Хезер Фосетт

Школа волшебства на краю Тихолесья

Heather Fawcett

The School Between Winter And Fairyland

© 2021 by Heather Fawcett

© Д. Раскова, перевод на русский язык, 2025

©Издание на русском языке, оформление ТОО «Издательство „Фолиант“», 2025

Глава первая, в которой Роса встречает необыкновенного волшебника

Амфизель была недовольна. Ее розы, бедняжки! Напрасно Роса просила и уговаривала: дракониха отказывалась уходить из сада, заявляя, что не сдвинется с места, пока не уберет всю тлю с поникших стеблей.

Круглое лицо Джека становилось все бледнее.

– Что же нам делать? – пробормотал он.

Роса с досадой топнула, вглядываясь в темнеющее небо. Всех обитателей зверинца нужно было развести по стойлам до заката. Таковы правила. Если с наступлением темноты кто-нибудь обнаружит спрятавшегося в саду дракона, быть беде. Впрочем, Амфизель не из тех драконов, что станут таиться. Скорее она будет пыхтеть и причитать над своими чахлыми розами до тех пор, пока совсем не умается и не заснет в окружении венериных башмачков.

Как и все драконы, Амфизель по цветам с ума сходила. Целыми днями не отходила она от своей благоухающей медом клумбы, все время что-то пропалывая, выщипывая, подрезая.

Джек погладил драконий бок.

– Может быть, ей все-таки можно побыть тут еще чуть-чуть?

– Ох, Джек… – Роса, покачав головой, оттащила добряка братца подальше от рогов Амфизели.

Джек обращался с чудовищами как с домашними питомцами, давал им клички и очень переживал, выхаживая их во время болезней. Когда он был еще совсем маленьким, то одевал в дождевики гончих Аннуна, выводя их в горы на прогулку, словно это обычные собаки, а не монстры-призраки с горящими глазами, прибывшие из потустороннего мира и пророчащие своим воем скорую смерть. Удивительно, как Джеку удалось дожить до тринадцати лет и сохранить все конечности целыми и невредимыми.

Роса устала. Она весь день чистила стойла в зверинце, и терпения на копушу Амфизель ей уже не хватало. Она сделала глубокий вдох и мысленно обратилась к драконихе:

– Хочешь, чтобы у Ба были неприятности?

– Нет, – мрачно отозвалась Амфизель.

Ба – это бабушка Росы, она главная смотрительница зверинца, и на ее руках выросли почти все чудовища, в том числе и Амфизель. Конечно, нельзя сказать, что Ба была драконихе вместо матери, но она на самом деле больше походила на мать, чем на смотрительницу, работающую за жалованье.

Роса решила поменять тактику.

– Будешь хорошо себя вести, завтра принесу тебе подарок.

Амфизель заинтересованно подняла голову. Она была из рода снежных драконов: вся белая, как молоко, не считая бороздки золотых чешуек, сбегающих вниз по спине. Взрослые снежные драконы достигают всего шести метров в длину от носа до кончика хвоста, но небольшие размеры с лихвой возмещаются гигантскими рогами. Причем острия их отравлены: небольшая царапина – и провалишься в такое забытье, из какого не под силу вынырнуть и самому могущественному волшебнику. Однако Амфизели исполнилось всего десять лет, то есть около пяти в драконьем летоисчислении, и ее даже можно было назвать милашкой. Конечно, если не обращать внимания на рога и мутные красные глаза.

– Какой подарок? – Острая морда драконихи озарилась улыбкой. – Еще один розовый кустик?

Роса не осмелилась признаться, что совсем не имеет склонности к садоводству и в розах мало что понимает. Джек смотрел то на сестру, то на дракониху и хмурился. Особая Речь, которой пользовались, разговаривая с чудовищами мысленно, не открывая рта, не очень хорошо ему давалась, и чаще всего его обращения просто оставались без ответа.

– Поговорю с мисс Юинг из деревни, – пообещала Роса. – Может быть, у нее есть семена лилий из-за Синих гор.

– Хм.

Амфизель еще раз с тоской взглянула на свои розы и поплелась вслед за Росой и Джеком прочь из сада. Девочка облегченно вздохнула.

Драконий сад с трех сторон окружали полуразрушенные каменные стены, которые, возможно, когда-то были домом фермера – в те далекие времена, когда Тихолесье тенью маячило на горизонте. По драконьим стандартам садик был совсем маленький: пара грядок с овощами и клубникой да клумба с анютиными глазками и душистой фиалкой. Драконы постарше владели целыми акрами, засаженными благоухающими цветами, овощами, вечнозелеными кустарниками и фруктовыми деревьями. Мать Амфизели превратила один из склонов Синих гор в красный ковер тюльпанов и маков, а камни у подножья украсила вьющимся гибискусом и рододендронами. Бабушка Росы видела все это своими глазами, ведь именно она выкрала Амфизель для зверинца, когда та была еще яйцом. Что сказать, драконы охраняли сады куда более ревностно, чем собственных детей.

Роса вела Амфизель вверх по грязной горной тропе к воротам зверинца. Над ними в сумерках сверкала школа волшебства Ингельнук. Она примостилась на южном склоне горы Мифрур, самой высокой из массива Таранских гор, и была творением рук волшебников, которые ничего не смыслили в архитектуре, но хотели поразить всех величественностью. Ингельнук и правда производил впечатление, но при этом несколько сбивал с толку: гигантское каменное здание было украшено одновременно и многочисленными колоннами, и резными башенками и – что уж совсем необъяснимо – имело подъемный мост при полном отсутствии рва. Школа приковывала взгляд, как оптическая иллюзия, природу которой непременно хотелось разгадать.

Окна пиршественной залы светились золотом, а из башенки над ней струился дымок. Роса задумалась, какой ужин ждет сегодня волшебников: голубцы или жареная утка? Бекон или пирог с бататом? Она поежилась от октябрьской прохлады, а живот свело – и не только от голода.

Роса выросла в тени Ингельнука, в маленьком домике смотрителей зверинца на границе школьных владений. Она знала, что глупо мечтать о том, что никогда не станет для нее реальностью: о месте за столом в пиршественной зале, о жизни среди учеников, грациозно переплывающих из класса в класс в длинных мантиях.

Роса не была волшебницей. Она была прислугой, как и остальные члены ее семьи. Ей разрешалось разве что заглядывать в мир юных волшебников, как в пруд, полный разноцветных рыбок, но стать его частью Росе было не суждено.

Роса и Джек привели Амфизель в зверинец – огромный каменный загон, пол в котором подогревался от горячего подземного источника. Каменные плиты время от времени поливали морской водой, и это оказывало успокаивающее воздействие на чудовищ. Ба считала, так происходит по той же причине, по которой море умиротворяет людей, но точно этого никто не знал.

Роса завела Амфизель в стойло, просторное и украшенное цветочными гобеленами, которые дракониха выбрала себе сама. Рядом с Амфизелью в соседнем стойле жил грифон, напротив – ее дальние родственники виверны, которые в этот час уже спали. Однако не все чудовища Ингельнука содержались в зверинце. Некоторые были слишком опасны.

Особенно одно.

– Ну вот. – Роса подбросила нарезанных овощей в кормушку Амфизели и выдохнула. – Ба еще зайдет к тебе попозже пожелать спокойной ночи.

– А я, наверное, пока сгоню блуждающие огни, – грустно предложил Джек.

«Согнать блуждающие огни» означало оглушить этих негодников палкой, а потом засунуть одного за другим в мешок. Джек терпеть этого не мог.

Роса вздохнула. Пусть она и любила Джека сильнее других старших братьев, но признавала: он, безо всяких сомнений, хуже всех справлялся с обязанностями смотрителя зверинца. Стоило, наверное, попросить помощи у Киффина или Эмиса. Они хоть и зануды каких свет не видывал, но, по крайней мере, можно не сомневаться: эти не станут попусту нянчиться с тварями, которые скорее откусят руку, чем спасибо скажут. Роса часто размышляла, чем же она заслужила проклятие в виде трех старших братьев (притом что сестры у нее не было ни одной), но у Ба была на этот счет присказка.

– Каждому своя ноша, – постоянно напоминала она внучке.

А Иней на ее жалобы возражал:

– Но я же тоже твой брат.

– Ты нормальный, – отмахивалась Роса. – Ты же младший. К младшим у меня нет вопросов.

– Младше на десять минут, ага, – фыркал он.

– За десять минут можно многой мудрости набраться.

– И кое чего похуже тоже. Знаешь, сколько грязных плюх можно схлопотать за десять минут? – С этими словами Иней набирал пригоршню грязи и запускал в сестру, а та уворачивалась и, смеясь, убегала прочь.

На другом конце зверинца в стойле зашевелилась одна из гончих Аннуна, жадно почуяв печаль Росы. Девочка прогнала мысли об Инее: грустить среди чудовищ было опасно.

– Я сама поищу огни, – сказала она Джеку. – Аты иди помоги Эмису с ужином. Сегодня его очередь готовить, а я бы предпочла больше не есть подгоревшую картошку.

Джек просиял, тепло обнял сестру и поцеловал в щеку.

– Фу, – проворчала Роса. – Иди отсюда.

На это Джек только широко улыбнулся и побежал к дому.

Роса бесшумно растворилась в сумерках. Она могла перемещаться тихо, как злой дух, и быстро, как ящерица агама, стоило ей захотеть.

– Ты и сама немного чудовище, – однажды с гордостью сказала ей Ба. – Лучшие смотрители такими и бывают.

Ветерок нежно коснулся девочкиной щеки. Он все еще хранил частичку лета. Роса побежала в темноту у подножья горы, отбрасывающей длинную тень на верхушки деревьев. Там она увидела блуждающие огни, которые играли на опушке леса в обрамлении черных сучьев.

Заросли, укрывавшие склоны под Ингельнуком, были частью Тихолесья, огромного древнего леса, который с двух сторон подступал к королевству Эрири. Каждый год Тихолесье отвоевывало у королевства все новые и новые территории, сколько бы ни жгли его солдаты по приказу короля. Все леса разрастаются, если предоставить их самим себе, но этот был особенным. Он расширял свои территории благодаря волшебным чарам существ, которые в нем обитали. Участок леса, примыкавший к школьным владениям, походил на длинный палец, вытянутый в сторону людей. Там было менее опасно, чем в самой чаще, но чудовищ и в нем жило предостаточно.

Издалека блуждающие огни напоминали гладкие светящиеся шарики, но вблизи можно было рассмотреть крошечные озорные мордочки и мелькание крыльев. Роса подкралась к ним сзади, резко оглушила двоих и сунула в мешок.

– Ах ты балда пустоголовая! – закричал один из огней. – Я тебе все пальцы на ногах пооткусываю!

Роса снова размахнулась палкой, и под звонкое «чпок» огонек упал на землю.

Остальные сбились в кучу и принялись выкрикивать оскорбления и угрозы. Иного от них ожидать и не стоило: даже в хорошем настроении эти ребята только и делали, что говорили друг другу гадости. Блуждающие огоньки любили уводить с дороги путешественников и заманивать в глухую чащобу, подражая далекому свету домашнего очага. Однако сами по себе опасности они не представляли, разве что досаждали.

– Дубовая башка!

– Я тебе глаз выбью, чучело на утиных лапах!

Один из огней запутался у Росы в волосах, второй забрался под плащ и щекотал спину. Немного поплясав на месте с хихиканьем, Роса упала и принялась кататься по земле. Огонек пискнул под плащом и перестал елозить, и тогда Роса бросила его в мешок к остальным. Ощущение было такое, будто она собирает пушистые шарики одуванчиков.

Внезапно в темноте раздался чей-то смех. Роса замерла на месте.

Из леса выбежали двое мальчишек в развевающихся мантиях. Когда они подошли ближе, Роса узнала Гавейна Граффида. Он считался лучшим другом Кая Морригана – самого знаменитого волшебника в королевстве. Каю было всего двенадцать, как Росе, но ему пророчили победу над Зияющим драконом, чудовищем, ужаснее которого в мире нет. Уже в возрасте десяти лет Кай сражался со злым духом пука и убил его, и никто точно не знал как. Каждая следующая история была невероятнее предыдущей.

Вторым мальчиком оказался сам легендарный Кай Морриган.

Он остановился под сенью леса, вглядываясь в заросли. Его озаренное лунным светом лицо переполняла тоска.

«Кто станет так смотреть на Тихолесье?» – подумала Роса, и по шее у нее побежали мурашки.

Кай медленно попятился от деревьев, словно борясь с отступающей волной. Гавейн окликнул его, и Кай бросился догонять.

Роса вздрогнула и отпрянула назад, надеясь раствориться в сумерках. Но спрятаться было негде, да и блуждающие огни выдавали ее, просвечивая через мешковину. Мальчики остановились.

– Кто здесь? – вскрикнул Кай, пытаясь заглянуть под капюшон, затенявший ее лицо.

У Росы заколотилось сердце. Она отлично знала, кто такой Кай Морриган (в Эрири все его знали), но никогда не видела его так близко. Внезапно девочка как будто взглянула на себя со стороны. Это было жалкое зрелище: плащ заляпан грязью, в растрепанных волосах застрял блуждающий огонек, а левый сапог просит каши.

Кай и Гавейн, напротив, просто блистали в своих школьных мантиях, которые, казалось, были скроены из глянцевой тьмы и оторочены лавандой. Галстук Гавейна сидел чуть косо, а клетчатый шейный платок Кая запачкался травой, но в остальном они выглядели безукоризненно. Настоящие волшебники! Куда бы они ни пошли, когда вырастут, их везде будут принимать с почестями, как особ королевских кровей. Ведь волшебники были защитниками Эрири, единственными, кто способен остановить наступление Тихолесья и кроющихся в нем чудовищ. Сильнее народ любил только короля и королеву.

Роса спохватилась, что уже долгое время смотрит прямо в лицо Каю, и глубоко поклонилась.

– Сэр… – только и смогла произнести она.

– А, это всего лишь смотрительница зверинца, – сказал Гавейн тем же тоном, каким говорят: «А, это всего лишь мышь».

Кай, похоже, испытал облегчение. При всей популярности в его внешности не было решительно ничего примечательного: копна растрепанных черных волос почти скрывала глаза, сам тощий, как цапля, на смуглой коже – россыпь веснушек, из-за которых кажется, что ему еще нет двенадцати. Но голос мальчика был мягким и напевным, что немного компенсировало его скромную наружность.

Кай искоса взглянул на Росу, на ее светлые волосы и длинные худые ноги – единственное, что выглядывало из-под черного плаща.

– Ты Иней Мейлог, да? Ты же никому не расскажешь, что видел нас? Нам нельзя выходить из здания после заката.

Глаза Росы остекленели. Все мысли вылетели из головы, и вовсе не потому, что к ней обращался сам знаменитый Кай Морриган.

– Это не Иней, – поправил друга Гавейн. У него была бледная кожа и красивые темные локоны до самого подбородка, а взгляд из-под полуприкрытых век обдавал холодом, как у всех самых богатых учеников Ингельнука. – Иней – это который умер. А это его сестра-близняшка, не знаю, как зовут.

Кай покраснел. Роса чувствовала себя так, словно проглотила что-то мерзлое и скользкое.

– В общем, ты нас не видела, – бросил Гавейн, обращаясь к Росе. – Поняла?

Роса склонила голову. К ее ужасу, у нее дрожали губы. Нет, она не расплачется перед ними. Ни за что.

Гавейн сделал шаг вперед.

– Я спрашиваю: «Поняла?»

Роса заставила себя сделать вдох и выдох и прошептала:

– Да, сэр.

– Ну вот, ничего сложного, – кивнул Гавейн Каю. – Хорошо бы в Ингельнуке получше обучали прислугу. Идем.

Щеки у Кая пылали. Он пробормотал нечто похожее на извинение и устремился в гору вслед за Гавейном. На ходу он кинул еще один взгляд через плечо, но этого Роса не увидела. Она уже уходила прочь, почти бежала, а сердце стучало в горле и глаза щипало от слез ярости.

Глава вторая, в которой Роса выводит на прогулку боггарта

Роса так долго жила возле Тихолесья, что иногда забывала, что в нем таятся чудовища. Страшные существа всех форм и размеров, некоторые даже нескольких форм и размеров, а иные и вовсе без них. Но не все чудовища Тихолесья мечтали проглотить заблудшего ребенка: некоторые питались только печалью или страхом, другие предпочитали души, сердца или ногти с пальцев ног, особенно в сочетании с громкими криками ужаса. А некоторые и вовсе имели обычный, нечудовищный рацион. Драконы, например, любили ягоды, яблоки прямо с деревьев и овощи, которые выращивали у себя в саду. Амфизель с особой нежностью относилась к моркови: та вырастала под неусыпным оком драконихи сочной и удивительно яркой. Амфизель принималась за нее, фыркая и причмокивая, только тогда, когда, по ее экспертному мнению, она достигала идеальной спелости. И даже ботвы не оставалось после пиршества.

Наутро после злосчастной встречи Росы с Каем Морриганом вся школа говорила только об одном: что он тайно пробрался в лес и бился с Зияющим драконом.

– Я слышала, что он весь изранен, – поделилась с Росой Керидвен, округлив свои зеленые глаза. Как и ее родители, Керидвен была служанкой в школе, а потому знала все свежие сплетни. – И шрам у него отсюда и досюда.

Девочка провела воображаемую линию от пупка до лба.

Роса не заметила вчера у Кая никаких ужасных ран, но сообщать об этом Керидвен не собиралась.

– И что он там забыл? Зачем идти ночью в лес прямо в лапы чудовищ? – буркнула она с раздражением.

Вместе с бабушкой и другими слугами она убиралась в свободном загоне и заменяла прогнившие столбики его ограды. Он располагался у самого подножья Мифрура, там, где весь день залегала тень, упрямая и неприветливая, под стать настроению Росы.

– Не знаю, – отозвалась Керидвен, пожевывая кончик косы. У нее были длинные и пышные волосы, несмотря на то, что она постоянно их жевала. – Может быть, желал исполнить пророчество.

– Хотела бы я на это посмотреть.

От одной мысли о том, что тощий мальчишка с румянцем смущения, которого она встретила накануне вечером, может выстоять хотя бы пять секунд в битве с Зияющим драконом, Росу разбирал смех. Зияющий дракон сжег дотла множество деревень и за один день уничтожил половину королевской армии. Он погубил десяток опытных волшебников и неизвестно сколько рыцарей, пытавшихся его одолеть. В королевстве Эрири ему не было равных. И что же, Кай Морриган собирается его остановить?

Роса пренебрежительно фыркнула.

За ночь она не потеплела к всеобщему любимчику. Да, вчера отвратительно себя вел только Гавейн, но ведь Кай просто стоял рядом, как истукан. Подумать только, и на этом мальчишке сошелся свет клином во всем Ингельнуке! На том, кому и работать-то не пришлось, чтобы чего-то достигнуть! Всего навсего какой-то провидец предсказал ему что-то, когда Кай еще под стол пешком ходил. Роса стукнула молотком по столбику ограды и снова фыркнула.

– Ты что, простудилась? – заволновалась Керидвен.

– А мама знает, что ты здесь, Кери? – послышался голос Ба у них за спиной.

Главная смотрительница, несмотря на свой возраст, была женщиной выдающейся наружности: крупная и широкоплечая, с ярко-белой седой прядью в черных как смоль волосах. Она могла одним своим видом заставить подчиниться даже виверна – что и делала не раз. Ее одежду густо покрывали пятна подсохшей грязи, отчего она приобрела коричневатый оттенок, а на ногах красовались высокие, доходящие до бедра сапоги со стальными носами. Из-за крючковатого, похожего на клюв носа и пристального взгляда вечно сощуренных от солнца, дождя и града глаз она напоминала старую ворону, покинувшую лес в поисках драки. И так же, как бывает с настоящими воронами, люди предпочитали держаться от нее подальше.

Глаза у Керидвен забегали.

– Я…

– Сильно сомневаюсь, – продолжила Ба. – В таком свитерке ты до смерти замерзнешь. Поди прочь.

Она сказала это тем же тоном, каким разговаривала с чудовищами, и добилась того же эффекта: Керидвен притихла и поспешно удалилась, остановившись только для того, чтобы попрощаться с Росой и сунуть в рот кончик косы.

– А почему ты никогда не беспокоишься, что мы, твои внуки, замерзнем до смерти? – спросила Роса, стуча молотком по столбику.

– Вот те раз! – резко выдохнула бабушка. – Думаешь, я расстроюсь, если у меня станет на одного спиногрыза меньше, в моем-то возрасте? Это должна быть забота твоих родителей. Но нет, где им – сбежали, когда ты была совсем младенцем, и прямо на растерзание морскому дракону, а вы все на меня свалились. Да с вами забот больше, чем даже с виверном, у которого разболелся зуб! Эх, ваш папаша и при жизни был не подарок, так почему же после его смерти должно быть иначе? Ой, дитя мое, отдай-ка мне эту кувалду, а то ведь без глаза останешься.

Роса откинула волосы со вспотевшего лба.

– Ба, а можно я возьму боггарта на охоту? Мастер Эритор собирается завтра показать его своим ученикам, а сытый он куда сговорчивее.

Бабушка пристально взглянула на внучку.

– Очень уж это создание тебя любит, девочка моя. Глупо платить ему тем же.

Роса вздохнула. Ба, предостерегая, напоминала об этом едва ли не каждую неделю, однако повлиять на привязанность боггарта к Росе никак не могла. Никто не имел власти над этим существом, даже главная смотрительница зверинца. Боггарт не обращал никакого внимания на попытки их разлучить и назло следовал за Росой еще неотступнее.

– Пожалуйста, Ба, разреши, – еще раз попросила Роса. – Нечестно, что все самые интересные задания достаются Эмису и Киффину. Мне ты никогда не поручаешь ничего по-настоящему важного. Почему…

– Не надо так кричать.

Роса снова вздохнула. Она часто слышала эти слова. А еще «цыц» и «затихни», ну и ее любимое «рот на замок», как будто это дверь, что болтается и хлопает на ветру. Она старалась чаще помалкивать, но зачем это нужно, не понимала. Никто и не объяснял.

– Ладно, можешь пойти, – наконец смилостивилась бабушка, – но только если возьмешь с собой Эмиса или Киффина.

Роса фыркнула себе под нос, совсем тихо.

– Что это было? – Бабушка пронзила ее вороньим взглядом.

– Ничего, Ба.

– Давай не дерзи мне.

– Ну что ты, Ба. Никогда.

– То-то же.

И бабушка вогнала в землю столб двумя яростными ударами.

Роса направилась к братьям, которые выпиливали новые столбы с другой стороны участка, но, прежде чем они успели ее заметить, свернула влево. Она не собиралась просить помощи, особенно у Эмиса, самого старшего и самого немилого ей из братьев. В лесу ее ждало важное дело, и она вовсе не хотела, чтобы братья совали в него нос.

С тех пор, как пропал Иней, прошел почти год, и Роса поставила перед собой цель: во что бы то ни стало узнать, что с ним случилось. Иней никогда бы ее не бросил, а она никогда бы не бросила его. Ни за что и никогда.

Роса добралась до «загона» боггарта и заглянула в окошко. Он обитал в старой хибарке смотрителя зверинца, которая не использовалась уже лет сто. В ней была всего одна комната с обсыпающимися каменными стенами, но все равно это было совсем не похоже на места ночевки других чудовищ. Загоном это место называли только для того, чтобы самым юным волшебникам было не так страшно. На самом деле боггарт мог покинуть его в любой момент, правда, редко уходил далеко.

Боггартами звались самые старинные и могущественные чудовища на свете, такие могущественные, что никто точно не знал, на что они способны. Самим боггартам это очень нравилось, потому что выше всего они ценили собственную загадочность. Известно про них было только то, что они умеют принимать любое обличье – от крошечной мушки до самого злобного монстра. А значит, у них не было тела, которое бы их ограничивало: бесплотное чудовище нельзя ни убить, ни победить. И ни одно известное волшебникам заклинание не срабатывало на боггартах. Что удивительно для чудовищ, боггарты были большими домоседами и очень компанейскими ребятами, они обычно привязывались к какой-то семье (даже если самой семье это не особенно нравилось) и не покидали ее столетиями. Так что этот боггарт не был обитателем зверинца, он принадлежал семье Мейлог, но особенно прикипел к Росе.

Боггарт, потягиваясь, поднялся из пятна солнечного света. Сегодня он принял свой излюбленный облик – великолепно упитанного черного кота.

– Где ты была? Я не видел тебя уже… – Боггарт осекся, у него полностью отсутствовало чувство времени. – Много лет. Много-много лет.

– Я же вчера приходила, – сказала Роса. Ей не обязательно было прибегать к Речи, разговаривая с боггартом, ведь боггарты так много времени проводят в компании людей, что выучили их язык, пусть и далеко не всегда слушали, что им говорят. – Мне снова надо в лес. Хочешь со мной?

– Хорошо. – Боггарт посеменил к окну. Пол его хижины был усыпан монетками и всякими побрякушками: боггарты любят собирать все блестящее. – Но сюда идет твой брат. Самый плохой.

Роса застонала. Само собой, к хижине направлялся Эмис, широко шагая по склону, окрашенному в цвета осенних листьев. Рядом скакал их пес Чих, также известный как самый неволшебный пес в мире. Свое имя он получил из-за привычки чихать каждый раз, когда рядом оказывалось чудовище, но иногда он делал это и просто так, что действовало всем на нервы. Это был огромный лохматый пес с золотистой шерстью, и благодаря симпатичной наружности он пользовался расположением всех вокруг и был вполне счастлив. Полезное качество для собаки, которая проводит много времени рядом с чудовищами. Чих ничего не боялся, но не потому, что был очень смел, а потому что не имел врагов, которых стоило бы опасаться.

Роса почесала его за ушами, и Чих посмотрел на хозяйку взглядом, полным бесконечной нежности.

– Куда это ты собралась с этой тварюгой? – Эмис, чье лицо было красным от холода, нахмурился. – Ба сказала…

– Ба разрешила мне выгулять боггарта, – поспешно ответила Роса.

Чих тем временем обчихал боггарта, который зашипел в ответ, что было воспринято псом как требование хорошенько его обнюхать.

– Да, но только если я за тобой присмотрю, – мрачно добавил Эмис. – Пойдем.

Прихватив с собой боггарта, Роса двинулась вслед за братом.

– А у тебя разве никаких других дел не намечается?

Эмис лишь бросил на нее еще один мрачный взгляд через плечо. Ему нравилась одна из учениц школы, тихая девушка с печальным лицом, лет шестнадцати, как и он. Они часто украдкой где-то уединялись. Если бы кто-то узнал, разразился бы скандал, потому что смотрители зверинца относились к низшим рангам прислуги в Ингельнуке.

Брат с сестрой скользнули под сень деревьев, где воздух был влажным и прохладным. Между дубами бежала узкая тропка, и они дошли по ней до небольшой поляны, поросшей наперстянками. Здесь брали начало еще две дорожки: Вересковая тропа, проложенная волшебниками в стародавние времена, и Непуть, созданный блуждающими огнями, привидениями или еще кем похуже. Непуть уходил в самую чащу леса и был таким каменистым и извилистым, что редкие путники возвращались по нему живыми и невредимыми. Да и без проводника было не обойтись.

– Можешь поохотиться, – сказала Роса боггарту. – Но сначала выведи меня к ручью.

Эмис сердито посмотрел на сестру.

– Что ты задумала?

Боггарта два раза просить не нужно. Он вмиг обернулся золотистым соловьем и, вспорхнув над Непутем, улетел в лес, оживленно щебеча.

– Что-то связанное с Инеем, да? – допытывался Эмис. – Если ты придумала еще какой-то дурацкий план…

– У меня только один план, – резко ответила Роса. – Узнать, что с ним произошло. Если хочешь, возвращайся. Но мы с боггартом с тобой не пойдем.

Эмис глянул на нее волком. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он в последний раз толкнул Росу в грязную лужу. Да и вниз головой над драконьей лепешкой он уже давненько ее не держал, но все-таки в глубине души Эмис оставался все тем же задирой. И как всякий любитель поизмываться над другими, он быстро отступал, когда видел перед собой более сильного соперника. Роса знала: он боится боггарта не меньше, чем ученики Ингельнука.

– Ладно, – наконец выдавил из себя он. – Но бабушка все равно обо всем узнает.

– Ты самый противный мой брат. – Роса сморщила нос, и они оба отправились вслед за боггартом.

Тропинка свернула у рябины с раздвоенным стволом, которой Роса не припоминала, а значит, Непуть снова изменился, как это нередко бывало. Вскоре она окончательно потеряла ориентацию в пространстве. Рука Эмиса потянулась к кинжалу, что висел на поясе, взгляд метался туда-сюда. Чих же радостно скакал рядом: он не считал, что заблудился в темном лесу, заселенном наводящими ужас чудовищами. Напротив, пес был счастлив отправиться с двумя любимыми людьми на увлекательную прогулку, сулившую множество новых интересных запахов.

Боггарт мелькал меж деревьев, и Эмис с Росой спешили за ним, с громким шумом пробираясь сквозь подлесок. Чудовища побаивались волшебников, поэтому лишь изредка забредали в те части леса, которые граничили с владениями школы волшебства, однако случалось и такое. Роса жалела, что Эмис – не тот, на кого можно положиться.

Ей было страшно. Она всегда испытывала страх, когда попадала в Тихолесье, но это был приятный страх. Роса любила этот древний лес, хотя и понимала, что зря. Она любовалась колокольчиками, устилавшими лесную подстилку, и блуждающими огнями, которые освещали деревья в ночи. Ей нравилось, как по утрам туман паутиной укутывает деревья, а их сучья трещат и постанывают, словно лестница в доме с привидениями.

Вдруг девочка поняла, что застряла. Они с Эмисом только что спорили, какой путь выбрать, – Эмис считал, что болотистый участок нужно обойти, а Роса рвалась напролом. И вот, когда в конце концов, не обращая внимания на слова брата, она ринулась вперед, раздался чавкающий звук и ее сапоги прочно увязли в жиже. Кое-как освободившись, они нашли невдалеке сухую тропу – абсолютно твердую и надежную.

– Ну вот опять, – проворчал Эмис, отряхивая грязь с плаща. – Тебе обязательно нужно, чтобы все было как можно шумнее и омерзительнее, да? Неудивительно, что боггарт в тебе души не чает.

– На себя посмотри, дубина! Ты как дракон, который пытается ходить на задних лапах.

Брат с сестрой добрались до гряды холмов, где лес становился реже и то и дело перемежался небольшими полянками, поросшими иван-чаем. Теперь они петляли меж осыпающихся каменных стен, покрытых мхом. Сердце Росы билось очень часто, и даже Эмис зашагал с большей осторожностью. Когда-то здесь была деревенька Беддл, которую местные жители оставили навсегда после нападения дракона примерно сто лет назад. Каждый год огромный лес поглощал в Эрири хотя бы одну деревню, вставшую на пути его неуклонного движения к югу. В последние два десятилетия дела пошли еще хуже, особенно когда с севера в эти земли пожаловал Зияющий дракон.

Через несколько минут Роса и Эмис вышли к ручью. Он извивался между кружевом из папоротника и плюща, темный и неспешный, как будто боялся, что его обнаружат.

– Ну я пошел охотиться? – спросил боггарт. Вообще боггарты могут жить и без пищи, но становятся от этого более вялыми и вредными.

– Да, – ответила Роса. – Ешь скорее и возвращайся.

– Не беспокойся. Здесь поблизости никого, ни человека, ни чудовища, – отозвался боггарт, ступая на землю в образе огромного грифона, и взмахнул упругим, как кнут, хвостом.

Эмис едва не вскрикнул, а боггарт, удовлетворенно фыркнув, со сверхъестественной грацией и под почти беззвучный шелест листьев направился в подлесок. Бросившийся было за ним Чих пришел в восторг, когда боггарт растаял в воздухе, словно дым, ведь всякие неожиданности только добавляют игре веселья, не правда ли? Он помчался назад к Росе и получил причитающееся ему потрепывание за ушами.

– Что именно ты надеешься здесь найти? – буркнул Эмис.

– Я не надеюсь. Я ищу.

Когда Иней пропал, все решили, что виноват Зияющий дракон. Один из сапог мальчика был обнаружен в Тихолесье, обгорелый, еще дымящийся. Зияющий дракон не раз забирал детей из Ингельнука. Волшебники все как один покачали головой – мол, конечно, жаль, но смотрители зверинца постоянно погибают, такая уж у них опасная работа – и возвратились к своим делам. Даже Ба поверила.

Но Роса не такая!

Сколько она себя помнила, они с Инеем чувствовали друг друга. У нее в голове всегда было что-то вроде карты, на которой Иней изображался маленькой сверкающей точкой. Если кто-нибудь спрашивал, где Иней, она просто мысленно открывала эту карту и тут же узнавала ответ. И вот теперь он исчез, но горящая точка никуда не делась. Карты больше не было, а точка продолжала светиться. Так что Роса знала точно: Иней по-прежнему здесь, он где-то есть, просто она почему-то не может его найти.

Никто не хотел ее слушать, и она не могла их винить. Ей и самой верилось в это с трудом. Поэтому вместо того, чтобы кого-то переубеждать, она решила заняться сбором доказательств того, что Иней жив.

Сначала она отправилась туда, где волшебники нашли сапог, и обследовала обгоревшие следы налесной подстилке. Оказалось, что Зияющий дракон изрыгал огонь на удивление аккуратно: был выжжен только небольшой участок травы. Но что это могло значить? Роса не понимала.

Тогда она начала расспрашивать деревья.

Тихолесье было очень древним, оно существовало задолго до того, как королевство Эрири стало называться Эрири, а Южные земли стали Южными землями. Многие деревья в нем были вовсе не деревьями, а чудовищами, которые глубоко заснули в тени и так до сих пор не проснулись. Первым делом Роса разбудила скрюченную ольху – та когда-то была драконом. На это ушла не одна неделя: Роса прибегала к дереву при любой возможности, когда удавалось улизнуть от бабушки, и кричала в драконье сознание, пока кора, которой он успел обрасти, не начала трескаться и сползать. Дракон почти ничего не помнил, но не сомневался, что в тот день, когда Иней пропал, он уловил запах мальчика, в одиночестве направлявшегося к ручью.

Тогда Роса пошла к ручью и там обнаружила еще одно древнее чудовище. Оно выглядело как бревно, но на самом деле было великаншей под одеялом из мха. Ей не понравилось, что ее беспокоят, и, если бы не боггарт, Росе могла бы угрожать реальная опасность. Но, поворчав как следует, великанша рассказала, что помнит, как мимо проходил беловолосый мальчик и, возможно, дракон. Они направлялись на север, вдоль ручья, в самые густые заросли Тихолесья. Больше она ничего не знала.

Через несколько месяцев после исчезновения Инея один из волшебников-учителей сделал странное открытие: он обнаружил второй сапог Инея.

В школе.

Сапог лежал в одном из неиспользуемых коридоров, на подошве отчетливо виднелись инициалы Инея. Неужели он сбросил сапог и отправился в лес в одном носке, а там его похитил Зияющий дракон? Если это так, почему никто его не видел? Может быть, кто-то нашел сапог в лесу и принес его в школу? Но зачем?

Какая-то бессмыслица.

Роса шла вдоль ручья по скользким от водорослей камням и подгнивающим листьям. Чих бежал следом. Днем в лесу было мало блуждающих огней, обычно они отдыхали до наступления темноты. Роса оставила позади спящую великаншу, направляясь все время на север. Больше ей не удалось найти здесь древних чудовищ, хотя на их поиски она потратила несколько недель.

Роса остановилась возле какой-то коряги, положила ладонь на грубую кору и прислушалась. Она изо всех сил старалась не падать духом, в конце концов, сегодня она только начала поиски. Но всякий раз, отправляясь в Тихолесье, чтобы узнать что-нибудь о судьбе Инея, она возвращалась ни с чем, поэтому так сложно было поверить, что этот день окажется более удачным.

Она никогда не перестанет искать брата, но с каждым днем бремя надежды становилось чуть тяжелее, прирастая горькой тоской.

– Чем ты занимаешься? – спросил Эмис, все еще держа руку на кинжале.

– Пытаюсь расслышать сердцебиение.

Эмис посмотрел на нее, разинув рот.

– В дереве что ли?

– Здесь не все деревья настоящие. Некоторые когда-то были чудовищами. И ты об этом знаешь, ты же слушал бабушкины сказки.

Эмис торопливо попятился, коснулся спиной ствола и отскочил в испуге.

– Д-да.

Роса продолжила путь. Вдалеке завыла гончая Аннуна, и девочка постаралась не думать о ее горящих глазах, мерцающих в тени. Вокруг становилось все темнее, толстые ветки сплетались над головой, а трава под ногами почти пропала, и брат с сестрой ускорили шаг. Роса в уме высчитывала, сколько времени у них осталось, прежде чем Ба что-то заподозрит и отправится на поиски внуков. Бабушке не нужен был защитник в виде боггарта, когда она выходила в лес. Почти все чудовища беспрекословно подчинялись ее мысленным приказам.

Чих остановился и припал носом к земле.

– Чих, – позвала Роса, но пес лишь завилял хвостом. – Чих!

– Давай потише, – шикнул Эмис.

Роса прошла напрямую через колокольчики и присела на корточки рядом с Чихом. Что-то виднелось между корней дерева среди опавших листьев – похоже на одеяло или какую-то одежду. Она раз десять проходила мимо этого места, но прежде ничего не замечала.

Чих заскулил. Роса сунула руку под корни, задев красные мухоморы, которые, ломаясь, испускали мутные сладковато пахнущие облачка, и сжала пальцы на ткани.

Вещь оказалась крупнее, чем Роса думала, и когда она наконец вытянула ее из-под лесной подстилки, вверх взметнулся фейерверк жухлых листьев. Ткань была запачкана землей и пахла плесенью и грибами.

– Роса? – окликнул сестру Эмис.

Роса не ответила. Она нащупала воротник, уже прекрасно зная, что держит в руках, – зная еще до того, как нашла взглядом вышитые ею же самой кривоватые инициалы «И. М.».

Это был плащ Инея.

Глава третья, в которой Кай Морриган просит об услуге

Роса хотела сразу же пойти домой и тщательно осмотреть плащ, который спешно сунула в свой мешок, но у кромки леса их с Эмисом ждала служанка. Она сообщила, что Росу хочет видеть кто-то из учителей. При этом у нее были такие круглые глаза, что Роса осознала, насколько сильно перепачкалась. Впрочем, ей не было до этого никакого дела.

Вопросы роились в голове, когда она поднималась по извилистой горной тропе. Как плащ мог оказаться в такой лесной глуши? И почему он не был обгоревшим, как сапог?

Скала, где тренировались самые юные волшебники, располагалась высоко над Ингельнуком. Это был утес с плоской вершиной, до которого можно было добраться только по выдолбленной в камне лестнице. Сверху открывался вид на Тихолесье, темным пятном растекавшееся на север до самого горизонта. На западе виднелось измятое волнами море, а на востоке – скалистые Мрачножуткие горы, укутанные туманом.

На ветреном склоне сгрудились около пятидесяти младших учеников волшебной школы в возрасте от восьми до четырнадцати лет. Их посохи озаряли утес удивительным свечением: на кончике каждого сверкал небольшой кристалл, заполненный светом – природным волшебством, собранным и подчиненным при помощи таинственной алхимии, в которой понимали далеко не все волшебники. Существовало звездное волшебство, солнечное, огненное и лунное. Из того, что было известно Росе (а это были жалкие крупицы знаний), все волшебники пользовались одними и теми же заклинаниями, не важно, какая стихия им покровительствовала. Однако некоторые заклинания срабатывали лучше, если их накладывали солнечные волшебники, другие – если лунные… Бабушка как-то сказала, что волшебники похожи на музыкантов: они могут сыграть любую композицию, какую захотят, но некоторые мелодии написаны специально для скрипки, другие – для арфы или барабанов, и играть музыку, предназначенную не для твоего инструмента, всегда сложнее.

Мастер Коннор жестом отозвал Росу в сторону. Ученики практиковались в заклинаниях на стайке брауни – довольно безобидных чудовищ, приведенных из зверинца. Эти маленькие существа, покрытые шерстью, походили на морщинистых старичков. Некоторые из них были простыми домовыми духами, любившими уборку и готовку и по ночам выбиравшимися из своих укрытий, чтобы помыть посуду или сделать что-то еще по хозяйству. А другие брауни доставляли немало хлопот. Они владели простейшей магией, которая помогала им перемещаться на большие расстояния, вызывая на подмогу ветер. Школьникам предлагалось призвать свой собственный ветер, чтобы противостоять вредным брауни, а задачей Росы было вмешиваться, когда ученик мог пострадать. Уже очень скоро у нее дел было невпроворот.

– Осторожней, мисс! – крикнула она девочке, беспорядочно размахивавшей посохом. Брауни вылез откуда-то сзади и куснул ее за лодыжку.

– А ну отцепись! – велела Роса.

Брауни взвизгнул и сбежал, но девочка уже успела разрыдаться. Ее чары разрушились, и блестки солнечного света дождем посыпались в траву.

– Ты впустую тратишь волшебство, дитя, – пожурил ее мастер Коннор.

Девочка расплакалась еще сильнее. Роса подумала, что учитель и в самом деле должен быть строгим, даже несмотря на то, что восстанавливать волшебство солнечного света проще всего: он просачивается сквозь тучи даже в дождливые дни.

Обычно Роса ловко обращалась с брауни. Стоило лишь ухватить их за шиворот, и они тут же становились тихими и беспомощными, как котята. Но сегодня она была рассеянна, так что под конец занятия ее руки были расцарапаны и из ранок сочилась кровь.

После урока мастер Коннор отчитал Росу за невнимательность: брауни залезли к нему в книги и разбросали страницы по склону. Росе было велено собрать их, хотя это не входило в ее обязанности. Девочка пробормотала извинения, стараясь придать лицу туповатое выражение. Она давно обнаружила, что это самая подходящая линия поведения: если учитель считает, что ты недалекого ума, тебе многое сойдет с рук. Играть эту роль слишком убедительно даже не требовалось.

Пока Роса собирала вырванные листы, солнце успело опуститься за горы. Тем вечером разыгрался такой ветер, что девочке удавалось настигнуть добычу, только если она цеплялась за какой-нибудь выступ или застревала в зарослях утесника. Роса очень быстро взмокла и начала выходить из себя.

На фиолетовом небе взошла луна. Несколько юных магов высыпали на лужайку перед школой и начали собирать лунный свет.

Роса застыла на месте. Она словно наблюдала за тем, как кто-то снимает метлой паутину. Лунный свет кратко вспыхивал и перемещался внутрь волшебного посоха. Иногда ребята наклонялись и зачерпывали его ладонью.

Девочка задумалась, каково это – дотронуться до света. Она часто представляла себе это. Ей казалось, что серебристый лунный свет должен быть прохладным и немного скользким, как рыбка. Свет звезд был нежным, кремового оттенка, наподобие слоновой кости. Наверное, и на ощупь он такой же гладкий и легкий. Солнечный свет и свет огня, конечно, теплые, но свет огня скорее всего должен потрескивать на ладони, а солнечный – липнуть и растекаться, как мед.

У Росы начало покалывать пальцы. Она заставила себя отвернуться от волшебников.

Собрав все страницы, которые удалось найти, Роса побежала вниз, в замок, и оставила их в кабинете мастера Коннора. Но на выходе она увязла в потоке учеников, спускающихся по главной лестнице на ужин в пиршественную залу. Девочка прикинула, что быстрее всего домой можно добраться с третьего этажа, через коридор, ведущий ко входу для прислуги.

Вдруг по толпе побежала волна шепота. Роса сразу догадалась, что это означает. И действительно, на лестнице появился сам Кай Морриган. Он шел в компании девочки, которую Роса знала лишь как одну из его постоянных спутниц. Казалось, он совсем не замечает ни пристальных взглядов, ни перешептываний, которые повсюду сопровождали его, ни того, как школьники отпрыгивают в сторону, освобождая ему путь, точно перед ними сам король. Одна ученица, поторопившись, оступилась, и Кай задержался, чтобы помочь ей подняться. Друзья смотрели на счастливицу с восхищением.

Роса бросила злой взгляд на Кая, а потом, опустив голову и работая локтями, двинулась сквозь толпу. Некоторые волшебники неодобрительно косились на нее, но большинство не обращало никакого внимания.

– Роса? – послышался чей-то голос. – Роса Мейлог?

Девочка повернулась, ожидая увидеть кого-то из слуг, но обращенное к ней лицо принадлежало не кому иному, как Каю Морригану.

Другие школьники огибали его, мантии развевались, словно плавники удивительных рыб. Кай уже миновал середину лестницы и теперь, повернувшись, смотрел на Росу снизу вверх. Более того, спустя мгновение он решительно направился вверх, ей навстречу, и ребята вновь расступались, пропуская его.

У Росы запылали щеки. Обычно никто не замечал слуг, если только они чего-нибудь не натворили. И вот с ней заговорил волшебник, и не просто волшебник, а сам Кай Морриган, будущий спаситель королевства Эрири. Он смотрел ей прямо в глаза, на губах играла легкая улыбка. Росе захотелось убежать.

– У тебя все хорошо? – спросил он.

– Что? – Роса растерянно заморгала, а потом быстро поправилась: – Простите, сэр?

– Твои руки, – пояснил он, указав на царапины.

– A-а. Это мне сегодня с брауни не повезло.

Кай кивнул.

– Вспомнил. Сегодня их должны были ловить младшие, да?

Кай учился уже в старших классах – неслыханно для мальчика его возраста. Большинство волшебников не покидало младшего звена, пока им не исполнится хотя бы четырнадцать лет, а некоторые вообще никогда не добирались до старших классов, если их волшебство не было достаточно сильным.

– А с вами-то все в порядке? – Роса с любопытством оглядела его с ног до головы.

Она не могла найти ни одного свидетельства того, что Кай совсем недавно сразился с самым страшным чудовищем королевства. Напротив, он выглядел здоровым и отдохнувшим, мантия безупречна, темные волосы даже немного причесаны. Роса обратила внимание на его глаза: яркие, светло-карие, они напоминали ей по цвету сосновые шишки на солнце. В этот момент девочка как-то особенно остро почувствовала застрявший хворост в своих спутанных волосах.

– Да, – протянул Кай с ноткой недоумения.

– Я слышала, вы вчера ночью боролись с Зияющим драконом, – начала Роса. – Э-э… сэр. Говорят, что он вас чуть не убил и что у вас шрам вот отсюда досюда.

Она показала на себе, а Кай слабо улыбнулся в ответ:

– Люди чего только не говорят.

Это ничего не объясняло, но Роса не знала, что дальше делать, поэтому просто стояла рядом с ним и ждала.

– Слушай, – Кай, казалось, был смущен, – я хотел извиниться за Гавейна. Не следовало ему говорить так о твоем брате.

У Росы дрогнуло сердце. Удивительно, Кай еще помнил об их вчерашней встрече, и это при всей его легендарности.

– Ничего страшного, – шепнула она.

– Неправда, – твердо сказал Кай. – Понимаю, ты, наверное, и знать меня не хочешь, но можем ли мы поговорить? У меня есть одна просьба.

Роса смотрела на него во все глаза. Мысль о том, что Кай Морриган станет просить ее о какой-то услуге была так же нелепа и смехотворна, как если бы директор школы решил попросить об услуге Чиха.

Если только он не…

Она подумала о Гавейне: юный волшебник был жестокосерден, и, возможно, Кай немногим отличался от друга. Что, если это какой-то розыгрыш? Школьники иногда подшучивали над прислугой, особенно над поварами. Поздно вечером они проникали на кухню и съедали весь пудинг, а на его место клали, например, речной ил.

– Какая просьба?

Кай расцвел, как будто получил от нее согласие.

– Давай встретимся возле дерева-души завтра после уроков. Я тебя надолго не задержу, обещаю.

Ничего не понимая, Роса пыталась привести в порядок мысли. Но Кай просто одарил ее одной из своих задумчивых улыбок и снова растворился в толпе волшебников.

Глава четвертая, в которой Роса видит в отражении не себя

Следующим утром Роса почти не сомневалась, что беседа с Каем на лестнице ей просто приснилась. О чем с ней мог разговаривать самый известный волшебник королевства?

Она лежала и смотрела в потолок. Он был скошенным, потому что комната располагалась на чердаке, а кровать примостилась в углу. Если откатиться влево, можно было упереться носом в крышу. Кровать Инея стояла прямо напротив, аккуратно застеленная чистым бельем. Роса каждую неделю выносила одеяло брата на улицу, чтобы освежить. Она не разрешила бабушке убрать вторую кровать из комнаты, хотя та предлагала Росе – в обычной для нее спокойной манере – поставить на это место платяной шкаф, который бы полностью принадлежал ей.

Роса не смотрела на кровать брата, на холодное одеяло и непримятую подушку. Она знала (поняла это со временем), что самое сложное – это засыпать и просыпаться. Днем, чтобы не так сильно скучать, она могла отвлечься на работу и тайные вылазки в лес. Но проснувшись посреди ночи или лежа в постели в утренней тишине, она была совсем одна наедине со своим горем: только она и пустая кровать Инея.

Роса встала, оделась и глянула на себя в старое зеркало, все истертое и потускневшее, как ее одежда. Серо-синяя туника и брюки – обычная форма прислуги в Ингельнуке – выглядела вполне прилично, почти без пятен от травы. А вот плащ являл собой жалкое зрелище, хотя когда-то он был даже красив. В школе волшебства не забывали о тех, кто работает на открытом воздухе: каждому выдавали плащ, прошитый магической ниткой, которая отгоняла холод. Благодаря этому волшебству мягкая серая шерсть испускала легкое мерцающее свечение. Однако смотрителю зверинца трудно было сохранять плащ в чистоте, и с годами свечение становилось все более тусклым из-за грязи и мелких прорех. Кроме того, одна из верхних пуговиц на плаще Росы оторвалась, поэтому девочка, пытаясь защититься от ветра и холода, застегивала его наискось. А ее белым волосам, достаточно длинным, чтобы приходилось убирать их за уши, все же не доставало длины для того, чтобы собрать в хвост. Да и подстрижены они были неровно.

Нет, ну разумеется, Каю не о чем было разговаривать с такими, как она. Наверное, его друзья тайком поглядывали на них на лестнице и хихикали в кулачок. И сегодня, если она придет вечером к дереву-душе, Кая там точно не будет, а его дружки всласть посмеются над глупой служанкой.

Одно радовало: сегодня была очередь Джека готовить завтрак, и по домику плыл аромат печеных яиц с моллюсками и тостов с маслом. Еще в доме пахло братьями, но к этому Роса привыкла. Она протолкалась к столу, распихав локтями Киффина и Эмиса. Киффин улыбнулся и по своему обыкновению растрепал ей волосы. Ему исполнилось пятнадцать, и он был почти так же красив, как сам о себе думал. Обычно они игнорировали друг друга, хотя только Роса делала это нарочно.

Роса пнула Джека ногой под столом, подавая знак. Ей не терпелось хоть кому-то рассказать о плаще Инея. Но его сонное выражение лица ничуть не изменилось.

Роса пнула еще раз. Джек уставился на нее растерянно, а потом вздохнул и протянул тост.

– Можно было просто попросить.

Роса заскрежетала зубами от злости. Вот Иней сразу понял бы, что́ она имеет в виду. Ей даже не пришлось бы его пинать под столом: он бы и по лицу догадался.

– Ты, – сказала бабушка, пронзив Росу взглядом, который буквально пригвоздил девочку к стулу. – Ты сегодня со мной. Пора гнать паразитов у гуартегов.

Роса онемела от негодования. Чем же она заслужила самое противное задание изо всех возможных?! Задание, которое бабушка обычно оставляла для того внука, которого желала наказать. Потом-то Роса, конечно, вспомнила, что много чего успела натворить, например, ослушавшись бабушку, ускользнула вместе с боггартом в Тихолесье. Она метнула ядовитый взгляд на Эмиса, но тот был весь поглощен водружением моллюсков на тост, сосредоточившись на своем жизненно важном деле, как голодный волк.

Роса вздохнула. Когда перед братьями стояли тарелки с едой, не было ни малейшего смысла даже разговаривать с ними, не то что ругаться и угрожать отомстить.

Остаток утра Роса провела вместе с бабушкой и гуартегами, перетаскивая ведро с лекарством, напоминавшим зеленые сопли. Гуартеги паслись на нижних склонах горы, возле речушки Моррель, которая, лениво извиваясь, сползала с Синих гор и текла дальше по Тихолесью. Замка отсюда видно не было, но ветер время от времени доносил запах печного дыма.

Гуартеги походили на огромных черных коров. Их глаза были так же черны, как шкура, и светились умом, от которого становилось не по себе. Они питались мясом (предпочитали человеческое) и передвигались с какой-то ленивой грацией. Копыта гуартегов звенели, словно тихие колокольчики, от чего ужасно хотелось спать к полному удовлетворению самих зверюг, прекрасно видевших, какой эффект они производят на людей.

Для Росы утро тянулось бесконечно. Ее работа состояла в том, чтобы заливать мерзкую зеленую жижу в глотки гуартегам, неизбежно пачкаясь в процессе, пока Ба успокаивала чудовищ, отправляя команды прямо им в сознание. От лекарства гуартеги начинали кашлять и кашляли до тех пор, пока из пасти не выпадало нечто, напоминающее изумрудную змею. Само собой, у чудовищ и паразиты были не как у обычных зверей, а чудовищных размеров. Роса должна была поймать этого гигантского червя прежде, чем тот скроется из виду, и отсечь ему голову лопатой. В половине случаев коварные твари все-таки умудрялись ускользнуть в воды Моррели – именно туда, куда ходили на водопой гуартеги, так что этому кошмару не было конца и края из года в год. Вообще, почти в любой работе с чудовищами было мало приятного, но именно бесполезность лечения гуартегов выводила Росу из себя настолько, что хотелось рвать на голове волосы.

– Ну ладно, иди уже, – проворчала бабушка.

Просить дважды не пришлось. Роса была так рада отделаться от кашляющих зверюг, что тут же и думать забыла об одежде, перепачканной зеленой слизью.

– Бу!

На дорожку прямо перед ней кто-то выпрыгнул. Роса взвизгнула и отшатнулась назад. Но это оказался всего лишь боггарт, на этот раз принявший вид мальчика. Он ловко подхватил ее, не давая упасть.

– Напугать тебя сегодня было как-то слишком просто, – в голосе боггарта звучало разочарование. – Что случилось?

– Устала смертельно, вот и все, – буркнула Роса. – Эмис наябедничал бабушке, и теперь меня ждет как минимум неделя наказаний.

Боггарт покачал головой. Его мальчишеское обличье всегда было того же возраста, что Роса, так что сейчас он выглядел лет на двенадцать. У него были большие черные глаза, странно отражавшие свет, черные кудри и пылающие румянцем щеки. Тщеславные боггарты никогда не выбирали себе некрасивые обличья. Как и Роса, он был одет в одежду прислуги. Когда боггарт стоял на месте, его можно было принять за человека, но двигался он как дым и не оставлял на земле следов. А вместо ногтей у него на пальцах темнели длинные когти – так было всегда, какое бы обличье он ни принял.

– Как по мне, так лучше б ты вообще ее не слушалась, – сказал он. – Вот выйдешь за меня замуж и сможешь делать все, что захочешь.

Роса закатила глаза. Боггарт часто обещал (или угрожал, это как посмотреть) взять ее в жены. Впервые это случилось, когда ей было года четыре или чуть больше. В тот день она играла в Моррели вместе с Инеем и порезала ногу об острый камешек на дне. Боггарт наложил ей повязку из паутины и пообещал, что, когда они поженятся, он построит замок из камней гладких, как стекло, а еще будет приказывать камням в речке уползать с ее пути. Роса никогда не давала согласия выйти за боггарта замуж, в основном по той причине, что плохо понимала, что это значит, хотя в глубине души думала так: если уж придется во взрослом возрасте становиться чьей-то женой, то почему бы не выбрать в качестве мужа боггарта, своего лучшего друга?

Ему она, разумеется, не собиралась об этом сообщать. О женитьбе у нее было мало сведений, но одно она знала точно: будущий муж должен попросить выйти за него замуж. А боггарт, как и многие чудовища, был о себе слишком высокого мнения, чтобы унижаться до просьб.

– Я рада, что ты не спишь, – призналась Роса и рассказала ему про найденный плащ Инея. Она не хотела пускаться в объяснения в лесу, когда ее мог услышать Эмис, а после прогулки боггарт сразу отправился спать. Боггарты вообще много спят, даже больше, чем кошки, иногда по несколько недель подряд.

Выслушав ее внимательно, боггарт нахмурился.

– Почему же волшебники его не нашли? Они же прочесывали лес.

– Потому что ничего они не прочесывали! – резко бросила Роса. – Только делали вид. Плащ почти не пострадал, обгорела только самая кромка.

– Как и сапог… – Боггарт еще сильнее нахмурился. – Что бы ни случилось с Инеем, дотла он явно не сгорел.

Роса кивнула. Тропа обогнула поросший вереском пригорок, и впереди возник замок. Прямо под ним располагалась скала Вороньего племени, зеленый отрог с плоским выветренным камнем наверху. Сейчас там проходил урок мастера Эдельмита с участием Амфизели. Ученики отрабатывали защитные заклинания, а неподалеку стоял Киффин, готовый в любой момент прийти им на помощь. Ведь Амфизель могла утомиться от бьющих в глаза лучей света и решить в качестве украшения насадить себе на рога пару-тройку юных волшебников.

– И это еще не все. – Роса наклонилась к боггарту, и сердце заколотилось у нее в груди. – В тот день Иней был в другом плаще.

– Уверена?

Роса закусила губу.

– Почти.

Иней крайне редко надевал новый плащ, который получил в подарок в канун прошлого зимнего солнцестояния. В тот день руководство Ингельнука одарило каждого из слуг новой форменной одеждой и бутылкой сливочного ликера (или мешочком шоколадных конфет – тех, кому еще не исполнилось шестнадцати). Иней жаловался, что свежее сияние плаща не давало ему спокойно красться по Тихолесью, и это была чистая правда. Однако сказать такое кому-то, кроме сестры, значило признаться, что они с Росой бегают играть в лес, полный чудовищ.

– Получается, – задумчиво произнес боггарт, – кто-то подбросил плащ Инея в Тихолесье и слегка подпалил, чтобы создать видимость, будто его забрал Зияющий дракон.

Роса почувствовала облегчение: боггарт самостоятельно пришел к тому же выводу, что и она сама.

– Именно. А если этот кто-то подбросил плащ…

– Значит, он мог подбросить и сапог, – закончил боггарт ее мысль.

Они долго и пристально смотрели друг на друга, пытаясь осознать всю серьезность произнесенных слов.

– Что будем делать? – спросил наконец боггарт.

– Не знаю, – ответила Роса и сжала кулаки. Ею овладело знакомое чувство отчаяния. Что они могли сделать? Допустим, им удалось найти доказательства того, что Инея не сжег Зияющий дракон, но Роса не могла не признать, что они не слишком убедительны. Кроме того, эти доказательства никак не объясняли, куда Иней пропал на самом деле.

– Второй сапог нашли в школе, – заметил боггарт.

– В коридоре под Серебряной башней, – подтвердила Роса. – Но ты слышал Инея на кухне.

Боггарт кивнул. Однажды ему и правда послышался голос Инея, зовущий его. К сожалению, боггарт не смог понять, откуда он доносился, потому что в то время по своему обычаю дремал.

– Серебряная башня, кухня… – Роса в сердцах топнула ногой. – Ничего не понимаю. Я же обследовала оба эти места, и не раз. И ты обшарил весь Ингельнук после того, как был обнаружен второй сапог.

– Я обыскал все места, о которых знал, – поправил боггарт. – Школа у нас старая, кругом волшебство, целые слои заклинаний, и все перепутались и смешались. Как подумаю, голова начинает болеть. Я не уверен, что даже учителям известна хотя бы половина тайных мест.

У Росы в голове носился целый вихрь мыслей.

– Поищи еще раз, ладно?

Боггарт кивнул, обернулся колибри с рубиновой грудкой и упорхнул к вершине горы.

Роса медленно пошла следом. Над ее головой распростер свои ветви огромный боярышник – дерево-душа школы волшебства. Как и все такие деревья, он был очень стар, коряв и весь увешан украшениями, напоминающими о знаменательных событиях из жизни Ингельнука. Редкие школы могли похвастаться собственными деревьями-душами, связывающими их с прошлым и хранящими семейную историю. В конце концов, школа – это не отчий дом. Однако волшебники, основавшие Ингельнук, хотели, чтобы он стал именно таким местом для его учеников, и поэтому в день открытия посадили здесь это дерево.

Глядя на него, Роса вспомнила про Кая и отвернулась. Обычно с тропы, где ходила прислуга, можно было рассмотреть овраг и опушку Тихолесья, но сегодня было туманно, и Роса видела только очертания.

Выше по склону заблеяла овца. На соседней горе располагались фермерские постройки, а за ними – крошечная деревушка Дальний Люмен.

– Бэ-э-э, – повторила овца, пристально глядя на Росу и словно чего-то ожидая.

– Бэ-э-э, – мысленно ответила Роса. Она и прежде пыталась применять Речь для общения с обычными животными, но те почти никак не реагировали. Девочка представила, как овечка могла бы приветствовать отбившихся от стада товарок. Произнести это вслух не получалось, зато мысленно – легко. – Бэ-э-э.

– Бэ-э-э, – согласилась овца.

Она засеменила рядом с Росой, словно обрадовавшись новой подружке. Хотя как их поймешь, овец-то? Может, она просто хочет пожевать край ее плаща.

Роса была рада, что овечка пошла с ней. Они с Инеем почти всегда все делали вместе, включая работу в зверинце (Ба давно поняла, что бессмысленно давать им разные задания), и иногда ей странно было делать что-то одной. Оказалось, что одиночество ощущается сильнее, если ты привык постоянно быть рядом с кем-то, чем если всегда был сам по себе.

– Бэ-э-э, – снова сказала она овечке в надежде, что та от нее не уйдет. – Бэ-э-э.

– Бэ-э-э, – довольно отозвалась овца, продолжая шагать рядом с ней по тропе.

Вдалеке возникла фигура фермера, он приветственно махал ей. Роса помахала в ответ. Интересно, сколько еще он пробудет в Дальнем Люмене? Все остальные пастухи переселились южнее или просто побросали свои фермы и бежали в неизвестные края, после того как чудовища Тихолесья погубили их стада.

– Привет, Роса! – крикнула Керидвен, когда Роса вошла в прихожую для прислуги. В руках она держала метлу, а ее роскошные волосы были убраны под чепчик, одна из тесемок которого выглядела подозрительно пожеванной. – Снова к миссис Хоуз?

Роса промычала в ответ что-то невнятное. Она работала на свою бабушку, и никто из других слуг, даже дворецкий или ключник, не имел права ей указывать. На смотрителей зверинца все глядели свысока, но при этом они стояли особняком среди остальной прислуги, а все благодаря важности их работы. Если кому-то из учителей необходима была помощь смотрителя зверинца, они обращались напрямую к бабушке. Но иногда, когда у той заканчивались задания для Росы или она просто хотела отослать внучку подальше от дома, она отправляла ее к старшей экономке. Ба дружила с миссис Хоуз, и поскольку та время от времени посылала своих работниц (особенно тех, кто покрепче) на уборку дома Мейлогов или прополку их огорода, главная смотрительница считала справедливым, что иногда должна платить ей той же монетой.

