последние двенадцать лет.

Когда мы выезжаем с парковки, я достаю телефон. В динамиках машины раздаются гудки.

– Мин, это я! – говорю, когда она берет трубку.

– Ты где? – спрашивает она.

– Выезжаю из Вулверхэмптона. У Билли есть брат, которого его рассеянный дедушка почему‐то забыл упомянуть. Поищи что‐нибудь о Трэвисе Монро.

– А еще лучше – найти, где он вообще, – добавляет Сэм.

– Постараюсь.

Когда мы подъезжаем к светофору, я притормаживаю.

– Да, это тоже нужно найти.

– И побыстрее!

– Предоставь это мне, Сэм. Я уже этим занимаюсь. Надеюсь, ты там держишься, – говорит она. – Я молюсь за Мадлен.

Сэм не находит, что ответить.

– Так или иначе, мы уже близко, – говорю ей я, а потом отключаюсь и поворачиваюсь к Сэму. – Я говорил с Мин прошлой ночью, когда ты спал. Мне пришлось объяснить ей, что происходит. Уж кому, а ей я готов жизнь доверить.

Мы выезжаем из города на шоссе. Телефон звонит, и я опускаю взгляд на экран.

– Твою мать!

Сэм смотрит на имя.

– Думаю, тебе лучше ответить.

Я делаю глубокий вдох.

– Дэни! Извини меня…

– Я целый час просидела у твоего дома. Где ты?

Я вздрагиваю.

– Правда, извини меня… Кое-что случилось.

– Кое-что? Что ты имеешь в виду?

– История… – говорю я. – Мадлен попросила. Я никак не мог отказаться.

– И ты не подумал, что нужно позвонить мне?

Я медлю с ответом.

– Бен! – возмущается Дэни. – Один звонок. Я же не много прошу.

– Этого не повторится. Я обещаю.

– Когда ты вернешься?

– Я не могу пока сказать.

– Я думала, мы с тобой собирались уехать на ночь…

Сэм смотрит на меня и ухмыляется.

– Собирались… То есть да, собираемся, – быстро отвечаю я. – Ладно, собирались. Извини…

– Бен, ты прикалываешься? Я уже сказала Мэту, что меня ночью не будет.

– Переночуй у меня, а? Я вернусь домой как можно скорее.

Я съезжаю со скоростной, чтобы пропустить белый грузовик.

– Дэни? Что думаешь?

Она секунду молчит, а потом отвечает:

– Ладно, плевать. Я могу нам что‐нибудь приготовить, если хочешь.

Я понимаю, что не планировал так далеко.

– Слушай, – говорю. – История постоянно меняется…

– Бен, что ты, черт возьми, имеешь в виду? Во сколько ты вернешься?

– Трудно сказать… Холли живет тремя этажами ниже. Она даст тебе ключ. Поднимись ко мне, посмотри телевизор. И я скоро подъеду.

– Не пропусти съезд! – кричит Сэм, когда мы чуть не проезжаем перекресток с М42.

Я сворачиваю на другую сторону дороги.

– А это еще кто? – спрашивает Дэни.

Я поворачиваюсь к Сэму и одними губами говорю ему: “Ну спасибо!”

– Это Сэм, папа Мадлен. Он со мной сейчас.

– Он работает на тебя?

– Скорее наоборот, – отвечает Сэм.

– Сэм, посиди молча, – говорю я, пытаясь заодно и следить за маршрутом на навигаторе. – Мы сейчас оба работаем над этой историей. Давай я позвоню тебе попозже? Я тогда скажу, что у меня по времени.

– Делай, что хочешь, Бен, – говорит Дэни. – У меня есть дела поважнее, чем еще терпеть твои выходки.

Глава 50

Она сказала, что подъедет сюда к девяти, – говорит Сэм, уже в третий раз за последние пять минут глядя на часы.

– Сэм, сядь уже, – говорю я.

Но он не слушает и выходит из гостиной. Заходит в свободную спальню, из которой можно увидеть, как машины подъезжают к дому. Через пару секунд возвращается в гостиную.

– Если бы что‐то случилось, мы бы точно услышали.

– Ты не знаешь Аннабель. Она всю жизнь думает, что мир вращается вокруг нее. Я не припомню, когда в последний раз она не опаздывала. Она даже на нашу свадьбу опоздала на тридцать минут! Она винила свою мать, но еще тогда мне нужно было понять, что ей доверять не стоит.

Сэм выбегает из комнаты. Я спешу за ним, но по пути заглядываю в телефон. Полдня я то и дело названивал Тошу Монро, но он так и не перезвонил. Даже сейчас – ничего. Когда я захожу в спальню, я вижу, как Сэм, склонившись над письменным столом, выглядывает в окно. Кладу ладонь ему на плечо и спрашиваю:

– Может, перекусишь?

– Я не голоден, – раздраженно отвечает он.

Я делаю глубокий вдох.

– Ночь будет длинная, Сэм. Тебе нужно что‐то поесть.

Я выхожу на кухню, открываю холодильник. Рядом с ящиком пива два лестерширских пирога со свининой и кусок сыра. Я достаю пироги и возвращаюсь к нему.

– На, – говорю, протягивая Сэму еду.

– Спасибо, – говорит Сэм, медленно отворачивается от окна и усаживается на край письменного стола.

Я сажусь рядом с ним, разворачиваю второй пирог.

– Если выкуп не сработает, – говорит, – я не знаю, что сделаю. Я не смогу без нее жить.

– Не говори так. Мы принесем ему выкуп, и Мадлен сегодня вернется домой.

Жуя пирог, Сэм тянется ко мне и сжимает мою руку. Я смотрю прямо перед собой и вижу “Ричмонд таймс” в рамке – подарок Мадлен на день рождения. Сэм оставил его стоять у стены. Я понимаю, что, если посмотрю на него, мое сердце разорвется в клочья.

Сэм тут же бросается к окну, услышав, как к дому подъезжает машина.

– Это она! – говорит мне он.

Стильно одетая женщина с дымчато-седыми волосами выходит из “мерседеса”, на котором ее привез водитель.

– Не понимаю, что она в тебе нашла, – говорю я с улыбкой, пытаясь немного повеселить Сэма.

Он глядит на меня и подмигивает.

– Заставь их смеяться, Бен. Это всегда работает, – говорит он и отходит от окна. – Иди вниз и встреть ее.

– А почему я‐то?

– Я ее больше десяти лет не видел.

– И что?

– Бен, иди уже.

Конечно, проще всего не спорить, а сделать, как он просит. Я выхожу на улицу, представляю себя Аннабель Уилсон. Она благодарит меня за поддержку, и я вижу, что она спокойна и сосредоточена. Она хочет узнать о нашем плане подробнее, и тут я понимаю, от кого Мадлен унаследовала свое обостренное внимание к деталям. Аннабель просит водителя подождать за домом, и мы с ней заходим в лифт.

– Как там Сэм?

– Держится.

– Он обожал Мадлен с той самой минуты, как она родилась. Точнее, мы оба обожали. Благодаря ей мы долго были вместе. Но у них есть какая‐то связь, которую я никогда не смогу разорвать.

Что‐то кровное, – говорю я, и мы выходим из лифта.

Дверь в квартиру Сэма открыта, я захожу внутрь и зову его. Он выходит из гостиной.

– Ты, смотрю, не торопилась, – говорит он Аннабель.

Она ничего не говорит в ответ, лишь раскрывает ему объятия. Он медленно подходит ближе. Когда она прижимает его к себе, он начинает плакать. Я выхожу в коридор – нужно дать им побыть вдвоем.

Через десять минут я тащу одну из двух огромных сумок из багажника Аннабель в квартиру Сэма.

– Не могу поверить, что миллион столько весит, – говорю.

Сэм и Аннабель сидят вместе за его стеклянным обеденным столом.

– Как ты пронесла сумки мимо охраны? – спрашивает он.

Она сжимает его руку и отвечает:

– Сэм, дорогой, на частных аэродромах не нужно выстраиваться в очередь, словно ты пытаешься поймать билеты на “Изиджет” до Аликанте.

Я спускаюсь вниз за второй сумкой, а когда возвращаюсь, Аннабель уже держит в руках бокал красного вина.

– Почему он потребовал оставить деньги на той же лестнице? – спрашивает она.

В инструкциях, которые отправили Сэму, сказано, что мы должны положить деньги в укромном месте – там, где прятался Билли Монро в ночь убийства Аарона.

– Как по мне, все это до чертиков жутко, – отвечает Сэм.

– Мне кажется, он знает, что это отличное место, куда легко попасть незамеченным. И так же легко оттуда уйти.

Билли написал в своих инструкциях, что мы должны оставить деньги в полночь на пешеходном мосту со стороны Баронс-Филд. Через десять минут со стороны Марнема он освободит Мадлен. Я сомневаюсь, что два этих действия произойдут одновременно, но Сэм и Аннабель не намерены останавливаться.

– Наша единственная цель – это вернуть Мадлен домой. Мне плевать на деньги.

– Как только Мадлен будет в безопасности, мы пойдем в полицию, – говорит Сэм. – И они тут же схватят Монро. Мы ведь точно знаем, с кем имеем дело.

Но у меня все больше сомнений. Точно ли мы знаем, с кем имеем дело?

Глава 51

Часы на приборной панели показывают без пяти минут полночь. Мы едем по Чизвикскому мосту, мимо нас проезжает одинокий мопед, который развозит карри проголодавшимся любителям выпить. Когда мы подъезжаем к повороту на Баронс-Филд, я сбавляю скорость. Остановившись на светофоре, я замечаю полицейскую камеру, которую установили для того, чтобы запечатлевать любителей проскочить на красный. Мог ли и Билли Монро попасть на эту камеру, когда он проезжал здесь? Думаю, да, вполне мог. Но уже слишком поздно, сейчас жизнь Мадлен зависит от нас с Сэмом.

Мы съезжаем с главной дороги на узкую тропу у реки. Проезжаем мимо последнего фонаря, и теперь в этой ночной тьме светят лишь фары моей машины. Сэм указывает на поворот направо прямо перед нами, который скрывается за разросшимися кустами. Я замедляюсь, мы еле ползем на повороте, а ветки царапают дверцу машины. Когда мы выезжаем на маленькую неосвещенную стоянку, мои шины скрипят на каменистой дороге. Загнав машину в самый дальний угол стоянки, я глушу мотор. Мы с Сэмом сидим в тишине, медленно дышим в унисон. В такой темноте я вижу лишь очертания его лица.

– Готов? – тихо спрашиваю.

– Да, – отвечает. – Спасибо тебе, Бен. Без тебя мы бы не справились.

Он сжимает мою руку.

– Мы еще не закончили.

Когда я открываю дверь, свет ненадолго падает на его лицо. Он поднимает руку под внезапным светом, но я все равно успеваю заметить тревогу в его глазах.

– Давай вернем Мадлен домой, – говорю я.

Я выхожу во тьму. Осторожно закрываю дверь, нажимаю на кнопку, чтобы открыть багажник. Парковку освещает свет из машины, я поднимаю одну из сумок. От напряжения мое тело сковывает. Сумка еще тяжелее, чем была, но благодаря адреналину в крови я вытаскиваю ее и закидываю себе на плечо, прежде чем закрыть багажник. Вместо фонарика у меня экран телефона. Я выхожу на грязную тропку, что ведет через небольшую рощу прямиком к пешеходному мосту. Бросаю взгляд через плечо и вижу Сэма: он неподвижно сидит на переднем сиденье, лицо освещает его телефон.

Наклонившись, я спускаюсь к воде. Мои ноги двигаются быстро под тяжестью сумки на спине, и время от времени я спотыкаюсь об узловатые корни деревьев. Вижу отблески огней Марнема на воде. Иду по извилистой тропинке, пока не дохожу до бетонной лестницы, что ведет прямо на мост.

Я останавливаюсь. У подножия лестницы слышно, как плещется вода у берега. Я бросаю сумку на землю, подхожу к лестнице и опускаю голову, чтобы посмотреть под мост. Включаю фонарик на телефоне и только и вижу разбитые пивные бутылки, банки да прочий мусор, что прибило сюда водой. Затем я возвращаюсь к первой ступеньке, поднимаю сумку и начинаю медленно подниматься. Добравшись до черной-пречерной ниши, где прятался Билли Монро, я бросаю сумку.

Услышав какой‐то скрип позади, я резко оборачиваюсь, но это лишь ветер, играющий среди деревьев. Я торопливо спускаюсь обратно, бегу через рощу по той же тропе – к машине. Вернувшись на парковку, я застаю Сэма на том же месте в том же положении.

– Видел кого‐нибудь? – шепчу я, когда он приоткрывает дверь.

– Ни души, – говорит. – А ты?

Я качаю головой, Сэм закрывает дверь. Я подхожу к багажнику, поднимаю вторую сумку. Потом иду той же дорогой, но теперь куда быстрее и увереннее, и поэтому я очень быстро оказываюсь у лестницы. Там я оглядываюсь на деревья. Кто‐то следит? Уверен, кто‐то точно следит. Но когда я смотрю на огни Марнема, я думаю только о том, как спасти Мадлен.

Я торопливо поднимаюсь по лестнице и укладываю вторую сумку на первую. Толкаю их поглубже в нишу, а затем бегом возвращаюсь обратно через рощу. Запрыгиваю в машину, завожу ее.

Поворачиваюсь к Сэму и спрашиваю:

– Едем?

– Едем, – отвечает он.

Оставляя стоянку позади, мы заодно лишаем себя возможности схватить Билли. Теперь он может забрать свои деньги.

Мы с Сэмом молчим, пока машина несется к Чизвикскому мосту. Проскакиваем светофор, летим по пустой дороге, ведущей к Марнему. На въезде мы притормаживаем. Мы с Сэмом не можем отвести взгляда от открытого двора перед рестораном Мейлера. Странно, конечно, что в субботу вечером тут пусто. Даже освещение не работает.

Мы выезжаем с небольшой кольцевой дороги на окраине города. Я останавливаю машину у тротуара возле паба “Белый олень”, из которого выходят последние гости – направляются домой. Сэм тут же выпрыгивает из машины, я выбегаю следом, чтобы его догнать. Мы спускаемся по тропинке, что ведет к воде. Аннабель ждет нас там – она сидит за деревянным столом. Она подает Сэму руку, он берет ее и нетерпеливо спрашивает:

– Что там Мадлен?

– Пока ничего, – отвечает она. – У вас все хорошо прошло?

– Как и планировали, – отвечаю я.

Я иду следом за ними, когда они несутся вдоль реки. По этой тропе обычно гуляют с собаками и катаются на велосипедах, а сейчас она становится свидетелем отчаяния двух родителей, которые никогда не перестанут любить своего ребенка. Мы идем дальше. Перед нами, под мостом викторианского сооружения, бездомный ищет себе ночлег. Это тот же самый мужчина, мимо которого я прошел каких‐то сорок восемь часов назад, когда шел на встречу с Мадлен и Сэмом.

Они останавливаются в начале дорожки. Над головой светят яркие фонари, освещающие ступеньки к мосту. Мы оборачиваемся, оглядываемся, осматриваемся вокруг, отчаянно пытаясь отыскать след Мадлен.

– Где она?! – кричит Сэм.

Я смотрю в телефон. Уже четырнадцать минут.

– Давайте еще немного подождем, – говорю.

Аннабель выходит вперед на небольшое возвышение и смотрит на воду.

– Там! – кричит она, указывая на тело на берегу.

Моя душа ушла в пятки.

Я спрыгиваю со ступенек, карабкаюсь по поросшей мхом тропинке и бегу по гальке. Ноги разъезжаются во все стороны, но я заставляю себя не останавливаться, пока не добегаю до тела.

Вода захлестывает его ноги. Я поднимают тело, переворачиваю…

И вижу холодный взгляд мертвых глаз Билли Монро.

7

“Если Аарон был целью, тогда это совсем другое убийство. Нам жизненно необходимо понять, что случилось за несколько дней до его убийства.”

Он стоял у окна и смотрел, как Билли уходит.

Когда Билли забирался на переднее сиденье, у него дрожали губы, было видно, что он вот-вот заплачет. Благодарно сжимая пять купюр, он помахал на прощание. Какой же он жалкий… Но Билли всегда был эмоциональным. Не нужно было сильно стараться, чтобы его растрогать. То и дело он наблюдал, как Билли ползет наверх, в свою комнату на чердаке. Его ранимость и делала его таким слабым и податливым.

Он еще немного постоял у окна, пока социальный работник не выехала с подъездной дорожки. Затем спустился в коридор и зашел на кухню, где, он был уверен, мать сидит за столом в полном одиночестве. Он подошел к ней, крепко-крепко обнял. Она улыбнулась, поцеловала его в лоб. Они были рады, что он уехал.

Пустая комната наверху пахла сыростью. За последние четыре года он лишь пару раз туда заходил. А вот разрешать Билли заходить в его комнату – это, конечно, был мощный акт милосердия. Он разрешал ему заходить в комнату, если ему что‐то нужно было от Билли: например, взять на себя вину за украденную бутылку вина и просмотр порнухи на ноутбуке отца. Он понял, что, если иногда проявлять к Билли сильное и непредсказуемое внимание, он может взять на себя вину за что угодно.

Оглядев спальню на чердаке, он не заметил ничего такого, что можно было бы взять себе. Мебель дешевая, купленная онлайн по скидке. Постельное белье неприятное на ощупь. Он выдвинул ящики почти развалившегося шкафчика, но и там ничего не было, кроме грязных носков да съеденных молью футболок. Он взял коробку и высыпал на пол старые настольные игры. Ничего интересного. Затем перевернул матрас и положил его на бок. Под ним оказался блокнот, на обложке которого было написано имя Билли.

Он сел на каркас кровати и пролистал блокнот. Почерк сложно разобрать. Но в основном какая‐то чепуха о космических полетах и Луне. Он открыл последнюю страницу. Там были письма для дедушки, которые Билли так и не отправил. Как же он смеялся, читая их! Билли так любил дедушку, записывал названия всех мест, куда они ходили. Он верил, что однажды они снова туда сходят. Всегда такой по‐детски наивный, не теряющий веры…

Вот блокнот он заберет себе.

Воскресенье

Глава 52

Я беру старый свитер с дивана, что стоит в углу кухни, выключаю кофемашину и достаю ключ, чтобы открыть раздвижную дверь, ведущую в маленький задний сад. Выхожу на улицу, делаю глоток кофе – и мысли в голове понемногу успокаиваются.

Солнце пробивается сквозь тучи и дарит свет этому прохладному февральскому утру. Ночью шел сильный дождь, и мои ноги буквально утопают в газоне, жизнь которого я стараюсь поддерживать каждое лето. Я прохожу по саду и сажусь на каменную ограду, которую возвел с мамой пятнадцать лет назад. На секунду мне показалось, что я ее вижу: на ней зеленые перчатки, она вручную замешивает цемент, пока я бегу к фасаду дома, чтобы притащить кирпичи. Она всегда отвечала на вызовы жизни с непоколебимой независимостью.

– Разве сложно построить ограду? – спрашивала она.

Но все оказалось куда сложнее, чем мы думали. Сложно было управляться с жидким цементом. Однако я улыбаюсь, думая о том, что мамина ограда все еще гордо стоит здесь спустя столько лет. Свою независимость и нежелание слышать “нет” в качестве ответа она передала мне. Иногда из‐за этого я попадаю в страшные передряги, но одно я знаю точно – я не сдамся, пока не найду ответы.

Кухонная дверь снова открывается. Дэни выходит в сад, на ней мой серый шерстяной свитшот. Она аккуратно ставит стакан с водой на ограду и садится рядом со мной.

– Привет, – тихо говорю я. – Ты спала.

Она пропускает волосы между пальцев. Ее светлые кудри всегда такие непослушные по утрам.

– Не такие выходные я представляла, – говорит она.

Дэни вместе с Лесли Барнздейл присутствовали при обнаружении тела Билли Монро. Сэм и Аннабель сейчас работают с полицией и Национальным агентством по борьбе с преступностью. Они прикладывают все силы, чтобы отыскать Мадлен. Ранним утром я ждал у реки, пока тело Монро наконец не убрали оттуда, а Дэни не закончила с работой. Ко мне домой мы пришли, практически не проронив ни слова.

– Приготовить тебе завтрак? – спрашиваю. – Мои сэндвичи с беконом – это лучше всего, что дают в любом крутом отеле.

Она качает головой.

– Я не голодна.

Она поднимает на меня взгляд.

– Я думала, ты мне доверяешь.

– Я доверяю. На все сто процентов, – отвечаю я как‐то торопливо, потому что меня насквозь прожигают эти голубые глаза. – Извини…

– Сперва делай, а потом думай о последствиях. Мне кажется, что это твоя мантра по жизни. Разве что… Ты никогда потом не берешь ответственность за последствия.

– Я хотел тебе рассказать, но Сэм твердо сказал: никакой полиции. Я сомневался, пытался переубедить его, но они с Аннабель были непреклонны. Мадлен их дочь.

– Я не это имею в виду, – говорит Дэни и тянется к своему стакану.

Я прикусываю большой палец, ожидая, когда она продолжит.

– Я имею в виду нас. Тебя и меня. Не полицию. Ты говорил, что я могу тебе доверять. И сказал, что всегда будешь доверять мне. Как человеку, которого любишь…

– Да! Всегда!

– Но, видимо, все-так недостаточно, раз ты не поговорил со мной, не доверился, не сказал, что ты в порядке…

Я не знаю, что ответить. Дэни все еще смотрит на меня, и я сжимаюсь под ее взглядом.

– Это был Сэм…

– Нет, – перебивает она. – Это ты. И ты всегда так делаешь. Ты рисковал жизнью Мадлен, Сэма и своей собственной. И ты не хотел поговорить со мной.

Я допиваю остатки кофе.

– Прости, – говорю. – Но ты офицер полиции, а мы решили не обращаться в полицию. Я не хотел тебя компрометировать.

Я понимаю, что между нами разгорается конфликт, где я в роли журналиста, а Дэни – офицера полиции.

– Если я хочу развестись, прежде всего мы с тобой должны быть командой. Мне казалось, ты именно этого и хочешь, – говорит Дэни все тише и тише. – Ты же обещал, Бен…

Я переплетаю наши пальцы, но она отдергивает руку.

– Я всю жизнь выстраивала вокруг себя стену, чтобы чувствовать себя в безопасности, – говорит она. – Только так я могла выжить. Я хочу измениться. Я должна измениться для тебя.

Она поднимает свой стакан и уходит в дом. Я иду следом. На кухне она садится на стул у кухонного островка.

– Мы с тобой должны быть превыше всего. Ты тоже должен этого хотеть – так же, как и я. Что бы ни случилось, мы решаем все вместе. Чтобы у нас с тобой сложилось хоть какое‐то будущее. Я должна быть в этом уверена.

Я слышу стук в дверь.

– Пойду попробую прогнать их, – говорю я, и Дэни идет за мной в коридор.

Я открываю входную дверь и выдыхаю. Провожу рукой по лицу, а позади меня Дэни тихонько ругается:

– Черт…

Перед нами стоит детектив-сержант Барнздейл.

Глава 53

– Опять за старое, мистер Харпер, – говорит Барнздейл, садится напротив меня и разглаживает складки на своих черных брюках. – Вы скрываете от полиции улики по делу об убийстве.

– Это несправедливо, – говорю я.

Мы все сидим у меня в гостиной. Вообще я редко здесь бываю, потому что эта часть дома принадлежала моей маме. И сейчас Барнздейл как раз ссылается на события, касающиеся ее убийства. Если бы тогда я дождался полиции Хадли, мы бы так и не знали, кто ее убил.

– Моей единственной целью последние сорок восемь часов было найти Мадлен и вернуть ее домой.

– И вы думали, что подготовлены куда лучше, чем профессиональные полицейские?

Барнздейл злится. Я смотрю на Дэни: она стоит у окна и приглаживает волосы. Не смотрит на меня. Думаю, с детективом лучше не спорить.

– Если бы я подумал, что подвергаю Мадлен еще большей опасности…

– В том‐то и проблема, мистер Харпер. Вы не думаете, – перебивает Барнздейл, сидя на краю стула. – Женщину похитили, мужчину задушили и бросили на берегу Темзы. А ваши друзья отдали два миллиона фунтов. У вас и правда было много дел.

Барнздейл смотрит в сторону окна.

– Детектив Каш, вам есть что добавить?

– Нечего, мэм, – отвечает Дэни, и ее лицо вспыхивает, когда она опускает взгляд.

– И правда нечего, – зло бросает Барнздейл.

– Теперь мы должны сосредоточиться на поиске Мадлен Уилсон, – говорю я. – Я готов отдать жизнь ради нее. Так что, если чем могу помочь…

– Из-за ваших выходок мы потеряли сорок восемь часов поисков мисс Уилсон. Поскольку Билли Монро мертв, мы должны полагать, что теперь ее жизнь под непосредственной угрозой. Думаю, вы должны быстро рассказать все, что знаете.

Я рассказываю историю похищения Мадлен, стараясь собрать все детали воедино. Требования, которые предъявили Сэму. Поиск Тоша Монро. Роль Итана Харриса.

– После разговора с отцом мисс Уилсон мы сегодня рано утром арестовали Харриса. Он собирался отправиться паромом из Халла в Роттердам, – говорит Барнздейл. – Благодаря информации, которую мы от него получили, полицейские сейчас ищут в Хадли-Вудс машину мисс Уилсон.

Я киваю.

– Сомневаюсь, что он скажет что‐нибудь еще. Кроме того, что у Билли Монро есть брат.

– Мы уже в курсе, – говорит Барнздейл. – Сейчас мы общаемся с его дедушкой.

– Я думаю, важно найти Трэвиса.

Она ничего не говорит в ответ, и когда у нее звонит телефон, она опускает взгляд на экран и говорит:

– Я отойду.

Барнздейл выходит из комнаты.

– Ты все ей рассказал? – спрашивает меня Дэни, все еще стоя у окна со скрещенными на груди руками.

Я провожу языком по губам изнутри и отвечаю:

– Беда в том, что я знаю, как она отреагирует…

– Бен! Ты должен ей все рассказать! Она хороший офицер, я ей доверяю.

Я молчу. Мы подождали Барнздейл в тишине.

– В дальней части Хадли-Вудс обнаружена сгоревшая машина. Мы считаем, что это “мерседес” мисс Уилсон.

Она подходит ко мне и встает напротив.

– А теперь, мистер Харпер, вы должны знать, что также было обнаружено тело мужчины. Его нашли в пятницу вечером на парковке эллинга в Марнеме. И мы уверены, что это тело водителя мисс Уилсон, Денниса Теккерея.

