Карли Робин

Подкати ко мне срочно

худож. BBen;

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий. Описания противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом автора и не являются призывом к действию.

Copyright © 2025 by Carly Robyn

© ООО «РОСМЭН», 2025

* * *

Лоури.

Моему ангелу-хранителю, сейчас и всегда

Любовь – это загоревшаяся дружба.

Энн Ландерс

Предисловие автора

Эта книга написана в легком, юмористическом стиле, однако в ней есть грубая лексика, упоминание о смерти родителя (в прошлом, за пределами описываемых в романе событий) и удочерение главной героини. Это весьма откровенная книга, в которой отношения развиваются медленно и присутствует описание секса, так что она предназначена для читателей старше 18 лет. Пожалуйста, обратите внимание!

Основное внимание уделяется вымышленным персонажам и событиям в мире гонок «Формулы-1», а отклонения от расписания Гран-при и трасс введены намеренно в целях повествования.

Плейлист

Adore You | Harry Styles

the boy is mine | Ariana Grande

friendship? | Jordy Searcy

Always Been You | Jessie Murph

I Can See You (Taylor’s Version) | Taylor Swift

Love on the Brain | Rihanna

Wild Nights | Corey Harper

Belong Together | Mark Ambor

So High School | Taylor Swift

Boss Bitch | Doja Cat

Easier Said Than Done | Plested

BED | Joel Corry, RAYE, David Guetta

Dirty Thoughts | Chloe Adams

Глава 1: Джози

Меня окружали шары. Шары большие и маленькие, шары белые, оранжевые, темно-коричневые. Слишком много чертовых шаров. Даже когда я была в отношениях, вокруг меня не было столько шаров. Двух более чем достаточно, это же был откровенный перебор.

Повернувшись к моей лучшей подруге, я послала ей паникующий взгляд. Когда я просила ее парня захватить кое-какой реквизит для нашей фотосессии, я не ожидала, что он скупит целый спортивный магазин. Что, на его взгляд, я должна была сделать со спортивной ракушкой, предназначенной для защиты мужского паха?

– Думаешь, этого достаточно? – спросил Блейк, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. – Может, еще принести?

– Нет! – решительно заявили мы с Эллой хором.

Я пнула с дороги баскетбольный мяч, чтобы не споткнуться и не сломать что-нибудь по случайности. Я помогала Элле, пока она перезапускала свой подкаст, но я не могла потребовать в суде компенсацию за травму на рабочем месте, если просто вызвалась подсобить подруге.

– Этого более чем достаточно, – быстро заверила я Блейка. – Спасибо, крошка.

Осмотрев студию, которую арендовала Элла, я начала набрасывать план игры. Одна стена была выкрашена белой краской, остальные представляли собой голую кирпичную кладку. Несколько окон под потолком пропускали великолепный естественный свет, который отлично подойдет для того, что я задумала для обложки подкаста и промофотографий.

Я вручила Блейку белую керамическую кружку с логотипом «Кофе с чемпионами».

– Ты не нальешь еще немного кофе? На кухне должно было остаться немного. Я хочу сделать несколько фоток Эллы с кружкой в руках.

«Да я бы и сама не отказалась от чашечки».

Блейк пожал плечами:

– Конечно, без проблем.

«МакАлистер» – одна из топовых команд «Формулы-1», и, будучи частью ее маркетингового отдела, я многому научилась. Я не только знала, как захватить аудиторию и привлечь чье-то внимание с помощью тридцатисекундного видео, но и прекрасно понимала, что Блейк – гонщик, который терпеть не мог, когда ему указывали, что делать, – будет с радостью исполнять любые трюки, если в этом будет замешана его девушка.

Блейк наклонился поцеловать Эллу, словно меня вообще не было в комнате. Интимный момент, в который я оказалась вовлечена просто из-за моей близости. Фи. Ребята отлично смотрелись вдвоем, но я-то была свежеиспеченной одинокой женщиной. И их любовное воркование постоянно напоминало мне об этом. Об Эндрю. Или о новом договоре аренды, который я только что переподписала на свою однокомнатную квартирку после того, как отказалась переезжать к Эндрю.

«Не-а. Не поеду туда сегодня. Или когда-либо».

Я достала телефон и подключила его к блютус, чтобы мы могли слушать музыку, пока работаем. Я по умолчанию была диджеем на этой вечеринке, потому что мои музыкальные вкусы объективно лучше.

Я не знала, откуда взялась моя любовь к музыке. Явно не от родителей, которые думали, что Джастин Бибер – это кто-то из состава One Direction. Возможно, от кого-то из моих биологических родителей, хотя я никогда не буду знать наверняка. Полагаю, это один из забавных бонусов того, что меня удочерили, – мое прошлое покрыто тайнами так же, как и будущее. Наверное, это объясняло мое былое увлечение астрологией – она давала мне систему отсчета для тех причуд и предпочтений, которые я не могла списать на счет родителей. Скорпионы любят музыку, которая отражает их эмоции и позволяет чувствовать глубже, – в точку.

Я выбрала плейлист, озаглавленный «сигареты и секс». Он был забит тревожными песнями, которые хотелось орать во все горло. Такие песни позволяли выплеснуть энергию и при этом чувствовать себя крутой. А еще они могли вынудить целующуюся перед самым твоим носом парочку отлипнуть друг от друга.

Bad Reputation Джоан Джетт и группы The Blackheart справились со своей задачей, и Элла с Блейком наконец-то перестали целоваться. Щеки Эллы раскраснелись, хотя я не была уверена, от желания или от смущения. Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что главный трахер «Формулы-1» превратится в короля публичной демонстрации чувств, я бы подумала, что этот человек под веществами.

– Отличный выбор песни, Джос, – похвалила меня Элла, все еще с розовыми щечками. – Готова поклясться, ты просто гений музыки или кто-то в этом роде.

Я быстро поблагодарила ее, затем повернулась к Блейку и одарила его широкой улыбкой:

– Кофе?

Блейк с виноватым видом потер шею и мигом испарился из комнаты. Мы с Эллой начали ставить и переставлять спортивное оборудование, делая пробные снимки и проверяя, что смотрится лучше. В отличие от пилотов «МакАлистера», Элла прислушивалась ко мне, когда я давала ей простые указания. Никакого тебе закатывания глаз, бубнежа под нос или откровенного отказа. «Кхе-кхе, Блейк».

– Мне снова написала Реми, – между делом сказала Элла, – все еще хочет пригласить твою маму на свой подкаст.

Я с трудом подавила стон. Реми Бакстер была ведущей моего любимого подкаста «Дебилы и дилдо», а теперь еще и наставницей Эллы в мире независимого подкастинга. Но когда Элла рассказала ей, что моя мама – та самая Кэролайн Бэнкрофт, ведущий сексолог Лондона, у Реми едва сердечный приступ не случился.

У моей мамы не просто так был семимесячный лист ожидания просто на консультацию – она лучшая в своей области. Но это не означало, что я хотела, чтобы мама раздавала советы по сексу миллионам людей. Особенно потому, что в качестве «анонимного» примера она то и дело использовала меня. Одному богу известно почему. Я по большей части предпочитала… ванильный секс. Не то чтобы это было плохо, но в «Камасутре» о нем точно не напишут. Я никогда не занималась сексом в позиции «Гималайский горбун» или в чем-то столь же гибком и трудновыполнимом.

– Ни за что, – решительно возразила я. – Главная причина, по которой я так сильно люблю ее шоу, заключается в том, что там я могу слышать, как кто-то другой, а не моя мать говорит о сексе и свиданиях. И если есть хоть малейший шанс, что с маминых губ слетит слово «член», я наложу на это вето. В списке слов, которые я надеюсь никогда не услышать в своей жизни, это входит в первую пятерку. Даже в первую тройку, если быть уж совершенно откровенной.

Я любила свою маму. По-настоящему, искренне любила. Но для нее секс был привычной темой разговоров за ужином. «Дорогая, передай, пожалуйста, булочки. Кстати, у тебя сегодня был оргазм?» Пока другие дети узнавали о птичках и пчелках, я узнавала о скрининге на рак груди и личных границах. Я благодарна, что она всегда открыто говорила о таких вещах, но иногда это было чересчур. Я до сих пор не оправилась от травмы, которую испытала, когда она пришла провести урок по половому воспитанию в школу и при помощи банана продемонстрировала, как правильно надеть презерватив. При этом она продолжала повторять, что банан не является точным воспроизведением обычных размеров мужского полового органа, и я до сих пор даже видеть не могу эти желтые фрукты.

– Могу я ей хотя бы сказать, что ты об этом подумаешь? – спросила Элла, подбирая с пола теннисный мячик. – Ну пожалуйста?

В ответ я пропела ей припев из песни Меган Трейнор No. Последнее, что мне было нужно, – это чтобы моя мама еще более наглядно продемонстрировала, что ее язык любви – вибраторы.

Я прекратила концерт только тогда, когда меня молнией поразила блестящая идея.

– Эл, давай сделаем пробный снимок с мячами для нормального и американского футбола. Мне кажется, это будет круто и двусмысленно – иметь в кадре и то и другое.

Ее глаза зажглись от предвкушения.

– Никогда не говори Блейку, что я такое сказала, – заговорщическим тоном произнесла она, – но в «МакАлистере» твои таланты пропадают почем зря, Джос.

Пожав плечами, я взяла мяч и положила его рядом с креслом, в котором будет сидеть Элла. Она не ошибалась. В настоящий момент я могла делать свою работу и во сне. «МакАлистер» не самая креативная компания в плане маркетинга, но прямо сейчас увольнение в мои планы не входило. Я могла быть неугомонной на работе, но расставание с Эндрю выполнило мой план потрясений на обозримое будущее. Сейчас в моих ближайших планах – сосредоточиться на себе. Выяснить, кто я, черт побери, вне отношений.

Я наградила Эллу многозначительным взглядом:

– Кто еще вытерпит твоего парня, если я уйду?

Элла рассмеялась и кинула в меня регбийный мяч:

– В последнее время он ведет себя идеально.

Блейк был величайшим гонщиком «Формулы-1», которого я когда-либо видела, но его сварливое – а временами и откровенно враждебное – поведение вошло в легенды. Элла смягчила его суровый образ и сделала Блейка куда более сговорчивым, за что ей был благодарен весь белый свет.

– Знаю, знаю… – Я сделала глубокий вдох и быстро призналась: – Я говорила с Рисом о возможности реализации программы инфлюэнсеров.

Я показала своему боссу презентацию на восемнадцать слайдов в переговорке, получившей название «Поддержка» – какая ирония. Все переговорки «МакАлистера» – как и в паддоке, так и в офисах за пределами Лондона – были названы положительными терминами, призванными «вдохновлять и мотивировать» нас. «Командная работа». «Вовлеченность». «Ловкость». «Гибкость». Такой кринж, по правде говоря.

Элла уронила шарик для настольного тенниса. «На кой черт Блейк вообще купил мячи для настольного тенниса?»

– Ты только посмотри на себя, ты, маленькая конфронтационная… леди. Погоди, это звучит странно. Напористая начальственная сучка? Да, это мне нравится больше.

– Едва ли это было конфронтацией, – признала я. Мышь была способна напугать меня больше, чем директор «МакАлистера» по маркетингу. – И он лишь сказал, что подумает об этом.

– Эй, это уже лучше, чем когда он наотрез отверг твою идею с «фанатом на трибуне», – напомнила мне Элла. – Если кто-то и способен это провернуть, так это ты, Джос. В прошлом году ты в одиночку раскрутила «МакАлистер» в ТикТоке. Для этого требуется талант.

Я покраснела от такого комплимента:

– Посмотрим. Я не питаю больших надежд. Передай мне, пожалуйста, вон тот футбольный мяч, за твоей левой ногой.

Элла улыбнулась, на щеке появилась ямочка.

– Ты имеешь в виду мяч для соккера?

Я зажала руками уши:

– Богохульство!

В помещение ворвался Блейк – переполненная чашка кофе в одной руке, телефон – в другой. Я ожидала получить ожоги третьей степени, когда он вручит мне эту кружку, но вместо этого он вложил в мою раскрытую ладонь телефон.

– Это тебя. – Блейк закатил свои карие глаза. – Экстренный случай.

На всем свете был только один человек, способный позвонить Блейку только затем, чтобы поговорить со мной, – второй пилот «МакАлистера» Тео Уокер. Он словно солнечный свет для лунного света Блейка, и я говорю это в самом романтическом смысле из всех возможных.

Я отошла в другой конец комнаты, чтобы Блейк, своим глубоким голосом рассказывающий Элле, что он узнал о кофейных зернах из очередной документалки Би-би-си, не заглушал Тео.

– Что тебе нужно, Уокер? – поинтересовалась я, когда его лицо показалось в фокусе.

Если бы Афродита и Казанова каким-то образом смогли завести потомство, Тео Уокер стал бы их любимым ребенком. Он был объективно прекрасен – темно-синие глаза, темные изогнутые ресницы (женщины обычно платили за что-то подобное большие деньги), волосы цвета эспрессо и вечно покрытый щетиной подбородок. И даже не заставляйте меня говорить о его прессе. Он был таким ярко выраженным, что можно было сыр натирать.

– Блейк сказал, что случай экстренный.

Мой тон был дразнящим, а не обеспокоенным. Экстренные случаи Тео – не настоящие чрезвычайные ситуации. Обычно он звонил, чтобы узнать, какую фотку следует загрузить в свой профиль в социальных сетях или не станет ли ему плохо, если он в одиночку сожрет очень большой пакет чипсов.

Он надулся и выпятил нижнюю губу.

– Так и есть! А ты меня игнорируешь!

– Я была немного занята, чтобы отвечать на твои пять миллионов сообщений. – Я перевела камеру в центр комнаты, где Блейк и Элла обхватили ногами мячи. – А ты весьма требовательный, ты же в курсе?

Он пожал плечами, словно ничего нового не узнал:

– Скажи Блейки Блейку: я всегда знал, что он любит играть чужими шарами.

Я выждала пару секунд, прежде чем перевести камеру обратно на свое лицо. Тео не должен заметить, что я пытаюсь подавить улыбку.

– У тебя есть пять секунд, чтобы рассказать о своем экстренном случае, и я вешаю трубку.

– Ты знаешь, как удалить сообщение?

Я нахмурила брови:

– Ты что, никогда сообщения не удалял?

– Нет, я удалял, – заверил он меня. – Но можно удалить его после отправки? Ну, помнишь, как ты показала мне ту фишку с неотправленными сообщениями в электронной почте?

– Если оно уже доставлено, то нет.

Тео запрокинул голову и выдал целый ряд ругательств. В том числе незнакомый мне австралийский сленг.

– Предполагается, что ты разбираешься во всем этом дерьме, Джос.

Видимо, в его видении мира быть гением в «Фотошопе» значило разбираться во всех технологических штуках.

– Отправка текстовых сообщений не то же самое, что алгоритмы соцсетей, детка.

– Но ты же миллениал! – со стоном произнес он.

– Как и ты!

Он на мгновение задумался:

– Вообще-то я Стрелец.

Я расплылась в улыбке. Тео был всего на несколько лет старше меня, но по уровню зрелости куда младше.

– Зачем тебе вообще понадобилось удалять сообщение?

– Я случайно отправил Андреасу довольно рискованное фото себя, – пробормотал Тео – достаточно тихо, чтобы я едва-едва сумела его расслышать.

Я откинула голову назад и рассмеялась. Тео натворил целую кучу идиотских поступков, но отправка дикпика руководителю «МакАлистера» уделывала их все.

– Как ты мог случайно отправить такое фото? – взвыла я, схватившись за живот.

Он громко фыркнул и сощурился.

– В свою защиту скажу, что имена «Андреа» и «Андреас» отличаются всего на одну букву. И я определенно не собирался отправлять эту фотку ему.

Обычно я старалась не запоминать имена девушек Тео – к тому моменту, как их имена укладывались в моей голове, он уже обычно переключался на кого-то еще. Единственный способ различать его подружек в этом непрекращающемся потоке – посмотреть, какой конкретно чай для похудения или витамин для роста волос они рекламировали в социальных сетях.

– Ого, – произнесла я, покачивая головой. – Ты не перестаешь меня удивлять, Уокер.

Он усмехнулся:

– Мне нравится держать тебя в напряжении, Бэнкрофт. Что ты делала прошлой ночью? Напилась и безумствовала в пабе? Не видел ни одной сториз в социальных сетях.

– Это, наверное, потому, что я всего лишь заказала суши, выпила вина и запоем посмотрела несколько эпизодов «МастерШефа». А ты знал, что можно использовать колу в маринаде? Полагаю, кислотность размягчает мясо или что-то в этом роде.

– И это показывают по телевизору? Звучит незаконно…

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что он имеет в виду:

– Да не наркотик, тупой идиот! А газировка! Кока-кола! Пепси! Боже правый, Уокер.

Он пожал своими широкими плечами:

– Звучит все так же незаконно. И вообще почему ты в субботу вечером сидишь дома? Ты свежеиспеченная холостячка, Джос. Предполагается, что надо жить свою лучшую жизнь, а ты ведешь себя как пятидесятипятилетняя разведенка и смотришь кулинарные шоу, чтобы впечатлить гостей за ужином.

Я высунула язык:

– Хочу отметить, что я…

– И под «жить свою лучшую жизнь» я имею в виду трахаться, принцесса, – уточнил он, перебив меня. – Скакать по членам и все такое. В океане много рыбы. И я в том числе.

– Технически суши – это тоже рыба, – напомнила я, порадовавшись собственной сообразительности. – Это все, что ты хотел? Меня ждут люди и дела.

«Дела, которые не включают в себя обсуждение моей половой жизни. Или ее отсутствия».

Он очаровательно улыбнулся:

– Когда я вернусь в Лондон, могу я стать одним из твоих дел?

– Ни за что.

Я положила трубку прежде, чем он успел заметить мою улыбку. Мне нравилось говорить, что я совершенно невосприимчива к обаянию Тео, но кого я пыталась обмануть? Мы всегда беззастенчиво флиртовали друг с другом, прекрасно понимая, что дальше этого наши отношения никогда не зайдут. Я установила четкие границы еще при нашей первой встрече, и все эти годы Тео уважал их. У меня всегда был парень, а возле него всегда крутилось, ну, от двух до пяти женщин одновременно.

Мне не нужно было, чтобы он видел какие-то намеки в моем новообретенном статусе одинокой женщины. Сейчас для меня наступила пора влюбиться в себя, а не в очередного мужлана. А значит, никаких бананов для меня. Ни метафорических, ни каких-либо.

Глава 2: Тео

Наверное, гуглить словарное определение слова «трахер», когда девушка, с которой ты только что переспал, по-прежнему находится с тобой в одной комнате – не самая лучшая идея. Нет, у меня действительно не было никакого желания вступать с кем-либо в серьезные отношения, но это не означало, что я против любви и всего такого. Я просто слишком сильно наслаждался женским телом, чтобы хоть в какой-то момент своей жизни ограничивать себя всего одним. Не поймите меня превратно, женщины, с которыми я проводил время, прекрасно знали правила. Я всегда был крайне осторожен, не давал никаких обещаний, не подпитывал никаких ожиданий, так что было предельно ясно: продолжительные и серьезные отношения меня не интересуют.

Я был слишком сфокусирован на своей карьере, чтобы параллельно еще разбираться с таким деликатным делом, как отношения. Мне хотелось, чтобы мне кричали: «Трахни меня пожестче!» – а не чтобы на меня орали за то, что я опоздал на ужин. Как я могу оставаться на пике карьеры, если не буду полностью сконцентрирован на этом? Я хотел выиграть очередной чемпионат мира, а я не смогу этого сделать, если буду слишком занят ответами на сообщения от своей девушки. Так что любовь пока вполне могла уступить водительское место похоти.

К счастью, Дженна – брюнетка, которая только что сделала мне такой минет, какие я раньше видел только в порно, – придерживалась тех же взглядов, что и я. Пожалуй, с ней у меня были самые долгие «отношения» из всех, которые у меня вообще случались, пусть мы никогда не встречались за пределами моей большой постели. Дженна была консультантом и постоянно находилась в разъездах, но я был в списке ее дел всякий раз, когда она оказывалась в Лондоне. У нас был умопомрачительный секс несколько раз в год. И все. Если бы только все женщины относились к перепихону так же легко, как и Дженна!

– Ты же улетаешь только во вторник, правда?

– Ага. – Она уже вернулась в рабочий режим и что-то с бешеной скоростью печатала на своем телефоне. Правда, в ее облике прямо сейчас не было ничего профессионального – узкие кожаные штаны, облегающие ее стройные ноги, и шелковая блузка, на которой теперь не хватало нескольких пуговиц. Так яро я хотел ее раздеть.

– Мы можем выпить кофе или еще что перед твоим отъездом, – произнес я и тут же добавил: – Если хочешь, конечно.

Дженна оторвала взгляд своих серо-голубых глаз от экрана и впервые за десять минут уделила мне внимание.

«Настоящий трахер даже не обратил бы внимания на цвет ее глаз, верно?»

– Тео. Ты – котик, но не усложняй все. Тебе вовсе не нужно покупать мне кофе, чтобы гарантировать, что я точно тебе дам в следующий раз, как окажусь в городе.

Я громко фыркнул. Очевидно, желание узнать о Дженне что-то большее, чем ее фамилия и ник в социальных сетях, выходило за рамки нашего соглашения.

«Я же не группу ее крови спрашивал, в конце-то концов».

Мне нравился секс с крошечной долей эмоциональной привязанности – полагаю, в этом и заключалась моя проблема, – но, в конце концов, секс есть секс. Я не собирался с ней спорить.

– Могу я хотя бы вызвать тебе такси?

Вновь уткнувшись в телефон, она сунула ноги в туфли. Уже на выходе из спальни она произнесла:

– Не-а. Увидимся, Тео.

– Пока! – крикнул я, но она уже ушла.

Я накинул на себя какую-то одежду и отправился в тридцатиминутную поездку до штаб-квартиры «МакАлистера». До первой гонки сезона оставался еще целый месяц, но владелец команды, которого весьма удобно звали Уильям МакАлистер, настоял, чтобы мы с Блейком заехали сегодня. Из-за этих «восхитительных» новостей мне пришлось улететь из Австралии на неделю раньше. МакАлистер нечасто использовал положительные прилагательные, так что я был одновременно заинтригован и насторожен.

Я показал на входе бейджик – можно подумать, охрана бы меня не узнала – и направился в кафетерий, чтобы перехватить какой-нибудь завтрак. Длинный коридор из вестибюля в кафетерий был увешан фотографиями прошлых и нынешних пилотов. Мое фото висело прямо напротив фотографии моего отца – я словно бы смотрел на самого себя через пятнадцать лет в будущем. Мой отец гонял за «МакАлистер» до тех пор, пока его рассеянный склероз не развился до такой степени, что ему опасно было просто садиться за руль. Но он всегда мечтал, что я буду выступать за его команду. Я провел пальцами по отцовской фотографии, и мой желудок скрутился в узел. Я быстро повернулся и зашагал к кафетерию, не желая проваливаться в кроличью нору тоски по отцу.

И в кафетерии в очереди за кофе я увидел задницу, которую узнал бы даже с закрытыми глазами. Я запал на Джози с самой первой нашей встречи.

Я подавил желание потрепать ее за щеки и вместо этого словно джентльмен похлопал по плечу:

– Привет, красотка.

Джози мгновенно развернулась, ее пухлые губы сложились в идеальную букву О. Каким-то образом серый свитер и черные джинсы смотрелись на ней сексуально. Можно подумать, Levi’s сняли с нее мерки и сшили эти штаны на заказ, потому что Джози в них смотрелась как идеально упакованный подарок.

– Уокер! – взвизгнула она и сгребла меня в сокрушающее ребра объятие. – Я думала, ты вернешься из Мельбурна только на следующей неделе. Что ты здесь делаешь?

– Смена планов, – смог выдавить из себя я, пока она выдавливала воздух из моих легких.

– Жаль, ты мне не сказал, – произнесла Джози.

Выпустив меня из объятий, она поправила заколку, удерживающую на месте ее светлые волосы. Не то чтобы я возражал против того, чтобы меня так крепко прижимали к ее сиськам, но снова обрести возможность дышать было неплохо.

– Мы могли снять видео для…

Я застонал и закрыл руками уши:

– Могу я хотя бы влить в себя немного кофеина, прежде чем ты начнешь меня мучить?

В ответ она пропела мне первые слова припева Fuck You Си Ло Грина. Привычка Джози отвечать на любой вопрос песнями всегда вызывала у меня улыбку. Наверное, эта причуда не казалась бы мне такой умилительной, будь у Джози дерьмовый голос, но она пела достаточно хорошо, чтобы я не стал освистывать ее в караоке.

Джози перестала петь и быстренько оглядела меня с головы до ног, после чего спросила:

– Так что ты здесь забыл? У тебя встреча?

– С самим большим боссом, – подтвердил я.

Джози вскинула брови:

– А я ж боялась, ты скажешь, с Андреасом. Думала, ты влип за то, что прислал ему тот прекрасный снимок своих шаров и всего прочего.

– Мои шары прекрасны, – заверил я ее, заговорщически подмигнув. – Могу тебе показать…

– Ты только погляди, сколько времени! – Джози вскинула руки, словно защищаясь от моих слов. – Я опаздываю на встречу!

Взглянув на часы, я осознал, что это я опаздываю на свою встречу. Быстренько прихватив маффин с шоколадными кусочками и матча-латте, я направился в конференц-зал под названием «Инновация». Джози утверждала, что МакАлистер, должно быть, нанял какого-то мотивационного спикера на грибах, чтобы он придумал название для всех переговорок в нашей штаб-квартире.

Когда я вошел, Блейк уже сидел там. Его темные волосы были, как обычно, взъерошены, словно он только что выкатился из постели, хотя я не сомневался, что встал он уже давненько.

– Доброе утро, – поприветствовал он меня, после чего дважды оглядел с ног до головы. – Выглядишь так, словно ночка у тебя была жесткой.

– Секс был жестким, – подмигнул я. – А ночь была отличной.

Блейк закатил глаза, словно это не он поступал точно так же всего лишь год назад, прежде чем Голди (так я прозвал Эллу, его девушку) его приручила. Оно и к лучшему, но в данный момент я бы предпочел обойтись без его осуждающей оценки.

– Есть мысли, чему будет посвящена эта встреча? – поинтересовался Блейк, пока я устраивался в свободном кресле.

Я пожал плечами:

– Да хер его знает.

– Может, они скажут, что в этом сезоне нам не придется ходить на такое количество спонсорских ужинов, – мечтательно предположил Блейк, у него аж глаза загорелись.

Блейк презирал сплетни и пустые разговоры, но за участие в «Формуле-1» предполагалось платить. Если мы хотели, чтобы спонсоры выкладывали около двухсот миллионов фунтов в год на наши гонки, то надо выступать цирковыми пони. Лично я не видел никаких сложностей в посещении подобных мероприятий. Рассказывать окружающим, какой я великолепный гонщик? И в чем тут проблема?

Я откусил кусочек маффина и громко застонал. Проклятие. Если бы мне пришлось выбирать между повторным утренним минетом и этим маффином, я бы выбрал маффин. Никаких претензий к Дженне, просто настолько он был хорош.

– Хочешь кусочек? – спросил я Блейка, отряхивая крошки со штанов. – Очень вкусно.

Он покачал головой:

– Спасибо, я уже поел.

Я поборол желание спросить, ел ли он на завтрак свою девушку. Чувство юмора Блейка не позволяло мне подшучивать над ним и Голди.

– Ну как хочешь, – ответил я, пожав плечами.

Когда двери открылись, я рассчитывал, что в конференц-зал войдет владелец нашей команды Уильям МакАлистер. Но я совершенно не ожидал, что следом за ним войдет человек, который когда-то угрожал разрушить всю мою жизнь. Шоколадный кусочек провалился не в то горло, и я раскашлялся. Я кашлял так, словно курил без перерыва последние тридцать лет.

«Какого хера здесь забыл Джеймс Эйвери?»

– Дружище, ты в порядке? – спросил Блейк, приподнимаясь из кресла.

Он знал прием Геймлиха, но я опасался, что он мне ребра сломает, если попытается. Вытянув руку, я отмахнулся от него.

– Крошка не в то горло попала, – выдавил я. – Никаких проблем.

Мне потребовалась еще минута, прежде чем я смог вновь обрести дыхание. Хотя обрести – не совсем правильное слово, учитывая, что я дышал так часто, словно только что пробежал марафон. Я не видел Эйвери несколько лет. У него отросло небольшое пивное брюшко, но в остальном он совсем не изменился. Все такой же кусок дерьма с ушами и глазами. Я рассеянно коснулся левой брови. Пересекающий ее небольшой шрам – подарочек старого доброго мудака Эйвери. Та часть моей жизни, которую я бы с радостью никогда больше не вспоминал.

– Тео, Блейк, – наконец произнес МакАлистер. – Познакомьтесь с Джеймсом Эйвери.

При звуках этого имени у меня екнуло сердце, ухнуло в пятки, просочилось сквозь пол и продолжило падение вплоть до самых глубин ада. Именно там были похоронены все мои воспоминания об этом мерзавце.

Блейк встал и протянул руку:

– Рад знакомству.

– Как и я, Блейк, – ответил Джеймс, пожимая протянутую руку. – Поверить не могу, что мне потребовалось столько времени, чтобы познакомиться с легендой «Формулы-один».

«Может, Блейку еще штаны снять, чтобы ты его, козел, в жопу поцеловал?»

Блейк отмахнулся так, словно его шесть чемпионских титулов гроша ломаного не стоили. Да это, по сути, единственная причина, почему его биографию обсуждали во всем городе. Да что там, во всем мире. Книга даже еще не вышла – вечеринка по случаю релиза состоится только через несколько недель, – но все не переставая о ней судачили. Блейк то, Блейк сё. За «МакАлистер» выступали двое пилотов, но определенно только один из них сейчас находился в центре внимания.

– Уокер, – процедил Эйвери, словно одно мое имя вызывало у него тошноту. – Давно не виделись.

«Недостаточно давно».

Я кивнул и коротко буркнул:

– Эйвери.

Блейк наблюдал за мной, пытаясь понять, что происходит. К сожалению, у нас были зрители, а мне потребовалось бы около шести часов, чтобы без перерыва погрузиться в эту тему. Уильям и Эйвери уселись напротив нас с Блейком. Стоило только Уильяму начать говорить, как быстро стало понятно, к чему он клонит. Я не был религиозен, но тут принялся молиться, что я ошибаюсь.

Мои молитвы остались без ответа.

Оказалось, мне стоило заключить сделку с дьяволом.

* * *

В третий раз подряд кто-то постучал в дверь туалета. Казалось, будто по стенкам моего черепа долбил отбойный молоток. Разве они не слышали, как я изрыгал содержимое своего желудка? «Твари!»

– Это Блейк! – раздался из-за двери знакомый голос.

«Можно подумать, за двадцать лет дружбы я не выучил, как ты ломишься в дверь».

– Я немного занят, – слабым голосом ответил я. Я думал, что уже все выблевал, но тут до меня дошло: я же сижу на полу туалета, и мое лицо находится в сантиметрах от туалетного сиденья, на котором сидят все эти волосатые задницы. – Неужели не ясно?

Я издал преувеличенно громкий рвотный звук и потребовал, чтобы меня оставили в покое. Мне не хватало старого доброго Блейка, который просто купил бы мне пива и позволил бы дуться в тишине. У прирученного Блейка появились чувства.

– Открой эту долбаную дверь, пока я ее не вышиб! – прорычал он.

«Ну ладно, хорошо, иногда у него проявлялись чувства».

Я аж съежился при звуке этого голоса. Хвост любой собаки при звуке этого голоса удобно устроился бы между ног. Учитывая, что одна лишь горячность Блейка обошлась «МакАлистеру» в тысячи потраченных на ремонт долларов, я ни капли не сомневался в его угрозе.

Я нажал на смыв, поднялся на ноги и открыл дверь кабинки. Блейк протиснул свое внушительное тело в оставленную мною маленькую щель. Теперь меня не только тошнило, я еще и испытывал клаустрофобию. «Чудесно».

– Это что за херня была? – поинтересовался он, ткнув меня пальцем в грудь.

– Какая херня?

Он прищурился, во взгляде ни намека на улыбку.

– Позволь мне освежить твою память. Уильям говорит: «Я рад представить вам Джеймса как нашего нового генерального директора. Мы хотели сообщить вам до того, как опубликуем пресс-релиз». Затем я говорю: «Добро пожаловать в команду». А потом тебя начинает тошнить, и твои матча-латте и полусъеденный маффин растекаются по всему столу.

Если Блейк когда-нибудь уйдет из «Формулы-1», с такой игрой он вполне сможет сделать себе карьеру в Голливуде. Может, из него даже получится следующий Брэдли Купер.

Я громко вздохнул:

– Тогда зачем ты меня спрашиваешь, если ты явно разобрался в ситуации?

Проведя рукой по волосам, Блейк оскалился на меня:

– Ты закончил вести себя как мудак?

– Что, расстроился, что в кои-то веки не ты оказался самым большим мудаком в помещении? – огрызнулся я.

Голова раскалывалась, и я готов был говорить о чем угодно, только не об этом. Когда я увидел, что Блейк стиснул челюсти, я на краткий миг забеспокоился о моей собственной безопасности.

– Выкладывай давай, Уокер, – выдохнул он спустя мгновение. – Что происходит?

И, словно отдирая пластырь, я выпалил:

– Джеймс Эйвери хочет меня убить.

Громкий смех Блейка заполнил тихую в остальном комнату. Он думал, я шучу. Хотел бы я, чтобы это была шутка.

– Я серьезно, Холлис, – взволнованно произнес я. – Он угрожал убить меня.

«И неоднократно, если честно».

Когда Блейк наконец успокоился, он наклонил голову и еще сильнее нахмурил брови:

– Ну, давай, удиви меня. И почему он хочет тебя убить, Тео?

– Я встречался кое с кем из тех, кого он знал… и давай остановимся на том, что все закончилось плохо.

Я не стал упоминать, что этим кем-то была дочь Эйвери, Кристина. Я не очень любил вспоминать этот период моей жизни, потому что всякий раз, как я это делал, чувство вины окутывало меня словно уродливый шарф. Вот почему я никогда не рассказывал Блейку, что с ней случилось.

Мы с Кристиной Эйвери не были на одной волне. Проклятье, да мы даже книги читали разные. Она оставляла пометки в романах Николаса Спаркса, а я слушал аудиокниги Стивена Кинга. Именно Кристина была той причиной, по которой я трижды уточнял у всех, с кем сплю, что они не против мимолетного секса.

Он прислонился к двери и тяжело выдохнул:

– И ты думаешь, он имеет на тебя зуб?

– Да, – без промедления ответил я.

Разумеется, он имеет на меня зуб. Я не только трахнул его дочь, но и разбил ей сердце.

– Ну, бывает. Но генеральные директора не обязаны посещать все гонки сезона. С глаз долой, из сердца вон, слышал же? Он не должен доставлять тебе слишком много хлопот.

«Если бы только все было так просто».

– Мой контракт истекает в конце сезона, – напомнил я ему, натянуто улыбнувшись.

До этого момента я не очень-то об этом задумывался. Я не прекращал приносить «МакАлистеру» победы и призовые очки с тех самых пор, как они меня подписали. Проклятье, я выиграл для них два чемпионата мира. Но теперь новый генеральный директор, который однажды пообещал разрушить мою жизнь точно так же, как я разрушил жизнь его дочери, имел право голоса в вопросе, стоит ли продлевать мой контракт или нет. И я был готов поспорить, что он будет активно настаивать на варианте «не стоит».

– Твою ж мать, Уокер, – выругался Блейк.

– А ты думаешь, почему я провел двадцать минут на полу туалета?

Мне нравилось быть твердым, словно молот. А не находиться между молотом и наковальней.

– Насколько все плохо по шкале от нуля до десяти? – поинтересовался он, стиснув зубы. – Семь? Восемь?

Я задумался на мгновение:

– Пожалуй, тринадцать.

Блейк ударил кулаком по двери. Резкий звук разлетелся по кафельному помещению. Я удивился, как это деревянная дверь не разлетелась в щепки. Или как Блейк себе руку не сломал.

Я слишком много работал, чтобы попасть сюда, и нельзя позволить Эйвери все разрушить. Если ты в «МакАлистере», то ты – лучший, и все это знают. Тебя не могут забыть, но могут заменить, однако я не собирался сидеть и ждать конца. Мне нужно было доказать, что я заслуживаю быть здесь. Потому что я заслуживал. Мой отец это знал, и я это тоже знал.

Глава 3: Джози

Гоночные уик-энды Блейка и Тео расписаны по минутам. Пресс-конференции, стратегические сессии с руководителями команды, время в гараже, тренировочные заезды, интервью для прессы, встречи с фанатами. Если какое-то из этих мероприятий затягивается или нуждается в переносе, едет вся сетка.

Вот почему я так отчаянно пыталась вернуть их в нужное русло, пока мы снимали видеоконтент для Ютуба. Я не хотела становиться причиной, по которой Блейк опоздал на интервью или Тео задержался на встречу с фанатами. Или, не приведи господь, они оба припозднились бы на ланч – единственный час за весь день, когда они были предоставлены сами себе и могли выдохнуть. Я всегда пыталась заложить больше времени, чем мне требовалось, учитывая склонность Тео отвлекаться по любому поводу и привычку Блейка молчать.

– Назовите две шиканы в Монце, – в третий раз подряд произнесла я, уже даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе.

Обычно я просила одного из ребят объяснить, что такое «шикана» – тесная связка крутых поворотов в разные стороны, – но на этот раз будет чудом, если я вообще заставлю их играть.

Ни один из них не ответил. Они обсуждали выступление гонщика «Порше» во время первого тренировочного заезда с утра. Я подошла к столу, за которым они сидели, и нажала на лежавшую на нем кнопку звонка. Громкий звук оглушил их обоих. Наконец-то. Я была одной из немногих, у кого хватало терпения делать с Тео и Блейком длинный контент, поэтому, как правило, я занималась всеми вопросами, связанными с видео.

– Теперь, когда я привлекла ваше внимание, – ласковым голосом сказала я, уперев руки в бедра, – может один из вас назвать обе шиканы на трассе в Монце?

Блейк нажал на кнопку звонка прежде, чем Тео успел осознать вопрос. Но не было ни единого шанса, что Блейк правильно ответит на вопрос. Большинство пилотов знали схему трассы по номерам – вторая шикана, третья прямая, первый поворот. Тео был одним из немногих, кто знал настоящие названия. Это было довольно впечатляюще.

Я взмахнула рукой, приглашая Блейка озвучить ответ.

– Что ж, хорошо, сперва у нас есть первая шикана, которая… – Он запнулся, словно пытался придумать ответ.

– Варианте дель Реттифило, – произнес Тео. Он даже не пытался скрывать удовольствие оттого, что в чем-то оказался лучше.

Блейк и Тео могли быть лучшими друзьями, но если им выпадал шанс покрасоваться или уделать друг друга, они оба с радостью им пользовалась.

– Я бы так и сказал, если бы ты дал мне больше пяти секунд на ответ. – Блейк с прищуром уставился на напарника. – И твой итальянский просто ужасен.

Тео пожал плечами:

– А вторая шикана называется варианте Аскари. Хотя я не сомневаюсь, что и это ты тоже знал, Блейк. Я прав?

– Типа того, – ответил Блейк, сверля Тео взглядом.

Я тихонько застонала. Если они продолжат в том же духе, мы проторчим тут весь день. Тео и Блейк вступили в жаркую дискуссию о том, как называются шиканы на других трассах, так что я достала телефон, чтобы между делом ответить на несколько писем.

Мой желудок скрутило в узел, когда я увидела сообщение от Эндрю.

От: Эндрю Кэффри

Привет! Просто хотел пожелать удачи на первом Гран-при сезона!

Ну чей еще бывший так мил и обходителен, пока вы приходите в себя после разрыва двух с половиной лет отношений? Мой. Вот кто. Чувство вины накатило на меня сокрушительными волнами. Дело в том, что Эндрю не сделал ничего плохого. Он мне не изменял, не абьюзил, у нас не было никакой взрывной ссоры, которая заставила бы наши чувства выгореть.

Я просто не могла оставаться в отношениях, в которых у меня не было жизни за их пределами. Столь многое во мне оказалось завязано на нас, что я перестала прислушиваться к собственным нуждам и фокусировалась только на его. Я не знала, каково это – оставаться независимой и при этом позволять себе зависеть от него. Я забыла, какая я на самом деле.

Мои пальцы зависли над экраном, пока я размышляла, стоит ли отвечать. Чувство вины взяло вверх, и я быстро набрала ответ.

От: Джози Бэнкрофт

Спасибо! Я это ценю.

– Джос.

Голос Тео вырвал меня из раздумий. Я покосилась на него и успела заметить, как он откинулся на спинку стула, его футболка задралась и обнажила подтянутый живот.

– Ты выглядишь напряженной.

Я сунула телефон в задний карман и постаралась нацепить на лицо счастливую улыбку.

– Все хорошо, детка.

Тео наградил меня улыбкой кинозвезды:

– Я уже предлагал это в прошлом и предложу в будущем, но я более чем готов помочь тебе со снятием стресса с помощью старого доброго перепи…

Он заткнулся, как только Блейк отвесил ему подзатыльник. Я была единственным ребенком в семье, но если бы у меня был старший брат, я бы хотела, чтобы им оказался Блейк. Он был склонен к чрезмерной опеке. Я это ценила, хотя любой мужчина в радиусе трех метров от Эллы, скорее всего, нет.

– Этому не бывать, Уокер, – легкомысленно рассмеялась я, игнорируя, как напряглись мышцы его рук под тканью футболки. – Я не собираюсь сейчас ни с кем эмоционально связываться, спасибо большое.

– Эмоции? – От гулкого смеха Тео у меня мурашки по коже побежали. – Только оргазмы, девочка. Только чистый, страстный секс. Вот что тебе гарантирует Тео Уокер.

Блейк громко застонал и положил голову на стол:

– Я обещаю вырубить тебя, если ты не заткнешь пасть.

Тео скорчил гримасу отвращения:

– Ты хоть знаешь, сколько на этом столе микробов, приятель? Ты хоть знаешь, когда этот стол в последний раз мыли? Наверное, еще в девяностых.

Для человека, который перецеловался с половиной женского населения Земли, Тео на удивление боялся микробов. У нас оставалось всего сорок пять минут до ланча, и попытки Тео косплеить председателя департамента здравоохранения не помогали ускорить процесс.

– Сконцентрируйтесь, пожалуйста, – попросила я, щелкая пальцами, словно в студии на записи мюзикла. – Следующий вопрос.

Мы как раз заканчивали, когда появилась моя коллега Уэс. Ее обесцвеченные светлые волосы были собраны в два пучка, на высоких скулах танцевали веснушки. Блейк покосился на меня так, словно я совершила какое-то жуткое предательство, позволяя ей входить в комнату. Уэс гениальна, но после не самого веселого инцидента в прошлом году, связанного с взорвавшейся банкой LaCroix, немецкой колбаской и брошенной в воздух фразой «брат-близнец самого дьявола», они редко когда работали вместе.

Я проигнорировала Блейка и поприветствовала Уэс теплой улыбкой:

– Привет, Уэс.

– Привет, – ответила она. Ее эссекский акцент придавал и без того музыкальному голосу Уэс еще большую мелодичность. – Как делишки?

– О, просто прекрасно, – ответила я, покосившись на дверной проем, в котором Тео с Блейком пихались локтями, пытаясь первыми добраться до кафетерия. – Как прошла твоя встреча?

– Ну, она прошла в «Командной работе», если это хоть какой-то показатель. – Она фыркнула и закатила свои невинные голубые глаза. – Ты видела это видео в ТикТоке, которая сняла «АльфаВита»?

– Да, – неохотно вздохнула я, пока мы спускались вниз за обедом. – Оно в тренде.

Если в моем голосе послышалась горечь, то это потому, что она там была. В прошлом году я принесла «МакАлистеру» свыше двадцати пяти миллионов просмотров в ТикТоке, но затем мне сказали, что следует тратить энергию и бюджеты на другие платформы. Руководство просто смотрело на цифры, и прямо сейчас цифры выглядели замечательно. Зачем чинить то, что не сломано, и все такое. Если бы Томас Эдисон не принялся экспериментировать с углеродной нитью, мы бы по-прежнему пользовались свечами вместо лампочек. Но откуда мне это знать, верно?

– Значит, нам просто нужно усерднее работать, чтобы продвигать инновации, – произнесла Уэс, пародируя слоган «МакАлистера». – Хотя единственное, что я хочу продвигать прямо сейчас – это ручку, которую я воткну себе в глаз, если Рис еще раз произнесет при мне эти слова.

Я улыбнулась ей, пока мы входили в кафетерий. Практически все места были заняты телами в вишнево-красных цветах «МакАлистера», беседа за каждым столом была громче, чем за соседним. Единственный человек в синем выделялся посреди этого безумия как ноющий от боли большой палец. К тому же на его футболке красовался похожий на молнию логотип «АльфаВиты», одного из главных соперников «МакАлистера».

– Займешь нам место? – спросила я, кивая головой в сторону моторхоума. – Пойду поздороваюсь.

Я протиснулась мимо инженеров и механиков, сжимающих в руках подносы с сэндвичами и салатами, и пристроилась рядом с Лукасом.

– Изучаешь вражескую территорию? – поддразнила я его.

Статус Лукаса Адлера как третьего мушкетера в троице с Блейком и Тео – единственная причина, по которой его присутствие здесь не вызывало тревоги. Никто даже глазом не моргнет, если он забредет сюда в поисках друзей. А вот если бы сюда заглянул пилот «Эвереста» – еще одной команды «Формулы-1» – Харри Томпсон… вот это было бы поводом для беспокойства.

– А, мой любимый сотрудник «МакАлистера». – Оливковые глаза Лукаса замерцали от удовольствия. – Только не говори Тупому и Еще Тупее.

Я рассмеялась, услышав прозвища для пилотов «МакАлистера», и быстро обняла его.

– Как твой зимний перерыв? Ты же ездил домой в Бостон, да?

Первые строки Boston слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

Лукас усмехнулся и провел пальцами, унизанными кольцами, по своим темно-русым локонам, которые имели возмутительно идеальный объем.

– Ненадолго, но потом я поехал в Монако. Как у тебя дела? Блейк сказал, ты помогаешь Элле с ее подкастом.

– Ага. Это очень весело. На самом деле едва ли не один из самых веселых проектов, над которыми я работала за последнее время. – Мои щеки слегка порозовели от подобного признания. – Не то чтобы работать на «МакАлистера» было скучно, но Блейк с Тео похожи на пьяных карапузов, которым постоянно нужны забота и внимание. Немного утомляет, понимаешь?

Лукас усмехнулся и сделал глоток воды.

– О, прекрасно понимаю. Тео заскочил ко мне сегодня в три часа утра за таблеткой для желудка, потому что съел слишком много креветочных коктейлей на вечеринке вчера вечером.

«Ага, очень на него похоже». Я закатила глаза от предсказуемости Тео.

– Он ест такие штуки, словно никогда прежде еды не видел. Не знаю, сколько раз мне уже приходилось напоминать ему, что его рот не пылесос.

– Это Тео, – просто сказал Лукас. – Это просто он.

– Аминь. – Я чокнулась своей бутылкой воды с логотипом «МакАлистера» с его бутылкой с логотипом «АльфаВиты». – Но да, было прикольно ненадолго сменить обстановку. Я узнала гораздо больше о вашем любимом американском бейсболе, чем когда-либо хотела, но я как-нибудь переживу.

– Тебя интересует фриланс? – поинтересовался вдруг Лукас, слегка наклонив голову. – Один мой приятель ищет себе консультанта по маркетингу. Я могу упомянуть твое имя, если тебе интересно.

– О, – тупо произнесла я. – Эм… может быть? Я даже не думала об этом за исключением «Кофе с чемпионами». И технически его нельзя назвать фрилансом, потому что мне за него не платят. И не потому, что Элла не хочет мне платить, она настаивает на оплате, но я не собираюсь брать с нее деньги за помощь в том, чем я действительно наслаждаюсь, понимаешь? Я хочу, чтобы она добилась успеха. Она может платить мне пинтами мороженого или кувшинами холодного кофе. Я легко доступна. Не в сексуальном плане, само собой. Я хочу сказать, у меня был раньше секс на одну ночь, но я не собираюсь развешивать постеры, рекламирующие мои сиськи. Однако я не осуждаю того, кто так делает. Или хочет делать. Свободу соскам, верно? Я имела в виду, что я легко доступная в том смысле, что плыву по течению. – Я сделала глубокий вдох, чтобы перевести дыхание. – А еще мне следует заткнуться. Спасибо, что посетил мою лекцию.

Он отогнал мой стыд ласковой улыбкой.

– Ох, как же мне не хватало твоих многословных отступлений, Джос. Я буду держать тебя в курсе, как только он начнет кого-то серьезно искать. Я…

Лукас запнулся. Проследив за его взглядом, я заметила входящих в кафетерий Тео и Блейка. Тео безостановочно бил Блейка по плечу банкой чипсов с луком и сметаной… в которой застряла его рука.

«Да начнется новый сезон!»

Глава 4: Тео

Очки, подиумы, киски. Что еще нужно пилоту «Формулы-1»? Ну, помимо всех этих вещей с «МакАлистером»? Было только первое Гран-при сезона, но я уже чувствовал, что нужно пойти и купить себе акваланг, ведь буду плавать во всех трех.

Все привычные мне звуки – лязг металла, урчание двигателей и крики толкающих друг друга механиков – приветствовали меня, когда я вошел в гараж. Я знал, что опоздаю на встречу с гоночными инженерами, но я уже давно не видел некоторых людей из команды и хотел убедиться, что поздоровался со всеми. «Хорошее впечатление запоминается надолго». Так говорил отец. Когда люди говорят о «МакАлистере», они имеют в виду меня и Блейка, но, по правде говоря, мы не смогли бы заниматься тем, чем мы занимаемся, без помощи механиков, инженеров и бесчисленных рабочих, которые без устали нянчились с нашими машинами.

– Уокер!

От этого голоса у меня холодок по спине пробежал, и я на мгновение задумался, не стоит ли мне притвориться мертвым. Мне удавалось почти весь уик-энд избегать Эйвери, но, похоже, теперь моя удача иссякла. Он оказался передо мной прежде, чем я успел обдумать план побега. Ткань футболки «МакАлистера» туго обтягивала ему живот, а вены на шее пульсировали с такой силой, что того и гляди взорвутся словно гейзер.

– Добрый день, – поприветствовал его я, стараясь сохранять нейтральный тон. – Как делишки?

У меня мурашки по коже побежали, когда он окинул меня свирепым взглядом. Приподнятая верхняя губа и морщины на лбу делали его похожим на злого бульдога.

– Я потратил все утро, изучая статистику пилотов, и не могу сказать, что я удивлен увиденным. Похоже, Блейк во всем превосходит тебя. Больше побед, больше очков, выше интерес спонсоров. Некоторые могут сказать, что успех «МакАлистера» полностью зависит от него.

Все мои мышцы свело. Я привык к тому, что люди постоянно сталкивают нас с Блейком. «Формула-1» – это спорт, где твой напарник по команде одновременно и твой главный конкурент. Вы работаете сообща, чтобы выиграть Кубок конструкторов, но соревнуетесь друг с другом в борьбе за титул чемпиона мира. Но то, что я к этому привык, не означает, что мне это нравилось. Особенно когда сравнение звучало из уст Эйвери.

– А другие заметили бы, что без заработанных мною очков и агрессивной оборонительной тактики «МакАлистер» не оказался бы там, где он находится сегодня.

– Моя работа не в том, чтобы защищать твой стиль вождения, – с ухмылкой заявил Эйвери, – а в том, чтобы принимать решения, которые принесут пользу команде в целом. И то, что твой отец был легендой «МакАлистера», вовсе не означает, что и его сын станет такой же легендой.

Мои колени подогнулись, пока я боролся с желанием броситься на него и как следует отметелить. Ударить его так сильно, что он пролетит аж обратно до Милана и подальше от меня и «МакАлистера». Но мне не нужны были еще одна рассеченная бровь и подбитый глаз. Я был любовником, а не бойцом. Похоже, в этом и заключалась моя проблема. Именно поэтому тогда, много лет назад, я выглядел так, словно меня отделал долбаный боксер, а не мужчина средних лет.

– Не смейте говорить о моем отце! – выплюнул я. – Вам крупно повезет, если в вас будет хотя бы четверть тех мужских качеств, какие были у него.

Мы сверлили друг друга взглядами, оценивая противника. Понимал ли я, почему он так меня ненавидит? Определенно. Будь я на его месте, я бы, наверное, тоже себя не любил, но я не мог изменить прошлое.

– О, мне уже повезло. – Эйвери шагнул ко мне поближе, аромат его пряного одеколона забил все мои чувства. – Но только потому, что я знаю: это будет последний сезон, когда «МакАлистеру» придется иметь дело с тобой.

И с этими словами он отправился терроризировать кого-то еще. Проклятье. Но он же не мог в самом деле так поступить, ведь так? Я сделал глубокий вдох и постарался затолкать все мысли об Эйвери в тот уголок моего сознания, на котором висела табличка «Насчет этого буду паниковать позже». Нет ничего хуже отвлекающих факторов во время гоночных уик-эндов, так что я сфокусировался на дыхании и направился в конференц-зал в моторхоуме. Проведя небольшое расследование, я убедился, что Эйвери действительно будет присутствовать лишь на нескольких из двадцати двух гонок этого сезона, так что, по крайней мере, большую часть времени я смогу избегать личных встреч. Мне просто нужно было не высовываться. Это было бы намного проще сделать, если бы мне так не нравилось быть в центре внимания.

* * *

Я как раз вопил что-то в микрофон своих наушников, когда в мой номер вломился Рассел. Я не отрывал взгляда от экрана, отчаянно пытаясь найти способ спасти эту игру. Бесполезно. Члены моей команды продолжали погибать, пока перезаряжались. Call of Duty: Black Ops 4 резко теряет свою привлекательность, когда тебе приходится играть в одной команде с дилетантами.

– Вы просто похерили эту игру! – прорычал я в микрофон, после чего отключил Xbox.

Видеоигры – мой излюбленный способ снятия стресса перед гонками, но сейчас каждая клеточка моего тела была взбудоражена. Я был рад, что не стал транслировать эту игру на моем канале на Twitch – а я поступал так несколько раз в неделю – и подписчики не увидели меня в таком дерьмовом настроении.

Я откинулся на мягкую спинку дивана и закрыл глаза. Может, мне стоило попробовать йогу, медитацию или что-то в этом духе. Рассел прокашлялся на случай, если я каким-то образом не заметил, что его мускулистая фигура загораживает весь падающий из окна солнечный свет.

Я медленно открыл глаза и вздохнул:

– Да?

– Ты когда в последний раз ел, Тео? – Он одарил меня прищуренным взглядом своих изумрудно-зеленых глаз.

– Скорее всего тогда же, когда ты в последний раз дрочил. – Я почесал лоб, затем усмехнулся. – Получается, что когда-то прошлой ночью?

Я знал Рассела много лет. Его отец был владельцем Pegasus, моего крупнейшего – и самого любимого – спонсора. Без их поддержки на заре моей карьеры я не достиг бы того положения, которое занимал сейчас. Когда я осуществил мечту каждого молодого гонщика и подписал контракт с командой «Формулы-1», я пригласил Рассела в качестве моего тренера по развитию. Благодаря нашим давним рабочим и личным отношениям он так привык к моему похабному языку, что даже глазом не повел. Когда я однажды рассказал ему, что во время секса заработал себе ожоги на яйцах из-за ковра, он просто спросил, не нужна ли мне мазь. Но у меня, должно быть, были какие-то искупляющие качества, иначе бы я не стал крестным отцом его дочери Розали.

– Гонка через несколько часов, – напомнил он, игнорируя мое замечание. – Тебе нужно съесть что-то сейчас, потому что потом у тебя не будет времени между пресс-конференцией и отправкой в гараж.

– Ох, – усмехнулся я. – Так вот почему у меня намечена пресс-конференция. А я думал, мы будем обсуждать погодные условия над Балтийским морем.

Я заметил на своем столе поднос с едой – омлет из яичного белка с красными перцами, шпинатом и джемом и английский маффин с виноградным джемом без косточек. Я тихонько присвистнул.

– И что бы я без тебя делал, Расси?

– Умер бы с голоду, – невозмутимо ответил он, отодвигая стул.

Мы оба знали, что он прав. В обязанности Рассела как моего тренера по развитию входили моя диета и план питания. А также вся ежедневная рутина, личная логистика, режим сна, организация поездок и практически все остальное. Если вы сложите личного ассистента, физиотерапевта, доверенное лицо и друга, то получите Рассела.

– Ну, твое здоровье, приятель. – Я с наслаждением запихнул в рот кусок бекона. Он обжигал язык, но я его прожевал. – Премного обязан.

Расс отмахнулся от благодарностей и принялся зачитывать мой дальнейший распорядок дня. Я отключился, потому что знал: он будет повторять ту же самую речь каждый час до самого конца дня.

– Я тут столкнулся с Эйвери, – произнес он, вырывая меня из моего оцепенения.

Рассел был готов пойти на все, чтобы помочь мне оставаться в наилучшем расположении духа, и он знал, что меня гложет проблема Джеймса Эйвери. Он был одним из немногих, с кем я смог поделиться деталями.

– Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда сказал, что он внебрачный сын Гитлера с Муссолини? – У меня во рту появился кислый привкус. – На его фоне другие диктаторы просто душки.

– Может, он и диктатор, – согласился Рассел, – но у него должна быть безупречная рабочая этика, раз «МакАлистер» его нанял.

Я что-то пробурчал себе под нос. Я не мог отрицать, что Эйвери хорош в своей работе. Когда я жил в Милане и выступал за «Итаку», Джеймс был генеральным директором какого-то крупного хеджевого фонда. С тех пор он сменил еще несколько громких должностей, так что у него явно были и рекомендации, и опыт. К сожалению.

Эйвери не было никакого дела до «Формулы-1» – он просто следовал за деньгами. А учитывая, что спонсоры прозвали «МакАлистер» «МакДеньгами», я совсем не удивлен, что Джеймс нашел способ получить высокопоставленную должность. А в качестве бонуса его новая работа предлагала шанс разрушить мою карьеру.

– Не зацикливайся так на нем, – предупредил меня Рассел. Он провел рукой по своим каштановым волосам. – Сосредоточься на том, в чем ты лучший, и все будет хорошо.

– Не думаю, что способность довести девушку до оргазма менее чем за пять минут поможет мне сегодня, но спасибо за совет.

Рассел сжал переносицу и покачал головой:

– Выиграй сегодняшнюю гонку, и у тебя отбоя не будет от женщин, которые только этого и хотят.

В этом он был прав.

* * *

«Монца» – самая быстрая трасса в календаре «Формулы-1». Она состоит из длинных, прямых и узких шикан, двигатели работают на полную мощность большую часть гонки. Аэродинамика относительно низкая, что означает, что и сцепление тоже слабое. Пилоты придают первостепенное значение хорошей устойчивости при торможении, поэтому я и начал гонку на средних шинах.

Хотел бы я запечатлеть этот запах, который доносился прямо перед тем, как погас последний сигнальный огонь на старте Гран-при. Это смесь смазки, горящей резины и нервного пота. Словно вся «Формула-1» была объединена в один особый, наполненный адреналином аромат, который напоминал мне, почему я так сильно люблю этот спорт.

Я пристально смотрел вперед, прислушиваясь к каждому удару сердца. Как только сигнальные огни погасли, мои уши наполнились звуками двадцати ревущих двигателей. Я рванул вперед, мои шины скользили по асфальту.

Я стартовал с третьей позиции, но уже на первом же повороте обогнал гонщика «АльфаВиты» МатТео Бертоне и переместился на вторую позицию, сразу за Блейком. Неудивительно, что он начал гонку с первой позиции. Я держался вторым на протяжении первых двадцати кругов, за исключением того момента, когда мимо меня пронесся Лукас. Я смог обойти его слева и вернуть преимущество, пока мы мчались по главной прямой. Это был мой самый любимый момент в вождении. Ощущение полного контроля, пока я вел свою машину к победе.

Каждая вибрация двигателя отдавалась во всем теле, с головы до ног. Я чувствовал каждую кочку и канавку на трассе, каждую набранную мною частичку скорости. Я не возражал, так как это позволяло мне оставаться в гармонии с машиной. Обычные же люди начинали испытывать дискомфорт в течение первых пяти минут. В прошлом году я взял Джози с собой в двухместной машине, и после первых же трех кругов она начала вопить, что чувствует себя так, словно ее заперли внутри вибратора. Это был первый и единственный раз, когда я водил полуавтомат на гоночной трассе.

Команда не разочаровала меня, когда на двадцать четвертом круге я заехал на пит-стоп, чтобы сменить средние шины на жесткие. Быстрый и безукоризненный пит-стоп был жизненно необходим для сохранения моей позиции, и я выехал с пит-лайна через две и четыре десятых секунды. Мое тело вдавило в спинку сиденья, когда я переключил передачи и ускорился, чтобы вернуться в гонку. Мимо пронеслись Томпсон и гонщик «Итаки», но я особо не переживал, так как оба отставали от меня на круг.

– Бертоле в шести секундах от тебя, – сообщил по радио Андреас. – Уокер, после этого поворота включай полный газ.

Если бы мои глаза не были устремлены на трассу передо мной, я бы их закатил. Полный газ? Да ладно? А что они думали, я сделаю? Приторможу, чтобы проявить вежливость?

– Понял, дружище. Спасибо.

В зеркале заднего вида маячила темно-синяя машина «АльфаВиты», солнце подсвечивало глубину цвета. Захватывающая, растянувшаяся на три круга битва между мной и Бертоле началась, когда мы вошли в шикану «Роджиа». Какое же это сюрреалистическое чувство – знать, что мало кто на целом свете испытывал такие скорости. Только те из нас, кому посчастливилось попасть в «Формулу-1», разделяют общую цель – пройти круг как можно быстрее, при этом производительность преобладает над всеми остальными факторами, без компромиссов преодолевая каждый изгиб и поворот.

Мои локти уперлись в кокпит болида, когда я на головокружительной скорости вошел в поворот. Бертоле сошел с трассы, устремившись в шикану, и меня буквально расперло от гордости. Агрессивная защита была моей специальностью.

Когда пошли последние десять кругов гонки, у меня на лбу выступили капли пота. Победа в гонке зависла от моей способности удержать Бертоле с Лукасом за моей спиной. Я не отрываясь смотрел вперед, практически слился с сиденьем болида и силой мысли заставлял его ехать еще чуточку быстрее. Сжимая руль пальцами в перчатках, я справился с резким снижением скорости перед следующим поворотом. Мое тело отклонилось в сторону, переживая нагрузки в 4g.

Восемь минут спустя я проехал черно-белую клетчатую линию сразу следом за Блейком, завоевав второе место и заработав восемнадцать очков. Устремив палец вверх, я победно прокричал что-то в микрофон.

«Это для тебя, папа».

Глава 5: Джози

Может, деньги и не позволят купить счастье, но они точно позволят тебе устроить эксклюзивную вечеринку в «Сохо хаус» в Лондоне. Ежегодный членский взнос в этот закрытый для обычной публики клуб составляет заоблачную сумму, но люди, которые туда ходят, могут себе ее позволить. Блейк был членом клуба много лет и настоял, чтобы вечеринка в честь выхода его биографической книги прошла именно там.

Его публицист отчаянно сопротивлялся – он хотел выбрать место, способное вместить больше двух сотен человек, – но Блейк настоял на своем. Хотя он и начал открыто говорить о своей тревожности и душевном здоровье, он по-прежнему предпочитал тени всеобщему вниманию, а «Сохо хаус» предлагал именно те уединение и безопасность, в которых он нуждался. Ирония того, что он хотел провести «маленькую и интимную вечеринку» по поводу выхода книги, которая в буквальном смысле делилась всей историей его жизни с каждым, кто хотел ее прочитать, не ускользнула от всеобщего внимания.

Я была в «Сохо хаус» всего один раз – на дне рождения Лукаса в прошлом году – и с тех пор отчаянно стремилась побывать еще раз. Расположенный в Западном Лондоне клуб имел три этажа, бассейн на крыше и террасу, а еще там подавали некоторые из лучших коктейлей, что я когда-либо пробовала. Обычно я предпочитала вино, но их фирменный напиток «Пиканте де ла Касас» стоил того, чтобы за него умереть. Это была острая версия классической «Маргариты» с добавлением перца чили для дополнительной остроты. Я пыталась воссоздать его с помощью найденных в интернете рецептов, но результат получался не таким.

Я как раз заказывала свой второй – ладно, может быть, третий или четвертый или какой там по счету – коктейль за вечер, когда знакомый голос заставил мое тело замереть. Повернувшись направо, я увидела Эндрю. Я заметила, что он надел галстук, который мои родители подарили ему на день рождения в прошлом году. Он выгодно подчеркивал изумрудные искорки в его глазах.

Они с другом заказывали напитки на другом конце бара. «Какого хера он здесь забыл?» Ну, я понимала, что он здесь, потому что его пригласили, но очевидно же, что это приглашение должны были отозвать, когда мы расстались. Что ж, это явно оказалось очевидно не для всех, потому что вот они мы.

Запах бергамота и березы возвестил о чьем-то присутствии рядом со мной. Он цветочный, пряный и безошибочно принадлежащий Тео. Он осторожно положил руку мне на поясницу.

– На что смотришь, Джос?

Я не ответила, поскольку по-прежнему не решила, как поступить: то ли подойти к Эндрю и сказать «привет», то ли сбежать и до конца вечера прятаться в самом дальнем углу. Мы не то чтобы расстались в плохих отношениях, но периодические сообщения в мессенджерах – не то же самое, что встретиться лицом к лицу. Может, я и пережила расставание, однако это еще не означало, что я была готова – или хотела, – чтобы наши отношения переросли в несколько неловкую дружбу. Такую, при которой мы просто болтали о пустяках и делали вид, будто еще совсем недавно мы не проводили все свободное время вместе.

Тео повернул голову в поисках того, на что же я такое смотрю, и в следующее мгновение, уже не говоря ни слова, вел меня прочь от бара сквозь толпу людей. Похоже, мы выбрали вариант «сбежать», и я не могла сказать, что так уж расстроилась по этому поводу.

– Хочешь, я вернусь туда и хорошенько ему врежу? – спросил Тео, нахмурив брови. – Мне даже повод не нужен. Я с радостью сделаю это просто веселья ради.

Тео никогда особо не скрывал свою неприязнь к Эндрю. Но, с другой стороны, Эндрю тоже никогда не стеснялся выказать аналогичное отношение к Тео. Дурацкие мужские эго в своем лучшем виде.

– Не нужно никого бить, – заверила я, закатив глаза. – Он просто застал меня врасплох, вот и все. Я просто не ожидала увидеть его здесь.

Тео положил руку мне на затылок, прижимая меня к себе. Я зарылась лицом ему в грудь, позволяя знакомому запаху туалетной воды успокоить меня. Тео всегда так на меня действовал, и его присутствие успокаивало меня лучше, чем любая расслабляющая чайная смесь, которую я пробовала.

– Давай уйдем отсюда, – предложил он, когда я отстранилась. – Там за углом есть отличный паб. Кстати, я говорил тебе, как роскошно ты сегодня выглядишь?

Пока его взгляд скользил по моему телу, его улыбка неосознанно становилась шире. Тео, бесспорно, флиртовал со мной, но его комплименты были такими же искренними и честными, как его улыбка.

– Спасибо. – Я сжала в пальцах ткань платья, чтобы не начать теребить свое изысканное ожерелье. – Но мы не можем уйти. Это вечеринка твоего лучшего друга. Ты нужен ему здесь.

Тео наконец-то встретился со мной взглядом. Его глаза были настолько специфического оттенка голубого, что не думаю, чтобы даже ван Гог смог бы точно передать их красоту.

– Блейк не нуждается во мне. Здесь сотни людей, готовых его поздравить. Как и всегда.

Может, это говорил «Пиканте де ла Касас», но в его словах слышалась нотка разочарования. Тео всегда был Робином для Блейка-Бэтмена – симпатичным сайдкиком, которого все обожали.

«Неужели есть какое-то напряжение, о котором я не знаю?»

Покачав головой, я сосредоточилась на разговоре.

– Что ж, даже если он в тебе и не нуждается, он явно хочет, чтобы ты здесь был, – заверила его я.

Эта парочка была неразлучной с детства.

Тео пожал плечами, словно это не имело значения, затем приобнял меня за плечи:

– Никто и не заметит, что мы ушли. А ты выглядишь так, словно тебе не помешают жирная еда и дешевый алкоголь. И на случай, если ты забыла, твой бывший все еще здесь.

Мы перебазировались в полупустой бар в паре кварталов от клуба и заняли высокий столик в глубине заведения. Стайка женщин по соседству не скрывала своего восхищения Тео и разглядывала его словно кусок премиального стейка. Я была готова поклясться, что у этого человека был свой фан-клуб в любом месте, куда бы он ни пошел.

Я заказала текилу с содовой, как только официант поравнялся с нашим столиком. На самом деле больше всего я сейчас хотела бокал вина, но знала, что смешивать алкоголь не в моих интересах. Тео попросил лимонный мартини и ведерко с картошкой фри.

– Не хочешь пива? – рассмеялась я, прекрасно зная о его пристрастии к фруктовым коктейлям.

Тео искренне ими наслаждался. Однажды мы оказались в забегаловке в Сан-Паулу, и он заказал пина коладу. По крайней мере, он был достаточно уверен в своей мужественности, чтобы не беспокоиться о том, что он заказывает. Это было достойное восхищения качество.

– Не, – он покачал головой, уголки его губ изогнулись вверх, – зачем мне поглощать газированную хлебную воду, если я могу напиться вдвое быстрее тем, что на вкус как конфета?

Пока мы приканчивали первую порцию напитков, разговор между нами тек легко. Вскоре одна порция превратилась в две. Когда перед нами появились новые коктейли, Тео взглянул на экран своего телефона, и его глаза расширились прямо до мультяшных размеров.

– Все хорошо?

– Ага. – Он усмехнулся и покачал головой. – Какая-то чикуля только что скинула мне через AirDrop фото своих сисек.

Слегка наклонив экран, он показал мне полученное фото. У этой девчули был либо самый лучший пластический хирург в целом мире, или же она была одной из любимиц Господа. Как сиськи могли быть такими симметричными и упругими? Мои сиськи в полном порядке, но у этой случайной женщины бюст был просто отпадным.

– Не могу поверить, что кто-то просто вот так поступил, – произнесла я, оторвав взгляд от экрана телефона.

Глаза Тео весело сверкнули.

– Знаю, тебе это может показаться странным и непривычным, но некоторые женщины действительно находят меня привлекательным.

«Ну нет, в такую ловушку я не попадусь». Ну, разумеется, я считала Тео привлекательным. У меня же были глаза.

– Но она же не могла не заметить, что ты здесь с другой женщиной. А если бы мы встречались? Она что, пытается тебя увести? Это просто неуважительно. Она не знает девчачьего кодекса? Да бога ради!

Казалось, моя вспышка гнева привела Тео в восторг.

– Сомневаюсь, что она думает, будто мы встречаемся.

Я с такой злостью поставила бокал, что его содержимое выплеснулось на и без того липкую столешницу.

– А почему нет? Я вполне подхожу для свиданий. Я очень подхожу для свиданий. Боже правый, да я просто бомба и все такое. Я просто не девушка для воскресного утра. Но я могу быть девушкой для субботнего вечера. Я могу сделать тебе такой минет, что порнозвезды обзавидуются, а с утра еще и приготовить достойный мировой награды завтрак. Хочешь, я приведу рекомендации?

– Так, притормози немного, – попросил Тео, вскидывая руки в знак капитуляции. – Не нужно мне никаких рекомендаций. Это вообще никак с тобой не связано, принцесса. Клянусь. Это все я.

– Да это же самая избитая фраза в учебнике, Уокер! – Я тоже вскинула руки, но воинственно. – Я что, недостаточно привлекательна, чтобы заслужить твое внимание? Ну прости, что мой…

– Воу-воу-воу. – Тео нахмурил брови. – Я просто хотел сказать, что у меня совсем не та репутация, Джос. Я не завожу отношений. Это действительно никак с тобой не связано. На самом деле это она почувствовала угрозу, увидев, что я зашел сюда с такой потрясающей женщиной. Ага? Я знаю, что ты более чем подходишь для свиданий. Не беспокойся. Я уверен, она просто знает, с каким типом женщин я обычно завожу отношения.