Со своей стороны Роса подозревала, что миссис Хоуз предпочла бы, чтобы бабушка воздержалась от подобной любезности. Роса не так уж хорошо умела убираться. Ба звала ее ураганом на ножках: дури хоть отбавляй, а аккуратности никакой. Когда однажды Роса завершила чистку камина и обернулась, то поняла, что на своих сапогах разнесла по шести коврам комья земли и клочки старых листьев и мышиного меха – следы последней трапезы гуартегов.

Однако сегодня Роса не собиралась помогать миссис Хоуз.

Она подозвала Керидвен поближе и, понизив голос, предупредила:

– Ты меня тут не видела, ясно?

– Когда? Вчера? Почти уверена, что видела, Роса. Разве я не поздоровалась? Ты на меня обиделась?

Роса чуть не взревела.

– Нет, ты меня сегодня не видела. Особенно если Ба будет меня искать. Понятно?

Выражение лица Керидвен прояснилось.

– А! Как скажешь, Роса. Эй, а ты не хочешь послушать балладу, которую я сейчас сочиняю? Я взяла за основу мелодию, которую барды играли в прошлом месяце на пире в честь урожая. Помнишь, ту, про верного старого коня и принца, что заблудился в Серых болотах?..

– Чуть позже, ладно? – прервала ее Роса. Все время, когда Керидвен не болтала, она пела. Росу искренне изумляло, как внутри такого маленького человечка могут прятаться такие гигантские запасы слов.

Роса не стремилась подружиться с Керидвен. Просто так получилось. Однажды три года назад, когда Керидвен развешивала на улице белье, на гору взобрался сгусток плотного тумана. Роса заметила его из окна, немедленно выбежала из дома и рванула вверх по тропе. Она оказалась рядом как раз вовремя, потому что туман в считание мгновения отрастил шерсть и рога. Прямо на Керидвен катился злой дух пука, распахнув свою клыкастую пасть, словно лопатку для мусора, и готовясь проглотить девчонку. Юная горничная замерла, выпучив глаза и не выпуская изо рта кончик косы. Роса схватила и оттащила ее, а на пуку мысленно заорала так, что он расплакался и убежал прочь вниз по склону. Злые духи часто бывали навязчивы, но с Керидвен тягаться им было трудно, уж та рыдала и цеплялась за свою спасительницу никак не меньше часа после случившегося. Роса молча терпела, потому что не знала, как еще поступить, хотя барабанные перепонки спасибо ей за это не сказали.

Затем, к вящему удивлению Росы, Керидвен подняла на нее заплаканное лицо и с пугающей серьезностью сообщила, что теперь ее, Керидвен, жизнь принадлежит Росе и что она навсегда останется у нее в долгу. Эти слова были похожи на отрывок из баллады, чем, вероятно, и являлись. Однако девочка относилась к своему заявлению серьезно, она стала хранить секреты Росы и впоследствии не раз бесстыдно обманывала ее бабушку, если на то была необходимость. Керидвен даже взялась сочинять новую балладу – восхваляющую подвиги Росы – и придумала уже без малого двести четверостиший.

Роса поднялась по ближайшей лестнице для прислуги. Школа волшебства Ингельнук была настоящим лабиринтом из причудливо расположенных переходов и коридоров. Девочка старалась сохранять невозмутимое выражение лица и кивала всем, кто проходил мимо.

Миновав еще десяток ступеней, Роса поспешила пересечь узкий зал, освещенный дрожащим пламенем нескольких свечей, которыми пользовались горничные во время уборки спален волшебников. Следующая лестница привела ее в пустую комнату с двумя дверьми в задней части. Составить карту этой школы, наверное, было не под силу даже волшебникам.

Наконец Роса оказалась в странном широком коридоре с окнами по одной стороне, из которых открывался вид на горы. Большого толка в них не было, потому что стены замка так близко подходили здесь к горному склону, что свет внутрь почти не проникал. Если попытаться открыть такое окно, его створки тут же застрянут в зарослях вереска.

Об этом тайном коридоре Росе рассказала Керидвен, Она знала, что подруга ищет секретные комнаты и проходы, любые места, куда Иней мог забрести и попасться в ловушку какого-то заклятия. Керидвен докладывала Росе обо всем, что ей удавалось обнаружить самой или подслушать в разговорах других горничных, которые, в конце концов, знали о существовании потайных ходов лучше кого бы то ни было в замке.

За прошедший год Роса успела обыскать десятки таких мест – и все безрезультатно. Но найденный плащ подарил ей новую надежду.

Поиски, конечно, усложнялись тем, что она понятия не имела, что именно ей предстоит найти. Какое заклинание могло держать мальчика в ловушке почти целый год? Инея что, превратили в статую? Вплели в узор одного из гобеленов? Было ли это чьей-то злой шуткой, или же брат случайно набрел на какое-то древнее заклятье?

Роса не знала, что и думать.

Остаток дня она провела, открывая и закрывая окна, простукивая стены и изучая гобелены. Она оставалась в школе до тех пор, пока тень от горы не накрыла окрестные земли. Тучи убежали на юг, на их место приплыли ленивые белоснежные, как хлопок, облака, сквозь которые на поля падали последние солнечные лучи.

Отчаяние Росы росло. Теперь она ощущала себя так, словно ее прижимало к земле огромным комком влажной шерсти. Обычно она не расстраивалась так сильно, когда поиски ни к чему не приводили. Это все из-за плаща Инея: слишком яркой была надежда, когда она его обнаружила. Однако под надеждой все это время скрывался страх.

Ведь несмотря на то, что она сказала боггарту, несмотря на все ее теории, обнаружение плаща в лесу могло иметь и иное, более простое объяснение: Инея забрал Зияющий дракон, как все и считали.

«Что, если я ошибаюсь?» – произнес тоненький голосок из самой глубины ее души. Обычно она к нему не прислушивалась, делая вид, что его просто не существует. Но теперь она слышала этот голосок очень отчетливо.

На Росу накатила дурнота. На мгновение она даже перестала чувствовать крохотную мерцающую точку, которая была Инеем. Но только потому, что упала духом, а не потому, что никакой точки больше не существовало.

Так ведь?

Слеза скатилась по щеке Росы, и девочка со злостью дернула за край гобелена, выругавшись. Гобелен был ни при чем, но она не могла сдержаться. Полотно не поддавалось, и тогда она пнула его ногой. На глаза как будто что-то надавило изнутри. Роса поняла, что слез вот-вот станет еще больше и они хлынут потоком, чистые, неудержимые. Какой-то особый ужас волной поднимался в ее душе.

– Роса?

Девочка обернулась на зов.

В конце коридора виднелся эркер, выходивший на глубокую долину между Мифруром и его соседом, Минфарном. Темнота за окном превращала стекло в подобие зеркала. Сейчас оттуда на нее смотрело ее собственное лицо. Но было в нем кое-что странное.

Губы на том лице шевелились.

Роса почувствовала слабость в ногах.

– Иней! – прохрипела она.

Она ринулась к окну, не успев даже задуматься, с чего бы Инею оказаться за ним. Важно было лишь одно – он там.

Роса провела рукой по стеклу, ощущая холод гладкой поверхности. Но Иней не стоял по другую его сторону. Пространство было пустым, как и склон горы внизу. Каким-то образом брат был внутри окна.

Иней пристально смотрел на нее. Он не был расстроен или удивлен. Скорее он выглядел потерянным.

– Иней! – Роса заколотила кулаками по стеклу. – Иней!

Иней снова зашевелил губами, но до Росы не доносилось ни звука.

– Используй Речь! – прокричала она. Именно так она услышала его в прошлый раз.

Иней обернулся, как будто кто-то похлопал его по плечу.

– Иней! – всхлипнула Роса. – Где же ты? Что происходит?

Кто-то и правда его заколдовал, как она и думала! Но какая же чудовищная магия могла посадить мальчика в ловушку из стекла? Иней снова посмотрел на нее и будто бы сделал шаг назад. Невероятно, ведь окно было не больше дюйма толщиной.

А потом он исчез.

И на Росу уставилось ее собственное отражение. Разница была ничтожной. Даже бабушка иногда их путала.

– Иней? – уже едва слыша себя, позвала Роса в последний раз. Она дрожала как осиновый лист.

Потом она бегала от окна к окну, спотыкалась и выкрикивала его имя. Но за стеклами были только сумерки и трава, обдуваемая всеми ветрами.

Крепко сжимая кулаки, Роса вернулась к эркеру. Один из камней у основания окна был расшатан. Вынув его, она запустила им в стекло. По гладкой поверхности побежала паутинка трещин. В них засвистел вечерний ветер и, прорвавшись, смахнул волосы у девочки со лба. Поначалу Роса и сама не понимала, что произносит какие-то слова. С ее губ слетало хриплое бормотание, похожее на шум ветра за окном:

– Я найду тебя, – повторяла она раз за разом. – Я найду тебя. Найду.

Глава пятая, в которой волшебник приходит на ужин

Роса как безумная мчалась домой сквозь сгущающиеся сумерки. Перед ней с испугом выскакивали и разбегались в разные стороны из потревоженных нор лисы и прочая мелкая лесная живность. Девочка не смотрела под ноги, как делала обычно. Сегодня она неслась домой без оглядки.

Ее жгло огнем изнутри: все это время она была права! Иней действительно попал в западню и застрял в замке. Она ждала возле эркера до самой темноты, но брат не вернулся.

Роса снова придет к этому окну с первыми лучами солнца. Или лучше прокрасться на кухню? Ведь именно там боггарт слышал голос Инея. Может быть, тогда он был внутри другого окна? Ей что, придется осматривать все окна в Ингельнуке? Что за заклятие могло такое сотворить? И как ей вызволить Инея? Конечно, она спросит боггарта, и тот наверняка что-нибудь придумает, несмотря на свою нелюбовь к волшебникам и их магии.

Мысли девочки метались, как птицы во время бури.

Она пробежала вниз по склону, мимо сада Амфизели и развалин старой хижины смотрителей зверинца, поросших травой. Потом перепрыгнула знакомый ручей, протиснулась сквозь утесник и оказалась позади дома, окна которого светились золотом и излучали тепло. Здесь Роса застыла на месте в облаке пара от собственного дыхания.

Возле ее дома стоял Кай Морриган.

Он повернулся лицом к Тихолесью и молча ждал, опираясь на посох. В его взгляде читалась та же тоска, которую Роса заметила раньше. Внимательно всматриваясь в колышущуюся листву, он словно пытался разобрать невидимые глазу надписи.

Вдруг Кай обернулся, будто услышал ее шаги, хотя она уже несколько секунд стояла как вкопанная.

– Здравствуй, – сказал он своим мелодичным голосом и улыбнулся.

Зрелище было настолько неправдоподобным – Кай на заросшей тропинке бабушкиного сада в слегка поблескивающей мантии Ингельнука, – что Роса потеряла дар речи. Слишком много невозможных событий за один день.

– Что ты здесь делаешь? – наконец выдавила из себя Роса.

– Мы должны были встретиться у дерева-души, помнишь? – Кай часто заморгал. – Пришел узнать, не случилось ли с тобой чего.

Роса открыла рот от удивления. Мысль о том, что Кай Морриган не просто ждал ее, будто это он прислуга, но еще и пришел убедиться, что с ней все хорошо, была за пределами ее понимания. Ее лицо очерствело. Недолго думая, она схватила Кая за мантию, оттащила от окон дома и изо всех сил толкнула к дереву.

– Ты чего? Я не хотел… – залопотал Кай. Он был так потрясен, что выронил из рук волшебный посох. – Роса…

Но Роса прервала его тихим, полным ярости голосом:

– Послушай, Кай Морриган. Не знаю, что вы с дружками задумали, но я в этом участвовать не собираюсь, понятно?

Положив одну ладонь на грудь юного волшебника, она прижала его к покрытому мхом стволу, а глазами пыталась отыскать его товарищей, затаившихся на склоне горы. Если бы она заметила Гавейна, то точно задушила бы этого Кая. Задушила и скормила бы гуартегам. В ее душе бурлила невероятная смесь из удивления, ужаса и счастья (ведь она наконец нашла Инея!), которая затмевала и, казалось, сейчас заменяла ей разум.

– Роса? – голос Кая звучал до странности нерешительно. Его глаза, как отметила про себя Роса, приобрели глинистый оттенок. Ведь раньше, она готова была поклясться, они были яркого и чистого цвета сосновой шишки. – Я пришел один. Просто хотел поговорить с тобой, честное слово.

Кай выглядел не то что потрясенным, а скорее обиженным, и Роса вдруг осознала, что делает. Как она посмела применить грубую силу к Каю Морригану?! Бабушку могут из-за этого уволить, да что там, даже и за меньший проступок!

Она густо покраснела, сделала шаг назад и торопливо поклонилась.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотала она, глядя в землю. – Я подумала… Я совсем не ожидала вас тут увидеть…

Кай состроил гримасу.

– Не надо так меня называть и выкать, – нахмурился он. – Ты что, решила, будто я хочу тебя как-то разыграть?

– Многие ученики Ингельнука разыгрывают прислугу.

– Но только не я.

Кай сказал это таким тоном, словно Роса его оскорбила, хотя она понятия не имела, чем могла его задеть. Он грустно потер затылок. Мантия, которая сияла гораздо ярче, чем плащ Росы, потому что на полотно было наложено больше заклятий, сильно измялась от рук девочки.

– А ты сильная, – отметил Кай.

Роса попыталась придумать какой-нибудь скромный ответ.

– Ну, это по сравнению с тобой, – брякнула она.

И ей сразу же захотелось стукнуть себя по голове. Но Кай только улыбнулся.

– Послушай. – Он вдруг стал абсолютно серьезен. – Я хотел с тобой поговорить, потому что… Ну, ты хорошая смотрительница зверинца. Лучше, чем твои братья. Я видел на днях, как ты справилась со снежным драконом.

Роса смотрела на него непонимающим взглядом.

– С Амфизелью? Она же совсем малютка. С ней кто угодно может справиться.

Кай скривил рот.

– А я вот не смог бы.

Роса чуть не фыркнула от смеха, но Кай тихо выдохнул и показал ей ладони.

– Видишь? – сказал он, и в его голосе послышались нотки отвращения к себе. – Достаточно даже разговора о ней.

Роса не сразу поняла, что у него дрожат руки.

– Ты… Ты что, боишься Амфизели?

Это точно какая-то шутка. Какая-то очень странная шутка волшебников, которую она понимает ничем не лучше, чем их заклинания.

– Я их всех боюсь. – Кай сунул руки в карманы. – Всех драконов без исключения. Не могу подойти к ним и на десять шагов, ноги подкашиваются от страха.

– Но… – Роса на мгновение утратила дар речи. – Но как же ты справляешься на уроках?

– На уроках мы обычно проходим теорию. Учимся черпать для себя волшебные силы так, чтобы не нарушать баланс миров, – ответил Кай. – На тренировки с драконами мне разрешают не ходить. Директор знает правду. И Гавейн тоже. Он распустил слухи, будто моя волшебная сила так огромна, что я могу однажды потерять над ней власть, и учителя опасаются, как бы я не убил какое-нибудь чудовище. Другие ученики верят в это.

«Еще бы», – подумала Роса.

Она и сама поверила бы, ведь настоящая причина того, что Кай не участвует в тренировках с драконами, даже случайно прийти в голову не может. Чтобы Кай Морриган кого-то боялся? И не просто опасался, а трусил настолько сильно, что не мог находиться рядом даже с глупой малышней вроде Амфизели!

– Но при этом ты ходишь в Тихолесье, – возразила Роса. – Я же тебя позавчера там видела.

– Леса я не боюсь.

– Что-то здесь не сходится.

– Знаю… – Его голос звучал устало. – Знаю. Ты согласна мне помочь?

– Помочь? – переспросила Роса. – Что я могу сделать?

– Ты можешь научить меня не бояться. Быть как ты.

Из нее словно вышел весь воздух разом. На мгновение ей показалось, что она может осесть на землю, как сдувшийся шарик. Кай Морриган хочет быть как она? Кажется, теперь она поняла. Он не шутит. Он просто сошел с ума.

– Я думаю, – продолжил Кай в оглушительной тишине, – что, если я привыкну быть неподалеку от драконов, мне станет немного полегче. Обычно же именно так борются со страхами, да? Ты могла бы показывать мне драконов в зверинце. Рассказывать, какой у них характер, как они мыслят. В школе нас учат только драться с ними.

– Но я не учитель, – растерянно проговорила Роса. – Я всего лишь смотрительница.

– Это не означает, что ты не сможешь мне помочь, – сказал Кай, не сводя с нее пристального взгляда. – Мастер Беллоуз как-то упомянул, что боггарт ходит за тобой хвостом, будто домашний питомец.

Роса усмехнулась. Это боггарт-то домашний питомец? Да он однажды закинул целую труппу бардов в драконий сад, недовольный их фальшивым пением. Он сунул одного из предков Росы прямо в печь за то, что тот поднял руку на свою жену, которая в те времена была его любимицей, как Роса сейчас. С боггартом нетрудно уживаться, когда ты ему нравишься, в противном случае он легко может стать причиной твоей безвременной и, вероятно, мучительной кончины, а потом еще и посмеется над этим.

– Боггарт никакой не питомец. Мы с ним друзья.

– Друзья, значит… – Кай покачал головой.

Сомнения продолжали обуревать Росу, но она спрятала их под маской скудоумия, которой умело пользовались все слуги.

– Я не учитель. Ты ничему от меня не научишься.

Кай изменился в лице. Неужели она ранила его чувства? Роса не привыкла думать о Кае как о человеке, обладающем чувствами. Для нее он всегда был созвездием, сияющим и далеким, но никак не человеком.

Да и что это, в сущности, меняло? Она не хотела иметь дело ни с самим волшебником, ни с его миром. Ей наконец удалось встретить Инея, он жив и ждет вызволения. И сейчас она собиралась найти боггарта – вместе они точно что-нибудь придумают.

Роса неуклюже наклонилась и подняла волшебный посох Кая. В месте прикосновения он был теплым, но, возможно, лишь потому, что его совсем недавно держала ладонь хозяина. Кристалл на конце посоха наполнял свет звезд, ведь Кай был звездным волшебником – такие встречаются реже всего. Роса предпочла бы быть одной из них, если бы ей дали выбор, но даже ученики волшебной школы не могли сами определять, каким волшебством управлять. Говорили, что звездные волшебники могущественнее прочих, ведь свет звезд преодолевает огромные расстояния, а значит, несет в себе действительно очень сильную магию. Роса, конечно, понятия не имела, правда ли это: ее знания о волшебстве поместились бы разве что в наперсток. Что она знала наверняка, так это то, что волшебников на свете немного и все они рождаются в семьях волшебников. Их нередко называли благородным меньшинством, и считалось, что обладать способностями в магии – это почти то же самое, что быть королевских кровей. А еще это означало, что ты никогда не будешь нуждаться в деньгах, потому что власть имущие платили своим волшебникам щедрое жалование и одаривали землей. Самые знаменитые волшебники, убившие жутких чудовищ или проложившие тропы в Тихолесье, владели огромными имениями на солнечном южном побережье Эрири, недалеко от столицы, которая называлась Лангорель.

Роса не сдержалась и провела кончиками пальцев по кристаллу. Его свет был прохладным и серебристым, он оставил на коже девочки блестящий след, напоминающий глазурь на керамике.

Дверь черного хода со скрипом отворилась.

– Чего это ты затаилась в капусте, дитя мое? Ужин на столе… – Бабушкин голос дрогнул. – Я смотрю, у тебя новый друг.

– Э-э-э… Это… – начала было Роса, но осеклась.

Ее пронзила глупая уверенность, что Ба в жизни не поверит, будто к ним пожаловал сам Кай Морриган (хотя вот он тут стоит собственной персоной), что она рассмеется и велит Росе не выдумывать.

К счастью, Кай не растерялся.

– Здравствуйте, миссис Мейлог. Я Кай Морриган. Извините, что задерживаю Росу.

– Какой такой Кай? – Бабушка прыснула от собственной шутки. Затем ее лицо помрачнело. – Ты ужин пропустил, мальчик мой, пока чесал языком с моей внучкой. Поужинаешь с нами.

И дверь за ней захлопнулась.

Кай выглядел взволнованным, и Роса не могла его винить: приглашение звучало скорее как угроза.

– Если что, ты не обязан, – подсказала Роса.

– Да все хорошо. – Кай с трудом улыбнулся. – Очень мило, что она предложила.

Роса подозревала, что это был первый случай в истории, когда действия Ба кто-то назвал милыми, но спорить не стала. У нее возникло необъяснимое ощущение, что она ведет Кая на виселицу, а может быть, даже идет туда сама, но обратного пути не было. Роса сделала пригласительный жест, и они ступили за порог.

Ужин вышел очень странным.

Стоило Каю переступить порог, как в комнате воцарилась мертвая тишина. Эмис выпучил глаза, и Роса решила, что в следующий раз, когда окажется наедине с братом, она непременно его передразнит. Положение спас Чих. Он восторженно вскочил и завилял буквально всем телом, заметив приближение очередного обожателя. Пес кинулся на Кая, и тот засмеялся и принялся гладить его, тактично не обращая внимания на грязные следы, которые Чих оставлял на его мантии. В довершение пес всего его обчихал, но и этого Кай как будто не заметил.

Роса не могла не признать, что во всех движениях Кая сквозила исключительная вежливость. Он умудрился даже на стул сесть как-то вежливо, такое Роса видела впервые в жизни. Она попыталась повторить его манеры, но, кажется, что-то пошло не так, потому что Джек посмотрел на сестру с удивлением и спросил, не хочет ли она в уборную.

Желание показаться Каю любезными превратило братьев Росы в неуклюжих болванчиков. Они явно не понимали, как к нему относиться и как с ним обходиться, и поэтому были молчаливы, как табуретки, если не считать нескольких «приветствую» и «добро пожаловать». Роса отметила для себя, что это куда лучше, чем слушать бесконечные жалобы Эмиса и хвастовство Киффина, и что Кай даже не подозревает, от чего его избавили. Ба посматривала на юного волшебника краем глаза, и в этом взгляде можно было прочитать подозрение, неодобрение и интерес – и это немногое из того, что первым приходило на ум. Только Чих чувствовал себя в своей тарелке и просидел рядом с Каем весь ужин, словно посланник добра и веселья.

Если честно, Роса и сама не знала, как относиться к Каю. Кажется, он побаивался ее бабушку (что говорило в пользу его благоразумия), потому что после нескольких исключительно вежливых замечаний по поводу ее стряпни, он переключил внимание на Джека. Роса не удивилась, что Кай решил выбрать в собеседники именно его: они были почти ровесники, кроме того круглолицый Джек казался самым дружелюбным из присутствующих. Но Джек просто смотрел на Кая остановившимся взглядом, как будто тот принадлежал к другому виду живых существ, каких брату Росы еще не доводилось встречать. Когда Кай спросил Джека, нравится ли ему работать в зверинце, Джек пронес ложку мимо рта и ткнул ею себе в ухо. К счастью, Кай быстро понял, что искусство ни к чему не обязывающих бесед, которому он обучился на роскошных пирах, за этим столом вряд ли ему пригодится, и потому сосредоточил все свое внимание на еде, как и все Мейлоги.

Роса вдруг осознала, что по-новому смотрит на свой дом. Раньше, если она вообще об этом задумывалась, он казался ей довольно большим. Теперь она совершенно ясно видела, что он маленький, даже крошечный, все еле-еле умещались вокруг кухонного стола, над которым с потолка свисали пучки целебных трав. У них было всего три комнаты (если не считать чердака), одна из которых принадлежала Киффину, Эмису и Джеку, а другая – бабушке. Роса задумалась, сколько комнат в доме у Кая.

Да и еда, конечно же, была далеко не такой, к какой привык Кай: тушеный лук и бабушкин печально известный черный хлеб (Ба наотрез отказывалась раскрывать рецепт и причину его цвета, что, возможно, было к лучшему), нарезанный толстыми ломтями и политый сырным соусом. Никакого мяса – это слишком дорого, особенно на пороге зимы. Если торговцы рыбой, которые проделывали восемь миль по извилистому пути из порта Ир Ауримор в Ингельнук, не могли предложить бабушке хорошую цену на селедку или крабов, семейству частенько приходилось оставаться и без них. Однако Кай нисколько не жаловался и наслаждался едой не меньше, а может, даже больше, чем Эмис.

Как и бабушка, Роса весь ужин не спускала с Кая глаз. Ее мнение о нем после недавнего разговора не сильно изменилось, кроме того, что теперь образ героя-спасителя еще сильнее потускнел. Ну как можно бояться драконов? Она подумала, а что, если он уничтожит Зияющего дракона через удушение? Безо всякого героизма, просто возьмет и застрянет в драконьей глотке?

Самой Росе кусок в горло не лез. У нее перед глазами по-прежнему стоял Иней, смотревший на нее из холодного стекла, и она считала минуты, чтобы наконец-то снова ускользнуть в замок. Кай и Иней все время путались в ее сознании, поскольку к волшебнику она постоянно возвращалась взглядом – он сидел прямо тут, за их столом. Совершенно невероятная ситуация: Кай, который знал все о волшебстве и школе волшебства, вдруг пришел к ней с просьбой.

У нее в голове начала вырисовываться кое-какая идея.

Небо за окнами темнело. Ночами Тихолесье оживало, наполнялось шепотом теней и дыханием листвы. Роса привыкла к этим звукам, вплетающимся в ее сны. А вот Кай не мог глаз отвести от леса. Казалось, что, всматриваясь в темные заросли, он забыл обо всем на свете. Ложка выскользнула из его руки и легла на дно миски, а лицо вмиг опустело, как будто вся его суть больше не таилась в глазах, а уплыла туда, во тьму за окном. Он так долго сидел без движения, что даже Эмис взглянул на него искоса, а ведь братца и свора воющих псов не отвлекла бы, если перед ним стоит миска с тушеным луком.

Роса толкнула Кая локтем. Она слегка волновалась, не отравили ли они его ненароком. Что, если пищеварительная система знаменитых магов непривычна к простой еде и от нее они заболевают?

Кай быстро заморгал и улыбнулся. У него была приятная улыбка, но при этом какая-то отрешенная. Не то чтобы она делала его туповатым или слегка не в себе, просто казалось, что она не отражает настоящих чувств, словно он улыбался только потому, что считал себя обязанным быть вежливым. Роса задумалась, неужели все известные волшебники такие: постоянно играют на публику вместо того, чтобы отрастить себе хребет и укокошить всех, кому они не нравятся.

Остаток ужина она провела в размышлениях. Когда все поели, Кай предложил помочь убрать посуду, но Ба решительно выпроводила его за дверь, оставив без ответа все его благодарности. Возможно, потому, что не знала, что сказать. Обычно Ба никого не приглашала на ужин, если не считать сэра Эмерика, старого, видавшего виды рыцаря, которого она когда-то спасла от пары вивернов. Сэра Эмерика и гостем-то нельзя было назвать, потому что они с бабушкой, по ее собственному выражению, знали друг друга еще до того, как у нее на подбородке начали расти волосы. Когда он заявлялся на ужин, они выпивали и спорили о стародавних временах, а потом оба засыпали каждый в своем кресле.

– Подожди, – окликнула Кая Роса, устремляясь следом. Он обернулся, и по его плащу пробежала волна благородного мерцания. Ветер доносил из Тихолесья аромат ночных цветов. – Я помогу тебе.

Лицо Кая осветилось улыбкой.

– Правда? Роса, ты даже не представляешь…

– При одном условии, – прервала его Роса, и мальчик вежливо замолчал.

Она смотрела на него. Кай ей не нравился, более того, она ему не доверяла. Но это было не так уж важно. Можно работать и с теми, кому не доверяешь (Роса же научилась иметь дело с чудовищами в зверинце). И с теми, кто тебе совсем не нравится, тоже. С Эмисом, например. По-настоящему важно одно – смогут ли они помочь тебе.

А Кай сможет.

– При условии, – повторила Роса, – что ты поможешь найти моего брата.

Улыбка на лице Кая дрогнула. Он посмотрел на нее тем мягким взглядом, который бросали на нее школьные учителя каждый раз, когда случайно называли ее Инеем. Такое же лицо было и у бабушки, когда Роса пыталась ее убедить, что Инея не похищал Зияющий дракон и что он все еще жив.

После долгой паузы Кай произнес:

– Как?

– Мне кажется, он застрял где-то в школе, – медленно начала она.

Роса не знала, сколько можно сказать Каю. Сложность была в том, что ее рассказ об эркерном окне напоминал галлюцинацию. Кроме того, они с Инеем похожи как две капли воды. Кто поверит, что она просто-напросто не увидела свое собственное отражение и не додумала все остальное?

– Не знаю, почему он там замурован и как это стало возможно, – продолжила она. – Но ты мог бы помочь мне его найти. Ты знаешь школу как свои пять пальцев. У тебя там всегда какие-то приключения. Говорят, что вы с Гавейном однажды обнаружили потайной туннель, ведущий к кладу древнейших магов. К тому же все уверены, что ты самый сильный волшебник, когда-либо обучавшийся в стенах Ингельнука… – Роса решила не говорить, что ей лично в это крайне трудно поверить. – Если Иней застрял там из-за какого-то заклинания, ты сможешь найти его.

– Роса, послушай, – сказал Кай размеренно, успокаивающе. – Твой брат пропал уже очень давно. Невозможно, чтобы он все еще был…

– Знаю, звучит безумно. – Роса сжала кулаки. – Но он по-прежнему жив. Он жив!

Кай выдохнул. Роса решила было, что он продолжит спорить, но услышала только:

– Хорошо, я помогу, насколько смогу.

– Правда? – У Росы задрожали колени от так внезапно воскресшей надежды. – Я… Спасибо, сэр.

– Не называй меня так. – По лицу Кая пробежала тень, но голос не утратил вежливости.

– Ладно.

Если Каю хочется притворяться, будто они друзья, а не служанка и благородный ученик школы волшебства, ее это не касалось. Она на все согласится, лишь бы он помог Инею.

– А почему вас назвали Росой и Инеем? – с любопытством спросил Кай.

– Я родилась первой, – ответила Роса. – Это случилось почти в полночь, когда подходила к концу осень. А Иней родился через десять минут, уже зимой. Хотя разница очень невелика, как постоянно говорит бабушка. – Роса улыбнулась, вспоминая хорошо знакомую историю. – Дом тогда занесло снегом так, что с утра бабушка едва смогла выйти: открыла дверь, а перед ней еще одна, белая. И узоры из инея на окнах. Она сказала, что тот день был похож на Инея. Тихий, как свежий снег… – У девочки перехватило горло.

Кай это заметил и потупился.

– Мне очень жаль. Наверное, ты очень по нему скучаешь.

Роса промолчала.

– Мне нужно посмотреть кое-какие книги в библиотеке, – немного подумав, сказал Кай. Он больше не выглядел рассеянным, скорее был спокоен и серьезен. – Давай встретимся там завтра после ужина, когда сможешь.

Кай протянул руку, и Роса, чуть помедлив, пожала ее. Теперь он выглядел настоящим волшебником, когда стоял вот так решительно со своим посохом: магический кристалл окутывало звездное волшебство, светившееся словно пылинки в солнечном луче, и Роса почувствовала, что ее надежда разрастается до предела. Улыбнувшись, Кай исчез во тьме.

Глава шестая, в которой Роса попадает в Небесную библиотеку

Роса смотрела вслед уходящему Каю и еле сдерживалась. Как ей хотелось сейчас побежать за ним следом в замок! Но тогда пришлось бы объясняться с Ба, а Роса слишком привыкла, что ей не верят, чтобы хотя бы попробовать. Она знала, бабушка переживает, что она никогда не оплакивала Инея (подслушала ее разговор с сэром Эмериком). А Роса не видела никакого смысла в слезах, ведь они не могли помочь ей скорее найти брата, но говорить такое бабушке она не рисковала. Девочка уже давно приняла как данность: Иней может надеяться только на нее одну.

Роса вспомнила, как Кай на нее посмотрел, и задумалась. Не будь он таким добрым, то выражение лица можно было бы принять за жалость. Она сомневалась, что Кай верит ей больше, чем бабушка, а если версию с заклятием не принимает даже волшебник, неужели ей удастся убедить кого-то еще?

Решено: она вернется к тому окну, как только получится сбежать, и будет ходить к нему при любой возможности.

Роса поспешила вернуться в дом и неслышно вспорхнула по лестнице, перепрыгнув через скрипучую верхнюю ступень.

– Никогда не думала, что мне придется развлекать прославленного волшебника у себя за столом, – послышался голос Ба из глубины темной веранды.

Роса застыла, не убрав ладони с ручки двери. А вдруг Ба слышала, о чем она разговаривала с Каем? Если так, то будет ли она пытаться воспрепятствовать их следующей встрече?

– Кай хочет, чтобы я поучила его обращению с драконами в зверинце, – медленно проговорила она. – Хочет понять, как они мыслят. Говорит, так ему будет легче с ними сражаться. Можно ведь?

Кай выразился не совсем так, но и враньем это назвать было нельзя. В итоге Роса осталась довольна своей сообразительностью. Бабушка выпустила дым из трубки и откинулась на спинку кресла-качалки.

– Мне лично все равно. С его стороны очень любезно прийти и попросить, вот что я скажу. Мог бы ведь просто сообщить директору о своем желании, и нам бы спустили приказ.

Роса об этом не подумала. Возможно, Кай смущался, что нуждается в помощи прислуги.

– Я даже и не представляла, что он такой, – призналась бабушка.

– И я, – согласилась Роса.

– Ах, большинство их вовсе не такие, – задумчиво протянула бабушка. – Те великие волшебники, про которых говорится в пророчествах. – Она пристально посмотрела на внучку. – Знаешь пророчество?

Роса нахмурилась. Все знали пророчество.

– Кай убьет Зияющего дракона.

Бабушка снова пыхнула трубкой и усмехнулась:

– Того самого дракона, который на прошлой неделе проглотил троих лучших рыцарей короля.

– То есть ты не веришь в пророчества?

– Ну почему же, очень даже верю, – ответила бабушка. – Я давно живу на земле и много раз наблюдала, как они сбываются. Но еще я знаю наверняка: когда речь заходит о пророчествах, да и во многих других случаях, человек часто слышит лишь то, что желает услышать. Что там говорить, некоторые даже не знают слов этого пророчества, но при этом с радостью верят, будто страшного дракона погубит какой-то хлюпик.

Роса задумалась. Вполне могло оказаться, что пророчество в некотором смысле неверно. Вдруг оно касается совсем другого мальчишки? Провидец, который высказал его, не кто иной, как Тальесин, был известен не только своей мудростью, но еще и странным поведением. Например, он предпочитал спать на вершинах гор безо всякой одежды, чтобы полностью слиться с природой. Да, конечно, Тальесин произнес свое пророчество прямо у кроватки Кая, когда тому едва исполнился месяц, и свидетелями этого чуда были не только члены семьи, но и несколько слуг. Но что, если старый провидец пришел не по адресу?

– Ба, а ты знаешь, как звучит пророчество?

Бабушка выпустила большое облако дыма. На мгновение Росе показалось, что она не произнесет ни слова. Но бабушка заговорила, и пока не затих последний звук, она не спускала глаз с темного леса.

Ветры слабые дальше других улетят.

Самый смирный охотник добычу настигнет.

Лишь незнатного звезды к себе приютят,

В его сердце лес дремучий возникнет.

Ни клинок, ни заклятье уже не прервет

Эту песню пустую в глуши.

В канун тринадцатой зимы падет

Зло пред отроком звездной души.

Бабушкин голос затих. Роса чувствовала, как слова пророчества омывают ее прохладной щекочущей волной – они были по-настоящему волшебными, безо всяких сомнений.

– И что же все это значит? – спросила она.

– В первом четверостишии говорится про Кая. Во втором – про Зияющего дракона.

– Эту песню пустую… – задумчиво повторила Роса.

Поющих чудовищ было много, но казалось невероятным, что в их числе смог оказаться Зияющий дракон. При помощи пения чудовища обычно убаюкивали жертв, но никак не устрашали. Однако ничто так не пугало людей, как рассказы о песне Зияющего дракона, которая считалась предвестником смерти. Рыцари, сражавшиеся с драконом, рассказывали, что их павшие товарищи в свой последний миг восхищались красотой этой песни, но никто из выживших ее не слышал.

– Но я все равно не вижу в этом смысла, – сказала Роса. – Во-первых, Кая нельзя назвать незнатным. Он ведь самый известный волшебник в Эрири.

– Об этом ты лучше его самого спроси, – отозвалась бабушка совершенно бесстрастно. – Аты ведь знаешь, дитя мое, что такое Тихолесье?

Роса нахмурилась. В этом вопросе ощущалась какая-то загадочность, как и в пророчестве.

– Он живее прочих лесов, – продолжала Ба. – Он живет в чудовищах, точно так же как и чудовища живут в нем. Они не одно и то же, но связаны. Представь-ка грибы и бревно, на котором они растут. – Бабушка выпустила облако дыма. – Они питаются друг другом. Зияющий дракон – существо жестокое и злобное, а еще – сильное. С тех пор как он пришел сюда с севера, лес стал мрачнее. В нем стало больше гнева. Зияющий дракон меняет его, меняет день за днем.

– Да, я знаю, – ответила Роса.

Она чувствовала, что Тихолесье становится все свирепее из года в год. Девочка ощущала это всякий раз, когда оказывалась в его глубине. Тропы делались все более скользкими, а деревья все чаще норовили зацепить или преградить путь в тот самый момент, когда пора было бежать. Ядовитые ягоды вытеснили почти все съедобные.

– Но какое это имеет отношение к Каю?

– Да самое прямое, – фыркнула бабушка. – Каю на роду написано убить Зияющего дракона, и это все прекрасно, но, когда начнется битва, ему придется сражаться не только с драконом, но и с самим лесом.

Роса сидела молча, как громом пораженная. Ей стало жаль Кая, этого тихого, стеснительного мальчика. Его размажет в этой битве. От него и мокрого места не останется, даже обгоревшего следа на лесной подстилке, повторяющего его исчезнувшие очертания.

– А теперь иди, дитя мое, – угрюмо велела бабушка. – Мне нужно немного покоя и от драконов, и от оглоедов.

Ба переключила внимание на трубку. А Роса поторопилась к свету и теплу домика, радуясь, что пророчество можно оставить снаружи, во тьме.

Роса всю ночь вертелась в постели и встала за час до рассвета, даже раньше бабушки. Она поднялась по тропинке к замку в сонном полузабытьи, притворяясь, что снова идет по заданию старшей экономки.

Инея в окне эркера не оказалось. Роса выкрикивала его имя, колотила кулаками в толстое стекло, пока по нему мелкой рябью не побежали трещинки, и даже попробовала обыскивать другие окна в том коридоре, насколько вообще можно обыскать окно. Когда она возвращалась домой, ей было больно глотать от разочарования.

От полного отчаяния ее удерживало обещание Кая. Они увидятся сегодня вечером. Если кто и сможет вызволить Инея и снять заклятие, так это Кай Морриган.

В то утро зарядил дождь, обмотав горы лентами тумана. Однако работу нужно было делать в любую погоду, поэтому после завтрака Роса выбралась на улицу. Они с Киффином сегодня были дежурными, настало время в очередной раз омывать зверинец морской водой. У основания горы уже ждали рыбаки из Ир Ауримор со своей повозкой, груженной бочками.

Роса волочила морскую воду вверх по горной тропе, низко наклонив голову, чтобы капюшон не сдуло ветром, и не могла поверить, что они с Каем действительно заключили договор. Все казалось сном. Неужели он действительно стоял в огороде среди бабушкиных капустных грядок в волшебном свечении? Она бы всерьез усомнилась в своем здравом рассудке, если бы Эмис все утро не ныл, что с ужина почти ничего не осталось, и не винил в этом Кая.

– Что нового, малышка Мейлог? – крикнул один из рыбаков, старый моряк по имени Анурин.

Роса сняла с тележки еще одну бочку, смахивая с ресниц капли дождя.

– Да ничего.

– Точно? – Мужчина сощурился. – А в чем это у тебя руки перемазаны?

Роса опустила взгляд. Просто слегка грязные руки, едва ли в этом было что-то необычное.

– Ты сияешь, девочка моя, – объяснил Анурин. – Как свежевыпавший снежок, как яблочко в карамели. Как форель в морской глубине…

Его голос стал тише и превратился в бормотание. Анурин был хороший человек, но немного сумасшедший. Роса обменялась взглядами с его дочерью Сереной, та приветливо улыбнулась.

– Какой он сегодня добрый, – сказала она, вздохнув, и достала что-то из мешка. – Вот держи. Я подумала, вам, детишкам, не помешает немного отдохнуть от угольков, которые печет ваша бабушка.

Она протянула Росе что-то, завернутое в бумагу, и девочка уловила аромат морского хлеба. Серена делала его своими руками, и он выходил мягким, словно пена, а сверху был посыпан солью, добытой из моря. У Росы заурчало в животе. Серена часто приносила угощения для семейства Мейлог, когда бывала в этих краях, и ее морской хлеб успел стать настоящей легендой.

Серена наклонилась к уху девочки и шепнула:

– Отломи половину и спрячь в карман, а Эмису скажи, что я скормила ее курам. Иначе и крошки не попробуешь.

Роса улыбнулась. Ей нравились Серена и Анурин. Их бедная ветхая деревушка Ир Ауримор стояла на берегу залива, напоминавшего зубастую пасть, и была почти полностью окружена Тихолесьем. Лишь узкая полоска незаросшей земли вела оттуда к южной дороге. Бабушка говорила, что лес однажды поглотит деревушку, и часто намекала Серене, что пора переезжать в один из южных рыболовецких городков. Роса надеялась, что Серена послушает совета.

Девочка повернулась, чтобы уйти, но Анурин внезапно схватил ее за руку.

– Они не такие, как мы, – предостерегающе пробормотал он.

– Что? – моргнула Роса.

– Мы – земля, а они – горы. Свяжешься с ними и уже никогда от них не отвяжешься.

– Я… Я не понимаю, о чем вы. – Роса и впрямь была растеряна.

– Я же вижу, – пробубнил он. В его взгляде не было безумия, только странная внутренняя сила. – Волшебство. Не само волшебство, а след, который оно оставляет, стоит нам его коснуться. Ты вся им обрызгана, как росой. Люди считают, что я брежу, но это не так, уж не в этом случае точно.

Роса поежилась. Сразу вспомнилась их договоренность с Каем. Разумеется, старик не мог о ней знать. Она снова опустила взгляд, как будто хотела рассмотреть на грязных мозолистых руках волшебное сияние.

– Па, оставь ребенка в покое, – вмешалась Серена. – Прости, милая.

Роса покачала головой и улыбнулась. Уходя, она услышала за спиной:

– Мы как земля, малышка! Грязь не должна сиять.

Почти все утро ушло на таскание бочек в зверинец, после чего нужно было окатить морской водой стойла. Для этого требовалось сначала перевести в другие места чудовищ, потом заменить солому, постирать подстилки в реке и развесить их на веревке, не теряя бодрости духа. Мейлоги убирали стойла каждую неделю, но морскую воду использовали только раз в месяц. Она должна была тонким слоем покрыть весь пол зверинца и простоять так какое-то время, чтобы пропитать каждый камень. Гончие Аннуна выли, а Амфизель причитала о коллекции засушенных цветов, разложенных на полке в ее стойле. Росе пришлось переносить в безопасное место весь гербарий, цветок за цветком, пока Амфизель неотрывно следила за каждым ее движением, словно коршун, оберегающий своих птенцов.

В стойлах Роса убиралась не очень старательно, но зато, по ее собственному мнению, вполне эффективно. Ей нравилось выставить в ряд несколько ведер и разом перевернуть их. Потом она брала швабру и возила ею по полу, распространяя морскую воду по всей поверхности. Ее братья пользовались другим методом: они окунали швабры в ведра и тщательно втирали воду в каменный пол. Да, так получалось гораздо аккуратнее, но Роса всегда выше ценила результат. Ко второй половине дня Роса окатила всех братьев как минимум по разу, а Эмису, по его словам, даже в нос попало. Он этого так не оставил, и работа завершилась страшной бранью, такой громкой, что чувствительная Амфимзель спрятала голову под крыло.

– Шут с тобой! – в конце концов воскликнул Эмис, отбрасывая в сторону свою швабру. – Все равно что спорить с грозой в сапогах! Делай что хочешь, Роса. Только держись подальше от моего носа!

Еле сдерживая ярость, Роса обратилась было за поддержкой к Джеку, но тот только вынул пальцы из ушей и вернулся к уборке.

К концу дня Роса и сама промокла с ног до головы, подушечки пальцев сморщились, как у старушки, а на ладонях появились мозоли от железной ручки ведер. После ужина она кое-как помыла посуду. Сил подогревать воду не было, поэтому она просто закинула кусок мыла в деревянную кадку с холодной дождевой водой, которая стояла на заднем дворе возле уборной, и прополоскала тарелки там.

Дрожа с ног до головы, она наконец переоделась в чистое, зачесала назад мокрые волосы и стала надеяться на лучшее. Она вглядывалась в очертания Ингельнука, пытаясь унять волнение внутри, когда неожиданно кто-то обхватил ее сзади обеими руками.

Это был Джек. Роса оттолкнула его возмущенно:

– Это еще зачем?

– Низачем. – Брат одарил ее одной из своих невнятных улыбок. – Я просто вижу, что сегодня ты думаешь об Инее. Мне тоже его не хватает.

Роса слишком удивилась, чтобы ответить. Ба запретила другим Мейлогам упоминать об Инее, когда Роса рядом. Наверное, боялась, что девочка сорвется, или просто не хотела, чтобы начался очередной спор. Роса верила, что бабушка делала это из добрых побуждений, но так ее одиночество только усиливалось. И сейчас, впервые за все то время, что она себя помнила, ей захотелось обнять Джека. Не то чтобы он ей был неприятен раньше, но обнять Джека – это все равно что протянуть руку голодному комару: он уже и так на нее уселся, прежде чем ты успел об этом подумать. Но Джек просто еще раз улыбнулся и исчез где-то в доме.

Роса быстрым шагом отправилась к замку. Она была взбудоражена. Ее переполняла надежда, и в то же время будущее пугало ее. С помощью Кая Морригана, его волшебства и опыта в необычных поисках она, возможно, воссоединится с Инеем уже к утру. Или…

Или Кай грустно покачает головой и скажет, что ничем не сможет помочь. А если ей не сможет помочь самый знаменитый волшебник в королевстве, тогда на что надеяться?

Росу мутило.

Она никогда не бывала в замке так поздно, и другие слуги посматривали на нее с удивлением. В коридорах было тепло и уютно от горящих свечей и ароматов ужина. Запеченная свинина и картофельный гратен, предположила Роса. А на десерт яблочный пудинг с кремом. Роса сглотнула слюнки: Мейлоги сегодня довольствовались картофельным рагу с ячменем. Так бывало всегда, когда бабушка пыталась дотянуть до жалования.

Роса решила подождать Кая у входа в библиотеку. Она заметно нервничала и раз за разом впивалась взглядом в ногти на руках. На ней был прошлогодний плащ с коротковатыми рукавами, едва доходящими до запястий. Некоторые школьники изумленно моргали, проходя мимо. Наверное, даже дракон, распускающий слюни по ковру, не был бы для них более удивительным гостем.

Роса заметила ученицу, которая с трудом удерживала в руках стопку магических книг. Она казалась такой растерянной, что Роса без раздумий поспешила на помощь. Однако в этот самый момент из ниоткуда вынырнула еще одна юная волшебница и, смеясь, подхватила несколько книг. Подруги взялись за руки и поспешили прочь по коридору в развевающихся мантиях.

Знакомая тоска непрошеным гостем постучалась в сердце Росы. Чего бы она только не отдала, чтобы так же бежать к уютной спальне в Северной башне, где все окна выходили на звездный простор? Однажды она помогала миссис Хоуз менять там постели. Вернее, пыталась помочь, но, связывая белье в узлы, она оставляла за собой повсюду колючки и сосновые иголки, похоже, выпадавшие из спутанных волос. Миссис Хоуз тогда попросила ее постоять, не двигаясь, в углу и принялась расхлебывать эту кашу сама. У старших школьников были собственные комнаты со звериными шкурами на полу, с коваными сундуками и с чудесными платяными шкафами, на которых был вырезан герб Ингельнука – переплетающиеся колокольчики.

«Интересно, появится ли Кай, – подумала она. – Библиотека скоро закрывается».

Роса сжала кулаки. Если Кай забыл про свое обещание, уж она-то ему напомнит. Толкнет его прямо в заросли колючего утесника при следующей встрече. Или отправит к нему боггарта, чтобы он всю ночь рычал под его кроватью, как дракон. Или…

Двери библиотеки распахнулись, и на пороге появился директор Нит. Роса отпрянула от него, как от голодного волка. Раньше она видела директора только с почтительного расстояния, во время церемоний или важных пиров.

Директор Нит был крупным мужчиной с кожей оливкового оттенка, гривой седеющих золотистых волос и красивым морщинистым лицом. К тому же он был звездным магом и, как настоящая звезда, притягивал всех на свою орбиту. Большая часть учеников притихла, заметив его, а те, кто посмелее, начали выкрикивать приветствия. Директор одарил их благожелательной улыбкой.

Поначалу Росу так потрясло появление директора школы, что она не заметила рядом с ним Кая. Они остановились невдалеке от нее. Кай что-то говорил, а директор внимательно слушал его, направив на мальчика свой ясный взор. Роса не сомневалась: она расплавилась бы и превратилась в лужицу, если бы на нее так пристально смотрели. Но Кая, кажется, ничего не смущало. На мгновение, отвлекшись, он заметил Росу и едва заметно улыбнулся ей, как будто показывая, что разговор с самым сильным волшебником королевства немного его утомил. Директор дотронулся до его плеча на прощание – теплый, дружеский жест. Эти двое были похожи на героев какой-то старинной баллады.

Роса склонилась в поклоне, когда директор проходил мимо, но он уделил ей внимания не больше, чем узору на ковре. Она смотрела ему вслед с открытым ртом.

– А вот и ты! – сказал Кай, и Роса едва не выпрыгнула из собственных сапог от неожиданности.

Она сделала слабый жест в сторону коридора.

– Ты что, разговаривал с директором?

Глупейший вопрос, но Кай не стал острить.

– Он просил моей помощи с одним заклятием, над которым сейчас работает. Ты же знаешь, что злаки не растут на земле, тронутой огнем из пасти дракона? Директор считает, что свет звезд способен вытянуть из земли этот жар.

– Он просил твоей помощи. Директор.

Кай словно бы не заметил тона, с которым она это произнесла, и посмотрел на нее встревоженно.

– Прости. Я не думал, что ты будешь ждать снаружи. Почему же ты не зашла?

– Мне туда нельзя.

«А он, оказывается, не только мямля, но еще и не помнит ничего», – подумала Роса.

Уши у Кая покраснели.

– А, точно. Извини.

До этого на Росу смотрели только некоторые школьники. Теперь, казалось, все до одного обратили на нее свой взгляд. Кай не придавал этому ни малейшего значения.

– Пойдем. – Он схватил Росу за руку и потащил к двери, которая сама распахнулась перед ними. – Ты со мной, так что все в порядке.

Всего на секунду Роса испытала неловкость из-за того, что Кай тянет ее за собой. В следующее мгновение все ее внимание поглотила библиотека.

Сначала ей на ум пришло сравнение с собором – не с крошечной церквушкой в Дальнем Люмене, в которую ходили многие слуги, а с настоящим собором, как в крупных городах на юге. Главная библиотека школы волшебства сама была размером с целый Дальний Люмен. Мраморные колонны уходили высоко во мрак, а витражное окно занимало почти всю южную стену. Лунный свет падал на удивительную картину. Это был портрет четырех волшебников, каждый с посохом в правой руке и вороном в левой, над головами которых простирались ветви дерева-души, украшенные фигурками драконов. Стены библиотеки были заставлены книгами до самого потолка, Роса даже задумалась, есть ли им конец. То там, то тут виднелись золотистые лесенки, небрежно приставленные к стеллажам.

– Иней в обморок бы упал, – прошептала Роса в восхищении. – Он обожает книги. Сам выучился читать, и пусть пока получается не идеально, но он сумел прочитать все детские книги, которые ему давала бабушка.

Кай резко остановился.

– Аты что, читать не умеешь?

– Не-а.

Роса могла осилить пару слов из книг брата, но на это уходила уйма времени. Иней заставлял ее пробовать снова и снова, но после его исчезновения она больше не пыталась читать. Зачем, если смотрителям зверинца это умение не нужно? Так она и сказала Каю.

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Ты действительно хочешь заниматься именно этим? Присматривать за зверьем?

Глаза у Росы превратились в узкие щелки. Кай что, издевается? Слуги всегда занимались тем же, что и их предки. Если родился в семье поваров, значит, и тебе придется стать поваром.

– Какая разница, чего я хочу? Впрочем, тебе этого не понять.

Кай совершенно не оскорбился.

– Я мог бы попробовать.

– О нет! – вдруг воскликнула Роса. За ней тянулась вереница грязных следов. Она готова была поклясться, что, когда натягивала сапоги на ноги, они были чистыми. – Бабушка всегда говорит, что я притягиваю грязь, как лампа – мотыльков, – трагически сообщила она.

Одна из библиотекарш тоже заметила дорожку, оставленную девочкой. Она замерла, прижав ладонь к губам, точно стала свидетельницей кровавого убийства.

– Так… Давай-ка побыстрее. – Кай торопливо потянул Росу вглубь библиотеки.

И лучше бы он тащил ее в мрачное Тихолесье, ей-богу. За каждым столом, мимо которого они проходили, кто-то поворачивал голову и беззастенчиво таращился на нее. А вернее, на нее рядом с Каем. Это удивительное соседство как раз и было истинной причиной такого интереса.

– Куда мы идем? – прошипела она.

Кай бросил через плечо что-то вроде «в Небесную библиотеку», но Роса решила, что ослышалась. Понадеялась, что ослышалась.

Они успели сделать всего несколько шагов, когда кто-то окликнул Кая сзади.

К своему ужасу, Роса заметила, как ему машет девочка, сидящая за одним из столов. А рядом с ней (вот уж совсем кошмар!) она узнала Гавейна.

Кай направился к ним, и Роса поплелась следом, не зная, как еще поступить.

– Вот и ты! – воскликнула девочка. Именно ее Роса видела тогда рядом с ним на лестнице. Она игриво швырнула Каю смятый лист бумаги. – Помоги же мне с этим рефератом о снятии заклинаний. Это просто страшный сон.

– Хорошо, – согласился Кай. – Но сначала… мне нужно кое-что сделать.

– Ага, ясно, кое-что, – кивнула девочка. – Приятно, что ты пытаешься быть чуть менее загадочным, Кай.

Вдруг подал голос Гавейн, качавшийся на стуле:

– А это кто?

Роса не удивилась, что он ее не помнил. Кажется, стоило ему перевести взгляд на Кая, как он снова ее забыл.

– Это Роса Мейлог, – спокойно ответил Кай. – Роса, познакомься, это Уинифред Гринфеллоу. А Гавейна ты уже знаешь.

Роса поклонилась. Уинифред относилась к тому типу людей, которые, кажется, прорисованы четче иных. Пухляшка с рыжими волосами, золотистый румянец на бледных щеках. Никаких сомнений – солнечная волшебница.

Уинифред заговорщически склонилась к Росе.

– Он не докучает тебе, а? – шепнула она.

Роса мотнула головой, язык точно прилип к нёбу. Уинифред шутила, но было ясно, что она метит в Кая, а Роса совсем ни при чем.

– Сейчас нет, мисс.

Уинифред расхохоталась. Даже Гавейн усмехнулся.

– Так что у тебя на уме, Кай? – спросила Уинифред.

Роса выдохнула с облегчением: юная волшебница не сказала ничего о том, что ей вообще-то сюда нельзя. Она все еще боялась, что с минуты на минуту ее горла коснется рукоятка трости одной из библиотекарш.

Кай покраснел, подбирая слова. Роса заволновалась. Что, если вежливость не позволит ему соврать друзьям? Тогда она сделала шаг вперед.

– Прошу прощения, мисс, он помогает мне с одним делом, – сбивчиво затараторила она. – Понимаете, у нас заболел дракон. Мастер Морриган отыскал в библиотеке книгу драконьих бальзамов и предложил взять ее для меня, если я решу, что бабушке будет от нее польза.

Лицо Уинифред прояснилось, и она насмешливо улыбнулась Каю.

– Ну конечно! Разве мастеру Морригану мало своей собственной домашней работы? Теперь он помогает слугам. Если так пойдет и дальше, скоро он согласится прийти на помощь гончим и начнет охотиться за кроликами.

Роса заставила себя улыбнуться, хотя щеки ее покалывало.

– Ему жизненно необходимо кому-то помогать, – подтвердил Гавейн. – Своего рода мания.

Роса бы сочла слова Гавейна жестокими, если бы не его теплый тон. Они с Уинифред, очевидно, высоко ценили этого стеснительного, запинающегося, до смешного вежливого мальчишку. И при этом Гавейн знал про его страх драконов! Вот что удивительно.

Попрощавшись с Уинифред и Гавейном, Кай повел Росу в заднюю часть библиотеки.

– Прошу прощения за этот эпизод, – пробормотал он и потер лицо ладонями. Роса с интересом отметила, что он будто сыпью покрылся. И это только из-за того, что друзья пристали с вопросами? Какой он все-таки странный мальчик. Неудивительно, что он боится Амфизели. Такого даже блуждающие огоньки могли бы съесть на завтрак и не подавиться.

Роса думала над тем, что сказал Гавейн. В Ингельнуке Кай все время становился героем каких-то приключений. Скажем, в десятилетнем возрасте он отправился в Тихолесье, чтобы спасти двух учеников, которые вместе с учителем заблудились в чащобе. Друзья Кая не удивились, что он помогает Росе, потому что такое поведение было для него вполне обычным делом.

Так вот, значит, чем она является для Кая? Просто очередная глава в книге о его подвигах или новый стих в балладе? У Росы возникло странное чувство. Она ощутила себя маленькой. И ей вовсе не хотелось становиться стихом.

«Не глупи, – сказала она себе. – Ты и строчкой-то не станешь. Где это ты слышала, чтобы бард пел о служанке в грязных сапогах?»

Она вспомнила слова Анурина. «Свяжешься с ними и уже никогда от них не отвяжешься». Но она и не собиралась ни с кем связываться. Кай поможет Инею, как вечно помогает всем остальным, и они разойдутся каждый в свою сторону.

«Ты ни за что не поверишь, когда услышишь эту историю, Иней», – пообещала она брату.

Они подошли к лестнице, у основания которой стоял стол библиотекаря. Увидев Кая, библиотекарь подпрыгнул и пролил чай на раскрытую книгу, а на его лице отразился такой ужас, что Роса была уверена – он страшно обжегся. Но Кай шагнул к нему и сделал что-то, чего Роса толком не рассмотрела, а когда через секунду он отошел, страницы книги были абсолютно сухими. Теперь Росе показалось, что библиотекарь вот-вот расплачется. Он прямо-таки умолял Кая воспользоваться его помощью в поиске книг, чтобы выразить свою благодарность и отплатить, как будто Кай спас его из пасти дракона, а не просто удалил пятно от чая. Со своей обычной вежливостью Кай отказался от его предложения.

«А шуму-то, шуму-то!» – подумала Роса. Ее начинал утомлять эффект, который производило на людей появление Кая.

Оставив библиотекаря, они начали подниматься по лестнице, да такой извилистой, что у Росы скоро закружилась голова.

– Куда мы идем? – снова спросила она.

– Я же уже ответил, – бросил Кай через плечо. – В Небесную библиотеку.

– А что такое Небесная библиотека?

– Скоро увидишь, – улыбнулся Кай.

Отдуваясь, Кай и Роса взбирались вверх по ступеням. Девочка вдруг поняла, что уже не помнит, как высоко они поднялись и сколько прошло времени. Уж не замешана ли тут магия?

Но вот наверху мелькнул свет, и перед ними возникла приоткрытая дверь. Из щели дул холодный ветер и доносился звук, который возникает, когда трешь друг о друга сухие пальцы. Кай взял Росу за руку, и вместе они шагнули в дверной проем.

Роса едва не вскрикнула, но горло перехватило.

Они оказались на круглой платформе из белого мрамора, вокруг которой зияла пустота. В буквальном смысле. Вокруг было небо, мимо проплывали редкие облака и бессчетные звезды. А еще на них ледяным взглядом смотрел гигантский глаз луны, словно она испытывала презрение к тем, кто нарушил ее покой.

– Что?.. – только и смогла выдавить из себя Роса.

– Не волнуйся, – сказал Кай. – Ты не упадешь.

Он протянул руку и постучал по тому, что казалось пустотой, – из-под костяшек раздался отчетливый звук. Платформу окружало тончайшее и чистейшее стекло.

Кай повел ее к стеллажам. Роса шла очень осторожно и медленно, проверяя, куда наступает. Щупальца облаков закручивались вокруг ее ступней, словно пальцы призраков, а ветер приподнимал волосы – стекло каким-то образом пропускало через себя ночной воздух. А может быть, оно было односторонним, проницаемым только снаружи, а со стороны библиотеки все оставалось на месте и в безопасности. Возьмем случайный пример буквально из головы: никакая девочка не могла бы пробить его, упасть и разбиться насмерть.

Кай начал брать с полок книги, одну за другой. Он складывал их на стол с изящной лампой, украшенной символом Ингельнука – переплетающимися колокольчиками. Ветер был не страшен волшебному мерцающему огню.

– Самые старые книги библиотекари держат в Небесной библиотеке, – объяснил Кай. – Они лучше сохраняются в холоде.

Роса огляделась, изо всех сил стараясь не смотреть вниз.

– Почему здесь так пусто?

– Большинство учеников сюда не допускают. Необходимо особое разрешение от директора библиотеки. Так, что касается карт… Ах, вот.

Он открыл одну из книг. Почти все ее страницы занимали замысловатые рисунки.

– Это очень старые карты, – благоговейно произнес Кай. – Нарисованы еще до постройки школы волшебства.

Роса дотронулась до страницы, ветхой и хрупкой, как крыло мотылька.

– Дело в том, что, если уж мы хотим разобраться, где искать Инея, нам нужна не просто карта школы, – сказал Кай, почесывая сыпь, которая начала бледнеть. – Нам нужна карта заклятий.

– Что?

– Школа заколдована. Я имею в виду не заклинания, при помощи которых она создавалась, а заклятия, что преподаватели – а возможно, и некоторые ученики – накладывали на нее все эти годы. Заклятия, увеличивающие залы, делящие их пополам или окрашивающие их стены, например, в желтый цвет. Заклятия, создающие портал между одним концом замка и другим, потому что какому-то волшебнику понадобился более короткий путь в его кабинет.

– Понятно.