Я опускаю голову, провожу рукой по волосам.

– Хороший был парень… – говорю я, мой голос дрожит. – Он был готов на все, чтобы помочь ближнему.

Барнздейл садится возле меня на диван.

– Если вы знаете что‐то еще, расскажите мне прямо сейчас.

Я глубоко вдыхаю.

– Мы с Сэмом встретились с родителями Аарона Уэлсби…

– Продолжайте.

– До своей смерти Аарон состоял в некоторых отношениях с Истом Мейлером. Мы не нашли ничего, что связывало бы Иста с убийством Билли, но Уэлсби все еще с ним общаются. Вполне возможно, что он был в курсе, что Билли освободили.

Барнздейл поднимается.

– Надеюсь, что теперь, мистер Харпер, вы предоставите это дело полиции.

Она идет к выходу, но у двери оборачивается и смотрит на Дэни.

– Детектив Каш, я подожду в машине, пока вы оденетесь.

Глава 54

Я стою у подножия лестницы. Через мгновение на ней появляется Дэни. На ней джинсы и белый свитер, которые она хранит у меня дома.

– Барнздейл права. Мы потеряли сорок восемь часов поисков Мадлен. Если она в руках тех, кто убил Монро…

– Я должен был позвонить тебе. Теперь я это понимаю, – говорю я, потирая ладонью шею.

Дэни снимает свою куртку, которую повесила у входной двери.

– Мы можем с тобой сегодня поговорить? – спрашиваю.

Она качает головой.

– Не знаю. Рано или поздно мне же нужно вернуться домой. Я тебе попозже позвоню.

Она чмокает меня в щеку.

Она выходит на улицу и идет по дорожке, а я смотрю ей вслед.

– Дэни, погоди! – выкрикиваю я.

Двумя быстрыми шагами я догоняю ее, она поворачивается ко мне.

– Монро не один планировал похищение Мадлен. И я не поверю, что он действовал один во время убийства Уэлсби.

– Почему ты так думаешь?

– Столичная полиция и Мадлен в своей статье всегда предполагали, что это было случайное убийство на почве ненависти. – Я быстро пересказываю Дэни события той ночи, когда Билли выкрикнул имя Аарона. – Если Аарон был целью, тогда это совсем другое убийство. Нам жизненно необходимо понять, что случилось за несколько дней до его убийства.

Дэни кивает, и я продолжаю:

– Отец Аарона сказал, что его сын встречался с Истом, когда сам Аарон работал над проектированием спортивного зала в гимназии Хадли. Что тогда произошло? И в это же время Монро был рабочим на разных стройках города.

– У нас нет никаких доказательств, что они работали над одним проектом.

– Но если их пути пересекались? Если мы сможем понять, почему Монро убил Уэлсби, тогда мы узнаем, кто убил Монро.

Дэни молчит, но на ее лице появляется легкая улыбка. Она разворачивается и уходит. Я стою на месте, смотрю, как машина Барнздейл мчится в сторону Нижней, и понимаю, что больше всего на свете надеюсь, что детектив найдет способ вернуть Мадлен домой.

Мечтая о второй чашке кофе, я возвращаюсь на кухню, но тут по району проносится темно-красный спортивный “мерседес”, который резко тормозит прямо у моего дома. Окно водителя опускается.

– Бен, залезай! – кричит мне Аннабель в том же приказном тоне, как и ее дочь. – Сэм что‐то нашел!

Я немного мешкаю.

– Аннабель, что происходит? Мадлен же ищет полиция? Специалисты этим занимаются. Может, оставим это дело им?

– Если верить тому, что Мадлен мне рассказывала о тебе, ты во все это не веришь.

Улыбка не сходит с моего лица. Она продолжает:

– Мы с Сэмом дали полиции все, что могли. Они сказали, что теперь мы можем только ждать, пока похититель, кем бы он ни был, не свяжется с нами. Бен! Пока у нас есть шанс найти нашу дочь живой, почему мы должны сидеть и ждать?

Я вспоминаю мою маму, то, с какой решимостью она отвергала ответ “нет”. Я хватаю ключи и захлопываю за собой дверь.

– Сэм ждет нас на главной улице, – говорит мне Аннабель, когда я залезаю в ее машину, которая стоит значительно больше, чем я смог бы получить за год. – Он связался с Трэвисом Монро.

– Ты уверена, что это хороший план? – спрашиваю я, и Аннабель вдавливает педаль газа в пол.

Ее брови приподнимаются.

– Тот, кто убил Билли и забрал мои два миллиона, должен быть единственным человеком, который знает, где сейчас Мадлен. Этого человека мы должны отыскать.

На Нижней Аннабель обгоняет два грузовика, которые развозят доставку. Когда мы подъезжаем к светофору, я закрываю глаза, чтобы не видеть, как Аннабель мчится на красный свет в сторону главной улицы.

– Хорошая машина, – говорю я с нервной улыбкой.

Мы проезжаем мимо полицейского участка и вдруг резко останавливаемся.

– Выйди‐ка, позови их, – говорит Аннабель, указывая на Сэма, который стоит у входа в благотворительный магазин.

А рядом с ним – Тош Монро.

– Ого, мистер Монро, – говорю я, изумленный его появлением в Хадли. – Мне жаль, что жизнь вашего внука закончилась таким ужасным образом… Несмотря на то, что он сделал.

Я вижу, что он слегка сбит с толку моими соболезнованиями.

– На это нет времени, – говорит Сэм, снова загоревшись решимостью поскорее отыскать дочь. – Бен, сядешь со мной сзади.

Сэм выдвигает переднее сиденье и залезает в машину. Я сажусь рядом с ним и поджимаю колени к подбородку.

– Тош, а ты вперед, – кричит он.

Мы уносимся прочь, и я ловлю себя на мысли, что не могу сообразить – между этими двумя семидесятилетними мужчинами установилась какая‐то дружеская связь? Или Сэм просто нашел подход к Тошу, который не мог найти я? В машине теперь особо не развернуться, но я поворачиваюсь к Сэму и изумленно на него смотрю.

– Мне сообщили, что прошлой ночью полиция доставила Тоша в Хадли на опознание личности Билли, – объясняет Сэм.

– Тебе сообщили?

– Не только у тебя есть связи, – говорит Сэм, тянется вперед и опускает руку на плечо Тоша.

– В два часа ночи я работал на складе в Лестере. Ко мне пришла полиция, меня увезли на машине в Лондон.

– Тош согласился поговорить с нами и помочь чем сможет.

– Я не хочу, чтобы Мадлен пострадала. А тот, кто сделал такое с Билли, должен поплатиться.

Аннабель подъезжает к кофейне на Верхней улице. Мы заходим, садимся за столик для четверых. Сжимая свою чашку с кофе, я наклоняюсь к Тошу и говорю:

– Билли и Итан похитили Мадлен. Итан нам рассказал, что Билли планировал вывезти ее из Лондона и увезти на север. Вы знаете, куда он мог направляться?

– Увы, – отвечает он, почесывая небритый подбородок. – У Билли в жизни было столько всего, о чем я не знаю. В девять лет власти отдали его на усыновление. В первое Рождество, которое мы провели порознь, я получил письмо с парой фотографий. Письмо написали его приемные родители – они рассказывали, как у него дела в школе, каким видом спорта он увлекается, все в таком духе. У него была спальня на самом верху, он любил проводить там время. Прошло два года, письма прекратились. И тогда я потерял связь с Билли почти на пять лет.

Сэм макает имбирное печенье в кофе и посасывает его.

– Тош, вы должны побольше рассказать о своей семье.

Глава 55

Официантка протирает наш стол, а вскоре возвращается с новыми порциями кофе. Тош не торопится отвечать, Аннабель кладет свою ладонь на его и просит:

– Расскажите нам о дочери.

– Мари, – говорит Тош, и на его лице появляется улыбка, которая почти сразу же потухает. – После ее седьмого дня рождения остались только мы вдвоем. Ее мама сбежала с каким‐то парнем, который пришел чинить крышу. Мари расстроилась больше меня. Она же маленькая девочка, ей нужна мама. Я пытался найти ее, уговорить вернуться домой хотя бы ради Мари, но у нее всегда находились отговорки. Она никогда не приезжала в гости. Так и осталась с тем кровельщиком. Последнее, что я о ней слышал, – они переехали в Финляндию. Место не хуже любого другого, думаю. Мари больше никогда не видела свою мать.

– А что с Мари случилось? – спрашивает Аннабель.

– Я считал, что вполне неплохо выполняю свою работу. Учителя всегда говорили, что она очень внимательная. В конце каждой четверти у нее были хорошие оценки. Я даже сохранил парочку табелей об успеваемости, в одном было написано, что ее ждут великие свершения. А потом она забеременела в пятнадцать. Мы долго ругались. Она хотела оставить ребенка, но она же сама была ребенком… Я понятия не имел, как мне с ней быть, и из‐за этого я стал более упрямым. Возможно, если бы я вел себя иначе… Кто ж знает? Мари потом переехала в какое‐то заброшенное жилище с парнем, в которого была по уши влюблена. Конечно, через три недели он исчез. Вот тебе и парень… Я просил ее вернуться домой, но она была такой же упрямой, как я. А я не собирался ее умолять. После этого она связалась с плохой компанией. Всегда ведь так и происходит, да? Она принимала наркотики, пока вынашивала Билли. Глупо это, но что она тогда могла понимать? Когда Билли родился, она получила муниципальную квартиру в районе Мидоуз в Ноттингеме. Не хочу думать, что она делала за деньги… В двадцать она снова забеременела, и вот тогда‐то я наступил на горло своей гордости и все‐таки начал ее умолять вернуться. Она не хотела… Она была уверена, что сама может о себе позаботиться. Я стал давать ей деньги, и мне разрешалось проводить время с Билли. Возможно, вам не понравится, что я скажу, что он был замечательным ребенком. Бывали такие дни, когда вот посмотришь на него и даже не скажешь, что с ним что‐то не так. Ну, разве что он был немного медленным…

– Расскажите про второго ребенка, – просит Аннабель.

– Трэвис. Да, он был смышленым мальчишкой. Мог обвести вокруг своего маленького пальца и Мари, и Билли. Одному богу известно, кто был его отец, но два ребенка оказались непростым испытанием для Мари. Она снова подсела. И умерла в двадцать четыре.

– Мне жаль… – говорит Аннабель, и по ее лицу я вижу, что она боится за свою дочь.

– И мальчики стали жить с вами? – тихо спрашиваю я.

Тош кивает.

– Я старался… Но каждый раз я возвращался мыслями к Мари. Все думал о том, что с ней случилось. Неужели все это из‐за меня?

– Уверена, вам не нужно во всем винить себя, – говорит ему Аннабель.

– Да кто ж разберет? – говорит Тош, надувая щеки. – Вскоре после этого мне диагностировали эмфизему. Мне дали пять лет. И, конечно же, врачи ошиблись.

Тош грустно смеется.

– Мальчики были достаточно маленькими, так что я решил, что о них может позаботиться кто‐то другой и получше меня. Я только хотел, чтобы они были вместе.

– И они были вместе? – спрашивает Сэм.

– Одна пара очень хотела их усыновить. Они жили где‐то у Уэлвин-Гарден-Сити. Хорошенький дом, просторный двор. Прекрасный вариант. Я всегда знал, что Трэвис не пропадет. Он был смышленым, люди его любили. Я это знал. А вот с Билли было непросто.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Пара, которая его усыновила, прожила с ним четыре года. А потом они просто вернули его обратно, как подержанный автомобиль…

Глава 56

Уилл Эндрюз сидел за письменным столом Иста в кабинетике, что располагался в задней части ресторана. Он пролистал список забронированных столиков на обед воскресенья и набрал следующий номер. Миссис Питт из Ист-Шина была двадцать первым гостем, которому он позвонил за это утро. Она быстро взяла трубку, и он в очередной раз принялся с сожалением сообщать, что сегодня ресторан будет закрыт. Он добавил, что надеется открыть ресторан чуть позже на этой неделе. Сказав это, он, конечно, не был уверен, что это правда. Как и все другие гости до этого, миссис Питт ответила, что все прекрасно понимает. Она слышала о том, что на берегу Темзы, совсем рядом со входом в ресторан, нашли тело. Конечно, из уважения к погибшему лучше на день закрыться.

Уилл положил трубку и с облегчением выдохнул. Это был его последний звонок. По крайней мере на сегодня. Но на самом деле он закрывает ресторан не из‐за тела, которое вынесло на берег. “У Мейлера” закрыт, так как его одноименный владелец и шеф-повар ушел из дома ранним утром субботы и с тех пор его никто не видел.

Отодвинув стул, Уилл провел пальцем по безупречной поверхности стола. Вчера днем ему позвонил кто‐то из команды Иста и сообщил, что тот не пришел в ресторан. Выбора у него не было, так что пришлось извиниться перед родителями Нейтана и поспешить в Лондон. Знакомство, которое проходило не очень гладко, закончилось катастрофой. Он сам не знал, чего ожидал, но мать Нейтана явно не была рада его присутствию в своем доме. Говорить о биологической матери или его усыновлении, ясное дело, не представлялось возможным. Но даже вежливая беседа о детстве его сына оказалась чем‐то невероятным. И даже то, что он ушел с обеда еще до того, как они принялись за основное блюдо, ничуть не помогло. Проводив отца из их дома, Нейтан обнял его и прошептал:

– Это только первая встреча. Нам всегда было не очень просто, но могло быть и хуже.

Уилл улыбнулся сыну.

– Думаю, для них было бы лучше, если бы меня не существовало.

– Ну, если бы не существовало тебя, тогда и меня тоже не было бы, – сказал Нейтан. – Нужно еще немного времени. Они всегда знали, что рано или поздно этот день настанет. Любой приемный ребенок имеет право узнать, кто его биологические родители.

– Не повезло, что твои оказались вот такими…

– Мы не можем это изменить. Даже если бы очень захотели.

– Думаю, ты бы хотел.

Сказав это, Уилл ушел. Он тут же пожалел о своих словах. Как‐то глупо – вот так распускать нюни. Нейтан не просил того внимания, которым его окружали. И Уилл даже мечтать не мог, что Нейтан будет таким открытым. Он этого, возможно, и не заслуживал. По дороге в Лондон он злился сам на себя, но, вернувшись домой, отвлекся на поиски Иста. Субботним вечером он выпроваживал недовольных гостей, параллельно названивая Исту. Так продолжалось до ночи, но безрезультатно. Рано утром он обзвонил местные больницы, и сейчас, когда день уже клонился к вечеру, он вдруг понял, что его все меньше и меньше волнует, куда он ушел.

Он прогулялся до бара, остановился у стойки, взглянув на граненый хрусталь, сверкающий рядом с недешевыми бутылками спиртного. Он потянулся к бутылке виски “Хибики”, щедро плеснул в стакан. Потом сел за стойку, взял подставку под стакан и повертел его в руке. Сложил его пополам, разорвал на две части, затем еще… Разбросал кусочки по стойке и ушел в основной зал, оставив виски нетронутым. К ресторану кто‐то подъехал, и Уилл обернулся на звук. Он с ужасом увидел, что у входа останавливается полицейская машина.

Глава 57

Лесли Барнздейл подъехала к ресторану Мейлера. Она вылезла из машины, на мгновение представив, как они с Филом Дурли идут к этому каменному зданию, как предвкушают ужин в ресторане Иста. Сегодня ей исполнилось сорок лет, но вместо празднования ей приходится проводить расследование и искать связь шефа с двойным убийством и похищением.

Она остановилась у входной двери и подождала детектива Каш. От дома Бена Харпера они ехали молча.

– Ваша личная жизнь – это ваше дело, – сказала она, когда Каш подошла. – Будьте уверены: от меня никто в участке об этом не узнает.

– Спасибо, мэм, – сказала Каш, не сводя взгляда с дороги вдоль реки.

– Тем не менее, Дэни, вам нужно быть осторожнее. Я очень рада, что вы с приличным молодым человеком, но иногда мне кажется, что он с вами конкурирует. Возможно ли будущее действующего офицера с журналистом, который занимается расследованиями?

Каш не ответила.

– Давайте на следующей неделе встретимся и поговорим, – добавила Барнздейл.

– Буду вам очень признательна, – сказала ей Дэни, бросив взгляд на железные ворота с висячим замком, что вели к эллингу.

– Тело Денниса Теккерея было найдено по ту сторону ворот. У владельцев эллинга ключей нет.

– Может, мистер Мейлер может нам с этим помочь?

– Думаю, да.

Барнздейл открыла дверь и вошла в ресторан. Внутри было прохладно и как‐то тихо. К ним подошел мужчина, и после того, как они представились, он пояснил, что он партнер Иста Мейлера.

– Мы можем поговорить с мистером Мейлером? – спросила Барнздейл.

– Я хотел бы узнать, в чем дело.

– Вы, должно быть, знаете, что прошлой ночью на берегу реки было найдено тело. У нас есть ряд вопросов к потенциальным свидетелям, которые в тот момент были неподалеку.

– Чем я могу вам помочь?

– Вы были в ресторане прошлой ночью?

– Недолго. Мы рано закрылись. Где‐то около девяти я уже был дома.

– С мистером Мейлером?

Он не торопился отвечать.

– У меня был длинный день. Я решил пораньше лечь спать.

– А что мистер Мейлер? – продолжала давить Барнздейл.

– Давайте сядем? – предложил он.

– Если хотите.

Проходя по залу ресторана, она заметила, что из ресторана открывается потрясающий вид на реку. А в самом зале светили отполированные бронзовые светильники, каждый стол был аккуратно накрыт. Сев напротив владельца, она пробежалась пальцами по мягкой льняной скатерти, поймала его взгляд и крепко сжала руки на коленях.

– Мистер Мейлер был с вами прошлой ночью? – повторила она свой вопрос.

Уилл Эндрюз откинулся на спинку зеленого кожаного стула и скрестил руки под грудью.

– Это простой вопрос, – добавила она.

– Думаю, он был дома, но я его не видел.

– В самом деле? – спросила она, не скрывая своего недоверия. – Вы не видели его в доме весь вечер?

– Дом‐то большой.

Барнздейл подняла брови.

– Мистер Эндрюз, мы расследуем убийство. Мне нужны ответы. Честные. Мистер Мейлер был дома прошлой ночью?

Его плечи поникли.

– Нет, – наконец ответил он.

– А сейчас он здесь?

– Нет.

– Спасибо. Видите, это было нетрудно. Когда вы его видели в последний раз?

– В половину второго ночи в субботу.

– И с тех пор?..

Он покачал головой. И в этот момент дверь в дальнем углу ресторана, открылась.

– Ист!

Барнздейл тут же вскочила на ноги, поприветствовала известного шефа, шагавшего к бару. Когда она представилась, он отступил на шаг, но затем увидел, что Уилл уже сидит с полицейским за столом. Тогда он неохотно согласился присоединиться к ним.

– Если хотите, можем поговорить наедине, – сказала ему Барнздейл.

Ист сел рядом с Уиллом, тот взглянул на него.

– Ист?

– Нет, – сказал он. – Думаю, тебе пора это услышать.

Глава 58

– Не удивлена, что Билли был в полной жопе, – говорит Аннабель.

– Не сказал бы, что вернуться в детский дом – это лучший опыт для ребенка, – говорит Тош.

– Он не вернулся к вам? – спрашивает она.

– Так нельзя, – отвечает Тош, и я слышу по голосу, что ему очень больно, что его семья развалилась. – По закону они остались его родителями.

– Но ваш дом был его единственным настоящим домом.

Тош потирает натертый красный нос.

– Он вернулся в систему. Сперва детский дом, потом пара приемных семей. Но, разумеется, он знал, где я живу. Всякий раз, когда социальные работники определяли его в какую‐нибудь семью, через пару недель он вылезал из окна своей спальни и попутками добирался до меня. Он жил со мной пару дней, пока его не хватались, и потом его снова увозили.

– Сколько лет ему было? – спрашивает Аннабель.

– Четырнадцать. Но когда ему исполнилось пятнадцать, социальные работники сдались. Я был счастлив, что он стал жить со мной. Года два или три все было хорошо. Когда ему исполнилось шестнадцать, я нашел ему работу – устроил на свой склад. На его восемнадцатилетие я купил ему машину. Она была старая, подержанная, но он был убежден, что на новых колесах лучшая из девчонок будет его. До сих пор вижу, как он машет мне рукой из машины, когда отъезжает от дома…

Тош пытается держаться.

– Я смотрел ему вслед. Был так счастлив, думал, что, да, все у него будет хорошо! А потом он исчез на два года.

– Что с ним случилось? – спрашиваю я.

– То же, что и с его матерью. Связался с плохой компанией.

Тош замолкает, чтобы допить кофе.

– Мелкие правонарушения, кража из магазинов, проникновение на склад… – говорит он, а потом недолго молчит и ставит чашку на стол. – У него все еще был доступ на мой склад. Не скажу, что это какое‐то большое предприятие. Семейный бизнес: мы поставляем школьные принадлежности по стране. Ну так вот, Билли днем в воскресенье пил в баре неподалеку. Встретился с какими‐то парнями и, так как очень хотел им понравиться, сказал, что у него есть доступ к складу. Три парня унесли товаров на десять тысяч. Владельцы были ребятами добросовестными. Я объяснил им ситуацию, сказал, что Билли немного наивен и я заплачу за украденное. Они согласились, но мне пришлось уволиться. После этого случая Билли катался по разным городам, в основном ему давали поработать на стройках. Он был крупным, такие всегда на стройке нужны. Я понятия не имел, где он живет, но пару раз в год он ко мне приезжал. На Рождество приезжал, ждал подарка. И всякий раз умел меня к себе расположить…

Я спрашиваю Тоша:

– Вы видели Билли до того, как его арестовали? После убийства Аарона Уэлсби?

– Нет, – отвечает он. – Ни разу. Даже на Рождество.

– Куда он поехал? – спрашивает Сэм.

– Не знаю. Точно не ко мне.

Я смотрю на Сэма. Даже тогда Билли кто‐то помогал.

– Тош, – говорю, – время Мадлен на исходе. Где мы можем найти Трэвиса?

– С того дня, как его усыновили, я его не видел. Как и в случае с Билли, мне отправили пару писем и фото в первые два года, а потом – ничего.

– Сколько ему тогда было?

– На последней его фотографии ему было семь. Сейчас ему…

Тош замолкает, считая про себя.

– Тридцать три. Трудно в это поверить…

– Когда вы виделись с Билли, он упоминал своего брата?

– Нет, – отвечает Тош и качает головой. – Он вообще никого не упоминал, кроме Итана Харриса. Жаль, что не могу рассказать вам больше.

– Трэвис Монро – это не самое распространенное имя, – говорю. – Мы тщательно искали, но ничего не нашли.

Тош засовывает руку в карман пальто.

– Для Билли его брат всегда будет Трэвисом. Но его новым родителям это имя не понравилось с самого начала. В последнем письме они говорили, что хотят его поменять.

– А они могли это сделать? – спрашивает Сэм.

– Мне эта идея не понравилась, но я ничего не мог поделать. Не понимаю, как за ночь можно дать пятилетнему ребенку совершенно другое имя.

– Значит, они это сделали?

– Да, – отвечает Тош. – Ну, они были его законными родителями и могли делать, что им заблагорассудится.

Тош разворачивает смятый клочок бумаги.

– Вот, имя здесь, – говорит он, указывая на слова, написанные от руки. – Теперь он Себастьян Эллиот-Тэйлор-Чапман.

Глава 59

Барнздейл посмотрела на Иста Мейлера, сидевшего напротив. Небритый, с длинными темными волосами, падающими на плечи – конечно, не так она его представляла.

– Мистер Мейлер, – начала она, глядя его широкие плечи. – Прошлой ночью было найдено тело Билли Монро.

На этих словах он поднял на нее взгляд.

– Его задушили. А после бросили в реку с моста Сент-Марнем. Сделал это кто‐то сильный.

Мейлер медленно кивнул, и на секунду она подумала, что он готов сознаться.

– Не, мне нечего сказать, кроме того, что я рад.

Уилл посмотрел на него и спросил:

– Кто такой Билли Монро?

Ист промолчал.

– Убийца Аарона Уэлсби, – тихо ответила Дэни.

– Ист, как это вообще связано с тобой?

– Мистер Эндрюз, пожалуйста, – сказала Барнздейл, возмущенная тем, что ее прервали. – У меня есть вопросы для мистера Мейлера.

Потом она снова перевела взгляд на него.

– Не расскажете про вас и Аарона Уэлсби? Я же права: вы действительно знали его?

Она звонила родителям Уэлсби, которые подтвердили слова Харпера. Мейлер погладил глубокий шрам на большом пальце.

– Мне нужно знать, мистер Мейлер.

Он взглянул на Уилла, с которым прожил пятнадцать лет, и сказал:

– Прости меня, Уилл.

И повернулся к Барнздейл.

– Да, я знал Аарона Уэлсби. Он работал над дизайном ресторана. Мы стали близки. Даже слишком.

Судя по всему, Уилл услышал это впервые. Но так как ей нужна была информация, она продолжала расспрашивать.

– Где вы были в ночь убийства Аарона?

Мейлер стал медленнее дышать.

– Мы были вместе. Тем утром Уилл вернулся из Нью-Йорка, ездил по работе. Так что у нас дома мы встретиться не могли. Я приготовил нам поесть здесь, в ресторане. Это был первый ужин в ресторане, кухню устанавливали больше недели, что ли… Не помню.

Ист замолчал.

– Мистер Мейлер, а после этого? Что случилось после того, как вы поужинали?

– Мы с Аароном частенько выходили погулять вечером. Почти всегда мы ходили по одной и той же дороге: вокруг озера и через мост. Мы много разговаривали, правда, не помню, о чем именно. На мосту со стороны Баронс-Филд мы спускались по лестнице. Помню, вечером шел дождь, а когда полил сильнее, Аарон надел капюшон. Под ним его лица почти не было видно, мы посмеялись над этим. А потом выскочил Монро и побежал прямо на нас. Мы растерялись, он выкрикнул имя Аарона. Он держал нож, а я даже не успел понять, что происходит. Он пырнул Аарона в живот. Два раза. Аарон не паниковал. Я оттащил его на лестницу, видел, что он уже теряет сознание. Я просил его держаться, но тут Монро снова бросился на нас и пырнул его в третий раз, теперь уже в грудь. Аарон умер. Я ненавижу себя за то, что я сделал, но… Да, я убежал. У меня не было выбора. Монро мог убить меня.

