Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 9

Глава первая

— Вы стали быстрее. Гораздо быстрее.

Штернклин возмущённо звякнул, пойманный и отведённый в сторону навершием полэкса. Поединок изначально складывался не в мою пользу — рапира заслуженно считалась королевой дуэльного оружия. Лёгкий, стремительный, идеально сбалансированный обоюдоострый клинок словно исчезал, растворялся в воздухе, нанося уколы и порезы со всех сторон. Полэкс же предназначался для совершенно иных сражений — против одоспешенных противников, вооружённых длинными мечами или чем-то древковым.

И всё же, хотя о контратаках можно было лишь мечтать, мне удавалось отражать натиск Мелинды порядка пяти минут.

— До вас… мне всё ещё… далеко! — вежливо пропыхтел я в ответ.

— Нет. Не далеко.

Двойной обманный взмах плавно превратился в тройной, и лезвие Штернклина застыло, не дойдя миллиметра до моей шеи. Одновременно с этим нижний шип полэкса почти дотянулся до живота хозяйки Полудня, но это было невеликое утешение. Ударь мы по-настоящему, не обладая никакими сверхсилами, и я бы умер почти мгновенно, а Мелинда в лучшем случае — через сутки. Без оказания своевременной медицинской помощи. В каком-то смысле лёгкая смерть была предпочтительней, но по законам дуэлей мне бы однозначно засчитали поражение.

— Техника на ожидаемо высоком уровне, — сказала Мелинда так безразлично, словно оценивала домашнюю работу второгодника. — По скорости вы даже превосходите меня, сказывается лишь нехватка опыта.

— Я видел, как вы сражаетесь куда быстрее, — нахмурился я.

— Штернклин дарует молниеносность. Но сейчас это не имеет значения, поскольку вы тоже бились не в полную силу.

— В тренировке друг друга убивать не положено, — проворчал я.

— У нас это и не выйдет, лорд Виктор, я тщательно за этим слежу. Но мне необходимо здраво оценивать способности… нового союзника.

Я едва слышно вздохнул. Мелинда не лгала насчёт союза — она даже дала клятву на крови, хотя мне было вполне достаточно её слова. За неполный год бытия хозяином Полуночи я неплохо научился различать намерения людей, в том числе вне родного замка. Насчёт сражения она тоже была уверена. Но биться боевым оружием в полную силу, да ещё и в месте, где умирать не стоило ни при каких обстоятельствах…

— Я не рассказывал, как один на один побил Ланселота?

— И тем самым спасли Авалон? Сегодня ещё не рассказывали.

Вздохнув чуть громче, я впустил в себя силу «Зверя» и настроился на новый бой. На этот раз тройными обманными взмахами она меня не проведёт — но стоит ли ожидать четверных?

Не считая некоторого беспокойства по поводу безопасности, тренировки пришлись весьма кстати. Мы тратили на них по три часа в день — меняя соперников по кругу. Сперва я сражался с Мелиндой, затем она — с Илюхой, затем Илюха со мной. В «подкрученной» генетике фон Харгенов было заложено сверхбыстрое обучение почти любому оружию ближнего боя, и этим объяснялись мои прежние заслуги. Но Илюха дрался в десять раз лучше любого дуллахана, а Мелинда вообще находилась на ином уровне. Тренировки позволяли каждому из нас оставаться в форме, выявить свои слабые места, а также — что немаловажно — отвлечься от окружающей действительности.

От исключительно неприятного факта, что мы в самом деле крепко здесь застряли.

Полночь, тяжело раненая около тысячи лет назад, всё это время медленно угасала, но сохранилась почти целиком. Заря, лишившаяся брата более трёх тысяч лет назад, пережила потерю гораздо хуже. Теория Мелинды заключалась в том, что изначально оба замка-близнеца подпитывал один и тот же уникальный источник, и с уничтожением Рассвета поток энергии оказался нарушен. Насколько это соответствовало истине не знал никто. Но первым, что Илюха и Мелинда показали мне с высоты птичьего полёта, были руины, простирающиеся на многие километры вокруг. Те, что подальше, принадлежали Рассвету — близнецы когда-то стояли рядом, в одном мире. Те, что поближе, принадлежали Заре, от которой осталась единственная башня.

Одна башня — и бескрайнее поле развалин.

Ни тронного зала, ни какой-либо другой ключевой комнаты. Никого из действующих слуг, хотя бы и загрязнённых. Лишь периодически возникали на стенах живые портреты, выполняющие ту же функцию, что дуллаханы в Полуночи и пустые стражи в Полудне. Агрессивные тени средне-высокого уровня, процветающие на загрязнённой территории. На контакт нарисованные бойцы не шли — несмотря на многочисленные попытки. Оно и понятно, я даже на правах хозяина Полуночи переманил на свою сторону штук пять безголовых, а ведь предлагал десяткам, если не сотням…

И всё же, Заря жила — странной, едва заметной жизнью, но вцепившись стальными когтями в драгоценную наследницу и всех, кто её окружал. В подвале башни располагались запасы еды: пара ящиков сухарей, сухофруктов и вяленого мяса, которые замок пополнял раз в неделю. Магический барьер возникал ночью вокруг всех руин — и Зари, и Рассвета. Да ещё в предрассветных сумерках изредка слышались чьи-то лёгкие шаги, оставляющие за собой почти неуловимый цветочный аромат. Обладателя шагов застать врасплох не удалось, хотя круг-ловушку Илюха мог начертить ничуть не хуже меня. Может, потому что здесь никто не догадался постелить ковёр?

Для Мелинды и Илюхи в этом странном месте прошло два долгих месяца. Два месяца тренировок, безуспешного поиска потайных ходов, бессмысленной расчистки завалов, построения и разрушения планов. И пока что я не знал, как разорвать этот замкнутый круг.

— Хорошо хоть у подножия холма бьёт родник, — ворчал мой друг, пробираясь сквозь развалины, покрытые густым слоем мха. — О том, что гостям надо ещё и пить, Заря-матушка подумать не изволила.

— Ты считаешь, она вообще о чём-то подумала? — усомнился я.

— Хрен знает, но западню на Линду расставила — залюбуешься. В жизнь не поверю, что в этом не было умысла.

Странное, непривычное, давящее небо. Никогда такого не видел, даже в Авалоне — чтобы ни облачка, ярко светило солнце, а ощущение, будто горизонт лежит на твоих плечах. Может, дело в цвете? Яркие и живые цвета на небе здесь были лишь на заре — всё остальное время доминировали оттенки серого. На земле ситуация была не лучше — череда пустых холмов до горизонта, покрытых сухой травой и колючими кустами. Ночью и с утра окрестности были затянуты колдовской дымкой, но днём та рассеивалась, открывая неприглядную картину.

— Ты мне подробности-то так и не рассказал.

— Да было бы что рассказывать! Тебя вот отправили в Авалон — до сих пор, кстати, не могу поверить, что ты там провернул…

— Спасибо. Но я уже свою часть изложил.

— В общем, тебя отправили в Авалон, а меня загрузили документами такой древности, что те могли рассыпаться от любого чиха. Всё, что хоть отдалённо связано с Зарёй и Рассветом, любые мелочи, упоминания, накопившиеся за хреновы тысячи лет. Найти, записать, проанализировать.

— Звучит, как работа для библиотекаря.

— Библиотека Полудня последние месяцы закопана в тему Заката и Знающих. Закопана плотно, я бы сказал, с концами, но и результат налицо.

— Наслышан. А ты что нарыл?

— Дофига мелочёвки, хотя местами любопытной. Ты знал, например, что у замков-близнецов никогда не водилось регулярной армии? Даже гвардии держали по самому минимуму.

— Ну прямо Полночь сейчас, — проворчал я. — Но в их случае объяснение вполне себе напрашивается, так? Делали ставку на продвинутые иллюзии и помощь Авалона.

— Иронично, как оно обернулось, да? — невесело хохотнул Илюха.

— Не то слово.

— В общем, я успел прошерстить около половины материалов, пока в один прекрасный день не обнаружил, что все они пропали. Хотя нет, вру — сперва я обнаружил, что не могу выйти из своей квартиры. Верх запаян, дна нет.

— Переворачивать пробовал?

— Чего я, нахрен, только не пробовал. Ты знаешь, из меня маг аховый, но при небольшой подготовке даже последний нуб может взорвать кирпичную стену. Собственно, к концу первой недели от моей гостиной только стены и остались.

— Но в итоге ты выбрался.

— Ну, типа. Скорее провалился поглубже — как и Линда, как и ты. Насколько я смог разобраться, это такой охренительно хитрый односторонний проход между мирами, словно трубка, смазанная изнутри маслом. Зацепиться за стенки невозможно, и рано или поздно ты улетишь вниз.

Мы перебрались через останки крепостной стены и начали долгий спуск к подножию холма. Низкорослый колючий кустарник щедро награждал нас своими семенами, цеплялся за одежду и царапал кожу. Солнце немилосердно прожигало затылок, а воздух был таким сухим, что скрипел на зубах, с трудом проникал в лёгкие и через силу насыщал кровь кислородом. В башне, напротив, стояла прохлада и дышалось спокойно — ещё один дар Зари своим гостям-пленникам.

— Так что выходит, ты выкопал чего-то лишнего? Прочитал вслух строчку из какого-то фолианта, и Заря на тебя нацелилась?

— Чем ты слушаешь? — буркнул мой друг. — Сказал же, там мелочь одна была. Натуральная мелочь, набор интересных фактов, которые я даже обмозговать толком не успел. Какая, по-твоему, «строчка», могла пробудить вечный замок, дрыхнущий тридцать грёбаных веков?

— Выходит, совпадение?

— Не совсем.

— Илюх, я тебя обидел чем-то?

— Забей, я просто пытаюсь сформулировать получше. Короче, Линда уже упоминала, Заря и правда нацелилась — на неё. Просто… через меня.

— Через эмиссара Земли? — нахмурился я. — Оригинальный выбор. Поправь меня, если я ошибаюсь, но к тебе даже помощь из Полудня не послали, настолько наша родина — дыра.

— Дело не в Земле.

— Тогда в чём? Вы друзья, но не настолько же?

— Теплее. — неохотно сказал он.

— Если не друзья, то…

И тут до меня дошло. Я уставился на Илюху, пока тот делал вид, что сосредоточенно отдирает колючки со штанов.

— Охренеть. И давно вы… и как… и ты молчал⁈

— Можно подумать, ты о своей личной жизни соловьём разливаешься, — огрызнулся он. — Да я и не мог толком рассказать. Полдень единственный из замков, который не одобряет институт наложниц и наложников, только традиционные браки. А я в консорты не гожусь пока, силушкой не вышел.

Зато кое-чем другим Илюха однозначно вышел! И ведь даже не поддеть его, мол, предпочитает женщин постарше — из моих возлюбленных только Анна была чуть младше меня… Конечно, психологический возраст играл более серьёзную роль, но этот вопрос я тоже поднимать не собирался. Все мы тут давно пересекли рубеж совершеннолетия, в каком-то смысле — и не один раз.

Илюха, наконец закончив со штанами и со вздохом поднял на меня глаза.

— Прикинь. Война в разгаре. Наши давят, но потери — звиздец. Миры сгорают, пожираются заживо, переплавляются в инкубаторы чудовищ. Полдень едва успевает очищать и изолировать. Тут с Земли перестают приходить вести — но Линда чует, что я жив, и не отвлекается. А потом ей во сне приходит сообщение — мол, жду тебя, любовь моя, с важными новостями, приходи как можно скорее.

— Дай угадаю, ты его не отправлял.

— Фига ты догадливый! Линда, к слову, тоже догадалась — но была уверена, что это подстава от Заката. Уровень засад от Конрада ты уже мог оценить лично, он в этом плане парень простой. А так как на этот раз он никак не мог явиться на Землю, Линда рассудила, что нормально справится сама.

— Здраво рассудила, в целом. Даже с первой буквой замка не ошиблась.

— Ага. Но есть нюанс.

Мы продолжили говорить по дороге к роднику, пока наполняли фляги и поднимались назад. Информация о том, что Мелинда была наследницей Зари, считалась не то что бы секретной, но доступной достаточно узкому кругу лиц. Наверняка на просторах великой паутины жили и другие наследники, просто она оказалась самой заметной, самой сильной. При этом сама Мелинда узнала о роде фон Аурингер лишь незадолго до того, как взошла на трон Полудня. Такое случалось, пусть и сравнительно редко — так стоило ли поднимать шум из-за замка, погружённого в тысячелетнюю кому?

Никто не ожидал, что кома вдруг окончится пробуждением… частичным, по крайней мере. Судя по всему, оно произошло уже когда я погрузился в кошмар, но ещё не добрался до Авалона, без каких-либо видимых предпосылок. Следующий месяц у вечного замка ушёл на подготовку. А вот потом…

Заря может и расставила отличную ловушку, но что делать дальше с пойманной наследницей понятия не имела. Либо не могла никак выразить намерения, кроме одного — держать и не отпускать. Неважно, что Мелинда много лет являлась хозяйкой Полудня, Заря обнимала её всё крепче, как спящий ребёнок — любимого плюшевого мишку.

Телепорты? Никаких телепортов. В отличие от Конрада, Мелинда могла открыть портал домой откуда угодно, но увы, не отсюда. Мощнейшая магическая блокировка на всех уровнях. Уйти ногами? Запросто, но куда? Погулять по заброшенному полуживому миру? Стабильных порталов тут не осталось со времён падения Авалона.

Нельзя было даже умереть. Поскольку мы находились в ауре Зари, то она могла попытаться лично воскресить Мелинду — с совершенно непредсказуемыми последствиями. А наши с Илюхой души так и вовсе поглотить — ещё более непредсказуемо. Кто знает, возможно, моей бы она даже подавилась. Проверять не хотелось никому.

Время здесь шло медленней, чем в окружающем мире, но всё равно утекало песком сквозь пальцы.

— Велья своё дело знает, — ровно сказала Мелинда, рассматривая на просвет серебряное кольцо. — Проблема в том, что она исходила из тех же предпосылок, что и я. Ловушка Заката или кого-то из его союзников. Место, откуда можно вырваться, применив грубую силу.

— Мощь Полудня?

— «Мощь Полудня» — это поэзия. На практике это означает направленный поток энергии, не уступающий по концентрации драконьему пламени. Можно уничтожить стену любой темницы, даже проделать дыру в Покрове, но наша тюрьма — без стен.

Я напряг память. Покров — так называлось древнее заклинание магического барьера, окружающего вечные замки во время сна. Ну и башню Вечности в Полуночи в придачу.

— Мы можем применить его, чтобы расчистить дорогу к тронному залу.

— Полагаю, такой сценарий реален, — сказала она после недолгих раздумий. — Местоположение укажет амулет Зун’Кай, кольцо избавится от завалов, что не поддадутся нашим рукам. Но что дальше?

— Диалог?

— С кем? Ни один слуга не проживёт столько времени в спящем замке.

Я вспомнил Надзирателя, но не стал возражать — в конце концов, свой конкретный возраст старик никогда не уточнял.

— Даже если там нет живого кастеляна, трон в любом случае должен быть.

— И кого мы на него посадим? Трон лишь помогает зову хозяина коснуться души вечного замка. Хозяина, не наследника.

— А как же тот сон, который заманил вас сюда?

— Односторонняя связь. Заря может говорить с нами, хотя в основном предпочитает посылать бессвязные эмоции, а мои слова не слышит. Поверьте, я пыталась.

— Значит, попытаемся сильнее, — хмуро сказал я. — К слову, о каких эмоциях идёт речь?

— Что-то в духе «теперь, когда ты здесь, всё будет хорошо», — нейтральным голосом сказала Мелинда. — Но поверьте, лорд Виктор, это не вызывает чувства безопасности.

История не знала случаев, когда один хозяин владел сразу двумя вечными замками. Более того, отказаться от одного замка в пользу другого тоже было нельзя, даже если связь считалась не «истинной». Работа не просто на всю жизнь, но зачастую и всё посмертие, как показывала практика с хранителями равновесия. Один замок — один хозяин или хозяйка, и без того ответственность до небес.

Посадить на трон Илюху? Интересная мысль, но он как-то упоминал, что на роль хозяина годится лишь по-настоящему сильный маг. Либо же кто-то с высоким магическим потенциалом и железной волей. Воли у моего друга хватало, с потенциалом дела обстояли похуже, но в любом случае — так вопросы не решались. Если бы мы смогли наладить двустороннюю связь с Зарёй, то Мелинде ничего не стоило пообещать отыскать других законных наследников. С ресурсами Полудня это не составило бы большого труда…

— Раз тронный зал не подходит, — медленно сказал я. — Остаётся единственное место, откуда мы наверняка сможем до неё достучаться.

Мелинда и Илюха синхронно подняли на меня глаза. Мой друг нахмурился.

— Ты же в курсе, что проход к сердцу не отворяется просто так? Будь у тебя хоть десять драконов, силой дорогу туда не открыть.

— В курсе. Но можно пройти, если она уже открыта.

Глава вторая

— Слушай, я не то чтобы жалуюсь, но долго нам ещё копать?

— По классике — отсюда и до обеда.

— Да мы таким макаром скоро и ужин пропустим.

— Опять же, по классике, ужин — отдай врагу…

— Ну допустим отдал, а враг в свою очередь отдал мне. Выходит, мы оба нормально поужинаем?

Мне сложно было упрекнуть Илюху — он безропотно слушался моих указаний последнюю неделю, и лишь сегодня под вечер начал немного ворчать. Развалины Рассвета мало чем отличались от развалин Зари — разве что здесь вовсе не водилось уцелевших зданий, а розоватые прожилки на камнях заметно потемнели, приобрели цвет засохшей крови.

Мы скорее не копали, а растаскивали, разгребали, расчищали — булыжник за булыжником, плиту за плитой, глыбу за глыбой. От сравнительно маленьких камней до экземпляров размером с легковой автомобиль. Для начала — просто чтобы пробраться в центр руин Рассвета, сегодня — в поисках нужного места. От четырёх до семи часов в день, пока руки не начинали гудеть, голова — кружиться, а сила Авалона напоминала, что и героям надо отдыхать. Илюха с неохотой уходил на перерыв первым, следом сдавалась Мелинда, я оставался на раскопках до упора.

Открытый проход к мёртвому сердцу Рассвета на проверку оказался не таким уж и открытым. Тысячи лет разрухи сделали своё дело, заново запечатав древнюю тайну, но между магической печатью и обычными руинами лежала огромная разница. Проход был где-то здесь, под завалами, и мы не могли отступить.

Жаль только поисковый амулет наотрез отказался искать путь к сердцу — что живому, что мёртвому. Он и в Полуночи отказывался, но здесь было гораздо обиднее.

— Ты точно всё измерил?

— Ага, блин, прямо с линейкой. Илюх, я видел дорогу один раз, в чужих воспоминаниях. И тогда здесь всё было целым! Как, по-твоему, это способствует точности?

— Может, мы в твою память заглянем?

— Да на здоровье! Я даже основу для ритуала подскажу. Тебе понадобится здоровенный кусок красной ткани, пять чёрных свечей и Мерлин. Дальше разберёшься сам.

— Вы не на священном суде Камелота, лорд Виктор, — заметила Мелинда, подходя поближе. — Нам не нужно погружаться в ваши воспоминания, достаточно слегка подтолкнуть. Закройте глаза и глубоко дышите.

С некоторым сомнением я повиновался, и тут же ощутил, как её сухая узкая ладонь опустилась мне на лоб.

— Ощущения будут не из приятных, — предупредила она. — Но заклинание относится к сравнительно безопасным. Считаю до трёх. Один, два…

«Сравнительно»⁈

Моя несчастная голова словно взорвалась изнутри ослепительной вспышкой света! Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами — и как раз это произошло со мной, только без смерти. Память высветилась, бросилась в лицо, щедро награждая меня образами ушедших дней. Родители, старая работа, начало моего правления в Полуночи… усилием воли я затормозил на Авалоне, чтобы заново просмотреть сегмент, где Мерлин перенёс нас в воспоминания Мордреда. Память о памяти — как говорится, надо пойти поглубже. И выделить ровно тот участок, на котором отряд Артура только добрался до открытого прохода, но ещё не проник внутрь — поскольку дальше начиналась натуральная дичь.

К нашей удаче, на оплавленной земле, где когда-то находился внутренний сад, так ничего и не выросло. В целом развалины Рассвета, равно как и Зари, неохотно затягивались растительностью — можно подумать, с момента падения прошло лет пятьдесят, а не три тысячелетия. Я уже использовал бывший сад как ориентир, чтобы определить стартовое место раскопок, но после прочищающей мозги магии смог сделать это гораздо точнее. Уже расчищенный нами участок послужил хорошей стартовой площадкой, откуда мы на следующее утро продолжили работу.

Задумка очень простая — через открытый путь к уничтоженному сердцу Рассвета добраться до живого сердца Зари. Именно так когда-то планировали поступить двойники, подосланные Наблюдателем, что вели за собой отряд Артура. Не использовать ещё один телепорт, чтобы перенестись в Зарю и оттуда заново прорубаться к сердцу, а пойти коротким путём. Если бы не Мордред, сегодня мы бы не досчитались двух вечных замков, но так или иначе — сердца близнецов были тесно связаны.

Осталась мелочь — нащупать эту связь и заставить Зарю услышать своих гостей.

Зомби не успел сделать и шагу, как топор полэкса развалил его на две неравные половины. Половины дёрнулись, рухнули и расплылись по земле отвратительной чёрной жижей, которая за считанные секунды испарилась на солнце. Я, ударивший чисто на автомате, удивился едва ли не больше, чем поверженный противник.

— С каких это пор «светлый» замок охраняют мертвяки? — недоумённо спросил Илюха, только и успевший, что достать свой меч.

— С каких это пор мёртвый замок вообще кто-то охраняет? — мрачно спросил я.

— Вы успели его рассмотреть? — спокойно спросила Мелинда. — Язвы, струпья, гниль. Тело раздуто, деформировано, предназначено распространять заразу при касании. Ни один из паразитов вечных замков, будь то даже Сумрак или Полночь, не представляет из себя подобной мерзости.

Признаться, таких деталей распознать я не успел — оружие с напылением драгестола сработало быстрее. Но в следующую секунду до меня дошло то, о чём я обязан был подумать ещё неделю назад. Местный воздух, что ли, на меня негативно влияет?

— Это один из тех уродов. Из орды, которую создали при помощи проклятья нежити, для отвлечения внимания авалонцев.

— Охренеть! Он пересидел под землёй всё это время?

— Боюсь, не он один. Мальчики, к бою.

Из тоннеля, который мы пять минут назад расчистили от обломков крепостной стены, послышалось характерное хлюпанье и чавканье. Что-то приближалось к нам из темноты, и приближалось быстро, впервые за тысячелетия почуяв запах человечины. Творения оригинального древнего проклятья отличались исключительной живучестью для нежити — такой вот каламбур тридцативековой давности. Что хуже всего, свою «программу» они тоже сохранили без изменений — атаковать любое живое существо с приоритетной целью перекинуть колдовской недуг дальше.

— Илюх.

— А?

— Отойди за спину, чтобы на тебя и капли не попало.

— Издеваешься?

— У нас с Мелиндой резист, у тебя — нет! Давай быстро!

Мой друг матернулся, но послушался — и как раз вовремя. Сплавленная воедино масса сочащейся гноем плоти исторгнула себя наружу, жадно протягивая к нам многосуставчатые конечности. Удивительно, как первый зомби вообще сохранил какую-то идентичность, а не оказался затянут в коллектив! Впрочем, адский кадавр быстро разделил его судьбу, встреченный нестерпимо сияющим Штернклином и шквалом пуль из Райнигуна. Я решил не рисковать и сходу воспользоваться фамильным оружием, Мелинда поддержала меня без лишних обсуждений. Две-три секунды — и чудовищная нежить рассыпалась в прах, оставив после себя едва заметный таящий след.

Но таял он лишь на солнце, а из мрака впереди всё ещё тянуло невыносимой вонью разложения.

Мелинда что-то прошептала над ладонью, и одним движением отправила вперёд комок света, пролетевший сквозь тоннель со скоростью брошенного камня. Кажется, в конце он врезался в ещё одного одиночного зомби, слегка его обуглил и угас. Но что важнее — до этого он осветил коридор, где пол, стены и даже потолок были покрыты густым слоем белёсой гнили.

— Виктор, — негромко сказала она, по моей просьбе опустив навязшее «лорд». — Мы расчистили верный проход?

— Это ещё не начало пути к сердцу, но Артур с авалонцами точно прошли тут.

— Нам придётся поискать обходной путь.

БАХ!

Серебряная пуля угомонила настырного обугленного мертвяка, который доковылял-таки до выхода из тоннеля. Но даже если он был последним, что вряд ли, основная проблема заключалась не в нём. Армия Наблюдателя концентрировалась в этом месте, не просто загрязнив, а прямо-таки осквернив его по полной программе. Даже для хозяев вроде нас с Мелиндой в подобном помещении стоило как минимум задержать дыхание.

— Выжечь это дерьмо не выйдет?

— Выйдет. Я знаю подходящие ритуалы, либо мы можем воспользоваться кольцом.

— Одноразовым кольцом. — уточнил Илюха.

— Разумеется.

— Сколько займут ритуалы? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

— От двух до пяти недель, если расходовать силы умеренно. На правах хозяйки Полудня я черпаю энергию солнца, но местное светило подходит для этого едва-едва.

Я молча кивнул, слегка поднатужился и завалил вход самым крупным куском стены, который не смогли бы сдвинуть с места и пятьдесят зомби. Рано или поздно, нам придётся очистить здесь всё, выжечь заразу на корню, а затем повторить процедуру с Зарёй. Теоретически, та могла справиться и сама, даже пребывая в коме, но рассчитывать на это не стоило. Наша башня могла оказаться исключением, подземные пространства пока что оставались неизучены.

А сейчас — искать обход и надеяться, что нечестивая орда не проникла во все щели разрушенного Рассвета. В конце концов, размножаться эти твари не умели, только заражать, а целенаправленно пачкать своей отравой каждую доступную поверхность им могло не хватить ума. Сейчас главное — отыскать открытый вход к сердцу, а там уже решать, насколько серьёзная требуется очистка.

Чего-чего, а времени у нас было навалом.

Сон. Еда. Тренировки. Сравнительно недолгая дорога до Рассвета, тщательная проверка уже расчищенной местности на присутствие нежити. Один раз мы пропустили полуразложившуюся массу внутренностей, проскользнувшую сквозь щели камней — к счастью, урон та могла нанести разве что психологический. Дальнейший процесс разбора завалов открыл несколько помещений, свободных от заразных мертвецов, что подтвердило нашу теорию — те предпочитали концентрироваться, а не расползаться как можно шире. И всё же, раскопки теперь приходилось вести гораздо аккуратнее, вслушиваясь и принюхиваясь к каждой подозрительной щели.

— Жаль, я свою пушку дома оставил, — пробормотал Илюха, отодвигаясь от только что открытой ниши, из которой несло смертью. — Дробь, конечно, не серебряная и не драгестольная, но зачарована на широкий спектр против похожей дряни.

— Так что не взял?

— Да вот прикинь, столько вариантов было захватить, пришлось дробовиком пожертвовать! — съязвил он. — Скажи спасибо, что хотя бы меч прямо под рукой был.

— Это ещё что, — невесело усмехнулся я. — Ты ещё не знаешь, кого я у тебя в квартире забыл.

— Кого?

— Адель.

— Кого-кого⁈

— Первого механика Полуночи из двух имеющихся. Она отправилась со мной, но Заря нас разделила.

— Охренеть. Ты что, живую слугу вытащил из замка и доставил на Землю? Не эмиссара?

— Это автоматон, Илья, — спокойно сказала Мелинда, не отрываясь от изучения полузаваленного коридора. — Легендарного качества, не ниже, забытая технология.

— Забытая, ага, — буркнул Илюха. — У меня дома забытая. Она теперь будет от розетки подзаряжаться?

— Теоретически, у неё самозаводящийся ключ, — с сомнением сказал я. — Но, если задуматься, питался он скорее всего от души Полуночи.

Неприятно чувствовать себя идиотом, особенно когда от этого зависит здоровье и даже жизнь близкого человека. А я считал Адель за человека, пусть и сотворённого из металла, но куда как более живого, чем многие «настоящие» люди. Надо было заранее расспросить её про особенности работы ключа и зарядки, а потом уже тащить в Полдень и тем более — на Землю. Ладно она выключится в моей или илюхиной квартире, а если посреди улицы⁈

Должно быть, моё лицо заметно вытянулось, поскольку Мелинда всё-таки отвлеклась от своего дела и наградила меня суровым взглядом.

— Виктор. Вы доверяете Адель?

— Доверил бы ей свою жизнь.

Да что там, уже доверял — и не ошибся. Без её помощи я вполне мог бы остаться на пороге третьего испытания по дороге к сердцу Полуночи.

— В таком случае, доверьте ей её собственную жизнь тоже. Полагаю, она сможет о себе позаботиться.

Слова хозяйки Полудня оказались неожиданно логичными, и, что ещё важнее — своевременными. Адель в самом деле могла за себя постоять и обладала изумительным чувством времени. Она ни за что бы не застыла там, где ей могли бы повредить. Что до меня…

Бойня, устроенная Закатом на десятке миров, почти не коснулась Полуночи — если не считать попытку лорда Конрада начать свой парад жертвоприношений с Земли. Но надо мной лично висел иной дамоклов меч — клятва Эргалис, которую я не имел ни малейшего шанса выполнить, оставаясь здесь. Три недели местного времени означали всего три дня снаружи мира Зари, но кто знает, сколько нам ещё понадобится, чтобы выбраться? Начнёт ли моя кровь закипать от неисполнения клятвы прямо здесь или матерь драконов смилостивится и как-то продлит нашу сделку, оценив живых и здоровых драконят? Кто бы ещё их к ней привёл!

— Снова лезут. — лаконично сказала Мелинда.

Без лишних слов мы заняли боевые позиции, встречая тварей магической сталью и серебром.

Обходной путь мы откопали через трое суток. Технически, это было продолжение того же самого прохода, что мы обнаружили первым, но заметно более чистое. В какой-то момент потолок частично рухнул, разделив коридор на две части и заперев большую часть нежити на одном участке. Здесь орда явно проходила, но не задержалась, и атмосфера оказалась куда как более подходящей для похода.

Хотя идеальной её тоже было не назвать — особенно для Илюхи.

— На крайняк, могу и здесь остаться, — сказал мой друг без малейшего энтузиазма. — Первый месяц соло пережил, и сейчас дождусь. Вы там не затягивайте только.

— Нет, это не дело, — нахмурился я. — Первый месяц здесь было явно безопаснее, а сейчас мы этих тварей как следует растормошили. Надо держаться вместе.

— Старик, я только за. Но ты сам сказал — там зараза, а я без резиста. Могу скастовать малую защиту от проклятий, если это поможет.

Скорее всего не поможет — древнее проклятье нежити относилось к высшим, худшим из всех доступных вариантов. Будь у меня под рукой артефактный стол и материалы, я бы сварганил для Илюхи подходящий оберег. Возможно, где-то в глубинах Зари ждала уцелевшая магическая мастерская, но на её поиски уйдёт не меньше месяца новых раскопок, без гарантированного результата.

— Я тоже против того, чтобы разделяться, — сказала Мелинда. — Как далеко отсюда начало спуска к сердцу?

— По идее, совсем недалеко, пара поворотов. Ничего ближе мы явно не раскопаем.

— В таком случае, попробуем обойтись тем, что есть. Илья, идёшь сразу за мной, Виктор — на вас арьергард. Движемся с одной скоростью, темп не сбавляем. Остановка только когда доберёмся до спуска, либо если я начну гаснуть.

— Если вы начнёте что?..

Но она не ответила, вместо этого закрыв глаза и протянув ладони по направлению к солнцу. Первые несколько секунд ничего не происходило, затем вокруг вдруг стало немного светлее, хотя казалось — куда уж больше в безоблачный день? Леди Мелинда фон Аурингер словно впитывала в себя солнце, сама становясь источником сияния — а вдобавок и ощутимого жара! Спустя минуту на неё было больно смотреть, хотя Илюха справлялся — и в его взгляде читался неприкрытый восторг.

— Вы готовы? — спросила наконец хозяйка Полудня, обернувшись на нас.

Её глаза ослепляли, волосы будто были сотканы из жидкого пламени! Мы с Илюхой лишь молча кивнули. Мелинда радостно улыбнулась — впервые за всё время нашего знакомства, и шагнула во мрак коридора, обращая его в светлый день.

Спуск к сердцу нашёлся спустя четыре поворота, а не два — даже прочищенная память не давала стопроцентного результата. Сияние Мелинды не только освещало путь, но и выжигало всю скверну на стенах, заставляло единичные экземпляры нежити затормозить, пока Штернклин быстро заканчивал работу. Проблема заключалась лишь в боковых коридорах и ответвлениях, которых на этом участке оказалось многовато. Многие были завалены, но из других отчётливо тянуло смрадом разложения. Мы с Илюхой оставались начеку, и Райнигун испепелял самых наглых мертвяков на подходе.

Спуск к сердцу в самом деле был открыт — в том смысле, что на нём не стояла непреодолимая магическая печать. Зато потолок тут благополучно обрушился, сделав немедленный спуск невозможной задачей. Мы застыли посреди небольшого круглого зала, на котором сходилось три разных прохода. Масштаб катастрофы… терпимый, но явно требует не меньше часа тяжёлого физического труда.

— Илюх, я вынимаю обломки, ты закладываешь ими коридор по левую руку, — скомандовал я, спрыгивая на заваленную винтовую лестницу. — Мелинда, на вас охрана двух других.

Первые полчаса всё шло по плану. Зомби шли косяком, но сияние и рапира Мелинды обрывали их не-жизнь настолько быстро, что мы едва успевали обратить на это внимание. Но затем, видимо, орда включила то, что заменяло ей рассудок и сообразила — живые находятся на её территории, и остаются живыми чересчур долго. А значит, пора это исправить.

Новый натиск мертвецов предварял низкий нарастающий гул — и волна нестерпимой вони.

Илюха хорошо постарался над левым коридором, так что баррикада из обломков кое-как выдержала первый удар. Второй, увы, разметал обломки плит как песчинки, а в открывшийся пролом потянулись изуродованные руки модифицированной нежити. Я вылетел из наполовину расчищенной лестницы, встречая чудовищ шквальным огнём из револьвера, но те уже успели рассредоточиться по залу. Мой друг встал спиной к спине с Мелиндой, которая яростно шинковала напирающих тварей из других двух проходов. Её свет постепенно угасал, то ли от времени, то ли от количества нежити — и я не мог уточнить, насколько ещё хватит «заряда».

Серебряные пули испепеляли тварей пачками, но глаз на затылке у меня всё же не было. Замешался на миг — и вот уже мощный удар в спину заставил меня пролететь метр вперёд, прервать огонь. Я кувыркнулся, поднимаясь и разворачиваясь — только для того, чтобы увидеть, как толкнувший меня кадавр оседает на пол с огромной расползающейся дырой в груди.

БАБАХ!!

Грохот выстрела, громче Райнигуна, за ним — характерный звук перезарядки боевого дробовика. Из мрака коридора послышались знакомые тяжёлые шаги, а в следующий миг на свет вышла сама Адель. Её артефактная «трёхлинейка» висела за спиной, а в руках она сжимала дробовик Илюхи, с патронами, зачарованными на широкий спектр поражения нечисти.

— Я вовре-мя?

Глава третья

Громадная дверь, окованная сталью, совершенно не хотела никуда двигаться. Её логика была вполне понятна — три тысячи лет она простояла открытой и фактически вросла в пол. Справедливости ради, за столь долгий срок без надёжного ухода что дерево, что металл давно должны были развалиться в труху, но вечные замки, даже мёртвые, не торопились сливаться с землёй. А может, это Заря всё никак не хотела отпускать погибшего брата, и отдавала часть своих сил на поддержание уцелевших коридоров, лестниц и дверей? Барьер Покрова вокруг руин Рассвета точно возводила она.

Поморщившись, я приложил чуть больше сил — и древние петли натужно заскрипели, стряхивая густой налёт ржавчины. Впервые за тридцать веков дверь встала на место, бесконечно удивлённая этим фактом. Возможно, она утешала себя мыслью, что даже с могуществом Авалона я не смогу просунуть ключ в давно заросшую замочную скважину, чтобы закрыть замок. Но следом на стальную обшивку опустилась узкая женская рука, и в воздухе прогремели слова:

— Печать. Именем Полудня!

Теперь дверь заперта так, что её не выломают все мертвецы Рассвета, хоть взятые по отдельности, хоть сплавленные воедино. Обходной дороги им тоже не найти — спуск к сердцу в каждом вечном замке был лишь один, открывался раз в неопределённое время и требовал нечеловеческих усилий для преодоления.

В каждом живом замке, понятное дело. Наш расчёт был на то, что отряд Артура тщательно расчистил дорогу, а проклятые мертвецы не успели массово забраться следом. Можно было выдохнуть, устроить небольшой привал и поговорить о насущных вопросах.

— Ты опять попытал-ся. Сбежать.

В мелодичном голосе Адель прозвучали суровые нотки, и я еле сдержал улыбку.

— Я не специально. Честно.

— Про-пал. Искала вез-де, обошла дом. Ули-цу. Вернулась ту-да, откуда нача-ли.

— В мою квартиру?

— Да.

Земля оказалась для Адель куда меньшим испытанием, чем я боялся. Никто и не подумал, что беловолосая девушка со слегка странной походкой и речью — автоматон из другого мира, поскольку по уровню интеллекта и самосознанию она далеко опережала даже самых современных роботов. По словам Адель, только раз её чересчур настойчиво куда-то приглашала подвыпившая компания, но для отказа хватило одной вывернутой руки и двух сломанных пальцев. В остальном леди-автоматон курсировала между двумя квартирами, моей и Ильи, без малейших проблем, как на ногах, так и на общественном транспорте.

Заряда самозаводящегося ключа без возвращения в Полночь спокойно хватало на пару месяцев — так что за неожиданное выключение можно было не беспокоиться.

— Изуча-ла вопрос. Иска-ла ответы.

— В книгах?

— В книгах. Вырезках. Компьюте-рах.

— Ты залезла в мой комп? — спросил Илюха, скорее удивлённо, чем возмущённо. — Там же пароль!

— Один. Ноль. Один. Один. Это не па-роль. — прохладно отозвалась Адель.

Мелинда не зря упоминала, что Адель была «легендарного качества». Она схватывала не то что на лету, со скоростью мысли! Я один-единственный раз включал при ней свой комп, в двух словах объяснил, что и как, но эта технология должна была выглядеть как чистейшая магия. И всё же, этого хватило, чтобы моя механическая спутница нашла и внимательно изучила все открытые файлы Илюхи, в том числе все отсканированные и перепечатанные материалы о Заре, сохранённые в цифровом виде.

Проанализировав информацию, Адель быстро выдвинула несколько рабочих теорий, почему я мог исчезнуть среди бела дня, не предупредив её и не оставив следов. Часть проверила на месте, часть безжалостно отмела — и тут же выдвинула новые. И так до тех пор, пока через четверо суток ловушка Зари не стриггерилась на неё, без переходных форм выкинув в уже привычные нам руины. Чтобы найти расчищенный участок на развалинах Рассвета с вершины башни и добраться до нас Адель потребовалось не больше пары часов.

— Так как ты заставила ловушку сработать?

— Я наде-ла одежду леди Мелин-ды. Сработала проверка. На остаточ-ную ауру.

— Илья, напомни, чтобы я больше не держала у тебя своих вещей, — вздохнула Мелинда. — И неужели мне нужно предупреждать тебя о цифровой безопасности?

— От удалённого доступа у меня защита непробиваемая, — проворчал Илюха. — Да и на компе я обычно всё закрываю, если меня не выдёргивают в другой мир посреди работы.

— Я принес-ла ружьё. — скромно напомнила Адель.

— Вот за это — огромное спасибо!

Патроны к дробовику, равно как и ту самую запасную одежду Мелинды, Адель притащила в туго набитом рюкзаке. Там же нашлись наборы ИРП, вода, медикаменты — она позаботилась практически обо всём, не делая скидок на сверхъестественные силы хозяев. Мы тут в самом деле могли умирать от голода и жажды, если бы всё сложилось немного менее удачно. Часть припасов уже хранилась в квартире Илюхи, часть Адель спокойно купила самостоятельно. Меньше года назад весь её мир состоял из мастерской Полуночи и окрестностей, а сегодня она без больших проблем оперировала в незнакомом городе, который работал по совершенно иным правилам.

Единственное, что меня беспокоило — почему она оперировала в гордом одиночестве.

— Сколько прошло времени с моего исчезновения? Четыре дня?

— Да. С неболь-шим.

— И Кас не пришла нас искать?

— Нет.

— Лита не выходила на связь? Может, Зури?

— Нет. Я жда-ла у тебя, но. Ник-то не связался.

Несмотря на то, что в подземельях Рассвета было весьма тепло, я почувствовал, как холодею. Перед визитом на Землю я сообщил Лите через астральную проекцию о ближайших планах, и та, естественно, должна была передать информацию Кас. Первые сутки в Полуночи могли не волноваться, но на вторые уже должны были возникнуть подозрения. Кас бы сразу отправилась на Землю, чтобы проверить, не нужна ли помощь — и скооперировалась бы с Адель. Раз этого не произошло, следовало взвесить варианты объяснения — один хуже другого.

— Что-то случилось с Кас, — пробормотал я. — Или же что-то случилось с Полуночью. Они только и ждали, пока я в очередной раз уйду, чтобы нанести удар. Или подослать двойника. Или…

— Виктор, — сказала Мелинда, прерывая мою нарастающую панику. — Сигнал через дальний зов. Если сосредоточитесь, сможете достучаться до души своего замка.

— Да… да, я знаю.

Спустя пару минут молчаливой концентрации пришёл ответ — Полночь была жива, хотя чем-то встревожена. Может, моим исчезновением, а может и чем похуже — на данный момент оставалось лишь гадать. Худшего пока не случилось, хотя неизвестно, сколько времени оставалось в запасе.

— Чем быстрее мы отсюда свалим, тем быстрее узнаем, — сказал Илюха. — Нам, по сути, только спуститься.

В голове промелькнули картины моего собственного похода к сердцу — и я внутренне содрогнулся. Но Рассвет был мёртв, а значит, не мог доставить проблем, верно?

Несмотря на прочищающее память заклятье, этот кусок пути из воспоминаний Мордреда я не мог бы объяснить словами. Тут уже проблема была не с моей стороны, а дальше, глубже, в голове моего авалонского союзника. Он спускался к сердцу Рассвета, отчаянно сопротивляясь давлению могучей иллюзорной магии, а это не способствует чёткости мыслей, скорее совсем наоборот!

Оставалось обращаться к собственному опыту.

Первым испытанием по дороге к сердцу Полуночи был бесконечный спуск с нарастающим сопротивлением от бесконечно же возрождающихся каменных големов разных видов и форм. В Рассвете мы тоже спускались, но лестница расположилась не на стенах огромного каменного колодца, а просто висела посреди пустого пространства. Вокруг — не темнота, а та самая необъяснимая дымка, изрядно мешающая ориентироваться. Лестница длилась и длилась, пока не уткнулась в небольшую каменную площадку. Дальше потребовалось пересечь узкий — двум не разминуться — мост без перил, и снова спускаться в неизвестность. Благо хоть на нас никто не нападал.

Теоретически, рыцари-великаны с Артуром во главе когда-то прошли этой же дорогой. Как им это удалось на практике — понятия не имею, хоть убей.

— Вы добирались до сердца Полуночи полным путём? — вдруг спросила Мелинда, когда мы пересекли очередной мост-нить.

— А что, есть обходной? — нахмурился я. — Могли бы и рассказать о нём раньше.

— Нет, лишь отдельные срезы по дороге. Можно пропустить часть испытаний. Можно воспользоваться картой в лабиринте.

— Вы же мне половину и подкинули — за что, кстати, большое спасибо.

— Не за что. Один из моих давних предшественников, одержимый идеей поставить Полночь на службу Полудню, добыл её и хранил как великое сокровище. Стоит ли говорить, что за пятьсот лет она ни разу не пригодилась?

— В таком случае, можно сказать, что я немного срезал.

— Я помога-ла.

Умница моя. Итого Адель участвовала уже в двух походах к сердцам вечных замков — пусть этот нельзя считать за полноценный.

— Удалось устранить причину болезни?

— К счастью, да.

Я замешкался, размышляя, стоит ли сообщать подробности. Мелинда дала клятву о союзе, и явно планировала её держать, но история с Затмением относилась к разряду наиболее личных для моего замка. Неразгаданная тайна возрастом почти в тысячу лет, удар чёрным клинком, почти перерубившим связь Полуночи с изначальным источником энергии… Здесь могло быть замешано предательство, интриги, подковёрные игры хозяев многовековой давности. И в том числе — участие Полудня.

Это сегодня мы с леди Мелиндой плыли в одной лодке, а тогда она отдала мне карту с ультиматумом уничтожить Полночь. В случае отказа — война, и, если бы Закат не начал свой геноцид миров, не исключено, что Полдень и Полночь вновь бы столкнулись лбами. С непредсказуемым результатом.

— Испытания вечных замков всегда строятся по одним и тем же принципам, — сказала Мелинда, как будто не обратив внимания на моё замешательство. — Сражения, проверка разума и воли, жертва. Я лично проверяла эту теорию, когда шла к сердцу Полудня и читала множество отчётов об аналогичных походах в других замках. Сумрак, Закат, Полночь — везде одно и то же. Различается исполнение, но принципы едины.

— Вы спускались к сердцу Полудня?

— Вопреки расхожим убеждениям, такая опция доступна не только «законным» хозяевам. Важно быть со своим замком на одной волне, либо обладать непоколебимой волей. Третий вариант — навязать свою волю бездной магической силы… что и произошло когда-то в этих стенах. Вы провели блестящее расследование, Виктор.

— Жаль, что толку от него пока чуть, — мрачно сказал я. — Мы застряли, а Конрад продолжает действовать.

— Предупреждены, а значит — вооружены, — подал из-за спины голос Илюха. — И вообще, не парься, если мы отсюда выберемся, то только благодаря твоей наводке.

Ключевое слово, разумеется, «если».

Лестницы и мосты вдруг оборвались, кончились посередине пустоты, и моя первая мысль была — ну всё, приехали. Но Мелинда прислушалась к чему-то, сделала пару пассов левой рукой и быстро шагнула с последней каменной площадки в сторону. Я прямо-таки почувствовал, как вздрогнул за спиной Илюха, но хозяйка Полудня не отправилась лететь камнем вниз, а растворилась в окружающей нас дымке. Через секунду раздался её уверенный голос:

— Здесь дверь. Видите?

Мы с Илюхой почти хором ответили, что не видим решительно нихрена, но Мелинду вдруг поддержала Адель.

— Я ви-жу. За мной.

Крепко ухваченный её стальной рукой, я не менее крепко схватил за руку Илюху, и вскоре мы втроём вывалились в… огромную груду опавших листьев. Мы всё ещё находились внутри Рассвета, но в этом зале место пола занимала земля, а к потолку тянулись мёртвые стволы деревьев. Ладно дерево и сталь — листья уж точно должны были рассыпаться в труху за считанные месяцы!

Зато о дальнейшей дороге не приходилось беспокоиться — отряд Артура прошёлся здесь подобно группе бульдозеров, ломая и выкорчёвывая всю растительность по дороге. Нам оставалось только следовать по просеке.

— И что здесь было? — хмуро спросил Илюха. — Сражение? Деревья превращались в энтов и нападали со всех сторон?

— В Полуночи сражение шло первым. Я думал, здесь тоже, просто стражи все остались на дне пропасти.

— В Полудне порядок был такой, — сказала Мелинда. — Испытание разумом, испытание битвой, испытание жертвой. Но в Сумраке они идут иначе, равно как и в Закате. Об испытаниях Рассвета мы можем лишь гадать.

Чем дальше мы заходили, тем выше становились деревья, стволы почти смыкались друг с другом, угрожающе нависали над головой. Но просека, оставленная авалонцами, не заросла. Возможно, благодаря подпитке Зари, в этом месте сохранялась толика магической силы, но её явно не хватало, чтобы восстановить разрушенное. Странный подземный лес длился и длился, но наконец кончился — дырой в полу со рваными краями, куда спускались засохшие корни деревьев. Илюха взвесил на ладони камень средних размеров и бросил его в темноту.

ПЛЕСК.

— Ну как, — со вздохом спросил мой друг. — Все готовы искупаться?

— Я не умею пла-вать.

— Посидишь пока в кармане?

— Да.

— Остальным такой опции не предлагаю, — сказал я, опуская руку. — А заодно и не расскажу, как здесь проплыл Артур сотоварищи в полных доспехах. Спросите чего полегче.

— Может, там мелко. По колено.

— Возможно, там не вода вовсе, — спокойно сказала Мелинда. — Я проверю.

— В вашем арсенале способностей есть смена облика?

— Подобно вашему «Метаморфу»? Пожалуй, нет.

— Тогда в этот раз проверяю я.

Мелинда оказалась права — эта вода была не совсем водой, не-водой и не-воздухом, чем-то вроде очень плотной невесомости, но увы, совершенно не позволяющей дышать. Я удлинил конечности и отрастил перепонки, что немного помогло передвигаться в этой странной среде. В отличие от предыдущих пространств, здесь не было чёткого направления, лишь неприятное чувство погружения в бескрайний мёртвый океан. Какое испытание требовалось преодолеть тысячелетия назад? Принести жертву? Напрячь волю, чтобы вырваться из объятий призрачной воды? Сразиться с неведомыми обитателями глубин?

Запаса воздуха, набранного в лёгкие перед прыжком, хватит надолго — от семи до десяти минут. Я нырнул глубже, ещё глубже, как вдруг понял, что не погружаюсь, а приближаюсь к поверхности. Точнее, к каменному потолку без каких-либо следов той дыры, через которую я сюда попал. Воздуха мне ещё хватало, но на задворках сознания родилась тень страха, ещё от Вика годичной давности. Я с детства боялся утонуть.

Значит, всё-таки воля и разум, да? Даже в погибшем замке третье испытание пыталось навязать свои законы непрошенным посетителям. Но этот страх не шёл ни в какое сравнение с ужасом потерять мой родной замок. Полуночи грозила опасность, а единственный путь домой лежал через эту несчастную мёртвую воду. И ни она, ни Заря, ни кто-либо другой меня не остановят.

Словно отзываясь на мои мысли, из ниоткуда возникло лёгкое течение, мешающее оставаться на месте. Было лишь два варианта — бороться с ним, либо поддаться, и оба могли оказаться верны. Воздуха осталось минуты на три, так что пока что я решил не сопротивляться — резко всплыть и расколотить потолок я успею и за минуту. Течение усилилось, и вот уже бескрайний океан сузился до размера подземной реки, подобной той, что протекала и сквозь Полночь. Не прошло и двух минут, как поток выбросил меня куда-то на берег, на привычный каменный пол, а затем растворился без остатка.

Не успел я подумать, что надо как-то подать знак Илюхе и Мелинде, как они буквально выпали из ниоткуда рядом со мной, тяжело и шумно дыша.

— Я… просветила пространство… чтобы мы могли за вами наблюдать, — пояснила Мелинда, восстанавливая дыхание.

— Со стороны это выглядело, что ты плавал туда-сюда, — добавил Илюха. — А потом вдруг застыл с таким лицом, будто собрался лично навешать люлей и воде, и камням, и всему, что под руку попадётся. Даже мне не по себе стало. Как тебя потащило — мы следом прыгнули.

Наверное, надо добавить в своё резюме пункт «напугал воду». Или даже в титулы, красивее будет.

Бесконечный лабиринт со стражами-конструктами обещал стать главным приключением дня, тем более что карты у нас с собой не было. Но всё оказалось чуть ли не проще, чем в мёртвом лесу двумя «этажами» выше — рыцари Авалона оставили за собой слишком заметный след. Стражи не просто были повержены, их разбили на тысячи обломков, которые густо усеивали путь вперёд. Этот участок в памяти Мордреда характеризовался нарастающими аномалиями пространства, галлюцинациями, искажением реальности. Если в Полуночи нужно было следовать за замедлением времени, вплоть до его полной остановки, то здесь основным ориентиром были могучие иллюзии.

Были когда-то. Сейчас мы просто шли сквозь руины вереницы комнат по следам разрушения.

— Это мес-то, — тихонько сказала Адель. — Оно не хочет быть. Мер-тво.

Я всю дорогу чувствовал примерно то же. Только вот до сих пор никто не придумал способа возвращения уничтоженных вечных замков к жизни.

Вход в сердце Полуночи предваряло долгое падение, а само оно существовало на грани реальности и вымысла. Возможно, когда-то это было верно и для Рассвета, но сейчас мы просто шагнули в зал средних размеров, где одну из стен полностью занимала мёртвая силовая жила. Когда-то здесь произошёл локальный конец света, произошёл дважды — после гибели вечного замка и смерти одного из двойников. Кажется, что после такого как минимум должен был рухнуть потолок, но нет — место выглядело практически неповреждённым. Не считая, конечно, доказательства смерти Рассвета на стене.

