Виктор Лебедев

Обратная сторона серебряной монеты

ПРОЛОГ

…Пограничье…

Дождь шел, не переставая, вот уже вторые сутки подряд. Небо, завешенное низкими серо-черными тучами, никак не могло избавиться от этой тяжести. И нельзя было понять, не взглянув на часы, утро сейчас, или уже вечер. Вдвойне обидно, что непогодилось как раз в выходные, вот и скверно было на душе. Кривые улочки были пустынны, изредка прошмыгнет кто одинокий, прошлепает по лужам, чертыхаясь, а пелена мелкого противного дождя размажет его контуры, исказит очертания, и не поймешь, наяву это все, или воображение разыгралось и чудит.

Сыро было не только снаружи, но и внутри. Тоска разливалась по телу, фальшивила на струнах души, истязала разум и тело. Издевалась, одним словом. Тем удивительнее была картина. В заброшенном, заросшем крючковатыми деревьями местном парке на каменной скамеечке сидел необычно одетый человек. В залитых дождем стеклах треснувших солнечных очков отражался огонек сигареты во рту незнакомца. С полей мятой насквозь промокшей шляпы, давно потерявшей форму, нещадно капало за воротник затертого практически до дыр кожаного мешковатого плаща. Небритое лицо было изрезано морщинами, которые будто жили своей собственной жизнью, сплетались и распускались как клубок змей. Брови были смешно вздернуты, и мужчина улыбался. Стоптанные ботинки были измазаны грязью, к подошвам налипли листья и трава, а рядом у ног, прямо на земле, валялась наплечная брезентовая сумка.

Парк был пугающе красив в своей запущенности, дорожек практически не осталось – сквозь многочисленные трещины пробивалась сорная трава, деревья переплелись густо разросшимися ветвями, сцепились намертво, словно не хотели разлучаться. Часть из них уже давно высохла, но место отдыха уже давно никто не стремился привести в порядок. «Юность», – незнакомец усмехнулся. Так назывался когда-то этот уютный парк. Или сквер. Не важно. Юность его осталась в далеком прошлом. Скамейки сиротливо стояли вдоль с трудом угадывающихся дорожек, заросшие узкие аллейки вели вглубь, куда не рискнул заглянуть бы сейчас даже самый отчаянный авантюрист. Там была Тьма, которую мог развеять не каждый луч света.

Мужчина склонил немного голову набок, будто услышал что-то. Улыбка стала шире.

– Аксинья, неужели ты думаешь, что сможешь подкрасться ко мне незаметно?

– Я уже отвыкла от твоих способностей, Гор, – раздался за его спиной женский голос. – Когда-то ведь ты был неопытным юношей, пугающимся каждой тени.

– Когда-то и ты была таинственной незнакомкой по ту сторону тьмы. Времена меняются, меняется и каждый из нас.

– А я и не ожидала другого ответа от тебя. Зачем пожаловал?

– Хочу попросить об одолжении, – огонек сигареты снова вспыхнул с удвоенной силой.

– Каком одолжении? – сладко промурлыкала Аксинья.

– Открой врата.

– Вот уж не думала, что ты меня об этом попросишь, – Аксинья вышла из-за спины Гора.

Одета она была не менее странно для этого места. Серый плащ до щиколоток и ярким пятном выделявшийся на фоне безликости оранжевый шарф. Ветер шевелил длинные черные волосы женщины, она улыбнулась, но зеленые глаза смотрели холодно и пронзительно. Улыбка коснулась лишь губ, очертила тонкие морщинки по углам, но дальше словно испугалась двигаться. Возраст дамы сложно было угадать. Сколько Гор помнил, она всегда была такой – взгляд зеленых глаз словно ушат ледяной воды, вылитый на собеседника, выворачивающий наизнанку, выставляющий на всеобщее обозрение мира самое потаенное, сокрытое в дальних уголках души, голос мягок и вкрадчив, но обманчив – за ним чувствовалась могучая сила. Разве что морщинок добавилось на лице, или просто Гор слишком много времени стал проводить в мире людей, поэтому и кажутся всякие глупости.

– Аксинья, не пытайся добраться до моей души, ты же знаешь, что сейчас у тебя ничего не выйдет. Даже мне она подвластна лишь частично.

– Да, раньше мне это удавалось, – словно с сожалением проронила она. – Но ты сам обрек себя на такую жизнь, а ради чего? Твои мотивы так и остались для меня загадкой. Ну, хорошо, я подумаю о твоей просьбе. Как там наш Малыш? – сменив вдруг тему, спросила Аксинья.

– Он еще не готов! – резко дернулся Гор, а стекла его очков на мгновение вспыхнули алым пламенем.

– Не слишком ли ты привязался к нему, милый Гор? – слова незнакомки прозвучали неожиданно громко, и в заброшенном парке будто разом стало немного темнее. Где-то в глубине сквера заворочался кто-то большой, растревоженный. Шумно дохнул, качнул перекореженные деревья так, что полетели брызги во все стороны.

Гор покосился на сумку, лежащую у ног, крепко затянулся и выдохнул в сырой воздух огромный клуб дыма.

– Не стоит тревожить Стража, не забывай, в этом месте у тебя нет такой силы, как в Верхнем или Обратном мирах. Мы здесь обыватели.

Аксинья недовольно нахмурилась, но удержалась от ответной реплики.

– Мы закончили?

– Думаю, да. До скорой встречи.

Окурок сигареты прочертил дугу и упал в лужу, зашипев. Но прежде, чем он коснулся поверхности, в парке уже никого не было. Лишь где-то в сплетении деревьев и кустов в самом сердце парка шуршал опавшей листвой невидимый Страж.

ЧАСТЬ 1. ОБРАТНЫЙ МИР. ЧУДЕСАТАЯ

Глава 1. Неприятности

Ва хмурился. День сегодня не задался с самого утра, сначала его ни свет ни заря поднял курукун, пробудившись ранее, чем обычно, когда первые лучи солнца еще не коснулись земли. Но птичка решила, что пора просыпаться, даром что сегодня праздник и не надо идти работать в поля. Ва запустил через открытое окошко в курукуна черенок от лопаты, стоявший в углу хижины, но тот проявил чудеса ловкости, будто насмехаясь, уклонился от брошенной палки, вскочил на плетень и снова издал противный клич.

«Вот зараза! Ну ничего, поймаю и сварю на обед», – зло подумал Ва, возвращаясь к своей лежанке. Но сон уже убежал, игриво помахав на прощание шлейфом не приснившихся сновидений. Что можно делать, когда встал спозаранку, а никуда не надо? Праздничные мероприятия начнутся не раньше обеда, а основные гуляния будут вообще вечером. Уйма времени, которое не на что потратить! Сходить к реке покидать камни? Набрать шишек в лесу и устроить веселое пробуждение Чудику-Шмудику? Устроить охоту на курукуна? Последний вариант нравился больше всего, но Ва знал, эта затея заранее обречена на провал – когда он выходил во двор с намерением оторвать голову зарвавшейся птице, ту сдувало словно ветром с Северных гор, и курукун прятался ровно до того момента, пока Ва не переставал злиться и махал на птицу рукой.

Земляной пол был холодным, Ва поискал взглядом, куда перед сном он закинул свои лапти – обувь отчего-то обнаружилась у самого порога. Присев на корточки, он начал натягивать обувь, но тут же взвыл и отбросил лапоть. Ва воззрился на ногу – та была испачкана чем-то клейким и тягучим. Судя по отвратительному запаху – тина с болот. Похоже, кто-то здорово пошутил над ним, еще попробуй отмой ноги в ручье, эта мерзкая грязь такая приставучая! Морковка, рыжая бестия! Я знаю, это твои шуточки. Ну ничего, мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!

Тем не менее, вспомнив о Морковке, Ва улыбнулся. Девушка с малых лет была его другом, верной опорой и поддерживала его во всех начинаниях. Да, они любили подтрунивать друг над другом, строить безобидные козни и разыгрывать, но во всей деревне не нашлось бы более верного товарища. Ну или такого же верного, как Чудик-Шмудик или Громила.

Но за болотную тину Морковка получит сполна! Ва огляделся. На плетеном кресле на спинке висело чистое полотенце, но, подумав, парень не решился его пачкать. Он просто подхватил лапти одной рукой, другой подцепил рубаху, валяющуюся на полу, и запрыгал по направлению к двери.

Снаружи занималось утро. Ранние лучики солнца позолотили листву раскидистых акаций, земля гудела, понемногу набирая тепло. Курукун, как и следовало ожидать, едва завидев неловко прыгающего на одной ноге Ва, тут же юркнул за колодец, оставив после себя медленно покачивающееся в прохладном утреннем воздухе черное перо. Но парень уже не злился на птицу, утренняя побудка отошла на второй план, Ва уже достаточно взбодрился. Вразвалочку он преодолел двор, поросший бурьяном, с кучами хаотично набросанных дров – руки никак не доходили сложить их аккуратно. И плетень бы не мешало поправить – оплетенный вьюнами он опасно накренился и грозился в любой момент завалиться на землю.

За хлипкими воротами начиналась тропа, спускавшаяся вниз по холму. Дом Ва стоял на краю деревеньки, у пологого спуска, практически на границе Чудесатой, с юга ее омывала широкая река Хвырь. Идти было всего ничего – не прошло и двух минут, как парень очутился на песчаной кромке заляпанного ошметками буро-зеленых водорослей берега.

Ни Морковки, ни Чудика-Шмудика, ни Громилы – верных друзей Ва, у реки не оказалось. Собственно, странно было ожидать иного в такую рань. Прохлада воды сбила дыхание и заставила непроизвольно охать, но ноги быстро привыкли. Стоя по щиколотку в мерно покачивающейся воде, Ва щурился от лучей яркого солнца, а в ясном, залитом теплом последних летних дней в этом году утре таяли в голове мысли словно пастила тетушки Лилии, которой она так любила угощать всех, кто попадался в ее цепкие лапки, очутившись неподалеку от ее дома у Оврага.

Овраг находился на западной границе Чудесатой, и Ва с друзьями частенько наведывались туда в поисках безобидных приключений на свои головы. За Оврагом начиналась необжитая Пустошь, а вот дальше, на расстоянии трех дней пути, раскинулась Долина Ужаса, истории о которой так любили рассказывать детворе дядьки у костров, собираясь по вечерам после трудовых будней на ужин. Или по выходным – набив свои трубки табаком со склонов Северных гор, нещадно чадя и покашливая, находясь в прекрасном настроении, сидя на грубых дубовых скамейках, плели свои повествования о диковинных машинах и исчадиях ада, живущих в далеких западных землях. Считалось, что Овраг, раскинувшийся на добрых тысячу локтей в ширину с его непроходимыми зарослями на дне и диким опасным зверьем, служил естественной преградой от опасностей. Потому дозоры здесь были редкими, скорее для формальности.

Последний день лета в Чудесатой отмечали с особенным размахом. Считалось, что если проводить его со всеми почестями, задобрить, то в следующем году оно вернется в благослонном расположении духа и продолжит радовать жителей долины своей теплой приятной погодой. На вечер запланировали хороводы, пляски у костров, по реке собирались спустить десятки корабликов из папируса. Взрослые пили пиво, сваренное лучшими пивоварами Чудесатой, и вино, заготовленное с прошлого лета, соревновались друг с другом в причудливых играх и состязаниях. На таком празднике неизменно царило всеобщее веселье, его дух заглядывал в каждый дом.

Но это все вечером. А пока просто приятно вот так постоять в воде, закрыв глаза. Сочетание прохлады воды и теплых солнечных лучей гнало прочь любые мысли. В голове словно образовался тягучий кисель, медленно плыли обрывки воспоминаний прошлых дней, появлялось и исчезало веснушчатое лицо Морковки, расплывшееся в улыбке – видно смаковала свой розыгрыш с тиной в лаптях. Неуклюжие пальцы Громилы в очередной раз роняли что-то на землю, а Чудик-Шмудик, вечно лохматый, с горящими глазами, снова придумывал им новое приключение, как будто мало они набили шишек в прошлый раз. Ва любил своих друзей, таких разных и таких родных. Им он доверял все самое сокровенное, и они отвечали взаимностью. А уж если надо постоять друг за друга – то вообще не вопрос.

Он бы так и стоял в воде, если бы внимание Ва не привлек странный звук. Как будто нечто металлическое проскрежетало по камням. Так звучит кочерга, которую они однажды с друзьями взяли из дома одного из старейшин, чтобы подцеплять закопавшиеся в песок камни на берегу Хвыри – под ними частенько прятались моллюски, которые были настоящим деликатесом, если их хорошенько вымочить и приготовить на костре. Кочерга издавала противный звук, когда царапала или откалывала кусочки камней, отчего неприятно ныли зубы у Ва.

Снова скрежет. Противный. Ва открыл глаза, щурясь от солнца, которое успело подняться еще выше, огляделся. Берег был пустынный – ни души. Никто не прятался в тени редких деревьев, не переворачивал камни кочергой, никто не точил кухонный нож об брусок или пытался вскрыть заржавевший замок. Ва бросил взгляд на воду и замер. Там, медленно покачиваясь, что-то плыло по течению. Волосы на затылке зашевелились, а по спине тонкими иголочками пробежал холодок от внезапно озарившей его догадки.

В ярком утреннем солнце блестел пузатый бок неведомого чудовища, отливал неестественной изумрудной зеленью, яркой до неприличия. Парень вздрогнул. Чудовище медленно плыло ближе к середине реки, течение неторопливо уносило его дальше, но временами пузатый бок вздрагивал и раздавался тот самый противный звук, который привлек внимание Ва. Но что же он стоит на виду, напрочь забыв об осторожности?

Парень кинулся к ближайшему валуну на берегу у кромки воды, залег, досчитал до десяти, загибая ставшие вдруг непослушными пальцы, выглянул. Та же картина. Чудовище будто также, как и Ва минутами ранее, млело на солнце, подставив свой зеленый бок согревающим лучам понемногу остывающего лета.

Что же делать? Ва лихорадочно перебирал варианты. Бежать за старейшинами? За фуражками? Он отмел эту идею сразу. Пока он найдет старцев, и они доковыляют до берега, чудовище уже выберется на берег или будет далеко отсюда. Фуражки же, пока поверят парню, и хоть кто-то из них соблаговолит в день праздника и массовых приготовлений пойти за парнем к берегу, отпадали по этой же причине. Пусть у них и есть оружие, и главная их обязанность – следить за порядком в долине. Слишком много времени пройдет.

Ва снова выглянул. Чудовище уже подбиралось к повороту реки и отдалилось от того места, где он прятался за валуном. Отсюда казалось, что его бока блестят уже не так ярко, и цвет потемнее, скорее болотный, чем изумрудный. Ва отклеился от валуна и нырнул за следующий, вросший в песок поодаль. Затем за ивушку, склонившую ветки низко к воде, потом за заросли камыша.

«Сначала посмотрим, куда эта тварина направляется», – подумал Ва.

Он крался вдоль берега в надежде, что остался незамеченным, справедливо полагая, что если бы он себя обнаружил, то его давно бы слопали. Боялся ли он? Безусловно. Но вместе с тем в душе вдруг появился тот самый дух приключений, жажда неизведанного, которая толкает подчас на удивительные и безрассудные поступки.

Время шло, чудовище медленно плыло, а параллельно по песчаной кромке так же медленно, но не отставая, двигался Ва. «Вот уж действительно, жертва выслеживает охотника». От этой мысли парень усмехнулся, но решимость нисколько не убавилась. Чудовищу до берега еще далековато, если вдруг оно изменит курс и решит плыть к нему, то он рванет прочь от твари, а пока можно было не беспокоиться. Точнее, беспокоиться, но не сильно. Так думал Ва, а время неумолимо сыпало песчинки в своих часах, отсчитывая секунды и минуты.

Вот и поворот. Здесь Хвырь резко изгибалась вправо и несла свои воды дальше в неизведанные земли, что там за поворотом – никто в Чудесатой не знал, иногда находились смельчаки, выжившие из ума и жаждущие новых впечатлений и открытий, уходили на разведку и не возвращались обратно. Неспроста в деревне земли к востоку звали Мертвыми. На повороте Хвырь щерилась обломками камней, торчащими словно обломанные зубы из воды, здесь течение было посильнее, бурлили водовороты, пенилась у камней вода, волны выносили на берег ошметки водорослей, ил, поднимаемый со дна, и мелкую гальку.

Раздался противный скрежет, Ва стиснул зубы, поморщился. И еще один, будто стон волка в глухом лесу, визг ночной птицы и царапанье металла смешались в какофонию. Чудовище ткнулось о торчащие камни, но повело себя крайне странно. Никакой тебе прыти, ловкости, не появились лапы, которые перемахнули бы преграду, не взмахнул плавник, отгоняя пузатую тушу от камней. Ничего подобного. Тварь изумрудно-болотного цвета наваливалась на преграду раз за разом, издавая скрежет, насиловавший уши Ва, затем ее закружило в медленном водовороте, будто чудовище решило немного повальсировать, и течение понесло его к берегу. «Без сознания оно что ли? Ранено?»

Ва застыл за ближайшими зарослями осоки, не обращая внимания на возмущенный гомон жаб, облюбовавших кушери. Прыснули они из-под ног в разные стороны, прыгая по вязкой глине, смешанной с песком, уступая парню свой наблюдательный пост. Чудовище уже было довольно близко. Но выглядело совсем не жутко, как казалось раньше. И выглядело оно безжизненно. Причем не так, что было живым, а потом жизнь у него отняли, или потеряло сознание. Сейчас оно больше походило на какой-то… Дом? Неизвестный Ва механизм? Огромные стеклянные глаза смотрели холодно, без вызова, отстраненно. Нос чудовища то и дело скрывался в воде, будто много весил, и его тяжело было удерживать на плаву. Сейчас диковинная тварь казалась скорее жалкой и совсем не внушала страха.

Ва вышел из зарослей, ступил в воду и сделал пару шагов. Между ним и чудовищем сейчас было не больше тридцати локтей, парень приложил руку к глазам и оглядел металлические темно-зеленые бока со странными приспособлениями, напоминающими скорее дверные ручки. Он уже практически не сомневался, что перед ним бездушный механизм, собранный неизвестно каким умельцем. В душе парня осталось только любопытство, толкающее его вперед, узнать поскорее, что скрывается за этими металлическими боками. Ведь именно поэтому раздавался скрежет, когда механизм задевал подводные камни!

Металлическое нечто скрипнуло, дернулось и остановилось. «Село на мель», – догадался Ва. «Тут уже должно быть мелко». Ноги Ва зашлепали по воде, и он решительно направился к механизму, переставляя вязнущие в песке и иле ступни.

***

Солнце стояло уже высоко, макушку нещадно грело, руки немного тряслись от усталости. Ва посмотрел на своих друзей, которые не могли отвести глаз от диковинного механизма. Только что, используя простую веревку, они вытащили его на берег и теперь обступили со всех сторон, по очереди тыкая пальцами зеленую металлическую поверхность, измазанную илом и порядочно исцарапанную о камни. Вытащили в основном с помощью Громилы, конечно же, Ва сильно сомневался, смогли бы они провернуть это, если бы их самого крепкого и сильного друга не было рядом.

Что нравилось Ва в Громиле – когда его просишь о чем-то, он сначала делает, а потом задает вопросы. Стоял здоровяк сейчас, возвышаясь над всеми, на две головы выше Ва, поводил широкими плечами, теребил заляпанную рубаху на груди, шмыгал носом-картошкой, поправлял намокшую челку, норовившую залезть в глаза. Громила не доверял всему, что не укладывалось в его голове, и чему он не находил объяснения. Вот и сейчас он с опаской взирал на стоявший на песке механизм, а вдруг это происки странных существ с Северных гор или что-то жуткое из Долины Ужаса?

Морковка и Чудик-Шмудик сразу засыпали вопросами еще по дороге к реке, от которых Ва только отмахивался, как от надоедливых насекомых. Мол, все потом, давайте сначала вытащим на берег, а все разговоры после. Но с девчачьим любопытством способно поспорить только любопытство такого товарища, как Чу, как друзья называли его. Ну а что Ва им мог рассказать? Принял за чудовище, потом понял, что ничего общего с живым это не имеет, а перед ним конструкция из металла. Решил позвать друзей, чтобы вытащить севший на мель механизм. Вот, собственно, и все. Это он и постарался изложить тремя предложениями. А что тут еще расскажешь?

– Тааааак, – протянул Чудик-Шмудик. Он уже раз в десятый обошел вокруг, кивая головой своим неозвученным вслух мыслям. – Видите, тут есть колеса? Похожие, как у нас на телегах или повозках. Тоже четыре колеса. И форма ведь похожа, только тут с крышей. Это же повозка самая натуральная. Только зачем из железа? Это какая лошадь нужна, чтобы ее тащить на себе?

У Чу всегда в запасе был ответ, практически на любой вопрос. Даром, что часто неправильный. Но это нисколько не смущало друга. Он постоянно фонтанировал идеями, что-то придумывал, пакостничал, пусть и довольно безобидно. Ростом, в отличие от Громилы, он не вышел. Выглядел щуплым на фоне всех остальных, был даже ниже Морковки, но, когда надо, смелости, а порой и безрассудности, ему было не занимать.

– Знаете, не хочется соглашаться вот так сразу, – Морковка улыбнулась Ва, бросила взгляд на его ноги и подмигнула, будто намекая на инцидент с тиной, – но наш милый Чу, возможно, прав.

– Возможно?! – вспыхнул Чудик-Шмудик. – Да что ты можешь…

– Тише, – рука Морковки легла на плечо Чу, – не кипятись. Можно подумать, что ты всегда у нас прав.

Морковка тряхнула головой, огненно-рыжие волосы разметались по плечам словно пламя разбросало языки потревоженного костра. Нос наморщился – девушка всегда так делала, когда спорила с кем-то. Ва обожал эту привычку.

– Ну, хорошо, допустим, это повозка. – Ва окинул взглядом механизм с налипшими водорослями. – Но откуда она здесь? И чья она? Разве у наших есть такие?

А Чудик-Шмудик уже возился с ручкой, дергая ее неистово на себя.

– Эй! – только и успел окрикнуть его Ва, как щелкнуло что-то, и боковая панель механизма уехала в сторону. Хлынула вода вперемешку с илом, забившаяся внутрь, пока механизм был в реке.

– Да это дверь, смотри! – восторженно выкрикнула Морковка, заглядывая поверх плеча Чу. – Фу, как воняет!

Внутри обнаружились сидения, какие-то рычажки и круг, повернув который, друзья заметили, что вращаются передние колеса.

– Ах, красота! Ими еще и управлять можно. Да тот, кто придумал такую повозку – гений! – восторгался Чудик-Шмудик. – От дождя защитит, есть крыша, от ветра защитят двери с прозрачными стенками, чтобы был обзор, колесами можно вертеть.

– Ага, – подал голос молчавший Громила, – и лошадь, пока дотащит такую повозку, куда надо, скопытится.

– А что если, в порядке бреда, ей не нужны лошади? – хитро спросил Чу.

– Как это?

– Ну вот так. Что если она сама…едет?

– Сама? – Ва посмотрел удивленно на друзей. – И кто же ее толкает?

– А кто толкает лодку с парусом? Ветер. А кто толкает колесо мельницы? Правильно, вода. Может и тут что толкает, почем мне знать? – Чу выпятил грудь колесом от гордости и своих догадок.

Возразить Ва и друзьям было нечего.

– Ну ладно, ребята, что будем делать-то дальше? Докладывать старейшинам о находке? – Морковка вопросительно окинула лица стоявших рядом друзей.

– Ты нашел, тебе и решать, – Чудик-Шмудик ткнул пальцем в Ва.

– Сегодня праздник, не до этого, давайте пока забросаем ветками и камышом эту повозку, спрячем, а позже подумаем, – предложил Ва.

Возражений не последовало. Громила хотел было что сказать, да махнул рукой и принялся с остальными ломать камыш и собирать ветки по берегу. Худо-бедно повозку спрятали. Если отойти шагов на двадцать, то можно было даже подумать, что недавний ураганный ветер смел ветки в кучу, или дети баловались, собирая мусор по берегу, и только вблизи можно было различить, что там что-то спрятано. Да и маловероятно, что сегодня, когда день перевалил за свою половину, сюда кто-то сунется. Папирусные кораблики вечером будут пускать выше по реке, а здесь, у поворота, где течение становилось более бурным и берег был усыпан множеством острых камней, почти всегда было пустынно.

Возвращались в деревню молча. Каждый думал о своем. Ва проводил своих друзей до центральной площади, откуда каждый побрел в своем направлении. Напоследок Ва погрозил Морковке, давая понять, что знает про ее проделку с лаптями и так просто этого не оставит, но ее улыбка в очередной раз растопила сердце парня. Как тут можно злиться, если эти зеленые глаза смотрят на него так тепло, а улыбка прекраснее любой другой улыбки на свете?

Глава 2. Обратная сторона праздника

Ва любил сумерки, самое таинственное время дня – граница между светом и тьмой. В это пограничное состояние все предметы вокруг становились иными, контур немного размывался, от заходящего солнца веяло теплом и домашним уютом, четкие линии сглаживались, в душе разливался покой и умиротворение. И пусть сегодня было шумно и весело на улицах Чудесатой, пиво и вино лились рекой, жители запускали салюты, а над рекой далеко разносился гомон праздно шатающихся, но на душе было спокойно.

Происшествие на реке ушло на второй план. Ва с друзьями и другими участниками праздника запустили кораблики, сложенные из листов папируса, и наблюдали, как целая флотилия медленно и величественно уплывает в закатных лучах. Выглядело очень красиво. Особенно выделялся на фоне остальных кораблик Чудика-Шмудика: трехмачтовый фрегат с алыми парусами. Чу мастерил его долгие месяцы, готовясь к празднику, и сейчас, выпятив грудь, с гордостью наблюдал, как корабль скользил вперед, оставляя за собой быстро тающий след на воде. Он ничуть не жалел, что отпускает свой поистине шедевр, исполненный скрупулезно до мельчайших подробностей – с тоненькими ниточками канатов, расправленными парусами, вырезанными из высушенных листьев лопуха и вымоченными в охре, чтобы придать им яркий красный цвет, и даже застывшими фигурками, вылепленными из глины, собранной у ручья за домом. «Корабль – для плавания, а не стояния на полке», – заявлял он, и с этим трудно было спорить. «Надо будет, сделаю еще, и даже лучше».

Кораблик Морковки не был столь тщательно сконструирован, но и он являл собой произведение искусства. Вместе с тем было заметно, что он сошел с импровизированных стапелей под надзором женской руки, поскольку имел характерные женские черты, начиная от вклеенных бусинок по периметру кораблика до украшений перьями. «Жаль, не перьями моего курукуна», – не без злорадства подумал Ва, вспоминая утреннюю побудку. А с другой стороны, если бы он не проснулся пораньше, то и повозку на реке не обнаружил бы. Мысль о повозке заставила забиться сердце сильнее. С праздничными хлопотами она ушла на второй план, и вот снова предстала перед глазами парня. «Как поступить дальше?» Наверное, самый разумный выход – утром наведаться к старейшинам. Но до утра времени еще много, а что если вечером сходить и проверить, как там поживает повозка? Он посмотрел на сосредоточенные лица своих друзей – наверняка они захотят составить ему компанию. Возможно, кроме Громилы. Тот не любил все загадочное. Может, и правильно делал.

Праздник подходил к концу. Напоследок грянул салют, осыпая уже темный небосвод буйными красками огней. Пролязгали саблями почетные караулы фуражек, разодетые в праздничные мундиры, улицы и площадь понемногу пустели. Тут и там приводили в чувство особо рьяно отметивших праздник, служивые помогали им разойтись по домам, кому-то и мундир испачкали. Но это случалось из года в год, и фуражки все равно пребывали в хорошем расположении духа – сказывалось общее настроение, а также двойная премия в кармане за несение службы в праздничный день.

Ва, Морковка, Чудик-Шмудик и Громила расположились на небольшой полянке, устланной порядком истоптанной травой – сотни ног впечатали еще сочные зеленые стебли в землю. Мимо изредка проходили фуражки, бросали мимолетные взгляды на четверку друзей и, не замечая ничего подозрительного, а также отмечая, что общественный порядок никоим образом не нарушается, шествовали дальше, заглядывая дальше по закоулкам, вдруг где еще остались особо ретивые пьянчуги, забывшиеся дурманным сном прямо на улице.

Чудесатая была сама по себе небольшой. Сотня домов едва наберется на деревню, зажатую со всех сторон: Хвырь на юге, Северные горы, Овраг к западу, а на востоке небольшая долина упиралась в Стену, которая спускалась до самой реки, а к северу терялась где-то уже среди горных хребтов. Местами Стена была уже разрушена временем, зияли провалы и пустоты, она уже давно не была монолитной и непрерывной. Кто ее построил, до конца было неясно, возможно, эта информация хранилась еще в летописях старейшин. Поговаривали, что Стену возвели предки, слывшие неплохими строителями, но не успевшими поделиться всеми знаниями со своими потомками. Шепотом говорили, что предки умели собирать диковинные механизмы, вроде той повозки, найденной ими в реке, и даже сложнее. И Долина Ужаса – это продукт как раз их предков, эксперимент, который вышел из-под контроля и, возможно, уничтожил этих самых предков. Но верить всяким домыслам – это было не в характере Ва. Иначе голова совсем пойдет кругом.

Но повозка у реки существовала. Как доказательство существования предков? Возможно. Потому что в деревне таких не было ни у кого. И на народы Севера это не похоже – полудикие обросшие шерстью полулюди, или как их называли – обизяны, вряд ли могли бы придумать что-то большее, чем заострить камень или палку. Они и огня-то не знали.

– Ребят, а что если это предки? Говорят же, что они многое умели. Я про повозку, – Ва, наконец, решил высказать то, что донимало его последний час.

– Тоже посещала такая мысль, – поддержал Чу.

А Морковка продолжила:

– А давайте сходим на то место к реке и еще раз посмотрим на нее, вдруг найдем что-то внутри.

– Темно же, – запротестовал Громила.

– Здоровяк, – Чудик-Шмудик слегка улыбался, – так ты можешь не идти, подождать нас здесь. Мы вернемся – расскажем, если найдем нечто любопытное.

– Нет уж, – отрезал Громила. – Я с вами. – Он не испытывал страха, скорее всего разумное беспокойство и опасение перед неизведанным. Но за друзей он переживал больше: а вдруг понадобится его помощь? Ведь не секрет, что из четверки друзей он был самым крепким.

Ва с облегчением и незаметно для других вздохнул. Хорошо, что Громила с ними! Потому что легкое беспокойство он тоже ощущал.

– Но как мы в темноте что-то разглядим?

– Возьмем с собой парочку факелов, – уверенно заявил Чудик-Шмудик. – Не переживай, будет светло как днем. Беру на себя этот вопрос.

– Ну, идем, – Ва кивнул. – Почему бы и нет.

Чем ночь, точнее поздний вечер, так уж отличается от дня? Тем более, если у них будут факелы. И расходиться по домам еще совсем не хотелось.

– Помните, старейшины рассказывали, что предки сами виноваты в своей гибели? – голос Громилы заставил вздрогнуть. – Не смогли остановиться, создали машины зла, которые их и уничтожили.

– Да это не старейшины вроде, – Чу отмахнулся рукой, – не дрейфи. Кто-то спьяну глупости наболтал, обросло легендой – детишек помладше разве что таким пугать.

– Ты с любой машиной зла справишься, – Морковка похлопала Громилу по плечу, поддержала друга. – Посмотри на себя, богатырь! А мы поможем, за спиной прятаться не будем. – Девушка покачала откуда-то взятой палкой, импровизированной дубинкой. Орудие не самое грозное, но увесистое, как минимум шишки и синяки гарантированы.

Ва посмотрел на Морковку, шагающую рядом смело и уверенно, и его опасения вмиг улетучились. «Да что может вообще случиться?» Безжизненный механизм, скорее всего, уже не работающий. Даже если он с прошлой эпохи, построен руками предков! Была бы опасность – с ними уже бы что-то случилось, когда они стояли возле повозки, вытащив ее из воды. Это же просто средство передвижения, судя по его признакам. «Посмотрим, сильно задерживаться не будем, и обратно», – окончательно успокоил себя Ва.

Примерно также думали Чудик-Шмудик и Морковка, но Громила считал иначе. Рано ставший сиротой, натерпевшийся еще в раннем детстве, часто замечавший не только красивый фасад, но и то, что прячется за ним, он, тем не менее, не мог выразить словами, что его мучает. Предчувствие? А на чем оно основано? Все-таки суеверия сейчас не в почете, открыто выскажешь – засмеют. Потому шел и молчал, переживая даже не столько за себя, сколько за своих друзей. Громилу воспитал один фермер, владевший мельницей. И своей крепостью, силой и могучим сложением он был обязан в том числе тому, что приходилось с раннего утра пахать на поле. А иногда ломался механизм – чтоб его, опять механизм! – и ему даже приходилось крутить колесо на мельнице самостоятельно вместе с фермером, который был уже довольно слаб, и скорее мешал, чем помогал. Потом фермер умер, и снова Громилу приютили. Новая семья была неплохой, но теплых отношений не сложилось. И там Громила стал скорее рабочей силой, помощником и работником, чем сыном. Вот такая не самая простая доля для подростка.

Ва тоже достаточно рано лишился родителей, почти три года прошло с тех пор, как его мама и папа в составе экспедиции сгинули за Стеной. Родителей постоянно влекла жажда открытий и приключений, потому они при первой возможности оставляли парня на попечение бабушки, а сами, на скорую руку собрав необходимое снаряжение и продовольствие на несколько дней, пропадали то на склонах Северных гор, то сплавлялись по реке ниже по течению, то даже умудрялись забираться, пусть и не очень далеко, в Пустошь. В одно утро, встав пораньше, Ва застал своих родителей за очередными сборами, это уже было довольно обычным делом в их семье, но цель путешествия на этот раз заключалась в том, чтобы отправиться на восток, далеко за Стену, минуя Город-Призрак. Это был последний день, когда Ва видел своих родителей, позже очередные исследователи нашли какие-то временные места стоянок, некоторые вещи, но мама и папа так и не вернулись. Официально они числились пропавшими без вести, но практически каждый, кто их знал, осознавал, что они вытянули билет в один конец. Ва уже был довольно самостоятельным, он стал жить один. Потихоньку обустроил жилище на свой лад, курукуна вот зачем-то завел.

У Морковки родители были. Она была единственным ребенком в семье, любима и обожаема. И в переделки особо не попадала, в отличие от того же Чудика-Шмудика. С виду вполне себе пай-девочка. А вот Чудик-Шмудик постоянно встревал в передряги. То его поймают фуражки за то, что он устраивал поджоги – один раз даже чудом не сгорел амбар, то побьет стекла в местной школе, то забросает колючками репейника работающих в саду соседей. И это лишь малый список того, что он творил. А еще постоянно пытался что-то изобретать, но редко доводил до конца. После профилактических бесед фуражек с вызванными родителями и виновником-сыном его отпускали, но повторялось все снова и снова. «Пройдет с возрастом», – убеждали себя отец и мать. Тяжело уследить за сыном в семье, где кроме него еще четверо: два брата и две сестры. С возрастом действительно стало попроще, энергию Чудик-Шмудик направил в нужное русло.

Когда они миновали дом Ва, стоявший на самом краю деревни, стало совсем темно. Лишь лунный диск, выкатившийся из-за тучи, освещал дорогу. Идти было легко. Под ногами пружинила земля с еще сочной травой. Наступала осень по календарю, хотя ее дыхание еще не ощущалось. От земли шло тепло, впитанное за жаркие солнечные дни, ступни щекотали невысокие колоски лисохвоста, растущего повсюду под ногами, деревья в лунном свете казались сгустками тьмы, щедро разбросанными по долине. Искрились звезды на небе, колючие и холодные, их внеземной свет приносил с собой налет тоски и бренности всего сущего. Ухала ночная птица, прячущаяся то ли в сухой траве, то ли среди ветвей на дереве. Шебуршились ночные зверьки – полевки и ящерицы.

Тропа свернула вниз по холму, к реке. Ва шагал первым, он знал тут каждый камешек, каждую ямку и выбоинку. Сколько раз он ходил этой дорогой к реке, один или с друзьями! Не счесть. В любое время года, хоть зимой, хоть летом. Тут всегда было спокойно и безопасно. Вот здесь прошлой зимой они с Морковкой катались на сконструированных Чудиком-Шмудиком санях. Было очень весело, Морковка задорно смеялась, в очередной раз нырнув в сугроб, а Ва изображал птицу, рисуя руками крылья на снегу. Горка была довольно крутой, и к ее основанию сани разгонялись прилично, что аж дыхание захватывало. Ва сидел сзади, придерживая Морковку за талию, и чувствовал себя по-настоящему счастливым. В итоге сани наскочили на камень, ребята кубарем скатились по снежному склону, а полозья, не выдержав, сломались. Но Чу тогда нисколько не расстроился, увидев виноватые лица друзей, возвращающих ему сани, сказав, что починит, а если не удастся – сконструирует новые, еще лучше.

А вот здесь в один из жарких летних дней лет пять назад он запускал воздушного змея вместо с отцом. Было ощущение, что это было так давно, еще в прошлой жизни. А потом пришла мама с корзинкой, в которой были ароматные горячие булочки и свежий сыр, они валялись на цветочно-травяном ковре, устилавшем поляну, слушали стрекочущее пение сверчков и наслаждались обедом.

Там, среди деревьев на опушке Ва с друзьями строили домики на деревьях из веток и досок. Домики удались на славу, вышли добротными и даже защищали от непогоды. Они часто торчали тут, читая книжки, рассказывая истории, играя в настольные игры. Славное время! Куда ни брось взгляд, память услужливо подбрасывает воспоминания, чаще счастливые и беззаботные.

Вот и река. В ночи она вяло текла, отливая черным золотом. Луна прочертила дорожку по глади, подернутой еле заметной рябью. Ветра не было. Тихо и безмолвно. Камыш стоял неподвижно, не шелестел, изредка урчали лягушки, тут и там плескалась рыба, и от взмахов хвоста у поверхности воды расходились круги, постепенно тая в общем спокойствии реки.

Они шли по кромке берега, оставляя за собой следы на мокром песке. Вода немного отступила – отлив обнажил пучки темно-зеленых и бурых водорослей, разбросанных беспорядочно. Факелы светили ярко, разгоняя тьму вокруг на добрые двадцать шагов, а то и больше.

– К старейшинам завтра пойдем? – задал Громила мучивший его вопрос.

– Завтра наступит, там и поймем, – Ва не имел привычки спешить и бежать впереди времени. Зачем пытаться предсказать будущее, которое еще не наступило?

– Или себе повозку оставим, – в свете факелов улыбка Чудика-Шмудика выглядела зловеще.

– На кой она нам? Если только Громила будет нас катать, таская за собой на веревке, – рассмеялась Морковка.

Впереди замаячила гора из веток. Здесь уже не было так тихо – на повороте река становилась более бурной, шумела и пенилась вода, кружилась в небольших водоворотах, набрасывалась на торчащие из воды камни.

– На месте, – то ли облегченно, то ли разочарованно выдохнул Громила.

– Куда ж она денется!

Убрать ветки и камыш в сторону заняло совсем немного времени. Факелы воткнули прямо в песок по периметру вокруг повозки. Получился достаточно хорошо освещенный овал. Чу первым дернул ручку, открывая дверь на себя. Внутри пахло сыростью, он плюхнулся на кресло впереди, прямо за круг, который управлял передними колесами.

– Бррр, – поежился он от сырого холодного сидения под собой. И тут же начал рыскать вокруг.

Морковка и Ва залезли следом. Ва сел впереди, а девушка пролезла назад. Ничего особо интересного обнаружить не удалось. Обрывки и клочки странной белоснежной бумаги с размытыми от воды каракулями на ней, пустую небольшую сумочку, связку позвякивающих ключей с брелоком в виде продырявленной монетки. Собственно, а чего они ожидали? Клад и несметные богатства им никто не обещал.

– Ну, куда поедем? – шутливо спросил Чу и начал крутить колесо-круг. Повозка уже порядком увязла в песке, поэтому стоило больших усилий заставить колеса поворачиваться из стороны в сторону. – Все же, это похоже на дар предков.

– Да, или проклятие, – промурлыкала Морковка с заднего сидения. – Или просто бесполезный уже мусор.

– Что там, ребят? – донесся голос Громилы снаружи. Ему было немного не по себе остаться одному, пока друзья вдруг пропали в полутьме повозки.

– Ничего полезного, – подытожил Ва, выбираясь и отряхиваясь – штаны придется стирать, все заляпанные тиной и насквозь промокшие.

Сейчас повозка предков не представляла никакой ценности, груда металла, холодного, безжизненного, испачканного илом, с мутными прозрачными окнами для обзора. И чего они пришли сейчас сюда? Рассказали бы завтра старейшинам, и пусть делают с ней, что захотят. Чудик-Шмудик также выглядел слегка разочарованным. Он уже намеревался вылезти наружу, как вдруг застыл, прислушиваясь.

– Слышите?

Поодаль в кустах раздался треск.

Округлившиеся глаза Ва с ужасом наблюдали, как на границе света и тьмы, в полутьме, куда уже едва доставал свет от воткнутых в песок факелов, из кустов, порыкивая и фыркая, вылезает нечто жуткое. Такое создание можно было встретить только в кошмарных снах: даже отсюда были видны налитые кровью злобные глаза монстра, мощная шея и туловище напоминали здорового быка, но морда была сплюснутой, остроконечные уши стояли торчком, а раскрытая пасть усеяна острыми как маленькие кинжалы зубами, с которых капала слюна. Вдоль выгнутого хребта тянулись костяные наросты, а длинный хвост хлестал как кнут укротителя, вспарывая воздух со свистом и поднимая песок в воздух, когда бил по земле. Лапы усеяли когти размером с ладонь взрослого человека. Ноздри с шумом втянули воздух, принюхиваясь, раздвоенный язык мелькнул в ощеренной пасти.

– Матушка моя, – выдохнул наполовину вылезший из повозки Чу. – Это что за дрянь-то? Фу, мерзость!

Громила побледнел. Не зря его шестое чувство предупреждало о возможной опасности!

– Скорее, внутрь! – крикнул Ва. Единственная здравая мысль – спрятаться в повозке, потому что на открытой местности и без оружия шансов у них против такого монстра нет.

Чу нырнул обратно, Ва был уже возле двери, а Громила все стоял, не двигаясь и смотрел. Тварь пришла в движение, передние лапы немного пробуксовали, отбросив назад комья песка – монстр прыгнул вперед, приземлившись рядом с одним из факелов. Чуть дрогнула земля, дохнуло смрадом, словно запах от полуразложившейся рыбы, застрявшей в комьях водорослей на берегу. Тварь рыкнула, мотнула головой, вязкая слюна полетела в разные стороны.