– Почему вы не заявили в полицию? – спросила Дэни.

– Монро видел мое лицо. Я боялся, что он придет за мной.

– Полиция смогла бы вас защитить, – сказала Барнздейл.

– Преступление на почве ненависти к геям? Насколько серьезно столичная полиция восприняла бы угрозу моей безопасности?

Барнздейл не знала, что и ответить.

– Больше всего на свете я хотел, чтобы он понес наказание, – продолжал Мейлер. – И у меня был способ это сделать…

– С помощью Мадлен Уилсон? – спросила Дэни.

– Да, – ответил он. – Я бы ей жизнь доверил. И потому рассказал ей все, что знал. Я видел, как Монро убегал по железнодорожным путям, и спустя время она его опознала. Позже она начала против него свою кампанию.

Барнздейл взяла со стола блестящую вилку, что лежала перед ней, подержала ее в руке, повертела.

– Давайте вернемся к смерти мистера Уэлсби, – сказала она. – Вы считаете, что в ту ночь он был целью Монро?

– Без сомнений. Монро его поджидал.

– Но почему? – спросила она, положив вилку на место.

– Как я и говорил ранее, это было преступление на фоне ненависти.

Барнздейл засомневалась.

– Мистер Уэлсби выражал обеспокоенность за свою безопасность до нападения?

– Нет.

– Может, ему уже угрожали?

– Ничего такого я не знаю.

– Мистер Мейлер, – сказала Дэни, – вам известно, что мистер Уэлсби одновременно работал над еще одним проектом в гимназии Хадли?

– Да. Это был спортивный зал.

– Он что‐нибудь рассказывал о гимназии?

– Он гордился своей работой. Это был первый важный проект для его фирмы.

– А работники школы? Он с кем‐нибудь из них встречался?

– Он нередко приходил на стройку в течение двух лет. Разумеется, с кем‐то он был знаком.

– Он ходил с кем‐нибудь в бар? – спросила Дэни.

– Не знаю, может, выпивал с кем‐нибудь что‐нибудь.

Барнздейл наклонилась вперед, положила руки на стол.

– Мистер Мейлер, это дело об убийстве. Что‐нибудь случилось в гимназии?

– За неделю до смерти Аарон поздно пришел в ресторан. У него все лицо было в синяках. Ресторан тогда еще не открылся, помню, как я бегал и искал лед… Мы сели в баре, налили джина, потому что ничего другого у нас не было. Он сказал, что повздорил с одним из учителей. С тех пор он в гимназию больше не ходил.

Глава 60

Двойная порция виски “Хибики” стояла на барной стойке нетронутой. Уилл осушил стакан одним махом.

В противоположном углу ресторана за столом сидел Ист. Прежде чем уйти, полицейские попросили его приехать чуть позже в участок, чтобы дать показания.

– Не думаю, что тебе стоит идти одному, – сказал Уилл, не глядя на Иста. – Я поищу тебе хорошего адвоката.

– Мне не нужен адвокат, – сказал Ист, и его голос разнесся по пустому ресторану. – Я ничего плохого не сделал.

– Ну, как минимум ты не пришел дать показания в качестве свидетеля убийства.

– Если бы я не стал работать с Мадлен, Монро никогда бы не осудили.

– Неважно. Ты скрыл улики. Точнее, вы оба. Тебе не мешало бы ей позвонить.

– Потом, – презрительно бросил Ист.

– Ты мог загреметь в тюрьму…

– Плевать.

– Ты ведешь себя глупо.

У Уилла зазвонил телефон, он бросил взгляд на экран и увидел, что звонят из Каубриджа. Он отключил звук.

Ист неторопливо прошелся по ресторану.

– Я бы сделал все, чтобы вернуть Аарона.

Уилл рассеянно смотрел на ряд бутылок, что стояли перед ним. Ловить взгляд Иста он не хотел.

– Ты знал, что Монро выпустили?

– Да, родители Аарона сказали. Они хорошие люди. Я был уверен, что он придет за мной. Мне было очень страшно.

– Ты поэтому так бесился из‐за социальных сетей и Нейтана? Потому что боялся, что это все приведет Монро к тебе?

– Ко всем нам…

Уилл прикусил губу.

– Где ты был прошлой ночью?

– А что?

– Может, потому что кто‐то убил Монро в сотне ярдов от твоего ресторана?

– А, ты думаешь, это я его убил? Поэтому мне нужен адвокат?

Телефон снова зазвонил – тот же номер. Непонятно, почему Нейтан не звонит со своего телефона… Но Уилл все равно отклонил звонок. Сын может оставить голосовое.

– Ты сам сказал, что тебе было страшно. Я знаю тебя. И сейчас я задаю тебе вопросы, которые, вероятно, будут задавать в участке.

– Аарон похоронен на кладбище церкви Святой Марии в Ричмонде. Последние две ночи я сидел у него. Когда я с ним говорю, мне становится спокойнее.

– Это лучше, чем поговорить со мной?

– Я больше не могу тебе врать. Я скучаю по нему. Каждый день.

Уилл отошел от бара и прошел к выходу на террасу. По пути он остановился и все‐таки взглянул на Иста.

– Напиши мне, если тебе будет нужен адвокат.

Уилл немного постоял на улице, уставившись на реку невидящим взглядом, и тут его телефон снова зазвонил. Он сбросил звонок, открыл голосовую почту. Что такого срочного может быть утром в воскресенье? Он включил голосовое сообщение, которое записывал не его сын. В трубке он услышал голос матери Нейтана, Розанны.

– Черт! – выругался он про себя.

Сунул телефон в карман, достал ключи и побежал к машине.

Глава 61

Дэни Каш уселась на край своего стола, а старший инспектор Бриджет Фримен призвала участок к тишине. В помещении тут же стало тихо.

– Уверена, утром в воскресенье каждый из нас хотел бы быть в месте получше, – начала Фримен. – Но наши дела обстоят так: у входа в ресторан похитили женщину, убийца, вероятно, прячется где‐то неподалеку, а выкуп в два миллиона увезли бог знает куда.

Дэни молчала, но среди ее коллег пронесся возмущенный гул.

– Я знаю, знаю. Люди совершают глупости, но об этом я слушать не желаю.

Команда тут же отреагировала на слова старшего инспектора.

– Вдобавок ко всему у нас есть извращенец, который подглядывает за женщинами, пока те спят. Нам нужно добиться результата. И, я так понимаю, многие из вас работали над делом убийства Аарона Уэлсби. Думаю, вы не слишком опечалены кончиной Билли Монро.

– Покойся с миром, ублюдок… – сказал кто‐то.

– Повторюсь, я не хочу этого слышать. Итак, убийца Монро задушил его, а потом бросил тело в Темзу. Я считаю, что, кем бы ни была жертва, это все равно убийство. Сержант Барнздейл, – продолжала Фримен, повернувшись к детективу, – расскажет вам все, что нам нужно знать.

– Билли Монро выпустили из Уинсон-грин чуть больше двух недель назад, – начала Барнздейл. – Нападение на Монро из мести за убийство Аарона Уэлсби вполне возможно, однако, если принять во внимание похищение, это уже маловероятно. Родителям Уэлсби уже за восемьдесят, других родственников у него нет. Единственный человек, который был ему близок, это шеф Ист Мейлер. У него были причины убить Монро, но это касается его отношений с Уиллом Эндрюзом, и два миллиона тут вряд ли при чем. Маловероятно, что это они организовали похищение.

– Я бы придушил его за два миллиона!

– Констебль Хиггинс, я готова придушить вас, если вы не заткнетесь.

По комнате пронесся взрыв хохота, и как только он утих, инспектор продолжала:

– Должна признать, это приятно, когда для твоего положения два миллиона – это ерунда. Но детектив Барнздейл права. Учитывая то, что мы знаем сейчас, это не похоже на месть.

Она повернулась к Барнздейл и сказала уже ей:

– Нам нужно понять вот что: был ли у Билли Монро сообщник?

– Который и забрал два миллиона? – спросил Мэт Мур.

– Именно, – ответила Барнздейл. – Мы просматриваем видео с камер наблюдения на мосту. У места, где был оставлен выкуп, никого не было. Кроме того, мы пытаемся отыскать брата Билли, Трэвиса Монро. Его усыновили в раннем возрасте, и сейчас сложно определить его местонахождение.

Фримен продолжала:

– Мы должны быть готовы к тому, что, вероятно, тот, кто убил Билли, мог быть сообщником в первом убийстве.

Теперь по комнате прокатился стон.

– Так Билли Монро поймали с поличным! – крикнул кто‐то, судя по голосу, немолодой.

– Никто и не говорит, что он невиновен, – ответила Фримен. – Но, возможно, он действовал не один. Скорее всего, Аарон Уэлсби был его целью, и мы должны понять почему. Детектив Каш, что вы можете рассказать о последних неделях жизни Уэлсби?

– Аарон Уэлсби работал над строительным проектом в гимназии Хадли. По каким‐то причинам все закончилось нехорошо. У меня только что был созвон с… – сказав это, она заглянула в свои записи, а потом продолжала: – мистером Лукашем Новаком, который четырнадцать лет назад был членом школьного совета. У мистера Новака свой мини-маркет на Хадли-хилл, мы можем пообщаться с ним сегодня днем.

– Хорошо, детектив Барнздейл, это остается за вами. Возьмите с собой полицейского. А что касается взломщика, детектив Каш ведет это дело с моей поддержкой, но каждый человек в этой комнате несет ответственность за поимку этого мужчины. Я не допущу, чтобы здесь, в Хадли, случилось еще одно преступление. Что‐то точно должно связывать этих женщин. Детектив Каш?

– Мы ищем связь между жертвами, сейчас активно проверяем социальные сети. Единственное, что мы знаем об этом мужчине, – это то, что он становится все наглее.

Фримен повернулась к детективу Муру.

– Мэт, вы отвечаете за дело о похищении Мадлен Уилсон.

– Так точно, мэм. Национальное агентство по борьбе с преступностью сейчас этим занимается. И если второй похититель выйдет на связь, они будут общаться с ним. Несмотря на старания родителей и нашего местного супергероя Бена Харпера, – последние слова Мур сказал громче, чтобы его было слышно за гоготом, – похититель не освободил Мадлен Уилсон, получив выкуп. Очевидно, время сейчас для нас играет важнейшую роль. От водителя, Итана Харриса, мы узнали, что именно он угнал грузовик компании “ФДБД” и поменял номера. Также он подтвердил, что подготовил для Монро номера, чтобы тот мог в любой момент их сменить. Мы заметили белый фургон без опознавательных знаков, который направлялся на север по М1 от лондонской развязки Стейплз-корнер. Это было поздно вечером в четверг. Предполагаем, что это был Монро. Единственное, мы не знаем, как далеко он уехал. Дороги в это время свободны, мы надеемся, что ближе к вечеру сможем его засечь. Детство Монро прошло в деревушке за Уэлвин-Гарден-Сити и на окраине Ноттингема. В первую очередь мы должны обратить внимание на эти места. Но даже несмотря на то, что есть автоматическое распознавание номерных знаков и нам известны его номера, мы пока не знаем, где он мог бы держать Мадлен Уилсон.

– Спасибо, Мэт, – сказала ему Фримен. – Для всех нас это непростая задача, но одно я знаю точно: наша команда всегда показывает результаты. Группа один – вы ищете женщину. Что бы ни запросило агентство по борьбе с преступностью, вы им это сообщаете. Группа два – вы ищете убийцу. По всей видимости, тот, что убил Билли Монро, убил и Денниса Теккерея.

Фримен на секунду замолчала и посмотрела на Дэни.

– А вы, группа три, должны остановить взломщика. Пока не поздно.

Глава 62

Лесли Барнздейл и констебль Карен Кук перешли на светофоре Верхнюю улицу, поднялись на холм и остановились у мини-маркета Новака.

– Вперед, констебль, – сказала Барнздейл и отошла в сторону, пропуская ее вперед.

Автоматические двери открылись, и они зашли внутрь.

В магазине сильно пахло специями. Кук представилась молодой продавщице, которая сидела за маленькой кассой, и спросила, здесь ли Лукаш Новак.

– Он владелец магазина, – ответила женщина.

– Мы знаем, – ответила Кук. – Но он сейчас на месте?

Женщина посмотрела на Кук как на глупую.

– Как магазин открывается, он здесь постоянно. Думаю, он и после закрытия тут сидит. Он вообще никогда не уходит!

– А сейчас он где?

– На складе, – ответила женщина и кивнула в нужном направлении. – Пошел, наверное, деньги свои пересчитывать.

Барнздейл улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она женщине и последовала за Кук, которая уже направилась в сторону задней двери.

– Что такое? – выкрикнул голос за дверью, когда Кук постучала. – Я занят!

– Полиция, – крикнула в ответ она.

Дверь вмиг открылась.

– Прошу прощения, офицер, вы поймали меня с поличным, – сказал он, показывая картридж от электронной сигареты.

– Закон не запрещает использовать электронные сигареты в помещении.

– Зато правила моего магазина запрещают, – ответил мужчина, прикладывая палец к губам. – Я говорю сотрудникам, что просматриваю запасы.

Кук улыбнулась.

– Вы ведь мистер Новак, верно?

– Лукаш Новак, – представился он, протягивая руку. – Рад с вами познакомиться.

Кук представила себя и Барнздейл, и Новак пригласил их пройти в небольшой кабинет в дальнем углу склада.

– Прошу, садитесь, – сказал он, но сам остался стоять. – Вы пришли раньше, чем я рассчитывал. Давайте я налью вам чаю? О, у меня в магазине есть вкусные печенья “Бальсен”. Давайте с ними чай и попьем.

– Спасибо вам, вы очень гостеприимны, но мы откажемся, – сказала Барнздейл, подняв руку. – Мы не хотим отнимать у вас время.

– О нет, я настаиваю. Полиция Хадли – часть нашего замечательного общества! В этом году уже будет двадцать пять лет, как я здесь живу. Здесь я чувствую себя как дома.

– Рада это слышать, – сказала Барнздейл, прежде чем сменить тон и добавить уже серьезнее: – Но мы правда не будем. Мы пришли задать вам пару вопросов. Сядьте, пожалуйста.

Мистер Новак сел, пододвинув стул поближе к ней.

Кук посмотрела на свою начальницу, а затем начала спрашивать:

– Как я понимаю, ранее вы общались с одним из наших коллег?

– Да.

– Разговор касался вашей работы в совете управляющих гимназии Хадли?

– Совершенно верно. Мы все должны приносить пользу нашему обществу. У меня две дочери, обе британки. Одна работает терапевтом в Кенте, а другая учится в Оксфорде. Оксфорд! Вы можете в это поверить? Моя дочь учится на факультете экономики в самом Оксфорде. Я ей говорю: ты потом прямо здесь, в моем магазине, узнаешь, что такое экономия!

Мистер Новак рассмеялся, Барнздейл и Кук тоже не сдержали смешка.

– Вернемся к совету управляющих, – сказала Барнздейл.

– А, точно. Да, это было двадцать лет назад. Мои девочки ходили в гимназию. Как же я ими гордился! А в этом году я стану заместителем председателя совета.

– Поздравляю вас! Мистер Новак, я правильно понимаю, что в ваши обязанности входит контроль многих поставок?

– Именно так. Все экономические вопросы на мне. Начиная с дешевых тетрадей и заканчивая строительством корпуса для старших классов. Я произвожу все расчеты.

Барнздейл продолжала расспрос:

– Расскажите теперь про строительство спортивного зала, которое было лет четырнадцать или пятнадцать назад.

Новак откинулся на спинку стула и схватился за подлокотники.

– А, ну…

– Вы принимали участие в этом проекте?

– Это было непростое время. Для школы и для всего общества, – сказав это, он наклонился вперед и заговорил уже тише: – Вы же знаете об убийстве Аарона Уэлсби?

Женщины кивнули.

– Тогда вы меня поймете. Он был нашим архитектором. Какое же несчастное было время… Мистер Уэлсби был прекрасным человеком, очень умным. Я не раз встречался с ним, чтобы обсудить все расходы и планы. Ничего не предвещало беды. А потом его убили при таких обстоятельствах… Как все это грустно…

– Вы слышали о каких‐нибудь инцидентах или конфликтах, связанных с мистером Уэлсби? Что‐нибудь происходило до его смерти?

– С мистером Уэслби? Нет, конечно, нет. Я ничего о нем не знал. Именно поэтому все это стало для нас такой неожиданностью…

Барнздейл подвинулась на край стула, чтобы наклониться поближе к Новаку.

– Вы сказали, что это было непростое время для школы. Вы имеете в виду, что это связано не только с убийством Уэлсби?

Мистер Новак поднял брови и кивнул.

– Вы можете нам рассказать чуть больше?

Он пододвинулся еще ближе к ней, так что их колени почти соприкасались.

– Как член совета, – начал он тихим заговорщическим тоном, – каждый из нас должен осматривать окрестности школы.

– Понимаю.

– За две недели до убийства одного из молодых сотрудников, который мог добиться успехов в карьере, попросили уйти. Он тоже работал над строительством зала.

– Его из‐за этого попросили уйти?

– Нет-нет, извините, я вас запутал.

Мистер Новак замолчал, наклонился к Барнздейл. Даже в такой маленькой комнате Кук приходилось напрягаться, чтобы услышать, что он говорит.

– Какое несчастное происшествие… Выяснилось, что этот учитель, о котором я говорю, вступил в отношения сексуального характера с ученицей шестого класса. Директор правильно сделал, попросив его немедленно уйти из гимназии.

– Вы помните имя этого учителя? – спросила Барнздейл.

– Конечно помню. Филип Дурли.

8

“Неторопливо двигаясь вперед, он искал взглядом хоть какие‐нибудь признаки жизни. Но здесь никого не было.”

Он придумал себе правило: никогда не уходить из дома, не обняв ее крепко-крепко.

Он стоял в проеме двери и ждал, когда она подойдет. Когда она подходила, он крепко стискивал ее в объятиях. Затем бросал короткое “пока!”, шел по дорожке, но в какой‐то момент оборачивался и смотрел на нее через плечо. Он знал, что она еще будет стоять там, ждать последнее “пока”. Легко улыбнуться, помахать рукой – бесполезные жесты, но, как он понял, все эти детали помогают ему контролировать ее. Иногда он останавливался в конце дорожки, чтобы послать ей воздушный поцелуй. О, как же она это любила! Но потом он познал силу пренебрежения. Поэтому сегодня он просто помахал рукой и ушел.

Он сказал ей, что сегодня уйдет пораньше, чтобы не сталкиваться с придурками, которые ищут неприятностей на свою голову. Он не видел ничего хорошего во всех этих стычках футбольных фанатов. Его поезд до Ноттингема отправлялся ближе к полудню. День был солнечный, и несколько людей, пришедших пораньше, уже расположились у местных пабов. Этих фанатов с флагами на плечах и кружками пива в руках он игнорировал. Быстренько перешел через мост, прошел мимо футбольного поля. В своем блокноте Билли написал адрес, и он его запомнил. Он прошел по улице, вдоль которой росли деревья, пока наконец не добрался до нужного дома. Судя по всему, там никого не было, но он умел быть терпеливым. Он решил, что все должно выглядеть так, словно они встретились случайно. Если для этого нужно пропустить матч, то так тому и быть.

Он прошелся по улице до магазина с сэндвичами на углу. Вытащил одну из двух двадцатифунтовых купюр, которые стащил из маминого кошелька. Разумеется, она видела, что он берет у нее деньги. Она никогда ничего не говорила, так что зачем ему прекращать так делать? Он купил сэндвич с ветчиной и сыром, а потом уселся на ограду в конце дороги и стал ждать.

Он сидел почти два часа, пока наконец его терпение не вознаградили. Билли вышел из дома, и он пошел за ним. Билли забежал в магазин “Кооп” и вскоре вышел с пакетом булочек и банкой колы.

Действовать нужно было быстро. Он, опустив голову, сделал вид, что набирает сообщение в телефоне, и случайно врезался в него. Он быстро извинился и увидел по изумленным глазам Билли, что тот его узнал. Нужно было лишь чуть улыбнуться, притвориться, что ему есть дело до его жалкой жизни. Вспомнить моменты, которые они делили когда‐то. И все – есть контакт.

Они договорились встретиться в ближайшее время и выпить. Пообещали друг другу, что это будет их секретом.

Все очень просто.

В какой‐то момент Билли может ему понадобиться.

Глава 63

– Это Себастьян Эллиот? – спрашивает Сэм, который теперь сидит рядом с Аннабель на переднем сиденье ее “мерседеса”.

Мы ползем в плотном потоке машин по центру Лондона.

– Этот вот – это не брат Билли?

Я ловлю взгляд Аннабель в зеркале заднего вида.

– Похож на него, – отвечаю я Сэма. – Но это не Себастьян Эллиот. Просто Себастьян.

Сэм поворачивается ко мне.

– Тош ведь сказал, что родители его назвали так. Себастьян Эллиот. Еле выговоришь. Я бы вообще оставил прошлое имя.

Я смеюсь.

– Да, но его имя – Себастьян.

– Так я так и сказал.

– Нет, – вмешивается Аннабель. – Ты сказал “Себастьян Эллиот”.

Она проскакивает между двумя черными такси, когда мы едем по внутренней полосе Мэрилебон-роуд.

– Значит, Эллиот – это его второе имя?

– Нет! – отвечает Аннабель.

– Эллиот-Тэйлор-Чапман – это фамилия их приемных родителей, – объясняю я.

– У него что, три фамилии?

– Ага, тройная, – говорит Аннабель.

– С ума сойти.

– Вообще это нередкое явление, Сэм, – говорю. – Особенно в наше время. Многие люди любят оставлять свою фамилию, когда женятся.

Сэм бросает взгляд на Аннабель.

– Некоторые так и делали.

– Я бы не возражала, если бы ты был Сэмом Харди-Уилсон.

– Скорее Уилсон-Харди, – говорит Сэм.

Аннабель перестраивается и сворачивает на Бейкер-стрит. Проводив Тоша Монро до вокзала Сент-Панкрас, откуда он сел на поезд до Ноттингема, я написал Мин – попросил ее поискать, где находится Себастьян Эллиот-Тэйлор-Чапман. Когда мы поискали в первый раз, мы не нашли признаков существования младшего брата Билли в цифровом мире. Мин даже не нашла эту тройную фамилию. У нас не было никаких свидетельств того, что Себастьян жив, и я стал задумываться, а не закончится ли наше дело прямо сейчас. В конце концов, настойчивость Мин все‐таки принесла плоды! Человек, которого раньше звали Трэвисом Монро, теперь носит имя Себастьян Чапман.

– Мы должны спросить у него, – говорю, когда Аннабель проезжает мимо Риджентс-парка, а потом сворачивает на Финчли-роуд, – почему он поменял имя во второй раз.

– Может, не хотел, чтобы его нашли? – отвечает Сэм.

Мы останавливаемся на светофоре, Аннабель смотрит на меня в зеркале.

– Бен, ты точно уверен, что человек, которого нашла Мин, брат Билли?

Я достаю телефон, перечитываю последнее сообщение от Мин.

– В книге записей актов гражданского состояния указано, что Трэвис Монро родился в Ноттингеме тридцать три года назад. Его усыновили в пять, после этого нет записей о Трэвисе, потому что далее сказано, что пятилетний мальчик по имени Себастьян Эллиот-Тэйлор-Чапман поступил в школу в Уэлин-Гарден-Сити. В восемнадцать он сдал четыре предмета и выпустился из школы. После университета он поменял имя, и вот уже двенадцать лет он Себастьян Чапман.

– Знаете, что я думаю, – говорит Сэм. – Человеку, который постоянно меняет имя, точно есть что скрывать.

– Думаю, первая смена имени с Трэвиса на Себастьяна никак с этим не связана, – говорит Аннабель, которая жмет на газ, когда загорается зеленый свет. – Ты поверил Тошу, когда он сказал, что никогда не связывался с Себастьяном?

– Не знаю, зачем ему врать, – отвечает Сэм. – Только если он его не защищает…

Аннабель согласно кивает.

– Как тогда Себастьян смог найти Билли? Их только дедушка и связывает.

– Когда Билли вернули в детский дом, Себастьяну было где‐то… Десять? – говорю я. – Думаю, братья вполне могли придумать, как поддерживать друг с другом связь.

– Или Себастьян сам нашел его спустя много лет, – говорит Сэм. – Итан Харрис говорит, что Билли общался с братом, когда был в Уинсон-Грин.

– Получается, если Себастьян причастен к убийству Аарона Уэлсби, – говорю, – пока Билли сидел в тюрьме, он не представлял для него угрозы. А потом, как только Билли вышел, он стал его проблемой.

– Себастьян всегда мог обвести Билли вокруг пальца. Вместе они могли придумать план по похищению Мадлен. Беда лишь в том, что болтун Билли был слишком непредсказуемым.

Движение по Северной кольцевой то замирает, то возобновляется. Мы сидим в теплой машине, я замечаю, что Сэм задремывает. Мы проезжаем мимо входа на центральную станцию Финчли, потом поворачиваем в сторону Северного Финчли, где расположены жилые дома. На дворе поздняя зима, солнце пробивается сквозь облака, воскресенье, в местном парке уже гуляют люди со своими собаками. Мы едем по лабиринту эдвардианских улиц, где вдоль дорог припаркованы машины, а аккуратно постриженные живые изгороди скрывают однообразные сады. Чизлхерст-авеню – улица, обсаженная деревьями, с постройками тридцатых годов. Многие из них переделали в просторные квартиры, которые вряд ли потянет тот, кто задумывается о покупке квартиры впервые. Когда мы приезжаем по адресу, который нам дала Мин, Аннабель останавливает машину.

– Здесь? – спрашивает Сэм, чуть оживившись. – Не совсем то, что я себе представлял…

Я указываю на квартиру на первом этаже на той стороне улицы.

– Вон та квартира. С зашторенными окнами.

Я понимаю Сэма: я тоже удивлен, что брат Билли Монро живет в подобном доме.

– Думаете, он сейчас там? – спрашивает Аннабель.

Сэм открывает дверь машины и выходит на улицу. Он смотрит на дом и говорит:

– Если и там, он не хочет, чтобы его видели.

Глава 64

Лесли Барнздейл шла по Хадли-хилл из мини-маркета Новака. На перекрестке главной улицы она остановилась, потому что загорелся красный сигнал светофора. Ее словно парализовало внутри. Она все еще пыталась осмыслить то, что услышала, пыталась заставить себя сосредоточиться на работе. Это единственное, что она умела делать и что могло ее успокоить.

