Тёмный маг. Книга 11. Запутанный путь

Глава 1

Я прошёл через обновлённый пропускной пункт в холле, приложив ладонь к экрану специального устройства, сделанного на основе внедрённого по всей стране распознавателя личности. Работы по восстановлению здания велись полным ходом, но система безопасности полностью легла на наши плечи, и к ней не подпускались рабочие ни на одном этапе. Может быть, они только стены штробили в тех местах, на которые указывали ребята Рокотова.

Помимо идентификатора личности, внизу дежурил, как правило, кто-то из «Волков», поэтому никто из посторонних попасть внутрь без особого распоряжения уже не мог. Да и Эд начал постепенно восстанавливать защиту здания, учитывая новоприобретённые знания.

Мой кабинет освободили от тел погибших там офицеров, переместив их в морг, сделали в нём ремонт и переоборудовали под чутким руководством Эдуарда меньше чем за неделю. И сегодня был мой первый рабочий день на новом месте.

Прежде чем идти к своему новому кабинету, я направился в каморку, которую использовал в качестве своего временного пристанища, чтобы забрать оставленные на столе документы по Демидовым.

Как только я вошёл и начал собирать в папку разбросанные по столу бумаги, в кабинет ворвался Ромка и сразу же сел на стул, протирая лицо ладонями.

— Ты какой-то взъерошенный, — я покосился на своего заместителя, выглядевшего так, будто он всю ночь занимался ремонтом, подравшись с парочкой рабочих, не применяя оружие и магию, и не факт, что победил.

— Бессонная ночь, — Рома провёл рукой по волосам, покрытым какой-то пылью, и посмотрел на меня красными воспалёнными глазами. — Возникли небольшие проблемы с Гильдией. Пришлось выручать ребят Бойко, вляпавшихся в неприятности во время исполнения одного из моих контрактов, — неохотно проговорил он, глубоко выдохнув.

— Решил проблемы? — уточнил я, не глядя на него, продолжая собирать в папку бумаги.

— Разумеется, — он снова протёр лицо. — Интересы СБ это никоим образом не затрагивает, если ты об этом. И поэтому прости, но деталей я тебе не раскрою.

— Я и не сомневаюсь, что не затрагивает. Иначе ты передо мной бы здесь не сидел. А детали мне не нужны, твои контракты мне неинтересны, — я сел, бросив собранную папку на стол, прекрасно понимая, что быстро уйти отсюда у меня не получится.

— Что ты так на меня смотришь? Я освободился буквально полчаса назад и сразу же отправился сюда, — хмуро глядя на меня, заявил Ромка. — У меня дома нет воды. Именно сегодня с самого утра там что-то делают с трубами, поэтому я себя в порядок даже привести не смог как следует.

— Я ничего по этому поводу не говорил, — хмыкнул я. — А Ванда? У неё в квартире тоже внезапно вода закончилась?

— К ней родители в гости приехали, не хочу им лишний раз на глаза попадаться, — пробурчал Роман.

— Хорошо, а ко мне почему не пришёл? Тебе как минимум душ надо принять и подремать часок. Ключ у тебя есть, — задал я вполне рациональный вопрос.

— Я не настолько хочу злоупотреблять твоим гостеприимством, — пробормотал Гаранин и посмотрел мне в глаза. — Вообще-то, я не для этого здесь. Тем более что душ есть на втором этаже, рядом с моим кабинетом, а кофемашина — на первом. Думаю, что сумею справиться, я уже большой мальчик, — он немного помолчал, а потом серьёзно проговорил, не отводя от меня пристального взгляда: — Дима, ты меня по макушку завалил бумажной работой. Но я никогда не занимался этой проклятой бумажной работой! У меня для этого всегда были Женя с Ольгой. Да и Оракул назначила меня офицером не для этого.

— Она назначила тебя моим заместителем, и сейчас мне, как твоему непосредственному начальнику, необходимо, чтобы ты разгрузил меня, взвалив хотя бы часть этой работы на себя, — прямо ответил я. — Для выполнения других поручений, на которые ты намекаешь, у меня есть целый силовой блок во главе с Рокотовым, укомплектованный твоими же ребятами. Кстати, Ваня никого из них не завернул — это удивительно, но факт. Ты там определённо будешь лишним. Да и с рядовыми исполнителями в Гильдии тебе придётся что-то решать самостоятельно.

— Дима…

— Рома, у тебя есть работа, так что приступай, и это не обсуждается, — резко прервал я его. Он ещё некоторое время сверлил меня пристальным взглядом, после чего усмехнулся каким-то своим мыслям и покачал головой.

— Демидов-старший наконец-то вернулся в страну, — перевёл он тему разговора на наши текущие проблемы.

— Мне это известно. Я уже попросил Эдуарда связаться с Данилой Петровичем и вежливо пригласить его к нам на беседу, — ответил я Ромке, открывая папку и рассматривая документы, предоставленные нам Гомельским. — Он вместе с Лео прибудет в СБ часа через полтора. Тебя что-то беспокоит?

— Дим, я знаю Демидова лучше тебя. Это перед тобой он строит из себя доброго дядюшку, заискивающе глядя в глаза, а перед Эдом может вообще впасть в верноподданнический экстаз. Но он очень хороший друг моего отца и в делах ведёт политику, идентичную той, что ведёт отец. Я не уверен, что он будет честен при обычной беседе, — подбирая каждое слово, произнёс Ромка, рассматривая что-то на моём практически пустом столе.

— У нас нет выбора. Официально мы никаких обвинений не можем ему предъявить без риска для всех нас. Вы с Егором это сами просчитали и вывели мне вероятность более девяноста процентов, что ни к чему хорошему такой вариант не приведёт. И что ты сейчас от меня хочешь? — я внимательно смотрел на него, ожидая ответа.

— Не знаю. Кто будет вести допрос? — немного подумав, ответил Рома, потерев переносицу.

— Ванда. У нас следственный ещё не укомплектован, — я пожал плечами. Как будто у нас есть выбор.

— Это очень плохая идея. Демидов не станет разговаривать с Вандой, и это я тебе говорю, как человек, проведший с ним бок о бок довольно много времени. Почему ты не хочешь заняться им лично?

— Потому что у меня имеется заинтересованность в этом деле, как у Наумова. И если что-то действительно всплывёт, любой адвокат разобьёт наши обвинения в пух и прах. Поэтому либо допрос, точнее, дружескую беседу, проведёшь ты, либо Ванда, других вариантов у нас нет. Привлекать кого-то со стороны и разглашать те крупицы информации, что мы имеем, я считаю недопустимым, — проговорив это, я поднялся на ноги, посмотрев на часы. — А у Дениса совершенно нет опыта, чтобы сразу бросать его под каток под названием «Древние Рода».

— У меня как будто опыта вагон. Но даже если бы он у меня был, у Ванды и то шансов больше разговорить Данилу Петровича. Её он, по крайней мере, не грозился пристрелить при следующей встрече, — невесело усмехнулся Ромка. — Ладно, пойду приведу себя в порядок.

Рома вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, явно нервничая. Но это было неудивительно. Всё это время я и сам не находил себе места. Не хотелось бы верить, что один из моих немногочисленных друзей был замешан во всём этом, пускай даже через своего отца.

Посидев ещё минут пять, бездумно глядя на папку, я схватил её и вышел в коридор, направляясь к своему новому кабинету. Я там не был во время проводимого ремонта и понятия не имею, что Эд там сделал. Открыв дверь в приёмную, зашёл внутрь, разглядывая обстановку. Приёмная выглядела стильно, отделанная в серых строгих тонах. Строго, элегантно и предельно функционально, но другого от Эдуарда не приходилось ждать.

На специальном диванчике для гостей сидели две девушки, в которых я с удивлением узнал Киру Анисимовну Третьякову и хорошенькую журналистку, ведущую не так давно прямой репортаж с места взрыва СБ. Я внимательно посмотрел на миловидную блондиночку. Интересно, чем она руководствовалась, когда мужественно сообщала в прямом эфире страшные новости, в то время, когда на неё валились осколки стекла взрывающихся от жуткого жара окон? И действительно ли оправдан был тогда такой риск?

Обе девушки старались не глазеть слишком откровенно на сидевшего на месте секретаря Эдуарда, демонстративно занимающегося какими-то своими делами.

На меня никто из этой троицы не обратил внимания, и я, пожав плечами, направился к неприметной двери, ведущей в мой кабинет.

— Дмитрий Александрович, эти девушки настаивают на том, чтобы вы их приняли, — остановил меня голос Эда. — Я пытался им объяснить, что пока ваше расписание не позволяет принимать частных посетителей, но они отказываются покидать вашу приёмную.

Я остановился и, повернувшись, уставился на Эда, не понимая, что именно хочет от меня Великий Князь, очень чужеродно смотрящийся за столом секретаря. Но Эд уже был занят очередной бумагой, и тогда я перевёл взгляд на посетительниц.

— Прошу прощения, но Эдуард Казимирович абсолютно прав. У меня нет времени на личные встречи, если это не касается вопросов национальной безопасности, — наконец прервал я молчание, обратившись к поднявшимся с диванчика девушкам.

— Мы хотим, чтобы вы провели собеседование, или что вы проводите, чтобы принять нас в штат, — сразу же ответила журналистка, как только я закончил. — Меня, к слову, зовут Евгения Литвинова.

— Простите, что вы хотите? — я удивлённо моргнул.

— Мы хотим здесь работать, — мрачно поддержала её Третьякова. — Нам сообщили, что магов на работу могут принять только по согласованию с начальником, и вот, я здесь, чтобы всё согласовать.

— Подобными вопросами занимается мой заместитель: Роман Георгиевич Гаранин. Вам следует обратиться к нему, — прервал я её и начал поворачиваться, чтобы войти уже в свой кабинет.

— Гаранин? — они удивлённо переглянулись, а Третьякова нахмурилась. — Но он ведь…

— Роман Георгиевич является моим заместителем, и не вам оспаривать и обсуждать это решение. Зачем вам это нужно, Кира Анисимовна? Вы дочь более чем обеспеченных родителей, вам работать нужно явно не для того, чтобы себя содержать. Я в своё время так и не понял, зачем вы хотели преподавать, а теперь и этот ваш порыв ставит меня в замешательство, — я сложил на груди руки, внимательно разглядывая девушку с ярко-зелёными волосами. Кажется, в прошлый раз у неё был какой-то другой ужас на голове, но я в этом не был категорически уверен.

— Может быть, вам это покажется странным, Дмитрий Александрович, но не только вы являетесь патриотом своей страны. Это чудовищное преступление… — Вместо Третьяковой ответила мне Литвинова, после чего замолчала и сжала кулачки. — Вам необходим пресс-отдел и представитель для работы с прессой, пресс-секретарь, и поэтому я просила личной с вами встречи.

— С чего вы взяли, что мне необходим пресс-секретарь? — Я внимательно смотрел на девушку, мысленно задумываясь над её словами. Я пару раз поднимал эту тему перед Громовым, но тот только отмахивался, бросая меня в лапы журналистов. Возможно, это действительно была не такая уж и плохая идея. В таком случае я смогу с себя скинуть проблему общения с прессой раз и навсегда, потому что никого другого на своём месте из сотрудников СБ я, если честно, не видел.

— О, поверьте, вам нужен пресс-секретарь, — она упрямо сжала губы. — Я всегда недоумевала, когда видела, как любые сообщения для прессы давал кто-то из сотрудников СБ. В последнее время вы занимаетесь этим лично. Я понимаю, у вас есть определённая харизма, и камера вас любит, но знаете, кроме большой пресс-конференции о реорганизации структуры Службы Безопасности, вашего личного присутствия нигде не требовалось, — произнесла она, не отводя взгляда ярких голубых глаз.

— При приёме на службу все работники СБ приносят клятву, нарушение которой ведёт к очень неприятным последствиям, — предупредил я, делая последнюю попытку избавиться от них.

— Насколько неприятным? — деловито уточнила Третьякова.

— К смертельно неприятным, — я умудрился жёстко усмехнуться.

— Ну, это, в общем-то, логично, — произнесли они вместе, ненадолго задумавшись и снова посмотрев на меня.

— Мы к такому были готовы, когда шли сюда. Какой испытательный срок? — задала вопрос Евгения, доставая из сумки ежедневник.

— Стандартно три месяца, — ответил вместо меня Эдуард, всё ещё работающий над внутренним уставом СБ и постоянно в нём что-то меняющий. — Но даже на три месяца мы вынуждены просить вас принести клятву, касающуюся неразглашения и измены, ничем не отличающуюся от той, что приносят все сотрудники.

— А вы, собственно, кто? — догадалась спросить Литвинова, на этот раз не отводя взгляда от Эдуарда. — Я вас вспомнила, — протянула она, прищурившись. — Да, точно. Я вела репортаж из детского дома. Вы родственник господина Наумова, точнее, его брат.

— Здесь и сейчас я помощник Дмитрий Александровича, его секретарь-референт, — Эд мельком взглянул на меня. — Эдуард Пастель.

— Замечательно, — пробормотал я, на мгновение прикрывая глаза. Эд в приёмной на месте секретаря — это убийственный отвлекающий фактор для всех, кто сюда завалится, в прямом смысле этого слова. — Дамы, можете меня немного подождать в коридоре? Мне необходимо сказать несколько слов моему помощнику. Как только я освобожусь, то провожу вас к Роману Георгиевичу, с которым вы обсудите все интересующие вас вопросы, — с этими словами я указал им на дверь.

Когда девушки вышли, я резко повернулся к Эду.

— Ты с ума сошёл? Секретарь?

— Это был порыв, но знаешь, не такой уж и плохой вариант, если разобраться. Я могу участвовать во всех делах СБ, помогать тебе, но не работать ни в одном из отделов, — Эдуард задумался. — В общем, мне нужно ещё раз взвесить все за и против. Если что, скажем им, что мне надоело терпеть произвол начальства и я уволился. Кстати, как тебе приёмная? Мне кажется, здесь всё-таки немного пустовато. Я планирую вот у этой стены установить небольшой фонтанчик из «дикого камня», — он указал рукой в какое-то неопределённое место. — Как ты относишься к живым цветам? Думаю, они неплохо впишутся в интерьер. Я уже заказал несколько интересных экземпляров, сегодня как раз должны будут их доставить.

— Ты издеваешься? — мягко поинтересовался я.

— Нет. Кабинет начальника и его приёмная — сердце СБ и его лицо. Всё должно быть на высшем уровне и идеально, — резко ответил Великий Князь и посмотрел так, словно недоумевая, почему я не понимаю элементарных вещей.

Я ещё некоторое время смотрел на Эдуарда, после чего покачал головой и вышел из кабинета в коридор, где меня ждали озирающиеся по сторонам девушки.

— Идите за мной, я познакомлю вас со своим заместителем, — сказал я, поворачиваясь в нужном направлении, не забыв предупредить насчёт ремонта. — Здесь немного грязновато, так что будьте осторожны.

Мы завернули за угол и спустились на этаж ниже, тщательно обходя доски, обрывки обоев, куски штукатурки, какие-то потёки красок различных цветов и другой строительный мусор. Я ненадолго остановился возле кляксы ядовито-зелёной краски, пролитой на пол. Интересно, кому и для чего понадобился такой ядовитый цвет? Он ещё и, похоже, флюоресцирует. Не думаю, чтобы этой краской кто-то в здравом уме решил покрасить стены своего кабинета.

Я миновал ядовито-зелёную лужу без потерь, выходя в коридор, где располагался раньше отдел криптошифровальщиков. Эти два здоровенных кабинета отжал себе привыкший к комфорту Ромка при делёжке кабинетов, и его оттуда не смогли выбить даже бухгалтеры, что было сравнимо с подвигом. Судя по звукам, в его кабинете сегодня проводились масштабные работы. Вроде даже должны ломать стены, если мне память не изменяет. Я уже потянул за ручку двери, чтобы войти к Гаранину в кабинет, как в этот же момент дверь напротив распахнулась, и в коридор вывалился абсолютно голый Ромка, покрытый мыльной пеной в стратегически значимых местах и ругающийся как сапожник.

Видимо, его ноги тоже были в мыле, потому что он поскользнулся и, взмахнув руками, сел прямо в разлитую по полу флюоресцирующую зелёную жуть. Я закусил губу, чтобы не рассмеяться, но получалось у меня плохо. Роман вскочил с перекошенным от ярости лицом и рванул на себя дверь, из которой только что выскочил.

— Вы что, уроды, делаете? Вы что не видите, я здесь моюсь⁈ — заорал он, я немного отступил и заглянул в комнату, из которой он выскочил, через его плечо, закусив костяшки пальцев, чтобы не заржать в голос.

Это была санитарная комната, где двое рабочих невозмутимо откручивали смесители на раковине и в душевой кабине. Такие вот санитарные комнаты присутствовали на каждом этаже. Эдуард в прежние времена позаботился о комфорте своих сотрудников, и менять это даже спустя столько веков никто не стал.

— Мылся, — тихо прокомментировал я, делая шаг назад. Ромка меня не услышал, он был настолько поглощён творившимся беспределом, что, кажется, вообще не слышал ничего вокруг себя.

— У нас график и срок горит, а вы можете прекрасно помыться в другом месте, например, дома, — нагло ответил один из рабочих, выглядевший постарше, и бросил на пол кусок трубы.

— Я уже был в душе! Вы отключили холодную воду в тот момент, когда я смывал с себя мыло, козлы! — продолжал орать Ромка.

— У нас сроки, — повторил рабочий, не обращающий на беснующегося Гаранина никакого внимания.

— Где моя одежда⁈ — продолжал надрываться Ромка. Я покосился на невозмутимо стоявших рядом со мной девушек, бесцеремонно разглядывающих моего родственничка.

— Нам-то откуда знать? — пожал плечами рабочий, который был помоложе, и оторвал дверь душевой кабины.

— Отдайте хотя бы полотенце, — прошипел Ромка, а воздух вокруг него начал заметно сгущаться. Похоже, Гаранина довели до такой точки кипения, что с успокоением источника перестал справляться даже его артефакт, насыщенный первозданной энергией Тьмы.

— Здесь неучтённых полотенец нету. Выйдете, вы нам мешаете работать, — и Ромку вытолкнули в коридор, захлопнув перед его носом дверь.

Я внимательно осмотрел спину Романа и не обнаружил на коже ни единого шрама. Хотя до этого после моего первого эксперимента с собственной кровью, те, что появились от проклятий, остались. Сейчас же знаменитая регенерация Лазаревых справилась даже с этим. Я всё-таки не удержался и негромко рассмеялся, когда взгляд выхватил участок спины и задницы, покрытый зелёной краской. Да, я так и думал, она флюоресцирует.

Своим смешком я сумел привлечь внимание Гаранина, который, похоже, только что дозрел до убийства.

— Ром, а ты почему в коридор вывалился? — спросил я, безуспешно пытаясь сделать выражение лица серьёзным.

— Да потому что эти козлы неожиданно для меня перекрыли холодную воду. Меня почти ошпарило, вот почему! — я ещё сильнее закусил губу, чтобы не провоцировать Ромку на опрометчивые поступки.

— Ты бы прикрылся, что ли, — посоветовал я ему. — Конечно, тебе стыдиться нечего, но у нас работают женщины, сам понимаешь.

Ромка бросил на меня яростный взгляд, а потом его глаза переместились на журналистку, которая, даже не скрываясь, внимательно его разглядывала. Ему хватило совести слегка покраснеть, и он быстро взмахнул рукой. Тело Романа сразу же окутала чёрная дымка, похожая на ту, какой всегда прикрывался Эд после смены ипостаси. Да, я даже на расстоянии почувствовал тёмную составляющую этого заклинания. Похоже, Гаранин всерьёз взялся за изучение возможностей своего обновлённого артефакта.

— Но ты выскочил в коридор, а не просто из кабинки, — я очень сильно старался не рассмеяться. Настолько, что, кажется, моё лицо перекосилось.

— Ладно бы они просто отключили холодную воду, мне бы немного времени хватило, чтобы просто смыть с себя пену, одеться и выйти, но когда без предупреждения открывают дверь и начинают её отвинчивать, не обращая на тебя никакого внимания, это слишком, даже для меня! — Ромка опять начал орать, высказывая мне степень своего возмущения. — Каким нужно быть извращенцем, чтобы так поступать?

Оглянувшись, я отметил, что количество лиц женского пола, зачем-то забредших сюда, увеличилось почти до всех сотрудниц моей только-только начавшей восстанавливаться службы. Не было видно только Ванды. Даже наш судмедэксперт поднялась из своего склепа, точнее, морга, чтобы посмотреть на бесплатное представление. А рыжая химичка и вовсе не скрывала заинтересованности, несмотря на тёмную вуаль, зарывающую Ромкину наготу.

Рома, закончивший орать, обвёл всех собравшихся в коридоре пристальным взглядом светлых глаз, стряхнул с волос пену и, гордо вскинув голову, направился к своему кабинету.

— У вас здесь всегда так… интересно? — подобрала наконец подходящее слово Третьякова, провожая раздражённого Ромку внимательным взглядом. В этом взгляде мелькнуло одобрение, но заинтересованности я не заметил.

— Бывает, — хмыкнул я. — Это, кстати, и есть мой заместитель. Думаю, вам нужно будет немного подождать, пока он приведёт себя в порядок и немного остынет.

— Да наверное, это здравое решение, — протянула Литвинова, задумчиво проведя пальцем по губам.

Ромка в этот момент резким движением открыл дверь своего кабинета, и тут же послышался грохот. На мокрого, мыльного Гаранина полетело целое облако строительной пыли.

— Да, там действительно сегодня что-то ломают, я не ошибся, — прикрыв глаза рукой, я уже не сдерживался и рассмеялся. Ромка был сейчас вдобавок ко всему осыпан бело-красной пылью, и это явно не улучшило его настроения.

— Дима, что здесь происходит? — раздался рядом со мной спокойный голос Ванды. — Рому же сейчас разорвёт. Такой спектр эмоций я видела у него всего пару раз. А где его одежда?

— Вопрос на миллион, — я покосился на Вишневецкую, с философским видом рассматривающую Ромку, на кончиках пальцев у которого в этот момент засверкали зеленоватые искры. Идентифицировать заклинание, как и понять — не является ли это бесконтрольным всплеском, у меня не получалось. — Интересно, что его сейчас удерживает от убийства? — спросил я, думая, стоит ли вмешаться или пустить всё на самотёк и дать Роману выплеснуть скопившуюся усталость и раздражение.

— Клятва, — Ванда пожала плечами, бросая неприязненный взгляд на перешёптывающихся сотрудниц из отдела кадров во главе с Тамарой.

— Убийство рабочих никак не отразится на безопасности нашей страны, тем более что у него клятва очень специфическая, — уверенно произнёс я. — Скорее всего, это ты на него очень хорошо влияешь. Главное сейчас не дать ему вспомнить, что он Гаранин, а они на протяжении всего времени существования своего Рода убивали и за меньшее.

— Сомневаюсь, что это я его сдерживаю, — Ванда хихикнула. — Бедолагам повезло, что сейчас здесь присутствует гораздо лучший сдерживающий фактор. Дим, сделай мне портал до особняка. Я одежду ему соберу, — добавила она, в очередной раз покосившись на Тамару и протягивая мне пару карандашей. — Только у меня есть допуск в нашу комнату, после того фиаско с моими родителями.

— Ты вообще думаешь съезжать из своей квартирки? — спросил я подругу, настраивая порталы.

— Не раньше того момента, когда в особняке закончится ремонт. Мне его и здесь хватает, — поморщилась она. — Знаешь, иногда хочется просто побыть в тишине и в относительной чистоте.

— Готова к беседе с Демидовым? — прямо спросил я у неё, протягивая карандаши.

— К этому невозможно приготовиться. Ты же не забыл, что это у меня будет по факту первый самостоятельный допрос? — спросила Ванда, нервно потирая руки.

Я отрицательно покачал головой. Нет, не забыл, но у нас нет другого выхода. Ванда забрала у меня карандаши и направилась по коридору в сторону лестницы. Я же проводил её взглядом и повернулся к столпившимся вокруг сотрудницам, понимая, что этот балаган пора уже заканчивать.

— Так, все расходимся! — хлопнув в ладони, я немного повысил голос. — Здесь смотреть больше не на что.

Женщины медленно повернулись ко мне, но тут впереди замаячила фигура зачем-то зашедшего в этот проклятый коридор на втором этаже Эдуарда.

Эд, огляделся по сторонам, недоумённо нахмурившись и, не останавливаясь, прошёл мимо всей собравшейся компании, неся в руках горшок с каким-то цветком. Это явно было что-то магического происхождения, судя по исходившему от цветка серебристому сиянию и пробегающим по короткому стеблю маленьким молниям.

Эдуард не смотрел себе под ноги, продолжая разглядывать собравшихся в коридоре женщин, время от времени переводя взгляд на застывшего Ромку. Последний, похоже, пытался медитировать прямо посреди коридора, укрытый всего лишь тёмной вуалью, потому что уже практически не справлялся с волнующимся источником.

Покачав головой, Эд сделал ещё один шаг, и его нога попала на то место, куда накапало много мыльной воды с Ромки. Равновесие Великий Князь удержать сумел, его слишком качественно учили в своё время. Но когда его правая нога поехала по мыльному полу, Эдуард был вынужден взмахнуть руками, чтобы поймать равновесие и не шмякнуться на пол прямо в зелёную жижу на радость всем сотрудникам СБ.

Горшок с неизвестным мне цветком вырвался у него из рук и полетел в сторону Гаранина. Не долетел и с грохотом разбился прямо у его ног. Рядом с Ромкой стояла Литвинова, подошедшая к нему, наверное, чтобы что-то спросить, поэтому практически вся земля оказалась на ней. Бедный цветок приземлился на пол прямо в мыльную воду, и по всему полу прошёл довольно внушительный электрический разряд, доставший до всех, кто хоть немного контактировал с водой. Литвинову тряхнуло прилично, как и Ромку, но это, как ни странно, привело его в чувства. Гаранин быстро сориентировался и, накрыв девушку щитом, втолкнул её в свой кабинет, выбив дверь направленным потоком.

Я вскинул руку, направляя в сторону опасного растения сгусток тёмного пламени, испепеляя его в одно мгновение, чтобы никто серьёзно не пострадал.

Тишину, установившуюся в этот момент в коридоре, можно было потрогать. Я медленно двинулся в сторону выхода, но тут раздавшийся у меня из кармана штанов телефонный звонок, разорвал напряжённое молчание.

Матеря про себя последними словами того, кто пытался до меня дозвониться, я под пристальными взглядами всех, находящихся в этот момент в коридоре, вытащил телефон и нажал кнопку вызова:

— Наумов.

— Ой. Извините, я, кажется, не туда попала, — пискнула трубка и отключилась.

Я преувеличенно аккуратно засунул телефон в карман, а в коридоре словно взорвалась звуковая граната. Маты стояли такие, что у меня уши в трубочки начались сворачиваться. Постепенно ругающиеся люди перешли на личности, и на фоне всего этого сумасшествия дверь одного из временно пустующих кабинетов, приоткрылась, и в неё протиснулись рабочие, волочившие унитаз.

— Как дела? — спросил я у старшего.

— По графику, — буркнул он, не останавливаясь и не глядя на меня.

— Что здесь происходит! — эта же самая дверь распахнулась, и на пороге возник очень злой и раздражённый Рокотов. — Все успокоились! Развели здесь балаган! — он так рявкнул, что замолчал даже Эд, не отказавший себе в удовольствии выругаться. — А она что здесь делает? — Ваня остановил взгляд на вздрогнувшей Третьяковой, для наглядности указав на неё рукой.

— На работу хочет устроиться, — ответил я, подходя к полковнику. Он выглядел каким-то измождённым, впервые с нашей встречи.

— Ни за что! Только через мой труп, — процедил Ваня и, обведя взглядом притихшую и начавшую расходиться толпу, скрылся внутри кабинета. Я зашёл за ним, закрывая дверь.

— Что случилось? Ты плохо выглядишь, — прямо спросил я у Рокотова, а он сразу же сел на стул, откинувшись на спинку и запрокинув голову. В кабинете царила разруха, но именно здесь окна ещё не вставили, просто заколотив проём досками, погрузив кабинет в темноту. Я щёлкнул выключателем, но свет не зажёгся.

— Не поверишь, болит голова, — простонал Рокотов, доставая из нагрудного кармана какой-то флакон, достал из него таблетку и сразу же отправил её в рот. — Никогда так не болела. Я привык терпеть боль, но уже становится невыносимо.

— И как давно она болит? — я сделал глубокий вдох, потирая лоб рукой.

— Да почти сразу начала, как только мы сюда приехали. Неважно, пройдёт. Что там происходит? — он поморщился, когда до нас снова начали доноситься из-за закрытой двери чьи-то возмущённые голоса.

— Нет, Вань, похоже, эта боль сама собой не пройдёт. Ну почему ты сразу не сказал? — я покачал головой и вышел из кабинета, глядя на то, как маленькая Литвинова что-то высказывает опешившему от такой наглости Эдуарду, обвинительно тыкая в него пальцем. — Хватит развлекаться, — обратился я к нему. — У нас, кажется, появился новый клиент для посещения ритуальной комнаты. Что-то у неё какая-то ненормальная потребность в общении образовалась, — раздражённо добавив, я кивнул в сторону кабинета, где скрывался Рокотов. После чего воспроизвёл формулу усиливающего звук заклинания. — Внимание всем сотрудникам, — мой голос разнёсся по всему зданию. — У кого ещё нестерпимо болит голова в то время как вы находитесь в здании СБ, подойти на второй этаж к кабинету номер двести тринадцать, — посмотрев на чудом сохранившуюся табличку на двери, расположенной напротив Ромкиного кабинета, произнёс я и, пропустив вперёд нахмурившего Эдуарда, зашёл в кабинет следом за ним.

Глава 2

— Почему ты ничего не сказал? — Эд прокурорским взглядом смотрел на Рокотова, сидящего на стуле и сжимающего руками голову.

— Не знаю, — Ваня поднял голову и поморщился, когда тоненький луч света проник между криво прибитых досок и скользнул по его лицу. — Я могу терпеть боль, но последние два дня это становится невыносимо.

— Боль уменьшается, когда ты с выходишь из здания СБ? — продолжал допытывать его Эдуард.

— Понятия не имею, — Рокотов закрыл глаза. — Я же никуда отсюда не выхожу. Ночую здесь. Мы все здесь ночуем, пока не будем уверены, что система безопасности хотя бы относительно работает.

— О, Прекраснейшая, — я протёр лицо руками. — Тебя хочет видеть Оракул. Так что пойдём, избавим тебя уже от мучений.

— Оракул хочет меня видеть? — Ваня так удивился, что у него, похоже, даже голова на мгновение перестала болеть. — Зачем? Я не из Древнего Рода, я даже не маг.

— Я-то откуда знаю? — подойдя к двери, я повернулся к нему. — Она женщина, может, ей просто поболтать захотелось. Ну а что, ей скучно, а вокруг столько перспективных мужчин. И, давай начистоту, из всех мужчин — ты самый перспективный. Когда-то твоего предка ей подарили, почему ты думаешь, что даже спустя все эти годы она откажется от своего подарка?

— Дима, полегче, — Эд предупреждающе посмотрел на меня.

— Она знает моё отношение, — я криво улыбнулся и открыл дверь. — К тому же, я пока к ней не пойду, постою в коридоре на всякий случай, мало ли, вдруг девушка не в духе.

— Поговори с ней, — посоветовал Эдуард,

— Поговорю, но как-нибудь потом, — ответил я неопределённо. — Ваня, пойдём. Эд, побудь здесь, если кто-то придёт, то встреть и проводи ко мне, — попросил я Великого Князя, и тот только кивнул, не отрывая взгляда от моего ритуального кинжала. Я же машинально положил руку на рукоять и вышел из кабинета.

Рокотов, нахмурившись, пошёл за мной. Мы с ним спустились в подвал и остановились.

— Я здесь ни разу не был, — напряжённо произнёс Ваня. — Постоянно подходил к лестнице, стоял, а потом разворачивался, находя себе сотни дел и уходил.

— Похоже, её злила твоя нерешительность, — я усмехнулся. — В ритуальную комнату я не войду, но буду рядом, так что не беспокойся, в случае чего, я тебя вытащу.

— Я не беспокоюсь, — он слабо улыбнулся и помассировал виски. — Давай уже покончим с этим.

Не ответив, я подошёл к металлической двери с двумя волками и вытащил кинжал из ножен, но руку не успел порезать, потому что дверь неслышно открылась. Да, похоже, нас ждут с очень большим нетерпением, что уж тут говорить.

Дверь в саму ритуальную комнату была открыта и это было видно от дверей, ведущих в коридор. Из комнаты лился приглушённый свет, никакого напряжения не ощущалось.

— Надо же, перестало болеть, — Рокотов несколько раз наклонил голову и повернулся ко мне. — Что мне делать?

— Иди туда, — я указал кинжалом на дверь. — Ты поймёшь, что нужно делать, а я тебя здесь подожду, — и привалился спиной к стене, оставаясь возле двери, на этот раз не закрывшейся. Значит, я не ошибся, и гостей должно быть несколько.

Ваня направился по коридору. Возле входа в комнату немного затормозил, но потом решительно вошёл внутрь. Дверь за его спиной мягко закрылась, а по стенам коридора начали запоздало загораться светильники.

Я снова вытащил кинжал и посмотрел на блестящее лезвие в свете светильника, светившего прямо надо мной. По кромке побежали золотистые блики, и я тронул кончик пальцем. Как же редко я его достаю. Эд вон его иногда просто вытаскивает, чтобы было чем руки занять, я же…

— Ещё четверо, — от двери прозвучал голос Эдуарда. Я вздрогнул, а острейшее лезвие порезало палец. — Точнее, пятеро, но Демидов-младший — это было для меня слишком. Поэтому я оставил его на Залмана с наказом развлечь, пока папа будет беседовать со следователем.

— Чёрт, — я машинально сунул палец в рот, а кинжал убрал в ножны.

— Это выглядит отвратительно, — вошедший в коридор Эдуард поморщился. — Ты похож на вампира. Я уже говорил, как сильно ненавижу вампиров?

— Говорил, — я посмотрел на входящих следом за ним людей. Так, кто у нас здесь? Бобров, Егор — это было в общем-то довольно предсказуемо. Денис Довлатов — без комментариев, мы были уверены, что она захочет видеть Тёмного. А вот Тамара Леонтьева явно не вписывалась во все мои представления об Оракуле, да и самой Прекраснейшей. Кашлянув, я посмотрел на Эда. — Неожиданно.

— Не то слово, — он тоже задумчиво смотрел на девушку. — Но похоже на правду. Когда я уже хотел сказать Тамаре, что произошла ошибка, Она пересилила себя и намекнула мне, что никакой ошибки нет. И да, это неожиданно. Рокотов всё ещё там? — Эд повернулся ко мне.

— Да, что-то она долго с ним беседует, — я проглотил саркастическое замечание о том, что для того, чтобы поговорить с адекватным и умным человеком девушке приходится идти на такие ухищрения.

— Тебя заменить? — Эд крутанул кинжал. Надо же, я даже не заметил, как он извлёк его из ножен.

— Нет, — я покачал головой. — Справлюсь. Иди лучше к допросной. Посмотри и подстрахуй. Если совсем всё пойдёт не так, то поговори с Данилой Петровичем сам. Тебе он совершенно точно всё расскажет.

— Но это в самом крайнем случае, — предупредил Эдуард и я только вздохнул.

— Да, конечно, нам нужно соблюдать в этом деле все юридические формальности, так что, вмешаешься, только если вообще никакого выхода больше не будет, — сказал я, и Эд резким движением вогнал кинжал в ножны и быстро вышел из коридора.

Я же повернулся к кандидатам в офицеры, а не за чем другим Оракул не хотела бы их позвать, ну не поболтать же, на самом деле.

— Как ты понял, что что-то не так? — спросил я у Егора, после чего повернулся к Андрею, Довлатову и Леонтьевой. — У вас не спрашиваю, потому что примерно понимаю, как это было: Андрей уже не мог терпеть боль, как Ваня сегодня, да и вам было как минимум некомфортно.

— Не то слово, — прошептала девушка, и я заметил, как она быстро прячет в карман платок с подозрительными пятнами, напоминающими кровь. Похоже, у неё кровь уже носом шла, когда я сделал своё объявление. Возможно, она вовсе не такая стервозная, как все говорят, просто голова сильно болела?

Андрей только поморщился, а Егор встал рядом со мной, навалившись, как и я, спиной на стену.

— У меня постоянно голова болит, — сказал он, и я только сочувственно посмотрел на него. — Особенно, когда дар включается произвольно. Но я уже привык. А в последнюю неделю на это уже невозможно было не обращать внимание, потому что треть рабочего времени я провожу в туалете. У меня такая мигрень, что рвать начинает, — Егор покосился на меня и вздохнул.

— Я всё понимаю, правда, я очень понятливый парень, — протянул я, слегка напрягшись, потому что дверь в ритуальную комнату в этот момент начала открываться, — но объясните мне, ради всех богов, почему никто из вас не сказал мне об этом? Или Эду?

— Ну-у-у, — протянул Андрей. — Думаю, это был риторический вопрос.

— Я с вами со всеми с ума когда-нибудь сойду, — сказал я и выпрямился, чтобы встретить вышедшего в коридор Рокотова. — Идите вон туда, где дверь открыта, все вместе. Я буду вас здесь ждать, — сказал я трём кандидатам, указав рукой направление, сам же сделал пару шагов к Ване. — Ну что?

— Мы поговорили, но не сказали друг другу ничего нового, — уклончиво ответил Иван. — Скажем так, её слова откровением для меня не были. Что он означает? — и он отодвинул футболку, продемонстрировав мне око Гора с волком вместо зрачка. Только волк сидел, окружённый тремя башенными щитами.

— Защита и опора, — я слабо улыбнулся. — Довольно предсказуемо, на самом деле. Но здесь вообще только одна загадка, это мой начальник отдела кадров. Вот с чем она выйдет, я даже не представляю. Хотя я слабо представляю, с чем может выйти Денис. Надеюсь не с поварёшкой.

— Мне тоже интересно, — Ваня улыбнулся краешками губ. — А ещё мне интересно, что хотят от Боброва. Сдаётся мне, что я лишусь одного из своих замов. Не возражаешь, если я здесь с тобой подожду? Это не запрещено?

— Оставайся, — я ухмыльнулся. — Если твоё присутствие будет нежелательным, поверь, мы об этом узнаем очень скоро.

Рокотов ничего не ответил, только встал напротив меня, подперев противоположную стену, и мы задумались каждый о своём.

* * *

Когда Роман зашёл в наблюдательную комнату, Эдуард уже стоял возле стекла и внимательно разглядывал сидевшего за столом Данилу Демидова. Глава Рода Демидовых выглядел расслабленным, и вертел в руке трость, время от времени поглядывая на зеркало, через которое они сейчас на него смотрели.

— Куда ты дел Лео? — спросил Роман, отворачиваясь от Демидова и глядя на Эдуарда. — Я думал, что он будет где-то здесь неподалёку заламывать руки.

— Поручил Залману всё ему показать, кроме секретных объектов, разумеется, — довольно равнодушно ответил Эд, скрестив руки на груди.

— Ты можешь пойти туда, и уже через минуту мы будем знать абсолютно всё, — Роман ткнул пальцем в стекло, продолжая разглядывать Эдуарда.

— Могу, — согласился Эд довольно равнодушно. — Видишь ли в чём дело, если я правильно понял, Дима хочет раздуть из этого дела нечто грандиозное, жутко пафосное и максимально освещённое. И чтобы его огульно не обвинили в пристрастности или в чём-нибудь похуже, каждая мелочь должна проводиться в рамках существующего законодательства. Любая мелочь, Роман. А проводящий допрос одного из свидетелей секретарь начальника Службы Безопасности в это слегка не вписывается.

— Секретарь? — Рома уставился на Эда, почувствовав, что у него дёрнулся глаз.

— Да, секретарь, это вполне нормальная должность, которая позволит мне влиять на принятые решения, но не отдавать приказы напрямую, — Эдуард посмотрел на часы. Ванда должна была прийти с минуты на минуту, а Демидов начал уже проявлять признаки нетерпения. — Твой перстень. От него фонит первозданной Тьмой. Ты не хочешь дать его мне на время, чтобы изучить?

— Нет, — Рома рефлекторно прижал руку с кольцом к груди. — У тебя было время его изучить, когда я так неосмотрительно оставил его в поместье. А сейчас снять его смогут только с моего трупа.

— Роман, ты всё равно не сможешь меня убить, — Эд покачал головой.

— Это не значит, что я не буду стараться. И как показала практика, некоторые удары пропускали даже Лазаревы, — Роман упрямо сжал губы.

— Да, с этим не поспоришь, — проговорил Эдуард, переводя взгляд с кольца на Демидова.

— Тебя что-то беспокоит, — после почти минутного молчания произнёс Роман. — Что-то случилось?

— Я себя не очень хорошо чувствую, — Эдуард промедлил с ответом, но всё-таки решил поговорить. — Так получилось, что я впервые врал главе Семьи, глядя ему в глаза.

— Ну-у-у, — протянул Роман, отворачиваясь от Эдуарда и снова начиная разглядывать Демидова. — Мы все ему в чём-то врём, а Дима делает вид, что нам верит. Но хотя я никогда ему не врал, просто, иногда не договаривал, — добавил он тихо. — Кстати, мне поступил запрос из Фландрийской Гильдии. Тела тех неудачников можно вернуть на родину?

— Нет, — Эд покачал головой. — Я понятия не имею, где именно они закопались. А перерывать кладбище в поисках каких-то восьми уродов? Ты серьёзно? — он повернулся к Роману и смерил его удивлённым взглядом, но Гаранин только пожал плечами.

— Нет так нет, я так отвечу, что это не представляется возможным. Кстати, Дима запросил запись, и мы вместе её просмотрели. Если бы не запрос, я бы решил, что они живы, только сильно избитые, слишком уж неуверенно они шли, — хмыкнул Роман и улыбнулся в ответ на недовольный взгляд Эда. — Правда не думаю, что некроманта эта маскировка смогла обмануть, так что…

— Что он сказал? — довольно резко спросил Эдуард.

— Ничего, — Рома покачал головой. — Похоже, в очередной раз сделал вид, что поверил. Но… Эд, это ведь невозможно, то есть, Дима же не может на самом деле верить каждому из нас?

— Я не знаю, — Эдуард провёл рукой по своим безупречно уложенным волосам. — Если бы я мог его хотя бы раз прочесть, то понял бы. Увы, это невозможно. Поэтому будем продолжать дружно делать вид, что верим тому, что верит он, что верит нам. Ну, или как-то так.

— Да, ладно тебе, судя по тому, что я видел, ты не делал ничего особенного, — Рома довольно легкомысленно махнул рукой. — Не понимаю, почему ты вообще скрыл, что убил этих уродов.

— А почему ты ничего не рассказал Диме? — Эдуард прищурился. — Например о том, как стал главой Гильдии? Ты ведь не планировал убивать Мишина, когда пришёл к нему в тот день. Это было настолько спонтанное решение, что даже оповещение не успело среагировать.

— Да, это был порыв, — мечтательно подтвердил Гаранин. — К тому же он хотел меня убить.

— Но, Рома, гаррота? — Эд усмехнулся. — Ты мог воспользоваться пистолетом, ножом, магией в конце концов, но ты предпочёл его же собственную гарроту, лежащую на столе.

— Я же уже сказал, это был порыв. Плюс, я хотел сделать приятное Олечке, потому что этот козёл именно так убил её отца, ну и… — он на мгновение замолчал, а потом добавил. — Ножом сложно задушить.

— Ну да, я мог бы и догадаться, — Эд снова повернулся к стеклу, потому что в этот момент в допросную вошла Ванда.

— Добрый день, господин Демидов. Ванда Вишневецкая, в настоящий момент исполняю обязанности главы следственного отдела, — Ванда села напротив Демидова и прямо посмотрела на него.

— Госпожа Вишневецкая, не поведаете мне причину, по которой в этой комнате находится вот эта вещь? — не поздоровавшись, Данила Петрович ткнул тростью в направление зеркала.

— Почему вы с тростью? — нахмурилась Венда — Насколько мне известно, ещё совсем недавно вы прекрасно обходились без нее.

— Подагра проклятая замучила, — он саркастически улыбнулся. — Так что с зеркалом?

— Психологический эффект. Допрашиваемый постоянно видит или себя, или увеличенного следователя и становится более разговорчивым, — они внимательно посмотрели друг на друга. Видно было невооружённым взглядом, что ни один из них не поверил другому, но оба сделали вид, что удовлетворены такими объяснениями.

— Считаю обмен любезностями законченным, — кивнул Демидов. — И прошу меня извинить, дела, — и он начал подниматься со своего места.

— Данила Петрович, мы с вами ещё не закончили, — Ванда нахмурилась.

— Видите ли, госпожа Вишневецкая. Вы мне ужасно импонирует: вы умненькая, хваткая и хорошенькая, просто глаз радуется, — Демидов жёстко улыбнулся. — Но я не буду говорить с женщиной-следователем. И все следующие разговоры будут проходить исключительно через моего адвоката.

— Но… — Ванда растерялась. Она понимала, что Демидовы помешаны на древних традициях, но даже не подозревала, что до такой степени. Даже Эд был более лоялен к представительницам противоположного пола, хотя слишком терпимым Великого Князя Тёмной империи назвать было нельзя.

— Вот же сноб чёртов, — Эдуард, наблюдающий за этой сценой, поморщился.

— Я предупреждал Диму, что он не будет с ней разговаривать, — машинально ответил Роман.

— Почему ты ему не сказал, как именно проводил чистку Гильдии, — пока в допросной воцарилась тишина, Эд решил продолжать прерванный разговор. — Ты ведь не просто их убивал, ты их отпустил и устроил целое сафари. И, Рома, ты получал удовольствие от процесса, даже не отрицай.

— Я и не отрицаю, — Роман жёстко усмехнулся. — Я Гаранин, и это вы сделали нас такими. И я каждый раз говорю Диме, что плохой человек. Только в этом случае он предпочитает мне не верить, — добавил он задумчиво.

— Не могу отрицать некоторую вину Лазаревых, — кивнул Эдуард. — Так почему ты ему не рассказал? Как бы то ни было, ничего особенного я в твоих действиях не увидел.

— Он не спрашивал, — Рома отвечал, не отрывая тяжёлого взгляда от Демидова. — Я не хочу, чтобы он смотрел на меня как на последнее дерьмо, ясно, — выпалил он, поворачиваясь к Эдуарду. — Не хочу чувствовать себя ничтожеством. Поэтому я с удовольствием и в красках всё расскажу Диме, сразу же после того, как ты расскажешь ему о восьмерых отморозках, которые полвечера в виде зомби бродили по Москве.

— Туше, — еле слышно проговорил Эдуард.

В допросной тем временем Ванда поднялась из-за стола.

— Хорошо, господин Демидов. Я попробую предоставить вам следователя-мужчину, — стараясь сохранять спокойствие, произнесла девушка и быстро вышла из комнаты.

Уже через пятнадцать секунд Ванда влетела в комнату наблюдения.

— Вы всё слышали, — процедила она. — Идите. Кроме вас — некому. Дениса увели вниз и не известно, вернётся ли он оттуда. А кроме него полномочия есть только у тебя, — и она ткнула Рому пальчиком в грудь. — Допрос чисто теоретически может произвести ещё и Дима, но он тоже занят. Хотя в идеале туда должен пойти Эдуард, и мы уже через пять минут будем пить кофе, получив все нужные нам сведения.

— У меня нет полномочий, — возразил Эд. — Я войду в эту комнату только если у Романа не получится его разговорить. Но тогда беседа останется всего лишь беседой, и мы никуда не сможем её подшить, даже если я получу на это позволение самого Демидова.

— Тогда, Рома, иди ты, — Ванда развела руками. — У нас просто нет другого выхода.

— Я никогда не вёл допросы, ну, вот так, — Роман указал рукой на стекло. — Я вообще в последнее время делаю много вещей, которые не должен делать. Эдуард, я редко кого о чём-то прошу, но это становится уже невыносимо. Поговори с Димой.

— Я уже пробовал, — Эд поморщился и посмотрел на Рому. — Ну, хорошо, я попробую ещё раз. Мне самому дико видеть одного из Гараниных, заваленного бумагами, в которых от половины не понимает. Не смотри на меня так, бухгалтеры уже успели мне на тебя нажаловаться, что ты их третируешь различными консультациями. До Димы эти жалобы не дошли.

— Спасибо, — хмуро буркнул Роман, затем вдохнул в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и быстро вышел из комнаты наблюдений, чтобы уже через несколько секунд войти в допросную.

* * *

Я зашёл в комнату наблюдения в тот самый момент, когда в допросной появился Ромка.

— Как прошло? — не отрывая взгляда от стекла, спросил Эдуард.

— Нормально. На Ваню легла безопасность, на Егора — эрили, криптошифровальщики и вообще все, кто связан с анализом и вариантностями. Тамара у нас отвечает за кадры. Кстати, она сказала, что Оракул была очень милой, и с ней уже никто так душевно не разговаривал. Настолько, что она попросила разрешение приходить в ритуальный покой, чтобы просто поболтать, — я с удовольствием посмотрел, как у Эдуарда расширяются глаза. Он повернулся ко мне и тихо спросил:

— Ты сейчас говоришь серьёзно?

— Да, и у меня было примерно такое же выражение лица, когда она мне это заявила, — я широко улыбнулся, а затем продолжил. — Андрея поставили старшим над оперативным отделом, что, в общем-то не лишено логики, а вот Денис стал начальником и офицером, отвечающим за следственный. Извини, Ванда, но у тебя появился начальник.

— Ну и хвала богам, — совершенно искренне ответила девушка, глядя на стекло. — Демидов, кстати, отказался от следователя женского пола, и пришлось идти Роме. Надеюсь, он справится.

Мы с Эдуардом переключили внимание на допрос.

— Роман? Зачем ты здесь? Я же говорил, что не буду с тобой разговаривать, — нахмурился Демидов, глядя на Гаранина, садившегося напротив него.

— Я сейчас здесь, господин Демидов, выступаю в качестве следователя, так что постарайтесь немного абстрагироваться от моего происхождения, — Рома говорил спокойно и сосредоточено. — Вы отказались от следователя-женщины, а в данный момент остальные следователи очень заняты. Вы же не думаете, что один такой уникальный, и все бросили свою работу ради встречи с вами?

— Вот, значит, как, — протянул Демидов, а в его взгляде промелькнула неприязнь. — Значит, Дмитрий всё ещё остаётся в глубине души тем мальчишкой, о котором с таким упоением рассказывал мне Александр Наумов. Слишком мягким, для занимаемой должности, раз собирает здесь всех подряд, явно из жалости.

— Данила Петрович, я не понимаю, чего вы добиваетесь, пытаясь вывести меня из себя, но, поверьте, если вы не прекратите и не отнесетесь к происходящему со всей долей серьёзности, я сочту этот демарш провокацией, и все ваши действия, произведенные в прошлом, не будут нуждаться в доказательной базе, а, следовательно, я вполне смогу обвинить вас в измене. И в этом случае вам не поможет ни ваше дальнее родство с Лазаревыми, ни кажущаяся вам мягкость Дмитрия Александровича, которой, уверяю вас, в нём нет, — всё так же спокойно ответил Гаранин. Они почти минуту мерялись взглядами, и наконец Демидов негромко произнёс.

— А ты повзрослел. Ну что же, давай начнём, пока ты не обвинил меня в измене.

Роман едва заметно выдохнул. Всё-таки ему явно не по себе от этой встречи.

— Где вы были двадцать пятого мая этого года, — задал Рома первый вопрос.

— Я был дома в своём поместье, — ответил Демидов. — И тому есть множество свидетелей.

— И, конечно, же все эти свидетели смогут подтвердить, что вы всё время находились дома?

— Да.

— Абсолютно всё время, и даже ночью, и даже… — Гаранин взял паузу, затем продолжил. — Даже в то время, когда случился пожар в этом самом здании? — добавил он вкрадчиво.

— Что ты несёшь? — Демидов невольно нахмурился. — Ты что же думаешь, что я причастен каким-то образом к этой невероятной трагедии⁈ Я бы пальцем никогда не тронул одно из последних наследий Лазаревых!

— О, нет, я практически уверен, что вы не причастны. Не причастны именно к этой трагедии, вот только я не могу с уверенностью сказать, что вы не причастны ни к чему другому, — Роман слегка наклонился к нему, глядя в глаза. Он знал, что Демидов попытается его прочитать, как знал и то, что ему это сделать не удастся. Тем самым Гаранин подчёркивал свой особый статус, давя этим на Демидова.

— На что ты намекаешь, мальчишка⁈ — Данила Петрович заметно занервничал. Так что даже вспылил.

— Я не намекаю, я спрашиваю, зачем вы должны были встретиться с Клещёвым в ночь пожара на заброшенном складе?

— Я не…

— Я отлично знаю, что эта встреча не состоялась, — Гаранин поднялся со стула и придвинулся к своей жерт… хм… к допрашиваемому, нависнув над Демидовым-старшим. — И я абсолютно точно знаю, что при определенных обстоятельствах, Клещёв предъявил бы вам ещё не остывший труп вашего единственного сына. Поэтому в ваших же интересах ответить на мой вопрос: зачем он хотел с вами встретиться?

— То есть как — труп моего сына? — Демидов недоуменно уставился на Гаранина.

Роман сел на своё место, прекратив морально давить на растерявшегося отца, которому только что сообщили такую страшную вещь.

— Я не знаю, что хотел от меня этот недоносок, — внезапно процедил Демидов. — Он назначил мне встречу и сообщил, что речь пойдёт о Леопольде. Я пришёл, кто бы на моём месте не пришел бы? Но склад был пуст и наполовину разрушен. Я прождал пятнадцать минут и покинул это место, так никого и не дождавшись.

— И никакие дела до этой несостоявшейся встречи вас не связывали? — уточнил Роман.

— Конечно нет, вы вообще за кого меня принимаете, раз думаете, что я буду вести дела с этим типом! — На Гаранина он старался вообще не смотреть, хотя тот не отводил от него пристального взгляда, практически не мигая.

— Конечно же я вам не поверю на слово и прежде, чем задавать такие неудобные и компрометирующие вопросы немного подготовился, — Роман откинулся на спинку стула и открыл чёрную папку. Что в ней находилось, мне видно не было. — Вот список денежных переводов на общую сумму в два миллиона рублей на счёт Клещёва. Вот список счетов неких фирм, откуда были сделаны эти переводы. И вот собственно взаимосвязь этих фирм с вами, господин Демидов, вы же даже не позаботились замести следы. Вы так уверены в своей безнаказанности? — проговаривая каждое предложение Гаранин, выкладывая по одному листу перед Данилой Петровичем. — Вы всё ещё настаиваете, что никоим образом не связаны с Клещёвым?

— А ты действительно изменился. Из забитого щенка превратился во взрослого кобеля, способного показывать клыки. Но в тебе как не было, так никогда и не будет изощрённости, присущей Тёмным, и тем более в тебе нет того изящества, которым обладают Лазаревы. Даже самые юные из них. Твой отец не даст мне соврать, — Демидов усмехнулся. — Ты, Рома, слишком прямолинеен, — отодвигая от себя бумаги, добавил Данила Петрович, брезгливо оглядывая Гаранина.

— Хвала богам, я не Тёмный, никогда не хотел им быть и никогда не буду, — вернул ему усмешку Роман. — Своими наблюдениями вы можете поделиться с главой моей Семьи в свободное время, а сейчас я жду объяснений.

— Здесь нечего объяснять, можете считать это спонсорской помощью, — Демидов усмехнулся.

— Вы спонсировали террористическую организацию? — Рома продолжал смотреть на него, не отрывая взгляда и тем самым заставляя нервничать.

— Официально никто группу единомышленников «Дети Свободы» к террористической организации до сих пор не причислил, поэтому твои обвинения голословны, — Демидов полностью взял себя в руки и теперь отвечал спокойно.

— Выплаты прекратились ровно за три месяца до дня взрыва в СБ. Совпадение? Не думаю. Может быть, вы перестали снабжать деньгами Клещёва, и вместо благодарности за былые заслуги он решил отплатить вам трупом вашего сына? — уточнил Гаранин.

— Ты можешь думать о чём угодно, Рома. В нашей стране это не запрещено. Это действительно была спонсорская помощь, как вид ухода от налогов, тебе ли не знать, — Демидов снова улыбнулся.

— И кого вы таким образом спонсировали? Детский сад «Ромашку»? — ядовито произнёс Гаранин.

— Предвыборную компанию Савелия Юрьевича Яковлева, — торжественно ответил Демидов.

— Нашего президента? — в голосе Ромы впервые появилось удивление.

— Нет, его однофамильца, который выборы не выиграл. Конечно, нашего президента, — Демидов поморщился. — Как эти деньги оказались на счетах, которые ты мне показал, мне абсолютно не известно. Да и как-то безразлично, как будущий президент их потратил: вложил в свою пиар компанию или перевёл третьему лицу. Это всё, что я знаю. А теперь официально заявляю, этот подонок — не жилец, — спокойно добавил отец Лео.