Тот факт, что Громила застыл как вкопанный, видимо, спасло ему жизнь. Тварь отчего-то прошла мимо и приготовилась к новому броску. А ноги Ва внезапно стали ватными, он все никак не мог заставить свое тело слушаться и прыгнуть в железную повозку. Сзади чьи-то руки схватили его за шиворот и потянули внутрь, голова больно стукнулась о металлический каркас. А затем случилось совсем невероятное.

В тот момент, когда монстр уже был готов прыгать, и его передние лапы оторвались от песка, раздался жуткий крик, похожий скорее на боевой клич. Громила со всего разбега врезался в бок твари, отчего та изменила свою траекторию. Сбитый в прыжке монстр врезался не прямиком в торчащего из повозки Ва, а угодил рядом, рыча от злости. Этого мгновения хватило, чтобы Ва окончательно с помощью друзей забрался внутрь и захлопнул дверцу прямо перед носом клацающей зубами морды. Громила же в это время оббежал повозку с другой стороны и втиснулся на заднее сиденье. Двери захлопнулись, четыре пары глаз с ужасом стали наблюдать за тем, что же будет делать монстр, понимая, что такой твари вполне под силу раскромсать повозку вместе с ее содержимым внутри.

Лапы принялись рвать металлическую обшивку дверей, повозка заходила ходуном, грозясь опрокинуться. Каждый удар лапой оставлял внушительную вмятину на корпусе металлического средства передвижения. Ва начинало казаться, что это решение было ошибочным – они загнали себя в тупик, и теперь не убежать. Может, монстр не умел плавать и следовало просто зайти в реку. Или попробовать добежать до ближайшего дерева и забраться на него, или отбиваться факелами – а вдруг оно боится огня. Но гадать сейчас не было смысла.

– Ребята, сделайте что-нибудь! – в голосе Морковки слышалось отчаяние, она едва боролась со слезами.

Прозрачная перегородка задней двери разлетелась на осколки после очередного удара лапой. Морковка ткнула палкой в появившуюся пасть, попала в глаз твари. Монстр взвыл от боли, зубы щелкнули, дробя импровизированную дубинку девушки на щепки. Следующий удар, пришедшийся в бок повозки чуть не перевернул ее. Несколько долгих секунд, показавшихся друзьям вечностью, она балансировала на двух колесах, затем с грохотом опустилась на песок. Ва и Громила приложились головами о потолок, и хотя он был обит какой-то тканью, из глаз все равно брызнули искры.

Руки не нащупали ничего, что могло бы стать оружием против напавшей твари. Ва глянул вперед сквозь прозрачную перегородку и застыл. Впереди неслись такие же повозки, как и та, в которой они сейчас находились. Только все они немного отличались друг от друга, формой, размерами, цветом. Повсюду горели ночные огни ярким неживым светом, мерцали квадраты огромных строений по обе стороны от дороги, по всей длине которой торчали высокие столбы. Все было так чуждо и непонятно, словно парень на миг окунулся в иной призрачный мир, где даже дышалось по-другому. Или это просто дыхание перехватило от увиденной картинки. Чадили жуткие трубы на фоне темного неба, вдоль дорог, чересчур ровных по сравнению с тропами Чудесатой, сновали люди, груженные сумками и баулами. И все вокруг было столь неприветливо и далеко от понимания, что Ва затряс головой, пытаясь прийти в себя.

Вдруг наваждение исчезло, снова возвращая парня в привычный мир.

Монстр продолжал неистовствовать. Следующим движением острые зубы впились в дверь, протыкая ее как нож тетушки Лилии сливочное масло. Заскрипело железо, выдираемое из петель. Тварь мотнула головой и выдрала с корнем дверцу повозки, отбросила ее в сторону, сбивая один из факелов, все еще торчавших в песке неподалеку. Рассыпались искры по сырому песку, стало темнее. Монстр зарычал, рев на мгновение оглушил Ва и его товарищей.

– Выбираемся! – крикнул он. – Бежим!

Ребята распахнули двери и кубарем выкатились на песок, вскочили на ноги. Сейчас между ними и тварью была изрядно смятая с рваными следами от когтей на корпусе жалкая повозка. Вряд ли это остановит беснующегося монстра.

Ва заозирался, лихорадочно соображая, куда бежать, и в этот момент отчетливо прозвучал какой-то противный писк. Звук напоминал свисток, только был очень пронзительным и… показался Ва властным. Словно окрик, или приказ. Внезапно монстр застыл как вкопанный. Можно было рассмотреть всю внеземную ярость на его оскаленной морде, он жаждал наброситься и разорвать ребят, но отчего-то не мог. Вздулись мышцы на ногах, когти впились в песок, на шее проступили вены. Под глазом монстра кровоточила рана – Морковка все-таки попала своей дубинкой. Кровь стекала по носу и капала на песок. Кап-кап-кап. Зубы щерились и клацали, но тварь оставалась неподвижной. Морковка схватила Ва за руку.

– Медленно, не поворачиваясь спиной, – шепнул Ва друзьям. – Не дергаясь.

Они сделали шаг назад, еще один.

Снова раздался свист из-за спины монстра. Тварь мотнула головой, будто не соглашаясь. Тихо зарычала, выражая возмущение. Еще два свиста, коротких, настойчивых. Монстр нехотя развернулся. Было видно, как он действует против своей воли, но не может не подчиниться чьему-то зову. Он уходил сломленным, но непобежденным. До смерти друзей оставался всего один шаг, но неведомая воля развернула тварь обратно. И Ва готов был поклясться чем угодно, что тот, кто сейчас остановил монстра и управлял им – намного опаснее этого зверя. Сильный зверь уважает более сильного.

Ребята взлетели на пологий холм со скоростью стрелы, Ва при этом и тащил за шкирку Морковку и Чудика-Шмудика, поторапливая друзей, пребывающих в состоянии шока. Пятки сверкали до самого дома Ва. Захлопнулась дверь за спинами беглецов, все в измождении повалились на пол, пытаясь отдышаться.

– Чтобы я… – прохрипел Громила, – хоть раз еще…

– Мы бы не смогли без тебя, здоровяк, – тихо сказал Ва. – Спасибо. Ты меня спас, когда кинулся на этого монстра.

– Да, ты молодчик, – Чу уже почти пришел в себя, похлопал товарища по мощному плечу. – Ну и что это было такое?

Ва и сам хотел бы знать.

– Может, болотная тварь? – Морковка вздрогнула, снова вспомнив оскал на расстоянии локтя от своего лица и страшную вонь из пасти.

– Связано ли она как-то с этой повозкой? – озвучил вопрос Чу, на который ни у кого не нашлось ответа.

– Думаете, оно придет за нами сюда? – Громила тихонько выглянул из окна, но на дворе было спокойно. Никто не ломился через плетень, не долбился в дверь.

– Знаете, если было бы нужно, нас бы уже жрал этот монстр, хрустя косточками. Что-то или кто-то остановил его. Я слышал свист…

– И я, и я, – загалдели вполголоса друзья, подтверждая слова Ва.

– То есть эта тварина вроде домашнего зверька у какого-то психа? – глаза Чу нездорово заблестели от догадки, которая пришла в голову и всем остальным тоже.

Но о своем видении Ва не решился рассказать.

***

На опустевший берег вышел человек. Одернул зацепившийся за растущий под ногами репей подол затертого кожаного плаща, столь неуместного в теплую летнюю ночь. Свет двух уцелевших факелов отразился в солнечных очках, немного криво сидящих на переносице. Поскреб щетину на подбородке, глянул на зажатый между пальцев наспех выструганный из ветки ивы свисток и зашвырнул его в реку. Посмотрел на масштаб бедствия. «Этот мир ждут перемены, и вряд ли приятные», – мелькнула мысль. Даже он иногда был бессилен, хотя монстра Пограничья остановить смог. Еле успел. «Граница уже нарушена». Снял шляпу, провел пятерней по влажным волосам, закурил. Огонек сигареты вспыхнул в ночи, едкий табачный дым окутал лицо. Незнакомец покачал головой, обошел вокруг искореженный автомобиль, пнул от досады спущенное колесо, зарывшееся наполовину в песке.

«Пора, пожалуй». Здесь ему больше нечего делать, по крайней мере этой ночью. Явись он пораньше, масштаб бедствия был бы иным, поменьше. Но время не вернуть вспять, не здесь. Ботинок вдавил в песок докуренную почти до основания сигарету. А когда он поднял ногу, на песке не осталось ни следа от табачного изделия. А спустя миг тень от ближайших кустов растворила мужчину, приняла в свои объятия.

Глава 3. Миром правит порядок

Предрассветный час – самое тревожное время. Если вам довелось проснуться в этот момент, то зачастую вы не сразу сможете понять, где вы находитесь. Это очень тонкая грань, разделяющая тьму и свет. Мерзкое время, где схлестываются «еще не» и «уже не». Еще не утро, но уже не ночь. Мужчина в плаще был не последним посетителем на песчаном пляже Хвыри у того места, где река делала резкий поворот, и где совсем недавно неистовствовал страшный зверь, охотившийся на четверку друзей.

Некоторые люди любят говорить, что самое темное время – перед рассветом, имея в виду, конечно же, не сам факт полного отсутствия света – незадолго до рассвета не так уж и темно – а скорее состояние души. Если в глубокую ночь можно еще встретить на улице праздно шатающиеся парочки или возвращающихся с вечеринок или еще откуда гостей, то перед рассветом улицы настолько пустынны, насколько это возможно.

Возле одного из затухших факелов стоял джентльмен. Аккуратно зачесанные назад седые волосы, гладко выбритое морщинистое лицо, бесцветные глаза. Черный костюм с иголочки: идеально отутюженные брюки, пиджак на три пуговицы, черный тонкий галстук и накрахмаленный ворот белоснежной рубашки, лакированные черные туфли, на которые не попала ни одна песчинка. Он стоял и смотрел на разодранный автомобиль, который оказался тут по большой ошибке.

– Недосмотрел, – выдохнули губы в прохладу едва зарождающегося утра. – Упустил.

Пальцы сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев. «Надо торопиться, времени не так много в запасе». Мужчина как никто другой знал, что весь хрупкий мир держится на балансе определенных сил. И чтобы этот баланс выровнять или удержать, порой требуются титанические усилия. Подчас нечеловеческие. И он неплохо справлялся с данной задачей. Но в последнее время нарушения границ стали все чаще, и это беспокоило стоящего на песке человека. Хотя беспокойство – не совсем верное слово. У людей не найдется такого выражения, точно характеризующего состояние души этого мужчины.

Мистер Контроль, а именно под таким именем он был известен посвященным, покачал головой. Он постарается все тут подчистить, насколько возможно. И вчерашний праздник лета в Чудесатой ему в этом немного поможет. «Может, пора обзавестись помощником?» – мелькнула шальная мысль. А следом совсем уж крамольная: «Или мне уже пора на покой?» Он взмахнул рукой, как бы отгоняя свои же бредовые предложения. Вряд ли найдется еще хоть один такой же на свете, равный Мистеру Контролю. «Не время рефлексировать. За работу!»

Внимание вдруг привлек какой-то небольшой предмет, плавающий в воде неподалеку от того места, где стоял Мистер Контроль. С виду обычная палочка, но своему шестому чувству мужчина привык доверять всегда. Палочка или кусочек ветки качалась на воде, зацепившись за пучок бурых водорослей и упорно сопротивлялась небольшим волнам и приливу, стремящимся к берегу.

Скрипя зубами, Мистер Контроль ступил в воду, поморщился, чувствуя, как прохладная вода реки заполняет его идеально начищенные ботинки. Злость росла с каждым шагом, по мере того, как сильнее намокали брюки. Наконец, когда вода достигла пояса, Мистер Контроль добрел до так взволновавшей его палочки. Рука вытащила из воды рукотворный, наспех выструганный из дерева свисток, отряхнула от водорослей. Пару минут мужчина изучал находку, затем зашвырнул ее обратно в реку. Теперь ему было ясно, что до него здесь побывал еще кое-кто, не принадлежащий этому миру. И он знал, кто это был.

Ладно, с этим вмешательством он тоже разберется со временем. А пока… Он снова направился к автомобилю с уродливыми ранами на его металлических, некогда отливающих изумрудом боках на берегу. Надо закончить с делом, более не терпящим отлагательств.

Когда Мистер Контроль закончил, на песке остались только обломки веток и разбросанные стебли камыша, да два одиноко торчащих из песка затухших факела. На востоке рдело небо, окрашивая все вокруг в алые тона. Величественно всплывало из-за горизонта солнце. Когда его первые лучи коснулись песчаного берега Хвыри, здесь опять было безлюдно.

***

В помещении было тесновато. Столы стояли почти вплотную друг к другу, высились кипы бумаг, туда-сюда сновали фуражки, одетые в синие мундиры и неизменные черно-синие головные уборы, за которые и получили свои прозвища, ставшие официальными. Стоял привычный гомон, обсуждались дела и происшествия, а по воздуху плыл запах травяного чая и булочек. Ва уже бывал здесь. Когда пропали без вести отец и мать, он приходил сюда, отвечал на всякие вопросы, давал показания, больше для формальности.

Душно. Свежий теплый ветерок, проникающий через окна ситуацию спасал мало. Слишком много народу. Ва сидел на грубо сколоченной табуретке напротив фуражки и наблюдал, как тот заполнял какие-то протоколы наслюнявленным грифельным карандашом. Пыхтел, возился, закатывал глаза, выдумывая веские формулировки, шлепал печатью. Со стороны казалось, что он просто занимается бесполезным делом и перекладывает из одной стопки бумажек в другую, попутно черкая там что-то. Скучающая физиономия не выражала абсолютно ничего, но вместе с тем фуражка сидел важно, подбоченясь, не зря ведь пост занимает и ест булочки, запивая травяным чаем.

– Так, – фуражка оторвался, наконец, от кажущейся бессмысленной писанины. Потянул пальцы с хрустом. – Так-так!

Он хмыкнул, маленькие глазки на овальном лице впились в Ва, изучая каждый миллиметр.

– Значит, железная повозка с крышей, монстр, ага. Понятно!

Ва в очередной раз пожалел, что решил прийти к фуражкам и во всем сознаться. Его рассказ получился сумбурным, звучал со стороны нелепо, Ва торопился, запинался. В итоге история вышло дико фантастичной, и поверить в такое мог только яростный фанатик. Ну хорошо, что-то подсказывало, что монстр уже исчез и больше не появится, но ведь повозка, изодранная его когтями, дожидается у Хвыри!

Фуражка выцепил взглядом в толпе ему подобных коллегу помладше, окрикнул, поманил пальцем. Подбежал довольно юный сотрудник, еще не успевший оплыть от преимущественно сидячей работы. Похож на стажера. Даже головного убора, истинную гордость и отличительную особенность представителей закона, еще не выдали, только мундир висел на нем как мешок, будучи на пару размеров больше. Фуражка, сидящий за столом, шепнул ему на ухо несколько слов, указывая на Ва, вручил исписанный листик с показаниями парня.

– Одна нога тут, другая там, – бросил ему устало, и стажер исчез, словно сквозняком сдуло.

– Знаешь, сколько заявок за вчерашний день и сегодня за утро? – обратился фуражка к Ва. Жирный палец ткнул в стопку исписанных листиков. – Кого только не видели жители! Летающих громадных полуптиц-полуконей, драконов, падающие камни с неба.

У Ва округлились глаза:

– Неужели…

– Ага, – перебивая парня отозвался фуражка. – Спьяну чего только не померещится, а мне бегать по вызовам, потом этот бред записывать, потому что так положено, – зло сказал представитель закона.

Судя по фуражке, не особо куда-то он и бегал, скорее это делал за него стажер. Но Ва удержал колкость, готовую сорваться с языка. Практика показывает, что они плохо реагируют на шутки и сарказм.

– Но я не пил! – возмутился Ва. – Ничего не потреблял, – поспешил добавить он.

– Хорошо, кто-то еще видел вашего монстра и эту, как ее, повозку?

Ва представил, что над Морковкой также будут насмехаться и недружелюбно беседовать, а потом еще будет воспитательная беседа с ее родителями. Подставлять девушку расхотелось. Также и с остальными друзьями. Если они еще никому не рассказывали, может, на то были причины? Он отрицательно помотал головой.

– То есть один видел, темной ночью, так? – уточнил фуражка.

Все эти и подобные вопросы звучали уже раз десятый в той или иной форме. Показания уже были записаны-переписаны. Ва кивнул.

– Был трезв, так и записал. Ха. Что ж, патруль уже, наверное, на месте, прочесывает берег, – фуражка зевнул, даже не удосужившись для приличия прикрыть рот.

Затем он снова уточнил адрес, где проживал Ва, пометил себе что-то и отправил еще один исписанный листик в стопку таких же.

– Есть что-то еще, чего я не знаю? И мне следует знать? – судя по тону, фуражка очень желал отрицательного ответа.

Ва уже давно понял, что его принимают за идиота, который, наверное, испугался своей тени поздно ночью. Это в лучшем случае. Или напился и померещилось.

За тягучими расспросами, прерываемыми длительными паузами на очередные бумажки, пролетел не один час. Казалось, что все приключения на берегу были давно, в прошлой жизни. Мир сузился до крохотного помещения, в котором становилось все меньше кислорода. Была рутина, бюрократия, возня фуражек вокруг, и был Ва, жертва, подвернувшаяся так кстати этой машине, поглощающей все на своем пути. И эту машину не волновали мнения и переживания одной личности. Сожрет, перемелет и не подавится. Противное липкое ощущение между лопаток нарастало. Нет, были, конечно, разные блюстители порядка. Не все сидели в кабинетах, кто-то носился по вызовам, патрулировал улицы, пусть и скорее для проформы, так как давно не происходило ничего, что бы требовало от фуражек силового решения проблемы, кто-то поддерживал форму, чтобы не заработать себе болячки от сидящего образа жизни. А остальные жрали булочки, гоняли стажеров по поручениям и исписывали грифельными карандашами бумажки, а затем складывали их в стопки. Было и особое подразделение фуражек – на случай внешнего врага, но те были освобождены от внутренних расследований и бюрократии. Те парни были настоящими бойцами, отрядом специального реагирования.

Вбежал запыхавшийся стажер, Ва обратил внимание, что его ноги все в песке и тине. Ох, сейчас что будет! Ва даже на секунду зажмурился от волнения и предвкушения. «Наконец-то он заткнет рот этому напыщенному фуражке». Он уже мысленно представлял выражение его лица, как физиономия вытягивается от удивления, руки начинают дрожать, а голова лихорадочно соображать, что делать дальше и к кому идти с докладом чрезвычайной важности.

Фуражка слушал доклад стажера, слегка наклонив к нему голову. Как назло, за соседним столом что-то рьяно обсуждали, потому до Ва долетали только обрывки фраз. «Пусто…следов нет…подозрительного…не обнаружено…зафиксировано…факелы».

– Молодой человек, – в голосе фуражки послышалась едва прикрытая злость. – Наш доблестный патруль, – при этих словах щеки стажера зарделись, а сам он, вытянувшись по струнке, стал чуть ли не на голову выше ростом. – Все проверил. Попрошу вас впредь свои сказочные истории оставлять у порога нашего заведения. Ваша фантазия поистине заслуживает похвалы и одобрения, вам бы книжки писать. Но сюда вы обратились явно не по адресу. Советую настоятельно поступить в литературный кружок дядюшки Федора. Он проживает через квартал отсюда, к западу по прямой. А теперь попрошу меня извинить, но дел невпроворот, можешь быть свободен, – и представитель закона демонстративно зарылся лицом в очередные бумажки.

Ва даже не стал прощаться и поспешил на улицу.

– А мы тут тебя ждем, – из-под низко нависшей кроны дерева, растущего в стороне от пыльной дорожки, выглянули Морковка и Чу, когда Ва шествовал мимо. – Сказали тут болтливые люди, что видели, как ты в участок к фуражкам зашел. Решили тебя подождать.

На лицах друзей Ва прочитал невысказанный вслух вопрос и лишь покачал головой.

– Пойдемте, по пути поговорим.

Они шли вдоль разбросанных по долине домов, а Ва рассказывал о том приеме, который оказал ему фуражка, как он насмехался над его словами, но все-таки отправил стажера проверить.

– Вся соль в том, что, по его словам, он ничего не обнаружил на берегу. Ну с монстром, допустим, понятно. А повозка? Доложил, что пусто там, только факелы наши валяются.

– То есть как? – Чу удивился. – Кто ж такую махину упер с берега? Или спрятали?

– Не знаю. Но хочу проверить.

– Ты опять собрался туда? – Морковка вытаращила глаза.

– Да, но вас не заставляю. Я должен проверить.

– Я с тобой, даже не обсуждается, – девушка взмахнула рукой, заранее отбрасывая возможные возражения.

– И я, – подхватил Чу.

И Ва был им благодарен за поддержку.

На берегу и правда ничего не было: ни следов от лап монстра, ни повозки на песке. Валялись только ветки, под которыми они прятали находку, и давно потухшие факелы. Обшарили все ближайшие кусты – единственное место, где можно было бы спрятать повозку. Но туда должны были бы вести следы, ведь не перелетела же она по воздуху. Следы от лап твари исчезли тоже самым загадочным образом.

– Знаете, это все очень и очень странно, – подытожил Чу.

– Если бы я видела все это одна, то я бы подумала, что спятила, – Морковка с досады пнула ветку, попавшуюся под ноги.

– Массовая галлюцинация или мираж? Помните, старейшины рассказывали, что такое иногда возможно.

– Я уже не знаю, во что верить, чувствую себя дураком, – Ва сел на землю, снял лапти. Ступни обжег нагретый солнцем песок. Продолжил:

– Совсем недавно меня посетила идея. Нет, так неправильно. Не идея. Мысль или предположение. Даже догадкой не назову.

Морковка и Чудик-Шмудик сели рядом, заинтригованные. А Ва продолжал:

– Что если наш мир не одинок?

– Как это?

– Я не знаю, у меня нет четкого объяснения, это скорее на грани ощущений. В общем, я не знаю, что приключилось с нами вчера тут на берегу ночью. Но давайте предположим, что это все же было. На минуту, хорошо? Так вот. В тот момент, когда мы забрались в повозку, я посмотрел через прозрачную перегородку впереди, и у меня было видение. Мираж. Я увидел что-то вроде иного мира, где эта повозка смотрелась вполне органично среди таких же ей подобных. И передвигалась она сама, своим ходом. То есть ей не нужна была лошадь, понимаете? Что-то внутри нее заставляло ее двигаться своим ходом и при этом довольно урчало. А снаружи ходили такие же люди, как мы, только одетые по-иному. И стояли странные… дома, что ли. Огромные, выше многих наших деревьев. И я подумал, уже позже, что если мы не одни?

– Ва, дружище, я думаю, что нам пора пересесть в тень, – хохотнул Чу. – Ты малость перегрелся.

– Может быть, – не стал спорить с другом Ва. – Все может быть.

А Морковка просто крепко сжала руку парню. Мол, все будет хорошо.

Друзья разошлись по домам через час, каждый со своими мыслями. От нечего делать и стараясь избежать лишних ненужных переживаний, Ва остаток дня провел во дворе дома. Дел нашлось немало. Сначала он поправил плетень, который просто вопил о том, что его пора починить, а то он рухнет на землю. Параллельно починил прохудившуюся крышу домика для курукуна. Пусть и противная птица, спать по утрам мешает, а все же заслуживает лучшего отношения к своей персоне. А потом Ва косил сорняки до самого захода солнца, так, что натер себе мозоли на руках. Скошенную траву он вынес за ограду и свалил в одну большую кучу.

Вечером после ужина, попивая свежезаваренный чай в плетеном кресле на крыльце, Ва снова вспомнил все события прошедших двух дней. Нельзя отпустить ситуацию, пока не поставишь точку в рассуждениях, не договоришься сам с собой. Вопросов было море, а ответы давать никто не торопился.

Парень не очень верил в одну из версий Чудика-Шмудика о массовой галлюцинации. Разве галлюцинация умеет издавать запах? А точнее нещадно вонять, перехватывая дыхание и вызывая слезы. Так что если монстр не был галлюцинацией, то и металлическая повозка тоже. Гипноз? Но эта версия также трещала по швам, не выдерживая никакой критики. Ва обнаружил повозку задолго до того, как показал ее друзьям. То есть сначала парня подвергли гипнозу, а друзей позже? Кроме того, их показания были идентичны, это надо еще постараться внушить каждому одно и то же. Вдобавок рядом не было никого, кто бы мог их загипнотизировать. Что же это за создание тогда, способное насылать гипноз на расстоянии? В подобное верилось слабо.

Повозка существовала – Ва даже не сомневался в обратном, а потом каким-то образом ее убрали с берега. Возможно, монстр охранял ее от посягательств четверки друзей, охранял ее тайну. Или это были два невзаимосвязанных события. Но кто-то, находящийся вне пределов видимости в тот вечер, отозвал монстра обратно – свист слышали все. В голове свербил и еще один вопрос: было ли случайностью, что именно Ва обнаружил находку? Но поразмыслив, парень все же решил, что это больше похоже на стечение обстоятельств. А что в нем такого? Громила сильнее, Чу умнее, Морковка…просто Морковка – красивая, обаятельная, верная и любопытная. А Ва так, всего по чуть-чуть. Разве что отличала его тяга ко всему необъяснимому. На все хотелось знать ответ.

И за этими думами, сам не заметив, Ва тихонько уснул, сидя прямо в кресле.

***

Аксинья сидела на облепленном мхом камне прямо у кромки воды. Низкое темное небо изредка разрезали несмелые лучи солнца, но тьма снова и снова побеждала, пряча за чернотой яркий свет. В этой борьбе, длившейся уже много тысячелетий, одерживала верх то одна, то другая сторона. Черная и белая полоса. Две стороны воображаемой монеты. Подкинешь ее пару десятков раз, и получишь то реверс, то аверс. Орел или решку – кому как удобнее. Монета не будет ложиться всегда одной стороной кверху. Вода взбеленилась и накатывала яростно на берег, штурмуя камни и отступая, обнажая изрезанный песчаный берег с обточенной галькой. Шипела пена, и в этом потрескивании чудились приближающиеся раскаты грома.

По левую руку у камня дремало невообразимое животное, жуткое, мощное, неподвижное, но излучающее опасность. Мускулы перекатывались под мощной шеей и спиной, по всему позвоночнику росли наросты, а длинный хвост наполовину закопался в прибрежный песок. Внезапно его уши пришли в движение, навострились, глаза приоткрылись, тонкий раздвоенный язык попробовал воздух.

Аксинья посмотрела на своего питомца и тихонько усмехнулась. Поправила оранжевый шарф, немного съехавший набок, провела рукой по распущенным черным как смоль волосам.

– Ты успел вовремя, – казалось, что Аксинья говорит сама с собой. Но вдруг тень у ближайшего дерева пришла в движение, и через мгновение на свет вышел человек. Бессмысленные сейчас солнечные очки, шляпа, давно потерявшая форму, старенький кожаный плащ и неизменная сигарета.

Питомец у ног Аксиньи недовольно зарычал.

– Усмири свою собачку, я не собираюсь с ней играть, мне она порядком уже надоела, – Гор щелчком пальцев отправил окурок в воду, прикурил новую сигарету, глубоко затянулся.

– Ты не любишь домашних животных? – с притворным изумлением спросила Аксинья. – Они же братья наши меньшие.

– Я не люблю твое домашнее животное, – парировал Гор. – И, кстати, не зря некоторые говорят, что домашнее животное – это отражение его хозяина. Если поразмыслить, то в этом что-то есть.

– Когда-то и Пушистик был симпатичнее, годы берут свое, – рука с изумрудным перстнем на безымянном пальце нежно погладила питомца по голове, отчего тот снова принял прежнюю позу, намереваясь снова вздремнуть.

– Ты же понимаешь, я не про внешность. Так что это было? Проверка? Или ты решила убрать единственного, кому по силам…возможно, по силам, – поправил сам себя Гор, – спасти наши задницы?

Аксинья улыбнулась.

– Просто скучно стало. Да и моему милому Пушистику захотелось погулять, откуда же мне было знать, какое место для прогулок он выберет? – зеленые глаза женщины сверкнули недобро, но тут же потухли.

Питомца, по мнению Гора, можно было бы назвать милым только с большущей натяжкой, и то, если бы наблюдатель был близорук или знатно косил на оба глаза.

– Ну, конечно. Ведь ты тут совершенно не при чем. Я все же попрошу тебя воздержаться от подобных эксцессов. Уверен, без этих происшествий станет хоть ненамного, но проще. Или ты хочешь заранее выдать свои намерения? Некоторые особо ретивые блюстители порядка будут только рады. Один из них точно.

– Гор, любезный, разве ты не понимаешь, что все это игра? В конечном счете неважно, что будет со всеми нами. Где-то там будущее уже давно определено.

– Не могу с тобой согласиться. Просто, прошу, – голос Гора стал печальным, и в нем прозвучала забота, – будь осторожнее.

– Какие планы? Что собираешься делать дальше?

– К сожалению, я сейчас могу немногое. Но хотя бы не усложняю наш и его путь. И не играю в игры, – Гор снова покосился на мирно дремлющего сейчас Пушистика и напоследок сказал:

– Может, вернешь ему шерсть? Хоть не такой уродливый будет.

Глава 4. Дом на болоте

Ва давно не снились сны, или он их просто не помнил. Наверное, с того времени, как пропали его родители. Ушли за Стену, и сновидения нырнули следом, затерялись в безвременье, будто и не существовало их никогда. Может, оно и к лучшему, ведь раньше парня частенько беспокоили тревожные абстрактные сны, после которых еще долго невозможно прийти в себя. Просыпался Ва тогда в холодном поту, силясь ухватить ускользающее воспоминание, только что явившееся словно в дурмане, но раз за разом терпел неудачу. Только размытые образы, нагромождения еще стояли некоторое время перед взором.

Исчезли родители, исчезли сны. Вряд ли тут существовала прямая взаимосвязь. Но сегодня, спустя три года, сон приснился. Ва стоял на краю деревни, там, где тропа едва заметно ныряла в низину, и дальше начинались поросшие мхом и низеньким корявым камышом болота. По краям болотистая местность была обрамлена невысокими колючими елями, которые издавна облюбовали неясыти, дожидающиеся сумерек, чтобы выйти на охоту. Ва посмотрел правее, туда, где темнела заброшенная изба, уже начинающаяся разрушаться от времени. Почерневшие бревна перекосились, темные провалы окон отпугивали случайных посетителей, предпочитающих обходить ее стороной. Болото подобралось уже почти вплотную к домику, пройдет еще несколько лет, и оно поглотит его, всосет без остатка, утянет в липкую трясину, как будто и не существовало его вовсе.

Но Ва заинтересовался совсем не домом у болота, прямо перед ним возвышалась фигура человека, слегка размытая, но до боли знакомая. У парня защемило сердце, когда он узнал, кто стоит там, показывая рукой на дом. Вот мужчина обернулся, кивнул Ва и снова указал на избу из бревен. Эти черты нельзя было перепутать ни с кем другим. Длинный прямой нос, небритое, покрытое недельной щетиной лицо, глаза, вечно горящие азартом и жаждой открытий, светлые волосы, тронутые сединой.

– Отец!

Именно он стоял сейчас неподалеку, безмолвно и настойчиво показывая на дом. Фигура стала еще менее четкой, подернулась рябью, будто в воду кинули россыпь маленьких камешков, от которых начали расходиться круги. И тут Ва побежал, что-то крича. Ноги еле слушались, но он упорно двигался вперед, навстречу. А фигура таяла все сильнее. Нога Ва споткнулась о корягу, и парень рухнул лицом в пыль тропинки, еле успев выставить вперед руки. А когда он поднял голову, протирая глаза от грязи, перед ним никого уже не было.

Проснувшись, Ва лихорадочно подскочил и забегал по комнате. Сон казался явью, он заставил сердце биться так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. За окном было еще темно, даже курукун спал. Где-то вдали ухали птицы, в скошенной траве за окном шебуршились полевки или еще какие зверьки. Тихо и спокойно. Но не в душе Ва, там сейчас клокотал ураган. Картинка сна до сих пор оставалась яркой, не затухала, не стиралась понемногу из памяти, как это обычно бывает со снами. Словно недавнее воспоминание, случившееся взаправду. Умом Ва понимал, что это сон, но чувства вопили и не хотели верить.

«А если это разум подсказывает, что делать дальше?» Ва вышел во двор и окунул голову в бочку с прохладной водой на несколько секунд. Полегчало, мысли прояснились. Но воспоминание о сне-наваждении никуда не делось. Пока закипала вода и заваривался травяной чай, Ва размышлял. Если бы не парочка происшествий в последние дни, то он махнул бы рукой и понемногу забыл этот сон. С другой стороны, все это могло быть следствием переживаний из-за последних событий.

«Итак, что же дальше?» Ва хлебнул обжигающий глоток чая, поморщился. Душистые заваренные травы взбодрили парня окончательно. Занимался рассвет, понемногу перекрашивая небо на востоке в алый цвет. Утро было готово ворваться в окружающий мир, стремительно и смело.

Странный дом на болотах действительно существовал и был давно заброшен. Его старались обходить стороной – всему виной была дурная молва. Слухи постоянно подогревались байками, которые сочиняли взрослые у костров, рассказывая их ребятишкам, которые сидели, открыв рты, и внимали с интересом и ужасом. Понятно, что многое было выдумано для того, чтобы дети не совались к болотам, где, само собой, опасно. И, возможно, дом был абсолютно не при чем. Но байки множились, дом обретал все более дурную славу, а на болотах периодически, пусть и достаточно редко, пропадали люди. Захаживали сюда и обизяны, спускаясь с Северных гор – в основном полакомиться морошкой, обильно растущей на благодатной для нее болотистой почве.

Болтали всякое. Одни – что некогда в нем жил отшельник, последний из предков. Мол, он отверг прогресс его сородичей и бежал подальше, а еще, что он свихнулся с ума и предсказывал миру скорую гибель, если они не обратятся к природе. А потом его нашли свои и за какие-то прошлые темные дела расправились с ним прямо на болотах. С тех пор душа его мечется неприкаянная и не может освободиться. Другие говорили, что жил в доме колдун, которому было семьсот с лишним лет отроду, и когда-то на месте болот был благоухающий неописуемой красоты сад, но черная душа колдуна отравила землю. Находились и такие, кто верил, что это портал в страну Шиворот-Навыворот, где все наоборот, и время течет даже по-иному. Но немало было и таких, кто не находил ничего необычного в доме, просто его оставили, когда болота подступили слишком близко, ведь выращивать на такой земле было уже ничего не возможно, а погреба стояли все время сырыми и продукты, хранимые в них, портились и покрывались плесенью.

Верил ли Ва в эти байки? Звучали они не особо правдиво. Но еще совсем недавно он бы ни за что не поверил в то, что с ним произошло пару дней назад. Все течет, все меняется. Ва даже и не заметил, как он пришел к пониманию, что ему обязательно нужно наведаться в Странный дом на болотах. А почему бы и нет? Просто посмотрит одним глазком, и все. Днем, при ясной погоде. И идти не так уж и далеко. Если выйти утром, то к вечеру успеет вернуться обратно, когда солнце еще не закатится за горизонт.

На всякий случай надо предупредить друзей, куда он направляется, чтобы знали, где искать. Но еще слишком рано, и есть время, чтобы собраться в дорогу. Ва приготовил бутерброды из хлеба, ветчины и сыра, набрал воды в бурдюк и сложил все это в наплечную сумку. Достал из чулана длинный нож, потрогал лезвие, остался недоволен и пробежался по нему несколько раз точильным камнем, сильно надеясь в глубине души, что оружие ему не понадобится. А еще взял запасные лапти. Все сборы завершились еще до того, как курукун издал свой клич, выбравшись из домика. И был несказанно удивлен, увидев, что его хозяин шастает по двору в такую рань. Утренняя побудка сорвалась.

Морковка жила ближе всех. Ва зашел с заднего двора, перемахнув через невысокий заборчик и приземлившись на аккуратно постриженную траву. В двадцати шагах стоял низенький одноэтажный дом, построенный вокруг полусухого дуба. Он почесал затылок, вспоминая, какое из небольших окошек ведет в комнату подруги, подобрал с земли несколько ягод высохшей вишни, прицелился и метнул их в окно. «Не ошибся ли?» – мелькнула мысль, и Ва на всякий случай пригнулся за поленницу, сложенную рядом.

Показалось заспанное лицо Морковки. Ва обрадовался.

Морковка нахмурила брови, увидев выглядывающего из-за дров парня.

– Молись, чтобы у тебя была веская причина будить меня в такую рань.

Ва приложил палец к губам, объясняться сейчас с родителями девушки совсем не хотелось – вряд ли они будут пребывать в благостном расположении духа, если он их случайно разбудит. Да и столь ранний визит мог вызвать подозрения и ненужные расспросы. Погрозив кулаком, Морковка исчезла, но уже через минуту Ва увидел, как она вылезает через окно во двор.

Первое, чего удостоился парень, было отнюдь не приветствие. Морковка довольно ощутимо ткнула Ва в плечо и злобно зашипела:

– Только попробуй мне сказать, что опять нашел что-то на берегу и поэтому меня разбудил.

Ва улыбнулся. Морковка выглядела милой, даже когда злилась.

– Просто хотел предупредить. Сам не знаю, зачем. Но я иду к Странному дому. Ты не подумай, я тебя не зову с собой, просто чтобы не искали днем и не поднимали на уши всю деревню. В свете последних событий…

– В свете последних событий, – передразнила Морковка, – ты заслуживаешь крепкого подзатыльника. Ты чего надумал? – девушка схватила Ва за ворот рубахи.

Ва постарался вкратце описать свой сон, понимая, как глупо выглядит сейчас в глазах Морковки. Но та слушала, не перебивая. Хмурилась, качала головой, вздыхала. Когда Ва закончил, Морковка выпалила:

– А теперь послушай меня. Я знаю, какой ты бываешь упертый, когда втемяшишь себе в голову что-то, и я знаю, что тебя не переубедить сейчас, а также я уважаю твои чувства. Но если ты думаешь, что я позволю идти тебе туда одному, ты глубоко заблуждаешься. Ва, милый Ва, жди тут, я соберусь мигом.

И Ва, не успевший ничего сообразить, что ответить, уже наблюдал, как Морковка карабкается обратно через окно, сверкая голыми икрами. Ва вдруг отвел глаза и покраснел.

Имел ли он право тащить девушку на болота? Вдруг там опасно? Но они всего лишь посмотрят и все. На что посмотрят, Ва не имел ни малейшего понятия. Зато компания нарисовалась приятная, всегда веселее, если рядом есть друзья. Кроме того, в болото ведь они лезть не будут, а днем, когда видно далеко, любую опасность можно заметить еще на огромном расстоянии и ретироваться, если понадобится.

– Ну у тебя и лицо, – тихонько рассмеялась Морковка. Ва даже не заметил, как девушка подошла. – Как будто ящерицу съел случайно. Кстати, я тут подумала, да-да, нам стоит позвать Чу. И Громилу. Если они пойдут, конечно.

– Я и сам об этом думал, давай заглянем к ним, нам по пути.

Чудик-Шмудик присоединился без лишних вопросов. Ни уговаривать, ни просить не пришлось – ведь впереди ждут приключения! Как такое можно пропустить? Быстро собрал нужные вещи, среди которых были всяческие сверточки, спички и даже капкан. Взвалил котомку на плечо и бодро зашагал вперед с друзьями, довольный, что не придется придумывать себе развлечения для очередного будничного дня.

Громила вздыхал и охал, но к удивлению ребят, вопросов вслух задавать не стал. Взял лепешек на кухне, набрал воды в ручье, пристроил за спиной дубинку с торчащими сучьями – с виду вполне себе грозное оружие – и тоже пошел с друзьями.

Стояла ранняя, только начавшаяся осень. Это когда еще по-летнему тепло, сезон дождей не наступил, а повсюду – буйная зелень, уже выгоревшая на солнце и не такая яркая, как весной и ранним летом, но пока еще не облетевшая с деревьев и не пожухлая под ногами. Пыльная тропа петляла между домами Чудесатой, змеились отростки – тропы поменьше, уводившие каждая к своему отдельному домику, либо прикорнувшему возле мощного дерева, либо подпирающему небольшой холм. Встречались и дома-землянки, а также одиноко стоящие скособоченные домики в ровном поле. Строили, как умели, и на что хватало сил. В основном из бревен и камней, обмазанных глиной.

В центре Чудесатой росло огромное дерево. О массивном дубе рассказывали ныне живущему поколению еще их бабушки и дедушки. Судя по всему, оно было тут уже не одну сотню лет. Даже вчетвером, взявшись за руки, ребята не смогли бы полностью охватить ствол у основания – таким оно было широким. Дуб считался одним из символов Чудесатой, его чтили, даже совершали подношения весной, чтобы лето и осень были урожайными. В его необъятной тени всегда можно отдохнуть от палящего солнца, тут же, неподалеку, протекал небольшой ручей, влага которого питала дерево. Мощные корни пронзали толщу земли, иногда вырываясь на поверхность, причудливо извивались, путаясь в клубки, и снова вонзались в дерн. Листочки искрились в лучах стоявшего уже высоко солнца, а ветви были усеяны крупными желудями. Здесь нашли дом сотни птиц и белок, и каждый день сюда приходили отдыхать и наслаждаться видом жители деревни.

– Красота! Вот видишь в тысячный раз, а все равно дух захватывает! – Чу задрал голову, и едва не загремел, споткнувшись о торчащий корень.

– Под ноги смотри! – буркнула Морковка. – А то останешься тут, если лодыжку вывихнешь.

Они свернули направо по петляющей тропе, ведущей к северо-востоку, дуб остался позади, за спиной. Здесь местность была уже более пустынной, дома попадались редко, иногда – заброшенные. Уже чувствовалось приближение болот.

– А вот слышал я, – начал Чудик-Шмудик, тем более обстановка сейчас к этому располагала, – что пять лет назад Микола, чудак наш, отшельник, его дом – самый крайний к северу у самих отрогов уже, ходил к Странному дому. Чудаком-то он после этого похода стал, замкнулся в себе, разговаривать перестал со всеми. Видел он там нечто, да не рассказывает.

Громила лишь головой покачал.

– Будет тебе, Чу, – это уже Морковка. – Все знают, что он в Овраг повадился спускаться, там и приключилось с ним что-то, и болота тут не при чем. Не надо сочинять, а то смотри, как Громила напрягся уже.

Громила повел плечом.

– А вот сидел бы дома Микола, не шастал, куда не просят, и нормальным бы остался, – изрек он и многозначительно посмотрел на друзей. – Иногда лучше не совать свой нос в то, чего не понимаешь. Вот чего идем? Мало нам за последние дни приключений на попу?