Я обернулся в поисках дальнейшего прохода, который бы позволил нам попасть к сердцу Зари — ничего. Коридор, откуда мы пришли, печальные стены из белого камня да гнетущая тишина.

— Потайной ход? — предположил Илюха, и тут же вынужден был понизить голос, раскатившийся эхом по залу.

— Я могу поис-кать.

— Или же нам вообще надо вернуться в лабиринт и свернуть на другом повороте, — предположил я.

— Нет. — медленно сказала Мелинда, и мы дружно повернулись к ней.

Хозяйка Полудня и наследница Зари застыла перед перерубленной силовой жилой, закрыв глаза. Её грудь размеренно вздымалась и опускалась в такт глубокому дыханию.

— Мы уже на месте. Чувствуете… запах?

Если бы она не сказала — не почувствовал бы. Но действительно, в застоявшемся воздухе глубокого подземелья трепетал едва уловимый цветочный аромат, одновременно знакомый и неизвестный. Как только он стал заметен, зал вокруг начал меняться — из пола вырастали и тянулись ввысь полупрозрачные колонны, на полу и стенах расцвели узоры, картины, гобелены. Призрачные канделябры с десятками свечей каждый ярко вспыхнули под потолком.

А на стене с уничтоженной жилой Рассвета медленно проявилась другая жила, тонкая и почти незаметная, но всё ещё живая. Перед ней, спиной к нам, в паре шагов от Мелинды, стояла девушка лет двадцати, с длинными русыми волосами, одетая в простое льняное платье. Её голова и руки были украшены венками и браслетами из полевых цветов, источающих тот самый аромат.

Вечный замок Заря наконец-то дождалась своих пойманных гостей.

Глава четвертая

— Благородные гости! Перед вами хозяин Рассвета, носитель Фламменштиха, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Разгоняющий мрак, хранитель знаний, творец чудес наяву, друг Авалона — лорд Эверард фон Морганталь! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

Призрачный сенешаль закончил свою речь, призрачная аудитория разразилась приветственными криками. Утреннее солнце ярко освещало тронный зал, наполненный слугами и посетителями. Хозяин Рассвета широко улыбнулся и сошёл с трона, лично приветствуя гостей. Но вот улыбка сменилась тревогой — некоторые из посетителей оказались больны и едва стояли на ногах. Их тут же препроводили в лазарет, и аудиенция продолжалась как ни в чём не бывало…

Я не знал, каким человеком был лорд Эверард фон Морганталь. Судя по титулам — далеко не из худших, пожалуй даже во многом похожим на меня. Я видел его лицо во второй раз в жизни и знал, что его ждала страшная судьба.

Теперь эта судьба раскрывалась перед нашими глазами.

Загадочная болезнь гостей постепенно перекинулась на персонал лазарета, затем — на прислугу и гвардию. Изоляция не помогла, поскольку к этому моменту недуг обнаружили и в Заре. Лекари и маги замков-близнецов боролись с проклятьем нежити несколько месяцев, но не справлялись сами, а ближайшие союзники были слишком заняты. Авалон отражал атаки армий чудовищ, штурмующих его границы, Полдень завяз в очередном конфликте с Полуночью и Сумраком.

Рассвет и Заря могли бы выжить. Да, они потеряли бы всех слуг и гостей, кроме ключевых, но древняя магия вечных замков в итоге переборола бы проклятье. Да только лорд Эверард и леди Катель не могли смотреть, как страдают и гибнут их подданные. В поисках помощи они открыли врата своих замков шире, чем когда-либо, рассматривали любые варианты и принимали кого угодно, кто знал хоть что-то о таинственном недуге.

Можно сказать, что в итоге они достигли цели — поскольку в один ужасный день в Зарю явился ведущий специалист по проклятью нежити. Явился, преодолев внутреннюю защиту от гостей с недобрыми намерениями. И тогда катастрофа замков-близнецов переросла в настоящий конец света.

Призрачные фигуры больше не ходили вокруг, изображая давным-давно погибших людей. Они кружились в бешеной пляске, искажались, рвались на куски, рассыпались в прах и возвращались назад! Сотни, тысячи, десятки тысяч жертв. Коридоры обоих замков, захлёбывающиеся бесконечными ордами нежити. Мимо нас промаршировали гротескные, великанские тени, напоминающие демонов из глубин преисподней — я не сразу узнал в них рыцарей Авалона. Сверкнул клинок меча, заслонивший собой весь мир — и по залу прокатился крик, наполненный невыразимой болью! Он раздавался отовсюду и нарастал, нарастал, нарастал… пока не перерос в тихий, едва слышный плач.

— У нас с братом… всегда было одно сердце… на двоих, — прошептала Заря между всхлипами. — Я пыталась… пыталась починить его. Исцелить. Возродить! Может… может, если очистить его от этой мерзкой, гадкой нежити… для этого у меня есть вы!

Прежде чем мы успели сказать хоть слово, зал вновь наполнился ураганом призрачных образов. На сей раз — не прошлого, а будущего — такого, каким его представляла Заря. Наш небольшой отряд во главе с пылающей Мелиндой без труда выжигал сотни мертвецов, пока наконец руины Рассвета не засияли в знак окончательной чистоты. Обрубленная силовая линия срослась воедино, и рядом с Зарёй возник призрачный юноша, такой же русоволосый и улыбчивый, с похожим венком цветов на голове.

— Да-да, вы очистите брата, и тогда он воссоединится со мной!

— Мы не будем этого делать.

Нельзя сказать, что в голосе леди Мелинды не было и капли сочувствия, но её слова всё равно прозвучали как удар меча. Заря вздрогнула, и видения вокруг исчезли, вместе с её братом.

— Да… да, я понимаю, — пробормотала она. — Это опасно, очень опасно, а вам… надо беречь себя. Для того я вас здесь и собрала… чтобы уберечь. Теперь всё будет хорошо. Теперь…

— Послушай меня, — резко сказала Мелинда, прерывая бормотание, грозящее перерасти в приступ дрёмы. — Твоего брата не вернуть, даже если выжечь всю оставшуюся скверну. Ты должна нас отпустить. Сними предельный запрет, дай открыть портал. Я найду другого фон Аурингера, готового сесть на трон, и отправлю к тебе с отрядом своих людей. Они расчистят завалы, чтобы он смог добраться до тронного зала — и помогут в дальнейшем. Ты сможешь рассчитывать на полную поддержку Полудня и Полуночи.

Я молча кивнул — мы подробно обсуждали этот вопрос ранее. Оставшиеся рыцари Авалона тоже будут счастливы подсобить с восстановлением древнего союзника, и не только потому, что таков был приказ их императора.

— Я дам клятву, что займусь поисками другого наследника в ближайшее время, — продолжала Мелинда. — Но ты должна нас отпустить.

— Зачем мне другой наследник? — равнодушно спросила Заря.

Она наконец обернулась к нам, и я непроизвольно вздрогнул. Лицо как лицо, красивое и юное, но глаза… они смотрели сквозь нас, сквозь стены, сквозь пространство, и видели совсем иной мир. Тот, что она давно выстроила в своей голове — или том, что заменяло ей голову. Мне в очередной раз пришлось напомнить себе, что вечные замки были разумными существами, но мыслили не совсем как люди. А уж если один из них сошёл с ума от горя…

— Мне не нужен никто другой. Мне нужна ты — ты сильная, ты справишься… мы справимся. Сперва просто посидим и подождём, но затем… затем!

Мелинда явно хотела ответить, но на нас вновь обрушилась иллюзия будущего, иллюзия того самого мира, в котором жила Заря. В этом мире мы вчетвером разбирали её обломки — месяцы, затем и годы, сооружая из них дома вокруг уцелевшей башни. Впрочем, это не продлилось уж слишком долго. Миг — и мы уже стоим посреди тронного зала, преклоняя колени перед Мелиндой на троне. Миг — Заря восстала, воспряла, возвращая на место белоснежные стены. Миг — Илюха держит за плечи рожающую Мелинду, а затем они вместе нянчат пару младенцев.

— Любовь! Что может быть прекрасней любви⁈ Дети, истинные наследники, возрождение рода фон Аурингер! Возрождение жизни!

Похоже, Заря и дальше собиралась бомбардировать нас картинами пасторального быта, с цветущими полями вместо колючего кустарника и сорняков, деревнями с непонятно откуда взявшимся населением, а также прочей благодатью, но тут терпению Мелинды пришёл конец. Сверкнул Штернклин, рассекая пелену иллюзии, и зал вернулся в своё прежнее пустое состояние.

— Послушай, что ты несёшь⁈ — гремела она, наступая на увешанную цветами девицу. — Я — хозяйка вечного замка Полдень! Я не могу стать твоей госпожой и никогда не стану!

— Никогда не говори никогда, — хихикнула Заря, ускользая от неё на другой конец зала, но, похоже, не обидевшись. — Ты разве не знаешь? Полудня скоро не будет!

— Ложь.

— Нет, нет, я не лгу. Я видела это, видела всё, прошла… через это. Он вернулся, и на этот раз он доведёт дело до конца. Но нас… нас он не найдёт, о нет, не найдёт. Я хорошо спряталась, лучше, чем когда-либо. Мы останемся здесь, и всё будет хорошо!

Теперь даже гнев Мелинды не мог остановить лихорадочное бормотание, раздающееся из всех уголков зала. И это было только начало, постепенно перерастающее в полный хаос. Полночь показывалась на глаза только мне, но с Зарёй была совсем другая история. Её образ видели все, её эмоции хлестали через край, чуть не сбивая нас с ног! Разве что Адель переносила этот натиск с завидным хладнокровием.

Мелинда что-то кричала, но за водоворотом эмоций Зари её голос никто не услышал. К этому моменту хозяйка Полудня была готова рвать и метать — но, при всей её силе, как атаковать кого-то несуществующего? С тем же успехом можно было рубить окружающие нас стены, и Штернклин был явно для этого не приспособлен.

В отличие от…

Я не хотел использовать этот аргумент. Я взял эту дрянь с собой лишь на самый маловероятный случай — если союз с Полуднем подтвердится, и тогда можно будет получить мнение экспертов. Я даже сомневался недавно, рассказывать ли об этом Мелинде. Но сейчас я попросту не видел иного выхода.

— Хватит, — сказал я. — Замолчи.

Разумеется, этого было недостаточно.

— Замолчи, или я убью тебя.

Из переносного кармана для предметов на свет появился ничем не примечательный вытянутый деревянный футляр. Из него — беспросветно-чёрная рукоять огромного меча. Одна лишь рукоять, без клинка, хотя я спокойно мог воспроизвести в голове и длинное волнистое лезвие, характерное для двуручного фламберга.

Я стиснул зубы, сжал проклятую рукоять и вскинул её над головой. Это сработало моментально — буря эмоций Зари схлынула, а сама она застыла, уставившись на мою руку. Безумие в её глазах уступило место страху — да такому, какого я давно не видел.

— Адеррайсер?.. Здесь?.. Нет, нет, этого не может быть!

— Ещё как может, — мрачно подтвердил я. — Отпусти нас или разделишь судьбу своего брата.

Бертрам мог бы мной гордиться — стою тут и угрожаю смертью несчастной девушке… несчастному разумному созданию, сошедшему с ума на фоне чудовищной психологической травмы. Достойное поведение для хозяина Полуночи! К слову, ещё и информацию получил — имя знакового оружия Затмения. Адеррайсер, значит…

— Ты не посмеешь, — прошептала Заря, пятясь от меня к своей силовой жиле и словно пытаясь заслонить её. — Ты не сможешь! Ты хозяин Полуночи, не Затмения!

— Для этого меча нет разницы.

И тут, к своему ужасу, я понял, что сказал чистую правду. А возможно даже сказал не совсем я — поскольку рукоять чёрного фламберга вдруг отозвалась на моё касание, отяжелела, начала пробуждаться. Ещё пару минут назад я надеялся взять Зарю на убедительный блеф, продемонстрировав мёртвый артефакт. Но теперь древняя сила заворочалась в знаковом оружии седьмого замка, почуяв подходящую жертву.

Почуяв моё намерение вернуться домой любым способом.

«Нанеси удар. Оборви поток силы. Сделай это, и пятый замок падёт в бездну рядом с шестым».

Я не хочу. Но я должен — потому что Кас не пришла на помощь. Потому что Полночь была встревожена, потому что случилась беда, а я застрял здесь! Потому что я уже решил, что никто не мог меня остановить — и не остановит.

«Шесть замков исполнили своё предназначение. Оборви поток силы — ибо такова воля самой вселенной».

Шаг вперёд, за ним ещё один. Голос Затмения звучит у меня в голове, но на этот раз я полностью себя контролирую. Во мне — сила Полуночи и могущество Авалона, и Адеррайсер это понимает. Волнистый клинок формируется над рукоятью, готовый к бою впервые за тысячу лет. Или, если сказать точнее — к казни?

— Нет! Не подходи! НЕ СМЕЙ!!

Крик Зари возрос до немыслимых пределов, он обрушился на меня, грозя взорвать барабанные перепонки вместе с головой! За криком последовали образы, иллюзии, хаотичный поток, что ощущался почти как реальный, проникающий через кожу прямиком в душу. Картины ада и безумия, худшие ночные кошмары, немыслимая, невыразимая боль, от которой хотелось с размаху броситься на проклятый меч!

Ещё один шаг.

Ещё.

Следующий будет последним — это знал я, знал Адеррайсер и знала Заря.

Я выберусь отсюда. Любой ценой.

— Вик, остынь.

Я вздрогнул, с неимоверным изумлением оборачиваясь на Илюху, который положил мне руку на плечо. Сгинули образы преисподней, невыносимая боль и мысли о смерти. Заря умолкла, теперь взирая на моего лучшего друга, как на мессию во плоти.

— Ты не хочешь её убивать, а она не хочет умирать, — сказал Илюха так буднично, словно мы обсуждали, какое пиво купить к ужину. — Вечных замков и так немного, так смысл сокращать поголовье? Нам всем надо чутка успокоиться.

— Она не выпустит нас, — глухо сказал я. — Ты сам слышал.

— Всех — наверное, нет, — невесело усмехнулся он. — Но у меня есть предложение, которое может устроить обе стороны.

— Какое?

— Я останусь тут.

Кажется, все заговорили одновременно — громко и возмущённо… я в том числе. Разумеется, никто ничего не услышал. Илюха поморщился, дожидаясь, когда гвалт стихнет.

— Подумайте, — сказал он, обращаясь теперь ко всем присутствующим. — Если я останусь, Мелинда точно вернётся сюда, как уже сделала это однажды. Полдень хрена с два разрешит нам обвенчаться — если я не наберу достаточно силы. И здесь как бы идеальное для этого место. Кроме того, я наконец нормально закопаюсь в историю Зари и Рассвета. В миллион раз лучше, чем с помощью библиотечных книг.

— А если она не вернётся⁈ — плаксиво вскрикнула Заря. — Если она погибнет⁈

— Ты сама сказала — она сильная. Мелинда справится с чем угодно.

— Безумие, видимо, заразительно, — тяжело вздохнула Мелинда. — А вместе с ним — кое-что ещё. Илья, у тебя нет защиты от проклятья нежити. Какая сила, какие знания? В итоге я вернусь лишь чтобы уничтожить то, во что ты превратишься.

— Нет, нет, — неожиданно вмешалась Заря. — Я защищу его, огражу от проклятья! Я теперь знаю, как!

— Тогда по рукам? — быстро спросил Илюха.

— Я… я не уверена…

— Окей, следующий аргумент. Ты что-то там говорила о наших с Мелиндой детях? Если мы поженимся…

— Илья!! — вспыхнула Мелинда.

— Мы же хотели, помнишь? — смущённо буркнул он. — Ну и дадим потомкам выбор — они всё равно получат печать рода. А тут — целый вечный замок…

Строго говоря, подобное обсуждение было не для моих ушей, и не для ушей Адель. Но оставлять Мелинду и Илюху наедине с Зарёй тоже было нельзя — так что пришлось невольно поучаствовать в этом чересчур личном диалоге. В конце Мелинда исключительно неохотно согласилась, что выбор — это хорошо, и её дети, коли таковые вообще будут, смогут его сделать.

Голос Затмения окончательно стих у меня в голове, а от громадного фламберга осталась одна рукоять, которую я тут же вернул в футляр. Адеррайсер был готов ждать столько, сколько потребуется — уверенный, что однажды дождётся. Мне не слишком нравилось, насколько легко мы установили связь, но стоило признать — подобной силе рано или поздно может найтись применение.

— Теперь ты нас отпустишь? — устало спросила Мелинда. — Мы и так потеряли слишком много времени.

— Конечно! — воскликнула Заря. — Но…

— «Но» что?

— Надо будет… ещё чуть-чуть… подождать.

— Издеваешься? — голос хозяйки Полудня был таким спокойным, что мне стало не по себе.

— Нет, нет! Я просто не могу вас выпустить, пока не расчищен главный портал! Откройте мой тронный зал, и можете идти… как договаривались.

Путь назад оказался заметно короче — Заря не могла открыть телепорт на поверхность, но направила нас в обход собственных испытаний. В конце пришлось расчищать дорогу, но это было привычным делом. Мелинда всё это время сохраняла ледяное молчание, не отвечая на попытки Илюхи завязать разговор. И только когда мы вернулись в башню, а над руинами вспыхнул барьер Покрова, она беззлобно назвала его дураком. А затем пообещала, что свадьбы не будет, пока он не отрастит нормальную, не пустую голову.

— Она просто не ценит мой дипломатический гений, — буркнул мой друг, но с заметным облегчением. — Ты хоть зацени, как я разрядил обстановку.

— Честно сказать, я тоже не в восторге, что ты здесь застрянешь. Ещё и эта хрень со временем…

— Заря сказала, что больше не будет замедлять. Точнее, постарается.

— Ну спасибо хоть постарается. Прямо камень с души.

— Я же тут не один буду. Мелинда пошлёт отряд, как и собиралась, работы — непочатый край. Заодно и попробую выяснить, что за хрен «вернулся, и на этот раз доведёт дело до конца». Наблюдатель, скорее всего, но что он из себя представляет?

— Да всё понятно и всё правильно. Просто, ну…

Просто как-то незаметно на Земле не осталось никого, к кому я бы мог вернуться. Но этого я не сказал, вместо этого спросив другое.

— Слушай, ты говорил про «печать рода» фон Аурингер. Я только недавно узнал о проклятии Полуночи, связанном с моим родом — и оно исключительно дерьмовое. Смертельно.

— Нет, у Аурингеров не смерть, — рассеянно отозвался Илюха. — Хотя тоже приятного мало… Но тут главное, чтобы на троне кто-то сидел, законный или нет, тогда проклятье не пашет.

Кто бы знал. Родители могли остаться живы — или хотя бы мама. Но тогда всё сложилось бы совсем иначе и для меня, и для Полуночи. Нет смысла гадать о несбывшемся прошлом — особенно когда будущее не обещает ничего хорошего.

Я вернусь. Совсем скоро.

Глава пятая

У вечных замков, при всех их несомненных достоинствах, имелись существенные недостатки. Например, даже при действующем хозяине, у них было минимум контроля над загрязнёнными территориями и теми, кто на этих территориях существует. Мелкие монстры вроде мимиков и слаймов, тени-паразиты, залётные мародёры могли спокойно расхаживать по забытым коридорам, жить в залах и комнатах, опасаясь разве что редких визитов местного воплощения хранителя равновесия. Даже в Полудне, великом и ужасном, что задавал политику огромного сегмента великой паутины, всё ещё оставались неочищенные зоны. Я недавно убедился в этом лично.

Что говорить о замке, проспавшем тысячелетия? Единственное, чем могла похвастаться Заря по сравнению с погибшим братом — чуть меньшим количеством агрессивной заразной нежити. Кроме того, моя недавняя теория подтвердилась — она в самом деле вливала часть своих и без того невеликих сил в поддержание руин Рассвета, чтобы те не исчезли окончательно. В сухом остатке — два набора магических руин, одни мёртвые, другие еле живые, и оба по маковку заполнены проклятыми мертвецами. Заря грезила о том, что наш отряд возьмётся за масштабную очистку территории от нежити, но по самым скромным моим прикидкам на это бы ушло от десяти лет и дольше. Авгиевы конюшни немыслимого масштаба.

После того, как мы покинули сердце, прямое общение с вечным замком тоже прекратилось — как и должно было. Но хотя бы Заря сдержала слово и наградила Илюху особым благословением, защищающим от высших проклятий. Это, к сожалению, не делало его неуязвимым — зомби, кадавры и амальгамы всё ещё могли отгрызть ему голову или разорвать на куски. Но чего-чего, а боевого опыта моему другу хватало — он сражался уверенно, хладнокровно и никогда не лез на рожон. Я мог не переживать о том, что мы на какое-то время оставим Илюху совсем одного, пока не прибудет подкрепление из Полудня.

Я мог не переживать — но всё равно немного переживал.

БАХ! Дзынь-дзынь.

БАБАХ!!

В видеоиграх дробовики эффективны строго на ближнем расстоянии, практически вплотную, а вот в реальности дела обстоят несколько иначе. По сравнению с пулей из винтовки дробь летит недалеко, но всё равно может изрешетить цель на дистанции метров пятидесяти. Илюха расходовал патроны экономно и эффективно, разрывая в клочья тварей, что пытались обходить нас с тыла или спрыгнуть с потолка. Адель со своей «трёхлинейкой» фактически намечала для него цели — её пули были бесконечны, но малоэффективны против нежити. Это позволяло нам с Мелиндой перемалывать основную массу ходячих трупов, не отвлекаясь на раздражители.

Из плюсов — поисковый амулет наконец-то соизволил работать без перебоев и капризов, уверенно указывая направление к тронному залу. Из минусов — нам потребовалось предварительно расчищать развалины Зари ровно так же, как и руины Рассвета неделей ранее. В поте лица, не покладая рук и получая в награду жирную порцию первосортной живой мертвечины.

Даже когда мы наконец открыли большую часть уцелевшей подземной территории, два наших первых похода окончились в тупиках. В одном месте завал оказался настолько велик, что при его разборе потолок угрожал рухнуть по всей длине коридора. В другом — мы отправились через трещины и проломы, но вместо тронного зала добрались до одной из ключевых комнат. Лазарета. Там концентрация нежити превышала все разумные пределы, а вот проход дальше не обнаружился даже амулетом. Возможно, леди Катель перекрыла его, безуспешно пытаясь удержать эпидемию проклятья под контролем. Возможно, это сделал целитель Зари, изнутри. Для нас, увы, это не имело значения.

БАХ! Дзынь-дзынь.

БАБАХ!!

Ни один из мертвецов Зари и Рассвета не смог сохранить разум подобно жителям Авалона, даже если остался в сравнительно человеческом облике. Возможно, разница была в форме проклятия — вечные замки напичкали худшими экспериментами некромантии, тогда как в Авалоне зараза медленно распространялась из одного источника. Если кто-то из этих несчастных сохранил остаток души, его примет к себе Заря.

А нам оставалось лишь надеяться на удачу нового похода.

— Кто такой лорд Айстульф?

— Айстульф Однорукий? По легенде — первый хозяин Полудня. На деле — хрен его знает, летописи так глубоко не заходят.

— Основатель рода «законных» хозяев?

— Не, фон Хельвиги появились заметно позже… А ты про него откуда знаешь?

— Он на нас на-пал.

Третья попытка добраться до тронного зала Зари могла бы считаться наиболее удачной… если бы не очередной тупик. Впрочем, существовал немалый шанс успеха, мы стояли буквально в двух шагах от цели и достаточно было попросту воспользоваться подаренным Вельей кольцом. Проблема заключалась только в том, что при неправильных расчётах мы могли либо не «добить» до тронного зала, либо напротив, повредить что-то важное внутри. Ладно трон, а если основной портал? Поисковый амулет выдавал противоречивые данные, мнения разделились, затем накалились, затем было принято совместное решение о перерыве.

По цепочке ассоциаций я вспомнил начало своего визита в Полдень и сражение в безобидном на первый взгляд сквере.

— Прямо лично напал? — недоверчиво хмыкнул Илюха. — В виде призрака, что ли? Он жил типа десять тысяч лет назад, если не раньше.

— Раньше, — сказала Мелинда. — Много раньше. Виктор, если не секрет, при каких обстоятельствах произошло нападение?

— Мы случайно наткнулись на его изваяние, и оно чуть меня не прикончило.

Судя по недоумённому лицу Илюхи, он понятия не имел, в чём дело. А вот Мелинда издала протяжный стон и выразительно хлопнула себя ладонью по лицу.

— Испытание решимости. Ну конечно! Вот она я, обвиняющая другой вечный замок в безумии, пока Полдень в моё отсутствие вытворяет… такое.

— Испытание? — нахмурился я. — Типа как по дороге к сердцу?

— Вроде того, — устало сказала она. — Явления одной природы. Поздравляю вас, лорд Виктор, с прохождением первого теста на профпригодность.

— Я что-то сделал не так?

— О, напротив.

— Тогда при чём тут…

— Полдень прове-рял. Тебя, — вдруг сказала Адель. — На слу-чай, если Мелинда не вернёт-ся.

До меня вдруг резко дошло — и безмолвные слова Айстульфа во время боя, и изумление камердинера, и теперь — реакция Мелинды. Совсем недавно Заря убеждала её принять бразды правления, пока та оставалась действующей хозяйкой Полудня, в то время как сам Полдень проверял, подхожу ли я… для управления им?

— Хрень какая-то, — пробормотал я. — По целому ряду пунктов.

— И тем не менее, я сама сражалась с лордом Айстульфом перед тем, как занять трон, — невесело улыбнулась Мелинда. — За ним последовали другие испытания, но это — первое и необходимое. Ошибки быть не может.

— Погодите. Есть только один сценарий, при котором это в принципе возможно. Но сегодня Полночь в лучшей форме, чем была за последние столетия. С чего Полудню считать, что я останусь без замка?

— А с чего ему считать, что Линда пропадёт с концами? — буркнул Илюха. — Судя по всему, он просто готовится к худшему, к прямо звиздец какому худшему. И это вообще не обнадёживает.

Заря считала, что Полдень скоро рухнет, пока сам Полдень ожидал уничтожения как минимум одной Полуночи. Если бы не своевременное вмешательство Илюхи, Заря погибла бы от клинка Затмения, направленного моей рукой. Вечные замки, глыбы, растущие из далёкого прошлого, вдруг оказались тонкими деревцами под штормовым ветром.

И что хуже всего — он мог в любую секунду перерасти в ураган.

Я вскочил на ноги и размотал цепочку амулета Зун’Кай, пристально уставившись в глаза золотого ястреба. Давай уж, дружок, будь любезен показать, где в зале за стеной стоит или когда-то стоял трон, а где расположен главный портал. Позарез нужно.

Спустя полчаса артефакт Полудня вспыхнул, извергая чистейшее солнечное пламя, и в одной из стен тронного зала Зари появился новый проход. Со слегка неровными краями.

Внутри — ни души, ни мёртвого тела. То ли она смогла очистить это место от нежити, то ли твари сюда попросту не добрались, то ли буквально только что сгорели дотла. Из всех аналогичных залов, что я видел, этот был самым компактным, даже напрашивалось слово «уютным». Белоснежный трон ютился в одном из углов, рядом с горой кое-как сложенных друг на друга картин. Интересно, из этой кучи Заря брала отдельные экземпляры, чтобы развесить в башне? Если бы сюда явились не мы, а мародёры в поисках сокровищ, их бы постигло глубокое разочарование.

Основной коридор за тронным залом тоже оказался раза в три короче, чем в Полуночи, но в конце нас ждали знакомые большие двери. Запертые, понятное дело. Ключ от всех дверей сработал на них не хуже, чем у меня дома, обнажив тёмную стену большого портала. Я прикрыл глаза и ощутил дыхание силы, идущее от поверхности. Заря не соврала — мы и в самом деле могли уйти.

— Береги себя, Илюх. Вернусь — проверю.

— Проверялку отрасти сперва. И сам не вздумай сдохнуть.

— Была рада. Знаком-ству.

— Абсолютно взаимно.

Я повернулся к хозяйке Полудня и отвесил свой лучший церемониальный поклон.

— Леди Мелинда. Благодарю, что мы наконец достигли понимания. Полночь будет счастлива помочь новому союзнику.

— Лорд Виктор, — её поклон был гораздо более профессиональным. — Полдень и я лично готовы поддержать того, кто посвятил свою жизнь созданию лучшего будущего. Надеюсь, в этом будущем найдётся место обоим нашим замкам.

С одобрения Адель я переместил её в переносной карман, повернулся к порталу и сосредоточился. Затягивать прощание было дурным тоном, и что-то мне подсказывало, что Мелинда и Илюха оценят некоторое время наедине. Несмотря на все уверения и расчёты, несмотря на силу Полудня и безграничное могущество любви, это всё равно могла быть их последняя встреча.

А мне пора отправляться домой.

— С возвраще-нием, Вик.

— Спасибо, Адель.

— Мы же в Полу-ночи?

— Очень на это надеюсь.

Небольшая круглая комната без окон, развалившаяся мебель, на ближайшей стене — потухший «вечный» факел, одна закрытая дверь. Интерьер очень напоминает Полночь, это правда. Только если это она — какого хрена я не в тронном зале? Первым порывом было вышибить дверь ногой и осмотреться, но для проверки существовал более простой и надёжный метод.

Дальний зов принял меня знакомой мягкой темнотой, и я тут же почувствовал, как душа Полуночи затрепетала от радости. Меня накрыла волна облегчения — я всё-таки был дома, и мой дом был в порядке. По очищенным коридорам ходили слуги и гости, Кас что-то обсуждала в тронном зале с Луной. Все были на месте, все живы…

И всё-таки, что-то ощущалось не так. Полночь была счастлива моему возвращению, но всё ещё оставалась встревоженной. Она не торопилась объяснять причину своего волнения, а полноценный диалог требовал подготовки, так что я прикинул на карте наше с Адель местонахождение и вынырнул из дальнего зова.

— Хорошие новости — мы дома и сравнительно недалеко от мастерской. Нас почему-то закинуло в одну из заброшенных башен.

— Я тебя про-вожу.

— Это ещё кто кого проводит!

Мастерская встретила нас металлическим лязгом и деревянным стуком — как выяснилось тут же, мимик-сундук утащил со стола ценную заготовку с напылением драгестола, а два рабочих автоматона безуспешно пытались отобрать её назад. За этим всем вполглаза наблюдала Хагга, всё такая же рыжая, фигуристая и агрессивно-соблазнительная даже в поношенной рабочей одежде. Механик Полуночи одновременно с наблюдением скручивала что-то, подозрительно напоминающее противопехотную мину. Нет, нет, она не могла додуматься ни до чего подобного.

Ведь не могла, правда?

Наш визит леди-мимик сперва удостоила лишь скучающим взглядом, но в следующую секунду её аж подбросило на месте.

— Вы посмотрите, кто пришёл! — возопила Хагга, отбрасывая недоделанную мину в сторону — к счастью, без взрыва. — Посмотрите, кто вернулся к своим страдающим подданным! Ребята, бунт отменяется, хозяин жив!

С этими словами она с разбегу запрыгнула мне на руки, и пока я соображал, что происходит, лизнула мне щёку своим бесконечно длинным языком. «Страдающая подданная» не имела ни малейшего представления о дисциплине, но работу всегда выполняла с душой и на совесть. Теоретически, дисциплину должна была обеспечивать Адель, но на практике оба механика друг друга стоили.

— Какой ещё бунт? — нахмурился я, ссаживая зубастую красотку возле рабочего места. — Меня не было дай бог неделю. Что у вас тут творится?

— Ну, про бунт я чутка преувеличила, — она расплылась в широкой ухмылке. — Но дела в последнее время странные да недобрые. Полночь без объяснений закрыла все возможности для телепорта, что к нам, что от нас. Только вы свалили, а цверги нагрянули — бах!

— Закрыла? С чего бы?

— Ни малейшего понятия! Но ладно я, кастелян наш так и вовсе летала туда-сюда в бешенстве, особенно когда вы задержались по срокам. Цверги, кстати, тоже не в восторге остались, но за работу вроде как взялись.

— Сколько нас. Не бы-ло? — спросила Адель.

— Да восемь суток как раз — девятые пошли. Пока что все только слегка на взводе, так что вовремя вернулись!

Но я уже почти не слушал, направляясь в отдельно огороженный угол, где находилось одно из последних в Полуночи магических зеркал. Арчибальд уже начал создавать новые, но после первого образца процесс сильно замедлился, требовались специфические компоненты. К счастью, между механической мастерской и тронным залом связь через зеркала не прерывалась многие месяцы, поскольку добираться пешком было…

Поверхность стекла была тусклой, матовой. Она даже не отражала меня, как положено зеркалу.

— Я же говорила, — в ехидном голосе Хагги прозвучала нотка сочувствия. — Закрыты все возможности, вообще все. Если хотите начать бунт, мы с радостью поддержим!

У вечных замков, при всех их несомненных достоинствах, имелись существенные недостатки. Сейчас моя родная Полночь вела себя словно потерявшая рассудок Заря, откуда я буквально только что вырвался. Тревога тревогой, но что могло произойти для принятия столь радикальных мер? Ещё и без обсуждения с кем-либо из ключевых слуг, без предупреждения, просто в порыве эмоций! Беспокойства? Страха?

Кас встретила меня на полдороги к тронному залу, куда я нёсся в облике «Зверя», громадной чёрной тенью. Она как-то сразу оказалась у меня в объятьях и зарылась лицом в густую волчью шерсть на моей груди.

— Живой… живой!

— И настоящий, прошу заметить, — прорычал я, возвращая себе человеческий облик. — Если были какие-то сомнения.

— Раньше могли бы возникнуть, — на полном серьёзе сказала она, заглядывая мне в глаза. — Но сейчас — нет. Я знаю, что вы — это вы.

Этот поцелуй длился долго — достаточно долго, чтобы я почти успел забыть о том, зачем так торопился в тронный зал. Запреты на телепорты — это полный отстой, но мне-то удалось вернуться? Так что срочные дела можно и отложить в сторонку на пару часов, завернуть на обратной дороге в уютную спальню…

Но тут моя возлюбленная отстранилась, и реальность вновь напомнила о себе.

— Вик.

— Да, Кас?

— Что-то случилось, пока вас не было.

— Это я уже понял, но ещё не успел выяснить, что именно. Хагга не в курсе, как насчёт тебя?

— Я… не уверена. Полночь чем-то напугана, и этот страх повлиял на магию перемещения. Я впервые вижу её такой за триста лет.

— Как насчёт связи с Авалоном?

— Нить на месте, она не оборвана. Но телепортация в обе стороны пока невозможна — мы проверяли.

Через полчаса я в любом случае доберусь до тронного зала и вызову Полночь на полноценный разговор. Но сейчас, слушая рассказ Кас и ощущая пронзительную тревогу родного замка внутри, у меня возникла тень понимания — тень направления, откуда пришёл столь неожиданный страх. Словно в моей голове возникла вращающаяся стрелка поискового амулета, что вскоре застыла, указывая в хорошо знакомую сторону.

Она указывала на город Пепел.

Глава шестая

С высоты крепостной стены Пепел был еле заметен — смутные очертания зданий за бесконечным чёрным лесом. Я помнил, как выглядит город, но сейчас мог разглядеть лишь белую башню, самую высокую и выделяющуюся среди местных построек. В любом другом месте она бы смотрелась как небольшой шедевр архитектуры, здесь скорее напоминала вырвавшийся из земли палец мертвеца. То ли грозящий тёмным небесам, то ли показывающий мне неприличный жест, то ли оба варианта сразу.

О Пепле невозможно было думать хоть в сколько-то положительном ключе. С момента моего единственного визита, признаться, я вообще пытался о нём не думать — вымерший город, превращённый моим безумным предком в полигон для экспериментов. Казалось бы, я только что вернулся из руин Рассвета и Зари, где уничтожал ту же проклятую нежить, но даже порождения оригинального проклятия не вызывали такого омерзения, как детища Бертрама. Может, потому, что его кошмарные эксперименты проходили на расстоянии суточного перехода от Полуночи. Может, потому, что благодаря чудесам генетики рода фон Харген я выглядел как его точная копия. Вроде как не несу ответственности за деяния этого урода, а вроде как и несу.

— Давно надо было разобраться с этим местом, — хмуро сказал я. — Выжечь скверну, снести до основания, и для надёжности залить всё бетоном.

«слишком долго… загорится лес… что такое бетон»

— Искусственный камень, сперва жидкий, потом затвердевает. И нет, лес не сгорит, между ним и городом — мёртвая полоса метров двести.

«снос… работа для цвергов… поджог… работа для гноллов»

— Первых у нас хватает, но снимать их с расчистки сокровищницы и строительства, чтобы демонтировать целый город — паршивая затея. А вот гноллов для очищения огнём как раз недостаёт. Пока Полночь не уберёт запрет — мы ограничены теми силами, что есть.

«работа для драконов»

— Видимо, да. Работа для драконов.

Я буквально впервые полноценно общался с Хвоей напрямую — или, если точнее, учился общаться. Лита объяснила основы, а сама дриада была только счастлива диалогу — в последние месяцы у нас почти не находилось времени на длительный контакт. Сейчас же появился повод, поскольку эхо тревоги Полуночи разносилось по всем окрестностям, пропитывало землю и всё, что росло из земли. Хвоя чувствовала это тоньше, чем кто-либо другой, и более того — могла даже из своего сада подслушать, о чём бормочут деревья в Лесу шёпотов. Много лет проклятые «энты» считали её своей сестрой и защитницей, эта связь не оборвалась до конца.

«напуганы… животные покидают север леса… запах беды»

«что-то движется… возле города»

Раньше я мог только задавать дриаде вопросы, а она отвечала на них «да» или «нет», кивая или качая головой. Сейчас наше общение больше напоминало своеобразный сеанс чтения мыслей — мы держались за руки, и я пытался настроиться на «волну» Хвои, улавливая то, что она мне посылала. Лита говорила, что с опытом можно будет делать это и на расстоянии, практически как обычный диалог, но пока физический контакт был необходим. Не говоря о том, что весьма приятен.

— Что именно там ходит?

«опасное… вызывает страх»

— Если услышишь что-то более конкретное, сообщи мне, ладно? Видишь, как Полночь затрясло, да и нас вместе с ней.

«да»

Дриада, как всегда юная и прекрасная, подняла на меня свои огромные янтарные глазищи, протянула руку и нежно коснулась моей щеки.

«скучала… по тебе»

— Я тоже скучал по тебе, Хвоя.

Первым моим порывом после возвращения и выяснения обстановки, разумеется, было поговорить с Полуночью с глазу на глаз. Увы, вскоре выяснилось, что даже дальний зов из тронного зала не позволял установить прямой контакт — у моего замка попросту не хватало концентрации. В качестве альтернативного варианта я мог разве что снова лично отправиться к сердцу, но ситуация пока не требовала столь отчаянных мер. До Пепла дорога была короче и проще, несмотря на чащу Леса шёпотов. Если бы не блок телепортации, я бы и вовсе мог перенестись туда за считанные минуты.

Придётся действовать по старинке — собрать отряд и добираться на своих, потратив на дорогу туда и обратно пару суток. Я был на девяносто процентов уверен, что из глубин подземной лаборатории в Пепел выползло очередное уцелевшее чудище Бертрама, наподобие той «шахтёрской» амальгамы, что пряталась в шахте. Возможно, конкретно эта тварь оказалась достаточно сообразительной, чтобы попытаться активировать старый городской портал, и тем самым встревожила Полночь. Мало того, что Закат отдал десятки миров на обед Пожирателю, не хватало великой паутине в довесок получить новую пандемию проклятья нежити.

Неясно, зачем Полуночи было обрубать все возможности для телепортации, но не стоило забывать — она всё ещё оправлялась от тяжёлой болезни. Отреагировала слишком бурно, с кем не бывает?

Пепел, долбаный Пепел. Выжечь, снести, залить бетоном. Последние два пункта можно оставить на потом, но «потом» совсем недалёкое. Если моя догадка окажется верна, то как минимум вместе с этой новой чересчур умной дрянью надо будет сразу уничтожить очаги заражения «Мортума» в старых домах. Желательно ещё и разобраться с башней — чем-то она мне откровенно не нравилась.

Но перед этим — разобраться с рядом дел, по нарастанию важности.

Сперва — лично поговорить с двумя бригадами цвергов, принести извинения за временные неудобства и договориться о компенсации. Бригада Хельги и Эдварда претензий не имела — у них ещё оставалась гора запланированной работы в сокровищнице, а вот строители домов для переселенцев из Авалона даже не успели доставить в Полночь все необходимые материалы. Столь грубое нарушение подписанного контракта не сошло бы с рук никому, но, к счастью, моя репутация среди гильдий Союза Вольных Городов Торвельда находилась на высоте. Рабочие поворчали, но быстро согласились на увеличенный оклад и приступили к тем задачам, которые в принципе могли выполнить.

Далее — собрать боевой отряд и убедиться в надёжности экипировки. Для испепеления твари любых размеров хватит и одного меня — с новыми возможностями Райнигуна и силой Авалона. Но если понадобится более масштабная зачистка, каждый боец должен быть оснащён оружием с напылением драгестола, а также оберегом от высших проклятий. За оружие и доспехи отвечала Луна, за обереги — Арчибальд, который очень удачно оказался в основной части замка незадолго до запрета на телепортацию. Работать он мог и вне мастерской, просто несколько медленней.

Основную ударную силу представляли три рыцаря Авалона — Мордред, Галахад и Кей. Кроме них из бойцов пределы Полуночи могли без проблем покинуть тридцать альвов-наёмников из Ноарталя, Кара и Кром, Адель и драконята. Остальными гвардейцами я не мог рисковать — даже те, кто вернули себе человеческий облик, всё ещё сохраняли глубинную связь с замком, и сейчас было не время экспериментировать с их здоровьем. К тому же, даже с закрытыми телепортами меня стремало оставлять Полночь с совсем уж минимальным уровнем охраны.

Теоретически, Кас тоже могла сопровождать меня куда угодно — в том числе в Пепел. Но я не хотел приводить мою возлюбленную туда, где путём нечеловеческих пыток её когда-то убили, превратив в баньши. Разве что, когда от лабораторий Бертрама не останется ничего кроме нескольких тысяч тонн застывшего бетона.

Наконец, имелось ещё одно важное дело, мысль о котором не давала мне покоя последнее время. Разговор с Эргалис.

— Год ведь ещё не пррошёл? — деловито осведомился Ян.

— Девять месяцев и три ночи, — спокойно сказала Кас. — Но вы скоро будете взрослыми, и можете понять — времени осталось немного.

— Мы уже почти умеем летать! — гордо заявила Ава, расправляя большие крылья — алые, с роскошным серебряным отливом. — Мы разжигаем пламя кузни! Мы уже взрослые!

— Я лично в этом ничуть не сомневаюсь, — сказал я, не позволив себе и тени улыбки. — Но у нас с вашей мамой был уговор, который я никак не могу нарушить. Единственное, что остаётся — поговорить с ней и продлить срок, хотя бы касательно снятия проклятья. И мне понадобится ваша помощь.

Драконята тут же потеряли весь гонор, понимающе закивали и прижались ко мне тяжёлыми горячими головами. Девять месяцев, подумать только. Не самый долгий срок, но за него два крохотных красных детёныша вымахали так, что их головы находились практически на уровне моей груди. И это если они стояли на четырёх лапах, в длину — давно уже перегнали. Тут даже мой грядущий рост от силы Авалона не поможет, драконы увеличиваются как на дрожжах.

Строго говоря, имя Эргалис для них значило совсем немного — разве что отдалённо отзывалось в дремлющей генетической памяти. Аврора и Янтарь единодушно считали меня своим отцом, Кас — мамой, а всех остальных слуг и даже некоторых гостей — близкими родственниками. Безусловно, мы рассказали им всю историю их появления на свет — сразу, когда они могли её осознать, но тогда это не оказало на них большого впечатления. Подумаешь, через год придётся куда-то спуститься и с кем-то поговорить — это же когда ещё будет!

«Когда», к сожалению, наступило раньше срока, и тут до драконят резко дошла важность момента. На «папе», то есть, мне, висела страшная клятва, и, если её не выполнить, будет очень плохо. Кас объяснила, что последствия «вскипающей в жилах крови» я скорее всего переживу, хотя это может серьёзно покалечить даже мой закалённый организм. А вот печать клятвопреступника на душе не смыть ничем, и та будет видна на мне не хуже строчки из титула. Мол, этот хозяин Полуночи настолько урод, что даже клятв не держит, и никто не будет спрашивать, при каких обстоятельствах это произошло.

До срока исполнения клятвы оставалось меньше трёх месяцев — казалось бы, всё ещё немалый срок. И понятное дело, что поход к Пеплу, его зачистка и возвращение назад займут не более недели. Но я успел заметить, что жизнь в последнее время не подбрасывала мне передышек — одни грёбаные авралы за другими. Как пить дать, закончу с Пеплом — всплывёт что-то ещё, не менее срочное. А время капает, капли превращаются в струйки, струйки — в бурный поток. Глазом не успею моргнуть, как профукаю все полимеры, когда кровь уже начнёт закипать.

И что самое обидное, у меня пока что не имелось никаких зацепок, как снять проклятье нежити с древнего дракона. Воскресить — и вовсе шансов ноль, но хотя бы освободить её бессмертную душу! Эргалис не просто погибла, от неё остался один лишь скелет, что считалось одной из наиболее экстремальных форм воздействия «Мортума». Лорд Бертрам как следует постарался для особой цели, но не сказать, что достиг полного успеха. Дракониха сохранила ясность разума и свободу воли даже спустя много столетий после смерти.

Надеюсь, это было верно и по сей день.

Один спуск в подземные пещеры под Полуночью занимал пару часов — неизбежность при отсутствии надёжного маршрута. Сперва — вниз по каменному колодцу вплоть до зала с выходом на темницу и мастерскую артефактов. Вплоть до недавнего времени это вообще была дорога в одну сторону, поскольку старая винтовая лестница рухнула под воздействием проклятия ржавчины. Наведённый «короткий путь» перестал работать вместе с запретом телепортов. Хорошо хоть по моему запросу Адель установила прочные металлические скобы по всей длине колодца пару месяцев назад, так что по ним наверх мог подняться даже дракон-подросток. Долго, неудобно, но вполне посильно.

Зато вниз — планирование на крыльях, совсем чуть-чуть до полноценного полёта. Ян и Ава остались в полном восторге.

Сегодня огромный зал, некогда служивший экспериментальным полигоном, пустовал. Я так и не придумал, подо что его определить, да и темница рядом технически оставалась загрязнена. Узники терпеливо ждали справедливого суда, Надзиратель — очищения, а я вынужден был вновь всё это отложить, направляясь к деревянному подъёмнику в отдельном тесном помещении. Предстояло какое-то количество тяжёлого физического труда, поскольку в щель перед ним драконята не протиснулись бы никаким образом, а расширять её с помощью пламени было опасно.

Спасибо цвергам, нехотя одолжившим хозяину Полуночи одну из своих лучших кирок! Ещё час работы — и можно спускаться ниже. Драконята вновь воспользовались возможностью спланировать до самого дна, пока мы с Кас поехали на подъёмнике. Назад детей Эргалис придётся поднимать по одному дракону за раз — иначе механизм просто не выдержит.

Лёгкая часть похода осталась позади, теперь всё будет куда сложнее.

— Здесь что-нибудь водится? — деловито осведомилась Аврора, запрыгнув на здоровенный валун и всматриваясь в темноту впереди. — Что-нибудь съедобное!

— В лучшем случае летучие мыши, но и те — ближе к поверхности, — прикинул я. — Небольшие земноводные, рыба в озёрах, много насекомых…

Не самый лакомый состав фауны, хотя драконята явно оживились, услышав про рыбу. Но вода подземных озёр оказалась ледяной и совершенно негостеприимной, а если там и была рыба, то предусмотрительно ушла на глубину. Мы покормили наших промокших подопечных здоровенными кусками мяса, захваченными с кухни, и те немного успокоились. С одной стороны, пещеры вызывали у них немалый интерес как абсолютно невиданная ранее местность, с другой — здесь всё-таки было темно, сыро и тесно. Эргалис была права, не желая оставлять своих детей расти в подобных условиях. Даже если бы она смогла как-то о них позаботиться, им банально не хватило бы качественной еды. Драконы, может, и предпочитали откладывать яйца в пещерах, но не выращивать в них потомство.

— Здесь можно пррожечь прроход!

— Пока что поищем обходной путь, но запомним эту мысль.

Когда я добирался до последнего пристанища Эргалис в одиночку, дорога заняла десять-двенадцать часов. Поисковый амулет, первая его версия, тогда проделал блестящую работу, но кратчайший путь был полон узких проходов и отвесных спусков. Со спусками у нас сейчас проблем не возникало, а вот теснины доставляли массу неудобств — далеко не все из них поддавались расширению киркой. Приходилось делать большие крюки, и один раз воспользоваться предложением Яна, проплавив в скале солидный тоннель. Заночевали мы прямо в нём — хорошее место, ровное, а стены долго сохраняли остаточное тепло от драконьего пламени.

Детёныши заснули моментально, утомившиеся после насыщенного дня. Мы с Кас лежали между ними, согретые их горячими боками, но сон не шёл. Я смотрел в тёмный потолок тоннеля, безуспешно пытаясь взвесить ближайшее будущее.

— Всё будет хорошо, — шепнула Кас, почувствовав мою тревогу. — Эргалис не поставит вам в вину то, в чём вины нет. Вы говорили с ней впервые при худших обстоятельствах — и справились.

— Было дело, — тихо согласился я. — Но я думаю о другом. Она уже сейчас может дать детям драконьи имена, а вместе с этим пробудится генетическая память. Наша опека над ними закончится.

— Таков был уговор, верно?

— Да. Но выдержит ли Полночь атаку Знающих без помощи драконов?

Кас какое-то время молчала — судя по всему, эти мысли посещали и её тоже.

— Дети однажды становятся взрослыми, и мы не можем этого избежать. Равно как и посадить драконов на цепь — иные пытались, и не преуспели.

— Я знаю, Кас. Я просто заранее по ним скучаю.

У пещер был один неоспоримый плюс — мы могли не отталкиваться от цикла дня и ночи, обычного для Полуночи. Проснулись днём? Можно спокойно вставать и идти дальше. Золотой ястреб уверенно вёл нас к лежбищу Эргалис, и спустя три часа после пробуждения мы вчетвером стояли над знакомой мне пропастью. Пропастью, дно которой представляло из себя громадный выплавленный в камне кратер, в центре которого всё ещё можно было разглядеть очертания гнезда.

Только вот в остальном кратер оказался совершенно пуст. Ни целого драконьего скелета, ни даже отдельных костей — ничего! Эргалис, Матерь Пепла, исчезла из своей пещеры, словно её никогда здесь и не было.

Глава седьмая

— День седьмой… четвёртого месяца. Год десять тысяч… десять тысяч семьдесят третий по летоисчислению Полуночи. Запись… в бездну нумерацию. Эргалис уничтожила всё, что я восстанавливал последние… двадцать лет. Потери среди армии… девять из десяти. Потери среди специалистов… невосполнимы. Но она купилась на эйдолона, посчитав… что сожгла меня. Приземлилась, чтобы забрать яйца. Подставилась под удар.

Заметка… надо вернуть силы. Накопитель энергии повреждён… без возможности ремонта. Резервы исчерпаны. Полночь… отказывается идти на контакт. Забыла, кто здесь хозяин. Но это ненадолго. Я знаю того, кто готов помочь. Силы источника хватит на…

Заметка. Перенести материалы о последней версии «Мортума»… из архивов в башню. Запечатать на крови, запечатать моим именем. А до тех пор…

Куб из светло-зелёного камня издал обиженное шипение, затем треск, и изображение пропало. Не то чтобы я мечтал и дальше смотреть на лорда Бертрама фон Харгена, но эта запись разительно отличалась от прочих. Мой далёкий предок выглядел, мягко говоря, неважно. Эргалис не справилась с тем, чтобы обратить его в горстку золы, но очень, очень сильно постаралась. Бертраму было тяжело даже записывать свой монолог — он хрипел, сбивался, терял ход мыслей.

И всё-таки, упомянутый им удар наверняка проклял ослабленную битвой дракониху. Ей не хватило сил покинуть узел Полуночи и пришлось скрыться в подземных пещерах.

До тех пор, конечно, пока она отсюда каким-то образом не выбралась. В облике скелета, не предупредив, и оставив в своём старом гнезде этот артефакт далёкого прошлого. Первым на него наткнулся Ян, спланировав в кратер быстрее всех, и так разволновался, что чуть было не разгрыз хрупкий куб надвое. Впрочем, тот и так на ладан дышал, сдохнув после единственного проигрывания сообщения.

Мы какое-то время молчали, переваривая новую информацию. Первой заговорила Кас.

— Вик, куда указывает амулет?

— Сюда мы шли по запросу «лежбище Эргалис», — с сожалением сказал я, доставая золотого ястреба. — Посмотрим… сама она где-то наверху, и достаточно далеко. Почти наверняка — на поверхности.

— Мы пойдём за ней? — взволнованно спросила Ава. — Найдём её?

— Она могла уйти слишком далеко, мои хорошие, — сказала Кас. — Возможно, Полночь распереживалась как раз из-за неё.