— Можно уточнить, вы имели в виду Клещёва или Яковлева? И вы не боитесь говорить это здесь? — спросил Гаранин, а мы с Эдом переглянулись, потому что нам тоже было интересно услышать ответ.

— А что такого я только что сказал? Что желаю смерти Клещёву и не буду оплакивать того, кто хотел погубить моего мальчика, если вдруг с ним произойдёт несчастный случай? — всё это Демидов проговорил почти весело. Ну-ну. Хотя, пусть займётся делом, попробует найти нашего Игоря Максимовича. Хоть одной головной болью будет меньше.

— Рекомендую поискать в Финляндии, — в тон ему сказал Роман. — Я слышал, его видели, когда он пересёк Финскую границу.

— Ты уверен? — спросил Демидов задумчиво.

— Абсолютно. И последний вопрос. Данила Петрович, у вас был конфликт с кем-то из аппарата президента?

— С Андреем Ивановичем Кирьяновым, — ответил Демидов, на мгновение задумавшись. — Этот хорёк слишком много о себе вообразил. Это всё? Я могу идти?

— Да, идите, — Гаранин поднялся первым. — Я сейчас найду вашего сына и постараюсь вытащить его оттуда, где он окопался.

Я же потёр лоб, уже не обращая внимание на то, что творится в допросной. Ничего себе. Кирьянов — личный секретарь президента. Я вообще уже ничего не понимаю. Если Демидов поддерживает президента, то почему его решили слить, да ещё так грязно? Мы снова вернулись к тому, с чего начали, а именно — к полному непониманию связано дело на складе и взрыв СБ или нет.

— Ванда, — я повернулся к подруге, задумчиво наблюдающей, как из допросной выходит Демидов вслед за Ромкой, — бери в разработку Кирьянова.

— Насколько глубоко? — машинально спросила она.

— По полной. Если понадобится, то чтобы у него из унитаза торчала камера, а внутри находился анализатор, измеряющий сколько дерьма он выделил и из чего оно состоит, — зло проговорил я.

— С последним возможны проблемы, у нас всё ещё не укомплектован полноценно научный отдел, — невозмутимо ответила Ванда, а Эд только фыркнул на это. — Я передам распоряжение Денису Николаевичу.

Она вышла из комнаты, а следом за ней и мы с Эдом. День предстоял тяжёлый, впрочем, как и все остальные, и прежде всего мне нужно предотвратить убийство Боброва его бывшим командиром. Потому что Ваня пообещал сделать с Андреем что-то ужасное, если тот только попробует переманить у него людей. А зная Андрея, я могу с уверенностью сказать, что он попробует.

Глава 3

Я подошёл к кухне и остановился в проёме, глядя, как Лена суетится возле плиты, готовя мне завтрак. Вчера я вернулся поздно. Она уже спала. Я не стал её будить и тихонько лег рядом с ней, с боем отвоевав своё место у Ромкиной кошки. Немного подумав, выгнал наглое животное из комнаты и закрыл за ней дверь.

Видимо, кошка восприняла этот жест как объявление войны и теперь мстила с поистине кошачьим цинизмом. Половину ночи она скреблась под дверью и до омерзения противно мяукала, причём так, чтобы не дать мне заснуть, и при этом не разбудить Лену. Уснуть мне с трудом удалось, а когда я проснулся, то обнаружил, что эта сволочь каким-то образом смогла открыть дверь и притащила дохлую птицу, аккуратно положив её мне на грудь. Где она достала птицу, осталось загадкой, потому что все форточки были закрыты.

Сейчас же кошка лежала на подоконнике, растянувшись во весь свой немалый рост и демонстративно смотрела в окно, не обращая на меня никакого внимания.

— Интересно, а Ромка не хочет её всё-таки забрать? — тихо спросил я, подходя к Лене и обнимая её со спины. Она повернула голову, улыбнулась и ловко перевернула блинчик на сковороде.

— Не думаю, что они с Кингом уживутся вместе. Сомневаюсь, что Ванда бросит бедного котика одного, когда решит всё же переехать к Ромке, — ответила Лена, посмеиваясь. Я поцеловал её в шею и отошёл, наливая из кофеварки уже сваренный кофе.

— Ты предлагаешь оставить это чудовище здесь? — прямо спросил я у жены, потирая глаза.

— Дима, эта киса очень ласковая и послушная. Она считает, что её бросил хозяин и теперь тоскует. Вы родственники, она это чувствует и мстит тебе за прегрешения Ромы, — ответила Лена, ставя передо мной тарелку с блинами.

— Ты изучаешь кошачью психологию или можешь читать её мысли? — я скептически посмотрел на кошку, повернувшуюся в это самое время и вперившуюся в меня злобным взглядом.

— Нет, — Лена рассмеялась, садясь рядом со мной за стол. — Это было бы чревато. В первую очередь для них. Даже боюсь себе представить, какие мысли о людях гуляют в их пушистых головах.

— Да, ты права, нам знать об этом лучше не стоит, — хмыкнул я, делая глоток. — Кстати, я помню, что у тебя была кошка Матильда. Но я не видел её ни разу за то время, как ты перебралась в столицу. Она…

— Она жива, — не дала мне договорить Лена и грустно улыбнулась. — Матильда уже в возрасте и всю свою жизнь прожила на конюшне, да со мной в разъездах. Я её забрала у одних людей, когда подрабатывала. Они с ней не очень хорошо обращались. И теперь Матильда живёт на Роминых конюшнях, ей там хорошо.

— Ты можешь её забрать. Если здесь ей будет некомфортно, то мы всегда можем отвезти её в поместье. Там ей будет где гулять, и есть кому о ней позаботиться, — проговорил я, чувствуя, как поменялось настроение Лены.

— Нет, — она покачала головой и снова грустно улыбнулась. — Я пыталась её забрать в квартиру, Ванда была не против. Но Матильда тяжело перенесла этот переезд и начала болеть. Тогда я решила оставить её доживать кошачий век там, где ей максимально комфортно. К тому же она умеет успокаивать лошадей, а в конюшнях это умение сейчас просто необходимо, — Лена пристально смотрела на меня всё то время, пока говорила. — Я не думала, что ты помнишь о ней.

— Почему я должен забыть кошку, забравшуюся ко мне в постель? Фактически это она нас с тобой свела, — я подмигнул жене и негромко рассмеялся, когда она легонько стукнула меня по плечу. — Что происходит в конюшнях? Мне Олег не звонил, да и ветеринар, приставленный к лошадям, не сообщал ни о чём серьёзном.

— О, там такие страсти творятся, ты не представляешь, — Лена рассмеялась. — Ирэн очень нравится Матис, и она постоянно трётся вокруг него, но наш чемпион не обращает на неё внимания, предпочитая общество беспородной лошади Ванды. Ирэн злится и пытается отстоять право быть первой и единственной. Это странно, обычно кобылы так себя не ведут. У жеребца всегда несколько подруг, а тут такое…

— Обычно кобылы не успокаиваются в присутствии энергии смерти, — я только головой покачал. Ирэн всегда мне казалась слишком нервной и слегка неадекватной, почти как её хозяин. Лена тем временем продолжала:

— Матильда всё время проводит в стойле Ромкиной лошади и хоть как-то сдерживает её истерики. Знаешь, мне кажется, что Матис перенял повадки своего хозяина, предпочитая самых обычных кобылок и напрочь игнорируя чистокровок, — о чём-то задумавшись, произнесла Лена, слегка покраснев.

— Ты ошибаешься, — хмыкнул я, вытирая салфеткой руки и допивая уже остывший кофе. — Матис — копия Эда. Знала бы ты, каких подруг предпочитал Великий Князь Эдуард раньше. Да и сейчас его выбор пал на самую обычную девушку, и он просто ненавидит Демидовых, хотя эта ненависть не имеет под собой никаких оснований. А Ирэн, если ты помнишь, была рождена на Демидовских конюшнях и подарена Ромке Лео.

— Я как-то об этом не подумала, — Лена весело улыбнулась и поднялась вместе со мной, пройдя вместе со мной в коридор. — Ты сегодня опять задержишься? — тихо поинтересовалась она, когда я накидывал на себя куртку.

— Постараюсь освободиться вовремя, но у нас там проходит реорганизация, и я вчера едва смог уладить конфликт между двумя отделами, — я поцеловал жену и вышел из квартиры.

Почему-то именно сегодня идти пешком до работы совершенно не хотелось, и я прямо возле двери активировал портал. Оказавшись в знакомом тупике, я осмотрелся, увидев пустые мусорные баки. Надо же, вот что значит сила привычки. Я ведь машинально сделал портал именно сюда, хотя вчера Эдуард всё-таки смог настроить первый защитный контур и разрешил перемещаться непосредственно в здание СБ мне, Ромке и самому себе. Я ещё раз обвёл взглядом тупик. Мусор, точно! Так, нужно не забыть сегодня связаться с коммунальщиками, отвечающими за вывоз мусора. Постарайся, Митя, не забыть в очередной раз, потому что это важно!

Настраивая себя на работу, я пересёк площадь и открыл дверь. Прямо на входе стоял Денис Соколов, помогавший рабочим монтировать ещё какую-то рамку.

— Это что? — тихо спросил я, чувствуя, как по мне побежал луч идентификатора.

Мигнул зелёный цвет, сигнализирующий, что артефакт меня опознал, передал данные дежурному, и тот открыл мне дальнейший путь. Правила входа были общие для всех, поэтому-то Эд весьма неохотно открыл телепортационный допуск, чтобы мы добирались до своих кабинетов в кратчайшие сроки.

— Обычный металлодетектор, — ответил Денис, кивнув в знак приветствия, не прекращая скручивать какие-то провода. — Самыми примитивными средствами безопасности тоже не стоит пренебрегать. Они иногда выдают самые действенные результаты.

— Да, разумеется, — пробормотал я, направляясь в сторону лестницы.

— Дима, стой. Тебя Тамара Леонтьева искала. Попросила передать, что как только ты придёшь на работу, чтобы сообщил ей. У неё есть важные новости. И да, зайди к Ване. Он пока находится в лёгкой прострации, связанной с шоковым состоянием, и не знает, кого убивать первым, потому что ещё окончательно не разобрался в произошедшем недоразумении, — с лёгкой усмешкой сообщил мне бывший «волк» и вернулся к прерванной работе.

— Проще самому зайти к Леонтьевой и не терять время на ненужные демонстрации, — тихо проговорил я и направился на третий этаж, тем более, что отдел кадров соседствовал с моим кабинетом.

Скорее всего, желание нашей такой внезапной женщины-офицера видеть непосредственное начальство было связано с тем, что я лично должен утвердить некоторых кандидатов, отобранных Тамарой после собеседования.

С Ваней я решил встретиться позже, когда пойму, что именно стряслось за то время, пока меня не было. По факту — за какие-то семь часов. Не думаю, что что-то критичное, иначе меня бы подняли гораздо раньше. Но и игнорировать факт лёгкой прострации Рокотова было нельзя, потому что я не помню, чтобы он когда-то испытывал затруднение в выборе своей цели.

Пока шёл к отделу кадров, осматривался, отмечая, что ремонтные работы продвигаются быстро. Все окна на этаже были вставлены, коридоры отремонтированы, как и все кабинеты именно в этом крыле. Ну, не удивительно, всё-таки моя приёмная располагалась здесь же.

Переругивающиеся сотрудницы отдела кадров сразу же замолчали при моём появлении и проводили меня пристальными взглядами, пока я шёл в направлении кабинета Леонтьевой.

— Дмитрий Александрович, доброе утро, — Тамара поднялась и улыбнулась. — Я думала, вы меня вызовите…

— Так быстрее, — прервал её. — Что вы хотели со мной обсудить?

— Я хочу, чтобы вы ознакомились с делами некоторых кандидатов, и утвердили их, если нет возражений. Всё это преимущественно касается научного отдела, но здесь есть небольшие нюансы, — она замолчала и закусила губу, напряжённо глядя на меня исподлобья.

— Ну, давайте посмотрим, что у вас здесь, — протянул я, садясь напротив неё. Тамара тут же пододвинула мне папку, лежащую перед ней.

Я начал читать. Прочитав про первую десятку кандидатов, я опустил лист и принялся очень внимательно рассматривать начальницу отдела кадров, потому что те личности, которых она планировала нанять на работу, мягко говоря, доверия не внушали.

— Скажите мне, Тамара Дмитриевна, чем вы руководствовались, когда включали в этот список, ну вот, например, Ивана Задорожного?

Я развернул к ней краткую характеристику на этого самого Ивана. С фотографии, приклеенной к документу, на нас смотрел молодой человек в очках, со взъерошенными волосами и немного безумным взглядом.

— Он гениальный ученый в области микробиологии, — серьёзно произнесла Тамара, переведя взгляд с фотографии на меня. — Его заслуги в изучении штаммов возбудителей редких заболеваний признаны во всём мире…

— А ещё он нарушил технику безопасности при работе с этими самыми возбудителями, что привело к утечке какого-то вируса с непроизносимым названием. За это господин Задорожный и получил свой срок в республиканской тюрьме, — прервал я её.

— Это была бактерия…

— Да какая разница? — процедил я. — Ладно, смотрим дальше. Павел Смирнов.

— Работает над созданием неэнергозатратных артефактов…

— Работал до того момента, пока не создал чёрную межпространственную дыру, в которую угодил весь его университет. И да, он тоже, судя по этим данным, сидит в республиканской тюрьме, находящейся в нашей юрисдикции. Тамара Дмитриевна, вы издеваетесь надо мной?

— Нет. Этих кандидатов утвердила сама Оракул, — тихо пробормотала Тамара, что-то рассматривая на своём столе. — Я составила список потенциальных кандидатов и решила с ней посоветоваться. Она мне сразу сказала, что я могу прийти к ней не только чтобы поговорить, но и спросить совета. Вот я и обратилась за советом.

— Что? — я удивлённо моргнул. Я не думал, что Леонтьева решится на подобное. В смысле, действительно будет обращаться к Оракулу за помощью.

— Мы можем освободить заключённых из республиканской тюрьмы досрочно в случае необходимости, если заключённые не представляют опасности. Это прописано в пятом параграфе третьей статьи Уголовного кодекса. Лица в этом списке уже понесли заслуженное наказание и теперь готовы работать на благо страны, — решительно ответила Леонтьева. — С ними была проведена весьма вдумчивая беседа, и все они прошли тщательное психологическое тестирование у Гертруды Фридриховны.

— Я так понимаю, если их кандидатуры утвердила лично Оракул, то моего согласия уже не требуется? — я провёл ладонью по лицу, стараясь не выматериться вслух при Леонтьевой.

— Требуется. Это же была просто рекомендация. Роман Георгиевич подписал документы о переводе заключённых из тюрьмы к нам, и теперь они ждут встречи с вами. Официально ни один из них ещё не освобождён из-под стражи. Но я бы рекомендовала вам отринуть все предрассудки и внимательно отнестись к выбору кандидатов на эти должности, — твёрдо проговорила Леонтьева, не отводя взгляда от моего лица. Да, Оракул точно знала, кого своей почти подружкой назначить. Ой, чувствую, хлебнём мы ещё с Тамарой, и далеко не амброзии.

— Хорошо, я поговорю с этими гениями. А вот этого тоже предложила Оракул? Сергей Вольф.

Я посмотрел на фотографию, с которой на меня глядел человек среднего возраста, полноватый, с упрямым выражением на довольно неприметном лице. Я прекрасно помню это резонансное дело и сейчас ещё раз убедился, что упекли его в теперь уже мою тюрьму в своё время на пожизненное.

— Вольф является гениальным учёным в области соединения магических и немагических технологий, — на этот раз Тамара ответила довольно нерешительно, бросая взгляд на газету, лежавшую на краю её стола. — Он получил многочисленные премии, защитил пять докторских диссертаций и награждён алмазной звездой за выдающиеся достижения в этом непростом направлении.

— Он убил человека! Забил его насмерть какой-то хреновиной собственного производства! — медленно проговорил я, глядя на Леонтьеву в упор.

— Тот человек усомнился в правильности его выводов. И это был обычный микроскоп. Как и все учёные, доктор Вольф бывает слегка несдержанным…

— Слегка несдержанным? — я несколько раз моргнул. — А что будет, если я усомнюсь в чём-то в его присутствии?

— О, не волнуйтесь, вас Сергей Валентинович уважает и слегка побаивается. Кроме этого, не думаю, что его темперамент возобладает над здравым смыслом, когда на вас работают такие люди, как Гаранин, Рокотов и Эдуард Пастель. Да и к тому же вы будете его непосредственным начальником, и можете сделать самую страшную вещь в его понимании: вы можете его уволить и выкинуть из лаборатории, являющейся смыслом его жизни, — тщательно подбирая слова, ответила Тамара.

— Почему мне кажется, что вы что-то недоговариваете, Тамара Дмитриевна? — прищурился я, пристально глядя на смутившуюся ещё больше Леонтьеву.

— Дмитрий Александрович, с Вольфом у нас как раз возникла небольшая проблема. Думаю, ничего слишком страшного… Он, как бы помягче выразиться, умер, — она наконец сумела подобрать слова, выдавив из себя последнюю фразу.

— В каком смысле умер? А зачем вы тогда рассказывали мне о том, какой он гениальный ученый? — у меня начала болеть голова, и я помассировал виски, стараясь разогнать её.

— Понимаете, физически он не умер. Вольф сейчас находится здесь, в СБ, под охраной и знакомится с сотрудниками научного отдела. Но… Дмитрий Александрович, вы газету утреннюю сегодня читали? — и Тамара придвинула мне лежащую на краю стола газету.

— Нет, ещё не успел, — чувствуя, что ничего хорошего меня не ждёт, я схватил газету.

— Третья страница, — пискнула Тамара и зажмурилась.

Я сразу же нашёл статью, о которой говорила Леонтьева. Прочитал. Потом прочитал ещё раз. После чего удостоверился, что это художество не вышло из-под пера моего любимого Глагольникова. Сложил газету и медленно поднялся на ноги. Теперь стало понятно, о каком недоразумении говорил Соколов получасом ранее, и от чего Ваня получил шок с лёгкой прострацией.

— Где Гаранин? — тихо спросил я, потому что в печать это творение нашего пресс-отдела могло попасть только с моего одобрения или с одобрения моего заместителя.

— Полчаса назад был у себя в кабинете. Я ему документы на подпись приносила, — быстро ответила Тамара.

— Отлично, — я развернулся и направился к выходу из отдела кадров. Шёл я медленно, чтобы успокоиться и не прибить ненароком моего слишком одарённого родича, лишив тем самым Рокотова удовольствия придушить его собственноручно.

— Дмитрий Александрович, у меня на утверждение есть ещё одна кандидатура…

Я ей не ответил и даже не дослушал, выходя из кабинета, громко хлопнув дверью.

Выйдя в коридор, я всё-таки сорвался на бег, сбегая по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и пинком открывая дверь в кабинет моего заместителя.

— Так бронежилет — это амуниция или одежда? — орал Ромка в трубку телефона, мельком взглянув на меня, когда я ворвался к нему, минуя приёмную, где что-то кропотливо доламывали рабочие. — Знаете что? Сейчас я приеду к вам лично, надену на вас бронежилет и выстрелю. И тогда посмотрим, амуниция это или одежда! — Гаранин с яростью бросил трубку на аппарат стационарного телефона.

— Чем занимаешься? — преувеличенно спокойно поинтересовался я, разглядывая взъерошенного Ромку, балансирующего где-то на грани между неконтролируемой яростью и бешенством. Судя по мигающему свету, уже даже кольцо, наполненное самой Тьмой, не помогало ему успокоиться.

— Пытаюсь выбить финансирование на оснащение силового блока самым необходимым, — ответил Рома, потирая переносицу. — Почему я просто не могу купить снаряжение на личные средства?

— Потому что не можешь, — я смотрел на него, вспоминая, как не так давно задавался точно таким же вопросом. — Рома…

Но он меня не дослушал, подняв трубку и набирая очередной номер на аппарате, подняв указательный палец, попросив тем самым, чтобы я подождал.

— Гаранин, — процедил он холодным голосом, когда ему ответили. — Мне нужна личная встреча с Кругловым. Ах, наш министр финансов так сильно занят, что не может найти время, чтобы принять у себя заместителя начальника Службы Безопасности, и мой официальный запрос о встрече до сих пор находится в работе? — мягко проворковал он. — А теперь послушайте меня, Ирина, личная помощница Виктора Николаевича Круглова. Передайте нашему уважаемому министру, что если он не найдёт время на встречу со мной, то я не поленюсь, и приду к нему уже не как офицер СБ, а как глава второй Гильдии! И для этого визита никакого запроса и соблюдения формальностей мне не потребуется. Я угрожаю? Нет, я пока просто сообщаю вам расклад. В ваших интересах и в интересах Круглова принять правильное решение. Хорошо, я буду ждать. Но, Ирина, поверьте мне, моё терпение закончилось ещё полчаса назад, когда я разговаривал с вами в первый раз! — добавил он вкрадчивым голосом и положил трубку.

— Похоже, она действительно знала, что делала, когда оставляла твою связь с Гильдией, — я холодно рассматривал Ромку. Это всё было бы даже забавно, если бы я не мечтал его в этот момент прибить. Он посмотрел на меня ошалелым, расфокусированным взглядом, после чего схватил личный телефон и набрал чей-то номер.

— Тамара, Гаранин беспокоит, — проговорил он, вставая и подходя к окну. — Ответь мне, пожалуйста, на один простой вопрос: ты когда начнешь работать! — рявкнул он так, что я непроизвольно вздрогнул. Раздался хруст, и Ромка недовольно посмотрел на обломки карандаша в своей раскрытой ладони. — Да? Тамара, я этого не вижу! Почему у нас до сих пор не сформирована материальная группа? Я заместитель начальника СБ и твой непосредственный начальник, и до меня очень плохо доходит, почему именно я должен заниматься составлением смет на канцелярию и хозяйственные нужды? Ты знаешь, сколько ручек нужно на год закупить для СБ? Нет? Зато я знаю, хотя вообще не должен интересоваться этим вопросом! Чтобы завтра я видел полностью укомплектованный отдел и больше не занимался подобными вопросами. А если не успеешь, значит, сама сядешь за таблицы и калькулятор. Времени у тебя свободного слишком много, чтобы гонять чаи и вечно прихорашиваться перед зеркалом! — прошептал он и, развернувшись, подбежал к столу, где надрывался стационарный телефон.

— Зря ты на Тамару сорвался, — хмыкнул я, с нескрываемым злорадством глядя на метания Гаранина по кабинету. — Помяни моё слово, она тебе это припомнит.

В любой другой день я бы сжалился над ним и намекнул, что он не должен заниматься всем этим сам. Я помню, что он всегда в Гильдии даже незначительные вопросы решал лично. Но сравнивать Гильдию и СБ просто некорректно — это несопоставимые понятия, начиная с масштабов, заканчивая слишком многими весьма специфическими нюансами. И, похоже, никто, включая того же Эда, не просто не помогает Ромке, но и не прочитал ему короткую лекцию про делегирование полномочий. Правда, сейчас, сжимая в руках газету, никакого сочувствия я не испытывал и в ближайшее время помогать ему не собирался.

— Гаранин, — ответил Рома на звонок как-то слишком спокойно. Неужели начал выдыхаться? — Вот как, у Круглова нашлось свободное время? Сегодня в восемь он хочет провести встречу в моём кабинете в СБ? Замечательно. Не опаздывайте. Я буду вас с нетерпением ждать. Да, Ирина, и вас тоже. Потому что, если господин Круглов забудет хоть один пункт из того, о чём мы договоримся, отвечать за это в первую очередь будете вы. Всего доброго, — произнёс он напоследок и очень аккуратно положил трубку.

— Есть вещи, на которые можно смотреть бесконечно, особенно на то, как Гаранин работает, — протянул я, глядя, как Ромка откидывается на спинку стула, закрывает глаза и потирает переносицу руками. — Видимо, наш новый министр финансов вспомнил, как закончил его предшественник, и надеется себя обезопасить, назначив встречу на нашей территории.

— Зря надеется, — процедил Ромка. — Ты поиздеваться надо мной пришел? — устало спросил он, не открывая глаз.

— Нет, просто решил поинтересоваться, каким образом ты хочешь устроить на работу в СБ мертвеца? — с улыбкой произнёс я, отлипая от косяка и подходя к Ромкиному столу. — В принципе, чисто теоретически, это вполне возможно, и я знаю парочку способов, но вот тебе они, увы, недоступны.

— Ты о чём сейчас говоришь? — Ромка распахнул глаза и уставился на меня.

— О ком, — я мягко поправил его, сложив на груди руки, всё ещё сжимая в кулаке злополучную газетенку. — О нашем уважаемом Сергее Валентиновиче Вольфе.

— А что с ним случилось? Десять минут назад он прочитал мне заумную лекцию о питательных средах и почти натыкал носом в пустую чашу Петри, рассказывая о каких-то бульонах, — нахмурился Роман.

— Да что ты говоришь? — я широко улыбнулся. — А как ты его вытащил из тюрьмы?

— Как обычно. Оформил официальное постановление согласно третьей статье. У меня это заняло пять минут. С тобой Тамара должна была поговорить. Ты в курсе, что она потащила меня на рандеву с Оракулом, где меня отчитали, как щенка, за то, что я совсем не помогаю бедной девочке, — и он раздражённо дёрнул плечами.

— Правда? Вот так просто? Тогда это что? — я бросил перед ним газету, на которую он недоуменно посмотрел. — Третья страница.

Рома аккуратно развернул газету и углубился в чтение, ни на мгновение не изменившись в лице. Закончив чтение, он прикрыл на секунду глаза, затем медленно и очень аккуратно сложил газету и положил её на стол, стараясь при этом на меня не смотреть. Повернувшись в кресле, Рома нажал на кнопку селектора.

— Литвинову ко мне, живо! — заорал он так, что в приёмной, судя по звуку, кто-то из рабочих что-то уронил на пол. А ведь Гаранин до сих пор в ориентировках проходил как холодный, расчётливый и отмороженный на всю голову псих. Я усмехнулся своим мыслям, вспомнив про сходку у Муратова и это фиаско Громова. — Дима, я здесь не при чём! — тихо проговорил он, поднимаясь на ноги и хватаясь за голову.

Глава 4

Несмотря на некоторый комизм сложившейся ситуации, мне было совершенно не смешно, и я со смешанными чувствами наблюдал за метаниями Ромки.

— Дима, вот к этому я точно не имею никакого отношения, — повторил он, указывая на газету.

— Как это не имеешь отношения? Ты же одобрил это и пустил в печать. Хотя, насколько мне известно, ты же никогда не читаешь то, что подписываешь, — прошипел я, краем глаза замечая, как открывается дверь, и в кабинет влетает наш пресс-секретарь.

— Я всегда читаю то, что подписываю! То, что произошло у тебя с этими переходами из Рода в Род не в счёт, я просто зря поверил тебе на слово, — выпалил Ромка и сжал губы.

— Рома, ты никогда и никого не слушаешь, это я тоже помню, — парировал я. — Тогда ты просто не дал мне договорить.

— Но это же обычная статья, — Ромка развернулся и яростно посмотрел на Литвинову, которая под этим взглядом медленно попятилась к выходу, а он добавил: — Должна была быть. Евгения сказала, что она будет посвящена научному отделу.

— Да, слово «микроскоп» там было написано… четыре раза, я специально посчитал, — холодно произнёс я, после чего смерил пристальным взглядом смутившуюся журналистку. — За мной, оба, — тихо приказал я и, схватив со стола проклятую газету, первым вышел из кабинета, направляясь к выходу из здания, на ходу делая портал из валявшейся на полу длинной палки.

Дойдя до тупика, я обнаружил мусоровоз и задумавшихся о чём-то над пустыми контейнерами рабочих. «Мусор. Не забыть про мусор», — напомнил я себе и жестом подозвал к себе Гаранина и Литвинову.

— Хватайтесь, — и как только Евгения неуверенно прикоснулась к палке, активировал портал. Перед тем как исчезнуть, заметил философские взгляды рабочих. Это были те же самые рабочие, и они уже, похоже, привыкли к моим неожиданным появлениям и исчезновениям, во всяком случае, паники я в их взглядах не увидел.

— Мы где? — начала вертеть головой Литвинова, осматривая место, в котором мы очутились, с профессиональным любопытством.

Очутились мы на крыше огромного, просто монументального строения, занимающего практически всю территорию немаленького, надо сказать, острова. Налетел мощный порыв ветра, и девушку чуть не сбило с ног. Она пошатнулась, и её рефлекторно придержал Ромка, не давая упасть. Смотрел он при этом на меня, начиная всё больше хмуриться. В нашем направлении выдвинулись пять охранников, поднимая автоматы, и одновременно по нашим лицам и фигурам заскользили лучи идентификаторов.

Пока шло опознавание, охранники держали нас на мушке, не говоря ни слова. Спустя минуту один из них, по всей видимости, старший, поднёс руку к уху, куда ему в наушник сообщили, что всё в порядке и в непосредственное начальство не стоит целиться. Он сделал знак, и остальные опустили автоматы, отойдя на свои посты.

— Капитан Симонов, — командир шагнул вперёд и приоткрыл лицо, скрытое за пуленепробиваемым стеклом тактического шлема. — Вам нужно сопровождение, Дмитрий Александрович?

— Нет, я знаю, куда идти, — ответил я, решительно направляясь к выходу с крыши.

— Так где мы? — повторила вопрос Литвинова.

— Как это где? В Республиканской тюрьме, находящейся в ведомстве Службы Безопасности, в которой содержатся опасные, но теоретически полезные для страны заключённые. Ты же сама написала про этот чёртов побег, неужели не узнала единственную телепортационную точку в этом, как казалось ранее, абсолютно защищённом месте? — раздражённо ответил я, поворачиваясь к кутавшейся в лёгкий пиджак девушке. — Заметь, Рома, насколько сильно эта тюрьма отличается от того убожества, где тебя держали во Фландрии.

— Не напоминай, — сквозь зубы процедил Гаранин.

Сюда можно было прибыть только спецтранспортом, или порталом в определённую телепортационную точку. Судя по количеству охраны на крыше, Громов вынудил крёстного наделать порталов, чтобы не трястись много часов до места, когда нужно было посетить тюрьму или отправить сюда очередного заключенного. И похоже, Слава не нашёл причин ему отказать.

— Для справки, Республиканская тюрьма расположена на острове без названия и не отмечена на карте в Северном Ледовитом океане, — довольно буднично добавил я, продолжая идти к выходу.

— Я в курсе, — пробормотала Литвинова.

— Правда? А то я невольно подумал, что географический кретинизм не только у моего зама развит в весьма неприличной форме. Надеюсь, что это не передаётся через воздух при общении. Сколько человек за время существования этого места сбегало отсюда? — задал я вопрос, останавливаясь возле двери.

— Ни одного, — пробормотала Евгения, цепляясь за Ромкину руку.

— Так кто вас надоумил написать о побеге какого-то учёного, который даже магом сильным не является, из тюрьмы, откуда никто никогда не сбегал! — рявкнул я, глядя на Гаранина.

— Я здесь ни при чём! — закрыл он глаза руками, делая глубокий вдох.

— Причём, Рома. Ты отвечаешь за это, как и за всё, что творят под твоей подписью твои подчинённые. Идём, — я открыл дверь и первым шагнул на лестницу.

— Зачем? — прошептала Евгения, но сильно возражать не стала, оглядываясь по сторонам. Её профессиональное, сильно деформированное любопытство затмило даже тревогу, неосознанно возникающую у всех, кто впервые попадал в это место. Впрочем, это я знал ещё в то время, когда в парке смотрел её репортаж, ведущийся возле полыхающего здания СБ, когда ей на голову сыпалось стекло из взрывающихся от нестерпимого жара окон.

— Покажу, куда вас посажу на правёж, — ответил я, начиная спускаться по металлической лестнице. — Попутно, пожалуй, открою тотализатор и буду принимать ставки на то, сколько времени вам обоим понадобится, чтобы выбраться отсюда.

Уточнив у стоящего внизу дежурного, что камера Вольфа располагалась как раз на последнем этаже тюрьмы, я направился прямиком к месту заключения нашего самого гениального учёного, числившегося со вчерашнего вечера мёртвым.

Камера представляла собой светлое, просторное помещение. На одной из стен висел большой телевизор, где в это самое время показывали какую-то детскую научную передачу с мелкими волосатыми разноцветными монстрами в главной роли. Приглядевшись, я вроде смог идентифицировать в них детей неизвестной мне расы. С ними постоянно сюсюкался приятного вида молодой человек, демонстрируя какие-то базовые химические опыты.

Половину одной из стен занимала иллюзия окна с изображением моря, а из мебели здесь присутствовали только кровать и стол со стулом. Ромка с Литвиновой зашли следом за мной, и если журналистка начала сразу осматриваться, отмечая только ей понятные детали, то Ромка хмуро смотрел исключительно на меня.

— Ну что, ребята, вы готовы увидеть, как извергается вулкан? — взревел телевизор.

— Да! — я вздрогнул и повернулся к экрану под восторженный детский крик. Даже представить не могу, что чувствовали великие ученые, глядя на подобное издевательство над наукой.

— Я думал, пытки в моей стране запрещены законом, — прокомментировал я увиденное, разворачивая газету.

— Здесь показывают всего два канала: детский и культуру, — пробормотал Ромка. — Я разговаривал с заключёнными, они находят этот детский канал довольно забавным, лучше, чем заунывные реквиемы, демонстрируемые по культуре. Зачем ты нас сюда привёл?

— Хочу кое-что уточнить. Чтобы ты понял, за что именно тебя Ваня будет убивать. Так, это не интересно, про заслуги Вольфа и его связь с микроскопом я и так знаю. Вот, пожалуй, начнём с этого. « Великий учёный, являющийся сильным магом, никогда не признавал своей вины, и за пять лет, проведённых в одиночной камере, смог разработать план побега, благодаря своей гениальности». Это Вольф сильный маг? Насколько мне известно, он слабый эриль, и это помогало ему не сильно косячить в своих опытах. Скажи мне, Рома, ты можешь пользоваться в этой тюрьме магией? — я повернулся к напряжённому Гаранину.

— Да, как и ты…

— И всё, Рома. Никто, кроме начальника СБ, его заместителя и офицера силового блока в этом месте магией пользоваться не может. Вот такие интересные ограничения ввёл пять веков назад Эдуард Лазарев. И даже он сам, не являясь начальником СБ, ни его заместителем, ни офицером силового блока, не мог использовать здесь свои силы. Так каким, интересно, образом наш достопочтенный учёный смог перебороть это ограничение, являясь всего лишь обычным эрилем? — язвительно спросил я, глядя на сжавшего кулаки Ромку.

— Да я здесь при чём? — вспылил он. В этот момент из телевизора раздались очередные радостные вопли, и Ромка, развернувшись, направил в него внушительного размера молнию, которая оставила после себя лишь обугленный пластик и чёрную дыру в стене. Женя испуганно охнула и отстранилась от Гаранина, за которого до сих пор цеплялась.

— Вандал, — задумчиво протянул я, разглядывая стену. — Это порча казённого имущества, между прочим. Заплатишь неустойку из собственных средств. Ладно, мы выяснили, что магией господин Вольф пользоваться не мог. Идём дальше. «Измученный и измождённый узник суровой судебной системы нашей страны смог преодолеть защиту своей камеры и выбраться на наружную стену через окно». Рома, ты здесь видишь окно? Хотя нет, вы правы. Посмотрите наверх, что вы видите?

— Окно? — пискнула Литвинова, вжав голову в плечи.

— Правда? — скептически посмотрел я на девушку. Она же, в свою очередь, повернулась к Гаранину, словно искала в главе второй Гильдии защиту от меня. — Я вот вижу там зарешеченную бойницу, через которую можно просунуть лук. А теперь представьте себе, как измождённый учёный весом в сто двадцать килограммов, даже если он не ел все пять лет своего заточения, смог похудеть, допустим, килограммов до ста, и сумел протиснуться вот в это, как вы говорите, окно?

— Ну…

— Ладно, допустим, он может здесь пользоваться магией. Произошёл сбой, и он внезапно получил татуировку в виде волка на своей груди, обладающую силой богини Смерти. Допустим. Также допустим, что он всё-таки похудел, смог расширить магией это… хм, окно, чтобы в него протиснуться, а потом, в полёте, вернуть всё как было. Он умеет левитировать? Рома, ты сильнейший из обычных магов в этом мире, умеешь летать? — поинтересовался я у начинающего багроветь Ромки.

— Нет. Это отдельный дар, и им владеет всего десять процентов живущих в настоящее время магов, от силы он не зависит. Дима, я здесь ни при чём, почему ты меня не слушаешь… — пробормотал Гаранин, но я лишь поднял руку, заставляя его тем самым замолчать.

— Допустим, что он входит в эти несчастные десять процентов, умеет летать и может удержать все свои измождённые сто двадцать килограмм, — я сделал из газеты портал и сунул её в руки этим двум гениям. Непосредственно внутрь здания я сделать портал не мог, как этого не мог сделать никто, а вот отсюда вполне могу переместиться куда угодно в пределах тюрьмы.

Мы снова переместились на крышу. Ледяной ветер завывал, но защита спасала от переохлаждения, поэтому здесь было всего лишь немного некомфортно находиться.

— Прямо под нами находится камера Вольфа, — я ткнул пальцем под ноги. — А теперь объясните мне, каким образом, выпрыгнув в окно, он смог долететь до земли и не разбиться вон о те скалы.

Ромка, схватив за руку Литвинову, подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. До моря было метров сто. А берег состоял из острых валунов. Гаранин так крепко держал нашего пресс-секретаря за руку, что мне даже показалось, что он её сейчас просто сбросит вниз. Но вроде обошлось. Отпустив руку девушки, Рома резко повернулся ко мне, и я продолжил разнос:

— Допустим, что он всё-таки долетел до воды и не разбился. Хотя это чисто теоретически невозможно, потому что внизу установлен антимагический барьер на высоте пяти метров, который даже мы с тобой не сможем преодолеть. Возможно, Вольф сильнее тебя, Рома, а ты, насколько мне память не изменяет, до этого момента считался сильнейшим простым магом в мире. Более того, он, судя по статье, вообще сильнейший маг в мире, — добавил я издевательским тоном. — А теперь покажи мне, куда должен был плыть обессиливший и истощённый узник?

— На сушу? — Ромка отвечал сквозь зубы и был настолько красным, что, казалось, ещё чуть-чуть — и у него из ушей пар повалит. Или снова инсульт произойдёт, что более вероятно.

— Покажи мне направление.

— Э, на запад? — и он почему-то показал мне на юг.

— Правильно! На восток он должен был плыть, — я подошёл к нему и развернул его руку, показывающую предположительное направление, — и не тыкай мне югом! Ну, хорошо, допустим, он выбрал правильное направление. Сколько миль ему нужно плыть до берега?

— Пять? — предложила Литвинова, что-то про себя просчитывая.

— Ты абсолютно права, конечно же пятнадцать! Я ещё могу поверить, что, если мы выкинем отсюда Гаранина, он сможет благодаря своей физической форме и магии добраться до берега в ледяной воде. Особенно, когда за ним в качестве допинга поплывёт стая акул. Вон, видишь, плавники торчат над водой? Мы их специально прикармливаем, — я злорадно улыбнулся, глядя, как вытягивается Ромкино лицо.

— Дима…

— «Спустя пару часов после побега, береговая охрана обнаружила прибивший к берегу труп, в котором опознали беглеца». Не доплыл, — резюмировал я. — А что не написали, какой именно жуткой смертью он погиб? Его акулы не доглодали или сердце изможденного узника весом в сто двадцать килограммов не выдержало? — я бросил в Ромку газету, сложив на груди руки. — Ты понимаешь, что это подрыв репутации всей структуры СБ?

— Не держи меня за идиота. Я это прекрасно понимаю, — прошипел Рома, комкая газету в руке. — Но, Дима, обычным гражданам плевать на подобные нюансы…

— На них не плевать заинтересованным лицам, Рома! Которые, в отличие от обычных граждан, прекрасно знают, как здесь всё устроено! И им на радость только, что представили полную несостоятельность Ивана Рокотова, отвечающего за охрану этой тюрьмы! — я уже орал, не сдерживаясь. — Надеюсь, вам обоим понятно, за что Ваня вас убьёт максимально жестоко? — добавил я более спокойно.

— Но я…

— Да, я уже слышал, что ты не виноват. Виноват, Рома. Ты должен был ознакомиться с тем, что подписываешь! — Надеюсь, сейчас он научится читать абсолютно все документы, которые ему приносят на подпись. — А ты чем вообще думала, когда пускала это в печать? Признайся, твоё второе имя Тихон Глагольников, и ты пришла в СБ, чтобы находиться в непосредственной близости к предмету своего обожания, то есть ко мне? — повернулся я к кусавшей губы Литвиновой.

— Я… Да никто, даже издатель, не знает, кто такой этот Глагольников! — возмутилась она. Похоже, это сравнение смогло привести её в чувства. — Насчёт статьи я обратилась в отдел аналитики непосредственно к Егору Викторовичу. Он сделал расклад на Вольфа и сказал, что лучше бы он умер. Ну вот… он умер.

— Женя, Дубов вряд ли имел в виду именно это, — простонал Ромка, бросая в неё уже потрёпанную газету. — И могла бы просто написать, что учёный умер, подавившись косточкой, или у него случился инфаркт в конце концов.

— В тридцать пять лет? — деловито уточнила она. — Я напишу опровержение…

— Егор, скажи мне, пожалуйста, — я достал телефон, набрал номер Дубова и включил громкую связь, — что именно ты сказал Литвиновой после расклада на Вольфа?

— Ох, я только что прочитал эту великолепную статью, — протянул Егор. — Не нервничай, Дима. У меня выходит вероятность почти на сто процентов, что никто даже не задумается над тем, что произошло. Вольф же в итоге умер, значит, единственный побег так и не свершился, — поспешил он успокоить меня. — А Жене… В общем, она неправильно меня поняла и не дослушала. Там вообще всё неоднозначно выходит. Освобождение Вольфа явно взбудоражит верхушку правительства. Меня подобный расклад в девяносто восемь процентов немного выбил из колеи, и я решил уточнить, чем именно не угодил любитель микроскопов правящей элите.

— Правящая элита — это, по факту, Древние Рода, — тихо произнёс Ромка.

— Привет, Рома. Нет, на этот раз ты ошибаешься. Конкретно этот случай выгоден не им, а тем, кто пытается сделать из нашей страны жалкое подобие Фландрии. Именно министерство юстиции требовало смертную казнь за его преступление. Я выяснил, что он работал перед своей посадкой над универсальным накопителем, — ответил Егор. — Я так и не понял, что именно он хотел сделать, но у него практически получилось создать какой-то аналог магической неиссякаемой батарейки. Что-то типа источника эфирита, заключённого в специальную ёмкость.

— И этим накопителем сможет в теории воспользоваться любой маг, — задумчиво проговорил я. — Будь нечто подобное у Лео, например, он отстал бы уже от Романа с просьбами наделать ему порталов.

— Почти все, Дима, кроме Тёмных. Но им накопители и не нужны особо. Правда, сделать его стабильным у Вольфа не получалось, именно на этой почве возник конфликт между ним и его оппонентом. В итоге микроскоп, смерть, в общем, вы поняли. Те, кто выступает против магов и пытается провести законы, ущемляющие их права, не смогут принять тот факт, что на тебя будет работать помимо всех прочих ещё и учёный, способный усилить даже самых слабых магов в десятки раз, — выдохнул Егор и чем-то зашелестел.

— Спасибо, Егор. На будущее, всегда начинай с истории создания вселенной и постепенно подходи к сути, когда тебя будут просить сделать какой-нибудь расклад наши весьма одарённые сотрудники, — сказав это, я сбросил вызов.

— И? — изогнул вопросительно бровь Ромка, сложив на груди руки.

— Оформляй Вольфа. Если правительство настолько против его работ, то он нам точно пригодится. Проведи его через программу защиты свидетелей и состряпай ему новую личность. Я с ним сам поговорю, узнаю, что он лично думает обо всём этом, — подумав, я принял решение.

— Дмитрий Александрович, вы же меня не уволите? — внезапно спросила Женя.

— С тобой мы поговорим отдельно, когда просчитаем отдалённые последствия. Возможно, нам понадобится ещё несколько статей, чтобы минимизировать причинённый репутационный ущерб. И не надейся, пока всё не исправишь, никуда ты не уйдёшь, — высказавшись, я создал портал в СБ и сразу же его активировал. У Ромки есть все возможные допуски, думаю, Литвинову он одну здесь не бросит.

Глава 5

Я вошёл в приёмную, и не увидел Эда на месте секретаря. Зато на диванчике сидела Тамара и очень красивая женщина. Выглядела женщина лет на тридцать. Бледная кожа, тёмные волосы, тёмные глаза, точёная фигурка, а ещё она та-а-а-к на меня посмотрела, что мне на мгновение сделалось жарко.

— Где? — я кивнул на стол, обращаясь к Тамаре.

— Не знаю, когда мы подошли, здесь никого не было, — ответила Леонтьева, поднимаясь с диванчика. — Я не представила вам ещё одну кандидатку. Маргарита Владимировна Хрущёва, и, Дмитрий Александрович, вы должны утвердить её лично. Виза Романа Георгиевича в данном случае не будет иметь веса.

— Даже так, — я удивлённо приподнял брови, протягивая руку, куда Тамара сразу положила дело. — Пройдёмте в кабинет, здесь не слишком удобно.

Я указал на дверь и первым вошёл в свой кабинет, сразу же направляясь к столу. Тамара и Маргарита вошли следом, при этом Хрущёва продолжала пожирать меня глазами.

— Не смотрите так на меня, а то я начинаю нервничать, — я улыбнулся краешками губ.

— Я последнее существо на этой планете, кого вам стоит опасаться, Дмитрий Александрович, — ответила она глубоким низким голосом. И тут мой взгляд встретился с её взглядом. Она сразу же опустила глаза, слишком быстро, чтобы это можно было посчитать случайностью. — Хрущёва, — проговорил я задумчиво, — знакомая фамилия.

Указав им на стулья, я сел в своё кресло и открыл дело. Долго всматривался в ровные строки, написанные каллиграфическим почерком, потом преувеличенно медленно закрыл его, придавив пальцем.

— Сколько вам лет на самом деле? — спросил я тихо, не отрывая пристального взгляда от красавицы.

— Пятьсот четырнадцать, — ответила она, поднимая глаза, но не встречаясь со мной взглядом. — У меня безупречная репутация.

— Верю, — я слегка наклонил голову набок. — Иначе бы вы порога этого здания не переступили, — сказав это, я повернулся к новоиспечённому офицеру, отвечающему за кадры. — Тамара Дмитриевна, а вы вообще в курсе, что Маргарита Владимировна — вампир?

— Да, — Тамара недоумённо посмотрела на меня. — Именно поэтому я привела её к вам. Маргарита Владимировна — специалист высочайшего класса в криптошифрах. Она вполне может возглавить этот неспокойный отдел. Она принадлежит весьма богатому и уважаемому клану. И её присутствие будет прекрасной демонстрацией лояльности нового руководства к представителям других рас.

— Тамара Дмитриевна, за что вы так сильно ненавидите этих бедолаг из криптошифровального отдела? — я почувствовал, что от всех сегодняшних потрясений у меня начинается мигрень.

— Простите, Дмитрий Александрович, что? — Тамара моргнула.

— Ничего, это был риторический вопрос. Тамара Дмитриевна, идите, я хочу поговорить с Маргаритой Владимировной наедине. О своём решении я вам сразу же сообщу, как только приму его. — Леонтьева быстро вышла из кабинета, а я снова повернулся к Хрущёвой. — Маргарита Владимировна, зачем вы на самом деле сюда пришли? — спросил я тихо. — Вы аристократка из Древнего клана. Вам вообще не нужно работать. Я слышал о Хрущёвых, правда, наши дела не пересекались, но мне и в голову не могло прийти, что вы те самые Хрущёвы, — я потёр виски. — И вы, скорее всего, знаете, кто я. Вы пришли позлорадствовать?

— Нет, — она медленно покачала головой. — Вы правы, я знаю, кто вы. Такое сходство с императором Григорием невозможно скрыть. Саму структуру Службы Безопасности, её сущность, её магию создал Лазарев. Когда я смотрела репортаж, то… Вы можете мне не верить, но я рыдала, видя, как какие-то… хм… так надругались над тем немногим, что осталось от императоров. К тому же я патриотка, и мне небезразлично то, что происходит с нашей страной.

— И вы хотите, чтобы я поверил в то, что вы переживали, глядя на то, что осталось от детища того самого Лазарева, который практически уничтожил когда-то давно ваш клан? — я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, закрываясь не только от неё, но и от всего остального мира.

— Я вам уже сказала… — она не успела договорить, когда дверь открылась, и в кабинет вошёл Эдуард.

— Дима, Ксения готова проводить вскрытие. Сейчас я найду Ивана, он где-то бегает, и вы можете идти в морг, — и тут его взгляд упал на замершую вампиршу. Брови Великого князя поползли вверх, ритуальный кинжал словно сам собой оказался в руке, а вокруг него задрожала дымка Тьмы. — Я тебя помню, — прошипел он. — Ты тогда была… моложе.

— Зато вы, ваше высочество, совершенно не изменились, — язвительно ответила она, не сводя прямого взгляда с Эдуарда.

— Что эта дрянь здесь делает? — рявкнул Эд, поворачиваясь ко мне.

— Пришла устраиваться на работу, — я с непередаваемым удовольствием наблюдал всю гамму чувств, пробежавшую по обычно спокойному лицу брата.

— Что⁈ — он вытянул руку, направив кинжал на Маргариту. — Дима, она Хрущёва! Эти скоты объединились с недоносками Некрасовыми и решили устроить самый настоящий мятеж! При этом побочные жертвы ни тех, ни других не интересовали!

— Вы блестяще справились с этой жалкой попыткой привлечь внимание Лазаревых, — в той же язвительной манере ответила Маргарита. — Но вы, ваше высочество, по какой-то странной причине не тронули детей, а я в то время всё-таки была ребёнком. А позже ваш брат реабилитировал мой клан. Нам вернули замок и земли, и разрешили служить, в том числе в Службе Безопасности. И ни разу даже Оракул не усомнилась в преданности мужчин моего клана, посвящая их в офицеры.

— Что я только что услышал? — простонал Эд, переводя взгляд на меня. — Вампиры, мало того, Хрущёвы, служили в СБ в офицерских званиях? Это какой-то кошмарный сон, и я обязательно проснусь. А ещё лучше, вернусь в прошлое и завершу дело, которое не смог завершить из-за этой позорной сентиментальности.

— Времена изменились, — спокойно продолжила Маргарита. — Сейчас служить могут не только мужчины. После того чудовищного взрыва я не могла просто так сидеть дома и пришла. К тому же… — она замолчала, а затем продолжила, — я вас узнала на той записи из детского дома. — Лучший способ борьбы с собственными страхами — это столкнуться с ними лицом к лицу. К тому же я действительно патриотка.

— Дима, почему ты молчишь? — процедил Эд, глядя на меня.

— А что мне отвечать? — я снова открыл её дело. — Я помню о твоих сложных взаимоотношениях с вампирами, но Эд, они такие же граждане нашей страны, как и все остальные.

— Повтори, — дымка силы смерти рассеялась, но кинжал в ножны так и не вернулся. — Я что-то упустил при изучении существующей действительности?

— Эд, ты видел Хмыря. Он вполне легально живёт на материнском болоте и болотах, прилегающих к материнским. Я специально узнавал. У болотников договор с правительством: не больше трёх утопленников на каждое болото в год. Остальных идиотов они обязаны вытаскивать. И да, Эд, они платят налоги.

— И они? — он снова ткнул кинжалом в сторону притихшей Маргариты, не сводящей с него странного взгляда. Я, если честно, не понимаю, о чём она думает, глядя на человека, пять сотен лет назад чуть ли не собственноручно вырезавшего её семью.

— Они тем более, — я усмехнулся. — Эд, как ты умудрился пропустить такой большой пласт в современном законодательстве, как права и обязанности малых рас?

— А, это теперь малые расы называется, — кинжал со свистом влетел в ножны, а Эдуард протёр лицо руками. — Что произошло с этим миром⁈

— Эд, ты помнишь того оборотня, ну, когда я тебя впервые встретил во плоти? — я задумчиво смотрел на него. Похоже, он действительно не придал этому значения и даже не пытался выяснить. Эдуард напряжённо кивнул. — А ты помнишь, что фландрийский полицейский узнал в нём оборотня, и его не охватила паника, или что там должно охватывать человека. И потом, Гвэйн прекрасно жил в школе. Думаешь, Троицкий ничего про него не понял?

— Я думал, что это из-за того, что ты всегда рядом с Гвэйном, — Эд снова протёр лицо руками. — Но тот полицейский, он не знал, что мы Тёмные, ты прав.

— Оборотни частично сохраняют человеческий разум в ипостаси волка. Они почти не опасны. Укус сейчас используют экстремалы, которые сами хотят стать оборотнями. Ну или безнадёжно больные. Это ты сам знаешь, что уже первый оборот способен излечить от любых смертельных заболеваний, — ответил я, стараясь не обращать внимание на изучающе смотрящую на нас вампиршу. — Всё очень регламентировано. Подписывается куча бумаг, и, в общем, там бюрократии больше, чем при получении дополнительного финансирования государственной структурой.

— Охренеть, — прошептал Эдуард, упал на стул и расхохотался. — Это просто, просто…

— Да, в каждой губернии выделены специальные огороженные территории, где оборотни могут спокойно предаваться слиянию с природой, не боясь кому-то навредить. Единственное, чему тот полицейский удивился, это тому, что оборотень предпочитает болтаться по городу, вместо того чтобы релаксировать в парке. Пусть даже в сопровождении, — я посмотрел на Маргариту. — С вампирами сложнее. Всё-таки кровь нужна им постоянно, просто для продления существования.

— И как же вы выкручиваетесь? — глаза Эдуарда мрачно сверкнули, когда он посмотрел на недобитую им когда-то Хрущёву.

— Уже давно существует оплачиваемое донорство, — она пожала плечами. — У нас есть специальный банк крови. Нам же её немного нужно, где-то двести грамм в неделю. У каждого вампира есть специальная карточка для получения своей порции. Ну и плюс мы платим специальный кровяной налог, на тот случай, когда уже всё, никак невозможно терпеть, и больницы вынуждены нас «подлечивать». У богатых кланов, вроде моего, наняты специальные слуги, позволяющие время от времени удовлетворять наши охотничьи инстинкты. Всё в рамках договора, абсолютно добровольно и за большие деньги, — она подняла руку, когда Эдуард хотел что-то сказать.

— Ну и плюс клубы, — поморщившись, добавил я.

— Клубы? — Эд потёр виски, похоже, не только у меня болела голова.

— Да, тематические заведения, — я открыл лежащую на столе газету и ткнул пальцем в рекламу одного из таких. — Вампиров всегда ассоциировали с Тёмными. Уж не знаю почему, — добавил я, покосившись на одного Тёмного, для которого хороший вампир — это мёртвый вампир, и это было отнюдь не метафорой. — Культ Тёмных, культ смерти, культ подчинения вампиру, его жертвы… некоторые находят это увлекательным, привлекательным и жутко сексуальным. К тому же, вампиры, как правило, очень красивы, — и я слегка поклонился Маргарите, говоря тем самым, что оценил её красоту. — Там опять же подписывается куча бумаг, добровольных согласий и тому подобные вещи.

— О, Прекраснейшая, это ни в какие рамки не лезет, — простонал Эдуард. — То есть ты хочешь сказать, что я сейчас не могу убить просто так какого-нибудь зарвавшегося кровососа?

— Нет, — мы с вампиршей отрицательно покачали головами.

— Так, стоп, а если я обращусь во вторую Гильдию? — Эд прищурился.

— Боюсь, у них нет специалистов достаточной квалификации, чтобы даже причёску Маргарите Владимировне испортить, — пробормотал я.

— Думаю, Рома сделает исключение для своего родственника и сам займётся этим заказом? — вкрадчиво предположил Великий Князь.

— Нет, я не считаю, что Роману стоит это делать, — спокойно ответил я.

— О, только ради того, чтобы увидеть настолько ошарашенное лицо Эдуарда Лазарева, стоило сюда прийти, — негромко рассмеялась Хрущёва.

— Не нарывайтесь, Маргарита Владимировна, а то в состоянии аффекта Эдуард может такое сделать… И у него справка есть, так что он вряд ли будет подсуден, — слегка остудил я её. — Вы знаете, что вам придётся давать очень серьёзную клятву, если вы всё ещё хотите служить здесь.

— Многие мужчины моего клана приносили эту клятву самому Оракулу, конечно, я знаю, на что иду, — фыркнула Маргарита.

— Хорошо, идите в отдел кадров и скажите, что вы приняты на испытательный срок, — я открыл её дело и поставил подпись. После чего протянул ей документы. — Это отдадите Тамаре Дмитриевне.

