Жатва душ 4. Город титанов

Как я стал чистильщиком — 3

Короче, и месяца не прошло с момента начала Жатвы, когда жнецы, как я думаю, инопланетные твари, забрали души у 75% человечества. Бездушные превратились в агрессивных зомби. Мне повезло получить от жнецов статус чистильщика 0-го уровня на филиппинском курорте, где я отдыхал с изменившей мне женой Кариной.

За пару дней разошелся с этой стервой, спас сотрудников отеля — сисадмина Макса и электрика Сергеича, приручил котенка Кроша. Потом угодил в лагерь к Папаше, Павлу Шапошникову, где этот гад решил убить меня, чтобы передать мой статус своей сестре Юлии. Мне вспороли живот, но я выжил и ушел в джунгли.

Но и там меня нашли. В критический момент я купил 1-й уровень и талант «Ярость» — когда «активность» падает ниже 50%, автоматически получаешь бонусы к урону и скорости. С помощью таланта и Кроша убил не только ее прихвостней, но и саму Юлию, после чего забрал ее тесак «Клык Рыси».

Потом случайно спас немецкую пару — пилота Дитриха и его жену. В отеле «Калигайахан» нашел сообщество выживших, но вскоре люди Папаши устроили там резню — два десятка трупов, включая детей. Смог спасти русскую модель Вику и охранника Рамиза, а заодно приобрел союзника-подростка Эдрика.

Главное — познакомился там с рыжей Лизой Авербух, которая оказалась контролером 0-го уровня. С этим статусом она может отбирать уровни у претендентов и создавать чистильщиков. Лиза предложила создать общий клан, и я согласился. Клан дает разного рода преимущества и позволяет перетащить с собой в Третью волну соклановцев.

Но это я забежал вперед, а до того я сжег отель «Маглаяг», заработал кучу уников и купил талант «Сокрытие души», с помощью которого могу не только прикидываться бездушным, но и управлять другими зомбаками.

Отправляясь на разведку в лагерь Папаши, чтобы уничтожить его группировку, на побережье я встретил предательницу Карину. Вместе с «гуру» Еремеем, который теперь был претендентом 10-го уровня, Лизой и группой филиппинцев-невольников они собирали дары моря в прибое. Когда я активировал «Ярость» и пошел мочить Еремея, Карина неожиданно встала на мою сторону — хлестнула Еремея кнутом и получила ранение в бок. Я зарубил этого мудака тесаком, но тут же выяснилось шокирующее: прямо во время боя Лиза обнулила Еремея, превратив из претендента в обычную оболочку!

Карина умоляла взять ее обратно, рассказывала, как тяжело ей было у Папаши, где она стала «подстилкой тирана». В итоге я ее пожалел.

На напавшем на нас ползуне 6-го уровня с языком-гарпуном Лиза показала свои боевые качества — лихо пристрелила тварь из пистолета. А потом мы отправились на электростанцию готовиться к войне с Папашей, а Лизу оставив разведчицей во вражеском лагере и снабдив ее рацией.

Ночь с Сергеичем мы провели за крафтом. Наделали оружия на всю команду: «Палица Сергеича» с уроном 36–48 и эффектами «Отбрасывание» и «Слабое кровотечение», «Викины вилы» с «Множественным протыканием» и «Обездвиживанием», «Тиски Рамиза» — зверское оружие с базовым уроном 36–54, но в усиленном режиме до 108, щит «Железяка» из велосипедной рамы с защитой 145.

Тогда же у меня появился новый талант «Изобретательность» — способность создать любую известную модификацию при отсутствии необходимых материалов раз в неделю. Сразу же использовал и создал «Нагибатор» — эпическое оружие с уроном 240–420, который масштабируется от уровня владельца! В магазине чистильщика для Кроша купил 3-й уровень и талант «Целительное мурлыканье» — способность ускорять регенерацию союзников. За одну ночь котенок полностью исцелил раненую Карину!

После этого я решил собрать орду зомби для штурма лагеря Папаши. Всей группировкой мы поехали на заправку «Севен-илевен», а там оказалась целая экосистема высокоуровневых бездушных под контролем босса, грибника 21-го уровня — огромной биомассы, которая мутировала в подземном резервуаре с дизельным топливом.

Грибник был сложным противником, но я его одолел и получил миллион универсальных кредитов! Плюс взял под контроль девять высокоуровневых зомби, которые ему подчинялись.

Все друзья прокачались после убийства нюхача 17-го уровня, но тут нас окружили филиппинцы во главе с Крисанто Даймандалем — претендентом 17-го уровня. Этот хитрый фил требовал вернуть «украденное» с заправки, но согласился на временный союз против Папаши. Правда, сначала филиппинцы натравили на нас орду высокоуровневых зомби, думая, что мы не справимся. Но я перехватил контроль с помощью «Сокрытия души» и направил орду обратно на них.

Потом был конфликт в команде — Сергеич стал неадекватно себя вести, пришлось его одернуть. А через день филиппинцы атаковали нашу электростанцию. Ночью.

Макс успел подготовить вьетконговские ловушки: яма с кольями на подъезде, шипованные доски с гвоздями в трупном яде, засадные позиции. Но нас все равно застали врасплох.

Крисанто приволок целую армию, требуя контейнер, который Макс и Сергеич сперли у Папаши, и начал пытать электрика. Меня парализовало ударом по башке, но я купил 2-й уровень, частично восстановился, активировал «Ярость» и замочил Крисанто с тремя его парнями. Правда, пулю в спину словил.

В джунглях ко мне подошла моя армия зомби во главе с сержантом Тиджани Бабангидой — амбалом 15-го уровня. Я про него не рассказывал? Блин, это отдельная и долгая история, но суть проста: я начал собирать свою орду зомбаков и дал им имена. Во главе сначала был сержант Афанасий, амбал, но был смешен Бабаном, который всем амбалам амбал!

Вместе с крикуном Витасом они разделали шестерых филиппинских поисковиков. Используя Бабангиду как транспорт, я освободил товарищей. Выяснилась позорная правда того, почему филы застали нас врасплох: Сергеич бросил пост ради секса с Кариной, а Рамиз проспал дежурство. Крош был тяжело ранен, но контейнер Папаши остановил кровотечение. Есть у него такие целебные свойства.

Потом я организовал из сорока двух зомби настоящую армию с иерархией. Бабангида, как я говорил, стал сержантом, Витас замполитом, нюхачи Голлум и Прелесть ефрейторами, разделил мертвецов на три группы для волновых атак и был готов мстить.

Мстя моя была ужасна, но сначала нашу базу снова атаковали, только теперь это был чистильщик Амир Сабиров. Он думал, что я буду с ним в рукопашную драться, а я просто расстрелял его из пистолета. За победу получил 8,381 кредит и талант «Поглощающий щит» — поглощает один смертельный удар в день.

В полночь, готовясь к войне, я потратил больше миллиона кредитов. «Стойкость» и «Мощь» прокачал до 50-го ранга — это максимум. Купил талант «Ветер» за 10 000 кредитов — удвоение скорости передвижения ненадолго. Еще взял «Упокоитель» — кольцо мгновенного упокоения с откатом час, «Цельный доспех чистильщика» с защитой 5000, камуфляжем и антигравитацией за 200,000 кредитов. Вишенкой на торте — себе 3-й уровень, Крошу 4-й.

В четыре утра пошел штурмовать базу Папаши со своей ордой зомби. Афанасий поджег здание изнутри, создав хаос. Волошин пытался резать «Секатором», Тетыща ставил защитные силовые поля, но мои мертвецы их прижали. Когда Волошин попытался добраться до меня, зомби его порвали. Папаша в отчаянии стрелял в беглецов — Лиза получила три пули в спину, еле спас ее таблеткой исцеления.

Потом подъехало подкрепление врага на грузовике, но и Лиза вызвала мою группу на автовышке. Папаша активировал оружие массового поражения — хрен знает что это было, но «Поглощающий щит» спас мне жизнь, а всех товарищей повалило. В финальной дуэли я в «Ярости» разрубил Папашу на куски. Чистильщик 17-го уровня против 3-го — а все равно я его размазал!

Проверка выживших показала жесткие потери. Карина — мертва, ноль активности. Макс и Эдрик — при смерти, Вика тяжело ранена, остальные контужены. Единственную таблетку исцеления я потратил на Эдрика — парень заслужил. Крош с улучшенным «Целительным мурлыканьем» подлечил Макса.

Маша рассказала шокирующую новость: Вика Грей, постоянная любовница Папаши, оказалась младшей сестрой Тетыщи! Вот почему этот терминатор служил Папаше — ради семьи. А Сергеич вдруг расплакался по Карине. Оказывается, старый хрыч к ней привязался. Влюбился, седина в бороду и бес в ребро!

За победу над Папашей я получил «Карту Жатвы» — показывает зоны контроля по всему миру. Картинка удручающая: Европа в основном черная — мертвая зона, Россия желто-зеленая — частично контролируется чистильщиками, Япония красная — захвачена зомби.

Потом я создал духовную связь с Лизой и создал пока безымянный клан с лимитом в 30 человек. Лиза спасла Макса, приняв в клан и подкинув уровень. Самый тяжелый момент был — решить, что делать с раненым Константином Бергманом. Маша умоляла пощадить его, объясняя, что он «адаптированный социопат» — логик, а не злодей по природе.

Провели голосование: шесть за жизнь, четыре против, два воздержались. Большинство проголосовало за пощаду, но Сергеич в ярости от смерти Карины пошел добивать Тетыщу. Маша бросилась защищать Бергмана и получила пулю от Сергеича.

Тут произошла мистика: Тетыща воскрес! У него оказался уникальный талант — если рядом кто-то умирает, когда он при смерти, здоровье полностью восстанавливается. Он легко обезвредил Сергеича, но не убил.

При обыске территории нашли спрятавшуюся на вышке Вику Грей. Несмотря на слезы и мольбы, изгнал обоих — и Тетыщу, и его сестричку. Похоронили Машу и Карину. Провели голосование по Сергеичу: убийство невинной девушки нельзя оставлять безнаказанным. Новички требовали изгнания, старые товарищи — прощения.

Принял соломоново решение: изгнал Сергеича из общины, но оставил в клане. Дал ему рацию для связи и отправил искать Тетыщу — пусть искупает вину. В клан «Безымянный» вошли двенадцать человек: я, Макс, Рамиз, Эдрик, Вика из «Калигайахана», Лиза, немецкая пара, доктор Рихтер, Эстер и Бобби Ласкер.

После того, как мы с Лизой переспали в джипе… Да, так вышло. Она помогла мне создать клан, я был ей благодарен, плюс давно не было женщины рядом. Не романтика, конечно, а скорее потребность в близости перед неизвестностью. Оба понимали, что может не быть завтрашнего дня. Да и… Ну да, было приятно.

После этого я отправился на разведку к тоннелю через горы. У входа обнаружил своих изгнанников — Бергмана, Вику Грей и Сергеича, которые сражались с локальным боссом, титаном 33-го уровня! Такой вид зомби я видел впервые.

Этот босс был нечто: огромный, сильный, и самое страшное — он взял меня под контроль, заставив напасть на товарищей, и приказал выбить души из Сергеича, Тетыщи и Вики Грей.

А дальше…

Ладно, с этого момента расскажу поподробнее.

Глава 1

Пора валить!

Был у меня один товарищ по имени Генка-Птица-Говорун… был, потому что хрен его знает, жив ли он или уже бороздит просторы Самары в форме ползуна, но был он филологом доморощенным и, поддав беленькой, любил порассуждать о том, что в русском языке все слова с «мужским корнем» умеют описывать и плохое, и хорошее, и какое угодно вообще. Хоть жалуйся, хоть восхищайся — один набор на все случаи жизни. «Хреново», «охрененно», «по хрен», «ни хрена себе», «хреновастенько», «охренеть», «хрен с ним» — универсальный швейцарский нож из одного органа.

А вот «женский корень», уверял товарищ, у нас исключительно про приятное. Тут, мол, никаких полутонов — только вершина блаженства. Все то самое, зачем и живем.

Но Генка-Говорун ошибался. Потому что, когда все идет к чертям собачьим, мы ведь не говорим «события развиваются хреново». Мы с прискорбием констатируем: «все пошло по п…». И это уже совсем другой уровень «блаженства».

А когда совсем плохо, не говорим «крах», «полный провал», «фатальная ситуация», «катастрофа» и «безысходность». Мы говорим просто: «п…ц!»

Не знаю, к чему я это вспомнил, да еще и в такой момент, но… да, северный пушной зверек незаметно подкрался, и все пошло по п… в тот момент, когда я решил, что смогу подчинить титана. Система мне ясно объяснила, кто тут главный, а потом этот босс локации взял и подчинил меня своей воле. В голове сразу зазвучали чужие мысли — титан требовал, чтобы я помог ему выбить души из троих людей возле тоннеля. Заодно гигант призывал других бездушных из округи.

Выронив тяжелый «Нагибатор», мое тело двинулось к сбившимся в кучу Бергману, Сергеичу и Вике. Разум в панике заметался, желая освободиться, будто накрытая банкой муха, но ничего не получалось! Радовало только одно: «Ярость» на откате, а то страшно представить, на что способен зомби под «Яростью». Да и другие таланты использовать я вряд ли буду, потому что я — уже не я. Скорее всего, буду тупо колотить людей кулаками.

Шаг, еще шаг… уже увереннее, еще увереннее. Теперь — бегом. Тело не мгновенно адаптировалось к своему новому статусу, а мысли продолжали метаться встревоженным роем. Я заметил, что с каждой секундой их становилось все меньше. Еще немного, и я окончательно утрачу разум.

Нужно что-то делать! Вспыхнув и отрезвив меня, паническая мысль начала гаснуть. Я остановился, на миг восстановив контроль над телом, а потом управление снова перехватил гигантский кукловод.

Пятнадцатиметровый титан, навязавший мне свою волю, больше не обращал на меня внимания. По всей вероятности, когда-то это был амбал, но теперь… На горе кожи цвета старого асфальта виднелись костные наросты, а из челюстей выпирали клыки размером с мою руку. Машинально я подметил обрывки одежды и что-то еще, застрявшие между зубов. Сожрал всех в тоннеле, что ли? Причем не только людей, но и зомбаков?

Замахнувшись, он обрушил на людей гигантский кулак… Я понимал, что шансов у них нет, хотел зажмуриться, но даже веки меня не слушались.

Столкнувшись с силовым полем Бергмана, которое защищало троицу, кулак титана хрустнул, его слегка деформировало и отбросило. Ни хрена себе мощный у Тетыщи талант!

Первой меня заметила Вика, толкнула брата, указывая в мою сторону. Сергеич обернулся, расплылся в улыбке, запрыгал, заорал:

— Денис! Мы спасены! Это же Денис!

Я продолжал двигаться к ним. Естественно, они думали, что подоспела подмога…

Сергеич орал:

— Ударь его, отвле… ки… ги… ор… ка…

Слова выплывали будто из ваты, смысл терялся. Тела друзей превратились в тепловые сигнатуры… Еще немного, и я окончательно потеряю себя…

Босс снова замахнулся. Его кулак начал опускаться. Люди бросились врассыпную, и он столкнулся с землей — как снаряд упал, меня аж подбросило.

Я подбежал к Тетыще вплотную, желая его уничтожить. Сверкнули его льдистые глаза… то есть глаз, второй, выбитый, оставался закрытым.

Убить! Вгрызться в горячую плоть…

И вдруг — мощный удар в челюсть, выбивший искры из глаз и дурь из головы. Перехватив контроль над телом, я мгновенно сообразил, что надо отключить «Сокрытие души», чтобы босс не смог на меня настроиться, и стал собой.

— Рехнулся? — холодно проговорил Тетыща, глянул на титана, который только начал разворачиваться. — Добавить?

Я потряс головой, избавляясь от чужой воли.

— Норм.

Прогрохотали выстрелы — это Сергеич с диким ревом разрядил «Скорпион», да и Вика Грей принялась стрелять в титана из бог весть откуда взявшегося дробовика, но огромному бездушному выстрелы были, как слону дробинка. Вот если «Нагибатор» поднять, будет надежда, что сработает отбрасывание.

Да какой «Нагибатор»! У меня же «Упокоитель» есть! Ну все, хана тебе, чудовище!

Я ухмыльнулся, направив палец с упокаивающим кольцом на босса, и пожелал применить его.

Ш-ш-шух!

Бесшумно надо мной пролетела розовая птица обломинго. Черта с два!

Сфокусировавшись на кольце, я считал профиль и выругался:

— Пи…ы!

Иначе жнецов было назвать сложно, потому что в описании кольца оказалась ма-а-аленькая такая приписка. Гребанное ограничение, которое всплывало, только если задержать взгляд. А я, в ту ночь перед битвой с Папашей, взгляд на кольце особо не задерживал, ибо биться собирался с живыми, а не зомбаками.

Упокоитель

Эпическое боевое оружие.

Мгновенное упокоение бездушного любого класса и уровня.

Внимание! Действуют ограничения при применении в бою с боссом любой категории.

В случае, если босс превосходит носителя в уровнях, шанс упокоения снижается на 10% за каждый уровень разницы.

Блин, да сказано же, что могу завалить бездушного любого класса и уровня! Этот, выходит, не любой? Или жнецы переписывают правила игры под себя, как диктаторы — конституцию?

А босс — типа не бездушный⁈ Да горите вы все в аду! С какого перепугу именно он боссом назван?

Все эти мысли и эмоции пронеслись в голове за считанные доли секунды, потому что некогда было рвать на себе волосы. Полностью развернувшись, титан поднял ногу, желая нас раздавить — мы снова прыснули врассыпную. Отчаянье сменилось боевым азартом, я рванул на титана, мне нужно было обогнуть его и поднять «Нагибатор».

Бдыщ! — титан поставил ногу туда, где я был секунду назад — содрогнулась земля, я покачнулся, но устоял на ногах. Казалось, скала подпрыгнула, и обрушилась часть тоннеля за моей спиной.

33-й уровень! Это ж сколько уников отсыплют, если мы эту тварь завалим? Но как, когда у него «активность» 96,98%? Выстрелы Сергеича и Вики сняли с него доли процента! Но мое оружие будет посильнее…

— Пора валить! — во всю глотку заорал Сергеич.

Я, охваченный азартом, был с ним согласен… Хотя не, стоп, о чем он? Валить титана или валить отсюда?

— Что⁈

— Валим! — надрывался Сергеич.

— Русский выучи! — выругался я. — Кого валим? Куда валим?

— На хрен! — пояснил он, взвизгнув, когда его снесло воздушной волной от удара кулаком титана по земле рядом с ним, но понятнее не стало.

Я-то считал, что надо все-таки попробовать бездушного упокоить. Ну а если будет ясно, что дохлый номер, вот тогда — валить.

Что касается Бергмана, он, видимо, берег силовое поле на крайний случай, ждал, когда оно восстановится, потому не сближался с Сергеичем и сестрой.

Титан по-прежнему считал высокоуровневого Тетыщу самым опасным и пустил меня себе за спину.

Не оборачиваясь, я бежал туда, где предположительно уронил «Нагибатор». Если «отбрасывание» не сработает, мы просто свалим от титана на транспорте, этот бездушный слишком медленный. Однако остальные решили валить уже сейчас и рванули врассыпную.

Похоже, никто не поддержал мой кураж кончить босса, да и я резко передумал, когда он просто задел меня ступней по касательной, и мой показатель защиты почти обнулился. Ну его на фиг, правильно, не стоит рисковать.

Я рванул прочь, от каждого шага титана за моей спиной вздрагивала земля…

И вдруг со мной начало происходить странное. Сперва мышцы будто отяжелели и стало трудно поднимать ноги, потом тело налилось свинцом, воздух словно загустел, и я прорывался сквозь адское сопротивление плотной среды. Что за нафиг⁈ Взгляд остановился на «Нагибаторе», лежащем прямо на дороге метрах в семи от меня. Я сделал шаг и больше не смог сдвинуться вперед ни на миллиметр, как ни тужился.

Донесся мат Сергеича, закричала Вика, что-то прорычал Бергман.

Уже понимая, что увижу, я обернулся.

Титан гонял Тетыщу, а тот петлял у него между ног, постреливая куда придется. Ярко-розовая Вика Грей удалилась довольно далеко и сейчас барахталась в десятке метров от джунглей, будто угодила в невидимую паутину. Сергеич барахтался в другой стороне.

Это что получается, попав в зону действия поражающей ауры титана, из нее нельзя выбраться?

А вот хрен вам! Я сделал неприличный жест в сторону неба, предположительно откуда за нами наблюдали жнецы, и крикнул:

— Тетыща! Веди его сюда! Беги ко мне!

Ясное дело, что отходить от титана можно на определенное расстояние. Если он приблизится, зона, где я могу находиться, расширится, и я доберусь до «Нагибатора», который стал нашим последним шансом спастись.

— Уезжайте! — ответил мне Бергман и ушел перекатом от летящего в него кулака. — Вон та машина на ходу! Я его отвлеку…

О том, что отойти от титана мы теперь не в силах, он еще не догадался.

— Мы не можем! — крикнул я.

— Он нас не пускает, — задыхаясь, но не сдаваясь, хрипела его сестра.

Сергеич тоже повернулся и попытался сразить титана многоэтажной словесной конструкцией — безрезультатно.

— Веди тварь сюда, мать твою, Тетыща! — повторил я.

Никак не отреагировав, сосредоточенный на противнике Бергман побежал на титана, петляя из стороны в сторону. Тот прыгнул на него — чистильщика спасла бешеная реакция, он откатился в сторону, вскочил и рванул ко мне. Видя, что титан приближается, я побежал к «Нагибатору» и поднял его.

— У тебя есть план? — спросил Тетыща и рванул назад, не дожидаясь, пока титан развернется и снова прыгнет.

— Есть, — сосредоточенно ответил я, направляясь к титану и рассчитывая применить ударно-волновое оружие.

Если не получится, можно спрятаться в тоннеле и дождаться, пока титан уйдет… Хотя, если он уйдет… я посмотрел на Сергеича, которого протащило по земле, и Вику тоже протащило вслед за титаном. Да что за хрень у него такая? Откуда? Он же бездушный безмозглый идиот! А тут пахнет технологиями жнецов!

Так, ладно, потом будем разбираться… если выживем. Сейчас тактика.

Если мы спрячемся в тоннеле, он нас вытащит своей аурой. Так что выбора у нас особого нет. Как и шансов. Единственный шанс — протаранить его самолетом или поездом, шмальнуть по нему из гаубицы, но ничего такого у нас не было.

Титан по-прежнему не обращал на меня внимания, гоняясь за приоритетной целью, чистильщиком Тетыщей. Он вел себя предсказуемо, как и подобает боссу, сагрившемуся на самого сильного дамагера.

Я подбежал поближе к титану, собираясь обрушить на него «Нагибатор», но опустил его и отступил. Существовала вероятность, что из-за разницы в уровнях шанс, что сработает отбрасывание и титана контузит, минимален. Начав долбать бездушного, я превращусь в приоритетную цель и вообще не смогу его бить, мы лишимся минимального… нет — микроскопического преимущества.

Нужно поискать, куда бы отбросить титана, чтобы нанести ему максимум урона и мы успели ретироваться. Взгляд скользнул по окрестностям. Дорога, джунгли, тоннель, выгрызенный в скале. Так…

Над тоннелем — вбитые в скалу крепежи с билбордом, где белозубая филиппинка одной рукой держала местный шоколадный батончик, а второй, будто подсказывая мне, показывала «о’кей».

Я бросил взгляд на джунгли…

Мать вашу так, гребаные жнецы! На зов босса откликнулись бездушные, что были в зоне досягаемости, и к нам трусцой бежал здоровенный амбал, а за ним угадывался подозрительно резвый шаркун.

— Все в тоннель! — скомандовал я. — Тетыща, веди босса сюда!

Поймав его вопросительный взгляд, я добавил:

— Просто делай, не спрашивай!

Бергман кивнул и побежал в указанном направлении, я устремился следом с «Нагибатором» наготове.

— К тоннелю! — повторил я для Сергеича.

Впрочем, электрик рванул туда без лишних вопросов. Ну а какие могут быть вопросы, когда вон амбал, вон нюхач, вон шаркун, все как минимум 15-го уровня, и явно явились по наши души, причем в прямом смысле слова.

Сейчас наше выживание зависело от двух вещей: от того, удастся ли контузить титана — раз. Два — хватит ли у нас скорости, чтобы выбраться из зоны поражения его ауры, пока он валяется контуженный. Если не получится, мы обречены. Притягивающая нас аура, или хрен его знает, как назвать эту способность титана, вытащит нас из тоннеля и бросит в горячие объятия босса и его свиты.

Черный зев тоннеля все ближе, ближе. Только бы там внутри не было бездушных!

Первым в черноте растворился Сергеич, потом — Вика, а когда до спасения осталось метров пятнадцать, я подбежал сзади и ударил «Нагибатором» в икру титана — тварь покачнулась с поднятой ногой, но устояла. Встала на две ноги, развернулась, переагрившись на меня, и на мгновение вроде даже офигела.

Тетыща тем временем отбежал к тоннелю и исчез.

— Наху-ум Панганиба-ан! — орал я, ковыряя ногу высотой с фонарный столб и ощущая себя муравьем, кусающим слона.

Не срабатывает, гадство! Наверное, слишком велика разница в уровнях… Черт, но ведь в описании было сказано, что должно сработать вне зависимости от…

Бум! Удар неимоверной силы, и я лечу лицом вниз, не выпуская «Нагибатор»…

Шмяк! Боль во всем теле, брызнувшие слезы…

Донесся мат Сергеича, закричала Вика.

Гребанный великан просто дернул ногой, и меня приложило к той самой боковой скале, которая закрывала обзор, когда я сюда шел.

Тряхнув головой, я восстановил поплывший фокус, всмотрелся… Мать твою! А вот и титан движется, закрывая собой целый мир — медленно, но неумолимо. Его туша то делится на три титана, то собирается воедино. Вот он поднимает ногу, чтобы раздавить меня… Грязная стопа с шевелящимися пальцами ближе, ближе…

Все, что я успел — встать на четвереньки. Пришла громкая и четкая мысль: «Какой бессмысленный конец!»

И вдруг будто бы само пространство восстало, ринулось навстречу стопе. Она натолкнулась на невидимую преграду, и титан пошатнулся, начал заваливаться, а рядом со мной образовался Тетыща со спасительным силовым полем.

Когда гигантская туша рухнула, сотрясая землю, от вибрации нас аж подкинуло вверх. Ненадолго поднялась пыль, лишая видимости.

— Все, «Экрана» больше нет, — констатировал Тетыща. — Но есть…

В следующее мгновение он, не договорив, вдруг подхватил «Нагибатор» и устремился к распластавшемуся на земле титану, копошащемуся в попытке подняться, как огромный жук.

Бум! Бам! Хрясь! Тетыща замолотил по титану «Нагибатором», а я поднялся и, пошатываясь, поплелся к нему.

И вдруг титан вздрогнул и отлетел к тоннелю, приложившись к скале со всей силы и спровоцировав камнепад. Видимо, отбрасывание все же сработало из-за меньшей разницы в уровнях между Бергманом и титаном!

Когда осела пыль, я увидел Бергмана, поднимающегося рядом со мной.

— Четверть здоровья у титана снесло, — сказал он, протягивая мне руку. — Крутую дубинку ты слепил, Денис. Но этого мало, нам его не одолеть.

Я с благодарностью принял протянутую руку и поднялся.

— Валим в тоннель.

Прищурившись, я вгляделся вдаль и увидел, что тоннель частично перекрыт ногой бездушного, которого, вопреки моим расчетам, не бросило на штыри билборда.

— Идти можешь?

— Постараюсь.

Шатаясь из стороны в сторону, я побежал за Бергманом, с трудом перелез через голень титана и рванул в спасительную черноту. Сознание вернулось, и проснулась паника — я сомневался, что удерживающая нас аура позволит уйти.

На скольких метрах от него меня начало тормозить? Сорок? Пятьдесят? На каком расстоянии мы будем в безопасности? Успеем ли его преодолеть, пока тварь в отключке?

Потому я собрал в кулак волю и последние силы и припустился вперед, к спасительному свету в конце тоннеля, который слепил, вышибал слезу. Бергман убежал далеко вперед, и вскоре я увидел его темный силуэт на выходе.

— Похоже, прорвались, — констатировал он и уперся руками в бедра, пытаясь отдышаться.

Первым делом я просмотрел свой профиль и понял, что «активности» у меня осталось пипец как мало, всего-то 58%, но прямо на глазах усиленная регенерация добавила процент. А еще я заметил, что Бергман дышит часто и тяжело, то и дело смахивая пот, катящийся градом.

— Прорвались, — сказал он и, озираясь, позвал: — Тори? Михаил?

— Можно выходить? — осторожно донесся голос Сергеича из леса.

— Мы вне опасности, — сказал Бергман и позвал: — Тори?

Из кустов, приплясывая, к нам вышел Сергеич, а затем дочь-сестра Бергмана, кутающаяся в разорванное розовое парео. Сергеич подошел ко мне, но брататься не стал, правильно оценивая мое состояние.

— Эк тебя потрепало! — Сергеич окинул меня оценивающим взглядом. — Вот уж не думал, что так скоро свидимся.

— Не дал я тебе на воле погулять, Никитка-хер-на-нитке? — усмехнулся я.

— Да что ты, я не жалуюсь! Я рад!

Я просто кивнул ему и обратился к Бергману:

— Как ты узнал, что мне надо дать в морду, чтобы привести меня в чувства? Это как-то отображается в профиле?

Тетыща кивнул, повертел головой, выискивая бездушных, но свита титана за нами не последовала.

— Да, отображалось в твоем профиле и было разъяснено, что и почему. Вроде как ты замаскировался под бездушного, и это позволило боссу привлечь тебя в свой конгломерат.

Общаясь с нами, он одновременно высматривал зомби. Причем бдел без тревоги, будто реагирующая на движение турель, готовая встретить противника огнем.

— Спасибо, — поблагодарил его я. — Зачем ты спас меня, когда логичнее было убежать?

— Потому что люди должны держаться вместе, так проще выжить, — безапелляционно заявил Тетыща и посмотрел на Вику Грей, что не решалась подойти и смотрела в землю. — Ты сильный боец, нет смысла воевать с тобой, правильнее попытаться заполучить тебя в союзники.

— Отличная логика, главное, понятная, — проворчал я и наконец огляделся.

Насколько я понял, тоннель прошивал скальную породу метров на сто. Но неужели это и все? Отчего же тогда столь низкие горы считались неприступными? Я посмотрел назад, на поросшую джунглями гору.

Вика Грей будто бы озвучила мои мысли.

— И это весь тоннель?

Я поймал себя на том, что когда мы сюда прибыли (как давно и в то же время совсем недавно это было!) нас с Кариной привезли на остров ночью, и я проспал момент, когда мы тут ехали. Если не спал бы, все равно мало что увидел бы. И, да, неприступные горы я представлял себе иначе.

Бергман объяснил, указывая на закругление дороги, теряющейся в лесу.

— Там дальше — ущелье, вдоль него вьется серпантин. А потом — еще один тоннель и серпантин, спускающийся вниз по склону. Всего гряда километров пять-семь в ширину.

— Так что тоннелей типа два, — сказал Сергеич. — Если тебя на тачке везут, а не ты сам рулишь, то тут охрененно красиво — просто отвал башки, особенно на том самом склоне.

Оказавшись в относительной безопасности, я наконец смог задать вопрос, который крутился в голове:

— Народ, а что вы тут вообще делали? Как встретились? На фига связались с титаном? Это же самоубийство чистой воды.

Тетыща посмотрел на Сергеича, и тот пожал плечами:

— Ну а что? Я бы один не выжил, а Константин не просто чистильщик, он сильный и защита у него ого-го! Потому нашел его с Викторией и прибился.

— А нам отказываться было не резон, — сказал Бергман. — Каждый человек усиливает группу в той или иной мере.

— Тем более наш, — издала смешок непонятно почему ежащаяся Вика Грей. — Дед-пердед смешной, матершинник. Частушки сочиняет. Не такой скучный, как Костик.

— Затейник тот еще, — согласился я и посмотрел на Бергмана. — В город решили пробиваться? Зачем? Тут же еще два отеля, не до конца разграбленных.

Тетыща на мгновение замешкался, как будто решая, стоит ли говорить правду.

— В городе есть аптеки, — наконец произнес он. — Настоящие, не гостиничные. Там должны быть… специальные препараты.

Я понял, о чем он говорит. Взглянул на Вику Грей, которая сидела, обняв колени, и мелко дрожала, хотя было довольно тепло.

— Ломка? — тихо спросил я.

Вика Грей зябко поежилась, а Тетыща кивнул.

— Но она же претендент? — удивился я. — Повышение…

— Повышение уровня лечит травмы и болезни, но не зависимости, — перебил Бергман. — Не понимаю почему, но факт остается фактом. Возможно, система не считает это угрозой для жизни. Алкоголизм, наркомания, тяга к никотину — это остается. Новый уровень максимум лишь снимает симптомы, но ненадолго. Вика держится из последних сил, но без дозы она скоро станет неуправляемой.

— А чего ж не сказал мне раньше? — возмутился Сергеич. — Хер бы я тогда с вами пошел! А то — жратва, оружие, чуть ли не танки.

— А ты спрашивал? — коротко ответил Бергман. — Да и я надеялся, что Тори продержится дольше.

Сергеич пожевал губами и буркнул:

— Понятно.

Я кивнул. Теперь ясно, почему они рискнули пойти в город, несмотря на титана. Без наркотиков Вика Грей… да черт с ней, буду тоже называть ее Тори, чтобы не путать с нашей Викой… В общем, Тори скоро превратится в истеричную развалину, а то и вовсе может не пережить ломку.

Честно говоря, второй вариант меня устроил бы больше, чем возня с наркоманкой. Ведь если торчок не хочет исцелиться, ничто его не спасет, хоть сколько его прокапывай.

— И что, — спросил я у Бергмана, — ты так и будешь шагать по жизни, выискивая для нее дозу?

— Я хочу з-завяз-зать, — процокала зубами Тори. — Так я просто з-загнусь, а если понижать дозу, будет не так больно. А потом Костя меня под капельниц-цу положит, он это умеет.

— Если она еще раз прикоснется к наркотикам, — отчеканил Тетыща, — я сам ее пристрелю. Добью, чтобы не мучилась и не была балластом.

Взгляды брата и сестры встретились, и Вика потупилась, закусив пухлую губу. Похоже, Бергман поставил ей условие и решительно настроен оборвать ее жизнь, если сестра выйдет из-под контроля. А Вика… то есть Тори согласилась, поскольку ей деваться некуда. После Жатвы не пофестивалишь.

Ладно, хрен с ними, это не мои проблемы. Меня больше волнует, что делать дальше.

Назад идти пока нельзя, с той стороны тоннеля беснуется титан, аж сюда доносится его рев. Назад никак не попасть, с кланом никак не связаться, потому что рация не добивает до базы.

Короче, нужно думать, но что я знал точно — нянчиться с наркоманкой и попусту рисковать я не собирался.

Глава 2

А кто тебя спрашивает, дед-пердед?

Словно подтверждая мои мысли, за горным хребтом взревел титан. Босс закрыл собой тоннель так, что мы перестали видеть свет в его конце. Назад никак не попасть, пока тварь не свалит или не издохнет. С кланом не связаться.

Они, наверное, в мыслях похоронят меня… Хотя нет, Лиза почувствует, что я жив-здоров. Ну, почти здоров. Хотя… туплю, по интерфейсу, скорее всего, будет понятно, что со мной, вот только пока клан — нулевка, никакого профиля у него нет.

Отвлекся на эти мысли, а следом набежали другие: а вдруг непроходимость джунглей преувеличена? Вдруг вполне можно перелезть через стометровую гряду. Пошли бы они нафиг со своей наркоманкой, у меня есть более важные дела. Клан развивать!

Приняв решение, я успокоился и начал перевязывать ребра. Спокойно найду дорогу назад поверху, но раз уж оказался по эту сторону гор…

Не, на фиг. Хрен знает, что нас ждет в том городе. Я собирался одним глазком взглянуть на тоннель, а не пропадать надолго. Да и базу нам нужно обустраивать… Ну вот, мысли по кругу пошли — явный признак временного отупения. Видимо, последствия контроля титаном.

Тот, словно почуяв мои мысли о нем, снова заревел, да так, что мороз по спине пробежал. Откуда титан там взялся? Этот вопрос, скорее всего, останется без ответа, а вот на второй вопрос ответ мне знать не хотелось: что этот титан будет делать дальше? Скорее всего, пойдет искать пропитание. Может обнаружить нашу базу и уничтожить ее. И хрен с ней с базой, но люди!

Черт, и никак не предупредить наших!

Понимая, что без толку, я попытался связаться с ними по рации, но услышал лишь треск.

На месте торчать титан вряд ли будет. Значит, надо дождаться, когда он уйдет, и перемещаться к своим. В том, что будет именно так, я ни на миг не сомневался.

Отставить панику! Нужно просто подождать.

Я достал из кармана сплавившуюся в комок шоколадку.

— Извините, народ, мне надо восстанавливаться, потому я сожру ее в одно жало.

Все уставились на меня, но кусок в горло полез. Поглотил шоколадку, и «активность» подпрыгнула до 72%, а потом стала восстанавливаться медленнее. Недостаточно белка, жиров, витаминов и микроэлементов, чтобы срастить сломанные кости, восстановить поврежденные ткани.

— Что ты собираешься делать? — спросил Тетыща.

— Вода есть у кого-нибудь? — ответил я вопросом на вопрос. — Бутылку выронил, когда дрался.

Тетыща, глядя на меня в упор водянистым ничего не выражающим глазом, повторил свой вопрос. Сергеич сложил руки на груди, приготовившись ждать. Тори было все равно, ее начинало трясти.

Лгать было не с руки.

— Подожду, когда титан свалит, и вернусь.

— А если он не свалит? — спросил Сергеич.

— Попытаюсь перелезть через гряду подальше от тоннеля.

Сергеич хмыкнул:

— Ну-ну, попытайся.

— Не вижу причин для иронии. От меня зависят люди, и они в опасности. Как заберусь на вершину, может, хоть смогу с ними связаться. А вы идите, как запланировали. — Я кивнул на Тори. — Вон, у вас человек страдает. Так что там насчет воды?

— Одна бутылка, литр, — ответил Тетыща. — Но ты же с нами не идешь в город, отдавать ее тебе нецелесообразно.

Вместо того, чтобы уходить, он уселся на асфальт, скрестив ноги. Сергеич улегся рядом с ним, сунув в рот травинку. Быстро переметнулся, чертов Пролетарий! Мальчиш-плохиш, мать его так.

— Идите, чего вы? — проговорил я.

— Неизвестно, что нас ждет там, — сказал Тетыща. — Пробиваться лучше большой группой, а ты ее здорово усилишь. Так что я посмотрю, получится ли у тебя вернуться, и только тогда уйду.

— Как знаешь.

Сплюнув, я поднялся на возвышенность и окинул окрестности уже хозяйским взглядом. Позади — покрытая растительностью гора, впереди — закругление дороги, утопающей в джунглях, а много дальше — еще горный хребет.

Где ущелье, которое обещал Сергеич? Отсюда не видно.

Я повернулся к тоннелю. Скала тут была крутой, а дальше, там, где буйствовала растительность, виднелись уступы, между которыми темнели отвесные стены по три метра из скальной магматической породы. Голова еще кружилась, ребра побаливали, но я двинулся вдоль дороги, поглядывая на гору и выискивая пологие склоны.

Ага, вот он! Гору словно разрубили пополам, и между двумя ее частями — ущелье.

Я направился туда, удивляясь отсутствию бездушных и все больше уверяясь в том, что их пожрал титан и так прокачался.

Растения селились прямо на скале, присыпанной перегноем, корни вились, как гигантские черви. Пришлось попыхтеть, перелезая через них и двигаясь наверх, пока не уперся в отвесный склон, который никак не преодолеть. Все-таки взобрался на уступ сбоку и посмотрел на дорогу сверху.

При других условиях я бы кайфанул от увиденного: это самое ущелье углублялось, образуя полукругом у подножия скалы бездонный овраг, напоминающий усмешку гигантского монстра. Вдоль оврага, то выныривая из зелени, то прячась в ней, вилась дорога и виднелся брошенный сгоревший автомобиль, а дальше начинался уклон, зеленый, как головка брокколи.

Брокколи… Помню, Карина все время твердила, что брокколи это суперфуд, и с удовольствием ела его килограммами, но… Она считала, что так проживет дольше.

Не прожила…

Да е-мое! Опять всякую ересь несу!

В общем, за зеленым уклоном, казалось, блестела синяя полоска моря.

Пнув камень, я выругался и собрался идти назад, когда дал себе по лбу — у меня же доспех антигравитационными ботинками! Совсем забыл про этот модуль!

Вернувшись к отвесной стене, я активировал антигравы. Мгновенно почувствовал легкость в ногах, словно земное притяжение ослабло вдвое. Сделал несколько пробных шагов по почти вертикальной поверхности — ноги держались уверенно, хотя и ощущалось, как с каждой секундой защита доспеха тает. Даже не объясню, как именно, просто чувствовалось.

Прикинул. Десять секунд действия антигравов — немного, но должно хватить добраться до вершины. Начал подъем, считая в уме и осторожно цепляясь за выступы. Раз, два, три… Ноги почти ничего не весили, но приходилось аккуратно перебирать руками — любое резкое движение грозило снести меня от скалы. Пять, шесть, семь…

Осталось совсем чуть-чуть! Восемь, девять… Последним рывком перебросил руки через край и подтянулся, как раз когда действие антигравов закончилось и вес вернулся. Защита доспеха упала до нуля, но я добрался!

С высоты открывался вид на весь остров. Хорошо было видно курортную зону, нашу базу… Достал рацию и попробовал связаться с кланом.

— База, прием! — тихо проговорил я в эфир. — Лиза, Макс, Рамиз, как слышно? Прием!

Треск. Молчание. Еще треск.

— Это Ден, я жив, но вернуться пока не могу. Прием.

Никакого ответа. Либо не слышат, либо все спят.

Огляделся по сторонам. С этой стороны остров действительно выглядел непроходимым — сплошные джунгли и скалы. Зато хорошо просматривался город в речной долине. Огоньки кое-где мерцали… Значит, там есть люди.

Спускаться пришлось пешком, осторожно цепляясь за выступы. Защита доспеха начала восстанавливаться. К утру будет в норме…

Когда вернулся к тоннелю, Тетыща сидел все так же. Сергеич что-то рассказывал Тори. По всему было видно, что они меня ждут.

Пить хотелось так, что горло изнутри будто выстлали наждачкой. Мое возвращение ничуть никого не удивило.

— Что там титан? — спросил я.

— Что-что, орет, топает, — сказал Сергеич и объяснил осведомленность, кивнул на Бергмана. — Вот он к земле прикладывает ухо, слышит шаги.

— Они то удаляются, то приближаются, — отчитался Тетыща. — Похоже, титан никуда не собирается.

Меня посетила мысль, что Тетыща мне врет, чтобы я остался и усилил его отряд, но он добавил:

— Ты сам можешь послушать и все понять.

Следующие полчаса я слушал, как по ту сторону скалы топает титан. Он правда то удалялся от тоннеля, то приближался к нему. И следующие полчаса, и следующие.

Время шло. Солнце закатилось за гору, в которой тоннель, и нас накрыла тень, потянуло сыростью и прохладой. Скоро стемнеет, а проклятый титан все топчется на месте!

От невозможности что-либо изменить я начал звереть. Хотелось прибить Тетыщу и его гоп-команду за то, что они терпеливо ждали и надеялись, что у меня ничего не получится.

Если ничего не выйдет, все равно с ними не пойду!

Нет, пойду. Не стану разбивать голову назло главврачу. Тем более давно надо было посмотреть, что там, в городе.

Если верить чудо-карте, там есть зеленые небольшие участки — территории, завоеванные людьми. Желтые участки и большие красные пятна, где обосновались зомби.

Странно как-то все, неравномерно. Словно бездушных кто-то загнал в резервации и обнес высоченным забором.

А что, если там бездушные тридцатых уровней, с которыми мне никак не справиться? И такие же чистильщики? Значит, надо менять стратегию и покупать уровни.

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления.

— Надо выдвигаться, — сказал Тетыща, поднимаясь. — Ты с нами, или будешь ждать, когда титан уйдет?

Надо взвесить все за и против. Никакой гарантии, что тварь свалит — раз. Два, я рискую сдохнуть от жажды. Три — «активность» остановилась на 85% и не прибавлялась, мне требовалась сытная еда.

Если пойду с ними, никакой гарантии, что нас поджидает смертельная опасность. Возможно, мы, наоборот, будем самыми сильными в локации. Да, соклановцы будут переживать, но Лиза точно почувствует, что я жив, и расскажет остальным. Восстановившись, можно найти в городе брошенную машину и вернуться через тоннель.

Кстати, никакой гарантии, что во второй его части чисто. Как ни крути, логичнее пойти в город, так я меньше рискую.

Будто прочитав мои мысли, Бергман сказал:

— Город расположен не возле берега. Пару десятков лет назад прибрежную полосу смыло цунами, и люди переселились ближе к горам. Но там у них было пресноводное озеро, они его раскопали и соединили с морем. В этой рукотворной бухте у них яхты, катера. Гораздо удобнее взять один и вернуться на курортную часть острова, где нет ничего водно-моторного.

Доводы Бергмана показались мне разумными. Он не был склонен приукрашивать или преуменьшать, а оценивал только голые факты.

— Ночью зомбаки более активны, — сказал я. — Надо найти убежище до темноты и окопаться, потому что неизвестно, с чем мы столкнемся в новой локации.

— Полностью поддерживаю. — Тетыща протянул мне ополовиненную бутылку «Пепси». — Три глотка, не более.

О-о, ничего более вкусного в жизни не пил! Еле заставил себя остановиться и вернуть бутылку Бергману.

— Я сверху видел сгоревшую машину. Где одна, там и другие. Нужно поискать их, внутри может быть вода, да и выбираться на автомобиле проще.

— Во! — воздел перст Сергеич. — Узнаю гражданина начальника! Правильно: тачка — наше все.

Вика тряхнула грязными спутанными волосами и сложила руки лодочкой на груди.

— Да! Господи, пошли нам машину! Идемте же!

Вскинув руку, я остудил пыл:

— Возможно, нам встретятся зомби. Нужно понять, чем мы сможем им ответить.

Бергман, очевидно, провел ревизию, пока меня не было.

— Два «Скорпиона», двенадцать патронов к ним, — начал докладывать он. — Дробовик, три патрона к нему. Нож армейский, одна штука. Твой «Нагибатор», идеальное оружие ближнего боя, созданное против зомби. Технологии в нем… явно неземные. Видел нечто подобное у себя в магазине, но кредитов, понятно, не хватило.

— Угу, — хмыкнул я.

Делиться подробностями не собирался, ибо не фиг. Но логику Бергмана стал понимать — конечно, без меня им пришлось бы туго. Стоило немного подождать. Обидно, что повезло им, а не мне, но не фатально. Не Гималаи, как-нибудь найду путь к своим.

Другое настораживает: внутренний голос вопит, что в город мне не надо, нужно хоть тушкой, хоть чучелом попасть назад. Но логики в нем не было.

Потому я решил пойти наиболее очевидным путем: вслед за Сергеичем, который пританцовывал и не скрывал радости, что он снова со мной в команде, направился по дороге на восток.

Идти нужно было около четырех километров вдоль ущелья, как он уверял.

Кое-где дорога вилась прямо возле обрыва, огороженная отбойниками, в иных местах роль отбойника выполняла магматическая порода.

Шли настороженно, но в то же время расслабленно — зомбаков нам не попадалось. Ну как бы логично: там, где нет людей, делать им особо нечего. Все или мигрировали поближе к городу, либо их пожрал титан. Тут если и остался кто, то только в режиме спячки.

Самое противное — наши с Тетыщей таланты еще не откатились, и прямых столкновений с зомби лучше избегать. То и дело возникала мысль затаиться и отсидеться, но жутко мучила жажда, и надо было поесть.

Вскоре мы добрались до сгоревшего джипа. Он на скорости въехал в отбойник и загорелся. Видимо, водителя Жатва застала в дороге, он потерял душу, разум и сгорел. Вон его обугленный скелет.

Тори, хоть ей и приходилось несладко, держалась стиснув зубы. Правда, срывалась на тех, кто пытался вступить с ней в контакт. Сперва Сергеич пытался ее развеселить, но он страдал по Карине, и получалось у него не особо весело.

Вскоре он окончательно впал в меланхолию, забежал вперед и возглавлял шествие, стараясь держаться уверенно. Но голова то и дело опускалась, он начинал сутулиться и шаркать подошвами.

На Филиппинах Жатва наступила в полночь или около того, в это время суток никто здесь не ехал. Автомобиль мы так и не нашли, пришлось добираться до тоннеля на своих двоих.

Оказалось, что здесь к нему вел мост над высохшим руслом. Сергеич посветил в тоннель и крикнул:

— Э-ге-гей! Выходите на свет, собаки сутулые!

Мы все замерли, прислушиваясь к звукам. Что-то грохнуло, донеслись шаги.

— Надо Тори повысить уровень, — сказал Бергман. — Тогда ненадолго, часа на четыре, ломка прекратится. Иначе нам придется ее нести.

— Ну а что делать. — Вздохнув, я дал девушке «Нагибатор». — Действуй!

— Надеюсь, кадавры серьезные будут, а то… — с надеждой вздохнула девушка.

Однако выбежал амбальчик пятого уровня, которого она уложила мгновенно, затем шестиуровневые щелкун и шаркун.

Поднять уровень не получилось, слишком прокачалась претендентка.

* * *

Начало темнеть, когда мы обнаружили в километре от выхода из тоннеля съехавший с дороги опустевший автобус и решили обосноваться в нем. Видимо, я прав — титан стал титаном, пожрав собратьев, и с этой стороны бездушных не было.

Но обольщаться не стоило. Безопаснее было здесь, кузов хоть ненадолго задержит тварей. Да и тут спокойнее как-то.

Что было действительно хорошо — здесь обнаружилась початая пятилитровая канистра воды, и мы наконец напились.

— Значит, так, — начал я, усаживаясь на водительское сиденье и поеживаясь от боли в ребрах. — В город нам все равно надо. Не только за… — кивнул в сторону Вики, — за тем, что нужно Вике. Там должен быть аэропорт, морской порт, может, крупнокалиберное оружие. Есть шанс найти других выживших.

— И наверняка группу других чистильщиков, — добавил Тетыща. — Которые вряд ли обрадуются конкурентам.

— Тогда будем осторожны. — Пожал плечами. — У нас есть преимущества. Во-первых, нас никто не ожидает. Во-вторых…

Активировав «Сокрытие души», я почувствовал, как аура вокруг меня изменилась.

— Я могу маскироваться под бездушного. Зомбаки меня примут за своего, и тогда…

Сергеич расплылся в улыбке и начал рекламировать мои возможности:

— Представляешь, Константин? Это ж как партизанить можно!

Я со скепсисом посмотрел на электрика — то ли и правда переметнулся к более, как он считает, сильному, то ли все еще таит обиду на меня за изгнание. Что ж, его выбор.

— Допустим, — сказал Бергман. — Но не партизанить, а произвести оценку местности и сил потенциального противника. А пока… — Он посмотрел на меня и предложил: — Денис, назад нам ходу нет, по крайней мере пока. Титана не пройти. Раз уж мы тут, нужно проверить город.

— Заодно найти веществ для Тори?

— Пф-ф… — фыркнула девушка, но как-то без энтузиазма.

— Заодно найти веществ, — кивнул Бергман. — А пока надо поспать и восстановиться. Завтра с утра — разведка. Нужно понять, что творится в городе и можно ли там вообще выжить.

— Может, не надо в этот долбаный город-д? — проговорила она, цокая зубами. Внезапно встала, выбежала из автобуса, заходила кругами. — Может, найдем лодку и свалим отсюда к чертовой матери?

— Тори, — терпеливо проговорил Тетыща, выбираясь следом за ней. — Ты знаешь, что без препаратов тебе будет только хуже. А на лодке опасно, мы не доплывем, потому что не знаем ни течений, ни ветров. Это не прогулка по озеру или Дубай Марине, Тори, это открытый океан!

— И что там может быть такого важного в этом твоем город-де? — капризно проговорила Вика, поеживаясь и глядя на меня через стекло. — Я хочу назад, хочу в отель, там есть хотя бы шампанское, а не вот это все!

— Твой брат уже объяснил, — сказал я, наблюдая за тем, как она то останавливается и обнимает себя руками, то вдруг начинает наворачивать круги, не в силах усидеть на месте. — Мы идем за дозой для тебя. Заодно разведаем, что в городе. План, по крайней мере, такой.

Вдруг она застыла, резко повернулась ко мне и взвилась:

— Пошел ты! Заявился тут, умный такой! А сам чуть не сдох из-за своих планов! Если бы не Костик, сдох бы! Сдох! Сдох! Сдох!

У нее дрожали руки, она нервно кусала губы. Ломка набирала обороты.

— Виктория, милая, не психуй, — попытался урезонить ее Сергеич. — Мы же не бросим тебя.

— А кто тебя спрашивает, дед-пердед? — огрызнулась она. — Может, я сама не хочу, чтобы меня спасали!

Сергеич насупился, отошел в сторону.

Тетыща молча наблюдал за сестрой. В его лице читалась усталость — не физическая, а моральная. Сколько раз он уже проходил через это?

— Тори, — спокойно сказал он. — Ты сама не понимаешь, что говоришь.

— Да пох…! Зае…ли со своими спасениями! — Она резко развернулась и пошла к краю поляны. — Всю жизнь спасаешь, не надоело? Пошел на х…!

Я вылез из автобуса и зашагал за ней. Девчонка была на грани срыва, а в таком состоянии могла наделать глупостей — например, убежать в джунгли к зомби. Мне было плевать на нее, но в Бергмане я увидел сильного союзника. А как он поведет себя, если с Тори что-то случится?

— Эй, — окликнул я ее. — Стой!

Она обернулась, и я увидел слезы на ее лице.

— Что тебе над-до?

— Просто поговорить. Без нотаций и планов спасения.

Вика помедлила, потом опустилась на упавшее дерево, я устроился рядом. Сергеич, пошедший за мной, встал в сторонке, внимательно прислушиваясь к джунглям.

— Тяжело? — спросил я.

— Пи…ц как, — призналась она. — И это только начало. Дальше будет хуже.

— А что принимала?

— Всякое. Что подворачивалось. — Она вытерла нос рукавом. — Костик думает, что я дура и не понимаю, но я все понимаю. Понимаю, что он из-за меня чуть не умер. Понимаю, что из-за меня вы все рискуете. И понимаю, что, если не найдем дозу, я сорвусь и сделаю что-нибудь совсем идиотское.

Честность неожиданная. Обычно наркоманы до последнего отрицают проблемы.

— Значит, еще не все потеряно, — сказал я. — Умение признавать проблемы — уже половина решения.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Сергеич издалека. — Не строй из себя психолога, Денис. Мне Карина рассказывала… — Голос его дрогнул. — У тебя самого проблем хватает.

Тоже верно. Наверное. Но Карина, блин, все-таки змея подколодная… Нашла кому мои недостатки сливать! Немного бытового алкоголизма, немного тяги к обильной жратве на ночь глядя… Короче, ничто человеческое… А, ну его к черту, чего прошлое ворошить? Я уже и думать забыл про те свои слабости.

— Завтра пойдем в город, — решил я. — Найдем что нужно. А потом решим, что делать дальше.

Вика кивнула и встала.

— Само собой. Все вы одинаковые — лишь бы решить, что делать дальше. Нет бы просто жить.

Когда мы с Викой подошли к автобусу, Тетыща бросил на нас быстрый взгляд, но вопросов не задал.

— Ночевать будем по очереди, — сказал я. — Вахта по два часа. Я первый.

— Не, я первый, — возразил Сергеич. — Ты еще не отошел толком после титана.

Вспомнилось, как Макс вырубился на дежурстве в «Кали», и спорить я не стал. И правда, башка гудела, а в ребрах что-то неприятно поскрипывало.

Устроившись на последнем сиденье в автобусе, я закрыл глаза и попытался расслабиться. Металлические пружины кресла впивались в спину. Но сон не шел не из-за этого — в голове крутились мысли о завтрашнем дне, о том, что ждет нас в городе. А еще я не мог выкинуть из головы момент, когда титан подчинил меня своей воле. Если такое возможно, значит, есть существа, способные превратить чистильщика в марионетку. Да уж, веселая перспектива…

Не в силах уснуть, я заметил отблески огня на потолке. Выглянул в окно. Сергеич развел костер и, глядя в стекло, как в зеркало, ножом на сухую сбривал волосы.

Прическа у него была еще с тех времен, когда Волошин срезал «Секатором» часть волос на его темечке, едва не зацепив кожу. За неделю на месте плеши вырос ежик каштановых волос. Сергеич хотел избавиться от седых и обрасти новой шевелюрой, как у молодого.

— Я вам покажу, кто тут дед-пердед, — злобно бормотал он, оголяя череп. Волосы падали к его ногам.

Веки мои сомкнулись сами собой, и последней мыслью было, что остров небольшой, и я все-таки попробую завтра добраться к своим — либо на автомобиле через тоннель, либо на катере.

Глава 3

Давай раскроем карты

Мне снилось, что я дома, в Самаре. Город почему-то разрушен, дома развалены, словно прошло не месяц, а сорок лет. Выцветшие накренившиеся билборды, провисшие, местами оборванные провода, молодые деревца на обветшалых балконах хрущевок. Отовсюду доносятся стоны.

Я шагал по улице, по которой много раз ходил в школу. Вот магазин, куда мы забегали за чипсами, вот автобусная остановка — ржавая, с проваленной крышей, на которую упал фонарный столб. Мы со Светой жили в более современном районе, но откуда-то я знал, что она где-то здесь прячется, ждет меня.

Вот в этой пятиэтажке, в третьем подъезде.

Сворачиваю во двор, заглядываю в подъезд и ощущаю чье-то незримое присутствие. Зову Свету, захожу в подъезд, и тут за спиной проносится силуэт — вроде человеческий, а вроде бы и нет. Доносится детский хохот, и я понимаю, что это Ваня. Но ему почему-то пять лет, а не восемь. Живой! Дети ведь не теряют души… Или теряют?

Зову сына, иду на шорох в соседнем подъезде и вижу в темноте скрюченный силуэт существа — не ребенка. Мутные глаза навыкат, вытянутый череп… И черты моего Вани! Тварь загрызла и поедает кота, по подбородку бежит кровь. Я ожидаю, что оно на меня накинется, но существо тянет скрюченные лапки, похожие на птичьи, плачет, стрекоча:

— Папа! Зачем ты нас бросил, папа⁈

Оно прыгает на меня, как кузнечик, а я не могу шевельнуться, скованный ужасом. Толчок в грудь…

— Вставай, эй! — благоухая потом, надо мной склонился непривычно лысый Сергеич. — Почти утро. Твоя очередь дежурить.

Я сел на последнем сиденье автобуса — почти диване. Сергеич, зевнув, устроился рядом и спросил:

— Ты как вообще?

— А ты не видишь?

Сергеич по привычке близоруко прищурился, чтобы считать мой профиль.

— Активность 87%. Почти здоров. Справишься?

И тут донесся душераздирающий стон, как те, что я слышал во сне. Столько боли в нем было, что я передернул плечами.

— Ведьму крючит, — прошептал Сергеич, укладываясь на бок на мое место и поджимая ноги.

Не успел я занять пост на водительском сиденье, как Тори снова застонала, а Сергеич захрапел — вот нервная система у человека! Тетыща тоже спал, откинув сиденье в середине салона и приоткрыв рот.

Вика страдала на переднем, обхватив себя руками и сложившись пополам. Ломка набирала обороты. Она сипела, мычала, шумно чесалась, дергалась, плакала. Мне подумалось, что если показывать детям в школе наркоманов в ломке, им вряд ли захотелось бы попробовать. Эх, дура ты, дура! Неужели стоит мгновение кайфа всех этих мучений?