Я сделала большой глоток и мысленно поблагодарила бармена за то, что он налил мне такой огромный напиток – пусть даже мне следовало завязать два стакана назад. Что вообще в меня вселилось? Я всеми силами максимально старалась не выглядеть подходящей для свиданий, чтобы избежать отношений, и вот я вдруг разнылась, что Тео – Тео! – вдруг считает, будто я не гожусь на роль девушки.

– Ты не заводишь отношений, – напомнила я ему.

Тео менял девушек еще быстрее, чем водил машину. Австралийский гонщик ясно давал понять любому, кто был готов его слушать, что его образ жизни просто не оставляет места ни для чего существенного. В то время как я стремилась к обязательствам и стабильности, он жаждал секса и нюдсов, которые случайно встреченные женщины скидывали ему через AirDrop. «Вода, встречай масло».

Тео наклонил голову:

– Нет, завожу.

– Дорогуша, да у меня некоторая еда в холодильнике дольше задерживается, чем длятся некоторые из твоих так называемых отношений. – Я кинула в него картофель фри, она отскочила от его руки и упала на пол. – Ты просто трахаешься направо и налево, а не заводишь отношений.

Тео задумчиво почесал подбородок:

– Отношения отвлекают.

– От чего? – рассмеялась я. – От видеоигр?

– Да. – Он тоже засмеялся. – И от моей карьеры. Она всегда на первом месте. Всегда была и всегда будет.

– Вот тут-то ты и не прав, Уокер. Отношения не должны отвлекать, они должны дополнять.

И я тут же ошарашила его первыми строчками из Love Makes the World Go Round Деона Джексона.

Тео отхлебнул мартини и слегка скривился от горького вкуса.

– Ты все еще так считаешь? Даже после разрыва?

– Да, – автоматически ответила я. Я любила любовь. Наверное, поэтому я всегда западала быстро и всерьез и даже не могла вспомнить последний раз, когда оставалась одинокой. Ласковые прозвища, утренние обнимашки, ночные телефонные разговоры, слияние кругов друзей, знакомство с родителями, медленный секс, полный слов обожания, жаркий секс, наполненный резкими выдохами и стонами. Все это. – Даже если человек тебе в итоге не подходит, ты все равно узнаешь о себе что-то новое. Что тебе нужно в отношениях, что ты ищешь.

Я уже знала, что мне нужно в отношениях. Теперь оставалось лишь понять, что мне нужно, чтобы быть счастливой в их отсутствие.

Тео кивнул, затем положил ладонь поверх моей и провел большим пальцем по моим костяшкам.

– Как ты со всем этим справляешься? Я знаю, что ты в порядке, потому что ты лучше, чем твой придурок бывший, но как ты на самом деле справляешься?

Я закатила глаза от его подколки. И хотя не было никакой необходимости защищать Эндрю, я бы не назвала его «придурком».

– Я в порядке, – искренне призналась я. – Это скорее привыкание к тому, что я теперь одна.

– Ты никогда не бываешь одна, – будничным тоном произнес Тео. Я-то ожидала, что сейчас он добавит миленькие слова типа «я всегда буду рядом», но вместо этого он произнес: – Учитывая, сколько ты говоришь, ангелочек, я не сомневаюсь, что в твоей милой прелестной головке более чем достаточно мыслей, чтобы составить тебе компанию.

– Уж кто бы говорил.

Он фыркнул прямо в свой стакан, на поверхности напитка заплясали пузырики.

– Давай сыграем в «Правда или действие».

Я закатила глаза: «Ему что, двенадцать? Он бы еще в бутылочку предложил сыграть. Семь минут в раю?»

– Ты же не серьезно…

– Правда или действие, – повторил Тео, делая большой глоток мартини.

Он был любопытнее женщины средних лет, греющей уши в салоне красоты. Я бы не назвала Уокера сплетником, но он любил быть в курсе событий. Я прямо видела, как вопросы роятся в его голове.

– Правда, – в конце концов решила я.

– Как ты зовешь свои сиськи? – выпалил Тео так быстро, что у меня не осталось сомнений: он думал об этом вопросе весь вечер.

И он уже не в первый раз меня об этом спрашивал. Уокер почему-то считал, что все женщины придумывают прозвища для своих сисек. Я понятия не имела, кто подал ему эту идею и почему он не верил мне, когда я называла его клинически сумасшедшим.

Я машинально прикрыла руками грудь:

– Я передумала. Действие.

– Придумай прозвища для своих сисек, – без промедления ответил он.

Я выругалась себе под нос. Упрямство вполне могло быть его вторым именем. Наверное, я должна была радоваться, что Тео не стал разведывать у меня подробности моего расставания. Здесь он на удивление проявил уважение – никаких любопытствующих или нежеланных вопросов. Пока что.

– Просто чтобы ты знала: нет такого правила, которое запрещало бы действию быть правдой, – с самодовольной ухмылкой заявил он, – так что порази меня своим ответом, Бэнкрофт.

Его взгляд на мгновение скользнул к моей груди.

– У моих грудей нет прозвищ, – выдохнула я.

К этому моменту я уже начинала прикидывать, не выдумать ли мне что-либо просто для того, чтобы он отстал. Я была готова поспорить, что та девка, которая скинула ему нюдсы, звала свои сиськи Афина и Афродита. Или что-то в этом духе.

– Да брось. Ты хочешь сказать, что у твоих сисек нет прозвищ? Если хочешь, я уравняю наши шансы и расскажу, как я прозвал свои яйца.

Я поборола желание высыпать ему на голову все ведерко с картофелем фри. И зачем мне вообще такое знать? Достаточно было и того, что я уже знала: он зовет свой член Тео-младшим. Это уже плохо. Особенно когда он говорил о себе в третьем лице.

– Просто удивительно, как это я смогла так долго сопротивляться твоему флирту, – пробормотала я, закатив глаза.

– Теперь, когда ты одинока, нет никакой нужды сопротивляться моему флирту и дальше, детка. – Тео выхватил из ведерка картошку и закинул в рот. – Я здесь, чтобы ублажить тебя любым способом, каким ты только пожелаешь.

Я показала ему язык.

– Заткни мне рот.

– Если ты такое любишь, то конечно, как скажешь. – Тео подмигнул мне, и у меня желудок скрутило. Или это все текила виновата? – Кстати, я выбираю правду.

Проигнорировав его непристойное заявление, я принялась ломать голову, пытаясь придумать хороший вопрос. Тео был словно раскрытая книга, так что я не так уж и много о нем не знала. Не было никаких веских причин, по которым я должна была знать, что у него впервые встал на Лолу Банни из «Космического джема» или что однажды он принял «Виагру», потому что ему стало любопытно, какие будут ощущения.

Я допила свой напиток одним щедрым глотком.

– Ну хорошо, почему ты так одержим сиськами?

– Не любыми сиськами, – быстро уточнил Тео, – только твоими.

Я тормознула нашего официанта, отчаянно желая добавки. У меня не оставалось сил и дальше сопротивляться флирту Тео без алкогольной дозаправки.

Глава 6: Джози

Я сжала губы, отчаянно пытаясь подавить рвущийся наружу крик чистого удовольствия. Тео нежно касался меня пальцами, медленно водя ими по кругу, подстраиваясь под темп своих неторопливых толчков.

– Не сдерживайся, детка, – попросил он. – Я хочу слышать каждый звук, который ты издашь.

Я подскочила так, словно меня ударило током. От резкого движения меня затошнило, похмелье заявило о своем присутствии. Я взмолилась, чтобы это был всего лишь эротический сон, а не воспоминания о прошлой ночи. Я украдкой приоткрыла глаз, проверяя, одна ли я в постели. «Нет, не одна». И если верить моему теперь подтвердившемуся, а значит, вполне реальному эротическому сну, у нас с Тео был секс. Везде. На кухонном столе. На диване. На полу. На моей кровати.

«Твою ж мать».

Как так вышло, что от моих слов «у моих грудей нет прозвищ» мы перешли к тому, что я позволила ему часами играться с ними, ласкать и лизать? Гребаная текила, чтоб ей пусто было. Я глянула время на телефоне и скорчилась от яркости экрана. Было всего пять тридцать утра. Повернувшись, я схватила с тумбочки «Адвил» и быстро проглотила две таблетки.

На мгновение задержавшись, чтобы окинуть взглядом Тео, я снова спряталась под одеялом. Не то чтобы я никогда прежде не замечала, какое у него великолепное тело – он достаточно часто щеголял обнаженным по пояс, – но никогда прежде я не позволяла себе по-настоящему оценить его. Теперь же, когда он оказался полностью голым в моей постели, я изучала его с такой внимательностью, словно он был «Моной Лизой», а я – аспиранткой, пишущей диссертацию о Леонардо да Винчи.

Каждая мышца в его длинном, поджаром теле была доведена до совершенства. Словно кто-то взял кусок мрамора, обтесал его, и на свет появился Тео Уокер. Я поборола желание провести рукой по его спине. Было что-то крайне уязвимое в том, чтобы видеть, как взрослый голый мужчина крепко спит в моей постели, даже не подозревая, что моя любимая с детства мягкая игрушка прячется под той самой подушкой, на которой покоится его голова.

Снова закрыв глаза, я попыталась заснуть. Когда у меня уже почти получилось, теплое тело прижалось ко мне сзади, мускулистое предплечье обхватило мою талию. Рука Тео скользнула вверх по моему животу, и наконец моя левая грудь удобно устроилась в его ладони. Я не смогла удержать тихий смешок. Даже во сне, тихонько похрапывая, Тео все равно оставался фанатом сисек.

Тео лизнул ложбинку между моими грудями и одобрительно застонал.

– Я назову твои сиськи Томом и Джерри.

Мой смех перешел в стон, когда Тео скользнул языком по одному моему соску, одновременно нежно поглаживая второй ладонью. Я изогнула спину, еще сильнее заталкивая мои сиськи ему в рот и руку.

Когда я несколько часов спустя вновь открыла глаза, я увидела его прекрасное лицо в сантиметрах от моего. «Как он может так божественно выглядеть с похмелья? Как такое вообще возможно?» Утренний свет окутывал его длинное тело и упругие мышцы теплым сиянием. Тео был так великолепен, что на него было больно смотреть. А может, это просто похмелье. Я еще не определилась.

– Доброе утро, принцесса, – с ленивой улыбкой поприветствовал меня он. – Хорошо спалось?

Молния поразила меня до глубины души при воспоминании о том, как Тео с точно такой же улыбкой раз за разом входил в меня.

– Мх-хм, – пробормотала я. – Знаешь, который сейчас час?

Тео взглянул на часы – единственный предмет на его теле помимо носков – и сказал, что сейчас девять пятьдесят пять утра. Я вылетела из постели с такой скоростью, словно кто-то развел огонь у меня под задницей, и быстро схватила джинсы и свитер с верха моей стопки чистого белья. Тео с интересом разглядывал меня – вся эта ситуация его явно не беспокоила. Глянув в зеркало, я увидела, что мою грудь и шею словно созвездия покрывали засосы.

– Проклятье, – простонал Тео и укусил меня за шею.

Он входил в меня долгими, жадными толчками, от которых мое тело гудело так, словно я только что выпила четыре энергетика подряд.

– Ты стоила всего этого ожидания, детка. Так чертовски стоила.

– Боже. – Я сняла свитер и сменила его на водолазку. – Ты вампир?

Тео ухмыльнулся, явно довольный проделанной работой:

– А что, тебе куда-то нужно идти?

– Да. – Я распылила духи на запястье, потерла о него второе. – Позавтракаю с мамой, а потом сниму тизер для подкаста Эллы.

– О-о-о! Что ты скажешь Голди о моем члене? – спросил Тео, сцепив руки на шее. – Что он полностью соответствовал твоим представлениям и даже больше?

Мои глаза округлились. Он краски нанюхался, если вообразил, что кто-либо об этом узнает? Хоть когда-нибудь? Я запру воспоминания об этой ночи в сундук, а сундук сброшу в Темзу. Я собиралась сосредоточиться на себе, и секс с одним из моих ближайших друзей явно не входил в мои планы, поэтому последнее, что мне сейчас требовалось, – это непрошеные мнения или комментарии от кого-либо.

– Во-первых, не льсти себе. Я никогда не представляла себе твой член, детка. А во-вторых, Элла ничего об этом не узнает.

– Разве девушки не говорят о подобных вещах?

– Тео, – совершенно серьезно произнесла я, – прошлой ночью было весело, но это останется между нами. Я не шучу.

Тео скуксился, словно я отобрала его любимую игрушку, поэтому я сурово прищурилась, чтобы подчеркнуть серьезность моих намерений. Трудно было не обращать внимания на его член, все еще полностью выставленный напоказ. Он был такой же идеальный, как и все остальное его тело. Никогда не думала, что смогу назвать пенис красивым, но его пенис действительно был красивым. Тьфу. Тео требовалось уйти как можно скорее, чтобы я смогла поволноваться из-за всей этой ситуации основательно и наедине. Ну почему я не могла даже правильно потрахаться без обязательств? Неужели я ничему не научилась за все время прослушивания «Дебилов и дилдо»? Сексом без обязательств надлежало заниматься с каким-то случайным парнем, с которым я познакомилась в баре. А не с тем, кто мне действительно нравился и с кем мне нравилось проводить время. Так и появлялись чувства.

– Кому какое дело, знают ли об этом люди? – Тео пожал плечами. – Это просто секс. Ничего особенного.

– Согласна. – Я кивнула. – Ничего особенного. Вот поэтому никто и не должен об этом знать.

– Погоди-ка… проклятье. – Он уселся в постели и озадаченно уставился на меня. – Тебе что, неловко?

Я не ответила, и его челюсть отвисла.

– Тебе неловко… что ты переспала со мной?

– Мне не нравится быть одной из твоих… дурочек? – «Дурочка? Кто вообще говорит „дурочка“ в наши дни?» – И я не хочу, чтобы люди себе что-то из этого воображали. У нас был секс. Но что сделано, то сделано, а теперь все вернется на круги своя.

Одному богу было ведомо, как вообще что-либо могло вернуться на круги своя после секса, от которого мне хотелось напевать Best I Ever Had Дрейка, но сейчас было не время думать об этом. Я поискала на полу его трусы. Тео нужно было прикрыться – мне со слишком многим приходилось справляться, чтобы справляться еще и с этим. Покопавшись в нашей одежде, хаотично разбросанной по всему полу, я наконец обнаружила его трусы под моим вчерашним платьем. Стараясь не смотреть на нижние части его тела, я протянула их ему.

– Можешь надеть, пожалуйста?

– Ты что, меня выставляешь? – спросил Тео с полными удивления глазами. – Серьезно?

– А ты что, хотел остаться и полежать в обнимку? – Я рассмеялась и закатила глаза. – Да, я тебя выставляю, Тео. Хоть ты и усложняешь процесс.

– У меня на тебя стоит.

Я провела языком по внутренней стороне его бедра, и Тео дернулся от предвкушения. Дразня его, я неторопливо запоминала форму и ощущение его яиц. Когда я наконец взяла его член в рот, он вздрогнул и провел пальцами по моим растрепанным волосам.

– Оденься. – Я всучила ему трусы. – Сейчас же.

Я была слишком сосредоточена на том, как выглядит его задница, чтобы обращать внимание на его ворчание, пока Тео натягивал на себя остальные предметы своего гардероба. Теперь я понимала, почему он называл себя «чудесным задом». Я была не из тех, кто объективировал мужское тело, – но вот она я, разве что слюни не пускаю на упругую задницу Тео. Никогда больше не буду пить текилу, потому что ей предстояло взять на себя полный груз вины за случившееся этой ночью.

Тео закончил одеваться, и я наконец-то могла смотреть в его сторону не краснея. Ну почти. Я не думала, что еще хоть когда-нибудь смогу взглянуть на него, не представив его сосредоточенно сморщившегося лба и потемневших от удовольствия глаз. Нет. Ему немедленно нужно было уйти.

– Не испытывай неловкости, Джос. – Тео подмигнул. – Просто теперь каждый из нас знает, как выглядит другой, когда кончает. Ущерба нет, нарушений тоже.

Знакомое напряжение сжало мой живот, дыхание застряло в горле. О. Господи. Это вообще законно – испытывать оргазм столько раз подряд? Воздух вырывался из моих губ с такой силой, что это граничило с гипервентиляцией.

– Ты собираешься снова кончить для меня, детка? – спросил Тео, касаясь губами моей ключицы. – Хорошая девочка.

– Откуда ты знаешь, что я не симулировала? – с вызовом бросила я.

За свою жизнь я симулировала немало оргазмов, но вчерашний вечер был не из таких. Большинство парней, с которыми я спала, либо были слишком сосредоточены на собственном эгоистичном удовольствии, чтобы обращать внимание, кончила я или нет, либо превращались в засранцев, как только понимали, что не смогли довести меня до точки. Вот и требовалось большое, жирное и насквозь фальшивое «АХ».

– Ну, ты явно не обряд экзорцизма проводила. – Тео ухмыльнулся. – Так что ты мне скажи.

Я застонала, и мой желудок упал в пятки.

– Господи, Тео. Как не сделать ситуацию еще более странной?

– Тебя это действительно настолько беспокоит? – Он нахмурился. – Ну ладно… мы… э-э-э… можем сделать вид, что этого никогда не было.

– Правда? – В моем голосе было столько надежды, что мне даже стыдно стало. – Можем?

– Ну разумеется. – Тео пожал плечами. – Но это будет трудно.

– Почему?

Он обезоруживающе улыбнулся, и мою кожу согрел новый прилив желания.

– Ты можешь притворяться ангелочком, но прошлой ночью ты превратилась в сущую дьяволицу и загнала меня прямиком в ад.

Я ошеломленно замолчала. Тео усмехнулся и коснулся своими мягкими губами моего лба. Ну вот зачем он так сделал? Я обожала поцелуи в лоб. Но случайные связи на одну ночь не должны были целовать тебя в лоб – эта прерогатива предназначалась для бойфрендов. А Тео не был ни связью на одну ночь, ни бойфрендом – он был моим другом. Вот только теперь он был моим другом, с которым я переспала.

– Увидимся на гонках в следующие выходные, ангелочек.

Тео многозначительно подмигнул мне и закрыл за собой дверь.

Он был прав в одном. Я определенно была дьяволицей, потому что мысли, возникавшие у меня о прошлой ночи, гарантировали мне прямой билет в ад.

Глава 7: Тео

Утро после секса часто бывает странным – на мою долю выпало немало таких дней. Одна девчонка утверждала, что забеременела через несколько часов после того, как мы переспали. Другая отказалась уходить, и мне пришлось вызвать охрану, чтобы физически выставить ее за дверь. О, а еще одна заявила, что мы были женаты в прошлой жизни и пора бы нам обновить свои клятвы в этой.

Я думал, будто все уже испытал, пока не увидел выражение чистого ужаса на лице Джози, когда она поняла, что у нас был секс… это было что-то новенькое. Я знал, что ей понравилось. Проклятье, ей это более чем понравилось. Она не лгала, когда призналась мне, что ее еще никто никогда так не трахал. Так какого ж черта Джози вела себя так, будто совершила смертный грех? Она не хотела повторения, она хотела, чтобы я как можно быстрее убрался из ее квартиры.

С тех пор прошло уже две недели, а я не мог перестать думать об этом. О ней. Не мог выбросить Джози из головы. Не мог забыть, как чертовски сексуально она выглядела, когда скакала на мне, откинув назад голову и открыв рот от удовольствия. Как ее сиськи идеально помещались в мои ладони. Как она отсасывала мне с таким энтузиазмом, что удивительно, как это я продержался больше минуты.

Ее достойные награды стоны беспрестанно прокручивались в моей голове. Проклятье. Хотел ли я снова с ней переспать? Можете в этом быть чертовски уверены. А вот я был уверен, что она предпочла бы скорее никогда больше не смотреть «МастерШеф», чем согласиться на повторный заезд. Но я не понимал почему. Секс был просто феноменальным.

Теперь мне приходилось наблюдать, как она носится по гаражу, снимая все на камеру, в обтягивающей футболке с лого «МакАлистера», которая подчеркивала каждый изгиб ее тела. Каким-то образом Джози удавалось делать вид, будто между нами ничего не произошло. Будто это не она просила меня трахать ее жестче.

– Тео, – в третий раз за минуту одернул меня Андреас, – обрати внимание.

Я оторвал взгляд от Джози и с очаровательной улыбкой извинился. На Андреаса это не подействовало бы, но вот на инженеров… Для Андреаса имели значения только победы, так что, если это не Гран-при и я не на подиуме… для него это не имело значения.

– Без проблем, – улыбнулся в ответ инженер. «Выкуси, Андреас». – Мы спрашивали о рулевом управлении. Ты говорил, что оно как-то барахлило во время тренировочного заезда.

Руль в «Формуле-1» – сложная штука. Учитывая, что на нем более двадцати переключателей, показателей и кнопок, так легко было ошибиться. Люди не могли пользоваться мобильными телефонами во время вождения, но мы могли управлять рулем с невероятными настройками на безумно высоких скоростях. Подумать только. И не моя вина, что я немного сбился с курса во время тренировочного заезда, поскольку возникла проблема с выравниванием. Не настолько, чтобы это заметно повлияло на мое пилотирование, но достаточно, чтобы я не чувствовал себя единым целым с машиной. А мне требовалось, чтобы все соответствовало моим стандартам. Команда должна была исправить это, а я пока что направился в свой номер.

Когда мне требовалось отвлечься, я играл в Call of Duty: Vanguard. А сейчас мне нужно было избавиться от мыслей о Джози, и не было для этого лучшего способа, чем разрядить свой виртуальный АК-47.

Я был на середине второй игры, когда зазвонил телефон. Обычно я игнорировал телефон во время таких забегов, но сейчас звонила моя младшая сестра Шарлотта. Я бы никогда не простил себя, если бы у нее возникла чрезвычайная ситуация, а я бы пропустил ее вызов из-за видеоигры.

– Все в порядке, Шер? – поинтересовался я, как только взял трубку.

Она издала театральный стон:

– Да. Почему, если я звоню тебе, что-то обязательно должно быть не так?

– Не обязательно. – Хотя я бы не удивился, учитывая все те ситуации, в которые раз за разом влипала моя младшая сестричка. – Ты же знаешь, я беспокоюсь за тебя. Просто хотел убедиться, что все хорошо. Как ты?

– Все хорошо? И нет, я не добавила ни одного нового ареста в свой послужной список, так что…

Я едва с дивана не упал:

– Арест? Список? Был какой-то первый арест, о котором я не знаю?

В моей голове мигом пронеслись десятки различных сценариев, один другого хуже: хранение наркотиков, похищение, ограбление, которое пошло не так. Откуда она взяла деньги на залог? Кому позвонила? Почему я только сейчас об этом узнал?

– Попался! – Шарлотта рассмеялась, явно очень довольная собой, и знакомый смех разогнал подступившую было панику. – Вот что бывает, когда ты весь такой тревожный. Я более чем способна позаботиться о себе, Теодор. Перестать со мной нянчиться.

– Моя работа – беспокоиться о тебе, малыш.

– В таком случае считай, что ты уволен.

Если люди считали меня занозой в заднице, они просто не были знакомы с моей сестрой. Я был готов поклясться, что она клала спиды вместо сахара в те пять чашек кофе, что выпивала каждый день.

Я зажал телефон между ухом и плечом:

– Как делишки?

– Да ничего особенного, – ответила она, после чего добавила: – Мама с Ричардом сегодня приедут в кампус, чтобы поужинать со мной.

– Здорово. Наслаждайтесь.

Шарлотта цокнула языком:

– Не будь таким.

– Каким?

– Таким душным, – простонала она. – Ты же любишь Ричарда. И тебе было насрать на всех остальных дружков нашей мамы. Ясно же, что ты попросту не одобряешь, что они встречаются.

С моих губ сорвалась раздраженная усмешка. Нет ничего более раздражающего, чем младшая сестра, которая не только высмеивала меня, но и была в этом права. Ричард был лучшим другом и менеджером моего отца во времена его гоночных дней. Для меня он стал своего рода наставником. Тем, с кем я мог поделиться наболевшим и выпить пивка.

А теперь он встречался с моей мамой.

Я бросил джойстик рядом с собой и вздохнул:

– Чего ты хочешь, Шер? Чтобы я потанцевал от радости и выпустил из задницы заряд конфетти?

– Порадуйся за них, Тео, – наставительно произнесла Шарлотта, словно это было так же просто, как щелкнуть пальцами. – Не понимаю, зачем ты все усложняешь больше необходимого.

– И как же это я все усложняю, Шарлотта? – огрызнулся я, сжав ладони в кулаки. – Это они изменили всю динамику, когда начали встречаться.

– Ты же знаешь, как говорят, – нараспев произнесла Шарлотта. – Изменения – соль жизни. Нет, стой, не так говорят. Может, разнообразие – соль жизни? Неважно, смысл тот же.

– Кто это говорит?

– Что?

Я усмехнулся:

– Кто говорит, что разнообразие – это соль жизни?

– Ну. Я не знаю. Люди.

– То есть ты на самом деле не слышала, чтобы кто-то так говорил? – Я продолжал давить, зная, что чем больше буду ее дразнить, тем сильнее она выбесится.

– Ты кем себя возомнил? Испанской инквизицией? Перестань задавать мне так много вопросов. Ты же знаешь, тесты никогда не были моей сильной стороной.

Проигнорировав ее мудрый совет, я ухватился за знакомую тему:

– Кстати, как прошел тот тест на прошлой неделе? Из-за которого ты так сильно нервничала?

Следующие двадцать минут Шарлотта болтала о каком-то профессоре, который вызывал у нее ужас и стремился сделать ее жизнь невыносимой. Она замолкла только тогда, когда поняла, что опаздывает – ее неистребимая привычка – и ей уже нужно собираться к ужину, на что потребуется около часа.

– Береги себя, – пожелал я. – Скоро созвонимся, ага?

– Конечно, – произнесла она, а затем добавила: – И, Тео… Позвони маме. Она скучает по тебе.

– Гм.

Ни да ни нет. Отношения между мамой и мной стали напряженными с тех пор, как мне пришлось раньше улететь из Австралии в январе. Мама знала, что это было связано с работой, но я с готовностью ухватился за первый же предлог уехать. Ричард тогда только что переехал к ней, и мне не очень нравилось чувствовать себя иначе в доме, где прошло мое детство. Мне не нравилось, что теперь там живет кто-то, кто не являлся моим отцом, но всегда был для меня своего рода отцовской фигурой.

Снова взяв джойстик, я решил заменить АК-47 на что-нибудь покрупнее. Пришла пора что-нибудь взорвать.

* * *

Я был готов поклясться, что Блейк – дед, застрявший в теле тридцатилетнего. Он целый год думал, что CRM – это инициалы человека, помогавшего нам с маркетингом. Он был просто в шоке, когда узнал, что это означает «менеджер по работе с клиентами». И я до сих пор удивлен, как это он не подписывает каждое свое текстовое сообщение.

Но прямо сейчас я был как никогда благодарен за его неспособность уловить важность хэштегов. Задаваемые им вопросы ведром холодной воды остудили любое возбуждение, которое я мог бы испытывать из-за того, что пялился на Джози. Она всю встречу что-то печатала на своем компьютере, совершенно не обращая внимания, что мой член реагирует на нее словно компас на Полярную звезду. Это была уже не первая наша совместная встреча с Джози. Проклятье, мы вместе с ней провели сотни таких встреч, и у меня никогда прежде не было таких проблем. Как раз то, что мне было нужно – каменный стояк, пока кто-то бубнит о важности попадания в нужную демографическую группу.

Я немного поторчал в социальных сетях, пытаясь отвлечься, листая сообщения от множества красивых женщин, которые проскользнули в мои лички, но это не очень-то помогло. Когда мне написал мой менеджер, я просто сгорал от нетерпения завязать разговор. Все что угодно, лишь бы не пожирать взглядом сидящую напротив меня блондинку.

Мартин менеджер: Только что приземлился.

Тео Уокер: Я думал, ты прилетаешь только завтра. Добро пожаловать в Португалию, сладкий.

Мартин менеджер: Сюрприз! Заглянешь ко мне в номер после тренировочного заезда?

Тео Уокер: К тебе в номер?! Мартин, ты что, клеишься ко мне? Мне никогда не нравились мужики, но если ты наденешь парик, я подумаю…

Мартин менеджер: Тео, я бы не прикоснулся к тебе даже пятиметровым шестом.

Тео Уокер: Ты приглашаешь меня в свой номер!? Не отрицай, что ты меня любишь. Все меня любят:)

Мартин менеджер: Я пригласил тебя в свой номер, чтобы никто не услышал, как я на тебя ору. Ты не сообщил мне, что у Джеймса Эйвери на тебя зуб!

По моему телу пробежал холодок. Тех, кто знал все подробности, я мог пересчитать по пальцам одной руки: Рассел, Кристина, Джеймс, Блейк и я. Видимо, теперь их стало больше, хотя я и понятия не имел, что именно знает Мартин. «Черт, черт, черт».

Тео Уокер: Буду к половине третьего.

Стоило только моему менеджеру открыть дверь своего номера, как я начал засыпать его вопросами, как репортер на пресс-конференции.

– Что сказал Эйвери? Что я – жуткий водитель? Это полная чушь. Он просто пытается разрушить мою карьеру. Он что-то сказал тебе? Или Уильяму? Я вообще не понимаю, почему он обо мне говорит. Невежливо говорить о людях у них за спиной.

Глаза Мартина за стеклами очков в черепаховой оправе округлились.

– Эм, и тебе привет, Уокер.

– Привет. – Я протиснулся мимо него и рухнул на диван. В животе скрутился целый узел нервов, и я молился, чтобы мой менеджер хоть что-то сказал, чтобы их распутать. – Откуда ты узнал?

– Узнал что? – Мартин направился в маленькую кухоньку и включил кофемашину. – Сейчас я знаю только то, что Джеймс Эйвери, похоже, очень сильно тебя не любит. Не хочешь рассказать почему?

– Он все невероятно преувеличивает. – Я оперся ладонью о подушку подо мной, и материал издал странный звук, похожий на писк подушки-пердушки. – Я встречался с его дочерью. Мы расстались. Конец истории.

Мартин драматично вздохнул, ожидая, пока машина нальет ему кофе.

– Пожалуйста, расскажи подробнее. Тео, мне нужно знать, с чем я работаю. Сейчас не время неожиданно смущаться и скупиться на детали.

– С чего ты взял, что это я что-то такое сделал?

– Потому что я тебя знаю, – ответил Мартин, словно это все объясняло. – Потому что у тебя репутация человека, который мимоходом влюбляет в себя женщин, а затем разбивает им сердца. Ты никогда не задумывался, почему таблоиды называют тебя то Крутым Уокером, то Мокрым и Диким рейнджером?

Я открыл было рот для возражений, но передумал. Я совершенно точно не собирался заполнять тишину, копая себе могилу.

– Слушай, я все понимаю, – произнес Мартин, пытаясь меня успокоить. – Ты молод и хочешь веселиться. Но ты должен знать, что иногда это веселье может аукнуться тебе сторицей.

Я откинулся на спинку дивана и застонал:

– Мартин, это было несколько лет назад. Я с самого начала сказал ей, что не хочу ничего серьезного. Она просто…

– Решила, что сможет тебя изменить.

Я кивнул. Сейчас, как никогда, моя карьера была для меня на первом месте. Нельзя было работать всю жизнь ради чего-то, чтобы потом не отдаваться этому полностью. Я сказал Кристине, что не ищу отношений и что «Формула-1» всегда будет моим главным приоритетом, но она – как и почти все женщины, с которыми я встречался, – никогда не верила моим словам. Для нее они стали вызовом. Она услышала «Я не ищу отношений сейчас» и «Моя карьера – главный мой приоритет после тебя». Сколько бы я ни пытался ей это объяснить, Кристина так и не смогла понять, что я очень серьезно отношусь к поговорке «честность – лучшая политика».

– Это был просто плохой разрыв? – не сдавался Мартин. – Просто обычная история о том, что отец ненавидит парня, разбившего сердце дочери?

– Да, – солгал я, стиснув зубы. Я ни за какие коврижки не собирался вдаваться в подробности того, чем все обернулось на самом деле. Не было ничего обычного в том, что она притворилась беременной, а мне пришлось подавать на запретительный судебный приказ. – Обычный разрыв.

– Ладно. – Он взял свою дымящуюся кружку и поднес к губам. – С этим я могу работать.

Я постучал пальцами по бедру:

– Так что сказал Эйвери?

– Ничего, – признался Мартин, прежде чем сделать глоток кофе. – Я встретился с Андреасом, чтобы узнать, что руководство «МакАлистера» думает по поводу продления контракта.

Я глубоко вздохнул. Обычно переговоры насчет продления контракта проходили в более поздний момент сезона, но я был благодарен Мартину за проявленную инициативу. Всегда приятно было знать, как обстоят дела. Особенно когда они могли накрыться медным тазом.

– Не притворяйся таким удивленным. – Мартин пожал плечами. – Ты хорошо мне платишь, потому что я хорошо справляюсь со своей работой, Уокер.

«Хорошо ему плачу» – это преуменьшение года. Я был единственной причиной, по которой он мог отправить своих детей в частную школу, и при этом у него оставалось достаточно денег, чтобы купить по «Феррари» для себя и жены.

– Так или иначе, Андреас дал мне понять, что Эйвери собирается тянуть с решением дольше необходимого из-за тебя, – продолжил Мартин. – Я спросил Рассела, знает ли он что-нибудь, и он ответил, что мне следует поговорить об этом с тобой.

– Ох.

– Ага. Поэтому я хотел предвосхитить любую драму, – произнес Мартин и провел рукой по своей лысой голове, блестевшей в резком свете гостиничного номера.

– Хотел бы я потереть твою голову.

Он поперхнулся, капля кофе стекла по подбородку.

– Какого хрена?

– Ну, как хрустальный шар. Тогда я бы смог предсказать будущее переговоров по поводу моего контракта, – с ухмылкой объяснил я. – Мартин Предсказатель Судьбы – неплохо звучит, а?

Он рассмеялся и покачал головой:

– Странный ты, Уокер.

Если бы папарацци звали меня «Странным Уокером» вместо всех других моих прозвищ, наверное, я бы не оказался в столь дерьмовой ситуации.

Глава 8: Джози

Мои гоночные уик-энды бывали либо такими суматошными, что я даже водички попить забывала в течение продолжительного периода времени, либо настолько спокойными, что я могла бы вернуться в отель и немного вздремнуть, и никто бы не хватился моего отсутствия.

Сегодня поднялась такая буря дерьма, что в местных новостях вполне могли сообщить о торнадо.

Утро началось как обычно, но ситуация резко ухудшилась, когда Блейк разбил свой болид во время утреннего заезда. Дождь начался неожиданно, когда машины уже были на трассе. Блейк слишком быстро вошел в поворот, его занесло, и он влетел в отбойники. Теперь инженерам требовалось восстановить болид к завтрашней квалификации – в противном случае Блейку придется стартовать с последнего места стартовой решетки.

Затем Тео убил полчаса во время прямого эфира со SkySports, объясняя, почему его тотемным животным должна быть рыжая лисица. Была ли точна его оценка? О да, он привел несколько отличных доводов. Требовалось ли это вообще? Совершенно точно нет, и теперь его команда сильно отставала от графика.

Я направилась в конференц-зал, чтобы хоть немного насладиться тишиной и покоем. Создав несколько рекламных объявлений для нашей новой линейки товаров, я ввела в Гугл «обязательные для посещения достопримечательности в Ле-Мане». До Гран-при Франции оставалось еще несколько недель, но многие члены команд «Формулы-1» продлевали свое пребывание в стране, чтобы отправиться в Ле-Ман и посетить «24 часа Ле-Мана» – старейшую и самую известную гонку на выносливость в мире, которая должна была состояться в следующие выходные после Гран-при.

Хотя именно изучение города Ле-Мана в детстве и заинтересовало меня автоспортом, я никогда там не бывала. Не чувствовала необходимости. Может, я и родилась там, но единственное, что во мне было французского – это моя любовь к вину и сыру. Во всем остальном я была чистокровной англичанкой – обожала пышки, чай и «Боже, храни короля».

Но, согласно интернету – и, разумеется, будучи миллениалкой, я верила всему, что читала в интернете, – связь с родным городом должна была помочь мне лучше понять себя. Так что я собиралась поехать. Пришло время изучить и другие мои французские корни, помимо любви к мясным блюдам.

Я принялась составлять список вещей, которые хочу совершить по приезде. Я как раз была занята бронированием столика в коктейль-баре, который нашла в социальных сетях, когда в дверном проеме появился Тео. Синяя рубашка подчеркивала цвет его глаз и плотно обтягивала контуры фигуры, демонстрируя всю ту работу, которую он каждый день проделывал в зале.

– Привет, – поздоровался Тео, неуверенно наклонив голову. – Можно войти?

Я ответила ему – как я надеялась – легкой и непринужденной улыбкой:

– Это свободная страна, детка.

– На самом деле Бахрейн – конституционная наследственная монархия, – не моргнув глазом ответил он. – Ну, так мне Блейк говорит.

Я покачала головой и улыбнулась. Благодаря своему пристрастию к документальным фильмам Блейк понемногу знал о многом.

– Ну, по крайней мере, это свободный конференц-зал, так что здесь ты можешь делать что хочешь.

Улыбка на его лице сделалась шире.

– А как насчет того, кого я хочу?

Ну нет, я не могла позволить нескольким оргазмам помешать мне пикироваться с моим любимым спарринг-партнером. Я начала петь Thank U, Next Арианы Гранде, и из груди Тео вырвался низкий смешок. Как-то он сказал, что во мне больше песен, чем в музыкальном автомате.

Пока он подходил, я быстро переключала вкладки, чтобы создать вид, будто действительно работаю. Тео устроился в кресле справа от меня, потому что, ну разумеется, в конференц-зале с десятью свободными креслами ему нужно было сесть так, чтобы я могла ощутить мужественный аромат его туалетной воды.

Тео положил свою большую руку мне на предплечье. Я тут же возненавидела свой разум, который автоматически представил все волшебство, которое он мог сотворить этими пальцами.

– Я тебя раздражаю?

Стоило его руке коснуться моей кожи, как в моем мозгу случилось короткое замыкание.

– Ты частенько меня раздражаешь. Больше конкретики, Уокер.

Тео фыркнул и отвел руку. Мое сердце вспомнило, что надо биться.

– Ну, не знаю. Мы не так часто виделись после последней гонки, и я хотел убедиться, что ты не избегаешь меня после… – он понизил голос, – ну, ты знаешь.

Если я и избегала Тео, то только потому, что всякий раз при виде его губ представляла, как они прижимаются к моим.

– У нас все хорошо, – заверила я его. – Никаких драм, приятель, будь спок.

Он ухмыльнулся, когда я использовала эту австралийскую фразочку:

– Рад, что ты все еще можешь шутить.

– Радуйся, что твой член оказался более чем адекватным, в противном случае шутки были бы куда более жестокими.

Эти слова вылетели прямо из моей точки G, поднялись в горло и сорвались с языка прежде, чем я успела их остановить.

«Отмена! Сос! Код красный! Звонок другу!»

– Более чем адекватным, значит? – Тео повернулся ко мне лицом, в его глазах светился триумф. – Расскажи мне больше.

Я нервно хихикнула, словно была девочкой-подростком, запавшей на своего друга, а не женщиной, прекрасно знавшей, что она не может размывать границы важной для нее дружбы – и неважно, насколько более чем адекватным оказался его член.

– Разве ты не должен быть на пресс-конференции?

– Нет. – Тео побарабанил пальцами по столу. – Она перенеслась на час благодаря Блейки Блейку.

– Что он сделал? – Блейк становился особенно сварливым, когда интервью шли у него одно за другим, и, говоря по правде, я не могла его в этом винить. Сколько репортеры могли спрашивать его об одном и том же, каждый раз маскируя вопрос под что-то новое? Сколько раз могли спрашивать его об Элле? И ведь этот вопрос автоматически лишал их права спрашивать Блейка о чем-либо в будущем. – Обругал кого-то? Перевернул стол? Швырнул в репортера бутылкой с водой?

– Голди должна была созвониться с адвокатом, и Блейк хотел при этом присутствовать. – Тео почесал вечную легкую щетину. – Поэтому он крайне любезно попросил перенести кое-какие мероприятия.

Я понимающе кивнула. Элла давала показания против Коннора Брикстона – человека, домогавшегося до нее полтора года назад. И Блейк был ее опорой на всех досудебных слушаниях и бесконечных созвонах с адвокатом.

– Разумно.

Тео улыбнулся, продемонстрировав ряд идеально белых зубов:

– Над чем работаешь?

Прежде чем я успела ответить, он повернул мой ноутбук к себе, чтобы лучше видеть экран. «Смотри-ка, какой любопытный». Хорошо, что я не разглядывала его профиль в социальных сетях или занималась чем-то столь же постыдным.

– Зачем ты пишешь Джеймсу Эйвери? – Его голос сделался каким-то необычно отстраненным. – Ты тесно с ним сотрудничаешь?

Я отобрала свой ноутбук, чтобы понять, чего он там рассматривал. Это было письмо, которое я получила утром. Я даже не знала, можно ли считать его письмом, учитывая, что весь текст уместился в тему сообщения: «Пожалуйста, пришлите отчет о трафике на нашем сайте за последний квартал».

– Он отправил это всей маркетинговой команде, – заметила я. – Не то чтобы мы общались с ним один на один о чем-то совершенно секретном.

– Ты с ним встречалась? – спросил Тео с неожиданной ноткой презрения в голосе.

– Во время первого Гран-при сезона, – ответила я. – Он пришел на встречу маркетинга и представился. Он… интересный.

Тео мгновенно выпрямился, его лицо внезапно напряглось.

– О чем вы говорили? Он упоминал меня?

– Да, я назвала ему твой национальный идентификационный номер и группу крови, – поддразнила его я, закатив глаза. – Нет, Уокер, ты не был темой для нашего разговора. Мир не вращается вокруг тебя, знаешь ли.

Он кивнул и провел рукой по волосам:

– И отлично. Круто.

– Ты не заболел? – Я слегка ткнула его локтем. Это был единственный физический контакт с Тео, который я себе позволила. – Я заявила, что мир не вращается вокруг тебя, а ты не стал со мной спорить.

Тео усмехнулся:

– Я в порядке. Просто… от Эйвери ничего хорошего не жди. Давай сменим тему.

– Он показался мне немного жутким, – призналась я. Тео склонил голову ко мне, ожидая, когда я объяснюсь. – Уэс сказала, что он попросил ее номер, чтобы он мог «ей написать, если у него возникнут какие-то срочные вопросы».

Тео откинулся на спинку кресла, надув губы.

Губы, от которых я не могла оторвать взгляд. «Тьфу ты».

– Он был таким и в Милане. Ему нравится, когда его женщины уже совершеннолетние, но еще молодые.

«Минутку, что?» Тео знал Эйвери и раньше, когда выступал за «Итаку»?

У меня не было возможности надавить на Тео сильнее, потому что он ухмыльнулся, и все мои связные мысли мигом выдуло в окно.

– Хочешь поиграть со мной в видеоигры завтра вечером? И прежде чем ты ответишь «Нет», я обещаю дать тебе фору, чтобы уравнять наши шансы.

– Ты будешь играть пальцами ног и с завязанными глазами? – недоверчиво спросила я. – Потому что это единственная фора, при которой у меня появится шанс на победу.

Тео тихо рассмеялся и ущипнул меня за щеку. Это был дружеский жест, который напомнил мне, что мы действительно друзья, а значит, мне нужно было переставать смотреть на него словно на модель из «Плейбоя».

– Ну пожалуйста, Джос. Пожааалуйста? Большое-большое пожалуйста с вишенкой сверху? Я не хочу играть в одиночку.

Я проигнорировала двусмысленность фразы:

– А ты не можешь позвать Лукаса или Блейка? Гарри? МаТео? Или любого другого человека, которому действительно нравятся видеоигры?

– Ой. – Тео надул губы. – Так мило, что ты подумала, будто ты – мой первый выбор. Разумеется, я их уже спросил. Они все заняты.

Я шлепнула его по руке:

– Грубиян.

– А если я пообещаю еще и мороженое?

– Ой, – передразнила его я. – Как мило, что ты подумал, будто оно не является частью сделки по умолчанию.

Тео откинул голову назад, обнажив бледную по сравнению с остальным телом шею, и засмеялся:

– Это значит, что ты в деле?

Я подперла подбородок рукой. Хотела ли я провести субботний вечер за видеоиграми? Не особо. Но я хотела восстановить границы нашей дружбы, и это была прекрасная возможность. Кроме того, сейчас у меня оставался только один другой вариант – быть третьим лишним в паре Эллы и Блейка. Опять.

– Но только легкие игры, – предупредила я, вскинув бровь, чтобы доказать серьезность моих намерений. – И не кричи на меня, если я что-то сделаю не так.

– Это свидание, принцесса.

Я буквально возненавидела тот лихорадочный прилив возбуждения, который вызвали у меня его слова. Тео предпочитал секс, а не свидания. В этом не было ничего плохого за исключением того, что секс между друзьями никогда не бывает просто сексом. Я смотрела «Друга невесты». И «Секс по дружбе». И «Из 13 в 30». Черт, когда мы с Эллой ездили в Нью-Йорк повидать ее подругу Поппи, я даже ходила в «Деликатесы Каца» – знаменитую закусочную на Манхэттене, где снимали культовую сцену оргазма из фильма «Когда Гарри встретил Салли».

– Чисто платоническое, Уокер, – предупредила я.

– Или строго сексуальное, – с игривой ухмылкой он бросил мне вызов. – Во сколько ты заканчиваешь, в восемь?

– Да, я кончу в восемь, – поняв, что именно я сказала, я покраснела и быстро добавила: – Работать, а затем приду к тебе.

Тео не колебался.

– А мне послышалось, ты сказала «чисто платоническое свидание», Бэнкрофт.

Он подмигнул мне, и в моих яичниках разорвался фейерверк. «Держи себя в руках, Бэнкрофт». Тео откинулся на спинку кресла и одарил меня фирменной улыбкой, и я сразу же словно в тропиках оказалась. Обаятельный мужчина – чертовски опасная штука.

* * *

За несколько часов до субботней квалификации я встретилась с Уэс в моторхоуме «МакАлистера». Элби, шеф-повар, вновь приготовил на обед свои знаменитые тосты, и сказать, что я была взволнована, – значит ничего не сказать. Если бы мой метаболизм позволял мне есть это во время каждого приема пищи, я бы так и делала.

– Поужинаем сегодня? – спросила Уэс, накручивая на палец свои платиновые локоны. – Можем пойти в тот средиземноморский ресторан, о котором ты рассказывала.

Будучи гурманом, я фактически подрабатывала гидом в каждом городе, который мы посещали на протяжении сезона.

– Я бы с удовольствием, но уже обещала потусить с Тео.

Уэс не ответила, только наградила меня проницательным взглядом. «Она же не в курсе, что мы переспали? Ведь так?» Пока я обдумывала имеющиеся у меня опции, у меня перехватило дыхание. Все отрицать? Признаться? Притвориться, что теряю сознание? Я прикусила язык, чтобы не спеть первые строчки из песни Шэгги It Wasn’t Me.

– Мы как бы открыли тотализатор, – наконец с виноватой улыбкой произнесла Уэс. – Будете ли вы в итоге с Тео вместе или нет.

Я с такой силой хлопнула ладонью по столу, что сидящие вокруг люди обернулись посмотреть, что случилось.

– Кто «мы»?

– Э-э-э, да почти все. – Уэс рассмеялась. – Не удивлюсь, если и кто-то из руководителей команды сделал ставки.

Я уставилась на нее со смесью шока и обиды:

– Это же полный абсурд.

«До абсурда точное наблюдение, но все равно абсурд!»

– Ой, да брось, Джос! Вы двое всегда были близки, – заметила Уэс. Она широко улыбнулась, обнажив небольшую щель между зубами и продемонстрировав две небольшие ямочки в уголках рта. – Это бы произошло давным-давно, но у тебя постоянно был парень. Сначала Джейсон, потом Эндрю… минутку, а ты ни с кем не встречалась между этими двумя? Кажется, его имя начиналось на Р…

– Робби, – проворчала я. Мы встречались всего несколько месяцев, но наши отношения слишком быстро накалились. Как и всегда. – Но он никогда не считался моим официальным парнем.

– Моя точка зрения осталась неизменной. – Уэс закатила глаза и откусила кусочек сэндвича. – Ты всегда с кем-то встречалась. Ты – девушка отношений.

Будто я сама этого не знала.

– В этом нет ничего плохого, – продолжила Уэс, – но, может быть, тебе пора немного развлечься? Закрутить с парнем, который не хочет серьезных отношений?

Как же меня бесило, что все, о чем она говорила, имело смысл. И будь это кто-то другой, а не Тео, я, может, даже ухватилась бы за эту идею. Но включение секса в нашу дружбу подвело бы нас слишком близко к территории отношений, а это было последнее, чего хотел Тео, и последнее, что требовалось мне. Наша дружба была для меня важнее какого-то временного сексуального желания.

– Ты хочешь, чтобы мы сошлись, потому что поставила на это деньги, – поддразнила ее я, надеясь увести разговор от Тео. – Но я не дам тебе этого удовлетворения, детка.

Я начала напевать You Can’t Always Get What You Want от The Rolling Stones, но я не была до конца уверена, кого я пыталась в этом убедить, Уэс или себя.

Глава 9: Тео

Я показал лучшее время во всех трех квалификационных заездах и не терял настрой в течение всей квалификации. Блейк занял вторую строчку, финишировав всего в 0,001 секунды позади меня – удручающий результат для него. Но его, похоже, все устраивало. Элла смягчила Блейка наилучшим образом. Холлис никогда не гонял лучше, но теперь его отношение не заставляло механиков плакать, а инженеров – трястись в своих ботинках. Это была победа для всех.

Мы вдвоем направились на пресс-конференцию, предназначенную для гонщиков, занявших три первые позиции на стартовой решетке. Лукас уже был там и общался с журналистами. Квалификация закончилась всего полчаса назад, но его излюбленные серебряные перстни уже вновь вернулись на пальцы. Если у меня был партнерский контракт с «Адидасом», то у Лукаса он был с «Гуччи». Благодаря своему стилю Адлер появлялся в «Вог» больше раз, чем я мог сосчитать. Но в то же время он оставался наименее тщеславным человеком из всех, кого я знал.

– Отличная работа, – поздравил он меня. – Ты тоже неплохо постарался, Холлис.

– Спасибо, Адлер, – хором ответили мы с Блейком.

– Вы ведь знаете имена друг друга, верно? – поинтересовалась Джози, нарисовавшись рядом с Лукасом. Ее камера висела у нее на шее словно ожерелье. – Вы же не используете фамилии друг друга, чтобы неловким образом скрыть, что позабыли имена?

– Ну разумеется нет. – Я указал пальцем на Лукаса. – Это – Ларри, а вот этот, – я ткнул пальцем в Блейка, – Билл.

Смех Джози был мягким и искренним. Мой член дернулся под гоночным костюмом, словно он вспомнил этот звук и теперь хотел поздороваться. «Господи». Мне точно требовалось передернуть перед ее приходом, иначе у меня мог появиться соблазн попробовать что-нибудь с ней. Но если это что-нибудь случится само собой – например, мы решим поиграться друг с дружкой вместо видеоигры, – я возражать не буду.

Джози немного поболтала с нами, затем исчезла в море репортеров и журналистов. Я, Блейк и Лукас сидели за длинным столом, перед каждым выстроились микрофоны и бутылки с ледяной водой. За нашими спинами красовался логотип «Формулы-1» – на случай, если кто-то забыл, по какому событию наша пресс-конференция. Вопросы были не особо сложными – репортеры интересовались состоянием трассы и наших болидов, спрашивали об опасениях и прогнозах по поводу предстоящей гонки.

– Уокер! – окликнул меня кто-то из SkySports.

Стоило мне встретиться с ним взглядами, все остальные голоса в комнате затихли. Лишь ровный гул кондиционера разгонял тишину, пока я ждал вопроса.

– Как вы восприняли то, что второй раз в сезоне заняли поул-позицию?

Я наклонился к микрофону и сцепил руки перед собой:

– Некоторым больше нравится миссионерская поза, некоторые любят сзади, но я не буду врать и скажу, что моя любимая позиция – поул.

Комната взорвалась смехом. Как правило, после какого-то момента пресс-конференции становились скучными, поэтому я поставил перед собой личную задачу немного оживить ситуацию. Пара шуток про секс здесь и там еще никого не убила. Наверное. Стоило проконсультироваться с Эллой, чьи глубокие познания о преступлениях и таинственных смертях буквально вызывали тревогу.

– А если серьезно, – продолжил я, – здорово занять поул-позицию, но настоящая гонка начнется завтра. И каждый гонщик, независимо от того, какое место он занял на стартовой решетке, мечтает победить.

* * *

Джози, будучи самым пунктуальным человеком на свете, постучалась в мою дверь ровно в тот момент, когда время на часах переключилось с 19:59 на 20:00. Я даже задумался, заводит она будильник по вечерам или же принадлежит к тем людям, которые сами волшебным образом просыпаются в одно и то же время каждый день.

– Ну что, Уокер, готов, чтобы тебе надрали зад? – поприветствовала меня она. – Я весь день разминала большие пальцы.

Я распахнул дверь в свой гостиничный номер, позволяя ей войти. На ней был бежевый спортивный костюм в тон коже, светлые волосы свободно спадали на плечи. Это что, был наряд для посиделок в стиле «Netflix и расслабься»? Наверное, нет, но должны же у мужчины быть мечты?

– Я бы предпочел, чтобы ты отшлепала меня по заднице, а не надрала ее.

Джози повернулась ко мне:

– Никакая голая женщина же сейчас не выскочит из-за занавесок?

Мне потребовалась минута, чтобы понять, на что она намекает. Еще минута – чтобы осознать, что Джози была единственным человеком, с которым я в принципе спал за последние несколько недель. Более того, я даже не пытался переспать с кем-то еще. И не потому, что вариантов не было. Поверьте мне, они были. Я, разумеется, ни в коем случае не был сексоголиком, но трахался я регулярно. Но прошел уже месяц с тех пор, как у меня в последний раз был секс. «Какого хрена?» Меня не волновало, что у меня уже несколько недель не было секса. Меня волновало, что мне было на это наплевать.

– Не беспокойся, – с улыбкой поддразнил я Джози. – Я выпроводил ее взашей еще до того, как ты пришла.

– А. – Она улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. Проклятье. Я не пытался поставить ее в неловкое положение. – Ну, спасибо и на этом.

Прежде чем я успел сказать, что пошутил, Джози уже плюхнулась на диван.

– Так, и во что мы будем играть?

Я бросил ей коробку с игрой. Там, на обложке новейшего гоночного симулятора «Формулы-1» вместе с пилотом «Эвереста» Гарри Томпсоном и гонщиком «Итаки» Фрэнки Талмудом красовался я. Игра должна была выйти только через несколько месяцев, но мне прислали раннюю копию. Я, конечно, не мог назвать себя добросовестным бета-тестером, и все же подробную обратную связь я им давал. Раз уж будет продаваться игра с моим лицом, она, черт побери, должна быть лучшей в своем жанре.

Джози залилась смехом:

– Ну разумеется, ты победишь. Будет неловко, если это окажется не так, Уокер. Это же буквально видеоверсия того, за что тебе платят миллионы в реальной жизни. Это все равно как если бы Мэри Берри проиграла кулинарный конкурс или что-то в этом роде.

– Эй, я еще не играл в это! – запротестовал я. – Но если хочешь, мы можем поиграть во что-то другое.

Я перечислил кучу игр. League of Legends, Hearthstone, Fortnite, World of Warcraft, Arena of Valor. Джози смотрела на меня так, словно я внезапно заговорил на древнеегипетском.

– А что насчет Super Smash Bros.?

Она провела рукой по волосам:

– А разве это не название той микропивоварни в Кенсингтоне?

– Ты шутишь, – проговорил я, но в желудке образовалось неприятное чувство.

«Пожалуйста, скажи, что ты шутишь».

– Ну разумеется шучу. – Ее легкий смех мигом унял образовавшееся в моей шее напряжение. – Боже, Уокер, ты бы видел свое лицо. Можно подумать, я сказала, что переехала твою любимую собаку.

Расслабившись на удобных подушках дивана, я с удовлетворением вздохнул, радуясь, что мне не придется немедленно разрывать нашу дружбу. Я принялся настраивать плейстейшн, а Джози пока рылась в «Спотифай» в поисках подходящего плейлиста. У нее были плейлисты для любого настроения, ситуации, чувства и мысли. Я понятия не имею, какие песни должны были содержаться в плейлистах под названием «Плачу в душе» или «Танцую в своей комнате в два часа ночи», но Джози каким-то образом удавалось их подбирать. Она утверждала, что не была билингвом, однако язык музыки она знала гораздо лучше, чем я – английский.

Когда я подготовил оба джойстика и выставил правильные настройки игры, Джози все еще выбирала плейлист.

– Боже, Бэнкрофт, ты там что, решила перелопатить весь национальный архив?

– Нашла!

Из динамиков полилась песня Халида, и Джози улыбнулась. Она расслабленно села рядом со мной, наши бедра соприкоснулись, и она начала засыпать меня вопросами – какие кнопки управляют какими частями автомобиля, насколько точно игра передает такие аспекты, как недостаточная поворачиваемость и регулируемое заднее антикрыло? Это было жарче любых грязных разговоров, что я когда-либо слышал.

– Хочешь сделать ставку? – спросил я, подмигнув ей.

– Когда мы в прошлый раз спорили, мне пришлось съесть острый перец чили и всю ночь провести в обнимку с белым другом, – напомнила Джози, закатив глаза. – Так что нет.

– На этот раз тебе не придется всю ночь напролет молиться фарфоровому богу, – пообещал я. – Если ты выиграешь, я расскажу тебе секрет. А если выиграю я – ты расскажешь мне секрет.

Джози поиграла с кнопками джойстика, запоминая их.

– Ты же понимаешь, что я обречена на неудачу?

– Ну нет, – возразил я. – Ведь ты будешь играть за лучшего гонщика «Формулы-1» – за меня. И я дам тебе тридцать секунд форы. К тому же я пообещал, что в любой момент поставлю игру на паузу, чтобы помочь тебе.

Джози задумчиво нахмурилась. Она была не из тех, кто принимает поспешные решения, поэтому в ожидании ее ответа я уперся пятками в узорчатый ковер.

– А еще я купил мороженое с печеньем из шоколадной крошки, – выпалил я через минуту.

Терпение не относилось к числу моих добродетелей.

– Что ж ты сразу не сказал? Договорились! До трех побед?

Для человека, который не очень-то любил соревноваться, Джози очень хорошо умела ругаться. Мне несколько раз приходилось останавливать игру, чтобы убедиться, что я все правильно расслышал. Я так и не понял, были ли некоторые из ее словосочетаний выдумкой или же просто чересчур британскими. Я сделал мысленную пометку спросить об этом Блейка.

– Почему тебе так нравится играть в гоночные симуляторы «Формулы-один»? – с любопытством спросила Джози после окончания первого заезда. Она разминала ноги, словно мы собирались на пробежку. – Разве это не нарушает баланс между работой и личной жизнью, если во время отдыха ты играешь в свою работу?

Я тем временем сосредоточенно менял настройки, чтобы акклиматизация трассы не влияла на оптимальную траекторию гонки.

– Когда мой отец серьезно заболел, он уже не мог приезжать на гонки так часто, поэтому купил видеоигру, чтобы мы могли играть вместе.

Касательно большинства вещей в моей жизни я был открытой книгой. Вы хотели узнать, какой бритвой я брею пах? Я отправлю вам ссылку. Интересовались, как я работаю в зале? Я попрошу Рассела прислать мой подробный план тренировок. Умираете от любопытства, какой туалетной водой я пользуюсь? Я не собирался скрывать эту информацию. Я был не прочь поделиться своей жизнью. Ведь чем больше людей меня знало, тем проще мне было сделать себе имя и тем легче было людям меня запомнить.

Но мой отец… Это была совсем другая история. Говорить о нем – все равно что вылить на сердце канистру бензина и оставить в легких зажженную спичку.

– И кто был лучше? – Голос Джози вывел меня из задумчивости. – Ты или он?

– Он надирал мне задницу практически каждый раз, – со смехом признался я. – Он был лучшим во всем, что делал.

Джози открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала и вместо этого уселась обратно на диван.

– Готов к следующей гонке?

Оказалось, это она была не готова к следующей гонке. Джози проиграла. Ужасно. Она старалась, но умение сочетать в видеоигре торможение, поворот и ускорение – не то, чем Джози могла бы похвастаться. Впрочем, я отдал ей должное за то, что она не пыталась выбить из моей руки джойстик – а я не сомневался, что ей очень этого хотелось.

– Время секретов, – с радостью объявил я, в третий раз надрав ее прелестную задницу. – Давай, порази меня, Бэнкрофт.

Она шлепнула меня по руке:

– Вот так?

Я покачал головой и захихикал:

– Нет. Расскажи мне что-нибудь пикантное.

Пока она не спеша размышляла, я насвистывал музыкальную тему из заставки Jeopardy.

– А если это не совсем секрет? – спросила Джози, наклонив голову. – Скорее, что-то, что не так много людей знает?

«Хм».

Я пожал плечами:

– Считается.

Джози сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула:

– Эндрю хотел, чтобы мы съехались. Точнее, чтобы я переехала в его квартиру. Она же принадлежала ему, так что не было смысла снимать жилье где-то еще, но да.

О, я-то ожидал рассказа типа «раньше подбирала лямки на нижнем белье в цвет нарядам».

«А не это».

Я не принадлежал к парням, которых было легко смутить, но прямо сейчас мои щеки оттенком могли сравниться со спелой вишней. Единственная тема, которую мы с Джози старались обходить стороной – это ее отношения. Прежние отношения, я бы сказал. Наверное, все дело было в том, что мне не нравился Эндрю, а ему не нравился я. Моя неприязнь вытекала из осознания того, что никто и никогда не будет достаточно хорош для Джози. Его же бесило то, как бесстыдно я флиртовал с его девушкой и тыкал ему в лицо нашей дружбой гораздо больше необходимого.

«Упс».

– Ты не была к этому готова? – спросил я, когда ко мне вернулся голос.

– Я должна была тебе только один секрет, – напомнила она, подмигнув. – И я почти уверена, что ты должен мне мороженое.

Джози радостно ерзала на своем месте, пока я возвращался с миской, полной мороженого с шоколадной крошкой. Ей было так легко угодить. Некоторым подавай бриллианты, другим – дизайнерские сумочки, а Джози для успокоения требовалась просто тарелка любимой еды. Наверное, поэтому мы так хорошо и ладили. Мне не требовалось выкладываться по полной или пытаться произвести на нее впечатление. Она и так была рада проводить время со мной и становилась лишь счастливее, если я приносил с собой десерт.

Была уже почти полночь, когда мы решили расходиться. Хотя мне и требовалось вставать менее чем через семь часов, я совсем не хотел, чтобы Джози уходила. Мне хотелось поцеловать ее – нежно, грубо, медленно, отчаянно, сладко. Ни на чем другом я даже сосредоточиться не мог. Я чувствовал себя наркоманом, потому что достаточно было одной дозы Джози, и вот я уже подсел, отчаянно желая заполучить следующую.

Прежде чем она успела открыть дверь и уйти, я остановил ее:

– Я хочу снова тебя увидеть.

– Но мы же постоянно видимся, детка. Разве этого недостаточно?

– Я не это имел в виду. – Я провел рукой по ее быстро порозовевшей щеке. – И ты знаешь об этом.

«Я имею в виду, что не могу перестать думать о том, как ты целовала меня, словно я был водой, а ты умирала от жажды. Я имел в виду, что отчаянно хочу провести целый час между твоих ног, пока ты больше не сможешь выносить это удовольствие. Я имел в виду, что хочу чувствовать, как ты кончаешь, скача на моем члене, как ты стонешь мое имя, умоляя о большем».

Глаза Джози округлились от удивления, и она запела What Do You Mean? Джастина Бибера. Я не смог удержаться от смеха. Ее способность подобрать песню к любой ситуации поражала меня. И мне было совершенно неважно, малоизвестная песня из семидесятых это или свежеиспеченный хит из первой десятки чарта.

– Я имею в виду, – продолжил я, – что хочу трахать тебя до тех пор, пока ты стоять прямо не сможешь. И я говорю это со всем возможным уважением.

Джози непривычно затихла. Я уже начал было думать, что слишком рано выложил на стол все карты, когда она наконец произнесла:

– Но мы же друзья.

– Друзья должны весело проводить время вместе, – заметил я, не отрывая взгляда от ее губ. – И нам было очень весело.

Мой член согласился. Мы сегодня даже ничего сексуального не делали, а мои яйца изнывали по ее прикосновению.

– Секс только все усложнит, Тео. Не хочу, чтобы кто-то из нас в конечном итоге пострадал, – произнесла Джози слегка настороженно. Я не сразу сообразил, как это трактовать, но не похоже было, что она сама это понимает. – Давай просто останемся друзьями, хорошо?

Она моргала своими ярко-карими глазами, беззвучно умоляя меня согласиться, словно я мог сказать ей «нет». У меня не было ни единого шанса отказать ей с того самого дня, как мы познакомились. Я поправил выбившуюся прядку волос ей за ухо, кивнул, а затем заверил ее:

– Мы всегда будем друзьями.

Губы Джози расплылись в улыбке, которая заставила бы упасть на колени любого взрослого мужчину. Я это знал потому, что мне пришлось прислониться к косяку, чтобы удержаться на ногах, когда она вышла за дверь.

Я не понимал, что со мной происходит. Я ненавидел врачей, но прямо сейчас серьезно подумывал о том, чтобы обратиться к неврологу и попросить его осмотреть мой мозг.

Глава 10: Джози

Было гораздо проще держать Тео в милом и крохотном загончике, который я создала для него прямо посреди френдзоны, когда я не знала, что он снова хочет со мной переспать. Точнее, я всегда знала, что Тео хочет со мной переспать – он ясно давал это понять с нашей самой первой встречи. Но я всегда думала, что это что-то вроде зуда – почесал и забыл. Как оказалось, ничего подобного.

Неприятно это признавать, но это было единственное, о чем я думала со времен последней гонки. Он был единственным, о чем я думала. Тяжесть его большой руки на моем бедре. То, как его глаза загорались от желания при виде меня. Украшающая его челюсть щетина.

Это вовсе не было частью моего плана.

Я планировала сосредоточиться на себе, а вовсе не на словах Тео о том, что хотел трахать меня до тех пор, пока я стоять прямо не смогу – а я не сомневалась, что он на это способен. Этот мужчина благоухал сексуальной энергией, словно одеколоном.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Элла. Мы с ней сидели в гараже, наблюдая за тем, как Блейк и Тео в последний раз проверяют болиды перед Гран-при Испании. – Ты все время смотришь в пустоту, словно тебе явилось видение.

Я положила голову ей на плечо:

– Я просто устала.

– Ты же помнишь, что в любой момент можешь поговорить со мной? Расставания всегда тяжелы.

Но проблема была не в моем расставании с Эндрю. Проблема была в том, что я уже запала кое на кого еще. И особенно в том, что этим кое-кем еще, как ни странно, оказался Тео. Мой друг, ее друг, лучший друг ее парня. Давайте поговорим о запутанных взаимоотношениях.

– И я ценю твое предложение. Но я в порядке, Эл. Правда.

– Ага-ага. – Элла внимательно разглядывала меня, закусив нижнюю губу. Я понимала, что она мне не верит. – Как скажешь. Мое предложение остается в силе.

– Спасибо, детка, – произнесла я. – Мы с Уэс собираемся наблюдать за гонкой с трибуны. Хочешь с нами?

Элла покачала головой и усмехнулась:

– И иметь потом дело со службой безопасности Блейка? Ну уж нет. Увидимся на мероприятии после гонки, лады?

– Лады!

Отыскав Уэс в моторхоуме, я с ней направилась к трибунам, расположенным возле стартовой решетки. Обходя незнакомцев, плечом к плечу сидящих там в цветах их любимой команды «Формулы-1», мы поднялись по ступенькам. Мне всегда нравилось это чувство товарищества среди фанатов – людей, которые могли бы никогда не встретиться, но наладили друг с другом связь, потому что болели за одну и ту же команду.

Найдя свои места, мы уселись на жесткие пластиковые сиденья. Мои ноги нервно стучали по полу, дробя оброненный попкорн и скорлупу арахиса. Когда на светофоре над стартовой решеткой замигали огни, толпа затихла. В тот самый момент, когда на светофоре погас последний огонек, извещая о начале гонки, из громкоговорителя раздался голос диктора.

Тео с ходу показал отличный темп, его старт был настолько хорош, что Уокеру даже не понадобилась созданная болидом Блейка зона пониженного давления. Тео агрессивно зашел в первый же поворот, заставив Блейка притормозить и уступить лидерство. Следующие шестнадцать кругов они вдвоем боролись друг с другом, попеременно вырываясь вперед в споре за позицию лидера.

На двадцать четвертом круге гонщик «Катализатора» слишком близко подрезал Тео, заставив его задеть бордюр правым передним колесом. Тео мгновенно потерял контроль над машиной, и его болид врезался в отбойник. От раздавшегося скрежета металла у меня волосы на руках встали дыбом.

Я видела, наверное, практически каждую аварию пилотов «Формулы-1». И какой бы незначительной она ни казалась, мое сердце все равно замирало всякий раз, я затаивала дыхание всякий раз, пока ждала, чтобы убедиться, что с пилотом все в порядке. Авария Тео точно не была самой худшей из всех, в которых ему пришлось побывать, но и хорошей ее назвать было нельзя. Не то чтобы хорошие аварии вообще существовали в природе.

Камера переключалась между Андреасом, стоявшим в гараже посреди инженеров, и болидом Тео, окруженном кусками металла. Проклятье. Я вывернула на максимум громкость на наушнике рации, которую я по-прежнему таскала с собой, чтобы всегда оставаться в курсе происходящего.

– Тео! – взывал Андреас по радио. – Ты в порядке, приятель?

– Ну, меня только что сбила машина на скорости сто семьдесят километров в час, – ответил Тео, тяжело дыша. – Так что мне определенно бывало и лучше, Андреас. Но я ценю твою заботу. Она почти помогает забыть, что меня будто сковородкой по затылку ударили.

– Скоро приедет машина безопасности. Ты сможешь выбраться самостоятельно?

Тео ответил не сразу.

– Нет. Мою задницу словно приклеили к сиденью. Не самый лучший момент моей жизни. Я бы хотел вернуть обратно деньги за эту гонку.

Я фыркнула. Радиопереговоры Тео славились именно тем, какими нелепыми они могли быть.

Я наблюдала за тем, как инженеры безопасности извлекают разбитый болид Тео, на огромном экране. Как только они вытащили Тео наружу, он пнул шину, затем наклонился и схватился левой рукой за правое плечо. Пилотов «Формулы-1» вообще не волновало впечатывание в отбойник, куда больше они переживали, что их болиды разбиты, а шансы на победу – потрачены. Теперь, когда фанаты убедились, что с Уокером все в порядке, картинка на экране вновь переключилась на гонку.

Выждав несколько минут, я написала Элле.

Джози Бэнкрофт: Как Тео?

Элла Голд: Он собачится с Расселом, потому что отказывается идти в медицинский центр.

Заставить Тео провериться после аварии было сложнее, чем уговорить малыша согласиться на прививку от гриппа. Это была борьба. Последний раз Тео оказался в медицинском центре в прошлом сезоне, когда Блейк угодил в серьезную аварию, а он за него волновался. Настойчивые заявления Тео о том, что он «в полном порядке» после каждой аварии были не только упрямыми, но и попросту опасными. Может, у болидов «Формулы-1» и самые лучшие меры безопасности, но никто не мог сказать, какие внутренние повреждения могла вызвать авария.

Джози Бэнкрофт: Похоже на Тео. С его плечом все в порядке? Он держался за него, когда выбрался из болида.

Элла Голд: Он все время потирает его и морщится. Попрошу Блейка поговорить с ним после гонки.

Я откинулась на спинку сиденья и заставила себя вновь сосредоточиться на гонке. Мне оставалось просто верить, что Рассел и Блейк смогут уговорить Тео позаботиться о себе.

* * *

Выбравшись из такси, я торопливо направилась к зданию отеля, где проходила вечеринка. На моих ногах образовались мозоли, а утягивающие шорты под облегающим шелковым платьем так туго стягивали мое тело, что мне было трудно двигаться, не то что дышать. Но был там один пилот, на которого требовалось наорать.