Билли Монро мертв. Убит. И убил его кто‐то, кто был с ним с самого начала. Возможно, этот кто‐то помогал ему с убийством Аарона Уэлсби. Ист Мейлер рассказывал о конфликте Аарона и какого‐то учителя гимназии. Она пыталась убедить себя, что не нужно делать поспешных выводов. Сейчас важно следовать за процессом. Но стоило ей закрыть глаза, как перед ней тут же разворачивалась картинка: она голая лежит в безупречно чистой спальне Фила. Только потом вместо себя она видела девочку-подростка, что лежит на той же кровати.

Она глубоко вдохнула, в нос ударил резкий запах выхлопных газов. Констебль Кук молчала. Она вообще ничего не говорила с того момента, как они вышли из кабинета мистера Новака. О чем она думала? Для Барнздейл не было сюрпризом, что ее коллега та еще сплетница. Получается, сегодня она сорвала куш. Так, стоп. Нужно концентрироваться на процессе. Против Фила выдвинули серьезное обвинение, он заслуживает справедливого разбирательства. Выбора нет – его нужно допросить.

Загорелся зеленый для пешеходов, машины остановились. Барнздейл быстро перешла дорогу, Кук следовала за ней. Они прошли мимо огромного магазина с дешевой одеждой, что находился в конце главной улицы, а затем свернули на узкую дорожку, что вела в сторону викторианских улиц. Тех, кто направлялся в паб “Верховье реки”, уже ожидал воскресный обед. Любители выпить заполонили террасы, собирались у экранов, чтобы посмотреть последний футбольный матч. Банрздейл лишь один раз была в этом пабе, когда между двумя группами местных болельщиков завязалась потасовка. Интерьер в морском стиле и уютный камин были изумительны. После того как она угомонила пьяных фанатов, она бегло глянула на меню. Тайская тематика ей понравилась, но она так больше туда и не заходила.

Когда они были у входа в паб, она заметила, как Кук помахала молодой парочке, которая заходила в пивную. Ей не показалось странным, что Кук могла быть завсегдатаем этого заведения. Кук всегда первая приглашала коллег выпить после работы, да и вообще она всегда была в центре всех мероприятий. А Барнздейл, для которой было непросто даже буднично о чем‐нибудь поговорить, редко принимала во всем этом участие.

– Мэм, – начала Кук, когда они шли по извилистой дороге через жилые улицы. Мне жаль, что такое случилось именно сегодня. – Кук помедлила и добавила: – В смысле, в ваш день рождения. Вам, должно быть, непросто…

– Не нужно меня жалеть, – сказала Барнздейл, ускоряя шаг. – Особенно когда у нас есть работа.

– Конечно, мэм.

Они повернули на Стантроп-стрит. Увидев грузовик компании “ФДБД”, припаркованный у дома Фила, она с трудом сдержала вздох. И вспомнила, что его грузовик угнали в день похищения.

– Как член спортивного отдела Фил Дурли тесно работал с Аароном Уэлсби. За неделю до убийства Дурли уволили за сексуальные отношения с шестиклассницей. Ист Мейлер рассказал нам, что между Уэлсби и учителем произошла драка. Наша задача – установить, есть ли тут связь.

Подойдя к дому Фила, она поняла, что сказала это не только для Кук. Она тем самым пыталась успокоить себя. Почему рядом с ним она так легко потеряла бдительность?

Барнздейл шла впереди. К входной двери она подошла первая. Позвонила в звонок, почти сразу же позвонила во второй раз. Никто не ответил. Тогда она достала телефон и почувствовала, что в этот момент Кук взглянула на нее через плечо.

– Мэм, – неуверенно сказала она. – Может, будет проще, если позвоню я?

Барнздейл уставилась на его имя в телефоне.

– Думаю, так будет логичнее.

Она чеканила каждое слово, заставляя себя говорить медленнее. Встречаться с Филом у его дома было неразумной идеей. Эмоции просто мешали рассуждать здраво.

– Мы должны вернуться в участок, – продолжала она, понемногу успокаиваясь. – Можно позвонить оттуда. Думаю, вам нужно назначить ему время, чтобы он пришел в участок для допроса.

Она развернулась, чтобы уйти, но в конце дорожки, что пролегала через сад, резко остановилась. Прямо к ней шел Фил с каким‐то мужчиной. Она замерла.

– Мэм?

– Все в порядке, – ответила она, быстренько собравшись с силами и ступив на дорогу.

– О, Лесли! – поприветствовал ее Фил, подойдя ближе. – Не ожидал увидеть тебя так рано. Вы застали нас на месте преступления, мы только что пропустили по пинте в обед. Если бы я знал, что ты свободна сегодня, я бы тебя позвал с нами. Есть новости насчет моего грузовика?

Она не ответила. К счастью, Кук вышла вперед и поздоровалась со вторым мужчиной.

– Мистер Райт!

– Осторожнее, Джеймс. Тебя уже в полиции знают.

– Мы встречались в доме его бывшей жены, – объяснила Кук.

Райт поспешил удалиться. Сперва он порылся в карманах, пытаясь найти ключи от машины. Фары на его черном “рендж-ровере”, что был припаркован напротив грузовика, зажглись.

– Мне пора, – сказал он, похлопав Фила по спине, прежде чем поспешно перебежать через дорогу.

– Надеюсь, вы выпили лишь одну пинту, мистер Райт? – крикнула ему Кук, когда он открыл дверь машины.

Райт остановился, взглянул на Кук, а потом на просвет между облаков в небе.

– Неплохой денек! А знаете что? Думаю, я прогуляюсь вдоль реки, погреюсь на солнышке.

– Хорошая идея! – крикнула ему в ответ Кук, провожая Райта взглядом.

– Мы выпили лишь парочку пинт, – смеясь, сказал Фил.

Он мягко положил руку на талию Барнздейл. Она вздрогнула и отшагнула в сторону. Больше она никак не успела отреагировать, потому что Фил уже шел к входной двери, держа в руке ключ. Открыв дверь, он крикнул:

– Зайдете на чашечку кофе?

Барнздейл сделала пару шагов вперед, сказала:

– Фил, мы пришли поговорить как полицейские.

Она остановилась. Заглянула в проем двери и почувствовала, что внутри у нее что‐то оборвалось. В коридоре летали два золотых воздушных шарика в форме четверки и ноля.

Глава 65

На тропинке, что ведет к дому Себастьяна Чапмана, стоят три огромных мусорных бака. Мы по одному добираемся до ярко-желтой двери. Я заглядываю внутрь через стеклянную панель в двери и вижу, что почти весь коридор занимает детская коляска. В конце коридора я вижу две деревянные двери, каждая из которых ведет в квартиры. Не похоже на жилище убийцы, но Мадлен учила меня, что не нужно торопиться с выводами.

– В первую очередь нам нужно понять, тут он или нет, – говорю. – А уже потом мы посмотрим, будет ли он с нами разговаривать. Скажем ему, что просим его помочь найти Мадлен – и все. Мы же не хотим его спугнуть.

Квартира “Б” располагается на первом этаже, я собираюсь нажать на звонок, но Аннабель подходит ко мне и берет меня за руку.

– Дай‐ка лучше я, – говорит. – Женщина старше средних лет вряд ли полезет драться. В отличие от громилы ростом в шесть футов. Да еще и с разбитой губой.

Сэм позади меня хохочет.

– Старше средних лет? Громила ростом в шесть футов? Мы что, в “Сумеречной зоне”?

– Сэм, тихо ты, – говорит ему Аннабель.

– Осторожнее, – предостерегаю я. – Мы не знаем, что нас там ждет.

– Когда дело касается Мадлен, – говорит Аннабель, и ее широко распахнутые глаза напоминают мне ее дочь, – я сделаю все, что смогу.

Она нажимает на звонок.

– Ты же все равно стоишь позади меня, – добавляет она, бросая взгляд через плечо. – А еще сам Дедушка Время стоит у ворот.

– Да-да, я начеку! – отзывается Сэм.

Аннабель слышит, как дверь в коридоре открывается, и подается вперед.

– Ну, поехали, – говорит она.

Дверь открывает высокий блондин с аккуратным пробором. На нем свитшот и штаны от “Хьюго Босс”. На руках он держит ребенка месяцев шести.

– Я сразу вам откажу, – говорит он с улыбкой, но серьезным голосом. – Я сегодня сижу с ребенком, поэтому я не буду ничего подписывать, никаких благотворительностей или религии, хотя я уверен, вы делаете это ради благой цели…

Он уже собирается закрыть дверь.

– Мы не Свидетели Иеговы и не методисты. Мы вообще не из религиозных конфессий, – говорит ему Аннабель, придерживая дверь рукой. – И уж будьте уверены, ваши деньги нам не нужны. Мы ищем человека по имени Себастьян Чапман. Вы не знаете, где мы можем его найти?

– Вы уже его нашли, – отвечает он.

– А, поняла, прошу прощения, – говорит Аннабель, и тут я понимаю, что она предположила то же, что и я.

Мужчина перед нами совсем не похож на того, кого я представлял.

– Меня зовут Аннабель Уилсон. А у ворот прячется мой бывший муж Сэм Харди. Нам очень нужна ваша помощь.

– Боюсь, вы меня с кем‐то спутали. Желаю вам удачи…

Чапман снова пытается закрыть дверь.

– Нет, не спутали, – говорит Сэм, быстро приближаясь к нам. – Нашу дочь похитили, и сейчас этот похититель мертв.

Аннабель изумленно поднимает брови, глядя на Сэма.

– Я сама справлюсь, спасибо, – говорит она, пока озадаченный Чапман пытается‐таки закрыть дверь.

– Я должен отнести Ноя наверх, – говорит он, поднимая ребенка, с интересом изучающего ухо отца.

– Нет, пожалуйста, не уходите, – просит Аннабель, поддаваясь вперед. – Нашу дочь похитил человек по имени Билли Монро…

Судя по лицу Чапмана, он понял, о ком идет речь. Я напрягаюсь, а его рука медленно спадает с дверной ручки, прежде чем он покрепче обхватывает улыбающегося сына.

– Поэтому мы здесь… – мягко добавляет Аннабель.

Чапман шагает назад – в коридор.

– Моя девушка сейчас обедает с приятелями из нашей благотворительной группы.

– Обещаю, мы не отнимем у вас много времени, – говорю я, быстренько представляюсь. – Если мы хотим найти Мадлен живой, у нас не так много времени.

Чапман молча обдумывает услышанное.

– Вам лучше зайти, – наконец говорит он, пропуская нас внутрь.

Мы идем за ним, поднимаемся по узкой лестнице на небольшую площадку.

– Извините, что окна зашторены. Ной только что спал.

Мы проходим по коридору, который приводит нас в свежеотделанную гостиную, залитую светом полуденного солнца. Чапман опускает сына на разноцветный детский коврик, с которого тот тут же берет ярко-оранжевую обезьянку.

– Спокойный малый, – говорю я и окидываю взглядом комнату.

Игрушки, одеяла, на стенах висят фотографии: на них Чапман и его девушка с их сыном.

– Да, в этом нам повезло, – говорит он и предлагает нам что‐нибудь попить.

Мы отказываемся, и он продолжает:

– Он еще и по ночам хорошо спит. Мне на руку, я хоть по утрам на работу могу вставать.

– А где вы работаете? – спрашивает Аннабель.

– Я графический дизайнер в компании, занимающейся видеоиграми. Офис тут недалеко, в Уэтстоуне.

Чапман молчит, а потом добавляет:

– Но вы ведь не о работе моей пришли поговорить.

Аннабель качает головой. Она кратко обрисовывает ему ситуацию. Чапман внимательно слушает о похищении Мадлен и убийстве Монро.

– Билли был моим братом, – говорит он. – Мне было десять, когда мы виделись в последний раз. Он тогда уехал из дома нашей приемной семьи.

– Вы знаете, что с ним случилось? – спрашивает Аннабель.

– Он вернулся в детский дом, – рассказывает он и на секунду замолкает. – Даже в десять лет я понимал, насколько это шокирующее событие…

Чапман тихонько сжимает ручку сына. Мальчик булькающе смеется.

– Несчастное время… Он был моим братом, мы всегда были вместе. Единственный постоянный человек в моей жизни. Уверен, как и все младшие братья, я частенько ему надоедал, но когда он ушел… Мне было очень грустно.

Он смотрит на Аннабель и продолжает:

– У Билли было доброе сердце. В детстве мы чуть ли не каждый час проводили вместе. Он приглядывал за мной. А когда я вырос, я понял, что ему нужен кто‐то, кто будет о нем заботиться.

– Он нашел такого человека? – спрашивает она.

Чапман мотает головой.

– Мои родители не могли ему этого дать. У Билли были некоторые проблемы. Даже я тогда, маленький совсем, видел, что для решения каких‐то задач ему требовалось больше времени. Ему нужен был кто‐то, кто будет с ним терпеливым, кто не будет его торопить. Моим родителям терпения как раз‐таки не хватало. Особенно матери.

– Вашей приемной матери? – спрашиваю.

– Да. Она хотела, чтобы ее семья была идеальной. Куча детишек, оценками которых она могла бы гордиться. Билли нужно было больше, но уже с самого начала было понятно, что она не собирается давать ему то, что ему нужно. Билли никогда не был там счастлив.

– А вы?

Чапман пожимает плечами.

– Я был маленький. А они были для меня всем. Свою биологическую мать я не помню.

– А дедушку? – спрашивает Сэм.

– Не очень.

– Вы пытались как‐то поддерживать связь с Билли после того, как он уехал?

Чапман снова мотает головой.

– Я скучал по нему. Но мне было десять. Я не знал, куда он уехал.

– А когда вы выросли? – спрашиваю.

– Резко прозвучит, наверное, но я занялся своей жизнью. Когда я узнал об убийстве Аарона Уэлсби, я учился в университете. Мне было неловко видеть всю эту кампанию, которую развернули, чтобы арестовать Билли. Я читал о том, как проходит суд, но никому никогда не говорил, что это мой брат.

– Вы навещали его в тюрьме? – спрашивает Сэм.

– Нет. Ни разу. Билли уехал в детский дом, и с тех пор я ничего о нем не слышал. Я даже не знал, что он вышел из тюрьмы. Мне жаль, что его жизнь кончилась вот так, но для меня все это в прошлом.

Я откидываюсь на спинку стула. Как же мне найти связь между ними?

– Ваши приемные родители общались с ним? – спрашиваю.

– Ни разу с тех пор, как он уехал.

– Где они сейчас?

– Они погибли в аварии три года назад.

– Мне жаль…

– Не стоит. Не при мне точно, – говорит он. – В университете я стал отдаляться от них.

– Почему?

– Странно, что вы это спрашиваете. Эта парочка вернула своего сына социальным работникам, потому что он не подходил под их представления об идеальной семье. Думаю, это исчерпывающее объяснение.

– Вы по этой причине поменяли имя? – спрашивает Сэм.

– Его хрен выговоришь. Матери точно это не понравилось.

Малыш начинает хныкать, явно соскучившись по вниманию отца.

– Ной, это что за дела?

Чапман поднимает сына, усаживает его на колено. На лице ребенка расцветает беззубая улыбка.

– Вы можете нам рассказать что‐нибудь еще? – спрашивает Аннабель.

– Я бы хотел, но нечего. Билли умел угождать людям. Вечно пытался их рассмешить, хотел им нравиться. Это делало его уязвимым. Думаю, кто‐то мог до него добраться.

Чапман несет сына на руках, провожая нас до двери. Оказавшись за порогом, Сэм останавливается и говорит:

– Не хочу обидеть вас, но я должен спросить. Что вы делали прошлой ночью?

– Никто не обижается, – говорит Чапман. – Ной хоть и хорошо спит, но с ним все равно устаешь. Думаю, к девяти мы уже все лежали в постели.

Чапман возвращается в дом, а Аннабель и Сэм медленно идут к дороге. Их шаги тяжелые, медленные. Уверен, они думаю о том же, о чем думаю я. Себастьян Чапман не убивал Билли Монро. И не похищал Мадлен.

Неужели мы в тупике?

Глава 66

На табличке, что висела на двери первой комнаты для допросов, было написано “Занято”. Барнздейл взялась за ручку, резко выдохнула и зашла в эту комнату без окон. Фил Дурли поднял на нее взгляд, и она молча села напротив него и его адвоката. Она на секунду повернулась к детективу Каш, которую попросила поприсутствовать на допросе. Она включила запись, после чего Барнздейл официально проинформировала мистера Дурли о том, что допрос проводится в соответствии с Актом о половых преступлениях от 2003 года.

Фил молча и пристально смотрел ей в глаза. Трудно было унять дрожь в руке, но она все‐таки открыла папку, что лежала перед ней. Уставившись на первую страницу, Барнздейл пыталась собрать мысли в кучу.

– Мистер Дурли, – начала она, – вы работали в гимназии Хадли четырнадцать лет назад?

– Да, – ответил он.

– Вы проработали там три года?

– Да.

– И вы входили в группу наблюдателей, которые следили за строительством нового спортивного зала?

– Не назвал бы это наблюдением. Мое участие было чисто практическим. Я советовал, где лучше расположить спортивный инвентарь. Все в таком духе.

– Но вы принимали участие?

– Да.

– Несмотря на это, вы ушли из школы перед завершением проекта?

– Зал был почти готов.

Барнздейл взглянула на записи. Ее рука дрогнула, когда она перевернула страницу.

– Почему вы прекратили работать?

Дурли переплел пальцы, а потом положил руки перед собой. Барнздейл опустила взгляд и увидела, что у него аж побелели костяшки.

– Мистер Дурли, почему вы прекратили работу?

Он откинулся на спинку стула и обменялся парой слов с адвокатом. Потом скрестил руки на груди и ответил:

– Я уволился.

– Это нам известно, – продолжала Барнздейл. – Из разговора с директором школы мы выяснили, что вас попросили уволиться. Это так?

– Я сам решил уволиться.

– Вы решили уволиться, оставить многообещающую карьеру и уйти в никуда. Зачем вам так делать?

– Я просто решил уволиться, – повторил он.

– Насколько мне известно, в это же время вы развелись.

– Детектив, вы серьезно? – спросила адвокат Дурли.

Барнздейл опустила взгляд. Она опустила руки на стопку бумаг. Медленно подняла взгляд на Фила.

– Директор попросил вас уволиться после того, как вы вступили в половую связь с ученицей шестого класса?

Дурли поджал губы, даже не пытаясь скрыть своего презрения.

– Я сам решил уволиться.

– Мистер Дурли, вы отрицаете, что вас уволили из гимназии Хадли после вашей половой связи с ученицей шестого класса?

Дурли что‐то шепнул адвокату, и та наклонилась вперед, чтобы ответить.

– Мой клиент неоднократно отвечал на этот вопрос. Он принял решение уволиться, это зафиксировано во всех официальных документах школы.

– Вы пришли к этому мирному соглашению с директором школы?

– Детектив, мистер Дурли уволился. Думаю, вам стоит пойти и почитать эти документы самостоятельно.

Барнздейл разгладила складку на брюках.

– Давайте вернемся к разговору о спортзале. Аарон Уэлсби был автором и руководителем проекта. Вы как‐то с ним взаимодействовали?

– Я встречался с ним несколько раз. Может, семь или восемь. Как я и сказал, я принимал участие в планировании. В основном ответственность лежала на совете управляющих.

– У вас был конфликт с мистером Уэлсби?

Он покачал головой.

– Нет.

– За неделю до убийства мистер Уэлсби ввязался в драку с одним из учителей гимназии. Скажите, это были вы?

Смахнув влагу со лба, Дурли придвинулся на край стула. Он не ответил на вопрос.

– Мистер Дурли? Это вы подрались с мистером Уэлсби? Он каким‐то образом узнал о ваших половых связях с ученицами гимназии?

– Нет! – крикнул он, ударив кулаком по столу.

Барнздейл вздрогнула и отрывисто выдохнула.

– Что именно “нет”? Вы не дрались с мистером Уэлсби или вы не вступали в половую связь с ученицами?

– На оба вопроса – нет!

Барнздейл перевернула страницу.

– Прошлой ночью убийца мистера Уэлсби, Билли Монро, был убит в Сент-Марнеме. Где вы находились между девятью вечера и двенадцатью часами ночи?

– Я работал допоздна. Как вы уже знаете, детектив, у меня компания доставки, нам очень не хватает водителей. Я развозил все сам. Могу вам даже адреса дать.

– Благодарю вас, – ответила Барнздейл. – Во сколько вы закончили?

– Не знаю, где‐то около десяти. Это была последняя доставка.

– Что вы делали после?

– Заскочил в паб “Верховье реки”, выпил пинту пива и пошел домой.

– Один?

– Да. Один.

Барнздейл барабанила пальцами по столу.

– Вы не собирались встретиться с Билли Монро в Сент-Марнеме?

– Нет, – ответил он уже громче. – Нет!

Глава 67

Адвокат Фила Дурли поспешила опровергнуть любые предположения о том, что ее клиент причастен к убийству Билли Монро. Вскоре допрос закончился, и детектив-сержант проводила Дурли и его адвоката к выходу из комнаты. Потом он быстро пожал руку адвокату и поспешил к выходу на улицу. Но у входной двери он вдруг остановился, развернулся и направился прямиком к Барнздейл, которая тем временем собиралась зайти в офис отдела управления по расследованию уголовных дел.

– Фил, стойте! Не надо! – выкрикнула ему адвокат, но было слишком поздно.

– Ну что, счастлива? – сказал Дурли, нагнав Барнздейл.

Она на секунду замешкалась. Открыв дверь кабинета, она почувствовала, что рука Дурли лежит на ее плече.

– Не смей убегать от меня! – громко сказал он, так что его голос эхом разнесся по узкому коридору.

Она резко развернулась, и в этот момент адвокат Дурли схватила его за руку.

– Мистер Дурли, – начала Барнздейл, – допрос окончен. Думаю, вам нужно покинуть здание прямо сейчас.

Адвокат тянула его за руку, пытаясь увести обратно в коридор.

– Фил, идемте, – сказала она, но он освободился от ее хватки и просто отмахнулся.

Потом он наклонился ближе к Барнздейл. Его лицо оказалось так близко, что на секунду ей показалось, что он ее поцелует. Но он приблизился к ее уху и начал шептать:

– Я был на тусовке, выпил слишком много дешевого вина. По пути домой остановился у одного бара. Заболтался с группой девчонок. Мне было двадцать шесть, ей восемнадцать, училась в театральном. Я никогда ее раньше не видел. Пришел к ней домой. Это была глупая ошибка… Тем воскресным утром, когда я собирался уходить, она сказала, мол, увидимся в понедельник в гимназии. И вдруг я понял, что она имеет в виду. Я был в ужасе…

Барнздейл чуть отступила, но Дурли шагнул к ней. Взял ее за руку.

– Вечером в тот же день я пошел к директору домой. Я все ему рассказал. Никакого преступления я не совершал, но ради репутации гимназии я должен был уволиться. Что я и сделал в ту же секунду, – сказав это, Дурли отшагнул. – Ты это хотела услышать?

Его лицо было красное, глаза пылали от злости.

– Мы с вами свяжемся, если появятся еще какие‐то вопросы, – сказала она предательски дрогнувшим голосом.

Адвокат Дурли провела его к выходу. В конце коридора он обернулся и крикнул:

– Хорошо тебе отпраздновать день рождения!

Глава 68

Небо словно свинцом налилось. Поезд медленно подъезжал к безлюдной пригородной станции на окраине Ноттингема. Тош Монро сидел на месте, пока поезд не поравнялся со станцией и остановился. Он бросил взгляд в окно: мрачный денек. Застегнул молнию куртки, натянул на голову капюшон.

По платформе гулял холодный ветер, а гофрированная крыша не могла предоставить хоть какое‐то укрытие. Он поспешил сойти с платформы, но по крутым ступенькам, которые вели вверх, пришлось идти медленнее. На полпути он остановился, чтобы перевести дыхание, и подумал, что зря это он не стал искать лифт. Мимо прошла молодая парочка – они были очень увлечены друг другом. Потом пожилая женщина с ребенком – вероятно, ее внук. Женщина держала его за руку, но, поднявшись на ступеньку выше, он обернулся и помахал Тошу. Тот помахал в ответ. Потом взялся за перила и стал медленно подниматься наверх.

Когда он наконец добрался до зала ожидания, грудь сильно сдавило. Нужно немного посидеть. В другом конце зала он увидел фотобудку. Борясь за каждый вдох, он пошел прямо к ней. Отдернув занавеску, плюхнулся на стульчик. Молния куртки не поддавалась, в конце концов он все‐таки смог добраться до внутреннего кармана и выудить оттуда ингалятор. Он втянул воздух через мундштук, глядя на свое отражение прямо перед ним. Через секунду он втянул воздух еще раз, и тогда начал понемногу чувствовать, что лекарство помогает.

Прислонившись головой к стенке фотобудки, он задумался о Билли – о тех временах, когда он был не старше мальчика на ступеньках. В тот вечер, когда он собирался уйти из крохотной квартиры Мари, Билли умолял его остаться. Он схватил его за ногу, по лицу бежали слезы. Тошу пришлось оторвать внука от себя, иначе было не уйти. Он ненавидел себя за это. Забравшись в машину, он увидел, что Билли стоит у входной двери и машет ему рукой на прощание. Как же быстро этот мальчик стал восемнадцатилетним юношей, который так же махал рукой, когда сам уезжал из дома Тоша. И сейчас, глядя в отражении на свое измученное лицо, он думал: можно ли тогда было сделать что‐то, как‐то забрать Билли домой?

Почувствовав, что у него появились силы встать, он поднялся из вылез из будки. Постоял у нее секунду, проверил, все ли вещи на месте. Мимо торопливо прошла женщина, опаздывающая на поезд.

– Думаю, там фотографии вылезают с другой стороны! – крикнула она ему с улыбкой.

Он улыбнулся в ответ и двинулся туда, куда она указала, хотя сам не понял зачем.

– Спасибо, – сказал он ей и ушел.

У выхода на парковку хлестал дождь. Там стояло немного машин, а его старенькая “хонда”, к счастью, была припаркована недалеко от двери. Одна из немногих привилегий старых и больных людей. Он повернул ключ зажигания, машина завелась, и он увеличил температуру обогревателя. Было приятно посидеть в машине, наблюдая, как со стекла исчезает конденсат. Машина прогрелась, и он наконец тронулся с места.

Выехав с парковки, он свернул на объездную дорогу и доехал до развязки. На второй, более крупной кольцевой дороге, остановился. Уставился на проносящийся в сторону города поток машин. Водитель позади него начал сигналить, и он выругался себе под нос. В конце концов он поехал, но в последний момент, вместо того чтобы свернуть в сторону дома, отправился по дороге, что вела в сельскую местность.