– Слушай, Громила, я ведь не заставлял идти со мной, все здесь на добровольной основе, – оправдываясь, возразил ему Ва.

– Знаю, меня попробуй заставь, – улыбнулся здоровяк. – Не могу я не идти, понимаешь? К реке тогда должен был, и сейчас должен. Дружба ведь не пустое слово для меня. А если что случится? Я ведь не прощу себе, что бросил, струсил.

– Понимаю.

Ва посмотрел на друга. С таким, на первый взгляд кажущимся увальнем, Громилой рядом не страшно. Он вспомнил, как тот спас его от когтей монстра у реки, сбив тварь в прыжке. Поравнялся с Громилой и молча похлопал по плечу. Друг кивнул в ответ.

– Спасибо, что с нами, Гром.

– Так какой план действий? – Морковка возникла с другой стороны. – Болота уже скоро.

– Да нет его, плана. Осмотримся и обратно.

Полуденное солнце стояло нал головой, заливая теплом долину, щебетали птицы, дул едва различимый ветерок, идти было легко и приятно. Ноги выбивали струйки пыли, которая постепенно оседала за спиной друзей. Чу достал из котомки рогатку и останавливался время от времени, чтобы запустить круглым камешком, найденном в земле, в цветущий сорняк или чертополох, росший поодаль.

– Пристреливаю, – гордо продемонстрировал он вырезанное из ветки ивы орудие с мощным жгутом, сделанным из перекрученных льняных нитей. В центре жгута располагался кожеток, чтобы камешек было удобно удерживать при натяжении. Жгут с треском хлопал, камешек со свистом рассекал воздух, срезая сочный стебель сорного растения.

– Мощь! – довольно констатировал раз за разом Чудик-Шмудик. – Пусть попробует сунуться к нам хоть один монстр. Кто к нам с дурными намерениями, того я рогаткой!

Местность понемногу снижалась. Уже чувствовался запах болот – в воздухе стояла сырость, потянулись редкие ели. Ва едва заметно поежился. Тропа огибала небольшую группу скучковавшихся деревьев, обняли они друг друга, сплелись ветвями, как будто поддерживая. Четыре разросшихся дерева, одна ель среди них заметно выделялась размерами, превосходя другие. «Как будто это мы, самая здоровая ель – это Громила, а три поменьше – я, Чу и Морковка», – пронеслось в голове Ва. Сравнение не понравилось. Понятно, что совпадение, но не самое приятное. Он не решился высказать вслух свое наблюдение. Зачем пугать лишний раз друзей? Вон Громиле и так не по себе, оглядывается по сторонам на каждый крик птицы или лягушки.

Обойдя ели, ребята остановились.

– Пришли, – выдохнула Морковка.

Прямо перед ними на небольшом расстоянии высилась немного скошенная набок почерневшая избушка. Темные квадраты окон отпугивали и заставляли отводить глаза. Словно даже солнце отказывалось заглядывать в него или не в силах было бороться с этой темнотой. Прямо за домом начиналось болото, вязкое и непроходимое. Все, как в недавнем сне Ва. Вот только перед домом никто не стоял и не указывал на него. По округе разносился гомон лягушек, гудела мошкара, иногда налипая на лицо, пытаясь залезть в нос и глаза и заставляя отмахиваться от нее.

Друзья вопросительно посмотрели на Ва, а тот махнул на землю под елями, приглашая немного отдохнуть и поразмыслить.

– Перекусим?

– Лучше места не нашел, ага, – почесал затылок Чудик-Шмудик. – Кушайте, наслаждайтесь видом.

– Все равно надо осмотреться, а тут вид, как на ладони, а сами мы под деревьями, не так заметны.

Доводы звучали разумно. Друзья присели на траву, вытянув ноги и поглядывая по сторонам. Несмотря на волнение, лепешки и бутерброды исчезли в миг – ребята успели проголодаться.

Тишина здесь давила, немного непривычно было не слышать шума деревни: проезжающих повозок, треп соседей, звук топора или пилы из сада, визг ребятни с детской площадки. Это была иная тишина, совсем не та, что настигает на берегу реки, принося в душу спокойствие и гармонию, и не та, когда оказываешься в лесу с природой один на один. Тут, возле Странного дома на болотах, чувствовалось, что ты не на своем месте, вторгся в чужие владения, влез не в свое дело. Тишина была опасной. Даже лягушки кричали по-другому, словно предупреждая, что путникам надо проваливать.

– Пора, а то чем дольше будем сидеть, тем меньше желания туда идти, – Ва поднялся.

– Куда? – спросила Морковка, уже заранее зная ответ.

– Я пойду один, загляну в дом. Вы покараульте здесь, и если что кричите, хорошо?

– Ты дурак? – Громила схватил Ва за локоть, развернул к себе. – Зачем соваться в дом? Он же проклят!

Ва отмахнулся.

– А зачем я по-твоему шел сюда? Мне надо убедиться, что там ничего нет. Или есть, – это займет немного времени.

– Я с тобой, – Морковка встала рядом.

– Нет! – решительно сказал Ва, – внутрь зайду один, если так хотите, можете проводить до дома.

Чудик-Шмудик порыскал вокруг, собрал камни покруглее, взял в руки рогатку:

– Я готов. Посторожу снаружи. Пошли.

Громила с досады стукнул кулаком по ближней ели, с нее упала шишка прямо на макушку. Тихонько выругавшись, здоровяк потер голову, перехватил поудобнее дубинку.

– Только быстро. Пожалуйста.

Ва кивнул, соглашаясь. Подумал, стоит ли доставать нож из сумки раньше времени. Решил не нагнетать обстановку. Сумка висит на плече, если что выхватит.

Дом понемногу приближался, с каждым шагом строение все отчетливее было видно. Бревна, из которых оно было сложено, почернели и потрескались. Изба просела на один край – трясина понемногу подбиралась с севера и уже облизывалась на дом. Земля под ногами была слегка влажной и пружинила. Вокруг стоял стойкий запах смолы и гнили.

– С тропы не сходите, – предупредил Ва. – Мало ли, еще не хватало в трясину попасть.

Перед домом они замерли. Крыльцо не внушало доверия, показалось настолько ветхим, что наступи – провалится нога. На пыльно-грязных ступенях следов не обнаружилось, так что Ва облегченно выдохнул – значит, здесь в последнее время никто не ходил и вряд ли поджидал в засаде внутри. Дверь слегка покачивалась на петлях и легонько поскрипывала, очевидно, не была заперта. Окно слева было наполнено чернотой, куда не мог проникнуть луч света. Дом был невысоким, одноэтажным. Покатая крыша зияла дырами, останки кирпичной трубы зазубренными краями впивались в воздух, кое-где сквозь бревна пробивалась вездесущая зелень. Похоже, здесь давно уже никто не обитал. Да и кому захочется жить на болоте?

Чудик-Шмудик встал у левой стены дома, натянув рогатку и посматривая то на мрачное окно, то на болото, Громила справа, держа дубинку с торчащими сучьями в руке, а Морковка осталась неподалеку от входа, переминаясь с ноги на ногу. Ва махнул им, пытаясь приободрить, и сделал первый шаг. Ступенька противно скрипнула, протестуя. Но выдержала. Ва медленно переставлял ноги, а у самого душа ушла в пятки.

Вот он у двери. Позеленевшая от времени медная ручка с причудливым орнаментом приглашает потянуть на себя. Кажется, что проходит неприлично много времени, прежде чем рука Ва касается металла. Ручка обожгла холодом, будто на улице сейчас не по-летнему теплая погода, а поздняя промозглая осень с первыми заморозками. Стоило огромных усилий не отдернуть руку и не скатиться кубарем по ступенькам подальше от этого чуждого и недоброго места. Но Ва выдержал первое испытание.

Он осторожно потянул на себя хлипкую дверь, будто боясь потревожить дух этого места. Петли выразили протест, заставив Ва вздрогнуть. Ладони намокли от волнения, а по спине пробежал холодок, тонкими иголочками пройдясь вдоль позвоночника.

Как и ожидалось, Ва встретила тьма. Заключила в свои объятия, потянула в открывшийся провал, дохнула в лицо застоявшейся вековой пылью. Парень закашлялся, исступленно стал тереть глаза. Сзади хлопнула створка двери, отрезая его от внешнего мира и перекрывая один из многих ненадежных источников света.

Окна практически не рассеивали мрак, поселившийся здесь, казалось, с самого сотворения мира. Не особо помогала в борьбе с темнотой и прохудившаяся крыша. Ва, наконец, оторвал руки от слезившихся глаз, которые щипало от пыли. Поморгал, пытаясь привыкнуть. Еле смог различить предметы и обстановку. Рядом, слева на полу, стоял массивный сундук с горбатой крышкой, укрытый скатертью. Пол покрывал мусор – сухие листья, елочные иголки, стружка вперемешку с грязью. Валялись полуистлевшие полотенца или тряпки. Ва, осторожно нащупывая ногой путь, прежде чем наступить, двинулся вперед. Сердце гулко стучало, было ощущение, что от такого громкого стука вибрируют бревенчатые стены избы, и она вот-вот развалится, не выдержав такой тряски. Страшно. От напряжения уже намокла рубашка, хоть выжимай. В слабом свете, кое-как проникавшем внутрь, стояла взвесь из пыльных частиц, танцевавших замысловатое танго.

У дальней стены темнел длинный стол с наваленным хламьем.

И Ва уже было стал думать, что он с друзьями заявились сюда абсолютно напрасно, а в этом Странном доме на болоте нет ничего странного – просто заброшенная давно изба, где скорее всего жил когда-то не самый счастливый человек – как вдруг его взгляд немного привыкших к темноте глаз упал на стул рядом со столом, и парень замер. От увиденного ноги вросли в пол, руки затряслись, сумка сползла с плеча и упала, а из нее выкатился завернутый в тряпку длинный нож, слегка звякнув рукоятью об доски.

На стуле с высокой спинкой сидел человек. Ва не смог разглядеть черты лица и одежду, но фигура определенно была человеческая. Тут же в голове пронеслись всяческие байки про дух дома, который питается заблудившимися спутниками, или слишком любопытными жителями, рискнувшими проверить, нет ли чего интересного в Странном доме.

– Привет, Ва. Я тебя давно тут поджидаю, – сказала фигура.

Глава 5. Таинственный незнакомец

Инстинкты бросили Ва на пол, он схватил нож, одним движением сорвал с него тряпку и выставил перед собой, направив острие в человека, скрывающегося во мраке Странного дома. Мозг лихорадочно соображал, звать ли друзей на помощь, кричать, чтобы уходили прочь или молчать, чтобы не подставлять, потому что не знал, с какой силой он сейчас столкнулся. А вдруг они там тоже попали в засаду? А ведь это он их привел сюда!

– Спокойно, – будто прочитал мысли Ва незнакомец, – твои друзья в безопасности. И звать их нет смысла. Мы с тобой сейчас… как бы это тебе сказать понятнее…в другом месте. Переступив порог, ты шагнул не только в пространстве, но и, скажем, во времени. И в измерении.

Стоит ли верить словам не-пойми-кого? Ва постарался придать своему голосу больше суровости:

– Если дернетесь, я проткну ножом. У меня быстрая реакция.

– Даже не сомневаюсь, – парировала фигура, – поэтому и сижу на стуле, не дергаюсь. И руки вот они, смотри, я безоружен, – незнакомец медленно продемонстрировал во тьме раскрытые ладони. Даже во мраке было заметно, что они пусты, а пальцы максимально растопырены, чтобы показать, что между ними ничего не прячется.

– Хорошо. Кто вы? И что за бред про пространство и время?

– Я все объясню. Не возражаешь, если добавлю чуть больше света в помещении? Видеть лицо собеседника всегда приятнее и спокойнее. Или предпочитаешь потемки?

– Свет бы не помешал.

– Отлично. Я буду делать все очень медленно, чтобы не нарваться на ненужную реакцию с твоей стороны, ладно? Не хочется быть проткнутым твоей рапирой, – в голосе незнакомца почудилась некая насмешка. Ва не сообразил, то ли он насмехался над его ножом, обозвав чудным словом, то ли сомневался в способностях парня пустить его в ход, то ли не воспринимал его всерьез.

Мужчина встал. Он был повыше Ва, не сказать, чтобы гигантом, в росте и телосложении очевидно уступал Громиле. Эх, сюда бы его сейчас с дубиной. Может, по-другому разговор бы вели! Тем временем, незнакомец поднял что-то со стола, чиркнул, заалел маленький огонек, от которого мужчина зажег три свечи, стоящие на столе. Почудилось, будто мрак, населявший комнату по-человечески вздохнул или застонал, нехотя разгоняемый вокруг деревянного стола у стены. Он боролся как мог, но понемногу уступил, замер в ожидании на нечеткой расплывчатой границе полукруга, готовясь атаковать при первой же возможности. Тени заплясали по стенам, потревоженные восковыми свечами. Дикая хореография сподвижников темноты. Оргия мрака в ее первозданном хаосе.

– Гор, – мужчина повернулся к Ва.

На незнакомце был надет темный плащ, ноги – в стоптанных ботинках, на голове – мятая шляпа, а на носу – очки, только удивительные – черные, не пропускающие свет. Это выглядело как минимум странно. В Чудесатой некоторые носили очки или пенсне, многие пользовались лупой, если зрение было неважным, но зачем данный предмет делать черным, для Ва оставалось непонятным. Показалось, что незнакомец снова усмехается.

– Что? – не понял Ва.

– Гор – мое имя, – терпеливо ответил незнакомец. – Это первая часть твоего вопроса. На вторую ответ более развернутый, тут придется многое объяснять и бороться с недоверием с твоей стороны.

– Я не собираюсь тут ночевать, если что. Так что покороче и попонятнее, если можно. Почему меня ждете? Что это за место?

– Присаживайся, – Гор указал на второй стул у стены. Ва даже засомневался, был ли он там ранее, потому что он его не замечал. Ну не появился же он из ниоткуда!

А незнакомец продолжал:

– Есть двери, которые открывают вход в иные миры, реальностей может быть бессчетное множество, как искусственно созданных, так и естественных. Открыв дверь, ты попал в другой мир, здесь, в этом доме, точка соприкосновения твоего мира с другим. Если ты сейчас выглянешь в окно, ты не найдешь там своих друзей. Но если выйдешь обратно через дверь, твои товарищи все также будут ждать тебя снаружи, готовые прийти на помощь.

«Похоже, передо мной какой-то свихнувшийся мужик», – подумал Ва. – «Несет околесицу».

Гор внимательно посмотрел на парня, покачал головой.

– Я и не думал, что будет просто. Но при желании ты можешь проверить. Только советую быть осторожнее и сделать это быстро. Если выглянешь в это окно, – незнакомец указал на темный прямоугольник справа от него, – то ты должен увидеть своего друга Чу, верно? А там, – его палец указал на окно у противоположной стены, – по твоему мнению стоит грозный Громила. Проверь мои слова, только не увлекайся, снаружи опасно.

Опасно? То есть его друзья в опасности, пока он болтает тут с этим полоумным? Ва подскочил к окну и высунул голову наружу. Дом окружал мрак, но он отличался от привычной темноты. Он был словно живой и сразу же двинулся навстречу парню. Уже ночь? Это он так долго треплется, если солнце закатилось за горизонт? У дома никого не было.

– Чу, – тихонько позвал Ва. – Морковка! Ребята?

В тот же миг он почувствовал легкое прикосновение к щеке. Зашипела кожа, будто на нее плеснули раскаленным маслом со сковородки. Ва дернулся, повернул голову и застыл в ужасе. В паре локтей от него, снаружи за окном, зависло в воздухе нечто бестелесное. Балахон и капюшон скрадывали прозрачное лишенное эмоций вытянутое лицо. Провалы на месте глаз как черные дыры засасывали волю без остатка, лишая любой возможности сопротивляться. Костлявые полупрозрачные бледные руки потянулись к горлу Ва. Парень чувствовал, что не может справиться, что единственным спасением будет нырнуть в полумрак дома подальше от окна, но не мог пошевелиться. Даже боль не отрезвляла. «Иди ко мне», – прошелестело существо. И Ва полез в окно, подчиняясь приказу.

Вдруг он ощутил резкий рывок и понял, что летит назад. Затылком ощутимо приложился к стене, в голове словно взорвалась одна из петард, которые умел мастерить Чудик-Шмудик. Ва вскочил на ноги, пошатываясь, и упал от головокружения. Чьи-то руки подсунули стул, парень вцепился в него как утопающий цепляется за брошенный спасательный круг. Плюхнулся на сидение, обхватил руками спинку стула, пытаясь унять дрожь. Взор понемногу прояснялся.

Рядом стоял Гор, беспокойно всматриваясь в лицо Ва. Перехватив взгляд, облегченно вздохнул:

– Успел!

– Ч-что это такое было? – запинаясь, спросил Ва.

– Духи. Любой портал в другой мир охраняют духи. Я просил быть аккуратным, а ты начал кричать и привлек их внимание.

– А где мои друзья?

– Ва, ты невнимательно слушал меня, – мягко сказал Гор. – Ты увидишь друзей, если выглянешь через дверь. С ними все в порядке. Переступив же порог дома, ты пересек своеобразную границу и оказался в ином месте, которое уже не принадлежит твоему миру. Сейчас ты в Пограничье.

Несмотря на еще не прошедшую до конца слабость, Ва рванул к двери. «Будь, что будет!» Рывком распахнул хлипкую скрипучую дверь. Высунул нос на улицу. Друзья были на месте, стояли, озираясь. Увидев Ва, заторопились к нему, но парень знаками показал оставаться им на месте и снова скрылся в доме.

– Это какой-то фокус? С окном? – Ва все меньше нравилось происходящее, привычный понятный мир стремительно отдалялся, уступая место необъяснимому.

– Никаких фокусов.

– Вы сказали: «Пограничье». Что это?

– Эм, как бы объяснить. Ну, что-то вроде прослойки. Нужна ассоциация, так, – Гор сделал несколько шагов вперед и назад по небольшой комнате, раздумывая. – Вот есть пирог, а между двумя коржами у него тонкий слой крема. Вот это как Пограничье. Тонкая незаметная буферная зона. Зона для посвященных.

– И зачем она нужна?

– Чтобы миры не схлопнулись, иначе может быть катастрофа.

– Ладно, допустим так. В порядке бреда можно принять. Мне это все зачем? Почему меня ждете тут, как вы выразились в начале разговора? И кто вы? Почему мне это сейчас говорите? – К Ва вернулись злость и раздражение, он уже пришел в себя после встречи с так называемыми духами.

– Знаешь, Ва, это звучит пафосно, но ты должен спасти свой мир. Что касается меня, то я – проводник, связной, посланник – можешь называть меня, как угодно. Но ни одно из этих слов не будет до конца верным. На страже Пограничья вот тоже стою.

Спасти мир. От этих слов Ва замутило. Какой из него спаситель? Почему он? Происходящее с трудом укладывалось в голове. Этого просто не могло быть! Но недавние события, этот дом говорили о том, что не все так просто. Слишком много тайн, от которых кружится голова. Или кружится она от того, что Ва здорово приложился головой. Он потрогал набухающую шишку на затылке, поморщился.

– Допустим. Но почему выбор пал на меня? Мало кандидатов? Я с ходу могу назвать с десяток, кто сильнее, ловчее, быстрее, умнее. Или что там еще требуется для спасения мира?

– Нет, Ва. Дело не в качествах, не в способностях и умениях. В тебе достаточно всего перечисленного тобой, но есть еще кое-что. Оно глубоко в твоей душе, и со временем ты поймешь сам, потому что оно просится наружу. Мне еще многое предстоит рассказать тебе, но, если ты мне хоть немного веришь, нам надо двигаться вперед. Ты уже обнаружил себя, духи заметили, и есть сила, которая будет тебе противостоять. Поэтому нам пора покинуть это место. Но перед этим ты должен кое-что сделать.

– Что же?

– Достать ключ. Всего будет три ключа. Они понадобятся тебе дальше, чтобы пройти все уровни…Лабиринта. Не пугайся раньше времени, это не совсем классический лабиринт.

Чем дальше, тем запутаннее. Хотелось сейчас оказаться подальше отсюда, у прохладной и неспешной Хвыри, бросать камни в воду. Или во дворе собственного дома, попивая чай и наслаждаясь красками осенних дней.

– Ключ, – повторил Ва. – Где же его достать?

– И просто, и сложно, одновременно. – Гор кивнул на сундук, стоявший неподалеку от входа. – Видишь?

Сундук как сундук. Укрытый выцветшей скатертью с прорехами. Массивная крышка с проглядывающими по бокам трещинами вспухала словно гриб после дождя, бока утвари испещрены письменами, непонятными глазу, диковинными рисунками, края иззубрены, будто когти поточил кто-то.

Гор продолжал:

– Просто, потому что тебе надо всего лишь приоткрыть крышку, опустить туда руку и взять ключ, который там лежит. Сложно, потому что тебе нельзя туда заглядывать и сделать это ты должен наощупь, со всеми своими сомнениями и страхами. То есть вопрос веры. Ты можешь отказаться и уйти, тебя никто не заставляет. Попробовать жить обычной жизнью, только недолго, потому что грядут перемены. А можешь попробовать поверить мне.

Сунете ли вы руку в заросли осоки, зная, что там вполне может быть клубок змей? Или в норку, где, возможно, гнездятся тарантулы? Есть ли причины доверять незнакомцу? Или есть причины ему не доверять? Незнакомцу, который за столь непродолжительное время перевернул жизнь Ва с ног на голову.

– Почему вы не можете достать ключ и передать мне, если он там лежит? – прозвучал вполне закономерный вопрос.

– Не уполномочен. Если я это сделаю, то вся затея провалится, ключ утратит свои свойства и станет обычной железякой, ни на что не годной.

– А разве ключ – это не обычная железяка?

– Не в этом случае. По форме – да, но не по содержанию.

Ох уж эти заумности, скрытые смыслы и тайны! Ва с досады сплюнул в пыльный пол, растер лаптем. Попытался подытожить. У него два варианта: посылает этого чудика на все четыре стороны и уходит с друзьями прочь или лезет в сундук за ключом. Рациональным казался первый вариант. Станете ли вы доверять странному незнакомому человеку, рассказывающему какие-то чудеса о новом мироустройстве, приплетая лабиринты, ключи с неведомыми свойствами и прочую муть? Но повозка на берегу была, монстр был, духи были. Зерно сомнения понемногу давало всходы, пробивалось сквозь крепкую еще скорлупу недоверия. Скорлупу комфорта маленького мирка, где все просто и понятно, а единственной серьезной проблемой может стать лишь тина, подложенная в лапоть подругой, любящей над ним подшучивать. А еще в Ва говорил сейчас ген, унаследованный от родителей, которые тоже не могли усидеть долго на одном месте, и которых не прельщала спокойная сытая жизнь в Чудесатой. Что-то раз за разом бросало его мать и отца на поиски неведомого, в малоизученные земли, многодневные экспедиции в поисках тайн или сокровищ. Причем родители сами не могли ответить, что конкретно ищут. Просто жажда приключений и поиска толкала каждый раз вперед. Какая-то часть души Ва рвалась туда, за стену неизвестности, и она все больше отвоевывала пространства внутри парня.

«Ладно! Посмотрим на ключ, что он из себя представляет!» В конце концов, что он теряет? Что такого опасного скрывает этот сундук с вековой пылью. Видно же, что его не трогали очень давно.

Ва сделал шаг к сундуку, присел на корточки, осторожно стянул скатерть, поднимая в воздух тучу пыли. Еле подавил приступ кашля. Массивную крышку также покрывали письмена, а в центре незамысловатый рисунок, очерченный овалом, изображал две человеческие фигурки, стоящие спина к спине. Фигурки были похожи друг на друга как под копирку, их разделяла только тонкая прямая линия. Складывалось впечатление, что одна из них – это отражение другой. Но приглядевшись внимательнее, все же можно было найти небольшие различия. Практически неуловимые. В предметах одежды или окружения.

Рука Ва взялась за ручку. Будь, что будет! С непременным атрибутом этого ветхого дома, скрипом, крышка поддалась усилиям парня. Какая же она тяжелая! Ва приоткрыл сундук, зажмурился, помня слова Гора о том, что он не должен смотреть внутрь, и решительно сунул руку.

Ничего страшного не произошло. Сундук был практически пуст. На дне была какая-то ветхая ткань, непонятный мусор, коробочки. Рука шарила в поисках чего-то похожего на ключ, плечо заныло от напряжения. Ва уже хотел сдаться, как вдруг в самом углу палец наткнулся на холодный металл. Парень принялся ощупывать рукой находку. Сомнений не оставалось – это был ключ. Несколько долгих минут он перебирал его в руках, исследуя кольцо и изрезанную бородку, а потом потянул руку.

И снова ничего ужасного. Крышка сундука с шумом захлопнулась – добавилась еще пара трещин в и без того изрезанную ими поверхность. Ва потряс руку, избавляясь от налипшей паутины. Черный ключ лежал на ладони, мало чем отличаясь от классических амбарных ключей. И про какие такие свойства говорил Гор?

Ва посмотрел на незнакомца. Показалось, что тот даже вздохнул с облегчением.

– Есть еще один момент. Взяв ключ, надо что-то оставить взамен. Что-то действительно ценное, по-настоящему.

Ва удивленно посмотрел на Гора, перевел взгляд на нож, свою наплечную сумку.

– Нет, для тебя это не представляет особой ценности, – Гор заметил рыскающий взгляд парня. – Несущее истинную цену, часть твоего сердца или души, если пожелаешь.

– И вы мне говорите это после того, как я уже достал этот дурацкий ключ?! – возмущению Ва не было предела.

– Ты волен вернуть ключ на место, если захочешь. Когда я сказал, что надо оставить нечто взамен, я не имел в виду – навсегда. На время. После того, как ты воспользуешься ключом, ты вернешься и совершишь обратный обмен.

– Что если мне нечего оставить?

– Тебе есть что оставить, – грустно сказал Гор, а Ва похолодел от внезапной догадки.

– Нет!

Гор развел руками.

– Я не могу тебя принудить. Но и ты не можешь просто взять ключ без залога. Дом не отпустит просто так, ему нужна жертва. Нет-нет, не пугайся этого слова. Заложник на время. Понимаешь? Без всяких там обрядов, кровопусканий, убийств. Просто побыть в этой комнате, пока ты решаешь свою…ммм…нашу задачу.

– В доме, расположенном хрен-знает-где, в комнате с духами за окном, готовыми тебя сожрать? – уточнил Ва.

– Духам интересен ты. Все это не представляет большой опасности для того, кто не будет излишне любопытствовать, кто менее всех хочет копаться в этом. Если ты покинешь это место, то дом не будут беспокоить.

– Я не собираюсь убеждать друзей делать то, что им не по нраву.

– Я понимаю. Но позволь им самим решать, что делать. Дай шанс на разговор с ними? После него поступай, как велит сердце.

Отворилась дверь Странного дома. На пороге возник Ва, щурясь от льющегося яркого солнечного света. Он уже успел привыкнуть к полумраку дома с жалкими свечами, едва разгоняющими тьму. Солнце хоть и перевалило далеко за полдень, но стояло еще высоко. Если возвращаться сейчас, то он с друзьями успеет до захода.

Стоя на крыльце, уже не верилось в то, что происходило совсем недавно в Странном доме. Чудесный день звал на волю – бегать по траве, дурачиться и веселиться.

– Ва, ну наконец-то! – загалдели по очереди Морковка, Чудик-Шмудик и Громила. – Ты чего застрял там? Надоело тут торчать! Уже за тобой собрались. Громила, вон, хотел тебя уже за шкирку вытаскивать. Чего выглядывал и руками махал?

«Что это было недавно? Сон?» Ва улыбнулся друзьям, искренне обрадовавшись. Он уже был готов поверить, что ему померещилось происходящее внутри. Но шарканье ног за спиной напомнило о существовании незнакомца.

– А это что за перец? – недобро спросила Морковка, тыча пальцем в Гора, появившегося следом.

Громила мгновенно выхватил спрятанную ранее дубинку, а Чу нацелил рогатку прямо в голову появившемуся мужчине.

– Спокойствие, – незнакомец улыбнулся, демонстрируя руки. Точно также совсем недавно он показывал их Ва, когда парень нацелил нож в грудь Гора. – Ва подтвердит, что я не опасен для вас.

– Это еще не доказано, – буркнул Ва тихонько.

– Нам всем надо поговорить, – продолжил незнакомец. При свете дня он выглядел еще нелепее. Кожаный плащ оказался затертым почти до дыр, скомканная шляпа также была далека от того, чтобы быть новой. Черные очки и стоптанные ботинки завершали образ. – Только сначала, если не возражаете, я закурю. Истосковался по дыму.

Мужчина достал сигарету из кармана плаща, чиркнул спичками, затянулся и выпустил в воздух клубы дыма.

Сначала Ва ходил вокруг сидящих на траве неподалеку от дома и беседующих друг с другом друзей и Гора. Он искренне не понимал, как можно спокойно это слушать и поражался терпению друзей. Сам он уже лапти стоптал, нарезая, наверное, сотый круг вокруг них. Потом, когда его в очередной раз попросили не маячить перед глазами, а дать спокойно послушать рассказы незнакомца, он махнул с досады рукой и ушел к четырем елям, принявшись ножом отковыривать кусочки коры и смотреть, как капельки тягучей смолы появляются на свет.

Наблюдая издали, как время от времени всплескивает руками Чудик-Шмудик, таращится на Гора Громила и понемногу зеленеет от новой порции чудес, к которым не готово его сознание, а также затихшей Морковкой, Ва удивлялся, что этот разговор длится уже так долго. «Сейчас развесит им лапшу на уши, они и поверят», – думал со злостью Ва. Хотя сам недавно поверил в эту же лапшу. Да и лапшой, положа руку на сердце, он это не считал.

Наконец, они поднялись на ноги. Ва заспешил к ним, сгорая от нетерпения.

– Приятно было побеседовать с неглупыми людьми, – услышал он финальную фразу Гора. – Я сделаю все возможное и…невозможное, – через паузу добавил он.

– Ты уверен? – в голосе Ва слышалась тревога. – Гром, посмотри на меня! Ты искренне в это веришь?

– Да, – здоровяк кивнул. – Ты знаешь, Ва, верю и боюсь. Я всегда был честен с тобой. Но в то же время я всегда старался спрятаться от опасности. Я сильный, но не такой уж смелый.

– Ты смелый, кто еще бы рискнул броситься на монстра врукопашную? Не говори ерунды.

– Это от страха, наверное, – слабо улыбнулся Громила. – Я чувствую, что надвигается непоправимое, и это непоправимое можно предотвратить. Ты делай свое дело, а я сделаю свое. Только это, постарайся недолго, хорошо?

Ва просто обнял верного друга.

Чуть позже, наблюдая, как Гор отводит Громилу в Странный дом, в душе снова поползли червячки сомнений, закопошились, заизвивались. Ва посмотрел на безмолвных друзей, машущих Громиле. «Будто на заклание повели», – мелькнула мысль.

Гор вернулся, встал рядом с ребятами, дымя сигаретой.

– Я дал ему побольше свечей, не волнуйся. Твой друг не очень любит темноту. Но он очень мужественный человек.

– Куда теперь? – посмотрел Ва на Гора. «Интересно, что там скрывается за этими черными очками? Заглянуть бы в глаза, убедиться». В чем убедиться? Ва вряд ли был специалистом, который умел различать по глазам, говорит правду человек, стоящий перед ним, или нет.

– За Стену, – клуб дыма, выброшенный в воздух вместе со словами, медленно таял в косых лучах солнца. Тени начали вытягиваться к востоку.

Ох, – только и смог выговорить Чудик-Шмудик. А Морковка вцепилась в руку Ва. Повлиять на друзей, чтобы они остались, Ва не смог. Друзей в беде не бросают.

И предательская мысль забралась в голову с огромным опозданием, когда они отправились на восток, туда, куда указывали им путь тени от деревьев. Ва аж вздрогнул, когда вдруг подумал: «А что будет с заложником, с Громилой, если я не справлюсь? Или не вернусь обратно, чтобы обменять ключ и вызволить друга?»

Глава 6. Стена

– Как у вас это получилось?

Они шли по тропе на восток, болота остались позади со Странным домом и Громилой в нем. Друг находился один в месте, где, наверное, меньше всего хотел оставаться. Но что-то подтолкнуло его к этому решению. И сейчас Ва одновременно мучился от чувства собственной вины, и в то же время его распирало любопытство.

– Ты про своего большого друга? – Гор шел легко, как будто создан был для этих прогулок по пересеченной местности. Ва явно недооценивал его подготовку.

– Именно.

– Что ж, никакой тайны в этом нет. Он просто поверил. В данный момент он верит больше, чем ты. Но сомнения – это не всегда плохо. Сомнения часто нас выручают. Верь, но сомневайся.

Подкрались сумерки, окрашивая небо в цвета закатного солнца. Легкие перьевые облака подернули небосвод и алели в лучах оседающего вниз круга света.

– Родители меня убьют, – пробормотала Морковка, глядя на закат и проявляющийся все четче остроконечный месяц.

– И меня, – заверил Чудик-Шмудик. – Как только хватятся. Еще и всю деревню на уши поставят.

– Еще не поздно вам вернуться, – обернулся к ним Ва. – Чуть затемно домой попадете.

– Это даже не обсуждается, – отрезала Морковка.

– Хочешь в одиночку мир спасать, и всю славу себе? – отшутился Чу.

– Так выходит, это ваш монстрик на берегу был? – обратилась Морковка к Гору, шедшему впереди.

Тот помотал головой.

– Он из моего мира, но мне не принадлежит. Еще бы немного, и я бы не успел вас спасти тогда. Крайне противная тварь, Пушистиком ее зовут.

– Не заметила ничего пушистого.

– Ну, когда-то он был милым пушистым зверьком. Но годы забрали свое. Характер тоже испортился.

– Тем не менее, вы смогли его…позвать? – Ва тоже мучил этот вопрос.

– Позвать. Наверное, это правильное слово. Немного магии, так это называется в вашем мире, и удачи. У нас это просто называется способностью. Нужно было правильно выстругать свисток и правильно в него дунуть. Так как я торопился, с первого раза сделать это не вышло. Но, слава богу, обошлось.

– А если было бы неправильно? – Чудик-Шмудик посмотрел на широкую спину Гора, немного сгорбленную, но держащуюся уверенно. – Неправильно свистнули?

– Тогда мы не шли сейчас бы к Стене. Ни вы, ни я, – просто ответил мужчина.

– Логично, – хмыкнул Чу.

– И какой он, ваш мир? – продолжил расспрашивать Ва.

– Ну, он одновременно такой же, как ваш, и другой. Там действуют немного иные законы времени и пространства, он населен удивительными существами – вам никакой фантазии не хватит представить, это надо только видеть. И в то же время, там многое по-вашему. Живут, верят, надеются, любят, воюют.

– Теперь намного понятнее стало, – сыронизировал Ва.

Рука нащупала в кармане ключ, вцепилась в него. Неужели он стоит добровольного заключения Громилы в Странном доме и их дальнейших приключений, непонятно к чему ведущих? Какие опасности их ждут за очередным поворотом? За Стеной пропали его родители, теперь их путь лежит туда же. И Ва решил, что как представится возможность, он спросит у Гора про отца и мать. Вдруг тот в курсе, что с ними произошло.

Вечерело стремительно. Тени все дальше расползались по долине, сливались друг с другом. Темнота наступала. Казалось, она нисколько не смущает Гора, также бодро и уверенно двигающегося вперед. Но ребятам стало немного не по себе, поэтому она нашли пару сухих веток, а Чу извлек из своей котомки свертки. В них оказалось промасленное тряпье, которое намотали на подобранные кривые палки. Получились вполне годные факелы. Затянули вечернюю песню сверчки, им вторили лягушки, притягиваемые близостью болота. Небольшой кустарник и скрюченные деревья рождали причудливые темные пятна в вечерней безликости. Чем дальше они продвигались, тем уродливее становились деревья, и тем меньше это нравилось Ва. Словно приближались к чему-то нехорошему. Громила сейчас бы сказал, что нечего им туда соваться. Кто знает, может и хорошо, что он остался в том доме, ведь впереди может поджидать куда более серьезная опасность.

Внезапно Гор остановился, ребята чуть не налетели на него.

– Предупреждать надо, – зашипел Чу, чуть не свалившись с ног, избегая столкновения. Огонь от факела в руке дернулся, на мгновение выхватывая темный силуэт впереди, растянувшийся в обе стороны и прячущийся в темноте.

– Стена, – сказал Гор негромко.

Сердце Ва забилось чаще. Никогда в своей жизни он не забирался так далеко, а про Стену слышал только байки от старейшин. С детства в голову вбивали мысль, что за ней таится опасность. Это не останавливало авантюристов, ежегодно исчезающих в неизвестности, но все же заставляло держаться на расстоянии большинство жителей Чудесатой.

– Будем дожидаться утра тут? – спросила Морковка, выглядывая из-за спины и пытаясь разглядеть что-то в уже кромешной тьме. Но света от факела хватало только на десяток шагов.

– Нет, нам нужно попасть ночью в то место, что вы именуете Городом-Призраком. Днем там намного опаснее.

Ва с друзьями вздрогнули. Странный дом, теперь еще и Город-Призрак. Они должны посетить все самые жуткие места?

Гор заметил реакцию своих спутников.

– Дело добровольное. В любой момент можем повернуть назад, если боитесь.

– Вот еще, – тут же заявил Чу.

Одно дело, когда испытываешь страх, но не признаешься другим в этом, другое – когда твой страх делают достоянием общественности. Ход оправдал себя на сто процентов. Стоило Гору сказать вслух о том, что они могут бояться, как друзья тут же стали делать вид, что никакая темнота и города-призраки не смогут их испугать. Мужчины не испытывают страх прилюдно! А Морковка просто не захотела оказаться самой слабой в их команде, хотя никто бы так и не подумал.

Тем временем они уперлись в Стену. Задрав голову, Ва оценивал высоту, а Чу принялся тыкать пальцем выщербленную поверхность.

– Каменная, – резюмировал он.

– Локтей двадцать в высоту не меньше, – прикинул Ва, подсвечивая факелом. – Высоко!

Поверхность была покрыта схожими письменами, которые уже видел Ва в Странном доме, на сундуке. Нечто среднее между письменной буквой и небольшим изображением. Понять что-то не представлялось возможным.

– Заклинания, – ответил на незаданный вопрос Гор, повернувшись к Ва. – Древние, построившие эти стены, верили, что с помощью наложенных заклинаний на камень защита будет прочнее.

– Кого же должна была остановить эта Стена? – спросил Чудик-Шмудик, с интересом задрав голову и разглядывая таинственные письмена, покрывающие поверхность.

– А может быть она должна была кого-то не выпустить? – спросила Морковка.

– Дела минувших дней. Иногда не стоит ворошить память, а то бывает так, что прошлое не против иногда снова стать настоящим, – ответил Гор. – Давайте найдем проход. Кое-где Стена обвалилась и можно пройти. Если память мне не изменяет, тут не так уж далеко.

Они двинулись вдоль каменной преграды. Шли медленно. Под ногами было полно камней от осыпающейся Стены. Здесь проходила граница Чудесатой, дальше рисковали забираться только отчаянные искатели приключений.

– Что нам нужно в Городе-Призраке? – Ва не очень нравилось, что они так стремительно удаляются от столь родных мест. Все происходило слишком быстро, так, что не всегда удавалось подумать над следующим шагом. Сейчас Гор принимал решения, а полагаться на малознакомого человека не сильно хотелось.

– Еще один ключ, – отозвался их проводник. – Всего лишь ключ, но охраняется он не в пример лучше первого.

– И кто же его охраняет?

– Звери всех мастей. Но это не беда. Есть вещи пострашнее, и они в человечьем обличье. И вот одного из них нам лучше опередить. Тихо!

Гор вдруг замер, вскинул руку, призывая всех замолчать. Нырнул в спасительную темноту Стены, приглашая остальных за собой. Факелы притушили, втоптав их в пыль, замерли, скрытые под пологом мрака.

Они выжидали довольно долго, а затем друзья также различили шорохи. Шум нарастал, сейчас он больше становился похож на возню и шарканье ног. Навстречу им явно кто-то двигался, и далеко не в одиночестве. Вот послышалось бормотанье, уханье, шмыганье. Гор, Ва, Морковка и Чудик-Шмудик вжались в стену, стараясь не шевелиться.

Скоро показался и источник шума. На некотором отдалении от Стены шли двое. В свете молодой луны серебрился густой мех, покрывающий нежданных гостей с головы до пят. Они тащили на себе ношу – на длинной жерди была привязана ногами кверху запуганная лань, которая уже бросила сопротивляться. Ее голова волочилась по земле, изредка дергаясь от очередной встречи с камнем на пути.

– Обизяны! – Прошептал Чудик-Шмудик. – С вечерней охоты возвращаются.

– Шшш, – зашелестел Гор, призывая замолчать.

Вот они поравнялись с ними, остановились. Теперь Ва с товарищами находились от обизян на расстоянии не более двадцати локтей. Волосатые создания зафыркали, с шумом втягивая носом воздух, бросили лань на землю, начали осматриваться, порыкивая.

– Учуяли, – одними губами выдохнул Гор, а затем продолжил тихо и очень быстро:

– Слушайте меня и делайте в точности, как я скажу. По моей команде бегите туда вдоль Стены, – его рука указала направление, в котором они ранее двигались, – там будет провал, довольно узкий, на уровне пояса над землей. Лезьте в него и ждите на другой стороне. Я их задержу. А теперь… Пошли! – Последнее слово он прокричал громко, обращая на себя внимание обизян и одновременно выступив из тени Стены.

Гор расправил плечи, вдохнул прохладный ночной воздух, покрутил шеей, разминая. Не впервой, прорвется! Сейчас главное увести подростков подальше, потому что есть риск, что одно из созданий рванет за ними следом, пока Гор будет разбираться со вторым. Мужчина знал об этих созданиях, именуемых в долине обизянами, народом севера. Они действительно жили на Северных горах, в пещерах, но нередко спускались на охоту в Чудесатую. И даже бывали случаи, когда они не гнушались нападать на людей.

Собственно, обизяны тоже были людьми когда-то. Потомки Древних деградировали до состояния приматов постепенно, и тому было огромное количество естественных причин. Но это было неважно, соперниками они были серьезными и жестокими, и думать надо было именно об этом.

Надеяться сейчас можно только на себя, времени вызвать подмогу из Пограничья нет. Краем глаза Гор увидел метнувшиеся вдоль Стены тени ребят, остававшиеся пока незамеченными для поросших густой шерстью созданий. А через секунду уже было не до Ва, Чудика-Шмудика и Морковки, потому что обизяны одновременно бросились вперед.