Согласно строгим инструкциям Рассела, Тео полагалось пропустить мероприятие и сегодня вечером отдохнуть. Приложить лед к плечу, принять обезболивающее и пораньше лечь спать. Я знала это, потому что Блейк ворчал о постельном режиме Тео весь день. Холлис ненавидел ходить на вечеринки без своего напарника по команде, ведь в таком случае ему приходилось в одиночку общаться со всеми спонсорами «МакАлистера».

Но благодаря социальным сетям и неспособности Тео держать в тайне то, чем он занимается, я знала, что он был на вечеринке и уже выпил два бокала.

Организаторы вечеринок после гонок выпрыгивали из штанов, стремясь превзойти самих себя после каждого Гран-при, и этот раз не стал исключением. Помещение оказалось забито, но одного конкретного австралийца было очень легко найти. Облокотившись о барную стойку, Тео общался с несколькими пилотами, которые, я не сомневалась, кланялись ему в ноги. Тео всегда предпочитал находиться в центре внимания, поэтому можно было не сомневаться – если где-то собралась толпа, он, скорее всего, торчал в самом ее центре.

Пока я пробиралась сквозь толпу, мои каблуки звонко цокали по блестящему полу. Великолепный белый мрамор простирался до самого горизонта, а хрустальные люстры сверкали в мягком освещении, подсвечивая гламур мероприятия. Подхватив бокал с шампанским с подноса кружившего по комнате официанта, я постаралась, чтобы бегущие вверх золотистые пузырьки не переливались через край бокала.

Глотнув шампанского, я поравнялась со стайкой поклонников Тео.

– Ну и какого хрена ты тут забыл? – требовательно поинтересовалась я.

Все четверо мужчин мигом повернулись в мою сторону. Несмотря на мягкое освещение помещения, их черные туфли ярко сверкали.

– Наслаждаюсь вечеринкой, – ответил Тео. Он старался говорить достаточно громко, чтобы я смогла расслышать его сквозь гул толпы. Его взгляд скользил по моему телу, словно рядом с нами никого не было. Мне определенно грозила бы смерть от стыда, если бы он сообразил, что мои соски твердеют от его пристального внимания. – Новое платье?

Я сердито уставилась на него:

– Предполагалось, что ты сегодня вечером отдохнешь.

– Я же не с парашютом прыгаю, Бэнкрофт. Я просто наслаждаюсь выпивкой. – Его лицо расплылось в улыбке. – В компании прекрасной женщины.

Хотя внутренности мои превратились в кашицу от его слов, внешне я осталась невозмутимой.

Тео вздохнул:

– Господа, вы не возражаете, если мы закончим наш разговор позже? Кажется, у меня проблемы.

Пилоты медленно растворились в толпе. Один из них перед уходом случайно врезался в Тео, и тот прикрыл глаза и стиснул зубы. Розовая жидкость в его бокале выплеснулась на пол. Крутанув плечом, Уокер поморщился от явного дискомфорта. И в целом он очень плохо справлялся с шоу «Я в полном порядке».

Я нежно коснулась его руки, все мое раздражение мигом сменилось беспокойством:

– Тео? Ты в порядке?

– Что? – Он открыл глаза и взглянул на меня так, словно совершенно не ожидал здесь увидеть. – О, да. Я в полном порядке, ангелочек. Никакой драмы.

– Я найду Рассела, – решительно заявила я, пытаясь скрыть беспокойство в голосе. – Тебе нужно к врачу.

– Не нужно, Джос. – Тео ухватил меня за руку, когда я собралась уходить. Но умоляющие нотки в его голосе заставили меня замереть на месте. – Пожалуйста.

Тео взглядом умолял меня просто отпустить ситуацию. Опершись на барную стойку, я сделала глубокий вдох. Он мог порвать связку, растянуть плечо, заработать легкое сотрясение мозга или даже стрессовый перелом.

– Джос, прошу тебя. Он заставит меня пройти полное обследование. А я не могу этого сделать. Я не буду этого делать.

Его пальцы скользили по моей руке до тех пор, пока не переплелись с моими. От одного этого ощущения внутри меня вспыхнули фейерверки. Как одно простое прикосновение могло вызвать у меня такую реакцию? Эндрю и близко не вызывал у меня ничего подобного. Я даже не представляла, что мне с этим делать.

– Я не был в больнице с тех пор, как умер мой отец, – еле слышным голосом произнес Тео. – И я совершенно точно не хочу обращаться туда сейчас.

Меня переполняло желание обнять его, но я не была уверена, что смогу выдержать такую близость Тео. Поэтому я покрепче сжала его пальцы, надеясь, что он понимает: я рядом. Он рассеянно поглаживал мою ладонь большим пальцем. В горле запершило, и я обхватила ладонь Тео обеими руками.

«Может, стоит заняться йогой? Необходимо научиться лучше контролировать дыхание».

– Мой отец всегда шутил, что всякий раз, когда он не был на трассе рядом со мной, он лежал в больнице и сожалел, что не был на трассе рядом со мной, – признался Тео, и его губы дрогнули в еле заметной улыбке.

– Я не сомневаюсь, что ты рассказывал ему сотни историй, чтобы он мог пережить их вместе с тобой. – Я говорила очень осторожно. Тео редко когда рассказывал о своем отце, разве что кто-то задавал ему прямой вопрос. Всякий раз, когда он поднимал эту тему сам, она была окутана такой болью, что мне даже казалось, что он сам ее не осознает. – Он ездил со мной на каждое соревнование. Каждую встречу. Каждую тренировку. Каждый раз, когда я хотел поездить на карте, чтобы лишний час потренироваться. Потом его рассеянный склероз начал прогрессировать, и он больше не мог со мной ходить. Стал слишком восприимчив к инфекциям.

Слова застряли у меня в горле, не в силах выйти наружу. Мое сердце разрывалось от боли за него.

– Это он всегда мечтал, что я окажусь в «МакАлистере», – тихо продолжил Тео. – В детстве у меня была кровать в форме красного гоночного болида и все такое. Каждый год мы ездили на Гран-при Австралии, одевшись в наши цвета.

Я видела эти фотографии. Они висели в одном из коридоров штаб-квартиры «МакАлистера». Улыбающиеся Тео и его отец в одинаковых кепках «МакАлистера» сидят перед трассой. Они повторяли это фото каждый год, пока отец Тео не умер.

– Он говорил, что, если вынести за скобки женитьбу на моей маме и рождение его детей, день, когда я подписал контракт с «МакАлистером», был самым счастливым в его жизни.

Я слегка сжала его ладонь:

– Он бы гордился тобой, Тео.

Его обычно расслабленное лицо внезапно ожесточилось.

– А если бы меня не стало в «МакАлистере»?

«Эм, что?»

Но прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, вернулась его фирменная кривая усмешка.

– Так мило, что ты обо мне заботишься, Джос. Я бы не отказался увидеть тебя в сексуальном костюме маленькой медсестры.

Я была в равной степени впечатлена и сбита с толку от того, как быстро он менял темы. Тео в совершенстве овладел искусством говорить что-то серьезное, а затем уравновешивать его остроумной шуткой, чтобы отвлечь всех.

– Разумеется, я беспокоюсь, – ответила я, полностью игнорируя замечание о медсестре. – Я была бы довольно паршивым другом, если бы этого не делала.

Тео изогнул бровь:

– Ты не паршивый друг. Ты – лучший друг.

Жидкость в моем желудке вскипела. Я успела сделать всего несколько глотков, но уже чувствовала жжение внутри. Прямо сейчас я бы предпочла его тому жару, который охватил мои щеки. Тео так смотрел на меня, изучая мое тело, словно произведение искусства, что мои щеки цветом сделались краснее помады, которую я желала, чтобы он сцеловал с моих губ.

– Ага. Ключевое слово – «друг».

«Я не уверена, что когда-либо прежде думала о друге, пользуясь вибратором, но всегда все бывает в первый раз».

– Ну же, Джос, – с веселой усмешкой произнес Тео. – Ты собираешься стоять на своем и утверждать, что наш секс не был потрясающим? Мы с тобой оба знаем, что был.

– Я не помню, – солгала я.

Мои щеки набухли, словно сочные помидоры. Я вырвала свою руку из руки Тео, внезапно очень остро осознав, насколько вспотели мои ладони. Какого черта мы вообще держались за руки? Друзья не держатся за руки, разве только один из них настолько пьян, что ему требуется помощь при ходьбе.

– Мы были пьяны.

– Не настолько пьяны, чтобы не обращать внимания на то, насколько мы идеально совместимы в постели, ангелочек. Но я буду более чем счастлив доказать тебе, что ты неправа, и повторить весь процесс в трезвом состоянии. Думаю, мы оба получим огромное удовольствие. – Он оперся локтем о барную стойку. – Мы не перестанем быть друзьями только потому, что у нас случился секс.

Секс с Тео не обязательно должен был разрушить нашу дружбу, но он обязан был изменить динамику между нами. Уже изменил. Я даже не могла взглянуть на Тео лишний раз без того, чтобы не представить себе, как его губы касаются моей шеи или как напрягаются мышцы у него на спине, когда он входит в меня.

Пытаясь избежать зрительного контакта, я обвела взглядом комнату:

– А знаешь, что еще мне нравится? Закуски. Ты видел, как официант раздает их? Господи, я бы сейчас съела лепешку. Лепешка с инжиром, козьим сыром и медом прямо сейчас была бы божественна.

– В конце концов ты сдашься, Бэнкрофт, – пообещал Тео.

Он провел пальцами по обнаженной коже моей спины, и у меня по позвоночнику пробежали холодные мурашки, а с губ едва не сорвался стон. Не стоило сегодня надевать платье с открытой спиной.

– У меня отличный член. Некоторые даже называют его «более чем адекватным».

Мне хотелось закопаться в пещеру и провести там лет восемьдесят, чтобы за это время «отличный член» Тео покрылся морщинами и стал совершенно непривлекательным. Вовремя заметив проходящего мимо Лукаса, я вцепилась в его руку с хваткой осьминога. Ничто так не переключает внимание, как сексуальный мужик в костюме от Гуччи.

– Привет, Лукас! – В моем голосе было столько восторга, что он даже отшатнулся. – Отличная гонка! Поздравляю с победой!

Розовый отлично подчеркивал его упругие и высокие скулы. Лукас принадлежал к крайне редкой породе пилотов «Формулы-1». Он был скромен до предела и всегда сначала поздравлял всех остальных и только потом принимал похвалы в собственный адрес. Тео и Блейк немилосердно высмеивали его за нежелание говорить о собственных успехах.

– Спасибо, Джос. – Лукас провел рукой по идеально уложенным волосам и одарил меня невообразимо очаровательной улыбкой. Затем он перевел взгляд на Тео и произнес: – Тяжелый день у тебя сегодня был, мужик.

– Дерьмо случается. – Тео пожал плечами. – Могло быть и хуже.

– Ага. Например, у тебя могло болеть плечо, и ты морщился бы от боли всякий раз, когда пытался им пошевелить. – Я наградила Тео озорной улыбкой. – А мы бы этого не хотели, не так ли?

Он мигом посмурнел.

«Один – ноль в мою пользу».

Тео и Лукас принялись болтать о гонке, обсуждая впечатляющее второе место гонщика из «Катализатора». Я придвинулась поближе к Лукасу, отчего рука Тео с мягким стуком упала на стол.

Избегание любого прямого физического контакта с Тео – единственный способ, на который я могла положиться, чтобы не позволить своему здравому смыслу превратиться в ненасытное желание. Проблема с желаниями крылась в том, что они не проходили просто так тогда, когда, по вашему мнению, должны были. А я жаждала Тео больше, чем двойной шарик мороженого с печеньем с шоколадной крошкой и мармеладными мишками сверху.

Глава 11: Тео

Гран-при Монако – самая медленная и сложная гонка. А заодно и одна из самых напряженных, поскольку толпы знаменитостей в гараже, от Себастьяна Стэна до Серены Уильямс, только и делают, что наблюдают за тобой и ждут, когда ты либо облажаешься, либо победишь.

Ирония заключалась в том, что для гонщиков трасса в Монако была не очень интересна. На ней практически не было участков для атак или обгонов – конечно, их возможность не исключалась полностью, но сводилась к минимуму. Если только не случалось аварий, поломок или крайне неудачных пит-стопов, то пилоты в основном финишировали в том же порядке, в котором выстраивались на стартовой решетке.

Когда погасли стартовые огни, я выжал максимум энергии из движка болида, что позволило мне сохранить вторую позицию на старте. За исключением нескольких неприятностей – шины Блейка слишком уж износились на последних кругах, а мой двигатель едва не перегрелся, – гонка для «МакАлистера» прошла идеально, и мы завоевали два первых места на подиуме. Блейк оставался моим другом и напарником по команде, но как же приятно было время от времени опережать его, пусть и всего на 2,17 секунды.

К тому моменту, как я принял душ и переоделся, празднование уже началось. Я объехал несколько яхтенных вечеринок, а затем решил закончить свой вечер на ежегодном мероприятии, устраиваемом «Дом Периньон». Оно было настолько эксклюзивным, что даже адрес его проведения раскрывали за час до начала. Не каждый пилот мог рассчитывать на приглашение, поэтому каждый год сохранялась интрига, кто же там будет. «МакАлистер», а теперь и «АльфаВита» были единственными командами, сотрудники которых имели постоянное приглашение.

В этом году вечеринка проходила в огромном поместье на окраине Монако. Я понятия не имел, кому оно принадлежало, но практически не сомневался, что в какой-то момент истории им владел Элтон Джон.

Пройдя по всем коридорам и анфиладам просторного дома мимо мраморных изваяний женщин с кувшинами в руках и невероятно дорогих картин, которые выглядели так, словно их нарисовали карандашом, я наконец-то добрался до заднего двора, где меня встретили медленно тающая ледяная скульптура и гул оживленных разговоров. Голливудские режиссеры не спеша потягивали дорогое вино, пока актрисы и модели делали селфи и общались в свете изысканных фонарей.

Я слонялся по вечеринке, болтал и принимал поздравления с победой, а затем заметил спрятавшихся в баре в углу Лукаса и Гарри.

– Добрый вечер, джентльмены, – поприветствовал я их, заказывая коктейль у бармена.

Лукас едва успел сказать мне «привет», как мне на уши подсел Гарри Томпсон. Он проводил уже третий сезон в «Формуле-1», но впервые получил приглашение на вечеринку, и сказать, что он был шокирован – это ничего не сказать. Его щеки порозовели от волнения, а янтарные глаза сверкали словно ярмарочные огни, когда он замечал одну знаменитость за другой.

– Это что, Сидни Суини? – нервно рассмеялся он, когда мимо нас продефилировала актриса из «Эйфории». Его челюсть отвисла почти до изысканной обуви Лукаса от Валентино. – Я на девяносто девять процентов уверен, что это она. Я запал на нее… да как только впервые увидел на экране.

На моем лице появилась понимающая улыбка, и я медленно отпил свой коктейль. Блеск и гламур «Формулы-1» еще не успели пресытить Гарри, и он был просто счастлив оказаться здесь. Не мешало и то, что Томпсон попросту боготворил землю, по которой ходил Лукас, что придавало моему другу приятный заряд уверенности в себе.

– Тебе стоит поговорить с ней, – подбодрил его Лукас. – Уверен, она под впечатлением от твоего сегодняшнего выступления.

– Правда? – Томпсон с трудом оторвал взгляд от мисс Суини. То, как он буквально тянулся к Лукасу в надежде на одобрение, умиляло. – Ты так думаешь?

Я согласно кивнул:

– Проклятье, даже я впечатлен.

Гарри допил свой коктейль и взглянул на нас с уверенностью, которая могла возникнуть только у двадцатичетырехлетнего парня с несколькими сезонами в «Формуле-1» за спиной.

– Прошу прощения, джентльмены.

– Он такой забавный, – поддразнил я Лукаса, ткнув его локтем в бок. – Совсем как щеночек.

– Ха-ха. – Лукас показал мне средний палец. – Ты просто завидуешь, что у тебя нет личного фаната.

– Технически есть, – ответил я. – Блейк втайне просто одержим мною.

Мой напарник по команде как раз припарковался за соседним столиком, обсуждая со своим менеджером Китом бог весть что. Если дьявол трудился не покладая рук, а Крис Дженнер работала добросовестно и еще усерднее, то Кит фигачил за гранью понимания. Этот человек был легендой, он заправлял делами одних из лучших спортсменов в мире. Когда я только попал в «Формулу-1», Кит предложил мне представлять и мои интересы, но я не хотел подписывать контракт с тем же человеком, что и Блейк. Мы двое и так достаточно конкурировали, и последнее, что мне требовалось – это соперничать еще и за внимание собственного менеджера.

– А где его вторая половинка? – поинтересовался я, осознав, что не видел Эллу весь вечер. Как и Джози, если уж на то пошло.

– Общается с Заком Лавином.

Я склонил голову:

– С кем?

– Он играет за «Буллз», – ответил Лукас, словно это все объясняло. – Баскетбольную команду из «Чикаго».

Ага. Все американские спортивные команды, которые я знал, были из Бостона. «Ред сокс», «Бостон брейвз», «Бостон селтикс», «Бостон брюинз» и, наконец, «Нью-Ингленд пэтриотс». Лукас был родом из Массачусетса и хранил глубокую преданность командам из своего родного города.

– А, круто.

Лукас воспринял мои слова как приглашение рассказать о статистике и основных хайлайтах карьеры этого Лавина. Следующие полчаса я вполуха слушал Адлера, после чего извинился и ушел в уборную. Джози все еще нигде не было видно, поэтому, проходя мимо стайки моделей, заново наносивших себе блеск для губ, я отправил ей текстовое сообщение.

Тео Уокер: Где ты, принцесса?

Джози Бэнкрофт: Я ищу зонтик!

Выйдя из уборной, я спустился по винтовой лестнице на вечеринку. Ночь была великолепной, полуночно-синее небо усеивали алмазные звезды. В зонтике не было абсолютно никакой необходимости.

Тео Уокер: Нет дождя.

Джози Бэнкрофт: Для коктейля. Миленький маленький зонтик.

Следом она прислала голосовое, содержащее крайне невнятную версию песни Рианны и Jay-Z Umbrella.

Тео Уокер: Тебе нужен зонтик для коктейля? Зачем?

Джози Бэнкрофт: Да. Фиолетовый.

Тео Уокер: Фиолетовый? Ангелочек, ты пишешь какую-то бессмыслицу.

Джози Бэнкрофт: У тя есть фиолетовая зажига?

Если у меня и появились какие-то подозрения, что Джози пьяна, то последнее сообщение их полностью подтвердило. Ее бесило, когда люди сокращали слова. «Тя» вместо «тебя», «зажига» вместо «зажигалка». Джози утверждала, что, если только вы не обезвреживаете бомбу или не находитесь на похоронах, нет ровным счетом никаких причин, по которым вы не можете потратить пять лишних секунд на то, чтобы напечатать слово целиком. Однажды я послал ей «Спс, и тя тож», и она пригрозила заблокировать мой номер.

Джози Бэнкрофт: Збй. Ншла.

Тео Уокер: Зачем тебе фиолетовая зажигалка и зонтик для коктейля?

Я все ждал, когда появятся три маленькие точки, указывающие, что она печатает ответ, но они так и появились. Прошло еще целых два часа, прежде чем я ее заметил. На ней было белое мини-платье с блестками, и оно так обтягивало ее фигуру, что я аж завидовать начал.

Дико размахивая руками, Джози болтала с Расселом и Сэмом, тренером Блейка. Оба мужчины смеялись над каждым ее словом, и у меня по телу пробежала волна ревности. О Расселе беспокоиться не стоило. Но вот Сэм? Он был одиноким красивым парнем лет тридцати, и он смотрел на Джози так же, как и я. С сильным желанием.

Ну нет. Нет. Благодарю покорно, добрый сэр.

– Привет, красотка, – произнес я, подходя к Джози. Повернувшись к ее собеседникам, я кивнул: – Рассел. Сэм.

– Уокер! – громко взвизгнула Джози. – Привет!

В этот момент диджей включил ремикс песни, которая, должно быть, очень нравилась Джози, потому что, не говоря ни слова, она потащила меня на переполненный танцпол на краю лужайки. «Пока, Рассел. Пока-пока, Сэм». Висящие над нами огни меняли цвет, пульсируя под музыку. Потные тела прижимались друг к другу, но для меня имела значение одна лишь Джози. Она терлась об меня так, словно мы находились в Вегасе в стрип-клубе и я заплачу, только если она станцует мне приват. «Черт, как же я ее хочу». Несмотря на количество выпитого, мой член встал и оказался готов к действиям всего через несколько мгновений.

– Твои глаза прекрасны, – невнятно произнесла Джози. Ее рука скользнула вверх и приобняла меня за шею, мое сердце пропустило удар, когда она прижалась лбом к моему. – Словно океан.

Джози провела ногтями по моей голове, и во мне разгорелось желание. Не требовалось быть детективом, чтобы понять, как сильно она пьяна. Ее губы оказались так близко к моим, что я практически ощущал вкус водки. Она не просто напилась. Ее состояние было близко к полной отключке. Глаза остекленели, движения сделались расторможенными и неуверенными.

– Полагаю, нам стоит вернуться в отель, – произнес я, обращаясь за зрелостью моего внутреннего Лукаса.

Джози требовались вода и постель. Я чертовски ненавидел рвоту, но пусть уж лучше ее стошнит в уединении ванной комнаты в отеле, чем посреди частной вечеринки.

Джози в ответ наклонилась вперед и провела языком по моей нижней губе. Мое зрение на мгновение затуманилось. Никто не обращал на нас внимания, но ее смелость все равно удивила. Кто-то очень быстро перешел от «мы не можем разрушить нашу дружбу» к «позволь мне облизать твои губы на публике». Не будь она так пьяна, я был бы в восторге.

Я осторожно убрал ее руки с моей шеи:

– Пойдем.

– В твой номер, – уточнила она.

– В мой номер, – тупо повторил я.

– Ага. – Ее губы коснулись моей шеи, оставив дорожку из поцелуев. – А затем я хочу, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока я не охрипну от стонов.

«Что, простите?» Вся кровь, что была в моем теле, отхлынула от головы и направилась прямиком к члену. Он становился тверже с каждой минутой. Я даже не понял, что перестал танцевать, пока Джози не шлепнула меня по бедру.

– Ты пьяна, Джос, – наконец произнес я.

Она практически опиралась на меня. Я не сомневался, что, если сделаю шаг назад, она рухнет на землю, словно срубленное дерево.

– Очень пьяна.

– Когда мы с тобой переспали, я тоже была пьяна, – отметила она.

Справедливое замечание. Но в тот раз мы оба были пьяны. Сейчас же она была «в дрова», я же – в лучшем случае навеселе. И как бы мне ни хотелось провести эту ночь между ее ног, Джози сейчас была не в том состоянии, чтобы принимать такое решение. Если мы снова переспим, она должна быть абсолютно трезвой, чтобы чертовски хорошо запомнить, как я раз за разом довожу ее до оргазма. Снова, снова и снова.

– Ну если ты будешь все еще в настроении потрахаться завтра, тогда это и обсудим.

– Буду, – без колебаний ответила Джози. Она подалась вперед, словно собиралась рассказать мне секрет. – Я становлюсь мокренькой при одной только мысли о том, как ты трахаешь меня своим идеальным чле…

– Нет! – практически закричал я. Мне требовалось, чтобы она замолчала до того, как шатер в моих штанах станет слишком уж заметен. – Давай уложим тебя в постель. Там и поговорим.

– В твою постель? – спросила она, слегка надув губы.

Мне нравилось, как она смотрела на меня – словно я был подарком, который требовалось развернуть.

– Конечно, Джос, – согласился я, не зная, как еще можно было убедить ее уйти. – Ты можешь спать в моей постели.

Она пробормотала, что спать-то мы и не будем, но я полностью сосредоточился на том, чтобы вывести ее с вечеринки целой и невредимой.

Поддерживая Джози за талию, я повел ее к выходу. Если бы я так не беспокоился о том, что она споткнется, я бы наслаждался завистливыми взглядами каждого мужчины, мимо которого мы проходили. Они удивились, что я подхватил здесь самую горячую цыпочку? Проклятье, я бы мог ее подхватить, если бы мне не приходилось в буквальном смысле волоком тащить ее в такси.

Поездка обратно в отель была свидетельством моей силы воли.

Джози не шутила, когда говорила, что хочет меня. Я на мгновение отключился, когда она сказала, что кончила, просто думая о том, как мы занимаемся сексом. Я и не знал, что такие грязные слова могли вылетать из такого милого ротика. Мои яйца распирало от желания, меня могло просто разорвать на части.

Едва мы оказались в уединении моего гостиничного номера, Джози разделась.

– Расстегни мне молнию, пожалуйста.

По крайней мере, она была вежливой пьяницей.

Она собрала волосы на макушке и терпеливо ждала, когда я выполню ее просьбу. Я быстро расстегнул молнию, борясь с желанием провести кончиками пальцев по изгибу ее позвоночника. Я протянул ей чистую футболку из чемодана, отчаянно пялясь на стену позади нее, а не на ее идеальные груди-капельки. Когда я удостоверился, что Джози оделась, я наконец перевел на нее взгляд. Она хмуро глядела на меня, выпятив нижнюю губу. Это была самая сексуальная обиженная гримаса, что я видел.

– Ты больше не хочешь заниматься со мной сексом, – грустным тоном произнесла она. – Почему?

– Разумеется, хочу, Джози. – Я вздохнул. Я не мог поверить, что мы разговариваем на эту тему. – Но почему ты хочешь вновь заняться со мной сексом?

Ну, помимо того, что я невероятно красив, безумно весел и чертовски талантлив, само собой.

– Ты – мой любимый банан.

Я вопросительно наклонил голову, не понимая, какое отношение бананы имеют к нашему занятию сексом. Джози ненавидела бананы. Она смотрела на них так, словно они – реинкарнация злого духа.

– Эм. Ну, ладно. Хорошо для меня, наверное.

Джози в ответ начала бормотать слова из припева Good 4 U, что не сделало ситуацию ни капельки понятнее. Я подошел к мини-холодильнику и достал бутылку воды, которая стоила, наверное, баксов девяносто. Передав бутылку Джози, я смотрел, как она медленно делает несколько глотков. Завтра утром ей будет очень плохо, поскольку проснется она под выступление группы мариачи в ее голове.

Осушив половину бутылки, Джози протерла рот тыльной стороной ладони.

– Ты любишь бананы?

Я растерянно рассмеялся:

– Ну, да.

– Какого сорта?

Может, я был пьянее, чем думал, ведь взгляд, которым меня одарила Джози, заставил меня почувствовать себя идиотом, раз я не понимаю, что она имеет в виду. Существует больше одного сорта бананов? Может, она имела в виду спелые и зеленые?

– Мы можем вернуться к этому разговору утром? – предложил я, потому что я слишком устал и растерялся, чтобы пытаться глубже копаться в этом.

Я разделся до трусов, прежде чем отвести Джози к кровати. Она уютно устроилась на качественном одеяле и простынях с плотностью ткани в 800 единиц. Нет, отель не предоставлял простыни из египетского хлопка и свежевыстиранное одеяло. Да, я повсюду возил с собой собственный комплект постельного белья, потому как одна только мысль о том, что какие-то случайные люди спали в той же постели всего неделю назад, доводила меня до трясучки.

– Тео? – пробормотала Джози несколько минут спустя.

– Да, Джос?

Когда она не ответила сразу, я предположил было, что она уже уснула, но затем услышал ее усталый голос.

– Ты – мой любимый.

От ее слов у меня в животе последовала любопытная реакция. Ровное, глубокое дыхание показало, что алкоголь увлек Джози в страну снов, так что мне не требовалось отвечать. Я не очень понимал, испытываю я облегчение или разочарование оттого, что она не услышала, что и она тоже – моя любимая.

Глава 12: Тео

Джози разбудила меня на рассвете, настойчиво похлопывая по плечу. Я почти не спал ночью, потому что она постоянно ворочалась и то и дело случайно терлась об меня, поэтому я поглубже зарылся в одеяло и постарался ее игнорировать. Джози это не остановило. Она просто забралась ко мне под одеяло и продолжила меня тыкать.

– Я могу вам помочь? – пробормотал я, не разлепляя глаз.

– У нас был секс? – Ее голос был хриплым, что лишь добавило ей очков сексуальной привлекательности. – Или я проснулась в твоей футболке прикола ради?

Я открыл глаза, но было еще темно, поэтому я откинул одеяло. Медово-светлые волосы Джози спадали ей на плечи, а пухлые губы распахнулись в ожидании моего ответа. Одеяло накрывало меня до талии, поэтому Джози не могла увидеть мой утренний стояк, но шансов на то, что он скоро пройдет, не было никаких – ну, с ее-то присутствием. Особенно в моей постели, в моей футболке и с таким взглядом в ее глазах.

– Прикола ради, – с неохотой ответил я. – Но ты пыталась со мной переспать. Сказала, что хочешь облизать каждый сантиметр моего тела, словно леденец.

Джози зарылась головой в подушку.

– Как унизительно.

– Это было чертовски сексуально, – заверил ее я. – Мне пришлось пойти передернуть в два часа ночи, просто чтобы хоть как-то снять напряжение.

– Не нужно посвящать меня в такие подробности, Уокер.

– Это только честно, ведь ты сказала, что возбуждаешься от одних только воспоминаний о том, как мы занимались сексом.

Невозможно было стереть удовлетворенную ухмылку с моего лица. Этот крохотный кусочек информации творил чудеса с кое-чьим эго.

– Пожалуйста, проверь мой пульс. А то есть все шансы, что я умру от стыда.

Я приложил два пальца к внутренней стороне ее запястья:

– Ты жива и здорова, детка.

– Может, я и жива, но мне определенно нездоровится, – проворчала она. – Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня утром я не смогу облизать тебя, словно леденец.

– А как насчет сегодня днем? – Я провел пальцами по ее спине. – Я – терпеливый человек.

«Врунишка, врунишка!»

Джози издала что-то среднее между стоном и хрюканьем:

– Меня тошнит от одной только мысли о членах, так что – нет.

Ну, по крайней мере, это означало, что и ни с кем другим она спать не будет. Не то чтобы у меня были на нее права или что-то в этом роде. Более того, это я ей сказал, что ей следует забить на свои дебильные правила и сейчас, пока она была одна, начать спать со всеми подряд. Жаль, что Brita[1] не делала фильтры для мозгов – хотел бы я, чтобы эта идиотская чушь никогда не срывалась с моих губ.

– Прошлым вечером вы были изрядно пьяны, мисс Бэнкрофт, – мягко поддразнил ее я. – Что, мерцающие огни Монако проникли в вашу очаровательную головку?

Джози снова фыркнула:

– Проклятая охота за сокровищами.

А-а-а. Что ж, это хотя бы объясняло фиолетовую зажигалку и зонтик для напитка.

– Какая еще охота за сокровищами?

Джози вскинула голову и уставилась на меня:

– Мы играем каждый год, Уокер. Просто обычно ты напиваешься и уходишь с какой-нибудь инфлюэнсершей спустя сорок минут после начала вечеринки.

Ох. А ведь она была права. В прошлом году я переспал с какой-то чокнутой девицей, которую когда-то давно оттрахал Блейк, а потом отключился на яхте Лео ди Каприо. Можно безошибочно судить, что я был мертвецки пьян, раз уж сунул свой член в использованное белье Блейка.

– Кто играет?

– Команды каждый год разные, но обычно туда входят ребята из маркетинга и менеджмента, инженеры и несколько финансистов.

Почему я никогда прежде не слышал об этой охоте за сокровищами? Почему пилотов не приглашают принять в ней участие? Само собой, Блейк – не мистер Кутеж, но я-то – словарное определение хорошего времяпрепровождения. Что, вероятно, и объясняло желание Джози переспать со мной вчера вечером.

– Если ты хочешь узнать, что еще нам осталось найти, список у меня на телефоне, – произнесла она, закрывая глаза. – Пароль – один-один-два-один.

– Твой день рождения? Серьезно? – фыркнул я. – Да тебе даже не нравится этот праздник.

– Зато легко запомнить.

– И легко взломать, принцесса.

Джози приоткрыла один глаз и взглянула на меня:

– В отличие от тебя, я не храню на телефоне нюдсы. Если кто-то захочет меня взломать, все, что они найдут – это фуд-порн, бесконечные плейлисты и список покупок.

«Посмотрим». Я взял ее телефон с прикроватной тумбочки, где он и заряжался всю ночь. «Не благодари». Мой взгляд тут же уставился на высветившиеся на экране сообщения. Технически это не было шпионажем, так как они просто оказались на виду.

Эндрю Кэффри: Видел тебя по ТВ. Классная гонка.

Уэс (лучшая коллега в мире): Давай отменим шампанское до конца сезона? Со мной тут в постели мужик, а я даже имени его не помню.

Сообщение от Уэс было понятным. А вот текстовое от Эндрю – не очень. Почему он по-прежнему написывал Джози, словно они остались друзьями или еще кем?

Пытаясь игнорировать охвативший мою кожу жар, я принялся изучать список предметов для поиска. Фиолетовая зажигалка. Две подписанные визитки. «Джози и Эндрю снова вместе?» Зонтик для коктейлей. Две разные пивные крышки. «Даже если они снова вместе, это совершенно не мое дело. Я же ни черта не смыслю в отношениях». Одна фляжка с монограммой. «К черту. Нет, это мое дело. Я ее друг». Фото, где кто-то облизывает скульптуру изо льда. Винная этикетка из девяностых. «Если мы просто друзья, почему меня так бесит мысль о том, что она снова сошлась со своим бывшим? Если мы просто друзья, почему я не могу перестать думать о ней днем и ночью?» Селфи со знаменитостями, которые держат в руках атрибутику «МакАлистер». Три палочки для размешивания коктейлей разных цветов. «Не переусердствуй, Тео». Маленький сухой шампунь. Голубая резинка для волос.

– Некоторые из них весьма сложные, – заметил я, дочитав список.

– Ага, – пробормотала она. – Проигравшим придется осушить бутылку шампанского.

Я бросил телефон Джози, но она просто наблюдала, как он приземляется рядом с ней, не делая никаких попыток схватить его и тут же кому-то ответить. Ее веки дрожали, пытаясь остаться в открытом положении и борясь со сном: пара дополнительных часов уж точно не помешала бы. Джози явно слишком устала для продолжительной беседы, но она была в моей постели, а я обожал постельные разговоры. Это был мой второй любимый вид разговоров после грязных разговоров. Повернувшись на бок, я поджал ноги так, чтобы мои колени касались ее.

– Мне жаль, что ты проиграла, принцесса.

Джози открыла глаза, взглянула на меня, и мышцы у меня в горле напряглись.

– Я выиграла.

– Что?

Джози уткнулась лицом мне в грудь и что-то пробормотала, но я не расслышал ни одного ее слова. Слегка приподняв ее подбородок, я вежливо попросил ее повторить все еще раз – и помедленнее.

Джози какое-то время накручивала волосы у меня на груди себе на палец, затем наконец произнесла:

– Моя поездка отменилась.

– Твоя поездка? Какая поездка?

Джози уставилась на меня сквозь густые ресницы:

– Обещаешь, что не будешь психовать?

– Если ты собиралась пойти на то секс-шоу в Амстердаме без меня, я определенно…

– Я собиралась не в Амстердам.

– Потому что ты обещала мне, – напомнил я ей.

– Что я пойду на скандально известное секс-шоу в Амстердаме исключительно в твоей компании. Я помню, Уокер. Обещание все еще в силе.

Я откинул прядь волос, упавшую ей на щеку:

– Тогда почему я должен психовать?

– Просто пообещай мне, что не будешь, – повторила Джози.

Вопросы дребезжали у меня в голове, словно мелочь в копилке, но я лишь молча кивнул.

Джози сделала глубокий вдох и выпалила:

– После Гран-при Франции я собиралась съездить в Ле-Ман.

Я дернул ногами от удивления и ударил Джози по коленкам. Ее лицо скривилось от неожиданности, поэтому в качестве извинения я провел рукой по ее бархатному обнаженному бедру. И этого было достаточно, чтобы распрощаться с любыми надеждами на то, что мой утренний стояк скоро пройдет.

– Ты наконец-то собралась съездить? – с запинкой проговорил я.

Я годами уговаривал Джози посетить ее родной город, но она всегда отмахивалась от меня, говоря, что рано или поздно это все равно случится.

– Да, – просто ответила она. – Наконец-то почувствовала себя готовой.

Джози редко когда говорила о своем удочерении, если вообще говорила. Меня никогда не переставал поражать факт, что технически она являлась француженкой. Единственная причина, по которой ее британские родители решили усыновить ребенка из Франции, заключалась в том, что они познакомились в Париже и ее мама захотела «усыновить ребенка, родившегося в той же стране, где зародилась их любовь». Следовательно, их un petite croissant[2] – слова ее мамы, не мои – являлся продуктом производства самой романтичной страны в мире.

– Это просто потрясающе, Джос, – пробормотал я. – Я так тобой горжусь.

– Ну, я уже никуда не еду, – заявила она. – Поэтому единственное, что во всем этом потрясающего, – это то, как я еще себе все мозги не выблевала, выпив шампанского с себя весом.

– Почему ты уже никуда не едешь?

Джози просунула руки между подушкой и щекой:

– Компания, через которую я бронировала отель, случайно оформила две заявки на одни и те же даты. А мне не хочется выкладывать кучу денег, чтобы найти себе другое жилье в такие сжатые сроки. К тому же я узнала, что парень, у которого я купила билет на гонку, – мошенник. Я дважды проверила, чтобы убедиться, что покупаю настоящий билет, но, видимо, проверила недостаточно тщательно. Вот что бывает, когда покупаешь подобные вещи в чатах в социальных сетях. – Джози глубоко вздохнула. – Ну это не конец света. Я всегда смогу съездить в следующем году.

– Но ты же хотела поехать в этом.

– Да. Но едва ли я случайно столкнусь с моей настоящей мамой, просто гуляя по улице. Еще один год ожидания меня не убьет.

Мягкость ее голоса затронула все струны моего сердца. Непреодолимое желание обнять Джози и укрыть ее от всего мира было настолько сильно, что я даже забыл, как дышать. Вытащив руку Джози из-под щеки, я переплел наши пальцы, наслаждаясь порожденным ее близостью чувством интимности.

– Но это же возможно! Если бы я отправился с тобой, я бы сразу узнал твою маму в толпе.

Джози вскинула брови:

– Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь.

– Генетика – единственное разумное объяснение твоей потрясающей задницы, – сообщил я ей. – И я узнаю твой зад в девяти случаев из десяти, детка.

Джози показала мне розовый язык:

– Да что не так с парнями и задницами?

Обняв ее за талию, я притянул Джози к себе. Наши теплые ноги переплелись, словно бретцель, но все мое тело покрылось мурашками.

– Парень? Детка, я уже мужчина. – А мое мужское достоинство было как раз зажато между нами, отчаянно нуждаясь во внимании, которого оно сегодня не получит. Однако, учитывая провокационное поведение Джози прошлой ночью, я знал, что она все еще возбуждена. И такой мужчина, как я, не собирался позволять ей забыть об этом.

– Только парни убеждают женщин, что они уже мужчины. – С напускным безразличием в голосе Джози бросила мне вызов. И снова мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не покрыть ее губы поцелуями, от которых она будет корчиться от удовольствия. – Я собираюсь еще поспать, но если тебе опять понадобится сбросить напряжение в ванной, не стесняйся. Разбудишь меня через часик или около того?

Наградив меня усталой улыбкой, Джози вновь зарылась под одеяло и повернулась ко мне спиной. Так что я приткнулся к ней своим твердым, как бетон, членом, который оказался прижатым прямо к ее заднице. «Ага. Мне определенно требуется сбросить напряжение». Направившись в ванную комнату, я услышал тихое хихиканье в кровати. «Наглая, наглая женщина».

– Эй, Джос? – спросил я, прежде чем закрыть дверь в душ.

– Мм?

– Мне даже как-то странно об этом спрашивать, но тебе, случайно, не начали нравиться бананы или что-то в этом роде?

– Нет! – Джози вскинула голову и скорчила рожицу. – Они по-прежнему кажутся мне отвратительными.

«Любопытно».

К тому моменту, как я принял душ, Джози уже снова заснула, так что я тихонько взял с тумбочки телефон и направился в гостиную. Мне пришло сообщение от Дженны. Проклятье.

Дженна (из Берлина): Я буду в Лондоне на следующей неделе. Ты здесь будешь?

Впервые за целую вечность мысль о сексе с Дженной не оказалась… заманчивой. Мой член не дергался в предвкушении и не танцевал радостный танец. Особенно сейчас, пока в моей постели крепко спала миниатюрная блондинка.

Тео Уокер: Не, я буду во Франции на Гран-при.

Ну, по крайней мере, мне не пришлось ей врать. Я лег на диван в гостиной люкса, но вместо того, чтобы проверить ленту в соцсетях – чем я обычно занимался по утрам, – я написал сообщение Мартину, чтобы узнать, какие у него связи в Ле-Мане.

Глава 13: Джози

Клубящийся слой облаков запятнал ясное небо над купавшимся в солнечных лучах Марселем. Поскольку яркое солнце больше не светило мне прямо в глаза, я подняла солнцезащитные очки на голову. До начала квалификации оставалось еще несколько минут, и я скрестила пальцы, чтобы облачность не сменилась совсем уж нежелательной погодой и пилоты «МакАлистера» провели успешные заезды. Трасса «Поль Рикар» традиционно считалась оплотом «МакАлистера», и Блейк и Тео стабильно занимали здесь первое и второе места в каждой гонке на протяжении последних нескольких сезонов. Но в этом сезоне впечатляющий прогресс Гарри Томпсона заставил зрителей ожидать, что именно он завоюет поул-позицию, так что давление на наших пилотов нарастало.

Я как раз заканчивала работу на крыше моторхоума, когда зазвонил мой телефон. Увидев, что это мама, я застонала – мне совсем не хотелось говорить ей, что моя поездка в Ле-Ман сорвалась. Было ли это отстоем, что я наконец-то решилась сделать что-то для себя, а оно порвалось быстрее старого одеяла? Было. Но гонка ведь ежегодная. Я спокойно могу поехать в следующем году. Наверное.

Прекрасно зная, что мама позвонит в полицию, если я не возьму трубку или не перезвоню ей в течение ближайшего часа, я стиснула зубы и ответила на звонок. Почти сразу же меня поприветствовал мелодичный голос мамы.

– Привет, моя дорогая. Как Марсель? – Название города она произнесла с почти идеальным французским произношением. Спасибо ее билингве и тому, что некоторое время она прожила в Париже. – Beau et étonnant[3]?

Я рассмеялась:

– Оттого, что ты будешь говорить со мной на французском, я не начну волшебным образом его понимать.

У всех нас были свои сильные стороны, но изучение иностранных языков не относилось к моим. Я смирилась с этим еще много лет назад. А вот мама, похоже, не собиралась сдаваться, поскольку до сих пор исподтишка вворачивала французские фразы и словечки тут и там, словно чтобы проверить, не стала ли я чудесным образом бегло на нем говорить.

– Пользуйся контекстом для понимания смысла фраз, Джозефина, – весело прокудахтала она.

Меня передергивало всякий раз, как она использовала мое полное имя. Джозефина Вайолет Бэнкрофт. Звучало крайне высокомерно, словно это имя принадлежало давно умершей поэтессе, сочинявшей язвительные стихи о своем муже-изменнике. Или одной из фрейлин Марии-Антуанетты. Вот почему сама я называла себя исключительно Джози. Мама же заявляла, что если бы хотела назвать меня Джози, то именно это имя она и записала бы в моем свидетельстве о рождении вместо Джозефины.

– Да, да, – пробормотала я. – Но Марсель хорош. Папа смотрел тренировочные заезды?

Может, мой отец и не понимал, чем я зарабатываю на жизнь – я почти не сомневалась, что он думал, будто я весь день листаю ленты в соцсетях, – это не мешало ему мною гордиться. Он смотрел все тренировочные заезды, квалификации и сами гонки – и не из безумной любви к «Формуле-1», а потому, что он постоянно пытался разглядеть меня на заднем плане. Несколько раз ему это удавалось, и он рассылал хвастливые сообщения всем своим друзьям.

– Он все утро не вставал из кресла, – ответила мама.

Я усмехнулась:

– Скажи ему, что я в белой футболке с лого «МакАлистера» и юбке с цветочным узором.

– Обязательно его проинформирую. И мне жаль, что так сложилось с Ле-Маном, моя дорогая. – Голос мамы смягчился. – Может, мы съездим туда летом всей семьей?

Если вы едете в Ле-Ман, вы обязательно идете смотреть гонку «24 часа Ле-Мана». Город просто замечательный, спору нет, но если вы можете посетить его во время одной из самых престижных гонок в мире, вы делаете именно это. И никак иначе.

– Да все в порядке, мам, правда, – заверила я ее. – Я ценю твое предложение, но, по правде говоря, не так уж это и важно.

Я не так уж и хотела ехать туда одна, но мне совершенно не улыбалось ставить родителей в неловкое положение. Они были самыми важными людьми в моей жизни, и последнее, что мне было нужно, – чтобы они думали, будто я собираюсь искать нечто такое, что они не могли мне дать.

Мама вздохнула, словно не до конца поверила мне, но не стала давить. Мы болтали еще несколько минут, и она рассказала мне о семинаре, который собиралась посетить в Брюгге на следующей неделе. Он назывался «Сексуальное здоровье – это психическое здоровье», и в приветственном наборе должна была быть какая-то новая расслаивающаяся смазка (что бы это ни значило). Но мама была более чем счастлива передать ее мне, чтобы я могла «поэкспериментировать».

Положив трубку, я направилась в гараж, чтобы сделать несколько снимков пилотов во время подготовки к квалификации. Остаток дня прошел в водовороте суеты и чувства товарищества. В итоге Блейк и Тео продолжили серию «МакАлистера», вновь завоевав поул и второе место соответственно на завтрашней стартовой решетке.

В день гонки я проснулась рано, чтобы успеть позавтракать в моторхоуме прежде, чем меня захлестнет рабочая суета. Я листала ленту и ела круассан с маслом, когда в кафетерий ворвался Тео. До его появления в комнате царила сонная атмосфера. Для человека, который крайне редко пил кофе, у Тео было слишком много энергии. Мне по утрам требовалось как минимум половина стаканчика латте, чтобы просто начать понимать английский язык. И целый латте – чтобы начать говорить на нем.

– У меня потрясающие новости, – объявил Тео.

Усевшись на стул рядом со мной, он повернулся ко мне так, чтобы наши колени соприкоснулись.

Все мое тело вспыхнуло от этого малейшего контакта. Что же это за физическая реакция на него такая? Его близость напоминала моему телу о каждом дне, проведенном без его прикосновений, объятий и поцелуев. Меня просто бесило, как же он был хорош собой. Действительно бесило.

– Ты выиграл кучу очков в Call of Duty?

Тео громко застонал, и от одного этого звука от моих сосков до других эрогенных зон растеклись волны тепла. «Да что со мной не так?» Очевидно было, что мои женские органы были не на одной волне с мозгом. Мне явно требовалось провести общекомандное совещание, чтобы мое тело перестало испытывать это безумное желание запрыгнуть на член Тео всякий раз, как он появлялся в радиусе метра от меня. Слава богу, он оказался достаточно джентльменом, чтобы не трахнуть меня, когда я вешалась на него в пьяном угаре. Я была словно кошкой в течке с этим нелепым желанием всем своим телом потереться об него. «Нормально ли вообще так реагировать на него? Просто находясь в одном пространстве с ним?»

– В COD ты не зарабатываешь очки, принцесса, – медленно пояснил Тео. – Ну, точнее, зарабатываешь, но они служат игровой валютой, а не показателем того, сколько раз ты выиграл или победил.

Я закатила глаза:

– Радуйся, что я хотя бы запомнила названия некоторых из твоих любимых игр, детка.

– Назови хотя бы парочку.

«Твою ж мать». Я не ожидала, что он вот так поймает меня на слове.

– Эм… World of War или что-то типа того, Super Mario Kart, Minecraft и э-э-э… Halo?

– Кому нужно порно, когда я могу просто записать, как ты говоришь «World of War или что-то типа того»? – рассмеялся Тео.

Понизив голос до, как я надеялась, страстного шепота, я произнесла:

– Могу я заинтересовать тебя партией в Mario Party?

Тео засмеялся, схватившись за бока. Клянусь, я была готова сделать колесо в одних трусах, лишь бы снова услышать этот смех.

– Снова пытаешься соблазнить меня, Бэнкрофт?

От меня не ускользнуло сделанное им ударение на слове «снова».

– Почему ты решил, что я пытаюсь тебя соблазнить? Просто потому, что я хочу поиграться с твоим джойстиком?

Зрачки его выразительных голубых глаз немного расширились, показывая, какое воздействие оказали на него мои слова.

Проклятье! Зачем мне вообще понадобилось говорить что-то подобное? Я никогда ни с кем так открыто не флиртовала! Особенно с человеком, с джойстиком которого я целенаправленно пыталась не играться.

Схватив кружку с кофе со стола, я сделала большой глоток. Кофе по-прежнему был достаточно горячим, чтобы спалить у меня во рту хотя бы один слой вкусовых рецепторов, но мне нужно было чем-то прикрыть губы, чтобы Тео не заметил это выражение чистого ужаса, которое я изо всех сил пыталась сдержать.

– Я шучу, Тео, – заверила я его несколько мгновений спустя, когда он по-прежнему продолжал смотреть на меня с нескрываемой похотью. – Попытка соблазнить тебя в пьяном виде в Монако было моментом слабости.

Моментом слабости, во время которого я сказала Тео, что хочу отсосать его член, словно леденец Tootsie Pop[4].

Тео наклонился ко мне, и аромат его туалетной воды вторгся в мое личное пространство, окутав словно опьяняющим плащом.

– Хочешь сказать, что я – твоя слабость, Бэнкрофт?

– Нет, – ответила я. «Врунишка, врунишка». – Ты – дьявол на моем плече.

– Может, я и дьявол. – Его губы коснулись моего уха, от его горячего дыхания у меня мурашки по позвоночнику побежали. – Но ты – ангел, который отчаянно хочет согрешить.

Мою грудь разрывало от желания, каждый вдох причинял боль. Я хотела попробовать его губы на вкус, провести языком по его рту и высосать весь воздух из его легких. Но друзья так не поступали.

– Так какими потрясающими новостями ты хотел со мной поделиться?

Тео откинулся на спинку кресла, улыбка на его губах стала еще шире. Он швырнул на стол стопку бумаг, отчего мой кофе выплеснулся через край моей дорожной кружки и намочил края бумаг. Я быстро подняла их, чтобы они не намокли еще сильнее.

– Подожди! – Тео выхватил бумаги у меня из рук и прижал к груди с таким видом, словно я собиралась их отобрать. – Не надо. Не трогай!

Он постукивал пальцами по столу, явно наслаждаясь моментом. Я закатила глаза при виде этого театрального представления ради нагнетания напряжения:

– Да брось, Уокер. Не надо драмы.

Тео снова положил бумаги на стол, но на этот раз жестом пригласил меня их поднять. На первой странице оказалось подтверждение бронирования какого-то отеля с причудливым французским названием в Ле-Мане на четыре дня. На второй – письмо от Мартина с подробностями о номере возле трассы, откуда можно было посмотреть гонку «24 часа Ле-Мана». На остальных страницах содержались распечатанные статьи о лучших достопримечательностях и ресторанах города.

Просмотрев все бумаги раза четыре, я отложила их в сторону и недоуменно воззрилась на Тео:

– Что это?

– Мы едем в Ле-Ман.

– Я не понимаю. – Мой голос дрогнул, и я заморгала так часто, словно у меня начался нервный тик. – Как?

– Я это сделал. Я – гений, Бэнкрофт. – Тео одарил меня улыбкой, от которой у меня внутри все растаяло, словно мороженое на солнце в летний день. – Ты разве не знала?

– До прошлого года ты говорил «все речисто» вместо «все чисто». – Накручивая на пальцы пряди волос, я одарила его скептическим взглядом. – И до сих пор не можешь правильно произнести слово «ньокки».

Проигнорировав мои нападки, Тео продолжил очаровательно улыбаться.

– И ты не можешь отказаться, потому что я уже согласовал тебе мини-отпуск, – добавил он.

– Ты что?..

– Я сказал Рису, что мне требуется помощь с социальными сетями, и спросил, не может ли он на время одолжить мне тебя, – холодно произнес он. – Ты можешь ехать.

– И он согласился? – Обычно моего босса нужно было уведомлять о любом отпуске минимум за две недели, чтобы он мог удостовериться, что любые активности команды будут достаточным образом освещены на все время моего отсутствия. – И он тебе поверил?

Тео склонил голову и усмехнулся:

– Ты ведь понимаешь, что я зарабатываю для «МакАлистера» миллионы долларов в год? Разумеется, он согласился.

– Но я же не буду работать, – напомнила я. – А что, если они узнают?

– Ты собираешься настучать на саму себя? – Тео рассмеялся. – Время от времени нарушать правила – совершенно нормально, ангелочек. Если тебе от этого станет легче, мы можем сделать несколько фотографий во время гонки.

Я кивнула в благоговейном изумлении, слишком ошеломленная, чтобы выдавить из себя хотя бы слово. Самое незаконное, что я когда-либо делала, – это парковалась больше часа на месте, где парковка была разрешена только пятнадцать минут. Так что от его слов мне действительно сделалось легче.

Тео продолжал барабанить пальцами по столу – мое молчание его совершенно не смущало.

– Кстати, я составил для тебя плейлист. Я пришлю его тебе несколько позже.

Он говорил что-то еще, но я совсем потерялась в собственных мыслях. «Я еду в Ле-Ман. С Тео. О боже». Я осознала, что он уходит, только тогда, когда он зарылся губами мне в макушку. В голове мгновенно всплыли слова песни Тейлор Свифт Don’t Blame Me. Если Тео был наркотиком, я была почти готова открыть собственную аптеку.

Несколько минут спустя мой телефон завибрировал сообщением от Тео. Я немедленно открыла его, любопытствуя, какие такие песни он для меня подобрал. У Уокера был неплохой вкус в музыке, но, как правило, он больше тяготел к классическому року и R&B.

Плейлист для принцессы

Составлено Тео Уокером

I Want You to Want Me | Letters to Cleo

Can You | Гуч

Take Off Ur Pants | Индиго Де Соуза

So I Can | DJ NashD

Fuck You | Си Ло Грин

Nice & Slow | Ашер

When We | Танк

F**K | The Code

I Wanna Make You Scream | Battalion of Saints

I Want To | Розенфельд

Rock Your Body | Джастин Тимберлейк

Thats What I Want | Lil Nas X

I Am | Беби Тейт ft Фло Милли

Craving You | Томас Реет и Марен Моррис

Baby | Джастин Бибер

Come On Over (All I Want Is You) | Кристина Агилера

Yes | Бейонсе

Or Nah | Ty Dolla Sign ft The Weeknd

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что названия песен складывались в цельное послание. Втянув воздух сквозь зубы, я почувствовала тепло между ног. «Я же взрослая женщина, верно? Знаю, как проводить границы, не так ли?» Тео был говорящим и ходячим сексом, так что мне оставалось наслаждаться этим, не позволяя этому влиять на нашу дружбу, разве нет? Прежде чем я успела усомниться в себе, я быстро составила для него ответный плейлист. Я выбирала песни так легко, словно мой разум сам уже знал, что именно хочет сказать. Я прямо представляла, как Тео, где бы он ни был, бесится от моего ответа. И боже, как же это меня заводило.

Дикий Уокер

Составлено Джози Бэнкрофт

You Right | Doja Cat ft. The Weeknd

Sex with Me | Рианна

Good as Hell | Лиззо

No Wonder | Барбра Стрейзанд

I Got You | Беби Рекса

Beggin’ | Måneskin

I Don’t Wanna | Алия

Fuck Up The Friendship | Ли Кейт

Might Be | DJ Luke Nasty

Damned If I Do Ya (Damned If I Don’t) | All Time Low

My Answer | Натан Белл

Maybe | The Kid Laroi

XO | Бейонсе

Josie | Blink-182

Составление плейлистов всегда было моим способом запечатлеть чувства – грусть, счастье, замешательство, злость, предательство и удовлетворение. Но я ни разу не создавала плейлист, отражавший бы это конкретное чувство. Это внетелесное ощущение стремления к кому-то, такое сильное, что все мое нутро жгло без какого-либо прямого физического воздействия. Это было совершенно новое для меня чувство, и я не была уверена, хочу ли я дать себе отрезвляющий пинок или же нырнуть с головой и позволить ему поглотить себя целиком.

Глава 14: Джози

– Добро пожаловать в Ле-Ман, принцесса! – произнес Тео, когда мы приземлились в моем родном городе.

Уголки моего рта вновь приподнялись в улыбке.

Первое, что я заметила еще по дороге в отель, – насколько оживленно оказалось в городе. Тротуары были битком забиты пешеходами, которых полицейские направляли по переходам, поскольку перекрытие улиц привело к увеличению трафика. Колоритные уличные торговцы, припарковавшись у обочин, торговали едой и деликатесами, а кафе держали двери открытыми, приветствуя наплыв туристов.

Я пыталась охватить взглядом все, везде и сразу. Опустив стекло в такси, я, словно собака, высунула голову наружу, наслаждаясь обдувающим мне лицо свежим воздухом, пока мы мчались по зажатому между высокими кирпичными зданиями переулку.

– Мы можем туда сходить? – спросила я Тео, когда мы проехали мимо крошечного ресторанчика, украшенного декоративными фонариками. Не успел он ответить, как я уже взволнованно указала дальше: – О! А туда? Похоже на миленький магазинчик!

– Время есть, Джос, – с улыбкой напомнил мне Тео. – Мы можем зайти куда угодно.

Однако вместо того, чтобы исследовать город, первые два дня в Ле-Мане мы провели в нашем безопасном месте – на гоночной трассе. Мои фальшивые билеты были для общего пользования, что, естественно, не устроило Тео. Вот почему он попросил Мартина раздобыть для нас два ВИП-билета, которые, согласно официальному сайту, стоили как полгода аренды моей лондонской квартиры и были распроданы какое-то время назад.

Мы получили не только собственный номер с панорамным видом, но и приставленного к нам официанта, который приносил первоклассные блюда и напитки из открытого бара, а также возможность пролететь над трассой на вертолете. Проклятье, на вертолете! Словно мы летали над древнегреческими руинами или чем-то в этом роде.

Все наше время мы наблюдали за тренировками, общались с некоторыми гонщиками и гуляли по гаражу. В отличие от Гран-при «Формулы-1», представляющих собой гонки на фиксированную дистанцию, в которых побеждал гонщик с лучшим временем, победитель «24 часов Ле-Мана» определялся по расстоянию, пройденному за сутки. В чем была фишка? Гоночные команды должны были балансировать между требованиями скорости и возможностями автомобиля ехать так долго без каких-либо технических сложностей. Эта гонка доводила возможности человека и машины до пределов их прочности.

Я никогда не смотрела гонку в обществе Тео. Проклятье, я никогда не смотрела гонку, в которой бы не участвовал Тео. Благодаря этому «24 часа Ле-Мана» стали для меня новым опытом во многих отношениях. Тео был моим личным комментатором – он рассказывал мне о том, как трассу для гонки меняли более четырнадцати раз, о четырех типах двигателей, допускаемых для участия в гонке, о том, как мусор на дорогах влиял на водителей. Мир воспринимал пилотов «Формулы-1» как безумно быстрых людей, которые талантливо управлялись со своими автомобилями. Но люди забывали, сколько же пилоты знали о стоящих за их болидами механике и инженерии.

Поскольку эта гонка была возможностью, которая могла выпасть мне всего раз в жизни, я настояла на том, чтобы наблюдать за ней все двадцать четыре часа. В своей привычной манере Тео немного повозмущался, но и не подумал со мной спорить. Я несколько раз дремала в течение дня в нашем номере, но, в общем, мне удалось застать бо́льшую часть гонки. Этот опыт заставил меня еще больше ценить двухчасовой лимит времени, отводящийся на Гран-при «Формулы-1».

Поймать такси, чтобы уехать обратно в отель, оказалось невозможно, поэтому мы решили добраться своим ходом. Я еле тащилась по асфальту, то и дело задевая брошенный людьми мусор. Мы прошли, наверное, уже половину пути, когда я внезапно остановилась словно вкопанная. «Да ни за что на свете»!

– Тео! – Я дернула его за рукав, чтобы привлечь внимание, – он был уже сонный и двигался словно зомби. – Нам нужно зайти сюда.

Он заглянул в витрину магазина игрушек.

– Да. Думаю, я смог бы здесь найти что-нибудь на день рождения Розали.

Тео избаловал свою крестницу до чертиков. На ее первый день рождения он подарил малышке самую милую мини-сумочку от Шанель, что я когда-либо видела.

Зайдя внутрь, мы мгновенно попали в окружение полок, заставленных красочными настольными играми, инновационными новыми игрушками, а также последними и лучшими творениями детской литературы. Это была одновременно мечта каждого ребенка и кошмар каждого родителя. Пройдя мимо всего этого великолепия, я задержалась возле небольшой полки, заставленной пушистыми домашними животными.

Поднявшись на цыпочки, я осторожно дотянулась до светло-розовой свинки. Небольшая мягкая игрушка идеально помещалась в моих ладонях. На меня смотрели глазки-бусинки, под которыми парили пятачок и расплывшаяся в улыбке мордочка. Я никогда не встречала подобных мягких игрушек в Лондоне. И да, я искала. Моя собственная мягкая игрушка, Мадемуазель, раньше была такой же мягкой и пушистой, но годы обнимашек и поездок в стиральной машине сделали ее довольно грубой на ощупь. Плюшевая свинка в моих руках выглядела в точности так же, как Мадемуазель на моих детских снимках, развешанных у родителей по всему дому. Тео положил свою мозолистую руку мне на затылок и нежно размял напрягшиеся мышцы.

– Эй, – тихо спросил он. – Ты в порядке?

– А? – вскинув голову, я уставилась прямо в его пронзительные голубые глаза.

Тео озабоченно разглядывал меня, его лоб изрезали морщины. Я не сомневалась, что выгляжу как полная идиотка – стоя там в слезах и разглядывая чертову плюшевую игрушку, предназначенную для «детей от трех лет».

– Да, – ответила я с легкой улыбкой. – В полном. Сама не знаю, что на меня нашло.

Проведя подушечкой большого пальца по моей щеке, Тео вытер случайную слезинку, о которой я и не подозревала.

– Ты плачешь, – заметил он.

– Не плачу, а пускаю слезу. – Когда я плакала, мои глаза опухали, словно булочки бао. – Большая разница.

Тео прищурился:

– Что-то мне это не нравится.

– Ну извините. – Рассмеявшись, я осторожно похлопала кожу под глазами, чтобы избавиться от любых следов эмоций. – В детстве у меня была точно такая же мягкая игрушка.

Я ни при каких обстоятельствах не собиралась рассказывать ему, что Мадемуазель по-прежнему оставалась неотъемлемой частью моей жизни. Я, конечно, не путешествовала с ней по миру, но она уютно устроилась на моем белоснежном одеяле в ожидании моего возвращения из Франции.

– Да? – Взяв с полки плюшевого слона, Тео покрутил его в руках. – Очень мило. Тебе родители подарили?

Я покачала головой:

– Родная мать. Та свинка была со мной, когда родители меня удочерили.

Тео успокаивающе провел пальцами по моему затылку и положил слона обратно. Последовав его примеру, я поставила близнеца Мадемуазель обратно на полку между коровой и белкой.

– Мы можем идти, – объявила я. – Я просто хотела посмотреть – она привлекла мое внимание.

Я двинулась было к двери, но быстро осознала, что Тео нет рядом со мной. Обернувшись, я увидела, что он держит в руках какую-то куклу-принцессу.

– Э-э-э, Тео, – засмеялась я. – Ты в порядке?

Тео уставился на меня так, словно я уже должна была знать ответ.

– Я еще не выбрал подарок Розали.

– Ой, я совсем забыла, – смущенно призналась я. – Извини.

Повернувшись к продавцу, Тео спросил, есть ли у них кукла с волосами того же цвета, что и в его правой руке, но в таком же платье, что и кукла в левой руке. Пытаясь жонглировать еще и третьей куклой, он предложил:

– Если тебе нужен воздух, ты можешь выйти на улицу. Я догоню тебя буквально через минутку.

За последние несколько дней Тео сделал для меня больше, чем он когда-либо сможет осознать. Он подарил мне счастливые воспоминания о месте, которое я всегда хранила в тени на задворках сознания, словно боялась вынести на свет. Если он хочет выбрать самую лучшую куклу-принцессу для своей крестницы, он может потратить на это хоть все время мира.

* * *

Стоило нам вернуться в отель, как мы оба проспали – каждый в своей комнате, заверяю вас – десять часов подряд. Тео проснулся голодным и раздраженным, поэтому мы направились в ближайший порекомендованный управляющим отеля ресторан, и менеджер проводил нас к кабинке у окна.

– Наверняка есть какой-нибудь анекдот, который начинается с того, что заходят как-то англичанка и австралиец во французский ресторан, – с ухмылкой проговорил Тео, усаживаясь на мягкий стул.

– Даже если и нет, я не сомневаюсь в твоей способности придумать что-то совершенно вульгарное и неуместное, – заверила я его и с энтузиазмом изучила меню. – Нам следует заказать эскарго[5].

Я почувствовала, как Тео пристально разглядывает меня поверх своего огромного меню:

– Хочешь съесть улитку?

Закатив глаза, я поправила его:

– Это не улитка, это эскарго.

– Давая чему-то причудливое название, мы не меняем его сути, – возразил Тео. – Это по-прежнему остается скользкое сухопутное существо.

– К счастью для нас, – я покачала головой, – «скользкое сухопутное существо» – слишком длинное название, чтобы его можно было впихнуть в меню.

– Ты будешь есть это, но не бананы?

Я всегда утверждала, что не люблю бананы из-за их текстуры, поэтому я прекрасно понимала, чем вызвано его замешательство. Но я ни за что не признаюсь, что видела слишком много бананов в натянутых на них презервативах, чтобы когда-нибудь рассматривать этот плод как съедобную пищу. Я изогнула бровь.

– Сказал тот, кто отказывается есть левую палочку «Твикс».

Показав мне язык, Тео скрылся за своим меню. Изысканно одетый официант пришел принять заказ на напитки, и в результате крайне неожиданного поворота событий Тео согласился разделить со мной бутылку вина.

– За успешную поездку в Ле-Ман, – произнес он, чокаясь со мной бокалом.

– За успешную поездку в Ле-Ман. – Я молилась Богу, чтобы в тусклом свете Тео не заметил, как покраснели мои щеки. – Спасибо, что привез меня.

Тео кивнул и поправил лежавшие перед ним приборы:

– Могу я спросить тебя кое о чем личном?

Я едва вином не подавилась. Тео никогда не спрашивал разрешения. Обычно он просто вываливал свой вопрос, заставляя меня или ошеломленно молчать, или хвататься за живот от смеха.

– Разумеется…

Он нервно поерзал на своем стуле:

– Почему ты рассталась с Эндрю?

Даже странно, что ему понадобилось так много времени, чтобы задать мне этот вопрос – обычно Тео задавал мне по двадцать вопросов за раз в любой отдельно взятый момент времени.

– Почему ты думаешь, что это я с ним рассталась?

В конце концов, это же я запаниковала, увидев тогда Эндрю на вечеринке у Блейка. На месте Тео я бы решила, что это он со мной расстался, а не наоборот.

– Потому что нужно быть полным идиотом, чтобы расстаться с таким сокровищем, как ты.

По моему телу разлились восхитительные волны тепла. Чудесные слова Тео оказались ключом, открывшим доступ к деталям нашего разрыва.

– Когда Эндрю сказал, что готов сделать следующий шаг в наших отношениях, и предложил мне съехаться, я сначала была за… но затем мы начали обсуждать, что именно мне нужно взять с собой.

Тео ахнул:

– И он запретил тебе привозить твое абсурдное количество пластиковых контейнеров?

Я сделала большой глоток вина, чтобы выиграть себе немного времени.

По словам порекомендовавшего его сомелье, во вкусе должны были присутствовать ароматы ванили и имбиря. Я услышала нотки древесной щепы после ливня.

Тео откинулся на спинку стула:

– Проклятье, Джос, я же просто прикалывался. Он что, правда это сделал?

– Не совсем. – Я вздохнула. – Но когда я решала, что забрать с собой, а что продать перед переездом, Эндрю сказал, что мне вообще ничего не нужно брать.

Ни мои яркие тарелки с цветочными узорами, которые мы с мамой купили на блошином рынке. Ни мою разношерстную коллекцию разнообразных кружек, которые я собирала, годами путешествуя по миру с «МакАлистером». Ни мой напоминающий облачко диван, на котором уже образовалась перманентная вмятина оттого, что я всегда сижу на одном и том же месте всякий раз, как запоем смотрю «МастерШеф». Зачем брать с собой все это, если у Эндрю и так уже есть совершенно прекрасная посуда и диван?

– И тут до меня дошло, что я переезжаю в его дом, полный его вещей, в его любимый район. Ничего из этого не будет ощущаться моим, понимаешь?

Я рассеянно крутила в руке ножку бокала. Тео взял мою руку в свои и провел большим пальцем по мягкой внутренней стороне моей ладони. Мои напряженные мышцы расслабились от одного прикосновения.

– И я мигом свалилась в режим кризиса четверти жизни, потому что до меня дошло: если я перееду к нему, то потеряю себя еще больше, – призналась я. – Я и так уделяла ему настолько больше внимания, чем себе, что чувствовала себя полностью потерянной. Если бы мы съехались, это просто бы закрепило цикл моей жизни, вращающейся вокруг него. Это заставило меня осознать, что я понятия не имею, кем я являюсь, когда не нахожусь в отношениях. Когда есть только я и никого, кроме меня.

Тео кивнул, а затем улыбнулся со всем своим мальчишеским очарованием. От меня не ускользнуло, как его губы расплылись в озорную улыбку.

– Я легко могу сказать тебе, кто ты, принцесса.

– Не буду отрицать, что я немного нервничаю в ожидании твоего ответа.

– Помимо того, что у тебя лучшее сочетание задницы и сисек, что я когда-либо встречал, – произнес Тео, подавшись вперед, – ты невероятно осознанный человек. Пугающе осознанный, я бы сказал. Ты так любишь музыку, потому что она дарит тебе возможность выразить свои эмоции, когда ты сама не можешь подобрать нужных слов. У тебя сладкая улыбка, и ты еще большая сладкоежка, но ты становишься удивительно дерзкой, когда тебе с кем-то комфортно. Ты невероятно хороша в своей работе, но мне кажется, что ты была бы чертовски хороша на любой работе. И несмотря на то, что тебе кажется, ты знаешь себя гораздо лучше, чем кто-либо.

Я сделала глубокий вдох, чтобы закрепиться в этом моменте, прямо здесь и сейчас.

– Я тоже знаю, кто ты.

Тео изогнул бровь и сверкнул улыбкой, которая любую женщину заставила бы лишиться чувств. И на этот раз женщиной, готовой упасть в обморок от этой улыбки, была я.

– Ага?

– Ага. – Я медленно кивнула. Теперь уже я поглаживала пальцем его ладонь. – У тебя есть невероятная способность заставить любого человека мгновенно почувствовать себя комфортно в твоем обществе. Тебе нравится узнавать разные вещи, но не только потому, что ты любопытен, но и потому, что ты хочешь понимать людей. Их мотивы. Почему они такие, какие есть. Вот почему ты такой открытый. А еще ты невероятно конкурентоспособен. Но не знаю, осознаешь ты это или нет, для тебя «МакАлистер» – не просто команда. Для тебя это способ оставаться рядом с отцом и чтить его память.

Даже если бы весь ресторан сейчас загорелся, я не думала, чтобы кто-то из нас обратил на это внимание. Фоновые разговоры, звон посуды, голоса официантов, озвучивавших специальные предложения, – все это стихло, и единственное, что я могла слышать, – это учащенное дыхание Тео и дикий стук моего собственного бешено колотящегося сердца.

– Мне жаль, что ты перестала чувствовать, кто ты такая, – наконец нарушил он тишину. – Но не могу сказать, будто мне жаль, что это привело к разрыву твоих отношений.

Я фыркнула и попыталась отдернуть руку, но Тео лишь крепче сжал ее.