— Вы не пожалеете о своём решении, Дмитрий Александрович, — она встала и снова окинула меня очень плотоядным взглядом. Покосившись на Эдуарда, Маргарита быстро вышла из кабинета, решив больше не искушать судьбу.

— Мне нужно время, чтобы смириться, — после минутного молчания сказал Эдуард. — Дима, ты понимаешь, что это извращение — использовать Гаранина на бумажной и административной работе?

— Эд, мы уже говорили об этом. И я своего мнения не изменю, — я внимательно посмотрел на него. — Мне и в голову никогда не придёт убрать, например, Ваню и его ребят с тех должностей, которые они занимают. Но Рома не подходит на роль палача. И оставим эту тему, я не хочу к ней возвращаться. Найди Ваню, я спущусь в морг через десять минут. Пора заканчивать с этим, дальше тянуть уже нельзя.

— Как скажешь, — Эдуард поднялся на ноги и пошёл к двери. — Вампир-патриот, это какой-то кошмар. И чем Вовка думал, когда такое устраивал? Почему я его не прибил, когда была такая возможность? В конце концов, у моего отца был ещё один сын!

* * *

Эдуард вышел в коридор и практически сразу наткнулся на Романа. Гаранин стоял, сложив руки на груди, глаза сверкали от злости, и он был такой красный, что казалось, из ушей пар вот-вот повалит. Возле него стояла Ванда, и притормозил Залман. Увидев Шехтера, Эд сразу же направился к нему.

— Где Рокотов? — спросил Великий Князь без предисловий.

— Пытается выбрать между ножами, пистолетом и тэкко, — Залман ухмыльнулся.

— Зачем? — Эдуард приподнял бровь. Ему хватило вампирши, принятой Димой начальником отдела, чтобы ещё и свихнувшегося Рокотова получить в нагрузку.

— Чтобы убить Романа. Или эту сексапильную журналистку, или их обоих, этот вопрос он тоже пока не решил, — и Залман рассмеялся. — Он сейчас в оружейной, пытается взять себя в руки. Получается у него плохо, поэтому, Рома, вазелин ты точно не получишь.

— Я здесь ни при чём! — процедил Роман, покраснев ещё больше. — Пускай Литвинову убивает! Я всего лишь работал по протоколу!

— Ты не проверил, что хочет пустить в печать наша Женечка, — проворковал Залман. — И пора тебе уже примерить на себя первое правило управленца: «Виноват всегда ты».

— Меня только что пропесочил Дима, — Рома опустил одну руку, второй потёр переносицу. — Меня так не строили вообще никогда! Как ребёнка, — простонал он. — И я не дамся Ивану Михайловичу, так можешь и передать ему.

— Если сумеешь спрятаться, и он тебя быстро не найдёт… — задумчиво произнёс Залман. — Шанс призрачный, но он у тебя есть, что ни говори.

— Что произошло? — Эд нахмурился. Так уж получилось, что инцидент прошёл мимо него, и он не понимал, что такого натворил Гаранин. Потому что Дима пребывал не в лучшем настроении, и это было видно невооружённым взглядом.

— Когда Гаранин вытаскивал учёных, воспользовавшись их правом на условно-досрочное освобождение по государственной необходимости, он не проверил, что написала в своей статье Литвинова об открытии научного отдела, — Залман смотрел на Гаранина насмешливо и одновременно с жалостью. — В итоге она написала, что один из них сбежал из тюрьмы и умер, поставив Рокотова в весьма неприятную позитуру. У Вани, как ты понимаешь, ещё ни разу ни один заключённый не сбегал.

— О, заткнись, — процедил Гаранин.

— Кстати, мы тут с ребятами немного поспорили, выиграл Бобров, который поставил на то, что Дима продержится больше десяти минут и не устроит головомойку с порога. Остальные думали, что Дима у нас не настолько сдержанный, — добавил Залман, похлопал Романа по плечу и пошёл дальше по коридору.

К Ванде в это время тихонько подошла Лана, биохимик в возрождающемся научном отделе. В руках она несла какие-то бумаги, похоже, на подпись.

— Рома, я не смог отстоять тебя у Димы, он считает, что-то, чем ты сейчас занимаешься, — это твоё призвание, — медленно протянул Эд. — Но от Ивана я тебя и не буду защищать. Как ты вообще допустил, что непроверенная статья пошла в печать?

— Ну хоть ты не добивай меня, — Роман выдохнул, пытаясь успокоиться.

— Рома… — Ванда тронула его за руку.

— Вэн, не вздумай открыть рот! — рявкнул плохо себя контролирующий Гаранин. — Я скоро сдохну. Мне срочно нужны помощники, и я, кажется, знаю, где их искать. Если Дима будет спрашивать, я в Гильдии, — и он схватил с пола какую-то щепку, сделал портал и исчез с характерным хлопком.

— Похоже, я зря открыл ему допуск к телепортации из здания, — покачал головой Эд.

— Он так грубо с тобой разговаривал, — громким шёпотом произнесла Лана, обращаясь к Ванде.

— А, это ничего, — Ванда отвечала спокойно, глядя на то место, где только что стоял Гаранин. — Он быстро отходит. Правда, в таком состоянии я его ещё ни разу не видела. И вместо того, чтобы погладить его по шёрстке, сказать, что всё будет хорошо, и он всё-таки молодец, все, абсолютно все, умудрились потоптаться по живому. Надеюсь, он никого не убьёт, у него же могут возникнуть из-за этого проблемы, — добавила она тихо и поспешила к своему кабинету.

— Эдуард Казимирович, мы составили примерную смету, — Лана повернулась к Эду. — Дмитрий Александрович говорил, что должен с ней ознакомиться. Он сейчас на месте?

— Боюсь, он сейчас занят, — рассеянно проговорил Эд, заметив в конце коридора взвинченного Рокотова. — Оставьте бумаги у меня на столе, Лана Андреевна, я передам их Дмитрию Александровичу. Ваня! Подожди.

Он быстрым шагом направился к Рокотову, оставив Лану одну. Девушка пожала плечами, зашла в приёмную, положила папку на стол секретаря и быстро вышла. У неё много дел, она наукой сюда приехала заниматься, и такие вещи, как сметы, волновали её мало. Но Лана не могла не признать, что резкость Романа в отношении Ванды слегка приподняла ей настроение. Всё-таки Рома ещё в том дурацком клубе произвёл на неё впечатление, и она не оставляла надежды познакомиться с ним поближе.

* * *

Когда я спустился в морг, Рокотов уже ждал меня там. Он стоял возле стола, на котором было расположено обнажённое тело Громова, и разглядывал покойника с мрачным выражением, застывшим на лице.

Я же внимательно осмотрел помещение. Белые стены, выложенные кафелем, два прозекторских стола, стоки на полу, много какого-то оборудования на столиках, расставленных по периметру. На разложенные на специальном столике страшные инструменты я старался не смотреть.

— Ну что, приступим, — негромко сказала Ксения. Разноцветные волосы были спрятаны под шапочку, и она выглядела сейчас предельно сосредоточенно. Кивнув в знак согласия, я подошёл поближе. — Протокол вскрытия номер один, — отчётливо произнесла наш штатный судмедэксперт, активировав записывающее устройство. — Проводится Фроловой Ксенией Анатольевной в присутствии Наумова Дмитрия Александровича и Рокотова Ивана Михайловича…

Я старался сосредоточиться, но когда Ксения сделала первый разрез, не выдержал и отвернулся. И лишь спустя минуту взял себя в руки и заставил внимательно смотреть.

— Это что за точки? — Рокотов периодически наклонялся и указывал Ксении на интересовавшие его места.

— Маленькие кровоизлияния, — ответила она, внимательно изучая ткань спавшихся лёгких. — Такие же я обнаружила в трахее и в носовой полости, смотрите, — и она показала нам на свои находки.

— Всё-таки ядовитый газ, — Ваня кивнул и выпрямился. Не то чтобы мы не были уверены, но получить подтверждение было необходимо.

— Да, и я даже знаю какой именно, — Ксения говорила, глядя при этом на меня. — Официальное заключение выдам после проведения токсикологии, но уже сейчас могу сказать, что это был «Туман смерти». Основой в нём является зарин, в который намешали умельцы второй Гильдии много всего. Самое главное, они сумели сделать получившуюся смесь стабильной. Он действует гораздо быстрее зарина. И убивает, как ни странно, более милосердно. Жертвы почти сразу теряют сознание и не чувствуют, как эта дрянь их добивает.

— Вряд ли это сделано убийцами из человеколюбия, — мрачно усмехнулся Иван. — Скорее всего, для того, чтобы жертвы не смогли поднять шум.

— Откуда вы знаете, как действует этот «туман»? — спросил я, так старательно абстрагируясь от происходящего, что голос звучал на редкость спокойно и холодно.

— О, я знаю про этот яд всё, — протянула Ксения. — В том деле, когда Гаранин буквально размазал меня в суде, как раз применяли эту гадость. Я изучила его вдоль и поперёк, разложила на молекулы… И всё-таки я считаю, что название слишком пафосное.

— Мы говорим о Гильдии, — сухо напомнил я. — Им нужно как-то оправдать своё существование, почему бы не через такие вот названия. Но внутри многие из них понимают, что этого недостаточно. Иначе Роман не остался бы один, предложив своим людям индульгенцию и службу под началом Ивана Михайловича.

— Да, наверное, вы правы, Дмитрий Александрович, — наши взгляды встретились, и Ксения улыбнулась. — Я всё равно вас однажды раскушу, — пригрозила она мне.

— Не нужно меня кусать, Ксения Анатольевна, я всё ещё женат и люблю свою жену, — перебил я её. — Давайте продолжим. У нас у всех очень много работы.

— Разумеется, — она снова улыбнулась, и мы снова склонились над телом Андрея Николаевича, стараясь не пропустить ничего важного.

Глава 6

Гаранин переместился неподалёку от места, где ещё совсем недавно стояло главное здание Гильдии убийц. Сейчас здесь проходили масштабные работы по его восстановлению. Рома решил, что отстроить заново монументальное здание будет гораздо проще, чем искать новое место и переоформлять целую кучу официальных документов в связи со сменой адреса. На это у него времени просто не хватало. Да и постройка здания — это всё-таки дольше, чем покупка нового, а значит, позволит ему не открывать Гильдию для заказов максимально продолжительное время.

Обойдя огромный котлован, машины спецтехники и переругивающихся рабочих, Гаранин зашёл в здание, где раньше располагался офис модельера Савина, закрывшийся несколько дней назад вместе с Гильдией. Свой поступок Савин никак не прокомментировал и с Романом после взрыва в СБ ни разу не связывался, что не могло не радовать главу второй Гильдии.

Гаранин арендовал в этом здании все доступные помещения, чтобы обеспечить рабочими местами офисных сотрудников его организации, и теперь поднимался на второй этаж, где должен был расположиться отдел кадров.

Тихонько поприветствовав работающих здесь девушек, Роман схватил два чистых бланка и, быстро заполнив их, направился в соседнюю комнату, где должны были находиться Женя и Ольга.

— Ты ничего не хочешь нам сказать? — хмуро поинтересовался Ожогин, разглядывая своего начальника и друга, вошедшего в их с Ольгой малюсенький кабинет. Сейчас он был полностью завален папками и бумагами, которые только чудом удалось вытащить из-под завалов, оставшихся после пожара, и всё время у них уходило на то, чтобы разобрать эти завалы. — Я тебя больше недели не видел, и ты не берёшь трубку, когда я тебе звоню. Ты же не думаешь, что, если пустишь всё на самотёк, то станет лучше? Не станет, Рома. Ты должен хоть немного интересоваться тем, что происходит в твоей Гильдии. Понять не могу, как твоя метка тебя ещё не убила?

— Ознакомьтесь, — тихо проговорил Роман, не ответив Ожогину, передавая им бланки и садясь на край стола, за которым работала его секретарша. Он вообще старался не думать о Гильдии и о своей связи с ней, но периодически загорающаяся метка не давала ему об этом забыть. Роман сам терялся в догадках, как у него получалось балансировать по краю, так и не нарушив ни один пункт в Уставе, который мог привести к его смерти.

Женя с Ольгой переглянулись и принялись изучать протянутые им бумаги. Они прочитали написанное один раз, потом ещё и ещё…

— Я что-то сделала не так? — Ольга подняла глаза на Гаранина и сжала губы, когда метка на её руке вспыхнула и исчезла, не оставив и следа.

— Почему ты так решила? — удивлённо посмотрел на неё Роман, рассматривавший до этого свои ногти. Дурная привычка чем-то себя занять, находясь в режиме напряженного ожидания, никак не хотела отступать. Хоть кинжал заводи, и играй им, как это делает Эдуард, заставляя невольно напрягаться окружающих.

— Ну, вы меня только что уволили, — пробормотала Ольга и потёрла глаза, на которых выступили слезы. — Я никогда не думала, что вы меня просто когда-нибудь выгоните, ничего не объяснив. Гильдия — моя жизнь, и вам это известно…

— Рома, — Женя поморщился, когда и его метка исчезла. Связь с Гильдией разрушилась, после того, как он ознакомился с приказом об увольнении, подписанным усиленной магической подписью. — Ты знаешь, что ты козёл?

Ожогин говорил обманчиво мягко, хотя именно сейчас хотел придушить Романа голыми руками. Сначала правда усыпить, возможно, отравить, отпинать и потом уже задушить.

— Мне об этом как-то говорили, — усмехнулся Гаранин. — Мне нужна помощь, и я не могу никого больше попросить о ней, кроме вас двоих.

— Поэтому ты нас уволил? — поинтересовался Женя, поднимаясь на ноги и бросая бумагу на стол. — Увольнительные хотя бы заплатишь?

— Я хочу, чтобы вы работали на меня в СБ. Как вы понимаете, с меткой Гильдии это будет трудновыполнимо, — Гаранин посмотрел ему прямо в глаза, сложив на груди руки. — Мне нужен секретарь и личный помощник. Ничего в ваших обязанностях практически не изменится…

— Что? — охнула Ольга и приложила ладони к покрасневшим щекам. Все эти долгие две минуты она едва сдерживалась, чтобы не впасть в обычную не свойственную для неё истерику, а сейчас находилась в состоянии близком к шоковому. — Вы хотите нас принять на работу в Службу Безопасности?

— Если вы против, то скажите, и я снова приму вас на работу в Гильдию, — пожал Гаранин плечами. — Я должен был вас уволить, чтобы хотя бы поговорить об этом. Всё-таки ваши клятвы серьёзнее, чем у обычных исполнителей. И по старому Уставу я вообще должен был вас убить, если бы вы только задумались о смене места работы.

— Рома, ты заболел? — осторожно поинтересовался Женя, вновь беря в руки приказ об увольнении. — Какая Служба Безопасности? Меня из полиции уволили после первой смены с волчьим билетом.

— И что? Я вообще до сих пор остаюсь главой Гильдии, — Роман раздражённо провёл рукой по волосам. — А ты даже не думай говорить о том, что ты дочь бывшего главы и вообще ничего не умеешь, кроме как перебирать бумажки и отвечать на звонки, — повернулся он к растерянной Ольге, обводившей в это время потерянным взглядом свой новый кабинет.

— Но я действительно ничего больше не умею…

— Ты прекрасно варишь кофе. Дима меня просто похоронил в бумагах. Наверное, я в чем-то перед ним провинился, и он решил меня так изощрённо наказать… Мне нужна помощь, чтобы во всём разобраться и не свихнуться. Женя, — он указал пальцем на задумавшегося Ожогина, — ты будешь моей связью с Гильдией. К тому же, ты лучше меня разбираешься в законах. И хватит уже играть у меня на нервах, — неожиданно вспылил Рома и соскочил со стола. — Говорите «да», и закончим с этим.

— А кто будет работать на моём месте? — пробормотала Ольга, прижимая к груди приказ об увольнении, словно боялась, что это сон или глупая шутка её начальника, и он сейчас выхватит бумагу у неё из рук и со злорадным смехом разорвёт. — Я не могу оставить это место просто так. Я посвятила всю свою жизнь Гильдии…

— После того как ты начала встречаться с Эдом, то стала странной и невыносимой, — простонал Рома, выходя из кабинета, громко хлопнув дверью. Женя с Ольгой переглянулись, но остались на своих местах.

— Я не встречаюсь с Эдуардом, — пробормотала Оля и вновь начала перечитывать приказ об увольнении, не обращая внимания на внимательно смотревшего на неё Ожогина.

Гаранин в это время ворвался в отдел кадров и остановился в проходе, пристально обводя замерших девушек взглядом ещё больше посветлевших глаз.

— Ты, — он ткнул пальцем в неприметную девушку лет двадцати, сидевшую в дальнем углу кабинета. С ней мало кто общался из коллег, потому что она предпочитала работать, а не обсуждать внешность начальника, его мерзопакостный характер, и не строила никаких планов ни на кого из тех ребят, кто работал в Гильдии. Она знала, что это всё равно бесполезно, ведь никто из убийц не стал бы связывать себя долгими отношениями, а чего-то меньшего ей не хотелось.

— Роман Георгиевич, — она поднялась на ноги, испуганно глядя на взъерошенного главу. — Я…

— Идёшь со мной, — коротко бросил он, после чего посмотрел на начальницу отдела кадров. — Марина, работай. А то у меня складывается впечатление, что в отделе кадров любой организации её начальники ровным счётом ничего не делают.

С этими словами он вышел из кабинета, пропуская вжавшую голову в плечи девушку, проходившую мимо него.

— Роман Георгиевич, я добросовестно выполняла всю работу и никогда не стремилась выделяться. Я составила список кандидатов, кто хотел перейти из Гильдии Бойко к нам, и ещё несколько дней назад отдала на утверждение Марине. Я что-то сделала не так? Я недавно у вас работаю и могла что-то перепутать. Что вы хотите со мной сделать? — не выдержала она и остановилась, глядя снизу вверх на своего начальника. Она плохо знала Гаранина, как и все в Гильдии, но слухов про него ходило достаточно, чтобы испугаться такому пристальному вниманию с его стороны.

Роман даже не посмотрел на неё, пинком открывая дверь в соседний кабинет.

— Вот, твоя замена, — он указал рукой на ничего не понимающую девушку, осторожно вошедшую следом за ним.

— Серьёзно? — фыркнула Ольга, доставая какую-то пыльную коробку со шкафа. — Хотя, не самый худший вариант, — вынесла вердикт бывшая секретарша главы второй Гильдии, разглядывая свою замену, начавшую в этот момент паниковать ещё больше.

— У тебя есть сутки, чтобы ей всё показать и всему научить. Будешь хорошей девочкой, я лично выпишу тебе премию за сверхурочную работу, — Рома посмотрел на Орлову, начинающую складывать в коробку свои немногочисленные вещи.

— В двойном размере, — кивнула Ольга, продолжая складывать вещи в коробку и не глядя пока на свою преемницу. — Её, если что, Карина зовут.

— Да хоть в тройном, — выдохнул Рома. — Кстати, как я уже говорил ранее остальным, зарплата в СБ будет меньше, чем здесь. Как мне недавно сообщили, я по какой-то непонятной причине не могу что-либо спонсировать в государственной организации.

— Мы в курсе, — кивнул Женя. — Но это ничего не значит.

— Что здесь происходит? — не выдержала Карина, обращаясь к Ожогину, как к единственному человеку, с кем было приятно общаться в Гильдии.

— Считай это повышением, — ответил Роман, отвлекаясь на зазвонивший в кармане куртки телефон. — Я перевожу тебя на должность моего личного секретаря в связи с увольнением предыдущего.

— Меня? — Карина опешила, во все глаза уставившись на нахмурившегося Гаранина. — Но почему меня?

— Ты единственная, кто не старался привлечь его внимание, — доверительным тоном сообщила Ольга, подходя к девушке практически вплотную. — Поверь, он этого не любит. Проверено на себе. Идём, я тебе всё покажу. Кстати, ты же не против здесь работать? Роман Георгиевич иногда совершает очень странные поступки, не объясняя своих мотивов. Но к этому ты привыкнешь, — улыбнулась Оля.

— Надеюсь, меня в кадрах за это не сожрут, — пробурчала Карина и села за стол, беря в руки чистый листок и ручку, чтобы записать всё, о чём будет говорить Орлова.

— Гаранин, — наконец ответил Роман на звонок с незнакомого номера. Его кольнуло странное предчувствие, поэтому он медлил, долго не отвечая на вызов.

— Ой, простите ради всех богов, что вас отвлекаю, но мне ваш номер дал молодой человек, работающий в Службе Безопасности, Дмитрий Александрович, — раздался в трубке незнакомый, слегка дребезжащий старушечий голос. — Я думала, вы старше, но ваш голос мне определённо знаком.

— Простите, вы кто? — нахмурился Рома, отходя в дальний конец кабинета и подходя к окну. Оно было закопчённым от долетевшего сюда дыма после пожара в Гильдии и, похоже, его проще было заменить, чем отмыть. О том, как по одной фразе женщина могла понять что-то про его голос, он решил пока не спрашивать, хотя сам был абсолютно точно уверен в том, что ни разу с говорившей не встречался.

— Да-да, я не представилась. Я соседка девочек из двадцать седьмой квартиры, Антонина Петровна. Меня Дмитрий Александрович попросил позвонить начальнику СБ или его заму, если мы увидим мужа. Я решила позвонить вам, всё-таки начальник такой крупной организации — занятой человек, а мы можем оказаться неправы…

— Какого мужа? — Рома потёр лоб, стараясь понять хоть что-то из того, что говорила какая-то соседка из двадцать седьмой квартиры. Он мысленно всё это повторил, и пазл сложился: он понял, что ему звонит соседка Ванды.

— Так Влада, конечно. Говорят, он разыскиваемый преступник, хотя, когда мы виделись несколько раз полгода назад, он показался мне таким обаятельным мальчиком. Вы же знали, что он купил квартиру для жены у моего внука? — зачастила женщина, но Рома уже не вслушивался в то, о чём она говорит.

— Где вы его видели? — перебил он соседку, доставая из кармана артефакт императора Владимира. Ему было не обязательно делать портал из него, главное, чтобы артефакт находился с ним рядом. Но Рома по привычке схватил эту аморфную субстанцию, начиная перебирать её в руке.

— Дык, возле подъезда. Я с магазина пару минут назад возвращалась и встретила его. Он так странно на меня посмотрел, теперь точно понятно, что опасный преступник. Мы теперь строго следим. Кто знает, что ему нужно от вашей девочки. Кстати, я вспомнила, где слышала ваш голос…

— Спасибо за информацию, — бросил Роман и начал делать портал, путаясь в координатах. Он и не думал, что информация о Леуцком, о котором вообще ничего не было слышно до этого звонка, сможет заставить его так сильно нервничать.

— Что случилось? — к нему подошёл Женя и тронул за плечо. Рома вздрогнул и прикрыл глаза, приходя в себя.

— Ничего. Пока вы клятву в СБ не принесёте, я не могу говорить об этом деле. Бери Ольгу и идите оформляться. Ещё пару дней в таком режиме я точно не выдержу, — спокойно проговорил Гаранин и наконец смог сделать портал, набирая номер на телефоне.

— Вишневецкая, — в трубке раздался голос Ванды, и Рома выдохнул с облегчением.

— Ты где? — прямо спросил он, прислоняясь лбом к прохладному стеклу.

— На работе. Рома, что случилось? — напряженно спросила Ванда.

— Вэн, пожалуйста, не выходи никуда из здания СБ, хорошо? Я проверю одну информацию и потом всё расскажу, — он прикрыл глаза, сжимая в руке уже готовый портал. — Сейчас придут Ольга с Женей, я беру их на работу. Помоги им устроиться.

— Ты меня немного пугаешь, — произнесла Ванда после секундного молчания. — Но, хорошо, я буду на работе, хотя у меня запланирована встреча через час. И я надеюсь, ты мне всё объяснишь, потому что за мной до сих пор по пятам ходит приставленная тобой охрана.

Рома сбросил вызов, достал пистолет, сняв с предохранителя, и сразу же активировал портал, перемещаясь к подъезду дома, где жила Ванда.

* * *

— Дмитрий Александрович, к вам начальник компании, занимающейся мусором, я понятия не имею, как она называется, — сообщил Эдуард, заходя в мой кабинет. По тому, насколько официально ко мне обратился Эд, можно было сделать вывод, что начальник маячит где-то у него за спиной. Вообще, Эдуард мог бы и по селектору мне о визите сообщить. Раз сам вошёл, значит, хочет послушать.

— Региональная компания по обращению с твёрдыми коммунальными отходами, — машинально назвал я контору, занимающуюся вывозом мусора.

Эдуард закрыл за собой дверь и, чуть наклонив голову, принялся разглядывать, чем же таким увлекательным я занят, что даже не посмотрел на него, когда он вошёл. А занят я был тем, что пытался очистить с ботинок налипшую на них грязь и ядовито-зелёную краску, в которую так неосторожно вляпался, когда шёл по коридору. Судя по тому, как эта краска разъедала ботинок, она могла прожечь ногу до костей. Хорошо хоть я догадался быстро скинуть ботинок, но краска всё равно успела просочиться через носок, и теперь неприятно жгла кожу.

Стереть эту дрянь у меня не получилось, и я с философским видом разглядывал дыру в ботинке. Интересно, как Ромка смог избавиться от этой гадости, да ещё и в такие короткие сроки? Когда он вёл допрос Демидова-старшего, то на руках краски я у него не заметил, и сидел он вполне спокойно, не ёрзая.

— Как Ромка оттёр эту штуку? — пробормотал я, спрятав ноги под стол.

— Я не спрашивал, — ответил Эдуард. — У тебя целый научный отдел укомплектован, спроси у них, раз сам справиться не в состоянии. Полагаю, Рома пошёл более простым путём и очистил кожу магией. Иногда бытовая магия работает в подобных случаях лучше любого растворителя. К тому же, судя по состоянию твоего ботинка, времени, чтобы дойти до нашего ведущего химика, у Романа не было. Так мне приглашать Виктора Викторовича?

— Приглашай, — кивнул я, закидывая дырявые ботинки под стол. Ходить по кабинету я не собираюсь, а после того, как Сопельниченко уйдёт, я придумаю, что сделать с обувью.

В кабинет вошёл мужчина средних лет с невыразительным лицом. Он вытер со лба пот платком, который положил в карман серого костюма, и переложил свой портфель из одной руки в другую, глядя на меня бегающими глазами. Вместе с портфелем, в его руках был довольно объёмный пакет, выглядевший как минимум странно.

— Почему вы так нервничаете, Виктор Викторович? — я улыбнулся и указал рукой на стул, стоявший напротив меня.

— Не каждый день меня вызывает к себе начальник Службы Безопасности, — пробормотал Сопельниченко и сел, поставив пакет на колени. — Скажу честно, просьба о личной встрече застала меня врасплох.

— У меня к вам всего пара вопросов, — ответил я, внимательно его разглядывая. — Кто вывозит мусор от здания СБ?

— Наряд, работающий в этой черте города, — он явно удивился моему вопросу. Похоже, успел себя накрутить, решив, что меня интересуют его простенькие схемы воровства и различных махинаций. — Всё строго, не переживайте, мусор вывозится сейчас трижды в день. После того, как ремонт в здании закончится, мы перейдём на стандартный график и будем вывозить отходы по утрам. Теперешний график утверждён исключительно в знак солидарности, от вас не требуется дополнительных денег за работу…

— Мусор вывозится в одно и то же время? — прервал я его.

— Что?

— Наряд работает на площади Правосудия в одно и то же время? — повторил я вопрос.

— Ну, иногда случаются задержки от нескольких часов до нескольких суток… Но мы с этим работаем, и я лично обещаю, что подобного больше не повторится, — он выпучил глаза и ещё сильнее вцепился в свой пакет.

— Мне нужно, чтобы вы показали своим рабочим, обслуживающим данный участок, фотографию вот этого человека, — я положил перед ним мутный снимок Влада, полученный с камер наблюдения второй Гильдии, в тот момент, когда он брал в оборот Ванду. — И выяснили, видели ли они его раньше.

— Да-да, разумеется. А кто это? — Сопельниченко, нахмурившись, начал рассматривать фотографию. А потом поднял на меня взгляд, вытер со лба испарину и зачастил: — Я, конечно же, не должен этого знать, это секретная информация и, если я узнаю подробности, то вы меня убьете.

— Почему вы так решили? — я моргнул, слегка опешив от подобного заявления.

— Ну, я не знаю. Люди многое о СБ говорят, — пробормотал он, а потом выпалил: — А разве вы вызвали меня только вот за этим, а не для того, чтобы расстрелять?

— Что? — я почувствовал, как мои брови поползли вверх. — Да с чего вы это взяли? Что у вас в пакете?

— Вещи, — и он снова вытер пот со лба. — На тот случай, если у вас хорошее настроение и вы меня просто отправите на каторгу.

Стоящий у окна Эд не выдержал и хмыкнул. Я покосился на него, но на лице Великого Князя уже снова застыло непроницаемое выражение, хотя глаза блестели чуть ярче обычного, похоже, он с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Виктор Викторович, я не собираюсь вас арестовывать, я не делаю этого лично, — наконец сказал я, а Сопельниченко покосился на Эдуарда затравленным взглядом, точнее, на кинжал, на рукояти которого лежала рука моего секретаря. — Так вы узнаете об этом человеке? — и я кивнул на фотографию.

— Да, конечно, я обязательно спрошу и вам тут же перезвоню, как узнаю. Я могу взять фото?

— Конечно, а как вы без него хотели что-то спрашивать у рабочих? Описывать им его? — я продолжал недоумённо смотреть на него.

— Так, я могу идти? — он посмотрел на меня с надеждой, очень аккуратно спрятав снимок Влада во внутренний карман пиджака.

— Идите, — я кивком головы отпустил его, поморщившись, когда пятка на правой ноге начала чесаться.

Сопельниченко подорвался с места, прижимая к груди пакет с вещами и почти забыв возле стула портфель. Вылетел он из кабинета, чуть не сбив подошедшую к двери Ванду. Она посторонилась, пропуская начальника мусорной компании, и вошла в кабинет.

— Дима, тебе Рома не звонил? — спросила Ванда, подходя поближе.

— Нет, мне передали, что он в Гильдии от Вани прячется, — я разглядывал вымазанную ногу, пытаясь вспомнить заклинание стандартного очищения. Кожу уже начало жечь вполне ощутимо, и ждать больше было, похоже, нежелательно. Бросив взгляд на испорченный ботинок, я сразу вспомнил нужную формулу и, проведя рукой над ногой, выдохнул, рассматривая абсолютно чистую кожу.

— Он позвонил мне, попросил, чтобы я не выходила из СБ, и отключился. Рома был встревожен, но ничего не объяснил, — она покачала головой и села на диванчик у дальней стены. — Мне кажется, он не справляется.

— Ванда, Роме нужно адаптироваться. И да, если он попросил тебя пока находиться в здании, то здесь и оставайся. Роман редко просит о чём-то подобном. Может, в Гильдии что-то случилось, не забывай, ты делаешь его уязвимым. Пойду Ваню найду, может, ему что-нибудь известно.

— Босиком? — усмехнулась Ванда. Я перевёл взгляд на ноги и едва слышно выругался. Ладно, пойдём другим путём.

— Эд, побудь хорошим секретарём, найди мне обувь, — попросил я у Эдуарда и сел обратно в кресло, поднимая испорченные ботинки и выбрасывая их в мусорное ведро.

Глава 7

Роман переместился прямо к подъезду и сразу принялся оглядываться по сторонам. Это было рискованно, но у Гаранина было небольшое преимущество: практически все в Гильдии в то время, когда во главе стоял Мишин, знали, что он не может перемещаться с помощью порталов. Так было до недавнего времени, и он сомневался, что Влад в курсе того, что многое изменилось.

Осмотрев двор, Рома наткнулся на изумлённый взгляд старушек, сидевших на лавочке рядом с подъездом, поставил пистолет на предохранитель и вложил его в кобуру.

— Роман Георгиевич, — из машины, припаркованной недалеко от подъезда, вышел Артём — командир группы охраны, приставленной к Ванде.

— Где он? — прошипел Гаранин, делая шаг в его сторону.

— Кто? — нахмурился Артём.

— Леуцкий, — процедил Гаранин, продолжая осматривать дом напротив, в подвале которого не так давно удерживали Ванду.

— Это какая-то проверка? — медленно спросил начальник охраны, внимательно разглядывая главу второй Гильдии. — Мы вам звонили, но ваш номер был занят. И да, Леуцкого мы не видели, иначе мы бы его взяли, это наша первоочередная задача, — подбирая каждое слово, ответил Артём.

— Какая проверка? О чём ты вообще говоришь? — раздражённо передёрнул плечами Роман, отвлекаясь на старушек, начавших громко между собой шептаться, бросая изучающие взгляды на Гаранина.

Дети, играющие на площадке, создавали много шума и постоянно его отвлекали. Сейчас было опасно что-либо предпринимать, чтобы не поставить их под удар. Влад никогда особой сентиментальностью не страдал. Ему было всё равно кого убивать, и он никогда не считал сопутствующие потери. Это была одна из причин, по которой Роман решил от Леуцкого избавиться, как только занял место главы Гильдии.

— Меньше пяти минут назад мы увидели человека, очень похожего на вас, — Артём видел, что Рома напряжён, и очень скоро нервозность Гаранина передалась ему. Охранник принялся осматривать двор, останавливая взгляд на перешёптывающихся бабках. — Мы сначала подумали, что это вы. Было далеко, а камеры распознавания, установленные во дворе, не опознали в нём никого, кто находился бы в розыске.

— Подробнее, — Роман потёр переносицу привычным жестом. Он знал, что Влад каким-то образом смог изменить внешность, видел это на камерах, но изображение было нечётким. Дима и Ванда говорили, что Леуцкий на него похож, но Рома никогда не думал, насколько эта мразь похожа на него. Даже проверенные и опытные охранники засомневались в том, кого именно видели.

— В базах разыскиваемых преступников он не числится, и его личность не подтверждена. Но… Я обратил внимание, что он двигается не так, как вы. В общем, я вышел из машины, чтобы подойти к нему и уточнить несколько вопросов. Возможно, мы его спугнули, — доложил Артём. — Он столкнулся с женщиной, проживающей в двадцать седьмой квартире, после чего обратил на меня внимание и, развернувшись, ушёл. Ну а потом и вы появились. Судя по всему, это была не проверка, — серьёзно произнёс охранник, глядя на то, как светлеют глаза главы второй Гильдии.

— Куда он ушёл? — коротко спросил Рома, снова вытаскивая пистолет, одновременно с этим готовя несколько неприятных заклинаний.

— В сторону главного проспекта, мы не стали его преследовать. Данных было мало, мы не знали, кто это и к кому вообще приходил…

Гаранин не дослушал. Сорвавшись с места, ринулся в указанном направлении. Шансов было мало. Влад не дурак и, что-то заподозрив, сразу же должен был скрыться. Но проверить всё же стоило. На главной улице было людно и шумно. Машины создавали небольшую пробку, люди двигались сплошным потоком в разных направлениях, светофор громко и противно пищал, переключаясь на зелёный свет.

— Гадство какое, — процедил Роман, вкладывая пистолет обратно в кобуру, когда к нему поспешил дежуривший на углу дома полицейский.

— Оружие на землю, руки за голову, — завопил страж порядка, подбегая к Гаранину и направляя на него табельный пистолет. Рома даже не шелохнулся, лишь на мгновение прикрыл глаза и спустя полминуты повернулся к полицейскому.

— Гаранин, СБ, — тихо представился он, доставая документы офицера СБ из нагрудного кармана. Он впервые воспользовался ими, но сейчас решать вопросы привычным ему способом не было ни времени, ни желания.

Развернув удостоверение, Рома ткнул его в лицо опешившему лейтенанту и, больше не говоря ни слова, захлопнул корочки. Развернувшись, он направился к дому Ванды. Надо было узнать от этой таинственной соседки, о чём они говорили с Владом.

Взбежав по лестнице на второй этаж, Гаранин остановился возле двадцать седьмой квартиры и нажал на звонок. Раздалась мелодичная трель, и послышались шаги. Некоторое время никто не открывал, но потом лязгнул один замок, за ним второй, а следом третий. Только после этого дверь отворилась. На пороге стояла пожилая женщина, с подозрением смотревшая на Романа.

— Гаранин, вторая… эм, Служба Безопасности, — запнулся Рома, по привычке едва не представившись главой второй Гильдии. Он во второй раз за несколько минут достал удостоверение и открыл его перед старушкой. Та надела очки и принялась внимательно изучать протянутые документы, которые Роман держал в руках. — Если я правильно понимаю, это вы мне звонили.

— Да-да, проходите, — засуетилась соседка, отходя в сторону и пропуская Гаранина в свою квартиру. — Быстро вы добрались, вот они все преимущества спецтранспорта, — пробурчала она и проводила его в большую комнату. — Но вы всё равно опоздали. Влад ушёл сразу же, как только со мной столкнулся, в направлении центрального рынка. Там мы его потеряли. Зрение уже не то, да и возраст, чтоб его. Не угнаться нам за молодыми, — и она всплеснула руками. — Так, чего это я, даже чаю вам не предложила? — с этими словами она развернулась и выбежала из комнаты, оставив Романа одного.

Гаранин тряхнул головой и последовал за соседкой Ванды, переваривая то, что только что услышал.

— Простите, что вы сказали? — всё-таки переспросил он, заходя на кухню, где суетилась Антонина Петровна.

— Ну, что ты от нас хочешь? Ещё попрекать начни за нерасторопность, — она покосилась на него, переходя на неформальное общение. — Сам вон сколько добирался, а мог и быстрее приехать. Семёныч только-только отзвонился, сказал, что из вида муженька твоей девчонки потерял. Если бы ты клювом не щёлкал, то успел бы того перехватить, — она перестала носиться по кухне, останавливаясь и начиная оценивающе осматривать Гаранина.

— Я прибыл меньше чем через минуту, — почему-то начал оправдываться Рома. — И вообще, вы сами сказали, что я быстро приехал.

— Через две минуты двадцать четыре секунды после моего звонка. У меня всё записано. А ты всё же кем Вандочке будешь? Неправильно это в любовниках ходить, при живом-то муже, хоть и таком непутёвом. Красивый, зараза, — неожиданно произнесла она. — Понятно, почему девчонка тебя в оборот взяла. Эх, где мои двадцать лет, — покачала она головой.

— Они в разводе, — выпалил Роман.

— Да? А, ну это другое дело. А чего твой подчинённый мне голову морочил. Муж, да муж. Сразу бы сказал, как есть. А то мы о девочке уже думать плохо начали, но осуждать не могли, — усмехнулась Антонина Петровна и снова принялась возиться с чаем.

— Какой подчинённый? — Рома начал осознавать, что постепенно теряет нить разговора, и ему трудно сосредоточиться на главном, особенно когда до него дошло, что его только что оценили, как жеребца перед покупкой.

— Да тот парнишка, что твой номер оставил. Он ещё, как я поняла, на Леночке, соседке твоей Ванды, женился. Жаль, что она съехала. Хорошая девочка. Барсик без неё страдает. А я всегда говорила Тихоновне, чтобы та не раскармливала его до состояния шара, — Антонина Петровна разлила травяной чай из чайника по кружкам и пододвинула одну Роману.

— Ах этот парнишка, — протянул Гаранин и ухмыльнулся. — Да, он подчинённый, в какой-то мере. Простите, а вы откуда меня знаете? — осторожно уточнил он, не сводя пристального взгляда светлых глаз со старушки. Лично он в лицо знал только пару соседей, с которыми хотя бы раз пересекался, когда приходил к Ванде. Но вот конкретно этой соседки он не видел. Да и дверного глазка на двери её квартиры он не заметил.

— Да что я, не знаю своих соседей, что ли? Времена нынче опасные, всех в лицо знать нужно, — Антонина Петровна отвела от него взгляд и принялась выставлять на стол варенье и какие-то мелкие печенюшки.

— Однако, — кашлянул Гаранин. — Я правильно понял, что вы, зная, что Влад опасен и наверняка вооружён, отправили какого-то Семёныча за ним следить?

— А что в этом такого? Семёныч как раз на рынок пошёл, вот попутно и попытался проследить за вашим подозреваемым. Да и что нам старикам кто сделает? — усмехнулась она. — Всегда можно всё списать на прогрессирующую деменцию и сделать вид, что ничего не понимаем и вообще заблудились.

— Это весомый аргумент, — пробормотал Рома, делая глоток горячего чая, хотя до этого ни разу в жизни ничего не ел и не пил у незнакомых людей. — А вкусно, — неожиданно проговорил он.

— Травки сама собирала, — заулыбалась Антонина Петровна, сразу же меняя отношение к гостю на более дружелюбное. Он это почувствовал и глубоко выдохнул. Может, после этого разговор со старушкой станет более продуктивным? — Тонизирующий чаёк-то. Кац всем рассказывает, что ты глава какой-то Гильдии. Это правда? — серьёзно спросила она. — Молодой такой. Под прикрытием работаешь, да? Я по телевизору видела, что так бывает.

— Да, под прикрытием, — протянул Гаранин, прикладывая руку к груди, где неприятно кольнуло, после того как появилось лёгкое жжение в руке, где предплечье оплетала метка Гильдии. В последнее время подобное случалось довольно часто. — Давайте о Владе поговорим. Что он вам сказал, когда вы встретились возле подъезда?

— Поздоровался, мы же общались, когда он квартиру нашу покупал, я уже об этом рассказывала. Он спросил, не знаю ли я, Ванда дома или нет. И когда она возвращается. Я ничего ему не сказала, — она развела руками. — Попеняла, что не обязана за молодыми соседками следить, да отругала, что такую девочку хорошую бросил. Он поблагодарил и ушёл. А он правда преступник? Вежливый такой, да и расстроился шибко, когда о Ванде спрашивал.

— Он человека убил, — холодно ответил Роман, потирая лоб рукой. Судя по всему, Леуцкому нужна именно Ванда, но для чего, понятно не было. В голове пронеслась череда вероятностей, и никакого однозначного расклада не выходило. С равной долей Влад мог как убить её, так и просто поговорить о погоде. Рома не мог составлять карту вероятностей на ходу, для этого нужен был опыт, которого у него не было. Нужно попросить Егора сделать детальный анализ. — Он похож на меня.

— Да нисколечко, — хмыкнула Антонина Петровна, разглядывая изменившийся цвет глаз собеседника. Зрелище было завораживающее. Она никогда не встречалась ни с чем подобным, но слышала, что маги способны и не такое. — Хотя какое-то небольшое сходство между вами есть. Пойдём, там Семёныч уже закончить должен, — она махнула рукой в сторону выхода, и первая поспешила покинуть квартиру.

— Что закончить? Как же я ненавижу что-то не понимать, — еле слышно пробормотал Рома, чтобы соседка не услышала.

— Всё увидишь. Мы так поняли, что твои хлопцы, возле дома дежурившие, понятия не имеют, кто такой ваш Влад, — она отмахнулась и замолчала.

Заперев дверь на три замка, она дёрнула дверную ручку, чтобы убедиться, что она закрыта, и начала подниматься по лестнице вверх. Дойдя до пятого этажа, Антонина Петровна несколько раз постучала по железной двери и нетерпеливо начала притоптывать одной ногой.

— Открывай, Семёныч, это я, — крикнула она, когда из-за двери донеслись приглушённые звуки. Лязгнул замок, и дверь отворилась. Щупленький старичок в потёртом спортивном костюме внимательно посмотрел на Гаранина, после чего сжал губы и махнул рукой, приглашая войти.

— Меня зовут…

— Да знаю я, как вас зовут, — прокряхтел дедок.

— Тихоновна, давай ко мне. Я всё узнала. Оказывается, любовничек моей соседки тот самый зам из СБ, которому я звонила. Представляешь, какая хитрая девчонка, своего начальничка в койку затащила, — донёсся до Ромы взволнованный голос Антонины Петровны перед тем, как хозяин квартиры закрыл дверь.

— Не обращай внимания, Роман Георгиевич, пусть развлекаются, что им ещё делать в их-то возрасте, — усмехнулся Семёныч и посмотрел на часы. — Но бывает, что и польза от их шпионских игр и теорий заговора имеется, не без этого. Меня Сергей Петрович зовут, — внезапно сказал он, протянув руку.

— А почему Семёныч? — растерянно спросил Роман, машинально пожимая протянутую руку.

— Потому что Семёнов моя фамилия, — хмыкнул дед, идя по коридору, не глядя на Гаранина.

— А вы, Сергей Петрович, чем занимались раньше? — спросил отстранённо Рома, чтобы поддержать разговор, заходя в небольшую комнатку вслед за хозяином квартиры.

— Я был фоторепортёром, — как-то уклончиво ответил Семёнов. Гаранин в это время резко остановился в проёме, и его рука непроизвольно потянулась к пистолету в открытой кобуре.

Он пристально смотрел на стену, увешанную различными фотографиями, часть из которых явно была снята без ведома объектов. Например, его взгляд сразу зацепился за чёрно-белую фотографию, на которой они с Вандой были изображены, стоящими возле его машины неприлично близко друг к другу.

— Красивая пара, — проследив за его взглядом, прокомментировал старичок и усмехнулся, глядя, как Гаранин держит руку на кобуре. — Это не то, что вы подумали, — сразу же проговорил Сергей Петрович.

— Разве? У меня вот сложилось впечатление, что я оказался в логове маньяка, — вернул ему усмешку Роман.

— Это моё хобби. Не маньяка, нет, — поспешил тут же исправиться сосед. — Я уже три года как на пенсии, и последние пять месяцев живу здесь. Фотография — это моя жизнь, — начал объяснять происходящее мужчина.

— И это даёт вам право снимать людей без их ведома? — осведомился Гаранин, одёрнув руку. Он не чувствовал от своего собеседника никакой угрозы, да и стыдно было бы не справиться в случае чего с пожилым человеком, не прибегая к оружию. Вместе с фантастической регенерацией, Дима смог каким-то образом передать ему и дар к эмпатии, который Рома ещё не мог как следует контролировать. И это достаточно сильно помогало ему в общении. Особенно сейчас, когда всё для него стало новым и непривычным.

— Все лучшие кадры делаются только тогда, когда объект об этом не знает, — Рома подошёл к стене, рассматривая многочисленные снимки. Он даже увидел фотографию Димы с Леной возле подъезда. Лена выглядела смущённой, держа в руках огромный букет. — Я их для себя делаю, не для публикации или распространения. Это лучшие мои работы.

— Кем вы на самом деле работали до своей пенсии, Сергей Петрович? — спросил Гаранин, снимая со стены фотографию, на которой был изображен он сам. На ней глава второй Гильдии стоял возле открытой двери своего внедорожника и смотрел куда-то перед собой.

Рома даже представлял, когда именно мог быть сделан этот снимок. В первые дни после взрыва в СБ. Он тогда редко оставался у Ванды и просто подвозил её до дома. Он всегда дожидался того момента, когда девушка зайдёт в подъезд, прежде чем сесть в машину и уехать.

— Я же вам уже сказал, — немного ворчливо отозвался он.

— Вы мне соврали. Вы знаете, как меня зовут, хотя соседка снизу нас не представила, и моего имени вы так и не спросили. И я не заметил, когда вы делали эту фотографию. И поверьте, чтобы я не заметил, что за мной кто-то следит, нужно делать это крайне профессионально, — он повернулся к поджавшему губы Семёнову и пристально посмотрел ему в глаза.

— Вы, Роман Георгиевич, когда находитесь рядом с ней, становитесь таким рассеянным…

— Сергей Петрович! — повысил голос Гаранин.

— Разведка и шпионаж, — выдохнул он, отводя взгляд. — Я пятьдесят лет проработал на наше гнилое правительство и что взамен? Они меня выставили, списав из-за возраста, даже пенсию нормальную не оформили. А я ещё мог работать. Кто мне даст семьдесят четыре года? Да я эту квартиру через суд три года себе выбивал, вот и вся благодарность! Двушка в ветхом доме на окраине! — Раздался звонок будильника, и Семёнов выбежал из комнаты, заорав. — Да я же их передержал!

Гаранин ещё раз обвел стену напряжённым взглядом, пытаясь вспомнить те дни и найти хоть один признак того, что за ним наблюдали. Нет, ничего похожего не вспоминалось. Возможно, после того инсульта он действительно стал рассеянным. Переводя взгляд с одной фотографии на другую, Рома не мог понять, что именно в них его настораживает. Вроде снимки обычных людей, вот и соседка из двадцать седьмой квартиры задорно смеётся, сидя на лавочке с какой-то старушкой.

— Держите. Думаю, вам это пригодится. Но это не все, остальные я сохнуть развесил, — проговорил Сергей Петрович, заходя в комнату.

Подойдя к Роману, он положил перед ним на стол стопку только что сделанных фотографий, на которых был изображен всего один человек: Влад Льевски во всех возможных ракурсах.

— Он на вас сильно похож. Это ваш родственник?

— Да даже не близко. Поверьте, раньше он выглядел совершенно иначе, — пробормотал Рома и начал снимать фотографии со стены одну за другой. Оглядевшись по сторонам, он схватил с соседнего столика лупу и начал рассматривать то, что находилось на заднем плане. Особое внимание он уделил их совместной с Вандой фотографии, где на заднем фоне отчетливо был виден человек, смотревший в объектив и разговаривающий в этот момент по телефону. — Да быть того не может, — тихо произнёс Рома и ринулся к окну, разглядывая двор. — Я действительно стал очень и очень невнимательным.

Вытащив телефон из куртки, он набрал номер Артёма, потому что знал, что этот район находился под влиянием только одной Гильдии, и нищим здесь было совсем не место.

— Что здесь делает четвёртая Гильдия? — сразу же спросил Гаранин, рассматривая каждую фотографию и узнавая на многих снимках представителей верхушки нищих, с которыми он провёл бок о бок несколько месяцев своей жизни.

— Нас это тоже заинтересовало, и я лично встретился с их главой. Он заверил, что все территориальные вопросы решены на высшем уровне, и мы, как представители второй Гильдии, не должны лезть в их дела с десятой Гильдией. Я доложил всё в письменном отчёте и отправил вам через вашего секретаря, — отчитался Артём. — Вы его не получали?

— Когда это было? — поморщился Рома от нахлынувшей головной боли.

— В тот день, когда случился пожар в главном здании. Скорее всего, все отчёты тогда сгорели, — неуверенно предположил он.

— Да, скорее всего, — ответил Гаранин и сбросил вызов.

— У меня есть негативы некоторых из интересующих вас людей. Не часто встретишь верхушку Гильдии нищих на улицах города, — задумчиво проговорил Семёнов. — Я могу напечатать их, если вам нужно.

— Да, было бы не плохо, — проговорил Рома, набирая очередной номер на телефоне. — Я заберу эти снимки, если вы не возражаете, — он сложил все снятые со стены фотографии в стопку и приложил телефон к уху, когда ему ответили. — Дима, собирай начальников отделов. Влад объявился. И, скорее всего, у нас проблема с Гильдиями.

* * *

— Почему ты ничего мне не сказал про чокнутых соседей в доме, где живёт Ванда? — в малый зал совещаний, где уже собрались все те немногие, находившиеся в курсе существования Леуцкого, ворвался взъерошенный Ромка, бросая на стол стопку чёрно-белых фотографий.

— А-а-а, ты наконец-то узнал про тетрадку? — спросил я с усмешкой, притягивая к себе несколько верхних снимков, чуть не подавившись кофе, который только что весьма неосмотрительно глотнул. На снимке я увидел себя с Леной в тот вечер, когда забирал её на мотоцикле из академии.

— Какую тетрадку? — нахмурился Ромка, садясь на свободное место напротив меня.

— Значит, не узнал, — я задумчиво разглядывал фотографии. Отличное качество, просто произведения искусства, а не фото. — Не важно. Узнаешь ещё. — Это что?

— Хобби соседа с пятого этажа, — Рома потёр рукой глаза.

— Я, кажется, видел уже подобные работы, — выхватил фотографии у меня из рук сидевший рядом Ваня. — Художники, как и фотографы имеют свой определённый стиль.

— Семёнов Сергей Петрович, — бросил Ромка, глядя на вскинувшего брови Рокотова. — Если это тебе о чём-то говорит.

— Серьёзно? Я слышал, что он отошёл от дел. Та ещё зараза, один раз даже я не сумел блокировать его ненавязчивое внимание ко мне и моему отряду, — поморщился Ваня, бросая снимки на стол.

— Скорее, его принудительно отправили на пенсию, — хмыкнул Рома. — Двушка на отшибе, все дела. Я думаю пригласить его поработать на нас, хотя бы в качестве наставника. Отдел разведки у нас пока даже не начал укомплектовываться, потому что нет подходящих кандидатов, особенно, как я понимаю, на роль начальника.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — поинтересовался я, и эти двое сразу же замолчали, повернувшись ко мне.

— Семёнов, Дима, один из самых известных в определенных кругах шпионов отдела внутренней безопасности, основанного нашим правительством. Специализируется на добыче сведений об объектах внутри страны. Мне кажется, этот человек за десятилетия работы знает всё и обо всех. Даже странно, что ему дали просто уйти на пенсию, — пояснил Рокотов. — Хотя сейчас такой бардак творится, что я уже ничему не удивляюсь.

— Понятно. Что по Владу? Ты сказал, что у тебя есть информация о нём, — я задал более насущный на сегодняшний момент вопрос. Как ни крути, а всё упирается в Леуцкого, точнее в тех, на кого этот ублюдок работает.

Ванда, сидевшая по левую руку от меня, напряглась и вперилась в Ромку настороженным взглядом. Гаранин же поднялся и вытащил несколько фотографий из огромной стопки, передавая их мне.

— Сегодня он был замечен возле дома Ванды. Славик привлёк внимание не только местных бабулек, которых ты поставил следить за ним, но и моих ребят. Нервничает, наверное, раз стал допускать подобные промахи, — почти выплюнул Рома. — Правда, мои люди не сразу спохватились. Сам понимаешь, они вряд ли могли ожидать, что он настолько сильно изменится.

Я посмотрел на фотографии, отмечая просто поразительное сходство с Ромкой. Сейчас оно было даже больше, чем когда я его видел в голове у Ванды. Вишневецкая рассматривала лежавший перед ней на столе снимок, потирая лоб. Её лицо покраснело, и, судя по шумному дыханию, ей явно не хватало воздуха.

— Всё в порядке? — тихо поинтересовался Рома, разглядывая девушку.

— Нет, но я справлюсь, — так же тихо ответила она, посмотрев на Андрея Боброва, приобнявшего её за плечи, чтобы немного успокоить.

— Влад интересовался Вандой, но быстро ушёл, когда напряглась моя охрана. Почему распознаватели, установленные во дворе дома, не смогли его идентифицировать? — обратился Ромка к Ване.

— Потому что мы вносили данные, основываясь на размытой картинке с камер возле твоей Гильдии и внешнему описанию со слов Ванды и её родственников. Я даже сейчас вижу с десяток несоответствий, — покачал головой Рокотов и бросил снимок на стол. — Всё это время он был для нас невидим. Сейчас, имея такие чёткие фотографии, мы сможем внести все необходимые корректировки.

— Он изменился, — пробормотала Ванда. — Я помню его не очень хорошо, но… Рома, у него шрам над бровью, который был у тебя раньше. Точно такой же. Но его раньше не было. И вообще, если бы не цвет глаз и выражение лица…

— Он больше похож сейчас на Никиту, — вынес свой вердикт Эдуард. — Только старше. Скорее всего, Рома, так и будет выглядеть твой брат, когда станет взрослее.

— Да, наверное. Я давно его не видел, — равнодушно пожал Ромка плечами. — Это ещё не всё. Благодаря Семёнову я увидел то, на что раньше не обратил внимание. За домом постоянно наблюдали. На всех этих снимках можно хорошо различить представителей четвёртой Гильдии. Причём из самых верхов. Они, как правило, на улицах не работают, только если дело прибыльное и важное. Например, контракт на слежку. И их здесь не должно было быть, потому что территория принадлежит десятой Гильдии. Да, я признаю свою ошибку, — вспылил Гаранин, когда все взгляды устремились на него и в кабинете повисло напряженное молчание. — Я их просто не заметил. И это моя вина.

— Рома, нищие специализируются на слежке и сборе информации не просто так, — произнёс Ваня, откидываясь на спинку стула. — Они невидимки. Как правило, их никто не видит и не замечает. Например, Ванда их тоже не заметила, хотя должна была, — перевёл он взгляд на Боброва, занимающегося её обучением. — Как и Дима. Да и твоя охрана должна была обратить внимание.

— Они заметили, даже поговорили с Бородой. Только вместо того, чтобы позвонить и доложить мне лично, начальник группы написал отчёт и забросил его во внезапно загоревшееся здание, — Рома покачал головой. Да, если вспомнить, кто именно сжёг совершенно внезапно здание второй Гильдии, начнёшь переживать об импульсивности своих поступков.

— Ты разговаривал с главой четвёртой Гильдии? — спросил я.

— Нет, нужно сначала решить, что делать дальше. Просто у меня не укладывается в голове эти две детали: если за домом следили, то зачем Владу лично интересоваться Вандой? Не могу просчитать, — потёр Ромка лоб и закрыл глаза.