Ва не мог не обернуться, когда его ноги стремительно уносили его тело прочь от схватки, завязавшейся за их спинами. Неравной схватки! Двое на одного! Пока они как трусы убегают с поля боя. Но Гор дал понять, что разберется, и сказал это уверенно. Кроме того, Ва подозревал, что мужчина не так прост и, когда надо, может быть очень опасен. Он увидел, как одна из тварей отлетела от Гора, словно наткнувшись на скалу, но тут же вторая подмяла его под себя. Он притормозил, уже собираясь бежать обратно. Глаза лихорадочно забегали в поиске хоть чего-то похожего на оружие. Камень! Подойдет. Он подобрал вполне увесистый, но удобно лежавший в руке, удовлетворенно кивнул. «Ну что ж, попробуем уравнять шансы!»

В руку вцепились, Ва удивленно обернулся. Морковка тянула его за собой, из-за девушки выглядывал удивленный Чудик-Шмудик.

– Ты чего, жить надоело? Нам велено бежать и ждать на другой стороне!

– Я не могу бросить его в беде, он уже второй раз спасает мою задницу.

– А когда это был первый раз? – уточнила Морковка.

– Там, – уклончиво ответил Ва. – С духами.

Морковка нахмурилась, но руку Ва отпустила.

– Глядите, – крикнул Чу. – Похоже, наша помощь ему и не особо нужна!

Местность озарила вспышка, и одна из обизян взвыла и принялась кататься по земле, пытаясь затушить вспыхнувшую шерсть на боку. Последовала еще одна вспышка, скорее предупредительная – в воздухе будто лопнул огненный шар. Гор стоял, сложив ладони перед собой. Одна из обизян, еще не пострадавшая, рычала перед ним и скалила зубы, выбирая время, чтобы атаковать. Вторая тварь сидела на земле и мотала головой – вспыхнувшую шерсть удалось затушить в пыли, но выглядело создание уже не столь устрашающе.

– Пошли, – Морковка снова дернула за руку. – Как видишь, нашему проводнику вовсе не нужна помощь. У него вон огненные шары летают и взрываются!

Ва нехотя согласился и позволил себя увести, хотя охота была посмотреть, а при необходимости – помочь.

– Вот это мощь, – напоследок восхитился Чудик-Шмудик. – Крутой у нас союзник!

Союзник ли? Ва до конца не был уверен, но вслух сомнения высказывать не стал. Тем более, видимых оснований не было.

Вскоре обнаружился провал в Стене, достаточно узкий для крупного зверя или монстра, но позволяющий пролезть одному человеку. Чудик-Шмудик полез первым, Ва подсадил Морковку и нырнул следом. Звук схватки стихал, возможно, Гор уже разобрался с обизянами окончательно и спешил за ними. Об ином исходе думать сейчас не хотелось. Стена оказалась довольно широкой, не меньше пятнадцати шагов в ширину, в глубине обнаружился более обширный участок прохода – часть каменного массива осела под тяжестью, провалилась в землю, отчего образовалось небольшое, но надежное укрытие. Решили подождать прямо здесь, ведь никто не знал, что там, по другую сторону.

Все устало привалились к обломкам, обрадовавшись возможности отдохнуть. Ноги немного гудели от пройденного пути.

– Не хотел бы я оказаться нос к носу с обизяной, мне кажется, эта тварь покруче того монстра на берегу будет, – сказал Чу.

– Да ну, брось, – Ва покачал головой, не соглашаясь.

– А чего? Тот, на берегу, тупой, просто инстинкты, жажда крови и все такое. А у этих интеллект есть, понимаешь?

– У тебя вроде тоже интеллект есть, и побольше, чем у обизяны, но ты совсем не страшный, – улыбнулась Морковка в темноту, а Ва едва подавил смешок, готовый вырваться.

– Я иногда думаю, почему они такие? – продолжал Ва.

– Какие?

– На людей похожи. Старейшины до сих пор не пришли к общему мнению.

– Просто народ севера, выживающий как может. Бытует легенда, что северный народ стоял у истоков зарождения мира. Они тут давно, и это мы пришли в долину, где они раньше обитали, – Ва вспомнил, как подобное рассказывал ему отец. – Точнее, не мы, а наши предки. Пришли с трубами, выплевывающими огонь, с механическими воинами, с горячим паром и прогнали северян туда, где они сейчас и живут. Злые на весь оставшийся мир. А потом настал черед предков исчезнуть и оставить после себя много тайн.

– Легенд много, и правда у каждого своя, – тихонько сказала Морковка.

– Верно подмечено, – голос Гора заставил всех обернуться.

Красный огонек сигареты тускло освещал исцарапанное лицо, глаза все также закрыты черными стеклами очков. «И как он только видит в темноте?!!» – удивился Ва.

Вспыхнул зажженный факел – ребята даже не успели заметить, как ему это удалось, настолько ловко и быстро все сделал Гор. Мужчина протянул его Чу, присел рядом. Ва заметил, что их проводник держится за бок. «Видно, досталось в нелегком бою. И лицо вон кровоточит».

– Не страшно, на мне все заживает быстро, как на кошке, – снова Гор ответил на вопрос, который даже не прозвучал.

«Мысли читает что ли?» А вслух Ва спросил, как можно небрежнее:

– Что с обизянами?

– Меньше свидетелей, меньше глаз – основное правило нашего похода. Надо оставлять меньше следов до поры до времени. Иначе вся затея обернется провалом. Хотя наследили мы уже порядочно.

– Затея по спасению мира? Вы так и не сказали, что надо делать, только ключи собираем.

– Всему свое время, Ва. Кроме того, ты сам поймешь – сердце подскажет. Я и сам знаю немногим больше твоего.

Не отвечать прямо на вопросы становилось уже визитной карточкой Гора. Ва только с досады сжал губы.

Гор выглянул первым, высунулся в брешь с обратной стороны Стены, некоторое время всматривался и прислушивался, затем кивнул остальным:

– Можно идти.

Осторожно слезли. Здесь под ногами тоже была россыпь камней, встречались и с довольно острыми зазубренными краями. Стоило ступить на землю, как их окутал вязкий туман, сокративший видимость до десятка шагов даже при горящем факеле.

– Что-то мне не по себе, – пожаловалась Морковка.

– Просто держитесь рядом, – посоветовал Гор. – Я знаю, куда идти. Это лишь временная трудность.

– Неужели Стена сдерживает туман? Вроде не настолько высокая, – Ва вспомнил, что с обратной стороны ничего подобного не было. А здесь еще и прохладнее.

– Туман сдерживает вовсе не Стена, мой юный друг. Стена лишь обозначает границу.

Чу поежился.

– Холодно.

– Держитесь рядом, – повторил Гор. – Прошу. И не верьте призракам тумана.

Здесь совершенно невозможно было понять, сколько прошло времени. Они медленно брели за Гором в тумане, нащупывая ногами путь, чтобы не провалиться в какую-нибудь ямку или не запнуться обо что-нибудь. На Ва накатила невесть откуда взявшаяся апатия – туман дурно влиял на настроение. Он будто противился новым гостям, но отступал перед Гором, чтобы снова сомкнуться позади небольшой компании. Ва шел последним, мгла оседала влагой на лице и руках, но не бодрила, а наоборот ввергала все глубже в пучину безразличия. Что если его родители затерялись в тумане и обрекли себя скитаться в нем вечность? Мысль показалась будто навязанной извне, Ва встряхнул головой, но помогло ненадолго. Опять полезли противные вязкие думы. Сердце защемило от тоски по родителям.

Внезапно рядом раздался звук, еле различимый. Ва почудилось движение. Или это воображение заигрывает с ним, а мозг услужливо подкидывает образы, сотканные из клубов тумана? Но нет, кто-то пел вполголоса, а слова и мотив немного искажал туман. Что же это за песня, прорывающаяся сквозь клубы тумана? В ней было тепло и уют, она окутывала словно мягкий шерстяной плед, успокаивала и прогоняла прочь тревоги. Ее пела мама, работая в саду, когда Ва был маленьким, и ее мелодичный голос доносился из раскрытого окна. Ва слышал ее часто в детстве, и всегда замирал с улыбкой, наслаждаясь переливами простенькой песни.

Ва посмотрел налево – туда, откуда послышался звук. В тумане недалеко – только руку протяни – стояла невысокая женская фигура. Это она сейчас негромко напевала песню, столь родную и милую сердцу.

Там, в долине, за рекой

Ты найдешь себе покой…

– Мама? – Ва сделал шаг в сторону, навстречу, протянул руки.

– Иди ко мне, – шепотом ответил туман. – Мы, наконец, снова будем вместе.

И парень пошел, увлекаемый силой, против которой не нашлось противодействия.

– Стойте! – Гор завертел головой. – Где Ва?

Чудик-Шмудик обернулся. Ва шел за ним, последним, замыкая цепочку, в паре шагов позади. Когда он перестал слышать шаги друга?

– Шел за мной, – растерянно сказал Чу и посмотрел в округлившиеся глаза Морковки. – Не за руку же было вести? Ва! – позвал он в белесую мглу.

– Тише! – зашипел Гор, шагнув ближе и закрывая ладонью рот парня. Он от досады стукнул кулаком себе в бок и поморщился – рана, полученная от обизяны, еще не затянулась окончательно, хотя практически уже не беспокоила. Что ж, в этом у него было преимущество перед его компаньонами – регенерация работала исправно. Там, где обычный человек лежал бы с переломанными ребрами и разорванным боком, он отделался лишь небольшой раной. – Я что-нибудь придумаю. Только говорите тихо!

Гор сел на землю, приглашая Чу и Морковку последовать за ним. Плюхнулся прямо на пятую точку, скрестив ноги. Развел руки в стороны. Девушка с парнем переглянулись и сели рядом. Земля была холодная, прохлада забиралась под одежду, вдобавок этот липкий неприветливый туман, от которого кожа на лице и руках становилась скользкой и влажной.

– Что теперь? – прошептала Морковка.

Гор не ответил, продолжая неподвижно сидеть на месте. Будто молился неизвестным богам, просил о помощи. Лишь слегка двигались губы, не произнося ничего.

– Ладно, посидим, нам ведь не надо искать друга, и в Город-Призрак не надо, – сказал Чудик-Шмудик.

Но и на это не последовало реакции.

Заметались неясные тени. Туман ожил, теперь казалось, что это и не туман вовсе – сотни призраков составляли белесую мглу перед ним, сливаясь в единое целое. Ва судорожно искал глазами маму в этой призрачной пляске, но не находил. Вернулся страх, сознание прояснилось. Он вдруг осознал, что стоит один посреди тумана, а друзей и Гора нет рядом. Паника нарастала. Ва стиснул зубы – сейчас не время, нужна холодная голова. Попытался вспомнить. Вроде он свернул налево и шел какое-то время на голос, удивительно похожий на мамин. Но этого просто не могло быть! Как найти друзей, когда совершенно никаких ориентиров? Попробовать позвать? Других вариантов Ва не находил.

– Эй! – негромко позвал он, – Морковка! Чу! Гор! Где вы?

В тот же момент его сбил с ног удар в грудь. Земля оказалась мягкой, падение смягчила густая трава под ногами. Ва плюхнулся, потирая ушибленную грудь, выдернул нож из сумки, выставил перед собой. Что это было?! Он не заметил нападавшего, рядом никого не было. Словно резкий порыв ветра отбросил Ва назад.

Он сел, разминая шею. Мгла вокруг сгустилась, сейчас она казалась недружелюбной и будто бы…злой? Злобу Ва ощущал всем естеством, чуждую, настоящую. Что же это за место-то такое? Туман бесновался. Вот из отдельных сгустков появились жуткие рыбьи морды, оскалились острыми зубами, замотали головами и шмыгнули в открывшийся зев тумана. Появлялись следующие порождения, то похожие на человека, только неестественно вытянутые, то звери самых разных форм и мастей, как будто неумелый скульптор лепил их на ходу, раскручивая свою больную фантазию на полную катушку. Дикие кошки, ящеры, огромные змеи – все смешалось в этом параде монстров и уродов.

Чья-то рука схватила Ва, высунувшись из очередного сгустка тумана, проплывающего мимо. Парень хотел было отмахнуться ножом и уже занес клинок, как следом за рукой показалась знакомая физиономия. Сверкнули линзами черные очки, в которых отразился огонек зажатой зубами сигареты.

– Быстрее, за мной, я долго не смогу! – процедил сквозь зубы Гор.

И Ва нырнул за ним в туман, а сзади раздался рев чудовищ.

Туман стал абсолютно негостеприимен, он набрасывался на двух бежавших путников, нежданных гостей в утробе мглы. Раз за разом, но свободной рукой Гор успевал отбрасывать его назад. Они бежали, то и дело хаотично меняя направление, бросаясь влево и вправо. Создавалось впечатление, что Гор заметал следы, или по какой-то иной причине нельзя было двигаться по прямой линии. Мужчина тащил Ва за руку, вцепившись крепко и не позволяя потеряться второй раз. Но хватка с каждым шагом слабела. Ва чувствовал, что Гор на грани и бежал как мог, вложив всего себя без остатка в этот бег.

Наконец они вывалились на освещенный пятачок земли, в центре которого стоял воткнутый во влажный дерн факел, а вокруг него сидели Морковка, Чудик-Шмудик и…Гор. Ва удивленно оглянулся на только что тащившего его мужчину, но тот уже таял в дымке тумана, растворяясь. А в следующий момент Гор, сидящий на земле повалился на бок от усталости и открыл глаза.

– Не переживай, – он посмотрел на Ва, слова давались ему с трудом, – это был я, я тебя вывел. Создал свою копию, это место позволяет немного пошаманить, но и сил забирает прилично. Пока горит этот факел, нас не тронут. Я лишь немного подкоплю силы, и мы пойдем дальше.

Ва кивнул в знак благодарности. На его памяти Гор спасал его уже в третий раз.

– Ты как? – Морковка испуганно смотрела на него.

– Заблудился, – развел руками Ва. – Простите, потерял вас из виду.

– Цел? – спросил Чудик-Шмудик.

– Все в порядке.

***

Мистер Контроль стоял перед Стеной и задумчиво смотрел на письмена, стройными рядами укрывавшие защитный барьер. Как давно он не был здесь! Еще со времени периода раздела старого мира на новые. Все течет, все меняется. Вот и Стене не так уж долго осталось, осыпается. Скоро останутся одни развалины, и тогда… А что тогда? Даже ему, следящему за порядком уже не один век, это не известно. Можно только предполагать, но Мистер Контроль не очень любил всяческие предположения, ведь они сродни гаданиям на кофейной гуще и не учитывают многие факторы.

Итак, здесь очевидно совсем недавно кто-то проходил. Кто-то, способный расправиться с двумя дикарями – вон они недвижимые валяются поодаль, серебрится шерсть в свете луны. Возможно, они просто без сознания, но этот вопрос волновал Мистера Контроля сейчас меньше всего.

Что-то нарушило покой Стены и тумана, который она сдерживала. И это не укрылось от его глаз. Мистер Контроль посмотрел на барьер перед ним – он все еще хранил силу, заключенную в него мощным древним заклятием. Поддерживал баланс в этом хрупком мире, а баланс Мистер Контроль любил. Но в последнее время все чаще стали случаться события, грозящие в перспективе этот баланс нарушить, поэтому без оперативного вмешательства уже не обойтись.

Так что же произошло? Стена расскажет ему, что здесь было. Он приложил руку к ней и закрыл глаза. Сначала ничего не происходило, но потом надписи ожили, засветились тусклым желтоватым светом.

– Так-так. Гор, и куда же ты его ведешь? – пробормотал Мистер Контроль в пустоту.

«Что ж, судя по всему, ушли они недалеко». Мужчина убрал руку, задумчиво потер подбородок. А затем улыбнулся. «Ну, посмотрим, как вы совладаете с туманом, когда он по-настоящему разозлится». Он поднял руки в воздух и произнес несколько слов на древнем, давно забытом среди людей языке. И когда последнее слово сорвалось с его уст, туман вышел на охоту.

***

Силы Гора возвращались, к счастью он не был обычным человеком, именно поэтому был до сих пор жив.

– Пора, – он кивнул, наблюдая, как подрагивает пламя факела, разгоняя тьму вокруг них. – Я бы не рискнул остаться в самом логове тумана в кромешной тьме, а риск, что так случится, растет с каждой минутой. Будем держаться за руки и двигаться друг за другом. Готовы?

Ребята кивнули, больше всего сейчас хотелось убраться отсюда, снова видеть луну и звезды.

– Что ж, простой прогулки не обещаю, – Гор задумчиво поглядел в клубящуюся мглу, – есть ощущение, что мы уже здорово его растревожили, и он не хочет нас так просто отпускать. Но хватит трепаться, ходу!

Снова потянулись клубы тумана, они бежали рысцой, сцепившись за руки, а вокруг пыхтела тьма, недовольная и чуждая. Клацала невидимыми зубами, стонала жуткими голосами, ворчала и рычала. Факел уже едва справлялся, пламя было неровное, сыпало искрами, угрожая скоро затухнуть, и параллельно росло осознание того, что, когда они окажутся в полной темноте, туман растворит их без остатка. Сожрет, поглотит и не подавится.

«А ведь моя жизнь была похожа на это движение в тумане», – подумалось Ва. – «Также двигался вперед без определенной цели, не знал, что под носом творится. А тут вон что происходит. А все почему? Устраивало потому что. Сыт, цел, друзья в порядке. А все равно время от времени свербело в душе что-то. Вопросы неудобные сознание подкидывало, которые поганой метлой старался прогнать и опять жил, как ни в чем не бывало».

Факел моргнул последний раз, и окончательно погас, заставив Ва оторваться от раздумий. Тьма тут же накинулась, едва ли не завопив от радости. Парень слышал, как грязно выругался Гор и потянул за руку еще сильнее, крича на ходу, что осталось совсем чуть-чуть.

Эти «чуть-чуть» оказались на тот момент самыми страшными мгновениями жизни Ва. Их швыряло из стороны в сторону, неведомые твари, сотканные из тумана, тянули во мрак, хватались за руки и одежду, хлестали травой по ногам, мгла плевалась влагой, заставляя жмуриться и отворачиваться. Порывы ветра едва не сбивали с ног, но дружеские руки раз за разом поднимали очередного упавшего. Только Гор стоял на ногах как монолитная глыба, как та самая Стена, простоявшая уже много веков. Держался, несмотря на бой с обизянами и поиски Ва в тумане, на которые он потратил много сил.

Внезапно туман расступился. Они, оглушенные, стояли на краю поля, а за спиной ревел туман, не смирившийся с тем, что проиграл эту битву. Здесь кончались его владения. Но в тот момент, когда осознание победы пришло, и Чу вскинул руки, издав нечто, похожее на победный клич, прямо за его спиной разверзлась чудовищная пасть, горящие красным светом глаза пригвоздили к земле, пахнуло смрадом, от которого сбило дыхание.

– Чууууууу! – прохрипел Ва, показывая пальцем за спину друга.

Когда Чу развернулся, пасть захлопнулась и растаяла. А вместе с ней исчез и Чудик-Шмудик, словно его никогда и не существовало. Ва бросился в туман, истошно крича, но сильные руки перехватили на полпути, развернули. Гор схватил парня за плечи, встряхнул:

– Куда?! Погибнешь! Стой!

– Пусти! – Ва изворачивался, как мог, но Гор вцепился мертвой хваткой, не позволяя парню вырваться.

– Да послушай же меня, ты его сейчас не спасешь!

– Ты можешь вытащить его, как вытащил меня? – слезы наворачивались на глазах Ва.

– Не могу, прости, его сожрал туман.

– Тогда я пойду за ним!

– Стой, Ва! Если ты отправишься за ним, то скорее всего повторишь его участь! Этого нельзя допустить. У нас еще есть возможность его спасти, но для этого ты должен продолжить свою миссию. Иначе потеряем всех – Громилу, Чудика-Шмудика, Морковку и тебя. Единственный шанс все исправить – дойти до финала с ключами! Твой друг уже не здесь, он в ином месте. Если сунешься в туман, то его там не найдешь, там, – он указал рукой на клубы тумана, все еще вихрящиеся исступлено, – одни призраки.

– Это я виноват, Громила, Чу. Все они пострадали из-за меня!

Морковка обняла Ва.

– Не вини себя, – девушка плакала, но продолжала. – Мы ведь добровольно за тобой пошли, хоть ты и отговаривал. Его можно спасти? Точно? – она повернулась к Гору.

Тот кивнул.

– Тогда нам пора, Ва. Давай побыстрее разделаемся с делами.

Ва сжал кулаки так, что хрустнули костяшки.

– Ведите! – бросил он Гору и зашагал вперед, не дожидаясь, прочь от гибельного тумана.

Глава 7. Город-Призрак

Они вошли в Город-Призрак, когда намечался рассвет.

– У нас очень мало времени, – еле слышно проронил Гор, всматриваясь в черноту домов на окраине.

Город казался полностью заброшенным. В Чудесатой верили, что здесь некогда жили их предки, но что-то заставило их покинуть населенный пункт. Шептались, что с тех пор город прокляли. А еще была версия, что часть жителей осталась, но мутировала до неузнаваемости.

– Ему сейчас больно? Он испытывает страдания? – спросил Ва. Не надо было пояснять, что речь идет о Чудике-Шмудике, и так было понятно.

– Я не знаю, – честно ответил Гор. – Но знаю, что, когда все закончится, по силам вернуть всех.

– Даже моих родителей?

Гор отрицательно покачал головой.

– Это было давно. Если ты ищешь родителей – ты ищешь призраков. Мне жаль.

Ва посмотрел на Морковку. Лицо девушки в темноте, лишь немного разгоняемой светом луны, выглядело особенно бледным. Заметно, что она переживала утрату Чудика-Шмудика, но старалась выглядеть сильной. Только рука крепко сжимала руку Ва.

– Куда теперь?

Гор махнул рукой – впереди словно змея криво извивалась улочка, уводящая вглубь Города-Призрака.

– Думаю, нам не избежать погони, но в конечной точке, прямо в сердце этого города нас должна ждать помощь, – ответил он, а Ва показалось, что эти слова прозвучали не совсем уверенно.

Идти было легко, улочка полого спускалась вниз, еле заметно. Под ногами – стертая временем брусчатка с пробивающейся травой, но не скользкая земля. А в руке – ладонь близкого человека. Тянулись вереницы окон по бокам, но довольно высоко – чтобы заглянуть в них, надо было подпрыгнуть или подтянуться, схватившись за карниз. Но Ва и не горел желанием проверять, что там внутри. Хватит с него всяких монстров.

На перекрестке свернули направо, затем налево. Улица стала еще уже, теперь они передвигались друг за другом. По-прежнему никаких признаков жизни. Город казался полностью вымершим, только зелень захватывала его. Пройдет еще какое-то время, и Город-Призрак зарастет лесом, скроется от глаз окончательно так, что останутся одни воспоминания и предания о нем. А возможно, даже и помнить никто не будет. Новое поколение не очень-то бережно относится к памяти.

– Неуютно здесь, – прошептала Морковка.

И Ва с ней согласился. Дышалось не так легко, узкие каменные улицы давили своей тяжестью, хотелось на волю, в родную Чудесатую. Миновали небольшую площадь с пересохшим фонтаном. Статуя женщины, увитая каменным виноградом, уже пошла трещинами, а голова и вовсе отсутствовала на привычном месте, а обнаружилась рядом, расколотая на куски от падения с высоты. К статуе подбирался понемногу плющ из соседнего дворика, протягивая свои тонкие стебли с нанизанными листочками навстречу монументу.

– Так, – Гор остановился, припоминая что-то, – тут должен быть знак. Сейчас-сейчас.

Ва посмотрел на кирпичный дом слева. Он уже стал осыпаться и порядком почернел, арки окон обрушились, крыша просела, часть пилонов у входа рассыпались кусками по широкой лестнице. Ва пригляделся, вынырнула луна из-за шпиля одного из строений, мертвенные бледные лучи коснулись кирпичного дома. У ближнего к ним угла на стене обнаружился рисунок – овал с изображенной в нем рукой с растопыренными пальцами.

Ва потянул Гора за рукав плаща.

– Не этот?

– Прекрасно. Нам туда и надо. Видите вход? – спросил он обращаясь к Морковке и Ва. – Сейчас нам надо пройти через здание, в дальней стене напротив будет дверь. Выйдем через нее, а потом по улице прямо и не сворачивая метров…эээ…шагов пятьсот, в общем, недалеко. Затем зайти в большое здание с куполом – это и есть наша цель. Там ключ.

Площадь пересекли быстро, на открытой местности чувство опасности возрастало – никогда не угадаешь, с какой стороны могут подобраться. Ступени дома были неровные, карабкаться по ним, обходя завалы из камней и кирпича неудобно. На последней ступени Ва остановился и посмотрел на широкий зев входа: дверь сорвана с петель, ее обломки лежали неподалеку в стороне, вокруг арки входа – причудливый орнамент в виде вьющихся растений, над головой – изображение мужчины и женщины, льющих из кувшинов в руке какую-то жидкость.

– Ну что ж, вперед, – Гор кивнул Ва и Морковке, и в этот момент с другого конца площади раздался вой.

Они обернулись. В узких улочках, ведущих к фонтану, наметилось движение. Вот показался крупный четвероногий зверь со вздыбленной белой шерстью на загривке. Глаза быстро отыскали путников и зло уставились на них, рот ощерился зубами. Это явно был вожак, судя по поведению. Он обернулся назад, зарычал. За ним на площадь потекли другие звери.

– Дикие собаки. Не устали еще бегать? Похоже, снова придется, – обратился Гор к своим спутникам.

Ва вздохнул. Они уже были порядком измотаны, практически не отдыхали, ночь близилась к завершению, а никто еще не сомкнул глаз. И снова убегать. Пусть на этот раз это не невиданные монстры, а всего лишь собаки.

– Не обольщайтесь насчет них, – сказал Гор, – не все так просто. Их явно кто-то ведет. Обычно дикие собаки не забираются в Город-Призрак, тут свои хозяева. Так что привело их сюда не праздное любопытство. А теперь разворачиваемся, и за мной!

Лунный свет проникал сквозь бреши в потолке, поэтому тьма абсолютной не была. Пахло пылью и немного сыростью. По краям высились какие-то статуи то ли божеств, то ли древних героев, но времени разглядывать их не было. Гор бежал, а за ним старались не отставать Ва и Морковка, также держась за руки. Судя по реву дикие собаки были уже возле входа. Легкие жгло, руки и ноги наливались свинцом, но бег оставался единственным выходом. Дверь в дальней стене оказалась не заперта, Гор навалился, скрипнула створка, изъеденные ржавчиной петли не выдержали, и она рухнула в дорожную пыль, разваливаясь на части – трухлявое дерево не выдержало такого насилия.

– Да чтоб тебя! – выругался Гор. – Не везет! Запереть не получится. Ладно, вперед!

Все такая же дорога из брусчатки впереди, только пошире тех узких улочек, по которым они петляли. Дома немного расступались, будто проявляя уважение к гостям. А там, впереди, высился громадой дом. Полукруглый купол чернел на фоне стремительно светлеющего неба.

– Светает! – скрипнул зубами Гор на ходу. – Во что бы то ни стало нужно попасть внутрь до того, как выглянет солнце!

Купол приближался медленнее, чем необходимо. Собаки уже высыпали на улицу и мчались следом, лязгая зубами и рыча на ходу. Впереди всех бежал вожак, самая крупная особь, остальные или не решались вырваться вперед, или не могли, следуя субординации и держась от собаки, возглавляющей погоню, на небольшом почтительном расстоянии.

Ва скинул с плеча сумку, мешающую движению, бросил назад и удачно попал. Импровизированный снаряд угодил прямо в морду вожаку, немного сбил того с пути и позволил выиграть несколько драгоценных секунд, столь необходимых, чтобы добраться до цели.

– Быстрей! Быстрей!

Они влетели в огромное здание, у которого сохранились еще двери, и успели захлопнуть за собой створки и даже задвинуть хлипкий засов, прежде чем дикие собаки ворвались следом. А через секунду первый луч солнца облизал крыши домов в Городе-Призраке. Ва и Морковка привалились спинами к двери, хватая ртом воздух.

– Успели! – хрипло простонал Ва.

Гор похлопал его по плечу. Он тоже тяжело дышал, согнувшись, но на пол садиться не стал.

– Я бы и рад сказать, что все позади, но нам нужно искать ключ и убираться отсюда! Настоящие хозяева города просыпаются!

И в подтверждение его слов из-за дверей раздался визг и поскуливание десятков глоток.

***

Мистер Контроль злился, а злость – это плохое чувство. Дела нужно выполнять, находясь в спокойной состоянии, иначе риск совершить ошибку многократно вырастает. Он почти успел, дикая собака, вожак стаи, уже находился в метре от пацана и челюсти были готовы сомкнуться на теле Ва, переламывая кости и обрекая всю затею осмелившихся идти против системы наглецов на провал.

Там, в тумане он немного промахнулся – все же управлять мглой не так-то просто. Вынырнувшая из тьмы пасть монстра должна была схарчить Ва, но утащила его друга. Ничего, у него еще будет время и будут возможности нейтрализовать парня! А потом он разберется и с бунтарем Гором, безрассудно выступившим против него.

Мистер Контроль отпустил сознание дикой собаки, хозяева города проснулись и уже рвали в клочья всех, кто имел глупость оказаться на улицах в светлое время суток. Не всегда ночь – самое опасное время. Но как Гор и его компаньоны собираются покинуть здание? Неужели они рискнуть переждать день внутри? «Не-ет, Гор не дурак и не так прост, у него явно есть план».

Он стоял на небольшом холме, откуда еще совсем недавно управлял собачьей стаей и откуда открывался вид на мрачный и негостеприимный Город-Призрак и пытался предугадать дальнейший ход оппонента. А сзади, за спиной, клокотал туман, отражая всю гамму чувств в душе мужчины.

***

– Где его искать? – Ва старался не обращать внимание на грохот снаружи, хотя это и было непросто. Визг собак давно стих, а после этого в дверь настойчиво постучали. И этот стук напугал сильнее, чем бешеные псы с оскаленными мордами на улицах Города-Призрака. В нем звучало требование открывать немедленно по праву хозяина, вернувшегося домой и заставшего нежданных гостей.

Гор развел руками.

– Слушай свое сердце. Куда бы ты его дел?

Ва осмотрел огромное помещение с наваленной мебелью, которая давно превратилась в хлам.

– Что это за здание?

– Музей или картинная галерея. Точно не знаю. Но это неважно. Ты должен понять, куда бы ты дел ключ, если бы он тебе принадлежал?

Ва пожал плечами. Откуда ему знать? Он сроду не бывал в таких огромных домах и понятия не имел, зачем кому-то музеи и галереи. Ничего глупее он придумать не смог, чем сказать вслух:

– Если бы у меня был ключ, я бы держал его при себе.

Гор, рыскающий взглядом по стенам и полу, замер. Мощный удар сотряс дверь, отчего та с глухим звуком треснула. «Еще несколько таких ударов, и она не выдержит», – подумал Ва. Часть штукатурки над входом осыпалась от такого наглого вторжения, взметнув в воздух тучу пыли. Морковка вскрикнула от неожиданности.

– Повтори, – Гор старался не обращать внимания на того или тех, кто ломился сейчас в парадную дверь. – Про ключ.

– Держал…при себе, – неуверенно сказал Ва.

– Так в чем дело? – Гор пристально посмотрел на Ва.

Снова удар, еще сильнее предыдущего. Кусок двери откололся и отлетел прочь, в дырке показался отвратительный огромный палец с расслоенным обломанным ногтем.

Ва, еще не до конца понимая, проверил карманы, но там оказался только ключ из сундука Странного дома, а затем рука скользнула за пазуху. Удивлению Ва не было предела, когда он вытащил за шнурок золотистый тонкий ключик, висящий на шее на шнурке.

– Эээ, он все время был со мной? – глаза Ва округлились.

– И да, и нет, – в своем стиле ответил Гор. – Ты мог обрести его только в нужном месте, но да, он был с тобой. А теперь, мои друзья, молитесь всем своим богам, чтобы врата в портал были открыты и к нам вовремя пришла помощь, иначе все мы вытянули несчастливый билет в один конец.

– Какие еще врата?

– Молитесь, – повторил Гор. – И ждите. Как говорил один неглупый человек…

Дверь слетела с петель, вырванных с корнем, и рухнула на пол. Следом, хватаясь за края дверного проема и кроша стены, полезла огромная тварь, отдаленно напоминающая человека. По подбородку твари и рукам стекала свежая кровь несчастных псов, нашедших погибель на площади. Желтые острые зубы показались под уродливыми губами. Глаза на выкате сузились, когда их взгляд остановился на троице, стоящей посреди замусоренного зала. Лицо, покрытое пятнами, затряслось от дикой злобы при виде вторгнувшихся без спроса людишек. Длиннющие руки потянулись вперед, но схватили только воздух – Ва, Гор и Морковка пустились наутек. Это разозлило хозяина этого города еще сильнее. Следующим движением он снес мраморный постамент, возникший на пути – осколки брызнули во все стороны, застучали по каменному полу.

– Где же ты, Аксинья? – прокричал Гор на бегу.

Впереди, в двух шагах от него, разлетелся на крошечные кусочки гипсовый бюст. Следом еще один – хозяин-мутант приступил к бомбардировке, яростно швыряя в беглецов все, что попадалось под руку. Гор взмахнул плащом, прикрывая лицо от мелких камешков, полетевших в лицо. Парочка осколков чиркнули по руке, оставляя царапины на коже.

– Гор, мы так долго не сможем! – Ва тоже уворачивался от гипсовых снарядов, попутно укрывая собой Морковку. – Здесь мало места для таких маневров!

Гор знал, и, сцепив зубы, уповал на провидение. Неужели Аксинья его подвела? Или не приняла его просьбу всерьез? Давно он не попадал в такую безвыходную ситуацию, ведь совладать с хозяином Города-Призраков на его территории практически невозможно. Да и стоит признать, Гор порядком выдохся.

Следующий бросок угодил прямо в спину, сбил с ног. Гор шлепнулся плашмя на пол, едва успев выставить руки, и проехался лицом по каменной крошке и пыли, устилавшей пол.

– Чтоб тебя!

Он перевернулся на спину, быстро сделал руками несколько пассов. Между ладонями проскочили искры, а затем возник светящийся шар, постепенно растущий в размерах. Понимая всю бесполезность поступка, Гор швырнул в монстра огненный шар, но хозяин отмахнулся как от надоедливой блохи. Длинная лапа со скрюченными пальцами отбила атаку – огненный снаряд врезался в стену, рассыпался искрами и затух.

Тварь сделала шаг, тягучий, медленный, но покрыла добрую половину расстояния, разделявшего жертву и преследователя. Огромный кулак врезался в то место, где мгновение назад лежал Гор, разнося вдребезги каменную плитку на полу – мужчина успел перекатиться, избегая удара.

– Эй! – камень угодил прямо в голову хозяина, заставляя того обернуться на звук. Следующий камень оказался не менее точным, щелкнув монстра по лбу. Ва стоял неподалеку и швырял в тварь камни, подобранные с пола, позволяя Гору убраться подальше.

Удивление на лице хозяина сменилось яростью. Он зарычал, с губ потянулась ниточка клейкой слюны, а затем кинулся к наглецу, осмелившемуся бросить ему вызов. Лапа прошла в считанных миллиметрах от Ва, ноготь вспорол рубаху и чиркнул по спине парня, оставляя кровавый след. Ва дернулся, меняя резко направление, и снова ушел от атаки. Что-то кричала Морковка, но в шуме преследования по залу музея парень не мог расслышать.

Ва нырнул под длинную скамью, перекатился, вскочил на ноги. Скамью через мгновение разорвало пополам – нога монстра вдавила со всей силы неспособное остановить ее препятствие. Парень уперся в стену, развернулся. Тварь стояла перед ним, растопырив в стороны длиннющие руки. Ва быстро оценил ситуацию: проскочить влево или вправо не представлялось возможным, он был в зоне пределов досягаемости этих лап. За спиной была стена. Что ж, оставался единственный вариант. Ва собрался с силами и, оттолкнувшись от стены, прыгнул вперед. Он упал на грудь и проскользил между широко расставленных ног хозяина Города-Призрака, понимая, что долго убегать он не сможет.

В проеме входной двери показался еще один монстр. Только этого еще не хватало! Сколько их тут? Надежда обхитрить тварь и сбежать через парадный вход угасла. А уклоняться от атак двух монстров в закрытом помещении будет еще сложнее.

– Ва!

Это крикнул Гор. Они стояли неподалеку с Морковкой и махали ему руками, призывая бежать к ним.

– Скорее!

Ва припустил к ним, виляя из стороны в сторону. Четыре отвратительные лапы вырисовывали замысловатый танец смерти, пытаясь его схватить, заставляя парня то перепрыгивать крючковатые пальцы, то нырять под проносящимися над головой смертоносными конечностями.

Гор протянул руку, рванул Ва к себе, зашвырнул за спину, сотворил очередной огненный шар и запустил его в двух семенящих позади тварей, понимая тщетность попыток, но выигрывая хоть немного времени.

– Сюда! – он потащил Ва и Морковку за ряд колонн. У дальней из них показалось тусклое свечение. – Есть шанс на спасение! Видите? Портал открывается. Бегом к нему!

Они кинулись бежать, а сзади ревели хозяева это негостеприимного города, пустившись в погоню и снося в дикой ярости колонны, мешающие развернуться. Но лапа успела схватить только ботинок Гора, сорвав его с ноги. Троица беглецов успела раствориться в тусклом круге света. А через мгновение портал схлопнулся и исчез.

***

Хотелось лежать, не вставая. Забыть про этих монстров, слушать шум ветра и наслаждаться. Рев и грохот остались позади, все тело болело от нагрузок, синяков и ссадин. Ва лежал на земле, закрыв глаза, а по душе разливалось спокойствие. Он понимал, что в данный момент он в безопасности. А в правой руке он ощущал тепло ладони лежавшей рядом Морковки.

– И это твоя надежда на спасение? Да, Гор? Может, с возрастом чутье стало тебя подводить? – сказал рядом насмешливый женский голос.

Ва все же открыл глаза.

– Аксинья, ты лучше посмотри, какое сейчас красивое небо! – прохрипел Гор.

Ва приподнялся на локтях. Посмотрел на Морковку.

– Ты как?

Девушка кивнула. «Все в порядке».

Он огляделся. Гор валялся неподалеку на ковре сочной зеленой травы, закинув ногу на ногу, с неизменной сигаретой во рту. «И когда он только успел прикурить?» Тут же стояла обладательница столь насмешливого голоса и смотрела на развалившуюся троицу.

Серый плащ, в который она куталась, оттенял яркий оранжевый шарф, повязанный поверх. Черные как смоль волосы спадали каскадом на плечи, а ядовито-зеленые глаза прожигали насквозь. Женщина была красавицей, но одно обстоятельство портило все – от нее за версту несло холодом.

– Я уже не ждал тебя, – продолжал Гор. – Подумал, не выполнишь мою просьбу.

– Пожалуйста, – усмехнулась женщина. – Не благодари, что опять спасла твою задницу.

– Спасла, – согласился Гор. – Эх, девушки никогда не приходят на свидание вовремя, – он улыбнулся и выпустил в воздух струю густого дыма. – В следующий раз надо назначать встречу пораньше, а то я выгляжу неважно. Что же я не представил вас друг другу, исправляю оплошность.

Гор поочередно водил пальцем.

– Ва. Морковка. Аксинья. Мы немного в усеченном варианте, уж как получилось.

Аксинья посмотрела на Ва, напрочь игнорируя девушку рядом с ним. И Ва был готов поклясться, что это был самый долгий взгляд, которым его одаривали представительницы слабого пола. Казалось, эти изумрудные глаза проникли везде, куда можно, от них не скрылся ни один факт, случавшийся в жизни парня. Аксинья вывернула Ва наизнанку, кивнула своим мыслям, и, наконец, отвела взгляд.

– Отдохните. У вас есть время. А потом я вас проведу, куда надо. Кстати, а куда конкретно?

– За Овраг, – поспешно ответил Гор женщине. – Мы выходим на финишную прямую.

Ва заснул быстро. Провалился в глубокий колодец сновидений, не так давно вновь вернувшихся к парню. Он бежал по долине, светило солнце, но не придавало красок всему окружающему, а наоборот, как будто бы всосало в себя весь цвет, оставив только черно-белые тона. Его преследовал туман, скалились и клацали пасти, выплывающие из мрака, едва касались пяток хищные собаки, а над всем этим безобразием парил незнакомый Ва старик, указывающий на спасающегося бегством парня. Словно это он вел всю эту армаду, охотился за Ва. Мимо потянулись клетки, в них парень приметил своих друзей, тянувших к нему руки в абсолютном безмолвии: Громилу, Чудика-Шмудика и Морковку. А приглядевшись, он понял причину, отчего они молчат. Их рты были зашиты грубыми толстыми нитками, неаккуратно и цинично. Кто-то явно не хотел, чтобы они что-то сказали Ва, предупредили о чем-то важном. Он подергал толстые деревянные прутья клеток, но те не поддались ни на один миллиметр, а дверей у клеток не было. «Я вернусь за вами», – прокричал Ва. – «Спасу! Только потерпите, мои родные». И он побежал дальше, а клетки за спиной растворил в своих объятиях туман. У обочины показались две фигуры, поравнявшись с которыми, Ва опознал в них Гора и Аксинью. Но те лишь молча помотали головами и развели руки, будто извиняясь в чем-то. И их тоже пожрал туман. Силы стремительно покидали парня, и он споткнулся. Бросил напоследок взгляд через плечо в тот момент, когда над ним разверзлась пасть чудовища, на голове которого восседал все тот же злобный старикан.

А потом Ва проснулся. И ничего не изменилось в реальном мире. Поодаль сидели Гор с Аксиньей, на небольшом холмике и вполголоса что-то обсуждали. Ва посмотрел на еще спящую Морковку. Во сне она казалась еще красивее. И почему он раньше не замечал, как она хороша? И эта красота, в отличие от холодной красоты Аксиньи, была родной и притягательной. И он еще немного посидел, любуясь девушкой и стараясь не разбудить, потому что хотел задержать этот момент как можно дольше.

***

– Где мы сейчас? Что это за место? – обратился Ва к идущим впереди Гору и Аксинье.

Идти было легко. После отдыха прибавилось сил, и хоть синяки никуда не делись, глубокие царапины на спине болели, а мышцы все еще ныли от недавних приключений, но не приходилось ни от кого убегать. Они спокойно шли по влажному полю, поросшему примятой от недавнего дождя зеленой травой. Сходились и расходились едва протоптанные тропинки, как случайные прохожие пересекались на улице. Пасмурно, завеса низких серых туч совершенно не пропускала солнце. Но небо не давило, не угрожало, оно просто было, недавно обрушившееся в виде свежего небольшого дождика, а сейчас просто нависавшее с угрюмым видом.