– Я хочу сказать, что ты заслуживаешь того, кто заставит тебя почувствовать себя самой прекрасной женщиной в мире и внутри, и снаружи. Того, кто поклонялся бы земле, по которой ты ходишь. Того, кто поможет тебе стать лучшей версией самой себя, и не просто поддержит, но и бросит тебе вызов. И если тебе потребовался кризис четверти жизни, чтобы это понять, что ж… не так уж я и разочарован, Джос. Может, Эндрю и неплохой парень, но ты заслуживаешь гораздо большего, чем просто неплохого. Ты заслуживаешь целого мира.

«Эм. Звонил Шекспир. Просил вернуть его сонеты».

Но не успела я определиться с ответом, как Тео усмехнулся и разрушил чары, сказав:

– Ну и что еще вы о мне знаете, доктор Фрейд?

Откинувшись на спинку стула, я высвободила руку из его хватки.

– Еще я знаю, что ты позволишь мне заказать этих скользких сухопутных тварей.

– И откуда же вы это знаете, мисс Бэнкрофт?

– Ну вот настолько хорошо я тебя знаю.

А еще я знала, что убеждать себя, что я не хочу Тео, было все равно что считать, что One Direction остались прежними после ухода Зейна. Это была попросту неправда. Я могла говорить себе, что любое желание, что я к нему испытывала, – лишь временный эмоциональный спад, но я хотела больше привилегий, чем могли предоставить мои медицинская страховка и кредитная карта, вместе взятые. Возможно, спать с Тео было все равно что играть с огнем, но в таком случае я была готова сгореть.

Глава 15: Тео

Я бы не назвал себя эгоистом, но я еще никогда не возил женщину, с которой не спал в данный момент времени, куда-то просто потому, что это сделает ее счастливой. Но Джози? Меня не нужно было спрашивать дважды. Я продал бы одну из своих почек на черном рынке, лишь бы сохранить эту улыбку на ее лице. Одному Богу было ведомо, какие услуги пришлось оказать Мартину, чтобы раздобыть эти ВИП-билеты, но я давно уже научился не задавать вопросов.

Наше первое утро без гонок мы начали в местной пекарне, где высокие стеклянные витрины до краев были забиты круассанами, слоеными пирожками, разноцветными фруктовыми пирожными и золотистыми багетами. Джози не спеша изучила все специальные предложения дня, выведенные мелом на черной доске за прилавком, и остановилась на эклере с маракуйей и малиной.

Выбрав выпечку, мы уселись за маленький столик возле открытой двери на кухню. От запаха остывающих ягодных печенюшек и тающей шоколадной крошки у меня слюнки текли и в животе урчало. Я с нетерпением вгрызся в свой круассан, пока Джози болтала о том, чем она хочет заняться в первую очередь. Ее распорядок дня был забит всем, от поиска римских руин до прогулок по мощеным мостовым с фахверковыми домами и осмотра средневековой архитектуры. Она как раз произнесла название какой-то церкви с французским акцентом, ничуть не уступающим моему, когда позвонил Мартин.

Я сразу ответил, потому что знал: он продолжит названивать мне до тех пор, пока я не возьму трубку.

– Эй, а можно я тебе позже перезвоню? Я сейчас немного занят.

– Нет, – возразил Мартин настойчивым тоном. – «МакАлистер» только что перенес все спонсорские встречи.

– Я тоже участвую в разговоре, – вклинился голос, в котором я узнал Рассела. – И я настоятельно советую тебе отложить все свои дела, приятель.

Проклятье. Если Мартин привлек Рассела в качестве подкрепления, ситуация и правда была дерьмовой.

– Нельзя удивлять кого-то тройничком, – пробормотал я к пущему изумлению и удовольствию Джози. – На когда их перенесли?

– На сегодня, – нерешительно произнес Мартин.

Я непроизвольно стиснул кулаки, и круассан в моей руке превратился в кашу.

– Ты прикалываешься?

Джози озабоченно наклонила голову:

– Ты в порядке?

Выдавив из себя улыбку, я показал ей большой палец.

– Как бы мне ни нравилось выводить тебя из себя, сейчас не тот случай, – вздохнул Мартин. – Встречи начинаются через час. В штаб-квартире «МакАлистера».

Мои ладони разом вспотели, и хлопья измельченного теста прилипли к коже.

– Блин, это полный отстой, я забыл прихватить с собой свои трусы для телепортации. Каким хреном им удалось поменять все планы в последний момент?

– По всей видимости, они изменили планы еще несколько недель назад, – ворчливо признал Мартин. – Нас просто весьма кстати забыли об этом предупредить.

По шкале от нуля до полного провала меня только что поимели в задницу.

– Все поправимо, Тео, – поспешно заверил меня Рассел. – Ты просто присоединишься к встречам онлайн, будешь вести себя так, словно ничего не случилось, и этим покажешь Эйвери, что ему не удалось тебя задеть. Что ты не собираешься никуда уходить. Будь выше этого.

Я даже не поморщился, услышав имя Эйвери. Меня не удивило, что именно он стоял за так называемым недопониманием по поводу перенесенных встреч. Пропустить одну встречу – не круто, но и не конец света. Но пропустить целый день встреч с крупнейшими спонсорами «МакАлистера» – то есть в буквальном смысле с людьми и компаниями, чьи деньги и позволяли мне участвовать в гонках? Вот это совсем не круто. Совсем-совсем.

Повесив трубку несколько минут спустя, я наградил Джози извиняющимся взглядом:

– Смена планов, ангелочек.

* * *

Джози отнеслась к смене планов с абсолютным пониманием, пообещав, что со всем справится сама. И хотя это вполне могло оказаться правдой, мне от этого было не легче. От одной мысли, что она одна будет гулять по новому городу, меня сводило судорогой. Мне это совсем не нравилось.

Я уговорил ее поделиться со мной своим местоположением, но это не мешало мне волноваться. Придется извиниться перед Блейком за то, что он всякий раз беспокоился о местонахождении Эллы. Знание того, что Джос охраняют шкафообразные охранники, меня бы значительно успокоило.

Чтобы не казаться совсем уж сверхзаботливым сталкером, я дождался конца первой встречи и только после этого поинтересовался, как у нее дела.

Тео Уокер: Как дела? Ты уже перепробовала все виды мороженого, которые только может предложить этот город?

Джози ответила тридцать мучительно долгих минут спустя, прислав мне селфи. Ее щеки были обветрены, волосы завязаны в высокий хвост, жемчужно-белые зубы выделялись на фоне темно-розовых губ. Рядом с ней в камеру ухмылялся седовласый месье с морщинами старше бутылки вина времен Первой мировой войны.

Тео Уокер: Я оставил тебя на несколько часов, и ты уже нашла себе папика?

Джози Бэнкрофт: Это Клод. Я на экскурсии, и он – мой новый приятель по прогулкам/новый друг.

Тео Уокер: Приятель по прогулкам? Бэнкрофт, этот дедок – древняя развалина. Единственное место, до которого он может прогуляться, – это ближайшая скамейка.

Вместо того чтобы посоветовать мне вести себя прилично, Джози прислала мне еще одну фотографию себя и своей новой подружки. Они лыбились друг другу на фоне какой-то старинной церкви.

Мы еще немного попереписывались, после чего я вновь сосредоточился на встречах. Было невыносимо скучно слушать, как наши спонсоры бесконечно нудят о цифрах, статистике и рентабельности инвестиций. Никто из пилотов не приходил в гонки ради денег. Нет, конечно, деньги были приятным бонусом, но вы не посвящаете долгие годы своей жизни спорту ради зарплаты. Вы поступаете так, потому что любите спорт. Денежная же составляющая в итоге оказывалась наиболее раздражающей и наименее приятной.

Встречи закончились ближе к вечеру, и я с грохотом захлопнул ноут. Эйвери мог катиться к дьяволу. Пропустить эти встречи было бы весьма пагубно для моей карьеры. Не было ситуации хуже, чем спонсоры, думающие, что вы недостаточно настроены на победу, а соответственно, приносите недостаточную сумму денег. Особенно в ситуации, когда продление вашего контракта находилось под вопросом.

Я как раз принял душ, чтобы снять напряжение, и вытирался, когда кто-то робко постучался в дверь.

– Никого нет дома! – крикнул я.

То есть «катитесь к черту», если другими словами.

Я был в отвратительном настроении. Ничего не мог с собой поделать. Ни одна частичка меня не мечтала провести этот день, пялясь на лицо Эйвери через экран ноута. Только не тогда, когда я мог бы идти позади Джози, разглядывая ее задницу, пока она разглядывала городские достопримечательности.

Спустя несколько секунд в дверь снова постучали.

«Да пойми же ты долбаный намек!»

– Уходите, – попросил я. – Пожалуйста!

Просьба тоже не сработала, потому что робкий стук сменился полноценными ударами. Я распахнул дверь, готовый наорать на любого, кто оказался на пороге, но мигом проглотил весь свой гнев, как только увидел Джози.

– Ой. – Я потер лоб, чтобы уменьшить шум в ушах. – Привет.

Джози, не говоря ни слова, протиснулась мимо меня в номер. Закрыв за ней дверь, я потуже затянул обернутое вокруг талии полотенце.

Стоило Джози повернуться ко мне лицом, как ее взгляд принялся блуждать по моему полуобнаженному телу. Моя кожа тут же воспламенилась от желания. «Коснись меня, попробуй меня на вкус, подразни меня». Проведя рукой по все еще влажным после душа волосам, я молча ждал, когда она завершит свою оценку. Каким-то образом Джози умудрялась выглядеть полностью невинной и совершенно распутной.

Это может показаться несколько самонадеянным, но журнал «Пипл» не просто так несколько раз включал меня в список самых сексуальных мужчин в мире. Я заботился о своем теле, регулярно тренировался с Расселом, соблюдал сбалансированную диету из углеводов, белков и овощей и старался спать не меньше семи часов. Но то, как Джози смотрела на меня… Впервые в жизни я почувствовал себя неловко – словно каждая клеточка моего тела оказалась полностью открытой.

Никто из нас не произносил ни слова, но между нами невидимой стеной клубилось обжигающее напряжение.

– Я хочу тебя, – ровным голосом произнесла она, но щеки ее пылали диким румянцем.

С момента нашей последней встречи прошло всего шесть часов, и ничто в ее поведении этим утром не указывало на то, что сегодня вечером мы собираемся делать что-то обнаженными. Я сделал небольшой шаг вперед, чтобы прощупать почву.

– Что такое, общение со стариком завело тебя для кого-то помоложе?

– Тебе следовало бы поблагодарить этого старика, – совершенно серьезно ответила Джози. – Он – причина, по которой я… подаю заявку на привилегии. На дружбу с привилегиями, не кредитную карту с привилегиями, само собой.

Я смеялся громко и долго:

– Хочу ли я знать подробности?

Джози небрежно пожала плечами, перекатываясь с носков на пятки. У нее не было никаких причин нервничать. Все, чего я хотел с того самого дня, как мы впервые переспали, – это продолжения. Я обхватил ее лицо ладонями, улыбнулся ее встревоженному выражению. Джози искала в моем взгляде какой-то признак того, что я хочу того же. Некое подтверждение того, что я хочу ее так же сильно, как она хочет меня.

Я ответил ей поцелуем, похожим на лондонский туман, – таким же ленивым, густым и всеподавляющим. Ее губы прильнули к моим с такой же страстностью, наши языки танцевали и переплетались. Ее пальцы скользнули по моему животу вниз, к тому месту, где полотенце туго оборачивало мои бедра, и я громко застонал и подался назад.

– Ты уверена, – мне пришлось перевести дух, – что хочешь этого?

Джози прикусила губу, такая милая в своей нервозности, а затем медленно стянула с меня мокрое полотенце. Оно скользнуло к моим ступням, а мой член взмыл в воздух, твердый и крепкий, как флагшток. Джози нерешительно обхватила его своей теплой рукой и что-то произнесла, но ее слова влетели в одно мое ухо и вылетели из другого. Я был слишком поглощен тем, как она медленно гладила меня, каким-то образом делая мой член еще тверже, чем это было вообще возможно. Я почувствовал себя Железным человеком.

– Джос, – прошептал я, тяжело дыша, пока она подбирала нужный ритм. – Прямо сейчас ты могла бы попросить меня выкрасть текст Декларации независимости, и я бы ответил «да». Ты не могла бы повторить?

Она рассмеялась:

– Ты серьезно поднял тему «Сокровища нации», пока я дрочу тебе? Потому что Николас Кейдж – прирожденный убийца стояков.

– Задай мне этот вопрос еще раз, пока твоя рука, – прошипел я, пока она водила большим пальцем по самому кончику, стирая липкую капельку, – не дрочит мне. Пожалуйста.

Ее рука соскользнула вниз, и мне тут же стало не хватать ощущения ее теплой ладони на моем члене.

– Обещаешь мне, что, когда бы это ни закончилось, мы все равно останемся друзьями?

Я проигнорировал мгновенный укол боли, который вызвали слова «когда бы это ни закончилось», и обхватил ее щеки ладонями. Когда она взглянула на меня своими широко распахнутыми глазами, способными растопить ледяную шапку на полюсе, я на мгновение утратил ход мыслей. Я бы выкрал правительственные документы любой страны, стоило ей только попросить об этом, держи она меня в тот момент за член или нет.

– Джос, ты всегда будешь моим другом. Секс этого не изменит.

Джози оставила на моем теле дорожку из влажных поцелуев, и мое дыхание сделалось быстрым и прерывистым. Стоя на коленях и облизывая мой член по всей длине, она не сводила с меня взгляда, не прерывала зрительный контакт. Я едва не кончил прямо здесь и сейчас. Я отчаянно старался не сводить с нее взгляда, когда мой член исчез у нее во рту, но моя голова сама собой откинулась назад от удовольствия.

Каждый раз, когда я был близок к тому, чтобы кончить, Джози переходила на восхитительный медленный темп, удерживая меня на грани. После третьего или четвертого раза я запустил пальцы ей в волосы, передавая невербальное сообщение, что лучше бы ей перестать меня дразнить.

– Хорошая девочка, – простонал я, когда она наконец взяла мой член во всю его длину.

Потребовалось совсем немного времени, и я полностью утратил над собой контроль в сокрушительном оргазме. Волна удовольствия накрыла меня с головой, когда я взорвался во рту у Джози, позволяя ей проглотить мою соленую сперму.

Я поднял ее с колен, отчаянно желая почувствовать вкус ее губ на своих. Раздвинул ее распухшие губы языком, и мы затерялись в голодном поцелуе. Я совсем потерял счет времени и не мог сказать, сколько мы стояли вот так, прежде чем мне наконец удалось оторваться от ее губ и начать нежно целовать ее шею. От тихих стонов Джози я мгновенно возбудился снова, хотя кончил каких-то десять минут назад.

– Выбери число, – произнес я, расстегивая ширинку на джинсах Джози. Она была слишком одета для того, чем мы собирались заняться. – От одного до пяти.

– Что, прости? – засмеялась Джози, выскальзывая из своих кружевных стрингов цвета лаванды. Я же полностью сосредоточился на том, чтобы стянуть с нее футболку, поскольку отчаянно хотел воссоединиться с грудью, последние несколько недель занимавшую безумное количество времени в моей голове. – Зачем?

Я был слишком увлечен, чтобы ответить. Ее темно-розовые соски напряглись от удовольствия. Я обхватил ее мягкие, словно мед, груди руками, нежно разминая их своими мозолистыми пальцами.

Грудь Джози вздымалась и опускалась, ее дыхание участилось.

– Число, – напомнил я ей.

Мои руки блуждали по всему ее телу – тяжелой груди, шелковистому животику, пухлой заднице.

– Два, – с придыханием произнесла Джози. – Зачем мне выбирать число? Я же не в мясном отделе сосиски покупаю.

– Сосиски? – недоверчиво рассмеялся я. – Нет, детка, ты выбираешь количество оргазмов, до которых я собираюсь тебя довести.

Я с новой настойчивостью приник своими губами к ее и начал нежно подталкивать в направлении кровати. Как только Джози оказалась на спине, я принялся не спеша, как мне и хотелось, ласкать ее грудь. Так, как я представлял себе всякий раз, как дрочил, с того самого момента, как мы впервые переспали.

– К черту Тома и Джерри. Я назову твои сиськи…

Джози стоном прервала меня:

– Не заставляй меня пожалеть об этом, Уокер.

Я мгновенно захлопнул рот и продолжил ласкать ее груди руками и языком до тех пор, пока ее тело не начало извиваться, моля о высвобождении. Когда я просунул руку между ее бедер и почувствовал, насколько Джози мокрая, я издал непроизвольный рык. Я проводил пальцем между ее половых губ вверх и вниз, чувствуя, насколько сильно она меня хочет. Ее тело откликнулось немедленно, и Джози еще шире раздвинула ноги.

– Тео, – прошептала она, выгибая спину. – Прекрати дразнить меня. Мне это нужно.

– Что тебе нужно, красавица? – Я водил пальцами перед самым ее входом, каждый раз останавливаясь прямо перед тем, как дать ей то, что она так желала. – Скажи это словами.

– Твои… твои пальцы, – хрипло произнесла Джози, ее упругая грудь тяжело вздымалась и опускалась с каждым ее сдавленным вдохом. – Твой рот. Все что угодно. Пожалуйста.

Ее глаза были закрыты от удовольствия, и она не увидела моей ухмылки.

– Только потому, что ты вежливо попросила, ангелочек.

Я легко ввел в нее два пальца, согнул их и нашел бугорочек. Джози ахнула, когда я начал аккуратно массировать его. Я водил языком по ее клитору, пока она не вскрикнула, зажав мою голову между бедер. Во всем мире не было другого места, в плену которого я бы хотел оказаться больше. Ее тело неудержимо содрогалось, пока саму Джози уносила волна удовольствия.

– Один готов, – произнесла Джози, подняв ладошку.

Я опустил лицо ей на живот.

– Ты что, хочешь дать мне пятюню?

– Пытаюсь! Ты на полпути к выполнению своего обещания. – Она поманила меня пальцами. – Не заставляй меня ждать, детка.

– Джос, я же «стахановец», – напомнил я ей, хлопнув по ее ладошке своей. – Два – это минимум.

Быстро достав из сумки презерватив, я ловко надел его. Джози наблюдала за моими действиями, не отводя взгляда, ее карие глаза были полны нескрываемого возбуждения. Она широко раздвинула ноги, приглашая меня войти. На этот раз я не заставил ее долго ждать.

Я осторожно опустился на Джози сверху, опираясь локтями на кровать, чтобы не раздавить своим весом. Снова войти в нее – моя личная нирвана. Мои инстинкты советовали мне поспешить, чтобы быстрее добраться до разрядки, в которой я так отчаянно нуждался, но мне нужно было продержаться достаточно долго, чтобы Джози была полностью удовлетворена и взмолилась о большем. Я хотел упиваться ее тихими стонами и всхлипами, медленно ублажая ее до тех пор, пока Джози полностью не растает в моих объятиях.

Наши тела двигались в полной гармонии, каждый мой толчок вызывал у Джози стон еще сексуальнее предыдущего. Она была словно наркотик – я уже не знал, кто я или где я, и мне было абсолютно все равно. Я просто хотел большего.

– Открой глаза, – велел я с со свирепостью в голосе, которая удивила даже меня. – Посмотри на меня, детка.

Она резко распахнула глаза и прильнула к моим губам своими. Наши тела терлись друг о друга медленными, настойчивыми движениями, не теряя единого ритма. Вскоре Джози всхлипнула мне в шею, вся напряглась, и ее накрыл очередной оргазм.

«А вот и второй».

– Ты такая классная, детка, – прошептал я ей на ухо, прижимаясь к ее лбу своим. – Я неделями мечтал об этом.

У ее духов был землистый и цветочный аромат, сладкий и чувственный. Когда я был внутри нее, я терял счет времени. Я чередовал поцелуи ее шеи с покусыванием мочки уха – это были две мягкие и отчаянно требующие внимания части ее тела.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, что эти задыхающиеся звуки исходят из моего собственного рта. Я так глубоко погрузился в Джози, что мог заблудиться, и, проклятье, мне не хотелось, чтобы меня нашли. Все мое тело вибрировало от потребности высвободиться, перед глазами плясал весь калейдоскоп цветов, и наконец я отдался оргазму и застонал в блаженной агонии и полном удовлетворении. Мой оргазм запустил цепную реакцию, и Джози вновь содрогнулась подо мной, пытаясь подавить стон и зарываясь головой в подушку.

Я оставался внутри нее, слишком истощенный, чтобы двигаться, пока Джози не сообщила мне, что я сейчас раздавлю ее своим весом. Я вынул свой обмякший член, перекатился на спину и прижался к ее боку.

– Может, нам спеть хором припев к I Just Had Sex? – спросила Джози, все еще тяжело дыша. – Или это полностью убьет атмосферу?

Мы оба рассмеялись.

– Не думаю, чтобы я когда-либо так много кончала, – спустя несколько минут призналась Джози. – По крайней мере, от мужчины.

На моих губах появилась горделивая улыбка. «Выкуси, Эндрю». То, чего он не смог добиться за два года, я сделал за час. И это мы только начали.

– Выбери другое число, – радостно предложил я. – От одного до десяти.

Джози приподняла голову, взгляд ее полуприкрытых глаз сочился удовольствием. Мне нравилось видеть это выражение на ее лице, зная, что это я ему причиной и что я даю ей то, чего не смог дать никто другой. Она рассеянно облизнула губы, и мой член снова задергался.

– Двенадцать.

– Хороший ответ, – произнес я, прежде чем запустить руки в ее волосы. – Моя цель – пятнадцать.

Я и не думал, что секс с Джози мог быть еще лучше, чем в первый раз, но как же я был рад, что ошибался. Впереди нас ждала наша собственная двадцатичетырехчасовая гонка на выносливость.

Глава 16: Джози

За последние несколько недель у меня было больше оргазмов, чем за всю предыдущую жизнь. И за все это я должна была благодарить семидесятидвухлетнего француза по имени Клод.

Нет, серьезно.

После завершения нашей экскурсии по Ле-Ману мы с моим другом по прогулкам зашли выпить кофе. И в итоге я вывалила ему все. И я имею в виду «все». Я никогда не думала, что произнесу фразы «друзья с привилегиями» или «случайный секс» незнакомцу, особенно мужчине его возраста, но мой рот превратился в поезд с бесконечным запасом топлива и сломанными тормозами.

И Клод дал мне довольно дельный совет – для мужчины старше моего любимого марочного вина. Он сказал, что лучший способ познать себя – прислушаться к своим инстинктам. И если интуиция подсказывает мне заняться сексом с моим лучшим другом, я должна просто поддаться течению. Разрешить себе добиваться того, чего я хочу.

И что же случилось сейчас? Я ни о чем не волновалась и была чертовски счастлива.

Во второй раз за неделю я проснулась оттого, что обнаженное тело Тео прижалось к моему. Он, словно коала, перекинул через меня руку и ногу, его колом стоящий член уютно устроился у меня на бедре. Его губы слегка приоткрылись, а нос мерно раздувался, пока он ровно и глубоко дышал во сне. Мне было очень жарко, но я позволила себе еще несколько минут насладиться обнимашками, а затем выскользнула из-под него. Тео слегка пошевелился, когда я поднялась с кровати, но он всегда спал крепко, поэтому не проснулся.

Наверное, мне стоило растолкать его и сказать, что я ухожу, но он выглядел таким милым и умиротворенным, что я решила оставить его в покое. Тихонько выскользнув за дверь, я направилась в Сохо на встречу с мамой. Мы завтракали вместе каждую субботу за исключением тех выходных, что я проводила на Гран-при. Каждый раз мы выбирали новое место из составленного Eater обширного списка лучших заведений для бранча в Лондоне. Сегодня на очереди было новое кафе, удостоившееся крайне лестных отзывов.

Когда я вошла в это модное пространство, меня встретил запах кофейных зерен и свежей выпечки. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что мама еще не подошла, я заняла небольшой столик на двоих рядом со стойкой, заставленной хромированными эспрессо-машинами. Свою пунктуальность я точно унаследовала не от мамы. Она – вечно отстающий от расписания Водолей, мой же знак – Скорпион – объяснял мою потребность вечно и везде быть вовремя.

Заказав настоятельно рекомендуемый – по крайней мере, в соцсетях – карамельный мокко-латте, я бездумно прокручивала ленту «Пинтерест», с нетерпением ожидая появления мамы, когда мне пришло сообщение от оставшегося у меня гостя.

Тео Уокер: Ты оставила меня в своей квартире и ушла не попрощавшись? Это какая-то странная извращенная психология друзей с привилегиями? Играешь со мной в игры разума?

Джози Бэнкрофт: Лол. Не хотела прерывать твои сладкие сны. И разве ты еще не понял, что я ужасна в любых играх?

Тео Уокер: Это неправда! Ты – эксперт в некоторых играх. Я возбуждаюсь от одной только мысли о том, как хорошо ты поигралась со мной вчера вечером.

Хотел бы я устроиться между твоих бедер прямо сейчас и слушать, как ты стонешь мое имя, словно это твоя любимая песня.

От его сексуально заряженных слов знакомое тепло потекло по моему телу от щек к мгновенно намокшему месту между ног. Может, Тео и любил находиться в центре всеобщего внимания вне спальни, но внутри нее? Он был более чем счастлив позволить мне оказаться в центре внимания. Словно ничего на свете не имело значения, кроме моего удовольствия. Некоторые из вещей, что он творил с помощью своих языка и бедер, можно было отточить исключительно с помощью многолетней практики. Я старалась не думать о том, откуда он накопил такой огромный – особенно в сравнении с моим – опыт. Секс с Тео мог вдохновить на девять сотен песен в стиле R&B.

– Дорогая, – раздался знакомый мамин голос. – Извини за опоздание. Жуткие пробки. Надеюсь, ты не слишком долго меня ждала.

Я резко уронила телефон на стол, словно меня застукали с поличным. Я быстро убрала гаджет в задний карман и только потом поздоровалась с мамой. Со светлыми волосами до плеч, проникновенными карими глазами и легкой улыбкой она легко могла сойти за мою кровную родственницу. Ну и за впечатляющую способность болтать о всем и ни о чем часами.

Не успела я опомниться, как официант принес полный английский завтрак для меня и тост с копченым лососем и авокадо для мамы.

– Так-так-так, – произнесла мама, растягивая «а» так, что слова тянулись, кажется, несколько минут. – Ты так и не сказала, что думаешь об этом.

Я тупо уставилась на нее:

– Думаю о чем?

– О том вибраторе, что я тебе отправила! – воскликнула она, даже не потрудившись понизить голос. – О том, что стимулирует оба…

– Ага! – громко воскликнула я, чтобы перебить ее. – Теперь поняла, мам!

У того новейшего вибратора, что она мне прислала, было столько частей, что я не знала, что со всеми ними делать. В сопроводительной записке она написала: «Надеюсь, это поможет тебе войти в гармонию со своим телом». И к сожалению, это не шутка. Я швырнула его в постоянно увеличивающуюся корзину присланных ею «игрушек». Я не раз говорила, что меня вполне устраивает мой давний и верный вибратор, который служил мне еще с университетских времен, но мама пропускала мои слова мимо ушей.

– Самый важный шаг в сексуальном удовольствии – познание собственного тела, – напомнила она мне. – В этом нет ничего постыдного, Джозефина.

Я так глубоко опустилась на стуле, что, кажется, касалась сиденья плечами.

«Счет, пожалуйста!»

– Мама, а можно мы сменим тему? Я предпочла бы не обсуждать оргазмы за омлетом, спасибо тебе большое.

– Секс – такая же неотъемлемая часть повседневной жизни людей, как и еда, дорогая, – тут же напомнила мне она. – А теперь, когда ты осталась одна, настало самое время по-настоящему сосредоточиться на своих потребностях и желаниях.

– Я знаю, мам, – вздохнула я, уже понимая, в каком направлении движется разговор.

– Говори партнеру, что тебе нравится, не торопись с прелюдией, регулярно проверяйся у гинеколога, экспериментируй с разными позами, чтобы умножить получаемое удовольствие.

Все это я уже слышала. Кому вообще нужны были религиозные Десять заповедей, когда можно было руководствоваться Десятью заповедями предстоящего оргазма?

Мама изогнула одну из своих идеальных бровей:

– Ты практикуешь то, что я проповедую?

– Каждую из твоих заповедей. – Внезапно у меня пересохло во рту, предательский румянец залил щеки. «Твою ж мать». – Я хотела сказать, что практикую каждую из твоих заповедей, которая ко мне относится, так что, э-э-э, я следую той, что касается изучения своего тела. Много его изучаю, у меня скоро уже магистерская степень в этом вопросе будет. Вот только не знаю, стоит ли добавлять ее в свое резюме или нет. А то может быть немного неловко, сама понимаешь. Менеджер по маркетингу днем, сексуальная богиня ночью. Да-да-да. Ты же знаешь, как говорят. Практика ведет к совершенству.

Мне бы сейчас очень пригодилась машина времени. Или немного мышьяка. Я бы не отказалась даже от гильотины.

Мама отхлебнула глоток своего чая латте. В то время как реакции моего отца всегда были преувеличенными и искренними, мама могла вести себя дипломатически и нейтрально практически во всем. Она столько повидала во время своих сеансов с клиентами, что сейчас мало что могло пошатнуть ее хладнокровие, спокойствие и собранность.

– Как его зовут?

– Кого?

– Его. Парня, с которым ты встречаешься.

«Проклятье».

– С чего ты взяла, что я с кем-то встречаюсь?

Ее розовые губы расплылись в улыбке.

– Если не считать, как ты лыбилась своему телефону, когда я вошла? Я бы сказала, что твой неиссякаемый поток болтовни и манера краснеть – явные признаки.

Намазывая тост джемом, я так отчаянно старалась не смотреть ей в глаза, словно она была Медузой горгоной.

– Ну, это не так уж и важно. Мы не встречаемся. Это просто…

– В сексе без обязательств нет ничего плохого, дорогая, – произнесла она. – И хотя это совершенно… не похоже на тебя, это вовсе не означает, что это не может тебе понравиться. Таким образом ты можешь узнать о себе много нового. Исследовать то, чего не попробуешь в более серьезных отношениях.

– Именно так! – Я яростно закивала. – Именно об этом мне и говорил Клод.

– Твоего молодого человека зовут Клод?

– Клоду семьдесят два года, и я совершенно точно не сплю с ним. Но не волнуйся, мам, Тео более чем подходит мне по возрасту. Конечно, он на несколько лет старше меня, но ему явно не семьдесят. Господи, ты вообще можешь это представить?

Мама слегка наклонила голову и встревоженно нахмурилась, на ее не тронутом ботоксом лбу проступила морщинка.

– Ты спишь с Тео?

«Черт. А в меню, случайно, нет кляпа?»

– Да, – призналась я, скрестив руки на груди. – Можешь перестать так на меня смотреть?

Но выражение ее лица не сменилось на «Не осуждаю и все понимаю», напротив, кончики ее губ опустились еще ниже. Из режима сексолога моя мама переключилась на режим заботливой мамаши.

– Я уже взрослая и могу сама принимать решения касательно собственного тела, – продолжила я, тоже начав хмуриться. – Разве не этому ты меня всегда учила?

– Разумеется. – Мама попыталась мне улыбнуться, но улыбка не достигла ее глаз. – Но спать с Тео – это не просто секс, дорогая. Это очень сильно все усложняет.

– Нет, на самом деле все довольно просто, – возразила я, в моем тоне появились оправдывающиеся нотки. – Мы все еще остаемся друзьями. Просто теперь мы стали друзьями, которые время от времени занимаются сексом.

За исключением секса, от которого у меня сводило пальцы ног и затуманивалось зрение, наша дружба осталась неизменной. Мы смеялись друг над другом так же часто, как и друг с другом, и могли целую вечность болтать о чем угодно и ни о чем. Просто теперь мы еще и поддавались безумной химии и искушению.

– Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль, – осторожно произнесла мама. – Секс без обязательств хорош только тогда, когда ты не вкладываешься в человека эмоционально. Тео – один из самых близких твоих друзей, и ты уже очень сильно привязана к нему. Введение в ваши отношения сексуальной близости однозначно все изменит. Это эмоциональная боевая зона, а у тебя нет должной подготовки.

– Я не собираюсь заводить отношения, – терпеливо объяснила я. – Тео тоже не ищет ничего серьезного, так что мы с ним на одной волне. Это идеальная ситуация. Так что мы ничего не усложняем, а лишь занимаемся потрясающим сексом без обязательств.

«Поставьте это на наклейку на бампер».

Мама поставила кружку на стол. Кажется, между ее бровями пролегли уже две морщинки, пока она изучающе рассматривала меня.

– Ты всегда любишь очень сильно и искренне, Джозефина, и это одна из тех черт, что я больше всего в тебе ценю, но ты уверена, что сможешь отделить секс от дружбы? Чувства от дружбы? Или же ты пытаешься убедить саму себя, что все хорошо, хотя на самом деле это далеко не так?

И вот она снова переключилась в режим терапевта.

– Я не шутила, когда говорила, что сосредоточилась на себе. – Я потеребила золотую цепочку на шее. – И я ценю, что ты заботишься обо мне. Но мне нужно, чтобы ты поверила, что ты правильно воспитала меня, и я способна принимать разумные решения. И если вдруг окажется, что я не права, что ж, тогда это будет моей проблемой.

Мама тряхнула головой.

– Ты права. Просто… я надеюсь, ты хотя бы предохраняешься…

«Ну нет, благодарю покорно, я не намерена еще раз выслушивать эту речь».

– Мама, – простонала я, съежившись и внутренне и внешне. – Пожалуйста. Мне не нужен еще один разговор о сексе, покорнейше тебя благодарю. Я почти уверена, что в данный момент своей жизни я могу воспроизвести его даже лучше тебя.

Она тихо рассмеялась своим мелодичным смехом. Снова взяла кружку в руки и сделала большой глоток.

– Ну хорошо, хорошо. Расскажи мне о работе.

– Да нечего особо рассказывать. – Я пожала плечами. – Работа как работа.

– Звучит довольно скучно, дорогая.

Я потеребила ручку своей кружки с кофе, провела пальцами по гладкой керамике.

– Да нет, все в порядке. Все как всегда. Помнишь, я говорила, что Лукас предлагал мне заняться фрилансом.

– Ага?

– Он написал мне на днях и спросил, интересно ли мне это, и я ответила «да». Не повредит хотя бы выслушать, что он хочет мне предложить, ведь так?

– Я думаю, это блестящая идея, дорогая. Жизнь дарит слишком много восхитительных возможностей, чтобы постоянно заниматься одним и тем же, особенно если это не делает тебя лучшей версией себя.

– Ты вычитала эту цитату на «Пинтерест»?

– Нет, просто я очень хорошо умею давать советы. – Она ухмыльнулась и откинула прядь волос за плечи. – Кстати, ты что-нибудь слышала о подкасте «Дебилы и дилдо»? Их представители связались со мной и позвали на запись одного из выпусков в качестве гостя.

«О боже».

Я тут же подозвала официанта. К черту кофе, мне требовалась «Мимоза» – причем без апельсинового сока.

Глава 17: Тео

Серые грозовые облака захватили все небо, скрывая любые свидетельства того, что еще час назад стояла ясная и солнечная погода. Я нырнул в моторхоум за несколько секунд до того, как ливень зарядил на полную силу, размывая пейзаж за окном.

– Уокер! Двигай сюда! – раздался чей-то голос.

Обернувшись, я заметил своего менеджера, разбившего лагерь в кафетерии. Пробираясь к нему, я не сводил взгляда с сэндвича с пастрами, лежащего возле его правой руки.

– Ты сегодня проделал отличную работу, приятель, – поприветствовал меня Мартин, когда я подошел к нему. – Ты прошел лучший круг с просто убийственным временем.

Развернув соседний стул, я уселся на него задом наперед и прижался грудью к спинке.

– О, благодарю вас, добрый сэр. Ты собираешься это доедать?

Прежде чем он успел ответить, я уже цапнул оставшуюся половинку сэндвича с его тарелки. Сэндвичи от Альби творили чудеса, а квалификация, как правило, распаляла мой аппетит.

Мартин закатил глаза, но не стал на меня ругаться. Вместо этого он достал из портфеля конверт из манильской бумаги. Мой контракт с «МакАлистер». Кусочки пастрами посыпались у меня изо рта.

– Я выделил места, на которые тебе следует обратить особое внимание, – произнес Мартин, двигая документ ко мне. – И прежде чем ты начнешь паниковать, помни, что все это можно обсудить в ходе переговоров.

«Проклятье».

Раздел I, статья II [Сроки действия]

После завершения одного (1) года контракт между «МакАлистер рейсинг» и Теодором Уокером автоматически прекращается, но допускается возможность его продления по согласию сторон.

«Всего один год? Мой первый контракт с «МакАлистер» был на пять лет. Еще до того, как я начал за них выступать, они знали, что меня интересует долгосрочное соглашение. Теперь же мне гарантируют всего один сезон?»

Раздел III [Политика в отношении социальных сетей]

Маркетинговая команда «МакАлистер рейсинг» будет вести все социальные сети Теодора касательно всего контента, касающегося «МакАлистер рейсинг», их спонсоров и/или любых спонсорских соглашений в целях защиты интересов акционеров. Любые сообщения в социальных сетях, которые будут сочтены спорными, автоматически приведут к штрафу в размере 10 000 долларов для Теодора Уокера.

«Чего? Серьезно? Они хотят контролировать мои профили в социальных сетях? Я же не выкладываю посты о том, как нюхаю кокаин в футболке с логотипом «МакАлистера»? Да мне даже наркотики не нравятся, мне становилось дурно всякий раз, как я пытался что-то проглотить или выкурить».

Раздел VII, статья X [Положение о спонсорстве и поддержке]

Спонсорские сделки «МакАлистер рейсинг» замещают любые индивидуальные спонсорские соглашения и сделки. Никакое пересечение не допускается. Этот пункт включает, но не ограничивается спонсорскими сделками в следующих областях: напитки, спортивная одежда (обувь/одежда для активного отдыха), спортивные товары (экипировка и оборудование), электроника.

«Моими крупнейшими и любимейшими личными спонсорами были бренды спортивной одежды и спортивных товаров. Они не только хотели отнять у меня миллионы долларов, но и разрушить отношения, над развитием которых я упорно трудился годами. Просто прекрасно».

Раздел VII, статья X [Правила выступлений]

Тренировочные и квалификационные заезды не накладывают никаких ограничений на пилотов. Но во время Гран-при в интересах набора очков болид номер один всегда будет финишировать выше болида номер два. Для достижения этой цели пилот номер два соглашается, что не будет предпринимать никаких обгонных маневров, разве что у пилота номер один возникнут механические проблемы или же пилот номер два получит четкий приказ от команды.

Когда я положил контракт на стол, мои руки дрожали.

– Мартин, это не контракт, а тюремный приговор.

Ситуации, в которых руководитель команды приказывал одному из болидов отойти в сторону – в интересах безопасности или стратегии, – были нередки, но подписывать договор, в котором черным по белому значилось, что это будет повторяться в каждой гонке сезона, – унижение для меня и моего таланта. Это было все равно что признать, что я не самый лучший и никогда им не буду. Это было чертовски личное оскорбление.

– За исключением этих моментов это отличное предложение, Тео. – Мартин ободряюще улыбнулся. – Ты получишь отличный бонус, плюс премии за хорошее выступление и повышенный процент от корпоративных спонсорских сделок.

– Отличное предложение? – в сердцах воскликнул я.

Несколько человек повернулись в нашу сторону, но мне было наплевать. Я был в ярости:

– Они не только выгоняют меня из моих собственных аккаунтов, но и лишают миллионов от спонсорских сделок и моих существующих соглашений. Они лишают меня…

– Тео! – резко прервал меня Мартин. – Успокойся. Мы сделаем им встречное предложение. Когда ты вообще в последний раз подписывал контракт, не заменив в нем перед этим половину пунктов?

Я задумался.

– Никогда.

– Именно. Мы приведем это соглашение к тому виду, который ты хочешь, договорились?

Я скрестил руки на груди:

– Договорились. Потому что текущее предложение совершенно неприемлемо.

Дело наверняка было не только в моем разрыве с Кристиной. Нельзя предлагать двукратному чемпиону мира, находящемуся на пике карьеры, такой контракт, словно он все еще новичок, которому только предстоит зарекомендовать себя. Но я не рассматривал возможность не продлевать контракт с «МакАлистером». Просто не рассматривал. «МакАлистер» были лучшими из лучших. «Эверест», «Итака» и «АльфаВита» тоже были неплохими командами, они тоже добивались значимых побед, но они не были командами моего отца. Командой моего отца был «МакАлистер». И я не собирался отказываться от единственной вещи, которая у меня от него осталась.

– Почему бы тебе не сбавить обороты в социальных сетях, пока мы обсуждаем детали нового контракта? – предложил Мартин. – Мне-то плевать, что ты там постишь, но, может, в этом году обойдемся без прямых трансляций из ночных клубов?

Я закатил глаза:

– Моим фанатам нравится, что я живу обычной жизнью.

– Не знаю, в каком мире ты живешь, малыш, но эксклюзивное обслуживание за частным столиком в ТАО никак не назовешь обычной жизнью. – Он изогнул бровь. – Ты вдохновляешь, но уж точно не можешь служить примером обычной жизни.

– Я не собираюсь меняться только для того, чтобы угодить Эйвери, Мартин. Это полная чушь, и ты прекрасно это знаешь.

– А я никогда и не велел тебе меняться, Уокер. Но мне кажется, что немного сбавить обороты тебе не повредит. Тебя разве убьет, если ты будешь проводить сессии вопросов и ответов полностью одетым и не сидя в своей ванной?

Это была не моя ванна. Это была ванна в гостиничном номере какой-то случайной цыпы, которую я подцепил в прошлом году. Но кран там был в форме змейки, и мне это показалось крутым. Правда, я не думал, что эти детали сейчас пойдут мне на пользу, так что я решил придержать эту информацию при себе.

– Ладно, я сбавлю обороты. Что-нибудь еще? Как думаешь, Эйвери предпочтет, чтобы я облизал пальцы его ног или натер воском задницу?

Мартин проигнорировал мою шутку и отхлебнул воды:

– Мне насрать, чего хочет Эйвери. Меня волнует, чего хочешь ты. Поэтому я сейчас свяжусь с юристами, и мы подготовим встречное предложение. А ты просто не отсвечивай, не делай ничего глупее обычного, и все будет хорошо. Capisce[6]?

Я поднялся на ноги. Все мое тело сжалось от раздражения и обиды, но я сумел выдавить из себя согласие, прежде чем надуться и скрыться в уединении своего номера. Рассел, лично поговорив с Мартином, заскочил ко мне, но я не был в настроении обсуждать это. Даже с ним.

Прежде чем Ричард начал встречаться с моей мамой – во времена, когда он был просто старым менеджером моего отца, моим другом и отцовской фигурой, – я бы написал ему. И записал бы ему длинное голосовое сообщение, где бы жаловался на то, как сильно я ненавижу политику и контрактную составляющую спорта, ведь все, чего я хотел, – это просто гонять на треке. Но теперь он был предан не мне, а моей маме, а последнее, что мне требовалось, – это чтобы она волновалась за меня, если он вдруг перескажет ей что-то из сказанного мною.

Следующий час я провел в гоночном симуляторе «Формулы-1». Его альтернативная реальность позволяла мне гонять за «МакАлистер» без каких-либо контрактных условий или обязательств.

Тихий стук в дверь вернул меня в реальный мир, как раз когда я заканчивал двадцать второй круг виртуального Гран-при Абу-Даби. Через мгновение в щель просунулась светловолосая голова Джози. Ее улыбка мигом сняла накопившееся в моем животе напряжение.

– Привет! Я могу спрятаться у тебя?

Я поставил игру на паузу и жестом пригласил ее войти.

– Только если расскажешь, от кого мы прячемся.

Джози протиснулась в щель и закрыла за собой дверь. Ее черная футболка немного задралась спереди, открыв подтянутый животик, который я ласкал языком прошлым вечером. Я сдвинул огромную, занимающую половину дивана подушку, чтобы она могла сесть рядом.

– Я прячусь от Риса, – призналась Джози, оказавшись в безопасности моего убежища. – Мне кажется, мой мозг разорвется на миллион мелких частей, если он еще хоть раз спросит меня, как провести А/В-тестирование рекламной кампании в соцсетях.

Когда дело доходило до продвижения в социальных сетях, директор по маркетингу «МакАлистера» становился абсолютно беспомощным. Разумеется, он понимал важность этого направления, но совершенно не знал, как этим заниматься. Разумеется, для этого у него существовала целая команда профессионалов, но он все равно задавал одни и те же вопросы непомерное количество раз.

Я предложил Джози второй джойстик:

– Хочешь поиграть?

Джози взяла джойстик и позволила мне показать, как настроить своего гонщика, – в прошлый раз я проделал всю процедуру за нее. После десятиминутной паузы мы начали новую гонку. Но прошло всего четырнадцать кругов, прежде чем Джози спросила:

– Не хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит?

– Фи-и, – простонал я, дразня ее. – Ну почему женщины всегда хотят поговорить?

Не сводя глаз с экрана, Джози выбила джойстик у меня из рук. Мне потребовалось целое мгновение, чтобы прийти в себя от удивления, и к тому моменту, как я подобрал джойстик, она уже опережала меня.

– Ты самый болтливый человек из всех, кого я когда-либо встречала, – произнесла Джози, агрессивно нажимая на кнопки. Я не был уверен, какую комбинацию она хотела провернуть, но было очевидно, что она не сработает. – Ты забыл, как прожужжал мне все уши рассказом о своей сверхъестественной способности всегда точно определять спелость того или иного фрукта?

Я усмехнулся, отмечая точность ее наблюдения:

– А ты забыла, как прожужжала мне все уши лекцией о том, что я каждое утро должен наносить солнцезащитный крем?

– И я продолжаю придерживаться этого мнения, – с пылом заявила Джози. – Это не только позволяет предотвратить рак кожи, но и помогает бороться с морщинами и старением кожи. Я просто забочусь о тебе, Уокер. Ты можешь этого не осознавать, но ты постоянно подвергаешься воздействию ультрафиолетового излучения. Даже в своем удобном маленьком гоночном шлеме. Но если ты хочешь иметь веснушки и морщины, то ты волен игнорировать мои советы. Только не приходи ко мне слезно просить лучшую антивозрастную сыворотку, когда в сорок ты будешь выглядеть на шестьдесят пять!

Я ухмыльнулся:

– Может, ты еще хочешь, чтобы я постоянно ходил с зонтиком?

Джози поставила игру на паузу и резко повернулась в мою сторону:

– Это вовсе не шутки. Ты можешь думать, что ты превыше всех остальных мужчин, Теодор Чейз Уокер, но ты точно не выше солнца. Это огромный пылающий шар света, огня… и других вещей.

– А кто сказал, что я превыше всех остальных мужчин?

– Ты! – Джози запрокинула назад голову и рассмеялась. Единственное, чего мне хотелось – это покрыть всю ее обнаженную кожу любовными укусами, каждый след – воспоминание о тех стонах, что она издает, когда я всасываю ее кожу между зубов. – Во время интервью SkySports сегодня утром. Ты сказал: «Может, на гоночном треке мой номер и семнадцать, но во всем остальном я – номер один».

«Ну и в чем я был не прав?»

– Ты так говоришь, будто это что-то плохое. – Я усмехнулся. – По крайней мере, я – номер один по доведению до оргазма.

– Господи, Уокер, ты вечно будешь… – Щеки Джози порозовели, и она запнулась. – А, неважно.

– Вечно буду что? – подсказал я ей. – Брось, Джос, ты не можешь вот так томить меня в ожидании.

Она отмахнулась:

– Забудь. Все в порядке. Давай играть.

У меня была сестра. И мозг. Когда женщина говорила, что все в порядке, все было далеко не в порядке. Все было максимально не в порядке. Однажды одна киса сказала мне, что все в порядке, а затем швырнула мне в голову туфлю от «Лабутен». И лишь моя быстрая реакция позволила мне сохранить левый глаз.

– Все, очевидно, не в порядке, – мягко произнес я. – И ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что я не отпущу ситуацию, пока ты мне не скажешь. Так что мы можем пойти легким путем или сложным, но в обоих случаях все закончится тем, что ты поделишься со мной тем, что не дает тебе покоя.

Джози вздохнула, но промолчала. Так, похоже, она выбрала сложный путь.

Я начал громко петь «Богемскую рапсодию», зная, что не пройдет и десяти секунд, как Джози попросит меня остановиться. Однажды она сравнила мой голос с «бензопилой, пропущенной через блендер в вертолете». И это еще меня называли любителем драмы. Только представьте.

Джози закрыла уши руками:

– Ну хорошо! Хорошо! У меня сейчас из ушей кровь пойдет!

«Ха! Успех».

– Теперь, когда с этим разобрались, – с ухмылкой произнес я. – Пожалуйста, закончи предложение «Господи, Уокер, ты вечно будешь…».

Джози потянулась рукой к тонкой золотой цепочке на шее и потеребила свисавшую с нее маленькую букву J.

– Напоминать мне, что ты более опытен в сексе, чем я.

Моя челюсть резко отвисла, и я быстро заморгал. Это было совсем не хорошо. Все, что я смог из себя выдавить, это сдавленное:

– Что ты имеешь в виду? У тебя было несколько длительных отношений.

– Да, но это вовсе не означает, что они были какими-то сексуально авантюрными. Я привыкла менять около трех поз за раз и заканчивать. А твоя любимая поза, наверное, называется «Похотливый бегемот» или что-то в этом роде. И я не сомневаюсь, что ты перепробовал множество других безумных поз с причудливыми названиями типа «Летучая белка» или «Римская вилка».

Джози перечислила еще несколько столь же абсурдных названий, и я согнулся пополам от смеха, не в силах сохранить серьезное выражение лица, когда она произнесла «Поворот трубы». Моей любимой позой была миссионерская, но озвучивать это было бы как-то тупо.

– Я не должна была этого говорить, – сказала Джози, густо покраснев. – Я все испортила. Давай забудем, что я вообще хоть что-то сказала. Лады? Лады. Звучит как отличный план. Самые продуманные планы… что-то типа того, не могу сейчас вспомнить точную фразу. Неважно. Ты же согласен вычеркнуть все вышесказанное из протокола, да? Потому что я знаю, что ты скорее предпочтешь отбеливатель выпить, чем вести подобные разговоры.

Джози не ошибалась, как правило, я всячески избегал подобного вида разговоров, предпочитая вместо этого кататься по раскаленным углям и битому стеклу. Но с Джози я не возражал. Она всегда была исключением.

– Ты не сделала ничего плохого, – заверил я. – Мы должны иметь возможность говорить о подобных вещах друг с другом. Хей. Мы же в первую очередь друзья. И я хочу, чтобы тебе нравилось проводить время со мной точно так же, как мне нравится проводить время с тобой.

Джози поерзала на месте.

– Мне нравится. Поверь мне. Просто я не хочу, чтобы ты считал меня скучной потому, что я не могу поднять ногу за голову или заниматься сексом, стоя вниз головой. Я только за то, чтобы попробовать что-то новое, но я вовсе не стремлюсь сломать себе спину, играя со своим телом в «Твистер», понимаешь меня?

– Каким, по-твоему, сексом я занимался? Послушать тебя, так я трахал женщин посреди водоема, кишащего акулами.

Джози кивнула:

– Ну, я не знаю. Вполне возможно. Реми в одном из выпусков «Дебилов и дилдо» рассказывала о девушке, которая занималась сексом во время прыжка с парашютом.

Я усмехнулся:

– У меня была своя доля безумного секса, Джос, но это вовсе не значит, что только он мне и нужен. И если уж говорить начистоту… Я чертовски напуган твоим опытом. Я тут сражаюсь с парнями, у которых есть многолетняя фора в изучении твоего тела и вещей, которые доводят тебя до оргазма. Но доводить тебя до оргазма. Вот что доставляет мне удовольствие, ангелочек.

– Правда?

– Правда, – подтвердил я. – Хотя если ты хочешь попробовать «Крокодилий штопор», мы всегда можем…

– Нет. Единственный штопор, который мне нужен, – штопор для вина, благодарю покорно. – Джози рассмеялась. – А теперь ты можешь рассказать, что с тобой происходит? И не вздумай говорить, что все в порядке. Ты хрустишь костяшками пальцев, только когда нервничаешь. А с тех пор, как я пришла, ты трещишь ими словно долбаными петардами.

– Ты умная женщина, Бэнкрофт! – рассмеялся я, впечатлившись.

Я действительно хрустел пальцами, когда нервничал, но сам редко замечал это. Я указал на шрам, пересекавший мою левую бровь.

– Ты же замечала мой шрам?

– Ага, – ответила она, ее губы расплылись в улыбке. – Если мне не изменяет память, ты сказал, что то ли ты подрался со львом в клетке, то ли неудачно воспользовался консервным ножом с завязанными глазами.

– Или прокатился на скейтборде по склону вулкана.

Джози закатила глаза, но уголки ее губ расплылись в улыбке. Я сделал глубокий вдох. Это была одна из тех немногих тем, для которых я не мог подобрать слов.

– Его мне оставил Эйвери, – вздохнул я.

У Джози отвисла челюсть, ее брови взмыли вверх.

– Типа… Джеймс Эйвери?

– Он самый.

– Он что, кастетом тебе двинул? Боже правый, Уокер.

Ощущения точно были похожие. В памяти тут же всплыло уродливое выпускное кольцо, которое он носил. Чертовски безвкусное. Джози провела по белой неровной коже большим пальцем, и я тут же растаял от ее прикосновения, словно масло.

– Я встречался с его дочерью Кристиной. – Я сделал небольшую паузу. – Ну, точнее, это она считала, что мы встречаемся, а я думал, что мы всего лишь весело проводим время.

– Как мы? – тихо спросила Джози, отведя взгляд.

– Вовсе нет, – заверил ее я. – Мне тогда было чуть за двадцать, и я был дипломированным идиотом.

– Ты до сих пор дипломированный идиот. – Взгляд Джози на мгновение пересекся с моим, и она быстро улыбнулась. – Так он ударил тебя за то, что ты встречался с его дочерью? Как будто бы чрезмерная реакция.

Я вздохнул:

– Все закончилось очень плохо.

Я не винил себя в произошедшем, но я знал, что мои поступки сыграли свою роль в том, что Кристина покатилась по наклонной. После того как я добился запретительного судебного приказа, родители отправили ее в реабилитационный центр в Швейцарии. Ну, по крайней мере, так утверждали слухи.

Джози провела указательным пальцем по контуру моих мышц живота, проступающих сквозь ткань футболки:

– Между вами что-то произошло?

Я ответил не сразу.

– Эйвери с тех пор мне проходу не дает. И слушай, я не идиот, я понимаю, что Блейк – всеобщий любимец, но я тоже вношу свой вклад в результаты команды. Я – такая же часть «МакАлистера», как и он. Но Эйвери просто из штанов выпрыгивает, чтобы усложнить мне жизнь. Мне кажется, это меня просто допекло сегодня.

Джози крепко меня поцеловала, заставив на мгновение забыть, о чем мы вообще говорили. Обычно инициатором всех наших поцелуев был я, поэтому она застала меня врасплох, но я подался ей навстречу, позволяя вкусу ее губ успокоить мое бешено колотящееся сердце. Наши языки нашли друг друга, я на миг задумался, не слишком ли одержим поцелуями, но быстро отбросил эту мысль.

Несколько мгновений спустя она отстранилась.

– Блейк не всеобщий любимец.

– Разве?

Ее соблазнительно пухлые губы растянулись в дерзкой улыбке.

– Нет. Я слышала, одному из инженеров ты нравишься больше.

– Уф. – Я хихикнул. – Ну, в любом случае ты – все еще моя любимица.

– Еще бы. – Джози усмехнулась и подмигнула мне. – Я – всеобщая любимица.

Она не ошиблась.

Я быстро взъерошил ей волосы:

– Хочешь вернуться в отель и заказать еду? Можем посмотреть фильм или еще что-нибудь. Мне совсем не хочется куда-либо идти.

– Конечно. О! – Джози захлопала в ладоши. – А мы можем заказать суши?

– Твое желание – закон для меня, принцесса.

Схватив с приютившегося рядом с диваном крошечного столика телефон, я увидел новое сообщение от Блейка.

Блейки Блейк: Привет! Мы с Алдером собираемся пойти поужинать. Ты с нами?

Тео Уокер: Не. Хочу сегодня остаться у себя. Но спасибо за приглашение, приятель.

Блейки Блейк: Дикий Уокер хочет остаться у себя? Мир, должно быть, рухнул.

Но мой мир не рухнул. Он только начинал вращаться вокруг румяной блондинки с самыми соблазнительными губами, что я когда-либо видел.

– Тео? – окликнула меня Джози, когда мы начали собираться, чтобы уйти. Я повернулся к ней.

– Да?

Ее лицо озарила улыбка, и она прижалась своими мягкими губами к моему лбу.

– Ты тоже мой любимчик.

Глава 18: Джози

Все, что Лукас рассказал мне об этой «возможности фриланса» – которая звучала все более сомнительнее, – это что я буду приятно удивлена. Что бы это ни значило. Я должна была встретиться с ним в «Боксерском зале Уэллса», спортзале, куда ходили известные и подающие надежды спортсмены. Это как Soho House, только в мире спорта. У Лукаса был собственный тренер по производительности, но иногда он тренировался с владельцем спортзала, профессиональным боксером с тремя чемпионскими поясами за плечами.

Дверь «Боксерского зала Уэллса» была такой незаметной, что ее можно было принять за служебный вход. Красного цвета, с царапинами на металле, она не выглядела так, словно вела в один из самых эксклюзивных боксерских и тренировочных залов Лондона. Когда я вошла внутрь, меня окружили звуки тяжелого дыхания, хмыканья и стонов. Если бы я закрыла глаза, то легко могла бы представить, что нахожусь на съемочной площадке порно.

Я заметила Лукаса на боксерском ринге посреди помещения. Его пропитанная потом серая футболка наглядно подчеркивала его напряженные, татуированные руки.

Я направилась к нему, огибая личных тренеров и мужчин с полотенцами на шеях и напевая заглавную песню из «Рокки».

– Джос! – Лукас улыбнулся. – Ты пришла!

– Я пришла, – подтвердила я, помахав ему камерой, чтобы показать, что выполнила свою часть сделки. – Я здесь, чтобы снять первые кадры для твоего профиля в социальных сетях?

Лукас отхлебнул воды из своей бутылочки и закатил глаза. Оказалось, на шкале любителей социальных сетей он был где-то посередине между Блейком и Тео. Он не публиковал случайно в сториз смешные мемы вместо того, чтобы отправить их в личных сообщениях, как это делал Блейк, но и не вел прямые трансляции своих завтраков в течение двух часов, как Тео.

– Едва ли это в моем стиле, Бэнкрофт, – фыркнул он. Протиснувшись между окружавшими ринг эластичными канатами, он спрыгнул с возвышения и направился в мою сторону.

– Готова увидеть нечто по-настоящему крутое?

– Нечто по-настоящему крутое? – нахмурилась я. – А это не будет как в Баку, когда Блейк тоже хотел показать нам что-то по-настоящему крутое, а в итоге это оказался ролик из ТикТока, который все остальные видели еще несколько недель назад?

Лукас долго смеялся.

– Блейк установил довольно низкую планку, но это на самом деле круто.

Он повел меня в дальнюю часть спортзала. Я рассчитывала оказаться в небольшом офисе в углу, но вместо этого Лукас открыл дверь аварийного выхода и жестом пригласил меня последовать за ним на улицу. Ночь была теплой, но это не помешало мурашкам пробежаться по моим рукам, когда мы вышли в темный переулок.

Пройдя до конца переулка, мы резко свернули направо и остановились перед витриной, тонированные стекла которой были защищены металлическими решетками. Царящую на улице тишину нарушал лишь звук наших шагов по булыжной мостовой. Я огляделась по сторонам на случай, если мне понадобится повторить полиции, где именно меня похитили. Я кое-чему научилась за время просмотра «Закона и порядка» с Эллой.

– Просто доверься мне, – произнес Лукас, словно прочитав мои мысли.

Мы определенно очутились в «Алисе в Стране чудес», потому что, пройдя через пустое помещение магазина, мы оказались возле еще одной подозрительной двери в задней его части. Я почти ожидала, что это дверь ведет либо в логово, из которого преступники заправляли всей окрестной наркоторговлей, либо в нелегальный бар, где проводились не менее нелегальные азартные игры.

– Добро пожаловать, – раздался позади нас чей-то шелковистый голос.

Поскольку я и так была на взводе от нашей сомнительной прогулки, от звуков этого голоса я едва из «конверсов» своих не выпрыгнула. Обернувшись, я увидела сплошную гору мускулов, также известную как Келси «Хитмэн» Уэллс. Когда перед тобой стоит легендарный боксер, шестеренки в сознании волей-неволей начинали вращаться.

– О боже! Это что, подпольная боксерская арена? Прямо как «Бойцовский клуб»? Только без Брэда Питта и бессонницы!

Взгляд янтарных глаз Келси скользнул по мне, но не угрожающе или пошло, а скорее оценивающе. Его лицо цвета мокко идеально контрастировало с жемчужно-белыми зубами.

– Нет, это не секретный филиал «Боксерского зала Уэллса», но я понимаю, что ты имеешь в виду.

– Если бы это был секретный филиал, едва ли бы это место нуждалось в рекламе. – Наградив Келси дружелюбной улыбкой, я огляделась по сторонам. Повсюду были пыль, строительный мусор и инструменты, но я не могла понять, строят ли тут что-то или сносят. – Так что же это за место?

– Здесь будет самый обсуждаемый бар в Лондоне, – со смехом произнес Келси. – Как только я закончу со строительством, то придумаю название, составлю окончательный вариант меню кухни и напитков, оформлю его, найму персонал и, в конце концов, открою. Ну, еще миллион других вещей спустя.

– «Близнецы»! – выпалила я.

И Лукас, и Кесли одинаково недоумевающе уставились на меня.

– Что?

– Тебе стоит назвать это место «Близнецы», – начала я с ощутимым волнением в голосе. – Раньше я была увлечена астрологией. Очень увлечена, – пояснила я. – Я каждый день читала свой гороскоп. Я Скорпион по знаку зодиака, но у меня Солнце в Деве, Луна в Овне, асцендент в Весах. В общем, Близнецы славятся двумя своими сторонами. Той, что они демонстрируют всему миру, и своей тайной стороной, которая является их истинным «я». Как это место. Вы заходите в маленькое помещение и думаете, что попали в одно место, скажем, магазин пластинок или парикмахерскую, а затем вы оказываетесь в совершенно ином месте. В самом обсуждаемом баре в Лондоне, если хотите. То есть то, что вы думаете, что получаете, и то, чем вы являетесь на самом деле.

Келси покосился на Лукаса, а затем снова перевел взгляд на меня:

– Лукас был прав. Ты чертовски гениальна.

Лукас подтолкнул меня локтем. Он был самым большим хайповщиком из всех.

Келси подвел нас к карточному столу, окруженному складными стульями. Клянусь, я видела где-то картинку, на которой собаки пьют виски и курят сигары, играя в покер за таким же столом.

Келси провел рукой по своим кудрям цвета карамели.

– Если ты готова, я бы с удовольствием сделал несколько фотографий помещения. Вдохновляйся, дай волю своим творческим сокам. Мне не нужны скучные деловые предложения, я ищу того, кто направит меня в нужную сторону. Подберет правильный тон для бренда. У меня есть битком набитая идеями доска «Пинтереста», но идеи повсюду. Мне нужен кто-то, кто отшлифует мое видение и воплотит его в жизнь.

Я прижалась ногой к ноге Лукаса, пытаясь не произнести «О боже мой» вслух. То, что у Келси была доска «Пинтерест», – это, пожалуй, самая милая вещь, что я когда-либо слышала. Мне нравилось, что у него была доска, визуализирующая его идеи. У меня самой их было порядка двадцати.

– Не хочу стрелять себе в ногу, – нерешительно произнесла я. – Но разве у вас уже нет маркетингового агентства, которое вело бы дела «Боксерского зала Уэллса»?

– Да есть, но оно слишком… – Келси взмахнул руками перед собой, словно нужное ему слово волшебным образом могло возникнуть прямо перед ним.

– Корпоративное? – подсказала я.

– Да. Точно. Слишком корпоративное. Они делают свою работу, но не вкладывают в нее тот личный, уникальный оттенок, что я ищу. Мне нужно что-то креативное, провокационное, опьяняющее. Что-то такое, что заставило бы людей говорить о моем баре, понимаешь?

«Звучит даже слишком знакомо».

– Имеет смысл. Особенно для столь уникального места.

Дизайн не был моей специальностью, но я прекрасно понимала, насколько важны обстановка и атмосфера. Идеи потекли у меня в голове словно слова в песне. «Близнецы» – неофициальное название – должны были вывести ожидание неожиданностей на совершенно новый уровень. Подавайте изысканный дорогой виски в маленьких надувных фламинго. Предлагайте в баре картофельные шарики с икрой. Повесьте диско-шар в облицованной мрамором ванной комнате.

– Вам нужен кто-то на полный рабочий день? Не знаю, сказал ли вам Лукас, но…

– Вы принадлежите «Формуле-один». – Келси кивнул и улыбнулся. – Все нормально. Сейчас я просто ищу того, кто поможет мне запустить это место.

Я стиснула зубы, лишь бы не запеть свою любимую песню из Ханны Монтаны Best of Both Worlds.

Я начала засыпать Келси вопросами о баре. Несмотря на то что барная индустрия сильно отличалась от индустрии автоспорта, вопросы приходили ко мне легко. Мне нужно было лишь слегка видоизменить то, что я и так искала, когда глубоко погружалась в маркетинговый план «МакАлистера» в поисках слепых пятен и возможных решений.

«Провел ли он анализ конкурентов? Что такого будет в „Близнецах“, чего не было в других местах? Какого рода публику он надеялся привлечь? Чем хотел прославиться – атмосферой, кухней и баром или музыкой? Всем из вышеперечисленного? Каковы его временные рамки?»

Я была рада, что прихватила с собой блокнот с камерой, потому что час спустя я уже исписала шесть страниц заметок и сделала более пятидесяти фотографий.

– Давай встретимся где-нибудь через неделю или около того? – предложил Келси, когда мы втроем вышли на улицу. – Тогда и обсудим дальнейшие шаги.

– Звучит здорово, – пискнула я.

Когда Келси исчез из нашего поля зрения и слышимости, я мигом утратила свою мнимую крутость.

– О боже, Лукас! Когда ты сказал «кое-кто», я и не представляла, что ты имеешь в виду Келси Уэллса! Ты так же взволнован, как и я? Почему ты так спокоен? Это же ситуация уровня «Остановись, упади и катись», детка!

Лукас рассмеялся:

– Я так понимаю, ты заинтересована.

– Э-э-э, еще как. Спасибо, что подумал обо мне. Как думаешь, завтра будет еще слишком рано, чтобы отправить ему милую записку с благодарностями? Или мне стоит послать ему конфеты или что-то еще? Как думаешь, фруктовые корзины еще в моде? Или это будет выглядеть слишком отчаянно? Я целую вечность не была на собеседовании. Не то чтобы это было собеседованием. Или даже оффером. Ну, точнее, было, но это скорее рабочая подработка. Так что зовите меня Подработчиком. Неплохо звучит, правда?

Пока мы шли по переулку к припаркованной на улице машине Лукаса, я напевала The Hustle Вана Маккоя. Лукас смотрел на меня с таким видом, словно хотел спросить: «Что за херня сейчас происходит?» Я его не винила. У меня было такое чувство, словно я только что выпила пинту мороженого и испытала сахарный кайф. Если мой разум работал со скоростью миллион километров в час, то рот опережал его как минимум вдвое.

Стоило мне сесть на пассажирское сиденье угольно-черного «порше» Лукаса, как мой телефон завибрировал.

Тео Уокер: Ты что, подзабила на все планы со мной ради того, чтобы потусоваться с Лукасом?

Я резко обернулась, практически ожидая, что Тео выпрыгнет с заднего сиденья. Но там были лишь спортивная сумка Лукаса да пустая пластиковая бутылка из-под воды.

Джози Бэнкрофт: Ты что, следишь за мной?

Тео Уокер: Ты не ответила на мое сообщение. Я думал, ты умерла.

В его последнем сообщении, присланном несколько часов назад, говорилось: «А может, назовем твоих девочек „Фиш энд Чипс“? Очень по-английски». Мое отсутствие ответа должно было продемонстрировать мое недовольство его новым именем для «девочек». Каждое сочетание имен, которое он придумывал для моих сисек, каким-то образом было хуже предыдущего. Шерлок и Ватсон. Марио и Луиджи. Гром и Молния. Было очень сложно сохранять серьезное выражение лица, пока он выдумывал новое прозвище – настолько искренне он переживал.

Джози Бэнкрофт: Разумное предположение. Очевидно же, что смерть – единственная причина, по которой я не могу немедленно ответить на твое сообщение.

Тео Уокер: Именно! Так что я решил проверить твое местоположение, вдруг ты уже в канаве или еще где. А оказалось, что ты с Адлером.

Какого хрена? А. О. Я совсем забыла, что поделилась своим местоположением с Тео, пока мы были в Ле-Мане. Боже. Не то чтобы я считала, что он следит за моими передвижениями, но я молилась, чтобы он не видел, что я ходила в новый бразильский салон глубокой эпиляции в Уикхэме или два вечера подряд на прошлой неделе ходила в кафе-мороженое по соседству с моей квартирой.

Джози Бэнкрофт: У его друга были вопросы по маркетингу.

Тео Уокер: На мои вопросы ты никогда не отвечаешь!

Джози Бэнкрофт: Потому что твои вопросы странные, Уокер. Откуда мне знать, почему одиннадцать не произносится как «десять один»?

Тео Уокер: Ты говоришь, странные, я говорю – творческие. Могу я задать нормальный вопрос?

Джози Бэнкрофт: У нас с тобой разное понимание «нормальности», но задавай.

Тео Уокер: Поужинаем в пятницу?

Джози Бэнкрофт: Тебе повезло, детка. Это мой единственный свободный вечер на неделе.

Впервые за долгое время у меня была битком забитая неделя. Она состояла из планов, составленных мною. Планов, которые меня вдохновляли. Планов на вечера с друзьями. Планов, которые Джози-в-отношениях, вероятно, отвергла бы или откладывала бы до тех пор, пока они бы окончательно не потеряли актуальность.

Тео Уокер: Это свидание, принцесса:)

– Кому ты там пишешь, Джос? – дразнящим тоном спросил Лукас. – У тебя в жизни появился новый мужчина?

– Нет, – слишком быстро ответила я. Технически я не лгала, так как Тео отнюдь не был новым мужчиной в моей жизни. Мы знали друг друга уже много лет. – Просто отвечаю другу.

Лукас взглянул на меня, на его лице читалось отчетливо скептическое выражение.

– Что-то я никогда так не краснел, когда мне что-то друг писал.

– Может, твои друзья просто не так хороши, как мои? – подмигнув, спросила я.

У меня никогда прежде не было друга, который бы часами проводил между моих ног, обращаясь с моим телом так, словно это восьмое чудо света. Но вот глядите же.

Глава 19: Тео

Ночи, когда я не был в отъезде, я любил проводить у себя дома, но Джози предпочитала свою собственную квартиру. Вот почему вместо того, чтобы зависать в моем доме стоимостью десять миллионов фунтов и площадью шестьсот пятьдесят квадратных метров, в котором были и кинотеатр, и дорожка для боулинга, я ждал снаружи однокомнатной квартиры Джози с одной ванной комнатой в доме без лифта в Шордиче.

Поскольку мои руки были заняты, мне пришлось постучать в дверь носком туфли. Ее светлая голова высунулась наружу, когда я постучал в третий раз.

– О, привет.

Ее голос был хриплым и на тон ниже, чем я когда-либо слышал. Наверное, потому, что я избегал людей словно чумы, когда они болели. Я неделю не общался с Лукасом после того, как он случайно заразил меня гриппом. А потом был тот случай, когда Рассел пил чай вместо кофе из-за больного горла – причем боль была вызвана аллергией, – но я силой заставлял его сходить в медицинскую палатку и сдать тест на стрептококк.

Я ухмыльнулся ей, пусть Джози и не могла видеть мою улыбку из-за надетой на мое лицо медицинской маски.

– Привет, красотка.

Несмотря на выцветшую серую пижаму, ярко-красный нос с насморком и более бледную, чем обычно, кожу, Джози все еще оставалась потрясающе красива.

– Я думала, ты не приедешь.

Когда она позвонила сегодня утром, чтобы перенести наши планы из-за кашля и заложенного носа, я велел ей отдыхать и пожелал поправиться как можно быстрее. Я планировал просто заказать куриный бульон ей на квартиру, чтобы она «поскорее выздоровела», но потом понял, что если я не увижу ее сегодня вечером, то в следующий раз такая возможность выпадет только через несколько дней. Последние пять дней и так тянулись целую вечность. Поэтому я был здесь.