— Разведка и оценка местности, — ответил Бобров. — Ванда практически никогда не бывает одна. Дом под постоянным наблюдением твоей охраны. Сейчас, скорее всего, поджимает время, и он решил посмотреть, как отреагируют на его появление твои ребята. Отреагировали, значит, он будет и дальше ждать удобного случая.

— Ещё бы знать, что ему нужно от Ванды, — проговорил Денис, входя по ходу в курс дела. Краткую информацию мы ему предоставили, пока ждали Ромку. Все остальные вопросы обсудим после этого незапланированного совещания.

— Убить её, тут и эрилем быть не нужно, чтобы это понять, — хмыкнул Егор, расчерчивая уже не первый лист. — Но как эриль даю на это девяносто четыре процента. Знаете, что мне непонятно? Почему именно в квартире, которую он купил? Судя по характеристике, предоставленной второй Гильдией, он не склонен к сентиментальности, — задумчиво произнёс Дубов, переворачивая лист. — А возможностей просто поквитаться с меркантильной жёнушкой у него было предостаточно. Да хотя бы во время похищения.

— Он хочет попасть в квартиру. Я не эриль, но могу дать на это почти сто процентов, — сказал я, разглядывая фото Влада. — Может, у него там тайник?

— Вряд ли, — ответила Ванда. — Мы бы с Леной за столько времени его уже нашли. Но нельзя полностью исключить этот вариант.

— Отлично, — пробормотал Гаранин. — Ты в эту квартиру больше не вернёшься. Попрошу Артёма забрать твоего кота и привезти ко мне домой.

— Нет, — решительно произнесла Вишневецкая. — Это же отличнейший шанс его выманить. Нужно только снять охрану и дать ему возможность пройти внутрь…

— Ты с ума сошла? — прошипел Ромка. — Предлагаешь себя в качестве приманки? Ни за что. Да и к тому же будет подозрительно, если я просто перестану появляться в твоей квартирке и сниму охрану после того, как Леуцкий впервые за эти месяцы показал нос из дыры, в которой обитает.

— Он не знает, — тихо произнёс Егор, бросая ручку на стол. — Он не знает о том, что кому-то вообще известно, что Леуцкий и Льевски — один и тот же человек. Мы даже ориентировку только недавно сняли с Влада, демонстрируя тем самым, что поимка внезапно исчезнувшего муженька Ванды нас уже не волнует. Есть две вероятности: ему нужна Ванда и квартира или просто доступ в квартиру. В обоих случаях шанс его поймать больше девяноста процентов, используя Ванду как приманку, снимая всю охрану и ограждая её на время от тебя, — он развёл руками. — Прости, Рома.

— Да это же бред, — Роман посмотрел на меня, словно ища поддержки.

— Я согласен с Гараниным, — неожиданно произнёс Ваня. — Ванда одна ничего не сможет ему противопоставить в плане задержания, даже если будет готова и вооружена. У неё хорошая подготовка, но нет никакого опыта. Леуцкий же никогда не вступает в открытое противостояние, и Ванда в случае конфронтации может его только убить.

— А нам нужно взять его живым и максимально неповреждённым, — добавил я, переводя оценивающий взгляд на насупившуюся Ванду.

— Предлагаю вариант, — снова взял слово Ваня. — Роман будет всегда присутствовать в квартире рядом с ней. Но, Рома, его нужно взять живым. Иначе ты исключаешься из этого уравнения.

— Я… — Ромка запнулся, а потом решительно сказал, глядя при этом на меня. — Я обещаю, что убью его только в том случае, если вообще никаких вариантов больше не будет.

— Хорошо, — Рокотов кивнул. — Она заходит демонстративно одна, ты перемещаешься внутрь при помощи портала. Судя по тому, что ты нам сказал, следят за домом, а не за квартирой. Нужно только шторы поплотнее повесить и вести себя не слишком шумно. Распознаватели поставим свои, в обход баз данных полиции и твоей Гильдии.

— Но как объяснить отсутствие охраны? — немного подумав, согласился Ромка. — Просто потому, что мне так захотелось после того, как я пол дня провёл, бегая из квартиры в квартиру, собирая информацию?

— Нам придётся официально расстаться, — пробормотала Ванда. — Шумно и у всех на виду. Зачем тебе охранять девчонку, которая тебя бросила? Используем появление Влада как повод, только и всего.

— Егор? — я повернулся к Дубову, начинающему снова чертить карту вероятностей.

— И ты останешься сегодня одна? Нет, это плохой вариант, — отрицательно помотал головой Ромка.

— Почему одна? Приглашу подружек, так это обычно бывает, когда одну из них бросают. Будем сидеть и разговаривать о том, какие мужики козлы, глядя унылые романтические фильмы, — немного подумав, предложила Ванда.

— Только есть одна проблема: у тебя нет подруг, — тихо произнёс я.

— Третьякова, — поморщившись, произнёс Ваня. — Она сильнейший маг огня в мире. Девчонка взбалмошная, но на роль подружки под прикрытием пойдёт. Можешь взять Женю, она как раз сейчас рыдает на плече у Ожогина, рассказывая, какой я нехороший человек. Задаст определённую атмосферу траура.

— Да, всё нормально. Почти сто процентов успеха. Но вам нужно будет постараться, чтобы всё выглядело реалистично, — оторвался от бумаг Дубов. — О Ромке ничего не могу сказать, но ты врать абсолютно не умеешь.

— Посмотрим. Если ничего не получится, просто поднимемся в квартиру и сделаем вид, будто ничего не произошло, — выдохнула Ванда, поднимаясь на ноги. — Думаю, торопить события не стоит и следует дождаться окончания рабочего дня.

— Хорошо, — кивнул я. — Ваня, пошли людей, чтобы заменили камеры, и займись обновлением баз данных. Андрей, мне идея с траурным девичником не слишком нравится. Пусть парочка твоих ребят попробуют внедриться к соседям, для подстраховки. Используйте Семёнова, ему ничего объяснять не придётся. Все свободны. Денис, останься, нужно уже полноценно ввести тебя в курс дела.

— А для меня будут персональные задания? — поинтересовался Ромка, когда остальные начали подниматься со своих мест.

— А у тебя мало работы? — я приподнял бровь. — Ты ничего больше в этой ситуации сделать не сможешь, так что успокойся и занимайся своими делами.

Глава 8

Мы уже сворачивали к дому, когда зазвонил мой телефон. Ванда с Ромкой ехали впереди, на машине Гаранина, а я с Бобровым в машине охраны, всегда следующей за Вандой. Все подготовительные мероприятия были проведены, и сейчас нам только следовало убедиться, что этим двоим удастся разругаться на радость жильцам дома в общем, и Леуцкому в частности. Посмотрев на незнакомый номер, я нажал кнопку вызова.

— Наумов, — произнёс я, разглядывая двор. Сейчас, когда мы знали, куда следует смотреть, сразу же увидел парочку нищих, занимающих лавочку возле пустой песочницы, демонстративно разливающих что-то из бутылки в пластиковые стаканчики. Они переговаривались, иногда переходя на личности, и старательно делали вид, что подъехавшая к подъезду машина Гаранина их не интересует.

— Дмитрий Александрович, простите, пожалуйста, это Сопельниченко вас беспокоит, ваш мусорщик, — раздался громкий, взволнованный голос.

— У меня есть одна минута, сейчас я очень занят, — ответил я, наблюдая за Ромкиной машиной, из которой наша парочка выходить пока не спешила.

— Я по поводу той фотографии вам звоню, которую вы мне дали. В общем, я тут поспрашивал, и две бригады сообщили, что видели этого человека, правда, я бы не совсем полагался на их показания, — зачастил Виктор Викторович, явно волнуясь.

— Почему?

— Похожего человека они видели в проулке, где мусорные баки стоят возле СБ за несколько дней до взрыва, а другие говорили, что замечали его возле второй Гильдии и в районе Тихого переулка. Вот такой расклад. Можно, я сделаю вид, что ничего не знаю про СБ, взрыв, этого странного человека, и вы меня не тронете? Вы же не станете меня на каторгу отправлять? — с надеждой в голосе поинтересовался Сопельниченко.

— Вы уверены, что ваши рабочие видели не Гаранина? — решил уточнить я, надеясь, что тому известно, как выглядит глава второй Гильдии.

— Я заметил сходство, да, но это же не он. Мне приходилось встречаться с Гараниным пару раз, и я этого человека ни с кем не перепутаю, у него такой взгляд, аж мурашки по коже, — ответил начальник мусорной кампании.

— А вы зачем с ним встречались? — не удержался я от вопроса, глядя, как открывается пассажирская дверь, и из внедорожника выскакивает Ванда, громко хлопнув ею.

— У нас были проблемы с мусором, — вздохнул он так горестно, что мне его даже на секунду жалко стало. — В ресторане. Я же не знал, что он принадлежит Гаранину.

— Виктор Викторович, я могу вас попросить об услуге? Пусть ваши бригады поглядывают по сторонам во время выездов. Если они увидят этого типа, то сразу же звонят начальнику оперативного отдела Боброву Андрею Олеговичу, номер телефона вам сегодня передадут, — принял я решение, глядя, как внимательно слушавший Андрей показывает на себя. Услышав про номер, он кивнул и снова начал смотреть на начинающийся скандал.

— Кого увидят, Гаранина?

— Виктор Викторович, я прекрасно знаю, где находится Гаранин. Я сейчас смотрю прямо на него! — я слегка повысил голос, чтобы Сопельниченко взял уже себя в руки. — Они должны будут незамедлительно позвонить Боброву, если увидят типа с фотографии.

— А, да-да, разумеется. Номер я раздам бригадирам. Так, я могу быть свободен? — спросил он, но я уже отключился.

— Мусорщики? — уточнил Андрей, косясь на меня.

— Они Влада в тупике видели за пару дней до взрыва. Как так получилось, что вокруг головного здания СБ были слепые зоны для камер? — с досадой протянул я.

— Сейчас подобного нет. Но слепых зон в городе слишком много, ты прав. Более того, складывается впечатление, что этот ублюдок знает, если не о всех, то о многих из них, и это даёт очень большой простор для воображения. Чего они ждут? — тихо поинтересовался у меня Бобров, кивая в сторону уходившей к подъезду Ванды. Она раздражённо чеканила каждый шаг, не оборачиваясь в сторону внедорожника, всё ещё стоявшего перед подъездом.

— Понятия не имею, — я пожал плечами, глядя на нищих, пересевших таким образом, чтобы им был хорошо виден подъезд. Всё-таки Ромка оказался прав, за ними следили. — Семёнов вас принял?

— Да, — Андрей усмехнулся. — Я и ещё двое моих парней теперь любимые внуки Сергея Петровича, приехавшие в гости на побывку из армии. Ваня поддерживает решение Гаранина предложить старику работу. Он уже спрашивал, правда ли древний Оракул всё ещё существует. Не удивлюсь, если Семёнов в конце концов пойдёт поговорить с нашей прелестной начальницей.

— Я бы на это посмотрел, — усмехнувшись, я продолжал следить за Вандой, уже подошедшей к подъезду.

— Так посмотри, Дима, — серьёзно проговорил Андрей. — Поговори с ней.

— Поговорю, — я еле слышно выдохнул. — Но не в ближайшее время. Я всё ещё её виню, и, боюсь, не смогу принять её аргументы. Так, кажется, начинается.

— И что, это всё? — Ромка вышел наконец из машины. На его окрик Ванда остановилась, не дойдя до подъезда пары шагов. — Я тебе задал вполне конкретный вопрос, и вместо ответа ты просто решила уйти?

— А почему я должна перед тобой отчитываться, если ни в чём не виновата? — Ванда резко развернулась и подбежала обратно к машине.

— После того, что я сегодня услышал, твоя настойчивая просьба снять охрану выглядит немного странно, ты не находишь? Особенно учитывая то, что ты так мне и не сказала, чем именно тебе помешала охрана! — рявкнул Рома, бросая быстрый взгляд на притихших старушек, сидевших на лавочке возле подъезда. В одной из них я узнал соседку из двадцать седьмой квартиры и невольно содрогнулся.

— Да сколько можно⁈ Влад — это была ошибка, только и всего. И я понятия не имею, что ему от меня нужно. Мы с ним ни разу после развода не виделись!

— Ты хочешь, чтобы я в это поверил? — Ромка сложил руки на груди и теперь не сводил тяжёлого взгляда с Ванды.

— Мне кажется, у них ничего не получится, — протянул Бобров. — Не убедительно как-то всё. Не надо было Влада приплетать, лучше бы что-нибудь другое придумали.

— Ну, они не актеры драматического театра, — я не сводил взгляда с парочки, мысленно соглашаясь с Андреем.

— Ты мне не доверяешь. Какие у нас вообще могут быть отношения без доверия⁈ — Ванда ткнула пальцем в грудь Ромки.

— Конечно, я тебе не доверяю. И только не говори, что у меня нет объективной причины этого не делать, — протянул Рома, как никогда становясь похожим на надменного аристократа из Древнего Рода.

— Разве я давала тебе повод усомниться в моей верности? — прошипела Ванда. — Я…

— Ты вышла замуж, когда я был в тюрьме, Вэн! — рявкнул Ромка так, что Ванда сделала шаг назад. — Меня не было два месяца, и ты очень быстро списала меня со счетов. Что, надеялась, что я не выйду оттуда живым?

— Не упрекай меня в бездействии, мы тебя искали!

— Сомневаюсь, что у тебя было на это время, — сейчас голос Гаранина сочился ядом. — Меня не было два месяца! Я гнил во фландрийской тюрьме, где меня пытали каждый хренов день! Я не сломался только по одной причине: я обещал тебе больше не исчезать. И когда меня наконец нашёл Дима, и я вернулся в страну, то случайно попал на твою свадьбу, узнал, что твой отец практически прибрал к рукам весь мой бизнес, а твоя бабка чуть меня не пристрелила, когда я попытался узнать, что собственно говоря происходит! — взорвался он, делая шаг вперёд, оказываясь практически вплотную к Ванде.

— Вот бабулю не нужно сюда приплетать! — процедила Ванда.

— Она тогда дала мне вполне дельный совет, но я его не послушал, — понизил он голос до шёпота. — Ты всегда была избалованной, взбалмошной девчонкой, делающей только то, что хочется тебе, наплевав при этом на чувства и потребности окружающих тебя людей.

— Ты меня с собой не перепутал? — взвилась Ванда. — Жаль, что ты никогда никого не слушаешь и не принял совет бабули. Я бы сейчас не выслушивала все эти гадости от тебя изо дня в день. Видимо, Дима был прав, ты всегда принимал исключительно неверные решения.

— Единственным моим неверным решением было подойти к тебе в том чёртовом коридоре, — процедил Ромка, а Ванда неожиданно влепила ему пощёчину.

— Да пошёл ты, Гаранин, куда подальше, — выплюнула она в его сторону. — С меня хватит!

— Ты же понимаешь, что я разрешил тебе это сделать? — мягко поинтересовался он, прикладывая руку к щеке.

— И что ты мне сделаешь, если я захочу повторить? Сломаешь руку? — едко поинтересовалась Вишневецкая. — Ты так стремишься быть непохожим на своего отца, что даже не замечаешь, как превращаешься в его копию.

— Что ты сказала? — я увидел, как от Ромки отделилась морозная тень, стремительно покрывающая инеем землю и стоявшую рядом машину. Бабульки всё ещё молчали, только поежились и сильнее укутались в свои платки.

— Что слышал. Жаль, что я это поняла только сейчас. Я не хочу больше иметь с тобой никаких дел, никогда, — презрительно процедила Ванда, развернулась и побежала в сторону подъезда.

— Да что я за тобой, как пацан, постоянно бегаю? — тихо проговорил Ромка. — Да, кстати, на работу можешь не выходить. Приказ о твоём увольнении придёт тебе на почту.

— Ты не можешь меня уволить. Я буду очень сильно просить Диму, чтобы он меня оставил в СБ, — проговорив это, Ванда заскочила в подъезд и захлопнула дверь с такой силой, что козырёк над входом жалобно зазвенел.

Ромка же вытащил из кармана куртки платок и приложил его к щеке. После чего направился в сторону охранника, вышедшего из припаркованной неподалёку машины и хмуро глядевшего на развернувшуюся сцену.

— Это было больно, — поморщился Андрей. — И я не о пощёчине говорю.

— Да, отца она зря вспомнила. Даже я увидел, что это был действительно спонтанный выброс, — я внимательно смотрел на Ромку, что-то говорившему своему человеку из охраны.

— И вещи свои тоже забери, козёл, — раздавшийся сверху голос Ванды был для всех нас полной неожиданностью.

Ромка вздрогнул и поднял голову, глядя на балкон, на который вышла Вишневецкая. Она в этот момент размахнулась и швырнула в него знакомую шкатулку. Крышка в полёте раскрылась, и два клинка полетели точно в Гаранина и охранника. Ромка в последний момент успел оттолкнуть замершего парня, и сам едва увернулся от кинжала, воткнувшегося в сантиметре от его ног.

— Ты совсем с ума сошла? — как-то слишком спокойно поинтересовался Рома. — Артём, не трогай! — закричал он так, что охранник сделал шаг назад. — Даже не смотри в их сторону!

Проговорив это, он схватил клинки и засунул их обратно в шкатулку, громко захлопнув крышку. После чего решительно направился в нашу сторону, даже не глядя на то, как вся приставленная к дому охрана снимается и постепенно выезжает со двора.

— Ну что, это было достаточно убедительно? — поинтересовался Ромка, открывая дверь со стороны водителя.

— Да, вполне, — только и смог вымолвить я, разглядывая кровоточащую рваную рану на его щеке. — Ты какой-то слишком спокойный.

— А почему я должен нервничать? — нахмурился Рома, притрагиваясь к щеке. — Почему кровь не останавливается?

— Это перстень Вероники, так что спроси у Эда, что она туда внедрила, — дал я дельный совет, переводя взгляд на коробку в его руках. — А это…

— На тот случай, если Славику удастся попасть в квартиру, мы решили убрать все потенциально опасные предметы, притронувшись к которым он может случайно умереть. Это же не входит в наши планы, — Рома пожал плечами. — То, что шкатулка раскрылась, оказалось чистой случайностью.

— Зато весьма эффективным штрихом. И да, Леуцкому не желательно было бы умирать. Во всяком случае пока. Ты сейчас куда? — спросил я.

— В СБ. Мне там через тридцать минут министр финансов будет рассказывать сказки о дефиците бюджета и почему мы не можем людей Рокотова и Боброва обеспечить всем необходимым. Потом домой, — немного подумав, ответил Рома.

— Попроси Гомельского присутствовать при вашей встрече, — посоветовал я ему.

— Дима, сходи к Рерих. Мне кажется, твоя склонность к насилию начинает приобретать ярко выраженную окраску, — после небольшой паузы сказал Гаранин.

— Что? — я удивлённо посмотрел на него, ткнув в бок локтем кашлянувшего Боброва.

— Артур Гаврилович уже предоставил мне все необходимые документы, не думаю, что его личное вмешательство будет необходимо, — проговорил Ромка, всё ещё глядя на меня каким-то странным взглядом.

— Ты знаешь, кто живёт в переулке Тихом, с кем мог встречаться Влад? — спросил я у него.

— Там живут только две семьи, — тихо ответил Рома, выпрямляясь и хватаясь рукой за дверцу. — В переулке Тихом, Дима, расположены городские дома двух Древних Родов: Гараниных и Салтыковых. Ты со мной? — спросил он у меня.

— Нет, я телепортируюсь, — немного подумав, сказал я.

Ромка злобно на меня посмотрел, захлопнул дверцу машины и направился в сторону своего внедорожника. Ему сейчас нельзя было рисковать и использовать порталы перед домом. Нищих мы решили пока не трогать, до поры до времени, пускай наблюдают. Оставалось только надеяться, что дневное Ромкино появление осталось незамеченным, или на него не обратили внимания.

— Гараниных сейчас нет в стране, только если Гоша не предоставил Владу убежище, — протянул я, косясь на Андрея. — Надо уточнить у Прохорова, чем там старший Гаранин во Фландрии занимается. Хотя, если бы было что-то важное, мне бы сообщили. Но я ничего не знаю о Салтыковых.

— Их сейчас тоже нет в стране, — задумчиво проговорил Бобров. — Этот Род затронул начатый твоим отцом кризис, но они, в отличие от того же Гаранина, не стали дожидаться, когда их смоет эта лавина, и быстро уехали, минимизировав потери.

Ваня предупреждал, что быстро восстановит все свои связи за рубежом, так что осведомлённость бывших «волков» в некоторых вопросах не вызывала удивления.

— Леуцкого нужно взять как можно быстрее. Чем глубже мы копаем, тем меньше ясности, во всяком случае, у меня. Надеюсь, что он сможет нам что-то прояснить, — пробормотал я, начиная делать портал.

— Попроси Ваню поприсутствовать при разговоре Гаранина с министром финансов, — проговорил Андрей будничным тоном.

— И это меня обвиняют в склонности к насилию, — не сумел удержаться я от язвительного комментария. — Боишься, что Ромка сорвётся?

— У него, конечно, был очень насыщенный день, но нет, не боюсь. Просто в присутствии Рокотова шансы получить всё необходимое стремительно возрастут, — хмыкнул Бобров. — Иди. Я сейчас навещу «дедушку», дождусь девчонок и после этого уеду.

Ещё раз внимательно осмотрев двор, отмечая, что бабульки что-то активно обсуждают, я активировал портал в свой кабинет в СБ. Мне сегодня ещё предстояло встретиться с кучей свихнувшихся ученых, чтобы понять, что с ними делать дальше.

Домой я вернулся почти в десять вечера. Открыв дверь, я зашёл в квартиру и чуть не наступил на лежавшую на пороге кошку. Она выгнулась, зашипела и как-то странно боком ускакала в сторону кухни, откуда вышла Лена, вытиравшая руки о полотенце.

— Ты поздно, — улыбнулась она и подошла ко мне, поцеловав. — Я еду на второй раз уже грею.

— Тебе не нужно этим заниматься. Можно заказывать её из ресторана, — я притянул жену к себе.

— Но мне нравится готовить для тебя, — она немного отстранилась, заглядывая мне в лицо. — Ты какой-то взвинченный.

— Мне весь вечер насиловали мозг самые именитые учёные нашего мира, заставляя в полной мере прочувствовать свою несостоятельность и тупость, — выдохнул я. — В итоге сложилось странное впечатление, что собеседование проводил не я, а эти умники тестировали меня. Так что, да, я немного взвинчен.

— Ну, не может быть, что всё так плохо, — Лена прижалась к моей груди, и я уткнулся в её макушку, чувствуя, как успокаиваюсь.

— Это ещё не всё. Они выкатили мне целый воз очень интересных требований. Думаю, больше половины из этого списка выполнить будет нереально, и мне нужно придумать, кого отправить в научный отдел, чтобы сказать о том, что какой-то микротом с непроизносимыми функциями за полтора миллиона золотых им не светит ни при каком раскладе, — пожаловался я внимательно слушавшей меня жене.

— А он им так сильно нужен? — она улыбнулась.

— Да, как и ещё несколько десятков таких же дорогостоящих приборов, названия которых я даже не пытался запомнить, — я выпустил Лену из объятий, наклоняясь, чтобы развязать шнурки не самых удобных кроссовок, купленных мне Эдом в ближайшем супермаркете.

— Отправляй тогда того, кого не жалко, — рассмеялась она. — Они могут и покалечить гонца, принёсшего дурные вести. Это же учёные. Я сегодня как раз читала статью про одного из них, пытавшегося сбежать из тюрьмы.

— Да, я тоже читал эту статью, — протянул я, оборачиваясь на настойчивый стук в дверь. — Мне особенно про микроскоп понравилось. Мы кого-то ждём?

— Нет, — Лена отрицательно покачала головой. Я, как был в одном кроссовке, поплелся к входной двери, открывая её.

— А ты что здесь делаешь? — хмуро поприветствовал я Гаранина, прошедшего в коридор сразу же, как только открылась дверь.

— Похоже, меня бабка сегодня отравила. У меня болит голова, тахикардия и трясутся руки, — хмуро сообщил Рома. — Привет, Лена, я не помешаю?

— Эм, нет, что ты. Пойду на стол накрою, — она сорвалась с места, быстро проходя на кухню, откуда донеслось жалобное мяуканье.

Кошка выглянула в коридор и, осмотрев своего хозяина с ног до головы, издала странный звук, развернувшись и вновь скрываясь на кухне.

— Похоже, она в тебя плюнула, — заключил я, рассматривая Ромку, приложившего руку к груди. — Ты просто нервничаешь.

— Я не… да, возможно, — кивнул он, снимая куртку и вешая её на вешалку. — Я могу у тебя сегодня остаться?

— Зачем? — хмуро поинтересовался я, сбрасывая уже наконец кроссовок, натерший огромную мозоль на пятке. Почему-то купить носки Эд не догадался. Но гонять его второй раз в магазин я не стал, подумав, что подобное предложение может оказаться не слишком полезным для моего здоровья. Я махнул рукой и направился в гостиную. Хотелось упасть в кресло и просто вытянуть ноги.

— У меня дома закончился ремонт, — сказал Рома и сразу же завалился на диван, закрывая глаза.

— Поздравляю, тогда тебе совершенно ничего не мешает ночевать наконец-то дома, — я покосился на него.

— Я не могу! — выпалил Ромка, садясь и потирая глаза. — Там слишком пусто! Я к этому не привык. Ванда сейчас непонятно с кем, рискует своей жизнью, Егор каждую ночь уходит к своей подружке, и в доме нет даже его бешенной кошки. Это просто невыносимо.

— У Егора есть подружка? — ухватился я за такую неожиданную информацию.

— Да, я же тебе говорил, или не говорил, не помню, — он махнул рукой. — Это неважно. Он попросил у меня наделать сотню порталов до Твери и обратно, и теперь дома вообще не появляется. Разве можно так поступать со своим арендодателем? Бросать его в огромном доме одного, — и Рома снова растянулся на диване.

— Может, у него что-то дома случилось? Ты не был у него в деревне, поэтому он и просил порталы до той точки, которая тебе известна, — пробормотал я, отвлекаясь на Лену, вошедшую в гостиную.

— Ужин на столе. И если вы сейчас не поедите, мне придётся всё выкидывать, — приказным тоном произнесла она и встала в проходе, сложив на груди руки.

— Мы идём, — улыбнулся я, не решаясь с ней спорить. — Если бы у Егора появилась девушка, он бы нам про неё рассказал.

— Точно, — открыл Ромка глаза. — А вдруг он её стесняется? Или она настаивает на тайных встречах и не хочет, чтобы он знакомил нас с ней? Может, она мошенница?

— И что она хочет сделать, угнать трактор его родителей? Хватит придумывать ерунду, — я усмехнулся. — Нужно просто у него спросить и не строить теорий заговоров. Ты мог это сделать давно, когда порталы ему делал.

— Мне было не до этого, — Рома задумался, а потом произнёс: — Я отправлю своих ребят выяснить, что к чему, — кивнул он своим мыслям, поднимаясь на ноги. — Если я ошибаюсь, и у него проблемы дома, а Егор просто не хочет нас напрягать, то мы ему поможем. Друзья же для того и нужны, чтобы помогать друг другу.

— Насильственное причинение помощи не всегда идёт на пользу, — фыркнул я. — И когда Егор тебе другом стал?

— Когда несколько месяцев живешь с человеком под одной крышей, начинаешь многое переосмысливать в отношениях, — серьёзно ответил Рома. — Так я останусь?

— Оставайся, — у меня, конечно, были на вечер немного другие планы, но я прекрасно понимал, что Ромка меня в покое сегодня не оставит. — Что с министром финансов?

— Жив, физически здоров, про психическое состояние не скажу. Похоже, присутствие Рокотова и Гертруды Фридриховны его немного подкосило. И я не знаю, кого он испугался больше, — задумчиво проговорил Гаранин.

— Рерих там что делала? — у меня невольно вырвался смешок.

— Он потребовал присутствие при нашем разговоре третьей не заинтересованной стороны. А так как госпожа Рерих работает внештатным сотрудником, то являлась хорошим кандидатом для проведения переговоров именно в этом качестве, — Рома посмотрел на меня честными глазами.

— К чему в итоге пришли?

— Всё хорошо. И деньги на укомплектование научного отдела нам тоже найдут. Интересно, кто додумался натравить на меня всех этих учёных, когда до них дошли слухи, что ты не выполнишь все их условия? — он, прищурившись, посмотрел на меня.

— Понятия не имею. Но я видел, как Лана Андреевна после встречи со мной направилась прямиком в отдел кадров. Похоже, Тамара решила тебе отомстить, — я чертыхнулся, когда снова едва не наступил на юркнувшую мне под ногу кошку. — Ладно, пошли ужинать. А потом мы уложим тебя в кроватку, пока ты себя ещё больше накрутишь.

Глава 9

Утром я впервые за долгое время ощутил, что выспался. Потянувшись, повернулся на бок и увидел, что кровать пуста. Лены не было, что неудивительно, обычно она встает раньше меня, чтобы приготовить завтрак, хотя я уже несколько раз говорил о том, что она может этого не делать.

В голове, наконец, прояснилось, и я понял, что могу нормально соображать. Ванная комната была занята, поэтому я неторопливо побрел на кухню, где меня встретила только Ромкина кошка. На столе стоял завтрак, а свежесваренный кофе в кофеварке на подогреве. Кошка лениво запрыгнула на стул и села, пристально глядя мне в глаза.

— Что ты от меня хочешь? — обратился я к ней. — У тебя вообще имя какое-нибудь есть?

— Ты хочешь, чтобы она тебе ответила? — в кухню зашёл Ромка с влажными после душа волосами. Голый, за исключением полотенца, которым он обмотал бедра.

— Рома, тебя ничего не смущает? — оглядев его с ног до головы, осведомился я.

— А что меня должно смущать? Лена полчаса назад ушла, а ты вроде стесняться голых мужиков не должен, — равнодушно ответил он, хватая мою кружку со стола и делая большой глоток. — Никогда не понимал людей, пьющих кофе и чай без сахара. Страшные люди на самом деле, — сообщил он мне, поморщившись.

— Куда Лена ушла? — я непонимающе посмотрел на Гаранина и хлопнул себя ладонью по лбу. — Точно, у неё в восемь утра какое-то собрание в академии насчёт летней практики. А что, если бы она была дома, ты бы постеснялся ходить в таком виде?

— Конечно. Как и не стал бы занимать единственную ванную комнату. Правила приличия не позволят мне провернуть подобное в присутствии жены главы семьи, — ответил он довольно пафосно, продолжая пить мой кофе.

— Ванда звонила? — по Роману было видно, что он находится в хорошем расположении духа и от вчерашней нервозности не осталось и следа. Ну, это нормально, учитывая, что я вчера насильно уложил его в постель и усыпил заклинанием сна, чтобы он пришёл в себя и успокоился. Видимо, полноценный отдых пошёл Роме на пользу.

— Да, ещё час назад. Ночь прошла спокойно, и они рано утром уехали на работу. Оставаться одной в квартире всё же небезопасно. Всюду развешаны камеры, и на дверь наложены защитные чары и чары оповещения. Плюс бабульки всегда на страже. Если Влад сунется, когда нас не будет дома, то мы всё равно об этом узнаем, — он повторил всё то, что неоднократно обсудили ещё вчера, скорее, для собственного спокойствия.

— Так как её зовут? — поняв, что свой кофе вряд ли смогу отвоевать, я подошёл к столу, налил ещё одну чашку и указал на кошку.

— Никак, просто кошка, — Ромка пожал плечами. — Я не силён в придумывании кличек, а Ольга решила никак её не называть, думала, что сможет пристроить в какую-нибудь семью.

— Похоже, твоя кошка сама смогла пристроиться…

Меня прервал звонок в дверь. Я невольно нахмурился. Интересно, что кому понадобилось в такую рань. Да и к портье внизу у меня скопилось уже немало вопросов. Какого чёрта я о появлении того же Гаранина узнаю, когда он уже ломиться в квартиру начинает?

Проклиная всех родственников портье вплоть до пятого колена, я поставил чашку с кофе на стол и направился к двери. Ромка в этот раз не спешил проявлять бдительность, предоставляя мне самому открыть дверь и продолжая доедать мои утренние бутерброды.

Я распахнул дверь и с отвисшей челюстью принялся наблюдать, как в коридор пытается зайти Демидов, волоча за собой два огромных чемодана.

— Э-э-э, — только и смог произнести я, а Лео, вытерев лоб белоснежным платочком, который достал из кармана пиджака, обратил на меня внимание.

— Я у тебя поживу? — больше утвердительно, чем вопросительно проговорил он.

— Что? — я понял, что теряю контроль над ситуацией.

По одному я их ещё могу терпеть, но чтобы Гаранин и Демидов жили вместе в моей маленькой квартирке, мне не могло и в страшном сне присниться. Не факт, что Ромка именно сегодня сможет перебраться к Ванде, если они не придумают, как обосновать внезапный ремонт и покупку штор.

— Ко мне тесть с тёщей приехали, в поместье сейчас ужас и бардак. К тому же мои мать с отцом терпеть не могут родителей Крис, а те отвечают им взаимностью.

— А где Кристина? — сумел вставить я. — Она тоже сейчас с чемоданами сюда придёт?

— Да ты что⁈ Конечно же нет! К ней же родители приехали, вот пускай она их и развлекает, — раздражённо ответил Лео и попытался пройти вперёд, толкнув один из чемоданов.

— Ну конечно, ты решил произвести героическое отступление, оставив своего сына и жену на растерзание четы Родниных, — в коридор вошёл Ромка, остановившись в проёме и прислонившись к косяку.

— А ты почему в таком виде по дому ходишь? — скривился Лео так, будто Гаранин его оскорбил в лучших чувствах.

— Мы гостей не ждали, — спокойно ответил Рома.

— Не переживайте, Гриша тоже к нам не переедет, — посмотрев на меня, решил пояснить Демидов. — Он сейчас с Зоей поехал в кругосветный круиз. Я Зою вчера вечером экстренно на лайнер посадил, вместе с Григорием. Круиз тематический, посвящён матерям и детям, ну или как-то так. Там огромная толпа молодых матерей обменивается опытом в воспитании, а их дети в это время будут находиться под бдительным присмотром специально обученных нянь.

— Что? — потрясённо пробормотал я, переводя взгляд с Лео на чемоданы и обратно. — А ничего, что бабушка с дедушкой, решили навестить не только дочь, но ещё и своего внука?

— Я не дам им испортить моего сына. Отец и так перешёл все мыслимые и немыслимые границы, балуя своего внука и потакая всем его капризам. А Роднины… Не думаю, что им нужен внук. Последний раз они о нём спрашивали, насколько я помню, в тот день, когда Крис родила. И сегодня они догадались, наконец, узнать, как мы его назвали, — сжал губы Лео. — Может, вы мне дадите войти?

— А как же Кристина? — оторопело спросил Ромка. — Ты вообще понимаешь, что забрал у неё ребёнка?

— Она была не против. Я предложил ей поехать вместе с Зоей и Гришей, но Крис отказалась, — и Лео махнул рукой, отметая все доводы Гаранина.

— Вот она идиллия семейных отношений договорного брака, — усмехнулся Рома, отлипая от косяка.

— Лео, у меня только одна гостевая комната, — я решил не сдаваться без боя, когда Демидов меня всё-таки отодвинул, продвинул вглубь коридора свои чемоданы и смог закрыть за собой дверь.

— Так ведь и я один, — он удивлённо уставился на меня.

— Лео, ты разве не видишь, что здесь Рома стоит? — я решил прояснить ситуацию.

— А что, к Гаранину тоже тёща приехала? — Лео, поджав губы, разглядывал приятеля.

— Упаси Боги, — покачал головой Ромка. — Нет, к Ветте я отношусь очень хорошо. Мне порой кажется, что она самая адекватная в их чокнутом семействе. Но она обычно приезжает с Агнешкой, а вот с бабулей я встречаться точно не стану.

— Лео, у Ромки сейчас проблемы, и ему жить негде…

— И мне тоже! — перебил меня Демидов, сложив на груди руки и рассматривая Гаранина злобным взглядом.

— Ты мог бы поселиться на время в отеле…

— А что, Рома не может поселиться в отеле? У меня ситуация практически критическая! — заявил Лео, а я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. — И вообще, насколько я знаю, Гаранин неприхотливый, он может и на диванчике поспать.

— Охренеть, — охарактеризовал я ситуацию. — Это Гаранин-то не прихотливое создание? Ты сейчас перевернул мой мир.

— О, завтрак. Я так спешил к тебе, боялся, что не застану тебя дома, что не поел, — Лео прошёл мимо меня на кухню, схватил оставшийся бутерброд, запивая его моим кофе! — Никогда не понимал людей, пьющих кофе без сахара. Мне кажется, они могут спокойно убить человека, не проявляя никаких эмоций. Рома, это ты себе сварил? Научись пить его с молоком и сахаром. Может, тогда ты станешь чуточку добрее.

— Вот видишь, не я один считаю, что ты склонен к насилию, — улыбнулся Гаранин, на что я только скрипнул зубами. Я, конечно, мог их обоих выгнать и закрыть им доступ в свою квартиру навсегда, но если бы с Ромкой это прокатило, правда, в этом случае он мог свести наше общение исключительно в официальную плоскость, то Лео наверняка бы обиделся куда более бурно. И после этого я вряд ли смог бы когда-нибудь от него отделаться.

— Почему бы тебе не пожить у меня в поместье? — спросил я Демидова, делая очередную попытку найти выход из этой непростой ситуации.

— А что мне там делать? У меня работа в столице. Да и к тому же вас с Эдуардом там нет. Мне же просто будет скучно, — вытирая руки о салфетку, ответил Лео.

— Это какой-то кошмар, — я потёр лоб рукой. — У меня сейчас складывается ощущение, что именно из-за вас двоих меня засунули в эту грёбанную школу, чтобы вы в последствии делали мою жизнь нескучной и непредсказуемой.

— Твою мать, — процедил Ромка, хватаясь за голову. Он резко распахнул закрытые до этого глаза, и я увидел, как они приобрели цвет расплавленных озёр ртути. — После того как я начал жить с Вандой, у меня постоянно пробуждается этот дар. Сильно и спонтанно, когда я о чём-то задумываюсь.

— И о чём ты думал сейчас? — спросил я у него, глядя, как его глаза приобретают естественный цвет.

— Дима, позвони Троицкому, — мягко произнёс он, потирая виски. — Если хочешь узнать, почему тебя отправили в школу, то лучше всего сделать это прямо сейчас.

— Только не говори…

— Просто позвони своему крёстному и поинтересуйся, зачем тебя запихнули в эту чёртову школу! — взвился Рома, с сочувствием глядя при этом на меня.

— Быть того не может, — ахнул я, когда до меня дошло, на что Гаранин намекает. — Да вы издеваетесь, — процедил я, хватая телефон, лежавший в коридоре на тумбе, и набирая номер Славы. Ромка в этот момент испарился в недрах квартиры, оставив меня одного стоять в коридоре, тогда как Лео возился на кухне, судя по звуку, копаясь в холодильнике.

— Дима, что-то случилось? — раздался в трубке обеспокоенный голос, когда я с третьей попытки смог дозвониться до крёстного. — У меня сейчас педсовет. Скоро выпускные экзамены, и у нас есть довольно креативная идея…

— Слава, мне просто жизненно важно узнать ответ на один вопрос, — я посмотрел на вышедшего из гостевой комнаты Гаранина, уже полностью одетого. — Пожалуйста, ответь мне правду, зачем вы всё-таки отправили меня в школу? Тебе же прекрасно известно, что ничему научить меня там не могли, — сквозь зубы процедил я, глядя на Лео, тащившего один из чемоданов в комнату, откуда только что вышел Ромка.

— Чтобы тебя социализировать, — выдохнул Слава. Раздались шаги, скрип двери, а потом гул голосов, на который я сначала не обратил внимания, исчез. — Мы тебе уже говорили…

— И с кем я бы там социализировался? — слишком спокойно спросил я, понижая голос почти до шёпота. — Со студентами Первого факультета, не общающимися со мной из-за того, что я сын Наумова, или со студентами Второго, просто ненавидевшими меня за то, что я Наумов?

— Дима, ты встретил Дубова. Только не говори, что променял бы встречу с Егором на что-нибудь другое, — попытался оправдаться Слава, но сейчас я слышал в голосе крёстного замешательство. Я встретился взглядом с Ромкой и отстранил телефон от уха, нажимая кнопку громкой связи.

— Нас слушает Роман Гаранин и Лео Демидов, — сухо сообщил я Славе, чтобы для него не было неожиданностью, если кто-то из них встрянет в наш разговор.

— Дима, это была идея Саши, — после почти минутного молчания, вздохнув, сказал крёстный.

— Что? — невольно вырвалось у меня.

— У нас образовались проблемы с некоторыми детьми, и никто, даже я, никак не мог их решить, — подбирая каждое слово, ответил Слава. — Роман вошёл в возраст, когда источник становится максимально нестабильным, а Леопольд до последнего курса так и не смог пробудить в себе ментальную магию. Ты же должен понимать, как это опасно для окружающих, если прорыв в менталистике наступит после совершеннолетия. Одно только присутствие Лазарева должно было нивелировать все последствия и направить источники по нужному руслу. Как ты понимаешь, у нас не было выбора, из Лазаревых ты остался один.

— Слава, ты меня сейчас без ножа режешь, — простонал я. — То есть вы с отцом решили засунуть меня в школу, чтобы я стабилизировал Ромку и помог Лео пробудить свой дар? А меня не нужно было в известность поставить⁈ — под конец я сорвался на крик.

— А ты бы согласился помочь? — вопросом на вопрос ответил крёстный.

— Разумеется, нет. Почему я должен был помогать тем, кого на тот момент даже не знал. И как ты вообще понял, что я вообще могу им помочь? Ладно, с Лео понятно, но о способности эфирита усмирять источник рядом с Тёмным магом даже Эду было известно чисто теоретически, на практике они это не проверяли, так почему вы решили, что я могу помочь? — я прислонился лбом к такой восхитительно прохладной стене.

— Потому что я давно к этому времени заметил, что Роман становится стабильным рядом со мной, — терпеливо пояснил Троицкий. — Это я ему в своё время посоветовал носить при себе тёмные артефакты. Наибольший результат появлялся, когда артефакт был кого-то из Лазаревых. Одним своим присутствием я смог на раннем этапе минимизировать ущерб, который он мог принести.

— А какое вообще Саше было дело до Гаранина и Демидова вместе взятых? — я потёр лоб рукой, искоса глядя на задумчивого и молчаливого Лео.

— Александр всегда был неравнодушен к детям, попавшим в трудную жизненную ситуацию, и ты не можешь не признать, что у Романа ситуация в семье была паршивейшая. Наумов вёл дела с Георгием больше десяти лет ещё до твоего поступления в школу, и его всегда коробило отношение к Роману в его же доме. Для него это было неприемлемо. Он даже пытался как-то официально решить эту проблему, но у него не получилось. В нашем обществе не всегда всё решают деньги. А к Древним Родам Наумов никого отношения не имел. Но он сумел повлиять на Данилу Демидова, и они начали забирать Романа к себе. Георгий бесился, но поделать ничего не мог, слишком много для него было поставлено на карту, — Троицкий замолчал, а я посмотрел на Ромку, стоявшего неестественно прямо и глядевшего на телефон в моей руке отстранённым взглядом. — Дима, послушай. Когда Роман прибыл в школу в тот год, у него случился неконтролируемый выброс, с которым я только чудом справился. Да и Данила Демидов жаловался, что не знает, что делать с сыном.

— И вы решили, что я смогу избавить конкретно тебя от этой головной боли, — резюмировал я.

— Дима, ментальная магия у Леопольда пробудилась практически сразу, как только тебя ему подкинули в качестве нового подопечного, и для него всё прошло относительно легко.

— Я бы не сказал, что это было легко, — протянул Лео, передёрнувшись.

— Поверь, решение отправить тебя ко мне в школу далось Саше не легко. И всё-таки твоя социализация стояла во главе угла, — в очередной раз вздохнув, сказал Троицкий.

— Обалдеть. Я сейчас чувствую себя девочкой по вызову, которую доставили прямо в школу двум самовлюблённым мажорам. У меня это просто в голове не укладывается, — пробормотал я. — А нельзя было просто привести этих двоих к нам в поместье? Никаких проблем бы не было.

— Демидовых было опасно приглашать к вам, они бы сразу поняли, кем ты являешься на самом деле. А Роман в то время не стал бы перечить своему отцу, который явно был бы против тесных отношений между вашими семьями. К тому же, ты своим бунтарским поведением сделал то, на что рассчитывал Саша и что смог просчитать ещё до того, как принял окончательное решение: ты показал Роме, что главе Семьи можно не повиноваться беспрекословно, — устало добавил Слава.

— Меня нельзя просчитать, — напряжённо проговорил Ромка, сверля телефон уничижающим взглядом.

— Да, зато твоего отца можно. Георгий же, как открытая книга, его даже студент-первокурсник с даром эриля просчитает на три хода вперёд, — пренебрежительно ответил Троицкий. — Можешь, кстати, попробовать. Не понимаю, почему у тебя до сих пор стоит блок на какие-либо действия, касающиеся Георгия, учитывая, что сменился глава твоей Семьи. Дима, так ты только для этого мне позвонил?

— Я позвонил, чтобы ты мне соврал! Сказал, как обычно, что я себя просто накручиваю! — выпалил я. — Ты понимаешь, что вы вдвоём на пару испортили мне жизнь? — в сердцах бросил я, стараясь не смотреть на Ромку. — Это всё запустило огромную лавину событий, которая до сих пор катится вниз.

— Дима, ты преувеличиваешь…

— Ещё скажи, что Ванду ко мне в тройку тоже специально засунули, — злобно бросил я.

— Нет, конечно. Вот это точно была судьба, — философски произнёс крестный. — Так же, как и твоя встреча с Рокотовым. Никто же не предполагал, что ты сунешься к Устюгову, когда они будут в это время культурно напиваться, и привлечёшь внимание Ивана Михайловича. Дима, если бы мы знали о влиянии Ванды на Романа, мы бы поставили её в тройку к Гаранину, и мне не пришлось бы всё своё свободное время тратить на то, чтобы следить за ним. Я обещал Громову, что справлюсь с Романом, и Андрею не придётся задействовать некоторые протоколы, касающиеся эфиритов. В этом случае для Гаранина всё закончилось бы плачевно, — холодно закончил он, а я прикрыл глаза, вспоминая те самые протоколы, внедренные ещё во времена Эдуарда моим очень мягкосердечным братом.

— У этого дурацкого распределения были определённые правила…

— А что правила? Как будто ты в лотерею веришь. Мы бы с Громовым их на коленке переписали перед жеребьёвкой, — спокойно ответил директор школы, словно о погоде говорил: «Сегодня тепло, скоро лето вступит в свои права полноценно, ах да, мы тут переписали федеральные правила под нужды одного эфирита, не обращайте внимания». — Мы и так хотели это сделать, но думаю, Георгий бы что-то заподозрил, если бы ты попал в тройку к Роману. Вообще, смотри на вещи позитивнее: ты спас двух хороших людей, и совсем не фигурально, и нашёл друзей. А ещё, если бы ты не пошёл в школу, то так и ошивался бы с бандами или полностью замкнулся в себе. Не понятно, куда бы это завело, когда у тебя пробудилась бы ментальная магия. Если это всё, то мне нужно идти. Позвоню тебе вечером, и всё обсудим более подробно, — на этих словах он отключился, а я не сводил взгляда с телефона, издающего противные короткие гудки.

— Это уму непостижимо, — повторил я, осторожно кладя телефон на тумбу, едва сдерживаясь, чтобы не разбить его, швырнув об стену. — Мне на работу пора.

— Мне, кстати, тоже, — Ромка также, как и я, пребывал в полном охреневании. Я ушёл к себе в комнату, начиная быстро одеваться, после чего, ни на кого не глядя, прошёл мимо обдумывающих случившееся Гаранина и Демидова и вышел из квартиры.

— Ключи мне оставь, — догнал меня уже за дверью вопль Демидова. — А вот они, нашёл! — Он, видимо, нашёл запасные ключи, висевшие на крючке рядом с дверью.

— Я даже не знаю, что сказать, — проговорил Ромка, догоняя меня уже на первом этаже.

— Вот и молчи, — ответил я ему, всё ещё не зная, как реагировать на Славино признание. — Похоже, мне нужно будет взять Лену в охапку и на время переехать в своё поместье, пока Лео не нагостится, — задумчиво проговорил я, выходя из подъезда.

— Я не буду докучать тебе своим присутствием, — пробормотал Гаранин. — Надеюсь, что эта эпопея с Владом скоро закончится.

— Надо же, ещё утро, а такая теплынь, — я потянул замок на куртке, чтобы расстегнуть её.

Все мысли крутились вокруг моей феерической доставки в школу, и я старался не думать о действиях Саши как о предательстве. Зато теперь становилось понятно, почему он на меня не смотрел в то утро и даже попрощаться не вышел. А ещё я не мог не признавать, что они были правы. Я бы в то время не стал Ромке помогать, я его не знал. А он слишком зависел от отца, чтобы послушать Сашу и свалить из своего проклятого дома. Да и первое впечатление о Роме у меня было, мягко говоря, не слишком хорошее, как и о Лео. К тому же, если бы отец с крёстным не решились провернуть этот фокус, я не вытащил бы Эда из того отстойника, где он пятьсот лет за еду с вампирами дрался.

— Ложись! — меня сильно толкнули в спину, и я упал, одновременно услышав хлопок выстрела.

Первой мыслью было удивление: почему Ромка опрокинул меня на землю? А потом пришло осознание — в меня только что стреляли! Мысли о несчастном детстве быстро выветрились у меня из головы. Меня что, хотели так убить⁈ Вот так нагло, среди бела дня, на улице⁈

Выстрелов больше не последовало, но зато я услышал звук быстро удаляющихся шагов. Точнее, я услышал, что кто-то бежит по улице, а кто-то его преследует. Вскочив, я проследил взглядом за бегущими, свернувшими в этот момент в соседний проулок.

Окрестности вокруг площади Правосудия я изучил в своё время очень хорошо, поэтому, недолго думая, свернул влево и понёсся наперерез своему несостоявшемуся убийце. Тот проулок, куда забежали урод, стрелявший в меня, и Гаранин, переходил в прямую улочку, точно так же, как и тот проулок, куда свернул я. Обе эти улочки выходили на ещё одну улицу, идущую параллельно улице Правосудия, где находилась моя квартира.

Заскочив в проулок, я побежал, постепенно увеличивая скорость. Я был так уверен, что не ошибся маршрутом, что выросшая передо мной стена стала неприятной неожиданностью. Это была даже не стена, а плотная металлическая сетка, отделяющая одну улочку от другой, заканчивающейся этим своеобразным тупиком.

Вместо того чтобы затормозить, я ещё больше увеличил скорость и легко взлетел по такой ненадежной стенке на самый верх. И всё-таки стенка была слишком мягкой, чтобы от неё можно было как следует оттолкнуться. Я упал, но тут мне повезло: высоты хватило, чтобы сгруппироваться, и я сумел смягчить падение, покатившись по земле. Но скорость была всё-таки слишком высокая. Я не сумел её погасить и вломился в коробку, стоящую в углу этого тупика. Коробка зашевелилась, и из неё вылез бомж, обдавая меня сногсшибательным, в прямом смысле этого слова, ароматом.

Почему-то мне подумалось, что к Гильдии нищих он никакого отношения не имеет. Я вскочил на ноги, стараясь не коснуться бродяги.

— Что, парень, от легавых чешешь? — сочувственно произнёс бомж, по-своему истолковав мой прыжок. Я кивнул и побежал по улице, стараясь нагнать потерянное время. — Я, если что, ничего не видел, — прокричал мне вслед бродяга.

Я на бегу обернулся и показал ему большой палец. Бомж кивнул, улыбнулся беззубой улыбкой и полез в свою коробку досыпать. Я же выскочил из тупика на прямую улицу, мгновенно сориентировался и припустил теперь уже точно наперерез несостоявшемуся убийце и Гаранину.

Мы выскочили на улицу Дорожников практически одновременно, я немного впереди стрелявшего в меня урода. Этот гад увидел меня и заметался. От этого скорость у него упала, и я увидел, как Ромка приготовился ударить. Судя по движению кисти и мелькнувших у него на кончиках пальцев серебристых искр, готовил он для убийцы что-то не слишком хорошее.

— Живьём! — я заорал так, что Рома вздрогнул и бросил на меня быстрый взгляд.

Было не слишком понятно, услышал он или нет. Как оказалось, услышал, потому что в последний момент он умудрился отменить уже готовое заклинание серебряной сети, попросту удавившее бы жертву, на более нейтральное. Так как ничего сложного Ромка после отмены уже готовившегося сорваться с пальцев заклинания сделать за эти несколько секунд не мог, то он просто поставил убегающему гаду магическую подножку.

В тот момент, когда мой несостоявшийся убийца начал заваливаться, споткнувшись, я подскочил к нему и без всяких сантиментов зарядил ему ногой в пах. Он даже не взвыл, он заскулил и попытался инстинктивно прикрыть поврежденное место. И тут его наконец-то догнал Гаранин. Долго не думая, Ромка схватил его за волосы и опустил лицом на своё колено. Мужик закатил глаза и упал, из разбитого носа хлынула кровь, а под обоими глазами практически сразу начала наливаться синева.

— Очковый эффект, — пробормотал я, грубо переворачивая тело на живот и заводя руки за спину. Я провёл рукой по его запястьям, тут же сковавшимся невидимой верёвкой, и принялся обыскивать. Пистолета при нём не оказалось, видимо, выбросил по дороге, зато нашлась запасная обойма, и моя фотография. — Надо найти ствол.

— Наличие фото указывает на то, что парень наёмник, причём не самый дорогой, — Гаранин презрительно рассматривал своего брата по профессии. — Мне хочется его удавить уже за то, что он опозорил почётное звание наёмного убийцы и все Гильдии мира. Это, если что, не мой, у меня такое убожество не задерживается, — он поморщился, хватаясь за бок и глубоко вздохнув.

— Что ты такой дохлый? — насмешливо поинтересовался я.

— Ненавижу бегать, — выдохнул Рома. — Зато, в отличие от тебя, я умею хорошо плавать!

— Я тоже умею плавать. Ну, примерно, как ты бегать, — я хохотнул, хотя ничего смешного во всей этой ситуации явно не было. — Почему раньше не атаковал?

— Не поверишь, не мог сконцентрироваться. Бег расшатывает источник. Я займусь стволом. Справишься? — Я кивнул, а Ромка быстрым шагом направился по маршруту, по которому только что совершил такой неожиданный для себя забег.

Мужик застонал и попытался перевернуться, но у него не получилось сделать такое вроде бы простое действие.

Я рывком помог ему подняться, при этом он вскрикнул, ощутив боль в вывернутых руках.

— Тебя как зовут, чучело? — меня гордо проигнорировали, презрительно сплюнув под ноги кровь. — Понятно, по-хорошему, значит, не хочешь. Ну что же, тогда пошли за плохим.

Говоря всё это, я подтолкнул его в спину, заставляя двигаться, благо с этого места до площади Правосудия было рукой подать.

Вначале, до того, как убийца очнулся, я хотел быстренько перетрясти содержимое его головы, но затем отказался от этой идеи. Как раз это, я смогу сделать в любой момент, но сейчас, как глава СБ, я всё должен делать по закону, нравится мне подобное или нет.

Пока мы шли, убийца дважды пытался сбежать, и каждый раз оказывался на земле с новыми повреждениями. После второго раза до него, кажется, дошло, что лучше не дёргаться.

У входа в здание СБ меня перехватил дежуривший сегодня Лепняев. Он долго разглядывал меня и задержанного, перед тем как пропустить внутрь.

— Что за фрукт? — спросил он, когда я подошёл к идентификатору и встал под сканирующие лучи.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Иди сюда, да не дёргайся ты, — процедил я, подталкивая его к идентификатору. — Сейчас, надеюсь, узнаем.

— Эрик Джонс, — прочитал Фёдор, когда сканирование завершилось. — Вроде чист. И что он сумел натворить?

— Он пытался меня убить, — я полюбовался сузившимися глазами капитана.

— А ты почему поддержку не вызвал? — это проговорил уже Иван, появившийся внизу каким-то мистическим образом, потому что начальника силового блока сейчас точно никто не вызывал.

— Времени не было, парень очень шустрый оказался. Мы его с Ромкой еле догнали, — я держал Джонса за локоть. — Мне едва удалось остановить Гаранина, который хотел убить этого типа.

— Ну ещё бы, Роман ненавидит бегать, — усмехнулся Ваня и посторонился, давая нам пройти. Я повёл наёмника прямиком к допросной и по пути наткнулся на Залмана и Соколова.

— Проводите, пожалуйста, господина Джонса в допросную, — попросил я их, передавая ошарашенно оглядывающегося убийцу из рук в руки своим бывшим наставникам.

— Конечно, проводим, — улыбнулся Шехтер и подтолкнул Джонса в спину, не задавая никаких вопросов, заводя в дверь, ведущую в коридор, где располагался следственный отдел и допросные.

— Гаранина где потерял? — осведомился Рокотов, вставший позади меня.