Гор выглядел вполне свежим – отдых и ему пошел на пользу. А царапины на лице и вовсе исчезли, будто их и не было. Ва подозревал, что и от его раны в боку не осталось и следа. «Живучий», – подумал парень. – «Еще и шары огненные умеет швырять».

– Если очень просто, – то Пограничье, – отозвался Гор. – Я уже немного рассказывал тебе о нем. Место, где два мира соприкасаются друг с другом. Иногда они могут накладываться друг на друга, иногда между ними еле заметная граница. Пограничье – это еще иногда и самый быстрый способ попасть из одного мира в другой.

– Иногда? То есть существуют способы более быстрые? – Ва споткнулся о камень, тихонько выругался. Он не представлял, сколько еще им идти, не видел впереди и цели путешествия – только нескончаемое поле.

– Скажем так, – Гор вытащил сигарету, выдохнул сизый дым в прохладный воздух. – Есть…ммм…личности, которые запросто могут скользить из одного мира в другой.

– Например, ты?

– Например, она, – Гор ткнул пальцем в идущую рядом Аксинью.

Та улыбнулась. Одними губами.

– Да, мальчик мой, я тут больше за компанию. Могла бы просто подождать вас на той стороне. Ну и чтобы прикрыть ваш зад, если понадобится.

– Ну тут я и без тебя справлюсь, – огрызнулся Гор, впрочем, довольно добродушно.

Такая фамильярность Ва не понравилась. «Мальчик? Вполне себе состоявшийся мужчина. Молодой мужчина». Он только подумал ответить что-то колкое, как Аксинья обернулась и приложила палец к губам.

Причина, почему сейчас стоило бы помолчать, вскоре обнаружилась. Три черные точки на горизонте стремительно росли в размерах. Скоро стало понятно, что это огромные птицы, только выглядели они жутко. Ва таких прежде не встречал: длинные морды были сильно вытянуты и заканчивались мощным клювом, на теле оперения не было, но его с избытком хватало на отливающих золотом крыльях и хвосте, вспарывающих воздух, мощные ноги венчали загнутые когти размером с руку взрослого человека. Птицы-гиганты совершили круг над полем, затем еще один, суживая радиус полета от точки, где находилась четверка людей.

– Хватит пялиться, – прошипела Аксинья, обращаясь к Ва и Морковке. – Хотите стать кормом жар-птицам?

Кормом ни Ва, ни Морковка быть не желали.

– Тогда за мной!

Здесь трава уже была повыше, пригибаясь и пытаясь остаться незаметными, они поспешили прочь под крики жар-птиц в вышине. Уточнять, почему у них такое диковинное название, Ва не стал. Очевидно же, что если связано с жаром, то вряд ли стоит ждать хорошего от таких милых созданий.

Золотистые птицы снижались все ниже и ниже, сужая круг. Похоже, что они заметили путников, скрывающихся за высокой травой. Но внезапно Аксинья остановилась.

– Мы пришли.

Ва было совершенно непонятно, куда они пришли. Вокруг все так же простиралось необъятное поле, если высунуть голову поверх травы. Перед ними трава росла еще выше, а еле различимая тропинка резко виляла в сторону. Но черноволосая женщина с прекрасными зелеными глазами раздвинула заросли перед ними, в глубине которых угадывалось слабое свечение в виде круга.

Они нырнули в портал и вышли из похожих зарослей на кромке широкого Оврага, на дне которого сплелись в вечном танце разросшиеся деревья. Гор посмотрел назад, где за спиной лежала Чудесатая, до крайних домиков было не так уж далеко.

– Вроде бы договаривались, что ты подкинешь нас на ту сторону, разве нет?

– Знаешь, – промурлыкала Аксинья, – порталы – вещь капризная и непредсказуемая. Они не используют Джи Пи Эс, или как там в Верхнем мире это называется? Прикинуть расстояние в Пограничье и соотнести его с Обратным миром не так уж легко, тем более, если не один к одному. Все делается интуитивно. Скажи спасибо, что портал открылся не прямо над Оврагом. Мягкое падение было бы обеспечено.

– Не очень хочется лезть вниз, а потом карабкаться по склону. Да ты и сама знаешь, что водится на дне Оврага.

– А зачем лезть, когда перед вами мост!

И действительно, в нескольких шагах слева глубокую впадину, прорезавшую землю и служащую естественной границей Чудесатой на западе, пересекали видавшие виды канаты, утыканные хлипкими неровными дощечками. Поручни – еще одни канаты, только натянутые повыше. Назвать это мостом язык бы не повернулся. Ветра не было, но он все равно размеренно покачивался над пропастью.

– Хм, – Гор почесал подбородок, закурил. – Мост – это уже неплохо. Всяко лучше пучин Оврага. У нас точно нет другого варианта?

– У вас точно нет, создать новый портал на ту сторону займет много времени, ты же знаешь, а мне что-то подсказывает, у вас его нет. На этом я откланяюсь. До встречи, – Аксинья немного подумала и добавила:

– Надеюсь, до встречи.

Она шагнула в заросли травы и исчезла. Портал, который привел их сюда, закрылся за ее спиной.

Глава 8. Пустошь

Ва с подозрением смотрел на подвесной веревочный мост, который то и дело раскачивался из стороны в сторону. Шаткие доски не внушали уверенности, канаты, изготовленные из корней и лиан, выглядели старыми и не особо прочными. Местами их оплетали небольшие растения, похожие на вьюна, невесть как попавшие сюда – может ветер занес семена на высоту, а они зацепились за пыль и грязь между досок и дали всходы.

– Будем двигаться поодиночке, – сказал Гор, держась за канат, привязанный к мощному дереву на краю Оврага. – Никакой гарантии, что мост выдержит всех сразу.

Склон был отвесным, земля резко уходила вниз, обнажая базальтовые темно-серые прослойки посреди глины. Склон напротив мало чем отличался –такой же неприступный и высокий. А на дне шумела буйная растительность. Верхушки разросшихся деревьев едва не доставали до навесной переправы через Овраг.

– Что-то я не помню этого моста, – сказала Морковка.

– И я, – ответил Ва. – Но мы обычно проводили время у Оврага южнее, а так далеко вроде не забирались, может и проглядели. К тому же, те, кто уходят навсегда в Пустошь, должны как-то туда попадать, не по склонам же карабкаться. Наверное, этот мостик для них.

– Мост в один конец, – грустно сказала Морковка.

– Не в нашем случае! – твердо заявил Ва. – Мы же не покидаем Чудесатую.

– Я пойду первым, – задумчиво пробормотал Гор, всматриваясь в зелень под ними. Он щелчком пальцев отбросил почти выкуренную сигарету, она прочертила тонкий след дыма и скрылась в листьях. Достал новую, прикурил. Хитро сощурился:

– Встретимся на той стороне.

Ва и Морковка смотрели, как удаляется Гор, раскачиваясь из стороны в сторону. Натужно скрипели старые доски, но вес держали. Странный мужчина в плаще, шляпе и черных очках понемногу уменьшался в размерах, уходя с каждым шагом все дальше и дальше. На середине подвесного моста он остановился, посмотрел вниз, затем оглянулся на Ва. Ободряюще помахал рукой. И снова возобновил движение.

– Удивительный человек, – сказала Морковка. – Вот только, что в душе у него – загадка. Мне кажется, он нам многое не рассказал.

Ва посмотрел на нее.

– А с чего ты взяла, что у него есть душа?

– У всех живых есть души.

Сложно было с этим спорить.

– Как думаешь, что там, за Оврагом?

– Когда я был маленьким, отец и мать рассказывали, как однажды побывали там. Только очень далеко не заходили. Говорят, там невозможно жить и ничего нет. Совсем ничего. Голая земля.

– Но зачем туда уходят люди?

– Умирать. Или искать смерть. Или поддавшись любопытству. А может, у кого-то тоже есть особая миссия, как у нас, например. Важно различать, что кто-то уходит, сжигая за собой мосты. Мы же идем туда, оставляя мост за спиной.

– Да ты философ, Ва. По-моему, все проще. Люди идут, потому что им надо куда-то идти. Просто путь у каждого разный.

– Но это ведь не противоречит тому, что я сказал.

А Морковка вместо ответа вдруг прижалась на миг к груди Ва. Повинуясь импульсу, он обнял девушку, погладил по волосам и спине.

– Пообещай мне, Ва. Пообещай, что бы ни случилось, не забывать меня.

– Ты чего? – парень отстранился, заглянул в лицо девушке, по щеке прочертила дорожку одинокая слеза. – Это просто невозможно!

– Спасибо.

Гор махал с противоположного склона, показывая, что все в порядке, и можно идти следующему.

– Ты пойдешь? – Морковка стиснула руку Ва, пытаясь спрятать волнение.

Ва кивнул.

– Как там наш проводник говорил? Встретимся на той стороне? – он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. Меньше всего он сейчас хотел оставлять Морковку здесь в одиночестве, но идти вдвоем – подвергнуть ее еще большему риску. «По крайней мере, здесь еще Чудесатая», – думал он, ступая на первую дощечку, которая протестующе заскрипела.

Ва старался не смотреть вниз, от большой высоты кружилась голова и немного мутило. Только вперед и на почерневшие доски моста, чтобы ненароком не угодить в расщелину или дыру в дереве. Если не торопиться, то с равномерно раскачивающимся мостом можно было совладать. Надо только привыкнуть к этим волнообразным движениям, слиться с ними, стать частью подвесного моста.

На середине слегка дунул ветер, Ва крепче схватился рукой за канат, замер, балансируя на неширокой дощечке. Ладони намокли, а на спине проступил холодный пот. Пришлось перестраиваться, привыкать заново к движению на качающемся мосту. Может, поэтому Гор делал паузу? На периферии зрения сквозь почти беспросветную зелень внизу блеснула тонкая нитка ручья, разрезающего неровное дно Оврага. Покачали могучими ветками разлапистые деревья, прогудел неведомый зверь в лесной чаще. «Нормально, главное – не суетиться».

Впереди переживал Гор, отмеряя шаги вдоль изрезанной осыпающейся кромки Оврага, схваченной крепко корнями огромной сосны, то появляющимися наружу, то впивающимися в глину вперемешку с камнями. Непривычно было наблюдать за таким мужчиной, обычно редко позволяющим себе показывать эмоции.

Крепкие руки схватили Ва, помогая добраться до заветной земли. Два последних шага, и парень стоит у дерева, а сердце гулко бьется. Но скорее не потому, что только что прошагал не одну сотню шагов по раскачивающемуся мосту над глубоким Оврагом, а потому что подошла очередь Морковки покорять эту хлипенькую переправу.

– Только не спеши, – прошептал Ва под нос, наблюдая, как девушка начала движение. Тяжело было смотреть, но еще тяжелее не смотреть на это. Ва закусил губу до боли, стиснул кулаки и отслеживал перемещение Морковки, медленно продвигающейся по мосту. Вот навесная переправа качнулась сильнее, но потом выровнялась под скрипение досок. Морковка ловко балансировала и не торопилась, прекрасно понимая, что это не то место, где следует скакать быстро, стремясь поскорее оказаться на другой стороне. На середине ее все также встретил ветер, она постояла, привыкая к новым ощущениям, и пошла дальше, ступая шаг за шагом и плавно перенося вес с одной ноги на другую.

Путь от середины моста до крепких объятий показался Ва вечностью. Уже второй раз за столь короткий срок они прижались друг к другу. А парень старался не думать, что будет еще обратный путь домой через этот навесной мост.

Вверху, на одной из сосновых веток, крикнула кукабарра, Ва не любил этих пестрых небольших птичек за их звуки, напоминающие человеческий хохот. Он зло зыркнул на нее, махнул рукой, пытаясь прогнать птицу прочь. Та тряхнула недовольно хвостом, шмыгнула на соседний эвкалипт поодаль.

Гор тоже смотрел на птицу, что-то не понравилось ему, и он сейчас хмурился, отчего морщины на лице проступили еще резче.

– Есть поверье, – начал он, – если над головой хохочет кукабарра…

Но Ва не дал ему закончить. Он с ужасом смотрел, как из Оврага вылезли зелено-коричневые отростки, похожие на змей, и устремились к ногам Гора, стоявшего к лощине спиной. Парень вскрикнул, указывая рукой назад и заставляя обернуться мужчину.

Хищное растение, а это было именно оно, тянуло свои липкие щупальца, выделяя при этом отвратительный запах, дурман от которого кружил голову. Один из отростков опутал ногу Гора и рванул его вниз. Ва бросился на помощь, жалея, что оставил в Городе-Призраке свой нож. Тем временем, еще несколько щупальцев-отростков схватили мужчину, вцепившегося в корень, торчащий из земли.

Уже половину тела Гора покрывали мерзко пахнущие лианы. Резкий рывок, и рука Ва схватила пустоту в том месте, где висел мгновением раньше Гор.

– Держитесь! – Морковка нашла длинную палку и пыталась протянуть ее мужчине, который сползал по осыпающемуся склону и уже завис над обрывом, где земля круто уходила вниз, обнажая торчащие из глины каменные зубья.

– Это не конец, Ва! – прокричал Гор, отчаянно цепляясь за густую траву и камни на склоне. – Вы должны идти дальше, ты справишься!

Ва уже понял, что мужчину им не спасти – новые отростки появились из лощины, выползали на землю и тянулись уже к парню с девушкой. Хищное растение своими щупальцами отрезало путь к Гору, балансирующему на самом краю. Одна из лиан вспыхнула – Гор использовал свои умения и сотворил огонь, но на ее место тут же встал другой липкий отросток.

– Но как я найду ключ? – в отчаянии прокричал парень.

– Слушай свое сердце, Ва! Как тогда, в Городе-Призраке! В Пустоши найдешь то, что тебе нужно! Дальше будет Лабиринт, эти ключи – чтобы в него войти! Следуй разуму и сердцу!

Это были последние слова Гора, которого стремительно увлекали вниз отростки хищного растения. Он прокричал их, когда уже находился в воздухе. А затем он скрылся внизу, в буйной зелени, сгинул в растревоженном Овраге, ходившем ходуном от взбеленившихся растений.

– Бежим!

Ва схватил Морковку и потащил ее прочь, от коричнево-зеленых щупалец, не решившихся на преследование. Через два десятка шагов стена леса расступилась, и они оказались во владениях Пустоши.

***

Выглядело это так, будто некто могущественный по линейке прочертил границу, отрезая цветущий зеленью лес от выжженной земли, на которой не росло ни травинки. Ровная линия тянулась, докуда хватало глаз, вправо и влево от Ва и Морковки. У крайних деревьев даже ветки не росли со стороны Пустоши.

Земля в Пустоши – сплошная потрескавшаяся засохшая корка. Никаких ориентиров, строений, ничего не возвышалось вдали.

Ва оглянулся на стену зелени – погони не было, никто им не угрожал.

– Бедный Гор, – Морковка схватилась за голову. – Вдруг он жив, и ему нужна наша помощь?

Ва покачал головой. Сердце верить отказывалось, но разум подсказывал, что с их странным компаньоном, судя по всему, покончено.

– Я не могу потерять еще и тебя! Выполним то, что должны. Пусть я и не понимаю, что.

– Но куда идти?

Ва махнул наугад вперед.

– Туда.

Он достал из кармана рубахи черный ключ, присовокупил его к золотистому небольшому ключику на шнурке на шее. Так будет надежнее, а то с их приключениями немудрено потерять. Ключи звякнули, нырнули обратно за ворот.

– Пошли?

Морковка кивнула, взяла за руку.

– И где в бесплодной пустыне может быть ключ? Закопан в земле? Нам ее перекопать надо?

Ва пожал плечами.

– Подождем знака. Или подсказки. Или чего там еще?

Земля, земля, земля. Не меняющаяся через сто, двести, тысячу шагов. Только солнечный день понемногу сменился хмурым небом – набежали низкие серые тучи. Но за это Ва природе был даже благодарен – идти при пасмурной погоде было полегче. А вот вопрос жажды стоял остро. Был наполовину наполненный бурдюк с водой – болтался на поясе, чудом уцелевший в их приключениях. Хватит на полдня в режиме экономии, а что делать потом? Ва втайне надеялся, что им не придется рыскать по пустынной земле днями и ночами, и ключ вскоре найдется. Но как, он и понятия не имел.

Первая находка обнаружилась, когда лес позади, на краю Оврага, превратился в тонкую зеленую ниточку. Ва задумчиво выковырял из земли под ногами чьи-то истлевшие лапти. На ключ это явно не тянуло, но хотя бы означало, что Пустошь все же не настолько пустынна.

Дальше стали попадаться вросшие в землю остатки одежды, сгнившая деревянная кружка и даже рукоятка ножа.

– Пустошь – она не для живых, – задумчиво сказала Морковка. – Тут нашли свое последнее пристанище беспокойные души или уставшие от жизни души. Просто вещи нельзя с собой на тот свет забрать.

А еще через некоторое время они нашли высохшую мумию в остатках одежды. По-видимому, этот человек лежал тут давно, он успел сморщиться и наполовину истлеть, обнажая кости через огромные прорехи в ветхой одежде, сухая кожа, кое-где еще лоскутами покрывающая тело, почти сливалась цветом с землей, из которой наполовину высовывался несчастный, заблудший в пустынные земли. Уже невозможно определить, сколько ему было лет, когда он нашел успокоение в чужих краях. Разве что по предметам одежды можно предположить, что это был скорее всего мужчина. Пройдет еще несколько лет, и его окончательно поглотит земля.

– Бедняга, – Ва быстро осмотрел небольшую сумку, которая сохранилась лучше, чем одежда. – Тут ничего, один хлам.

– Гляди-ка, – Морковка показала на мумию. – У него на запястье браслет из деревянных бусин. Такие делала в Чудесатой раньше на продажу бабка Лея, когда еще была жива. Я уже давно их ни у кого не видела. Это кто-то из наших, но наверняка он ушел уже очень давно.

– Да это и так понятно, что давно. От него одни кости остались. Высох весь.

Ва присмотрелся. В руке, очевидно сжатой в кулак, которую несчастный тянул к западу, что-то было. Парень наклонился, попробовал осторожно разжать кости. Но едва он коснулся руки мумии, она рассыпалась на кусочки. На землю упала темно-зеленая матовая железочка.

– Ох, – выдохнул Ва. – Ключ!

Это действительно был он, коротенький, самый маленький из своих собратьев, два из которых сейчас болтались на шнурке на шее Ва. Видимо, замочек, для которого предназначался данный ключик, был совсем крохотным. А в головке ключа с небольшим отверстием был вставлен камушек, отливавший чернотой. Ва не особо разбирался в камнях, но он напомнил ему оникс – из похожего камня носила ожерелье бабушка.

Ключ в руках мертвеца! Вдруг это тот, кто, как и Ва, пытался выполнить свою миссию, но не дошел до заветной цели? Откуда у мумии нужный ему ключ? Но рядом не было Гора, а значит и ответов не могло быть. Гор… Положивший жизнь за еще совсем недавно незнакомого ему парня. Ва до сих пор не понял, почему именно он был выбран, вопросы роились в голове, наслаивались, образовывая неразрешимый клубок. Может быть скоро он все поймет, а пока пора сделать следующий шаг. Но какое направление выбрать? Ва прислушался к своему сердцу – ничего. Гор говорил что-то про Лабиринт. И дверь внутрь него, которую надо открыть ключами. Значит, нужно искать дом, строение, здание – хоть что-то, у чего есть двери.

Ва повернулся вокруг своей оси, прищурив глаза. Мрачное небо не позволяло видеть далеко, нагоняло тьму в Пустошь, сливалось на горизонте с краем земли так, что и не понятно было, где кончается земля, а начинается небосвод. Донесся грохот вдали. Звук шел с западной стороны.

– Что это? – Морковка прильнула к Ва. – Как думаешь, насколько близко мы подобрались к Долине Ужаса? – в голосе девушки послышался страх.

– Гор ничего не говорил. Он бы предупредил, если Лабиринт находился в Долине Ужасов. Мне тоже не по себе, – признался он.

Раздался еще один грохот, поближе.

– Гром, – догадался Ва.

– Разве тут бывают дожди? – с сомнением, посмотрев вокруг, удивилась Морковка.

– Здесь может и нет, но и гром не всегда сопровождается дождем. У нас весной, например, часто грохочет, а при этом вода с неба не падает.

Канонада усиливалась. Залпы невидимых небесных орудий звучали чаще, а Ва до сих пор не мог решить, куда двигаться.

– Не хотелось бы задержаться тут на ночь, – проронила Морковка.

По мрачному небу было совсем не понятно, день сейчас или уже вечер. Но шли они долго, поэтому закат не за горами. А значит, надо торопиться. Ва сунул Морковке бурдюк, на дне которого едва плескалось.

– Попей, – Морковка сделал два маленьких глоточка, вернула Ва.

– Ты тоже.

– Я уже пил, – соврал Ва. – Пей еще, силы нужны.

Морковка нахмурилась, но выпила остатки.

Громыхнуло ближе, молния вдали озарила небосвод, освещая длинное приземистое строение, растянувшееся в обе стороны.

– Кажется, нам туда, – кивнул парень.

– Раньше мы его не видели.

– Немудрено. Попробуй разгляди в этих сумерках что-то, когда все вокруг сливается в одну беспросветную серо-коричневую картину.

Ва повесил найденный ключ на шею, взял за руку Морковку и решительно направился на запад, туда, где молнии изредка освещали едва возвышавшуюся над горизонтом постройку.

***

Мистер Контроль наблюдал, как Ва и Морковка удаляются все дальше, оставив позади Овраг. Цепочка следов, едва различимых на иссушенной земле, протянулась далеко вперед, начинаясь от того места, где сейчас стоял он, скрытый густой листвой.

– Лишились поддержки, бунтарь Гор вам теперь не поможет, – сказал цепочке следов Мистер Контроль. Улыбнулся. Дальше будет проще. Должно быть проще. – Глупцы, вам не справиться с Лабиринтом!

Лабиринт существовал еще до появления Мистера Контроля, с самого сотворения первичного мира. И он обладал чем-то, что в мире живых называют словом «душа», хотя это и не совсем верное понятие.

– Контроль не терпит выскочек, а Лабиринт не потерпит чужаков. У вас нет ни единого шанса, – пробормотал мужчина.

Эх, жаль, что он не имеет права прямо вмешиваться, давно прекратил бы уже это безобразие, ставящее под угрозу баланс всего. Поэтому и приходилось действовать руками других, направлять, подталкивать. Как это было за Стеной и в Городе-Призраке, как это было в Овраге. И как это будет в Лабиринте.

Ну что ж, пора!

Мистер Контроль шагнул в Пустошь. Главное, точно выгадать время. А уж кому, как не ему, все знать о времени. И что удивительно, за спиной, на выжженной земле, совсем не осталось следов от мягких башмаков мужчины – заметать след за собой Мистер Контроль умел лучше всех.

***

Ва и Морковка стояли недалеко от странного здания. Низкого, едва выше человеческого роста в высоту. Каменные стены испещрены все теми же знаками-иероглифами, уже знакомыми Ва. Прямо перед ними вырастала дверь, окованная черными пластинами железа, с массивным кольцом вместо ручки.

– Лабиринт? Не так я себе его представляла.

Ва кивнул, посмотрел влево и вправо – конца строению не видно.

– Скорее всего, он.

– Признаться, я не верила, что ты сможешь зайти так далеко, – вкрадчивый голос раздался слева. Его обладательница, мгновение назад пребывая незамеченной, отделилась от стены Лабиринта и сделала пару шагов к Ва и Морковке.

Аксинья улыбнулась:

– Да и смелости вам не занимать. Я ошибалась во многом, когда сомневалась в словах Гора.

– Что вы здесь делаете? – Ва уже привык к разного рода неожиданностям и даже не вздрогнул от уже знакомой им гостьи. Почти не вздрогнул. Нахмурился. Аксинья оставалась для него загадкой, а первое впечатление навсегда впечатало в мозг образ холодной, расчетливой и хитрой женщины. Впрочем, он в своей жизни не раз ошибался.

– Пришла помочь советом. Дружеским.

– Лучше бы Гору помогли раньше, – вырвалось у Ва.

– Не переживай за Гора, он и не из таких передряг выкарабкивался. Не спеши закрывать за ним дверь, ведущую в ад. Ибо сам он не так прост, как кажется.

Что это означало? Гор жив? Ва вспомнил, как хищное растение утаскивало мужчину на дно Оврага, опутав его лианами. Что ж, его погибели он не видел, как и не знал всего, что Гор умел. Но, в любом случае, его сейчас рядом нет, и на помощь от него тоже рассчитывать не стоит.

– И что за совет?

– Позволь, я тебе немного расскажу о Лабиринте. Это не просто здание, построенное задолго до появления Чудесатой, это не просто камни и кирпич, это не просто запутанные ходы с ловушками. Внутри надо быть особенно осторожным. Лабиринт существует настолько давно, что за это время стал скорее живым участником, чем безмолвным каменным свидетелем. Вряд ли он так просто позволит найти тебе то, что ты ищешь.

Ва не понимал, что он ищет. Три ключа висели на его шее от двери, что делать дальше – он не знал.

– Проблема в том, что я не знаю, что ищу, – парень развел руками.

– Разве эта проблема? Неважно, какая форма будет у искомого, важно другое – ты поймешь. Но Лабиринт будет сопротивляться. Поэтому вот мой совет: доверься туннельным сквознякам. Их обмануть нельзя. К сожалению, это практически все, чем я могу помочь. Таким, как я, вход внутрь запрещен.

Да уж, невелика помощь. Ва досадливо скривился. Аксинья заметила гримасу парня:

– Есть вещи, которые доступны только избранным. Как я уже сказала, с вами я пойти не смогу, но вот еще кое-что, – рука Аксиньи протягивала Ва небольшой сверток, умещающийся на ладони. Он осторожно взял его, поднес к глазам, пытаясь рассмотреть в надвигающейся темноте сумерек. Ничего особенного – мешочек из плотной ткани, стянутый шнурком.

– Что это?

– Если заплутаешь в ответвлениях Лабиринта, то высыпь то, что находится внутри прямо в воздух. Говорят, что давным-давно на месте Лабиринта росло исполинское дерево. И тот, кто создал Лабиринт, срубил дерево, материал из которого пошел в том числе и на постройку того, что сейчас перед твоими глазами. А в мешочке пепел от сожженного кусочка того самого дерева. Кому, как не ему, знать путь? Только учти, действие пепла ограничено, спустя некоторое время он осядет на землю. Так что используй, когда совсем невмоготу.

– Спасибо, – неуверенно протянул Ва.

– А теперь вам пора, – Аксинья поправила шарф, кивнула. – И…берегите друг друга.

Силуэт растаял в тени там, откуда появился совсем недавно. Морковка подошла к Ва.

– У меня чувство, будто я сейчас в своем сне, настолько нереальным кажется все происходящее. Вот сейчас проснусь, и мы пойдем на реку все вместе: я, ты, Чу, Громила. И будем там беззаботно плескаться до обеда. А потом есть мамины оладьи, приготовленные с утра.

– Но к сожалению, это не сон, – грустно ответил Ва.

Последний ключик провернул механизм третьего замка, спрятанного в массивной двери. Внутри что-то щелкнуло. Ва на всякий случай отошел на пару шагов назад, отодвинул Морковку, заслоняя ее собой. Дверь слегка приоткрылась, провернулись шарнирные петли, скрипя вековой пылью, забившейся в них за долгие годы. Ва взялся за кольцо, потянул на себя.

Дохнуло сыростью и затхлостью. Ва и Морковка смотрели на каменные ступени, убегающие вниз. Здесь не был абсолютный мрак. Стены слегка пульсировали бледно-синим цветом, придавая месту ореол таинственности. Разбираться в источнике света не хотелось. Парень шагнул, осторожно увлекая девушку за собой.

Пять высоких ступеней привели на голый земляной пол, слегка пружинящий под ногами. Высота узкого коридора, уходящего вглубь, позволяла передвигаться, выпрямив спину – потолок оказался достаточно высоким.

– Куда теперь? – Морковка вглядывалась в каменные коридоры, теряющиеся впереди.

Ва прислушался к себе. Что должно подсказать ему сердце? В тишине туннельного жерла он слышал, как оно стучит, постепенно разгоняясь от волнения. Откуда-то наползал туман, понемногу съедая стены туннеля. Стало ясно, что лучше не оставаться на месте, а двигаться. Либо вперед – в поисках не-пойми-чего, либо назад и прочь от Лабиринта. Сейчас казалось, что они находятся в утробе огромного организма, червя, свернувшегося в немыслимые кольца.

Ва потянул девушку за руку.

– Пойдем, – и шагнул наугад в одно из разветвлений – недалеко от входа коридор разделялся надвое. «Буду сворачивать всегда направо», – решил он. – «Так проще возвращаться, если угодить в тупик».

«Тебе не выйти живым отсюда», – донесся шепот из стен, или это воображение сейчас вовсю разворачивало свою тяжелую артиллерию в голове Ва. «Не выйти», – повторили стены.

Поворот, еще и еще. Ва бросил считать. Коридоры с пульсирующими стенами, подсвеченными синим, уносили все дальше и дальше. Морковка и Ва то спускались по пологим плитам, то вновь поднимались по вырезанным прямо в земле ступеням. И бесконечные повороты. Один за одним.

«Остановись, присядь на секунду, закрой глаза», – шептал в голове голос. «Сдайся, ибо неподвластен тебе Лабиринт». Но Ва, стиснув зубы и таща Морковку за собой, упорно рвался вперед, ускоряя шаг. Одержимый идеей найти хоть что-то за этими одинаковыми как близнецы поворотами, но каждый раз натыкаясь на очередное жерло из камней и кирпича с пульсирующими стенами и туманом.

«Ты будешь виноват в гибели Морковки, – голос набирал силу. – Только ты. Ты завел ее в это место, не дав никакого шанса. Вы погибнете от голода и жажды в этих застенках, больше не увидев дневного света!»

– Прочь! – Ва отмахнулся и с удивлением увидел, как Морковка отлетела от него, держась за плечо. Парень с удивлением посмотрел на свою руку, отбросившую Морковку от себя.

– Прости, – затараторил он, бросившись к девушке. – Это не я, голоса в голове. Ты их слышишь? Они путают мысли!

– Ва? Ты в порядке? – Морковка глядела беспокойно. Но протянутую руку Ва приняла, позволив поднять себя на ноги.

– Ты ничего не слышишь?

Она отрицательно помотала головой.

– Это Лабиринт испытывает тебя, Ва. Помнишь, Аксинья предупреждала о том, что он живой. Держи меня за руку, Ва, крепко держи. Вместе мы справимся. Гони прочь голоса в голове. Есть только мой голос и твой голос.

Ва кивнул. Они пошли дальше, но внушение Морковки действовало недолго. Снова шепот в голове. Настойчивый.

«Громила так и останется в вечном заточении. А твоего друга Чудика-Шмудика уже доедают звери, но туман не отпустил его душу, которая будет вечно скитаться во мраке. Сдавайся, ты пылинка, ты надоедливая вошь! Если вернешься назад, то я буду настолько милосерден, что позволю тебе выйти из Лабиринта. Но только если отступишь прямо сейчас!»

– Морковка?

Ва вдруг обнаружил, что не держит за руку свою подругу.

– Морковка?!

Парень завертелся в панике. Куда она делась? Вроде бы только что он держал ее за руку. А теперь стоит один в туннеле. Когда он ее потерял? Он бросился назад, но только через десяток поворотов понял, что сворачивает наугад, то влево, то вправо.

– Эй, ты где? – вполголоса позвал он в пустоту.

За очередным поворотом туман колыхнулся, выплевывая перед Ва призрачного исчадия с телом человека и головой быка. Тварь наклонила голову, рыкнула, наставив мощные рога прямо в грудь парня и пошла на него, держась волосатыми руками за стены.

Ва отпрыгнул, побежал прочь, бросаясь то в одно ответвление туннеля, то в другое. «Доверься туннельным сквознякам», – вспомнил он наставление Аксиньи. И вдруг почувствовал легкое дуновение на коже. Сквозняки не могли разогнать туман, он был слишком плотный для них и всячески сопротивлялся. Но теперь они вели по коридорам, подсказывая безошибочно повороты, позволяя миновать ямы и провалы и уводя прочь от тупиков.

Ва бежал уже очень долго, погружаясь в пучины Лабиринта. Найдет ли он Морковку? Да и как ее искать, он не знал. Сейчас надо было сбросить с плеч эту дикую погоню полубыка-получеловека за ним. Пока он опережал тварь, безошибочно сворачивая в нужный туннель. Но как долго это продлится? Рев позади то становился тише, то громче. Легкие жгло огнем, воздуха не хватало, ноги понемногу налились свинцом, словно к ногам привязали гантели, каждый шаг давался все с большим трудом.

Внезапно Ва споткнулся об одну из ступенек. Инстинктивно выставил вперед руки. Мелькнул мешочек с пеплом. Ва только сейчас заметил, что все это время сжимает в левой руке артефакт, который он получил от Аксиньи. Мешочек вылетел из руки, его завязки разошлись, и пепел высыпался в воздухе. Ва плашмя рухнул на земляной пол, и очень больно ударился головой при падении. И тут случилось чудо: пепел превратился в серебряную светящуюся нить, зависшую в воздухе и отчетливо видную в тумане. «Она ведет меня к тому, что я ищу», – пронзила сознание Ва догадка. «Доверься туннельным сквознякам», – снова вспомнилось напутствие Аксиньи.

Туннельные сквозняки с помощью светящейся нити из пепла указывали путь. Сжав зубы, не обращая внимания на ссадину на голове и налившиеся усталостью ноги, Ва сделал рывок, вскочил на ноги и последовал за нитью. Она петляла и сворачивала, парень вдруг осознал, что за ним никто не гонится. Но надо было торопиться, нить понемногу растворялась в воздухе и оседала – ориентир движения стал расплывчатым.

Ва выбежал на развилку, нить сворачивала направо, где коридор плавно переходил в круглую комнату с высоким сводом. Вот она – цель путешествия! Там, в середине комнаты, на небольшом пьедестале что-то было, осталось только преодолеть последние пятьдесят шагов.

– Ва!

Парень развернулся, во втором коридоре показалась Морковка – напуганная, с исцарапанным лицом. Ее лицо осветилось счастьем, когда она увидела друга. Она протянула руки.

Ва посмотрел на комнату, к которой вела его нить. Он понял, что, достигнув цели – все закончится. Все это мракобесие с испытаниями и лишениями. Там, на пьедестале его ждало избавление! Но Морковка была рядом, в десяти шагах. Сейчас-сейчас! Он только обнимет свою подругу, возьмет за руку, чтобы больше не отпускать, и они вместе войдут туда!

– Морковка! Я тут! – он шагнул навстречу девушке, а она к нему. И в следующий миг он понял, что не ощущает опоры под ногами, и с запоздалым удивлением и страхом осознал, что летит в пропасть, а следом – девушка. И еще он успел заметить, что дно глубокой ямы утыкано острыми иззубренными кольями. А затем сознание Ва взорвалось тысячами оттенками боли, когда острые колья проткнули тело парня, разрывая на части внутренние органы и отправляя Ва на свидание со смертью. Последним, на чем остановился остекленевший взгляд парня, была Морковка, пронзенная, как и Ва, остро заточенными пиками на дне ямы-ловушки, источающей смрадное дыхание смерти.

Часть 2. ВЕРХНИЙ МИР

Глава 9. Одним серым утром в субботу

Противное пиликанье разрезало тишину осеннего утра, вторглось, стряхивая некрепкие оковы сна. Писклявая мелодия плыла по комнате с задернутыми наглухо шторами и упорно не желала прекращаться.

Ваня открыл глаза и поморщился. Посмотрел на экран смартфона, силясь понять, какое сейчас время суток. Мерцающий ярким светом прямоугольник в руке подсказал, что за окном суббота, восемь тридцать.

«На кой черт я тебя завел?» – попытался вспомнить парень и не смог. Потянулся от души, широко зевнул и сел на кровати, свесив ноги и едва касаясь прохладного пола. Зябко. Отопление еще не включили, а холодные осенние дни уже вторглись в жизнь небольшого городка на периферии. Пришли нежданно, как это обычно и бывает каждый год в эту пору. Ваня нехотя откинул одеяло в сторону.

Идти никуда не надо, можно было бы и поваляться до обеда. Но сон, как назло, уже упорхнул прочь, оставив неприятное послевкусие в виде тяжести в голове. Да уж, не самое удачное начало выходных! Ваня полистал новости на гаджете, проверил социальные сети, прочитал об очередном сдвинутом на полгода вперед релизе любимого сериала и от нечего делать запустил незамысловатую игру на смартфоне, не требующую особых интеллектуальных усилий.

Сквозь плотные шторы с простеньким рисунком в виде схематично изображенных птиц с ярким оперением доносился тихий гул просыпающегося города. Скребла метла дворника, убирая в сторону первые опавшие листья и мусор, бубнили редкие прохожие, спешащие по делам, из соседнего квартала через дорогу раздавался заливистый лай дворовой собаки, вероятно загнавшей уличного кота на ближайшее дерево. Ветер едва слышно шелестел и скрипел колючими ветками акаций, хлопал створкой небольшого окошка на чердаке низенького, затерявшегося в зарослях вязов дома и свистел под жестяными листами двускатной крыши.

Ваня отдернул шторы в сторону, впуская в комнату хмурый утренний свет. Угрюмые тучи на небе нависали низко, клокотали, грозясь разверзнуться дождем и затопить улочки города. «Эх, спать бы и спать в такую погоду!» Неприветливая ворона за окном на кривой ветке гаркнула и сорвалась с насиженного места, захлопав крыльями. Редкие автомобили – и те прикорнули на обочине, не пробудившись еще от сна в выходной день. Пробегали одинокие несчастные прохожие – не все могли позволить себе пятидневку, а иные, навьюченные сумками и пакетами, торопились с рынка домой в уютный утренний сумрак квартир, где можно присесть на кухне или в гостиной и, сбросив верхнюю одежду, выпить обжигающего свежезаваренного чая под бубнящие радио или телевизор.

Ваня встал, поискал глазами пульт – он обнаружился на комоде у кровати в ворохе беспорядочно набросанной одежды – нажал на зеленую кнопку. Экран небольшого телевизора, стоящего на тумбочке в ногах кровати, подернулся рябью на мгновение, а затем замычал голосом ведущего какой-то аналитической передачи.

– С ума посходили показывать такую муть по ящику утром в субботу! – проворчал недовольно Ваня.

Попереключал каналы без тени надежды найти что-то стоящее. Остановился на музыкальном, наблюдая, как неуклюже дергается и поет сисястая девица, а за ее спиной мелькают быстро сменяющие друг друга кадры с толпой пестрых людей, изображающих веселье в различных декорациях.

Вздохнув, Ваня отправился на кухню, шаркая старыми тапочками по потертому паркету, изредка стонущим вслед от тяжести, которую он вынужден был терпеть уже долгие годы. Налил вскипятить воды, открыл холодильник и вытащил оттуда горсть перепелиных яиц и нарезанный кусочками со вчерашнего дня бекон. Присовокупил бутыль оливкового масла, и все это вывалил на серую с бардовыми прожилками, с закосом под мрамор, столешницу.

Зашипел электрический чайник, зашкварчала чугунная сковорода, булькая маслом. Ваня разбил с десяток яиц в миску, наскоро взбил вилкой и отправил результат на сковородку. Чуть-чуть посолил, сверху кинул несколько полосок бекона. Тут же по кухне разнесся чудесный аромат. «А утро не совсем такое уж плохое», – отозвался желудок, предвкушая вкусный завтрак.

За окном заверещала сигнализация, Ваня вздрогнул, бросил взгляд за окно. Соседская машина отозвалась на прыгнувшую с разросшегося дерева кошку прямо на капот, предупреждая о не совсем дружественном вторжении в ее личное пространство. На балконе третьего этажа напротив стоящего дома появилась заспанная физиономия хозяина гудящего автомобиля, он недовольно щелкнул брелоком, выключая пронзительный мотив семафорящей Тойоты, шикнул на кошку. Закурил, щелкнув зажигалкой, хмурым утром огонек сигареты засветился особенно ярко и даже в какой-то степени дружелюбно и успокаивающе. Сосед увидел Ваню в окне, махнул рукой, как бы говоря: «Смотри, я тоже встал спозаранку, хотя еще можно было бы поваляться. И оба мы – свидетели этой серости, и даже в какой-то мере, соучастники. Ты там держись».

Зазвенел звонкими переливами смартфон. Ваня посмотрел на экран – номер высветился незнакомый. Опять очередные сладкоголосые девушки с предложениями выгодного кредитования или очередного социального опроса? Он провел пальцем по экрану, принимая вызов, поднес гаджет к уху.

– В Аризоне опять идут дожди…

Ваня удивился, фраза показалась ему нелепостью. Кто-то явно ошибся номером, может, кто-то такой же, как и он, кого непреодолимая сила подняла ранним субботним утром, заставляя сейчас торчать на кухне в ожидании завтрака. Он взглянул на настенные часы, они показывали восемь пятьдесят три. «Кому же понадобилось звонить так рано, в выходной день, в субботу?»

– Не понимаю, – буркнул Ваня в трубку.

«Розыгрыш? Или, как это сейчас модно называется – пранк?»

– Какая Аризона? Кто звонит? – продолжил он недовольно ворчать.

– Думаю, ты вряд ли меня знаешь, – донеслось с того конца. – Да это и неважно. Просто хотела сказать… Поделиться… – голос вероятно принадлежал молоденькой девушке лет восемнадцати-девятнадцати, хотя Ваня не слыл экспертом и частенько ошибался в своих предположениях.

– Ааа, – протянул он, все еще ничего не понимая.

– Там, в это время, часто идут дожди, – снова заговорила девушка.

– Угу.

– А ты любишь дожди? – незнакомку, казалось, не смущали односложные ответы Вани и нежелание трепаться по телефону.

– Нет, – словно оправдываясь, сказал парень.

– А мне кажется, что под дождем все настоящие. Дождь смывает всю мишуру, краски, позволяет посмотреть на то, что скрывается за маской.

– Любопытный взгляд на вещи. Только человечество давно уже придумало зонт, – не без доли сарказма ответил Ваня.

– Зонт… – девушка задумалась. – Еще одна ширма от мира. Чтобы не срывать маски.

За окном прогудел мусоровоз. Ваня бросил быстрый взгляд на синее пятно КАМАЗа, высыпающего с помощью гидравлического механизма мусорные баки в будто бездонное нутро кузова. На секунду показалось, будто это своего рода портал в иной мир – мусор исчезает, проваливается куда-то в совершенно другое место и время. «Чудятся же глупости, иногда!» На стекло упали первые капли осеннего дождя.