– Я передумал, – сообщил я. – Ничего со мной не случится.

– У меня обычная простуда, а ты одет так, словно я радиоактивная.

Она еще раз окинула мой наряд взглядом и хрипло рассмеялась. На руки я нацепил ярко-желтые перчатки для мытья посуды, а из больших карманов моего завязанного на талии фартука торчали разнообразные дезинфицирующие и чистящие средства. Я был просто сексуальной версией мистера Чистюли.

– Ну хорошо, как только я промою и продезинфицирую твою квартиру, со мной ничего не случится.

У нее отвисла челюсть.

– Ты же не будешь убирать мою квартиру только для того, чтобы… Тео… это же нелепо.

– Нелепо благородно? Может, теперь ты побудешь вежливым хозяином и впустишь меня или же мне нужно будет протискиваться мимо? Я бы предпочел первый вариант, так как в противном случае, если случится какое-либо столкновение, содержимое пакетов выльется наружу.

Она взяла у меня из рук коричневые бумажные пакеты и заглянула внутрь:

– Ты принес суп?

– Много супа, – подтвердил я. – И крекеры.

Я заказал все виды супов, которые были в наличии в доставку: куриный с лапшой, минестроне, томатный с базиликом, суп-пюре из картофеля, морковный с имбирем, чечевичный и суп из цветной капусты с карри.

– Ты же не любишь суп, – отметила Джози, открывая дверь, чтобы я мог войти внутрь. – Ты считаешь, что это фальшивая еда с сомнительными мотивами.

– Потому что так оно и есть.

Суп – это не мое. Никогда не был и никогда не будет. Нет, благодарю покорно. Это сбивало с толку и не имело никакого смысла. Это же жидкость, которую мы едим. А эти маленькие кусочки растворимой пищи? Спасибо, мимо.

– Ну, у меня в кладовке есть немного цельнозерновой пасты, если ты хочешь ее сварить, – предложила Джози. – Или как альтернатива у меня в морозилке завалялась замороженная вегетарианская пицца.

– Звучит неплохо. А теперь вернись к тому, чем ты там занималась, пока я займусь делами.

Джози мгновение смотрела на меня, затем вернулась на диван. Я понимал, что это была странная ситуация, а она знала, что я достаточно упрям, чтобы довести ее до конца. Свернувшись калачиком на диване и накрывшись толстым вязаным одеялом, она настороженно наблюдала, как я достаю свои принадлежности. Стоило ей убедиться, что я действительно собираюсь убираться, а не просто передвинуть все ее барахло с места на место, она продолжила делать пометки в том же блокноте, который носила с собой каждый гоночный уик-энд.

Я распылил на ее столешницу что-то с лимонным запахом, что обещало убить девяносто девять и девять десятых процента вирусов и бактерий.

– Я думал, ты взяла отгул.

– Взяла. – Джози одновременно зевнула и пожала плечами. – Я просто записываю несколько идей для «Близнецов».

Необоснованный приступ ревности уколол меня, словно пуля в грудь. Мне было приятно, что Лукас подумал о Джози и предложил ей возможность заработать на фрилансе. Келси был надежным парнем. Я несколько раз встречался с ним, когда боксировал с Лукасом, и Джос легко могла воплотить его видение в жизнь. Но мне не нравилось, что на этой неделе Джози провела с моим другом больше времени, чем со мной.

Оставив спрей впитываться на стойке, я подошел к дивану. Я вежливо взял из ее рук блокнот, и Джози не стала меня останавливать. Я не был уверен, просто ли ей все равно или же она понимала, что я все равно выпрошу у нее блокнот, и она решила поберечь силы.

Я начал пролистывать страницы – что было довольно сложно в резиновых перчатках, – но даже не добрался до ее идей по «Близнецам». Я тут же остановился, когда заметил выведенные ее аккуратным почерком слова «Маркетинговый брейншторм „МакАлистера“». Дальше шел длинный список гениальных идей и кампаний. Ну, я был уверен, что они все были блестящими. Там был целый список технических терминов и фраз, полностью далеких от моей привычной жизни: вовлеченность в жизненный цикл, SMART-цели, сегментация ресурсов, отчетность и таргетинг.

Я повернул блокнот так, чтобы Джози могла видеть, на что именно я смотрю, а затем начал охать и ахать, пробегаясь глазами по списку. Тот факт, что «МакАлистер» не реализовал все эти идеи, являлся преступлением против спорта.

– Слова мудрости, – произнес я, нахмурившись отмечая последний пункт в списке. – Я бы не отказался от захвата социальных сетей.

– Может, и не с Блейком, – произнесла Джози, мило надув губы. – Но у тебя бы это отлично получилось. Ты бы не хотел?

«О, какая ирония».

– В моем новом контракте есть пункт, запрещающий мне публиковать любую связанную с «МакАлистером» информацию в моем собственном профиле без предварительного согласования с маркетингом, – признался я, возвращая ей блокнот. – Поэтому не думаю, что им понравится идея, в которой я захватываю основной аккаунт «МакАлистера».

Джози приоткрыла рот:

– Прости?

Я пожал плечами, словно это не имело большого значения, хотя это не давало мне покоя. Для спортивных команд не было чем-то небывалым контролировать социальные сети своих пилотов или игроков, особенно если их выходки привлекали внимание общественности, но для меня это было неслыханно. Половина моего бренда основывалась на моей общительности и откровенности. За моими трансляциями и еженедельными тренировками наблюдали сотни тысяч человек.

– А это вообще… – она прервалась, чтобы высморкаться, – законно? Потому что это полная чушь, детка.

– Это сложно. Но технически это законно.

Контракты пилотов «Формулы-1» хранились в строжайшем секрете. Даже СМИ не знали всех деталей. Проклятье, если вы будете гуглить мое имя, то прочитаете, что я зарабатываю где-то от восьми до сорока пяти миллионов. Я зарабатывал семнадцать миллионов долларов в год, не считая бонусов за удачное выступление и личных спонсорских контрактов, пусть «МакАлистер» и пытался меня их лишить.

– Все из-за сам-знаешь-кого?

– Что? – Я наклонил голову и не сразу сложил два и два. – А, Эйвери? Ангел, ты можешь произносить его имя, он же не Волан-де-Морт.

Джози покачала головой:

– Раз он включил в твой контракт подобный пункт, он определенно Волан-де-Морт.

С этим было сложно спорить. Если бы не Эйвери, мой контракт уже давно был бы подписан, завизирован и доставлен мне.

– Ты показала это Рису? – спросил я, отчаянно пытаясь сменить тему. Мне не хватало только, чтобы Эйвери занимал еще больше моих мыслей.

Джози поплотнее закуталась в одеяло, словно в защитную броню.

– Пока нет. Жду подходящего момента, наверное.

Пытаясь отплатить ей той же монетой, я громко исполнил припев песни Келли Кларксон A Moment Like This. Исполнение серенад для женщин не входило в арсенал моих обычных инструментов, да и не должно было, учитывая, как отчаянно Джози пыталась не смеяться над моим голосом, напоминающим царапанье ногтей по грифельной доске.

Как только я закончил петь, Джози протянула руку и пошевелила пальцами. Несмотря на мое желание просмотреть и проанализировать каждую страницу – вникнуть в рабочий ход ее мыслей, – я безропотно вернул блокнот.

– Возвращаюсь к уборке, – объявил я. – Пора заставить это место блестеть и сверкать, словно гребаный драгоценный камень.

Джози закатила глаза, но ее губы расплылись в хорошо знакомой мне улыбке. Учитывая размеры ее квартиры, мне не понадобилось много времени, чтобы полностью продезинфицировать и стерилизовать ее в полном соответствии с моими стандартами. Сняв маску и резиновые перчатки, я выбросил их в мусорное ведро и присоединился к Джози. После достаточно продолжительной утренней тренировки с Расселом мои мышцы были перенапряжены и с радостью встретили уютные объятия ее дивана.

Когда пять минут спустя Джози все еще не прижалась ко мне, я выхватил из ее рук пульт и поставил на паузу фильм, который она смотрела.

– Прошу прощения, мисс. Почему вы все еще не обнимаете меня?

Джози наклонила ко мне голову и рассмеялась:

– Я не была уверена, что ты этого хочешь. Мне нездоровится, так что я пытаюсь уважать твои границы.

Я протянул руку и убрал прядку волос с ее лица. Ее кожа на ощупь была теплее обычного, видимо из-за небольшой температуры.

– Я ценю твои намерения, но я определенно хочу обнимашек.

– Хорошо, – послушно сказала она и прижалась ко мне. – Спасибо, что зашел. И убрался. Я знаю, ты предпочитаешь держаться подальше от людей, пока они болеют.

– Но ты не какие-то там «люди», – просто ответил я. – Ты – это ты.

Я всегда старался держаться подальше от микробов, вирусов и инфекций – всего, что могло бы спровоцировать обострение рассеянного склероза у моего отца. После того как он перенес особенно сильное осложнение, когда мне было шестнадцать, моя неприязнь к микробам переросла в невротический страх перед любыми проявлениями болезней. Родители силой заставили меня пойти на терапию, чтобы этот страх не помешал моей карьере, и мне стало лучше, но теперь, если была такая возможность, я всегда старался проявлять осторожность. Но Джози была исключением. Ни одно из моих обычных правил не было применимо к ней.

Джози прижалась губами к моей нижней челюсти и вознаградила несколькими быстрыми поцелуями. Мой член до сих пор шевелился в штанах при каждом ее прикосновении. Мне словно снова было одиннадцать, и я никак не мог контролировать собственный стояк, возникавший в самое неподходящее время. Я постарался сменить позу, чтобы скрыть излишнее возбуждение в паху, но Джози быстро его заметила.

– Так-так-так, похоже, кто-то хочет поздороваться, – произнесла она, пытаясь сдержать ухмылку.

«Твою ж мать». Я пришел к ней домой без всяких мыслей о сексе или соблазнении, но мой мозг, похоже, забыл переслать эту директиву в мои паховые регионы.

– Клянусь, я здесь исключительно для активностей «ноль плюс». У моего члена просто, э-э-э, нездоровая одержимость твоим телом. Но не волнуйся, он сейчас уйдет на штрафной круг. – Я погрозил пальцем промежности. – Плохо поступаешь, Тео-младший, очень плохо.

Джози насмешило мое чудачество.

– Знаешь, если верить моей матери, оргазмы неплохо укрепляют иммунную систему во время болезни.

«Хм, похоже Тео-младшему не обязательно уходить на штрафной круг».

– Правда?

– Ага. Она тут прислала мне вибратор с милой запиской.

У меня отвисла челюсть.

– Да быть того не может.

Джози кивнула и вздохнула, указав на маленькую открытку, лежащую под свечой на журнальном столике. Подпрыгивая на месте, я пробежал взглядом строчки.

Джозефина,

ты же знаешь, как говорят? По оргазму в день – и никакой доктор тебе не нужен. Я серьезно. Это научно доказано.

Скорее поправляйся, и счастливой тебе мастурбации.

Целую, мама!

Я едва пополам не сложился от смеха. Я перечитал записку трижды, и с каждым разом становилось все смешнее. Пока я пытался взять себя в руки, Джози игралась с моими волосами.

– Бэнкрофт, это же просто золото, – взвыл я, пока мой пресс сжимался от смеха. – И она прислала тебе еще один вибратор.

Джози показывала мне большой пластиковый контейнер, в котором хранились различные вибраторы, дилдо, смазки, анальные шарики и прочие похожие на мечи штуковины, которые на протяжении многих лет дарила ей мама.

– Его зовут Базз Лайтер, – с легкой улыбкой произнесла Джози. – У него не только семь режимов вибрации, но он еще и светится в темноте.

Я снова потерял самообладание. Я бы сломал себе пальцы, прежде чем позволил бы маме произнести при мне одно лишь слово «мастурбация», но Джози, похоже, относилась к этому совершенно равнодушно, давно смирившись с постоянным вмешательством мамы в свою сексуальную жизнь.

– Может, посмотрим ужастик или что-то в этом роде? – предложил я, продолжая смеяться. – Все эти разговоры о вибраторах только усугубляют мое положение.

К счастью, Тео-младший сумел удержать себя в штанах весь оставшийся вечер – даже когда Джози принимала душ перед сном. Ага. Я остался ночевать у нее. И хотя Джози божилась, что сменила простыни только утром, она поменяла белье еще раз – просто для моего успокоения.

Нежась в теплой и чистой кровати Джози, я написал Мартину.

Тео Уокер: Есть новости по контракту?

Мартин менеджер: Пока нет. Но прошло всего две недели. Ты же знаешь, такие вопросы могут занять месяцы.

Тео Уокер: Я нетерпеливый.

Мартин менеджер: Я знаю. Я присутствовал при том случае, когда официант предупредил тебя, что блюдо раскаленное, а ты его не послушал и обжег себе все пальцы. Ты едва гонку из-за этого не пропустил.

Тео Уокер: В свою защиту отмечу, что он не сказал напрямую: «Предупреждаю, что блюдо такое раскаленное, что вы заработаете себе ожоги третьей степени и заорете от боли, если коснетесь».

Мартин менеджер: Просто держи свои тапки Гуччи подальше от огня на этот раз, хорошо? Не нужно, чтобы ты снова обжегся раньше времени.

Тео Уокер: Только Лукас носит Гуччи, я ношу Том Форд.

Тридцать минут спустя Джози высунула голову из ванной с полным ртом зубной пасты. Она начала что-то говорить, но я не мог разобрать ни слова. Выставив палец, она исчезла из виду. Стоило ей вернуться в ванную, как я положил телефон на тумбочку экраном вниз. Подлый поступок, но Дженна была в городе и настойчиво названивала мне последние двадцать минут. Чем больше она возбуждалась, тем больше обнаженных фотографий присылала. Я сказал ей, что жутко занят, но она не понимала намеков.

– Ты там проделываешь революционный научный эксперимент или что? – крикнул я. – Ты там уже пять часов.

Ее процедура ухода за кожей состояла из большего количества шагов, чем инструкция по эксплуатации мебели из «Икеи». Наверное, прямо сейчас она наносила себе на кожу солнцезащитный крем, чтобы обезопасить себя от опасного сияния луны.

Мгновение спустя Джози скользнула на другую сторону кровати. Когда я подвинулся, чтобы обнять ее, то вспомнил очень важный вопрос, который обязан был задать.

– Почему ты не сказала мне, что хочешь заняться сексом втроем?

Джози тут же приоткрыла рот. Я порадовался, что прикроватная лампа была все еще включена и я мог видеть, как она ужасается этой идее.

– Ни за что! – резко произнесла она. – Не знаю, откуда ты позаимствовал эту мысль, но…

Я не дал ей договорить, показав ей плюшевого поросенка, которого прятал за спиной. Он был спрятан под подушками, и я обнаружил его только тогда, когда поменял их местами, потому что мне больше нравилось спать на плоской подушке.

– Интересно, считается ли это за тройничок? – поддразнил ее я. – Ты, я и мисс Пигги.

Щеки Джози покрылись ярким румянцем, и она метнулась к поросенку. Я задрал руку так, чтобы она не могла его достать.

– Тео! – воскликнула Джози, выпятив нижнюю губу. Мне жутко хотелось ее укусить, но, черт возьми, простуда. – Отдай мне Мадемуазель!

Мадемуазель? Я на миг ослабил хватку и согнулся пополам от безудержного смеха. Воспользовавшись моей секундной расслабленностью, Джози набросилась на меня. Да, не так я представлял себе пятничный вечер – сидеть рядом с красоткой с небольшой температурой и держать в заложниках ее плюшевую свинку по кличке Мадемуазель, – но вот они мы.

Когда Джози потянулась за своей прелестью, она случайно потерлась о мой член. Я издал тихий стон, и она замерла. Внезапно Джози начала очень стратегическим образом двигать бедрами. Я податливым пластилином оказался полностью в ее власти, и мой член снова затвердел от ее прикосновения. Джози легко отобрала Мадемуазель и скатилась с меня.

Теперь я был неприятным образом возбужден, но разве ж это новость? Такое происходило всякий раз, когда я думал о Джози или находился рядом с ней. Я положил ладонь ей на бедро, но она шлепнула меня по руке:

– Оставь меня и Мадемуазель в покое.

– Джос, – усмехнулся я, обнимая ее, – я думаю, что это очень мило, что ты по-прежнему спишь с плюшевой игрушкой.

– Многие взрослые спят с детской плюшевой игрушкой! – фыркнула она. – Почти сорок процентов населения, если верить опросам.

– Я верю тебе. – Я оставлял медленные поцелуи вдоль ее лопатки, затем позволил своим губам занять законное место на ее шее. – Это мило.

Какое-то время она еще недовольно ворчала, но я слышал, как ее дыхание становилось поверхностным, пока я продолжал дразнить ее шею языком. Осознание того, что я возбуждаю ее точно так же, как она возбуждает меня, вскружило мне голову.

– Мадемуазель. – Я произнес это имя с французским акцентом. – Это та игрушка, которая досталась тебе от твоей родной матери?

Джози повернулась ко мне, и, когда мой взгляд встретился с моим, у меня в мозгу затуманилось.

– Да, – просто ответила она.

Я прижался губами к ее ключице.

– Это ужасный переход от темы к теме, но не хочешь сходить со мной на день рождения Розали через несколько недель?

В конечном итоге я купил своей крестнице всех трех кукол, что сравнивал тогда в магазине. Могу же я, в конце концов, себе такое позволить?

Джози наморщила носик:

– Почему это плохой?

– Потому что тематика вечера – «Свинка Пеппа».

Джози шлепнула меня по руке и очаровательно надула губки:

– Отвали, Уокер.

– Ну пожалуйста, – плаксивым голоском взмолился я. Я любил свою крестницу, но, по правде говоря, Свинку Пеппу я бы с большим удовольствием утопил посреди Атлантического океана. Я не знал, что такого скрывалось в этой чертовой свинье, но она сводила меня с ума. Она была просто невыносима. – Я уже говорил, что там будет торт-мороженое?

При упоминании мороженого Джози слегка смягчилась:

– Я подумаю об этом.

Мы оба с ней знали, что это означает «да». Увидев мою широкую улыбку, Джози закатила глаза и выключила лампу. Я тут же нашел ее тело в кромешной тьме и прижал к себе, ощущая гладкое тепло ее кожи. Ее все еще влажные волосы пахли той опьяняющей смесью ароматов, что ассоциировались у меня с ней, и я уткнулся в них носом.

– Эй, Джос?

– Мм?

– Ты хочешь, чтобы Мадемуазель спала на твоей стороне кровати или на моей?

Она мощно пнула меня пяткой в голень:

– Продолжишь дразниться, Уокер, и у тебя вообще никакой стороны тут не будет.

Я немедленно заткнулся. Если не брать в расчет поул-позицию и «Крокодилий штопор», ложечки были одной из моих любимых позиций. И я не хотел терять эту привилегию.

Глава 20: Джози

Никогда бы не подумала, что буду сравнивать себя с курицей-гриль, но благодаря липкой сингапурской жаре именно это и происходило. Я сидела в кафе и пила ледяную воду, но практически сразу же потела. Вот и поддерживай в таких условиях водный баланс. Разгуливающий без футболки Тео тоже не очень-то помогал температуре моего тела опуститься. Пот только добавлял ему грубой мужской сексуальности.

– Я влюбилась, – объявила Элла, усевшись в кресло напротив меня и уперевшись подбородком на ладони.

Несмотря на царящий в моем мозгу туман, я смогла пропеть первые строчки I’m ‘N Luv (With a Stripper).

– Дэвид Грин не стриптизер! – рассмеялась Элла, и на ее щеках выступили ямочки. – Хотя я не сомневаюсь, что он будет роскошно выглядеть в минимуме одежды.

Я никогда лично не встречалась с Дэвидом, но прекрасно знала, как он выглядит, если учесть, сколько раз я выбирала выйти за него замуж и трахнуть его за время бесконечных партий в «Трахни, женись, убей» в прошлом году. Мало того что он был самым молодым руководителем команды в истории «Формулы-1», так он еще и являлся самым привлекательным. «АльваВита» процветала под его руководством и в прошлом сезоне заняла второе место в Кубке конструкторов, обойдя «Эверест».

– Ты брала у него интервью?

– Да! – Элла воодушевленно тряхнула плечами. – Он был такой милый. Даже подарил мне кепку с символикой «АльфаВиты», хотя я не сомневаюсь, Блейка удар хватит, стоит ему только меня в ней увидеть.

Блейк считал, что любой, кто оказывается рядом с Эллой, автоматически в нее влюбляется, но он очень спокойно относился к тому, что она проводила время с представителями других команд. Холлис понимал, что это часть ее работы, и просто радовался, что она приезжала на гонки вместе с ним. Однако разгуливать вокруг трассы в атрибутике другой команды – это уже перебор.

Элла рассказывала мне, как прошло интервью, добавляя детали, которые, как она знала, мне понравятся, – например, что Дэвид любит готовить и предпочитает утренним пробежкам тренировки в зале. Она также отметила, что он холостяк. Ему было тридцать семь, что делало его немного староватым для меня, плюс я не могла спать больше чем с одним человеком одновременно. Правда, Элла не знала, что я сплю с этим одним человеком.

Я то включалась, то выключалась из диалога, поскольку мыслями постоянно возвращалась к встрече с Рисом прошлым утром.

– Джозефина, – поприветствовал меня Рис. Его соломенно-русые волосы были зачесаны назад, словно он только что проходил прослушивание в сиквел «Бриолина». Если бы он еще надел кожаную куртку и взял в руки сигарету, мигом сошел бы за фаната Джона Траволты. Вместо этого он был одет в своем фирменном стиле – белое поло с лого «МакАлистера», черные брюки и ослепительно-белые кроссовки. Классическая «папина форма», только без детей и минивэна. – Заходи, заходи.

Я проскользнула в элегантный конференц-зал под названием «Прогресс», молясь, чтобы его название оказалось хорошим предзнаменованием.

– Я получил твое письмо, – с улыбкой произнес он. – И мне нравится твой настрой. Всегда стремись к инновациям.

– Таков же наш девиз, разве нет? – Я тоже улыбнулась и села в мягкое кресло рядом с ним.

Может, «МакАлистер» и стремился к инновациям, но эта комната могла разве что человека до психушки довести. Это был жуткий храм имени Блейка и Тео. Каждый свободный сантиметр стены был обклеен их фотографиями. Блейк со своим стоическим решительным взглядом, Тео – со своей мальчишеской улыбкой.

– Твои идеи великолепны, – начал Риз, и я тут же почувствовала приближение «но». Как по команде, он продолжил, – но наши маркетинговые планы на оставшуюся часть сезона уже утверждены.

– А что насчет следующего?

– Ну ты же знаешь, что думают важные дяди. Нет нужды переизобретать колесо, если оно и так отлично едет.

Чисто технически Рис также относился к числу важных дядь, но это не имело значения.

– Земля вызывает Джос. – Кто-то щелкнул пальцами перед самым моим носом. – Ты там в порядке?

Я сделала большой глоток воды.

– А? Да. Наверное, просто перегрелась.

Элла сочувственно кивнула:

– Прекрасно тебя понимаю. Сама чувствую себя выжатой досуха. Плюс я еще спала ужасно. Тебе не кажется, что в этом отеле самые жесткие кровати в мире?

– Удобного в них мало.

Я ненавидела лгать, но у меня оставался только один альтернативный вариант – признать, что сама я спала в полном удобстве, потому что кровать Тео была божественна. Он заранее отправлял в каждый отель не только собственный комплект из одеяла, простыней и подушек, но и наматрасник Tempur-Pedic. Мы с ним пришли к негласному согласию, что в Лондоне мы проводим время в моей квартире, а во время Гран-при живем в его номере отеля.

Я выдавила из себя зевок, чтобы подкрепить свою ложь.

– Прости, что отключилась. Так что ты там говорила о маркетинговом плане «АльфаВиты»? Они хотят снимать блоги с трансляциями с камер водителей?

Элла развлекала меня историями из своего интервью, пока не пришло время отправляться в гараж. К счастью, гонка проходила ночью, так что к тому времени, как мы вышли из кондиционируемой прохлады кафетерия, снаружи стало хотя бы немного прохладнее.

Блейк стартовал с поул-позиции и удерживал первое место, пока на двадцать седьмом круге не угодил в аварию и не вынужден был сойти с трассы. Если бы от его тела так не шел пар из-за жары, его уши дымились бы от злости. Гарри Томпсону лучше было бы хорошенько спрятаться, чтобы избежать гнева Блейка Холлиса.

Сход Блейка и Гарри подарил отличную возможность для победы Тео, и он воспользовался этим, финишировав с отрывом в целых семь целых и четыре десятых секунды от ближайшего преследователя. Он не впервые занимал подиум в Сингапуре, но впервые завоевал первое место, так что празднование этого события началось сразу же по завершении церемонии награждения.

Вместо того чтобы идти в клуб, мы обменяли мигающие стробоскопы на бар с неоновыми надписями на стенах. Направляясь к столику в глубине, я проходила мимо нетрезвых посетителей, что-то орущих друг другу из-за громкой музыки, – и то и другое заглушало мои собственные мысли. Может, и к лучшему.

– А разве внедрение инноваций не должно распространяться на все аспекты деятельности компании, – поинтересовалась я у Риса, не готовая отказаться от блестящих – если мне самой будет позволено высказаться – идей, которые я отправила ему, оформив в очень красивую презентацию, – а не только двигателей и технологий?

Рис одарил меня покровительственной улыбкой:

– Слушай, Джос, ты – одна из лучших. И я знаю, что вся команда ценит твою работу, но, насколько это касается наших акционеров, они всем довольны. Мы получаем прибыль, и тот факт, что наши рекламные кампании не затрагивают инфлюэнсеров или тиктокеров, не делает их менее успешными, понимаешь?

Я послушно кивнула. А что мне оставалось сделать? Устроить истерику? Сбежать? Топать ногами, пока не добьюсь своего?

– Я подниму некоторые из этих вопросов на следующем собрании совета директоров, – сдался он. – Но не буду тебя обнадеживать.

Я устроилась на стуле между Эллой и пилотом, у которого она брала интервью для выпуска подкаста на следующей неделе. Пока они общались друг с другом, я спокойно потягивала свой напиток, радуясь, что мне не нужно принимать участия в их разговоре. После моей неудачной встречи с Рисом и сауны, в которой я провела последние три дня, я была эмоционально и физически истощена.

Блуждая взглядом по обстановке бара, я машинально отмечала то, что мне нравилось и не нравилось. С тех пор как Келси одобрил – и с энтузиазмом поддержал – мои рекомендации по развитию бренда и плану контент-стратегии, дело шло полным ходом. Теперь мой мозг постоянно каталогизировал новые идеи для бара, особенно по сравнению с местами, в которых я побывала за время поездок с «МакАлистером».

«Поставим ли мы на краны местные сорта пива, чтобы завоевать расположение соседей? Хотим ли мы проводить какие-то кросс-акции с соседними магазинами? Поддаться ли нам моде на хард-зельцеры или придерживаться более традиционного меню из пива, вина и крепкого алкоголя?»

Полчаса спустя мне прислал сообщение Тео. Он сидел всего в нескольких стульях от меня, но был занят беседой с Лукасом. Я была слишком загружена, чтобы подслушивать.

Тео Уокер: Все в порядке, принцесса? Ты как-то подозрительно молчалива.

Подняв взгляд, я заметила, что он смотрит на меня с чарующей внимательностью. Нежный вопрос в глазах контрастировал с резким контуром его губ. Меня так внезапно охватило желание провести пальцами по его волосам и обнять за шею, что я едва не задохнулась.

Джози Бэнкрофт: Встретимся в туалете?

Выражение лица Тео сменилось с обеспокоенного на растерянное, а затем возбужденное за каких-то три секунды. Это было на меня не похоже. Совсем не похоже. Но мне было наплевать. Прямо сейчас мне нужен был один только Тео. Его тело, его руки, его губы. Идеальное отвлечение. Не дожидаясь его ответа, я встала из-за стола и бросила что-то о том, что иду заказывать новый напиток.

Перед женским туалетом, как обычно, собралась большая толпа – ну а когда ее не было? – но вот в мужской очереди не было. Да к черту. Возможно, дело было в моем состоянии, жаре или сильнейшем желании, чтобы губы Тео прогнали из моего тела каждую каплю разочарования, что я испытывала, но я решила рискнуть. Толкнув дверь мужского туалета, я взмолилась, чтобы он не слишком от меня отстал.

Звук запираемой задвижки, которую он защелкнул за собой, когда вошел, придал мне смелости. Я притянула его за ремень, и наши бедра прижались друг к другу. Тео издал странный звук – наполовину смешок, наполовину стон.

– Секс в туалете, ангелочек? Не думал, что ты…

Мои губы требовательно впились в его. Тео не стал подвергать сомнениям мою внезапную нужду в нем. Он встретил меня на полпути, его влажный язык раздвинул мои губы и соединился с моим языком. Я провела руками по его гладким волосам, и он застонал.

Но поцелуй не унял мою жажду, лишь усилил ее. Это была битва желаний, разве что мы оба могли воспламениться прежде, чем выясним, кто из нас победит. Я всосала его нижнюю губу, чтобы куснуть и утолить собственную боль.

Я нуждалась в нем. Нуждалась в этом.

Тео положил руки мне на бедра, без всяких усилий поднял меня и усадил на край раковины. У меня дыхание сбилось, когда он до талии задрал мою юбку и сдвинул ткань моих кружевных стрингов в сторону. Я пошире раздвинула ноги, и, когда он скользнул по мне пальцами, я подалась ему навстречу, отчаянно желая этого.

– Ты всегда такая мокрая для меня, девочка, – глубоко простонал он. – Мне нравится так тебя возбуждать.

Я не думала, что когда-нибудь он перестанет меня так возбуждать. Я была спичкой, которая жаждала вспыхнуть от его пламени. Я порадовалась, что в баре играла громкая музыка, потому что я никак не смогла бы удержать стоны, сорвавшиеся с моих губ, когда он медленно провернул внутри меня два своих пальца. Я отчаянно хватала ртом воздух, пока он массировал чувствительный бугорочек внутри меня и терся основанием ладони о мой клитор.

Тео отодвинул пряди моих волос, обнажая шею, и начал ласкать языком чувствительную точку прямо над моей ключицей. Он грубо посасывал мне кожу, но мне было наплевать на яркие красные пятна, которые, без сомнений, появятся на ней уже завтра.

– Ты хоть знаешь, насколько ты сексуальна? – прошептал Тео мне на ухо. – Я хочу тебя все время. Не могу насытиться тобой.

Мои ноги затряслись, когда я почувствовала знакомое напряжение внутри живота. Душераздирающая интенсивность моего оргазма подавила меня. Это была волна такой силы, что она подхватила меня и не отпускала. Но срывающиеся с моих губ стоны быстро превратились в сдавленные всхлипы, а затем таящиеся под поверхностью слезы прорвались наружу и бурным водопадом потекли по щекам.

Я закрыла лицо руками, а сердце ушло в пятки. «Добро пожаловать в мой персональный ад: плач после оргазма». Необузданные рыдания сотрясали меня, казалось, каждая часть моего тела пропиталась смущением и эмоциями.

В голосе Тео сквозило беспокойство.

– Что случилось? Тебе больно? Я причинил тебе боль?

Горло сдавило слишком сильно, чтобы я смогла выдавить хоть слово, поэтому я просто отрицательно помотала головой. Он протянул руки и обхватил мои щеки своими мозолистыми руками.

– Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Детка, ты меня пугаешь.

Одному богу было ведомо, как я выглядела. Я была вовсе не милой плаксой. Совсем нет. Мое лицо краснело и покрывалось пятнами, словно у меня высыпала какая-то аллергическая реакция. Я сфокусировала взгляд на лице Тео – на его темно-синих глазах, на хмуром изгибе обычно улыбающихся губ. От этого слезы потекли еще сильнее.

Больше Тео ничего не говорил. Он просто обнял меня, и я уткнулась в его крепкое тело. Он шептал мне на ухо всякие нежные глупости, успокаивающе поглаживал спину. Его руки казались мне теплым и уютным одеялом, и в конце концов мое дыхание стабилизировалось, а пульс снизился до уровня, который уже не привел бы в ужас любого врача.

– Ты в порядке?..

Агрессивный стук в дверь прервал его слова, и я вздрогнула. Какой-то мужик был очень недоволен тем, что дверь заперта, и выразил свое недовольство крайне грубыми словами.

– Отвали, ага?! – крикнул Тео. – Мы немного заняты.

– Трахайтесь где-нибудь в другом месте, – послышался в ответ грубый голос. – Некоторым из нас надо поссать!

– Мы пытаемся заново заселить землю, поскольку надвигается апокалипсис, так что катись к черту, придурок.

Я наполовину рассмеялась, наполовину шмыгнула носом:

– Апокалипсис? Серьезно, детка?

– Я сейчас вышибу эту дверь! – проорал парень.

Тео выдохнул:

– Ты знаешь, кто такой Блейк Холлис?

Воцарилась долгая пауза, затем тот же голос неуверенно произнес:

– Ну?

– Ну так вот, ему не нравится, когда люди досаждают его друзьям, поэтому иди ссать в женский, или я лично попрошу мистера Холлиса выставить тебя за дверь этого славного заведения.

Уткнувшись лицом ему в грудь, я долго смеялась. Тео что, действительно только что использовал имя Блейка как страшилку? Мы оба услышали, как мужчина громко выругался, но тридцать секунд спустя звук его шагов затих вдали.

– Я похожа на зефирку. – Я шмыгнула носом. – Вся опухшая.

Тео сжал губы, чтобы они не расплывались в улыбке:

– У меня всегда была слабость к зефиркам.

Я засмеялась, пока Тео вытирал мои оставшиеся слезы тыльной стороной ладони. Я думала, что секс сделает мне лучше, а не заставит рыдать после оргазма, сидя на раковине в туалете.

– Боже. Да что, черт возьми, со мной не так?

– О, я могу озвучить тебе целый список того, что с тобой не так, ангелочек. – Он усмехнулся. – Ты называешь ящериц детенышами драконов, тебе не нравится бекон, но ты считаешь приемлемым арахисовое масло с комочками, и ты считаешь, что финал «Игры престолов» имеет смысл. О, и даже не заставляй меня проходить мимо того факта, что ты считаешь оранжевые конфетки Starburst самыми вкусными.

– А ты называешь майонез яичным маслом, – возразила я. – И считаешь, что дуэли должны быть возвращены как законная форма соперничества.

– А ты ешь вафли без сиропа.

– А ты отказываешься есть изюм, потому что думаешь, что он похож на маленькие мешочки с орешками, – фыркнула я. – И я имела в виду, что со мной что-то не так, потому что я только что плакала после… оргазма.

У меня защипало щеки от одного только упоминания об этом. Это, безусловно, оказался самый неловкий сексуальный опыт из всех, что у меня был.

– Однажды я плакал после минета, – совершенно серьезно произнес Тео. – Если тебе от этого станет легче.

Я не могла понять, шутит он или нет.

– Что, прости?

– Одна киса отсосала у меня после того, как поела очень острой еды. Это было так больно. Казалось, огненные муравьи бегали по всему моему члену и яростно кусали его. Клянусь Богом, Бэнкрофт, я думал, он сейчас отвалится. Я позвонил Расселу в истерике.

Я зажала ладонью рот, отчаянно пытаясь сдержать смешок:

– Теперь я чувствую себя немного лучше.

Тео ухмыльнулся:

– Ты, по крайней мере, получила отличный оргазм. Я же заработал только посиневшие яйца.

Его пальцы рассредоточились по моим обнаженным бедрам. Я вытерла щеки тыльной стороной ладони.

– Я могу рассчитывать на повтор попозже?

– Разумеется. – Тео провел языком по нижней губе. – Но я буду держать Тео-младшего в заложниках, пока ты не расскажешь мне, что происходит.

– Это глупо, – пробормотала я.

Он покачал головой:

– Если это довело тебя до слез, то вовсе нет.

– Я просто, – я запнулась, пытаясь подобрать нужное слово, – наверное, я просто обескуражена. Я наконец-то встретилась с Рисом, чтобы обсудить с ним те идеи из моего блокнота, и, по сути, он сказал мне, что ничего из этого мы делать не будем. То же самое дерьмо, что он всегда мне говорит. И я всего несколько недель поработала с Келси, а он уже предоставил мне полную свободу действий, возможность пробовать новое и мыслить нестандартно. Это заставило меня осознать, что, может, «МакАлистер» и ценит мою работу, но недостаточно, чтобы прислушиваться к моим идеям и реализовывать какие-то настоящие изменения, понимаешь?

Я пожала плечами, желая спрятаться от его почти что обвиняющего взгляда.

– Так что да, я расстроена.

– Я понятия не имел, что ты так себя чувствуешь, Джос, – произнес Тео, его голос смягчился. – Почему ты ничего мне не рассказала раньше?

«Потому что я даже не понимала, насколько я разочарована, пока не начала работать с Келси. Потому что я боялась, что если начну рассказывать тебе такие вещи, то стану слишком зависеть от тебя. Потому что я влюбляюсь в тебя, хотя прекрасно знаю, что не должна».

Но ничего из этого я не могла ему сказать, поэтому произнесла лишь:

– Потому что ты живешь и дышишь «МакАлистером», Уокер.

Он задумчиво кивнул:

– Да, но я появился на свет, уже зная, что хочу выступать за них. Это всегда было моей мечтой, и я каждое утро просыпаюсь с ней и живу ею. Я не хочу дискредитировать твою работу, потому что я знаю, как потрясающе ты с ней справляешься, но я не думаю, что «МакАлистер» – это обязательно самое подходящее место для тебя.

Он ободряюще сжал мои плечи, и они слегка расслабились.

– Правда?

– Я хочу сказать, что если ты начнешь фрилансить на другую команду, то я превращусь в Блейка, но все остальное – почему нет? Ты умная, талантливая и очень искусная – как в спальне, так и за ее пределами. Келси повезло, что в ближайшие несколько месяцев он будет работать с тобой. И если честно? Мне кажется, что это довольно эгоистично с твоей стороны не делиться своими талантами с большим количеством людей. Так что отложи свои печали в сторону.

Его одобрение много значило для меня. Не потому, что я нуждалась в нем, а потому, что ценила его.

– Ну, может, не всеми своими талантами, – быстро поправился он. – Я бы хотел, чтобы все, что ты творишь своим язычком, предназначалось исключительно для меня.

Я усмехнулась и уткнулась носом ему в плечо:

– Это только твое, детка.

– Хорошо. – Он нежно поцеловал меня в лоб, после чего обхватил за талию и помог выбраться из раковины. – Теперь мы можем уйти отсюда? Одному Богу известно, когда они в последний раз мыли эти столешницы. Боже, не могу поверить, что мы едва не занялись сексом в туалете. Что ты со мной творишь, Бэнкрофт?

То же самое, черт возьми, что он творил и со мной. Мне следовало бы сфокусироваться на себе, а не усложнять себе жизнь, влюбляясь в Тео, но я больше понятия не имела, где пролегала та невидимая грань между чисто платоническими и строго сексуальными отношениями.

Глава 21: Тео

Я резко подорвался, когда кто-то позвонил в дверь. Из-за того, что рейс из Сингапура задержали, я очень мало спал. Глянув на телефон, я увидел, что еще только семь сорок две утра. Какого хрена? Натянув пару спортивных штанов, я спустился вниз. От холодного деревянного пола у меня мурашки по всему телу разбегались. Мне стоило бы глянуть в глазок, но я уж слишком хотел остановить стоявшую у меня на звонке долбаную песню EDM.

Распахнув дверь, я увидел свою сестру, стоявшую рядом с огромным чемоданом.

За исключением голубых глаз, доставшихся нам обоим в наследство от отца, она была мини-версией нашей мамы – включая волнистые темно-каштановые волосы, нос, к которому не смог бы придраться ни один пластический хирург, и ямочки, которые подмигивали вечной улыбкой. А прямо сейчас она смотрела на меня с фирменным упреком нашей мамы.

– Ты что здесь забыла? – ошеломленно спросил я.

Шарлотта уперла руки в бока и изогнула бровь.

– Ты шутишь, что ли?

Я потер глаза, пытаясь прогнать сон:

– Мм, нет?

– Ты что, забыл, что у меня экзистенциальный кризис, и я отчаянно нуждаюсь в отпуске?

Шарлотте оставался всего один семестр до выпуска в университете, и она понятия не имела, чем хочет заниматься дальше. Учитывая, что она трижды меняла специальность, а среди ее хобби было что-то вроде коллекционирования карточек покемонов, я особо и не удивлялся. Но я не собирался когда-либо говорить об этом ей. О нет, я бы хотел в будущем завести детей, поэтому это наблюдение я держал при себе.

– Я не забыл, Шар, но ты же сказала, что прилетаешь завтра, – медленно произнес я.

– Я нашла более ранний рейс, – нахмурившись, ответила она. – Я же писала тебе об этом.

Я бы ни за что не позволил ей прилететь в день, когда я только вернулся домой с Гран-при, но я не стал ей об этом говорить.

– Ничего страшного, Шар. Я рад, что ты здесь.

– Клянусь, Теодор, я писала тебе об этом. – Она принялась копаться в телефоне, чтобы найти нужное сообщение. Спустя несколько мгновений она подняла взгляд, закусила губу и пробормотала: – Упс. Я отправила сообщение моей подруге Тее вместо тебя. Я не заметила, потому что, понимаешь, ваши имена отличаются всего на одну букву. Черт, прости. Я…

Я засмеялся, потому что в начале года совершил ту же ошибку, пусть в моем случае пострадал руководитель моей собственной команды, получивший от меня фотку моего члена.

– Иди сюда, детка. – Я сграбастал ее в крепкие объятия и уткнулся подбородком в макушку. Спустя несколько мгновений я положил руки ей на плечи. – Почему бы тебе не освежиться, пока я одеваюсь, а потом мы бы позавтракали? Там недалеко открылось новое местечко, куда мы могли бы…

Ямочки на щеках Шарлотты сверкнули, а недовольная гримаса исчезла.

– Идеально. Я умираю с голоду. – Проходя мимо меня в прихожую, она добавила: – Кстати, какой там дресс-код?

– Лотти, это завтрак. Ты можешь хоть пижаму надеть, мне все равно, – заявил я, закатив глаза.

Весь мир был для Шарлотты подиумом, и я говорил это со всей серьезностью. Эта женщина была готова нарядиться лишь затем, чтобы забрать таблетки из аптеки.

– Лады, тогда я выберу что-то милое и повседневное. – Показав мне большой палец, она рванула вверх по лестнице, чтобы привести себя в порядок в гостевой спальне.

Я написал друзьям и сообщил, что к нашей компании за ужином присоединится Лотти. Я мог бы перенести встречу, но все они хорошо ладили между собой, а наличие планов помогало справляться с одиннадцатичасовой сменой часовых поясов.

Заметив сумочку, брошенную у основания лестницы, и пару туфель, хаотично скинутых возле двери, я вздохнул. Я очень любил Шарлотту, но неделя грозила стать долгой.

* * *

Теплый деревянный пол и приглушенное освещение ресторана создавали у меня ощущение, словно я оказался в спа. Спа, в котором, так уж вышло, подавали пряного лосося с хрустящим рисом и паровые димсамы с соусом из настоянного на чесноке уксуса. Учитывая его расположение по соседству с квартирой Джози, она встретила нас там, чтобы пропустить по коктейльчику перед ужином. Я заметил ее сидящей у большой барной стойки по центру и болтающей с барменом. Она, что неудивительно, пришла первой.

– Привет, принцесса, – поздоровался я. – Какой сюрприз встретить тебя здесь.

Когда Джози увидела меня, ее глаза загорелись, а на губах появилась трогательная улыбка. Но прежде чем она успела поздороваться со мной должным образом – хотя бы долгим поцелуем, – Шарлотта взвизгнула и бросилась ей на шею.

За эти годы между ними сложилась дружба, которая совершенно не зависела от моего существования. Они регулярно переписывались и комментировали посты друг друга в соцсетях чаще, чем мои. Разумеется, у меня были миллионы подписчиков, а у них – нет, но все равно.

– Слава богу, что вы здесь, – заговорщическим тоном произнесла Джози, когда мы уселись рядом с ней. – Кто-нибудь из вас знает, что такое, проклятье, динамическое вино с низким уровнем вмешательства?

Шарлотта взяла меню напитков и быстро проглядела его, хотя мы оба знали, что она закажет вино.

– Понятия не имею, но они добавляют в коктейли листья домашних кустарников… а это звучит интересно, не находите?

Бармен вручил нам два бокала вина и «Космо» (само собой, мой), и мы произнесли тост за приезд Шарлотты.

Я взял руку Джози под стойкой, отчаянно желая почувствовать ее. Быть рядом. Последние несколько недель мы почти не виделись из-за наших крайне плотных графиков. Джози пришла на день рождения Розали, но больше времени провела, делая сальто и колеса с четырехлетками, чем тусуясь со мной. Мне ее очень не хватало. Гораздо больше, чем должно было не хватать друга. В следующие выходные должно было состояться Гран-при Венгрии, после которого наступал летний перерыв, так что мне предстояло на месяц уехать в Австралию. Четыре недели без Джози, четыре недели с Ричардом. Худший обмен в истории.

– Извини, что не останусь на ужин, – с виноватой улыбкой произнесла Джози. Она собиралась пойти на стендап с друзьями, и хотя было здорово, что она проводила с ними больше времени, я эгоистично хотел, чтобы она осталась на всю ночь.

– Я рада, что ты хотя бы вырвалась на напитки, – заверила ее Шарлотта. – Ты уже бывала здесь?

– Нет. – Джози покачала головой. – Но я пробовала их имбирно-морковный суп, и он просто божественный.

Джози положила руку мне на бедро и быстро сжала его. Ее ногти были выкрашены в светло-розовый, как у балетных пуантов, цвет. Интересно, когда она успела сходить на маникюр, учитывая, что, когда мы виделись с ней в последний раз, ее ногти были лавандового цвета.

– Божественно ужасен, – поправил я ее. – Настоятельно не рекомендую.

– Ты заставила Тео попробовать суп? – ошарашенно спросила Шарлотта. – Ты приставила пистолет к его голове?

Нет, она обещала показать мне «Базза Лайтера». И намекнула, что позволит нам свести с ним близкое знакомство в спальне.

– Я просто вежливо попросила, – ответила Джози. – Я приболела, поэтому ему было неловко ответить мне «нет». Он был очень хорошей сиделкой.

Бокал Шарлотты приземлился на стойку с таким громким стуком, что я вздрогнул.

– Ты заставила Тео поесть с тобой суп, пока ты болела?

Я пробормотал, что нельзя есть суп, а Джози со смехом кивнула. Шарлотта, будучи сообразительной девочкой, уставилась на меня с приоткрытым ртом. Она попыталась выведать больше подробностей, но Джози плавно сменила тему разговора. Я не сомневался, что сестра устроит мне допрос уровня МИ-6, как только Джози выйдет за дверь.

Они принялись болтать так, словно меня с ними не было, но меня это не волновало. Я все равно был слишком отвлечен. Меня возбуждало, как Джози поглаживала большим пальцем костяшки моих пальцев. Я хотел, чтобы она ласкала меня руками. Сжимала мои бедра, пока ее язык путешествует по моему телу. Держала меня за руки, пока скачет на мне. Зарывалась пальцами в мои волосы, целуя меня.

К нам подошел бармен, но вместо того, чтобы поинтересоваться, не повторить ли наши напитки, он протянул Джози новый бокал вина.

– От вон того джентльмена, – произнес он, указав на парня на другом конце бара.

– О, эм, спасибо. – Джози слегка улыбнулась и помахала ему рукой. – Ура.

«Ну нет. Проклятье, нет. Благодарю покорно». Я знал этот прием. Я сам его проворачивал. Множество раз. Я и не замечал, как сильно мои пальцы впились ей в бедро, пока Джози не начала неудобно ерзать на стуле. Может, на парне и была зеленая рубашка, но я превратился в зеленоглазого монстра.

К счастью, все то время, что Джози сидела с нами, бокал оставался нетронутым. Когда она ушла, я подозвал бармена:

– Не могли бы вы передать джентльмену, который прислал этот напиток, что у моей подруги аллергия на виноград и она не может пить вино?

Бармен покосился на пустой бокал, из которого Джози пила весь последний час. Я не особо обдумывал мои слова, но вместо того, чтобы как-то их обосновать, я подвинул бокал вперед, намекая, что он должен его забрать.

– Теодор, – Шарлотта хихикнула и жестом отпустила бармена, забрав бокал себе, – перестань сверлить бедолагу взглядом.

– Ничего я его не сверлю, – фыркнул я, отводя свой убийственный взгляд от человека, о котором шла речь. – Это Блейк сверлит людей взглядом. Я же сияю. Словно чертов солнцезащитный крем Coppertone или что-то в этом роде. Перестань драматизировать.

Лотти закатила глаза:

– Это ты драматизируешь, я же… кинематографична.

Я фыркнул:

– Скорее проблематична.

Она показала мне язык и отпила вина:

– Я лишь хочу сказать, что никогда прежде не видела, чтобы ты ревновал женщину. Это так мило, большой брат.

– Это не женщина, – возразил я. – Это Джози.

Шарлотта рассмеялась, и смеялась она раздражающе долго.

– О да. Очень мило. Не уверена, что она была бы рада такое услышать.

Я пихнул ее локтем в бок:

– Ты поняла, что я имею в виду. Это… это же Джози. Она моя лучшая подруга. Разумеется, я буду ее оберегать.

– Твоя лучшая подруга, которую ты чисто случайно трахаешь?

Я поперхнулся коктейлем. «Как она узнала, черт побери?» Шарлотта ухмыльнулась, явно довольная тем, что сбила меня с толку. Полагаю, сестры иногда чувствовали свой долг подливать масло в огонь без всякой на то необходимости. Проклятье, полагаю, братья тоже иногда так поступали. Уж она-то точно нахлебалась от меня всякого за эти годы.

– Мне не двенадцать, – напомнила она. – Сексуальное напряжение между вами было таким ощутимым, что казалось уже порнографическим. Честно говоря, я удивлена, как ты слюну на нее не пустил.

– Ты закончила издеваться надо мной?

– Это я-то над тобой издеваюсь? – У нее отвисла челюсть. – А ты не забыл, как запер меня в подвале, когда мне было пять лет, потому что я случайно на тебя чихнула?

Случайно, как же. Она явно целилась в меня. Прошло семнадцать лет, а я все еще помнил тот случай, словно он был вчера.

– Ой, все, – фыркнул я. – Можем уже сменить тему?

– Нет. Я только разогреваюсь, и это – самое интересное, что у меня случилось за целый день. Расскажи, что у вас двоих происходит. Вы друзья с привилегиями? Периодически занимаетесь сексом? Только им и занимаетесь? Вы уже в отношениях? Готовы знакомить друг друга с родителями? Выбираете обручальные кольца? Обсуждаете имена для детей?

Интересно, она всегда была такой раздражающей? Боже правый.

– Э-э-э… я не уверен.

Никакого периодического секса у нас не было – уж в этом я был уверен. У нас был жаркий и бурный секс, но мы также – и это пугало меня, когда я об этом думал – занимались любовью. И меня это не отвращало. Мне это чертовски нравилось. Было что-то невероятно приятное и интимное в сексе с человеком, который был тебе настолько дорог. Это делало оргазмы в десять раз лучше, но дело было даже не в оргазмах. Дело было в связи. У друзей не могло быть такого секса, какой был у нас. Это я понимал. Но я не был уверен, что готов признать, что это означает.

– Ну хорошо. А что ты хочешь, чтобы у вас было?

– Это имеет значение? Ты же помнишь? Карьера – прежде всего. – Фраза слетела с моего языка с отработанной точностью. Но, несмотря на то что разрешение ситуации с «МакАлистером» было моей главной целью, фраза приобрела кисловатый оттенок.

– Я сосредоточен на своей карьере, – глубоким баритоном передразнила меня Шарлотта. – Я буквально покрылась сыпью от того, насколько это неубедительный ответ, Теодор.

Она протянула руку, чтобы продемонстрировать свою невидимую аллергическую реакцию. Люди же не могут думать, что я более драматичен, чем она, ведь правда?

– Джози – неотъемлемая часть твоей карьеры, тупица, – продолжила она. – Вы вдвоем ездите на каждую гонку. Ты никогда в жизни не найдешь другой женщины, более сосредоточенной на твоей карьере. Так что со мной твои бредовые отговорки не сработают.

– Да, но…

– Никаких «но». Ты смешон. У папы были и карьера, и семья. И я бы сказала, что он неплохо справлялся и с тем, и с другим. И без обид, но Джози совсем не в твоей лиге. Я твоя сестра, поэтому я вынуждена любить тебя, но тот факт, что она охотно и добровольно тусуется с тобой… просто зафиксируй это у себя в голове, Теодор. Я серьезно.

Я изогнул бровь:

– Ты никогда не думала обучиться на юриста?

– Чего это? Потому что я только что тремя предложениями разгромила всю твою линию защиты?

– Потому что ты любой разговор превращаешь в спор, – пробормотал я.

Когда я увидел Блейка и Лукаса, я едва ли не кинулся им в объятия, благодарный за отсрочку от миллиона вопросов. Нас провели к столику в дальнем углу ресторана, подальше от любопытных глаз других посетителей, вытягивавших шеи, чтобы получше рассмотреть королевскую особу «Формулы-1», почтившую их своим присутствием. Все мы знали, что лучше не спорить с Блейком, когда он просил уединения.

Стоило моей сестре усесться, как она схватила Лукаса за бицепс и наклонилась, чтобы получше его рассмотреть:

– О-о-о, мне нравится эта татушка, Лукас. Новая?

На его лице появилась признательная ухмылка.

– Да. Спасибо. Я удивлен, что ты заметила.

Мы с Блейком переглянулись, поскольку ни один из нас не заметил новую татуировку Лукаса, хотя мы все время находились рядом с ним. Шарлотта одарила его искрящейся улыбкой, в ее голубых глазах плясали смешинки.

– У тебя великолепные руки. Женщины такое замечают.

«Нет. Категорически нет».

– Ты не можешь так просто прикасаться к людям, Шарлотта, – резко произнес я, мне совсем не понравился ее флиртующий тон.

Шарлотта усмехнулась и закатила глаза:

– А почему нет? Он что, умрет от вшей? – Она повернула голову к Лукасу и изогнула бровь. – Твое тело рассыпется от моего прикосновения?

– Нет. – Лукас хохотнул. – И кто ты вообще, говорил Тео. Ты – король по части вторжений в личное пространство.

– И вовсе нет.

– Еще какой, – произнес Блейк, подзывая официанта, чтобы заказать напитки.

Лукас изогнул светлую бровь и отпил воды.

– Хм. А помнишь, как ты вломился в мой номер в отеле, пока я принимал душ, и принялся что-то мне рассказывать, совершенно игнорируя тот факт, что я был полностью голым. Или когда ты снял трусы и показал мне свой член, потому что…

– Ну хорошо, хорошо, – вскричал я, поднимая руки вверх. – Прости. Я просто хотел убедиться, что он не отвалился.

Оказывается, это был побочный эффект приема «Виагры» смеха ради. Сам виноват.

– Ты такой странный, Теодор. – Шарлотта подперла подбородок руками. – Может, мне тоже набить татушку?

– Ты не будешь набивать татушку, – окончательно постановил я. «Ни за что на свете».

– Не помню, чтобы спрашивала твоего разрешения, – произнесла Шарлотта, показав мне средний палец. После этого она повернулась к Лукасу и Блейку и произнесла: – Ладно, давайте обсудим. Что вы думаете о Тео и Джози? Пора ему уже завязывать с этим дерьмом в стиле «Карьера превыше всего», не находите?

«Для меня она умерла. Покойся с миром, Шарлотта. Рад был знать тебя».

Когда никто из них не ответил, Лотти скорчила гримасу и произнесла:

– Упс. А вы, ребята, не знали, да?

Я понятия не имел, как отреагируют мои друзья, но был слишком напуган, чтобы поднять взгляд. Поэтому полностью сфокусировал внимание на своем напитке, наблюдая за тем, как пузырики поднимаются на поверхность, пока я приканчиваю его несколькими большими глотками.

– Ха, – внезапно произнес Лукас, хлопнув ладонями по столу. – Плати, Холлис.

Блейк закатил глаза:

– Ты только что стоил мне тысячи фунтов, осел.

У меня отвисла челюсть.

– Что ты имеешь в виду?

– Там было около двенадцати различных ставок, приятель. – Блейк небрежно пожал плечами. – Значит, ты и Джос? Не хочешь просветить нас?

– Ну, мы типа встречаемся, – неуклюже ответил я.

– Уокер, ты же в совершенстве овладел искусством делиться. – Холлис нахмурил брови. – Ты, твою мать, рассказал мне, как часто ты бреешь волосы на теле. И это все, что ты собираешься сказать по этому поводу?

Я пожал плечами:

– Мой график бритья волос на теле – совершенная наука. Ты должен быть польщен, что я поделился им с тобой.

Лукас забарабанил пальцами по столу:

– Чувак, да мы даже знаем первое порно, под которое ты впервые по…

– А мы можем не говорить об этом? – взмолилась Шарлотта, сморщив нос от отвращения. – Пожалуйста и спасибо.

– Но серьезно, это действительно все, что ты собираешься нам рассказать? – не унимался Блейк. – Просто, что вы типа встречаетесь?

Впервые в жизни я не хотел больше ничего говорить. То, что было у нас с Джози, было нашим. Не то чтобы я хотел сохранить наши отношения в секрете, но я не хотел делиться нашей личной жизнью. Да и, по правде говоря, я не знал, что им рассказать. «Мы – друзья, которые занимаются сексом? Мы не встречаемся, но ведем себя так, словно встречаемся? Мы оба все еще не в отношениях, но я готов придушить любого мужчину, которой просто глянет в ее сторону, и мне нет дела ни до каких других женщин, кроме нее?»

– Я ошиблась. – Шарлотта приобняла меня за плечо. – Вот самое веселое, что случилось со мной за весь день.

Я отмахнулся от нее и рискнул встретиться с друзьями взглядом. Наступила очень содержательная пауза, во время которой Лукас и Блейк вели телепатический разговор, глядя друг на друга, но не произнося ни слова. Мне не понравилось быть оставленным в стороне, не зная, о чем они думают, и я дал это понять, громко прочистив горло.

Блейк провел ладонью по своим растрепанным волосам:

– Не пойми меня превратно, Уокер, но если вы с Джози просто развлекаетесь, что будет, когда она захочет отношений?

Его слова вызвали у меня приступ тошноты. Может, я и не был парнем Джози, но я был абсолютно уверен, что мы не просто развлекаемся. Ведь так?

– Кто сказал, что нас не устраивает, как у нас обстоят дела?

– Может, сейчас вас все и устраивает, – продолжил он. – Но как долго это будет продолжаться? Вы не сможете вечно находиться в «типа отношениях».

– Все совсем не так.

Блейк отхлебнул свой напиток и пристально всмотрелся в меня:

– Все именно так. Раз вы больше, чем просто друзья, но пока еще не пара, это буквальное определение «типа отношений». Классический случай. Не будь идиотом.

Прежде чем я успел что-либо ответить, вмешался Лукас:

– Я не думаю, что Блейк пытался выставить себя придурком. – Он одними глазами отчитал Блейка. – Он хотел сказать, что Джози предпочитает отношения. Серьезные, стабильные, моногамные отношения. И рано или поздно она захочет новых. Как ты в них вписываешься?

– На карту поставлено гораздо больше, чем просто роман, понимаете, – осторожно признал я. – Я не хочу терять ее дружбу, если вдруг наши отношения не сложатся.

Блейк кивнул:

– Понимаю. Но ты правда думаешь, что после того, что у вас было, вы снова сможете стать просто друзьями?

Он был прав, и я это знал. От одной лишь мысли, что Джози начнет рассказывать мне о других мужчинах или спрашивать, что означает то или иное сообщение от парня, у меня кислота по венам потекла.

Шарлотта сделала глоток вина.

– Так ты не против просто остаться развлечением для нее? Или, может, ты наконец перестанешь придумывать отмазки, почему ты не можешь состоять в отношениях?

Я не знал ответа на этот вопрос, но я твердо знал, что не хочу терять Джози.

Глава 22: Джози

Летний перерыв дарил четыре долгие недели без единого путешествия. Четыре недели, когда я каждый вечер могла засыпать в своей постели. Четыре недели, когда я каждые выходные могла спать до десяти утра. Четыре недели абсолютно нормального расписания.

А еще это означало четыре недели без Тео.

Я даже не осознавала, насколько плавно он прокрался в мою еженедельную рутину, которую я тщательно выстраивала и выхаживала, пока он не перестал посещать со мной мои занятия по велоспорту по вторникам и постоянно жаловаться на потерю циркуляции крови в яйцах. Разумеется, мы переписывались и общались по видеосвязи, но в Австралии было на одиннадцать часов больше, чем в Лондоне. Тео спал, пока я бодрствовала, а я блуждала по стране снов, пока он активничал. Довольно тяжело оставаться в курсе дел друг друга, когда у вас абсолютно противоположные графики.

К счастью, у меня было чем занять себя. В отсутствие гонок я работала всего три дня в неделю – приятный бонус за необходимость постоянно работать по выходным во время Гран-при, – поэтому у меня была уйма времени, которое я могла посвятить «Близнецам», как теперь совершенно официально назывался бар Келси. И вот, вместо того чтобы отсыпаться и тусоваться по выходным с друзьями, я прочесывала темные глубины интернета в поисках старого автомата, продающего жвачку, – он идеально вписывался бы в интерьер бара.

Я вошла в комнату, которая маскировала вход в «Близнецы», и мои губы расплылись в улыбке. На стенах висели гитары «Гибсон» и «Фендер», а многочисленные коробки ждали, когда их заполнят пластинками. Правую сторону помещения занимала стеклянная столешница, в которой хранились лимитированные издания и редкие находки. Келси понравилась моя идея превратить входную зону в магазин пластинок, поэтому теперь я подбирала товары, чтобы воплотить мое предложение в реальность. Келси полностью доверял моему здравому смыслу и позволял тестировать идеи и проверять, какие из них работают лучше всего. Для меня это было крайне приятное изменение рабочей динамики, и я относилась к нему всерьез.

Стоило мне войти в сам бар, как меня окликнул сидящий на одном из высоких барных стульев Келси. Внутри все еще царило тусклое освещение, с приглушенным светом и неоновыми вывесками, но теперь появившийся декор начинал оживлять пространство. В дальнем углу разместился ярко-синий музыкальный автомат, а у барной стойки из орехового дерева выстроились красные кожаные барные стулья.

В руках Келси держал огромную, стилизованную под старинную масляную живопись картину, на которой был изображен его бульдог Гамильтон в королевских одеждах. Стоило мне найти на Etsy магазинчик, который превращал фотографии домашних любимцев в портреты выдающихся исторических личностей, я поняла, что «Близнецы» просто не могут обойтись без нескольких таких картин. Нет ничего лучше таксы в рыцарских доспехах или немецкого дога, одетого словно Генрих VIII.

– Кажется, нам придется заказать еще одну картину, – с довольной улыбкой заявил он. – Потому что моя дочь захотела такую же.

Из-за крупного телосложения Келси казалось, будто он сидит в кресле, предназначенном для детей. Однако, несмотря на его устрашающие размеры и прозвище, намекавшее на то, что он – машина для убийств, Келси был на удивление безобиден. У него был глубокий и мягкий голос, а сам он вел себя так, словно только что вышел с сеанса дзен-медитации.

– С удовольствием оформлю заказ, – я рассмеялась, – рада, что тебе нравится.

Он решительно кивнул, и я уселась рядом с ним. Следующие несколько часов мы работали в уютной тишине, лишь время от времени обмениваясь небрежными комментариями или задавая друг другу вопросы. Работая над содержимым сайта, я пыталась написать биографию Келси. Весь мир знал, кто он такой. В Google целые страницы были посвящены ему – ранним этапам карьеры, боксерской статистике, описаниям всех его боев и неудачном браке. О его детстве я знала больше, чем помнила о собственном. Подняв взгляд, я произнесла:

– Вопрос.

– Ответ.

– Откуда у тебя появилось желание открыть бар? От профессионального боксера до владельца бизнеса – большой скачок. Да, у тебя есть «Боксерский зал Уэллса», но это заведение соответствует направлению твоей карьеры. И я не хочу сказать, что ты не смог бы сделать карьеру в управлении барами. Просто это два очень разных начинания. Но я не хочу сказать, что вот так меняться – это что-то плохое. И множество знаменитостей открывали свои заведения. Хью Джекман, Райан Гослинг, Леди Гага. Но почему бы, например, не начать бизнес по производству протеиновых порошков? Открыть линию спортивной одежды. Заняться чем-то таким, с чем ты лучше знаком. Разумеется, твой прапрадед мог владеть пабом или фуд-траком… погоди, а тогда вообще фуд-траки были? Но это неважно. Это может стать частью твоей истории, и поэтому ты и захотел этого. Кто об этом знает? Ты об этом знаешь. Думаю, мне следует позволить тебе ответить на этот вопрос сейчас.

Я прикусила губу, заставляя себя заткнуться.

– Справедливый вопрос. – Келси усмехнулся и принялся барабанить пальцами по столу, размышляя. Спустя минуту он произнес: – Я занимаюсь боксом с детства. Сейчас мне пятьдесят один год. Я готов попробовать что-то новое. Возможно, это совсем мне не по зубам, но я полон решимости воплотить эту идею в жизнь. Ну а если нет? Что ж, c’est la vie[7].

Я не умела говорить по-французски, но понимала достаточно, чтобы узнать эту знаменитую фразу.

– Это место точно станет реальностью, – заверила его я.

Келси изогнул бровь и улыбнулся:

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я тоже полна решимости воплотить его в жизнь.

* * *

Позже той же ночью я крепко спала, когда мой телефон зазвонил, причем не один, не два, а целых три раза. Единственным человеком, который постоянно придерживался этой стратегии – даже когда мы были в одном часовом поясе, – был Тео.

– Алло? – сонным голосом произнесла я.

– Привет, ангелочек.

– Тео, сейчас… – я взглянула на экран, – два часа ночи.

– Но у тебя ведь пятница, – возразил он. – Я надеялся, что, может быть, ты гуляешь с друзьями или еще чем-то занята.

Я слишком устала, чтобы закатывать глаза, поэтому просто вздохнула. Даже если я выходила куда-нибудь в пятницу вечером, моим пределом была полночь. Ну, максимум, час ночи – если я была настроена особенно энергично.

– Я была в отключке, а не в баре.

Он задумался, затем произнес:

– Но сейчас же ты уже не спишь?

– Не сплю. – Повернувшись на бок, я положила телефон на ухо. – Что случилось?

Он издал какой-то звук – то ли хрюкнул, то ли задыхаться начал.

– Меня бесит, что Ричард живет в моем доме.

Любое раздражение, которое я могла испытывать, тут же улетучилось. Тот дискомфорт, который он испытывал с тех пор, как немолодой уже человек его мамы переехал к ней, проявился в полную силу, стоило Тео приехать домой. Если бы кто-то увидел, что он мне писал, когда Ричард переложил ложки на кухне, то существовала бы небольшая вероятность, что Тео бы арестовали.

– Что он сделал?

– Ну, для начала, он тут просто есть, – хмыкнул Тео, – что меня очень бесит.

– Абсолютно ужасно, – игриво возмутилась я. – Да как он вообще посмел?!

Тео рассмеялся, но его смех был не таким глубоким, как обычно.

– А хуже всего то, что Шарлотта вообще не считает странным, что наша мама теперь живет с Ричардом. Черт возьми, он был менеджером нашего отца! Все так запуталось, но я единственный, кого это волнует.

– Ты пробовал поговорить об этом с Шарлоттой?

Он снова хмыкнул, демонстрируя несогласие:

– Она говорит, что я мелодраматизирую.

– А твоя мама?

– Даже не знаю, что бы я ей сказал, – тихо произнес Тео. – Это… это довольно сложно, понимаешь? Видеть их вместе.

Я скорчила обеспокоенную гримасу:

– Мне так жаль, детка.

– Все в порядке, ангелочек. Как сегодня прошли дела в «Близнецах»?

– Хорошо. – Я не смогла сдержать улыбки. – Келси понравились те портреты собак, что я заказала.

Тео рассмеялся:

– Я бы заволновался, если бы ему не понравился хаски в наряде полковника.

– Угм, – ответила я, борясь с зевком. – А еще Келси начал собеседовать некоторых шеф-поваров…

С того конца линии донеслось протяжное «Ооооо».

– Есть достойные кандидаты?

– Ну, я надеюсь, они все хороши. Но, если честно, я не знаю, к чьей кандидатуре он склоняется.

– Келси что-то делает без твоего присмотра? – ахнул Тео. – Ад, должно быть, замерз.

Возможно, моей профессиональной областью знаний был маркетинг, но я незаметно стала правой рукой Келси. Он спрашивал моего мнения во всем, от названий напитков в меню до формы барменов и вида замка, который нужно поставить на дверях в туалете.

– У меня и так дел хватает, – ответила я, – но если он кого-нибудь наймет, через несколько недель пойду на дегустацию.

– Хорошо. Ты этого заслуживаешь. – Тео усмехнулся. Он взял небольшую паузу, а затем добавил: – Я мешаю тебе спать? Хочешь вернуться в постель?

– Все хорошо, – заверила его я. – Приятно поговорить с тобой, а не слушать, как ты общаешься со своими двенадцатью миллионами подписчиков во время прямого эфира в социальных сетях.

– Ты же говорила, что не смотришь ничего из моего контента!

Должно быть, темнота моей комнаты озарилась светом моих пылающих щек. Разумеется, я смотрела его контент. Тео был шоу одного актера, ему не требовались реквизит или помощь других коллег. Но еще у него было эго, по размеру превосходящее эго большинства людей, и его подпитка никогда не входила в мои обязанности.

– Да кому он нужен, – фыркнула я. – Я хочу услышать больше об Австралии. Чем ты занимался.

– Ну, на днях Рич…

– Никакого Ричарда. Я хочу послушать про тебя.

Тео глубоко вздохнул:

– Ну ладно. Твое желание – закон для меня, принцесса.

Тео начал перечислять приключения, которые пережил дома – поездки на багги по грязевым холмам, игра в регби с друзьями детства, посещение нескольких мини-пивоварен, – и я закрываю глаза. Под ровный темп его голоса я погружаюсь в глубокий сон.

Глава 23: Тео

Я умирал. Медленной, мучительной смертью из-за слишком большого количества отжиманий. Месяц без Рассела, ежедневно истязающего мою задницу, и я чувствовал себя так, словно ни дня в жизни не тренировался. В Австралии я много бегал – все что угодно, лишь бы не находиться в обществе Ричарда, – но ничто не могло сравниться интенсивностью с тренировками Рассела.

– Сорок пять, сорок шесть, сорок семь… – Рассел вел счет, словно сержант по строевой подготовке. – Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят.

Я уткнулся лицом в коврик и издал приглушенный стон. Мои руки казались мне сырыми спагетти. Будь здесь Джос, она бы уже напевала первые строчки песни Эминема Lose Yourself. Прошло всего тридцать минут с начала нашей тренировки, а я уже был готов постучать по мату рукой.

– Мы можем закончить? – заныл я. – Ну пожалуйста?

– Нет. Даже близко нет, приятель, – ответил Рассел. – Ты готов сосредоточиться?

– Я сосредоточен, – возразил я, перекатываясь на спину, – сосредоточен, словно лазер.

– Разве что на том, чтобы пялиться в стену. Но ты определенно не сосредоточен на тренировке.

Ну а как мне было сосредоточиться, если два часа назад «МакАлистер» ответил на наше встречное предложение? Они пошли на небольшой компромисс. Личные контракты со спонсорами могли оставаться в силе, но они не могли пересекаться с определенными продуктами или услугами. Другими словами, если спонсор «МакАлистера» хотел, чтобы мы продвигали обувь, я должен был отказаться от своей коллаборации с Pegasus. Но хуже всего было то, что они напрочь отказались исключать пункт, согласно которому пилот номер один – также известный как Блейк – должен финишировать выше в каждой гонке. Без исключений.

– Что дальше? – вздохнул я, поднимаясь на ноги. – Ты можешь придумать что-то менее мучительное? Что-то такое, что избавит меня от желания прыгнуть под движущуюся машину?

– Это не моя работа – смотреть, как ты делаешь все вполсилы, Уокер. Так что начни выполнять упражнения правильно, и нам не придется тратить остаток утра на споры о том, сколько еще тебе предстоит тренироваться.