Дворники со скрипом разгоняли капли дождя на лобовом стекле то вправо, то влево. Воздух в машине стал немного спертым. Он расстегнул куртку, приоткрыл окно. Петляя по извилистым сельским дорогам, он с удовольствием смотрел на пространство перед собой, на сочные зеленые поля, окружающие город. На указателе было написано, что скоро будет городок Готэм – туда‐то он и направился. Ему всегда было смешно от этого названия. Много лет назад в одно воскресенье он взял внуков пообедать в одно местечко. Он им рассказал, что их любимый супергерой живет на втором этаже местного паба. В том возрасте они верили всему, что им рассказывал дедушка, и поэтому поднимались наверх по деревянной лестнице, надеясь хоть краем глаза увидеть Бэтмена.

Он остановился у паба “Солнечный дом” и зашел внутрь. Мало что здесь изменилось! Он сел за маленький столик в углу. Попивая эль “Бикон-Хилл”, он вспоминал, как проводил дни с внуками. Все‐таки это было самое счастливое время в его жизни.

Уезжая из этого городка, он притормозил и остановился. Справа виднелась узкая тропка, по которой он не раз ходил. Каждый раз после обеда с мальчиками он водил их побегать по полям. В зеркале заднего вида он увидел, как восторженный семилетний Билли крепко держит за веревку своего ярко-красного воздушного змея. Он поехал по этой тропе, минуя пустующие фермерские постройки, а затем остановился у заросшей травой обочины. Дождь прекратился, он вылез из машины. До дома всего пара миль, а какой чистый, свежий воздух! Он чуть прошелся в сторону старых хлевов. Взглянув на широкие поля, он представил, как там, в небе над ними, летит красный змей, подхваченный ветром, а внуки бегут за ним.

Стало прохладно, и он уже развернулся к машине. И вдруг заметил белую крышу грузовика, спрятанного возле заброшенных зданий. Он подошел ближе, но вокруг никого не было. Ни души. На задней части грузовика он увидел плохо закрашенные буквы “ФДБД”.

– Билли… – грустно прошептал он, чуть качая головой. – Что же ты наделал…

Глава 69

В сторожке у ворот, которые вели на склад компании “ФДБД”, сидела женщина, жевавшая нечто напоминающее толстенный сэндвич с ветчиной и сыром. Она переворачивала страницу газеты и даже не заметила, что Дэни Каш стоит у ворот и ждет, когда ее пропустят.

Дэни посигналила. Женщина медленно подняла взгляд, а когда увидела удостоверение Дэни, поспешила поднять шлагбаум. Дэни одними губами поблагодарила ее и заметила, что женщина вернулась к своей газете, при этом открыв упаковку чипсов “Хула-хупс”.

Из приемной ее проводили наверх, где Дэни нашла кабинет Фила Дурли. Дверь была открыта, она увидела, что он стоит к ней спиной и смотрит на помещение склада.

– Мистер Дурли, – начала она, постучав.

Она зашла в кабинет.

– Я надеялась…

Он обернулся.

– Господи боже, что еще вам нужно?

– Прошу прощения, я не хотела вас беспокоить так скоро, но, боюсь, нам нужен доступ к вашим журналам с информацией о доставках в субботу, – сказав это, Дэни на мгновение замолчала. – Нужно подтвердить, что вы тем вечером занимались доставкой.

Дурли рассмеялся.

– Лесли это просто так не оставит.

Дэни не ответила. Он сел за свой рабочий стол, начал что‐то печатать.

– Она мне не поверила? Думает, я все выдумал?

– Чем раньше мы получим подтверждение тому, где вы были вчера вечером, тем лучше. Было бы неплохо посмотреть записи доставок.

Старый струйный принтер, который стоял на комоде, пошатнулся и ожил. Дурли встал, забрал три листа и протянул их Дэни.

– Вот, – сказал он. – Напротив адресов мои инициалы.

– Спасибо, – сказала она, взглянув на список доставок, напротив которых было проставлено время. – Мы поговорим с покупателями, чтобы убедиться, что это действительно были вы.

– Да пожалуйста, делайте, что считаете нужным. Только пока вы тратите на это время, убийца Монро шатается по городу.

– Наша задача – исключить из подозреваемых как можно больше людей.

Дурли уселся на край своего стола.

– Можете передать своему боссу кое‐что от меня?

– Думаю, я лучше пойду, – ответила Дэни, двигаясь в сторону выхода.

– Она мне нравилась. Сильно нравилась. Я думал, что она мне доверяет. Ну или хотя бы не будет рубить с плеча, а засомневается…

– Извините, но мне правда пора идти.

– Убегаете, да? – спросил Дурли, грустно усмехнувшись. – А я ведь ей приготовил праздничный ужин. Шарики купил, торт-мороженое. Ваш босс та еще сладкоежка.

Дэни неловко улыбнулась, но он продолжал:

– Все, что я сказал тогда в участке, правда.

– Мы должны проверить все возможные варианты.

– Я жалею о той ночи всю свою жизнь. Та ночь стоила мне работы и брака. Хотя с ним тогда и так все было решено. Но та вечеринка, на которой – вот неожиданность! – такие люди, как я и Аарон Уэлсби, страшно напились и стали вытворять разные глупости… Знаете, такие глупости кто только не совершает, но вот он я! Прошло уже четырнадцать лет, я все еще за это плачу.

Дэни шагнула обратно в кабинет Дурли.

– Аарон Уэлсби был на вечеринке?

Дурли кивнул.

– Когда это было?

Он пожал плечами и ничего не ответил.

– Мистер Дурли, когда была вечеринка?

Тогда он встретил ее взгляд и чуть погодя сказал:

– За неделю до убийства Уэлсби. Я никогда об этом особо не задумывался…

– Зачем Уэлсби пришел на эту вечеринку?

– Он работал в гимназии пару лет, друзей там даже завел. Несмотря на это, я все равно был удивлен, что он туда пришел.

– Почему?

– Кроме него там были другие работники гимназии.

– Учителя?

– Им можно вести социальную жизнь вне стен гимназии.

– Аарон пришел с кем‐то конкретным?

Дурли уселся за компьютер и застучал по клавиатуре.

– Это было давно. С тех пор я сожалею о том, что туда пошел. Я не хочу продолжать эту тему. Не надо было говорить…

– Мистер Дурли, если у вас есть какая‐либо информация, особенно касающаяся Аарона Уэлсби, вы должны поделиться ей со мной прямо сейчас.

Он неотрывно смотрел в монитор, но Дэни подошла к столу и встала прямо напротив него.

– Мистер Дурли, пожалуйста.

Он поднял на нее взгляд.

– Я видел его в пабе пару раз. Он разговаривал с новым учителем по химии, Гарри Эденом. Молодой, повернутый на науке, внешность приятная, если вам это важно знать.

– Он пришел на вечеринку с Аароном?

– Не знаю. Они были на вечеринке, это да, но это не значит, что они пришли туда вместе. Не уверен, что он вообще был интересен Аарону, – сказал он и наклонился к столу. – Может, я не так все понял.

– Что случилось на вечеринке? – спросила Дэни.

– Как я и сказал, мы много пили. Поздно вечером я пошел на кухню, чтобы налить себе еще, – сказав это, Дурли пробежался пальцами по шее. – Аарон был там, склонился над раковиной. Сначала я подумал, что его рвет, но потом я увидел кровь на губах. Он мне сказал, что поссорился с кем‐то, но это так, ерунда. Я выпил еще бокал вина и решил, что мне хватит. Когда я уходил, Аарон пошел со мной. Сказал, что ему хочется прогуляться по парку, проветрить голову.

– И он пошел в парк?

– Думаю, да. Он пошел в ту сторону.

– Я на минутку остановился у входа, там было с десяток наших учеников. Нередкое явление, когда дети пронюхивают о вечеринке учителей. Завсегдатаи тусовок. Передают друг другу бутылку с дешевым сидром. Все они были из старших классов. Я попросил их разойтись по домам. И когда я уже собрался уходить, я увидел Гарри Эдена. Он тоже уходил.

– Вы видели, куда он направлялся?

– Он шел в сторону парка.

Глава 70

Сквозь узкие щели между досок, которыми были заколочены окна, пробивались последние лучи солнца. У Мадлен болела голова, из‐за сломанного носа она с трудом дышала. Она три ночи не спала, лишь изредка впадала в забытье. В комнате было холодно, временами она просто дрожала в кромешной темноте. Достаточно было малейшего звука, порыва ветра или скрипа ступенек, и Мадлен тут же понимала, что происходит в ее кирпичной клетке. Сегодня – вторая ночь, когда Билли Монро не придет к ней. Она поняла, кто ее похитил, еще первым утром своего заточения. И как бы противно ей ни было от этой идеи, но ей нужно было завоевать его доверие. Нужно было убедить его, что она не представляет угрозы. Только так она могла бы остаться в живых. Но со временем она начала понимать, что план с выкупом, о котором он говорил с такой уверенностью, провалился.

Во рту пересохло, Мадлен потянулась к бутылке, лежавшей на полу возле нее. Теплая вода почти не утоляла жажду. Она сделала лишь три глотка. Неизвестно, сколько еще ее тут продержат. Поэтому важно было экономить воду.

Облокотившись на спину, она дернула за наручники, которыми была прикована к стене. Поддавшись быстрой вспышке гнева, она дернула рукой, и трубы загрохотали по всему заброшенному зданию. Она закрыла глаза. Сколько бы ни прошло времени, нужно верить, что помощь придет. Она ведь все еще жива.

Мадлен задумалась. Во время всего безумия, которое происходило у суда Олд-Бэйли после вынесения приговора Билли Монро, отец был рядом с ней. Вот же он, прямо перед глазами – стоит, смотрит на нее с гордостью, потому что она смогла посадить за решетку виновного человека. Ее умение находить лучшие сюжеты, ее установка искать правду – это все от Сэма. Его решимость стала ее решимостью. Она бы не смогла добиться и грамма того успеха, если бы он ее не научил всему этому. И если бы ей представился шанс пройти этот путь с самого начала, она поступила бы точно так же.

Мадлен то проваливалась в сон, то снова приходила в сознание, ворочалась от каждого звука. Но тут раздался стук в дверь, она вздрогнула. Вскоре услышала, как открывается вторая дверь. Потом шаги – это Билли бежит по лестнице быстрее обычного, направляется к третьей двери с замком. Откинув назад спутанные волосы, она попыталась всмотреться в темноту. Она слышала, как он открывает дверь в комнату, и мысленно молилась, что вот сейчас ее отпустят…

Дверь открылась. Свет от фонарика ее ослепил – пришлось прикрыть глаза рукой.

– Билли, убери фонарик, пожалуйста.

Из-за маски Свиного Рыла почти не было слышно.

– Я тебя вижу.

Ее тело дернулось, она прижалась спиной к холодной кирпичной стене.

– Я думала, ты больше не будешь ходить с маской, – сказала она, а потом спросила, чуть помедлив: – Ты получил то, что хотел?

Он опустил фонарь на пол.

– Почти все.

Когда он шагнул в ее сторону, она заметила, что на нем совсем другая обувь. Не старые поношенные ботинки, а дизайнерские кроссовки.

Она подняла свою бутылку.

– У меня вода кончается. Но, возможно, эта бутылка мне больше не понадобится?

Он отобрал у нее бутылку и швырнул в проем двери. Она медленно скакала по ступенькам, и этот звук казался Мадлен бесконечным. Он сел перед ней на колени, а когда схватил ее за руку, ее сердце начало бешено стучать. Зазвенели ключи, и замок, который держал ее в этой комнате, открылся.

– Билли, – тихонько сказала она, еще не до конца уверенная, что ее отпускают. – Ты взял свои деньги?

Навалившись всем своим весом, он прижал ее к стене. Резиновая маска прижималась к ее щеке. Было сложно дышать. Паника прокатилась по всему телу, когда он просунул руку между ее ног.

– Билли, пожалуйста, не надо! – кричала Мадлен.

Его теплое дыхание, просачивающееся через ноздри рыла, обжигало ее ухо.

– Билли больше нет.

Глава 71

Он провел сухими пальцами по ее щеке и губам. Рука сжимала горло, впечатывая ее голову в пол. Мадлен закричала, но он затолкал ей в рот грязную тряпку. Он просунул колено между ее ног, прижимая ее своим весом, завел ее руки над головой.

– Я собираюсь убить тебя, – сказал он, сунув свой свиной нос ей в ухо. – Но сперва я выебу тебя, как дикую свинью.

Он засмеялся.

– Пусть Билли в последний раз возьмет вину на себя.

Она брыкалась, дергалась, лишь бы сбросить его с себя. Она боролась изо всех сил, а он лишь смеялся над ней. Он был слишком сильным, поэтому смог легко ее подчинить себе. Одной рукой он держал ее руки, а другой уже расстегивал ее брюки.

От дикой ярости она вся изогнулась, извернулась, высвободила ноги, пнула его в живот и бросилась к двери. Он прыгнул к ней, навалился на нее всем телом. Прижал ее лицо к полу.

– Мне нравится, когда человек борется, – сказал он.

Она уставилась на открытую дверь. Деревянные ступеньки, ведущие к свободе… Как же они далеко! Он перевернул ее, и теперь она могла лишь смотреть на эти ступеньки. Но тут раздались шаги, она снова закричала.

В комнате прогремел взрыв. Раскатистый звук оглушил Мадлен. Но больше на нее никто не наваливался. Она поползла в сторону двери, и на пути у нее была лишь пара грязных ботинок.

– Уходи отсюда! – крикнул кто‐то, и проход вдруг оказался свободен.

Согнувшись пополам, она споткнулась и прокатилась вниз по ступеням. В самом низу она, все еще оглушенная, поднялась на ноги и вышла наружу. Секунду она постояла на улице под светом луны, вдыхая свежий воздух. А потом пустилась бежать по тропинке – к огням городка, которые виднелись впереди. Пока она бежала, за спиной прогремел еще один взрыв, за которым последовал выстрел из ружья.

9

“Когда он сказал, что не видел Билли вот уже лет двадцать, я ему поверил. Но кто‐то явно врет…”

Голос ведущего викторины от волнения срывался на крик. Зрители разразились громкими аплодисментами, когда на сцену вынесли огромный чек на сто двадцать пять тысяч фунтов. Участница просто сияла от счастья, ее неописуемый восторг уступал разве что восторгу самого ведущего.

– У него такие белые зубы, – сказала мать. – Они точно ненастоящие.

Он сидел рядом с ней на диване.

– Наверняка кто‐то ему их полирует.

Мать согласилась с ним.

– А еще он, наверное, их вынимает, чтобы ему все почистили.

Они рассмеялись.

– Такие программы только пробуждают в людях жадность, – продолжала она. – Миллион фунтов – это слишком много. Вот так вдруг ты их не выиграешь.

Она посмотрела на женщину в телевизоре, которая держала свой чек.

– Такая женщина понятия не имеет, что делать с деньгами. Она не знает, куда их вложить. Вот запомни мои слова: через пару недель у нее ничего не останется, все потратит на авто и отпуск в Магалуфе.

Она пропустила пальцы через волосы.

– Твое образование ценнее, чем любые деньги, которые можно выиграть на телевизионном шоу. Всегда зарабатывай сам. И ты увидишь, что это того стоит.

Он улыбнулся ей и сказал, как сильно ее любит.

Хотя на самом деле это не так.

Ей никогда не хватало одного его. Ей почему‐то всегда хотелось чего‐то еще.

– Ты сам заработаешь свой миллион, – сказала она. – Я знаю, что у тебя получится. Я так буду тобой гордиться.

Он прижался к матери.

Она права. У него будет миллион и даже больше. Вот только ему плевать, как он его раздобудет.

Глава 72

Уилл Эндрюз почувствовал, как на его плечо легла ладонь. Он поднял взгляд на маму Нейтана и положил свою руку на ее.

После того, как Уилл получил ее сообщение, он сразу же поспешил к машине. От дома до Каубриджа он проехал двести миль. Крепко сжимая руль, он только и думал о том, что недавно пережил его сын. Как жестоко с ним обращались, когда стало известно, кто его биологическая мать. Люди вешали на него вину, строили безумные теории, которые стали популярны в интернете. Эти компьютерные вояки брызгали на него своим ядом.

Приехав в Королевскую больницу Гламорган, он бросил машину и помчался внутрь, узнал, где третья палата. Там он нашел Розанну – она тихо сидела у койки сына с невыразимой болью на лице. Уилл неуверенно попятился назад, но Розанна встала и подошла к нему. Взяла его за руку и повела к сыну. Лицо Нейтана было болезненно-белым, и когда Уилл обнял его, казалось, словно из него ушла вся сила.

Уилл и Розанна обменялись лишь парой слов, но они были исполнены решимости бороться за жизнь Нейтана. Когда Уилл уехал, Нейтан отправился встречаться с друзьями. Время шло, людей становилось больше, одним стаканчиком встреча не ограничилась. В какой‐то момент, когда дело уже было к вечеру, Нейтан принял какие‐то таблетки и выпил еще. Рано утром его сестра нашла его на лужайке перед домом.

Розанна сказала, что это просто глупая случайность. Уилл согласился, и они больше это не обсуждали. Уилл думал о том, до чего его довел собственный эгоизм. Его сильное желание обзавестись сыном привело к тому, что его жизнь теперь разваливается на кусочки. Он так не хотел признавать, что это все значит… Думать надо только о Нейтане.

Розанна придвинула стул к Уиллу и села рядом с ним. Она взяла руку Нейтана и сжала ее в ладонях. Повсюду пищали мониторы, медсестры быстро переходили от одного пациента к другому, а Уилл и Розанна отчаянно ждали хоть одного проблеска жизни в сыне.

Глава 73

Прожекторы освещали стоянку за полицейским участком Хадли. Дэни все прокручивала в голове разговор с Филом Дурли. Она поспешила в участок, провела карточкой на входе в отдел управления по расследованию уголовных дел. Она никогда раньше не видела, чтобы воскресным вечером тут было так суматошно. Она кинула куртку на спинку своего стула и направилась прямиком к Барнздейл.

– Мэм, можно вас на минутку? – спросила она. – Думаю, я кое‐что нашла.

Барнздейл указала на стул возле своего стола, но как только Дэни села, дверь кабинета резко открылась.

– Мы нашли ее! Она в безопасности! – крикнула инспектор Фримен.

По комнате пронеслись радостные возгласы облегчения.

– Десять минут назад Мадлен Уилсон зашла в паб “Солнечный дом”. Он находится в городке неподалеку от Ноттингема. На ней синяки и следы побоев, в пабе она упала на пол, но сотрудники смогли довольно быстро привести ее в чувства. Сейчас парамедики доставляют ее в… – Фримен замолчала, проверяя на айпаде название больницы. – “Королевский медицинский центр”. Там она останется на несколько дней, ее должны полностью обследовать. Родственники могут ее навестить, я уже поговорила с ними, они, ясное дело, безумно счастливы! Я направляюсь в Ноттингем прямо сейчас.

– Мэм, известно, где ее держали все это время? – спросил Мур.

– Заброшенное здание фермы на окраине города. Я еще жду детали расследования, но полиция Ноттингемшира обнаружила тело. Судя по всему, человека застрелили из ружья. Сейчас мы не можем точно сказать, был ли это тот, кто держал ее в плену. Как и не можем сказать, как именно она сбежала. Все наше внимание должно быть направлено на поимку убийцы Билли Монро и Денниса Теккерея. Пока мы не докажем обратного, мы будем утверждать, что, кем бы этот человек ни был, он сейчас где‐то неподалеку с двумя миллионами на руках.

Дэни смотрела вслед Фримен, когда та выходила из помещения. Трудно было не восхищаться тем, как она ведет дела.

– Ей удается сохранять хладнокровие, – сказала Дэни, повернувшись к Барнздейл.

– Думаю, именно поэтому она и руководит здесь всем.

Дэни согласилась и попыталась отогнать мысли, которые не давали ей покоя. Зачем Фримен рисковать тем, что она создала?

– О чем задумались? – спросила Барнздейл.

– Ни о чем, мэм. Но знаете, думаю, было бы здорово все же встретиться на следующей неделе…

– Сходим куда‐нибудь выпить?

Дэни улыбнулась. Здорово видеть, что ничего человеческое не чуждо ее старшему офицеру. Несмотря на то, что Мэт это все отрицал.

– Поговорим снаружи?

– Хорошо, – ответила Барнздейл. – Здесь уши повсюду. Кто‐то точно подслушивает.

За участком у парковки была старая автобусная остановка, под крышей которой периодически курили.

– Мне жаль, что ваш день рождения прошел так… – начала Дэни, усевшись рядом с Барнздейл на скамейке.

Барнздейл покачала головой.

– Да ничего не поделаешь…

– Помните, как вы мне говорили, когда мы вышли из ресторана Мейлера, что моя личная жизнь – это только мое дело, что никто в участке ничего от вас не узнает? Я хотела сказать вам, мэм, что я также ничего никому не скажу.

– Спасибо, – ответила Барнздейл. – Я очень это ценю. Хотя, как я понимаю, из‐за Кук все наверняка давно известно.

Дэни улыбнулась.

– Да, у Карен особая репутация.

Она на секунду замолчала.

– Не стоит ли поверить Филипу Дурли? Я с ним поговорила и уверена, что он говорит правду. Если это как‐то вас утешит.

Барнздейл заерзала на месте.

– Он разве что сильно просчитался.

– Возможно, так и есть, но это все случилось четырнадцать лет назад. Конечно, обсудить это стоит.

– Вряд ли мы будем и дальше общаться.

– Он переживает за вас, мэм.

Барнздейл вздохнула.

– Наша работа – соблюдать протокол, – только и сказала она.

– Да, мэм, – согласилась Дэни.

Она рассказала ей о встрече с Дурли, о вечеринке, которая проходила за неделю до убийства Уэлсби, о его ссоре с учителем химии Гарри Эденом.

– Отлично поработали! – сказала Барнздейл. – Можно верить тому, что рассказал Фил?

– У меня нет причин ему не верить.

– Через семь дней после этой вечеринки Аарона Уэлсби убили. Я должна поговорить с Эденом.

Глава 74

Барнздейл въехала в переулок, окруженный домами восьмидесятых годов. Окна были намыты до блеска, рамы пластиковые, никакой облупившейся краски. Она припарковалась у обочины и прошла по узкой дороге к дому под номером пять. Номер было хорошо видно – цифра была выведена на огромном сером камне, что лежал на небольшой клумбе. По стене аккуратного дома вился плющ, композицию дополняли ящики для растений и подвесная корзина.

Стоя перед деревянной входной дверью со сверкающей металлической ручкой, Барнздейл слышала веселые голоса, доносящиеся изнутри. Она наклонилась к окну, заглянула в щель между занавесок. От светлой комнаты повеяло теплом и безопасностью. На небольшом диване два ребенка, обоим меньше десяти. Они завороженно смотрят мультики по телевизору. Третьему ребенку не больше трех, он жадно ест кусочки фруктов, которые ему протягивает его мама. Барнздейл неосознанно прикоснулась ладонью к окну. В комнате появился высокий кудрявый мужчина, и она быстро отпрянула от окна. Она повернулась к входной двери, пригладила волосы, туго затянув резинку, и настойчиво постучала. Мужчина открыл дверь.

– Вы мистер Эден? Мистер Гарри Эден? – спросила она у человека в очках, которого видела в гостиной через окно.

Он кивнул, и Барнздейл представилась.

– Я бы хотела с вами поговорить.

Он нерешительно шагнул вперед. На его лице отразился дикий страх. Такое выражение она видела сотни раз.

– Я не займу у вас много времени, – добавила она. – Мне нужно задать вам пару вопросов.

– Что‐то в школе случилось? – спросил он. – Я не знал, что я дежурный. Руководители отдела поочередно отвечают за связь на выходных, я уже и со счета сбился. Это не из‐за тех мальчиков?

Барнздейл видела, что он обеспокоен.

– Нет, ничего подобного, сэр, – поспешила успокоить его она.

– Слава богу, – сказал он. – Я заведую кафедрой химии в школе Твикенхэм-Дьюкс.

Барнздейл уже это все знала.

– Могу заверить вас, это не связано со школой, в которой вы работаете на данный момент. Я расследую дело, связанное с вашим прошлым местом работы.

Он покачал головой.

– Прошло больше десяти лет с тех пор, как я ушел из гимназии. Сомневаюсь, что я могу вам в чем‐то помочь.

Он зашел обратно в дом.

– Я расследую старое дело. Возможно, будет проще, если мы поговорим внутри?

– Моя жена… – сказал он, замешкавшись. – У меня жена и трое детей.

Он указал в сторону гостиной.

– Может, тогда мы поговорим на кухне?

– Не хотелось бы…

– Гарри, что там такое? – донесся слабый голос из глубины дома.

– Ничего, не переживай! – крикнул он в ответ, повернувшись в сторону. – Это по поводу школы. Подожди пару минут.

– Мистер Эден, я должна поговорить с вами прямо сейчас, – настойчиво сказала Барнздейл. – Если хотите, мы можем поговорить на улице. Но я должна задать вам некоторые вопросы.

Эден закрыл входную дверь.

– Давай пройдемся.

Барнздейл проследовала за ним, пока они не остановились у гаража с синей дверью.

– Я видел новости о том, что Билли Монро убили.

Его прямолинейность весьма удивила.

– Вы знали его?

– Нет.

– Но вы были знакомы с Аароном Уэлсби?

Барнздейл взглянула на его лицо, освещаемое лампами в гараже. Дверь соседнего дома громко хлопнула, и он метнул взгляд в сторону.

– Можем поговорить здесь или доехать до участка? Там есть комната для допросов.

Барнздейл прекрасно знала, что эта фраза почти всегда выбьет нужный ей ответ.

– Да, я знал Аарона.

– И вы ушли из гимназии вскоре после его убийства?

– Я ушел где‐то через год после этого.

По его голосу было слышно, что у него пересохло в горле.

– Но вы ушли из‐за Аарона?

– Нет.

Барнздейл молча ждала.

– У меня появилась новая возможность. Я не мог от нее отказаться. И да, пожалуй, мне нужно было начать с чистого листа.

– Мистер Эден, расскажите, что случилось между вами и мистером Уэлсби?

– Детектив, моя жена – новый викарий церкви Святого Стефана на Хадли-коммон. Через неделю мы переезжаем в дом священника.