Другой в моменты сильных страданий звал бы маму, Тори бормотала:

— Ко-остик… божечки… помоги, Костик!

А Костик спал и, судя по всему, жалости к непутевой сестре не испытывал — просто не был способен на это. Я старался не смотреть на девушку, вышел под звездное небо и поймал себя на мысли, что не помню, какое сегодня число. У меня был смартфон, где отображались время и дата, но все это стало таким несущественным, что я потерялся во времени.

Приехали мы сюда третьего ноября. Сейчас или конец месяца, или начало декабря — конец сезона дождей. В Самаре, наверное, уже был первый снег… Интересно, как там зомби адаптируются к низким температурам?

Вспомнился жуткий сон, и я передернул плечами. То чудовище во сне — вовсе не Ваня, это моя совесть. И пока не съезжу туда, она будет пить мою кровь.

Было тихо. Ни зомбика. Шелестели и многоголосо переговаривались джунгли. Убедившись в отсутствии опасности, я обошел автобус, съехавший с трассы в бамбуковые заросли. Бампер чуть погнул, фару выбил. Вроде ничего фатального, ехать можно.

Из салона донесся рев Тори, что-то грохнуло, забормотал Тетыща, она перешла на крик:

— Твою мать, я ща сдохну, сделай хоть что-нибудь!

Я заглянул в салон и увидел, как Бергман укладывает дергающееся тело сестры прямо на пол, потирает подбородок. Отчетливо запахло аммиаком.

— Что ты с ней сделал? — не сдержал любопытства я.

— Выключил. — Тетыща приложил два пальца к сонной артерии. — Не всегда получается, значит, еще не край. Так лучше для нее.

Даже без сознания Тори дергала руками и ногами.

— Помоги ее вытащить, — попросил Тетыща. — Пусть на улице полежит, здесь ее сложит, и она что-нибудь себе разобьет.

Я взял тело девушки за ноги — парео распахнулось, обнажив ее прелести. Я отвернулся, хоть там и было на что посмотреть. Больше меня волновало другое: она была горячей, как при лихорадке, и мелко дрожала.

Раньше я сталкивался с наркоманами разве что на улице и никогда не жалел их. Зачем жалеть того, кто себя сознательно обрек на мучительную смерть? Теперь же наблюдать мучения молодой женщины было невыносимо — ее стоны прямо в душу проникали, нервы на кулак наматывали.

В отключке Тори провела недолго. Распахнула глаза, оскалилась и прорычала, глядя на меня:

— Ненавижу! И тебя тоже.

— Иди спать, — устало проговорил Бергман. — Это не твоя ответственность.

Что ж, и на том спасибо. Напоследок глянув на обезумевшую от боли Тори, у которой на губах пузырилась слюна, я пошел в салон, переступил через лужу, которую сделала девушка. Интересно, если бы ей-девочке показали ее-взрослую в таком состоянии, она все равно пошла бы по этому пути? И если автобус не заведется, нам придется ее нести — чего очень не хотелось бы.

Я уселся на место Бергмана и сразу же вырубился, но сквозь сон слышал визги и крики девушки.

Разбудило меня солнце, направив луч прямо в глаз. Сергеич все храпел, Тетыща бдел, Тори изрыгала проклятья, выла и рычала. Я вышел из салона и увидел, что Бергман вскрыл багажное отделение автобуса, выпотрошил сумки и чемоданы, нашел платье большого размера и соорудил из него смирительную рубашку, дополнительно связав ноги сестры. Она извивалась, как гусеница — не пытаясь освободиться, а стараясь облегчить боль.

Рядом лежала найденная в чемоданах еда: чипсы, острые фисташки, арахис в шоколаде, сухарики, вода — целых шесть бутылок, шоколадные батончики, а также пакетированный кофе, печенье, вафли, шоколадная паста. Много всего, целый пакет.

— Надо попробовать завести автобус, — предложил я, вскрывая пачку арахиса. — Сколько до города? Километров десять?

Тетыща кивнул.

— Ты уверен, что пронесешь ее на руках все это время? — спросил я, прожевав. — Она ж невменяемая, еще отгрызет тебе, скажем… нос.

— С автобусом хорошая идея, — оценил Бергман, повертел головой. — Где все бездушные? Мне это кажется странным.

— Их съел титан, — поделился предположениями я.

— Но титан — там. — Тетыща кивнул на запад.

— Правильно, тут все сожрал, перелез через горы и пошел искать пропитание.

Лучше бы это было не так! Если так, мой клан в опасности! Но другого объяснения пока не находилось.

— Или просто перебрались поближе к городу, — успокоил я сам себя.

Тетыща молча полез в автобус, уселся на водительском сиденье, провернул ключ в замке зажигания — мотор ожил, зарокотал.

— Прекрасно! — Я потер руки и высыпал остатки арахиса в рот.

Мы собрали съестное в пакет, погрузили Тори в салон, положили на пол, и Тетыща сдал задом. Я уселся на кресло экскурсовода, только теперь заметив, что на нем засохшая кровь. Но нигде нет трупов! И костей нет. Или мы просто плохо смотрели?

— Не уезжай, — попросил я, когда Тетыща задом выехал на дорогу. Сразу вспомнилась сцена из «Терминатора», как его прототип преследовал Шварценеггера на грузовике.

Я спрыгнул на асфальт, заваленный ветками, листьями, камнями после урагана, побежал к месту, где стоял автобус, обошел его, но не обнаружил человеческих останков. Их как корова языком слизала! А может, кто-то уже после Жатвы приехал сюда на автобусе, и что-то случилось?

Но что?

Я вернулся на место и поделился соображениями с Тетыщей, тот лишь пожал плечами. Сергеич продолжал храпеть, Тори — хрипеть. Она издавала такие звуки, словно из нее исходили бесы. После всего, что случилось, я легко поверил бы и в бесов, и демонов, и чертову преисподнюю.

Спокойно проехать получилось километров пять. Дорога тянулась вдоль горной гряды, то извиваясь серпантином вдоль обрыва, то стекая с холма, то взбираясь на холм.

Мы ехали по серпантину, когда Тетыща ударил по тормозам. Автобус пошел юзом, но не впечатался в отбойник и затормозил в нескольких метрах от провала в дорожном полотне. Сергеич с грохотом свалился с заднего сиденья, извергаясь матом. Вскочил, не понимая, что происходило, ломанулся по салону и чуть не споткнулся о распростертую Тори. Покрывшись испариной, она ненадолго затихла.

Мы с Бергманом вышли из автобуса. Перед нами зиял провал в дороге, совсем не похожий на оползень. Кто-то будто проломил его кулаком, и, рассыпавшись на куски, асфальтовое покрытие съехало вниз по склону.

— Сель сошел, — прокомментировал увиденное Бергман.

— Не похоже, — покачал головой я и указал дальше. — Вон еще один такой провал. Как будто титан, с которым мы сцепились, пытался тут перелезть через гору и обрушил дорогу.

— Или что-то похуже, — проговорил образовавшийся позади нас Сергеич с набитым ртом.

Бергман изобразил эмоцию, дернув бровью над здоровым глазом.

И действительно, что тут происходит? Зомби нет, людей нет — населен роботами? Где все? Я мысленно развернул карту: все было по-прежнему — красные пятна зомби, желтые прожилки между ними, зеленые пятна людей. Насторожило то, что те и другие пятна имеют неизменные границы. Зомби на своей территории, люди на своей. Хотя это логично… Нет, не логично, потому что кто-то все равно одержал бы верх.

Сергеича больше волновало другое:

— Это че, нам теперь надо делать волокушу и тащить наркоманку? Я не буду. Я в нее дурь насильно не запихивал.

Бергман еще раз сказал:

— Никто не просит. Это моя зона ответственности.

Он подошел к обрыву ближе, посмотрел на перешеек, по которому можно пройти вдоль скалы, сел на корточки, изучая провал, и констатировал:

— Как будто и правда кто-то специально ударил огромным молотом и обрушил дорогу.

— Мне это не нравится, — проворчал Сергеич. — Я вообще назад пошел бы, город этот мутный. Титан, наверное, уже свалил.

— Это твое право, — отчеканил Тетыща. — Я иду в город, осталось километра два. Три — максимум. Денис?

Интуиция говорила, что не надо туда соваться. Там нас может ждать что угодно, в том числе второй титан. И второй Папаша. Но жаба душила, шептала на ухо, что мы почти пришли. Осталось аккуратно и незаметно просочиться на окраины и одним глазком глянуть. И в случае опасности отступить. А если одним глазком и аккуратно, то машина нас выдаст, так что придется минут сорок идти пешком. Не беда — еда есть, вода есть, я почти восстановился. Буду помогать Бергману, чтобы не терять в скорости.

Выгнувшись дугой, как гусеница, Тори заорала, а потом закричала.

Эхо ее голоса долго металось в ущелье.

— Да заткнись ты! — рыкнул Сергеич и посмотрел на Тетыщу жалобно. — Ее можно как-то заткнуть? Она нас выдаст! Зомбаков призовет… или еще кого.

Бергман сел рядом с сестрой на корточки и отчеканил:

— Тори, если ты не замолчишь, я заткну тебе рот.

Ее глаза распахнулись, залились синевой, в них полыхнула звериная ярость, но девушка знала, что слова брата — кремень, и процедила:

— Постараюсь. Мне так больно! Нестерпимо больно!

— Молодец, спасибо. Мне вовсе не хотелось исполнять угрозу. Просто кричать — опасно. Нас может услышать враг.

Тори стиснула зубы и затихла, но дышала она часто, с присвистом, и шумно сглатывала слюну. Бергман сжалился и попытался ее напоить «Спрайтом» — один глоток она сделала, а второй не смогла, горло свел спазм.

Мы с Бергманом связали носилки из пляжных полотенец и сперва сами прошли по узкому сохранившемуся краю дороги, потом понесли Тори. Все это время Сергеич ворчал и предлагал сбросить балласт. Другой на месте Бергмана его давно прибил бы, но терминатор на то и терминатор, чтобы выполнять свою функцию безупречно. А функция его — оберегать сестру. Вот эта безупречность мне в нем и нравилась, и отталкивала одновременно.

Перейдя из условно безопасной зоны в условно опасную, я предложил:

— Константин, — Тетыща обернулся, — возможно, нам придется сражаться бок о бок. Давай раскроем карты и покажем козыри. Нам-то делить нечего. Я видел у тебя что-то типа «гарпуна», силовое поле и… не знаю, как назвать. Когда умерла Маша, ты, как говорит Сергеич, выздоровел весь. Что это было и как работает?

Бергман принялся загибать пальцы.

— В свою очередь ты можешь призывать зомби и управлять ими. Также у тебя что-то типа Папашиного «Отражающего щита», я видел, как ты попал в зону поражающего воздействия и выжил…

Соединив большой и указательный, он, не заметив этого, замер, показывая «Ок» и пытаясь вспомнить, что я еще умею.

— Еще ты быстро перемещаешься и впадаешь в состояние берсерка.

— Все правильно, — кивнул я. — Еще у меня есть доспехи, срезающие урон, повышенная регенерация и «Проницательность» — кое-что, не влияющее на боевые навыки. Раз уж мы заговорили о боевых талантах. Зомби я могу управлять два часа, откат — десять. Талант уже доступен. Щит не отражающий, а поглощающий — разовый урон поглощает. Уже могу использовать. «Ярость» — способность входить в состояние берсерка, чем больше я получил урона, тем дольше оно длится. Не константа. Откат — сутки. Могу пользоваться. Еще есть «Ветер» — удваивает скорость передвижения, но ненадолго, и слава богу, а то голова кружиться начинает. Откат пять минут. Еще я могу упокоить любого зомби, но на боссе может не сработать, что и случилось с титаном.

Проскользнула мысль, что будь я повыше уровнем, все получилось бы, но я отогнал ее и продолжил:

— Еще я «Мощь» и «Стойкость» прокачал до максимума. Теперь я вдвое сильнее среднего человека, а оружие в моих руках в два раза эффективнее. Ну и неубиваемость это дает… половинную. Меньше урона получаю.

Тетыща молча слушал, только ноздри его раздувались. Когда я закончил, он спросил без тени эмоций:

— Про базовые таланты все понятно, мы тоже их прокачивали, но… — Он пожевал губами, формулируя мысль. — Ты же второго уровня. Как тебе удалось… — А потом сам же и ответил: — Понял. Прогрессирующие наградные кредиты за разницу… Да, грамотная стратегия, мы с Папашей обсуждали ее, но решили, что слишком поздно за нее браться. От нее максимальный прок на двух-трех первых уровнях. А ты собираешься повышать уровни хоть когда-нибудь?

— Да, скоро это будет необходимо. Давай перейдем к тебе. Выкладывай козыри.

Бергман остановился, посмотрел на меня единственным глазом.

— У меня есть три основных таланта, — сказал он размеренно. — Первый — «Гарпун». Создает проецируемое оружие дальнего боя. Урон высокий, точность абсолютная на дистанции до сорока метров, позволяет зацепить и подтянуть к себе цель. В «Мортал Комбат» играл? — Я кивнул. — Вот как Скорпион. Откат — два часа. Второй — «Экран». Защитное силовое поле, способное выдержать огромный урон. Радиус — до двадцати метров, можно защитить группу. Откат — четыре часа. Третий…

Он помолчал, взвешивая, стоит ли продолжать.

— «Дыхание смерти». Способность поглощать жизненную активность умирающего союзника и полностью восстанавливаться.

— А если сдохнет враг? — вытянул шею Сергеич.

— Ничего.

— То есть, подыхая, ты можешь завалить кореша, — прошептал Сергеич, — типа меня, и не сдохнуть? Жизнь мою забрать? Ах ты гнида! Я у тебя, значит, как у беглых зэков кабанчик?

— Я так никогда не делал, — спокойно ответил Бергман. — И с тобой смирился, потому что ты какой-никакой боец.

— Но можешь же ведь, да? Можешь? И сделаешь. Нутром чую — сделаешь!

Бергман промолчал, и в мою душу закрались сомнения. Наверное, окажись в критический момент рядом Сергеич, он вполне может посчитать, что электрик менее полезен и должен отдать свою жизнь.

Дальше шли молча, только Тори то затихала, то снова начинала стонать и биться. Дорога пошла на спуск, появились первые дома — покосившиеся хибары с протекающими крышами. Типичные трущобы. Потом — более приличные постройки, но и те выглядели брошенными. Провода здесь все были снаружи, оплетали столбы лианами и добавляли картине апокалиптичности.

Наконец, поднявшись на пригорок, Тетыща притормозил возле кафешки с разбитыми стеклами, указал на водонапорную башню.

— Это наивысшая точка. Поднимитесь и осмотритесь.

— Че эт ты раскомандовался? — взвился Сергеич.

— Я не могу оставить Тори. Вернее, могу, но не хотелось бы.

Переглянувшись со мной, электрик побежал к башне. Я направился за ним. Мы взобрались по крутой железной лестнице до середины…

— Твою мать, — выдохнул Сергеич.

Я обернулся и понял, что мы сейчас в небольшом поселке. Под нависшими свинцовыми тучами, из которых вот-вот польет, ниже простирался город, частично скрытый невысокими холмами, на которых громоздились дома.

Небоскребов и высоток не нашел. Вернее, не город, а то, что от него осталось. Город назывался Мабанлок и напоминал декорации к фильму о конце света. Разрушенные дома торчали из земли гнилыми зубами великана, целые кварталы превратились в руины, между которыми зияли идеально круглые воронки — словно кто-то методично долбил город гигантским молотом. В центре виднелся главный кратер километра два в диаметре, вокруг которого не уцелело ни одного здания.

— Бергман! — крикнул я. — Иди к нам, ты должен это видеть.

Он оставил сестру и через минуту был с нами. Минуту мы рассматривали город, потом слезли.

— До Жатвы здесь жило тысяч сто человек, плюс еще сколько-то туристами, — негромко сказал Тетыща, глядя на руины. — Немало для архипелага. Был даже свой университет.

— А я слыхал про частный аэродром и военную базу, оставшуюся после американцев, — влез Сергеич.

— А теперь что? — поинтересовался я, доставая Карту Жатвы.

Активировав ее, я увидел на развалинах города мозаику цветных пятен. Красные зоны — территории бездушных, зеленые — людские анклавы, желтые — нейтральные земли. В самом центре пульсировало ярко-красное пятно размером с футбольное поле.

— Видел когда-нибудь такой п…ц? — спросил Сергеич, разглядывая карту через мое плечо.

— В Самаре похуже, — мрачно ответил я. — Там красного больше.

Тетыща молча изучал карту.

— Портовый район — здесь, — указал он на восточную часть. — Если там еще остались судна, можно попробовать добраться до большой земли. Аэропорт был на юге, но… — Он покачал головой, глядя на сплошное красное пятно. — Вряд ли там что-то уцелело.

— А аптеки? — простонала Тори, свернувшись калачиком.

— Раньше на каждой улице были, — ответил Сергеич. — Сеть «Меркурий», помню — рекламу видел. Там нужное найти можно?

Бергман кивнул.

Я проложил по карте маршрут к ближайшей зеленой зоне — небольшому анклаву в жилом квартале. Путь пролегал через желтую полосу, где не было ни зомби, ни людей. Либо были и те, и другие.

— Странно, — пробормотал я. — Почему здесь пусто?

— Буферная зона, — предположил Тетыща. — Непонятно, как здесь шла эволюция бездушных, но явно иначе, чем у нас. Возможно, и другие титаны есть.

Сергеич потер руки, блеснул лысым черепом и сказал:

— Ну че примерзли? В город? Или ну его нафиг?

В душу закрались сомнения. А может, и правда ну его? Я наелся, напился. Вернусь к провалу и поеду на автобусе назад… Снова во мне заговорил старый Рокот, которому лишь бы поменьше напрягаться. Время наступило такое, что шансы выжить есть только у тех, кто напрягается.

— Денис, давай вернемся, а? — взмолился он. — Перед твоими я искуплю, но туда идти — это ж смерть!

— Нет уж, — сказал я. — Мы должны пройти этот путь до конца, Пролетарий, как завещала партия. Так что не надо мне тут.

Мы начали спуск к городу, до него остался максимум километр. Тори несли на самодельных носилках — она то затихала, то снова начинала корчиться и стонать.

Первые дома встретили нас мертвой тишиной. Покосившиеся заборы, разбитые окна, раскуроченные автомобили. На фонарных столбах болтались оборванные провода, асфальт был усыпан ветками, сухими листьями, картоном и целлофаном.

— Как в Припяти, ей-богу, — прошептал Сергеич. — А ведь месяца не прошло!

— Последствия урагана никто не ликвидировал, — сказал Тетыща.

Мы остановились осмотреться, положив Тори на землю.

— Хрен там был! — Сергеич указал на сплющенную легковушку. — Кто-то огромный ее тупо раздолбал. Или раздавил. Точняк тут есть еще титаны, расту́ды их в качель!

Аптека «Меркурий» действительно нашлась на первой же улице — небольшое здание с выбитой витриной и покосившейся вывеской. Оставив Тори с Сергеичем у входа, мы с Бергманом обследовали помещение.

Пусто. Полки очищены подчистую, даже пустые блистеры и коробки забрали. На полу валялись только осколки стекла да мятые инструкции к лекарствам.

— Кто-то здесь уже постарался, — констатировал Тетыща, присев на корточки у разгромленной витрины. — Причем недавно. Видишь? — Он указал на свежие царапины на металлическом каркасе. — Взламывали не больше недели назад.

Я кивнул, но тут же ощутил чужой взгляд. Быстро обернулся к окну — мелькнула тень на крыше соседнего дома. Может, показалось?

— Тетыща, — тихо позвал я.

— Вижу. — Он поднялся, не делая резких движений. — Нас пасут.

Когда мы вышли наружу, Сергеич нервно оглядывался по сторонам:

— Мне кажется, или за нами реально следят?

— Не кажется, — подтвердил я. — Идем отсюда.

Мы подняли носилки и двинулись дальше по улице. То и дело я замечал движение на периферии зрения — то силуэт в разбитом окне второго этажа, то тень, скользнувшая между домами.

В одном месте Сергеич остановился и указал на канализационный люк.

— Он поднимался! Я видел!

— Видел что? — напрягся Бергман.

— Крышка люка приподнялась и опустилась. Там кто-то есть.

Тетыща сжал автомат покрепче и предположил:

— Ползун?

Ненадолго активировав «Сокрытие души» и эманации незабвенного Писюна, я мотнул головой.

— Не-а. Это не зомби.

Мы ускорили шаг, стараясь поскорее выбраться из жилого квартала. Тори металась в полубреду, то скулила, то рычала что-то нечленораздельное. Ее лицо покрылось потом, смирительная рубашка из платья местами промокла.

— Сколько ей еще терпеть? — спросил я у Бергмана.

— До вечера. Потом начнутся судороги, и она может умереть.

— Как умереть? — опешил Сергеич.

— Пятьдесят на пятьдесят. Зависит от степени истощенности организма. А может и не умереть. Возможны галлюцинации, апатия с попытками суицида. Уровень бы ей поднять…

Внезапно с востока донеслась стрельба — автоматная очередь, потом взрыв, снова очередь. Мы остановились, прислушиваясь.

— Кто-то дерется, — сказал Сергеич. — Серьезно дерется.

Звуки боя нарастали. К автоматным очередям присоединился рев тяжелого пулемета, потом раздался оглушительный грохот — будто рухнуло здание.

— Это в сторону порта, — определил Тетыща по направлению звука. Карту города он, казалось, заучил наизусть.

— Пошли посмотрим, — предложил я. — Но осторожно.

Мы взобрались на крышу уцелевшего двухэтажного дома, и нам открылось потрясающее зрелище.

В десятке кварталов от нас разворачивалась настоящая битва.

Битва титана против…

— Ох…ть… — пробормотал Сергеич, отвесив челюсть.

Глава 4

Ола!

По широкой улице, ведущей к порту, возвышаясь над зданиями, которые были в основном двух-трехэтажными, шагал исполинский гуманоид — метров двадцать с лишним ростом, покрытый костными наростами и шипами. Его правая рука заканчивалась не кистью, а массивной костяной булавой. Это был титан, но не тот, что охранял тоннель — другой, еще более грозный.

В него стреляли — пока еще не было видно кто. Противодействующую сторону скрывали дома. Если они движутся к титану, а не удирают от него, скоро я увижу их в провале разрушенного здания.

Один бронетранспортер, второй, третий…

— Я ж сказал, тут есть пиндосячья база! — воскликнул Сергеич и шумно задышал. — А это вот вояки, зуб даю!

Проехал джип с пулеметом, замелькали силуэты в камуфляже. По неслышимой нам команде залпами они поливали титана свинцом, но эффект был минимальным — пули отскакивали от костяной брони, оставляя лишь мелкие сколы.

— Вмажьте ему, братишки! Шарахните по нему! Ну?

Сергеич вел себя, как несдержанный болельщик на футбольном матче.

— Из танка е…ните!

Титан выбрался на пустырь, где здания были полностью разрушены, открывая нашему взору поле боя. Люди, прячась среди домов, чувствовали себя увереннее, потому не спешили высовываться. Так, ясно, это не они нападают, а он. Или нет?

Бах! И, похоже, из БТРа. Но титан лишь пошатнулся, и на костяной пластине его груди появилась вмятина.

Взревев, он поднял булаву-руку и обрушил ее на ведущий БТР, который начал пятиться. Машина со скрежетом сложилась пополам, взорвалась.

— Ну что ж вы… — разочарованно проговорил Сергеич.

Но военные не дрогнули — развернули пулемет и продолжили обстрел, целясь в суставы и щели в броне. Кто-то жахнул из гранатомета. На теле титана расцвели три огненных цветка, пламя объяло его тушу спереди, донесся дикий рев.

— Ну вот, другое дело! Валите монстра! — хлопнул в ладоши Сергеич.

Тетыща констатировал:

— Денис, твое предложение вернуться было правильным.

— Так давайте валить! — предложил Сергеич. — Ты гля, гля, что он творит! Да п…ц ваще!

Солнце было скрыто плотными тучами, а потому трассирующие пули прочерчивали в воздухе огненные линии, а взрывы озаряли темное небо всполохами оранжевого пламени. Титан двигался, даже не уклоняясь от ракет и сокрушая технику противника одним ударом костяной руки-булавы.

Один из БТРов попытался таранить титана в ногу, но гигант среагировал — подпрыгнул аж над домами и приземлился на крышу машины всей своей многотонной тушей. БТР сложился, как картонная коробка, дом разрушился, и мне показалось, что я ощутил подземный толчок.

Бой длился минут пятнадцать. Титан методично крушил военную технику, но и сам получал урон — его броня треснула в нескольких местах, из трещин сочилась бурая жидкость. Наконец, разгромив половину техники противника, он развернулся и неторопливо зашагал обратно к центру города.

— Зря они к нему сунулись, — понимающе кивнул Тетыща. — Похоже, у каждого титана своя территория, которую он защищает.

— А это точно вояки, — заметил Сергеич. — Потеряли половину техники, но отступили организованно.

Мы спустились с крыши. Сергеич спросил:

— Так че, мы назад валим, да? Че нам тут делать. Опасно, аптеки разграблены. Это ж не одна разграблена — все. Торчков тут до фига, они уже все растащили. И еще следит кто-то, вряд ли просто поздороваться хочет.

Все посмотрели на меня, ожидая окончательное решение.

— Отступаем, — распорядился я.

Мы двинулись назад, обходя место недавнего боя широкой дугой. Мы никого не видели и не слышали, но не оставляло ощущение чужого недоброго присутствия.

И тут, когда мы переходили небольшую площадку между разрушенными, втоптанными в землю зданиями, воздух вокруг нас вдруг загустел. Я попытался сделать шаг и понял, что не могу — ноги словно увязли в невидимой патоке.

— Да греб крокодил вашу за ногу… — начал материться Сергеич и вдруг замолчал, поняв, что тоже не может пошевелиться.

Тетыща застыл в позе застрявшего в жидком азоте прототипа, Тори перестала корчиться на носилках. Нас всех парализовала какая-то неведомая сила.

— Ола! — донеслось на испанском откуда-то сверху. И на английском: — Кто вы, чужаки?

Я попытался поднять голову, но смог лишь скосить глаза. На крыше ближайшего дома на корточках сидел силуэт в темном. Потом еще один появился слева, третий — справа. Нас окружили.

— Кто вы такие и зачем пришли на нашу землю? — спросил тот, что на крыше.

Голос звучал молодо, но с нотками нескрываемой угрозы. Я попытался ответить и обнаружил, что могу говорить, а двигаться — по-прежнему нет.

— Туристы, — осторожно ответил я. — Ищем лекарства для больной.

— Лжец, — фыркнули справа. — Сканер показывает, что среди них есть чистильщик. Это не туристы — это разведчики «Ковчега».

— Или наемники, — добавил третий. — Кто вас послал? «Железные псы»? «Ковчег»?

Тетыща попытался что-то сказать, дернул кадыком, приноравливаясь к новому состоянию, и прохрипел:

— Мы не местные.

— С острова Боракай? — переспросил главный. — Там нет живых, мы проверяли.

— Мы с той части острова, что за хребтом, — покачал головой Бергман. — Там, где курортные отели… были.

Повисла тишина. Потом главный спрыгнул с крыши — легко, словно кот, хотя высота была метров шесть. Подошел ближе, и я разглядел его — парень лет двадцати пяти в потрепанном военном камуфляже, с автоматом за спиной и какой-то хитрой штуковиной на поясе.

Карлос Рамос, претендент 26-го уровня

— С той части острова, значит, — протянул он, обходя нас по кругу, хохотнул: — Неужели весь ром там выпили? Чего сюда поперлись? Как вас зовут?

— Константин, — коротко ответил Тетыща.

— Денис.

— Михаил Сергеевич Горбачев.

— Виктория, — прошептала Тори.

Военный остановился передо мной, уставился в глаза.

— Ну и кто из вас чистильщик?

Я встретился с ним взглядом.

— Угадай.

— Нет смысла дерзить и таиться, Денис, — сказал он. — Среди нас есть чистильщики, они увидят, кто вы есть. Но если скажете сразу, это позволит передать информацию наверх и ускорит решение, что с вами делать.

— Мы с ним оба чистильщики, — сказал Бергман.

— Двое чистильщиков в одной маленькой группе? — удивился парень. — Любопытно. Обычно такие не уживаются вместе. — Он повернулся к своим товарищам на крышах. — Сержант Моралес, доложите обстановку.

— Периметр чист, лейтенант Рамос, — ответил голос сверху. — Костегрыз ушел в свой сектор, больше угроз не наблюдается. Похоже, его попытку расширить свою зону обитания мы успешно отбили.

— Хорошо. — Рамос снова посмотрел на нас. — Вас подобрала разведгруппа «Щита». Я лейтенант Карлос Рамос, командир третьего отделения. Вы, чужаки, нарушили границы нашей территории и могли привлечь титанов. Это серьезное нарушение.

— Мы не знали о границах, — попробовал оправдаться я.

— Незнание не освобождает от ответственности, — отрезал лейтенант. — Но поскольку вы не агрессивны и у вас есть больной, мы доставим вас на базу для допроса. Командование решит, что с вами делать. А теперь — руки за голову, оружие — на землю.

Ну вот. Очень не хотелось этого делать, но я знал, что такое снайперская пуля. Тут у меня все шансы отправиться на тот свет даже с учетом того, что первые выстрелы поглотят броня и силовой щит.

Паралич вдруг спал, и я почувствовал, как в ноги возвращается сила, положил «Нагибатор», мысленно обливаясь слезами. Его точно отберут. Остальные тоже зашевелились, сделали, как велел военный.

— Можете двигаться, но без резких движений, — предупредил Рамос. — Мои снайперы держат вас на мушке. Одно неверное движение — и станете решетом.

— А что это было? — спросил я, разминая затекшие мышцы. — Паралич?

— Полевой ингибитор, — пояснил лейтенант. — Крафтят наши умельцы. Блокирует нервные импульсы в радиусе двадцати метров.

Сергеич присвистнул:

— Не слабо. А продаете?

Рамос усмехнулся:

— Это зависит от того, сколько вы готовы заплатить. И кем окажетесь после проверки.

Н-да, как далеко зашел прогресс! Может, мой «Нагибатор» для них — фигня бесполезная, как водяной пистолетик, и его не отнимут?

Тот, что с нами разговаривал, осмотрел его, удовлетворенно кивнул и больше не выпустил из рук, оценив:

— Хорошее изделие!

— С ним можно проститься? — поинтересовался я.

— Ну что мы, звери, что ли? Мы же не «Железные псы».

Два солдата спустились с крыш и встали по бокам от нашей группы. Мы подняли носилки с Тори и двинулись вглубь города под конвоем.

Путь лежал через жилые кварталы, где когда-то кипела жизнь. Теперь здесь царила гнетущая тишина, нарушаемая только нашими шагами да стонами Вики. Кое-где на балконах висело выстиранное белье — знак того, что жизнь здесь еще теплилась.

— Сколько у вас народу? — поинтересовался я у лейтенанта.

— Много, — уклонился тот от ответа. — Плюс гражданские. Мы контролируем деловой центр и часть порта Мабанлока.

— А другие группировки? Сколько их всего?

Рамос на мгновение задумался, словно решая, стоит ли отвечать.

— «Железные псы» — бандиты и всякие отморозки, — наконец ответил он. — Сотни головорезов под началом четырех главарей, под ними много гражданских, кто в рабстве, кто служит добровольно. «Ковчег» — иностранцы, их меньше, в основном туристы, врачи, учителя, но есть среди них и военные, и моряки. Есть еще мелкие банды, но они непостоянны. Сегодня есть, завтра нет. К нам они не лезут.

— А титаны?

— Четверо. Самый сильный, Разрушитель, засел в центре города — тот, что все эти кратеры наделал. Костегрыз, которого вы видели, обитает в административном квартале. Его потеснил Разрушитель, и теперь он стремится расширить свою территорию. Глубинник обитает в портовых доках. Есть еще Тоннельщик, но он не совсем титан. Сидит в канализации, может появиться где угодно. Был и пятый, Голиаф, но его побил Разрушитель, а потом и Костегрыз чуть не добил. Где он сейчас, неизвестно.

Информация вписывалась в общую картину. Город превратился в поле битвы между людскими группировками и титанами. Территории четко поделены, и каждая сторона знает свое место. А Голиаф сейчас, похоже, в нашей части острова — ищет, чем поживиться. Лучше б Костегрыз его добил.

— Лейтенант, — подал голос один из солдат. — Приближаемся к блокпосту.

Впереди действительно появились бетонные заграждения, колючая проволока и солдаты с автоматами. Над блокпостом развевался флаг Филиппин.

— Документы будут проверять? — иронично спросил Сергеич.

— Паспорта в новом мире не нужны, — ответил лейтенант. — Но биосканер покажет, кто вы такие и откуда пришли, что при себе имеете и чем можете поделиться. Кредиты от него не спрячешь. Надеюсь, вы не шпионы и не диверсанты, но остаться не надейтесь. Откупитесь, чем сможете, и вас отпустят. Может даже помогут исцелить подругу. — Он кивнул на Тори. — Держим ходячих на убой для таких случаев.

Блокпост встретил нас лаем команд и щелканьем затворов. Солдаты взяли нас в кольцо, пока дежурный офицер что-то записывал в планшет.

— Группа задержанных нарушителей, — доложил Рамос. — Двое чистильщиков, двое претендентов. Утверждают, что с той части острова. Туристы.

— Туристы? — переспросил офицер, поднимая брови, потом кивнул охране. — Доставить на базу. Пусть командование разбирается.

«Поделитесь, чем сможете» — что это значит? Сердце заколотилось часто-пречасто. А что, если у них есть инопланетная приблуда, которая может «раздевать» чистильщиков, лишая их талантов? Я огляделся. Народу вокруг до фига, все вооружены до зубов. Один я, конечно, мог бы попытаться смыться, но далеко не ушел бы.

Эй, титанушка, вернись! Тут много вкусного!

Но Костегрыз меня не слышал ни так, ни когда я активировал «Сокрытие души» и позвал его. Мы с Тетыщей переглянулись и, будто прочтя мои мысли, он покачал головой — мол, не вздумай!

Может, и нет у них такой приблуды, и делиться придется оружием, хотя куда им больше-то?

И тут, когда мы уже расслабились, думая, что опасность миновала, воздух вокруг нас загустел. Я попытался сделать шаг и понял, что не могу — ноги словно увязли в невидимой патоке.

Сергеич тоже застыл на месте, пытаясь понять, что происходит.

— Шо, опять? — возмутился он. — Да вы зае…ли!

Тетыща замер с автоматом наперевес, Тори перестала корчиться на носилках. Даже военные остолбенели, парализованные.

— Что за чертовщина? — прохрипел лейтенант Рамос, борясь с невидимыми путами.

Я просто с любопытством наблюдал за происходящим, без страха или радости, скорее со злорадством — вот вам за «Нагибатор».

В воздухе замерцала рябь, и рядом с нами материализовались четыре фигуры. Худощавые филиппинцы в рваной одежде, лица изуродованы шрамами и татуировками. В руках — самодельные устройства, похожие на тазеры, соединенные проводами с рюкзаками.

— Бьенвенидос а Мабанлок! — раздался насмешливый голос. — Добро пожаловать в наш город!

Говоривший — коренастый мужчина с выбитыми передними зубами и татуировкой черепа на лбу — выглядел, как босс мафии из дешевого боевика. Подошел к одному из военных и ткнул его тазером с явным удовольствием. Солдат дернулся, закатил глаза, и на его запястьях материализовались металлические кандалы с мигающими красными огоньками.

— Кто вы такие? — с трудом выговорил лейтенант.

— Перрос де Иерро, — усмехнулся татуированный. — «Железные псы». А вы — наши гости.

Вот теперь я занервничал.

Остальные трое быстро заковали нас. Кандалы оказались не просто ограничителями движения — они блокировали доступ к системе жнецов!

— Эспосас де подер, — пояснил главный, собирая оружие и обыскивая нас, смешивая испанский с ломаным английским. У него была манера говорить на испанском и тут же дублировать на английском. — Силовые наручники. Блокируют ваши… как это… таланты.

— Что вам нужно? — процедил Тетыща.

— Абляр. Поговорить. — Татуированный повернулся к своим: — Льеварлос а ла присьон. В тюрьму их.

— Мать моя женщина, — пробормотал Сергеич. — Кто эти ребята?

— Бандидос, — прохрипел парализованный лейтенант. — Железные псы — самые опасные в городе.

Один из захватчиков поднял Тори на руки, словно она ничего не весила. Девушка металась в ломке, но кандалы каким-то образом успокаивали ее — стоны стали тише.

— Наручники блокируют боль, — пояснил главный бандит. — Хороший побочный эффект, да?

Нас повели не к казармам военных, а в противоположную сторону — к промышленному району, где среди заводских труб и складов возвышалось мрачное здание с решетками на окнах. Старая тюрьма.

— Бьенвенидос а каса, — усмехнулся наш захватчик, указывая на тюремные ворота. — Добро пожаловать домой.

Глава 5

Четыре голова

Всю дорогу я тщетно пытался воспользоваться хоть каким-то талантом, не веря, что существует что-то, что может блокировать интерфейс жнецов, но в итоге пришлось смириться и ждать. Думаю, если бы с нами был Эдрик, мы услышали бы его «Пилят», которое нас поначалу так веселило. Сейчас было не до смеха.

— Посмотрели одним глазком, — ворчал Сергеич, вертя головой по сторонам. — Гребаный цирк с конями и балалайкой! Это какой-то гребаный п…ц!

Тетыща шагал молча, изучая окрестности, а тут было на что посмотреть. Если бы я был диссидентом и писал страшные вещи про ГУЛАГ, то за основу взял бы это место — тут и приукрашивать ничего не надо. Облезлые серые здания в два этажа с зарешеченными окнами — не из бамбука и ДСП — добротные, каменные, как на родине, блин. Здесь давно не жили, и некоторые стекла выпали — там чернели зарешеченные пустые глазницы.

Местная ребятня, с которой я не хотел бы встретиться в темном переулке, изрисовала стены граффити. Некоторые рисунки потускнели. Если бы я разбирался в этом, наверное, мог бы проследить, как культурный… точнее некультурный слой одного поколения сменяет другой.

Бетонная стена в четыре метра, тоже исписанная. Дозорные вышки с автоматчиками. Ворота такие, что из танка не прошибешь. А титан, наверное, сможет их пробить.

В голове нарисовался план спасения: у меня уников до фига. Да, система может взбрыкнуть и после покупки уровня не выдать очередной до обновления ассортимента, но жнецы уже доказали, что внимательно следят за ситуацией и могут подыграть. Или, наоборот. Короче, не попробую — не узнаю, но, если получится, нужно на все купить уровни и подняться до максимума. Тут уже не до стратегий прокачки, выжить бы.

Тогда титан, наверное, мне подчинится, и я создам орду уже другого уровня. Эта орда пройдет по локации разрушительным смерчем и раскидает бандосов. Размечтавшись, я совсем забыл о блокирующих наручниках и сунулся в магазин чистильщика… точнее попытался, но наручники блокировали доступ. Я даже уровни противников не мог посмотреть… Твою мать, как же я быстро привык к костылям системы! Костыли — ха! Это самый настоящий фантастический экзоскелет! И каким же беспомощным я себя чувствовал!

На дозорных вышках нас увидели, донесся жуткий, искаженный громкоговорителем голос, и створка ворот со скрежетом начала открываться.

Бандидос… Что дальше? Наверняка у бандитов на нас свои планы, иначе, допросив, — просто пристрелили на месте бы. Какие планы? Попытаются нас с Тетыщей прикончить и передать кому-то уровень? Так зачем? Чистильщики — конкуренты, нет смысла их плодить. А что чистильщики у них есть — это сто процентов, иначе откуда взяться наручникам?

А вот контролера, по всей вероятности, нет. Или есть?

Из-за ворот высунулась протокольная рожа с обычным дробовиком. Если бы на филиппинцах росли волосы, как на европейцах, рожу покрывала бы густая поросль, а так была лишь треугольная бороденка и жидкие вислые усята, как у подростка.

Бандиты перекинулись парой фраз на местном диалекте, и главный, который привел нас, похвастался на английском, видимо, чтобы мы поняли:

— Привел свежее мясо, вот.

Привратник оскалился, ответил по-филиппински. Из всех слов я узнал только «о-о-о, Родриго», из чего сделал вывод, что наш соглядатай — человек уважаемый в бандитских кругах. Хотя… Если судить по старым законам, все мы бандиты, даже бедолага Макс — вор и убийца. Так что бандитами я их называл только, чтобы отличать от других местных — вояк.

Тычком в спину я получил ускорение и прошел в ворота, за мной последовали остальные. Бандит, который нес Тори, похвастался добычей, и тройка, что дежурила у ворот, оживилась, зацокала языками. Что дальше будет с девушкой, понятно. Я скосил глаза на Тетыщу — того, казалось, не волновала ее судьба, он изучал тюремный двор.

Тут было два здания — четырехэтажное вытянутое, видимо, основной корпус, и двухэтажное квадратное — скорее всего, производственный корпус, должны же зэки приносить пользу! Здания стояли напротив друг друга.

Шевельнулась надежда, что нас просто запишут в рабы и заставят работать, но она была слишком сладкой. Слишком много неприятно-фантастических сюрпризов таит в себе система жнецов.

Но, с другой стороны, если бы хотели забрать статус чистильщика, то уже сделали бы это. Или для нас приготовили нечто более ужасное? Скоро узнаем. В любом случае, надеяться надо только на себя и ждать момент — ведь наручники не могут быть вечными.

Нас повели дальше, я вертел головой и пытался узнать хоть что-то. Сергеич продолжал возмущаться и материться, пока его не ударили, обматерив по-филиппински.

— Все-таки поход в город — плохая идея, — сделал вывод Тетыща. — Денис, ты был прав.

— Понимаешь, в чем дело… — начал я размышлять. — Думаю, задумка жнецов в том, чтобы мы не отсиживались. Мы должны не просто «чистить» земли от бездушных, но и завоевывать территорию у других. «Остаться должен один» — не кажется ли тебе, что смысл именно в этом?

— Нет, — отрезал Тетыща. — Мне кажется…

— Шат ап! — рявкнул наш пленитель.

— … смысла вообще нет. Нам его не узнать…

— Шат ап!

Тетыща получил такой мощный тычок в спину, что пробежал по инерции — предсказуемая реакция, его ведь предупреждали. Но, видимо, он привык доводить дела — и слова — до конца…

Мысли оборвал голодный рев, донесшийся из производственного корпуса, который мы проходили. У меня волосы по всему телу встали дыбом. Сергеич остолбенел и уставился на здание круглыми глазами, полными ужаса.

Родриго рассмеялся, похлопал его по спине.

— Интересно, да? Скоро, скоро вы все узнаете! Вам понравится.

Он повторил то же для сопровождающих, они загоготали. Тот, что нес Тори, прижал ее к себе.

Рев повторился. Что это может быть? Они пожалели зверушек и перевезли сюда львов из зоопарка? Вот уж вряд ли.

— Что это за хрень? — воскликнул Сергеич, выходя из оцепенения, но в ответ снова получил тычок в спину.

Лейтенант, который шел с нами, пробормотал по-английски:

— Если верить тому, что рассказывают, лучше бы нас пристрелили на месте! — и в голосе, и в глазах лейтенанта плескалось отчаяние.

От его интонаций внутренности скрутило в узел. Вот теперь я пожалел, что мы не добрались до лагеря вояк, и хрен с ним, с «Нагибатором», который они отжали! Сделаю еще один при нужде, благо «Изобретательность» почти откатилась.

Массивная бронированная дверь основного корпуса распахнулась перед нами — словно гигантский монстр разинул пасть, желая нас проглотить.

Мне в спину уперся ствол тазера или что у них там такое.

— Добро пожаловать! Чувствуйте себя, как дома! — радостно проговорил Родриго и залился смехом.

Потом он что-то сказал двум надсмотрщикам, которые к нам присоединились только сейчас, и повторил для Тори, погладив ее по голове:

— Потерпи, девочка. Скоро ты получишь то, что тебе нужно.

Когда он прикрикнул на подчиненных по-филиппински, с Тори начали снимать смирительную рубашку. Я думал, что она предстанет перед похотливыми взглядами голая, но нет — брат успел переодеть ее в футболку и шорты.

— Спасибо, — уронила она, покачнулась на подкосившихся ногах и бросила Бергману с ненавистью: — Вот настоящие люди! Не то что ты, сухарь, тьфу!

Они посмотрели друг на друга, Тетыща едва заметно кивнул.

— Понял меня, да? — Она повисла на Родриго и поцеловала его прямо в беззубый рот.

— Тьфу, наркоманка конченая! — Сергеич сплюнул под ноги.

Мне же показалось, что это игра. Тори же — цивилизованный человек, и не может предпочесть это животное. Или наркоман — не вполне человек?

Родриго облапил ее, ответил на поцелуй и шлепнул Тори по заднице.

— Вот, девочка все понимает!

Сперва Тетыща, потом Сергеич и я переступили порог, за нами проследовали три лейтенанта, после чего нас разделили и развели по одиночным камерам.

Пока меня вели по коридору, я успел отметить, что в камерах, которые раньше предназначались для заключенных, живут! Вышла женщина с тазиком, вынесла нестираное белье, посмотрела на меня ничего не выражающим взглядом.

— Идеальное убежище, — объяснил Родриго, пританцовывая на месте — то ли от предвкушения, то ли он был вмазанным. — Особенно поначалу!

Моя камера находилась в конце коридора. Толчок в спину, и я внутри, в абсолютной темноте одиночной камеры. Включить ночное зрение, побочный эффект «Проницательности», не получилось, как и не получилось заглянуть в профиль. Я длинно и многоэтажно выругался, ударил стену. Надежда шепнула, что вдруг им просто требуются рабы, но я понимал, что все даже хуже, чем я могу себе представить. Заходил по камере вперед-назад… Ну как заходил — три шага вперед, три назад.

К счастью, пытка неведением и темнотой длилась недолго. Сперва открылось раздаточное окошко внизу, оттуда донесся голос:

— Без глупость! Сопротивлений ноу!

Открылась дверь, запахло дерьмом, и в проеме двери обозначился силуэт… «Пифагоровы штаны во все стороны равны» — подумал я, глядя на него. Ну и еще «квадратиш практиш гуд».

— К стенка, мясо! — рявкнул надзиратель, дерьмом запахло сильнее. — Колени! Флектор к тебе!

Я сделал, как он сказал. Вонища стала невыносимой. Скосив глаза, я рассмотрел этого Флектора. Сперва показалось, что передо мной Фредди Крюгер с лицом, изуродованным ожогами, но вскоре стало видно, что этот человек гниет заживо. Или это не человек, а подчиненный бездушный? Иначе он выздоровел бы, когда поднял уровень.

— С тобой говорить четыре голова! — торжественно объявил он и закашлялся.

Бредит, что ли? Мозги прогнили? Говорить этого я не стал, по команде поднялся и последовал за ним, думая о том, что я прокачал силу до капа — осталось ли это? Вдруг у меня получится запинать его ногами?

Пробовать не стал. По обшарпанной лестнице, проходя через участки, отсеченные один от другого зарешеченными дверьми, мы поднялись на второй этаж, где находилось просторное помещение столовой. К запаху дерьма, исходившему от моего провожатого, примешался аромат похлебки.

Помещение состояло из двух ярусов: собственно столовая — прямоугольное помещение, где были расставлены столы, и галереи на втором этаже, предназначенные для вертухаев.

Тюрьма была огромной. Такое часто практиковалось, когда отбросы со всей страны свозили на захудалый остров, откуда некуда бежать. Потом острову нашли лучшее применение, и тюрьму закрыли, но в упадок она не пришла. Судя по тому, что здания за забором сохранили первозданный вид и не подверглись атаке подростков с баллончиками, помещения использовались для чего-то другого.

В зале за одним столиком сидело четыре человека: уже знакомый мне Родриго, здоровенная татуированная бабища — скорее испанка, чем филиппинка. Взгляд невольно прилип к ней. Татуировки покрывали жирно-мускулистые руки, выглядывающее из-под топа брюхо, а по шее, закручиваясь вокруг лба, тянулся скорпионий хвост, роняющий каплю яда возле правого глаза.

— Здравствуй, чистильщик Денис, — вкрадчивым голосом проговорил мужичок с цыплячьим телосложением, но взглядом удава.

— Спасибо, Флектор! — выдохнул здоровенный филиппинец, весь в золотых цепях и кольцах.

Такое впечатление, что до Жатвы он очень нуждался и, воспользовавшись возможностью, обчистил все ювелирки.

— О-о, Мигель! — вонючка склонился в поклоне.

— Пошел вон, вонючка! — пробасила баба, махая перед носом.

Флектор попятился и оставил нас.

Я распрямил спину, хоть поджилки и тряслись, потому что «четыре голова» — это четверка, что передо мной. Верхушка преступной группировки. Такие люди презирают тех, кто заискивает перед ними. Прищурив маслины глаз, баба пристально меня изучала. Я ощутил себя червяком, которого зажали между пальцами и прикидывают, как лучше нанизать на крючок.

— Он человек? — попытался разрядить обстановку я.

Запрокинув голову, баба рассмеялась. Мигель тоже затрясся от смеха, звеня цепями. Живи он в России, наверняка золотые зубы вставил бы. Поняв, что Флектор — что-то вроде местного шута, пинать его можно и нужно, продолжил:

— На Родине, в России, говорят, что, если вступил в дерьмо, это к деньгам. Он приносит вам деньги?

Теперь роготали все, кроме «цыпленка».

— Этот парень мне нравится! — бабища указала на меня жирным пальцем.

«Цыпленок» что-то прошелестел по-филиппински, и шутки кончились. Потом он обратился ко мне:

— Заткнись и отвечай на вопросы. Флектор — наш боевой товарищ, которому не повезло. Дерьмо — это ты. Если я разрешу, завтра он заберет твой статус чистильщика и не просто выздоровеет, понимаешь? Он насрет на твой труп! И кто тогда будет вонять?

Понимая, что все равно подохну, я не собирался заискивать перед ними, выпрашивать благосклонность. Охваченный злым азартом, выпалил:

— Так к чему тянуть? Давайте начнем.

— Заткнуться! — прошипел «цыпленок».

Остальные смотрели на меня, как мне показалось, с интересом и одобрением, но почему? Я продолжил распаляться, холодным разумом фиксируя их реакцию.

— А то что? — оскалился я. — Вы меня изобьете? Пристрелите? Так вперед! Что касается статуса… Чистильщик чистильщику не брат и товарищ, а волк!

Похоже, по-английски хорошо понимала только бабища, она перевела меня дословно и спросила:

— Что это значит?

— Не в ваших интересах, чтобы чистильщиков было много. Остаться должен кто-то один. Только не говорите, что вы этого не знали.

Может, поверят, тогда забирать у нас с Тетыщей статусы будет незачем.

— А ты откуда знаешь?

— Ворона на хвосте принесла, — ответил я, не зная, как по-английски «сорока».

Теперь они запереглядывались активнее.

— Твой талант — брать под контроль птиц? — спросил «цыплёнок». — Или всех животных? Или только ворон?

Я ухмыльнулся:

— Снимите кандалы, покажу.

Бабища подошла ко мне — огромная, но не бесформенная туша, а будто ожившая статуя языческой Мадонны. Такая одной сиськой пришибить может. Думал, она будет со мной разговаривать, но бабища резко дернула рукой, и тело пронзила боль от электрического разряда. Шокер она не убирала, наблюдала, как я корчусь, с материнской нежностью.

— Исабелла, хватит! — рявкнул Родриго. — Он нужен живым.

Бабища с неким разочарованием отступила, и я вытянулся на полу.

— Отвечай на вопросы. Не дерзи, — нежно проговорила она.

— Понял.

— Хорошо. А теперь познакомишься с местным населением.

Мы спускались по лестнице, когда из производственного корпуса снова донесся тот жуткий рев. Исабелла усмехнулась:

— Наши питомцы требуют ужина. Не волнуйся, скоро и ты их покормишь.

— Что там?

— Увидишь. Все увидишь.

На первом этаже она привела меня к массивной решетчатой двери и громко стукнула по металлу кулаком.

— Эй, сосунки! Свежее мясо привела!

Изнутри донеслись голоса, шарканье ног. Исабелла открыла дверь ключом, толкнула меня внутрь.

— Знакомьтесь, развлекайтесь. Только не убейте — этот нужен живым.

Дверь за мной захлопнулась.

Я оказался в большой камере, где, помимо трехъярусных нар, стояли самодельные столы и табуретки. На нарах и за столами сидели люди — человек пятнадцать, не больше. Все грязные, оборванные, с потухшими глазами.

— Новенький, — проговорил кто-то в углу. — Давно тут не было новеньких.

Из тени вышел мужик лет сорока пяти, худой, как скелет, но в глазах еще теплилась жизнь. На лице — шрамы, на руках — следы от наручников.

— Меня зовут Вечный, — представился он по-английски и протянул руку. — Бывший старший лейтенант полиции. А ты кто?

— Денис. Я из России.

— Ого! — Вечный присвистнул. — Русский! Откуда ты? «Ковчег»?

— Нет, мы с моими людьми с другой части острова.

— Понятно, зачем ты здесь… — хмыкнул он. — А я тут за то, что гонял Исабелу. Гордый был, как и ты сейчас.

Я оглядел остальных заключенных — большинство не обращали на нас внимания, занимались своими делами.

— Что здесь происходит?

— Длинная история, — Вечный сел на нижнюю нару, похлопал рядом. — Садись, расскажу. У нас тут времени — вагон.

Я сел рядом с ним.

— Когда все началось, Денис, эта банда захватила тюрьму еще в первые дни. Умные оказались — поняли, что тут можно отсидеться, переждать первую панику и ужас. Потом, когда зомби стали сильнее и умнее, сообразили, что это место — крепость, и защитит даже от титанов. А качаются знаешь как? У них тут целая система — в производственном корпусе держат бездушных, скармливают им бедолаг вроде нас, а потом убивают и прокачиваются, когда бездушный достаточно развился.

Он помолчал, глядя в пол, потом продолжил:

— Я два года пытался Исабеллу поймать. Она тогда еще обычной бандиткой была, промышляла наркотой. Почти взял — окружили ее логово, но она смылась. А когда все завертелось, она меня нашла первым делом.

— И что?

— А то, что она решила отомстить. Не убить — это было бы слишком просто. Она меня тут держит, измывается потихоньку. То битой приласкает, то электричеством побалует. Обещает, что, когда надоем, скормит своим питомцам.

— Почему Вечный?

Старший лейтенант горько усмехнулся:

— Потому что она мне не дает умереть. Каждый раз, когда я пытаюсь покончить с собой, она меня откачивает. Говорит — будешь страдать вечно. Вот и прозвали Вечным.

Я посмотрел на этого изможденного человека и почувствовал, как внутри все сжимается. Место, куда мы угодили, нравилось мне все меньше.

— А остальные?

— Все мы тут — живые мертвецы.

Из производственного корпуса снова донесся рев — теперь я понимал, что это такое.

— Сколько там монстров?

— Десятка три, не меньше. Все эволюционировали в амбалов, но куда Исабела метит — понятно. Хочет своих карманных титанов.

— Какого уровня ее бездушные?

— Одного такого упокоить — кредитов любому на несколько уровней хватит.

Вечный встал, подошел к окну — узкая полоска, затянутая решеткой.

— Знаешь, Денис, я много думал. Может, они и правы. Мир изменился, старые правила не работают. Выживает тот, кто приспосабливается. Если бы не старая вражда, я бы, может, пошел работать на Исабеллу. Да только зачем я ей?

— Не похоже, что ты в это веришь.

— Не верю. — Он обернулся. — Но иногда хочется поверить. Легче было бы.

Где-то в глубине тюрьмы хлопнула дверь, послышались голоса. Вечный насторожился:

— Кого-то ведут. Наверное, твоих друзей.

Через несколько минут дверь нашей камеры открылась, и внутрь втолкнули Сергеича. Он выглядел помятым, но живым.

— Денис! — он кинулся ко мне. — Живой, сука! А я уж думал…

— Тише. — Я обнял его. — Все нормально. А Тетыща?

— Тетыщу в другую камеру засунули. Говорят, для особо ценных гостей место отдельное.

— А Тори?

Сергеич сплюнул:

— Тори, эту дрянь, к себе забрали. Развлекаются сейчас небось. А она и рада, небось!

— Или просто пытается выжить, — заметил Вечный. — Девушка же?

Сергеич впервые его заметил:

— А ты кто?

— Вечный. Местный старожил.

— Понятно, — Сергеич оглядел камеру. — Веселое местечко. Долго тут сидеть будем?

— Радуйся, если долго, — ответил я. — Отсюда, как я понял, уходят только на корм тварям…

Из производственного корпуса снова донесся рев, на этот раз особенно громкий и продолжительный. Все в камере замерли.

— Кормят, — хмуро проговорил Вечный. — Значит, завтра кого-то из нас туда поведут. На работу…

Глава 6

Петушиные бои

Спустя, наверное, полчаса, открылась дверь, и в камеру швырнули стонущую кучу тряпья. Прокатившись, бедолага замер вниз лицом, закашлялся, сплевывая сгустки крови.

«Лейтенант Карлос Рамос, претендент 26-го уровня», — промелькнуло в голове, и я вздрогнул. Неужели система жнецов вернулась…

Размечтался! Глюк. Просто зрительная память выдала привычное. Быстро все-таки привыкаешь к хорошему.

Сергеич метнулся к вояке. Сел на корточки, потормошил, похлопал Рамоса по спине. Вечный, что стоял рядом со мной, смотрел на нового пленника равнодушно.

— Эй, ты как? Хау а ю? — блеснул лингвистическими навыками Сергеич.

Лейтенант поднялся на дрожащих руках, сел, скрестив ноги. Его лицо представляло собой месиво из синяков и засохшей крови, один глаз заплыл и превратился в багровую щель, губы ему разбили так, что из трещин еще сочилась кровь. Окинув камеру единственным видящим глазом, он криво усмехнулся:

— Ого, сколько вас! Я восемнадцатый. Знатное развлечение будет у местных.

— Хау а ю? — повторил Сергеич.

— Хреново. — Рамос ощупал затекший глаз, поморщился от боли и посмотрел на меня с надеждой. — Если вас… тебя… или тебя вдруг и правда волнует, как я, и ты желаешь мне добра… — Следующее он прошептал одними губами: — Убей меня, умоляю.

Я отступил на шаг, покосился на Вечного.

— Килл ми, — повторил Рамос так же тихо — для Сергеича, тот шарахнулся.

— Крыша протекла? — огрызнулся электрик.

— Похоже, что нет, — ответил я и обратился к Рамосу: — Хоть ты-то можешь внятно объяснить, что тут происходит?

Рамос истерично расхохотался, качнул головой, приглашая нас к разговору. Будто пользуясь его предложением, в камеру швырнули еще одного военного — этот застонал, попытался подняться и не смог. Кровь из носа размазалась по щеке, стекла на пол, когда он повернул голову. Внешних повреждений на нем было меньше

— Вот теперь я на сто процентов уверен, что вы не местные, — усмехнулся Рамос. — Иначе желали бы того же, что и я. Смерти.

— Смерти желать проще всего, — перебил его Вечный. — Я столько раз умирал, что мне надоело. Мне теперь интереснее пережить всех этих тварей и посмотреть, чем все закончится. Но если тебе так нужно… — Он глянул на остальных заключенных (все, кроме одного блондина и здоровенного негра, были филиппинцами) и прошелестел: — Можешь на меня рассчитывать.

Сергеич подошел ко мне, чтобы получить перевод, а Рамос решил нас уважить и все-таки объяснить, что нас ждет:

— Есть у нас, филиппинцев, национальное развлечение, которому ужасаются белые. Они даже со своими гринписами пытались запретить его. Не получилось. Теперь я понимаю, надо было запрещать, тогда эти твари не додумались бы…

— И что это? — поинтересовался Сергеич.

— Петушиные бои.