В этом имелся некоторый смысл — мой замок страшно пострадал во время сражения с Эргалис. Дело было почти тысячу лет назад, но для Полуночи подобные сроки воспринимались несколько иначе. Вряд ли древняя дракониха пыталась покинуть пределы этого мира, но напугать одним появлением мой замок была вполне способна. Только тут же возникали новые вопросы — почему Эргалис ушла, и её ли видели, разгуливающей в окрестностях Пепла?

Ещё и эта запись Бертрама…

— Она оставила её как подсказку, — уверено сказала Ава. — Чтобы мы знали, что она победила этого… этого гада! И где искать его материалы!

Молчащий до этого Янтарь резко помотал головой, вызвав недовольный взгляд сестры.

— Она не могла.

— Что? Почему?

— А ты прредставь, — мрачно сказал молодой дракон. — Эрргалис пришла сюда умирать. Точнее, нет… она не знала тогда, но всё рравно! Она погибла тут, а Берртрам записал это после боя! Понимаете?

Мысли Яна протекали несколько сумбурно, но вообще рассуждения были абсолютно верны. Его мать впервые очнулась за долгие столетия во время встречи со мной, и затем вряд ли выбиралась на поверхность. Это было бы заметно, Полночь забила бы тревогу гораздо раньше. Следовательно, кто-то подбросил куб в гнездо без её ведома — либо пока она спала, либо уже после того, как она покинула лежбище.

Зачем?

Ладно. Отложим этот не вписывающийся никуда кусочек мозаики в сторону. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы эта странная история оказалась одним здоровенным недоразумением. Эргалис просто заскучала — а кто бы не заскучал на её месте — и отправилась размять костяные конечности. Срок нашего договора ещё не вышел, я же отправился к ней на пару месяцев раньше, без предупреждения. Полночь, у которой в связи с выздоровлением обострилось восприятие, заметила это и перепугалась настолько, что отключила все телепорты. Для разрешения конфликта надо просто найти дракониху или дождаться, пока она вернётся к лежбищу, а затем успокоить родной замок…

— Кас, отведёшь детей назад? — негромко спросил я.

— А ты?

— Поищу нашу беглянку.

— Мы с тобой!! — хором взвились драконята, но я покачал головой.

— Я не знаю, сколько это займёт. Нам не хватит припасов, а вам двоим надо есть как следует.

— Поохотимся на злых оленей! Загррызём!

Общение с гноллами всё-таки произвело на Яна неизгладимое впечатление.

— Хвоя сказала, что животные уходят из этой части леса, — сказала Кас. — Мы не можем так рисковать.

— Мы не дети! — сердито выкрикнула Ава. — Мы уже взрослые! Мы можем обойтись без еды пару дней!

Её аргумент прозвучал бы гораздо убедительней, если бы в этот же момент её живот не издал предательское урчание. Молодым драконам для бурного роста было необходимо очень много пищи. Я не шутил, когда говорил про припасы, хотя по сути это оказалось удобным поводом. На деле мне просто совершенно не нравилась сложившаяся ситуация, и в одиночку разведывать было гораздо безопаснее.

— Для меня вы всегда останетесь детьми, — мягко сказал я. — Даже когда вам исполнится по сто лет, и вы перестанете влезать в тронный зал. Я знаю, что вы уже сильные и смелые, и я очень вами горжусь. Когда я вернусь в Полночь, мы снова отправимся в поход — вместе. Как и договаривались.

Я видел, что драконята всё ещё хотели возражать. Да что там, Кас тоже смотрела на меня так пронзительно, что становилось не по себе. Совсем недавно я чуть было не пропал в удушающих объятиях Зари, а она не могла прийти на помощь — и вот я снова ухожу куда-то один, на этот раз даже без Адель. И если что-то пойдёт не так, Кас не сможет меня вытащить, пока Полночь не снимет запрет на телепортацию.

— Пообещай мне, что не будешь рисковать, — сказала она. — Что не исчезнешь без следа, как в прошлый раз.

— Я очень постараюсь.

— Этого недостаточно.

— Обещаю, Кас. Да и куда я денусь?

Всё складывалось не лучшим образом, но Кас знала то же, что и я — в мире Полуночи риск для её хозяина был минимален. Даже в достаточно невероятном случае моей смерти замок вернёт меня к жизни, сейчас у неё на это более чем хватало ресурсов. Эргалис, помнится, как-то хвалилась, что после испепеления пламенем древнего дракона никто не сможет возродиться, но я сомневался, что она приведёт ту угрозу в исполнение. В крайнем случае, я успею заметить, что с драконихой что-то не так, и отступлю. Но во всех остальных случаях бояться нечего, это меня здесь должны бояться. Ни одна из уцелевших тварей Бертрама, ни один из агентов Знающих не способен меня убить. Только сильно разозлить — что и происходило в данный момент.

Я ненавидел, когда что-то угрожало моему замку.

След Эргалис выглядел сравнительно свежим — там, где проползал исполинский костяной дракон, на камнях оставались трещины и следы от когтей. Местами она не стеснялась проплавлять себе путь огненным дыханием, на которое у неё не было ограничений, как у растущих драконят. Я бежал, карабкался и планировал, выжимая из «Метаморфа» максимум, меняя облик на ходу, почти не задумываясь. Кожистые крылья, прыгучие ноги, цепкие когти, безупречный баланс для подземного марафона. Фирменная еда Кулины обеспечивала зрение в темноте, золотой ястреб без нареканий указывал направление.

Всего три-четыре часа, чтобы выбраться из пещер наружу. И поразиться открывшемуся виду.

Я стоял у подножия поросшего лесом холма, судя по всему — одного из цепочки, протянувшейся к северу от Полуночи. Можно понять, почему Эргалис изначально выбрала это место для укрытия — вход в пещеру очень широкий, но его почти не видно, если не подойти совсем близко. Хоть пять драконов можно спрятать, а уж в глубинах те как-нибудь разместятся, опыт у них большой. Только вот сейчас участок леса, прикрывающий чёрный зев входа, оказался почти целиком выломан, выкорчеван, разметён в щепки!

Это произошло максимум двое-трое суток назад, на обломанных и повреждённых деревьях ещё не успела застыть смола. Здесь мне даже не нужен был поисковый амулет, чтобы следовать за Эргалис — она оставила чересчур заметную просеку. Но здесь виднелись не только её следы. Липкая, омерзительно воняющая чёрная жижа покрывала землю и кусты на небольшом отдалении от бурелома. Часть уже успела испариться, оставив под собой пожухлую траву и засохшие ветки.

Окей, новая теория. Эргалис покинула пещеры не просто так — она почуяла ту самую тварь Бертрама, разгуливающую у неё над головой. Честь древнего дракона не могла снести такого оскорбления, а раз хозяин Полуночи оказался неспособен навести порядок в своих землях, за это взялась Матерь Пепла. Недалеко от города по имени Пепел, к слову — бывают же совпадения.

Правда, если бы битва закончилась оглушительной победой мёртвого дракона, она бы вряд ли ломанулась глубже в лес. Не просто направилась, а именно ломанулась, сметая на пути деревья, как будто за кем-то гналась. Тварь пришла не одна?

Как знал, что надо было сразу разобраться с этим грёбаным городишкой. Но тогда умирала Кас — и я тоже не мог терять времени.

— Куда же ты ушла, Эргалис? — пробормотал я. — Что заставило тебя на время забыть о своих детях?

По крайней мере, прямо сейчас можно было сделать один вывод — костяная дракониха потеряла способность к полёту. Логично, казалось бы, но ведь огонь остался при ней. Вероятнее всего, даже сам лорд Бертрам не знал, как его новейшее проклятие подействует на древнего дракона. Может, оно и к лучшему — умей Эргалис летать, я бы ни за что не догнал её на своих двоих.

В этом мире луна всегда была на моей стороне. В следующую минуту я уже нёсся сквозь ночь огромным зверем, не обращая внимания на сломанные и поваленные стволы.

Запах смолы и свежей древесины сменился запахом гари — и на миг я представил, как по чаще расползается огромный пожар. Лесу шёпотов было не впервой выгорать — в основном его сжигали во время многочисленных осад прошлого, но Эргалис также приложила к этому лапу. К счастью, в этот раз она ограничилась весьма аккуратными выдохами, которых не хватило, чтобы устроить катастрофу.

Чёрная жижа и слизь теперь попадались всё чаще, будто дракониха разрывала одного врага за другим, либо отгрызала куски от кого-то необъятных размеров. Если это была одна тварь, то совершенно колоссальная! Амальгама из шахты, доставившая столько проблем во время моего прошлого визита в Пепел, не продержалась бы против Эргалис и десяти минут. Здесь же погоня длилась не один час, и финал пока оставался неясен.

Можно было определённо сказать лишь одно — тварь уводила Эргалис всё ближе к Пеплу.

Я наткнулся на свою цель так же неожиданно, как и в первый раз, когда обнаружил её в подземных глубинах. Только здесь роль кратера играл небольшой распадок между двумя пологими холмами, где Эргалис и свернулась в клубок, будто снова пыталась оградить яйца в гнезде. Моё присутствие на этот раз её не пробудило — кости оставались недвижимы, как и положено костям. Я подошёл поближе к черепу, позвал её по имени, затем упомянул её детей — без ответа.

Можно было подумать, что действие проклятия нежити закончилось, и древняя дракониха обрела здесь последнее пристанище. Штамм «Мортум» в самом деле в основном порождал нестабильные образцы, но практика показывала, что самые удачные его вариации всё-таки могли существовать сквозь столетия. К тому же, окончательная смерть Эргалис аннулировала бы мою клятву, а та всё ещё связывала часть моей души — я чувствовал это весьма отчётливо.

Допустим, дракониха всё ещё жива… не-жива, точнее, но обессилела. Её измотала долгая погоня и сражение с одним или множеством врагов. Скорее всего извержения пламени, вроде как и неограниченные, не проходили для неё даром, и в какой-то момент понадобилось восстановить энергию. Даже здесь, в тихой расщелине, были заметны следы недавнего сражения. Учитывая то, что скелет Эргалис не растащили по косточкам — она победила?

Это была нормальная теория. Позитивная. Но у всей этой истории оставался нехороший запах — примерно как тот, что издавали чёрные пятна. Я активировал «Взгляд библиотекаря», и взглянул на скелет передо мной новыми глазами.

Эргалис не спала. Её удерживали незримые магические путы, отдалённо напоминающие уродливые тёмные корни. От них прямо-таки разило древней магией с определённым привкусом, который, к сожалению, был мне знаком. Ловушка лорда Бертрама, вероятнее всего заряженная ещё столетия назад. После их противостояния с Эргалис он мог примерно вычислить место, где она пряталась, и расставить в округе подобные колдовские капканы. Кто же знал, что один из них сработает только сейчас?

— Ну и влипла ты, мать, — вздохнул я, присматриваясь к «корням» повнимательней и отмечая едва заметное шевеление. — И главное, я снова не могу тебя расколдовать — так и не научился.

Для развеивания многовековой ловушки явно требовалось нечто большее, чем известные мне чары против иллюзий. Эх, надо было сразу попросить Литу отправиться с нами в астральном образе, но та сейчас перерывала архивы на тему частичного снятия запрета на телепорты — хотя бы в пределах замка. С другой стороны, даже будь паучишка тут, она вряд ли бы смогла научить меня нужному заклятью за пару часов. Нет, здесь необходим настоящий специалист.

Кас хороший маг, но по другому профилю, Лита не может физически покинуть замок, Анна не выберется из Авалона до отмены блокировки Полуночи. Остаётся Лаахиза — большой эксперт по части запретного искусства, т.е. некромантии и чёрной магии в целом. Вернуться в Полночь и притащить её сюда — вопрос пары суток.

Только вот что может произойти за это время?

Я предположил, что Эргалис победила, но предположил до того, как увидел чёрные путы. С тем же успехом её враг отступил, чтобы зализать раны, а затем вернуться и раскрошить-таки драконьи кости до состояния костяной муки. Это косвенно подтверждали пятна чёрной слизи, уходящие дальше от распадка… в сторону Пепла.

Да, отсюда до проклятого городка было рукой подать — лишь пересечь пару холмов. Логично, если неизвестная тварь отправилась на восстановление туда, откуда приползла. Но чего она точно не ожидает — визита хозяина Полуночи с Райнигуном наперевес, облачённого в непробиваемую артефактную броню.

Безопаснее было бы сбегать за помощью — и вернуться не только с Лаахизой, но и подготовленным отрядом. Я обещал Кас не рисковать.

Но если за это время Эргалис погибнет, или что хуже — потеряет рассудок, это выльется в чудовищную угрозу в самом ближайшем будущем.

«Заметка. Перенести материалы о последней версии „Мортума“… из архивов в башню».

Вот и ещё один повод наведаться в это милейшее место. Если повезёт, я не только прикончу неизвестного протекающего гада, но и отыщу зацепку к решению моей клятвы. А затем уже можно будет смело возвращаться с отрядом зачистки, добить оставшуюся мелочь.

Пепел, как и в первый раз, встретил меня мёртвой тишиной. Но теперь к его антуражу добавилась одна неприятная деталь — чёрные следы остались здесь повсюду. Можно подумать, раненая тварь старательно проползла по всем улицам, вдоль и поперёк, прежде чем скрыться из виду. Теоретически, её размеры позволяли найти приют разве что в шахте, но я зарёкся от преждевременных выводов. С тем же успехом это мог быть и отряд чудовищ поменьше, рассосавшийся по крупным зданиям.

В том числе, следов хватало и возле стоящей на отшибе башни. Изящное строение, больше напоминающее работу альвов, всё ещё не вызывало у меня доверия. Но для проверки она уверенно стояла на первом месте — и я шагнул внутрь, стараясь не наступать на чёрную слизь.

Оно поджидало на потолке — большая полусгнившая туша, напоминающая омерзительных обитателей подвала ратуши, но заметно более прыткая. Её конечности оказались достаточно цепкими, чтобы держаться за малейшие щели и обрушиться сверху в нужный момент. К несчастью для твари, я был наготове.

БАХ!

Одна такая страхолюдина могла разве что слегка пощекотать Эргалис, а если их наберётся десятка три? Придётся всё же хорошенько пройтись по городу после того, как заберу документы — поисковый амулет в помощь. Всё, игры кончились, язву Пепла надо вычищать так, чтобы она больше не доставляла проблем. Но сперва — тайник Бертрама.

Этаж за этажом, ничего, кроме сломанной мебели и выбитых окон. Нужная дверь нашлась под самой крышей — «Взгляд библиотекаря» определил древнюю колдовскую печать. Хоть с чем-то я мог справиться самостоятельно. В отличие от ловушки для Эргалис, здесь не требовались особые тайные знания, поскольку кровь моего предка была и моей кровью. Благодаря особенностям нашего рода — даже не разбавленной.

— Именем лорда Бертрама фон Харгена, — буркнул я, рассекая тыльную сторону ладони и брызгая кровью на колдовской замок. — Отворись.

Скрипнули петли, я шагнул в темноту — удивительно густую, и не желающую сходу поддаваться моему усиленному зрению. Леденящее чувство неправильности происходящего захлестнуло меня с головой, но было поздно.

Ловушку здесь расставили отнюдь не на Эргалис.

— Ну здравствуй, неуловимый вор. Наконец-то мы снова встретились.

Глава восьмая

— Однажды мне приснился… удивительный сон. Удивительным он был в том числе потому, что я вообще его увидел, поскольку сны первыми идут в уплату силы. Представь, мне снилось, что кто-то проник в библиотеку, но мои лучшие, выверенные заклятия не смогли определить личность вора. Тогда я пришёл туда сам, взялся за дело всерьёз и всё-таки не преуспел. Вор сбежал, перед тем окунув меня в мою же паутину — прекрасный урок смирения. Я хорошо запомнил этот урок, когда проснулся, и помню до сих пор.

Тьма вокруг оставалась настолько плотной, что я едва видел очертания моего собеседника, расхаживающего по комнате и задвигающего неторопливый монолог. Хотя мне и не требовалось всматриваться — хватало голоса и внутреннего чутья. Лорд Бертрам фон Харген, не иллюзия, не порождение временной аномалии, а настоящий живой человек.

Хотя в последних двух пунктах я не был так уж уверен.

— Тогда я подумал, кто же мог провернуть такое? И спустя годы, прямо посреди сражения с треклятой Эргалис, мне что-то… почудилось. То же ощущение, неуловимый образ возле одной из библиотечных башен. Это был ты, не так ли?

Тьма вокруг не только ограничивала моё зрение. Она буквально спеленала меня по рукам и ногам, заткнула рот, едва позволяя дышать. Вероятнее всего, заклятие было сродни тому, что удерживало Эргалис — чем сильнее я сопротивлялся, тем больше оно давило в ответ. Но после вопроса Бертрама давление на мою голову ослабло — и ко мне вернулся дар речи.

— Допустим, — хрипло сказал я.

— О, я так и знал! — в голосе Бертрама проскользнули нотки неподдельного восторга. — Я чувствовал! Неуловимый вор — один из моих потомков! Позволь лишь спросить — каким образом?

— Ответ за ответ.

— Ты всерьёз считаешь, что ты в том положении, чтобы ставить условия? — притворно удивился он.

— Ты всерьёз считаешь, что можешь добыть ответы как-то иначе?

Мой голос прозвучал настолько равнодушно, что Кас бы вручила мне печать одобрения. На миг я ощутил, как объятия тьмы пытаются сдавить мне грудь ещё сильнее, но быстро отступили на прежние позиции.

— Ладно, — мягко сказал мой предок. — Что же ты хочешь знать?

Миллион вещей, честно говоря. Но начнём с чего поменьше.

— Не боишься, что с открытым ртом я смогу колдовать?

— Ты⁈ — он рассмеялся в голос. — Ох, прости, прости, не хотел обидеть. Я просто немного наблюдал за тобой, Виттор, пока ты тут ходил туда-сюда.

— Виктор.

— Ну конечно, Виктор. Так вот, ты же ещё и года не властвуешь, верно? Конечно, добраться до сердца и подлатать мой замок — достойное дело, но вряд ли ты использовал личную магию. Кроме того, я видел, как ты сражался с моей амальгамой — сердце кровью обливалось, право слово.

Я не стал уточнять, из-за чего, равно как и ставить под сомнение наличие у него сердца. Равно как и намеренно пропустил мимо ушей словосочетание «мой замок» в отношении Полуночи. Не считает меня угрозой — вот и славно.

— Я утолил твоё любопытство? — спросил Бертрам. — Твой черёд утолить моё. Каким образом мы пересеклись в прошлом?

— Башня Вечности. Она трансформировалась в единую временную аномалию, огороженную Покровом. Но туда можно проникнуть — а через неё в эпизоды из прошлого.

— Изумительно, — пробормотал он. — Сколь неожиданное последствие недуга Полуночи… Давно ли это случилось?

— Лет триста назад.

— А Покров, полагаю, удалось преодолеть силой драконьего пламени. Те детёныши, что сожгли амальгаму — дети Эргалис?

— Мой черёд задавать вопросы, — проворчал я. — Как ты вернулся?

Снова смех. Вполне искренний, надо заметить, нормальный, без ноток мании и безумия, но от того парадоксально звучащий ещё менее по-человечески.

— Вернулся? Я, по сути, никуда и не уходил.

Теперь я мог рассмотреть окружение. В основном ничего особенного, помещение, чем-то похожее на кабинет Арчибальда. С рабочим столом и не горящим магическим светильником, только здесь шкафы и полки у стен были забиты грудами бумаг и кубами памяти. И ещё одно небольшое отличие — противоположная от меня стена оказалась целиком поглощена твёрдой бугристой массой, в центре которой находилось что-то вроде открытого костяного кокона размером со взрослого человека.

— Я всего лишь… отдохнул немного, пару-тройку столетий, — небрежно сказал Бертрам. — И теперь готов править до конца времён.

Наконец-то я увидел и его лицо — точнее, то, что от него осталось. Бледно-серая маска, изрезанная глубокими морщинами и рубцами, чуть ли не трескающаяся от малейшего проявления эмоций. Лицо столетнего мертвеца, ныне мало чем напоминающее моё собственное — и это вызывало неожиданное облегчение. Меньше всего на свете я хотел быть похож на этого нелюдя.

— Так отдохнул, что лишился статуса хозяина?

— Ах, это, — поморщился он. — Крошечное недоразумение. Видишь ли, Полночь обиделась, когда я позаимствовал ничтожную долю её драгоценной подпитки. Там действительно всё пошло немного не по плану, но в том не было моей вины. В любом случае, она так разозлилась, что отказалась воскрешать меня после смерти, посчитав это за повод не продлевать установленный контракт! Разумеется, я подстраховался и воскрес самостоятельно, но было поздно. Не волнуйся, вскоре я это исправлю.

— Как?

— Нет-нет, твоя очередь. Что там с юными драконами?

Бертрам лгал, и лгал откровенно — то ли посчитав, что я не распознаю ложь, то ли ему просто было плевать. Его «отдых» оказался как минимум вынужденным, как максимум — его и вовсе силой запихнули в этот кокон и оставили мариноваться на ближайшее тысячелетие. Первый среди чародеев, мастер запретного искусства и повелитель не-жизни чуть было не продрых угасание и гибель собственного замка. И где? В роскошном мавзолее? В недрах запретной лаборатории? Нет, в закутке на чердаке старой магической башни, до которой никто не добрался — поскольку никому не было дела.

Сегодня он выглядел ничем не лучше Лаахизы, а ведь та подняла себя с помощью собственной магии гораздо, гораздо раньше. А вот насчёт своей ссоры с Полуночью он говорил правду, хоть и сильно преуменьшил масштаб событий. Позаимствовал долю подпитки? Всё пошло «не по плану»? Не по его ли вине в силовой жиле замка застрял чёрный клинок Затмения?

Мы продолжали разговор. Несмотря на откровенно помятый облик, мой предок в самом деле был бодр, исключительно доволен собой и чувствовал, что полностью контролирует ситуацию. Ещё бы — за какую-то неделю он поймал в ловушку обеих противников, способных помешать его планам. А второй, то есть я, ещё и открыл ему дорогу из башни, сняв наружную печать на двери. До этого времени Бертрам только подсматривал наружу, да управлял своими созданиями дистанционно, заманив Эргалис в колдовской капкан и подбросив в её гнездо куб-приманку. С чего бы ему не радоваться? Всё сработало как по нотам.

Он уклонился от вопроса, что именно его пробудило, зато снисходительно уточнил, что мог бы выбраться из башни и самостоятельно — просто потратив пару-тройку лишних месяцев.

Он жадно уточнял детали вроде текущей даты, состояния других замков, статуса Знающих — здесь я с немалым злорадством рассказал, как послал их всех на три весёлых буквы. Но больше всего Бертрама интересовали драконы. В равной степени — поведение Эргалис после пробуждения в виде скелета и взращивание детёнышей. Удивительное совпадение — об этом я хотел рассказывать меньше всего.

Закономерно, что в какой-то момент он решил закругляться, и воплотить в жизнь то, что задумал так давно.

— Ты спрашивал, как я верну себе Полночь? — спросил он с мягкой улыбкой, которая на его лице выглядела трупным оскалом. — Нет ничего проще. Сейчас она считает тебя своим хозяином, но вскоре мы поменяемся местами. Полуночи не нужен новый хозяин или старый хозяин. Ей нужен вечный хозяин. Вечный хозяин для вечного замка!

Вот теперь он наконец звучал как поехавший — кем и являлся очень давно.

— С чего ты взял, что мы «поменяемся»?

— Одна… птичка нашептала мне старинный ритуал создания двойника, совсем другой, чем я знал, и ты станешь идеальным для него кандидатом. Часть твоей души пойдёт на приправу, а часть вместе с телом останется здесь, дожидаться, когда ты снова мне понадобишься.

— Дай угадаю. Та же птичка, что когда-то подбросила рецепт оригинального проклятья нежити?

Он застыл на секунду — и я понял, что попал в яблочко.

— Откуда ты… — начал он, и осёкся. — Нет, нет, это не имеет значения. Можешь пока подумать над последними словами, но недолго — мы закончим раньше, чем ты охрипнешь от криков боли.

— Вижу, ты уверен в результате, — сказал я почти дружелюбно.

— Я — мастер своего дела, — ответил он с ноткой гордости. — И, если ты полагаешь, что твой легендарный оберег от проклятий тебя спасёт, не обольщайся. Этот ритуал работает по совершенно иным принципам.

Значит, на золотой шар Альхирета можно не рассчитывать. Жаль, но в целом я и не планировал помещать все яйца в одну корзину.

— Мастер, да? — усмехнулся я. — Знаешь, Бертрам, год назад твоё имя и титулы казались мне чем-то невероятным. Грозным, внушительным. Как там было — «Ненасытный зверь, пожирающий миры»? Ты даже Эргалис смог пустить пыль в глаза.

— Пыль в глаза? — скривился он. — Это что, нелепая попытка оскорбления?

— Это чистая правда, и ты это прекрасно знаешь. Все твои достижения, твоё наследие — «Мортум» и связанное с ним дерьмо — изобретены не тобой. Ты просто подслушал урода рангом повыше и скопировал его наработки, да и то херово.

Вот теперь я не просто угодил в цель, а нащупал больное место — и безжалостно продолжил на него давить.

— Ты проиграл каждую развязанную тобой же войну, был разгромлен и унижен. Ты позволил ранить Полночь так глубоко, что она чуть не погибла. Ты лишился её доверия и поддержки, а после того, как позорно сдох — ещё и статуса хозяина! Наконец, ты пролежал здесь вонючим трупом тысячу лет, пока тебя не отряхнули от нафталина, чтобы ты послужил ещё разок. Вечный хозяин? Скорее вечный неудачник.

— Закрой свой поганый рот, — прохрипел Бертрам, и мрак ринулся на меня со всех сторон, в самом деле затыкая мне рот и вновь закрывая обзор. — Щенок. Сопливый мальчишка. Ты понятия не имеешь, чем я пожертвовал ради силы, ради знаний! Ты никогда не смог бы достичь того, чего достиг я!

Какое счастье, что крылатый по имени Оррисс сбежал из-под контроля Полуночи и начал собирать свои секреты позже века Бертрама. Иначе бы сейчас именно этот полусгнивший маньяк, возомнивший себя «вечным хозяином», знал ритуал полного поглощения сил вечного замка. Вне всяких сомнений, он бы воспользовался им при первой подходящей возможности.

Тьма давила на меня со всех сторон — удушающая, ослепляющая, вытягивающая силы. Можно говорить что угодно, но лорд Бертрам фон Харген в самом деле был мастером-некромантом, одним из сильнейших магов своего времени. Он с самого начала сковал меня так, чтобы наверняка, чем-то невероятно эффективным. Западня удалась, но затем он совершил две ошибки подряд.

Во-первых, дал мне право говорить и довести его до белого каления, в итоге слегка потеряв концентрацию.

Во-вторых, дал достаточно времени, чтобы могущество Авалона приспособилось к новым условиям.

Я выдохнул и сделал глубокий вдох, выпрямляясь и раскидывая руки в стороны. Оковы мрака разлетелись, развеялись в воздухе клочьями жирной сажи. Прогремел Райнигун, но Бертрам быстро сообразил, что вместо щенка в его ловушку угодил вполне себе взрослый зубастый волк. От пуль его закрыл выросший прямо из пола костяной щит, а следом тьма снова сплелась — в здоровенный таран, с размаху выбивший меня из комнаты спиной вперёд!

Не успел я подняться, как удар повторился, на этот раз проломив моим телом стену башни и выбросив наружу с высоты девятиэтажки.

Вершина старой башни целиком скрылась под пеленой непроглядного мрака. Я терпеливо ждал внизу, облачённый в непроницаемую защиту Вирмборда, с Райнигуном наготове. Артефактный доспех не мог целиком защитить меня от магии, лишь от её физического воздействия, но вкупе с золотым шаром и растущей мощью Авалона я вполне мог биться наравне даже с таким чудовищем, как Бертрам. Тот не заставил себя долго ждать, выбираясь из башни на паучьих ногах, длинных, как тени перед закатом. Его бледное туловище окутывала искажённая аура, размывающая и без того ужасающие черты. К несчастью, она вполне эффективно ловила выстрелы Райнигуна, хотя каждое попадание вызывало заметное колебание поверхности.

Одна из бесконечных паучьих ног взмыла в воздух и проплавила землю на добрый метр — там, где я только что стоял.

— А как же твой великий план с двойником⁈ — заорал я, поливая его в ответ пулями. — Давай, попробуй запихнуть меня в свой грёбаный кокон, и увидишь, что получится!

Вместо ответа он прохрипел что-то невнятное, и из облака мрака с вершины башни на меня обрушился каскад угольно-чёрных лучей. Как если бы лазер концентрировал не свет, а тьму, которая одновременно прожигала кожу до мяса и парализовала. Вирмборд был здесь бессилен, и я рванулся вперёд, сбрасывая доспехи, уходя из-под обстрела. Стена башни словно выросла передо мной из земли, новый план родился моментально. Я прыгнул на неё, карабкаясь вверх в шкуре «Зверя», но укрытый «Вуалью». Бертрам не сразу сообразил, куда я подевался, пока я не достиг его уровня — за считанные секунды.

Как я и подозревал, его защитная аура прилично работала против быстро летящих объектов вроде пуль, но не справилась с тем, чтобы остановить когтистую лапу. Я ухватил его за горло, совсем как в нашу прошлую встречу, и бросился вместе с ним вниз, к подножию башни! Сломать шею. Вбить в землю. Не дать опомниться!

Омерзительная туша размером со взрослого моржа, волочащая за собой ворох внутренностей, врезалась в меня справа, заставив на миг отвлечься. Бертрам тут же воспользовался этим, выдохнув что-то, напоминающее матерное слово на незнакомом мне языке. Нас обоих разбросало в разные стороны, и, хотя я поднялся быстрее, момент был упущен. Некромант вновь закутался в мерцающий щит, вершину башни окутала тьма, а из города в нашу сторону неслась, набирая скорость, настоящая орда мёртвых чудовищ.

Райнигун встретил их ливнем раскалённого серебра.

Я всё-таки был несправедлив к достижениям предка — тогда, перед смертью, он смог нащупать стабильную формулу проклятия. Да, большая часть удачных образцов выглядела как худшие отбросы из гниющей мусорной кучи, но они не развалились окончательно на протяжении столетий, и сейчас были готовы выполнять любой приказ своего владыки. В своей лучшей форме я мог бы испепелить почти всю массу наступающих тварей, но не одновременно с другим противостоянием. Бертрам окончательно очухался и что-то вновь захрипел — что не означало для меня ничего хорошего.

Возможно, под луной Полуночи мне хватило бы сил и на него — если бы в ту же секунду небеса не заволокло колдовскими чёрными тучами. Никакого лунного света для подзарядки.

Некоторые обещания надо выполнять, лучше поздно, чем никогда. Я и так нарушил слово, данное Кас, но хотя бы должен сдержать его суть и не поддаться идиотской гордыне. В этом была наша разница и с лордом Бертрамом — он никогда не знал, когда требовалось вовремя отступить.

«Вуаль» вновь скрыла меня, несущегося в сторону леса лишь чуть медленней револьверной пули. За моей спиной разворачивался водоворот смерти, уничтожающий всё вокруг старой башни, включая невовремя подбежавших чудовищ. Только вот их у Бертрама в запасе оставались сотни, если не тысячи, и теперь он мог мобилизовать все доступные силы.

Я не погиб, не потерял душу, не позволил сделать из себя двойника. Но и победы я тоже не одержал. А значит, новое сражение начнётся совсем скоро, и опять не на моих условиях.

Добраться до Полуночи. Добраться, пока не стало поздно.

Глава девятая

Не секрет, что возможности человеческого организма резко повышаются в критических ситуациях. Адреналин пробуждает, закачивает энергию в кровь, давление взлетает, тело мобилизует скрытые ресурсы, чтобы немедленно сражаться или бежать. В таком состоянии даже тот, кто не тренировался ни минуты в жизни, иногда поставит рекорд. Конечно, организм с него потом спросит — но в моменте кризиса шанс выжить будет куда выше.

Хозяева вечных замков снаружи выглядели как люди, но внутри у них находилась совершенно иная начинка. Даже если не брать в расчёт сверхспособности вроде «Зверя в лунном свете» и «Метаморфа», любой среднестатистический хозяин был сильнее и выносливее чем пяток тяжелоатлетов. Меня дополнительно подпитывала сила Авалона, поднимающая все мои физические возможности от уровня человека до полубога. К чему, надо признаться, было не так-то просто привыкнуть.

На что же в критической ситуации был способен мой организм?

Ночной лес проносился мимо, сливаясь в единое размытое пятно. Как правило бежать сломя голову сквозь тёмную чащу было не самой разумной затеей, но сейчас правила пришлось запихнуть куда подальше. Этой ночью «Зверь в лунном свете» не просто превращал меня в здоровенного оборотня, он обострял все мои чувства до предела, позволял не спотыкаться о корни, не падать в овраги и не врезаться в деревья. Мелкие преграды вроде кустов и веток я попросту игнорировал, оставляя за собой просеку, уступающую разве что следу Эргалис. То, что Бертрам мог вычислить мой маршрут, волновало меня меньше всего — любому идиоту понятно, куда я побегу. Даже если он забыл дорогу к Полуночи за девятьсот лет, ему нужно было всего лишь поднять голову, чтобы увидеть силуэт замка над лесом.

Прошлый поход к Пеплу, с гноллами и драконятами, занял почти сутки. Сегодня ночью я добежал до Полуночи за шесть часов, успев попасть внутрь незадолго до восхода солнца.

Не так давно я выяснил, где у моего замка находятся главные ворота и даже как их открыть. Но проход в большой центральный двор был настолько завален за столетия, что Полночь закончила его расчищать чуть ли не пару ночей назад. В итоге куда проще было привычно проникнуть в замок через «чёрный ход» в саду — и чуть не сбить с ног Хвою, что пришла разбираться на шум.

«вернулся!.. что-то не так… деревья кричат!»

Дриада схватила меня за руку, транслируя поток тревожных мыслей-слов. Я успокаивающе приобнял её за плечи, хотя сам находился в ещё более взвинченном состоянии.

— Знаю. Причина тоже паршивая.

«мёртвый дракон?..»

— К сожалению, гораздо хуже, хотя без Эргалис дело не обошлось. Сбор через полчаса в тронном зале, если хочешь — пойдём вместе.

Сад послушно расступался перед нами, а вот Лес шёпотов за крепостной стеной заходился в беззвучном крике — пока Хвоя держала меня за руку, я слышал его так же отчётливо, как и она. «Энты» возле Полуночи могли вопить и по-настоящему, но этот странный жуткий не-звук издавали все деревья в округе, живые и мёртвые, как один ощутившие приближение большой беды. Многие из них выросли из пепла того леса, что дотла сожгла Эргалис, и при новом масштабном столкновении вокруг замка лес вновь мог быть уничтожен. Деревья чувствовали это лучше, чем кто-либо другой — и продолжали кричать.

Словно человек, не способный заснуть с постоянным шумом под окном, Полночь впервые на моей памяти осталась бодрствовать утром. Она опустила барьер, но не закрыла двери, позволяя нам с Хвоей беспрепятственно пройти в тронный зал. Дальний зов отправился во все уголки замка, созывая слуг и гвардейцев, которые по дороге захватили и привели с собой гостей. Все оказались в сборе за полчаса — ровно за то время, пока я успел объяснить ситуацию первым пришедшим — Хвое, Кас и Кулине. Успели даже оба механика, поскольку зов застал Хаггу на полдороги между мастерской и тронным залом.

С одной стороны — немалая и очень разнообразная толпа народу, от мимиков до драконов. С другой — даже с цвергскими рабочими и альвийскими наёмниками число всех обитателей Полуночи едва достигало полутора сотен разумных. По сравнению с населением того же Полудня это была жалкая горстка, мой замок фактически пустовал! С другой стороны — в текущей ситуации оно могло быть и к лучшему.

Я обвёл взглядом встревоженные лица — в последний раз общий сбор такого рода проходил, когда я объявил о болезни Полуночи. Увы, сегодня повод ждал ничуть не более весёлый.

— Друзья, — сказал я, когда последние цверги добрались до зала. — Некоторые новости я никогда бы не хотел сообщать, но выбора нет. Полночь в опасности. Лорд Бертрам фон Харген, что правил здесь тысячу лет назад, вернулся из мира мёртвых и хочет вновь завладеть троном.

Для большей части аудитории это имя не говорило вообще ни о чём — разве что фамилия по понятным причинам была знакомой. Но нашлись и те, кто восприняли информацию настолько серьёзно, насколько она того заслуживала — первой среди них была Лаахиза. Леди-лич в последнее время постепенно возвращала себе нормальную человеческую внешность, но сейчас чуть было не потеряла весь прогресс, столь страшная ненависть проступила на её лице.

— Я бы хотел сказать, что обеспечу вам безопасность, — мрачно продолжал я. — Хотел бы сказать, что мы непременно победим. Но сейчас я даже не могу предложить вам уйти — поскольку Полночь первая почувствовала беду и закрыла возможность для телепортации. Я могу сказать лишь одно — что буду защищать этот замок и всех, кто укрылся за его стенами, ценой своей жизни и души.

Я едва успел закончить, как зал загудел — и это определённо был гул поддержки. Возможно, я недостаточно чётко обозначил угрозу, но только потому, что сам не владел полнотой информации. Тем не менее, все были готовы сражаться — даже те, кто подписывал совершенно иные контракты.

— Лорд Виктор, — молодой цверг подскочил ко мне одним из первых, опередив даже свою сестру. — Мы в полном вашем распоряжении. Скажите слово — мы прекращаем расчистку сокровищницы и начинаем возводить военные машины. Баллисты, катапульты, онагры — дайте только материалы, соорудим на совесть!

— Спасибо, Эдвард. Кас, что у нас по древесине и верёвкам?

— Запас есть, но он невелик. Следуйте за мной, мастер Эдвард. Мастер Хельга.

Кас отвела в сторону славных мастеров рода Смелтстоунов — и как раз вовремя, поскольку на меня обрушилась Лаахиза, еле сдерживаемая Террой.

— Когда⁈ — злобно прохрипела она.

Несложно было предположить, что она интересуется датой возвращения своего старого… знакомого.

— Не знаю, — хмуро сказал я. — Он пробудил Эргалис и выманил её из пещеры около недели назад. Но упоминал, что следил за мной какое-то время, в том числе тогда, когда мы искали его записи в прошлый раз.

— Ты… говорить с ним⁈

— Не то чтобы у меня был выбор. У него имелись далекоидущие планы на Полночь, которые начинались с изготовления моего двойника. Сама понимаешь, каким способом.

Несколько секунд Лаахиза смотрела на меня застывшим взглядом, но затем сделала над собой усилие и немного успокоилась. Лютая ненависть на её лице уступила обычному мрачному сосредоточению. Я не подал виду, но тоже слегка расслабился — леди-лич была неоценимым союзником в борьбе против Бертрама. В Полуночи она единственная знала его при жизни, даже работала на него, пусть и против своей воли.

— Времени мало, — сказала она, бросив взгляд на окно, за которым наступало утро. — Какими силами управлять Бертрам?

— Как минимум пара сотен неплохо сохранившихся кадавров из подвалов Пепла. Если бы не они, возможно, я бы вернулся с гораздо лучшими новостями.

— Вряд ли, — резко качнула головой Лаахиза. — Ты силён… лорд Виктор, но тиран-лич плохо умирать. Монстр. Нелюдь. Великий маг. Даже если проиграть — то затаиться и снова ударить. Я думать, он сдох ещё тогда, не ощущать следов!

Лаахиза разразилась хриплой тирадой на своём родном языке.

— Она корит себя за невнимательность и недальновидность, — перевела Терра. — Очень интенсивно корит.

— Его армия, — продолжала Лаахиза. — Двести? Умножать на десять, умножать на сто! Бертрам лишиться порталов, как и мы, но временно поднять мёртвых. Тысячи!

— Вроде твоих скелетов?

— Точно как мои скелеты. Только больше. Много больше.

— Думаешь, он двинет их на штурм?

— Не думать, знать. Пытаться убить всех, кто не воскреснуть. Вынудить тебя на ярость, вынудить на ошибку. Взять власть.

Армия из двадцати тысяч мертвецов могла доставить… определённые проблемы. Где он вообще её возьмёт, из кладбища Пепла? Из отработанного материала своих чудовищных лабораторий? Но Лаахиза знала, о чём говорила. Даже если предположить, что Бертрам не сможет вооружить их в срок, это огромная сила. С другой стороны, на стороне Полуночи была мощь Авалона — и не только в моём лице. Трое рыцарей Камелота представляли собой то самое качество, что способно справиться практически с любым количеством. У бертрамовской нежити попросту не найдётся против них средств — если в бой не вступит сам некромант.

И это большой вопрос, вступит ли. Там, в башне, мы фактически застали друг друга врасплох. Точнее, Бертрам подготовил мне ловушку, но никак не ожидал, что я вырвусь и начну отбиваться. Я в свою очередь вообще не предполагал неожиданного возвращения своего наименее любимого предка. Соответственно, если Бертрам не окажет полноценной поддержки своей импровизированной штурмовой армии, его попытка захватить Полночь обречена на провал?

Вроде того, да. Только вот в это самое время он наверняка будет трудиться над каким-нибудь мега-ритуалом, который обернёт поражение триумфом. Была такая старая фэнтезийная компьютерная игра — Master of Magic, напоминающая Цивилизацию, но с тактическими боями. И в качестве одного из вариантов победы там можно было изучить и скастовать абсолютную магию — Заклятие Владычества. Неважно, даже если вражеские армии в это время штурмуют столицу, ты победил, как только закончил колдовать.

Судя по настрою Лаахизы, Бертрам оставался вполне способен на подобный финт. Он не запихнул меня в кокон, не сотворил двойника, но и не стал особо останавливать от побега. У него наверняка имеется выношенный за столетия план с двадцатью запасными вариантами. К тому же, ему однозначно помогал Наблюдатель, если вообще не пробудил напрямую. Не «заклятие владычества», то что-то ещё. И пока Бертрам жив, никто из нас не сможет чувствовать себя в безопасности.

Проблема в том, что теперь этот гад точно будет настороже и хрена с два подпустит меня в рукопашную. А по магии с ним буквально не мог сравниться никто.

Но в этом мире было кое-что мощнее любой магии. И нет, это вовсе не сила любви или дружбы.

— Есть способ, как не дать ему воскреснуть, — медленно сказал я. — Драконий огонь.

— Может сработать, — с сомнением сказала Лаахиза. — Но он не подставиться.

Дело здорово осложнял тот факт, что Бертрам уже знал про подросших детей Эргалис. Даже если бы я не отвечал на его вопросы — несложно было сложить одного дракончика с другим, чтобы получить двух. Аврора и Янтарь оставались умнейшими драконами-подростками из всех, что я знал, и на удивление хорошими бойцами — но у них на двоих имелось лишь две полноценных огненных атаки в сутки. Лита вычитала, что полный контроль над своим пламенем драконы обретают в промежутке от пяти до пятидесяти лет взросления, так что не стоило ожидать внезапных перемен на днях. Впрочем, даже в таком виде пламя драконят могло испепелить некроманта… если тот не начнёт уклоняться.

С чего бы ему начинать уклоняться? Как и в случае со мной, он попросту не подпустит юных драконов на расстояние выдоха.

— Ты случаем не знаешь, как снять магические путы?

— Подробности, — прохрипела Лаахиза.

— Существует порядка пятидесяти разновидностей заклятий оков, цепей и нитей, — пояснила подошедшая к нам Лита. — Как выглядят те, которые надо нейтрализовать?

— Как тёмные корни, воняющие запретной магией.

Две волшебницы переглянулись. Лита нахмурилась.

— Будь они белыми или лазурными, я предположила бы хватку Герд второго или даже первого уровня…

— Она и есть, — подтвердила Лаахиза. — Модификация тирана, не ниже первого. Корни уходить до истоков боли, не обрезать, не скопать. Долгий труд. Кто пойман?

— Эргалис.

Глаза Лаахизы недобро сверкнули, но, как ни странно, её опередила Лита.

— Вик, я знаю, что вы нашли общий язык в прошлом, но сейчас это может быть… не лучшей идеей.

— У нас ограничены ресурсы на драконье пламя. Эргалис может это компенсировать — тем более, она ненавидит Бертрама.

— Вы сказали, он поймал её неделю назад? Всё это время она была скована его цепями, не говоря уже о его проклятии. Это мощнейшее воздействие на сознание даже живого существа, а уж мёртвого…

— Не забывай, мы говорим о древнем драконе, — это уже Луна закончила обсуждать с гвардейцами вопросы об оружии, и присоединилась к диалогу. — У них громадное сопротивление воздействию на разум! Эргалис тысячу лет пролежала под землёй, и не стала рабой Бертрама.

— Он не давить на неё активно. Сейчас мы иметь другой случай.

— Тогда почему не натравил её на Вика?

Мнения разделились, затем накалились, затем слегка остыли — но даже серединный вариант звучал весьма скверно. Допустим, Матерь Пепла избежала контроля разума, но это не значит, что после освобождения она сохранит ясность рассудка. С немалым шансом её гнев обрушится просто на тех, кто окажется рядом — то есть, Лаахизу и других магов, помогающих снять заклятие пут. Следовательно, надо разработать план, как моментально вытащить их из-под огня… при неработающих телепортах. И всё это лишь при условии, что Бертрам будет сидеть и пару часов кряду молча смотреть, как освобождают одну из злейших его врагов.

Шансы, мягко говоря, невелики. И всё же, это были хоть какие-то шансы.

— Лита, радость моя.

— Да, Вик?

— В ближайшие сутки нам нужны все возможные силы, особенно — магические. Понимаешь?

— Если вы о Нидрэ, она неплохо продвинулась, но ещё не готова к подобной полевой работе.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я.

Паучишка нервно прикусила губу и взмахнула всеми четырьмя руками сразу.

— Они вцепятся друг другу в глотки, как только я их призову!

— Тогда твоя задача — этого не допустить, пока я не свяжу их клятвой. Справишься, первый маг Полуночи?

— Ничего не гарантирую. Но пойду за книгой.

Я развернулся к подошедшему Александру, терпеливо ожидающему указаний для гвардии.

Полночь не спала, и я кожей чувствовал её нарастающую тревогу. За ближайшие несколько часов подготовка к возможному штурму кипела и не собиралась остывать. Мордред, Кей и Галахад подтвердили, что они — в полном моём распоряжении, что для отражения натиска нежити, что для вылазки в оперативный центр врага. Доспехи авалонцев удалось подлатать и частично заменить благодаря драконьей кузне, так что теперь они были достойно экипированы для боя. Гвардия в полном составе поднималась на защиту стен — те казались неприступными, но Полночь лишь недавно подняла часть их из руин. Дыру, ведущую в сад, мы устранили после моего прибытия, но могло ещё оставаться множество неизвестных ходов.

А Бертрам знал этот замок куда лучше меня — пусть его информация устарела на тысячу лет.

Мы физически не могли охватить всё пространство Полуночи, даже одни её стены длились на многие километры. Мордред обладал большим опытом и быстро определил участок, наиболее уязвимый для штурма. Его мы и укрепили, расставив на стенах стрелков и магов. Цверги в поте лица работали над парой внушительных образцов катапульт, но обработка брёвен и литьё деталей обещали занять не меньше недели.

В идеале нам вообще не потребовалось бы отражать штурм — если бы Покров вокруг замка остался не только на дневное время. Своих драконов у Бертрама не водилось, заклятия для преодоления барьера потребовали бы бесконечного количества энергии. Но увы, как только солнце зашло за линию холмов на западе, Покров замерцал и растворился, как делал это каждый раз. А следом две вещи произошли одновременно:

Полночь дала понять, что наконец может со мной поговорить напрямую — несмотря на напряжённую обстановку.

Над тёмным массивом леса выпрямились и двинулись в направлении Полуночи исполинские чёрные фигуры. Они пока были далеко, но даже на таком расстоянии создавалось впечатление, что каждая из них могла сравняться с крепостной стеной.

Лаахиза была права — лорд Бертрам не любил терять времени даром.

Глава десятая

Раньше я никогда не обращал внимания, как меняется «внутренний зал» Полуночи в зависимости от её настроения. Обычно это место выглядело один в один как тронный зал, только без окон, и трон в нём был другой — огромный, грубо высеченный из чёрного камня. В прошлый мой визит, после возвращения из Авалона, здесь было светло и чисто, ярко горели «вечные» факелы, и лишь по углам прятались тени тревоги.

Сейчас почти всё пространство вокруг трона погрузилось в беспокойный мрак, не позволяющий разглядеть ни стен, ни колонн. Полночь как обычно восседала на одном из широких подлокотников, но не торопилась слезть, чтобы меня поприветствовать. Вместо этого я дождался крайне сердитого взгляда из-под насупленных бровей.

— Я же просила! — выпалила Полночь. — Просила проверить! Я чувствовала, там что-то не так!

Уговор о «пойти проверить» относился к моменту, когда я вернусь из Полудня. Технически, я никак его не нарушил — разве что мог бы избежать задержки на неделю, проведённую в мире замков-близнецов. Точнее, по факту это было что-то около двух месяцев, но только внутри временного кокона, созданного Зарёй…

Так или иначе, проверять я пошёл сразу по возвращению. Кто же виноват, что к этому моменту Бертрам фон Харген как раз и подгадал западню?

— Он не должен был вернуться! Не должен был! Он кончился, исчез, я почти о нём забыла! А теперь вспомнила, и мне это совсем не нравится!!

Я молча забрался на каменный трон, и она тут же уткнулась мне в грудь, сопя и всхлипывая. Умом я понимал, что это всё не по-настоящему, что даже наиболее точное изображение эмоций Полуночи у меня в голове будет искажено человеческим восприятием, но ничего не мог поделать. Какое-то время мы так и просидели — хозяин, успокаивающе гладящий свой замок по голове.

— Ну извини, — негромко сказал я. — Задержали меня. Я даже Зарю чуть не убил, пытаясь вернуться к тебе.

— Псих, — пробурчала Полночь, не отрывая голову от моей груди. — Она же только проснулась, не соображала ничего.

— Да я тоже был не в форме. Хорошо хоть Илюха разрулил.

Долгий рассказ не требовался — она прекрасно читала нужные воспоминания напрямую из моей головы, кроме самых личных. При желании я бы мог ограничить эту «функцию», но не видел смысла. Сейчас от Полуночи у меня не было секретов — а когда отношения строились на доверии, обе стороны могли полностью рассчитывать друг на друга.

Мрак вокруг тронного зала постепенно начал отступать, рассеиваться. Хотя по сути ситуация не изменилась, нам обоим стало немного легче.

— Бертрам вылез из кокона довольно давно, — хмуро сказал я. — Наблюдал за нами.

— Вижу, — вяло отозвалась Полночь. — Я виновата, да? Не пробилась сквозь его маскировку, не уследила.

— Ты тогда тоже только проснулась.

— Оправдания! Знаешь, что он со мной сделал⁈

Не знал — только догадывался, но подтверждение не заставило себя долго ждать. Теперь уже я читал память Полуночи, всё ещё отрывистую и плохо сфокусированную, зато вполне позволяющую оценить последнее преступление моего предка. Бертрам в самом деле едва не сгорел во время штурма Эргалис и не желал тратить ещё двадцать лет на восстановление. Он отправился к сердцу замка вместе с новым союзником — в воспоминаниях тот выглядел, как размытая тёмная фигура без отличительных черт. Уговор был прост — зачерпнуть силы из почти безграничного колодца силовой точки и разделить поровну. Полночь в то время сама едва отходила от разрушительной силы драконьего пламени, и пропустила манёвр нелюбимого хозяина.

Бертрам играючи прошёл первое испытание — конструкты рассыпались в каменную крошку задолго до того, как могли до него добраться. На это ему вполне хватило остатков силы и захваченных впрок артефактов, да и на тот момент стражи ещё не улучшались до бесконечности. На втором испытании он застрял сильнее всего — поскольку мало что ценил по-настоящему, и явно не был готов к полноценной жертве. Судя по всему, ситуацию разрешил его спутник, хотя каким образом — неизвестно. Испытание волей задержало их на некоторое время, но в итоге они добрались до лабиринта, а затем и до сердца.

Вчерашние союзники тут же сбросили маски — пытаясь действовать на опережение.

Бертрам справедливо не доверял таинственной фигуре, не планировал делиться даже условно-бесконечным могуществом, а только узнать способ черпать энергию из силовой точки. Сразу после этого новый соратник должен был пополнить изрядно поредевшие ряды его не-мёртвых магов.

Посланник Затмения, как выяснилось в тот же момент, вообще не собирался отдавать хозяину Полуночи какую-либо силу. Кроме, разумеется, бесконтрольного хаотического потока, что хлынул бы на свободу после уничтожения жилы.

Адеррайсер против Райнигуна — при том, что Бертрам не слишком жаловал фамильное оружие Полуночи. Но даже в ослабленном состоянии он всё ещё оставался опасным противником. Тёмные чары отравляли, замедляли, сковывали, позволяя пулям револьвера легче находить цель — до определённого момента. Клинок Затмения настиг некроманта, раскроил на две неравные половины, а его носитель повернулся к силовой жиле, чтобы завершить начатое.