Детские глазки на мгновение появились в щели между штор, закрывающих окно дома Эдена, затем быстро исчезли. Только тогда Барнздейл заметила, что в саду стоит табличка с надписью “Продается”.

– Мистер Эден, я расследую двойное убийство. Мне нужно понять, о чем думал Аарон Уэлсби перед тем, как его убили.

Эдан молчал.

– Думаю, я могу вам помочь. Вы его преследовали.

– Не сказал бы.

– В каких отношениях вы состояли?

– Мы были друзьями. Не больше.

– Расскажите о вечеринке, которая проходила за неделю до убийства Аарона.

Эден вздохнул.

– Да, вечеринка… Мы поругались, я его толкнул. Он рассек губу. Это была какая‐то глупая ссора из‐за какой‐то мелочи. Вы же не думаете, что поэтому я…

– А что было после того, как вы толкнули мистера Уэлсби?

– Он ушел, решил прогуляться до парка, чтобы голову проветрить. Я пошел за ним. Ссора‐то глупая, я хотел извиниться.

– И как? Вы извинились?

– Я догнал его в парке.

Эден замолчал. Потом он продолжал:

– Я уговорил его пойти ко мне.

– А после этого?

– Аарон же куртку оставил. Он сказал, что вернется за ней, а вдвоем нам не было смысла туда идти. Ну, он сказал, что будет минут через десять и потом мы пойдем ко мне.

В свете ламп Эден поднял взгляд на Барнздейл.

– Он так и не пришел.

Глава 75

На крохотной кухне в самом дальнем углу отдела Дэни заваривала себе чай. Она взяла два печенья из общей коробки и подумала, не положить ли немного денег в копилку, что стояла рядом.

Затем она вернулась за рабочий стол, зашла на аккаунты пяти женщин, которые, как она думала, были целью взломщика. Но вот насчет шестой женщины, Сары Райт, она не была так уверена. Посты первых двух жертв еще как‐то были похожи. Первая хвасталась новой парой туфель от Джимми Чу. Вторая негодовала, что ее муж перестал быть романтичным – он подарил ей на сорокалетие печь для пиццы. Ни та, ни другая не страдали от недостатка денег, у всех было имущество, но Дэни никак не могла найти связь. У трех других женщин тоже были аккаунты, но одна вообще его не вела, а другие редко что‐то выкладывали. Только одна из пяти сидела в твиттере, но она только делала репосты комментариев других людей. Просмотрев сотни фотографий, Дэни так и не смогла связать все эти истории.

Попивая чай, она рассеянно листала фотографии, которые уносили ее в прошлое, на три года назад. Все разное, непонятно, что вообще нужно искать. Но вдруг она наткнулась на одно фото четвертой жертвы. Чуть больше года назад эта женщина выложила фото подарочного косметического набора, полученного по подписке. Там были всякие масла для лица, крем для рук, гель-пенка для душа. Сейчас такой набор доставляют ежемесячно. Каждый месяц по одним и тем же числам.

Дэни подняла взгляд и увидела Карен Кук. Она шла на кухню.

– О, Карен! – крикнула ей Дэни. – Прямо перед проникновением жертвам доставляли посылки на дом!

– За сколько дней? – спросила она, встав у слова Дэни.

– Насколько я понимаю… За день. Максимум – за два.

– Они открывают входную дверь, получают посылку. Ведут обычный разговор, ни о чем не подозревая.

– И он тут же получает всю информацию, которая ему нужна.

– А они об этом даже не догадываются.

– Но я никак не могу связать с этим Шеннон Ланкастер. Она редко что выкладывает. Можешь позвонить ей и узнать, получала ли она посылки за пару дней до случившегося?

– Да, сейчас сделаю.

Дэни взяла ключи от машины.

– Я поеду, повидаюсь с Сарой Райт. После того как поговоришь с Шеннон, можешь позвонить остальным жертвам? Нужно убедиться, что они получили посылку за сорок восемь часов до проникновения взломщика. А еще узнай, что за компания занималась доставкой.

Глава 76

Эден быстро перешел через дорогу и остановился в саду перед домом.

– Мистер Эден, мы не закончили, – говорила ему Барнздейл.

– Я рассказал вам все, что знаю. Я больше не видел Аарона!

– Никогда? – спросила она, стоя рядом с ним.

– Детектив, сегодня воскресенье, вечер уже. Детям утром в школу.

Эден бросил взгляд на дом.

– Я должен помочь жене уложить их спать.

– Ваш вечер не скоро закончится, если вам придется провести его в полицейском участке.

Эден вздохнул.

– Через неделю я увидел Аарона в городе. Мы немного поболтали. Он сказал, что спортивный зал доделали. Он собирался взяться за новый проект в Сент-Марнеме. Если не ошибаюсь, это был ресторан.

Барнздейл кивнула.

– Что еще он рассказал?

– Я спросил его, что случилось в субботу и почему он не пришел. Он лишь пожал плечами и ушел по своим делам.

– И все? Вы не пошли за ним?

– Нет, да и зачем мне, мы не такие близкие друзья. Если он решил поставить точку, ну и пусть.

– А после?

– Через пару дней я снова его увидел, он стоял у ворот школы. Я его заметил, потому что он разговаривал с ученицей из старшего класса. Для меня это как‐то странно. Он же, ну, не преподаватель.

– Вы знали эту ученицу?

– Тогда, на вечеринке, я же пошел за Аароном в парк. У дома собралась группка подростков, они устроили свою вечеринку. Фил Дурли отправил их домой, но некоторые лишь посмеялись и остались там.

– Ученица, с которой вы увидели Аарона, как раз была в той компании?

– Да.

– Мне нужно ее имя.

Эден помотал головой и засунул руки поглубже в карманы.

– Я должна понять, что случилось с Аароном, когда он вернулся в дом той ночью. Мне нужно имя.

Эден поднес руку к губам.

– Моя бабушка всю жизнь провела в Лимерике. В детстве я приезжал к ней на лето, бегал по берегам реки Шеннон. Поэтому и имя девочки мне хорошо запомнилось – Шеннон Ланкастер.

Глава 77

Узнав, что Мадлен выбралась из плена, Сэм и Аннабель вдруг помолодели лет на тридцать. Прохожие, видя нас на улице, вероятно, могли бы подумать, что мы пьяные. Мы стояли на улице и все втроем обнимались со слезами на глазах. Я почувствовал такое опьяняющее облегчение, словно я в самом деле здорово выпил. Сэм и Аннабель, сияя от счастья, поспешили залезть в ее красный “мерседес” и умчались на встречу с дочерью.

Сейчас я со спокойной душой прогуливаюсь по парку Виктории в Финчли. Я пообещал, что завтра точно приеду к Сэму и Аннабель в Ноттингем. Мадлен в безопасности, но кто‐то ведь работал с Билли до того, как убил и его, и Денниса Теккерея. Вчера, когда мы были в Вулверхэмптоне, Итан Харрис сказал мне кое‐что, что никак не выходит у меня из головы.

Его брат нашел ему девушку.

Это было сказано как нечто само собой разумеющееся, но я никак не могу избавиться от этой мысли. Себастьян Чапман был очень убедительным. Когда он сказал, что не видел Билли вот уже лет двадцать, я ему поверил. Но кто‐то явно врет…

Я пишу Мин.

Есть еще одна просьба.

А как же иначе! Воскресенье, почти восемь часов вечера.

Извини. Можешь поискать имена тех, кто навещал Билли Монро в тюрьме?

Воскресенье, вечер…

Ну пожалуйста!

Ладно, я все сделаю.

Я твой должник.

Еще бы!

Я выхожу из парка и, к огромной радости, нахожу местный индийский ресторанчик, который не отказывает мне в чашечке кофе в этот воскресный вечер. Официант приносит мне двойной эспрессо и рассказывает, что в его ресторане подают лучший чили-панир во всем Лондоне. Потом он пытается уговорить меня заказать его вместе с грибным бхаджи.

У меня звонит телефон. Я беру его, официант отходит, и я отвечаю на звонок, даже не взглянув на экран.

– Мин, ты супер!

– Это я, – говорит Дэни.

– Ой, привет. Я ждал информацию от Мин.

– Не уверена, что хочу это знать.

– Замечательные новости о Мадлен!

– Да, повезло тебе, Бен.

– Давай порадуемся, что она в безопасности. Ты где сейчас?

– У твоего дома.

– Серьезно? Останешься у меня?

– Мне придется вернуться домой. Смотрю, свет не горит. Ты, как я понимаю, не дома?

– Следишь за мной, да?

– Я заехала по пути к Саре Райт.

Дэни рассказывает мне о том, что узнала по делу о взломщике.

– Будь осторожна, – говорю.

– Я всегда осторожна, – говорит она моими словами. – Я думала, ты уехал в Ноттингем.

– Завтра поеду. Решил, что Сэм и Аннабель должны первые с ней увидеться. Я все это делал ради них и Мадлен.

– Знаю. Должна спросить, что ты сейчас замышляешь, но боюсь твоего ответа.

Я нервно посмеиваюсь.

– А почему я что‐то должен замышлять?

– Мне только что звонила Барнздейл. Во время побега Мадлен был убит мужчина. Полиция Ноттингемшира установила, что это был Тош Монро.

Дэни рассказывает, как Тош Монро приехал на заброшенную ферму и тем самым помог Мадлен сбежать. Ворвавшись в помещение, где держали Мадлен, он вступил в драку с тем, кто держал ее в плену.

– Ему выстрелили в лицо из его же ружья.

– Боже, как так… – говорю я, а сам думаю о том, какая горькая судьба сложилась у этого старика.

– Тот, кто его убил, сбежал.

– И когда это случилось? Два, три часа назад? Он ушел с ружьем?

– Да, – отвечает Дэни и секунду молчит. – Бен, что бы ты там ни делал, пообещай мне, что будешь осторожен.

– Я всегда осторожен, – отвечаю, а потом добавляю: – Я люблю тебя.

Но Дэни уже положила трубку. Я смотрю в экран и вижу сообщение от Мин. Получить доступ к списку тех, кто навещал Монро, оказалось куда проще, чем она ожидала. Список этот недлинный, но мне все равно нужно просмотреть его еще раз.

Глава 78

Дэни Каш сидела в импровизированной гостиной Сары Райт. Та плюхнулась на диван.

– Ох, думаю, теперь‐то он точно уснул, – сказала Сара – она укладывала Макса уже в третий раз.

– Он когда‐нибудь бывает спокойнее? – спросила Дэни.

– Никогда. Да и я бы не хотела, чтобы было по‐другому.

Дэни улыбнулась.

– Тяжело, наверное, одной?

– Другой жизни я и не знаю. Джеймс ушел от меня в первый год брака, чтобы построить семью с двадцатидвухлетней студенткой юрфака. Она его выгнала, и он решил, что теперь ему интересен Макс.

– У вас с Джеймсом все в порядке?

– Когда мы расстались, я его возненавидела. Но потом поняла, что бессмысленно вечно злиться. Поэтому сейчас мне просто плевать. Но за Макса я рада.

– Есть ли надежда на примирение в будущем?

– Ой, боже, нет. Ни за что.

Сара потянулась к айпаду.

– Вы же хотели проверить мои заказы?

– Да, что вам доставляли за двадцать четыре часа до первого проникновения в дом?

– Так, когда это было, вторник или среда? – спрашивала себя Сара, проводя пальцем по экрану. – Ничего. Эти два дня я работала допоздна, мне нужно было подготовиться к заседанию. После школы Макс остался у друзей, они живут неподалеку.

– А за неделю до этого?

– Наверняка что‐то странное было… Максу ведь всегда что‐то нужно. Я покупала ему новую футболку, но она ему не подошла. Если были какие‐то доставки, строители за них расписывались. Если честно, я довольно редко бываю дома.

У Дэни зазвонил телефон.

– Позволите?

– Да-да, конечно, – ответила Сара, и Дэни вышла на лестничную площадку.

– Карен, привет, – тихо сказала в трубку Дэни, стараясь не разбудить Макса.

– Все пять женщин, включая Шеннон Ланкастер, получали посылки за двадцать четыре часа до проникновения. Доставляла посылки одна компания.

– “ФД: Быстрая доставка”?

– Именно.

– Спасибо за помощь, – сказала Дэни, а затем добавила: – Отличная работа!

Сара Райт вышла на площадку, и они вместе спустились на первый этаж.

– Вы совершенно точно уверены, что за последнюю неделю вам компания “ФДБД” ничего не доставляла?

– На сто процентов. Джеймс ходил с Филом Дурли в одну школу. Думаю, они могли учиться в одном классе. Они все еще дружат. Я бы запомнила, если бы это была его компания. Фил и на нашу свадьбу приезжал.

Дэни попросила ее сохранять бдительность. Спустившись по ступенькам на улицу, она почувствовала, что тот, кто проник в дом, где‐то неподалеку. Пересекая узкую улочку, что проходила между викторианскими домами и общей территорией, она остановилась. В дальнем конце улицы, где плохо освещенная дорога переходила в пешеходную дорожку, стоял знакомый ей черный “рендж-ровер”. Дэни подошла к машине и увидела, что водитель все еще внутри. Она постучала по окну.

– Добрый вечер, сэр, – поздоровалась она, когда Джеймс Райт опустил окно. – По какой причине вы здесь находитесь?

– Я в свободной стране, – ответил он, и Дэни изумленно подняла брови. – Увидел, что ваша машина стоит у дома моей жены. Подумал, что будет лучше, если я подожду.

– Не могли бы вы выйти из машины?

– Зачем?

– Мистер Райт, пожалуйста, выйдите из машины.

Он сделал, как было велено, и облокотился спиной на машину.

– Разумеется, она больше не ваша жена, – сказала Дэни, возвращаясь к тому, что он до этого говорил.

– Вы же знаете, что я имею в виду.

– Нет, не знаю. Объясните?

– Детектив, хоть мы и разведены, мы все еще близки…

– Правда? Может, вы это себе придумали?

– Какое отношение это все имеет к вам, черт возьми?

– Прямое. Поскольку я подозреваю вас в том, что вы проникли в дом вашей бывшей жены.

Райт развернулся и взялся за ручку двери, но Дэни перехватила его за запястье.

– Я могу арестовать вас прямо сейчас.

– И я натравлю на вас свою команду юристов за незаконный арест еще до того, как вы успеете вернуться в участок.

– Быстро же вы вернулись на место преступления после двух случаев проникновения в дом вашей бывшей жены.

– Понятия не имею, о чем вы говорите. Даже если я и заходил в дом, я могу видеть сына, как захочу.

– Это дом миссис Райт. Не ваш. Вы разведены.

Райт нервно дернулся в сторону.

– Это не бытовая ссора. Вы ворвались в дом. Вы воспользовались случаем, когда была совершена череда взломов, и сами совершили преступление, копирующее предыдущие.

Он ничего не ответил, но Дэни, уверенная, что она права, продолжала наседать:

– Вы решили напугать бывшую жену до такой степени, чтобы у вас появилась возможность прийти ей на помощь. Подозреваю, что так вы хотели вернуться в ее жизнь под видом героя.

Он открыл дверь машины, но Дэни ее захлопнула.

– Вы умышленно напугали сына. Что же вы за отец‐то такой? Меня от вас тошнит.

– Вы ничего не докажете.

– А мне и не нужно, – сказала Дэни. – Мне достаточно сказать миссис Райт, что вы мерзавец.

Глава 79

У меня с собой только двадцатифунтовая купюра. Я бросаю ее на стол и выбегаю из индийского ресторана. Забегаю в ворота парка Виктории, несусь мимо теннисного корта и оказываюсь у деревьев в дальнем конце парка. Там я включаю фонарик на телефоне и ищу выход. Вдалеке вижу уличные фонари, которые указывают мне путь. Я замедляюсь и перевожу дыхание только когда добегаю до конца Чизлхерст-авеню.

Я иду вдоль дороги и останавливаюсь у дома Себастьяна Чапмана. Смотрю на окна первого этажа – на кухне горит тусклый свет. На сейчас раз шторы открыты, так что мне видно, как он кормит своего младшего сына из бутылочки. Чапман поворачивается в мою сторону. На секунду мне кажется, что он меня видит, но ребенок снова требует внимания. Я ступаю на дорожку перед его домом и подхожу к входной двери, чтобы нажать на звонок. Нетерпеливо жму во второй раз, не отпуская пальца от кнопки. Слышу, как дверь квартиры открывается, и делаю шаг вперед.

Все еще с сыном на руках, он меня приветствует, не скрывая удивления. Я говорю, что Мадлен в безопасности, но есть несколько вопросов, которые мне нужно срочно задать. Он приглашает меня зайти, и я следую за ним наверх. И снова мы усаживаемся в гостиной, и он продолжает кормить ребенка.

Вдруг я осознаю, что человек напротив меня даже не знает о смерти своего деда. В какой‐то момент полиция с ним свяжется, но я должен знать правду прямо сейчас.

– Тош спас Мадлен, – я заканчиваю рассказ о ее побеге с фермы.

Сын Себастьяна, сытый и довольный, дремлет у него на руках.

– Я так мало о нем помню, – говорит он. – Но я точно помню Готэм. В воскресенье он водил нас пообедать в один паб, а мы искали Бэтмена на втором этаже. После обеда мы бегали по фермерским полям. У Билли был воздушный змей.

Он на мгновение замолкает, а потом продолжает:

– Я стыдился Билли из‐за того, что он сделал. И почему‐то заодно стыдился деда. Я видел его на фото в суде. Мне неприятно это признавать, но я не хотел бы иметь с ним ничего общего. Я мог связаться с ним, рассказать о Ное, но не стал этого делать.

– У вас есть своя семья, – говорю, чувствуя необходимость его как‐то подбодрить.

– Но я все равно хотел бы организовать его похороны, когда его тело отдадут. Я многим ему обязан.

Я наклоняюсь вперед, придвигаюсь к краю синего полосатого дивана.

– Мне нужно побольше узнать о вашей семье, – говорю.

Себастьян ждет вопроса.

– Вы с Билли были единственными детьми вашей матери?

– Да.

– Вы уверены?

– Билли родился, когда она была очень молодой, потом появился я, и вскоре она умерла. Так что да, только я да Билли.

– И после ее смерти вы жили в приемной семье – у Эллиот-Тэйлор-Чапманов?

– Да, пока Билли не забрали.

– У них были другие дети? – спрашиваю.

– Да. У них был биологический сын, наш брат.

Я выдыхаю.

– Ну конечно…

– Нас усыновили, когда они узнали, что больше не могут иметь детей. У мамы было много выкидышей.

– Значит, ваш брат? Вы с ним ладили?

– Я же был младшим, его мама суетилась вокруг меня. Как только мы приехали, он не проявлял ко мне особого интереса. Наши пути никогда и не пересекались. Мы только ели вместе – и все. Долгое время его спальня была в конце коридора. А когда я доме появился, нам пришлось делить одну ванную. Он заставлял меня ждать, когда я очень сильно хотел в туалет. Как же я злился на него за это! Думал, что он странный, но мне тогда было только пять лет.

– А что насчет Билли?

– Он был на три года старше Билли. Если они и проводили время вместе, то только на его условиях, а не на условиях Билли. Как я и говорил, Билли был готов на все, чтобы люди его любили. Это с самого начала ему дорого стоило. Он попадал в разные беды, в которых не был виноват.

– Они могли поддерживать контакт после того, как Билли уехал?

Себастьян пожимает плечами.

– Не знаю как, но думаю, это вполне возможно. У Билли было немного друзей. И его легко могли обмануть.

– Когда вы в последний раз видели своего второго брата?

– На похоронах родителей. Он выступал с надгробной речью. Мы немного поговорили. Он сказал, что работал учителем географии в школе на юге Лондона, но в тот момент он уже начал свой бизнес, связанный с доставками. Думаю, сейчас у него все хорошо.

Я достаю телефон, еще раз открываю сообщение Мин.

– Вы не знаете, он не менял имя?

– Да, на похоронах мы над этим посмеялись… Мы же оба поменяли имя. Он сказал, что не сможет жить и работать учителем с такой фамилией. Поэтому он поменял имя перед тем, как начал работать. Да уж, хоть что‐то у нас было общее.

Я еще раз смотрю в телефон, а потом поднимаю взгляд на Себастьяна.

– Вашего брата зовут Доминик Тэйлор.

Глава 80

Лесли Барнздейл сидела в окутанной паром тесной кухне в Ист-Хадли.

– Вы не возражаете, если я не буду садиться? – спросила Шеннон Ланкастер, откинула макароны на дуршлаг и поставила под холодную воду. – Просто через двадцать минут придет свекровь, мне еще нужно все это поставить в духовку.

Она оглянулась на Барнздейл через плечо.

– Точнее, моя бывшая свекровь.

– Нет, конечно, не возражаю, – ответила она.

Отыскать Шеннон Ланкастер оказалось на удивление просто. Она всю жизнь прожила в Хадли, фамилию не меняла.

– Вы долго были в браке?

– Мы дольше в разводе, – ответила Шеннон. – До двадцати я родила двух детей, и уже через год мы расстались. Это было восемь лет назад. Я общаюсь только с его матерью. Она берет девочек на выходные, готовит им почти каждый вечер, когда я работаю. Иногда она здесь проводит больше времени, чем я. Можно подумать, что она тут поселилась. А вы замужем?

– Нет, – ответила Барнздейл.

– Советую вам даже не пробовать, – сказала Шеннон, открыла холодильник, достала два пакетика бекона. – Я так понимаю, вы здесь по поводу взломщика? Смотрю, вы очень заинтересованы этим делом. Только что я говорила по телефону с кем‐то из ваших.

– Правда? – удивленно спросила Барнздейл.

– Меня спросили, не заказывала ли я что‐то. Я сказала, что, возможно, заказывала, но дверь открыла свекровь. Так что я дала ее номер.

– А, нет, извините! – сказала ей Барнздейл, складывая кусочки паззла воедино: она вспомнила, что эта женщина – последняя жертва взломщика. – Я здесь из‐за другого дела. Скажите, он проник к вам в дом на прошлых выходных?

– Да. Я проснулась, а этот фрик стоит у моей кровати. Девочки тогда поехали ночевать к бабушке. Ваш полицейский считает, что он, скорее всего, знал, что я дома одна. А я ей сказала: судя по тому, сколько болтает моя свекровь, он наверняка знал всю историю моей гребаной жизни.

Разогретое масло на сковороде булькнуло, и Шеннон бросила туда порезанный бекон.

– Я на него бросилась, схватила его за маску, и он убежал. Пока вы его не поймаете, я так и буду спать с ножом под подушкой.

– Уверяю вас, мы уже далеко продвинулись. И мы очень вам благодарны за всю информацию, которой вы с нами делитесь. Но я пришла поговорить о другом.

Барнздейл поднялась и встала у раковины.

– Прошу, только не говорите, что у кого‐то из девочек проблемы. Джесс в этом году двенадцать, а она уже превращается в мелкую пакостницу.

– Нет, я не об этом. Я хочу поспрашивать вас о том, что с вами было много лет назад.

– Черт возьми, вы же не собираетесь меня наказывать за то, что я стащила конфеты из магазина мистера Новака?

Шеннон потянулась к бокалу вина, который стоял на подоконнике.

– Если вы за этим пришли, лучше ищите Джейсона Брирли. Он тогда спер пачку сигарет, пока Алан Пауэлл отвлекал девушку на кассе своими спущенными штанами.

Барнздейл засмеялась, Шеннон улыбнулась и сказала:

– Возможно, Алан и есть ваш взломщик. Не умеет он себя в руках держать, так и норовит снять штаны.

Шеннон продолжала готовить. Барнздейл почувствовала, что немного ей мешает, а потому села за стол.

– Вы помните о случае с Аароном Уэлсби? – спросила она.

– Гей, которого убили?

– Да.

– Ужасное несчастье.

– Он работал над одним проектом в гимназии Хадли. Я так понимаю, в то время вы там учились?

Шеннон кинула.

– Вы с ним когда‐нибудь пересекались?

– Нет, мне не за чем было, – сказав это, Шеннон бросила взгляд на Барнздейл, а затем вернулась к кастрюлям.

– Думаю, вы могли с ним общаться.

Женщина ничего не ответила, молча подошла к холодильнику. Открыла его, уставилась на продукты. Потом достала пакет молока, который ей, кажется, и не был нужен.

– Это было давно, – сказала она.

Она достала несколько тарелок из шкафчика над стиральной машиной.

– Билли Монро убил Аарона Уэлсби, но теперь убили и его.

Шеннон поставила тарелки на стол.

– Он убил того беднягу… Я считаю, хорошо, что он мертв.

– Мы думаем, что Монро действовал не один. Кто‐то еще хотел смерти Аарона.

Шеннон подошла к плите, выключила огонь.

– Наверное, ужин придется немного задержать, – сказала она, выдвинув стул из‐за столика.

– За семь дней до убийства Аарона была вечеринка, – рассказывала Барнздейл.

Шеннон откинулась на спинку стула, запрокидывая голову и глядя в потолок.

– Дурацкие трещины… – выдохнув, сказала она.

– Вы были возле дома, выпивали.

– Да, там была я, Джейсон Брирли, Алан Пауэлл и моя любимая подружка Кейтлин. Было еще несколько человек, но они разбежались, когда мистер Дурли попросил нас свалить, – сказала Шеннон и с улыбкой посмотрела на Барнздейл. – Даже сейчас, когда я его вижу, все еще называю его мистером Дурли.

– Что случилось на вечеринке?

– Мистер Тэйлор – тогда он просил нас звать его просто Домиником – вышел на улицу, хотя почти все уже разошлись по домам.

Барнздейл сжала руки.

– Доминик Тэйлор? Который работает в “ФД: Быстрая доставка”?

– Да. Это же была его вечеринка. Его дом.

– Он был учителем в гимназии?

– Да, как и мистер Дурли. Он был учителем географии. Они ведь там и познакомились. Его жена уехала к родителям на выходные. Я видела ее потом возле магазина “Тэско”. Она была беременна, бедняжка, такой срок большой! Ну так вот, мы все зашли внутрь вместе с Домиником. На кухне осталось много пива.

– Сколько вам было лет?

– Четырнадцать. Одному из мальчиков, кажется, было пятнадцать. Нам с Кейтлин не интересно было это пиво. Я ненавидела вкус, да и, честно говоря, до сих пор его не переношу. Доминик сказал, что найдет нам что‐нибудь другое. Апельсиновый сок с водкой.

– Что случилось потом?