— Джонс выкинул пистолет, из которого хотел меня застрелить. Ромка сейчас его ищет.

— Понятно, — Ваня задумчиво посмотрел на дверь. — Пускай немного помаринуется, будет сговорчивее. Правда, думаю, не нужно было тебе его сюда тащить и светить на идентификационной площадке. Могли бы на месте допросить. Сомневаюсь, что у него стоит хоть какой-то блок на разуме. Сейчас всё следует делать официально.

— А ещё проще было бы его прибить и быстренько труп допросить, — пожал я плечами. — Так было бы быстрее, чем копаться у него в голове в поисках нужной информации. Вот только делать это на улице на глазах у изумлённой публики — не слишком здравое решение. Если обычный допрос результата не даст, то я, разумеется, прибегну к запасному варианту.

— Ну, хорошо, ты прав, — нехотя согласился Рокотов. — Займись пока своими делами. Приступите к допросу минут через тридцать. Он уже должен будет дойти до кондиции за это время. По нему же видно, что мелкая сошка, и оказаться в СБ после провала, наёмники такого уровня явно не ожидают.

— Я пока к себе, кофе попью, а то с утра мне этого не дали сделать, — пробормотал я, направляясь к своему кабинету.

Эд уже был на месте и странным взглядом смотрел в монитор на своём рабочем столе.

— Я пытаюсь составить твоё расписание, но пока длится эта катавасия с ремонтом, ничего путного не выходит, — Эдуард раздражённо бросил карандаш на стол и поднял, наконец, на меня глаза. Осмотрев с ног до головы, мой личный секретарь поморщился. — Ты в своём репертуаре. С завтрашнего дня, я, пожалуй, повешу в шкаф пару нормальных костюмов, чтобы ты мог прилично выглядеть хотя бы на рабочем месте. Что опять произошло?

— Ничего, кроме того, что меня хотели убить, — я упал на один из диванчиков, расставленных в приёмной. — Вчера ко мне заявился Ромка, у которого внезапно возникла потребность в общении и боязнь одиночества. Утром завалился Лео, и я узнал, что меня, как девочку из десятой Гильдии, доставили в школу для удовлетворения потребностей двух отпрысков Древних Родов. А по дороге на работу меня попытались простенько и без каких-либо изысков пристрелить. Я был настолько зол на Сашу и крёстного, что ничего не заметил, меня Ромка вытолкал из-под обстрела. Сейчас мой несостоявшийся убийца в допросной, и это всё, что я хотел тебе сказать. Хотя нет, не всё. Пока я прихожу в себя, попрошу тебя заказать мне какой-нибудь еды и сделать кофе.

Я вскочил на ноги и направился в свой кабинет, оставляя Эда переваривать всё, что он только что услышал.

Глава 10

Я просматривал сводки за прошедшую ночь, методично ковыряясь вилкой в каком-то салате. Ничего на первый взгляд слишком катастрофического в нашей многострадальной стране за прошедшие двенадцать часов не произошло.

Как же надоело уже быть слепым котёнком! Нужна информация, которой нам так не хватает. Тот же Джонс как-то смог проникнуть в мою страну, минуя все ограничения, барьеры и идентификаторы. Где-то, значит, остался неучтённый канал, по которому и переправляются наёмники и другая контрабанда.

Дверь в кабинет распахнулась, и к моему столу тихонечко подошла Ванда, снимая на ходу туфли на высоких каблуках. Молча обойдя стол, она села на него, закинув ногу на ногу и, расстегнув верхнюю пуговицу на блузке, наклонилась ко мне.

— Приятного аппетита, — прошептала она мне на ухо. — Дмитрий Александрович, может, хотите к завтраку чего-нибудь ещё, более приятного и специфического?

— Что ты делаешь? — выдохнул я, стараясь понять, какая муха укусила подругу. — Вообще-то я ем.

— Как это что я делаю? Я тебя соблазняю, — её губы почти коснулись мочки моего уха, после чего она медленно отстранилась. — Я же, судя по слухам, распространяющимся по СБ с невероятной скоростью, именно этим и занимаюсь с раннего утра, — Ванда вновь наклонилась ко мне, касаясь губами моей щеки. — Дмитрий Александрович, неужели я вам совсем не нравлюсь?

— Ванда, я ем! — я закатил глаза и отодвинул контейнер подальше от неё. — И да, как женщина ты мне не нравишься. С того времени, когда ты почти голая носилась по моему поместью по ночам к холодильнику и обратно, ничего не изменилось, увы. Ты же знаешь, что мне нравится немного другой тип девушек, — я отодвинул свою еду ещё дальше от фыркнувшей девчонки и повернулся к входной двери, когда в кабинет вошёл Гаранин.

— Не помешаю? — он посмотрел на нас и покачал головой. — Чем вы тут занимаетесь, пока я делаю странные вещи, копаясь в мусоре возле твоего дома? — поинтересовался он, недоумённо разглядывая Ванду, сидевшую на моём столе.

— Я пытаюсь соблазнить Диму, но он не соблазняется, — ответила Ванда, разглядывая при этом меня. — А ещё он меня только что толстой назвал, — тряхнула кудряшками Ванда и спрыгнула наконец со стола, застёгивая блузку.

— Я этого не помню, но тебе виднее, — я захлопнул папку со сводкой и принялся доедать салат, пока его у меня никто не отобрал.

— Дима, ты мог бы как-нибудь поделикатнее об этом сказать. Вэн же всё-таки женщина, — протянул Ромка, глядя, как Ванда прыгает на одной ноге в жутко неудобной на вид туфле, пытаясь надеть вторую.

— Гаранин, ты себя бессмертным сейчас почувствовал? — она наконец справилась с туфлями и теперь злобно смотрела на Рому.

— Я же не говорил, что мне это не нравится, — он улыбнулся, получив в ответ очередной злобный взгляд.

— Рома, ты сейчас лучше не делаешь, — прищурилась Ванда, сжав губы. — Меня из-за тебя вообще-то уже чуть ли не в открытую проституткой называют. И кто? Мои собственные коллеги! — она ткнула в меня пальцем. Я сделал глоток кофе и прямо посмотрел на нее. — Я могу понять возмущение соседки из двадцать седьмой квартиры, жалеющей мальчика, которого я из тюрьмы не дождалась, но всё это — уже перебор! Как мне вообще работать в такой обстановке?

— Для тебя это может стать открытием, но так тебя называют уже давно, — философски произнёс я, глядя, как вытягивается лицо Вишневецкой.

— Что? Но почему? — возмущённо воскликнула она. — Да у меня кроме Ромы не было никого!

— Твой паспорт говорит об обратном. Не смотри ты так на меня. Я не знаю, почему все разговоры в итоге сводятся к тебе. Завидуют, наверное, — я заглянул в контейнер. Салат кончился, а есть всё ещё хотелось. И как дожить до обеда? Выбросив пустой контейнер в мусорное ведро, я посмотрел на Ванду. — Так что случилось?

— Все в СБ узнали, что я рассталась с Ромкой, и теперь, чтобы меня не уволили, всячески соблазняю Наумова, — Ванда с вызовом посмотрела на Рому, но тот только руками развёл. — Оказывается, я, встречаясь с Гараниным, изменяла ему со своим ещё не мужем. Потом я сбагрила Рому фландрийским эсбэшникам и вышла замуж за своего любовника. Когда Ромка вышел из тюрьмы, я начала изменять мужу уже с ним. А сейчас я изменяю ему со своим бывшим мужем, которому изменяю с тобой, Дима. Как-то так, если я не запуталась в этом четырехугольнике.

— Ты на меня так смотришь, будто я эти слухи распускаю, — я откинулся на спинку кресла, задумчиво рассматривая подругу.

— О, самый смак забыла! Я раньше встречалась с тобой, ну это всем известно из газет и статей твоего любимого Глагольникова, но тебе я изменяла с Андреем, потом его бросила и начала встречаться с Ромой, изменяя тебе ещё и с ним. Что у них в башках происходит! — она не выдержала, повысив голос. — Мне тогда семнадцать только было на той сходке у Муратова!

— А Андрей что говорит? — с любопытством в голосе поинтересовался Ромка.

— Ничего, посоветовал не обращать внимания, сказав, что опровержения сделают только хуже. Ему проще, он мужчина, но я… Дима, как только я появляюсь где-то, сразу начинаются перешептывания. Да в меня чуть ли не пальцем тыкают! — взорвалась Ванда.

— Ты преувеличиваешь, — выдохнул я. — Откуда они вообще узнали, что ты поругалась с Гараниным? Это была практически секретная операция.

— О, оказывается, на главном проспекте возле моего дома всегда дежурит патрульная машина. Их специально туда поставили, потому что внимание второй Гильдии к одному конкретному дому кому угодно покажется подозрительным, — зачастила Ванда, размахивая руками. — Полицейский услышал шум и решил посмотреть, что происходит. Выхватил только часть из нашего так называемого скандала и пересказал всем, кто только хотел его слушать. Почему-то моя связь с Гараниным абсолютно для всех как красная тряпка для быка. А ничего, что он вообще-то твой заместитель?

— Ну, раньше он был всего лишь главой Гильдии. А сейчас ты его подчинённая. Что дальше? — я прикрыл глаза, стараясь осознать всю трагичность ситуации, чтобы посочувствовать подруге в полной мере.

— По цепочке искаженная информация дошла до моего любимого следственного отдела полиции, и какой-то стажёр поделился информацией со своей девушкой, работающей у нас в отделе кадров. Дима, пожалуйста, будь хорошим другом и очень справедливым начальником: уволь эту идиотку! — рявкнула она так, что стёкла задрожали.

— Ты слишком близко всё это принимаешь к сердцу, — Ромка подошёл к Ванде и прижал её к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь и несколько раз тяжело вздохнула, изо всех сил стараясь не разреветься.

— А сейчас, чтобы противоречивая информация по той же цепочке не пошла в обратном направлении, вам нужно и здесь придерживаться нашей легенды, — в кабинет вошёл Андрей вместе с Эдуардом. — Двери закрывать надо плотнее. А то в приёмной прекрасно слышно, о чём вы здесь говорили.

— Наверное, в приёмной должен находиться секретарь, чтобы отсекать этих желающих послушать приватные разговоры начальника, — я посмотрел на Эда. — Мне кажется, у моих сотрудников очень много свободного времени, раз они занимаются всякой ерундой. Это нужно исправить. Рома, ты говорил, что завален бумагами? Отсей все не требующие ни моего, ни твоего пристального внимания, такие как сметы на канцелярию, которой ты в принципе не должен был заниматься лично, и передай все дела своему секретарю. Пускай она распределит их по наиболее скучающим сотрудникам. Учитывая обстоятельства, я сейчас назову тебе основной тезис работы на руководящей должности: ты должен практически всегда делегировать полномочия. Даже тем сотрудникам, которые, по их мнению, не имеют к поставленной тобой задаче никакого отношения.

— Я постараюсь, — задумчиво проговорил Рома и отстранил от себя более-менее пришедшую в себя Ванду. — Кстати, вот, еле нашёл, — и он бросил на мой стол пистолет. — Понятия не имею, куда его девать. Я вообще пришёл к тебе поинтересоваться, что случилось со следственным отделом, потому что никого на рабочем месте я не увидел. Но тут, к счастью, наткнулся на одного из старших следователей. Оформляй, — кивнул Ромка Ванде. — Нужно провести адекватную криминалистическую экспертизу. Учитывая жадность и скупость главы Фландрийской Гильдии убийц, сомневаюсь, что они меняют низшим исполнителям оружие после каждого дела. Может, найдём что интересное по этому стволу.

— Да, хорошо, я этим займусь, — серьёзно проговорила Ванда и, осмотрев кабинет, взяла со стола пакет, в котором мне принесли еду, аккуратно положив туда оружие.

— А вы здесь по какому делу? — обратился я к ждущим своей очереди Андрею и Эду.

— По твоему, — усмехнулся Бобров. — Мы тут провели небольшую предварительную беседу с твоим наёмником. По-хорошему он с нами разговаривать отказывается. Этот хмырь требует, чтобы его допрос проводила женщина, — проговорив это, Андрей перевёл взгляд на удивлённую Ванду.

— Что он требует? — я приподнялся. — А больше он ничего не требует?

— Кроме адвоката? Только это.

— Да что тут думать? Вон Гаранина помадой накрасьте и отправляйте, уверяю, разницы он не почувствует, — в ответ на это резкое высказывание раздражённого Эдуарда Ромка так сжал зубы, что у него скулы побелели, а Ванда не выдержала и хмыкнула.

— Никто Рому мазать помадой не будет, — покачал я головой. — Введите Ванду в курс дела, пусть начнёт допрос. Так уж и быть, удовлетворим желание этого господина быть выпоротым женщиной. Мы в случае неожиданностей будем недалеко, наблюдать за стеклом, — Андрей с Вандой вышли из кабинета, оставив нас втроём. — Ты чего такой взвинченный? — спросил я Эда.

— Проблемы на личном фронте, — хмыкнул Ромка. — Я пока не понял, в чём дело, но мне кажется, Ольга делает вид, что его не существует.

— Рома, замолчи, — процедил Эдуард. — Если больше нет никаких поручений, я пойду работать, — произнёс он, выходя из кабинета. Ромка посмотрел на меня и развёл руками, показывая, что понятия не имеет, что точно происходит.

— Ладно, пойдём, поприсутствуем при допросе, — я поднялся на ноги, направляясь к выходу из кабинета, а потом из приёмной, где сидел Эдуард, перебирая какие-то документы.

— Спорим, я выбью из него информацию за шесть минут, — неожиданно предложил Ромка, выходя следом за мной. — Не прибегая к насилию, — тут же поднял он руки, когда я к нему обернулся.

— Если прибегать к насилию, то Ваня его расколет за минуту, а Эд ещё быстрее, — философски ответил я.

— Это точно, — и Ромка поёжился, словно что-то вспомнив. — Ну так что, я провожу допрос, вы не вмешиваетесь, и он мне всё расскажет. Это моё болото, и я неплохо в нём ориентируюсь. По крайней мере, таких Джонсов прошло передо мной немало.

— И что ты хочешь в случае выигрыша? — я шёл в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, не глядя на него.

— Ты снимаешь с меня часть бумажной волокиты…

— Рома, я тебе и так сделал одолжение, рассказав про скучающих сотрудников, — усмехнувшись, я зашёл в комнату наблюдения, вставая перед стеклом.

— Ты научишь меня, как этим пользоваться. Дима, я понятия не имею, что мне делать! — простонал он. — Меня этому не учили.

— Да тебя, похоже, вообще ничему не учили, — пробормотал я. — Ладно, шесть минут, и я отправлю к тебе Гомельского с доской, мелом и указкой. Но сначала посмотрим, будет ли Ванда справляться самостоятельно.

— Вообще-то, я не это имел в виду, — буркнул Рома, вставая рядом со мной. — Но ладно. Пусть будет так.

В комнату наблюдения зашла Ванда в сопровождении Андрея, а следом за ними и Ваня. Они молча встали перед окном, разглядывая развалившегося на стуле Джонса. За годы, проведённые бок о бок с Рокотовым, я научился разбираться в оттенках его бешенства, и сейчас видел, что, несмотря на кажущуюся абсолютную невозмутимость, Ваня в ярости. Если что-то пойдёт не так, я Джонсу ой как не завидую.

Руки наёмника были скованы и пристёгнуты к металлическому столу, а вот ноги он выставил в проход, загораживая почти половину и так небольшого помещения.

Через минуту Ванда глубоко вдохнула и выдохнула, и направилась на допрос. Она нервничала. Беседа с Демидовым у неё не получилась, но фландрийский наёмник не глава Древнего Рода, здесь больше возможностей проявить себя.

Дверь в допросную открылась, и вошла Ванда. На секунду замерев на пороге, она пнула наёмника по голени. Джонс, явно не ожидавший удара, взвыл. Ну, я его понимаю, по себе знаю, насколько болезненны такие удары, приходящиеся прямо по незащищённой мышцами кости.

— Ноги убрать, — спокойно сказала Ванда. Джонс понял её правильно, подгрёб свои нижние конечности под стол и выпрямился, слегка дёрнув руками. В напряжённой тишине звук стукнувшегося при этом металла прозвучал, как сигнал к началу действия.

— Надо же, мне всё же предоставили следователя женщину, — ухмыльнулся Джонс, разглядывая Ванду. — Я даже и мечтать о таком не мог. А кофе мне не принесут, раз все решили выполнять мои требования? — он нагло ухмыльнулся, не сводя с Вишневецкой сосредоточенного взгляда.

— И таким образом мы выяснили, что со зрением у вас, господин Джонс, всё в полном порядке, — невозмутимо произнесла Ванда, села напротив Джонса и открыла папку.

— И что тебе это дало, детка? — я напрягся. Джонс стал наглее и развязнее. Он с самого начала выбрал подходящую тактику общения с Вандой и теперь погнал на всех парусах, пытаясь вывести её из себя. Ванда терпеть не могла подобный тон и могла сорваться.

— Если она прибегнет сейчас к насилию, то придётся убирать её из следственного отдела, — прокомментировал Андрей, знающий характер своей подопечной лучше всех нас вместе взятых.

— Она умеет держать себя в руках, — покосился на него Ромка. — Ту невидимую грань терпения этот урод ещё не пересёк.

— Ну, тебе виднее, ты постоянно пытаешься вывести её из себя, — хмыкнул я. — Непонятно только, зачем.

— Я не умею по-другому, а она, что удивительно, может меня терпеть, — он сложил на груди руки, непроизвольно закрываясь. — Главное — не переступать определённую черту. Спасибо тебе за дар эмпата, теперь я прекрасно знаю, когда следует остановиться и закрыть рот. Если бы я владел этим даром раньше, то не отхватил бы от Вэн стулом в школе. Тогда я немного перегнул, просто был раздражён и сорвал злость на ней, — добавил Рома и замолчал, вновь сосредотачиваясь на происходившем за стеклом.

Ванда в это время выдержала небольшую паузу и продолжила вести допрос всё тем же спокойным и размеренным тоном.

— Это дало мне понимание того, что вы не сможете сейчас сказать, что вышли рано утром, чтобы пристрелить голубя, нагадившего вам на голову. А также, вы не сможете мне сейчас сказать, что вы сослепу приняли за этого голубя Дмитрия Наумова, шедшего вам навстречу. Значит, вы целились и стреляли именно в него. И вот об этом мы сейчас и побеседуем, не так ли… детка? — Ванда пристально смотрела ему в глаза, не пытаясь отодвинуться.

— Накануне читал очень занятную статью в газете, где один из честных, добропорядочных граждан, практически такой же, как я, пытаясь застрелить бродячую собаку, прострелил ногу шедшей мимо милой бабуле. Смею вас заверить, у него со зрением тоже всё было в порядке, — он улыбнулся, и снова попытался выставить ногу в проход, но практически сразу убрал, и я не могу его винить в трусости — удар у Ванды поставлен.

— Ну что же, мы так же выяснили, что вы грамотный, наверняка хорошо учились в школе, и особенно тщательно изучали иностранные языки. Мои комплименты, вы говорите без акцента, — Ванда открыла папку и стала демонстративно читать собранное на Джонса досье.

Оно было коротким, и в нём значились только сухие факты его биографии. Со стороны закона совершенно чист. По крайней мере, в нашей стране приводов не имел. Ордер на его выдачу Фландрия не выдавала. В международный розыск объявлен не был. Его даже за превышение скорости ни разу не арестовывали. И никакой информации о том, что он член Фландрийской Гильдии, на официальном уровне у нас не было.

Члены Фландрийских Гильдий не приносили клятв, и у них не было опознавательных знаков, не было меток, с помощью которых можно было определить принадлежность к Гильдии. Вторичная копия, в которой был использован только принцип, и это делало Фландрийские Гильдии гораздо опасней, но в то же время они были более уязвимы, потому что не были так мощно прикрыты на законодательном уровне, как наши.

— Шесть минут? — изогнул бровь Ромка, повернувшись ко мне.

— Рано, дай девочке шанс, — вместо меня ему ответил Бобров, напряжённо всматриваясь в стекло. Всё-таки это его подопечная, и ему было сейчас интересно, как она справится.

— Вы совершенно правы, мне нечего добавить к тому, какой я законопослушный гражданин, — снова улыбнулся Джонс, начиная заметно расслабляться. — И вообще мне тот пистолет подбросили.

— Прямо в руки? — Ванда придвинулась поближе, вторгаясь в зону личного комфорта Джонса. То, что наёмнику быстро стало неуютно, можно было определить по тому, как он старался отодвинуться, но прикованные к столу руки не давали ему этого сделать. — А стрелять зачем начали?

— А зачем они на меня кинулись?

— То есть, это Дмитрий Наумов ни с того ни с сего набросился на вас, мирно шедшего мимо, а вы просто защищались? Хватит уже пороть эту чушь! Я думаю, нам нужно прийти к компромиссу, и вам уже пора начать давать показания. Иначе допрос пойдёт по другому пути, его будут вести совсем другие люди, и я уверена, это вам не понравится, — она слегка наклонила голову, как бы изучая свою жертву.

На лбу Джонса проступила испарина, сразу стало видно, что он запаниковал. Если честно, меня этот взгляд тоже впечатлил, как и то, что Ванда держится молодцом и сумела перехватить инициативу в свои руки.

— Что тебе… — Ванда улыбнулась, и Джонс решил проявить вежливость, для разнообразия, — что Вам от меня нужно?

— Тему нашего разговора я уже озвучила ранее, и если бы вы были более внимательны, то не стали бы задавать этот неуместный вопрос, — Ванда на несколько секунд приблизилась ещё ближе, а затем медленно вернулась на то место, с которого начала допрос. — Видите ли, господин Наумов является моим босом, и как любой работник в мире, я в какой-то момент посочувствовала бы вашему стремлению его прикончить. Однако, так уж получилось, что именно он платит мне зарплату, а я не хочу лишиться этого места. Вы понимаете меня? — Ванда улыбнулась, и Джонс снова расслабился, но тут она резко стукнула по столу рукой. — Кто тебя нанял? Кто поручил тебе пристрелить Наумова, да ещё сделать это публично, прямо на улице⁈

— Я не знаю, — Джонс снова отпрянул, — ясно? Больше я не отвечу ни на один вопрос, пока не придёт мой адвокат!

— Она его почти дожала. В принципе, для первого раза неплохо, — кивнул Ваня. — Рома?

— Да, без проблем, — он пожал плечами, направляясь к выходу. — Шесть минут, — улыбнулся он мне, вышел из комнаты наблюдений и сразу же зашёл в допросную. — Адвокат не положен тому, кого обвиняют в государственной измене, — Ванда была занята Джонсом, а Джонс старательно её боялся и уже ненавидел, поэтому появление в допросной Гаранина, стало для них полной неожиданностью.

— Что? Что вы несёте? Какая измена? — похоже, Джонс не узнал главу второй Гильдии. Или он не знал, как на самом деле выглядит Гаранин? Он же не настолько тупой, чтобы не поинтересоваться, кто является главой Гильдии, работая на его территории?

— Ты чуть не прикончил начальника СБ Российской Республики, и сейчас спрашиваешь, причём здесь государственная измена? Ты сейчас себя слышишь? — вкрадчиво поинтересовался Ромка, рассматривая наёмника.

— Да что вы несёте? — похоже, Джонса заело. — Какой начальник СБ? Наумов конечно богатый и влиятельный тип… но, начальник СБ? — и тут он бросил быстрый взгляд на Ванду. Кажется, до него только сейчас дошло, что она имела в виду, называя меня своим боссом.

— Немедленно говори! — снова стукнула по столу Ванда.

— А-а-а, — внезапно Джонс успокоился и откинулся на спинку стула. — Вы решили разыграть злого и доброго полицейского? Я знаю такие приёмы, я читал классику. А ещё детективы очень люблю. Могу смело сказать: времена конечно тяжёлые, но вы явно переигрываете.

— Парень, у меня для тебя плохие новости, — сочувственно произнёс Ромка и присел на стол совсем близко от Джонса. — Наумов действительно начальник СБ, но такой самодур, кто бы знал? — он улыбнулся, глядя ему в глаза. — Он всех своих сотрудников взял и разогнал, представляешь? И пришлось ему, бедному, когда понял, что натворил, новый штат буквально по объявлению набирать. Подружку свою школьную сюда притащил, меня нанял. Я сначала даже не поверил, когда он мне работу предложил. Мне, главе второй Гильдии! — а вот тут Джонс побледнел и сглотнул. — Так, на чём я остановился? Ах, да, я остановился на том, что тебе не повезло: в этом здании просто не осталось добрых людей. Так что игра, про которую ты читал, в данных условиях невозможна. Остальные ещё хуже, чем мы с госпожой Вишневецкой, — Гаранин соскочил со стола, обошёл Джонса, встав у того за спиной, и продолжил говорить, понизив голос. — Поэтому ты нам сейчас всё расскажешь, если не хочешь познакомиться с теми другими.

— Знаете, у меня для вас тоже очень плохие новости: такое обвинение, высосанное из пальца, как государственная измена, не имеет ко мне никакого отношения. Я гражданин другого государства, права которого слишком нагло нарушают. Вы думаете, я куплюсь на ваши сказки? Если уж дело дошло до угроз, я буду разговаривать только в присутствии консула. А ещё лучше, я требую экстрадиции на свою родину, чтобы в этом деле разбирались более компетентные люди, нежели шайка уголовников во главе с аристократом-мажором, который захотел поиграть в солдатики, — со злостью прошипел он в лицо Ванде, постоянно пытаясь взглядом найти Ромку, стоявшего у него за спиной. Не повернув головы, это было сделать крайне затруднительно, а отворачиваться от девушки он не хотел, чтобы следить хотя бы за одним противником.

— У вас двойное гражданство, господин Джонс. Похоже, вы сами плохо знаете свою биографию, — улыбнулась ему Ванда.

— Это всё равно ничего не значит. Мне нужен адвокат.

— Мне кажется, он слишком много говорит? — Рома не смотрел на Ванду, продолжая гипнотизировать взглядом затылок Джонса. — И мне кажется, он слишком много говорит не по делу. Знаешь, мне не раз приходилось встречаться с такими болтунами, а также с молчунами, но вот парадокс: в конце общения со мной, эти небольшие недостатки в их поведении быстро сходили на нет. Можешь называть меня психологом, дарящим ближним чудесный мир ускоренной реабилитации, — он слегка потрепал Джонса по плечу, отчего тот дёрнулся, но так и не повернул к нему головы, почему-то считая Ванду более опасной.

— Я не могу ничего сказать, вы не представляете, что со мной сделает главаГильдии Фландрии! — взвыл Джонс, обращаясь к Ванде, потому что Гаранина у себя за спиной он всё ещё видеть не мог.

— Господин Джонс, вы сейчас не главу своей Гильдии должны опасаться, а главу второй Гильдии нашей страны, — проворковала Ванда. — Поверьте, вам лучше не пытаться узнать, на что он способен.

— Вы что, думаете, я вам поверю, что этот смазливый мальчишка и есть Гаранин? — после непродолжительной паузы Джонс натянуто рассмеялся. — Как бы вы ни стремились меня запугать, у вас всё равно ничего не выйдет! Вы мне всё равно ничего не сделаете.

Ромка вышел у него из-за спины, обошёл стол и стянул с себя куртку, оставаясь в одной майке, небрежно бросая её на стоявший в углу стул, демонстрируя наёмнику метку Гильдии, которую знающий человек никогда и ни с чем не перепутает.

— И правда, зачем мы притащили тебя сюда? — задумчиво произнёс Ромка, снова садясь на край стола. — Ты, находясь в моей стране, отвечаешь за свои проступки в первую очередь передо мной. А как я уже говорил ранее, такие как ты мне рассказывают абсолютно всё. Мне стоит всего лишь затащить тебя на территорию своей Гильдии, и до тебя не доберётся ни один представитель полиции. Всё, о чём мы будем с тобой говорить, никоим образом не будет касаться СБ, и я не нарушу ни один из законов. Ты же меня понимаешь?

Неудавшийся убийца судорожно закивал и схватил со стола стакан с водой, начиная жадно пить, сильно наклонившись из-за скованных рук. Когда воды не осталось, он неловко поставил стакан на стол и прохрипел:

— Заказ сделал Генри Уилсон.

— Это что, шутка? Уилсон нанял тебя убить Дмитрия Наумова? — переспросил Ромка.

— Это правда. Вероятно, парень немного расстроился. Он уже планировал получить и желанную девушку в постель, и её потрясающее наследство в карман, а в итоге его семья практически обанкротилась, а Рубелы расторгли помолвку, не беря в расчёт ребёнка, которого родила Уилсону его невеста, — пробормотал фландрийский наёмник.

И правда, я не видел нигде информации о свадьбе Марины с кем бы то ни было. Новости о помолвке были, а вот о свадьбе не припомню. Вполне возможно, что Рубел взвесил все «за» и «против» и решил, что лучше небольшой скандал, чем Уилсон в качестве зятя. Нравы во Фландрии очень свободные. Здесь бы никто Рубелам ребёнка не отдал, и это как минимум.

— Почему так грубо и ненадёжно? — хмуро спросил Гаранин. — Или в Гильдии Фландрии все такие идиоты?

— Пожелание заказчика. Зачем ему это было нужно, я не знаю…

Джонс продолжил говорить, а Ромка кивнул Ванде, которая принялась быстро записывать, и вышел из допросной.

Глава 11

— Я так понимаю, Уилсон — это несостоявшийся муж твоей бывшей девушки? — спросил Рокотов в тот момент, когда к нам в комнате наблюдений присоединился Гаранин. Андрей вышел ещё в то время, когда Ромка запугивал Джонса. — Как будто у нас проблем мало, чтобы ещё и это расхлёбывать.

— Особенности заказов через Гильдию таковы, что наёмники будут пытаться исполнить контракт, пока у них не получится, ну, или до тех пор, пока заказ не аннулируется. Хотя во Фландрии с этим не так строго, у них нет магов, и они не заключают магические контракты, но общие правила такие же, как в моей Гильдии, — серьёзно проговорил Рома. — Я могу слетать на встречу к главе их Гильдии и просто попытаться перекупить этот заказ. Такое иногда возможно, если объект находится в другой стране.

— То есть, меня будут пытаться убить до тех пор, пока у них не кончатся люди или пока меня случайно не пристрелят? — решил уточнить я, и Ромка в ответ только кивнул. — Ладно, надо позвать Эда и решить, что с этим делать.

В коридоре раздался какой-то шум. Я потёр лоб и пошёл выяснять, что же ещё случилось. Практически рядом с допросной я обнаружил Леопольда Демидова, разглядывающего царящий вокруг беспорядок.

— А, вот ты где, — Лео подошёл ко мне. — По-моему, тебе стоит нанять другого дизайнера. Здесь многое дисгармонирует друг с другом. У меня от сочетания всех этих цветов жутко болит голова.

— Это госучреждение, а не мой загородный дом, — оборвал я его возмущение, в очередной раз не став говорить, что голова у него болит, скорее всего, не из-за окраски стен. Вместо этого я добавил: — Ты ещё зелёную краску не видел. И, Лео, ты зачем сюда пришёл?

— Я пришёл сюда, потому что забыл тебе сегодня утром передать кое-что очень важное, — он замолчал, заглядывая мне через плечо, стараясь высмотреть, что происходит в комнате, откуда я только что вышел.

— Ты мог бы просто позвонить, — я щёлкнул пальцами, возвращая себе внимание постоянно отвлекающегося Демидова.

— Такие вещи нельзя обсуждать по телефону, — заговорщицки прошептал он.

— Хорошо, только, прошу тебя, Лео, побыстрее, — выдохнул я.

— Я вчера присутствовал на званом ужине во Фландрии, и совершенно случайно услышал некий разговор… — мне всегда казалось, что Демидов «совершенно случайно» узнает больше различных секретов, чем иная спецслужба, проводящая сверхсекретные операции. Меня это никогда раньше не касалось, поэтому я не акцентировал на его способности внимания. Каждый развлекается так, как хочет. — Не делай такое лицо. Я говорю совершенно искренне. Если не веришь, то могу начать с начала. Я был в уборной, когда туда влетела разъярённая компания людей. Чувствуя, что более безопасно находиться в кабинке, я стал невольным свидетелем их разговора. В общем, Дима, Уилсон рвёт и мечет и докатился до того, что нанял каких-то головорезов, чтобы они тебя прикончили. Это так грубо, — Лео поморщился. — И могу добавить, непрофессионально. Они даже не проверили кабинки.

— Ты мог бы позвонить ещё раньше и предупредить, например, когда вышел из туалета, — сказал я, размышляя о превратностях судьбы.

— Я же говорил, что подобные вопросы не обсуждаются по телефону! Да и к тому же, у меня нет телефона. А его вчера разбил, а новый купить не успел, поэтому мне пришлось идти к тебе лично. В общем, тебя хотят убить, — резюмировал Демидов.

— Я в курсе. Как раз сейчас Ванда допрашивает моего несостоявшегося убийцу…

— О, тогда ты, конечно же, в курсе, что убийц послали двоих — одного для тебя, а другого для твоей очаровательной супруги. Они действуют обособленно, и друг о друге не знают….

— Что⁈ — я почувствовал, как у меня пересохло горло. Оглядевшись по сторонам, я принялся искать хоть что-нибудь, из чего можно сделать портал, но как назло здесь было подозрительно чисто. И тут до меня дошло. А куда я собирался делать портал, Лена же с утра куда-то уехала? Дрожащей рукой вытащил телефон из кармана и набрал её номер. Раздались длинные гудки, но никто не спешил отвечать на вызов. — Да чтоб вас всех! — прорычал я и замахнулся, чтобы запустить ни в чём не повинный телефон в стену.

— Дима, успокойся, — я подпрыгнул, когда мне на плечо легла чья-то рука. Ваня обладал потрясающей реакцией, потому что кому-то другому было бы сложно увернуться от всполоха Тёмного пламени, сорвавшегося с моих рук, когда я резко развернулся, невидяще глядя перед собой. В глазах слегка прояснилось, и я кроме Рокотова увидел нахмурившегося Романа.

— Дима, всегда нужно себя контролировать. Если подобное будет повторяться, то веры людей в бесчисленное множество Тёмных артефактов, которые вы пачками таскаете в карманах, просто не хватит, — серьёзно проговорил Гаранин. — Сюда сейчас нельзя! — прокричал он, и я заметил тут же развернувшихся рабочих, несущих какую-то лесенку.

— Рома, мне сейчас не до этого, — я рванул на себе волосы, лихорадочно соображая, что мне делать.

— Отправь людей к академии и по маршруту до дома, она вроде должна быть где-то там, если я правильно понял, — повернулся Ромка к Ване, потянувшемуся за телефоном.

— Она ещё куда-то хотела сегодня пойти? — спросил у меня Рокотов, но я покачал головой.

— Не знаю, я же не ограничиваю её перемещения по городу… Стоп, — я глубоко вздохнул и выдохнул. — Похоже, во время панической атаки у меня отказывает мозг. Я же к ней водителя приставил.

— Думаю, что мне пора возвращаться и продолжить распаковывать вещи. Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее у меня болит голова, — проговорил Лео, видя, что из меня сейчас собеседник неважный. Я только кивнул и начал искать номер водителя, сопровождающего мою жену.

Звонок телефона, прозвучавший нереально громко, вывел меня из этой эмоциональной комы, в которую я рухнул, когда начал себя накручивать и представлять, что Лена уже могла быть мертва.

— Наумов, — ответил я раздражённо, потому что мне именно сейчас помешали связаться с водителем. Но почему-то я чувствовал, что должен был ответить на звонок с этого незнакомого номера.

— Дима, помоги мне! — истерические нотки в голосе Лены вернули меня в мир живых.

— Лена, Прекраснейшая, благодарю тебя, — я закрыл глаза.

— Я сомневаюсь, что ты сейчас меня назвал Прекраснейшей, — голос в трубке дрожал. — Я…

— Ты где? — прервал я её.

— В квартире Ванды. Я вещи приехала наконец забрать…

— Почему именно сейчас? Я думал, ты уже давно это сделала, — я открыл глаза, слыша на той стороне трубки какой-то всхлип. — Мы же вчера охрану с дома сняли! С тобой всё хорошо? Лена, — тихо позвал я её.

— Да, Дима, в квартиру проник какой-то мужчина… — она замолчала, но я слышал в воцарившейся тишине её шумное дыхание и гулкие шаги.

Я выдернул из стены какой-то плохо прибитый гвоздь, начиная делать портал в квартиру к Ванде, но Ваня положил мне руку на предплечье, отрицательно покачав головой.

— Не нужно, мы сами. Ты сейчас в не самой лучшей форме, и можешь допустить ошибку или сделать глупость. Скорее ты наворотишь дел, которые мы ещё очень долго будем расхлёбывать. Дима, ты же помнишь, что магия Смерти ненаправленная и может пострадать кто-то ещё, помимо наёмников, если ты будешь действовать слишком импульсивно.

Я рассеянно кивнул и посмотрел вслед удаляющимся по коридору Роме с Ваней. Доводы Рокотова были просто убийственными. Да, он прав. Я могу с лёгкостью задеть Лену, да и всех жителей дома, если вдруг сорвусь. А моё состояние сейчас было далеко от спокойного. Сгусток Тёмного пламени — явное тому доказательство. Ваня с Ромкой сейчас переместятся из тупика в квартиру, и я не стану подвергать Лену ещё большей опасности.

Вся эта череда мыслей пронеслась в голове, пока моя жена, судя по звукам, куда-то шла и молчала. Но я всё равно наложил на гвоздь координаты, сжимая его в руке.

— Дима, в квартиру проник какой-то мужчина. У него пистолет, — шёпотом произнесла она.

— Лена, спрячься и постарайся не высовываться. Помощь уже в пути, — я напрягся. В груди зажгло, и к горлу подступила тошнота, когда я услышал ещё и шаркающие шаги.

— А если мы его убили? — голос жены дрожал ещё сильнее, и периодически слышались всхлипы.

— Успокойся, дыши глубже, ты можешь уйти? — я прикрыл глаза. Почему Ромки и Вани так долго нет, ведь переместиться из одной точки в другую не занимает много времени.

— Я не могу уйти, Кинг сбежал, мне нужно его найти. Когда дверь открылась, и этот мужчина вошёл, кот выбежал в подъезд, — судя по твёрдости голоса, Лена начала понемногу успокаиваться, и это успокаивало и меня.

— Милая, брось ты этого кота! — мои нервы уже не выдерживали.

— Я не могу его бросить, он же мне практически жизнь спас, — неожиданно снова зарыдала Лена. — Понимаешь, этот мужчина ворвался сюда и направил на меня пистолет. Я даже испугаться не успела. А потом мимо него пронесся Кинг, и он на него отвлёкся. Ну а дальше Антонина Петровна вбежала в квартиру и вырубила этого мужика сковородкой. Он закатил глаза и упал. И больше не двигается. А пистолет откатился по полу. И мой телефон разбился. Я его кинула в него, а теперь звоню с телефона Антонины Петровны. Мы же не могли его убить, правда?

— Нет, живой, ирод, — раздался знакомый голос старушки из двадцать седьмой квартиры. — Дышит он, и пульс есть. Эх, сильнее бить нужно было. Вот старость не радость, — прокряхтела она, а я нервно хихикнул, только что поняв, что Лена имела в виду, когда спрашивала, убили они его или нет.

— Лена, возьми его пистолет, — твёрдо произнёс я, начиная шагами мерить коридор.

— Взяла, — после небольшой паузы ответила она.

— Теперь проверь, стоит ли он на предохранителе. Просто посмотри, рядом со спусковой скобой должен быть маленький рычажок, — пояснил я, понимая, что она вряд ли когда-то вообще держала в руках оружие.

— Да, есть такой, — неуверенно произнесла она уже полностью спокойным и сосредоточенным голосом.

— В каком положении он находится? Смотрит вверх или вниз? — продолжил я, осознавая, что за этим разговором сам начал постепенно успокаиваться.

— Вниз, — я глубоко вдохнул, выдохнул и снова приставил телефон к уху.

— Лена, пистолет не стоит на предохранителе, — как можно мягче произнёс я. — Теперь просто направь ствол в сторону убийцы и целься в грудь. Если он шевельнётся, стреляй, ты меня поняла?

— Но я не смогу, — неуверенно проговорила она. — О, нет, он очнулся, Дима, он очнулся, — залепетала она.

— Направь пистолет на него, — как можно уверенней произнёс я. — Стреляй!

— Опусти пистолет, тварь, ты всё равно не умеешь им пользоваться, — раздался приглушенный голос.

— Лена, стреляй! — закричал я и закусил костяшки пальцев. То, к чему я сейчас принуждал свою жену… развернувшись к стене спиной, я несколько раз ударил по ней затылком. При этом мой голос оставался удивительно спокойным, а вокруг меня стало очень холодно.

— А-а-а, — крик раздался издалека, скорее всего, Лена уронила трубку. А затем раздался глухой щелчок выстрела, потом ещё и ещё.

— Лена, что ты делаешь? Это мы! — я услышал Ромкин голос, а выстрелы всё продолжались. — Да мать твою, Лена, открой глаза!

— Всё хорошо, милая, отдай мне пистолет, — голос Вани заставил меня судорожно выдохнуть. — Вот так, умничка, открой глаза, посмотри на меня, ты меня узнаешь? Вот и хорошо, а теперь разожми пальчики и отдай мне пистолет.

— Все живы? — раздался голос Гаранина. — Ух ты, даже этот придурок не пострадал. Полагаю, нам нужно будет над меткостью госпожи Наумовой поработать, а то ходят тут всякие, нервничать девушку заставляют. — Глухой стон и звук удара заставили меня взять себя в руки. — Это же надо, с шести выстрелов стреляя практически в упор ни в кого не попасть. Леночка, это талант.

— А ты бы хотел, чтобы она тебя пристрелила? Дима, — раздался шорох, и я услышал чёткий голос Рокотова. — Периметр чист. Давай к нам, ты должен кое-что увидеть.

Я отключился и тут же активировал портал, оказываясь в коридоре Вандиной квартиры.

Вбежав в комнату Лены, я увидел, как Ромка поднимается с пола и помогает подняться упавшей на пол старушке, довольно профессионально заложившей руки за голову. Я перешагнул тело наёмника и остановился в центре. Увидев меня, Лена всхлипнула и подбежала, крепко обняв.

— Всё хорошо, — я погладил её по голове, прижимая к себе. — Всё уже закончилось.

— Надо найти Кинга, он, наверное, сильно испугался, — прошептала она.

— Не могу понять, как в такой ситуации можно думать о коте, — улыбнулся я, осматривая помещение.

Я не знаю, куда именно целилась Лена, когда стреляла, похоже, она зажмурилась и палила куда придётся. Дырки от пуль я заметил в полу совсем не в том месте, где находился наёмник, больше было похоже, что она хотела застрелить свою бывшую соседку. Пулевые отверстия я так же заметил в потолке и в стенах.

— Как вы оказались в квартире? — усадив старушку на стул, Ромка принёс ей стакан воды и встал напротив неё, глядя сверху вниз.

— Дык, услышала крики и побежала, — Антонина Петровна пожала плечами. — А до этого мне Ильинична позвонила и сказала, что какой-то тип мутный во дворе ошивается. Как только Леночка зашла в подъезд, он сразу же юркнул за ней. Я сразу схватила сковородку и стала ждать условного сигнала. Девочка хорошая, не стала бы водить сюда кого попало в тайне от мужа. Не то, что твоя бывшая. Такую вечеринку вчера закатила, отмечала ваш разрыв…

— Антонина Петровна, мы не о Ванде сейчас говорим, — потёр глаза рукой Ромка. Я смотрел на них, успокаивая в это время Лену. Ваня, судя по всему, вызвал подмогу и теперь поковал очередного неудавшегося убийцу. — Сковородка?

— Ну а что? Она чугунная, добротная, — улыбнулась старушка. — А если бы я его ножом пырнула, ещё бы виноватой осталась, что девочку не дала убить. А так, кто потом в случае чего докажет, что его именно моей сковородой приласкали.

— Я с этого дома с ума сойду, — протянул Ромка. — Пойдёмте, я вас провожу. Спасибо за проявленную бдительность. Я подниму вопрос, чтобы вас представили к государственной награде за совершённый гражданский арест, — он взял соседку под локоть и повёл в сторону выхода, отвечая на какие-то вопросы.

— Ванда с Ромой расстались? Она мне ничего не говорила, — прошептала Лена мне в грудь.

— Да, такое бывает. Лена, ты поживёшь пока в нашем поместье в Твери, — отстранив от себя полностью успокоившуюся жену, произнёс я, глядя ей в лицо. — Там безопасно. А мне нужно будет уладить некоторые вопросы во Фландрии.

— Тебе известно, кто это? — шёпотом спросила она у меня.

— Да, и в случившемся виноват только я. Прости.

— Я знала, за кого замуж выходила, — она пожала плечами.

— Дима, мы тебя вот зачем позвали, — привлёк моё внимание вернувшийся Ромка. Он взглядом указал на потолок, где зияла дыра от пули.

Вообще, потолок был странным, будто сделанным из толстой бумаги. Взявшись за отставший край, Гаранин потянул вниз, и на нас посыпались деньги: фландрийские бумажные банкноты, российские золотые рубли и валюта других стран.

— Мне всегда этот потолок казался немного странным, — ошарашенно произнесла Лена. Это ведь была её комнатка, когда она жила здесь вместе с Вандой.

Нагнувшись, Ромка вытащил из денежной кучи, в прямом смысле этого слова, несколько коробочек, открыв которые показал, что в каждой из них находится тёмный артефакт. Не Лазаревские, конечно, но тоже стоившие баснословных денег. Так же наружу были извлечены документы: паспорта разных стран на левые имена с фотографией обновлённого Влада.

— Мне кажется, сейчас он выглядит немного по-другому, — пробормотал Ромка, разглядывая снимки Леуцкого.

— Да, он стал больше на тебя походить, и это чуть ли не самый важный вопрос: для чего им это нужно, — я хмуро смотрел на эту заначку на чёрный день. Вопрос, зачем Влад стремится сюда попасть, отпал сам собой.

— Я вызову Андрея, Ванду и Дениса, пусть это богатство оформляют. Остальным пока знать не обязательно, что происходит, — в комнату вошёл Иван, судя по звукам, раздававшимся из коридора, отдавший наёмника лично в руки оперативно прибывшего сюда Залмана.

— Артефакты в научный отдел на изучение. Я понятия не имею, что это такое, — проговорил Ромка. — Хотя мне кажется, что с подобной магией я уже сталкивался. Не могу понять, — он передал мне один из артефактов. Покрутив коробку в руке, не рискуя, как и Гаранин, брать его в руки, я пожал плечами.

— Не знаю. Никогда не встречался с подобным, — я передал ему коробку. — Рано или поздно Влад сюда заявится. Единственное, что мне не слишком понятно, почему он не сделал этого раньше, когда Ванда здесь не жила и ты не приставил к ней охрану.

— Занят был. Внешность сама себя не изменит, — как-то буднично ответил Ромка. — Ладно, уходите, дальше я сам здесь разберусь.

Я кивнул и, схватив со стола карандаш, сделал портал в своё родовое поместье, прижал Лену к себе и активировал портал, перемещаясь в Тверь.

— Дмитрий Александрович, Елена Павловна, — поприветствовал нас ворвавшийся в гостиную Николай. — Мы не ожидали вашего визита.

— Да, я вижу, — пробормотал я, проведя пальцем по полке и глядя на полосу, оставшуюся в тонком слое пыли. — Вы совсем охренели, что ли? — мягко поинтересовался я, прожигая яростным взглядом своего дворецкого.

— Не надо, я сама разберусь, — притронулась к моей руке Лена. — У тебя и так много работы.

— Я… Да, ты права. Постараюсь сегодня не задерживаться, — я поцеловал её и вышел во двор, перемещаясь уже в здание СБ.

Выглянув в приёмную, кивнул Эду, приглашая его в кабинет, параллельно доставая из кармана куртки телефон и набирая номер Егора.

— Мне нужна твоя помощь в одном личном деле. Подходи сейчас в мой кабинет.

Произнеся это, я сунул телефон в карман и зашёл в кабинет, где возле окна стоял Эдуард, разглядывая то, что происходит снаружи.

— Наслышан о случившемся. Ванда вас всех потеряла, когда закончила допрос и прибежала ко мне, рассказав, что почувствовала энергию Смерти в следственном отделе. Мы посмотрели камеры и выяснили, что случилось. А потом пришли Шехтер с Лепняевым и попросили настроить им портал к квартире Ванды, — он говорил спокойно, глядя в окно, но по его напряжённой спине было видно, что Великий Князь не так спокоен, каким пытается казаться.

— Это Уилсон, Эд, — я не удержался и саданул кулаком по стене. — И я могу его понять, в том, что он нанял каких-то отморозков, чтобы они прикончили меня. Да, я могу его в этом понять. Но этот козёл решил, что моей жизни ему мало, он посмел тронуть Лену!

— Что с ней? — перебил меня Эд.

— Лена жива, и сейчас в поместье, она напугана, к тому же была вынуждена стрелять в этот кусок дерьма, — я сжал кулаки.

— Этого нельзя так оставлять, — Эдуард повернулся ко мне лицом. — Что ты намереваешься делать? Если ты решил преподнести урок, то этот урок должны запомнить абсолютно все, а не только возможно внезапно скончавшийся Уилсон. Это должно быть максимально болезненно, чтобы все помнили, что нельзя трогать нашу Семью!

— Да, ты прав, — я потёр лоб. — Именно так я и хочу поступить.

— Что случилось? — в кабинет влетел Егор, бросая листы на стол и садясь в кресло. — Говорят, что в тебя стреляли. И почему я об этом узнаю самым последним?

— Егор, это Уилсон решил меня убить. Я позвал тебя сюда, потому что мне нужна помощь. И кроме тебя и Эда, я больше никого не хочу привлекать, — серьёзно сказал я, садясь за стол.

— Что я должен сделать? — Егор, хмурясь, придвинул к себе лист и взял в руку карандаш.

Я же смотрел на него и думал, с чего начать. Злость ушла, сменившись апатией. Я прекрасно осознавал, что эта обжигающая ярость никуда не делась, что она где-то там внутри меня, и что она вернется по первому же требованию, но пока я не хотел заострять на ней внимание. Нам нужен был план, и это понимал не только я, но и внимательно смотревшие на меня Эдуард и Егор, чьи глаза уже начали менять цвет, а руки словно сами собой уже чертили различные варианты развития событий.

Глава 12

— Есть какие-нибудь предложения? — я посмотрел на Эдуарда, сидевшего напротив меня с задумчивым видом.

— Я пока не знаю, мне нужно тщательно изучить всё, что нам известно по поводу этой семейки. Дима, мы придумаем, на что нужно будет надавить, чтобы Уилсон заговорил фальцетом, а пока… — Эд задумчиво посмотрел на меня. — Нам нужна женщина.

— Женщина? — я посмотрел на Егора, который, судя по его отсутствующему виду и серебряным глазам, всё ещё что-то просчитывал.

— Женщина, — Эд кивнул. — Хотя бы для прикрытия. Трое мужиков, болтающихся явно без дела по чужой стране, вызовут как минимум нездоровое любопытство, если не сказать подозрение. Даже двое мужчин и один волк вызовут ненужное любопытство. И нет, я ни за что не поеду во Фландрию в ипостаси Гвэйна. Я вообще больше никогда без веских оснований не приму этот вид.

— Тебя никто не заставляет никуда ехать в волчьей ипостаси, не горячись, — я откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. — Так зачем нам женщина? Я что-то не хочу никого больше посвящать в это дело. К тому же Ванда не подойдёт.

— Конечно, не подойдёт, её там знают, — фыркнул Егор, выныривая из своего своеобразного транса. — Но Эдуард прав, девяносто восемь процентов, что Генри крупно влипнет, если с нами поедет женщина.

— Кроме всего прочего, присутствие очаровательной дамы сгладит все острые углы. К тому же неизвестно, какая именно нам помощь может понадобиться. Так что пока мы с Егором продумываем нашу основную задачу, ты в свою очередь подумай, кого из представительниц лучшей части человечества мы попросим нам поассистировать, — Эд поднялся со своего места и направился к двери. — Да, Дима, заодно подумай над тем, чем занять Гаранина, чтобы он не увязался за нами.

Как по заказу дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Ромка.

— Всё оформили? — спросил я у него, глядя, как он проходит по кабинету и садится в кресло, из которого минуту назад поднялся Эд.

— Ванда с Денисом и Андреем всё ещё выковыривают деньги из потолка и считают их. Пришлось привлечь одного из бухгалтеров, и тот сейчас занят тем, как бы на законных основаниях всё это богатство уронить на счета СБ. Это выкормыш Гомельского, так что, думаю, он найдёт выход, — доложил Рома, вытягивая ноги и глядя на меня очень пристально.

— Ты мог доложить это всё по телефону, — сказал ему Егор, и Рома медленно повернул к нему голову.

Эд только покачал головой и вышел. Полагаю, сейчас он направится прямиком к Гомельскому, выцепит одного из юристов Первого Имперского Банка, и они начнут изучать запутанное фландрийское законодательство, а также изучать более досконально положение семьи Уилсонов.

— А ты мог бы иногда ночевать дома, — протянул Гаранин, глядя на Егора. — Почему ты нас не знакомишь со своей подружкой? Ты её что, стесняешься?

— Нет, не в этом дело, — пробормотал Егор и опустил глаза. — Как только возникнет подходящий момент, я сразу же устрою вечеринку и всех со всеми познакомлю.

— Егор, ты от нас ничего не скрываешь? — спросил я его, чувствуя лёгкий укол беспокойства. — У тебя всё в порядке? А у твоих родных?

— Дима, всё хорошо, — Егор посмотрел на меня. — Поверь, я не страдаю ложной скромностью, и если что-то случилось бы, то я сразу же попросил о помощи. Просто… всё сложно. Я пока не готов представлять вам свою девушку, и, поверь, у меня есть на это веские причины.

— Ну-ну, — Рома прищурился, что-то обдумывая, затем повернулся ко мне. — Мы раскололи этого чудилу, которого отправили к твоей жене.

— Что удалось выяснить? — я сел прямо, да и Егор выпрямился. Для более точных прогнозов ему нужна была информация, которую можно было использовать в качестве отправных точек, и показания наёмника могли быть таковыми.

— Про то, как выглядит госпожа Наумова, все заинтересованные лица узнали после того весьма запоминающегося обеда. Её фото во всевозможных ракурсах все более-менее приличные газеты напечатали, и парочка не совсем приличных. Так что киллеров послали сюда, чтобы они убили вас одновременно. Вот только, как оказалось, прежде чем выполнить заказ, им пришлось изрядно попотеть, чтобы найти, где вы живёте.

— Это не секрет, адрес моей квартиры присутствует во всех декларациях, — я провёл рукой по лицу. Нахлынувшая апатия никак не давала сосредоточиться. Вдобавок ко всему появилась сонливость. — Вопрос в том, как они нашли Лену на квартире у Ванды? Даже я не знал, куда она собирается поехать после университета.

— Они её проследили от университета, — Ромка провёл рукой по волосам. — Вот, наверное, Славик охренел, когда вся эта заваруха со стрельбой началась. С другой стороны, у нас есть повод повесить шторы и начать ремонт, да и постоянные катаклизмы должны заставить этого урода пошевелиться. Мы отпустили твоего водителя. Он совершенно не понимал, что происходит, но связаться с тобой почему-то не мог, твой телефон был постоянно занят. Свяжись с начальником своей охраны, объясни ситуацию, а то мне кажется, что водитель не совсем правильно всё понял.

— Почему сигнальные чары не сработали? — задал я вопрос, пришедший мне на ум только что.

— Потому что Лена не закрыла дверь, когда входила в квартиру. Я специально установил подобное ограничение, чтобы эти чары не орали постоянно. Там же проходной двор, а не дом. Все, у кого есть допуск и кто открывает дверь, имеют полное право пригласить своих друзей. Но я понял свою ошибку и убрал все ограничения. Что ты решил сделать с этим куском дерьма? — он так резко сменил тему разговора, что я встрепенулся, и с меня слетел даже намёк на сонливость.

— Ты о Уилсоне? — вопрос был риторический, и Ромка на него не ответил, приподняв бровь. — Рома, я сам займусь этой проблемой, лично.

— Дима, я могу вылететь прямо сейчас, и очень скоро ты даже не вспомнишь, что такой тип когда-то существовал, — мягко проговорил Гаранин, чуть подавшись вперёд. — И Ваня может составить мне компанию. Он немножко разозлился на Уилсона, и я его очень понимаю.

— Рома, что в словах: «Я сам займусь этой проблемой» тебе не понятно? — спросил я, глядя ему в глаза. — Займись выкупом договора и его аннулированием. Кроме того, на тебе Гильдии. Ты обязан выяснить, что за игры ведут нищие.

— Я этим занимаюсь, — процедил Роман, откинувшись на спинку кресла и нахмурившись.