Только в эту же секунду лорд Бертрам умер, и его посмертное проклятие обратило победителя в лужу дымящейся слизи.

Чёрный фламберг тяжело ранил Полночь, обрёк на многовековое угасание — вплоть до последних месяцев. Поняв, что произошло, она отказалась воскрешать хозяина-предателя, брезгливо выбросив обе половины его трупа за ворота. Нечто, сшитое из разных кусков, утащило их в лес на следующую ночь.

— Теперь понятно, почему он закуклился в этой дыре, — хмуро сказал я. — Это был не просто запасной, а самый запасной из всех планов, на случай полной катастрофы. Зря ты его выкинула, надо было перемолоть в фарш.

— Тела смертных бренны, — вздохнула Полночь. — Легко восстановимы. Он бы вернулся духом, раз уж знал, как.

— Теперь бы узнать, как отправить его обратно. Может, разблокируешь главный портал?

Переслать всех, кто мог погибнуть, в безопасное место. Ноарталь, Торвельд, да хоть бы и Авалон — на время большого замеса. Это несколько снизит обороноспособность замка, но не критично, зато лишит врага психологического преимущества.

Далее — подмога. С закрытым порталом я не мог запросить помощи ни у Полудня, ни у Авалона. Последний был наиболее актуален — Мерлин знал всё о существовании в виде нежити и мог бы как минимум поделиться ценным советом. А то и отправить Гвендид на помощь, существенно усилив арсенал магов Полуночи. Даже помощь Анны сейчас оказалась бы кстати — она прекрасно разбиралась в тёмной магии даже до начала обучения в Авалоне.

Возможно, Бертрам тоже сможет извлечь выгоду из путешествия в другие миры, но сильно сомневаюсь, что там у него остались хоть какие-то союзники.

— Не разблокирую, — огорчила меня Полночь. — И не потому, что не хочу! Это от меня не зависит, понимаешь? Я боялась, что это помешает тебе вернуться, и всё равно не могла!

Подобные вещи стоило держать в голове, поскольку они каждый раз заставали меня врасплох. Некоторые реакции вечного замка работали примерно как внутреннее устройство человеческого организма — я уже подмечал это раньше. Мы не в ответе за нашу иммунную систему, даже если та начинает атаковать здоровые клетки тела, и можем лишь заняться правильным лечением. Только вот в данном случае «лечение» означало устранение первоисточника раздражения — воскресшего лорда Бертрама фон Харгена.

— С Покровом та же история?

— Почти. Я могу немного управлять им в пределах стен, но на это уходит очень много сил!

Башня Вечности, очевидно, оказалась укрыта вполне осознанно. Однажды потребуется решить и этот вопрос, но не раньше, чем удастся разобраться с Бертрамом. Раз и навсегда.

Без помощи Мерлина, Мелинды или Асфара. Своими силами, текущий хозяин против бывшего, возомнившего себя бессмертным. На его стороне — громадный опыт, накопленный за сотни лет запас энергии и чудовищная мощь чёрной магии. На моей — наш родной замок… Нет.

Мой родной замок.

Полночь моя, и никакой вшивый колдун, вернувшийся с того света, не сможет её отобрать. Предок или нет — не играет роли, он может подавиться своими грёбаными титулами. Он не получит замок даже через мой труп — поскольку я буду воскресать гораздо быстрее.

— Мне нравится твой настрой. — прошептала Полночь мне на ухо.

— Осталось сохранить его до победы, — невесело усмехнулся я. — Поделишься компроматом?

— Вик.

Я открыл глаза, позволив себе пару секунд на переход сознания в реальный мир. Ветер на вершине стены был сильным и свежим, но Хвоя оказалась права — он нёс запах беды. И беда почти добралась до нашего порога лично, позволяя себя как следует разглядеть.

— Сколько часов меня не было? — резко спросил я.

— Всего лишь два часа. — спокойно сказала Кас.

— Тогда как эти уроды успели подойти так близко?

Не могу сказать, что мой глазомер творил чудеса — но по приблизительным прикидкам великаны Бертрама остановились на расстоянии не более десяти километров от крепостной стены. В ярком лунном свете стало ясно, что они из себя представляли — исполинские амальгамы, слепленные из целых пластов мёртвых тел. Не только людей, но и животных, как будто кто-то выкосил несколько тысяч гектаров леса, собрав чудовищный урожай трупов. Вряд ли Бертрам занялся этим в последние сутки — скорее, план постепенно приводился в действие порядка полугода. Где он прятал аж девять колоссов такого размера — другой вопрос.

В высоту они в самом деле достигали вершины стен, не менее пятнадцати метров. Нижние конечности короткие и толстые, но это не помешало им дотопать сюда с рекордной скоростью. Передние, напротив, чересчур длинные, явно предназначенные для переброса через стену и укрепления на месте. Вместо голов — зияющие чёрные дыры.

— Сэр Мордред, — обратился я к подошедшему рыцарю. — Мнение о враге?

— Ходячие осадные башни, — немедленно ответил он. — Я видел сих немыслимых чудовищ среди тех, что штурмовали Камелот. Сперва расчищают область стены, затем изрыгают содержимое желудков — сотни низших тварей.

— Звучит так, что лучше подкосить их на подходе.

Мордред медленно кивнул.

— Их ноги хорошо защищены, но живот свисает низко, ибо под завязку набит нечестивыми отродьями. Опустев, они теряют силу, и более не способны стоять.

— Только если их распотрошить, придётся иметь дело с содержимым.

— Лучше мы, чем другие защитники стен, лорд Виктор. Я и мои братья готовы к удару по вашему приказу.

Трое рыцарей Авалона оставались одним из немногих моих козырей, которые Бертраму было практически нечем крыть. Они могли перемолоть в капусту любое количество низшей нежити без малейшего ущерба для себя, даже не опасаясь заразиться «Мортумом», поскольку уже носили древнее проклятье. Проблема заключалась исключительно в скорости перемалывания.

— Сколько времени надо, чтобы вскрыть одну такую хрень?

— Не моментально, — вставил свои пять копеек сэр Кей, с интересом вслушиваясь в беседу. — Они имеют наглость отбиваться, пока их потрошат — можете себе представить?

— К сожалению, могу, — проворчал я. — Более того, предполагаю, что когда вы возьмётесь за первых, остальные тут же ломанутся вперёд.

— Вероятнее всего, так и будет.

Если отправить рыцарей сейчас, у них появится некоторый запас времени. Но учитывая скорость, с которой исполины добрались от Пепла до Полуночи, запас совершенно мизерный. Мордред с товарищами — непревзойдённые воины, уже имевшие дело с подобными тварями, но вряд ли им удастся за ближайшие полчаса устранить больше двух-трёх колоссов. Остальные неминуемо подойдут ближе.

Я взвесил Райнигун. Моё фамильное оружие несло смерть на расстоянии порядка двухсот метров — проверял многократно. Цели громадные и неуклюжие, промазать невозможно, да только на каждую из них могло уйти не менее сотни пуль. Амальгамы имели пренеприятнейшую особенность испепеляться кусками, даже если выцеливать уязвимые места. В самом лучшем случае я успею уничтожить двух тварей, прежде чем они подберутся вплотную.

Четыре-пять тварей из девяти. При самом удачном раскладе. Драконята могут совместно выжечь нутро ещё одной или двум. Остальные неизбежно начнут «расчистку» стены, а затем на штурм ринутся сотни томящихся в желудках мертвецов. Защитники Полуночи выдержат, в этом сомнений нет, но даже вечный замок не сможет вернуть всех павших. Как и говорила Лаахиза — Бертрам собирался посеять хаос и убить столько моих людей, сколько в принципе мог.

А я даже не знал, сопровождает ли он свою нечестивую армию.

— Нужно отвлечь их, — пробормотал я. — Дать нам больше времени.

И это время могли обеспечить лишь опытные маги.

«ФАХАР ВЕРНУЛСЯ. СВОБОДА. ЖИЗНЬ»

— Лорд Виктор! Я знала, что у вас хватит мудрости не томить меня в заточении столетиями!

Лита на совесть подготовила место призыва — не просто защитные круги, а настоящие произведения искусства, теперь окружающие двух джиннов барьерами наподобие Покрова. Когда-то давно паучишка призвала их обоих для защиты библиотеки от мародёров, но ифрит и марид быстро вышли из-под контроля и сами захватили библиотечные башни. А потом чуть не уничтожили всё их драгоценное содержимое — потакая своей бесконечной вражде.

Возможно, я в самом деле поторопился, выпуская их на волю спустя какие-то жалкие полгода. Но последствия штурма были в тысячу раз хуже всего, что могли испортить эти двое.

— Я призвал вас не потому, что простил, — сказал я, подходя ближе к защитным кругам. — Враг у стен Полуночи, и вы можете искупить свою вину, сражаясь на её стороне. Я свяжу вас клятвой — это очевидно, но к этой клятве будет прилагаться и моё собственное слово.

Однажды Лита упоминала, что ради сладости мести джинны способны нарушить любую клятву, невзирая на последствия. И судя по поведению Альжалид незадолго до заточения в книге, это было недалеко от правды.

— Тот, кто первый нарушит клятву, будет не просто наказан, — мрачно продолжал я. — Он будет обречён на вечное служение своему заклятому врагу. Малейшая агрессия, открытые провокации, скрытые подлости — я увижу и узнаю всё. Дружить не заставлю, но все свои силы вы обязаны бросить против общего врага. Доступно?

Впервые за время после призыва Альжалид и Фахар посмотрели друг на друга. Не исподтишка, не с затаённой злобой, а оценивающе. Как будто примерялись к правилам новой игры и пытались понять, как на это отреагирует соперник.

— Я готова загладить свои ошибки, лорд Виктор, — Альжалид склонилась первой, опередив ифрита на какую-то секунду. — Примите мою клятву.

«ФАХАР ВЕЛИКИЙ. ЯРОСТЬ. БЕССТРАШИЕ. СОТРУДНИЧЕСТВО»

Несмотря на столь пафосный набор терминов, он склонился вслед за марид.

Только сейчас я задумался — а есть ли вообще у этих орлов кровь, на которой обычно давалась клятва?

Литейная громыхала не умолкая последние двое суток, пламя драконьей кузни горело ярче солнца. Луна забыла про сон, весь доступный в замке драгестол шёл на покрытие для клинков и наконечников.

Кухня, лазарет и сад работали как единое целое, выращенный Хвоей за последние месяцы запас ценных растений уходил на препараты для повышения сил или уникальную еду. Раньше Терра и Кулина не преминули бы поспорить, кому важнее тот или иной компонент, но не сегодня.

Мастерская механизмов и мастерская артефактов временно перекочевали в тронный зал — слишком большие их разделяли расстояния от «штаба». На тех участках стен, для которых не хватило защитников, Хагга расставила десятки ловушек, а также на её зов явился отряд из мимиков разных видов и размеров. От книг до сундуков — всего штук сорок, готовых оборонять Полночь вместе со всеми остальными. В свою очередь помощник Луны по имени Оберон ушёл куда-то на полночи и вернулся с добрым десятком новых дуллаханов.

Кто лучше выступит против враждебной нежити, чем союзная нежить?

Адель вместе с двумя рабочими автоматонами трудилась над неизвестным пока проектом. Арчибальд создавал охранные обереги от заразы «Мортума» и для отвода вражеских атак. Лита инструктировала джиннов. Александр отвечал за оборону стены в случае прорыва тварей, объединив под своим командованием всю гвардию, наёмников и часть примкнувших цвергов.

Полночь была готова к осаде — насколько это вообще возможно за столь сжатые сроки. Но что важнее — сейчас подготовка выглядела так, словно мы лишь собираемся принять нанесённый удар. Враг должен быть уверен в своём преимуществе, расслабиться и выжидать идеального момента для наступления.

Момента, который так и не придёт.

Рыцари Авалона, вооружённые громадными двуручными мечами, выскользнули из «чёрного хода» и под покровом деревьев отправились в сторону застывших исполинов. Ниндзя из них так себе, но обстановка на нашей стороне — если повезёт, их не засекут до последнего.

Первая фаза встречного удара была приведена в исполнение.

Глава одиннадцатая

Ледяной туман стелился над чёрным лесом, медленно распространяясь по всей округе. За густыми клубами едва виднелись верхушки сосен, и абсолютно ничего — под ними. Туман заглушал звуки, сбивал с толку, и со стороны смотрелся откровенно жутковато. Даже с учётом того, что это явление не просто было на нашей стороне — мы сами его и вызвали. Конечно, на живых и разумных врагов такой трюк оказал бы дополнительный психологический эффект, но в данном случае хватало и маскировки.

А когда беспросветное бледное облако доползло до вражеских позиций, в нём что-то зашевелилось.

Туман забурлил, образуя громадную воронку с багровеющими краями. Это привлекло внимание амальгам, но в недостаточной мере. А вот когда из воронки вынырнула исполинская фигура с обсидиановой кожей и горящими глазами, ближайшие чудовища невольно отступили на шаг. Надо же, безголовые, а всё видят и даже соображают, не хуже дуллаханов.

«УЗРИТЕ» — вспыхнула в небе пылающая надпись. — «ФАХАР ВЕЛИКИЙ. СОКРУШИТЕЛЬ НЕЧЕСТИВЫХ»

В кои-то веки Фахар полностью соответствовал тому, как любил себя называть. Не просто великий, а прямо-таки великанский, он превышал любого из своих безголовых противников на добрых пять-семь метров. Ифрит возвышался над лесом мрачным утёсом, несокрушимой скалой. Но это было лишь начало — поскольку в следующую секунду в его руке материализовался ятаган из ослепительно-рыжего огня, обрушившийся на вражеский строй!

Мёртвые колоссы теперь не просто отступили — отшатнулись, но недостаточно быстро. Ближайший из них, попавший под удар магического клинка, вдруг зашатался и опрокинулся, тут же поглощённый пучиной тумана. Фахар беззвучно расхохотался, воздевая ручищи к небу и грозно раскручивая ятаган над головой. Не оставалось никаких сомнений, что он с такой же лёгкостью может уничтожить всех оставшихся восьмерых чудовищ. А ту мелочь, что пряталась внутри них — попросту раздавить как жалких насекомых! Неважно, сотни их или тысячи — они не способны противостоять подобному могуществу.

Это был настоящий триумф защитников Полуночи. А ещё — один из самых наглых обманных манёвров, что я проворачивал в своей жизни.

Нет, вражеский колосс упал по-настоящему. Точнее сказать, этот эпизод являлся единственным настоящим из всего произошедшего. Безусловно, Фахар и Альжалид были сильнейшими магами, но, чтобы достичь подобного масштаба, им потребовалось бы как минимум напрямую подключиться к источнику вечного замка. Затопить колдовским туманом десятки квадратных километров? Вырасти до размера девятиэтажки, сокрушать врагов одним ударом? Магия иллюзий способна на любые чудеса — и оба джинна владели ей на высоком профессиональном уровне.

Реальной же причиной гибели первого исполина стал Мордред с братьями. Отряд авалонцев под прикрытием тумана добрался и нанёс первый удар как раз в тот момент, когда титанический образ Фахара сверху фонтанировал спецэффектами. Дождавшись, пока рыцари прорубятся сквозь орду тварей поменьше и переключат внимание на следующего гиганта, ифрит шагнул вперёд, извергая изо рта поток чёрного пламени. В воздух взвились столбы дыма, перемешанного с туманом, так что невозможно было разобрать, какая судьба постигла попавшее под «огонь» чудовище. Из девяти осталось семь — которые всё ещё колебались идти в атаку мимо непобедимого противника. Фахар размахивал мечом, сотрясался от хохота и откровенно наслаждался происходящим.

До того, как из-за спин колоссов в его грудь не ударил концентрированный луч мрака. Он прошил иллюзорную плоть навылет, оставив на теле великанского Фахара расползающуюся дыру, сквозь которую просвечивало ночное небо. И он сам, и его горящий ятаган медленно расползались в воздухе, таяли, смешиваясь с дымом и туманом.

Я надеялся, что морок продержится чуть дольше, но в произошедшем имелся и существенный плюс. Иллюзию ифрита развеяли не ринувшиеся в атаку амальгамы, а их создатель.

— Засекла, откуда он пальнул?

— Да! — пискнула астральная Лита с левого плеча. — Альжалид сейчас его отметит — не уйдёт!

Столб ледяного тумана вдруг вырос за пару сотен метров от исчезающего морока, хорошо заметный даже на таком расстоянии. Я глубоко вздохнул — покидать пределы Полуночи сейчас хотелось меньше всего, но нейтрализация Бертрама была абсолютным приоритетом. Для этого я и перебрался с крепостной стены на смотровую площадку башни Оррисса — чтобы в случае необходимости быстрее добраться до передовой.

Разбег, прыжок. «Метаморф» преобразил меня почти целиком, наградив громадными кожистыми крыльями и лёгким аэродинамичным телом. Когда я впервые прыгал с этой башни, то мог лишь очень неуклюже парить — сегодня это был полноценный полёт. Чтобы взмывать в воздух прямо с земли потребуются дополнительные тренировки и «настройки» крыльев, но если стартовая точка находилась на высоте, можно было оставаться в воздухе сколько душа пожелает.

За остроту зрения и рефлексы отвечали блюда Кулины, хотя сейчас их эффект скорее фокусировал способности, чем награждал новыми. Я поймал восходящий поток, стремительно пролетев над крепостной стеной. Столб тумана впереди не торопился рассеиваться — то ли Бертрам не почуял подвоха, то ли опрометчиво решил принять бой. Как только образ Фахара испарился, семь «осадных» тварей двинулись вперёд огромными шагами, ломая деревья и сотрясая землю.

Хотя нет, уже шесть. Прямо на моих глазах один исполин споткнулся и ухнул вниз, распластавшись на земле омерзительной тушей. Туман скрыл побоище, устроенное авалонцами, а заодно и их самих от внимания врага.

По словам Лаахизы, существовал значительный шанс, что после смерти Бертрама его армия нежити потеряет текущие приказы. Даже если его просто вырубить, эффект будет тот же. Колоссы, увы, не рассыпятся на куски, но почти наверняка остановятся и дадут отряду Мордреда закончить начатое. В противном случае мне придётся очень быстро возвращаться к стене и отражать штурм.

По предварительным прикидкам — не более десяти минут на бой и победу. Но на этот раз я знал, кто мне противостоит и привёл подкрепление.

— Огонь! — рявкнул я на подлёте.

Столб настоящего, не иллюзорного пламени обрушился на место, где только что высился столб тумана. Риск лесного пожара минимизировался тем, что коронная атака Фахара не оставляла за собой очагов возгорания, вмиг испепеляя дерево и траву, превращая землю в чёрное неровное стекло. В центре выжженного круга застыла человеческая фигура, укрытая искажённой аурой. Прежде чем Бертрам успел опомниться, в него влетело семь ледяных копий, настолько острых, что могли прорезать камень. Шесть из них приняла на себя магическая защита, последнее преодолело барьер и глубоко пропороло правый бок некроманта. Вкупе с масштабными иллюзиями это был текущий пик возможностей джиннов — даже с подпиткой от Литы. Им понадобится время, чтобы восстановить энергию, и этот процесс дополнительно затянется, если придётся участвовать в обороне стены.

Не страшно — поскольку в следующий миг на Бертрама рухнул уже я.

«Зверь в лунном свете» принял его первое заклятье — как будто меня окатили из здоровенного ведра кислоты, разъедающей волчью шкуру и источающей ядовитые испарения. Отвратительное чувство, которое, впрочем, ничуть не помешало мне подмять гада под себя, ухватить за башку и хорошенько приложить об каменно-твёрдую поверхность оплавленной почвы. Один раз. Ещё! И ещё!

Четвёртого раза не вышло — Бертрам поднырнул под меня, скользкий, как угорь, ушёл от второго захвата и разбросал нас в стороны силовой волной. Я тут же вскочил на ноги, подхватывая покрытый драгестолом полэкс. Как раз вовремя, чтобы отразить беспорядочную атаку четырёх полусгнивших туш, которые доползли на помощь своему создателю.

— У меня для тебя плохие новости, — сказал я, когда последнее из отродий издохло окончательно. — Если сюда добрались твои слуги, они привели ещё кое-кого.

Некромант не ответил — он был слишком занят, принимая на кое-как сформированный щит страшный удар цвайхендера Мордреда. Я тут же рванулся вперёд, сокращая дистанцию, и больше не обращая внимания на лезущих из леса моржеобразных страшилищ. Третий удар полэкса прошёл сквозь ослабленную ауру, с силой опустившись на правое колено врага. Раздался хруст, и Бертрам сложился тряпичной куклой, с лицом, перекошенным мукой и ненавистью. Клинок Мордреда лишь слегка задержался, превращая одну из гнилых тварей в двух поменьше, но этого хватило, чтобы наш главный враг вскочил уже на паучьих ногах, сплетённых из кромешной тьмы.

Оплавленная почва под ногами рыцаря обратилась вязким, и почти наверняка ядовитым болотом. Мне достался вихрь ударов заклятья, напоминающего живую девятихвостую плеть. Всё больше рядовых тварей выползало из-за деревьев, пытаясь задавить нас числом, но в какой-то момент они больше мешали друг другу. Чёрная магия едва успевала отбросить или остановить Мордреда, как ближе подбирался я — и наоборот. Ещё минута… ещё один рывок… ещё один удар!

И тут я наконец понял, что меня смущало в этой схватке. За всё время лорд Бертрам фон Харген не сказал ни единого слова, да что там — не издал ни одного звука. А ведь во вчерашнем нашем сражении он вовсю хрипел заклинания и шипел от боли, даром что давным-давно мёртвый. Либо он предварительно накастовал на себя что-то, блокирующее исходящий звук, либо…

«Но она купилась на эйдолона, посчитав… что сожгла меня»

Зарычав от бешенства, я крутанул полэкс, разбрасывая наседающих чудищ. Райнигун загромыхал, щедро наполняя воздух серебром, а на перезарядке я попросту прыгнул вперёд, будто пытаясь догнать пули. Бертрам — а точнее то, что выдавало себя за него — едва успел поймать выстрелы на щит и совсем не успел восстановить его под мой удар. Топор полэкса лишил его головы, а молот вбил в землю то, что осталось. Тело некроманта выгнулось в агонии и смялось, обращаясь в субстанцию наподобие обугленной папиросной бумаги.

Я сплюнул на неё, добавив в придачу набор самых грязных из известных мне ругательств. Увы, легче не стало.

— Кажется, наш триумф оказался преждевременным? — глухо спросил Мордред из-под закрытого шлема.

— Урод послал вместо себя эйдолона. Неполную копию, вроде той, что когда-то склепала Гвендид. Только этот не успел толком нахапать силы, потому и был таким вялым… Лита! Доложи обстановку.

Снизу, даже на пятачке с сожжённым лесом, я едва мог разглядеть, что происходит у стены замка. Паучишка быстро протараторила доклад — как ни странно, уничтожение эйдолона частично помогло. Три колосса из шести тупо застыли на месте, ещё один замедлился настолько, что позволил Галахаду и Кею себя нагнать — с очевидным результатом. А вот двое продолжили движение, неумолимо подходя к Полуночи.

Остаток информации я дослушивал уже на ногах, пролетая сквозь просеку, оставленную мёртвыми исполинами. Мордред слегка отстал, хотя длинные ноги позволяли ему развивать большую скорость. Спустя пятнадцать минут бешеного бега я взобрался на расчищенную возвышенность, откуда открывался вид на крепостную стену. Первый колосс уже протягивал руки, чтобы ухватиться за верхушку, но ему не давали этого сделать. Стрелы с наконечниками из серебра и драгестола буквально сжигали сросшиеся мёртвые тела, из которых состоял великан. Сразу с нескольких углов в тушу били зигзаги молний, струи огня и ледяные копья — слаженная работа магов Полуночи. Кас проносилась над врагом словно рассерженный шершень, и каждый её потусторонний вопль замедлял его продвижение.

А когда стало ясно, что исполин подошёл слишком близко, град снарядов и заклятий вдруг прекратился. Сперва один, а вскоре два нестерпимо-сияющих, ослепительных потоков драконьего пламени начисто лишили чудовище одной из рук и солидного куска туловища. Возможно, хватило бы и одного потока, но Ава и Ян уже имели опыт сражения с подобными тварями — они знали, что надо бить наверняка. Туша, слепленная из мертвецов, тяжело рухнула к подножию вечного замка.

К несчастью, это означало, что последний из девяти колоссов, несмотря на отчаянное сопротивление защитников, всё-таки добрался до стены, перекинул непомерно длинные ручищи через парапет и изверг наружу орду дожидающихся внутри отродий.

Когда я взлетел на стену, сражение кипело вовсю. Среди штурмовой армии Бертрама имелись не только неповоротливые полусгнившие туши-«моржи», но и гораздо более приспособленные для боя экземпляры. Гуманоиды, слепленные из тел людей и животных, вооружённые копьями и палицами, «плевуны», заменяющие стрелков, зубастая мелочь, пытающаяся вгрызаться в ноги. Поразительно, сколько подобного дерьма может уместиться в одном-единственном колоссе! Тот, к слову, тоже пытался принимать участие в схватке, и только постоянные атаки Кас и джиннов не давали ему как следует размахаться загребущими руками.

Остальную нежить сдерживали гвардейцы — намертво перегородив участок стены барьером из сверкающих пик, пока сзади беспрерывно били луки и арбалеты. В первых рядах стояли дуллаханы, равнодушные к воздействию «Мортума», заслоняя более хрупких товарищей. А вместе с ними — целый боевой автоматон! Строй был организован по высшему разряду, но с первого взгляда становилось ясно, что защитники сражались на пределе. Напирающих тварей было в пять раз больше, они не знали боли и страха и совершенно не считались с потерями. На моих глазах громадный арбалетный болт из «ручной баллисты» Луны прошил сразу троих уродов насквозь, на что их соседи не отреагировали даже поворотом головы. Одна из ловушек Хагги натурально взорвалась, расчленив и скинув вниз пятерых — ноль внимания.

Впрочем, их равнодушию вскоре придёт конец.

Я выпрямился в полный рост, зарычав с такой силой, что эхо прокатилось по округе. Меня тут же заметили — стена разразилась криками воодушевления! Шаг вперёд — и грохот револьверного огня заполнил собой мир, обращая толпы нежити в вихрь серого праха.

Обойма — остановка времени — перезарядка. Даже лишённые командования, твари поняли, что ситуация обратилась не в их сторону. Уцепившийся за стену колосс первым получил свою тройную порцию серебра, и отвалился назад, нелепо взмахнув обрубками рук.

Обойма — остановка времени — перезарядка. Орда остановила натиск на защитников, переключив внимание на меня — и тут же получила слаженную контратаку в спину.

Обойма — остановка времени — перезарядка. Ничего, кроме выстрелов, сливающихся в единую песню смерти и очищения. Не знаю, оставались ли у экспериментов Бертрама остатки душ, но им будет лучше под сенью Полуночи, чем в изувеченных «Мортумом» телах.

Спустя всего несколько минут бойни на стену за мной взобрался Мордред — и это ознаменовало нашу окончательную победу. Последние из мертвецов были сожжены, растоптаны, сброшены со стены. К сожалению, снаружи Полуночи осталось ещё девять раз по столько же низших чудовищ, истребление которых в основном легло на могучие плечи рыцарей Авалона. Но моим новым союзникам не впервой было пожинать столь мрачный урожай — просто на это уйдёт уйма времени.

Времени, которого у нас всё ещё не оставалось, даже после столь убедительного триумфа.

— У нас на Земле было такое выражение, — сказал я, тяжело облокачиваясь на холодный камень парапета. — Выиграл бой, проиграл войну.

— Мы точно выиграли бой, — спокойно согласилась Кас. — Вторая часть неизвестна.

— Бертрам остался целёхонек. Вся эта атака почти наверняка затевалась ради отвлечения внимания! Этот урод затеял что-то более серьёзное. Он знал, что у нас не хватит сил, чтобы разделиться — и оказался прав.

— В таком случае, мы просто обязаны прийти к нему лично, чтобы поздравить с правотой.

Кас произнесла это с совершенно невозмутимым лицом, а я не удержался от смешка. Праздновать рано, но и хоронить себя — тоже. Не знаю, как скоро Бертрам попытается воплотить ключевую фазу своего плана, мы всё ещё можем ему помешать.

Попытаться помешать. Как минимум — заставить пожалеть, что он вообще решил вернуться с того света.

Я встал и окинул взглядом защитников Полуночи, уставших где-то раз в двадцать сильнее меня. Путь по земле в Пепел закрыт на ближайшие пару суток — пока Галахад и Кей не закончат свой тяжёлый труд. Остаётся только одно…

— Есть добровольцы на десятичасовой марш под землёй и сражение с Бертрамом в конце?

На несколько секунд я чуть не оглох от единогласного одобрительного рёва.

Глава двенадцатая

— Когда ты успела поставить в строй боевого автоматона?

— Нача-ла работу два меся-ца. Назад. Закончи-ла вчера.

Объект нашего обсуждения гордо вышагивал рядом, вооружённый коротким мечом и огромным осадным щитом. В строю этот механический монстр сдерживал натиск нежити эффективнее троих дуллаханов, хотя больше принимал и отклонял удары, чем наносил собственные. Да и сейчас он топал пешком, а не в переносном кармане для предметов только для демонстрации возможностей. Даже если бы автоматон справился с марафоном по пещерам, назад бы его пришлось тащить — уже разряженного.

— Масса недорабо-ток. Скорость ходьбы ограни-чена. Навыки владе-ния оружием. Ограни-чены.

— Ожидаемо, но всё равно впечатляет. Мне кажется, или пластины его нагрудной брони выглядят… иначе, чем у других экземпляров?

Вместо классического нагрудника — что-то более тяжёлое, прочное и обтекаемое, скорее напоминающее защиту современной бронетехники. Понятия не имею, как ей удалось воспроизвести нечто подобное. Хотя учитывая то, что Адель на какое-то время провела на Земле, получив полный доступ в интернет…

— Я назва-ла его. Танк.

Желающих отправиться в героический поход сразу после отражения штурма оказалось чересчур много — и большинство из них здорово переоценивали собственные силы. Даже с едой Кулины и лекарствами Терры почти все защитники Полуночи отчаянно нуждались в отдыхе — как и положено людям, цвергам и альвам. Из живых и не связанных душами с Полуночью я взял с собой только Кару, Крома и обоих драконят. Запас пламени у Яна и Авы должен был восстановиться примерно спустя шесть часов, а гноллы хором заявили, что им «не хватило драки». Отговаривать их было бессмысленно — к тому же, они уже однажды сопровождали меня в Пепел.

Кроме них со мной отправилась Адель вместе со своим новым подопечным Танком, Мордред, Кас, Лита в астральной форме, а также Лаахиза. Для леди-лича это была первая вылазка вне Полуночи за тысячу лет, что отнюдь не добавляло ей настроения. Джинны изъявили вежливое желание помочь, но я видел, что они уже выложились на полную. Пусть ожидают в резерве и восстанавливают силы на случай, если у Бертрама в запасе окажется припрятана ещё пара исполинов. С той же мыслью пришлось оставить в Полуночи Кея и Галахада. Пусть и давно мёртвые, рыцари тоже вымотались, потроша порождений некромантии. Когда мы выдвигались в новый поход, они только вернулись из собственного, прикончив великанов и оставив за спиной многие сотни недобитых чудовищ поменьше.

На время, понятное дело — но и этого времени хватало, чтобы твари начали создавать новые проблемы.

Стены замка для низшей нежити были высоковаты, а осадные колоссы кончились. Так что теперь орды излишне агрессивных мёртвых уродов шатались вокруг Полуночи, пытаясь найти более подходящий путь внутрь. «Чёрный ход» в саду был надёжно перекрыт и пропускал только своих, главные ворота не открывались лет триста и в любом случае относились к неприступным преградам. Выздоравливающая Полночь восстановила почти все свои разрушенные участки стены, но во время подобного «стресс-теста» вскрылись несколько неожиданных дыр. В основном с просачивающимися мертвецами разбирался Жнец, а затем замок самостоятельно латал повреждения.

В любое другое время я бы ни за что не оставил Полночь в таком состоянии. Но сейчас угроза прорыва была устранена, проникающие внутрь мелкие отряды оперативно зачищались, зато Бертрам фон Харген явно не сидел, сложа руки. Мы должны были ударить на опережение — и с такой силой, чтобы некромант больше не оправился.

Мы должны были освободить Эргалис.

— Полночь подсказать что-то ценное?

Адель пришлось укреплять и дорабатывать подъёмник прямо на месте — иначе был шанс, что тот не выдержит веса одного Мордреда. Даже с минимальным составом наш отряд представлял из себя солидную и разношёрстую толпу, требующую внимания на долгом переходе. Благо, моя механическая помощница заранее предусмотрела такое развитие событий и захватила материалы с собой.

— Немного. Бертрам сейчас рвётся стать «вечным хозяином», но вообще с Полуночью он был на ножах не только под конец правления. Например, Райнигун его не устраивал, а сменить фамильное оружие никак не удавалось. Эксперименты с прототипом «Мортума» сперва проходили в пределах Полуночи, пока та не выразила протест.

— Тиран злился, — с мрачным удовлетворением сказала Лаахиза. — Он желать абсолютный контроль над жизнь и смерть. Но он даже не получить его над своим замком.

— В том-то и дело. Он всё чаще использовал Полночь как огромную базу для своей армии и колдунов, а сам мог месяцами пропадать в лабораториях под Пеплом. Со временем всё, связанное с замком, вызывало у Бертрама отторжение, в том числе — знаковые артефакты.

Я продемонстрировал Лаахизе ключ от всех дверей и Оковы Судьбы — та медленно кивнула в ответ.

— Не найти в них пользы. Видеть подвох.

— И как это нам поможет? — спросила Лита, до этого внимательно слушающая обсуждение.

— В рамках психологии параноиков вроде Бертрама подобное восприятие стоит за шаг до страха. А страх делает слабее даже самого могучего из магов, особенно — перед конкретным предметом.

Удивительно, как мой далёкий предок умудрился просидеть на троне Полуночи порядка двухсот лет, с каждым годом всё сильнее ненавидя собственный замок. В начале моего правления я считал Полночь мрачным, беспощадным местом, требующим радикальных перемен. Узнав её получше, я смирился с одними сторонами и постепенно работал над улучшением других, но в качестве полноценного партнёра. А вот лорд Бертрам, напротив, видел вечный замок чересчур мягким, капризным и своевольным. Больше всего он мечтал надеть на Полночь ошейник, усмирить, использовать для любых своих прихотей. Та вынужденно это терпела — всё-таки ресурсов и силы у него было не занимать. Но даже подставив сердце замка под роковой удар, Бертрам не смог сломить её дух.

Вместо этого сломался сам, пока не накопил достаточно сил для второй попытки.

У нас не было шансов стереть с лица Полуночи вернувшегося из мёртвых лича. Даже если уничтожить тело, злобный и могущественный дух найдёт иное пристанище. Зато зафиксировать его на месте, чтобы дать Эргалис или её детям сделать остальное — вполне возможно. Основные наземные силы Бертрам бросил на штурм, и это могло стать для него роковой ошибкой.

Если, конечно, мы уже не опоздали.

Старая присказка гласит, что караван идёт со скоростью самого медленного верблюда — и таким «верблюдом» в нашей компании стала Лаахиза. Пока мы пересекали Полночь, спускаясь по лестницам и подъёмникам, она поддерживала темп, но в пещерах совсем скисла. Сказывалось полное отсутствие опыта дальних походов, особенно по пересечённой местности. Я подозревал, что у неё страдала и мотивация — не хотелось вновь пересекаться с тем, кто держал тебя в ментальном рабстве несколько десятков лет жизни. Даже чтобы лично понаблюдать за правосудием.

Положение исправил Мордред, галантно предложив даме собственное плечо. Причём не для того, чтобы опереться, а буквально усадил сверху, выступая в роли транспортного средства. Лаахиза, даже вернув себе относительно человеческий облик, весила всего ничего, а рыцарь Авалона отличался легендарной силой. Приходилось только следить за потолком на отдельных низких участках, где и сам Мордред вынужден был сгибаться в три погибели.

Отряд продолжал движение — благо, по хорошо знакомому маршруту. Сперва до логова Эргалис, а затем…

— У нас проблема. — хмуро сказал я.

— Только одна? — спокойно спросила Кас.

— Миллион и одна. Но эта — наиболее свежая.

Небольшой привал на две трети пути до кратера, где когда-то покоились кости древнего дракона. Два часа сна для гноллов и драконят, пока я выбирал подходящий маршрут сквозь лабиринт пещер. Хуже всего, если бы Бертрам успел расставить и здесь свои ловушки, но даже у него не хватало на всё времени. С другой стороны — он компенсировал это другими сюрпризами.

— В прошлый раз я ориентировался лишь на логово Эргалис, — я достал золотого ястреба Зун’Кай, и тот послушно повис на цепочке. — В этот раз чередовал запросы, чтобы не ошибиться. Когда мы были в Полуночи, амулет указывал только общее направление, но сейчас…

Амулет получил запрос найти саму Эргалис — и быстро застыл, указывая в направлении цели. Клюв ястреба был отчётливо наклонен вниз.

— Внизу? — медленно спросила Кас. — Но где?

— Вот и мне интересно. Буквально позавчера её кости лежали, скованные хваткой… Герд, или как там? Но лежали наверху, на поверхности.

— Недалеко от Пепла.

— В двух шагах, да.

Моя возлюбленная подняла на меня глаза, наполненные едва различимой, но всё-таки отчётливой тревогой.

— Вы правы, Вик. Это действительно проблема.

Лучше бы она сказала, что я волнуюсь из-за ерунды!

К обсуждению присоединилась Лаахиза вместе с Мордредом, Адель и Лита. Вариантов произошедшего было предложено немало, только вот все как один — либо нереалистичные, либо на редкость паршивые.

Допустим, Эргалис очнулась, сбросила колдовские оковы, вернулась в пещеры и на этот раз забралась поглубже. То ли со страху, то ли пытаясь лично добраться до Бертрама, пока тот сидел на глубинных уровнях своей лаборатории.

Или же Эргалис очнулась под контролем Бертрама, и проделала всё вышеуказанное уже по его команде. Например, чтобы поучаствовать в каком-нибудь масштабном ритуале.

А вот ещё «хороший» вариант. Кости Эргалис остались наверху, а её душу некромант похитил и перенёс вместе с собой на нижние уровни — именно на неё «наводился» амулет. Самого Бертрама при этом ястреб искать отказывался, по всей видимости, из-за защитного заклятья.

Наконец, поисковый артефакт мог в очередной раз выйти из строя — нечего было отдавать на ремонт подозрительным личностям из Полудня! Этот вариант предложила Лита, но быстро от него отказалась, в остальном амулет функционировал исправно.

— С инженер-ной точки зрения. Кости не перенес-ти за. Сутки.

— Есть ещё вариант, — прохрипела Лаахиза. — Нижний уровни логова тирана огромны. Могильники. Морги для тел. Залы опытов. Основной полигон. Он расширять лично.

Лишившись возможности экспериментировать в Полуночи, лорд Бертрам пытался компенсировать потерю новой лабораторией. И масштабы ему требовались не меньше, чем в вечном замке.

— Хватка Герд работать на нежить иначе. При нужде — равнять тело с духом. Утягивать вниз, сквозь земля, сквозь камень, к истокам боли.

— А затраты энергии⁈ — возмущённо воскликнула Лита. — А сопротивление души по аксиоме Браги?

— Я выдвигать теорию, — фыркнула Лаахиза. — Видеть так. Бертрам уже делать подобное — хоть ныне иной масштаб.

Обсуждение затягивалось, но по сути все уже высказались, и требовалось принять решение. Подняться наверх, сделав ставку, что Эргалис каким-то чудом окажется на месте, попробовать отыскать её новый след. Либо спуститься глубже, в самые глубокие подземные недра, чтобы выйти на нижние уровни лаборатории Бертрама. Лаахиза помнила, что когда-то оттуда существовал вход в пещеры. Пока мы пытались играть на опережение, некромант умудрялся обыгрывать нас с каждым шагом.

Ни свежего воздуха, ни лунного света. Впрочем, если откуда-то начать вычищать абсолютно проклятое место, то с самых его корней.

Тоннель впереди выглядел так, будто его небрежно, но надёжно прорубили в скале тысячи полторы лет назад. И он пах смертью — настолько отчётливо, что даже гноллы негромко зарычали в преддверии неприятностей, а драконята синхронно затрясли головами. Ничто из старых или новых творений Бертрама не могло нас остановить, но окончательно испортить и без того паршивую ночь — запросто.

Я пошёл первым, с рукой на рукояти револьвера. За мной, с небольшим отставанием — Мордред, едва нагнувшись, чтобы не задевать шлемом низкий потолок, затем — все остальные. По сторонам большого тоннеля периодически встречались ответвления поменьше, уходящие почти вертикально вниз, но мы пока их игнорировали. Застрять в подземном тупике ради шанса выйти на тайный вход сейчас хотелось меньше всего.

БУХ. ШМЯК. БУХ. ЧАВК.

Звук разнёсся по тоннелю и затих, едва достигнув наших ушей. Самое время наткнуться на местного сторожа — что с одной стороны представляет определённый риск, а с другой — подтверждает верное направление. Амулет отказывался искать вход в лабораторию Бертрама, равно как и его самого, но всё ещё указывал в сторону Эргалис. Мы шли туда, куда надо.

ШМЯК. БУХ.

Вонь разложения резко усилилась — эх, надо было обеспечить участникам похода с чувствительными носами что-то вроде медицинских масок. Одно утешение — Бертрам не нашёл себе новых жертв в моём замке, так что всё «благоухание» исходило от очень старых мертвецов.

ШМЯК. ЧАВК.

Тоннель сделал резкий поворот — а за ним открылось одно из самых отвратительных зрелищ в моей жизни. Я знал, куда шёл и с кем собирался сражаться, я уже видел других созданий Бертрама, равно как и оригинальных порождений проклятья нежити. И всё же… всему был предел, даже отвращению.

На широком участке тоннеля стояли две непомерно раздутые туши. Большие, размером не ниже Мордреда и втрое шире, но не обычные амальгамы. Скорее что-то вроде чудовища Франкенштейна, сшитые из разных, зачастую совершенно не сочетающихся друг с другом кусков тел. Судя по всему, собрали их и оживили сравнительно недавно — они явно не относились к стабильным экспериментам.

У одной страхолюдины имелось три руки, у другой — пять, которыми она орудовала с удивительной ловкостью.

Да, туши работали. Они энергично разбирали трупы из большой кучи и сортировали их по одним известным им критериям. «Годные» тела тут же отправлялись в боковые ответвления, «средние» предварительно лишались повреждённых конечностей, а «бракованные» сжирались на месте. Просто запихивались в безразмерные пасти целиком. За ту минуту, что я оторопело взирал на это зрелище, твари успели расфасовать не меньше двадцати тел, из которых сожрали три. Куча, впрочем, почти не уменьшилась.

Ни на меня, ни на Мордреда, ни на остальных подошедших участников отряда сортировщики не обратили ни малейшего внимания. Может, потому, что глаза и уши у них были плотно зашиты. Может, им просто не хватало настроек в программе.

— Считается, что мы уже в нижних секциях? — мрачно спросил я подошедшую Лаахизу, лишившуюся на время плеча Мордреда и совершенно этим недовольной.

— Преддверие. Сброс отходов. Вход есть где-то рядом.

ШМЯК. БУХ. ЧАВК.

— Низшие из низших, — прохрипела Лаахиза, отворачиваясь от всё ещё индифферентных к нам чудовищ. — Не мочь даже сражаться. В эту роль попадать те, кто сопротивляться тирану. Их души всё ещё там — каждая рядом с каждый кусок.

Райнигун прогремел особенно громко. В каком-то смысле это было чересчур шумное убийство совершенно безобидных существ, пусть и трупоедов. Нельзя даже сказать, что каждое из них приносило огромную пользу Бертраму, скорее тот попросту проводил ревизию старого запаса трупов и избавлялся от лишнего.

Но те, чьи тела испепелены фамильным оружием Полуночи в её мире, отдают души во власть вечного замка. В последнее время мне приходилось напоминать себе об этом даже слишком часто.

А ещё о том — насколько станет чище великая паутина после исчезновения нелюдя вроде Бертрама.

Ещё полчаса на обход полуразложившихся куч тел, пока Лаахиза не указала на еле заметный проход в скале. Видит око, да зуб неймёт. Маловата щель даже для меня без «Метаморфа», что говорить про Мордреда? Никаких шансов, что туда могли бы просочиться сортировщики, скорее их оживляли прямо здесь, на месте. Каким образом «годные» тела возвращались в лабораторию — третий вопрос, и в теории мы могли последовать за ними. Не хотелось бы, но и более гигиеничный вариант подходил не всем…

Проплавить драконьим огнём? И остаться без него в противостоянии с Бертрамом. Расширить собственноручно? Время уходило слишком быстро.

— Я на разведку. Не задохнитесь и постарайтесь найти другой проход. Я займусь тем же, но изнутри.

Мой отряд вынужденно и очень временно сократился до Кас, Лаахизы, Литы, Адель и Танка — причём последние двое преодолели узкий участок в переносном кармане. Не меньше пяти минут, чтобы протиснуться — ад для клаустрофоба. Сразу за тесниной, без перехода, начинался коридор лабораторного комплекса. Надпись на стене гласила: «Секция 3. Зона сортировки и утилизации некротических отходов (вход только в защитной одежде!)».

Я не успел обрадоваться или даже облегчённо выдохнуть. Это место приглушало звуки, но шум из-за спины невозможно было перепутать ни с чем — там, откуда мы ушли, разворачивалось сражение.

Ну а тот, кого я заклеймил параноиком, мастерски сыграл на моих собственных нервах. Нам не следовало разделяться.

Глава тринадцатая

Первое правило фильмов ужасов — героям нельзя разделяться ни при каких обстоятельствах. Стоит нарушить его, «чтобы покрыть большую территорию», «чтобы выиграть время» и так далее, как маньяк спокойно начинал отлавливать своих жертв по одной. Никаких гарантий, что они запинали бы его дружной толпой, но могли хотя бы попытаться!

Конечно, есть существенная разница между группой напуганных подростков и боевым отрядом, состоящим из пары гноллов-рубак, рыцаря Авалона и двух, пусть и небольших, но настоящих драконов. Перезарядивших к этому моменту запас пламени для огненного дыхания. Один Мордред стоил небольшой армии, да и остальные не должны были дать себя в обиду. И всё-таки, мы вторглись в логово одного из самых опасных врагов, с которыми доводилось сталкиваться. Вторглись — и потеряли бдительность.

Кас перевоплотилась в баньши и рванулась назад сразу, как заслышала звуки боя. Я бросился за ней сквозь расщелину, но тут же был ухвачен за руку Лаахизой. Для разнообразия, от её обычной надменности и гнева не осталось и следа, а в глазах плескался неподдельный страх.

— Не оставлять… не оставляй меня здесь одну.

Я беззвучно выругался — чуть было не совершил одну и ту же ошибку два раза за пять минут. Лаахиза, при всей её силе и знаниях, вряд ли могла в одиночку противостоять Бертраму. Сколько раз я буду мотаться туда-сюда по этому грёбаному проходу, наступая на одни и те же грабли?

— Не оставлю, — мягко сказал я. — Не бойся. Иди первой, я следом.

Она даже не стала возмущаться — только благодарно кивнула и проскользнула вперёд. Брать сюда что Лаахизу, что Кас было огромным риском — у обеих остались травмы, нанесённые лично Бертрамом. Какие-то из них стёрло время, какие-то — влияние Полуночи, но ничто не проходит бесследно. Пусть они вызвались сами, пусть их помощь могла оказаться решающей.

Звуки боя стихли так же резко, как и возникли — за пару минут до того, как мы снова преодолели теснину. Нас встретила одна Кас — беспокойно кружащаяся над совершенно пустым пространством пещеры. Ни Мордреда, ни драконят, ни гноллов, ни тех, с кем они сражались — даже громадные кучи тел исчезли без следа. Только теперь пол и стены тоннеля оказались покрыты тонким слоем полупрозрачной слизи, словно по ним проползли несколько сотен слаймов.

— Что за хрень, — выдохнул я, не веря своим глазам. — Кас, ты успела это застать?

— Нет. Стены здесь когда-то были зачарованы на защиту от призраков. Сейчас чары развеялись, но остаточное влияние всё ещё мешает. Я опоздала на секунды.

Я выпустил Адель — та моментально оценила ситуацию и зашагала к противоположной стене пещеры, стараясь не поскользнуться. Лаахиза молча наклонилась, изучая слизь на полу. Амулет Зун’Кай закачался на цепочке, получил запрос на поиск Мордреда и тут же указал почти вертикально вниз. Тот же результат — на каждого из драконят и гноллов.

— Пол здесь дру-гой, — задумчиво сказала Адель. — Переход от моно-лита. К плитам. Под ними скрытый меха-низм.

— Ловушка? — нахмурился я.

— Не увере-на. Нужен анализ структу-ры.

— Не нужен, — прохрипела Лаахиза. — Везде консервационный смазочный слой, с защита от разложения. Шум вызвать реакция, затем — цепная реакция.

— С кем они сражались? — обеспокоенно спросила Лита.

— Много варианты. Новые низшие. Стража тирана. Амальгамы отходов — они возникать вместе с перепадами силы. Но затем — сработать система экстренный сброс. Слизь, яма, всё лететь вниз.

Выходит, есть немалый шанс, что это даже не был продвинутый план Бертрама, не идеально выверенная западня. Просто древняя, но, к несчастью, рабочая система, установленная в секции утилизации некротических отходов — на случай бунта этих самых отходов. И половина моего отряда попалась в неё из-за моей недальновидности и нашего общего недостатка информации.

— О таких вещах, — мрачно сказал я. — Неплохо было бы предупреждать заранее.

— Вспомнить лишь сейчас, — не менее мрачно ответила леди-лич. — Запах вызвать память. Образы. Крики. Но не умалять своей вины.

С тем же успехом я мог — нет, должен был проявить осторожность, а не рваться вперёд, загоняя коней. Вот и загнал, идиот, разделил отряд для разведки.

Захотелось с силой топнуть по коварному полу, чтобы тут же отправиться на выручку, но я сдержался. Неизвестно, сработает ли механизм во второй раз, и что конкретно произойдёт. С тем же успехом нас могли «отсортировать» в совершенно другую зону, к трупному компосту.

— Я могу проверить, — сказала Кас. — Спущусь в призрачной форме, увижу, целы ли они, передам приказы.

Я задумался на миг, но затем отрицательно качнул головой.

— Нет. Больше никаких разделений, держимся вместе. Задача остаётся прежней, одной на всех — это знает и Мордред, и остальные.

Мне, как и Кас, безумно хотелось убедиться, что мои друзья и подопечные были в порядке. Но отпускать её одну — рисковать потерять ещё одного участника отряда, поскольку у Бертрама могли быть заготовлены средства для ловли призраков. За Мордреда и драконят я практически не переживал, они с лёгкостью могли пережить любое падение. Кара и Кром… их бы, пожалуй, оскорбило моё излишнее беспокойство. Даже если гноллы погибли, они успели дать перед этим бой — то есть, занимались любимым делом.

Спуститься вниз. Найти Эргалис, убедиться, что её разум в порядке и освободить. Найти Бертрама, устранить его угрозу раз и навсегда.

А сейчас — назад, в лабораторию. Через тот же самый долбаный проход.

Третья секция необъятного подземного комплекса оказалась ещё масштабнее второй, будто Бертрам вкопал под землю пирамиду, расширяющуюся книзу. В отличие от «оживлённой» зоны сортировки и утилизации, в остальной секции нас ждали лишь мрак и запустение. Вероятнее всего, здесь не сохранилось ничего ценного, чтобы восстанавливать в первую очередь — не считая некротических отходов.

Как и в прошлый визит, мы проходили по длинным коридорам, до рези в глазах всматриваясь в надписи над помещениями. Часть комнат и залов была завалена рухнувшим потолком, часть — надёжно заперта даже спустя тысячу лет. Выбить двери было бы несложно, но какой смысл вламываться во что-то под названием «Второй малый архив формул обратного дыхания»? Лаахиза язвительно проворчала, что при необходимости способна лично перечислить все эти формулы, и пользы от них не имелось никакой.

«Кабинет старшего оператора системы удержания»

«Третий зал реконструкции тел» — сам отчаянно нуждающийся в реконструкции.

«Лаборатория мутагенных растворов и смазочных материалов» — здесь, видимо, и разработали ту дрянь, что сейчас покрывала всю зону сортировки и утилизации.

«Первый малый крематорий» — уничтожен.

«Второй малый крематорий» — уничтожен с концами.

«Изолятор нестабильных духов (вход только с защитными амулетами!)»

«Комната наблюдения за образцами»

«Третий малый крематорий» — единственный уцелевший из всех трёх.

С хриплыми комментариями Лаахизы назначения помещений стали гораздо лучше понятны — и от того вызывали более сильное отвращение. Здесь царила жуткая, извращённая наука, посвящённая самой мерзкой и беспринципной ветви некромантии. Массовые убийства рабов и пленных, ритуальные пытки, перерождение разумных существ в худшие формы нежити, измывательства над душами. И всё это было плотно перемешано с не менее чудовищной бюрократией, бесконечными отчётами ради отчётов, перекладыванием бумаг и заполнением форм. Даже после смерти крючкотворы оставались верны себе — и капитально тормозили любой прогресс.