– Одного из парней, Алана, кажется, вырвало в раковину. Всегда находятся парни, которые не умеют пить. Джейсон отвел его на задний двор – воздухом подышать. На кухне ужасно пахло, и Доминик предложил перейти в другую комнату. Мы с Кейтлин еле на ногах стояли. И мы пошли за ним на второй этаж…

Наклонившись вперед, Шеннон скрестила ноги и провела рукой по голени вверх и вниз.

– Мне нужно знать, что случилось, – тихо просила Барнздейл.

Шеннон покачала головой и сказала:

– Не могу…

– Вы были детьми.

Шеннон сложила руки на столе и опустила голову. Барнздейл мягко коснулась ее руки.

– Прошу вас. Вы поможете остановить его.

– У него была таблетка. Не знаю, что это было, ЛСД или экстази. Он сломал ее пополам и дал нам по половинке. Потом раздел нас. Мы лежали голые в кровати, и тут в комнату зашел Аарон Уэлсби. Он искал свою куртку.

Шеннон подняла голову, подперла ее руками.

– Вы можете в это поверить? Вся наша одежда была свалена в кучу, а я только помню, как в голове крутится мысль: “Ты не найдешь там свою сраную куртку”. Доминик спрыгнул с кровати, схватил его за горло и прижал к шкафу. Он сказал ему, что он гребаный педик, что, если он хоть кому‐то расскажет о том, что увидел, он его убьет.

– Вы никому об этом не рассказывали?

– Мы с Кейтлин были страшно напуганы. Мы приняли наркотики с учителем… и не только. Мы понимали, что нас точно выгонят из школы, если хоть кто‐то об этом узнает.

– На следующей неделе, по словам одного свидетеля, вы разговаривали с Аароном Уэлсби. Что он вам сказал?

– Он сказал, что все это не наша вина. Что он постарается сделать все возможное, чтобы сохранить наши имена в тайне. Но у него не было выбора, он собирался сообщить о том, что видел.

– И что вы сделали?

– Я умоляла его ничего не рассказывать. А потом я сказала об этом Доминику.

Глава 81

Дэни Каш сидела неподалеку от Хадли-коммон и ждала, пока автомобиль Джеймса Райта не исчезнет в потоке машин, проезжающих по Нижней улице. Этот мужчина решил поиграть на страхе своей бывшей жены, чтобы ее вернуть. При этом он отвергал обвинения Дэни. Нужно признать, что он кое в чем оказался прав: у нее не было никаких прямых улик против него. Она могла вернуться сюда утром и поговорить с Сарой.

Дэни выехала из этого района, проехала по улицам Хадли в сторону Хадли-хилл. Этим воскресным вечером дороги были почти пустые, так что ей понадобилось лишь несколько минут, чтобы проехать через пустошь и оказаться у въезда на склад “ФДБД”. На этот раз женщина в сторожке сразу же ее узнала и пропустила. Проехав чуть дальше, Дэни остановилась. Она собралась вернуться к охране, но тут у нее зазвонил телефон, что лежал на пассажирском сиденье. Бен. День, который начался с того, что они сидели на ограде в его саду, казался вечным. Как же хотелось сейчас завалиться с ним на диван, выпить бокальчик ее любимого итальянского вина. Ладно, отставить усталость. Взломщик где‐то совсем близко. Она потянулась к телефону и сбросила звонок.

– Вы не могли бы мне помочь? – спросила она у охранницы, которая открыла ей дверь сразу же, когда та подошла поближе. – Мне нужна информация о количестве доставок в Хадли за последние три года.

– Думаю, вам нужно обратиться к диспетчеру. Но они уже скоро уходят. Вечер воскресенья, как‐никак.

Дэни улыбнулась.

– А мы с вами все еще работаем.

Женщина рассмеялась.

– Ох, как вы правы.

– Внутри есть кто‐нибудь, кто мог бы мне с этим помочь? Дело довольно срочное.

Женщина поджала губы.

– Знаете, мистер Тэйлор приехал где‐то пятнадцать минут назад. Дело важное, говорите?

– Еще какое.

– Уверена, он что‐нибудь придумает.

Женщина протянула ей карту доступа.

– Вот, держите. Это чтобы зайти внутрь. Я напишу мистеру Тэйлору, сообщу, что вы идете к нему. Поднимитесь по лестнице, первая дверь слева.

Быстро поблагодарив охранницу, Дэни поспешила войти в здание. Поднявшись наверх, она остановилась у кабинета Доминика Тэйлора и постучала в дверь.

– Мистер Тэйлор? – крикнула она, открывая дверь.

Он был в ярко-красном свитшоте с буквами “ФДБД” на груди. Дэни представилась, извинилась за столь поздний визит и объяснила, что ей нужно.

– Вроде несложная задачка, – ответил он.

Дэни осмотрела помещение. В кабинете не было окон, да и вообще он отличался от кабинета Фила Дурли. Так можно и клаустрофобию заработать. В углу комнаты была металлическая дверь, которая скорее всего вела прямо в складское помещение.

– У вас есть имена покупателей и адреса? – спросил он.

Дэни сказала, что у них это все есть.

– Сейчас я зайду в систему, – сказал Тейлор, вводя пароль одной рукой. – Мне нужно спуститься вниз и проверить, все ли в порядке. Но вы можете пользоваться этим компьютером сколько вам нужно. Если вы введете фамилию покупателя и первую строку его адреса, вы увидите время и день доставки. А еще инициалы водителя. Несложная система. Если уж я могу в ней разобраться, то кто угодно может.

Улыбаясь, он вышел из‐за стола, открыл металлическую дверь.

– Не буду вам мешать, – сказал он и вышел.

Дверь за ним закрылась. Дэни села за компьютер и, пока за ее спиной раздавались шаги Тейлора, спускающегося по лестнице, посмотрела на мигающий курсор. Она взяла телефон, нашла первое имя. Вписала его, потом первую строку адреса – и нажала на ввод.

Ничего.

Но потом она поняла, что написала и имя, и фамилию женщины, так что ей пришлось заново вводить фамилию и адрес. На экране тут же появился список ее доставок. Рядом были дата и инициалы водителя. Дэни просмотрела список, обращая внимание на даты перед первым случаем проникновения в дом. Она записала инициалы водителя, а потом ввела имя второй жертвы. То же проделала с третьей жертвой, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Потом она ввела имя четвертой и, наконец, пятой. Инициалы одни и те же.

ДТ.

Дэни встала, но не спешила спускаться за Тэйлором в складское помещение. Вместо этого она вышла в коридор и зашла в соседний кабинет, кабинет Фила Дурли. Из заднего окна она смогла посмотреть на склад. Тэйлор вытащил две большие черные сумки и понес их в зону отправки. Потом открыл боковую дверь, и Дэни увидела, что задом к двери припаркована его машина.

Мысли путались в голове. Дэни отошла от окна и вернулась в кабинет Тэйлора. Тихонько спустилась по лестнице вниз на склад. У конвейерной ленты она почувствовала прохладный вечерний ветер, который задувал через открытую дверь. Стараясь держаться от Тэйлора на расстоянии, Дэни остановилась между тремя поддонами с коробками и стала наблюдать. Не без труда он тащил первую сумку к машине. Поморщившись, он поднял сумку и закинул ее в багажник. Когда он развернулся, Дэни вышла вперед.

– Мистер Тэйлор, – крикнула она, больше не прячась в тени. – Можно вас на пару слов, сэр?

Он ничего не ответил, а лишь поспешил ко второй сумке.

– Мистер Тэйлор? – снова крикнула Дэни.

Он еле‐еле втащил вторую сумку в машину. Дэни ускорила шаг.

– Судя по вашим записям, все пять доставок, которые я расследую, выполнил один и тот же водитель.

Стоя к Дэни спиной и не отвлекаясь от своего дела, он двигал первую сумку, чтобы освободить место для второй.

– В вашей системе указаны инициалы “ДТ”.

Дэни зашла в зону отправки грузов.

– Если у вас больше нет сотрудников с такими же инициалами, я попрошу вас прийти в участок и ответить на несколько вопросов.

Тэйлор замер. Дэни шагнула назад, но в эту же секунду он повернулся. В руках у него было ружье, а палец лежал на спусковом крючке.

10

“Зловещий звук разносится по складу.”

Через четыре дня после смерти родителей он нанял работников, которые занимаются вывозом ненужной рухляди, чтобы избавиться от их имущества. Там не было ничего особо ценного, ни одного предмета, который был бы дорог как память, поэтому он хотел побыстрее со всем этим разделаться. И если бы не необходимость найти агента по недвижимости, он бы никогда не вернулся в отчий дом.

Второй агент запросил высокую цену, и он не раздумывая нанял его. Пообещал еще премию, если удастся продать дом меньше, чем за два месяца. Деньги ему были очень нужны.

Он ходил по пустому дому в полном одиночестве. Понял, что у него почти нет приятных воспоминаний. Поднялся по лестнице на чердак и вспомнил, что именно здесь ему нравилось больше всего. Когда Билли уехал, родители отдали эту комнату ему. Такая вот награда за хорошие оценки в школе. У него была своя ванная, новые окна и раздвижная дверь, которая вела на маленький балкон. Теперь это была совсем не та комната, в которой когда‐то жил Билли.

Он открыл дверь и вышел на балкончик. Несмотря на то что дубы в конце сада уже подросли, он все равно мог увидеть, что происходит у соседей. Каждую ночь он стоял голым на балконе, никто его не видел, а он смотрел, как раздевается женщина в доме в глубине сада. Пока она тихо лежала в постели, он чувствовал, что стоит лишь вытянуть руку – и можно будет ее коснуться. В его руках была власть. От этого ощущения невозможно избавиться. И когда Доминик уходил из дома, он знал, что снова должен это почувствовать.

Глава 82

– Мистер Тэйлор, опустите ружье и положите на землю перед собой.

Он смеялся.

– Детектив, вы сейчас не в том положении, чтобы командовать.

Он направил ружье в сторону двери и с леденящим душу спокойствием приказал:

– На выход.

Дэни собралась с духом.

– Я снова вас прошу опустить оружие, положить его на землю и толкнуть в мою сторону.

– Да шагай уже, твою мать! – закричал Тэйлор и сделал два шага вперед, хаотично размахивая ружьем.

У Дэни оружия с собой не было, поэтому пришлось повиноваться. Она медленно направилась в сторону двери, не отводя от него взгляда. Она знала, что Тэйлор не просто взломщик, которого она пыталась найти.

Он шел за ее спиной.

– Топай, – сказал он. – К машине.

Дэни чувствовала, как по спине бегут капли пота.

– Мистер Тэйлор, это вам никак не поможет. Я видела ваши инициалы, вы доставляли посылки пяти женщинам в Хадли. Вы ворвались в их дом и зашли в спальню.

– Захлопнись! – крикнул в ответ он. – Это так, для развлечения. Кому вообще есть дело до этих сраных взломов? Ты реально настолько тупая?

– Так это вы убили Билли Монро?

Дуло ружья упиралось ей в спину.

– Я сказал, топай.

Шагнув вперед, она увидела открытый багажник его машины. Внутри лежала первая сумка.

– Двигай ее как можно дальше.

Все еще чувствуя, что дуло тычет в спину, она склонилась над багажником и толкнула сумку поглубже.

– Теперь вторую, – приказал Тэйлор, пнув вторую сумку.

Дэни наклонилась, чтобы поднять ее.

– Не могу, – сказала она, не в силах поднять такую тяжесть. – Вам придется мне помочь.

– Лучше старайся.

Теперь ружье упиралось ей в поясницу. Дэни села на корточки и двумя руками перевернула сумку на бок. Затем она кое‐как подняла ее и все‐таки затащила в багажник.

– Эту тоже толкай вглубь. Тебе же нужно место, когда ты сама туда полезешь.

Все тело сковал ужас, но Дэни мысленно себя уговаривала сохранять спокойствие. Толкая сумку вглубь багажника, она отчаянно пыталась придумать, что делать. Если он заставит ее туда залезть, вряд ли она вылезет оттуда живой.

– Все, хватит, – сказал он. – Теперь места достаточно. Стой, где стоишь, руки за спину.

Дэни стояла, наклонившись к багажнику, но не торопилась выполнять его приказ. Она вспомнила о наручниках, который Тэйлор уронил в доме Шеннон Ланкастер.

– Живо! – кричал он.

Сцепив руки за спиной, Дэни приняла решение. В багажник она не полезет!

– Если выкинешь какую‐нибудь глупость, я тебя убью.

Тэйлор прислонил ружье к машине. Схватил Дэни за левое запястье.

У нее лишь один шанс. Дэни резко развернулась и ударила его ботинком в колено. Его нога подогнулась, он отшатнулся и потянулся к ружью.

Дэни бросилась в здание. Она метнулась через зону отправки прямо на склад. Ряды поддонов, на каждом груда пакетов. Она ползла по полу, пока не нырнула за один из поддонов, на котором было указано, что доставка ожидается завтра. Пригнувшись, она перебежала ко второму поддону. Затаила дыхание.

И тут раздался выстрел.

Глава 83

Я за рулем машины Себастьяна Чапмана мчусь вдоль набережной Челси, благодарный судьбе за то, что в этот воскресный вечер дороги пустые. Догоняю медлительный ночной автобус, проезжаю по набережной, которую уже давно превратили в место для дорогих квартир в помещениях бывших складов. Тянусь к телефону. В третий раз набираю номер Дэни. И в третий раз меня переводят на голосовую почту. Я оставляю ей сообщение, где на этот раз умоляю ее перезвонить. Многие магазины с мебелью все еще светятся в ночи на Кингс-роуд. Мне все равно, какую дорогу выбирать, поэтому я снова ныряю в поток машин и лавирую между ними, чтобы как можно скорее добраться до Хадли.

Светофор на мосту Хадли меня притормаживает, но я вижу, что дорога пустая, а потому проезжаю на красный. Даже в воскресенье движение на главной улице по ту сторону моста очень медленное. Я сворачиваю на объездную дорогу, зигзагами поднимаюсь на Хадли-хилл. Наконец я вижу склад “ФДБД”. У шлагбаума мне приходится остановиться. Возле сторожки никого нет, я останавливаю машину рядом и беру телефон. Поднимаю взгляд и вижу машину Дэни. Я снова набираю ее номер и замечаю, что там, на сиденье ее машины, мерцает ее телефон.

Прячу телефон в карман и иду в сторону склада, погруженного во тьму. Двери главного входа заперты. Я пытаюсь их открыть, но ничего не выходит. Мне приходится свернуть на тускло освещенную дорожку, что вела в другую часть здания. Я поворачиваю за угол и вижу свет вдалеке – он исходит из открытой двери. У двери склада стоит черный БМВ, но поблизости никого нет. Я уже собираюсь пойти к этой двери, но тут позади меня у шлагбаума загораются фары машины.

Глава 84

– Мне пора идти, мам, – сказала Лесли Барнздейл, подъехав к шлагбауму перед складом “ФД”. – Обещаю, я приеду недели через две и мы нормально отпразднуем.

– Ты слишком много работаешь, – сказала ей мама.

– Я знаю. Знаю. Но мне правда пора идти. Я позвоню тебе на неделе. И еще раз спасибо за чудесный подарок.

Барнздейл заглушила мотор и потянулась за фонариком, который хранила в бардачке. Она направилась ко входу на склад и увидела, возле здания какую‐то фигуру. Подошла ближе и сразу же узнала Бена Харпера.

– Дэни внутри! – сказал он. – А еще там стоит черный БМВ.

– Это Доминик Тэйлор.

– Вы думаете, он убил Билли Монро?

– Расследование еще не закончено.

– Он брат Монро.

Барнздейл попыталась скрыть удивление, но, получается, если Дэни сейчас с ним, она в опасности.

– Я вызову подкрепление, – сказала она. – А вас попрошу уйти отсюда и вернуться в машину, там безопаснее.

Харпер шагнул обратно. И когда Барнздейл собралась его остановить, по складу эхом разнесся громкий выстрел из ружья.

Глава 85

Я слышу выстрел и понимаю, что медлить нельзя. Я разворачиваюсь и бегу туда, откуда пришел.

– Мистер Харпер, стойте! – кричит мне вслед Барнздейл.

Я забегаю за угол, бегу вдоль стены здания. Дверь приоткрыта, там свет. У машины я замедляюсь и вижу две огромные сумки в багажнике – это те самые сумки, которые я оставил на мосту Сент-Марнем.

– Дэни! – кричу я в открытую дверь.

В ответ – тишина. Я шагаю внутрь, сзади раздаются шаги Барнздейл.

– Стойте, – говорит она.

– Дэни нужно помочь! – говорю я, заглядывая внутрь здания.

Встав напротив меня в зоне отправки, она кивает.

– Видно кого‐нибудь? – спрашивает она.

Я мотаю головой.

Вдруг на землю падает поддон с коробками. Мы резко поворачиваемся и видим, как кто‐то пробегает по складу.

Барнздейл шагает в ту сторону и вытягивает назад руку, приказывая мне стоять.

– Пожалуйста, делайте, как я скажу.

Потом она медленно заходит внутрь.

– Мистер Тэйлор? Это детектив Барнздейл из полиции Хадли.

Она идет все дальше, пока не оказывается в центре помещения возле конвейерной ленты. Теперь ее видно со всех сторон, и я поражаюсь ее храбрости.

– Мистер Тэйлор, опустите оружие и покажитесь.

Я вижу, как она бросает взгляд из стороны в сторону, пытаясь заметить любое движение. Ответа нет.

Барнздейл проходит к подъему в офисную зону в дальнем углу склада.

– Мистер Тэйлор! – снова кричит она. – Вооруженный наряд уже в пути. Вам лучше сдаться сейчас!

Вдалеке раздались чьи‐то шаги. Барнздейл бросается вперед, прячется за поддонами.

– Детектив Каш! Вы ранены? – кричит она.

– Несильно, мэм! – кричит Дэни в ответ.

У меня екает сердце.

– Оставайтесь на месте!

Вдруг я замечаю, что кто‐то быстро пробежал от одного ряда к другому. Я поворачиваюсь к Барнздейл, поднимаю руку и указываю на ряд поддонов. Она поднимает ладонь, тем самым приказывая мне не двигаться.

За картонными коробками Барнздейл не видно. Она снова выкрикивает имя Тэйлора, и снова ответом ей служит тишина.

Я снова замечаю какое‐то движение. Прохожу вдоль стены. Заглядываю за третий ряд поддонов и вижу Дэни. Она пригнулась, прижимает к груди окровавленную руку.

По складу разносится грохот. Мы с Дэни резко оборачиваемся, пытаясь понять, откуда шум. И тут я замечаю лестницу и металлическую дверь, которая ведет в кабинет Доминика Тэйлора. Она открыта. А возле нее стоит Фил Дурли и офицер службы безопасности.

– Дом, ты с ума сошел! – кричит он. – Сдавайся!

Глава 86

– Фил, нет! – кричит Барнздейл, когда он, стоя на лестнице, окидывает взглядом весь склад.

Пока все смотрят на Дурли, я пробираюсь через поддоны к Дэни.

– Дом, сдавайся! Иначе ты умрешь! – кричит он.

Потом он начинает потихоньку спускаться, пытаясь увидеть хоть какой‐то признак присутствия его делового партнера.

– Фил, стой, прошу тебя! – кричит Барнздейл, подняв руку и быстро двинувшись прямо к нему.

– Слава богу, ты в безопасности, – шепчу я Дэни, присев на корточки рядом. – Тебя задело?

– Так, немного, – отвечает она. – Пуля отрикошетила от конвейера.

– Где он?

Она молча указывает на огромную сортировочную машину в дальнем углу склада. Я отпускаю ее руку и прикладываю палец к губам. Не вставая, шагаю на корточках вперед.

– Бен, не надо, – тихо говорит мне Дэни. – Пожалуйста, дождись помощи…

– Мы должны остановить его, пока он еще что‐нибудь не натворил.

Я отползаю в сторону и теперь двигаюсь быстрее, чтобы оказаться у Тэйлора за спиной. Наконец я его вижу – он прячется за сортировочной машиной, а в руках у него ружье, которое, судя по всему, принадлежало Тошу Монро. Я могу рвануть вперед и тут же оказаться за ним, но я не тороплюсь – жду, затаив дыхание. Если я сейчас кинусь на него, Дэни и Барнздейл будут в его поле зрения.

Я отступаю. Дэни смотрит на узкий проход между штабелями поддонов. Я опускаю руку, и Дэни садится на корточки. Я указываю на Барнздейл, и тогда Дэни поворачивается к ней, жестом просит ее пригнуться. Но та все еще сконцентрирована на Дурли.

– Фил, пожалуйста, спустись с лестницы, – просит она, а он одним прыжком перемахивает через перила.

– Он там! – кричит он, указывая в угол, где сейчас прячется Тэйлор. – У сортировочной машины!

Он бросается туда. Барнздейл моментально реагирует.

– Фил, нет! – кричит она, бросается вперед и валит его на землю.

Тэйлор стреляет.

Зловещий звук разносится по складу.

Три недели спустя

Глава 87

Я отрываю нитку, которая свисает из пуговицы на моей белой рубашке. Торопливо провожу утюгом по рукавам и воротнику. В третий раз за несколько недель я стою перед зеркалом в прихожей, завязываю галстук и застегиваю верхнюю пуговицу. И все равно ощущения такие странные. Я беру пиджак, который с неделю как висит у лестницы. Надеюсь, завтра я смогу убрать его далеко и надолго.

Теплое весеннее солнце заливает своим светом окрестности. В траве пестрят крокусы и маргаритки. Я иду по тропинке, и желтые нарциссы по обе стороны образовывают очаровательный коридор. Я жду, пока проедет машина, а уже потом перехожу дорогу. Поднявшись по ступенькам к двери дома Сары Райт, я чувствую, как черные кожаные ботинки натирают пятки.

– Доброе утро, – приветствует меня Сара, открыв дверь.

На ней черное платье с узором в огурцах.

– Ты еще не готов?

Я сижу на ограждении без ботинок.

– Ноги меня доконают, – говорю, потирая пятки. – Такое чувство, что я надеваю эти ботинки только на похороны.

Сара садится рядом со мной, а я тем временем развязываю шнурки.

– Как дела? – спрашиваю я.

– Да нормально, – отвечает она с теплой улыбкой.

– Как дела с Джеймсом?

– Ситуация непростая, но я подумала, что он все‐таки отец Макса, а я хочу, чтобы они поддерживали хоть какие‐нибудь отношения. Будь я великодушной, я бы сказала, что Джеймс переживает тяжелое время. Но будь я менее великодушной, я бы сказала, что он самый настоящий кретин.

Я улыбаюсь, а она продолжает:

– Я давно это подозревала. Поэтому с ним и развелась.

Полиция Хадли проинформировала Сару, что пять женщин выдвинули против Доминика Тэйлора обвинения в том, что он проник в их дом. Однако не было никаких доказательств, что он виноват в проникновении в дом Сары.

– Не могу понять, о чем он думал вообще.

– Ты с ним разговаривала? – спрашиваю я, надевая ботинки.

– Ну, первые секунд тридцать он пытался все отрицать. Потом стал так раскаиваться, что мне аж жалко его стало. Никогда его не прощу.

– Полиция не станет предъявлять ему обвинения?

– Если я им в этом не помогу.

Завязывая шнурки, я удивленно приподнимаю брови, а Сара качает головой.

– Нет, в идеальном мире он от меня отвалит и никогда больше не сунется ко мне. Но он же отец Макса, а Макс растет… Ему нужны отношения с отцом. И раз уж Джеймс хочет продолжать видеть Макса, он понимает, что это его последний шанс. Я не хочу, чтобы между ними возникла многолетняя вражда. Максу это точно не пойдет на пользу. Я пыталась себя убедить, что у его обострился кризис среднего возраста.

– Надеюсь, Джеймс хоть понимает, насколько ему повезло. Ты вообще могла положить конец его юридической карьере…

– Знаю, – говорит она, пожимая плечами. – Но мне от этого какой прок?

Я здорово удивлен, что Сара готова пойти на примирение. Она смотрит на меня и говорит:

– Семья – это всегда сложно, Бен. Я просто хочу убедиться, что он будет оказывать на Макса хорошее влияние. Насколько сможет.

– Как вообще Макс? – спрашиваю я, когда мы спускаемся по ступенькам к дорожке.

– Полон сил и энергии. А еще он такая болтушка! Спасибо, что проводишь с ним время.

– Мне полезно иногда погонять мяч.

По воскресеньям я брал с собой Макса поиграть в футбол с моей крестницей Элис, которая живет с мамой Холли неподалеку от меня. После игры мы брали мороженое в фургоне мороженщика, что стоит у реки – для меня это был отличный повод передохнуть немного, а ели в основном дети.

– Как дела у Нейтана?

– Все хорошо. Правда хорошо.

Я знаю, что Сара и Уилл ездили в Каубридж на выходные.

– Он в хорошем месте. Думаю, для них двоих это будет большим путешествием. Хорошо, что у меня появился шанс правильно попрощаться.

В конце месяца Нейтан и Уилл уезжают в Америку. Нейтан собирается поступить на юридический факультет Виргинского университета.

– Не уверена, стала бы я ему советовать идти по нашим с Джеймсом стопам и становиться юристом, но я уверена, что сейчас у него все прекрасно.

– А Уилл?

– Судя по тому, что он мне сказал, не думаю, что он вернется в этом году. Он хочет, чтобы Нейтан устроил свою жизнь. Хочет быть уверенным, что у него есть все, что нужно. Потом он собирается путешествовать. Думаю, здесь его ничего не держит.

Перед нами гордо возвышается новая колокольня церкви Святого Стефана. На прошлой неделе убрали строительные леса, и теперь отлично видно новый сверкающий колокол. Мы с Сарой пересекаем Нижнюю улицу и проходим через каменные ворота церкви. На парковке уже много машин, кто‐то еще подъезжает, и водителям приходится искать себе местечко на узкой улице возле церковного двора.

На улице собираются небольшие группы. Люди тихо обмениваются парой слов. Потом потихоньку начинают заходить в церковь. Но мы с Сарой не торопимся – мы ждем, когда у ворот появится черный “мерседес” с шофером за рулем. Он подъезжает, и передняя дверь со стороны пассажира тут же открывается. Сэм вылезает из машины, которая еще не до конца остановилась.

– Бен, слава богу, ты здесь! – говорит он, обнимает меня и хлопает по спине. – Она вообще не замолкает! Все десять дней подряд. Сэм, а принесешь это? Сэм, а ты не хочешь пройтись до магазина? Сэм, ты правда думаешь, что это разумно? Сэм, я не уверена, что стала бы это делать. Сэм, ты что, пьешь еще одну кружку пива? Сэм то, Сэм се, Сэм, Сэм!