Ворча себе под нос, я начал приседать с гирей. Рассел наклонился и поправил меня, немного отведя мои плечи назад.

– Еще десять раз. Затем начнем разводку гантелей лежа.

Проклятье. Я попытался было выпрямиться, чтобы иметь возможность поспорить с ним, но он ударил меня по затылку. Я тут же принял исходное положение.

– Я могу подать на тебя в суд, знаешь ли, – пожаловался я, сгибая колени. – Эмоциональный и физический ущерб или что-то типа того.

Рассел громко фыркнул:

– Ты более чем способен навредить себе сам, приятель. Если ты не будешь отводить плечи назад, наверняка себе что-нибудь потянешь. Пошли.

Час спустя, когда я вновь лежал на спине на полу, медленно заставляя легкие наполняться кислородом, мне на лицо набросился комочек меха. Я на мгновение начал задыхаться, а затем комочек отстранился от меня, и мне на щеку наступила чья-то когтистая лапа.

«Какого хрена?»

Усевшись, я увидел ухмыляющегося Блейка. Он издал короткий свист, и крутившийся вокруг моего лица пушистик побежал к нему, виляя хвостиком и высовывая язык.

Из-за своего кудрявого меха цвета карамели он был похож на маленький угги.

– Э-э-э… это что, собака?

– А ты думал что, персиковый пирог? – Блейк закатил свои темные глаза. – Да, Уокер, очевидно, что это собака.

– Чья это собака?

Он уставился на меня как на идиота:

– Моя.

– Позволь мне перефразировать. – Я кашлянул в сгиб руки, прочищая горло ради пущего драматического эффекта. – На хрена тебе собака?

– Потому что это моя собака, – нахмурившись, ответил Блейк. – Кажется, ты не понимаешь. Теперь у нас с Эллой есть собака. Вот эта вот собака. Теперь эта собака – наша. Мы – ее хозяева.

– Вот черт.

Блейк Холлис завел собаку. Два года назад он о себе позаботиться не мог, а теперь вот заботился о живом, дышащем комочке… меха. Я посмотрел на стоящего у его ног щенка и постучал ладонью по полу, подзывая обратно. Щенок тут же подбежал ко мне, бросив своего отца. Ого. «Не думаю, что скоро забуду, что Блейк Холлис теперь отец собаки». Остановившись у моих ног, щенок набросился на мои шнурки.

– Погоди, я думал, твоя тренировка позже. Что ты здесь делаешь сейчас?

Блейк пожал плечами:

– Мне очень нравится Поппи… но иногда я нуждаюсь в тишине и покое.

После того как они провели летние каникулы в Нью-Йорке, где Голди успешно дала показания в суде, который отправил в тюрьму ублюдка, который на нее напал, Блейк и Элла привезли с собой Поппи – лучшая подружка Голди должна была провести в Лондоне неделю. В эти выходные она вместе с командой отправилась в Португалию на очередное Гран-при, а затем должна была вернуться обратно в Штаты.

– Хочешь немного поиграть с Чемпом, пока я разминаюсь? – спросил Блейк, подходя к штангам.

Какое-то время я таращился на него, затем повернулся на бок и рассмеялся:

– Ты назвал свою собаку Чемп… как Чемпион?

Это было довольно милое имя, пусть и несколько самоуверенное. Блейк отпил воды, и Чемп навострил уши, услышав хруст пластиковой бутылки. Это было не очень экологично, но три года назад после неудачного тренировочного заезда Блейк разбил хренову тонну стекла, швырнув свою металлическую бутылочку с водой в стену. С тех пор его решили обезопасить, выдав ему пластиковую бутылочку.

– Ага. Чемпион Бейгл Холлис-Голд.

Я едва не поперхнулся, услышав второе имя Чемпа.

– Бейгл? – выдавил я. – Да ты издеваешься надо мной?

Это было лучшее, что я услышал за весь день. Это почти компенсировало мой дерьмовый обновленный контракт от «МакАлистера».

– Нет, – фыркнул Блейк, – и если ты хочешь сохранить свое лицо в целости и сохранности, я предлагаю тебе больше меня не бесить.

Я взял Чемпа на руки и прижал его крохотный черный носик к моему собственному носу.

– Да у тебя яйца больше, чем у твоего папы. Ты знал это, Чемп? Твоя мама кастрировала его и теперь носит его яйца в своей сумочке.

Блейк швырнул мне в голову бутылку с водой. Будь это его металлическая бутылка, осколки моего черепа разлетелись бы по всему спортзалу. Я мысленно поблагодарил «МакАлистер» за предусмотрительность. Чемп начал энергично вылизывать мне нос, так что я посадил его обратно к себе на колени. И тут же взвизгнул, когда щенок вцепился мне в палец. Да эта зверюга была смертоноснее характера Блейка. Я попытался разжать его крошечную челюсть, но этим, по всей видимости, лишь бросил ему вызов.

– Фу, Чемпион, фу!

Щенок продолжал кусать меня за руки, но всякий раз, как я ставил его на пол, он запрыгивал обратно мне на колени, словно это была забавная игра. Я смирился с тем фактом, что стал игрушкой для жевания, и позволил ему лазить по мне с высунутым от счастья языком.

– У меня к тебе вопрос, Блейки Блейк.

Штанга, которую он тягал, лязгнула о стойку, звук заставил Чемпиона на мгновение отвлечься от нападений на открытые участки моего тела. Как у столь маленького создания могли быть такие острые зубки? Боже правый.

Блейк повернулся ко мне:

– Тео, в последний раз говорю, я не измеряю свой член. Прекрати спрашивать.

Я закатил глаза, хотя его реакция не была такой уж необоснованной. Я не понимал, почему ему не было интересно, насколько его член большой с научной точки зрения, учитывая, что, по сути, член – это третья нога, но сейчас это было неважно.

– Я хотел спросить, в какой момент ты понял, что хочешь серьезных отношений с Эллой?

– А.

Я перевернул Чемпа на спину, чтобы почесать ему живот.

– Так и что? Что заставило тебя превратиться из беспечного трахера в трогательного ухажера?

Блейк усмехнулся моим словам и сел на ближайшую скамейку.

– Я понял, что, когда я вызываю ее смех или улыбку, то становлюсь таким же счастливым, как когда надираю тебе задницу во время гонки. – Холлис склонил голову набок, изучая меня. – Знаешь, читать нотации не мой стиль, но дружба с привилегиями с Джози не имеет смысла. Это все равно что говорить, что она достаточно хороша, чтобы трахаться с ней, но недостаточно хороша, чтобы испытывать к ней чувства. А мы с тобой оба знаем, что это полная брехня.

– Я не…

– Дай мне закончить. Отношения не прогулка в парке, но Элла – лучшее, что когда-либо случалось со мной. До нее я даже не думал жениться или заводить детей. А сейчас? Приятель, у меня есть гребаный список детских имен, которые мне нравятся. Я бы не променял то, что у нас есть, даже на все титулы чемпиона в мире. А у меня, если ты вдруг забыл, шесть чемпионских титулов.

«Как я мог забыть, что у него самое большое количество чемпионских титулов в истории „Формулы-один“?»

– Ты прав.

Блейк начал было что-то говорить, явно намереваясь поспорить со мной, но быстро запнулся.

– Я прав?

– Ага. – Я почесал Чемпа за ухом. – Но не привыкай к этому.

– Не привыкну. – Он усмехнулся. – У меня есть девушка, Уокер. А это значит, что я всегда не прав.

– Это уже смахивает на твою личную проблему, Блейки Блейк.

Закатив глаза, он поднялся на ноги:

– Так каков план?

План состоял в том, чтобы убедить Джози, что для меня это большее, чем просто секс или интрижка. Что для меня это уже навсегда.

* * *

Я виделся с Джози в паддоке и отеле, но только когда мы вдвоем смотрели фильм в ее номере отеля вечером накануне гонки, я приступил к реализации своего плана. И пару мгновений спустя все запорол, открыв рот и произнеся:

– Ты – кошка.

Лицо Джози мило сморщилось, и она вопросительно наклонила голову. Дернув за завязки на своем свитере – на нем, спасибо огромное, красовались мои фамилия и номер, – она произнесла:

– Что, прости?

– Ты – моя кошка.

«Прекрасно, Уокер. Отличный способ прояснить ситуацию».

– Это такой способ сказать мне, что ты хочешь, чтобы я играла роль кошки? – неуверенно предположила Джози. – Потому что, гм, я не уверена, как я к этому отношусь. Кошки, конечно, милые и все такое, но я больше люблю собак и…

– Нет, позволь мне начать сначала. – Я сделал глубокий вдох и взмолился, чтобы мой разум остался в одной колее и не попытался, как обычно, впихнуть двенадцать разных тем в одно предложение. – Однажды Блейк заставил меня посмотреть ужасный документальный фильм о кошках. В свою защиту скажу, что я тогда только что поел и согласился бы, даже заставь он меня таращиться на голую стену. Хотя на самом деле это был очень хороший документальный фильм. В конце я даже расплакался из-за этого маленького котенка по имени Аннабель, который… а знаешь, неважно. Суть в том, что он снова и снова повторял мне, что кошки трутся о предметы, чтобы заявить на них свои права. Так вот, ты – как кошка. Стоило тебе потереться о меня, и я стал твоей собственностью. Не думаю, что у меня когда-либо был шанс устоять.

Джози открыла рот, но ничего не сказала, лишь теребила пальцами тонкую золотую цепочку на шее.

– Эмм, ну ладно. Спасибо, наверное?

«Совсем не лучшее начало, Уокер».

– Я не хочу, чтобы ты встречалась с другими парнями, – снова попытался я. – Или я – с другими девушками. Я не хочу, чтобы кто-либо из нас встречался с другими людьми.

– О. – Джос так сильно вцепилась в свой кулон, что я испугался, как бы она не разорвала цепочку пополам. Совсем не лучшее начало. – Честно говоря, я думала, что мы и так уже встречаемся только друг с другом. Но, э-э-э… мне кажется, что мы никогда толком не проясняли это, так что, думаю, совершенно нормально, если ты занимаешься какими-то своими делами или чем-то еще. Хотя я ни с кем больше не встречаюсь. Я сосредоточена на себе и все такое. Это как бы исключает все эти свидания и отношения, понимаешь?

От ее слов мое сердце бешено заколотилось в груди.

– Но разве мы не встречаемся?

– Мы – друзья с привилегиями. Ты сам это предложил, и мы оба на это согласились.

– Но разве мы только ими и являемся?

Джози захлопала своими карими глазами и прищурилась, внимательно изучая мое лицо.

– Я… я не знаю.

– Ты не знаешь, встречаемся мы или нет?

– Я в замешательстве, Тео. Почему ты спрашиваешь меня обо всем этом?

– Потому что я хочу быть с тобой, Джос, – произнес я и для верности добавил: – Как больше, чем просто друг, с которым ты занимаешься сексом.

Ее пухлые губы сложились в букву О, но она ничего не сказала. Я-то ожидал, что она начнет целую речь о том, что не хочет встречаться со мной, но оказался совершенно не готов к тишине. И, по правде говоря, это был худший вариант развития событий. Никто из нас не любил длительные периоды тишины.

– Ну? – нетерпеливо спросил я. – Что ты думаешь?

Схватив с журнального столика заколку, Джози быстро накрутила волосы и заколола их.

– Эм, ну, э-э-э, если честно, я не вполне уверена, что сказать. Ты застал меня врасплох, Тео. Дай мне секунду, чтобы все осознать, хорошо?

«А нескольких последних месяцев было недостаточно?»

У меня во рту пересохло от смеси адреналина, смущения и злости, мне было сложно выдавить хоть звук. Слова застревали во рту, пытаясь удержаться внутри, но я выдавливал их наружу:

– Но если хочешь, мы можем просто стать друзьями или кем-то еще. Очевидно, что ты не испытываешь ко мне ничего больше. Прости, что я подумал, что ты вообще могла рассматривать меня как потенциального парня.

– Тео, это не…

Прежде чем она успела закончить предложение, я перебил ее всплеском неоправданной агрессии:

– Я всегда говорил, что для меня карьера превыше всего, но разве ты не видишь, насколько для меня важна? Как мне нравится быть с тобой? Ради всего святого, Джози, я был с тобой, пока ты лежала на смертном одре с простудой. Я бы не сделал этого даже ради Блейка или Лукаса, а они всегда были моими лучшими друзьями. Что еще мне сделать, чтобы доказать, что я настроен серьезно по отношению к тебе? – Меня задело молчание Джози, моя обычная уверенность сменилась неуверенностью. – А знаешь что? Отлично. Если я для тебя лишь твой личный дворец удовольствий, так и быть. Я более чем счастлив соответствовать своему прозвищу плейбоя трассы. Зачем пытаться бороться с природой, ведь так?

Джози прижала руку к щеке, но ничего не сказала, поэтому я быстро выскочил из комнаты. Мне требовалось перевести дух и понять, где же, черт возьми, я свернул не туда, сделал резкий поворот и влетел в отбойники.

Глава 24: Джози

Я влетела в просторную гостиную номера Эллы, как только она открыла дверь. Повсюду были разбросаны плюшевые и пищащие игрушки для собак, возле крошечной кухни прятался небольшой лоток. Пробираясь на цыпочках мимо множества разноцветных игрушек, я разыскала небольшое пустое место на полу, уселась и похлопала по полу ладонью. Чемп тут же перестал жевать плюшевого динозавра, подбежал ко мне и покрыл мое лицо столь необходимыми мне щенячьими поцелуями.

Я взглянула на Эллу:

– Блейк здесь?

– Нет, – с мягким стуком закрыв дверь, она направилась в мою сторону, села на огромный серый диван и пояснила: – Он играет в покер с Лукасом.

– А Поппи?

Словно по команде, подруга Эллы нарисовалась из ванной. Она приехала из Нью-Йорка на неделю и, скажем так, превратила паддок в свой личный сайт знакомств. Я пришла к выводу, что ее музыкальная тема – Man Eater, поскольку власть Поппи над противоположным полом реально впечатляла. Мужики охотно шли к ней в квартиру после свиданий, прекрасно зная, что им ничего не светит, просто для того, чтобы заменить батарейки в датчике дыма или починить стиральную машину. Учитывая, что Поппи ела парней на завтрак, ее мнение о моем сложившемся затруднительном положении могло быть полезным. Или обидным. Как пойдет.

Я сделала глубокий вдох. «Ну, погнали».

– Я сплю с Тео. И да, Тео, о котором идет речь, – Тео Уокер. Тот самый Тео Уокер, который поспорил с репортером ESPN, что использование кондиционера перед шампунем лучше увлажняет волосы. И он только что сказал мне, что хочет попробовать завязать со мной настоящие отношения, а я не знала, что и ответить. Я не могу просто так принять решение об отношениях, понимаешь? Это не то же самое, чтобы выбрать, одну или две порции мороженого я хочу съесть. Хочу ли я быть с ним? Разумеется. Он мой лучший друг. Но я собиралась посвятить этот год себе, а не вступать в новые отношения. Так что теперь я понятия не имею, что со всем этим делать, и мне нужна твоя помощь.

Как только я закончила говорить, то тут же зарылась лицом в неряшливую шерсть Чемпа, чувствуя себя обнаженной и выставленной напоказ. Я ненавидела конфронтации, а Тео выставил меня напоказ наихудшим образом. Вот почему я попросила минуту, чтобы прийти в себя, пусть это и заставило его наброситься на меня.

Поппи захлопала в ладоши:

– А я говорила! Плати!

Я подняла взгляд и увидела, как каштановые глаза Поппи выжидающе смотрят на Эллу. Но та совершенно не замечала подругу. Она смотрела на меня, в ее взгляде множилось изумление, и наконец она вышла из оцепенения и швырнула в меня декоративную подушку. Она ударилась мне в голову и мягко приземлилась на пол рядом со мной. Чемп мигом запрыгнул на подушку, сделал на ней несколько кругов и свернулся в клубок. «Такой милый кроха!»

Элла заправила прядь волос за ухо.

– Какого черта? Почему ты ничего мне не сказала?

– Да брось, Эл, – вмешалась в мою защиту Поппи. – Все знают, что ты худшая в мире хранительница секретов.

– Вовсе нет! Просто я не умею лгать. Очень большая разница. – Элла схватила еще одну подушку, швырнула ее в Поппи, затем повернулась ко мне. – Ты же понимаешь, что я никому бы не сказала? Даже Блейку.

– Да, да, понимаю, – заверила я ее. – Я пыталась разобраться во всем сама. Разобраться в нас сама. Что я чувствовала. Что я чувствую.

Элла редко когда теряла дар речи, но сейчас она продолжала смотреть на меня с отвисшей челюстью и широко распахнутыми глазами. Мило, конечно, но не такой поддержки я сейчас ждала. Чтобы снять царящее в комнате напряжение, Поппи налила нам по бокалу вина. Точнее, разлила на троих бутылку – жидкости в каждом бокале было столько, что, стоит им соприкоснуться, она грозила выплеснуться наружу.

– Поскольку твои новости, похоже, сломали Эллу, – произнесла Поппи, закатив глаза, – я приму огонь на себя. Тео – единственный, с кем ты спишь?

Я кивнула:

– Да.

Достаточно было простого взгляда Тео, и мой пульс взлетал до небес. Он полностью управлял моим телом, и мне довольно было этой милой улыбки, долгого поцелуя или ласкового прикосновения руки. Тео полностью испортил для меня всех остальных мужчин, и он прекрасно это знал, придурок.

Поппи уселась, скрестив свои длинные ноги так, словно проводила важное интервью.

– Ты ходишь на свидания с другими мужчинами?

– Эм… нет.

Поппи вздохнула:

– У тебя должна быть подборка мужиков, Джози. Так ты не сможешь испытывать чувства ни к одному из них.

– Это все звучит так сложно, – призналась я. – А что, если у двоих из них будет одинаковое имя и я случайно напишу одному вместо второго?

– Я не сохраняю ничьих номеров, пока они пять раз не доведут меня до оргазма. – Поппи пожала плечами, словно это был хорошо задокументированный факт. – Вы все время переписываетесь или только когда строите совместные планы?

– Первое, – тихо выдавила из себя я.

Если я не была с Тео, я или разговаривала с ним по телефону, или переписывалась с ним, или, что скорее всего, думала о нем.

– Хорошо. – Поппи медленно кивнула головой. – А если вдруг ты узнаешь, что он спит с другой женщиной… или он узнает, что ты спишь с другим мужчиной, что произойдет?

От одной лишь мысли о том, что кто-то может прикасаться к Тео так же, как я, у меня желудок в узел скрутило. Я не была особо ревнивым человеком, но если бы это помогло отвадить от Тео всех этих фитоняшек, я бы взяла пару частных уроков у Келси.

Мое молчание – достаточный ответ на ее вопрос.

Поппи медленно захлопала в ладоши и широко улыбнулась:

– Что ж, поздравляю. Тебе вовсе не нужно сходить с ума.

– Не нужно?

Поппи покачала головой, ее иссиня-черные волосы свободно скользили по ее плечам.

– Нет. Ты уже приняла решение. Тео – твой парень.

От ее слов у меня в животе разлилось тепло. Проклятье. Я уткнулась в спутанную шерстку Чемпа и застонала. Это было единственное, чего ни при каких обстоятельствах не должно было случиться. Любым способом. Как ты можешь понять, кто ты, если ты связана отношениями?

– Почему мне так плохо в одиночестве?

Элла решила прервать мой вечер самоуничижения:

– Прежде чем ты уйдешь на дно, запомни, что ты не можешь сравнивать Тео ни с одними из твоих бывших или будущих отношений.

Но я могла. И делала это прямо сейчас.

Я вскинула голову:

– Почему нет?

– Потому что в других отношениях ты пренебрегала любыми вещами и занятиями ради их выгоды, не получая того же взамен. Ты бескорыстна, а не эгоистична, Джос. И, как это ни удивительно, но ты склонна сосредотачиваться на других прежде, чем на себе, – пояснила Элла. – Подумай. Тео когда-нибудь заставлял тебя чувствовать, что быть собой и проводить время с ним – взаимоисключающие вещи? Даже когда вы были просто друзьями?

Мне даже не пришлось задумываться об этом.

– Никогда.

В прошлых отношениях я всегда чувствовала, что мне нужно было от чего-то отказаться, чтобы освободить место для кого-то. Но с Тео все было иначе. Я могла проводить время с ним и не жертвовать временем, проведенным с собой. Он давал мне свободу быть собой, всегда оставаясь при этом рядом.

– Именно, – подтвердила Элла. – Перестань слишком много думать и доверься своей интуиции, Джос.

В памяти всплыл разговор с Клодом.

«Доверяй своей интуиции, Джозефина. Осознаешь ты это или нет, никто не знает тебя лучше тебя самой. С правильными людьми тебе не придется переживать. Ты будешь просто знать».

– К тому же Тео – это Тео. Он выступает не в той же лиге, что все остальные парни. Он говорит о своем члене в третьем лице и все еще думает, что фраза «окна от пола до потолка» звучит как «окна от поломки потолка», но ведь за это мы его и любим, разве нет?

В моей груди стало очень легко, когда я задумалась о мужчине, чья игривость скрывала задумчивую сторону его натуры. Мужчине, чья заразительная улыбка освещала любое помещение, в котором он оказывался, и кто одним взглядом заставлял все мое тело гореть.

– Ты права.

– Я знаю. – Элла ухмыльнулась, и на ее щеках вновь проступили ямочки. – Я всегда права. Не веришь – спроси Блейка.

* * *

Пока я шла к своему номеру в отеле, я услышала, как кто-то крайне стремно исполняет Sorry Джастина Бибера. Этим кем-то оказался голубоглазый и начисто лишенный музыкального слуха австралиец, который напрочь игнорировал всех остальных гостей отеля. Я вообще не понимала, как даже начать анализировать то, что происходит.

– Ты устроился на подпевки к Биберу? – поинтересовалась я, подходя к нему. – Или же просто пытаешься порвать мои барабанные перепонки?

Стоило Тео заметить меня, как он вскочил на ноги, словно кенгуру, и откинул волосы со лба.

– Я думал, ты в своем номере и просто игнорируешь меня, – признался он. – Думал, что пение – верный способ привлечь твое внимание.

– Ну, чье-то внимание ты определенно привлек, – рассмеялась я, кивком указывая на пару, которая таращилась на Тео с противоположного конца коридора.

Открыв дверь номера, чтобы мы могли поговорить наедине, я жестом пригласила Тео проследовать за мной. Пока я шла к дивану, я чувствовала, как он сопит мне в шею, запах его туалетной воды окутал все мои чувства. Он сел, не оставив между нами никакого пространства, прижавшись своим бедром к моему. По моей коже пробежали электрические искры – автоматическая реакция на его присутствие рядом.

– Прости, что я так ушел. – Его губы дрожали, и я поняла, что, несмотря на внешнее спокойствие, Тео жутко нервничает. – Меня переполняли эмоции, я запаниковал, и, как видишь, я оказался в этом не очень хорош.

Подтянув колени к груди, я взглянула на него:

– В чем?

– В признании лучшему другу, что я хочу еще и привилегий от отношений.

Я невольно хохотнула:

– Так вот что ты делал? Потому что, если я все правильно запомнила, ты обвинил меня в том, что я использую твой член как свой личный дворец удовольствий.

Тео положил руку мне на колено и слегка сжал его:

– Прости за это, ангелочек. Я сам не знаю, что нес. Я так нервничал, что на время отключился.

Положив свою ладонь поверх его, я провела большим пальцем по костяшкам его пальцев. Кончики моих пальцев едва доходили до его средних суставов.

– Я не говорила, что не хочу быть с тобой, Тео. Но ты пришел ко мне, зная, чего ты хочешь. У тебя было время подумать об этом. У меня – нет. А мне требовалось время, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Я никогда не принимаю важных решений наобум, предварительно не обдумав их, и ты знаешь об этом.

– А теперь у тебя было достаточно времени? – Он провел второй рукой по моим нервно дергающимся ногам. – Ну… чтобы подумать?

Я ткнула его локтем под ребра:

– Это ты так тонко напоминаешь мне, какой ты нетерпеливый?

Тео отвел назад плечо и выпрямил спину:

– Нет. Это я так говорю тебе, что ты стоишь любого ожидания. Если тебе нужно время подумать, я торопить не буду.

Сделав глубокий вдох, я откинулась на спинку дивана и принялась изучать мужчину – иногда мужчину-ребенка, – с которым я смеялась днем и к которому прижималась по ночам. Его извечная щетина уколола кончики моих пальцев, когда я провела по его челюсти, которая сделала бы честь любой кинозвезде. Взгляд Тео следил за каждым моим движением, наблюдал за мной с такой внимательностью, что у меня аж щеки зардели.

– Ты уверен, что ты этого хочешь? Отношений?

– Я хочу быть тем, в чьих объятиях ты засыпаешь. А если меня нет рядом, я хочу быть тем, о ком ты думаешь, когда ночью лежишь в постели одна. Я хочу быть тем, чьего прикосновения ты жаждешь, когда просыпаешься. Я хочу быть тем, кого ты ищешь в переполненной комнате, и тем, с кем ты хочешь делиться мемами в соцсетях. Я хочу тебя и только тебя. Я люблю тебя, Джос.

Я обхватила его щеки руками, чувствуя ладонями тепло его кожи.

– Что ж, Уокер. Хорошая новость в том, что я тоже люблю тебя. До безумия сильно.

Я не была уверена, кто из нас наклонился первым, но когда наши губы встретились, мой мир словно внезапно вернулся на свою ось, крутанувшись в верном направлении. Тео скользнул языком по моему рту, его пальцы запутались в моих волосах. С моих губ сорвался тихий удовлетворенный стон, и Тео с радостью повторил его.

Откинувшись на спинку дивана, я нежно положила руки ему на грудь. Его похотливый взгляд блуждал вверх-вниз по моему телу. По моим ногам, талии, груди, шее, губам и лицу.

– Если мы решимся на это…

– Мы решимся на это.

– Мы решимся на это, – кивнув, согласилась я, – но при одном условии.

Тео хохотнул:

– При условии, что я буду доставлять тебе бесконечные оргазмы?

– Это даже не обсуждается, детка.

– Бесконечные обнимашки и почесывания спинки? Постоянные напоминания о том, какая у тебя классная задница? Новое прозвище для девчуль?

Я рассмеялась и вскинула руку, чтобы притормозить его:

– Это все здорово, но я имела в виду другое. Вот мое условие: пусть даже ты будешь моим парнем, но ты все равно останешься моим лучшим другом. И это останется неизменным.

Это не могло измениться.

– Согласен. Есть ли какой-то контракт, который я должен подписать? Еще какие-то условия, о которых мне следует знать? Получу ли я бонус, если буду дарить тебе цветы каждую неделю?

Как его друг, я закатила глаза и наградила его раздраженным взглядом. Как его девушка, я заткнула его губы своими, заставляя замолчать. Он жадно облизал мой рот, и вскоре мы, спотыкаясь, уже брели к моей кровати, отчаянно желая друг друга. Тео с особой заботой снял с меня каждый предмет одежды, любуясь обнаженной кожей, которая становилась видна после того, как материал спадал на пол.

Я не могла поверить, с какой нежностью его большие мускулистые руки ласкают мое обнаженное тело. Тео знал каждый изгиб, каждую впадинку, каждый сантиметр моей кожи лучше, чем трассы, по которым гонял. Он обхватывал мою грудь, тиская и массируя ее так, словно никогда прежде не видел и не чувствовал ее. Мои соски напряглись, когда он словно одержимый провел языком по самым их кончикам. Вдохи превратились в стоны, когда в дело пошли зубы, оставляя отметины на моей бледной коже.

– Ложись, детка, – хриплым голосом велел он. – Мне нужно попробовать тебя на вкус.

Я рухнула на кровать, уже почти сама не своя от желания. Когда он разделся, мое желание только усилилось. Его большие руки, округлые плечи, подтянутый живот и сильные ноги бугрились мышцами. Его грудь с пучком жестких волос посередине казалась слишком широкой.

Эта невероятно сексуальная фигура казалась еще привлекательнее из-за ее наглядной эрекции.

Тео посмотрел на свой член, и его губы расплылись в игривой ухмылке.

– Дикий, не так ли? Как же сильно мы влияем друг на друга.

Чувствуя себя невероятно смелой, я ляпнула:

– Слова, слова, красавчик. Давай глянем, сможешь ли ты воплотить свои обещания на деле.

Улыбка на его лице скрылась из виду, когда он расположился между моих ног. Тео раздвинул меня большими пальцами и провел языком по складкам, напевая от удовольствия. Его рот двигался в такт с моими стонами и движениями моих бедер. Я почти смутилась от того, как быстро он довел меня до точки невозврата. Я вцепилась ладонями в простыни и принялась бормотать его имя, пока волна оргазма уносила меня прочь. Тео продолжил лизать и посасывать мой клитор своим волшебным языком, пока я не начала извиваться под его прикосновениями, слишком чувствительная, чтобы продолжать.

С довольной ухмылкой он сполз с кровати, схватил свои штаны и принялся шарить по карманам в поисках презерватива, который всегда хранился в его бумажнике. Обычно мы занимались сексом в его гостиничном номере, потому что «египетский хлопок более чувственный», поэтому я при себе «резинок» не держала.

Тео лег на кровать и раскатал презерватив по всей своей впечатляющей длине. Я медленно опустилась на его член, и мое дыхание мигом сбилось. Его руки обхватили мою задницу, а я оседлала его и принялась скакать, используя свои бедра для того, чтобы сказать ему то, что я не знала, как выразить словами. Он принялся массировать чувствительное место внутри меня – подушечка одного пальца терлась о клитор, а вторая рука щипала и тянула мои чувствительные соски – и я застонала от удовольствия.

– Тео, – ахнула я, дыхание перехватило у меня в груди.

Он быстро поцеловал меня в губы, сел и прижал к себе:

– Я знаю, детка, знаю.

Наши голые груди тесно прижались друг к другу, добавив жара в и без того душную комнату. Тео провел губами по моему подбородку к шее, одновременно сжимая мои бедра и двигая ими так, чтобы они терлись об его. Я откинула голову назад и наслаждалась лаской, а также медленными, но глубокими толчками его бедер.

Мое тело казалось мне закипающим котлом с водой, готовой в любой момент выплеснуться наружу. Почувствовав приближающийся восхитительный прилив очередного оргазма, я застонала с безрассудной самоотдачей и вцепилась в Тео. Его тело было афродизиаком, контролирующим каждую фибру моего существа.

– Ты моя. – Он прижался ко мне, яростно ища мои губы своими. – Моя, Джози Бэнкрофт.

Волна оргазма скользнула по моему животу и ушла ниже, и я вся сжалась вокруг Тео, словно змея извиваясь у него на коленях. В моих венах словно извержение вулкана произошло, все мои мышцы высвободились от напряжения, созданного моим возбуждением.

Толчки Тео стали сильнее и быстрее – так он намеревался продлить мой оргазм и ускорить собственный. Он начал издавать те самые тихие стоны, существование которых всегда отрицал, но всегда их издавал, когда был близок. Зная, что он на грани, я впилась ногтями в его спину и услышала, как он с шипением выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы. Спустя несколько мгновений я ощутила, как его член пульсирует внутри меня, а с его губ слетают ругательства, сопровождающие его сокрушительный финал.

– Это мое любимое место в мире, – спустя какое-то время, когда мы уже лежали в постели, обнявшись, произнес Тео.

Я повернулась на бок так, что наши носы практически соприкасались.

– В постели?

– Рядом с тобой. – Он одарил меня сладкой улыбкой. – Ты – мое самое большое приключение. И мое безопасное место. Все это соединилось в одной девушке с фантастической грудью.

– И все было так мило, пока ты не втянул сюда мои сиськи.

– Чип и Дейл заслуживают признания, – возразил Тео, надув губы.

Я зарылась лицом ему в грудь, чтобы он не видел мою с таким трудом скрываемую ухмылку. С другой стороны, это же был Тео. Я всегда улыбалась рядом с ним. В конце концов, он же мой любимчик.

Глава 25: Тео

«Сильверстоун» всегда занимал важное место в календаре «Формулы-1». Для «МакАлистера», как и для Блейка, эта гонка домашняя. В этом году на ней также должны были присутствовать Джеймс Эйвери и его семья. От одной только мысли о том, что я спустя столько лет вновь увижу Кристину, мой желудок сворачивался в узел. Если бы только время могло идти быстрее и помогло бы мне проскочить через эти выходные. Перемотать вперед, и вот уже самый худший мой ночной кошмар выскользнул из глубин моего подсознания и развернулся прямо передо мной.

А вишенкой на торте этого крайне стрессового десерта должен был стать тот факт, что родители Джози также будут присутствовать на Гран-при. Я встречался с Бэнкрофтами и раньше, на предыдущих гонках, но не проводил с ними времени наедине. Ее отец пугал меня до чертиков еще до того, как мы официально стали парой, так что я не сомневался, что теперь он будет пугать меня в десять раз больше.

Меня ждали выходные, когда мне предстояло целовать задницу одного мужчины и полностью избегать другого. «Весело будет».

Зашуршали простыни, и Джози прижалась ко мне и положила голову мне на грудь.

– Доброе утро, детка. Как спалось?

Я поцеловал ее в макушку:

– Хорошо. А ты?

– Врунишка, врунишка, – промычала Джози. – Ты всю ночь ворочался без сна.

Я-то прекрасно это понимал, но я не хотел мешать спать Джози.

– Прости. Я не хотел тебя беспокоить.

Джози повернулась так, чтобы ее подбородок оказался точно посередине моей груди. Играясь с небольшим пучком волос на груди, она поинтересовалась, все ли у меня в порядке.

– Ага. Никаких драм. Просто нас ждет важная гонка – вот и все, – спокойно ответил я.

– Все еще в огне твои трусишки, Уокер.

– А я не ношу трусов, Бэнкрофт, – нахально напомнил я. – Или ты забыла вчерашний вечер?

Джози уткнулась носом мне в грудь, пряча лицо. Вчера вечером она так отчаянно хотела снять с меня пижамные штаны, что разорвала их прямо по шву, и теперь они валялись в мусорном ведре. Я, наверное, минут тридцать смеялся над тем, какими пунцовыми стали ее щеки.

– Я никогда не забуду свою новообретенную силу Халка, – смущенно пробормотала она. – К тому же ты практически трешься своим членом о мою ногу.

Тут она не ошиблась. Мой член просыпался немного раньше меня, взволнованный перспективой возможного утреннего секса. Я практически полностью отказался от кофе. В нем теперь не было никакой необходимости, ведь стоны Джози были единственным будильником, который мне требовался.

– Ты не собираешься с ним поздороваться?

– Перестань говорить о нем как о живом существе. – Она хихикнула. – Это меня бесит.

– Может, он и превращает тебя в одержимую сексом демоницу, но я не думаю, что он…

Она прервала мою подколку, резко крутанув мой сосок. Я вскрикнул от неожиданной боли.

– Вы заплатите за это, мисс Бэнкрофт, – пообещал я, мои глаза потемнели от желания. Я повернулся, прижав ее к кровати своим весом. – Вы же знаете об этом, да?

Она быстро кивнула, слегка приоткрыв губы. Я прижался к ней и мигом почувствовал, насколько она мокрая и готовая для меня. «Черт».

В мгновение ока Тео-младший оказался вознагражден за свою утреннюю готовность.

– Давай просто прогуляем гонку, – пробормотал я в шею Джози, пока мы лежали в постсексуальном тумане. – Останемся в твоей квартире на весь день, будем заниматься любовью и коллекционировать оргазмы.

– Звучит заманчиво, милый, но знаешь, они заметят твое отсутствие. Видишь ли, посмотреть гонку соберутся сто пятьдесят тысяч человек.

Сто пятьдесят тысяч человек и еще трое, если посчитать семью Эйвери. Сто пятьдесят тысяч и еще пятеро, если учесть и родителей Джози. Я задумался, не попросить ли у Блейка одну из его таблеток от тревожности, но не стал. Последнее, что мне требовалось, – чтобы что-то влияло на мое выступление.

– Что происходит? – поинтересовалась Джози, надув губы. – Поговори со мной, детка.

Хм. Джози была умная. Она догадалась, что я более податлив после секса, особенно если она использовала ласкательное прозвище. Пожалуй, меня можно было переименовать в «Одомашенного Уокера», потому что она в высшей мере овладела искусством соблазнения.

– Ты намеренно меня соблазнила? – спросил я, взглянув на нее с неодобрением, заметном на моем лице так же четко, как грозовая туча на ясном небе в солнечный день. – Это нечестно.

Джози засмеялась, и ее тело затряслось.

– Сработало?

Я хмыкнул и начал расслабляться под успокаивающими прикосновениями ее рук, бегающими вверх и вниз по моей спине. Вскоре мое беспокойство начало рассеиваться. Как бы мне ни претило говорить о Кристине, одна только мысль, как она встречается с Джози и рассказывает ей бог весть что обо мне, была еще хуже.

Несколько минут спустя я решительно содрал пластырь.

– Там может быть Кристина.

Джози на мгновение прервала массаж.

– Кристина Эйвери?

– Ага.

– О. – Джози прижалась губами к моему плечу. – Знаешь, ты можешь рассказать мне, что между вами случилось. Я и так уже знаю, что ты переспал с большей частью женского населения планеты, так что не такая уж это и проблема. Я справлюсь. И я уже сталкерила Кристину в социальных сетях, так что знаю, как она выглядит. Я не буду ревновать или закатывать сцены. Не пойми меня превратно, она красивая. Ее волосы достойны рекламы шампуня Pantene, так что я ей даже завидую. Но я не собираюсь беспокоиться, что ты снова воспылаешь к ней страстью или сбежишь в неизвестном направлении или еще что. Я тебе доверяю.

– Хорошо, потому что я ни с кем не хочу испытывать того, что есть между нами. Ты – все для меня. – Я замолк, когда до меня постепенно дошел весь смысл ее слов. – Погоди, как ты могла сталкерить ее? Вы что, подписаны друг на друга?

У Кристины был закрытый профиль. Поверьте мне, я проверял.

– О, нет, нет, нет. У нее есть публичный аккаунт в ТикТок, и я посмотрела несколько ее видео, – призналась Джози, покраснев. – Ты на меня злишься? Я не хотела переступать черту или…

Заправив прядь волос ей за ухо, я заверил Джози, что все в порядке. Я не мог винить ее за любопытство. Сам я не раз заглядывал на страничку Эндрю после их расставания, просто чтобы быть в курсе. Он и в подметки Джози не годился. Внешность, характер, чувство юмора – все мимо. Эндрю был нормальным парнем, но моя девушка была сногсшибательной. Она сама как-то сказала, что она полный комплект со всеми наворотами и прибабахами.

– Мы начали встречаться во время моего последнего сезона в «Итаке», – смирившись, рассказал я. – Мы оба жили тогда в Милане, и нас познакомил общий друг из тусовки. Когда мы сошлись, она знала, что я не хочу ничего серьезного.

Джози изогнула бровь:

– И ее это устроило?

«Они всегда говорят, что их это устраивает. Но на самом деле их никогда это не устраивает».

– Ну или она так говорила, но через месяц или два стало понятно, что ее это совсем не устраивает. Ситуация начала быстро накаляться. Кристина стала появляться в штаб-квартире «Итаки», чтобы принести мне обед. Все время писала мне и устраивала истерики каждый раз, когда я не отвечал ей сразу, хотя она прекрасно знала, насколько я занят. Стоило ей заметить, что мне что-то нравится, как она принималась всячески это использовать. Увидела, что я пользуюсь шампунем и кондиционером с цитрусовым ароматом, – и сменила духи на похожий аромат. Стоило мне показать ей свою коллекцию альбомов AC/DC – и на нашу следующую встречу она пришла в футболке с одного из их концертов. Стоило мне небрежно заметить, что я не отказался бы от печенья, – и на следующий день у моей двери оказывалась целая корзина самого разного печенья. Шоколадное, овсяное с изюмом, сахарное, сникердудл[8]. Это уже был перебор.

Мне следовало раньше все прекратить, но я все время путешествовал по миру и не обращал внимания на то, как сильно она в меня вкладывается. Я думал, что это всего лишь девичья влюбленность, которую она переживет. Но затем я заключил контракт с «МакАлистером» и собрался перебираться в Лондон, и она сказала, что тоже переедет, чтобы быть поближе ко мне. Я понял, что должен закончить все в тот же момент. Но когда я сказал ей, что все кончено, она сказала, что беременна. Уже пять недель.

Джози побледнела. Ее брови сошлись над переносицей, и она медленно покачала головой, обдумывая мои слова. Она была слишком шокирована, чтобы что-то сказать, поэтому я продолжил. Я хотел рассказать ей всю историю. Нуждался в этом.

– Когда Джеймс узнал, что его дочь залетела от меня, – я указал на свой шрам, – все стало совсем плохо. Я сказал Кристине, что поддержу любое ее решение, но ребенок ничего не изменит в наших отношениях. Он ничего не исправит, потому что ничего не было сломано. Мы были просто несовместимы. Я даже не знал, какая Кристина на самом деле, потому что она была слишком занята попытками стать такой, какой я – по ее мнению – хотел ее видеть.

Я судорожно вздохнул, удивившись, насколько расчувствовался. Джози села и коснулась моих губ своими, мгновенно успокоив мои нервы. Она была подобна глотку кислорода, она мигом согрела ледяные воспоминания о произошедшем в Милане.

– Оказалось, Кристина не была беременна, – с усмешкой произнес я. – Я ходил вместе с ней на прием. Никаких признаков или следов беременности. Она все выдумала. Честно говоря, я понятия не имею, что она планировала делать дальше и как, по ее мнению, должны были развиваться наши отношения, потому что после такого нельзя делать вид, будто ничего не было.

Я почувствовал, как Джози пристально вглядывалась в меня, ища на моем лице ответы, которых у меня не было. Может, Кристина надеялась, что ребенок убедит меня, что мы обязаны быть вместе? Что мне будет наплевать, что она мною манипулирует? Я не знал ответа на этот вопрос. Ложь была одной из немногих вещей, которых я не терпел в принципе. Нигде и никогда. Это нарушение доверия в самом сакральном смысле.

– Я прекратил все общение с ней и подумал, что это конец. Когда она не перестала названивать и написывать мне и появляться везде, где был я, я добился в суде запретительного приказа. Понимаешь, не знал, что еще я могу сделать. Из того, что я слышал, после этого она взяла академ в универе и легла в швейцарский оздоровительный центр.

– Проклятье, – задумчиво, словно обращаясь сама к себе, пробормотала Джози. – Хм.

Я обратил свое внимание на ее комод, который был заставлен флакончиками духов и несколькими фотографиями в рамках: они с Эллой в Барселоне, вся команда «МакАлистера» после Гран-при Австрии, ее родители, улыбающиеся рядом с ней на выпускном в университете. Я сделал мысленную пометку вставить в рамку одну из наших фотографий, чтобы добавить в ее коллекцию.

Джози положила ладонь мне на грудь:

– Тебе стоит поговорить с ней. Поздороваться.

Меня словно электрическим током пронзило.

– Какого – и я говорю это со всем уважением – хрена?

Джози прикусила губу, отчаянно пытаясь не рассмеяться над моим ошеломленным ответом.

– Я не говорю, что тебе стоит пригласить ее выпить и поговорить по душам. Но я думаю, что, если ты ее увидишь, тебе будет полезно прояснить ситуацию. Покончить с этим.

Я тупо сверлил ее взглядом.

– Ты что, не расслышала меня, когда я в первый раз сказал «Какого хрена»?

Джози целомудренно поцеловала меня в губы, чтобы успокоить.

– Просто… Боже, неловко это говорить, но я была той девушкой в отношениях, которая не уверена в себе и теряет себя ради парня, понимаешь? Девушкой, которая меняет себя, не осознавая, насколько это разрушительно.

Я молчал, желая узнать, к чему она ведет. За исключением Эндрю, я не очень много знал о бывших Джози. Я даже не помнил их настоящих имен, потому что в своих мыслях в основном называл их «офицер Лысый хрен» и «шериф Членоголовый».

Джози уселась и скрестила ноги, ее колени коснулись моего бока.

– В десятом классе я пробовалась в школьную пьесу. Имей в виду, у меня не было никакого театрального таланта или опыта. Единственная причина, по которой я вообще пошла на пробу, заключалась в том, что режиссером пьесы был этот двенадцатиклассник по имени Грегори, а он был таким милым. Все мои подруги, и я в том числе, были влюблены в него больше, чем в остальных старшеклассников.

– А, сержант Простак, – пробормотал я себе под нос. «Совсем забыл про него».

– Что?

– Неважно. Забудь. Извини. Ты получила роль?

– Нет, – признала Джози, пожимая плечами. – Ничего удивительного, ведь я не очень-то гожусь на роль того, кто должен запоминать огромные простыни по Шекспиру. Но Грегори предложил мне должность помощника режиссера. Для меня это был самый лучший вариант, потому что мне не нужно было играть на сцене, но я могла проводить время с ним.

– Не могу представить, чтобы тебе нравилось заниматься режиссурой. Вот вообще.

Джози вскинула палец в воздух, словно говоря «ага!».

– Именно это я и имею в виду. Я нахожу Шекспира невыносимо скучным, но я четыре месяца каждый день после школы ходила на репетиции исключительно из-за Грегори. Логически это не имело смысла, но я была влюблена в него, а он любил театр, вот и я делала вид, что тоже его люблю. В итоге мы повстречались больше года, и все это время я притворялась, будто люблю театр. И по сей день – и исключительно из-за этого – я могу весьма умело рассуждать о «Смерти коммивояжера».

– Ух ты, – вот и все, что мне удалось выдавить.

– И даже не заставляй меня повторять тот факт, что, когда я встречалась с Эндрю, я пропускала субботние бранчи с мамой, чтобы посмотреть гольф с ним и его братом. Гольф, Тео! Я ненавижу гольф. Это самый скучный вид спорта. Смотреть, как кто-то крушит всю твою посуду, – гораздо, гораздо интереснее.

Имя Эндрю было подобно звуку, с которым гвоздем проводят по доске – у меня от него по коже всегда пробегали мурашки.

– Я никогда не заставлю тебя смотреть гольф, ангелочек. Обещаю.

От благодарной улыбки Джози у меня перехватило дух.

– Я знаю. Но в этом-то и дело. Эндрю не заставлял меня. Я делала это, потому что ему это нравилось, а я хотела, ну не знаю, быть частью этого.

Она разочарованно провела рукой по лицу, словно смывая дурные воспоминания. Меня бесило, что она менялась ради них – жертвовала своими собственными желаниями ради того, что, по мнению Джози, было им нужно. Любой, кто не любит Джози такой, какая она есть, – идиот, который изначально ее не заслуживал.

– То, что сделала Кристина, – ужасно, и я вовсе ее не оправдываю. Но мне кажется, тебе станет лучше, если ты хотя бы увидишь, как она с этим справляется, – тихо призналась Джози. – Когда еще тебе выпадет такая возможность?

Постукивая подушечками пальцев по губам, я обдумывал ее слова. Худшее, что могло случиться, – я окажусь в том же положении, что и сейчас, верно? Ее отец не сможет добавить в мой контракт еще один идиотский пункт, если она вдруг все еще меня ненавидит.

«Ведь не сможет?»

* * *

На первый взгляд мистер Бэнкрофт выглядел как микс бодибилдера, бандита и профессионального боксера. Серьезно. Я почти не сомневался, что он мог бы сломать мое тело пополам, словно скорлупу фисташки, всего двумя пальцами. Скажи он мне, что он – телохранитель Келси Уэллса, я бы ему поверил.

Джози отмахнулась от любых моих опасений, что он может напасть на меня. Может, я и перебарщивал с драмой, но мистер Бэнкрофт смотрел на меня так, словно я был его воплотившимся наяву худшим ночным кошмаром. И я вполне мог им быть. Я не знал, какой отец в здравом уме захотел бы, чтобы его единственная дочь – его единственный ребенок – встречалась с парнем, о похождениях которого писали таблоиды по всему миру. Я чувствовал отчаянную потребность искупить свою вину и доказать, что я достоин Джози, но пока что все мои попытки терпели крах.

Я добавил родителей Джози в число гостей сегодняшнего гала-ужина, но мистер Бэнкрофт, казалось, был совсем непрошибаем. Ни высокие стены с карнизами, ни впечатляющие цветочные композиции, ни скользящие сквозь толпу, одетые в черное с белым официанты, разливающие «Вдову Клико» и раздающие икру, его, похоже, не впечатлили. Единственное, что его хоть немного растормошило, – это встреча с Лукасом, который оказался его любимым пилотом. «Ну разумеется. Не приведи господь, он проявит хоть какой-то интерес к гонщику, который боготворит саму землю, по которой ходит его дочь».

Схватив бокал с подноса проходившего мимо официанта, я быстро опрокинул его в глотку. Я не собирался много пить, но мне нужно было хоть как-то ослабить удушающую хватку мистера Бэнкрофта на моем языке.

– Джози сказала, что в этом году вы будете смотреть гонку из паддока. – Я переминался с ноги на ногу. – Это должно быть весело.

По оценивающему взгляду ее отца можно было подумать, что я сказал что-то зловещее, словно серийный убийца. Наблюдать за гонкой из паддока – это ВИП-опыт, стоящий больше, чем некоторые за год зарабатывали. Но я мог получить свою порцию благодарностей в мешке для трупов.

– Мы очень взволнованы, дорогуша, – с теплой улыбкой ответила миссис Бэнкрофт. – Я надеялась посмотреть квалификационные заезды завтра, но у меня возникли срочные консультации с некоторыми клиентами.

– Ничего страшного, – заверил ее я. – В любом случае самое интересное произойдет во время воскресной гонки.

«В отличие от следующего года, когда я буду во всем постоянно уступать Блейку».

Она кивнула, тряхнув россыпью шелковистых гладких волос.

– Кстати, а Джозефина поделилась с вами содержимым той посылки, которую я собрала для вас двоих?

– Мама, – пробормотала себе под нос Джози, – ты можешь хоть не делать этого прямо сейчас?

Но мне было слишком любопытно, чтобы я мог отпустить эту тему. Джози не любила подарки. А я? Я любил подарки. Очень любил.

– Какую посылку?

Миссис Бэнкрофт наградила свою дочь прищуренным взглядом, явно недовольная, что та от меня что-то утаивает.

– Я отправила вам кое-какие игрушки на пробу. Джозефина может сказать точно, но мне кажется, что там были вибратор для трусиков, виброкольцо для члена и двойной стра…

И словно по команде, мистер Бэнкрофт воскликнул «Кэролайн!», Джози побледнела, словно призрак, а я поперхнулся шампанским. Никогда в жизни я не думал, что мама моей девушки подарит мне кольцо для члена. Честно говоря, я никогда в жизни не думал, что мама моей девушки вообще произнесет вслух слово «член».

Миссис Бэнкрофт рассмеялась, ее смех был легким и воздушным. Я порадовался, что она находит это забавным, потому что если я раньше думал, что мистер Бэнкрофт меня ненавидит, то напоминание о том, что у меня действительно есть мужские гениталии, сделало ситуацию раз в двенадцать хуже. Джози одарила меня извиняющейся улыбкой, после чего я тоже извинился и отошел, указав на свою пропитавшуюся шампанским темно-синюю рубашку.

Я как раз открывал дверь туалета, когда чей-то знакомый голос меня окликнул. Я медленно обернулся, мысленно взмолившись, чтобы у кого-то просто оказался такой же голос, как у нее. Разумеется, мои молитвы остались без ответа. Как это часто случалось, когда в деле оказывались замешаны представители семьи Эйвери.

Кристина Эйвери стояла прямо передо мной и выглядела такой же великолепной, как и всегда. У нее были почти такие же темные глаза, как и у ее отца, хотя и не такие угрожающие, а красное платье, которое она надела, подчеркивало каждый изгиб ее совершенной фигуры в форме песочных часов. У нее все еще были объемные струящиеся кудри, напоминающие львиную гриву, и, когда Кристина подошла ко мне, они подпрыгивали с каждым ее шагом.

– Кристина. Привет.

– Клянусь, я не сталкерю тебя, – произнесла она, вскинув руки вверх. – На этот раз.

Я не был уверен, можно ли уже смеяться или нет, поэтому просто слегка улыбнулся. Я не гордился тем, что мне пришлось подавать заявление на запретительный приказ для двадцатилетней девушки, но в то время у меня не оставалось другого выбора.

Сделав глубокий вдох, я расправил плечи и выпрямился. «Я смогу это сделать. Если Джози верит в меня, я, по крайней мере, могу попытаться поговорить с Кристиной».

– Ну, как дела? – неловко спросил я. – Давно не виделись.

Теперь, когда мы оказались лицом к лицу, я отошел от двери в туалет. Я не думал, что она запихнет меня туда и начнет пытать, но я не был готов рисковать. Быть утопленным в туалетной воде – не так я планировал провести остаток этой ночи.

– У меня все хорошо. А у тебя?

Капля пота стекла по моей спине.

– Я… кое с кем встречаюсь.

«Может, мне стоило дать прозвище Какого хрена, Уокер?»

– Я здесь не для того, чтобы с тобой флиртовать, Тео, – с неловким смешком пояснила Кристина. – Я увидела, как ты идешь в этом направлении, и решила, что мне стоит подойти и извиниться.

Я склонил голову, прямо как Чемп всякий раз, как Блейк хрустел своей бутылкой для воды.

– Извиниться?

– Э-э-э, ну да. Не уверена, помнишь ты или нет, но я притворилась беременной, а затем продолжила без предупреждения заявляться к тебе домой. Вполне уверена, что подобное поведение даже юридически квалифицируется как «полное безумие».

И как я мог забыть об этом?

– А. За это.

– Да, – легко согласилась она. Ее щеки пылали румянцем на фоне загорелой кожи. – Прости. Это было совсем не нормально. Я тогда была совсем не в порядке.

Чего бы я ни ждал от этого разговора, уж явно не «извини». Скорее, я ожидал пощечины или выплеснутого в меня стакана воды.

– Я ценю это, – произнес я после долгой и неразборчивой паузы, любезно предоставленной мною. – И я тоже хочу перед тобой извиниться. Я должен был сразу понять, что тебя не интересует тот тип отношений без обязательств, который я тогда искал. Я не собирался обманывать тебя или дарить ложную надежду.

Джози оказалась права. Произнести это было приятно. Действительно чертовски приятно. Возможно, Блейк что-то шарил во всей этой теме «Парни всегда не правы».

Ее губы расплылись в благодарной улыбке.

– Я это ценю, спасибо.

Я вытер руки о рубашку, чтобы отвлечься от тишины между нами.

– А вот твой отец все еще ненавидит меня, – ляпнул я. – Сильно.

«Так сильно ненавидит, что, возможно, согласился на эту работу только для того, чтобы разрушить мою карьеру».

Она не стала меня разубеждать, отчего мой желудок сжался еще сильнее.

– Наши отношения пошли под откос после всего, что случилось в Милане. Ему было проще обвинить тебя, чем взять на себя хоть какую-то ответственность за случившееся.

Я нахмурился:

– Какую еще ответственность?

– Когда мы с тобой только начали встречаться, у меня дома все было очень плохо, – пояснила Кристина, отводя взгляд. – Я узнала, что отец изменяет моей маме, и оказалась в эпицентре их ссор. Ты тогда был единственной неизменной константой в моей жизни, поэтому, когда ты попытался прекратить наши отношения, я пошла по звезде. Мой терапевт называет это «тревожно-озабоченной привязанностью». Я называю это просто «гребаный стыд».

Я ошеломленно уставился на нее. Может, я и не хотел настоящих отношений, но те отношения, что у нас были, не ограничивались одним только сексом. Мы даже разговаривали в постели.

– Ты ничего не говорила.

– Определенно говорила. – Кристина тихо рассмеялась, словно это не имело никакого значения. – Просто тебе нравится, когда все происходит на твоих условиях, с тобой в эпицентре. Моя семейная драма не вписывалась в твои границы.

«Ох». Ее слова хлестнули меня по губам и обвились вокруг горла, в высшей степени унизив меня. Может, мне и нравилось внимание, но это не означало, что я, скажем так, отказывал другим людям в их праве на пятнадцать минут под солнцем.

– С тех пор я сильно вырос, – оправдывающимся тоном заявил я.

В конце концов, у меня была девушка. Насколько еще мог вырасти парень?

Кристина кивнула:

– Я тоже. Я здесь исключительно в качестве жеста доброй воли отцу: знак того, что я готова восстановить наши отношения.

Глубокий выдох – оказывается, я и не заметил, что затаил дыхание – вырвался наружу.

– Я думал, ты здесь ради меня, – признался я, пожав плечами. – Чтобы сказать, какой я ужасный человек или что-то в этом роде.

– Такой же самоуверенный, как и всегда, я погляжу. – Кристина одарила меня легкой улыбкой. – Наверное, мне стоит вернуться обратно, но я была рада тебя увидеть. Рада, что у тебя все хорошо.

– И я рад за тебя, – пробормотал я.

Зайдя в туалет, я плеснул себе в лицо пригоршню холодной воды над раковиной и повторил свою новую мантру: Кристина – мое прошлое, а Джози – будущее. Осталось только понять, к какой из этих категорий относится еще и «МакАлистер».

Глава 26: Джози

С террасы резиденции Уокеров неподалеку от Мельбурна я наблюдала, как солнце меняло цвет с ярко-красного на тускло-желтый. Разговор вокруг меня звучал словно фоновая музыка, мягкий морской пейзаж растворялся в последних лучах прячущегося за океаном солнца, а я все сильнее прижималась к руке Тео. Это была идеальная мирная ночь перед безумием завтрашней гонки.

Тео прижался губами к моему виску, внимательно слушая, как его мама и сестра обсуждают открывшийся в городе новый бутик. Сегодня он был необычайно тих и даже не клюнул на брошенную Шарлоттой приманку – она порадовала нас историей, которая закончилась тем, что Лотти провела ночь запертой в отделе домашнего декора универмага. Я не сомневалась, что Тео ушел в себя, чтобы не наброситься на Ричарда. Всякий раз, как мужчина его мамы брал слово, лежащая на моем бедре рука Тео подсознательно сжималась сильнее. Этот день мы пережили с минимальным количеством саркастических комментариев, и я молилась, чтобы и вечер закончился в вежливой манере.

– Джози, Теодор говорит, что ты занялась фрилансом, – произнесла миссис Уокер.

Она потыкала в костер палкой, и пламя взметнулось вверх, словно тянулось к небу.

– Да, – произнесла я, покраснев от внимания. – Я помогаю с некоторыми маркетинговыми проектами.

Шарлотта подбадривающе улыбнулась:

– Социальные сети и все такое, верно, Джос?

– Ну да, все для разработки образа бренда: создание контента, разработка рекламных кампаний, SEO для сайта и тому подобные вещи.

Мне никогда не приходилось сидеть на стольких стульях сразу. «Близнецы» напрягали мои творческие мышцы, которые затекли от бездействия в «МакАлистере».

– И все это – фриланс? – Миссис Уокер прижала руку к груди. – Даже не твоя постоянная работа?

Тео чмокнул меня в макушку:

– Моя принцесса – настоящий гений маркетинга, правда?

– Может, тогда она хотя бы попытается навести порядок в твоих социальных сетях? – поддела его Шарлотта. – Потому что твои ловушки жажды[9]. В случае с Тео это могли быть фотографии в трусах или просто с обнаженным торсом. менилось, Тео, – произнес Ричард, но его ровный голос скорее раздражал Тео, чем успокаивал.

– Да все изменилось! – крикнул Тео, всплеснув руками. – Оглянись вокруг, Ричард! Моего отца здесь нет. Зато ты есть! С тех пор как вы двое начали встречаться, все изменилось. Вместо того чтобы быть другом мне… проклятье, другом моему отцу… ты встречаешься с моей мамой и ведешь себя так, словно это положение всегда было твоим по праву. Ты что, настолько слепой, что не понимаешь, что ничего уже не будет так, как раньше?

Тишина окутала нас всех словно одеялом, ее нарушало лишь шипение и потрескивание пламени. Тео с бешеной скоростью тряс ногой, его нервная энергия готова была выплеснуться наружу, и жар костра в сравнении с ней казался легкой прохладой. Я слышала, как Тео ругается, ворчит и кричит, но я никогда не видела его таким возбужденным, как сейчас. Вены на его шее пульсировали, и он с такой силой стиснул челюсти, что я испугалась, как бы его зубы не треснули.

– Теодор, сделай глубокий вдох, – строго произнесла Шарлотта. – Мама и Ричард заслуживают быть счастливыми.

– Разумеется, заслуживают, – саркастически произнес Тео. – Не можешь быть с папой, так подобрала наиболее близкий ему вариант, да, мама? Его лучшего друга?

– Не смей разговаривать с твоей матерью в таком тоне, Тео, – произнес Ричард, повышая голос. – Если у тебя проблемы со мной, то со мной их и обсуждай. Не втягивай в это ее.

– Эй, Ричард? – Голос Тео был таким резким, что я неловко заерзала на стуле. – Отвали, а?

– Тео! – воскликнула миссис Уокер. По ее круглым щекам катились слезы, и она смотрела вверх, словно небеса могли подсказать, как с этим справиться. – Прояви хоть немного уважения. Прошу тебя!

Тео резко повернул голову, снова встречаясь с матерью взглядом. Он так сильно сжал губы от злости, что они потускнели и превратились в тонкую линию.

– Уважения? Не говори мне об уважении, мама. Ты…

– Тео! – перебила его я. – Иди пройдись и остынь.

Шарлотта одновременно боролась со слезами и желанием придушить брата.

– Господи! Почему ты просто не позволишь нашей маме быть счастливой? Папы больше нет. И тот факт, что ты – мудак, никак этого не изменит!

– Ого. Вот это да. Спасибо за новости. А я и понятия не имел, что папы больше нет, потому что никто из вас о нем не говорит. Никогда. Его словно никогда и не было!

– Это неправда! – яростно произнесла Шарлотта. Ее тон был резким, но в нем явно проступала дрожь.

– Да неужели? Я как проклятый рву жопу триста шестьдесят пять дней в году, чтобы наследие отца жило. А что делаешь ты? Ах да. Ты приветствуешь Ричарда, словно чертову замену отца. Ну, наслаждайся. Надеюсь, вы все действительно счастливы.

Тео вскочил со стула и, не говоря больше ни единого слова, ушел прочь. Выждав несколько минут, я тихо извинилась и направилась на поиски.

Одна часть меня жаждала отыскать его, притащить его жалкую задницу обратно и заставить решить все противоречия с собственной семьей. Но другая часть – реалистичная часть – знала, что это не вариант. Я хотела поддержать Тео, но в конечном итоге это была его борьба, а не моя. Семья состояла из людей, которые в самые худшие моменты в жизни любят тебя так же сильно, как и в лучшие. И это могло быть крайне неприятной реальностью.

Я нашла Тео расхаживающим взад-вперед по подъездной дорожке. Мое сердце замерло, когда я вгляделась в него – в лунном свете на его острых скулах блестели дорожки из слез. Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем он заметил меня. Стоило ему это сделать, как он молча подошел ко мне, обнял и уткнулся головой в основание шеи.

– Вот же представление я выдал, да? Довел маму до слез, – спустя минуту пробормотал он. – Они там в порядке?

– С ними все в конечном итоге будет в порядке. – Я провела ладонью по его спине, радуясь, каким плотным и упругим он казался. – А вот с тобой все в порядке, детка?

Тео ответил не сразу, а когда ответил, его голос был тихим и неуверенным.

– Я никогда так себя не вел.

Невообразимая боль стиснула мне горло. Я ничего не могла сказать или сделать, чтобы он почувствовал себя лучше. Это худший вид душевной боли. Я хотела запихнуть Тео в пузырь, в котором никто и ничто не смогло бы причинить ему боль. Так крепко его закутать, чтобы он позабыл о своих муках и испытывал только спокойное и вечное блаженство. Но вместо этого я лишь прижалась к его лбу своим и прошептала:

– Мне так жаль.

– Ты считаешь, что я ужасный человек?

Я кивнула:

– Да. Но только потому, что ты спишь в носках.

– Нахалка. – Он усмехнулся. – А что насчет них? Они считают меня ужасным человеком?

Я покачала головой и провела ладонью по его рукам:

– Нет, Тео, они так не считают. Может, иногда они и хотят тебя придушить, но они все равно тебя любят.

– Ну я точно чертовски усложняю задачу себя любить.

– Любить тебя легко, детка. – Я усмехнулась. – Самое сложное – это попытаться перестать.

Глава 27: Тео

В моей спальне царила тишина, и совсем не та мирная тишина, в которой легко заснуть. Это была громкая тишина, которая оставляла тебя наедине со своими мыслями. Такая тишина, что заставляет тебя нервничать и переживать, что ты слишком много думаешь и все усложняешь.

Когда тридцатый подряд пересчет овец не убаюкал меня и не погрузил в сон, я тихонько выскользнул из постели и спустился вниз. Какими же дерьмовыми были последние двадцать четыре часа.

Я налил воды в чайник и поставил его на плиту. «Может, чашка чая успокоит мои навязчивые мысли». Мой контракт – единственное, о чем я думал, пока ворочался и метался. Ну и о том, что выставил себя полным придурком перед всей своей семьей.

Без сомнений, после гонки мне придется отправиться в турне извинений, начав с мамы и закончив Ричардом. Слава богу, у меня была своя квартира здесь, в Мельбурне, потому что ночевать в доме моего детства после этой перепалки было бы, мягко говоря, неловко.

– Составить тебе компанию?

Джози застыла в дверях кухни. На ней была одна из моих старых футболок «МакАлистер», буквы спереди так выцвели, что их едва было видно. Мое бешено колотящееся сердце тут же успокоилось.

– Что ты здесь делаешь, принцесса?

Она подошла ко мне, поцеловала в плечо и взгромоздилась на табурет справа от меня.

– Я могла спросить тебя о том же.

– Не мог уснуть, – признался я. – Извини, если разбудил тебя.

– Простыни шестьсот нитей на дюйм не так удобны, когда тебе не с кем на них обниматься.

– Шути сколько хочешь, но ты знаешь, что мои простыни превосходны.

Она рассмеялась, а затем подняла телефон, чтобы прочитать высветившиеся на экране сообщения. Я едва не спросил, кому она может писать в такой час, но вовремя вспомнил про часовые пояса.

Внезапно Джози начала раз за разом повторять «О, боже мой», пока печатала, ее ногти каждый раз издавали тихое стук-стук. Я поерзал на стуле, желая, чтобы меня ввели в курс дела. Моя боязнь пропустить интересное только усиливалась[10], когда дело касалось Джози.

Положив голову ей на плечо, я прочитал переписку с Келси. Хм.

Келси Уэллс: Ты в городе в следующую субботу? У нас будет дегустация, и я бы хотел услышать, что вы, миллениалы, думаете по поводу некоторых блюд.

Келси Уэллс: По меню меня консультировал Джейми.

Келси Уэллс: P. S. Джейми Вулфф, если ты не поняла.

Джози Бэнкрофт: ОМГ. Как ты его уговорил? Продал ему свою почку?

Келси Уэллс: Набил тату с его именем на лбу, но это того стоит. Я показал ему меню коктейлей, и у него появилось несколько отличных идей, что можно подать в паре с ними.

Джози Бэнкрофт: Лол. Вау! Не могу дождаться! Я приду голодной.

– Кто такой Джейми Вулфф? – нахмурившись, спросил я.

– Он занял второе место в седьмом сезоне «МастерШефа»! – взвизгнула Джози. – Его главная фишка – изысканная уличная еда. В одном из эпизодов он сделал такой бургер с кофейной заправкой и карамелизированным луком, что ради его и умереть можно. Звучит странно, но сочетание вкусов сработало, и судьи едва не обмочились от того, как вкусно это было.

Джози начала подробно описывать блюдо, и моя улыбка становилась все шире. Мне нравилось, что она рассказывала о бургере так, словно сама его попробовала. Проклятье, у меня сложилось такое ощущение, что благодаря ее описаниям и я его попробовал.

– Ты только погляди, как ты сошлась со своими друзьями-гурманами. – Я усмехнулся. – Жаль, что дегустация будет не посреди недели.

Джози наклонила голову, и ее светлые волосы упали влево.

– Почему?

– На следующих выходных Гран-при Нидерландов.

– Проклятье! – выругалась Джози. Она закрыла глаза и провела ладонями по лицу. – Я совсем забыла про гонку.

«Я никогда бы не смог забыть про гонку… вокруг них вращается вся моя жизнь. Да и ее тоже».

Джози вздохнула:

– Что ж, у меня накопилось много неиспользованного отпуска.

– А разве уже не поздно его просить?

Ведь это она мне сказала перед Ле-Маном, что руководство «МакАлистера» просило уведомлять об отпуске как минимум за две недели.

– Я уверена, что смогу убедить Риса сделать исключение, – практически себе под нос пробурчала она. – Такая возможность выпадает раз в жизни, понимаешь? Когда еще меня пригласят на дегустацию меню в компании участника «МастераШефа»? И мне будет полезно там побывать. Бары – в первую очередь впечатления, и, очевидно, еда играет в этом важную роль. Я хочу убедиться, что блюда в нашем меню достаточно уникальны, чтобы выделить нас, но не слишком изысканны, чтобы оттолкнуть среднестатистического лондонца. Мы должны придерживаться высокого качества еды, но не стандарта роскошного обеда из четырех блюд.

«Мы? Мы!»

– То есть ты пропустишь работу ради другой работы? Разве это не против правил?

Джози пожала плечами:

– Ну я же не пропускаю гонку ради того, чтобы помочь «Катализатору» или другой команде, детка. А то, что я делаю в свое свободное время, «МакАлистер» никак не касается.

«Но это касается меня».

Я уставился вниз, чтобы Джози не увидела, как недовольная гримаса не спешит покидать мое лицо. Все, что она говорила, имело смысл, но это вовсе не означало, что мне нравилось, что она пропустит гонку. Джози была не только моей девушкой, она была моей личной группой поддержки. Она последней желала мне удачи перед тем, как я садился за руль, она была единственной, чей смех мог развеселить меня после паршивой тренировки, она громче всех поздравляла меня после побед. Может, Блейк и был всеобщим любимчиком, но я всегда был любимчиком Джози.

– Эй. – Джози коснулась моей щеки ладонью и заставила взглянуть на нее. Она считала, что ее карие глаза тусклые и скучные. Это было не так. Они были цвета моего любимого какао с корицей. Они сводили меня с ума. – Ты расстроился?

Я пожал плечами:

– Я буду по тебе скучать, только и всего.

– Я тоже буду скучать по тебе, детка. Но это всего лишь на одну гонку, – произнесла она. – А ты будешь так занят, что едва ли заметишь мое отсутствие.

«Вот это вряд ли».

– Но ты же все равно будешь смотреть?

– Не задавай глупых вопросов. Я уже много лет не пропускала ни единой гонки. Просто в этот раз я буду следить за происходящим по телевизору, а не из гаража.

«Последнее мне совсем не нравилось».

– И ты будешь присутствовать на следующей гонке?

– Разумеется. А почему бы мне и ее пропускать?

«По той же причине, что и предыдущую. Потому что твои приоритеты сейчас заключаются в другом».

В глазах Джози скрывалась мольба. Проклятье. Я знал, что ей ужасно хотелось, чтобы я не возражал против того, что она пропустит гонку. И я не возражал. Я пытался ее поддерживать. Для нее это было важно. И я был не таким, как все ее бывшие.

– Просто хотел убедиться. – Я успокаивающе улыбнулся ей. – Дегустация будет потрясающей. Я ужасно тебе завидую.

– Не волнуйся, – заверила меня она. – Я пришлю тебе уйму фотографий.

Я даже не мог решить, какой Гран-при окажется хуже: завтрашний, на котором на меня будет злиться вся моя семья, или следующий, на котором не будет Джози.

* * *

Стук и скрежет, с которым вооруженные инструментами инженеры работали над моим болидом, эхом отдавались у меня в голове. «Бум, бац, хрясь». Я сделал маленький глоток кофе, который мне принес Блейк, и тут же выплюнул его обратно в стаканчик. Когда я пил кофе, мне нравилось маскировать его вкус молоком и искусственным сахаром. Я думал, что черный кофе встряхнет мою систему, но не тут-то было.

– Перестань делать вид, словно это моторное масло, – усмехнулся Блейк и, даже не вздрогнув, отхлебнул свой двойной кофе. Отвратительно.

– Не проявляй неуважения к моторному маслу. Оно на вкус гораздо лучше этого.

Блейк закатил глаза, затем кивнул в сторону входа в гараж:

– Ты знал, что она придет?

Я покачал головой. На моей маме была старая футболка «МакАлистер» – времен выступлений моего отца, – но номер и фамилия все еще имели свой вес. Осторожно переступая через масляные пятна в форме почек на бетоне, она шагала к нам.