— Рома, я скоро улетаю во Фландрию и не знаю, сколько там пробуду. Не факт, что вы сможете сразу до меня дозвониться, так что… В общем, ты остаёшься за главного. На тебе СБ, всё уже перечисленное и Леуцкий. Да, если работы не хватает, ты только скажи. Я тебе её мигом придумаю. Например, в поместье пыль давно не вытирали…

— Дима! — Ромка вскочил, с ужасом глядя на меня. — Я не могу оставаться здесь за главного. Это же ненормально, противоестественно… Ой, что-то мне как-то нехорошо, — простонал он, хватаясь за грудь и закатывая рукав. Лоза на его руке вела себя вполне инертно, и мне снова показалось, что с меткой что-то не так.

— Это не обсуждается, — отрезал я. — Ты мой заместитель. И не я тебя назначал. Хочешь поспорить — подвал открыт, думаю, тебе быстро объяснят, в чём конкретно ты не прав. А сейчас иди в отдел кадров и с Леонтьевой начинайте оформлять право подписи, это не быстрый процесс, поэтому тебе будет чем заняться в ближайшее время.

— Дима, я всё равно думаю, что это ненормально, — Ромка постарался оставить последнее слово за собой, вылетая из кабинета.

— Ну вот, с проблемой Гаранина мы разобрались, — я протёр лицо. — Давай вернёмся к нашему фландрийскому другу.

— К нашему фландрийскому другу мы вернёмся, когда Эдуард найдёт нужную информацию, — возразил Егор, вставая из кресла и собирая свои наброски. — Я пока покручу варианты, а ты найди уже девушку.

Хорошее предложение, просто отличное. И где мне найти настолько подходящую девушку, чтобы её можно было посвятить во все нюансы моей вендетты?

Выйдя в коридор вслед за Дубовым, я задумчиво брёл без определённой цели, совершенно не задумываясь, куда я направляюсь, равнодушно разглядывая царивший вокруг беспорядок.

— Дмитрий Александрович, — приятный женский голос окликнул меня, и я оглянулся, увидев Евгению Литвинову, которая практически бежала ко мне.

— Да, Евгения Борисовна, — я посмотрел на неё, понимая, что не смогу выслушивать жалобы на Ваню, на Ромку, на кого бы то ни было, кто её воспитывал после выхода той идиотской статьи. — Вы устали терпеть принижение ваших несомненных достоинств и решили уволиться?

— Не дождётесь, — ответила она с вызовом. — Я написала опровержение. Вы ознакомитесь?

— Ничего в порядке вашей работы не изменилось, Евгения Борисовна. Покажите статью Гаранину. В случае чего получать за вас всё равно будет он, — я улыбнулся. — Кроме того, он недавно жаловался на свою недозагруженность, так что, думаю, на этот раз прочтёт всё очень внимательно и не на один раз.

— Да, хорошо, я прямо сейчас отнесу ему статью, — она нахмурилась, а затем на её лице промелькнуло беспокойство. — Я слышала, что на вас сегодня было совершено покушение?

— И на мою жену тоже, — кивнул я.

— О, Боги, — Женя прикрыла ладонью рот. — Но… почему? Это как-то связано…

— Нет, — я мягко покачал головой. — Это никак не связано с этим, — я очертил рукой круг, как бы показывая, что это действительно с царившим здесь разгромом не связано. — Всего лишь личная месть от одного фландрийца, почему-то решившего, что именно я каким-то образом виноват в его разочарованиях, — говоря это, я внимательно смотрел на её возмущённое лицо и сверкающие глаза. Литвинова очень красивая молодая женщина, очень красивая. Я заметил, что даже некоторые «волки» на неё косятся и отнюдь не с платоническим интересом. И она так искренне возмущалась… А ещё мне понравилось, что Женя действительно стоически выдержала порку и сделала правильные выводы. — Евгения Борисовна, а вы не хотели бы помочь мне слегка наказать этого обиженного?

— Каким образом наказать? — она сразу же сделала стойку и даже губы облизнула, предчувствуя что-то интересное.

— Примерно наказать, — ответил я жёстко.

— О, — Женя ещё несколько секунд смотрела на меня, затем решительно ответила: — Что нужно делать?

— Нужно в определённое время быть в аэропорту с вещами, рассчитанными примерно на пару недель.

— А билет…

— Мы полетим на моём частном самолете.

— Я буду, — Женя ещё раз внимательно на меня посмотрела. Несколько секунд мы молча изучали друг друга, затем она задала вопрос: — Когда собираться и как это оформить в отделе кадров?

— Напишите заявление на отпуск без содержания. Дату пока не ставьте, я назову её дополнительно. Так как это моё личное дело, то все затраты и компенсацию я беру на себя, — я снова улыбнулся, а она только кивнула и решительно пошла в сторону кабинета Гаранина, чтобы заставить его прочитать статью с опровержением.

Вечером, уже лёжа в постели, я бездумно гладил Лену по обнажённому плечу, разглядывая потолок.

— Я должен буду уехать во Фландрию на пару недель, — наконец сказал я, почувствовав, как напряглось прижатое ко мне тело.

— Надолго? — тихо спросила Лена, прижимаясь ко мне ещё ближе.

— На пару недель, ещё точно не знаю.

— Твой отъезд как-то связан с покушением? — она говорила мне в шею, и по коже от этого бежали толпы мурашек.

— Да, — честно ответил я, продолжая разглядывать потолок.

— Дима, будь осторожен, — прошептала она. — Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

— Буду, — я потянул её так, чтобы она легла на меня. — Что ты сделала с прислугой? Поместье никогда не сияло такой чистотой, сколько я себя помню.

— Сказала, что если они не способны вытереть пыль, то я буду делать это сама, мне несложно, — она улыбнулась и тихонько выдохнула, потому что мои руки в этот момент пришли в движение. — Как оказалось, у них всё-таки есть совесть, и вид жены хозяина с тряпкой в руках настолько шокировал их тонкую душевную организацию, что у меня эту тряпку отобрали и попросили больше так не делать. В ответ я попросила не давать повод… — она откинула голову и застонала, а я перевернулся вместе с ней, и нам стало на время не до Уилсона, слуг и всего остального, потому что наш мир сузился в этот момент до нас двоих.

А утром осунувшиеся Эдуард и Егор притащили мне примерный план для обсуждения. Когда я с ним ознакомился, то несколько секунд сидел в прострации, а потом достал телефон и попросил Литвинову зайти ко мне в кабинет. Пока она шла, я ещё раз прочитал то, что мне предлагали осуществить Эд с Дубовым, и глубоко задумался.

— Вам не кажется, что всё это несколько сложновато? — наконец я осторожно задал вопрос Дубову, который в это время просматривал свои наброски.

— Это вполне выполнимо, восемьдесят четыре процента, — быстро ответил Егор, поворачиваясь к двери. В кабинет в это время вошла Женя, и я указал ей на стул рядом с Эдом, на который она села, настороженно посматривая на моего секретаря.

— Ознакомьтесь, — я протянул ей сценарий, в котором чётко была прописана её роль, и снова углубился в чтение.

— Ну, в принципе, — протянула Женя, закрывая папку. — Это очень изящно. Можно сказать, что пошло, почти до крайности, но красиво. На меня прямо Тёмным двором дыхнуло. Говорят, Лазаревы любили развлекаться, придумывая такие многоходовки.

— Эм, — протянул я, бросив быстрый взгляд на Эдуарда, сидевшего с невозмутимым видом, затем повернулся к Егору. — Ты даже представить себе не можешь, как меня напрягают оставшиеся шестнадцать процентов. Евгения Борисовна, вы способны сыграть достоверно?

— Я постараюсь, — она снова открыла папку и теперь внимательно изучала свой экземпляр плана. — Я могу попросить вас называть меня просто Женя? Меня так почти все в СБ уже называют, — и она ослепительно улыбнулась.

— Хм, — я поднял на неё глаза, глядя с лёгким удивлением. — Вы считаете, что это уместно?

— О, да. Кроме того, я считаю, что после вот такого, — она потрясла своим экземпляром сценария предстоящего действия, — вы вообще должны будете на мне жениться.

— Я всё ещё женат, если вы не забыли, — я улыбнулся, — но, Женя, не расстраивайтесь, в нашей конторе достаточно холостяков, и некоторые из них находятся прямо здесь в этом кабинете, — после этих слов Егор невольно нахмурился, а глаза Эда слегка расширились.

Я же хмыкнул и крутанулся на кресле, глядя в окно. План был очень сложным, но, если он сработает… Да, Эд прав, для избалованного мальчика-мажора такое наказание гораздо хуже, чем просто смерть. Не представляю, сколько бумаг пришлось перелопатить Эдуарду с Егором, чтобы учесть все нюансы, включая Фландрийское законодательство.

Весь план состоял из двух частей и основывался на странном уголовном законодательстве Фландрии, основном виде деятельности семьи Уилсонов и дурных привычках непутёвого отпрыска этого семейства. Думаю, если наш план сработает, как задумывается, то папаша Уилсон сильно пожалеет, что не прибил Генри, когда была такая возможность.

В уголовном законодательстве Фландрии высшей мерой наказания являлась смертная казнь через повешение и назначалась она только в случае доказанного убийства первой степени. Я долго врубался во все эти степени, принятые во Фландрии — мне были непонятны определения, ведь убийство и есть убийство. И отличается только определением смягчающих обстоятельств, которые приводятся в суде и могут даже привести к полному оправданию. К таким обстоятельствам относились, например, контракты второй Гильдии. Но это у нас.

А вот во Фландрии каждое убийство делилось по степеням, разница между ними существовала и была довольно существенной. Итак, убийством первой степени являлось убийство, совершенное осознанно, вне аффекта и с пониманием процесса. Также к такому виду убийства относились убийства, совершенные под кайфом любого вида. Скорее всего, в то время, когда придумали подобное определение этих понятий, их значения были другими, но сейчас это было вот так.

Следующими по степени тяжести наказания были наказания за финансовые преступления. При этом любые финансовые преступления карались одинаково — осуждённые должны были отработать свою повинность на благо общества. И, положа руку на сердце, когда я узнал, какие именно работы предстояло делать — лучше быть повешенным.

Всё-таки Фландрия — страна торгашей, и любые посягательства на деньги считались худшим из зол. Каторги как таковой здесь не было (по определению), а работа заключенных на различного вида рудниках присутствовала. И теперь нам предстояло сделать так, чтобы тот рудник, на который сошлют Генри Уилсона, был наиболее омерзительным.

И для этого нужно было сделать так, чтобы на него повесили исчезновение очень больших денег, принадлежащих кому-нибудь другому. Настолько больших, что его семейство не сможет покрыть расходы и возместить убытки.

Кроме того, необходимо было лишить Уилсона алиби, точнее сделать так, что алиби было гораздо хуже вменяемого ему преступления.

И во всём этом нам необычайно помогали: направленность бизнеса Уилсонов и маленькие грязные привычки самого Генри.

За неполные сутки Эдуарду и Егору при помощи Гомельского удалось накопать очень много информации. Когда Артур Гаврилович узнал про покушение, он долго пил капли, хватаясь за сердце, а потом так яростно принялся искать нужную Эду информацию, что даже Великому Князю стало не по себе.

Про направление его бизнеса мне и так было практически всё известно. А вот некоторые его, так сказать, личностные особенности повергли в небольшой шок и дали простор для воображения.

Основным направлением в делах Уилсонов со времен организации корпорации являлось посредничество и предоставление счетов для промежуточных операций или для передержки средств до выполнения сторонами, заключающими сделки, всех условий.

Общая сумма находящихся в настоящий момент на счетах корпорации Уилсонов чужих денег составляла порядка трёхсот миллионов золотых рублей, если считать по сегодняшнему курсу. И самое главное заключалось в том, что счета предоставлялись не долгосрочные и практически ни один из них не был застрахован.

Вот именно эти деньги я и должен был выкрасть, подставив при этом Генри, да так, чтобы без вариантов. И это не только отправит Генри на каторгу, или же на виселицу, в зависимости от того, что он выберет, но и утопит всё его семейство так глубоко, что Уилсоны уже не сумеют встать на ноги. Никогда.

— Если возражений нет, я закажу самолёт на завтрашнее утро, — произнёс Эдуард, когда я снова повернулся к ним лицом. — Думаю, нам всем следует сдать текущие дела своим заместителям и отправиться домой, чтобы собраться.

Глава 13

Во Фландрии у меня был арендован личный ангар. Таможенник подошёл прямо к трапу, и все формальности были улажены за какие-то две минуты, ушедшие на то, чтобы трап опустить. На борт он не поднимался, да его и не пустил бы никто. У меня была негласная договорённость с фландрийским правительством, что пока они проявляют ко мне лояльность, я их больше не трогаю, точнее, не спускаю на них своих банкиров и юристов. После фиаско с Гараниным полетело много голов, и теперь у нас с ними очень строгий вооружённый нейтралитет.

— Господин Наумов, — таможенник посмотрел на меня немного заискивающе. — Вы же не провозите никаких запрещённых вещей?

— Нет, разумеется, — я довольно дружелюбно улыбнулся. Работа у человека такая, а тут эти козлы богатые неприкосновенные мешают её работать. — У меня всегда с собой имеется несколько тёмных артефактов. Два из них принадлежали Семье Лазаревых, — я усмехнулся, а Эд отвернулся в сторону и кашлянул. — Но это всё задекларировано по всем правилам.

— Да, конечно, я вижу, — таможенник сделал шаг в сторону и вздохнул. — У нас идёт ремонт прилегающей территории. Вам нужно будет пройти через здание аэропорта, чтобы попасть на стоянку. Извините за беспокойство.

Он слегка наклонил голову и быстро пошёл к выходу, мы же, похватав свои сумки, двинулись за ним. Снобами ни я, ни Эд не являлись и вполне могли обойтись без услуг носильщиков.

— Дмитрий Александрович, а у вас случайно нет ещё одного брата? — Женя шла рядом со мной и улыбалась. — Я много летала, но этот самолёт, и проход таможни… Только ради этого я попытаюсь его соблазнить.

— Нет, ещё одного брата у меня нет, к сожалению, — мы вышли в большой зал аэропорта, и на меня обрушился непривычный шум. Всё-таки Женя права, в моём положении есть много преимуществ.

— Жаль, — и Литвинова тихонько рассмеялась.

— Идите на стоянку, Прохоров должен был выслать за нами машину, — сказал я, осматриваясь по сторонам. — Я здесь немного осмотрюсь. Как-то мне не приходилось бывать в терминалах, даже тот мой полёт во Фландрию на жутком самолёте с курами оградил меня от всего этого. Я хочу понять, как всё устроено.

— Только не задерживайся, — сказал Эд. Ему осматриваться не хотелось, а Егор и Женя бывали в аэропортах, и им не нужно было ничего здесь объяснять.

Они ушли, а я медленно двинулся вдоль огромного табло, на котором отражались номера рейсов. Было довольно душно, и я купил себе попить, неприятно поразившись ценам. Решив, что хорошего понемногу, я двинулся к выходу, но меня остановил телефонный звонок.

— Дмитрий Александрович, вы уже приземлились?

— Доброе утро, Артур Гаврилович, да, мы уже во Фландрии, — ответил я своему поверенному.

— Я только что заметил некоторые нездоровые шевеления на ваших счетах. Вы сейчас не совершаете крупных покупок?

— Нет, я всего лишь купил стакан сока… — я огляделся, пытаясь вычислить умника, который, похоже, в данный момент меня обворовывал. Мальчишка, сидящий на лавочке неподалеку, уткнувшийся в компьютер, рядом с которым тут же на лавочке стояло устройство, напоминающее микрофон, сразу же привлёк моё внимание. — Я разберусь. Спасибо, Артур Гаврилович.

Отключив телефон, я пошёл к выходу, а потом резко развернулся и очутился рядом с мальчишкой. Тот даже пискнуть не успел, когда я схватил его за шиворот рубашки, которая тут же затрещала по швам.

— Если ты немедленно не вернёшь мне мои деньги, то очень сильно об этом пожалеешь, — прошипел я ему на ухо.

Он вздрогнул и затравленно посмотрел на меня. В зелёных глазах мелькнуло узнавание, и он, вместо того чтобы начать сочинять какую-нибудь небылицу, пробормотал:

— Дима? — Я внимательно смотрел на него, пытаясь понять, откуда он меня знает, а затем в моих мозгах словно щёлкнуло: тёмный подвал и маленький мальчик, протирающий мне лицо мокрой тряпкой, чтобы я быстрее пришёл в себя.

— Тим?

Я смотрел на него почти минуту, не выпуская из рук воротник его рубашки.

— Я верну тебе деньги, Дима, — тихо проговорил парень, и как только я его отпустил, сел и принялся стучать по клавиатуре.

— Давно ты этим промышляешь? — также тихо спросил я. — Хотя можешь не отвечать, я помню, вы с отцом почти также развлекались, только тогда были магазины, а теперь уровень подрос?

— Отец давно умер, Дима. А мне надо было что-то есть. Но на себя я редко работаю, в основном заказы брал. Просто сегодня решил протестировать свою программу взлома нового идентификатора. Тот, кто его делал — гений, но я сумел найти уязвимое место, — быстро говорил он. — Судя по тому, что ты меня поймал, тест прошёл не слишком удачно.

— Тим, — я посмотрел на переносной компьютер, потом на мальчишку. — А не тебя ли Ванда Вишневецкая не так давно нанимала, чтобы ты помог ей кое-какие данные найти?

— Та красотка из СБ? Было дело, — кивнул Тим. У меня снова зазвонил телефон, и я поднял трубку.

— Деньги вернулись на счета, Дмитрий Александрович, — сразу же заявил Гомельский. — Вы нашли вора.

— Это не вор, это мы с одним моим знакомым решили систему Эдуарда протестировать на уязвимость, — немного помедлив, сказал я.

— Я передам Эдуарду Казимировичу, где именно выявилось слабое место, — сообщил мне Гомельский и отключился. Я же обратился к Тиму и сообщил ему:

— Ну вот, ты помог нам выявить слабое место, и скоро его ликвидируют.

— Я сам себе слово давал, что не буду больше красть, с того раза… — Мы оба вздрогнули, вспомнив «тот раз». — Я учился, но у меня было туго с работой. А потом кто-то предложил взломать одну базу за деньги… Мне в тот день нужно было платить за жильё, и я согласился. После этого уже не задумывался о моральной стороне, — он криво усмехнулся и захлопнул свой компьютер.

— Почему ты во Фландрии?

— Ко мне начали Гильдии подбираться. Первая и третья постоянно пытались меня к себе заманить. Я даже обедал с Силиным однажды в «Радости волка». Я же программист, а сейчас мои навыки становятся всё больше востребованными, — он почему-то старался на меня не смотреть, когда это говорил.

— Как тебе удалось взломать программу распознавателя? Эдуард говорил, что это практически невозможно сделать.

— Не бывает слишком сложных замков, любой можно в конце концов открыть, — он рассматривал пол под своими ногами и едва заметно вздрагивал.

— Когда-то ты назвался моим братом, — я задумчиво смотрел на него.

— Да, а наш отец упал в вулкан, я помню, — он внезапно вскинул голову и посмотрел на меня, а в его глазах плескалось какое-то странное чувство. — Я думал, что ты меня найдёшь, что поможешь ещё раз, особенно, когда отец…

— Что? — я моргнул, глядя на него, поймав себя на мысли, что нужно было его тогда забрать у папаши-идиота.

— Ты меня тоже назвал тогда братом, а мне было совсем мало лет… Я тебя видел в Твери, но так и не решился подойти, — и он снова опустил голову.

— Вот что, ты не хотел бы поработать на меня? — я решительно заткнул свой внутренний голос, который просто взвыл, называя меня придурком. Я не знаю этого пацана, совсем не знаю, почему я решил, что могу ему доверять? Да потому что я эмпат, мать вашу! И я чувствую, что Тим рад меня видеть. Что он немного разочарован, слегка растерян, но всё равно в нём преобладает радость. Тот подвал, похоже, ни для одного из нас не прошёл даром, даже для Эда.

— А что нужно делать? — немного подумав, спросил он.

— Да так, кое-кого ограбить, — равнодушно произнёс я, не без удовольствия наблюдая, как меняется его лицо.

— Что? — он глупо хлопал глазами. — Ты же Дмитрий Наумов, зачем тебе кого-то грабить?

— Да, понимаешь, надо же как-то пополнять состояние, — я улыбнулся, видя, что мальчишка совсем растерялся. — Ладно, расслабься. Меня совсем недавно хотели убить, и не только меня, но и мою жену. Как ты понимаешь, я не мог оставить это без ответа.

— Я понимаю, — прошептал Тим. — Я не знаю, что ты сделал с теми уродами, которые нас схватили, но ты был тогда весь в крови…

— Тсс, — я резко развернулся, увидев, что к нам подходит Егор.

— Ты где застрял? — Дубов оглядел Тима и удивлённо приподнял бровь.

— Я согласен, — сказал Тим, переводя взгляд с меня на Егора и обратно.

— Вот и ладушки. Не бойся, с гонораром не обижу. А если сработаемся, поговорим о постоянном трудоустройстве, — я с удовольствием смотрел, как в зелёных глазах загорается удивление. — Егор, я только что нашёл нам программиста.

— М-да, ты в своем репертуаре, — Егор скептически рассматривал юного хакера. — Ты когда кого-нибудь из бомжей, которые даже к Гильдии нищих не относятся, на работу позовёшь, не забудь меня предупредить, чтобы я капли выпил. Тебя как зовут, программист? — обратился он к мальчишке.

— Тимофей, можно просто Тим.

— Ну пойдём, Тим, я буду тебя в курс дела вводить.

— А Дима? — Тим растерянно посмотрел на меня, явно опасаясь куда-то идти с высоченным, мощным Егором, да и вообще словно боялся снова меня потерять.

— А Дима у нас начальство, а начальству положено думу думать, а не новобранцев просвещать. Пошли-пошли, нечего здесь задерживаться, — и он потащил его к выходу из аэропорта, где на стоянке нас уже ждал лимузин, достаточно большой, чтобы мы все смогли в нём разместиться с комфортом.

Эдуард решил поселиться со мной в двухкомнатном люксе, одного из самых дорогих отелей столицы Фландрии, называющийся просто «Отель». Туда же он притащил Тима. Егор и Женя разошлись по своим номерам, чтобы разобрать вещи и немного освоиться.

Я же прошёл в номер вслед за Эдуардом. Указав мальчишке на диван в гостиной, Эд сел в кресло, равнодушно наблюдая, как носильщик внёс наши сумки. Он не ждал чаевых, у гостей в подобных номерах не бывает по карманам мелочи, чтобы раздавать её служащим. Носильщик молча поставил сумки на пол, и вышел, поёжившись под пронзительным взглядом Великого Князя.

— Почему ты не попал в приют? — сразу же спросил Эд нашего программиста, после того как дверь закрылась.

— Мой отец был оборотнем, вы разве не помните? — Мы с Эдом переглянулись и кивнули. — Все думали, вдруг я тоже стану… Отец всегда уезжал в специально отведённое место в лесных массивах перед полнолунием. Только в тот раз время не рассчитал. Но когда мы были с вами, всё было по-другому. Он сказал потом, что такой ясности мышления в ипостаси волка у него никогда не было… После этого на него хандра напала, он начал пить, а затем… — Тим махнул рукой. — Я много читал: кто-то из вас Тёмный, да? Он почувствовал это и снова хотел быть рядом… Эдуард вроде что-то такое тогда говорил, что он чуть ли не Тёмный князь, — Эд закашлялся, услышав это.

— То есть, это мы виноваты в его гибели? — я нахмурился, рассматривая невысокого темноволосого паренька.

— Не говори глупостей, — Эдуард не отрывал взгляда от Тима, но, как ни странно, не пытался его читать. Одним слитным движением он встал с кресла и пересел на диван рядом с Тимом. — Твой отец был слабым, ты же понимаешь это? — Мальчишка кивнул. — И ты, конечно же, понимаешь, что о том, что мы Тёмные, не нужно кричать на каждом углу?

— Конечно же, я это понимаю, — саркастически буркнул Тим, невольно отодвигаясь от Эда и глядя при этом на меня.

— Тебе ведь всего пятнадцать, — я прикинул его возраст с учётом прошедших лет.

— Шестнадцать, — поправил меня Тим. — Я всегда мелким был, и тогда немного снизил свой возраст, решил, что так ты меня скорее пожалеешь.

— Да? Я думал, что тебе и десяти-то не было, — я покачал головой, отмечая, что он меня совсем не боялся, видимо воспоминания о том, как я его на руках вынес из того страшного места, сохранили в нём нечто вроде привязанности ко мне. — Как так получилось, что ты сам оплачивал себе жильё? Ты же несовершеннолетний, — я потёр лоб. С такой изнанкой нашей жизни мне ещё сталкиваться не доводилось.

— Да всем плевать, — он махнул рукой. — У нас же только несовершеннолетних магов отслеживают, а я кто? Сын оборотня, да ещё и вора, который даже в Гильдии не состоял. Я учился в школе. Потом мне предоставили льготы как сироте, и позволили учиться в училище, выделив маленькую комнатку в кампусе. И я не отлынивал от учёбы, в конце концов, от этого зависела моя жизнь. Когда оказываешься на улице, быстро теряешь все иллюзии. К тому же программирование — это новое направление и очень перспективное. Вот только даже для перспектив нужны хоть какие-то связи.

— Всё это прекрасно, но, чтобы здесь остаться, ты должен принести клятву, — проворковал Эдуард, глядя на Тима холодным, жёстким взглядом. Ему было плевать, что мальчишке всего шестнадцать, в Империи он считался бы уже совершеннолетним, способным отвечать за свою жизнь и поступки.

— Да как скажете, — пожал плечами почему-то даже обрадовавшийся подобной перспективе Тим.

— И чему ты радуешься? — невольно вырвалось у меня.

— Тому что принесший клятву Тёмному становится его вассалом, а господин как бы в ответе за него. Так что это как минимум гарантирует мне постоянную работу, и что мне от этого грустить? — он улыбнулся.

— Какой, хм, умный ребёнок, — пробормотал Эд. — Вассальную клятву, значит, хочешь Диме принести? А ты не обнаглел? Это, между прочим, большая привилегия…

— Брось, давай, побудь посредником и займёмся наконец делом, — отмахнулся я от возмущающегося Эда. Чёрт побери, я действительно чувствую определённую вину перед Тимом. Правильно кто-то древний говорил: не стоит никого спасать, чтобы потом всю жизнь за него не отвечать.

— Как знаешь, — Эдуард только покачал головой и призвал дар. В комнате сразу похолодало, и я схватил Тима за руку, заставляя встать, чтобы закрепить вассальную клятву своей магией. — И когда ты уже перестанешь подбирать кого попало? Это был риторический вопрос. Как тебя зовут? Полное имя.

— Лаптев Тимофей Яковлевич, — Тим поёжился, когда к энергии Эда присоединилась моя.

— Повторяй за мной, — стены словно покрыла тонкая полупрозрачная плёнка, чтобы тёмная энергия не вырвалась за пределы нашего номера. Эд прежде всего поставил отражающий щит, а на наличие эманаций всегда можно будет сказать, что тёмный артефакт активировали, благо я их с десяток задекларировал просто на всякий случай. — Я, Лаптев Тимофей Яковлевич…

Когда всё закончилось, Тим рухнул на пол на колени, потирая запястье, на котором осталась отметина от моей руки, а у меня появился личный слуга, или как можно назвать принадлежность Тима к моей Семье теперь, после произнесения нами обоюдных клятв?

— Ознакомься, — Эдуард даже не дал ему полностью прийти в себя, протянув папку с нашим планом. — Ты сможешь сделать техническую часть?

Тим упал в кресло, открыл дрожащими руками папку и углубился в чтение. Прочитав, он долго смотрел в одну точку, а потом аккуратно закрыл папку.

— Такого даже третья Гильдия никогда не проворачивала, — наконец выдавил он из себя. — А ведь мошенники, по-моему, попробовали всё, что можно. Как вы заставите его поверить в смерть?

— Я сделал артефакт, имитирующий состояние трупа. К тому же от него фонит моей магией, — усмехнулся Эдуард. — Мы попробовали в самолёте, всё получилось очень натурально. Ты лучше скажи, техническую часть потянешь?

— Да, вполне, — Тим пожал плечами. — Но для этого мне нужно туда как-то проникнуть, — он задумался, потом добавил: — В принципе, я уже придумал, что делать. Нужно только узнать, какая компания занимается оборудованием корпорации Уилсонов.

— Отлично, утром приступим, — и Эдуард, подхватив свою сумку, направился в свою комнату.

— А где я, то есть… Куда мне… — начал Тим, но я указал на диван, на котором он сидел.

— Если уж даже Гаранина удовлетворял диван, то не думаю, что тебе здесь будет слишком некомфортно. Душем можешь воспользоваться моим.

— Мне нужно вещи из камеры хранения забрать, — тихо сказал Тим.

— Забирай, — я пожал плечами. — Я предупрежу портье, чтобы тебя пропустили без лишних вопросов. Или ты намекаешь, что тебе машина нужна?

— Какая машина, я так сбегаю, — он улыбнулся и, аккуратно поставив свой компьютер на столик, направился к выходу.

Ну что же, у нас есть программист, и шанс на успех по прогнозам Егора сразу же повысился до девяноста шести процентов.

На предварительную подготовку ушла неделя. За эту неделю Тиму удалось незаметно подключиться к серверу корпорации, прикинувшись наладчиком — небольшое короткое замыкание отключило на время работу серверов, и они вызвали ремонтника из обслуживающей компании. Перехватить звонок и отправиться на дело для Тима было раз плюнуть. Эд только головой качал, глядя на его успехи, и по вечерам старательно изучал новую для себя науку.

Проблема пришла, откуда не ждали. Мы долго выбирали путь, по которому будем проникать в огромное здание корпорации Уилсонов. Первоначально планировалась крыша, но тут мы столкнулись с тем, что Тим был очень слабо подготовлен в физическом плане. Когда он совместно с отцом бомбил магазины, в ход шёл его маленький рост, худоба и присущая всем детям гибкость, позволяющая ему пролезть куда угодно, в том числе и в небольшие форточки. Когда же его отец умер, оставив мальчика совсем одного, Тиму стало резко не до занятий спортом.

Мы честно попробовали, использовав для тренировки небоскрёб, владельцы которого предоставляли экстремалам возможность почувствовать себя альпинистами. Но когда я с трудом удержал его, попутно выяснив, что Тим боится высоты, то крышу исключили.

После этого долго крутили различные варианты с помощью Егора, и в итоге решили, что пойдём через парадный вход, прикрываясь невидимостью. Вопрос о том, каким образом Генри мог попасть в здание, мы оставили следователям. Как-то проник. Как наследник, он вполне мог знать какие-то лазейки.

Сегодня утром, ещё раз всё проверив, я почувствовал, как начинает разгоняться в груди сердце. С трудом успокоившись, повернулся к своим сообщникам по этому делу, и выдохнул:

— Начинаем.

Глава 14

— Генри Уилсон — бизнесмен, — Уилсон подошёл к стойке бесплатного бара, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, и поставил на стойку недопитый стакан с плескавшимся на дне коктейлем.

— Джейн Ли — скучаю, — Женя села вполоборота и поднесла к губам свой бокал.

— И почему такая очаровательная девушка скучает здесь, посреди этого праздника жизни, в гордом одиночестве? — Уилсон не переставал улыбаться.

— Потому что мой спутник больше занят налаживанием отношений с какими-то мужчинами, и я его в данный момент совсем не интересую, — Женя так ему улыбнулась, что даже меня проняло.

— В таком случае позвольте пригласить вас на танец, а ваш спутник сам виноват, — Уилсон улыбнулся ещё шире, пожирая глазами красавицу, которая будоражила воображение половины мужчин, приглашённых на этот приём, вот уже в течение нескольких часов.

Я проводил взглядом Женю, положившую пальчики на предплечье Уилсона, полностью завладев его вниманием. Ей это было нетрудно, она знала, как нужно себя подать, чтобы те, кто видел её только по ту сторону экрана, находились во власти её обаяния и внимательно внимали каждому произнесённому ею слову. Что уж говорить про тот случай, когда жертва находилась в непосредственной близости?

Единственный раз она дала волю эмоциям, когда комментировала пожар в здании СБ, но и тогда её боль, её растерянность заставили смотревших на неё людей сжимать руки в кулаки, с трудом сдерживая слёзы. Даже когда я их с Ромкой пропесочил, Женя держала себя в руках. Немного сломалась на Рокотове, но там любой бы сломался. Ромка вон вообще сбежал, бросив её одну на растерзание Ивану.

Я огляделся по сторонам и, отметив, что никто на меня не смотрит, осторожно переместился на то место, с которого недавно поднялась Женя. В очередной раз оглянувшись, аккуратно взял стакан, оставленный на стойке Уилсоном. Бросив последний взгляд на танцующую с Уилсоном Литвинову, которая в это время посмотрела на меня, я кивнул ей и поспешил покинуть приём, на котором уже получил всё, что мне было нужно.

Вернувшись в номер, я поставил стакан на журнальный столик и сел в кресло, дожидаясь остальных. В комнате было темно, хотелось лечь, но я прекрасно осознавал, что, как только моя голова коснётся подушки, я усну, причём усну надолго, а делать этого было пока нельзя, и неважно, что не спали мы уже больше суток.

Дверь открылась, впустив в комнату немного света.

— Ты почему в темноте сидишь? — Егор клацнул выключателем, и комната озарилась приятным желтоватым светом, показавшимся мне тем не менее слишком ярким, настолько ярким, что я закрыл глаза.

— Похоже, задремал, — признался я другу, интенсивно протирая лицо руками.

— Да, подремать нам всем не мешало бы, — кивнул Егор. — Когда выходим?

— Через семь часов. Сейчас дождусь остальных и упаду на пару часиков, а ты иди, ложись.

— Дим, ты готов? — Егор подошёл поближе, наклонился и пристально посмотрел мне в глаза.

— Не знаю, не уверен, — я покачал головой. — Всё-таки подобных авантюр мы ещё не совершали. Да, вот бокал с пальчиками Уилсона, и, если постараться, то можно выделить его ДНК из слюны, которой он залил весь край, когда пялился на Женьку.

Егор кивнул и аккуратно упаковал стакан в пакет, который вот уже несколько дней благоразумно таскал в кармане.

— А если бы я тебя послушал и сразу спать пошёл, а ты потом вспомнил про стакан? — он покачал головой. — Пойду отдам твоему новому приобретению. Кстати, ты не расскажешь, при каких обстоятельствах вы познакомились? — Я покачал головой. Нет, Егор, я пока не готов сообщить всем подробности нашей встречи с «моим новым приобретением», я вообще сомневаюсь, что когда-нибудь смогу с кем-то поделиться подробностями. И дело здесь не в том ограблении, в котором меня все, кому не лень подозревают, а в том, что произошло потом в бункере. — Ну нет, так нет. Когда созреешь, расскажешь.

Егор стремительно вышел из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями.

Примерно через пару часов дверь снова открылась, и я встрепенулся. В комнату вошли Егор, Эдуард и Тим.

Одновременно с этим зазвонил телефон, и я сразу же поставил его на громкую связь, как только увидел высветившийся номер.

— Уилсон полностью мой, со всеми потрохами, — раздался голос Жени. — Мы сейчас перемещаемся в отель. Снотворное я ему уже подсунула, как и содержимое того флакона, который ты мне дал вчера. Как только он заснёт, я приступлю к накладыванию грима и активированию артефакта. Мне это кольцо просто на палец надеть?

— Да, Женя, просто надень на палец, как на тренировке. Не бойся, оно прекрасно и без нашего присутствия сработает, — успокоил я её.

— Хорошо, когда мне ждать Егора? — тихо спросила Женя, и по её голосу я не мог понять, волнуется она или нет.

— Жень, он сам должен позвонить мне, — ответил Егор. — Думаю, что часов через пять-шесть.

— Отлично, так, он идёт, я отключаюсь, — в трубке раздались короткие гудки, и я отключил телефон, убирая его в карман.

Мы решили подремать прямо здесь, в гостиной моего роскошного номера, сидя в креслах. Телефонный звонок прозвучал как набат. Звонил телефон Егора, но мы сразу же подобрались, сбросив с себя остатки дрёмы.

— Дубов, — говоря это, Егор смотрел на нас. Несколько дней назад он был представлен Генри Уилсону как человек, способный решать проблемы. Они с Уилсоном мило поболтали в баре, после чего Егор оставил ему визитку со своим номером. Мы решили использовать фальшивое имя только для Жени, чтобы в будущем не возникло никаких проблем. Все остальные пользовались исключительно своими именами, чтобы не запутаться, тем более что Уилсон вряд ли знает кого-то из Дубовых. — Так, успокойся, Генри, — Егор включил громкую связь, и мы все услышали истеричный голос Уилсона.

— Но она мертва, как ты не понимаешь? Она мертва! Я не понимаю, как так произошло, не понимаю!

— Успокойся, Генри, где ты сейчас находишься? — Егор говорил очень спокойно, как и подобает наёмнику, решающему «проблемы».

— Отель «Сохо», номер триста пятнадцать. Поспеши, пожалуйста! Я не знаю, что мне делать! — продолжал надрываться Уилсон.

— Я сейчас приеду, Генри, ничего сам не предпринимай! Ты меня слышишь? Ничего там не трогай и никуда больше не звони, — Егор отключил телефон. — Ну что, поехали.

Я почувствовал, как у меня по спине пробежала стая мурашек. Егор пару раз с силой провёл ладонями по лицу, чтобы стереть следы недавнего сна, и вышел из номера.

— Тим, всё готово? — спросил я, и он кивнул, а я повернулся к Эдуарду. — Ты будешь координировать наше передвижение отсюда. Самое главное, проведи нас мимо камер и охраны.

— Я помню, успокойся, — ровно проговорил Эд, сел на диван, вытянул ноги и принялся настраивать обзор с камер на экране компьютера, приобретённого три дня назад.

* * *

Егор приехал в «Сохо» через пятнадцать минут после звонка Уилсона. Выйдя из взятой напрокат машиы, он огляделся по сторонам.

— Вот это дыра, — Дубов брезгливо поморщился. Жизнь с Димой Наумовым и Гараниным приучила его к определённому комфорту, и он никак не мог понять, что заставляет Уилсона, также, как и его друзья принадлежавшего к элите, снять номер в таком гадюшнике.

Это был даже не отель, а мотель, в каждый номер которого можно было попасть с улицы. Мимо Егора пробежала крыса. Дубов выругался и пошёл искать номер триста пятнадцать. Он оказался между номерами двести восемнадцатым и тридцать шестым.

— Обалденная нумерация, — пробормотал Егор, постучав в нужную дверь.

— Ну наконец-то, сколько можно тебя ждать? — дверь в номер приоткрылась, и оттуда раздался голос Уилсона. Похоже, за это время Генри уже старательно себя накрутил и довёл практически до ручки.

Вот только никакого раскаяния в Уилсоне Егор не увидел. Страх — да. И это был страх за себя. Он жутко боялся, что его отправят на виселицу, и, надо сказать, не без основания. Но Генри вполне принял известие о том, что мог оказаться убийцей. Конечно, ему помогло так думать то зелье, которое выпоила ему Женя уже здесь, в этом номере. Оно помогло ему даже «вспомнить» о том, как он душил девушку в момент страсти. Но сам факт, что он допускал эту мысль…

Зайдя в номер, Егор вздрогнул, увидев лежащую на кровати бледную Женю. Восковая бледность и отчётливые следы удушения на шее. Она казалась мёртвой окончательно и бесповоротно. На тренировках Женя была без грима, поэтому такого эффекта не было, сейчас же… Это было действительно жутко.

Быстро натянув на руки защитные перчатки, Егор подошёл к кровати и попытался прощупать пульс у Жени на шее. Ничего. Он понимал, что так и должно быть, но ему всё равно стало слегка не по себе.

— Я проверял, — всхлипнул Уилсон, упав в кресло. — И пульс пытался нащупать, и зеркало подносил к носу… Она мертва, неужели не видно?

— Я должен был убедиться, — Егор повернулся к нему. — Генри, ты понимаешь, что ты натворил? Пока я сюда шёл, то насчитал три камеры наблюдения, записи с которых подтвердят, что именно ты, Генри, заходил сюда с этой девушкой. Плюс на её шее, полагаю, следы именно твоих пальцев, и эти следы уже не смоешь, как не уберёшь частички кожного эпителия с твоих рук.

— И что⁈ — взвился Уилсон. — Что всё это значит?

— ДНК, Генри! Тебе знаком этот термин? — Егор посмотрел на бледного Уилсона, держащего в руке бутылку и брезгливо поморщился. — Кто эта женщина и чем вы здесь занимались?

— А что непонятно, чем мы занимались? — Генри злобно посмотрел на мёртвое тело. — Насчёт того, кто это? Она представилась Джейн Ли.

— По виду этой девушки можно сказать, что она вряд ли была шлюхой. Если это и так, то очень дорогой, и её пропажа не останется незамеченной, — Егор задумчиво смотрел на Женю. Артефакт убирал признаки жизни, но не отключал сознание. Литвинова сейчас всё прекрасно слышала и осознавала, поэтому он тщательно обдумывал каждое слово.

— Ты можешь что-нибудь сделать, Джордж? Ну хоть что-нибудь, — Уилсон смотрел на него мутным, умоляющим взглядом.

— Я могу что-нибудь сделать, в конце концов, я зарабатываю деньги тем, что решаю проблемы подобного рода, но я не всесилен, Генри, ты понимаешь меня?

— Что? Что вы предлагаете?

— Я маг, — Егор снисходительно улыбнулся, видя в глазах Генри панику. Здесь, во Фландрии, магов не жаловали, неудивительно, что Александр Наумов в конце концов перебрался в Россию. — Успокойся, я не имею отношения к тому высокородному отребью, которое до сих пор с гордостью всех уверяет, что они были верны Империи и императорам до конца. Правда, при этом не уточняют, что до конца самого императора, это почему-то кажется им неважным. Но это к делу не относится. Я могу убрать тело и могу частично убрать следы твоего пребывания в этой комнате и её тоже.

— О, я буду тебе просто безумно признателен, — воскликнул Уилсон.

— Спокойно, Генри, не нужно так кричать, — предупредил его Егор.

Подойдя к кровати, Егор перевернул Женю на спину, до этого она лежала полубоком. Генри Уилсону даже в голову не пришло, что тело девушки должно уже, по идее, начать коченеть, то есть его невозможно было бы вот так запросто перевернуть. Но Уилсон был пьян и явно неадекватен.

— Красивая, — проговорил Егор. — Если у неё обнаружится могущественный покровитель, то это может очень плохо отразиться на твоём здоровье. Есть люди, которые за любимую игрушку свернут тебе шею, не дожидаясь виселицы. А твоя позиция сейчас очень ненадёжная, ты вряд ли сможешь защититься.

— Хватит меня пугать! Я прекрасно знаю, что меня может ждать, если кто-нибудь узнает! — Генри поднёс бутылку ко рту и сделал длинный глоток. — Сколько? — прохрипел он, стараясь не смотреть в сторону кровати.

— Пятнадцать тысяч золотых, — невозмутимо озвучил сумму специалист по решению проблем.

— Чек подойдёт?

— Конечно же нет, перевод вот на этот счёт, — и Егор протянул Генри клочок бумаги с номером счёта. В каждом номере каждого, даже самого заштатного отеля Фландрии, присутствовал терминал, позволяющий осуществлять переводы. Генри дрожащими руками принялся набирать команды.

— Теперь ты приступишь к делу? — Уилсон снова упал в кресло и схватился за бутылку.

— Это был мой гонорар, — Егор участливо посмотрел на него. — Я могу подкупить, немного повлияв на разум, не без этого, техперсонал, обслуживающий камеры, и могу вытравить ваши имена из учётной книги портье. Но это повлечёт за собой определённые траты…

— Просто назови конечную сумму! — заорал Уилсон, вскакивая на ноги и потрясая бутылкой.

— Ещё пятнадцать тысяч, — и Егор снова протянул ему клочок бумаги с номером счёта. — И ты должен понимать, Генри, что всё это будет иметь смысл только до тех пор, пока никто не знает об этом убийстве. Если начнётся тщательная проверка, то что-нибудь где-нибудь обязательно всплывёт, и никто не сможет тебя оградить от обвинения в убийстве первой степени. Если к тому моменту до тебя не доберётся приятель этой куколки.

Уилсон, покачиваясь, подошёл повторно к терминалу и принялся переводить деньги. Тим в это время тщательно отслеживал все движения на его счетах, чтобы в данных не было разногласий. Переведя сигнал в здание корпорации, Тим сделал так, чтобы и этот перевод ушёл в копилку финансовых преступлений Генри.

Как только счёт Егора обогатился на тридцать тысяч золотых, он принялся наводить порядок. Ещё когда он только зашёл в номер, то сразу понял, что ковёр прекрасно подойдёт для переноски тела.

Аккуратно уложив Женю на край, он быстро закрутил её в ковёр, проверив, чтобы внутрь поступал воздух, и столкнулся с яростным взглядом девушки. Когда он её закатывал, артефактное кольцо, делающее её похожей на труп, сползло с пальца, и сейчас Женю разрывало от невозможности посмеяться, от желания потянуться и от злости на Егора, лишившего её свободы передвижения в осознанном состоянии.

После того как «тело» было спрятано, Егор приступил к очистке комнаты с помощью универсального очищающего заклинания. При этом он слегка перестарался, содрав с обычного дощатого пола весь лак. Сделав вид, что так и было задумано, Дубов взвалил себе на плечо ковёр и вышел из комнаты, оставив Генри Уилсона заливать стресс дешёвым пойлом. Перед тем как выйти, он уверил своего клиента, что разберётся с камерами, журналом, портье и качественно избавится от тела.

Спрятавшись за машину, он развернул ковёр, и Женя сразу же начала водить по нему руками, ища кольцо. Когда артефакт был найден, она села рядом с Егором. Ковёр Дубов решил выбросить по дороге в их отель.

— Как ты думаешь, Дмитрий Александрович справится? — тихо спросила Женя, глядя, как на дорогу начал заползать туман из предрассветных сумерек.

— Да, думаю, он справится, — ответил Егор, и машина тронулась с места. О том, что Дима может не справиться, он старался не думать.

* * *

Чтобы попасть внутрь здания корпорации Уилсонов, нужно было сделать так, чтобы охранник, сидящий возле входа в холле, открыл дверь. И тут нам повезло: дверь была открыта, потому что один из отделов в срочном порядке заканчивал квартальный отчёт, и работники засиделись почти до утра. Мы подошли к двери в тот самый момент, когда из неё вывалилось около десятка уставших клерков. Они почти ничего не видели перед собой, плохо соображали и даже не отреагировали, когда Тим довольно неуклюже толкнул одного из них.

В качестве маскировки я применил заклинание теневой иллюзии. Оно не позволяло видеть нас охранникам, но вот камерам это заклинание было до одного места, и они послушно фиксировали две подозрительные личности в том месте, где глаза сидевших за столом людей видели пустоту.

И для того, чтобы затереть эту картинку, нам и нужен был Эдуард, сидящий за компьютером в уютном номере отеля. Оставалось только молиться Прекраснейшей, чтобы у него всё получилось, потому что это было совершенно новое для Эда знание. Но по тому, что охранники не беспокоились и равнодушно смотрели на экран, можно было сделать вывод, что у Эда пока всё прекрасно получается.

Мы с Тимом пересекли холл и, крадучись, вышли к первому лестничному проёму. Лифтом по понятным причинам мы не воспользовались.

Серверная, из которой предстояло работать Тиму, находилась на одиннадцатом этаже, а депозитарий — корпорация Уилсонов предоставляла и услуги по хранению личных вещей в специальном хранилище — на четырнадцатом. Почему в здании было такое странное расположение подобных помещений, для меня, да и не только для меня, осталось загадкой. До появления Тима мы думали ограничиться депозитарием, обнулить счета можно было только при наличии в команде программиста. Когда же он появился, Егор дал отмашку на возвращение к первоначальному плану.

К концу подъёма на одиннадцатый этаж Тим почти сдох. Последний пролёт я тащил его на себе.

Пока всё шло гладко, но постоянно так продолжаться не могло. В серверной было темно и холодно. Темноту прерывали всполохи разноцветных огоньков, назначение которых было мне неизвестно. Я втащил Тима внутрь, огляделся по сторонам и сгрузил его на стул. Затем коснулся вставленного в ухо передатчика. Телефон я оставил в отеле, чтобы тот не зазвонил совсем уж внезапно.

— Эд, у нас пока всё идёт по плану. Мы находимся на месте. Как дела у Егора?

— Постойте, вы что, только что вошли? — раздался удивлённый голос Эдуарда.

— Да, — я нахмурился. — В чём дело, Эд?

— Приготовься: на девять часов от вас в серверной присутствуют двое посторонних. Вас я увидел только что, после того как ты вышел на связь. Проверь, кто здесь такой шустрый, и разберись с камерами, а то, похоже, они вместо нормальной картинки мне прогноз погоды показывают.

— Дима, — просипел приходящий в себя Тим.

— Тсс, — я приложил палец к губам. — Мы не одни.

Оставив мальчишку сидеть на стуле возле входа, я скользнул в проход между высокими шкафами.

Их было действительно двое. Одеты они были в спецовки ремонтной службы. Один из них стоял рядом с одним из шкафов, из которого тянулись кабели, присоединённые к его переносному компьютеру. Он ни на что не обращал внимания, что-то быстро набирая на клавиатуре. Второй сидел на низком стульчаке и осуществлял наблюдение за камерами. Я прикусил губу, чтобы не присвистнуть. Похоже, по каким-то причинам не только мы выбрали этот день, чтобы взломать базу корпорации Уилсонов.

Целых пять секунд я раздумывал над тем, что же мне делать с этими ворами. У меня было только одно заклинание в арсенале, которое могло бесшумно убрать жертву. Но вот только я не хотел их убивать, а применение парализующего заклятья непременно вызвало бы смерть.

Почему-то многие идиоты считают его безвредным. Им даже в голову не приходит, что это заклятье предотвращает передачу импульсов в синаптической системе мышц. Вот только оно не избирательное, ему наплевать, какие мышцы парализовывать. Идиоты-идеалисты, считающие данное заклятье безопасным, ещё и крайне безграмотные личности, забывающие, что диафрагма, сокращения которой позволяет человеку дышать, и сердце, перекачивающее кровь по организму, — тоже мышцы.

Вот поэтому, если я сейчас парализую их обоих, то один из них умрет. Я просто не успею усыпить его, сняв заклятье вовремя. Воздействуя же физически на одного из них, я непременно привлеку внимание второго, а тот может поднять шум, слишком уж далеко они друг от друга находятся.

Придётся всё-таки одного парализовать, а другого без всяких изысков оглушить. Потом успеть вернуться к первому, надеясь, что сделаю это вовремя. Потому что я всё ещё не хочу их убивать.

Приняв решение, я сосредоточился, действовать приходилось очень быстро. Выдох — и заклятье парализации отправилось к тому, что следил за камерами. Даже не посмотрев на то, действует оно или нет, я в два прыжка оказался рядом с тем, который взламывал систему. Передавив сонные артерии, я досчитал до девяти и осторожно опустил обмякшее тело на пол.

После этого я ринулся к парализованному, одновременно запустил отмену паралича с уже начинающего синеть парня и напуская сон. Сонное заклинание действовало хорошо, но слишком уж оно медленно действовало, в отличие от того же парализующего. Целых пять секунд пришедший в себя парень боролся со сном. Когда же он заснул, я подошёл к первому и погрузил в сон уже и его.

— Дима, что происходит? — Тим наконец отдышался и добрёл до места, где я развлекался, в тот момент, когда обморок второго перешёл в глубокий сон.

— Уже ничего. Выясни, что они здесь делали, и приступай к работе, у нас мало времени. Я сейчас наслежу в кабинете Генри и загляну в депозитарий.

— Сколько времени они проспят? — Тим почти сразу же врубился в проблему и переступил через одного из парней, валяющегося у него на пути.

— Заклятье рассчитано часа на три, но время приблизительное, — ответил я, глядя на часы.

— Это Тёмная магия? — в глазах Тима одновременно горело любопытство и лёгкая озабоченность.

— Я не могу пользоваться какой-то другой, — я усмехнулся. — Не переживай. Тёмной привыкли называть магию, непосредственно связанную с Тьмой и Смертью. То, что я применяю сегодня, относится к разделу общей магии, ей неважно, какая энергия применяется для её использования, она всё перемалывает в конечный результат, который у всех магов одинаков. Время, Тим.

Я повернулся и направился к выходу из серверной. Мне ещё предстояло сегодня совершить много безумных дел. Дотронувшись до наушника, я активировал связь.

— Эд.

— Твою мать, Дима! — я едва не подскочил, когда услышал рык Эда. Мне даже показалось, что он перекинулся в Гвэйна и теперь рычит на меня.

— Что?

— Если ты ещё раз отключишься, я тебя наизнанку выверну! И да, теперь я понимаю, почему наша красавица так бесится из-за того, что ты заблокировал вашу связь!

— Я не могу одновременно слушать и выполнять высокоточные действия…

— Так научись!

— Но не в разгар операции!

— Ладно, что у вас? — кажется, Эдуард немного успокоился.

— Всё нормально, и не ори на меня. Где кабинет Генри?

— На двенадцатом этаже, — холодно сообщил Эдуард. — Номер сто двадцать три.

Кабинету предшествовала небольшая приёмная. Я не поленился и заглянул в стол секретаря. Вытащив из верхнего ящика пару наручников, обтянутых мехом, я хмыкнул.

— А Генри у нас оказывается тот ещё шалун. Интересно, а секретарша у него какая?

— Дима, не отвлекайся.

Бросив компромат обратно в ящик, я направился в кабинет. Сейчас мне было необходимо создать множество качественных иллюзий, подтверждающих, что в кабинете в это время находился именно Генри Уилсон и что он долгое время провёл за компьютером. Всё это должно было тщательно зафиксироваться камерой, благо они присутствовали в каждом кабинете корпорации.

— Интересно, а Генри развлекается прямо перед камерой? Или он не знает о её присутствии в своём кабинете? — спросил я вслух, тщательно копируя в компьютер Генри переданный мне Тимом вирус. Он должен будет уничтожить якобы всю информацию и «пропустить» несколько, на первый взгляд, незаметных фактов, указывающих, что именно с этого компьютера проводились переводы.

— Подозреваю, что Уилсон о ней не знает, — пробормотал Эд. — Ух ты, а ты прав, он тот ещё затейник. И кстати, секретарь — очень даже красивая и фигуристая женщина. Да, так даже лучше. Эти шалости вполне убедят всех, что он не знал о камерах, поэтому действовал в кабинете, не скрываясь.

— Ты что, порнушку в исполнении Уилсона смотришь?

— Я бы с удовольствием посмотрел на фильм под названием «Дмитрий Наумов и суккуба», но ничего не поделаешь, приходится довольствоваться малым.

— Всё, я готов, как иллюзия? — эта иллюзия отличалась от теневой тем, что её «видели» камеры в представленном виде. И на этой иллюзии я был очень сильно похож на пресловутого Генри Уилсона, зачем-то притащившегося ночью в свой кабинет именно в тот момент, когда была проведена атака на счета компании. Этот факт должен был привлечь внимание следователя, а при проверке начнут выступать вперед другие «факты».

— Отлично. Теперь куда?

— Я, пожалуй, всё-таки посмотрю, что же люди могут хранить в депозитных ячейках, — я встал и направился к выходу, подавляя в себе желание повернуться в сторону камеры, тем самым выдав своё знание о её местоположении.

Я проник за массивную металлическую дверь с помощью отпечатков пальцев Генри и его ДНК. В отличие от меня, у него был допуск в это не слишком большое помещение, заполненное пронумерованными и запертыми ящиками.

Демонстративно сняв с руки браслет, который потом можно будет выдать за тёмный артефакт, я положил его на стоящий посреди зала стол и нажал кнопку. На самом деле это был обычный медицинский браслет, сигнализирующий медперсоналу о том, как плохо в этот момент их пациенту. Как можно незаметнее я активировал заглушающее заклятье, а затем, уже особо не прячась, вскрыл замки ячеек.

Мне было плевать на их содержимое, поэтому я не особо пытался его сохранить. По большому счёту мне хватило бы просто их открыть. Каково же было моё удивление, когда примененные мною «кинжалы Тьмы» очень точечно выбили все замки, оставив ячейки и их содержимое не тронутыми. Я так растерялся, что высказал свою растерянность вслух.

— Значит, они использовали в качестве замков «искры тьмы». Они и притянули «кинжалы», — равнодушно прокомментировал непонятную мне ситуацию Эд. — Я всегда говорил, что в таких вещах нельзя всецело полагаться на магию, необходимо грамотно комбинировать. Что ты собираешься делать?

— Как это что? Конечно же, грабить. Раз содержимое ячеек не пострадало, не воспользоваться этим просто кощунство, — добавил я с весёлой злостью.

Всё так же демонстративно я вытащил из кармана кучу порталов с одной точкой назначения — моё поместье. После чего вытащил кучу мешков, в свернутом виде занимающих очень мало места, которые я взял на всякий случай. Встряхнув первым мешком, я приступил к мародерству, даже не приглядываясь к тому, что же попадало в него, просто вытаскивал ящики и ссыпал в мешок мою добычу.