Боггарт что-то об этом упоминал, о заклинаниях поверх заклинаний. От этого у Росы заныло сердце.

– Дело в том, – продолжил Кай, рассеянно постукивая по одной из карт, – что у любого волшебства есть последствия. Это первый урок, который нам преподают в Ингельнуке. Собрался наколдовать весну – будь готов к тому, что в нескольких милях отсюда начнется засуха. Допустим, какой-нибудь волшебник объединил два зала в один. Тем самым он мог создать где-то еще один зал, о котором никто не узнает. Или он решил наглухо закрыть лестницу, ведущую на одну из башен. В результате могла бы возникнуть потайная лестница в подземелье.

У Росы стучало в висках. Потайные лестницы? Исчезающие залы?

– Да что за безобразия тут творятся? – воскликнула она. – Почему бы преподавателям не расчистить школу от заклинаний вместо того, чтобы разбрасывать их повсюду, как старые носки?

– Наверное, они не видят в этом необходимости. Да и вообще, древнюю магию трудно обнаружить. Она теряет сияние.

Роса вспомнила об эркере, выходящем на долину. Что, если какой-то преподаватель решил добавить где-то окон и случайно создал таинственный оконный мир, в который впоследствии провалился Иней? Получается, такая вероятность тоже существовала.

– И как же мы будем искать эти потайные пространства? – спросила она. – Звучит совершенно невыполнимо.

– Я за эти годы смог найти некоторые из них. Это трудно, но не невозможно. Я подумал, что надо составить список мест для обследования, и тогда в воскресенье мы могли бы…

– В воскресенье? – Роса смотрела на него во все глаза. В желудок как будто опустилась тяжелая гиря, это было похоже на разочарование, только еще темнее, а затем вернулся и страх. Кай не поверил ей и теперь пытался увильнуть от выполнения обещанного. – О чем ты? Зачем нам столько ждать?

Кай быстро заморгал.

– Школьникам не разрешается бродить по замку ночами.

– Но ты же все время по нему бродишь, Кай Морриган, – пылко возразила Роса. – До меня доходят истории, да и не только до меня.

– Да, но раньше я всегда заранее знал, куда иду.

– Для чего тогда вообще нужны эти дряхлые карты? – Роса так сильно ткнула пальцем в книгу, что порвала страницу. У нее перед глазами стояло одно – лицо Инея в окне. – Я-то думала, ты знаешь школу как свои пять пальцев. Иней, вполне возможно, в опасности. Наверное, он…

Роса не сразу поняла, что разговаривает очень громко. «Рот на замок», – шепнул ей тонкий голосок.

Она сделала шаг назад, щеки горели огнем. Как челнок на ткацком станке, она болталась туда-сюда в своих представлениях о Кае: то герой Эрири, то краснеющий от смущения трус.

– Прошу прощения, сэр. То есть Кай…

– Все хорошо.

Он посмотрел на страницу, не только порванную, но и усыпанную сухими водорослями, наверное, выпавшими из рукава Росы, потом рассеянно поднял руку, и в ладони засверкала лужица звездного света. Она блестела, как топленое масло. Кай размазал лужицу по странице книги, что-то бормоча себе под нос, – и она тут же срослась.

– Кажется, настала пора рассказать мне, почему ты считаешь, будто Иней заперт где-то в замке. – Кай повернулся к девочке. – И почему ты так спешишь, если он пропал аж год назад? Что-то произошло?

Сначала Роса даже не услышала его вопросов. Она в изумлении рассматривала книгу, которая теперь сияла нежным светом. Девочка раньше никогда не видела, как делается волшебство, тем более с такого близкого расстояния. Ей хотелось бы еще раз на это посмотреть.

– Я вижу, ты не доверяешь мне, – продолжил Кай кротким голосом. – Но, если ты расскажешь, что тебе известно, мне будет гораздо проще тебе помочь.

Роса переминалась с ноги на ногу. Разумеется, Кай был прав. Даже если он не поверит ей и только прикинется, стоит все-таки попробовать убедить его. Он последняя надежда для Инея.

И тогда Роса все рассказала Каю. Не только про окно эркера, но и про свои поиски в лесу, про плащ и сапоги. Она торопилась и часто запиналась, жалея, что не умеет говорить лучше и складнее. Порой она что-то забывала и возвращалась обратно, да и описывала события совсем не так точно, как хотела бы.

Но, к ее большому удивлению, Кай слушал ее внимательно и совсем не прерывал. Он задавал вопросы. О каком окне речь и как долго Иней в нем оставался? Где именно обнаружились сапоги? Что конкретно говорили спавшие в лесу чудовища?

– Дело в том, – сказал он, постукивая ручкой по подбородку, когда Роса умолкла, – что Инея в лесу могли видеть когда угодно. Даже несколько лет назад. Старые бревна не особенно много замечают. Так что, скорее всего, это действительно ложный след.

– Ты думаешь, мое воображение что-то дорисовывает?

– Не знаю, – пожал плечами Кай. – Возможно. Но возможно и то, что ты права.

К собственному изумлению, Роса почувствовала, что глаза ее наполняются слезами. Она быстро отвернулась, притворяясь, что рассматривает какую-то книгу. Роса не понимала, почему его слова так много для нее значили. Наверное, она привыкла, что люди считают ее глупышкой, к тому же обезумевшей от горя. И только Кай Морриган, один из всех, воспринял ее слова всерьез. Какая невероятная нелепица! Ей захотелось немедленно себя ущипнуть.

К счастью, Кай не заметил ее слез (или просто притворился из вежливости), он прижал руку к столу – и под ладонью скопилась лужица звездного света, водянистого и покрытого рябью. Лужица разрослась до размеров всего стола, волной разлилась по книгам и бумагам, и те сами собой собрались в аккуратные стопки.

Роса смотрела на происходящее во все глаза.

– А разве это не растрачивание волшебства впустую?

– Это самое простое заклинание, – бросил Кай, беря в руки карты. Свет звезд закапал на его ботинки. Он заметил выражение лица Росы и нахмурился. – Что с тобой?

Роса не могла отвести взгляд от стола.

– Каково это?

– Каково что?

– Обладать магией. Обладать этим светом, который собирает в стопки книги, убивает драконов или превращает дерево в золото.

– Волшебники не умеют ничего превращать в золото. – Кай улыбнулся, а потом глубоко задумался, направив взгляд внутрь себя. – Вряд ли я знаю лучше других. Я всегда обладал магией, но у меня особый случай. Другие волшебники описывают магию как море. Нечто, что можно перейти вброд, где можно порыбачить или зачерпнуть воды ведром, которое нетрудно унести с собой. А я ощущаю магию прямо в себе – соленую и холодную, но у меня нет ощущения, что она мне принадлежит. Ты когда-нибудь глотала морскую воду? – Он моргнул. – Я несу околесицу, верно? Ты меня не понимаешь.

– А хотела бы понимать, – тихо вздохнула Роса.

Кай совсем ушел в себя. Звездный свет пропал, и они остались наедине с посвистывающим ветром и холодом. Роса покраснела, подумав, не счел ли Кай бесцеремонными ее расспросы. Но он, похоже, догадался, о чем она думает, и улыбнулся.

– Знаю, тебе страшно, – сказал он, – но мне нужно время все это обдумать, и я почти уверен, что задержка в один день не причинит Инею серьезного вреда. Давай увидимся завтра вечером.

Роса кивнула, испытывая такое облегчение, что коленки дрожали.

– Приходи к моему дому с утра, проведем наш первый урок.

– Спасибо! – просиял Кай.

Роса закусила губу, глядя прямо на него.

– Почему ты это делаешь?

– Делаю что?

Вопрос звучал слишком грубо и прямо, но Роса не хотела отступать.

– Почему ты пришел ко мне за помощью?

Кай медленно сложил книги на полку.

– В пророчестве сказано, что мне предстоит убить Зияющего дракона. Но я точно не смогу этого сделать, если буду… таким, какой я есть.

Роса вспомнила, о чем говорила ей бабушка.

– Аты веришь в пророчество?

Кай бросил на нее удивленный взгляд, и Роса поняла, что для него пророчества – это не просто то, о чем можно поболтать, вроде волшебства или приключений стародавних героев. Они присутствовали в его мире наравне с дождем и воздухом. Роса посмотрела на свои руки и вдруг снова ощутила себя маленькой. Куда меньше четверостишия, да что там, даже слова меньше.

Кай взял с полки еще одну книгу и открыл ее.

– Смотри.

Это была карта не только королевства Эрири, но и всего острова Аннан. Вот Тихолесье, оно простирается на восток до самого Асгорнского моря и на север до заснеженной Полярной пустыни. А вот Южные земли, состоящие из крошечных, постоянно конфликтующих королевств вроде Гормерских холмов и Миттлбри. Роса, разумеется, никогда не бывала в Южных землях, но знала, что жители тех мест были людьми странными. Они относились к волшебникам почти как к ремесленникам и не высаживали у дома деревья-души для хранения семейных воспоминаний. Некоторые из них даже не верили в чудовищ и считали сказания Эрири, которые то и дело доносили до их ушей барды, попросту чепухой.

Кай постучал пальцем по карте.

– Короли и королевы Южных земель следят за Эрири. Некоторые их королевства всего в несколько миль шириной, и они были бы счастливы присоединить к себе наши территории. Они знают, что Эрири ослабевает. Знают, что Тихолесье отбирает у нас все новые и новые деревни, особенно с тех пор, как Зияющий дракон перебрался сюда из Полярной пустыни. Он ненавидит нас, и лес питается его злобой. – Казалось, Кай забыл, что рядом с ним Роса. – Если я не убью Зияющего дракона, нам придется беспокоиться не только о Тихолесье.

Роса не знала, что сказать. Странно было слышать подобные слова от мальчика ее возраста. Разве не король и его рыцари должны разбираться с Южными землями? Но потом она напомнила себе, что перед ней тот самый Кай Морриган. И тогда чему тут удивляться?

Она вспоминала истории про Зияющего дракона. Они часто противоречили друг другу: в одних говорилось, что он выше самого высокого дерева, в других утверждалось, что все его тело полыхает, как ладно сложенный костер. Но в чем истории все же сходились, так это в том, что Зияющий дракон – это гигантское чудовище, состоящее почти только из кожи и костей, внутри которого живет отдельной жизнью ужасный голод.

Роса с удивлением наблюдала, как Кай спокойно засовывает оставшиеся книги себе в сумку.

Она обняла себя дрожащими руками. Кай не посчитал, что она сошла с ума. Он не покачал головой и не сказал, что ничего не может для нее сделать. Он собирался ей помочь!

В ее ушах звенел знакомый смех Инея, она ощущала прикосновение его мягких светлых волос к своей щеке (так бывало, когда он клал голову ей на плечо). Его волосы всегда пахли травой и шерстью. Она не решалась заговорить, боясь, что Кай может передумать.

К счастью, Кай был занят собственными мыслями. Он задул лампу, и ветер мгновенно унес завиток дыма. Потом, к облегчению Росы, они ушли из Небесной библиотеки, закрыв за собой дверь.

Едва Роса легла и укуталась в одеяло, как на крыльце раздались тяжелые шаги бабушки, а затем и громкий лязг возвращенной на место лампы.

Обойдя владения у кромки леса, бабушка начала обход членов семейства Мейлог. Сначала она заглянула в комнату мальчиков, откуда раздавался раскатистый храп, потом, громко топая, направилась по лестнице на чердак.

– Еще не спишь?

Роса кивнула и спрятала руки под одеяло. Она вспомнила слова Анурина и заволновалась: что, если бабушка, как и рыбак, заметит сияние, что, если одного разговора с Каем достаточно, чтобы на ней остались, как чернильные кляксы, пятна волшебного света? Хорошо, что бабушки не было дома весь вечер: объяснить свой поход в Небесную библиотеку Росе было бы сложно. У нее до сих пор все внутри замирало от странности произошедшего.

– Сказку, небось, ждешь?

Лицо девочки озарилось улыбкой. В глубине души она знала, что слишком взрослая для сказок на ночь, но ей было все равно.

– Какую? – спросила бабушка, пристраиваясь на край кровати. – Только не…

– О лисе и волшебнице.

– Эту ты уже знаешь наизусть, дитя мое, – простонала бабушка.

Роса не стала спорить, она только поправила подушку и с удовольствием устроилась в постели, ожидая начала сказки. Это именно то, что ей сейчас было нужно. Да и уснет она явно еще не скоро.

Бабушка немного поворчала и принялась рассказывать. Роса не сомневалась, что так оно и будет. Откинувшись назад, она позволила сказке укрыть ее, как старому стеганому одеялу.

– Итак, – начала бабушка, – давным-давно жила в Тихолесье лиса…

– Лиса с белоснежной шерстью.

Бабушка закатила глаза.

– Да-да, лиса с белоснежной шерстью. А неподалеку в полном одиночестве жила могущественная волшебница. Все дело в том, что в те далекие времена Тихолесье не было таким глухим, и многие волшебники устраивали себе жилище под его древними кронами. Однажды волшебница родила чудесную девочку с волосами цвета воронова крыла. Не прошло и часа, как и лиса родила детеныша, и шерсть его была еще белее, чем у мамы, белее, чем самый свежий и чистый снег. Тогда волшебница и лиса крепко подружились и договорились оберегать детей друг друга. Они взяли сердце лисенка и вложили его в грудь дочери волшебницы, а ее сердце, наоборот, поместили в лисенка. Каждый малыш должен был носить сердце другого до самой смерти.

Сын лисы и дочь волшебницы тоже очень подружились. Однажды, когда им обоим было столько же лет, сколько тебе сейчас, они пошли к покрытому льдом озеру. Девочка пообещала лисенку, что не уедет на коньках слишком далеко, но он знал, что у нее на сердце, лучше нее самой. В конце концов, оно билось в его груди. Он понимал, что она не сможет сопротивляться зову изумительного блестящего льда в отблесках лунного света, поэтому крепко схватился зубами за кончик ее косы. И когда девочка укатилась на коньках далеко-далеко и провалилась под тонкий лед на середине озера, он сумел вытащить ее.

Когда они стали старше, и девушка решила выйти замуж, лис вызвался принести им из леса свадебный подарок. Девушка не хотела, чтобы он уходил слишком далеко, потому что на дворе была весна, и драконы начали шевелиться в своих логовах, поэтому она попросила всего лишь о ведре воды из ближайшего горячего источника, чтобы согреть себе ноги. Лис сделал вид, что согласился, и принес ей ведро воды, а после втайне ото всех ускользнул-таки в лес. Он забрался далеко-далеко на север, где драконы страшно оголодали и где горячие источники были так глубоки, что из них можно было наполнить и сотню ведер, а потом соорудить для девушки целый пруд с теплой водой. Но девушка понимала лисье сердце. Она поспешила за ним с корзиной редчайших снежных роз, которые способны были отвлечь драконов. И тогда лис наполнил все свои ведра и возвратился домой в целости и сохранности.

Через несколько лет у девушки было уже четверо милых деток. Она оставалась довольно молода, а лис очень состарился, даже по лисьим меркам. Он знал, что его конец близок. Девушка теперь и сама стала могущественной волшебницей и целые дни напролет искала заклинания, которые помогли бы лису поправиться. Она обещала, что будет очень осторожной, но лис понимал ее сердце. Он знал, что она будет искать до полного изнеможения. А потому лис отправился поговорить с ее матерью, чьи волосы теперь были такими же белыми, как его шерсть, и они придумали, как поступить.

Самый младший из четырех детей девушки родился преждевременно и был так слаб, что, возможно, не пережил бы зиму. Старая волшебница вынула из груди лиса сердце своей дочери и передала его своему внуку. В то же мгновение малыш вскочил с кроватки, здоровый, как молодой ягненок, и, глядя на это, лис умер счастливым. Что же до девушки, то она хранила в себе сердце дорогого друга до самой смерти. Так что, как видишь, по-настоящему он ее никогда не покидал.

Роса сомкнула веки. Девочка очень любила эту сказку, ведь она словно была написана о ней и Инее. Люди порой называли Инея ее тенью, потому что он был молчалив, а шаги его были легки, как дуновение ветра. И Роса соглашалась с ними, но только она знала настоящую причину. Для нее Иней был ее частью, живущей собственной жизнью, чрезвычайно важной частью, как сердце. Не потому, что каждый из них всегда знал, где находится другой, и не потому, что порой казалось, что они думают одни и те же мысли. Просто это было на самом деле так – правда жизни, как, например, то, что снег холодный.

– Ну что, теперь ты заснешь, дитя мое?

– М-м-м, – отозвалась Роса.

Она уже почти спала. Под конец сказки голос бабушки напоминал нежный звук морского прибоя. Девочка ощутила, как шершавая рука погладила ее по лбу, а потом стало тихо и темно.

Глава седьмая, в которой Иней вспоминает свое имя

– Прошлая весна —

Довольно долго Иней считал себя облаком.

Он плавал в пространстве, не понимая этого, не понимая вообще ничего. У него не было глаз, не было рук и ног. Он что-то ощущал – движение каких-то лиц и фигур в отдалении – и иногда цеплялся за них вниманием, как облако порой цепляется за острый горный пик, но всегда свободно уплывал прочь.

Но однажды в поле его видимости возникло знакомое лицо. Пожилая женщина: брови нахмурены, широкие плечи сгорблены. Она прошла мимо, не взглянув на него, и через мгновение исчезла.

«Бабушка», – подумал Иней.

И вдруг Иней снова понял, кто он. Никакое не облако, а мальчик. Он стоял перед гладкой стеной из стекла. Сквозь нее виднелся главный вестибюль школы Ингельнук: широкая каменная лестница, ниспадающая, словно гигантский водопад, гобелены, изображающие волшебников и чудовищ, и витражные фонари. И ученики сновали туда-сюда в поблескивающих мантиях.

Иней провел рукой по стеклу. Судя по всему, он выглядывал из зеркала – одного из тех больших зеркал в золотой раме, что стояли по обе стороны от лестницы. У него за спиной был тот же самый вестибюль, но в зеркальном отражении. И в этом отражении вестибюль выглядел словно нарисованным акварелью.

Он попал в Зазеркалье. Но как?

«Тебе нечего бояться, – сказал себе Иней, когда дыхание замерло в груди. – Ты скоро проснешься. Это все сон».

Но он знал: это не так.

«Роса!»

При этой мысли у него словно груз упал с души. Сестра скоро найдет его. Еще чуть-чуть подождать – и она примчит к нему. И все будет хорошо.

Он подавил в себе желание бежать, бежать, бежать, выкрикивая ее имя, как привык делать в раннем детстве, когда чего-то боялся и не мог сразу же ее найти. Но сейчас он уже не малыш. Ему нужно быть смелым.

Вдруг кто-то шмыгнул носом. Иней обернулся. Под отражением старинных напольных часов, закрыв лицо руками, сидела девочка.

Иней подплыл к ней.

– Извини, а где я? – спросил он.

Девочка подняла взгляд. Она оказалась старше Инея на несколько лет. На ней была форма горничной, а темные волосы были заплетены в две косы, которые плавали у ее плеч.

– Что за вопросы? – буркнула она.

Иней нахмурился. Еще секунду назад ему было важно, где он, но не сейчас.

– Как тебя зовут?

– Меня… – Девочка округлила глаза. – Я не помню. О нет! С этого всегда начинается. Сначала забываются имена. А потом… потом…

– Не волнуйся, все будет хорошо. – Иней понизил и без того тихий голос. Этот трюк всегда срабатывал… С чем? Он не мог припомнить, кем был и чем занимался до того, как оказался здесь.

В его сознании вдруг промелькнуло воспоминание, как рыбка в ручье. Большая золотистая собака тяжело дышит в луче яркого солнца. У него когда-то была собака? Почему же он не помнит, была ли у него собака? Это очень важно.

– Давай попробуем угадать, – предложил он. – Я буду перечислять имена по алфавиту, а ты скажешь, если какое-то имя покажется тебе знакомым.

Он начал с буквы «А», Абигейл. К тому моменту, когда они дошли до буквы «М», Иней успел охрипнуть.

– Мэдди.

Девочка радостно взвизгнула:

– Точно! Мэдди. Так меня зовут. Я любила гранаты, а их косточками плевалась в Риза Джонса. Однажды он даже заплакал. Так ему и надо, это ему за… за… – Губы девочки задрожали. – Только что мелькнуло. Воспоминание. А остались одни гранаты.

– Приятно познакомиться, Мэдди, – сказал Иней. – А меня зовут Иней.

У Мэдди брызнули слезы, и девочка еще долго не могла успокоиться. Иней позволил ей выплакаться у себя на плече. Наконец, она затихла и искоса взглянула на него.

– Ты первый день здесь что ли?

Иней задумался. Он помнил, как плавал в пространстве, подобно облаку. Плавал очень долго.

– Вроде нет. Кажется, какое-то время я тут уже пробыл. – Он бросил взгляд на вид за стеклом. – Только, по-моему, раньше я был вон там.

– Все мы там были, – вздохнула Мэдди.

– А есть еще кто-то?

Девочка кивнула.

– И как мы здесь оказались?

Мэдди нахмурилась.

– Не знаю. Спроси Старого.

– А кто это?

– Тот, кто пробыл здесь дольше всех, – ответила она, закатив глаза. – Он блекнет. В конце концов мы все поблекнем и пропадем. Он забыл свое имя.

Инея пробрала дрожь.

– Я не забуду.

Мэдди посмотрела на него отсутствующим взглядом.

– Вот и я так говорила.

Иней дотронулся до стекла. Попытался надавить на него, но его ладони словно опять превратились в облака.

– Надо не так. – Мэдди встала рядом с ним. – А вот так.

Прижав руки и нос к стеклу, она скорчила страшную рожицу. Один из учеников Ингельнука в ужасе отшатнулся, а потом моргнул и, кажется, пожал плечами. Вернувшись к зеркалу, он быстро обнажил зубы, проверил их и помчался прочь. Мэдди захихикала.

Иней уставился на стекло, а потом повернулся к девочке:

– А меня научишь?

– Конечно. Есть кто-то, кого ты особенно хочешь напугать?

Иней попытался вспомнить. Да, он хотел кого-то напугать. И секунду назад он знал, кого именно. Проблеск светлых волос, косая усмешка. И кажется, что-то с сапогами?

– Пока, – мрачно бросила ему Мэдди.

Пока? Она что, собралась куда-то уходить? И тут Иней понял, что дело в нем. Он снова поплыл по воздуху, словно клочок тумана, подгоняемый несуществующим ветром. Страшно было всего мгновение, а потом он уже ничего не чувствовал. Иней закрыл глаза.

Глава восьмая, в которой Кай перебарщивает с магией

Рассвет был серым и зыбким. Тучи пропитали горы дождем, а потом слегка расступились, пропуская бледную радугу и влажный солнечный свет. За завтраком Роса все делала медленно: по капле добавляла сливки в чай, неспешно размазывала масло по тостам. В кухне был слышен лишь звон вилок. Семейство Мейлог не имело привычки разговаривать за столом. Чих посапывал у камина. Боггарт, лишенный конкретного обличья, шуршал где-то возле потолочной балки, охотясь на пауков (таким было его новое увлечение). Они то и дело падали на голову псу, и от щекотки тот вздрагивал и просыпался. Пауки давали стрекача и мгновенно исчезали, а Чих только озадаченно моргал. С потолка доносились тихие смешки.

– Ба? – позвала Роса.

Братья в изумлении оторвали взгляд от содержимого тарелок, хотя вилки продолжали работать, переправляя еду во рты. Бабушка вопросительно подняла кустистую бровь.

– Кай попросил меня позаниматься с ним сегодня утром, – сказала Роса. – Так что, если можно, сегодня я не буду помогать тебе с ванной от блох для гончих.

Киффин нахмурился, Джек округлил глаза, а Эмис издал лающий смешок.

– Звездный парнишка совсем с катушек слетел, – фыркнул он. – Чему ты можешь его научить?

Роса бросила на него злобный взгляд.

– Ба? – повторила она.

– Хм-ф… – Этот звук у бабушки часто выражал согласие. – Джек, ты поможешь мне с гончими. Киффин, ты идешь чинить ограду. Мне нужно, чтобы она была готова к обеду, и давай мне не ворчи.

– Без проблем, – ответил Киффин, поигрывая бицепсами.

В последнее время он часто так делал. А еще завел обыкновение снимать рубашку, возясь с оградой, особенно когда помощницы повара спускались к кромке леса за грибами. Роса надеялась, что он страшно простудится и так поплатится за свою глупость.

– Что же, ты можешь научить его, как не следует чистить камин, – продолжал Эмис. Сегодня он был мрачнее тучи, а в таком настроении он всегда говорил всякие гадости. – Или как приходить домой, измазавшись в шести разных видах грязи и воняя болотом.

Глядя на свой тост, Роса сузила глаза, изображая надменное равнодушие, но при этом пробормотала несколько слов, мысленно обращаясь к боггарту. Через секунду Эмис, взвизгнув, вскочил. Он резко тряхнул головой, и паук свалился прямо ему в тарелку.

– Роса, тебе помочь? – спросил Джек с полным ртом жареных грибов. Похоже, новое бабушкино задание совсем его не радовало.

– Ты правда хотел бы помочь?

Джек всерьез задумался, прежде чем ответить.

– Вообще-то, нет, не хотел бы. Мне не нравится Кай.

– Почему?

Джек нахмурился.

– От него странно пахнет.

– Ты хочешь сказать, он пахнет чистотой? – Роса ухмыльнулась. – Джек, представь себе, некоторые мальчики моются.

– Я моюсь!

– Прям с мылом? – Роса скептически подняла бровь. – И в ванной?

Загнанный в тупик Джек мог только смотреть на сестру исподлобья.

Полчаса спустя Роса прогуливалась в тени Тихо-лесья, выглядывая на склоне Кая. Придет ли он? Это казалось невероятным, даже после вчерашнего. Но, если так подумать, само знакомство с Каем было для нее событием невероятным. Роса пыталась успокоить нервы, яростно вышагивая туда-сюда.

У нее за спиной стояла птичья клетка, накрытая покрывалом, которой сидело пятеро драконов-соловьев. Вопреки распространенному убеждению, их называли так вовсе не из-за сходства с птицами, хотя они и были примерного того же размера. В бабушкином зверинце содержались драконы разных видов, и Роса решила, что раз уж Кай боится их всех, разумно будет начать с самых маленьких.

Нельзя сказать, что драконы-соловьи такие уж ручные. В некотором смысле они дадут фору чудовищам покрупнее.

Роса то и дело посматривала на гору Мифрур. Там, на каменистых утесах Заячьих высот она заметила яркий проблеск шевелюры директора. С ним были трое старших учеников, они ткали иллюзии. Этот вид волшебства всегда вызывал у Росы недоумение. Казалось, рисовать в воздухе мерцающие лозы, вьющийся шиповник и прочую ерунду – простая трата времени. По ее представлениям, это была не более чем тренировка, так музыканты повторяют раз за разом гаммы, но разве она могла судить? Ведь волшебники никогда ничего не объясняли прислуге.

Когда иллюзии распались на небольшие язычки света: серебристые, опаловые, огненные, Роса вздохнула. Урок подошел к концу, вслед за директором Нитом юноши двинулись вверх по тропе. Даже с такого расстояния директор выглядел мощным. У него был длинный и тяжелый шаг, того и гляди пнет гору, чтобы убиралась с дороги, если, конечно, она сама еще не начала отползать в сторону, вежливо покашливая. Роса порадовалась, что сегодня их разделяло привычно большое расстояние. Директор Нит заставлял ее нервничать, хотя она толком не понимала, отчего именно.

Но ведь до недавнего времени она испытывала такие же чувства и к Каю, разве нет? Он тоже казался мощным, но по-другому. Его присутствие словно весило больше, чем присутствие других людей, возможно, из-за историй, которые всегда следовали за ним, как маленькие луны.

«Мы – земля, а они – горы». Она решила прислушаться к словам старого Анурина и переключила внимание на следы от своих сапог. Топ, топ, топ.

Боггарт кружил над головой Росы, постоянно меняя форму: верный признак дурного расположения духа. Он то был котом, то превращался в дракона, мальчика, ворона. Оказалось, что не только Джеку не нравится Кай. Боггарт тоже не рад был узнать, что Роса так сблизилась с юным волшебником. Нельзя, конечно, сказать, что прямо сблизилась. Кай настоящий герой, у него в приближенных не могло быть слуг.

– Давай-ка не бесись, – сказала Роса боггарту. – Мы с Каем заключили соглашение. Если я помогу ему преодолеть страх, он поможет мне найти Инея. Вот я и стараюсь выполнить свою часть сделки, иначе Кай, чего доброго, передумает.

Боггарт принял человеческое обличье, обернувшись мальчиком с надутыми губами.

– Понять не могу, почему это нам понадобилась помощь какого-то сопливого волшебника?

– Не понимаешь? Мы ищем больше года, если ты не заметил! Теперь у нас появилась зацепка, настоящая зацепка, и мы нуждаемся в помощи Кая. Он разберется, что к чему. Ты же ничего не придумал про это окно, так?

– Нет, не придумал.

Боггарт мрачно смотрел себе под ноги. Роса поручила ему покараулить у эркерного окна. Он прождал всю ночь, прижавшись к стеклу, но никакого мальчика не увидел.

Роса сжала кулаки и снова взглянула на замок: «Где же ты?»

– Сегодня вечером мы с Каем пойдем обследовать школу, – предупредила она боггарта. – Так что лучше не расстраивай его. Кстати, рот на замок, он идет!

Боггарт мученически застонал, но тут же скрылся среди деревьев в обличье белки.

– И не бросайся орехами, – прошипела Роса через плечо. – И тем более пауками!

– Что-что? – спросил Кай, переступая через ямки с болотной водой, которые Роса оставляла за собой на тропе.

Он выглядел свежим и отдохнувшим в рассеянном солнечном свете.

– Ничего, – ответила Роса громко, а потом приблизилась и шепнула прямо ему в ухо: – Тебе нужно сделать подарок боггарту.

– Чего?

– Ты ему не нравишься, – объяснила она. – Он привык, что мы с ним только вдвоем. Если ты что-то ему подаришь, он будет более благосклонным. Он страшно жадный.

Кай побледнел. Ему не нужно было рассказывать, как опасно оказаться в немилости у боггарта.

– А какой подарок?

– Что-нибудь блестящее. Особенно он любит карманные часы. Они кажутся ему забавными.

Роса заговорила громче:

– Ну что же, пора начинать.

– Хорошо, – согласился Кай, хотя уверенности в себе у него явно поубавилось, он блуждал взглядом по Тихолесью.

Они стояли на опушке леса, где сквозь землю пробивались юные деревца. Каждый год волшебники сжигали молодую поросль, но она всегда появлялась вновь. Колокольчики кивали на ветру, они устилали землю у корней деревьев наподобие шлейфов бальных платьев.

– Кай?

Он перевел взгляд обратно на девочку.

– Ты что-то сказала?

Роса нахмурилась.

– Рядом с чудовищами обязательно нужно мыслить трезво. Это правило номер один. Стоит тебе отвлечься, как даже самые миролюбивые из них этим воспользуются. Такова их природа.

– Ясно. Извини. А какое второе правило?

Роса не знала, что сказать. Бабушка всегда говорила, что сохранять хладнокровие и быть начеку – это правило номер один, но никогда не упоминала других.

– А это единственное правило, – сухо ответила она. – Потому что, если не научишься этому, об остальном уже не придется беспокоиться. Иди сюда.

Кай неровной походкой приблизился к клетке. Сейчас он напоминал Джека прошлой весной, когда тот увидел, как бабушка принимает роды у гуартега. Его тогда жутко рвало.

– Ну что же. – Роса оглядела мальчика с ног до головы. – Возможно, ближе пока подходить не надо. Всегда можно…

– Нет, – воскликнул Кай и добавил с извиняющейся гримасой: – Нет, давай ближе.

– Но, может быть, если мы не будем спешить…

– Не спешить – плохая идея, Роса.

– Почему?

Он долго и пристально смотрел на нее, видимо, пытаясь соизмерить ее с тем, что девочка не могла видеть.

– Ты слышала пророчество? – наконец спросил он. – Обо мне?

«Какое еще пророчество?» – хотела пошутить Роса, но решила, что слишком мелко издеваться над человеком, у которого от волнения лицо цвета овсяной каши.

– Конечно. Бабушка мне его полностью рассказала.

Она еще помнила каждое слово и сейчас медленно повторила их про себя. Они оставили на языке прохладное и колкое ощущение, словно бы Роса глотнула звездного света.

– Я, правда, не все понимаю, – призналась она. – Что означает «тринадцатая зима»?

– Сейчас мне двенадцать, – вздохнул Кай. – И грядущая зима будет для меня тринадцатой. Это означает, что мне придется сразиться с Зияющим драконом прежде, чем ляжет первый снег.

Роса округлила глаза.

– Но… Это же очень скоро.

Кай не ответил. Роса ощутила подкатывающую волну дурноты. Сколько осталось до первого снега? Месяц? Самое большое – два? Взгляд поплыл к небу, в котором все так же неряшливо перемежались тучи и солнечный свет.

Роса предполагала (наверное, как и все), что если Каю и предстоит убить Зияющего дракона, то это произойдет только тогда, когда он повзрослеет. Через много-много лет. И тогда помощь, которую она могла ему оказать, не имела особого значения: у него все равно было много времени на поиски другого учителя, который лучше знает свое дело. Но теперь?

Теперь выходило, что ее помощь – ее помощь! – единственный шанс для Кая.

– Так, – сказала она, стараясь не поддаваться панике, и повернулась к драконам-соловьям. Надо было сменить тему, даже если у новой будут когти и острые зубки. – Так. Ну, поехали.

Роса сдернула с клетки покрывало.

Драконы-соловьи не были похожи на других драконов. И не из-за своего размера или неспособности плеваться огнем.

Драконы-соловьи, они… в общем, пели.

Их голоса так походили на человеческие, что по спине бежали мурашки. Тихое и сладкое, как клубника, пение драконов-соловьев неслось через леса и болота, через поля и холмы, чтобы достичь детских ушей. Оно зазывало в Тихолесье. Драконы-соловьи питались детьми, вернее, их сердцами. Поэтому, разумеется, все в них было очаровательно: на шее красовалось подобие кружевного жабо, а тело покрывали мягкие зеленые перышки, переливающиеся в солнечных лучах. На фоне темной чащи они смотрелись как настоящие драгоценности. Их хотелось поймать и спрятать в ладони, как светлячка, носить всюду с собой в кармане и укладывать на ночь спать рядом на свою подушку. Эти драконы не казались страшными (именно поэтому Роса сегодня и выбрала их для Кая), но вид их был обманчив.

– М-м-м-м, м-м-м-м, – напевали драконы.

– А ну цыц! – скомандовала Роса мысленно.

Один дракончик замолчал. Его соседка, старшая сестра всех обитателей клетки, продолжала петь. Роса пока не умела обращаться с чудовищами также ловко, как бабушка.

Она пощелкала пальцами перед лицом Кая, заметив, что взгляд его поплыл.

– С тобой все хорошо?

Мальчик сглотнул.

– Ты… Ты им что-то сказала?

Роса кивнула. Она потянулась к дверце клетки и резко дунула на драконов, когда они попытались ущипнуть ее за пальцы. Из-за малого веса их легко было убрать подальше от себя.

Кай смотрел на нее во все глаза.

– Так, значит, ты владеешь Речью?

Роса фыркнула.

– Нет, просто не забываю про волшебные слова вроде «пожалуйста» и «спасибо» – и чудовища делают все, что я скажу.

– Прости, я и представить не мог. Знал только, что твоя бабушка ею владеет.

– Мы все владеем. Только братьям Речь не очень хорошо дается. То есть Киффину еще куда ни шло, – исправилась Роса Скрепя сердце. – И он этим кичится. Но мы с Инеем все равно разговариваем лучше.

Произнеся имя любимого брата, она ощутила такую тоску, словно в сердце застрял крючок, за который ее тянуло назад, в Ингельнук. Она хотела отправиться на поиски Инея прямо сейчас, хотела выдергивать из стен замка камень за камнем, открывать окно за окном. Но как она только что сказала боггарту, они с Каем заключили соглашение, и она нуждалась в его помощи. Правда, сама она была не в восторге, узнав, насколько нужна ему.

Кай снова перевел взгляд на клетку и побелел, как полотно.

– Ведро принести? – с подозрением спросила Роса.

– Нет.

– Лучше предупреди, если начнет мутить. Я только что сапоги намыла.

Она открыла последний замок и распахнула дверцу. Кай шагнул назад. Роса сунула в клетку руку и, изогнув запястье, схватила за шкирку самого маленького дракона-соловья. Прочие напевали и рычали одновременно, звук был низким и тревожным. Старшая дракоша щелкала зубами.

– Даже не думай, – предупредила ее мысленно Роса.

Драконы-соловьи обладали ядовитым укусом. Легонько тяпнут – и ты парализован. И вот тогда уже они начинают пожирать тебя. Разумеется, для таких крошек этот процесс занимает много времени. Драконы обычных размеров по крайней мере поступают более порядочно и сразу откусывают голову.

– М-м-м-м, м-м-м-м, – напевала старшая дракоша, следя за Росой своими крошечными черными глазками.

Роса плотно закрыла дверцу клетки.

– Отлично. Итак, как видишь, если держать его вот так, он…

Подняв глаза, она обнаружила, что Кай стоит уже в нескольких метрах от нее.

– Что ты там делаешь?

– Кажется, паникую. – Кай вытянул перед собой дрожащие руки.

– Да ну тебя! – возмутилась Роса. – Такты никогда не избавишься от своего страха.

Она решительно подошла к Каю и, схватив его за ладонь, сомкнула его пальцы на шее дракона-соловья, чтобы тот не мог укусить. После этого она отступила на несколько шагов.

– М-м-м-м, м-м-м-м, – напевала дракоша в клетке.

– Ну вот! – Роса смотрела только на Кая. – Что чувствуешь?

Кай выглядел потрясенным. Он уставился на дракона, тщетно извивающегося у него в руке.

– Вроде… Не так уж и плохо.

– А я что говорила! – торжествующе улыбнулась Роса. – Нужно просто посмотреть в глаза собственному страху. А теперь отдай-ка его мне. Вот так, аккуратно. Держи за шкирку, понял?

Кай даже не шевельнулся.

– Кай? – Росе совсем не нравился его взгляд. – Постарайся не слушать пение.

– Дело не в этом, – начал он слабым голосом. – Просто… Я…

Не договорив, он повалился на траву.

– Кай!

В тот самый момент, когда хватка Кая ослабла, дракон-соловей вонзил клыки в его большой палец.

Роса упала на колени возле мальчика, а дракон отлетел подальше.

– А ну ни с места, гаденыш! – рявкнула она про себя, используя Речь.

В это мгновение все драконы-соловьи замурлыкали чудесную быструю песенку, которая окатила девочку мягкой волной. Даже привыкшая к драконьему пению, Роса почувствовала на мгновение легкое головокружение. Дракончик, укусивший Кая, тем временем ткнулся мордочкой в дверцу клетки и распахнул ее.

Драконы-соловьи вылетели наружу. Первой, радостно хлопая крыльями, на волю вырвалась самая старшая сестра.

– Стоять! – завопила Роса. – Немедленно вернитесь в клетку!

Но драконье пение звучало так громко, что Роса едва слышала собственный внутренний голос. А потом драконы окружили ее со всех сторон.

– М-м-м-м, м-м-м-м, – напевали они. Этот звук напоминал скрипку на берегу тихого ручья, песню птиц в высоких кронах. Под такую музыку приятно отдохнуть в выходной, вздремнуть в летнем теньке. Драконы кружили вокруг Росы, как ветерок, прошитый изумрудными нитями.

– Назад! – закричала Роса про себя, когда дракон пикировал, обнажив зубы. – Назад! Вы не получите его сердце.

– Мое сердце? – пробормотал Кай.

Роса замерла. Она ни слова не сказала вслух. Точно не сказала. Так как же тогда Кай ее услышал?

– Кай? – окликнула она его, используя Речь.

– Да здесь я, здесь, – невнятно отозвался он.

Росе некогда было разгадывать загадки. Она поглубже вдохнула и заорала в полную мощь:

– Бабушка!

Эхо ее голоса понеслось по горам. Где же бабушка? Может быть, дома, а может, в замке, помогает кому-то из мастеров. А еще она может быть где-то в Тихолесье, в окружении огромных, словно каменные стены, деревьев. Ощутив головокружение, Роса впервые по-настоящему испугалась.

– Бабушка!

Вдруг краем глаза она уловила свет. Это Кай приподнялся на локте, хотя по его венам разливался драконий яд. Со лба капал пот, почти вся левая сторона тела застыла, одеревенев. Но его кожа переливалась удивительным серебряно-перламутровым, звездным свечением, словно у него в животе горела лампа с холодным мерцающим светом.

Роса застыла на месте. Может, так умирают волшебники? Превращаются в звезды и растворяются на глазах? Неужели она убила Кая Морригана?

– Что происходит?

– Все нормально, – едва слышно ответил Кай. – Сегодня утром я пил из реки, пока звезды еще горели на небе. Подумал, это может пригодиться.

Он принялся шептать заклинание. Свет становился все ярче и ярче. Даже драконы-соловьи казались зачарованными этим действом и порхали рядом молча, недобро глядя на волшебника.

Кай поднял руку, и из нее вырвался яркий свет.

Он был как шаровая молния, быстрая и бесшумная. Но свет этот не слепил глаза, в конце концов, это был свет звезд, совсем не жаркий.

Драконы-соловьи попадали на землю. Роса не могла понять, живы ли они, но проверять не хотелось. Она просто сгребла их и засунула обратно в клетку, а затем схватила Кая за плечи и рывком приподняла, посадив.

– Кай, – позвала она и потрясла его.

Никакой реакции.

– Кай, – повторила она, используя Речь.

Он даже не шевельнулся. Роса не могла понять, дышит ли он. Одеревенение перекинулось и на правую сторону тела. Не остановится ли его сердце? Роса понятия не имела. Она никогда не видела человека, которого укусил дракон-соловей. Что делать?

– Ты чего шумишь, дитя мое?

Это была Ба. Она, прихрамывая, вышла из леса с перекинутой через плечо сетью. Роса издала крик отчаянного облегчения.

– Его укусили, – всхлипнула она. – Один из драконов-соловьев. Потом он их всех оглушил магией и просто потерял сознание…

Бабушка начала щупать пульс Кая с совершенно непроницаемым лицом, и тогда Роса поняла, что дело плохо.

– К реке! – скомандовала бабушка. – Только холод может выгнать яд, если он еще не успел распространиться.

Бабушка взвалила Кая на плечо, словно он весил не больше барашка, и поспешила к реке.

Роса бросилась за ней. Впереди виднелась Моррель. Бабушка бежала к воде, не обращая никакого внимания на скользкий валежник. На противоположном берегу, бренча колокольчиками, пили воду два гуартега.

Бабушка вброд миновала несколько неровных отмелей и, достигнув наконец глубокого места, опустила Кая в воду.

Роса старалась не отставать. Она набрала в сапоги воды, но не замечала этого.

Кай уже не казался таким одеревеневшим, но глаз не открывал.

– Дурачок, – бормотала бабушка. – Что ты наделал? Обычного мальчишку это бы спасло, но тебя… Кто знает!

– Он произнес заклинание, – выдавила из себя Роса. – У него внутри был свет звезд, из реки.

– Ах вот как! – Бабушка вгляделась в лицо Кая. – Что ж, тогда это его и сразило. Не один только яд. Нельзя заглотить столько магии, а потом разом всю ее выплюнуть, обязательно с ней вылетит и частичка тебя. Ему ли этого не знать, он же весь из себя волшебник.

– Он поступил так, чтобы спасти нас, – вступилась за него Роса. – Иначе они и меня бы искусали.

– Не слышала ничего глупее в своей жизни, – буркнула бабушка. – Чем ты вообще думала, решив поиграть с этими злыми кровососами?

Слезы покатились по щекам девочки. Это она во всем виновата. Она знала, что Кай до ужаса боится драконов, что же она наделала? Вручила ему одного из самых опасных и коварных чудовищ на свете! Драконы-соловьи только выглядят невинно, но Роса же все знала! Все знала и все равно устроила этот кошмар. Очень в ее духе!

Гуартеги, почуяв страх в дуновении ветра, задумчиво шагнули в ее сторону.

– Нет! – прокричала Роса мысленно с такой внутренней силой, что чудовища съежились и отошли назад. Раньше они так подчинялись только бабушке.

Из-за туч показалось солнце. Речка заблестела, а тени от ив стали зловещими. В темной воде среди деревьев что-то светилось.

– Ба, смотри! – воскликнула Роса.

– Что такое?

Роса не ответила. Не обращая внимания на бабушкины крики, она потащила Кая к ивам. По пути она поскользнулась на особенно скользком камне и упала на колено, чуть было не выпустив из рук ношу. Она проглотила боль и с усилием двинулась дальше.

Ивовые ветви цеплялись за волосы. Роса щурилась, вглядываясь во тьму. Она была уверена, что не ошиблась: это был отблеск света, похожего на далекое холодное свечение.

Вот он! Роса затащила Кая в тень деревьев, где поблескивал звездный свет. Видимо, течение снесло его туда, и солнечные лучи не успели его выжечь.

Роса зачерпнула ладонями звездную воду и обрызгала ею лицо Кая. Он что-то пробормотал – обнадеживающий знак, – но глаз не открыл.

– Это не поможет, – сказала бабушка, незаметно подошедшая сзади.

Роса сделала глубокий вдох. Ей не хотелось, чтобы Кай захлебнулся, однако времени не было – он может замерзнуть насмерть, если оставить его в реке чуть дольше. Его руки и ноги теперь двигались свободнее, колыхаясь на воде, однако кожа на ощупь напоминала застывающий воск.

Девочка снова зачерпнула воду. Звездный свет масляной пленкой плыл по ее поверхности. Роса открыла Каю рот и залила воду прямо в горло.

Он дернулся и закашлялся. Роса всхлипнула с облегчением. Она повернула Кая на бок, крепко вцепившись ему в плечо, потому что течение было сильным.

– Дай-ка его сюда. – Бабушка подняла Кая и двинулась вброд по реке. Уложив мальчика на берег, она завернула его в свой плащ.

– Кай! – позвала Роса, встав возле него на колени. – Тебе лучше?

– Да, – ответил он, но Роса не поверила, так сильно его трясло.

Не поверила ему и бабушка.

– Домой! – коротко скомандовала она, после чего снова взвалила Кая на себя, и они побежали к дому.

Глава девятая, в которой Кай являет иную сущность

Вежливость Кая оправилась задолго до него самого. Уже через пять минут возле жаркого огня он вовсю извинялся за причиненные неудобства, за то, что по его вине драконы выбрались из клетки, за то, что он отвлек главную смотрительницу зверинца отдел… Роса не удивилась бы, если бы следом он принялся извиняться еще и за плохую погоду, но бабушке удалось заткнуть ему рот лепешками (их испек Джек, единственный из Мейлогов, кто умел готовить) и чаем с жирными сливками.

Затем бабушка предложила ему большую ложку лекарства от всех болезней. Роса наблюдала эту сцену с большим сочувствием. Детей их семьи опаивали этим средством при любом недомогании, поэтому они привыкли скрывать симптомы, даже когда чувствовали себя по-настоящему плохо. Рецепт лекарства бабушка держала в секрете, но оно воняло смесью рыбьего жира, сырого чеснока и самодельного виски из погреба. Трудно было представить нечто более противное, чем этот запах – но это только пока не попробуешь.

– Прости меня, Роса, – сказал Кай, когда бабушка, громко топая, ушла проверить драконов-соловьев, и они остались одни.

– Помолчи уже, – насупилась Роса. – Это я должна просить прощения. А будешь спорить, я тебя опять в реку окуну, – пообещала она, заметив, что Кай собирается что-то возразить.

Мальчик вздохнул. Свет звезд на его щеках начинал меркнуть.

– Все равно мне очень жаль.

– Ладно. Но страдай про себя. – Роса протянула ему еще одну кружку чая. – Я сглупила. Нужно было начать с Амфизели или другого юного дракона. Просто я понятия не имела, что ты можешь упасть в обморок. В следующий раз, обещаю, ничего такого не произойдет.

Кай не ответил. Он смотрел на огонь, в уголках его глаз залегли морщинки.

– Наверное, тебе интересно, что случилось, – предположил он тихим голосом.

– Ты испугался. Я все видела.

Кай отставил кружку.

– Да, но это еще не все. – Он посмотрел на свои ладони. – Рядом с драконами со мной начинает твориться что-то странное. Такое ощущение, что я оказываюсь в полной темноте, а вокруг какие-то фигуры.

– Фигуры… – повторила Роса. – Какие еще фигуры?

– Не знаю. – Кай провел рукой по глазам. – Я слышу такой звук, будто кто-то дышит. Кто-то огромный. А потом я слышу звуки боя. Уверен, что это именно бой, хотя во тьме ничего не видно. Какие-то крики, всполохи света. А потом до меня доносится жуткий рык.

У Росы похолодело внутри.

– Какой такой рык?

– Не знаю. Не могу описать.

– И так происходит всякий раз, когда поблизости дракон?

– Да, всегда, – ответил он со вздохом. – Думаю, это какое-то видение.

Роса сглотнула.

– Видение Зияющего дракона?

Слабая улыбка тронула губы Кая.

– Кого же еще. Меня же именно так называют, да? Мальчик, который убьет Зияющего дракона и спасет Эрири. Это мое предназначение.

– Нет у тебя никакого предназначения, – огрызнулась Роса, удивившись собственному пылу. – Ты просто мальчик. И знаешь что? Ты не обязан сражаться с Зияющим драконом, если не хочешь. Какая разница, что там написано в дурацком пророчестве?

Кай молчал. Обеспокоенная выражением его лица, Роса пошла открыть дверь Чиху: непутевый пес скребся в нее последние полчаса. Впрочем, Роса знала наверняка, что через десять минут он станет скрести ту же дверь, но уже с другой стороны, желая выйти наружу. Как только дверь отворилась, пес ворвался внутрь, угрожающе чихая. Не обратив никакого внимания на царившее в комнате напряжение – явление такое же непостижимое для него, как вращение Земли вокруг своей оси, – Чих начал нарезать круги вокруг Кая, пока совсем не притомился и не развалился возле его кресла горой золотистого меха. Лицо Кая просветлело, он потянулся почесать псу косматое брюхо.

Роса задумчиво наблюдала за мальчиком. Там, на горе, он спас ей жизнь. И поступил так, зная, что рискует собственной жизнью. Интересно, не это ли называется героизмом? Рисковать жизнью ради других. Если так, то Чих мог считаться настоящим героем, так как всегда гонялся за чудовищами. Конечно, он не понимал, что такое смерть или опасность, для него жизнь была просто игрой. Нет, герой – это тот, кто смотрит смерти в лицо и осознает это. Роса задумалась: а она бы смогла поступить так, как поступил Кай?

– Скажи, а в этом видении, в котором ты с кем-то борешься, – осторожно начала она. – Ты одерживаешь победу?

– Кажется, нет, – отозвался он.

Каю полегчало примерно через час, но, поднявшись, он все же ощущал дрожь в коленях, и тогда Роса приготовила ему сытный обед. По ее мнению, это было куда более действенное лекарство, чем бабушкин отвар. В кулинарии Роса предпочитала раздел сэндвичей, поэтому просто обжарила несколько кусочков морского хлеба, полученного от Серены, после чего проложила их тунцом, сыром и зеленью с бабушкиного огорода.

С Каем было на удивление легко и приятно общаться, когда он не рассыпался в бесконечных извинениях. К своему изумлению, Роса обнаружила, что у него даже есть чувство юмора. Десерты ей давались куда хуже, и сегодня она не придумала ничего умнее печеных яблок (а ведь такое блюдо было по силам даже Киффину). Яблочки вышли золотистые и мягкие, обзавелись сладкой карамельной корочкой, но снизу намертво пристали к сковороде.

– Хорошо хоть без посыпки из водорослей на этот раз, – сказал Кай таким безобидным тоном, что было непонятно, шутка ли это, пока Роса не пихнула его в плечо, и он не расплылся в улыбке. Она не подозревала, что он видел, как она испачкала старинную книгу в Небесной библиотеке. Но этот вежливый и застенчивый мальчик явно замечал куда больше, чем казалось.

Они ели неподгоревшие половинки яблок и болтали, сидя у камина. Кай рассказывал об учебе, и Росе было очень интересно, даже при том, что она плохо разбиралась в заклинаниях, высшей магии и балансе миров. Например, она не знала, что звездные волшебники чаще работают с лечебными заклинаниями, а солнечные и огненные, наоборот, предпочитают прожигать дыры (особенно в чудовищах). Она не совсем приблизилась к пониманию мира волшебников, но словно бы заглянула в неизведанное и увидела берег, проступающий сквозь туман.

Сама она рассказывала Каю, в чем состоит работа смотрителя зверинца, хотя не рассчитывала на особый интерес с его стороны. Однако в этом Роса ошиблась: Кай задавал вопрос за вопросом и не уставал удивляться ее ответам.

– Я понятия не имел, что у тебя столько обязанностей, – признался он после того, как услышал об изгнании червей из гуартегов (не самая приятная тема для обсуждения за обедом).

Роса удивленно подняла брови.

– А ты думал, все эти чудовища сами могут о себе позаботиться?

– Я… – промямлил Кай, краснея. – Честно говоря, я никогда об этом не задумывался.

– Да и зачем тебе?

Роса пожала плечами и отправила в рот очередной кусок яблока. Однако Кай почему-то выглядел взволнованным. Он спросил, где и как она обучалась, но ей особо нечем было похвастаться. Слуг в Ингельнуке готовили только к тому, что они должны были делать. Да и зачем им что-то еще? Лишь некоторые слуги умели читать. И вообще, поварам вовсе не обязательно было разбираться в географии, а смотрителям зверинца – в математике.

Кай замялся.

– Мои родители тоже не умеют читать.

– Но ведь все волшебники умеют, – с недоумением сказала Роса.

– Они не волшебники. Когда-то они тоже были слугами в Ингельнуке.

Роса невольно открыла рот от изумления.

– Слугами?

Кай кивнул.

– Папа работал поваром, мама – горничной. Твоя бабушка, наверное, была с ними знакома. Я думал, вспомнит ли она о них за ужином.

Роса не верила своим ушам. В пророчестве сказано, что Кай незнатный, но она-то думала, это значит, что его родители по крайней мере торговцы или кто-то в этом роде. Уж точно не слуги!

– Только не говори мне, что они до сих пор драят где-то полы.

– Нет. На свете не так уж много волшебников, которые родились в обычной семье, но такие есть. Если они бедны, их обеспечивает король. После того как я родился волшебником, мы с родителями переехали в поместье в Лангорель.

Роса покачала головой. Такое случалось разве что в сказках: девочка-пастушка становится королевой, а волк обращается принцем. Наверное, этим объясняются некоторые странности Кая. Он с самого первого момента относился к ней не так, как другие школьники, как будто и не замечал, что она прислуга.

Некоторые странности. Но не все.

Солнце покатилось за гору, и вскоре от него осталась лишь узкая полоска. Косой луч висел в воздухе, словно тонкая ткань, и обволакивал белизной верхушки деревьев. Кай неотрывно смотрел в окно, не в силах отвести глаз от леса.

Роса молча наблюдала за ним.

– Почему ты это делаешь?

Он часто заморгал. Роса заметила, что теперь его глаза были такого оттенка коричневого, как шляпка гриба, если смотреть на нее снизу. Интересно, что цвет глаз никогда не менялся слишком сильно. Совсем чуть-чуть, и не каждый мог заметить разницу.

– Что? – спросил Кай.

Роса постучала пальцами по коленке. Она собиралась распутать этот клубок тайн, но знала, что нужно быть осторожной. У нее были подозрения насчет Кая, но она до конца не понимала, насколько он сам в курсе. Было бы бессердечно его пугать.

– Почему ты так смотришь на лес?

– Ой. – Кай отвел взгляд от окна. – Ты заметила.

– Я много чего замечаю, – сказала она и подумала: «Например, что у некоторых глаза меняют цвет». – Что ты там ищешь?

– Я не то чтобы ищу, – ответил Кай и вытер ладони о штаны.

Внезапно он показался Росе очень бледным и взволнованным, и она подумала, не пора ли нести ведро.

– Ладно, – наконец произнес он. – Я не был с тобой до конца честен. Есть еще одна причина, по которой я обратился к тебе за помощью.

– Так-так, – протянула Роса заинтересованно.

– Этот лес… – Кай глубоко вдохнул. – Он тянет меня.

Роса нахмурилась. Может быть, это какой-то волшебный термин?

– Что это значит?

– Как сказать… – Кай пытался подобрать слова. – Меня словно подхватывает прибой и несет к Тихолесью. Тянет и тянет за собой. Всякий раз, когда я оказываюсь поблизости, когда иду по тропинке, мне нестерпимо хочется зайти поглубже. Но как бы я ни углублялся, мне всегда мало. Даже во сне я слышу шепот листвы.

Кай резко прервался и посмотрел на свои ладони.

– Ты только что сказал, что есть еще одна причина твоего обращения за помощью, – напомнила Роса. – Говори же.

– Хорошо. – Кай снова вытер ладони о штаны. – Ты много знаешь про чудовищ. И я хочу, чтобы ты сказала, не чудовище ли я сам.

Он говорил тихо, но уверенно и, встретившись с Росой взглядом, быстро заморгал:

– Ты как будто и не удивлена.

Роса прикусила губу. Она пыталась представить, что на ее месте сказал бы Иней. Он в отличие от нее всегда находил правильные слова. Ей не хотелось обижать Кая. Она почувствовала, что ей действительно не безразлично, обидно ему или нет. Раньше она такого не испытывала.

– Я уже говорила, что много всего замечаю, – ответила она. – Никто не смотрит на Тихолесье так, как ты. Никто, кроме… чудовищ. Понимаешь, там их дом. Они часть леса – и он их часть. И у реки, когда я воспользовалась Речью, ты меня понял. Возможно, ты говоришь на ней. Но… – Роса на мгновение замолчала. – Ты не такой, как они все. Не могу объяснить, откуда я это знаю, просто знаю – и все.

Кай подался вперед. Его глаза горели как янтарь на солнце и были полны тоски.

– Так кто же я?

– Не знаю, – вздохнула Роса. – Честное слово. Возможно, ты чудовище, которое умеет менять облик, но почему-то застряло в образе мальчика. А может, тебя поймал какой-то волшебник и превратил в мальчика при помощи заклинания. Или ты подменыш, которого какой-нибудь спригган оставил в колыбели, утащив настоящего Кая. Я слыхала разговоры и о полулюдях-получудовищах, хотя я таких ни разу не встречала. Не знаю. Но ты точно не такой, как все.

Кай откинулся на спинку кресла.

– Мне очень жаль, – сказала Роса. Ей и правда было жаль. Она и представить себе не могла, каково это – не знать, кто ты. Не знать, что ты такое. – Но я помогу тебе понять, кто ты, Кай. Не знаю как, но постараюсь.

Кай смотрел на свои перекрещенные руки.

– Иногда ночами я вижу во сне лесные тропинки, чувствую запах сосен, а потом просыпаюсь и думаю об одном: как бы мне уйти в лес. Идти все дальше и дальше в чащу, уйти – и больше никогда не вернуться. Я сто раз собирался так и сделать, но останавливал себя.

– Почему? Почему останавливал?

Кай беспомощно развел руками.

– Там я чужой, такой же, как здесь. Когда я иду в лес, он обращается со мной как с любым другим волшебником. Блуждающие огни сбивают меня с пути. Другие чудовища идут по следу и стремятся усыпить своими песнями, чтобы сожрать мое сердце, кости и еще неизвестно что. Ночью мне очень холодно. – Он потер виски и нахмурился. – Я везде чужой. Понимаешь? Конечно же, не понимаешь. Прости. У тебя есть дом – здесь ты своя.

– Наверное, ты прав.

Роса вспомнила сияние школы волшебства на склоне, игру света, льющегося из волшебных посохов.

– Но лучше бы я была своей где-нибудь в другом месте. Пусть это и совсем невозможно.

Кай смотрел на нее во все глаза.

– Значит, ты меня понимаешь.

Роса сглотнула. Они долго сохраняли молчание.

– Больше никто об этом не знает, – наконец произнес Кай.

У девочки все это не укладывалось в голове. Все происходящее было чем-то невозможным и нелепым. Она не должна была даже сидеть рядом с Каем Морриганом. Они не должны были делиться друг с другом секретами, да еще такими, которые способны разрушить королевство.

– На самом деле ты не хочешь сражаться с Зияющим драконом, так ведь? – догадалась Роса. – Чудовища обычно не воюют друг с другом.

– Я должен с ним сразиться. Я единственный, кто способен его остановить, так говорится в пророчестве. Неважно, кто я. Мне нельзя думать только о себе.

– Хм-м… Тогда ты точно не боггарт.

Улыбка тронула губы Кая.

– Твой боггарт может тебя услышать.

– Я на это и надеюсь! – прыснула Роса.

Они поговорили немного про родителей Кая и их дом в Лангорели, где он жил до тех пор, пока ему не исполнилось восемь лет. Именно в этом возрасте маленькие волшебники обычно поступают в школу Ингельнук. Никаких зацепок они не обнаружили: детство Кая было досадно обычным, если не брать в расчет его постоянную тягу к лесу. Его родители – обычные люди, еще у него есть обычная сестра Соллия и две обычные кошки, сэр Мурсиваль и Котострофа.

– Только честно, ты же меня не боишься? – внезапно спросил Кай с таким взволнованным лицом, что Роса чуть не расхохоталась. Она представила себе вивернов и гончих Аннуна, которые сидят у себя в загонах и, ковыряясь в зубах, беспокоятся, не слишком ли они страшные.

– Нет, – ответила она, отхлебнув чая. – Ты не страшный.

И она не обманула. Если Кай и был чудовищем, как ее приятель боггарт или Амфизель, Росе он все равно бы нравился. На самом деле, тогда он, скорее всего, понравился бы ей даже больше. Она много времени проводила с чудовищами и понимала их поведение и образ мыслей. Чего не скажешь о волшебниках с великим предназначением.

– Мне пора, – наконец сказал Кай. Он выглядел так, словно ему стало легче, словно он сбросил некий груз. Его глаза приобрели спокойный земляной оттенок. – Увидимся позже. Предлагаю встретиться в полночь, в коридоре возле библиотеки Дженкинса. Я думаю, нам нужно изучить все зацепки одну за одной, начиная с самого первого появления Инея на кухне.

Роса кивнула, не поднимая на него глаз. Кажется, после произошедшего Каю рано было пускаться в очередное приключение. Но что она могла сказать? Иней нуждался в ней. Она не задумываясь рискнула бы жизнью, чтобы спасти его. Однако рисковать чужой жизнью было куда труднее.

Кай будто бы понимал, о чем она думает.

– Я помогу тебе найти брата, – произнес он таким тоном, что Роса не осмелилась бы спорить. Сейчас перед ней стоял тот самый Кай Морриган, о котором слагали легенды.

Роса проводила его до двери, Чих заскулил у их ног. Больше всего на свете пес не любил гостей, которые имеют наглость уходить.