– Здравствуйте, миссис Уокер, – поприветствовал ее Блейк, когда она обняла его. – Как ваши дела?

– Блейк, – беззаботно поздоровалась мама. – Сколько еще раз мне просить, чтобы ты называл меня Лорой?

Блейк смущенно пожал плечами. Он знал мою маму целую вечность, но ему неловко было называть ее как-то иначе, чем миссис Уокер. Но она должна была принимать это как комплимент. Не все заслуживали от Блейка уважительных «мисс», «миссис» или «мистер». К большинству людей он обращался по фамилии или называл «этот ублюдок». Ласковые имена, которыми он называл Эллу, всегда будут звучать чуждо в моих ушах.

– Наверное, еще сотню раз.

Я поставил кофе с машинным маслом на верстак позади себя, мне требовалось освободить руки, чтобы всласть похрустеть костяшками пальцев.

– Что ты здесь делаешь, мам? Гонка только через несколько часов.

Повернувшись ко мне, мама произнесла:

– Я надеялась, что у тебя будет свободное время, чтобы поболтать.

– У нас пресс-конференция в пять, – нахмурился я. – Может, ты…

– Я ее перенесу, – заверил Блейк, словно она не имела никакого значения. – Часа вам хватит?

Прежде чем кто-либо из нас успел ответить, Блейк ушел, чтобы творить чудеса. И под чудесами я подразумевал какое-нибудь безумное оправдание отложить пресс-конференцию на час. Блейк был хорошим другом. Как минимум потому, что перенос разозлит многих людей со строгими графиками и жесткими сроками. Может, Холлису было и все равно, что о нем думают люди, но мне было не все равно.

Я повел маму в свой номер на втором этаже. Это была тесная комнатка, в которой помещались только стол, двухместный диван и мини-холодильник, но все равно это был дом вдали от дома.

– Это место похоже на твою детскую спальню, – мама рассмеялась, – за исключением кровати в форме гоночного болида и постеров «Могучих рейнджеров».

Оглядевшись по сторонам, я мигом смекнул, что она имеет в виду. На каждой доступной поверхности валялись стопки видеоигр, а на стенах были развешаны памятные вещи с символикой «МакАлистера». Протеиновый порошок и гантели были новыми, но в остальном здесь царила такая же атмосфера, что и в комнате восьмилетнего Тео.

Мама села на диван, скрестив ноги, как настоящая леди.

– Нам стоит поговорить о вчерашнем вечере. Я никогда не позволяла твоему отцу начинать гонку, если мы перед этим поссорились. Как я понимаю, старые привычки умирают с трудом.

– Да, наверное. – Я нервничал, опасаясь, что если ляпну что-нибудь еще, то в конечном итоге опять засуну себе ногу в рот.

– Я не знала, что тебя так расстраивает, что мы с Ричардом вместе, родной, – призналась мама, качая головой. – И я хочу, чтобы ты понял: моя любовь к твоему отцу незыблема. Ричард никак не изменит то, что я испытывала к твоему отцу. Что я до сих пор к нему испытываю. Я не стираю ни одного из наших совместных воспоминаний. Я просто создаю новые с кем-то другим.

Я уставился на свои руки, словно это был только что найденный давно утерянный Пикассо.

– С Ричардом.

– Раньше Ричард тебе нравился, – напомнила мама. – И очень сильно, если я правильно помню. Они с отцом отвели тебя на твой первый матч по регби…

– Разве ты не видишь, как это странно? – спросил я резче, чем планировал. – Мама, Ричард был папиным менеджером. Его лучшим другом. Они были неразлучны, а теперь ты – с ним.

– Теодор, ты все так выставляешь, словно у нас с ним была интрижка.

Я пожал плечами, избегая зрительного контакта:

– А была?

– Теодор Чейз Уокер! – Голос моей мамы стал таким строгим, что я автоматически выпрямился. – Я не для того рожала тебя двадцать два часа, чтобы теперь сидеть здесь и слушать, как ты обвиняешь меня во всякой ерунде!

– Извини, – пробормотал я, мои щеки покраснели от стыда. – Я знаю.

– Я любила твоего отца, и мне нравилась наша совместная жизнь. – Она протянула руку и сжала мои ладони в своих. – Нет никаких правил по тому, как справляться с горем. И я очень скучаю по твоему отцу. Каждый день.

– Правда?

– Правда. А хочешь знать, что приятного в том, чтобы быть с Ричардом? Я могу говорить с ним о твоем отце. Мы можем делиться воспоминаниями, рассказывать истории и помогать друг другу оправиться от его потери. Приятно иметь кого-то, с кем бы я могла себя соотнести на таком уровне.

Слезы хлынули без предупреждений. В один миг у меня были сухие глаза, а в следующий я уже рыдал так яростно, что не мог перевести дыхание. Моя грудь тяжело вздымалась, по щекам текли горячие слезы. В горле стало так тесно, что я едва мог глотать.

– О, милый, – пробормотала мама.

Обхватив меня руками, она держала меня в объятиях все время, что я безудержно рыдал. Мы сидели так, пока невыносимая печаль не ослабила свою хватку на мне. К тому моменту как я смог сесть и дышать, не чувствуя, что задыхаюсь, я совсем выбился из сил.

– Лучше?

– Да, – признался я, вытирая щеки тыльной стороной ладони. – немного. И прости за то, что я вчера сказал. Я не хотел кричать на тебя таким образом. Полагаю, мне просто странно видеть тебя с кем-то, с кем был так близок папа.

– Ты обязан признать, что Ричард лучше Джима.

Я громко фыркнул. До Ричарда моя мама встречалась с парнем по имени Джим, и он был весьма… интересным. Он подрабатывал чревовещателем, и не очень хорошим, если это о чем-то говорит.

– Да любой продавец в продуктовом лучше, чем Джим, мама.

Она усмехнулась и взъерошила мне волосы.

– И в следующий раз обязательно приходи и говори со мной, а не держи все в себе. Это странный переход для всех нас, но мы справимся с ним вместе.

– Для тебя это тоже странно?

– Разумеется. – Она рассмеялась и погладила меня по щеке. – Жить с кем-то новым после двадцати семи лет брака – огромная перемена. Ты знал, что Ричард любит замачивать посуду на ночь, прежде чем класть ее в посудомойку?

Она наградила меня многозначительным взглядом, и я рассмеялся. Мой отец всегда жутко обижался, когда кто-то из нас оставлял грязную посуду в раковине. Мы всегда каким-то образом забывали о ней, и он вечно застревал на кухне, либо вручную ее перемывая, либо загружая в посудомоечную машину.

– Папа сейчас, наверное, в гробу переворачивается. – Я усмехнулся. – Он бы это возненавидел.

– Наверное, – со смехом согласилась мама. – И мы говорим о твоем отце, дорогой. Ты редко бываешь в Мельбурне и не слышишь этих разговоров, но заверяю тебя, мы говорим о нем, потому что он – часть нас всех.

«А еще он был частью „МакАлистера“».

– И он бы очень тобой гордился, Тео. Мы все тобой очень гордимся.

Сделав глубокий вдох, я откинулся на спинку дивана.

– Я еще не продлил свой контракт.

Мама прижала ладони к щекам в притворном изумлении:

– Я поняла это еще по тому, как ты вчера вечером разогнался от нуля до ста за несколько секунд.

Мои щеки опять покраснели от смущения, хотя я и знал, что она дразнит меня.

– Все очень запутанно. Есть некоторые пункты, с которыми я в корне не согласен, а поведение «МакАлистера» только осложняет ситуацию.

– А, это тот самый юридический жаргон, о котором говорила Джози?

– Что-то типа того. – Я вздохнул.

Джози просто пыталась спасти Ричарда от моего гнева и не дать мне выйти из себя, но она ничего не знала о ходе переговоров по моему контракту.

– Они предлагают мало денег?

Она не имела в виду ничего плохого, но ее слова ранили больше, чем следовало бы. Я мог уйти из гонок хоть завтра и остаться обеспеченным на всю оставшуюся жизнь. Я разумно распоряжался деньгами и мудро инвестировал. Да, я тратил деньги на определенные вещи, например, на пересылку собственного комплекта постельного белья и личный самолет, но они были необходимы для моего психического здоровья.

– Да брось, мам, ты же знаешь, что деньги для меня не имеют значения.

– Тогда в чем дело?

Я потер лицо ладонями. Последнее, что мне требовалось, – это открывать ящик Пандоры перед гонкой. Честно говоря, Пандоре вообще следовало бы отсосать и раствориться в безвестности. Я бы предпочел, чтобы все было красиво, аккуратно и чисто, безо всяких драматических взрывов, благодарю покорно.

– Да не беспокойся об этом, – заверил я маму. – Все само собой уладится.

Мне не хотелось больше об этом говорить. Вообще никогда. Сверкнув своей фирменной безмятежной улыбкой, я взмолился, чтобы она мне поверила. Потому что, видит бог, я сам себе не верил.

Глава 28: Джози

Оглядываясь по сторонам, я пыталась вспомнить, какими были «Близнецы», когда я впервые ступила сюда. Пыльные. Тусклые. Пустые. Теперь же здесь царило идеальное сочетание комфорта и классики. На зеркальной стене за длинной дубовой барной стойкой мерцали мягкие огни, на полках штабелями стояли бутылки изысканного вина, местного крафтового пива и всех известных человечеству марок виски. Вдоль открытых кирпичных стен выстроились в ряд кожаные кабинки, с высокого потолка свисали разномастные светильники – винтажная люстра с символикой пива Busch соседствовала с золотым подвесным светильником в виде звезды.

– Нам не нужны креветки «Бэнг-бэнг» и тако с креветками, – размышлял вслух Келси. – Что думаешь?

Я бросила взгляд на свой блокнот, его страницы были заляпаны маслом и айоли.

– Я думаю, что меня придется отсюда выкатывать. Я могу получить бесплатное членство в этом твоем спортзале?

Келси откинулся на спинку стула и рассмеялся. Он знал, что я не шутила, потому что мы только что съели недельный запас еды за три часа. Джейми подал нам полноразмерные тарелки всех мыслимых закусок из бара. Картофель по-деревенски с сырным соусом. Мидии с картошкойфри. Мак-энд-чиз с соусом чипотле. Крылышки барбекю под соусом копченый абрикос. А его версия фиш-энд-чипс? Треска в кляре темпура и сладкий батат-фри с острым соусом васаби. Как можно было не съесть все это? Нам пришлось. Честно говоря, было невежливо оставить на тарелке хотя бы один кусочек.

К счастью, на мне был достаточно длинный свитер, чтобы скрыть тот факт, что мои джинсы были расстегнуты последние тридцать минут.

– А я говорю, что нам нужны креветки «Бэнг-бэнг», – возразила я. – Если бы я была религиозной, я бы хотела, чтобы меня крестили в этом соусе.

Келси ухмыльнулся:

– Значит, креветки остаются.

Я сделала вид, что стреляю в него из револьверов. «Бэнг-бэнг!» Уголок его рта дернулся, и он закрыл свой собственный заляпанный жиром блокнот.

Всплывшее на экране сообщение от Тео на мгновение отвлекло меня. Разница во времени между Зандвортом и Лондоном была всего час, но, судя по нашей постоянной игре в неотвеченные сообщения и пропущенные звонки, разрыв казался гораздо большим.

Тео Уокер: Только что увидел, что ты звонила. Был на встрече:/

Джози Уокер: Все в порядке. Как прошла практика?

Тео Уокер: Бе, нормально. Темп был сбит. У тебя есть время поболтать?

Джози Бэнкрофт: Я еще в «Близнецах». Позвоню, как выйду.

Тео Уокер: У меня скоро начнется спонсорское мероприятие. Созвонимся вечером?

Келси прочистил горло, его хриплый тон заставил меня поднять взгляд.

– Я хочу, чтобы ты работала со мной на полной ставке.

Мой телефон выскользнул из рук и с драматичным стуком упал на пол.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты работала со мной на постоянной основе, – со смехом повторил он. – Назови это интуицией, но мы создали здесь нечто особенное, и это только начало. Я хочу открыть больше заведений, которые представляют собой не просто место, где можно выпить и закусить, – заведений, где люди чувствуют себя как дома, но при этом наслаждаются выпивкой и едой вне дома.

– Wells Drink Hospitality, – тут же выпалила я.

Келси вопросительно изогнул брови:

– Что?

– Так тебе следует назвать свою барную сеть, – уточнила я. – Сам подумай. Твоя фамилия – Уэллс, что очевидно и очень удобно, а коктейльные напитки[11] – хлеб с маслом для баров. Отсюда…

– Wells Drink Hospitality, – повторил он. – Видишь? Поэтому ты и нужна мне на постоянной основе. Я сам даже название для места придумать не могу.

В моем животе запорхали бабочки, а наружу вырвался миллион вопросов, первый из которых звучал как «Ты шутишь?». На каждый мой вопрос Келси отвечал с отработанной боксерской точностью. Прямо, честно, и каждый ответ содержал в себе захватывающие перспективы.

– С моей стороны было бы глупостью хотя бы не попытаться и не украсть тебя из «МакАлистера». А со мной ты сможешь расширить и развить свою роль до того, что ты сама захочешь, и даже создать собственную команду, – продолжал он. – Так что хотя бы подумай об этом, хорошо?

Я смогла лишь кивнуть и выдавить из себя:

– Хорошо.

* * *

Мне наконец-то удалось созвониться с Тео перед самым сном. Стоило ему ответить на звонок, как мы оба начали говорить с невероятной скоростью. Если бы кто-то подслушивал наш разговор, он бы решил, что мы говорим или чепуху, или под кайфом. Поскольку всем известно, что из нас двоих Тео более нетерпелив, я позволила ему говорить первым. В любом случае для моих новостей мне требовалось его полное внимание.

– Моя стратегия шин – полный отстой, – взволнованно говорил он. – Они хотят, чтобы я выбрал средние шины с одним пит-стопом. И это в Зандворте! И так плохо, что «Пирелли» не выпустила измененные шины с учетом наклонов трассы, но посадить меня на средние шины? Их износ убьет всю мою скорость!

Трасса в Зандворте недавно была перестроена, что означало, что данные для выбора стратегии шин были не такими точными, как следовало бы. Однако любой инженер должен был понимать, что оптимальная стратегия на гонку – переход с мягких шин на жесткие, не на средние.

– Это не похоже на Андреаса.

Тео фыркнул:

– Но похоже на Эйвери, не находишь?

Ага.

– Твоя стратегия еще легко может измениться, – успокаивающе произнесла я. – Особенно если погода ухудшится сильнее, чем ожидалось. Как прошла квалификация?

– Нормально, но ее я провел на мягких шинах. – Он что-то пробормотал себе под нос, но из-за акцента и тихого голоса я не смогла разобрать, что именно. – Хотел бы я, чтобы ты была здесь, Джос. С тобой все становится лучше.

От его слов у меня на щеках выступил виноватый румянец. Я бы солгала, если бы сказала, что дегустация в ресторане не стоила пропуска гоночного уикенда, что для Тео было сродни богохульству.

– Я тоже по тебе скучаю, – прижав телефон к уху, я поудобнее устроилась в теплой постельке. – Могу я тебе чем-то помочь?

– Ну есть кое-что, что ты можешь сделать, – усмехнувшись, произнес он. – Если ты к такому готова.

– Ага?

Я услышала, как у него перехватило дыхание.

– Ты можешь сказать мне, что на тебе надето.

«О. О мой бог. Эмм. Он хочет, чтобы я сказала ему, что действительно на мне надето, или произнесла что-то сексуальное?»

– Та синяя хлопковая пижама, – шепотом призналась я, – с белой отделкой.

– О, она мне нравится. Она всегда такая мягкая, да? – Его голос звучал на октаву ниже обычного, что выдавало явное возбуждение. – Хотел бы я прямо сейчас быть рядом с тобой и обнимать тебя. Ну, точнее, не совсем обнимать.

– Не совсем?

– Не совсем, – хрипло ответил он. – Я бы хотел, чтобы мой член по самые яйца находился в твоей милой маленькой киске, а ты бы стонала мое имя, кончая на нем.

Волна желания словно наркотик прокатилась по моим венам. «Ну и вот что мне на это сказать? Круто? Потрясающе? Я аж намокла?» Несмотря на все мои путешествия, я никогда не занималась сексом по телефону ни с одним из моих бывших. Никогда не чувствовала необходимости. А даже если бы и чувствовала, мне не хватило бы смелости, чтобы начать. Я не хотела все испортить, ляпнув что-то не то.

– Тебе бы это понравилось, принцесса, не так ли? Я бы входил в тебя и ласкал твой набухший клитор пальцами.

Проклятье. Его слова были такими дикими и необузданными, что моя грудь взволнованно вздымалась, пока я пыталась унять дыхание.

– Д-да.

– Боже, Джос, мой член такой твердый. Я только о тебе и думаю.

Мое тело вибрировало в такт биению сердца.

– На самом деле я не знаю… как это делать. Секс по телефону. Не уверена, что у меня хорошо получится. Раньше я никогда толком не исследовала этот конкретный маршрут. Улицу. Бульвар. Называй как хочешь. Станция Мастурбация…

Тео тихо усмехнулся:

– Ну, тебе достаточно сказать мне, чего ты хочешь прямо сейчас и как и где ты себя трогаешь. Ну, например… я прямо сейчас поглаживаю свой член, думая о том, насколько совершенна твоя киска. Какая она теплая, потому что ты всегда такая мокрая и готовая для меня, девочка.

Мои щеки покраснели от его наглых слов.

– Да?

– Да. Ты уже намокла? Хочешь потрогать себя там, ангелочек?

– Да, – пискнула я.

Слова Тео возбудили меня больше, чем, как мне казалось, вообще возможно для человека. Он распалил во мне огонь, и я отчаянно хотела, чтобы этот пожар поглотил каждый сантиметр моей кожи.

– Тогда сделай это, детка, – взмолился Тео.

Я вздохнула и мягко прижала ладонь к клитору. Принялась медленно поглаживать себя, и удовольствие заструилось по всему телу.

– Ну, эм, я себя трогаю.

«Охренеть, Шерлок! Господи! Что со мной не так? Это прозвучало максимально несексуально. Мне сделать вид, что связь плохо ловит, оборвать звонок и на всю оставшуюся жизнь спрятаться в норе?»

– Мне нужны подробности, детка, – произнес Тео, и в его голосе слышалось веселье. – Я хочу, чтобы ты мне рассказала, как именно ты себя трогаешь. О чем думаешь.

– О тебе, – хрипло призналась я. – Я думаю о тебе.

– И о чем именно ты думаешь?

– Я представляю, что это твои пальцы сейчас ласкают меня. Медленно дразнят, пока я больше уже не могу этого выносить.

Он застонал:

– Не могу дождаться, когда смогу оказаться внутри тебя. Как думаешь, как быстро я смогу заставить тебя кончить, когда мы увидимся, а?

Я ответила без раздумий:

– Очень быстро.

Тео громко рассмеялся:

– Это все потому, что мой член создан для тебя, да? Внутри тебя всегда так хорошо.

– Да. – Я едва могла говорить. Меня переполняло возбуждение от того, что мы делали. Я чувствовала, что мой живот начинает гореть, оргазм приближался с каждой секундой.

– Не стесняйся, красотка. Расскажи мне еще.

– Я думаю о том, как твои пальцы проникают в меня, – прошептала я.

– Блин, детка, как горячо. Вставь для меня пальчик.

Ему не требовалось повторять дважды. Я тихонько скулила в телефон, массируя чувствительную точку внутри себя. Это было круче, чем любой сеанс самоудовлетворения, что у меня когда-либо был.

– Сделай мне одолжение, – хрипло попросил Тео. – Сходи за Баззом Лайтером.

Я уже игралась с Баззом – никаких каламбуров, – и, как ни странно, он мне очень понравился. Но я не собиралась признаваться в этом своей маме. «Нет! Не время думать о маме, Джози!»

Повернувшись на бок, я открыла ящик прикроватной тумбочки и достала Базза из его защитного чехла – и да, чехол имел форму ракеты. Базз был окрашен в фиолетовый и зеленый цвета и сделан из высококачественного силикона, придававшего ему шелковистость.

– Ладно, он у меня, – произнесла я, трижды нажимая кнопку, чтобы перейти в свой любимый режим. – Он включен.

И я тоже завелась. Тео говорил мне, как себя трогать. Что мне делать. Что он хотел бы со мной сделать. Приближаясь к оргазму, я была возбуждена сверх меры и стонала его имя в трубку с таким жаром, словно я была оператором секса по телефону, который всегда зарабатывал этим себе на жизнь.

– Боже, Джос, я так близок к оргазму, – напряженным голосом произнес он, – прошу тебя, детка, кончи со мной.

Большего мне и не требовалось. От его слов я кончила, глубоко выгнув спину, зажмурив глаза, оседлав текущую сквозь меня волну электричества. Когда Тео кончил, гортанный звук, существование которого он отрицал, донесся даже через телефон. Я улыбнулась, зная, что даже за сотни миль от меня я все равно заставляю его кончать.

– Боже, Джос, это было…

– Я знаю. – Моя грудь тяжело вздымалась и опускалась, пока я пыталась отдышаться. – Ты чертовски хорош в сексе по телефону.

Закрыв глаза, я представила его улыбку – не самоуверенную, не тщеславную, а удовлетворенную. Мгновение из телефона доносилось только тяжелое сопение.

– Это был мой первый раз, – признался он.

И только мой пульс начал замедляться, как он снова ускорился. Его первый раз? Возможно, улыбка Тео не такая дерзкая, но моя – уж точно дерзкая. Мне нравилось быть его первой хоть в чем-то, поскольку не так уж много у него этих первых разов и оставалось.

– Ну, ух ты, – наконец, запинаясь, произнесла я. – Считай меня впечатленной, Уокер.

– Не нужно впечатляться. Я просто знаю, чего хочу.

Мое сердце замерло.

– Меня?

– Всегда тебя, детка. Я… – Его прервали резкие, приглушенные голоса и громкий стук в дверь.

– Проклятье, Джос. Мне надо идти. Позвоню тебе позже, хорошо? Люблю тебя, ангелочек.

– Ага. И я тебя люблю.

«Что ж, придется моим новостям подождать».

Глава 29: Тео

Каждый следующий день в Зандворте без Джози казался немного длиннее предыдущего, и по мере приближения обратного рейса в Лондон мое предвкушение достигало новых высот. В здравом уме меня удерживало только понимание того, что это был лишь один из множества гоночных уик-эндов. Не скрашивало мое состояние и то обстоятельство, что рядом маячил Эйвери, который то и дело ронял небрежные комментарии о моем «неудовлетворительном» выступлении. Ублюдок.

Джози появилась на моем пороге спустя десять минут после моего возвращения из аэропорта. Когда я обнял ее, меня наполнило всеобъемлющее чувство легкости – словно омолаживающий укол адреналина прямо в сердце и голову. Наши губы соприкоснулись, пробуя и исследуя друг друга, словно мы провели в разлуке не четыре дня, а четыре года.

Господи, как же сильно я скучал по ней. Один Гран-при без Джози – на один Гран-при больше, чем следовало. Джози немного отстранилась от моего лица и на миг прижалась щекой к моей груди.

– Привет, ангелочек, – пробормотал я, уткнувшись носом ей в волосы. – Я по тебе скучал.

Джози улыбнулась:

– Насколько сильно?

Я вытащил из ее волос заколку и провел рукой по рассыпавшимся светлым локонам.

– Я проиграл в Halo, потому что не мог перестать думать о тебе.

– Ого. – Она тихонько присвистнула. – Это мощно.

– Угу. – Переплетя с ней пальцы, я потянул Джози внутрь. Когда мы устроились на диване, наши конечности все еще были переплетены, словно в какой-то тантрической позе йоги.

– Я хочу поговорить с тобой кое о чем важном. – Джози широко улыбнулась и очаровательно захлопала в ладоши. – Очень важном.

– О чем именно? – спросил я. Я понятия не имел, к чему приведет этот разговор, но мне не терпелось узнать, что же ее так взволновало.

Ее прищуренные глаза внезапно засияли от восторга.

– Келси хочет основать ресторанную сеть. Ну технически уже основал. Я не особо в курсе этой стороны бизнеса, но тем не менее. Но еще более крутая новость в том, – она забарабанила руками по моему бедру, – что он попросил меня возглавить отдел маркетинга.

Дрожь призрачным хватом пробежала по моей коже.

– На полную ставку?

Джози кивнула:

– Да. Я никак не смогу работать и на него, и на «МакАлистер», да еще помогать Элле с подкастом. Хотя Эл, возможно, вскоре наймет свою собственную команду, но все же.

– Ты собираешься принять его предложение, – даже если бы я захотел, я бы не смог сдержать проникшее в мой тон раздражение. – Я думал, речь идет всего лишь о консультациях.

«Ты сама мне так сказала».

– Я еще не решила. Изначально речь действительно шла о простом фрилансе, но это просто нереальная возможность. – Джози небрежно пожала плечами, будто ее слова не обрушились на меня словно штормовой вал. – Я смогу собрать свою собственную команду и все такое. Ты вообще можешь представить меня чьим-то боссом? Ну то есть я и так командую тобой с Блейком, но это будет официальная должность руководителя. Круто, правда?

– Я, э-э-э…

– И ты только послушай! – продолжала тараторить Джози, ее глаза буквально светились от возбуждения. – Когда я на днях была в «Близнецах», я прямо-таки жаждала мороженого. Ну, в смысле я всегда хочу мороженого, но в тот раз я его действительно жаждала. Больше, чем обычно. Но еще я жаждала печенья. И это заставило меня задуматься. А что, если мы создадим магазин крафтовых сэндвичей с мороженым? Посетители смогли бы выбирать себе основу из печенья – сникердудл, сахарное печенье, с шоколадной крошкой, брауни с помадкой – и любой вкус мороженого, какой им только в голову взбредет! Келси сказал, что, если я составлю реальный бизнес-план, мы сможем его обсудить! Разве это не звучит как мечта, ради которой и умереть не жалко?

«Уход Джози из „МакАлистера“ не входит в мои планы. Она нужна мне».

– Тео? Ты в порядке? – Джози положила руку мне на предплечье. – Ты выглядишь так, словно тебе зубной нерв удаляют без анестезии.

Обычно я бы посмеялся над очередным нелепым сравнением Джози, но в этот раз я был слишком сосредоточен на том, чтобы проглотить циркулирующее по моим венам раскаленное предательство. Мое горло саднило, и я поменял позу, отчего ее ноги, лежащие у меня на коленях, соскользнули на пол.

– Ты бы бросила меня?

С ее губ сорвался беззаботный смешок.

– Я бы ни за что не бросила тебя, детка. Я бы бросила «МакАлистер».

«Я и „МакАлистер“ – единое целое».

– И тебя это устраивает?

– Ты же сам сказал, что для меня «МакАлистер» – не конец пути, – произнесла Джози, беззаботность в ее голосе уступала место замешательству. – Это же ты вдохновил меня делиться своими талантами с большим количеством людей.

– Ключевое слово – делиться, а не использовать их целиком где-то в другом месте, – огрызнулся я, в моих глазах вспыхнул гнев. – Когда Келси предложил тебе работу?

– После дегустации. Я пыталась рассказать тебе по телефону, но в тот раз у меня это так и не получилось. – Улыбка Джози угасла. – Почему ты расстроен? Я думала, ты порадуешься за меня.

– Ну, очевидно, я тебя счастливой не делаю, раз ты хочешь уйти от меня.

– Разумеется, ты делаешь меня счастливой, не неси чепухи, – поспешно произнесла она. – Просто… я подумала, что это также может сделать меня счастливой. У меня появился шанс создать с нуля что-то по-настоящему крутое. Не просто компанию, в которую я верю, а ту, что верит в меня. К тебе это не имеет никакого отношения. Клянусь.

– Еще как имеет, если ты уходишь из «МакАлистера». – Мой голос прорезал каждое слово с острой, словно бритва, точностью. Я отодвинулся в сторону, чтобы между нами появилось немного места. – Это имеет полное отношение к нам обоим.

– Я люблю тебя и то, что между нами есть, – твердо заявила Джози. – И никакая работа этого не изменит.

Сделав глубокий вдох, я рассеянно кивнул. Словно ее слова были всего лишь словами.

– Ты уходишь из «МакАлистера», и это кардинально изменит наши отношения. Изменит мою жизнь. Если я подпишу новый контракт с «МакАлистером», кто займется моими соцсетями? Я согласился бы на это только при условии, что это будешь ты. Ты не можешь уйти. Просто не можешь.

Теперь настала очередь Джози отодвигаться в сторону, создавая между нами дистанцию.

– Так ты хочешь, чтобы я отказалась от по-настоящему потрясающего предложения только потому, что в таком случае у меня появится собственная жизнь вне «Формулы-один»? Вне тебя?

– «Формула-один» – это и есть наша жизнь! Это – мы, Джози! Как ты этого не видишь?

От ее резкого смеха у меня волосы на руках дыбом встали.

– С каких это пор наши отношения зависят от того, работаю ли я в «Формуле-один» или нет? Ты ведешь себя глупо, Тео.

– Ты же сама заметила, что мы едва разговаривали в прошлые выходные. Ты даже не смогла найти времени, чтобы сказать мне нечто важное. И так будет каждые выходные. Мы будем жить двумя совершенно разными жизнями. Я не смогу так жить. Я не буду так жить, Джози.

Мои слова повисли между нами, словно высасывая из воздуха кислород и затрудняя дыхание. Я содрогнулся, увидев, как Джози втянула плечи внутрь. Словно я был не первым мужчиной, который ее подвел… и не последним.

– Я всегда знала, что для тебя карьера будет на первом месте. Я просто не понимала, что и для меня она должна занимать первое место, – пугающе отрешенным голосом произнесла она. Вместо горячего какао ее глаза сделались похожими на зыбучие пески, говорящие мне, что я провалился в них и пути к спасению больше нет. У нас не получится выбраться из этой ситуации целыми, кто-то один должен утонуть. – Так что это, – она обвела рукой пространство между нами, – не работает и для меня тоже.

Я не произнес ни слова. Не смог бы, даже если бы захотел. Все, что я должен был сказать, застряло у меня в горле, уперлось в образовавшийся там огромный комок. Джози ушла не оглядываясь. Я не стоил даже одного ее взгляда. Немыслимо острая боль охватила все мое тело и, казалось, продлилась целую вечность. Мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, что это не сердечный приступ, а лишь разбитое сердце.

Глава 30: Джози

Спустя неделю после того, как я сказала Тео, что между нами все кончено, мы столкнулись с ним в моем любимом кафе-мороженом. На нейтральной территории – если не считать того факта, что все сотрудники знали мое имя и что я обычно заказываю. Ну, Тео они тоже знали, но только потому, что он бывал здесь со мной несколько раз. Ну и вероятно, потому, что его лицо каждую неделю украшало обложки таблоидов и журналов.

Пройдя мимо стеклянной витрины, в которой были выставлены десятки вкусов, я направилась к двум автоматам с сиропами, возле которых расположился Тео. Боже, он был великолепен. Каштановые волосы зачесаны назад, щетина подчеркивала его точеную челюсть, голубые глаза были настолько прекрасны, что в них можно было утонуть. Все посетители кафе глазели на него, наведя камеры своих телефонов и притворяясь папарацци-любителями. Я их не винила. Тео был потрясающе красив. А еще он настолько привык к людскому вниманию, что даже не замечал его.

– Привет, ангелочек, – поприветствовал он меня, и на его губах появилась кривая ухмылка. – Спасибо, что согласилась со мной встретиться.

Тео столько раз писал и звонил мне за последние несколько дней, что я думала, что мой телефон взорвется. Но прежде я не отвечала ему, зная, что мои эмоции еще слишком сильны для продуктивного разговора.

Прежде чем я успела произнести хоть слово, Марко – мой любимый сотрудник – сунул мне в руку неровный свежеиспеченный вафельный рожок. Сверху в нем красовались два шарика мороженого из шоколадного печенья с посыпкой из мармеладных мишек. Мой обычный заказ. Тео он вручил детскую порцию ванильного мороженого с радужной посыпкой. И это притом, что у Марко была идеальная память и он прекрасно знал, что Тео любит фисташковое мороженое с шоколадной посыпкой. Марко словно бы знал, что Тео вел себя как ребенок – и обращаться с ним нужно соответствующим образом.

Марко посмеялся над нашей попыткой заплатить за угощения.

– За счет заведения, – произнес он, подмигивая мне.

Даже если бы Келси дал зеленый свет на реализацию моей идеи магазина сэндвичей с морожеными, я всегда останусь верна этому месту. Такое обслуживание клиентов заслуживало преданности.

Тео посмеялся над тем, как весь персонал был со мной знаком. Это никогда не переставало его удивлять. Кому нужен сервис бутылок, когда у вас мог оказаться сервис мороженого. Выбирая между мороженым и «Вдовой Клико», я бы в любой день недели выбрала мороженое.

– Я хочу извиниться, – произнес Тео, пока я поглощала мороженое. Он свободной рукой почесал затылок. – Я был эгоистичным придурком, Джос, и мне очень жаль, что так вышло.

Пытаясь выиграть себе немного времени, я облизнула ложку, слизнув сладкую смесь нежного мороженого и кусочков печенья. Я репетировала то, что хочу сказать, миллион раз, но теперь не могла вспомнить ни единого слова. Вот поэтому я и не получила ни одной настоящей роли в школьных постановках – из-за страха перед сценой.

Мне потребовалось еще несколько мгновений, чтобы вновь обрести голос.

– Ты действительно меня обидел. Я рассказала тебе о возможности, которой действительно радовалась, а единственное, что волновало тебя, – как это скажется на тебе.

Тео кивнул:

– Я знаю. Я не был уверен, что я хочу сказать, и я слишком остро отреагировал, Джос. Я вел себя так, словно то, чего хочу я, важнее того, чего хочешь ты. И это было несправедливо с моей стороны. Моему поведению нет оправданий.

– Ты бы мог сказать, что рад за меня. Что это потрясающая возможность, – тихо произнесла я. – Что это явно изменит наши отношения, но ты готов бороться за них.

Тео поставил локти на стол и посмотрел мне в глаза. Его голубые глаза остекленели, по щекам грозили покатиться слезы.

– Ты права. Это то, что я и должен был сказать, потому что я очень рад за тебя и это действительно потрясающая возможность. И пусть я боюсь потерять тебя, я совершенно точно буду бороться за нас. Потому что ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Меня накрыло смятение, голова закружилась.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что боишься меня потерять? С чего ты вообще взял, что это может произойти?

Тео вытер слезы и отвернулся к стене, чтобы посторонние не могли разглядеть его лицо.

– Потому что, если ты уйдешь из «МакАлистера», возможно, что ты и меня оставишь. Что ты поймешь, что я вовсе не твой любимчик. Что есть кто-то еще, кто может любить тебя сильнее меня.

Я не привыкла видеть уязвимую сторону Тео – все стены снесены, а сердце полностью обнажено и ждет, когда я его вылечу или разорву на куски. Внезапно мне перехотелось есть мороженое.

– Я не смогу бросить тебя, даже если захочу, – мягко произнесла я. – Мы же договорились, что всегда останемся лучшими друзьями, разве нет?

Искорка надежды в его глазах угасла, и у меня от боли свело живот.

– Так это все, кем мы являемся, Джос? Просто друзья?

«Я не хочу говорить этого вслух, но придется».

– Мне кажется, что остаться друзьями будет лучше для нас обоих, – тихо признала я. – По крайней мере, пока что. Когда ты так отреагировал, это разбило мне сердце. И я начала сомневаться, гадать, а что, если это – глупая идея? А что, если ты прав? А что, если «Формула-один» и должна оставаться моей жизнью?

Тео издал сдавленный звук:

– Я идиот.

– С этим я не спорю, – с легкой улыбкой произнесла я. – Но я должна сама понять, каким я хочу видеть свое будущее, а не беспокоиться о том, как на это отреагируешь ты или кто-то другой. Я прыгала из одних отношений в другие, но прямо сейчас у меня есть шанс для разнообразия побыть одной и разобраться в себе. По крайней мере, это я себе задолжала. И пока я со всем этим разбираюсь, – добавила я, – ты можешь определить для себя, подходит ли для тебя «МакАлистер» – независимо от того, останусь я там или нет, чтобы заниматься твоими соцсетями.

Тео вздрогнул от моих слов.

– Не… не ставь на нас крест, – тихо взмолился он. – Прошу тебя, Джози.

Я взяла его руку в свою. Моя рука была липкой от стекающего по ней мороженого, но Тео, кажется, не возражал. Он переплел наши пальцы и сжал мою руку так крепко, что я занервничала, что он нарушил мне кровообращение.

– Я не ставлю на нас крест, Тео, – пообещала я. – И даже наоборот. Я даю нам шанс. Но мне нужно разобраться во всем ради себя самой, а не ради себя в отношениях. Я всегда ставила других людей на первый план, но теперь впервые в жизни мне нужно поставить на первый план себя, чтобы доказать, что я могу справляться с важными делами в одиночку.

Тео медленно кивнул, давая моим словам время просочиться в его сознание. Его мертвая хватка на моей ладони постепенно ослабла, и к моей руке вновь стала приливать кровь. Господи, иногда я забывала, сколько у него мышц. Личность золотистого ретривера, мускулатура – как у чертовой немецкой овчарки.

– Ладно, ангелочек. – Тео сделал паузу, а затем кивнул. – Если ты считаешь, что так будет лучше всего… Я тебе доверяю, понимаешь? Я тоже не поставлю на нас крест. Я не шучу, когда говорю, что и дальше продолжу бороться за нас.

Я выдохнула воздух, который держала в заложниках в своей груди. Я ожидала, что Тео будет спорить со мной. Упрется как баран, будет упрямиться и умолять, пока не добьется своего. Будет кричать, пинаться и бороться, чтобы вернуться в отношения. Потому что в этом был весь Тео. Несколько лет назад он умудрился отмазать Блейка от ареста, когда тот принял девушку-полицейского за стриптизершу и попытался раздеть ее. Тео в таком совершенстве владел словами, что мало у кого нашлись бы достаточно острые лезвия, чтобы скрестить с ним шпаги на равных.

Но вместо этого он уважил мое личное пространство. Выслушал, что мне нужно. Подарил надежду, что наши отношения еще могут сработать.

Позволил мне выбрать себя.

Глава 31: Тео

Каждый раз, стоило мне обернуться, мое сердце сжималось от боли, когда я понимал, что Джози здесь нет. Она еще не приняла решения по поводу предложения Келси, но она попросила отгул на этот гоночный уик-энд, и ее отсутствие бросалось в глаза. И не только мне. Уэс пригрозила стукнуть Блейка по голове огнетушителем, если он не перестанет вести себя как «заносчивый ребенок», и Элле пришлось вмешаться и выступить в роли судьи.

Время вдали от Джози невольно вынуждало меня действовать. Без ее улыбки или смеха, которые могли бы меня отвлечь, у меня не оставалось иного выбора, кроме как задуматься о своем контракте. Конец сезона стремительно приближался. «Подписывать ли контракт с „МакАлистером“ или нет»? Вот вопрос, которым задавался бы Шекспир двадцать первого столетия.

Треск радио вырвал меня из моих мыслей.

– Уокер, как дела?

Я закатил глаза, радуясь, что они не могут видеть, что происходит за моим шлемом. В эти выходные я держался особняком и отказался от всех дополнительных встреч с фанатами и интервью. Я не был уверен, кто знает о моем разрыве/перерыве/тайм-ауте, а кто – нет, но мне было все равно. Я не мог позволить себе задуматься об этом. Все, о чем я мог думать, – это победа. Победа – единственное, на чем я мог сосредоточиться. Потому что стоило моим мыслям отправиться в свободное плавание, они неизменно возвращались к Джози.

– Нормально, – ответил я.

– Все хорошо?

– Угу.

Голос на другой стороне радио хмыкнул:

– Эм… это же ты, Тео? Не Блейк? Хочу убедиться, что мы нажали на ту кнопку.

Я фыркнул. Мои односложные ответы были поводом для беспокойства.

– Да, приятель. У меня все хорошо.

– Ну лады. Удачи там.

«Это Джози должна быть тут и желать мне удачи».

Сделав глубокий вдох, я положил руки на руль, позволяя знакомому запаху жженой резины и топлива успокоить меня. Гонка шла, как обычно, до сорок седьмого круга, а затем «МакАлистер» облажался. По-крупному. Они отправили Блейка на пит-стоп пораньше из опасений, что износ его шин не позволит ему удерживать нужную скорость на последнем отрезке гонки. Возможно, они и были правы, вот только теперь Блейк шел по тому же участку трассы, что и я, в последней трети Гран-при. А это означало, что наши стратегии наложились друг на друга, а я опережал его на две с половиной секунды.

«Не удерживай Холлиса, – велели мне ребята с пит-уолла. – Пропусти его».

Внутри меня вскипела ярость, гнев затуманил мысли. Было ли у Блейка больше шансов выиграть личный зачет в этом году? Да, вероятно. Но этот год рисковал оказаться последним, когда я мог добровольно бороться за победу.

Я проигнорировал радио. К черту все.

Заходя в следующий поворот, я переключил передачи и затормозил на секунду раньше, пользуясь прижимной силой, чтобы освободить выход из поворота и набрать ускорение на следующей прямой. Впереди меня шел Томпсон, он вошел в поворот на впечатляющей скорости. Нужно было отдать ему лучшее – малыш оттачивал свои инстинкты.

– Уокер, ты слышишь? – По радио раздался напряженный голос Андреаса. – Пропусти Холлиса. Нам нужно, чтобы ты сдержал Адлера.

– Андреас, ты что-то сказал?

– Да! – рявкнул он. – Прекрати сдерживать Холлиса, мать твою за…

– Я слышу лишь какой-то треск, – солгал я, хаос моей ярости взял надо мной верх. – С моим радио что-то не так.

Почему я не мог поддерживать свой собственный темп? Я пришел в «Формулу-1», чтобы гоняться, а не служить пешкой на подхвате у Короля Блейка. Я еще полкруга продолжал игнорировать радио. Но когда мы вошли в десятый поворот, Блейк не стал тормозить, вынудив меня пропустить его, чтобы не влететь в отбойники. Сдерживая разочарование, я переключился на удержание собственной позиции, не пытаясь атаковать Блейка. Видел бог, я и так уже достаточно разозлил пит-уолл. Сквозь треск радио послышалось:

– Просто держи Адлера и Фрейзера на расстоянии.

Как только гонка закончилась и я выбрался из болида, на меня обрушился Андреас. Я отстранился от его слов – я довольно неплохо преуспел в этом навыке за прошедшие годы, – пока он отчитывал меня за неспортивное поведение. Ну и пусть. Свалив всю вину на неработающее радио, я отмахнулся от произошедшего как от досадной случайности. Блейк все равно победил. Почему Андреас просто не мог оставить все как есть?

Я направился на пресс-конференцию один, стараясь избегать Блейка как можно дольше. Не было ни единого шанса, что он просто спустит произошедшее на тормозах. Как его соперник, я не сделал ничего из ряда вон выходящего. Но как его напарник по команде и друг, я вел себя как полный мудак. Меня спасало лишь то, что я финишировал на третьем месте, а второе занял Томпсон, поэтому за столом он выполнял функцию буфера между нами. Был моим живым щитом.

Неудивительно, что первый же вопрос был адресован мне.

– Как вы оцениваете результаты сегодняшней гонки? – поинтересовался репортер. – У вас был шанс занять первое или второе место, но вам велели пропустить вперед Холлиса.

– В «Формуле-один» случается много ситуаций, в которых нам приходится действовать как команда, – произнес я, и каждое слово терзало мою душу. – И эта гонка как раз из таких. Мы нацелены на победу и в Кубке конструкторов, и в личном зачете. Если Андреас считает, что Блейк находится в лучшем положении, чтобы помочь «МакАлистеру» одержать эти победы, значит, так оно и есть. Мое радио барахлило по ходу гонки, поэтому мне потребовалось чуточку больше времени, чтобы осознать смену стратегии.

– Вы все еще боретесь за титул чемпиона?

«Если я подпишу контракт, то в следующем сезоне я могу помахать этому титулу ручкой».

Я неловко улыбнулся:

– А кто из нас не борется?

– Позвольте мне перефразировать, – не сдавался журналист. – Вам вообще разрешено бороться за чемпионство? Или вам каждый раз велят пропускать Блейка, чтобы он смог завоевать свой восьмой титул?

С тем же успехом он мог дать мне осиновый кол и попросить проткнуть им сердце.

– Мы все хотим побеждать. Побеждать в гонках, набирать очки, выигрывать чемпионаты. Моя цель в каждой гонке – приносить как можно больше очков для команды.

Кажется, такой ответ репортера удовлетворил. Пока что. Но что будет, когда они зададут такой же вопрос в следующем сезоне? Я же не смогу прямо сказать: «Я добровольно отказался от борьбы за чемпионство, чтобы остаться в команде»? Эта фраза звучала так же жалко, как я себя чувствовал.

– Блейк! – подал голос журналист SkySports. – Что вы думаете о том, что произошло на пятьдесят третьем круге?

Блейк придвинул стул поближе к микрофону:

– Э-э-э. Это произошло. Все закончилось. Что еще тут можно сказать?

Впервые я порадовался, что Блейк не давал подробные интервью. Он ненавидел пресс-конференции так же сильно, как я ненавидел ходить к врачу.

– Ты знал, что Тео велели тебя пропустить?

Блейк закатил глаза:

– А ты себе затычки в уши воткнул, когда я поинтересовался «Какого черта он меня не пропускает?» по радио?

– Так тебя расстроило, что Тео не дает тебе вернуться в лидеры гонки?

– Слушай. – Блейк вздохнул и с прищуром посмотрел на докучливого журналиста. – Тео – отличный напарник по команде, и я не сомневаюсь, что он заходил на этот круг исключительно с благими намерениями. Мы все время от времени оказываемся в ситуации, когда нам приходится ставить на первое место интересы команды, а не собственное желание набрать как можно больше очков в личном зачете. Отстой ли это? Безусловно. Но все мы хотим, чтобы «МакАлистер» набрал максимальное количество очков в Кубке конструкторов. И это главное.

В помещении воцарилась неестественная тишина. Была велика вероятность, что Блейк только что дал свой самый развернутый ответ на пресс-конференциях за многие годы. Холлис и не подозревал, что «МакАлистер» хотел, чтобы я постоянно находился в том самом отстойном положении, о котором он только что упомянул.

К счастью, дальше журналисты принялись расспрашивать Гарри об изменениях в его стратегии, внесенных в последнюю минуту. В тот же миг, как пресс-конференция закончилась, я поднялся со своего места и вышел за дверь. Пока я шел по паддоку, Блейк следовал за мной по пятам. При этом он выдерживал как раз достаточную дистанцию, чтобы я выглядел как полный придурок, реши я вдруг развернуться и потребовать от него, чтобы он оставил меня в покое.

Все изменилось, как только мы оказались в уединении моторхоума «МакАлистера».

– Может, мы все-таки обсудим, что там, черт побери, произошло? – поинтересовался Блейк, даже не потрудившись понизить голос.

– Ты же сам сказал, – огрызнулся я, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Это произошло. Все закончилось. Что еще тут можно сказать?

Блейк фыркнул, почувствовав ярость в моем тоне:

– Да что, черт побери, с тобой происходит? Это все из-за разрыва с Джози?

– Отвали, – бросил я, входя в свой номер.

Сейчас был тот самый случай, когда гости в моем номере не приветствовались, но Блейку, похоже, было все равно. Его высокая фигура заняла собой весь дверной проем.

– Я серьезно, Тео. Что, черт побери, происходит? Ты всю неделю вел себя со мной как придурок, а я понятия не имею, что я сделал не так. И во время гонки ты, черт побери, едва меня в отбойники не вогнал.

– Это – гонка, Блейк! – рявкнул я. – И прости, что я не стал облегчать тебе победу. Видит бог, я тоже пытаюсь набрать очки, усек? А теперь свали уже, а? Я бы хотел побыть один.

Блейк недоуменно покачал головой:

– Нет, Уокер, мы поговорим об этом. Ты сам на себя не похож.

– Нет, мы не будем об этом говорить. – Я сделал шаг вперед и толкнул его в грудь. И, черт побери, какое же это было приятное чувство. – Так что проваливай на хрен из моего номера.

Блейк резко рассмеялся:

– Ты действительно хочешь пойти таким путем? Потому что я…

Моя ладонь соприкоснулась со щекой Блейка, и по комнате разнесся гулкий шлепок. «Ох, черт». Я уставился на Блейка, гадая, смогу ли я проскользнуть мимо него и пробежать по коридору до того, как его кулаки из меня весь дух выбьют. За эти годы мне удалось удержать его от множества пьяных драк в барах, но я никогда не становился жертвой его хука справа или джеба слева.

– Ты что, только что отвесил мне леща? – с широко округлившимися глазами поинтересовался Блейк.

Я попятился:

– Эм… да?

Плечи Блейка затряслись от хохота. Он прислонился к дверному косяку, чтобы удержаться на ногах. Я бы предпочел такую реакцию сломанному носу в любой день недели.

Блейк вытер слезы:

– А ты не хотел просто врезать мне, приятель?

– И сломать себе пальцы до конца сезона? Ну уж нет, Блейки Блейк. – Я покачал головой, и мой гнев внезапно сменился усталостью. – Но прости за это. Не знаю, что на меня нашло.

Блейк осторожно коснулся ярко-красной отметки на щеке.

– Я горжусь тобой, приятель. К этому долго шло. И хотя обычно я знаю, чем я это заслужил, на этот раз я не так уверен. Почему бы тебе не рассказать мне, что, черт побери, с тобой пошло не так?

Я рухнул на диван и уперся локтями в бедра. «И с чего же, мать твою, мне начать?»

– Да все.

Глава 32: Джози

Несмотря на желание заползти под ближайший столик, я нацепила на лицо довольную улыбку. В то время как некоторые девушки – и Тео – отводили целые недели или даже месяцы на празднование своего дня рождения, мне одного дня было более чем достаточно.

Как бы я ни любила отмечать дни рождения других людей, свой собственный я, как правило, вообще предпочитала не отмечать. Слишком много давления. Созывать всех друзей на ужин, открывать перед всеми подарки, придумывать невнятный ответ на вопрос, все ли мои желания сбылись. «Нет, Линда, мое желание стать домохозяйкой-миллионершей с собачкой так и не сбылось». Единственное, на что я была готова, – это на ужин с родителями, и то больше для них, чем для себя.

Хостес провела меня к столу, над которым красовалась связка воздушных шариков, на которых жирным шрифтом были выведены надписи: «С днем рождения!» и «Именинница». Очевидно, ничто не кричало так громко об ужине в трехзвездочном мишленовском ресторане, как парные шляпы в горошек.

Покупательница воздушных шариков встретила меня широкой улыбкой от уха до уха.

– С днем рождения, дорогая!

Разумеется, единственный раз, когда моя мама приходила куда-то заранее, приходился на мой день рождения – и то только для того, чтобы она могла украсить стол так, словно в магазине украшений шла акция «Купи одну любую безделушку и получи вторую в подарок!».

Я поцеловала маму в щеку и обняла отца. Оттолкнув несколько шариков в сторону, уселась на свободный стул.

– А мне показалось, что ты обещала в этом году удержать себя в руках.

– По мнению твоей мамы, она удержала себя в руках. – Отец усмехнулся. – Видишь? Ни одной ленты «Именинница» в поле зрения. Ну как, чувствуешь себя старше? Мудрее?

Я засмеялась и покачала головой. Он задавал мне один и тот же вопрос каждый год, и каждый раз я давала ему один и тот же ответ.

– Я чувствую себя точно так же, как и остальные триста шестьдесят четыре дня в году.

Подошедший к нашему столу, чтобы принять заказ на напитки, официант указал на свободный стул напротив меня:

– Вы ожидаете еще одного гостя?

Я взяла меню, чтобы занять чем-то руки и не теребить свое ожерелье. Четвертое место, изначально предназначавшееся для Тео, болезненно пустовало. Он держал слово и уважал мое личное пространство. Но всякий раз, когда звонил телефон, часть моей души хотела, чтобы это звонил он, чтобы поинтересоваться, нормально ли тратить пятьсот фунтов на дополнительные жизни в World of Warcraft. И всякий раз, как я находила нового крутого исполнителя на Spotify или натыкалась на новый интересный ресторан, куда мне хотелось бы сходить, мои пальцы так и чесались написать ему об этом. Я и не представляла, насколько оглушительной может быть тишина личного пространства.

– Только мы трое, – сообщила официанту мама, – мы отмечаем день рождения нашей дочери.

«Так-то он этого, конечно, не понял».

Я принялась напевать себе под нос We Are Family, пока мама заказывала бутылку вина и кое-какие закуски. Я ждала, пока наполнятся наши бокалы, чтобы поделиться новостями. Этого, в отличие от своего дня рождения, я ждала с нетерпением – несмотря на горько-сладкие эмоции.

И прежде чем мама произнесла свой ежегодный тост «Желаю всегда оставаться позитивными и получать негативные результаты тестов», я наградила ее выразительным взглядом и произнесла:

– Я хочу сделать волнительное объявление. Я приняла предложение Келси о работе и подала в «МакАлистер» заявление об увольнении.

– Это же прекрасно, дорогая. – Брови моего отца взмыли вверх ровно настолько, чтобы в моей голове зазвучали тревожные звоночки. – Ведь это же то, чего ты хочешь, верно?

Я прищурилась, поняв, к чему он клонит. «МакАлистер» всегда будет занимать особое место в моем сердце, но уйти оттуда – правильное решение для меня. Только уйдя из него – и от Тео, – я поняла, что позволила своему комфорту помешать мне принимать новые для себя вызовы. Теперь в моей голове безостановочно крутилась песня Джонни Нэша I Can See Clearly Now как новая тема Джози.

– Это никак не связано с Тео или с нашим расставанием. Ты же знаешь, я бы никогда не позволила…

– Папа просто переживает за тебя, милая, – вмешалась мама, прежде чем я успела уйти в оборону. – Мы знаем, что тебе очень нелегко далось это решение, и мы очень гордимся тобой.

– Именно. – Папа чокнулся со мной бокалом. – Ты уже получила контракт от Келси?

Я вздохнула:

– Я отправлю его тебе, прежде чем что-либо подписывать. Я знаю правила.

Папа одобрительно ухмыльнулся:

– В таком случае поздравляю, Джозефина. Прекрасные новости. Отличный способ начать первый день новой эры.

Оставшаяся часть ужина прошла достаточно безобидно – несмотря на трехъярусный праздничный торт, усыпанный бенгальскими огнями. Я была уже готова к тому, чтобы оставить свой день рождения позади, когда вернулась домой и нашла у дверей блестящий пакет, из которого торчала мятая крафтовая бумага. Спереди была приклеена карточка, на которой похожим на докторский почерком Тео было выведено: «Ангелочку». Я взяла пакет в руки.

За эти годы Тео вручил мне широкий ассортимент подарков – начиная от браслета «Картье» стоимостью в три месячных платы за мою квартиру и заканчивая вафельницей. Эндрю бесило, что Тео покупал мне дорогие украшения, сколько бы я ни объясняла, что ему не стоило придавать этому никакого значения. Тео относился к деньгам иначе, чем обычные люди. Я ездила на метро всякий раз, как у «Убера» был высокий спрос на поездки. Тео же однажды пролетел через весь Лондон на вертолете, поскольку ему не хотелось торчать в пробке в час пик. Для него не было особой разницы между кольцом от Дэвида Юрмана[12] и пластиковым колечком, которое можно купить в автомате с жевательной резинкой.

Записка не была запечатана, поскольку Тео считал, что облизывание конвертов лишь «плодит микробы», так что ее было легко открыть. Я пробежала взглядом строчки текста.

С днем рождения, принцесса.

Может, ты и не любишь сегодня праздновать, но так уж вышло, что сегодня – как раз тот день, когда на свет появилась моя любимка.

Я люблю тебя.

Тео

«Проклятье». Я обожала милые записки. Я положила открытку на кухонный стол, затем сняла скрывающую подарок бумажную обертку. Внутри оказался коричневый плюшевый медведь с гибкими лапками и очаровательным вышитым носиком. Проведя рукой по его меху, я поняла, что он точно такой же текстуры и из точно такого же материала, что и у Мадемуазель. Слезы навернулись у меня на глаза, когда я поняла. Это был тот самый мишка, которого мы видели в магазине игрушек в Ле-Мане.

Мое сердце настолько наполнилось любовью, что я испугалась, как бы оно не разорвалось. Достав из кармана телефон, я нашла в списке избранных контактов номер Тео. Он взял трубку спустя два гудка.

– Привет, именинница. Ты получила мой подарок?

– Тео… я не знаю, что и сказать, – выдавила я из себя. Я так крепко прижимала к себе мишку, что боялась случайно обезглавить его. – Как… когда… что?

Он тихо рассмеялся:

– А ты правда подумала, что мне потребовалось аж двадцать минут, чтобы выбрать куклу для Розали?

– Да! Ты однажды целый час выбирал себе зубную пасту!

– В свою защиту скажу, что состав был на арабском, а мне нужно было убедиться, что она укрепляет десны. – Голос Тео сделался необычайно застенчивым. – Она тебе понравилась?

– Лучший подарок на свете. И это он, а не она. – Я сделала паузу, размышляя над именем. – Месье.

Глубокий смех Тео вызвал у меня улыбку.

– Знаешь, если бы Мадемуазель и Месье не были самыми милыми на свете именами для мягких игрушек, я бы очень пожалел, что подарил тебе еще одного мужчину, с которым ты можешь обниматься во сне.

Подойдя к своей кровати, я уложила Месье на его новое место жительства по соседству с его пушистой кузиной.

– Спасибо тебе, Тео. Правда. Это многое для меня значит.

– Ты значишь для меня все, – тихо произнес он. – С днем рождения, Джос.

Глава 33: Тео

Дневное солнце светило в окна, нагревая прохладную комнату. Я поднял руку, защищая глаза от бьющих прямо в меня ярких лучей.

В Сочи стоял прекрасный теплый день. Я мог пересесть – в конференц-зале было более чем достаточно свободных мест, – но мне нужно было беречь силы для предстоящего мне разговора.

Рассел с Мартином сидели напротив меня, словно нам предстоял какой-то высокопоставленный и совершенно секретный отчет. Что ж, полагаю, в некотором роде так оно и было. Игнорируя их напряженные взгляды, я открыл нашу переписку с Джози. Новых сообщений не было.

– Нам нужно обсудить последние изменения в контракте с «МакАлистером», – начал Мартин. – Ты не можешь и дальше избегать этого.

– Нет, могу, – возразил я. Изменения, как же. Они убрали несколько бессмысленных слов. То, что имело для меня значение – то, что, как они знали, имело для меня значение, – осталось неизменным.

Рассел закатил глаза. Он все еще немного злился на меня за то, что на прошлой неделе я случайно обронил «дерьмо» в присутствии Розали, и теперь она вставляла это слово практически в каждое предложение. Рассел говорил, что мне следует следить за своей речью, но я думал, что он должен гордиться тем, как быстро учится его дочь.

– Мне что, нужно вбить в тебя немножко здравого смысла, Уокер? – фыркнул Мартин.

– Я могу с этим помочь, – вызвался Рассел, ухмыляясь. Он откинулся на спинку стула, кожа сиденья скрипнула.

Я еле слышно фыркнул себе под нос.

– Ничего не изменилось, – проворчал я. – Этот контракт по-прежнему отстой. Эйвери по-прежнему отстой. Они по-прежнему хотят, чтобы я стал отстоем.

Никто из них не возразил мне.

– Я задействовал все возможные рычаги, Тео, – признавая поражение, произнес Мартин. – Вместе с юристами пытался заменить формулировки, найти лазейки. «МакАлистер» не сдвинется с места.

«Обидчивый Эйвери не сдвинется с места, потому что он сделан из дерьмового теста». Им стоило бы преподавать этот стишок в детском садике Розали.

– Может, они согласятся внести в контракт изменения после конца следующего сезона, – добавил Рассел, – но тебе нужно определиться, сможешь ли ты вообще жить с таким контрактом.

Одна только мысль о том, что в следующем сезоне мне опять придется иметь дело с подобными переговорами, вызвала у меня тошноту. Как в тот раз, как я съел две упаковки кисло-сладкого мармелада Sour Patch Kids за раз. Я не боялся, что меня в итоге вырвет, но и ставить деньги на противоположный исход я бы тоже не стал.

– Проклятье, – пробормотал я.

– Давай рассмотрим другие варианты. – Меня поражала способность Мартина переключаться. – С кого ты хочешь начать?

– Да с кого угодно.

Мартин вздохнул. Я знал этот его вздох. Он обозначал «ну и что мне с тобой делать?». Мартин всегда так вздыхал, когда я и не думал облегчать ему жизнь.

– Конец сезона все ближе, приятель. Пресса будет все больше интересоваться твоей позицией на переговорах. Нам пора начинать принимать решения. Определись, за кого ты хочешь выступать.

Моей конечной целью все еще был «МакАлистер», но я не был уверен, что смогу смириться с тем, что это означало для моей карьеры. Убрав телефон в карман – но сперва убедившись, что он включен на полную громкость, – я уделил все свое внимание моему менеджеру и тренеру по эффективности. Мы уже встречались с представителями «Катализатора», «Порше» и «АльфаВиты», и все они сделали мне предложения. Как бы мне ни хотелось продлить контракт с «МакАлистером», было приятно чувствовать себя желанным.

– Предлагаю исключить из уравнения «Катализатор», – начал Рассел.

Я кивнул:

– Согласен. Их руководитель команды – так себе.

Взяв ручку, Мартин вычеркнул «Катализатор» из списка команд, предложивших мне контракт.

– А что насчет «Порше»?

Я пожал плечами:

– Не испытываю к ним никаких сильных чувств ни в плюс, ни в минус.

– Помечу их как «может быть». – Мартин кивнул и нарисовал рядом с названием большой вопросительный знак. – А «АльфаВита»?

Нынешний напарник Лукаса, МаТео Бертоле, уходил из «Формулы-1» после этого сезона, и в команде образовалось свободное место. Я бы зарабатывал на несколько миллионов меньше, чем сейчас, но у нового руководителя «АльфаВиты» был четкий план развития – план, в равной мере основанный на лидерстве и партнерстве. Это оставляло мне множество возможностей для роста. К тому же я точно знал, что хорошо поладил бы со своим новым напарником.

– Это хорошее предложение, – признал я, барабаня пальцами по столу. – И мне нравится Грин.

Как и Джози. Руководитель «АльфаВиты» Дэвид Грин был ее крашем в мире «Формулы-1».

– Они также перешли на двигатели от «Мерседеса», – заметил Мартин, – что определенно повысило их конкурентоспособность.

Я задумчиво кивнул. В прошлом году они заняли второе место в Кубке конструкторов – ко всеобщему удивлению. Включая их собственное.

– Но достаточно ли они конкурентоспособны, чтобы выиграть несколько чемпионатов?

– С тобой за рулем? – Рассел кивнул. – Я в этом даже не сомневаюсь, приятель.

– И штаб-квартира «АльфаВиты» не так уж далеко от Лондона, что довольно удобно, – добавил Мартин.

Мой телефон коротко пискнул, и я едва не вывернул руку, пытаясь достать его из кармана. «Проклятье». Это было сообщение от Эллы. На этой неделе я был гостем ее подкаста, и мы должны были записать его чуть позже в ее номере отеля. Учитывая, что я всегда отставал от графика на двадцать минут, она хотела убедиться, что я приду вовремя. И рискну получить нагоняй от Блейка? Ну да, мечтать не вредно.

Мартин громко кашлянул, пытаясь вернуть мое внимание. Каким-то образом он понял, что я перестал принимать активное участие в разговоре.

– Ты не мог бы снова сосредоточиться на насущном?

– Мог бы.

– Я говорил, – Мартин поднял брови, словно не верил, что я действительно его слушаю, – что нам следует проверить, не согласятся ли они увеличить свое предложение еще на полмиллиона, если ты привлечешь «Пегасус» в качестве командного спонсора.

– Нет.

Рассел аж глаза округлил, услышав мой резкий тон:

– Есть какая-то веская причина для столь решительного отказа?

– Они – мой спонсор. – Даже я поежился от наглости подобной формулировки. Сделав глубокий вдох, я пояснил: – Я сотрудничаю с «Пегасус» уже больше десяти лет. Я не собираюсь рисковать своими отношениями с ними только ради того, чтобы получить еще немножко денег.

Я также не собирался рисковать еще одной частью наследия моего отца. Pegasus были его спонсором, а теперь они стали моим. Ни одна команда больше ничего у меня не отнимет.

– Если ты согласишься подписать контракт с «АльфаВитой», мы подчеркнем, что твои личные спонсорские контракты преобладают над командными, верно?

– Он прав, – согласился Рассел. – А «Пегасус» – это команда Тео. И это не изменится.

Я кивнул:

– Ладно. Спроси их об этом. Это все? Мы закончили?

– Нет, Тео, мы не закончили, – вздохнул Мартин. – Но, учитывая, что твое внимание – как у малыша, который только что конфетку съел, мы можем продолжить завтра. Договорились?

– Договорились, – кивнул я с таким видом, словно завтра я точно буду менее рассеянным, чем сегодня. – Парни, вы не против, если я займу конференц-зал? Мне нужно позвонить.

Мартин провел рукой по своей гладкой голове, и «Ролекс» на его руке ярко вспыхнул на солнце.

– Все… хорошо?

– Конечно. Никаких драм, приятель.

«Возможно, я умру от учащенного сердцебиения еще до конца разговора, но так все хорошо, приятель, будь спок».

– Мне нужно что-нибудь знать? – Он с такой силой прищурился на меня, что его глаза превратились в щелки. – Как твоему менеджеру.

– Это личный звонок, – заверил я его. – Ничего, что было бы связано с работой.

Рассел многозначительно вздернул брови, но ничего не сказал. Я никогда не стеснялся делиться всеми подробностями своей личной жизни. Особенно с ним. Так что его подозрения были оправданны.

Мне потребовалось двадцать минут, чтобы набраться смелости и нажать маленькую зеленую кнопку вызова на экране. Это был просто обычный, дружеский телефонный звонок. Ничего особенного. В глубине души я молился, чтобы попал на голосовую почту.

– Алло? – произнес знакомый голос. – Это ты, Теодор?

Я закатил глаза:

– Нет, блин, Санта-Клаус.

Ну почему моя первая реакция в разговоре с ним – всегда вести себя как мудак? Ричард усмехнулся:

– Это определенно ты, Теодор. Все в порядке? Я сейчас не рядом с твоей мамой. Она…

– Я… э-э-э… на самом деле я надеялся поговорить с тобой. – Я неловко запнулся. – Не для протокола.

– О?

– Я просто не хочу, чтобы мама волновалась, – быстро добавил я.

Он немного поразмыслил, затем согласился:

– Разумеется. Все, что произойдет во время этого звонка, останется во время этого звонка. Прямо как в Вегасе.

Я рассмеялся неожиданно для самого себя. Давняя поездка моего отца и Ричарда в Вегас была легендарна в том плане, что никто не знал, что именно там произошло, – за исключением того факта, что Ричарду теперь запрещено находиться на территории штата Невада. Но я так и не знал, действительно ли они не помнили большую часть произошедшего там или же поездка выдалась настолько непристойной, что они не могли себе позволить даже заикнуться об этом.

– Что случилось?

– Ну, во-первых, я бы хотел извиниться за то, что произошло в Мельбурне. Я ляпнул какую-то несусветную чушь, и мне стыдно за это.

– Ты же уже извинялся, Теодор, – растерянно произнес Ричард.

Я сделал глубокой вдох.

– Да, но на этот раз я хочу извиниться искренне.

Из трубки донесся глубокий и громкий смех – и как раз только я подумал, что он закончился, как Ричард снова залился хохотом. Мои первые натянутые извинения предназначались для того, чтобы успокоить маму, они появились не потому, что я действительно чувствовал себя виноватым за то, что вел себя как придурок. Можете считать это взрослением или осознанием факта, что произнесенные мною в пылу момента слова имеют долгосрочные и нежелательные последствия, но сейчас я говорил серьезно.

– Что ж, твои извинения приняты. Еще раз. Ты сын своего отца до мозга костей, ты же это знаешь? Ты всегда можешь заставить людей рассмеяться, хочешь ты этого или нет.

На моем лице расплылась смущенная улыбка. Большинство людей, сравнивая меня с отцом, обычно имели в виду нашу манеру вождения – немногие могли сравнивать нас именно как отца и сына.

– Мама сказала, что вы… много разговариваете о нем.

То, что когда-то показалось мне странным, теперь давало мне небольшое чувство комфорта.

– Так и есть, – осторожно признал Ричард. – Он играл значительную роль в наших жизнях. И я никогда не пытался его заменить, Тео. Он – твой отец, и он любил тебя больше всего на свете.

Я хрустнул костяшками пальцев о бедра.

– Как ты думаешь… я хотел сказать, ты считаешь… проклятье… э-э-э… мой отец всегда знал, что хочет выступать именно за «МакАлистер»?

Воцарилась долгая пауза. И лишь потом Ричард ответил:

– Он почти подписал контракт с «Джованни».

Я аж вздрогнул от его заявления. «Что»?

– С «Джованни»? Их же нет в гонках уже… – я попытался подсчитать в уме, но быстро сдался, – много лет.

«Джованни» были довольно неплохой командой, сравнимой с сегодняшним «Порше», – у них был потенциал стать великими, но, похоже, они просто не смогли его реализовать. Они потеряли финансирование спустя несколько лет после того, как мой отец вышел на пенсию.

– Если бы твой отец заключил с ними контракт, я не сомневаюсь, что удача бы не отвернулась от них, – заметил Ричард. – Но «МакАлистер» предложил ему контракт за несколько дней до того, как он должен был подписать соглашение с «Джованни».

– И отец, естественно, выбрал «МакАлистер», – закончил я за него.

– Вовсе не естественно, – возразил Ричард. – Твой отец разрывался. В «Джованни» предлагали больше денег, но ему больше нравилась команда в «МакАлистере». Там было больше возможностей для роста. Больше шансов сделать себе имя. Вот почему он выбрал их.

– Почему он не рассказывал мне об этом? – ошеломленно спросил я. – Я думал, он всегда был заядлым фанатом «МакАлистера».

– Он любил «МакАлистер» всем сердцем, но я не сомневаюсь, что он был бы точно так же счастлив и в «Джованни». Или в любой другой команде, если уж на то пошло. Проклятье, твой отец сел бы даже за руль гольф-кара, если бы это означало, что он сможет принять участие в Гран-при.

Я улыбнулся, мысленно представив эту картину.

– Но он всегда поддерживал меня в моем стремлении получить место именно в «МакАлистере».

– Только потому, что этого хотел ты. С того самого дня, как ты узнал, что твой отец выступает за «МакАлистер», ты превратился в их заядлого фаната, Теодор. И да, это действительно нечто особенное, что ты выступаешь за ту же команду, что и твой отец, но поверь мне, он был бы точно так же счастлив, если бы ты выступал за любую другую команду. До тех пор, пока ты был счастлив, все остальное не имело для него никакого значения. – Ричард сделал паузу, а затем спросил: – А ты счастлив, Теодор?

От его вполне невинного вопроса все мое тело покрылось пленкой пота. Надув щеки, я сделал глубокий вдох… и вывалил ему все. И под «всем» я имею в виду все. Я был словно вулканом Везувий, извергающимся и плюющимся разрушительным пламенем, как только у меня появилась возможность взорваться. Ричард терпеливо молчал, пока я бессвязно бормотал и истерил об Эйвери. Моем контракте. Его условиях.

Стоило мне закончить, как я уткнулся головой в стол, и мне было абсолютно наплевать на всех микробов. Прямо сейчас больничный не казался мне чем-то ужасным. Это был бы отличный повод запереться от мира, его вопросов и мнений.

– Я не знаю, что мне делать, – признался я.

– Тебе нужно делать то, что лучше для тебя, – осторожно произнес Ричард. – И из того, что ты мне рассказал… возможно, для тебя будет лучше сменить команду. Если бы ты выступал за «Эверест» или «Итаку» и они предложили бы тебе такой контракт, ты бы его подписал? Нет. Не подписал бы. Ты даже не стал утруждать себя встречным предложением и уже был бы по уши в переговорах с другой командой.

– Я встречался с другими командами, – слабо возразил я.

Но они не были «МакАлистером». Если бы со мной сейчас была Джози, она бы спела I Want You To Want Me группы Cheaptrick.

– Я знаю, что «МакАлистер» много для тебя значит. Но поверь мне, на свете есть вещи поважнее и получше. Хочешь мой совет? Перестань думать о том, нужен ли ты «МакАлистеру», и подумай, нужны ли они тебе. Ты – чертов Уокер, и любая команда должна быть счастлива, что ты представляешь ее цвета.