Если бы Бертрам смог нормально организовать научный процесс, то его эксперименты не имели бы обыкновения массово разваливаться в бесполезную кашу. Да, часть самых удачных уцелела, и ему даже удалось полноценно осадить Полночь, но это была доля процента от доли процента изначального числа нежити. По всему выходило, что не только в Полуночи, но и в собственноручно созданном логове у моего далёкого предка не было абсолютного контроля. И кто ему виноват?

— Стоп! — вдруг скомандовала паучишка, молчавшая последние минут двадцать. — Назад!

Я подобрался, приходя в боевую готовность, Кас и Лаахиза мне вторили, но ни перед нами, ни вокруг не намечалось никаких проблем. Всё та же тишина, пыль и плесень, да звуки капающей воды в отдалении.

— Что такое? — настороженно спросил я.

— Чуть не пропустили спуск, — смущённо сказала Лита, и я выдохнул. Это место мастерски играло на нервах, а потеря половины отряда выкрутила паранойю до предела.

Отступив на несколько шагов назад, к заваленному камнями дверному проёму, я заметил полустёртую надпись: «Спуск к секциям 4–7. Только с разрешения хранителя!»

— Вот незадача, — хмыкнул я. — Хранителя-то мы так и не нашли. Придётся спускаться без его ведома.

— Я бы не торопи-лась…

Что Адель «не торопи-лась» мы так и не узнали, поскольку дальше события понеслись сломя голову, а проблемы наконец решили наметиться как следует. Камни из завала перед нами едва заметно дрогнули, и тут же разлетелись во все стороны, разбросанные могучим ударом изнутри! Я перехватил булыжник, направляющийся в голову Лаахизе, Кас в призрачной форме пропустила сквозь себя град камешков поменьше. Танк проявил чудеса реакции и заслонил Адель своим большим щитом.

Теперь дверной проём перекрывала… конечность. Сжатая в кулак рука, напоминающая человеческую, только чрезмерно когтистая и с заметными следами разложения — сухая как пергамент кожа едва прикрывала сухое мясо и жилы. А ещё такая большая, что могла бы без проблем спрятать в кулаке любого из нас. Первая ассоциация, пролетевшая у меня в мозгу, относилась к руке Князя в Жёлтом, которой он попытался сцапать меня на старой квартире. Райнигун будто сам собой вылетел из кобуры, но меня остановила Кас.

— Постойте. Кажется… оно поддерживает потолок.

Я пригляделся и похолодел — Кас была права. Сверху над дверным проёмом во все стороны расходились змеистые чёрные трещины. И теперь, когда завала не стало, только масса мёртвой плоти удерживала хоть какую-то целостность этого участка коридора.

— Все назад, живо.

Мы отступили в относительную безопасность — рука, как ни странно, не возражала. Она одновременно отвечала за сохранность вверенной ей территории и угрожала нарушителям более чем понятным жестом.

— Хранитель? — хмуро спросил я.

— Хранитель, — подтвердила Лаахиза. — Он есть конструкт плоти, высший из низших. Обычно отвечать за весь этаж, не только спуск.

— Другая дорога в нижние секции?

— Общий подъёмник. Мы пройти его раньше — шахта рухнуть.

Действительно, что-то такое мы проходили, и на разгребание целой шахты уйдёт вечность. Хоть возвращайся к зоне сортировки и утилизации, чтобы испытать удачу… нет, лучше уж попробовать разобраться тут.

— Что ему надо? Явка, пароль?

— Не знать, — с досадой сказала Лаахиза. — Когда-то он принимать документ. Ныне — может, ничего.

Никаких шансов, что в этом заброшенном на миллениум месте сохранилось хоть что-то, напоминающее бумагу. В лучшем случае — «голографические» кубы Бертрама, но они вряд ли бы сошли за удостоверение личности. Зато могло сработать кое-что другое.

В крайнем случае, разгребать участок коридора будет чуть быстрее, чем целую шахту, верно?

— Именем лорда Бертрама фон Харгена и кровью его, — я шагнул вперёд, на ходу рассекая левую руку и брызнул кровью на громадный кулак перед собой. — Повелеваю, освободи путь, но не дай рухнуть своду.

Импровизация, понятное дело — Хранитель третьей секции подземного комплекса мог работать по совершенно другой схеме, чем колдовская печать. И сперва в самом деле ничего не происходило, так что я поднял взгляд, пытаясь понять, нельзя ли укрепить потолок заранее, а затем уже испепелить преграду. К моему изумлению, чёрные трещины стремительно чем-то заполнялись, словно залитые цементом. И это «что-то», кажется, было плотью всё ещё перегораживающего проход Хранителя.

Прошло полминуты — и верхняя часть огромного кулака осталась лишь в виде гладкой кости. За ней открывался вид на винтовую лестницу, уходящую во мрак — но отнюдь не на продолжение руки. Пять минут, десять — и вот уже вся плоть Хранителя без остатка ушла на «заполнение» потолка. Кости дёрнулись и безвольно упали на землю. Я легонько ткнул одну из них ногой, превратив верхнюю фалангу указательного пальца в костяную муку.

— Стены хранить в себе плоть, — сказала подошедшая поближе Лаахиза. — Но это есть не только здесь. Плоть может забыть имя тирана.

— Умеешь же ты поднять настроение.

Леди-лич издала сухой смешок, склонила голову и сделала приглашающий жест во мрак спуска. Всё верно, концепция «дамы — вперёд» работала где угодно, но не в этом милейшем месте. Если на голову начнут падать камни… или пальцы, я переживу это спокойнее остальных.

Четвёртая секция комплекса почти не отличалась от третьей и быстро осталась позади. Спуск ниже, увы, не продолжался прямо на месте, но обнаружился за считанные минуты. Поисковый амулет продолжал упрямо указывать вниз, как при запросе на Эргалис, так и на Мордреда с остальными членов нашего отряда. Ничего не оставалось, как продолжать движение.

Первый сюрприз пятой секции поджидал нас почти сразу у выхода с лестницы. Огромные зияющие дыры и трещины в полу, ведущие вовсе не на шестую секцию, а в саму преисподнюю. Из глубинного мрака доносились булькающие звуки и невыносимая вонь, перебивающая даже вездесущий здесь запах разложения.

— Сосуды с осадком «Мортума», — скривилась Лаахиза. — Резервуар иссякнуть, дать течь. Заполнить собой зал, второй, третий. Просачиваться всюду.

— Насколько это опасно?

— Не падать вниз — не опасно. Иди с оглядкой.

Это был хороший совет — по целому ряду причин. Танк вновь оказался спрятан в переносной карман, Кас парила в форме баньши, Адель и Лаахиза шли со мной на расстоянии вытянутой руки. Одну я мог подхватить, другую — перенести в карман касанием, но сейчас нам нужна была внимательность всей группы. Если третья и четвёртая секции держались на честном слове, пятая начинала разваливаться на куски — и грозила утянуть нас с собой.

Иногда — вполне в буквальном смысле слова.

Нельзя сказать, что Лаахиза не предупреждала — но я всё равно сперва принял смотрящий на меня из стены глаз за странный рисунок. Потом глаз моргнул, а потом снизу к моим ногам потянулись сразу три хватательных конечности, состоящих из мёртвой плоти. По размеру как обычные руки, по силе — едва превышающие рядовых иссохших Полуночи, выигрывающие лишь за счёт неожиданности. Мне хватило шага назад, чтобы оторвать «кисти» от рук, и тут же отправить в коварную стену пару серебряных пуль. Стена захрипела и осыпалась, по счастью не прихватив с собой потолок — и открыв чудесный вид на техническое помещение под названием «Трубы отвода эфирных испарений (вход только в защитных масках!)» От труб остались одни ржавые основы, эфирные испарения испарились много веков назад.

Оно и к лучшему — нам понадобилось делать крюк через этот зал, поскольку коридор впереди полностью осыпался в нижние резервуары с «Мортумом».

Лестница на шестую секцию оказалась прилично изолирована, и для прохода к ней пришлось сооружать мост из подручных материалов. Две заполненные враждебной плотью стены не сговариваясь попытались спихнуть меня и Адель в ямы, но в итоге рухнули туда сами.

Не менее десяти минут на новый спуск — ранее такие вертикальные расстояния позволяла себе разве что Полночь.

Вниз, вниз, вниз.

Первое, что мы услышали на подходе к шестой секции — звуки. Не бурление вышедшей из-под контроля жижи, не шорох оживших стен, а шум интенсивной и намеренной работы. Не нужно было уходить далеко, чтобы её застать — первый же коридор оказался прямо-таки заполнен порождениями Бертрама. Зомби с зашитыми ртами, обрезанными носами и ушами таскали в разные стороны уцелевшую мебель и оборудование, не обращая ни малейшего внимания на незваных гостей. По энтузиазму они могли поспорить со своими коллегами из зоны сортировки и утилизации, хотя их труд явно считался более ценным.

— У них сохранилось что-то вроде мозгов?

— Сейчас узнать.

Лаахиза вдруг дёрнулась и резко сцапала пробегающего мимо мертвеца — бедолага попытался вырваться, но тщетно. Она развернула его голову к себе, уставилась в выпученные глаза и прохрипела что-то на своём языке. На наших глазах со скальпа схваченного вдруг начала слезать серая кожа, а за ней и остатки плоти, освобождая белую кость. Можно подумать, этот зомби тоже был своего рода Хранителем, но нет — это явно происходило без его согласия. Спустя минуту на нас смотрел голый череп с бешено вращающимися в глазницах глазами.

Леди-лич вновь рявкнула свой приказ, и череп резко повернулся куда-то влево, ритмично клацая зубами. Несколько секунд Лаахиза прислушивалась к клацанью, затем отпустила жертву. Только что живой труп упал на землю и больше не планировал подниматься. Лаахиза брезгливо отряхнула руки.

— Дракон здесь, — сказала она. — Главный ритуальный зал. Этот не видеть дракон поменьше, рыцарь и гнолл. Тиран почивать ниже.

— Он не сказал, когда Бертрам прилёг отдохнуть?

— Тиран почти не спать, даже при жизнь. Не рассчитывать на долго.

Похоже, что на шестом подземном этаже скопилась основная масса вновь оживлённых Бертрамом мертвецов-рабочих. Изначально законсервированных, затем поднятых по цепочке. Здесь же уцелела львиная доля содержимого лабораторий и хранилищ, вероятнее всего из-за остаточной магии, тлеющей в глубинах. Подручные некроманта таскали оборудование и мешки с трупами, которых только что вытащили из жидкости, напоминающей формалин. Латали пол, потолок и стены, расставляя подпорки и лично «вливаясь» в трещины. Заново обставляли некоторые лаборатории, хотя явно не пытались ставить там эксперименты. Эти зомби могли действовать как прилично запрограммированные роботы, но не были способны на принятие самостоятельных решений.

Впрочем, не у всех оказались мирные назначения.

Мы без приключений добрались до главного ритуального зала, но на подходе коридор перед нами оказался наглухо перекрыт двумя десятирукими амальгамами, вооружёнными ржавыми тесаками. Одна из них даже блеснула интеллектом, пропустив вторую вперёд и позволив ей сгинуть под шквалом серебряных пуль. Правда, она не ожидала потустороннего вопля баньши с левого фланга и намертво впечаталась в ближайшую стену. Из глубины коридора уже спешили двое новых чудовищ.

Лаахиза коротко взвыла, протянув скрюченные пальцы к размазанной по стене твари, и дёрнула ими в сторону, словно вытаскивая тяжеленую сковороду с огня. Десятирукий скелет вырвался из плена плоти, на ходу разворачиваясь к своим бывшим товарищам. Они с Танком приняли удар с разбега на себя, пока я испепелял тварей по кускам. Спустя десять минут непрекращающейся бойни путь в главный ритуальный зал был открыт — а на нашей стороне выступало два с половиной здоровенных скелета. Первый лишился семи рук из десяти, но всё ещё оставался в строю.

Разминка окончена. Пора приступать к настоящей битве, пусть пока и не буквальной.

Кости Эргалис занимали добрую половину пространства немалого зала. Матерь Пепла лежала в центре высеченного в камне колдовского круга, всё ещё свернувшись в клубок, как и в прошлый раз. Отличалась лишь одна деталь, заставившая меня застыть, не доходя до края круга.

В пустых глазницах громадного черепа мерцали ярко-алые всполохи, заменяющие драконихе глаза. Эргалис находилась в сознании — и смотрела прямо на меня.

Глава четырнадцатая

Вечность — на удивление хрупкая штука. Я осознал это какое-то время назад, то ли после путешествия к сердцу Полуночи, то ли пройдя сквозь руины Авалона. Если взять по-настоящему злую волю и приложить достаточно усилий, вечность рухнет, схлопнется как карточный домик и неизбежно будет забыта. Надолго, а то и вовсе навсегда. Это произошло с Рассветом, Зарёй, Авалоном и едва не произошло с Полуночью.

Это произошло с Эргалис, Матерью Пепла — некогда легендой среди драконьего рода. Если бы не Альхирет с его абсолютной памятью, кто бы вспомнил, что в пещерах под замком спит беспробудным сном проклятый дракон? Лишь лорд Бертрам, собственноручно обрёкший её на смерть и ужасное посмертие. Вечные замки. Вечные страны. Вечные драконы. Одни лишь рушатся в прах, другим удаётся вернуться, но для этого тоже требуется новая вечность.

И сейчас, пока я смотрел в колдовской огонь, заменяющий Эргалис глаза, меня не оставляло чувство, что ещё одна вечность подходит к концу.

— ЛОРД… ВИКТОР.

— Эргалис.

Огонь в её глазницах вспыхнул сильнее, но голос звучал лишь как тень того глубинного грохота, что раскатывался по пещерам в нашу первую встречу. Я шагнул вперёд, разглядывая контур высеченного в камне громадного круга.

— СТОЙ. НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ.

— Я пришёл помочь, — успокаивающе сказала я. — Мы здесь, чтобы освободить тебя и убить Бертрама. На этот раз — окончательно.

— ТЫ… ОПОЗДАЛ.

Её слова отдались ледяными мурашками, пробежавшими по моей спине. Что-то было не так. Да, Эргалис лежала внутри магического круга, но на этот раз даже с помощью «Взгляда библиотекаря» я не мог разглядеть удерживающих её пут. И всё же, в ней определённо произошли перемены, если не во внешности, то в ауре. Краем глаза я заметил, как Лаахиза сплетает в воздухе паутину заклятья и мрачнеет с каждой секундой. Кас придвинулась ко мне поближе, я приобнял её за плечи.

— ТЫ ОПОЗДАЛ, ЛОРД ВИКТОР, — повторила Эргалис, её голос постепенно набирал силу. — НО ВМЕСТЕ С ТЕМ — ЯВИЛСЯ ВОВРЕМЯ. СЛУШАЙ ВНИМАТЕЛЬНО, ИБО У НАС ПОЧТИ НЕ ОСТАЛОСЬ ВРЕМЕНИ.

Магические светильники по углам зала померкли, и теперь стало заметнее, что контур круга вокруг скелета дракона тоже едва светился. Ощутимо похолодало, хотя в шестой секции и без того не было жарко.

— Я НЕ СТАНУ УПРЕКАТЬ ТЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ТЫ ПРОПУСТИЛ ПРОБУЖДЕНИЕ БЕРТРАМА — ИБО САМА ОЩУТИЛА ЭТО В ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ. ОН ПРИСЛАЛ СВОИХ ОТРОДИЙ, ДАБЫ ВЫМАНИТЬ МЕНЯ ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ, А Я НАИВНО ПОСЧИТАЛА, ЧТО НАКОНЕЦ-ТО СМОГУ СЖЕЧЬ ЕГО ДОТЛА.

— Мы с тобой оба попались в его ловушку, — негромко сказал я.

— ДА. НО ТЫ СМОГ ВЫРВАТЬСЯ. НЕКРОМАНТ БЫЛ В БЕШЕНСТВЕ — ТАКИМ Я НЕ ВИДЕЛА ЕГО, ДАЖЕ КОГДА СОЖГЛА ЕГО ЗАМОК. МНЕ НЕ СЛЕДОВАЛО СОМНЕВАТЬСЯ В ТЕБЕ. ТОТ, КОГО ТАК НЕНАВИДИТ БЕРТРАМ ФОН ХАРГЕН, НЕ МОЖЕТ СЛУЖИТЬ ЗЛУ.

Сомнительное утверждение — наверняка он вполне сопоставимо не любил даже временных союзников вроде Князя и других Знающих. Люди вроде Бертрама вообще редко испытывали тёплые чувства к кому-либо кроме себя. Но я не успел возразить, поскольку Эргалис продолжила:

— ТЫ ДОЛЖЕН УБИТЬ МЕНЯ.

— Что?

— ТЫ ДОЛЖЕН УБИТЬ МЕНЯ, ВЛАДЫКА НОЧИ! — прогремела Эргалис, поднимаясь на ноги и расправляя костяные крылья. — МОЙ РАЗУМ ПОКА ЕЩЁ СВОБОДЕН, НО ТЕЛО УЖЕ ВО ВЛАСТИ ПРОКЛЯТОГО НЕКРОМАНТА! Я ЕДВА СДЕРЖИВАЮ ЕГО!

— Она говорить правду, — прохрипела Лаахиза. — Здесь нет пут, нет хватки. Её ничто не держать снаружи — лишь изнутри.

— Ты же специалист по скелетам — сделай что-нибудь!

— Я… бессильна, — с горечью сказала она. — Даже если дать время. Проклятье проникнуть слишком глубоко.

Я повернулся к Эргалис, отчаянно перебирая доступные варианты. Мы захватили с собой обереги от проклятья нежити, но те лишь предотвращали новое влияние, а не исцеляли нанесённый вред. Может, как-то её вновь усыпить, затем найти подходящий ритуал?

— Нельзя сдаваться, — сказал я с уверенностью, которой вовсе не ощущал. — Мы найдём выход.

Огромная голова костяного дракона медленно вытянулась на длинной шее и приблизилась ко мне. В глазах и голосе Эргалис больше не было гнева — лишь предельное осознание того, кто уже принял решение.

— СЛУШАЙ МЕНЯ, ЛОРД ВИКТОР. ТЫ УБЬЁШЬ МЕНЯ — ИЛИ ПОГИБНЕШЬ САМ. СПЕРВА Я СОЖГУ ТЕБЯ И ТВОИХ СПУТНИКОВ, ЗАТЕМ ПОЖРУ СОБСТВЕННЫХ ДЕТЕЙ. ТАКОВ ПЛАН БЕРТРАМА — ПРЕВРАТИТЬ МЕНЯ В БЕССМЕРТНОЕ, БЕЗДУШНОЕ, ПОРАБОЩЁННОЕ НАВЕКИ ЧУДОВИЩЕ НА СЛУЖБЕ ВЛАДЫКИ СМЕРТИ.

— Я не позволю этому произойти.

— ВЕРНО. ИБО Я СКАЖУ ТЕБЕ, КОГДА И КУДА НАНЕСТИ УДАР. ТЫ БОЛЕЕ НЕ МАЛЕНЬКИЙ ЛОРД, ВИКТОР ФОН ХАРГЕН. ТЫ ВЫРОС, ТЫ ОТРАСТИЛ КОГТИ И КРЫЛЬЯ. ТЫ СМОЖЕШЬ ОДОЛЕТЬ И МЕНЯ, И НАШЕГО ЗАКЛЯТОГО ВРАГА.

Она выпрямилась, почти касаясь далёкого потолка. Её кости почти светились в полумраке, страшные когти оставляли в плитах пола глубокие царапины.

— Я, ЭРГАЛИС, МАТЕРЬ ПЕПЛА, СЧИТАЮ НАШ УГОВОР ЗАВЕРШЁННЫМ. ВИКТОР ФОН ХАРГЕН, Я ОСВОБОЖДАЮ ТЕБЯ ОТ КЛЯТВЫ!

Только сейчас, в этот момент я по-настоящему прочувствовал тяжесть всего происходящего. Поскольку внутри меня что-то щёлкнуло и то ли оборвалось, то ли напротив, встало на своё место. Эргалис не шутила — она в самом деле окончила нашу сделку задолго до истечения года. Окончила, понимая, что я не способен снять с неё проклятье. Окончила, так и не увидев своих детей.

Каждый раз, когда мне казалось, что всё начинает налаживаться, ситуация становилась хуже. Мог бы я быть более внимателен? Стать сильнее раньше, предотвратить этот миг? Смешно — я получил ровно то, чего так хотел, и всё равно чувствую себя предателем.

— Прости, Эргалис, — тихо сказал я.

— ТЫ ПРОЩЁН, — спокойно сказала она, а затем прогремела. — В СТОРОНУ!!

Мы все шарахнулись в две стороны — я и Кас в одну, Лаахиза, Адель и Танк в другую. Замешкался один лишь трёхрукий скелет, и буквально оказался на линии огня. Эргалис распахнула пасть, извергая столб сияющего пламени, проплавивший длинную борозду на полу ритуального зала. Дракониха действовала медленней, чем в нашу первую стычку, но я не знал, успели ли бы все увернуться, не получив предупреждения.

— НАЗАД! — рявкнула она, и за этим последовал выпад когтистой лапой. — ЕЩЁ ДАЛЬШЕ, БЫСТРО!

Я меньше всего на свете хотел этой битвы — но её не удалось избежать.

Когда мы только пришли сюда, из всех помещений подземного комплекса главный ритуальный зал выглядел наиболее опрятно. Рабочие светильники на стенах, шкафы и полки, столы и стулья, даже сохранившееся оборудование — всё целое, пусть и далеко не новое. То ли Бертрам изначально как следует поколдовал над столь важным местом, то ли зал первым делом восстановили воскресшие прислужники. Несложно представить, как тысячу лет назад здесь спокойно трудились до полутора сотен представителей научного персонала, пусть их труд нельзя было назвать достойным.

Хватило не более десяти минут сражения с костяным драконом, чтобы полностью уничтожить этот уголок чистоты и порядка.

Та мебель, что не обратилась в пепел, усыпала пол густым слоем обломков и щепок. Вперемешку с клочьями книг, осколками колб, реторт и светильников. Меня не покидало чувство, что Эргалис крушила свою подземную темницу с особым наслаждением, пусть и не могла более выбраться. На шум сбежалось какое-то количество пучеглазых зомби-работников, но их участь оказалась столь же скоротечной и наглядной, как и у деревянной мебели.

В нашем положении имелось несколько существенных плюсов. Эргалис потеряла контроль над своим телом, но всё ещё отчаянно боролась с проклятьем. Её движения были заторможены, атаки — очевидны, даже когда она не успевала предупредить нас устно. Зал оказался достаточно велик для манёвров, особенно очищенный от мебели. Наконец, дракониха всё-таки не могла дышать пламенем каждую свободную секунду. Между каждым извержением имелась задержка где-то в пять минут, пока она «перезаряжалась».

Увы, где-то на этом плюсы и кончались.

Несмотря на наше численное превосходство, немалый опыт и силу, мы едва успевали контратаковать Эргалис, не нанося ей при этом серьёзного вреда. Кас летала вокруг драконихи, отвлекая и замедляя её потусторонними воплями. Адель переключилась на свою любимую винтовку, оставив на Танка почётную задачу принимать на щит скользящие удары когтей. Лаахиза каким-то чудом сохранила последнего десятирукого скелета, и тот теперь таскал её с места на место, позволяя свободно колдовать. Свободно — но без большого успеха.

Пули из Райнигуна, как Эргалис когда-то предупреждала, «могли её ранить, но не убить». Серебро расщепляло кость, откалывая небольшие пластины от громадных конечностей и клацающего зубами черепа, в лучшем случае — оставляло мелкие трещины. Ни о каком испепелении, даже по кускам, здесь речи не шло, фирменная драконья защита работала и после смерти. Пришлось переключиться на рукопашную — и все связанные с ней риски.

В наиболее удачный момент я поднырнул под атакующую лапу, резко взмахнул полэксом и лишил Эргалис одного из пальцев вместе с массивным когтем. Затем пришлось срочно отступать, чтобы не попасть под новое извержение, а заодно мрачно убедиться — ей вполне хватало девятнадцати оставшихся пальцев. И пасти. И крыльев. И хвоста!

И пламени.

Я был быстрее, несравнимо быстрее. Могущество Авалона даровало почти бесконечный запас энергии, наполняло каждый удар сокрушительной силой. Но Эргалис всё ещё оставалась древним драконом, однажды чуть не спалившим Полночь вместе с армией и колдунами Бертрама. Её изрядно истощённых сил как раз хватало, чтобы сводить битву в ничью — самую яростную и разрушительную ничью на моей памяти. А время было отнюдь не на нашей стороне.

До того мига, пока она не взревела:

— ПРИГОТОВЬСЯ!!

Это прозвучало, словно обычное предупреждение об атаке — но почему-то предназначалось мне одному. Пятнадцать минут назад, ошеломлённый развитием событий и снятой клятвой, я едва не пропустил её слова о том, что она «скажет, когда и куда нанести удар». Но сейчас всё стало на свои места — когда Эргалис поднялась на дыбы и с грохотом рухнула на пол, вызвав этим небольшое землетрясение. Весь деревянный, стеклянный и бумажный мусор, пополам с хлопьями пепла, взметнулся в воздух, закрывая обзор. И всё же, я не сводил взгляда с цели — и увидел, как дракониха вытянула длинную шею, резко повернув голову в сторону выхода в восточный коридор.

Подставляя незащищённое место под удар.

Эргалис больше не могла отдавать команды — она была занята, превращая аккуратный дверной проём в здоровенную оплавленную дыру, а коридор за ним — в продолжение этой дыры. Тем временем я уже стоял рядом, нанося серию мощнейших атак по позвонкам и между ними, безжалостно дробя огромные кости. Драконья лапа о четырёх когтях упала на меня сверху, запоздав на долю секунды, гигантский череп рванулся вверх, но урон уже был причинён. Эргалис вращала башкой заметно менее уверенно, неуклюже, словно марионетка, у которой обрубили одну из нитей.

Зато её голос, напротив, наполнился гремящим ликованием:

— БЕЙ, ВЛАДЫКА НОЧИ! БЕЙТЕ ВСЕ!!

Кас испустила оглушительный вопль прямо в открытую для укуса пасть, заставив дракониху поперхнуться. Лаахиза протянула руки вперёд, накидывая на повреждённый участок шеи призрачную удавку и с силой потянула на себя, фиксируя в одной позиции.

Я разбежался и прыгнул, оттолкнувшись от пола преображёнными лапами раптора. Это был лучший мой прыжок в жизни — с таким можно смело взлетать, меняя в воздухе руки на крылья, и тем самым немного становясь драконом. Это был лучший прыжок, за которым последовал столь же лучший удар, могучий и безупречно точный, направленный в уже основательно повреждённое место.

Удар, отделивший голову Эргалис от её шеи.

На миг в зале воцарилась тишина — ровно до того момента, как я не приземлился назад. Затем последовала новая волна адского грохота, когда череп дракона и оставшееся тело свалились на пол, более не поддерживаемые чёрной магией. Я успел обернуться и застать, как алые всполохи гаснут в черноте глазниц. Через пару секунд они исчезли вовсе.

Эргалис более не шевелилась, и это не было похоже на уловку.

— Мы побе-дили?

— Кажется, — хрипло сказал я, отмахиваясь от облака пепла, норовившего забиться в глаза. — Что-то вроде того. Лаахиза, что скажешь?

— Не чувствовать внешнего присутствия духа. Не чувствовать контроль любой формы. Если дать ещё десять минут…

Разумеется, нам не дали даже десяти секунд.

Первой на новую угрозу среагировала Кас — но едва успела вернуться в форму баньши, как её крик был погашен в зародыше. Тьма сгустилась, бросилась на нас со скоростью атакующего мангуста, отбросила к дальней стене, и там запечатала в чёрные коконы! Для всех моих спутников этот процесс занял едва ли секунду, мне удалось сопротивляться раз в пять дольше. В конце концов и я оказался стянут живой тьмой по рукам и ногам, прилеплен к стене и способен лишь гневно следить за происходящим.

Сквозь проплавленный Эргалис тоннель, сопровождаемый небольшой армией десятируких амальгам, в разрушенный зал вплыл лорд Бертрам фон Харген.

Я ожидал от него чего угодно — насмешек, издевательского хохота, упоения от лёгкой победы. Комментариев по поводу Лаахизы и Кас, разглагольствований на тему собственного превосходства. Мы всё ещё не проиграли в войне, но были к тому поразительно близки.

Но некромант, удерживаемый в воздухе тончайшими теневыми нитями, просто смотрел на меня с перекошенным от ярости лицом. Лицо, к несчастью, он успел восстановить до изначальной формы, так что мы снова уставились друг на друга как в чистое зеркало.

— Я ненавижу, — прошипел Бертрам. — Недооценивать своих врагов. И ты, щенок, худший тому пример. Ты слишком быстро решил пожертвовать своими жалкими слугами, дабы добраться сюда. Ты слишком быстро спустился к дракону. Ты СЛИШКОМ БЫСТРО ЕЁ УБИЛ!

— Идиот, — сказал я, стараясь игнорировать давящую на горло хватку. — Кем, по-твоему, я пожертвовал? Мы размазали твоих цирковых уродов. Грохнули эйдолона. Твой штурм кончился ничем.

Некромант дёрнулся, как от пощёчины. Он явно хотел заорать, что я нагло вру, но чувствовал, что ему говорят правду. Хватка резко усилилась, и я пока оставил при себе новую реплику.

— Слишком… слишком много сил уходит, дабы просто тебя сдержать, — продолжал он. — Этого не может быть, но невозможно спорить с мирозданием. Ты продал Полночь Князю? Залез в карман к Пожирателю? Столько сырой силы нельзя взять из ниоткуда! И за какой-то ничтожный ГОД⁈

— Десять… месяцев… сволочь. — ухмыляясь, просипел я.

В центре своих владений Бертрам определённо находился на пике силы — и теперь дышать стало действительно трудновато.

— Ничего. Ничего, ты расскажешь всё, когда я буду кромсать твою душу крошечными ломтиками. Ты останешься жив, пока я у тебя на глазах превращу твоих слуг в безвольную нежить. А затем слеплю из них амальгаму и заставлю её…

Ревущее драконье пламя пронеслось там, где некромант только что толкал свою речь. Бертрам, возможно, и не сообразил, что произошло, но его заклятье вовремя выдернуло его куда-то под потолок. Следом за ним рванулась крылатая тень, издавшая раздосадованный крик:

— Мазила!

— Сама попрробуй! — обиженно крикнула другая тень, уцепившаяся когтями за стену — там, где огонь Эргалис оставил удобную выемку.

Следом за этим в зал ворвалась громадная фигура, закованная в доспехи. Мордред прорубался сквозь не ожидающих такой подставы охранников Бертрама как косарь — сквозь пшеничное поле. Его двуручник гудел, с равной лёгкостью рассекая воздух, плоть и кость, а те экземпляры, что пытались встать после удара, тут же были прикончены двумя гноллами с тяжёлыми топорами.

Подкрепление явилось ровно тогда, когда оно требовалось нужнее всего. Как будто я запланировал это изначально, а вовсе не потерял половину отряда там, где мог не потерять.

Более того, драконята летали!

Мордред, Кара и Кром крушили врагов внизу, Ян пронёсся через весь зал и сосредоточенно рвал зубами стягивающие меня колдовские путы, Ава пыталась нацелиться на ускользающего Бертрама. Только вот даже с абсолютным эффектом неожиданности успех оказался исключительно временным.

Бертрам фон Харген, только что в панике мечущийся по всему залу, вдруг застыл в центре в нелепой позе, как будто его заклятье дало сбой. Я бы не удивился, учитывая, сколько колдовских процессов ему приходилось поддерживать одновременно — но в этот раз это была очевидная хитрость. И Ава проглотила наживку вместе с крючком, хорошенько прицелившись и в бреющем полёте извергнув ослепительный пылающий поток. От атаки была некоторая польза — она обратила в пепел часть наземных сил, но увы, совершенно не зацепила уклонившегося Бертрама. В следующий миг красный дракон с лазурным отливом забился в теневой паутине, яростно кромсая её когтями.

— Ава, я иду! — крикнул её брат, к этому моменту освободив мне правую руку. Я не успел возразить — и теперь в сетях Бертрама барахталось уже два дракона.

Дети Эргалис, как и она сама, были невероятно устойчивы к магии. Но именно Бертрам фон Харген разработал проклятье, превратившее их мать в костяное чудовище. Он определённо знал, как воздействовать на одних из сильнейших существ этой вселенной — тем более, таких юных.

Загремел Райнигун, вызвав со стороны Бертрама поток грязной брани — на незнакомом мне языке, просто с совершенно однозначной интонацией. Моя рука вновь скрылась под покровом тьмы. Армия его десятируких тварей наконец дала полноценный бой Мордреду и гноллам, так что те плотно завязли на другом конце зала. Ни драконята, ни я никак не могли освободиться, хотя вырывались как бешеные.

Победа далась некроманту за счёт невообразимых усилий. Он больше не висел в воздухе, он тяжело опустился на пол. Он содрогался всем телом, словно от лихорадки, а его лицо не потело — постепенно сползало вниз, обнажая гнилое мясо под кожей.

— Уб…ью, — пробулькал он, медленно отращивая теневые паучьи ноги взамен потерянных нитей. — Сож… ру. Зажи…во. Сперва… драконов. Вернуть… силы. Затем… остальных… Вечный хозяин… для вечного замка!

Я был готов полностью отдаться ярости «Зверя», на время потерять рассудок, лишь бы вырваться и вцепиться ему в глотку. Я взывал к Полуночи и взывал к Авалону, умолял дать ещё немного сил, но в своём домене лорд Бертрам обладал невообразимой властью. Я почти был готов заключить сделку с кошмаром, Затмением или любой другой сущностью извне — лишь бы спасти тех, кто мне дорог.

И тут я замер, застыл в коконе из абсолютной тьмы, неверяще смотря на силуэт Бертрама. Точнее, немного за ним — туда, где лежала отсечённый мной лично череп Эргалис.

Череп, на дне глазниц которого мерцало едва различимое пламя.

— ЭРГАЛИС!! — взревел я с такой силой, что дрогнули стены. — БЕЙ!!!

Он даже успел обернуться напоследок. На мертвецкой маске со сползающей кожей застыло удивлённое, и какое-то по-детски обиженное выражение. Он ведь всё сделал правильно, всё рассчитал, приложил все возможные силы, немыслимые силы! Рискнул всем, чтобы добиться успеха.

И всё равно проиграл.

По меркам предыдущих выдохов Эргалис, это был невысокий уровень. Так, на четвёрку, что вполне понятно — от неё буквально осталась одна голова. Но драконье пламя сохраняло свою эффективность при любом накале, и этот случай не стал исключением. Худший из моих предков и бывших хозяев Полуночи — лорд Бертрам фон Харген, покоритель сорока империй, ненасытный зверь, пожирающий миры, повелитель не-жизни, обратился в горстку пепла. «Вечный хозяин» так и не понял, что вечность может быть на удивление хрупкой штукой.

Горстка пепла смешалась с другим пеплом, витающим по залу, и спустя пару секунд уже нельзя было сказать, какой из них принадлежал всемогущему некроманту.

Глава пятнадцатая

Разрушение логова злодея после его гибели — известное явление в фантастических произведениях. Иногда этому способствуют отважные герои, предварительно заложив взрывчатку в подвале. Иногда сам хозяин логова или один из его приспешников перед смертью успевают нажать на большую красную кнопку, подписанную «САМОУНИЧТОЖЕНИЕ», которая запускает неумолимый, но удивительно щедрый по времени отсчёт. Чтобы отважные герои успели вовремя свалить.

Иногда — этим грешит классическое фэнтези — замок, принадлежащий колдуну, рушится вместе с его злыми чарами.

Мои бессистемные знания о настоящей магии подсказывали, что этот вариант умеренно правдоподобен. Не в случае с вечным замком, разумеется, но во многих других случаях. Существовало огромное количество законов, правил и исключений из правил, касающихся зачарований предметов, мест и существ. Некоторые держались сотни и тысячи лет после смерти мага, другие слетали в ту же секунду. Чего далеко ходить — половина штурмовых колоссов под Полуночью застыли, стоило убить не самого Бертрама, а посланного им эйдолона. Могучую, но всё-таки копию. Чёрная паутина, удерживающая почти весь наш отряд, тоже быстро исчезла, боевые амальгамы — попадали на пол.

Так что, когда земля ощутимо затряслась, а стены заходили ходуном, первым моим инстинктом было спрятать Адель в переносной карман, накрыть собой Кас и Лаахизу, и стиснуть зубы, ожидая страшного удара.

Но секунда шла за секундой, тряска и грохот постепенно утихли, а им на место пришёл звук. Заметно более тихий и не похожий ни на что, что я слышал раньше — треск дров в камине, смешанный со стуком костей друг о друга. Я выпрямился, обернулся и не поверил своим глазам. Эргалис смеялась. Смеялась, едва открывая жуткую пасть, а огоньки, заменяющие ей глаза, мерцали в ритм трескучему звуку. Раньше я слышал от неё и более традиционные варианты смеха, но сейчас никто из нас был не в форме.

— Не вижу ничего смешного. — проворчал я, осторожно выпуская из-под себя слегка помятых дам, и краем глаза отмечая, как из-под Мордреда выбираются оба гнолла.

— НЕУЖТО ТЫ ПОТЕРЯЛ ЗРЕНИЕ? НАШ ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ МЁРТВ, ХОТЯ ВСЁ БЫЛО НА ЕГО СТОРОНЕ. А МЫ ЖИВЫ, ХОТЬ И НЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ВЫЖИТЬ.

Ладно, претензия снимается, дракониха не потешалась над нашими мерами предосторожности. А посмеяться над такой победой — мягко говоря не зазорно. Я присмотрелся к черепу Эргалис — тот всё ещё был надёжно отделён от тела.

— К слову, как ты выжила? Даже Бертрам посчитал тебя погибшей.

Справедливости ради, наш марш-бросок и прорыв в комплекс нагрузил некроманта сверх меры — так, что он под конец чуть ли не разваливался на куски. Но трансформация и подчинение Эргалис явно занимали центральную часть его замысла. Ни за что не поверю, что даже в диком запаре Бертрам не мог отличить окончательно мёртвого дракона-скелета от полумёртвого.

— ПОТОМУ ЧТО Я ПОГИБЛА, — спокойно сказала Эргалис. — МОЯ ДУША ПОКИНУЛА ПРОКЛЯТОЕ ТЕЛО, НО НЕ МОГЛА ВЫРВАТЬСЯ ИЗ СИХ ОСКВЕРНЁННЫХ СТЕН. А ЗАТЕМ Я УСЛЫШАЛА ГОЛОСА СВОИХ ДЕТЕЙ, И ПОНЯЛА, ЧТО ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ. УВИДЕТЬ ИХ ХОТЯ БЫ РАЗ.

Янтарь и Аврора, сидящие по бокам от меня и Кас, возможно, были не против, чтобы их увидели. Но приближаться к подозрительному говорящему черепу определённо не торопились.

Я вздохнул и подвёл их поближе, заодно пропуская Лаахизу к останкам костяной шеи. Эргалис не возражала против осмотра — сейчас она вообще не обращала внимания ни на кого, кроме драконят.

— ДЕТИ МОИ, — сказала она настолько нежно, насколько была способна. — ВЫ УЖЕ ТАК ВЫРОСЛИ. Я ЧУВСТВУЮ В ВАС ВЕЛИКУЮ СИЛУ, БЛАГОРОДСТВО И БЕЗГРАНИЧНУЮ СВОБОДУ НАШЕГО РОДА. Я НЕ МОГЛА БЫТЬ РЯДОМ, КОГДА ВЫ РОСЛИ, НО Я ГОРЖУСЬ ВАМИ.

Драконята, десять минут назад бесстрашно сражающиеся с сильнейшим некромантом в истории, сохраняли робкое молчание.

— Что надо сказать маме Эргалис? — негромко спросил я.

— Спасибо, мам, — неуверенным хором отозвались они.

Эргалис издала мягкий смешок.

— Я НЕ ЗНАЛА ЭТОГО, НО Я ВЫБРАЛА ДОСТОЙНОГО ПРИЁМНОГО ОТЦА. ПОЗАБОТЬСЯ О НИХ, КАК ЗАБОТИЛСЯ РАНЬШЕ. МЫ БОЛЕЕ НЕ СВЯЗАНЫ КЛЯТВОЙ, НО ТЕПЕРЬ ЭТО И НЕ ТРЕБУЕТСЯ.

— Не то чтобы я возражал, но как же драконьи имена? — настороженно спросил я. — Память крови?

— ОНИ ВСПОМНЯТ САМИ, КОГДА ПРИДЁТ ЧАС. ОНИ РАСТУТ ТАК, КАК ПОЛОЖЕНО И САМИ СМОГУТ СДЕЛАТЬ ВЫБОР. ДЛЯ ЭТОГО ИМ НЕ ПОНАДОБИТСЯ НИ МОЯ, НИ ТВОЯ ПОМОЩЬ, ЛОРД ВИКТОР.

— Зови меня Вик.

Эргалис в текущем положении не могла кивать или как-то серьёзно двигать головой, но её горящем взгляде читалась благодарность. Затем пламя в глазницах начало угасать, пока от него не остался едва заметный свет, как от тлеющих угольков.

— Что с ней будет дальше? — спросил я, когда Лаахиза закончила осмотр.

— Я не сказать. Душа дракона — неизученный материал, его не понимать даже тиран. Сейчас она спать, может на месяц, может на год. Может, на сто, двести лет.

— Её можно вернуть в прежнее состояние? — спросила Кас.

— Нарастить плоть? Или просто прикрепить голова к шее? Не знать. Скорее нет, и то, и то. Если её дух освободиться спустя время, покинуть тюрьма, это можно считать хороший финал.

Ава и Ян всё-таки преодолели свою робость, подошли к черепу Эргалис и ненадолго уткнулись в него чешуйчатыми лбами.

Подземный комплекс Бертрама после его окончательной смерти не рухнул, но сдал ещё сильнее. Во многих помещениях, что раньше были не затронуты, царил хаос — после того, как рухнул потолок или стены. По всей шестой секции валялись груды «выключенных» мертвецов-прислужников, а устоявшие на ногах единицы неуклюже пытались разложить своих собратьев по углам.

— Их даже жал-ко, — сказала Адель.

— Они тоже не освободиться. Если есть душа, она застрять в проклятом теле. Гнить, покуда от оболочка не остаться лишь прах.

Великолепно. Сотни, тысячи кандидатов на испепеление. И это не считая тех, кто остались законсервированы, бойцов и иных видов слуг. Бертрам фон Харген оставил мне в «наследство» не только вымерший город Пепел вместе с кучкой выживших экспериментов, но и это глубоко несчастное место. Здесь творились немыслимые, чудовищные преступления, которые в свою очередь привели к геноциду целых миров. Их след нельзя было отмыть, память о них — замять.

Но что самое ужасное — комплекс Бертрама даже нельзя было просто сжечь, разрушить, завалить землёй. Не прямо сейчас. Не в ближайшие годы, а то и десятилетия.

— Лаахиза.

— Да?

— Ты можешь взять их под контроль?

— Пожалуй, — равнодушно отозвалась она. — Тиран больше нет, они пусты. Даже не делать из них скелет, просто брать и приказывать.

Для демонстрации она прохрипела заклятье, вытянув руку в направлении одного из мертвецов. Тот дёрнулся, выпрямился и отвесил неловкий поклон.

— В таком случае, у меня есть к тебе просьба, — мрачно сказал я. — Возглавить это место.

Кажется, я собрал на себе весь возможный спектр взглядов от членов отряда — от ошеломлённых до печально-понимающих. Лаахиза же посмотрела на меня так, словно пыталась прожечь глазами насквозь.

— Так, так. Возглавить? И продолжить дело тиран? Создавать армии нежить?

— Напротив. Пустить процесс вспять. Взять под контроль все уцелевшие запасы «Мортума», не дать ему просочиться в землю. Изучить формулу, разобрать до молекул, до основ магических сплетений. Найти антидот, антимагию, что угодно. Понимаешь?

— Я… понимать, да, — медленно сказала она. — Но не хватать одна. Нужны живые или хотя бы те, кто с головой.

— Найдём. Ты согласна?

— Я подумать… подумаю.

Других вариантов попросту не было, равно как и более подходящих кандидатов на роль руководителя. К несчастью, для Лаахизы это означало погружение в тысячелетнюю травму, возвращение воспоминаний о времени, когда её поработил Бертрам. Но она оставалась идеальным вариантом, зная подноготную этого места, как управлять слугами, где найти сохранившиеся артефакты и документы. Как восстановить то, что требовалось восстановить и окончательно уничтожить то, что подлежало уничтожению.

Когда Полночь откроет порталы, потребуется объявить клич о наборе опытных некромантов на специфическую работу — Лаахизе в помощь. А когда сотня авалонцев прибудет в замок — предложить им часть «вакансий».

В идеале через разрушение сути «Мортума» можно будет выйти на оригинальное проклятье нежити и избавить от него мир раз и навсегда. Исцелить Авалон и другие затронутые узлы — их до сих пор оставалось немало. Но сколько на это уйдёт времени — я даже не взялся бы представить.

— Иногда я жалеть, что проснуться тогда и бежать из темница, — тихо сказала Лаахиза. — Там видеть сны, быть в покое. Но я и не мечтать, как увидеть гибель тиран — своими глазами. Спасибо.

— И тебе спасибо, что решила дать шанс этой безумной затее. А по-настоящему благодарить нам нужно Эргалис, если она снова решит проснуться… Кас, как у нас с телепортами?

— Полночь ещё не сняла запрет. Но она успокаивается прямо сейчас, пока мы говорим.

Я закрыл глаза и настроился на «волну» своего замка — Кас была права. Впрочем, этот процесс мог спокойно занять сутки-другие, и лучше всего сообщить Полуночи хорошие новости, сидя на троне. Только добираться до трона придётся опять пешком, и опять выбирая наименее ужасную дорогу из двух.

— Простите, Вик. Он оборвал нить, и я никак не могла её восстановить… Мы победили?

Лита почти не спала за последние двое суток, и даже в форме астральной проекции выглядела уставшей. А ещё — взволнованной до предела.

— Победили, победили, — успокоил её я. — Теперь пытаемся понять, как вернуться. Армия Бертрама там случаем не расползлась в слизь?

— Если бы! — огорчённо сказала паучишка. — Кей и Галахад полчаса назад ушли на новый заход. Может, какая-то часть нежити сдохла, но осталось много, и она лезет!

В целом логично — те твари, что мариновались по подвалам и в шахте действовали в автономном режиме. Бертрам наверняка мечтал, чтобы его чёрное дело продолжало распространяться при любом исходе, хотя вряд ли ожидал, что окончательно помрёт так быстро после возвращения. Увы, это закрывало нам путь поверху, а на меня накладывало дополнительные обязательства по помощи рыцарям. В каком-то смысле теперь они были и моими братьями.

— Соскучились по пещерам? — невесело усмехнулся я, обращаясь к отряду.

— Может, рррискнём снаррружи? — тоскливо спросила Кара.

— Вам всё ещё не хватило драки?

— Ррразве что немного, — задумчиво сказал Кром. — Почти в самый ррраз.

С момента, как гноллы, драконята и Мордред дружно были атакованы в зоне сортировки и утилизации некротических отходов, они почти не переставая прорубались сквозь вражеские толпы. К счастью для Крома и Кары, когда половину отряда сбросили вниз, их подхватили Ава и Ян. На спинах гноллов остались глубокие царапины от драконьих когтей, но такие шрамы в их культуре считались наиболее почётными. Дальше пригодилось всё — встроенная чуйка на магию у драконов, холодная тактика Мордреда и инстинкты гноллов. А ещё удача — целая тонна удачи, поскольку в какой-то момент взбешённый Бертрам со свитой пронёсся мимо на огромной скорости, не обратив на них внимания.

За что позже и поплатился.

— Записывайтесь в отряд очистки придомовой территории как вернёмся, — сказал я. — Пока что состав — четыре рыцаря Авалона, со мной включительно. Но сперва — добраться до Полуночи, не потеряв никого на обратной дороге.

На этот раз гноллы не стали спорить — приоритеты есть приоритеты.

Следующие трое суток прошли как в тумане. Хотя в кои-то веки это был не туман отчаяния, а просто усталости после тяжёлой работы. Мы без проблем добрались через пещеры до замка — Адель даже успела набросать приблизительную схему своеобразного «метро», ведущего из Полуночи в подземный комплекс.

Масштаб проекта ужасал, но основная мысль была верной — со временем придётся наладить нормальную транспортную связь, а не тратить десять часов на дорогу в один конец. Хоть возвести стабильный портал, хоть построить метро, хоть расчистить чащу и проложить новый тракт в Пепел. Это не говоря о работах по восстановлению самого комплекса, за которые вряд ли взялись бы даже самые высокооплачиваемые цверги.

Всё потом. Хотя бы на этот раз победа в самом деле вышла полной, просто понадобится почти бесконечно долго пожинать её плоды.

Еда, сон — короткий и абсолютно тёмный, как ожившая тьма заклятий Бертрама. Я с неудовольствием отметил, что Альхирет частично оказался прав — пусть я не скучал по нему самому, но место для встреч во сне он выбрал идеальное. Там было хорошо и спокойно, а по пробуждению я чувствовал себя бодрее обычного. Надо бы навести справки, можно ли попасть на равнину под звёздами, исключив фактор хитрого Знающего. А также найти наконец время и разобраться с его подарком — даже то, что до сих пор лишь приносило пользу, однажды может рвануть похуже любой бомбы.

Полночь с некоторым сомнением выслушала мой рассказ, но дело было не в отсутствии доверия. Просто она слишком долго воспринимала Бертрама мёртвым, слишком большой травмой оказалось его возвращение, и теперь нужно было заново привыкнуть к мысли о его окончательном исчезновении.

Мне в голову даже закралась нехорошая мыслишка — не мог ли гад сбежать по методу Ланселота? Воззвать к Наблюдателю, оказаться выдернутым в последний момент из-под всесжигающего пламени? Но тут уже Полночь успокоила меня — она не зафиксировала никаких сторонних переносов в пространстве за пределы её мира. Похоже, лорду Бертраму не повезло — его покровитель в тот момент смотрел в другую сторону.

Сон, еда — лучшая, которую когда-либо готовила Кулина, хотя она всегда готовила так, что пальчики оближешь. Её магические блюда позволяли перезарядиться и прийти в форму даже мёртвым, вроде Мордреда с братьями. Кей и Галахад за время нашего отсутствия совершили пять удачных вылазок, каждый раз уничтожая не менее сотни тварей. Дальше мы отправлялись вчетвером, иногда — вшестером, с присоединившимися гноллами.

Тем временем цверги достроили-таки свои баллисты и установили их на стене — пять впечатляющих осадных машин. Те со смертоносной точностью обрушивали на врагов снаряды, зачарованные на погибель нежити. Рядом патрулировала Лита в сопровождении двух джиннов — Фахар и Альжалид из кожи вон лезли, пытаясь опередить друг друга по счёту уничтоженных отродий. Пока эта неуёмная энергия была направлена наружу — я не возражал, но вскоре нужно будет придумать им другое занятие. Как в восточных сказках — если не дать джинну задание, тот начнёт разрушать всё вокруг. Но и новое заточение не годилось, слишком просто и слишком жестоко.

Сон. И пробуждение в неожиданной компании — Лита дрыхла рядом в своей наиболее человеческой, и абсолютно обнажённой форме, крепко обхватив меня всеми четырьмя руками.

Как она попала в спальню? Я покосился вбок, и обнаружил совершенно спокойную Кас, уже успевшую встать и начать одеваться.

— Кас, — позвал я шёпотом, хотя паучишка явно не планировала просыпаться. — Ты не в курсе…

— Пришла утром, почти сомнамбулой, — пояснила она. — В таком состоянии нельзя будить.

Обычно Полночь в это время запирает двери, но для Литы могла сделать исключение. Та до сих пор корила себя за то, что не смогла оказать большую поддержку во время похода на Бертрама, и совершенно зря. Именно паучишка отвечала за всю магическую оборону Полуночи в последнюю неделю, особенно когда стало ясно, что текущего набора книг в библиотеке недостаточно для решения насущных проблем. Лита всегда работала на износ, будто пытаясь что-то доказать, спала как попало и где попало. И вот — закономерный результат.

Надо сказать, ощущался результат даже приятно, но вызывал сразу ряд вопросов. Первый из которых я напрямую задал Кас.

— Я не против, — мягко сказала она. — Я знаю, что вы — мой, но также вы — наш. Даже первой наложнице иногда надо отдыхать.

— Не знаю, дойдёт ли дело до секса, — проворчал я. — Но хотел бы я как-то её разгрузить.

— Тогда подумайте, какая работа подойдёт ей лучше всего. Не временная, постоянная.