– Погоди. – Кай в задумчивости остановился на крыльце. – А как ты попадешь в замок? Его запирают на ночь при помощи магии. Я пользуюсь одной тайной дверью, но ее нельзя увидеть, если ты не волшебник. Может быть, ты придешь после ужина, и я тебя где-нибудь спрячу?

– Нет, не хочу, чтобы бабушка меня хватилась. Я ускользну после того, как она уснет. Не волнуйся. Я уже все придумала.

Глава десятая, в которой Иней будит боггарта

– Прошлое лето —

В следующий раз, когда Иней перестал быть облаком, он обнаружил себя на кухне Ингельнука. Вернее, он видел ее из закопченного зеркала над одной из моек.

Кухня была местом жарким, темным, полным пара, но в ней царил какой-то удивительный уют. Ее устроили глубоко под школой. Днем и ночью (ведь печь хлеб начинали задолго до рассвета) там трудилась целая армия мужчин и женщин, кормившая несколько сотен учеников и учителей. И не просто кормившая, а кормившая очень вкусно, поскольку волшебникам, защитникам Эрири, полагалось все самое лучшее. Круглый год повара готовили: тысячи порций тушеных окороков, нежных лососевых рулетов, тягучих колбас с сыром, мидий в сливочном соусе и других лакомств выходили из-под их рук. Они варили целые чаны заварного крема и патоки, а булочек, марципановых конфет и чипсов из водорослей было вообще не счесть.

Иней бывал на кухне, когда еще жил по ту сторону стекла. Они с Росой пробирались туда, чтобы выпросить остатки с праздничного стола. Если главный повар не проявлял сочувствия, Роса придумывала, как его отвлечь (неудивительно, что это ей давалось легко), а Иней тем временем сгребал в карманы все, до чего мог дотянуться.

Роса.

Как и в прошлый раз, на мальчика обрушились воспоминания. Конечно же, Роса вытащит его отсюда во что бы то ни стало. Наверняка она уже вовсю его ищет.

Иней попытался удержать в памяти образ своей близняшки с румяными, как яблоки, щеками и легкой походкой, с ее фырканьем, порой заменяющим смех. Мысль о ней была солнечной тропинкой в сыром и темном лесу. Он ни за что больше ее не забудет. Но как же ее найти?

Вдруг что-то шевельнулось под столом, где пекари целой командой трудились над горой лепешек с голубикой. Иней подался вперед, так что его лоб коснулся запотевшего стекла. И снова он заметил, как мелькнуло что-то черное, потом блеснули острые когти. Место, которое казалось пустым, вибрировало едва сдерживаемой силой.

Иней втянул воздух в легкие и закричал во все горло:

– Боггарт!

Боггарт и усом не повел. Он лежал, свернувшись калачиком в хлебной корзине под столом, и дремал. Но неспокойно: каждые несколько секунд его черные глаза распахивались и вновь закрывались. Казалось, что боггарт чего-то ждет, например возможности над кем-то подшутить. И возможно, это было как-то связано с огромным именинным пирогом, который главный пекарь покрывал глазурью.

Иней задышал чаще. Зеркальный мир кухни был темным и невнятным, так как стекло было слишком старым и заляпанным, чтобы верно передавать картину. Иней словно застрял внутри кошмара.

Он прижался к стеклу и закричал, на этот раз используя Речь:

– Боггарт!

Теперь боггарт вздрогнул.

– Иней? – Голос чудовища был сонным и растерянным.

– Боггарт! Я здесь!

Боггарт вылез из хлебной корзинки и обошел вокруг длинного стола. Он обернулся двойником полосатой кошки, которая заходила за мышами на кухню, и обнюхал углы.

– Я здесь, – попытался снова закричать Иней, но больше не находил сил – все они ушли на тот первый крик. – Скажи Росе, что я здесь.

Боггарт обнюхал все помещение. Закончив, он снова превратился в боггарта – то есть стал бестелесным и исчез, так что Иней больше не мог его разглядеть. Но его взгляд все еще мелькал тут и там, когда боггарт обходил кладовую, проверяя шкафы. Иней продолжал звать его и вслух, и при помощи Речи, но боггарт больше не отвечал.

– Ох, ну и шума от тебя! – Рядом появилась Мэдди. Ее черные косы колыхались за спиной, как ветви на ветру. – На кого ты так орешь?

Иней был слишком слаб и расстроен, чтобы ответить. Никто прежде никогда не называл его шумным. Шумной была Роса. Его скорее сравнивали с ее тенью, а он и радовался. Быть тенью сестры было даже приятно. Он так сильно по ней скучал.

– Напомни, пожалуйста, как меня зовут? – попросила Мэдди. – Я запамятовала.

Иней вспомнил, пусть и не сразу.

– Мэдди.

Девочка улыбнулась. Очертания ее сероватого тела, кажется, стали ярче.

– Точно. А ты Иней.

От звучания собственного имени ему немного полегчало.

– Мне нужно поговорить с кем-то по ту сторону стекла.

Мэгги посмотрела на него озадаченно.

– Это невозможно. С той стороны нас даже толком не видно. – Она подплыла поближе. – А ты знаешь какую-нибудь сказку? Расскажешь мне? Я так давно не слышала сказок.

– А тот человек, о котором ты рассказывала? – настаивал Иней. – Который тут очень давно. Он может знать, как разговаривать с людьми по ту сторону стекла?

Мэгги вмиг помрачнела.

– Старый, – прошептала она. – Я забыла. Его больше нет.

– Нет?

– Его проглотила Тьма… – Мэдди медленно покачала головой. – В конце концов она всех себе приберет.

– О чем ты говоришь? Что такое Тьма? – Иней замер. – С нами тут живет какое-то чудовище?

Но Мэдди только еще раз покачала головой и ничего не ответила.

– Почему ты ни разу не попыталась отсюда выбраться? – в отчаянии воскликнул Кай.

Мэдди наморщила лоб.

– Куда же я пойду?

– Подальше отсюда, конечно! Туда, где мы должны быть!

– С ними что ли? – Мэдди вздрогнула. – Я всегда боялась привидений. И не хочу никого преследовать.

Иней застыл на месте.

– Но мы с тобой не привидения.

Мэдди вытаращилась на Кая.

– Ну конечно, привидения! А кто же мы еще такие?

– Не знаю, – ответил Иней. – Но я точно знаю, что не умер. Я не чувствую, что умер.

Мэдди фыркнула.

– Аты, можно подумать, представляешь, как чувствуют себя мертвые, да? Человек умирает лишь однажды. Откуда тебе знать, что это за состояние?

Паника поднялась в душе мальчика. Он больше не желал об этом говорить. Он не умер. Да, они застряли в какой-то ловушке, возможно, дело на самом деле плохо, но у них точно есть шанс выбраться. Его найдет Роса. Все будет хорошо.

– А еще с кем-то я могу поговорить? – спросил Иней.

– Конечно, – пожала плечами Мэдди. – Выбирай.

Иней непонимающе заморгал.

– В каком смысле?

– Аты разве их не видишь?

Мэдди обвела рукой помещение. Казалось, она ни на кого не указывает. Но потом Иней разглядел.

Они с Мэдди были здесь не одни. Их окружали шесть, а может быть, даже десять других существ. Одни походили на клочки тумана с руками и ногами. В других нетрудно было узнать фигуры мужчин, женщин или детей, но все они были очень серыми и тусклыми, как угольные наброски, оставленные под дождем. Один и вовсе был смазан.

У Инея задрожали колени.

– Что с ними произошло?

– То же, что происходит со всеми. – Мэдди грустно окинула взглядом свое тело. Оно стало более блеклым с тех пор, как он видел ее в прошлый раз. – Они забыли свои имена. В этих краях это начало конца. – Она кивнула на бледное смазанное пятно. – Посмотри на эту бедняжку. Скоро ее проглотит Тьма.

– Нет, не проглотит, – сказал Иней своим обычным тихим голосом, но теперь в нем была какая-то гранитная твердость, поразившая Мэдди до глубины души. – Не имеет значения, что такое эта Тьма, мы все равно должны ее защитить. Я спасу ее.

Мэдди недоверчиво фыркнула.

– Да ты никого защитить не способен. Посмотри только на себя!

Сначала он не понял, что Мэдди имеет в виду. Он глянул на свои руки и ноги – все как будто было в порядке, но спустя несколько секунд он увидел, и от этого у него перехватило дыхание. Он стирался. Не весь, лишь края и углы, словно гора, скрываемая пеленой дождя. Раньше такого не было.

Он посмотрел на Мэдди, на всех остальных. То, что постепенно разрушало и стирало их, теперь принялось и за него. Как скоро он будет выглядеть как Мэдди? Как та размазанная девочка?

– Иней, – шепнул он. – Меня зовут Иней.

От ужаса перед глазами заплясали черные точки. Иней повернулся к кухне, где боггарт снова искал его, обнюхивая все углы и закутки. Искал, но не находил.

– Роса, где же ты?

Глава одиннадцатая, в которой Кай ищет следы заклинаний

Была почти полночь, когда бабушкин храп начал сотрясать дом. Неслышно, как сквозняк, Роса прокралась в старую хижину смотрителей зверинца, чтобы разбудить боггарта.

Но тот, как обычно, не спешил просыпаться. Роса нашла его свернувшимся клубочком в наполовину обрушенном очаге, где он хранил свои любимые безделушки. Фонарь девочки выхватил из темноты проблеск длинных когтей: лишь они одни намекали на присутствие боггарта, когда он был бестелесен.

Роса постучала по стене над камином – боггарт немного поворчал и снова провалился в сон. Тогда девочка протянула руку и просто вытащила его, как кота за шкирку. Однако боггарт просочился сквозь ее пальцы и вернулся на свою лежанку.

– Боггарт!

Нет ответа. У Росы перехватило дыхание. Сегодня боггарт был очень ей нужен, не только по причине своей свирепости, которая пока была не так уж и заметна, но и потому, что имел способность чуять заклинания.

– Боггарт! – закричала она изо всех сил.

– НУ ЧЕГО? – отозвался тот.

– Сегодня нам нужно прочесать замок, забыл?

– Я думал, это завтра.

– Вчера это было завтра. А сегодня значит сегодня.

Боггарт вздохнул.

– А еще ты должен вести себя с Каем прилично, – напомнила Роса. – Никаких шуточек и выходок.

Боггарт ничего не ответил, но с его стороны ощущалось слабое недоумение. Требовать от боггарта, чтобы он не безобразничал, было все равно что требовать от Чиха не гоняться за кроликами.

– Ладно, послушай, – продолжила Роса. – Если будешь вежлив с Каем, неделю сможешь играть с Эмисом в «спрячь сапоги».

Боггарт рассмеялся. «Спрячь сапоги» – одна из его любимых игр. Название полностью отражало ее суть: каждое утро он выбирал тайное место, куда отправлял пару сапог одного из братьев Росы. Однажды он закинул сапоги Джека в садок для рыбы на дне Моррели. После этого Роса запретила ему так играть, а это означало, что теперь на нее ляжет часть вины, когда сапоги Эмиса обнаружатся, например, в курятнике или в неразрезанной тыкве.

Чего Роса никогда и никому не рассказывала, так это что идея игры «спрячь сапоги» принадлежала Инею. Для тихого мальчика, который никогда не забывал принести бабушке из леса ее любимые цветы или прихватить пару лишних сладостей на кухне для братьев (хотя они едва ли этого заслуживали), Иней хорошо умел придумывать всякие шалости. Конечно, боггарт очень ценил это в нем и поддерживал, как и Роса. Все любят добрых людей, но добрый человек с озорной изюминкой неминуемо вызывает уважение. Больше того, некоторые шуточки Инея были настолько отвратительными, что Роса только головой качала в восхищении. Чего стоил один пирог из сосновых иголок с соусом из соплей! Она упала со стула от смеха, когда Эмис, решив, что это знаменитый пирог Джека с зеленым яблоком, откусил большущий кусок. При этом Иней сидел рядом с братом, сохраняя самый невинный вид. После он, само собой, мучился чувством вины, и на следующий день Эмис обнаружил на своей кровати небольшой мешочек мятных конфет, которые поначалу есть отказывался.

Роса сцепила руки в замок на коленях. Боггарт носился вокруг, гладил ее волосы, а потом уселся на плечо, как теплое привидение, и в хижине запахло сладким горошком и печеньем.

– Я в полном порядке, – произнесла она, надеясь, что, сказав это, и правда почувствует себя лучше. – Ну как, договорились?

Боггарт задумался.

– А можно я ему еще и пиявок в постель подброшу?

– Можно, – вздохнув, ответила Роса и подумала, что, раз уж ей все равно придется отвечать, стоит хотя бы повеселиться.

Роса и не думала пробираться в замок тайно. Она просто пришла к черному ходу для прислуги и постучала четыре раза: две длинные паузы, две короткие.

Дверь распахнулась, и послышался голос Керидвен: – Скорее!

Роса и боггарт проскользнули внутрь. Из комнаты горничных в конце коридора доносился гомон. Дело в том, что в одной из преподавательских ванных прорвало трубу, и полы залило водой на три дюйма. Из-за этого пришлось разбудить половину служанок, чтобы те разобрались с ситуацией до утра, когда толпа раздраженных волшебников решит принять душ.

Роса быстро разделась. Керидвен помогла ей облачиться в свою старую униформу: голубое платье, белый передник и приличные черные ботинки на шнурках. Все это было ей узковато, зато не вызывало никаких подозрений. Напоследок Роса спрятала свои слишком бросающиеся в глаза светлые волосы под фланелевый платок, который горничные надевали для особо грязной работы.

Дрожащими от возбуждения пальцами она застегнула пуговицы на платье.

– Никто ничего не заподозрил?

– Не-а, – сияя, отозвалась Керидвен.

Она сама открутила заглушку в преподавательской ванной, а потом сообщила другим горничным, что «трубу прорвало». Если бы кто-то из учителей или прислуги этой ночью наткнулся на Росу, смотрительницу зверинца, разгуливающую по школе, скандала было бы не избежать, но, увидев служанку, помогающую устранять последствия протечки, никто и глазом не моргнет.

Роса спрятала свою одежду в темный угол под лестницей. Керидвен вручила ей швабру, и они двинулись в путь.

Ночью замок будто кишел призраками: фонари, что висели на резных крюках, светили прерывисто, даже тени, казалось, поскрипывали и стонали. Вероятно, эти звуки издавали старые дверей и дрожащие на горном ветру стекла в окнах, но нельзя было сказать наверняка. Тяжелые гобелены защищали школу от сквозняков, однако некоторые из них все равно пробирались внутрь, и теперь поглаживали Росу по щеке ледяными пальцами. То и дело она краем глаза ловила какие-то посторонние отблески, хотя в большинстве случаев магия в замке была слишком старой, чтобы искриться. Девочка представляла себе все заклинания, что скрепляют воедино камни в стенах замка и паутинками тянутся по коридорам.

– Роса, я сочинила еще один куплет к твоей балладе.

– Здорово, Кери.

– Хочешь, расскажу?

– Хочу, не сомневайся, – отозвалась Роса, – но нам ни в коем случае нельзя шуметь.

– Верно, – кивнула Керидвен. И несколько секунд она действительно молчала, но потом не выдержала. – Как бы ты назвала цвет своих волос? Они у тебя скорее как снег или как слоновая кость? Мне больше нравится «слоновая кость», но слово «снег» лучше рифмуется.

– Не знаю, Кери, – процедила сквозь зубы Роса. – Я об этом никогда не думала.

– Напишу еще один куплет про твои сапоги.

– Про сапоги?

– Ага. Про то, как тяжело ты ступаешь, – пояснила Кери. – И что одного звука твоих шагов достаточно, чтобы чудища задрожали в своих логовах. Здорово, правда? Только я никак не вспомню, какого они у тебя цвета. Как бы ты сказала: они черные, как ночь? Это означает, что можно срифмовать, например, с «мочь», «прочь» или «уволочь»… А еще «точь-в-точь»!

Росе не пришлось отвечать, потому что в коридоре появилась одна из горничных. Керидвен улыбнулась и демонстративно потрясла шваброй и ведром. Служанка, вся потная и угрюмая, даже не взглянула на девочек и быстро исчезла. А Роса все-таки была вынуждена слушать первые десять куплетов «Баллады о Росе Мейлог», пока они, наконец, не добрались до узкого коридора у библиотеки Дженкинса.

Там, тревожно вглядываясь во тьму, стоял Кай. Казалось, он совершенно потонул в темноте, и Роса задумалась: может, это из-за особых заклинаний, вшитых в его мантию? Присутствие Кая выдавал лишь посох, посверкивающий нежным звездным светом. Керидвен вскрикнула: она едва не врезалась в юного волшебника.

Густо покраснев, она присела в реверансе.

– Мастер Морриган! П-п-прошу прощения, сэр, я вас не увидела.

– Ничего страшного. – Он тоже зарумянился. – Это ты прости, я должен был…

– Ну и ну! – воскликнула Роса. – У нас важная и серьезная миссия. Нельзя же стоять тут всю ночь и извиняться друг перед другом.

Керидвен округлила глаза.

– У тебя важная миссия с Каем Морриганом?

– Да, и тебе лучше об этом помалкивать.

– Это само собой, – пылко отозвалась Керидвен. – Клянусь жизнью, Роса. Клянусь…

– Не надо клясться ничьей жизнью, Кери, – попросила Роса.

Кай выглядел еще более смущенным. Он будто бы снова начал покрываться сыпью.

– Ладно. – Керидвен устремила взгляд вдаль, и Роса мысленно застонала, поняв, что та уже сочиняет новые куплеты для своей баллады. – Что же, удачи тебе, Роса.

Она поклонилась Каю и помчалась прочь, бормоча себе под нос.

– А что она пела, когда вы подошли? – спросил Кай.

– Ничего особенного, – мрачно ответила Роса.

– Правда? – Кай почесал шею. – Я услышал что-то про бурю, подумал, что это песня про тебя.

Роса толкнула его в бок. Кай рассмеялся. В это мгновение из темноты донесся скребущий звук, а потом рычание дракона. Кай резко обернулся.

– Не волнуйся, – сказала Роса. – Это всего лишь боггарт. Проказничает, как всегда, но сейчас же прекратит, или я не буду с ним разговаривать целую неделю.

Рычание и шорохи затихли. Боггарт вышел из темноты в обличье мальчика и злобно уставился на Кая.

Было видно, что не волноваться, как посоветовала Роса, у юного волшебника не очень получается.

– Здравствуй, – осторожно произнес он, и Роса про себя похвалила его за смелость. Странно: Кай падал в обморок при виде самых маленьких дракончиков, но выдерживал встречу лицом к лицу с таким могущественным чудовищем, как боггарт.

Боггарт наклонил голову, внимательно рассматривая Кая. Злоба во взгляде сменилась изумлением.

– Ты кто такой?

– Я Кай, – неуверенно представился мальчик.

– Да он знает, – бросила Роса с раздражением. – Заканчивай со своими играми, боггарт.

Тот только рассмеялся в ответ. Он хохотал, хохотал, а потом растворился в воздухе и шепнул Росе, используя Речь:

– Этот парень даже не представляет, кто он. И не понимает, на что способен.

Роса замерла.

– Ты знаешь, кем является Кай, так ведь, боггарт? Ты знаешь, откуда он родом?

– Из леса, – хитро ответил боггарт.

– Ты его слышишь? – повернулась Роса к Каю.

Тот покачал головой.

– С ним я не разговариваю, – сообщил боггарт. – И не собираюсь.

Роса вскинула руки.

– Ты можешь побыть хоть раз не таким вредным?

– Нет.

– Он что, чудовище? Как ты?

– Таких, как я, больше нет, – ответил боггарт. – Даже среди боггартов. Эти человеческие названия – ужасная глупость, люди обожают говорить о том, чего не понимают, давая этому имена. Наш народ такой ерундой не занимается.

– Он говорит, его народ, то есть чудовища, не используют названий, как, например, «боггарт», – передала Роса Каю. – Возможно, он не знает, как тебя назвать.

– А ты можешь спросить у него, как мне вернуться? – попросил Кай, и Роса почувствовала, что лес поглотил все его мысли. – Вернуться туда, откуда я пришел?

Боггарт снова только рассмеялся.

– От него ты ничего не добьешься, – вздохнула Роса.

Боггарты копили тайны, как золото в сундуках.

Сам боггарт, естественно, был в восторге от их растерянности. Он носился вокруг Кая и дергал его за волосы.

К счастью, мальчик вспомнил про заготовленный подарок – красивые золотые часы. На футляре были вырезаны листья остролиста с ягодками из рубинов. Подарок был явно магический, потому что ярко светился во тьме. Кай показал боггарту, как часы увеличиваются и уменьшаются в размерах в зависимости от того, кто их носит.

– Фу! – Боггарт поморщился. – И зачем только волшебники портят такие прекрасные вещички своими заклинаниями?

– Они ему понравились, – шепнула Роса Каю, когда боггарт выхватил часы у него из рук, сверкнув когтями. – Как нам добраться отсюда до кухни? Я совсем запуталась.

– Дверь слева от тебя. Она ведет на лестницу, которой прислуга не пользуется, – слишком длинный путь. Впрочем, начнем с самого начала. – Кай достал блокнот, исписанный аккуратными мелкими буквами. – По-моему, у нас есть шесть зацепок.

– Шесть?

– Да. Три из них указывают на то, что Инея нужно искать в замке: в одном из коридоров лежал его правый сапог, на кухне его слышал боггарт, а ты видела его в окне на верхнем этаже. Другие три явно намекают, что в лесу тоже нужно продолжить поиски: на опушке обнаружили левый сапог Инея, ты нашла плащ в самом лесу, да и спящие чудовища сказали, что видели его и Зияющего дракона в одном месте примерно в одно время.

Роса обдумала его слова.

– Хорошо. Но ты же сам говорил, что этим чудовищам нельзя доверять.

– Верно. А еще увидеть и услышать Инея гораздо важнее, чем найти плащ или сапог. К тому же, если его унес Зияющий дракон, тогда нет большого смысла…

Кай покраснел и замолчал.

– Тогда нет большого смысла искать его, – тихо закончила за него Роса. – Знаю. Продолжай.

Кай покраснел еще гуще.

– Так что сначала мы поищем на кухне. А потом обратимся к двум другим зацепкам – сапогу и окну.

Роса кивнула, сердце едва не выпрыгивало у нее из груди. Блокнот с записями аккуратным почерком почему-то внушал ей надежду. И у Кая было все хорошо с логикой. Лучше, чем у нее, вынужденно признала она. Она никогда не умела планировать, ей легче было сразу действовать и только потом задавать вопросы.

Она пошла следом за Каем по винтовой лестнице. Вдруг воспоминания окатили ее: вот она с Инеем пробирается на кухню, осторожно ступая по старым ступеням. Это было почти так же, как сейчас. Только теперь мальчик впереди нее был темноволос, и за его спиной изящно развевалась мантия. Она сглотнула ком, ставший в горле.

В кухне было тепло и пахло дрожжевым тестом. На столе лежала дюжина пышных буханок, готовых отправиться в печь. Кай осветил помещение, напоминавшее пещеру, искрами звездного света.

– Когда ты его здесь слышал? – спросил Кай боггарта, снова обернувшегося мальчиком.

– Повара тогда заготавливали малину, – пожал плечами боггарт.

– Значит, в июле, – поняла Роса.

– Окон нет. Но зато есть вот что, – Кай направился к зеркалу над раковиной и долго изучал его. – Интересно.

– Что там такое?

Роса была настолько взволнованна, что, пытаясь разглядеть через его плечо зеркало, навалилась и чуть не толкнула его вперед, в стену.

– Смотри.

Роса приблизила лицо к стеклу, и заляпанная жиром поверхность запотела от ее дыхания. Девочка не видела ничего, кроме своего тусклого отражения.

– Извини, – смутился Кай. – Я забыл. Следы заклинаний могут видеть только волшебники.

– Что-что?

Кай шепнул что-то своему волшебному посоху и на стекле проявилось странное переливчатое пятно. Оно дрогнуло и проплыло сквозь зеркало.

– Ой! – вскрикнула Роса. – Зеркало заколдовано!

– Нет, – задумчиво произнес Кай. – Но чары тронули это зеркало. Только самые сильные заклинания оставляют после себя следы. Это такие отпечатки магии.

При взгляде на собственное размытое отражение Росе стало не по себе. А вдруг Иней стоял по ту сторону и ждал ее? Она коснулась стекла кончиками пальцев.

– Теперь давай обследуем окно, – предложил Кай и оглянулся. – А где боггарт?

– Боггарт! – позвала Роса.

– Хе-хе-хе, – только и послышалось в ответ.

Роса уперлась руками в бока.

– Чем это ты занимаешься?

– Ничем.

Что-то зашуршало по столу, звякнула крышка от банки с сахаром. Боггарт снова возник в образе мальчика, он довольно усмехался.

– Ты что, добавил в сахар соль? – простонала Роса.

– Нет, соль не добавлял, – ответил он по-боггартски невинным тоном, которым Росу было не обмануть.

Она подняла крышку и заглянула внутрь.

– Ну а что же ты добавил в сахар?

Ухмылка боггарта стала еще шире.

– Вшей.

– Фу! – Роса отодвинула от себя банку.

– Мы не можем так все оставить. – Кай нахмурился. – Прислуга такого не заслужила.

Роса приподняла брови. Если Кай испортит шутку боггарта, тот не простит его даже за тысячу карманных часов.

Кай покусал губу, а потом улыбнулся. Он что-то пробормотал, обращаясь к своему волшебному посоху, и сахар вместе с жучками поднялся в воздух. В тот же самый момент другая банка с сахаром, стоявшая на подносе, открылась и из нее вылетел чистый сахар. Два белых облака, одно из которых кишело вшами, опустились в банки, поменявшись местами.

– Что это ты сделал? – не поняла Роса.

Кай жестом указал на вторую банку с сахаром:

– Утром этот поднос отправится в комнату отдыха учителей.

Боггарт взорвался смехом, который справедливо было бы назвать только кудахтаньем, и Кай встревожился. Но Роса тоже покатывалась от хохота, так что, помедлив немного, Кай улыбнулся. Боггарт тем временем обернулся черным котом и потерся мордой о ногу Кая.

– Видишь, – шепнула ему Роса. – Не такой уж он плохой.

– Посмотрим, – задумчиво протянул боггарт. В его голосе слышалось недоброе веселье, но это было для него обычным делом, так что Роса решила не обращать внимания.

По лабиринту лестниц и коридоров Роса провела Кая к окну эркера. Мальчик замер возле него и пробежался пальцами по стеклу.

– А здесь есть следы заклинаний? – спросила Роса.

– Да. – Кай глубоко задумался и принялся ходить по коридору, заглядывая в другие окна. – Ничего. Интересно…

Роса молча слушала его бормотание несколько минут, но потом не выдержала.

– Так и что?

– Не знаю, прав ли я, – медленно начал Кай, – но все это кое о чем мне напоминает. Волшебство здесь очень старое, вряд ли кто-то сейчас знает эти заклятия. Древние волшебники заключали людей в зеркала.

Роса замерла.

– Заключали?

– Да, то есть частично. Их души. Многие древние волшебники были крайне тщеславны. Так они наказывали своих врагов. А потом заставляли этих бедняг, сидящих в Зазеркалье, беспрестанно говорить им комплименты, а иначе грозились не выпустить. Еще они могли запереть в зеркале кого-то из своих слуг и подарить его кому-нибудь. И тогда у другого человека появлялось зеркало, которое ежедневно говорило своему хозяину, что он красив.

– Какой ужас! – ахнула Роса.

– Многие древние волшебники и правда внушали ужас, – согласился Кай. – Да и мы тоже хороши. Волшебники Ингельнука толком не искали твоего брата. Но когда три года назад в лесу пропала одна из учениц (кажется, ее звали Гвендолин), они прошли в ее поисках аж до Карракских водопадов.

Росу озадачило его негодование. Она сама никогда не злилась, что волшебники не бросились искать Инея. Это все равно что злиться на реку, которая разлилась после весенних дождей. Они с Инеем много значили друг для друга, но с чего бы какому-то слуге интересовать волшебников, особ почти что королевских кровей?

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Зачем кому-то из волшебников запирать Инея в окне?

Кай покачал головой.

– Хочу попробовать пару заклинаний.

Он начал что-то бормотать себе под нос, и по стеклу разлилось нежное сияние. В коридор проникал свет звезд, и Кай собирал его и сплетал в узоры при помощи волшебного посоха. У Росы скрутило живот, но она смотрела на эти узоры в изумлении. Она присела к стене на корточки, и звездный свет рябью пробегал по ее лицу.

Через несколько минут Кай замер и тяжело привалился к стене.

– Ты устал. – Роса испытала укол совести.

– Я в порядке, – отозвался Кай, но, когда он откидывал со лба челку, его рука дрожала. – И чувствую себя лучше, чем с утра.

– Бабушка сказала, что яд дракона-соловья действует несколько дней. Хочешь еще одну порцию лекарства от всех болезней? У бабушки его несколько бутылок.

– Спасибо, но мне достаточно хорошо выспаться. Я попробую еще раз завтра, если ты не против.

– Что, это все на сегодня?

На мгновение рука Кая сильнее сжала посох и, казалось, некоторое время он смотрел на что-то, чего Роса не могла увидеть.

– Прости, – пробормотала она, опередив его ответ. – Я все время забываю, что пророчество… Что в нем не так уж… – Она не смогла подобрать слова. Кай все так же смотрел в никуда с мрачным выражением лица, словно он был одновременно и здесь, и не здесь. – Я понимаю, что ты, наверное, никогда о нем не забываешь.

– Так и есть. – Кай сморгнул и улыбнулся. – Хотя иногда хотел бы забыть.

Он вернулся к своим заклинаниям. Когда свечение растаяло, он произнес:

– Хорошо, наверное, жить вместе со своей семьей. Видеть их каждый день.

Роса была рада сменить тему.

– Аты скучаешь по своим?

– Обычно я слишком занят, чтобы скучать. Но когда не занят… – Он помолчал. – Хуже всего было в первый год. Мне было всего восемь лет. Я каждый день писал родителям, умоляя забрать меня домой.

Роса расспросила Кая про его детство в Лангореле. Он явно был не против поговорить об этом, а ей всегда было интересно, как живут волшебники. Она узнала, что, несмотря на большой дом, Кай с сестрой Соллией чаще всего играли в подлеске, который начинался сразу за их участком. Он напоминал мальчику о Тихолесье. Лангорель находится далеко-далеко отсюда, но иногда птицы приносили туда семена лесных деревьев. Одно дерево в подлеске возле дома Кая было родом из Тихолесья: гигант, покрытый мхом, который рос быстрее других и что-то шептал сам себе на ветру. Однажды Кай уснул в его тени и, проснувшись, обнаружил, что укрыт одеялом из ярких листьев. В другой раз дерево засыпало его весенними цветами. Из-за этих цветов у всех, кроме Кая, на теле проступала противная сыпь, но ему они неприятностей не доставляли.

А еще Кай рассказал Росе про своих кошек. Она сразу поняла, что его любимицей была Котострофа.

– Она черно-белая, с большим черным пятном вокруг глаза, как пиратка. – Он улыбнулся, погружая руки в лучи света, который сбегал по окнам, словно струи дождя. – Она появилась у родителей еще до того, как я родился. Каждую ночь спала возле меня и вылизывала мне волосы. Она до сих пор так делает, когда я приезжаю домой.

Роса удивленно рассмеялась.

– Я и не знала, что кошки так делают. У меня всегда был только Чих. То есть раньше у нас была собака по имени Джестер, но я ее не помню. Она давно умерла.

– Моя Котти уже такая старушка. – Кай вздохнул. – Почти целыми днями теперь спит. Иногда я боюсь, что меня не будет рядом, когда…

– Конечно, будешь, – мягко прервала его Роса.

Он что-то рассеянно пробормотал, глядя на свет.

– Когда я был маленьким, она заболела. Мы думали, умрет, но пришел звериный лекарь и вылечил ее. Я долго думал, что хочу быть таким, как он.

– Лекарем?

Роса была потрясена. По положению лекари едва ли были выше слуг, а уж тем более звериные. Большинство путешествовали по всему Эрири с пожитками за спиной, и денег им едва хватало на ботинки, чтобы прикрыть босые ноги.

– Конечно. У меня был бы домик в Тихолесье, и люди приносили бы мне своих больных животных. Каждую ночь я слушал бы шелест листьев и жил бы как ведьма из детских сказок. – Он моргнул и добавил: – Правда, теперь я передумал. Я волшебник. Защищать Эрири куда важнее.

– Полагаю, да, – подтвердила Роса.

Когда Кай так говорил, жизнь волшебников уже не казалась настолько прекрасной. Что хорошего в магии, если из-за нее нельзя заняться любимым делом?

Налетели тучи и закрыли звезды. Теперь Кай выглядел еще более усталым, словно, помимо магии, звезды давали ему и силы жить. Он стоял, привалившись к стене.

– Похоже, сегодня ничего не получится, – сказала Роса, когда Кай начал тереть глаза. В окне было темно и пусто.

– Да. Прости.

Разочарование холодной золой легло ей на сердце.

– Ты не виноват.

– Но есть еще сапог, – тихо проговорил Кай. – Третья зацепка.

Роса кивнула. Разбитые надежды – тяжкая ноша, тянущая к земле и не дающая пошевелиться. Она ведь почти верила, что Каю одного взгляда на окно будет достаточно, чтобы понять, что делать дальше. Но говорить все это ему, такому измученному, было бы жестоко.

– Завтра можем поискать еще раз, – с трудом выдавила из себя она.

Она подняла волшебный посох Кая, который все еще хранил призрачное тепло звезд, с болезненным усилием повернулась спиной к окну эркера и повела Кая прочь по коридору.

Глава двенадцатая, в которой боггарт опаляет небеса

Следующим утром, когда Роса спустилась к завтраку, она обнаружила за столом сэра Эмерика, жадно поглощавшего яичницу с грибами. Роса, разумеется, не удивилась гостю: она слышала, как они с бабушкой всю ночь хохотали у камина.

Сэр Эмерик поприветствовал Росу очень буднично, словно встречал ее на кухне каждый день, хотя они не виделись уже несколько месяцев, а потом протянул ей мешочек карамелек. Несмотря на разочарование, тенью следовавшее за ней, Роса попыталась проявить благодарность. Ей показалось, что сэр Эмерик выглядит еще более измученным, чем раньше, хотя как это проверить, если он никогда не был особенно бодр и свеж? Его одежда всегда была такой ветхой, что даже на заплатках стояли заплатки, а еще от него обычно плохо пахло. Однако он обладал ясным и веселым взглядом, и хотя невозможно было понять, шутит ли он, почти всегда это было так. Большинство рыцарей состояли в королевской армии, но тех, кто больше не подходил для этой работы, от нее в конце концов отстраняли. Некоторые не знали, куда приткнуться, а потому скитались по королевству и дрались с мелкими чудовищами, которые не представляли интереса для короля, в обмен на вознаграждение горожан, каким бы скромным оно ни казалось.

– Помоги старику, Роса, будь добра. – Он подмигнул ей. – Я тут пытаюсь уговорить Беа, твою бабушку, пару дней побродить со мной по лесу, как мы делали в юности.

– И что же меня будет ждать по возвращении? – Бабушка кисло взглянула на сэра Эмерика, бросая сырой желток в томатный сок. – Пожар в зверинце и как минимум один обезглавленный внук, клянусь твоими сапогами.

– Парней помладше твоего старшенького уже в рыцарей принимают, – сказал сэр Эмерик. – С ними ничего не случится.

Роса подумала, что он прав, но бабушка только фыркнула.

Сэр Эмерик принялся разглагольствовать о своих скитаниях по побережью Эрири. Однажды во время летнего шторма он добрался на корабле до крохотных островов Инис Уэн и Инис Дол, и его смыло за борт. К счастью, до берега было недалеко, и он сумел до него доплыть, следуя за огнями своего корабля. Эмис, всегда любивший рассказы сэра Эмерика, слушал его, разинув рот, пока бабушка не ударила ладонью по столу.

– Даже не думай о побеге на Внешние острова, – заявила она. – Это одинокие и неплодородные места. Да еще и с морскими драконами придется иметь дело!

– Я и не собирался, – пробубнил Эмис, хмуро глядя на свой тост. – Просто интересно было бы посмотреть на что-то еще, кроме этого гадкого старого леса.

– Весь в отца пошел. – Бабушка покачала головой, но сэр Эмерик шумно рассмеялся, прежде чем напряжение успело перерасти в спор.

– По крайней мере, парень имеет какие-то желания в жизни, – вступился он, сложив руки на круглом животе. – В этом нет ничего дурного, Беа, девочка моя. От этого и кровь быстрее бежит по венам.

Он подался вперед и взглянул прямо в глаза Эмису.

– Не позволяй никому вышибить из тебя это стремление, парень. Всегда желай чего-нибудь, даже если не знаешь, чего именно. Ты же не хочешь превратиться в кого-то вроде нее, так? – Он ткнул большим пальцем в сторону бабушки.

Она швырнула в него булочкой.

Роса обнаружила, что постоянно мысленно возвращается к словам сэра Эмерика. Она возилась возле пруда, окапывая берег, чтобы у чудовищ было побольше места для мытья рогов. И хотя она не до конца понимала, что сэр Эмерик имел в виду под стремлением чего-то желать, но невольно вспоминала Кая, который столько всего хотел. Попасть в лес. Увидеть свою Котострофу. Снова оказаться в отчем доме, который так много для него значил. А у самой Росы никогда не было таких сильных желаний, или, по крайней мере, она не позволяла себе их иметь. Да и какой в этом смысл? Вся ее жизнь вращалась вокруг зверинца и бабушкиных заданий, как когда-то у ее родителей, у бабушки, не говоря уже о других членах семейства Мейлог, канувших в прошлое. Теперь о них вспоминал только боггарт.

Вдруг недовольный аванк подал голос с середины пруда. Эти водные чудовища по виду напоминали бобров (если бы те могли быть размером с лошадь) и не прочь были полакомиться человечинкой. Роса рыкнула на него, и тот затих.

Сапог девочки со смачным «чавк!» по щиколотку увяз в грязи, и она вынуждена была прерваться, чтобы вытащить его. Ее взгляд поплыл за гору, казавшуюся на солнце медно-зеленой. Над высокой травой летали воробьи. Роса знала там каждый укромный уголок и ямку и пересчитала все хрупкие гнездышки, покинутые птицами летом. Она наблюдала, как тень Мифрура задевает край Дальнего Люмена: так она определяла время, будто по солнечным часам.

За всю свою жизнь она ни разу не бывала дальше этой тени. Хотелось ли ей за ее пределы? Роса не смогла себе ответить, эта мысль немного ее пугала.

Она покачала головой и перекинула через плечо очередную лопату грязи. Боггарт бы бока от смеха надорвал.

– Боишься деревень, над которыми воронье пролетает за пару взмахов крыльями, но не боишься голодного чудовища? – сказал бы он. – Очень на тебя похоже.

Все мысли о сэре Эмерике улетучились, когда Росе снова удалось ускользнуть из дома после бабушкиного отхода ко сну. Рыцарь ушел еще вечером, бормоча себе под нос что-то о старой одинокой гончей, которая то и дело забредала в фермерский амбар и съедала все сыры, а потом мучилась несварением, и тогда сэру Эмерику приходилось выманивать ее, постанывающую, назад в лес.

На этот раз Керидвен затопила не только ванную комнату, но аж половину второго этажа. Росе это показалось чрезмерным, но подруга так светилась от радости, что ей пришла в голову странная мысль: а что, если все горничные втайне мечтают устроить гигантский беспорядок. Керидвен ужасно боялась встречи с Каем и, чтобы снова не пришлось здороваться, оставила Росу одну сразу после того, как они добрались до коридора под Серебряной башней. Дальше девочку сопровождал только невидимый боггарт.

В этот час коридор был пустынным и нагонял страх. Серебряную башню вообще редко посещали. Лишь иногда в ней останавливались гости, например во время фестивалей, на которые приглашались семьи учеников. Но в течение года комнаты стояли пустыми, только горничные изредка заглядывали туда, чтобы смахнуть с полок пыль.

Настала очередь третьей зацепки. Она представила себе сапог Инея, затерявшийся в сумраке безлюдного коридора. Вещь небольшая, такую легко не заметить. Что они смогут тут найти? Роса и раньше обыскивала башню, да и боггарт тоже. Похоже, эта зацепка вела в тупик.

Кая она обнаружила на нижней ступеньке лестницы: волшебный посох приставлен к стене, голова утонула в бумагах. Он почти растворился в темноте, другим ученикам школы такое точно было не под силу, и впервые Росе показалось, что перед ней настоящее чудовище. Но это ощущение пропало без следа, когда мальчик подпрыгнул на месте, заслышав ее шаги.

– Вчера я снова просматривал карты, – поделился он. – И нашел кое-что интересное.

Он протянул Росе лист. Там были отмечены семь башен Ингельнука: Серебряная башня, Южная башня, башня Попутного ветра, Западная башня, Северная башня, Дальняя северная башня и Рассветная башня, в которой, как Роса теперь знала, находилась Небесная библиотека. Башни носили такие непохожие имена из-за того, что замок был составлен из частей, созданных десятком разных волшебников, и каждый имел свое понимание того, куда что поставить и как что назвать. Командную работу волшебники на дух не переносили.

Кай смотрел на карту горящими глазами. Роса представила, как, должно быть, гудит у него от напряжения голова, и в душе ее мелькнула надежда.

– Смотри, – принялся объяснять он, – это такая древняя карта, что Тихолесье на ней обозначено по-старому – как Край чудес. Красиво звучит, да? Тогда там еще не было так опасно.

Роса медленно кивнула. Ба иногда называла так лес, если была в настроении рассказать сказку. Так ее научили, когда она сама была ребенком, ее бабушка с дедушкой.

Девочка провела пальцем по темной линии, повторяя очертания леса. Тогда он был гораздо дальше от замка, отсюда виднелся лишь его край, зеленая морщинка в углу карты. Множество давно пропавших с лица земли деревушек точками рассыпались по холмам между школой и заветной чащей.

– А ты когда-нибудь слышала про облачные башни? – спросил Кай.

– Ох, нет, это что еще? – простонала Роса.

Кай улыбнулся.

– В одной из них ты уже побывала – в Рассветной башне, – и ничего страшного не произошло. Правда, теперь ее никто не называет облачной. Говорят, их когда-то было три, и две другие поднимались в небеса даже выше, чем Небесная библиотека, так высоко, что с них можно было увидеть все королевство Эрири. Я думал, это просто легенда, но смотри – картограф изобразил Серебряную башню теряющейся в облаках.

Роса прищурилась.

– Получается, какой-то волшебник взял и отсек верхушку?

– Нет. Они выбрали более легкий путь и при помощи заклинания просто спрятали верхние этажи. Но эта магия уже так стара, что, если мне удастся найти швы, я, пожалуй, смогу отыскать и вход.

– А где еще одна? Ты сказал, что башен было три.

Кай постучал пальцем по карте и высек искры света.

– Полагаю, ее волшебством убрали с карты. Кому-то очень не хотелось, чтобы она оставалась даже в нарисованном виде.

Роса покачала головой.

– Зачем волшебникам так мучиться, чтобы скрыть две прекрасные башни?

– Понятия не имею. Я встретил только одно их упоминание.

Кай достал еще одну карту, по периметру которой мелкими черными буквами было написано: «И на третий год правления королевы Элис самые высокие башни Ингельнука были возвращены небесам. Строить их было безрассудно, и об их существовании лучше забыть. Директор Льюэлин самолично наложила последнее заклятие. Мы молимся, чтобы они никогда не вернулись сюда».

– Они? – повторила Роса, и по ее спине побежал холодок. – Кто эти «они»?

Кай покачал головой.

– Бедный замок. – Роса с сочувствием разглядывала карту. – Ты же даже не замок. Ты нагромождение нескольких замков, составленных вместе и много раз перетасованных. Каким же образом Иней попал в одну из этих облачных башен, если их так тщательно прятали при помощи самых разных магических заклинаний?

– Иногда древние заклинания сами собой разрушаются, – ответил Кай. – Я был свидетелем такого. Особенно когда воедино сшиты многие заклинания сразу. Если волшебство уже так старо, что начинает распадаться, то оно вроде как вспыхивает и гаснет. Какая-нибудь давно спрятанная дверь вдруг распахнется в последний день лета или на двадцатую годовщину заклинания, а потом вновь исчезнет лет на десять. Иней мог войти в такую-то дверь и попасть в ловушку.

У Росы колотилось сердце. Она вспомнила, что Кай говорил про древних волшебников, которые запирали людей в зеркалах.

– Или он мог, например, провалиться в старое зеркало, так?

– Мог. Возможно, нам удастся найти это место. То, куда он провалился. И тогда я попробую вытащить его оттуда. А может, нам удастся найти его самого, если он застрял в скрытой башне. То есть наполовину в ней, а наполовину нет, и почему-то использует зеркала для связи с нами, – Кай покачал головой. – Иной раз магия – это как потянуть за нить гобелена. Никогда не знаешь, что вытянешь.

– Боггарт? – позвала Роса.

– Да?

Край ковра, об который так легко было споткнуться рассеянному человеку, снова расправился.

– Ты слышал? Мы должны найти вход в спрятанную облачную башню.

– Облачную башню? – повторил боггарт. – Тебе туда ходить не нужно.

– Почему?

Боггарт, казалось, обдумывал ответ. Его невидимые пальцы играли с лампами, и огоньки в них танцевали.

– Облачные башни – нехорошее место.

– Почему?

– Не могу вспомнить. Давно дело было.

– Ты будешь там с нами. И сможешь защитить нас.

– Разумеется. – В голосе боггарта послышались хитрые нотки. – Я буду защищать тебя, Роса.

– Ну уж нет. Ты будешь защищать нас.

– А я разве не так сказал?

Кай резко выдохнул и хлопнул себя ладонью по уху, словно кто-то только что дернул его за мочку.

– Ладно, – продолжил боггарт самым невинным тоном, – я поищу эту дверь. Но я уже столько раз обследовал Серебряную башню! И Инеем там нигде не пахло.

Роса не нашла в словах боггарта успокоения, но по крайней мере она попросила его не вредить Каю и была почти уверена, что тот послушается.

Почти уверена. Но поскольку предсказать поведение боггарта было практически невозможно (любого боггарта, даже давно знакомого), она передала Каю его слова, пока они поднимались по лестнице. Боггарт стрелой промчался вперед, сверкнув когтями, и растворился во тьме.

– А сколько ему лет? – тихо спросил Кай.

– Не знаю. Он говорит, что перестал считать после тысячи.

Кай округлил глаза.

– Долгие годы он провел во сне, – добавила Роса.

– И он всегда жил с твоей семьей?

– По крайней мере, сколько себя помнит Ба. Иногда он рассказывает про моих прапрабабушку и прапрадеда и еще про их прапрабабушек и прапрадедушек. И в каждом поколении Мейлогов у него был любимчик.

– А сейчас, я полагаю, ты его любимица, да?

Роса кивнула, и ее щеки зарумянились от гордости. В конце концов, боггарты всегда очень тщательно выбирали себе друзей.

– Хотя Иней ему тоже нравится. Он всегда говорит, что, когда я вырасту и выйду за него замуж, Иней сможет жить с нами. Если захочет, конечно.

– Когда ты что? – Кай уставился на нее, пораженный.

– Ой, он такой болтун. Рассказывает, что построит мне замок в лесу из серебра и лилий, замок с сотней окон, перетащит Минакские водопады к моей спальне и всякое такое. Сплошное хвастовство. Не думаю, что он вообще знает, что такое «жениться». – Она не стала говорить Каю, что и сама понятия не имеет, каково это – выйти замуж. – А что в этом такого?

– Как что такого? Тебе двенадцать. А ему сколько, двенадцать тысяч?

– Ну, сейчас-то я вовсе не собираюсь за него замуж.

– Даже если ты выйдешь за него в сто лет, все равно это дико странно.

– Ой, а ты, можно подумать, не странный! – Роса все больше раздражалась. Кай не знал, о чем говорит. Он не был знаком с боггартом с раннего детства, боггарт не защищал его, когда страшно, не приносил ему самые красивые цветы из чащи и не позволял плакать у себя на плече, когда не стало родителей, которых даже и не помнишь. – Герой и чудовище одновременно.

Кай молчал. Росе стало стыдно, но он не злился, а скорее волновался.

– Роса, тебе стоит быть осторожнее.

– Ты прямо как Ба.

– Твоя бабушка давно общается с чудовищами и кое-что понимает. Да если бы за мной по пятам ходил боггарт и угрожал на мне жениться, я бы глаз сомкнуть не мог!

– Ты не понимаешь, Кай. Он мой друг.

Кай явно сомневался.

– Но он же нам помогает, так? – попыталась убедить его Роса.

– Наверное. Хотя, если он спихнет кого-то из твоих друзей с самой высокой башни, возможно, ты еще изменишь свое отношение к нему.

– А кто тебе сказал, что ты мой друг?

Роса пнула волшебный посох Кая, тот, падая, запутался у него в ногах, и мальчик оступился.

– Оп-ля! – крикнула она через плечо рассмеявшемуся Каю, уносясь от него вверх по лестнице. – Ты такой неуклюжий, что никакая магия не спасет!

Так они добрались до лестничной площадки и протиснулись в дверь. За ней их ждало что-то вроде гостиной, очень уютной, но с холодным, потухшим камином. Дальше начинался коридор с комнатами по обе стороны, в каждой по две кровати. Они стояли без белья и были накрыты белой тканью.

– Какой простор, – прошептала Роса, завороженно глядя в окно на луну, укутанную облаками.

Сейчас она, как никогда, чувствовала себя верной помощницей Кая. Ощущение было невероятное, опьяняющее, пусть это была и не совсем правда. Росе хотелось бы, чтобы Иней был рядом и смог разделить его.

Она заглянула в одну из комнат. Что-то было в ее атмосфере такое, от чего захотелось немедленно выйти обратно в коридор и пуститься бегом по лестнице. Это было ощущение одиночества, такое тяжелое, что оно туманом висело в воздухе. Зачем волшебникам нужно было строить Серебряную башню, если она все время пустовала?

Кай стоял у окна, провожая взглядом бегущие по небу облака. У него на лице снова было это отстраненное выражение, и Росе показалось, она догадывается, о чем он думает.

– Бабушка говорит, в этом году поздно похолодает, – как бы между делом сказала она. – Может быть, даже снега не будет, только на самых вершинах. Не придется ли этому провидцу устыдиться?

Кай как будто бы повеселел, что уже было хорошо.

– Я сомневаюсь, что он ошибся в предсказании.

– Кто знает. – Роса пожала плечами. – Он, конечно, провидец, но ведь он тоже человек. Бабушка говорит, людям свойственно ошибаться.

Кай и Роса отправились к верхнему этажу башни, который не был последним, но прекрасно им притворялся. Никакой таинственной лестницы, ведущей в никуда, там не было, и, стоя на балконе, Роса видела зубчатый край крыши. Неужели башня все-таки продолжалась выше? Неужели Иней где-то здесь, застрял в небе? Или они просто теряют время? Это последний шанс что-то найти, по крайней мере здесь, в замке.

Роса проглотила свой страх, зажмурилась и посмотрела внутрь. Присутствие Инея все так же ощущалось, мерцало по своему обыкновению, но стал ли он ближе или, наоборот, отдалился? Этого она понять не могла.

Кай стучал волшебным посохом по стене и бормотал свои заклинания. Иногда он просто замирал на месте с закрытыми глазами и прислушивался. В такие моменты от него исходил едва заметный свет.

Роса следила за ним, покусывая губу. Признаться, ей все еще было ужасно интересно, что Кай за чудовище – и чудовище ли вообще. На этот счет у нее появились сомнения: в нем было столько благородства и героизма, да и вообще он купался в свете звезд.

– Кай? – позвала она мысленно, используя Речь.

– Что? – Кай вздрогнул.

– Просто проверка слуха.

– Это не обязательно.

Что-то было явно не так.

– Тебе не нравится? – спросила Роса.

– Да нет. Как тебе объяснить. Такое чувство, будто ты суешь мне в ухо крюк или что-то такое.

– Большинство чудовищ не любят Речь. Владеющие ей люди используют ее не только для беседы, но и чтобы отдавать приказы, которым чудовища не могут противиться. Если, конечно, эти люди достаточно сильны.

– То есть ты можешь отдавать мне приказы, так?

– Возможно, но не буду. Так нечестно.

Кай прислонил к стене свой посох и повернулся к девочке.

– Попробуй.

– Ты серьезно? – Роса нахмурила лоб.

– Я хочу понять, что я такое. – Кай был бледен, но выглядел уверенно. – Вдруг это поможет.

Помимо собственной воли Роса ощутила дрожь предвкушения. Ну и кто мог бы ее в этом обвинить? Не каждый день выпадает шанс покомандовать самим Каем Морриганом.

– Ладно, – сказала она. – Расслабься. И не пытайся мне противостоять, идет? Посмотрим, сработает ли.

Кай кивнул.

– Подними левую руку, – мысленно велела Роса.

Рука Кая дернулась и поползла наверх. Он смотрел на нее с изумлением.

Роса топнула ногой и задумалась.

– А теперь дай мне немного своего волшебства. Совсем капельку. – С этими словами она протянула к нему руки, сложенные ковшом.

Двигаясь, как лунатик, Кай положил свою ладонь поверх ладоней Росы. В щелях между их пальцами замерцал свет, и девочка ощутила в пригоршне нечто легче воды и мягче шерсти. Когда Кай убрал руку, в ее ладонях осталась лужица звездного света.

Она радостно ахнула. Звездный свет просочился сквозь пальцы, стек на пол и погас.

– Давай теперь проверим твою силу, – предложила она. – На этот раз попытайся мне сопротивляться.

Кай кивнул.

– Подними левую руку! – скомандовала Роса и почувствовала, что ее слова как будто разбились о каменную стену. В изумлении она отшатнулась назад.

– С тобой все хорошо? – испугался Кай.

Роса кивнула.

– Как это было?

– Да ничего особенного, – соврала Роса, потому что Кай так побледнел и разволновался, что она не могла сказать ему правду.

А правда заключалась в том, что ей никогда в жизни не встречалось чудовище с такой силой воли, как у Кая (не считая боггарта, конечно). Обычно, когда чудовище сопротивлялось ее командам, она ощущала хотя бы саму возможность борьбы. Так бывает, когда противостоишь сильному ветру, что дует в лицо.

Кто же такой Кай?

– Ну что ж, я рада, что ты хотя бы не любитель отужинать сердцами. – Роса улыбнулась, пытаясь скрыть изумление.

Каю словно больше не хотелось ее слушать.

– Прости, – сказал он и отвернулся.

– За что? – Роса протянула ему посох. Она по-прежнему не боялась его, и это наверняка было видно по лицу, потому что Кай выдавил из себя слабую улыбку. – Ну что? Чувствуешь древние заклинания?

Кай явно обрадовался смене темы. Он дотронулся до стены и засветился ярче, чем когда-либо.

– Нет. Тут стены держатся на самом обычном волшебстве.

Роса пнула подвернувшийся под руку стул.

– Тебе кто-нибудь говорил, что из тебя получился бы хорошенький фонарик? Бабушка могла бы подцепить тебя за воротник и носить за собой по Тихолесью.

Кай заморгал.

– Ты всегда озвучиваешь все, что придет в голову, да? – выдавил он удивленно.

Роса вздохнула.

– Почти всегда да. Иней часто говорил, что я родилась с колокольчиком во рту.

Кай улыбнулся.

– Вот бы все были такими, как ты. Большинство людей говорят мне лишь то, что, по их представлениям, мне хочется услышать.

– Это просто они хотят произвести на тебя впечатление. – Роса порадовалась, что вокруг так темно и Кай не видит ее румянца. – А я – нет.

– Не хотел бы я увидеть, как ты пытаешься произвести на кого-то впечатление. Страшно за жизнь этого человека.

Роса снова пихнула его.

Стены в башне были завешены гобеленами, да такими пыльными, что стоило Росе слегка тряхнуть один из них, как в воздухе повисло серое облачко. Изображения на полотнах были странными: ни одного волшебника, которых обычно легко определить по сияющему посоху. Вместо них – простые женщины и мужчины, гуляющие среди чудовищ или протягивающие к ним руки, словно предлагая что-то в подарок. Роса рассматривала драконов всех мастей, упитанных и вольготно развалившихся в роскошных садах, аванков, гуартегов и таких чудовищ, которых не видела раньше. Обнаружилось даже темное окно в обрамлении когтей, из которого глядели глаза без лица, принадлежавшие не иначе как боггарту.

– Интересно, не здесь ли жили ведуны… – пробормотал Кай.

– Кто-кто?

Он метнул в нее взгляд. Снова заговорив, он, кажется, с большой осторожностью выбирал слова:

– Я вычитал в одной из старых книг Небесной библиотеки, что в Эрири раньше жили два вида магов. Волшебники и ведуны.

– Ведуны? – переспросила Роса. Ей доводилось слышать это слово: в древних легендах так называли волшебников, которые стали злыми и ушли жить в лес, чтобы предаваться всяким гадким занятиям. Так что слуги использовали его для обозначения волшебников, которые им не нравились. Она и не знала, что у этого слова есть другое значение.

– Ведуны, как и волшебники, обладали силой, – начал Кай свой рассказ, – но волшебство у них было другое. Они умели разговаривать с чудовищами и зверями, варили целебные зелья, плели из веток амулеты, оберегавшие от врагов и всякое такое. Но, хотя они были такими же сильными, как волшебники, некоторые не считали их силу важной. Ведуны не использовали посохи и заклинания и не выстраивали замки в мгновение ока. Волшебники прозвали их волшебство низшей магией в противовес своей, якобы высокой. Двести лет назад один из директоров решил, что Ингельнук больше не будет обучать ведунов. И с той поры их магия была почти забыта в Эрири, а вот влияние волшебников продолжало расти. Видимо, этого они и добивались.

У Росы пересохло во рту.

– И что же случилось с ведунами?

– Ничего не случилось. Они по-прежнему живут в этих местах. Про них теперь просто говорят, что они владеют Речью. Они и сами забыли, что могут гораздо больше, чем просто разговаривать с чудовищами.

– Это какая-то ерунда, – фыркнула Роса. – Вот мы, Мейлоги, говорим на Речи, но не готовим никаких целебных зелий и прочей чепухи.

– Наверняка готовили бы, если бы вас научили. А что насчет твоей бабушки?

– У нее есть это лекарство от всех болезней, – ответила Роса. – Но это просто гадость.

– С этим не поспоришь, но, кажется, дело не во вкусе.

Роса смутилась, разрываясь между чистым восхищением и полным отказом верить в слова Кая. Он ведь чушь какую-то несет, разве нет?

Она вспомнила бабушкино лекарство от всех болезней. Да, на вкус оно омерзительно, но будем честными, обычно оно помогало. Следом Роса вспомнила про ежегодную бабушкину традицию вешать над дверью куколку, сплетенную из речного камыша, как бы ограждая дом от зимних простуд. Бабушка всегда, пожимая плечами, говорила, что так делали ее родители, а потому у Росы складывалось впечатление, будто и сама Ба не верит в эти глупые приметы. И тем не менее – когда Мейлоги последний раз простужались? И это при том, что они так много времени проводят на улице в любую погоду.

В это невозможно поверить! Разумеется, это чушь. Тем глупее казались ростки надежды, поселившиеся внутри и тянущиеся вверх в поисках света.

Роса рассматривала гобелены. Ведуны (если это вообще были они) были изображены в простых плащах и с корзинами листьев и трав. Во многом они казались противоположностью волшебникам, которые обычно выступали на картинах окруженными всполохами света и попирающими ногой драконьи головы. А еще ведуны словно бы разговаривали с чудовищами. Вели диалог. Волшебники же не удостаивали чудовищ ни словом. Они их просто убивали.

– Так, значит, – голос Росы задрожал от волнения, – ты подозреваешь, что я ведунья?

– Нет, – ответил Кай. В лице его сквозили убежденность и азарт, словно он произносил речь, которую давно мысленно репетировал. – Я прекрасно знаю, что ты ведунья. И считаю ужасной глупостью то, что тебя не учат пользоваться своими способностями. Я хочу поговорить об этом с директором Нитом.

Смущение Росы мгновенно сменилось ужасом.

– Ой нет, Кай, только не это! Что, если он уволит бабушку?

Теперь удивился Кай.

– С чего бы ему ее увольнять?

– Даже не знаю, но мало ли! – Роса вскинула руки. – Например, подумает, что это мы тебе внушили всякую чепуху про свои магические способности. Нам такое делать явно запрещено.

– Я ему скажу, что сам пришел к такому выводу. Роса, я тебе обещаю. Я ему скажу…

– А что, если он тебе не поверит? – Роса крепко схватила Кая за плечи и встряхнула, глядя ему прямо в глаза. – Кай, я знаю, ты хочешь как лучше, но ты до конца не понимаешь. Бабушка, я и мои братья – мы смотрители зверинца и точка. И если мы начнем разгуливать по королевству, рассказывая всем, что мы не такие, как все думают, тогда либо нам не поверят, либо сильно на нас разозлятся.

– Я понимаю. – Кай покраснел. – Мои родители были прислугой, ты не забыла? Если бы во мне не проявились способности, я был бы таким же, как ты.

– Но ты не такой, как я, Кай! – Роса отпустила его и внезапно почувствовала сильную усталость. – А еще, готова поспорить, твои родители умоляли тебя никому про их прошлое не рассказывать, разве не так? Уверена, они принимают гостей в своем симпатичном особнячке и притворяются, что всегда там жили-поживали да попивали чай из фарфоровых чашечек. Так ведь?

Кай помрачнел.

– Ничего не говори, пожалуйста, – попросила Роса. – Дело в том, что для говорящих на Речи в королевстве не так-то много работы. Только в Лангорели еще есть несколько смотрителей зверинца, которые обслуживают королевских волшебников, и на этом все. Если нас выгонят из Ингельнука, нам конец. Мы потеряем дом. Мы всё потеряем. Понимаешь?

Кай кивнул, но Роса не слишком ему поверила. Ясное дело, юного волшебника беспокоили лишь магия, героизм и великие приключения. Он даже не представлял себе, каково было, например, прошлой зимой, когда виверн сбежал из зверинца и напал на одного из учеников школы, а его родители писали злобные письма про бабушку на имя директора. Темная туча нависла над их домиком: все волновались, куда идти, если их выгонят из школы волшебства. Директор вступился за бабушку, но мог бы и не сделать этого. У Росы в Ингельнуке не было такого гарантированного места, как у Кая. Ее мир был хрупким и ненадежным.

– Да и вообще, – сказала Роса, разрывая тишину. – Магия мне совсем не интересна.

Она нарочно заявила это громко, как будто от этого слова могли стать правдой. Ей так хотелось бы, чтобы так и было. Хотелось бы не мечтать о собственной уютной спальне в Ингельнуке или о мантии, в которую вплетено столько заклинаний, что ткань переливается от малейшего ветерка. Но мечты оставались мечтами. И даже если бы она оказалась ведуньей, в школу ее все равно бы не взяли.