– У меня иногда такое чувство, что я всю жизнь брожу по лабиринту. Моя жизнь – это лабиринт с бесконечными поворотами. Понимаешь? – снова раздался из трубки голос девушки.

– Все мы куда-то движемся, в пространстве, во времени. Слушай, ты не ошиблась номером? Кому ты звонишь?

– Тебе.

Ваня почувствовал удивление собеседника даже сквозь шуршание радиосигнала.

– Действительно. Я ведь имел в виду, что ты набрала номер, а дал тебе его наш общий знакомый. А может, ты звонишь по объявлению, но вот беда – просто ошиблась цифрой или неправильно записала номер с чьих-то слов, – Ваня зашуршал тапочками по коридору, с досады стиснув зубы: так не хотелось тратить время на пустой и бессмысленный разговор.

– Я просто набрала этот номер.

– И ты знаешь, кто я? Как меня зовут? Зачем?

Вжик. Шторы второй комнаты распахнулись, впуская угрюмость утра в гостиную, когда Ваня потянул за шнурок.

– Разве это так важно? – вопросом на вопрос ответила она.

– Но…

– Ты же можешь поговорить с человеком в очереди в магазине или с ожидающим на остановке автобуса?

– Крайне редко. О чем? О погоде?

– А что плохого в том, чтобы обсудить погоду?

Тяжелые капли ударили по подоконнику. Из окна гостиной открывался вид на внутренний дворик, сейчас пустынный как никогда. Даже дворник убрался прочь, опасаясь затяжного дождя. Детская площадка яркими пятнами недавно установленных малых архитектурных форм бросала вызов всеобщей серости. Единственный сейчас поблизости островок света, сияющий всеми цветами радуги.

– Ничего.

Шум в трубке стал сильнее, словно сигнал пробивался издалека, сквозь плотную завесу помех. Невидимые маленькие коготочки скреблись в динамике, заставляя морщиться от неприятного звука. А за окном шелестел дождь, добавляя новые ноты звучанию. Шумело снаружи, шумело внутри.

– Ты еще здесь?

Ваня вздрогнул. Шум исказил голос, прозвучало жутковато.

– Я тебя еле слышу.

– Всегда так. Знаешь, иногда гораздо лучше сказать, что не хочешь разговаривать и повесить трубку. Зачем выдумывать причину?

– Но я не вру. Слышно и правда плохо. Возможно, дождь виной, погода плохая.

– То есть у тебя тоже дождь, – обрадовался голос на конце. – Это здорово!

– Ну, да.

– Тогда не буду тебе мешать, – и девушка бросила трубку, не дав Ване ничего сказать в ответ.

«Как это все странно», – подумал он, и в этот момент он почувствовал запах гари, доносящийся с кухни.

Ваня смотрел на сковородку с обугленным завтраком. Пришлось открыть окно, чтобы выветрить запах от сгоревшей напрочь яичницы с беконом, и прохладный сырой воздух забирался под футболку, давая о себе знать мурашками на коже. Звук дождя ворвался в открытое окно, заглушая все остальное. Теперь не был слышен телевизор из соседней комнаты, гудящий холодильник, скрип паркета и хлопанье входных дверей на площадке – все поглотила пелена дождя.

Ваня посмотрел на черный экран телефона.

– Зачем ты ворвалась в мою жизнь?

Ворвалась, как этот дождь налетел на город, хотя еще вчера передавали солнечный ясный день на сегодня. Взбудоражила душу и исчезла. Недолго думая и повинуясь порыву, Ваня открыл список входящих звонков и нажал на последний, с которого и звонила девушка. Минуту не происходило ничего, а потом механический голос сообщил:

– Набранного вами номера не существует. Пожалуйста…

Дальше Ваня не стал слушать, и повесил трубку. «Вот тебе раз, если бы номера не было в списке, подумал бы, что мне это все померещилось. Да уж, утро началось необычно». Из окна долетали мелкие брызги – крупные капли разбивались о подоконник, покрытый крашенным в белый цвет металлическим листом, и россыпь водных искр разлеталась в разные стороны.

«Что ж, хоть кофе попить что ли», – подумал Ваня.

Через пять минут в кружке дышал паром и уютом вкусный кофе, наполняя сыроватый воздух вокруг умопомрачительным запахом с нотками пряных трав со склонов Эфиопии. Уже первые два глотка принесли заряд бодрости и улучшили настроение.

Ваня вернулся в комнату с телевизором, плюхнулся в кресло, поставил обжигающую кружку на подставку. На экране Роджер Уотерс и Дэвид Гилмор пели об еще одном кирпичике в стене, и о том, что нам не нужно никакого контроля за мыслями[1]. Весьма недурно пели, надо признать. Шумел дождь, в сумраке комнаты было тепло, и все теплее становилось на душе Вани. Он уже позабыл о странном звонке от девушки, а желудок, умасленный крепким и аппетитным кофе с нежной пенкой, уже не ворчал по поводу загубленного завтрака. День не предвещал забот, а в такую погоду можно и проваляться до ночи, ничего не делая. И еду можно заказать с доставкой попозже.

Ваня не сразу заметил, что его внезапно окутала полнейшая тишина. Картинка на ТВ замерла, дождь не барабанил по подоконнику и не шумел в листве, не капала вода с крыш и не лилась по водостокам, как это обычно бывает после ливня. Мир вокруг онемел. Очень странное ощущение.

В груди вдруг стало расти волнение, Ваня встал – даже половица не издала свой стон как обычно. Не шаркнули тапочки, не скрипнули деревянные подлокотники кресла. Не было привычных звуков в этом маленьком мире, которому принадлежал Ваня. «Что тут творится?» Он шагнул к окну, уже на подходе заметив, что пелена дождя все так же висит в воздухе, а на недавно образовавшихся лужах вздуваются пузыри от частых капель. Сосед на балконе дома напротив пропал, а его автомобиль во дворе нещадно заливал ливень, выбивая неслышную дробь по капоту и крыше. Все так же пустынно снаружи, но ожидать иного было бы глупо. Все спрятались по своим норам, пережидая непогоду.

Ваня потер уши, моргнул, помотал головой. Звук гитары больно резанул, вспоров тишину. Снова пел солист на экране, снова гулко стучал по крыше дома и подоконнику неприветливый дождь. Звуки вновь наполнили комнату. Ваня вытер взмокший лоб. Вот что значит – не выспаться. Лег поздно, встал рано. А теперь и чудятся всякие глупости. Кофе еще не смогло полностью вернуть ясность ума, и он сходил на кухню за второй кружкой. Сгреб с блюдца на столе парочку залежавшихся галет, подумав, добавил в кофе ложку сахара, чтобы убрать горечь. Вернулся в кресло у телевизора.

Музыкальные клипы сменялись один за одним, смотреть на это немного наскучило, и Ваня принялся переключать каналы без особой надежды найти что-нибудь стоящее. Он задержался на местном новостном канале, где ведущий, словно робот, зачитывал на камеру новости, которые сменялись репортажами с мест происшествий. В данный момент речь шла об аварии в соседнем населенном пункте. Водитель не справился с управлением на мосту, и автомобиль перескочил невысокое ограждение и рухнул в воду. Каким-то чудом мужчина за рулем успел выскочить, поэтому обошлось без жертв. Сухим голосом ведущий новостей докладывал:

– На место аварии вызваны спасатели со спецтехникой, движение на мосту временно приостановлено… Поиски автомобиля начнутся в скором времени, вероятно, он затонул… По факту происшествия начата проверка…

И все в таком духе. И без конца повторялись кадры с видеокамеры, где автомобиль зеленого цвета вдруг начинает вилять по мокрому мосту, а затем срывается вниз, в темную гладь воды. И в последний момент открывается дверь – водитель, отчаянно дергая ремень, вываливается на асфальтовое покрытие, скребя руками и хватаясь за любые преграды, чтобы перестать двигаться навстречу своей смерти.

А ведущий с неумолимо равнодушным выражением лица (что ж поделать, работа такая!) продолжал констатировать факты с места происшествия, зачитывая новостную строку на невидимом для зрителей мониторе.

И до Вани, уже готового переключить на следующий канал, вдруг долетели слова:

– Отсутствие контроля может привести к непредсказуемому результату…

Глава 10. Ночная прогулка

Дождь шел весь день, стирая границы между прошлым и настоящим. Посмотришь за окно на тяжелые свинцовые тучи, непрерывно изливающиеся на землю влагой, и затруднишься определить, утро сейчас или вечер. Все стер ливень. На дорогах бурлили грязно-водные потоки, увлекая листья и ветки вниз по улицам. Город молчал, отсыревшие стены домов угрюмо темнели в серости дня. Качали пушистыми головами раскидистые вязы, сновали яркими оранжевыми пятнами по блестевшему асфальту редкие полупустые автобусы.

Весь день ничего-не-делания не пошел на пользу, голова гудела и была тяжелой, кофе спасало ненадолго, а к вечеру Ваня уже не мог на него смотреть, так как сбился со счета, сколько кружек он уже выпил. Немного освежила бутылка газировки, найденная в холодильнике. Откуда она – Ваня и не помнил, вроде не покупал ничего такого в супермаркете. Фирма-ноунейм, яркая этикета обещала вкус лайма и апельсина, а картинка изображала два одинаковых силуэта, стоящих спиной друг к другу, но окрашенных в разные цвета. Вкус оказался сносным, газировка ударила в нос, зашипела во рту. Выпив залпом стакан, Ваня отправил бутылку с остатками обратно в холодильник.

По полу потянуло холодом, сквозняк ворвался в комнату, пробежался по столу с бумагами, разворошил квитанции и документы. Ваня заглянул в гостиную – окно было распахнуто настежь. «Странно, вроде бы закрывал его». Шторы вздулись пузырем, как паруса корабля в ветреную погоду, пахнуло свежестью и сыростью. Ваня не без удовольствия вдохнул полной грудью насыщенный ионами воздух, почувствовал, как проясняются мысли.

Ваня быстро оделся – желание прогуляться возникло спонтанно, и даже дождь не остановил. Слишком засиделся он дома, захотелось проветриться. Наскоро натянул джинсы, накинул ветровку и нырнул в сумрак лестничной площадки.

Дождь немного сбавил обороты и сейчас слабо моросил, оседая водной пылью на мостовых. К вечеру субботы город немного ожил, очевидно, некоторым надоело торчать дома в этот почти загубленный выходной день – тут и там бродили прохожие под зонтами, кто выгуливал собак, кто просто гулял по аллеям и улицам, болтая о всякой всячине. В кафешках было достаточно людно – лучше места провести вечер в такую погоду и не придумаешь. Светились ярким светом светодиодов высокие окна, за столиками торчали улыбающиеся и счастливые лица посетителей, беседующих о жизни.

Куртка заметно потяжелела – намокла от сырости. Но Ваня шел вперед, куда глаза глядят. И идти вот так, бесцельно, было приятно, несмотря на то, что снаружи уже было довольно прохладно. Дышалось легко и свободно, кроссовки пружинили и несли вперед, ловко минуя лужи.

Вечером город похож на тайну. Если закрыть глаза, то можно почувствовать, как он с тобой разговаривает. Он разговаривает с тобой цокающими каблучками проходящей мимо девушки с ярко-оранжевым зонтом, мерцанием вывесок и реклам, огнями фонарей и шумом проезжающих автомашин, беседой двух женщин на соседнем сидении в автобусе, ветром в лицо и еле слышимой музыкой, доносящейся из приоткрытого окна на четвертом этаже, покачиванием веток и стоном опор моста над судоходным каналом, паром из рта, веселыми квадратиками окон и чернеющим небом над головой, зелеными, серо-синими и красными заправками, стоящими людьми на остановках, теплом магазинов и городского транспорта после прохладного воздуха снаружи, пьяной вечеринкой в баре за углом и желтыми огоньками снующих такси, уютными скверами и угрожающими «долгостроями», салонами красоты и магазинами самообслуживания на каждом углу, улыбками знакомых и силуэтами прохожих…

Ваня и не заметил, как свернул во дворы, еле освещаемые редкими фонарями, запутавшимися в ветках рядом растущих деревьев. Здесь не было ни души, если не считать рыжего кота, шарахнувшегося из-под ног, когда парень едва не наступил на животного в темноте. Кот недовольно заворчал, сверкнул глазами, осуждающе оглядываясь на посмевшего нарушить его покой. Мокрая шерсть на спине вздыбилась, хвост мотался из стороны в сторону, всем видом выказывая недовольство.

– Ты чего торчишь на дожде? – ласково сказал ему Ваня. – Шел бы под крыльцо дома или под дерево.

Но кот не намерен был поддерживать этот разговор с неуклюжим на его взгляд прямоходящим существом. Он шмыгнул дальше по своим одному ему ведомым делам и скрылся среди гаражей, наставленных беспорядочно во дворе.

Холодный сырой воздух немного обжигал щеки. Ваня не узнавал места, куда забрел, хотя в детстве излазил эти районы вдоль и поперек. В темноте же все казалось чужим. Разлапистые ели, тени, отбрасываемые на дорожки, детские горки и качели, невысокие домики, мокрые от продолжающегося дождя, тут и там горели теплым светом зашторенные окошки, через которые изредка долетали приглушенные обрывки разговоров.

Слева что-то темнело. Среди деревьев угадывался силуэт небольшого строения. Ваня всмотрелся во мрак, пытаясь понять, что перед ним. Там, среди кустарника и акаций, притаился небольшой домик. Ваня не помнил, чтобы он здесь замечал его раньше, и готов был поклясться, что ничего подобного раньше тут не стояло. Возникло даже желание достать телефон и свериться с картой. А с другой стороны, ну дом и дом, что такого странного в этом? Не корабль НЛО же перед ним стоит. Окно одноэтажного строения еле заметно подсвечивалось – так бывает, когда в городе гасят свет, и жители зажигают свечи, чтобы хоть немного разогнать темноту.

Насколько можно было разобрать, дом был старым, покосившимся от времени и, судя по всему, деревянным. Ряд торчащих кое-где из земли колышков указывал на то, что у строения некогда был невысокий забор, обрамлявший по периметру деревянную избу.

«Неужели тут кто-то живет?»

Словно в подтверждение дум Вани в едва освещаемом окошке мелькнула фигура. Ее обладатель явно был выдающихся размеров, парень при виде ее невольно попятился назад. Но страха не испытал – силуэт не вызывал ужаса, а скорее жалость, что он живет в такой забытой богом лачуге. Скрипнула дверь – Ваня покосился на кривой вход из грубых досок, набитых одна на другую, как попало. Всего лишь сквозняк – никто не рвался наружу из дома.

Когда Ваня уходил прочь, его не покидало ощущение, будто эта огромная фигура находится в заточении в этом странном домике. «Как-нибудь днем схожу сюда еще раз, посмотрю», – решил парень. – «Совершенно не помню таких домов в своем районе».

Ноги вывели ко входу в сквер. Блестела от дождя вывеска на арке входа, сообщавшая, что перед ним – парк «Юность». На небольшой площадке гордо рвался вперед бронзовый Ленин, добродушный, почти ласково смотрящий вперед в светлое будущее. Массивные скамейки по кругу ограничивали пространство из асфальта и постамента с памятником на нем. Светились окна кафе почти домашним уютом. Фонари вели борьбу с темнотой, поочередно одерживая верх.

В центре сквера – засыпанный ветками и первой листвой, давно не чищенный фонтан с бетонными ладонями, на которых покоились голубые жемчужины. Под ногами – россыпь каштанов, попадавших с деревьев от сильного дождя. Зеленая оболочка с колючками полопалась от удара о землю, и на свет выглядывали коричневые блестящие бока орехов. Ваня любил здесь гулять, и зачастую, в одиночестве – дышалось легко, никто не досаждал, народу всегда было немного.

От фонтана во все стороны расходились узенькие дорожки, сейчас полностью пустые. Ваня выбрал одну из них, наугад. Путь вывел к обратной стороне сквера, ограниченного узкой автомобильной дорогой. Над головой гаркнула ворона. Ваня задрал голову – лицо тут же стало влажным от моросящего дождя, капюшон съехал назад, подставляя незащищенную голову сыплющейся с неба влаге. Птица сидела на нижней ветке и провожала Ваню взглядом, поворачивая вслед ему голову с бусинами-глазками, отражающими свет моргающего фонаря неподалеку.

– Кар-р, – сказала ворона.

– Не спится? – спросил Ваня.

– Кар-р-р, – утвердительно ответила ворона.

– Непросто на свете живется? Вот и встретились два одиночества.

Вместо ответа ворона указала клювом на землю.

Ваня посмотрел на мокрый асфальт дорожки, что-то блеснуло среди трещин дорожного покрытия под раскинувшей узловатые ветви сосной. Что там могло быть? Он наклонился, рассматривая маленький предмет, а затем протянул руку и взял его.

Маленький ключик, а это был он, отозвался холодом. Он напоминал ключики от старинных деревянных расписанных шкатулок, которые были у бабушки в чулане. Такой же маленький, с причудливым орнаментом, резной. Его зубья в ряд с одной стороны напоминали неровную стену с каменными башенками или бойницами. Смотрелось загадочно и очень красиво. Но кто же его потерял – вокруг ни души. Оставить его на месте, вдруг кто хватится и отправится искать пропажу?

– И что мне с ним теперь делать? Ты обронила? – обратился Ваня к вороне, снова задрав голову. Но на ветке уже никого не было.

Вынырнувшая из подворотни черная праворульная Тойота сверкнула габаритными огнями в последний момент и с диким визгом покрышек развернулась прямо перед Ваниным носом, заскользила по сырому асфальту, смяла фонарный столб, вырвала куст с комом земли с узенького газона. Ваня кинулся в сторону и едва успел – капот просвистел в считанных сантиметрах от парня. Как в замедленном кино он видел перекошенное лицо водителя, ожесточенно выкручивавшего руль и пытавшегося подчинить непослушный автомобиль. Наконец, Тойота затихла, пропахав несколько метров по газону и увязнув в сырой раскисшей земле.

Водитель вывалился на свежий воздух, подбежал к Ване, сидящему поодаль на своей пятой точке, затряс парня, бормоча что-то вроде извинений и справляясь попутно о здоровье.

– Нормально, – отмахнулся Ваня от волосатых рук водителя, тормошивших его. Руки были неприятные, все в дешевых перстнях, среди которых выделялся один крупный, с изображением гипертрофированной уродливой птицы. – Мужик, ты сдурел так гнать?

– Я тихо ехал, – оправдывался водитель, – да вдруг машинка взбеленилась, рванула сама, еле справился. Вчера только из мастерской забрал, перебрал полностью, как новая. Сам не понимаю.

На вид ему было за шестьдесят, такой среднестатистический, склонный к полноте пенсионер. Он сокрушенно вздыхал, взмахивал руками, бегал от парня, переместившегося на лавочку и безуспешно оттиравшего грязь со штанов, к исцарапанной и помятой Тойоте, тускло поблескивающей габаритными огнями. Голова его быстро намокла от моросившего дождя, и он стал выглядеть еще более жалким.

– Да отстань ты, – в сердцах сказал ему Ваня, когда тот в очередной раз подбежал к парню.

Мужик залепетал что-то про деньги, про полицию, а Ване уже осточертело тут находиться. Он вскочил на ноги и зашагал дальше по тротуару, не обращая внимания на крики вдогонку. Хотелось сбежать подальше, пусть водитель сам разбирается. Ваня-то в чем виноват? Давать какие-то показания, торчать под дождем в ожидании патрульных и совсем загубить вечер желания не было.

Ваня посмотрел на ключик, который он сжимал в руке. И чего не оставил там, где нашел? Ему этот ключ без надобности. Он шел, а под ногами журчали ручейки воды. Змеились они, тянулись отовсюду, сливались в большой поток, который набирал силу, бурлил, смывая грязь улиц и несся дальше. Ваня уже плюнул на непогоду и просто шлепал по лужам, кроссовки набрали воды, стали тяжелыми и противно хлюпали. И точно так же хлюпало у парня на душе. Разум отказывался верить, но факты упрямо намекали, что что-то происходит или пытается произойти. Странный звонок девушки, замолчавший на несколько секунд внешний мир, этот дом, будто затерявшийся во времени, с огромной тенью в окне, ворона на сосновой ветке и диковинный ключ, дорожное происшествие – слишком много для одного дня.

Вспомнилась и фраза, сказанная ведущим новостей: «Отсутствие контроля может привести к непредсказуемому результату». Понятно, что она вырвана из контекста, но было чувство, что она каким-то образом адресуется непосредственно ему, или имеет прямое отношение. Никаких доказательств тому не было, лишь осознание глубоко внутри, а Ваня своим чувствам верил, они его еще не подводили.

Контроль – какое странное слово, если задуматься. Ваня покатал его на языке, пожевал, и шепнул негромко, выдохнул прямо в сырой воздух осеннего вечера. Мистер Контроль. Но почему мистер? И было в этом слове еще что-то – темное и опасное, как переулки, мимо которых лежал его путь. Как ставшие вдруг неприветливыми сейчас окна низеньких домов по улице Ленина, как мрачная арка в «Юность», за которой еле угадывались в пелене дождя очертания сквера. Дождливой осенью многое кажется мрачным. И очень остро захотелось чая. Обжигающего травяного чая в кафешке на первом этаже у окна, по стеклу которого стекают ручейки влаги.

Слишком много совпадений, чтобы списать их на случайности и не обращать внимания. Может быть Ваня преувеличил ценность случившегося, но определенная цепочка событий все же выстраивалась, и если хорошенько подумать, то можно найти единую нить, еле различимую, которая связывала все эти события вместе, не оставляя шанса случаю. Нить, ведущую к выходу из лабиринта?

Ближайший бар, стилизованный под здание мельницы, вполне годился для Ваниных дум. В уютном теплом помещении одного из залов практически никого не было. Ваня бросил на соседний стул порядком отсыревшую куртку и сел за небольшой столик. Подскочившая официантка нахмурилась, увидев запачканные грязью штаны Вани, но предпочла промолчать. Лишь предложила отнести куртку в гардероб. Ваня кивнул, поблагодарил, а через минуту она вернулась с номерком от вешалки и вручила его парню. Ваня заказал чай, немного подумал и взял также салат «Цезарь» и пирожное.

К десяти вечера, если верить часам на стене в небольшом зале, где сидел Ваня, поток с неба прекратился. На стеклах окон искрились капли, понемногу сползавшие вниз. В кафе было тепло, и Ваню, поглощавшего еду, немного разморило. Хотелось подумать обо всем, но мысли текли вяло.

В одном Ваня был уверен давно – мир вокруг не так прост, как кажется. И далеко не все можно объяснить известными человечеству законами физики или биохимическими процессами. Возникла мысль набрать телефон звонившей ему с утра девушки, но немного подумав, Ваня отмел эту идею. О чем с ней говорить? К тому же, попытка позвонить однажды закончилась провалом, когда из трубки механический голос буднично доложил, что такого номера в природе нет. Да и будучи по натуре откровенным интровертом, Ваня не особо стремился впускать в свою жизнь новых знакомых. Тем более знакомых со странностями. С другой стороны, а кто нынче нормальный? И по каким лекалам меряют эту нормальность?

На мониторе, висящем на дальней стене, сменилась картинка. Вместо видов природы, мелькавших ранее, теперь показывали бескрайнее море и вспарывающий остроконечным носом водные просторы трехмачтовый фрегат. Алые паруса были наполнены свежим попутным бризом, а сновавшая по палубе команда была занята рутинными делами, постоянно что-то подвязывая и отвязывая, с остервенением накручивая лебедки и натягивая или ослабляя тросы, а капитан величаво смотрел с мостика, положив обветренную ладонь на штурвал и щурился от соленых брызг, пряча лицо в густой бороде. Картинка расслабляла, а яркие краски и небо, наполненное солнечным светом и редкими перистыми облаками, радовали душу и выступали получше всяких антидепрессантов от мрака за окном.

Ваня сверился с часами. И как небезызвестная героиня знаменитого романа решил, что подумает обо всем завтра. И совсем не удивительно, что самой лучшей мыслью, пришедшей ему в голову за время, проведенное в кафе, было решение отправиться домой, с осторожностью пересекая дороги. Расплатившись и оставив щедрые чаевые, Ваня проследовал к гардеробу, где висела его сырая куртка, и если бы он был хоть чуточку внимательнее, то заметил бы, как у столика в углу помещения, там, где темноты скопилось больше, чем в остальных местах небольшого зала, оторвавшись от чтения глянцевого журнала, за ним внимательно наблюдает пара глаз, отчего-то сокрытых темными линзами очков. Незнакомец в шляпе кивнул своим мыслям, проводил Ваню взглядом и задумчиво поскреб щетинистый подбородок.

Глава 11. Неожиданности продолжаются

Она позвонила снова в семь утра. Спустя два дня со времени субботнего звонка. Мало что соображая, Ваня схватил трубку и услышал:

– А знаешь, я ведь ни разу не была на море.

Ваня посмотрел на часы и спросил:

– Рановато немного, не правда ли?

– Или уже поздно. Я ведь еще не ложилась.

– Ага, ну это все объясняет, – протянул парень. – Небо Аризоны опять затянуло тучами?

Она оставила этот вопрос без ответа.

– Ты видел море?

– Видел. Если включишь канал «Дискавери», есть большая вероятность на него наткнуться.

– У меня нет телевизора, – очень серьезно ответила девушка.

Ване почему-то стало немного стыдно за свои слова.

– Был, – поспешил заверить он ее, – только очень давно, лет пять назад.

– Повезло же тебе, – мечтательно произнесла она. – А мне так хочется море увидеть. Только все никак не получается. Вот и в этом году вряд ли.

– Ничего. В следующем году обязательно съездишь.

– Ага. И я так каждый год себя успокаиваю. Только ничего не меняется.

Повисла неловкая пауза. Захлопал крыльями приземлившийся на подоконник за окном голубь, заворковал, скребя когтями по жестяному листу. До института еще была куча времени – сегодня надо было ко второй паре, а добираться всего ничего, минут двадцать на общественном транспорте, и Ваня начинал злиться, что ему опять пришлось подскочить раньше обычного.

– Ты там не уснул?

– Приличные люди в такое время спят, если им никуда рано не надо. И не звонят.

Она не удостоила эту реплику ответом.

– А ты слышал, как кричит неясыть?

Ваня пробурчал то-то нечленораздельное. По правде говоря, он и не знал, что из себя представляет неясыть, но решил в этом не признаваться.

– Звучит очень жалобно и вместе с тем…страшно. Почему-то кажется, что так кричат те, кто сходят с ума, когда долго сидят взаперти.

Ваня отчего-то вспомнил дом с силуэтом в окне – он так и не сходил туда еще раз, впечатления от той ночной прогулки выветрились из головы. Снова повеяло тоской, как только подумал о нем.

– А мне кажется, с ума сходят по-тихому.

– Когда я сойду с ума, я обязательно тебе расскажу, как это.

– Договорились.

– А еще хочу тебя попросить. Можно? – она не стала ждать разрешения, это скорее был риторический вопрос. – Постарайся избегать мрака. Я не про темноту, когда наступает ночь, и не про то, что скрывает тень под своим покровом. Про истинный мрак в душе. Ну, ладно, я еще может как-нибудь позвоню, – и не дав Ване ничего на это ответить, девушка положила трубку.

Прогноз погоды на сегодня и ближайшие дни не предвещал ничего хорошего. В воздухе стояла сырость, оседала мелкими капельками на лице и одежде. Ваня поежился, с утра как-то не заладилось, было неуютно, благо остановка находилась рядом, в сотне метров от дома.

Осень. Свинцовые тучи затянули небо, угрожая обвалиться холодной противной сыростью. Землю усеяли переспелые плоды разом осиротевших деревьев – листья. Прохладно. Изо рта клубился пар.

Глядя на снующие мимо автомобили с забрызганными грязными боками, так спешащими по своим делам, парень размышлял о случившемся. Утренний звонок всколыхнул что-то в душе, поднял со дна, затянутого илом забывчивости, все переживания и страхи. Страх оказаться в этом мире ненужным, страх быть забытым, а еще чувство, что он будто живет не своей жизнью. Все за нас расписали давно – школа, институт, взрослая жизнь. Нормы, правила, законы. А что если мир устроен чуточку иначе? Примерно так думал Ваня, но, если бы спросили, как устроен мир, и что его так беспокоит сейчас, он не смог бы ответить.

Подкатил пышущий жаром старенький ЛиАЗ, призывно раскрыл двери, приглашая Ваню сменить сырость на тепло обшарпанного салона. Он поправил лямки рюкзака и взлетел по ступенькам. Несмотря на утро рабочего понедельника, автобус был полупустой. Ряд мест оказались не занятыми, и Ваня плюхнулся на одно из них, вжался в искусственную кожу сиденья и уставился в мутное окно на серую хмарь снаружи.

На соседнем ряду мама с маленькой дочкой разглядывали детскую книжку с картинками. Девочка беззаботно смеялась, тыкала пальцем в изображения, называя животных. Перевернув очередную страницу, ребенок восхищенно протянул:

– Мам, тут обизяны. Раз, два, три, четыре штуки.

Ваня и сам не понял, почему слово «обизяны», произнесенное устами маленькой девочки, так встревожило его сердце. Оно забилось вдруг сильно и громко, и, если бы не препятствие в виде грудной клетки, выпрыгнуло бы и ускакало прочь в неизведанном направлении.

Ваня несколько раз глубоко вздохнул, вытер лоб, покрывшийся испариной, и заметил, что девочка неотрывно смотрит на него, слегка качая головой. Как будто осуждая. Да что, черт возьми, творится?! Ваня отвернулся. В окне неспешно менялась картинка – город, покрытый пасмурной сединой. Мимо, по тротуару, спокойно и вальяжно прошествовал патруль. Темно-синие фуражки с красной окантовкой и жестким козырьком блеснули в сером утре позолоченными эмблемами и двуглавым орлом по центру. Полицейские скрылись позади, растаяли, будто и не было их только что по правой обочине дороги.

Автобус кряхтел и еле полз, переваливаясь, как беременная собака. На остановках выходили и заходили люди, и все это напоминало огромный механический желудок, с трудом переваривающий человеческую массу. Некогда желтый и блестящий, а теперь напоминающий ржавый сарай, он стыдливо полз, как раненый боец, по годами выдолбленному маршруту.

Ваня вдруг понял, что ему совершенно не хочется сейчас в институт, и ни при каких обстоятельствах и никакими силами его никто не заставит туда идти. Он вышел на воздух, не доехав пару остановок. Поймал такси и умчал обратно. Под тихое звучание радио.

Выйдя в свое районе, Ваня облазил его вдоль и поперек, но никакого дома, притаившегося среди деревьев, и в помине не было. Он и не сомневался в результате своих поисков, но необходимо было убедиться. Аналогичный результат будет, если Ваня сейчас наберет номер девушки, звонящей ему по утрам. Механический голос сообщит, что номера не существует. Но проверять не хотелось. Ясно было одно. Сейчас и здесь с Ваней что-то происходит. Не сходит ли он с ума? Вроде не похож на умалишенного. Хотя какой сумасшедший сам признает, что сбрендил?

Ваня решил прогуляться по скверу – попинать листья. Вот, что можно любить в осени, как это ни банально звучит – шорох листьев под ногами. А еще – тепло дома после сырой и промозглой погоды.

Сквер был пустым и всецело принадлежал Ване. Ни души. Ветер вяло шелестел опалыми листьями, а в сердце незаметно закрадывалась грусть. Опустевшие скамейки выглядели нелепо и тоскливо. Уже наполовину голые деревья после сильного дождя и ветреных дней стали стройнее и уже не претендовали на то, чтобы заслонять собой от солнца и радовать взгляд нежным зеленоватым отливом листьев. Они взяли тайм-аут. Желтые листья и чернеющее небо. Улыбнись ему, и оно подарит тебе долгий осенний поцелуй в виде тяжелых капель дождя в лицо.

Ваня присел на одну из лавочек, достал из кармана найденный недавно ключ, покатал его в руке. «Кто же твой обладатель и какие замки ты открываешь?» – прозвучал вопрос в голове. «А не следовало ли его оставить там, где подобрал?» Вдоль всего стержня ключа тянулась тоненькая, еле заметная золотистая линия. Она была вдавлена в металле, и если приглядеться, то ровной не была, а напоминала едва заметное сердцебиение. Либо у наносившего этот орнамент мастера просто дрожала рука.

– Не возражаете?

Ваня поднял голову. Над ним возвышался странный тип, одетый тоже странно. На мужчине был надет кожаный плащ, широкая мятая шляпа и солнечные очки. Возраст его было непросто угадать, но морщины на лбу и небритых щеках намекали, что незнакомец уже в приличном возрасте. Его рука, с сумкой на плече, указывала на место на скамейке рядом с Ваней.

Парень удивленно огляделся. Вокруг стояло немало пустых скамеек, но мужчина подошел именно к этой, на которой сидел Ваня. Но правила этикета не позволили отказать.

– Ваше право, – парень пожал плечами.

Все же он не у себя дома, и не ему решать, где садиться другим. И на скамейке еще достаточно места. Может, именно эта скамейка – излюбленное место незнакомца. Ведь чем старше становишься, тем важнее ритуалы и привычки, выработанные годами.

Мужчина сел с другого края, недалеко от урны. Достал сигарету, закурил. Дым причудливо сплетался в узоры в сыром воздухе и покидал своего хозяина будто бы нехотя. Брезентовую сумку мужчина бросил прямо на землю к стоптанным ботинкам.

– Занятная вещица, – не глядя на Ваню, произнес незнакомец. Явно имея в виду ключик на ладони Вани.

– Нашел. Не моя.

Не этот ли мужчина его потерял? Признаться, его образу ключ подходил значительно больше. Словно были они оба из одного…мира? Ваня исподтишка рассматривал своего соседа по лавке.

– Иногда, Ваня, не ты находишь вещи, а вещи находят тебя, – мужчина повернулся и посмотрел на парня, а стекла черных очков на миг вспыхнули пламенем.

Странно, но у Вани совсем не возникло вопроса, откуда тот знает его имя. Он это принял как само собой разумеющееся. А мужчина продолжал:

– Мне кажется, ты в поиске. Я такое чувствую. Но я не про материальные вещи даже, вроде этого ключа. Ты ищешь себя. И вступаешь в конфликт с внешним миром, потому что начинаешь понимать, что не все так просто. Я прав? А еще, уверен, с тобой начали происходить странные вещи, которым ты не находишь пока объяснения.

Ваня был готов поклясться, что дым, который мужчина выдохнул изо рта после этих слов, сформировал в воздухе знак вопроса, прежде чем растаял.

– Ну тогда поделитесь, – Ваня взволнованно посмотрел на собеседника в шляпе.

– Готов ли ты? – отозвался он. – Это темная история, Ваня. История, у которой плохое начало и неизвестный конец.

– Я не знаю, к чему я готов. Но знаю, что встаю каждое утро, и мне кажется, будто вокруг декорации, а не настоящий мир.

Незнакомец кивнул.

– Тогда позволь сначала представиться. Меня зовут Гор. И да, тебе покажется это странным, но мы с тобой уже знакомы.

– Так в чем мое предназначение? Что я должен сделать? И зачем я вам нужен?

Ваня полчаса слушал непонятные ему рассказы про два разных мира – Верхний и Обратный. И никак не мог взять в толк, какова его роль. Сам по себе рассказ уже выглядел фантастичным и не укладывался в голове.

– Ты тот, кто объединит миры, как это было до разделения, иначе мы все потерпим неудачу и канем в небытие.

– Получше кандидатуры не было?

– Видишь, Ваня, не все так просто. Ты – ключ, только ты и можешь. В тебе есть сила, о которой ты не догадываешься. Но ты ведь давно чувствуешь, что мир вокруг гораздо больше той картинки, что ты видишь. Есть иная сторона, изнанка, отражение – называй, как хочешь. Но это не то же самое, что два близнеца, неотличимые друг от друга. Два мира, две судьбы.

– Но я не чувствую никакой силы.

– Она придет, и ты мыслишь сейчас узко, своими категориями. Это не физическая сила, а скорее, духовная. И речь сейчас не о выборе. Ведь это ты стоял у истоков, пока тебя не разделили.

– Ничего не понимаю, – растерялся Ваня.

– Поймешь. Это последний шанс, с первым тобой не вышло.

Ваня удивленно посмотрел на Гора.

– То есть как?

– Ты мне не сразу поверил там, в Обратном мире. Ты и сейчас не очень веришь, я это чувствую. В такое вообще сложно поверить, согласен.

– Потому что звучит неправдоподобно. Смахивает на параноидальный бред. Так тот я…не сразу поверил, и что?

Гор покачал головой.

– И все. Я тоже допустил ошибку, расслабился, но еще можно исправить. Если доверишься сейчас.

– Пока сложно. Сами посудите, ко мне на лавку подсаживается незнакомый человек и рассказывает безумную фантастическую историю. О нескольких мирах и разделенном мне на две персоны, каждая из которых живет в своем мире.

– Хочешь, я покажу тебе, что скрывается в тени?

Ваня кивнул. И даже немного удивился, как просто и без сомнений он согласился.

– Хорошо. Видишь арку?

– Сложно не увидеть.

Арка входа с белыми колоннами, испещренными похабными надписями, оставляемыми здесь подростками, высилась, зажатая с двух сторон раскидистыми соснами, усеявшими землю под ними шишками.

– А слева небольшую дверцу?

Видимо, за ней скрывалось малюсенькое помещение, где складывали инвентарь дворники. Или там была щитовая, где стоял распределительный щит электроэнергии. Она всегда была тут, прямо в толстой, шириной метров пять, боковой стене арки, и Ваня никогда особо не интересовался, что там.

– Вижу.

– Нам туда. За ней вход в Пограничье. В мой мир.

– Мы просто войдем туда и окажемся в вашем мире? – Ваня хмыкнул.

– Не совсем. Нам понадобится помощница, которая как всегда опаздывает.

Через мгновение налетел порыв ветра, подняв в центре небольшой площадки кучу листьев в воздух. Ваня непроизвольно зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, как за медленно оседающими обратно на землю листьями стоит женщина неземной красоты.

– Этому миру ты подходишь больше, – это были первые слова появившейся из ниоткуда незнакомки. Она придирчиво оглядела Ваню с ног до головы, особо не церемонясь, отбросила длинные черные волосы назад, поправила оранжевый шарф, стягивающий ворот серого плаща.

– Ну что, Гор, каковы шансы на этот раз? – зеленые глаза вспыхнули, когда она повернулась к мужчине. – На кону и наше существование. За нами тоже идет охота.

– Математические расклады – это не мое, ты же знаешь, Аксинья, – отмахнулся от нее Гор.

– Знаю, знаю, ты у нас просто веришь. В судьбу и предназначения.

– И тебе пора поверить, – усмехнулся мужчина. – У тебя все готово?

– Портал к вашим услугам.

– Тогда пойдем? – вопрос предназначался уже к Ване. – Или передумал?

– Идем, – ответил Ваня и немного удивился своей решимости, прозвучавшей в этом слове.

– Только должен предупредить тебя, Ваня. На той стороне многое будет казаться таким же, как и в твоем мире. Но это не всегда так. Будь осторожен. А еще в Пограничье это место охраняет один из Стражей. И лучше бы с ним не встречаться, поэтому постарайся вести себя тихо.

Они подошли к железной низенькой дверке, окрашенной в светло-серый цвет. Гор решительно взялся за ручку и потянул на себя. Приоткрылся мрачный черный зев, в темноте невозможно было разглядеть, что за порогом. Взбирается ли вверх крутая лесенка, или это спуск вниз. А в следующее мгновение Гор просто шагнул во мрак и исчез.

Ваня посмотрел на Аксинью, а та приглашающим жестом указала на вход.

– После вас, молодой человек.

На секунду замешкавшись, Ваня шагнул внутрь, и тьма поглотила его без остатка. А за спиной с громким лязгом захлопнулась дверь, отрезая возможный путь к бегству.

В это пасмурное утро, когда небеса готовы пролиться очередным осенним дождем, сквер принял еще одного странного посетителя. Через пять минут, как трое человек исчезли в арке входа, на небольшую площадку с неработающим сейчас фонтаном в виде рук ступил пожилой мужчина. Он медленно обошел асфальтовый пятачок по периметру, посмотрел на листья, беспорядочно разбросанные под ногами, наклонился, что-то рассматривая на земле. Скрипнул зубами от досады, но быстро взял себя в руки. Немного опоздал – ничего, у него будет еще шанс догнать их.

Мистер Контроль поднял голову и посмотрел на темно-серое небо. Ах, эти правила! Если бы не они, если бы не запрет вмешиваться открыто, он бы уже давно покончил с этой ситуацией. Разобрался бы с надоедливыми блохами! Но вынужден юлить, придумывать обходные пути. Все это следовало закончить еще много лет назад, но, к сожалению, он упустил из виду растущую опасность. Что ж, развязка близка!

И Мистер Контроль зашаркал к выходу – туда, где блестела белыми колоннами арка, обрамленная сосновыми ветками со всех сторон. Если надо, то он не один мир разрушит, лишь бы соблюдался баланс. Лишь бы мятежные элементы замолчали навсегда!

Глава 12. Пограничье

В центре сквера шелестел листьями кто-то большой и злой. Злость чувствовалась всей кожей. Они старались действовать тихо, но все равно потревожили кого-то. Страж, про которого говорил Гор? Ваня взглянул на мужчину, а тот утвердительно кивнул – все было понятно и без слов.

Обычно шорох листьев успокаивает, но в этом шорохе слышались нечеловеческая злоба и раздражение, а в груди росла тревога. Что-то царапалось, скреблось, возилось – но сложно было отследить конкретное направление. Казалось, это шуршание доносилось со всех сторон одновременно.

На первый взгляд, это был все тот же сквер. Высились сосны и каштаны, царапая хмурое небо, на сыром асфальте тут и там стояли лавочки, в центре торчал фонтан, протягивая раскрытые каменные ладони навстречу небу. Но вместе с тем было ощущение, будто смотришь на немного смазанную, мутноватую старую фотокарточку столь любимого и знакомого места, и хочется настроить четкость и снять налет времени, но возможности такой нет.

Дорожки, обрамленные кустами с полуголыми ветками, разбегались прочь – к детской площадке, тренажерам в глубине сквера, бронзовой фигуре оленя, разделяя желто-зеленый уголок на зоны. Куда теперь? Ваня посмотрел на Гора и Аксинью, вышедшую только что вслед за ними из портала, скрывающегося за низенькой дверкой в арке, как вдруг почувствовал контакт. Чужие мысли, навязанные извне, заворочались в голове.

«Ты есть».