С этими словами она наклонилась, оставив на моей щеке лёгкий поцелуй, и покинула спальню. Лита что-то промямлила во сне, её лицо наконец разгладилось, дыхание выровнялось. Иногда обязанности хозяина вечного замка — сразиться с могучим некромантом, желающим захватить трон Полуночи. А иногда — начать свою ночь на час позже, позволив кому-то выспаться рядом.

Я мог лишь надеяться, что со временем второго в моей жизни будет больше, чем первого.

Глава шестнадцатая

— Вик?..

— Мм?..

Не заметил, как снова задремал. Непозволительная роскошь во время войны и кризиса, но нынче Полночь наслаждалась заслуженной передышкой. Да, под её стенами всё ещё бродила орда агрессивной нежити, внутри оставалась масса нерешённых проблем, а на горизонте маячил большой конфликт с Закатом. И всё же, сейчас — конкретно в этот момент — можно было слегка расслабиться.

— Вик? Вик!

— А, что⁈

Я вскочил, ошалело озираясь в поисках угрозы — по счастью, несуществующей. Из окна мягко светила большая луна, в камине тлели угли, а напротив меня на кровати сидела Лита. Её очаровательное лицо не портили даже две дополнительных пары паучьих глаз на лбу, прикрытых взъерошенными чёрными волосами. Юная, стройная, с небольшой грудью изумительной формы… и красная как рак.

— Простите, что разбудила, — сказала паучишка, избегая встречаться со мной взглядом. — У вас меча не найдётся?

— С собой? Нет, а зачем?

— Вскрою живот от позора.

— Ну уж извини, могу предложить только полэкс, — усмехнулся я, присаживаясь рядом с ней. — А им самоубиваться не слишком удобно.

— Пробовали?

— Прикидывал, когда только начинал очищать замок. Иногда казалось, что проще прикончить себя и возродиться в начале — я ещё не знал, как это нагружает Полночь… Тебя, кстати, это тоже ждёт.

— Что ждёт? — моргнула она.

— Возрождение после сэппуку. И очень недовольная Полночь, которая дополнительно настучит по голове. Но если прямо надо — сбегай до оружейной, там наверняка найдётся меч.

Она не торопилась куда-то бежать, вместо этого уткнувшись мне лбом в плечо. Я приобнял паучишку за плечи, и так мы просидели с минуту, в умиротворённом молчании.

— Заработалась, — пробормотала она. — Альжалид под утро кровь из носу понадобился фолиант с разбором продвинутых формул оптимизации сплетений. А я его запихнула подальше ещё полгода назад, когда каталог составляла… Еле нашла, ещё для себя кое-что выписала… чуть-чуть совсем. Книгу ей оттащила, поползла назад, а что дальше — не помню.

— Лита, счастье моё. Ты вообще высыпаешься?

— Куда… высыпаюсь?

Тишина воцарилась ещё на полминуты.

— Я не сержусь, если что, — негромко сказал я. — И Кас тоже не сердится, тут все свои. Ты же раньше не стеснялась?

— Раньше было раньше, — вздохнула она. — Менее официально, более… по-другому. Вы стали гораздо сильнее! Настоящим хозяином.

— А раньше, значит, был не настоящим?

— Я не это хотела сказать!! — запаниковала она.

— А я просто шучу.

На самом деле ничего особо не поменялось — даже теперь, когда совместных сил обитателей и союзников Полуночи хватило, чтобы расправиться с чудовищем вроде Бертрама фон Харгена. Но иногда я ловил себя на мысли, что ощущение и вправду несколько другое. Как будто со временем Полночь врастала в меня, пока я врастал в неё — и от того мы пропитывались чувствами, помыслами, мировоззрением друг друга. И всё-таки, это не делало меня более или менее «настоящим хозяином», не меняло в сторону идола, угрожающей фигуры на чёрном троне. По крайней мере, мне хотелось так думать.

— Лита?

— Да?

— Как ты стала библиотекарем?

Она стушевалась, явно не ожидая такого вопроса.

— Как и… все слуги? Меня выбрали, как выбирают всех. Как вы взяли Хаггу, только меня не спрашивали. Мой прапрадед работал в Полуночи, а я много изучала магию. Потом умерла — по дурацкой случайности. Дождалась, пока призвали. Как-то вот и срослось.

— Помнишь прапрадеда?

— Лично — нет, мне про него рассказывали… Немного. Он был заклинателем, но неизвестно, в какие годы. Вы сами видели, в архив не всегда попадают хозяева, не то, что слуги.

— Ну, это мы исправим.

Она подарила мне удивлённый — и слегка обречённый взгляд.

— Хотите, чтобы я начала вести записи? Надо будет опросить Кас и тех, кто был здесь до неё, составить списки, упорядочить…

— Погоди, — мягко прервал её я. — Не торопись. Скажи лучше, как тебе управлять нашими джиннами?

— Гораздо лучше, чем когда я их призвала впервые! Они не шёлковые, но пока что направлены в правильное русло. Вы и сами видите.

— Вижу. А обучение Нидрэ?

— Она умница, отлично схватывает! Только время на занятия не всегда есть.

— Хочешь, чтобы его стало ещё меньше?

Лита слегка отстранилась и подозрительно сощурилась на меня — как человеческими, так и паучьими глазами.

— Опять шутите?

— Не совсем, — честно сказал я. — Скорее, нет, чем да. Но я не знаю, станет у тебя больше времени или меньше — просто должность будет другой.

— Не библиотекарь?

— Нет. Верховный маг Полуночи.

Теперь её глаза округлились, а нижняя челюсть потихоньку поползла вниз. Понадобилась пара секунд, прежде чем паучишка вернула контроль над своим лицом.

— Нет, вы точно шутите! Вик! Это место пустовало… триста лет? Пятьсот? Почему я⁈

— Мне нужен кто-то, — спокойно сказал я. — Кто сможет направлять и консультировать всех других магов замка. А также обучать меня лично — поскольку двух ритуалов мне явно маловато. Тот, кто не будет постоянно отвлекаться на работу с бумагами, пусть и столь ценными, как книги в библиотеке. И у меня нет ни малейшего желания призывать для этого кого-то нового.

Что тут ещё говорить? На роль наставника лучше всего подходил Арчибальд — но он оставался узким специалистом в своей области, и был слишком ценен на месте артефактора. И Альжалид, и Фахар лучше справлялись с боевой магией, но управление я бы доверил им в последнюю очередь. Анна только начала своё обучение в Авалоне. Лаахиза была любопытным кандидатом и уже доказала свою верность, но в ближайшие годы будет с головой занята в подземном комплексе.

И всех их я рассматривал только в том случае, если Лита решит отказаться.

— Ты умная, способная и самая изобретательная из всех известных мне магов. А я знаю Мерлина и его сестру Гвендид, которые практикуют ремесло три тысячи лет минимум.

— Вик, я не справилась даже с джиннами!

— Раньше — нет. Сейчас — справляешься идеально, что говорит об умении работать над ошибками.

— Так всего неделя прошла! Я приползла к вам в спальню, к вам в кровать, и не помню этого! Голышом!!

— А это говорит о том, что тебе нужно сфокусировать усилия на вещах, в которых ты по-настоящему хороша.

— Но…

— Ты хочешь стать верховным магом или нет?

Паучишка замолкла на секунду, прежде чем тихонько вздохнуть.

— Хочу. Очень хочу. Просто боюсь, что в этой роли однажды подведу вас гораздо сильнее, чем как библиотекарь.

— Ты никогда меня не подводила, радость моя.

Она обхватила мою руку четырьмя своими и прижалась всем телом. Только сейчас я вспомнил, что мы вообще сидим тут на кровати в чём мать родила, и последние минут пятнадцать находимся в достаточно тесном физическом контакте. По-хорошему надо бы начать наконец новую ночь, но…

— Вик?

— Да?

— Вы говорили… Кас правда не против… что я тут?

— Правда.

— Тогда можно мне один поцелуй?

Я едва кивнул, как её горячие губы нетерпеливо толкнулись в мои, наше дыхание на миг стало одним, а тело словно пробило электрическим током! Паучишка не умела целоваться, но делала это настолько страстно, искренне и жадно, что это вызывало моментальную ответную реакцию. «Один поцелуй» длился долго, почти бесконечно долго, пока наши руки прижимали и гладили, всё, до чего могли дотянуться. Наконец Лита отстранилась. Но, прежде чем я успел выдохнуть, подарила мне самую лукавую улыбку, какую я только видел на женском лице.

А затем её голова быстро опустилась вниз, ещё ниже, пока не оказалась ровно там, где надо. И на следующие несколько минут я начисто забыл про роли и должности, большие и мелкие беды, груз ответственности. Непозволительная роскошь во время войны и кризиса. Но сейчас — лишь обжигающая, восхитительная близость.

Рыцари и гноллы отправились в сегодняшний поход без меня — таков был изначальный уговор. Я же занялся тем, чем по-хорошему должен был заняться в первый же месяц правления. Конечно, обстоятельства тогда работали против меня — Полночь болела, капризничала и запрещала слугам скармливать новому хозяину даже крупицы ценной информации. У моего замка имелись серьёзные проблемы с доверием — и я даже не спрашивал, почему. К счастью, диалог в кои-то веки был налажен.

И теперь я, под руководством Кас и Литы, изучал особенности доминантного влияния вечного замка Полночь на связанные узлы великой паутины, приводящие к мета-симбиозу. Если вкратце — что такое тень Полуночи и с чем её едят.

Узел Торвельд.

Население: семьдесят два миллиона разумных.

Коренное население: цверги.

Крупнейшее государство: Союз Вольных Городов.

Эмиссар: отсутствует.

Тень Полуночи: укрывает в треть силы.

— Торвельд был последним миром, сохранившим её влияние, — сказала Кас, и в её ровном голосе промелькнула тень одобрения. — Цверги невероятно упрямы, и я могу лишь предположить, что их родной узел впитал черты своих детей. Полноценное влияние было недоступно, пока Полночь стояла без хозяина, но сейчас всё стало на свои места.

Эрик и Элгрид Смелтстоуны. Не самые первые мои гости, но одни из первых — и единственные, которые были кровно заинтересованы в маршруте «в тени Полуночи». Позже Инзор с Геннадием объясняли мне принципы влияния вечных замков на миры… без больших подробностей.

— Так на что конкретно влияет тень?

— Зависит от степени укрытия! — бодро сказала Лита. — Сейчас она открывает по всему Торвельду сеть коротких путей между назначенными точками. Что-то вроде стабильных и совершенно безопасных порталов, но перемещение не мгновенное, просто раз в пять быстрее обычного!

— Кротовины, — пробормотал я. — Складки в пространстве. И как, они доступны всем желающим?

— Что вы! Про них сперва надо вспомнить, затем найти надо, затем настроить, а в идеале — ещё и получить ваше благословение. Думаете, почему цверги к вам толпами повалили?

— Золото и драгестол.

— Ага, и это тоже. Но маршруты в тени для них сами по себе приносят деньги и ресурсы. Огромные деньги и ресурсы!

— С ростом тени замка повышается и влияние, — продолжила Кас. — Маршруты расширяются, укрепляются, открывают новые возможности. История знает примеры, когда сквозь них прокладывали торговые пути на столетия, проходили неисчислимые армии, переселялись целые народы. Тень Полуночи может спасти большой город от гибельной ярости стихий, или же обречь его на смерть, позволив захватчикам шагнуть за стены. И всё это в вашей власти, Вик.

— Не слишком хотелось бы потворствовать местным завоевателям. — проворчал я

— Понимаю. Но случаются разные войны — вы же помогли наследникам императора в Ноартале занять престол.

— Малой кровью, но да, было… К слову, почему в Ноартале нет тени?

— А вы проверьте. — спокойно сказала она.

Сказано — сделано. Дальний зов, погружение на другой уровень — в безбрежное пространство из клубящегося сиреневого тумана. Мой персональный обзор галактики и ближайших узлов. В первую очередь тех, за которые так или иначе отвечала Полночь.

Узел Ноарталь.

Население: двести миллионов разумных.

Коренное население: альвы.

Крупнейшее государство: Империя Шести Львов.

Эмиссар: Эйвин Кеймарис.

Тень Полуночи: укрывает в четверть силы.

Ого, а новый император с сестрой-эмиссаром времени зря не теряли! Развеявшаяся тень восстановилась буквально за считанные месяцы, пусть и слабее, чем в Торвельде. Причём произошло это совсем недавно — поскольку до запрета Полуночи на телепорты меня не осаждали торговцы-альвы. Запрет истечёт вот-вот, так что надо будет приготовиться.

Я уже собирался вынырнуть назад, как вдруг заметил ещё один мир-сгусток, связанный с Полуночью. Тусклый, почти незаметный, но уже занявший своё место на просторах великой паутины. А это значит, что кошмар проиграл.

Узел Авалон.

Население: тридцать тысяч разумных.

Коренное население: люди.

Крупнейшее государство: Империя Авалон.

Эмиссар: отсутствует.

Тень Полуночи: не сформирована.

— Тень формируется во всех узлах, где есть эмиссар?

— В большинстве, но не во всех. Иногда не подходят условия, сама суть мира отвергает влияние вечного замка. Вам знакомо это, Вик, вы же сами родились на Земле.

— Но эмиссар… желателен?

— Чтобы укрепить рост тени выше трети — да. Новая формируется, если Полночь установила прочную связь. Некогда под крылом Полуночи находились сотни узлов одновременно, целые поколения правителей приходили на поклон к её хозяевам.

— Стать эмиссаром считалось самой почётной в мире должностью! — поддержала Лита. — За это право устраивали турниры между странами!

— Отсюда традиционная часть титула — «властитель бесчисленных земель». Так было когда-то, и так будет вновь.

Теперь всё стало гораздо яснее. Хозяин Полуночи — и любого другого вечного замка, который не разваливался на части — определял политику и развитие сопредельных миров с помощью искажений пространственно-временного континуума. Удобно, блин с горохом. Если кто-то из местных владык решит пойти против воли Полуночи, в его столицу может внезапно открыться прямой проход для армий конкурента. Достаточно даже опытного отряда убийц. Недовольные попытаются устранить эмиссара? На должность нового встанет очередь из могучих магов, а судьбе устранителя не позавидуешь.

Фактически палки в колёса в этой схеме могли вставлять только прямые противники Полуночи — хозяева других вечных замков. К тому же, их тени даровали иные блага, иногда более привлекательные для сильных тех или иных миров. Полдень, к примеру, фокусировался на защите — его маршруты были длиннее, но также позволяли укрыться прямо в подпространстве на долгое время. Это было особенно ценно в тяжёлые времена, вроде вторжения чудовищ Пожирателя. Дороги Заката наделяли своих странников сверхъестественными бодростью и силой, заставляя расплачиваться небольшими кусочками воспоминаний. Сумрак позволял говорить с мёртвыми. По слухам, маршруты Зари и Рассвета могли исполнять желания, но никто не мог этого подтвердить.

— Может, лет через двадцать и узнаем, — сказал я с сомнением. — Или раньше, когда навещу Илюху.

— Не боитесь вновь оказаться в западне? — нахмурилась Кас.

— У нас с Зарёй вроде был уговор. Хотя надо уточнить у Мелинды — добрались ли её орлы до места…

А перед этим — убедиться, что связь с союзными мирами восстановлена. Устроить ещё один приём гостей, успокоить всех, кого надо, вернуть Зури. Пережить нашествие жаждущих воспользоваться маршрутами альвов из Ноарталя. А ещё не стоило забывать про договор со Смелтстоунами по поводу выхода на добытчиков драгестола. Выделенный им месяц ещё не истёк, но находился на исходе. Кто бы мог подумать, что он окажется столь насыщенным?

Дождаться визита Асфара, обсудить феномен Адеррайсера и Затмения в целом. Узнать текущий статус войны с Закатом и какую роль придётся сыграть Полуночи. Принять меры против возможных козней Йхтилла. Впустить сотню жителей Камелота, разместить в домах, восстановление и строительство которых возобновилось только вчера. И когда вместе со всем этим расширять влияние родного замка на новые узлы? Разбираться с проблемами внутри? Хотя бы проложить нормальные связи между тронным залом и двумя разными мастерскими⁈

А ведь ночь так хорошо начиналась… без лишних размышлений.

— Надо расписать график дедлайнов, — пробормотал я. — А заодно и график отпусков, иначе я свихнусь.

Кас и Лита молча переглянулись и вежливо кивнули, явно не поняв пары слов, но верно уловив суть.

Альвы, Цверги, Полдень, Закат… Но нет. Нет, сперва всё-таки надо сдержать данное слово.

Два слова, если быть точным. Два слова, данных не кому-то за пределами Полуночи, а самим её обитателям. Одни уже сдержали своё собственное слово, защищая стены замка в первых рядах. Другие терпеливо ждали в темнице, до этого пробыв там десятки и сотни лет. Некоторые вещи нельзя откладывать на потом до бесконечности — а внешняя политика подождёт до открытия большого портала.

— Кас?

— Да, Вик?

— Нужно будет подготовить тронный зал для особенного приёма. Суда над теми, кто наконец его дождался.

Глава семнадцатая

Мне никогда не приходило в голову посвятить свою жизнь юриспруденции — даже когда обдумывал варианты карьеры в школе. Но суды всё-таки умудрились меня догнать, сперва в Камелоте, а теперь и в Полуночи. С другой стороны, о чём я точно никогда бы не подумал, так это об управлении замком в другом мире, вместе со всеми его обитателями. В обоих случаях приходится обучаться на ходу.

Я обещал заключённым справедливый суд, и по законам Полуночи обязан был провести его лично. Подобные заседания в истории вечного замка происходили нечасто, а когда проходили, хозяин на них выступал как судья, присяжные и палач в одном лице. К счастью, как раз этот аспект я был волен менять по своему разумению.

— Вы хотите, чтобы я выступил в роли защитника, лорд Виктор? Если вас не затруднит, могу ли я узнать причину?

— Для начала, по старшинству. Не считая Надзирателя, вы — официально самый почётный из слуг Полуночи по возрасту.

— Если учитывать моё пребывание в форме потерянной во времени тени — безусловно. Но, увы, не могу сказать, что это добавило мне мудрости.

— Это лишь одна из причин. Из неё следуют и другие — например, вы абсолютно непредвзяты к узникам, которых будете защищать. Ни один из них не сидит дольше полутора тысяч лет, ваше время было раньше. Далее, вы хорошо знакомы со старыми традициями Полуночи и сможете верно интерпретировать спорные моменты.

Наконец, хотя я и не сказал этого вслух, мне требовался кто-то, кто мог бы сбалансировать авторитет и агрессивный подход Надзирателя. Хранитель темницы, разумеется, вызвался на роль обвинителя — и этому сложно было возражать. Только он наизусть знал все дела заключённых, их преступления и изначальные приговоры, а также контекст времени. Надзиратель, как ни странно, имел не худшие понятия о справедливости, но всё-таки отличался ядовитым и весьма жестоким нравом.

Была у меня мыслишка поставить в защитники Оррисса или даже Лаахизу, но первый не мог пока покинуть темницу, а вторая вряд ли бы захотела выступать на стороне каких-то неизвестных заключённых. В то же время, неизменно учтивый и компетентный Арчибальд подходил как нельзя лучше.

— Я не возражаю, лорд Виктор, — сказал артефактор, задумчиво потирая подбородок. — Позволите лишь ещё один вопрос?

— Задавайте.

— Вы наверняка знаете, что раньше хозяева судили лично, без привлечения посторонних. И в этом был смысл — ибо никто в пределах Полуночи не может солгать её хозяину. Почему вы приняли иное решение?

— Потому что есть ложь и есть ложь, — пожал плечами я. — Полуправду, например, замок за обман не считает, и в целом трактовка очень широкая. Но даже если бы система работала идеально, мне хотелось бы убедиться, что правосудие не замыкается на одном человеке.

— Благодарю за ответ, лорд Виктор, — поклонился Арчибальд. — И начну готовиться к заседанию.

За одну ночь мы никак бы не могли рассмотреть дела всех заключённых — тех набралось около трёх сотен! Даже если уделять каждому не более пятнадцати минут, придётся вести суд более трёх суток кряду. Перед началом первого заседания требовалась строгая фильтрация.

— Фон Харген.

— Надзиратель.

Несколько месяцев назад, до похода в Авалон, хранитель темницы успешно пережил процедуру магического «омоложения», которая частично вернула ему утерянные силы и продлила жизнь. При первой нашей встрече он выглядел как воплощение Смерти, дряхлый мертвец в сером балахоне, перехваченном цепью. Сейчас… немного более аккуратно. Надзирателю со спины можно было дать на вид не более шестидесяти, а не сто шестьдесят, как раньше. Но его кожа всё ещё походила на сухой пергамент, а вместо глаз на меня смотрели два бездонных чёрных провала.

— Не был здесь так давно, — проскрипел он, оглядывая тронный зал. — Всё изменилось. Сильно.

— В лучшую или худшую сторону?

— В другую сторону, — равнодушно сказал он. — В твою. Но твои методы, очевидно, работают, и я более не намерен с ними спорить.

Старик добрался сюда быстро — короткий путь, что я проложил в окрестности темницы, снова заработал. Удачно, поскольку иначе Надзирателю и всем заключённым пришлось бы долго карабкаться наверх по железным скобам.

— Это правильно, — сказал я. — Как самочувствие?

— Я не в лучшей форме, но и далеко не в худшей. Полагаю, что протяну ещё несколько лет, прежде чем снова начну разваливаться на куски.

— Скорее несколько дней. Темница будет очищена сразу после завершения суда.

Он вонзил в меня свой страшный взгляд, но я давно привык и спокойно смотрел в ответ.

— Думаешь, что потянешь очищение, фон Харген?

— Потяну. Возражения будут?

А ещё кто-то только что сказал, что не намерен спорить с моими методами. Впрочем, Надзиратель не собирался качать права, и лишь неопределённо повёл плечами.

— Предлагаю заняться насущными вопросами. Я составил списки заключённых. Выбирай сам, кого судить первым, а кого — последним.

Старый тюремщик смог меня удивить — его списки оказались на удивление грамотными и понятными, с сортировкой по категориям. Так сходу из кандидатов на пересмотр дела можно было отсеять сотню — те попросту сбежали или были убиты во время большой слабости Полуночи. Среди этой сотни я отыскал имя Лаахизы, и наверняка где-то там же находился серокожий громила, устроивший бунт месяца три назад. Кажется, болотный ужас тоже раньше числился как разумное существо под арестом?

Так или иначе, надо выделить отдельную категорию — ещё живых и пока не пойманных, а затем найти беглецов. Практика показывала, что они редко покидали пределы Полуночи. Поразительно, как такое количество народу могло скрываться в загрязнённых территориях замка месяцами, не попадаясь никому на глаза.

Далее шли те, кто не мог самостоятельно передвигаться — чуть меньше тридцати. Некоторые испытывали физические ограничения, другие потеряли рассудок. К каждому перед судом требовался индивидуальный подход, от целителя до некроманта. Больше работы для Терры и Лаахизы, в ближайшем будущем, но сейчас надо рассмотреть других.

Ещё двадцать наотрез отказались покидать камеры и являться на суд. Конечно, можно было вытащить их силой, либо попытаться разобраться лично. В другой раз.

Надзиратель делал пометки о тяжести преступлений тех или иных лиц, но их я пока проигнорировал. В сухом остатке — сто сорок шесть дел. Всё ещё непомерный объём работы, но заметно меньший, чем раньше.

— Спасибо, — сказал я, поднимая глаза на терпеливо ожидающего старика. — Мы начнём с тех, кто находится в темнице дольше всего, а дальше пойдём по нарастающей.

— В этом есть смысл, — сдержанно согласился Надзиратель. — Я бы судил так же. Учти, что узники с бессрочным заключением без права на пересмотр виновны в тяжких грехах. Не позволяй бессмысленному милосердию затмить твой взор.

Я не стал возражать, хотя прекрасно помнил, что Геннадия Белого этот тип приговорил к минимум трёхсотлетнему заключению, хотя тот не совершил никаких ужасных вещей. Да, нарушил закон гостеприимства, подслушивал немного, но ведь не для вражеского замка, а чисто из научного любопытства. Впрочем, другие примеры могли быть отнюдь не столь безобидны.

Узнаем уже сегодня ночью.

Тронный зал несколько преобразился — появились две деревянные кафедры для обвинителя и защитника, которые Полночь сотворила по запросу. Кафедра Надзирателя была более массивной, внушительной, напоминающей церковный амвон, кафедра Арчибальда — полегче, смахивающей на место преподавателя старинного университета.

Согласно традициям, я судил, сидя на троне, обвинитель и защитник располагались передо мной, по правую и левую руки, а дальше, полукругом на стульях — присяжные. Сейчас из слуг в их число входили Кас, Лита, Луна, Кулина, Терра и Адель. Из союзников и гостей — Лаахиза, Инзор, Шаэль и Мордред, стоящий отдельно. Кроме них по правую и левую сторону от трона сидели два молодых дракона. Ава и Ян очень хотели посмотреть на заседание, а заодно служили наглядным доказательством текущих дел в Полуночи.

Заключённых приводили по одному, остальные ожидали на стульях в основном коридоре. Каждого из них быстро осмотрела Терра, каждый получил возможность привести себя в порядок перед судом — хотя воспользовались этим далеко не все. По всей видимости, если ты проспал колдовским сном тысячу лет и больше, тебя мало интересует собственная внешность.

Гвардейцы ввели в зал первого узника — тот шёл сам, без кандалов и верёвок. Если кто-либо из опасных ребят попытается напасть на самых слабых присяжных, мы с Мордредом отреагируем быстрее всех. Быстрее, чем все остальные успеют моргнуть.

— Имя. — скрипнул Надзиратель со своего места.

— Рори, — ответил тот после паузы. — Рори О’Данн.

Суд официально начался.

Теперь мне не требовалось даже заглядывать в список, чтобы узнать информацию о том или ином узнике — её подхватила Полночь. Стоило чуть прикрыть глаза, и перед мысленным взором вспыхивали буквы, кратко описывающие профиль заключённого и суть дела:

Имя: Рори О’Данн.

Раса: Человек.

Родной узел: Торвельд.

Преступление: Налёт на сокровищницу, грабёж, убийство двух гвардейцев при побеге.

Год заключения: девять тысяч шестьсот двадцать пятый.

Я открыл глаза — на стуле сидел, ссутулившись, человек лет семидесяти, хотя по факту ему перевалило далеко за полторы тысячи. Некогда это был могучий мужчина и, судя по составу преступления, сильный воин. Сейчас лишь пара рыжих прядей сохранилась в седине волос, тусклые глаза смотрели в пол. Тысяча четыреста девяносто семь лет он проспал колдовским сном, отбывая пожизненное наказание. Полночь сохранила его физически ровно настолько, насколько могла — но насколько он сохранил разум?

Надзиратель тем временем зачитывал более подробный состав преступления. Обычная история — группа наёмников, нанятая кем-то неизвестным, отправилась за артефактами вечного замка. В тот год Полночь не пустовала, но хозяин был зелёным новичком. Товарищам Рори удалось незамеченными проникнуть в сокровищницу, затем всё пошло не по плану. Сперва подоспели гвардейцы, за ними — Жнец. Девятнадцать из двадцати наёмников были убиты, Рори сбежал, оказался настигнут и брошен в темницу. Судя по всему, потом про него просто забыли.

До сих пор никто не мог мне объяснить, по какому принципу Хранитель равновесия, он же Жнец, убивал или арестовывал преступников. Возможно, тут играли роль остатки его прежней личности, позволяющие выносить предвязтое суждение? Жаль, с Роландом толком поговорить нельзя — он бы наверняка поделился опытом.

— Обвиняемый, — продолжал Надзиратель. — Совершил тяжкое преступление против Полуночи и был справедливо осуждён на пожизненное заключение. Предлагаю оставить приговор без изменений, либо заменить его на быструю казнь.

— Полторы тысячи лет — немалый срок, — негромко сказал Арчибальд. — Можно даже сказать, что он пробыл в темнице даже не одну, а два десятка жизней.

— Это не искупает его вины.

— Тогда что искупит? Смерть? Не проще было бы казнить его ещё тогда, когда он преступил закон?

— Не я устанавливаю правила, Арчибальд, — проскрипел Надзиратель с ноткой недовольства. — Ты прекрасно это знаешь.

— Более чем. Но ныне мы вершим суд — и лорд Виктор обещал этому человеку справедливость. Рори О’Данн! Поведайте, раскаиваетесь ли вы в содеянном?

Человек напротив вздрогнул, словно не поверил, что к нему в самом деле обратились — и медленно поднял голову.

— Я… раскаиваюсь, — медленно сказал он. — Я совершил ошибку и поплатился за это. Я…

Он явно хотел сказать что-то ещё, но замолчал, вновь повесив голову. Возможно, эти слова были единственными, что он репетировал раз за разом последние столетия, в перерывах между почти бесконечным сном. Возможно, он помнил лишь их, да своё имя — и больше ничего.

Но что важнее — он не лгал.

Присяжные обсуждали дело недолго — голосами, укрытыми от ушей обвиняемого незримым щитом. Кас поднялась на ноги.

— Лорд Виктор, мы считаем, что этот человек отбыл свой срок заключения. Последнее слово за вами.

Обвиняемый вновь поднял глаза, посмотрев на меня. Впервые за всё время на его лице промелькнуло что-то… живое. Надежда?

— Рори О’Данн, — сказал я. — Именем Полуночи, твой срок окончен. Твоя дальнейшая судьба будет решена позже, но это решение примешь ты сам. Отправляйся в лазарет для отдыха.

Надзиратель явно остался недоволен, но возражать не стал. Возможно, если бы приговор оказался иным, сам Рори бы начал умолять о быстрой смерти. Ни в Торвельде, ни где-либо ещё не осталось никого, кого бы он знал и любил — разве что он водил дружбу со старыми драконами. В любом случае, в темнице ему больше было не место.

— Приговор вынесен, — скрипнул Надзиратель. — Следующий обвиняемый!

Имя: Масарра.

Раса: Человек.

Родной узел: Кальдарим.

Преступление: Прямой обман хозяина Полуночи, воровство артефактов и ценных научных материалов.

Год заключения: десять тысяч шестидесятый.

Эта женщина провела в заточении заметно меньше предыдущего обвиняемого — «всего лишь» тысячу и шестьдесят два года. Как ни странно, выглядела она тоже заметно лучше — ей можно было дать от сорока до пятидесяти. Вполне симпатичная смуглая леди, образ которой нарушали лишь лихорадочно мечущиеся глаза.

— Я раскаиваюсь! — крикнула она сразу, как только назвала имя. — Я раскаиваюсь всем сердцем! Я никогда не повторю содеянного и умоляю справедливый суд о милосердии!

— Тишина, — мрачно скрипнул Надзиратель, приподнимаясь над своей кафедрой. — Молчи, пока тебе не дадут слово!

Масарра тут же замолкла — впрочем, она прекрасно успела сказать всё, что хотела. То ли она умудрилась подслушать ход предыдущего заседания, то ли приблизительно знала, что из себя представляет процесс, разницы не было. Она тоже говорила чистую правду — очевидно, в отличие от того времени, когда совершила своё преступление. Чем лишь подтверждала, что её приговор устарел.

Интереснее всего было другое. Судя по году её заключения, она жила во времена не кого-то, а самого лорда Бертрама! Таким образом, преступление против него автоматически добавляло ей очков — попытаться обмануть и обворовать такого урода — святое дело. Возможно, удастся даже немного поднять ей настроение новостями о его окончательной гибели.

Надзиратель оглашал подробности преступления — похоже, Масарра пришла наниматься на службу, но вскоре решила сбежать, украв уникальный магический жезл и материалы для опытов. Бертрам в то время нечасто появлялся в Полуночи, и преступнице почти удалось замести следы с помощью сложного ритуала, в том числе замаскировав прямую ложь. Но Жнец пришёл в себя быстрее ожидаемого и перехватил её у самого портала.

Обычно Бертрам лично пустил бы её на опыты, но в то время, видимо, был слишком занят ключевой фазой «Мортума». А потом забыл — вместе с межмировыми войнами и другими неприятностями.

— Обвиняемая была осуждена справедливо, — сказал Надзиратель. — И неуважение к суду лишь отягощает её дело. Но даже я должен отметить, что грех лорда Бертрама фон Харгена перевешивает грехи всех, кто заключён в моей темнице. С этой точки зрения преступление обвиняемой… можно посчитать менее тяжким.

— Мне нечего добавить к словам обвинителя, — мягко сказал Арчибальд.

Присяжные начали обсуждение, хотя стало ясно, что второе дело практически можно было считать закрытым. Но в этот момент я вдруг обратил внимание на Лаахизу, сохраняющую напряжённое молчание. Она как будто не слушала всего, что говорили вокруг, уставившись на Масарру недвижимым взглядом.

Взглядом, в котором читалась холодная ненависть.

И Масарра, лихорадочно оглядывающая суд с полным надежды лицом, в итоге поймала этот взгляд. Сперва её выражение сменилось на непонимание, смущение, затем на нём промелькнуло узнавание. А затем — страх.

— Лаа, — она задохнулась на вдохе. — Лаахиза⁈

— Масарра, — прошипела леди-лич, медленно вставая со своего места. — Слуга тирана.

Обвиняемая не могла слышать Лаахизу из-за магии беззвучия, но здесь всё было понятно и без слов. Миг — и Масарра тоже вскочила, сломя голову бросилась к выходу из тронного зала! Даже если бы ей удалось добраться до больших дверей, она не смогла бы открыть портал, но попытка была достойной. По дороге она выкрикнула несколько резких слов, взмахнула руками — и несколько стульев для гостей лопнули на тысячи щепок! Те в свою очередь рванулись в сторону присяжных, но на полдороги остановились, наткнувшись на барьер Литы.

Масарра почти добежала до выхода — и с размаху врезалась в доспех Мордреда. Несмотря на размеры и полную броню, рыцарь Авалона передвигался невообразимо быстро. Через несколько секунд беглянка была возвращена на место, на этот раз в изготовленном Арчибальдом глушащем магию браслете.

— Лаахиза, — сказал я. — Что ты знаешь об этой женщине?

— Я уже сказать, — мрачно ответила она. — Слуга тирана. Явиться добровольно, знать об опытах. Мечтать работать на него. Без его магия, без контроль!

— А её преступление?

— Жадность. Страх. Много страх, когда узнать характер тирана. Я сказать проще, лорд Виктор. Ценные материалы, что она пытаться увести вместе с артефакт — рабы. Люди на опыты. Не для свобода, для её личный эксперимент.

Женщина напротив затравленно уставилась на Лаахизу, затем на меня — и рухнула на колени.

— Прошу вас, умоляю о пощаде! Я раскаялась, раскаялась, я сожалею!!

Есть ложь и есть ложь, есть разные виды правды. Если бы сегодня судил один только я, Масарра почти наверняка оказалась бы на свободе. Или просто если бы среди присяжных не сидела Лаахиза.

— Встань, — негромко сказал я. — Встань и скажи одно — жалеешь ли ты о том, что добровольно помогала лорду Бертраму? Жалеешь о тех людях, которых хотела принести в жертву? Лишь от этого ответа зависит твоя судьба, Масарра.

Её лицо перекосила гримаса отчаяния. Она открыла рот, и тут браслет, надетый Мордредом на её левую руку, издал шипящий звук. Масарра взвыла от боли, затем выкрикнув что-то на незнакомом языке — очень сильно напоминающем родной язык Лаахизы. Но с заблокированной магией любое проклятье оставалось лишь набором звуков.

— Н… нет, — сдавленно сказала она. — Мне их… не жаль. Материал должен быть использован… во благо знаний.

Строго говоря, промолчи она, то выкопала бы не такую глубокую яму. Но в данном случае правило Полуночи, сработало на сто процентов. На сто пятьдесят. Пресекло ложь, выдавив наружу предельно честные мысли.

— Лорд Виктор, — сказала Кас. — Мы считаем, что срок давности первого преступления обвиняемой истёк. При этом иные её злодеяния подлежат, возможно, более суровому наказанию. Последнее слово за вами.

Я не был готов надевать капюшон палача здесь и сейчас, при своих друзьях и драконьих детях. Попытка Масарры атаковать присяжных магией была откровенно жалкой, а её вскрывшиеся преступления, пусть и тяжкие, требовали более основательного разбора.

— Верните её в темницу. Новый срок и новое рассмотрение дела будут назначены позже.

Подручную Бертрама увели гвардейцы — на сей раз она не сопротивлялась.

— Приговор вынесен. Следующий обвиняемый!

Два дела позади — осталось всего лишь сто сорок четыре. Ночь только началась, но обещала быть долгой.

Глава восемнадцатая

В телевизионных судебных драмах каждое дело было интересно по-своему. Интриги, словесные баталии, неожиданные улики, предоставленные защитой или обвинением, напряжение и азарт. Нет, даже будучи подростком, я понимал, что в реальных судах всё проходит гораздо скучнее. Но одно дело — предполагать, а другое — оказаться в самом центре судебного процесса.

И ведь некого упрекнуть кроме самого себя — вон, почти все мои предшественники заглядывали в темницу по большим праздникам. Можно было точно также положить огромный болт на несколько сотен разумных, заключённых в вечно загрязнённой зоне. Не моя проблема. Если Жнец схватил, а Надзиратель назначил срок — было, за что.

Что обиднее всего, старый тюремщик говорил чистую правду, когда предупреждал о «тяжких грехах» тех, кто сидел бессрочно. То есть, понятно, что он не мог лгать, но его правда оказалась правдой и по моим меркам тоже. У меня имелись определённые надежды на период правления Бертрама, по принципу «враг моего врага — мой друг». Они померкли после Масарры и почти окончательно потухли после следующих трёх дел.

Двое отборных головорезов, в изрядном подпитии решивших по-тихому ограбить богатого гостя, а в итоге убивших и его, и его жену с тремя детьми. Один попытался раскаяться, но по тому же принципу, что и Масарра — ему было плевать на жертв. Второй мрачно молчал, отказавшись даже называть своё имя. Это можно было истолковать по-разному, но не сегодня — и назад в темницу отправились оба.

Третий заключённый и вовсе оказался натуральным маньяком, серийным убийцей, прибывшим в Полночь с расчётом найти в Бертраме родственную душу. Не удержался и до встречи с кумиром зарезал одну из нанятых помощниц кухарки. Увидев моё лицо, этот урод просиял — судя по всему, посчитав, что лорд Бертрам, с которым ему так и не довелось пересечься, восстал из могилы. Сам того не зная, он не слишком далеко ушёл от правды, но его радость быстро испарилась. Я не испепелил его на месте по тому же принципу, что и Масарру, хотя еле сдержался, когда тот охотно начал рассказывать о списке своих жертв. Позже. Сперва суд, затем казнь. Не наоборот.

К несчастью, мой дважды погибший к текущему моменту предок в основном предпочитал убивать своих врагов, равно как и нарушителей закона. Даже если те временно попадали в темницу, Бертрам доставал их, лично подвергал пыткам, а затем либо воскрешал как нежить под своим командованием, либо отправлял в качестве подопытных для самых смелых экспериментов.

— Рядом с темницей когда-то стояла пыточная, — сообщил мне Надзиратель во время небольшого перерыва после пяти рассмотренных дел. — В начале своего правления лорд Бертрам лично испепелил палача, хотя тот даже не был загрязнён, и с тех пор занимался всем сам.

— Не сомневаюсь.

— Полагаю, у тебя нет намерений восстановить эту благородную профессию в стенах Полуночи?

— Ну извини, — проворчал я. — Не люблю палачей.

Как ни странно, старик подарил мне скорее понимающий взгляд, если его чёрные провалы вообще можно было как-то интерпретировать.

— Всё ещё считаешь, что пытки неэффективны?

— Это не мнение, а доказанный факт.

— Но не в том случае, когда обвиняемый не способен солгать, — скрипнул он. — И всё, что требуется — заставить его говорить.

В словах тюремщика было зерно истины, хотя мне не слишком хотелось признавать его правоту. Я промолчал, а он продолжил:

— Ты молод, фон Харген, и не воспринимай это как оскорбление. Однажды ты поймёшь, что у тебя просто не хватает времени и сил казнить всех, кого положено казнить. А некоторые злодеяния не заслуживают одной лишь быстрой смерти — сие станет неуважением к жертвам. Тогда тебе и понадобится опытный палач.

— Позволь, я сам буду решать, кто и в какой момент мне понадобится.

— Безусловно. Ты готов вернуться к свершению правосудия?

— Думаю, да.

Имя: Дром Гримфист.

Раса: Цверг.

Родной узел: Торвельд.

Преступление: Подрывная деятельность, саботаж, шпионаж, попытка регицида.

Год заключения: десять тысяч сто двадцать второй.

Я помнил этого цверга — именно он говорил со мной, когда я пообещал суд бунтующим заключённым. Такой смуглый, что почти чернокожий, исключительно крепкий, даже по меркам своей расы, одетый в простую рабочую одежду. Он гордо носил седую бороду, хотя все остальные встреченные мной цверги были гладко выбриты. Глубоко посаженные серые глаза смотрели на тех, кто собрался его судить, внимательно и без страха. Оценивающе.

— Преступление обвиняемого — одно из самых тяжких на моей памяти, — грозно произнёс Надзиратель. — Ибо оно было направлено на разрушение нашего возлюбленного замка! Не говоря уже о шпионаже и покушении на жизнь действующего на тот момент хозяина.

— Мне кажется, все присутствующие не отказались бы узнать подробности. — сказал Арчибальд.

Надзиратель пустился в длительное перечисление злодеяний Гримфиста. Обычно под словами «подрывная деятельность» подразумевалось нечто метафорическое, скажем, подстёгивание народа к бунту, либо распространение взрывоопасных слухов. Но в данном случае взрывоопасными были не только слухи — цверг вместе с командой проник в замок и последовательно разрушал его пару месяцев подряд. Взрывчаткой уничтожали основные коридоры, связывающие ключевые комнаты пока Полночь была слишком слаба, чтобы быстро те восстановить. Часть обвалившихся участков стены и проломов — тоже дело их рук. Про всё это тюремщик рассказывал подробно, но, когда дело дошло до описания шпионажа и покушения, уделил им всего пару слов.

— Так в пользу кого шпионил обвиняемый? — не выдержал уже я.

— Неизвестно, — недовольно скрипнул Надзиратель. — Допрос так и не был проведён, за отсутствием палача.

— А на чью жизнь покушался?

— Лорда Хорста.

Почему-то голос Надзирателя при этом звучал ещё более недовольно. Хорст, Хорст… Червячок узнавания шевельнулся у меня в памяти, но тут же затих. Видимо, я слышал имя этого предшественника и благополучно забыл о нём.

— Лорд Виктор, — мягко сказал Арчибальд. — Я считаю, пора дать слово самому обвиняемому, дабы выяснить детали запутанного дела.

Я кивнул, и Дром Гримфист тут же поднялся со стула. Он заговорил не сразу, сперва степенно огладив бороду.

— Достопочтимый лорд Виктор, — его голос был низким и гулким, как звук старого колокола. — Любезный суд. Прежде чем я скажу что-то ещё, позвольте спросить прямо — уважают ли ныне в Полуночи род цвергов, али привечают одних лишь альвов?

На долгую пару секунд воцарилась тишина — кажется, никто не предполагал такого вопроса. Но Дром, по-видимому, был предельно серьёзен и терпеливо ожидал ответа.

— В Полуночи рады видеть любых разумных, вне зависимости от расы, — наконец сказал я. — Если те ведут себя достойно.

— И тем не менее, — упрямо продолжал он. — Среди любезного суда я вижу целых двух альвов, и ни одного цверга.

— Возможно, на завтрашнем заседании ситуация будет обратной, — спокойно сказал я. — Если славные цверги из рода Смелтстоунов решат сделать перерыв от работы и выступить в роли присяжных. Но раз сегодняшний состав суда не отвечает твоим вкусам, ничем не могу помочь. Тебе самому выбирать, говорить или молчать.

Дром Гримфист пристально посмотрел на меня, оглаживая бороду.

— Вы сдержали своё слово, лорд Виктор — чего я, признаться, не ожидал. Этого суда могло и не состояться. Я доверюсь вам и вашим… как вы сказали, присяжным? Даже учитывая прискорбное отсутствие цвергов.

Два альва среди присяжных — Инзор и Шаэль — молча переглянулись и слегка закатили глаза.

— На кого вы работали, уважаемый Дром? — спокойно спросил Арчибальд. — Кому поставляли информацию, с какой целью вели саботаж?

— Работал на хозяйку Заката, вестимо. Леди Ифэ фон Неймен, да славится её имя и род, благороднейшую из заказчиц. А цель была проста — свергнуть сына каменного тролля и дохлой жабы, что засел у вас на троне.

— Стало быть, вы не раскаиваетесь?

— Я раскаиваюсь только в том, — твёрдо сказал цверг. — Что наш план не удался. Мы прятались от Жнеца так долго, что потеряли бдительность. И расплата настигла нас перед самым финалом.

— Весь отряд обвиняемого был убит, — сказал Надзиратель. — Заложенный ими порох уничтожил спальню лорда Хорста, но тот остался жив… на последующие двое суток.

— Ха! — воскликнул Дром, расплываясь в широченной улыбке. — Так этого говнюка всё-таки достали⁈

Надзиратель явно не планировал отвечать на случайные вопросы обвиняемого, но мне тоже было интересно услышать развязку.

— Силы не Заката, а Полудня. Лорд Хорст был свержен, и на его месте воцарился лорд Матиас. Тот, впрочем, тоже правил недолго, сменённый леди Бруной. Мне продолжать?

— Скажи лучше, чем тебе не угодил лорд Хорст? — спросил я. — И с чего это его можно было убить обычной бомбой, да ещё и в стенах Полуночи?

— Лорд Хорст, как и трое, пришедшие после него, — недовольно проскрипел Надзиратель. — Были захватчиками, не имеющими ни капли уважения к традициям и наследию Полуночи. Им хватало силы сесть на трон, но не более того. Неизвестно, воскресила бы его Полночь в случае убийства саботажниками, но она не сделала этого, когда явился Матиас. Не сделала этого и для самого Матиаса. То были смутные времена, что следовали за непроглядной тьмой правления лорда Бертрама.

Обсуждение длилось ещё с полчаса, пока не стали ясны все подробности. Лорд Хорст не просто неуважительно обращался с захваченным замком, но и умудрился потерять половину союзных миров, укрытых тенью Полуночи. Последним его развлечением было насмерть стравливать между собой крупнейшие кланы цвергов на Торвельде, параллельно вымогая у них огромные суммы драгестола. Дром Гримфист со своим отрядом, вызвавшись представлять интересы Заката, мстил в том числе и за свою родину. А в итоге верх взял Полдень, у которого как обычно оказалось больше прямой грубой силы. Не считая того, что поставленный им лорд Матиас просидел на троне какие-то двадцать лет.

Неудивительно, что про Дрома Гримфиста забыли — Хорст быстро откинулся, Матиасу было не до того. Леди Ифэ, какой бы благороднейшей она ни была, не смогла вытащить из темницы враждебного замка своего агента. Либо, что более вероятно, попросту посчитала его погибшим. А далее прошло… прошла ровно тысяча лет, да? Охренеть, конечно, юбилей.

— Скажите вот что, уважаемый Дром, — снова взял слово Арчибальд. — Планировали ли вы возвращаться к своей подрывной деятельности против Полуночи, если бы попали на свободу? Задумывали ли вы зло против нашего вечного замка?

— Были такие мыслишки, не спорю, — медленно ответил цверг. — Были да сплыли. Думается мне теперь, пустое это. Моё время давно прошло, и я не знаю, уцелел ли мой клан. Да и нынче на троне сидит человек слова, у меня с ним нет ссоры.

— Я вынужден напомнить суду, — поднял голос Надзиратель. — Тяжесть преступления обвиняемого. Будь он повинен лишь в покушении на лорда Хорста, то вышел бы на свободу спустя пять веков. Но он разрушал Полночь, и в этих стенах нет греха хуже.

Присяжные обсуждали дело дольше обычного — причём, как ни странно, Инзор и Шаэль скорее симпатизировали Дрому. Вместе с Лаахизой — несмотря на давнее освобождение и официальное помилование, она тоже оказалась в списках сбежавших узников Надзирателя. Со знакомым преступлением — попыткой регицида.

— Лорд Виктор, — сказала Кас, когда приглушённые голоса смолкли. — Мы считаем, что обвиняемый отбыл свой срок заключения, но при этом его вина искуплена лишь наполовину. Последнее слово, равно как и степень наказания — за вами.

Цверг заметно помрачнел, не способный слышать всего обсуждения и как пить дать грешащий на альвов. Я понимал позицию Надзирателя, равно как и решение жюри. Свержение очередного тирана, взявшего власть силой и не умеющего ей распорядиться, скорее говорило в пользу Дрома. Но методы, которые он и его люди применяли против обескровленной Полуночи, наверняка нанесли ей долговременный ущерб. Не говоря уже о том, что отряд Дрома действовал по заказу Заката, враждебного к Полуночи тысячу лет назад и враждебного сегодня. Нельзя было просто отпустить саботажника, погладив его по головке.

— Дром Гримфист, — сказал я, задумчиво глядя на цверга, застывшего напротив со скрещёнными руками. — Умеешь ли ты только разрушать, или ещё и строить?

— Я инженер, лорд Виктор, — ответил тот, едва заметно пожав плечами. — Надо — буду строить, крепить, мостить. Надо — буду ломать и подрывать. Ремесло всегда о двух концах — главное знать, за какой взяться.

— Тогда тебе будет предоставлен выбор. Вернуться в камеру, либо принять участие в восстановлении замка, что ты когда-то разрушал. Сегодня Полночь способна исцелиться и сама, но процесс идёт гораздо быстрее, если ей помочь.

Я пока не стал рассказывать Дрому о войне с Закатом, и что род фон Неймен всё-таки был опозорен текущим его представителем. Может, потом, если старый инженер согласится и достойно себя покажет. Кто знает, не понадобится ли мне свой отряд саботажников во главе с цвергом, хорошо представляющим устройство вечного замка?

Он отвесил мне глубокий поклон почти не раздумывая.

— К вашим услугам, лорд Виктор.

После Дрома суд рассмотрел ещё четыре дела — итого десять дел за первую ночь. Следующим был, как ни странно, альв, который тоже не испытывал ни малейшего энтузиазма от альвов в присяжных. Что ещё страннее — его преступление в чём-то отражало преступление Дрома. Альва звали Тиарсус, он работал подручным алхимика, и от хронического недосыпа однажды устроил взрыв невероятной силы. Тот уничтожил лабораторию и убил троих других подмастерьев, а возрождение самого алхимика заняло у Полуночи месяц.

Тиарсус не то что раскаивался — он тихо просил о смерти, поскольку Надзиратель не упустил шанса периодически насылать на него тематические кошмары. Но вместо этого измученный альв отправился в лазарет, освобождённый от заключения в девятьсот восемьдесят пять лет.

Следующим в зал вошёл хмурый гнолл, нетипично молчаливый, но сообщивший своё имя — Краг. Вместе с братьями по клану Зверобоев он похитил из зверинца Полуночи последнего, как выразился Надзиратель, во всей великой паутине, гиппогрифа. Гноллы попытались утащить добычу сквозь Лес шёпотов к нестабильному порталу, но были обнаружены и перебиты. Увы, не раньше, чем они сами убили гиппогрифа. Краг получил по голове булавой, вырубился и скатился в овраг, где его посчитали мёртвым. Выжил, скрывался в лесу несколько месяцев, но в итоге был вынужден вернуться в Полночь, чтобы добраться до стабильного портала. Там-то его и сцапал Жнец.

Не знаю, что меня удивило сильнее — что в Полуночи когда-то стоял действующий зверинец с исключительно редкими существами, который к тому же пережил атаку Эргалис, либо факт, что клан Зверобоев существовал ещё девятьсот лет назад. Вину свою Краг признал, пусть и не от души — скорее недовольный провалом заказа и гибелью собратьев. Ему предложили заменить бессрочное заточение на столь же бессрочную службу в гвардии Полуночи, и дали сутки на размышление.

Третьей стала грациозная леди с кошачьими глазами, напомнившая мне визиря и первую наложницу лорда Роланда. Обвиняемую звали Таа-Ка-Сети, она несколько лет шпионила на Полдень, работая подручной библиотекаря. В ходе своей работы она совершенно безжалостно отравила несколько гостей, похитила множество ценных книг и артефактов, сорвала десяток операций Полуночи разной величины. В общем, являлась профессионалом высокого класса, пока её не сдал другой двойной агент. Полдень даже пытался её выкупить, но безуспешно. Сегодня же ни о каком раскаянии речи не шло.

Таа-Ка-Сети с достоинством приняла вердикт, и отправилась назад в темницу. Надо будет сделать зарубку и обсудить это дело с Зури, если не самой Мелиндой.

Последний обвиняемый вместо того, чтобы назвать своё имя, исторг ужасный рык и перекинулся в здоровенного медведя-оборотня! Быстро перекинулся, сволочь, рекордно — так быстро, как сменил бы форму я сам. Его перехватила Луна, успев даже первее Мордреда, а выстрел из Райнигуна поставил точку в этой некрасивой истории. Вот не хотел я никого испепелять в зале суда, но здесь, увы, угроза была вполне реальна. Надзиратель сухо перечислил грехи покойного: убийство пятерых в состоянии аффекта, неоднократные попытки побега.