– Потерпи еще денек, – шепчу я ему на ухо.

Последний раз я видел Сэма десять дней назад, в Ноттингеме, на похоронах Тоша Монро. Себастьян Чапман сдержал слово – он организовал кремацию дедушки и произнес небольшую речь, в которой поделился самыми ранними воспоминаниями. После этого мы сходили выпить. Все мы прекрасно понимали, что, если бы не Тош, Мадлен сейчас была бы мертва. Через два дня состоялись похороны Денниса Теккерея, после чего родители отправились с Мадлен в Италию, восстанавливать ее здоровье. Перед тем как уехать, Мадлен мне рассказала об ужасе, который испытала за семь дней жизни с Сэмом и Аннабель под одной крышей. Мы посмеялись. Я сказал ей, что сопротивляться бесполезно, пусть наслаждается всей этой суматохой.

Открывается задняя дверь машины. Из нее выходит Аннабель и говорит:

– Сэм, ты там болтаешь или помогаешь Мадлен?

– Не кипятись, – говорю ему я.

Да-да, уже бегу! – отвечает он и спешит ко второй задней двери.

Аннабель отправляет мне воздушный поцелуй и коротко обнимает.

– Бен, рада тебя видеть.

Я представляю ей Сару.

– Как озеро Комо?

– Замечательное! И я очень рада, что Мадлен наконец смогла нормально отдохнуть. Она все время норовила заглянуть в телефон, но я была начеку. Говорила ей, никаких новостей! Не здесь хотя бы.

Я слушаю Аннабель и улыбаюсь. Моему боссу это все ой как не нравится.

– Правда, она вечно что‐то писала в своем дурацком блокноте, но, наверное, для нее это как облегчение.

Я знаю, что Мадлен собирается написать статью после вынесения приговора Доминику Тэйлору.

Мадлен мягко берет отца за руку, ее светлые кудри зачесаны назад, глаза спрятаны за солнцезащитными очками. Когда она входит на территорию церкви, я крепко ее обнимаю, а она шепчет мне на ухо:

– Мне нужно поскорее вернуться в офис. Эти двое меня уже с ума сводят.

Расплываясь в ухмылке, я говорю:

– Мы с нетерпением ждем тебя обратно.

– Держи меня за руку, – говорит ей Аннабель.

– Мам, я в порядке, правда.

– Сэм, возьмешь мою сумку с заднего сиденья? – просит она своего бывшего мужа.

Он быстро возвращается к нам, и мы все вместе идем по гравийной дорожке, ведущей в церковь. Тяжелые дубовые двери открыты, внутри прохладно и тихо. Солнечный свет проникает внутрь через витражное окно, освещая ярко-голубой крест. Мы медленно идем по боковому проходу, пока Сара не подводит нас к скамье в центре нефа. Мы меняемся местами, Сэм протискивается мимо Аннабель, чтобы сесть со мной. И головой все вертит, как сурикат, – он всегда на работе.

– А это член парламента, – шепчет он мне прямо в ухо и кивает в сторону женщины, что сидит на соседней скамье. – Пусть радуется, пока может, на следующие выборы она не пройдет.

– Что‐то мне подсказывает, что на похоронах не очень‐то получится радоваться.

– Кстати, поминки будут в ресторане Мейлера. А она как раз из тех, кто уносит с собой сумку с едой. Перед ней через два ряда сидит глава совета. Не уверен, что ей нравится сидеть позади него.

– Ну, ей повезло, что вообще место нашлось, – говорю, окидывая взглядом церковь – все места на скамьях заняты.

Сэм пихает меня в бок.

– О, а это кто?

Я оборачиваюсь.

– Новый викарий. Заменяет Эдриана Уитерса.

Преподобная Луиза Эден встает за кафедру.

– Молодая такая.

– Сэм, по сравнению с тобой все молодые, – говорю. – А это ее муж, Гарри. На втором ряду.

– До меня доходили слухи, что он был как‐то связан с Аароном Уэлсби. Думаешь, его вызовут в суд для дачи показаний?

– Говорят, Тэйлор признает себя виновным. Так что, наверное, нет.

В церкви звучит органная музыка, и преподобная Эден просит нас встать. Мы поворачиваемся к проходу, и я склоняю голову, когда в церковь заходят Дэни и констебль Кук, одетые в форму. Они возглавляют процессию людей, которые несут гроб детектива-сержанта Лесли Барнздейл.

Глава 88

Мать детектива Барнздейл Анна идет за гробом. На ней сшитый на заказ черный костюм, под маленькой шляпкой едва видно седые волосы. Вуаль частично скрывает ее лицо, но видно, что ее глаза неотрывно смотрят на гроб с дочерью. Рядом с ней идет Фил Дурли, который, как я знаю, очень поддерживал ее все эти три недели. В ночь убийства Барнздейл охранница склада вызвала Фила на место происшествия. Через офисное окно он увидел, как Тэйлор бежит по складу. Он вмешался, рискуя своей жизнью, чтобы остановить Тэйлора и не позволить ему убить кого‐либо еще. К огромному несчастью, Лесли Барнздейл пожертвовала собой, чтобы его спасти. Сейчас они подходят к первому ряду, миссис Барнздейл берет Фила под руку, и они садятся.

За ними заходит процессия полицейских. Первой идет заместитель комиссара дама Элизабет Джонс, рядом с ней – старший инспектор Бриджет Фримен. И уже за ними заходят коллеги Лесли Барнздейл и представители разных участков Лондона. Дэни и все остальные, кто несет гроб, осторожно ставят его перед алтарем, почтительно отходят в сторону. Я смотрю на Дэни, и она ловит мой взгляд, прежде чем сесть рядом с мужем. Сегодня все в полиции объединяются.

Преподобная Эден начинает молитву, а затем мы все вместе исполняем “Пребудь со мной”. Когда мы заканчиваем, старший офицер выходит к кафедре, чтобы отдать почести.

– Мы все знали детектива-сержанта Лесли Барнздейл как профессионала своего дела, который умеет подмечать все детали, обладает незаурядный умом и любовью к процессу.

Инспектор Фримен выдерживает небольшую паузу, когда ее коллеги начинают шептаться.

– Но еще она была настоящим героем.

Я смотрю на Дэни и вижу, как она смахивает слезу, когда Фримен пересказывает события, произошедшие на складе “ФД” три недели назад. В ту ночь она выполняла свой долг и, возможно, из преданности Дурли, действовала безо всяких раздумий. После этого ее храбрый поступок заставил многих в полиции Хадли и не только – в том числе и меня – пересмотреть свое мнение о детективе Барнздейл.

– Она отдала свою жизнь, чтобы защитить наше общество, – продолжает Фримен. – Лесли Барнздейл принесла великую жертву. Для меня было большой честью работать вместе с ней.

Она выходит из‐за кафедры, подходит к гробу и почтительно опускает голову, прежде чем вернуться на скамью. Дэни встает, и я вижу, как Фримен берет ее руку в белоснежной перчатке, а потом садится на ее место. Склонив голову, Дэни торжественно выходит вперед и встает за кафедру. Храбрая и красивая женщина, которая только что заносила гроб в церковь, вдруг становится очень хрупкой.

У меня сжимает грудь. На протяжении трех недель каждый день я думаю лишь о том, что пуля отрикошетила от конвейера склада, прежде чем попасть в руку Дэни. Я просыпаюсь по ночам от парализующего меня страха, потому что уверен, что последний выстрел убил Дэни, а не Барнздейл. Я сажусь, смотрю на нее – она мирно спит рядом со мной. И я понимаю, что ни за что и никогда не отпущу ее.

Дэни поворачивается к гробу, а потом снова смотрит на собравшихся. Протягивает руки к кафедре, но все еще молчит. Она подготовила речь, но я вижу, что она все еще собирается с мыслями.

– Последние три года детектив Барнздейл была моим руководителем.

Слышу дрожь в ее голосе. Она молчит, закрывает глаза, а потом все‐таки собирается с силами и продолжает:

– Все три года она слушала меня, заботилась обо мне, поддерживала…

Дэни делает глубокий вздох.

– А еще она упорно хотела докопаться до правды. Да, она всегда соблюдала протокол. И никогда не нарушала устав.

Дэни смотрит прямо на меня.

– Она никогда не шла наперекор правилам, но это не делало ее менее целеустремленной. Она была доброй.

Дэни на секунду останавливает речь и мягко улыбается Анне Барнздейл.

– После нападения на моего мужа я продолжительное время была в отпуске, а когда вернулась, детектив Барнздейл была первой, кто принял меня обратно и взял в свои ряды. Нет, без всех приветственных транспарантов и хлопушек. Она дала мне почувствовать, что я часть команды.

Дэни смотрит на своего мужа.

– Благодаря ей я снова почувствовала себя офицером полиции. И ни разу она не засомневалась в моих способностях. Если бы не детектив Лесли Барнздейл, я бы не стояла здесь сегодня перед вами. В прошлом году она поддержала мой переход в отдел управления по расследованию уголовных дел. Она всегда радовалась моим успехам, но подталкивала меня к большему.

Дэни выдерживает паузу, собираясь высказать последнюю мысль.

– Я жалею, что не узнала ее получше. Недавно мы договорились – впервые за все это время – провести время вместе. Просто коллеги, которые выбираются куда‐то после работы. Я знаю, что она этого очень хотела. Как и я.

Дэни подходит к гробу и теперь говорит Барнздейл:

– Я знала, что могу вам доверять. Мне будет очень этого не хватать. Я всегда буду работать честно, как вы меня и учили. И мне очень жаль, что мы не сможем вместе выпить. Но сегодня я подниму за вас бокал. Прощайте, мэм.

Глава 89

– Замечательная была девушка, – говорит мне Лукаш Новак.

Мы стоим на террасе ресторана Мейлера. Поскольку весь ресторан забит столичной полицией, я решил выйти на улицу.

– Вы хорошо ее знали? – спрашиваю.

– Я встречался с ней в день ее смерти, – говорит он и тянется к креветке по‐тайски. – У нее был один прекрасный талант.

Новак поднимает палец.

– Она умела слушать. Она послушала то, что я ей рассказал, а потом раскрыла сложное преступление, – говорит он, шагает поближе ко мне и продолжает уже тише: – Я же привел ее к школе и всем ужасам, которые там скрываются. Сейчас, разумеется, я об этом жалею.

– Не вините себя, мистер Новак, – говорю. – Доминик Тэйлор – вот кто виновник преступления. Все это случилось из‐за него.

Краем глаза я вижу, как Мадлен поднимается на террасу.

– Прошу прощения, – говорю я мистеру Новаку. – Босс меня ищет.

– Фух, еле сбежала, – говорит Мадлен, взяв меня под руку, и ведет к столику. – У меня от этих двоих крыша едет!

– Они же не со зла.

– Да, конечно, не со зла, – говорит Мадлен и впервые за все это время снимает солнечные очки.

Фиолетовый синяк под глазом почти прошел, но хорошо видно шрамы на носу, где у нее была операция.

– Мама приметила какой‐то дом в Комо. Она завтра едет туда, чтобы подписать документы.

– Сэм, должно быть, очень рад.

Мадлен улыбается.

– Она доводит его до белого каления. Но он сам ей разрешает. А я ему говорила, чтобы он давал ей отпор.

– Ему больше нравится жаловаться за ее спиной.

– О да, это его любимое хобби.

– Но здорово ведь, когда они общаются?

– Ну, должно же было из этого выйти хоть что‐то хорошее.

К нашему столику подходит официант и предлагает нам тарелку с устрицами. Мадлен поливает одну устрицу соусом табаско, а затем глотает ее. Я вежливо отказываюсь и беру себе крокет с креветкой.

– Ты даже не представляешь, чего ты себя лишаешь, – говорит Мадлен.

Я улыбаюсь.

– Ист достойно организовал поминки.

– Надеюсь, полиция выпьет у него все что есть, и он подавится своими деньгами.

– У вас двоих все в порядке?

Мадлен смеется.

– Однажды я его, может, и прощу. Но сначала выманю у него бесплатные ужины до конца жизни.

– Он должен был сказать тебе, что Монро выпустили на свободу.

– Разумеется, этот сукин сын должен был меня предупредить. Но, положа руку на сердце, скажу, что я не поступила бы иначе. Я точно знаю, что сказала бы ему: хватит вечно обо всем беспокоиться!

– Так почему он тебя не предупредил?

– Он собирался это сделать, когда мы пришли праздновать день рождения Сэма. Но потом случилась эта дурацкая перепалка из‐за интернета. Знаешь, что забавно? Сейчас о нем пишут даже больше, чем он мог себе представить.

– Да ладно, это пройдет. А что там Уилл?

– Они разошлись. Ист будет сам заниматься рестораном, а дом они продают. Только не вздумай говорить об этом моей матери. А то она еще захочет его купить.

– Разве не здорово, когда мама живет поблизости?

– Нет, – говорит Мадлен и берет бокал вина с подноса, который проносят мимо. – И вообще‐то это тебя она обожает. И ждала бы тебя в гости через день.

Мадлен делает глоток вина.

– Кажется, я не говорила этого, но я благодарна тебе за все, что ты сделал. Спасибо, что помогал им. И рисковал своей жизнью.

На мое плечо ложится чья‐то рука.

– Бен любит бросаться в омут с головой и подвергать свою жизнь опасности.

Я встаю, чтобы поздороваться с дамой Элизабет Джонс.

– Примите мои соболезнования, – говорю.

– Спасибо. Вы тогда сделали все возможное. Но когда речь идет о маньяке…

Она поворачивается к Мадлен.

– Рада, что вы идете на поправку.

Я уступаю место для дамы Элизабет и оставляю их поговорить наедине. Проходя по террасе, я вижу Дэни – она разговаривает с Шеннон Ланкастер. Я останавливаюсь, смотрю на реку. А потом чувствую, что кто‐то трогает меня за спину, и оборачиваюсь.

– Пошли домой? – тихо спрашивает Дэни.

Глава 90

– Мы с Дэни спускаемся по ступенькам с террасы и выходим на прибрежную тропинку, что ведет к мосту Сент-Марнем.

– Тэйлор наткнулся на дом Шеннон Ланкастер после разговора с ее свекровью?

Дэни кивает.

– Он узнал, что ночью она будет одна. И спланировал нападение.

– И это после всего, что он сделал с ней в прошлом?

– Он больной. Он смотрел, как она спит, выжидал момент. А потом, когда она проснулась, кинулась на него и схватилась за его маску, он запаниковал и сбежал.

– Как она сейчас? Справляется? – спрашиваю.

– Непросто ей. Чувствует себя виноватой за то, что раньше его не остановила.

– Ей было четырнадцать, он ее изнасиловал…

– Знаю, – говорит Дэни. – Но она все равно считает, что должна была поступить по‐другому. После того как он убил Аарона, от страха она ничего не могла поделать. Но когда Мадлен на весь мир объявила, что это Билли Монро убил Аарона, Шеннон стало намного легче.

Мы шагаем по тропинке.

– Ты отлично произнесла речь.

– Барнздейл заслужила эти слова. Она была хорошим полицейским.

– Тем вечером на складе она вела себя очень смело.

– Я бы хотела провести с ней побольше времени…

Я беру Дэни за руку.

– Ты собиралась поговорить с ней о Фримен?

– Откуда ты это знаешь?

– Я же тебя люблю.

Дэни улыбается.

– Это не ответ на вопрос.

– Ты верила ей, ценила ее мнение.

Дэни кивает.

– А сейчас?

– Я наблюдала за Фримен, пока шло дело. Я не могу ее ни в чем винить.

– Она может быть хорошим офицером и вместе с тем получать деньги от Бакстеров.

– А еще я могу сильно ошибаться, – говорит Дэни. – Прямо сейчас я ничего не могу с этим поделать.

Дэни останавливается и отпускает мою руку.

– И я хочу, чтобы ты оставил эту историю. Сейчас у нас нет никаких доказательств. Мы можем только ждать. Прими это.

– Я принял, – говорю. – И если ты этого хочешь, то еще как принял!

– Спасибо, – говорит она и нежно целует меня в щеку.

Мимо нас проезжает велосипедист. Мы идем дальше по тропинке к мосту. И снова останавливаемся, но уже под викторианским сооружением.

– Чертовы ботинки, как же надоели, – говорю я, потирая пятку.

– Переобуйся, когда придем домой.

Я поднимаю взгляд на Дэни.

– Ты это сказала второй раз.

– Что сказала?

– “Домой”.

– Думаю, я могу назвать это место домом, если я там буду жить с тобой?

– В смысле всегда? Ты останешься не на одну ночь?

– Давай пока не будем загадывать, но вообще да, в некотором роде, я останусь навсегда. Мы вчера поговорили с Мэтом. Он берется за новую работу, возвращается к прежней жизни. Глубоко в душе он знал, что, когда это случится, я захочу уйти.

Дэни целует меня и продолжает:

– Несмотря на то что ты способен на сумасшедшие, импульсивные и безрассудные поступки, ты все это делал, потому что заботился о Сэме и Аннабель. И Мадлен. Я бы ни за что на свете не хотела изменить тебя, Бен Харпер.

Мы снова целуемся.

– Я люблю тебя, Дэни.

– И я люблю тебя, – говорит она, и я улыбаюсь. – И еще кое‐что.

Дэни тянется к моему уху и шепчет:

– Я беременна.

Новые обстоятельства дела Билли Монро

Автор Мадлен Уилсон

Пять месяцев назад человек, представившийся Билли Монро, похитил меня. Он держал меня в заложниках в одном из заброшенных фермерских зданий на южной окраине Ноттингема. Я сбежала через семьдесят два кошмарных часа. Следующие шесть дней я находилась под присмотром прекрасных врачей и медсестер Королевского медицинского центра, где мне провели операцию по восстановлению носа, включая септопластику, ч тобы восстановить сломанную чудовищно сильным кулаком Билли Монро перегородку.

После выписки из больницы я согласилась ответить на вопросы на короткой пресс-конференции, поскольку интерес к этой истории был колоссальный. В переполненном конференц-зале отеля “Орчард”, что находился поблизости, прозвучал первый вопрос: жалею ли я о том, что преследовала Билли Монро четырнадцать лет назад?

Что я ответила? Конечно же нет. Единственное, о чем я жалею, это то, что я не смогла добиться для него более длинного срока.

В последующие дни журналисты и инфлюенсеры в интернете проанализировали мой ответ и раскритиковали мое мнение о Монро. За этим последовали оскорбления в социальных сетях, меня стали выставлять преступницей, а Монро – жертвой. Моей жертвой.

Какая же здесь логика? Билли Монро был жертвой всех бед общества. Никто не дал ему и шанса.

Неужели я этого не понимала? Отец Билли оставил семью еще до его рождения. Он потерял мать, которая была проституткой и имела наркотическую зависимость, когда ему было семь. У его дедушки, который не мог похвастаться хорошим здоровьем, просто не было выбора: ему пришлось отдать Билли на усыновление. Приемные родители сурово обращались с мальчиком, и он целыми днями сидел один на чердаке их дома. От него отказались и вернули обратно социальным службам. Билли повзрослел и стал работать на стройках, пытаясь найти себе хоть какое‐то пристанище. Ментальные проблемы сделали его уязвимым для тех, кто мог спокойно его эксплуатировать, – этим воспользовался биологический сын его приемных родителей. Поддавшись на манипуляции, он убил Аарона Уэлсби и отбыл довольно суровый срок. После освобождения он, страдая от паранойи, ввязался в плохо продуманное дело, которое привело к его кончине.

Четырнадцать лет назад вокруг дела Билли Монро звучал один вопрос: почему такой короткий срок? А сейчас мы задаемся другим вопрос: почему он вообще должен был сидеть в тюрьме?

Билли всего лишь нужен был человек, который мог о нем позаботиться.

В глазах общественности и диванных критиков я стала виновной. Ведь это я тогда вела кампанию против Билли после того, как он жестоко убил невинного человека. По их словам, я боролась за осуждение Билли, в то время как ему нужна была помощь.

И даже сейчас, спустя пять месяцев, мне задают все тот же вопрос: поменяла ли я свое мнение о Билли Монро?

Ответ прежний: нет.

Почему?

Билли Монро устроил мне засаду в моей же машине. Жестоко меня избил. Связал, заткнул мне рот, терроризировал меня, а я даже ничего не могла увидеть. Он приковал меня цепью и стал унижать. Я все время боялась, что он меня изнасилует. Потом я начала думать, что он все‐таки убьет меня. Я ни капли не сочувствую Билли Монро.

Все эти действия он совершал самостоятельно. У него был четкий план, и он сам решил ему следовать.

Единственный человек, ответственный за действия Билли Монро против меня, это и есть Билли Монро.

Другие, возможно, скажут, что не все так однозначно, и простят его. Но я никогда этого не сделаю.

Мне часто говорят: дедушка Билли Монро спас меня, так почему же я не могу ему посочувствовать? Он же был хорошим человеком. Он пожертвовал собой, чтобы меня спасти.

Могу ли я сказать, что бесконечно благодарна Тошу Монро?

Безусловно.

Но он пожертвовал собой из‐за действий своего внука. И, возможно, из‐за того, как он воспитывал – или не воспитывал – члена своей семьи.

Мне рассказывают, что Тош Монро проявил исключительную храбрость.

В моей же истории исключительную храбрость проявили детектив-сержант Лесли Барнздейл, которая была убита при задержании Доминика Тэйлора, детектив-констебль Дэни Каш, Бен Харпер и Фил Дурли.

А также мои родители – Сэм Харди и Аннабель Уилсон.

Мои родители возглавили погоню за Монро и Тэйлором, и они ни на секунду не сомневались, что должны спасти свою дочь, которой они и так отдали большую часть своей жизни. Даже в смертельной опасности они не задумывались о возможных последствиях.

Всю мою жизнь они учили меня любви, учили быть честной, настойчивой и немного упрямой. По этим принципам и жила моя семья. Они дали мне надежду, которая в конце концов спасла мне жизнь.

Ну и последний вопрос: согласна ли я с тем, что Доминик Тэйлор – единственный злодей в этой истории?

Доминик Тэйлор – чудовище. Надеюсь, что он сгниет в тюрьме за тридцать лет срока. Он собирался меня изнасиловать и убить. Он терроризировал бессчетное количество женщин. И он убил детектива Лесли Барнздейл и моего друга и коллегу Денниса Теккерея.

Доминик Тэйлор издевался над членами своей семьи. Он садист и психопат, которым управляет желание иметь больше денег. Он контролировал свою семью. После допроса в полиции стало известно, что Тэйлор манипулировал недовольством Монро, когда тот не смог получить работу на стройке спортивного зала в гимназии Хадли. Он сам навязал ему отвращение к геям, сделал из него смертоносное оружие. И, когда ему понадобилось скрыть сексуальное насилие над двумя школьницами, он направил свое оружие прямо на Аарона Уэлсби.

Но даже когда Билли Монро оказался за решеткой, Тэйлор не стал сидеть сложа руки. Он периодически навещал его, вливал по капле яд в его сознание, чтобы разжечь непримиримую ненависть ко мне.

Билли перезарядился и был готов стрелять.

И Тэйлор направил его прямо на меня.

Благодарности

Это третья книга, которую мне посчастливилось опубликовать вместе с командой Little, Brown. Возможно, это прозвучит немного странно, но одна из важнейших вещей, которую я усвоил за время работы над тремя книгами, заключается в том, что публикация книги – это действительно командная работа. Капитан нашей команды, безусловно, это Розанна Форте, мой главный редактор. Розанна, как и я, полна решимости создать прекрасную историю. После прочтения моей рукописи она всегда проникается каждым их персонажей, она понимает каждый сюжетный поворот. Она разделяет мое стремление опубликовать такую книгу, которая увлекала бы читателей до самой последней страницы. Ее преданность работе удивительна, и я безумно ей благодарен.

Также хочу поблагодарить всех, кто работал над публикацией книги: Чарли, Эда, Джемму, Лору, Ниама и Зои. Большое спасибо Дункану за потрясающий дизайн обложки и бесконечное терпение – эта чудесная черта характера присуща многим прекрасным арт-директорам. Огромное спасибо Ханне и всему отделу продаж LB за то, что продвигаете продажи моих книг.

В маленькой команде Роберта Голда мы бы ничего не достигли без моего чудесного агента – Джулиет Мушенс, а также ее невероятной команды Mushens Entertainment. Спасибо Линси за терпение и интересные вопросы!

Если говорить о персонаже по имени Макс, я по‐прежнему в долгу перед настоящим Максом. Его яркая личность стала для меня источником вдохновения: благодаря ему появились реплики, которые произносили молодые персонажи в моих книгах. Также хочу поблагодарить членов моей семьи за бесконечную поддержку и понимание. Особенно в моменты, когда я неотрывно работаю над следующей книгой. Особая благодарность и лучи любви, как и всегда, О, Х и В за то, что позволили позаимствовать имена.

Эта книга посвящена памяти моей мамы, Кристины. Радоваться и гордиться так, как она, когда я только опубликовал свою первую книгу “12 тайн”, не мог никто. Как же она была взволнована, когда книга попала в “Топ 10” газеты “Санди таймс”! И это случилось благодаря тому, что она раздавала книги всем, кого встречала на пути, а также выкладывала их на витринах всех магазинов, в которых была. Всю мою жизнь она поддерживала меня так, как никто другой. Когда я начал работу над этой книгой, она всегда была готова слушать мои рассказы о том, как кусочки сюжета складываются воедино. Я даже и представить не мог, что она не застанет публикацию “10 секунд”. После непродолжительной болезни она скоропостижно скончалась, когда я только начал писать. Где бы она ни была сейчас, я знаю, что она все еще торгует моими книгами.

И, наконец, хочу поблагодарить тебя, читатель! Каждый год в мире публикуют огромное количество книг, и я просто в шоке, что ты выбрал мою, потратил свое драгоценное время на чтение именно моей книги. Я очень надеюсь, что тебе было интересно, ведь в конце этой истории тебя ждало несколько сюрпризов.

Спасибо, что прочитали!

Примечания

1

Дама (Dame) – аналог мужского рыцарского титула в британской системе почетных титулов.

2

В Великобритании последние два года обучения в средней школе называются Sixth Form, “шестой класс”, и они соответствуют 12‐му и 13‐му годам обучения.

Content

Роберт Голд
10 секунд… и она исчезла

1

Четверг Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

2

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

3

Пятница Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

4

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

5

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

6

Суббота Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

7

Воскресенье Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

8

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

9

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

10

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Три недели спустя Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Новые обстоятельства дела Билли Монро

Благодарности

Примечания