Механический голос, в котором чувствовалась чудовищная сила, произносил слова, лишенные всякой интонации. Так говорит неразумный помощник в смартфоне, элемент программного обеспечения, призванный отвечать на вопросы.

«Ты есть угроза».

Слышал ли только Ваня этот звучащий голос? Но он был хуже крика, словно удары хлыста в ментальном пространстве, обжигающие, раздирающие, подчиняющие. В промежутках между которыми звучала убийственная тишина, которая подавляла хуже любых пыток.

«Угроза всему сущему. Порядку».

Ваня попробовал сопротивляться, но стало еще больше невмоготу. Невидимые лапы-тиски сдавили со всех сторон, едва давая дышать. Затуманенный мозг, тем не менее, отчетливо различал слова – об этом чужак, вторгшийся в мозг, позаботился.

«Тебе не место здесь. Проникновение не останется безнаказанным».

Боль скрутила Ваню, проникла в нервные окончания, будто тысячи маленьких иголочек разом впились в кожу. Сейчас был голос и была боль, все остальное будто осталось в другой вселенной, за пределами разума.

«Что тебе надо?!» – мысленно прокричал Ваня в пустоту. – «Я не могу быть угрозой! Я даже не знаю, кто ты или что ты!»

«Ты знаешь», – прошелестел голос. – «Не знать и не помнить – совершенно разные вещи. Тот, кто собирается нарушить порядок, должен быть удален. Стерт. Уничтожен. Вычеркнут».

Страха не было, несмотря на то, что Ваня не чувствовал выхода или избавления. Все поглотила боль, не оставляя места другим чувствам. Закружились образы, туманные, появляющиеся на мгновение и тут же тающие. Девушка с огненно-рыжими волосами, огромный детина, щуплый паренек с хитрым взглядом. Он всех их знал когда-то, но кто-то стер это знание. Лишь слабые образы на подкорке сознания, будто невидимые глазу геомагнитные вспышки на далекой звезде. И к физической боли добавилась боль утраты. Еще немного, и он бы вспомнил что-то, казавшееся сейчас очень важным…

Звонкая пощечина вернула Ваню в действительность. Аксинья с видимым сожалением убрала руку, уже приготовившись бить во второй раз. Гор дернул Ваню так сильно, что тот едва устоял на ногах. Он потащил парня к выходу, сыпя проклятиями через плечо. Но Аксинья не торопилась за ними. Она повернулась спиной к арке и совершала какие-то пассы. Прямо перед ней рос шар неяркого света, пока не выплюнул на асфальт нечто ужасное.

Монстр, призванный неведомо откуда, немного поскуливая, поднял голову и посмотрел на Аксинью. Кроваво-красные глаза взглянули преданно и с любовью, он повел массивной шеей, обнажил острые зубы со слегка торчавшим между ними раздвоенным языком – получилось нечто наподобие чудовищной улыбки. Взмахнул хвостом, подняв в воздух сырые опавшие листья и брызги грязи. Наросты вдоль хребта торчали словно колья на дне ямы-ловушки, Ваня поежился, как представил, насколько легко они могут вспороть тело человека. Лапа с жуткими когтями оцарапала асфальт, когда тварь из неведомого мира зафыркала и пришла в движение.

Гор поморщился. Он никогда не любил Пушистика. С этим питомцем Аксиньи отношения у него не сложились, несмотря на то, что он мог повлиять на намерения животного и на некоторое время подчинить его волю, как это проделывал уже однажды. Но сейчас монстр был как никогда кстати – совершенно очевидно, что Страж намеревался помешать их планам. Хотя расклады на бумаге были явно не в пользу ручного зверька.

Аксинья потрепала Пушистика по голове, тот рыкнул в ответ, прижал свои остроконечные уши и раздул ноздри.

– Задержи его немного, мой милый друг. Прости, что вот так бросаю тебя в бой, но иного выхода нет.

Страж приближался, взметая опавшие листья, которые кружились неистово в вихре, качались деревья и кусты, выла природа от такого бесцеремонного с ней обращения. Гудела земля.

– Прощай, Пушистик, – и на лице Аксиньи за долгое время отразились эмоции, но налет печали слетел почти моментально – умела женщина прятать свои слабости.

– Нам пора, – Гор посмотрел на женщину тревожно. – Нам действительно пора.

И они нырнули под арку и направились дальше по улице Ленина, столь родной и чужой для Вани одновременно. Под аккомпанемент рева и грохота за спиной, вскоре сменившегося визгом и поскуливанием.

– Это был Страж? – спросил Ваня.

Гор кивнул.

– Он проник мне в голову и… – Ваня запнулся, он не смог подобрать слова, объясняющие, что делал с ним Страж. – В общем, было больно.

– Страж – сильный ментал, но это не единственные его способности. Он нам не по силам, по крайней мере, в этом месте.

– В этом месте?

– Здесь место, где практически рвется тонкая граница миров. Здесь Пограничье и Верхний мир сплетаются друг с другом. И здесь мы наиболее слабы. Я знаю еще одно такое место – испытал на себе. С тобой в другом мире, когда мы продирались через туман и бежали по Городу-Призраку.

Ване очень хотелось бы послушать эту историю, но он понимал, что времени было в обрез. Но слова про Город-Призрак несли в себе ту притягательную ауру таинственности и загадочности, которую так любят дети. Да и взрослые не прочь прочувствовать и познать.

– Если вкратце, – улыбнулся Гор, видя, как загорелись глаза Вани, – сначала мы продирались сквозь туман, и потеряли тебя, потом нашли, добрались до города с небольшими…эээ…потерями. И пробежали полгорода, чтобы не попасть в зубы, лапы и прочие конечности всяких тварей. Это было серьезное испытание.

Не сказать, что Ваню удовлетворил этот ответ. Но он понимал, что сейчас не до пространных объяснений.

– И куда нам теперь?

– Мост. Только не тот, который существует в Верхнем, то есть твоем мире. Нам нужен тот, который у вас еще не построили и называют Третьим, если не ошибаюсь. В Пограничье этот мост существует давно.

Мост с условным названием «Третий» начали возводить совсем недавно, уже кое-где стояли опоры, к заливу стянули технику. Понятно, что название ему никто еще не давал, но так как это был третий по счету мост в городе – так его и стали называть в народе. Как так получается, что в Пограничье он уже был?

Ваня подумал о Страже в сквере и спросил:

– Пешком?

– Предлагаешь вызвать такси? – усмехнулась Аксинья. – Боюсь, местные таксисты тебе не придутся по нраву. Совсем.

Ваня, Гор и Аксинья стояли на пустом мосту. Если перекинуться через перила и посмотреть вниз, то можно было увидеть, что там протянулась кромка темной воды. Волны неспешно накатывали на илистый берег и отступали назад, чтобы вновь собраться с силами на следующий шторм. В воздухе пахло дождем. Тучи висели низко и становились чернее с каждой минутой.

Гор махнул вперед.

– Оттуда ты пришел. С другой стороны. И дал нам всем надежду. А потом тебя разделили.

– Ну, скажем, надежду дал не всем, – улыбнулась Аксинья. – Некоторые и до сих пор считают всю эту затею глупой.

– Но, тем не менее, эти некоторые все равно на нашей стороне, – многозначительно заявил Гор и подмигнул женщине. – За что я благодарен.

– Что теперь?

– Пройти мост, и вдоль набережной добраться до входа в старый заброшенный коллектор.

– Проще простого, – съязвила Аксинья. – Гор, помнишь, что случилось во время твоей последней прогулки по мосту, и кому пришлось тебя вытаскивать?

– У тебя есть другое предложение, как попасть на ту сторону залива?

– В моем мире есть другой мост, – начал Ваня.

– Это не твой мир, малыш, – повернулась к нему Аксинья. – Пора это уже запомнить. По другому мосту бродят только мертвые. Хочешь к ним присоединиться?

Она поправила снова сбившийся шарф, прищурила глаза, излучающие изумрудный холод.

– Что если использовать птичек? – вполголоса спросила она.

– Жар-птицы в это время года непостоянны, сама же знаешь, могут и сбросить прямо в воду, – ответил Гор и развел руками. – У нас крайне небольшой выбор.

– Тогда пойдем, – Аксинья первая сделала шаг. – Помирать, так хоть не с кислым лицом.

Ваню не покидало дежавю, будто он уже оказывался однажды на мосту. Только в иных обстоятельствах и декорациях. И тоже позарез нужно было на другую сторону. Но сколько он не силился, не мог вспомнить, откуда это воспоминание. А может, оно просто было наваждением. Как дом с силуэтом в темноте.

– Верь в себя, – шепнул Гор, замедлив шаг и поравнявшись с Ваней. – Знай, что благодаря вере, которая всегда была с тобой, ты сможешь преодолеть все. И только ты знаешь, что ты можешь. Сила – она внутри тебя, но, возможно, еще дремлет.

Разгулявшийся ветер нес с собой колючие брызги, или это небо завело свою песню. Ваня вертел головой вправо и влево, высматривая возможную опасность, и старался не отставать от Гора и Аксиньи, которые бодро шагали по мокрому полотну моста, словно удочке, закинутой на тот берег. Слева, сквозь висящую в воздухе пелену измороси, был едва заметен маяк недалеко от входа в Волго-Донской судоходный канал имени Ленина. Он расплывался и снова обретал очертания, то и дело подсвечивая путь едва заметным и практически призрачным лучом света. Неужели в Пограничье тоже есть навигация? Гор говорил, что их миры похожи, и не похожи одновременно. Вполне возможно, что Создатель позаботился и о снующих баржах по одной из главных водных артерий страны. Страна, хм. Есть ли здесь привычные органы власти и страны? Столько вопросов, и ни одного ответа.

– Ваня, я бы советовала тебе держаться подальше от края моста, не ровен час, поскользнешься или утащит кто. Ты даже не представляешь, кто здесь может водиться.

Ваня вздрогнул. Вспомнил о Страже, Пушистике. Ноги сами увели ближе к середине пустого моста.

– Да, в отличие от твоего мира, здесь не совсем залив. Это, скорее, разлом. Поговаривают, что он бездонный, лично не проверял, – поддержал Аксинью Гор. – А еще здесь обитают водуны, которые поднимаются с самых глубин ада поохотиться за трофеями. И в их лапы лучше не попадаться.

Внизу плеснуло – словно в подтверждение слов Гора.

– Накаркал, – пробормотала Аксинья. – Гор, и почему где ты, там всегда жди неприятностей? Или это они на мальчишку так сбегаются…

– Просто за проход по мосту всегда приходится платить. Держитесь ближе, – Гор крепко затянулся и щелчком отправил окурок прямо в воду под мостом.

Через несколько томительно долгих секунд Ване снова пришлось удивляться. Изумлению его не было предела, когда он увидел, как темно-зеленая вода под ним начинает окрашиваться в огненный цвет. А к поверхности повсюду, насколько хватает глаз, из мрачных глубин тянутся жуткие создания с вытянутыми лицами. Лезли они вверх, по опорам моста, подставив морды моросящей с неба влаге и впитывая ее в себя. Серые, скользкие, дурно пахнущие тиной и протухшей рыбой. Вот несколько водунов перелезли через перила, шмякнулись на асфальт, неторопливо встали. Ваня смотрел на эти выпученные глаза, лица, на которых отсутствовали рты, жабры, начинающиеся на шее и тянущиеся до середины тела, неестественно длинные и неуклюжие с виду руки со сросшимися пальцами, ластоногие конечности, на которых те стояли не очень уверенно; и не чувствовал ничего, кроме омерзения к этим водным тварям.

Головы водунов венчали длинные плавники, тянущиеся с макушки до самого хребта, и напрочь отсутствовали всякие половые признаки на серых, облепленных водорослями телах.

– Поиграем? – недобро промолвил Гор молчаливым созданиям.

– Держи, – Аксинья протягивала Ване небольшой клинок, отливающий серебристо-голубым свечением. – Лучше, чем с голыми руками против них.

Огненный шар ударил прямо в грудь водуна, подобравшегося к ним ближе всех. Тварь охватило пламенем, и она тут же превратилась в водяную кляксу, расползшуюся по асфальту.

Тень выросла прямо за спиной Вани, он обернулся, инстинктивно выставляя руку с ножом. Клинок прошелся по брюху водуна, с легкостью вспарывая его колышущееся тело, хлынула жидкость, похожая на смесь воды и ила. Вонь стала нестерпимее. Тварь махнула своей перепончатой рукой и сбила Ваню с ног, отчего тот прокатился метра три по поверхности моста, обдирая локти и коленки. «Да уж, с виду неуклюжая, а сил много!» – подумал Ваня. – «Это не драка в подворотне с местной гопотой». Но рана, нанесенная парнем, все же оказалась серьезной. Ваня был готов поклясться, что тварь посмотрела на него с удивлением, а потом медленно осела и превратилась в вонючую лужу.

«Некогда разлеживаться!» Ваня вскочил на ноги, огляделся. Гор запускал свои файерболы направо и налево, выжигая водунов. Сразу несколько монстров кинулись к Аксинье, но та взмахнула руками, и зев портала, появившийся прямо перед ней, проглотил тварей без остатка.

А через перила переваливались все новые и новые создания, окружая троицу на мосту. Ваня взмахнул ножом, дернулся водун, словно обжегся о раскаленный металл – отрубленная конечность распалась на капли воды прямо в воздухе.

– Тебе вообще больно? – крикнул Ваня прямо в круглые выпученные черные глаза водуна, наблюдая, как тот продолжает наступать, несмотря на потерю руки. Ответом стало молчание, что и неудивительно при отсутствии рта. Еще две глубокие раны появились на груди твари, прежде чем она остановилась, осела и растеклась зловонной лужей. Но вместо нее нарисовались еще две.

Довольно! – громкий шепелявый голос заставил замереть всех, и прежде всего полчища водунов.

Ряды тварей расступились, пропуская вперед странное порождение, напоминающее рыбу, лягушку и человека одновременно. Одетое во фрак, сотканный из зелено-бурых водорослей существо остановилось, смешно шаркнуло маленькими ножками. Приподняло ластами шляпу, очевидно найденную на помойке, и снова водрузило ее на место. Получеловеческое лицо расплылось, изображая улыбку.

«У этого мракобесия хоть рот есть», – устало подумал Ваня.

– Водяник! Хозяин вод, приветствую тебя, – Гор пыхнул сигаретой, будто по волшебству появившейся в руке. – Не желаешь отозвать своих приспешников с нашего пути?

– А, Гор, рад тебя видеть, неужто решил лично наведаться с визитом ко мне? – забулькало существо.

– Я здесь транзитом.

– Тебе ли не знать, что за транзит нужно платить, а?

– Мне кажется, я уже давно наперед расплатился за все, или ты забыл про мои услуги, оказанные тебе?

– Ты расплатился, – согласился Водяник. – С Аксиньи спроса у меня нет. Взаимозачетом некоторые дела, так скажем. А вот он, – Хозяин вод энергично закивал в сторону Вани, – должен заплатить. А еще заодно поведай-ка мне, Гор, что делает здесь тот, чья душа не принадлежит нашему миру, но который уже успел переполошить всех здесь. А? Слухи разлетаются быстро, ты знаешь. И даже под воду уже проникли.

Водяник сделал еще два шага, шлепая ластами и оставляя за собой влажный след. Теперь он стоял в трех метрах от Вани, вперив свое полурыбье лицо в парня.

– Что же в нем такого ценного? – продолжал он.

– Разве тебя это должно касаться, о, Хозяин вод? – Гор глянул с вызовом, по стеклам очков побежали искорки.

– Ты же знаешь, Гор, я всегда сам по себе, – прошамкал Водяник.

– За это и ценю.

– Любопытство мучает, чего он так переполошил наш многоуважаемый, – при этом слове Водяник скривился, – отдел по контролю. А?

– Ты ведь слышал о разделении, – осторожно сказал Гор.

– Слышал, – закивал Хозяин вод. – Ну я и не жалуюсь, мне живется неплохо. Вся вода моя, дань собираю, детишек вот воспитываю, которых вы тут крушили направо и налево.

– Кто к нам с мечом…

– Ладно-ладно, недопонимание небольшое вышло, Гор. Нам незачем воевать друг с другом. Но правила нарушать тоже нельзя, верно? А?

– Нельзя, – вздохнул Гор.

– Стало быть, заплатить ему придется. – Водяник повернулся к Ване. – Чем платить будешь, а?

Ваня растерялся. Что нужно этой то ли говорящей рыбине, то ли человеку-пингвину? Червячков накопать? Или он деньгами принимает? В кошельке были наличные.

– Сколько…эээ…стоит проезд?

– Ну уж нет, ты платишь, а я принимаю решение, достойна ли плата того, чтобы пропустить тебя на другую сторону. Учти, мне деньги в прямом понимании этого слова не нужны. Понял, а? Монеты, хоть самые древние, бумажки-фальшивки, золотишко и прочее – оставь сразу при себе. Ты не представляешь, сколько всего люди кидают в воду, или сколько всего тонет. У нас от такого богатства, совершенно не нужного водному народу, сундуки трещат. Так что есть у тебя, а? Действительно ценного?

Ваня задумался. Тетрадь для лекций, которую он прихватил, когда с утра поехал в институт, скрученная в трубочку во внутреннем кармане. Ручка. Одежда, наконец. Вряд ли подобное интересовало Водяника и его слуг. К деньгам тот уже выразил все свое презрительное отношение. Так что же?

Рука нащупала в уголке кармана маленький ключ, находку, подобранную с земли в дождливый субботний вечер. Но он даже ему не принадлежит, имеет ли он право распоряжаться не своим имуществом? Ваня извлек ключик на свет. В этом мире он издавал едва заметное свечение. Свет исходил от тоненькой неровной линии, продавленной по длине всего ключа, начиная от колечка. Словно элемент кардиограммы. Будто сердце билось у ключика.

– Так, так! – глаза у Водяника загорелись бледно-зеленым. – Что тут у нас? Интересная вещица. Разрешишь взглянуть?

Ваня посмотрел на Гора и Аксинью, а те в унисон кивнули.

Водяник засопел, когда металл коснулся его перепончатой руки, поднес ключ близко к глазам и принялся рассматривать.

– Любопытно, – Хозяин вод причмокнул губами. – Это все очень любопытно. Что ж! Этого, конечно, недостаточно для транзита через нашу переправу, но по своей доброте душевной и благосклонности, а также из уважения к Гору и Аксинье, я готов пропустить паренька. Что скажешь, а?

Ваня смотрел в чешуйчатое скользкое лицо, на плямкающие жирные губы Водяника. На горящие от нетерпения бездонные глаза, в которых отражалась алчность. Отдать ключ? А разве есть другая возможность попасть на ту сторону залива? Эх, была, не была!

– Забирай, – расстаться с вещью, тебе не принадлежавшей, оказалось не так сложно.

Перепончатая лапа сомкнулась и утащила ключ куда-то в глубины одеяния из тины и водорослей.

– Мое почтение, – Водяник театрально раскланялся. – Но меня ждут и другие дела. Окажетесь в моих краях, будете справляться по воде, не пытайтесь сделать это незаметно, я и мои братья всегда узнаем.

А через мгновение водуны, превратившись в серо-серебристые стрелы, во главе со своим предводителем попрыгали с моста и исчезли в темной воде, снова принявшей привычный зеленоватый оттенок.

Гор подошел к Ване, положил руку ему на плечо, выдохнул густое облако дыма, парень едва не закашлялся от запаха терпкого табака.

– Не переживай, Ваня. Ты сделал все правильно. Не все ключи открывают замки, твой ключ открыл нам проход, и в этом, видимо, его предназначение. А уж зачем Водянику этот ключ – уже не наша история и не наши заботы. Вполне возможно, мы узнаем об этом, когда придет время.

Водуны больше не встречались на пути, хотя Ваня и чувствовал затылком на себе пристальные взгляды обитателей залива, провожавшие их до самого конца моста. Затем Гор, Аксинья и Ваня свернули налево и шли вдоль набережной под покрикиванье неизвестных птиц, прячущихся в редких островках камыша у берега. Нос пернатые создания решили не показываться, а судя по спокойному виду своих компаньонов, беспокоиться не стоило. Наконец, они подошли к приземистому строению, напоминающему, скорее, будку, сложенную из кирпича, или сарай, окруженному колпаками вентиляционных шахт и огороженному забором-сеткой.

– Пришли, – промолвил Гор.

Глава 13. В сырых подземельях

Зарешеченные окна кирпичной будки будто смотрели исподлобья на вновь прибывших. Небольшое здание пряталось от любопытных посторонних глаз за ветвистыми деревьями и кустами, дико разросшимися вокруг. В пяти метрах в железной сетке забора зияла дыра, усеянная по краям торчащими шипами ржавой толстой проволоки. Словно кто-то сердитый и большой выдрал кусок, оставив рваные края наружу.

– Туда, – Гор махнул рукой с сигаретой в эту рану-дыру в металлической сетке. – Там спуск в старый коллектор, практически такой же есть и в Верхнем мире. Один из пунктов управления, ныне заброшенных. Здесь ты спустишься под землю.

Что-то не понравилось в словах Гора Ване. Он пытался нащупать и понять, что же тут не так, пока, наконец, не сообразил.

– Спущусь только я?

– Дальше без нас, Ваня. Мы не помощники тебе.

– Ты не переживай, мы не бросаем тебя, нам тут тоже держать оборону, тебе надо выиграть время и оказаться как можно дальше от того, кто идет по нашему следу, – добавила Аксинья. – Тебя должно беспокоить больше не то, что впереди, а то, что за твоей спиной.

Ваня посмотрел на немного уставшее лицо Аксиньи, на ее слегка дрогнувшие губы, совсем не улыбающиеся сейчас, заглянул в изумрудные глаза, которые уже не так жалили холодом, и почувствовал всем сердцем, что она говорит правду.

– Ваня, знай, что все ответы есть у тебя, все загадки тебе по силам, а все нужные двери давно открыты. Кстати, о дверях. В старом коллекторе их полно, что скрывается за ними – я не знаю. Точнее, что скрывается за ними именно для тебя. Будь осторожен. Тебе предстоит найти нужную дверь. А за ней будет финал. Избавление. И спасение.

Ване совсем не хотелось спускаться в темноту подземелий, и вовсе не из-за страха перед мраком или закрытым пространством коллектора. Он не любил неизвестность, а сейчас совершенно не представлял, что ожидает впереди. Но душа звала туда, где-то внизу он сможет найти ответы на вопросы, которые он никак не мог окончательно сформулировать в своей голове. Привычный осязаемый и такой понятный мир рухнул, когда он оказался в Пограничье, и пути назад уже не было. Ну вернется он в свою квартиру, и что? Получится жить как прежде и забыть все, что с ним произошло? Или будет до конца жизни жалеть об упущенной возможности заглянуть под полог тайны? Новый мир манил и секретами, полнившими сердце Вани азартом и обещавшими невиданные приключения.

Кирпичная будка выглядела жалко. Будто после обстрела. Тут и там зияли выбоины, пестрели сколы и трещины. Сквозь уцелевшие стекла в небольших окошках с наглухо приваренными толстыми ржавыми решетками ничего невозможно было разглядеть – помутнели они от времени и копоти, словно у стен строения нещадно жгли костры. Под ногами шуршала опавшая листва вперемешку с сухими веточками, земля пружинила, а кроссовки оскальзывались и пробуксовывали по влажной почве.

Вот и дверь. Деревянная, но обшитая поверх жестяным листом с разводами. Маленький глазок замка, утопленного в ней, позеленевшая круглая медная ручка с непонятным орнаментом.

– Вот так просто открою дверь и войду? – Ваня обернулся к Гору и Аксинье, стоявшими за спиной парня.

Кивнули в ответ синхронно, будто сговорились.

– Да, Ваня, эта дверь открыта для тебя. Но закрыта для других. Это твой путь, твой коллектор и твой лабиринт, который ты обязан пройти до конца.

«Моего конца?» – предательская мысль тут же отозвалась в голове Вани.

Рука легла на ручку двери, которая отозвалась еле заметным пульсирующим теплом.

– Удачи там, где бы ты не оказался, – шепнула Аксинья.

– Удачи, – эхом вторил Гор.

Ваня рванул на себя дверь, удивился, что она так легко поддалась. В лицо дохнул запах гнили и сырости. Ступеньки из небольшой комнатушки, заваленной всяким хламом, вели вниз, в кромешную тьму. Ваня пошарил взглядом вокруг, обнаружил на стене открытый щиток. Без особой надежды, скорее на удачу, щелкнул тумблером. Что-то застучало, а спустя полминуты вдоль стен уводящего вниз коридора со ступенями через равные промежутки загорелись тусклые пыльные лампы. Теперь можно было видеть, куда наступаешь, без риска переломать себе ноги.

Длинную лестницу устилал строительный и бытовой мусор. Ваня миновал площадку с несколькими комнатами, похожими на диспетчерскую с давно погасшими устаревшими приборами, крохотную мастерскую с молчавшим станком, обросшим толстым слоем пыли, раздевалку для персонала, и продолжил спуск по лестнице.

Ступени вывели его в жерло широкого и достаточно высокого коллектора, где можно было передвигаться свободно, даже не нагибаясь, без риска задеть потолок или торчащие конструкции сверху. Поверху по углам плели свои сети мощные жгуты проводов и кабелей, скручиваясь и раскручиваясь, ныряя в ниши в стене и дырявя квадратный свод туннеля. Ваня поднял руку, но не смог достать до них, из чего сделал вывод, что до потолка метра три, а то и больше. Слева и справа уходили в неизвестность толстые трубы, впрочем, места, где развернуться, они оставляли – в свободном пространстве спокойно могли бы разминуться два человека. В центре пола был вырезан желоб. «Видимо, для отвода сточных вод», – подумал Ваня.

Под ногами противно чавкало. Идти приходилось осторожно, чтобы не провалиться ногой в случайно подвернувшийся колодец, или споткнуться о какую-нибудь железяку, брошенную рабочей бригадой давным-давно. Еще и от затхлого воздуха на глаза наворачивались слезы.

И снова дежавю, будто приходилось ему уже петлять по лабиринтам бесконечных коридоров. Тусклые лампы разгоняли мрак, глаза скоро привыкли к недостатку света – его хватало, чтобы увидеть, что под ногами, да не пропустить какой-нибудь поворот. Несколько раз Ваня встретил на пути маленькие комнатушки, из которых начинался путь наверх, к киоскам вентиляционных шахт. Оттуда тянуло еле заметным сквозняком, который приносил свежий воздух с поверхности. Но ноги снова и снова уводили прочь в неведомые коридоры, пронизывающие толщу земли. Из углов попискивали крысы, зыркали красными глазками, понимали, что Ваня им не по зубам, и спешили убраться подальше от залетного гостя в их подземном царстве.

Спустя некоторое время Ваня обнаружил, что сжимает в руке нож, который дала ему Аксинья на мосту. Этот факт придал уверенности – всяко лучше, чем с голыми руками путешествовать по заброшенному коллектору. А ну-ка, с боем еще придется продираться дальше – вспомнить только тварей типа этих мерзких водунов на мосту.

А вскоре потянулись двери, то слева, то справа – в нишах в стене. Обитые металлическими листами, просто деревянные, а встречались порой и двустворчатые с мутными окнами-иллюминаторами, сквозь которые едва можно было разглядеть хоть что-то. Возле каждой Ваня застывал, замирал, прислушиваясь и пытаясь понять, есть там кто-то или что-то. И каждый раз ответом ему было лишь собственное учащенное дыхание, с легким хрипом вырывающееся из груди. Куда же дальше? Вглубь коридора или попробовать испытать счастье за одной из дверей?

Наконец, Ваня решился. Замер у обитой жестяными заплатками двери, прислушался – тихо. Навалился плечом, заскрипели побеспокоенные петли, звук разнесся далеко по коридору, отражаясь от стен эхом. Парень вздрогнул. А чего он ожидал? Что кто-то регулярно следит за состоянием коллектора и смазывает солидолом давно заржавевшие петли? Слава богу, освещение еще худо-бедно работало.

Дверь приоткрылась. Очертания комнаты терялись в темноте, единственный светильник над головой пытался в одиночку бороться с наступающим мраком. Желтоватый свет дрожал и моргал, грозясь потухнуть и полностью погрузить комнату во тьму. Ваня покачал ножом перед собой из стороны в сторону, осторожно ступил на бетонный пол. Сделал шагов пять, замер на границе света и тьмы. Хрустнул мусор под ногами, он присмотрелся и похолодел от ужаса – весь пол был устлан костями. То ли человеческими, то ли животными – разобрать трудно.

«Спокойно!» – мысленно сказал себе Ваня. Не поворачиваясь спиной к темноте, он сделал шаг назад, к выходу. В дальнем углу зажглись два красных огонька. И еще одни. И еще. Ваня смотрел на дюжину плывущих во мраке красных точек и пытался понять, как ему действовать дальше. Темнота выпустила на свет первого обладателя мерцающих в темноте налитых кровью глаз. Оскалились зубы. Протянулась к полу ниточка слюны. Существо, очень похожее на дикую собаку, злобно глядело Ване прямо в лицо. По телу, будто сотканному из мрака и плоти, перекатывались мышцы, короткая шерсть на загривке топорщилась, очертания постоянно немного видоизменялись, будто тьма на ходу лепила тварь из подручных материалов.

– Ч-черт! – хрустнула кость под ногой Вани, парень выругался.

На звук тут же отозвались другие. И вот уже в полукруге света стоят пять диких собак, судя по виду, явно не собирающихся так просто отпускать Ваню. А невидимые руки лепят их тела на ходу, модифицируют. Лапы становятся мощнее, клыки длиннее, пасти шире. Стоящие сейчас перед Ваней монстры уже имели немного общего с обычными дворовыми собаками, столь привычными рядовому обитателю.

Ваня уже давно перестал удивляться, чему он только не успел стать свидетелем в этом диковинном мире. Сейчас вот он только отпрыгнет назад и попробует захлопнуть дверь перед носом этих тварей. Вот сейчас, два-три шага, и снова окажется в коридоре…

Самый ближний пес прыгнул. Колыхнулось сотканное словно из тумана тело, мелькнули на короткий миг приоткрывшиеся ребра, тут же снова обросшие плотью. Ваня прыгнул назад, схватил ручку (слава богу, ладонь не соскользнула!) рванул на себя дверь, заскрипевшую жалобно. Дверь пришлась аккурат на шею дикой собаки, что-то хрустнуло, зверь завизжал от боли, а затем зарычал пуще прежнего. Заклацали зубы в считанных сантиметрах от Вани. А парень все тянул и тянул спасительную дверь на себя, понимая, что во что бы то ни стало необходимо закрыть вход, потому что там – он видел это через щель – подбирались ближе остальные монстры.

Но силы оказались неравны. Пес-монстр сумел протиснуться еще немного, подставил грудь под дверь и сейчас перебирал лапами, упираясь в бетонный пол, миллиметр за миллиметром отодвигая дверь обратно. Ваня с досады полоснул клинком по морде, оставляя кровавый глубокий след прямо на лбу неистовствовавшего зверя. А затем ударил ножом еще раз по пасти, выбив зуб и отсекая кусочек мерзкого зеленоватого языка.

Поняв всю тщетность своих попыток закрыть дверь, Ваня всадил нож в грудь бесновавшейся твари, заливающей кровью все вокруг, и рванул дальше по длинному коридору в надежде, что сумеет выиграть немного времени, если остальные звери решатся на преследование и станут прорываться сквозь небольшой проход.

Через минуту его ушей достигло рычание и топот десятков лап по полу. Ваня понял, что преследователи не отстанут так просто. Глаза спешно искали хоть какое-то укрытие. Лучше всего бы подошла вентиляционная шахта с лестницей, уводящей наверх. Вряд ли эти создания умеют лазать по лестницам. Но, как назло, тянулась сплошная серая стена в подтеках с облупившейся местами штукатуркой и бесчисленными проводами вперемешку с трубами. Несколько раз Ваня чуть не упал, неосторожно наступив в дурно пахнущие сгустки грязи и поскользнувшись в нечистотах, но фатального падения удавалось избежать.

Твари были все ближе и ближе. Ваня глянул через плечо – беглеца и преследователей разделяло уже метров семь-восемь. Счет шел на секунды. Дикие собаки намного быстрее человека. Слева, недалеко от очередного фонаря на стене, показалась дверь – близнец предыдущей. Не раздумывая Ваня навалился на нее, стараясь гнать прочь мысли о том, что или кто за ней может оказаться. Вполне возможно, там будут твари, по сравнению с которыми эти собачки покажутся милыми щенятами. Он едва успел захлопнуть створку прямо перед носом зверей и тут же рухнул, как подкошенный, сполз по прохладному листу металла, шлепнулся на пятую точку, прислонившись спиной к двери и замер.

Пару минут доносилось поскуливание из коридора, царапались когти с той стороны, лапы пытались преодолеть преграду на пути, открыть проход. Но на счастье Вани в коллекторе сейчас находились звери, а не люди. И их интеллект, а также строение тела не позволяли провернуть ручку и открыть дверь.

Справа у стены обнаружился стеллаж с какими-то бумагами, Ваня, недолго думая, навалился плечом и придвинул его к двери. А затем осмотрелся. Комнатка оказалась небольшой и пустой, в дальнем углу дырявила потолок винтовая лестница, уводившая в неизвестность. Ваня постоял, вглядываясь в полумрак наверху, а затем взялся за кованые перила и начал подниматься.

***

– Я ведь все равно войду, и мы все прекрасно это знаем. Так может просто отойдете? Очистите дорогу, поджав хвосты?

Мистер Контроль стоял у дыры в сетчатом заборе и смотрел на Гора с Аксиньей. Очевидно, он был зол. На голове царил небольшой беспорядок – всегда зачесанные назад седые волосы немного взлохмачены. Костюм выглядел все так же идеально, но галстук немного съехал в сторону, а туфли покрыл легкий слой пыли. По меркам Мистера Контроля это было вопиюще и выходило за всякие рамки. Но ничего, вот он разберется с этой занозой, поправочка – занозами, и обязательно приведет себя в порядок.

– Войдешь, – отозвался Гор. – Но не сразу.

– Что ты творишь, Гор? А от тебя, Аксинья, я вообще не ожидал, что ты станешь помогать нежелательным элементам в их пустой и бесполезной мятежной борьбе.

– Мир изменился, нам пора вернуться к истокам, а вмешиваться в судьбы людей мы не имеем права.

– А ты сам разве не вмешался, а, Гор? С дороги!

Молния ударила в землю недалеко от того места, где стояли три фигуры. Мистер Контроль удивленно приподнял одну бровь, посмотрел на выжженный пятачок почерневшей земли.

– Я лишь пытаюсь исправить то, что ты натворил с моего полного попустительства.

– То есть ты в открытую объявляешь войну? Что ж, хорошо. И ты? – последний вопрос адресовался Аксинье, вставшей плечом к плечу ряжом с мужчиной в шляпе и солнцезащитных очках.

Впрочем, на вопрос ответа не последовало. А Мистер Контроль продолжал:

– А знаете ли вы, что Стена построена в незапамятные времена вовсе не для того, чтобы защищать Чудесатую от порождений тумана? Стена защищала остальной мир от него, от Вани, а туман – всего лишь один из Стражей. Пока вторая разделенная половина жила в Чудесатой, закупоренная словно в пробирке, мир мог спать спокойно. И нельзя ни в коем случае допустить, чтобы Ва и Ваня соединились вновь.

– Потому что тогда ты лишишься своей власти? – нарушила свое молчание Аксинья.

– Нет, потому что всем придет конец. Вы даже не представляете, какую силу вы высвободите. Разделение держит хрупкий мир. В природе людей заложено, что за войной следует очередная война – они не могут без этого! А теперь представьте, когда появится сила, многократно превосходящее всю существующую на земле. Да с ее разрушающим воздействием не сравнится даже сотня атомных бомб!

– Ты не даешь шанса парню. Свою силу и энергию он может направить в правильное русло.

– Этого знать мы не можем. А я реагирую на угрозу, пока не стало слишком поздно. Лучше нейтрализовать ее в зародыше, иначе последствия разгребать будет некому. Но довольно! Вы тратите мое драгоценное время! Даю последний шанс уйти в сторону!

– Нет!

А затем огненный шар ударил в грудь Мистера Контроля, разрушая на корню хрупкое перемирие, длившееся много лет.

Когда яркий свет исчез, гладко выбритое лицо, испещренное морщинами, тронула еле заметная тень улыбки. И она не предвещала Гору и Аксинье ничего хорошего. Мистер Контроль смахнул последние искорки со своего пиджака, стремительно тающие и исчезающие в набирающем силу ветре, и протянул к наглецам, посмевшим встать у него на пути, руки.

***

Спустя несколько пролетов железная винтовая лестница с кованными перилами перешла в обычные каменные ступени, окрашенные в серый цвет. Они плавно огибали нечто вроде огромной колонны и вели вверх, туда, откуда сквозняк доносил запах свежего бриза. А спустя несколько мгновений Ване почудился крик чаек.

«Что это за место?» – пронеслась мысль. Широкий колодец с массивными ступенями уводил все выше, а вскоре Ваня ступил на небольшую круглую площадку, откуда открывался удивительный вид. В лицо дунул свежий ветер, опьянил парня, слегка закружилась голова. Стало понятно, куда он попал. Он стоял на вершине маяка, а вокруг разливалась безмятежная вода. Темная гладь была подернута рябью, в ней отражались низко нависшие тучи, а на полоске берега вдали, у самой кромки, ивы макали свои ветки прямо в воду. По-над водой сновали тут и там чайки в поисках рыбы, плескавшейся у поверхности.

– И что дальше? – растерянно пробормотал Ваня, оглядываясь. Разве сюда лежал его путь? Разве его цель была найти маяк? Парень не знал ответа на вопросы.

– А дальше будет так, как распорядишься ты сам, – раздался голос.

Из-за огромной лампы в центре круглой комнаты с высокими окнами от пола до потолка вышел человек. В темном балахоне, коротко стриженный и с небольшой бородкой. Глаза хитро оглядели парня с ног до головы, человек улыбнулся, забегали морщинки в уголках блеснувших глаз.

– Илья, – представился он. – Смотритель маяка. Здравствуй, Ваня. Ты потерял связь, ты в какой-то мере потерял смысл. Это не ты нашел маяк. Это маяк привел тебя сюда.

– Зачем я тут? – Ваня обвел рукой помещение. – Какой во всем этом смысл?

– Наверняка у тебя накопились вопросы, ведь так? – Илья продолжал улыбаться. – Ведь что такое маяк по сути? Это место, где рождается и живет свет. Это путеводитель для заблудших во тьме душ. А что есть свет? Свет – это познание.

Ваня неуверенно кивнул. Однозначно, это лучше, чем убегать от зверей по коридору коллектора. Но на всякий случай решил держаться от Смотрителя на небольшом расстоянии, оставляя за спиной ступени лестницы, чтобы не лишать себя возможности ретироваться, если что-то пойдет не так. Вместе с тем, он совершенно не ощущал опасности в этом месте. А наоборот тут царила безмятежность, по комнате разливалось спокойствие, теплый свет огромной лампы в центре не слепил, а наполнял душу умиротворением.

Вопросы? У него их накопилось много, но Ваня никак не мог сформулировать их, облечь в нужные слова.

– Кто я? – вопрос показался ему глупым, но уже сорвался с губ, поплыл по воздуху, зазвучал.

Илья покачал головой.

– Это верный вопрос. Но по форме, не по содержанию. Ваня, если я скажу, что ты человек, тебя устроит такой ответ? Сомневаюсь. Не буду говорить и банальные вещи про избранность. А скажу так: ты тот, благодаря которому это место существует. Это твой якорь в этом мире. Твоя опора.

– Яснее не стало, – грустно вздохнул Ваня.

– Тебе окончательно станет понятно, когда ты вспомнишь, что было до разделения. Я ведь только что говорил о свете. И ты прекрасно знаешь, что у любого явления существует его противоположность. Свет и тьма. Два близнеца, но настолько разные, что едва ли найдется хоть одна общая черта. А роднит их только то, что они – две части одного целого. В тебе, как и в каждом, живет свет и тьма.

– А что такое разделение?

– Хм, однажды, давным-давно, одна сущность решила, что у всего должна быть граница, что нельзя быть одним целым, а мир должен состоять из половинок. Вот только хирург из этого…назовем его созданием…вышел никудышным. И скальпель оказался недостаточно острым. И линия разреза оказалась не там, где надо. В итоге он отсек не свет от тьмы, а поделил их пополам. Надо было вдоль, а вышло поперек.

Тут Ваня окончательно запутался. Что хотел сказать этим Смотритель? Что за создание, и почему оно решило разделить? За маяком постепенно темнело, свинцовые тучи все так же висели на небе, казалось, ничто не способно разогнать их, еще чуть-чуть, и они упадут на землю, придавят своей тяжестью. Но маяк боролся с темнотой. Он был сейчас тем самым скальпелем, который вспарывал мрак, резал лучом, выжигал беспощадно черноту.

– А Гор, Аксинья?.. – Ваня замолчал, пытаясь подобрать слова.

Илья внимательно посмотрел на парня, погладил бородку.

– Ты хочешь спросить, можно ли им доверять? Можно. Нужно ли им доверять? Это понять можешь только ты. Выбор, Ваня. Всегда есть выбор. Даже в стремительно меняющихся условиях он есть. Ты сомневаешься в порядочности Гора? Не стоит. Это человек определенных принципов, которыми он никогда не поступится. И совершенно очевидно, что к нему можно повернуться спиной. Другое дело, вы с ним разные. И идеалы тоже могут отличаться. У тебя ведь своя голова на плечах.

– Что мне предстоит сделать? Какова моя роль? – парень развел руками.

– Что предстоит или не предстоит сделать – решать только тебе, Ваня. Разве ты действуешь по принуждению? Нет! Тебе не нужны подсказки. Ты ищешь ответы, но ты давно знаешь их. Ты – в этом шуме волн, накатывающих сейчас на волнорез, на котором возведен маяк, ты – в этом крике чаек, ты – ключ от всего сущего и обладатель тайных знаний, укрытых сейчас под пологом неведения и забытья. Ты одновременно победитель и проигравший в бою, который никогда не происходил.

– Да, теперь стало еще понятнее, – хмыкнул Ваня. – Определенно. Я как будто тихонечко схожу с ума.

– Сумасшедший никогда не признается в том, что он сходит с ума, так что будь спокоен.

Илья помолчал немного, вглядываясь в даль, в сумрак, смело и немного с вызовом – будто там, за чертой, притаился кто-то невидимый и опасный.