Посредственный финал для тяжёлой ночи, но выбирать не приходилось. Суд не рассмотрел и одной десятой накопившихся дел, да и с некоторыми рассмотренными требовалось разобраться дополнительно. Дром говорил, что я сдержал слово, но обещание будет выполнено лишь когда все узники получат справедливый суд. По всей видимости, процесс растянется на пару-тройку месяцев — хотя бы не лет. Я чувствовал невидимое одобрение Полуночи происходящим, пусть она предпочитала новых гостей, а не старых заключённых.

Скорее всего в ближайшее время она налюбуется и на тех, и на этих.

Глава девятнадцатая

— Ты не пролезешь.

— Нет, прролезу!

— А вот и нет.

— А вот и да!

— А вот и…

Молодой красный дракон по имени Янтарь грозно зарычал, рванулся изо всех сил — и в самом деле пролез. Вместе с целым куском проржавевшей решётки, некогда загораживающей подвал склада на южной окраине Полуночи. Сам склад лежал в руинах последние лет эдак четыреста, но подвал уцелел, если не считать основательно заваленного землёй и обломками входа. Ну и эта решётка в придачу, сквозь которую спокойно протиснулся я, Кулина и даже Ава, а вот Ян умудрился застрять.

Ироничнее всего, что Кулина с нами отправилась с целью убедиться в стабильном и полноценном питании драконят. Из похода в комплекс Бертрама они и в самом деле вернулись слегка исхудавшими — хотя я скорее бы поставил на стресс и открывшуюся способность к полёту, чем недоедание. В любом случае, последнюю неделю леди-слайм усиленно откармливала стремительно растущие организмы, что привело к немедленному результату. В одной из раскопанных в библиотеке книг было сказано, что самцы драконов набирают массу быстрее самок, хотя в итоге уступают им по размеру.

Страшно недовольный Ян молниеносно повернул длинную шею и звонко перекусил остатки решётки зубами. По правде сказать, внешне они с сестрой практически не отличались, так что скорее всего хитрая Ава просто умудрилась втянуть бока.

— Зато я летаю быстррее.

— Падаешь ты быстрее!

Я приложил палец к губам, и набирающая обороты родственная перебранка тут же сошла на нет. Вряд ли нам грозила опасность в каком-то случайном подвале родного замка, но всё-таки — мы пришли сюда по делу.

Из всех моих походов в пределах Полуночи этот претендовал на звание самого необычного.

Спустя две ночи судебных заседаний было рассмотрено двадцать дел. Гвардия замка пополнилась четырьмя новыми воинами — гноллами Крагом и Керзой, цвергом Тутриком и человеком Грегором. Трое последних принадлежали к разным группам наёмников, не замешанных в убийстве гражданских. Ещё двое узников отправились в лазарет, присоединившись к двоим с первой ночи суда, остальные вернулись в темницу. Кто на дальнейшее заключение, а кто и на расстрел — за преступления, которые не хотелось даже озвучивать вслух, а также полное отсутствие раскаяния.

Двадцать дел из ста сорока шести — не предел мечтаний, но хотя бы начало положено. Подряд решить их все не представлялось возможным, это слишком сильно нагрузило бы персонал Полуночи на пару недель подряд. Пока что было решено устраивать две ночи заседаний в неделю, с возможностью увеличения или сокращения сроков.

Надзиратель вернулся в темницу — пока не очищенную, но слегка приведённую в порядок. Арчибальд занялся изготовлением артефактов, присяжные также разошлись и приступили к своим обычным делам. У меня возникала мысль провести хотя бы одну выходную ночь, занимаясь решительно ничем, но первую мысль догнала вторая — о количестве накопившихся дел. Некоторое утешение можно было найти в том, что после избавления от Бертрама любая задача казалась практически отдыхом.

Что может быть лучше, чем ненапряжная прогулка по родному замку в поисках голов для некоторых своих подчинённых?

В ирландском фольклоре — я немного навёл справки во время последнего визита на Землю — дуллаханы изображались как безголовые всадники на чёрных конях, таскающие свои головы под мышкой. Иногда кони были запряжены в чёрную карету-катафалк, на которой дуллахан выезжал из кладбища, подгоняя скакунов своим позвоночником, словно плетью. Безголовые всадники несли ту же функцию, что и баньши — предвещали чью-то смерть, безвременную и не очень, а иногда и увозили покойного с собой в карете. И никаких тебе доспехов, никакой тебе охраны вечных замков. Даже оружие — и то не всегда.

Очевидно, реальные дуллаханы имели мало общего с земными легендами. Только вот информации о них удалось накопать на удивление мало — при том, что они считались «знаковыми» тенями Полуночи. Лаахиза, изначально и сообщившая мне про их название, поделилась тем, что знала сама. Дуллаханы относились к «высшей категории низшей нежити», недотягивая до каких-нибудь вампиров. Их природа, как и прочей «традиционной» нежити не относилась ни к одному из проклятий, оригинальному или «Мортуму», уходя корнями в совсем уж седую древность. Тем не менее, метод возвращения человеческого облика, сработавший на иссохших, мог подействовать и на них. Но только при условии, что для каждого дуллахана удастся найти его — и только его — потерянную голову.

— Откуда в вечных замках такая зацикленность на тенях? — задумчиво спросил я, в очередной раз сверяясь с поисковым амулетом. — Тени как влияние на миры, тени как монстры-паразиты…

— А кто его знает? — рассеянно сказала Кулина, занятая осмотром притихших драконят. — Сложилось так. Может, одно из другого вытекло!

— Тогда что было раньше, влияние или монстры?

— Влияние, конечно! Намно-о-ого раньше, когда о паразитах даже не слышали.

— Серьёзно? Когда это было?

— Ну вы спросили!

— Действительно. Память предков, да?

— Она самая. Кто же его разберёт, воспоминание было пять тыщ лет назад или семь⁈ Просто поверьте, когда-то Полночь души не упускала, держала их крепко-крепко.

Настолько крепко, что ни одна не просачивалась наружу? Верилось слабо — тем более, что даже в могучем Полудне водились собственные паразиты. Следовательно, дело было не в степени загрязнения или длительной болезни замка, а каком-то другом факторе. Буквальной старости? Истощении таинственных формул великих душ вечных замков? Не похоже, честно говоря — тогда бы рано или поздно образовалась стабильная прореха, откуда бы хлынул бесконечный поток теней. Да и текущие паразиты вынуждены были оставаться в рамках замковой ауры. Мне казалось, что они не выходят за края, чтобы сохранять вечную жизнь и на халяву возрождаться после смерти, но что если она нужна им в принципе для подобия жизни? Полночь, равно как и её братья с сёстрами, привязывала к себе души намертво и за редким исключением не отпускала их вне своих пределов. Какая разница, остаются ли они буквально внутри её собственной души или бесконтрольно разгуливают по тёмным коридорам? Может, второй вариант делает опустевшие вечные замки менее… одинокими?

Ладно, об этом можно будет поговорить с Полуночью в следующем нашем диалоге.

Золотой ястреб сегодня не то чтобы барахлил, но вёл нас как-то неуверенно. В целом это было ожидаемо, поскольку я и сам не до конца понимал, что пытаюсь найти. Огромное хранилище, под завязку забитое головами мертвецов? Длинный зал с банками для консервации? Охотничью галерею с жуткими человеческими трофеями, прибитыми к деревянным щитам?

В Полуночи существовали странные места, но всем этим образам скорее было место в измерении кошмаров. Пока что мы вчетвером блуждали по вполне знакомым местам, изредка сражаясь с иссохшими и теми же дуллаханами, упрямо не идущими на контакт. А подвал, куда мы только что забрались, и вовсе никто не охранял. Неудивительно, в основном тут валялся какой-то старый хлам, вполне типичный для бывшего склада…

Амулет, кстати, внаглую уверял, что мы прибыли в точку назначения и только крутился вокруг своей оси.

— Так, — хмуро сказал я. — Кто-нибудь видит тут хоть одну отрубленную голову?

Сперва мы поискали сообща, затем разошлись по углам обширного помещения, заставленного пыльными полками со старой посудой, прохудившимися мешками и рассохшимся ящиками. Ни в одном из них голов дуллаханов не нашлось — я проверил лично.

Стоило отдать Полуночи должное — даже её мусор практически всегда был сухим, мумифицировался, а не гнил. И всё-таки, этого мусора в замке оставалось столько, что если бы вытащить его куда-нибудь за стены, получилась бы куча размером с ещё один замок…

Меня кольнуло смутное чувство дежавю. Да, таких полуистлевших складских помещений в Полуночи хватало, но это оказалось второе по счёту, куда мы пришли с целью «найти то, не знаю, что». Первое было раньше, до похода в Авалон, а также гораздо выше. И всё-таки, что-то ощущалось… схоже.

— Отставить поиск голов, — негромко скомандовал я. — Ава, Ян, что говорит ваше чутьё?

— Никаких действующих арртефактов, — сказал Ян, застыв на месте и слегка склонив голову на бок. — Вроде бы.

— Либо их нет, либо хорошо защищены. — поддержала брата Ава.

Раньше драконы ни разу не ошибались. Но сейчас моё собственное чутьё, хозяйское, если можно так выразиться, утверждало — мы что-то упускаем. Я сел на пол, скрестив ноги и прикрыв глаза, но не проваливаясь в дальний зов. Чувство сразу усилилось, словно моя голова тоже превратилась в своеобразный поисковый амулет. Медленно подняв руку, я указал практически наобум, доверяя не сознанию, а подсознанию.

— Кулина, если не сложно, глянь, что там?

Звук шагов, за ним — звук отодвигания коробок, а дальше металлический щелчок, как от сработавшей ловушки. Я тут же открыл глаза, но можно было не переживать — леди-слайм с лёгкостью проскользнула между вылетевших из пола шипов. Вот тебе и подвал с бесполезным хламом!

Спустя минуту передо мной на пол лёг предмет, от которого по плечам пробежала волна мурашек. Костяная маска, стилизованная под лошадиный череп.

— Это что, маска Жнеца? — удивлённо спросила Кулина. — Лежала в потайном ящике.

— Копия, — уверенно сказала Ава, принюхавшись. — Имитация. Настоящая пахла силой!

— Эта… тоже пахнет, — задумчиво поправил сестру Ян. — Только совсем чуть-чуть. Испоррчена?

Кулины не было с нами, когда мы отправились на охранный этаж, расположенный в межстенье Полуночи. И судя по её реакции, я так и не нашёл времени пересказать ей о встрече с лордом Роландом. Это заняло около пятнадцати минут, пока драконята спорили — на удивление сдержано — о природе найденной маски. В итоге был достигнут консенсус — маска настоящая, но разряженная, что твой магический жезл.

— Надпись на месте, — заметила Кулина, осматривая неожиданный артефакт. — Выкинули бы вы её от греха подальше!

— «Тот, кто наденет маску Хранителя равновесия, обречён вернуть его силу или занять его место», — пробормотал я. — Но сейчас Хранитель на месте и с его силой полный порядок. Может, поэтому маска не активирована?

Или же была использована, разряжена и спрятана по какой-то иной причине. Шестое чувство всё ещё не давало покоя, даже теперь, когда маска лежала у меня в руках. Оставался всего один шаг… нет, полшага, чтобы назойливый зуд наконец исчез.

Это не могла быть та же самая маска, что и в прошлый раз. Та благополучно висела в чулане, ожидая окончания расчистки сокровищницы и переезда. Значит, новая? Сколько ещё таких черепов валялось по пыльным углам Полуночи? И если эта разряжена…

Почти неосознанно я потянулся вглубь гладкой кости, нащупывая нить силы в основе артефакта. Драконята оказались абсолютно правы — вещь настоящая, но опустошённая, разряженная. Не совсем так, как жезл, у маски Хранителя никогда не имелось «зарядов», но результат один и тот же. С другой стороны, вместе с древней магией развеялось и могучее проклятье, суть которого передавала надпись. Интересно, что будет, если влить совсем немного энергии?

«Незримое касание».

Способность, полученная от Арчибальда, пока особо не находила применения. Я периодически тренировался на мелких артефактах, разрушая или подзаряжая их, но сейчас требовался более сфокусированный подход. Мои ладони на миг стали очень горячими, затем резко похолодели, пока маска впитывала силу. В сравнении с обычными кольцами, амулетами и жезлами она ощущалась как пустой колодец против чайных кружек. Но колодец всё же не был бездонным, и его не требовалось наполнять до краёв.

«Взгляд библиотекаря».

Всё ещё никакого проклятья — при этом артефакт определяется как действующий.

— Так, — сказал я. — Никому не пугаться, не паниковать и не пытаться снять с меня артефакт. Я не сошёл с ума и не собираюсь занимать место Жнеца — на данный момент маска не проклята. Доступно?

Три головы — две драконьи, одна слаймовая — переглянулись и ответили настороженными кивками. Я глубоко вздохнул и надел стилизованный лошадиный череп поверх собственного. Опять. Вот уж не думал, что пройду через эту процедуру второй раз в жизни.

Зудящее чувство на миг достигло своего пика и тут же рассосалось, словно его и не было. Почудилось, блин, померещилось. Но хрен бы с хозяйской чуйкой, надо сперва проверить, насколько мои расчёты оказались верны.

Я осторожно потянул за края маски — идеально сидевшей, между прочим — и без большого труда стянул её назад. У драконят и Кулины вырвался синхронный вздох облегчения, да и мне стало резко спокойнее. Проклятье не вернулось, то ли из-за тщательно отмеренной доли силы, то ли из-за действующего Хранителя. А это значило только одно — артефакт можно было использовать более-менее безопасно.

— Дайте мне десять минут.

Вернув череп на голову, я активировал «Взгляд библиотекаря», и тут же получил знакомый эффект «просветки». Вниз он работал хуже, хотя глубоко под подвалом явно залегали многочисленные тоннели и подземные этажи, тянущиеся от других зданий. Но мне сейчас требовалось не исследовать пространство в поисках аномалий, а снова отыскать вход в межстенье. Желательно, не на охранный этаж, где находился зал хранения Хранителя равновесия — такой вот каламбур. Полночь как-то упоминала, что, как и в обычной её версии, там могли существовать разные места. В том числе и нужное нам?

Точно, вот и главный подозреваемый — трещина в пространстве, точка перехода. Она ощущалась не так интенсивно, как раньше, но это был скорее плюс.

— Все готовы? — глухо спросил я. — Не знаю, где мы окажемся, если что — держитесь меня. При большой опасности вернёмся назад.

Кулина обняла драконьих детей за шеи, те приготовились к переносу. Я потянулся к трещине, она охотно потянулась в ответ.

ВЖУХ!

Перенос ощущался чуть менее бесцеремонным, вместо потери сознания — лёгкое потемнение в глазах. Спасибо могуществу Авалона за наши счастливые телепорты.

Подпространство межстенья оставалось верно себе — тот же подвал вокруг, но безупречно чистый. Посуда на полках, сами полки, шкафы, мешки и ящики — в идеальном состоянии. Сразу стало понятно, что здесь хранилась утварь и бытовые мелочи для какой-то столовой неподалёку, нынче наверняка разрушенной. Кулина одобрительно цокала, проходя мимо рядов с кухонными принадлежностями.

— Отсюда ничего не забрать, — предупредил я. — Иллюзия, отражение реального мира. Но если что-то понравилось, запомни, а затем возьмём у купцов.

— Ловлю на слове! Полночь обновляет посуду, но только самую простую. Знаете, сколько мисок в месяц разбивают гноллы⁈

Я не успел выдвинуть предположение. Мы даже не вышли из межстенной версии подвала. Дверь распахнулась, и к нам четверым присоединился пятый — Жнец.

Давно, целую вечность назад, до прохода сквозь кошмар и испытаний умирающего Авалона, всё это уже случилось. Тогда межстенье бросило на нас целую ораву жнецов поменьше, как только мы начали движение к охранному этажу. Проблема была в загрязнении, устранённом в тот же визит, но кто мог гарантировать, что в другом сегменте подпространства Полуночи не водились схожие проблемы?

Тем не менее, прошло уже секунды три, а этот Жнец не проявлял агрессии. Даже серпы не достал, а просто стоял в достаточно расслабленной позе. Не висел в воздухе — именно стоял на полу как нормальный человек.

А дальше он приподнял собственную костяную маску — так, что та осталась на голове, но открыла лицо. Копию моего лица, пусть и гораздо более осунувшуюся, с тремя глубокими шрамами, пересекающими его почти в ритуальной манере, и всего одним левым глазом. Глаз смотрел строго, но не слишком, как уставший старик в парке смотрел бы на чрезмерно разыгравшихся детишек.

— Ну здравствуй снова… внучок.

— Здравствуй, Роланд.

Глава двадцатая

Особенности связи избранных родов хозяев и вечных замков мне в своё время пришлось собирать по крупицам. Сперва смутное упоминание «проклятья Полуночи», затем издевательское уточнение Альхирета о смерти моей мамы и последовательные рассуждения Илюхи. Я наводил справки и после этого, через библиотеку, Кас и даже саму Полночь, и всё ещё не мог сказать, что получил информацию в полном объёме. Всё, что было известно — спустя пару тысяч лет после создания вечных замков, несколько невероятно сильных магов буквально прокляли себя и всех своих потомков на бесконечное служение. «Законные» или «истинные» хозяева обладали лучшей совместимостью с избранными замками, но, если они отказывались занимать трон, или просто не знали о таком варианте, страдали от последствий проклятия.

Хозяин Полуночи, мой очень далёкий предок, носящий фамилию фон Харген, пошёл дальше всех своих соперников. Мало того, что его «штраф» за отказ править буквально означал смерть, он ещё и обеими руками залез в собственные гены, обрекая бессчётное число наследников на судьбу клонов себя любимого. Причём в плане тел клонов практически безупречных — вплоть до шрама на левой щеке, хотя тот с генетикой никак не был связан. Данная «настройка» касалась далеко не каждого мальчика из рода фон Харгенов, а где-то одного из ста, но и этого вполне хватало. Благодаря неизвестному прапрадеду мне достался особенно прочный и выносливый организм, а также талант к изучению магии — который я пока что закапывал в песок. Но ни моего уважения, ни моей симпатии первый фон Харген за эти подарки не снискал.

К счастью, магические манипуляции с ДНК, нитями судьбы или ещё чем похуже, не затрагивали мозг и душу. Ярчайшим примером тому были двое моих предков — всё ещё весьма далёких, но в более обозримом прошлом. Бертрам фон Харген, поехавший маньяк без зачатков эмпатии и Роланд фон Харген — спокойный и вполне адекватный мужик. Ну и я в качестве третьего варианта, необъяснимым образом продолжающий сталкиваться с первыми двумя.

Впрочем, в случае с Роландом я вовсе не был против. Просто не ожидал.

— Зачем… пожаловал?

Его голос, усталый и слегка насмешливый, звучал как будто из старого проигрывателя пластинок, неровно и с шумами. Но это было значительное улучшение по сравнению с нашей предыдущей встречей, когда он еле выталкивал из себя слова.

— Ты не поверишь. Я и сам не сразу поверил.

— Ищешь что-то… забытое. Потерянное, даже от взгляда… Полуночи.

— В принципе, да. Головы дуллаханов.

— Я бы… не догадался.

Сперва мне — и не только мне — казалось, что Полночь сделала Роланда Жнецом в наказание за некий проступок. Но затем выяснилось, что всё строго наоборот — с позиции нечеловеческой логики вечного замка роль Хранителя равновесия считалась одной из самых почётных. Полночь любила Роланда, поскольку тот изо всех сил пытался исцелить её от недуга. Она не смогла полноценно воскресить его, когда тот погиб в её сердце, так что вдохнула в его угасшую душу достаточно силы, дабы тот вечно стоял на страже.

Позже болезнь замка прогрессировала, Жнец вышел из-под контроля, а мне пришлось это исправлять. И, сказать по правде, я думал, что это первый и последний раз, когда мы поговорили по душам.

— Полночь… помогла, — сказал он в ответ на мой невысказанный вопрос. — Восстановил… часть разума, часть души. Безмолвен снаружи. В межстенье… веду подобие жизни.

— Прости, у меня не было времени найти тебе сменщика.

— Не… торопись. Знаю, ты… не сидел без дела. Набирал силу, заключал союзы. Отправил… Бертрама назад в бездну. Где ему… самое место.

— Надеюсь, он оттуда больше не вернётся. — хмуро сказал я.

— Не… вернётся. Драконий огонь… надёжный проводник.

С этими словами Роланд повернулся к притихшим драконятам и подмигнул единственным уцелевшим глазом. Те сразу распрямились и горделиво вытянули шеи, поскольку вложились в победу над некромантом больше, чем кто-либо.

— Так что ты говорил… про головы?

Я уже сравнивал Полночь с единым живым организмом, в котором межстенье относилось ко «внутренней» части. Кровеносная, нервная, иммунная системы — все их аналоги для вечного замка располагались тут. Полночь не управляла ими напрямую, даже будучи здоровой, могла влиять лишь опосредованно. Поменять какие-то этажи местами — да, а вот для отладки и починки приходится посылать хозяина. Строго говоря, в обычной версии замка дела обстояли примерно так же.

К счастью, сейчас скрытые от глаз механизмы работали исправно. Роланд вёл нас по нереально чистой, практически стерильной версии Полуночи, сперва сквозь череду связанных подвалов, затем внутренний двор, над которым словно установили барьер Покрова, но непрозрачный. По ощущению мы углублялись на юго-запад, следуя строго вдоль основной стены, оставляя позади вереницу призраков прошлого. В межстенье не было теней и других монстров, зато его наполняли давно несуществующие здания. Всё, что когда-то оказалось разрушено или даже перемещено Полуночью на другое место, здесь оставалось стоять в изначальном виде. В каком-то смысле это выглядело даже хуже, чем парад руин. Одни постройки налезали на другие, постоянно меняя форму, стоило лишь отвести глаза на секунду или просто моргнуть.

Парадокс — здесь не было почти ничего постоянного, и одновременно с этим постоянство агрессивно доминировало.

Ава и Ян устроили новую игру — забраться на ближайшее здание как можно выше, прежде чем оно изменит форму, а затем быстро перелететь на соседнее. Проигрывал тот, кто срывался и вынужден был планировать на землю. По словам Роланда, застрять они не могли, это противоречило местным законам, так что я не возражал.

Кулина сперва только наблюдала за нашим разговором, нехарактерно молча изучая странные окрестности. Но уже через десять минут она спросила что-то про механизм генерации продуктов и доставки их на кухню, и вскоре непринуждённо болтала с Роландом, будто знала его всю жизнь. В каком-то смысле так оно и было, учитывая её память предков, хотя её прапрабабушка-слайм в лучшем случае видела его со стороны.

— Как здесь вообще может что-то храниться? Всё же исчезает!

— Образы и… отражения. В основном.

— А головы относятся к тем или другим?

— Ни к тем… ни к другим. Место материи… снаружи.

Как быстро выяснилось, в рамках межстенья не существовало волшебной комнаты, где аккуратно складировались бошки дуллаханов. Зато сквозь него можно было без проблем пройти практически в любую часть Полуночи, скрытую от посторонних глаз. Или даже хозяйских глаз, в данном конкретном случае. Туда, куда не вели даже тайные ходы, а на расчистку ушли бы сутки, если не недели.

У Роланда не было однозначного ответа, где находится наша цель, лишь пара предположений. Но в условиях зыбкого подпространства я решил послушать его, а не мучить и без того озадаченный поисковый амулет.

— Когда-то… в Полуночи хоронили. В склепах и гробах, в больших… мавзолеях. Копали… могилы. Ты мог их даже… находить.

— Было дело, — подтвердил я. — Правда, всего один раз — и пришлось отбиваться от тех, кто в гробах лежал.

— Полночь не хочет… становиться кладбищем.

— Ну, в этом её можно понять.

— Не только… в этом, — согласился он. — Но ещё больше она не хочет… признавать смерть. И чем дальше… тем сильнее.

По словам Роланда, в какой-то момент Полночь начала перемещать любые захоронения от греха подальше. Причём не только те, что находились в загрязнённых зонах и не только в период отсутствия хозяев. Неважно, кто был в них похоронен — слуги или гости, воины или лорды, все исчезали по самым дальним углам. Я знал, что Полночь тепло относилась к нежити, но о таком капризе слышал впервые. С другой стороны, это соответствовало её привычке держать загрязнённых слуг до упора, даже в состоянии полного безвозвратного безумия. Испепеление в её глазах выглядело предпочтительней ранних похорон.

Так или иначе, во времена Роланда библиотека находилась ещё не в таком плачевном состоянии. И однажды он наткнулся на книгу, описывающую устав гвардии Полуночи образца эдак шеститысячного года по л. п. Пять тысяч лет назад у вечного замка существовали строжайшие правила и тщательный отбор в ряды своих стражей, ещё суровее, чем в Полудне сегодня. Роль капитана гвардии относилась к ключевым. Гвардейцы считались элитными войсками, способными отразить натиск любого врага, а при вступлении в их ряды служба длилась до самой смерти. Похоже, что тогда вечные замки ещё не воскрешали никого, кроме хозяев.

Когда же гвардейцы всё-таки гибли, их хоронили в полном обмундировании, с высокими почестями и некими магическими ритуалами. Роланд больше разбирался в инженерии и техномагии, а описание ритуалов отсылало к другому, несуществующему в библиотеке труду. И всё-таки, по косвенным признакам можно было понять, что это колдовство имело отношение к запретному искусству, то бишь, некромантии. Что-то в духе зарока на вечную стражу и возвращение в час великой нужды.

— То есть, наши безголовые — это старые гвардейцы⁈ — удивлённо пискнула Кулина. — Никогда бы не подумала!

— Предки их не видели?

— Не, такого не помню! Хотя тогда слаймы больше прятались по подземным пещерам, в Полночь мало кто совался…

— Это только… теория, — сдержанно сказал Роланд. — Я хотел однажды… проверить. Не успел.

— Из-за болезни Полуночи?

— И нет… и да. То было раньше… я лишь начал строить… механическую душу. Князь предложил… помощь. Дёшево. Слишком… дёшево. Не стоило соглашаться.

— Обманул?

— Нет. Но лучше бы… обманул.

Роланд замолчал, и я посчитал, что он больше не планировал делиться подробностями. К этому моменту мы подошли к очередному спуску — лестнице настолько широкой, что по ней мог бы пройти целый полк. В отличие от зданий вокруг, лестница не меняла форму — значит, в реальности она оставалась в том же состоянии.

— Нам вниз?

— Вам… да. Три пролёта спустя… нет завалов. Можно возвращаться… наружу.

Не выходить на поверхность, значит, а выбираться из межстенья. Я не стал спрашивать, почему Роланд не мог отправиться с нами — он и так оставил свой пост на добрую пару часов. Даже если в данный момент Полуночи угрожали лишь остатки нежити Бертрама за стенами, долг Хранителя равновесия зудил в голове не прекращая. Сам знаю, пришлось один раз испытать.

Тем не менее, лучший из моих предков не торопился прощаться, задумчиво смотря за тем, как над нами веселятся драконята.

— Ты знаешь, что драконы… великая сила. Оружие. Защита.

— Бертрам не даст соврать, — хмыкнул я. — Хотя я хотел бы, чтобы дети росли в более мирной обстановке.

— Все мы… хотим, — на удивление мягко сказал он. — Но драконы… не только оружие. Не только защита. Не только… дети.

— А что же ещё?

— Мишень.

Вокруг словно похолодало — хотя Роланд, по сути, не сказал ничего нового.

— Опять же, спроси Бертрама, насколько легко в эту мишень попасть, — проворчал я. — Или Альхирета — он попытался их унести ещё до вылупления.

— Помню. Бертрам… мёртв. Альхирет… отвлечён. Больше никто не целился… в твоих приёмных детей?

— Князь пытался выторговать одного, — с неохотой сказал я, вспоминая путь сквозь кошмар. — Через посредника. Я его грохнул, а затем и Князю наподдал.

— Когда?

— По дороге в Авалон. Месяца три назад.

Роланд кивнул — медленно и понимающе. Его единственный глаз смотрел на меня с невыразимой печалью.

— Помнишь… любимое число… Знающих?

— Семь?

— Семь. Ты стал… угрозой. Семь недель… прошли. Значит, через четыре… месяца Йхтилл придёт в Полночь.

— Что, прямо строго по дате? — недоверчиво спросил я. — Специально, чтобы я успел подготовиться?

— К этому нельзя… подготовиться, — глухо сказал Роланд. — Не как… к осаде или штурму. Полночь… сильнее чем раньше, но ей придётся… тяжко. Князь придёт… за драконами. За своей… шкатулкой. За платой за… оскорбление. За тобой.

Вот теперь меня точно пробрало холодом. Раньше про угрозу Князя в Жёлтом меня в основном предупреждал Асфар, но из уст моего предка это звучало особенно убедительно. Четыре месяца? Мать вашу, да когда кончатся эти грёбаные дедлайны!

— У Полуночи сейчас есть союзники, — сказал я чуть резче, чем планировал. — Авалон. Даже Полдень. Если надо, я соберу все силы.

— Это… поможет. Но ущерба… не избежать. Однажды я совершил… почти ту же ошибку. И принял сделку… вместо других мер.

— Каких мер?

— Нанести удар… первым. Отвлечь. Выбить… зубы. Превратить семь месяцев… в семь лет.

Спуск вниз проходил в тишине — драконята только что перекусили под присмотром Кулины и предпочитали переваривать обед в тишине, а леди-слайм молчала, чтобы не сбивать меня с размышлений. Признаться, я не слишком хотел оставаться наедине с мыслями, но выбора не было.

Очевидно, Роланд готовился к этому разговору давно — скорее всего с момента, как я вернулся из Авалона. Если бы я не пришёл в межстенье в поисках голов дуллаханов, нашёлся бы другой повод. В конце концов, он мог позвать меня через саму Полночь или даже лично, пусть и в безмолвном облике Жнеца.

И что хуже всего, он всё ещё не сказал ничего нового. Ничего такого, о чём бы я сам не раздумывал или подсознательно не подозревал. Можно сколько угодно сетовать на жизнь и хвататься за сердце, но не считая возвращения Бертрама мне до сих пор невероятно везло. Альхирет отвлёкся на замес с Закатом, а Закат был сфокусирован на Полудне. Князь долго тянул резину, даже пытался договариваться, да только его предложения были слишком уж паршивыми. В целом, неудивительно — Йхтилл считался давним спонсором Полуночи, даже во времена лорда Роланда.

Как он сказал? Принял сделку вместо того, чтобы самому нанести удар?

Атака на туманный Йхтилл звучала не просто как самоубийство, а самоубийство изощрённое. Князь затащил меня туда однажды, и я еле унёс ноги, навсегда запомнив ощущение почти бесконечной враждебной силы, наполняющей это место. Даже сейчас, будучи рыцарем Авалона и обладая возможностью рекрутировать по-настоящему сильных союзников, я слабо представлял поход в сердце владений Князя. Самое близкое к этому было похищение шкатулки из красного дерева с бала Знающих. Но это всё равно что сравнивать похищение канарейки с охотой на кашалота посреди океана.

Роланд не мог помочь с подготовкой — в своё время он располагал совершенно иными ресурсами и союзниками. Но в записях о трёх сделках с Йхтиллом могли быть некоторые подробности.

Мелинда скорее всего выделит помощь — только не в убыток своей большой войне. Возможно, стоит сперва помочь ей, прежде чем браться за новый невозможный поход.

Если Асфар не явится на новый приём гостей — надо найти способ связаться с ним иначе. Если, конечно, он всё ещё жив.

— Вик!

— А?

Я вырвался из тяжёлых раздумий и с некоторым удивлением обнаружил нас перед здоровенной запертой дверью. Кажется, пора сосредоточиться на непосредственной задаче, оставив думы на потом. Маска Хранителя показывала, что за дверью начинался огромный зал… даже нет, целая цепь залов, уходящая далеко вперёд. Я видел очертания больших статуй в полной латной броне, но в остальном залы казались пусты. По крайней мере, в межстенье.

— Думаешь, пора выбираться?

— Мы долго здесь пробыли, — серьёзно сказала Кулина. — А нам ещё назад топать!

— Назад мы расчистим! — подала голос Ава.

— Это если там не завал метров на пятьдесят, — вздохнул я. — Ладно, все готовы к реальному миру?

К счастью, переход в настоящую Полночь работал сравнительно безопасно. Нас не могло запечатать в толще камня, под грудой обломков или даже в промежутке три на три метра, где мы бы быстренько задохнулись. В итоге реальность приняла нас в то же пространство перед большой дверью, хотя и чуть более тесное — лестница за спиной оказалась давно погребена под обвалом. Вполне ожидаемо.

Огромные створки послушно отворились, повинные ключу от всех дверей. Первый зал встретил нас устойчивым запахом тлена, но не преподнёс никаких больших сюрпризов. Статуи в основном попадали, обломки раскатились по полу, от немногочисленной мебели вдоль стен осталась одна труха. То ли Полночь не слишком рьяно хранила местную обстановку, то ли времени прошло столько, что даже её магия начинала сбоить.

— Здесь что-то спррятано? — деловито осведомился Ян.

— Теоретически — именно то, что мы ищем. Тут должно быть что-то вроде кладбища, захоронений.

Непонятно только, где. Классических гробов нет, каменных — тоже, ниш в стенах нет, пол — привычные блоки, а не земля. Может, конечно, гробы тоже рассыпались с возрастом, но Лаахиза совершенно точно говорила, что дуллаханы не могут существовать, если голова уничтожена. Отдельно от неё — запросто, хотя это определённо сказывается на интеллекте. Может, именно поэтому лишь единицы согласились работать на меня?

Я привычно потянулся к карману с поисковым амулетом, но тут меня окликнула Кулина:

— Вик! Посмотрите вниз!

Пять минут назад я уже отметил знакомые каменные блоки и посчитал эту проверку выполненной. Но сейчас пришлось всмотреться получше — сперва без ухищрений, затем снова надвинув костяную маску и «просветив» пол.

Этого не было видно со стороны — только изнутри зала. Вглубь от нас, под толстым слоем каменных блоков, вниз уходили сотни прямоугольных конструкций. Пустых в центре. Они мало чем напоминали классические гробы, но именно гробами и являлись. Маска не позволяла разглядеть содержимое, хотя и так было понятно — мы вышли прямиком на кладбище старой гвардии.

В моей голове сходу созрело три различных плана раскопок, ни один из которых я не успел огласить. Пол под нами ощутимо дрогнул, и эта дрожь прокатилась по всей цепи связанных залов.

Сколько дуллаханов отправилось гулять по коридорам Полуночи и сколько осталось тут?

Глава двадцать первая

Удивительно, насколько восприятие одной и той же ситуации может меняться со временем. Ещё год… да что там, полгода назад перспектива столкнуться с сотнями безголовых латников одновременно повергла бы меня в ужас. На первых порах исследования замка я едва справлялся с двумя такими врагами, и даже когда наловчился разбирать группы побольше, это было непростой задачей.

Сейчас я поймал себя на том, что даже не переживаю за Кулину и драконят. Не потому, что разлюбил их, нет — просто я полностью им доверял. Леди-слайм могла скрыться от мечей и стрел хоть на потолке, хоть в щелях завала. Ян и Ава были практически неуязвимы и хорошенько набрались опыта за последние месяцы. Мне не нужно было отдавать приказы и следить за их исполнением. Мои спутники сами прекрасно знали, что делать.

В итоге, когда каменные плиты под нами заходили ходуном, я испытал лишь лёгкое раздражение. Нет, скорее, среднее раздражение — особенно теперь, когда узнал вероятную предысторию дуллаханов Полуночи. Эти орлы когда-то уже служили замку, и не где-то, а в рядах элитной гвардии. Да, давно. Да, тысячелетнее существование в виде нежити не способствовало ясности мышления. Особенно с головами, отделёнными от тела. И всё-таки, чуть ли не каждый раз при встрече с безголовыми я распинался, зазывая их на службу! Согласились дай бог если один из двадцати!

И вот теперь возник неиллюзорный шанс, что мне придётся испепелить сразу две-три сотни потенциальных защитников Полуночи. Только и исключительно потому, что кто-то голову дома забыл.

Впрочем, спустя несколько напряжённых минут дрожь камня улеглась, а ей на смену пришёл глубокий, пробирающий до костей скрежет. В центре зала плиты ушли вглубь, раздвинулись в стороны, открывая чёрную пасть прохода. Нас приглашали вниз — либо пытались заманить в ловушку.

Не снимая руки с рукояти Райнигуна, я двинулся вперёд и вниз, по винтовой каменной лестнице, а драконята с Кулиной двинулись следом.

Сперва я посчитал это место солдатским кладбищем, пусть и достаточно специфическим. Но теперь стало ясно, что оно было устроено по типу катакомб, огромного склепа. Каждые метра четыре вглубь от лестницы в разные стороны расходились низкие и узкие коридоры, пролегающие между каменными гробами. На боку каждого гроба были высечены символы, надписи и числа, дата и обстоятельства смерти. Имён там не оказалось — то ли они высекались на крышке, то ли и вовсе не полагались покойным гвардейцам. Хотя их отсутствие было ещё не самым странным.

Самым странным были изображения лиц.

Посередине каждого гроба находился рельефный рисунок лица, посмертные маски, перенесённые из гипса в камень. Закрытые глаза, тяжёлые черты, высеченные с изумительной точностью. Череда застывших ликов создавала совершенно особую атмосферу, мрачную и торжественную, которую не хотелось нарушать даже молодым драконам. А ведь те недавно гуляли не то, что по кладбищу — по целому комплексу для производства нежити, да ещё и сражались с его создателем…

«5684. Ценой своей жизни отразил штурм юго-восточной стены» — дата и надпись повторены около двадцати раз, разнились только лица.

«5684. Погиб на посту, охраняя тронный зал от захватчиков»

«5685. Погиб при задержании беглого узника»

«5685. Погибла, защищая библиотеку от диверсии лазутчика Рассвета»

«5686. Жизнь унесена моровым поветрием» — дата и надпись повторены около тридцати раз.

Спустя полчаса блужданий по тесным коридорам склепа мы вернулись к лестнице.

— Нам надо залезть в каждый грроб? — деловито, но вполголоса осведомился Ян. — Прроверить, есть ли там головы «наших»?

— Мы всё ещё не знаем, что дуллаханы пошли отсюда, — заметила более педантичная Ава. — Может, этот склеп не имеет к ним отношения.

— Нет, они явно зародились тут, — медленно сказал я. — Полночь подсказывает, что мы на месте.

— А дальнейший курс действий не подсказывает? — быстро спросила Кулина.

— Боюсь, дальше мы как-нибудь сами. Но открывать гробы подряд, равно как и наугад, смысла нет. Их тут сотни, иголку в стоге сена и то найти проще.

— Ищем опрределённый?

— Ищем закономерности. Тот, кто спроектировал это место, стоял и за всей идеей старой гвардии Полуночи. И он не просто решил нанимать на защиту замка опытных воинов, связать их сложным кодексом, а затем хоронить с почестями. Нет, у него в голове имелась конкретная система, которая должна была работать сквозь тысячи лет.

Ава тут же забросала меня наводящими вопросами, ответы на которые я в самом деле не отказался бы получить от Полуночи. Увы, мой любимый замок сейчас не был настроен на общение «голосом», предоставляя лишь ощущения, неконкретные намёки в довесок к честной информации Роланда. Может, Полночь находилась в игривом настроении и хотела посмотреть, как хозяин справится сам. А может и вовсе не помнила деталей, поскольку её память во время болезни пострадала сильнее всего. Оставалось надеяться только на силу рассудка и логики — а также то, что я уже знал о принципах действия вечных замков.

В первый месяц правления, я думал, что души, сбежавшие из-под контроля Полуночи, автоматически получают мёртвые тела. Ну вот такая хоррорная особенность, чего удивляться-то? Что-что, а тела вечный замок мог восстанавливать без каких-либо загвоздок. Затем стало ясно, что к теням-паразитам относится не только нежить, но и мимики, слаймы, пиявки, а также некоторое количество другой, вполне себе живой братии. Да и нежить различалась по виду, где сильнее всего выделялись именно дуллаханы.

Подозрение, что безголовые являлись частью то ли какого-то особого отряда, то ли целой армии, зародилось уже тогда. Рассказ Роланда подвёл базу под теорию, спуск в солдатский склеп расставил точки над «и».

Итак, не позднее шеститысячного года по л. п. один из хозяев Полуночи — может, мой прямой предок, а может и нет — решил, что внутренние войска нуждаются в полной реорганизации. Не знаю, была тому причиной низкая популярность вечного замка как места работы, коррупция или отсутствие дисциплины в текущей гвардии, но результат вышел один. Новая гвардия — образец профессионализма, закованная в лучшую броню и оснащённая первоклассным оружием, способная отразить натиск как людей, так и чудовищ.

Отразить даже после смерти.

Хозяева-некроманты — практически визитная карточка Полуночи. К счастью, в отличие от Бертрама, этого сумрачного гения не тянуло на безумные эксперименты. Скорее он ставил во главу угла абсолютную эффективность без каких-либо отступлений от формулы. Единый стиль доспехов, единый кодекс, единое посмертие. Причём не исключено, что каждая деталь, включая вечную службу, была прописана в контракте.

Не знаю, каким образом безымянному хозяину удалось превратить гвардейцев в «классическую» нежить. С другой стороны, Бертрам тоже проворачивал подобное, пусть и в меньшем масштабе — он не придумал умертвий и баньши. Дуллаханы сохраняли навыки битвы, приобретённые при жизни, и не боялись лишиться головы, известной уязвимой точки для восставших мертвецов. Удобно, доступно, эффективно. Половина гвардии служит в живом виде, половина — в неживом, причём до надобности дожидается в обширном склепе.

Только вот одна проблема — ни один король и ни один хозяин не правит вечно. В какой-то момент элитная гвардия Полуночи вновь стала обычной гвардией, а доступ к «хранилищу» дуллаханов был утерян. Со временем солидная часть из них смогла вырваться из рамок некогда безупречной системы и отправиться нести самостоятельную вахту в коридорах вечного замка, подключившись к великой душе без её ведома. Может, именно поэтому они не горели желанием вновь заступать на «официальную» стражу?

Когда мы вошли в зал, перед нами почти сразу открылся спуск к основной части катакомб. Открылся так, что стало ясно — это не тривиальное событие для каждого посетителя. Явно сыграл роль мой статус хозяина, либо же кровь и внешность фон Харгенов. А значит, где-то здесь имелись и другие механизмы, облегчающие взаимодействие с мёртвым легионом.

Даже если сегодня от этого легиона в основном остались гробы с мумифицированными головами.

К сожалению, чутьё драконят на магию здесь было бесполезно — магия исходила почти из каждого гроба. Поисковый амулет тоже не облегчал задачу, поскольку презрительно игнорировал неконкретные запросы в духе «где тут точка управления?»

Спустя добрый час поисков, однотипных коридоров, надписей, каменных лиц и ступеней, я начал задумываться — есть ли вообще эта самая точка? Может, только спуск открывался на автомате, а всё остальное полагалось делать вручную. Начертить старый добрый магический круг, воззвать к древней клятве, принести кровавую жертву, и что там ещё требуется по заветам запретного искусства? Все данные по ритуалу, разумеется, давным-давно потеряны и забыты, без малейших шансов на восстановление. Допустим, я притащу сюда Лаахизу…

— Я нашла!

— А? Что?

Внезапный возглас Кулины выдернул меня из наполовину оформившихся размышлений, как доставить в солдатский склеп нашего штатного лича в кратчайшие сроки.

— Что нашла? — переспросил я. — Механизм? Разгадку?

— Закономерность! — гордо сказала леди-слайм, уперев руки в полупрозрачные боки и всколыхнув всё тело. — Мы же её искали, так?

— Так. И какую же?

— Здесь есть ещё одно помещение.

Указанный Кулиной участок катакомб на первый взгляд ничем не отличался от остальных. Но леди-слайм сразу заподозрила неладное, поскольку без труда могла измерить расстояние между стенами и угол, под которым поворачивают коридоры. Слаймы вообще отлично находили потайные ходы и скрытые комнаты — а затем пользовались ими в своё удовольствие. Наконец, проверка маской Жнеца подтвердила — почти в самом центре катакомб скрывается целая комната, хитро замаскированная среди окружающих её проходов. Что мешало сделать её совсем с краю, а то и поместить на огромном пустом пространстве снаружи — хороший вопрос. Например, чтобы я окончательно сломал себе голову, если бы не Кулина.

Разумеется, для потайного помещения не предполагалось никаких очевидных дверей. Пришлось проделать вход самому, отыскав участок стены, не занятый каменными гробами. В самом солдатском склепе ничем не пахло, а вот из новой дыры с неровными краями разило смертью — и ржавым железом.

Я всё ещё не чувствовал страха — но вдруг подумал, что Ян сходу выдвинул не такое уж плохое предположение. Может, и в самом деле стоило просто открывать гробы один за другим?

Следом уже стало не до размышлений.

ХРЯСЬ!

Что-то вылетело из скрытой комнаты, вылетело со скоростью пули и врезалось мне в грудь. Я пошатнулся и отступил к стене, успев рассмотреть только гриву седых волос да край безумной ухмылки на иссохших губах. Атаковавшая меня голова расхохоталась и взмыла ввысь, в недосягаемость далёкого потолка.

Вслед за ней, словно в какой-то старой дурацкой рекламе, уже повреждённую стену доломало тело дуллахана. Это был самый крупный экземпляр, что я видел в Полуночи, ростом далеко за два метра — без головы — и вооружённый двуручным боевым молотом. И оружие, и доспехи проржавели настолько, что под слоем коррозии едва проступали уцелевшие металлические части. Впрочем, это здоровяка ничуть не смущало. Не тратя времени на оценку обстановки, безголовый попёр на меня.

БАБАХ!!

Мой расчёт был прост — если это обычный дуллахан, просто чуть более сильный и наглый, испепеление вернёт его душу Полуночи. Если это загрязнённый «босс» локации, попадание в любую точку тела кроме башки должно засчитаться за очищение. Так-то я мог скрутить его в бараний рог хоть голыми руками, но зачем тратить столько сил?

Увы, тут же стало понятно, зачем.

Туловищу в ржавой броне хватило одной пули, чтобы дёрнуться и осыпаться горкой праха. Но раздавшийся откуда-то с высоты отголосок хохота как бы намекнул, что приключения на этом не окончены. Ближайший ко мне каменный гроб вдруг мелко задрожал, дёрнулся и взорвался, разлетевшись на тысячи осколков! Грёбаная граната! Хорошо хоть Кулина стояла с другой стороны стены, драконята успели закрыться крыльями, я — закутаться в броню Вирмборда. От мрачной и торжественной атмосферы не осталось и следа.

Из ниши, где только что рванул гроб, медленно выбирался целёхонький дуллахан, которого я только что испепелил. Да что там — испепеление определённо пошло ему на пользу, обновив состояние оружия и доспеха с «ржавый мусор» до «пару дней чистки и можно пользоваться». Что же, вот и ответ на мой вопрос — определённо «босс», да ещё и с крайне неприятными возможностями. Моментальное перерождение? Неуязвимость, пока цела башка? Боевой молот загудел, отправляясь в полёт, но застыл, намертво схваченный моей левой рукой.

— Я не мечтаю с тобой сражаться, — спокойно сказал я, игнорируя бешеные попытки дуллахана вырвать оружие. — Предпочитаю договариваться там, где возможно. Если слышишь, спускайся сюда и попробуем поговорить — об очищении тебя и твоих соратников. Если нет…

Безголовый латник застыл на пару секунд, словно обдумывая моё предложение. Но и это была уловка — он вдруг отпустил не поддающийся молот, молниеносно выхватил мизерикорд левой рукой и попытался пырнуть меня в бок.

БАБАХ! БАХ!!

На этот раз — два выстрела, после того как отбросил упрямого гада пинком к стене. Ещё не успел осыпаться пепел, а новый каменный гроб неподалёку затрясся от уже знакомой дрожи.

Судя по практически новым, слегка потрёпанным латам и оружию, этот урод не просто использовал тела и «жилплощадь» своих бывших товарищей для перерождения. Нет, вдобавок он выкачивал из них энергию для усиления способностей! Этот тройной обманный взмах я не перехватил, и пусть молот в итоге бессильно скользнул по непробиваемой поверхности Вирмборда, мне это совсем не понравилось. Допустим, двадцать-тридцать таких итераций я без проблем грохну, едва прибегая к силе Авалона. Но до какой степени он будет себя улучшать⁈

— Ава, Ян! Задача — поймать голову в воздухе и спустить на землю. По возможности не испепелять, ни при каких обстоятельствах не есть.

— Ага!! — радостно взревели драконята в унисон, разбегаясь по каменным ступеням и взмыв ввысь.

Надо сказать, Ян был абсолютно прав — он летал быстрее сестры, хотя слегка уступал ей в манёвренности. Впрочем, проследить за воздушным пилотажем драконьих детей полноценно не удалось — вновь вмешалось безголовое тело. На этот раз мой план состоял в том, чтобы не дать ему возможности переродиться и заново набраться сил. Но то ли я не соизмерил силу удара, то ли командир дуллаханов обладал абсолютным контролем над своим телом, оно отлетело на каменный пол и словно съёжилось, уменьшившись до размера стандартного безголового латника.

Новый взрыв раздался не в двух шагах, а где-то в отдалении.

Я выбрался на основной, верхний уровень солдатского склепа — лишь затем, чтобы тут же словить пулю прямо в центр груди! Причём не обычную пулю, а крупный свинцовый шарик, сплющившийся почти до неузнаваемости и скорее нанёсший психологический вред. Безголовый латник стоял на другом конце зала, спешно перезаряжая дымящуюся аркебузу.

Не только обновление брони и оружия — сейчас выглядящих идеально новыми — но и смена арсенала по необходимости. Вирмборд в теории нельзя было пробить даже знаковым оружием других замков, Ланселот точно не справился. Но я отнюдь не мечтал, чтобы где-то через полчаса этого безумного боя меня обстреливали уже из подствольного гранатомёта, одновременно поливая бронебойными пулями. Так что вместо того чтобы ответить огнём из Райнигуна или пытаться схватить наглое тело, я сосредоточился на выслеживании летающей головы.

К этому моменту драконята дважды загоняли беснующуюся башку в угол, но оба раза она ускользала. Третий должен был стать последним. Разгадав мой план, туловище дуллахана бросилось в атаку, но вдруг поскользнулось на ровном месте, распластавшись на полу. То-то я последние пять минут не видел Кулины, а она зря времени не теряла!

Прицелиться. Расправить крылья «Метаморфа», напружинить длинные, идеально приспособленные для прыжка ноги. Прыгнуть!

Безумно скалящаяся голова чуть было не ускользнула, но я успел ухватить её за кончик седой гривы. Мы приземлились вместе, и безголовое тело застыло, уже успев встать и прицелиться из своей аркебузы, но не решаясь выстрелить. Дуло Райнигуна упёрлось в лоб присмиревшей башке.

— Последний шанс, — проворчал я. — Либо мы говорим, либо я очень быстро найду для разговора кого-нибудь ещё. Считаю до трёх. Раз…

Какие вообще шансы, что за столько тысячелетий капитан элитной гвардии не обезумел? Из примеров у меня имелись лишь Надзиратель да Арчибальд, но оба являлись большим исключением. Не факт также, что испепеление перерождающегося весельчака даст положительный эффект — это место капитально отличалось от обычных ключевых комнат.

— Два…

— Не стреляй, фон Харген.

От неожиданности я вздрогнул и чуть не уронил свою добычу. Впрочем, та даже не попыталась воспользоваться развитым успехом, смотря на меня вполне осмысленно.

Голос, кстати, был отчётливо женским, низким, с приятной хрипотцой.

— Не стреляй, — повторила она. — Договоримся.

Глава двадцать вторая

Любопытный исторический факт — доспехи для женщин выглядели точно так же, как и доспехи для мужчин. Никакого тебе подчёркивания груди или талии — бессмысленно и непрактично. Соответственно, леди в полном комплекте латной брони было практически не узнать, разве что как раз по голосу.

В случае командира дуллаханов у меня ещё и имелась голова без шлема, но она иссохла настолько, что женский пол можно было предположить разве что по длинным волосам. Опять же, не самый надёжный признак.

Так или иначе, получив осмысленный ответ, я опустил Райнигун в кобуру и разжал кулак, сжимающий седую гриву. Голова ухмыльнулась, вылетела у меня из рук и приземлилась точнёхонько на обрубок шеи своего тела. Немного покрутилась туда-сюда и вроде как укоренилась. По обеим бокам от меня приземлились Ава и Ян, чуть за спиной вернулась в человеческую форму Кулина. Всё готово к переговорам.

— Шустрый ты, фон Харген, — вдруг сказала леди-дуллахан, не дав мне даже нормально представиться. — Подорванный. Тебе, должно быть, позарез нужна готовая армия, раз даже драконов захватил.

— Вообще я сюда пришёл не за этим, — задумчиво сказал я. — Но от армии, надо сказать, тоже не отказался бы.

— Придётся отказаться. Ритуал пробуждения давно утерян, клятвы забыты, ключи стёрты в порошок и развеяны по ветру.

— То-то по замку гуляет несколько сотен безголовых. Им, наверное, забыли сказать.