– Ладно. Я ничего не скажу, – согласился Кай. – Но после того, как мы найдем Инея – если его еще можно найти, – я помогу тебе лучше узнать твои магические способности. Точно так же, как ты помогаешь мне.

Роса испытала такое облегчение, что спорить сил не осталось. На самом же деле она дрожала от радости. Ростки надежды выпустили новые листики. А вдруг она и правда владеет магией?

Она оглядела старинные столы и стулья. Неужели когда-то за ними сидели юные, как она, ученики, болтали и смеялись? Одиночество Серебряной башни просочилось к ней под кожу, как влажная стужа. Да еще эти рассказы Кая про ведунов… Роса не могла понять, что за странное чувство поселилось в ее груди.

«Иней», – подумала она.

Кай замер возле камина.

– Что-то я давно не видел твоего боггарта.

– Боггарт? – позвала Роса.

Боггарт возник в паре сантиметров от Кая, и тот ошеломленно отпрянул.

– Не ходите туда, – предупредил он.

– Куда? В камин? – уточнила Роса.

Кай удовлетворенно закивал:

– Мне он сразу показался подозрительным.

– Боггарт, – медленно сказала Роса, – там что, дверь?

– Возможно.

– Боггарт!

– Больше я ничего не знаю. Возможно, там есть дверь. Там пахнет небом, но, если это и дверь, я не понимаю, как ее открыть. Слишком много магии на пути.

– Почему ты мне раньше об этом не сказал?

– Потому что тебя не должно здесь быть, – ответил боггарт. – Давай поищем Инея где-нибудь в другом месте.

Роса повернулась к Каю.

– Ну что?

Он кивнул.

– Тут нитки торчат. Камин – это большой шов в каком-то заклинании. Очень старом и потрепанном.

– Что за заклинание?

– Да какое угодно. Может быть, пытались наколдовать камин размером побольше, и, если я потяну за нитки и распущу шов, он просто вернется к изначальным габаритам. В этом вся проблема заклинаний: никогда не знаешь, что найдешь, когда их снимешь.

Роса взяла боггарта за руку и вытянула его из очага. Он продолжал сердито смотреть на Кая.

Кай постучал волшебным посохом по камину. Он не шептал себе под нос никаких заклинаний, но кончики его пальцев стали излучать неяркое сияние. Потом он протянул руки в камин и задвигал ими там, как будто гладил гигантскую кошку.

– Вот! – воскликнул он. – Нашел. Хочешь потрогать?

– Я все равно ничего не почувствую, – отказалась Роса, но на самом деле ей страшно хотелось попробовать, просто до невозможности.

– Давай проверим.

Роса сунула руку вглубь камина. Он был большой, места в нем хватало для двоих. Сначала она и правда ничего не чувствовала, но потом…

Что-то коснулось ее кожи. Нечто прохладное, как звездный свет Кая, и ужасно щекотное. Девочка с трудом подавила хихиканье.

– Ой! – изумилась она. – Эта она? Та самая прореха в заклинании?

– Да. – Взгляд Кая блуждал где-то далеко. – Отойди-ка. Я ее разорву.

Роса и боггарт попятились. Кай направил сверкающий посох в камин, и там резко вспыхнул волшебный огонь, так что девочка зажмурилась.

– Готово, – объявил Кай.

Роса открыла глаза. Камин был на месте, но увеличился в размерах. Его топка теперь доходила аж до потолка, и оттуда тянуло прохладой и пахло туманом и горными вершинами.

– Роса! – остерег ее боггарт очень серьезным, даже, казалось, колючим голосом. В комнате стало так холодно, что влага в воздухе обратилась в кристаллы и со звоном осыпалась на пол.

– Прекрати, – рявкнула Роса. – Я иду. Ты со мной или нет?

Боггарт помрачнел и, теряя форму, закружил под потолком. Окна одно за другим разбились, и в комнату ворвался ветер, растрепав белые волосы девочки, выбившиеся из-под платка. Кай накрыл голову руками.

– Ладно, – вздохнул боггарт. Теперь, когда он выпустил свой гнев, в его словах слышалась уже не злость, а лишь некоторая обида. – Но я пойду первым.

И он нырнул в камин.

Кай стоял неподвижно, с открытым ртом глядя вслед боггарту. Роса, успевшая привыкнуть к выходкам чудовища, бросила: «Идем!» – и потянула Кая за собой.

Росе показалось, что ее окутал туман, какой накатывал с моря в сентябре. Он был тягучий и густой, про такой бабушка говорила: «Хоть ложкой ешь». Но в отличие от обычного тумана, вход в колдовское пространство был мягким и липким, так что мурашки бежали по коже.

По ту сторону камина их ждала винтовая лестница. Роса и Кай, оказавшиеся с головы до ног усыпанными мелкими блестками, с удивлением озирались. Гобелены и мебель исчезли вместе с целыми кусками стены. Роса боялась, что, сделав шаг на ступеньку, провалится в никуда.

– Как интересно, – пробормотал Кай, поглаживая стену. – Они не стали менять материю, из которой сделана башня, а просто свернули и оставили в небе.

Ветер завывал, и Роса ежилась в тонком платье горничной.

– Говори попроще, я не понимаю.

– Прости. – Кай повернулся к ней. – Я только хотел сказать, что тут все на месте.

– Да нет же, – возразила Роса. – И не нужно быть волшебником, чтобы это увидеть.

Она подошла к разбитому окну. Высунувшись из него, она увидела над головой фрагмент разрушенной башни, сломанной и заколдованной, уходящей в облака. Замок, такой же, как и прежде, простирался внизу: они пока что не забрались выше других башен. В одном из дворов светились яркие точки, это были посохи волшебников. Роса искала глазами домик смотрителей зверинца, но он затерялся в горных складках.

– Давай посмотрим, как высоко можно подняться, – предложил Кай. – Ступай осторожно.

Он поднял посох над головой и прошептал какое-то заклинание, чтобы звездный свет зажегся ярче. Они шли очень медленно, внимательно осматривая перед каждым шагом ступеньки под ногами, надтреснутые или вовсе сломанные.

Каждый последующий этаж напоминал предыдущий: пустая развалина, укутанная волнистыми облаками. Самые высокие склоны Мифрура тянулись вдоль стен Серебряной башни и порой оказывались всего в нескольких метрах от детей. Овца и ее ягненок стояли довольно близко, спокойно пощипывая травку на опасном уступе.

– Они нас видят? – спросила Роса.

– Нет, – ответил Кай. – Мы внутри колдовства. На самом деле они могут пройти прямо сквозь нас.

– Ой, – шепнула Роса и ускорила шаг. Одно дело оказаться внутри невидимой башни, но совсем другое – если сквозь тебя пройдет овца.

Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. Ступени покрывал пушистый иней, и некоторые камни были скользкими. Кай сохранял абсолютное спокойствие, а лестница вела их все выше и выше. Роса предположила, что юный волшебник столько бродил по замку, что заколдованные башни были ему не в новинку. Как бы ей хотелось быть такой же невозмутимой! Сама она не была искушена в приключениях, так что сердце у нее в груди колотилось, как у кролика. И вообще, куда делся боггарт?

– Что это? – заинтересовалась Роса, когда звездный свет Кая выхватил из темноты что-то светлое. Она опустилась на колени, разгоняя руками облако.

Перед ней на ступеньке лежала кость.

Не успев понять, кому она могла бы принадлежать, девочка отпрянула назад. Кай втянул ноздрями воздух. Он уже видел кость под одним из окон – длинную и изогнутую, похоже, ребро. Роса же вдруг заметила еще кое-что: весь пол был покрыт пометом.

– Наверное, здесь живут птицы, – сказала она вслух, обращаясь и к себе, и к Каю. Вообще-то она далеко не была уверена, что птицы стали бы устраиваться на ночлег на такой высоте. Но как еще это можно понимать?

Следующие этажи ничем особенным не отличались, только костей стало больше. Некоторые подоконники были иссечены глубокими царапинами. Теперь Роса и Кай оказались над вершиной Мифрура. Под ними лежал ковер из тумана и горных пиков, над головами мерцали звезды и плыли медленные кружевные облака.

– Где же она кончается? – ахнула Роса.

Ледяной ветер мгновенно высушивал пот на ее лбу. Она держалась лучше Кая. Тот, как все избалованные волшебники, оказался слабоват. Чем выше они забирались, тем громче он пыхтел, отдуваясь, и чаще останавливался, чтобы опереться о стену.

– Не знаю. – Кай вдруг посмотрел наверх. – Что это было?

С этажа над ними донесся резкий шорох. Скрич-скреч, скрич-скреч…

Роса и Кай застыли на месте, глядя друг на друга и не смея пошевелиться. Перед ними вдруг возник боггарт, как обычно, без малейшего предупреждения. Кай взвизгнул от удивления, а Роса никогда в жизни не радовалась его появлению сильнее. Она кинулась боггарту на шею. Он казался одновременно раздраженным и довольным таким поворотом.

– А я говорил, надо было слушаться меня, – проворчал он, высвобождаясь из ее объятий. Лоснящиеся черные кудри лежали неподвижно, неподвластные ветру. – Теперь лучше ведите себя потише, а иначе они вас услышат.

Облегчение и радость Росы вмиг исчезли без следа.

– Они? Кто они такие?

– Как же вы, смертные, любите все называть. Они зовут себя господами и дамами Поднебесья. Живут в основном на облаках и вершинах гор. Им нравится выманивать детей горцев из домов на скользкие утесы.

Боггарт закатил глаза так, словно осуждал это лишь потому, что затея казалась ему недостаточно веселой.

– Ты имеешь в виду гвиллионов? – спросила Роса и сглотнула.

Кай едва дышал.

– Так тут живут гвиллионы?

Боггарту явно понравилась их реакция.

– Вспоминаю, что тогда случилось. Волшебники, создавшие замок, переборщили с высотой башен, и господа и дамы нашли их. Они тогда убили много учеников школы… – Он сморщил нос. – Такую грязищу развели.

Роса прислонилась к стене. Гвиллионы. Здесь живут гвиллионы. Даже бабушка никогда их не видела. Они выбирали себе убежища повыше и не водились с людьми, как боггарты или блуждающие огни. Но именно из-за них жители горных районов Эрири ни на шаг не отпускали от себя детей. Мало кто знал, как они выглядят, хотя горцы сравнивали их с воронами человеческих размеров, которые таились в тени и тумане, всегда готовые схватить ребенка и утащить его в своих когтищах.

– Если будете помалкивать и не станете ни до чего дотрагиваться, дурного не выйдет, – успокоил боггарт. – Но, если попадете в беду, я вам помочь не смогу.

– До чего тут дотрагиваться? – удивилась Роса. Башня была пустой развалиной. – И почему ты не сможешь помочь?

– Существуют правила. Ты это знаешь. Это их территория, не моя.

Роса с трудом сглотнула. Существа вроде боггарта, то есть чудовища высшего порядка, способные рассуждать и что-то замышлять, не имели права вмешиваться в чужие дела, если что-то происходило на территории, им не принадлежащей.

– Возвращайся домой, Роса.

Голос боггарта звучал умоляюще, такое девочка слышала впервые.

Она сомневалась. Подняла взгляд на темную лестницу. Что она здесь делает? Ей сейчас нужно лежать в постели, чтобы завтра отдохнувшей приступить к работе рано поутру, а не пускаться в сомнительные и опасные авантюры.

– Роса, ты можешь идти домой. – Кай был очень серьезен. – Я продолжу поиски Инея один.

Он произнес это так твердо, будто даже и не предполагал, что она станет спорить. Наверное, никто никогда ему и не перечил, его просто отпускали на безрассудные подвиги в одиночку. В ней поднималось какое-то странное чувство: оно скорее напоминало раздражение, чем смелость, но все равно делало ее сильнее.

– Ну уж нет, Кай Морриган. – Она упрямо вздернула подбородок. – Мы сделаем это вместе – или никак.

Не сказав больше ни слова, она двинулась дальше. К счастью, Кай следовал прямо за ней, освещая лестницу. Боггарт летел впереди, яростно бормоча что-то себе под нос.

Следующий этаж тоже был пуст. А тот, что еще выше? Роса едва дышала.

Этот этаж был заставлен столами, на которых кучей лежали разнообразные сокровища. Подзорные трубы и телескопы, крохотные стеклянные лошадки и еще более мелкие стеклянные солдатики, фарфоровые куклы с блестящими волосами и многослойными шелковыми юбками. Тут были и маленькие стеклянные шарики, и ярко разрисованные игральные карты, и серебряные коробочки с сюрпризом, и музыкальные шкатулки, поющие на ветру… И даже лошадка-качалка, которая выглядела до того натурально, что Роса будто чувствовала, как под шкурой из настоящей кожи напрягаются мышцы.

Можно было подумать, что они оказались в заколдованном магазине игрушек.

– Где? – Кай замер, хлопая глазами. – Как?

– Кажется, я знаю, как гвиллионы выманивают детей из домов, – шепнула Роса.

У нее задрожали руки. Она и раньше видела такие игрушки в спальнях учеников Ингельнука. Те были рассыпаны по полу или кучей свалены в сундуки. У нее же самой была только одна игрушка – кукла в выцветшем сером платье, принадлежавшая когда-то ее маме. Сейчас Роса считала себя уже слишком взрослой для кукол, но все равно ей понравилась одна, та, с каштановыми волосами, что глядела на нее из плетеной корзины. Ее глаза сияли, словно драгоценные камни, а ножки были обуты в изящные розовые туфельки, точно сделанные из цветочных лепестков.

– Та книжка наверняка понравилась бы Инею, – вздохнула Роса.

Она как завороженная смотрела на симпатичный аккуратный томик (он мог бы поместиться и в карман) с обложкой из тонкой кожи, на которой красовалось изображение мальчика и собаки на фоне заснеженной хижины.

Кай же не мог оторвать глаз от музыкальной шкатулки, внутри которой в окружении леса танцевал волк.

– Боггарт предупреждал, что нельзя ни к чему притрагиваться, – напомнила Роса.

Кай тяжело сглотнул и отступил на шаг назад. Роса старалась смотреть лишь на зубчатые останки башни и нависавшие над ними облака. Она отвернулась от блестящих сокровищ и потащила Кая за собой.

Но на другом этаже их, увы, ждала та же самая картина, разве что игрушки были более сложными и разнообразными. Здесь корабли в бутылках плыли по настоящим волнам, а бильбоке трещали, как молния. Кукольные домики, которые они увидели, правильнее было бы назвать кукольными замками: каждый – настоящий архитектурный шедевр, с башенками, лесенками и светящимися окошками.

Кай схватил девочку за плечо:

– Роса.

Он произнес ее имя каким-то странным голосом. Она повернулась и заметила, что одно из окон потемнело.

Кто-то припал к нему снаружи. Кто-то вроде птицы, но величиной с волка. Его когти скребли и стучали по подоконнику. Тап-тап, таппити-тап…

Кай прошептал какое-то слово, и из волшебного посоха вырвались частички звездного света. Прежде чем они погасли, Роса успела увидеть громадные черные крылья, безглазую голову с огромным изогнутым клювом и множество грязных когтей. Хотя глаз у твари не было, девочка не сомневалась, что она пристально следит за ней.

Роса захрипела и, отшатнувшись, налетела на Кая.

– Два вора, господа и дамы, – с явным восторгом закаркал гвиллион. – Два вора. Пришли, куда не звали, хотят унести то, что им не принадлежит. Никакого уважения!

Роса медленно повернулась к Каю.

– Ты же ничего не брал, правда?

– Нет! – воскликнул Кай, но его рука потянулась к карману. – Нет…

Из кармана показалась книга. Дети смотрели на нее в ужасе.

– Я… Я не заметил, как ее взял, – шепнул Кай. – Помню только, как ты сказала, мол, Инею она понравилась бы и тебе хотелось бы такую.

– Ох, Кай…

Дрожащей рукой Роса взяла книгу.

– Простите нас. Вот книга, мы ее возвращаем.

– Она ее возвращает! – Гвиллион подпрыгивал на месте. – Господам и дамам Поднебесья все равно, слышите? Господа и дамы не собираются болтать с гадкими детьми, ворующими их драгоценное время.

К ужасу Росы, книга начала меняться на глазах и в итоге превратилась в пачку сухих и ломких осенних листьев, склеенных липкой паутиной. Из корешка показался червячок. Игрушки на столах тоже обернулись жухлой листвой, травой, веточками, какими-то обрывками тряпок и прочим мусором, который любит гонять по земле ветер.

– Господам и дамам нет дела, – подтвердил другой голос. Второй гвиллион появился в окне за спиной первого. – Потому что господа и дамы владеют небом и всем, что в нем. Преступники!

– Небо никому не принадлежит! – возмутилась Роса.

И мгновенно об этом пожалела. Гвиллионы замерли, озлобленно глядя на детей. Потом зашуршали перья – и вдруг во всех окнах возникли огромные крылатые чудовища, заслонившие небо.

– Этот господин предлагает сожрать воров заживо, – произнес один из гвиллионов.

– Нет! – воскликнул другой. – Эта дама не приемлет беспорядка. Нецивилизованно.

– Этот господин приносит свои извинения даме, – снова заговорил первый, склоняя клюв. – Действительно, воры должны быть сначала убиты, а только затем съедены. Поедание будет очень чинным, и все будут придерживаться правил приличия за столом.

Второй гвиллион кивнул:

– Господа, вы так мудры.

Другие гвиллионы тоже закивали. При этом они затачивали клювы о камни подоконника.

– Кай? – шепнула Роса. У нее дрожали колени. – Их… Их так много.

– Да, – отозвался Кай очень спокойно. – Бежим!

И Роса побежала. Но стая гвиллионов ворвалась внутрь и заполнила лестницу, опередив детей. Их клювы лязгали, словно огромные садовые ножницы. Путь вниз был отрезан. Кай схватил Росу за руку и потащил вверх по лестнице.

– Что ты делаешь? – завопила Роса. – Почему наверх?!

– Только там нет гвиллионов!

Они мчались дальше, их ноги стучали, как и до смерти напуганные сердца. На следующем этаже не было ничего, кроме кружащихся листьев, мусора и одной куклы со стеклянными глазами, которая постепенно превращалась в песок. В окно ворвался гвиллион.

– Назад! – крикнула на него Роса, используя Речь. Верещащего гвиллиона отбросило к стене.

Кай прокричал заклинание, и сеть из звездного света накрыла чудовище и притянула к полу. Дети бежали все выше и выше. Взрывом звездного волшебства Кай разрушил лестницу за их спинами и насмерть поразил двух гвиллионов. Но в стене башни образовалась большая дыра.

Башня содрогнулась и начала крениться.

Роса вскрикнула и повалилась на Кая. Тот подхватил ее, вернул на ноги, и они бросились дальше вверх по ступенькам.

– Сюда! – велел он, когда они поднялись еще на один этаж. Здесь было меньше окон, и в некоторых сохранились стекла, хотя Роса сомневалась, что это надолго задержит гвиллионов. Кай метнул еще одну вспышку вниз по лестнице, а потом собрал сеть из звездного света и выбросил ее из окна. Какой-то гвиллион, которого Роса даже не заметила, с воплем начал падать.

– Назад! – приказывала она мысленно снова и снова. – Назад! Назад!

Посох Кая пульсировал. Огромный кусок лестницы обвалился и стал россыпью камней, сквозь которые сочился звездный свет. Каменными глыбами придавило не меньше десятка гвиллионов. В воздухе парили черные перья.

– Кай, нет! – воскликнула Роса. – Теперь мы с тобой в ловушке!

– Знаешь что, Роса, – процедил Кай сквозь сжатые зубы, нахмурив лоб, – давай будем волноваться о чем-то одном, не обо всем сразу.

К ним уже летел гвиллион, разинув острый, словно коса, клюв, но звездный свет обвился вокруг него и отбросил чудовище назад. Кай произносил заклинания так быстро, что волшебные слова лились бесконечным потоком. Во тьме он светился, словно лунная дорожка на воде. Великолепное зрелище, если забыть, что находишься на грани жизни и смерти.

– Осторожно! – закричал Кай, когда раздался ужасный треск.

Его заклинания окончательно расшатали башню, и на головы детям посыпался град из камней. Роса старалась не думать о том, каким долгим будет полет сквозь толщи облаков прямо на землю.

И тут она ощутила его.

Не падение. Инея.

Роса резко обернулась. Перед ее глазами словно развернулась карта, та, которая показывала местоположение брата, пока он не отправился туда, где его было не достать. Сейчас Иней был близко.

– Кай, Иней где-то рядом!

Кай уставился на нее.

– Что?!

Из темноты вынырнул гвиллион и направил клюв прямо на Кая.

– Назад! – приказала Роса изо всех сил. Гвиллион рухнул. Но Роса впопыхах не направила команду как следует, а просто выкрикнула ее, так что Кая тоже задело, и он повалился на пол.

– Нет, нет, нет! – Роса чуть не плакала. – Кай! Я не тебя имела в виду!

Мальчик не шевелился.

– Кай! – повторила она, используя Речь.

А потом…

БУХ.

Ударной волной, что промчалась по башне, Росу сбило с ног. Небо озарилось, и гвиллионы хором завопили. В воздух взвились опаленные перья, которые неприятно пахли подгоревшей курятиной.

Роса подбежала к окну.

– Боггарт!

Зависшее в небе существо, которое окрасило ночные облака всполохами пламени, совсем не походило на привычного боггарта. Перед ней был дракон размером с замок, такой огромный, что одним клыком мог бы рассечь Росу вдоль, если б захотел. И пусть она гнала от себя эту мысль, но все равно не могла об этом не думать. В то же время было в блеске его черных глаз что-то очень знакомое.

Гвиллионы орали до изнеможения. Они вились вокруг боггарта и визжали:

– Грубиян! Нахал! Полное неуважение!

Они царапали его когтями, однако выглядело это так, будто мотыльки решили завалить тигра: смелость, достойная восхищения, но совершенно бессмысленная. Боггарт выпускал один за другим потоки пламени, такие огромные и раскаленные, что даже облака рассеивались и падали на землю струями дождя. Жар бил Росе в лицо, и ей пришлось отойти от окна.

Внезапно девочка осознала, что ее трясет. Она никогда не видела боггарта таким и даже не догадывалась, что он способен на подобное. Ей не были знакомы существа, которые могут вот так разжечь костер размером с небо. Неужели это и правда ее милый боггарт?

– Идем! – рявкнул боггарт, и ее страх испарился от звука его голоса – в нем слышалось такое привычное ей брюзжание, вовсе не уместное в нынешней ситуации, что она почувствовала себя почти дома. Он парил у окна, в которое не умещался даже один его глаз. – Сейчас эта башня обрушится на тебя, и, если твой череп расколется, я точно не смогу его склеить!

Снова посыпались камни. Обхватив Кая, Роса помогла ему подняться, и вместе они кинулись к окну.

– О нет. – Она вдруг осознала, что придется сейчас сделать. – О нет, я не смогу, нет…

К счастью, Кай за жизнь успел набраться опыта в дурацком героизме. Он ни на миг не задумался, а сразу подхватил ее за талию и выпрыгнул из окна башни.

Роса закричала. Они падали секунды три сквозь облако и пустоту, а затем приземлились на огромную покрытую чешуей спину боггарта. Эти три секунды показались Росе тремя часами. Она не понимала, что все еще кричит, пока Кай не зажал ей рот рукой.

– Извини, – сказал он. – Уши болят.

– Я же ГОВОРИЛ тебе, – злился боггарт. – Я же просил тебя не ходить туда. Я знал, что этот беспомощный волшебник не сможет тебя защитить, но разве ты меня послушала? Не-е-е-ет…

Росе очень хотелось заткнуть боггарту рот, потому что она и дышать-то могла с трудом посреди этого пара и перьев, не то что спорить, но еще сильнее ей хотелось обнять его и разрыдаться от радости и облегчения. Вот только в виде дракона он был слишком велик, чтоб его охватить, так что Роса решила сосредоточиться на ощущениях в своем животе: желудок прямо-таки просился наружу, когда они мчались сквозь ночь по направлению к горе. Потом она свалилась со спины боггарта и покатилась по траве, камням и желтым соцветиям ястребинки. Остановилась Роса только у холодного берега ручья, где и улеглась, свернувшись клубочком.

Глава тринадцатая, в которой Роса встречает утро в замешательстве

Дальше все было как в тумане. Роса припоминала, что Кай склонился над ней и пробормотал что-то себе под нос, после чего разом прекратилось головокружение. Какое-то время они, пошатываясь, поднимались вверх по склону горы, и глаза слезились от сильного ночного ветра.

Роса медленно приходила в себя после сна. Она лежала под мягкими одеялами и ничего не понимала. Желудок будто наизнанку вывернули, все тело ныло от боли. Она что, заболела?

– Роса? – позвал ее знакомый голос.

– Сколько времени, Иней? – прошептала она.

Но Иней не ответил.

Тогда Роса открыла глаза и обнаружила, что находится в Ингельнуке.

От этого она проснулась окончательно, и на нее тут же нахлынули воспоминания о вчерашней ночи. Не было никаких сомнений, что она именно в школе волшебства, а не в своей уютной спальне под самой крышей. Солнечный светлился в комнату через округлые окна, смотревшие на перевал Мифрура и зеленый мрак Тихолесья. И запах был как в Ингельнуке. Пахло жарким камином, старинным сырым известняком и побегами мяты и лаванды, которыми слуги трут гобелены и ковры, чтобы их освежить.

Роса села. Оказывается, она ночевала на красивой дубовой кровати с балдахином из небесно-голубого бархата, такой широкой, что на ней уместились бы и три девочки. Застеленная шелками кремового оттенка и мягкими мехами, она напоминала торт. Девочка поглядела в другой конец комнаты и увидела Кая. Он отдыхал на такой же роскошной кровати с книгой в руках.

– Ты проснулась? – (На его лице было странное выражение. Она что, говорила во сне? Роса не помнила.) – Как себя чувствуешь?

Роса заморгала:

– Что я здесь делаю?

– Я не знал, куда еще пойти, – признался Кай. – Но подумал, что не самая лучшая идея – отводить тебя домой, всю грязную и израненную. Особенно если бабушка не знала, что ты не ночевала дома. Мне удалось пробраться вместе с тобой в замок через один из моих секретных ходов, и никто нас не заметил.

Роса подняла руки к глазам. Ладони были перебинтованы. Она смутно припоминала, как катилась с крутого склона горы и не свалилась вниз лишь потому, что ее удержал колючий куст утесника.

– Я отправил твоей бабушке записку. – У Кая был немного виноватый вид. – Сообщил, что ты помогаешь мне с очередным эссе. Пусть она считает, что ты ушла перед восходом солнца.

– Это ты хорошо придумал, – согласилась Роса и нащупала на голове шишку размером с желудь. – А сколько времени? Ты не опоздаешь на утренние занятия?

– У меня есть еще несколько минут.

Роса не верила своим ушам: он что, совсем не боится опоздать?

– Ты голодна? Я попросил горничных принести завтрак. Но сам вышел к ним в коридор, чтобы забрать его, так что тебя здесь никто не видел.

Он указал на столик возле ее кровати. На нем стоял поднос с тостами, джемом и яйцами всмятку, а рядом чайник чая, накрытый фланелевым чехлом и потому еще горячий. Роса и вправду была голодна, но много съесть не получилось. Около чашки она обнаружила кусочек свежих медовых сот – роскошь, какую она и представить себе не могла. Роса бросила его в чай и проследила, как мед растворился, а потом жадно выпила, не оставив на донышке ни крошки. Соты влажно похрустывали на зубах, источая летнюю сладость.

У девочки голова пошла кругом. Она была в башне для учеников школы волшебства, ела медовые соты, принесенные горничными. Роса ощущала себя мокрой уткой, которая по случайности забрела в вольер с павлинами. Но она решила сосредоточиться лишь на том, что было по-настоящему важно.

– Кай, я почувствовала присутствие Инея там, в башне, – сказала она. – Нам необходимо вернуться.

Она ожидала, что он начнет спорить, напомнит ей о смертельной опасности, но потом осознала, что перед ней Кай Морриган, герой десятков невероятных историй. Он задумчиво постукивал пальцами по колену. Выглядел он почти как обычно, разве что был немного бледен, даже причесан и в чистой одежде. Как будто и не он тот мальчик, что карабкался по рушащейся лестнице средь облаков и отбивался от стаи гвиллионов. Росе достаточно было бросить взгляд на свою подушку (комья земли и клочки утесника), чтобы понять: ее вид не был и вполовину так опрятен.

– Ну? – Она уставилась на Кая, который сидел и молчал, размышляя. – Ты ведь веришь мне? Я точно знаю, что он там, наверху. Не понимаю, где именно и как он там оказался, но мы должны вернуться, Кай…

– Я тебе верю, – просто ответил Кай, и Роса облегченно выдохнула. – Мы вернемся, как только я восполню запас магии. Наверное, мне хватит одного или двух дней.

Они обсудили планы, и Роса позволила себе немного расслабиться, несмотря на странность окружающей обстановки. С легендарным волшебником разговаривать было удивительно легко. Кроме Инея, Кай был единственным человеком, который не считал ее слишком громкой, слишком раздражающей и вообще не тяготился ею. Она решила, что именно так и бывает, когда у тебя есть друг. Раньше она ни про кого не могла так сказать, кроме, наверное, Керидвен. Хотя, если честно, девочка-горничная всегда была скорее почитательницей, чем подругой.

Кто-то постучался, и Роса вздрогнула, как воровка, только что запустившая руку в шкатулку с драгоценностями. В дверь просунулась голова высокой смуглой девочки: черные волосы убраны в небрежный, но симпатичный пучок.

– Кай, можно мне забрать мои учебники?

– Конечно. – Кай был явно смущен. – Брайони, тебе не стоило…

– Все в порядке, – бросила девочка и направилась к стопке книг на полу, безучастно глянув на Росу.

Когда она ушла, Роса повернулась к Каю.

– Это что, ее кровать? – спросила она.

– Я собирался улечься на полу, – объяснил Кай. – Но Брайони настояла. Ты была в плохом состоянии.

– И твою соседку не удивило, что ты приковылял в спальный корпус среди ночи, да еще и с одной из служанок, покрытой с ног до головы грязью и отблесками волшебства? – Роса откинулась на подушку и поняла, что сама знает ответ на свой вопрос. – Нет. Разумеется, ее это не удивило.

– Я не в первый раз ускользаю из комнаты в ночное время, – чуть ли не извиняясь, сказал Кай. – Брайони уже привыкла. Она расскажет всем туже историю, что я сочинил для твоей бабушки. Что ты помогала мне с очередным эссе.

– И все поверят?

Кай безразлично пожал плечами.

– Люди верят в то, во что сами хотят.

Роса подумала и решила, что это правда, особенно когда речь идет о Кае. Она старалась не восхищаться всем этим. Тем, что мир, кажется, целиком вращается вокруг него, и даже соседки по комнате с удовольствием уступают свою кровать странным грязным служанкам только потому, что те приведены Каем. К этому моменту она привыкла смотреть на юного волшебника как на обычного мальчика, а не как на великого Кая Морригана, героя Эрири, – и ей не хотелось бы это менять.

Она выпила еще чаю и пошла в ванную комнату, где тщательно смыла с себя грязь и кровь. В ванной были золоченые краны, а раковина имела форму изящной ракушки. Роса даже боялась к чему-то притронуться. Ее волосы напоминали птичье гнездо, и, чтобы привести их в порядок, пришлось бы хорошенько постараться, так что девочка просто спрятала их назад под платок горничной.

Она взглянула на свое отражение и живо представила, что на нее из зеркала смотрит Иней. Решимость найти его вновь разгорелась в душе, как тлеющие угольки от легкого дыхания.

– Теперь я знаю, где ты, – шепнула она. – И я верну тебя домой.

Когда Роса вышла из ванной, Кай уже надел свою мантию, и они вместе покинули спальный корпус. На одном из нижних этажей башни располагался кабинет для учебной работы, выходивший окнами на огород. Он был просторным, но уютным: в камине потрескивал огонь, кресла стояли вокруг столов в художественном беспорядке.

Но больше всего Росу привлекали детали. Под одним из кресел лежали соленые шоколадные конфетки, которые, наверное, выпали из сумки одного из учеников, даже не заметившего пропажи. Шляпы, перчатки и шарфы (все из кожи или тончайшей ангоры и к тому же сверкающие от магии) валялись на полу, никто не волновался, что они могут порваться или испачкаться. Блеск золота, соревнующийся по яркости с сиянием заклинаний: запонки, карманные часы, браслеты и кольца. Маленькие предметы роскоши, заставляющие Росу вспомнить о дырах на своих старых сапогах и почти физически ощутить, как они давят на пальцы.

Кабинет был полон, и спустя мгновение все присутствующие устремили взгляды на входящих Росу и Кая. Кай, похоже, и внимания на это не обратил. Друзья приветствовали его, он спокойно кивал в ответ. Роса же обдумывала каждый свой шаг и испытывала страшную неловкость. Наверное, со стороны она выглядела как марионетка. Но сильнее, чем взгляды юных волшебников, ее тревожил их шепот у нее за спиной.

– Это она?

– Кажется, это смотрительница зверинца.

– Нет, она горничная. Я однажды видела, как она меняет белье.

– Я слышал, что она не человек, а получудовище или что-то в этом роде.

– Гавейн говорил, что Кай помогает ей приручить нового дракона.

– Ему что, делать больше нечего? Служанке помогать.

– А я всегда говорила, что он какой-то странный…

Мало кто смотрел на Росу по-доброму. Один мальчишка постарше пробормотал что-то своим друзьям, и те захихикали. Роса с Каем миновали кабинет и спустились по последней лестнице. Девочка почти бегом рванула в коридор для прислуги, который попался ей на глаза первым, но Кай удержал ее за руку.

– Как ты? – спросил он и нахмурился. – Прошу прощения за эту сцену. Ученики школы вечно сплетничают. Они думают, я как-то связан с ночным появлением дракона, и тебя тоже подозревают.

– Как? Они что, видели боггарта?

Кай высоко вздернул брови.

– Так пламя-то какое было. Да и размером он был с целую гору. Трудно такого не заметить.

Росе хотелось бы рассказать Каю, как странно она себя чувствует, будто бы влезла в чужую кожу, но Кай никогда бы этого не понял. Да и как ему понять? Он привлекал все взгляды и порождал сплетни еще до того, как научился ходить.

Она вспомнила слова Анурина. «Грязь не должна сиять». И во что она ввязалась?

– Кай! – С другого конца зала ему махала Уиннифред. Она стояла там вместе с двумя другими друзьями Кая, имен которых Роса не знала. Все трое сияли от волшебства, источаемого посохами и поблескивающими мантиями. Так же выглядел и Кай, чего нельзя было сказать о ней самой. Она была чужой здесь, и это ощущение только усиливалось.

– Я опаздываю, – выпалила она и помчалась в свой привычный мир смотрителей зверинца, чтобы, как обычно, стать для всех невидимкой.

Глава четырнадцатая, в которой Тьма приходит за Инеем

– Прошлый месяц —

Мэдди научила Инея передвигаться между зеркалами Ингельнука и привлекать к себе внимание тех, кто был по другую сторону. Обычно ему удавалось показаться всего на секунду-другую, но иногда получалось и выговорить несколько слов одними губами. Те, кто его видел, обычно смущались, некоторые на секунду касались стекла, но потом всегда отворачивались.

Роса. Ему нужно, чтобы его увидела Роса. Необходимо как-то ее найти.

Тяжело было практиковаться так часто, как хотелось бы, потому что Иней то и дело терялся. Он мог проводить часы, дни или даже недели – ибо в зеркальном мире время не имело значения, – просто плавая туда-сюда, словно отлив, холодный и серый, тянул его в открытое море. Этот серый отлив становился все сильнее и сильнее, несмотря на то, что Иней отчаянно с ним боролся.

Каждый раз, приходя в себя, он обнаруживал, что ему становится все труднее вспомнить свое имя. И с каждым днем он выглядел чуть более бледным и расплывчатым.

Это было мучительно и страшно. Однако Иней не терял надежды, поскольку был уверен: Роса непременно найдет его. В этом он не сомневался, потому что речь шла о его сестре, а она уж точно никогда его не отпустит.

Он познакомился еще с несколькими обитателями Зазеркалья, но все они, к огорчению Инея, говорили о себе как о призраках, а когда он с ними спорил, лишь вздыхали и качали своими серыми головами.

– Бедняга, – повторяли они. – Ты ушел слишком молодым.

– Но я не ушел, – настаивал Иней.

Как же сделать так, чтобы они его послушали? Они не умерли. Они не умерли по той простой причине, что Роса собирается их всех спасти. Железная логика, как ему казалось.

Иней познакомился с Томом, у которого раньше была кошка и который до сих пор волновался, кормит ли ее кто-нибудь, с Доу, припоминавшим только красную тачку, и с Гвендолин, одной из старших учениц Ингельнука, все время пытавшейся припомнить свои заклинания. Иногда ее называли Старой, потому что она была здесь дольше всех, и только Иней смутно припоминал, что раньше среди них был кто-то другой, к кому обращались примерно так же.

Иней помогал им всем вспоминать свои имена точно так же, как проделывал это с Мэдди. Правда, некоторым помочь было уже невозможно, например смазанной фигуре, которая всегда плавала где-то на периферии. И в конце концов эта фигура однажды исчезла. Иней поначалу грустил, а потом, как и все, позабыл о ней.

– Как меня зовут? – однажды спросил мальчика Том.

Том задавал этот вопрос всякий раз, когда они встречались и когда оба прекращали плавать.

Иней нахмурил лоб.

– Том, – наконец ответил он, и серое лицо мужчины прояснилось.

Иней тоже иногда забывал, как его зовут, но к другим с этим вопросом не обращался. Никто все равно не помнил. Он бережно хранил в памяти имена всех новых знакомых, перебирал их в голове, как будто ключи в кармане, хотя понимал, что так ему труднее помнить свое. Шло время, Иней стал ощущать себя более тонким. Он держался за редкие воспоминания, которые у него остались, но те постоянно норовили ускользнуть. Сколько еще он сможет их удерживать?

И вот как-то раз, переплывая из зеркала в зеркало на четвертом этаже, он увидел ее.

Она ходила взад-вперед по пустынному коридору и что-то бормотала себе под нос. Из ее спутанных белых волос торчали веточки, а сапоги были испачканы грязью по самые щиколотки. «Топ, топ, топ», – стучали они. В одной руке она держала лампу, которую снова и снова приподнимала перед очередным гобеленом. Было понятно: она что-то ищет.

Что-то или кого-то.

Время от времени девочка бормотала вещам какие-то команды или пинала их.

– Пошевеливайся! – прошипела она одному из гобеленов, который не хотел отцепляться от стены. – Вот же старый мерзавец!

Она дернула его так, словно он чем-то страшно оскорбил ее, и гвоздики оторвались. Выражение лица девочки было хорошо знакомо Инею: нахмуренные брови над узкими, как щелочки, глазами и сжатые в ниточку губы, будто она собирается вступить в битву.

Иней ощутил прилив бешеной радости. В тот момент он был внутри окна, потому что в определенное время суток они отражали почти как зеркала. Он прижался к стеклу и изо всех сил закричал:

– Роса!

И она обернулась и увидела его. Она бросилась к окну, ее лицо раскраснелось, а рот выговаривал слова, которые он не мог услышать.

– Иней! – раздалось у него в голове.

– Роса, я застрял! Я еще жив. Со мной здесь и другие, и мы не можем выбраться из зеркал!

Он не знал, какие из этих его слов смогли добраться до нее. И он больше не слышал ее голоса у себя в голове. Похоже, она стучала в стекло, но никаких звуков не было. Видит ли она его сейчас? Прижав руки к стеклу, как его учила Мэдди, он сосредоточился.

Краем глаза он заметил, как рядом что-то шевельнулось.

Иней обернулся, желудок словно бы рухнул вниз. Слева от него все было во мраке. Эта тень не имела ни формы, ни очертаний. Черное ничто. В той стороне больше не было ни зеркал, ни зазеркального Ингельнука. Иней почему-то знал, что эта тень за ним наблюдает. И она подползала все ближе, проглатывая по пути отражение коридора.

Это была Тьма.

И Иней побежал. Он метался между зеркалами и окнами. Другие обитатели зазеркального мира предупреждали его о Тьме. Она преследовала и их, и чем больше человек забывал, тем чаще он с ней встречался. Те, кто исчез (те, кого еще помнили, но звали теперь исключительно «те, кто исчез»), незадолго до своего исчезновения жаловались, что Тьма не оставляет их в покое.

Инею всегда удавалось избегать Тьмы, получилось и на этот раз. Оказавшись у кухонного зеркала, он понял, что наконец сумел оторваться от преследования.

Потому он снова вернулся к окну эркера. Коридор теперь был сумрачен и пуст. Как долго он убегал от Тьмы?

Слишком долго. Роса не дождалась. Она оставила его.

Иней уперся лбом в стекло. Он пытался успокоить себя, говоря, что сестра просто не знала, куда он исчез и сможет ли позже вернуться. Но он очень ослаб и замерз. Странный холод угнездился где-то глубоко внутри. Да, ему удалось сбежать от Тьмы, но надолго ли? Впервые в его сердце прокралось отчаяние.

Мальчик рухнул на пол. И когда серый отлив снова потянул его прочь, он позволил себя унести.

Глава пятнадцатая, в которой план Росы оказывается дырявым

Кай сдержал обещание. Следующей ночью они снова отправились в Серебряную башню.

На этот раз боггарта с ними не было. Когда Роса заглянула в старую хижину смотрителей зверинца, его там не оказалось. Странно. Боггарта всегда легко найти, не только этого, а всех представителей его породы, ведь они настоящие домоседы. Наверняка он был все еще на нее обижен.

Выйдя из камина, они обнаружили в стене башни огромную дыру. Первая лестница была полностью разрушена, и башня заметно накренилась. Распухшие от дождевой влаги тучи льнули к мокрой горе. Ветер, носившийся по заколдованной башне, был влажным и холодным, и Росе вскоре стало зябко. Кай разгребал завалы с помощью света звезд, а она протаптывала дорожку на полу, бродя туда-сюда и злясь на собственную бесполезность.

– Это все не имеет смысла, – наконец сказал Кай. – Понимаешь, дорогу нам перегородили не камни и дерево. Здесь не обошлось без магии. Заклинания сломаны и перепутаны. Если потревожить одно, высвободятся и остальные, и башня рухнет. А может быть, я проделаю дыру в небе или сам вывернусь наизнанку. Такое невозможно предсказать.

Роса ничего не ответила, только медленно опустилась на пол.

– Прости, – тихо продолжил Кай, присаживаясь рядом с ней. Роса смахнула слезы, и он притворился, что не заметил. – По крайней мере мы знаем, что уже на верном пути. Ты же почувствовала близость Инея высоко над школой. Это зацепка. И я продолжу искать третью облачную башню.

Роса кивнула. Кай был прав. Нельзя забывать, что они напали на след. И даже если он вел в небеса, это все же лучше, чем если бы следа не было вовсе. А еще она поняла, что Кай больше не относится к ней снисходительно. Он ей верил безоговорочно и уже облачился в свой костюм героя, ведь ему было кого спасать. Но у нее в груди теперь болело даже сильнее. Что случилось с Инеем? Останется ли он прежним, когда они выпутают его из заклинания, в котором он застрял?

И если они стали к нему ближе, почему тогда кажется, что он от них отдалился?

– Где же ты? – прошептала она, устремляя взгляд в небо, полное туч и дождя.

Теперь она ходила к эркерному окну при любой возможности, а порой даже засыпала там, упершись лбом в холодное стекло. Но брат так и не появлялся, и, хотя ее решимость не дрогнула, Роса всякий раз уходила оттуда с тяжелым сердцем.

Она радовалась, что можно отвлекаться на уроки с Каем, правда, больших успехов он по-прежнему не делал. Она попыталась познакомить Кая с Амфизелью, пока снежная дракониха хлопотала по саду, посчитав, что на свете полно того, что способно напугать куда больше, чем дракон с лопатой во рту, прилежно выкапывающий одуванчики. И действительно, Амфизель явно нисколько не стремилась выпустить кому-нибудь кишки и даже отступила на шаг назад, увидев Кая. Она принялась задавать жалобные вопросы, уж не пришел ли он практиковаться на ней в заклинаниях, которые убивают драконов. Кай тут же рассеял ее опасения, неуклюже повалившись навзничь и растянувшись без чувств на ее клубничной грядке. Единственное, что порадовало дракониху, это вид их удаляющихся спин, точнее, спины Росы, которая тащила Кая прочь из сада.

Тогда Роса решила представить Кая одному из вивернов. Это был едва ли не самый благодушный и безобидный дракон во всем зверинце. Виверны ходили на двух ногах, а огнем дышали только те из них, кто обитал на снежных просторах Полярной пустыни. Самое опасное их качество – дурной характер, виверн мог задрать до смерти, если ему показалось, что кто-то косо на него взглянул. Оба виверна, живших в зверинце, были уже в возрасте, и хотя они оставались по-юношески раздражительны, но больше не готовы были тратить силы на ярость. Разве что рыкнут пару раз или погрозят когтищами. Почти все время они проводили во сне, свернувшись чешуйчатым клубком в солнечном уголке зверинца, или слонялись без дела по заросшему саду у кромки леса, за которым ухаживали в молодости. Роса предусмотрительно посадила старшего виверна на цепь, закрепленную на дереве, на что тот пошел только взамен на обещание предоставить ему саженец райской яблони и два часа прополки. Пристроив цепь поудобнее под крыльями, чудовище изогнулось всем своим змеиным телом и погрузилось в сон.

На этот раз Роса велела Каю медленно приблизиться к дракону под ее наблюдением. Начиналось все хорошо, мальчик даже заставил себя слабо улыбнуться на расстоянии двадцати шагов. Но потом все пошло наперекосяк. Шагах в пятнадцати у него появились знакомые симптомы: нервная дрожь и проступивший на лбу пот. За десять шагов он покачнулся. Роса подскочила к нему и, как оказалось, успела вовремя. Она подхватила падающего Кая и уложила его в вереск. Виверн не видел, как Роса уволокла спасителя Эрири подальше от дерева, ибо даже не пробудился.

Роса перепробовала все. Она заставляла Кая убирать загон Амфизели в надежде, что он привыкнет к запаху драконов и перестанет их бояться. Она приносила ему кусочки сброшенной драконьей чешуйчатой шкуры и кончики рогов, которые, по рассказам сэра Эмерика, используются рыцарями в качестве амулетов против нападения драконов. Еще она просила боггарта превращаться в разных драконов, и идея этого эксперимента поначалу казалась ей очень удачной, но потом выяснилось, что пугливая часть натуры Кая умеет различать чудовищ, даже преобразившихся. Роса могла бы и сама догадаться об этом после их злоключений в облачной башне. Еще она посоветовала Каю воспользоваться защитным заклинанием, прежде чем приближаться к Амфизели, и он не медля соорудил себе причудливый кокон из сияющих серебристо-голубых нитей. Однако никакого эффекта это не имело, если не считать того, что потерявший сознание Кай теперь оказался лежащим на земле не просто так, а под симпатичным сияющим покрывалом.

Ничто не срабатывало.

Хотя занятия с Каем и приносили разочарование, Роса не уставала поражаться его целеустремленности. Сколько раз ему нужно рухнуть без чувств, словно зайцу, подбитому бабушкиной рогаткой, чтобы наконец-то признать поражение? Этим упорством Кай напоминал ей Чиха, который с неизменной вежливостью каждое утро приветствовал барсука в норе, несмотря на ворчание и шипение, которое за этим следовало. Но главное, что ее переполнял ужас, который только рос по мере того, как дни становились короче, а утренний иней не таял до самого обеда.

Сколько же осталось Каю?

Еще ее сильно беспокоил боггарт. Роса надеялась, что он поможет им разобрать завалы в облачной башне, но он отказался. Он стал сам не свой: спал, но урывками, просыпаясь, когда она достаточно громко его будила, но частенько отказываясь поддерживать с ней разговор. Роса начала всерьез волноваться за него. Когда деревья сбросили пышный октябрьский наряд и облачились в ноябрьскую серость, она взяла за правило навещать друга каждое утро, прежде чем приступить к своим обычным обязанностям.

Как-то раз она обнаружила, что боггарт ворочается туда-сюда в печи, словно собака, перекатывающаяся с бока на бок на подстилке, и что-то бормочет себе под нос. Роса отложила в сторону лопату (в тот день была ее очередь вычищать стойла) и опустилась на колени возле него.

– Так-так, – заговорила она. – Что с тобой творится, боггарт?

– Ничего.

– Врешь. Я тебя таким никогда не видела. Ты что, поранился там, в башне?

– Нет.

Роса постучала пальцами по колену. Она по опыту знала, что боггарт умеет дуться, как никто. Если уж он обижался, то ничто не могло переубедить его, оставалось лишь держаться подальше и ждать, пока он не выспится и не забудет об обиде. Но в этот раз что-то было иначе. Обычно, будучи в дурном расположении духа, боггарт злобно шутил и проказничал, например мог пробраться в замок ночью, чтобы подбросить червяков какому-нибудь ученику в именинный пирог.

– Я чувствую себя странно, – наконец признался боггарт. – Мне нельзя было тебе помогать. Там территория гвиллионов. Я нарушил правило.

Чувство вины волной окатило Росу.

– Прости меня, боггарт.

– Тебе есть за что извиняться.

Роса тяжело вздохнула.

– Дай-ка я хоть погляжу на тебя.

Она понятия не имела, как осмотреть боггарта, ведь, в конце концов, он был бестелесным существом. Но она была настроена решительно и собиралась уговаривать его до тех пор, пока он не позволит ей это сделать. Наверное, он сам это понял, потому что жалобно поворчал и выплыл из камина.

– Хм-м, – задумчиво протянула Роса, пробуя ощупать его. Особого смысла в попытке ощупать иллюзорное существо не было, но теперь по крайней мере она точно знала, что менее иллюзорным он не стал. – Где-нибудь болит?

– Нет. – Боггарт принял обличье мальчика. – У меня бессонница.

Роса оглядела старую хижину. Обвалившиеся камни покрывал иней. Пауки ушли на обычное место зимовки, и оставленные ими паутинки похрустывали, ломаясь.

– Мамочки, ну тут и холодина. – Роса поежилась. – Тебе, наверное, лучше перебраться к нам.

Боггарт закатил глаза.

– Не смеши меня.

Роса решила, что он, пожалуй, прав. Боггарты не ощущают холода, но попытаться все равно стоило.

– Пойдем.

Боггарт неохотно последовал за ней в дом (бабушка и братья уже ушли по своим делам) и позволил уложить себя в кровать Инея. Там он мгновенно погрузился в глубокий сон и не просыпался, даже когда Роса принималась его тормошить.

Боггарт проспал весь день и всю ночь и поднялся уже в более сносном настроении. Он проследовал за Росой, когда она пошла кормить чудовищ, обращаясь то котом, то мальчиком. Девочка радовалась, что он снова ведет себя как обычно, пока зачем-то не опустила взгляд.

– Боггарт, – медленно сказал она, – ты же идешь по земле.

– Да нет.

Роса схватила его за руку.

– Смотри!

Боггарт округлил глаза. Как Роса и говорила, его ступни погружались в покрытую инеем траву. За ними тянулись отпечатки двух пар ног. Пусть следы боггарта и не были такими четкими, как у Росы, сомнений не оставалось: они присутствовали.

– Ты что же… – Роса ошеломленно смотрела на него. – Ты теперь человек?

– Человек? – Боггарт произнес это слово тем тоном, каким Роса рассказывала про бабушкино средство от всех болезней. – Нет. Но… – Он выглядел озадаченным и впервые за все время, что Роса его знала, испуганным. – Может быть, совсем чуть-чуть.

– Совсем чуть-чуть? Разве можно быть чуть-чуть человеком? – Роса застыла, обдумывая услышанное. – Ты хочешь сказать, что, нарушив еще какие-нибудь правила чудовищ, ты сможешь стать человеком полностью? Так это работает?

– Я не знаю. – Голос боггарта был тих. – Прежде я никогда не нарушал правил. Я чувствую себя так странно, как будто потерял какую-то свою часть, например руку.

Он посмотрел на когтистые пальцы своего человеческого обличья. Роса не знала, что сказать. Ей было страшно видеть напуганного боггарта. Он не должен был ничего бояться, он же боггарт, существо, которое само кого угодно напугает. Роса бросилась ему на шею.

– Прости меня.

– Твоей вины здесь нет.

Росе не понравилось, как он выделил слово «твоей».

– Но и Кай тоже не виноват, – поспешила сказать она.

На это боггарт не ответил, но помрачнел лицом. Роса подумала, что настал момент попросить Кая об еще одном подарке для боггарта. Однако что-то ей подсказывало, что на этот раз это не сработает.

Поэтому две ночи спустя, когда Роса ускользнула из дома на очередной урок с Каем, она оставила боггарта спать в кровати Инея. Вместо него она прихватила Чиха, пробудив его из мирной дремы возле камина. Пес взвизгнул от радости, поняв, что впереди ждут приключения, но тут бабушкин храп на секунду прервался. Роса замерла, положив руку на морду Чиха. Пришлось подождать, пока храп возобновится и зазвучит равномерно, и только тогда Роса облегченно выдохнула.

Кай ждал ее на опушке леса, внимательно всматриваясь в покачивающиеся кроны деревьев. Он присел на корточки, чтобы поприветствовать Чиха, который несколько раз подпрыгнул от радости и громко чихнул.

– Ты нашел третью башню? – спросила Роса. Накануне ночью Кай раскопал в Небесной библиотеке еще одну кипу старых карт Ингельнука. Они были засунуты в скучнейшую книгу о заклинаниях на овец.

– Возможно, – ответил Кай. – Это карты с изначальными планами, так что на них вполне вероятно могут быть изображены все три башни. Только они такие старые, что, прежде чем читать, их придется прошить волшебством для прочности. Сейчас этим занят Гавейн. Ему хорошо дается магическая реставрация.

– Гавейн?

От Кая не укрылось ее удивление.

– Он хороший человек. Когда ему этого хочется. И друг хороший, всегда мне во всем помогает.

Роса предпочла промолчать. Друзья Кая, а особенно Гавейн, напоминали ей Керидвен. Она верила, что они его любят, но насколько это чувство относилось к герою Эрири, а насколько – к этому конкретному мальчику?

– Гавейн говорит, мы сможем закончить за несколько дней, – сказал Кай.

– Несколько дней, – мрачно повторила Роса. У нее снова возникло чувство, которое впервые появилось в облачной башне, что Иней отдаляется от нее – или она от него.

Это слишком долго. Она знала это совершенно точно, чувствовала до мозга костей, хотя и не смогла бы объяснить почему.

Роса проглотила свою печаль, которая в последнее время следовала за ней, словно облако мошкары, никогда не оставляя в покое. Они отыщут Инея, обязательно отыщут. Они поняли, где он, по крайней мере примерно, и это что-нибудь да значит. Роса не допустит, чтобы все оказалось зазря. Кроме того, у Кая тоже есть некоторые проблемы, и ему необходима ее помощь.

– Что это? – спросила она, когда Кай достал из-под мышки сверток.

Это была мантия Ингельнука, слегка поношенная, но во вполне сносном состоянии.

– Это тебе. Она моя, в ней тебе будет проще оставаться незаметной. На наружный слой наложено хорошее маскировочное заклятие.

Роса едва сдержалась, чтобы тут же не выхватить мантию у него из рук. Когда она накинула ее на плечи, то обнаружила, что мантия чуть-чуть велика, но при этом очень теплая и по-уютному тяжелая – видимо, благодаря всем заклинаниям.

– Точно можно? – Она с изумлением ощупывала вышитый на мантии герб школы волшебства.

– Конечно. Тебе идет. – Кай улыбнулся, но улыбка угасла, не добравшись до глаз. – Даже больше, чем мне, если задуматься.

Роса медленно покружилась, любуясь сиянием материи. Это был лучший подарок, который она получала, и девочка не знала, что сказать.

– Ну, чем займемся? – Кай пристально глядел на лес, из вежливости давая ей время насмотреться на себя. – Как насчет урока?

– Сейчас же начинаем, – поспешно ответила Роса и протянула ему фонарь. – Предлагаю сегодня пойти в Тихолесье.

Кай нахмурился, губы напряженно сжались. Его глаза поблескивали зеленым, и Роса задумалась: неужели это из-за близости леса?

– Зачем? – спросил он.

– Я не думаю, что ты трус, – объяснила Роса. – В облачной башне ты проявлял недюжинную смелость. Возможно, тебе просто сложно быть храбрым с Амфизелью и прочими, потому что никакой храбрости от тебя тогда не требуется: они ведь так и так не причинят тебе вреда. Готова поклясться, что страху будет непросто тебя охватить, если ты окажешься в настоящей опасности.

– А как же драконы-соловьи?

– Я думала над этим. Но ты ведь не знал, в какой опасности окажешься, потеряв сознание, да и я не знала. А как только ты понял, что находишься между жизнью и смертью, то сразу же собрался и произнес заклинание. – Роса скрестила руки на груди, гордясь своей безупречной логикой.

Но Кай вовсе не впечатлился настолько, насколько она надеялась.

– Предлагаешь нам самим поискать приключений на свою голову?

– Не совсем так. Мы просто больше не станем осторожничать. В лесу рядом с Вересковой тропой, в том месте, где она пересекает ручей, живет один из складчатых драконов. Бабушка с ним знакома. Говорит, он старый брюзга, который хочет одного: чтобы его оставили в покое. Поэтому они договорились, что, если он пообещает не высовываться и не зажаривать никого заживо, то она не станет сообщать директору о драконе, поселившемся в непосредственной близости от школы.

Кай округлил глаза.

– Складчатый дракон? Но они же гигантские! Как так вышло, что волшебники до сих пор его не нашли?

Роса фыркнула.

– Размеры тут не при чем. Ты что же, думаешь, что дракон не может спрятаться от компании волшебников, которые ломятся сквозь лес, сверкая мантиями и выкрикивая заклинания?

– И что мы будем делать? Постучимся в дверь к дракону и попросимся на чай?

– Мы вообще не станем показываться ему на глаза, – ответила Роса. – Он будет спать. А мы подкрадемся как можно ближе, чтобы ты его хорошенько рассмотрел, а потом дадим деру.

Каю, кажется, подурнело. Однако, взглянув на Тихолесье, он немного успокоился и уже не испытывал такого яркого страха.

– Кроме того, – продолжила Роса, – лес может помочь мне разобраться, что ты за чудовище. Ты же чувствуешь себя собой, когда попадаешь туда, правильно?

Кай молча кивнул.

– Отлично. Возможно, там ты сможешь вернуться к своей истинной сути.

– А что, если моя истинная суть поедает детишек на обед?

– Ну тогда у меня будет достаточно времени, чтобы сбежать, пока ты рассыпаешься в извинениях.

– Без обид, Роса, – Кай нахмурился, – но в твоем плане есть очевидные дыры.

– Даже если так, у нас нет времени на новый, согласен?

Она пожалела об этих словах, стоило им вылететь у нее изо рта. Обычно они с Каем избегали разговоров о пророчестве. Также как и о медленном уходе осени, уступавшей место угрюмой влажности, которая теперь постоянно держалась в воздухе, и зловещему пронизывающему холоду.

– Ты права, – тихо ответил Кай. – Нужно попробовать все. Просто… Быть осторожными.

И они отправились в лес. Ветви смыкались над их головами пологом, черным как ночь. Роса тайком велела Чиху сопровождать Кая, помня, как сильно мальчик скучает по своей кошке.

– А ему не опасно идти с нами? – спросил Кай, трепля Чиха за ушами. Пес подпрыгнул и лизнул его в щеку, и Кай рассмеялся.

– Безопаснее, чем нам. Мы и берем с собой Чиха потому, что он знает дорогу домой, – объяснила Роса. – Его не обмануть тем, что дорожки движутся. Собачий нюх посильнее любого волшебства.

Тропинка обогнула болотистую низменность, потом пробежала мимо покрытого мхом тролля. Пока лес казался знакомым, дорожка не меняла направление, как было ей свойственно.

– Вот так, хорошо, – пробормотала Роса, несколько раз топнув ногой. – Ты сегодня веди себя прилично и не увиливай.

– Что-что? – изумился Кай.

Роса пожала плечами.

– Бабушка иногда разговаривает с тропинками. Я решила тоже попробовать. Хуже ведь не будет?

Так они добрались до места, где Вересковая тропа упиралась в ручей, а затем разделялась на две разные тропинки, Зеленую и Грибную (названия придумала бабушка, которой всегда было чуждо воображение). Зеленая тропинка обычно не шалила, а вот Грибная была настоящей пройдохой: то уведет к Мрачножутким горам, то побежит к югу, а иногда прямо к болоту, где исчезнет ровно в тот момент, когда ты собираешься повернуть назад. К счастью (а может быть, наоборот, к несчастью), сегодня им не предстояло воспользоваться ни одной из двух этих троп.

– Готов? – Роса повернулась к Каю.

Он кивнул, покрепче сжал свой волшебный посох и шагнул в лес вслед за Росой.

Сначала продвигаться вперед было трудно, проход то и дело перегораживали густые кустарники и молодые деревца, бьющиеся с плющом в смертельной схватке за лучи солнца, которые едва пробивались сквозь листву. Блуждающие огоньки висели в воздухе и мягко мерцали. Издалека они казались фонарями, которые держат над головами приветливые путники, или уютным светом далеких хижин. Колокольчики ковром укрывали лесную подстилку, несмотря на ноябрьский холод, уже сковавший землю.

– Только цветы не рви, – предупредила Роса. – Они похуже блуждающих огней будут. Наберешь букетик, отведешь глаза – а из чащи тебя уже новые цветы манят, такие прелестные, не устоять. Что бывает дальше, можешь себе представить. Не успеешь оглянуться, как у тебя в руках уже самый красивый в мире букет, а сам ты стоишь в незнакомом месте под взглядом чьих-то голодных глаз.

Кай кивнул.

– Раньше я никогда не сходил с тропинки. Откуда ты знаешь, куда идти?

– Бабушка рассказывала, – беспечно ответила Роса.

На самом же деле она имела очень смутное представление о том, где искать складчатого дракона. Она знала место, которое описывала бабушка, оно находилось сразу за болотом, но одна в такую глушь раньше забираться не решалась. Роса не волновалась, потому что постоянно ходила в Тихолесье, к тому же сейчас с ней рядом был Кай.

Однако по мере того, как они уходили все глубже и глубже в лес, девочка начала терять уверенность в себе. Тени здесь были такими глубокими, что как будто даже ощущались на коже как нечто гладкое и липкое. Деревья стояли в ореоле торжественного молчания. Росе эта картина напомнила первые часы после снегопада, когда весь мир, казалось, был ошеломлен приходом зимы. Куда делись совы, мыши, лисицы? Куда делись звуки ночных войн и тяжких трудов, без которых не представить ни один лес?

Нечто наблюдало за ними. Или слушало, или как-то иначе воспринимало их шаги по мягкой хвое. Роса точно не знала, но большой разницы не было. Раньше она никогда не чувствовала такого пристального внимания со стороны Тихолесья. Она сглотнула, вспомнив бабушкин рассказ о том, что лес пропитывается злобой Зияющего дракона. Что, если он уже знает, что Кай здесь?