Глава 34: Тео

Я топнул, полностью погружаясь в то истеричное состояние недовольного карапуза, которое испытывал все утро.

– Я не хочу туда идти.

– Вести с тобой дела – все равно что иметь ребенка, о котором я и не просил. – Рассел всплеснул руками. – Ну хорошо. Если ты не против заплатить штраф, то, конечно, пропусти пресс-конференцию.

«Черт, черт, черт». Я совсем забыл о привычке FIA штрафовать пилотов за пропуски обязательных интервью для СМИ. Бог знает, Блейк их получил достаточно, чтобы занять его адвокатов на всю оставшуюся жизнь.

Я снова нахмурился:

– Ты же знаешь, что они намерены у меня спросить.

То же самое дерьмо, которым они меня мучили все выходные.

«Будешь ли ты продлевать свой контракт с „МакАлистером“? С чем связаны задержки в твоих переговорах по контракту? Ты подумываешь сменить команду? Кто еще предлагал тебе контракт? Ходят слухи, что ты встречался с представителями других команд, не желаешь ли ты прокомментировать их?»

– Ты же прошел медиаподготовку, Тео, – напомнил мне Рассел, любое раздражение пропало из его голоса. – Ты знаешь, как отвечать на все эти вопросы. Это вообще не новость.

Медиаподготовка требовала от меня давать взвешенные дипломатические ответы с абсолютно пустым видом. Я никогда не славился дипломатичностью. Или умением фильтровать базар. Давать им шаблонные ответы было сродни признанию вины. Так я Расселу и сказал.

– Если ты пропустишь пресс-конференцию, будет только хуже, – ответил он. – Журналисты начнут копать. И если кто-то обратится за комментарием к «МакАлистеру», кто знает, что они скажут.

«Проклятье. Он прав». Мяч был на моей стороне. Причем он находился там с тех пор, как они озвучили свое последнее предложение. Сделав глубокий вдох и нацепив дежурную улыбку, я провальсировал в пресс-центр, словно меня ожидала очередная пресс-конференция по итогам квалификации. И, как и ожидалось, журналисты начали с места в карьер, не утруждая себя никакими предварительными ласками.

– Тео! Тео! – выкрикнул репортер ESPN. – У «МакАлистера» недавно произошли некоторые изменения в руководстве. Не ими ли вызваны задержки в переговорах по твоему контракту?

«Твою мать».

Блейк наклонился к микрофону и просто произнес:

– Да.

– Эм, – смутился репортер, – вопрос был адресован Тео, а не тебе, Блейк.

Блейк пожал плечами и отхлебнул воды:

– Что ж, если бы мне пришлось гадать, что именно задерживает переговоры Тео, то я бы предположил, что все дело в том, что произошедшие изменения в руководстве «МакАлистера» – полный отстой. Они наняли на должность генерального директора кусок дерьма, который загонит команду в могилу.

Каждый нерв в моем теле защипало – словно армия крабов вцепилась в меня своими клешнями и повисла на каждом доступном сантиметре моей кожи.

– Эм. Блейк. Заткнись на хрен, – прошептал я.

Теперь я понимал, что почувствовала Элла, когда Блейк в прошлом году случайно поделился ее секретом в прямом эфире на глазах миллионов людей. Это все равно что наблюдать за пожаром в мусорном контейнере, не имея при себе воды, чтобы его потушить.

Делая вид, что не слышит меня, Блейк с хмурым видом оглядывал комнату. Репортеры старались перекричать друг друга, задавая уточняющие вопросы, которые обязательно будут крутиться в каждом спортивном шоу в течение нескольких следующих дней.

– Блейк, какие у тебя претензии к генеральному директору? – выкрикнула женщина из SkySports. – Ты считаешь, что он ведет «МакАлистер» в неверном направлении?

Я пнул Блейка по голени в надежде, что это его отвлечет, но он даже не дернулся. «Проклятье».

– Я думаю, что действия Джеймса Эйвери представляют угрозу для целостности всей «Формулы-один» в общем, а не только для «МакАлистера». Вот что случается, когда деньги интересуют тебя больше, чем честный исход соревнований. Его действия противоречат самому определению слова «спорт», и если…

Я взмахнул руками перед Блейком, роняя его микрофон. Он упал на пол с громким стуком, который услышали все, так как в комнате внезапно стало очень тихо. Я даже не знал, кто был больше напуган моими действиями. Скорее всего я сам.

– Нам нужно поговорить, – прошептал я.

«О чем он только думает, черт его побери».

– Э-э-э, приятель, я тут в разгаре чего-то важного. Ну, например, спасения твоего контракта.

– Совещание под столом. Немедленно.

Более не раздумывая, я опустился на пол, скользнул под покрывающей стол черной скатертью с символикой «Формулы-1» и уселся на шершавом ковре с зелено-золотым узором.

– Уокер, я не полезу к тебе под стол, – прошипел Блейк. Взгляд его темных глаз метался между мной и комнатой, полной репортеров. – Мы же посреди долбаной пресс-конференции.

– Если ты не хочешь, чтобы я рассказал им о том, что произошло в Барселоне, – я наградил его многозначительным взглядом, – я настоятельно советую тебе залезть ко мне под стол.

В Барселоне произошла неприятная история с полицейской, которую Блейк принял за стриптизершу. Наверное, совсем не та история, которой стоит делиться. Пробормотав что-то о том, как он хочет меня придушить, Блейк отодвинул стул и присоединился ко мне в моем импровизированном укрытии. Здесь было необычайно тесно, поскольку изначально пространство предполагалось только для ног, а не для экстренных переговоров двух взрослых мужиков.

– Ты какого хрена творишь? – шепотом поинтересовался я. – На тебя подадут в суд за клевету, оскорбление достоинства или как там это называется? Я ненавижу Эйвери больше, чем кого бы то ни было, но я не позволю тебе рисковать своей карьерой только для того, чтобы вывести его из себя.

– Все, что я сказал, – чистая правда. – Блейк покачал головой. – Он делает незаконные ставки у букмекеров, основываясь на пункте в твоем контракте.

Я медленно моргнул. Азартные игры никогда не были моим коньком, но даже я знал, что денежные ставки на заранее определенный результат были крайне незаконны.

– Что, прости?

Блейк фыркнул:

– У меня есть доказательства, что Эйвери связывался с букмекерскими конторами, чтобы заработать за счет тебя и «МакАлистера».

– Откуда ты, черт побери, это знаешь? Ты что, взломал его почту?

Блейк пожал плечами:

– Ага. Ну, не я лично. Это сделал Джесси Адлер.

У меня челюсть отвисла. Лукас больше не общался со своим братом, и тот факт, что он связался с ним ради меня? Чтобы Джесси ходил, взламывал и творил всякие крутые хаки ради меня? Святые угодники.

– Мы с Полом разработали план, – решительно заявил Блейк. – Все получится. Ты сможешь продлить свой контракт, а Эйвери уйдет. Выгодная ситуация для всех.

– Какой еще на хрен Пол? – возмутился я, изо всех сил стараясь говорить тихо. – Я же просил тебя никому об этом не рассказывать.

Блейк прищурился:

– Мой психотерапевт.

Я знал, что сейчас было максимально неподходящее время для этого, но старые привычки умирали с трудом.

– Твоего психотерапевта зовут Пол? А я всегда представлял его как Уильяма или Грегори. Он вообще похож на Пола?

– Как вообще должен выглядеть Пол, Тео? – Блейк закатил глаза. – А знаешь что? Я не хочу этого знать. Может, ты просто позволишь мне разоблачить Эйвери, чтобы ты смог продлить свой контракт и мы спокойно могли бы двигаться дальше?

Я покачал головой:

– Я не уверен, что хочу продлевать контракт с «МакАлистером». – Мой голос прозвучал гораздо увереннее, чем я ожидал.

Блейк так резко дернулся, что его голова ударилась о нижнюю часть стола. Из его рта вылетел шквал красочных ругательств.

– Но почему, черт побери? Это все из-за Джози?

– Нет, это… в смысле да, но нет. Отчасти я любил «МакАлистер» потому, что там была Джози, но теперь, когда ее там больше нет, – я сделал глубокий вдох, зная, что, как только я произнесу эти слова, я не смогу взять их обратно, – я задумался, не удерживает ли меня моя преданность «МакАлистеру» от других возможностей? Может, мне пора перестать за нее держаться и попробовать нечто новое? Например, выступать за другую команду? Сосредоточиться на себе, а не на том, чего от меня ждут все остальные.

«На том, чего, как я думал, ждал от меня мой отец».

– Ого, – пробормотал Блейк. – Черт, ну ладно. К такому исходу мы с Полом готовы не были.

Может, под столом и было темно, но его поверхностное дыхание подсказало, насколько Блейк встревожен моими словами. Последнее, что нам требовалось, – это чтобы шестикратный чемпион «Формулы-1» словил паническую атаку под столом в разгар пресс-конференции.

– Дыши глубже, Блейки Блейк, – шепотом посоветовал я. – Неважно, за какую команду я буду выступать, ты все равно останешься для меня тем человеком, который поможет мне вытащить член из водяной змейки.

Блейк простонал:

– Проклятье, я об этом забыл.

Розали как-то забыла у меня дома водяную змейку – яркую виниловую трубку, наполненную жидкостью и блестками, и я решил проверить, похоже ли это на FleshLight[13]. Я подумал, что легко сниму ее, ведь детским игрушкам положено быть скользкими и мягкими, но это оказалось не так. В итоге Блейку пришлось вскрывать материал при помощи кухонного ножа. Это было все равно что второе обрезание.

– Ты разве что не вырезал свои инициалы на моем хозяйстве, – усмехнулся я. – Такое не забывается.

– Кто вообще надевает детскую игрушку на свое хозяйство шутки ради? Ты знаешь, как чертовски…

– Эм, парни? – Под столом появилась светлая голова Лукаса, взгляд его зеленых глаз метался между нами. – Вы там заканчиваете? Тут становится тесновато, а есть пределы того, сколько я могу говорить о квалификации.

Я повернулся к Блейку:

– Ты в порядке?

– Я могу все равно избавиться от Эйвери? С тобой или без тебя, я не хочу, чтобы этот парень имел хоть какое-то отношение к нашему виду спорта.

Давно я не видел злого Блейки Блейка. Жаль, я попкорн не захватил.

– Валяй, приятель.

Мои ноги затекли от долгого сидения в неудобной позе. Когда я выбрался обратно и огляделся, мне показалось, что количество сидящих в комнате журналистов удвоилось с тех пор, как мы скрылись под столом. Лукас наградил нас вопросительным взглядом, после чего пояснил:

– Пока вы там чаевничали, все новостные ресурсы запросили подкрепление.

– Простите за это, – извинился я в микрофон, поднимая руки, – Блейку очень понадобился минет, но я объяснил ему, что это несколько неуместно во время пресс-конференции.

Блейк выхватил у меня микрофон, поскольку его, словно жертва преступления, все еще лежал на полу.

– Как я уже говорил, – произнес он, выпрямляя спину, – правила FIA прямо запрещают членам гоночных команд делать ставки, однако это не помешало Джеймсу Эйвери делиться информацией о стратегии «МакАлистера» с третьими лицами.

Вопросы посыпались с такой молниеносной скоростью, что было даже невозможно понять, кто и что спрашивает. Но на этот раз я был более чем рад откинуться на спинку стула и предоставить Блейку возможность вести беседу. Достав телефон, я принялся проверять сообщения.

Мартин менеджер: Стоило мне пропустить одну гонку, и вы тут же превратили пресс-конференцию в гребаный цирк? Твою мать, Тео!

Тео Уокер: Давай встретимся, как только я вернусь в Лондон.

Мартин менеджер: Ты что, принял окончательное решение, пока сидел там с Блейком в своем импровизированном форте?

Тео Уокер: Даже несколько, если честно.

Глава 35: Джози

Хрустящая картофельная запеканка на ножках встретила меня, на полной скорости врезавшись в мои голени. Одну сторону пасти Чемпиона занимал свисающий язык, другую – огромный теннисный мяч. Чемп выжидающе бросил его к моим ногам. Его хвост мельтешил с такой силой, что вполне мог бы поработать моим личным веером. Поправив сумку так, чтобы ничего из ее содержимого не рассыпалось по полу, я схватила мяч и швырнула его в противоположный конец пустого коридора.

– Привет! – Голова Эллы высунулась из кабинета. – У меня есть пончики. И кофе.

Я хрипло пропела припев песни Эндрю Голда Thank You For Being a Friend. Раннее утро вторника не являлось идеальным временем для записи подкаста, но оказалось единственным свободным временным слотом, совпавшим в плотных графиках Келси и Эллы. Появление Келси в одном из эпизодов «Кофе с чемпионами» было частью нашего маркетингового плана на ближайший месяц. До его прихода еще оставалось какое-то время, но Элла хотела заранее обсудить со мной все насущные вопросы.

Кроме того, мне требовалось немалое количество времени, чтобы допросить ее о том, что произошло на этой гребаной пресс-конференции.

Офис Эллы был похож на спортивный музей. Стены были завешаны атрибутикой, но, помимо нескольких европейских футбольных клубов, все футболки и плакаты принадлежали американским командам, о которых я даже не слышала. Цапнув с застеленного бумагой стола пончик с шоколадной глазурью и чашку кофе, я устроилась в шезлонге в углу комнаты. Но не успела я откусить хотя бы кусочек, как Чемп снова бросил мяч мне под ноги.

– Чемп, никаких мячей внутри, – произнесла Элла, но ее тон даже с большой натяжкой нельзя было назвать грозным.

Впрочем, Блейк справлялся с дисциплиной еще хуже, что довольно удивительно. Он одним взглядом мог заставить репортеров и инженеров плакать, но сказать «нет» Чемпу для него было практически нереальным. В качестве альтернативы Элла пнула в направлении собаки плюшевый кекс.

– Поиграй с одной из других своих игрушек.

– А что здесь делает это маленькое создание? Я думала, он растерял все свои привилегии.

Может, Чемп и казался милашкой, но в душе он оказался полным негодяем. Студия звукозаписи Эллы находилась рядом с ее офисом, и Чемп считал извивающиеся разноцветные коммутационные шнуры, соединяющие многочисленные консоли, микшеры и интерфейсы, своей законной добычей, которую можно было грызть и на которую можно было мочиться.

– Мне показалось, что тебе не повредит немного щенячьей любви, – с ухмылкой произнесла Элла. – Кроме того, у Блейка все равно весь день встречи, так что я присматриваю за Чемпом.

– Встречи с «МакАлистером»? – поинтересовалась я, даже не пытаясь выставить себя незнайкой.

– Ага.

Я никогда не становилась мишенью гневных тирад Блейка, но повидала их достаточно, чтобы знать, что Уильяму МакАлистеру следовало готовиться к войне. Он заслужил каждой капли яда, вылитой на него Блейком. Как он мог позволить Эйвери манипулировать контрактом Тео? Я-то думала, что пункт о социальных сетях был плох, но это… То, что вскрылось на пресс-конференции, было лишь вершиной айсберга, на котором держались все их попытки манипулировать Тео. У меня живот сводило всякий раз, стоило мне подумать о том, как боссы команды воспользовались любовью Тео к «МакАлистеру», чтобы убедить его подписать контракт, начисто дискредитирующий его талант.

Элла откинулась на спинку стула и насмешливо закатила глаза:

– Блейк вчера попытался удалить свой профиль в социальных сетях, поскольку его выбесили комментарии. Но не смог разобраться, как это сделать, поэтому просто выключил телефон.

Уэс мне написала, что я должна быть рада, что свалила до того, как все произошло, поскольку офис команды превратился в сумасшедший дом. «МакАлистер» направил все свои маркетинговые усилия на разрешение возникшего репутационного кризиса. Наверное, действительно к лучшему, что я там больше не работала. А то кто знает, что я могла бы сделать. Например, «случайно» поменять статус в профиле с «Красный костюм, красный болид, красный шлем: мы готовы побеждать» на «Красный от гнева – готов отомстить».

Элла отхлебнула свой кофе. Хотя в ее случае слово «кофе» применялось с максимально большой натяжкой. По сути, это было миндальное молоко с каплей кофе.

– Ты говорила с Тео?

Я покачала головой. Тео полностью игнорировал мои звонки и сообщения, не отвечая даже короткими «потом поговорим» или «дскорого». Меня мучило чувство вины от осознания того, что я бросила его разбираться со всем этим в одиночку.

Откинувшись на спинку стула, я агрессивно вгрызлась в пончик.

– Почему он не рассказал мне, что происходит? Он что, не доверял мне? Я же его девушка… была его девушкой.

Опустив взгляд, я заметила, что Чемп невинным образом грызет мои шнурки. Какая прелесть.

– Это никак не связано с доверием, Джос. – Элла взяла Чемпа на руки и положила мне на колени. Мне действительно требовалась щенячья любовь. – Тео знал, что ты скажешь, если он все тебе выложит. Что он будет идиотом, если подпишет такой контракт, что ему следует сменить команду. Подумай об этом. Если Тео так плохо воспринял твой уход из «МакАлистера», представь, как бы он отреагировал, посоветуй ты уйти ему.

– Но я могла бы его выслушать, – возразила я. – Я умею быть объективной.

Элла засмеялась и покачала головой:

– Нет, Джос, не умеешь. За это Тео тебя и любит. Ты всегда была самой преданной его поклонницей. Он потрясающий пилот…

– Он феноменальный пилот.

Ну ладно, хорошо, теперь я поняла, что она имела в виду под моей необъективностью.

– Да, он такой. Но Блейк – он как Тайгер Вудс или Стефен Карри.

Элла выжидающе посмотрела на меня, но я лишь пожала плечами:

– Кто?

– Ты шутишь? – Эл потерла лицо руками.

– Тайгер Вудс – бесспорно величайший гольфист в мире. Он за карьеру выиграл восемьдесят турниров PGA Тура, у него самое низкое среднее количество ударов в истории. А Стеф Карри, возможно, один из лучших разыгрывающих защитников в истории НБА. Именно он та причина, по которой команды теперь так часто бросают из-за трехочковой дуги. А его жена Айеша…

– Прости, детка, но ты потеряла меня еще на фразе «Ты шутишь?».

Иногда я забывала, что Элла по образованию – спортивная журналистка и ее знания выходили далеко за рамки «Формулы-1». Она легко могла с кем угодно поболтать о самой малоизвестной статистике, которую не был способен запомнить ни один человек в здравом уме.

Элла показала мне язык.

– Хорошо, давай назовем Дэвида Бекхэма. Он британец и играет в соккер. Так пойдет?

– Прости, детка, никогда не слышала ни о каком соккере, – поддразнила ее я. – Что это?

– В футбол, – фыркнула Элла. – Я лишь хочу сказать, что в каждом виде спорта есть своя звезда. Ты можешь ничего не знать о самом спорте, но ты слышала это имя. В «Формуле-один» такая звезда – Блейк. Его талант легендарен, он встречается раз в жизни. И да, я его девушка, так что я тоже немного предвзята, но ты же видела, как он водит. Он водит…

– Чертовски впечатляюще.

Нельзя было отрицать, что Блейк – любимец «Формулы-1». И не только потому, что он был весь такой красивый и неуловимый. Он был действительно настолько хорош. Он последовательно показывал себя во всех областях: в защите и обгоне, управлении шинами и стратегиях атаки.

– Точно, – согласилась Элла. – Но Тео всегда был твоим звездным игроком. Он с самого первого дня стал твоим любимчиком. Ему никогда не приходилось соревноваться с Блейком за твое внимание или твою привязанность.

Я доела пончик и уткнулась в мягкую шубку Чемпа.

– Но ведь они убрали эти пункты из его контракта, верно? Тео может самостоятельно вести свои соцсети? И не быть сучкой Блейка?

Элла изогнула бровь, но не стала реагировать на мой комментарий.

– Убрали. Но, насколько мне известно, Тео все еще не подписал контракт.

Мысли кружились в моей голове так быстро, что мне было трудно внятно соображать.

– Мне нужно с ним поговорить.

Но я понятия не имела, где и как мне удастся с ним поговорить, учитывая, что он уклонялся от моих звонков, как один из плохих парней из его видеоигр. А в эти выходные должно было состояться не только Гран-при Саудовской Аравии, но и неофициальное открытие «Близнецов».

– Тебе наконец-то надоело быть одной? – со смехом поинтересовалась Элла.

Я дерзко подмигнула ей:

– Я в любом случае всегда в этом лажала.

У меня было достаточно времени на себя. Я могла со всем справляться одна. Я это знала. И мне не нужен был Тео, но как же я его хотела. Я хотела слышать его громкий смех, когда я отправляла ему смешные видосики в ТикТоке или запевала песню. Я хотела слышать его нелепые комментарии в два часа ночи о том, как же странно, что мочеиспускание в писсуар не считается непристойным поведением в общественном месте. Я хотела рассказывать ему о том, как прошел мой день, наблюдая за тем, как он убивает драконов или строит какой-нибудь виртуальный форт. Он был словно Месье для моей Мадемуазель. Оба хороши по отдельности, но еще лучше – вместе.

Глава 36: Тео

Мартин прислал очередное сообщение, но я даже не стал его открывать. Проигнорировал точно так же, как и остальные семьдесят пять сообщений, что я сегодня получил. Мне не требовалось оправдываться или объяснять кому-то свое решение. Это была моя жизнь. И прямо сейчас я находился именно там, где и хотел.

Джози достаточно рассказывала о «Близнецах», чтобы их атмосфера не застала меня врасплох. Входом в бар служил магазин пластинок, вот только за вычетом кассира и кассового аппарата. Мой взгляд бегал по сторонам, не зная, на чем сосредоточиться. В витрине были выставлены компакт-диски из двухтысячных и айподы первого поколения, на стенах висели постеры певцов и групп, в ярком свете сверкали блестящие музыкальные инструменты.

Покрытые персидским ковром половицы скрипели под моим весом, пока я оглядывался по сторонам. Быстро просмотрев корзину с винилом, я рассмеялся, потому что только Джози могла догадаться положить рядом пластинки The Beatles и Megan the Stallion. Сделав глубокий вдох, я направился к настоящему входу в бар. По рукам пробежали мурашки. Вот уже пять недель я не видел Джози. Пять недель не видел ее улыбки, которая ощущалась словно уютные объятия. Пять недель без ее волос, щекочущих мою грудь, когда она обнимала меня во сне. Пять недель без ее губ на моих. Пять недель без моей лучшей подруги. Моего человека. Моего сердца.

Я с пугающей силой толкнул дверь и на миг испугался, что она вот-вот слетит с петель. Шагнув внутрь, я наткнулся на Келси, стоящего за барной стойкой с ножом в руках. В его защиту скажу, что он нарезал лимоны и лаймы, так что нож в его руках был абсолютно оправдан, но зрелище все равно было пугающее.

Келси оторвался от шинкования цитрусовых.

– Тео? Ты что здесь делаешь?

– Я? Я просто… э-э-э… – Я хрустнул костяшками пальцев и впитал в себя обстановку. – Ух ты. Это место выглядит потрясающе.

Вытерев руки о завязанный на талии фартук, Келси помахал мне. Не отводя взгляда от ножа, который все еще находился в опасной близости от его рук, я направился к бару.

– Это все Джози, – заявил он. – Я так полагаю, что ты пришел ради нее?

– Да.

– Она на кухне, но должна выйти через минуту или две.

– Просто хочу пожелать ей удачи сегодня вечером, – неловко пояснил я.

– Намекни ей, как сильно я ею горжусь. – Келси протянул мне стакан воды. – Знаешь, она следила за всеми твоими гонками с религиозным рвением. Мы оба следили. В некоторых гонках она даже заставила меня болеть за тебя вместо Лукаса. Только ему не говори об этом.

Потерев шею рукой, я пожал плечами:

– Ну, Джос – заядлая поклонница «МакАлистера».

– Приятель, она твоя заядлая поклонница, – поправил меня Келси. – Я не уверен, что она вообще в курсе, что у «МакАлистера» есть и второй пилот.

Я даже не попытался скрыть улыбку:

– Ну, я тоже поклонник Джози.

– Надеюсь, вы двое скоро наладите отношения, потому что я не знаю, сколько еще смогу выдерживать ее плейлисты с песнями Тейлор Свифт.

– Не хочу тебя расстраивать, приятель, но Тейлор Свифт есть во всех ее плейлистах.

Он застонал и отхлебнул свой напиток.

– Мне следовало догадаться. Это…

Голос, который я узнал бы даже посреди хора из тысяч, помешал Келси сказать то, что он собирался. Я резко повернул голову, и у меня перехватило дыхание. Джози стояла в облегающем зеленом платье и выглядела просто сногсшибательно. Она была редким созданием, настолько ослепительным, что даже просто любоваться такой красотой – как внутри, так и снаружи – уже было большой честью.

– Ты чего здесь делаешь? – Джози подбежала ко мне и ткнула меня пальцем в грудь. – Ты разве забыл, что завтра Гран-при?

Словно по команде, у меня в кармане завибрировал телефон. Наверное, еще одно сообщение от Мартина. Или Блейка. Или Рассела. Или от одного из миллионов других людей, которые целый день разрывали мне телефон в попытках допытаться, где я. Я сказал своей команде лишь то, что у меня случился форс-мажор и им срочно нужно вызывать резервного пилота. Блейк, наверное, прямо сейчас терзал бедолагу.

– Не забыл.

Она нахмурилась:

– Ты же пропускаешь квалификацию.

– Ага.

– Ты не сможешь участвовать в гонке, если пропустил квалификацию, – быстро произнесла она.

– Я в курсе, ангелочек. Я не первый день выступаю в «Формуле-один».

Послышались голоса заходящих через черный ход сотрудников. Я не смог бы подобрать худшего времени для своего появления, но Келси спас положение, предложив нам продолжить разговор в его кабинете. Хотя едва ли можно было назвать кабинетом небольшое помещение, где с трудом помещались стол и стул, не говоря уже о двух людях, но, по крайней мере, там можно было уединиться.

Джози смотрела на меня в полном замешательстве, слегка приоткрыв рот.

– Что ты здесь делаешь?

– Сегодня – важный день для тебя, детка, и я хотел тебя поддержать. Показать, как я горжусь тобой.

– Я… я думала, ты на меня злишься, – тихо произнесла Джози, понурившись.

Теперь уже мои брови взмыли вверх в замешательстве.

– Джос, что заставило тебя так думать?

– Ты больше недели игнорировал мои звонки и сообщения. Я подумала, ты разозлился, что я оставила тебя разбираться со всем этим, – она взмахнула руками перед собой, – со всем этим самостоятельно. Меня не было рядом с тобой, когда я должна была быть рядом.

– Нет, Джос, – заверил я ее, качая головой. – Тебе нужно было сосредоточиться на себе. А проведенное в разлуке время вынудило меня сосредоточиться на моем собственном дерьме. Я тоже нуждался в этом.

Но как бы мне ни хотелось весь следующий час рассказывать Джози обо всех событиях последней недели, эта ночь была ее. Не моя.

– Но я чертовски скучал по тебе, – добавил я.

– Я тоже скучала по тебе, детка. – Знакомое ласковое прозвище ослабило напряжение в моей спине. Джози положила руки мне на грудь, и мое лихорадочно колотящееся сердце застучало еще сильнее от ее прикосновения. – И я больше не хочу проводить время наедине с собой. Я хочу тебя. Я хочу нас.

Я не собирался торопить Джози, но я бы солгал, если бы сказал, что это не самый лучший вариант развития событий.

– Ой?

– Ой, – с ужасным австралийским акцентом подтвердила она. – Я люблю тебя.

Ухмыляясь, словно идиот, я прознес:

– Ну спасибо, блинский.

Наклонив голову, я нежно прижался губами к губам Джози.

Мой язык нашел ее, и мы осторожными, нежными мазками изучали друг друга, позабыв обо всех заботах на свете. У меня не было ни малейшего сомнения, что я самый счастливый человек на свете.

Джози отстранилась первой. Взгляд ее карих глаз встретился с моим, наши взгляды были наполнены магнетической интенсивностью.

– Почему ты мне не сказал?

– Я продолжал надеяться, что все еще изменится, – признался я. Я провел пальцами по ее волосам, наслаждаясь ощущением светлых локонов на моей коже. – А когда ничего не изменилось, я, наверное, постыдился. Мне было обидно, что команде, которой я посвятил столько лет, все равно.

– Тео, – Джози обхватила мое лицо ладонями, – если тебе и стоит чего-то стыдиться, то того, как ужасно ты поешь в душе. Ты сам так сказал. Ты номер один во всем. Особенно в доведении меня до оргазмов. Но твоя команда должна первая обо всем этом знать. Не про доведение меня до оргазмов. А про то, что ты – лучший.

Я прильнул к ее губам в молчаливой благодарности.

– Я так сильно люблю тебя, ангелочек. Я думал, что потерял тебя, представляешь, – пробормотал я ей в губы. – Больно было сильнее, чем получить удар по яйцам.

Джози рассмеялась:

– Ты прочел это на поздравительной открытке, Уокер?

– Откопал на «Пинтересте».

Я провел руками по ткани, облегающей ее талию. Просачивающиеся сквозь щель в двери голоса было все труднее игнорировать, поэтому я с сожалением предложил:

– Наверное, тебе стоит пойти поздороваться с кем-нибудь? Пообщаться и поболтать?

Джози заслуживала признания за весь тот тяжкий труд, что она вложила в «Близнецов». Проклятье, она заслужила, чтобы ее каждый день чествовали просто за то, что она есть. Джози сцепила руки у мня на шее и нежно провела подушечками пальцев по основанию моего черепа. Ее мягкие прикосновения были моей ахиллесовой пятой, и я стиснул зубы, чтобы не потерять контроль.

– Ненавижу, когда ты используешь логику, Уокер.

– Я умненький, Бэнкрофт, – усмехнулся я. – Или ты забыла?

– Ты даже не знал, что пластиковый аппликатор должен оставаться снаружи, когда женщина вставляет тампон, – напомнила мне Джози. – А еще ты много раз называл соль «белым перцем»!

– Всего дважды!

Она закатила свои прекрасные карие глаза. Проклятье, как же мне не хватало ее раздражения на меня. Не хватало всего, что было связано с ней.

– Ты останешься? – В ее взгляде промелькнула нервозность. – На вечеринку?

Мои пальцы танцевали на ее плечах.

– Разумеется, принцесса. Во всем мире нет другого места, где я хотел бы оказаться больше, чем здесь.

* * *

Вечеринка продлилась почти до двух часов ночи. На моей памяти я никогда не ложился так поздно в ночь перед гонкой – и хотя в завтрашней гонке я не участвовал, мое тело оставалось в состоянии повышенной готовности. Я пытался свести свои публичные проявления чувств к минимуму, но куда там – меня тянуло к Джози как магнитом.

Стоило последним гостям выйти за дверь, как Келси с Джози принялись анализировать каждый аспект мероприятия.

– Как думаешь, люди хорошо провели время? Им все понравилось? – Джози повернулась ко мне. – А ты что скажешь?

– Я думаю, все прошло великолепно. Еда была выше всяких похвал. Теперь я понимаю, почему ты так переполошилась из-за Джейми Вулффа. Он полностью оправдывает шумиху вокруг своего имени.

«Рассел с меня семь шкур сдерет, пытаясь вернуть в форму после всех съеденных мною креветок».

– Джози, ты была великолепна, – отметил Келси.

Ее щеки вспыхнули от похвалы. Она сделала правильный выбор. Джос заслуживала иметь работу – и начальника, – которые ценят ее вклад.

– Почему бы вам двоим уже не пойти домой? Я останусь и закрою все на ночь.

Джози наклонила голову:

– Уверен? Мы можем остаться, чтобы помочь. Это вообще не проблема, Келси.

Он перевел взгляд на мою руку, слегка поглаживающую обнаженное предплечье Джози вверх-вниз.

– Я думаю, что Тео ждет не дождется, чтобы остаться с тобой наедине.

«Я еще никогда в жизни не любил так сильно другого мужчину».

* * *

Я начал раздевать Джози, едва мы переступили порог ее квартиры. Мне требовалось оказаться с ней настолько близко, насколько это вообще возможно. Сказать ей, что она – все, что мне когда-либо было нужно. Почувствовать тепло ее губ, прижимающихся к моим. Ощутить, как ее тело отчаянно жаждет слиться с моим.

Я прижался губами к ее ключице и начал покрывать ее грудь поцелуями до тех пор, пока ее дыхание не участилось. Я вытащил презерватив из ее корзины с эклектичными секс-игрушками, надел его, а затем опустился на нее сверху, и наши конечности переплелись во всех нужных местах. В прелюдии не было никакой необходимости, я легко вошел в нее.

– Господи Иисусе, – выдохнула Джози.

Я нахально ухмыльнулся:

– Нет, всего лишь я.

Ее смех превратился в стоны, стоило мне начать двигаться внутри нее. Хотел бы я составить плейлист из всех звуков, что она издает. Джози обхватила мою талию ногами, чтобы я еще глубже вошел в нее, и я с радостью подчинился. Наши стоны наполнили воздух, когда мы начали давать друг другу то, в чем так безнадежно нуждались. Джози извивалась подо мной, двигая бедрами, а я опустил голову и нежно посасывал ее упругие соски.

– Какая же ты вкусная, принцесса, – хрипло произнес я.

Джози подняла голову, впилась мне в челюсть и обожгла мои губы своими. Я мог бы целовать ее целую вечность. Проклятье, я планировал целовать ее целую вечность. Я таял от ее прикосновений и наслаждался ощущением того, что Джози находилась подо мной, касалась меня, любила меня.

Осыпая поцелуями ее открытую кожу, я почувствовал, как она невольно сжалась в моих объятиях. Я откинул с ее лица волосы, чтобы видеть ее лицо, когда она кончит.

– Кончи для меня, детка, – прошептал я ей в губы, – позволь почувствовать тебя.

Оргазм поглотил ее, Джози выгнула спину и похотливо застонала. Я не остановился и продолжил долбить ее до тех пор, пока в моем собственном животе не вырос комок неминуемого высвобождения. Волна оргазма накрыла меня, и из моей груди вырвались глубокие гортанные звуки. Мои руки дрожали от напряжения, но будь я проклят, если это было не самое волшебное чувство во всем гребаном мире. Диснейленд секса.

В последний раз я был с Джози всего несколько недель назад, но я уже и забыл, как хорошо мне было рядом с ней. Как хорошо ей было рядом со мной. Я словно бы запрятал свою любовь глубоко в своем подсознании, чтобы лучше пережить это время разлуки. Но теперь, когда мы воссоединились, меня подавляли эмоции. Я обнял Джози, и по моим щекам потекли слезы. Мой прелестный ангелочек. Проклятье, что я такого сделал, чтобы заслужить ее?

– О боже! С тобой все в порядке? – встревоженно запинаясь, затараторила Джози. – Я сломала тебе член? Потому что такое возможно. Мне мама рассказала. Знаю, несмотря на слово «стояк»[14], в члене нет костей, так что это больше перегрузка давлением, чем перелом. Сделай…

Я крепко ее поцеловал, и поток безумного, но очаровательного беспокойства иссяк.

– Я просто счастлив, только и всего.

– Я тоже счастлива, – произнесла Джози, хлопая глазами, в которых наконец-то стала проявляться усталость. – Хочешь, спою тебе Happy Фаррелла?

Я плюхнулся на спину и потянул ее на себя. Джози удобно улеглась на мне, как делала уже тысячи раз. Обычно Мадемуазель пряталась под подушкой, но сейчас она уютно разместилась рядом с Месье слева от моей головы. Джози больше не пыталась прятать свои мягкие игрушки.

– А как насчет Walking on Sunshine? – предложил я. – Или Can’t Stop the Feeling?

Мы продолжили перечислять приятные песни, пока Джози не заснула, ее теплое дыхание согревало мне грудь. Даже лежа в постели с простынями из некачественной ткани и постоянно мятыми подушками, я буду спать лучше, чем когда-либо, – просто потому, что рядом – она.

Вот в чем секрет Джози. Она все делала лучше. Каждая чашка кофе и матча-латте казались вкуснее, если я пил их вместе с ней. Каждая песня звучала лучше, когда ее пела она, потому что она полностью преображала ее. Каждая история, которую я рассказывал, становилась смешнее, когда она хихикала над ней. Самые обыденные, самые повседневные вещи в моей жизни она превращала в захватывающие. Джози – любовь всей моей жизни. И именно здесь, рядом с ней мое место.

Глава 37: Джози

Я повернулась на другой бок и протянула руку, но другая сторона моей кровати оказалась пуста. Все мои мышцы напряглись, и я на мгновение задумалась, не приснилось ли мне все это? А что, если Тео не приходил на вечеринку по поводу неофициального открытия «Близнецов»? Внезапный грохот и стук падающих в ванной вещей убедили меня, что Тео действительно в моей квартире.

– Детка? – окликнула я. – Ты там?

Мои слова словно спровоцировали извержение вулкана, потому что это было единственное разумное объяснение звуков, которые последовали из моей ванной. Что там, черт побери, делал этот мужчина? Но прежде чем я успела встать с постели, чтобы проверить, не рассыпался ли весь мой макияж по полу, из ванной выскользнул Тео. Как и в первый раз, когда мы с ним переспали, он был полностью обнажен и абсолютно счастлив этому обстоятельству. В отличие от первого раза, когда мы с ним переспали, теперь я могла без стеснения и капли смущения разглядывать его совершенное тело. Я еще никогда не встречала человека, который бы так комфортно чувствовал себя без одежды. Не то чтобы я жаловалась.

Тео подошел ко мне, размахивая членом, словно пропеллером вертолета, и скользнул под одеяло.

– Доброе утро, красотка.

– Доброе утро, красавчик. – Я прижалась к его твердому и теплому телу. Мускулистые руки обхватили меня, пытаясь притянуть еще ближе к себе. – Должна ли я бояться визита в ванную?

Когда Тео не ответил сразу, я ткнула его в его твердый, словно камень, пресс.

– Я все там организовал, – быстро произнес он. – Как тебе спалось? Я спал как скала. Ну, я точно был тверд, как скала, если ты понимаешь, о чем я.

Из всей его тирады меня зацепило только слово «организовал». Вот что получается, когда ты слишком долго спишь. Но прежде чем я успела потребовать объяснений и ответов, Тео надул губы и добавил:

– Я даже сделал фото до и после.

Я не была уверена, смеяться мне или плакать.

– А что не так с тем, как были организованы мои вещи, Тео? Прошу тебя, скажи мне, что ты ничего не выбрасывал.

– Для начала, все этикетки смотрели в разные стороны, – принялся оправдываться он. – Как ты вообще понимала, что есть что? И я выбросил только просроченные лекарства и кремы для лица.

Я шлепнула его по руке:

– И зачем ты это сделал? Лекарства можно использовать еще два года после истечения срока годности, детка. Погугли.

– Нет, нельзя, – простонал он. – А если ты не начнешь как следует закрывать зубную пасту, бактерии будут только множиться и распространяться.

Я зарылась лицом в подушку, чтобы не ляпнуть ничего такого, о чем я потом пожалею. Вот что случалось, когда Тео слишком долго оставался без присмотра. Хаос.

Он поцеловал меня в лоб. «Прямо как настоящий парень».

– Я просто готовлю тебя к тому, что будет, когда мы с тобой начнем жить вместе. Потому что твоя организованность ниже всякой критики, принцесса. – Тео уткнулся лицом мне в шею. Мне стало щекотно от его щетины, и я принялась дергаться. – Я буду лучшим соседом по комнате. Я готовлю, убираюсь, довожу тебя до оргазма и смотрю все твои шоу вместе с тобой.

– Ты не перестаешь болтать, пока мы смотрим мои шоу. Нам потребовалось два часа на то, чтобы посмотреть получасовой эпизод ситкома, и все потому, что мне то и дело приходилось ставить на паузу и перематывать назад.

Тео задумчиво поджал губы:

– Но все это делает меня только более привлекательным.

– Да. Ты очень, очень привлекательный. – Я поцеловала его в щетинистый подбородок. – Может, посмотрим гонку?

Тео стартовал почти в ста пятидесяти Гран-при подряд. Сегодняшняя гонка – первое Гран-при, которое он пропускал почти за восемь лет.

– Странно от тебя такое слышать, да? – Тео усмехнулся. – Но нет. Я в порядке. Я уже наигрался с «Формулой-один» этим утром. Финализировал детали моего нового контракта.

Ага. Это объясняло, зачем он встал в такую рань, чтобы привести в порядок всю мою ванную комнату.

– Теперь все в порядке?

Он кивнул с довольным видом:

– Ага. Ты смотришь на свежеиспеченного пилота «АльфаВиты».

Звук, вырвавшийся из моего рта, наполовину смахивал на испуг актрисы в фильме ужасов, наполовину – на звук актрисы, самым милым образом удивившейся в романтической комедии. Тео терпеливо ждал, пока я бомбардировала его вопросами, не давая ему ни единой возможности ответить хотя бы на один из них.

– Детка, помедленнее. – Тео снова поцеловал меня в лоб. – Да, я доволен своим решением. Да, «МакАлистеру» светит еще один пиар-кошмар. Да, я пошел на понижение зарплаты, но я все еще смогу покупать тебе неограниченное количество мороженого, так что волноваться не о чем. И да, это целиком и полностью мое решение. Это то, чего я хочу. «АльфаВита» дает мне возможность для роста и новых вызовов. И даже с учетом того, что «МакАлистер» исключил из нового контракта все спорные пункты… ну их к черту. Я злопамятный.

«Мой злопамятный, идеальный мужчина».

Я выскочила из кровати и принялась рыться в шкафу, пока не нашла то, что искала. Искомый предмет прятался под остальной стопкой моей одежды с символикой «Формулы-1», которая в основном состояла из футболок и кепок с лого «МакАлистера». Но его было несложно найти, учитывая, что это была единственная синяя вещь в море красного.

Когда я вынырнула из шкафа в подаренной мне кепке с логотипом «АльфаВиты», Тео громко рассмеялся:

– Откуда она у тебя? Ты ее прятала?

– Дэвид подарил ее Элле, когда она брала у него интервью, – призналась я. – Она отдала кепку мне, потому что…

– Блейк бы себе грыжу нажил, если бы она ее надела, – закончил он за меня. – На тебе она смотрится сексуально.

Запрыгнув обратно в постель, я оседлала Тео и положила руки ему на грудь.

– Синий будет смотреться на тебе суперсексуально. Гораздо лучше, чем красный.

Он притворно ахнул:

– По-твоему, мне не идет красный?

– Ты всегда хорошо выглядишь – что, кстати, весьма раздражает. Но красный цвет весьма сложный в работе. Синий куда лучше подходит твоим глазам и цвету лица. – Я сняла кепку и нахлобучила ему на голову, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. – Ну вот! Ты выглядишь просто великолепно!

– Это ты совершенна и великолепна.

Мои щеки вспыхнули, а губы расплылись в улыбке.

– Спасибо.

– А теперь, когда мы с тобой определились, что мы – самая великолепная пара, – с ухмылкой произнес Тео. – Как ты хочешь провести этот день? Ну, за вычетом миллиона оргазмов, само собой.

– Хочешь…

– Разумеется. Я думал, с этой частью мы уже определились, ангелочек.

Я закатила глаза:

– Ты не дал мне кончить. Что…

– Я всегда даю тебе кончить. – Его губы расплылись в мальчишеской улыбке.

– И очень этим гордишься, да? – Пытаясь подавить желание рассмеяться, я зажала Тео рот рукой, чтобы он больше меня не перебил. – Хочешь пойти на бранч со мной и моими родителями, ты, похотливый австралиец?

* * *

Пока мои родители удобно устраивались напротив нас в ресторане, Тео нервно ерзал на стуле. Каждый раз, когда мой парень оказывался в обществе моего отца, он, кажется, напрочь забывал английский язык. Равно как и необходимость приветствовать знакомых людей. Пробормотав что-то бессвязное и напоминающее «привет», Тео залпом осушил полстакана сока.

Открыв меню, мама глянула на меня и небрежно спросила:

– Каким получился ваш секс после примирения?

Тео поперхнулся соком, оранжевые капли забрызгали белый стол перед нами. Да, фантастическое начало. Мой отец сделал вид, что не слышал вопроса, прекрасно зная, что в противном случае его заставят выбирать сторону.

– Боже, мама, – прошипела я. – Мы же в обществе. И это совершенно не твое дело.

Она небрежно взмахнула рукой:

– Заниматься любовью после эмоционального расставания всегда приятно, Жозефина. Это здоровый способ восстановить связь и заново сблизиться с партнером. Тут совершенно нечего смущаться.

– Кэролайн, – решил вмешаться мой отец после напряженного раунда игры в гляделки, – почему бы тебе не поговорить об этом с Жозефиной наедине? И попозже?

Он кивком указал на Тео, который побелел, словно привидение. Бедолага. Ему стоило бы лучше подготовиться к жизни, полной подобных вопросов. И это он еще не слышал, как моя мама разглагольствует о родах или сексе во время беременности.

Мама драматично вздохнула:

– Ну хорошо, хорошо. Расскажи нам о вечеринке, Жозефина. Сопутствовал ли ей сокрушительный успех?

Мои родители хотели пойти на неофициальное открытие «Близнецов», но уже пообещали посетить в тот вечер благотворительный гала-концерт. Лично я считала, что все прошло как нельзя лучше, поскольку последнее, что мне требовалось, – это стрессовать весь вечер из-за того, что моя мама рассказывала собравшимся о новой модели вибраторов или смазки.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, Тео вспомнил, как следует разговаривать с другими людьми, и принялся на головокружительной скорости посвящать их в детали мероприятия. Его буквально переполняла гордость, когда он рассказывал им о закусках, списке гостей, декоре и напитках – обо всем, что он мог вспомнить. Черты лица моего отца слегка смягчились, пока он слушал, как искренне Тео восторгался мной.

– С твоей стороны было очень мило пропустить гонку, чтобы поддержать Жозефину, – заметила мама.

– Джози – единственный трофей, который мне нужен, – ответил Тео и тут же побледнел. – В смысле, она не трофей. Точнее, трофей. Она потрясающая и заслуживает того, чтобы ее поставили на пьедестал. Я хотел сказать, что она не собственность. Но я бы в любой день недели поставил титул ее парня выше титула чемпиона мира. Ого. Как здесь жарко.

Вместо того чтобы придушить Тео, мой отец просто кивнул:

– Надеюсь, «МакАлистер» не сильно тебя ругал за пропуск гонки. Особенно после всей этой ерунды с новым контрактом.

Тео неуверенно улыбнулся:

– Ага. Но я только что подписал контракт с другой командой, так что они в любом случае мало что могут сделать.

Мама прижала руку к груди:

– А Жозефина нам не сказала! Поздравляю, Тео! Это очень волнительно.

– Я и сама только утром узнала, – встряла я.

– Во время послекоитального раз…

– А какая команда? – к счастью, перебил мою маму отец.

– «АльфаВита», – объявил Тео.

Я быстро одобрительно сжала бедро Тео под столом. О подписании его нового контракта официально будет объявлено только на следующей неделе, но, если он скажет папе, что подписал контракт с его любимой командой, это определенно принесет ему дополнительные очки.

– «АльфаВита» – отличная команда. – Папа одобрительно кивнул. – Что ты думаешь об их замене двигателя?

– Пока что он выглядит фантастически. А конструкция крыла, похоже, действительно помогла с подпрыгиванием[15], что всегда было самой большой проблемой в их предыдущих болидах. Вы когда-нибудь играли в видеоигры по «Формуле-один»?

Мой отец покачал головой:

– Я не играл в видеоигры со времен выхода первого «Пакмана».

И прежде чем я успела попросить Тео не вдаваться в подробный двадцатиминутный обзор игры, словно какой-нибудь видеоблогер с YouTube, именно это он и сделал. Мои родители взирали на него с равной долей растерянности и восхищения. Их единственный ребенок предпочитал гоночным симуляторам кукол.

– Мы можем как-нибудь поиграть вместе, – взволнованно предложил Тео, улыбаясь шире, чем мультяшный бурундук. – Если хотите, я имею в виду.

Я затаила дыхание в ожидании отцовского ответа и выдохнула только тогда, когда он просто, но уверенно сказал: «Хорошо».

Тео ухмыльнулся так, словно только что выиграл сегодняшний Гран-при, а не просто добился прогресса в отношениях с моим отцом. Он сжал мою руку под столом, а затем принялся рассказывать о других своих любимых видеоиграх. Всех девятистах.

Когда официант принес нашу еду, Тео повернулся ко мне и пробормотал:

– Я уже говорил тебе, как сильно тебя люблю?

Я наклонилась к нему поближе.

– Последние десять минут – нет.

– Ну, я люблю тебя. Больше всего на свете, ангелочек.

– И я тебя люблю, – прошептала я. – И спасибо тебе за то, что ты здесь. Я знаю, что это совсем не обычное воскресенье. Гран-при для нас обоих, и это не станет новой нормой, но это очень много значит для меня.

Тео в ответ напел припев из песни Фрэнки Вэлли Can’t Keep Me Eyes Off of You. Улыбка появилась на моих губах и не сходила с них до самого конца завтрака. Проклятье, я вообще не думала, что она когда-нибудь сойдет. Только не с Тео рядом со мной. Он был моим любимым человеком, моим лучшим другом и моим возлюбленным, и все это уживалось в одном до неприличия громком и до опасного красивом человеке. И он мой навсегда.

Глава 38: Тео

Блейк никогда не играл со мной в видеоигры перед гонками. Никогда. Утверждал, что это выводит его из «зоны». Я понятия не имел, что это значит, но за те пять лет, что мы гоняли вместе, он ни разу не брал второй джойстик в моем номере, чтобы сыграть со мной хоть во что-нибудь.

Но сегодня все было иначе.

Сегодня была последняя гонка сезона и моя последняя гонка в качестве пилота «МакАлистера».

Большие пальцы Блейка быстро нажимали кнопку X, пытаясь отвести его персонажа от моего. Если бы он чаще играл со мной, то бы знал, что для этого нужно нажать Y. Двумя быстрыми движениями я уничтожил его – точно так же, как позже сделаю в гонке. Ну, я надеялся.

Свой последний Гран-при я должен был начать с поул-позиции, но, по правде говоря, мне казалось, что Блейк намеренно сдерживал себя на квалификации, позволяя мне показать лучшее время. Он уже выиграл личный зачет, поэтому победа в этой гонке значила бы для него меньше, чем для меня. Я уже сказал ему выкладываться на полную, потому что, если уж мне суждено победить, я хотел заслужить эту победу, а не занять первое место потому, что он надо мной сжалился.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Блейк. Его нога с безумной скоростью стучала по полу, сотрясая диван от его нервов.

– Как пакетик «Эм-энд-Эмс», – признался я. – Смешанные чувства.

– Технически все «Эм-энд-Эмс» одного вкуса, – застенчиво отметил он. – И я знаю это только потому, что Элла рассказывала мне об этом раз десять.

Я фыркнул. Типичная Голди – знает случайные факты о разных снеках.

– Но чувства все равно смешанные.

– Угу. – Блейк стиснул челюсти. – Не сомневаюсь.

– Ты будешь плакать? – спросил я, широко распахнув глаза. Не мне бы спрашивать, учитывая, что я недавно разрыдался после секса, но он-то этого не знал. – Это совершенно нормально, если будешь, я просто хочу быть готовым к этому…

Блейк ударил меня по руке:

– Плакать не буду, но я буду скучать по тебе.

– Я буду всего в нескольких моторхоумах от тебя, – напомнил я. – И тебе понравится Купер. Он классный парень.

Купера Фрейзера, резервного пилота «МакАлистера», который в следующем сезоне должен был занять освободившееся место в команде, поджидало море веселья. Блейк был моим лучшим другом, но его непросто было впечатлить, и он терпеть не мог новичков. И он ненавидел, когда люди бросали ему вызов. И еще около девяти сотен разных вещей не выносил. Хвала Господу за Голди.

– Посмотрим. – Блейк уклончиво пожал плечами. – Я пойду к себе в номер, позвоню сестре. Увидимся на стартовой решетке?

– Ага. Передавай ей привет.

Стоило Блейку уйти к себе, как ко мне в номер вошел Рассел. В руках он держал коробку с ярко-красным бантом, и я мгновенно загорелся, словно свеча при отключении электричества.

– Ты принес мне подарок, Расс? Как мило! Ты же знаешь, что мой день рождения только через несколько недель?

Он закатил глаза:

– Это от Шарлотты, приятель. Не от меня. Я просто курьер.

В нетерпении разорвав оберточную бумагу, я обнаружил совершенно новый и блестящий красный шлем. Он был сделан из точно такого же высококачественного углеродного волокна, что и другие мои шлемы, созданные для скорости и безопасности, но на этом красовались снимки, запечатлевшие мои самые любимые воспоминания и моменты, пережитые с «МакАлистером». Моя первая победа в личном зачете, Мы с Блейком впервые занимаем места на подиуме в качестве напарников по команде, командное фото с Гран-при Австралии, я сижу на плечах Рассела после того, как одержал победу в Сингапуре, мы с Лукасом поливаем друг друга шампанским. Была даже одна фотка с Джос, сделанная несколько лет назад – задолго до того, как я осознал, сколько она для меня значит.

– Это просто потрясающе, – выдохнул я. У моей сестры был талант к дизайну, и она уже много лет оформляла мои шлемы, но этот превзошел все ее творения.

– Нужно будет купить для него непрозрачную коробку, чтобы ты смог хранить этот шлем в своем номере в моторхоуме «АльфаВиты» в следующем сезоне. – Рассел постучал по шлему костяшками пальцев. – Кстати, Розали очень понравилась футболка, которую ты ей подарил. Синий – ее любимый цвет.

Сегодня утром жена Рассела уже прислала мне фотографию Розали в футболке «АльфаВиты», которая на ее крошечной четырехлетней фигурке была больше похожа на платьице. Она заверила меня, что к началу следующего сезона футболка будет сидеть лучше.

– А мне Розали сказала, что ее любимый цвет – блестки, – с ухмылкой напомнил я, – а вкус – радуга.

Рассел рассмеялся:

– Ну, в воображении ей точно не откажешь. Ты готов спуститься вниз?

– Ага, – подтвердил я. – Я хочу сделать несколько фоток себя на фоне болида перед гонкой.

Расс взъерошил мне волосы.

– Вот это Теодор, которого я знаю и люблю. Пойдем сделаем это.

По пути в гараж я встретил Джози – она сидела в кафе с Эллой и Уэс. Джос прилетела вчера вечером, чтобы поприсутствовать на моей последней гонке за «МакАлистер», и я ценил это больше, чем мог выразить словами. И хотя она не сможет присутствовать со мной на каждой из гонок сезона, она будет стараться прилетать как можно чаще, если позволит расстояние. Я не переживал по этому поводу. У нас все получится. Мы – это мы.

Я поцеловал ее в макушку:

– Привет, принцесса.

– Привет, детка. Куда это вы направляетесь?

– Хотим сделать несколько красивых снимков на фоне болида.

Джози помахала своей камерой и вскинула брови:

– Хочешь, я их сделаю? По старой памяти?

– Давай.

Пока мы шли к гаражу и пит-лейну, я пробормотал:

– Я придумал новые имена для твоих сисек.

Джози откинула голову и издала забавный звук – полувздох, полусмешок.

– Об этом ты сейчас думаешь?

– Я всегда об этом думаю, – напомнил я. – Как тебе нравятся Свит и Спайси?

Джози робко пожала плечами:

– Я… ну, на самом деле это не так уж и ужасно. Я слышала и похуже.

– Это да?

Но не успела моя девушка – черт, как же приятно было вновь это говорить – ответить согласием, как мы оказались в пределах слышимости от репортеров, и они принялись забрасывать меня вопросами. Они напоминали толпу туристов у Букингемского дворца. «МакАлистер» уже назначили нового генерального директора, который не был таким злобным мудаком, как его предшественник, так что я очень надеялся, что журналисты прекратят задавать мне такие вопросы. Это был не мой зоопарк и не мои обезьяны.

– Уокер! Уокер! – кричали они.

Я кивнул головой кому-то из London Daily, и остальная часть толпы мгновенно угомонилась.

– Что заставило тебя подписать контракт с «АльфаВитой»? Ходят слухи, что сразу несколько команд сделали тебе предложение.

– Моя девушка сказала, что мне очень идет синий цвет, – ответил я, подмигнув репортеру. – Ну, на самом деле она сказала, что лучше всего я выгляжу голым, но, раз уж мне придется носить одежду, синий выгодно подчеркивает мои глаза.

Джози тут же ткнула меня локтем в бок.

– Надеюсь, тебе нравилось любоваться Свит и Спайси, потому что ты видел их в последний раз.

Моя улыбка каким-то образом стала лишь шире.

– Но если серьезно, «АльфаВита» – сильная команда, и я всегда испытывал к ней искреннее уважение и восхищение. Я готов к новым вызовам. Рад возможности поработать с Дэвидом Грином. Ну и с Лукасом Адлером, конечно.

– Как ты воспринял уход из «МакАлистера»? – спросил другой репортер.

Джози переплела свои пальцы с моими и легонько сжала мою руку. Сделав глубокий вдох, я произнес:

– «МакАлистер» – команда моего отца, и выступать за них последние несколько лет было огромной честью для меня. Я необычайно горжусь всем, что мы достигли вместе.

На этот раз уже я сжал руку Джози.

– А еще именно в «МакАлистере» я встретил любовь всей моей жизни. И хотя я всегда буду благодарен за это, я готов строить свое собственное наследие вместе с ней, как на трассе, так и за ее пределами.

Эпилог: Джози

12 лет спустя

Поцелуи спускались от моей шеи к груди. Тео прижался ко мне всем телом, и сквозь тонкую ткань наших пижам я почувствовала его уверенный стояк.

Тут мы оба замерли от робкого стука в дверь. Элоиза. Если бы это был кто-то из мальчиков, они бы не стали заморачиваться со стуком, но Элоиза следовала правилам. Как у такого навязчивого и беспардонного человека, как мой муж, могла родиться такая вежливая и порядочная дочка, – загадка выше моего понимания.

– Заводите детей, говорили они, – буркнула я себе под нос, – будет весело, говорили они.

Тихо простонав, Тео скатился с меня и поправил штаны.

– Позже?

– Это свидание? – Я подмигнула ему и поправила сползшую бретельку майки. – Ты можешь войти, милая, дверь не заперта.

Через мгновение в дверном проеме показались ее светлые локоны. За исключением волос Элоиза вся пошла в Тео – великолепные голубые глаза и легкая улыбка.

– Вы проснулись!

Тео покосился на свой пах, пробормотал под нос «Больше нет» и тут же заработал от меня тычок под ребра. Похлопав рукой по пустому месту между нами, я спросила:

– Как ты спала, милая?

– Хорошо. – Элоиза забралась на кровать и зарылась в одеяло между нами. – Смотри, мам! Я нашла новый браслет. Он даже жужжит.

Я перевела взгляд на ее руку и едва не потеряла сознание при виде ее нового «браслета». «Моя мать не жилец».

– Он блестит, Лу-Лу? – спросил Тео, наклоняясь поближе, чтобы лучше его рассмотреть.

Бедолага все еще находился под впечатлением, что доча сейчас покажет ему какую-то из безделушек, подаренных тетей Шарлоттой.

– Красивый, правда? – Элоиза протянула руку и продемонстрировала ему ярко-синее вибрационное кольцо, которое она надела в качестве аксессуара. Кольцо было новым и неиспользованным, но это никак не улучшало ситуацию.

Можно было подумать, что к настоящему времени моя мама уже перестанет дарить нам подарки, которые разнообразят нашу сексуальную жизнь, но нет. Вибрационное кольцо было лишь одним из многих подарков, которые она любезно вручала нам на семейных обедах на протяжении многих лет. По крайней мере, маме хватало такта упаковывать свои «особые сюрпризы» в подарочные пакеты, чтобы мне не приходилось объяснять их предназначение трем своим впечатлительным маленьким детям. Ну, по крайней мере, я так надеялась.

– Боже правый, – ахнул Тео. Его лицо так раскраснелось, что я на миг испугалась, что он перестал дышать. – А можно мне посмотреть?

Не дожидаясь ответа, он нажал на кнопку сверху, останавливая вибрацию, и стянул кольцо с запястья дочки.

– На самом деле это мамин браслет, Лу-Лу. Он ей очень дорог, поэтому лучше я уберу его, чтобы мы его случайно не сломали, хорошо?

Элоиза разочарованно выпятила нижнюю губу:

– Но вы же сами говорили, что делиться – правильно. Так что вы должны поделиться со мной этим браслетом. Таковы правила.

– Боже всемогущий, – пробормотал Тео себе под нос, когда она швырнула нам в лицо наши же правила. Чтобы как-то отвлечь ее от конфискованной «игрушки», он спросил: – А хочешь мороженого? Я даже насыплю тебе сверху дополнительную порцию мармеладных мишек.

«Да, свою любовь к мороженому Лу-Лу определенно унаследовала от меня».

– Крю любит мороженое, – серьезным тоном произнесла Элоиза. Ну, насколько вообще серьезным может быть четырехлетний ребенок. – Это его любимая еда. Ванильное с посыпкой и печенькой «Орео» сверху. Он мне сам так сказал.

Тео наградил меня несчастным взглядом. Увлечение Элоизы Крю, восьмилетним сыном Эллы и Блейка, умиляло меня и ужасало его. Не помогало и то, что Крю был точной копией Блейка во всем, вплоть до смурного характера, хотя он из кожи лез, чтобы включить Элоизу во все свои игры всякий раз, как мы собирались вместе.

– А мы можем пригласить его на мороженое? – спросила Элоиза. Она склонила голову и робко улыбнулась Тео, прекрасно зная, что таким образом она заставит его растаять от каждой своей просьбы.

– Он же в отпуске вместе с родителями, – напомнила я.

– О. – Лу-Лу обеспокоенно нахмурилась. – Но он же вернется?

– К сожалению, – пробормотал Тео себе под нос.

Я ткнула его в живот, на котором даже спустя столько лет все еще отчетливо виднелись кубики пресса.

– Он же ребенок. Веди себя прилично.

– Она еще слишком молода, чтобы влюбляться.

Я даже не пыталась спорить, потому что Тео не изменит своего мнения об увлечении Элоизы Крю. Я бы хотела, чтобы Элла стала ее свекровью, но пройдут еще долгие годы, прежде чем эта возможность вообще появится на горизонте.

– Как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь позавтракать? – предложила я, заправляя выбившийся локон за ухо Лу-Лу. – Ты сможешь съесть блинчики с шоколадной крошкой.

– А потом мороженое на десерт? – Последнее, что требовалось Элоизе, – это переизбыток сахара в столь ранний час, но она напомнила мне. – Папа сказал, то я могу съесть мороженое, и ты не можешь нарушить обещание, мама. Ты сама так говорила. И, может, в «Молочнике» будет дядя Келси, и мы сможем с ним поздороваться. И тогда он разрешит мне придумать название для нового вкуса как в прошлый раз, правда?

«Молочник» – это кафе, предлагающее сэндвичи с мороженым, которое мы с Келси открыли около пяти лет назад. Мое детище превзошло все ожидания, и в прошлом году мы открыли еще два заведения.

– Ага. Почему бы тебе не сходить за мальчиками?

– Они играют в видеоигры, – с легким раздражением ответила Лу-Лу. – Они меня не слушают.

Близнецы – Арчи и Оливер – в настоящее время фанатели от гоночного симулятора «Формулы-1». Они обожали выступать за своего папу и оттачивать навыки, поскольку оба собирались «стать чемпионами мира, когда вырастут». Они разработали целый план, в котором намеревались создать собственную команду и выступать напарниками. Как это будет сочетаться с их сверхконкурентной натурой, я не очень понимала, но не собиралась навлекать на свою голову неприятности.

– Держу пари, еще как выслушают, стоит тебе рассказать им про мороженое, – подсказал Тео. Он взъерошил ей волосы, и Лу-Лу, хихикнув, выбежала из комнаты звать старших братьев.

– Мороженое, Тео? – спросила я, приподняв бровь. – Серьезно?

– Она носила вибрационное кольцо для члена вместо браслета, ангелочек, – ответил Тео, всплеснув руками. – Что мне оставалось делать? Мало нам ее влюбленности в Крю, ты хочешь, чтобы мы в столь раннем возрасте рассказывали ей про птичек с пчелками?

Я расхохоталась, поскольку вся эта ситуация была не только травматичной, но и жутко смешной.

– Мне нужно серьезно поговорить с мамой.

– Мы уже подарили ей троих внуков. – Тео покачал головой. – Чего еще она от нас хочет?

– Еще одного?

Тео подмигнул мне:

– Ты же знаешь, детка, я только за. Еще больше мини-копий тебя и меня? Черт возьми, да. Я думаю…

Его прервали вбежавшие в нашу комнату Арчи и Оливер. Близнецы болтали на скорости миллион миль в час. Следом вбежала Элоиза, которую волновали другие насущные вопросы.

– Почему им позволили назвать два вкуса мороженого, а мне – только один? Это несправедливо, мама.

Оливер ухмыльнулся сестре, его темно-карие глаза лучились весельем.

– Просто дядя Келси любит нас больше.

– Да, мы круче тебя, Лу-Лу, – встрял Арчи.

Неудивительно, что Лу-Лу так нравился Крю, учитывая, что эти двое безостановочно ее дразнили.

– Потому что их двое, а ты одна, – отметил Тео.

Элоиза поджала губы и кивнула, принимая ответ. Арчи закатил глаза:

– Как скажешь. Мы все равно круче тебя.

– Прекратите так разговаривать с сестрой, – предупредила я, как это называл Тео, своим «мамским голосом».

Муж кивнул в знак полного согласия со мной:

– Или можете распрощаться со своей приставкой.

«Мы – охрененные родители».

– Прости, – пробормотали мальчики себе под нос.

– Ладно, идите все одеваться. – Тео уселся и хлопнул в ладоши. Переведя взгляд на меня, он спросил: – Куда ты хочешь пойти на завтрак, принцесса? Выбирают дамы.

Элоиза сделала шаг вперед и протянула руку:

– Но это же мое прозвище, папочка. Я – твоя принцесса.

Я прижала подбородок к груди, пытаясь скрыть смех. Она была такой папиной дочкой.

– Как же мне тогда называть твою маму?

– Как насчет королевы? – предложил Оливер.

Арчи отбил брату пятюню:

– Да. Мама – определенно королева.

Элоиза восторженно замахала руками:

– В сказках мама принцессы – всегда королева!

– Ты довольна этим прозвищем, королева? – поддразнил меня Тео, целуя в плечо.

Я ухмыльнулась, разглядывая свою семью с полным любви сердцем:

– Я не могла бы быть счастливее.

Спасибо вам за прочтение!

Спасибо вам за то, что дочитали «Подкати ко мне срочно». Если вам понравилась история Джози и Тео, прошу вас, напишите на нее отзыв или расскажите друзьям.

Следите за всеми моими последними новостями и грядущими релизами, подписавшись на мою новостную рассылку (www.carlyrobynauthor.com/newsletter) или мои аккаунты в социальных сетях (@carlyrobynauthor).

Благодарности

Люди часто говорят, что вторую книгу писать еще сложнее, чем первую. Это настоящий вызов – оправдать свои ожидания и ожидания других. Все те страхи и неуверенность, что я испытывала во время работы над дебютным романом? На этот раз они удвоились. К счастью, у меня есть удивительная группа поддержки – без нее эта книга так бы и осталась незавершенным черновиком на моем жестком диске.

Благодарности уходят:

Моей маме. Твоя любовь, поддержка и непоколебимая вера в меня лежат в основе всего, чего я когда-либо достигла. Спасибо тебе за то, что ты всегда остаешься самой большой моей болельщицей и поклонницей номер один.

Моему агенту Клэр Харрис. Спасибо тебе абсолютно за все. Будь то ответы на мои ночные письма с темой вроде «Спасите, я проваливаюсь в кроличью нору» или созвоны с терпеливыми ответами на мои бесконечные вопросы, ты такая опора в этом диком издательском мире, что без тебя я бы ничего не смогла сделать.

Огромное спасибо Тарин Фагернесс из Taryn Fagerness Agency, а также Оливии Фанаро и Мирабель Михельсон из UTA. Я безгранично благодарна вам за всю ту работу, которую вы делаете за кулисами для того, чтобы серия «Подкати ко мне» попала в руки людей, которые любят эту историю точно так же, как и мы.

И спасибо моим издателям по всему миру – City Editions, Fischer, General Press, Michael Joseph, Sperling и «Росмэн» – за то, что вы помогли мне поделиться этой историей с читателями, как близкими, так и далекими.

Даниэль, которая видела так много версий обложек и внутреннего оформления, что это просто чудо, что ты продолжаешь отвечать на мои сообщения. Спасибо за то, что подбадривала меня всякий раз, каким бы мизерным ни был выигрыш, и поддерживала меня и в горе, и в радости.

Моим бета-читателям – Каре, Рен, Эшли и Рукшар – спасибо за все ваши комментарии, критику и поддержку. Вы помогли сформировать эту историю, и я ценю все ваше время и заботу, которую вы вложили, чтобы Джос и Тео получили свое заслуженное счастье.

Спасибо вам, мои дорогие читатели, что вы решили провести время с этими персонажами и их историей. Надеюсь, она вызовет у вас улыбку, и у вас теперь появился новый книжный парень и лучший книжный друг.

Джози и Тео, спасибо, что позволили рассказать вашу историю. Сказать, что писать было весело, будет преуменьшением года – вы двое заставляли меня хихикать над каждым напечатанным словом. Я навсегда останусь одержима вами. Без вас эта книга была бы просто пустыми страницами.

И наконец, последнее, но не менее важное, – спасибо мне. Я всегда буду собой гордиться.

Об авторе

Карли Робин пишет современные любовные романы, в которых есть душа, страсть и юмор. Когда она не пишет или не читает, она обычно проводит время с семьей, сидит в ТикТоке, исследует ресторанную сцену Чикаго с друзьями, смотрит гонки «Формулы-1», делает миллионы фоток своих собак и смотрит все, что хотя бы отдаленно связано с жанром тру-крайм, попивая диетическую колу.

Подпишитесь на профили Карли Робин в социальных сетях: @carlyrobynauthor.

Карли Робин также написала

«Подкати ко мне нежно», история Блейка и Эллы

Примечания

1

Британский производитель фильтров для воды. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Маленький круассан (фр.).

3

Красиво и удивительно? (Фр.)

4

Леденец на палочке с жевательной конфетой со вкусом шоколада внутри.

5

Блюдо французской кухни из улиток. Подается с сухим белым вином.

6

Понимаешь? (Ит.)

7

Такова жизнь» (фр.).

8

Традиционное рождественское печенье из Америки, изготавливаемое с использованием сливочного масла, сахара и корицы. Предположительно завезено эмигрантами из Германии или Нидерландов.

9

Посты, предназначенные для привлечения внимания и реакции пользователей, в первую очередь – за счет публикации сексуального контента

10

Боязнь пропустить интересное – тревожное психическое состояние, которое выражается страхом упустить значимое или интересное событие.

11

Непереводимая игра слов. «Коктейльные напитки» по-английски – Well Drinks.

12

Люксовый дизайнер ювелирных украшений и основатель собственного ювелирного дома.

13

Бренд мужских мастурбаторов.

14

Непереводимая игра слов. В английском bone – кость, а boner – стояк.

15

Возникающий в ходе гонки аэродинамический эффект, когда болиды буквально подпрыгивают в воздух на длинных прямых из-за того, что под днище попадает слишком много воздуха.

Content

Карли Робин
Подкати ко мне срочно

Предисловие автора

Плейлист

Глава 1: Джози

Глава 2: Тео

Глава 3: Джози

Глава 4: Тео

Глава 5: Джози

Глава 6: Джози

Глава 7: Тео

Глава 8: Джози

Глава 9: Тео

Глава 10: Джози

Глава 11: Тео

Глава 12: Тео

Глава 13: Джози

Глава 14: Джози

Глава 15: Тео

Глава 16: Джози

Глава 17: Тео

Глава 18: Джози

Глава 19: Тео

Глава 20: Джози

Глава 21: Тео

Глава 22: Джози

Глава 23: Тео

Глава 24: Джози

Глава 25: Тео

Глава 26: Джози

Глава 27: Тео

Глава 28: Джози

Глава 29: Тео

Глава 30: Джози

Глава 31: Тео

Глава 32: Джози

Глава 33: Тео

Глава 34: Тео

Глава 35: Джози

Глава 36: Тео

Глава 37: Джози

Глава 38: Тео

Эпилог: Джози

Спасибо вам за прочтение!

Благодарности

Об авторе

Примечания