— Исключения, — пожала плечами она. — За тысячи лет накопившиеся до статистики. Кого-то из парней пробудили против воли, кто-то смог выбраться сам, кто-то так и ходит, не проснувшись.

— И ничего сделать нельзя.

— Совершенно ничего.

Вот и поговорили. Технически, я даже близко не рассчитывал на какую-то армию, когда спускался — только на пару десятков голов тех дуллаханов, которые согласились работать на меня по доброй воле. Может, ещё штук десять новых рекрутов, но не более того. Настрой их капитана — я пока только предполагал должность бронированной леди — сходу вызвал волну раздражения. Даже с мощью Авалона и почти полной кооперацией с Полуночью регулярно находились те, кто пытался указывать мне, что делать и что не делать.

— Почему ты сидела в этой каморке? — вдруг спросил я, кивая туда, где возле одной из винтовых лестниц чернела двухметровая дыра. — Почему не в полноценной ключевой комнате?

— Всё вокруг нас — ключевая комната, — усмехнулась она. — Но загрязнение — не шутки, даже для моей стальной воли. Не хотелось сойти с ума и начать жрать парней, пришлось изолироваться.

— Жрать, как жрала во время боя?

— Только тех, чей разум давно потерян, а тела ещё сохранились. Всё лучше, чем позволить какому-то зелёному хозяину наводить порядки там, где не надо.

— В самом деле? — сухо спросил я. — Тогда прошу прощения, что заявился со своими порядками. Возможно, ритуалы и клятвы не так уж и важны — хватит одного очищения.

— Не хватит.

— Проверим?

— Проверяй! — подозрительно легко согласилась она.

Надзиратель в своё время уже пытался взять меня на понт, поскольку тоже управлял загрязнённой темницей несколько тысяч лет. Только вот тогда я был послабее, а сейчас ситуация радикально изменилась. С силой Авалона я мог бы очистить даже комнату, загрязнённую хоть со времён строительства замка. А чтобы добраться до тронного зала хватит того зеркала, что я предусмотрительно захватил с собой.

Единственная проблема, куда стрелять-то? В тело уже пробовал, не работает, остаётся голова. А с головой надо поаккуратнее.

Я вскинул Райнигун, целясь в ухо собеседницы. Большой симпатии она не вызывала, но не испепелять же её за это? Опять же, в очищенном состоянии капитан дуллаханов могла оказаться более сговорчивой и дипломатичной. Тогда и поговорим нормально, без наездов.

БАБАХ!!

Грохот выстрела слился воедино с нецензурным выражением, вылетевшим у меня изо рта. В последний миг леди-дуллахан слегка сместилась в сторону, всё с той же раздражающей усмешкой на иссохших губах. И не в сторону от выстрела, а наоборот — так, что серебряная пуля угодила ей прямо между глаз. В следующую секунду её голова, а за ней и тело рассыпались горсткой праха.

— Ребятишки приехали и самоубиваются на свежем воздухе, — буркнул я, опуская револьвер. — Хотела испепелиться — могла бы и попросить.

— Вик, тут что-то не так!

Кулина была права — для испепеления на месте предположительной гибели нашей собеседницы не хватало важного компонента. А именно, бледного пламени души Полуночи, которого в ключевых слугах хранилось огромное количество. Здесь же — ни огонька, ни искры. Зато откуда-то сбоку тут же раздался знакомый звук, как если бы очередной каменный саркофаг взорвался изнутри.

— Ну извини, фон Харген, — голос командира дуллаханов на этот раз звучал скорее примиряюще. — Легче продемонстрировать, чем объяснять.

С новым воскрешением на ней обновилась не только броня. Лицу испепеление тоже пошло на пользу — вместо мумифицированной маски оно смотрелось скорее как лицо старухи или человека после тяжёлой болезни.

— В другой раз лучше уж объясни. А то, знаешь, для демонстрации тебя и драконьим огнём окатить можно.

— А вот это, кстати, сработает, — спокойно сказала она. — Чтобы уничтожить меня, понятное дело. Но залы избранных останутся загрязнены, и ты не сможешь назначить в них никого другого.

— Так чего раньше не хотела, чтобы стрелял в голову?

— Когда доступные ресурсы — это бывшие товарищи, тратить их не очень хочется. Ладно одного-двух, но ты же мог палить и подольше, правда?

Она не лгала — попросту не могла. По крайней мере, верила в свои слова. Но хотя бы после «испепеления» её настрой сменился на несколько более дружелюбный.

— Не расскажешь, отчего тут особые правила?

Нашу собеседницу звали Далия. То есть, разумеется, никакого полноценного имени у неё не было, как и у любого ключевого слуги — но против этого варианта она не возражала. Далия в самом деле была последним командиром элитной гвардии Полуночи в восьмом тысячелетии по л. п. Что самое забавное — череда хозяев в то время принимала на ключевые роли только мужчин, и Далия стала большим исключением. Мы с Кулиной потратили минут десять, чтобы объяснить, что сейчас в замке ситуация обратная — и я не уверен, что она поверила.

Проблема с «залом избранных» была достаточно комплексной, а часть сведений о ней оказалась давно утеряна. Судя по всему, система двойной гвардии работала отлично, пока сохранялся баланс между живыми и мёртвыми. Но со временем мёртвых становилось всё больше — кто бы мог подумать — и к их помощи начали прибегать всё чаще. Сперва нежить использовали для особых заданий и отражений штурмов, затем — для любых повседневных задач. Дуллаханы беспрекословно подчинялись приказам, им не требовался отдых и оплата, но при этом их существование поддерживалось душой Полуночи. Неизвестно, стала ли в какой-то момент нагрузка чрезмерной, либо это был вопрос принципа, но Полночь перенесла зал избранных подальше, словно самое обычное кладбище.

Зная принципы моего любимого замка, она могла попросту проявить милосердие к обречённым на вечную службу. Даже если те когда-то сами на это согласились. У любого из ключевых слуг хотя бы оставалась какая-то свобода действий, здесь — банальное затяжное рабство.

Со временем Далия обнаружила, что залы больше не подчиняются обычным правилам ключевых комнат вечного замка. Да и она сама приобрела черты аномалии, стоящей на страже территории, о которой Полночь пыталась забыть.

— Сюда всё равно должны были заглядывать. За сколько, три тысячи лет?

— Приходили несколько раз, — равнодушно сказала Далия. — Кто-то даже не смог спуститься в склеп, кто-то проиграл мне. Единицы пытались восстановить ритуал — и потерпели крах.

— Бертрам?

— О, этот пытался сильнее иных. Но отвлёкся на какие-то свои дела и больше не приходил.

— Запросто мог передумать, — хмуро сказал я. — Недавно замок осаждали — и поверь, ты бы не обрадовалась смене руководства.

В итоге всё упиралось в очевидный вопрос — что с этим всем теперь делать.

Райнигун не мог ни испепелить, ни очистить Далию, а вместе с ней — зал избранных. Возможно, существовал иной способ, но найти его было не проще, чем потерянный ритуал для пробуждения спящих дуллаханов и управления ими. Далее — отношение Полуночи. С одной стороны она хорошенько спрятала зал, с другой — в некотором смысле направила меня сюда. Да и те дуллаханы, что сейчас находились на службе, не вызывали у неё никаких возражений. Хотя двадцать — это, конечно, не две тысячи и больше…

— Я не отказался бы от армии, — повторил я. — Но в рабах не заинтересован, ни живых, ни мёртвых. Все те, кто пошёл на службу в мою гвардию, сделали это добровольно и без продажи посмертия.

— И всё-таки, большинство из них не могут покинуть Полночь, — сказала Далия с лёгкой усмешкой.

— А кто из нас может? Если захотят сменить профессию — я возражать не буду. Дуллаханы в том числе.

— Обычно такой настрой у хозяев длится до первых… трудностей.

— Тогда он должен был смениться уже раз двадцать, — хмыкнул я. — Ещё раз — никого неволить не собираюсь. Но мне нужны головы, конкретные головы. Пятнадцать штук.

— Это ещё для чего? — опешила Далия.

— Сдержать слово. Вернуть к жизни — или хотя бы восстановить человеческий облик.

— Пустая затея.

— Это уж мне решать. Нравится тебе это или нет, но без голов я отсюда не уйду.

Далия подарила мне тяжёлый взгляд, я ответил своим. К сожалению, элемент блефа здесь всё-таки имелся — мне требовалась её помощь. Если бы командир старой гвардии отказалась наотрез, пришлось бы натурально перебирать гробы наугад, потратив… недели? Месяцы? Если удастся задать поисковому амулеты верный вопрос, то быстрее, но и то не факт.

Да, головы дуллаханов фактически жили одной жизнью с телами, разделяли с ними общую память, так что рано или поздно я бы отыскал своих подчинённых. Но скорее поздно — очень, очень поздно.

— Ты хотя бы догадался дать им имена? — наконец спросила Далия, и у меня слегка отлегло от сердца.

— Оберон, Корвин, Джулиан, Блейз, Рэндом, — перечислил я. — Сперва ищем их.

Голова Далии отделилась от тела с такой лёгкостью и скоростью, что я вздрогнул от неожиданности. Она заложила большой круг над нашими головами, затем на пару секунд зависла в воздухе и полетела к выходу в соседний зал. Её тело, чуть помедлив, отправилось следом.

— Не нрравится она мне, — проворчал Ян вполголоса. — Не нрравится и всё тут!

— Она что-то недоговаривает, — поддержала его сестра. — Не хочет помогать по-настоящему.

— Это я и сам заметил, мои хорошие, — вздохнул я. — Но и у нас тут не слишком много возможностей. Кулина, что думаешь?

— Думаю, что детям пора есть! — твёрдо сказала леди-слайм, и драконята заметно оживились. — Вик, вы разберётесь с головами?

На правах командира Далия чувствовала, в каком гробу лежит целое тело, в каком — одна голова, а какой пустует. Со временем часть дуллаханов теряла рассудок, другие рассыпались в прах, не покидая своего последнего пристанища. Но всё равно, даже спустя три тысячи лет залы избранных хранили целую армию готовых к бою безголовых латников. Армию, которую никто не мог поставить себе на службу.

Ну, кроме совсем небольших частей.

— Воин, держи ответ, — сказала Далия, опустившись на изгиб руки своего тела, застывшего перед одним из гробов. — Спишь ты или бодр? Где несёт стражу твоё тело?

Каменный лик на гробе медленно открыл глаза, а затем ещё медленней разомкнул губы. Ответ был таким тихим, что я не разобрал ни слова, но голова Далии понимающе кивнула.

— Вольно!

— Не кто-то из моих людей?

— Нет, этот заплутал в подземельях северного крыла, не покидал их последние четыреста лет. Разум на грани исчезновения. В этом ряду нам ловить нечего, фон Харген.

— Лорд Виктор. Для друзей — Вик.

— Мы уже стали друзьями? — насмешливо спросила она.

— Не думаю.

С самого низа мы поднялись вверх по лестнице на пару уровней — здесь хоронили тех, кто умер на несколько столетий позже. Далия остановилась возле одного из гробов и повторила те же вопросы. На этот раз ответ был более чётким, я даже уловил пару слов — «литейная» и «прочь».

— Вольно! — её голова повернулась ко мне. — Этот тебя помнит, и недолюбливает за то, что ты его прогнал с насиженного места.

— У него был выбор. Всё ещё есть.

— Не все мои парни доверяют хозяевам — и правильно делают.

— Лучше паразитировать по тёмным углам? Кучковаться возле загрязнённых слуг, ржаветь и терять рассудок?

Она не ответила — и я посчитал это за ответ.

Выше, ещё выше.

— Воин, держи ответ. Спишь ты или бодр? Где несёт стражу твоё тело?

— Зовут… Джулиан, — проскрипело лицо, вырезанное в камне. — Гвардия Полуночи. Патруль территории… поиск враждебной нежити.

— Джулиан! — воскликнул я. — Ты меня слышишь?

— Лорд… Виктор? Вы нашли нас?

— Пока только тебя одного, но лиха беда начало. Хочешь воссоединиться с телом?

— Ещё… спрашиваете.

Я вытащил гроб в проход, как будто тот был сделан из картона, и бережно опустил на пол. Далия провела ряд манипуляций над крышкой — похоже, без них пришлось бы ломать её грубой силой, что могло быть чревато. Внутри покоилась мумифицированная голова — по правде сказать, она мало чем отличалась от того, как выглядела голова Далии ещё час назад. Разве что волос на голове было заметно поменьше.

— Восстань, воин, — негромко сказала леди-дуллахан. — Твой сон был давно нарушен, но ты нашёл новую службу. Время стать целым.

— Время… стать… целым, — пробормотал Джулиан в ответ и медленно открыл глаза. — Я готов.

— А говоришь, ритуал давно утерян. — не удержался я.

— Просто традиция, — сказала Далия. — Для тех, кто не забыл Кодекс. Ты хочешь найти остальных или нет?

Под конец ночи за мной по воздуху следовала целая вереница отрубленных и иссушённых голов. Сюрреалистическая картина. Некоторые, как Джулиан, могли говорить, пусть и с некоторым трудом, другие едва выдавили из себя имена. Но все понимали, что происходило с их телами и что происходит с головами. Все согласились на воссоединение — с нескрываемой радостью. Меня кольнула совесть — если бы я отложил этот поход ещё на несколько месяцев, а то и год, часть моих гвардейцев могла потерять рассудок прямо во время службы. А ведь вернуть головы на место — только полбеды, дальше потребуется регулярное посещение лазарета, поддерживающие артефакты и усиленный курс целебной скрипки Шаэль.

Что дальше? Возможно, если «дикие» дуллаханы заметят, что их собратьев в самом деле вернули в форму, гвардия Полуночи будет прирастать на регулярной основе. Понадобятся новые визиты в залы избранных, для чего сюда придётся как минимум расчистить дорогу. Нельзя бесконечно пользоваться маршрутом сквозь межстенье, оно для этого попросту не предназначено.

Последним мы отыскали Оберона — первого дуллахана, с которым я встретился в Полуночи и первого, которого завербовал на службу. Сейчас, когда Луна проводила почти всё время в литейной, рядом с драконьей кузней, он принял на себя управление старой оружейной. Содержать оружие в порядке, чинить экипировку гвардии, ковать наконечники стрел — работы всегда хватало. Не говоря уже о том, что именно Оберон привёл новых дуллаханов в гвардию перед осадой.

— Спасибо, лорд Виктор. Не думал… что дождусь.

— Это я тебя должен благодарить. Потерпи ещё немного — пока не вернёмся.

— Доволен, фон Харген?

Далия звучала насмешливо, в своей обычной манере, но в глубине её голоса я слышал печаль. Да и на её вопрос у меня не было однозначного ответа — с одной стороны, миссия завершилась полным успехом, с другой — вскрылся неожиданный пласт глубокого прошлого. Безголовые и раньше были проблемой, стоя на грани между разумными существами и чудовищами, а сейчас дилемма дополнительно усложнилась.

— Ещё как доволен, — сказал я ей в тон. — А ты не расслабляйся, я не Бертрам — дорогу сюда не забуду.

— На службу не зови — не пойду.

— Разве что в помощницы к нынешнему командиру. У него должность не ключевая, но оно и к лучшему.

Она неопределённо хмыкнула, и переместила голову из рук на плечи, слегка повращав на месте для надёжности. Может, её способ очищения — ещё десяток перерождений прежним методом? Впрочем, даже если при этом поглощались только «пропавшие» дуллаханы, попахивало людоедством. Когда понадобится сюда вернуться, нужно придумать что-то ещё.

— Прощай… лорд Виктор. И спасибо за имя, хоть и временное.

Не знаю, принимало ли когда-то межстенье Полуночи отряд из хозяина, кухарки-слайма, двух драконов и пятнадцати очень медленно летающих голов, но ему пришлось. Спокойное всё-таки местечко, не считая охранного этажа, хотя и не вызывает желания задерживаться. Лорд Роланд на этот раз к нам не присоединился, зато его предупреждение вновь всплыло в голове без малейшего напоминания.

Что-то подсказывало, что отдых закончен. Решение одних больших проблем лишь косвенно влияет на другие, и те всё ещё способны раздавить и меня, и весь мой замок.

Пора принимать гостей.

Глава двадцать третья

— Лорд Виктор! Лорд Виктор, вы невредимы!

Я не видел Зури с тех пор, как отправился расследовать пропажу Илюхи и Мелинды. Она осталась улаживать дела в Полудне, я застрял в мире Зари, затем Полночь обрубила телепорты… С одной стороны, времени прошло не так много, вроде полутора месяцев. С другой — событий случилось столько, что спокойно хватило бы на пару лет.

— Лорд Виктор!!

— Я слышу тебя, Зури, — мягко сказал я. — И тоже рад тебя видеть. Извини, что не мог пригласить раньше — пришлось разгребать внезапный кризис. Как дела в Полудне?

Миловидная крылатая девушка с головой птицы-секретаря наконец слегка успокоилась. Сегодня её наряд соответствовал дипломатическому статусу — длинная безрукавная туника песочного цвета, расшитая золотыми нитями, артефактные браслеты на тонких запястьях. Она посмотрела мне прямо в глаза и отвесила низкий поклон.

— Великий Полдень просил передать, что он шлёт приветствие своей младшей сестре и её благородному хозяину! Узы нашего союза нерушимы даже в час, когда наступает непроглядная тьма!

У меня внутри вдруг потеплело, накатила волна необъяснимого восторга. Нет, я тоже был доволен, что Полдень чтит наш союз, но эти эмоции почти целиком принадлежали Полуночи. Она ждала официальной весточки от «старшего брата» с момента принятия Зури в качестве посла, и вот, наконец, дождалась — пусть и в самой базовой форме. Ответ, кстати, я передать не мог — для этого требовался собственный посол.

— Что касается дел, — продолжала Зури. — Позвольте, я поделюсь ими после общего приёма. Леди Мелинда просила обсудить их наедине.

— Разумеется.

Ещё один поклон — на этот раз лёгкий и изящный, после чего посол Полудня исчезла из виду. Сегодня ночью в тронном зале было не продохнуть от народа — все хотели посетить Полночь после долгого перерыва. Кто-то по важным делам, кто-то — просто чтобы убедиться, что вечный замок всё ещё принимает гостей. Большую часть посетителей взяли на себя мои помощницы, но приём всё равно грозил растянуться часов на пять. Что хуже всего — не считая Зури, я мог разглядеть в толпе ни одного знакомого лица. А ведь сегодня ночью ожидались важные визиты друзей, союзников и торговых партнёров.

Односторонняя связь с другими мирами напрягала меня уже довольно давно, но сейчас эта проблема стала особенно заметной. В теории для этого и существовали эмиссары — не только способствуя распространению влияния Полуночи, но и обеспечивая контакт хозяина с ключевыми персонами в том или ином мире. К сожалению, даже с огромным запасом силы я ещё не «дорос» до продвинутой ментальной связи со слугами — тут требовался только опыт и время.

Допустим, постараюсь и дорасту ударными темпами. Вопрос в том, как и кого распределить в интересующие миры?

В Полдень нужно было отправить посла, чтобы наладить полноценный двусторонний контакт. Не самая простая, но и не самая сложная задача, учитывая потеплевшие отношения.

В Торвельде — назначить эмиссара, предварительно вникнув в особенности местной политики. Потребуется консультация тех же Смелтстоунов — опять же, вполне посильно.

В Авалон — сложно сказать, скорее отправить посла, но с хорошей устойчивостью к местным условиям. Кого-то из нежити?

В Рииде про эмиссара можно забыть — мир находится под эгидой Йхтилла и Князя лично. Можно отправить кого-то в Высокий дом, как посла к официальному союзнику, если Асфар одобрит такой ход. Надеюсь, что сегодня он всё-таки появится.

— Высокочтимый лорд Виктор! Гильдия ювелиров Каэллума шлёт вам нижайший поклон…

Несмотря на сопротивление моих девушек, альвийские торговцы из Ноарталя смогли пробиться к трону. Ожидаемо, более чем ожидаемо, учитывая свежесформированную тень Полуночи над их миром. Правление нового императора пока что проходило на удивление удачно, Империя Шести Львов постепенно отходила от последствий глубокого кризиса власти. Кто из купцов первым успеет получить одобрение на перемещение по тайным маршрутам, тот и сорвёт куш.

Ювелиры и алхимики Каэллума чуть ли не устроили драку за право пользования недавно открывшимся маршрутом. С обеих сторон явились красивые, властные альвийские женщины в сопровождении телохранителей, и обе пытались успеть к трону первыми. Напрасно — всё равно я сперва выслушал бы все предложения, прежде чем принимать какое-либо решение. Алхимики предлагали немедленную оплату огромной суммой серебра, плюс поставки в течение следующего года. Ювелиры принесли артефактные кольца и амулеты в подарок, а также гордо продемонстрировали благодарственное письмо с печатью самого императора. Арчибальд взялся за оценку бижутерии, Луна разбиралась с серебром. Быстро выяснилось, что печать на письме была настоящей, а само письмо — нет, отправленное от имени уже покойного отца Энвина лет пять назад. Возможно, первым министром, возможно — кем-то из его подручных.

Ювелиры этого, естественно, знать не могли, а вот артефакты их оставляли желать лучшего. Впрочем, с серебром у алхимиков тоже оказалось всё не слава богу, сказывались проблемы с доступом к рудникам и низкие навыки самих мастеров. При мне обе стороны подписали договор о совместном и попеременном пользовании теневым маршрутом, а Полночь осталась в двойной выгоде. Сомнительной, но всё-таки выгоде.

Тут же, без передышки, следом явился один из крупных пограничных баронов, мечтающий о расширении империи на восток. У него для этого были и ресурсы и небольшая армия — а теперь наклёвывался и очень удобный теневой путь. Действовал барон по личной инициативе, намереваясь тем самым добиться признания из столицы, но я завернул его, несмотря на щедрые подарки. За исполнением личных военных амбиций — это не ко мне. Стоило мрачному барону со свитой скрыться, перед троном уже кланялся барон поменьше, жаждущий избавиться от первого…

Наконец альвы Ноарталя кончились — как купцы, так и аристократы. Казна Полуночи заметно пополнилась, хотя часть приобретений годилась только на переплавку или перепродажу. Замку всё острее требовался заведующий финансами — возможно, пополам с хранителем сокровищницы, возможно, как отдельная должность.

К слову, о финансах…

— Достопочтимый лорд Виктор!

Я поднял глаза, собираясь поздороваться с Эриком и Элгридом, но осёкся. Вместо них перед троном расположилась делегация из четырёх совершенно неизвестных цвергов, одетых в однотипные тяжёлые мундиры-пальто цвета меди, с высокими стоячими воротниками. У всех четверых на груди — значки с незнакомой эмблемой, четырёхгранной наковальней на фоне пересекающихся шестерней. Трое мужчин, одна женщина, все — торжественно-серьёзны.

— Восточный Концерн Союза Вольных Городов Торвельда приветствует хозяина великой Полуночи! Я — Бальдур Хаммергролл, канцлер по внешним связям и уполномоченный представитель концерна для переговоров на высшем уровне. К вашим услугам!

Речь держал самый высокий цверг из компании, со стильными бакенбардами и золотым аграфом с цепью, скрепляющим края мундира. При последних словах он и трое его спутников отвесили синхронный глубокий поклон.

— Рад приветствовать вас в Полуночи, уважаемый Бальдур, — сдержанно сказал я. — Чем могу помочь?

Мне уже доводилось слышать это название раньше — «Восточный Концерн». Буквально на предыдущей встрече гостей, до моего визита в Полдень, затем в Зарю, а затем разборок с Бертрамом в Полуночи. Месяц назад… нет, уже даже больше, братья-Смелтстоуны предупреждали, что Восточный Концерн непременно захочет сделать предложение, касающееся драконьей кузни. Разве что аукцион мне тут не устроили, но всё равно — предсказание оказалось весьма точным. Только вот сами предсказатели куда-то запропастились. А на их место пришли очень серьёзные ребята.

— Лорд Виктор, я знаю, что вы — человек дела, — продолжил Бальдур Хаммергролл. — И посему не намерен тратить ваше время напрасно. Концерн глубоко заинтересован в драконьей кузне Полуночи и готов сделать вам щедрое предложение за эксклюзивное право пользования.

— Насколько щедрое?

Бальдур отступил на шаг. Его место занял другой цверг, более грузный, со счётной машинкой в руках.

— Клемм Штальроц, к вашим услугам. Оценщик финансов и иных ресурсов. За полугодовое пользование вышеупомянутым инструментом Концерн готов предложить…

Я едва удержался чтобы не присвистнуть. Такое количество золота и драгестола сходу покрыло бы все расходы драгоценного металла за предыдущий год, включая бешеные траты на переплавку во время осады Полуночи. Покрыло — и ещё солидно бы осталось сверху. Предложение в самом деле было щедрым, самым щедрым из всех, что звучали за всё время моего правления. Судя по слегка округлившимся глазам Луны, у неё в голове промелькнули те же расчёты, что и у меня. Согласие здесь и сейчас означало быстрое решение ряда материальных проблем, но оставалась одна загвоздка…

— Уважаемые гости, — сказал я. — Не буду спрашивать, как вы узнали про драконью кузню, я в курсе о её статусе и ценности. Но вы несколько опоздали — у Полуночи уже подписан контракт с благородным семейством Смелтстоунов.

Представители концерна переглянулись, оценщик финансов отступил, возвращая место Бальдуру.

— Прошу прощения, лорд Виктор, — вкрадчиво сказал канцлер по внешним связям. — Но по нашей информации ваш контракт со Смелтстоунами касательно драконьей кузни был подписан всего на месяц, и с тех пор прошло тридцать шесть суток. Без своевременного продления документ можно считать недействительным, сделку — аннулированной.

— Откуда у вас эта информация? — нахмурился я.

— Простите, но Концерн не раскрывает своих источников…

— Кажется, вы не понимаете, уважаемый Бальдур, — мрачно перебил его я. — Эрик и Элгрид — друзья и давние финансовые партнёры Полуночи. Их отсутствие на сегодняшнем приёме — повод для беспокойства. А ваше предложение, сколь бы щедрым оно ни было, уж слишком своевременное.

Цверги вновь переглянулись — кажется, слегка побледнев, что было хорошо заметно на их тёмных лицах. Бальдур отступил, пропуская другого коллегу вперёд.

— Корд Гримхайд, — проворчал широкоплечий цверг с тяжёлым взглядом. — Отдел безопасности. К вашим услугам, лорд Виктор. Исчезновение Смелтстоунов беспокоит Концерн столь же сильно, как и Полночь, если не сильнее. Мы уже предприняли ряд мер для организации поисковых предприятий и готовы поделиться с вами всеми данными. В рамках подготовки к большой сделке, как демонстрацию доброй воли Концерна.

— Кас, посмотришь, что у них есть? — вполголоса спросил я.

— Конечно, Вик.

Тем временем, действующие лица перед троном вновь сменились. Вперёд вышла леди-цверг с серебристыми волосами и мерцающими рунами на манжетах мундира.

— Ингрид Димхуд, к вашим услугам, лорд Виктор. Техномант первого разряда. Если вы позволите оценить состояние драконьей кузни до заключения сделки, Концерн готов предоставить немедленное частичное обслуживание и подробную инструкцию об использовании для вашего мастера-кузнеца.

— Луна, заинтересована?

— К сожалению, да, — вздохнула оружейница. — Ещё как заинтересована. Работать приходится в основном по наитию, с технической литературой в библиотеке — полный провал. Сами видите, результаты есть, но процесс ползёт, а не летит.

— Уважаемая Ингрид, перед вами Луна — мастер-кузнец Полуночи. Она покажет вам дорогу к драконьей кузне.

Переговоры с цвергами продолжались не меньше часа. Теоретически они не могли лгать, но я держал в голове, что у представителей сверхбогатого объединения могли быть любые артефакты для «улучшения» переговорной позиции. Восточный Концерн ожидаемо занимался всеми видами металлургии, приняв под своё крыло крупные кланы кузнецов, литейщиков, рудокопов и многих других. Смелтстоуны в число счастливчиков не входили, но и вражды между ними и Концерном не водилось. Цверги уважали здоровую конкуренцию в торговле и ремесле, и если ставили конкурентам палки в колёса, то хорошенько заметали следы. Эрик и Элгрид же натурально пропали — практически посреди бела дня, подняв на уши своё семейство и добрую четверть металлургов Вольных Городов. Не в курсе были только их дети, работающие в Полуночи — «спасибо» недавнему запрету на телепортацию.

Учитывая то, что мои друзья-цверги отправились на поиски мастеров по драгестолу, которые скорее считались местной легендой, никто не удивился слишком уж сильно. Но поиски в самом деле велись, столь же активно, сколько и безрезультатно. Из плюсов — случилось всё лишь три дня назад, сравнительно недавно. Оставалась небольшая надежда на положительный исход.

Нахождение братьев-Смелтстоунов, желательно живых, было поставлено как одно из главных условий сделки с Концерном. Что-то подсказывало мне, что тайминг появления его представителей всё-таки уж слишком хорош для простого совпадения. Пусть Кас изучит предоставленные материалы, а дальше надо будет думать, насколько глубоко погружаться в это дело.

Ещё и сообщать новости Хельге с Эдвардом…

Бальдур вручил приличную сумму в драгестоле в качестве невозвратного залога сделки, Ингрид честно осмотрела драконью кузню, поделилась инструкцией и дала Луне несколько ценных советов. Как минимум с этим Полночь уже была в выигрыше, но встреча в целом оставила скверное послевкусие.

Моё настроение лишь ухудшилось за оставшееся время приёма. Наёмники все как один выглядели головорезами со скудным набором принципов, просители и инноваторы казались мошенниками различных сортов. Завидев мою мрачную рожу, некоторые посетители попросту разворачивались и уходили, не рискуя навлечь на себя гнев хозяина Полуночи. А ведь я даже никого не убил — только приказал выставить из зала пару совсем уж наглых дельцов.

Асфар не пришёл. Таким образом, с момента нашей прошлой встречи прошло больше трёх месяцев. Он пробудил танцовщиц от дрёмы Йхтилла, предупредил меня об угрозе Князя в измерении кошмаров — и больше не выходил на связь. Причём, если я мог лично отправиться на Торвельд, чтобы возглавить поиски Смелтстоунов, с Риидом такой фокус не пройдёт. Будь я хоть трижды союзник Высокого дома, тот мир — враждебная территория. Выжить я там скорее всего выживу, а вот информацию будет собрать крайне затруднительно. «Простите, вы не подскажете, в какой стороне искать господина Высокого дома и шести тысяч душ? Нет-нет, Князя звать необязательно, и его уродов — тоже. К нему я напрошусь на приём через пару месяцев, тогда снова спрошу у вас дорогу, а пока — только Высокий дом».

Если, конечно, Высокий дом всё ещё стоял, а Асфар остался жив.

Погружённый в невесёлые мысли, я не сразу заметил, как оставшиеся гости вдруг замедлились почти до полной остановки. Какой-то крылатый купец, нахваливающий свой набор артефактов, замолчал на полуслове, открывая клюв словно в густом меду. Замедление подействовало на всех, девушек, а также гвардейцев, Арчибальда и Мордреда. Не сработало только на меня — в чём я немедленно убедился, сжав и разжав ладонь перед глазами.

Это ещё что за новости? К Райнигуну я даже не притрагивался, и уж тем более не опустошал барабан!

Прежде чем я успел вскочить на ноги и приготовиться к неизвестной опасности, мою голову нежно обхватили две женские ладони, прикрыв мне глаза. А над левым ухом раздался шёпот — знакомый и соблазнительный.

— Угадайте кто. Соскучились по мне?

Впервые за сегодняшний приём я вдруг почувствовал, что сжатая до предела пружина внутри начала потихоньку разжиматься. Ночь была тяжёлой, и кому угодно другому я бы не спустил с рук подобные сюрпризы. Но эта женщина была на особом счету, и к тому же я в самом деле здорово соскучился.

— Привет, Анна.

Глава двадцать четвертая

— Как вам моё новое заклинание? Пока не уровень Гвендид, но у неё были тысячи лет на тренировки.

— Впечатляет. Я почти успел испугаться.

— Оно бы не продержалось долго — моих сил хватает на две минуты. И я ни за что не поверю, что смогла бы вас всерьёз напугать.

Анна сидела в гостевом кресле моего кабинета, забросив свои изумительно длинные ноги на край стола. Хулиганский, даже чуточку пошлый жест, но я не возражал — тут впору было благодарить за столь восхитительное зрелище. Эмиссар Полуночи на Земле, ведьма кошмаров, единственная и лучшая ученица Гвендид, выглядела прекрасней, чем когда-либо. В Авалоне она нигде не могла бы достать свои любимые бизнес-костюмы, так что вместо этого щеголяла дорожным нарядом, который смотрелся на ней как на фотографии из фэнтезийного журнала мод. Длинные светлые волосы свободно рассыпались по плечам, в огромных серых глазах светилось лукавство и… голод. Не буквальный, но более чем понятный.

Мы не виделись сравнительно недолго — с момента, когда я покинул Авалон, а Анна осталась учиться. Полтора месяца? Два? Кажется, искажение времени Полуночи наконец-то до меня добралось, и я слегка утратил счёт ночам. Изначальный план был на месяц, но возвращение Бертрама и блокировка порталов внесли свои коррективы. Пора заводить бумажный календарь, если тот вообще здесь сработает, а не останется вечно зависшим на пятнице тринадцатого…

Мы не виделись сравнительно недолго — но Анна тоже успела сильно соскучиться.

— Ночь подходит к концу, — сказала она своим бархатным, чувственным голосом. — А у нас есть лишь неделя, чтобы наверстать упущенное.

— Будь моя воля, — в тон ей отозвался я. — Я бы взял тебя прямо сейчас, на этом столе.

— Так чего же вам мешает? — просияла она.

— То, что у терпения Кас всё-таки есть пределы, — усмехнулся я. — Я знаю, что вы с ней поладили, но некоторые рамки приличия нужно соблюдать. И потом, как ты верно сказала, ночь только подходит к концу. Ещё не кончилась.

Судя по лицу Анны, ей слишком сильно понравилась идея со столом, и она всерьёз собралась возражать. Но не успела — в дверь кабинета раздался стук, негромкий, но достаточно настойчивый.

— Войдите. — сказал я.

Анна подарила мне укоризненный взгляд и неохотно вернула ноги на пол. Дверь открылась, пропуская внутрь изящную фигуру в одеяниях посла Полудня. Зури нерешительно застыла на пороге, переводя взгляд между мной и Анной.

— Лорд Виктор, я не хотела бы прерывать ваш приём, но послание леди Мелинды желательно обсудить сегодня…

— Ты ничего не прервала, Зури, ты стала его частью. Знакомься — Анна, эмиссар Полуночи на Земле и ученица Гвендид, сестры Мерлина, в Авалоне. Наш замок обязан ей жизнью. Анна, это Зури — бывшая эмиссар Полудня в Исанкаре, сегодня — официальный посол Полудня в Полуночи. Мы все здесь друзья и союзники.

Хоть Зури и нарушила момент Анны ранее, ведьма кошмаров вполне осознавала важность этикета. В прошлый визит Анны в полночь, перед отправкой в измерение кошмаров, девушкам не удалось пересечься, но сейчас они отвесили друг перед другом уважительные поклоны.

— Всё, что Полдень готов сказать мне, можно говорить при Анне, — продолжил я. — У нас нет секретов, зато есть ещё одна умная голова для принятия решений.

— Наверное… это к лучшему, — медленно сказала Зури, пододвигая себе второе гостевое кресло. — Простите, лорд Виктор, я принесла не самые радостные вести.

Мелинда вернулась в Полдень очень вовремя и одновременно с этим опоздав на какие-то сутки. Закат атаковал, откуда не ждали — и большая часть сил Полудня и его союзников оказались заперты, изолированы на разрозненных узлах, где они проводили операции по зачистке. Эта изоляция, в отличие от недавнего блока Полуночи, поддавалась магическому воздействию, но требовала уймы времени и ресурсов на решение.

Похоже, что следующим шагом Конрада было нанести сокрушительный удар по Полудню, пока замок лишён хозяйки и львиной доли защитников. Возвращение Мелинды знатно спутало ему планы, но с другой стороны — теперь у него появилась возможность захватить её живой и воплотить схему с двойником. Почти сразу после того, как Мелинда снова села на трон, ей пришлось отражать мощнейшую ментальную атаку на весь мир Полудня. Пройди она как есть — и добрая половина населения замка и окрестностей впала бы в кому или потеряла рассудок. Закат «специализировался» на манипуляциях с памятью, подавлении и восстановлении, так что почерк отчётливо принадлежал ему. Просто никогда ранее подобное воздействие не могло дотянуться от одного замка до другого, особенно учитывая баланс сил. Полдень почти всегда стоял несокрушимой глыбой, сам диктовал условия другим, мог сокрушить любого врага. И вот сейчас в многомесячной войне, растянувшейся на десятки миров, он терпел удар за ударом. Могущество Пожирателя не только уравняло силы для Заката, но и позволяло совершать хитрые, почти неконтролируемые ходы.

И что хуже всего — этого могущества у Конрада всё ещё оставалось с большим запасом.

— У нас есть время и силы только на одну контратаку, — сказала Зури. — И она должна произойти в ближайший месяц.

— А что потом? — спросил я.

— По мнению наших аналитиков — абсолютно ничего, — фыркнула она. — Надо просто вложиться в защиту, и Полдень выстоит. Но они ошиблись дважды, не сумев предсказать прежние атаки, и леди Мелинда подозревает худшее.

— Мне кажется, или таких аналитиков надо гнать взашей? — ласково предложила Анна.

— Они неплохие маги, а сейчас каждый маг на счету. Полдень не может позволить себе раскидываться людьми… даже если они слегка засиделись на своих местах.

Существовало две больших проблемы. Первая — это неопределённость после периода затишья, способная обернуться ударом катастрофической мощи. Силам Полудня понадобится около двух месяцев на то, чтобы освободиться из западни в закрытых мирах, следовательно, Закат должен вновь атаковать раньше.

Вторая проблема — контратака, которую необходимо было провести в нехарактерном для Полудня стиле. Точечная операция малой штурмовой группой, для проникновения и нейтрализации Конрада. Подобные миссии обычно как раз проворачивал Закат, изредка Сумрак, а в свои лучшие годы — ещё и Заря с Рассветом. Полдень предпочитал бить наверняка, превосходящими силами, не оставляя противнику ни шанса. Только вот сейчас доступ к этим самым превосходящим силам оказался наглухо перекрыт. А когда они освободятся, скорее всего будет поздно.

— Мы не знаем, как проникнуть в Закат, — продолжала Зури. — В архивах Полудня есть древние записи об его оборонительных системах, но они устарели на тысячу лет минимум. Но даже если в самом замке ничего не изменилось, остаётся факт лорда Конрада…

— Анна, — негромко сказал я. — Ты работала с силой Пожирателя много лет. Как думаешь, Конрад мог воспользоваться ей, чтобы оградить себя от сюрпризов?

— Он был бы идиотом, если бы этого не сделал, — хмыкнула Анна, но быстро помрачнела. — Мы видели своими глазами, какую тактику он использует. Готова поклясться, что сейчас Закат представляет из себя нечто более ужасное, чем самые глубинные кластеры кошмара.

— Что насчёт устранения самого Конрада? Так, чтобы он не воскрес и не сбежал?

— У леди Мелинды есть ряд идей, — серьёзно сказала Зури. — Но для этого надо сперва к нему прорваться.

Если судить по уцелевшим записям в библиотеке Полуночи, мой замок исторически тоже предпочитал оперировать армиями, а не оперативными отрядами. С другой стороны, моя личная тактика пока что упиралась в тот самый точечный подход, и раз за разом приносила успех. Допустим, я присоединюсь к ударной группе Мелинды, да ещё и притащу с собой пару братьев-рыцарей. В своё время отряда из Авалона хватило, чтобы уничтожить один вечный замок, нам же всего лишь надо добраться до охреневшего хозяина. Пара пустяков, верно?

Только вот Конрад купается в океане силы, находится в центре своего домена и явно ожидает атаки. Это будет даже тяжелее, чем расправиться с Бертрамом — без драконов, без чёткого знания территории и полных возможностей врага, без эффекта неожиданности. Ян и Ава с радостью бы вызвались на помощь, но для телепортации в другой мир им требовалось подрасти ещё год-другой. Мелинда невероятно сильна и наверняка захватит с собой грамотных союзников, но хватит ли наших возможностей, чтобы переломить ситуацию?

Что-то мне подсказывало, что вряд ли.

— Вик? Виктор?

Я слегка вздрогнул, выныривая из мыслей от слегка непривычного обращения — сейчас так называла меня только Анна. Не каждый раз, иногда.

— Можешь звать меня просто «Вик», серьёзно. Ты, Зури, тоже.

— Как насчёт «любовь моя»? — нежно спросила Анна, и перья на лице Зури, кажется, слегка порозовели.

— Возражать не буду, но степень уместности определяй сама.

— Тогда только наедине, — легко согласилась она. — Скажите, эта… проблема с Закатом — единственная на горизонте?

— Смешно, — невесело усмехнулся я. — Ты же знаешь, беда не приходит одна, а в Полуночи они перемещаются исключительно косяками. На Торвельде исчезли двои моих старых союзников-цвергов. Через четыре месяца уже нас атакует Князь, а Асфар упорно не выходит на связь. Наблюдатель фактически натравил на нас лорда Бертрама, и наверняка захочет отыграться в ближайшем будущем.

И это не считая «мелочей» вроде неоконченного суда, всё ещё тотально загрязнённого замка, вечной нехватки ресурсов, которые едва успевали накопиться к очередному кризису. Илюхи, застрявшего в Заре, нерешённого проклятья нежити, необходимости восстанавливать эмиссаров и договариваться с цвергскими концернами…

— Вик, послушайте, — мягко сказала Анна. — Возможно, у меня есть решение. Точнее, курс действий, который к нему приведёт.

— Всех проблем?

— Самых назревших. Но мне понадобится какое-то время, чтобы сделать расчёты и убедиться в их точности.

— Сколько?

— Не более двух суток. После этого я либо скажу вам ответ, либо покаюсь в его отсутствии.

— Спасибо, Анна, — сказал я. — Я рад, что ты с нами.

— Я счастлива вернуться к вам, Вик.

Стол рабочего кабинета избежал угрозы быть применённым не по назначению. Со слегка насмешливого одобрения Кас пострадал стол в одной из гостевых комнат. Путешествие сквозь кошмар и Авалон не сделало моих женщин, на дух не переносящих друг друга, близкими подругами, но примирило их в достаточной степени. Я не мог пожелать исхода лучше.

— Лорд Виктор, — мрачно сказал стоящий передо мной молодой цверг, в лице которого с лёгкостью угадывались черты отца. — Мы с сестрой вынуждены прекратить работы по восстановлению вашей сокровищницы.

— Мы увольняемся, но тут же пришлём замену, — подхватила Хельга слова брата. — Опытных руководителей, настоящих профессионалов своего дела. И лично выплатим вам неустойку за нарушение контракта.

— Прошу вас, если доброе имя Смелтстоунов для вас неравнодушно, не держите зла.

— Мы просим прощения, и…

— Стоп, — негромко сказал я, поднимая ладонь. — Ни слова больше.

Эдвард и Хельга запнулись на полуслове и заметно побледнели — судя по всему, они решили, что всё-таки прогневили ужасного владыку ночи. Краем глаза я заметил, что Анна еле сдерживает хихиканье, и тяжело вздохнул.

— Для начала, никаких неустоек и штрафов, я отпущу вас под честное слово и надёжную замену. Далее, вы слышали, что Восточный Концерн обещал помощь с поиском вашего отца и дяди?

— Слышали, лорд Виктор, — тихо сказала Хельга. — Только вот старая поговорка Вольных Городов гласит: «в золоте есть душа, но нет её в монетах». Простите, концерны никогда не будут на нашей стороне.

— Если они вообще не главные виновники. — проворчал Эдвард.

— Эд! У лорда Виктора с ними сделка!

— Я просто говорю, что веры им никакой, вот и всё…

— Нет, сделки пока нет, — задумчиво сказал я. — И не будет, если они на самом деле не помогут с поисками Эрика и Элгрида. Как насчёт такого — я отпущу вас послезавтра, не с пустыми руками, снабжу артефактами и драгестолом. Но с одним условием.

— Каким же, лорд Виктор? — осторожно спросил Эдвард.

— Я отправлюсь вместе с вами.

Ритуал смены слуги я проводил лишь однажды — когда потребовалось подлечить Надзирателя и временно передать его обязанности Орриссу. Только тогда магический круг чертила Лита, а сегодня и она, и Альжалид сами стояли в центре двух кругов. На сей раз — в тронном зале, поскольку речь шла об очищенной территории библиотеки и должности библиотекаря. Чертили круги и расставляли свечи, соответственно, Фахар и Лаахиза, наблюдали — я, Кас, Анна и Терра. Паучишка слегка нервничала, марид и вовсе застыла не шевелясь, кажется. вовсе не веря своему счастью. Она мечтала об этой роли очень давно и до конца не верила, что хозяин Полуночи решился на такую смену.

На сей раз песнь-заклятие затянула Лаахиза, её подхватили Кас и Анна. Фахар помогал молча, активно жестикулируя, Лита и Альжалид сконцентрировались на скользящих мимо потоках силы. Полночь была готова к переменам — я предупредил её и о смене текущих ролей, и о назначении новых. Штат её слуг разрастался, и она чувствовала себя более полной, цельной, как в лучшие времена. Её радость наполняла не только меня, она просачивалась наружу и заметно облегчала непростой процесс ритуала. Обычно он причинял непереносимую боль его участникам, но сейчас Лита и Альжалид лишь слегка морщились, словно от лёгкой мигрени.

Свечи погасли, заклятья смолкли. В наступившей тишине вдруг послышался лёгкий звенящий смех — Альжалид вышла из деактивированного круга, восторженно кружась в полумраке тронного зала. Я впервые видел, чтобы кто-то был так счастлив, став слугой Полуночи, но с другой стороны — философия джиннов сильно отличалась от человеческой. Для марид должность библиотекаря была доступом к огромному, почти бесконечному запасу знаний, даже с учётом общих потерь в книгах за последние столетия. Она чувствовала себя победительницей в гонке, хотя здесь никто не соревновался. Остальных «участников» ждали призы не хуже.

— Фахар, — негромко позвал я. — Ты готов?

«ПЕРЕМЕНЫ. МОГУЩЕСТВО. ЗНАНИЯ. ФАХАР ГОТОВ»

Чернокожий гигант опустился на колено, и я положил ему руку на горячий, почти раскалённый, лоб.

— Властью хозяина Полуночи и именем её. Встань, защитник книг и стен, в которых они хранятся. Встань, страж библиотеки!

Мне не требовалось брать с ифрита дополнительные клятвы в духе «не сжигать книги, чтобы превратить их в прислужников», это сразу подразумевалось с должностью. Фахар получал библиотеку почти в столь же полное распоряжение, как и Альжалид, но в первую очередь отвечал за грамотную оборону башен и безопасность их содержимого. Теперь оба джинна были связаны ключевыми ролями, что дополнительно удерживало их от старой вражды. Впрочем, ближайшие годы за ними всё равно потребуется глаз да глаз — и по счастью, у избранного для присмотра кандидата этих глаз хватало.

— Лита, счастье моё?

— Я… готова, Вик. — пробормотала она, подходя поближе.

— Не слышу.

— Я! Готова!

— Властью хозяина Полуночи и именем её, — мягко сказал я, возложив руку на её очаровательную макушку. — Встань, мастер заклятий и ритуалов, барьеров и охранных кругов. Та, что учит и ведёт за собой других, та что всегда сможет найти ответ на вызов магической силы, сколь бы сокрушительным он ни был. Встань, верховный маг Полуночи!

Лита чуть не захлебнулась воздухом во время вздоха, но справилась с дыханием и всё-таки встала, ошеломлённая произошедшим. Кажется, она до последнего не верила, что это произойдёт — а вдруг я просто над ней смеялся и хотел отстранить от библиотеки? Она знала, что это невозможно, но с моей паучишкой слишком редко приключались по-настоящему хорошие вещи.

Я хотел проследить и лично исправить эту огромную несправедливость.

— Явился для расплаты над преступниками?

— В том числе. Надзиратель, это Анна, эмиссар…

— Мне ведома её роль, — проскрипел он, вперив в мою спутницу страшный чёрный взгляд. — Равно как и её грехи. Равно как и благие деяния. Не в моей привычке уравновешивать одни другими, но я уже говорил, что не намерен спорить с твоими методами.

— Рада знакомству. — мурлыкнула Анна, ничуть не смутившись.

— Взаимно, — насмешливо сказал Надзиратель. — Так что, фон Харген? Проводить тебя к грешникам, ожидающим казни?

— Я помню, где их камеры, — спокойно сказал я. — У тебя будет другая задача — подготовиться к очищению.

— Всё ещё считаешь, что достаточно силён, а? Но суд так и не был окончен.

— И не будет в ближайшие месяцы — тебе это известно не хуже меня. Я знаю, что ты привык к текущему статусу, но времена меняются. Если Полуночи и нужна темница, то как достойное место, где царит настоящая справедливость. Оно не может оставаться загрязнено.

На сей раз мне пришлось играть с Надзирателем в гляделки — добрых десять секунд, прежде чем он отвернулся.

— Возможно, тебе лучше было бы испепелить меня и назначить кого-то нового. Хоть Оррисса, хоть любого из бывших заключённых.

— Я знаю, что у тебя хватит смелости отвечать за свой домен и перед лицом больших перемен. К тому же, Полночь не держит на тебя зла — и ждёт возвращения.

Что-то изменилось на мёртвом лице тюремщика, всего лишь на миг, прежде чем к нему вернулось прежнее выражение. Если, конечно, мне не почудилось.

— Иди… иди к заключённым, фон Харген. Ты и твоя ведьма. Я буду ожидать вашего возвращения.

Этой ночью я отправил к Полуночи три души. Одного из головорезов, прикончивших гостя с семьёй — второй смог раскаяться и добиться повторного суда. Серийного убийцу, фанатеющего от Бертрама. Масарру. Вряд ли Полночь однажды выдвинет их на кандидатов в ключевые слуги, и в целом вернёт назад, даже очищенных от воспоминаний и тяжести преступлений. Сейчас мне было достаточно того, что они не смогут никому причинить зла.

Четвёртая пуля досталась Надзирателю — не в качестве испепеления. Тюремщик гневно зашипел, схватившись за пробитое плечо, из которого медленно сочилась густая чёрная кровь. Его «омоложение» не смогло капитально повлиять на древний организм, а вот очищение могло поправить дело.

Только сперва его последствия должен был пережить я.

Тяжесть очищающейся темницы упала мне на плечи, как небо — на Атланта. Я вздрогнул и, несмотря на всё могущество Авалона, рухнул на одно колено. Напротив меня в точно такой же позе застыл Надзиратель, который очень бы хотел издевательски прокомментировать моё положение, но слишком страдал.

Анна и Оррисс наблюдали за нашими мучениями со стороны, получив строгий наказ не вмешиваться. Моя возлюбленная ведьма стояла, нервно кусая губу, а вот Оррисс явно наслаждался зрелищем.

— Сколько… тысяч… лет?.. — прохрипел я.

— Четыре… с четвертью… — скрипнул тюремщик.

— Помнишь… Далию?..

— Соплячка… младше…

На сколько Далия была младше Надзирателя он не договорил, а мне было не до подсчётов. Очищение темницы навалилось на нас с полной силой, пытаясь вдавить в пол, размазать обоих наглецов, что осмелились бросить вызов тысячелетнему укладу вещей. Понятное дело, что у него ничего не вышло, но ощущения были… непередаваемы.

Стиснув зубы, я зажмурился, ощущая, как акколада древнего мира наполняет всё моё естество, смешиваясь с не менее древней кровью и правом хозяина. Полночь заслуживала места, что станет оплотом правосудия, а не самосуда, и иного пути не существовало. Медленно выдохнув и вдохнув, я распрямился, поднимая вместе с собой чудовищный груз. Шаг, ещё шаг в сторону зеркала. Неторопливо, но уверенно, не шатаясь.

Только теперь, в этот самый миг, я понял, что дело было не только в силе. Уверенность давала ничуть не меньше «очков» при очищении, и только на ней я держался раньше, когда лишь начинал своё правление. Сейчас же и вовсе пара пустяков — хоть завтра найти и очистить что-нибудь возрастом в пять-шесть тысяч лет.

Спустя всего несколько минут я сяду на трон, и тем самым подведу конец невообразимо длинной ночи.

Мы лежали втроём в одной постели — как случалось несколько раз в Авалоне и по пути к нему. Просто в обнимку, без секса, но ощущение всё равно было невероятно приятным. Кас по правую руку, Анна по левую, я в центре, уже почти погружённый в спокойный сон без сновидений. Из этой гармонии меня вырвала лишь одна случайная мысль, выскочившая, как напоминалка на мобильном телефоне. Всё-таки двое суток как раз прошло.

— Анна. — пробормотал я.

— Да, любовь моя?

— Что там… с твоими расчётами? С твоим планом?

— Я думала, вы уже не спросите, — тихонько хихикнула она. — Всё очень просто. Нам нужно ещё раз посетить бал зимнего солнцестояния.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 9

Content

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 9

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Nota bene