– Пойми, у тебя свой путь. Иной путь. Позволь я расскажу тебе одну историю, притчу. Однажды, спасаясь бегством от свирепого племени разбойников, жители одной деревни снялись с насиженных мест и отправились в поисках тихого уголка, где их не будут донимать набегами, грабежом и убийствами. Пошли налегке, прихватив только самое необходимое. Мужчины и женщины, старики и дети. И был у них лидер, он шел гордо впереди, вел своих людей по неизведанному маршруту, но ни на секунду не усомнился, что он делает что-то неправильно. Шли-шли они и вышли к огромной пропасти, куда ни посмотри, всюду отвесная стена и ни намека на переправу. И вышел у людей спор. Одни стали кричать, что зря доверились лидеру, надо было остаться на месте. Жили же как-то с набегами раньше, ну теряли периодически скот, мужчин, уводили у них молодых девушек в рабство, но можно и потерпеть. Зато есть своя земля, которая дает неплохой урожай. И набеги происходили не так уж часто. Другие отвечали, что их поселение было бы обречено на постепенное вымирание, если бы они остались. Крепкие мужчины бы все погибли со временем, женщин увели, а старики бы умерли. Но нашлись и третьи. И пока первые две группы стояли и спорили, они принялись рубить деревья повыше, и сооружать мост. У споривших дело дошло до жестокой драки, а третья группа во главе с лидером успешно достроила мост и перебралась на другую сторону. А вывод такой: не обязательно все вокруг черное и белое, не всегда нужно выбирать, куда повернуть – направо или налево, и не обязательно пан или пропал. Зачастую есть и третий путь, который, возможно, не так очевиден, но если подумать, присмотреться, то этот путь можно заметить. У любой монеты две стороны, но три грани.

Смотритель Илья погладил лампу, и свет стал немного ярче. Очертания вокруг стали четче, реальность настроила фильтр резкости.

– Ступай, Ваня. Будь маяком в этом мире, помни это мое напутствие. За недоразумение в виде собак там, внизу, не переживай, они давно разбрелись по своим углам и забыли про тебя. Видишь ли, у любой, даже самой сильной злобы, должен быть источник питания, а если его нет, то злоба пожирает саму себя.

Ваня кинул напоследок, словно на прощание, взор на темное зеркало воды за высокими окнами с расчерченными по нему дорожками света, лившимися из маяка. На полоску берега, стремительно исчезающую в надвигающейся темноте. И направился вниз, махнув рукой Смотрителю Илье, улыбающемуся ему вслед.

Глава 14. Мистер Контроль

Диких собак в коллекторе действительно не оказалось, о них напоминали только отметины на двери – глубокие борозды от когтей. Возвращаться в дурно пахнущее подземелье после свежего воздуха на площадке маяка не хотелось. Но ноги вели вперед, неизвестным маршрутом, и хотелось разобраться раз и навсегда с недостающими кусочками паззла, сложить его воедино и посмотреть на общую картину.

Слова Смотрителя внесли еще большую сумятицу в мысли Вани, но задели за что-то, звенели в голове, постоянно напоминая парню о его роли, которую и сам до конца не понимал. Сходились и расходились в воображаемой битве силы света и тьмы, накатывали друг на друга и отступали синхронно, неся равнозначные потери. Ване предстоял какой-то выбор, и важно было не ошибиться, встать на верную сторону.

Бетонное жерло туннеля еле заметно виляло, словно сонная собака помахивала лениво хвостом в тени под бубнеж своего хозяина, развалившегося на веранде в жаркий полдень. Мимо проплывали двери, Ваня прислушивался и шел дальше, ведомый неосязаемой силой, которая влекла его к неизведанному. Ворчали и гудели полуржавые трубы, пищали изредка встречавшиеся крысы, провожавшие парня блеском круглых злобных глаз. Все так же дурно пахли нечистоты, но Ваня принюхался и меньше обращал внимания на запах – стерпится, лишь бы узнать, что там за очередным поворотом, не поджидает ли его долгожданная развязка.

Пронзительный телефонный звонок вдруг вернул Ваню в реальность, заставил озираться по сторонам. Источник звука был поблизости, парень остановился, прислушался. В трех метрах обнаружилась деревянная дверь с белой краской, свисавшей лохмотьями. Не было никаких сомнений – громкий трезвон раздавался оттуда. Да так, что дверь слегка вибрировала. Ваня на цыпочках подкрался к двери, сосчитал до пяти, сделал глубокий вдох и осторожно приоткрыл дверь.

В помещении оказалось достаточно светло, два светильника на стенах разгоняли тьму небольшой комнаты. В центре стоял стол с деревянной исцарапанной столешницей на железных ножках, прикрученный огромными болтами к полу. А на нем находился источник звука – старый дисковый черный телефон, надрывающийся сейчас от трели звонка. Помимо стола и телефонного аппарата на нем, в комнате также стояли два стула с высокими спинками. И на этом предметы обстановки заканчивались. Поистине, спартанская атмосфера. Хотя нет, у тех даже стульев не было.

Телефон замолк на несколько секунд, а затем зазвонил с новой силой. Кто-то настойчиво пытался прорваться в эфир. Ваня постоял в проеме двери, никто не торопился сорвать трубку, только крысы разбавляли его общество. А вдруг этот звонок очень важен, если звонящий сейчас так настойчив? А если это вопрос жизни и смерти? Ваня шагнул в комнатку, прикрыл за собой дверь, подошел к столу. Матовая трубка была вся в царапинах и вибрировала, подскакивая на телефонном аппарате. Она будто кричала: «Сними!», и когда Ваня протянул руку, словно прыгнула сама ему в ладонь.

Парень осторожно поднес динамик к уху, на той стороне раздался треск, а затем знакомый девичий голос недовольно произнес:

– И сколько можно ждать, пока ты соизволишь ответить?

Сам не зная, почему, Ваня обрадовался.

– Привет, – сказал он и улыбнулся телефонной трубке.

– Привет, – передразнила его девушка на том конце. Ты не слышал звонок?

– Слышал.

– И просто решил помучить меня ожиданием и не брать сразу трубку? – ядовито спросила она. – Или у тебя настолько много дел, что ты не соизволил отложить их в сторону и подойти к телефону? А если что-то срочное?

– Дело в том, что этот телефон…

– Сломан?

– Нет, телефон…

– Высоко на шкафу, что пришлось искать лестницу?

– Да нет же, не мой…

– Тогда я не понимаю, чего ты так долго.

– Подожди, но почему ты сюда звонишь? И если ты ждала, что я отвечу на звонок, то как ты могла знать, что я окажусь здесь, в помещении, которое вижу впервые в своей жизни? – выпалил Ваня.

– Ах, вопросы, сплошные вопросы. Я просто почувствовала, что ты сейчас в каком-то темном месте, и…просто набрала номер.

– Но это не мой номер…

– Я. Просто. Набрала. Номер. Что тут непонятного?

– Не заводись. Столько странного происходит со мной, тут кукушке недолго поехать.

– Куда поехать? На чем? Она же птица, летает.

– Эээ, это просто выражение такое. Означает…

– И ты еще меня странной считаешь? – прервала его девушка.

– Могу сказать одно, с первого твоего звонка со мной начали происходить странные вещи.

Или нет? Ваня попытался вспомнить, но не смог. Точно был дождь. И суббота, начавшаяся так рано для выходного дня. И был звонок. А если задуматься, вся жизнь странная. И девушка совершенно не при чем. Все, что было у Вани – будто плохо срежиссированная копия жизни. Все как-то шло само собой, по накатанному. Школа, институт. Сходились и расходились линии, менялись кусочки паззла, сглаживались углы, будто ластиком кто-то кропотливо подчищал. Шаг влево – туман, шаг вправо – туман. Зато впереди дорожку услужливо расчистили, даром что стрелочки не нарисовали, куда двигаться, и когда поворачивать. И назад оглянуться даже не дают, слепит вовсю яркий свет со спины.

А тут приключилось то, что приключилось. И вдруг, несмотря на все страхи и опасности, задышалось по-новому, легче. Стрелочки еще остались, и туман не торопился уходить, но хоть границы раздвинулись. Не так давило, будто слез кто-то огромный и большой с плеч. Даже не слез еще до конца, а одну ногу спустил только, оперся ею о землю. Но факт – уже немного расправить плечи можно, и по-иному взглянуть на окружение. Ваня еще мало что понимал, но чем дальше он пробирался по лабиринту коллектора, диковинного мира, который иногда откровенно плюет на законы физики, и по лабиринту своего сознания, тем быстрее сомнения улетучивались. Сдюжит! Дойдет до конца, во что бы то ни стало!

– Ты чего там покрякиваешь? – ехидно сказала девушка.

– А? – Ваня и сам не заметил, как стал что-то мычать.

– С тобой все хорошо? Мне кажется, я не зря позвонила тебе. Я чувствую, как ты заплутал и в поиске выхода. А еще ты меняешь цвет, – фраза прозвучала как утверждение, а не как вопрос.

– Чего-о?

– Да я образно. Раньше мне на ум приходил теплый тон, когда я слышала тебя. А сейчас больше склоняюсь к холодному. В этом ничего плохого нет, не пугайся. Что-то мне подсказывает, ты не так прост, как кажешься на первый взгляд. И кто-то серьезный рассчитывает на тебя в большой игре.

– Какой еще игре? Ты о чем?

– Хотя нет. Я поменяла свое мнение. Ты глупый. Твое образное мышление оставляет желать лучшего.

– Еще и насмехаешься? Попробовала бы побыть в моей шкуре, поняла бы. Недавно я думал, что мир совсем по-другому устроен, что он обыден, что он понятен. Но я заблуждался.

– Мир такой, каким мы его сами себе рисуем. Мир вокруг – отражение тебя самого. Если ты обыден, то и мир такой же, потому что ты глядишь на него глазами обычного человека, не стремящегося увидеть что-то не поддающееся объяснению. Что-то прекрасное и удивительное.

– Возможно, ты права, – Ваня признал, что в словах девушки звучала истина.

– Возможно, у тебя есть шанс, – хихикнула она в трубку.

Шанс наконец-то сделать все правильно? Как надо? Как будто он должен что-то исправить, починить неработающую схему, соединить контакты в верном порядке. И именно тогда все прояснится в голове. И туман исчезнет, и тьма отступит. И ответы придут.

– У меня сейчас появилось ощущение, – тихо сказала девушка, выдержав небольшую паузу, – что мы стоим с тобой на разных берегах залива и пытаемся докричаться друг до друга. Дует легкий ветер, шевелит мои огненные волосы, развевает легкое белоснежное платье. А между нами, посередине, на небольшом скалистом островке высится маяк, своими лучами разгоняющий мрак вокруг и не позволяющую добраться до нас темноте. И идет борьба тьмы и света, смертельная, кровавая. И свет не сдается. Но стоит маяку погаснуть, выдернуть кабель из импровизированной розетки, помочь мраку…

Она не договорила. Воцарилось молчание. Пустота окутала Ваню, исчез шум в трубке, а вместе с ним и девушка.

– Не уходи, – попросил он.

Но ответить было уже некому. Телефонный аппарат навсегда умер, превратился в экспонат, музейную достопримечательность. Легкий сквозняк ворвался в комнату и заставил Ваню обернуться.

В дверях стоял пожилой мужчина. Мистер Контроль уже успел привести себя в порядок: серебристые волосы снова зализаны назад, пиджак и брюки без единого намека на пылинку, в лакированные туфли можно было смотреться словно в зеркало, ворот рубашки был белее снега на горных вершинах Альп. Единственным, что резко контрастировало со столь опрятным видом новоиспеченного гостя (или хозяина?), был наливающийся багровым свежий синяк у левого виска. Как будто джентльмен, стоявший сейчас на пороге, неудачно приложился головой об угол шкафа или двери.

– Не возражаешь? – мужчина шагнул в комнату, не дожидаясь ответа Вани. Вопрос был скорее риторическим, по всему было видно, что гость не терпел отказов.

– Разговаривал с кем-то? – мужчина указал на телефонную трубку, которую все еще сжимал в руке Ваня.

– Это личное. Кто вы?

– Меня зовут Мистер Контроль, – представился он. – Впрочем, это не столь важно. Я здесь, чтобы остановить тебя. Ибо движешься ты по ошибочному пути, собираясь совершить то, о чем не имеешь ни малейшего понятия, и иначе как глупостью назвать нельзя.

Ваня заглянул в его бесцветные глаза на морщинистом лице и не увидел там дна. Они засасывали похлеще любого омута. Тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Я не намерен обсуждать свои поступки. Прошлые, настоящие или будущие. И уж точно не собираюсь следовать советам чужого мне человека.

– Ты останешься тут, – Мистер Контроль развел руками. – Хотелось бы тебе этого или нет, меня совсем не волнует. И будешь слушать меня столько, сколько я скажу. Ты думал, твои защитники смогут остановить меня, Ваня?

Гор! Аксинья! Они ведь остались снаружи, чтобы выиграть время для Вани, задержать некую силу, идущую следом за ними. Значит…

– Что вы с ними сделали? – внутри Вани все сжалось.

– Ага, вижу, ты уже не прочь побеседовать. Они получили свое. Я не терплю предателей.

Ваня дернулся, рванул вперед, наивно полагая проскочить мимо мужчины – юркнуть в дверь и захлопнуть ее за собой. Но Мистер Контроль не был бы Мистером Контролем. Его глаза тут же вспыхнули смертельным пламенем, невидимая хватка сдавила горло Ване, парень остановился, захрипел, задергался, силясь вырваться из смертельных объятий. Но тщетно. Сознание помутилось, воздуха не хватало катастрофически. Лицо приобрело багровый оттенок.

Внезапно невидимая рука отпустила Ваню. Парень рухнул на прохладный бетон, зашелся в кашле, извиваясь на полу и глотая пыль. Сквозь выступившие слезы он заметил, как Мистер Контроль приближается к нему. Тот подошел совсем близко присел, внимательно вглядываясь в лицо парня. Почти по-отечески вытер испарину с Ваниного лба, помог тому подняться.

– Присядь, – морщинистая рука с перстнем махнула на стул возле стола. – У тебя были серьезные покровители, да и сам ты не дурак. Умом не обделен. Плюс изрядная доля везения. Поэтому и забрался настолько далеко. Эх, Ваня, жил бы сейчас спокойно, в институт ходил, в девушек влюблялся и в ус не дул. Угораздило же тебя вляпаться.

Ваня кое-как встал, непослушные ватные ноги передвигались с трудом. Плюхнулся на стул, заскрипевший под его весом, будто жаловавшийся на возраст. Потер виски одеревеневшими руками. Силы понемногу возвращались, но лучше пока затаиться, не подавать виду. Не убили сразу, и на том спасибо. А старика он явно недооценил. Ведь тот справился с Гором и Аксиньей, и, судя по всему, обладал удивительной силой, выходящей за всякие рамки понимания.

– Понимаешь, Ва, Ваня, Иван. Как удобнее? Как тебя называть? Во всем важен баланс. Ты думаешь, что многое понял и осознал, а на деле ты еще больше запутался. Верхний и Обратный миры, Пограничье. Это все стороны одной монеты. Можно называть как угодно, но суть одна. Ляжет монета одной стороной – вот ты в Верхнем мире, ляжет другой – вот ты и в Обратном. Ну а если монета встанет на ребро – то вот тебе Пограничье. А как думаешь, кто держит под надзором эту монетку? Я же говорил про баланс? А я тот, кто следит за балансом, контролирует процесс, чтобы монетка легла той стороной, которой нужно.

Мистер Контроль улыбнулся, сверкнули вновь ставшие бесцветными глаза, смешно наморщился нос. Такой добродушный старичок, и не скажешь, что перед тобой опаснейший противник. Мистер Контроль достал из внутреннего кармана пиджака что-то небольшое, протянул ладонь Ване. На мозолистой руке лежала старинная серебряная монетка.

Он продолжал:

– Есть в мире вещи непоколебимые. Это власть и сила. Зачастую они не могут существовать друг без друга. Так вот представь, если появится человек с неограниченной силой. Что получится? А я тебе скажу. Нарушится равновесие, вот что из этого выйдет. И тогда вот это все, – Мистер Контроль подбросил исцарапанную монетку и поймал ее, – будет зря. И многие годы, пока создавался баланс, выверялся каждый миллиметр, уйдут впустую. Потому что одним взмахом руки можно разрушить все.

– Я уже слышал, что меня разделили. Почему? Зачем? – Ваня тянул время, но не видел выхода.

– Глупец, – Мистер Контроль уже не улыбался. – А я тебе про что пытаюсь рассказать? Тебя разделили еще при, так скажем, рождении. И разделили неспроста. Ты – угроза всему миру. Ты был способен обрести неограниченную силу. Именно поэтому и случилось разделение.

Волосатый кулак брякнул о стол. Ваня смотрел, как ползет трещина по столешнице, причудливая, извивающаяся, словно змея подбиралась все ближе и ближе. Пошевелиться не нашлось сил. А Мистер Контроль продолжал, его голос гремел уже на всю комнату, заставляя вибрировать пространство вокруг:

– Гор, Аксинья… Что они могли знать о порядке? Я держал этот хрупкий мир в своих руках, а эти прощелыги решили разрушить его. Я не мог позволить это! Ты – инструмент, Ваня, просто отмычка для них. Думаешь, их путь устлан благими намерениями? Они просто тебя использовали! А разделение – это благо для тебя! Ведь помимо силы в неопытных руках есть и память. А, как известно, чем больше помнишь, тем больше отравляешь себе жизнь.

Мистер Контроль зашагал по комнате, десять влево, десять вправо – четкие, выверенные шаги. Ваня мог поклясться, что если замерить рулеткой, то каждый шаг был бы равной длины с точностью до сантиметра. Звонко стучали каблуки по полу, потревоженная пыль будто в страхе разлеталась в стороны. Вот так посмотришь со стороны на Мистера Контроля, и складывается ощущение, что он военный в отставке, сохранивший прежнюю выправку.

Ваня снова посмотрел на трещину, замершую в пяти сантиметрах от края стола. Показалось, что если бы она продолжила движение, то прошла сквозь Ваню. Разделила бы пополам. Вот опять мысли про разделение, будь они не ладны! Итак, что дальше? Мистер Контроль явно не собирался отпускать Ваню. Вырваться бы только из душной комнаты в коллектор, рвануть со всей дури по коридору, а может шмыгнуть за очередную дверь и спрятаться. Но попробуй тут проскочи, еще свежо в памяти, как сдавили невидимые нити горло так, что нельзя было вдохнуть ни глоточка воздуха. Должно же быть у него слабое место? У всех есть слабые места. И у Мистера Контроля должно быть. Но Ваня слишком мало о нем знал.

В кармане джинсов завибрировал смартфон. Ваня удивленно прислушался – ошибки быть не могло. Но ведь с тех пор, как он ступил в коллектор, связь пропала! Он лично проверял телефон, сомнений быть не могло. Сюда, под толщу земли, сквозь мощные железобетонные укрытия в принципе не мог пробиться сигнал.

– Что у тебя там? – Мистер Контроль внимательно смотрел на Ваню.

– Эмм, телефон звонит, – растерянно отозвался парень.

– Ну-ка, – Мистер Контроль поманил ладонью, жест явно означал, чтобы Ваня поскорее извлек на свет мобильник.

Парень пожал плечами. Залез в карман и вытащил трезвонивший смартфон. Номера не было в памяти, на экране высвечивались только цифры, но они показались Ване знакомыми. Точно! На цифры у него была хорошая память. Вроде с такого же телефона звонила та девушка. Ваня судорожно нажал принять вызов, поднес трубку к уху.

– Мало времени, – отстраненно донеслось оттуда. – Ваня, – девушка продолжала, торопясь сказать побольше. – У тебя будет очень мало времени, но я постараюсь. Пожалуйста, ни секунды не медли и воспользуйся шансом…

– Дай сюда, – рука Мистера Контроля грубо вырвала телефон.

Получилось довольно болезненно. Ухо будто обожгло.

Мистер Контроль поднес телефон к уху и вдруг, выпучив глаза, замер с приоткрытым ртом, не успев ничего больше сказать.

«Будет очень мало времени…воспользуйся шансом», – прошелестели слова в голове. Ваня подскочил как ужаленный. Вот о каком шансе шла речь! Он рванул к двери, захлопнул ее за собой и заторопился по жерлу туннеля дальше, двигаясь настолько быстро, насколько позволяла дорога и попадающиеся время от времени на ней препятствия, не обращая внимания, что светильники на стенах стали моргать, будто сговорились. Мысль, что они сейчас могут погаснуть, совсем не понравилась Ване. Оказаться в незнакомом коллекторе в кромешной темноте жуть как не хотелось. Поэтому Ваня торопился, как мог, понимая, что тьма на стороне Мистера Контроля.

Глава 15. Часовщик

– Я ничего не чувствую, это хорошо или плохо?

Гор приподнялся немного на локтях, оглядел разметавшийся изорванный плащ с кровавыми подтеками. Ноги были на месте, но пошевелить ими не удалось. Он поморщился, когда вспомнил, как невидимая обычному глазу сила, источником которой был стоявший напротив в десятке метров Мистер Контроль, сдавила его, спеленала и принялась швырять повсюду, в конце припечатав к стене низенького строения за сеткой-забором.

– У меня, наверное, все кости переломаны.

Гор посмотрел на Аксинью. Ее лицо было исцарапано, ей тоже прилично досталось, но чувствовала она себя явно лучше. Она пододвинулась к нему, стащила грязно-оранжевый шарф с налипшими к нему веточками и пожухлыми листьями, смотала его и подсунула под голову мужчине.

– Лежи, не шевелись.

Гор усмехнулся. Вышло криво. Посмотрел на Аксинью сквозь потрескавшиеся стекла очков.

– Очки вот испортил мне, гад.

– А я уже и забыла цвет твоих глаз. Да и сами глаза забыла.

– Тебя они раньше пугали, этого тоже не помнишь?

Аксинья подобрала ноги под себя, села на ворох листьев, пригладила рукой растрепавшиеся волосы.

– Это было на заре нашего знакомства, память – штука услужливая, стирает не самые приятные воспоминания.

– А я вот все помню. Ничего не забываю.

– Зато я помню, как ты все время ввязывался в авантюры, а мне приходилось тебя вытаскивать. И счет этим авантюрам далеко не двузначное число.

Гор вздохнул, попробовал сесть, облокотившись на стену кирпичной будки. Но тут же сполз обратно.

– Вот чего тебе неймется?

Мужчина не стал отвечать.

– Мы проиграли?

– Теперь все зависит от Вани. Наш личный бой с Мистером Контролем был проигран еще задолго до его начала. Ставка делалась на твоего малыша.

– Не называй его так, в том, что он ничего не помнит, нет его вины.

Гор грустно взглянул на сорванную дверь, валявшуюся неподалеку. Мистер Контроль дернул так сильно не хотевшую сначала поддаваться дверь, что сорвал ее с петель и отбросил на мятую траву. Какая-то мысль крутилась и не давала покоя. Гор попытался ее поймать, но она все ускользала. Наконец, он смог ухватить ее за самый кончик, прежде чем она окончательно юркнула в темный угол подсознания, осторожно потянул на себя. Он повернул голову к Аксинье.

– Подожди, ведь согласно пророчеству, в эту дверь может войти только один, верно? А вошли двое, а это значит…

Дунул ветер, несколько влажных листьев сорвались с дерева над ними и упали на лицо Гора. Он смахнул их устало, покачал головой.

– Ведь это значит, – продолжил он и повернул голову к Аксинье, и в его очках на миг отразилось ее лицо, на котором промелькнула вся буря эмоций – от удивления до страха.

– Да, тихо сказала она, – мы ошиблись.

– И Ваня ни за что и ни при каких обстоятельствах не должен выполнить свою миссию, которую мы ему, по своей глупости, навязали.

– Мы опоздали, нам не остановить неизбежное.

– Но тогда… – Гор развел руками и не нашел больше слов.

А Аксинья только кивнула.

***

Светильники стали моргать чаще. Иногда затухая на несколько долгих секунд. Тогда Ваня останавливался, замирал, каждый раз мысленно обращаясь с просьбой неизвестно к кому зажечь их снова, не оставлять одного в темноте. И каждый раз облегченно вздыхал, когда неровный тусклый свет снова освещал туннель с подтекавшим сводом, и тут же продолжал путь. Погони пока не было. А может, Мистер Контроль решил его не преследовать или направился в другую сторону? Веры в то, что Ваню так просто отпустят, не было. Потому и торопился он по сырому туннелю, спотыкался о строительный мусор, но ноги равновесие держали и снова несли вперед.

В этом моргании была словно вся жизнь Вани – тусклыми сполохами воспоминаний проносилась она на периферии сознания, гладкая, бесцветная, как глаза Мистера Контроля, без зацепочек. А все и шло гладко до появления Гора в безлюдном сквере. Гладко и ровно. Будто сценарий чьей-то жизни, такой же серой и неприметной, нагло скопировали, только имена заменив.

Иногда попадались надписи на стенах, выведенные неровной, дрожащей рукой. Буквы сползали вниз, линии петляли и причудливо изгибались. Разобрать было сложно, подтеки с потолка наполовину размыли грифель или краску. На одной Ваня задержал-таки взгляд, поскольку фраза удивительным образом сохранилась и гласила: «Смерть – лишь начало жизни». А еще чуть дальше был довольно подробный рисунок, на котором два человека тянули друг к другу руки, а между ними возвышалась преграда, похожая на зеркало, только отражения в нем не было, или просто художник не придал значения таким деталям, а акцентировал внимание на другом.

В следующий раз включения светильников пришлось ждать уже добрых полминуты, заставив серьезно понервничать Ваню. Когда вольфрамовая спираль лампочки снова тускло засветилась, с парня успело сойти семь потов, несмотря на прохладу туннеля.

Через метров сто основной коридор стал уходить вправо, мусора под ногами стало больше, то и дело ноги спотыкались об очередную арматуру, а однажды железка больно ткнула в голень, распоров джинсы и оцарапав кожу. Ваня стиснул зубы, начнись сейчас погоня, он бы не пробежал по туннелю и десяти метров с такими преградами на пути и гаснущими светильниками.

Впереди что-то было. Подойдя ближе, Ваня обнаружил очередную дверь. Но она не была наглухо заперта, как ее предшественницы. Дверь была приоткрыта, лился теплый мягкий свет, в котором медленно плыли пылинки, и звучала приглушенно музыка. Там определенно кто-то был, и он совсем не скрывал своего присутствия, а занимался своим делом: время от времени слышались шаги по комнате, лязг каких-то инструментов, тихий стук.

Ваня долгое время прислушивался, а затем сделал пару шагов ближе, почти прильнул к двери, пытаясь через небольшую щель разглядеть, что же там внутри.

– Входи, – раздался приятный голос, – негоже торчать на пороге.

Ваня подскочил от неожиданности, ударился о спрятанный в темноте выступ в стене, ойкнул.

– Дверь открыта, входи, – повторил голос, настойчиво, но вместе с тем, доброжелательно. – Я не кусаюсь.

Ваня тихонько толкнул деревянную дверь, она открылась почти бесшумно – очевидно, петли хорошо смазаны. За небольшим столом в комнате сидел человек, спиной к Ване, склонившись над чем-то.

– Здравствуйте, – сказал Ваня и шагнул через порог.

– И тебе не хворать. Лучше прикрой за собой, в это время здесь не так безопасно, да и что-то мне подсказывает, что ты можешь привести за собой хвост, совсем не желательный для тебя.

Человек развернулся, добрые глаза глянули поверх очков, губы тронула еле заметная улыбка. Широкая ладонь взлохматила седые непослушные волосы. Мужчина отложил в сторону часовой механизм, в котором копошился минуту назад.

– Как будто дверь спасет, – вырвалось у Вани.

– Обычная дверь может и не спасет, но не стоит забывать, что не все двери открыты темной стороне. Просто прикрой и отойди. Авось, тебя и не почуют.

Ваня так и сделал. Закрыл плотно, была бы щеколда, и ее бы защелкнул. Но ни замка, ни щеколды, ни даже цепочки с внутренней стороны двери не обнаружилось.

– Располагайся, – махнул мужчина, неопределенно обвел рукой комнату и развернулся к столу.

– Кто вы?

– Можешь звать меня Часовщиком, – ответила широкая спина.

Ваня обвел взглядом комнату. Сразу возникло ощущение, что все предметы находятся на своих местах, где им и следовало быть. Комната может рассказать о ее хозяине даже больше, чем он сам. Предметы врать не станут, им неподвластно это человеческое чувство. А предметов в этой комнате было хоть отбавляй. Всевозможные антикварные часы, настенные и напольные, корабельные и каминные. Уйма инструментов – большинству Ваня даже не знал названия. Верстак и небольшой токарный станок на нем. А еще книжный шкаф, проигрыватель, бобинный магнитофон, колонки, постеры, диски и пластинки. И много всякой всячины поменьше.

Звучал «Битлз», Джон Леннон призывал стать свободным и присоединиться к нему[2]. Звук был превосходный и заставлял душу отвлекаться, плыть в унисон, хотелось подпевать солисту, забыв хоть на время о спешке, делах, насущной жизни, погоне, опасностях и неосязаемой цели, которая ждала Ваню впереди. Парень едва вошел в комнату, а его уже окутала ламповая атмосфера и аура уюта.

Часовщик определенно знал цену вещам. Ничего не валялось по углам, всему нашлось место и внимание. Груда карманных часов на цепочке, дюжина наручных часов, запчасти, инструменты, механизмы, гайки и болтики – все отсортировано, разложено и упорядочено. Ваня переводил взгляд с одних часов на другие и поражался их количеству. Некоторые замерли, остановились, растратив свой завод, либо ждали своей очереди, пока их починят. И все часы показывали разное время, будто жили в подвластном только им часовом поясе, или даже ином измерении.

– Две недели не мог понять, почему при исправном механизме не ходят часы, две недели! А все как в жизни. Разгадка проста. Давно говорят: всему свое время. Видимо, их время настало, и они пошли. Смотри-ка! – Часовщик обернулся и хитро взглянул на Ваню. – Неспроста ведь. Потому что эти часы ждали тебя, – мужчина показал на карманные часы, лежащие перед ним. Даже отсюда, из-за спины Часовщика было видно, как крутятся маленькие шестеренки, отсчитывая ход часам, толкая стрелки в путь по давно изученному круговому маршруту.

Ваня только сейчас понял, что он не представился, когда вошел в эту дивную комнату. Хотя все, кого он встречал в этом мире, отчего-то знали наперед, как его зовут. Тем не менее, он смущенно вытер руку об джинсы, и протянул ее Часовщику.

– Ваня, – рукопожатие вышло крепким, и даже по-отечески родным. – Что значит, часы ждали меня? Как это?

– Разве ты здесь из праздного любопытства?

– Нет, но честно, я и сам до конца не понимаю, зачем я здесь, – пожал плечами Ваня.

– Поймешь. На самом деле ты здесь, если можно так выразиться, транзитом. А я лишь помогу с билетом. Смотри, Ваня, эти часы нужно перевести назад, они должны отставать на полсекунды от точного времени, тогда там, рука указала на нишу в стене появится дверь, в которую ты и войдешь. Настройку часов я беру на себя, а тебе остается подождать.

И Часовщик снова склонился над карманными часами с лупой и маленькой отверткой. Столь скрупулезная работа требовала внимательности, поэтому Ваня не стал отвлекать расспросами и стоять над душой. Он вновь вернулся к осмотру комнаты под звучание ливерпульской четверки.

Кладовка с распахнутыми дверями также ломилась от «богатств». Много коробок, больших и маленьких, под прозрачными крышками угадывались столь необходимые настоящему мастеру всевозможные приборы, запчасти, винтики. Рассортированные, подписанные и ждущие, когда они понадобятся их хозяину. Если бы у Вани склад ума был бы иным, о такой комнате можно было только мечтать. Нигде за последнее время ему не было столь уютно, тепло и спокойно, как здесь. Тиканье часов успокаивало, несомненно Часовщик был душой этой комнаты, благодаря ему окружающие вещи словно дышали и жили.

Лязгнул механизм, раздался одобрительный возглас.

– Уф, готово! – на лице Часовщика появилась довольная улыбка. Он отложил лупу в сторону и протянул часы на металлической цепочке Ване. – А теперь будь внимателен Ваня, открой крышку часов, сверься со временем и наблюдай.

Ваня смотрел на серебристый корпус карманных часов, на крышке которых красовалась гравировка с непонятными символами по кругу, но в самом центре был изображен юноша, удивительно напоминающий Ваню, только одетый не совсем обычно, будто явился откуда-нибудь из предыдущего столетия. А за спиной юноши светило солнце, и длинная тень протянулась от ног далеко вперед. Если предположить, что солнце находилось на востоке, то тень тянулась прямиком к западу, куда было обращено и лицо парня на крышке часов.

Ваня поискал механизм, маленький рычажок обнаружился сбоку, парень решительно вдавил его. Щелкнула и приоткрылась крышка, Ваня подцепил ее двумя пальцами, откинул назад. На первый взгляд не случилось ничего необычного. Часы показывали время, но секундной стрелки на них и в помине не было, поэтому Ваня удивился, как можно было их перевести на полсекунды назад. Он всматривался некоторое время в циферблат, пытаясь заметить хоть что-то необычное, а затем поднял глаза на Часовщика, возвышавшегося перед ним.

Мастер часовых дел тут же отошел в сторону, взору предстала та самая ниша в стене. И вот тут начались метаморфозы. Посыпалась штукатурка, затрещали обои, по кирпичной кладке побежала трещина, ровная, как будто линейку приложили. Часть стены куда-то уехала, а вместо нее материализовалась маленькая низенькая дверь в половину человеческого роста, обросшая паутиной.

– Видишь? Важно было просто выставить правильное время. Иногда точность решает все, часы сработали как надо. Механизмам вообще можно верить, ошибается обычно человек, ведь он отвечает за их настройку и ремонт.

– Получается, если перенастроить часы обратно, то дверь исчезнет?

– Примерно так.

– Странно. Но я уже начинаю привыкать ко всякого рода странностям, которые со мной случаются.

– Оставь себе, – добавил мастер часовых дел, видя, как Ваня протягивает ему часы. – Они настроены на твое внутреннее время. Ведь каждый живет по своему ритму. Они могут тебе еще помочь.

– А вы видите дверь?

Часовщик покачал головой.

– Это твоя дверь, Ваня. Твой путь. И он отличается от моего пути.

Ваня подошел ко входу в нише, пришлось наклониться, так как дверь едва достигала его груди в высоту. Ничего особо примечательного – полукруглая створка с маленьким мутным зеленоватым окошком, грубые доски, сколоченные вместе гвоздями с огромными шляпками, блестевшими в мягком свете комнаты, ручка в форме головы невиданной птицы, у которой в клюве зажато огромное бронзовое кольцо.

Ваня провел рукой по шершавой деревянной поверхности, нажал на дверь – та не сдвинулась ни на дюйм. Пригляделся внимательнее и растерянно повернулся к мастеру часовых дел.

– Но здесь…замок, она закрыта.

– Хм, – озадачился Часовщик. – Ну не беда. Выточу тебе ключ, – он кивнул на токарный станок на верстаке.

– Но как вы можете выточить ключ, замок от которого не видите, как и саму дверь?

Часовщик усмехнулся.

– Не переживай, Ваня. Дело мастера боится. Я выточу ключ, который откроет любой замок. Это лишь дело времени. Подожди еще немного, задача совсем не сложная.

Споро заработал станок, раскручивая обороты, мастер часовых дел взял заготовку и принялся вытачивать канавки и секреты на металлической пластине.

– Держи!

Ваня схватил новый ключ, еще не остывший. Металл приятно грел пальцы, но не обжигал. Парень осмотрел небольшое произведение искусства, с недоверием взглянул на дверь в нише.

И в этот момент раздался стук. Требовательный. Он доносился с противоположной стороны комнаты, откуда пришел Ваня. Кто-то желал войти сюда, и у парня не возникло ни тени сомнения в том, кто бы это мог быть.

– Иди, тебе пора, – негромко сказал мастер часовых дел.

– Но вы…

– За меня совсем не нужно переживать, мне никто не способен причинить здесь вред. И никто не способен войти сюда без моего приглашения или разрешения. Но все же лучше будет, если я открою к тому моменту, как ты исчезнешь, чтобы отвадить подозрения. Ступай же! У тебя получится, просто меньше оглядывайся и иди своей дорогой. Только вера выведет тебя на верный путь.

– Спасибо! – парень с благодарностью взглянул на мастера часовых дел, кивнул ему. Добрее человека сложно было представить в жизни.

Ваня вставил ключ в замочную скважину – он вошел легко, будто нож погрузился в подтаявшее масло. Провернул, щелкнул механизм, отворяя дверь. За дверью угадывалась небольшая площадка, от которой начиналась лестница.

– А куда ведет эта лестница? – Ваня задрал голову и разглядывал тающие в дымке кривоватые выкрашенные в белый цвет деревянные перекладины ветхой лестницы.

Часовщик усмехнулся.

– Очевидно же. Наверх.

ЭПИЛОГ

Ваню окутала тишина. Он обернулся – никакой двери за спиной уже в помине не было. Все произошедшее только что можно было бы списать на больное воображение, если бы не карманные часы на цепочке в руке. Ваня сунул их в передний карман джинсов. Получается, куда бы он сейчас ни попал, он только что своими руками отрезал путь к отступлению. А куда отступать? Прямо в руки врага Мистера Контроля? Ну уж нет! Что же будет с Часовщиком? Мастер часовых дел сам сказал, что ему ничего не угрожает, и Ваня был уверен, что тот не солгал.

Коллектор со своим негостеприимным туннелем остался позади. Здесь не царил сумрак, но и открытых источников света Ваня не заметил. Просто был свет, теплый и приятный, и была лестница. «Не бывает так, чтобы лестницы никуда не вели», – подумал Ваня. – «Посмотрим, куда меня приведет эта».

Протестующе заскрипела окрашенная белой краской доска под ногой – Ваня взялся за перила и сделал первый шаг в неизвестность. Он поднимался, забыв о страхе, и его вела вперед надежда на скорый исход. Плавали в белесой дымке вокруг лица, узнаваемые и незнакомые. Гор в неизменных черных очках с тлеющей сигаретой, решительный и рвущийся навстречу опасности. Аксинья, хитрая и холодная красавица, а ведь ее холод оказался всего лишь ширмой, защитой, чтобы посторонние не могли прочесть ее словно раскрытую книгу. Мистер Контроль, расчетливый и убийственно спокойный, не знающий жалости и сострадания, надзиратель и система в одном лице. Илья-Смотритель, мудрый наблюдатель и хранитель знаний, хозяин самого светлого места в этом мире. Мастер часовых дел, добрый, отзывчивый, честный человек с золотыми руками, благодаря которому путь Вани все еще продолжался. Девушка из телефона, ее образ был размытым, но отчего-то ярким пятном выделялись огненно-рыжие волосы. Водяник со своей свитой, Пушистик, рвущийся в последний бой.

Плыли и образы смутно узнаваемые или совершенно не узнаваемые. Словно выудили их из снов, или просто воображение подкинуло. Щуплый паренек, без умолку что-то говоривший. Огромный детина с мальчишеским лицом. Косматые громадные прямоходящие обезьяны. Снующие и вертлявые офицеры в темно-синих фуражках. Дико кричали и вспарывали воздух над головой громадные уродливые птицы. А над всем этим висел плотный непроглядный туман, постепенно сжимающий свои объятия, рвущийся к Ване сквозь заслоны лиц и образов.

Ваня шагал и шагал, не сбавляя темпа, по лестнице, как будто повисшей в пустоте. Каждый шаг – ступенька, каждый шаг – как восхождение на эшафот, и каждый шаг – как новая надежда. Гибельный и исцеляющий одновременно. Мысли роились словно пчелы в улье, копошились и гудели, но никак не могли прийти к общему знаменателю. Ваня устал, физически и морально, но не собирался сдаваться. Не сейчас, когда кажется, что цель так близка.

Ваня чувствовал, что это был его путь, и он должен пройти его от начала и до конца. Иначе нельзя, иначе не простит себе. Ведь глубоко в душе он всегда знал, что мир не так прост, что нельзя измерить его рулеткой и объяснить известными законами. В груди росла уверенность в собственных силах – он непременно справится, что бы там ни было. И совсем не хотелось думать, что в любую секунду за руку может схватить Мистер Контроль, стащить вниз, опутать чарами и раздавить волю. Бежали минуты, крутилось колесо времени, толкало вперед Ваню. Мышцы ныли от напряжения, спина вспотела, ноги вопили об усталости, но останавливаться было нельзя, потому что Ваня знал, если он присядет хоть ненадолго – уже может не подняться. Небольшой отдых сейчас был равносилен отступлению, присесть – означало выбросить белый флаг и открыть ворота замка неприятелю. И чтобы хоть немного отвлечься, Ваня запел, точнее забурчал себе под нос где-то услышанную песню, в которой было все: любовь, верность, сила духа, борьба, страсть. Под этот ритм шлось чуть легче, совсем на йоту, но этого хватило на финальный отрезок пути.

Он не сразу заметил, как кончилась лестница. Занес ногу, чтобы поставить ее на следующую ступеньку, как вдруг понял, что стоит на площадке, практически такой же, как внизу, откуда он начал путь наверх. Но было одно отличие. Площадка заканчивалась белой кирпичной стеной без намека на выход. А прямо посередине стены в прямоугольной неглубокой нише был встроен рубильник. Черный выключатель. И лишь одно сокращенное слово, написанное неровными буквами, со стрелкой, указывающей, в каком направлении поворачивать: «Выкл». Ни объяснения, ни инструкции, ни намека. Слово, лишенное эмоциональной окраски, лишь обозначающее действие. Верное ли? Ваня не знал.

Вот она цель его путешествия. Спасение или наказание. Избавление или вечная тяжелая ноша. Ваня уже знал, как он поступит. Он решил все давно, с первым шагом. И сейчас это осознание разливалось по телу Вани, пьянило и окрыляло. Будь, что будет. Иначе, зачем он здесь?

И Ваня повернул выключатель.

Примечания

1

Речь идет о песне группы Pink Floyd «Another Brick in the Wall (Part II)».

2

Имеется в виду песня «Come together», а именно слова: «One thing I can tell you is you got to be free, Come together right now over me».

Content

Виктор Лебедев
Обратная сторона серебряной монеты

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ 1. ОБРАТНЫЙ МИР. ЧУДЕСАТАЯ

Глава 1. Неприятности

Глава 2. Обратная сторона праздника

Глава 3. Миром правит порядок

Глава 4. Дом на болоте

Глава 5. Таинственный незнакомец

Глава 6. Стена

Глава 7. Город-Призрак

Глава 8. Пустошь

Часть 2. ВЕРХНИЙ МИР

Глава 9. Одним серым утром в субботу

Глава 10. Ночная прогулка

Глава 11. Неожиданности продолжаются

Глава 12. Пограничье

Глава 13. В сырых подземельях

Глава 14. Мистер Контроль

Глава 15. Часовщик

ЭПИЛОГ

Примечания