Работал я быстро, да и ячеек было не миллион. Последний мешок, отправленный порталом, исчез вместе с сигналом от Тима, что он закончил.

Выходили тем же путём через парадный вход. Нам снова повезло — наступил рабочий день у уборщиков помещений, приходивших на работу очень рано, чтобы не мешать работать остальным в течение дня. Так что открытую дверь пришлось ждать недолго.

— Ты выяснил, что там делали те придурки? — спросил я у Тима, когда мы выбрались из здания и я снял с нас иллюзию.

— Не поверишь, они хотели сделать то же самое, что и мы. К тому же это профессионалы. Они успели проделать всю подготовительную работу. Я даже не стал ничего менять. Опять же, даже если кто-то что-то обнаружит, ни одной ниточки не приведёт к тебе, кроме конечного адреса на твоих счетах. Это, кстати, не опасно? Я, конечно, провёл так много транзакций, что сам под конец запутался, но всё же.

— Мы просчитали риск. Егор сделал хороший прогноз. Мы же не просто так выбрали именно эти счета. Ежедневно через них проходят немыслимые средства. Так что эти миллионы просто растворились в них. Завра Гомельский выведет эти деньги окончательно, как часть доходов, потому что примерно эта сумма будет как бы статична, а значит ей там нечего делать.

— А что это за счета?

— Они предназначены для биржи, — я задумался. До сих пор не знаю, сколько конкретно у меня денег. Никогда не уточнял этого. Сам не знаю, почему, какой-то странный блок в сознании. Наверное, это отголоски того отрицания, которое чуть меня не угробило сразу после смерти отца. — Ты на счета Уилсона перевёл десять миллионов?

— Да, конечно, — ответил Тим. — А потом создал иллюзию многочисленных переводов на другие счета, словно это он прятал деньги. А эти десять миллионов просто не успел.

— Хорошо, — я прикрыл глаза. — Теперь точно не отвертится.

— Дима, — Тим замялся. — Я выполнил свою часть работы. И что теперь? Ты меня выгонишь?

— Мы же поклялись, или ты забыл? — я покосился на нахмурившегося мальчишку.

— Я не думал, что это все всерьёз, — признался он растерянно.

— А ты подумай, и в следующий раз думай очень хорошо. Эд не зря на тебя вызверился после твоего оригинального предложения. Всё-таки для Тёмных это не просто слова.

— А к какому вы всё-таки Роду относитесь?

— Не к Роду, — я усмехнулся, заметив, что Тим почти разочарованно вздохнул. — Мы с Эдуардом не принадлежим ни одному из Родов и никогда не принадлежали. Мы представители Семьи, Тим. Последние её представители. Ты же слышал, как Эдуард назвал себя Великим Князем.

Тим подавился, хотя ничего в это время вроде не ел. Он кашлял так долго, что я уже начал беспокоиться. Когда же он откашлялся, то просипел:

— Ничего себе.

— Ага, ничего себе, — повторил за ним я. — Что касается твоей работы, ты слышал, что случилось с Службой Безопасности?

— Это было ужасно, — кивнул Тим. — Я даже захотел домой рвануть, когда эти кадры увидел. Словно что-то сломалось в самой стране, что-то очень важное. А зачем ты спрашиваешь?

— Да затем, что мне необходим новый отдел. Ты неплохой программист, а в СБ сейчас без дела шатается целый научный отдел, там больше всего работников не захотело никуда уходить. Среди них есть и инженеры, и куча магов. Вот и будете мудрить все вместе, как гармонично соединить магию и технологии, чтобы подобный фокус уже с нами никто не смог провернуть. Ну и Эду поможешь с его идентификатором. Это кроме основной работы по профилю, — сказал я, потерев шею.

— Я не… я тебя не понимаю, — пролепетал Тим.

— Я сам себя иногда не понимаю, ничего, привыкнешь. Кстати, а эти двое? — добавил я, вспомнив, что действие сна на неудавшихся воров должно было закончиться до того, как мы вышли из здания.

— Так они проснулись и убежали. Я их не смог остановить, да и, если честно, не пытался, — тут же ответил Тим.

— Они не станут проблемой?

— Как? Придут в полицию и пожалуются, что хотели взломать счета, но тут пришли конкуренты проклятые, настучали по башкам и, сделав то же самое, не поделились? — он засмеялся.

— Ты прав, что-то я уже почти ничего не соображаю, — я снова зевнул. — Всё, теперь в отель и спать.

А через три дня Генри Уилсона арестовали.

* * *

— Рома, я хочу показать Лене, Кире и Лане «Два Дубка», — Ванда подошла к Гаранину и присела перед ним на корточки, положив руки ему на колени.

— Откуда такая тяга к странным приключениям? — спросил Роман, отодвигая прядь, упавшую ей на лицо.

— Ты же не думаешь, что Влад будет искать меня в «Дубках»? — улыбнулась Ванда. — Это максимально безопасное место для меня. Лене страшно, да и мне тоже. Я уже несколько дней ночую в поместье у Димы, потому что тебя по ночам нет дома. Ты не говоришь, где пропадаешь, а я могу только теряться в догадках. Дима не звонит, никто не знает, что с ним, и мне, если честно, не по себе. Мы всегда были вместе, а теперь он взял с собой Егора, а меня оставил здесь, — Ванда сжала кулачки. — Это неправильно, так не должно быть. Почему он не взял меня с собой? Я могла бы ему помочь.

— Значит, так было нужно, — довольно резко ответил Гаранин.

Он тоже нервничал и заставлял себя не думать о том, что происходит во Фландрии. Странная вера Димы в него переворачивала в нём всё вверх тормашками, и Рома уже плохо понимал: он хочет, чтобы всё вернулось и было как прежде, или убьёт любого максимально жестоко, если этот кто-то попытается у него всё это отнять.

— Почему за время моего отсутствия дома Влад так и не появился? — тихо спросила Ванда. Ей не хотелось думать, что этот псих действительно хотел совместить два дела в одном и без её присутствия в квартиру не сунется.

— Я не знаю. Поймаем — спросим, — ответил Роман.

— Так нам можно повеселиться в Дубках, чтобы хоть немного расслабиться? — снова спросила Ванда. — Я не могу нормально выспаться. Мне даже в поместье снится, что я нахожусь в квартире, и кто-то в неё проникает, и ты не успеваешь вовремя проснуться или тебя вообще нет рядом, или тебя сразу убивают первым…

— Я знаю о твоих ночных кошмарах, не думай, что мне всё равно. Почему ты спрашиваешь у меня, да ещё и за всех? — Рома пристально смотрел на неё. — Ну, ладно, хорошо. Кира — это понятно, вы с Третьяковой вроде бы подружились, но Лана?

— Лана так старательно мечтает, чтобы ты обратил на неё внимание, что готова стать моей лучшей подругой, только чтобы узнавать новости из первых рук, — хихикнула Ванда и встала. — Она единственная, кто не поверил в наш разрыв, говоря, что по людям обычно видно, когда они переживают кризис в отношениях. Но никому ничего не говорит. Лана неплохая, нужно только её с парнем нормальным познакомить. Точнее, я точно знаю, что Чижов ей нравится больше, чем ты, но ты по крайней мере с ней разговариваешь и не делаешь вид, что её не существует.

— Я никогда не пойму женщин, — Рома передёрнул плечами. — Что-то ещё?

— Порталы, Рома. Нам нужны порталы, — Ванда улыбнулась. — Ты же не думаешь, что мы на поезде туда поедем?

— Нет, не думаю, тем более что в понедельник вам нужно на работу, — был вечер субботы, и становилось понятно, почему девушки решили развлечься и попытаться отвлечься от ненужных мыслей. — Это у меня нет выходных, и, похоже, не предвидится в ближайшее время.

Гаранин привычным движением разрядил две обоймы с разными патронами и принялся делать порталы. Ну, в конце концов, пускай действительно развлекутся. Ну что в этих «Двух Дубках» может с ними произойти?

* * *

От последствий кражи такого масштаба в стране торгашей Уилсону не помогли ни его происхождение, ни положение родителей. Суд наступил так скоро, что я только удивился. Ничего себе скорость. Обычно такие дела годами рассматриваются. Всё-таки финансовые преступления здесь считают самыми ужасными.

Оправдаться Генри не мог, так как во время совершения финансового преступления он «убивал» и избавлялся от трупа, привлекая к этому делу наёмника. Вряд ли сам Генри захотел бы использовать эту историю в качестве алиби. Всё-таки он выбрал жизнь, а не виселицу.

Приговор, на мой взгляд, оказался для него слишком мягким — его всего-то отправили отрабатывать долг перед обществом на соляные копи. Проходя по проёму между креслами после оглашения приговора, Генри увидел меня.

— Это ты! Это всё ты! Ты меня подставил!

— Какая удивительная проницательность, — пробормотал я едва слышно, затем кашлянул и произнёс вслух: — Твоя вина была полностью доказана, Уилсон. Что касается меня, то я пока удовлетворён. Жаль только, что тебя не на урановые рудники отправили.

Его протащили мимо меня целых три дюжих охранника, не дав ответить. Я долго смотрел ему вслед, а потом вышел из здания суда. На улице ждал лимузин, доставивший меня в аэропорт, и через несколько часов мы уже спускались по трапу, прибыв на родную землю. Ну вот и всё, сейчас я поеду в поместье и увижу Лену, и не только увижу, но и… Мои мечтания прервал телефонный звонок. Посмотрев на высветившийся номер, я невольно нахмурился и принял вызов.

— Наумов. Лис, что случилось? — быстро спросил я.

— Эм, Дима, я сейчас в одном клубе, и, кажется, у нас проблемы.

Глава 15

— Лис, я очень устал, только что вернулся в Россию и не готов разгадывать загадки. Поэтому говори конкретно, что произошло? — я остановился, а ко мне подошли Эдуард с Егором, бросая на меня вопросительные взгляды. Я сразу же активировал громкую связь, чтобы не повторяться.

— Мне позвонил мой человек из клуба «Одинокий волк» на севере Москвы. Он сообщил, что к ним не так давно вломились несколько девиц, и он не знает, что делать. Этот клуб весьма специфичен, в нём собирается определённого рода публика… — немного замялся Бойко. — Он сказал, что среди посетительниц узнал твою жену. Я сразу же метнулся сюда и могу подтвердить его слова, да, эта девушка действительно похожа на твою жену.

— Что Лена делает в бандитском баре? — я недоумевающе посмотрел на напрягшегося Егора.

— Ну, я так понял, у них какой-то девичник. Вроде, где-то здесь должна быть ещё и Вишневецкая, но я её пока не видел. Дима, мне проблемы с тобой и Гараниным не нужны, — серьёзно проговорил Лис. — В общем, весь этот цветник находится в слегка неадекватном состоянии и всё может закончиться крайне плачевно, — как только Бойко это произнёс, на заднем фоне послышался звук разбитого стекла и какие-то крики. — Парней я сдержать смогу, но с их бабами разбираться не стану. Вот во что, а в женскую драку я точно не полезу.

— В какую драку? — я плохо понимал, что происходит, но честно пытался разобраться.

— В женскую! Зеленоволосая красотка явно хочет кого-нибудь избить и постоянно нарывается, — задумчиво протянул глава банд.

— А красотку случайно не Кира зовут? — я на мгновение прикрыл глаза, надеясь, что это просто какая-нибудь Ленина одногруппница. Ну, пожалуйста, пусть так оно и будет, я слишком редко о чём-то прошу!

— А как ты узнал её имя? — не скрывая удивления, поинтересовался Лис.

— Догадался! — рявкнул я. — Ты вообще понимаешь, что у тебя в клубе сейчас развлекается не только моя жена и Ромкина подруга? Кира — сильнейший маг огня в мире, и не дай вам Боги её разозлить, — простонал я. — Где находится этот ваш «Одинокий волк»? — я уже почти кричал, соображая, как можно туда попасть максимально быстро.

— На выезде из столицы по дороге, ведущей в ваши конюшни. Дима, если что, я здесь совсем не при делах, — голос Лиса уже практически не было слышно из-за дикого шума и подозрительного визга.

— Что их вообще туда занесло? — пробормотал я, сбрасывая вызов. — Кто-нибудь знает, где находится клуб «Одинокий волк»? — с отчаянием в голосе спросил я, понимая, что мы сейчас находимся в противоположном конце столицы.

— Я знаю, где это. Уже подготовил портал, — ответил мне Эдуард, протягивая шариковую ручку. — Но, учитывая специфику этого места, думаю, нам нужно поехать вместе с тобой.

— Даже спрашивать не стану, откуда тебе известны все современные притоны нашей столицы. Всё-таки есть что-то в этом мире неизменное, — пробурчал я и повернулся к сошедшим на землю Евгении и Тиму. — Женя, позаботься, пожалуйста, о Тимофее. Я у тебя его завтра заберу, а пока нам нужно срочно отлучиться, у нас проблемы.

— Я это уже поняла, — Женя смотрела встревоженно, но лезть с советами или вообще увязаться с нами не пыталась.

В этот момент прямо к трапу подъехала моя машина. Я всё-таки поручил Прохорову обеспечить меня транспортом в Москве, и теперь водитель дежурил на телефоне в режиме ожидания. Мне редко нужны были его услуги, но случалось. Сейчас же я машину заказал ещё из самолёта специально для Литвиновой, сами мы в любом случае воспользовались бы порталами.

— Машина в вашем распоряжении, — сказал я Жене так, чтобы это услышал водитель, и мы схватились вместе с Егором за портал, тут же активированный Эдуардом.

Мы оказались перед нужным нам клубом, представлявшим собой одноэтажное здание с покосившейся вывеской. На вывеске был изображён волк на мотоцикле.

— Креативненько, — пробормотал я, разглядывая стоящие в несколько рядов перед входом вполне приличные байки. Пустынная улица, освещенная одним-единственным фонарём, оглашалась тяжёлыми басами музыки, раздающейся из бара.

Переглянувшись, мы поспешили в пристанище местных банд. Похоже, вышибала на входе меня узнал, поэтому ничего не спросив, распахнул перед нами двери и, как мне показалось, с облегчением выдохнул.

Мы оказались в эпицентре самого настоящего побоища. Несколько сломанных столиков и стульев перегородили мне дорогу. Под ногами хрустели осколки разбитого стекла. Я пробился сквозь толпу и остановился, так же, как и все остальные мужчины, разглядывая таскающих друг друга за волосы девчонок. Я немного успокоился, когда увидел, что Лена стоит за барной стойкой рядом с флегматично рассматривающим творившееся безобразие барменом, потягивая какой-то коктейль ядовито-зелёного цвета. Лана Медведева, наш штатный и очень именитый биохимик, что-то смешивала прямо в бутылке, постоянно хмурясь. Егор пожал плечами, явно не зная, что предпринять в этой ситуации, а Эд наблюдал за дракой с весьма нездоровым интересом.

На барную стойку с лёгкостью вскочила молодая девушка с разноцветными волосами. Её кожу покрывали татуировки на всех свободных от одежды местах, и выглядела она весьма воинственно. Схватив протянутое барменом ведро, как я понимаю, с ледяной водой, она плеснула ею прямо в центр клубка из женских тел, в который никто из нас соваться не хотел. На мгновение наступила тишина, в которой отчётливо был слышен стук падающих на пол кусочков льда.

Но молчание длилось недолго. Раздался визг, и клубок дерущихся распался. Мокрые и явно обозлённые девушки медленно повернули головы в сторону прервавшей их веселье девицы. Среди них я действительно узнал Третьякову, и мои глаза поползли вверх, когда в миниатюрной девушке в странной одежде я опознал Алину, ту самую мошенницу с приёма у Моро.

— Успокоились? — довольно презрительно осведомилась разнявшая драку девчонка и спрыгнула с барной стойки, уходя куда-то в служебное помещение. Повсюду раздался гул недовольных мужских голосов, но, вроде, нового накала страстей в ближайшее время не предвиделось.

— Что здесь происходит? — громко осведомился я, выходя вперёд.

— Ой, Димочка, — взвизгнула Лена и начала перелезать через барную стойку. — А мы с девочками решили немного отдохнуть. Ты же не против?

— Мне кажется, уже поздно спрашивать, — усмехнулся я и легко стащил со стойки покачивающуюся жену, на которую бандиты начали обращать внимание. — Кто-нибудь отберите бутылку у Ланы Андреевны. А то она подорвёт этот бар ненароком, вместе со всеми нами. Почему-то мне кажется, что пить вот это она не собирается, и да, Кира, что вы вообще делаете? — Третьякова подобралась и нетвердой походкой направилась ко мне.

— Дмитрий Александрович, я сейчас всё объясню, — она выставила вперёд руки. — Я совершенно не хотела конфликта, но эта стерва решила, что я хочу увести её парня. Я? Его? Да нахрен он мне сдался, когда есть Ваня… — Её перехватил Эд, заставляя замолчать, и увёл огневичку подальше от меня.

— Кто такой Ваня? Мне нужно начинать беспокоиться? — ко мне подошёл Лис. Все в зале заметно напряглись, но не делали никаких резких движений. Я пожал руку Бойко, и мы вдвоём посмотрели на Третьякову, что-то доказывающую кажущемуся равнодушным и холодно-отстранённым Эдуарду.

— Полагаю, она имеет в виду Ивана Рокотова, — ответил я, поворачиваясь к схватившемуся за голову Лису.

— Да что же вас, девчонки, на мою территорию-то занесло? — простонал Бойко, и пошёл просвещать неразумных, что вот конкретно эту Киру трогать вообще нежелательно.

— Ванда где? — тихо спросил я у супруги, похоже, начинающей засыпать у меня на груди. Как бы я ни старался, но разглядеть кудрявую голову подружки в толпе у меня не получилось. Да и драка при участии Ванды была бы более зрелищной.

— Ванда? Здесь должна быть, — нахмурилась Лена и отцепилась от меня, оборачиваясь. — Хм, — глубокомысленно изрекла она, приложив палец к губам, а потом подошла к стойке, навалилась на неё животом и попыталась заглянуть за неё. — Ой, Дима, её здесь нет.

— Я это уже понял. Тем более, что ты там сама всего минуту назад стояла, — в этот момент у меня зазвонил телефон, и я ответил на вызов. — Наумов.

— Дмитрий Александрович, извините, что беспокою вас в такой поздний час, это Державин из «Двух Дубков», — раздался знакомый голос старосты, а я мысленно содрогнулся, прекрасно понимая, что ничего хорошего, как правило, его звонки нам не сулят.

— Александр Николаевич, что случилось? — резче, чем следовало, спросил я, поторапливая замолчавшего мужчину.

— Тут такое дело. Нам пришлось арестовать Ванду Вишневецкую, — выдохнул он.

— Простите, что? — я посмотрел на Лену, которая теперь рассматривала окружающих её людей, и повернулся к Егору, вытаскивающему сунувшуюся вглубь толпы Алину.

— Это сложно, лучше объяснить всё при встрече. Но могу сказать, что ущерб, нанесённый нашему поселению, довольно внушительный, и если не решить всё в ближайшие двадцать четыре часа, выделенные на обжалование, то вашу сотрудницу мы приговорим к обязательным работам сроком на год, — твёрдо произнёс Державин.

— Я сейчас кого-нибудь к вам отправлю, — пробормотал я и услышал в трубке короткие гудки. — Что вы делали в «Двух Дубках» и как умудрились оставить там Ванду? — рявкнул я на Третьякову, которую уже успел привести в относительную норму Эдуард.

— Мы… не оставляли её там, — нахмурилась Кира и тряхнула головой. — Нас туда переместилось четверо, оттуда тоже четверо, я считала!

— Ладно, спокойно, Митя, спокойно, — я на мгновение прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. — Сейчас отправлю за ней Ромку и потом начну разбираться, что здесь происходит, — пообещал я притихшему сотруднику оперативного отдела, хватая Лену и притягивая её к себе, чтобы не ловить потом по всему бару, набирая одновременно с этим Ромин номер.

Мне долго никто не отвечал. Но я упорно продолжал набирать номер, твёрдо решив дозвониться.

— Гаранин, — наконец, прозвучал знакомый раздражённый голос.

— Ты занят? — решил уточнить я, слыша сбившееся Ромкино дыхание. — Где ты вообще находишься?

— Во Владивостоке. Уже не занят, — коротко ответил он. — Что-то случилось?

— Ты знаешь, где сейчас находится Ванда и моя жена заодно? — тихо спросил я, понимая, что, судя по краткости ответа, он занимался делами Гильдии.

— В «Дубках» должны быть, если уже не вернулись. Они ещё вчера вечером туда отправились. Решили какой-то девичник устроить. Дима, да что случилось? — не выдержал он.

— Ванда в «Дубках», тут ты прав. Мне только что позвонил Державин и сказал, что у Ванды большие проблемы. Её арестовали и грозят упечь на год в тюрьму. А моя жена вместе с остальными девушками устроили погром в «Одиноком волке», — ответил я, глядя на Бойко, с интересом меня в этот момент рассматривающего.

— Это территория банд, — напряжённо произнёс Ромка.

— Да, я в курсе. Если бы не Лис, не знаю, чем бы всё закончилось. Первое, что приходит на ум — большой пожар. А может быть, и что-нибудь повеселее, учитывая, что с ними Медведева. Разберись с Вишневецкой, — бросил я и отключился. — Спасибо, Лёша. Я только что прилетел в Россию и понятия не имел, что может произойти что-то подобное, — обратился я к Бойко.

— Да всё нормально, Мить. Никто бы и не тронул твою жену. Жить всем хочется, — он улыбнулся. — Я могу ещё что-то для тебя сделать? — поинтересовался он.

— Нет, если что-то будет нужно, я сразу же тебе позвоню, — честно пообещал я. — А теперь мне нужно увести эту компанию отсюда, пока они здесь действительно что-нибудь не взорвали.

* * *

Гаранин огляделся по сторонам, едва слышно выругавшись. Он же прекрасно помнил, что делал портал в таверну к местному божку, но почему в итоге оказался на какой-то поляне с редко стоящими берёзками, совершенно не понимал. Да он понятия не имел, где оказался, и этого места точно никогда раньше не видел.

— Похоже, с порталами нужно аккуратнее. Двое суток без сна дают о себе знать, — выдохнул Рома, проверяя в очередной раз координаты. — Да нет, всё верно. Вот же мразь, — протянул он, прекрасно понимая, кому под силу было управлять временем и пространством в этом месте и играться с координатами порталов. — Убью!

Роман начал осматриваться, но вокруг стояла темень, и разглядеть хоть какую-то тропинку было практически невозможно. Это если не брать во внимание один его существенный недостаток: он совершенно не мог ориентироваться на местности. Стороны света мог худо-бедно определить, но что бы ему дало знание о севере и юге, если он понятия не имеет, где находится эта проклятая деревня.

Развесив несколько крупных светляков, Гаранин резко обернулся на едва уловимый шорох и чуть не подпрыгнул, практически нос к носу столкнувшись с Гаврюшей. Бык флегматично жевал траву и медленно, но верно приближался к Роману.

— Ну, если здесь пасётся местная достопримечательность, то хозяйка должна быть где-то рядом, — предположил Роман, разглядывая быка.

Метаться по лесам в поисках дороги до деревни он не собирался, так было проще заблудиться. Поэтому Рома, не решив пока, что следует делать, внимательно наблюдал за Гаврюшей, печальную историю которого ему Ванда рассказала не так давно во всех подробностях.

— Интересно, а бифштекс из тебя получится жесткий, как из старого быка, или со своей демонской изюминкой? — хмыкнул Рома, встретившись взглядом с поднявшим голову быком.

— Ах ты, ирод! Ты что, Гаврюшу на мясо решил пустить⁈ — заголосила бабка, вынырнувшая из ближайшего березняка, и понеслась на Гаранина, потрясая костылём. — Что тебе безвинная животина сделала⁈ Мало того, что болтаешься здесь и чего-то явно вынюхиваешь, так ещё и живодёрством заниматься удумал⁈ Я вас, злыдней, за версту чую!

— Да вы что, бабуля, ничего я вашему быку не делал. Я просто заблудился, а ваш бык сам на меня вышел, — поморщился Рома, немного опешив от такого агрессивного приветствия. — Как мне в деревню вашу попасть?

— Я тебе не бабуля, щенок! — завопила бабка Вера, постепенно переходя на ультразвук. — Я помню тебя, ты ж тот самый Гаранинский выродок. Как же я терпеть весь ваш Род не могу, кто бы знал. Надо было деда твоего в баньке тогда сжечь, чтобы навсегда от вас избавиться! Я поняла, ты вместе с девкой своей здесь промышляешь! Не смогла сама убить, так любовничка своего на моего Гаврюшеньку натравить захотела⁈

— Вы о чём вообще говорите? — нахмурился Рома, но Вера на время потеряла к нему интерес.

— Ах ты ж, божечки, а ты откуда вылезла, тварь подколодная?

Последний вопрос был адресован змее, которая никого не трогала, выползая на тропинку. Было ещё темно, и её, скорее всего, привлекли лучи света, падающие на землю от магических светляков. Змея была огненно-рыжая с чёрными полосами, идущими поперёк яркой шкурки. Ни бабка Вера, ни Гаранин, ни пасущийся Гаврюша не мешали ей наслаждаться природой и думать о своих змеиных делах.

Рома поймал себя на мысли, что проникся к ней небольшой завистью. Вот бы так же развалиться где-нибудь на пляже, погреться на ярком солнце и не думать ни о чём, отпуская от себя все навалившиеся на него проблемы.

Но бабка Вера не разделяла Ромкиного умиротворения, и она, как и все деревенские жители, ненавидела змей. Она их не просто ненавидела, но и боялась, прекрасно понимая, чем красивее змея, тем она более опасная. Вот только это был очень своеобразный страх, который можно было охарактеризовать фразой: «Нет змеи — нет страха, нет проблем».

Всё происходившее дальше вызвало у главы второй Гильдии жуткий диссонанс. Сухонькая старушка, давно разменявшая девятый десяток, убежала к тому небольшому леску, из которого только что вышла, особо не напрягаясь, выворотила дрын, бывший недавно молоденькой сосёнкой, и, оглашая окрестности криком разъяренного берсеркера, понеслась прямо на змею.

Если змея и хотела уползти или хотя бы зашипеть, то сделать это она не успела, потому что первый же удар, похоже, перебил ей хребет. Затем бабка Вера принялась планомерно вбивать то, что осталось от змеи, в тропинку, на которую неразумное создание выползло в такой неподходящий момент.

Покончив со змеей, бабка Вера заохала, схватилась за поясницу и отбросила в сторону дрын. В это время заревел Гаврюша, и она вспомнила, зачем собственно выползла из кустов. Грозно подняв костыль, она повернулась к Гаранину, понявшему всё правильно. Рома, выставив перед собой руки, принялся медленно отступать от разъярённой бабки.

— Я всё понял, бабушка, поверьте, мне очень жаль, что так получилось. Я не хотел обижать вашего быка… — пятился он назад, вот только сзади стоял, пережевывая жвачку, Гаврюша, наблюдающий за экзекуцией с явным одобрением.

Роман понятия не имел, что следует делать в подобной ситуации. Он никогда не умел разговаривать с обычными людьми, и сейчас даже близко не представлял, как без насилия можно разрешить эту придуманную бабкой конфликтную ситуацию. Сделав ещё один шаг назад, он наткнулся на Гаврюшу. К счастью, наткнулся он всего лишь на бок быка, а не на огромные рога.

Рефлексы были у Гаранина на высоте: стоило ему почувствовать за спиной потенциальную опасность, как в одной руке у него появился нож, а на ладони другой замерцали искры боевого заклинания.

На поляне воцарилась тишина. Эта тишина была такая плотная, что её можно было потрогать. Флегматичный до этого момента бык перестал жевать и теперь переводил стеклянный взгляд со своей хозяйки на Гаранина и обратно. Когда напряжение достигло своей кульминационной точки, бык истошно замычал, что бабой Верой было принято за призыв к началу боевых действий.

— Ах ты, убивец проклятый, ты что хотел учинить? Старую бабушку со свету сжить? Надругаться захотел над ней и над бедным безобидным Гаврюшей? — бык пришёл в себя, ещё раз издал мычащие звуки и снова принялся флегматично за всеми наблюдать, пережёвывая жвачку.

— Да что вы несёте, бабушка? — Рома явно устал от нелепости ситуации, но тут Гаврюша снова внёс свою лепту: ему надоело просто так стоять, и он двинул вперёд, хорошенько толкнув при этом Гаранина. Какой бы поразительной реакцией Рома ни обладал, как бы он ни был тренирован, но сдержать готовое сорваться с ладони заклинание и при этом удержать равновесие он не сумел.

В сторону бабки Веры полетела «сеть ножей». Гаранин протянул руку, стараясь отозвать заклинание и наложить на бабульку прочный щит. Защиту наложить получилось, а вот отозвать заклятие — нет. Он запоздало понял, что в структуру плетения проникли тёмные нити из его артефакта, а управлять подобным у него пока не получалось в полной мере.

Рома закрыл глаза, прекрасно понимая, что щит не спасёт, и заклятье сейчас зарежет старушку. Что бы там ни натворила Ванда, но вот этого ему местные точно не простят. И плевать они будут хотеть на то, что он офицер СБ.

Но, к его удивлению, бабка Вера справилась со своей защитой сама, очень чётко упав на землю, закрыв голову руками. Рома открыл глаза, когда не услышал специфического лязгающего звука, и увидел, как заклинание проносится у неё над головой, даже не задев платок, надетый на голову. Он оторопело уставился на эту картину и попятился, осознавая, что у него вряд ли получилось бы уйти с линии атаки с такой же скоростью, оставаясь без единой царапины.

Бабка вскочила, сжала губы и неожиданно понеслась на откровенно запаниковавшего Гаранина с костылём, как перед этим неслась к змее. Рома, плюнув на свою гордость, развернулся и отбежал в сторону.

— Да чтоб вас всех! — простонал он и резко остановился, пропуская мимо себя озверевшую старушку. — Ну всё, хватит! Хватит! Я не трогал вашего быка! И вас я предпочёл бы вовсе никогда не ви…

Договорить ему не удалось. Гаврюша, видимо, решил защитить свою хозяйку и бросился на обидчика.

Что-то предпринять глава второй Гильдии и профессиональный убийца просто не успевал. Лоб быка пробить — то ещё дело. Приготовить заклинание — на это нужно время, нож — это не смешно, как и пистолет с патронами, заряженными обычными пулями. Поэтому Гаранин сделал то, что сделал бы на его месте каждый — бросился бежать.

За Романом нёсся вошедший в раж бык, за быком — бабка Вера. Впереди замаячили крыши домов, и прекрасно была видна таверна Вертумна, которую Гаранин принял за ориентир и увеличил скорость. Главное, чтобы об этом фиаско и полном провале внятных переговоров не узнал Дима. Хотя, пару секунд он явно мог бы им гордиться: бабка и бык всё-таки остались живы.

Гаранин долетел до таверны, и распахнув двери, ввалился внутрь. И тут Вера, видимо решив, что ирод может уйти, метнула в него костыль, прямо как заправский копейщик. Костыль попал Роману между лопаток, и он упал, потеряв равновесие.

— Заткнись и прикинься трупом, кретин, — прошептал Державин, оказавшийся практически сразу возле Романа и опустившийся перед ним на колени. — Я ждал кого-то из ваших, всё-таки с Вишневецкой твоей решать что-то нужно. Но не думал, что ты лично притащишься сюда, да ещё и Веру из себя выведешь.

Гаранин не стал спорить и послушно закрыл глаза. После подобного забега ему нужна была передышка. Источник бурлил, и кольцо на пальце нагрелось, усиливая влияние самой Тьмы на бунтующую магию эфирита. Вдох и выдох. Вроде дышать стало легче, поэтому Рома расслабился, погружаясь в полумедитативное состояние.

— И что вы натворили, госпожа Порихтер? — донёсся до него голос старосты. Державин встал на ноги, внимательно разглядывая ввалившуюся в таверну бабку.

— А чего я натворила? — сделала совершенно невинное лицо Вера и сжала задрожавшие губы.

— Вы же его убили. Такой грех на душу взяли, — возвестил Александр Николаевич, старательно пряча улыбку.

— Да ты что? Совсем с ума сошёл? Да как же так? — бабка Вера быстро нагнулась и повернула на спину несопротивляющегося и не открывающего глаза Гаранина. — Ой, люди добрые, да что же это за напасти на бедную Веру-то? Да ведь такой молоденький! Такой хорошенький, ведь жить бы ещё и жить! И на деда своего не похож, ни капли. Да ведь даже детишек у него нету, да как же та-а-к⁈ — заголосила бабка, падая перед Романом на колени.

— Вы мне лучше скажите, зачем вы за ним гнались с явным намерением совершить акт насилия? — Державин с трудом подбирал слова, стараясь не заржать, выдерживая трагическую паузу.

В таверну начали заходить лесорубы и местные, кто завтракал здесь перед утренними сменами. Останавливаясь, они внимательно смотрели на эту картину, пожимали плечами и проходили мимо, рассаживаясь за столами.

— Да ить, что ты такое говоришь⁈ — выпучила глаза Вера. — Какое насилие, ты в своём уме? Просто выпороть мальчишку хотела, чтобы в следующий раз Гаврюшу не задирал. Бычок-то безвредный совсем, его каждый обидеть норовит, — и тут её взгляд снова упал на Романа. — Ой, оставил любушку одну-одинёшеньку. Из-за старухи, к которой даже смерть не идёт никак, окоянна-а-а-я! Хотя чего это я, будет кому за ней присмотреть, да по закону людскому всё будет, да по правилам божьим, а то неправильно всё это, — добавила она тихо, совершенно нормальным голосом. Рома её услышал, не понял, но что-то в этих словах его кольнуло и не смогло оставить равнодушным. Он не выдержал и застонал, приоткрывая один глаз.

— О, так он жив. Ну, что же, арестовывать в таком случае я вас не буду, — сообщил Державин бабке.

— Живой! Живехонький, горемычный! — а Вера явно обрадовалась тому, что не прибила Гаранина. — Ты уж прости дуру старую. Хочешь, я тебе пирожков испеку?

— Не-не надо, — замотал головой Роман, приподнявшийся на локтях.

— Ну, как хочешь. А если надумаешь, заходи, я тебя всегда накормлю, — сказала Вера и, поднявшись, заковыляла к выходу, опираясь на костыль. Слова старосты про возможный арест она просто проигнорировала.

— Что здесь происходит⁈ — заорал Гаранин на Державина, принимая сидячее положение.

— Обычное, ничем не примечательное утро в деревне «Два Дубка», — с удовольствием ответил староста. — Пойдёмте, Роман Георгиевич, поговорить надо бы, — и он указал рукой на стол, за которым сидел до того, как в таверну ворвался пришибленный Верой Гаранин.

— Где Ванда? — прямо спросил Роман, садясь напротив старосты деревни. — Я так и не понял, что произошло и за что вы её арестовали.

— Вот, думаю, это будет лучше любых слов, — серьёзно произнёс Державин и передал нахмурившемуся офицеру СБ папку с делом, заведённым на Вишневецкую. — Сами понимаете, у нас здесь все подобные вопросы решаются быстро: я и прокурор, и судья, и обычный пострадавший в этом деле, — скупо улыбнулся Александр Николаевич, глядя на то, как Гаранин углубляется в чтение официального протокола на задержанную сотрудницу СБ. И если бы не последнее обстоятельство, он бы даже пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то попытаться разрулить эту ситуацию. Так было бы всем в деревне проще.

— Это что, шутка? — изогнул бровь Гаранин, отстраняя от себя папку с делом.

— Какие могут быть шутки? — без тени улыбки ответил Державин. — Если вас интересует, откуда взялась такая сумма штрафа, то это вполне объяснимо, и все документы, чеки и всё, что касается материальной стороны вопроса, приложены к документам.

— Принудительные работы сроком на триста шестьдесят дней за какой-то хренов трактор? — вспылил Гаранин, не сдерживаясь в выражениях, потирая переносицу обеими ладонями. Все документы были собраны и составлены верно, придраться ни к чему он так и не смог. Но всё это не укладывалось у него в голове.

— Это мера наказания за подобного рода нарушения приезжим, утвержденная главным судьей и прокурором страны. Роман Георгиевич, давайте на чистоту, почему сюда приехали именно вы? — прямо посмотрел на Гаранина Державин.

— Может, потому что она сотрудник СБ и моя коллега? — поморщился Рома, перебирая в голове все возможные варианты.

— А может, потому что она ваша любовница? Не смотрите так на меня, об этом все уже давно говорят, ещё с того момента, когда вы с Дмитрием Александровичем прибыли сюда в первый раз, — хмыкнул староста, доставая ещё один листок из своей пухлой папки.

— Вас это вообще не должно касаться, — процедил Гаранин, не любивший, когда в его личную жизнь вмешивается кто-либо, особенно посторонний для него человек.

— Мы далеки от столицы, и нравы здесь куда проще. Не так давно был проведён древний ритуал, а его незавершенность немного пугает местное население. Роман Георгиевич, оставьте всё как есть. Пускай Ванда здесь остаётся, так для всех будет лучше, — сочувственно посмотрел староста на нахмурившегося Романа.

— Я не совсем вас понимаю, — холодно проговорил Гаранин, выпрямляясь на стуле и не сводя пристального взгляда светлых глаз с Державина.

— Вот, ознакомьтесь. Возможно, сейчас вы поймёте стремление местных жителей оставить госпожу Вишневецкую здесь, не смотря на всю свою нелюбовь к ней, — Александр Николаевич протянул бумагу, которую всё ещё держал в руке. Рома выхватил документ и бегло пробежал глазами по написанному.

— Замужем? — он перевёл ошарашенный взгляд на старосту. — Кристиан Васильевич Оболенский, это ещё кто такой? — прочитал Рома имя мужа Ванды в свидетельстве о заключении брака.

— Наш казначей. Хороший мальчик. Уже долго держится, — с готовностью пояснил Александр Николаевич.

— Она сказала, что прыгала с ним через метлу, какой брак? — тряхнул головой Рома, невидящим взглядом глядя на имена, мерцающие под светом расставленных на столах светильников. — Да здесь их подписей даже нет. Александр Николаевич, если вы хотели зачем-то вывести меня из себя, то у вас это практически получилось.

— Роман Георгиевич, — вздохнул Державин, забирая из рукРомана свидетельство о браке, предназначенное для Ванды. Она его до сих пор не забрала. — В свидетельстве они распишутся, когда его получат. Скорее всего, она даже не знала, что праздник, на котором присутствовала, был посвящён одному богу-покровителю нашей деревни. Пляски, костёр, метла — это древний ритуал заключения брачного союза, имеющий все юридические и законные права. Это магический брак, и, как видите, он всё ещё не подтвержден. Никогда не понимал эти нюансы в заключении магических браков: какая разница, спят муж и жена вместе или нет? Может, у одного из супругов просто какие-нибудь проблемы…

— Стоп, — поднял руку Роман. — Где ваш казначей?

— Уехал в город, должен к обеду вернуться. Вы всё же решили заплатить штраф? — поморщился староста, закрывая папку.

— Хочу восстановить вселенскую справедливость в круговороте казначеев в отдельно взятой деревне, — прошептал Гаранин. — Он сам-то был в курсе ваших махинаций по разбавлению генофонда местного населения сильными магами?

— Какие махинации, о чём вы говорите? Все здесь знают об этой традиции. Никто не был виноват в том, что молодой Кристиан прибыл по назначению в деревню накануне нашего праздника. Ну а Вишневецкой просто никто не сообщил. Я же говорил, её здесь слегка недолюбливают, — развёл руками Державин.

— Где она? Я, как заместитель начальника Службы Безопасности, имею право с ней поговорить, — схватив папку с делом в руки, Роман поднялся на ноги, глядя в упор на местного старосту.

— Да здесь, в погребе. Всё же мы не хотим проблем с Наумовым и СБ, поэтому в тюрьму местную её не потащили, — махнул рукой Державин в сторону стойки. Роман проследил за его жестом и пристально посмотрел на Вертумна, всё это время мастерски прикидывающегося обычным трактирщиком. Местный божок широко улыбнулся представителю Древнего Рода и махнул рукой в сторону дверцы, ведущей в погреб.

— Ну, хорошо, — прошипел Роман, мысленно убивая трактирщика всеми известными ему способами. Ему наконец стала понятна тяга Ванды к этой безумной деревне. — Проводите меня и подумайте, можем ли мы решить этот вопрос полюбовно. Я здесь в первую очередь как офицер СБ, и, поверьте, мы сейчас настолько ограничены в ресурсах, что не намерены терять ценного сотрудника из-за какого-то хренова трактора! И если у меня не получится всё решить, то придётся вызвать сюда Дмитрия Наумова, чего никому из вас, я полагаю, делать не хочется.

Глава 16

— Да отпусти ты меня! -рядом с нами Алина весьма интенсивно вырывала руку из крепкого захвата разъярённого Егора.

— Что ты здесь делаешь? — Егор подтащил её поближе и крепко прижал к себе, обхватив за талию, но девушка продолжала вырываться и пыталась высвободиться. — Могла бы и предупредить, что решила уехать от моих родителей. Или думала сделать мне такой оригинальный сюрприз?

— Вы что, вместе? — я удивлённо переводил взгляд с Алины на Егора, а потом тихо добавил: — Так, похоже, это и есть та самая загадочная девушка, которую ты от нас прятал.

— Дима, я тебе потом всё объясню, — тихо проговорил Егор, всё ещё не сводя взгляда с мошенницы. — Но да, именно поэтому я её и скрывал от вас. На Алину же Ромка зуб точит, да и Ванда неоднократно говорила, что хочет её убить, выпотрошить и сделать чучело, прибив к изголовью кровати.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Зачем Ромке её искать? Да и к тому же, если бы он так сильно хотел, то нашёл бы, — с сомнением протянул я.

— Он и нашёл! — взвизгнула Алина, наконец сумев высвободиться из рук Егора. — А на Ванду не наговаривай, она очень милая девушка. У нас с ней так много общего.

— Да, вы рассказывали о ваших трудных отношениях, — хихикнула Лана. Эд её притащил к нам, чтобы не терять из вида.

— Разумеется, — серьёзно кивнул Егор. — А ещё мы все козлы. Как ты очутилась в Москве, Алина? Внедорожника второй Гильдии рядом с баром я не заметил.

— Это всё твоя кошка! — она сжала кулачки, злобно косясь на каких-то девиц неопределённого возраста, с интересом разглядывающих Егора. Эда и меня они по какой-то причине обходили стороной и делали вид, что нас здесь нет. — Когда к твоим родителям приехали представители второй Гильдии и начали расспрашивать обо мне, я поняла, что нужно бежать, и чем быстрее, тем лучше. Это ты меня сдал Гаранину? Я так сильно тебе надоела? Мог бы просто об этом сказать! — она ткнула пальцем в грудь невозмутимо стоявшего Егора. Только по потемневшим глазам можно было видеть, насколько он был рассержен. Лена всё это время пыталась вырваться и куда-то уйти, но я не давал ей этого сделать, прижимая к себе.

— Я никого не отправлял, — холодно произнёс Дубов. — И я не говорил никому из друзей, с кем именно встречаюсь.

— Это Ромкина инициатива, — пояснил я, разглядывая Алину. — Он решил, что ты прячешь свою девушку не просто так, и подозревал, что она хочет тебя обдурить и ты пригрел на своей груди мошенницу. Что самое удивительное, но он оказался прав. Иногда Ромка фонтанирует странными идеями, ссылаясь на дар эриля, но здесь явно имело место банальное чутьё. Егор, твоей ошибкой было скрывать от нас Алину.

— Причём здесь Соня? — глубоко вдохнул и выдохнул Егор, потерев глаза. — Ты сказала, что моя кошка как-то замешана в твоём появлении здесь.

— О, это она во всём виновата! Когда я металась по комнате, собирая вещи, твоя мантикора просто прыгнула на меня. Я чуть не умерла во время перемещения. Это происходило совсем не так, как при обычном использовании портала. Да мне чуть голову не оторвало, а перед глазами до сих пор вспышки какие-то периодически всплывают, — сжала губы Алина и сложила руки на груди.

— Мантикора перемещается в Астрале, поэтому да, разница должна быть существенная, — пояснил я и тут же прикусил язык, когда они вдвоём синхронно посмотрели на меня убийственным взглядом. — Всё, молчу, — улыбнулся я.

По идее, можно было уже уходить, тем более что Эд постоянно срывался с места, вытаскивая из начинающихся заварушек то Киру, то Лану. Даже не думал, что с двумя не слишком адекватными девушками Великий Князь не сможет справиться.

— Она выкинула меня в каком-то болоте, где я практически утонула. Я плавать не умею, да ещё и трясина эта. Благо, меня вышвырнул из него какой-то хмырь, бурча что-то про недостачу и одновременное нежелание иметь дела с бабой. Последнее перевесило желание меня утопить. И знаешь что?

— Что? — спросил Егор, когда понял, что Алина без его вопроса не продолжит.

— Она исчезла! Бросила меня одну в каком-то болоте! Я еле нашла более-менее вытоптанную тропинку и добрела до поселения, где и встретила девочек. Они отнеслись ко мне очень дружелюбно, посочувствовали и даже смогли найти чистую одежду, — шёпотом добавила она и опустила руки.

— А, вот что на тебе надето, — хмыкнул Дубов, демонстративно осматривая аляпистое платье, больше похожее на домашний халат, сшитое из дешёвого материала, причём явно не новое. Но дыр на нём вроде не было. — Кажется, оно тебе маловато.

— Что смогли найти, то и надела, — огрызнулась Алина. — А ты бесчувственная скотина! — она ударила его кулачком в грудь. — Ты знаешь, как я испугалась? Когда пришли люди из Гильдии, когда перемещалась через Астрал, когда тонула, когда встретила Вишневецкую, понимая, что она меня убьет, а я в этом состоянии ничего не смогу ей противопоставить! А ты просто не взял трубку, когда я тебе звонила!

— Где твой телефон? — коротко поинтересовался Егор, продолжая пристально смотреть на мошенницу.

— Утонул! — она всхлипнула, закрывая лицо руками.

— Дима, меня очень сильно интересует один момент, — тихо сказал подошедший ко мне Эдуард. — Они подозрительно быстро трезвеют. Такого просто не может быть. Когда мы сюда пришли, наши барышни на ногах едва стояли, а сейчас уже могут связно мыслить.

Я покосился на пошатывающуюся Лену, старающуюся не уснуть, уткнувшись мне лицом в грудь.

— Что-то незаметно. А Ванду вы зачем бросили одну в «Дубках»? — спросил я прежде, чем уйти.

— Мы её не бросали! А что, её здесь нет? — удивлённо посмотрела Алина на меня. — Нам стало скучно, и Лана сказала, что надо пойти в какой-нибудь интересный клуб. Ну, мы и переместились. Правда, попали к дому Ванды. Оттуда вызвали такси и попросили отвезти нас в место, где мы можем повеселиться. Вот он и привёз нас сюда. Но Ванда же вроде всё время с нами была.

— Да, привезли вас в очень весёлое место, — я покачал головой. — Надо бы узнать имя этого таксиста-шутника, — осмотревшись по сторонам, добавил, встречаясь взглядом с каким-то амбалом: — Нужно уходить отсюда. А то большинство завсегдатаев уже пришло в себя и теперь явно недовольно нашим присутствием.

Рядом с мужиком тут же материализовался Лис и, что-то шепнув на ухо, толкнул в противоположную от нас сторону. С Бойко никто не спорил. Теперь и правда было видно, что держит он членов своей Гильдии на коротком поводке.

— Да что с тобой не так! — рявкнул Эд, бросая Лану и вновь шагая через весь зал к Кире, начинающей выяснять отношения с каким-то бородатым мужиком возле бильярдного стола.

— У Киры несчастная любовь, — прошептала очухавшаяся Лена. — Безответная, — грустно выдохнула она.

— Что ты сказала? — в это время раздался вопль нашей мошенницы, и я развернулся в её сторону вместе с женой. — Это я для него старая? — с этими словами она отпрянула от Егора и, размахнувшись, очень ловко и достаточно профессионально врезала своей обидчице в глаз.

— Дима, уходи отсюда и Лену уводи. Мы сами здесь справимся, — раздался голос Эдуарда, ведущего за руку вырывающуюся Киру.

— О, женская драка! — взревел какой-то мужик рядом с нами, и толпа заголосила, начиная делать ставки.

— Ты уверен? — с сомнением покосился я на стиснувшего зубы Эда.

— Разумеется, — процедил он.

— Как скажешь, — пожал я плечами, стараясь не глядеть на Алину, мутузящую девицу, которой, похоже, приглянулся Егор. — Пойдём, родная. Пора тебя в кроватку уложить.

— А Ванда? Мы же её так и не нашли, — нахмурилась Лена, но послушно пошла за мной в сторону выхода.

— Мы её нашли. За ней Рома поехал, — успокоил я озирающуюся по сторонам супругу.

— Ты ему только не говори, что она немножечко выпила. Он запретил ей это делать. Но мы совсем немного выпили, правда-правда.

— Я ему не скажу, — заверил я её. — И когда он ей это запретил? Никогда не замечал в нём подобную диктатуру.

— Когда Наумов с китом дрался, а мы потом с тобой целовались, — протянула она и повисла у меня на шее. — Они тогда ночь вместе провели, а ты не знал? О, Ванда тогда так переживала, что всё ему о себе рассказала и пожаловалась, что он ей пить запретил. Сказал, что она себя не контролирует. Но это же неправда, — обиженно посмотрела на меня Лена.

— Рома не это имел в виду. Просто посоветовал ей этого больше не делать. Но, судя по всему, он тогда оказался прав, — я завёл Лену за угол бара и начал делать портал в поместье из валяющейся на земле палки.

— А Киру жалко, — выдохнула она. — Она такая несчастная, это так ужасно всю жизнь безответно любить одного человека. А ведь мы с Вандой её прекрасно понимаем.

— И кого же ты так сильно безответно любишь? — спросил я, притянув её к себе ближе и активируя портал.

— Диму Наумова, — проморгавшись от ударившего по глазам света в гостиной, проговорила она.

— Да плюнь ты на этого неудачника. Ты замужняя женщина, нашла о ком страдать. Ты помнишь, что замуж вышла? — я закусил губу, стараясь не засмеяться над запутавшейся женой.

— Конечно, помню. Я же за тебя вышла замуж. До сих пор поверить в это не могу, — без раздумий ответила Лена.

— Да уж, похоже, меня не только бабки в том доме от меня самого отличить не могут, — усмехнулся я и, подхватив супругу на руки, направился в сторону спальни. — Пойдём спать. Завтра утром поговорим. И да, наверное, я поступлю так же, как Ромка, и запрещу тебе пить.

— Ну, я же маленько, — прошептала она и сразу же погрузилась в сон, как только её голова коснулась подушки.

* * *

— Гражданка Вишневецкая в компании неустановленных лиц женского пола в количестве трёх человек прибыла в деревню «Два Дубка» в субботу вечером… так, это не интересно, официальная часть, вступление, краткая биография. Вот. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, упомянутые лица женского пола решительно направились в сторону местного курятника. Со слов хозяина главного курятника поселения, снабжающего мясом птицы и яйцами всех жителей деревни, обвиняемые были недовольны условиями содержания местных куриц и решили освободить томившихся в плену птиц, выпустив их на свободу. Курицы в количестве пятидесяти штук вместе с петухом разбежались по деревне, причинив ущерб ближайшим подворьям в размере…

Ванда открыла глаза и попыталась сесть, но из-за накатившего головокружения и подступившей к горлу тошноты сделать это с первого раза у неё не получилось. Она попыталась сфокусироваться, и в полутёмном помещении, освещённом тусклой лампой, висевшей под потолком, смогла разглядеть Рому, стоявшего недалеко от неё, прислонившись бёдрами к какому-то коробу.

— После спасения куриц из главного курятника поселения «Два Дубка» нарушительницы порядка во главе с госпожой Вишневецкой продолжили миссию по спасению домашних птиц и вломились в три частных курятника, сломав замки, засовы на дверях и четыре забора. Почему забора четыре? — Рома опустил руку с зажатыми в ней листами, прожигая взглядом пытающуюся прийти в себя Ванду.

— Рома, какие курицы? — прошептала она пересохшими губами.

— Молчи. Пока молчи! — очень тихо предупредил он её, вновь углубляясь в чтение. — По словам гражданки Порихтер, госпожа Вишневецкая и четыре неустановленных лица женского пола вломились к ней посреди ночи с явным намерением развеселить Гаврюшу, пасущегося в специальном загоне на заднем дворе. Чтобы развеять его тоску, они устроили вокруг него импровизированный хоровод с песнями. Для пущего веселья они украсили впавшего в ступор быка сушившимся во дворе бельём и венками из трав и озимых, вырытых в огороде, чем нанесли глубочайшую душевную травму быку и гражданке Порихтер.

— Причём здесь Гаврюша? — нахмурилась Ванда, пытаясь вспомнить хоть что-то из последних суток, но перед глазами всё плыло, и было ощущение, что на том месте, где должны были находиться воспоминания, образовалась огромная чёрная дыра.

— Гуси, утки — это не интересно. Вот, моё любимое, — не глядя на Ванду, продолжил Гаранин, начиная постепенно выходить из себя. — Спасаясь от погони разъярённых жителей деревни, гражданка Вишневецкая в сопровождении двух неустановленных лиц женского пола угнала трактор. Маршрут следования гражданки Вишневецкой, со слов очевидцев находившейся за рулём, включил в себя: проезд через забор гражданина Миронова, что привело к полному уничтожению садово-огородных культур, включающих в себя… не важно, тут полный справочник из учебника по ботанике; столкновение с главным амбаром, что привело к полному его разрушению; и финальное погружение трактора в местное болото, где он находится по сей день, несмотря на все попытки эвакуации, — закончив читать, Рома бросил папку с делом рядом с Вандой и сложилруки на груди. — Был произведён гражданский арест госпожи Вишневецкой. Четыре неустановленных лица женского пола скрылись от правосудия. Своих подельников Вишневецкая сдавать отказалась.

— Рома, я… — она начала читать то, что дал ей Гаранин, всячески подавляя желание посмотреть на находившегося в ярости Романа. — Я ничего не помню.

— И где четыре неустановленных лица? И почему четыре? Ты говорила, что без тебя их будет трое? Да и в начале протокола было сказано о трёх неустановленных лицах женского пола, — прикрыв глаза, стараясь хоть немного успокоиться, прошипел Гаранин.

— Я не помню, куда они делись. А четыре… Слушай, с нами, кажется, была Алина. Но я не уверена. Она появилась грязная и мокрая, словно в болоте искупалась. Она такая милая, — пискнула девушка, встречаясь со взглядом ещё больше посветлевших глаз. — Зря ты на неё ополчился.

— Какая Алина? — тихо спросил Рома, не сводя с Вишневецкой пристального взгляда.

— Ну та, мошенница. Помнишь, она у Моро была. Она ещё тебя Виктору сдала, — опустила голову Ванда, углубляясь в чтение. — Алина сказала, что ты её преследуешь.

— Зачем мне её преследовать? Людей, желающих меня убить, — сотни. Я за каждым не бегаю. Тем более она не знала, что всё закончится именно так. Если бы у меня был с собой контракт на устранение, Виктор бы утёрся, на что она, скорее всего, и рассчитывала, — Рома провёл рукой по лицу.

— Она говорила, что твои люди её выслеживают…

— Мои люди пытались её найти, чтобы узнать, что произошло на этом чёртовом приёме, потому что никакой ясности с моей пропажей тогда не было, — терпеливо пояснил Роман. — А дальше, возможно, с ней дурную шутку играла её паранойя. — Он уже и забыл про эту Алину. Она сдала его, он её. Лично для него всё на этом закончилось.

— Сколько? — воскликнула Ванда, остановившись на сумме штрафа. — Да у меня нет таких денег. И я была не одна!

— Я в курсе, что у тебя таких денег нет. Тебе повезло, что они есть у меня. С арестом я ещё не решил, что делать, но, надеюсь, местных ты не сильно разозлила, и они смогут пойти на некоторые уступки. Что там с Кристианом? — Гаранин продолжал гипнотизировать кудрявую макушку тяжёлым взглядом.

— С каким Кристианом? — Ванда нахмурилась и подняла голову, закусив губу.

— С местным казначеем. Метла, танцы возле костра. Это же ты должна помнить.

— А что с ним? — Ванда непонимающе посмотрела на него. — Не слышала, чтобы он умер, да и не видела я его с прошлого раза. Я вообще где и как здесь очутилась?

— А ты как думаешь? Ты же арестована, — хмыкнул Рома и подошёл к Ванде практически вплотную, протягивая руку. — Порталы.

— Я…

— Ванда, отдай мне порталы. И сиди здесь, пока я не решу твою проблему. Попробуешь сбежать, сделаешь только хуже, — сквозь зубы процедил Рома. Ванда кивнула и начала вытаскивать из кармана патроны.

— Одного не хватает, — холодно произнёс Гаранин.

— Наверное, девочки забрали. Рома, я не знаю, что произошло, но это полный бред! — воскликнула она. — Я бы никогда такого не сделала. Возможно, про трактор не уверена, — пробормотала она, начиная что-то вспоминать, какие-то обрывки произошедшего. — Кажется, меня учила его водить Алина.