— Есть такое, да, — буркнул Сергеич и покрутил у виска. — Херня редкостная.

Я культурой Филиппин не интересовался, потому не понимал, зачем запрещать петушиные бои. Ну скачут петухи, ногами машут, если один другого начал гонять, значит, он победил. Чего такого-то?

— Вижу, ты не в курсе, — продолжил Рамос. — Так вот, любители этого вида спорта покупают птиц на специальной ярмарке, дрессируют, а потом или продают, или выставляют на бои. Это как скачки… нет, скорее как бои без правил, когда наблюдатели делают ставки. Перед боем птице надевают железные шпоры, острые, как ножи, а потом стравливают с другой такой же птицей. Петухи наносят друг другу увечья шпорами. Как правило, оба не переживают бой, но один петух оказывается покалечен, а другой — смертельно ранен. Место, где петухи дерутся, забрызгано кровью, кусками мяса, перьями. Местные привыкли, но пару раз я видел, как белые дамы на петушиных боях падали в обморок. Это очень жестокое зрелище.

Я перевел сказанное Сергеичу, тот сплюнул под ноги. Спохватился, что мы в помещении, и затер плевок ботинком.

— Но мы-то тут каким боком? — не понял он.

Рамос, конечно, его тоже не понял и объяснил для непонятливых:

— Теперь вместо петухов они используют зомби и… гостей. Как только мяса, то есть таких, как мы, набирается достаточно, они устраивают шоу. Своих бывших врагов, вроде меня, они убивают для развлечения. Прочим дают шанс влиться в дружный коллектив, так что при них, — он кивнул на заключенных, — лишнего не болтайте, многие хотят выслужиться и рады настучать. Нужно просто выказать желание влиться в семью, а потом, если выигрываешь три боя, становишься своим, и тебя принимают в банду.

— А чистильщики? — спросил я. — Что становится с ними?

— Отдают богу душу, — вместо Рамоса ответил Вечный. — Ну или кто там сейчас вместо него.

— Претенденты забирают у них статус? — спросил я.

— Конечно, как ж, — ответил Вечный. — Дураков нет. Четыре чистильщика есть, больше не нужно. Так что чистильщиков вычищают… другие чистильщики, вроде Исабелы. Тебя выставят против бездушного. Если победишь его — умрешь в следующий раз. Единственное, что тебе здесь гарантировано — это смерть. Был тут поначалу один чистильщик из «Ковчега». Британец. Злой, ругался все время, обещал Исабеле, что трахнет ее так, что кишки ее себе на член намотает. Пять боев выиграл, прокачался, как демон…

— И? — нетерпеливо спросил Сергеич, когда тот сделал паузу.

— Сказал же, все они умирают. Исабелла собственными руками в итоге его на арене завалила. Но до того отрезала и заставила сожрать то, на что он кишки ее собирался наматывать.

Сергеич выругался, собрался снова сплюнуть, но передумал.

Слушая Рамоса, я все больше офигевал. Мне бы хоть на минуточку получить доступ к системе жнецов! Что бы я сделал? Да полно вариантов с моим подбором талантов! Мог бы подчинить ближайшего босса локации или хотя бы тварей, которые тут используются, как львы — римлянами. А в край, как собирался, скупил бы уровни на все уники и все что найдется в магазине. Тогда, наверное, и титаны мне подчинились бы, и их руками я разнес бы тут все к чертям.

— А во время боя наручники снимают? — спросил я, демонстрируя свои. — Вот эти. Они блокируют мои таланты.

Вечный почесал переносицу, качнул головой.

— Не знаю. Чистильщики редко попадаются. — Он продемонстрировал руки, скованные короткими цепями. — У меня самые обычные кандалы. Когда воевал тот британец, их не научились делать. — Вечный повысил голос и сказал специально для возможных стукачей: — Но убить тебя не могу, прости. Хочу хоть день остаться целым.

Я заходил вперед-назад по помещению, пытаясь снять наручники любым способом. Дергал их, тер о каменную стену, бил об угол, травмируя запястья. Металл только искрил, а кожа на руках покрывалась ссадинами. Да и металл этот был странный. Легкий, как алюминий, но даже поцарапать его я не смог.

— Бесполезно, — сказал Рамос, глядя на мои страдания. — Давай поможем друг другу умереть, русский. Освободим свои души, и, может быть, они найдут путь к Нему.

В ответ простонал второй военный. Вечный сел рядом с ним на бетонный пол, зевнул и повторил:

— Умереть проще простого, это ты всегда успеешь. Вот раз — и не стало тебя. Пока ты живешь, живет надежда. Откуда тебе знать, что будет дальше? Вдруг завтра титаны тут начнут делить территорию? Это «Щит» пока может их отгонять, у бандитов нет таких мощностей, если не считать… — Он покосился на меня. — Той штуки, что отпугивает титанов. Но если она сломается? Или забарахлит? Тогда придут те великаны и разгромят этот притон! И мы освободимся, потому что станет не до нас. Не знаю, как тебя зовут, парень, но ведь такая возможность есть, правда?

— Философ, блин, — прошипел Рамос, покачиваясь, подошел к коллеге и перестал нас замечать.

Меня больше интересовало другое, и я озвучил вопрос:

— Кстати, да, а почему титаны до сих пор не здесь? Стены тюрьмы, опять же, не такие высокие для титанов… Что за штука их отпугивает?

Вопрос остался без ответа, только Вечный едва заметно качнул головой — мол, не спрашивай. Интересно почему? Какой-то секрет, о котором запрещено спрашивать? Или он сам не знает?

— Ну ладно, тогда хоть скажите, сколько здесь бандитов? — спросил я на случай, если вдруг возникнет необходимость с ними воевать. А случай был почти стопроцентный.

— Вот это уже правильный вопрос! — улыбнулся Вечный беззубым ртом. — Мне нравится твой настрой, он вселяет надежду. А главное…

Но не договорил, его перебил не по-филиппински высокий длинноволосый мужчина, похожий на индейца, проорал что-то на местном, Вечный успокаивающе вскинул руку — типа я согласен, и объяснил нам:

— Дак говорил, что уже поздно. Нужно выспаться и набраться сил перед очередным поединком. У Дака завтра третий бой. Если победит бездушного, его примут в семью. Ну а насчет твоего вопроса… Как я понял, только боевого крыла не меньше сотни. Но точно не знаю — каждый день кто-то погибает, а кто-то новый — приходит.

Сотня — это, конечно, много. Они все как минимум двадцатых-тридцатых уровней — куда нам до них? Но смиряться я не собирался.

Открылось раздаточное окошко над полом — заключенные ломанулись к нему. Получив одноразовую миску с какой-то бурдой, заключенные отходили от двери, с остервенением поедая ужин. Мы получили еду одними из последних.

Я ковырнул ложкой баланду и понял, что это объедки, сваленные в кучу. Тут был моченый хлеб, рис, прожилки кожи, кости, бобы, какой-то соус, похожий на блевотину. К горлу подкатила тошнота, когда увидел гнилой помидор, и я отставил деликатес. Вечный с радостью забрал мою порцию.

— Ничего, поначалу все так. Привыкнешь.

Через полчаса выключили свет, мы развалились прямо на полу. Заснуть ожидаемо не получилось, и я позавидовал храпящему Сергеичу. Наверное, если черти будут поджаривать его, он будет спать у них на сковородке. Насторожился я, когда заскрежетала дверь и донеслись шаги.

Это шанс на побег! Свалю прямо в наручниках…

Ага. Тогда я навсегда лишусь статуса чистильщика, так что от наручников по-любому надо избавляться, а снять их может только тот, кто их надел. Или не только тот, кто надел, а любой бандит? Скорее всего, нет. Так что единственная моя надежда, что меня выпустят против прокачанного бездушного и, дабы я продемонстрировал способности и устроил шоу, снимут наручники, вот тогда я как развернусь, и хана им всем!

Еще есть один трудноосуществимый шанс — тот, кто наручники надел, сдохнет, подпитывать их будет нечем, и они отсохнут, но это не факт. А кто их одел? Родриго, по ходу.

Так что сейчас дергаться мне нельзя. Пока.

Меня пнули в бок ботинком.

— Вставай, мясо, — проговорили знакомым голосом, запахло фекалиями.

По глазам мазнул луч фонарика, но я по настоявшейся вони понял, что ко мне пожаловал дерьмоносный Флектор.

— Что, уже пора? — прохрипел Вечный, пытаясь подняться, но получил тычок ботинком в бок.

— Лежать, гнида, — прошипел Флектор. — Нужен этот!

Проморгавшись, я заметил двоих сопровождающих — у одного была дубинка с металлическими шипами, у второго, ковыряющегося в зубах — подобие электрошокера, что я видел раньше. Какого они уровня, я понятия не имел.

«Шанс! Шанс! — вопила трусливая часть меня. — Хрен с ним, с Сергеичем и тем более — с Тетыщей. Тебе должно быть на них насрать! Спасайся сам. И забей на наручники, выкрутишься как-нибудь. Главное — сохранить жизнь!»

— На выход, — скомандовал Флектор.

Я, деланно зевнув, поднялся и выполнил команду. В отличие от камеры, коридор был худо-бедно освещен тусклыми лампочками. Он состоял из как минимум трех железных клеток. Если я решусь на побег, мне предстояло преодолеть как минимум три запертые двери. Как⁈ Каком кверху. Серьезная тут была тюрьма, и система защиты серьезная.

Если бы я был героем боевика, то с рычанием разорвал бы наручники, раскидал вертухаев, левым пальцем задней ноги пробил замок и улетел бы. Но я не герой боевика. И в принципе не герой, даже не Витек-выживальщик. Но у меня есть мозг, я догадывался, зачем пожаловал Флектор, и с замирающим сердцем ждал, когда он ошибется.

— Поспать не даете… — проворчал я. — Что вы за люди такие…

— Закрой свой поганый рот! — зашипел Флектор.

Покидать этаж мы не стали, Флектор втолкнул меня в свободную камеру, вошел сам, оставив двух вертухаев снаружи. Скаля гнилые зубы, вонючка вынул из ножен тесак. Лезвие было грязным, покрытым бурыми пятнами засохшей крови.

— Чистильщик, я, Ариэль Агилар, он же Флектор, вызываю тебя на дуэль…

Я качнул головой и оборвал его вызов:

— Жаль убивать твою надежду, но не сработает. — Я поднял руки в наручниках. — Потому что в данный момент я не чистильщик из-за этой штуки. Мне не поступило уведомление о вызове. К тому же, будучи безоружным, я в праве его отклонить…

Извергая филиппинские ругательства, Флектор пнул меня в живот. Удар пришелся под ребра, воздух вышиб мгновенно. Сложившись пополам, я подумал, что он побоится меня убивать без разрешения начальства. Я больше рискую задохнуться от вони.

Вонючка меня не послушал, замахнулся тесаком — я откатился, и лезвие с лязгом ударило в бетонную стену, высекая искры там, где я находился секунду назад. Кусок штукатурки отлетел и ударил меня в щеку.

— Чистильщиком ты не станешь, Исабела придет в ярость и четвертует тебя. Одумайся!

Флектор ненадолго замешкался, а потом с рычанием ринулся на меня. Хрен тебе, а не моя жизнь! Руки были скованы, но я сделал подсечку, зацепив его за лодыжку. Он растянулся во весь рост, ударился грудью об пол и взвыл — лезвие тесака вошло ему под ребра. Кровь потекла темной струйкой, смешиваясь с грязью на полу.

— Сука! — прохрипел он, поднимаясь. Рана была неглубокой, но болезненной. — Я тебя порежу на куски!

— Сними мне наручники, — сказал я, отплевываясь от пыли. — Так у тебя будет шанс забрать мой статус.

— Отсоси! — прошипел он, оглядывая кровоточащую царапину на животе.

— Включи разум! — продолжил я искушать его. — Освободи меня, и давай сразимся по-честному! Я всего-то второго уровня, ты явно здоровее. Забрав мой статус, ты выздоровеешь!

Мы стояли друг напротив друга: я со связанными руками и Флектор, пышущий ненавистью. Гной из его носа капал на пол, создавая желтоватые лужицы. Если бы мог, безмозглый вонючка уже снял бы с меня наручники. Теперь же он включил остатки разума и понял: все, что у него получится — разозлить моим убийством бандитскую верхушку.

Он поставил себя в дурацкое положение: просто отвести меня назад — глупо, вдруг я на него нажалуюсь, прибить — еще глупее.

— Попроси у боссов поединок со мной, — подсказал я ему. — Вдруг согласятся? Бульдог к тебе хорошо относится. А мне… я ведь все равно подохну, какая разница, от чьей руки.

Флектор понурился, раздул ноздри, и из носа потекло еще больше гноя. Зашаркал по полу к двери, отпер ее и указал тесаком на выход.

Как только я переступил порог, он ударил меня рукоятью тесака между лопаток. Боль прошила позвоночник, я упал на колени. Флектор принялся охаживать меня ногами — бил в ребра, в спину, в плечи. Два вертухая ему с удовольствием помогали, их ботинки оставляли синяки на руках и боках.

— Хватит, хватит! — задыхаясь, проговорил я. — Убьете ведь!

— Не убьем, — хрипло рассмеялся Флектор. — Ты нужен живым для шоу.

Помяв еще немного, они вернули меня назад. Все спали мертвецким сном. Камера полнилась вонью плесени, немытых тел, прелых тряпок и храпом.

Свернувшись калачиком на холодном бетоне, я чувствовал, как болит каждая мышца. Пытался найти выход и понимал, что шанса у меня три: титаны, снятие наручников и еще третий, крошечный — Тори. Возможно, ей захочется помочь брату. Возможно, Тетыща посчитает, что ему нужен я.

А может, все мы просто сдохнем здесь, как дохли другие чистильщики.

Хрен вам!

Глава 7

Дерись или умри!

Разбудили меня вопли. Я прищурился на включившийся свет, протер глаза. Кто-то в нашей камере колотил в дверь и орал по-филиппински. Рядом со мной заворочался Рамос, застонал. Заскрипели петли, донеслись отрывистые команды, завоняло дерьмом, и я понял, что приговоренные зачем-то призвали вертухаев во главе с Флектором.

Глухие удары заставили инстинктивно вскинуть руки, и вовремя, потому что охранники всех без разбора охаживали дубинками. За что, я не понял. Только когда увидел, как уносят труп второго вояки, до меня дошло, что утром в камере обнаружился труп. Сам бедолага удавился, ему помогли или он умер от побоев, останется загадкой.

Потом нас покормили голой рисовой кашей с кусочком мяса неопределенного происхождения. Я понял, что это последний завтрак многих заключенных, а возможно, и мой, потому не стал пренебрегать кормежкой. Силы мне очень и очень понадобятся.

Не прошло и получаса, как забрали пятерых, включая лейтенанта Рамоса и Вечного. Потом — еще четверых, в их числе волосатый Дак, похожий на индейца, который рассчитывал выиграть свой третий бой. Наконец дверь отрылась еще раз, Флектор указал на меня и Сергеича, спросил наши имена, мы представились, он записал их в блокнот.

Непривычно лысый Пролетарий посмотрел на меня и пропел:

— Мы сейчас о том о сем вам частушки пропоем! Про мутантов, про уродов, про врагов для всех народов!

Тычок в спину вышиб из него дух и заставил заткнуться, но лишь на время. В тюремном дворе он продолжил орать:

— Тычет в морду хер в погонах кулачок поганый свой, что-то треплет на казенном — как из свища брызжет гной!

Снова тычок в спину. Теперь Сергеич не стерпел, хоть и был в наручниках, перехватил дубинку и попытался ткнуть охранника в брюхо с криком:

— Чтоб ты сдох, петух гнойный!

О, как хотелось ему помочь и проломить черепушку Флектора! Но я стерпел. Бог терпел и нам велел, вот только подставлять другую щеку я не собирался. Впрочем, рвать жилы и тратить силы на заведомо проигрышное сопротивление — тоже. Сейчас важно сохранять хладнокровие. Здоровье мне ой как понадобится!

Тем временем Сергеича повалили, ударили пару раз и успокоились, вздернули на ноги и повели к производственному корпусу, возле которого толпились бандиты.

Нас встретили ревом и улюлюканьем. Я увернулся от летящего камня, а Сергеич получил булыжником по лысой макушке, потер ушибленное место.

— Фашисты гребаные!

Под возбужденный ор бандитов нас провели мимо входа к торцу здания, откуда доносился гул множества голосов и редкие выкрики.

Когда я увидел распахнутые ворота, куда и грузовик проедет, донеслась барабанная дробь, по ушам ударил усиленный громкоговорителями голос диктора. Говорил он по-филиппински, к тому же невнятно, и я ни черта не понял.

— Слышите, как нас приветствуют? «Мясо, идущее на смерть, приветствует тебя». — равнодушно сказал лейтенант Рамос.

— У римлян сперли, — прокомментировал я. — Мы типа гладиаторы. Нет, скорее пленные варвары.

Мы вошли в здание. По глазам резанул свет мощных прожекторов, на миг ослепив. А когда лучи направили в центр огромного помещения, на рукотворную арену, огражденную металлическими решетками, я ощутил себя христианином, которого римляне собираются скормить львам.

Зрители толпились на втором ярусе, похожем на партер в театре. Человек двести, не меньше — вся банда и их слуги собралась поглазеть, как нас будут убивать.

На арене крутились четыре человека в грязных робах — рабочие, готовящие площадку. Прямо над ареной находилась клетка, висящая на толстых цепях, а рядом — хлипкий балкон без перил, где собрались обреченные. Туда же повели нас. Рядом имелась платформа тоже на цепях, но без решеток — для ведущего.

Из-за массивных ворот, отделяющих арену от второй части производственного комплекса, доносилось утробное рычание и знакомое бездушное уэканье. Звуки были разные — не один монстр там сидел.

Запрокинув голову, только сейчас я заметил на висящей на цепях платформе голого по пояс мускулистого мужика с рупором. Вскочив, он вскинул руку и взревел, как это делают ринг-анонсеры, представляющие боксеров.

— Сука, — прошипел Рамос по-английски и отвернулся.

Под грохот барабанов и рев зрителей мы чуть ли не бегом пересекли арену, всю в бурых пятнах засохшей крови, которая так и не отмылась, и за сопровождающим направились в черный лаз в стене. Один за другим поднялись по крутой лестнице и шагнули на хлипкий балкончик без перил, снова окунувшись в рев, визги разгоряченной толпы. На этом балкончике-карнизе жались к стене приговоренные. Под нами простиралась арена.

В клетке, висящей рядом, я разглядел Тетыщу, закованного в такие же наручники, как у меня. Казалось, он не замечал никого и ничего — сидел, уставившись в пол.

Я еще раз осмотрелся. Верхушка преступной группировки располагалась на отдельном маленьком балкончике, украшенном флагами и плакатами. Тщедушный Бульдог восседал в кресле, словно древнеримский император. Исабелла стояла рядом, опираясь на перила массивными руками. Мигель что-то жевал, звеня золотыми цепями. Родриго щерил беззубый рот. Тори я не обнаружил ни на коленях Родриго, ни где бы то ни было еще.

Работники, убиравшие арену, удалились через боковой выход. Снова донеслась барабанная дробь, которая все нарастала, и сердцу хотелось с ней синхронизироваться, пуститься в галоп. Руки вспотели, несмотря на наручники.

По законам жанра сейчас должны были распахнуться ворота, делящие здание на две части, явив взорам колоссального бездушного. Поревев и поколотив себя кулачищами, монстр получит свою первую жертву. Вряд ли это будет Тетыща — его оставили на десерт. Меня и Вечного, по идее, должны выпустить в середине шоу. А вот Сергеич вполне сгодится на разогрев публики.

Только бы его выпустили после меня! Он же «маленький», да и далеко не спецназовец. Его любой местный бездушный в два счета разделает!

Музыка оборвалась, и на миг показалось, что я оглох. А потом грянул голос ринг-анонсера на ломаном английском:

— Лейдис энд джентльмен! Добро пожаловать на грандиозное шоу «Кровавых петухов»! На эсспектакуло грандиосо! С вами снова я, Пако-о-о! Сегодня вы увидите настоящих воинов в смертельных поединках!

Толпа взревела. Анонсер поднял руки, призывая к тишине.

— Первым на арену выходит…

Пако сделал паузу, мотая нервы, публика притихла, я невольно сжал кулаки. Только не Сергеич, только не Сергеич, только не…

— На арену выходит наш старый знакомый — Дак! Сегодня он сражается за право войти в нашу семью!

Я скосил глаза на Сергеича — у него лысина от напряжения вспотела, он невольно сомкнул веки. Пронесло. Остальные приговоренные тоже облегченно выдохнули.

Длинноволосого индейца спустили на платформе прямо на арену. В руках у него был короткий меч, торс защищали самодельные кожаные доспехи. Дак поклонился зрителям и поднял оружие над головой.

— А его соперником станет… — Анонсер снова сделал театральную паузу, — Мясник Второй!

Массивные ворота со скрежетом начали подниматься. Из черноты за ними донеслось утробное рычание, а потом показался бездушный. Это был бывший человек огромного роста, теперь превратившийся в амбала, который вдвое превосходил Бабангиду! Мышцы вздувались буграми под серой кожей, челюсти удлинились, превратившись в пасть с острыми зубами. На руках вместо ногтей — когти длиной с кухонные ножи.

Чудовище выпрямилось во весь рост — метров пять будет. Зрители завизжали от восторга и ужаса одновременно. Дак невольно шагнул назад, но оружие не опустил.

— Начинаем! — рявкнул анонсер.

Мясник не стал медлить. Он рванул к Даку с нечеловеческой скоростью, когти засверкали в свете прожекторов. Дак отскочил в сторону, взмахнул мечом, но лезвие лишь скользнуло по серой коже, оставив неглубокую царапину.

Бездушный развернулся, ударил когтями. Дак пригнулся и сместился в сторону. Мясник повторил его траекторию движения, попытался снизу нанизать его на когти. Дак среагировал, но немного не успел — когти прорезали кожаные доспехи и оставили четыре кровавые полосы на груди.

— Ай-ай-ай! — завопил анонсер. — Первая кровь!

Толпа взревела еще громче. Я сжал кулаки, чувствуя, как во рту пересохло — как с таким драться без талантов чистильщика? Никак!

Дак отступал к стене арены, прижав ладонь к раненой груди. Все приговоренные болели за него, я тоже. Кровь сочилась между его пальцев.

Мясник Второй не спешил, понимая, что жертва никуда не денется, и наслаждался охотой. Рыкнул, стукнув себя по груди, погладил пузо.

Дак метнулся в сторону, но поскользнулся на собственной крови и упал.

— Конец! — взвыл кто-то из зрителей.

Но Дак был хитрее, чем казалось. Падая, он подкатился под ноги чудовища и снизу вверх воткнул меч в бедро. Мясник Второй взревел от боли и ярости, попытался схватить человека, но тот уже выкатился из-под когтей.

Бездушный захромал. Темная кровь лилась из раны на ноге. Дак воспользовался этим — теперь он был быстрее раненого противника. Уворачиваясь от когтей, он бил мечом то по рукам, то по корпусу.

Пять минут длился этот смертельный танец. Дак истекал кровью, но держался на ногах. Мясник Второй все больше ярился и все больше замедлялся от потери крови. Почему не справляется его регенерация? То ли Дак высок уровнем, то ли его оружие настолько крутое, то ли… амбала тоже как-то, как и меня, понерфили?

Конец наступил неожиданно. Дак нырнул под очередной замах лапищи, развернулся и со всей силы воткнул меч в основание шеи наклонившегося Мясника Второго. Лезвие прошло между позвонков, разорвав спинной мозг.

Бездушный рухнул как подкошенный. Дак стоял над ним, тяжело дыша, весь в крови — своей и чужой.

Толпа безумствовала. Анонсер орал что-то в рупор, но его не было слышно за воплями зрителей.

— Вот это да, — прошептал Сергеич рядом со мной. — Молодец Чингачгук!

Я кивнул, но радоваться за будущего бандита не собирался. Дак выиграл свой бой, но что дальше? На балконе верхушки я увидел, как Бульдог что-то кричит Исабелле, размахивая руками. Та качала головой.

Анонсер наконец восстановил порядок:

— Дак побеждает! Добро пожаловать в семью, воин!

Но тут в рупор заговорил Бульдог. Его шелестящий голос разнесся по залу:

— Стоп! Дак показал мастерство, но семья требует особого подтверждения верности.

Толпа притихла. Дак поднял голову, в глазах читалось недоумение.

— Ты должен добить еще одного противника, — продолжил Бульдог. — Но не бездушного. Человека. Плохого человека, у которого слишком грязный язык.

Из лаза в стене появился громила-вертухай, указал на молодого филиппинца, которого я видел в камере. Тот замотал головой и вжался в стену. Из второго лаза, который был в дальнем от меня конце балкона, высунулся еще один вертухай, погнал приговоренного копьем к платформе, где бедолага получил такой же короткий меч, как у Дака.

— Нет! — завопил парень по-филиппински. — Я не хочу драться!

Но выбора у него не было. Арена была заперта, а на балконе верхушки уже направили на него автоматы.

Дак посмотрел на дрожащего противника, потом — на балкон начальства. Лицо его исказилось.

— Он же не враг нам, — прокричал Дак вверх. — Зачем убивать своих?

— Семья требует жертв, — холодно ответил Бульдог. — Убей его, или умрете оба.

Дак сжал меч в руке. Парень на другом конце арены рыдал, но оружие поднял.

— Прости, — прошептал Дак и двинулся вперед.

То, что произошло дальше, нельзя было назвать боем. Это была бойня. Молодой филиппинец не умел сражаться, он просто размахивал мечом, надеясь отогнать смерть. Дак прикончил его тремя точными ударами — быстро, почти милосердно.

Толпа ревела, но теперь в крике было больше злобы, чем восторга. А Дак стоял над телом и блевал.

— Добро пожаловать в семью! — объявил Бульдог, но в голосе не было торжества. Чем-то ему «индеец», похоже, не угодил.

Тем временем опустили платформу и медленно подняли Дака наверх.

— Красавец! — бросил ему в спину вертухай, а второй, в другом конце балкона, поманил его к себе, говоря:

— Видели? Молодец, Дак! А брехливым собакам собачья смерть!

Когда Дак проходил мимо меня, я увидел его глаза — пустые, мертвые. Он убил невинного, и это убило что-то в нем самом. Взглядами с другими приговоренными он старался не встречаться, между нами словно возник невидимый барьер. Интересно, Дак останется верен бандитам или сделает ноги, как только случай подвернется? И если на бандитов нападут вояки, на чьей стороне он будет сражаться?

— Вот твари, — прошипел Сергеич. — Человека заставили убить человека.

Вечный пояснил:

— Кроме нас, кто на балконе, тут нет людей. Не обольщайтесь.

Я промолчал. Понимал, что скоро кому-то из нас предстоит сделать тот же выбор.

Пако снова взял слово:

— А теперь — особенная битва! На арену выходят двое смельчаков, которые думают, что знают все наши секреты! Но разве можно называть секретом то, что знает каждая свинья?

Мое сердце ухнуло вниз. Из лаза вертухай указал на Вечного.

— Этот кусок мяса представлять не надо — Вечный! — проорал Пако. — Бывший легавый, который охотился на нашу прекрасную Исабеллу! Вечный никак не сдохнет, ха-ха-ха! Но кто знает, вдруг сегодня его последний бой?

Толпа заревела, засвистела. Исабелла встала, поклонилась зрителям, как примадонна на сцене. Вечный протиснулся на платформу, встал, широко расставив ноги и, когда его начали опускать, скалясь, показал зрителям средний палец.

— А его соперник, — объявил Пако. — Ханс! Немецкий турист, который утверждает, что знает, как исцелить обратившихся в зомби! Ха-ха-ха! Что за идиот!

Ступив на арену, Вечный показывал два средних пальца, в него летели объедки.

На карнизе засуетился блондин, с которым я сидел в одной камере. Подошел к поднимающейся платформе, передернул плечами, встал на нее. И его начали спускать.

Вечный выглядел спокойным, будто собрался на прогулку. Ханс дрожал всем телом.

— Оружие! — крикнул анонсер.

На арену сбросили два ржавых ножа.

— Правила просты — только один остается живым!

Вечный поднял нож, покрутил в руке, привыкая к весу и балансу. Ханс схватил свое оружие и сразу направил на противника.

— Я не хочу умирать! — завопил он по-английски. — Я знаю правду! Я знаю, кто проводит Жатву! Это Дьявол! Эль Диабло! Гребанный Сатана, мать вашу! Я знаю, как убедить его вернуть все, как было!

Толпа притихла. Даже на балконе верхушки наклонились вперед.

— Что за идиот! — повторил Пако. — Еще вчера Ханс был уверен, что Жатву проводят люди из будущего! Говорил, что они пришли собрать души, чтобы предотвратить катастрофу!

— Я ошибался! — завопил Ханс. — Это Дьявол! Это он заморочил мне голову!

— Заткните его! — рявкнула Исабелла.

Но Вечный не двигался. Он слушал немца, а тот продолжал надрываться:

— У меня есть доказательства! — Ханс рылся в карманах. — Я нашел артефакт!

Он достал что-то блестящее и поднял над головой.

— Это кристалл истинной сути! Он показывает настоящее!

В руке у него был обычный кусок стекла, но в свете прожекторов он сверкал, как драгоценность.

Толпа загудела. Кто-то кричал «убить его», кто-то «дать послушать». На балконе верхушки что-то обсуждали.

Наконец Бульдог взял микрофон:

— Хватит болтовни! Дерись или умри!

Ханс сжал «кристалл» в одной руке, нож — в другой. Вечный стоял на месте, опустив нож.

— Я не хочу тебя убивать. Живи.

— У меня нет выбора! — завизжал Ханс и кинулся вперед. — Ты приспешник Дьявола!

Он дрался отчаянно, как загнанное животное, но опыта не хватало. Вечный уворачивался от неумелых ударов, скользил по бетону арены, как водомерка, и не бил в ответ. Когда Ханс споткнулся, полицейский оседлал его, придушил, дождался, когда немец вырубится, и ударил прямо в сердце. Наверняка Ханс не почувствовал боли и не понял, что умирает.

Из разжавшейся руки выпал «кристалл истинной сути». Вечный поднял его, посмотрел сквозь него на прожекторы, бросил на пол и раздавил.

— Вечный побеждает! — объявил анонсер.

Когда Вечный поднялся к нам, Сергеич шарахнулся от него и проговорил:

— На хрена ты убил его, когда мог пощадить?

— Что он сказал? — спросил Вечный.

Я перевел, и победитель турнира объяснил:

— Они видят, что победитель — я. Меня, пусть и израненного, уволокли с арены и откачали бы, а его растерзали бы зомби. Так уже было. Думаете, мне нравится убивать людей? Но этот проклятый месяц превратил меня в палача. Поверьте…

— Тише! — крикнул я, перевел взгляд на разоряющегося анонсера.

— Впервые — гость с той стороны острова! — Пако сделал зверское лицо и проревел: — Р-рус-ский тсар! Переживет ли он сражение с одним из нас? Встречайте! Сэр Гейч Гор Бачев!

Сергеич? Твою мать! Как… как ему помочь⁈

Глава 8

Ваши ставки, дамы и господа!

Сергеич прижался к стенке, словно загнанный в угол зверь, замотал головой с такой силой, что капли пота разлетелись брызгами.

— Идите на х… я не готов!

— Гор Бачев, на выход! — Ближний ко мне вертухай указал на платформу костлявым пальцем, скорчив зверскую рожу. В его глазах плескалось предвкушение крови.

То, что мой боевой товарищ обречен, я ни на секунду не сомневался. В том, что и я обречен, тоже сомнений не было. Одно я знал наверняка — что не прощу себе его смерть. Не изгнали б его, спокойно сейчас бы пил чай с Максом на базе или крафтил в своей мастерской.

Что-то надо попытаться сделать. Но что? Чертовы наручники! Если бы их не было… эх!

И вдруг в голове сложился план. Простой, как палка, но действовать надо внезапно. Я подобрался, каждый мускул напрягся, как пружина.

Сергеич попятился в дальнюю часть балкона, глаза его заметались, как у затравленной лисицы, но там вертухай выставил копье острием прямо ему в грудь, что-то прошипел Сергеичу.

— Что я вижу? — воскликнул Пако в рупор, голос его разнесся по арене эхом. — Русский тсар струсил? А зря! Ставки слишком высоки. Тот, кто выиграет, останется жив!

Зрители завыли, словно стая голодных волков, засвистели, вскоре их вопли слились в однородное недовольное «у-у-у», которое прокатилось по трибунам волной звериного гнева. Вертухай с копьем крикнул что-то по-филиппински, приговоренные встрепенулись, трое бросились на Сергеича, облепили его, как муравьи — божью коровку, и, толкаясь на узком навесе, поволокли к платформе.

Я замер, ожидая их, кровь стучала в висках. Когда они поравнялись со мной, я со всей дури врезал ближайшему филиппинцу кулаком в челюсть — удар получился такой силы, что боль прострелила до плеча. Покачнувшись, он дернул руками, будто собираясь взлететь, и свалился с балкона, в последний момент зацепившись за край пальцами, которые медленно соскальзывали.

Один приговоренный оставил Сергеича, бросился помогать приятелю, второго Пролетарий боднул лбом в нос — хрустнуло, как сломанная ветка, — оттолкнул, и он, голося по-филиппински, полетел вниз, руки его беспомощно взмахивали в воздухе.

Зрители ахнули, когда он шмякнулся о бетон с мокрым звуком, как мешок с мясом, и задергался в агонии, алая лужа расползалась под телом. Глухого звука падения я не услышал, не до того было. Второй филиппинец взобрался на балкон и попятился от меня.

Со мной плечом к плечу встал Рамос с копьем, которое он успел забрать у первого вертухая. Острие сверкало в свете прожекторов. Раскидав филиппинцев, к нам подошел тяжело дышащий Сергеич, из разбитой губы сочилась кровь.

Бунт на корабле в мои планы не входил, я на другое рассчитывал и просто вмазал Сергеичу локтем в ребра, шепнув:

— Имитируй перелом ребер.

Сергеич сложился пополам, как перочинный нож, и стал изображать умирающего — так натурально, что даже я на мгновение поверил.

Ну а вдруг сработает? Какое удовольствие смотреть на смерть тяжело раненого? Другое дело, когда жертва сопротивляется, бьется, как рыба об лед.

— Что происходит? — комментировал происходящее Пако, голос его звенел от возбуждения. — Я ничего не понимаю. Русский бьет русского? За что?

Если Пако не сообразил, может, до других тоже не дойдет, и на арену выпустят провинившегося меня? И наручники снимут заодно. Я скосил глаза на Тетыщу в клетке. Его глаз заблестел, как у хищника, почуявшего добычу, он подобрался и встал, реагируя на кипеш и тоже не понимая, зачем я ударил Сергеича.

— Лучше сдохнуть в бою, — проговорил Рамос сквозь зубы, тыча копьем приближающихся приговоренных, которые собирались на нас напасть и так доказать лояльность бандитам.

И вдруг меня парализовало, ноги подкосились, словно кто-то выдернул из них все кости. Я понял, что воздействие идет через наручники, потому что Тетыща тоже упал, и успел прохрипеть:

— Тебя… могут оставить на другую битву.

Сергеич едва заметно кивнул, сплюнул кровь — ее было много, видимо, он специально прокусил язык или губу, алые капли заблестели на сером бетоне. Я ничком растянулся на балкончике и начал съезжать к его краю, глядя, как Рамоса прижали к стене.

— Такого мы еще не видели! Восстание! Русский против русского! — голос Пако дрожал от восторга.

И тут зазвучал голос кого-то из главарей, холодный, как лезвие:

— Гор Бачев идет на арену. Мы поняли, что это было: попытка избежать драки. Если он травмирован, тем хуже для него.

Сергеич имитировал умирающего до последнего. Я сам чуть не поверил. Когда его подняли, хрипел, харкал кровью и изрыгал проклятья, каждое слово было пропитано болью и яростью. На платформе он лег, поджав ноги, как раненый зверь, и даже короткий меч не взял. Правильно, молодец. Пусть противник думает, что он умирает, и потеряет бдительность.

Вот только кто будет противником? Если выпустят тварь типа Мясника Второго, Сергеичу проще горло себе перерезать.

Но Пако сказал, что будет «кто-то из наших». Вот с людьми такой фокус может пройти, если против Сергеича не выставят кого-то уровня так тридцатого, с бешеной регенерацией.

Стоя на краю балкона и наблюдая, как Сергеича, словно мешок с картошкой, стаскивают с платформы вертухаи, Пако комментировал происходящее:

— Похоже, Гор Бачев и правда ранен. Это уменьшает его шансы на победу и увеличивает шансы нашего бойца. Лично я буду болеть за него. Как думаете, кто это? — Анонсер взял театральную паузу, отхлебнул воды, губы его изогнулись в довольной усмешке.

Зрители замерли в предвкушении, я тоже. Воздух сгустился от напряжения. С одной стороны, ясно, что против Сергеича выставят человека, и это хорошо. С другой — все, кого я видел, превосходили его в уровнях больше, чем в три раза.

— Ита-ак! — воскликнул Пако, вытерев губы предплечьем. — Против русского выходит наш боец А-ариель А-а-агила-а-ар-р-р!

Что-то знакомое…

— Он же Фле-ектор-р-р! — голос анонсера прокатился по арене, как гром. — Почему он? Потому что Флектор совершил ошибку, предал семью и теперь должен искупить вину кровью!

Я закрыл глаза и выдохнул, вспоминая, как Флектор растянулся на полу камеры, когда я сделал подсечку — как мешок с дерьмом. Возможно, повышая уровень, вонючка-Флектор сразу его теряет и откатывается к предыдущим значениям. А значит, у Сергеича есть шанс, и он молодец, что притворился умирающим.

Пако смолк и посмотрел на балкон с начальством. В этот момент эффект паралича прошел, и я сел, глядя на главарей. Меня решили не бить и никак не наказывать, заранее приговорив к смерти.

Рупор взял Родриго и проговорил голосом палача:

— Что же такое совершил Флектор? Помните приказ не устраивать самосуд над пленниками, потому что вчерашний пленник — ваш возможный завтрашний боевой товарищ? Конечно помните. Флектор ослушался приказа, ночью проник в камеру и собирался прикончить одного заключенного. И не просто прикончить, но и получить его статус чистильщика…

Толпа радостно взревела, звук прокатился по трибунам, как лавина. Родриго улыбнулся.

— Да-да, у нас сегодня чистильщик на закуску. Целых два!

Я чуть не оглох от ора толпы, разгоряченной кровью, голоса слились в единый рев хищного зверя.

— Да-да, нас ждет грандиозное шоу! А Флектор собирался нас лишить зрелища. Эта вонючая крыса знала, что его действия караются смертью, но все равно чуть не нарушила приказ. Почему? Потому что Флектор-падаль, забрав статус чистильщика, собрался сбежать.

Донесся недовольный гул, похожий на рычание разъяренной толпы.

— Скормить его Крушителю! — завизжала какая-то баба, но Родриго проигнорировал ее.

— Так что Флектор приговаривается к смерти! — торжественно объявил он.

Кто-то засвистел, кто-то радостно завизжал. Подождав, пока толпа успокоится, рупор взял удавоподобный Бульдог и прошелестел, будто змея проползла:

— Да, Флектор оступился. Но кто не без греха? Он с нами с самого начала, проявил надежность и преданность. Да, он сделал ошибку, но осознал ее и не стал убивать заключенного. Каждый из нас может оступиться. Я считаю, что Флектор имеет право на искупление и накладываю вето на приговор.

Поднялся Мигель, забрал рупор у Бульдога и гаркнул, как на плацу:

— Короче, Флектор должен сразиться с русским. Если выиграет, будет прощен.

Исабелла вырвала у него микрофон:

— Русский ранен. Это будет нечестная битва!

— Это проблемы русского, — отрезал Родриго.

Он дал знак Пако, и тот объявил:

— Итак, бо-ой! Сэр Гейч Гор Бачев против Фл-е-ектора! Зажимайте носы!

Публика грянула смехом, который прокатился по арене, как волна. Я посмотрел вниз, на распростертое тело Сергеича. Молодец, все правильно делает! Актер… нет — актерище. Хотя жить захочешь, не так раскорячишься.

Под нарастающую барабанную дробь, от которой кровь стыла в жилах, распахнулись огромные ворота, словно пасть чудовища, и два тех самых вертухая, что сопровождали Флектора ночью ко мне, под белы рученьки тащили вонючку на арену. Он вырывался, упирался пятками в песок, и орал на дивной смеси трех языков — филиппинского, английского и испанского:

— Суки, суки, ненавижу! Я столько раз доказывал свою верность, и что? Что, я не заслужил исцеления? Вам весело смотреть, как я набубулок заживо? Путанг ина, пута мадре, братья, посмотрите на меня! Так будет с каждым. Думаете, получите гратитуд? Вот она, их гратитуд! Баста! Кабреонес!

Вертухай, что справа, пинком под зад придал ускорение Флектору, он выбежал на середину арены, вскинул руку, защищая глаза от света направленных на него прожекторов.

Перепалка между главарями была частью шоу. Все давно решили выпустить Флектора против Сергеича, просто надо было эффектно выставить наказание, показать свою строгость и милосердие.

Видимо, все решили, что Флектор будет валяться в ногах, выпрашивая пощаду, но вонючка всех удивил, явив бунт маленького человека.

— Вот твоя благодарность, — прошипел Бульдог. — Ладно. Заберите у них оружие. Флектор, ты был моим другом, потому я прощаю тебя. Выиграешь — останешься жить. Забрать у них оружие! — рявкнул он, и вертухаи подняли меч, лежащий возле Сергеича.

Вспыливший Флектор осознал свою вину, приложил руку к груди и склонил голову, как каящийся грешник.

— Р-рукопашная! — радостно объявил Пако.

Рамос положил руку мне на плечо и сказал по-английски:

— Я очень надеюсь, что Сэр Гейч выиграет.

Рядом с нами сел на корточки филиппинец, который чуть не свалился с балкона, проговорил на ломаном английском:

— Я виноват перед вас, перед он. Если бы знать, что он биться о Флектор, я бы не делать свое дело. — Он встал и проорал: — Сдохни, вонючка!

Приговоренные, которые натерпелись от Флектора, все как один посмотрели вниз, туда, где распростерся разбившийся заключенный в луже крови и где Флектор неторопливо приближался ко все еще лежащему Сергеичу.

Филиппинец, который извинился перед нами, принялся хлопать в ладоши и скандировать:

— Сдохни, вонючка! Сдохни, вонючка!

Его поддержали другие приговоренные и некоторые зрители. Другие в противовес стали орать:

— Флек-тор! Флек-тор!

Арена превратилась в котел кипящих страстей. Тем временем Флектор клюнул на удочку Сергеича, подумал, что ему и правда достался тяжело раненый противник, подошел к нему, легонько пнул ботинком в бок…

Сергеич молниеносно схватил его за ногу и повалил, подминая под себя с такой скоростью, что Флектор даже вскрикнуть не успел.

— Да! Да, Никитка-хер-на-нитке! — Я сам не заметил, что ору вместе со зрителями.

Над ареной пронесся удивленный вздох сотен глоток. Если бы на его месте был опытный борец, он залез бы сверху, взял бы Флектора на удушающий… Сергеич не был борцом, но честно попытался, навалившись всем телом.

Ну что ж ты… Не дожал. Флектор вцепился ему в лицо пальцами, как коршун когтями, попытался выдавить глаза, и Сергеич вместо того, чтобы просто отвернуться и завершить начатое, выпустил противника. А может, тот был слишком скользким типом и выскользнул из-за гноя.

Одно меня радовало: Флектор был не сильнее Сергеича!

— Деритесь! — крикнул Пако, голос его звенел от возбуждения.

Но мамкины, иначе и не скажешь, гладиаторы не спешили, осторожно кружили по арене, присматриваясь друг к другу, выискивая слабые места. Судя по неумелым ударам, боксерами противники тоже не были.

— Слабаки! — заверещала какая-то баба.

Флектор попытался ударить Сергеича кулаком в челюсть, но был схвачен за руку. Противники вошли в клинч, сплелись, как змеи. Они рычали и скалились, пытались боднуть друг друга, ударить ногой, но не дотягивались или удары наносились вскользь. Пот смешивался с кровью. Зрелищной драку назвать было трудно, и публика заскучала. Все нарастая, доносился разочарованный вой.

Наблюдая за боем, Пако прокомментировал:

— Неожиданно скучно, правда? Как думаете, пусть умрут оба, или разнообразить бой?

— Смерть! — выкрикнул кто-то.

— Бой, — ответили следом.

Пако, стоявший на поднятой платформе, обернулся и протянул руку, куда вертухай вложил финку. Анонсер вскинул руку с ножом, блеснувшим в свете направленных на него прожекторов, как молния в ночи.

— Бойцы! Обратите внимание! Я даю вам нож. Кто доберется до него первым, тот, очевидно, и выиграет.

Нож полетел вниз серебристой дугой и упал рядом с распростертым телом разбившегося заключенного, звякнув о бетон.

Давай, Пролетарий, это шанс!!!

Сергеич и Флектор глянули на него одновременно, глаза их загорелись. Расцепив руки, противники бросились к оружию.

Флектор споткнулся о кровь, оставшуюся с предыдущего боя, но успел схватить Сергеича за майку, и они оба повалились, сцепились и продолжили борьбу, можно сказать, в партере.

Каким-то чудом Флектор оказался сверху, получил кулаком в челюсть — хрустнуло, — но не слез, принялся бить Сергеича затылком о бетон, как орех о камень. Тот наносил ему удары снизу, и вскоре лицо вонючки превратилось в огромный кровоподтек. Смешиваясь с гноем, капли крови падали на Сергеича. Сообразив, что его тактика неэффективна, Флектор тоже принялся наносить удары, которые пока отбивались.

Когда я ходил в детстве на бокс — недолго, пару месяцев — помнил, как после минутного самовольного спарринга так взмок, что одежда прилипла. Так что я понимал, что, несмотря на низкую эффективность, бой отнимал у Сергеича чертовски много сил.

Еще и удача наконец улыбнулась Флектору, его кулак впечатался в нос Сергеича — фонтан крови, хруст хряща, — и тот на мгновение оцепенел от боли. Вонючке хватило секунды, чтобы вскочить, метнуться к ножу и поднять его.

— Хана тебе, белый! — заорал он под робкие одобрительные возгласы зрителей, размахивая финкой, как знаменем.

Их перекрыло скандирование заключенных:

— Сэр Гейч! Сэр Гейч!

Флектор, воодушевленный оружием, сразу ринулся в атаку, нож засвистел в воздухе. Сергеич рванул прочь, кровь из разбитого носа заливала рот, а потом резко затормозил, развернулся, отшатнулся от удара, перехватив руку с ножом обеими руками, сжал пальцы с такой силой, что костяшки побелели. Если сильно надавить на запястье, на связки, то сомкнутые пальцы разожмутся. Сергеич это понимал. Флектор пинал его в живот и пах, наносил удары свободным кулаком, но остервенелый Пролетарий, истекая кровью, бил рукой с ножом о колено, как молотом по наковальне, пока наконец финка со звоном не покатилась по полу.

Флектор рванул к ней, словно голодный пес к кости, но получил локтем в глаз — что-то хрустнуло. Противники снова вошли в клинч. На мгновение спина Флектора скрыла Сергеича. Донесся его крик, и вскоре я увидел, как Флектор вцепился зубами в его ухо и рвет его, будто собака — тряпку, из раны текла кровь. Освободив руку, Сергеич наносил короткие удары тому по морде, рыча:

— П…р гнойный! На тебе, на! На! На!

Каждый удар сопровождался мокрым звуком. Флектор работал челюстями, как начинающий щелкун, впился Сергеичу в шею зубами, и теперь удары приходились вскользь. Пролетарий же медленно смещался к финке, волоча за собой вцепившегося противника. Кровища стекала по его шее ручьем, пропитывала футболку, превращая ее в алую тряпку.

— У-бей! У-бей! — орали зрители непонятно кому, голоса сливались в звериное рычание.

Сообразив, что не отшвырнет Флектора, Сергеич упал на нож, но чуть промазал, зашарил рукой по бетону, силясь дотянуться до рукояти. Пальцы нащупали лезвие, сжались… Разжались от боли, поползли выше, окрашивая лезвие алым.

Флектор взгромоздился сверху, увидел, что Сергеич почти достал нож, оставил попытки перегрызть ему горло, сделал рывок, прижав противника к земле всем весом. Теперь они распластались друг на друге лицом к лицу.

И все же Сергеич не растерялся и впился зубами в нос Флектора.

Тот разжал руки от неожиданности, Сергеич схватил рукоять ножа окровавленными пальцами и всадил его прямо в глазницу Флектора. Но тому хоть бы хны — видимо, большая часть боли блокировалась регенерацией. Ариэль схватился за лезвие руками и выдернул нож с чмокающим звуком, алая струйка потекла по щеке. Неизвестно, чем все закончилось бы, если бы перед тем Сергеич не выбил его второй глаз локтем — удар был такой силы, что глазное яблоко лопнуло, как виноградина.

Теперь же Флектор ослеп, закрутился на месте волчком, наугад нанося удары направо и налево, как безумный.

Окровавленный ослабевший Сергеич решил не рисковать, сместился к трупу, поднял его — тело было тяжелым, как мешок с песком — и потащил к Флектору. Толпа возбудилась, загалдела, запахло кровью и потом.

— Ариэль, справа…

Но подсказку заглушили приговоренные:

— До-бей! До-бей!

Однако Флектор послушал подсказку, пырнул ножом невидимого противника справа — удар пришелся в живот трупу, лезвие вошло по рукоять. Сергеич сразу же бросил тело, перехватил руку Флектора и выкрутил запястье, вырвал нож и чиркнул по горлу противника.

Толпа взревела.

Флектор зажал одной рукой рану на шее — опять не смертельную — алые струйки сочились между пальцев, и царапнул воздух перед собой, как слепая кошка. Сергеич тенью скользнул ему за спину и теперь с усилием полоснул по горлу чуть выше, проведя лезвием от уха до уха. Только теперь Флектор упал на подкосившиеся колени, как зарезанный кабан, булькнул кровью и рухнул ничком.

Покачнувшись, Сергеич тоже рухнул — весь окровавленный, с ухом, болтающимся на честном слове, как лоскут.

Да что ж такое⁈

И вдруг его выгнуло дугой, он пару раз конвульсивно дернулся. Я подался вперед, с замирающим сердцем наблюдая за ним. Неужели…

Нет! На его губах застыла улыбка блаженства, это были не предсмертные судороги, а экстаз от левелапа. Сергеич завалил более сильного соперника, повысил уровень и получал удовольствие, каждая клетка тела пела от радости.

Вскочил он окровавленный, но бодрый вскинул руки и прошелся по арене, колотя себя в грудь и отплевываясь кровью.

— Выздоровел весь! — восторженно орал он.

Я устало закрыл глаза, выдохнув с облегчением. Голос анонсера отдалился, а потом ворвался в разум с новой силой:

— … еще один чужак! Сильный, опытный, опасный. Два чужака! Деннис Рокотов! — толпа вяло загудела. — Против Карлоса Рамоса! — вояку поприветствовали так же вяло. — Чистильщик второго уровня против претендента 26-го уровня! Ваши ставки, дамы и господа!

Глава 9

Крушитель!

Витек-выживальщик в таких случаях говорил: «Когда тебя загнали в угол, делай неожиданное». Ну что ж, сейчас самое время вспомнить его мудрость.

План у меня созрел простой: любым способом заставить этих придурков снять с меня наручники, а дальше — активировать «Сокрытие души» и превратить их прирученных монстров против хозяев. Вопрос только в том, поймет ли Рамос, что я не собираюсь его убивать и не станет ли рубать меня в самом начале.

С военным мы стояли рядом, но, услышав, что меня назначили ему во враги, невольно отступили друг от друга на полшага.

— Я не хочу тебя убивать, — сказал он тоном, будто извиняясь за мое будущее убийство.

— Поверь, это необязательно, я…

Вертухай указал мне на платформу. Я шагнул к Рамосу, чтобы шепнуть ему на ухо про наручники и монстров, но он шарахнулся, выставив перед собой руки.

— Я не буду тебя убивать, Карлос, и ты…

Меня ткнули в грудь тупым концом копья, вышибая дух.

— Просто поверь, ты не умрешь, я не убью тебя, — прохрипел я, пятясь к платформе. — Просто поверь…

Я резко повернулся к Тетыще, вцепившемуся в прутья клетки, и затараторил по-русски:

— Костя, объясни ему, что я могу! Но нужно, чтобы он подыграл!

Карлос обреченно смотрел на нас. Последнее, что я увидел, опускаясь на скрежещущих цепях — как Бергман поманил Карлоса, и тот приблизился к клетке.

На платформу упал самопальный меч, чуть более длинный, чем привычный мне «Клык Рыси». Я взял его руками, скованными наручниками, взвесил — тяжеловат, но балансировка неплохая.

Ступив на бетон арены, взвесил шансы. Если наручники не снимут, шансы стремятся к нулю вне зависимости от того, поможет ли мне Рамос. Запрокинув голову, я прищурился от направленных на арену лучей прожекторов. Бьющий в глаза яркий свет не давал рассмотреть зрителей, но я знал, где они находятся, повернулся туда и прокричал, воздев над головой скованные руки.

— Хозяева Мабанлока! Вы точно хозяева? Вас много, вы сильно прокачались, но все равно струсили? Боитесь снять с меня наручники? Идиоты, вы сами не понимаете, от чего отказались! Да я вам такое шоу устрою — внуки ваши будут вспоминать!

«Если выживете», — пронеслось в голове.

Толпа взревела, донеслись аплодисменты. Женщина, голос которой звучал уже не раз, прокричала:

— Ализин анг посас! Бигьян ньо ками нг палабас!

— Накакобагот! — поддержали ее.

Из отдельных выкриков на английском я уяснил: публике скучно, зрители требуют, чтобы меня освободили. Отлично! Ну же! Снимите, черти полосатые!

Покачиваясь, спускалась платформа с Рамосом. Знать хотя бы, будет ли Карлос мне помогать! Может, набросится, прирежет быстренько, выторговав себе пару дней жизни. Без способностей шансов у меня… Есть шансы! Я ведь прокачал «Силу» и «Мощь» до капа, они стали особенностью моего организма, и заблокировать их никто не в силах. Еще «Живучесть»…

«Ловкости» бы не помешало, ну да ладно. Короче, у Рамоса, скорее всего, все характеристики повышены к его 26-му уровню, но у претендентов нет талантов. Так что и без способностей поборемся!

— Бой должен быть равным! — прогрохотал усиленный динамиками голос Исабеллы.

Я сосредоточился, чтобы купить уровни оптом, на сколько хватит…

— Так тому и быть! — с нотой самодовольства ответил Родриго.

Мое сердце замерло… Щелк! Металлический звук эхом отразился от стен арены. Я ощутил, как холодные оковы расслабили хватку, и мои руки, державшие меч, внезапно обрели свободу. По запястьям прокатилась волна облегчения — будто сняли тугие жгуты, пережимавшие кровь. Есть!

Ликование длилось секунду. Обратившись к магазину чистильщика, я обломался — интерфейс жнецов оставался заблокированным. Присмотревшись к рукам, я понял подвох: наручники не исчезли, а просто разделились на две части. Браслет на правой руке, браслет на левой. Тонкие синие линии все еще светились на металле, по-прежнему блокируя доступ к системе. Захотелось завыть от ярости, но я сдержался — не все было потеряно. Теперь вся надежда на Рамоса — вон он шагает ко мне, становится напротив, перекидывает меч из руки в руку.

— Надо, чтобы с меня сняли наручи, — проговорил я. — Тогда считай, что мы свободны.

— Как? — обреченно спросил вояка. — Их тут сотни. Как ты это сделаешь?

Мы пошли по кругу на полусогнутых, делая ложные выпады. Хотелось выложить ему все, но я не стал рисковать, просто сказал:

— Я — чистильщик, у меня есть козырь. Просто поверь.

— Они выпустят монстров, и нас сожрут.

Я мотнул головой.

— Не сожрут. Монстры будут меня слушаться. Но надо, чтобы сняли наручники.

Рамос кивнул. Я выпрямился и бросил меч, повернулся к зрителям:

— Я отказываюсь его убивать, он слишком слаб для меня.

Донесся возмущенный вой. Рамос тоже бросил меч, мы встали плечом к плечу, развернулись навстречу нарастающему свисту.

— Мга дуваг! — заверещала баба. — Ипаканин сила кай Тагапвасак!

— Та-гап-ва-сак! — начали скандировать трибуны. — Та-гап-ва-сак!!

О чем это они?

Обернувшись, я посмотрел на Рамоса, но прежде, чем тот перевел, я увидел сообщение:

Глобальное уведомление!

Прогресс Второй волны Жатвы: 50,01%.

Популяция активных одушевленных оболочек относительно значения до Жатвы: 9,99%.

Для повышения эффективности взаимодействия между одушевленными снимается языковой барьер.

Внимание! Отныне все активные одушевленные оболочки любого статуса понимают любой язык планеты Земля, Солнечная система (локальное название).

Механизм активации: автоматический при любом языковом контакте.

Цель модификации: оптимизация коммуникационных процессов на финальном этапе Второй волны Жатвы.

Внимание, чистильщик Денис Александрович Рокотов!

Статистика глобального прогресса обновлена.

Время до принудительной инициации Третьей волны: недостаточный уровень чистильщика.

Обновлены минимальные требования для участия в Третьей волне: ранг чистильщика 50+.

Текущее количество квалифицированных участников Третьей волны: 4.

Похоже, что глобальное уведомление увидели только обладатели интерфейса, потому что публика никак не отреагировала на него, продолжая скандировать:

— Кру-ши-тель! Кру-ши-тель!

А я тупо пялился на циферки. Осталось меньше 10% человечества? Из десяти остался один? И теперь хреновы жнецы решили, что пора снимать языковой барьер, потому что людишек осталось так мало, что можно не церемониться?

Еще больше потряс второй блок информации. Чистильщиков пятидесятого уровня и выше всего четверо на планете! То есть… Очевидно, что на материках и бездушные эволюционировали сильнее, и уровни у них там повыше, а я тут топчусь на своем втором!

Но главное — принудительная инициация Третьей волны. Что это означает? Чего от нее ждать?

С мыслей сбил усиленный громкоговорителем смешок Родриго. Этот беззубый говнюк будто знал мой план и делал все, чтобы он не осуществился.

— Друзья! Держат ли слово «Железные псы»?

— Да-а-а! — взревела толпа.

— Все знают, что мы держим слово, — прошелестел Бульдог. — Поднимаем ставки. Победитель получит свободу! Слово Бульдога.

— Слово Исабеллы Скорпион!

— Слово Мигеля!

— Слово Родриго!

Еж твою дрожь…

Стоящий рядом Рамос метнулся к своему мечу, я — к своему. Он поднял меч чуть раньше меня, ринулся в атаку, я чуть опоздал, но успел встретить его удар, бросив:

— Идиот!

— Ничего личного, — отчеканил Рамос, его глаза горели азартом. — Я хочу… жить!

Он ткнул в меня мечом, я отбил удар. Металл лязгнул о металл, отдавая болью в запястье. Силен, чертяка.

Рамос был уверен, что чистильщик 2-го уровня ему на один зуб. Что ж, изображу рахита, буду ждать удобный момент. Потому он нападал, а я отскакивал и блокировал удары.

Встречный выпад — лезвие моего меча чиркнуло по животу Рамоса, вскрыло кожу. Тот отпрыгнул и будто не заметил ранения.

— Брось оружие, — сказал я. — И останешься жив. Я не так прост, как кажется.

— Заткнись!

Я повелся на ложный выпад, открылся, но успел отшатнуться, и бок обожгло — по коже потекла горячая кровь. Толпа радостно заорала. Фоном звучал голос Бульдога. Босс рассказывал, какие твари их враги, как они готовы вцепиться друг другу в глотку, уверял, что никому из пришлых нельзя верить.

— Они прикончат тебя, как только ты выйдешь за ворота, — пытался я воззвать к разуму Рамоса.

— Они держат слово. — И снова выпад, в этот раз — предсказуемый. — И тем славятся.

И снова ложный выпад Рамоса, но я подловил его, скользнул в сторону и рубанул по его плечу — рука повисла плетью, меч выпал.

Зашипев, Рамос попятился, теперь он полыхал не ненавистью, а страхом. Я наступал, он пятился.

— Сдавайся, не хочу убивать тебя.

— Точно? — с сомнением спросил он.

— Да, блин, да!

Рамос поднял здоровую руку и вдруг как ринется на меня с рычанием! Мы вошли в клинч, он брыкался, лягался, вращал глазами и щелкал челюстями, силясь до меня дотянуться. Рука с мечом оказалась зажата между его плечом и боком. От напряжения жутко болел раненый бок, куда пытался ударить Рамос коленом. Когда он дотягивался, у меня искры сыпались из глаз, но я держался.

Наконец удалось поймать его на противоходе, и я боднул Рамоса лбом в переносицу. Хрустнул нос, донеслось бульканье. Я освободил меч и ткнул наугад — удар снова пришелся по руке.

Вспомнилось, как точно так же я разделывал Папашу. Это мой фирменный стиль такой.

Пинком я отбросил Рамоса к ограждению. Ударившись о прутья, он сполз на колени. Вместо того чтобы молить о пощаде, он с тоской на меня посмотрел и проговорил:

— Ты честно победил и заслужил свободу. А я — дурак. — Рамос склонил голову, подставляя шею под удар. — Сделай это быстро.

— Убей! Убей! Убей! — Крик толпы бил по перепонкам, одурманивал разум.

Победа над более сильным противником окрылила меня.

Если убью Рамоса, меня освободят. Ему лучше знать сильные и слабые стороны врагов. Он уверен, что победителя отпустят на все четыре стороны. Я буду свободен! А значит, отойду в сторону, куплю уровни, вылечусь и вернусь за Сергеичем и Тетыщей с ордой…

Шелестящий, как у Бульдога, подленький голосок нашептывал: «Что тебе эти придурки? Сохрани свою бесценную жизнь, вернись на электростанцию, они не стоят того, чтобы ради них рисковать!»

Пока я колебался, толпа начала уставать, теперь сквозь выкрики ' Убей!' прорывался свист. Решение надо принимать срочно!

Не факт, что меня, чистильщика, отпустят. Дадут уйти подальше, потом расстреляют — это, как говорил Фандорин, раз.

Не факт, что орда прорвется на укрепленную территорию. Да и получится ли собрать ту орду? Вдруг тут только титаны остались, которые меня не слушаются? Это два.

Три. На моей стороне внезапность. Другого шанса не будет, других бездушных тоже может не быть. Потому я отошел от Рамоса, вскинул меч над головой и проорал во всю глотку:

— Слышал, ваши боссы не нарушают обещаний. Это достойно. Это — честно. Я тоже не нарушаю. Я обещал не убивать Карлоса Рамоса и не убью.

От свиста толпы я чуть не оглох. Кто-то выкрикнул:

— Мужик! Молодец!

Но большинство скандировало:

— Кру-ши-тель! Кру-ши-тель!

Что ж там за Крушитель такой?

— Шоу должно продолжаться! — заверещала все та же не в меру активная женщина.

Я улыбнулся толпе, потряс кулаками.

— Освободите меня, и я обещаю вам шоу!

Прогремел голос Пако:

— Р-русский — благородный! Р-русский — честный. Он предпочитает умереть, но не нарушить слово. Это круто, правда?

Большинство зрителей завыло одобрительно. Вот только героя из меня делать не надо, да? Просто, мать вашу, выпустите монстра и снимите наручники! Я вам такое шоу покажу — век помнить будете.

— Пощады Деннису! По-ща-ды! — Пако вскинул кулак, и вот толпа, минуту назад готовая меня разорвать, просит для меня пощады.

Да идите вы на хрен! Бульдоженька, ты меня ненавидишь — спасай! Прямо аж захотелось выпрашивать поединка с монстром, но это было слишком подозрительно, и я смолк.

— Ой, дура-ак, — возмущался лежащий на боку Рамос.

Слово взял Мигель:

— Не, ну, так дело не пойдет. Кроме красивых жестов, есть еще и правила. А у нас по правилам что? Того, кто не выполняет распоряжения, наказывают. Убей его, или умрешь! Таковы правила. В живых должен остаться кто-то один.

— Это вы все умрете! — взревел я, снова воздев руки. — Сдохнете, как крысы! Вы боитесь меня, потому не позволяете показать свою силу. Давайте вашего Крушителя!

— Ты, чистильщик второго уровня, угрожаешь нам? — рассмеялась Исабелла.

— Испугались, да? — крикнул я, указал на балкон с боссами. — Как у нас говорят, зассали!

Теперь они точно ответят на вызов. Не могут не ответить, потому что он брошен перед лицом подданных.

— Даешь бо-о-ой! — проревел кто-то особенно рьяный. — Пусть покажет, на что способен!

Глотка болела, потому я просто ударил наручником о наручник. Боссы зашептались. Бульдог вертел головой, Исабелла смеялась. Ну же, я же мелкий, что я вам сделаю?

Сколько там у меня уников накапало после победы над Папашей? Восемьсот тысяч с лишним! Это сколько ж можно уровней купить? Жаль, со стратегией прокачки придется попрощаться, но жизнь важнее.

— Что же решили уважаемые сеньоры? — обратился Пако к боссам.

— Бой! Бой! — скандировали зрители на русском языке.

— Крушитель! — прорывались отдельные реплики. — Скормить Крушителю!

Крики заглушил усиленный громкоговорителем голос Родриго:

— Крушитель, говорите? Так тому и быть!

— Да! — заголосил Пако. — Да-а-а! Непобедимый! Великий Крушитель! Трепещи, наглый русский! Идет твоя смерть.

От криков я чуть не оглох. Инстинктивно попятился от скрежещущих ворот, за которыми что-то завыло так, что башка начала раскалываться. Я еще раз ударил наручником о наручник — снимите, мол. Но Родриго и не думал этого делать.

Ворота распахнулись, замаячил силуэт бездушного. Тварь двинулась на арену, скрежеща по бетону когтями. Публика затихла в предвкушении.

Пригнув башку, опираясь на костяные руки-пики, вылез чудовищный гибрид человека, богомола и птеродактиля. Нет, крыльев у него не было, но передние конечности складывались, как у летучего динозавра, и от локтя и выше имели множество острых костяных наростов, а заканчивались двумя почти человеческими пальцами. Морда вытянутая, с вывернутыми ноздрями и клювообразной челюстью. Видимо, бывший нюхач.

Заверещав, тварь встала на задние конечности. Я заметил, как публика начинает зажимать уши, и проорал:

— Эй, наручники-то снимите! Без них не будет шоу!

И сам заткнул уши за секунду до того, как тварь разразилась скрежещущим свистом, от которого раскалывалась голова и казалось, мозг хочет вырваться из черепной коробки и убежать. Мать моя женщина, какого же уровня эта тварь⁈ Рамос не смог поднять покалеченных рук и заткнуть уши, у него лопнули барабанные перепонки, и хлынула кровь.

Пятясь, я слизнул катящуюся из носа каплю крови.

«Ну вот и все, — пришла громкая и очень четкая мысль. — Довыеживался, Рокот. Надо было просто зарубить Рамоса и свалить».

Тварь перестала верещать, и я убрал руки от ушей. Проклятый бездушный, у которого только глаза остались человеческими, не воспринимал меня как угрозу и не нападал. Оглядев арену, он присмотрел труп приговоренного, который упал с балкона, схватил его двумя пальцами, подбросил и заглотнул. Перевел взгляд на Рамоса, смотрящего с ужасом и вжимающегося в прутья ограждения, шумно выдохнул воздух — как паровоз пар стравил, прыгнул к нему — меня аж подбросило, а бетон чудом не пошел трещинами.

Округлив глаза, Рамос заорал, переходя на ультразвук, будто стараясь отогнать криком тварь. Однако Крушитель просто наклонил голову на длинной шее, схватил его челюстями, перекусив пополам и оборвав мучения, и отправил в утробу.

Я вжался в прутья на противоположном конце арены. Сердце отчаянно колотилось.

Тем временем Крушитель обнаружил дохлого Флектора, так же, как Рамоса, схватил его челюстями и вдруг фыркнул, мотнув головой и отшвыривая труп — вонючка оказался слишком гнойным даже для бездушного. Болтая конечностями и роняя кал, тело полетело к балкону боссов, шмякнулось о стену, обдавая сидящих внизу гнойно-кровавыми брызгами и дерьмом, бесформенной кучей упало на прутья арены.

— Шоу! Шоу! — орали зрители, им было неинтересно смотреть, как меня просто сожрут, они желали зрелищ, жертва должна была сопротивляться.

— Освободите его! — прозвучал холодный знакомый голос Бергмана. — Пусть дерется!

— Честный бой! Честный бой! Честный бой! — требовала толпа.

Крушитель повернул голову ко мне. Ни грамма осмысленности не было в его глазах, был только голод. Фыркнув, он развернулся всем корпусом, и тут наручники на моих запястьях расстегнулись и упали. Я отшвырнул их ногой и посмотрел профиль Крушителя:

Крушитель 42-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Да! То есть нет, 42-й уровень — это дофига! Ну и фиг с ним, главное, что…

…доступ к магазину чистильщика восстановлен!

Так-так… Ну, жнецы, братушки, не подведите. Дайте купить уровни оптом!

Я глянул на балкон с боссами-чистильщиками. Они слишком далеко и не должны увидеть, как я расту. Ну а даже если… По фиг мороз!

Я осторожно купил 4-й уровень…

Да! Так, стоп, рано радуешься, Рокот.

Докупил 5-й… и в той же строчке пятерка сменилась шестеркой.

Уровни стоили прогрессивно: четвертый — сорок уников, пятый — восемьдесят, шестой — сто шестьдесят, седьмой — триста двадцать, восьмой — шестьсот сорок, девятый — тысячу двести восемьдесят…

Восьмиста тысяч уников хватило всего на 16-й уровень! На 17-й тупо не хватило! А я-то думал, что миллионер! Теперь интереснее, как прокачивались местные, как так высоко забрались Папаша и Бергман? Наверняка есть и другие способы прокачки, а магазин — это так, костыль для… Так, все потом, потом. Сейчас…

Я разбросал очки характеристик за новые уровни, налегая на «Силу» и «Ловкость», а потом меня накрыла волна преображения — мощная, как удар током…

Осталось прикончить Крушителя, и тогда…

Глава 10

Бить иль не бить…

Для зрителей прошли доли секунды. Наверное, они и не заметили ничего. Для меня за это время перевернулась жизнь. Волны экстаза, связанные с левелапом, накрывали одна за другой, хотелось упасть и орать, но я заставлял себя стоять и смотреть на неторопливого Крушителя. А может, это эффект такой во время левелапа — словно время замедляется.

Нужно срочно решить, что делать дальше. Бить иль не бить, вот в чем вопрос. С одной стороны, очень хотелось заполучить Крушителя в личное пользование и навести тут кипеш, с другой… это еще бабушка надвое сказала, сработает ли.

Когда я окончательно левелапнулся и преобразился, время потекло быстрее, обрушились вопли зрителей, то ли жаждущих моей крови, то ли нет. Крушитель ускорился и рванул ко мне — я отпрыгнул. Там, где я стоял секунду назад, клацнули его челюсти.

«Сокрытие души» или «Упокоитель»? Приручить или убить?

На мгновение я активировал «Сокрытие души» и увидел неожиданное: по периметру клетки, ограждающей арену, были развешены артефакты, отпугивающие бездушных. Они будто бы образовывали кольцо, за которое нельзя выходить, и откуда-то я знал, что их создатель — Родриго. Ясно теперь, почему такие мощные монстры не разнесли тут все к чертям.

Крушитель, собравшийся меня сожрать, мгновенно потерял цель, завертел головой. Но подчинить его не получилось — тварь не приняла за авторитетные эманации покойного грибника с «Севен-илевен», для этого бездушного тот босс — и не босс вовсе. Так… Писюн. Нет, не приручить Крушителя, а жаль. Я бы такого взял, да не сержантом, а генералом!

Я тоже завертел головой, выискивая то, на что не обращал внимание раньше: пулеметные точки, они тут сто процентов должны быть.

— Трепло русское! — заорала какая-то женщина. — И где твое обещанное шоу? Крушитель, сожри его!

Прежде чем начать действовать, нужно знать расстановку сил и выявить точку, куда надо ударить в первую очередь, потому я заорал, ринулся на Крушителя, который меня по-прежнему не замечал

Вроде крупнокалиберного у бандосов нет ничего. Если уничтожу Крушителя, что они сделают? Выпустят новых тварей, или нужно сделать это самому?

Самому вряд ли получится из-за пугачей, которые запрещают им выходить. Поначалу очевидное решение обрастало нюансами и меняло форму. Опасно убивать Крушителя, как бы мне ни хотелось поднять уровни за его счет. Потому что других бездушных мне могут не предоставить. Мало того, могут посчитать меня чертовски опасным и тупо расстрелять, ведь уничтожение такого великана как Крушитель — вещь экстраординарная, и реакция бандитов будет соответствующей.

И все-таки интересно, из какого вида эволюционировал Крушитель? То, что это не только имя, но и название вида, очевидно. По повадкам и силуэту — точно нюхач, но это как и чем нужно было его кормить, чтобы он развился в такого монстра?

А значит… придется драться. Как драться — понятно. «Упокоитель». Этот крушитель — не босс, а значит, шансов устоять против инопланетного артефакта у него нет. Надеюсь, что так.

— Кру-ши-тель! — неистово орала толпа. — Съешь русского!

— Давай зрелище! — верещала та же активная тетка, обращаясь ко мне.

— Мясо! Мясо! — подхватили мужские голоса.

Крушитель подкрался ближе, я отскочил назад, и тут Родриго прогремел в микрофон:

— Штаны намочил! Русский боится! А сколько было гонору! Ха-ха-ха!

Толпа взревела от восторга — не получили зрелища и теперь упивались тем, что наглеца накажут.

Самое время действовать.

В последний раз попробовав подчинить Крушителя своей воле, я окончательно убедился в тщетности попыток. Зато я теперь для него свой. Он встал как вкопанный, повертел головой, принюхиваясь.

— В чем дело? — удивился Пако. — Крушитель, вперед! Сожри его!

Тварь медленно повернулась в сторону VIP-ложи, где сидели четыре главаря. Оттуда шли интенсивные запахи живой — концентрированной одушевленной — плоти и крови, вызывающие у бездушного слюноотделение и урчание в желудке.

— Эй, что происходит⁈ — завопил Мигель.

— Поворачивай его обратно! — заорала Исабелла в рожу Родриго, вскакивая с кресла.

Я выключил «Сокрытие души», и Крушитель, размахивая костяными наростами, следом за мной двинулся к ограждению VIP-ложи. До нее было метров двенадцать, но для такого гиганта — пустяк. Из клетки он не вырвется из-за пугачей, боссы это знают, но все равно нервничают — все, кроме Родриго. Его надо убрать первым, он самый опасный.

Я под «Ветром» обогнал Крушителя и перекатом ушел под свисающие сверху клетки, скрываясь от взглядов боссов. Крушитель двигался ко мне — все по плану.

Вот только что я сделаю с ржавым мечом высокоуровневому чистильщику?

Твою мать, Рокот! «Изобретательность» же должна была откатиться! Мне не нужны материалы, я все могу скрафтить оружие прямо здесь и сейчас!

Сейчас или никогда! Я ухмыльнулся — вот уж нашел время крафтить. Сергеич там, поди, крутит пальцем у виска.

— Дерись, русский! — Пако вскинул кулак. — Прими бой! Хватит убегать!

— А-а-а! — откликнулась толпа.

Снова спрятавшись от Крушителя под «Сокрытием души», я активировал «Изобретательность» и выбрал из списка известных модификаций «Нагибатор». Воздух перед руками загустел, время замедлилось, звуки исчезли — будто я очутился в незримом коконе, превращающем звуки в фоновый шум.

Из разрывов в пространстве начали вываливаться призрачные силуэты предметов. Они обретали цвет, форму, объем и падали передо мной: массивная бейсбольная бита с утолщенным концом, черный модуль размером с кулак, весь покрытый светящимися синими линиями, компактный аккумулятор и моток изоленты.

Мои руки задвигались сами собой. Я вскрыл модуль, подключил аккумулятор, обмотал соединения изолентой. Когда последний виток лег на место, по оружию пробежала световая волна. На этот раз она пульсировала ярче, и в воздухе повис мощный гул.

Бум!

С хлопком воздуха в моих руках материализовался…

Эффект «Везения»: модификация «Нагибатор» улучшена!

Нагибатор II ранга

Эпическое тупое и ударно-волновое оружие.

Базовый урон: 1367–1595 (масштабируется от уровня владельца).

Особый эффект «Отбрасывание»: с вероятностью 75% бездушная или одушевленная оболочка отбрасывается на 9 метров при успешном ударе, независимо от вида, массы и уровня.

Особый эффект «Цепная молния»: с вероятностью 25% цель поразит электроразряд, который перейдет к ближайшей вражеской цели и нанесет такой же урон.

Особый эффект «Контузия»: цель получает дезориентацию на 5 секунд.

Офигеть! Цепная молния! Бешеный урон! Все показатели выросли!

Я взвесил в руке новый «Нагибатор», как и предыдущий, похожий на обычную биту.

Одновременно обрушились звуки, и я услышал взволнованный голос Пако:

— Это совсем другое дело! Чует мое сердце, русский засранец собрался нас удивить! Что это у него в руках? Бита? Ха-ха-ха! С битой — на Крушителя! Интересно, где русский ее прятал… В заднице! Уа-ха-ха-ха!

Итак, «Нагибатор»… Вес около четырех кило, но балансировка идеальная. Ощущение живого оружия — постоянная вибрация, едва слышный гул. По рукояти пробегают синие всполохи.

Тем временем Крушитель добрался до ограждения VIP-ложи, а мои манипуляции явно не остались незамеченными: Бульдог истошно вопил что-то в рацию, Исабелла размахивала руками. А Родриго… Родриго смеялся! Этот урод наслаждался паникой коллег? Или ждал чего-то подобного, чтобы… Чтобы что? Показать другим чистильщикам, кто тут истинный хозяин? Типа пока работают его пугачи, бездушные не нападут?

Тебя ждет разочарование, беззубый!

— Невероятно! Чистильщик — это мощь! Чистильщик — это сюрпризы! Шутки шутками, но русский чистильщик, похоже, создал оружие! Невероятно! Да грянет бо-о-ой! — разорялся Пако.

— Бо-о-ой! — подхватила толпа, не понимая, что она призывает собственную смерть.

Я в три прыжка вышел из-под клеток, оказался возле Крушителя и запрыгнул ему на спину. Тварь обернулась, клацнула челюстями, пытаясь меня достать, но я уже карабкался выше, к ее голове. Крушитель взвыл, замотал башкой, но я держался, вцепившись в костяные наросты. Как бы «Нагибатор» не выронить…

— Русский — на Крушителе! — заорал Пако. — Вот это поворот!

Толпа оживилась, люди столпились на краю балкона, чтобы лучше видеть бой. Заключенные сели на корточки, глядя вниз. Они раскрывали-закрывали рты — подбадривали меня, но отдельных реплик было не разобрать. Пока никто не догадывался, что бой грозит обернуться бойней, и скоро палачи поменяются местами со своими жертвами.

— Ден! — донесся возглас Сергеича. — Покажи им кузькину мать!

Добравшись до головы Крушителя, я обхватил ногами шею монстра и приготовился к главному трюку. Указав кольцом «Упокоитель» на затылок Крушителя, я мысленно активировал артефакт…

…и волна фиолетового света прокатилась по телу твари. По помещению пронесся удивленный выдох сотен глоток. Крушитель заревел так, что у зрителей, которые не успели заткнуть уши, лопнули барабанные перепонки и хлынула кровь. У меня у самого в голове зазвенело, меня повело в сторону, но «Регенерация» справилась с повреждениями. Крушитель подпрыгнул на месте, я включил антигравы доспеха и мягко приземлился на крышу одной из клеток, под VIP-ложем.

Крушитель еще секунду метался по арене, воя и размахивая конечностями, а потом рассыпался в пыль. Осталась только куча праха.

+67 108 864 универсальных кредита (итого: 67 255 094).

Эффект «Везения»!

+9 135 846 универсальных кредитов (итого: 76 390 958).

Семьдесят шесть миллионов за одну тварь! И это с учетом того, что я поднялся на четырнадцать уровней! Даже не представляю, какой куш бы сорвал, если б не прикупил заранее уровни, но верни все назад — поступил бы так же, чтобы не рисковать повторной блокировкой. Хотя жаба в груди все равно схватилась за голову.

Но на эмоции времени не было. Активировав антигравы, я прыгнул в VIP-ложе как раз между Бульдогом и Родриго. Мигель рванул к рации. В меня полетел электрический разряд, но под «Ветом» я успел уклониться

— Всем приго-ото-ови-иться! — разнесся по помещению усиленный рупором чуть растянутый голос Мигеля. — Ко-од красный! Убить русско-ого!

Но меня интересовал не он, а Родриго — создатель чертовых наручников и артефактов-пугачей. Его надо первого вывести из строя, тогда заслон, удерживающий зомби в загонах, падет, твари вырвутся на свободу, и бандитам станет не до меня.

И я активировал «Ветер» и «Ярость», превратившись в смертоносный ураган. Мой новый «Нагибатор» засвистел в воздухе.

Первый удар пришелся по Родриго — прямо в лысую голову. Сработали сразу все эффекты: отбрасывание, цепная молния и контузия. Похоже, мое везение решило взять свое за все эти дни неудач.

Беззубый бандит отлетел к противоположной стенке ложи с проломленным черепом, а молния перескочила на Мигеля, швырнув его через ограждение прямо на арену.

— Матерь божья! — рявкнул Бульдог.

Я скользнул взглядом по Исабелле и Бульдогу. Оба были 29-го уровня. Удача удачей, но они вдвое сильнее меня! И с двоими мне точно не справиться, тем более Мигель скоро очухается.

Если бы не «Ветер», позволивший среагировать мгновенно и отшатнуться, невидимый таран расплющил бы меня о балкон. А так неведомая сила просто снесла часть балкона, и вниз полетели обломки и бетонная крошка.

Исабела активировала какой-то талант — ее тело покрылось панцирем, а скорпионий татуированный хвост обрел плоть и изогнулся для удара.

В этот момент действие «Ярости» закончилось.

— Сдо-охни, — выплюнула Исабела с ненавистью и собралась ударить, но я на антигравах перепрыгнул с ВИП-ложи на балкон с претендентами, уже приготовившими оружие, чтобы меня мочить. Но я спутал их планы, теперь они рисковали расстрелять друг друга.

— Убейте р-русского! — разорялся анонсер Пако, который еще не осознал серьезность ситуации и не догадывался, что один из его боссов подох.

Кто-то попытался взять мою шею в захват. Толстяк навалился спереди, но я вывернулся и пробежал по краю балкона, уворачиваясь от тянущихся рук. Прыжок вниз, на арену под грохот выстрелов. Краем глаза я заметил Мигеля, которого швырнуло в высоты, а ему хоть бы хны! Златоносный босс направил на меня руки, но ничего сделать не успел. Еще прыжок на балкончик с заключенными. В полете меня достали пули, но доспех срезал урон.

У Пако, стоящего на платформе, к тому моменту появился автомат, он навел на меня ствол, и тут на его груди расцвели алые пятна. Я глазам своим не поверил: в него стрелял «индеец» Дак. И продолжал стрелять, даже когда Пако упал и задергался в агонии.

Толпившиеся на балконе приговоренные разоружили вертухаев и бросились врассыпную, с нами остался только Вечный. В зрительской ложе начались разброд и шатание.

— Вон он! Убейте его! — визжал Бульдог, указывая на меня пальцем.

В меня пару раз пальнули со зрительского балкона. Их слишком много, даже со всеми моими талантами мне не справиться с такой толпой!

Родриго подох, теперь, по идее, созданные им пугачи должны деактивироваться, как и наручники, освободив бездушных. Отстранив лезущего брататься Сергеича, я метнулся к клетке с Тетыщей.

— Наручники? — бросил я Бергману, тот показал свободные запястья.

— Открой клетку. Ключ у Пако.

Прыгнув на платформу рядом с дохлым Пако и подняв рупор, я проорал:

— Ну и как вам шоу⁈ Шоу только начинается, мать вашу!

Отдельного ключа от клетки у Пако не нашлось. Обнаружилась целая связка ключей, пронумерованных и пристегнутых к поясу, было их тридцать штук. Черт, придется использовать метод научного тыка.

— … вызываю тебя, чистильщик Денис Рокотов, на дуэль! — прогрохотал голос Бульдога.

«Ну хана тебе, цыпленок», — выругался я мысленно, но это было только начало. Сразу после него меня на дуэль вызвала Исабелла. Внизу, на арене, что-то прокричал Мигель, ударив себя в грудь. Хотят связать меня вызовом, чтобы я точно не ушел? Вот суки!

— Трое на одного? — снова крикнул я в рупор. — Нечестно!

Готовясь к сюрпризам жнецов, я бросил связку ключей Сергеичу.

— Выпусти Бергмана.

Твою мать, где же вы, бездушные?

В это время одновременно всплыли три уведомления, и сразу — четвертое, которое словно наложилось на остальные:

Денис Рокотов, чистильщик Рамон Эскобар вызывает вас на дуэль.

Вызов признан несправедливым и может быть отклонен без последствий.

Отклонить?

Денис Рокотов, чистильщик Исабела Вильянуэва вызывает вас на дуэль.

Вызов признан несправедливым и может быть отклонен без последствий.

Отклонить?

Денис Рокотов, чистильщик Мигель Рохас вызывает вас на дуэль.

Вызов признан несправедливым и может быть отклонен без последствий.

Отклонить?

Внимание, чистильщик Денис Рокотов! Вы обязаны принять хотя бы один вызов!

Отказаться от третьего вызова невозможно.

Уклонение от дуэли карается преждевременной смертью!

Я выругался. Одолею ли я его в бою один на один? Не факт. Но даже если да, потом последует еще вызов. И снова вызов. Когда боссы закончатся, вызывать меня продолжат претенденты, желающие заполучить мой статус…

— Не стрелять! — рявкнула Исабелла. — Прими вызов, шакал! Ты не можешь отказаться!

Возбужденная толпа заголосила, заревела, но ее рев перекрыл утробный рык, донесшийся из-за закрытых ворот, за которыми держали бездушных.

Толпа замерла. И в следующий миг железные ворота слетели с петель, и в поднявшейся пыли обозначился силуэт бездушного. Секунда — и он шагнул на свет. Огромный. Нет — колоссальный Мясник Первый. Локальный босс.

Следом из заточения вырвалась бездушная мелочь уровней в среднем так 20-х.

— Что я вижу? Они выпускают всех монстров⁈ — заорал Вечный, не понимая, что это моих рук дело. — Все тридцать! Мы обречены! Что ты натворил. Деннис⁈

Я сжал в руке рупор. План сработал, но теперь предстояло самое сложное — выжить в хаосе, который я сам же и устроил.

— Люди, спасайтесь! — прокричал я. — Уносите ноги, если хотите жить! Зомби вырвались на свободу, и никому не будет пощады.

Толпа ахнула, вздрогнула, но никто не рванул прочь. Наоборот, на меня обрушился свинцовый град — пули чиркнули по клетке, в которой сидел Тетыща.

Выругавшись, я распластался на балкончике рядом с Вечным.

— Дождался! — с азартом проговорил он, демонстрируя лишенные зубов челюсти. — Верил, что дождусь — и вот дождался! Пусть не избавления, так кипеша.

Я усмехнулся, подумав о мудрости Витька-выживальщика: «Когда тебя загнали в угол, делай неожиданное». Ну что ж, сейчас я точно был неожиданным. Вопрос только в том, хватит ли мне сил разгрести то, что я наворотил.

Тем временем щелкнул, открываясь, замок клетки и выпустил Бергмана. Заревел Мясник Первый, разрывая железные прутья, ограждавшие арену.

Перед глазами загорелся таймер с красными цифрами, отсчитывающий последние секунды до шанса ответить на вызовы:

09… 08… 07…

Вопрос принимать вызов или нет не стоял. Придется принять, но кого выбрать?

А потом, если удастся, помножить этого босса на ноль, не вступая в бой, который мне навязывают.

Так, что там в магазине?

Глава 11

Шоу должно продолжаться

Магазин оказался почти пуст. Всего три позиции, будто кто-то уже все расхватал до меня, а у меня всего шесть… пять секунд до обнуления.

Черт побери! Впервые пожалел, что завалил Родриго с его пассивными талантами — мог бы отжать что-нибудь в дуэли… Хотя нет, не жалел. Сдох и сдох, беззубый мерзавец.

…04…

Женщин я не бью. Значит, не Исабела. Система угрожала преждевременной смертью, если бой не состоится в срок. Нужно принимать решение и быстро!

…03…

Мигель или Бульдог? Бульдог, гнида! Ты больше всего меня бесишь своим гипнотическим взглядом, и я тебя прикончу!

Рука сжала «Нагибатор», липкий от чужой крови, и я принял вызов.

…02…

Денис Рокотов, вы приняли вызов чистильщика Рамона Эскобара!

До начала дуэли: 00:30… 00:29… 00:28…

— Уходим, чего залип? — крикнул мне Бергман, выходя из клетки.

— Назад! — рявкнул я и пояснил: — Дуэль с Бульдогом! И не отсвечивай, а то и тебя вызовут!

Тетыща кивнул понимающе и сел на корточки. Сообразительный, хренов робот. Наверняка уже понял, что тут творится, и прикидывает варианты.

— Кто вызовет, куда вызовет? — раскудахтался Сергеич.

Вечный будто не замечал нашей возни, смотрел вниз, на Мигеля, пятящегося от Мясника Первого, и так улыбался, словно употребил что-то сильнодействующее и улетел. Его губы шевелились, но по-филиппински. Я понимал его речь, но по губам ничего прочесть не мог.

До начала дуэли: 00:20… 00:19… 00:18…

Я посмотрел на балкончик, где стояли Бульдог и Исабела, встретился с тяжелым взглядом противника, который поманил меня жестом. Драться в замкнутом пространстве неудобно. Внизу кишат бездушные — вон, Мигель целый паровоз собрал и повел к выходу. Народ на ложах сообразил, что случилось, и поутих. По нам все еще стреляли, но не так активно — берегли патроны для бездушных. Расходиться тоже не спешили, потому что куда разойдешься, когда внизу вон какие хищники.

До начала дуэли: 00:15… 00:14… 00:13…

Магазин чистильщика! Может, в пылу покупки уровней перед боем с Крушитилем я что-то пропустил. Список был куцый, но вроде там что-то было еще…

Магазин чистильщика 16-го уровня

Доступные усиления (1)

— «17-й уровень»: 655 360 универсальных кредитов.

Нет доступного оружия.

Нет доступной экипировки.

Доступные таланты (1)

«Жертвенная броня»

Редкий талант.

Преобразует активность (здоровье) носителя в ресурс защиты доспеха в соотношении 1 к 10. При активации жертвует 10% текущего здоровья, восстанавливая 100% защиты доспеха.

Требования: доспехи, накапливающие ресурс защиты.

Откат: 24 часа.

Стоимость: 450 000 универсальных кредитов.

Доступные предметы (1)

Таблетка полного исцеления: 8 816 универсальных кредитов.

Нет доступных модификаций.

Вот дерьмо! То густо, то пусто, а магазин сейчас почти пуст — ассортимент-то в полночь обновляется, а не когда мне вздумается. Впрочем, «Жертвенная броня» — штука полезная, учитывая, что я антигравами слил всю защиту доспеха. Но дорогая, зараза.

Хотя… я же снова миллионер! Шестьдесят семь миллионов с Крушителя выпало!

Так… Прикупить еще уровней? Разорение, конечно, но…

Прикинул. По долбанной жнецовой прогрессии смогу дотянуть до 22-го уровня: 17-й — шестьсот пятьдесят тысяч, 18-й — миллион триста, 19-й — два шестьсот, 20-й — пять двести сорок, 21-й — десять с половиной лямов, 22-й — двадцать один миллион. Всего больше сорока миллионов уников, останется с гулькин нос.

Купил и таблетку полного исцеления на всякий случай.

До начала дуэли: 00:10… 00:09… 00:08…

А ведь недавно я сидел в клетке и думал, что все — амба Рокоту. Жизнь, она такая — либо гроб, либо миллион.

Хрен с ними с тратами! На тот свет не унесешь! «Жертвенная броня» пригодится — доспех без защиты против 30-го уровня Бульдога это самоубийство, да и уровни нужны.

Бум-бум-бум — с шелестом восстановился резерв брони после активации таланта, меня пошатнуло, когда отнялась жизнь, но я восстановил ее новыми уровнями. Ощутил, как силы чуть покинули тело, но зато доспех снова засветился защитными контурами. Теперь хотя бы один удар, а то и два, точно выдержу без ущерба.

— Прими вызов, гнида! — Исабела дернула кулаками, поставленными друг на друга, будто сворачивая шею цыпленку.

Интересно, есть ли у чистильщика лимит на одновременные дуэли? Потому что двоих сильных противников я вряд ли одолею, даже если они выстроятся в очередь. Я бросил взгляд на Тетыщу и Сергеича и объяснил:

— Бульдог вызвал меня на дуэль. Отказаться нельзя. Если вдруг что, уходите через верх, внизу…

Донесся рев Мясника Первого. Вокруг него бродили бездушные помельче, признавшие его своим боссом. Эх, его бы прикончить! Но нет времени.

До начала дуэли: 00:05… 00:04… 00:03…

Я взял «Нагибатор» и крикнул:

— Где будем драться?

VIP-ложа — не так уж плохо, ведь «Нагибатор» — оружие ближнего боя. Но противников на балконе двое! Впрочем, ничего, у меня есть «Ветер»!

Врубив антигравы, я преодолел расстояние за три секунды. Воздух свистнул в ушах, балкон стремительно приблизился. За это время Исабела успела материализовать жало, а Бульдог — достать хлыст, похожий на молнию.

Дуэль началась!

Одного надо сбросить с балкона! Я ударил «Нагибатором» Исабелу прямо по начавшему опускаться жалу. Металл звякнул об инопланетный материал жала, искры брызнули в стороны.

Ее отбросило к краю балкона, но не опрокинуло! Не повезло, и я инстинктивно пригнулся, понимая, что чертовым антигравом снова понизил защиту доспеха. Но замкнутое пространство играло на руку: враги не рисковали применять оружие массового поражения.

Над головой просвистел хлыст-молния Бульдога, лизнул Исабелу, не причинив ей вреда. А я получил от нее мощнейший пинок под ребра. Что-то хрустнуло внутри, дыхание перехватило, аж искры из глаз посыпались.

Эй, жнецы, так нечестно! Их двое против меня одного!

— Дерьмо, — прошипела Исабела, потирая ушибленное жало.

— Блок? — спросил Бульдог хрипловатым голосом. — Тогда свали.

Его тщедушное тело будто светилось изнутри холодным светом, а хлыст-молния теперь больше напоминал потрескивающую электрическую змею. От него шел озон и запах жженого металла.

— Свали, — повторил однофамилец Пабло Эскобара, и женщина послушалась.

Видимо, штрафы за вмешательство в дуэль все-таки есть, причем такие, что Исабела даже пинать меня больше не осмелилась. Итак, мы один на один с Бульдогом, источающим уверенность в своем превосходстве. Я ощутил себя зажатым между пальцами червяком и почувствовал мороз, поднимающийся по позвоночнику.

Бульдог приподнял уголок рта и процедил:

— Прощайся с жизнью, белый!

Вот теперь стало действительно жутко, и я понял, что не по силам он мне. Тем более что «Ярость» на суточном откате. Захотелось попятиться. Сердце колотилось как отбойный молоток.

Только сейчас я обратил внимание на рев толпы, которая не расходилась, смотрела на нас, воплями поддерживая своего босса:

— Поджарь его, Бульдог!

— Разорви на куски!

— Сожги его ноги! Пусть ползет!

Змея-молния развернулась и метнулась ко мне. Я инстинктивно вскинул «Нагибатор», а дальше — вспышка, словно молния ударила в глаза, боль, треск разряда, запах жженых волос, темнота…

«Поглощающий щит»: поглощен разовый смертельный урон!

Откат: 23:59:58… 23:59:57… 23:59:56…

Вот и мой последний козырь сработал, спас мне задницу. «Поглощающий щит» — талант, полученный за победу над Амиром в прошлой дуэли, выручил и на этот раз. А то бы сейчас лежал обугленной головешкой, несмотря на восстановленную защиту.

Теперь я гол как сокол! Но и Бульдог, вон, башкой трясет, пришибленный отраженным эффектом собственного удара. Видимо, «Поглощающий щит» не просто поглощает урон, но и дает обратку. Не дожидаясь, пока он очухается, я бросился на него, обхватил за талию и, как борец сумо, попытался вытолкнуть с балкона к бездушным.

Но не тут-то было! Несмотря на рахитичное телосложение, Бульдог обладал недюжинной силой и ловкостью. Откинувшись назад, он оттолкнул меня ногами — я отлетел к стене и припечатался так, что хрустнул позвоночник. Боль полоснула по спине как раскаленный нож, в пояснице что-то треснуло — аж зубы свело.

У простого человека позвоночник не выдержал бы. Но я привык к боли, а потому бросился на Бульдога, едва его рука заискрила. Обхватил его руками и ногами, сила инерции выбросила нас за балкон. Сцепившись, мы полетели вниз, причем падение с высоты противника, похоже, не заботило. Холодным умом он рассчитал, что разобьюсь я, а его защитит какой-нибудь талант.

— Да что ж это творится-то! — заорал Сергеич сверху. — Башкой об бетон — и ничего ему!

Приземлились мы на бок. И снова искры из глаз — боль пронзила левое плечо, ключица хрустнула, в тазу что-то треснуло, перед глазами потемнело. Кровь наполнила рот металлическим привкусом. Меркнущим сознанием я ухватился за мысль, что сейчас Бульдог меня прикончит, и успел включить «Сокрытие души». Не вырубаться, только не вырубаться! Активность рухнула до 74%, но «Регенерация» замедлила ее падение. Затрещало электричество, воздух запах озоном и палеными волосами.

Я все соображал, но перед глазами было темным-темно, грохотали зрители, жаждущие моей крови. Ребра горели огнем, каждый вдох отдавался болью в груди. Донесся вскрик, взревела толпа, взревел Мясник Первый. От его поступи задрожал бетонный пол, осыпалась пыль с потолка. Я потряс головой, силуэт склонился надо мной. Знакомый холодный голос проговорил:

— Очнись, парень. Купол долго не продержится.

Тетыща, твою мать! Вот уж не ожидал! И когда только успел спрыгнуть?

— Как ты… — начал я, но он перебил:

— Потом объясню. Таблетка.

Он сунул мне в рот таблетку полного исцеления. Кто-то словно включил кнопку яркости. Мы с Тетыщей стояли на свободном пятачке пространства возле платформы с дохлым Пако, которого пожирали бездушные. Над нами мерцал полупрозрачный купол — силовое поле, отражающее пули и осколки.

Мясник Первый выбрал целью Бульдога и надвигался на него, ударяя себя в грудь кулаком. С флангов заходила его свита бездушных. Локальный босс во всей красе!

Матерый амбал 36-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Босс локации.

Критическая для жизни ситуация заставила Бульдога забыть обо мне. Я поднял «Нагибатор», валяющийся рядом, собрался ударить его со спины, но передумал. Да, Бульдог — враг, но и Мясник Первый — враг. А еще он локальный босс этой дыры. Если убью его, то смогу имитировать эманации высокоуровневного локального босса и управлять всеми бездушными тюрьмы!

Два мощных врага сошлись в схватке — что может быть удачнее?

Я глянул на Бергмана, показал глазами на обоих врагов. Тот понял сходу и одобрил:

— Логично. Пусть сами друг друга грызут.

Мы не сговариваясь рванули к платформе. Одного бездушного загарпунил Бергман, второго я забил «Нагибатором», и Сергеич с Вечным начали нас поднимать. Бульдог опомнился и тоже рванул к клетке, в которой сидел Тетыща, но она была под балконом, где находились заключенные. Поскольку всех вертухаев перебили, поднимать его стало некому, а бандиты были далеко.

— Бросьте веревку! — заорал Бульдог, размахивая хлыстом. — Твою мать, бросьте веревку!

Но зрители были заняты стрельбой по бездушным, рвущимся наверх. Судя по автоматным очередям и крикам вдалеке, либо завязалась серьезная перестрелка с разбежавшимися заключенными, либо освобожденные зомбаки пришли на запах свежего мяса на верхние этажи.

Мы медленно поднимались на платформе. Бульдог раскручивал хлыст, пытаясь нас достать, но не хватало высоты. А Тетыща пинком сбросил на него обглоданную кисть и часть предплечья от какого-то трупа и совершенно безэмоционально показал средний палец.

— Иди в жопу, Бульдожик! — заржал Сергеич.

В других условиях я тоже поржал бы, но радоваться пока было рано.

Я сделал знак Сергеичу, чтобы не поднимал нас высоко. Он понял, растолковал это Вечному, и мы застыли на полпути, наблюдая, чем закончится схватка Бульдога и Мясника Первого.

Второй удар хлыстом не оказал оглушающего эффекта, Мясник получил ожоги голени, но не остановился. Занес кулак над противником, опустил… ожидаемо не размазал Бульдога — у того было что-то вроде силового купола Тетыщи. Мясника отбросило, его кулак деформировался и задымился. Толпа восторженно взревела.

Что парадоксально: остальные боссы не спешили Бульдогу помогать. Исабела испарилась, Мигель тоже. Отдувайся, Бульдог сам, а мы твое воинство поделим. Круто работает корпоративная солидарность у бандюков. Я представил на их месте себя с Лизой, Сергеичем, Рамизом, Максом… Не, мы бы помогли друг другу по-любому!

Что касается толпы, там Бульдогу мало кто сопереживал. Привыкшие к кровавым шоу, зрители хотели зрелищ, а потому им было плевать, чья кровь прольется.

Мясник, получив урон от хлыста, взбесился — его мускулы раздулись еще больше, кожа покраснела, из пасти повалил пар напополам с брызгами черной слюны. Он схватил Бульдога за ноги, поднял над головой и швырнул об бетонный пол. Хрустнула кость, брызнула алая кровь, по арене разнесся мокрый звук раздавленных внутренностей. И еще! Халк! Ломать!

Тонкий визг Бульдога перекрыл рев толпы.

— Добей его! — заорал кто-то из зрителей. — Сожри живьем!

— Ек-макарек! — поразился Сергеич. — Тут же кишки-вишки разлетятся!

Но Мясник медлил — видимо, в каждом ударе хлыста было что-то особенное, что мешало бездушному сразу прикончить врага. Электричество, наверное, сбивает нервную систему даже у зомбаков. Бульдог, хрипя и плюясь кровью, перевернулся на живот, его хлыст снова заискрился слабыми разрядами.

— Живучий, зараза, — пробормотал Сергеич, наблюдая сверху.

— Двадцать лет служил — такого дерьма не видел, — прохрипел Вечный, сжимая побелевшими костяшками прутья клетки. — Башка раскрыта, а он еще дергается.

И тут Мясник сделал то, чего никто не ожидал — схватил Бульдога за горло и одним движением свернул ему шею. Щелк! Голова безвольно повисла набок, как у сломанной куклы. Хрустнули шейные позвонки.

Денис Рокотов, вы победили в дуэли чистильщиков.

Ставка Рамона Эскобара преобразована в универсальные кредиты: 2 170 141.

+2 170 141 универсальных кредитов (итого: 36 814 603).

Толпа взревела от восторга. Мясник поднял труп над головой, встряхнул как тряпку и швырнул в кучу мелких бездушных. Те накинулись на тело с жадностью голодных псов.

— Теперь моя очередь! — крикнул я и спрыгнул с платформы.

— Ден, ты сдурел⁈ — заорал Сергеич. — Он же тебя сожрет!

Но я уже карабкался по спине Мясника к его голове, цепляясь за складки и костяные заплатки жирной бугристой кожи. «Нагибатор» засвистел в воздухе.

Первый удар — по затылку. Сработал эффект «Контузия», Мясник зашатался, замотал башкой. Второй удар — по виску. «Цепная молния» перескочила на ближайших мелких бездушных, свалив троих электрическим разрядом — они задымились и рухнули как подкошенные. Третий удар — прямо в темя.

Мясник взревел так, что треснуло стекло в прожекторах, попытался схватить меня огромными ручищами, но я уворачивался, нанося удар за ударом. «Нагибатор» крошил его череп, размозжал мозги. Густая черная кровь забрызгала мне лицо, руки стали скользкими от липкой жижи. Активность гиганта стремительно падала: 78%… 55%… 30%… 15%…

— Русский добивает Мясника Первого! — заорал кто-то из толпы, которая уже забыла о своем мертвом боссе. — Вот это поворот!

— Да он же чокнутый! — визжала какая-то женщина. — Голыми руками на дьявола!

Последний удар пришелся точно между глаз. Череп бездушного треснул как переспелая дыня, мозги брызнули в стороны. Мясник покачнулся и рухнул навзничь. Я спрыгнул в сторону, едва не попав под его тушу — земля задрожала от удара, а меня чуть не завалило обломками с потолка.

+16 384 универсальных кредитов (итого: 36 830 987).

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Проницательность» (4-й ранг: +10% к шансу получить премиальный товар при каждом обновлении ассортимента магазина чистильщика; эффект «Фазовый взгляд»).

Что за новый эффект? Осознание заставило отвесить челюсть — просветка! Теперь я, кажется, могу видеть бездушных и людей сквозь стены! «Везение» сегодня работает как швейцарские часы!

— Что за хренотень? — недоумевал Сергеич, глядя на меня. — Денис, ты там нормально?

— Офигенно, Пролетарий!

Я огляделся. Мелкие бездушные, которые секунду назад рвали на части тело Бульдога, теперь беспорядочно слонялись по арене. Активировав «Сокрытие души», я включил имитацию эманаций Мясника Первого. Кстати, странно, что Крушитель был выше уровнем, но босс все равно Мясник. Видимо, нюхачи не лидеры по натуре.

— Ко мне, бандерлоги! — проговорил я, призывая новый взвод. Подумав, решил называть их зэками и строить иерархию по тюремным понятиям. — У вас новый пахан!

В этот момент все бездушные повернули головы в мою сторону и замерли в ожидании. Я нутром чуял, что и те, что разбежались, тоже услышали мой зов.

— Всякое я повидал, — пробормотал Вечный с уважением, увидев происходящее и что-то ощутив. — Двадцать лет в полиции служил — такого не видел. Деннис прямо фонит как зомби! У меня аж волосы дыбом!

Толпа начинала что-то понимать. Крики восторга сменились недоумением, потом — ужасом. Кто-то закричал:

— Он контролирует их всех!

— Твою мать, это же русский чистильщик!

— Стреляйте в него! Убейте гада!

— Всех нас сожрет!

В меня полетели пули. Я присел, прикрываясь массивной тушей мертвого Мясника, и заорал своей армии:

— Ко мне! Защитить босса!

Четверо амбалов немедленно бросились ко мне, образуя живую стену вокруг туши Мясника. Пули застучали по их толстым шкурам, но высокоуровневые бездушные держали удар. Один получил очередь в грудь, зашатался, но остался на ногах — 27-й уровень не шутки.

А я, прикрывшись ими, мысленно отдал команду: «Всех кто стреляет — сожрать! Тех, кого пометил, не трогать!» И послал образы Сергеича, Тетыщи, Тори, которая была непонятно где, Вечного — этого за компанию. Колоритный бродяга, пригодится, если пойдет с нами. Благо язык теперь общий. Ну и Дака, спасибо ему за помощь.

— Чего притихли, коричневые? — крикнул я в рупор, подобранный рядом с трупом Пако. — Хотели шоу — получайте!

И сами вы расисты. Как меня белым обзывать — так это норм, а мне — нельзя?

Тем временем началось не побоище, а настоящая военная операция. Бездушные не ринулись на балконы толпой — они действовали тактически, как настоящая армия под командованием разумного лидера. Лидеров — матерые щелкуны, как я понял, начали руководить стаей.

Три группы двинулись к разным балконам одновременно: слева амбалы-берсерки и нюхачи, справа щелкуны и крикуны, по центру — амбалы. Зрители, понявшие угрозу, открыли панический огонь, но мои подчиненные укрывались за обломками и телами, методично приближаясь к цели.

— Что за хрень⁈ — завопил кто-то из бандитов. — Они же умные стали!

— Это русский их ведет! — визжала баба. — Убейте его!

Несколько автоматчиков развернулись в мою сторону, но амбалы, прикрывавшие меня, выдержали огонь. Один рухнул с простреленной башкой, но остальные три держались.

А тем временем первые бездушные уже карабкались по стенам к балконам. Щелкун перемахнул через ограждение и вгрызся челюстями в горло ближайшего зрителя — фонтан крови забрызгал соседей.

— Пресвятая дева Мария! — завизжал кто-то. — Защити!

Толпа дрогнула и побежала к выходам, давя друг друга в панике. А я, сидя за спинами амбалов и чувствуя себя полководцем, мысленно руководил атакой.

Ведь шоу должно продолжаться. Вот только зрители теперь — мы.

Глава 12

Я эту тварь еще человеком помню

Восторженные вопли зрителей превратились в наполненные ужасом крики отчаяния. Насколько я понял, уровни местных претендентов были в районе двадцатого. Да, бандиты вполне могли бы уложить всю мою армию за несколько часов, но только при адекватном вооружении. А в это-то все и упиралось — сейчас хорошо вооружены только чистильщики. У остальных было оружие, которым эффективно убивать только себе подобных.

Все так полагались на пугачи Родриго, что, возможно, пренебрегли средствами безопасности. А может, они просто не взяли оружие на бои. Когда прибегут к себе в жилища, тогда и смогут дать нам отпор.

Итак, зомбаков у меня чуть меньше тридцати. Бандитов около ста. Армия бездушных, что еще недавно казалась несокрушимой, теперь оценивалась адекватно. То есть шансов успешно противостоять бандитам немного. Тем более, с ними два мощных чистильщика — Исабела и Мигель.

Сейчас они отступили, и не потому, что испугались — а для формирования ударной группы. Так что нет времени собирать лут и наслаждаться криками врагов, надо валить.

— Спускайтесь! — крикнул я своим. — Прорываемся к выходу! Бездушные — с нами. Кто не понял: зомби играют за нашу команду!

Запрокинув голову, я обратился к Вечному:

— Заключенные разбежались? Мне надо было поставить на них метку, чтобы бездушные их не трогали.

— Их нет поблизости, — ответил Вечный, хватаясь за цепь спущенной клетки.

Рядом со мной встали Тетыща и Сергеич. Я подождал, когда по цепи, как по школьному канату, спустится Вечный, прихвативший «Скорпиона».

Беглецов никто не трогал. Меня пытались достать одиночными выстрелами. Понимая, что зря патроны на меня тратят, бандиты оставили попытки и пустились наутек. Сколько им времени нужно, чтобы взять себя в руки и контратаковать?

Минут десять максимум. Потому я приказал бездушным 25-го уровня и выше собраться на арене, а своим крикнул:

— Под прикрытием прорываемся в город!

Вечный потер руки. Меня потряхивало от избытка адреналина, а бывший полицейский был счастлив.

И минуты не прошло, как собралась ударная группа, возглавляемая Мясником Третьим. Вечный не удержался, подбежал к огромному голому амбалу 33-го уровня и пнул его под зад, объясняя:

— Я эту тварь еще человеком помню. Это бывший любовник Исабелы, а когда он обратился, стал ее боевым петухом. Она его прокачивала для боев и немного даже того…

— Хера се, — пробормотал Сергеич, пытаясь рассмотреть гениталии, — а как — с зомби-то… того-этого? У него ж, вон, все отсохло, там пластина какая-то.

— Помнишь Секс-машину из «От заката до рассвета»? — проговорил я. — Вдруг у него так же: пластина поднимается, а там…

Сергеич передернул плечами.

— Да ну нах!

Хмыкнув, я осмотрел своих бойцов. Так, что мы имеем? А имеем мы толпу амбалов. Этот тип бездушных имел особую популярность у местных. Шесть штук монструозных амбалов, самый мелкий 27-го. Помимо них два шаркуна 28-го уровня, четыре щелкуна от 26-го до 31-го. Два особо уродливых нюхача 29-го уровня, два крикуна, которые разрядились и молчали. Я велел им пробираться к нам, под прикрытие защитников. Ну вот не верилось мне, что нам дадут уйти так просто.

Итого у меня четырнадцать мощнейших бездушных уркагана, столько же тварей гоняет бандитов. Ну, может, их уже поменьше — все-таки претенденты на трибунах сидели неслабые.

Но время не на нашей стороне. Чем дольше тянем, тем скорее враги возьмут оружие и объединятся, так что, бродяги, назад! Держим бандюков тут, не выпускаем.

Я мысленно приказал зомбакам двигаться к выходу, держа нас в кольце, а мелким — не давать бандитам спускаться.

Мы пересекли арену, где от погибших остались только кости, и то лишь крупные, направились к торцу, откуда нас привели.

И тут на балконе, где нас недавно держали, появился запыхавшийся Дак с автоматом, с ужасом посмотрел вниз. Наверное, незнающему человеку казалось, что зомби взяли живых в плен. «Индеец» был голым по пояс, окровавленным, в бурых от крови кожаных штанах.

— Спускайся к нам, — я сделал жест рукой, — они тебя не тронут.

— Зомби — не тронут? — удивился он.

— В натуре, да! — крикнул Сергеич. — Они ручные.

Глянув на балконы с изолированными там зрителями, Дак по цепи спустился, рванул к нам, петляя, как заяц. И правильно, потому что по нему пару раз выстрелили. Тяжело дыша и глядя с ужасом на огромных зомби, Дак пробился к нам.

Дакита Лиос, 33 года

Претендент 28-го уровня.

— Не прогоните, мужики?

Мощен товарищ! Такие нужны клану. Я протянул руку, мы обменялись рукопожатиями уже в движении к выходу. Я покосился на Вечного, думая, что он первого-второго уровня — чтобы больше мучился на арене, но был удивлен:

Альберик Гано, 58 лет

Претендент 15-го уровня.

В этом здании сюрпризы нас не поджидали. Все самое веселое началось, когда топтуны вышли на свет божий и сразу же получили по заряду из гранатометов. Я велел недобиткам возвращаться. Они были обожжены, покорежены, у одного разворотило череп, но активности у обоих было тридцать процентов плюс-минус.

— Засада, — констатировал факт Тетыща, запрокинув голову. — Надо сверху глянуть, сколько их и что нас ждет.

— Не надо. И так скажу.

Я активировал просветку, то есть, «Фазовый взгляд», и действительно увидел сквозь бетонные стены, но — не людей и бездушных как они есть, а тепловые сигнатуры. Основное здание тюрьмы, где жили зэки, стояло напротив того, в котором мы находились, на метрах в тридцати.

— Ну и? — Тетыща терпеливо ждал анализа ситуации.

— В засаде человек тридцать, — проговорил я, всматриваясь в термоизображения. — Расставлены цепью между зданиями, плюс группа в административном корпусе — это еще двадцать стволов. На вышках по четверо. И что-то большое движется в подвале главного здания. Это не человек.

— Зомби? — предположил Дак.

— Да, и неслабый.

Сергеич присвистнул.

— Мать моя женщина… И че нам делать?

Я покосился на своих бездушных. Даже если мои урки прорвутся через засаду, потери будут катастрофическими. А главная проблема не в бандитах — проблема в том товарище из подвала. Если это местный титан, то мои зомбаки для него как котята.

Встряхнув головой, я просветил это здание. Поблизости-то нет никого, а вот под нами находилось подвальное помещение, где в одном месте были три тепловые сигнатуры. Кто это? Смотрители? А может, еще пленники? Я направил туда раненого шаркуна, дав команду освободить бедолаг либо — съесть, если это трусливые вертухаи.

— Может, есть смысл поговорить? — спросил Тетыща. — Предложить им сделку: они нас отпускают, бездушные их не трогают?

Удивительно, но Бергман в столь критической ситуации ни разу не вспомнил о сестре. Неужели поставил на ней крест и решил бросить? Или просто понимает, что я не поддержу идею ее спасать, а в одиночку он не справится. Другому человеку единственно правильное решение далось бы крайне тяжело, Бергман же — не просто так Тетыща.

Тори мне чужой человек, обуза, а все равно жаль ее отдавать на растерзание дикарям, Бергману же хоть бы хны.

— Пропустят они нас, ага, — проворчал Вечный. — Дадут пройти до середины двора и жахнут из всех подствольников.

— Нам бы подствольник, — мечтательно проговорил Дак.

— Гранатометов у них не должно быть много, — предположил Вечный. — Только то, что они у вояк отбили. То есть три-четыре штуки. Гранат к ним тоже мало. Так что они должны экономить боезаряд.

Подумав, я направил вниз двух амбальчиков. Так, что еще можно сделать?

Скоро Исабела договорится с Мигелем, и они с вооруженными бандосами, имеющими тазеры, выступят единым фронтом, вот тогда-то нам и хана. Поэтому нужно превентивно их дезорганизовать.

Велев всем заткнуть уши, я послал крикунов навести панику. Они высунулись из-за ворот и заорали, но никто не выбежал из здания — видимо, бандиты сообразили, что их ждет, и заткнули уши. Ладно, переходим к плану «Б»…

Тем временем амбальчики вернулись, а тепловые сигнатуры, что были в подвале, заметались буквально у меня под ногами, ненадолго замерли, а потом разбежались врассыпную: два человека в одну сторону, третий — в другую. Вскоре вернулся шаркун, посланный освободить пленников. Пока шастал, он восстановил 10% активности.

— Уходим на счет «три», — проговорил я и начал отчет: — И — раз, и — два, и…

— Стойте! — Женский крик перешел в хрип, а доносился он из хода в стене.

— Тори? — Бергман сделал стойку.

Вскоре оттуда вылезла Тори, бледная до синевы, с волосами, превратившимися в собачий колтун. Девушка поковыляла к нам, повисла на Бергмане. Обидно, да, когда это я ее спас из заточения. Если бы не новый талант, мы и не узнали бы, что там, под землей, что-то есть.

Активности у Тори было 78%, под глазами — черные круги, лицо все в засохшей крови.

— Так, — проговорил я, — бежим на счет «три».

Вернулись зомби, что блокировали лестницы и не давали бандитам спуститься, я выстроил бездушных, планируя три волны атаки.

Три мелких амбала — в атаку!

Вторая волна — приготовиться!

Бахнули гранатометы, на амбразуру ломанули бездушные покрепче, четыре штуки. Судя по возгласам, им удалось добраться до людей. Снова разорвалась граната, но звук был другим.

Я начал отсчет, выстроив бездушных перед выходом:

— И — раз! Пошли, пошли, родимые!

Побежала третья волна, разделенная на атакующих и защитников. Последние выстроились перед выходом.

— Два! Три! Побежали!

Пока зомби штурмовали корпус тюрьмы — кстати, успешно, кое-где они вырвали решетки из окон, и самый мелкий щелкун даже пролез внутрь — бездушные прикрытия, состоящее из шести самых мощных амбалов, заключив нас в кольцо и закрывая своими телами, побежало к выходу с территории — гигантским воротам.

Поначалу, когда только получил власть над бездушными арены, я расправил крылья и мне показалось, что я могу стереть осиное гнездо с лица земли. Потом получил по зубам от конкурента и чуть не сдох, потому пыл поумерил. Ну нельзя было их победить! Слишком уж бандитов много, слишком у них высокие уровни, а бездушных у меня меньше тридцати, надо будет их пересчитать.

Когда нас вели, казалось, что врата тюрьмы можно выбить только танком. На дозорных вышках нас уже ждали и открыли огонь, который оказался малоэффективным. Тогда с дальнего конца двора выехало два грузовика. Эти запросто могли размотать амбалов. В этот момент бездушные налегли на ворота общими усилиями — засов выдержал. Второй раз — ворота прогнулись, но устояли. Тем временем фуры подъехали ближе, начав сбавлять скорость.

— Поднажмем! — заорал Сергеич, навалившись на ворота вместе с зомбаками.

Бергман поддержал Тори.

Да и мы все навалились и вдруг — треск, грохот крошащегося бетона, и нет больше ворот. Я призвал остальных зомбаков, и мы вшестером рванули прочь по широкой улице. Взревели моторами фуры. Вспомнилось, как юного Джона Коннора преследовал Т-1000 на таком тягаче. Надо было разделять, но куда лучше бежать?

— Вечный, — крикнул я, — куда теперь?

— Подальше. Так просто они нас не отпустят.

— На открытом дворе нас раскатают грузовики и прошьют с вышек, — сказал Вечный, ежась.

— Я знаю, — вызвался Дак. — Уйдем под землей. Старая система стоков! За мной!

Мы свернули направо, где переулок перегораживал микроавтобус, потом — еще раз направо. Метнулись к люку под столбом с провисшими кабелями. Дак сдвинул люк, плюхнулся в черноту. Будто из трубы, донесся его искаженный эхом голос:

— Давайте сюда, тут полтора метра. Правда, придется пригибаться.

Я думал, что дерьмо пересохнет, потому что канализацией давно не пользуются, и в водопроводе нет воды. Хрена с два.

«Индеец» первым нырнул в зловонную тьму. За ним Сергеич, потом Вечный, затем Тетыща и Тори. Думал, начнет возникать, но нет, молчала, терпела. Я остался последним, мысленно скомандовав своим бездушным начать атаку.

Сразу же снаружи затрещали автоматы. Закричали люди. Что-то взорвалось — наверное, граната. Значит, мои зомбаки добрались до первой линии обороны.

Я прыгнул в люк и погрузился по пояс в зловонную жижу. В трубе было невысоко, и пришлось пригнуться. Сверху донесся визг тормозов.

Тоннель оказался по пояс заполнен жижей неопределимого цвета и консистенции. Вонь была такой, что глаза слезились. Но мы продвигались быстро — Дак знал дорогу.

— За мной! — крикнул Дак, и мы побежали, а зомби я велел следовать за нами по поверхности, чтобы не терять бойцов. — Воняет, как в аду.

— Норм, — усмехнулся я. — В дерьме, зато целы будем.

— Ага, — кивнул Сергеич. — Хоть по горло в говне, лишь бы живым остаться.

Тори начала блевать, и Бергман притормозил, помог ей, а потом взвалил на плечо и побежал за нами.

— Мать честная, — простонал Сергеич, рассекая грудью нечистоты. — Я думал, зомбаки воняют хуже некуда, но говно зэчье…

— Заткнись и наслаждайся свободой, — оборвал я его. — И хватит поминать матушку. Вон, бери пример с местных — взывают к Пресвятой деве Марии! А ты, Дак, веди.

— Скоро выход, — прошептал Дак. — Под жилым корпусом.

— Тихо, — шикнул я. — Тетыща, твоя очередь командовать. Идеи?

Бергман кивнул и спросил:

— Дак, где мы выйдем?

— В прачечной. Первый этаж, восточное крыло. Оттуда до выхода метров пятьдесят. Там отдельная территория, но тоже как бы относится к тюрьме.

— Чего ждать?

— Не знаю. Обычно там только прачки работали, но сейчас… — Дак пожал плечами.

Мы добрались до решетки. За ней виднелось помещение, освещенное тусклой лампочкой. Просветка показала две тепловые сигнатуры — обычные люди, не чистильщики.

— Двое, — шепнул я. — Уровни низкие.

Дак выбил дверь ногой. Мы выбрались в прачечную. Двое бандитов — молодые парни — обернулись, схватились за автоматы, но Вечный уже летел на них, как ястреб.

Удар приклада в висок — первый упал. Второй пытался выстрелить, но Дак подсек его. Парень рухнул, автомат отлетел в сторону.

— Живых оставляем? — спросил Вечный.

— Нет времени, — отрезал Тетыща и свернул обоим шеи. Быстро, со знанием дела, даже не поморщился. Робот.

Снаружи гремела битва. Мои бездушные держались, но я чувствовал — их становится меньше. Надо ускоряться!

Мы выбежали в коридор. Тетыща и Вечный впереди, за ним Дак, я и Сергеич прикрываем тыл. По лестнице кто-то спускался — доносились топот ног, крики.

— Назад! — рявкнул Тетыща. — Через окно!

Вечный раскурочил раму прикладом, вдвоем мы без труда вырвали решетку. Оборачиваясь и оглядываясь, выпрыгнули на улицу, прилегавшую к тюрьме. Там, у стен и на стенах полыхал настоящий ад — мои уркаганы рубились с бандитами, рвали людей в клочья.

— Валим в другую сторону! — скомандовал Тетыща. — Бегом!

Мы рванули вдоль тюремной стены. Пули свистели над головами, одна оцарапала мне плечо.

И тут из-под земли вылезло ОНО.

Трехметровая туша, покрытая костными наростами. Четыре руки с когтями длиной в полметра. Морда — гибрид крокодила и паука. То ли ползун, то ли нюхач… А нет.

Крушитель 39-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Еще один, только четырехрукий. Похоже, вид редкий, но крайне опасный. Мои эманации босса на него не подействовали. А жаль.

— Вот это да! — присвистнул Вечный. — Это ж бывший заместитель смотрителя тюряги!

— Как ты его узнал? — на бегу спросил я.

— Еще бы не узнал! Это же урод Севильо Гонсалес, сукин сын редкостный! Заключенных калечил для удовольствия! Стал зомбаком сразу, но Исабела не убила его. Вырастила из него эту тварь! Демон!

Крушитель заревел и двинулся к нам. Мой самый крупный амбал — Мясник Третий — попытался его остановить, но демон провел когтями по его торсу. Амбал рухнул, разваливаясь на части.

— Бля… — побледнел Сергеич.

— Черт, реально демон, — выдохнул я. — За секунду моего лучшего бойца разделал.

Но отступать некуда. Позади нас — бандиты. Увидев крушителя, они попятились. Впереди этот демон. По бокам пулеметы. Я постучал по ладони «Нагибатором», но тут заметил, что «индеец» достал из-за пояса два длинных ножа и хищно облизнулся. Драться собрался?

— Дак! — крикнул я. — А ну-ка, покажи, на что способен!

— С удовольствием! — рявкнул он. — Севильо, сука! Помнишь, как ты мне руку переломал?

О, да тут личные счеты!

Дак рванул к демону. Увернулся от когтей, подрезал сухожилия на задней лапе. Демон заревел, повернулся, но Дак уже с другой стороны полосовал крушителю брюхо. Лихо, но надолго его не хватит. Главное убедил меня в том, что он смелый и отчаянный боец!

— Тетыща! — рявкнул я. — Сергеич, Вечный — помогаем Даку!

Мы атаковали крушителя всей группой, кроме Тори. Тетыща метнул гарпун — тот пробил твари грудь, взорвался внутри. Крушитель зашатался, взревел, расплескивая ошметки слизи и слюней. Но не упал!

Зато дал нам шанс. Я заработал «Нагибатором», лезвие меча Вечного вошло в шею по рукоять. Крушитель дернулся, хотел меня схватить, но Вечный и Дак одновременно полоснули ему по глазам.

Бездушный рухнул. Тварь была такой мощной, что земля задрожала от удара.

Уники разошлись между всеми, Сергеич и Вечный взяли по уровню и замерли, испытывая пароксизмы удовольствия.

Мы с Тетыщей переглянулись, понимающе кивнули друг другу. Да, радоваться рано. Стрельба стихла — похоже, все мои уркаганы мертвы, а бандиты, увидев, что крушитель пал, окружали нас плотным кольцом.

— Сдаемся? — спросил Сергеич.

— Ни хрена, — ответил я. — У меня есть еще один козырь.

Я закрыл глаза, прошелся взглядом по ближайшим зданиям, кварталам, просветил, увидел и выдал отчетливый приказ всем бездушным, попавшим в зону моих эманаций. Амбалы, нюхачи, шаркуны, тошноплюи, ползуны, грибники, щелкуны, крушители и мясники — прорваться ко мне, уничтожая всех одушевленных людей!

— Что ты сделал? — спросил Тетыща.

— Вызвал подкрепление.

— Другие зомби? — нахмурился Вечный. — Здесь же много мирных!

— Предлагаешь сдаться? — удивился я. — Ради тех, кто бросал в тебя куски засохшего дерьма, пока ты развлекал их на арене?

Вечный промолчал, но я видел — ему это не нравится. Что ж, зато у нас есть шанс выжить.

Мы прятались за тушей Крушителя. Бандиты подходили ближе. Да сколько их? У меня было ощущение, что Вечный ошибался в своей оценке, и «Псов» полтысячи было, не меньше.

Эти осторожничали, не зная, чего от нас ожидать. Их было человек сорок — патронов на всех нам не хватит. И непонятно, где Исабела и Мигель.

И тут донесся далекий рев. Потом еще. И еще. Шорох. Топот. Шуршание. Завывание и крики. Звуки приближались.

— Что это? — нервно вскрикнул один из бандитов. — Почему не работаю пугачи?

— Родриго ушел, — ответил другой.

— Это смерть идет за вами, — усмехнулся я. — Сдавайтесь, урки!

Стрельба началась через пять минут. Сначала на окраине тюремного комплекса, потом все ближе.

— Пресвятая мать моя женщина, — прошептал Сергеич. — Нас же самих сожрут, Денис!

Я пожал плечами.

— Выше нос, Пролетарий! Вон, даже Дак с Вечным ведут себя достойнее, чем ты.

Тем временем бандиты заволновались еще сильнее, но посовещавшись, пришли в себя. Некоторые побежали к воротам — встречать угрозу. Остальные продолжали держать нас на прицеле, но вскоре плюнули — жизнь дороже, чем приказы Исабелы — и тоже убежали. То ли прятаться, то ли отбиваться от моих бойцов, спешивших мне на помощь.

— Денис, допустим, отсюда вырвемся, — обратился ко мне Тетыща. — Что дальше? У кого какие идеи?

— Нам надо уходить в Ковчег, — сказал Дак. — Там иностранцы, ученые, врачи. Может, договоримся, и они нас примут.

Рев и выстрелы стали громче.

— Почему именно в Ковчег? — спросил Тетыща, дождавшись, когда смолкнет чей-то истошный крик.

— Потому что «Щит» нас пристрелит, как только увидит, — ответил Вечный. — У них к гражданским отношение простое: полезен или нет, работать на них за еду или кончить. А Железные псы… — Он указал на пылающую тюрьму. — Похоже, им конец.

— А Ковчег хоть и слабее, — продолжил Дак, — но держит нейтралитет. Иностранцы. Точно нас примут, особенно теперь, когда все друг друга стали понимать.

— Согласен, — кивнул я, решив выяснить что за Ковчег, и только потом возвращаться к своим на базу. — В Ковчег так в Ковчег. Но сначала надо отсюда выбираться.

Стрельба стихала. Значит, мои бездушные добили последних защитников. Время действовать.

— За мной! — рявкнул я.

Мы рванулись к воротам.

За порогом нас ждал ад. Повсюду тела бандитов, лужи крови. Мои амбалы топтали раненых. Нюхач рылся в трупах. Несколько шаркунов рвали чье-то тело.

— Денис, — с восхищением сказал Дак. — Ты бог? Они тебя слушают! Защищают!

— Мы с первого дня вместе, — горделиво вскинул подбородок Сергеич.

Тетыща невозмутимо посмотрел на него, потом на Вечного, потом на меня. Что Бергман думал, осталось загадкой, но сказал он иное:

— Денис, убери своих. Подберем оружие и патроны.

Когда собрали все, что смогли, я посмотрел на часы. За это время нам нужно добраться до территории Ковчега и как-то договориться с учеными.

— Денис, — остановил меня Тетыща, когда я сделал шаг. — А может, нам вообще не стоит ни к кому идти? У тебя теперь армия. Можем держать любую территорию, закрепиться. Захочешь — перевезем твоих людей сюда. Здесь больше возможностей.

— Против титанов мои зомбаки как мухи, — возразил я. — А в одиночку нам всем кирдык.

— Железные псы нас точно убьют, — сказал Вечный. — «Щит» тоже. Остается только Ковчег.

— Или можем попытаться найти выход из города, — предложил Сергеич. — С залива по реке до моря на лодке или еще как, вокруг острова и к своим, а?

— На лодке опасно, — покачал головой Дак. — В воде прячется Глубинник, да и Тоннельщик там может появиться из канализации.

— Что за твари?

— Титаны, но не из амбалов.

— Тогда двинем в Ковчег, — решил я. — Другого выбора все равно нет. А там решим по ситуации.

— А что им предложим, если не пустят? — спросил Тетыща. — Почему они должны нам доверять? И зачем нам они?

— Потому что мы почти разгромили Псов, — ответил я. — А в Ковчеге, говорят, ученые и врачи. Наверняка изучают этот мир, ищут способы выжить. Тебе разве неинтересно, что они расскажут?

— А если не договоримся?

— Тогда будем драться, — пожал я плечами. — Но сначала попробуем по-хорошему.

Тетыща задумался, потом кивнул.

— Ладно. Попробуем.

Мы двинули в путь. Я мысленно приказал своим бездушным держаться в стороне, но следовать параллельным маршрутом, чтобы не напугать народ из Ковчега, если те за нами будут следить.

Я шел впереди. За мной — четверо товарищей и непривычно молчаливая Тори. Позади — горящая тюрьма и трупы наших врагов.

Мы прошли метров триста, когда из-за разрушенного здания появились они.

Исабела шла первой, волоча за собой тяжелый пулемет. Рядом с ней Мигель с автоматом наперевес. За ними еще человек десять — остатки верхушки пирамиды Железных псов.

— Стой, мразь! — рявкнула Исабела, поднимая ствол пулемета. — Никто не двигается!

Мы замерли. Я активировал просветку, быстро оценивая расстановку сил. Бандиты расположились полукругом, перекрывая дорогу. У них хорошие позиции.

— Ну что, сучонок, — усмехнулся Мигель, — думал, так просто уйдешь? Убил наших людей и сваливаешь?

— У вас есть десять секунд, чтобы разойтись, — спокойно сказал я. — Потом будет поздно.

Исабела расхохоталась.

— Слышь, придурок! Ты думаешь, мы тебя боимся? Без дрессированных зомби ты никто, а ты, судя по всему, израсходовал свой талант на сегодня!

— Мы вызываем тебя на дуэль! — крикнул Мигель. — Принимай вызов, или мы тебя и твоих мразей-корешков тут же расстреляем! Всем бросить оружие! Руки убрал от ствола, гад!

Денис Рокотов, чистильщик Исабела Вильянуэва вызывает вас на дуэль.

Вызов признан несправедливым и может быть отклонен без последствий.

Отклонить?

Денис Рокотов, чистильщик Мигель Рохас вызывает вас на дуэль.

Вызов признан несправедливым и может быть отклонен без последствий.

Отклонить?

Я посмотрел на своих спутников. Тетыща напрягся, готовый к бою. Интересно, откатился ли его силовой купол? Вряд ли. Сергеич отбросил «Скорпион». Вечный и Дак тоже осторожно положили под ноги стволы.

— Сюда их! — рявкнул Мигель, кивая на оружие под нашими ногами. — Сами отойдите!

Мои соратники отошли. Я же, оставаясь на месте, кивнул.

— Хорошо, я приму дуэль. С обоими. Только сначала, познакомьтесь с моими друзьями, — сказал я, принимая дуэль с Исабелой.

И в этот момент за спинами бандитов из развалин поднялись мои бездушные.

Глава 13

Желтый уровень тревоги!

Кровавое утреннее солнце едва пробивалось через едкий дым, поднимавшийся над разрушенным Мабанлоком. Надо же — уже рассвет, мы совершенно потеряли счет времени. Воздух пропах горелой плотью и сладковатым запахом смерти. Из серых развалин бесшумно поднялись четырнадцать чудовищных теней.

Исабела обернулась и замерла, словно кукла. В ее налитых кровью глазах отразился животный ужас — массивные темные силуэты окружали ее группу плотным кольцом. Мигель выругался сквозь зубы и судорожно вскинул автомат, ходящий ходуном в дрожащих руках. Не ожидали, сволочи? Ну-ну. Это вам не беспомощных пленников бросать на съеденье зомби, теперь вы сами добыча.

— Грязная мразь! — взвизгнула Исабела, разворачивая тяжелый черный пулемет. — Это западня! Ходячие подчиняются ему!

Дак и Вечный расхохотались, а бывший полицейский торжествующе закричал:

— Вот и настал твой конец, шлюха!

Мясник Третий выступил из-за рухнувшей стены — трехметровая гора гниющих мышц, когти размером с мое предплечье белели в мутном утреннем свете. Щелкуны заняли позиции на покрытых копотью крышах. Два амбала блокировали единственный путь отступления своими исполинскими тушами.

— Принимаю дуэль, — сказал я, сжимая рукоять «Нагибатора». — С обоими сразу.

Система откликнулась мгновенно:

Денис Рокотов, вы приняли вызов чистильщика Исабелы Вильянуэва и чистильщика Мигеля Рохаса!

До начала дуэли: 00:30… 00:29… 00:28…

Дуэль чистильщиков: особые условия!

Чистильщик Денис Рокотов, вы приняли дуэль с чистильщицей Исабелой Вильянуэва.

Чистильщик Денис Рокотов, вы приняли дуэль с чистильщиком Мигелем Рохасом.

Из-за преимущества превосходящих по уровню противников их ставки, в случае вашей победы, будут умножены.

Очевидно, аналогичную информацию получили противники.

— Какое еще преимущество⁈ — выпучил глаза Мигель. — У него бездушные в подчинении!

— Убью, сучонок! — взревела Исабела.

Бергман оттащил Сергеича, Тори, Дака и Вечного подальше, на ходу объясняя, что ни в коем случае нельзя вмешиваться в дуэль и хоть как-то помогать мне. Вспомнились компьютерные игрушки, где пет приравнивался к оружию, а значит, не считался. Хорошо, что бездушные сейчас — все равно что петы.

Я же уже отдавал команды бездушным, понимая, что без своих убер-талантов, которые потрачены, мне кирдык. Благо поведение бездушных система, похоже, не оценивала в рамках дуэли. Ну и правильно, они создание вольные, хотят оторвать бошки филам, пусть рвут.

Дуэль началась!

Я отшатнулся в сторону, припал к земле, одновременно пулемет Исабелы затрещал оглушительными очередями, выплевывая медные гильзы. Пули прошили грудь ближайшего амбала — черная кровь брызнула фонтаном, тварь пошатнулась, но продолжила упрямое наступление. Мигель рванул влево, активируя талант — его измученная фигура замерцала, словно мираж в пустыне.

Видимо, противники запаниковали, не соображая, что если убрать меня, то и остальные цели перестанут быть опасными. Или не перестанут, а с моей смертью сагрятся на живых, в том числе — на моих союзников? Рассуждать было некогда.

— Рано радуешься, русский! — крикнул Мигель, выпуская электрический разряд из оружия, напоминавшего тазер, но, судя по ярко-желтому цвету молнии, сделанного по технологиям жнецов.

Разряд ударил в амбала и пробил в нем дыру — зомби взревел и отшатнулся, но пока стоял на ногах, и тут же получил мой ментальный приказ нападать. Лапа размером со сковородку смахнула Мигеля к стене разрушенного магазина. Чистильщик врезался в витрину с грохотом стекла.

«Мясник, убей женщину!» — мысленно скомандовал я, пометив Исабелу.

Он рванул к ней, но та была готова. Пулемет развернулся, очередь прошла по бетону, выбивая искры. А я, пользуясь моментом, метнулся к фонарному столбу, оплетенному кабелями, отмечая, что моя команда укрылась по другую сторону дороги.

Исабела отскочила в укрытие и заорала:

— Проклятый выродок! Думаешь, твои вуду-куклы нас напугают?

Она что-то проглотила — ярко-красную ампулу размером с большой палец — и мгновенно преобразилась. Мышцы вздулись под потрескавшейся кожей, глаза налились кровью и засветились безумным огнем. Ее искаженное лицо заблестело от пота. Боевой стимулятор? Похоже на то. Где-то я такое видел… Точно видел! Это же самка Халка! Ну и хрен с тобой. Чем больше шкаф, в данном случае тумба, тем громче падает. Я отдал приказ щелкунам.

— Отвали! — рявкнула она и выпустила очередь в прыгнувшего щелкуна.

Тварь развалилась на части, но два других спикировали с крыши. Исабела увернулась от первого, но второй вцепился ей в плечо. Клыки прорвали кожаную куртку.

— Денис, ее кончить лучше первой! — крикнул Тетыща, наблюдая за боем из укрытия, но не вмешиваясь.

Он был прав. Исабела на стероидах одной рукой оторвала щелкуна от плеча и швырнула его в стену, словно он ничего не весил. Башка бездушного треснула, как орех. При этом бандитка продолжала поливать огнем наступающих амбалов.

Мигель тем временем поднялся, отряхиваясь от стекла. Упс! Похоже, удар не причинил ему особого вреда. Кровь струилась из рассеченного лба, но чистильщик активировал еще один талант — вокруг него возникло электрическое поле, по нему пробежали ветвистые молнии.

— Сейчас поджарю вас всех! — прохрипел он.

Поле расширилось. Ближайший амбал попал под разряд и завыл, но устоял. Пора было действовать самому. И зомбаки не справлялись, и непонятно, что на мою инертность скажут жнецы и система. Вдруг посчитают победу нечестной и не зачтут ее?

Одновременно к какому-то выводу пришла и пристяжь боссов «Железных псов» — они направились к моим людям. И один из них уже наводил ствол на Тори, отошедшую от остальных. Черт! Я отправил на перехват ближайших бездушных — щелкуна и тошноплюя, непонятно откуда взявшегося и присоединившегося к моим уркам, может из фонтана вылез или канализации.

— Сергеич, Бергман, прикройте Тори! — скомандовал я и рванул к Мигелю.

— Понял, командир! — гаркнул Сергеич, а Бергман уже отбросил сестру и прыгал на нападавшего на них бандита.

Мой «Нагибатор» рассек воздух. Мигель увернулся в последний момент — бита прошла в сантиметрах от него.

Следом я врезался в защиту Мигеля — перед глазами вспыхнули разряды, зрение помутнело, но доспех погасил большую часть урона. Большую, но не всю.

Бандит переключился на меня, переходя в контратаку, и выстрелил из «тазера».

— Жри!

Я отклонился, но разряд задел левое плечо. Рука онемела на мгновение. Мигель оскалился и кинулся ко мне, рассчитывая добить меня кинжалом, но тут сверху на него прыгнул щелкун. Вовремя, братишка!

— Прикрывайте тыл! — крикнул я нашим, большей частью — Бергману. — Но без урона, не вмешивайтесь!

Надеюсь, он хоть ненадолго задержит Исабелу. Рядом загрохотали выстрелы. Я не смотрел туда, сосредоточенный на Мигеле.

Челюсти уркагана сомкнулись на запястье чистильщика. Хрясь! В спину ему прилетел сочный харчок тошноплюя. Тот стоял, и плевался, как турель, по всем, кто еще был обделен его вниманием. Бандиты отступили и спрятались в развалинах магазина.

— А-а-а! — заорал Мигель и развернулся ко мне боком.

Кинжал выпал из размозженной руки противника. Я воспользовался моментом — «Нагибатор» врезался Мигелю в затылок. Череп уцелел, эффекты не прокнули, но Мигель осел, хватая ртом воздух.

— Исабела… беги… — прохрипел он и замер на коленях, дергаясь и закатывая глаза, словно сунул пальцы в розетку.

Сначала я не понял, что случилось, не решался подойти, боковым зрением смотрел на Исабелу, которая спряталась в магазине и оттуда отстреливалась от наступающих зомби. И только спустя где-то полминуты я осознал, что эффекты таки прокнули: сработала «Цепная молния», которой просто не на кого было перейти, а потому она принялась гулять в организме Мигеля, как блуждающая пуля, выжигая его внутренности.

Только убедившись, что он нежилец, я подошел к нему, заглянул в выпученные глаза… Они побелели, как у вареной рыбы, в глубине зрачков угадывались электрические вспышки, и с каждым таким мерцанием глаза вылезали из орбит все больше и больше, пока наконец хрусталики окончательно не помутнели и не подернулись какой-то рябью. А потом вдруг в нескольких местах образовались свищи, и оттуда повалил пар, изверглась бурая пузырящаяся жижа.

Возможно, если это увидела бы Исабела, то решила бы отступить. Она же, похоже, в своем логове не поняла, что ее подельник мертв. Недооценивать ее я не собирался и перебежал на другую сторону улицы, к разграбленной сувенирной лавке.

Наши тоже где-то прятались, только зомбаки самозабвенно атаковали цель, и возле магазина образовалась такая огромная гора из изуродованных тел, что последующим приходилось через нее карабкаться. Я отвел укрытие из тел собратьев полудохлого тошноплюя с наполовину снесенным черепом, а остальным велел наступать с флангов. Интересно, что мне приготовила Исабела?

Будто услышав меня, она… оно вылезло из укрытия, вытащила рубиновый шар, занесла руку, закричав:

— Подыхайте все!

Вспомнился талант Папаши, когда он разразился какой-то дрянью, убивая все вокруг, чуть не прикончил Макса и Эдрика. У нее в руках — что-то похожее. Если она метнет гранату, то все вокруг погибнет. Надо ее остановить! Я метнулся к ней, активировав «Ветер», но, даже ускорившись, я понимал, что не успеваю. Разум мчался впереди тела, потому казалось, что время застыло, как во сне…

Черт!

Спас Мясник Третий. Гигант передвигался молниеносно несмотря на размеры. Мелькнули его когти-сабли — рука Исабелы с гранатой отлетела в сторону и скрылась из вида где-то в недрах магазина.

В две секунды я оказался рядом, перемахнул через невысокий бортик и оказался в магазине. Одновременно на Исабелу упал Мясник и повалил ее на стеллажи с пляжными шмотками, но силы были равны. Культей Исабела удерживала бездушного, роняющего слюну на ее лицо, а здоровой рукой шарила по полу, силясь дотянуться до гранаты. Как опытный борец, она подталкивала тушу бездушного, скользя по вещам в сторону цели. Пара секунд, и она дотянулась бы, но я оказался быстрее.

— Черта с два, — пробормотал я, отпинывая странный шар от греха подальше…

— Валите его! — заорала Исабела, презрев дуэль.

Она понимала, что проигрывает, и пыталась выжить любой ценой.

И тут из соседнего отдела высыпала ее группа поддержки — ровно туда, куда я пнул гранату, наливающуюся багрянцем. Я рыбкой нырнул через бортик на улицу, прокатился по стекольной крошке, обернулся и инстинктивно принялся отползать спиной вперед на руках и ногах, как таракан.

— Свалите, деби!.. — крикнула Исабела, а потом ее слова словно кто-то сожрал.

Реальность в магазине остекленела, как глаза Мигеля, вывернулась наизнанку, захватив часть стены, бандитов, вещи на полу, но не причинив вреда Исабеле. Словно там, в радиусе десятка метров порезвился гигантский ручной лангольер. Раз — и нет ничего, словно часть реальности стер ластиком художник, недовольный свей работой. Видимо, задело несущую стену, и второй этаж обрушился внутрь, на Исабелу.

Я не рассчитывал, что это прикончит такую громадину и бросился внутрь с «Нагибатором», к двухметровой туше, поднимающейся в оседающей пыли.

Мгновение — и вот Исабела уже бежит, пригибаясь, к пулемету, валяющемуся у стены. Хватает его, одновременно поднимаясь. Я быстрее, потому успевая отшатнуться в сторону, и вдруг дуло пулемета идет вверх, Исабела всплескивает руками — успеваю увидеть половину тела бандита и его кишки, на которых она поскользнулась.

Секунды мне хватило, чтобы поднять «Нагибатор» и ударить ее. Раз. И еще раз. На тебе! По морде! По башке, еще по башке!

Исабелу выбросило из магазина и инерцией протащило лицом по асфальту. Я настиг ее и ударил несколько раз по черепушке. В трансформации она казалась зомби, и жалости я не испытывал. С пятого удара голова бандитки треснула, выплескивая мозги, на которые сразу же накинулись несколько низкоуровневых щелкунов.

— Остались от Железных псов только рожки да ножки! — загорланил Сергеич из укрытия. — Потому что кто к нам с мечом придет — от меча и погибнет!

— Кто придет? Куда к вам? — не понял Вечный.

Убежище никто покидать не спешил, ведь по эту сторону дороги могли притаиться враги. Потому я послал зомби прочесать ближайшие развалины и, лишь убедившись, что поблизости никого нет, вскинул руки в победном жесте.

Мои люди подошли ко мне, я механически кивал, принимал поздравления, а сам изучал поступившие уведомления:

Денис Рокотов, вы победили в дуэли чистильщиков.

Ставка Мигеля Рохаса преобразована в универсальные кредиты: 1 845 666.

Ставка Исабелы Вильянуэва преобразована в универсальные кредиты: 3 994 109.

Совокупная базовая ставка ваших противников: 5 839 775.

Анализ стартовых условий дуэли…

Расчет мультипликатора…

Справедливый мультипликатор: 4,6.

+28 862 965 универсальных кредитов (итого: 63 677 568).

Числу уников я, конечно, был рад, но вот уже вторую дуэль подряд жнецы опрокидывают меня с дополнительной наградой! К примеру, «Поглощающий щит» я получил за победу над Амиром.

Стоило возмутиться, как где-то в небе разразился гром — инопланетные боги напомнили мне мое место. А потом снисходительно выдали:

Награда: талант «Зов альфы».

Зов альфы

Уникальный талант.

Все бездушные в радиусе 10 км получают непреодолимое желание прийти к вам.

Время действия: 10 минут.

Перезарядка: 1 день.

— Мать честная! — присвистнул Сергеич, хищно глядя на трупы чистильщиков. — Денис, ну ты дал!

Подчиняясь желанию ребенка, получившего новую игрушку, я активировал новый талант.

Невидимая волна силы прокатилась по городу подобно цунами, проникая через грязные стены, пустые улицы, заброшенные подвалы и вернулось сотней жадных откликов. Может быть, тысячей.

— Пресвятая дева Мария! — выдохнул Вечный, указывая на соседние кварталы. — Смотрите!

В мрачных улицах зашевелились кошмарные тени. Из подвалов выползали покрытые плесенью ползуны. Нюхачи, раскинув конечности, спрыгивали с крыш, как гигантские пауки. Ржавые канализационные люки сдвигались со скрежетом, потом вылетали пробками вместе с кусками асфальта, и оттуда выбирались тошноплюи, оставляя за собой слизкие следы. В числе моего верного воинства были и крикуны, и даже парочка грибников.

Вечный попятился и пробормотал, крестясь:

— И правда… Господи всемогущий, если ты есть, в чем я начал сомневаться… что происходит?

— Не ссы, это Дениса бойцы, — хохотнул Сергеич, но вдруг запнулся, сглотнут, заглянул мне в глаза. — Твои же, да?

Я пожал плечами, сосредоточившись на том, чтобы изо всех сил имитировать босса. Надеюсь, никто выше уровнем не окажется, иначе хана нам всем!

Со всех сторон к нам направлялись бесконечные орды зомбаков. Амбалы всяких видов выламывали двери заброшенных домов, лавок и магазинов. Ползуны выбирались из развалин, напоминая жутких анаконд.

— Денис! — крикнул Дак, побледнев. — Останови это безумие! Их слишком много!

Действительно, город ожил кошмарной жизнью. По проспекту Мабини ползла масса из сотен тварей. По улице Рисаль шла вторая волна. Казалось, что этот район превратился в одну гигантскую кучу червей.

Я дал отбой. Просто отключил талант, а потом отправил бездушных назад.

Волна рассеялась. Бездушные замерли на полпути, словно проснувшись от транса, затем развернулись и поплелись обратно к своим логовам.

Но было поздно. По городу уже разносилась паника.

— Альфа-База! Альфа-База! — трещала в руках Вечного рация бандитов, подобранная неподалеку. — Что происходит в зоне порта? Прием!

Другим голосом ответили:

— Прием! Все зомби двинулись к тюрьме одновременно! Прием.

Кто-то третий сказал:

— Прием! Это новая волна заражения? Или титан их прогнал? Прием!

— Может, работа глубинника? — отозвался первый.

— Щит всем постам — желтый уровень тревоги! — вклинился кто-то четвертый.

Сирены завыли по всему Мабанлоку. В окнах зажигались огни. Люди выглядывали на улицы, пытаясь понять, что стряслось.

— Теперь весь город знает, что здесь что-то происходит, — мрачно констатировал Тетыща.

— Уходим? — спросил я.

— Поздно, — сплюнул Сергеич.

Грохот моторов заглушил жалобный вой сирен. С юга приближался какой-то микроавтобус. Он ехал прямо на нас.

Глава 14

Не зря мы рискнули!

— Какого хрена? — воскликнул Сергеич, вскидывая автомат и целясь в незваных гостей.

Тетыща тоже прицелился, Тори застонала, спряталась за его спину, опершись на брата так, что было видно — девушка держалась из последних сил.

Дак положил руку на оружие Сергеича и опустил ствол.

— Не стоит. Они неопасны.

Белый микроавтобус подъехал ближе, я разглядел значок «Тойоты» и красные кресты по бокам. На высокой мачте развевался голубой флаг ООН.

— Кто это такие? — спросил Сергеич, все порываясь снова прицелиться в машину «Красного креста».

Тетыща оружие не опускал. Вечный просто чесал в затылке, не пытаясь его остановить.

— Ковчег, — ответил Дак. — В основном иностранцы. Держат нейтралитет. Никуда не лезут, в меру сил помогают всем. Самая нормальная группировка.

Вечный сказал:

— Ханс, которого я убил, упокой Господь его душу, говорил, что он из Ковчега…

— Ханс был психом, — отмахнулся Дак и примирительно поднял руку с автоматом, помахал прибывшим.

Бусик резко затормозил в тридцати метрах от нашей группы. Нас разделяла гора тел бездушных и понадкусанная и выплеснувшая мозг Исабела, которая не вернула изначальный облик, а так и окочурилась в виде самки Халка.

Водительская дверь медленно, словно нехотя, открылась. Вышел утомленный мужчина лет шестидесяти — седые как пепел волосы, глубокие морщины усталости, безупречно-белый медицинский халат. Руки подняты вверх в универсальном жесте мира.

Странно, почему он не «выздоровел весь»? Не помолодел как Сергеич?

Я всмотрелся в его профиль.

Клаус Мюллер, 81 год

Претендент 11-го уровня: 100%.

А, вот оно что: старику за восемьдесят! Так что помолодел, просто не до конца. И, судя по глазам, очень устал.

— Стой, Клаус! — закричала из машины женщина. — Это опасно!

Проигнорировав предупреждение, седой обратился к нам:

— Среди вас есть раненые? Мы врачи! Приехали помочь.

Седой огляделся — его взгляд остановился на лужах крови, расчлененных телах, дохлых бездушных, окружавших нас. Лицо его побледнело, он прошептал:

— Боже мой! — Но не отступил.

Сглотнув, он кивнул коллегам в микроавтобусе. Из машин выгрузились двое медиков, мужчина и женщина средних лет, с носилками, аппаратурой, ящиками с медикаментами. Работали они быстро и профессионально.

— Меня зовут Клаус Мюллер, — представился врач. Очевидно, интерфейса у него не было, а значит, и в клане он не состоял. — Я руковожу медицинским отделением группы «Ковчег». Позвольте нам оказать первую помощь.

У меня от неожиданности чуть челюсть не отпала. Когда все рвут друг другу глотки и захлебываются кровью, одержимые идеей прокачки, группа энтузиастов нашла смысл жизни в служении выжившим. Или я чего-то не понимаю⁈ Слишком уж чужеродно смотрелись такие люди в новом мире.

Я первым сделал шаг вперед и протянул руку.

— Денис. Раненых у нас…

Но гораздо убедительнее моего «нет» прозвучал полный боли стон Тори. Тетыща опустил оружие, поддержал ее, помогая выйти вперед. Тори дышала часто и тяжело, зажимала рану в боку, между пальцами сочилась кровь. Насколько я понимал, такое ранение может быть как пустяковым, например, недавний случай с Кариной, когда ее ранили в бок, так и очень серьезным.

— Огнестрельное ранение, — констатировал Мюллер, осматривая девчонку. — Скорее всего, поврежден кишечник, и возможен перитонит. Нужна срочная операция, но пока сделаю обезболивающее.

— Делайте, — сказал я чисто механически, слишком уж быстро минус сменился на плюс, черти из ада — на ангелов в белом.

Не оставляла мысль, что это какая-то подстава, Тетыща и Сергеич тоже нервничали, не веря глазам своим, Вечный присматривался, Дак, который лучше всех разбирался в местных реалиях, был совершенно спокоен. Тори уселась прямо на землю, задрала футболку, показывая пулевое отверстие.

«Активность» ее была 78% и у меня на глазах потеряла процент.

Врач достал шприц и сделал укол. Тори расслабилась, дыхание выровнялось, но цвет лица не стал лучше.

— В новых реалиях трудно делать прогнозы, — сказал Мюллер. — Организмы реагируют по-разному, могут исцелиться от смертельного недуга непонятным образом.

— Помолодеть! — улыбнулся Сергеич.

— Именно. Пока я понаблюдаю за девушкой. Возможно, ее состояние стабилизируется. Если нет — будем оперировать.

— Уровень ей надо поднять, — посоветовал Сергеич.

Я перевел на него взгляд и вдруг понял: что-то с ним не так. Но сразу сложно сообразить, что именно… Или так кажется потому, что я все не привыкну к лысому черепу? Нет. Понял! Кожа Пролетария покрылась темными пятнами, похожими на старческие пигментные. А еще он кашлял и чесался. Это что еще такое?

«Активность» у него в норме, все в норме. Или эти пятна не угрожают жизни? Пока врач занимался Тори, а медики шастали по окрестностям в поисках выживших, я подошел к Сергеичу и тронул его за плечо.

— Эй, Никитка-хер-на-нитке, ты в порядке? Что-то ты мне не нравишься.

Сергеич поскреб лысину, прислушался к ощущениям и пожал плечами.

— Да вроде, только устал. Ну а че, не спали толком, потом Флектора мочил, потом побег. — Разинув рот, он зевнул и обдал меня зловоньем.

— И зубы не чистили, — проворчал я.

— Откуда вы? — спросил Мюллер, аккуратно ощупывая, а потом перевязывая рану Тори. — Вы явно не из Щита, но и на Псов не похожи.

— Интернациональная группа, — сказал я. — Мы из курортной части острова. Вчетвером выбрались сюда и попали в плен Псам.

На этом правда закончилась. Откровенничать и открывать козыри незнакомцам я не собирался, вдруг их альтруизм — просто прием, чтобы расположить путников к себе и усыпить их бдительность. Потому я выдал наиболее подходящую легенду:

— Потом их бездушные взбесились и… Последствия вы видите. Мы едва ушли через канализацию и уже здесь наткнулись на бандитов. Пришлось драться.

Мюллер заинтересовано поднял голову.

— Странное поведение бездушных, впервые такое наблюдаю. Сколько вас? Не здесь, а вообще?

Я промолчал, и тогда он объяснил:

— Мы активно работаем над тем, как добраться до материка. Местный аэродром, транспорт, яхты и приличные судна — все уничтожено титанами.

Я не стерпел, невольно застонал от разочарования.

— И аэродром? Это точно? Черт!

Моя надежда полететь в Самару разваливалась карточным домиком. Выходит, все зря⁈

— Однако есть… вариант, — обнадежил меня Клаус. — Нам не хватает ни людей, ни боевой мощи. Щит просто хочет окуклиться на острове и строить новую цивилизацию здесь. Псы… Псы всегда жили сегодняшним днем.

— И в нашей группе есть такие идеи, — сказал я. — Но нам и правда нужно выбираться.

— Хорошо, поговорим на нашей базе. Здесь нельзя оставаться, — Мюллер озабоченно прислушался. — Сюда уже едут люди Щита. Надо уходить.

Мюллер кивнул и помог погрузить Тори на носилки. Я мысленно приказал бездушным следовать параллельными улицами — не хотел пугать потенциальных союзников больше необходимого. Да и карты раньше времени раскрывать.

В микроавтобусе находилась женщина, похожая на хмурую уставшую крольчиху, которая молча замерила жизненные показатели Тори. Ее звали Ханна, она тоже была претендентом, но — 8-го уровня. Даже странно, что у них такие низкие уровни при таком числе зомби. Что они вообще в городе делают? Их же тут любой амбал прикончит!

Когда я прямо спросил об этом Мюллера, тот указал на кристалл на приборной панели.

— Пугач.

Я кивнул. Видимо, нечто подобное было и в тюрьме, и на арене. Получается, это не талант Родриго, а модификация? И, может быть, даже производства «Ковчега»? Нет. Иначе пугачи не деактивировались бы со смертью Родриго… Наверное, просто что-то схожее.

Высунувшись из микроавтобуса, Клаус крикнул:

— Ингвар! Мы уезжаем!

— Иду! — откликнулся третий член команды, вышел из магазина.

— Тут произошло что-то странное. Настоящая бойня.

— Бездушные взбесились, — повторил мою легенду Сергеич, почесался. — И хорошо, а то трындец бы нам. А теперь бандюганам сраным трындец!

Ингвар вслед за нами с Сергеичем погрузился в бусик: высокий, желтоволосый и ясноглазый, с мощным подбородком.

Ингвар Квислинг, ему было тридцать девять лет, он прокачался аж до 12-го уровня. Сарказм, конечно.

— Вы имеете в виду, что бандитам конец? — в вопросе Ингвара совсем не было радости.

— Типа да, — с готовностью ответил Сергеич. — Зомбаки покрошили и их, и их главарей.

— Дерьмо! — всплеснул руками Ингвар.

Клаус кивнул.

Я напрягся, Тетыща тоже, Сергеич возмутился:

— А че вы такие не радые? Вы не заодно с ними⁈ — Его рука потянулась к автомату. — Подохли беспредельщики — спасибо бы сказали… зомбакам.

Клаус потряс головой.

— Вы не понимаете! Был баланс. Они воевали друг с другом, и можно было жить. А теперь непонятно, что будут делать вояки. Может, в расход всех пустят или под себя подгребут.

— У них жесткач, — подтвердил Ингвар. — Щит — крайне тоталитарная организация. Но и без них…

— Может, теперь они не устоят против титанов, — предположила Ханна. — И зомби нас уничтожат.

Мы молча расположились на полу, заняв все свободное пространство, Мюллер сел за руль.

Бусик покатил на юг по широкому проспекту.

Вечный выглядывал в окно и восклицал:

— Твою мать, как давно меня тут не было! Вон там Анхель жил, а дома-то нет! А вон там мы любили пить пиво… все разбито!

В его голосе было столько боли, что и мне передалось, я представил разрушения родного города, который я никогда не любил, считал жлобским и затрапезным. Но оказалось, любовь познается в беде.

— Ох, мать моя дорогая женщина, — тревожно бормотал Сергеич, поглядывая на притихшие улицы. — Ты уверен, Денис? Уверен, что нам туда надо?

— Посмотрим, — коротко ответил я. — Пока они единственные, кто предложил нам в этом городе что-то доброе.

Вскоре показалась территория «Ковчега». По периметру тянулись высокие белые заборы, но не злая колючая проволока, а обычные цивилизованные ограждения. Охрана присутствовала, но выглядела скорее символически — люди в форме держались расслабленно. Даже странно, что при живых титанах и конкурирующих группировках «Ковчег» удержал и территорию, и порядок на ней. Все сверкающие стеклом современные здания уцелели! Словно это место перенесли из недалекого прошлого, такого беззаботного и прекрасного.

— Это медицинский комплекс имени Святого Луки, — объяснил Вечный. — Местным туда было не попасть, слишком дорого. А туристы и богачи перли аж с других островов.

Ворота распахнулись задолго до нашего приезда, словно тут нас ожидали. Во внутреннем дворе собралось человек полтораста — мужчины и женщины разных возрастов и национальностей. Бледные европейцы, смуглые азиаты, несколько африканцев. Кто-то в накрахмаленных медицинских халатах, кто-то в повседневной гражданской одежде. Многие были вооружены.

— Много народу, — оценил Тетыща.

— И все напуганы, — добавил Вечный.

Действительно, лица были встревоженные. Дети прятались за взрослых. Несколько женщин плакали. Я выхватывал взглядом профили, пытаясь понять, кто тут чистильщик и с кем придется иметь дело — сотрудничать или драться.

— Не все зашуганы, — прошептал Сергеич, поскреб лысину и кивнул на группу мужчин, которые о чем-то горячо спорили. Один указывал в нашу сторону и что-то доказывал.

— Добро пожаловать на «Ковчег», — сказал Мюллер, выходя из машины. — Прошу, проходите. — Повернувшись к остальным, он торжествующе воскликнул: — Видите? А вы нас с Ханной отпускать не хотели! Не зря мы рискнули! Эти люди с того конца острова! Там тоже есть выжившие.

— Много? — выкрикнули из толпы.

— Достаточно, — улыбнулся я и задал вопрос, который больше всего меня интересовал: — Кто тут главный? Как лидер своей группы, хочу с ним поговорить…

И вдруг я ощутил дежа вю. Все это уже было, только в других декорациях: неадекватно добрые низкоуровневые претенденты. Община пацифистов, блин! Вдруг причина того, что они не прокачались, не в миролюбивости собравшихся? Она в том, что этой общиной управляет контролер, который не хочет мне открыться. Только, в отличие от Лизы, он поумнее и ворует не все уровни, а по одному-два. И чего ждать от такого персонажа?

Есть в группе чистильщики? — уже прямо спросил я, но вместо ответа Мюллер жестом поманил за собой, и мы пошли.

Остальные потянулись за нами.

Я сам не знал, почему Клаус не отвечает на мой вопрос. «Ковчег» скрывает чистильщиков, чтобы другие группировки не видели в них конкурентов? Или и правда тут верховодит контролер? Как он себя поведет, когда узнает, что я уже работаю в тандеме с Лизой? Я обернулся и нашел взглядом невозмутимого Тетыщу, шагающего следом. Что удивительно — нас не разоружили и не обыскали.

Главное здание больницы поражало чистотой. Коридоры сияли, пахло антисептиком и озоном. Работали кондиционеры, гудели генераторы.

— Впечатляет, — признал я.

— Мы делаем ставку на науку, — объяснил Мюллер, ведя нас по коридору. — Считаем, что выжить можно только через понимание происходящего. А технологии тех, кто провел Жатву… мы называем их сборщиками… так вот, их технологии потрясающи!

Он провел нас в просторный конференц-зал. На стене висела большая карта Мабанлока, разделенная на цветные зоны. За столом сидели трое — женщина-азиатка, чернокожий мужчина средних лет и европеец. И вот эти трое были чистильшиками, причем 30-х уровней! Все трое выглядели молодо.

Ага, значит, за уровни наших претендентов можно не опасаться.

Я окончательно убедился, что существует куда более доступный и простой способ повышать уровни. Но почему я о нем не знаю? Что со мной не так? Надо будет осторожно пообщаться с Бергманом на эту тему…

— Мои коллеги, — проговорил Мюллер и представил всез по очереди: — Доктор Танака, вирусолог. Профессор Нкомо, биохимик. Доктор Леман, хирург. Когда все началось, мы все только прибыли на врачебную конференцию.

Мы обменялись рукопожатиями с чистильщиками, а потом Мюллер указал на карту.

— А вот текущая расстановка сил.

Красная зона покрывала почти половину города — порт, промышленные кварталы, трущобы. Огромная территория.

— Красная зона принадлежала Железным псам, — объяснил врач. — Теперь, полагаю, она пустует.

Ага, значит, у них уже есть сведения, что бандиты разгромлены.

Желтая зона занимала центр — правительственный квартал, банки, офисы.

— Желтая — территория Щита. Военные. По сей день не понимаем, чего они хотят.

Зеленая зона была самой маленькой — южная часть города.

— Зеленая — наша. Больница, школа и университет.

— А это что? — спросил я, указывая на черное пятно в северной части карты.

Мюллер резко помрачнел и отвернулся от карты.

— Сектор Ноль, — прохрипел он. — Туда мы не ходим. Никогда.

— Почему?

— Никто не возвращается оттуда. Там происходит что-то странное.

Доктор Танака наклонилась к карте и объяснила:

— Мы посылали туда три разведгруппы. Пропали все. Даже радиосвязь обрывается на границе зоны. Пугачи им не помогли, и даже очень дорогие защитные модификации, способные выдержать две-три атаки титана — все тщетно.

— Что именно там находится? — спросил Тетыща.

— Не знаем, — ответил профессор Нкомо. — Но иногда земля там дрожит так сильно, что вибрации проходят по всему городу. Жаль, у нас нет ничего вроде дронов, чтобы изучить аномалию. Сами понимаете, нынче с электроникой… — Он обескураженно развел руками.

— Неужели ваши разведчики по рации не докладывали, что они там хотя бы увидели? — поинтересовался Вечный.

Нкомо покачал головой:

— Рации перестают работать, стоит приблизиться к тому месту. Но у нас есть версия. — Он переглянулся с остальным. — Что, если там прячется космический корабль сборщиков?

Космический корабль жнецов? У меня зачесались руки. У Сергеича тоже зачесалось. Но — бритая башка.

— Ёж твою дрожь! — воскликнул он и принялся скрести ногтями темное пятно на лбу, да так остервенело, что лоскут кожи отошел, как у бездушного!

— Прекрати чесаться, — скомандовал Тетыща, хотел еще что-то сказать, но остолбенел от увиденного.

— Че вытаращились? — спросил Сергеич посмотрел на свои пальцы и раскрыл рот.

Не кровь там была — ошметки гниющей плоти.

А еще Сергеич потерял уровень, и у меня внутри все похолодело. Только расслабился, блин! Я перевел взгляд на Вечного и Дака, те остались при уровнях.

Мысли об инопланетном корабле вылетели из головы, теперь я думал только о Сергеиче и о том, как связаны эти хреновы Нои с «Ковчега» с его состоянием.

Глава 15

Почему я?

Сергеич замер, глядя на растопыренные пальцы. Губы его мелко задрожали, будто от холода, хотя в помещении было душно. Осторожно, словно боясь повредить что-то хрупкое, он ощупал свое лицо кончиками пальцев, потом провел ладонью по шее, осмотрел руки до локтя. На правом предплечье кожа отслаивалась тонкими чешуйками, под которыми проступала розовато-желтая плоть.

— Что со мной? — голос сорвался на хрип. — Что это за хрень?

Тетыща подошел к нему и прищурился, изучая расцарапанную макушку. Из неглубокой раны сочился не алый ручеек крови, а густой желтоватый гной с резким сладковатым запахом тления. Наш невозмутимый терминатор впервые за долгое время проявил эмоцию — отвращение — и спрятал руки за спину, боясь заразиться.

— Действительно, что это за хрень? — пробормотал он.

Я развернулся к Клаусу всем телом, правая рука скользнула к рукояти «Нагибатора».

— Вы заманили нас в ловушку?

Мысленно я потянулся к своим бездушным, проверяя связь. Поначалу, когда «Сокрытие души» действовало только час, я считал каждую проклятую минуту, боясь пропустить момент. Теперь внутренний таймер работал на автомате — двадцать пять минут до отката.

На морщинистом лице Клауса проступило такое искреннее недоумение, смешанное с обидой, что я засомневался в его причастности к болезни Сергеича.

— Это заразное? — Дак попятился, морщась от запаха. — Я не хочу гнить заживо!

Вечный машинально почесал в затылке и тоже сделал шаг назад.

Профессор Нкомо уловил напряжение в воздухе и медленно поднялся из-за стола, его массивные руки легли на столешницу.

— А в чем, собственно, претензия? — спросил он. — В чем нас обвиняют?

Танака тоже встала, ее узкие глаза прищурились еще больше.

— Мы что, виноваты в болезни вашего товарища?

— Вот в этом! — заорал Сергеич, со всей силы хлопнув себя по макушке. Брызги гноя разлетелись в стороны, и все инстинктивно отшатнулись. — Я гнию, мать вашу раз так! Еще час назад этого дерьма не было. Как сюда попал, так началось!

— Было, — возразил Дак, потирая подбородок. — Ты чесаться начал еще когда мы сюда ехали. Просто сейчас резко усугубилось.

— Так и есть, ага, — подтвердил Вечный. — Помню, ты затылок драл, когда мы у ворот стояли.

— Вообще странно. — Дак нахмурился, его смуглое лицо приняло задумчивое выражение. — Меня зомби кусали, чуть кишки не выпустили, но я не заразился. А он, выходит, подхватил заразу? Станет зомби?

— Не станет, — отрезал я, стараясь говорить уверенно. — Он душу не терял, это исключено.

И правда, если вдуматься — Сергеич начал меняться еще до прибытия в «Ковчег». Мои обвинения повисли в воздухе.

— Может, от Флектора заразился, — вдруг предположил Вечный, щелкнув пальцами. — Тот ведь точно так же гнил. Вонял еще похлеще.

Меня будто ледяной водой окатили. У меня тут же зачесался затылок, я инстинктивно потянулся почесаться и с ужасом отдернул руку. Я же контактировал с Флектором, хватал его, бил! Неужели тоже заражен?

Подскочив к Тетыще, я развернулся к свету и прошептал с замирающим сердцем:

— Посмотри внимательно. Со мной все в порядке? Нет никаких пятен, гнили?

Тот придирчиво осмотрел мое лицо под разными углами, заставил закатать рукава, проверил шею.

— В абсолютном порядке. Ни пятнышка. — Он повернулся к остальным. — Вечный тоже с Флектором контактировал, и Дак, и многие другие — никто не загнил. Тут что-то другое. Нам волноваться не о чем.

— А мне? — Сергеич схватился за голову обеими руками. — Что со мной будет? Я сдохну?

Чистильщики «Ковчега» переглянулись, потом обступили Сергеича плотным кольцом, но никто не решался прикоснуться. Запах становился все резче.

— Сними футболку, — вдруг предложил доктор Пол Леман, выходя из-за стола.

Он чем-то напоминал Тетыщу — той же каменной невозмутимостью, но был выше на голову и шире в плечах. Походу, немецкая ментальность. Только у Лемана под белым халатом угадывался солидный живот успешного человека, привыкшего к хорошей жизни до Жатвы.

— Не бойся, мы просто осмотрим. Надо понять масштаб поражения — только голова или все тело затронуто.

Сергеич кивнул и стянул футболку через голову одним движением. Вонь усилилась втрое — сладковато-гнилостная, с нотками аммиака. Все невольно прикрыли носы.

Спину моего товарища покрывали багрово-фиолетовые пятна, похожие на трупные. Кое-где кожа вздулась пузырями, готовыми лопнуть от малейшего прикосновения.

Доктор Леман достал из кармана халата латексные перчатки, натянул их с профессиональным щелчком и осторожно пальпировал пятна.

— Что ты чувствуешь, когда я нажимаю здесь, — он прикоснулся к здоровому участку кожи на боку, — и здесь? — Палец переместился на багровое пятно. — Есть разница в ощущениях?

— Первое — норм, чувствую нажатие. Второе — будто через вату. Кожа онемела напрочь. — Сергеич жалобно посмотрел на доктора снизу вверх. — Что со мной, док? Я превращаюсь в зомби?

— Так сразу не скажешь. После Жатвы мы многое повидали, но с таким сталкиваемся впервые. Нужны анализы — кровь, соскоб кожи, возможно, биопсия. У нас есть полноценная лаборатория. Идемте, мистер Горбачев, в лабораторию, разберемся что к чему.

Доктор Леман положил руку в перчатке на плечо Сергеича, на здоровый участок.

Сергеич дернулся, сбросил его руку.

— Я че тебе, подопытная крыса? — вызверился он. — Будете эксперименты ставить, препарировать?

— Только анализ крови и пара тестов, — мягко успокоил его Леман. — Никаких болезненных процедур, обещаю.

Я шагнул следом за ними, но Тетыща перехватил меня за локоть и прошептал на ухо:

— Думаю, Лысому ничего не угрожает. Они не враги. Давай пока выясним про их план побега с острова — это важнее.

Приоритеты в моей голове перестроились в третий раз за последние минуты. Сначала интриговала загадочная аномалия Сектора Ноль, потом все затмил Сергеич с его болезнью, и вот наконец появился шанс узнать ответ на вопрос, мучивший меня с первого дня Жатвы — как выбраться с этого проклятого острова.

Я подождал, пока Танака и Нкомо вполголоса посовещаются и займут свои места во главе стола. Прокашлявшись, я поднял руку, привлекая внимание.

— Уважаемый господин Мюллер упоминал, что у вас есть план эвакуации с острова, но не хватает ресурсов для реализации. При этом аэропорт разрушен титанами, самолеты превращены в металлолом, а корабли потопил недавний шторм. Что это за план? Побег с острова — приоритет номер один для нашей общины. Может, объединим усилия?

Японка и африканец обменялись долгими взглядами, словно вели беззвучный диалог. Я был уверен — клана у них нет, контролера тоже. Возможно, какое-то устройство для мысленной связи? Ученые после Жатвы получили безграничное поле для экспериментов. Вспомнить хотя бы фильмы про зомби-апокалипсис — там целые институты бились над вакциной и способами обратить мутацию. Готов поспорить, эти люди развивают не боевые навыки, а что-то вроде моей «Изобретательности» — это ближе к их научной натуре.

— Мы собираем компоненты для портального устройства, — после долгой паузы призналась Танака, сцепив пальцы в замок. — Артефакт откроет стабильный проход на материк. Нужно семь частей. Пять уже есть, осталось две. Продаются только в магазине чистильщика, но попадаются редко и стоят очень дорого.

— Еще есть нюанс, — добавил Нкомо, барабаня пальцами по полированной столешнице. — В точке выхода нужно установить приемный маяк. Без него портал не стабилизируется.

Я чуть не расхохотался. Замкнутый круг — чтобы открыть портал в Россию, туда сначала надо добраться! А чтобы добраться, нужен портал. Или самолет. Которого нет.

— Как-то не смешно, — я покачал головой. — С острова все равно надо выбираться. Не на бревне же через океан.

Нкомо развел массивными руками и вздохнул. Тетыща подошел ближе к столу и констатировал:

— У вас есть лаборатории, вычислительные мощности, научная база. Все верно?

— Абсолютно.

— Значит, вы готовы поделиться данными с потенциальными союзниками? — в голосе Бергмана звучал металл.

Нкомо просиял, его белозубая улыбка озарила темное лицо, когда он сказал:

— Вы случайно не ученый? Редко кто интересуется нашими исследованиями. Военные только оружие требуют.

— Я коммерсант, — сухо ответил Тетыща. — Но ценю информацию.

Меня интересовало более практическое:

— Что за части нужны для портала? И сколько стоят?

Танака достала из нагрудного кармана халата тонкий планшет, провела по экрану и развернула к нам.

— Вот спецификация недостающих компонентов. «Квантовый стабилизатор пространственных аномалий» — двадцать три миллиона универсальных кредитов. И «Резонатор темпоральных потоков» — сорок восемь миллионов. Продаются исключительно в магазине чистильщика высшего уровня.

В ее словах меня поразило иное. Как? Как эти чистильщики, сидя чуть ли не в бункере, оперируют такими суммами? И как они взяли свои уровни?

— Стоп! — рявкнул я. — От того, что вы скажете, зависит очень многое. Слушайте внимательно мои вопросы. Каким именно образом вы повышаете уровни? И за что именно вы получаете универсальные кредиты?

Ученые переглянулись, после чего Нкомо спросил:

— Мы ответим. Но ваша реакция свидетельствует, что ваш… метод повышения уровня кардинально отличается от нашего. Верно? Ах ну да, вы не можете ответить, не зная, как повышаем уровни мы.

— Система дает нам задания, — просто ответила Танака. — Они связаны не только с упокоением. Скажу больше — вообще не связаны. Но награды за них очень щедрые. И уровни, и таланты, и универсальные кредиты.

— Какие задания? Например?

Она промолчала, а я заметил, как Нкомо покачал головой. Странно они себя ведут, но кое-что прояснилось. Сам я с заданиями пока не сталкивался, но, возможно, получают их не все.

— Занимайся своим собственным делом, чистильщик Денис, — наконец сказал Нкомо.

Я посмотрел на Бергмана, а тот едва заметно кивнул.

— Слышал, некоторые таланты позволяют перекачивать чужие уровни, — сказал он.

— Если вы о контролерах, то нашего забрали в Щит, — жестко сказала Танака. — Если про очки упокоений, которые, при определенных обстоятельствах, можно отобрать или передать другому, в том числе претенденту, то наше сообществе не занимается упокоениями!

Ай да Бергман! Всего одной фразой вытащил все, что мне требовалось знать! Это надо будет обдумать, да и с самим Тетыщей проговорить, но главное я понял. Осталось выяснить, почему мне не дают очки упокоений, за которые, оказывается, уровни набирать куда легче.

Тем временем Танака пролистнула экран и кашлянула.

— Давайте вернемся к теме. Необходимые части модификации появлялись только у нас, так как именно наша группа чистильщиков владеет чертежом.

— Хватит ли вам кредитов? — спросил я.

— Это огромные деньги, — ответил африканец. — Но… мы торгуем, в том числе со Щитом. Они щедро платят, у них много кредитов.

Еще бы… Они ж бездушных штабелями кладут своими танками.

— Итак… — продолжила Танака. — Каждая часть сама по себе — мощнейший артефакт. Стабилизатор создает локальную зону радиусом десять метров, где время течет вдвое медленнее. Двадцать секунд действия, откат сутки. Представьте тактическое преимущество! А резонатор… — ее глаза заблестели. — Тридцать секунд предвидения будущего. Видишь все варианты развития событий. Жаль только, что откат огромный.

— У нас коллективно около десяти миллионов, — признался Нкомо. — Надеялись договориться с военными из «Щита», но те отказались. Генерал Мартинес назвал нас шарлатанами с бредовыми фантазиями.

— Откровенность за откровенность, — сказал я, активировав кольцо, но прикрыв карту рукой. — У меня есть Карта Жатвы. Глобальная. Показывает расстановку сил по всему миру — кто где контролирует территории, концентрация бездушных, аномальные зоны.

Танака вскочила так резко, что опрокинула стул. В два прыжка оказалась рядом, вцепилась в мою руку мертвой хваткой.

— Покажи! Умоляю! У меня дочь в Токийском университете! Мне нужно знать… нужно знать правду!

Нкомо тоже оставил свое кресло, его массивная фигура нависла надо мной. Остальные ученые потянулись ближе, образовав плотное кольцо.

— Смотрите… У каждого из нас остались близкие где-то там. Но предупреждаю — некоторые регионы помечены черным. Это мертвые зоны. Ни людей, ни бездушных. Полное вымирание. Готовы ли вы узнать правду? Иногда неведение — благо.

Танака закусила нижнюю губу до крови и решительно кивнула. Я увеличил карту, чтобы все видели.

— Можно масштабировать любой регион. Вот так.

Несколько пар рук потянулись к светящейся проекции. Даже Даку нашлось, за кого переживать в другой части страны.

— По очереди! — рявкнул я. — Соблюдаем порядок.

— Я первая! Пожалуйста! — Танака дрожащими пальцами приблизила Японию.

В прошлый раз острова были залиты тревожным красным — доминирование бездушных. Теперь добавились раковые опухоли черного — мертвые зоны. Фукусима, Токио, Осака…

Японка увеличила столицу до максимума. Весь мегаполис — чернота с редкими красными вкраплениями.

— Нет… Почему? Не может быть! — Слезы потекли по ее щекам. — Может, небольшие группы прячутся в метро? В бункерах? Их же можно спасти!

Я почувствовал себя врачом, сообщающим о неоперабельном раке. Но промолчал. Шанс, что наши близкие выжили, стремится к нулю. Каждый день уменьшает вероятность. На месте Танаки я бы тоже цеплялся за призрачную надежду. Это дает силы жить дальше, зажигает внутренний маяк…

После японки к карте подошел Нкомо. Укрупнил Западную Африку — Нигерия светилась желто-зеленым. Контроль чистильщиков. На его лице промелькнула тень улыбки.

Клаус проверил Германию — пестрая мозаика цветов без особых изменений с прошлого просмотра.

Танака рухнула на стул, уронив голову на скрещенные руки. Плечи ее мелко подрагивали. Нкомо подошел к настенному коммуникатору, набрал четырехзначный код.

— Леман? Как там наш пациент? Гости хотят понять природу происходящего на клеточном уровне. Расскажешь о ваших находках?

— Приводите, — раздался усиленный динамиком голос. — Есть что показать.

Нкомо мягко обнял Танаку за плечи и кивнул Мюллеру.

— Клаус, проводишь в лабораторный корпус?

Старик немец встал и жестом пригласил следовать за ним.

Коридоры «Ковчега» напомнили мне давнюю школьную экскурсию на фармацевтический завод. Тот же стерильный запах с примесью озона, белые стены без единого пятнышка, ряды дверей с непонятными табличками. За прозрачными перегородками — царство пробирок, центрифуг, хроматографов и прочего оборудования, о назначение которого я мог только догадываться.

— Когда мы зачистили территорию от бездушных, первым делом начали исследования, — вещал на ходу Клаус. — Что происходит с человеческим организмом при получении уровней? Как меняются бездушные? Внешне у людей ничего не меняется, кроме резкого роста числа митохондрий — энергетических станций клетки. Зато при ранениях… клетки получают некий импульс извне и начинают делиться с бешеной скоростью. Лимфоциты превращаются в супер-солдат — уничтожают любые патогены за секунды. Объяснить это наукой пока невозможно. Только если предположить воздействие неизвестного излучения…

— Или божественным возмездием, — вставил Дак.

— В древности молнию тоже считали гневом богов, — усмехнулся Клаус. — Магия сборщиков — просто наука, которую мы еще не постигли. Когда постигнем, сможем противостоять им. А пока… пока мы лабораторные крысы в их эксперименте. Крыса не понимает, зачем ее гоняют по лабиринту. Ей нужен сыр и желание избежать удара током.

— Что насчет мутаций бездушных? — спросил Тетыща, которого судьба Сергеича волновала куда меньше научных данных.

— О! Это поразительно! — Клаус воодушевился. — Их ДНК перестраивается на ходу! Базовая структура человеческая, но со вставками неизвестных последовательностей. У тех же амбалов и титанов абсолютно отключен предел роста! Клетки перерождаются хаотично, у каждого типа — по-своему. Мы пытались обратить мутацию — безрезультатно. Более того! Запертые в изоляции бездушные продолжают эволюционировать и набирать уровни без убийств! Они развиваются параллельно с нами, будто мы связаны невидимой нитью…

Мы вошли в лабораторию — помещение размером с баскетбольную площадку, заставленное приборами. Сергеич сидел на медицинской кушетке, с ног до головы измазанный коричневым антисептиком. Пах соклановец теперь как больничная палата — йодом и спиртом.

Доктор Леман отложил планшет с результатами.

— Хорошая новость — в бездушного он не превратится. Организм сохраняет человеческие параметры. Плохая новость… происходит нечто невероятное. Я бы назвал это контролируемым некрозом с ускоренной регенерацией. Эпителий отмирает слоями, нарастает новый и снова отмирает в бесконечном цикле. Лимфоциты утилизируют мертвые клетки — отсюда гной. При этом никаких следов инфекции! Ни бактерий, ни вирусов, ни грибков, ни аутоиммунных маркеров. Будь я суеверным человеком, сказал бы — проклятие.

— Точно проклятие Флектора! — воскликнул Вечный. — Только как оно передалось? Я же тоже его лупил!

— Что за Флектор? — заинтересовался Леман, доставая диктофон.

— Вертухай из тюрьмы, — прохрипел Сергеич, сжимая голову руками. — Вонючий урод. Так я что, всегда таким буду? Гниющим заживо? Это лечится?

— Флектор гнил, но не умирал, — добавил Вечный с искренним сочувствием в голосе. — Жуткое зрелище.

Глаза Мюллера вспыхнули, будто он вспомнил что-то важное.

— Постойте! Сталкер рассказывал нечто похожее! Помню его байки про аномальные зоны!

Сергеич вскочил с кушетки, бросился к Мюллеру, но тот отпрыгнул, боясь заразиться.

— Почему именно я⁈ — В голосе моего товарища звучало отчаяние. — Что за Сталкер знает причину? Может, знает лекарство? Веди к нему! Сейчас же!

Глава 16

Особенные подопечные

И мы пошли к некому Сталкеру, который мог что-то знать о недуге Сергеича.

Клаус повел нас через лабиринт коридоров на третий этаж. Лифты не работали — экономили энергию. Когда поднимались по лестнице, Сергеич тяжело дышал, хватаясь за перила. С ним явно творилось что-то неладное.

Остановились у двери с табличкой «Отделение психологической реабилитации».

— Здесь наши особые подопечные, — пояснил Мюллер, доставая ключ-карту. — Дети с расстройствами аутистического спектра. После Жатвы они… изменились. И Сталкер единственный, кто находит с ними общий язык.

Дверь открылась с тихим щелчком.

Просторная комната с мягкими стенами, обтянутыми светло-голубым винилом. Окна забраны мелкой сеткой. На полу — толстые маты и россыпь разноцветных карточек. Два мальчика лет одиннадцати-двенадцати, чем-то неуловимо похожие, сидели по-турецки и раскладывали карточки в сложные узоры, покачиваясь в одинаковом ритме.

В углу на пластиковом стуле восседал крепкий мужик лет сорока пяти. Седые виски, шрам через всю левую щеку — от уха до подбородка. Камуфляжные штаны, черная футболка, берцы. На шее — армейские жетоны. Если бы я экранизировал «Пикник на обочине», то взял бы на главную роль его.

Бранимир Томич, 48 лет

Претендент 22-го уровня: 100%

— А, Клаус, старик! — заговорил он, скользнув по нам взглядом. — Зачем привел толпу? Мальчики не любят, когда много людей. Нервничают.

Однако подростки будто бы не замечали нас, занимались карточками, все так же раскачиваясь.

— Сталкер, у нас проблема… — Мюллер указал на Сергеича. — Помнишь твой рассказ про гниющего заживо и странное проклятие?

Серб — теперь я был уверен в его национальности — неспешно поднялся. Подошел к Сергеичу мягкой кошачьей походкой, обошел по кругу, принюхался как зверь.

— Да. Точно оно. Проклятие гнилой плоти. — Он посмотрел Сергеичу в глаза.

— И че мне теперь делать, а? — спросил Пролетарий. — Это лечится? Как я это подцепил?

— Ты встречал недавно человека с таким недугом?

— Встречал. Все мы встречали, — проговорил Сергеич раздраженно. — Этот вот. — Он попытался дотянуться до Вечного, но тот шарахнулся. — Месяц под одной крышей с ним провел. Но гнию почему-то только я.

Пожевав губами, Сталкер начал рассказ издалека:

— Я тоже встречал такого. Его звали Пэк, он был местным. Мне даже удалось поговорить с ним, и я предположил, что заражает этим определенный очень редкий вид зомби, если его не добить. Потом Пэк пропал, пошел слух, что его убили. А еще позже пошел слух, что появился второй такой же, гниющий заживо, причем это один из Псов.

— Флектор, — с ненавистью выплюнул Вечный.

Сталкер мотнул головой.

— Не знаю, как его звали, но могу кое-что предположить. Ты убил этого Флектора, да?

— Ну… да, — кивнул мой товарищ. — А что?

— Плохо дело, друг. Очень плохо. — Сталкер потер подбородок. — Скорее всего, Флектор убил Пэка, и проклятие перешло на него. Проклятие адаптивное — растет вместе с носителем.

— Да-да, — сказал я. — Флектор гнил как падаль, хотя был высокого уровня.

Вечный добавил:

— Иногда он гнил меньше, становился почти как новенький, а потом опа — и опять. Это потому, что он уровень повышал?

— Видимо, — согласился Сталкер.

Я кое-что вспомнил:

— Флектор хотел стать чистильщиком. Думал, тогда перестанет гнить. И пытался меня прикончить, чтобы забрать статус. Это поможет?

— Ой, не факт, — поморщился Сталкер.

Сергеич потух. Он, молчал, сопел, глаза его блестели от навернувшихся слез.

Вдруг один из подростков-аутистов прервал раскладывание карточек. Поднял голову и уставился на меня немигающими карими глазами. Губы зашевелились, выдавая монотонную скороговорку:

— Семь-три-девять. Север. Он ждет. Семь-три-девять. Железо. Ржавчина. Кровь. Семь-три-девять.

— Что он несет? — Я повернулся к Сталкеру.

Серб улыбнулся, показал мальчику «класс» и объяснил:

— Они… чувствуют вещи. После Жатвы некоторые аутисты получили дар. Видят то, что скрыто от обычных людей. До Жатвы мальчики не говорили, теперь Рома говорит. Коля, твоя очередь, ну?

Второй подросток закивал с механической точностью метронома. Поднял руку и начертил в воздухе невидимые цифры: 7… 3… 9…

— Сектор семь-три-девять, — пробормотал Мюллер, и его лицо побледнело. — Боже мой. Это же…

— Промышленная зона на севере города, — закончил за него Сталкер. — Мертвая территория. Оттуда никто не возвращался. — Но почему они заговорили об этом?

— Спонтанно, — отмахнулся Клаус. — У них разум работает по-другому, логику сложно отследить.

Он шагнул к ближайшему мальчику, сел на корточки и проговорил ласково:

— Рома, дорогой, скажи дяде Клаусу, почему ты заговорил о секторе семь-три-девять?

Мальчик устремил взгляд сквозь Мюллера и, покачиваясь, занялся карточками. Сталкер изобразил разочарование и сказал:

— Клаус, сколько можно говорить, чтобы общались с мальчиками, как со взрослыми?

Я посмотрел на Сергеича. Тот стоял, стиснув кулаки так, что побелели костяшки, и беззвучно шевелил губами. Вскинув голову, посмотрел на меня.

— Денис, поклянись, что убьешь меня, если я не стану нормальным человеком? Это ж не жизнь!

— Погоди помирать, — попытался ободрить его Сталкер. — Есть у меня предположение… неточное, но — есть. Проклятье наложил зомби. Если найти этого зомби и убить, то проклятье спадет, а так оно питает его вечно.

— Уточню: это не совсем проклятие, скорее всего, — сказал Клаус. — Это какой-то сбой в системе сборщиков или биологическая зараза, непонятно. Что-то вроде заражения, да. Но что за вид бездушных это сделал?

Серб пожал плечами. Я улыбнулся, готовый Сталкера расцеловать, и воскликнул:

— Ясно. Похоже на правду: Сергеич уровень потерял — может, он как-то передался зомби-паразиту? Все сходится! Убил паразита — освободился, понял, Пролетарий?

Сергеич воспрянул, повеселел, спросил у Сталкера:

— Слышь, братушка, а где того зомби искать? Где они водятся и какой это вид?

— А вот не знаю, — развел руками Сталкер. — Какой-то редкий вид.

— А если его кто-то другой завалит, не я, что будет? — насторожился Сергеич.

— Освободишься. Проблема в том, что эти твари очень редки, а может, просто хорошо прячутся. Никто их не видел… кроме, получается, того бедолаги Пэка. Если вообще они существуют… Может, такой зомбак вообще в единичном экземпляре.

Парень, который был ближе к нам, Рома, поднял карточку с цифрой 7, потом — 3. Его брат поднял цифру 9.

— Парни не просто так что-либо говорят, но мы не всегда прислушиваемся. Может, они правы, и вам стоит поискать нужного зомби в этом секторе.

— Там нет ничего живого, — пробормотал Клаус.

Я вспомнил карту Жатвы и возразил:

— Именно что живое там и есть. На моей карте эта зона обозначена красным, а не черным. Значит, бездушного, что паразитирует на Сергеиче, надо искать именно там.

— А у нас она помечена черным! — заволновался Мюллер и покачал головой. — Туда даже титаны не суются, не говоря о людях. «Щит» сделал несколько вылазок и оставил попытки.

— Значит, мы станем первыми, кто вернется, — твердо сказал я.

— Это самоубийство, — покачал головой Сталкер. — Там что-то действительно страшное.

— У меня нет выбора, — уперся Сергеич. — Лучше так издохнуть, в бою, чем сгнить заживо.

В принципе, шансы были. Если виной всему мощный прокачанный бездушный, я его издали увижу, благо имеется соответствующий талант.

— Спасибо, Рома, спасибо, Коля, — обратился Клаус к детям, которые будто бы не слышали его. — Вы нам здорово помогли.

Мы вышли из палаты, а в коридоре Клаус задумчиво произнес:

— После Жатвы многие люди с особенностями развития получили необычные способности. Аутисты, даун-синдром, тяжелые формы ДЦП… Словно компенсация за их ограничения. Они видят бездушных за километры, предсказывают погоду со стопроцентной точностью, чувствуют аномалии. Военные из Щита хотели использовать их как живые радары. Доктор Танака запретила — сказала, дети не инструменты войны…

— Да хрен с ними, — бестактно вклинился в разговор Сергеич, — лучше скажите, когда мы на зомби пойдем в этот ваш сектор?

— Кто «мы»? — удивился Клаус. — Наши вряд ли согласятся потерять еще больше людей.

— А у нас все таланты на откате, — подал голос Тетыща. — Мы понятия не имеем, с чем там столкнемся. Такие операции с наскока не делаются. Надо изучить местность, собрать информацию, провести разведку боем.

— Нам поспать бы. Я месяц на кровати не спал!

Донесся сочный и заразительный зевок Вечного. Я тоже зевнул.

— И правда нам поспать бы, — проговорил Дак. — Больше суток без сна, да и в камере, на бетоне какой сон.

Через пару минут мы пришли к чистильщикам, которые ждали нас. Мужчины смотрели с каким-то нездоровым интересом, Танака отрешенно вперилась перед собой.

— Нам поспать бы, — снова пожаловался Вечный, и зевота пошла гулять по остальным.

— Какой спать? — возмутился Сергеич. — Нам нужно в этот ваш сектор!

— Нам нужен отдых, — поддержал Дака Тетыща, подошел к Мюллеру и, немного отойдя, они о чем-то заговорили, вероятно, о Тори.

Что ответил Мюллер, я не слышал и вникать не собирался. Хоть ты претендент, хоть чистильщик, хоть контролер, тебе по-прежнему нужен сон. Завтра таланты откатятся, и буду решать, что делать дальше. По-хорошему, надо бы вернуться на базу, все обо мне, наверное, волнуются.

Местные чистильщики переглянулись. Танака шевельнула губами:

— Завтра?

Нкомо кивнул и обратился ко мне:

— Действительно, вы устали. Отдохните, завтра поговорим. У нас к вам, — он задержал на мне взгляд, — интересное предложение.

Любопытство схлестнулось с усталостью. Я открыл рот, чтобы спросить… и его перекосило зевотой. Вот тебе и ответ. Тело почувствовало себя в безопасности, и теперь его выключает.

— Все позже, — проговорил Леман, видя мое возбуждение, — такие решения надо принимать на свежую голову. А теперь идемте.

Нас долго вели белыми коридорами, потом — через живописный дворик, оккупированный молодежью с кожей всех цветов. Наконец мы оказались в корпусе, оборудованном под общежитие, в коридоре толпился народ.

Нам достались комнаты на третьем этаже рядом друг с другом. В комнате были по две кровати, шкаф, тумба — все разнокалиберное, наверное, намародеренное в разрушенном городе. Из человеколюбия я согласился разделить помещение с вонючим Сергеичем, а то он вообще духом падет.

Пролетарий изменился. Говорил мало. Не балагурил и все время смотрел перед собой. Его череп покрылся трупными пятнами, и участки омертвевшей кожи были видны уже отчетливо. Видимо, они чесались — Сергеич порывался поскрести то голову, то спину, но каждый раз отдергивал руку.

Вот и что делать? Его бросать как-то не по-человечески. Испытывать неведением клан, людей, которые мне доверились, тоже не по-человечески. Да и титан, которому выстрел танка в упор как слону дробина, там бродит…

— Что делать будем? — проговорил Сергеич.

— Надо на базу, — честно ответил я. — Хотя бы скажу, что со мной все в порядке, и будем решать.

Он шумно вздохнул.

— Я понимаю. И понимаю, что ты, скорее всего, не вернешься, так ведь? Кто я такой? Да и заслужил… — Помолчав немного, он продолжил: — Чтобы ты не думал, что мне все равно… Не все равно. Маруся… Она снится мне, по ночам приходит и смотрит так, типа, за что? Мне жаль, что так получилось. Если бы можно было вернуться в тот момент, все было бы по-другому. На меня что-то нашло. Ярость ослепила… Карина… я ведь ее… Эх… Но от тебя зависят остальные, что какой-то я? Сам знаю, что гад. Бывшая моя… всегда так говорила. Друзья детства отвернулись не просто так…

Борясь со сном из последних сил, я стянул футболку, улегся и сказал:

— Был бы гадом — я б тебя давно бросил, Пролетарий! Так что держись, Михал Сергеич! Сталкер сказал, если повышать уровни, ты не так быстро будешь гнить.

— И правда ведь проклятье, — донеслось сквозь сон.

Он еще что-то говорил, но я уже не слышал.

Спал я как не в себя. Будто бы запасал сон, как верблюд. Проснулся ночью по нужде, потом опять вырубился, а глаза открыл, когда уже рассвело. В комнате воняло гниением, я вроде принюхался, но сейчас затошнило. Открыв окно, я схватил полотенце, оставленное на тумбочке гостеприимными хозяевами, и рванул в душ.

Когда вернулся, из нашей комнаты выходил Мюллер.

— Доброе утро, Денис. Наши лидеры приглашают тебя и мистера Бергмана на завтрак. Там и поговорите.

Остальных не пригласили, только чистильщиков. Видимо, с Тетыщей он уже поговорил, потому что тот вышел из своей комнаты полностью готовый, кивнул мне.

— Следуйте за мной, — позвал за собой Клаус. — Сами вы можете долго искать дорогу.

— Вообще-то нет, но спасибо, — сказал Тетыща.

Терминатор есть терминатор. Никакая усталость не помешала ему подмечать детали, в то время как у меня маршрут совершенно выпал из памяти.

И снова мы идем по коридору, встречая местных: девушка-филиппинка, белый пожилой мужчина, пара китайцев, все ниже 20-го уровня. Хорошо прокачаны тут только чистильщики и то благодаря тому, что система жнецов подкидывает им квесты.

Я обратился к Тетыще:

— Константин, а как вы с Папашей качались? Вам система тоже давала задания, которые хорошо оплачивались?

— Нет, о таком мы не слышали, — ответил Тетыща.

— Тогда как?

— Отбирали очки упокоений, — пожал он плечами.

И тут я прокололся, видимо — непонимание проскользнуло у меня на лице, и Бергман все понял.

— Стоп! Денис, ты не знаешь, что такое очки упокоений? Ты не открыл этот способ прокачки?

Я промолчал, но ему и не требовалось моего подтверждения.

— Это вроде очков опыта в играх. За каждое упокоение начисляют очки, а когда достигаешь нужного числа, уровень повышается.

— Хм… И когда именно их начинают начислять? — поинтересовался я.

— Так сразу, после первого же упокоения. Просто претенденты не видят интерфейса, но стоит стать чистильщиком — все видно. Столько-то кредитов, столько-то — очков.

Ну пипец. Получается, система меня стала обделять с самого начала. Может быть, это был метод жнецов сбалансировать условия? Я-то сразу получил «Везение» и «Проницательность», так, может, поэтому не получаю опыт за фраги?

Еще одной загадкой больше. Что в контейнере Папаши? Как появились титаны? Что находится в Секторе Ноль? Почему мне не дают очки упокоений? Почему именно ученым дают квесты?

Тем временем Бергман продолжал:

— Но вот что странно. Папаша все-таки как-то два раза делал скачок, непонятно как сходу получив много кредитов. Один раз он купил уровни, во второй раз получил контейнер, который украли твои люди. — Он словно прочитал мои мысли. — Он не смог его открыть, зато ты теперь сможешь, когда вернешься. Ты так спрашиваешь, как будто сам никогда таких заданий не получал.

— Не поверишь — никогда, — ответил я и снова задумался о несправедливости.

Хотя какая уж там несправедливость, когда жнецы круто мне подыграли с тем же «Сокрытием души». Уверен, ни у кого нет ничего подобного и настолько же полезного. Видимо, действительно должен соблюдаться баланс, одно компенсируется другим. Или так вышло потому, что я изначально уровни не покупал, и система решила, что они мне не особо нужны, решила меня вознаграждать по-своему? Блин, голову можно сломать.

Тем временем мы пересекли двор и вошли в здание, где были вчера. Чистильщики, все трое, ждали нас у входа. Я пожал протянутые руки, поинтересовался самочувствием Танаки, мысленно отмечая, что она сильно сдала и постарела лет на десять. Ответила японка дежурно, что все в порядке, и даже нашла в себе силы улыбнуться в ответ.

Мною овладело предчувствие, что вот-вот мне откроется что-то важное, иначе не стали бы местные тянуть до утра.

Клаус Мюллер проводил нас до кабинета, где мы впервые встретились, и удалился.

— Присаживайтесь, коллеги. — Нкомо указал на лаковый стол.

Загрохотали по плитке отодвигаемые стулья. Что же мне собираются предложить? Однако чистильщики не спешили раскрывать карты. Наконец Танака заговорила:

— Мы еще вчера хотели вам это предложить, но не были уверены. Теперь же, в свете последних знаний… — Она посмотрела на меня в упор.

— И что же это за знания? — спросил я.

— Твоя способность управлять бездушными. Расскажи о ней.

— Откуда вам это известно? — мрачно проговорил я, понимая, что лучше было бы пойти в отказ.

— У нас есть свой человек среди Железных псов. Он выжил и рассказал, что случилось.

Так… говорить, что это разовый артефакт, которого больше нет, или сознаваться?

— Давайте я сперва выслушаю ваше предложение, — улыбнулся я так же дежурно.

— Мы скажем все как есть, без прикрас и утаек.

Как только доктор Леман сказал это, над столом повис голографический экран.

Нкомо объяснил:

— Это мой конвертер. Принцип тот же, как и у твоей карты… наверное. Но с помощью этого устройства можно торговать с другими чистильщиками. Менять артефакты на деньги, то есть универсальные кредиты, и наоборот.

— Круто! — оценил я. — Вы предлагаете мне что-то купить? Продавать мне особо нечего.

— Мы хотим тебя нанять, — блеснул глазами Нкомо. — Потому что нам поможет только твой талант управлять бездушными. Люди с арены Псов видели, что ты можешь.

Крыть было нечем, отрицать очевидное незачем — свидетелей моим способностям слишком много.

— Ты же можешь смотреть их глазами? — уточнила Танака.

— Нет, — мотнул головой я. — Могу давать им команды, которые они не в силах ослушаться. Но локальные боссы высоких уровней, например, титаны, слушаться меня не будут. Иначе… Иначе я бы уже захватил весь город и на плечах титанов поплыл на материк.

Нкомо шумно вздохнул, и его лицо стало таким, будто он готов расплакаться от разочарования.

— Нестрашно, — заявила Танаки. — У нас же есть камеры!

— Объясните, пожалуйста, о чем вы, — не выдержал неопределенности Тетыща. — Какие камеры? При чем тут мы?

Чистильщики запереглядывались, и слово взял доктор Леман:

— Мы получили задание от сборщиков. В течение семи дней…

— Уже пяти, — вклинилась в разговор Танаки.

— В течение семи дней узнать секрет сектора семь-девять-три, — продолжил Леман. — Награда обещана… большая. Все наши предыдущие попытки закончились крахом. Единственное, что остается — твои бездушные. Мы хотим нанять тебя, чтобы ты отправил туда оснащенных камерами зомби, вдруг это поможет.

— Так ведь электроника перестает работать, — вспомнил Тетыща важный момент.

— Не работают рации, потому что это под землей, сигнал не пробивается сквозь бетон, — пояснил Леман. — Камеры должны работать. Ты просто пошлешь туда бездушных, они все снимут и вернутся. Платим кредитами. Три миллиона или артефакт на выбор, кроме составляющих частей телепорта.

— Десять миллионов, — предложил я, готовый торговаться. — И то только потому, что мне надо возвращаться в клан, меня там потеряли. И ваш пугач за срочность, так сказать.

— Больше пяти не дадим, — отрезал Нкомо. — Насчет пугача — обсуждаемо. В конце концов ты ничем не рискуешь. Максимум, потратишь несколько часов. Сопровождение мы тебе обеспечим.

— Только когда съезжу на свою часть острова, — парировал я. — Максимум, что вы потеряете — сутки. Мои люди волнуются, надо их успокоить.

Чистильщики снова переглянулись, будто бы мысленно совещаясь, и Танака кивнула.

— Договорились. Ты возвращаешься, мы проводим тебя в нужное место, твои фамильяры делают дело, мы получаем информацию, ты — деньги.

— Не вижу никакого подвоха, — сказал Тетыща.

Я развернул над столом карту, чтобы еще раз посмотреть на таинственный сектор, нашел наш остров, приблизил его и оторопел: вторая его половина, курортная, та, где находились мои люди, была почти полностью красной.

Глава 17

Ты зовешь мертвых

Курортная часть острова на карте обозначалась красным — под контролем бездушных. Значит ли это, что все мои люди погибли?

Как бы то ни было, совесть не позволяла терять время. Нужно было срочно возвращаться на базу и спасать хоть кого-то.

— Ситуация осложнилась, — проговорил я, поднимаясь. — Выдвигаюсь срочно.

Я посмотрел на вытянувшиеся лица лидеров «Ковчега» и добавил:

— Что непонятного: раньше сядешь, раньше выйдешь. Есть только один вопрос: как быстрее и безопаснее добраться до тоннеля? А то у вас тут то пасутся вояки и всех обыскивают, а где их нет — там титаны пасутся.

— Почему бы тебе не воспользоваться своей способностью ладить с бездушными? — спросила Танака.

Она не слышала, что ли, что локальные высокоуровневые боссы меня не слушаются? Или теперь будут слушаться, учитывая, что я подрос уровнями?

Вспомнилось, как в прошлый раз босс подчинил меня себе, и я чуть своих не перебил. Нет, рисковать не стоит.

Местные переглянулись, я поймал холодный взгляд Тетыщи и подумал, что стал различать оттенки его эмоций. Вот сейчас он мои мотивы не понимал. Пришлось садиться рядом с ним, разворачивать карту и объяснять:

— Посмотри, там у наших совсем жесть, красное все. Чистильщиков там не осталось, и баланс нарушился, а мои люди слишком слабы, чтобы дать отпор тварям. Потому смотаюсь, посмотрю, что там, потом вернусь. Сразу говорю, что это может быть опасно, потому с собой не зову.

— Опасно сейчас все, — отчеканил он. — Ходить, дышать опасно. Непонятно, кто и в какой момент нападет или ударит в спину.

— Но все-таки вероятность сдохнуть выше со мной.

Тетыща изобразил улыбку — надо сказать, совсем недостоверно.

— Я давно живу, Денис. И научился просчитывать людей, это раз. Два — чистильщик должен прокачиваться. Здесь я не преуспею, потому что бездушные или прячутся, или сильно превосходят меня уровнями.

— А Тори?

— Тори на лечении, ей сейчас не до меня. К тому же я рассчитываю вернуться.

— Не вижу мотивации, — насторожился я, имитируя его интонации. — В чем причина?

— Если я прикрою тебе спину, ты мне заплатишь?

Ответить мне не дала Танака, встала и объявила:

— Нужно спросить, согласен ли Сталкер тебя проводить по канализации. Только он знает подземные ходы и знает, как обойти посты Щита. А вам на них лучше не нарываться — велика вероятность, что заинтересуются и выпотрошат.

— Я схожу к Сталкеру, — вызвался Леман и вразвалку направился к выходу.

Наклонившись к Тетыще, я хмыкнул и прошептал:

— Заплачу. Полмиллиона. На большее не рассчитывай, расчетливый ты засранец.

Бергман удовлетворенно кивнул. Он бы и так пошел со мной, потому что понимал, что отстает от местных, а значит, и шансов у него меньше. В пути и правда есть возможность прокачаться, это для него главное. А для меня пятьсот тысяч — мелочи, все равно что оплатить такси, а так спина будет прикрыта. Все-таки боец Тетыща неплохой.

Что мне в нем нравилось больше всего — отсутствие тщеславия и прочих пороков, связанных с бурлением страстей.

И минуты не прошло, как из коммуникатора донесся голос Сталкера: «Начальники, мне нужно полчаса на сборы. Я согласен провести чужака, но — только до окраин, и если дадите мне пугач, потому что там полно тошноплюев. — Дальнейшее адресовалось мне: — Чужаки… или чужак. Собирайся, через полчаса выходим, и ни минутой позже!»

— Нам нечего собирать, — сказал Бергман, но, поймав мой взгляд, запнулся. — Или есть что?

Подумав, я кивнул и обратился к Нкомо:

— Доктор, мне тоже не помешает пугач, потому что способность ладить с бездушными имеет временное ограничение. Еще нужен огнестрел, потому что больше всего нам будут угрожать люди.

Чернокожий чистильщик молча встал, огладил белые брюки. Заслонил дверь и сказал как-то беспомощно:

— Я понимаю, что глупо просить о подобном, когда мир перевернулся и такие понятия как порядочность, честность стали скорее обузой. Денис, мы не сможем тебя удержать или заставить, но… просто по-человечески пообещай вернуться и помочь нам.

Секунду поколебавшись — не потому, что сомневался в своих намерениях, скорее меня поразила наивность и растерянность этого человека, казалось бы, взрослого и повидавшего жизнь, — я кивнул:

— Обещаю, Нкомо. Не переживай об этом.

— Моя сестра у вас в заложниках, — добавил Бергман. — Так что я проконтролирую, чтобы он вернулся.

Оказывается, Тетыща умеет шутить! Правда, не все это понимали и даже его ругательства, подразумевающие половое насилие, трактовали буквально, а если посылал — шли, не смея ослушаться.

Вот и Танака не поняла, кивнула ему с благодарностью:

— Спасибо. А теперь идемте к Сталкеру. Вряд ли вы знаете, где он обитает…

Обитал он в том же здании, где был кабинет психологической реабилитации, но дальше по коридору. В кабинете грохотало, доносились детские крики — очевидно, один из детей-аутистов разносил комнату. Еле прорывался спокойный женский голос. Так говорить, с такими любовью и терпением, могла только мать. Повезло парням, что она не потеряла душу.

Мне безумно захотелось помочь ученым. Не знаю их истинных мотивов, но мне хватало увиденного. Кто бы еще стал возиться с детьми-аутистами? Папаша бы вышвырнул на улицу, вояки — использовали в своих целях. Вообще, неплохо было бы интегрировать «Ковчег» в свой клан…

Но как, когда этот клан… то есть, община — гораздо мощнее и местные чистильщики сильнее меня? Пока можно, буду с ними сотрудничать. Надеюсь, никогда не встанет вопрос о том, кто уцелеет, они или мы.

Комната Сталкера представляла собой склад. Или это и был склад? На стеллажах аккуратно разложены железяки, разводные ключи, перфораторы, пистолеты, магазины, коробки с патронами. У стены — вешалка с одеждой, в основном это камуфляж, бронежилеты, разгрузки, каски, балаклавы, банданы. Внизу расставлены берцы по размеру… Ух ты! А вон и пара РПГ, и гранаты на полке.

— Отличная коллекция, — проговорил Тетыща, рассматривая на стене холодняк, развешенный на фоне гигантского постера с молодым Мэнни Пакьяо.

Витек-выживальщик умер бы от разрыва восторга, если бы увидел этот склад. Сталкер посмотрел на нас и указал на вешалку.

— Переодевайтесь. Вы не на пляж собрались. Предстоит драться и купаться в дерьме.

Вспомнив свою встречу с незабвенным грибником Писюном, я передернул плечами.

— Там не по пояс, — утешил нас Сталкер, рассовывающий патроны в патронташ. — Выбирайте высокие берцы, и не затечет. И бронежилеты обязательно, они спасут от тошноплюев. Как раз успеете его скинуть прежде, чем кислота доберется до вашей кожи. Гранаты, РПГ не даю, а то еще жахнете сдуру в замкнутом пространстве.

Мы с Тетыщей выбрали себе шмот по размеру, переоделись, и как-то даже спокойнее стало. Сталкер протянул нам по поясному патронташу, настоял на бронежилетах, подтянул к себе рюкзак — старый, похожий на советский, что был у отца — и указал на меня.

— Ты его понесешь, тут еда и вода. Или вы налегке идти собрались? А вдруг ранят, и как восстанавливаться?

Дверь распахнулась, и в помещение влетела красивая шатенка лет тридцати, очень взволнованная. Сталкер метнулся к ней, сразу забыв про нас, и увел в коридор. Его жена? Подруга? Неважно. Важно было забрать «Нагибатор» и напомнить местным чистильщикам про пугач, который они обещали. И еще было одно крайне важное и неприятное дело, но я уважать себя перестану, если не поговорю с Сергеичем.

Изгнанного соклановца я нашел в нашем номере, он лежал, уткнувшись в подушку, и тяжело дышал, на черепе темнели трупные пятна, кое-где начала отслаиваться кожа. В нос ударила вонь разложения, но я стерпел, постучал в шкаф, привлекая к себе внимание.

— Никитка-хер-на-нитке!

Сергеич встрепенулся, поднял голову, шмыгнув носом.

— Я не думал, что ты придешь.

— Ты долбанулся, Пролетарий⁈ Думаешь, после всего, что мы пережили, я брошу тебя в беде? Ты совсем меня за говно держишь?

— Прости, Ден, но так поступить разумно, вот я и подумал…

— Тьфу на тебя! — сказал я. — Наших зомби заедают — по карте видно. Мне надо к ним. Наведу там шороху — и сюда, проблему твою решать. Так что держись, Сергеич…

Он воодушевился примерно, как Нкомо, когда я дал ему обещание.

— Когда тебя ждать?

— Скорее всего, послезавтра. Дня два точно уйдет. Как пойдет. Но по-любому я вернусь, слышишь? Иначе зачем бы я сейчас с тобой разговаривал? Свалил бы да и все.

Сергеич протянул пятерню, вспомнил о своем дефекте, опустил ее, но я перехватил его руку, пожал, привлек его к себе.

— Своих не бросаем! — Отстранившись, сказал: — Время! Если опоздаю, проводник мне башку свернет.

Я схватил «Нагибатор» и рванул к выходу.

Сталкер курил во дворе. Тетыща стоял рядом, увидев меня, кивнул на рюкзак, стоящий в ногах. Проводник глянул на часы, ухмыльнулся, выпуская облако дыма:

— Надо же — вовремя! Значит, сработаемся. Надо быстрее все провернуть, у меня тут дело образовалось.

Он бросил окурок в урну и сказал:

— Чистильщики? Оба? Хм… Ладно ты, — он указал на Бергмана, — но… Денис, да? И наши лидеры — вообще не воины, а я воинов вижу сразу. Почему так?

— А ты сам — воин? — спросил я.

Ответ меня удивил.

— Нет, я — егерь-бирюк. Ты, Ден, — дипломат. Есть не воины — солдаты. Вот солдат, — Сталкер кивнул на Бергмана. — А вот дети, которые играли в комнате — знающие.

— Странная классификация, никакой логики и системы, — резюмировал Бергман. — Как если сравнивать красное и горячее. Как люди с нарушением психики могут быть знающими? Что они знают?

— Знают побольше тебя. Ведь ты, считай, наполовину человек, потому что у тебя нет сердца, а слушать, о чем говорят эти дети, надо сердцем.

Сталкер остановился возле сдвинутого канализационного люка.

— Здесь начинается наш маршрут.

Запрокинув голову, он уставился в небо, шевеля губами. В таком состоянии он провел с минуту — то ли молился, то ли с высшим разумом разговаривал. Подначивать его я не стал, он знает дорогу, значит, он — главный.

Наконец он сел на корточки, откинул люк, посветил в темноту и полез туда. Сперва опустил ноги, поддерживая себя, потом спрыгнул… Шлеп!

— Тут невысоко, метра два, — донесся усиленный эхом его голос.

Мы с Тетыщей последовали за ним. Жижа под берцами хлюпнула, разбрызгивая содержимое. Налобные фонарики мы включили одновременно.

— Тут метров сто еще безопасно будет, — объяснил Сталкер. — Пугач работает. Потом свой включишь.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем отходов под ногами.

Есть категория людей, которые находят какую-то романтику в лазанье по пещерам. Протискиваются в шкуродеры, рискуют задохнуться, погибнуть от обвала, знают это и все равно что-то их туда влечет. Ненавижу темные замкнутые пространства! Чувствуешь себя мышью в лабиринте, где не развернуться и лишь два пути — вперед и назад.

Включая «Фазовый взгляд» я не замечал бездушных поблизости.

— Каков радиус действия пугача? — спросил я.

— Пятьдесят метров, — сразу же ответил Сталкер. — Но пока мы не ушли далеко от института, действуют стационарные, а они бьют метров на триста.

«Однозначно мне нужны такие союзники», — подумал я и порадовался, что заполучил пугач для клана.

Шли мы быстро. После Сергеича казалось, что воняет не так уж сильно. Тетыща молчал, Сталкер тоже, только грязь хлюпала под ногами, и шлепки гулко усиливало эхо, звенели срывающиеся с потолка капли.

— Нам идти километра два, — нарушил молчание Сталкер. — Иногда придется выходить на поверхность, потому что кое-где подземные проходы завалены из-за активности титанов. Часа за полтора должны управиться, мы ведь не по прямой пойдем. И вообще повезло, что «Ковчег» на юге.

Когда мы покинули безопасную зону, то там, то здесь сквозь толщи земли «Фазовым взглядом» я видел бездушных — деформированных, похожих на червей ползунов. Тошноплюев, что располагались в пространствах пообширнее. Не видел прям воочию, но тепловых сигнатур хватало, чтобы определить тип зомби. Каким-то странным образом они чуяли нас и двигались параллельным курсом, но, натолкнувшись на поле пугача, отставали. А может, просто не было сообщающихся проходов.

На поверхности зомби отсутствовали — их зачистили либо люди, либо титаны. Только единожды заметил конгломерат из полутора десятка особей, но эти за нами не пошли. Ясно, тут зомби прячутся по укрытиям.

А еще мне не нравилось ощущение незримого присутствия чужака, словно кто-то незаметный крадется за нами и успевает спрятаться от луча фонарика. Может, это и есть тот мутант, что оставляет проклятье гниющей плоти?

Вспомнился Хищник. Если человеческая фантазия родила такую тварь, значит, и жнецы могли, и исключать это не стоит.

— Мне одному кажется, что за нами кто-то идет? — озвучил я свои опасения.

Направил луч фонаря назад, и будто бы тень метнулась. Но почему сбоит «Фазовый взгляд»?

— Это совершенно нормально, — ответил Сталкер.

— Совокупный эффект от мельтешения наших же теней и эха, — отчеканил Тетыща.

Но я привык доверять интуиции и не расслаблялся. Да, у меня есть способность единоразово избежать смерти, но от гниения это не убережет.

Впереди идущий Сталкер вскинул руку и замер.

— Тихо!

Мы с Тетыщей тоже замерли, прислушиваясь. Сперва я слышал лишь звенящую тишину и шлепки срывающихся капель, но вскоре различил все нарастающий гул, к нему присоединилась вибрация. Я многое повидал, но сердцебиение участилось. Не причина ли этому таинственная аномалия в Секторе 7−3–9?

— Что это? — прошептал Тетыща, когда все завибрировало, с потолка посыпались комья земли.

— Техника вояк, — махнул рукой Сталкер и зашлепал по воде дальше. — Что-то они далеко забрались, не нравится мне это.

Минут через десять блуждания по трубам, которые тут были такими узкими, что приходилось ползти на четвереньках, мы вышли на свободное пространство, откуда из насиженной лужи, вспугнутый пугачом, убежал тошноплюй. Сталкер скомандовал:

— Не дышать! — И припал ухом к бетону, постоял так немного, запрокинул голову, посветив на лестницу и люк над нашими головами.

— По-моему, наверху кто-то есть.

— Как далеко? — спросил я, потому что «Фазовый взгляд» фиксировал поблизости только того самого тошноплюя, который хотел вернуться в лужу, но не решался из-за пугача.

— Трудно сказать. Точно дальше двухсот метров. Вы тут постойте, я сбегаю гляну, что там. Если «Щит», придется идти в обход.

— Действуй, — кивнул я.

Сталкер вернулся через сорок минут. Сорок! А ведь обещал быстро сбегать и глянуть. За это время я успел накрутить себя до состояния нервного тика, а Тетыща открылся с новой стороны — выкурил три сигареты подряд, что для него было чем-то из ряда вон выходящим. По крайней мере, не припоминаю, как он курил раньше.

— Плохие новости, — сходу выдал Сталкер, спускаясь по лестнице. — Там военных больше, чем тараканов в общаге. Целый блокпост развернули. Проверяют всех, кто туда-сюда. Придется делать крюк.

— Насколько большой крюк? — спросил я.

— Километра три лишних. Может, четыре. Но это не самое страшное. — Он помолчал, явно подбирая слова, потом спросил: — Денис, а сколько мы тут торчим?

— Полтора часа, наверное. А что?

— Пугач скоро сдохнет.

Я не сразу понял, о чем он говорит.

— То есть как — сдохнет?

— Ну как-как… Батарейка села. Эти штуки работают максимум два часа, потом их надо перезаряжать. А перезарядить может только тот, кто создал. У меня такой возможности нет.

На меня накатила волна бешенства. Я схватил Сталкера за грудки камуфляжа и впечатал в стену.

— Ты мне об этом сейчас говоришь⁈ Сейчас⁈ Какого хрена ты молчал?

— Отпусти! — Сталкер попытался вырваться, но я держал крепко. — Я думал, мы быстро пройдем! Два часа — это много времени!

— Много⁈ — Я отпустил его и отошел. — У нас час остался! Один гребаный час, и мы останемся без защиты в кишащих тошноплюями туннелях!

— Так заставь их подчиниться.

Захотелось долбануть его со всей дури.

— Ты дебил? Я могу недолго ими кукловодить. У меня, б…ь, люди гибнут от лап бездушных, мне этот талант позарез нужен! Зачем, по-твоему, я пугач выторговал. Отдашь мне свой!

Сталкер вывернулся и попятился.

— Все равно он разрядится, пока ты дойдешь, а мне надо возвращаться. А этот завтра будет как новенький, но только на два часа.

Тетыща затушил сигарету о стену.

— Сколько нам идти до выхода? — спросил он деловито.

— При нормальном темпе — полтора часа, — ответил Сталкер, поправляя помятый камуфляж. — Может, больше. Там завалы, придется ползти.

— Значит, не успеваем, — констатировал Бергман. — Последние полчаса пойдем без прикрытия.

— Не полчаса, — мрачно сказал Сталкер. — Я же говорю — крюк делать надо. Там, где планировали выходить, развернули лагерь военные. Придется в другом месте.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри все кипит. Вот же гады! Заманили в ловушку. Знали ведь про ограничение, знали! Или у меня паранойя?

— Тогда двигаемся быстро, — сказал я. — Очень быстро. И молимся, чтобы тошноплюи или еще какая дрянь нас не учуяли.

— А если учуют? — спросил Тетыща. — Сможешь ими командовать?

Я пожал плечами и похлопал по «Нагибатору».

— Посмотрим. Если не смогу, будем драться. Других вариантов нет.

Сталкер кивнул и зашлепал вперед по жиже. Мы двинулись следом, ускорив шаг. Больше никто не разговаривал — каждый думал о том, что нас ждет впереди.

Через двадцать минут форсированного марша мы дошли до развилки. Сталкер посветил фонарем в правый тоннель.

— Сюда. Тут либо развитый амбал прошелся, либо титан — все разворотил. Придется ползти метров пятьсот.

Нужный тоннель был вдвое уже основного. Местами потолок обвалился, оставив щели, через которые еле протискивался человек. Вот тут я мысленно проклял Сталкера за то, что он настоял на бронежилетах, и снял свой. Стало полегче, но автомат все равно мешал, и рюкзак хренов. Жижи было меньше, но зато появилась грязь — липкая, вонючая, налипающая на одежду и снаряжение.

— Тихо! — шипел Сталкер, когда кто-то из нас неосторожно стукался о торчащую арматуру. — Звук тут далеко разносится.

Я полз, как червяк, таща за собой рюкзак, и думал о том, сколько еще осталось до отключения пугача. Полчаса? Двадцать минут? Точного времени я не знал, но чувствовал, как с каждой минутой опасность нарастает.

И тут произошло нечто странное.

Мы выползли в просторное подземное помещение — видимо, какой-то технический зал или насосную станцию. И там, на сухой трубе, спокойно сидел мальчишка лет двенадцати. Он раскладывал перед собой какие-то карточки и негромко что-то бормотал себе под нос.

Сталкер замер, направив на ребенка луч фонаря — он вскинул руку.

— Коля⁈ Какого черта ты тут делаешь?

Мальчик опустил руку и улыбнулся. Улыбнулся так, как улыбаются только дети — искренне, без задней мысли. Потом он посмотрел прямо на меня и указал пальцем.

— Он пришел, — сказал Коля. — Тот, кто зовет.

— Что он говорит? — спросил я у Сталкера.

— Коля не говорил раньше. Вообще. Он аутист, у него задержка развития. А сейчас…

Мальчик слез с трубы и подошел ко мне. Встал рядом и протянул руку, показывая карту из незнакомой колоды.

На карточке был изображен человек в темном плаще, вокруг которого кружили смутные силуэты. Внизу готическими буквами было написано: «Некромант».

— Это ты, — сказал Коля, глядя мне в глаза. — Ты зовешь мертвых, и они идут к тебе.

У меня мурашки побежали по спине. Как ребенок мог об этом знать?

Глава 18

Своих не бросаем

Пока я в шоке размышлял над словами мальчика, Сталкер подошел к нему и присел рядом.

— Коля, — мягко и осторожно произнес он. — Как ты сюда попал? Где твоя мама?

— Рома приведет маму. Она ищет нас. Боится.

Рома — брат Коли, тоже особенный.

— Зачем ты здесь? — спросил Сталкер, а не дождавшись ответа, виновато пожал плечами и сказал нам с Бергманом: — Они… они иногда делают странные вещи. Словно видят то, что мы не видим.

Коля, глядя в стену, заговорил:

— Тьма идет. Огонь внизу. Спит в глубине.

Слова мальчика прозвучали как приговор. В его голосе не было детской фантазии или игры воображения. Только холодная уверенность, от которой у меня мурашки побежали по спине. Тетыща инстинктивно сжал автомат покрепче, словно почувствовал что-то неладное в воздухе.

— Какая тьма? — не удержался я. — Кто спит в глубине? О чем ты говоришь?

Мальчик собрал свои карточки и сунул в карман потрепанной куртки. Почему он вообще в куртке? Где-то я читал, что аутисты привязываются к вещам и предпочитают привычный порядок действий.

— Скоро они проснутся, — проговорил мальчик. — Плохо. Домой.

— Кто — они? — Тетыща впервые за долгое время проявил эмоции.

Коля не ответил. Он пошел к дальнему выходу из помещения, и нам ничего не оставалось, как двинуться за ним.

— Сталкер, — окликнул я проводника. — Он знает дорогу?

— Не знаю. Но если знает, то лучше меня. Эти дети… вам же говорили, что с ними что-то происходит после Жатвы. Они стали другими.

— А дальше что? — спросил я, следуя за мальчиком. — Вот пришли они сюда — ну не просто так же? Есть же какой-то в этом смысл.

— Поведу их назад, что делать, если дорогу не вспомнят, — сказал Сталкер. — Может, помочь хотят, от чего-то уберечь.

Мы поднялись на поверхность через люк в заброшенном складе. На улице было тихо — слишком тихо. Даже птицы не пели. Хотя… Давненько я не слышал птиц. Даже в джунглях.

— Мама! — крикнул Коля.

Из-за груды обломков появилась женщина, та самая красивая шатенка, которая вбежала на склад Сталкера, когда мы собирались. Тогда я подумал, что это его подруга. Следом вышел молчаливый мужчина с внимательными черными глазами. Брат? Или муж?

— Папа!

Все-таки второе. Профиль показывал, что родителей пацанов зовут Анастасия и Павел, оба претенденты 8-го уровня. Маленькие совсем. Но где им прокачиваться, когда за детьми нужен глаз да глаз? Еще один Павел… надеюсь, не такой, как Шапошников.

Вообще удивительное дело: вся семья уцелела, никто не лишился души. Интересно, они просто счастливчики, или особенные дети как-то удержали их души? Каким-то неведомым нам способом. Или это просто награда за любовь, которую они даруют чадам, и безграничное терпение? Я даже позавидовал — вот бы и Светка с Ванькой…

Некоторое время они стояли столбами, словно не верили своим ушам и глазам. Наконец женщина взвизгнула:

— Коля! Коленька! — Она бросилась к мальчику и прижала его к себе. — Ты говоришь! Но как? Почему ты сбежал? Я так волновалась! Где ты был?

Коля указал на меня, но промолчал.

Женщина подняла голову и только сейчас заметила нас.

— Бранимир? — недоверчиво спросила она. — Это вы? Здесь?

— Да, Ана. Это я. — Сталкер подошел к ней. — Это твои земляки с той части острова, ты их уже видела.

Женщина недоверчиво покосилась на нас.

— Русские? — спросил ее муж Павел.

— Угу, — ответил Бергман. — Зачем вы здесь?

— Коля, — качнув головой, объяснил Павел. — Сбежал. Поздно спохватились. Но Рома откуда-то знал, где он…

— Вы рехнулись? — Сталкер шлепнул себя по лбу. — Куда вы поперлись с вашими-то уровнями? Вы чудом уцелели. Чу-дом! Вас местные зомби одним пальцем завалят!

— Я просто слушала Рому. Он обещал, что нам ничего не будет угрожать. А поскольку он так рвался вперед, хотя боится незнакомых мест, я ему поверила. Коля, ты почему убежал?

Паренек снова указал на меня и ничего не сказал.

Павел завертел головой.

— Кстати, а где Рома? Рома!

В этот момент из-за угла склада вышел еще один мальчишка, очень похожий на Колю, но покрупнее. Он молча подошел к Коле, и братья взялись за руки.

— Они, — сказал Рома. — Они. Они. Они. Они. Они…

Он повторял это слово безостановочно, раскачиваясь, и Коля начал делать то же самое.

Потом оба одновременно замолчали, и Коля добавил:

— Идут.

— Кто идет? — спросил Сталкер. — Зомби? Люди? Плохие?

Но ответа не получил. Потому что в этот момент из-за угла здания появились солдаты в камуфляже. Трое, с автоматами наготове.

— Стоять! Руки вверх! — заорал первый, прячась за угол. — Всем на землю!

Мы замерли. Сталкер медленно поднял руки, я и Тетыща последовали его примеру — больше для вида, отдавать им «Нагибатор» во второй раз я не собирался. Женщина прижала к себе детей, но Коля опасность игнорировал, порывался вырваться и уйти.

— Кто вы⁈ — спросил солдат, подходя ближе. — «Псы»? «Ковчег»? Что вы тут делаете?

— Ищем детей, — уклончиво ответил Сталкер. — Они потерялись.

— Понятно. А оружие у вас откуда? Амуниция? — оценил наш прикид филиппинец, водя стволом из стороны в сторону, его приятели выглядывали из-за угла.

— Разрешение есть, — попытался выкрутиться Сталкер, мне было заметно, что он осматривает развалины, крыши в поисках залегших там стрелков.

— Какое, к черту, разрешение? Только «Щиту» позволено вооружать своих людей! — Солдат снял автомат с плеча. — Всем лечь! Лицом в землю! Оружие в сторону! Неловкое движение, и я вышибу вам мозги!

Тетыща, наблюдая за мной боковым зрением, начал медленно-медленно становиться на колени. Думая, как освободиться, я тоже начал опускаться.

— И без ваших штучек, белые!

Меня словно по лицу ударили. Что они имеют в виду… неужели?

— Без каких штучек? — округлил глаза я, сделав идиотское лицо, и солдат, его звали Карло и был он претендентом 32-го уровня, начал яриться.

— Я похож на дебила⁈ Без штучек чистильщиков!

— От нас не скроешься, — донеслось из-за угла.

У меня чуть челюсть не отпала, потому что Карло был претендентом, но наши характеристики видел! То есть, владел интерфейсом! Это прямо наводило на мысль, что они состоят в клане. В самом мощном клане на острове, и мы помогли им стать единственной силой!

Стоило мне подумать о том, что «Зов альфы», к сожалению, на откате, как с противоположной стороны улицы кто-то заорал так, словно с него живьем сдирали кожу. Хрипнул, затих. Потом заорал другой мужчина, захрипел и смолк. И еще.

— Дьявол! — выругался один из солдат, выходя из убежища и водя стволом из стороны в сторону и иногда останавливая его на мне как на самом опасном. — Что там такое?

Из-за полуразрушенного здания на улицу выскочил еще один военный, перепуганный и всклокоченный. Он бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая, словно за ним гналась сама смерть.

— Отстойник вырвался! — кричал он. — Валим!

— Что⁈ — Солдат, который нас задерживал, растерянно заметался между нами и прибежавшим товарищем. — Как вырвался?

— Хрен его знает! Просто вылез из канализации и давай всех жрать! Кажется, снова ушел туда, но может снова вылезти! Лейтенант приказал эвакуироваться к блокпосту, под прикрытие техники!

Прибежавший нас не замечал. Он обернулся, узкие глаза распахнулись, его колени задрожали, и он попятился, целясь за относительно целый двухэтажный дом с проваленной крышей. Здесь, на периферии, каменных домов не было, все строили, как говорится, из говна и палок, потому домики складывались быстро, легко и весело…

Я тоже обернулся и увидел его. Наверное. Все было написано на моем вытянувшемся лице. Потому что остальные тоже повернули головы. Даже Коля перестал вырываться и прильнул к матери, превратившись из таинственного иномирца в маленького напуганного мальчика.

В середине улицы крышка канализационного люка выстрелила вверх и потерялась, а из дыры начала выползать… штука.

Смрад поднялся такой, что глаза заслезились. Воздух задрожал от жары и вони разложения. Тварь выползала медленно, словно нехотя, но каждое ее движение сопровождалось отвратительным хлюпаньем и чавканьем. От нее исходила не просто вонь — какая-то первобытная угроза, заставлявшая инстинкты кричать: «Беги! Беги как можно дальше!»

Огромная, бесформенная, состоящая из грязи, нечистот и разлагающейся плоти. Метра четыре в высоту и раза в два шире. Она двигалась, как гигантский слизняк, оставляя за собой вонючий след. Конечностей я не наблюдал — по крайней мере пока.

— Гребанный дерьмодемон, — издал я нервный смешок.

У отступающих солдат тоже сдали нервы — кто-то выстрелил очередью.

— На землю упали! — скомандовал Сталкер, падая.

— Какой упали! Надо уходить, — отчеканил Тетыща.

Я сфокусировал взгляд на вылезшей твари и обалдел.

Отстойник 50-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Босс локации.

Полусотенный уровень! Я и не представлял, что такие монстры могут существовать уже сейчас. Ну и тварь… Из чего оно эволюционировало? Грибник? Ползун? Тошноплюй?

Тварь повернула в нашу сторону то, что должно было служить ей головой. В массе плоти открылась пасть размером с автомобиль, полная гниющих зубов, причем разнокалиберных, как острых, будто иглы, так и вполне человеческих.

— Бегите! — заорал Сталкер, поднимаясь и закрывая рукой живот. — Всем бежать!

Только сейчас я увидел алые пятна, расползающиеся на его груди, кровь, сочащуюся между пальцев. Его зацепила шальная пуля. Точнее пули. Активность стремительно снижалась: 71%… 67… 62…

Я подбежал к нему, дал таблетку полного исцеления, думая о том, что, если он погибнет, дети и их родители повиснут на мне, и придется или тащиться назад, или брать их с собой, что в мои планы не входило.

Да и просто жалко мужика.

Солдаты забыли про нас. Они развернулись и рванули прочь, стреляя на бегу по монстру. Пули застревали в туловище бездушного, как в желе, не причиняя никакого вреда — «активность» оставалась на 100%! Пора бы уже привыкнуть, что огнестрел против них бесполезен, тут из подствольника бы жахнуть… Хотя не факт, что будет должный эффект. Поможет только оружие жнецов, причем масштабируемое. Ну или как оно там называется?

— Дети! — крикнула женщина. — К маме!

Коля и Рома подбежали к ней. Павел, их отец, схватил мальчиков и жену и потащил в сторону от монстра.

— Пригнитесь! — взревел Сталкер, отталкивая Павла с детьми в сторону.

К тому моменту, приняв таблетку, он восстановил активность до 85%.

Над его головой туда-обратно пролетело вытянувшееся щупальце отстойника — будто жаба выстрелила языком, рассчитывая сожрать букашку.

— За мной! — крикнул Сталкер нам.

Мы побежали следом. Отстойник полз за нами, разрушая все на своем пути. Для такой туши полз медленно, но гораздо быстрее, чем мы бежали. Забор, в который он врезался, растворился в этом желе. Стену дома от одного прикосновения будто корова языком слизала.

— Сталкер! — закричал я. — Как его убить?

— А я почем знаю⁈ — взъярился он, не оборачиваясь. — Никогда не видел такой п…ц!

И тогда он сделал то, чего я от него не ожидал. Ругательства сыпались из него, как из пулемета, но он остановился и, доставая из разгрузки связку гранат, заорал:

— Бегите дальше! Уводите детей!

— Ты что делаешь?

— То, что должен. — Сталкер развернулся к монстру. — Эти дети важнее нас всех. Они видят будущее, понимаешь? Они наша надежда.

Отстойник приближался. До него оставалось метров двадцать. Притормозив, тварь харкнула сгустком слизи — как из помойного ведра вылетело. Сталкер уклонился. Похоже, все-таки бывший тошноплюй, ставший боссом.

— Бранимир, нет! — закричала Анастасия.

— Берегите сыновей, Ана, — сказал Сталкер. — И помните — они видят то, что нам не дано.

Он метнул гранату, она взорвалась в теле монстра — его колыхнуло, кусок слизи отвалился, но скорости он не сбросил. Напротив, вроде даже ускорился, плюнул — в этот раз Сталкера зацепило. Плевок попал на броник, он зашипел, исходя кислотным паром. Матерясь, Сталкер стянул его с себя, не замечая, что нога тоже обожжена. Здоровье его снова начало быстро снижаться. А таблеток у меня больше не было.

Шипя от боли, Сталкер отстал, выдернул чеки из всех гранат сразу и побежал прямо на монстра, презрев боль.

— Эй, уродина! — крикнул он. — Хочешь жрать? Получай!

Отстойник раскрыл пасть, и Сталкер швырнул туда несколько гранат. Одна не долетела, и он нагнулся, чтобы подобрать. В этот момент изнутри пасти жгутом вылетел язык-щупальце, присосался к сербу и резким рывком втянул его внутрь. Пасть захлопнулась вместе со Сталкером, который что-то торжествующе орал и хохотал, сжимая в руке последнюю гранату.

Взрыв больше напоминал глухой хлопок. Огромное тело монстра раздулось, как воздушный шар…

…но не лопнуло! Уцелело!

Сквозь полупрозрачность твари было видно кровавое облако из мяса и костей — все, что осталось от Сталкера. Отстойник, казалось, приходил в себя, аккуратно спуская гейзер огня и дыма из сжатой пасти.

Я стоял, ошеломленно глядя на то место, где секунду назад был живой человек. Храбрый человек. Герой.

— Дядя Бран… — прошептал Коля, и в его глазах блестели слезы.

— Дядька, — сказал Рома.

Женщина рыдала, прижав детей к себе. Тетыща молчал, но я видел, как его пальцы стиснули автомат.

— Бежим, — сказал я хрипло. — Нужно уходить отсюда, пока оно не очухалось.

Мы побежали прочь от места взрыва, уходя в лабиринт разрушенных улиц. За нами оставались обломки зданий, тела погибших и память о человеке, который отдал жизнь за тех, кого едва знал.

Я оглянулся на догоравшие развалины и выругался сквозь зубы. Хороших людей становилось все меньше, а тварей вроде этого отстойника — все больше. Мир катился в бездну, и мы могли только замедлить это падение. Но не остановить.

Когда мы ушли так далеко, что город вокруг затих, остановились передохнуть.

Коля взял меня за руку. Только теперь до меня дошло, что проводник мертв и некому вести детей и их родителей назад.

— Дядя Денис, — сказал Коля. — Надо спешить. Скоро они придут за тобой.

— Откуда ты знаешь?

Мальчик улыбнулся печальной улыбкой.

— Мы знаем. Рома знает одно, а я — другое.

— И что ты знаешь?

— Будущее плохое, — сказал Коля. — Для всех людей.

— Тогда в чем смысл? — спросил Бергман, который тоже поверил, что у детей есть дар предвидения или что-то типа того.

Коля посмотрел на него, переглянулся с Ромой, потом ответил:

— Можно сделать его плохим не для всех.

Сталкер был прав. Эти дети действительно особенные. И если они говорят, что будущее темное, то, возможно, нам всем стоит к этому подготовиться…

Неприятный разговор начал Тетыща.

— Вам надо возвращаться, иначе заблудитесь.

Мальчики синхронно мотнули головами и уставились на меня.

— Вы знаете дорогу назад? — продолжал Тетыща.

Оба замотали головами.

— Уже нет, — ответил Рома.

Коля ничего не ответил, вцепился в мать и затрясся. Павел грустно констатировал:

— Если вы прогоните нас, я пойму. Для вас мы обуза, учитывая наших детей. Но обратно мы не попадем.

Тетыща все пытался мыслить логически:

— Почему? Они знают дорогу сюда, значит, и дорогу назад должны знать.

— Увы, нет, — грустно сказал Павел. — Как объяснить… иногда они… ну, будто подсоединяются к какой-то сети, становятся другими, а потом вдруг — раз — и все. Вот как сейчас, нет никакой сети. Вы можете идти, у вас нет перед нами ответственности, мы упали вам снегом на голову.

Прижимая к себе мальчиков, Анастасия молчала, но так выразительно, что я чувствовал, как обрекаю… уже обрек их на смерть.

— Так что без обид… — проговорил Павел, но я прервал его:

Я посмотрел на этих людей — измученных, но не сломленных. На детей, которые видели будущее и пришли предупредить нас. На их родителей, готовых умереть, но не оставить своих малышей. Такие люди не заслуживали смерти в этих руинах.

— Вы идете с нами. Своих не бросаем.

Глава 19

Все-таки мозги у них есть

Мы шли по разрушенным улицам Мабанлока уже полчаса, прислушиваясь к подозрительным звукам. Благо теперь был виден ориентир: горная гряда, теперь с направлением не ошибешься.

Бергман возглавлял шествие. Не знаю, кем точно он был в мирной жизни, но сейчас Тетыща производил впечатление человека, который знает, как надо. Рядом с ним шагал Павел. Рома держался за руку матери, но глаза его постоянно метались по сторонам, словно высматривая невидимые угрозы. Коля шел, зажмурившись, и беззвучно шевелил губами.

Двигаться приходилось максимально тихо и, соответственно, молча, чтобы слышать возможного врага издали. Город полнился звуками. Сквозняк бил форточками и закрытыми дверями, что-то грохало, шуршало и трещало, и каждый звук казался недобрым, но вскоре мы привыкли и немного расслабились.

Я слышал, как Анастасия прошептала Бергману:

— Бранимир всегда говорил, что дети — это наше будущее. В «Ковчеге» многие хотели избавиться от Коли и Ромы. Говорили, что они обуза, что на них тратится слишком много ресурсов. Каких ресурсов? Они почти не кушают! А Бранимир защищал их. Говорил, что они особенные.

— Он был прав, — ответил Бергман, указывая на остановившегося Рому. — Эти дети видят то, что мы не видим.

Рома обернулся к нам.

— Скоро развилка, — сказал он, будто снова к чему-то подключившись. — Налево нельзя. Там засада. Направо — безопасно, но долго. Прямо — быстро, но опасно.

— Какая опасность? — спросил я.

— Плохие люди. Много. На больших машинах.

Военные. Понятно.

— Идем направо, — решил я. — Время еще есть.

Но, как оказалось, времени у нас было куда меньше, чем я думал.

Когда мы добрались до обещанной развилки, справа действительно открывался безопасный, но длинный путь через трущобы. Слева зияла дыра в единственной стене разрушенного каменного здания, за которой угадывались силуэты военной техники. А прямо…

По ушам ударил рев одновременно заведенных моторов. Рома аж вздрогнул и заметался, но матери удалось его удержать.

— Боже мой, — выдохнула она, прижимая сына к себе.

Коля пригнулся и потащил отца к развалинам, усмотрев в них укрытие. Я тоже инстинктивно пригнулся и попятился к развалинам, полагая, что это и есть плохие люди на больших машинах.

В проломе стены мелькали бронемашины, идущие колонной по главной улице, параллельной нашей.

Ехали они на юг. К тоннелю. К курортной зоне.

— Они идут к твоим друзьям, — подтвердил мои опасения Коля, глядя на меня слишком взрослыми глазами.

У меня екнуло сердце. Дети не могли знать о клане. Потому я переспросил:

— К каким друзьям?

— К тем, кого ты оставил. Они думают, что ты пошел туда. Они ищут тебя.

Так и есть. Мой клан. Макс, Эдрик, все остальные. Они там, на электростанции, а к ним движется целая армия. Все соклановцы пока в порядке, по крайней мере, судя по активности, а их метки указывали, что они на электростанции, но…

Я сфокусировался на колонне, пытаясь пересчитать технику. Точно помню, впереди БРТ, за ним четыре грузовика. Солдаты в камуфляже на бортах, автоматы наготове. Дизельный рев моторов отдавался в костях. Пыль поднималась столбом, застилая разрушенные здания призрачной пеленой.

Четыре грузовика — как минимум человек по двадцать на борт. Плюс экипаж БТРа. Да откуда у них столько вояк-то после Жатвы?

— Смотри, — Бергман кивнул на последний грузовик, пятый, мелькнувший в проломе. — Видишь, как высоко сидят? Шины почти не продавлены. Порожняк идет.

— Не успел ничего увидеть, если честно. И что это значит? Мародерство в отелях планируют?

— Рассчитывают на трофеи вообще, думаю. — Бергман поморщился. — Припасы, оружие, технику. А если найдут твоих людей… В лучшем случае заберут в рабство.

— Или убьют.

Я стиснул зубы. Сергеич умирает от зомби-паразита. Время на спасение клана уходит. А теперь еще и это. И на кой черт я вообще сдался этим воякам? Либо заинтересовались после моего фееричного выступления на арене, либо… После того, как я призвал толпы зомбаков, а они это зафиксировали?

— Что будем делать? — спросил Павел. Он крепко держал Колю за плечи, прижимая сына к себе.

— Идем за ними, — сказал я. — Путь на нашу базу один. Но держимся на расстоянии.

— Может, они не преодолеют обвал, — сказал Бергман и объяснил Павлу: — Там часть дороги разрушена. БТР проедет, грузовик — вряд ли. Хотя эти, наверное, пройдут. Посмотрим. Вдруг они вообще не туда.

— А если туда? — Анастасия смотрела на меня с надеждой и страхом одновременно.

— Тогда придумаем что-нибудь по ходу дела, — ответил я. — Как можно прогнозировать, когда не знаешь их планов?

Говорил я без особой уверенности, потому что знал: Рома прав, вояки едут именно к моим друзьям, и не просто мародерить — они идут за мной.

Мы двинулись следом за колонной. Если раньше мы старались не шуметь и слышали даже шорох одежды, то теперь грохот моторов маскировал наши шаги. Пыль висела в воздухе, щипала глаза и горло. Время от времени неподалеку стреляли по отдельным бездушным из чего-то крупнокалиберного, но сами зомбаки не нападали. Возможно, это что-то вроде пугачей.

Рома время от времени останавливался, прислушивался к чему-то неслышному, потом кивал и шел дальше.

— Они не видят нас, — шептал мальчик. — Пока не видят.

Я не знал, откуда у него уверенность, но верил. Эти дети уже доказали, что способны на большее, чем обычные люди. Возможно, они умеют подключаться к системе жнецов, но не как чистильщики, которым выдаются крохи информации, а растворяясь в ней, становясь ее ушами и глазами. Интересно, это происходит по милости жнецов, или — глюк системы, поскольку дети иные?

Колонна двигалась медленно, объезжая завалы и воронки. Мы держались метров за двести, скрываясь в тени полуразрушенных зданий. Напряжение росло с каждым шагом. Я ощущал тяжесть «Нагибатора» за спиной и был готов в любой момент его выхватить.

Наконец колонна скрылась за поворотом, и грохот моторов стал затихать. Еще немного — и они исчезнут совсем. Может, действительно проедут мимо тоннеля. Может, все обойдется.

— Стойте, — внезапно произнес Коля, замерев на месте.

Я обернулся. Мальчик стоял неподвижно, глядя куда-то в сторону. Глаза его расфокусировались.

— Что?

— Опасность. Здесь. Сейчас.

Я огляделся. Улица казалась пустой. Разрушенные дома, груды мусора, покореженные машины. Но что-то было не так. Слишком тихо. Даже ветер затих.

И тогда я услышал шаги. Несколько человек приближались с разных сторон.

— К Анастасии, — быстро скомандовал я Павлу. — Бергман, прикрой их.

У Тетыщи щит, он должен защитить от пули.

Из-за угла вышли трое. Двое мужчин и девушка. Грязные, оборванные, но с оружием в руках. Автоматы, ножи. Еще четверо появились с другой стороны — две филиппинки, которым на вид было лет по шестнадцать-семнадцать, и двое парней постарше. Все в лохмотьях, заляпанных то ли грязью, то ли кровью.

Уровни местных колебались от 15-го до 20-го. Недобитки «Железных псов»? Видимо, те, кто успел сбежать, когда бездушные под моим контролем громили тюрьму.

— Смотрите-ка, — сверкая глазами, протянул широкоплечий детина с обезображенным шрамом лицом, Рикардо. — Русские. Те самые. Тот самый.

Он смотрел прямо на меня. Узнал. А раз так, то должен был сделать выводы, что я чертовски опасен, напасть исподтишка или вовсе свалить.

— Это ты нас угробил, сука, — прошипела одна из филиппинок, дернулась, будто от разряда. Ее звали Мария, у нее не было двух передних зубов, а на щеке красовалась татуировка в виде цепи, а в глазах плескалось безумие. — Ты Бульдога убил. Исабеллу. Мигеля. Всех убил!

Они все разом долбанулись? Им жить надоело? Что за дебильная бравада⁈ Я осмотрел лица и начал догадываться о причине их безумия. Отсутствие зубов, худоба, подергивания, нездоровый блеск глаз… Да они под кайфом все! Причем девчонки торчат как минимум пару лет, за год себя до такого состояния не довести.

— Вы сами виноваты. Мы к вам не напрашивались, — сказал я, медленно заводя руку за спину, а сам, не веря в самоубийственный дебилизм филиппинцев, «Фазовым взглядом» осмотрел развалины, опасаясь, что в засаде засел десяток головорезов.

К счастью, там никого не было.

— Заткнись! — рявкнул Рикардо. — Убьем тебя. Медленно. Пусть смотрят, как ты сдохнешь. Таланты все ваши обнулились, так что ничего ты нам не сделаешь!

Торчки долбанные. Наверное, ему кажется, что сказал — уже сделал. Впрочем, все равно, что там ему казалось, потому что они начали окружать нас. Семеро против двоих — Бергман стоял, прикрывая Анастасию с детьми и Павла. Я активировал «Сокрытие души», чтобы призвать на помощь бездушных и не тратить способности на этих идиотов, но вояки всех распугали, ни одного не оказалось в радиусе действия таланта. Но было что-то другое. Огромное, чуждое, опасное. Это нечто коснулось моего разума, начало продавливать его, как щелкунчик пытается раскусить орех. Локальный, сука, босс! Помня, что случилось в прошлый раз, я отключил способность.

— С нами дети, — сказал Бергман спокойно. — Отпустите их. Ваше дело со мной и с Денисом.

— Дети? — Мария оскалилась. — Нам плевать. Поиграемся с детишками.

Я выхватил «Нагибатор» и сказал:

— Последний шанс. Уходите. Или идти вам будет нечем.

Они засмеялись. Мелкий жилистый парень, сверкнув глазами, шагнул вперед, взмахнув ржавым тесаком.

— Да пошел ты…

— Огонь! — рявкнул Рикардо. — Мигель, назад!

Трое попятились, подняли автоматы и открыли огонь. Грохот выстрелов оглушил. Я бросился в сторону, активируя «Ветер» на бегу, но не ото всех пуль можно увернуться, даже с удвоенной скоростью.

Сработал доспех — я ощутил на себе поговорку «горохом об стенку» — но его ресурс конечен.

Что-то жгучее полоснуло по левому боку. Потом обожгло бедро. Твою ж! Я покачнулся, но устоял. Боль пришла через секунду — острая, обжигающая. Теплая кровь потекла по ноге, пропитывая штанину.

Черт! Два попадания. Но ничего критичного не задето — ни артерий, ни костей. Повезло. Или броня скосила урон.

Под «Ветром» мое тело стало легче, движения — быстрее. Я будто скользил по земле, не касаясь ее, пока наконец не спрятался за той самой стеной с провалом. Напоследок бросил взгляд на Тетыщу. Теперь шквал огня пришелся по нему, но мощный купол работал и продержится еще некоторое время.

— Хватит сжигать патроны! — заорал Рикардо. — Не видите, не берет его! Они потратили все способности! Так забьем! Холодняком!

Автоматы замолчали. Видимо, магазины опустели — стрелять попусту не хотели. Или действительно решили взять живым, чтобы помучить перед смертью.

Зря они так.

Первым был Рикардо. Он даже не успел понять, что произошло. Я пересек расстояние между нами за долю секунды и размахнулся «Нагибатором». Тяжелая бита со свистом прошла по дуге и врезалась ему в висок. Хрясь! Череп проломился, как яичная скорлупа, брызги крови и осколков костей веером разлетелись в стороны. Рикардо даже не вскрикнул — его тело отбросило на девять метров, он пролетел по воздуху и рухнул на груду мусора, издохнув еще до падения. Похоже, урон модификации сработал на все сто.

— Урод! — заорал один из парней и вместо того, чтобы спасаться, бросился на меня.

Я развернулся, уклонился от удара ножом и врезал битой снизу вверх, в подбородок. Челюсть вылетела с треском, зубы рассыпались белыми осколками, голова запрокинулась назад под неестественным углом. Противник завалился навзничь, захлебываясь кровью и обломками собственных зубов.

Нарик безмозглый!

Двое других парней в это время пытались зайти с флангов, но эффект «Цепная молния» их отбросил.

Я заметался между ними, как призрак. Удар по правому — бита с хрустом врезалась в ребра, грудная клетка проломилась, острые обломки костей пробили легкие изнутри. Парень закашлялся кровью и рухнул на колени. Удар по левому парню — попал в колено, коленная чашечка разлетелась вдребезги, он завыл и упал.

Я добил его ударом сверху прямо по затылку. Голова треснула, мозги брызнули на асфальт.

Одна из филиппинок, та, что с татуировкой, достала рацию и, говоря что-то, попыталась убежать. Я догнал ее за три шага, замахнулся и обрушил биту ей между лопаток. Позвоночник хрустнул, ее ноги подкосились, но в этот момент по металлу «Нагибатора» побежали голубые искры.

Электрический разряд ударил в девушку, ее тело задергалось в конвульсиях, а молния перескочила на ближайшую цель — вторую филиппинку. Та завизжала, когда разряд пронзил ее насквозь. Обе рухнули на землю, дымясь и подергиваясь. Обе были мертвы.

Последний торчок, видимо, не следил за обстановкой и побежал на Бергмана. В одной его руке был тесак, в другой — обычный нож. Тетыща навел на него автомат, но в стволе заклинило патрон. Черт!

Филлипинец, издав боевой клич, замахнулся тесаком, Бергман блокировал удар автоматом. Нарик занес нож…

Я не успевал помочь ему. Слишком далеко. Даже с «Ветром», который уже закончился.

Но успел Павел. Он бросился вперед, вскидывая руку. Лезвие вошло ему в плечо, он вскрикнул, но устоял. Бергман не растерялся — выхватил из разгрузки нож и всадил бандиту в шею сбоку. Ударил раз, второй, третий. Артерия. Впервые вижу фонтан крови, бьющий из артерии. Наркоман не сразу сообразил, что происходит, и схватился за горло, из которого хлестала кровь, попятился и рухнул на колени.

Я подскочил и добил его ударом биты по макушке. Голова ушла в плечи, шея сломалась с громким треском, мозги разлетелись…

— Все-таки мозги у них есть, — проговорил я.

Воцарилась тишина. Я слышал только хриплое дыхание и стоны умирающих — семеро трупов вокруг. Кровь пропитывала землю, воздух смердел железом и дерьмом.

Я выдохнул, и ноги подкосились. Оперся на «Нагибатор», чтобы не упасть. Бок и бедро пылали огнем. Кровь текла, пропитывая одежду. Моя «активность» снизилась до 76%, но «Живучесть» переборет ее падение, как только остановится кровотечение.

Анастасия прижала детей к себе, закрывая им глаза. Рома плакал, а Коля смотрел на трупы не мигая.

— Павел! — Анастасия кинулась к мужу.

Бергман уже перевязывал ему рану. Клинок прошел насквозь, но, к счастью, не задел артерию и связки. Здоровье Павла снизилось до 82%, но стабилизировалось. Выживет.

— Ничего страшного, — процедил Павел сквозь зубы. — Я в порядке.

— Идиот, — прошептала Анастасия, целуя его в лоб. — Дурак. Зачем ты это сделал?

— Потому что мог, — улыбнулся он бледными губами.

Бергман обернулся ко мне, увидел кровь на моей одежде.

— Ты ранен.

— Пустяк, — скривился я. — Навылет. Ничего не задело.

Он молча достал из аптечки бинты и начал перевязывать мне бок. Руки у него были твердые, уверенные. Я стиснул зубы, когда он затягивал повязку — боль обострилась, но это было необходимо.

— Можно задержаться, поохотиться на бездушных, — сказал он. — Поднимешь уровень…

— Нет. — Я мотнул головой. — Нужно спешить.

Коля вдруг поднялся и подошел ко мне. Посмотрел в глаза.

— Дядя Денис, — сказал он тихо. — Нужно уходить. Прямо сейчас.

— Почему?

— Оно идет. Чувствует кровь. Чувствует души.

У меня мурашки пробежали по спине.

— Что идет?

Но ответа я не получил. Потому что в этот момент земля содрогнулась. Где-то неподалеку треснул асфальт. Послышался грохот, как будто под землей рушилось здание.

— Все за мной! — крикнул я, превозмогая боль. — Быстро!

Мы бросились прочь от места бойни. Но не успели пробежать и двадцати метров, как впереди, прямо на нашем пути, с оглушительным взрывом вылетел канализационный люк. Металлическая крышка взмыла в воздух, перевернулась и с грохотом рухнула на крышу ближайшего дома.

Из пробоины в асфальте начало выползать нечто.

Смрад ударил в нос, глаза заслезились. Воздух задрожал от жара и вони разложения. Огромная бесформенная масса грязи, нечистот и гниющей плоти медленно поднималась из-под земли.

Отстойник.

Тот самый. Пятидесятый уровень. Босс локации.

Он нашел нас.

И выхода у нас не было.

Коля прижался к матери и прошептал:

— Я же говорил. Оно услышало.

Глава 20

Фантастика какая-то

Отстойник двинулся на нас, и размышлять не было времени.

— Валите! — крикнул я, готовя «Нагибатор» к бою.

— Не дури, — проговорил Бергман. — Ты же…

— Валите, это приказ! — перебив, рявкнул я. — Отвлеку — и к вам. Ну? Я быстрее него, только так есть шанс.

Босс, вдвое превосходящий меня уровнями, бил мой главный козырь — «Сокрытие души». Если активирую этот талант, отстойник меня подчинит. Значит, работаю с тем, что есть.

— Я знаю… знаю! — донесся голос Ромы. — Денис! Лофт! Лофт! Там!

Что они делают, я не видел, потому что под «Ветром» устремился к монстру, петляя из стороны в сторону. Мне надо сагрить его на себя. Если он выберет меня приоритетной целью, у других появится шанс!

— Я здесь, страховидла! — крикнул я, но отстойник пополз мимо меня, видимо, к скоплению людей.

Впрочем, это сыграло мне на руку — я долбанул по коричнево-розовой плоти «Нагибатором». Светящиеся молнии сетью опутали тушу монстра, его парализовало, он мелко задрожал.

— Рассредоточиться! — крикнул я, отпрыгнул в сторону, перекатился. — Не держитесь вместе!

Я увидел, что люди разделились и прыснули в разные стороны. Тетыща исчез из поля зрения первым. Отстойнику моя атака была, как укус комара, но я собирался не победить его, а отвлечь, и мне это удалось.

Пара мгновений, и оцепенение спало, тело-щупальце начало разворачиваться ко мне. Дабы закрепить эффект и дать фору Тетыще и мальчикам, я заорал, выстрелил в отстойника и под «Ветром» рванул в сторону лагеря военных, все так же петляя. Если тварь плюнет в меня, у меня будет шанс уклониться.

Я погорячился, посчитав, что с «Ветром» буду двигаться быстрее твари. Он просто не мог меня догнать, но и не отставал. За спиной трещали сминаемые стены домов, я не оборачивался, рвал жилы из последних сил. Бах! Что-то ударило туда, где я был мгновение назад. Вспомнилось, как отстойник выстрелил языком в Сталкера, и я ускорился, хотя казалось, это уже невозможно.

Нужно уходить с открытого пространства! Взгляд выхватил полуразрушенный автоцентр метрах в пятидесяти. Половина черного здания была смята вместе с машинами в выставочном зале, а половина торчала гнилым зубом. Перекрытия покосились, и сооружение держалось на честном слове — то есть, на единственной торцевой стене. Стекла осыпались внутрь, посекли новенькие произведения китайского автопрома, и можно было пробежать между ними, а потом…

Только бы отстойник пополз за мной, а не решил обойти опасное место.

Шмяк! Позади запахло кислым. Видимо, босс снова плюнул. Промазал, падла!

Я поднажал. Дорога. Развалины. Покореженный остов цветного автобуса. Память некстати подсунула, что на Филиппинах их называют джипни.

Шмяк! Плевок перелетал через меня, попал на крышу автобуса, и она зашипела, разъедаемая кислотой.

Вот он, спасительный автоцентр. Пригнувшись, я юркнул за крайний автомобиль, чуть сбавил скорость, заманивая отстойника. Оскальзываясь на хрустящих стеклах, пригнулся и перебежал ко второму авто, крышу которого смяло обломком бетонной плиты. Затем — к третьему. К плите, воткнувшейся в землю. Только теперь, спрятавшись за ней, я остановился и посмотрел назад. Судя по хрусту и раздвигаемым автомобилям, тварь поползла за мной.

Отлично! Я рванул к пролому, туда, где когда-то было стекло. Поскользнулся, упал, инстинктивно выставив руки перед собой. Прямо на стекла! Ладони обожгло, но это не остановило меня. Все так же петляя, я выбежал с обратной стороны здания. Мокрыми и скользкими от крови руками сжал «Нагибатор». Никогда его не использовал против неживой цели. Может, сработает. Может, и вообще ему хана настанет.

Размахнувшись, я ударил битой по единственной стене автоцентра, на которой все держалось…

Удар был такой силы, что меня бросило в сторону, к внедорожнику со спущенным колесом. Твою налево! Я метнулся к машине. Надеясь на чудо, распахнул дверцу и увидел, что ключ был в салоне! Он лежал там, где беспроводная зарядка для телефона.

Я нажал на кнопку, и мотор завелся. Аллилуйя!

На мое счастье, тут было метров тридцать чистой дороги. Потому я резко сдал назад, а потом выжал газ и устремил авто в единственную целую стену, туда, где мне навстречу вылезла туша монстра. К своему ужасу, я заметил еще щупальце, которое обтекало автоцентр с другой стороны.

Не доезжая метров десять до цели, я выпрыгнул из салона. Внедорожник врезался в стену. Здание вздрогнуло, внутри посыпались перекрытия. Закричала сигналка пока еще целого автомобиля…

Содрогаясь, стеная и грохоча, здание начало складываться, погребая монстра под обломками. Вторая его часть, та, что осталась на улице, заметалась из стороны в сторону. У здания провалились остатки крыши, и оно сложилось внутрь, привалив тварь. Донесся рев, от которого заболела голова, с той стороны автоцентра, откуда я прибежал, в воздух взметнулись три щупальца, опустились на обломки и начали их разгребать. Ни хрена себе размер у твари!

Конечно, отстойник освободится, но на это уйдет десяток минут. Развернувшись, я рванул прочь под «Ветром». Вот теперь точно оторвусь! И некоторое время твари будет не до кого.

Мимо проносились развалины и относительно целые дома. В горячке боя до меня не сразу дошло, что бегу я совсем в другую сторону, и по широкой дуге я побежал туда, где нас атаковал отстойник, чтобы найти Тетыщу и остальных.

Минут через пять тело как будто налилось свинцом. Каждое движение давалось с огромным трудом, я отключил «Ветер», который, оказывается, нехило жрал ресурс, и сразу стало полегче. Но теперь порезанные руки пекли огнем, болела простреленная нога, голова кружилась от усталости.

У меня в руках был только «Нагибатор», автомат я выбросил за ненадобностью и, чтобы он не мешал. Рюкзак со съестным был непонятно где. Возможно, он тоже потерян, а без еды я буду долго восстанавливаться. Все, что у меня осталось — «Нагибатор» и рация в кармане.

Пот затекал в глаза, волосы прилипли ко лбу, жутко хотелось пить. Как только я вышел из боевого режима, обрушились мысли, что теперь полдня придется искать Тетыщу и родителей с детьми. Где они могут быть?

Я вертел головой, но видел лишь развалины. Знать бы, как далеко я убежал. Вряд ли дальше, чем на полкилометра. Вон впереди скалы, нам надо туда. Что бы я сделал на месте Тетыщи? Залез на крышу и высматривал меня. Вот улица с относительно целыми домами, в основном двухэтажными, она как нельзя лучше подходит для этого.

На первых этажах были разграбленные лавки, кафе, магазинчики. Взгляд скользнул дальше и зацепился за белую рекламную вывеску: «Лофт». Это была парикмахерская, где нечем поживиться мародерам, и потому она уцелела. В зеркальном стекле отражался мужчина в грязнющем камуфляже — я.

Вспомнился крик Ромы: «Лофт! Лофт! Там!» Неужели он и правда видит будущее? И что делать: поверить Сталкеру, земля ему пухом, принять факт, что дети знают больше нас, и ждать здесь остальных? Или идти дальше?

Разум гнал дальше, интуиция говорила, что я ничего не потеряю, если подожду в «Лофте». Включив «Фазовый взгляд», я изучил окрестности и не обнаружил поблизости бездушных. Видимо, они переместились ближе к людям. Или попали под влияние босса? По фиг, главное, что их сейчас нет.

Оглядевшись еще раз, я вошел в открытую парикмахерскую, которую недавняя буря обошла стороной. Ощущение было, словно мастера ушли на обед и скоро вернутся: две кресла, всякие баночки, скляночки, тюбики, расчески.

Прошвырнувшись по ящикам и полочкам, я не нашел ничего съестного, подтащил кресло к стеклу, за которым меня не было видно, и уставился на улицу, зажав биту коленями. Нога болела все меньше, изрезанные ладони, покрытые бурой коркой крови, начали рубцеваться.

Так я просидел минут десять, глядя на пустую улицу, по которой ветер гнал мусор и целлофановые пакеты. Единственное живое существо — крупная серая крыса, которая что-то нашла возле бордюра. И вдруг крыса повернула мордочку в направлении, откуда я пришел, и насторожилась.

Вскоре появилась Анастасия, ведущая Колю. А может, наоборот — мальчик вел ее. Остановился напротив стекла и указал на витрину. Женщина нахмурилась и передернула плечами.

Я сразу же вышел к ним, и Анастасия закрыла лицо руками, а Коля сделал вид, что не видит меня, и принялся ковырять асфальт носком кроссовка.

— Где остальные? — спросил я.

— Идут следом, — ответила женщина. — Мы поняли, что лучше группами не собираться, держаться подальше друг от друга. Отстойник чувствует скопления людей, а так — нет. Спасибо тебе огромное, Денис.

— Все, как я понял, живы и целы?

Вместо ответа Анастасия указала мне за спину, я обернулся и увидел Тетыщу, вскинувшего руку в приветствии, у него за спиной был рюкзак со снарягой.

— Идите дальше, — распорядился он.

— Я первый, — вызвался я и зашагал вперед. — Только воды мне дай, а то засохну.

Тетыща кинул мне бутылку, я присосался к горлышку, утоляя жажду.

Когда мы с Сергеичем и Бергманом шли в Мабанлок, то удивлялись отсутствию зомби на периферии. Так же было и сейчас. «Фазовый взгляд» обнаружил лишь двух тошноплюев под землей и одного бездушного в здании. Никто за нами не последовал, и мы благополучно добрались до трассы, которая вела к тоннелям.

Здесь не было канализации, а значит, отстойнику сложно до нас добраться, и дальше можно двигаться группой.

Недавний ураган засыпал дорогу листьями, которые уже начали гнить, и ветками, смятыми колесами техники. Одна опасность уступила место другой: отлично прокачанные и вооруженные вояки отправились искать меня в курортную часть острова, и мой клан в опасности, потому надо спешить. Местные не знают, где скрываются, значит, я могу успеть их предупредить.

Ко мне подошли сперва Анастасия и Коля, потом — Тетыща, потряс мою руку.

— Как ты избавился от монстра? — деловито поинтересовался он.

— Все соберутся — расскажу. У тебя в рюкзаке еда и вода — Сталкер говорил. Нам надо восстановиться. — Я показал изрезанные руки, Тетыща понимающе кивнул, снял рюкзак, открыл его, протянул мне аптечный белковый коктейль для больных, которые питаются через гастростому, я тотчас выпил его, заел «Сникерсом», и стало полегче. Остальным Бергман дал по «Сникерсу», подоспевшему Павлу — тоже такой же коктейль, как только что выпил я. Он содержал все незаменимые аминокислоты, витамины и микроэлементы.

Когда все были в сборе, я поделился своим приключением, а потом, не особо рассчитывая на ответ, спросил у Ромы, который не выпускал руку отца:

— Рома, откуда ты знал, что я приду к парикмахерской «Лофт»?

Паренек вскинул голову и посмотрел, казалось, не в глаза, а в самую душу заглянул.

— Знал. Видел.

— Как ты видел? — поинтересовался я, садясь на корточки, чтобы быть с ним вровень.

— Просто видел.

И что с него возьмешь? Однако я попытался выудить правду.

— Как видел? Как кино? Или кто-то рассказал тебе? А может, как в компьютерной игре?

Мальчик мотнул головой и поднес палец к виску.

— Здесь.

И отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— Очень интересно. Фантастика какая-то, — резюмировал Тетыща.

Поднявшись, я раскинул руки.

— Все это — один сплошной фантастический кошмар, который закончится вместе с нами. Идем дальше.

Мы двинулись по дороге.

Через полчаса добрались до знакомой деревни. Тетыща постоянно отлучался, рыскал между домами, заглядывал в гаражи — искал брошенные машины, потому что так было бы быстрее, но не нашел даже мопеда, и пришлось пользоваться одиннадцатым маршрутом, то есть парой ног.

Без приключений миновав деревню, мы двинулись к горам по дороге, петляющей в джунглях — той самой, по которой пришли сюда несколько дней назад.

Через полчаса дорога уперлась в скалу и дальше тянулась вдоль живописного ущелья. Тишина стояла гробовая, потому рев мотора мы услышали издалека.

— Это что? — напрягся Павел и завертел головой по сторонам. — Военные едут назад?

Чужеродный звук то терялся, то появлялся, все нарастая.

— Чего бы им ехать назад? — проговорила Анастасия. — Наверное, это к ним подкрепление, просто эхо играет с нами злую шутку.

— Едут назад, — сказал Тетыща, — потому что там дальше дорога съехала в обрыв, и им никак не прорваться к тоннелю.

В горячке боев я выпустил это из вида. Точно, там — обвал! А значит, пешком мы обгоним их!

— Нам лучше укрыться, — распорядился я.

Приблизившись к краю дороги, я глянул вниз. Здесь склон был пологим, поросшим джунглями — вполне можно спуститься к ущелью и идти там. Правда, с корнями и зарослями придется повоевать. Но мы все равно дойдем до тоннеля быстрее, чем вояки вызовут экскаватор и выгрызут себе дорогу в скале.

Наконец-то после наших злоключений случилось что-то хорошее! Мы обгоним колонну и предупредим клан! А дальше… дальше будем действовать по мере поступления проблем.

— Спускаемся, — распорядился я и указал вниз. — Там безопасно.

— Согласен, — кивнул Тетыща и направился за мной.

Перелез через отбойник и жестом пригласил свалившееся нам на голову семейство. Похоже, он считал этих людей полезными, иначе тихонько сказал бы мне, что против их присутствия рядом. Меня одолевали двойственные чувства. С одной стороны, беспомощные дети, которые вряд ли когда-то прокачаются — обуза для клана, с другой стороны, эти дети обладают необъяснимыми способностями, которые, возможно, будут развиваться и очень нам помогут.

Поколебавшись немного, Павел кивнул жене, и они последовали за нами, держа детей за руки. Поначалу я концентрировался на том, чтобы не поскользнуться и не упасть, но вскоре стал замечать, что джунгли безмолвны, в отличие от тех, что в нашей части острова. Ни птицы не кричат, ни грызуны не шуршат… Я хлопнул себя по лбу, прибивая комара. А вот гнус вездесущ.

Наверху прорычала мотором машина. Одна, не колонна. Значит, остальные вояки ждут на месте, а не вернулись к себе в штаб.

Мы спустились в ущелье и двинулись вдоль говорливого ручейка по широкому подсохшему руслу, усыпанному валунами. Растительность смыкала ветви над головой так плотно, что неба видно не было.

— Если хлынет дождь, нас смоет, — сказал очевидную вещь Тетыща и обратился к детям: — Мальчики, нам нужно знать, где безопасно подниматься. Слышите меня?

Дети то ли делали вид, что не слышат, то ли ушли в себя и не реагировали. Тогда он обратился к родителям:

— Понимаете, мы не знаем, где конкретно обвал, и можем выйти прямо к врагам. Дети могут помочь, раз они чуют опасности?

Я повернул голову и увидел, как Анастасия пожимает плечами.

Что ж, посмотрим. Надеюсь, тут, в джунглях, не прячется босс типа отстойника, который пожрал собратьев и развалил дорогу.

Идти было просто, как по широкой дороге. Коля то и дело садился на корточки, перебирая плоские камешки, а мне вспоминались фильмы про золотую лихорадку, когда старатели мыли золото в похожих ручейках. В такие моменты взрослые замирали и прислушивались, пытаясь уловить что-то подозрительное, но слышали лишь журчание ручья. Но расслабляться никто не решался, и передышка больше напоминала затишье перед бурей.

Через полтора часа Тетыща остановился, замер. Рома застыл рядом, запрокинув голову, а потом вдруг рванул вперед, пробежал метров двести и встал как вкопанный, указывая на отвесную скалу.

— Там.

— Что там? — спросил Павел. — Можно подниматься?

— Плохие люди, — ответил Рома.

Издалека донесся рык мотора. Я припал ухом к скале и услышал не только гулкий звук, но и ощутил вибрацию — видимо, вояки пригнали экскаватор и приступили к работе. Сколько это займет времени? Час? Два? Пять?

— Надо спешить, — сказал я и зашагал вперед.

Тетыща поравнялся со мной и напомнил:

— Там остался автобус. Но лучше не показываться врагам. А вообще, помнишь, как вьется серпантин? Как кишечник в анатомическом атласе. Мы идем прямо, так быстрее.

Пройдя где-то полкилометра, мы поднялись по склону на дорогу и вскоре добрались до второго тоннеля. Насколько помню, теперь осталась треть пути. Может, и больше, до обвала мы ехали-то мы на автобусе.

— Нам бы ускориться, — проговорил Тетыща, с тревогой поглядывая на дорогу.

Вояки могли появиться в любой момент.

— Ага, как в анекдоте про джинна, — вспомнил я и, увидев непонимание, рассказал этот анекдот: — Идет мужик по пустыне, пить хочет, просто сдыхает. Видит — лампа, потер ее, оттуда вылез джинн: «Загадывай, мужик, желание». «Хочу выбраться из пустыни в город». «Ну, пошли», — говорит джинн. «Мне быстро надо!» — возмущается мужик. «Тогда побежали».

И мы побежали. Но судьба оказалась благосклонной к нам, и недалеко от ближайшего к городу тоннеля на смотровой площадке обнаружилась легковушка, «Рено-Меган», на которую мы не обратили внимания раньше. Аж расцеловать захотелось машинку. Теперь мы точно успеем! Только бы она завелась! Аккумулятор мог и разрядиться.

Тетыща сел за руль, осмотрел салон, сунулся в бардачок и вытащил запасной ключ. Со второго раза мотор завелся. Павел и Анастасия уселись сзади, Рому усадили у двери, а Колю положили на колени.

Я устроился на переднем сиденье, зажав «Нагибатор» между ног.

— Поехали, — сказал Тетыща и выжал газ.

— А если нас там ждет титан? — спросил я и сам же ответил: — Хотя вряд ли. Нас нет, он не будет караулить пустоту.

— Они территориальны, — напомнил Тетыща. — Надо быть осторожными.

Первый тоннель мы преодолели беспрепятственно. За пятнадцать минут добрались до второго, и тут удача отвернулась от нас. Малолитражка со смятым капотом стояла недалеко от входа, развернутая поперек дороги. Тетыща ее объехал. Дальше стоял внедорожник, врезавшийся в стену. Протиснулись. Но через пару сотен метров картина изменилась: три машины сгрудились в месте сужения тоннеля, образовав непроходимую пробку. Люди, единомоментно обратившись в бездушных, врезались друг в друга, и теперь покореженные остовы их машин перекрывали путь. Убегая от титана на пути сюда, я на все это не обратил внимания. Да и темно было.

— Вот дерьмо, — выдохнул Тетыща, останавливая «Рено».

Он вылез, обошел завал, осветил его фонариком. Вернулся, качая головой.

— Дальше еще хуже. Грузовик перевернут, легковушки всмятку. Это место — братская могила. На машине не проедем.

— Пешком, значит, — сказал я и вылез из салона, подхватив «Нагибатор». — Тут фигня осталась.

Я припал ухом к земле, но не услышал топота Титана и проговорил:

— Вроде чисто.

Мы выгрузились. Анастасия крепко держала Колю за руку, Павел вез Рому на плечах — мальчик, видимо, устал, но не спал. Тетыща достал фонарик, я проверил заряд своего.

Пробирались между машинами молча. Иногда в кабинах угадывались недоеденные останки или мумифицированные тела. Может, угасшие бездушные? Не могут же они существовать вечно без подпитки?

Коля отворачивался каждый раз, зажмуриваясь. Рома, наоборот, смотрел не моргая.

Тоннель был длинным, около километра.

Но все рано или поздно заканчивается, и наконец мы вышли на дорогу, ведущую в курортную зону. Солнце било в глаза после сумрака тоннеля. Аллилуйя! Прорвались! И сразу как-то спокойнее стало, хотя расслабляться было рано. Я остановился, огляделся. Ни звука.

— Где здесь ваши? — спросила Анастасия.

— Должны быть в здании электростанции, — ответил я. — В нескольких километрах отсюда.

Я достал рацию, включил. Статический шум. Переключил на нашу частоту.

— Макс, прием. Это Денис, ответь.

Тишина.

— Лиза, Эдрик, кто-нибудь, ответьте. Прием.

Ничего. Только шипение эфира.

Сердце забилось чаще. Неужели опоздал? Неужели их уже…

— Может, они выключили рации, чтобы батарейки сэкономить? — предположил Тетыща.

— Может, — буркнул я, не веря ни на секунду, и принялся перебирать частоты. Пустота на одной, шум на другой, опять пустота…

И вдруг — голос. Слабый, прерывистый, задыхающийся.

— … прием! Прием!!!

Я вцепился в рацию.

— Макс⁈ Макс, это ты⁈

Голос на том конце дернулся, захрипел. Каждое слово давалось с трудом:

— Ден… Денис… это… это ты?

— Макс! — я почти закричал. — Где ты? Что случилось⁈

— Я… я не знаю… — голос Макса звучал словно из-под земли. Или из могилы. — Мы… мы на электростанции… но… они… они пришли… Он их привел!

— Кто пришли⁈ Военные⁈

— Нет… не… не военные… — Макс закашлялся, захрипел. — Они… бездушные… столько… мы не… не выдержим… с ними… огромный…

Связь затрещала, голос пропал.

— Макс! МАКС!

Тишина. Только шипение эфира.

Глава 21

А если будет, как в тот раз?

В сердцах я стукнул рацию об коленку, выдал матерную тираду, забыв о том, что тут дети, поймал удивленный взгляд Анастасии и смолк.

— Что там? — деловито поинтересовался Тетыща. — Нашествие бездушных?

— Судя по всему, до моего клана добрался титан. Тот самый. И привел армию зомбаков, с которыми мы напали на Папашу. Надо ехать туда! — засуетился я. — Какого уровня был тот титан? Тридцать какого-то?

Распсиховавшись, я заходил туда-сюда по площадке перед входом в тоннель.

— Да, — подтвердил Тетыща и завертел головой. — Тридцать третьего.

Я и сам оглядывался в поисках транспортных средств. Если бы на месте остался хотя бы мопед, на котором я сюда приехал, можно было бы нагрянуть на базу и помочь нашим, они маленькие у них не было шансов, а я мог бы попытаться одолеть титана. Получилось же с Мясником, а он был выше уровнем.

Мопед я вроде оставил чуть дальше, но его могли увести выжившие филиппинцы. Хотя что им тут делать?

— Ищем машину или хоть что-нибудь, — распорядился я и еще раз включил рацию, попытался связаться с Максом, но мне никто не ответил.

То ли я опоздал, и все мертвы, то ли просто ему не до того в горячке боя. Буду надеяться на лучшее… Хотя стоп, туплю! У меня же есть Карта!

Открыв ее, я увидел, что все, к счастью, живы. Пока. Потому что и «активность» у некоторых просела, и сами метки были раскиданы в джунглях вокруг электростанции.

— Короче, план такой, — обратился я ко всем. — Вы сидите в тоннеле и не отсвечиваете, потому что опасно.

— А если военные… — попытался вставить слово Павел.

Я снова выругался. Хоть разорвись, с одной стороны титан беспределит, с другой — военные поджимают. Еще Сергеич там где-то погибает, гниет заживо. Куда бежать?

— Если что, прячьтесь, и пусть вояки воюют с титаном, — ответил я.

Это было бы идеально, титан напал на колонну, всех затоптал, получил смертельное ранение и издох. Но вероятность этого стремится к нулю, так что надо действовать самим.

— Еще раз, вы сидите тут, я еду на базу… если есть на чем.

— Мне кажется, — сказал Тетыща, — я могу быть тебе полезным.

— Силовой щит на откате? Да. Гарпун?

— Можно использовать.

— Титан — 33-го уровня! Что ты ему сделаешь?

Бергман просто стоял и смотрел молча. Я махнул рукой.

— Ладно. Семейство, вы остаетесь здесь, Костя — как хочешь. Это твоя ответственность и твое решение. В клан я тебя взять не могу: чистильщик может быть только один.

Последнее я говорил уже на ходу. И тут меня окликнул Рома. Точнее, не окликнул, а прокричал в спину:

— Тросы! Провода! Канаты!

Оборачиваться я не стал, но его слова запомнил. Тетыща меня догнал, и мы зашагали плечо к плечу к тому месту, где я оставил мопед. В идеале машину бы, но где ее взять?

Мы прошли еще немного, и Тетыща спросил:

— Ты сможешь использовать свой талант и натравить зомби на титана?

— Хрен знает. Он превосходит меня уровнями… В прошлый раз он и меня чуть не подчинил. Но я рискну, вдруг повезет.

К счастью, мопед был на месте.

— Аллилуйя! — воскликнул я, оседлал его. Тетыща уселся сзади.

Мопед под нашим весом просел и покатил по дороге, рыча и по-мопедьему матерясь, что нагрузили его, бедолагу. По прямой он разгонялся почти до 40 км/ч, а вот в горку еле полз. Когда мы достигли заправки, где я когда-то одолел босса Писюна, я обнаружил только разлетевшиеся ее останки — титан порезвился, видимо. Прощай, «Севен-илевен».

И тут затрещала рация. Я остановился и выхватил ее.

— Прием, Макс! Что у вас происходит? Прием?

— Прием! — отозвался бывший программист. — Не знаю, слышал ли ты, но повторю. Пришел огромный зомби… Ема-а… Такое, мать его, огромное, как епта, гора! И привел твоих. Мы думали, это ты, а они давай ломиться, и стало ясно, что нет. Этот огромный снес забор, и мы все — врассыпную, пока он электростанцию долбал…

— Прием. Кто с тобой? — спросил я. — Прием.

То, что у наших есть шанс выжить, обрадовало, не обрадовало, что все может быстро измениться.

— Прием! Один я, — проговорил Макс виновато.

— Ты где? Прием.

— Забежал в лес, залез на дерево. Хрен знает где.

— Прием. Я на заправке. С Тетыщей едем к вам. Выходи на дорогу, прием.

Ясно одно: титан обрушился на базу внезапно, все разбегались в панике, и только Макс, самый бесполезный, прихватил рацию.

Что с остальными, я не знал. Кто выжил, кто полег, тоже не знал, чувствовал только, что Лиза жива. Только сейчас я понял, насколько она бесценна, и что в первую очередь я буду спасать ее — не стариков Киндерманнов, не Эдрика. Потому что дело тут не в личной симпатии и не в том, что мы переспали — только с ней клан будет развиваться. Ее не станет — клана не станет, в следующую волну Жатвы мы не попадем.

— Прием. Не уверен, что это безопасно.

Хотелось обругать его, обвинить в трусости, но я скрипнул зубами и спросил:

— Макс, где Лиза?

В ответ донеслось сопение, и я понял, что от Макса ничего не добьюсь, он улепетывал, ничего вокруг себя не видя и ни о ком не волнуясь, кроме как о себе.

Потому я отключился, ничего не говоря Тетыще — он слышал наш разговор и сделал выводы.

Джунгли жили своей жизнью, трещали, шелестели, рокот мотора не давал уловить отдаленные звуки, а останавливаться и прислушиваться к подозрительным звукам, терять время было нельзя. Вот поворот к «Маглаягу», еще пара километров — и мы доберемся до съезда к электростанции. Поначалу, когда прятались от Папаши, его можно было и пропустить, теперь же выезд раскатали, и я точно не промахнусь.

— Тормози! — скомандовал Тетыща, и я послушался.

«Бац! Бац! Бац!» — доносилось со стороны «Маглаяга», словно там работал таран, прошибал ворота вражеского города.

— Титан там, — скорее констатировал, чем спросил я. — Поехали.

— Стой! — остановил меня Бергман. — Надо подумать.

— Да что там думать, он разносит гостиницу! И разнесет…

Бергман вскинул руку.

— Придержи коней! Ну поедем мы туда, и?.. Ты просто набросишься на титана? Не правильнее хоть мало-мальски подготовиться?

— И что ты подготовишь?

— Твой выбор, — отмахнулся я и завел мотор.

Бергман не стал слезать с мопеда, поехал со мной. Вскоре грохот стал пробиваться сквозь грохот разносимого отеля, я сбавил скорость, чтобы двигатель поменьше ревел. Что титан там делает? Кого-то из наших пытается достать. «Маглаяг» далеко от базы, бегом быстро не добраться. Значит, наши приехали на машине…

Мысли разлетелись при виде столба, взметнувшегося над кронами пальм — титан использовал его как дубину. Ба-бах!

— Спешиваемся! — крикнул я в ухо Тетыще.

Представив, что будет, если титан нас заметит, я поежился.

Мы с Тетыщей спешились и двинулись к отелю, я сжал «Нагибатор» покрепче — на него вся надежда. Все-таки улучшенный и с новыми спецэффектами.

Снова взметнулся вырванный столб. Хрясь! Зазвенело разбитое стекло.

Возможно, в отеле и нет никого уже. Заманили титана и дали деру. Кстати, а отряд коллаборантов, переметнувшийся на сторону врага, где? Скорее всего, наши бросились врассыпную, рассеивая силы зомби. С титаном если кто-то и бежал, то не смог развить скорость, какую развивает машина, и отстал. Получается, группу, которая в отеле, гоняет титан, остальных — зомби-коллаборанты.

Значит, шансы у них есть.

По присыпанному листьями асфальту мы с Тетыщей шли на цыпочках, но бодро. Вскоре вышли к площадке перед зданием, всем этим вычурным клумбам и замершим фонтанам и увидели отель и титана со столбом в одной руке, второй рукой он шарил в раскуроченном здании.

В десятке метров от него стоял БТС — боевой тарантас Сергеича, переделанный из джипа. Прямо на нем лежал оборванный кабель, тянулся к следующему столбу.

«Тросы! Провода! Канаты!» — взорвалась память криком Ромы, и тут до меня дошло, как хотя бы на время лишить мобильности титана и убить его. Пожалуй, это единственный наш шанс.

— Слушай сюда, — обратился я к Тетыще и затараторил: — Кажется, у меня есть план. Мой талант называется «Сокрытие души». Я не только могу повелевать зомби, но и умею казаться им своим. Этот слишком мощный, он вряд ли мне подчинится. То есть я могу просто подойти к машине и уехать, и он ничего мне не сделает.

— Не понял, в чем план, — мотнул головой Бергман.

Я указал пальцем на оборванный кабель.

— Я беру кабель и, пока титан занят и стоит на месте, оборачиваю вокруг его ног. Не запутываю ноги, а кладу на земле кабель, свернутый в два-три круга. Второй конец креплю к машине, завожу ее, разгоняюсь — кабель спутывает ноги зомби, он падает. Я хватаю «Нагибатор», оставленный рядом, бью его. Ты таранишь его машиной, лупишь гарпуном. Так есть шанс его забить.

Бергман тяжело вздохнул и выказал сомнение:

— А если будет, как в тот раз? Если он подчинит тебя.

— Тогда жопа, — пожал я плечами. — Надеюсь, спасет то, что я вырос уровнями.

Сказать, что проверять это ссыкотно — ничего не сказать, но другого выхода не было. О, сколько раз от единственного «если» зависело все!

— Удачи, — с невозмутимым видом пожелал Тетыща и пожал плечами — мол, а что еще сказать?

— На всякий случай будь готов сменить меня за рулем.

Бергман кивнул, и я с замирающим сердцем активировал «Сокрытие души». Ничего необычного не произошло. Имитировать эманации Мясника Первого я не стал, зная, что титаны территориальны, и этот босс может снова законтролить меня или, того хуже, тупо сагриться, как на другого босса. Тем более классом эволюции пониже — матерого амбала.

Я видел рядом беснующегося титана, видел куски стен, летящие в стороны. Потом что-то будто перышком по сознанию провело, и я знал, что это титан меня проверяет, замер… но ничего не случилось, он просканировал меня, не обнаружил опасности и не стал даже поворачиваться. Но все равно выходить из укрытия было стремно.

Пересилив себя, я вышел из зарослей бамбука и, инстинктивно имитируя шаркающую походку зомби, направился к машине, где лежал кабель.

Понятно, что титан безмозглый, ему не покажется странной суета, которую я развел, но все равно страх присутствовал. А вдруг что-то пойдет не так? В общем, я готов был спасаться бегством каждую минуту.

Для начала я проверил, на ходу ли джип — он завелся. Отлично! Я невольно пригнулся, подозревая, что титан сагрится, но он не реагировал. Для него главное — выбить душу из человека, нет души — нет интереса.

В салоне БТСа я нашел мачете. Кто бы ни был за рулем, он посчитал, что это не оружие против титана, а мне тесак в самый раз — надо же чем-то обрезать кабель.

Заглушив мотор, я попытался привязать конец кабеля к кенгурятнику сзади. Тяжелый, падла! Не гнется ни фига, как проволоку, его конец никуда не намотаешь. Пыхтя и тужась, я все-таки кое-как его приспособил. Конечно, он оторвется, когда будет толчок, но функцию свою выполнить должен.

Теперь надо сорвать кабель со второго накренившегося столба и обрезать его. С первой манипуляцией сюрпризов не вышло. Перерубить кабель тоже оказалось несложно. Теперь надо подойти к этой туше и пройтись вокруг него два раза, рискуя быть прибитым отлетающими в сторону плитами и прирезанным стеклами.

Кабель был тяжелым. Я тащил его, вспоминая школьное перетягивание каната. Остановился, когда титан сделал очередной замах. Подождал, пока осыпятся обломки, и рванул к титану, волоча черную змею кабеля. Раз виток! Отдышаться.

Два виток.

Ожидая, когда титан в очередной раз долбанет по отелю, а мысленно перебирал членов моего клана, пытаясь понять, кто спрятался внутри. Без толку!

Когда титан отшвырнул кусок крыши и заглянул под него, я пробежал между ним и отелем с кабелем.

Итого три раза пробежать — два витка. Теперь — закрепить этот конец кабеля, например, на вон том резном фонарном столбе. Есть! Плотно зафиксировать не вышло, но этого и не нужно. Только бы все получилось!

Я отыскал взглядом Тетыщу, выглядывающего из зарослей, кивнул ему и завел мотор. Ударил по газам с криком:

— Нахум Панганиба-а-ан!

Как разматывается кабель, я не видел, летел по дороге вперед, к выскочившему навстречу Тетыще. Толчок… совсем легкий — и тормозить. Хватать «Нагибатор».

Уступая место за рулем Тетыще, я обернулся и увидел покачивающегося титана с перетянутыми кабелем лодыжками. Вопреки моим ожиданиям, он не упал, а нагнулся, чтобы освободиться от пут.

— Я справлюсь, — проговорил Тетыща, разворачивая БТС и направляя на титана.

Я с «Нагибатором» побежал к титану, нас разделяло метров десять.

Бергман вдавил педаль газа в пол — джип рванул с места, чуть ли не на дыбы встав — и выпрыгнул из салона за мгновение до того, как БТС врезался в ноги гигантского титана. Взмахнув руками, он завалился на полуразрушенное здание отеля, и оно начало складываться.

Ноги остались снаружи, и я, подбежав вплотную, обрушил «Нагибатор» на покрытые грязью и костяными пластинами голени.

Титан 34-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 92,44%.

Босс локации.

С нашей прошлой встречи он взял уровень, но я прокачался еще сильнее!

Хрясь! Еще раз! Еще!

Тетыща, откатился подальше. Почти невидимый гарпун воткнулся в голень титана — тварь судорожно дернулась, но, придавленная обломками здания, не смогла выбраться.

Я колотил по ногам без передышки, не давая титану подняться и отряхнуться. «Нагибатор», со свистом рассекая воздух, обрушивался снова и снова — контузия срабатывала редко, но паралич титана добавлял нам драгоценные секунды ко времени, за которое мы можем прикончить тварь. Впрочем, этого было мало, слишком уж велика разница в уровнях между нами. Титан ворочался и ревел, и у него почти получилось освободиться.

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 71,14%.

Да уж…

— Мы его не убьем, — констатировал Тетыща. — Он сейчас выберется и порвет кабель!

Я не ответил, экономя дыхание. Руки налились тяжестью, словно в них свинец, плечи горели от накопившейся усталости. Каждый удар отдавался острой болью в ушибленных ребрах, но я продолжал молотить, стиснув зубы и игнорируя протесты организма.

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 49,53%.

Титан заревел — гулкий, первобытный звук, от которого в ушах зазвенело — и рванул вперед, напрягая каждый мускул своей туши. Обломки здания посыпались градом бетонных кусков, массивная плита, удерживавшая его, треснула пополам. Огромная рука высунулась из-под завала и с размаху ударила по земле — в трех метрах от меня.

Ударная волна швырнула меня в сторону, и я беспомощно покатился по асфальту, рефлекторно прижимая к груди «Нагибатор».

— Твою мать! — Зарычал я, налегая на биту, но титан уже поднимался, сбрасывая с себя последние обломки.

Я вскочил на ноги, игнорируя новую вспышку боли в боку. Сейчас или никогда. Это наш последний шанс. Пока тварь ослаблена, пока у нее осталось меньше половины «активности»…

Я прикинулся Мясником Первым.

Аура босса невидимой волной разлетелась от меня во все стороны, накрыла титана и проникла в его примитивное сознание. Сопротивление оказалось чудовищным — словно я голыми руками пытался сдвинуть скалу с места.

— Нет, — выдавил я сквозь зубы. — Подчинись мне!

Титан замер на мгновение, будто споткнувшись на ровном месте. Его маленькие свиные глазки, утопленные в щелях между костяными пластинами, почернели.

Мы смотрели друг на друга — я снизу вверх, задрав голову, он сверху вниз, склонив морду.

Секунда. Две. Три.

А потом что-то щелкнуло в системе жнецов, и она — не титан — подчинилась, адаптировалась.

Чистильщик Денис Рокотов, титан 34-го уровня — следующая ступень эволюции в сравнении с матерым амбалом, чьи эманации вы имитируете. Тем не менее, вам удалось понизить его активность, и он подчиняется вашей воле.

Внимание! Контроль нестабилен. Рекомендуется использовать подчиненную оболочку в течение ограниченного времени или усовершенствовать способ ее подчинения.

И сразу же грянуло:

+1 к рангу таланта «Сокрытие души» (4-й ранг: при желании возможна полная имитация физического облика неэволюционировавшей опустевшей оболочки).

+1 к рангу таланта «Сокрытие души» (5-й ранг: снимаются временные ограничения на использование таланта).

Я выдохнул и рухнул на колени, опершись на «Нагибатор». Получилось. Твою же мать, реально получилось!

— Денис? — Тетыща осторожно подошел ко мне, не спуская взгляда с замершего титана. — Ты его… контролируешь?

— Да, — прохрипел я, с трудом поднимая голову. — Но это ненадолго. Он ослаб от побоев, поэтому я и смог его взять под контроль. Когда восстановится — вырвется, и тогда хана нам обоим.

— Сколько у нас времени?

— Хрен его знает. Час, может? А может, и меньше. — Я с трудом поднялся, опираясь на биту. — Надо действовать быстро. Спасти наших, пока они живы, и завалить тоннель, пока военные не нагрянули с той стороны.

Откуда-то из недр отеля, из-под груды обломков, донесся скрежет и грохот. Завал задвигался, зашевелился, и оттуда, кашляя от пыли, выбрались двое.

Рамиз — весь в серой бетонной крошке, с кровоточащей ссадиной на лбу, но, к счастью, живой и способный передвигаться. И Вика — наша Вика, не сестра Тетыщи, а стройная девушка с длинными темными волосами. Она прижимала к груди автомат дрожащими руками и оглядывалась вокруг широко раскрытыми, дикими от страха глазами.

— Денис! — Рамиз увидел меня и титана, замершего позади, как послушная собака. Вернее, слон.

Вику титан не смутил, она бросилась мне на шею и расцеловала в обе щеки.

— Денчик, спаситель ты наш!

Азербайджанец застыл на месте, словно вкопанный.

— Это… как ты… что…

— Долго объяснять, потом расскажу. Громилу этого пока можно не бояться. Где остальные? Живы?

— Разбежались в разные стороны, когда этот гад начал громить здание, — выдохнул Рамиз, вытирая кровь со лба. — Лиза увела остальных в джунгли, Эдрик с ними. Макс… хрен знает, где Макс. Он с рацией драпанул первым, даже не оглянулся.

Ну конечно. Макс и паника — неразлучные друзья, как всегда. Вика, которая так и висела на мне, покосилась на Тетыщу, кивнула на него.

— А этот…

— Бергман со мной, — безапелляционно заявил.

Временная победа над титаном, это, конечно, здорово, но гильотиной нависла дилемма, что делать дальше: спасать остальных или рвать жилы к тоннелю и заваливать его силами титана. Если первое, то собирать соклановцев по лесу будет долго, а военные уже вот-вот могут быть здесь, потому…

— Костя, проверь, джип на ходу?

Бергман кивнул и метнулся к БТС, который благодаря кенгурятнику выглядел целым. Заревел мотор, Тетыща кивнул из салона и подъехал к нам. Я продолжил:

— План такой. Вы возвращаетесь на базу, берете автовышку и ищете наших, помогаете им. А у меня есть одно дельце… Вопрос жизни и смерти. Вашей и моей.

Я посмотрел на титана, который прибавил 5% активности и снял их, трижды долбанув его «Нагибатором». Монстр непонимающе взревел, но из-под контроля не вышел.

— Вопросы потом, — добавил я и велел титану аккуратно взять меня и посадить «на барана».

Бездушный подчинился и, повинуясь мысленной команде, ломанулся к тоннелю по дороге. Каждый его шаг сотрясал землю, словно падал снаряд: бом, бом, бом. На асфальте оставались вмятины. Я старался каждый раз подскакивать, чтобы не отбить себе хозяйство.

Когда мы добрались до руин заправки, я услышал рев мотора и автоматную очередь.

— Стоять, мать твою! — скомандовал я, и титан замер.

Ничего слышно не было. Померещилось, что ли? А, нет! Опять стреляют, причем где-то в районе тоннеля. Неужели я опоздал, и пожаловали военные?

Но кого они бьют? Заглянув в Карту Жатвы, я понял кого.

— Давай, родимый, гони к тоннелю! Будешь кузькиной матерью, которую я им покажу!

Глава 22

Баста, карапузики

Воняло от титана, конечно, жутко. Не знаю почему. Даже от отстойника, жителя канализации, несло не так убойно.

Между тем титан набрал скорость, и от дикой тряски я чихнул, а потом рефлекторно сделал глубокий вздох и чуть не скатился с его плеч — вонь ударила в нос с новой силой. Какая-то отвратительная смесь гниющего мяса, затхлой болотной тины, застарелой мочи и еще чего-то неописуемо мерзкого, от чего желудок пытался вывернуться наизнанку.

Я думал о том, как долго титан будет мне подчиняться. Час? Сорок минут? Что, собственно говоря, произойдет, если титан вырвется из-под контроля прямо сейчас, пока я еду на нем верхом, как на Кинг-Конге?

Система жнецов обошлась на этот счет без конкретных инструкций: «Рекомендуется использовать подчиненную оболочку в течение ограниченного времени или усовершенствовать способ ее подчинения».

Ясно одно: «активность» титана нужно держать ниже того показателя, что был по время подчинения, а значит, нужно постукивать от души по башке титана по ходу движения.

Мужик сказал — сделал. Я врезал по затылку титана, но не «Нагибатором» — это было бы как срубить сук, на котором сидишь, — а кулаком. Снялось всего ничего… Ничего не снялось.

Да уж, так не пойдет. Надо бы обзавестись стволом и постреливать время от времени…

Выстрелы вдали, кстати, прекратились. Или сместились так, что я их не слышал.

Зато резко остановившись, титан постучал обеими руками по своей груди. Бум-бум-бум! Я еле удержался на загривке. Чего это он?

— Ну ты Кинг-Конг реально…

Пробормотав это, я покачал головой.

— Нет, маловат ты для Кинг-Конга! — крикнул я титану в ухо. — Так что будешь Донки-Конгом!

— Ры-а-а! — взревел тот и ускорил бег.

Однако «активность» его нарастала, может поэтому он бил себя в грудь, и я велел ему свернуть в джунгли и остановиться. Не хватало еще, чтобы он вышел из-под контроля в самый ответственный момент.

Спустившись с титана, я поколотил его «Нагибатором», а он, как верный пес, и не подумал огрызаться, только смотрел недоуменно и вздыхал, а когда спецэффект оплел его еще и грозовым разрядом, взревел от боли.

На 42% «активности» я прекратил избиение и снова его оседлал, продолжив путь.

Впереди, вырастая из джунглей, показались серые скалы, поросшие зеленью. Еще совсем немного…

Та-та-та-та-та! — донеслись до меня частые, яростные автоматные очереди. Услышав панические крики, я сжал «Нагибатор» до боли в пальцах и рявкнул:

— Быстрее, Донки! Быстрее, или я тебя упокою к чертовой матери!

— Ры-а-а!!!

Титан ускорился, чуть не сбросив меня с загривка, и вырвался на открытое пространство перед тоннелем. Увиденное заставило на миг забыть даже о вони, ударившей в нос с новой силой.

У входа в тоннель, прижавшись к валунам и обломкам старой техники, отстреливалась группа людей из автовышки — той самой, что стояла на нашей базе.

Всмотревшись, я увидел, как Дитрих Киндерманн вцепился в баранку обеими руками, маневрируя между глыбами, а Рамиз, Тетыща и Вика поливают свинцом из кабины… Нет, не военных. Зомби.

Около полусотни бездушных окружали автовышку плотным кольцом, методично штурмуя укрытие. Амбалы, тошноплюи, ползуны, крикуны, нюхачи — целая орда, причем действующая слишком уж организованно. Впереди, вышагивая с размеренной поступью, шел мой сержант Бабангида — огромный амбал 25-го уровня.

Вот вы где, коллаборанты. Мои зомбаки, плюс еще два раза по столько. И эти уроды были готовы сожрать моих! Людей!

— Немедленно прекратить! — рявкнул я, вкладывая в команду всю силу воли.

Эффект был мгновенным. Вся орда в ужасе замерла на месте, словно по команде «смирно» — сейчас я давил на них авторитетом Мясника Первого, матерого амбала, а это им не хухры-мухры!

Низкоуровневый амбальчик прекратил долбить кулаком по броне изрядно покореженной автовышки. Бабангида застыл в нелепой позе, занеся ногу для следующего шага. Прочие зомбаки перестали рычать и тянуться к людям.

— Баста, карапузики, — уже спокойнее сказал я с загривка Донки-Конга.

Стрельба тоже прекратилась.

— Это Денис! — Вика высунулась из кабины, размахивая автоматом. — Денчик! Ты их остановил!

— Ненадолго! — рявкнул я в ответ, стараясь не терять концентрации. — Уезжайте, скройтесь из их поля зрения!

Контролировать сразу полусотню бездушных в довесок к титану оказалось куда сложнее, чем я думал. Ощущение было такое, будто пытаешься удержать на поводках полсотни разъяренных псов, среди которых два дога и один слон. Каждый тянул в свою сторону, каждый хотел сорваться и добраться до живого мяса в кабине автовышки.

Автовышка, заскрежетав и пару раз хлопнув, сдала назад и, объезжая орду, направилась прочь от тоннеля. Возле моего титана Дитрих притормозил.

— Здравствуй, Дитрих! — торопливо проговорил я. — Ты видел тут родителей с двумя подростками?

Немец мотнул головой.

— Нет. Кто они?

— Долго объяснять, со мной пришли. Все потом.

Развернувшись к джунглям, я позвал:

— Павел, Настя, выходите! Опасности нет.

Никто не ответил. Наверное, они испугались и ушли или, того хуже, погибли. При мысли об этом сердце кольнуло. Но было не время для сантиментов, оплачу их потом.

— Валите отсюда прочь, — скомандовал я. — Кстати, как вы встретились?

Немец, уже не выглядевший таким старым, как при первой встрече, показал мне рацию.

— Сперва мы все разбежались, а потом, когда зомби погнались за живыми, мы с Керстин спрятались, потом вернулись, взяли автовышку и рацию. Макс связался со мной и сказал, что ты вернулся. Я поехал на помощь и встретил ребят. — Он показал на остальных и неловко усмехнулся. — Но в итоге ты помог нам, потому что автовышку окружила орда и нам пришлось ехать сюда. Но эти зомби стали очень быстрыми…

И тут в глубине тоннеля, усиленные эхом, грянули автоматные очереди… И донеслось хриплое, булькающее и сосущее чавканье.

— Уходите! — крикнул я, вглядываясь в тоннель.

— Это они, — выдохнул Тетыща, высунувшись из кабины и вглядываясь в темноту тоннеля. — Военные из «Щита».

— Там еще что-то… — добавила Вика, побледнев. — Слышите?

— Валите отсюда! — заорал я, изо всех сил стараясь удержать контроль над ордой.

Я мысленно вызвал Карту Жатвы и глянул на расположение соклановцев. Несколько точек рассыпались по джунглям в районе отеля «Калигайахан», и все они следовали за Лизой. Похоже, контролер решила отвести их в известное им всем место.

— Дитрих, рвите к отелю «Калигайахан», там наши! Забирайте всех, помогайте им! Живо!

— Но ты… — начала было Вика.

— Я сказал — валите! Это приказ!

Дитрих, как бывший пилот и все еще немец, не стал спорить с начальство и не полез с вопросами — просто развернул автовышку и дал по газам.

Правда, Вика высунулась из окна и крикнула на прощание:

— Денчик, только не умирай там, слышишь⁈

Я не ответил. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не потерять контроль над замершими зомби и в то же время соображать, что, мать их так, делать дальше. Ясно что, заваливать тоннель!

Только я дал такую команду, и мой титан шагнул туда, как из тоннеля спиной вперед вырвался автоматчик, поливающий очередями назад. За ним, спотыкаясь и падая, выбегали солдаты — человек пять или шесть. Они бежали, не оглядываясь, бежали с такой паникой, что даже не заметили ни меня с титаном, ни замершую орду зомби.

А следом за ними…

Отстойник вывалился из тоннеля уже не как слизень, а как гигантская куча гниющего мяса, ползущая на щупальцах — ей богу, словно перекатываемое незримой гигантской рукой кровавое тесто. Босс достиг уже 51-го уровня, но что привело его сюда?

У меня было только одно объяснение — он пожрал все, что мог в канализации Мабанлока и выбрался на поверхность за новой органикой. Или душами. А тут мимо него проехала колонна с кучей военных. Упустить такую добычу отстойник не захотел и дополз вслед за ними аж сюда. Ну спасибо, вояки, удружили!

Чудовище выросло до размеров двухэтажного дома — бесформенная масса плоти, в которой угадывались человеческие руки, ноги, головы, торчащие под разными углами, крысы, птицы и прочая органика, поглощенная тварью.

Из центральной массы высовывались три толстых щупальца, увенчанные чем-то вроде пасти с рядами зубов-присосок. Выглядело омерзительно, и я передернул плечами.

Одно радовало: почему-то босс 51-го уровня не подчинял меня своей воле, как это умели делать амбалы. Вот если бы подчинил, тогда хана всем!

— Твою мать, — прошептал я, решая, что же делать.

Отстойник ринулся за военными. Одно щупальце выстрелило вперед, схватило отставшего солдата за ногу и с хрустом втянуло в свою массу. Крик оборвался так же внезапно, как начался.

Один солдат дал очередь прямо в центр массы. Пули буквально вгрызались в плоть, но эффекта — ноль. Отстойник даже не замедлился.

— Фас, — приказал я своим зомбакам, но целью выставил не босса, который мог их вот-вот перетащить на свою сторону, а военных.

Проблемы следовало решать по мере их поступления.

Зомбаки с радостью набросились на вояк, и в считанные секунды от них ничего не осталось. Всех сожрали, вплоть до одежды, которую тотчас поглотил отстойник. Причем попутно проглотил и несколько моих зомбаков.

Титан подо мной занервничал и как-то особенно внимательно прислушался к эманациям отстойника, большая часть которого все еще находился в тоннеле. Однако поняв, что еды больше нет, отстойник двинулся обратно в тоннель, волоча за собой груду обломков и оставляя на асфальте слизистый след. Почуял других живых?

Вот тут я и понял, что у меня есть шанс. Один единственный, но шанс.

Я посмотрел вверх, на серые скалы над тоннелем, поросшие зеленью. Массивные валуны, удерживаемые корнями деревьев и какой-то чертовой удачей. Если обрушить их… Если титан долбанет по ним с достаточной силой…

— Тетыща, ты остался? — рявкнул я, не видя, но чувствуя, что наемник не ушел. Нарушил приказ, гад!

— Остался, — донесся голос откуда-то справа, из-за валунов. — Думал, пригожусь.

— Я тоже! — крикнула Вика, и я про себя выругался.

Какого хрена она не уехала?

— Слушайте сюда! — заорал я. — Сейчас я велю титану прыгать на скалы и рушить их! Тоннель завалим к чертям собачьим вместе с этой… штукой!

— А как же Копченовы? — Тетыща вышел из-за валунов, держа автомат наготове в руке он сжимал резинового медведя, вокруг горла которого обвилась травинка. — Коля и Рома. Павел и Анастасия. Они были здесь.

Я замер, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Точно, Копченовы. Но я не мог жертвовать большим ради меньшего, потому отчеканил:

— Я звал их, они не откликнулись. Мы не можем их искать.

Если они в тоннеле…

— Помогите… — хриплый слабый голос донесся из тоннеля.

Рома. Это был голос Ромы.

Твою мать…

Я сжал зубы так сильно, что заскрипели челюсти. Время. У меня нет времени. Титан быстро регенерирует и уже восстанавливает активность — я чувствовал, как контроль слабеет, как чудовище под мной начинает шевелиться. Еще немного, и он вырвется из подчинения, и тогда…

Тогда мы все здесь сдохнем.

— Б…во! — выругался я и велел титану двигаться к тоннелю. И почему я сразу не забрал Копченовых с собой?

Я переключил зрение на «Фазовый взгляд» и увидел четыре тепловые сигнатуры в тоннеле. Метров сорок от входа, может, пятьдесят.

— Своих не бросаем, — пробормотал я, хотя шел на самоубийство.

Титан послушно направился к тоннелю, расталкивая зомби, которые все еще стояли неподвижно. Контролировать и титана, и орду одновременно оказалось невозможно — я почувствовал, как хватка слабеет, как несколько бездушных дергаются.

Нужно снизить «активность» титана, иначе он вырвется. Я со всей дури врезал «Нагибатором» по его загривку, надеясь, что молния или паралич не прокнут. Титан взревел от боли, но остался под контролем. Повезло.

— В тоннель! — рявкнул я зомбакам, спрыгивая с титана. — Перегородить его так, чтобы отстойник не выбрался!

Орда, словно единый организм, развернулась и побрела вслед за мной в темноту.

Внутри тоннеля было не только темно, но и влажно, и воняло даже хуже, чем от титана. Запах разложения, гнили, застоявшейся воды смешивался с пороховым дымом и кровью. Асфальтовое покрытие было усеяно гильзами, обломками камней, клочьями ткани. Пол был скользкий и липкий.

Впереди полз, оставляя слизистый след, отстойник. Он был массивный, но тоннель был шире. Меня он не атаковал — я был для него своим. И почему-то не пытался мной командовать. Возможно, не видел нужным.

Я обогнал его, распластавшись по стене тоннеля, и выбрался вперед. Чуть дальше, в бетонном кармане, забаррикадированном смятой легковушкой, сидела семья Копченовых.

Анастасия прикрывала собой детей — Колю и Рому, которые сжались в комок. Павел стоял перед ними с ножом в руке, хотя даже слепому было ясно, что против отстойника нож — как мертвому припарка. Я прикрыл их собой и всем сердцем возжелал, чтобы спрятать и их души.

Пронесло — отстойник прополз мимо.

— Денис! — Анастасия подняла голову, и в ее глазах вспыхнула надежда. — Ты… Как ты…

— Потом! — рявкнул я. — Живо за мной!

— Но… — начал было Павел.

— Без «но»! У нас мало времени!

Мы вышли в тоннель и рванули к выходу, где нас уже ждал титан. Почуяв души и свежее живое мясо, отстойник тут же сменил ход движения и выстрелил щупальцем. Я, прикрывая отход, отбил щупальце «Нагибатором» и рванул вслед за Копченовыми.

У входа я заорал, уже приказав титану:

— На спину к титану! Он не тронет — я держу его

Титан, который не влезал в тоннель, послушно опустился на колени.

Преодолевая страх, мать и сыновья полезли на монстра. Парни не капризничали, будто чувствовали, что от послушания зависит их судьба. Павел помог жене, сам запрыгнул следом. Анастасия и Рома на одном плече, Коля на другом, Павел посередине, обхватив шею руками и ногами.

— Держитесь крепче! — велел я и дал титану команду: — Уходи прочь! Быстро!

Повинуясь моей команде, чудовище начало медленно распрямляться. Я чувствовал, как его активность нарастает — уже 48%. Еще немного, и…

Отстойник спешил за нами по тоннелю — я его не видел, а чувствовал, как кожей и по запаху, так и как другой бездушный, которого имитировал. Чувствовал сосущий голод, мощный, как все всасывающий смерч. Удивительно, как Копченовым удалось скрыться от него в тоннеле, когда он гнался за вояками…

В темноте загрохотало, зачавкало… Это героически перекрывая выход отстойнику, гиб взвод Бабангиды.

И я понял, что у нас нет шансов — даже со всей подконтрольной ордой шансов нет, если отстойник вырвется на свободу.

Нужно исправлять ошибку, пока не поздно. Пришлось разворачивать титана обратно к тоннелю.

— Денис, что ты… — начал Тетыща.

— То, за чем пришел! — рявкнул я и бросил им с Викой рацию, а Павлу и его семейству скомандовал: — Срочно на землю! А вы, прикрывайте их! Свяжитесь с Дитрихом, пусть вас заберет. И увозите всех в «Кали»!

И, не дожидаясь ответа, велел титану встать на четвереньки, чтобы люди слезли, а потом, когда они подбежали к Тетыще, который повел их по дороге прочь от тоннеля.

Сплюнув, я приказал титану:

— Прыгай, Донки-Конг! Прыгай на скалы! Руши к чертям!

Титан разогнался и прыгнул, вцепившись руками в валуны над тоннелем. Его масса — несколько тонн чистого мяса и костей — ударила по породе с чудовищной силой.

Треск. Грохот. Камни начали осыпаться.

— Еще! — заорал я. — Долбани еще раз!

Титан отвалился — его «активность» упала на 7% — и снова прыгнул, на этот раз колотя кулаками по скалам. Валуны дрогнули, качнулись. Корни деревьев начали рваться.

И тогда лавина камней, земли, обломков обрушилась вниз, прямо на вход в тоннель. Грохот был оглушительным — земля содрогнулась, словно от взрыва. Пыль взметнулась столбом, застлав все вокруг.

Отстойник, который уже почти выполз наружу, попал под обвал. Тонны породы накрыли его, придавив к земле. Щупальца дергались, пытались вырваться, но камни продолжали сыпаться, хороня чудовище все глубже.

А я сидел на спине титана, не в силах пошевелиться, и смотрел, как тоннель исчезает под лавиной. Отстойник, надеюсь, не сможет выбраться к нам.

Путь к нашей базе (которой, возможно, уже и нет) для военных «Щита» перекрыт.

Впрочем, как и нам в город.

Тем временем «активность» титана резко подскочила до 54%. А потом и вовсе до 60%!

Я соскользнул со спины монстра, едва не упав, и замахнулся «Нагибатором».

Бум! Бум! Бум!

Град ударов посыпался по Донки-Конгу, но он вдруг заблокировал очередной, перехватил «Нагибатор» и вырвал его из моих рук. Его тело напряглось, глаза почернели — мой контроль рухнул.

Чудовище взревело, осматриваясь вокруг. Его взгляд, пылающий яростью, остановился на мне, и я увидел в нем ярость. Что? «Сокрытие души» слетело⁈ Он видит во мне человека? Или просто источник боли конкурирующего босса?

И в этот момент вселенная снова посмеялась надо мной.

Обрушившийся тоннель прикончил не только мою орду, включая Бабангиду, земля ему пухом, но и хренова отстойника! Наверное, валунами ему размазало не только неуязвимую желеобразную массу, но и что-то важное в теле — мозг, например.

+539 870 912 универсальных кредитов (итого: 576 491 118).

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Проницательность» (5-й ранг: эффект «Слабое место»).

Новый эффект таланта был очень кстати — только глянув на обведенный красным контуром силуэт титана, я увидел его слабое место — с внешней стороны пониже бедер краснело пятно: чуть приоткрытое место между костяными пластинами. Если ударить туда, есть шанс повредить нерв, и титан потеряет мобильность и устойчивость. Были и еще уязвимые места — на голове, на спине, под животом…

Но куда важнее было иное!

Хренов отстойник сдох! И система засчитала фраг на мой счет!

Глянув на сорвавшегося с поводка Донки-Конга, я ухмыльнулся и превратился в отстойника.

Глава 23

Ничего личного, Донки

— Иди к папочке! — поманил я титана и похолодел.

Да, я в системном смысле превратился в отстойника, однако физически ничего не произошло! Понятно, что облик босса я копировать не собирался, да и не могу пока — могу только базовых шаркунов, то есть еще не эволюционировавшие оболочки — но эманации босса 51-го уровня могу же?

Могу. Вот только потому хренов отстойник и не пытался подчинить меня или моих зомбаков Бабангиды, что был боссом-одиночкой! В отличие от Писюна, который, кстати, был чем-то похож на отстойника, желеобразный босс никем не командовал. То ли не умел, то ли пошел по другому эволюционному пути. Волк-одиночка, мать его! Соло-дерьмобоец!

К сожалению, понял я это, только когда надерзил титану.

А тот сверлил меня взглядом, и я читал в его глазах ненависть. Свойственна ли она бездушным? Очень и очень вряд ли. «Не стоит очеловечивать животных», — вспомнилась фраза Карины, которая не любила кошек, собачек и прочую живность. Бездушных тоже не стоит очеловечивать.

Взревев, титан устремился на меня. Он просто пер, как танк. Активировав «Ветер», я приготовился сместиться, но безмозглое чудовище поступило удобнее. Мою готовность он расценил как замешательство. Резко затормозил, поднял ногу, чтобы меня раздавить, но я рванул в сторону и, когда титан опустил ножищу, ударил в слабое место.

Нога босса подломилась, и он встал на колено, будто рыцарь перед дамой. Попытался встать и рухнул. Меня аж в пятки толкнуло, а его падение спровоцировало небольшой обвал.

— Ничего личного, Донки.

Ухмыльнувшись, я переложил биту из руки в руку и двинулся к бездушному, но остановился в последний момент и сдал назад. Стоит ли его убивать? После победы над отстойником я чертовски богат, смерть титана мне мало что даст.

Если бы разумные сохранились только в этой части острова или остров был полностью нашим, титана стоило бы прикончить, причем не сейчас, а использовать для прокачки клана. Но вояки, скорее всего, снова сюда сунутся. Не сегодня, не завтра, но через несколько дней. У них тяжелая техника и огнестрел. Что может им противопоставить мой клан из десятка не прокачанных человек?

Если я попытаюсь подчинить Донки-Конга, потом его можно использовать против незваных гостей как мощный козырь. Исходя из этого, убивать гиганта я не стал. Просто отмудохал, оставив ему 20% «активности», переподчинил его эманациями Мясника Первого и лишь потом открыл магазин чистильщика, который в последнее время совершенно меня не радовал.

Потому что впервые за черт знает сколько времени можно и выдохнуть. Правда, каждая такая передышка — короткое время перед очередным побоищем. Покой нам только снится.

Магазин чистильщика 22-го уровня

Доступные усиления (1)

— «23-й уровень»: 41 943 040 универсальных кредитов.

Доступное оружие (1)

— «Молекулярный резак» (создает фокусированный пучок поля длиной 1 м, разрывающий молекулярные связи, 5 зарядов, перезарядка 18 секунд): 250 000 000 универсальных кредитов.

Нет доступной экипировки.

Доступные таланты (1)

«Упокоитель»

Обычный талант.

Позволяет получить очки упокоений за упокоение активных опустевших оболочек.

Стоимость: 1 универсальный кредит.

Доступные предметы (1)

Таблетка полного исцеления: 17 632 универсальных кредита.

Нет доступных модификаций.

Мне оставалось только выругаться, когда я увидел описание таланта. И, понятно, — его стоимость. Похоже, каждый чистильшик получил «Упокоитель» после первого же фрага с первого же кредита. Мой случай и правда был особым, и, чтобы уравновесить мои бонусы, система жнецов лишила меня возможности автоматически повышать уровни.

Стоило купить талант, как система объявила:

Получен талант «Упокоитель»!

Новый показатель: очки упокоений.

За упокоение активных опустевших оболочек начисляются очки упокоений.

При достижении 169 очков при любом текущем уровне производится автоматическое повышение уровня чистильщика.

Если уровень цели равен или выше уровня чистильщика — 1 очко упокоения. Если ниже — дробная доля (расчет в фоновом режиме). По достижению полного очка оно начисляется.

Текущий баланс: 0 очков упокоений.

Получается, вернула меня система на прежние рельсы. Все, что можно было выжать из моей системы прокачки, выжато, потому что на все, что я получил за килл отстойника, я могу купить всего-то три уровня. Это на полмиллиарда! Ну и какой в этом смысл? Особенно учитывая, что деньги лучше приберечь и потратить на что-то реально ценное? Что мне дадут и эти три уровня? Что даст 25-й? Я даже не догоню Донки-Конга по уровням и близко.

А вот «Молекулярный резак», причем всего-то с пятью зарядами, да за четверть ярда — это что-то несусветное. Подумаю до конца дня, нужен ли мне он. Понятно, что теоретически, если отсечь им можно все что угодно, значит, и башку срубить можно кому угодно. Но коротковат. Ступню титану отсечь еще куда ни шло, а вот шею перерубить… Да и против того же отстойника так себе сработало бы, наверное. Так что подумаю.

Ладно, потратиться всегда успею, тем более «Проницательность» обещала выдавать в магазине теперь товары поэксклюзивнее.

Я попытался открыть карту, чтобы посмотреть, где наши, и начать их собирать, но ничего не получилось.

Использование таланта «Сокрытие души» блокирует использование «Карты Жатвы».

Неприятная неожиданность! То ли система, то ли сами жнецы таким образом пытались держать баланс и свести к минимуму мое доминирование над другими чистильщиками, то ли использование Карты как-то нарушит мои «эманации бездушного». Да и хрен с вами.

— Выходит, мертвый негр не может играть в баскетбол, — проговорил я.

Отойдя подальше от титана, безуспешно пытающего встать на ноги, я активировал клановую карту.

Зеленая точка, обозначающая Вику, медленно, почти незаметно двигалась от тоннеля. За нею — Тетыща и четверо Копченовых, включая мальчиков. Они выполнили мое распоряжение и уехали на БТС, как и Киндерманны на автовышке. С ними также был Рамиз. Они приближались к повороту на «Маглаяг».

Что с остальными?

Первым делом я отыскал точку Лизы. Судя по 100% «активности», все у нее было в порядке и находилась она на базе, причем не одна, а с Эдриком. Рядом с ними горела синяя точка — Крош. Макс обнаружился неподалеку в лесу. Воображение нарисовало его, вцепившегося в дерево и трясущегося.

Эстер нашлась очень далеко от базы, между нею и Кали, и это наводило на мысль, что она успела взять самокат или другое транспортное средство и смыться.

Доктор Рихтер с ополовиненным здоровьем был где-то в джунглях, а вот точка его помощника Бобби погасла: парень погиб.

Я вытащил рацию из кармана, нажал на кнопку.

— Прием, Макс?

Парень ответил мгновенно, словно все это время держал рацию в руках.

— Прием, Ден! — затарахтел он. — Ни на минуту не сомневался в том, что все у тебя получится. Не знаешь, что там наши, живы ли? Лиза где? Вика, Рамиз и остальные, а главное — Никитка наш хер-на-нитке? Прием?

— Прием, все живы, кроме Бобби, — ответил я и услышал шумный выдох Макса.

На Бобби, как я понял, ему было плевать.

В наш разговор вклинился Дитрих:

— Бобби мертв? Как жаль!

Я сказал для Макса:

— Макс, прием! Сергеич остался… в той части острова. Об этом позже. Там вокруг тебя чисто? Прием.

— Прием. Не видно, че там внизу, я высоко залез. Может, пара зомбей бродит. Ты это, приезжай, что ли.

— Снять тебя с дерева? — зло сыронизировал я, но Макс иронии не понял.

— Ну типа да, стремно мне. Зомби жирные, пятнадцатый уровень и выше. Раньше уровня не знал, бросался их бить, ща видишь и…

— В штанишках сухо? — рявкнул я и добавил мягче: — Ты просуши их и приходи. Отбой. Дитрих, прием!

— Прием! — отозвался немец.

— Бобби мертв, но доктор Рихтер ранен. Возможно, ему нужна помощь.

Я снова посмотрел на титана, восстановившего еще 5% «активности» и упорно ползущего ко мне, чтобы меня прихлопнуть, отошел от него еще немного.

Что делать: ехать на мопеде или на загривке этого здоровяка? Минут через десять он восстановится. Пожалуй, воспользуюсь привычным транспортом — вдруг этот босс на меня снова сагрится и соклановцев потопчет?

Затрещала рация. Донесся взволнованный голос Макса:

— Так ты это… придешь?

— Не засоряй эфир, — рявкнул я.

Интересно, если не снимать Макса с дерева, как долго он там просидит? Вот и посмотрим.

Жаль, что в БТСе рация не завалялась, но зато она есть в автовышке.

— Прием, Дитрих!

— Прием! — сразу же ответил он.

— Дитрих, сбавь скорость, опасность миновала. За вами едет Виктория, Константин Бергман и новенькие, четверо, включая двоих детей. Проводите их на базу…

Я снова развернул карту и увидел, что «активность» Лизы снизилась на 10%, а здоровье Эдрика ополовинилось. Пришлось, одновременно врубая «Сокрытие души», менять риторику:

— Дитрих, прием! Срочно на базу! Там Лиза и Эдрик, им нужна помощь, я могу не успеть.

Похоже, моя злость как-то ударила по титану, что пытался до меня добраться, и он остолбенел.

— Сидеть здесь, Донки! — скомандовал я, указывая на тоннель. — Убить каждого, кто придет с той стороны.

Он уныло пополз туда. Похоже, я перебил ему что-то действительно важное, и ходить он еще долго не сможет, потому что даже его регенерация сильно ослабла. Еле-еле «активность» титана достигла 21%.

Н-да, на титане пока не получится. Но и ждать я не имею права. Мне срочно нужно на базу! Потому что Лиза в опасности, и Эдрик тоже.

Но как, блин? Я рванул к мопеду и помчался по дороге. Ясное дело, машины я не догоню. Гораздо больше времени уйдет, если вызову к себе кого-то… Дитрих слишком далеко, а Вику я позвать не могу. Черт! Я могу позвать бездушных «Зовом альфы»!

Нет, не могу, потому что до базы точно больше десяти километров, бездушные меня попросту не услышат, а действует «Зов» всего десять минут.

Буду надеяться, что немцы успеют вовремя и помогут Лизе. Ведь если ее не станет, хана клану. Если хана клану, то и мне хана! Одиночек не берут на ковчег. То есть в Третью волну.

Выжимая максимум из мопеда и отключив «Сокрытие души», я держал карту открытой. «Активность» Эдрика опустилась до 42%, а Лизина была стабильной, то есть новые повреждения она не получала. Руля одной рукой, второй я вытащил рацию и проорал:

— Прием, Дитрих! Жми на газ, мать твою! Лиза в опасности! Она наше будущее, не станет ее, и нас не станет!

— Так Макс ближе, — проговорил немец. — Макс, прием!

— Прием, Макс — отставить! — заорал я. — Дитрих, это приказ: лететь спасать Лизу. Про Макса забыть.

Ну не объяснять же ему, что Макс — хреновая боевая единица?

— Прием, вас понял! Так точно! — отчеканил бывший пилот. — Скорость автовышки — девяносто километров в час… девяносто пять. Сто. Сто десять… Сто пятнадцать… больше колымага не развивает.

Даже сквозь свист ветра я различал натужный рев мотора. Сколько им осталось до базы? Я скосил глаза на карту. Около пятнадцати километров, а мне и того больше. Значит, ехать им минут десять-двенадцать. А мне — минут пять-семь до момента, когда «Зов альфы» заставит зомби забыть о жертвах. Черт, как же долго!

— Лиза, держись! — заорал я, убирая рацию.

Обидно будет потерять ее в полушаге от цели. И где нам второго контролера искать? Обездвижить Тетыщу, и пусть его забьют толпой, не вызвав на поединок? Да лучше я сдохну, чем поступлю так с человеком, который мне предан…

Противный вкрадчивый голосок шепнул: «Тетыща предан тебе, пока это ему выгодно. Будет выгодно другое — еще как переметнется! Принеси его в жертву».

Я мотнул головой. Пока Лиза жива, рано об этом думать.

Снова скосив глаза на клановую карту, я обалдел: точка Макса задвигалась и взяла направление на базу. Выходит, не так уж он потерян для общества, и я в нем ошибся?

Вряд ли. Скорее Макс проявил геройство, а значит, у нас прибавилась еще одна проблема… Или нет? Или я слишком плохо о нем думаю, и у него как раз-таки получится проблему решить?

Сосредоточившись на карте, я прозевал лежащую на дороге ветку и перевернулся, мопед полетел в одну сторону, я — в другую. Бум, хрясь, твою мать! Вышибло дух, на миг потемнело в глазах. Если бы не «Живучесть», свернул бы себе шею и переломал ребра. Вскочив, я заковылял к мопеду, принялся его проверять и одновременно оценивать свои повреждения. Дышать больно — трещина в ребрах. Минус 12% «активности». Хрен с ней!

Мопед пострадал, как и я, но остался на ходу, только фару разбил. Подхватив «Нагибатор», я продолжил путь теперь аккуратнее и поглядывая на карту изредка.

Но как не смотреть туда, когда у Лизы, вон, сразу минус 28%! Видимо, не вся орда ломанулась за боссом, некоторые бездушные остались гонять людей.

И опять я посмотрел на карту. Вошли ли бездушные в радиус моего поражения? Тянуть дальше было нельзя, и я активировал «Зов альфы»!

Впрочем, бездушных на карте видно не было, и я не знал, подействовало ли на тех, что атаковали Лизу. Откуда они только взялись? Я думал Донки-Конг и Бабан собрали всех зомбаков курортной части острова! Может, новенькие из города приперлись?

Тем временем Макс почти до них добрался. Он что, решил пожертвовать собой?..

Точка Макса задвигалась быстрее — видимо, он взял самокат или мопед и пытается отвлечь зомби. Ай молодец, зря я о нем думал плохо!

Что там происходило, оставалось только догадываться. Точка Эдрика горела оранжевым, в оранжевый окрасилась точка Лизы, когда ее активность опустилась до 67%. Макс почти приблизился к ним и рванул назад, уводя зомби.

Молодчина, герой!

Герой или нет, но активность его вдруг резко упала. Сначала на 15%, а потом — сразу на 25!

Я попытался ускориться — мопед заревел.

Еще минус 6%!

Вот уже и метка Макса налилась оранжевым и начала краснеть… Она больше не двигалась. Я с замирающим сердцем следил за ним, но ничего не происходило.

Неужели подействовал «Зов альфы», зомби оставили жертв и побежали мне навстречу? Тем временем автовышка приближалась к базе. Я схватил рацию, нажал на кнопку и прокричал:

— Макс, прием! Макс!

Вместо парня ответил Дитрих:

— Прием! Был приказ забыть о Максе…

— Прием, слушай другой приказ! Срочно на базу! Зомби не расстреливать, чтобы не сагрить — они под моим контролем. Найти Лизу, Эдрика и оказать помощь. А также помощь требуется Максу.

— Прием. Где они находятся?

— Прием. Лиза и Эдрик ориентировочно в моторном отсеке, Макс — во дворе возле ворот.

— Прием. Понял. Подъезжаю к развилке. Прием.

— Держи меня в ку…

Донесся крик Керстин:

— Вон он, вон, глянь, пятнадцатый уровень! Дави его!

Что было дальше, я не слышал. Надеюсь, Дитрих приказа не ослушался и сделает все как надо.

Дитрих отзвонился спустя три минуты и отчитался:

— Прием. Макса нашли. У него перегрызено горло, он без сознания. Лиза и Эдрик тяжело ранены. Насколько могу судить, их жизням ничего не угрожает. Им оказывается медицинская помощь.

Я глянул на точку Макса: его активность снижалась и остановилась на 45%. То есть пациент был скорее мертв, чем жив.

— Прием! Остановить кровотечение, дать ему контейнер, найти Кроша! Котенок где-то на базе. Я вижу его на карте.

Донеслось далекое:

— Кс-кс-кс! Крош, иди к нам! — узнал я Рамиза.

— Миц-миц-миц! — это котенка попыталась подозвать Керстин.

Через некоторое время Дитрих доложил:

— Прием. Рану Макса закрыли. Приехала Вика и остальные. Котенка ищем, но, э-э-э… как бы тебе сказать. База слегка не та, что раньше. Приезжай — сам увидишь. Контейнер найти не так-то просто. Котенок не отзывается, он вообще жив?

— Жив, вижу его на карте, он где-то в помещении.

Когда я добрался до базы, увидел, что забор, огораживающий базу, снес титан вместе с воротами — они валялись во дворе, вокруг разметало обломки бетона, и мне пришлось спешиться и направиться к частично разрушенному зданию электростанции. Ближайшую трубу злой титан, видимо, шатал, и она наклонилась.

Все были на месте, кроме Рихтера, который сейчас особенно нужен, и Эстер. Семейство Копченовых стояло в стороне, Настя что-то втолковывало вперившемуся в землю Коле.

Они суетились вокруг раненых, сидящих на траве, и деталей я не видел за спинами. А когда подошел с криком: «Р-разойдись» — обнаружил окровавленную Лизу с рассеченным кровоточащим лицом и головой. С ней словно Фредди Крюгер поработал.

Рядом метался относительно целый Эдрик, хватал ртом воздух, и его глаза казались безумными. Макс неподвижно распластался звездой, над ним колдовала… О, боги, Элеонора! Врач из свиты Кукушкина, которая не захотела быть общей женщиной и сбежала из лагеря Папаши. Надо же — выжила! Но главное не это, главное, что она врач и умело тампонировала рану на шее Макса, остановив кровотечение.

— Что тут произошло? — попытался сказать я как можно громче, но мой голос дрогнул, я ощутил… обреченность, что ли.

Элеонора, не глядя на меня, отчиталась:

— Рваная рана области шеи, частично повреждена аорта. В другое… то есть обычное время он бы не выжил. — Она кивнула на Эдрика. — Перелом ребер, возможен пневмоторакс. Если пневмоторакс, прогноз не очень благоприятный… хотя кто знает. Лиза… — Элеонора тяжело вздохнула. — Рваная рана лица, ее полоснули когтями и повредили оба глаза. Поскольку органы у нас не отрастают, для жизни прогноз благоприятный… Ну… как благоприятный с таким раскладом.

Не сдержавшись, я подошел к Лизе, сел на корточки. Ее глаз… не было. Глазницы залиты кровью, а глаза вытекли.

Сердце кровью обливалось от того, что с ней случилось, и я не удержался, обнял ее.

— Лиза, это я, Ден. — Моя рука скользнула по спутанным рыжим волосам — девушка попыталась вяло отстраниться, а потом ткнулась здоровой частью лица мне в рубашку и затряслась. — Лиза…

Я растерялся. Наверное, что-то похожее чувствует посетитель у кровати тяжело больного близкого человека, когда надо как-то ободрить больного, но хороших новостей нет, и приходится врать.

Однако у меня слова нашлись, хлынули, как кровь из раны:

— Послушай меня… Все будет хорошо.

— Не будет… — прошептала она.

— Будет! Мы живем в страшное, но удивительное время. Старики молодеют, дети взрослеют почти мгновенно, организм обретает невероятные способности. Мы с тобой особенные, Лиза, и мы только в начале пути. Уверен, со временем мы найдем способ восстановить зрение. Ты сама это знаешь!

Не знаю, подействовали мои слова, но она успокоилась.

Главное, Лиза жива, ее жизни ничего не угрожает. О том, что у меня есть таблетка исцеления, я говорить не стал. Пока не стал, хладнокровно оценивая ситуацию и думаю, кому она нужнее.

Не отпуская девушку, я осмотрел раненых. У Эдрика «активность» больше не снижалась, у Макса тоже. У Лизы она достигла 71%. Но так оказалось, что она пострадала больше всех, и за нее жутко болело сердце.

— Похоже, пневмоторакса нет, — заключил Тетыща, глядя на Эдрика. Он подошел к нему, взял за руку — парень намертво сцепил пальцы на его запястье. — Тебе ничего не угрожает, просто трудно вдохнуть, но ты не задыхаешься. Давай сделаем инъекцию обезболивающего. Есть что-нибудь? Желательно промедол.

Только теперь я заметил чуть в стороне от здания электростанции обглоданный скелет несчастного Бобби. Все могло быть гораздо хуже… но и гораздо лучше, если бы я поторопился и прибыл сюда раньше хотя бы на десять минут.

И тут в пролом двери шагнул незнакомый амбал 14-го уровня, за ним маячил чудовищный нюхач 16-го, похожий на богомола. Это недобитки из моей орды, или другие? Хрен их разберет, все бездушные на одно лицо и различаются только остатками шмоток.

Я активировал «Сокрытие души», велел тварям убираться к тоннелю и ждать там, а сам сказал уцелевшим:

— Нужно найти Кроша и контейнер. Котенок где-то там, — я указал на обвалившуюся часть здания. — В диспетчерской. Контейнер там же.

Больше всего на свете я хотел открыть контейнер, надеясь, что там есть нечто, что поможет мне и моему клану выжить. Потому что все шло к тому, что сделать это совсем скоро может оказаться невозможным.

Глава 24

Я вижу новых людей

Мужчины, все, кроме Рамиза и раненых, включая Тетыщу и Павла, ушли махать лопатами, чтобы раскопать котенка и отыскать контейнер, который Сергеич с Максом умыкнули у Папаши.

Элеонора осталась с ранеными, а Вика с Рамизом и Керстин укатили за Рихтером и Эстер, прихватив рупор. Анастасия присматривала за мальчиками, которые с недоверием взирали на полуразваленную электростанцию с накренившейся трубой.

Я в очередной раз подумал, что очень не хватает кланового чата, как в компьютерных играх, или какой-то системы связи. Уверен, что технологии жнецов это позволяют. Позвал бы доктора через чат, он увидел бы сообщение от меня и вернулся, а так катайся, время теряй.

Вместе с Элеонорой я остался с ранеными. Сел рядом с Лизой, сжав ее руку и думая, вернет ли таблетка полного исцеления ей зрение или нет, потому что органы у нас заново не отрастают, все-таки мы не в компьютерной игрушке. Так что многое зависело от того, сохранилось ли от ее глаз хоть что-то.

Задыхавшийся Эдрик успокоился и заснул, его «активность» поднялась до 76%. У Макса, похоже, вошло в привычку балансировать между жизнью и смертью, здоровье его не улучшалось, но и не ухудшалось уже минут пятнадцать, и меня грызло чувство вины, что нельзя отдать таблетку Лизе и восстановить ее зрение — ну а вдруг откроется кровотечение, и Макс начнет помирать?

Лиза же качалась из стороны в сторону, ощупывала лицо и шептала:

— Ден, не поможет твоя таблетка, у тебя же шрамы… они не рассасываются. Господи, я мало того, что слепа, но и обезображена!

Я скосил глаза на Макса, мысленно выругался, потому что его состояние не менялось.

— Вот говорят, все равно, в каком виде, без рук, без ног — главное, чтобы человек выжил. Ерунда! — говорила Лиза. — Особенно сейчас. Без зрения я просто обуза! Прилипала. Вас не станет — не станет меня.

— Еще ничего не ясно, — пытался ее утешить я, поглядывая на Макса.

Ну же, давай, живи, Макс!

Осмотрев Эдрика, Элеонора вынесла вердикт:

— Это удивительно, но он восстанавливается! Возможности наших организмов радуют! — Она скосила круглые, почти как у совы, глаза на Макса. — И он может восстановиться.

— Как тебе удалось выжить? — спросил я, не выпуская руки Лизы — просто чтобы заполнить пустоту.

— «Чужих» смотрел, вторую часть? — вопросом на вопрос ответила Элеонора. — Помнишь, там была девочка, которая пряталась в трубах канализации и вентиляции и выжила? Вот я делала так же. А потом услышала голоса, увидела Викторию и вышла. Уж очень есть хотелось.

Когда видел ее в последний раз, Элеонора была плотной, с глазами, подведенными черным, как у панды, на вид ей было за сорок. Теперь же над ранеными суетилась тонкая женщина лет тридцати пяти, подтянутая, большеглазая.

Уровень у Элеоноры был 9-й, не успела прокачаться у Папаши. Понятное дело, в клан ее без меня не взяли, и теперь нам предстояло голосование, кого брать, кого нет. Тетыщу, очевидно, нельзя — он чистильщик.

Вопрос с Копченовыми оставался открытым, мне бы хотелось их принять, чтобы посмотреть, в кого эволюционируют парни, но остальные могут проголосовать против, потому что пока польза от них неочевидна, они пока — просто лишние рты. Но я хочу играть вдолгую, да и просто жаль их, ну не мог я бросить детей на верную смерть.

Давным-давно Витек-выживальщик долдонил, что, если настанет БП, то есть большой п….ц, выжить можно, только сколотив мощную команду. Моя команда — пока что сборище калек. Тетыща единственный сильный боец, и тот не подходит. Если не считать Лизу, сооснователя клана, второе место я бы отдал Вике, вот уж всем валькириям валькирия. Третье пока вакантно…

Мои мысли прервал резкий мяв.

— Крош? — воскликнул я, выпуская руку Лизы.

Мне на грудь бросился котенок-подросток, принялся тереться, топтать лапами ноги, пытаясь лизнуть лицо, как собака. Я погладил котенка, который подставил мордочку, зажмурившись от удовольствия. Он явно подрос за несколько дней, стал плотнее, тяжелее.

— Крош, у нас раненые, — сказал я, посмотрел на Макса…

…и улыбнулся. Пока я отвлекся, он восстановил 5% активности! Значит, пойдет на поправку!

Будто считав мою мысленную команду, Крош перешел на руки Лизы, ткнулся в ее руку и замурлыкал, делая ей массаж с когтеукалыванием. Видимо, котенок решил, что она больше нуждается в помощи.

— Нет, Крош, тебе сюда.

Я перенес его на грудь Макса. И ясно, что он работает по площади, но казалось, что так Максу достанет больше.

— Выпей это, — сказал я, вложив в ладонь Лизы таблетку полного исцеления. — Есть шанс, что поможет.

В другую ее руку я вложил протеиновый батончик. Благодарно кивнув, девушка проглотила таблетку. Я жадно впился взглядом в ее обезображенное лицо. Невыносимо видеть, когда такое происходит с красивой женщиной!

Лиза принялась жевать батончик, а я смотрел, как рубцуются рваные раны, и молился, чтобы глаза регенерировали и зрение к ней вернулось.

Красно-розовые грануляции заполняли раны на лице. Срослись разорванные веки. Или мне показалось, или под ними начало восстанавливаться глазное яблоко.

Вскрикнув, Лиза принялась чесать лицо, но я схватил ее за запястья и отвел руки в стороны.

— Адски чешется, — пожаловалась она и зевнула.

— Потерпи, пожалуйста, — сказал я и прижал ее к себе.

Ее «активность» восстанавливалась по-прежнему медленно: 75,41%… 75,44%… Но восстанавливалась, и это главное.

Девушка обмякла и засопела — уснула. Умный организм знал, что ему больше всего надо для восстановления, и погрузился в сон.

Трое умирающих превратились в трех спящих.

— Ты дал ей успокоительное? — спросила Элеонора.

Я мотнул головой и ответил шепотом:

— Нет, таблетку полного исцеления. Она прям так и называется. А поскольку исцеление полное, есть надежда, что ее зрение восстановится.

— Было бы здорово.

Элеонора поджала ноги и уселась по-турецки. Посидела так немного, встала.

— Пойду посмотрю, как там раскопки.

Хотелось пойти с ней, ведь существовала опасность, что Тетыща, который прокачался до 16-го уровня, посчитает, что контейнер ему нужнее, перебьет всех вокруг и прикарманит его, но нельзя оставлять спящих без присмотра, вдруг нагрянет какой заблудший бездушный.

«Сокрытие души» я отключил, «Зов альфы» давно себя исчерпал.

Автовышка приехала раньше, чем вернулись с раскопок. На землю спрыгнул доктор Рихтер, помятый, в изорванной одежде, но живой. Следом за ним сошла Эстер в зеленом брючном костюме и чистых светлых кроссовках. Она словно из офиса пришла, а не из лесу, где спасалась от бездушных.

— В целости и сохранности! — отчиталась Вика, хлопнула дверцей.

Следом за ней вылез Рамиз.

Эстер с озабоченным видом направилась ко мне. Но оказалось, что ее интересовал не я, а Лиза и Эдрик.

— Они вне опасности, — обнадежил ее я.

Эстер кивнула, повернула ко мне голову и сказала, нацепив на лицо дежурную улыбку:

— Я очень рада, что вы успели вовремя.

От нее тянуло холодной вежливостью, и я не мог понять, то ли это профессиональное, то ли она по-прежнему относилась ко мне с настороженностью. Ну а как иначе? Мы взаимодействовали всего ничего, и каждое такое взаимодействие заканчивалось трупами.

Рихтера интересовали не столько раненые, сколько скелет его помощника Бобби Ласкера. Меня врач будто бы не замечал, сел на корточки возле трупа. Поворошил его волосы и так и остался сидеть, глядя в никуда.

К нему порывался подойти Рома, но мать не отпускала его, держала за руку, и все-таки он вывернулся, подбежал к Рихтеру. Уставился в пустоту:

— Бобби рядом, вот он! Он встревожен. Гюнтер, выслушайте его!

У меня мороз пробежал по спине, потому что парень не мог знать, как звали покойника, потому что никогда его не видел. Он тоже видит интерфейс? Вряд ли, тогда дети имели бы какой-то особенный класс. Он просто знает каким-то непостижимым способом.

Рихтер, поглощенный своим горем, не придал значения словам мальчика. Бобби был для него самым близким человеком. К доктору подошла Эстер, сказала слова утешения, огляделась и, приученная к порядку, громко проговорила:

— Я вижу новых людей и не вижу тех, к кому привыкла. Ласкер — единственная жертва бездушных, или есть и другие?

— Других нет, — обнадежил ее я. — Они просто заняты.

Она с облегчением вздохнула, сомкнув веки, а когда распахнула их, деловито произнесла:

— Представишь нам новеньких?

— Да, это было бы неплохо, — поддержал ее Рамиз.

Вика тоже кивнула.

— Будет ли голосование по ним? — поднимаясь, спросил Рихтер и посмотрел на Анастасию.

— Конечно, — ответил я. — Но, когда все соберутся. Мне есть что рассказать, я был на другой части острова.

— Вижу, не зря сходил, ты хорошо прокачался, — то ли уколол меня, то ли констатировал факт доктор. Не хватало еще, чтобы он поставил мне в вину смерть помощника и затаил обиду.

— А где все? — недоверчиво спросила Эстер.

Я кивнул на здание электростанции.

— Там завалило котенка и контейнер. Котенка они освободили, сейчас ищут контейнер, он был необходим, потому что Максим чуть не умер. Сейчас раненые спят, восстанавливаются.

— Получается, сейчас контейнер уже не так актуален? — поинтересовалась Эстер. — Если это так, я бы предложила провести собрание, пересчитать потери. Кстати, что случилось с тем огромным бездушным? Вроде бы он назывался титаном.

— Тот бездушный нейтрализован, но не убит, — успокоил ее я и тут же напугал: — Он не самое страшное, что с нами случилось, есть опасности пострашнее. — Я посмотрел на спящих. — Пока спит наш контролер, никакие решения принимать нельзя, а будить ее я бы не советовал, ей нужно время на восстановление.

Эстер кивнула, по-матерински погладила Рихтера по плечу.

— Пока все соберутся, давай предадим тело Бобби земле. Как жаль его! Такой молодой!

Рихтер отправился за лопатой, а я, тревожась за Тетыщу, попросил Эстер:

— Мне надо отлучиться. Посмотрю, как там остальные, и назад.

— Конечно присмотрим! — Вика показала «ок».

На самом деле меня подтачивал параноидальный червячок сомнений. Представлялось, что Тетыща вот прямо сейчас режет горло Дитриху Киндерманну, сворачивает шею Павлу, пытается открыть контейнер, у него, понятное, дело, не получается, и он, осмотрев периметр, удаляется…

Сцепив зубы, я ускорился. Ворвался в помещение, хлопнул дверью и рванул в диспетчерскую. Возле входа было чисто, дальше стали попадаться куски бетона, а ближе к диспетчерской путь преграждали обрушившиеся бетонные плиты, под которыми я протиснулся, пригнувшись.

Дальше — относительно не загроможденный участок, за ним — приоткрытая покореженная дверь, за которой, будто убивая мои подозрения, что-то стучало, доносились голоса.

— Вот в этом мешке посмотри, — сказал Дитрих.

— Да, это он! — в голосе Тетыщи читалось торжество. — Пойдем отнесем Денису, только ему под силу открыть контейнер.

Все мои опасения лопнули воздушными шарами. Бергман и не думал меня предавать! Нет такой прошивки в его роботовых мозгах! Стало легко, радостно и спокойно — с учетом всей ситуации, конечно.

Первым из диспетчерской вышел Дитрих, вторым — Бергман с контейнером в руках. Замыкал шествие Павел.

Вытряхнув из волос бетонную крошку, он увидел меня и спросил:

— А что это за штука? Нас чуть не завалило из-за нее.

Я принял контейнер из рук Тетыщи.

Система, прощупав вменя, признала достойным.

Чистильщик Денис Рокотов, содержимое контейнера вам доступно, вы соответствуете условиям.

Однако его открытие повлечет за собой выбор, отменить который нельзя, как и передать контейнер кому-то другому.

Открыть контейнер?

Он всегда был теплым, будто живым, а сейчас я ощутил пульсацию под пальцами. Контейнер будто бы звал меня, просил его открыть.

Пропустив соклановцев вперед, я сбавил шаг, дал мысленную команду, и крышка распахнулась.

Конец четвертой книги

Пятая книга здесь: https://author.today/work/508523

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Жатва душ 4. Город титанов

Content

Жатва душ 4. Город титанов

Как я стал чистильщиком — 3

Глава 1 Пора валить!

Глава 2 А кто тебя спрашивает, дед-пердед?

Глава 3 Давай раскроем карты

Глава 4 Ола!

Глава 5 Четыре голова

Глава 6 Петушиные бои

Глава 7 Дерись или умри!

Глава 8 Ваши ставки, дамы и господа!

Глава 9 Крушитель!

Глава 10 Бить иль не бить…

Глава 11 Шоу должно продолжаться

Глава 12 Я эту тварь еще человеком помню

Глава 13 Желтый уровень тревоги!

Глава 14 Не зря мы рискнули!

Глава 15 Почему я?

Глава 16 Особенные подопечные

Глава 17 Ты зовешь мертвых

Глава 18 Своих не бросаем

Глава 19 Все-таки мозги у них есть

Глава 20 Фантастика какая-то

Глава 21 А если будет, как в тот раз?

Глава 22 Баста, карапузики

Глава 23 Ничего личного, Донки

Глава 24 Я вижу новых людей

Nota bene