Кая, кажется, ничего не беспокоило. Он гладил облепленные грибами пни, касался сосновых ветвей, и иголки легко пробегали между его пальцев. По пути он дотрагивался до стволов деревьев, как будто это его старые друзья. И вскоре Роса не выдержала, она больше не могла выносить это молчание. Она начала болтать обо всем, что видела, пытаясь обратить внимание Кая то на необычные цветы, то на причудливые деревья. Кай бормотал что-то в ответ, но всегда после долгой паузы, словно голос Росы преодолевал большое расстояние, прежде чем достичь его слуха.

– Так что? – наконец сказала она. – Ты же не собираешься отсюда сбежать, правда?

Кай прищурился.

– Точно не знаю, – произнес он, подумав.

– Прекрасно.

– Вот, держи. – Кай снял клочок звездного света со своего волшебного посоха, подул на него и протянул Росе. – Это на случай, если ты потеряешь меня из виду. Мы с Гавейном всегда так делаем, когда идем в лес.

Роса не сразу, но взяла подарок. Он напоминал ей клок шерсти, снятый с забора, о который потерлась овечка, но на ощупь был как прохладное дуновение ветра. Девочка сунула его в карман.

Чих носился туда-сюда среди деревьев, раскапывал норы лесных жителей, валялся в листьях, грязных лужах или – и это особенно прискорбно – в каких-нибудь слизняках. Росе приходилось силой отнимать у него грибы или кости неизвестного происхождения: этот пес норовил сожрать все, что угодно, и особую нежность испытывал к вещам, от которых ему становилось плохо. Чтобы не дать Чиху в очередной раз навредить себе, Роса бросила ему палку. От этого у нее немного улучшилось настроение. Невозможно было, наблюдая чистый щенячий восторг при виде старой заплесневелой коряги, не почувствовать, как тревоги покидают сердце. Лес от этого как будто нахмурился, обиженный, что кое-кто не воспринимает всерьез его зловещие чары.

И вдруг Роса упала.

– С тобой все хорошо? – Кай засуетился, помогая ей подняться.

– Ага.

В канавке у нее под ногами лежала палка. Роса подняла ее и отряхнула от налипших листьев и игл. Сначала ей показалось, что такую палку можно побросать Чиху, но та оказалась слишком длинной. Наверное, раньше она была веткой старой черемухи, которая раскинулась над Росой и Каем. Девочка хотела было отбросить ее в сторону, но что-то ее остановило.

– А у ведунов и ведуний были посохи? – с деланной небрежностью спросила Роса, как будто ответ не особенно много значил. Как будто мысль о ведунах не маячила днем и ночью на периферии ее сознания.

– Я не знаю, – сказал Кай отстраненно. – Но я помню, что читал про черемуховые палки, которыми они отгоняли пагубные заклинания и проклятия.

– Хм-м, – промычала Роса, осматривая палку. Она была подходящего для посоха размера, с чем-то наподобие гладкого набалдашника, в остальном же слабо напоминала волшебный посох, и уж тем более тот, что принадлежал Каю. Тот сиял, как упавшая с неба звезда. На самом деле палка производила довольно жуткое впечатление: кора поросла чешуйчатым мхом, с одного конца в разные стороны торчали острые сучки. Роса уперла палку в землю и положила на нее ладонь. Чуть ниже пальцев по коре бежала, извиваясь, дорожка крошечных красных грибов. Что-то в этой палке очень нравилось Росе. Она напоминала ей ту, с которой бабушка иногда отправлялась в Тихолесье.

Кай не смотрел на палку. Он был поглощен изучением того, что Роса не могла видеть. Впереди была непроглядная тьма, в конце концов, именно в нее превращался ночами лес: черная стена, за которой еще одна такая же – и так далее, с редкими вкраплениями блуждающих огоньков.

– Кай? – позвала Роса.

– Я что-то слышу, – прошептал он.

Чих начал подвывать. Он стоял возле Кая, мальчику надо было лишь протянуть руку, чтобы успокаивающе погладить его по голове, но волшебник не обращал на пса никакого внимания. Происходило что-то плохое.

Кай сделал нерешительный шаг вперед, а потом побежал.

– Кай!

Она бросилась вдогонку, следуя за сиянием его посоха. Но коварные блуждающие огоньки светились почти так же, и они десятками поднимались вверх с лесной подстилки, когда девочка проносилась мимо. Она и не догадывалась, что впереди один из них, пока ее сапог не увяз в трясине.

Ногу она быстро вытащила, но теперь совершенно перестала понимать, какой из огоньков принадлежит волшебному посоху Кая. А его мантия, прекрасная мантия Ингельнука с вплетенными маскировочными заклинаниями, только усложняла ей задачу.

– Кай! – закричала Роса, используя Речь. – Кай, остановись!

В отчаянии она пнула дерево. Она не могла взять в толк, что творит этот мальчишка: проявляет свой дурацкий героизм или подчиняется какому-то темному инстинкту? Что за несуразный волшебник! Или чудовище! Или кто он там!

Потом Роса вспомнила про клочок звездного света и полезла в карман. Почему же она не спросила у Кая, как им пользоваться? В воздух подбрасывать? Произносить какое-то волшебное слово? Кай тогда дунул на него, и Роса решила последовать его примеру.

Звездный свет от ее дыхания дрогнул и угас.

– Нет!

Чих озадаченно смотрел на хозяйку, склонив голову набок. Чего она тут стоит? Он точно знал, куда побежал Кай, ведь его нюх какими-то огоньками и волшебными мантиями не обманешь. Тявкнув, пес рванул в лес. Роса кинулась за ним следом, живо представляя, как Кай увяз в болоте, как его облепили блуждающие огоньки или поджарил складчатый дракон.

– Кай! – вопила она мысленно. – Кай!

Девочка так разволновалась, что не заметила, как на всей скорости влетела прямо в него.

Она вскрикнула. Кай тоже вскрикнул, он стоял, согнувшись в три погибели возле дерева, прижимая ладони к ушам и еле удерживаясь на ногах.

– О-ох, – сказал он, потирая голову. – Как это ты кричишь так оглушительно, но при этом не производишь и звука?

– Нельзя же вот так сбегать без предупреждения! – Роса чуть не плакала.

– Я думал, ты последуешь за мной! Я же дал тебе заклинание…

– Которым я не знаю, как пользоваться! – Роса топнула ногой. – Я не волшебница, Кай! Я не одна из твоих друзей, которых ты таскаешь за собой в поисках приключений. Я не такая, как ты.

Чих вдруг сильно чихнул.

Кай виновато посмотрел на Росу:

– Прости. Нужно мне было…

– Да ничего.

Роса и сама смутилась. Ей так нравилось разгуливать в мантии с эмблемой Ингельнука и играть роль верной спутницы Кая, что она явно увлеклась. Она вдруг вспомнила недружелюбные взгляды в учебном кабинете школы. Ей не место в мире Кая. И если она однажды об этом забудет, то никогда больше не сможет вернуться в свой собственный.

Чих снова чихнул, на этот раз громче.

– Ты говорил, будто что-то услышал, – напомнила Роса Каю.

– Да, что-то очень странное. – Кай склонил голову и прислушался. – Вот! Опять, – пробормотал он.

Роса навострила уши, но не услышала ничего, кроме шуршания листвы и тихого журчания ручья вдали.

Чих чихнул еще раз, да так сильно, что в воздух взметнулось облако пыли и грязи.

– Чих, а не мог бы ты затихнуть… – начала было Роса, но ее голос дрогнул.

Нечто двигалось через лес. Не навстречу детям, но наперерез. Роса сначала почувствовала, а только потом увидела его. Существо было настолько огромно, что порождало ветер, который разносил по лесу запах серы.

Это был Зияющий дракон.

Глава шестнадцатая, в которой Чих спасает положение

Роса знала наверняка, что перед ними Зияющий дракон, потому что никем другим он быть не мог. Блеск зазубренных когтей, содрогание шипов на мощной спине, мерцание углей в глотке – все говорило об одном. Но в то же время Роса не сомневалась, что это никакой не дракон.

Он приближался размеренным шагом, то выходя из тени, то вновь скрываясь в ней. Увидеть его полностью не удавалось, только частями. Но и этого было достаточно, чтобы Роса поняла: что-то здесь не так. Дракон был выше ее дома в два, а то и в три раза. Кожа болталась, как ткань ненатянутой палатки, словно под ней не было тела, один лишь воздух. Глазницы выглядели пустыми, так что взгляд окидывал одновременно все – и ничего.

Чих тявкнул и встал навытяжку. Погнаться за этим чудищем – или же оно само сейчас погонится за ним? Чиху нравилось и то, и другое.

– Назад! – Роса схватила Кая за руку и потащила под сень деревьев, где легче было спрятаться, укутавшись в мантии и замерев. Кай шепнул какое-то слово, и свет на посохе потух.

Зияющий дракон протяжно завыл, его вой волной прошел по кронам, и Роса в страхе прижалась спиной к стволу, закрыв уши ладонями. Деревья Тихолесья, кажется, потянулись к дракону, и чаща стала еще темнее и гуще. Все колючки удлинились, корни рябин полезли из-под земли, как змеи, превращаясь в коварные ловушки. К ужасу Росы, одно из деревьев поблизости вздрогнуло и заворочалось – оно оказалось еще одним дремавшим чудовищем, которое невозможно было распознать, таким корявым и древним оно было. И вот оно начало просыпаться прямо у них на глазах.

«Лес отвечает», – подумала Роса, оцепенев.

Она повернулась к Каю и увидела, что он лежит на земле в пятне лунного света, запустив пальцы в волосы. Чих, скуля, обнюхивал его.

– Я уже слышал это, – прошептал Кай. – В своих видениях. Только сейчас еще хуже, Роса. Хуже всего, что было прежде. И я не могу это остановить…

– Можешь, – прошипела Роса, схватила его за руку и снова утянула в тень. – Давай только здесь. Чих, а ты затихни.

Пес понял команду и задышал спокойнее. Запах гари усилился, ветер откинул волосы со лба девочки. Почуял ли их Зияющий дракон? Чудовище пропало из виду, скрывшись за густыми кронами дубов.

– Эта песня. – Кай говорил так тихо, что Росе пришлось наклониться к его лицу, чтобы разобрать слова. – Она такая красивая.

У Росы все замерло внутри. Она ничего не слышала. Она закрыла ему уши ладонями.

– Не слушай, – молила она. – Не слушай.

Голова Кая запрокинулась назад. Глаза закрыты, дыхание поверхностное. «Вот тебе и „собрался при реальной опасности“», – промелькнуло в голове у Росы. Правда, на этот раз он не грохнулся в обморок сразу. Наверное, это можно было назвать прогрессом.

Росе удалось оттащить его за валежник. Сама она присела на корточки рядом и натянула капюшон, пряча свои белые волосы. Только бы дракон не заметил!

– Толку-то от тебя, герой, – проворчала она, укрывая ноги и лицо Кая мантией. Она на мгновение сжала его руку. – Ты не переживай. Я нас с тобой защищу.

По крайней мере, она испытывала облегчение из-за того, что сейчас явно не тот момент, когда должно сбыться пророчество. Вряд ли Кай сможет сразиться с Зияющим драконом в бессознательном состоянии. Она надеялась, что это не начало какого-нибудь пролога к пророчеству, которое провидец решил не упоминать. Атам, например, говорится про безымянную служанку, которую дракон заживо спалил, когда герой прилег вздремнуть.

Роса схватила свою палку и выглянула из-за дерева. Чих принюхивался.

Сначала она ничего не увидела. Лес был темен и тих. Что-то мелькало среди ветвей. «Блуждающие огни», – подумала Роса. Но сияние становилось ярче и жарче. Тени обманывали ее зрение, так что Роса никак не могла понять, что происходит вокруг.

Силуэт Зияющего дракона проступил из темноты, как масло поднимается на поверхность воды, и Роса поняла, что он все это время был рядом. И сияние исходило от углей в его пасти.

Она застыла на месте.

Существо, которое двигалось сквозь лес, никак не могло быть живым – но вопреки логике все же таковым являлось. В легенде говорилось, что Зияющий дракон являл собой кожу и кости, но Роса и не догадывалась, что эту фразу нужно воспринимать буквально. Сквозь дыры в шкуре торчали ребра, а хвост был похож на гребенку из голых позвонков. Дракон весь состоял лишь из шкуры, костей и огня, как будто все остальное сгорело изнутри. Роса однажды видела труп дракона в глубокой чаще, и он выглядел подобным образом: жесткая драконья шкура сохраняла форму спустя долгое время после того, как разложились мягкие ткани.

Роса присмотрелась. У Зияющего дракона за ушами росли два рога, но один был сломан. Шкуру кое-где покрывала шерсть цвета зимнего леса. Судя по внешнему виду, он был северным драконом и совершенно точно самцом, потому что у самок северных драконов не бывает рогов. Бабушка держала одного такого дракона в зверинце, когда Роса была маленькой, но потом он вырос до огромных размеров, и его пришлось отпустить. Несмотря на внешний вид, драконы этой породы были почти безвредны. Они избегали людей и редко покидали свои сады, где растили грибы и ягоды.

Северный дракон, который сейчас шел по лесу, явно был мертв. Но Роса знала, что чудовища воскресают ничуть не чаще, чем люди, а потому у нее было единственное объяснение тому, что она видела.

Что-то вселилось в этого дракона!

У Росы засосало под ложечкой. Однажды бабушка рассказывала ей о чудовищах, которые могут вселяться в живых существ. Они были настолько древние, что их имена затерялись в веках. По одним легендам, они не имели тел, как боггарты, по другим, тела у них имелись, но чудовища отказывались от них, чтобы высасывать души других существ. Похоже, когда-то такое чудовище овладело телом северного дракона, и тот умер. А быть может, дракон умер еще раньше, и с тех пор в его теле живет это древнее существо.

Кто же такой Зияющий дракон? И можно ли его победить?

Чудище приблизилось. Оно не замечало детей. Вот-вот оно должно было пройти мимо.

Кай дернулся, как будто увидел кошмар, и Роса протянула руку, чтобы успокоить его.

Мальчик застонал.

Зияющий дракон остановился. Повернул голову.

Его пустые черные глазницы встретились с глазами Росы.

Из пасти раздалось ужасающее шипение и клокотание, словно из кипящего котла. Пар повалил из ноздрей и затуманил деревья. Листья скукожились от жара и попадали на землю, черные и дымящиеся. Зияющий дракон двинулся в сторону Росы.

Глядя на это, Чих поднялся с земли и впервые за всю свою жизнь зарычал.

У Чиха никогда не было врагов. Его с первого взгляда обожали все, включая чудовищ, которые, по его мнению, сами были не кем иным, как животными, разве что с более интересным запахом. Когда в редчайших случаях ему попадало от кого-то из обитателей зверинца, пес воспринимал это как веселую дружескую потасовку. И все же, хотя Чих не сомневался, что его все вокруг любят, где-то в глубине души он осознавал, что семейству Мейлог повезло куда меньше. У них точно были враги. Как и у всех без исключения неуклюжих двуногих бедняг.

Поэтому, когда Чих увидел, как Зияющий дракон медленно поворачивается к самому младшему из его семьи, дыша огнем и сверкая яростью в пустых глазницах, он ни секунды не сомневался.

– Чих, нет! – закричала Роса.

Пес вывернулся из-под ее руки и бросился на Зияющего дракона. С бешеным лаем он извивался и кусал дракона за любую часть тела, до которой мог допрыгнуть.

Зияющий дракон отступил назад. Кажется, он был не на шутку озадачен. Как и боггарт, он двигался, не касаясь земли, и обладал такой же подвижной грацией ртути: вот он стоит перед Чихом, а в следующее мгновение уже широко распахивает за спиной пса клыкастую пасть, и пламя бушует у него в груди.

Роса выпрыгнула из укрытия.

– Стой!

Она вложила всю свою мощь в эту команду. Деревья задрожали, с ветвей посыпались листья. На мгновение ей показалось, что Зияющий дракон тоже дрожит. Он посмотрел на нее, и выражение на его полуистлевшей морде было пустым, но при этом полным решимости.

Дракон плавно приблизился к ней.

– Стой! – снова закричала она.

Но Зияющий дракон не остановился. Росе было далеко до бабушки. Она еще не научилась командовать всеми чудовищами. Хотя девочка не была уверена в том, что даже у бабушки хватило бы сил на эту тварь. Одно она знала точно: ей не справиться с этим чудовищем.

Чих продолжал нападать на Зияющего дракона, но тот больше не обращал на него внимания, словно пес был не более чем надоедливым мохнатым насекомым. Чих схватился зубами за лапу дракона и изо всех сил потянул. Чудовище взвыло.

– Чих, ко мне!

Роса приподняла Кая и попыталась взвалить его себе на плечо. Сначала она упала, но со второго раза ей удалось кое-как встать на ноги. И тогда она побежала.

Вернее, заковыляла. Роса была сильнее большинства девочек своего возраста, но нести мальчика-ровесника – это вам не шутки. Зияющий дракон нагнал бы ее в два счета, если бы не Чих.

Чих. Он остался там, за спиной. Все ли у него хорошо? Роса не осмеливалась обернуться. Колени дрожали от страха.

– На помощь! – кричала она на Речи, когда пробиралась, спотыкаясь и пошатываясь, сквозь заросли. – На помощь!

Она закидывала эти слова в лес, как сеть, стремясь поймать ею всех чудовищ, до которых сможет дотянуться. Блуждающие огни стайками вылетали из крон деревьев и чирикали в замешательстве. Из всех чудовищ они легче всего поддавались командам. Роса бросила взгляд назад. Огоньки окружили Зияющего дракона. Они ныряли в пустые глазницы, сновали между голых ребер. Со стороны могло показаться, что дракон одет в мантию, на которую одновременно присели сотни сияющих пчел.

Зияющий дракон шипел, стоя на месте. Но Роса знала, что блуждающие огни не смогут задержать его надолго.

– На помощь! – кричала она.

Чих подбежал к Росе, сделал круг у ее ног и понесся вперед. Он вел их домой. Роса пробивалась через кусты жимолости, и липкие цветы застревали в ее волосах. Откуда вообще взялась жимолость в Тихолесье?

Роса упала. Хотя плечи молили о пощаде и левая рука совсем онемела, она смогла подняться и продолжила путь. Но, рухнув во второй раз, девочка уже не нашла в себе сил оторвать Кая от земли, как ни старалась. Ноги не слушались и дрожали, будто желе. Чих бегал кругами и бешено лаял. Он схватил Кая зубами за штанину и попытался тащить. Над их головами кружились горелые листья и что-то еще, имевшее приторно-сладкий запах (может быть, лепестки роз?). Роса поняла, что они уже не в лесу. Оказывается, они сидели среди анютиных глазок, рассаженных аккуратными рядами. Где это они?

Роса обернулась.

Темные ветки раскачивались на ветру, лес утопал в дыму. Там, среди черных теней мерцал свет, словно костер, парящий в воздухе. Медленно в темноте проступали другие детали: пятнистая шкура на брюхе Зияющего дракона, отблеск его зубов. Он не торопясь приближался, пока не остановился в нескольких шагах от детей. Потом он разомкнул свои дымящиеся челюсти…

Роса закрыла глаза. Она по-прежнему звала на помощь, только теперь шепотом. Чих лаял и рычал, но звук доносился до нее словно издалека. Она обхватила Кая и уткнулась лбом ему в плечо. Она чувствовала, что внутри нее мерцает огонек, словно где-то далеко Иней ощущает опасность вместе с ней.

– Прости меня, – сказала она огоньку. – Мне очень жаль.

В это мгновение откуда-то донесся грозный раскатистый рык.

Голова Зияющего дракона резко повернулась на этот звук. Рык послышался вновь, на этот раз еще громче. Зашелестела листва, как будто сквозь деревья пронеслось какое-то животное не больше птицы.

Среди ветвей показались две гигантские ноздри. За ними последовали клыкастая пасть, сияющие черные глаза и изогнутые рога. Из-за складок на морде дракон напоминал старую собаку с обвисшими брылями, но на этом сходство заканчивалось: таких зубищ у собак точно не бывает, как и струйки дыма, обвивающей шею, словно шарф.

Складчатый дракон взвыл. Его пробудил от глубокого и приятного сна зов Росы. Так громко звать умела только старуха, жившая на опушке леса, и дракон решил проверить, что стряслось. Эта старуха ему не нравилась, но внушала уважение, и уж конечно, вознаградила бы его за подмогу. Дракон уже гадал, чем она его отблагодарит: может быть, еще одной корзинкой, полной луковиц желтого нарцисса…

Но вместо старухи он обнаружил непрошеного гостя. Что это чучело дракона делает в его саду? И как оно посмело опалить его розовые бутоны и переломать его жимолость?

Складчатый дракон бросился на незваного гостя. Но Зияющий дракон утек обратно в тень и исторг целый огненный гейзер в сторону противника.

И тут лес занялся огнем. Вспыхнуло дерево прямо рядом с Росой и Каем. Девочка закричала. Пожар был таким ярким, что осветил Зияющего дракона как днем и стали видны все до единой гнойные царапины и порезы на его дряхлой шкуре. Ужас придал девочке сил. Она смогла поднять Кая и, привалив к своему плечу, поковылять вперед.

Чих бежал рядом и подбадривающе лаял. В спину бил жар, дым затмевал зрение, на лицо спадали волосы, запорошенные пеплом. Шипение и рев драконов сотрясали лес даже тогда, когда запах гари перестал преследовать Росу. Она все ковыляла и ковыляла, шатаясь под своей ношей, пока полностью не обессилела. Тогда она уложила Кая на землю и начала шлепать его по щекам.

– Проснись, – повторяла она. – Проснись, проснись, проснись.

Она тормошила его, но безрезультатно. Тогда она ткнула его своей черемуховой палкой. Кай застонал.

– Ну наконец-то! – Роса подняла его на ноги. – Ты много чего пропустил. Пойдем-ка, засоня.

Кай пробормотал что-то невнятное. К облечению Росы, он начал передвигать ноги. Перекинув его руку через свое плечо, Роса повела его дальше, спотыкаясь, следуя за светлым хвостиком Чиха.

И вскоре Роса начала узнавать окружавший ее пейзаж. Вот старый искривленный тис, вот кольцо грибов вокруг гнилого пня. Роса собрала остатки сил и завопила, используя Речь:

– Боггарт!

А вдруг он до сих пор спит? Тогда ей вряд ли удастся докричаться и разбудить его. Однако к огромной радости девочки через несколько секунд в кустах ежевики что-то зашевелилось. А потом раздался знакомый голос:

– Что стряслось?

– Помоги мне с Каем, – попросила Роса.

Она почувствовала взметнувшуюся волну неприязни, чуть не обжегшую ее, но спустя несколько секунд боггарт все же взял себя в руки и, обернувшись черным пони, позволил Росе взвалить Кая себе на спину.

– Нужно поспешить, – волновалась Роса. – Зияющий дракон, возможно, еще преследует нас.

– Что? – В голосе боггарта сквозила такая ярость, что Роса даже опешила. – Этот волшебник заставил тебя сражаться с этой тварью вместе с ним?

– Не совсем, – ответила Роса. – Мы случайно наткнулись на него в лесу, не более того.

– А, ясно, если случайно наткнулись, тогда, конечно, другое дело. – Боггарт бежал подпрыгивая, словно его мучили блохи. Кая мотало из стороны в сторону у него на спине. – Что вы делали в лесу без меня? Кай что…

– Успокойся, – прервала его Роса. – Это была моя идея. Потому-то все и пошло наперекосяк. Я решила, что знаю, как победить проблему Кая, а в итоге все обернулось против нас. – Росе хотелось надавать самой себе по голове. – Ох, ну почему же я постоянно все превращаю в хаос? Мы насилу ноги унесли от Зияющего дракона.

– Где он? – Боггарт-пони оглянулся. – Я покажу ему, как тебя пугать.

– Правда? – с любопытством сказала Роса. – Он такой же, как ты, кстати, у него нет тела. Думаешь, он тоже боггарт?

– Нет! – отрезал боггарт.

– Почему? То, как он двигается, похоже на…

– Нет, не похоже.

– Ну хорошо. – Роса страшно устала, была опалена, в волосах застряли липкие цветки жимолости и лепестки роз, как будто она сунула голову в миску с ароматической смесью. У нее не было сил вытягивать сведения из обиженного и рассерженного боггарта. – Но я не хочу, чтобы ты вступал с ним в бой. Чего доброго снова нарушишь какое-нибудь правило, а мне еще за прошлый раз стыдно.

Она умолчала о своей неуверенности в том, что боггарт вообще способен победить Зияющего дракона. Существо, которое они с Каем встретили в лесу и которое не было похоже на настоящего дракона, выглядело непобедимым.

– Было куда лучше, пока не появился он, – пробормотал боггарт.

Роса понимала, что он говорит вовсе не про Зияющего дракона.

Когда они, наконец, вышли к дому, у Росы камень с души упал. Она и не понимала, как сильно давил на нее лес, словно ярость Зияющего дракона опутывала их.

Кай свалился со спины боггарта. Роса и Чих мгновенно подскочили к нему, а боггарт обернулся котом – наверняка, для того, чтобы безнаказанно излучать надменность и презрение.

– Не ушибся? – спросила Роса Кая.

– Нет, – прошептал он.

Его глаза были теперь широко открыты, но мальчик выглядел вялым и выжатым как лимон и напоминал гору только что постиранного белья.

– Но нельзя сказать, что ты в порядке. – Роса потрогала лоб Кая. Она сделала это, потому что так всегда поступала бабушка. Лоб на ощупь был совершенно нормальной температуры. – Сходим к целителям?

– Нет. – Кай мотнул головой и сел. – Со мной все хорошо. Просто… Мне очень жаль.

Судя по голосу, он и правда сожалел, и до такой степени, что, кажется, мог бы упасть под весом своей вины. Роса заволновалась.

– Мы же выбрались, и все целы, – попыталась успокоить его она, а потом прищурилась в догадке. – У тебя снова было видение? Что тебе привиделось?

Было понятно, что ему действительно что-то являлось. Кай стоял нахмурившись, устремив мрачный взгляд в одну точку, как будто читал какую-то страшную книгу.

– Я увидел, как все произойдет, – наконец сказал он. – Я покинул собственное тело. Рядом был Зияющий дракон, но я не видел, а только слышал его. По-моему, он умирал. – Кай сглотнул. – Но я, по-моему, тоже умирал.

– А я там была?

– Нет.

– Ой. – Роса пожала плечами. – Тогда твое видение неправда, Кай. Потому что, когда ты будешь сражаться с Зияющим драконом, я буду рядом.

Кай посмотрел на нее в упор.

– Что?

– Почему ты так удивляешься? – Роса пробежалась рукой по своим волосам в попытке вынуть липкие цветки жимолости, но пальцы тут же застряли. – Конечно, буду.

– Роса, это не шутки.

– А, правда? А я-то думала, Зияющий дракон – это просто умора. Я смеялась до упаду, когда мы убегали, спасая свои жизни.

– Я серьезно. – Кай странно посмотрел на нее. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, обещая такое.

– Кай, послушай меня. – Роса сделала глубокий вдох и положила руки ему на плечи. – Ты никуда не годишься.

– Никуда не гожусь? – Он заморгал.

– Абсолютно, от тебя толку ноль. Ты самое нестрашное чудовище, которое я видела в жизни. Более того, ты в буквальном смысле худший драконоборец во всем Эрири, и не исключено, что в других землях тоже, даже в тех, где не обитает ни одного дракона. Что ты собираешься сделать в следующий раз, когда на твоем пути возникнет Зияющий дракон? Хлопнешься в обморок еще драматичнее?

– Но пророчество…

– Мне плевать на твое пророчество! – рявкнула Роса. – Возможно, в пророчестве нет ни слова обо мне, но там не сказано и то, что ты должен сразиться с драконом в одиночку.

Кай смотрел на нее, не отрываясь.

– Ты самый смелый человек в мире – или окончательно свихнувшийся, – наконец произнес он.

– Ни то ни другое. Просто я не волшебница, а это значит, что я не забиваю голову магической чепухой и прекрасно вижу, что творится у меня под носом. Кай, ты точно не можешь биться с Зияющим драконом один. Это невозможно.

Кай долго молчал.

– Никто никогда не предлагал мне помощи.

Роса обдумала его слова и махнула рукой.

– Да наверняка предлагали.

Кай покачал головой.

– Роса, я очень благодарен тебе за все, что ты сделала, – сказал он. – Даже не могу передать, насколько. Но мне придется сразиться с Зияющим драконом самому… Все не так, как ты думаешь, – добавил он быстро, заметив выражение ее лица. – Я не строю из себя героя. Просто я… Я не хочу, чтобы ты видела, как все произойдет.

– О чем ты говоришь? – Роса нахмурилась.

Кай ответил не сразу.

– В конце пророчества отсутствуют две строчки. Мои родители попросили Тальесина сохранить их в секрете, потому что не хотели меня пугать. Но я всегда знал, что пророчество не закончено. Сам не понимаю откуда. Когда Тальесин приходил навестить меня в шестилетнем возрасте, я уговорил его раскрыть мне последние строки.

Кай медленно прочел пророчество с самого начала. Он говорил, и воздух вокруг вибрировал, как будто каждое слово было нотой, сыгранной на арфе.

Ветры слабые дальше других улетят.

Самый смирный охотник добычу настигнет.

Лишь незнатного звезды к себе приютят,

В его сердце лес дремучий возникнет.

Ни клинок, ни заклятье уже не прервет

Эту песню пустую в глуши.

В канун тринадцатой зимы падет

Зло пред отроком звездной души,

Который следом сгинет прочь,

Пришел из тьмы, вернется в ночь.

Кай замолчал. Росе понадобилось время, чтобы смахнуть с себя магию слов, от которой хотелось забыться и уснуть.

– Нет! – топнула она. – Не может быть… Должно быть какое-то другое объяснение.

– Может, и так.

Он улыбнулся, и это было ужасно. Потому что Роса знала, что на самом деле он так не думает и делает это только ради нее.

Кай был уверен, что погибнет в схватке с драконом. Он знал это уже очень давно.

– Должен быть какой-то выход. – Голос Росы прозвучал слишком громко. – Может быть, провидец имел в виду что-то другое. Может быть…

– Теперь ты понимаешь, почему я пришел к тебе. – Кай вздохнул. – Да, у меня не так уж много времени, чтобы научиться.

Роса не могла вымолвить ни слова.

– А твои родители тоже так считают?

Кай кивнул.

– Они всегда изо всех сил старались меня подготовить. Как только я научился ходить, ко мне приглашали учителей магии и рыцарей, которые наставляли меня в искусстве фехтования.

Роса покачала головой. Она думала о детстве Кая, знавшего, что ему не суждено встретить свой тринадцатый день рождения. Знавшего, что и его родители живут с этой мыслью и уже принимают ее как данность. Она думала о том, как этого мальчика отправляли к дорогостоящим преподавателям, как ему покупали лучшее оружие, и все для того, чтобы он смог дать отпор Зияющему дракону и спасти Эрири.

А затем погибнуть как настоящий герой.

– Ох, Кай, – прошептала она.

Роса представляла его маленьким, он падал и снова поднимался перед учителем фехтования, раз за разом, всегда с одним и тем же выражением лица. Она своими глазами видела, насколько он может быть упрямым. Чих положил морду Каю на колени.

Роса крепко сжала кулаки. Ей так хотелось бы прямо сейчас кинуться с кем-нибудь в драку. С драконом, со злым духом, с кем угодно.

– Как ты можешь быть так спокоен? Разве это тебя не злит?

По лицу Кая пробежала тень, но быстро рассеялась.

– Не нужно было тебе рассказывать. Но пойми, Роса, Зияющий дракон успел навредить уже очень многим людям. Пора его остановить.

– И ты тот самый человек, который должен сделать это, – с горечью отозвалась Роса. – Не твои родители. Не волшебники на службе у короля, не директор со всеми его магическими чарами. Все эти взрослые даже не попытаются тебе помочь?

Кай слабо улыбнулся и сразу показался ей старше своих лет.

– Взрослые никогда не помогают. Они всегда оставляют все самое важное нам.

Роса сжала кулаки.

– Я в это не верю. Бабушка помогла бы. Бабушка…

– Роса, но в пророчестве говорится…

– В гробу я видала твое пророчество! – огрызнулась Роса, размахивая своей палкой. – Я выступлю против пророчества точно так же, как вышла против Зияющего дракона. Ты от меня так просто не отделаешься, Кай Морриган.

Ее голос дрожал, но она не собиралась плакать. Она не верила в пророчества. И Кай не умрет, потому что она не позволит ему умереть.

– Роса, ты самый смелый человек на свете, – сказал Кай и обнял ее.

Роса не знала, как поступить. Ее не так-то часто обнимали. Ба была не из тех, кто любит всякие нежности и позволяет себе проявление теплых чувств. Да если бы она вдруг вознамерилась обнять одного из внуков, те, наверное, решили бы, что она больна. Правда, Джеку такое, наверное, понравилось бы, но он и виверна бы с удовольствием обнял, если бы не когти да клыки.

Из темной чащи раздалось ужасное рычание. Такое страшное, что было ясно: оно могло вырываться только из воистину гигантского рта, полного острых зубов.

– Что это было? – спросил Кай, хватаясь за волшебный посох.

– Это боггарт. – Роса всегда узнавала голос своего боггарта, какое бы обличье он ни принял. – Боггарт?

Ответа не последовало. Деревья качались на ветру, утесник шелестел колючками.

– Боггарт! – закричала Роса.

– А что не так?

– Он на меня обиделся. – Роса не считала нужным рассказывать Каю, что именно он был причиной недовольства боггарта. – А еще он нездоров. Ему пришлось нарушить одно из правил во имя спасения нас от гвиллионов. Это сделало его частично человеком.

– Это плохо. – Кай нахмурился.

– Но он по-прежнему боггарт, – ответила Роса, словно обороняясь. – И вообще, что такого в том, чтобы быть немножко человеком?

– Я не знаю. – Кай вгляделся в темноту. – Может быть, и ничего. Но директор Нит всегда говорил, что чудовища считаются опаснее людей только благодаря их умению обманывать и вводить в заблуждение. И что человек, получивший силу боггарта, разрушил бы все королевство. А чудовище, питающееся сердцами, не заберет ничего, кроме сердца. Голод чудовища – это грозовое облако, которое выглядит устрашающе, но опасно только дождем. А голод человека – бездонный колодец.

– Любите вы, волшебники, говорить загадками, – фыркнула Роса.

Но душа ее была не на месте из-за боггарта. Хотя, конечно же, для этого не было причин. Настроение боггарта менялось так же часто, как погода. Он всегда быстро прощал Росу, когда они ссорились. Почему же сейчас должно быть иначе?

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Роса Кая. – Ты выглядишь как-то… чудно.

Кай и правда выглядел странно, но она не могла объяснить, что именно ее в нем смущало. Все черты его лица словно заострились. Глаза стали совсем темными, их оттенок больше не напоминал о шишках или шляпках грибов. Такого цвета бывает болотная трясина или темень дупла.

Он коснулся головы.

– Кажется, да.

– Наверное, просто устал то и дело в обморок падать. – Роса усмехнулась, чтобы скрыть свое беспокойство. – О таких, как ты, поют в балладах, только там так себя ведут девицы. Пойдем-ка, я отведу тебя к замку.

Она бросила взгляд через плечо в надежде уловить знакомый проблеск когтей. Но темный лес казался пустым. Боггарта и след простыл.

Глава семнадцатая, в которой у Росы появляется ужасная идея

На следующий день Роса при всякой возможности искала боггарта. Он не вернулся в старую хижину смотрителей зверинца и не вышел, когда она стояла на опушке Тихолесья и звала его, используя Речь. Куда он мог запропаститься?

Серое небо висело очень низко, тучи проседали под тяжестью дождя. Это был один из таких дней, когда рассвет являл собой разве что слегка посветлевшую копию ночи. И все же хлеставшие Росу по лицу холодные капли приносили ей облегчение: сегодня непогода пришла с моря, ветер был просоленным и более теплым, чем тот, что обычно дул с севера.

– Все нормально, – бормотала Роса, обращаясь к небу, когда топала по склону горы. – Надо только немного подождать. Он просто пока не готов.

Она отвлекалась на рабочие обязанности и, разумеется, на волнения по поводу Инея. На следующий день после злоключений в Тихолесье Кай прислал Росе очень странный подарок: красивую серо-золотую маску, украшенную перьями, в виде длинноносой волчьей мордочки. Вместе с ней пришла записка аккуратным почерком, в которой он приглашал Росу на маскарад по случаю Хеллоуина. Он считал, что этот костюмированный бал подарит им шанс найти третью облачную башню.

Целый час потребовался Росе, чтобы прочитать эту короткую записку, водя по строчкам пальцем и произнося каждую букву вслух. Когда она закончила, сердце громко застучало в ее груди.

Хеллоуин праздновался в начале ноября и знаменовал собой приход зимы. Это был праздник игр и всевозможных шалостей, во время которого сословные границы стирались и все – прислуга и местные жители, волшебники и знать – облачались в костюмы и смешивались в одной пестрой толпе. Маскарад устраивали в пиршественной зале Ингельнука, и в эту ночь все остальные помещения школы пустели.

Дрожащей рукой Роса отложила записку. Найдут ли они Инея? Им не удалось обнаружить третью облачную башню прежде, и непонятно, почему теперь что-то должно измениться.

Но Роса чувствовала, что на этот раз все будет иначе, вероятно, из-за того, что в такой праздник даже невозможное казалось возможным. А может быть, все потому, что Иней исчез в прошлом году сразу после Хеллоуина, и теперь великое колесо времени заканчивало круг и возвращалось туда, где все пошло наперекосяк. Что, если и Иней вернется вместе с ним? Как бы там ни было, Роса ухватилась за эту новую ниточку надежды.

Утром того дня, когда должен был случиться маскарад, бабушка застала Росу в погребе, где среди мешков муки и банок солений девочка искала боггарта. Ба аж фыркнула, услышав, что тот пропал.

– Он болел, – попыталась оправдаться Роса. – А еще я его расстроила. Мне нужно с ним поговорить.

– Первый раз в жизни слышу, чтобы боггарты болели, – отозвалась бабушка. – Говоришь, он расстроен? А кто тебе сказал, что это твоя проблема? Чудовища, которые начали жить на земле раньше, чем мы, смертные, научились разводить огонь или прясть, не могут обижаться на детей. Пусть себе стонет и страдает.

– Но все-таки с ним что-то не так, Ба. – покачала головой Роса. – Он изменился. Скажи, а он когда-нибудь грустил из-за твоей сестры?

Бабушкина сестра была любимицей боггарта до самой своей смерти (она умерла за год до рождения Росы). Обычно Ба избегала разговоров о ней: каждый раз, когда ее имя всплывало в беседе, она вся подбиралась и спешила уйти. Роса не была уверена, что получит ответ на свой вопрос.

– Да какое там грустил, – сказала бабушка после долгого молчания. – Вот закатить истерику, когда что-то идет не по его сценарию, – это да, это он всегда любил. Пожалуй, один только раз я видела его расстроенным. Это случилось, когда Джейн заболела. Он не отходил от ее постели день и ночь, и горе тому врачевателю, который предлагал кровопускание или прочее шарлатанство, – он рисковал быть выброшенным в окошко. Я думала, этому старому пройдохе конец придет, когда Джейн умерла. Несколько лет он лежал без движения, свернувшись клубочком у ее надгробного камня. Иногда по ночам раздавался дикий вой, говорят, даже ученики слышали его у себя в башнях. Но чаще всего невозможно было понять, тут ли он или просто растворился в пространстве. Как и моя Дженни.

Бабушка плотно сжала губы.

– А потом он увидел тебя.

Роса знала эту историю, хотя сама ничего не помнила. Однажды, будучи еще совсем малышкой, она сбежала от своей няни (что впоследствии проделывала регулярно) и отправилась гулять. Но споткнулась и покатилась вниз по горному склону, а там налетела на поросшую мхом могильную плиту, под которой тихо посапывал боггарт. Обрадовавшись такой находке (храпящая пустота, шутка ли!), девочка стала тыкать и тормошить боггарта, и тот проснулся. Во время падения она ободрала руки и колени о колючий утесник, а на макушке красовалась шишка. Заметив ее плачевное состояние, боггарт решил отвести девочку домой. Он не вернулся в свою норку под надгробным камнем, а так и остался спать у кровати Росы, оборачиваясь то зайчиком, то котенком в зависимости от пожеланий девочки, пока та наконец не выздоровела. Так боггарт стал снова жить в хижине смотрителей зверинца, где он провел много лет вместе с поколениями семейства Мейлог.

– У тебя и так сегодня много дел, некогда переживать из-за этого буки, – проворчала Ба. – Пойдем-ка.

Роса в растерянности последовала за бабушкой в зверинец. Чих побежал с ними, виляя хвостом, но внутрь его не пустили. Он послушно сел у двери, довольный вверенной ему должностью сторожевой собаки.

– Ба, а как же гуартеги? – спросила Роса. – Я думала, мы сегодня будем переводить их на восточные пастбища.

– Гуартеги подождут. У нас тут новые обитатели.

– О! – Роса ощутила радостную дрожь. Новые чудовища! Бабушка что, снова наткнулась на гнездо с драконьими яйцами?

В зверинце их ждал Эмис с перевязанной рукой и особенно злым выражением лица.

– Нашла их вчера ночью во время обхода, – рассказывала Ба. – Сидели в овраге, красавцы, рычали и шипели. Так и не признались, с кем подрались, хотя сил на то, чтобы обвинить меня в воровстве, им хватило. Похоже, они считают, что владеют воздухом.

Сердце замерло в груди у Росы, потом застучало вновь, медленно и неровно. Бабушка повела детей в дальний угол зверинца, мимо недовольных гончих Аннуна и брауни. Возле последнего загона она остановилась.

– Я их слегка подлечила уже. На всех пара сломанных крыльев и полдюжины ожогов.

В загоне лежало, свернувшись, какое-то черное чудовище. Роса прищурилась. Нет, оно было не одно. Три черных чудовища сплелись в клубок. Роса различила перья, слишком большие для птиц. Выложенный плиткой пол был покрыт тонким слоем морской воды, и по ней шла заметная легкая рябь, когда существа выдыхали.

– Гвиллионы, – прошептала Роса и схватилась за железную решетку от внезапно накатившей слабости.

– Узнай, чем они питаются, – бросила бабушка через плечо, уходя. – Одни легенды гласят, что горными козами, другие – что детьми. Будем надеяться, что первое. Коз легче добыть.

У Росы голова шла кругом. Маскарад уже сегодня. Кай хотел отправиться на поиски третьей облачной башни, откуда, возможно, можно было выйти прямо к Инею, которого Роса почувствовала – уму непостижимо – высоко в небесах.

И вот перед ней три чудовища, которые точно знают, где находится это секретное место. Господа и дамы Поднебесья, правители самого неба.

Роса задрожала – то ли от страха, то ли от радости, а может быть, от того и другого одновременно. Сколько раз она уже испытывала это чувство с тех пор, как подружилась с Каем.

Эмис мрачно взглянул на нее.

– Ты с этим завязывай.

– С чем? – заморгала Роса.

– У тебя такой взгляд, как будто какие-то мысли начали возникать.

– Ну извини. Не хотела вызвать у тебя зависть.

– Надеюсь, ты не подумываешь улизнуть на свою дурацкую прогулку по Тихолесью, как обычно делаешь. Я не собираюсь оставаться один с этими тварями. У меня даже от их запаха мурашки бегут.

– Никакие это не прогулки, – огрызнулась Роса. – Я не красотой полюбоваться туда хожу. Я ищу Инея.

Эмис закатил глаза. Из всех Мейлогов он с наименьшим пониманием относился к убежденности Росы в том, что ее младший брат жив. Он десять раз говорил ей, что Инея больше нет и что с этим нужно смириться. Странно, но именно это Росе больше всех нравилось в Эмисе. Он не носился с ней как со старой треснувшей кружкой, которая в любую минуту может развалиться.

Роса уставилась на Эмиса, покусывая губу. Она сама не верила, что сейчас произнесет эти слова. Из всего того, чем она занималась в последние дни, сказать их, возможно, было самым абсурдным, и это с наибольшей вероятностью выйдет ей боком. Она что, с ума сошла – предполагать такой вариант? Может быть и так. Но это необходимо было сделать.

Ради Инея.

– Мне нужна твоя помощь, – наконец выдавила из себя она.

Эмис взглянул на сестру так, словно у нее вылезли рога.

– Что-что ты сказала?

– Мне нужна твоя помощь, – повторила Роса. – Я дам тебе время на размышление.

Судя по взгляду Эмиса, оно ему и правда понадобится. Потрясение сменилось подозрением – час от часу не легче.

– Что ты задумала, Роса?

– Ничего, что было бы для тебя опасно, – ответила она (разумеется, это была чистая ложь). – Кай помогает мне найти Инея. Кажется, мы начинаем догадываться, где он. Но есть одна небольшая загвоздка.

– Черт знает что. И чего только ты спуталась с этим парнем? Это он тебе всю эту героическую чепуху в голову напихал? Милли говорит, он настоящий чудак.

Милли была девушкой, с которой Эмис втайне встречался.

– В мою голову не так-то просто чего-то напихать, – взбрыкнула Роса. – И чья бы корова мычала, а уж Милли бы молчала. С ее-то косой рожей.

– Эй!

– Ну правда, кривая, как будто лимонов наелась, – продолжила Роса, но вдруг вспомнила, что хочет от брата помощи, и поспешно добавила: – Но вообще-то она симпатичная, Эмис. И, конечно, со временем можно привыкнуть к ее манере ходить с задранным кверху носом, как у Чиха, унюхавшего лису.

Эмис смотрел на нее угрюмо.

– Это вы с боггартом какой-то розыгрыш мне решили устроить, так? Ну нет, я на это не куплюсь. Я еще свои сапоги не нашел.

– Они в барсучьей норе возле старой ивы, – сказала Роса. – Не думаю, что ты еще захочешь их носить. Эмис, пожалуйста. Ты же знаешь, я не стала бы просить тебя без крайней нужды. И сейчас прямо позарез надо.

– Ох, я, наверное, об этом пожалею… – Эмис покачал головой. – Что от меня требуется?

Роса заморгала. Проглотила все заготовленные аргументы. Согласие Эмиса помочь ей ошарашило ее не меньше, чем его самого обескуражила ее просьба. Она была уверена, что он в жизни не согласится на это добровольно, без подкупа, шантажа или изобретательной смеси того и другого.

Роса набрала в легкие воздуха.

– Чтобы все рассказать, мне понадобится какое-то время.

Глава восемнадцатая, в которой появляется плащ, полный чудовищ

– Не очень-то убедительно, – вздохнул Джек, отходя назад.

– Правда? – усмехнулся Эмис. – А по-моему, сходство поразительное.

Джек надулся.

Гвиллион глазел на них обоих. Хотя, «глазел», наверное, слишком громкое слово. Как таковых глаз Роса у него не видела, разве что две черные точки, словно дырочки от булавки, с обеих сторон головы. На самом деле там были все три гвиллиона, они стояли друг на друге и были укутаны в лучший плащ Джека. Мальчик хотел надеть его на маскарад по случаю Хеллоуина, но теперь вряд ли рискнет носить хоть когда-нибудь, ведь весь плащ провонял гвиллионами. Нелепости образу добавляла старая маска, притащенная из стола находок Ингельнука: дети нацепили ее на голову верхнего гвиллиона. Она скрывала почти всю его морду, не влезшую в капюшон, но при этом не могла не привлекать внимание, потому что была вся расписана розами и ярко-желтыми шмелями.

Из-за морской воды гвиллионы были послушны и вялы и подчинялись командам Росы без малейшего сопротивления. Собранные в единую фигуру и наряженные, они медленно ходили вперед-назад, бормоча что-то себе под нос. Так вели себя многие чудовища, впервые попав в зверинец. Ботинки нижнего гвиллиона зловеще чавкали, потому что он перемещался по залитому полу стойла, почти не поднимая ног.

– Господа и дамы отомстят, – бубнили гвиллионы. – Противные детишки еще склонят головы перед господами и дамами…

Рядом громко зашипела Амфизель. Роса никогда не слышала от нее таких звуков.

– Они мне не нравятся, – пояснила она. – Пусть уже замолчат.

– Прости, – сказала ей Роса, кладя ладонь на стенку ее загона. Сквозь щели виден был только красный краешек драконьего глаза. – Мы попросим их вести себя потише.

Амфизель снова опустила голову на солому, устилавшую пол.

– Эти никому не нравятся, – добавила она мрачно. – Драконы зовут их небесными крысами. Их тут быть не должно.

– Если повезет, надолго они не задержатся, – ответила Роса.

– Они просто по дому скучают, – сочувственно улыбнулся Джек. – Бедняги. Бедные твари то есть.

Он погладил плечо гвиллиона, точнее ту часть тела, что больше всего напоминала плечо.

Гвиллион медленно повернул голову и посмотрел на руку Джека.

– Джек, сколько раз Ба говорила тебе не гладить чудовищ? – воскликнула Роса, поспешно оттаскивая его в сторону.

– Это ужасная идея, – резюмировал Эмис. Он сложил руки на груди, лицо еще сильнее вытянулось. – Худшая из всех твоих идей, а ведь это как надо было постараться! Поздравляю. Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?

– Конечно.

– А я вот не уверен. Если бы ты понимала, то не потратила десять минут на поиски нагрудного платка.

– На маскараде у всех будут нагрудные платки! Это важный аксессуар!

– Разумеется, – кивнул с усмешкой Эмис. – Какое главное правило всех, кто задумал протащить чудовищ на бал? Верно: подбери аксессуары. Напомни-ка, для чего мы все это делаем?

– Они нужны мне. Они знают, где спрятана последняя башня.

– Нужно дать им имя, – вмешался Джек.

Эмис с Росой обменялись выразительными взглядами.

– Ужасные небесные вонючки? – предложил Эмис.

Джек насупился.

– Нет. Настоящее имя. Из одного слова. Что-нибудь подходящее для них.

– Ворчун? – предложил Эмис. – Пугало? Бука?

– Мы не станем давать им имена, Джек, – строго сказала Роса. – Перестань пытаться подружиться с ними.

– Но ты же дружишь с боггартом!

– Это совсем другое.

Не в первый раз Роса задумалась, как хорошо было бы, если бы боггарт выбрал в спутники жизни Джека, раз уж тот так сильно любит чудовищ.

– Флегма? – не унимался Эмис.

– Хватит! К делу. – Роса была настроена решительно. – Должно сработать: капюшон скроет маску, а та спрячет морду гвиллиона.

Роса ликовала: ее хитроумный план был близок к воплощению.

– Допустим, ты сможешь провести это чучело на маскарад. А дальше? – спросил Эмис. – Ты что, правда думаешь, что они покажут тебе облачную башню?

Роса рассказала Эмису и Джеку все. Ну, то есть почти все. Она не раскрыла секрет Кая, потому что не имела на это права, и надеялась, что ей не придется об этом пожалеть.

Эмис смерил гвиллионов долгим взглядом.

– Но с чего бы им тебя помогать? По исключительному злу своего сердца? – хохотнул он, довольный собственной шуткой.

Роса уже немного сожалела о том, что втянула в дело братьев.

Она повернулась к гвиллионам.

– Посмотрите на меня! – скомандовала она.

Гвиллионы послушались не сразу. Сложенная из них фигура возвышалась странной сгорбленной громадой, и хотя ее скрывали длинный плащ и капюшон, вряд ли кто-нибудь пожелал бы познакомиться с таким существом на празднике.

– Если вы поможете мне сегодня вечером, – сказала она, – если отведете меня и Кая к еще одной спрятанной башне, мы с боггартом починим вашу. Мы восстановим все, что разрушили.

– Противная девчонка думает, что может торговаться с господами и дамами, – возмущенно прошипел верхний гвиллион.

– Разве господа и дамы заключают сделки? – донеслось из-под плаща. – Нет, никогда. Они владеют. Они обладают. Им принадлежит воздух – и все, кто его вдыхает, тоже.

– Какое неуважение! – воскликнул третий гвиллион.

– Ну а я что говорил? – вздохнул Эмис.

Роса бросила на брата испепеляющий взгляд.

Она шагнула вперед и склонилась в глубоком поклоне.

– Господа и дамы Поднебесья, я неправильно выразилась. Я не предлагаю вам сделку. Я прошу об одолжении. Мне говорили, что вы очень… Очень щедры.

Гвиллионы не ответили, но взволнованно зашептались.

– Если вы окажете мне эту услугу, – продолжала Роса, – то в благодарность я преподнесу вам подарок.

– Подарок? – забормотали гвиллионы. – О чем говорит эта девчонка? Господа и дамы богаты до умопомрачения, ведь они владеют небом.

Роса сглотнула.

– Этот подарок – я сама.

– Ты совсем рехнулась? – прошипел Эмис.

– Роса, не делай этого, – жалобно простонал Джек.

– Я и не собираюсь, – шепнула им Роса и сделала успокаивающий жест рукой. – Их всего трое. Мы с Каем справимся с ними.

Джек замолчал. Роса знала, что одного упоминания имени юного волшебника было достаточно, чтобы утихомирить его, однако Эмис все еще не сводил с нее возмущенного взгляда.

– Ты думаешь, Иней этого бы хотел? – выпалил он наконец. – Чтобы ты ради него рисковала своей жизнью?

– Я уже рисковала своей жизнью ради Инея. – Роса гордо выпрямилась. – И буду делать это столько раз, сколько понадобится.

Эмис потер глаза и, кажется, тихонько выругался себе под нос.

Верхний гвиллион сказал:

– Жертва. О, господа и дамы обожают жертвы. Горный народ оставлял на вершинах своих деток, чтобы задобрить нас. Как господа и дамы скучают по тем временам, ведь детки – самое изысканное лакомство, особенно их крошечные пальчики…

– Так вы согласны? – спросила Роса.

– Господа и дамы сделают тебе одно одолжение. А потом возьмут то, что им причитается.

В голосе гвиллиона слышалось жестокое коварство. Сердце Росы застучало быстрее. Она знала, что лучше не заключать никаких сделок с чудовищами, это почти всегда оборачивается против человека. Эти существа несравнимо искуснее в обмане, чем любой самый хитрый обманщик рода людского. Но ей-то чего беспокоиться? Ведь с ней рядом будет Кай.

Роса выглянула в окно. Ноябрьское небо потемнело, багрово-фиолетовое, оно напоминало сейчас гигантский синяк. Скоро начнется маскарад.

– Договорились, – сказала она.

Глава девятнадцатая, в которой Иней обнаруживает, что плавал слишком долго

– Сегодня —

– Иней!

Кто-то звал его. И кажется, звал уже давно.

– Роса? – пробормотал он. И от этого снова стал собой.

– Ах вот ты где. – Это была Мэдди. – Я тебя везде искала. Все успели тебя забыть, но я вспомнила, как тебя зовут.

Иней прикоснулся ладонью к стеклу. Они находились в одной из башен, кажется, в башне Попутного ветра, но Иней сомневался. Смотрители зверинца большую часть времени проводили на воздухе, так что, несмотря на службу в Ингельнуке, саму школу он знал плохо.

– Если продолжишь в том же духе, Тьма проглотит тебя. – Мэдди нахмурилась. – Я не хочу тебя забывать.

– Что продолжу?

– Вот так плавать. Так гораздо труднее оставаться собой.

Иней осмотрел себя и обнаружил, что еще сильнее поблек. Мэдди была права. Но его это совершенно не тронуло. Он чувствовал себя так, словно внутрь него проникла серость зеркал.

– Пожалуйста, попытайся, – сказала Мэдди. Ее губы слегка дрожали. – Мне нужно, чтобы ты помогал мне себя не забыть. У тебя очень хорошо получается. Если бы не ты, я давно бы уже исчезла.

– Я попытаюсь, – вздохнул Иней.

Мэдди расслабилась и улыбнулась. Возле окна сгущались тени, пока солнце неумолимо скрывалось за горами. Но одна тень вдруг поднялась над другими и дернулась, как будто принюхиваясь.

– Мэдди! – крикнул Иней.

Он схватил девочку за руку и увлек за собой. Движения давались трудно, словно преследовавшая их Тьма была липкой. Мэдди и Иней прыгнули из пространства этого окна к соседнему, потом нырнули в окно этажом ниже, ведь все они были соединены между собой и можно было перемещаться в любое ближайшее. Но Тьма не отставала.

Мэдди оглянулась и закричала, а потом вырвала руку из ладони Инея и унеслась прочь так быстро, что он не смог ее догнать.

– Мэдди! – крикнул он. – Подожди!

Он остановился, тяжело дыша. Он и правда плавал слишком долго и теперь передвигался гораздо медленнее, чем раньше. Он, как и раньше, чувствовал все окна и зеркала, но прежде он мог перескакивать между ними моментально, а не бегать от одного к другому. Сейчас это расстояние казалось непреодолимым. Как бы он ни старался, он точно знал: так далеко ему не прыгнуть.

Иней огляделся. Он стоял в пиршественной зале, вдалеке слышалась музыка, приглушенная и искаженная стеклом, все столы были заставлены праздничными блюдами, тыквами и свечами. По всей видимости, залу украсили к Хеллоуину. Иней не верил своим глазам: если сейчас ноябрь, значит, он сидит в заточении уже почти целый год.

Краем глаза он заметил рядом движение чего-то огромного и темного.

В душе поднялся ужас. Обычно Иней успевал сбежать от Тьмы. Иногда она преследовала его на протяжении еще нескольких окон, но ему каждый раз удавалось ее стряхнуть. Исключений не было.

Он бросился к соседнему окну, молясь, чтобы на этот раз – ну пожалуйста! – Тьма не последовала за ним. Но стоило ему остановиться, чтобы отдышаться, как тень начала просачиваться сквозь стекло.

Рыдания сдавили Инею горло. С огромным трудом он привел в движение свои вялые ноги, подошел к следующему окну и нырнул в него. Есть ли конец этим окнам? Есть ли место, из которого ему некуда будет бежать дальше? Он не знал. Не знал и того, на сколько еще ему хватит сил.

Одно Иней знал точно: необходимо двигаться вперед.

Глава двадцатая, в которой гвиллионы требуют свое

По горной тропе к замку Ингельнук вышагивала очень странная троица: Эмис с величественно-хмурым выражением на красивом лице, Роса, утопающая в бабушкином плаще (ни одного другого чистого ей найти не удалось) поверх своего единственного праздничного платья и с палкой, которую она прихватила из Тихолесья, в качестве трости, а за ними целый плащ гвиллионов – зловещая сутулая фигура с вороньей походкой.

Роса постоянно возвращалась мыслями к боггарту. Она по-настоящему волновалась за него, ведь это было так на него не похоже: вдруг взять и уйти из дома. И за себя она тоже волновалась. Ей бы хотелось, чтобы он был сейчас рядом.

Впереди возвышался Ингельнук, темная громада, мерцающая в сумраке, словно увитая созвездиями. Из труб струился дымок, и уже издалека Роса уловила запах вкусной еды и, несмотря на все переживания, почувствовала аппетит. Она заметила в нескольких метрах перед собой силуэты садовников в масках и намеренно замедлились, чтобы случайно не догнать их. Другим людям вовсе не обязательно было видеть гвиллионов.

Массивные дубовые двери распахнулись, и Роса, Эмис и гвиллионы без особых препятствий зашли в здание школы. Фойе купалось в свете свечей. Преподаватели, ученики и прислуга смешались в одну пеструю толпу, где все были равны (так всегда бывает на Хеллоуин), хотя все-таки на протяжении праздника большинство гостей предпочитали придерживаться себе подобных. Многие пришли в карнавальных костюмах: рыцари и драконы, вороны и гончие Аннуна наполняли зал. Была даже девочка с длинными черными когтями и в легком струящемся платье – не могло быть сомнений, что она оделась на маскарад боггартом. Роса заметила директора Нита, хохотавшего над какой-то шуткой в компании преподавателей, сегодня он накинул на себя волчью шкуру вместо плаща.

Когда они вошли в пиршественную залу, у нее перехватило дыхание. Зала была прекрасной даже в обычные дни. Просторная, как вересковая пустошь, с полом из белого мрамора такой чистоты, что казалось, будто ступаешь по льду замерзшего озера. А витражные окна с золотыми рамами рассказывали завораживающие истории про рыцарей и волшебников, и глаза героев сверкали сапфирами, изумрудами и шоколадными опалами.

Сегодня зала была особо украшена к Хеллоуину. Там были репы с вырезанными рожицами, пугала, временно перенесенные в замок с окрестных полей, вороны в клетках, ожидавшие, что их будут кормить с руки зернами и печеньем. Повсюду стояли сотни свечей, но они пока не горели, потому что по традиции гости должны были зажигать по одной свечке после каждого танца, и тогда зала постепенно озарялась по мере наступления ночи. Вдоль стен расставили столы со всевозможными яствами. Роса приметила белые булочки, воздушные, словно облака, намазанные мягким сыром, целые морковки и капустные кочаны, тушенные в гусином жиру, уток с хрустящей корочкой, запеченных со сливами, и подносы свежих устриц, извивающихся внутри створок. Были здесь и кубики дорогого соленого сыра из самой Лангорели, насаженные на шампуры и зовущие подрумянить их на открытом огне, а также сливовые пудинги, плавающие в заварном креме, засахаренный имбирь и каштаны в шоколаде, малиновые десерты со взбитыми сливками и яблочные крамблы.

У Росы внутри все сжалось от волнения. Раньше она всегда считала дни до этого праздника, как и остальные члены семейства Мейлог, кроме бабушки, конечно, которая презирала кривляния в маскарадных костюмах, танцы и прочие бесполезные развлечения. Киффин был уже где-то здесь, а Джек вернулся домой, сославшись на боль в животе. На нем лежала неприятная обязанность изображать удивление в случае, если бабушка обнаружит пропажу гвиллионов. Дети оставили загон открытым, инсценировав хитроумное бегство трех чудовищ.

Росу потрясло, как быстро братья согласились ей помочь. Невероятно. Они никогда в жизни не поддерживали ее в важных делах… Хотя вообще-то она не помнила, чтобы когда-нибудь к ним обращалась. В ее распоряжении всегда были боггарт и, разумеется, Иней, так зачем тогда ей просить старших братьев? Но теперь боггарт пропал, и братья, которые всегда маячили на заднем плане, довольно неприятные, но безобидные, как комковатые матрасы, неожиданно оказались полезны.

Это немного сбивало Росу с толку. К счастью, Эмис спорил с ней весь день с самого утра, и это возвращало ситуации привычность и нормальность.

– Ну вот, мы на месте, – сказала она ему и вытянула шею, выискивая в толпе Кая (они не виделись с той ночи в Тихолесье). – Теперь гуляй.

Эмис фыркнул.

– Не думай, что я не мечтаю попраздновать без тебя. Ни о каких одолжениях больше даже не проси. Но наедине с этой тварью я тебя точно не оставлю. Вернее, аж с тремя этими тварями.

– У меня есть Кай. А еще я лучше разговариваю на Речи, чем ты. Мотай отсюда.

– А тебе обязательно все время так грубить?

– А тебе обязательно все время мямлить? Да если бы в твоей жизни произошло хоть одно настоящее приключение, ты бы штаны обмочил.

– Отлично. Веди свое домашнее чудовище на праздник. И если оно откусит тебе голову и сожрет мозг, я умываю руки.

– По крайней мере, если чудовище сожрет мой мозг, это будет заметно.

– Не хочу даже слышать о тебе до конца маскарада.

– Мне показалось, ты сказал, что больше не собираешься делать мне одолжений.

– Роса! – Кай махал ей от клеток с расшумевшимися воронами.

Он только что разговаривал с Уинифред и Брайони, и теперь обе они улыбались Росе, хотя улыбка Уинифред была немного снисходительной. Так, пожалуй, смотрят на милого домашнего питомца.

Роса пошла навстречу идущему к ней Каю, и гвиллионы потащились за ней следом. Эмис сложил руки на груди и нахохлился. И все же Роса слышала его Речь, обращенную к гвиллионам. Получается он хоть и ворчал, но присматривал за ними. Роса ощутила искорку благодарности и тут же списала ее на собственную неспокойность.

– Хорошо выглядишь. – Кай вежливо проигнорировал ее потертый плащ не по размеру, сосредоточившись на платье. Росе казалось, что оно вполне подходит для праздника: голубое с темно-синим узором из крошечных цветочков, хоть, к сожалению, немного выцветшее и заштопанное в разных местах, потому что бабушка не могла себе позволить покупать ей по новому платью каждый год. Однако Роса не выглядела и вполовину так элегантно, как Кай в своей мантии с золотой оторочкой и маске, украшенной жемчугом.

– Спасибо за маску… – Роса подняла ее на лоб и хотела сказать что-то еще, но, лучше разглядев Кая, запнулась. – Кай?

– Понимаю, о чем ты… – Он улыбался, но глаза оставались очень серьезны. Он понизил голос. – Сделай вид, что все хорошо. Сюда идет моя сестра.

– Сестра? – Росе понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он сказал. Она совсем забыла, что у него есть сестра.

Роса схватила Кая за руку. Нельзя сказать, что он выглядел больным. Просто он был совсем не похож на себя, на Кая. Черты его лица были все так же заострены, как сразу после встречи с Зияющим драконом, и он двигался, словно тень. А глаза…

Роса сглотнула. Она видела лес в глазах Кая. Раскачивающиеся ветви деревьев, полянки с колокольчиками. Словно само Тихолесье смотрело на нее.

Девочка лет восьми или девяти неслась к ним вприпрыжку. Роса не могла определить, волшебница она или нет. Малышка приближалась, и воздух вокруг нее как будто становился светлее. Возможно, так казалось из-за ее почти невыносимо яркой улыбки. Девчонка была пухленькой и симпатичной, с убранными в косу длинными волосами, такими же темными и блестящими, как у брата.

– Ты что это, тут с ней танцуешь? – надулась она. – А обещал танцевать со мной.

– Солли, это Роса, – сказал Кай. – У нас сегодня вечером есть одно важное дело. Но когда я вернусь, то буду с тобой танцевать, обещаю.

Девочка помрачнела, и Росе сразу же вспомнился боггарт.

– Потанцуй со мной сейчас же! – потребовала Солли.

Роса округлила глаза, а Кай всего лишь улыбнулся грубости сестры, как улыбаются, глядя на шипящего котенка.

– Не могу, – твердо сказал он. – Понимаешь, у меня есть задание.

Солли посмотрела на него с недоверием:

– Какое еще задание?

– Мне необходимо до рассвета собрать десять падающих звездочек, чтобы использовать их в одном очень важном заклинании. Вероятно, ты сможешь мне помочь.

Он шепнул что-то своему волшебному посоху, и над головой Солли образовалось облачко звездного света. Девочка аж взвизгнула от восторга. По облачку побежала рябь, и внутри него начали падать крошечные звездочки. Солли скакала в разные стороны, пытаясь поймать их. Одна пролетела через всю залу, и девочка бросилась за ней без оглядки, весело хихикая.

– Она волшебница? – спросила Роса.

– Да, лунная. Скоро пойдет в школу.

– Разве это не удивительно? Ваши родители не волшебники, а вы оба обладаете способностями.

– На самом деле такое часто происходит. Есть много теорий. Некоторые волшебники считают, что существуют люди, которые обладают магическими способностями, но не могут ими воспользоваться. Другими словами, магия спит внутри них. Сами они никогда не становятся волшебниками, но если образуют семью с кем-то вроде себя, то волшебство передается их детям. Если у неволшебников рождается первенец-волшебник, то следующий их ребенок тоже, скорее всего, будет волшебником… – Кай огляделся. – Мои родители тоже здесь. Но, если я представлю тебя своему папе, он заболтает тебя не меньше чем на час. – В его голосе звучали одновременно раздражение и нежность. – Идем.

Роса пошла вслед за Каем через залу, чувствуя себя так, будто ее саму освещает облако звездного света. На них смотрели абсолютно все: и слуги, и ученики, и преподаватели школы. Даже вороны трещали и каркали усерднее, когда они проходили мимо. Многие ребята приветственно окликали Кая, щеки некоторых из них вспыхивали румянцем, когда он отвечал им в своей спокойной, вежливой манере.

Гавейн, окруженный компанией младших учеников, похлопал Кая по плечу с гордостью, как подобает близкому другу.

– А это кто? – спросил он, окинув Росу озадаченным взглядом.

Роса посмотрела на него с такой злостью, что он невольно отступил назад. Кай быстро ответил:

– Мне нужно с Росой кое о чем переговорить, Гавейн. Извини…

– А ваш друг хорошо себя чувствует? – Девочка рядом с Гавейном изумленно уставилась куда-то за плечо Росы.

Роса обернулась и едва не вскрикнула. Плащ, укрывавший гвиллионов, пошел волнами, один сапог смотрел носком назад.

– Господам и дамам не нравится такое заточение, – сказал один из них на Речи. – Слишком жарко.

– Некоторым господам и дамам повезло оказаться выше, – откликнулся тот, что был внизу. – Господам и дамам следовало бы следить за собственным весом.

– Как это грубо! Возможно, некоторым господам и дамам следует укреплять мышцы, а то они совсем ослабли.

Тот гвиллион, что был сверху, подался вперед, из-под плаща послышались скрежет и шипение. Несколько учеников поблизости застыли на месте и во все глаза наблюдали за происходящим.

Роса выдавила из себя смешок и аккуратно похлопала гвиллиона по спине.

– Ой, мой братец совсем не умеет танцевать, – объяснила она окружающим, а потом перешла на Речь, обращаясь к гвиллионам: – Хватит, хватит, прекратите немедленно!

Чудовища немного притихли, но совсем возиться не перестали, плащ ходил ходуном, особенно в районе живота – обычно не самого подвижного места на теле человека.

– А он вообще кто? – Девочка, которая пролила себе на платье немного пунша, резко отстранившись от пугающего незнакомца, сузила глаза.

К ужасу Росы, из-под капюшона высунулся клюв верхнего гвиллиона.

– Ну гвиллион, конечно, – ответила Роса и многозначительно посмотрела на Кая, который сильно округлил глаза. – Аты думала кто?

Роса натужно рассмеялась.

Девочка рассмеялась в ответ, так же натужно.

– Гайвейн, давай возьмем еще пунша.

Гавейн нахмурился. Он не смотрел на гвиллионов, сразу решив, что существо в плаще прислуги не достойно его внимания.

– Но у тебя же уже…

– Было приятно познакомиться, – кинула девочка Росе и утянула Гавейна подальше.

Кай стоял с открытым ртом.

– Роса, как… Почему…

– Просто улыбайся и все, – прошептала она и, нацепив широченную улыбку, схватила за край плаща гвиллионов. – Иди за мной, Джек.

Однако единственное, чего Роса добилась, это еще более испуганные взгляды наблюдающих эту сцену юных волшебников. Потому что, когда существо в плаще тронулось с места, его левый сапог окончательно перевернулся носком назад, а оно даже не заметило этого и продолжало шагать своей зловещей походкой. Два ученика буквально отпрыгнули в сторону, не желая оказаться на его пути.

Наконец они добрались до достаточно темной ниши вдали от толпы. К этому времени Кай, кажется, начал что-то понимать.

– Так они проводят нас к облачной башне? – спросил он. – Почему?

– Мы договорились, – ответила Роса и добавила прямо ему в голову, воспользовавшись Речью: – Но я свою часть этой сделки соблюдать не собираюсь. Когда они отведут нас к облачной башне, тебе придется от них избавиться.

Кай едва заметно кивнул.

– Понятно. Ну что ж, по-моему, это неплохо. Над той картой я всю голову изломал. Судя по ней, третья облачная башня находится рядом с огородом, но мне не удалось обнаружить ни единого ее следа. Я хотел сказать, что нам все равно лучше там хорошенько поискать, но если эти знают, где именно…

– Это парень из башни, – пробормотал один из гвиллионов.

– Тот симпатичный звездный мальчик, – промурлыкал другой. – Господа и дамы очень рады снова его видеть.

– Да, да, ужасно рады.

Роса шикнула на всех троих и повернулась к Каю.

– Что с тобой стряслось?

– Я знал, что ты заметишь. Ты одна.

Роса сделала шаг назад и с серьезным лицом осмотрела его.

– Ты с виду такой же, как был. И в то же время какой-то другой. Не могу объяснить. Как будто передо мной сразу два разных тебя.

– Кое-что изменилось.

Кай бросил взгляд через плечо и стянул перчатки.

Роса открыла рот от изумления. Под кожей мальчика мерцали мелкие черные пятнышки. Они поднимались до самых локтей и там пропадали.

– Когда это случилось? – воскликнула Роса, хватая Кая за руки.

– Все началось, когда мы вернулись из Тихолесья. И становится все хуже. Я не понимаю, что происходит. И почему именно сейчас?

Кай дрожал.

– Ох, Кай, – вздохнула Роса и, к удивлению для самой себя, обняла мальчика. – Все будет хорошо. Мы вместе разберемся.

Кай ответил на ее объятие.

– Роса, я так рад, что ты мой друг.

У Росы защипало в глазах. Она отстранилась, внезапно почувствовав неловкость.

– А для чего еще нужны помощники? – Она тут же покраснела до корней волос. – Разумеется, это я просто так сказала. Мне не быть твоим помощником, я понимаю. Я всего лишь смотрительница зверинца.

– Всего лишь? – Кай покачал головой, слегка улыбаясь, что очень обрадовало Росу. – Уверен, эти два слова не имеют к тебе никакого отношения, Роса.

Она отвела взгляд, беспокоясь, что от жаркого румянца вот-вот вспыхнут ее волосы.

– Ох уж эти волшебники и их чепуха, – пробубнила она.

– Есть еще кое-что, что я должен сказать, – продолжил Кай. – Я голоден.

– А, – рассеянно отозвалась Роса, а потом добавила, поняв по выражению лица Кая, что он имел в виду какой-то другой, непривычный голод: – А! И чего ты хочешь?

– В том-то и проблема… – Кай снова сник. – Я не знаю.

Это было определенно неприятное известие, но Роса постаралась скрыть свое беспокойство.

– С этим мы тоже разберемся. Чудовища разным питаются.

«В основном детьми», – подумала она, но вслух не сказала и продолжила.

– Взять вот хотя бы боггарта. Он ест и пьет все, что найдет: и мясо, и сок деревьев Тихолесья… И то, что ему дарят. Знаешь же, что люди делают боггартам странные подношения? Например, я слышала, что они особенно любят слезы молодых девиц.

– Что, правда? – спросил Кай с явным облегчением, а потом задумался. – Вообще-то это мерзко.

– Кай, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? Может, не пойдем сегодня искать Инея?

Роса произносила эти слова с тяжестью на душе. Она разрывалась между беспокойством за Кая и желанием отыскать брата.

Кай поднял на нее глаза, казавшиеся сегодня такими чужими.

– Я же обещал, – сказал он твердо и решительно. – Мы найдем его. Сегодня же.

– Роса!

К ним едва ли не вприпрыжку мчалась Керидвен. На ней было симпатичное розовое платье, которое она уже надевала на Хеллоуин в прошлом году, и пара крыльев из веток, украшенных, как и ее маска, Вороновыми перьями. Заметив Кая, Кердивен открыла рот от изумления и присела в реверансе.

– Не надо, сегодня же Хеллоуин, – напомнила ей Роса.

Каждый в королевстве знал, что на время этого праздника все считаются равными. Таковы правила. Хотя, разумеется, еда саму себя не приготовит, поэтому выходной в этот день получали далеко не все повара. Те, кому повезло меньше, сновали между кухней и пиршественной залой, следя за наполненностью столов.

Керидвен покраснела, но радость в ней была сильнее смущения перед Каем.

– Роса, одна из бардесс услышала, как я пою, и предложила взять меня к себе в ученицы!

Роса решила, что ослышалась.

– Одна из бардесс что?..

– Представляешь? – Кери не могла устоять на месте. – А ведь барды путешествуют по Эрири вдоль и поперек, и теперь я смогу увидеть все королевство! Иногда они добираются аж до Южных земель. Как подумаю, сколько песен мне предстоит разучить!

– Мои поздравления, – любезно проговорил Кай, незаметно натягивая перчатки обратно.

Роса покачала головой:

– Кери, но ты ведь не бардесса. Ты не умеешь играть на музыкальных инструментах. Да и читать прислуга не выучена.

– А меня научили, – улыбнулась Керидвен. – Со мной занималась старшая экономка по просьбе моей мамы. Она знает, что я всегда хотела сочинять баллады. А моя бардесса говорит, что для начала достаточно уметь играть на трехструнной арфе и этому она сама меня научит.

Роса все еще не понимала.

– Но что, если она узнает, что ты служанка?

Улыбка Керидвен дрогнула.

– Она уже знает. И не имеет ничего против. Ей важно одно: что я хорошо пою и знаю ноты. Некоторые барды вышли из прислуги. Другие родились в семьях мелких дворян. Барды бывают разные.

– У тебя все получится, – заверил ее Кай. – Когда ты уезжаешь?

– Завтра, сэр. А вот и моя бардесса. Пойду проверю, не нужно ли ей еще медовухи. Теперь это моя обязанность.

И Керидвен упорхнула. Роса растерянно смотрела ей вслед.

– Не стоило этого делать, – обернулась она к Каю.

– Делать что?

– Давать ей ложную надежду. Это не очень хорошая идея.

– Надежду? – переспросил Кай, часто заморгав. – При чем тут надежда? Она уже получила то, о чем мечтала.

Лицо Росы оставалось угрюмым.

– Это может быстро кончиться. Она же не музыкант.

– Но она всему научится.

Кай в самом деле не понимал ее опасений, и Роса замолчала. Как странно будет в Ингельнуке без Керидвен. Но еще невероятнее была мысль о Керидвен, путешествующей по всему Эрири с труппой бродячих музыкантов. Бардов, конечно, любили меньше, чем волшебников, но при этом они пользовались несомненным уважением. Они не просто развлекали народ, но являлись хранителями истории королевства Эрири.

Неужели правда, что некоторые барды когда-то были слугами? Роса не могла поверить. Все слуги, которых она знала лично, были слугами с самого рождения, как и их родители. Роса чувствовала себя так, словно ей только что сообщили, будто небо по собственному желанию может взять и позеленеть.

Кай внезапно вздрогнул:

– А где гвиллионы?

Роса огляделась и увидела их. Вот они – шкандыбают в направлении столов с едой. Ученики школы собрались неподалеку и внимательно рассматривали фигуру в плаще. Они были явно сбиты с толку, а потом и вовсе пришли в ужас, когда существо начало рвать мясной пирог без помощи рук.

– Как некультурно – не делиться, – заныл гвиллион, что был снизу.

– Господа и дамы могут подождать своей очереди, – отозвался верхний. Куски теста полетели во все стороны, и это заставило наблюдающих эту сцену школьников попятиться.

– Какая наглость! – вновь возмутился нижний. – Господа и дамы не собираются ждать.

Он затопал ногами, а затем подскочил, и в мгновение ока странная фигура в плаще оказалась на столе, напоминая неуклюжего тюленя, выбравшегося на сушу. В воздух взметнулись куски пирога и устричные раковины, кто-то громко вскрикнул. А один уцелевший пудинг спикировал прямо на голову Гавейну.

К счастью, Роса и Кай подоспели прежде, чем произошло что-то похуже.

– Ох, Джек, – с трудом выговорила Роса, задыхаясь от смеха, и принялась стаскивать гвиллионов в плаще со стола. – Ишь как ты проголодался!

– Я помогу тебе его отмыть, – подхватил Кай.

Натужно улыбаясь, они увели гвиллионов из залы, а юные волшебники изумленно смотрели им вслед.

В коридоре Роса облегченно привалилась к стене и разразилась безудержным смехом. Даже Кай улыбнулся, и на его чересчур бледных щеках проступил румянец.

– Видел лицо Гавейна? – фыркнула Роса.

– Да. Надо сказать, бланманже ему к лицу.

Роса повернулась к гвиллионам.

– Пора. Отведете нас в третью башню?

– Господа и дамы получат свое, – замурлыкал гвиллион, и этот ответ не понравился девочке. Но она знала, каковы чудовища, и понимала, что иногда они прибегают к загадкам просто с целью запугать.

Фигура в плаще развалилась на три части, оставив позади кучу из сапог и ткани, заляпанной заварным кремом. Гвиллионы вспорхнули вверх по лестнице.

Кай и Роса бросились за ними. Следуя за чудовищными проводниками, они спустились по другой лестнице, потом нырнули в дверь, спрятанную за гобеленом с драконами, которую Роса никогда прежде не замечала.

– Куда мы попали? – ахнула Роса.

Перед детьми открылся длинный коридор с несуразными лестницами, что уходили вверх, потом вниз, потом снова вверх. Некоторые были покрыты мягкими коврами, другие – из голого дерева.

– Да ничего интересного, – ответил Кай. – Это просто такое место, где преподаватели хранят лестницы, которые больше им не нужны. Лестницы и двери.

Роса заметила, что ноги Кая больше не касались земли. Теперь он перемещался как боггарт, как блуждающие огни и, кажется, не осознавал перемен. Девочке стало еще тревожнее.

Царапая когтями косяки, гвиллионы протолкнулись через дверь, украшенную резьбой в виде виноградных лоз и змей. К изумлению Росы, они оказались в коридоре, ведущем в Серебряную башню.

– Н-но… – запинаясь, произнесла она. – Но мы же были совсем в другой части замка!

– Дверь, через которую мы сюда вышли, – это портал, – объяснил Кай. – Наверное, гвиллионы учуяли его близость. Порталов тут много. Я хорошо знаю школу, у меня словно карта в голове.

– Какая у тебя там, должно быть, мешанина.

Кай нахмурился.

– Но что мы здесь забыли?

Роса повернулась к гвиллионам, которые приземлились на нижнюю ступеньку темной лестницы, ведущей в Серебряную башню.

– Это путь к разрушенной башне, – сказала она, используя Речь. – Вы же обещали отвести нас в ту, которая цела.

– Бедный слепой ребенок, – отозвался гвиллион. – Где одна, там и две, а где две, там и одна. Господа и дамы доставили вас куда нужно.

Кай округлил глаза.

– Ах! Свертывающее заклятие. Ну конечно! Почему же я сразу об этом не подумал?

Роса смотрела на него непонимающе.

– Помнишь, я рассказывал тебе про облачную башню, которую сложили и убрали в небо? – продолжал Кай. – Так давным-давно волшебникам удалось ее спрятать. Так может быть, в той башне спрятана еще одна свернутая башня? На самом деле не исключено, что в одном месте находятся сразу два строения, просто в разных магических плоскостях. – Кай показал руками, как складывает что-то. – Ты когда-нибудь складывала журавлика из бумаги? Вот так. Сгибаешь лист вдвое, а потом вчетверо.

Роса молчала.

– Кажется, мне надо присесть, – прошептала она наконец.

– Извини. Знаю, это странно. Весь этот замок – сплошная волшебная путаница, как я уже говорил. Заклинания на заклинании, причем половина из них забыта, а другие хитрым образом переплетены.

– Волшебники! – простонала Роса. – Вам требуются горничные даже для разбора заклинаний.

Она потерла глаза, чувствуя себя неимоверно потерянной. Это не ее мир. Он так далек от ее реальности, что отсюда ее невозможно разглядеть даже в телескоп.

– Так, значит, другая башня тоже тут? – спросила она, сосредоточившись на самой понятной части. – И мы можем в нее попасть?

– Я попробую, – ответил Кай.

Он отвернулся и начал что-то шептать своему волшебному посоху. Прежде чем разгореться ярче, тот несколько раз фыркнул, разбрызгивая искры. Звездный свет залил лестницу, но сегодня он был какой-то странный: в нем плавали крошечные частички тени.

Кай встряхнул посох.

– У тебя перестало получаться волшебство? – Роса пыталась говорить как можно спокойнее.

– Не совсем перестало. Но некоторые заклинания даются труднее. – Губы Кая плотно сжались. – Извини.

– Ты когда-нибудь перестанешь извиняться за то, в чем не виноват?

Не по собственной воле Кай превратился в чудовище в ту ночь, когда она нуждалась в нем больше всего. Но она не переставала думать о том, сколько гвиллионов выжило в огне, порожденном боггартом, и разрешат ли они без возражений пройти по облачной башне Каю и Росе. Последнее казалось маловероятным.

В конце концов Каю удалось сотворить свое заклятие. Звездный свет впитался в основание лестницы, оставив лишь едва заметное свечение. Гвиллионы зашипели и поднялись в воздух, а потом исчезли в темноте. Кай пошел вслед за ними вверх по лестнице и поманил за собой Росу.

Девочка сглотнула. Она очень хорошо знала одну важную истину: никогда нельзя позволять чудовищам куда-то себя вести. Но именно это она сейчас собиралась сделать.

Роса сжала в руке свою черемуховую палку. Это был странный и удивительный предмет: и мху, и грибам, проросшим на ее коре, кажется, было хорошо и вдали от родного сырого леса. На самом деле Роса даже заметила несколько новых грибочков, высунувших шляпки из-за маленького сучка. Эта палка почему-то придавала ей сил и смелости. Она найдет Инея, несмотря на все опасности.

«Иней, я иду, – подумала девочка. – Я уже близко».

Лестница была ровно такой, какой Роса ее запомнила. Серебряная башня тоже ничуть не изменилась с прошлого посещения: те же пустые комнаты и покинутая мебель, прикрытая простынями. Они забирались все выше и выше, пока не оказались в общей комнате с зияющим черным камином.

– Здесь все так же, как было, – сказала Роса. – Мы по-прежнему в Серебряной башне, Кай.

– Нет. Посмотри.

Он взял ее руку и повел за собой в заколдованный камин.

– Ой! – воскликнула Роса, когда они вышли на свет.

Она повернулась, и приставшие крупицы волшебства слетели с плаща. Показавшаяся перед ними облачная башня вовсе не была разрушена: на месте и винтовая лестница, ведущая далеко вверх, и покрытые пятнами каменные стены. Никаких развалин, никаких обломков. Роса вдруг вспомнила, что боггарт разбил окна в общей комнате Серебряной башни, но в общей комнате, которую они только что миновали, стекла были в целости и сохранности.

– Это и правда совсем другая башня, – пробормотала Роса.

Кай оглядывался по сторонам.

– И куда делись гвиллионы?

На это у Росы не было ответа. Кругом было тихо, если не считать шума ветра, и тени оставались всего лишь тенями. Роса взяла Кая за руку.

Они поднимались все выше, замечая по пути и другие отличия. Эта башня, как бы она ни называлась, казалась более обветшалой, чем Серебряная. Ее продувал ветер, облака струились вдоль ее стен, и время от времени башня издавала зловещие стоны.

Над головой что-то засветилось.

– Что это? – опешила Роса.

Кай прислонился к стене, тяжело дыша.

– Тебе плохо? – Роса заволновалась.

Он мотнул головой, не глядя ей в глаза.

– Я сейчас пойду дальше.

– А я не об этом спрашивала. – Роса подняла посох Кая, который он выронил из ослабших рук, и взяла его под локоть. – Пойдем.

Они преодолели последние несколько ступенек. К своему удивлению, Роса поняла, что наверху светились фонари. Когда они добрались до этого этажа, ветер стих.

Роса замерла на месте. Дети увидели перед собой роскошно обставленную круглую комнату. В ней особенно выделялся массивный письменный стол, заваленный стопками светящихся бумаг и расположенный так, чтобы человек, который сидит за ним, мог любоваться ночным небосклоном. Пол украшала каменная мозаика с изображением Эрири, Тихолесья и зимних просторов Полярных пустынь. Некоторые камни казались золотыми, впрочем, мозаика могла быть и заколдована. Темные шелковые занавески трепетали на легком сквозняке, а по воздуху плыли фонари.

– Как она тут оказалась? – удивился Кай, как будто речь шла не о комнате, а о заблудившейся кошке, неожиданно забредшей в дом. – Выглядит как кабинет директора Нита. Правда же?

– А мне откуда знать? Думаешь, он и меня тоже приглашает выпить чаю и поболтать? – Она вдруг застыла, как каменная. – Погоди-ка, Кай… Мне же нельзя в кабинет директора! Слугам запрещено туда заходить, всем, кроме старшей экономки.

– Не переживай, – успокоил ее Кай. – Директор никогда не уходит с маскарада раньше рассвета. Кроме того, я не уверен, что это на самом деле его кабинет.

Страх отхлынул, и Роса снова смогла размышлять трезво.

– Ты прав. Его кабинет находится в Дальней северной башне, так ведь? Это что, еще одна из иллюзий гвиллионов?

– Я не думаю, что они настолько сильны. – Кай коснулся одного из фонарей, проплывавших мимо. – Нет, я скорее поверю в то, что к этому причастно отражающее заклятие.

Роса застонала.

– Это прямая противоположность свертывающего заклятия, – пояснил Кай. – При помощи свертывающего заклятия можно что-то спрятать внутри чего-то еще. А отражающее заклятие создает пары объектов в разных местах.

У Росы уже трещала голова.

– Для чего приличному человеку может понадобиться копия собственного кабинета?

Кай подошел к столу, провел рукой по бумагам.

– Директор явно хранит этот кабинет в секрете. Я сотни раз бывал в его другом кабинете, и про этот он никогда не упоминал. Возможно, здесь он работает над теми заклятиями, о которых никто не должен знать.

– Наверняка. – Роса содрогнулась. – Он спрятал это помещение в башне, которая скрыта внутри другой башни. Но что за волшебством он занимается, если его приходится хранить в таком строгом секрете?

Кай, нахмурившись, изучал бумаги.

– Что это? Магическое воздействие на дух человека? Заклинания для того, чтобы пленить души? Зачем ему?..

Роса провела пальцем по обложке огромной книги, которую директор оставил раскрытой на столе корешком наверх.

– Долгие… Зимы… Эрири, – медленно прочитала она. – Долгие зимы? Бабушка рассказывала мне о них.

Кай рассеянно кивнул.

– Мы проходим эту тему на уроках истории. Долгие зимы начались восемнадцать лет назад и продолжались в течение пяти лет. Пять лет подряд снег выпадал в сентябре и лежал до июня месяца. Тогда самые разные чудовища пришли на юг из Полярных пустынь в поисках пропитания, среди них был и Зияющий дракон.

Роса задумчиво помычала. Что-то в этих датах казалось ей очень знакомым и важным, но она никак не могла понятно что. Девочка перевернула книгу и увидела неаккуратный, но вполне узнаваемый набросок Зияющего дракона. Директор заполнил все пустые места на странице своими заметками очень мелким почерком, Роса не могла их прочесть. Она закрыла книгу.

В этот момент что-то повлекло ее в сторону. Это было известное ей чувство, и от него сердце сжалось в груди, а в горле пересохло. Напротив стола девочка увидела лестницу, она вела в стеклянную обсерваторию.

Обсерваторию укутывали облака, в просвете между которыми виднелись горы и ярко освещенный Интельнук далеко внизу. Кто-то там запускал фейерверки, и вспыхивающие огненные шары напоминали открывающиеся и закрывающиеся глаза.

Роса осмотрелась. Ее внимание привлек камин, над которым висело большое зеркало в золоченой раме.

Перед огнем в креслах без движения отдыхали несколько человек.

Роса не узнавала лиц, которые смогла рассмотреть. Там была девочка с двумя длинными косичками, старик в мантии волшебника и другие. Все сидели не шелохнувшись и, кажется, совсем ее не замечали. Сердце трепетало в груди, как птичка в клетке, когда Роса подошла креслу, придвинутому ближе всего к камину, и увидела хрупкую фигуру сидевшего в нем.

Она вскрикнула, вмиг подлетела к Инею и крепко его обняла.

– Я знала, что ты жив, – всхлипывала она. Его волосы, такие же светлые, как у нее, щекотали девочке щеки. – Я знала, знала.

– Роса. – Кай подошел и попытался разомкнуть ее объятия. – Роса. Взгляни на него.

– Что еще?

Ей хотелось вытолкнуть Кая в окно. Почему он отрывает ее от брата? Но даже с такими мыслями в голове она успела заметить, что Иней не двигается и ничего не говорит, да и кожа у него какая-то до странности холодная. А глаза открыты, но словно бы стеклянные.

– Что это с ним? – Она села на корточки рядом с братом. – Иней, это я. Я Роса. Я нашла тебя, как и обещала.

Иней был без сапог и плаща, в одной порванной тунике. Роса сняла с себя бабушкин плащ и обернула вокруг его плеч, а потом начала растирать ему ладони. Какой же он был холодный! И что-то еще было не так. Но что же?

– Кай! – прошептала Роса. – Смотри, он меньше меня! – И она прижала свою ладонь к ладони Инея, разжав его пальцы.

Кай кивнул и пробормотал какое-то заклинание, благодаря которому к Инею вернулся румянец.

– Он не растет с тех пор, как пропал. Он жив, но словно застыл во времени.

Кай обошел других сидящих на стульях людей, освещая их лица звездным светом. Он был бледен и полон решимости, настоящий герой, занимающийся своим геройским делом. Но что-то в этой сцене было не так. Кай снял перчатки, под кожей рук замелькали тени. Теперь они больше напоминали колышущиеся на ветру листья, как будто внутри него рос лес.

– Это же мастер Арт. – Кай указал на старика в мантии. – Он пропал в Тихолесье три года назад.

Роса едва его слышала. Она не могла отвести глаз от Инея.

– Кай, это не он сам, – произнесла она наконец. – Это только его тело.

Кай кивнул.

– Наверное, это как-то связано с заклинанием, пленяющим души, которым так увлечен директор.

– Ты думаешь, он пытается вернуть душу Инея обратно в тело? – Роса внимательно смотрела на сидящих вокруг камина людей. – Но куда же перенеслась его душа? Как это с ними произошло?

Кай озадаченно покачал головой. Его звездный свет отражался в зеркале над камином. Он снял свою красивую мантию и протер ею стекло.

– Позови Инея при помощи Речи.

Роса сначала не расслышала его слов. Отчаяние узлом стянуло грудную клетку и причиняло ей боль с каждым вздохом.

– Но окно эркера черт знает где.

– Может быть, это неважно. Если, например, он умеет перемещаться. Вспомни отпечатки волшебства, оставленные на стекле в кухне.

Роса тут же вскочила на ноги и начала колотиться в зеркало, выкрикивая про себя имя брата.

Кай схватил ее за руку.

– Так ты его разобьешь.

Роса оттолкнула его в сторону.

– Иней!

Она снова ударила по зеркалу. По его поверхности побежала трещина, а девочка почувствовала боль в костяшках пальцев, но ей было все равно.

– Иней!

Она сосредоточилась и обратилась ко всему, что было в ней, как тогда, перед Зияющим драконом. Собрав все свои силы, она сплела из них сеть таких огромных размеров, что смогла бы покрыть ею весь Ингельнук и окрестности.

– Иней.

Пол задрожал. Кай пошатнулся. Роса тяжело дышала, ее пробил пот и обуял неистовый ужас. Получилось? Девочка взглянула в зеркало.

Из его глубины на нее смотрел Иней.

– Роса! – кричал он. – Я здесь, Роса!

– Я знаю, – отвечала Роса, прижимая ладони к стеклу. – Я скоро тебя вызволю. Только ты держись.

Иней приложил свои ладони к ее ладоням по другую сторону стекла.

– Что ты такое сделала? Я больше не чувствую остальных зеркал. Кажется, теперь я заперт внутри этого.

– Не знаю, – отозвалась Роса. – Но ты не думай о том, в каком ты сейчас зеркале. Мы с Каем в любом случае тебя вызволим.

– С Каем? – Иней открыл рот от изумления. – Кай Морриган здесь, с тобой?

– Да, и он тебя спасет, – гордо сообщила Роса. – Он всех спасает.

– Ты же спасешь его, да? – Она повернулась к Каю.

– Я очень постараюсь. – Юный волшебник крепче стиснул свой волшебный посох с звездным светом.

Роса испытала прилив облегчения и гордости за то, что Кай был рядом, что он был ее другом и собирался ей помочь.

– Тьма. – Голос Инея был еле слышен.

– Что? – переспросила Роса, но Иней уже отвернулся. Он рассматривал что-то у себя за плечом и не отвечал.

– Мне нужно понять, кто с ним это сделал, – сказал Кай. – Волшебник или чудовище. Необходимо знать источник заклятия, тогда я смогу пойти по его следу.

– Тьма, – повторил Иней. – Я не могу сбежать. Застрял.

– Что?

Роса с ужасом смотрела, как темнеет зеркало. Когда оно снова прояснилось, в нем опять показался Иней, но на нем как будто было что-то надето. Или, по крайней мере, так показалось Росе. Лоскут тьмы вряд ли можно назвать вещью, но она укутывала его наподобие толстого и душного одеяла. У тьмы не было формы, не было начала и конца. Это было нечто темное, но при этом до невозможности живое.

– Иней! – закричала Роса, используя Речь.

Кай тоже увидел тьму. Его заклинание волной звездного света ударилось в зеркальную поверхность. Но свет звезд померк, переплетясь с тенями, и когда волна отхлынула, темнота никуда не делась. Иней настолько выцвел, что его почти не было видно. Казалось, что темнота пожирает его, но не кусок за куском, а оттенок за оттенком.

– Кай, сделай что-нибудь!

Кай начал бормотать еще одно заклинание. На этот раз всполохи звездного света взлетели в воздух, как жужжащие и шуршащие крыльями пчелы. Кай поднял свой посох и пчелы ринулись к зеркалу. Настоящая какофония света. Но темнота никуда не делась, и Иней еще сильнее потускнел. Роса больше не слышала его голоса. Она стучала в стекло, царапая руки, снова и снова.

Кай издал крик, исполненный отчаяния. Он отбросил посох и сунул обе руки в зеркало.

Он был похож на человека, который рискнул в ноябре нырнуть в озеро, покрывшееся тонкой корочкой льда. Зеркало треснуло, но не разлетелось на куски. Кай схватился за что-то (Роса не понимала, за что именно, настолько странной и яркой была эта сцена) и потянул на себя.

Роса ничего не видела из-за вспышки света и отчаянно моргала. Кай отошел назад. Перед ним… Что это было перед ним? Едва заметное шевеление воздуха, завиток почти прозрачного дыма.

Это был Иней. Роса ощущала это кожей.

– Роса, не подходи, – сказал Кай необычным голосом.

– Кай, что… – Роса уставилась на него.

– Глупые дети, – пропел мрачный низкий голос.

Роса подняла взгляд – и закричала. Крышу обсерватории облепили чудовищные твари. Три знакомых ей гвиллиона – а с ними еще полдюжины других – уселись на стекло и смотрели сквозь него вниз, пожирая жадным взглядом своих безглазых морд находящихся внутри детей.

– Господа и дамы возьмут свое, – сказал один гвиллион. – Отмщение.

– Беловолосый ребенок будет проглочен, а душа вырвана из тела, – довольно произнес второй. – Но господам и дамам не обязательно пачкать свои когти.

– Господам и дамам не придется, – подтвердил третий. – Голодный ребенок сделает это за нас.

– Ее друг собственной персоной! – подхватил первый гвиллион. – Какая восхитительная месть. Господа и дамы знают толк в изящной мести. Как они творчески одарены, как благородны!

Сердце Росы колотилось от ужаса.

– Кай? – прошептала она.

– Отойди! – рявкнул он.

Роса задержала дыхание. Если бы девочка не была уверена, что перед ней Кай, она его ни за что не узнала бы. И дело было не только в темноте, которая листвой трепетала у него под кожей. Теперь в его глазах затаился ужасающий голод.

И тогда Роса поняла, что Кай не из тех чудовищ, которые едят сердца или пьют слезы.

Он из тех, кто питается человеческими душами.

– Кай, нет! – закричала Роса.

Душа Инея плавала по воздуху расплывчатым облачком. Вот почему Кай так изменился: ему хватило одного вида души, одного ее запаха («Разве у души есть запах?» – мелькнуло у Росы в сознании), чтобы голод взял над ним верх.

Роса потянулась за своей палкой. Она не знала, что именно будет с ней делать, просто ощутила необходимость взять ее в руки.

– Кай! – завопила она на Речи. – Держись от Инея подальше!

Крикнув это, она стукнула палкой об пол. Кай заморгал и частично вернулся в себя. Но стоило ему снова посмотреть на покачивающуюся в воздухе душу Инея, как все человеческое вновь покинуло его.

– Кай, остановись!

Роса еще раз стукнула палкой об пол. Но ощущение было такое же, как тогда, когда она попробовала отдать ему команду в Серебряной башне: она словно билась кулаками в каменную стену. Кем бы ни был Кай, он явно был сильнее нее.

Нет, она ни за что не сдастся. Никогда.

В отчаянии Роса начала звать Инея при помощи Речи. Она чувствовала его: он был сбит с толку, напуган, он не понимал, где находится. Он подплыл к своему телу и остановился, словно не узнавая его.

– Я здесь, – сказала Роса, пытаясь дотронуться до него. – Доверься мне. Мы сделаем это вместе.

Облачко, которое было Инеем, словно бы мелко задрожало. Кай шагнул вперед. При этом он уже совсем не касался пола, он скользил над ним, совсем как боггарт.

Роса собрала все свои силы и все силы Инея вместе и вдруг осознала, что стала невообразимо могущественной. А потом она произнесла команду, оглушительную, как гром.

– Назад.

Слово пронеслось по воздуху и грохнулось на пол. Кай отлетел назад, ударился о стеклянную стену обсерватории, разбив ее, и соскользнул на пол.

В тот же момент Роса бросилась к Каю и присела между ним и телом Инея, все так же неподвижно сидящим в кресле возле камина.

– Роса, – прошептал Кай.

Росе подумалось, что он снова стал собой, но в его глазах все еще волновался слишком густой лес. Роса не знала точно, что пересилит: Кай или его нестерпимый голод. Он перевел взгляд на Инея и посерьезнел. Роса схватилась за черемуховую палку.

Вспыхнул свет. Роса вскрикнула и закрыла лицо рукой. Стекло посыпалось на пол, и девочку обдало холодным ветром. Роса открыла глаза.

Кай исчез. Вместо стеклянного купола над обсерваторией чернело ночное небо. Отблеск света вырвался из башни, пронесся мимо освещенного волшебного замка и зазубренных горных вершин – и пропал из виду.

Глава двадцать первая, в которой мальчик вновь становится целым

Роса не могла пошевелиться. Она стояла возле разбитого стекла и смотрела туда, где в неизведанной дали растворился Кай. Ветер трепал ее волосы и одежду. Все словно бы многократно замедлилось, даже ее способность думать. Она не могла осознать произошедшее. Половина гвиллионов отправилась следом за Каем, остальные кружили над ее головой и в недоумении переговаривались между собой.

– Роса? – послышался голос за ее спиной.

Роса обернулась.

– Иней!

Ее брат выпал из кресла на пол и теперь пытался встать, опираясь на руки. Роса подбежала к нему и крепко обняла.

– Роса… – У Инея пересохло в горле, и он закашлялся. – Я знал… Знал…

– Ну разумеется… – Слезы текли по ее лицу. – Иней.

– Так меня зовут, – сказал он в изумлении. – А я чуть не забыл собственное имя.

Он так сильно дрожал, что Роса испугалась. А что, если он сейчас распадется на части? Она плотнее укутала брата в бабушкин плащ и много-много раз поцеловала его в лоб. Его волосы были мягкими, как кроличий подшерсток.

– Я стоял на опушке леса, – начал он. – Я вспомнил! Вспомнил!

– Тебе не обязательно сейчас все рассказывать. Ты можешь стоять? Нужно отвести тебя домой, к бабушке. Готовься: она зальет тебе в рот целый литр своего средства от всех болезней.

Она смеялась и плакала, а еще дрожала едва ли не так же сильно, как он. Все было словно во сне. Она позабыла о гвиллионах. И даже о Кае.

Она наконец-то нашла Инея.

Но Иней все говорил и говорил, слова хлестали из него, как вода из прорвавшейся дамбы.

– Роса, я все забывал, когда был там, среди зеркал. Бабушку забыл. Я и тебя чуть не забыл! И про Зияющего дракона тоже.

Роса шумно втянула воздух.

– Так что же, это Зияющий дракон до тебя добрался? А я была уверена, что случилось что-то совсем другое.

Иней кивнул.

– Я тогда был на опушке леса, собирал блуждающие огни. Но один из них уплыл в Тихолесье, и я отправился за ним и дошел до полянки с поганками. Я не боялся, ведь мы столько раз были там и не видели ничего опасного, разве что сонного тролля. Зияющий дракон вел себя так тихо, что я не услышал, как он приближается. До меня доносилось только пение, тихое и красивое. Я не видел его до самого последнего момента, когда он оказался прямо передо мной. Его пустые глазницы горели в темноте, как два костра.

Поток слов не иссякал.

– Он проглотил меня целиком. Там было жарко. Вернее, я знал, что там жарко, но ничего не чувствовал. А еще Зияющий дракон меня не жевал, я ничего такого не помню. – Он осмотрел себя с ног до головы. – Я же не пожеванный, правда?

У Росы пересохло во рту.

– А я-то думала, что старые спавшие коряги-чудовища все напутали. Я пыталась идти по следу, но не понимала куда. А как ты оказался в замке? И как все… Как все стало совсем плохо?

– Понятия не имею. После того как дракон проглотил меня, мир потемнел непроглядно. Проснувшись, я обнаружил, что уже не в лесу. Я был тут, в Теплом Ингельнуке, в зеркальной ловушке.

– Кто-то смог вернуть тебя, – прошептала Роса. – Это единственное объяснение. Кто-то вытащил тебя из желудка Зияющего дракона и принес сюда, тело и душу отдельно. Но кто? Директор школы?

Иней поднялся с пола. Его дрожь слегка утихла, но бледность все еще казалась Росе чрезмерной.

– По-моему, ты говорила, что здесь был Кай Морриган.

Роса сглотнула.

– Был. Он мне помогал. Это он вытащил тебя из зеркала. Он не какой-нибудь надутый, как павлин, волшебник, Иней. На самом деле он нормальный, он вроде как чудовище, но неизвестно, какого рода. И, спасая тебя, он утратил над собой контроль. – Роса тяжело вздохнула. – Он будет себя за это ненавидеть. Бедный Кай.

Иней кивнул.

– Мне показалось, что я чувствую нечто… Нечто плохое.

– Кай не плохой. – Глаза Росы неожиданно наполнились слезами. – Он мой друг.

Иней задумался.

– Почему-то он показался мне знакомым. Не могу точно объяснить почему. – Он перевел взгляд на неподвижные фигуры возле камина. – А что будет с ними? Мы должны помочь и им тоже.

– Поможем, – пообещала Роса, хотя понятия не имела, как это сделать без Кая. – А сейчас нам нужно отвести тебя домой. Пойдем.

– Что это?

Иней смотрел ей через плечо, на директорский кабинет.

– Где?

Через секунду Роса и сама услышала чьи-то шаги на лестнице. Кто-то тяжело ступал, грохоча по полу тростью через каждый шаг.

– Спрячься у меня за спиной.

Роса загородила собой Инея. Ее сердце бешено стучало. Она схватила свою черемуховую палку и сжала ее так сильно, что ладони стало больно. Это что, Кай? А если это он, сможет ли он снова стать ее другом или предпочтет сожрать обе их души?

Иней взял ее за руку. И Роса почувствовала, что ей уже не так страшно. Что бы ни случилось, Иней был рядом. Она расправила плечи и приготовилась к встрече с человеком, который как раз подходил к двери кабинета директора.

– О-хо-хо, – произнес голос. – Я так и думала, что однажды обнаружу тебя именно здесь. Совсем ты разум потеряла, да, девочка моя?

Это была Ба.

Глава двадцать вторая, в которой боггарт немного человек

Роса часто заморгала, не понимая, как бабушка, вечная обитательница гор и лесов, могла оказаться здесь, в кабинете директора школы.

– Как?.. Что?..

– Погоди, дай передохнуть. – Бабушка тяжело дышала, опираясь на перила. – Ох! Эти лестницы с годами даются мне все тяжелее, что есть, то есть.

Над головой Росы мелькнула черная тень, унося несколько прядей ее волос.

– Господа и дамы возьмут свое!

Роса вскрикнула и подняла в воздух черемуховую палку. Но бабушка и глазом не моргнула. Она проковыляла в обсерваторию, опираясь на свою палку.

– Господа и дамы занимались бы своим делом, – проворчала она. – А то рискуют получить по своим королевским задницам.

Гвиллионы зашипели:

– Старая грубиянка. Господа и дамы научат ее почитать вышестоящих.

– Ой, да сгиньте вы уже, надоели до смерти, индюшки-переростки, – отмахнулась она и добавила на Речи громовым голосом: – Убирайтесь вон, пшли, пшли!

Гвиллиона отбросило назад, словно сильным порывом ветра.

– Какое неуважение! – успел крикнуть он, прежде чем его выкинуло в ночь через разбитую стеклянную крышу. Остальные гвиллионы последовали за ним в страшной обиде, щелкая клювами.

– Надеюсь, девочка моя, что они не доставили тебе слишком много хлопот, – сказала бабушка, оглядывая разрушения. – Я приказала им не высовывать носа из их башни и забыть об этой, чтобы они не беспокоили директора, но некоторые слушают не тем местом.

– Ба? – Иней вышел из-за спины Росы.

Бабушка замерла. Роса никогда еще не видела такого удивления на ее лице. В то мгновение она выглядела как никогда старой и худой, как будто из нее вылилась или улетучилась какая-то важная материя.

– Иней? – шепнула она. – Это что, и правда мой мальчик? Или зрение со мной шутит?

– Это я, Ба.

– Кай вытащил его из зеркала, – объяснила Роса. – Вытащил и сбежал, потому что… Потому что… Ой, бабушка, это такая длинная история. Я не знаю, что делать. Думаю, Каю нужна наша помощь не меньше, чем этим людям у камина.

Бабушка будто бы ее и не слышала. Она опустилась на колени и сгребла Инея в объятия. Она держала его так долго-долго, а когда наконец отстранилась, все ее лицо было мокрым от слез.

– Это что, и правда мой мальчик? Ты вернулся?

Иней тоже плакал.

– Вернулся. Благодаря Росе.

– И благодаря герою Эрири, как я поняла?

Бабушка вытерла нос рукавом и бросила серьезный взгляд на Росу. Девочка покачала головой. Ей сейчас был невыносим разговор о Кае.

– Ба, как ты тут оказалась?

– Ого. То есть ты считаешь, что сначала твоя очередь задавать вопросы, так, дитя мое? – Она снова посмотрела на Инея, и ее взгляд смягчился. – Однако, согласна, ты заслужила право на ответ. Я прихожу сюда каждую ночь, моя милая. Проверяю, как тут мой внучок. – Она перевела взгляд с Инея на неподвижных людей в креслах и содрогнулась. – Вернее, гляжу на то, что от него осталось.

– Каждую ночь? – Роса округлила глаза. – А директор знает?

Бабушка резко выдохнула.

– Конечно, знает. Думаешь, я смогла бы пробраться через дебри его дурацких заклинаний без его ведома? Он разрешает мне приходить, когда захочу.

– То есть ты все это время знала, что Иней здесь. – Голос Росы задрожал от гнева. – Почему ты не сказала мне?

Бабушка снова тяжело вздохнула и ответила:

– Ну хорошо. Расскажу тебе все с самого начала. Но сначала доберемся до дома. Твоему брату нужно поесть и отдохнуть.

– Я достаточно отдохнул, – отозвался Иней, бледный и полный решимости. – Я не брошу Мэдди и всех остальных. Мы обязаны вытащить оттуда и их тоже.

– Ну и ну! Мы им помочь не в силах, мальчик мой. Неужели ты думаешь, я не вытащила бы тебя давным-давно, если бы могла? Да и их тоже… – Бабушка покачала головой. – Может быть, услышав всю историю, ты мне поверишь. Пойдем.

Она подвела детей к столу директора и усадила Инея в великолепное дубовое кресло, обшитое синим бархатом. Роса суетилась вокруг брата, подтыкала бабушкин плащ, наливала клубничный чай из чайничка, найденного на полке. Он был ароматным и очень горячим, словно только что заваренный.

– С чего бы начать? – Бабушка вздохнула. – Наверное, с небольшой потасовки, которая случилась у меня с Зияющим драконом.

Роса открыла рот от удивления.

– Так это ты спасла Инея и перенесла его сюда?

Бабушка фыркнула.

– Кто же еще? Той ночью, когда твой брат пропал, я отправилась на поиски. Я обнаружила его на той старой поляне с грибами. С единственной оговоркой, что он был не совсем целый.

Сердце Росы застучало сильнее.

– Как это – не совсем целый?

– Понимаешь ли, – ответила бабушка, – Зияющий дракон – это чудовище, которое питается человеческими душами.

Роса схватилась за край стола. Сердце колотилось в груди так сильно, что, кроме него, она почти ничего не слышала.

– Чудовище, которое питается человеческими душами… – шепотом повторила она.

Иней сидел нахмурившись. Он не обратил внимания на выражение лица сестры.

– Так, значит… он съел мою душу? – спросил он и дотронулся до груди, словно пытаясь нащупать следы зубов.

– В каком-то смысле. Когда существо забирает душу, оно не сразу ее сжирает. Оно отъедает от нее по маленькому кусочку, крошка за крошкой, пока не остается только жалкий огрызок. Понимаешь, что это означает?

Иней задумался.

– Что души можно спасать?

– Именно. После того как я нашла твое тело, я отправилась по следу Зияющего дракона и вступила с ним в бой. Я отвоевала твою душу и заперла ее внутри зеркала, которое мне дал директор. Он его специально для этого заколдовал.

Роса тихонько ахнула.

Бабушка посмотрела на нее искоса.

– Ты небось и об этом догадалась, да?

– Я один раз видела Инея. В одном из окон замка. Кай понял, какое примерно заклятие к нему применили. Но он не был уверен, что кто-то еще помнит, как его накладывать.

– Было бы куда лучше, если бы некоторые заклятия были полностью забыты. – Бабушка покачала головой. – Хотя не стану отрицать, что это старое заклинание мне очень пригодилось. В общем, я взяла и тело, и душу Инея и принесла их в Ингельнук. Других я точно также собрала здесь за годы до этого. Стольких, скольких смогла. – Она жестом указала в сторону обсерватории и неподвижных фигур в креслах. – Оставалась одна лишь проблема.

– Директор не смог понять, как собрать их воедино, – прошептала Роса.

Бабушка кивнула.

– Так и есть. И что еще хуже, заклятие не работает как надо. Стекло – неподходящее место для души. Там она начинает умирать. И в конечном счете полностью исчезает.

Роса обняла Инея. Получается, она чуть не потеряла его навсегда.

– Но почему, бабушка? Почему ты ничего мне не рассказала?

Бабушкин взгляд смягчился.

– Думаю, ты уже знаешь ответ, дитя мое. Потому что я не верила, что его получится спасти. А директор Нит – да, он обещал, что справится. Клялся, что найдет способ помочь этим бедолагам. С его слов, соединить их души и тела – задачка не такая уж мудреная, словно сложить воедино две половины головоломки. Я надеялась. Но шло время, надежда постепенно угасала. Нит, в принципе, толковый мальчик. Но некоторые чудовища, они… Они за гранью.

Роса охнула.

– Ба, Кай собрал воедино тело и душу Инея. Он вытащил его из зеркала.

Бабушка внимательно посмотрела на Росу.

– Я не знала, что он на это способен. Но мы вообще о существах такого порядка мало что знаем.

У Росы во рту стало сухо, как в пустыне.

– Они же похожи, да? Кай и Зияющий дракон?

– Очень похожи, – согласилась бабушка. – Ведь они братья.

– Братья! – воскликнул Иней.

Но Роса молчала. Она обдумывала услышанное.

– Ты уже давно все о нем знала, – сказала она.

– Так и есть, – отозвалась бабушка. – В конце концов, это я привезла его сюда, когда он был еще младенцем. Директор хотел поместить его в зверинец.

У Росы закружилась голова. Кай? В зверинце? Как Амфизель и другие чудовища, которых бабушка поймала в юном возрасте? Она не сразу нашлась, что сказать.

– А что он за чудовище?

– Этого я не знаю. Есть много Забытых чудовищ, таких древних и странных, что люди уже не помнят их имена, а может быть, даже никогда и не называли их. Одно я могу сказать определенно – у таких, как он, нет тел. Как у боггарта. Но в отличие от боггартов, чудовища вроде Кая любят обитать во плоти, чужой.

– Знаю, – прошептала Роса. – Мы с Каем видели в лесу Зияющего дракона. Ба, он был мертв. По-настоящему мертв.

Бабушка кивнула и присела на край письменного стола.

– Тринадцать лет назад, во время последней и самой суровой Долгой зимы, родители Кая натворили много бед. Не родители из рода людского, а те, у кого он на самом деле родился. Они тогда выкрали много десятков душ из деревень на севере. Король послал солдат и волшебников, среди которых был и директор Нит, уничтожить их. И всем им тогда показалось, что они справились. Но на самом деле им удалось убить всего лишь драконов, телами которых завладели те чудовища. Родители Кая продолжили отнимать у людей души. Вот тогда директор и обратился ко мне.

Иней смотрел на нее во все глаза.

– К тебе, Ба?

Бабушка состроила гримасу.

– Обычно я в героических событиях королевства Эрири не участвую. Предпочитаю заниматься своим делом, а всю эту чепуху оставляю волшебникам и рыцарям. Но мы с директором всегда хорошо ладили, и он знал, что я могу быть полезна. Он собрал компанию из нескольких волшебников, и вместе мы отправились в Тихолесье. Я помогла им выследить родителей Кая. И тогда уже их убили окончательно и бесповоротно.

Роса закрыла рот ладонью.

– Они убили родителей Кая?

– Забытых чудовищ, которые пожирали души людей, таких же, как твой брат, – уточнила бабушка. – И да, они были родителями Кая. Можно радоваться, что их больше нет, и сочувствовать Каю, дитя мое. И то и другое правда.

Роса крепче сжала руку Инея.

– Но одна проблема все-таки осталась, – продолжила бабушка. – Тех двоих Забытых чудовищ убили, но они были не одни. У них остались дети.

Роса и Иней слушали, затаив дыхание.

– Я чуяла, что это дети. Несмотря на то, что оба предстали передо мной в телах взрослых драконов, как и родители. Один был постарше, второй совсем малыш. Я тогда еще подумала, что он, должно быть, родился всего несколько дней назад.

– Кай боится драконов, – пробормотала Роса. – Он даже приблизиться к ним не может, сразу начинаются какие-то ужасные видения. Ой! Его видения… Это же картины прошлого, а не будущего. Это воспоминания.

Бабушка медленно кивнула.

– Все сходится. На его глазах убили родителей. Думаю, такое не может не оставить в душе следа, даже если речь идет о совсем маленьком ребенке. В общем, старший умудрился сбежать в том же ужасном обличье мертвого дракона. А вот поймать младшего оказалось совсем просто, волшебники затянули его в сети своих заклинаний. Директор был в восторге. Он хотел, чтобы ученики Ингельнука изучали повадки Кая, как изучают любое другое чудовище, а еще учились с ним бороться.

Роса ловила каждое бабушкино слово.

– Но если эти Забытые чудовища настолько сильны, разве не дурной идеей было поместить одного из них в зверинец?

– Думаешь, я не говорила этого директору? – Бабушка безрадостно хохотнула. – Он выслушал меня, но будучи знаменитым и самоуверенным волшебником предпочел довериться собственной мудрости. И как ты думаешь, что случилось следом? Мы привели сюда Кая, по-прежнему облаченного в шкуру дракона, но содержать его не смогли. С каждым днем его аппетиты непомерно росли. Очевидно, рано или поздно он обязательно должен был сбежать и сожрать душу какого-нибудь бедного школьника на ужин. План директора провалился. По крайней мере, мне так казалось. Я подумала, что директор просто убьет его и все дела.

Бабушка глубоко вздохнула.

– Так вышло, что незадолго до этого одна из служанок родила маленького волшебника. Директор сразу же предположил, что это решит все проблемы. Ребенок родился у простой служанки, так что, умри он, разве это кого-то обеспокоит? Поэтому, ни о чем меня не предупредив (да если бы он и предупредил, я вряд ли смогла бы его остановить), директор вселил дитя-чудовище в тело новорожденного волшебника – и магия самого младенца помогла ему прижиться внутри. Так хорошо прижиться, что даже Зияющий дракон не смог бы его узнать, если бы пересеклись их пути.

– Ох, Кай, – прошептала Роса.

– Да уж, – отозвалась бабушка. – Как бы то ни было, дело обстояло именно так. Директор полагал, что сможет изучать чудовище по мере его роста и развития, но все его чудовищные свойства растворились без следа. Он вел себя как обычный ребенок, которым себя искренне и считал. А потом провидец, сидя у его кровати, явил свету это нелепое пророчество. И Кай Морриган, сын прислуги, внезапно превратился в Кая Морригана, спасителя Эрири.

Иней с беспокойством смотрел на Росу. Он чувствовал ее состояние.

«Ты и так знала, что Кай чудовище, – говорила себе Роса, заламывая дрожащие руки. – По большому счету это ничего не меняет».

Но это было не так, она хорошо понимала это. То, что рассказала бабушка, меняло абсолютно все.

– Кай не может убить собственного брата, – сказала Роса.

– Ой ли? – ответила бабушка. – Зияющий дракон помаленьку уничтожает Эрири, и он хитрее и коварнее своих родителей, его труднее поймать. Он хочет найти своего братишку, но не знает, где искать. Ярость и ненависть к волшебникам, которые убили его родителей и отобрали единственную имевшуюся у него семью, отравляют лес. Тихолесье быстрее разрастается, напитываясь его злобой. Не далее как на прошлой неделе одного из королевских волшебников задушила лесная ива. Солдаты рассказывают о странных трясинах, что внезапно разверзаются перед ними и проглатывают целые отряды. Лес всегда был коварен, но теперь в нем проступает невиданное зло. Моя покойная бабушка, пусть земля ей будет пухом, не узнала бы сейчас свой Край чудес, таким темным и жестоким он стал за эти годы.

Роса прижалась к своему близнецу.

– Что же нам делать? Каю требуется наша помощь.

– Ты правда думаешь, что герой Эрири нуждается в нас? – фыркнула бабушка. – Кое-что я не смогла предугадать тогда. Лучше бы тебе рассказать все, что ты знаешь. С самого начала.

Роса рассказала все как можно быстрее. Бабушка не задавала вопросов, только хмыкала в самых неожиданных местах.

– Почему Кай начал меняться именно сейчас, Ба? – спросила Роса.

– Ваш поход в Тихолесье пробудил что-то внутри него. Может быть, брат заставил его вспомнить, кем он является.

Роса ударила кулаком по подлокотнику кресла.

– Во всем виноват директор. Ничего этого не случилось бы, если бы он просто отпустил Кая вместе с братом.

Собственные слова потрясли ее. Директор был волшебником. Директор был директором. Всего несколько недель назад ей и в голову бы не пришло высказывать свое мнение о его великих приключениях и секретных планах. Директор Нит ни разу за всю жизнь даже взгляда не бросил на самую младшую смотрительницу зверинца. В каком-то смысле он был от нее так же далек, как король в своем дворце или герой из баллады, исполняемой в соседней комнате, пока Роса чистила трубу.

Но теперь она сама попала в эту балладу, разве нет? Кай стал ее другом и впутал в эту историю. Или она сама впуталась? Теперь история принадлежала не только людям вроде директора. А может быть, она никогда не принадлежала им одним.

Бабушка кивнула.

– Возможно, ты права. Но директор не дурной человек, а если и дурной, то только в самом обычном, человеческом смысле. Худшим его преступлением было, пожалуй, изгнание ведунов из школы волшебства, а ведь мы могли бы быть полезны.

Роса задержала дыхание.

– Ты знаешь про ведунов?

Бабушка закатила глаза.

– Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я чуть дольше тебя живу на этой грешной земле, дитя мое? Тебе меня не удивить. Директор Нит был не тем первым, кто решил выставить ведунов из Ингельнука, но, как и все прочие директора, предшествовавшие ему, он ни разу не задался вопросом, правильно ли они поступили. – Бабушка вздохнула. – Беда в том, что многие волшебники думают одинаково. Они понимают только в битвах и заклинаниях. Разумеется, ты можешь убить чудовищ, посадить их в клетку, забрать у них детей. Но на самом деле это только сделает их сильнее. Удержать их под контролем можно лишь тогда, когда ты садишься напротив, заводишь разговор, предлагаешь все обсудить за чаем.

Иней был бледен и молчалив. Он почти всегда вел себя именно так: редко что-то спрашивал, даже если что-то его интересовало. Но, выслушав это все, он обратился к Росе:

– Нам необходимо найти Кая.

Роса уставилась на него. У нее в голове крутились тысячи вопросов про ведунов, но Иней был прав. Их взгляды встретились, и в глазах брата она заметила неуверенность.

– Кай мой друг, – заверила она Инея. – Он не причинит тебе зла.

Иней медленно кивнул.

– Если он дорог тебе, значит, дорог и мне. Но я все-таки беспокоюсь и о тех, кто остался запертым в зеркалах. Кажется, Кай – единственный, кто может их спасти. Он же поможет?

– Конечно, – ответила Роса. У нее кружилась голова ото всех новых знаний, от того, что столько всего сразу произошло. – Он всех спасает. И мы его найдем.

Она подошла к окну, через которое еще совсем недавно Кай вылетел в ночь. Сквозь него задувал ледяной ветер, занося внутрь листья и сосновые иглы.

Роса замерла. Далеко внизу листья вихрем кружились и вокруг Ингельнука. Пламя факелов трепетало на ветру, который стал неожиданно усиливаться. Он дул со стороны Тихолесья. Деревья пригибались к земле, неистово раскачивали ветвями.

Иней приблизился к ней.

– Не знаю, – ответила она на вопрос, который прочла в его глазах. – Но мне все это не нравится.

Она взяла брата за руку и потянула в сторону лестницы.

– Эй, эй! – закричала бабушка им вслед. – Куда это ты собралась вместе с этим мальчишкой? Он еще не готов к твоим безумным приключениям.

Роса и Иней обменялись взглядами.

– Прости, Ба, – одновременно выпалили они и бросились по ступенькам вниз.

– Эй! Ох, дайте только мне до вас добраться…

Роса крепко держала Инея за руку. Она тоже хотела бы дать ему отдохнуть, но больше не собиралась терять его из виду и на минуту, а сейчас ее ждали важные дела. Их ждали важные дела.

По телу девочки разливалась радость. Как ей было одиноко без Инея! Как странно было ощущать себя просто Росой.

И вот, наконец, брат снова был рядом с ней.

Вниз по лестнице бежалось куда легче и приятнее, чем наверх, и дети без умолку болтали. В основном, конечно, Роса. Она рассказала ему все, что не решилась открыть бабушке. Иней поделился с ней несколькими историями из странной серой зазеркальной жизни, остальное она поняла по его молчанию.

– Очень жаль, что я не нашла тебя раньше, – вздохнула она на нижней лестничной площадке. – Прости меня.

Щеки Инея горели румянцем. Он выглядел лучше, чем в башне, словно с каждым вздохом все больше становился собой.

– Там, в зеркалах, все остальные позабыли свои имена. Но я своего не забыл. Знаешь почему? Я думаю, потому, что ты его никогда не забывала. Ты всегда носила мое имя внутри. Понимаешь, не у всех есть он – такой человек, который никогда не перестанет искать. Даже если не останется никакой надежды. Я считаю, нам с тобой повезло.

У Росы защипало глаза. Иней впервые произнес столько слов за один раз. Она снова крепко обняла брата.

Когда они добрались до пиршественной залы, там царила полная неразбериха, хотя многие слуги и ученики продолжали танцевать. Ветер разбрасывал по зале ветки и прочий лесной хлам и заглушал музыку. Она неслась через открытую дверь, которую подперли камнями, чтобы не закрывалась, в вестибюль. Там толпились волшебники. Они обеспокоенно вглядывались в бушующий лес и, наверное, обсуждали, что делать дальше, но празднующие обращали на них мало внимания. Воронов выпустили из клеток, и теперь они сидели на столах, клевали пищу и печально каркали. Музыка стала громче. Барды исполняли залихватскую матросскую песню, и публика подхватывала грубые строчки. Парни постарше гонялись за хихикающими девчонками среди танцующих.

– Роса.

Девочка обернулась. У нее за спиной стоял не кто иной, как ее дорогой боггарт, одетый в плащ цвета полуночного неба, украшенный красными и зелеными драгоценными камнями, из-под которого виднелся элегантный черный костюм. Когтистые лапы скрывали черные перчатки. Маска, поднятая на лоб, переливалась чистым золотом и была оторочена черным мехом. Роса разглядела на ней пару кошачьих ушей, очень похожих на настоящие, только большего размера. Естественно, боггарт выглядел гораздо утонченнее любого из волшебников.

Роса бросилась ему в объятия, а потом отстранилась и даже легонько оттолкнула.

– Ну и где ты все это время был? – спросила она строго. – Я тебя повсюду искала. Нам с Каем накануне очень понадобилась бы твоя помощь.

– Привет, боггарт, – произнес Иней.

Боггарт был явно потрясен. Его лицо озарилось улыбкой (каждый раз, когда он улыбался, казалось, что он сам этому удивлен, словно раньше никогда этого не делал). В зале потеплело, некоторые ученики начали оглядываться, сбитые с толку появившимся ниоткуда летним ветерком, несущим приятные ароматы полевых цветов и свежего хлеба.

Иней тоже обнял боггарта.

– Как хорошо. – От радости человеческое обличье боггарта мерцало и трепетало, как пламя на ветру. – Теперь ты не будешь скучать по Каю.

– Скучать? – переспросила Роса.

– Эмис, – указал боггарт.

Роса обернулась и действительно увидела старшего брата. Он смотрел на Инея с открытым ртом. Киффин, стоявший рядом с ним, издал нечленораздельный крик и так крепко обнял Инея, что даже оторвал его от пола.

– Пойдем. – Боггарт схватил Росу за руку и потянул к танцующим.

– Боггарт! Я не хочу…

Роса упиралась и выворачивалась, стараясь не потерять Инея из виду. Фигуры в масках и разноцветных накидках кружились вокруг них, словно причудливые птицы.

– Я должен тебе сказать что-то очень важное. Тебе знакомо название Лин Ускрайм?

Роса взглянула на него потрясенно. Танцующие пары расступались, давая им дорогу (возможно, это было делом рук боггарта).

– Это такое озеро в Тихолесье, – продолжал он. – Далеко на севере, почти у самой снеговой линии. Так близко к ней, что озеро большую часть года покрыто льдом и идеально подходит для катания на коньках, но при этом недостаточно близко, чтобы деревья забыли, как цвести. Там раньше жила одна дракониха, она высадила сотни грушевых деревьев, которые склоняются к озеру, и цветки осыпаются прямо на лед. Еще там есть пляж с белоснежной галькой, можно устроить удобную пристань. А ночами небо окрашивается самыми разными красками, словно лентами.

– Зачем ты мне это все рассказываешь?

Свет бесконечных свечей плыл перед глазами, когда боггарт кружил ее по зале. Роса хотела побежать обратно к Инею, но что-то во взгляде боггарта останавливало ее. Она взяла его за подбородок и приблизила к себе его лицо, внимательно изучая его.

– Ты какой-то не такой. Все еще болеешь, да? Почему ты сбежал, если плохо себя чувствуешь?

Боггарт высвободился из ее пальцев и в танце повел ее еще глубже в толпу танцующих. Несколько пар сбились с ритма, когда они проходили мимо, словно задетые невидимым порывом ветра.

– Зияющий дракон уже в пути, – сообщил боггарт. – Он будет тут с минуты на минуту.

Роса застыла на месте.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я ему это разрешил.

Роса еще раз осмотрела боггарта с ног до головы. Таким она его еще не видела. Он никогда не выглядел полностью человеком, даже когда принимал облик мальчика. В нем оставалось что-то хитрое, присущее только боггартам, и это всегда его выдавало. Но теперь она не видела ничего подобного. Перед ней был настоящий мальчишка, злой и довольный собой, как будто он только что столкнул другого ребенка в грязную лужу.

Правда накрыла Росу холодной волной.

– Ты его позвал.

Боггарт не ответил.

Мысли носились в голове девочки со скоростью света.

– Получается… Поэтому Зияющий дракон раньше никогда не нападал на Ингельнук? Потому что здесь живешь ты? Я думала, это благодаря волшебникам!

– Волшебникам! – презрительно цыкнул боггарт, и его взгляд снова стал озорным, но это было озорство мрачное и жестокое. – Нет, он достаточно зол и свиреп, чтобы вступить в бой с сотней волшебников. Но Ингельнук – моя территория, и, по нашим законам, он не имеет права к нему приближаться. Он может сколько угодно ненавидеть волшебников, но в Эрири не существует ни одного чудовища-безумца, которое решилось бы сразиться со мной.

Роса вспомнила, что и правда, Зияющий дракон никогда не подходил близко к Ингельнуку и его владениям, всегда оставался в лесу. Подумать только, все это время его сдерживал именно боггарт!

– Но почему? – еле слышно спросила она.

– Зияющий дракон кое-кого ищет, – ответил боггарт. – Он ищет его уже почти тринадцать лет. Кажется, настало время его найти. По-моему, всем станет лучше, если он заберет его отсюда.

По мере того, как боггарт говорил, в зале становилось темнее и холоднее. Что-то внутри Росы сломалось.

– Кай, – прошептала она.

– Все будет в порядке, – продолжал боггарт. – Я никогда не позволил бы Зияющему дракону причинить тебе боль. Он разрушит школу волшебства, ну так что ж? Мы с тобой отправимся жить на озеро Лин Ускрайм. Там так красиво, тебе понравится. Ты будешь кататься на коньках и весь день играть в саду, а я построю тебе замок с сотней окон, как и обещал. Иней сможет к нам приезжать. И другие братья, если захотят. Я вас всех никогда не оставлю и не предам. Вы моя семья.

Боггарт улыбался.

Роса чувствовала себя так, словно внутри нее бушевала неистовая дикая музыка, выбивающая дыхание из легких. Ей стало не по себе. Она ужасно разозлилась. Она испытывала миллион чувств одновременно и смутно осознавала, что ветер тянулся за взволнованным боггартом, а танцующие пары отступали назад и смотрели на них во все глаза.

Роса поняла, что ярость в ней побеждает, охватывает ее всю с головы до ног. Она вырвалась из объятий боггарта и, схватив его за плечи, толкнула в толпу танцоров, отчего те разлетелись в стороны, как семена одуванчиков в бурю. Она толкала и толкала его, пока наконец не приперла к стене.

– Слушай меня внимательно, – прошипела она. – Немедленно разворачивай это чудовище назад. Скажи ему, чтобы убирался и больше никогда сюда не возвращался. Как ты смеешь пускать его в Ингельнук? Как смеешь натравливать на моего друга?

– Роса, Роса… – На лице боггарта отразился ужас, она никогда еще не разговаривала с ним в таком тоне. – Твой друг не Кай, а я. Поэтому я и привел сюда Зияющего дракона. Я сделал это ради тебя. Будет лучше, если Кая здесь не будет. Вот посмотришь.

Вдали раздались громкие голоса. Музыканты продолжали играть, но пары танцоров распадались, люди ринулись к окнам или в сторону вестибюля. По зале кружили мокрые коричневые листья.

– Друг, – прошептала Роса. Во рту ее было сухо, как в пустыне. – Ты когда-нибудь был мне настоящим другом, боггарт?

– Роса…

– Разворачивай чудовище, – повторила она твердо. – Или я прогоню тебя и больше не подпущу к нашей семье.

Боггарт стоял как громом пораженный.

– Это невозможно.

Сердце грохотало у Росы в груди.

– Ты прав. Я этого сделать не могу. Но зато я могу сделать твою жизнь невыносимой. Могу уговорить бабушку разобрать старую хижину смотрителей зверинца. Могу приказывать тебе убираться с дороги каждый раз, когда буду встречать тебя на пути, и даже не будучи обязанным подчиняться командам, ты все равно будешь это чувствовать.

А потом она произнесла худшие слова, которые можно сказать боггарту. Слова, которых он действительно боялся.

– Я могу тебя игнорировать.

Боггарт изменился в лице. Ошарашенность исчезла, уступив место гневу. От ярости он потерял человеческий облик, обратился сначала волком, потом драконом, потом ничем, вернувшись в свое естественное бесформенное состояние. Роса отвернулась и направилась к двери, но он двигался следом за ней.

– Нет, – сказала она на Речи, вложив в это слово всю свою злость до последней капли.

Боггарт отшатнулся, больше от удивления, чем от силы удара. Роса не командовала им на Речи с тех пор, как была совсем малышкой. Тогда она приказывала ему строить снеговиков, превращаться в лошадку, зайчика, сокола и катать ее по склонам гор. Боггарт тогда притворялся, что она способна заставить его сделать что угодно.

Он издал такой ужасный вопль, что оставшиеся танцоры, споткнувшись, остановились, а арфистки выронили из рук инструменты. Все смотрели на Росу. Но она шла и шла, не оборачиваясь.

– Роса!

Иней нашел ее среди коловращения гостей. Кто-то толпился возле окон, другие суетливо семенили к вестибюлю. Вдруг на лужайке за окном вспыхнул свет, и некоторые из тех, кто выглядывал на улицу, громко вскрикнули. Музыканты снова начали играть, наверняка, думая, что все происходящее было частью безумного сценария. В замке царил хаос.

Роса заметила в толпе у окна Эмиса и Киффина.

– Пойдем, – сказала она и потянула Инея за руку. Он пошел за ней без лишних вопросов.

Едва оказавшись на улице, они обнаружили источник света. На горном склоне выстроились в ломаную линию волшебники со своими посохами и хором произносили какое-то заклинание. Свет их посохов образовал стену, которая двигалась вниз вдоль Мифрура, но куда? Роса не видела. Из-за волшебного сияния темнота казалась гуще, тяжелее и непроницаемее для взгляда. Лес, как глубокий колодец, чернел у подножья горы.

– Вон там, – прошептал Иней.

Роса прищурилась. Сначала она увидела только слабое движение в воздухе. Потом ощутила привкус пепла во рту и сразу все поняла.

Вверх по горному склону скользил Зияющий дракон. Его когти едва касались травы, разлагающуюся шкуру трепал ветер. Он походил на громоздкую тень, освещенную двумя огнями. Вокруг дракона кружился водоворот из листьев, веток, даже целых деревьев, а позади него, словно рыболовная сеть за лодкой, ползла армия чудовищ.

Глава двадцать третья, в которой Роса окунается в волшебство

Сердце трепетало у Росы в груди. За Зияющим драконом двигались блуждающие огни и драконы-соловьи, крошечные, плавные, как отраженные отблески на темной поверхности моря. Были в его свите и гиганты – дикие гуартеги, мычащие пугающе похожими на человеческие голосами, и чудовища, которых Роса не узнавала, сделанные, казалось, из палок, плюща и шишковатой коры. Все они были чудовищами низшего ранга, Роса не видела ни крупных драконов, ни гвиллионов.

– Почему они идут за ним? – удивился Иней.

– Думаю, с ними произошло то же, что и с лесом, – пробормотала Роса. – Их отравил гнев Зияющего дракона.

Блуждающие огни бросились на стену света. Сначала казалось, она выдержит их натиск, но вскоре по ней пошла рябь, стена задрожала. Зияющий дракон выдохнул облако искр и пепла – и окончательно ее проломил. Чудовища продолжили восхождение, забираясь все выше и выше по склону горы.

К защитникам школы подоспела подмога. Волшебники начали было выстраивать новую стену света, но по их суетливым движениям было заметно, как сильно они напуганы и растеряны. Блуждающие огни, далеко обогнавшие Зияющего дракона, кружили над ними, кусая и дергая за волосы. Магические узоры разрушались, и волшебство текло вниз по склону, как избытки краски по холсту. Это было не стройное войско волшебников, а неорганизованная толпа, и Роса задумалась, предполагал ли хоть кто-нибудь из них, что однажды на школу могут напасть. Ученики носились вокруг в панике, как отбившиеся от стаи ягнята.

– А где Кай? – крикнул кто-то.

– Почему его здесь нет?

И тогда вперед широким шагом вышел директор Нит, копна переливающихся серебром и золотом волос трепетала на ветру. Он сам походил на волшебную стену, такой же благородный и сильный. Роса услышала, как толпа учеников вздохнула с облегчением. Несколько недель назад и Роса вздохнула бы вместе с ними. Однако сегодня, наблюдая, как он идет навстречу чудовищу, с которым она сама сражалась в Тихолесье, Роса больше не мнила его героем старинной баллады или далеким созвездием. Она видела перед собой обычного пожилого мужчину и очень сомневалась, что ему под силу остановить Зияющего дракона.

Дойдя до середины склона, директор издал крик и поднял в воздух свой волшебный посох – на его конце вспыхнул ослепительный шар. Потом он стал вращать посохом, выписывая потоком света сложные узоры. Волшебство сплелось в облако серебряных стрел с оперением цвета слоновой кости.

Но он так сосредоточился на огромной фигуре Зияющего дракона, что ничего больше не видел и не слышал. Даже когда Роса выкрикнула предостережение, он не заметил.

Внезапно он подскочил на месте и затряс ногой, а от его икры отделился дракон-соловей, из пасти которого капала директорская кровь.

Директор упал на одно колено, волшебный посох выскользнул из руки. Облако стрел дрогнуло, и уже через мгновение они осыпались на землю со звуком бьющегося стекла и растаяли в траве. Их свечение влилось в реку света, что текла вниз по горному склону, – реку потраченного впустую волшебства, на которое чудовища не обращали никакого внимания.

Зияющий дракон уверенно двигался вперед, прямо к директору, который опустился уже на оба колена. Он просто наплыл на волшебника сверху, на три мучительных мгновения скрыв его от людских глаз за висящими лоскутами облезшей кожи. А когда он заскользил дальше вверх по склону, директор остался неподвижно лежать на траве. Роса не сомневалась: дракон только что забрал душу волшебника. Это было понятно по бледному лицу директора и его пустым глазам, глядящим в никуда.

– Смотри, – Иней дернул сестру за полу плаща.

Роса вскрикнула. Она увидела, что загорелось дерево-душа Ингельнука. Не меньше половины волшебников, участвовавших в создании новой защитной стены из света, машинально ринулись к нему – и стена пошатнулась.

Откуда-то донеслись звуки арфы. Это Керидвен вывела на покрытую травой полянку возле стен школы свою бардессу и затянула под ее аккомпанемент старую песню, которая веками помогала морякам в трудную минуту дружно бороться со стихией. Она пела все громче и увереннее, заглушая звон копыт гуартегов, поднимающихся к замку. Некоторые волшебники часто заморгали, словно очнувшись ото сна. К Керидвен присоединились еще двое бардов, и песня разлилась по всей горе. Керидвен встретилась взглядом с Росой и кивнула.

Роса снова повернулась к Зияющему дракону, изо всех сил сжимая свою черемуховую палку дрожащими пальцами.

– Роса, – сказал Иней, заглядывая ей прямо в глаза, – ты собираешься сразиться с братом Кая?

Дрожь перекинулась с пальцев на все тело девочки.

– Кто-то же должен.

– Но в пророчестве про тебя нет ни слова.

– Верно, – согласилась Роса. – Но, кроме меня, сделать это некому.

С этими словами она кинулась вниз по склону.

Роса проскочила мимо волшебников, которые сначала не обратили на нее никакого внимания, возможно, из привычки не замечать прислугу. Но затем они поняли, что произошло, и принялись кричать что-то ей вслед.

Росу до костей пронимала дрожь не только из-за Зияющего дракона. Она тряслась от одной мысли, что, оставив за спиной всех этих волшебников, именно она встретится лицом к лицу с самым страшным чудовищем королевства, как будто она и есть тот самый герой из пророчества. В глубине души ей так хотелось нырнуть в ближайший куст утесника, в самые колючки. Она не была важной фигурой в этой драме. Она была всего лишь смотрительницей зверинца.

«Смотрительницей зверинца, которая может встать на пути у чудовища, – твердил тихий голосок у нее в голове. – Разве не это делает человека важной фигурой?»

И Роса шла вперед и вперед, пока окрики волшебников не стихли вдали. Со всей осторожностью она шагнула в магическую реку, которая мерцала и пенилась у ее ног. Текучее волшебство оказалось более медленным и вязким, чем вода. Кое-где оно было теплого оттенка, и Роса решила, что это благодаря солнечному свету. В других местах оно призрачно помаргивало, словно звезды.

Роса заходила все глубже, прямо в яркий поток огненного волшебства. Она набрала воздуха в легкие и затаила дыхание. Каждый шаг сопровождался негромким всплеском. Капельки света парили в воздухе, словно жуки-светляки.

Зияющий дракон остановился. Роса чувствовала на себе его взгляд. Песня Керидвен неслась по склонам, приглушенная и перебиваемая ветром. Помнил ли Зияющий дракон их встречу тогда в лесу? На его шкуре виднелись глубокие царапины, которые она прежде не замечала. Должно быть, эти раны нанес складчатый дракон.

Роса с трудом сглотнула. Она зашла еще дальше в реку света, волны доходили ей до колен. Она встала перед Зияющим драконом, преграждая ему путь, и замерла.

– Вот так, правильно, – сказала она ему. – Стой там и ни шагу вперед.

Дракон испустил долгий, медленный и горячий вздох. Роса сделала над собой усилие, чтобы не дрогнуть. Дыхание Зияющего дракона было иным, чем у обычных чудовищ (а у них из пасти воняло так, что словами не передать), – оно пахло сухой пустыней, в которой от обитателей остались одни лишь скелеты.

Роса стукнула палкой о землю, и в воздух поднялась сверкающая дымка.

– Уходи в лес, – велела она на Речи. – И отпусти директора!

Зияющий дракон склонил набок гигантскую голову. Роса почувствовала его сопротивление ее команде.

Это было так, будто она выставляла поднятые руки навстречу огромной волне, что вот-вот обрушится на берег, в ожидании, что волна покорно отступит назад. Она изо всех сил уговаривала себя не бежать прочь сломя голову.

– Где-е-е-е-е? – протянул Зияющий дракон, словно ветер пронесся через горный перевал.

Сначала Росе показалось, что это просто стон, но потом она разобрала в нем слово.

– Где-е-е-е-е?

– Нигде, – мрачно ответила ему Роса. – Твоего брата тут нет. Иди обратно в лес.

Зияющий дракон взревел. На этот раз Роса не смогла сдержаться и зажала уши руками. И тогда дракон, набрав как можно больше воздуха, дунул.

Из его пасти вырвался мощный поток, несущий пепел и пламя. Он вмиг достиг замка и разбил окна в пиршественной зале и двух классных комнатах, внутри забушевал огонь. Люди завизжали, из залы повалили клубы дыма.

Школа волшебства горела.

– Уходи! – закричала Роса Зияющему дракону, но тот больше не обращал на нее внимания. Он продолжил восхождение по склону горы, и Роса услышала крики ужаса у себя за спиной. Заклятие фейерверком взорвалось у нее над головой, и девочка, оторопев, упала в поток волшебного света. Волны магии поглотили ее.

Вдруг чья-то рука обняла ее за плечи и с силой выдернула из реки, помогая встать на ноги. Роса закашлялась, с кончика носа закапал звездный свет – она успела наглотаться его. В горле сильно жгло.

– Иней, – прошептала она.

– Нет, – ответил Эмис.

Его лицо было бледным и угрюмым. Он отпустил сестру и гаркнул на Зияющего дракона, используя Речь:

– Проваливай отсюда сейчас же!

Зияющий дракон остановился. Снова склонил свою гигантскую голову и посмотрел на Росу и Эмиса.

– Я здесь. – Ладонь Инея скользнула в ладонь Росы.

За его спиной возник Киффин. Он сделал шаг вперед и тоже начал кричать на Зияющего дракона на Речи, его команды перемежались с командами Эмиса.

Роса встретилась взглядом с Инеем. Тот кивнул. Она знала, что оба они сейчас думают о том моменте в башне.

– Вместе, – шепнула Роса.

Крепко взявшись за руки, они повернулись к Зияющему дракону и одновременно закричали:

– Назад!

Зияющий дракон содрогнулся. Он остановился, не в силах идти вперед, и просто неотрывно смотрел на них. Кожа трепетала на ветру. Над головами близнецов взорвалось еще одно заклятие, но на этот раз Роса даже не шелохнулась.

– Назад, – повторили они.

– Ох, ну и угодили вы в беду, – раздалось у них за спиной.

– Бабушка! – закричала Роса.

– Не останавливайся, дитя мое.

Взгляд бабушки был сосредоточен на Зияющем драконе. Кажется, она сильно запыхалась (еще бы, виновато подумала Роса, ведь они с Инеем оставили ее ковылять одну вниз по лестнице облачной башни), но в целом вид ее был зловещим, как и обычно. За ней показался Джек с красным от ужаса лицом.

– А ты что тут делаешь? – строго спросила Роса.

– Я слышал крики, – просто ответил Джек.

– Бродил по склону, а тут я иду, – пояснила бабушка. – Куда бы ни пошла, вечно натыкаюсь на кого-нибудь из вас, оглоедов. Неужели так сложно оставаться там, где я вас оставила? Прямо как кошки какие-то.

Зияющий дракон снова взревел, и бабушка стукнула своей тростью по дну реки из света. Трость была изогнутой и сучковатой, как та палка, которую Роса нашла в лесу, а еще она так же поросла зеленым лишайником.

– Я этого всего не потерплю! – сообщила она.

– Где-е-е-е? – снова простонал Зияющий дракон.

Бабушка взглянула на Росу и Инея:

– Вы все правильно делали, ребятки. Давайте-ка хором.

Роса сжала ладонь Инея. Он протянул вторую руку бабушке, а она схватила ладонь Джека.

– Иди прочь! – скомандовали они разом на Речи.

Приказ прошел сквозь Росу прямо в землю. Горы задрожали, над рекой из волшебства поднялся золотистый туман. Зияющий дракон отпрянул.

Но не сдался.

– Он сильнее, чем был прежде, – угрюмо сказала бабушка. – Вижу, что он задумал, паразит. Он всем чудовищам раздал себя по капле, так что в каком-то смысле он ими владеет. А значит, мы боремся не с ним, а со всей их компанией.

Она ткнула тростью Эмиса и Киффина.

– Идите-ка сюда, вы двое.

Братья Росы присоединились: Эмис взял за руку Росу, а Киффин – Эмиса.

– Назад! – скомандовали хором все Мейлоги.

Зияющий дракон взревел. Над ними взорвалось еще одно заклятие, и Роса бросила взгляд за плечо.

Волшебники создали новую стену света, хотя она была вся в заплатках, как лоскутное одеяло. Они смотрели на Мейлогов в немом изумлении. Драконы-соловьи кружили над ними, желая укусить, но никак не могли ослушаться приказа семейства Мейлог.

– Роса?

Сначала Росе показалось, что голос принадлежит Зияющему дракону. Он звучал так же странно и порывисто, словно ветер. Но доносился он из-за спины Зияющего дракона, справа, где темнели деревья.

– Бабушка сможет его удержать, – шепнула Роса Инею. – Давай за мной.

Иней взглянул ей в глаза и кратко кивнул.

Роса высвободила ладонь из руки Эмиса и побежала, Иней – следом. Эмис начал звать их, но они не остановились. Роса неслась до тех пор, пока в темной стене из деревьев не начали проступать отдельные стволы. Там, в тени березовой рощи, стоял Кай.

– Прости меня, Роса, – произнес он. У него были красные глаза.

Роса рассмеялась, к собственному удивлению.

– Вот теперь я уверена, что передо мной именно ты, узнаю манеры.

– Не подходи ближе. – Кай поднял руку в знак предостережения. – Я…

– Ох, Кай, – выдохнула Роса и крепко обняла его. – Сколько раз тебе говорить: ты совсем не страшный!

Кай ответил на ее объятие.

– Я не знаю, что делать, – признался он. – Тогда я… Я ушел в лес. Хотел просто идти, куда глаза глядят, шагать вперед, не останавливаясь, пока не упаду. И никогда не возвращаться. Мне так стыдно за все, что я натворил.

– Ты вытащил Инея из зеркала, вот что ты натворил. – Роса ободряюще улыбнулась ему. – Ты спас его, как спасаешь всех вокруг.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на Кая. Его глаза снова были цвета леса, коричневые, оттенка обнаженных ивовых ветвей.

– Познакомься, это Иней, – сказала она. – Иней, смотри, это Кай.

Иней нерешительно шагнул вперед, его белые волосы, как маяк, сияли в темноте. Лицо Кая озарилось улыбкой, которая разогнала тьму. Иней улыбнулся в ответ.

– Я… – начал было Кай.

– Прошу прощения, – закончила за него Роса. – Угадала? Понимаешь, Иней, Кай постоянно просит за все прощения. Но, Кай, мы не можем потратить всю ночь на твои извинения. У нас на них нет времени. Мне нужно тебе кое-что сказать. – Они с Инеем переглянулись. – Наверное, нам всем лучше сесть.

И вот, пока волшебство разливалось по горному склону, а пожар в Ингельнуке разгорался все ярче и ярче, трое ребят уселись на землю среди берез, и Роса рассказала Каю все, что узнала от бабушки.

Когда она закончила, Кай долго молчал.

– Знаю, – тихо сказал он. – Теперь я вспоминаю, что случилось. С тех пор, как мы с тобой зашли в глубь Тихолесья, мне снятся кошмары. Мне хотелось верить, что это и правда всего лишь страшные сны. Но это не так. Я помню, как волшебники убивали моих родителей. Я все помню.

Роса взяла его за руку.

Внезапно Кай подался вперед.

– Мне нужно покинуть эти места. Я же только так могу остановить Зияющего дракона… – он сбился, с трудном сглотнув, – остановить моего брата, чтобы он не атаковал Эрири. Он же этого хочет, так? Ему нужен я. Но я совсем не знаю, как уйти. Как мне покинуть это тело?

– Тебе никуда не нужно уходить. – В голосе Росы прозвучал металл, и Кай вздрогнул. – Кто тебе такое сказал? Ты можешь оставаться здесь, если захочешь. Многие чудовища живут рядом с людьми. Хотя бы раз в жизни перестань думать о том, что ты должен сделать.

Кай смотрел на нее во все глаза.

– Я не знаю, как перестать.

– Ну же. – Роса помогла ему подняться на ноги. – Наверняка в твоей волшебной голове есть какое-то представление о том, как можно побороть Зияющего дракона.

Кай поднял глаза к звездам.

– Есть одна идея, – пробормотал он. – Но я не уверен, что мне хватит сил. Этим… Этим способом директор Нит убил моих родителей.

– Можешь занять силы у меня, – отозвалась Роса. – У меня ее много.

– Роса, – прошептал Иней, который молча наблюдал за разговором, и впервые Роса не могла понять, о чем он думает.

– Нет. – Кай отстранился, качая головой. – Я не могу этого сделать. Слишком опасно.

– Но почему?

– Занимать силу у другого человека всегда опасно, – ответил Кай. – А особенно сейчас, когда я… Когда я стал таким. – Он пожал плечами. – Я вижу твою душу, Роса.

– И, полагаю, тебе она видится сэндвичем с ветчиной, так? – усмехнулась Роса. – Это неважно. Ты никогда не причинишь мне зла.

– Кай!

По густой волнующейся траве на склоне, подхватив полы юбки, бежала маленькая фигурка.

– Кай!

– Солли! – воскликнул Кай. – Что ты здесь делаешь? Немедленно возвращайся в замок.

Солли остановилась. Она раскраснелась, волосы выбились из косы. На Росу и Инея она зыркнула со всей свирепостью.

– Куда ты пропал? – спросила она строго. – Ты должен был танцевать со мной под «Балладу Луада». Но ты исчез, а теперь все волшебники боятся какого-то чудовища.

Она говорила это, надув губки, как будто ее не напугало, а обидело то, что Зияющий дракон нарушил ход маскарада.

– Все в порядке, – успокаивающе сказал Кай. – Но ты должна сейчас же вернуться в замок. Поищи папу.

Сестра смотрела на него во все глаза.

– Ты какой-то не такой. Что происходит? Куда это ты собрался? – Она бросила испепеляющий взгляд на Росу. – Это что же, эти двое тебя куда-то уводят, да? Заставляют тебя сразиться с чудовищем? Мне не нравится, когда ты дерешься с чудовищами. Почему этим всегда должен заниматься ты?

– Не надо за меня переживать, – ответил Кай, и взгляд его наполнился решимостью. – Мы с тобой еще потанцуем, Солли. А пока у меня есть дела поважнее.

Он взглянул на Росу, и она кивнула в ответ. Он снова поднял глаза к звездам. Роса попыталась понять, на что он смотрит. Волшебный посох Кая разгорался все сильнее и сильнее. Этот свет не слепил, но девочка не сомневалась, что волшебники в Ингельнуке заметят его.

Земля задрожала под ногами.

– Кай? – позвала Роса.

Она поняла, что так и не спросила Кая, что у него на уме, а нужно было бы. Теперь он не отвечал. Нить звездного света отделилась от посоха Кая и оплела запястье Росы. Она почувствовала себя странно, так, будто кто-то вытягивает что-то у нее из груди, а потом в одно мгновение на нее навалилась усталость.

– Ой, – выдохнула она, слегка покачиваясь.

Иней схватил ее за плечо.

– Тебе плохо?

Роса мотнула головой. Горы снова содрогнулись. В небе вспыхнул свет такой яркости, что Роса на мгновение утратила связь с реальностью. Может быть, уже рассвет?

Она закричала.

Над их головами кружила звезда. Огромная, сверкающая, белая, словно сделанная из кости. Ее длинный хвост оставлял след, опоясывающий гору. Кай вращал посохом, а звезда была каким-то образом связана с ним.

Он встретился взглядом с Росой. Она повернулась к Инею, и тот кивнул. Иней сказал Каю что-то, чего Роса не расслышала, и Кай прикоснулся к его плечу.

Роса взяла Кая за руку, и они отправились обратно в сторону Ингельнука.

– Подождите! – закричала Солли. – Кай, не надо!

– Все будет хорошо, – прошептал Иней. – Оставайся тут.

Больше Роса ничего не услышала. Она наблюдала за Каем.

– Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно его убивать, так? Он ведь твой брат. Можешь просто его отпугнуть.

Кай крепче сжал свой посох.

– Не думаю, что этого будет достаточно.

– Почему же? Может быть, потому что это пророчество говорит другое? – Роса топнула в раздражении. – Кай, забудь уже про него. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что пророчества сбываются только из-за того, что люди в них верят. Они что-то вроде тропинок. Если остаешься на этой тропинке, то рано или поздно окажешься там, куда она хочет тебя привести. Но это не обязательно. Ты можешь идти, куда хочешь, через болота и горы, даже на небо через облака. Как мы с тобой делали, помнишь?

Улыбка озарила лицо Кая. Как и боггарт, он, кажется, сам этому удивился. К изумлению Росы, он потянулся и поцеловал ее в щеку.

– Ты права, – сказал он. – Ты мудрее любого знакомого мне волшебника, Роса.

Роса густо покраснела.

– Какая чепуха, – только и смогла выговорить она.

Они приблизились к магической реке. Звезда продолжала кружить над их головами, и ее хвост образовывал вокруг горы кольцо нестерпимо яркого света. Зияющий дракон за это время сделал пару шагов, но бабушка не отступила. Она убрала внуков себе за спину и стояла неколебимо, как огромный булыжник.

Волшебники у замка заметили внизу Кая и зашумели. Роса почувствовала в гуле их голосов облегчение: вот он, их герой, освещающий весь мир в самый мрачный час. Из толпы слышались слабые возгласы радости, кое-кто выкрикивал имя Кая. Громче всех ликовал Гавейн, изрядно помятый и разбитый. Казалось, он пытался высвободиться из рук волшебников, которые удерживали его, чтобы броситься навстречу другу. Одной из тех, кто не пускал его, была Уинифред. По ее щекам текли слезы.

Кай посмотрел на Росу. Она кивнула и сжала его ладонь.

– Стой! – произнес про себя Кай, обращаясь к Зияющему дракону.

Зияющий дракон содрогнулся всем телом, а потом резко обернулся. Было в этом движении что-то обескураживающее: Росе показалось, что нечто, сидящее внутри мертвого дракона, повернулось быстрее, чем громоздкое тело, и какое-то время смотрело на них через затылок.

Кай был бледен и весь дрожал – верные признаки приближающегося обморока. Роса попыталась отправить ему еще часть своих сил. Она не была уверена, что благодаря ей, но Кай удержался на ногах.

– Ну вот, – сказал Кай Зияющему дракону. – Вот я и рядом.

Дракон издал странный крик, что-то вроде пыхтения, которое Росе – вот чудно́ – напомнило Чиха. Он начал скользить по склону горы, с каждым движением отдаляясь от бабушки и замирая, как будто сомневался, через каждые несколько метров.

– Кай? – позвала Роса на Речи. Зияющий дракон был теперь так близко, что она ощущала его дыхание у себя на лице. Кай застыл на месте, в глазах мелькали тени и раскачивались ветви. Волшебники, собравшиеся на склоне над ними, смотрели вниз с благоговением.

– Я слышу, – шепнул Кай.

Роса не могла оторвать взгляда от яркого хвоста, тянувшегося за звездой.

– Что слышишь?

– Пение, – ответил Кай и улыбнулся ей. В его глазах загорелся странный огонь, совсем непохожий на свет звезды. – Очень красивое пение.

Нить волшебства, соединявшая Росу и Кая, вдруг оборвалась.

– Нет! – закричала Роса.

Это же не она порвала нить. Или все-таки она?

Кай упал на колени. Иней неожиданно возник рядом с Росой и увлек ее за собой в сторону.

– Все хорошо, – сказал Иней.

Роса смотрела на него в ужасе.

– Это ты сделал? Ты разделил нас?

Иней поднял на нее глаза, и взгляд его был полон печали.

– Мне пришлось это сделать, сестренка. Я знаю, ты сама никогда бы не решилась. Но так правильно. Кай знает.

Звезда, описывавшая круги вокруг Мифрура, замедлилась. Росе показалось, что в воздухе мелькнула какая-то нить, подобная той, что соединяла ее с Каем. Она связывала волшебный посох Кая со звездой. Но звезде больше не хватало волшебства, чтобы двигаться, и она отпрянула от этой нити. Нить натянулась, и тогда звезда пошла на снижение, она падала в ярком зареве, что переливалось золотом и серебром. Звезда ударила Кая прямо в грудную клетку и взорвалась, разбрызгивая кругом свет. Роса закричала.

Но Кай был звездным волшебником, и звездный свет никак не мог ему навредить. Вернее, он точно не мог навредить настоящему Каю Морригану, мальчику, чье обличие носил Кай с самого младенчества. Тот мальчик осел на землю, а совсем другой мальчик, теперь бестелесный, выплыл из облака света от взорвавшейся звезды и вдохнул свежий воздух ночи.

– Кай! – звала Роса. Она с трудом различала его среди подвижных теней и клочков света.

Падая, звезда рассекла бок Зияющего дракона, и клочки его меха взметнулись, как фейерверк. Чудовище издало ужасающий рев и повалилось на землю пустым мешком.

Из пустой кожи дракона что-то возникло и поднялось вверх. Заметное только по ряби в воздухе, оно присоединялось к Каю, зависшему над землей. Две эти эфемерные фигуры обвились друг вокруг друга, одна – облаченная в пепел и угли, другая – политая глазурью из света звезд, и мигом исчезли во мраке Тихолесья.

Роса даже не взглянула на мальчика, лежавшего без сил на траве в луже звездного света. Этот мальчик не Кай и никогда им не был.

Она бросилась бежать.

Роса неслась изо всех сил, из-под ног летели грязь и трава. Один раз она споткнулась о кочку, но тут же поднялась и поспешила дальше, даже не успев толком почувствовать боль.

– Кай! – кричала она. – Кай!

Она перепрыгнула старинный каменный забор, который давно разрушился и превратился в горку камней, потом преодолела заросли утесника и покрытые грибами пни, окружавшие Колдовской утес. Роса знала Мифрур лучше, чем свои пять пальцев.

Однако об одном она забыла, и это была грязь.

Под самым утесом ее ждала гигантская лужа, которая высыхала только в середине лета. Левый сапог девочки завяз в грязи по щиколотку, но это ее не остановило, настолько сильна была инерция. Сапог остался в густой жиже, а Роса, вылетев из него, продолжила движение. Она катилась и катилась вперед, а когда наконец остановилась, то была вся грязная и мокрая, листья покрывали ее с головы до ног. Платье порвалось, ладони содраны до крови. Роса тихо застонала, ведь ни на что большее у нее не было сил.

Некоторое время спустя она почувствовала рядом чье-то присутствие, знакомую ладонь на плече. Она не подняла головы. Еще немного погодя кто-то стал тыкаться в нее холодным носом, и теплый язык, сильно пахнущий рыбой, лизнул щеку. Сильные руки обняли ее за плечи и вытащили из грязи. Роса осознала, что у нее от холода стучат зубы. Она долго не могла разобрать, что видит перед собой, глаза застил странный туман, на ресницы налипло что-то мокрое и холодное. Потом она догадалась: это пошел снег.

– Кай ушел, – сказала она.

Или попыталась сказать. Слезы и налипшая на лицо грязь толком не давали говорить. Иней взял ее за руку.

– Знаю, девочка моя, – отозвалась бабушка. – Знаю.

Чих завыл. Он вглядывался во тьму ночного леса и усиленно вилял хвостом.

– А как же Ингельнук? – донесся голос Эмиса из-за спины Росы. – Пожар…

Бабушка фыркнула.

– Пусть волшебники сами разбираются, это их проблемы. По-моему, мы сегодня и так хорошо поработали, а вам как кажется?

С этими словами она легко и без усилий, как барашка, подняла Росу и понесла ее домой сквозь мягкий снегопад, а братья и Чих зашагали следом.

Глава двадцать четвертая, в которой все возвращается на круги своя

Роса сидела на траве в тусклом февральском солнечном свете, бормоча что-то себе под нос. Тени облаков то и дело наплывали на нее, и страницы книги, лежавшей на коленях, делались темными (хотя она и без того ох как с ней намучилась), а воздух становился совсем холодным. Роса вынуждена была накинуть на голову капюшон своей школьной мантии.

Она сидела на лужайке недалеко от Ингельнука, краем глаза приглядывая за Амфизелью, которая слонялась без дела ниже по склону. Прошло примерно три месяца с празднования Хеллоуина. Внешне школа выглядела почти так же, как прежде, над трубами так же вился дымок, но атмосфера внутри изменилась. После своего выздоровления директор Нит взялся за преобразования. Среди прочего были введены обязательные уроки чтения для всей прислуги.

Роса пристально смотрела на страницу книги, как будто желая заставить ее заговорить. Вряд ли она когда-нибудь страстно полюбит чтение. И все же девочка не стала бы отрицать: ей и правда приносила удовольствие мысль о том, что можно выбрать книгу и увидеть в ней буквы и слова, а не лабиринт черных значков. Благодаря этому ощущению она чуть меньше злилась на Инея, который и предложил директору Ниту ввести в Ингельнуке уроки для всех слуг. Директор теперь буквально выбивался из сил, стараясь выполнить любое пожелание семейства Мейлог. Приятно, конечно, но изрядно смущает. Уже дважды бабушке приходилось прогонять с участка целую армию плотников, которые сваливались как снег на голову со своими рулетками, а все потому, что директор отправил их с заданием возвести добротную пристройку к дому смотрителей. Роса подозревал, что бабушка рано или поздно сдастся, хотя бы ради того, чтобы ее больше не донимали.

Деревья Тихолесья покачивались на ветру. В последнее время Роса часто ловила себя на том, что неотрывно смотрит на них. В ярком свете солнца темные влажные ветви мерцали и поблескивали, словно зачарованные.

Она заставила себя перевести взгляд на книгу, хотя больше не читала ее. Все было так странно. Раньше ей казалось, что если она найдет Инея, то сразу станет счастливой. Постоянно, а не время от времени. Но бабушка однажды сказала, что именно таким и бывает счастье – как скользкая рыбка, которая все время выпрыгивает из руки. Роса тогда так разозлилась и расстроилась, что вышла в сад и прорыла борозду на бабушкиной грядке с картофелем. После этого она почувствовала себя немного лучше.

Ей необязательно было оборачиваться, чтобы понять, что Иней у нее за спиной. Он присел на корточки и заглянул к ней в книгу с кривой ухмылкой. С ним был и Чих, который с удивлением обнюхивал странный предмет в руках у Росы.

– Разве ты вчера не дочитала третью главу? – спросил Иней.

– Цыц, – отозвалась Роса. – Пришлось перечитывать. Не могу уследить за сюжетом. Может быть, просто расскажешь мне, чем там кончится?

– Нет, – весело ответил Иней. – Ты готова?

Роса кивнула с облегчением и сунула книгу в сумку. Вместе с Инеем они пошли вниз по горному склону, и Чих с лаем последовал за ними. Дни становились длиннее, и, хотя приближалось время ужина, на небе еще висело солнце. Дети прошли мимо дерева-души Ингельнука, вернее, мимо того, что от него осталось. Амфизель теперь ходила вокруг дерева с граблями в зубах, а Джек вяло следил за ней. Огонь из пасти Зияющего Дракона оказался жарче обычного огня и распространялся быстрее. Так что теперь дерево-душа представляло собой обугленный пень, но Амфизель отыскала неподалеку семечко, спящее, но живое. Она хотела посадить его рядом с материнским деревом и ухаживать за ним столько, сколько понадобится, чтобы дерево возродилось на этом же месте. Дракониха делала это не из любви к школе, ее ужасала потеря такого старого и почтенного дерева, ведь она по природе своей была садовницей. Роса надеялась, что с боярышником у нее получится лучше, чем с розами.

– Стойте! – послышался тонкий, но на удивление командирский голосок. – Подождите!

Роса вздохнула. Вниз по склону к ним бежала Солли, темные волосы развевались по ветру. Девочка месяц назад начала учиться в школе волшебства. На конце ее волшебного посоха лунный свет едва мерцал, ведь она еще не научилась толком его собирать, но, скорее всего, Солли этого даже не замечала, потому что держала свой посох с таким достоинством, с каким королева держит в руке скипетр.

– Вы же идете в лес? – сказала она. – Я с вами.

– Солли, это не… – начала было Роса, но девчонка убежала вперед и даже не оглянулась. Роса посмотрела на брата. Тот лишь поднял брови.

Солли остановилась у кромки леса, серьезно глядя на деревья, словно ожидая, что они вот-вот отпрыгнут, освобождая ей путь.

– Туда! – крикнула Роса, указывая рукой на едва заметную тропинку, которую можно рассмотреть только в том случае, если знаешь, куда смотреть. Солли бросилась к ней, как будто и раньше знала, где она находится.

В лесу было тихо. Колокольчики покачивались среди островков снега, который размок и постепенно превращался в грязь из-за прохладных февральских дождей. Стояла та странная переменчивая погода, какая бывает ранней весной: еще вчера голые ветви покрывались крошечными почками, а сегодня весна убегает в укрытие, потому что вернулся зимний мороз.

Тихолесье после перерыва возвращало себе свою старую добрую сварливую натуру. Чудовища, разбуженные от долгого сна Зияющим драконом, вернулись под свои замшелые одеяла. Драконы стали менее ворчливыми и занялись садами. Деревья еще глубже ушли корнями в землю. Сам лес, кажется, спал, как в зимнюю пору. Это не означало, что его покинули чудовища или что тропинки больше не норовили запутать странников. Но злоба и ненависть, которые впитывались в кору деревьев, словно ядовитый дождь, исчезли без следа. Бабушка говорила, что в этом году королевским рыцарям будет несложно отодвинуть кромку леса подальше от границ Эрири.

Роса и Иней сошли с тропинки и побежали к полянке, на которой когда-то цвел сад. Теперь он стоял печальный и заросший, если не считать жимолости. Жимолости все ни по чем, даже битва драконов. Складчатый дракон был жив, но, по словам бабушки, сильно ранен, и, скорее всего, залег спать до полного выздоровления.

Через несколько мгновений Солли шумно выскочила из леса у них за спиной. Ее щеки горели румянцем, в волосах застряли мелкие веточки. Она не остановилась, чтобы погладить Чиха, который наворачивал вокруг нее круги, и из-за этого он скакал еще сильнее, радуясь собственному нарастающему ожиданию.

– Это здесь ты с ним встречаешься? – спросила Солли, оглядев полянку с пренебрежением, как будто ожидала увидеть в лесу торжественную приемную.

– Я с ним нигде не встречаюсь, – сказала Роса, стараясь не проявлять свое раздражение слишком сильно. Она знала, что должна бы сочувствовать Солли, которая, в конце концов, знала Кая гораздо лучше, но девчонка каким-то образом отталкивала от себя сочувствие, как гусиные перья отталкивают дождевую воду.

Солли прищурилась.

– А твой брат говорит, ты к нему ходишь.

– Какой еще брат?

– Тот, который словно пыльным мешком по голове тюкнутый, – хмуро ответила она.

Роса вздохнула.

– Он выдает желаемое за действительное. На самом деле я не видела Кая с самого Хеллоуина.

– Тогда почему ты сюда приходишь?

Роса не нашлась, что на это ответить. Она знала, что Кай возвратился в свой родной лес, к чему всегда и стремился. Что у него была любящая семья, даже если она состояла из чудовищ, поедающих человеческие души.

И все же.

Все же кто-то разбил зеркало в секретном кабинете директора школы и спас дремавших у камина людей через несколько дней после Хеллоуина. Они спустились по лестнице на неверных ногах, но, безо всякого сомнения, целые и невредимые.

А еще кто-то вернул директору душу в ночь после маскарада, когда его тело лежало, распростертое, на траве, покрываясь инеем, в то время как преподаватели и ученики носились туда-сюда, заколдовывая оставшихся чудовищ и туша пожар.

А потом, в канун зимнего солнцестояния, кто-то оставил аккуратную стопку детских книг на пороге домика смотрителей зверинца. Джек решил, что это был Дух Зимы, потому что он по-прежнему верил в его существование и представлял себе сухонького бородатого старикашку, который облетал все королевство Эрири в самую долгую ночь года верхом на ледяном ветре и приносил подарки послушным детям.

У Росы не было доказательств, что все это было делом рук Кая. Но у нее когда-то не было ни единого доказательства и того, что жив Иней. Иногда надежда бывает важнее любых доказательств.

Поэтому она ждала.

Через некоторое время Солли начала дрожать. Лесной воздух был влажным, холод пробирал до самых костей.

– Иди обратно в замок, – сказала Роса. – Он, скорее всего, не придет.

Солли окинула Росу злобным взглядом.

– Вообще-то, он мой брат, а не твой.

Роса прикусила язык. Солли была едва ли не самой избалованной девчонкой, которую ей доводилось встречать в жизни, а ведь она много детей повидала, работая в Ингельнуке. Росе часто казалось, что эта малышка никогда в жизни не слышала слова «нет», и подозревала, что виной тому был Кай.

– У тебя полно братьев, – воскликнула Солли с необычайным пылом. – А у меня теперь совсем нет. Почему у тебя их много, а у меня ни одного?

Роса потрясенно молчала. Ей и в голову не приходило, что братья в таком избытке могут быть поводом для чьей-то зависти.

– У тебя есть брат, – наконец выговорила она. – У тебя есть Кай.

– А, этот! – фыркнула Солли, скрестив руки на груди. – Я еще не решила, брат он мне или кто.

– Это не тебе решать. Просто поверь.

– Еще как мне. – Девочка упрямо надулась. – Возможно, этот будет мне братом, а возможно, и нет. А вот то, что Кай мой брат, я точно знаю. Но только настоящий Кай, тот, который ушел.

Роса сжала губы. Она очень хорошо понимала малышку. Того, про кого Солли говорила «этот», Роса про себя называла «другим Каем». Он пришел к ней через несколько дней после Хеллоуина. Этот другой Кай был словно новорожденный, если бы новорожденные могли разговаривать и сотворять хитрые заклинания. Он поблагодарил Росу за спасение. У него не было никаких воспоминаний о том, что предшествовало той ночи, только парочка разрозненных обрывков. Росе было его жаль, но в то же время она предпочла бы, чтобы мальчик вовсе к ней не приходил. Да, он был очень милый и, уходя, улыбнулся Росе. И его улыбка даже оказалась теплой и немного неловкой. Хорошая улыбка. Но это была не улыбка Кая.

Ее Кая больше не было.

Солли снова вперила взгляд в лес.

– Я его найду. Найду и верну назад.

Роса подавила тяжелый вздох.

– И как ты это сделаешь?

Девчонка злилась. У нее не было ответа, и она прекрасно это знала.

– Вот увидишь, – бросила она, а потом подобрала юбки и побежала через лес обратно к Ингельнуку, громко ломая ветки. Роса и Иней перекинулись взглядами, которые все говорили без слов, и Иней медленно и осторожно отправился следом за Солли.

Роса сидела на земле, подобрав под себя ноги, и дрожала, ощущая, как холод забирается под кожу. Она жалела, что рядом нет боггарта. Она все-таки простила его за все, что он наделал (разве можно не простить чудовищу его чудовищность?), но несмотря на это бывший друг ее теперь избегал. Он все время спал, свернувшись калачиком под полом ее дома, в месте, куда добиралось тепло камина, или в трубе, из которой всегда вылезал пропахший дымом. Бабушка говорила, что ему стыдно и он не знает, как себя дальше вести. Если это действительно было так, то он был первым боггартом в истории, знакомым с чувством стыда, и Роса не винила его. Такое замешательство было понятно. Наверное, точно так же, как Каю приходилось учиться быть чудовищем, боггарту предстояло учиться быть человеком.

Стоило Росе подумать о возвращении в хорошо протопленный дом и об ужине, как Чих чихнул.

Девочка застыла. Пес сидел рядом, тяжело дыша и вглядываясь в лесную чащу. Он был настороже. Несмотря на неподвижность, по телу пса волнами проходило радостное возбуждение. Точно так же он каждый раз садился у двери за несколько минут до прихода бабушки домой. Но сейчас перед ним не было никакой двери. Лишь лес, и в промежутках между деревьями тени, которые, уходя вдаль, становились глубже, как море. Птицы замолкли, словно затаили дыхание.

– Роса?

Девочка мгновенно вскочила на ноги.

– Кай!

Ей хотелось броситься вперед и обнять его. Какой нелепый порыв. Вместо этого Роса начала носиться от дерева к дереву, и сердце колотилось где-то в горле. Она ничего не видела.

– Где ты? – спросила она, в отчаянии топнув ногой. – Ты же не прячешься от меня, так? Кай!

– Нет, – робко отозвался он. – Извини, я не хотел тебя пугать.

Что-то настойчиво зашуршало в кустах, и Роса перевела взгляд и прищурилась. Видно толком ничего не было, только невнятное движение ветвей. Если сущность Кая и была более плотной, чем у боггарта, то совсем незначительно. Он был призрачной рябью, постоянно меняющей положение, как дрожание теней в ночи: темная противоположность звездного свечения, которое исходило от него прежде. Чих радостно наворачивал круги вокруг этой расплывчатой массы.

– Прости меня, – сказал Кай на Речи. – Я ненадолго. Слишком опасно. Я опасен. И мой брат по-прежнему зол на волшебников.

Роса прямо так и слышала, как заливаются румянцем его щеки. Но разве может тень краснеть от стыда?

Она расплакалась.

– Роса, все хорошо.

– Нет, не хорошо, – пробормотала она сквозь слезы. – Я сказала, что помогу тебе в схватке с Зияющим драконом. Но так ничего и не сделала.

– Еще как сделала! – Голос Кая звучал крайне изумленно, а его бесплотная фигура мерцала в меркнущем свете дня. – Ты была нужна мне, Роса. Без тебя я никогда не вернулся бы туда, где мой настоящий дом. Туда, откуда я родом. Я никогда не обрел бы свободу.

– Свободу, – повторила Роса. Слезы высыхали у нее на щеках, оставляя после себя холодную пустоту. Кай получил то, чего хотел.

Он хотел сбежать.

Кай легко порхал на месте, вверх-вниз. Роса знала, что он пытается найти способ утешить ее, исправить положение, как было ему свойственно. Внезапно она почувствовала волну сильного удивления с его стороны.

– На тебе мантия Ингельнука! Это…

– Это моя. – Роса опустила взгляд на рукава. – После всего, что случилось на Хеллоуин, король решил, что ведуны теперь снова должны обучаться в школе. Он отправил рыцарей на поиски учителей, и те объехали все королевство. Оказалось, что есть еще подобные нам люди, которые помнят стародавние времена, хотя они больше не зовут себя ведунами. Как только все они будут собраны, мы, Мейлоги, начнем обучение. Мы и другие дети ведунов, которых сумеют найти.

– Ох, Роса, – отозвался Кай. – Как же я рад.

Роса ничего не ответила.

– Разве ты не этого хотела? – спросил Кай. – Я же видел, какими глазами ты смотришь на Ингельнук.

– Да, я этого хотела.

И правда, мысль об учебе в Ингельнуке порой наполняла Росу таким восторгом, что она чувствовала себя Чихом, готовым носиться кругами вокруг замка. Она вспоминала слова сэра Эмерика о стремлении чего-то хотеть. На самом деле она всегда знала, чего хочет, просто не разрешала себе об этом думать. Иногда ей все еще не верилось, потому что казалось, будто она этого недостойна, что мечта даже уступает реальности. Однако это чувство постепенно ослабевало, и возможно, надеялась девочка, оно пропадет насовсем.

– Просто оказалось, что я хочу многого, – продолжила она. – Больше, чем мне раньше казалось.

– Надеюсь, в школе тебя не обижают.

– Как ты догадался? – вздохнула она. – Хотя меня не то чтобы обижают.

Ученики Ингельнука скорее не знали, как к ней относиться. Когда Гавейн или Уинифред замечали ее, то быстро отводили взгляд. Остальные чаще всего не обращали на нее внимания, как будто она по-прежнему простая служанка и на Хеллоуин ничего особенного не случилось. Некоторые даже говорили об этом вслух, словно оскорбленные тем, что она теперь ходит с ними по одним коридорам. Однажды она нечаянно услышала, как какой-то мальчик передразнивает ее манеру говорить.

– Они одумаются, – сказал Кай. – Хотя беру свои слова обратно. Лишь некоторые одумаются. Не знаю, заметила ли ты, но в нашей школе полно отборных снобов.

Роса расхохоталась. Но невозможно было не думать о том, насколько лучше была бы школьная жизнь, имей она друга среди этих волшебников.

Кай немного помолчал.

– Я скучаю по тебе, Роса.

– И я скучаю, – шепнула она. – Почему ты вернулся?

– Хотел попрощаться.

Роса глубоко вздохнула и сцепила руки в замок на коленях.

– А куда ты отправляешься?

– На север. Подальше от Эрири. Подальше от людей.

– В Полярную пустыню?

– Возможно. – Его голос по-прежнему напоминал Росе голос Кая, задумчиво и спокойно постукивающего пальцем по книге. – Но так далеко, что пустыня исчезает и превращается в пустое место на карте. Там живет вся моя семья.

– Не понимаю. Почему бы тебе просто не остаться здесь, Кай?

– Я не могу. – Он устроился на траве рядом с Чихом, который от восторга принялся кататься на спине. – Не только потому, что люблю лес. А потому, что не хочу никому причинить зла.

Роса вытерла лицо рукавом.

– Глупый наш герой.

– Так и есть, – вздохнув, сказал Кай. – Роса, можно тебя кое о чем попросить?

– Конечно. О чем угодно.

– Обещай присмотреть за Солли. – У него сбилось дыхание. – У нее здесь больше никого нет.

Роса кивнула и, подумав, сказала:

– У нее есть другой Кай.

– Верно. – В голосе Кая послышалась неловкость. – Я все время о нем забываю. Странно, правда? Какой он?

– Вроде нормальный.

– Ему, наверное, тоже нужен друг.

– А ты все никак не можешь перестать беспокоиться о других, да? Иней уже с ним подружился. Они идеально друг другу подходят: другой Кай любит поболтать, а Иней любит слушать. Им обоим через многое пришлось пройти, и бабушка считает, дружба может оказаться им на пользу. – Роса выпрямилась. – Кай, а у меня тоже есть просьба. Можно?

– Разумеется.

– Пообещай навестить меня.

Кай попытался перебить ее, но Роса продолжила:

– Я знаю, тебе нужно уйти из наших мест. Я не имею в виду скоро. Но когда-нибудь. Ведь ты мой лучший друг, я как представлю, что никогда больше тебя не увижу… – Она сглотнула.

– Знаю, – тихо произнес Кай.

– Пообещай, – повторила Роса. – Даже если я уже буду очень старенькой и волосы у меня побелеют еще сильнее, чем сейчас. Твое появление будет мне добрым знаком.

– Роса…

– Пообещай, – настойчиво повторила девочка.

– Обещаю.

Что-то зашуршало в чаще леса.

– Мне пора, – сказал Кай.

Даже теперь Роса чувствовала, как лес манит его к себе. Но прежнее томление в голосе больше не было окрашено тревогой. Теперь ему не нужно было беспокоиться насчет леса. Он стал его частью.

– Из-за тебя мне так хочется остаться, – признался Кай. – Ты единственный человек, который внушает мне такие чувства, если не считать Солли.

Роса почувствовала легкое прикосновение к своей руке, подобное прохладному ветерку. Лес замер. Птицы возвратились в кроны деревьев, защебетали свои сонные песенки в полумраке.

Она долго просидела на той поляне. Лес был темнотой, вплетенной в темноту, и единственным источником света здесь был свет редких звезд, просачивающийся через густую листву.

Из кустов донеслось какое-то шуршание, и Роса обернулась в надежде, что Кай передумал, но увидела всего лишь лиса, с виду довольно старого. Он долго и внимательно изучал ее, глаза горели золотым огнем, одна лапка зависла в воздухе. Зверь пытался понять, кто перед ним: друг или враг. Потом, кажется, он принял решение и перебежал поляну наискосок, да так близко от Росы, что она могла бы схватить его, а потом исчез во тьме леса.

Некоторое время спустя кто-то присел на камень возле нее.

– Ты пропустила ужин, – сказал Иней. – Но не беспокойся. Я отвоевал у Эмиса немного рыбы с картошкой.

Роса шмыгнула носом и ткнулась брату в плечо. Урчащий желудок навел ее на одну мысль.

– Ау нас еще остался морской хлеб?

– Я спрятал буханку, которую Серена привезла сегодня утром. Она у тебя под кроватью.

Роса рассмеялась, а потом немного отстранилась и посмотрела на брата.

– Ты знал, что Кай сегодня придет сюда ко мне?

Иней приподнял бровь.

– Я знаю о тебе абсолютно все.

– Включая будущее, да? – фыркнула Роса.

– Само собой. Нет ничего проще, чем знать будущее. – Иней таинственно постучал пальцем по виску. – Вот, скажем, прямо сейчас я вижу твое будущее. Там очень мокро.

– Мокро?

Иней вскочил с камня и метнул в нее снежком, попав прямо в нос.

Роса не заставила себя ждать и оказалась на ногах, едва снежок успел ее коснуться. У Инея было преимущество, но сестра легко догнала его: несмотря на то, что он почти сровнялся с ней в росте, ноги у Росы все равно были длиннее. Она повалила его на землю, прямо в сугроб. Он взвизгнул и швырнул в сестру еще одним снежком, но на этот раз промахнулся. Чих бегал вокруг них и дико лаял. Тихолесье ворчало и недовольно шуршало листвой, пока дети, смеясь и перекрикиваясь, удалялись в сторону дома.

Content

Хезер Фосетт
Школа волшебства на краю Тихолесья

Глава первая, в которой Роса встречает необыкновенного волшебника

Глава вторая, в которой Роса выводит на прогулку боггарта

Глава третья, в которой Кай Морриган просит об услуге

Глава четвертая, в которой Роса видит в отражении не себя

Глава пятая, в которой волшебник приходит на ужин

Глава шестая, в которой Роса попадает в Небесную библиотеку

Глава седьмая, в которой Иней вспоминает свое имя

Глава восьмая, в которой Кай перебарщивает с магией

Глава девятая, в которой Кай являет иную сущность

Глава десятая, в которой Иней будит боггарта

Глава одиннадцатая, в которой Кай ищет следы заклинаний

Глава двенадцатая, в которой боггарт опаляет небеса

Глава тринадцатая, в которой Роса встречает утро в замешательстве

Глава четырнадцатая, в которой Тьма приходит за Инеем

Глава пятнадцатая, в которой план Росы оказывается дырявым

Глава шестнадцатая, в которой Чих спасает положение

Глава семнадцатая, в которой у Росы появляется ужасная идея

Глава восемнадцатая, в которой появляется плащ, полный чудовищ

Глава девятнадцатая, в которой Иней обнаруживает, что плавал слишком долго

Глава двадцатая, в которой гвиллионы требуют свое

Глава двадцать первая, в которой мальчик вновь становится целым

Глава двадцать вторая, в которой боггарт немного человек

Глава двадцать третья, в которой Роса окунается в волшебство

Глава двадцать четвертая, в которой все возвращается на круги своя