— Хреновый из неё учитель. Если сбежишь, я тебя спасать от ещё больших проблем не стану, — Роман отошёл от неё, направляясь в сторону едва заметной лестницы.

— Вот, гадины, — простонала Ванда, хватаясь за голову. — Наверняка же не я одна это всё делала и придумывала. Почему они бросили меня здесь одну? — она с досадой стукнула по стене, рядом с которой лежала, и откинулась на пук соломы. Вот попала так попала. И что её постоянно тянет как магнитом в эти проклятые «Дубки»?

Глава 17

Нет ничего хуже понедельника. Особенно понедельника после длительного отсутствия на рабочем месте. Ромка довольно неплохо справился, даже у сотрудников особых нареканий не было, кроме одного: он правильно понял урок о делегировании полномочий и беззастенчиво этим пользовался. Зато, как я понял, свободного времени у сотрудников после этого действительно заметно поубавилось.

— Дима, можно? — в кабинет заглянул Андрей Бобров, не торопясь входить, ожидая разрешения.

— Да, конечно, — я отвлёкся от изучения скопившихся бумаг. Все дела не были срочными, и Гаранин оставил их мне, не отвлекаясь от работы, требующей быстрого принятия решений.

Начальник оперативного отдела зашёл в кабинет, плотно закрывая за собой дверь, и сел напротив меня.

— Звонили твои мусорщики. Они заметили человека, похожего на Леуцкого, сегодня утром выходящего из президентского дворца, — начал он доклад, внимательно глядя при этом на меня.

— Вы убедились, что это был именно он? — напряжённо спросил я, откладывая бумаги в сторону и продолжая крутить ручку в руке.

— Да. Мы его по камерам проследили, но только до перекрёстка. Потом он исчез из поля зрения, — ответил Андрей. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что он работает на президента? — озвучил я не самую приятную мысль.

— Или на человека из ближайшего окружения президента. В это время во дворце проходило собрание всех министерств, и к кому точно он приходил, нам выяснить не удалось, — Андрей замолчал, давая мне обдумать эту информацию. Я, конечно, подозревал, что взрыв здания СБ был инициирован кем-то с самого верха, но, как оказалось, подтверждение этих подозрений было не слишком приятно.

— Это в какой-то степени связывает нам руки, — наконец произнёс я.

— Я принял в разработку секретаря президента. Как только его имя появилось в официальных запросах, сразу же пошла весьма нездоровая реакция. Я говорил об этом Роману, но так как его сегодня нет, повторю сейчас и для тебя.

— Какая реакция? — я нахмурился.

— Пока нечто непонятное, аморфное, но участились звонки от инстанций, запрашивающих мои полномочия напрямую в приёмную Эдуарда, вместо которого там сидела всё это время Ольга. Ответы на мои запросы и запросы следственного отдела затягиваются, не настолько долго, чтобы привлечь внимание, но всё же. А ведь мы ничего пока криминального не спрашиваем, обычные данные: где родился, где учился и тому подобное. Из полиции на запросы о судимости, о вождении в нетрезвом виде, о приводах ответа нет до сих пор. Я, конечно, понимаю, что подобная информация и даже больше должна быть в нашем подразделении, но её нет. А мы никогда не интересовались Кирьяновым и не владеем необходимыми данными, — Бобров на мгновение замолчал, а потом добавил: — А где Гаранин?

— Пытается освободить Ванду от административного ареста, — я хмыкнул. — Не спрашивай. Если захотят, сами расскажут.

— Это как-то связано с тем, что Третьякова сегодня с утра слишком молчалива и сидит в обнимку с бутылкой воды? — заинтересованно посмотрел на меня Андрей.

— Ты удивительно догадлив. Это связано напрямую, — я поморщился. Лену утром я будить не стал, оставив разнос и лекцию о вреде алкоголя на потом.

— Что касается Кирьянова. Мы могли бы эту информацию достать и не афишируя свой интерес, но…

— Но нужно разворошить это осиное гнездо, ты прав. Они должны начать шевелиться, чтобы мы смогли отреагировать. Думаешь, Влад встречался с Кирьяновым? — на мой вопрос Бобров только пожал плечами. — Да уж, похоже, самым приоритетным делом для нас является поймать эту мразь, выпотрошить его и освежевать.

— Только он не торопится за своей заначкой и явно чего-то ждёт. Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Если появится хоть какая-то информация, сразу же доложу, — Андрей начал подниматься, но тут в кабинет после короткого стука ворвался Егор и сразу же уселся в свободное кресло. Я внимательно на него смотрел, не зная, как относиться к увиденному.

— Ничего себе. Мне кажется, кто-то теряет форму, — прокомментировал огромный синяк на его лице Бобров, снова садясь в своё кресло. — И как это понимать?

— Кабацкая драка, — сквозь зубы процедил Дубов. — Как только ты ушёл, все почему-то расслабились и решили, что на мне можно отыграться, потому что я не Наумов, не брат Наумова и за меня никому ничего не отрежут, — Егор невесело усмехнулся. — Но кого-то убивать не входило в мои планы, поэтому приходилось действовать предельно аккуратно. Пару раз подставился. Эдуард не вмешивался, да и его вообще стороной обходили, он-то как раз брат Наумова, да и ту запись из детского дома Бойко, говорят, в воспитательных целях использует.

— Кто-то серьёзно пострадал? — надо же, я ведь даже не догадывался о веселье, царившем в «Одиноком волке» после моего ухода.

— Только Бойко. Ему, кажется, голову какой-то пепельницей проломили. Но тому, кто разнимает, всегда достается больше всех. Кстати, после этого всё само собой разрулилось, и в баре стало как-то подозрительно пусто, — ответил Егор, нахмурившись.

— Куда его доставили? — я напряжённо смотрел на Дубова, уже хватая телефон, лежавший на столе. — Ты же понимаешь, что нам нельзя терять максимально лояльного к нам Лиса, и перестановки в бандах нам совершенно не нужны.

— В Первую Республиканскую. Только там существует определённый протокол для лечения глав Гильдий. Дима, собственно, по этому вопросу я и пришёл. У меня не слишком радужная картинка вырисовывается. Самый высокий процент на то, что те, кто хочет подмять банды под себя, решат воспользоваться этой действительно трагичной случайностью. И здесь равная вероятность: либо Лиса добьют, либо устроят переворот. Но в последнем у меня есть сомнения. Как я понял, преданных лично Лису членов банд гораздо больше, чем радикально против него настроенных.

— Я понял, — процедил я, набирая номер Ахметовой. После случившегося с Ромкой, он теперь всегда у меня стоит на быстром наборе. — Ольга Николаевна, Наумов беспокоит, — улыбнулся я в трубку, когда услышал на том конце знакомый женский голос. — Вы всё ещё работаете в Республиканской больнице?

— Разумеется, Дмитрий Александрович, что случилось? — заметно напряглась она.

— К вам ночью поступил Алексей Бойко, глава банд…

— Да, я в курсе. Нейрохирургию пришлось второй раз за последние месяцы закрывать. Может, хватит уже своих людей бить по голове? — раздражённо спросила она.

— Я здесь совершенно не при чём. Сам только что узнал об этом происшествии. Ольга Николаевна, я могу поинтересоваться его здоровьем? — я продолжал улыбаться. Улыбка слышится в голосе, а мне терять расположение Ахметовой не хотелось.

— Нет, только по официальному запросу, — резко отрубила Ахметова.

— Тогда, если вы не возражаете, я могу попросить вас лично заняться нашим ушибленным и активировать полный протокол защиты? Я направлю нескольких своих людей для усиления охраны, — я посмотрел на Андрея, и тот кивнул, соглашаясь с моим решением. — Все расходы и премию для вас я беру на себя. Мне нужно, чтобы он выжил и не умер ни случайно, ни специально, — прямо проговорил я, сразу обозначая свои опасения и ставя условия.

— Я подумаю, что можно сделать. Это всё? Тогда до свидания, у меня внезапно прибавилось очень много работы, — не дав мне её даже поблагодарить, Ахметова отключилась.

— Я займусь охраной. Думаю, несколько бывших гильдийцев подойдёт, мало кто знает, что они поменяли сторону, — задумчиво произнёс Андрей. — Я с боем отвоевал себе у Вани нескольких. Почему он такой жадный и цеплялся даже за каких-то убийц?

— Это риторический вопрос, — протянул я. — Официально только всё оформи, чтобы у нас проблем не было. И составь этот чёртов запрос. Я должен знать о состоянии Лиса в ежеминутном режиме.

— Дмитрий Александрович, к вам можно? — в кабинет вошла Тамара и, остановившись в дверях, принялась разглядывать Дубова и Боброва, повернувшихся к ней.

— А где Эд? — задал я вполне закономерный вопрос, подозревая, что проходной двор у меня в кабинете случился не просто так.

— Работает над очередным контуром защиты. Я его видела в большом конференц-зале минут пять назад, — ответила начальник отдела кадров. — Я всего лишь на минуточку. Мне только что пришло уведомление от Правительства Республики. В ближайшее время они хотят направить к нам сюда специальную комиссию, чтобы лично проверить всех сотрудников на безопасность для страны. Это не удивительно. После того как силовой блок возглавил Рокотов, у него, по слухам, кто-то сбежал из тюрьмы, и это мог быть сговор. Да и вы лично набрали не слишком благонадёжных граждан для работы в госучреждении такого ранга, как Служба Безопасности. Одни члены второй Гильдии вместе с их главой чего стоят, и это если не брать во внимание научный отдел, — недовольно поморщилась она. Похоже, с Ромкой у неё сложились довольно натянутые отношения.

— Только этого нам всем не хватало, — я потёр лоб рукой. — Откуда такая зацикленность на Ване? — я повернулся к Андрею.

— Они его боятся, и не без оснований, — ответил Бобров. — Само наличие силового блока для многих как бельмо на глазу. А уж под командованием Рокотова… Думаю, акцент будет делаться на то, что мы в основном работали за границей, и у нас там очень много связей.

— У них есть компромат? — хмуро спросил я, пытаясь просчитать варианты. Егор, судя по его отсутствующему виду, делал сейчас то же самое.

— На Ваню? Нет, конечно, — фыркнул Бобров. — А вот у него на многих членов правительства может парочка бумажек заваляться. Не беспокойся, максимум, что они смогут сделать, это отнять у нас время и немного Рокотова разозлить. Это, если не брать во внимание метку Оракула. Вот против неё никому не придёт в голову даже пикнуть, а уж тем более попытаться оспорить решение аватара самой Смерти. Но, думаю, до демонстрации дело не дойдёт.

— Я, конечно, не эриль, но эти шевеления могли начаться из-за нашего расследования, — протянул я.

— Согласен, — кивнул Бобров. — Но, повторюсь, на наших бойцов ни у кого ничего даже близко нет, а бывшие Гаранинские ребята все чисты. Рома, похоже, оставил в Гильдии на тот момент, когда подарил их Ване, только элиту, если можно так выразиться. Так что пусть приходят, нам скрывать нечего. Так даже лучше будет, пока работает эта дурацкая комиссия, остальные не будут слишком бурную деятельность развивать. А работать они здесь будут, пока Ване не надоест, — и он улыбнулся.

— Ну, тогда я пойду. Мне нужно приготовить очень много документов и сделать всё, чтобы никто ни к чему не смог придраться, — проговорила Тамара, выходя из кабинета.

— Да уж, всё как-то очень быстро завертелось…

Меня прервал звук стационарного телефона, стоявшего в кабинете. По нему никто никогда ещё не звонил. Это была защищённая линия, не используемая для ведения обычных переговоров.

— Наумов, — я снял трубку, глядя при этом на напрягшегося Боброва.

В трубке послышались плохо поддающиеся идентификации шумы: щелчки, шипение, гул в качестве фона. А потом среди всей этой какофонии раздался сильно искажённый голос. По нему можно было сказать только то, что он, возможно, принадлежит мужчине.

— У меня есть интересные сведения о Андрее Ивановиче Кирьянове. Я могу их продать за хорошую цену.

— Кто говорит? — резко спросил я.

— Это не важно. Как только я буду уверен, что за мной не следят, я вам позвоню, чтобы обговорить условия встречи.

— Подождите, — успел сказать я, но разговор уже прервался, и послышались прерывистые гудки.

Дверь распахнулась, и в неё стремительно вошёл Иван.

— Кто это звонил? — спросил он хмуро.

— Не знаю, — я опустился в кресло, переведя взгляд на кучу бумаг. — Некто не представился и сказал, что у него есть информация по Кирьянову. А ты откуда узнал про звонок?

— Произошёл прорыв системы безопасности. Телефонные звонки по этой линии должны проходить через коммутатор. Нам нужен толковый программист, чтобы он смог в оперативном порядке залатывать эти дыры.

— Кстати о программисте, — я посмотрел на Егора. — Свяжись с Женей, узнай, куда она дела Тима.

— Уже, — кивнул Дубов, доставая телефон из кармана штанов.

— Вы смогли определить, откуда звонили? — задал я вопрос Рокотову.

— Нет, слишком мало времени длился звонок. Что ты думаешь? — Ваня закрыл за собой дверь.

— Понятия не имею. Этот звонок случился очень вовремя. Буквально в тот самый момент, когда мы обсуждали нашего секретаря, — покачал я головой. — Будем ждать. Может, он больше не позвонит. Или вы сможете определить хотя бы примерно, кто это и откуда.

— Согласен, — кивнул Ваня. — Где Роман? Я его сегодня не видел.

— Взял отгул. У него проблемы с быками и тракторами, — ответил я, вспоминая утренний Ромкин звонок. — Неважно. Нужно всё обдумать и привезти сюда Тима. Ваня, Егор тебе всё объяснит. Ему шестнадцать лет, но мы можем сделать исключение, оформив на него опеку. Тимофей — сирота, — добавил я. — Да, повозиться с устройством его на работу придётся, зато у нас наконец-то появится очень смышленый программист.

Уже через несколько секунд я остался в кабинете один. От всей свалившейся на меня информации разболелась голова, и я прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула.

— Ну и утро, — простонал я, массируя виски. — Нам нужен Влад. Ну же, Вселенная, неужели ты не можешь мне сделать небольшой подарок и подтолкнуть его к более решительным действиям? — открыв глаза, посмотрел в потолок. Вселенная мне не ответила, и я вернул себе вертикальное положение, беря в руки очередной документ.

* * *

— Итого, двадцать четыре курицы пойманы, две задавлены соседскими собаками и еще двадцать четыре пропали бесследно, — Роман стоял возле курятника, из которого пятьдесят куриц героически освободили девчонки, и невидящим взглядом смотрел на хозяина этого чудного места. Прошло уже семь часов, полных унижения. Он всё это время стоически терпел все выкрутасы местных жителей и почти бесспорно выписывал чеки, только чтобы они забрали эти чёртовы заявления.

— Сколько? — прервал Миронова Гаранин, прерывая подсчёт убытков. Владелец курятника подошел к делу ответственно, со счётами и листком, на котором детально записывал каждое побитое яйцо.

— Что? — Миронов остановился и недоумевающе посмотрел на Романа.

— Сколько вы хотите денег для возмещения морального и материального вреда. Не переживайте, ваши соседи совершенно не стеснялись в этом вопросе, — усмехнулся Гаранин и потёр красные от недосыпа глаза.

Он едва держался, чтобы не сорваться, прекрасно понимая, что его вспыльчивый характер сделает только хуже, поэтому терпел издёвки и подписывал чеки. Ему пару раз уже пытался дозвониться Гомельский, но Рома решил оставить разборки с поверенным на потом. Сейчас он просто хотел уехать уже наконец из этой проклятой деревни вместе с Вандой и проспать до завтрашнего утра. Поэтому они поедут в поместье в Твери, а не в жуткую Вандину квартиру, чтобы ни одна тварь ему не помешала отдохнуть.

— Нет, я так не могу, — наконец, до хозяина курятника дошло, что именно имеет в виду Гаранин. — Нужно всё детально подсчитать и вывести итоговую сумму. Она должна быть меньше указанной в заявлении, потому что двадцать четыре курицы вернулись обратно, — Миронов развернулся и принялся что-то ещё подсчитывать, записывая на бумаге и орудуя счётами.

— Сколько стоит ваш курятник? — спустя пять минут спросил Рома, понимая, что это никогда не закончится, потому что осмотр внутренней части сарая ещё даже не начинался.

— Я вас не понимаю, — резко обернулся к нему Миронов.

— Сколько вы хотите получить, если просто продадите мне ваш курятник? — прикрыл глаза Роман, стискивая в руках такой знакомый учебник по ботанике. Он забрал его у местного травника, пострадавшего от девичьего произвола и лишившегося целой поляны редких васильков, погибших под колесами неуправляемого трактора.

— А он вам зачем? — догадался спросить Миронов.

— Курятину есть, говорят, в стране сейчас дефицит, — не выдержал и рявкнул Рома, стараясь сделать глубокий вдох и успокоиться.

— Да, я слышал о подобном. Но наши курочки ничем не болеют, и яйца видели, какие несут, с двумя желтками…

— Савелий Афанасьевич, просто назовите сумму. Я хочу с этим всем уже покончить.

— Эх, молодость, — покачал головой Миронов, развернул листок и что-то на нём накарябал. — Такие траты и ради кого? Ради какой-то девчонки. А ведь она замужем.

— Я в курсе, и если вы сейчас начнёте называть меня непутёвым любовничком, как остальные тридцать человек до вас, я могу и не сдержаться, — процедил Рома, выдирая из рук выразительно хмыкнувшего и замолчавшего мужчины листок. — Это с моральным ущербом? — удивился он цифре, на порядок ниже тех, что озвучивали местные. И ведь на уступки не шли ни в какую.

— А какой у меня моральный ущерб? Я только выиграю от этого, — улыбнулся Миронов. — Да и не пострадал я от вашей девчонки в прошлый раз, чего мне на неё злиться.

— Отлично, — Рома вытащил чековую книжку, отмечая, что в ней остался всего лишь один листок, и написал требуемую компенсацию, даже не пытаясь торговаться. После семи часов переговоров, он понял, что это абсолютно бесполезно.

Местные ненавидели весь род Гараниных даже больше, чем пытавшуюся их убить в своё время Ванду. И Рома сомневался, что если бы на его месте был Дима, они не взвинтили бы суммы компенсации вдвое. Подельников своей несостоявшейся убийцы, как правило, не особо любят.

— Не серчайте на местных, — хлопнув в ладоши, проговорил Миронов. — Они добрые, но злопамятные. Аномальная зона здесь, по-другому нельзя.

— Я уже понял, — пробурчал Гаранин. — Да, я чек на большую сумму написал, последите за этим чёртовым курятником, что ли.

— А курицу и яйца куда отправлять? — осведомился бывший хозяин курятника, оформив по-быстрому договор купли-продажи, бланк которого он всегда носил с собой. Так, на всякий случай. Курочки болеть начали, и ничего сделать с этим было нельзя. Поэтому избавиться от курятника, продав кому-нибудь городскому, было чуть ли не лучшим исходом. — Или местным продавать?

— В «Радость Волка» отправляйте. Это ресторан в Москве, — отмахнулся Гаранин и развернулся, чтобы уйти.

— А Ванда пить совсем не умеет, — тихо проговорил Миронов.

— Да, я это заметил, — Рома снова повернулся к нему, внимательно разглядывая.

— Я не об этом, — махнул рукой Савелий Афанасьевич и подошёл к Роману. Теперь, когда дело было сделано, он мог и посплетничать. — Девочки-то все такие культурные, милые. Почти сутки провели в деревне и шума особо не создавали. На речку ходили, по лесам гуляли, отдыхали в общем. И даже не думали выпивать. Потом, когда четвёртая девица к ним присоединилась, бледная и мокрая, они засуетились. Начали в порядок её приводить и успокаивать. Тогда только бутылку вина хорошего и попросили. И всё, их как подменили, и это после одного глотка. Мы было подумали, что их отравили, но бутылку проверили, чисто всё было.

— А почему вы следили за ними? — провёл ладонью по лицу Рома и закрыл глаза от нахлынувшей головной боли. Чёртов дар, как эрили со всем этим справляются?

— Дык, Александр Николаевич попросил нас с Анатолием Филипповичем приглядеть за девушками. Вроде все они из знатных Родов, ну, кроме Ванды твоей. Но с ней тоже не всё так однозначно. Странно, что девчушку свою сюда одну отпустил, местные переживают, как бы беда не приключилась из-за того, что муженька своего она отвергла. Выбора у нас не было, единственные они молодые, бездетные, да неженатые были тогда: Ванда твоя да прибывший казначей. Мы же не знали, что вы вместе, а она о тебе ни разу в тот день не вспомнила. А я говорил Семёновне, что рассказать девчушке всё нужно перед тем, как во всё это втравливать, но та только отмахнулась, мол, никто перед силой божественной устоять не сможет. А оно вон как всё повернулось, — постоянно оглядываясь, практически шепотом поведал, похоже, единственный честный и порядочный человек в этом поселении.

— Это называется верность, — выдохнул Гаранин, открывая глаза.

— А вы, если не секрет, давно вместе? — прищурился Миронов.

— С четырнадцати лет, — не задумываясь, ответил Роман, выведя единственную вероятность случившегося.

— И всё ещё любит тебя, надо же. Ты это, держись за неё. Я о Гараниных не понаслышке знаю. Вас мало, кто столько времени терпеть сможет, — покачал головой Миронов. — А мы так и не смогли уследить. Когда это всё завертелось, у нас уже ничего не получилось сделать.

— Спасибо, — поблагодарил его Роман. — Мне пора уже Ванду из погреба вытаскивать.

— Ступай, но если с курицами твоими, Роман Георгиевич, что-то приключится, раз вы против законов нашего бога пошли, то не вини меня, — совершенно серьёзно сообщил Миронов.

— Разумеется. Даже если этот курятник сегодня вечером случайно сгорит, я вас совершенно ни в чём не стану обвинять, — абсолютно честно сказал Гаранин и, пожав руку Миронову, вышел со двора и направился в сторону таверны, расположенной через два дома от подворья Миронова.

Зайдя в таверну, он сразу же направился к Державину, судя по виду, только что пришедшему на ужин. Бросив перед ним на стол папку с расписками от жителей, числившихся в списке потерпевших, он решительно направился в сторону подвала, где сидела Ванда. Открыв дверь, Рома спустился вниз, глядя на встрепенувшуюся девушку.

— Почему не поела? — тихо спросил он у Ванды, кивая на полный поднос еды, стоявший на полу перед ней.

— Не хочу, — пробормотала она и отвернулась. — Рома, я пытаюсь вспомнить, что произошло, но не могу и не понимаю, как так вышло.

— Я знаю. Выходи, — он прервал её и указал на лестницу. Он знал, что должен её как-то успокоить и что-то объяснить, но у него не было ни сил, ни желания этого делать. Ванда вышла из подвала и прищурилась. Всё-таки света внизу было гораздо меньше, и даже тусклый свет от стоявших на столе ламп больно ударил по глазам.

— Что теперь? — посмотрела она на Романа.

— Иди наверх, в свою комнату и жди меня. Пока не явится твой казначей, мы всё равно не сможем уехать отсюда, не заплатив штраф и судебные издержки, — тихо проговорил он.

— Рома…

— Вэн, иди наверх, — проговорил он, захлопнув дверь, ведущую в подвал.

Ванда несколько секунд смотрела на него, после чего резко развернулась и побежала в сторону лестницы, сбив с ног девушку, выходившую из служебного помещения. Это была работница, в чьи обязанности входило прибираться в таверне. От столкновения ведро опрокинулось, и вода разлилась по полу, а швабра и веник разлетелись по залу в разные стороны.

— Простите, пожалуйста, — схватила Ванда тряпку, начиная вытирать воду.

— Ничего страшного, перестаньте, — улыбнулась девушка и потянула тряпку на себя. Вырвать её из рук Вишневецкой с первого раза не получилось, поэтому она рванула, на этот раз с силой. — Хватит. Я сама всё сделаю, — твёрдо проговорила она, глядя на расстроенную Ванду.

— Извините ещё раз, — пролепетала она и вскочила, побежав вверх по лестнице, перепрыгивая через веник, валяющийся у подножия. Роман не вмешивался, только напряжённым взглядом проследил за Вандой, решая, что делать и что ей рассказать. Почему-то о её браке с местным казначеем говорить не хотелось, а без этого было невозможно объяснить, что произошло с ней в этой деревне на самом деле.

— Роман Георгиевич, я могу с вами поговорить? — из раздумий его вывел голос трактирщика. Рома вздрогнул и, повернувшись, с ненавистью посмотрел на виновника всего случившегося. — Ваша метка…

— А теперь ты, — перебил его Гаранин, медленно подходя к барной стойке и не отводя светлых глаз от хозяина таверны. — Мне абсолютно всё равно, какие проблемы ты испытываешь, втянув в свои игры мою девушку, но предупреждаю первый и последний раз: отстань от неё.

— Да как ты не понимаешь, у меня курицы дохнуть начали! — Вертумн щёлкнул пальцами, и время вокруг них остановилось. Часы, висевшие над стойкой, перестали идти, а все, кто находился внутри, замерли в тех позах, в которых находились до этого.

— Мне плевать на твоих куриц! — прошипел Рома. — Она не станет игрушкой в твоих ритуальных плясках и жертвоприношениях. Как бы ты на неё ни влиял и какие бы силы ни применял, ничего не изменится.

— Да понял я уже, что спит она только с тобой! — вспылил Вертумн. — Что бы я ни делал! Я поэтому и хотел с тобой поговорить. У твоей метки есть ограничения, но…

— Закрой рот и послушай меня, — очень тихо проговорил Гаранин, наклоняясь вперёд и глядя в глаза трактирщику. — Если ты прикоснёшься к ней хоть пальцем, я сделаю всё, чтобы ты превратился в груду пепла, и поверь, мне известно, как тебя убить пятью разными способами. Навёл справки, знаешь ли, после нашей последней встречи. Я даже не догадывался, что ты такой отчаянный, способный пойти против Лазарева. Если я узнаю, что ты снова пытаешься заполучить Ванду, то буду слёзно просить главу своей Семьи разобраться с тобой. А потом вернусь сюда с Димой и Эдуардом, прихватив с собой ещё двух сильных Тёмных, которых знаю, и выжгу лично Тёмным пламенем всё, над чем ты столько десятилетий трудился. Я не поленюсь и применю все свои знания, чтобы о тебе не осталось ни единого упоминания в твоём греческом пантеоне…

— В римском, — буркнул Вертумн, сжав стакан в руке с такой силой, что он лопнул, превратившись в стеклянную пыль. Из свежих ран потекла густая чёрная кровь, сразу же остановившаяся.

— Мне всё равно. А чтобы быть более убедительным, я расскажу Диме, как ты манипулировал не только моей, но и его женой. Тогда он станет гораздо сговорчивее и забудет о всепрощении и доверии к отдельно взятым мелким божкам, — Рома отстранился, всё ещё глядя в глаза трактирщику.

— Я с его женой даже не знаком! — возмутился Вертумн.

— Прежде чем пытаться воздействовать на людей, узнай хотя бы кем они являются. Вместе с Вандой здесь была и она. Ты не мог её не заметить…

— Да послушай меня! — повысил голос бог. — Я на них не влиял. Ну, если только немного. Они грустили, и я захотел их немного развеселить. С Вандой, конечно, всё иначе, но она даже после всего этого на своего законного мужа даже смотреть отказывалась! Я бог, демоны Астрала тебя раздери, Гаранин! Как вообще можно игнорировать божественный указ? У меня курицы дохнут и бабки стареют! А ты вообще псих. Ты посмел угрожать богу, — сбавил он тон, прищурившись.

— Не прикидывайся идиотом. Ты не настолько силён, чтобы убить меня по щелчку пальцев, а я не настолько слаб, чтобы не суметь тебе ответить. Я надеюсь, ты меня услышал, — с этими словами Рома развернулся и направился в направлении лестницы.

Вертумн щёлкнул пальцами, и время снова возобновило свой ход.

— Вот же заносчивая, самовлюблённая сволочь, — процедил сквозь зубы трактирщик, не сводя ненавидящего взгляда со спины Гаранина, подошедшего в это время к лестнице, пинком убирая всё ещё валяющуюся на полу швабру и переступая через веник. — Хорошо, я не тупой и связываться с Лазаревыми не стану. С ними двумя я точно не справлюсь, здесь без вариантов. Не хочешь, чтобы я трогал твою подружку? Ладно, не буду, я ещё жить хочу. Но у меня дохнут курицы, Гаранин. И я не обещал, что не трону тебя.

— Что ты там бормочешь, Алексей? — к нему подошёл Державин и сел на стул, разглядывая находящегося в ярости хозяина таверны.

— Ничего, просто отдельно взятые личности смогли впервые за много лет вывести меня из себя, — процедил римский бог и со злостью щёлкнул пальцами, решившись пойти против своих же собственных правил.

— Да, присутствие здесь Гаранина привело к небольшой встряске. Завтра приедут эпидемиологи. Мне пришлось им доложить о том, что у нас начали курицы болеть, будут проверять оставшихся целыми после развлечений девочек из столицы, — грустно усмехнулся староста поселения.

— Там была жена Наумова? — прямо спросил у Александра Николаевича Вертумн.

— Да, самая маленькая из них, а ты не знал? — удивлённо посмотрел на Вертинского Державин.

— Если бы я знал, то не вляпался бы во всё это дерьмо, — процедил еле слышно бог. — Нет, конечно. Они не представились, да и вели себя скромно поначалу.

— А потом в них словно бес вселился, — покачал Державин головой. — Как казначей наш появится, отправь за мной кого-нибудь. Хочу уже побыстрее разделаться с этой историей.

— Я тоже. Конечно, сообщу, — кивнул Вертумн и, как только староста отошёл от него, взмахнул рукой, восстанавливая стакан из крошек стекла. — Как же хорошо, что Гаранин не Тёмный, — хмыкнул он и перевёл взгляд на подошедшего к нему лесоруба.

Глава 18

— Читай, — Роман зашёл в комнату и бросил учебник по ботанике на кровать рядом с Вандой. Она удивлённо перевела взгляд с книги на Гаранина и нахмурилась.

— Ты шутишь, что ли? — пробормотала она, беря в руки ненавистный ей учебник.

— Нет, хочу тебе пояснить кое-что, о чём узнал сегодня, пока оплачивал твои долги. Хочу наглядно показать, почему тебе не стоит больше ездить в эту отвратительную деревню. Жаль, что я не знал всего, когда ты просила у меня разрешения повеселиться с подружками именно здесь, — выдохнул Рома и опёрся на край стола, стоявшего напротив полуразвалившейся кровати. Немного подумав, он снял куртку, бросая её на стул, оставшись в одной рубашке. Ему стало жарко, и он расстегнул несколько верхних пуговиц.

— Я не виновата в том, что случилось, — Ванда посмотрела на него, упрямо сжав губы. — Я была не одна, и…

— Вэн, я знаю, что ты не виновата в том, что случилось вчера, но в том, что сделала до этого, виновата целиком и полностью. Читай. Страница двести тринадцать, — как можно мягче произнёс Рома, понимая, что злиться на Ванду из-за проделок Вертумна было глупо.

О боге в «Дубках» знали только двое: он и Дима, вся информация была засекречена, и её даже не дали на ознакомление занимающейся расследованием Ванде. И сейчас, всё взвесив, Рома принял решение ничего ей не говорить. Он не знал, попадает ли разглашение подобной информации в список нарушений клятвы, и решил не рисковать ещё больше, пока не поговорит с Димой.

Ванда послушно открыла учебник на указанной Ромой странице и вновь удивлённо приподняла брови, глядя на Гаранина из-за книги.

— Кровохлёбка тупая. Серьёзно? Рома, ты можешь объяснить хоть что-нибудь? — она почувствовала, что начинает закипать.

— Читай. Особенно про то, чем отличается обычная кровохлёбка от её магического аналога, — Рома не отводил тяжёлого взгляда от насупившейся девушки. — Ты чем вообще занималась, когда мы разбирали эту тему? Я до сих пор помню всё про эту дрянь.

— Ты совсем дебил? — буркнула она, опуская глаза на несвязный текст, вызывающий у неё ещё в школе панику и головную боль. — Чем ещё может заниматься четырнадцатилетняя девушка, находясь рядом с парнем, который безумно ей нравится? Даже не так, в которого она практически влюбилась, — еле тихо прошептала Ванда, вспоминая, что именно из-за этой тупой кровохлёбки они тогда впервые поругались, и это закончилось больничным крылом для Ромы.

— Да, тогда я был полным кретином, — Гаранин слегка наклонил голову, рассматривая её уже другим, изучающим взглядом. — Прочитала? Так чем они отличаются?

— Да всем, даже цветом, — Ванда пожала плечами. — Как и свойствами. Обычная кровохлёбка обладает целебными свойствами при расстройстве живота и лёгким кровоостанавливающим эффектом. Магическая же смертельно ядовита. Растут они вместе, поэтому собирать корни и цветки необходимо в защитных перчатках, чтобы случайно не отравиться. А теперь ты мне объяснишь, зачем этот краткий курс ботаники?

— Я вот сначала гадал, почему практически вся деревня тебя ненавидит чуть ли не больше, чем меня, да и сумма, предоставленная мне для компенсации ущерба, просто заоблачная, пока бабка Вера меня не просветила. Кстати, она была первой. Потом я услышал эту историю в разных интерпретациях ещё как минимум двадцать раз, — усмехнулся Рома. — Во время вашей ошеломляющей практики вы работали на травника и занимались сбором цветочков. Как оказалось, травник тоже не знал основы ботаники или был ленив, чтобы проверить то, что ты ему притащила в корзинке.

— Мы тогда поругались с ребятами, и они оставили меня одну, — охнула Ванда, внимательно разглядывая рисунки. До неё начало доходить, куда клонил Рома, и она попыталась вспомнить, что именно она рвала и бросала в корзинку. Но ей тогда было так плохо, она ревела и из-за слёз мало что могла разглядеть.

— Ты нарвала всё подряд без разбора, и мы только что выяснили почему: ты просто не знала, чем одна трава отличается от другой, а Димы, чтобы тебя поправить, в тот раз рядом не оказалось, — тихо произнёс Рома. — Как ты не отравилась-то? Травник принял от вас травы, сразу же высушил заклинанием или с помощью артефакта, даже не попытавшись разобраться, и сделал отвары, заказанные местными жителями. В сухом же виде эти травы ничем внешне друг от друга не отличаются. Отвар из кровохлебки всегда пользовался большим спросом, очень хорошо заживлял царапины и справлялся с расстройствами живота, как ты говорила ранее. Но что-то пошло не так. И кровь этот отвар не остановил, и потравил жителей больше половины деревни. Благо, у местного лекаря был антидот, и это всех спасло. А ведьма, которую ты топором зарубила, переварила эту дрянь сама, благо её сил на это хватило. Но в туалете она провела достаточно времени, чтобы немножко разозлиться на тех, кто нарушил её грандиозные планы.

— Это какой-то бред, — пролепетала Ванда. — Травника ведьма убила, скормив Беору, а на нас местные жители напали, когда думали, что это мы его приговорили. Как сейчас помню, что они нас в убийстве обвинили, ещё на топор показали.

— Ванда, они хотели на вилы поднять травника, что бы там ещё местный лекарь делал? Да и прибежали они очень быстро, как я понял из твоих рассказов. Толпа не успела бы собраться в такое кратчайшее время, прошедшее после убийства. Они пришли на разборки, а тут вы и свежий труп. В общем, убить они хотели вас не за травника. Точнее, тебя, потому что кто-то видел, что это именно ты собирала травки, чтобы отравить всю деревню. Ну, а Дима с Егором тебе, видимо, помогали: корзины с отравой таскали, от пособника-травника помогли избавиться… — Рома не выдержал и тихо рассмеялся. — Мне каждый второй рассказал эту печальную историю про то, как ты чуть не устроила массовый геноцид. Я даже восхитился настолько изощрённой подлостью. В четырнадцать лет провернуть такую операцию, ну просто загляденье. Ты любому наёмнику из моей Гильдии фору дашь.

— Но… Рома, ты издеваешься, — Ванда недоверчиво смотрела на Гаранина, сложив на груди руки.

— Я? Ты бы ещё это Александру Наумову сказала, проведшему здесь почти неделю и потерявшему целое состояние и очень много нервных клеток. Не так-то просто ему было упросить жителей деревни отказаться от обвинения в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью группой лиц, — серьёзно проговорил Ромка, потирая глаза. — Что бы ещё делать Александру Юрьевичу так долго в «Дубках», когда там присутствовал сам Троицкий.

— Ну, он к Диме приехал, — неуверенно предположила Ванда.

— Такие люди никогда просто так не берут незапланированный отпуск на неделю, чтобы сходить с сыном на рыбалку, Вэн. Особенно, когда он начал грандиозную операцию по выдворению моего отца из страны, — выдохнул Рома. — Именно поэтому вас здесь, мягко говоря, недолюбливают. А компенсация, выплаченная мною, была чуть ли не в два раза выше той, что заплатил в своё время Наумов. В следующий раз, я боюсь, моих денег может не хватить, если ты устроишь здесь очередной переворот с покушением на убийство.

— Ты всё ещё на меня злишься, — Ванда встала и подошла к Роме, заглядывая ему в глаза. — Я правда не думала, что всё так закончится. Я компенсирую все затраты, отцу позвоню…

— Я злюсь не из-за этого, — он обхватил её за талию и притянул к себе. — Но ты права, долг ты возвращать будешь очень долго, и твой отец мне для этого совершенно не нужен, — прошептал он и, подхватив её, развернулся и усадил на жалобно скрипнувший стол. — Лет на двадцать точно хватит, даже если возьмем тарифы самых элитных девочек десятой Гильдии. Правда, по умениям ты им явно уступаешь, но я сегодня добрый и сделаю небольшую скидку, — он провёл ладонью по её щеке, потом ниже, начиная расстёгивать её рубашку. — Мне нужно расслабиться, так что начинай отрабатывать уже сейчас.

Рома сам не понимал, что делает и почему несёт этот бред. Он слишком устал и был на взводе. Ему хотелось только выспаться как следует, а подобная разрядка сейчас точно не была нужна. Но взять себя в руки и остановиться Рома не смог.

— Ты совсем не романтик, — прошептала Ванда, полностью отдаваясь захлестнувшим её с головой чувствам. Слишком сильными, даже немного пугающими, но думать об этом она не хотела.

— Да, и ты это знаешь, — он довольно жёстко её поцеловал, но Ванда сразу же ответила, вцепившись в его волосы. Резко отстранившись, она приложила руку к его груди и призвала дар, отправив не ожидающего подобного Гаранина в полёт до кровати. Его руки сразу же сковала невидимая верёвка, а энергия ветра немного придавила к постели, чтобы он не смог сразу освободиться. — Что ты делаешь? — дёрнулся Рома, но Ванда, уже оказавшаяся рядом с ним, провела пальцем по его щеке.

— Не дёргайся, ты же хотел расслабиться. Тебе понравится, — проворковала девушка, оседлала его бёдра и распахнула рубашку, покрывая его грудь короткими поцелуями.

— Я не люблю, когда меня связывают, — процедил Рома, закрывая глаза.

— Ты просто не пробовал, — проворковала Ванда, расстёгивая его ремень.

— Да что же это такое? Ванда! Ты что, мне изменяешь? — в комнату без стука кто-то ворвался. Ванда вскрикнула, скатилась с Ромы и укуталась в покрывало, а Гаранин одним движением сбросил с себя слабые путы и выхватил пистолет, направляя на незваного гостя.

— Ты кто такой⁈ — взвизгнула Ванда, прячась за Гаранина, опустившего пистолет.

— Это местный казначей, неужели не узнала. Вот ты-то мне и нужен, — проговорил Рома, поднимаясь с кровати и в два шага оказываясь рядом с сжимающим кулаки Кристианом.

— Вы же понимаете, что это всё неправильно! Она моя…

— Пошли поговорим, — Рома схватил его за ворот рубашки и вытолкнул за дверь, закрывая её за собой. Прижав казначея к противоположной стене, Гаранин смотрел, не отрываясь, сверху вниз на пытающегося сделаться ещё меньше казначея. — Что ты там говорил?

— Она моя жена! — упрямо сжал губы Кристиан, стараясь вывернуться из крепкого захвата. — А ты…

— Я в курсе. И повторю только один раз: она тебя не помнит и понятия не имеет о вашем браке. Я хочу, чтобы всё так и оставалось, — прошептал Рома, наклоняясь к вжавшему голову в плечи Кристиану.

— Но…

— Я знаю всё о магических браках, а ты, как я понимаю, нет. Скажу по существу: если брак не будет завершён брачной ночью и по истечении девяти месяцев с момента его заключения не родится ребёнок, который чисто теоретически мог быть зачат до брака, то брак автоматически будет расторгнут, точнее, аннулирован. И даже записей и упоминаний о нём нигде не останется. Так вот, Кристиан, если ты окажешься в ближайшие пару месяцев в радиусе километра от Ванды, не обижайся на несправедливость этого мира, — холодно проговорил Гаранин, отстраняясь.

— Ты… Вы мне угрожаете? — попытался возмутиться Кристиан.

— Ты очень проницателен, — похлопал его по плечу Рома. — Болота здесь глубокие, а я всё ещё остаюсь главой второй Гильдии. И я искренне не понимаю, почему ты вообще ещё жив. На меня, кажется, слишком плохо действует глава моей Семьи, — задумчиво пробормотал Гаранин.

— Ах, вот вы где, — к ним по коридору очень быстро приближался Державин. — Хм, а говорил, что вы не любовники, — он насмешливо посмотрел на Рому, кивая на расстёгнутую рубашку.

— Жарко стало, — процедил Гаранин.

— А ремень…

— С размером не угадал. Что не так? — обратился он к старосте поселения, внимательно рассматривающему что-то на его груди. — Мне стоит опасаться? — хмыкнул он, выводя Державина из какого-то своеобразного транса.

— Что? Нет, — замахал руками староста. — Просто я впервые вижу офицерский знак СБ, дарованный самим Оракулом. Это завораживает, — он тряхнул головой и посмотрел на Романа. — Я ознакомился с предоставленными вами документами и отозвал дело. Штраф вы полностью выплатили, осталось лишь заплатить небольшую пошлину.

— Сделайте запрос в Первый Имперский Банк. Если это всё, я хочу уже убраться отсюда подальше. Я надеюсь, ты меня понял, — повернулся Рома к Кристиану, неуверенно кивнувшему, после чего зашёл в номер Ванды и, закрыв дверь, глубоко вздохнул, разглядывая пустую комнату. — Ну и куда ты сбежала? — Рома прикрыл глаза, считывая координаты. — Домой? Ну, домой, так домой.

Схватив куртку, он нашёл в кармане изготовленные ранее порталы и активировал тот, что вёл в квартиру к Ванде.

— Гаранин, ты зачем меня так пугаешь! — прошипела Ванда, прижимая к груди полотенце. — Я хотела сходить в душ. А ты…

— Не люблю оставлять дела незаконченными, — и он упал вместе с ней на протестующе скрипнувшую кровать, на ходу избавляя её от полотенца.

* * *

— Дима, — в кабинет заглянул Егор. — Ты не поверишь, где сейчас Тим. Женя сказала, что он ушёл ещё до того, как она поехала на работу. Никаких дополнительных инструкций ты ей относительно него не давал, и она его не стала задерживать. Так вот, его наша доблестная полиция арестовала. Объявления не предъявили, личность до сих пор выяснить не могут.

— И где он? — я поднялся на ноги, разминая затёкшие плечи. В принципе, с делами я практически разобрался, остальное можно было оставить и на завтра. Поэтому нужно сейчас в первую очередь моим личным вассалом заняться.

— В ближайшем отделении полиции. Если я правильно понял, он слонялся возле площади Правосудия, и полицейские скрутили его во избежание, так сказать. Я уже связался с ними и сказал, что за ним приедет кто-нибудь из СБ. Кого отправить?

— Сам съезжу, — решил я. — Всё равно немного проветриться не помешает.

— Давай вместе сходим, — предложил Егор. — Тоже хочется отвлечься. Я уже не соображаю ничего, столько вариантов просчитал, но по той информации, что нам известна, у меня так и не получилось предположить, с кем мог встречаться Влад. Слишком много вероятностей.

— В том-то и дело, что информации у нас не так уж и много, — выйдя из кабинета, я обратился к Эдуарду. — Я за Тимом.

— Задержись ненадолго. С тобой хочет встретиться Белевский Антон Романович, — поднял Эд на меня глаза от какого-то документа.

— Это тот самый миллиардер, один из богатейших людей в мире, приумноживший своё состояние на массовом производстве твоих идентификаторов и распознавателей? — решил уточнить я. Эдуард скривился, показывая своё отношение к этому, но потом кивнул.

— Он сейчас находится в научном отделе под пристальным наблюдением самого Рокотова. Похоже, Ваня этому слизняку тоже не доверяет, — ответил Эд.

— И что он хочет? — я немного удивился такому вниманию со стороны известного во всём мире изобретателя.

— Он что-то говорил про инвестиции. Инвестирование частных незаинтересованных лиц в научный отдел СБ допускается, — сообщил Эд то, о чём я и так прекрасно знал. — Я чувствую, что от него у нас будут проблемы. Но проблемы в Семье. Для СБ он полезен и совершенно безопасен, — серьёзно добавил Эдуард, опуская голову и начиная шелестеть бумагами. — Поэтому тебе решать, что с ним делать.

— С чего такой вывод? — нахмурился я, слыша шаги в коридоре перед моей приёмной.

— Считай, проснувшийся дар ясновидения, — и Эдуард снова поднял на меня глаза.

— Ты его читал?

— Разумеется, — небрежно ответил он.

— И? Ты можешь сказать подробнее? — я не сводил взгляда с брата.

— Я тебе уже всё сказал. Здравствуйте, Антон Романович, Дмитрий Александрович уже уходит, у него срочная встреча, поэтому у вас ровно две минуты, — поднялся из-за стола Эдуард, приветствуя вошедшего в приёмную в сопровождении Вани мужчину.

Ему на вид было около тридцати лет, и он сразу же пробежался взглядом неестественно синих глаз по моей приёмной. Ну, что могу сказать, таблоиды не врали, называя его завидным женихом номер один. Богатый, красивый, излучающий уверенность. Даже странно, что он до сих пор не был женат. Это единственное, что обсуждала в последнее время пресса. Даже мой любимый Глагольников по нему прошёлся. Я с нескрываемым удовольствием прочитал эту статью, посвящённую детской травме и комплексам Белевского, радуясь, что Глагольников переключил своё внимание на кого-то другого.

— Дмитрий Александрович, я рад, что вы решили уделить мне несколько минут, — он улыбнулся и подошёл ко мне, протягивая руку. Я её пожал и указал рукой в сторону кабинета. — Я не займу много времени.

— Я, если честно, удивлён столь неожиданному вниманию с вашей стороны к нашей организации, — проговорил я, садясь в опостылевшее за день кресло.

— Скорее, к вашему научному отделу. Вы собрали все сливки научного сообщества, и я удивлён, как у вас получилось сделать то, что не удалось мне в своё время провернуть, — вновь улыбнулся Белевский и сел напротив меня, закатывая рукава серого джемпера.

— У меня, в отличие от вас, есть допуск в Республиканскую тюрьму, а многие мои учёные — такие хулиганы. Антон Романович, чего вы хотите? — прямо спросил я.

— Хочу предложить сотрудничество. Я полностью спонсирую ваш научный отдел в обмен на некоторые услуги ваших учёных. Ничего криминального, просто всесторонняя проверка моих изобретений. Скажем так, контроль качества незаинтересованными лицами, — проговорил он. — Мои люди подготовили всю документацию…

— Оставьте бумаги у моего секретаря, мне нужно подумать и ознакомиться с вашим предложением более детально. Извините, но я действительно спешу, — я поднялся на ноги. — В следующий раз согласовывайте время визита с моим секретарём. У меня слишком много работы.

— Разумеется. Нет людей в мире бизнеса, не знающих, кто такой Дмитрий Наумов. Я буду ждать вашего звонка, — и он первым вышел из кабинета. Я немного подумал и последовал за ним.

— Эд, что ты имеешь в виду под проблемами в Семье? — прямо спросил я у брата, опершись ладонями на столешницу его стола, когда Белевский вышел из приёмной.

— Ничего критичного. Что? — он поднял голову и встретился со мной взглядом. — Я не буду это обсуждать. Хочешь узнать его побочные мотивы, прочитай его сам, потому что я мог и ошибиться.

— Ладно, я подумаю над твоим предложением, — и я выпрямился, повернувшись к развалившемуся на диванчике Егору. — Пошли уже вытаскивать наше юное дарование.

* * *

— Рома, ты не спишь? — прошептала Ванда, переползая через Ромку на кровати и кладя на его грудь мокрую после душа голову.

— Похоже, моя нервная система перегружена, и теперь без посторонней помощи мне будет тяжело это сделать, — Гаранин провёл ладонью по спине прильнувшей к нему девушки. — Прости, я нёс какую-то ересь, сам не знаю, что на меня нашло.

— Да нет, мне было приятно слышать, что в ближайшие лет двадцать ты не хочешь меня бросать, — хихикнула Ванда, начиная рисовать пальцем какие-то круги у него на груди. — Ты расскажешь, что произошло с нами в «Дубках»?

— Только после того, как поговорю с Димой, — ответил Роман, закрывая глаза. Сердце до сих пор бешено колотилось, чего не должно было быть, учитывая его физическую форму.

— Рома…

Ванда замолчала и резко приподнялась, встревоженно глядя на Гаранина. Он тоже услышал скребущие звуки со стороны входной двери. Роман приложил палец к губам, показывая, чтобы она молчала, и поднялся с кровати, вытаскивая из-под подушки пистолет и одновременно призывая дар. Не создавая ни единого звука, он подкрался к выходу из комнаты и оказался в коридоре. Дверь открылась, и в проёме показался мужской силуэт.

Гаранин включил свет, и они выстрелили одновременно… и оба промахнулись. Влад бросил пистолет и ринулся к лестнице. Роман ожидал подобного и выбросил в сторону убегающего Леуцкого заранее подготовленное заклятие пут. Невидимая верёвка обвила ноги наёмника, и он, взмахнув руками, свалился на бетонный пол. Рывок, и Влада втянуло в квартиру. Гаранин махнул рукой, и входная дверь закрылась, сразу же покрываясь морозной коркой защитного заклятья.

Подойдя к Леуцкому, Рома неоформленным потоком магии отбросил его в сторону бывшей Лениной комнаты, краем глаза замечая, что Ванда выходит в коридор.

— Я так и знал, что нельзя было верить тем нелепым слухам, — пробормотал Влад, злобно глядя на вышедшую на свет девчонку. Путы поднялись выше, давая возможность сесть на колени. — Но про отца было чертовски убедительно, — сплюнул он. — Нужно было прикончить тебя раньше.

— Как ты прошёл через сеть защитных чар? — холодно спросил Рома, направляя на него пистолет. — Не дёргайся.

— Сюрприз, Рома, специально для тебя, — он улыбнулся и закрыл глаза. Раздался странный и, одновременно с этим, знакомый щелчок, и путы, наложенные Гараниным, исчезли. Прежде чем Роман успел среагировать, Леуцкий разжал руку и бросил перед собой маленькую чёрную шкатулку, от которой фонило энергией смерти.

Раздался взрыв, и последовавшая за ним вспышка на мгновение дезориентировала всех находившихся в это время в комнате людей, включая самого Влада. Волна грубой силы рванула в разные стороны, отбрасывая Ванду и Романа в противоположные концы комнаты.

— Не думай, что я не подготовился…

— Заткнись! — процедил Гаранин, вскакивая на ноги и вытягивая перед собой руку. Огромные зелёные стебли с острыми иглами на концах вырвались из пола и устремились к замершему Владу. Они не пытались оплести тело жертвы, а просто вонзились в него, пришпиливая к ближайшей стене. Очередной взмах руки, и длинные шипы раскрылись прямо в теле Леуцкого. Раздался нечеловеческий вопль. — Да не ори ты. Это не смертельно, — Рома прикрыл на секунду глаза и поморщился. — Очень больно, я знаю, но не задевает никаких жизненно важных органов и даже немного подлечивает. Ты так хочешь быть похожим на меня, но до сих пор не знаком с любимым родовым проклятьем моего отца? Странно, он всегда говорил, что это лучший способ наказания.

Роман посмотрел на Влада, удостоверившись в том, что он плотно связан и никуда больше не денется, и бросился к тяжело поднимающейся с пола Ванде.

— Вэн, о боги, ты ранена, — он провёл рукой по её лицу, убирая со лба слипшуюся, пропитанную кровью прядь волос.

— Головой о стену ударилась, — простонала она, притрагиваясь ко лбу. — Бровь разбила и, похоже, нос сломала. Ничего страшного.

— Да, синяки у тебя на пол-лица. Ты зачем вышла из комнаты? — Рома принялся очень осторожно осматривать повреждения на голове у Ванды. Ударилась она прилично: огромная шишка на лбу, перебита переносица и разбита бровь. Поднявшись на ноги, он пошёл в ванную комнату и схватил первое попавшееся полотенце, смачивая его водой. После чего вернулся и принялся обтирать лицо девушки.

— Диме позвони, — прогнусавила она. — Как он прошёл через защиту и сбросил с себя твоё заклятие?

— Это моя ошибка, — покачал головой Рома. — Это один из моих артефактов, способных убирать простые стихийные заклятия. Не думал, что он мог у него сохраниться. Сейчас я свяжусь с Димой и вернусь.

* * *

До полицейского участка мы дошли минуты за две, проведя путь за ничего не значащими разговорами.

— Где Алина? — поинтересовался я, заходя через главный вход в отделение. Кажется, именно сюда меня доставили в своё время после гонки, устроенной седьмой Гильдией.

— Дома. Я решил, что больше прятаться смысла не имеет, и, как только Ромка вернётся, мы сразу решим этот вопрос. Может, он не будет против её присутствия, — Егор пожал плечами, а я обратился к дежурному.

— Наумов, СБ, я за задержанным, — показав корочки, я принялся ждать, когда откроется решётка и меня впустят в здание.

Дежурный вышел из своей комнатушки и смерил меня не слишком приветливым взглядом. Конечно, я не был уверен до конца, но, кажется, именно он в ночь гонки меня оформлял. Я ему приветливо улыбнулся, на что тот ещё больше нахмурился и молча пошёл вперёд. Мы с Егором переглянулись и, пожав плечами, отправились следом за ним.

Мы прошли через неприметную дверь и очутились в полукруглом помещении. Посреди стоял стол, камеры располагались полукругом вдоль стен. Стены комнаты были одновременно стенами камер, а ограждали их от стола обычные решетки. Занята была только одна.

Тимофей спал, уткнувшись в стену и накрывшись с головой поношенной курткой.

— Тим, подъём!

Он вскочил, озираясь по сторонам.

— А я всё думал, когда же ты соизволишь за мной прийти, — проворчал он, пытаясь пригладить растрёпанные волосы.

— Ты зачем болтался с утра пораньше вокруг СБ? — спросил я, разглядывая его. — Я же сказал Евгении, что займусь тобой днём.

— Ну, я подумал, что праздно шатающегося парня не оставит без внимания служба безопасности, а там я попрошу кого-нибудь с тобой связаться, чтобы ты побыстрее вспомнил обо мне. Неопределённость слегка пугает, знаешь ли, — потянулся Тим.

— Понятно. Откройте камеру.

Дежурный подошёл и загремел ключами, в то время как у меня раздался звонок телефона. Звонил Ромка. В груди неприятно кольнуло. Мы договаривались, что я отпущу его с Вандой до завтрашнего утра, и весь остаток дня они проведут в поместье, где мы и должны были встретиться.

— Рома? — я ответил, глядя, как Тим выходит из камеры, держа в руках свой рюкзак.

— Дима, мы взяли Леуцкого, — быстро произнёс Ромка. — Хватай Эда и перемещайтесь к Ванде на квартиру. Он пока живой, но если и дальше будет сопротивляться, сдерживающая лоза его удавит к чёртовой матери, и я пальцем не пошевелю, чтобы ей помешать. Вэн досталось.

— Я сейчас буду, — в трубке раздались короткие гудки. Я резко обернулся к Егору и кивнул на Тима. — Забирай его. Познакомь с Ваней и начинайте оформлять все необходимые документы. Мне нужно срочно уехать.

— Да, хорошо, — серьёзно проговорил он, а я, сорвавшись с места, ринулся к выходу, на ходу набирая номер Эдуарда. — Срочно выдвигайся на квартиру к Ванде. Влад попался.

Выскочив на улицу и забежав за угол полицейского участка, я остановился, выдохнул и принялся делать портал. Похоже, Вселенная всё-таки решила проявить на этот раз ко мне благосклонность, и наше дело, наконец-то, сдвинулось с мёртвой точки.

Продолжение следует…

Подписывайтесь на телеграмм-канал авторов, следите за новостями. Ссылка на канал в профиле авторов.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный маг. Книга 11. Запутанный путь

Content

Тёмный маг. Книга 11. Запутанный путь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene