Нева Алтай

Разрушенные секреты. Книга 4

Серия «Идеально неидеальные»

Copyright © Neva Altaj, 2023

© Боталова Я., перевод, 2025

© ООО «Феникс», оформление, 2025

© Оригинальный дизайн обложки Deranged Doctor Design

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Это произведение художественной литературы. Имена, персонажи, места и события либо являются плодом воображения автора, либо используются в художественных целях. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или жившими ранее, событиями или местами абсолютно случайно.

Предисловие автора

Дорогой читатель, в тексте упомянуты некоторые итальянские слова, вот их перевод и объяснение:

Tesoro – сокровище; ласковое обращение.

Stella mia – моя звезда; ласковое обращение.

Piccola – маленькая, малышка; ласковое обращение.

Важная информация

Обращаем ваше внимание на то, что книга содержит кровавые сцены, а также детальное описание пыток и насилия, которые могут показаться читателю шокирующими. В ней больше откровенных сцен, чем в предыдущих книгах этой серии, и они включают элементы легкого БДСМ и использование игрушек.

Пролог

Наши дни

(Изабелла, 19 лет)

Изабелла

Они сбрили его волосы.

Не знаю, почему это так меня шокирует.

Дотянувшись до руки мужа, я переплетаю наши пальцы и роняю голову на матрас. Не знаю, что я ненавижу больше: больничный запах, гудки аппарата, который стоит рядом с кроватью и отслеживает его сердцебиение, или то, насколько он сам неподвижен.

Проходят минуты. Может, часы. Я не уверена.

Я чуть было не пропускаю это – едва заметное подергивание его пальцев в моих. Я резко поднимаю голову и вижу, что за мной наблюдают темно-карие глаза.

– О, Лука… – выдавливаю из себя я, а затем наклоняюсь к нему и коротко целую в губы.

Он ничего не говорит и просто продолжает смотреть на меня, скорее всего задаваясь вопросом, как я вообще посмела поцеловать его, но мне все равно. Я так испугалась за него, и, чтобы убедиться, что он жив, мне нужен был этот поцелуй без всяких разрешений.

Я отпускаю его руку, выпрямляюсь в кресле и жду, когда же он устроит мне нагоняй. Когда он начинает разговор, его голос звучит хрипло и глубоко, даже ниже, чем обычно. Но слова, которые слетают с его губ, заставляют меня оцепенеть.

– Кто ты?

Я смотрю на него.

Склонив голову набок, Лука разглядывает меня своим пристальным, расчетливым взглядом. Мне знакомо это выражение лица, потому что обычно оно было адресовано мне, когда я делала что-то не так. Но в этот раз чувствуется огромная разница. Его глаза. Те же глаза, которые, я так долго надеялась, посмотрят на меня с любовью, а не безразличием, теперь пусто глядят и не узнают вовсе.

– Я Изабелла, – шепчу я. – Твоя… жена.

Моргнув, он поворачивается к окну на другом конце комнаты, а затем делает глубокий вдох.

– Ну, Изабелла, – говорит он и оборачивается ко мне. – Не хочешь ли рассказать мне, кто я?

Часть первая: До

Глава 1

Три года назад

(Изабелла, 16 лет)

Изабелла

– Иза! – выкрикивает мое имя Андреа, с громким топотом поднимаясь по лестнице.

Я разворачиваюсь в кресле и вижу, как младшая сестра вбегает в мою комнату. Она всего лишь на два года младше, но иногда ведет себя так, словно учится в начальной, а не старшей школе. Ко мне она подбегает запыхавшись.

– Ты не можешь носиться по дому и орать. – Карандашом я указываю на нее. – Тебе четырнадцать, а не четыре.

– Он здесь! – С горящими глазами и улыбкой во весь рот она хватает мою руку и начинает вытаскивать меня из комнаты.

– Кто?

– Лука Росси.

Мое сердцебиение учащается, впрочем так происходит каждый раз, как я слышу его имя, и, игнорируя свое же предупреждение, я спешу вслед за сестрой. Мы бежим вниз по коридору и большой каменной лестнице. Как и ожидалось, получая неодобрительные взгляды горничной и двух людей моего дедушки, но я просто не могу заставить себя сейчас думать про этикет. Он здесь!

Мы проскакиваем через двойные парадные двери, огибаем дом и оказываемся у большого куста азалии на заднем дворике, всего в нескольких ярдах от французских окон кабинета моего деда. Мы уже делали так раньше много раз: я прячусь за кустом и тяну за собой Андреа. Это идеальное укрытие с отличным видом на кабинет дедушки Джузеппе.

– Мне стоило переодеться, – бормочу я, глядя на свои джинсовые шортики и невзрачную футболку. – Нельзя, чтобы Лука видел меня такой.

Андреа оценивающе смотрит на меня и поднимает бровь: – Что не так с твоей одеждой?

– Я похожа на школьницу, – объясняю я, быстро снимая резинку и расчесывая пальцами волосы. – Мама говорит, что с распущенными волосами я выгляжу на пару лет старше.

– Что? – Андреа хихикает. – Шокирующие новости. Иза, ты и есть школьница.

– Ну, я не обязана одеваться соответствующе, – говорю я с надутым видом. – И если б я знала, что Лука приедет, то надела бы то бежевое платье.

Дверь в кабинет открывается, и один из капо дедушки, Лука Росси, входит внутрь. Я хватаю руку Андреа и сжимаю ее. Я была одержима им с шести лет, с момента, когда тот идиот Энцо столкнул меня в бассейн, а Лука прыгнул в него и спас мне жизнь. Никогда мне не было так страшно, как когда голова погрузилась под воду, а промокшее нарядное платье тянуло меня ко дну. Я была плохой пловчихой и безуспешно барахталась в попытках выбраться на поверхность. Но когда я уже была готова попрощаться с жизнью, сильные руки внезапно схватили меня и вытащили наверх.

И никогда не забуду я те улыбающиеся глаза Луки, который нес меня к моей истеричной матери. Его дорогой костюм насквозь промок, а прядки длинных темных волос прилипли к лицу. Тем же вечером я сказала маме, что, когда я вырасту, я выйду замуж за Луку Росси. Возможно, в тот день я и влюбилась в него.

– А он еще горячее, чем когда я видела его в последний раз. – Я вздохнула.

Лука всегда был красив, девушки и женщины часто теряли самообладание, когда тот входил в комнату. Наверное, именно серьезная и слегка равнодушная манера поведения среди взволнованных людей, и женщин в том числе, делала его таким интересным. Обычно он входил в комнату, делал то, зачем пришел, и уходил. Никаких бессмысленных бесед. Никаких перерывов на сплетни. Обычно, если ему приходилось задержаться на каком-то мероприятии, потому что так было надо, он либо сидел с моим дедушкой и вел деловые разговоры, либо скрывался где-то в углу и наблюдал за толпой. А я в свою очередь любила наблюдать за ним, за тем, как он своим массивным телом опирается на стену, как своими темными глазами он скользит по комнате и рассматривает всех. В моей памяти запечатлелась каждая острая линия его идеального лица. Хотя спустя годы черты изменились. Лицо, частично скрытое короткой бородой, повзрослело и стало выглядеть грубее. Взгляд темных глаз также переменился и стал более суровым и мрачным. Единственное, что осталось неизменным, – его длинные, темные волосы, собранные в пучок на макушке. В наших кругах мужчина должен иметь определенную репутацию, чтобы не быть осужденным за длинные волосы. Но Лука Росси всегда был чем-то другим. Чем-то бо´льшим, чем другие мужчины.

– Ты с ума сошла! – толкает меня Андреа. – Он вдвое старше тебя.

– Мне все равно.

– А еще он женат, Иза.

Боль пронзает сердце при упоминании Симоны, жены Луки. Четыре года назад, узнав о его свадьбе, я провела неделю в постели, безутешно рыдая. Хоть мне и было двенадцать на тот момент, все, что я хотела, – стать однажды его женой. Как и большинство девочек, я мечтала о свадьбе, и во всех моих детских фантазиях женихом, стоящим напротив меня, всегда был Лука. Слышала, что Симона забеременела, чтобы вынудить его жениться на себе, но от этого не становилось легче. Я чувствовала себя преданной. Он был мой!

Я хватаю ветку перед собой и сжимаю ее.

– Я ненавижу эту женщину!

– Я слышала, как тетушка Агата рассказывала маме, что она снова видела их ссору, – шепчет Андреа, – в ресторане, где полно людей.

– Из-за чего? – спрашиваю я, не отрывая глаз от красивого лица Луки.

– Кажется, они поссорились, потому что Симона забыла забрать Розу из детского сада, – бормочет Андреа.

– Как мать может забыть своего ребенка? – С недоверием таращусь я на нее. Хоть Симона и стерва, не думаю, что она способна на такое.

– Скорее всего, была занята, делая инъекции ботокса, – смеется сестра.

Я трясу головой и оборачиваюсь, чтоб понаблюдать за Лукой. Он сидит в кресле по ту сторону дедушкиного стола лицом к нам. Судя по мрачным выражениям их лиц, дела обстоят серьезно. Я очень хорошо знаю дедушку. Когда у Джузеппе Агостини, дона Семьи чикагской Коза Ностры, такое лицо, ничего хорошего не происходит. Хмурый вид Луки все же не в новинку, но в этот раз от него у меня встал ком в горле. Я годами не видела его улыбки, а он часто появлялся дома с тех пор, как стал главой банды.

– Я возвращаюсь назад. – Я смахиваю случайно пущенную слезу и, развернувшись, ухожу.

С каждым разом мне все тяжелее видеть его. Такое чувство, словно в груди камень. Я знаю, что он никогда не будет со мной. И все же я не могу заставить себя держаться подальше. Андреа называет меня сумасшедшей за то, что я сохну по кому-то, кто намного взрослее. Возможно, это и так. Но я ничего не могу с этим поделать. Все началось как восхищение героем, спасшим мне жизнь. Но за последние пару лет детское обожание превратилось во что-то совершенно иное.

– Не грусти, Иза, – обнимает меня Андреа за талию. – Есть и другие мужчины, которые готовы целовать землю, по которой ты ходишь. Ты внучка дона Коза Ностры. Когда придет время выходить тебе замуж, кавалеры будут в очередь выстраиваться ради тебя. И среди них будет тот, кто сразит тебя наповал, и ты забудешь про Луку Росси. Это просто подростковая влюбленность.

– Да, – киваю я и натягиваю фальшивую улыбку, которую практиковала в разговорах с мамой. – Ты права. Давай возвращаться.

* * *

Год назад

(Изабелла, 18 лет)

Толпа пила и смеялась, собравшись в саду. Должно быть, дедушка пригласил всех итальянцев района Чикаго на мой день рождения.

– Тот официант суперсимпатичный, – подначивает меня локтем Каталина, моя лучшая подруга. – Я хочу взять еще кусочек торта и заценить его получше. Составишь мне компанию?

– Нет, мне и так хорошо, – отвечаю я.

– Но ты просто глянь на него! У него ямочки, когда он смеется.

Я бросаю взгляд на мужчину возле праздничного стола, ведущего беседу с другим гостем. Двадцатилетний блондин с короткой стрижкой и очень милой улыбкой.

– Ты иди. – Я киваю в сторону милашки, привлекшего ее внимание. – А я подожду здесь.

Каталина хихикает и, подмигнув мне, убегает к столу с кучей еды. Подойдя к симпатичному официанту, она начинает флиртовать с ним, и на секунду я думаю о том, как бы мне хотелось иметь возможность сделать так же. Жаль, что в моих мыслях только один мужчина.

Я смотрю в противоположную часть сада, где сидит Лука вместе с моим дедушкой и его младшим боссом, Лоренцо Барбини. Кажется, что они обсуждают рабочие моменты, не обращая внимания на праздничную обстановку вокруг. Лука даже ни разу не посмотрел в мою сторону с момента как пришел, но, впрочем, ничего нового.

Так было не всегда. Когда я была маленькой, стоило ему приехать, я тут же бежала к нему через всю лужайку. Я прыгала ему на руки, а он ловил и кружил меня, заставляя пищать от радости. Но он перестал так делать тем летом, когда мне исполнилось тринадцать.

Я помню тот день, как вчера. Когда я увидела, как он выходит из машины, я выбежала на улицу и понеслась к нему по подъездной дорожке. Но тогда он не протянул руки, чтоб поймать меня. Вместо этого он просто погладил меня по голове и пошел в дом. Вот и все, что я получала в течение следующих его визитов, – легкое поглаживание по голове. Полагаю, он решил, что я слишком взрослая для такого, или что ему не подобает так делать. А потом и поглаживания прекратились. Последние несколько лет мне оставалось только наблюдать за ним издалека.

Прямо как сейчас.

– Изабелла!

Я оборачиваюсь через плечо и вижу, как Энцо, тот придурок и кузен Каталины, несется в мою сторону.

– Черт, – тихо ругаюсь я и разворачиваюсь, чтобы направиться в дом. Прежде чем мне удается совершить побег, он подходит и преграждает путь.

– Так прекрасна. – Он обхватывает мое запястье, склоняет голову к моей и глубоко вдыхает. – И пахнешь как цветы.

– Оставь меня, Энцо. – Я пытаюсь высвободиться, но у него сильная хватка, и он притягивает меня еще ближе.

– Ну же, Иза! Почему ты всегда такая холодная?

– Энцо! Ты пьян! – Я оглядываюсь, пытаясь найти взглядом Андреа или еще кого-нибудь, кто поможет мне избавиться от него. По саду бродят десятки гостей, но никого нет поблизости, чтоб прийти на помощь. Я могла бы закричать, но мне не хочется устраивать сцену, слишком много важных людей сегодня на мероприятии.

– Ну конечно! – смеется он. – Тебе ведь исполняется восемнадцать. Естественно, что по такому поводу надо выпить, а? Ну же, дай подарить тебе праздничный поцелуй.

– Отстань от меня, – презрительно смотрю я и снова пытаюсь высвободиться.

– Всего лишь один поцелуй. Давай, Иза, не будь такой…

Прервавшись на полуслове и сосредоточившись на чем-то позади меня, он поднимает голову вверх, пока его взгляд не останавливается гораздо выше моего собственного. И его лицо начинает стремительно бледнеть. Рука, украшенная тонким обручальным кольцом из белого золота, появляется со спины и сжимает запястье Энцо, словно тисками. Энцо отпускает меня, но длинные, сильные пальцы спасителя сжимают запястье того идиота, пока он не начинает скулить. Но я не обращаю внимания на Энцо. Мое сердцебиение учащается при виде двух браслетов вокруг запястья другого человека. Один широкий, из серебра, а другой из черной кожи. Оба я покупала на свои карманные деньги пять лет назад и дарила ему. Не знала, что он на самом деленосит их.

Я делаю глубокий вдох в попытке усмирить свое сердце, чтоб оно не разорвалось, пока мой взгляд перебегает с обручального кольца на браслеты и обратно. Что-то вновь умирает во мне, прямо как тогда, когда я впервые увидела это кольцо на его руке.

– Тронешь ее еще раз, – раздается надо мной бархатистый, пьянящий голос Луки, – и ты покойник.

Энцо неистово кивает и снова скулит:

– Да, мистер Росси.

– Убирайся, – рявкает Лука и отпускает руку Энцо.

Я пялюсь Энцо в спину, когда тот убегает к воротам. Я не осмеливаюсь взглянуть в лицо спасителю. А если посмею, то внутри все наверняка рухнет. До этого утра я все еще верила, что у меня есть шанс быть однажды с Лукой. Но мой лучик надежды исчез вместе с новостью отца о том, что он согласился выдать меня замуж за Анджело Скардони, младшего из капо моего дедушки, когда мне будет двадцать один. Я всегда знала, что все закончится так, браком по расчету, потому что это был единственный путь для старшей дочери дона итальянской мафии, и все же я надеялась.

– Все в порядке, tesoro?

– Да, – киваю я, не отрывая взгляда от ворот. – Спасибо, Лука.

– Если будет донимать тебя снова, дай мне знать.

– Конечно.

– Хорошо, – я почувствовала легкое касание на затылке, похожее на поглаживание волос. – С днем рождения, Изабелла.

Я жду, пока не перестаю ощущать Луку за своей спиной, а затем медленно поворачиваюсь и смотрю, как он уходит, оставляя меня наедине с переполняющими эмоциями, от которых мне некуда деться. Что-то сжимается в груди. И мне любопытно, что бы я почувствовала, если бы он подошел ко мне хотя бы раз. Может, стоит начать бессмысленную беседу, даже если она будет так, между прочим. Это была наша самая длинная беседа за последние два года. И я нередко опасалась того, что он забыл о моем существовании.

Я слышу, как меня окликают, оборачиваюсь и вижу Каталину, подзывающую к себе. Бросая через плечо последний взгляд на удаляющуюся фигуру Луки, я направляюсь в сторону столов с едой, скользя пальцами по волосам, там, где его рука коснулась меня.

Глава 2

Три месяца назад

(Лука, 35 лет)

Лука

Положив руки на руль, я смотрю видео на телефоне.

Очевидно сброшенные в спешке, черные брюки и красное платье валяются на полу посреди комнаты. Мужчина в белой рубашке сидит на краю кровати, в то время как блондинка, стоя на коленях, сосет ему. Комната, в которой они находятся, – это… моя спальня. А женщина, давящаяся членом своего телохранителя, – моя дорогая жена.

Я убираю телефон в карман куртки, достаю пистолет из отсека и выхожу из машины.

Полвторого ночи, и в зале никого. Мои шаги раздаются эхом по темному мраморному полу и широкому лестничному пролету. Дойдя до третьего этажа, я поворачиваю направо и иду по коридору к комнате моей дочки, чтобы убедиться, что она не дома. Обычно она остается на ночевку у подруги, когда мне приходится отлучиться на пару дней по работе. Она никогда не ладила с матерью.

Открыв дверь в комнату Розы, я заглядываю внутрь. Пусто. Я закрываю дверь и двигаюсь дальше в другой конец коридора, где находится моя спальня.

Войдя, я вижу, как Симона все еще стоит на коленях перед телохранителем. Света от лампы в углу более чем достаточно, чтоб разглядеть разгоряченное мужское лицо и занятую делом голову Симоны. Я поднимаю пистолет, целясь прямо в лоб, и спускаю курок. Тумбочка дребезжит от громкого выстрела, и кровь брызжет на белые атласные простыни. Симона кричит, вскакивает и отбегает от распластавшегося по кровати тела. Красные капли попали на ее лицо и волосы, а также грудь и шею. Похоже, что часть мозга ее любовника также попала на волосы. Она все еще вопит, в то время как я безразлично подхожу к ней и хватаю за руку.

– Пусти меня! – кричит она, пока я вытаскиваю ее из комнаты и тащу по коридору. – Ты убил его, ты чудовище!

Пока мы спускаемся по двум лестничным пролетам, Симона продолжает визжать, пытаясь вырваться из моей хватки. Я игнорирую ее возражения и направляюсь к настежь открытой входной двери. Два моих охранника вбегают внутрь, но останавливаются у входа с широко открытыми глазами при виде нас. Из-за угла коридора, где расположены комнаты персонала, выходит горничная и застывает на полпути. Она кутается в свой вязаный кардиган, не отрывая взгляда от обнаженного и перепачканного кровью тела Симоны. Минуя охранников, я вытаскиваю свою кричащую жену из дома и спускаюсь по четырем каменным ступенькам на подъездную дорожку.

– Документы на расторжение брака получишь утром, – бросаю я и отпускаю ее руку.

– Что? Лука, пожалуйста! Это была ошибка. – Она тянется, чтоб взять меня за руку.

– Не смей трогать меня, мать твою! Убирайся из моего дома.

– Ты не можешь так поступить! – рыдает она. – Лука!

Я отворачиваюсь и ухожу внутрь. Почему-то я даже не злюсь. Есть только чувство отвращения. К ней и к себе за то, что не порвал с этой сукой раньше.

– Пошли горничную, чтоб та принесла ей одежду, и вызови такси, – говорю я Марку, стоящему у двери. – В дом ей входить запрещено.

– Вас понял, мистер Росси. – Он спешно кивает.

– В моей спальне тело. Пусть кто-нибудь об этом тоже позаботится, – говорю я, направляясь к лестнице. На полпути ко второму этажу до меня доносится голос брата:

– Лука? Что происходит?

Дамиан стоит в одних боксерах на лестничной площадке второго этажа. А за ним выглядывающая из-за плеча темноволосая девушка, закутанная в одеяло.

– Симона и я решили разойтись, – отвечаю я, поднимаясь по лестнице. – Она уходит.

– Нагишом?

– Да. – Я останавливаюсь перед ним и бросаю взгляд на девушку, прячущуюся у него за спиной. – Добрый вечер, Арианна.

– Привет, Лука, – нервно улыбается она.

– А твой отец знает, где ты ночуешь?

– Нет, – бормочет девушка.

Я качаю головой и смотрю на брата.

– Франко тебя убьет.

– Арианне уже двадцать один. Я думаю, что она сама может принимать решения, Лука. – Он ухмыляется.

– А еще она помолвлена, – говорю я, продолжая подниматься выше. – Я валюсь с ног. И у меня завтра в восемь встреча.

– Лука? – он зовет меня. – То, что мы слышали ранее, это был выстрел?

– Да.

– Может, объяснишь?

– Нет. Возвращайся в постель, Дамиан.

Дойдя до третьего этажа, я захожу к себе в спальню, чтобы взять зарядку для телефона и сменную одежду на завтра, а затем направляюсь в комнату Розы, чтобы поспать.

Глава 3

Три месяца назад

(Изабелла, 19 лет)

Изабелла

Я сажусь на край кровати и беру слабую руку моего дедушки в свою. Я стараюсь быть осторожной, чтобы не толкнуть капельницу, которая вводит жидкость, поддерживающую его в нормальном состоянии. Я аккуратно поправляю трубку и переставляю штатив, чтобы случайно не задеть его коленями. Тумбочка слева заставлена всевозможными пузырьками с лекарствами. По меньшей мере, их десять. Воздух в комнате кажется затхлым и пропитанным лекарствами, запах которых словно въелся во все вокруг.

– Дедушка, – шепчу я. Его щеки впали, а под глазами появились темные круги. Он действительно выглядит очень плохо. – Как ты себя чувствуешь?

– Будто меня переехал поезд.

– У тебя был сердечный приступ. Это ожидаемо. Тебе станет лучше через пару дней.

Он печально улыбается:

– Мы оба знаем, что это не так. – Я начинаю что-то говорить, но он сжимает мою руку и продолжает: – Нам надо поговорить. Это важно.

– Это может подождать до тех пор, пока тебе не станет лучше.

– Нет, это срочно. – Он качает головой. – Когда я умру, настанет хаос. И ты это знаешь.

– Ты не умрешь в ближайшем будущем. Ты нужен Семье. – Я сильно поджимаю губы. – Нужен мне.

Джузеппе Агостини 20 лет стоял во главе Семьи чикагской Коза Ностры, но он был также и опорой для своей собственной семьи. Хоть у него и было отдельное крыло, но мы все жили в одном доме. Я не могу представить, что его не будет рядом.

– Такова жизнь. Старые уходят, а молодые живут дальше.

– Тебе шестьдесят девять. Ты не старый.

– Знаю, stella mia. Но так уж вышло. – Он вздыхает и сжимает мою руку. – Ты знаешь, как это устроено в нашем мире. Если дон умирает без наследника, то внутри Семьи начинается война. Я сказал всем капо прийти послезавтра, чтобы я мог назвать своего преемника.

Я не понимаю, зачем он рассказывает все это мне. Он же не умирает. У него всего лишь был небольшой сердечный приступ. После такого можно прожить годы.

– Мужчине, чье имя я планирую назвать, потребуются связи с нашей семьей, чтобы гарантировать, что никто не станет идти против него и не усугубит ситуацию, – продолжает он. – Ты понимаешь, к чему я клоню, Изабелла?

– Не совсем.

– Надо объединить наши семьи. Браком.

Наконец-то картинка начала складываться, и по спине у меня побежал холодок.

– Ты хочешь, чтобы я вышла замуж? Сейчас?

– Да. Ты сделаешь это, Изи?

Слезы собираются в уголках глаз. Он единственный, кто зовет меня так.

– Ты уже говорил об этом с Анджело? – спрашиваю я.

Ничего против Анджело я не имею. Он хороший парень, и мы ходили на свидания пару раз, но я никогда ничего не чувствовала к нему, ни малейшей искры. И я надеялась, что мне удастся побыть свободной еще пару лет.

– Да, – он кивает. – Я сказал ему, что помолвка расторгнута.

– Расторгнута? – недоумеваю я. – Я не понимаю.

– Анджело хороший мальчик, но слишком молодой, чтобы стать доном, Изи. Другие члены Семьи никогда бы не встали на его сторону.

Я хмурюсь, ничего не понимая.

– За кого тогда я выхожу замуж?

– За единственного человека, который сможет вынести все то дерьмо, которое я собираюсь на него обрушить, и не рухнуть под его тяжестью.

Затаив дыхание, я чувствую, как сердце начинает колотиться так сильно, что я боюсь, оно вот-вот вырвется из груди.

– Ты выходишь замуж за Луку Росси, – говорит дедушка то, что я желала услышать более чем десять лет, и это заставляет меня молча уставиться на него.

– Но… он ведь уже женат, – озадаченно говорю я.

– Он и Симона разводятся. Все должно быть улажено через пару дней. Я знаю, что тебе всего девятнадцать, а он намного старше, чем ты…

Я мотаю головой и наклоняюсь, чтобы обнять его ослабшее тело:

– Я с радостью стану женой Луки, дедушка.

Лука

Я стучусь в дверь кабинета дона Агостини.

– Входи, – доносится слабый голос изнутри.

Уже достаточно давно Семья знает, что Джузеппе чувствует себя нехорошо. Я виделся с ним по меньшей мере раз в неделю, чтобы информировать насчет бизнеса в сфере недвижимости, так что я своими глазами видел изменения в худшую сторону. И все же взгляд, приветствующий меня, заставляет дрогнуть. С момента, как я видел его последний раз, он словно постарел лет на двадцать.

– Лука, – кивает он в сторону кресла по ту сторону стола, – присядь, пожалуйста.

– Как вы себя чувствуете, босс? – спрашиваю я, занимая место.

– Как видишь, ужасно. – Он улыбается. – Я буду краток, так как Лоренцо и другие капо придут меньше чем через час.

Я гадал, о чем же он хочет поговорить, еще со вчерашнего звонка от него. Сначала я предположил, что речь пойдет о бизнесе, как обычно. Но если это так, то мы могли бы обсудить такое и после встречи с капо.

– Два дня назад у меня случился сердечный приступ, – начинает он. – Ничего серьезного, но доктор любезно намекнул мне, что я должен начать приводить дела в порядок. И побыстрее.

– Ясно. Чем я могу помочь?

– Взять на себя кое-что.

– Хорошо. – Я киваю.

Последние два года Джузеппе давал мне больше обязанностей. Он также полностью передал мне управление сделками в сфере недвижимости, сказав, что не может заниматься всем. Полагаю, он планирует доверить мне еще одну часть бизнеса.

– Что вы хотите, чтобы я взял на себя?

– Заботу о Семье Коза Ностры в Чикаго, Лука.

Я уставился на него. Сказать, что он удивил меня, – не сказать ничего. Все ожидали, что следующим доном будет Лоренцо Барбини.

– А как же Лоренцо? – спрашиваю я.

– Лоренцо станет хорошим младшим боссом. Он неплохо справляется с проведением и контролем операций, – говорит Джузеппе. – Однако он не способен принимать решения в интересах Семьи, а не своих собственных. Я всегда знал, что это будешь ты.

– Что ж, был бы признателен, если б вы заранее предупредили меня.

– Считай, что ты предупрежден.

– Поэтому вы вызвали сегодня капо? – интересуюсь я.

– Да, это одна из причин.

– А другие?

– Всего одна. Я решил, что одно важное событие пройдет раньше, – останавливается он, смотря мне в глаза. Несмотря на его хрупкий внешний вид, взгляд остался твердым и пристальным. Что он надеется увидеть? – Предстоящая свадьба Изабеллы, – продолжает он спустя пару секунд.

– С Анджело Скардони?

Улыбка появляется на его лице: – С тобой.

Я закрываю, а затем широко раскрываю глаза. Я слышал, что дела были плохи с его сердцем, а не головой.

– Изабелле девятнадцать, – говорю я. – Я не женюсь на ребенке.

– Она не ребенок. Ее мать вышла замуж в восемнадцать. Не вижу никакой проблемы.

– А я вижу. Технически я ей в отцы гожусь.

– Тебе даже тридцати нет.

– Мне тридцать пять. – И он прекрасно это знает, но отмахивается рукой так, словно это вообще неважно.

– Изабелла хорошая девушка, иногда немного упрямая, но чрезвычайно умная и прекрасно ориентируется в социуме и делах Семьи. Не говоря уж о том, что она невероятно красива.

С этим не поспоришь. Я видел ее довольно часто и не могу отрицать очевидное. Ее длинные каштановые волосы, струящиеся мягкими локонами по спине, вздернутый нос и большие темные глаза, кажущиеся слишком большими для ее лица, делают ее такой восхитительной. Она не очень высокая, но у нее великолепное миниатюрное тело, тонкая талия и самая идеальная задница, которую я только видел. И тот факт, что я вообще посмотрел на зад девятнадцатилетней девушки, – херово во всех отношениях. Кроме того, я знаю Изабеллу с самого детства и сама мысль о свадьбе с ней звучит как бред.

Кажется, Джузеппе обратил внимание на мое нежелание, потому что он продолжил говорить: – Она станет для тебя хорошей женой. А если ты позволишь ей, то и партнером.

– Партнером в чем?

– В жизни, Лука. Когда ты занимаешь главенствующую позицию, совершенно необходимо иметь жену, на которую ты сможешь положиться и которой сможешь доверять. Таким мужчинам, как мы, редко удается найти партнера, с которым можно разделить как хорошее, так и плохое. А плохого будет до хрена, поверь мне.

Я мотаю головой. Кто бы мог подумать, что дон окажется таким романтиком.

– Единственный человек, которому по-настоящему можно доверять, – это ты сам, босс. И иногда можно довериться своим ближайшим кровным родственникам. Я хорошо выучил этот урок.

– Не все женщины такие же, как Симона. – Он тянется рукой, чтобы взять стакан воды, и я не могу не заметить, как трясутся его пальцы. – Что между вами произошло? Я знаю, что вы никогда не ладили, но зачем разводиться?

Я откидываюсь назад в кресле и скрещиваю руки.

– Я застукал ее, когда она делала минет своему телохранителю. В нашей кровати. Я давно подозревал ее в измене, так что установил камеру в комнате.

– Боже. Он жив?

– Нет. А она чудом избежала той же участи.

– А я думал, почему она так легко согласилась на развод. Как справляется Роза? – спрашивает он после некоторой паузы.

– Симоне всегда было на нее плевать. Роза была всего лишь средством для достижения цели. Инструментом, чтобы заставить меня жениться на ней.

– Мне очень жаль. Надеюсь, что Изабелла поладит с твоей дочерью.

– Так вы серьезно насчет свадьбы?

Слегка склонив голову, дон смотрит на меня поверх оправы очков. Он открывает комод, достает оттуда стопку бумаг и бросает ее на стол прямо передо мной. Брачный договор. Не могу поверить: я только что избавился от одной жены, а он взваливает на меня малолетнюю невесту, когда мой брак еще даже окончательно не расторгнут.

– И что мне делать с девятнадцатилетней девочкой, босс?

– Что бы ты ни делал, делай это с уважением. Может, Изабелла и молода, но она все еще моя внучка и человек, который поможет тебе закрепить свои позиции как новому дону. Запомни это.

Я смотрю на стопку бумаг перед собой. Стиснув зубы, покорно киваю.

Глава 4

Изабелла

Разве день может быть одновременно самым счастливым и самым грустным в жизни?

Наклонив голову, я стою на маленьком табурете и рассматриваю свое отражение в зеркале, в то время как две швеи, стоя на коленях, подгоняют длину свадебного платья. Времени на пошив индивидуального платья не было, так что мама отвела меня в самый престижный свадебный салон города и выбрала самое дорогое платье. Но его надо было подогнать под мой внушительный зад.

У меня и Андреа было схожее телосложение, когда мы были младше, но в переходный возраст у сестры сохранилась стройная фигура, а у меня нет. Мое тело словно состоит из двух неподходящих друг другу частей. Мне нравятся моя тонкая талия и плоский живот. Грудь у меня небольшая, но упругая. Миниатюрный верх позволяет мне покупать футболки и топы самого маленького размера. Но мой низ – это совершенно другая история. Попа и бедра почти на два размера больше верха. Диеты никогда не помогали, потому что от них моя грудь и без того тонкие руки становятся меньше, прежде чем до моей задницы дойдет.

Андреа постоянно твердит мне, что я ненормальная и что она бы убила за зад, как у меня, но я ее не понимаю. Несмотря на то что у меня нет проблем с самооценкой, я бы не отказалась от меньшей попы и более худых ляжек. Смотря на свое отражение, я вздыхаю.

– Какую прическу вы желаете, мисс Изабелла? – спрашивает парикмахер.

– Оставьте распущенными, – предлагает мама, сидя в кресле в углу комнаты. Она наблюдала за сборами с пяти утра.

– Распущенные волосы сойдут. – Я пожимаю плечами.

Лука не пришел, чтоб посмотреть на меня. Ни в день, когда дедушка объявил о нашей свадьбе, ни в последующие недели. Полагаю, он посчитал это необязательным, так как мы уже знали друг друга.

Я снова оцениваю свое отражение, заостряя внимание на длинном белом кружевном платье и дорогой тиаре. Мечты наконец-то сбываются. Но никогда бы не подумала, что мне будет так мучительно. Судя по тому, что я подслушала в то утро, когда стояла у кабинета дедушки, мне следовало этого ожидать.

«И что мне делать с девятнадцатилетней девочкой?» – сказал Лука. Как будто я была бродячей собакой, которую кто-то подобрал с улицы и принес. Собаку, которую он не может прогнать, но и оставлять не хочет.

Я рада, что подслушала только конец их беседы. Бог знает, что он еще говорил.

В дверь раздается стук, после которого отец заглядывает внутрь.

– Ты прекрасна, Иза, – улыбается он и поворачивается к маме. – Эмма, нам нужно поторопиться, а не то опоздаем.

– Мы спустимся через минуту, – отвечает она, расхаживая позади меня.

Сотрудники первыми покидают комнату, за ними следует моя мама, затем Андреа, а я выхожу последней.

– Улыбайся, Иза! Наконец-то ты выходишь замуж за Луку, – шепчет она. – Все это до сих пор кажется таким нереальным.

– Ага.

– Ой, ну же. Ради всего святого, это же твоя свадьба. Я ожидала, что ты будешь вне себя от счастья. И все будут ожидать, что ты рада.

– Я просто волнуюсь, – вру я. Я не рассказывала ей о том, что услышала от Луки в кабинете дедушки. – Так лучше? – спрашиваю я, выдавая ей одну из своих фальшивых улыбок.

– Идеально. Вот эту я люблю, а мне никогда не удавалось добиться идеального баланса счастья из-за небольшой застенчивости. Ты всегда была лучшей маминой ученицей. – Она смеется.

– Да, в нашем мире все сводится к внешности.

Лука

Со вчерашнего вечера я официально в разводе. Еще и суток не прошло, а я стою у алтаря в ожидании своей новой невесты. Невероятно.

Высокие двери церкви открываются, и Изабелла, под руку с отцом, входит внутрь. Я пользуюсь шансом рассмотреть мою будущую жену, пока она подходит. Может, дело в освещении, но ее лицо выглядит иначе, чем в последний раз, когда мне удалось увидеть ее дольше, чем на секунду. Она все так же изумительна. Те же длинные волосы, большие глаза и острые скулы. Не могу точно понять, в чем дело, но что-то не так. Она производит впечатление счастливой. Легкая улыбка на губах и высоко поднятая голова – идеальная картинка ослепительной невесты. Я снова перевожу взгляд на ее глаза и наконец-то понимаю, в чем дело. Может, ее лицо и выражает радость и счастье, но в глазах нет эмоций. Вместо этого они кажутся… пустыми.

Она делает последний шаг и встает рядом со мной, сосредоточив взгляд исключительно на священнике. Ну конечно, она тоже не хочет этого. Какая девятнадцатилетняя девушка захочет связать свою жизнь с мужчиной почти вдвое старше ее? Наверное, она напугана из-за всего, что происходит. Мне следовало подойти и поговорить с ней заранее, познакомиться с ней должным образом до свадьбы. Не то чтобы я планировал, что у нас будет брак, соответствующий истинному смыслу этого слова, но все же.

Когда священник начинает речь, я беру ее за руку и слышу резкий вздох. Изабелла разглядывает наши руки, а затем поднимает взгляд прямо на меня. Ее глаза больше не пустые, и пока они смотрят на меня, в них можно увидеть огонь, горящий в глубине. Так гораздо лучше, чем мертвый взгляд.

После речи священника и обмена кольцами я наклоняюсь и быстро целую ее в щеку. Выпрямившись, я смотрю на нее и снова вижу пустоту в глазах.

* * *

Я поднимаю стакан и отпиваю минеральной воды, не отрывая взгляда от угла комнаты, где стоит моя молодая жена со своей сестрой и матерью.

Как только мы приехали в загородный клуб, где состоится свадебный банкет, Изабелла оставила меня и ушла в противоположный конец комнаты. Она ни разу не посмотрела в мою сторону. Я должен был почувствовать облегчение. Вместо этого я наблюдал за ней более часа, замечая каждого мужика, посмотревшего на нее хоть краем глаза. Меня это раздражает. Не только то, что на нее смотрят другие мужчины, но и тот факт, что это беспокоит меня.

– Какой неожиданный поворот событий, – говорит Лоренцо Бернини, подходя ко мневплотную.

– А? – Я делаю глоток. – Ты имеешь в виду свадьбу или то, что Джузеппе назвал своего пре-емника?

– Если честно, и то и другое. Я думал, что в планах было женить Анджело Скардони на его внучке.

– Планы изменились, – бросаю я.

Лоренцо был младшим боссом Джузеппе около пятнадцати лет, а это больше, чем я был капо. Понятно, что он был удивлен решением дона. Все были, даже я. Обычно, когда дон умирает или решает отойти от дел, главенство занимает родной сын или зять. А если их нет, то власть переходит младшему боссу. Мой новый тесть решил избрать инойпуть.

– Уверен, что справишься со всем, что повлечет за собой новая должность? – спрашивает он.

Я никогда не стремился возглавлять Семью. Моей основной задачей было заключение оружейных сделок, управление транзакциями, чтобы все шло гладко, и привлечение денег. В настоящее время операции, которыми я руковожу, приносят более 50 процентов наших доходов.

– А ты думаешь, ты справишься лучше с ролью дона? – спрашиваю я.

– Давай будем реалистами, Лука. Ты бизнесмен, и ты прекрасно справляешься. Но ты редко бываешь на семейных мероприятиях и наверняка понятия не имеешь, как вести внутренние дела.

Он прав. Мне плевать на их ужины и на то, кто спит с чьей женой. Занять пост главы чикагской Коза Ностры означает решать множество личных вопросов, вмешиваться в долговые проблемы между высокопоставленными членами организации и устраивать браки внутри Семьи. Я не любитель чужих драм. Но то, что меня мало заботит светская составляющая работы, не означает, что я позволю кому-либо сомневаться в моих способностях.

– Да, я полагаю, что ты лучше подкован по этой части, учитывая, что единственное, чем ты был занят в последнее время, – это посещение вечеринок. Скажи, Лоренцо, ты бы управлял Семьей так же, как ты управляешь нашими казино? Потому что, насколько мне известно, ты терпишь значительные убытки эти месяцы. – Я улыбаюсь, наслаждаясь выражением шока, появляющимся на его лице. – Убытки, смею я добавить, которые мы покрывали доходами, которые я получил с оружейных сделок. Может быть, тебе стоит сосредоточиться на том, чтобы разобраться со своим собственным дерьмом, прежде чем брать на себя больше обязанностей?

– Высоко летать – больно падать, – шипит Лоренцо в свой стакан.

Улыбнувшись, я хватаю его за галстук и притягиваю к себе чуть ближе.

– Я не расслышал тебя, – наклоняюсь я, заглядывая ему в глаза. – Не можешь ли ты, пожалуйста, повторить?

Ноздри Лоренцо раздулись, а лицо покраснело. Пару секунд он смотрит на меня выпученными глазами, затем стискивает зубы.

– Я сказал, что твоя информация неверна, – язвительно бросает он. – С казино все в порядке.

– О. Ну тогда моя ошибка. – Я отпускаю галстук и киваю в сторону угла комнаты. – Кажется, твоя жена ищет тебя.

Лоренцо бросает на меня злобный взгляд и уходит прочь, а я возвращаюсь глазами к своей молодой жене. Франко Конти, капо, занимающийся отмыванием денег, разговаривает с Эммой, матерью Изабеллы. Я особо не сотрудничал с Франко, так как он распоряжается деньгами, поступающими с наших казино. С деньгами, которые приносят мои операции, работает Дамиан, и я планирую, чтобы так было и дальше. Напротив Франко стоит Дарио Ди Анджело, старший сын капо Сантино Ди Анджело, с которым говорит Изабелла. Она улыбается чему-то, что он говорит, затем поворачивается к своей сестре, и я замечаю, как Дарио скользит взглядом по ее телу, пока она не видит. Стиснув зубы, я разворачиваюсь и направляюсь к бару. То, с кем она разговаривает, волновать меня не должно. На полпути к точке назначения я слышу звенящий женский смех позади себя и оглядываюсь через плечо. Изабелла и ее сестра хихикают над чем-то, что сказалДарио.

Меня не должно беспокоить то, что другой мужчина может рассмешить ее. Но беспокоит. Как чертова заноза в заднице. Я подавляю желание подойти и прогнать сына Сантино подальше от Изабеллы. Вместо этого я присоединяюсь за барной стойкой к Орландо Ломбарди, другому капо, занимающимся игорным бизнесом Семьи.

– Слышал про срач в Нью-Йорке на прошлой неделе? – спрашивает он, когда я сажусь рядом.

– Не интересуюсь сплетнями. – Я сигнализирую бармену, чтобы тот налил мне еще минералки. – Здесь и без того слишком много дерьма, с которым приходится иметь дело.

– Аджелло уничтожил два клана Каморры за одну ночь. Сорок семь человек. Кажется, они совали нос не в свое дело, – Орландо наклоняется ближе. – Одна из моих племянниц выходит замуж за парня, просто пешку Аджелло. Она слышала, что Аджелло был ранен во время перестрелки.

Я делаю глоток. Чем занимается дон Нью-Йорка, нисколько меня не беспокоит, у меня нет с ним ничего. Но не могу сказать, что мне вообще не любопытно. Этот человек всегда оставался загадкой.

– Он умер?

– Нет. Это все, что я знаю, – отвечает Орландо. – Связи в его кругах слишком тесные, а его люди преданы ему до безумия. Племянница всего лишь подслушала разговор жениха по телефону.

Изо всех сил я пытаюсь концентрироваться на своем напитке, но мне не удается справиться с желанием взглянуть на Изабеллу еще раз. Посмотрев на нее, я понимаю, что и она смотрит на меня. Но в момент, когда наши взгляды встречаются, она отворачивается к Дарио.

– Знаешь, иногда я думаю о том, что этот человек не существует вовсе, – продолжает Орландо. – Как так вышло, что никто никогда не видел его?

– Джузеппе видел, – говорю я, вновь бросая взгляд на свою жену. Она все еще говорит с тем идиотом. – В прошлом году.

– Не может быть! Почему он никогда не говорил об этом?

– Потому что Джузеппе не обязан со всеми делиться всем, что он делает.

– А тебе он сказал, – говорит он с завистливым взглядом. – По какому вопросу была встреча?

– Один из наших охранников ездил в Нью-Йорк, чтобы навестить девушку, которая была там по работе. И он не спросил разрешения вступить на территорию Аджелло. Джузеппе встречался с ним, чтобы решить этот вопрос.

– И у них получилось? Решить вопрос?

– Да, – киваю я, не сводя глаз с Изабеллы.

– Аджелло отпустил того парня?

– В некотором смысле да, – говорю я. – Он отправил его голову обратно экспресс-доставкой.

– Срань господня.

Сынок Сантино все еще стоит возле Изабеллы. Опустив стакан на барную стойку, я встаю.

– Я пошел.

– Уходишь в разгар собственного свадебного приема?

– Во второй половине дня у меня встреча с Сергеем Беловым.

Он округляет глаза.

– Не знал, что ты ведешь дела с Братвой.

– Ну, мы уже выяснили, что ты много чего не знаешь, Орландо.

Я оставляю Орландо, сверлящего взглядом мою спину, и направляюсь за своей женой.

Изабелла

Я пялюсь в окно лимузина, рассматривая здания, мимо которых мы проезжаем, и стараюсь подавить необходимость обернуться и посмотреть на Луку. Он позаботился о том, чтобы сесть от меня так далеко, как только можно, на противоположной стороне заднего сиденья. Мы ехали почти час, и он не сказал мне ни слова. Вместо этого он был поглощен тем, что печатал что-то на своем телефоне.

В мыслях я возвращаюсь к церкви и нашей свадьбе этим утром. Я была чертовски взволнована, когда священник сказал: «Вы можете поцеловать невесту». Не то чтобы я ждала, что Лука набросится на меня перед всеми, но я правда хотела настоящего поцелуя. И что я получила? Легкий чмок в щеку. Он бы еще достал из кармана конфетку и дал мне. Меня задевает то, как он себя ведет.

Я вздыхаю, продолжая смотреть наружу и размышляя о том, что, черт возьми, мне теперь делать. Просто сказать какая разница и посмотреть, к чему все это приведет нас? Жить с мужем, который остается для тебя незнакомцем, потому что вы избегаете друг друга? Нет, я этого не допущу. Вечеринка жалости к себе окончена. Я наконец-то вышла замуж за мужчину, которого тайно любила годами, и будь я проклята, если позволю ему отделаться от меня. Может, я безразлична Луке сейчас, но я заставлю его влюбиться в меня или умру, пытаясь.

Он видит проблему в нашей с ним разнице в возрасте. Я отчетливо слышала, как он это говорил. Что ж, я ничего не могу поделать со своим возрастом, так что это одно из препятствий, которое мне надо преодолеть. Видимо, мне нужно открыть ему глаза. Может, я и юна, но я знаю, чего хочу. Его. Его любви. И я готова бороться за нее.

Лимузин останавливается перед белым особняком, Лука выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Подобрав подол, я берусь за его протянутую руку и выхожу, рассматривая новый дом. Он меньше, чем дом моего дедушки, в котором я выросла, но все равно огромный.

– Поднимите вещи миссис Росси наверх, – говорит он водителю и жестом показывает, чтобы я шла за ним внутрь. – Полагаю, ты хочешь переодеться и отдохнуть, я отведу тебя в твою комнату. Дамиан покажет тебе дом перед ужином.

– Твой брат? – спрашиваю я при входе в большой холл.

– Да. У меня дела.

– Что? – может я и влюблена в Луку, но это не значит, что я позволю ему обращаться со мной как с половой тряпкой. – Не припомню, чтобы выходила замуж за твоего брата, Лука.

Он останавливается и оборачивается на меня.

– И что это значит?

– Это значит, что именно ты покажешь мне дом и познакомишь с прислугой, – произношу я холодным тоном и наслаждаюсь тем, как его глаза расширяются от недоумения. Не ожидал, что у меня есть характер? Ну так сюрприз. – Где твоя дочка?

– Роза у подруги. Она будет дома к ужину.

– Хорошо. А теперь, пожалуйста, отведи меня в мою комнату.

Лука склоняет голову набок, с интересом разглядывая меня, затем направляется к большой лестнице, а я иду за ним, отставая на несколько шагов. Я всегда восхищалась его походкой. Его шаги медленные, как у волка на охоте. Скользя взглядом вверх по его телу, я любуюсь длинными ногами и широкими плечами и останавливаюсь на макушке, где волосы собраны в пучок.

Так много раз я мечтала о том, как снимаю эту резинку для волос и запускаю свои пальцы в его черные пряди. Интересно, какой длины его волосы сейчас. Единственный раз, когда я видела его с распущенными волосами, был много лет назад, когда он прыгнул в бассейн, чтобы спасти меня. Должно быть, в процессе его пучок распустился, высвободив копну волос. Тогда они были ему по плечи.

Я помню о нем все. Тайно наблюдать за Лукой было единственным, что я могла делать, поэтому я позаботилась о том, чтобы запомнить малейшие детали и сохранить их в своем мысленном хранилище, помеченном его именем. То, как менялось его тело с годами, становясь мускулистым и более крепким. С момента, как мне исполнилось шестнадцать, я представляла, как эти мощные руки обнимают меня, крепко сжимая. Лаская меня.

Мне было семнадцать, когда я впервые доставила себе удовольствие, представив, что это его рука между моих ног, а не моя. С того дня я занималась этим каждую ночь перед сном. Иногда даже днем. Всякий раз, когда я чувствовала одиночество или грусть, я запиралась в комнате, залезала под одеяло и воображала, что Лука был рядом со мной во время пика. Если бы кто-то узнал об этом, то он мог бы подумать, что я глупа, потому что влюблена в мужчину, которого на самом деле плохо знаю. Но мне все равно.

Поднявшись на третий этаж, Лука кивает в сторону двери слева и открывает ее.

– Моя комната, – пояснил он.

Я заглядываю, замечая огромную кровать рядом с окном. Бо́льшая часть мебели сделана из темного дерева, которое хорошо сочетается с бледно-бежевыми стенами и занавесками такого же оттенка.

– Эта комната не используется, – говорит он, открывая следующую дверь. Комната кажется такой же по размеру, как и его, но мебель по большей части белая, а занавески и коврик нежно-персикового цвета. Слева есть смежная дверь, скорее всего в его спальню. Он быстро закрывает дверь и ведет меня по коридору, пока мы не доходим до двух последних комнат.

– Комната Розы. – Он кивает головой на дверь слева с большой наклейкой «Не беспокоить», а затем поворачивается к двери справа и открывает ее. – А это твоя.

Милая комната. Большая, с несколькими высокими окнами и светлой деревянной мебелью. Мой чемодан стоит посреди ковра рядом с большим мягким диваном.

– Я зайду за тобой в шесть и отведу вниз, чтобы поужинать, – говорит он и уходит.

Я оглядываюсь по сторонам еще раз. Да уж, он поселил меня подальше от себя. Так не пойдет. Я выкатываю чемодан из комнаты и хватаюсь за ручку. Ведя его перед собой, чтобы платье не зацепилось за колесики, я выхожу из комнаты и направляюсь в другой конец коридора. Лука как раз входит в свою комнату, когда слышит мои шаги. Он отходит назад и смотрит, как я подхожу.

– Что-то не так с твоей комнатой? – спрашивает он.

Я останавливаюсь перед комнатой, смежной с его, и гордо поднимаю голову. Он смотрит на меня сквозь полуприкрытые глаза с выражением, которое я не могу понять.

– Вовсе нет, – говорю я, вкатывая чемодан в комнату и закрывая за собой дверь.

Лука

Я смотрю на дверь, соединяющую мою комнату с комнатой, которую заняла Изабелла, и слушаю доносящиеся оттуда звуки. Она ни в коем случае не может остаться жить так близко ко мне. Пока пусть так и будет, но утром первым делом она отправится обратно в комнату напротив Розиной. Я слышу, как она ходит по комнате, а затем звуки воды из ее собственной ванны. В нескольких ярдах от меня моя юная жена принимает душ, и внезапно на ум приходят образы ее идеального миниатюрного тела под струями воды.

Я трясу головой. Да что, черт возьми, со мной не так? Я думаю о сексе с такой молодой девушкой. Девушкой, которая, наверное, даже не спала с мужчиной раньше. Господи. Я выхожу из комнаты, захлопнув дверь, будто это поможет мне стереть образ голой и мокрой Изабеллы. Или подавить соблазн зажать ее тело между кафельной стенкой душа и моим, держа ее запястья над головой.

* * *

Когда я возвращаюсь со встречи с Сергеем Беловым, на часах без четверти шесть. Один из моих поставщиков оружия раздобыл несколько ящиков с арбалетами военного образца, но никто не понимал, как они работают. Белов был единственным человеком, пришедшим мне на ум, который мог знать, как обращаться с этой хренью. Судя по его ухмылке, когда я показал ему образец, у него было много опыта. Почему-то я не был удивлен. Но он ошарашил меня, когда спросил, могу ли я достать для него танк. После этого он пожал плечами и сказал: «Спрашиваю для друга». Должно быть, у них в Братве много психов.

Я поднимаюсь по ступенькам на третий этаж и стучу в дверь временной комнаты Изабеллы. Она открывает дверь и быстро изучает меня глазами, останавливаясь на джинсах и черной рубашке. Я замечаю легкое недоумение в ее глазах.

– Не наряжаешься к ужину? – интересуется она, пока мы направляемся к лестнице.

– Ненавижу костюмы.

Изабелла удивленно вскидывает брови. Не говоря ни слова, она спускается по лестнице передо мной, обеспечивая мне хороший вид на ее зад. Завязывающийся на шее розовый топ без рукавов облегает ее торс и узкую талию и только подчеркивает упругую круглую попку, обтянутую узкими черными брюками. Я прилагаю огромное усилие, чтобы оторвать от нее взгляд.

Когда мы доходим до первого этажа, она останавливается перед прислугой, выстроившейся в ряд в правой части холла.

– Это Изабелла. Моя жена, – говорю я и представляю ее каждому, начиная с домработницы, горничных, двух водителей, садовника и заканчивая персоналом кухни.

Покончив с этим, я поворачиваюсь к другой части холла, где стоит охрана, и также представляю их ей. Я не жду, что она запомнит их имена, ведь здесь работает более тридцати человек.

– Это вторая смена, – говорю я ей. – Я представлю тебе первую, когда все прибудут утром.

– Спасибо, – кивает она и следует за мной в обеденный зал, который занимает четверть первого этажа с восточной стороны.

Помню, как я в первый раз привел сюда Симону, после венчания в мэрии. Она была ошеломлена количеством охранников и размерами самого дома, и она подпрыгивала и визжала, когда мимо нее проходил кто-то с огнестрельным оружием. Изабелла же, напротив, и глазом не моргнула. Полагаю, для нее это не в новинку. Она выросла в доме вдвое больше моего, и вокруг было гораздо больше вооруженных охранников.

В обеденном зале уже сидит Дамиан слева от места во главе стола. Увидев, что мы вошли, он встает и протягивает руку.

– Ну наконец-то, – смеется он. – Я уже стал волноваться, не решил ли Лука прятать тебя в твоей комнате вечно.

– Изабелла, это мой брат, – говорю я и внимательно наблюдаю за ее реакцией.

Мой брат моложе меня на двенадцать лет и, как женщины любят говорить о нем, сногсшибательно красив. Обычно люди обращают внимание на его голубые глаза, уложенные волосы и безупречный вкус в одежде, из-за чего недооценивают его, думая, что он какой-то плейбой. И он делает все возможное, чтобы своим поведением поддержать этот образ. Немногие знают, какой гений скрывается за этой дорогой прической. У Дамиана настоящий дар, когда речь идет о числах и рынке недвижимости. Именно поэтому он и занимается финансовой стороной моих деловых сделок. Он также ежемесячно отмывает миллионы долларов.

– Пожалуйста, просто Иза, – говорит моя жена.

– Должен признаться, я бы не смог придумать имя, которое бы подошло тебе лучше, Иза, – улыбается он ей. – Белла.

Я качаю головой. Он уже включил свой шарм.

– Никакого флирта, Дамиан. Где Роза?

– Она сказала, что поест в своей комнате.

Я поворачиваюсь к горничной, стоящей рядом: – Приведи мою дочь сюда. Сейчас же.

Пока мы сидим в ожидании Розы, я отклоняюсь на спинку стула, наблюдая за беседой Изабеллы и Дамиана о том, как ей дом. Они явно с самого начала нашли общий язык, чего я и ожидал, поскольку они ровесники. Интересно, попытается ли она его соблазнить, как это делала Симона.

– Ты не был на свадьбе, – подмечает Изабелла.

Дамиан улыбается: – Да, я стараюсь избегать семейных торжеств.

– Он имеет в виду, что не хочет сталкиваться со своими бывшими, – бросаю я. – В особенности потому, что половина из них уже были замужем, когда он спал с ними.

– Логично, – ухмыляется Изабелла, смотря на моего брата. – Ты все еще спишь с дочкой Франко?

Дамиан вертит бокал с вином, уставившись на нее.

– И откуда ты знаешь об этом?

Изабелла только улыбается и тянется к графину с соком.

– Я не сяду за стол с этой женщиной! – раздается голос моей дочери.

Я разворачиваю стул и пристально смотрю на Розу, чтобы убедиться, что она видит по моим глазам, что я думаю о ее крике.

– Подойди сюда.

– Нет. Я сказала тебе…

– Сию же секунду, piccola.

Она топает ножкой по полу, вздергивает подбородок и подходит к столу, занимая место по другую сторону от Дамиана.

– А теперь извинись перед Изабеллой, – говорю я.

– Нет.

Господи. Разве пубертатный период не начинается в двенадцать или около того? Розе всего лишь семь, но мне начинает казаться, что у нее он наступил досрочно. Когда я рассказал ей о разводе с Симоной, она лишь сказала «скатертью дорожка». У них никогда не было нормальных отношений, и Роза проводила больше времени с нашим поваром, чем со своей собственной матерью. Я разговаривал с Розой на прошлой неделе и объяснял ситуацию с Изабеллой, мне казалось, что она все поняла, но, видимо, нам придется обсудить это еще раз. Не важно, как или почему Изабелла оказалась здесь, я не позволю никому проявлять к ней неуважение, включая собственную дочь. И конечно, я не потерплю криков в своем доме.

– Уверена? – спрашиваю я.

– Да.

– Хорошо. Можешь возвращаться в свою комнату.

– Что? – Она глядит на меня с выпученными глазами. – А как же ужин?

– Нет извинений – нет ужина.

– Пап!

– Ты свободна. – Я киваю в сторону двери и жестом показываю горничной, чтобы та накрывала на стол.

– Ладно, – язвит Роза, спрыгивая со стула, и уходит.

Я провожаю Розу взглядом, когда она удаляется, и замечаю, что Изабелла наблюдает за мной, сжав губы в тонкую линию. Я жду, скажет ли она что-нибудь, но она не говорит ничего, просто отворачивается и смотрит в свою тарелку. Она, наверное, думает, что я отпущу свою дочь спать без ужина, и я не собираюсь переубеждать ее.

Изабелла

Я думала, что найти кухню станет проблемой, но, спустившись на первый этаж, обнаружила одну из горничных, с которыми познакомилась по прибытии сюда. Она протирала лампу в углу.

– Анна, не покажешь мне, где кухня? – спрашиваю я, подходя к ней.

Она смотрит на меня с небольшим замешательством, а затем быстро кивает:

– Конечно, миссис Росси. Сюда.

Я следую за Анной по коридору направо, пока мы не доходим до задней части дома, где она останавливается перед белой дверью.

– Она здесь.

– Спасибо, – благодарю я и вхожу внутрь.

Просторная кухня. Кухонный стол и островок расположены слева. А справа – длинный деревянный стол, за которым могут разместиться по меньшей мере десять человек. Вероятно, именно за ним обедает персонал. Я направляюсь к шкафчикам, где стройная женщина лет пятидесяти протирает стаканы у раковины.

– Чем я могу вам помочь, миссис Росси?

– Ты не могла бы сделать мне сэндвич? Я бы и сама справилась, но без понятия, где вы храните продукты.

– Сию минуту. – Она кивает и суетится, вытаскивая тарелку и хлеб, а затем уточняет: – Вы хотите что-то определенное?

– Это для Розы. Просто сделайте так, как ей обычно нравится. Спасибо.

Горничная занимается приготовлением еды, но я замечаю, как она чуть ли не постоянно бросает взгляды в мою сторону. Закончив, она подносит мне тарелку с двумя сэндвичами и салфеткой.

– С ветчиной. Побольше сыра.

– Спасибо тебе, Грейс. Спокойной ночи.

Ее глаза расширяются, когда я называю ее имя, но она быстро приходит в себя.

– Спокойной ночи, миссис Росси.

Я несу сэндвичи на третий этаж, иду по коридору и стучу в комнату Розы.

– Меня здесь нет! – доносится изнутри.

Я закатываю глаза. Словно говорю со своей сестрой. Андреа становится очень капризной, когда что-то идет не так, как ей хочется. Свободной рукой я хватаюсь за ручку и открываю дверь. Роза лежит на кровати на животе, полностью погруженная в то, что происходит на экране ее телефона.

Увидев меня в дверном проеме, она подскакивает, пристально смотря мне в лицо.

– Что ты делаешь в моей комнате? Убирайся или… – Ее глаза останавливаются на тарелке в моих руках. – Без майонеза?

– Без майонеза. – Я подхожу к кровати, ставлю тарелку напротив нее и собираюсь уходить.

– Как ты познакомилась с папой?

Я остановилась.

– Он прыгнул в бассейн и спас мне жизнь.

– Ты врешь.

– Не-а, – бросаю я через плечо. – Если хочешь, спроси сама.

– Он правда спас твою жизнь?

Сдерживая улыбку, я поворачиваюсь.

– Хочешь послушать об этом?

– Да! – восклицает она с широко раскрытыми глазами. – Расскажи мне.

Плюхнувшись на маленький диванчик в углу комнаты, я откидываюсь назад.

– Я была чуть младше тебя. В честь моего шестого дня рождения устраивали вечеринку. Дети бегали по саду, играя. У меня был развязан шнурок, и, когда я наклонилась рядом с бассейном, чтобы завязать его, кузен моего друга подбежал ко мне и столкнул прямо в воду.

– Ты упала в бассейн?

– Ага.

– И папа спас тебя?

– Прыгнул прямо туда, в одежде и всем остальном. Было неглубоко, но я была маленькой и могла утонуть.

– Вау, – произносит она, а потом наклоняет голову, рассматривая меня. – Так ты из-за этого вышла за него? Потому что он спас твою жизнь?

Я смеюсь.

– Нет. Я вышла за него замуж, потому что мой дедушка и твой папа согласились, что это к лучшему. Иногда так устроены вещи.

– Так ты его не любишь?

Разве? Чтобы по-настоящему любить кого-то, нужно полюбить этого человека таким, какой он есть, со всеми его лучшими и худшими чертами. Сколько я себя помню, я была влюблена в образ Луки, и я была помешана на нем последние пару лет словно сумасшедшая. Но любовь ли это? Или просто влюбленность? Но я точно не чувствовала ничего подобного ни к кому другому.

– Он мне нравится, – кивнула я.

– Я слышала, то сестра Тияны сказала, что мой папа горячий. Что это значит?

Я моргаю, слегка в замешательстве, как объяснить подобное. Даже если по поведению Розы иногда кажется, что ей двенадцать, ей всего лишь семь.

– Это значит, что он хорошо выглядит.

– Ага. Ну хорошо. – Она откусывает сэндвич, не сводя с меня глаз. Жуя, она прищуривается, как будто осуждает меня. – Ты будешь на меня кричать?

– Нет. Зачем мне это делать?

– Симона всегда кричит на меня, – пожимает она плечами. – Когда папы нет рядом. Он не позволяет кричать.

Она называет собственную мать по имени? Я все еще пытаюсь осмыслить этот факт и что за этим стоит, когда дверь открывается. Лука входит внутрь, неся поднос с сэндвичем на тарелке и стаканом молока. Он останавливается в дверях, уставившись на сэндвич в руке Розы.

– Изабелла опередила тебя, – говорит Роза с набитым ртом, указывая на меня пальцем.

– Ладно, я пойду. – Я встаю, направляясь к двери. – Спокойной ночи, Роза.

Смотря на меня как ястреб, Лука не отходит от дверного проема. Я поднимаю глаза, и наши взгляды приковываются друг к другу; сердце отбивает несколько долгих ударов, прежде чем он, наконец, отходит в сторону. Стараясь двигаться нарочито медленно, я иду по коридору, пока не добираюсь до своей комнаты. Что-то – назовем это интуицией – подсказывает мне, что он все еще наблюдает за мной, когда я, не оглядываясь, проскальзываю в комнату.

Как только дверь закрывается за мной, я выдыхаю и прислоняюсь к ней спиной. Я думала, что мне будет просто притворяться, что мне все равно, но такое чувство, будто малейшее действие с моей стороны оттолкнет его еще больше. Я не могу рисковать. Не сейчас.

Быть так близко к Луке после всех этих лет и знать, что он не хочет иметь со мной ничего общего… больно. В каком-то смысле было легче, когда я знала, что у меня нет и шанса. Я ничего не ждала. А сейчас, когда он наконец-то так близко, такое чувство, что он еще дальше, чем был раньше.

Я закрываю глаза и вспоминаю тот день, когда мне исполнилось восемнадцать и он назвал меня tesoro. Очевидно, в этом слове на самом деле не было той нежности, которую я себе вообразила. Это было просто слово, сказанное мимоходом. Тем не менее я думала об этом моменте и его легком прикосновении к моим волосам в течение нескольких дней после того, как это произошло.

Что ж, я не сдаюсь. Ему лучше приготовиться к войне, потому что именно ее я ему и устрою. Я буду неустанно бороться с ним и его безразличием.

– Тебе лучше быть готовым, Лука Росси, – шепчу я пустой комнате. – Потому что в любви, как на войне, все средства хороши.

Глава 5

Лука

Бросив куртку на одно из кресел в своей комнате, я сажусь на край кровати, выслушивая бубнеж Донато по телефону. Возникли какие-то проблемы с купленной собственностью, и я провел всю ночь и весь сегодняшний день в офисе в центре города, пытаясь разобраться с этим дерьмом. Очередной косяк сегодня мне не нужен.

– Ради всего святого, Донато. Ты можешь хоть с какой-то частью этого дерьма разобраться сам? – говорю я в телефон, сжимая переносицу. – Сколько контейнеров?

– Грузовик только что приехал. Мы открыли первые несколько, но, вероятно, другие такие же, Лука.

– Проклятье. – От разочарования я закрываю глаза. Что, черт возьми, я должен делать с целой партией боеприпасов не того калибра?

Тихий стон доносится со стороны спальни Изабеллы, и я поднимаю взгляд, уставившись на дверь, соединяющую наши комнаты. Я не видел ее со вчерашнего вечера, когда обнаружил ее в комнате Розы. Она принесла ужин моей дочери. Не знаю, что и думать об этом. Или о том факте, что весь день она занимает мои мысли. Черт. Нужно сказать Виоле, чтоб перенесла ее вещи обратно в комнату напротив Розиной.

– Что мне сказать румынам? – спрашивает Донато, отрывая меня от мыслей о моей юной жене.

– Звони Богдану. Скажи ему, что я ожидаю его завтра в 8 утра на складе.

– Что, если он скажет, что не сможет прийти?

– Тогда я приду к нему и лично засажу каждую без исключения пулю ему в зад. Передай ему это. – Я бросаю телефон на кровать. Проклятые румыны.

Направляясь в ванную, я пересекаю спальню, но останавливаюсь напротив смежной двери в комнату, где спит Изабелла. Вновь раздается тихий стон, как тот, который я слышал несколько минут назад. Я приближаюсь к двери, гадая, все ли в порядке, но с той стороны лишь тишина. Чувствуя прохладу от дверной ручки, я хватаюсь за нее и открываю дверь так тихо, как только можно, заглядывая внутрь.

Поначалу я думаю, что, возможно, Изабелла нехорошо себя чувствует, потому что единственное, что я могу разглядеть в темноте, – ее тело на кровати, слегка изогнувшееся. Я приоткрываю дверь еще немного, и свет из моей комнаты проникает внутрь, позволяя разглядеть мне ее лучше. В тот момент, когда я это делаю, моя рука сжимается на ручке.

Изабелла поднимает голову с подушки и смотрит четко на меня, в то время как ее рука продолжает двигаться внутри шелковых пижамных штанов, прямо между ног. Завороженный, я наблюдаю за тем, как она приподнимает свою попку и с ее губ срывается стон. Мое дыхание учащается, и я чувствую нарастающий стояк, когда она раздвигает ноги шире и просовывает другую руку под пояс. Мне следовало бы развернуться и захлопнуть за собой дверь, но я не могу заставить себя уйти. Я как приклеенный наблюдаю за тем, как моя юная жена удовлетворяет себя и все это время ее взгляд прикован ко мне. Она снова приподнимает таз и начинает тяжело дышать, приоткрыв рот. Я хватаюсь за дверной косяк другой рукой, когда она выгибается всем телом и, дрожа, запрокидывает голову. Это длится несколько секунд, прежде чем она опускается на кровать. Медленно выдыхая, она вытаскивает руки из штанов и, еще раз бросив на меня взгляд, скользит под одеяло.

Какое-то время я пялюсь на нее, а затем разворачиваюсь и захлопываю за собой дверь.

Изабелла

– Доброе утро, – улыбаюсь я Розе и Дамиану, садясь за обеденный стол, на котором уже стоит кофе.

– Сегодня ты выглядишь радостной. Какая-то особая причина? – интересуется Дамиан, потянувшись за чашкой кофе.

Конечно, я радостная, и очень даже по особой причине. Как подумаю о шокированном выражении лица моего мужа, когда он открыл дверь и увидел, как я играю со своей киской, улыбка появляется на лице. Да, он ушел в свою комнату, захлопнув дверь, но учитывая, как он схватился за дверной косяк, пока наблюдал, мне удалось положить хорошее начало.

– Просто так. – Я киваю в сторону пустого стула слева. – А где Лука?

– Возникли кое-какие проблемы, которые надо было уладить, так что он ушел раньше. Настроение, правда, у него было очень странное, – сказал Дамиан, рассматривая меня поверх краев чашки.

– Да? Как это?

– Он был капризный. Огрызался на прислугу. Он редко так делает. Интересно даже, что же могло его так завести.

– У него напряженная работа, – пожимаю я плечами, изображая саму невинность.

– Да, наверное, так и есть, – бросает он мимоходом, но я замечаю, как он смотрит на меня с легкой улыбкой на губах.

– Мне понадобится водитель, – говорю я. – Мой дедушка неважно себя чувствует. Я хочу заскочить и проведать его.

– Конечно. Но нам придется подождать возвращения Луки, чтобы узнать, кого он назначит твоей охраной.

– Телохранитель мне сегодня не понадобится. Я собираюсь навестить дона и вернуться обратно, я не планирую останавливаться где-то или выходить из машины по пути.

– Луке не понравится, что ты покидаешь территорию одна, Изабелла.

– Решающее слово всегда за папой, Иза, – со смехом вставляет Роза.

Полезно знать.

Горничная вносит большую корзинку со свежей выпечкой и ставит ее в центр стола. Роза подскакивает, хватает два круассана, но косится на меня, прежде чем положить их на тарелку.

– Что-то не так, Роза? – интересуюсь я, протягивая руку, чтобы взять немного выпечки для себя.

– Я очень голодна, – бормочет она.

– Тогда тебе стоит съесть их, пока они не остыли. – Показываю я на круассаны, которые она все еще держит.

– Оба?

– Ну ты же сказала, что голодна.

– Но я растолстею.

Я резко поднимаю голову.

– О, милая, ты не потолстеешь. Откуда у тебя вообще такие мысли?

Склонив голову, Роза пожимает плечами:

– Симона сказала, что мне нужно следить за тем, сколько я ем, из-за своего мета… хм, метализма.

Боже мой. У этой женщины точно не все в порядке. Положив ладони на стол, я наклоняюсь к Розе. Дамиан продолжает просто молча следить за происходящим, словно в ожидании, что же я сделаю.

– Наверное, ты имеешь в виду метаболизм, дорогая. Ты ребенок. А детям нужно хорошо завтракать, потому что они все еще растут. – Я протягиваю руку и, забрав у нее круассаны, кладу их ей на тарелку. – Тебе не стоит переживать из-за метаболизма как минимум еще лет десять. Хорошо?

Легкая улыбка появляется на лице Розы, и в следующую секунду она принимается за свой завтрак. Откинувшись на спинку стула, я замечаю, как брат Луки наблюдает за мной, и приподнимаю бровь, отвечая на его взгляд. Дамиан ухмыляется и возвращается к своему кофе.

Лука

Я вхожу на склад, где мои люди разгружают остальные контейнеры, поступившие прошлой ночью. Донато, отставая на пару шагов, следует за мной. Богдан и еще двое его парней стоят рядом с грузовиком и о чем-то спорят.

– Что произошло с товаром? – киваю я в сторону ящиков, оставленных в грузовике.

– Гавриил перепутал местами номера моделей на некоторых контейнерах, – отвечает Богдан и поворачивается к высокому парню справа. – Я же говорил тебе перепроверить все!

– Сколько всего контейнеров? – спрашиваю я.

– Двенадцать. У меня будут необходимые боеприпасы через две недели. В худшем случае – через три.

Я оборачиваюсь на Донато:

– Когда мы пообещали доставить товар?

– В понедельник.

И снова возвращаюсь к Богдану:

– Боеприпасы нужны мне в воскресенье.

– Я ничего не успею за десять дней, Лука. Все грузовики уже погружены, а маршруты спланированы. Как насчет следующих выходных?

Какая жалость. Я подхожу к открытым контейнерам, выстроившимся вдоль грузовика, достаю беретту, а затем тянусь за магазином в соседнем ящике. – Есть у меня такое чувство, Богдан, что ты не воспринимаешь наш договор всерьез. – Я вставляю магазин в пистолет. – Давай-ка сменим тон.

– Ой, да ладно. Ты же знаешь, как это бывает. Ошибки случаются.

– Действительно. – Я взвожу курок. – Но, Богдан, дело в том, что в последние дни я в очень плохом настроении. И сегодня их допускать не стоило.

Подняв пистолет, я стреляю в придурка, который, по-видимому, и устроил весь этот бардак, прямо в лоб.

– Какого черта! – орет Богдан, уставившись на мертвого парня, валяющегося в его ногах.

– Понимаешь, я, кажется, спутал тебя и Гавриила. Ошибки случаются, – говорю я и пристреливаю другого парня Богдана. Он падает рядом с первым. – Мне продолжать? Остался только ты. Думаю, в третий раз я ошибки не допущу.

Глаза Богдана выпучиваются, а рот открывается и закрывается, как у рыбы, выброшенной на сушу.

– Мне нужно, чтобы боеприпасы были здесь в воскресенье. Справишься с этим?

Он кивает.

– Вот и хорошо. Рад, что мы нашли общий язык, который помог тебе лучше понять меня. – Я бросаю пистолет обратно в контейнер. – Поспрашивай вокруг и выясни, сможешь ли ты достать мне танк.

Поставщик оружия тупо смотрит на меня.

– Хорошо? – переспрашиваю я.

– Танк… как в… настоящий танк?

– А ты воображаемые тоже продаешь? – качаю я головой. – Белов звучал очень заинтересованно при встрече. Говорит, что для друга спрашивает.

– Все они сумасшедшие, эти русские, – бормочет он.

– Если выяснишь что-то, дай мне знать.

Когда я сажусь за руль, у меня звонит телефон, и на экране высвечивается имя Изабеллы. Вероятно, мой номер она попросила у Дамиана, так как я никогда не говорил его ей. Но, конечно же, убедился, что у меня есть ее. Паршиво так делать, знаю, но я и так думал о своей жене больше, чем следовало бы. Не хватало еще звонков от нее, особенно сейчас, когда все, о чем я могу думать, – это те звуки, которые она издавала прошлым вечером.

Игнорируя гудки, я бросаю телефон на пассажирское сиденье. Может, если буду избегать ее, то смогу забыть, какой соблазнительной она была прошлой ночью. Как только буду дома, прикажу ей съехать из чертовой комнаты.

Изабелла

Уже пять часов вечера, а Лука все еще не вернулся. Я пыталась дозвониться до него несколько раз, но он не отвечает. Наконец я решаю, что хватит с меня ждать его, и направляюсь на первый этаж к охраннику, стоящему у входной двери.

– Не мог бы ты, пожалуйста, дать мне машину и водителя?

– Конечно, миссис Росси. Мистер Росси дал разрешение?

– Мне не нужно, чтобы муж разрешал мне что-то делать. Пожалуйста, дай мне машину.

Он колеблется, явно не зная, что делать, и похоже, мне придется помочь ему принять решение.

– Ты отказываешься выполнять мое прямое требование, Эмилио?

– Нет, конечно нет, миссис Росси. Я немедленно найду вам машину. – Он быстро достает свой телефон.

Не люблю «включать босса» с прислугой, но иногда это необходимо. Быть женщиной в мафиозных кругах непросто. Я наблюдала много раз, как мою маму игнорировали, когда она пыталась поддержать «мужскую беседу» на семейных ужинах. Несмотря на то что у нее есть степень в области экономики, никто, за исключением моего дедушки, не интересовался ее мнением. Миром мафии заправляют мужчины, а женщин в нем часто считают менее важными и слабыми звеньями. И если я хочу, чтобы ко мне относились как к равной, крайне важно, чтобы я с самого начала четко обозначила свою позицию. Мой авторитет никогда не ставился под сомнение в доме дедушки. Но здесь, по другую сторону, хоть я и жена капо, люди все равно видят во мне девятнадцатилетнюю девушку, чего ни Лука, ни я не можем допускать. Может, он и не хотел быть со мной, но ему пришлось, и я не собираюсь становиться обузой или трофейной женой.

Я давным-давно смирилась с тем, что стану женой капо. Меня готовили к этому с десяти лет. В то время как другие девочки моего возраста играли в игры друг с другом и влюблялись в знаменитостей, я училась изображать интерес, даже когда разговор надоедал мне до смерти. Я научилась улыбаться и говорить так, чтобы заставлять людей открываться и разбалтывать информацию, которой они обычно не делятся. А также выглядеть глуповато, если того требует ситуация. Были ключевые уроки о том, как притворяться, что прекрасно проводишь время, даже когда единственное, чего хочешь, – побыть в своей комнате одной. Но важнейший урок, который я когда-либо получала, состоял в том, чтобы никогда не показывать слабость. Никогда не плакать, когда кто-то может это увидеть, и никогда не показывать, что чьи-то слова причиняют тебе боль. В аквариуме, полном акул, я не могу позволить себе истекать кровью, иначе они съедят меня заживо.

В то время как мои подруги следили за милыми мальчиками в соцсетях, я часами сидела на светских мероприятиях с мамой, слушая и запоминая ее объяснения о том, кто есть кто в нашем мире и какие у них роли в Семье. Но самое главное, я обнаружила компромат на каждого, и его было много. Я мысленно улыбаюсь, вспоминая обо всем этом. Как бы я хотела увидеть лица всех тех мужчин, которые считали мою маму просто еще одним милым, безобидным личиком. Они даже понятия не имели, насколько она опасна.

Официально я не была знакома больше чем с половиной людей Семьи, но благодаря матери я знала, у кого с кем были интрижки, кто грешил азартными играми и чей язык развязывался от пары рюмок. Звучит банально, но в Коза Ностре информация означает власть. А власть является главной валютой всех игр мира мафии.

Серебристый седан с тонированными стеклами подъезжает к каменным ступеням у входа. Водитель выходит, открывает заднюю дверцу и кивает мне: – Миссис Росси.

– Спасибо, Эмилио. – Улыбаюсь я охраннику, спускаясь по ступенькам к машине. – В дом дона, Ренато.

Водитель удивленно смотрит на меня, но затем втягивает подбородок и закрывает за мной дверь. Мне очень нравится видеть потрясение на лицах людей, когда я обращаюсь к ним по имени. Первый урок, которому моя мама научила меня, – запоминать имя каждого, с кем я когда-либо встречалась.

Лука

Я стучусь в комнату Изабеллы, но мне никто не отвечает.

Она несколько раз звонила мне сегодня. Однако я был так зол на себя за вчерашнее, что просто продолжал игнорировать ее. Как будто если я не буду говорить с ней, то это поможет стереть из памяти то, как она выгибала спину, мастурбируя передо мной, или тот факт, что, выйдя из ее комнаты, мне пришлось долго принимать холодный душ.

Я стучусь снова. Ничего.

– Изабелла? – Открываю я дверь и вижу, что в ее комнате пусто.

Я уже проверил в гостиной и библиотеке на первом этаже, ее там не было. Может, она с Розой. Пройдя по коридору, я открываю дверь в комнату Розы. Распластавшись на кровати, лежа на спине, моя дочь опять смотрит какую-то ерунду на своем телефоне.

– Папа? – Поднимает она взгляд на меня. – А мне можно проколоть бровь?

– Что? Нет, ты не можешь ничего себе прокалывать. Ты опять смотришь этот ‘‘ТикТик’’? – Надо бы удалить эту хрень с ее телефона. А то плохо на нее влияет.

– Это ‘‘ТикТок’’, пап, – хихикает она. – Что насчет татуировок?

– Тебе всего семь. На следующие пятнадцать лет можешь забыть про татуировки и пирсинг, Роза.

– А у тебя твои татуировки когда появились?

Двадцать лет назад. Но я ни за что не расскажу ей об этом.

– Когда мне было тридцать. И ты тоже сможешь набить тату, только когда тебе исполнится тридцать.

– Нет уж!

Подняв брови, я смотрю на нее.

– Да. Ты не видела Изабеллу?

– Она была внизу во время обеда. Но потом я ее не видела. – Пожимает она плечами и обратно утыкается в телефон.

Чудесно. И где эта женщина? Я спускаюсь на второй этаж, где находится комната Дамиана. В его спальне никого, поэтому я иду в его кабинет.

– Где Изабелла? – спрашиваю я с порога.

– Без понятия, – бормочет Дамиан, не отрывая глаз от экрана ноутбука. – Цены на недвижимость снова выросли. Нам следует продать часть недвижимости, которой мы не пользуемся.

– Ее нет ни в своей комнате, ни где-либо ещедома.

– Ну, тогда она, наверное, все еще в доме дона. Я продаю те квартиры, которые у нас есть в центре города. Они только отнимают деньги, поскольку ты не разрешаешь мне сдавать их в аренду, а если мы…

– Что?

Он поднимает голову на меня.

– Не хочешь их продавать?

– Какого черта она делает у дона? Кто ее сопровождает? – Она наверняка не настолько безрассудна, чтобы уехать без охраны.

– Не знаю. Я дал ей твой номер телефона, предполагая, что ты назначишь ей телохранителя.

Я выругиваюсь, закрыв глаза. Она пошла туда без какой-либо охраны, и это моя вина.

– Я не отвечал на звонки.

Дамиан поднял брови: – Это почему?

– Я избегал ее. Кто отвез ее к особняку Агостини?

– Ты никого не избегаешь. Что-то случилось?

– А ты ответишь на гребаный вопрос?

Улыбаясь, он отклоняется в кресле и заводит руки за голову.

– С чего это ты так внезапно такой обеспокоенный? Тебе никогда не было дела до Симоны, которая уходила куда-то, не предупредив тебя.

Потому что мне было насрать, случится ли что-то с Симоной. Однако мысль о том, что Изабелла выйдет из дома без телохранителя, вызывает у меня приступ паники.

Я делаю шаг внутрь и пригвождаю его к месту взглядом: – Дамиан!

– Да черт побери. Была смена Ренато.

Я стискиваю зубы.

– Выясни, кто позволил ей покинуть территорию без телохранителя, и дай им знать, что если это случится снова, то их будут ждать последствия. Потом позвони Ренато, и если они все еще у дона, то скажи ему, чтобы оставался на месте, пока я не приеду.

– Почему бы не послать кого-то из телохранителей?

– Займись этим, – огрызаюсь я и выхожу из комнаты, слыша смех Дамиана, как только закрываю за собой дверь.

Мне требуется тридцать минут, чтобы добраться до особняка Агостини, более чем достаточно, чтобы проанализировать свое странное поведение и прийти к нулевым выводам. Вероятность того, что с Изабеллой что-то может случиться по пути от моего дома к дому дона, практически нулевая, и все же я продолжаю давить на газ как сумасшедший. Я мог бы послать Марко за ней и привезти ее обратно. Я все равно планировал назначить его телохранителем Изабеллы, но у меня возникло странное желание убедиться, что с ней все в порядке.

И мысль о том, что она будет проводить время наедине с другим мужчиной, меня не устраивает. Может быть, я так сильно опекаю ее, потому что она еще очень молода. Да, должно быть, так оно и есть. Другого объяснения нет.

Охранники у ворот пропускают меня, не останавливая. Подъезжая к дому, я припарковываюсь рядом с серебристым седаном. Я сразу узнаю свой автомобиль. И только потом замечаю придурка, облокотившегося на капот.

– Возвращайся домой, – рявкаю я на Ренато сразу, как выхожу их машины. – И если еще хотя бы раз ты отпустишь мою жену за территорию без охраны, то ты покойник.

– Да, мистер Росси. – Он выпрямляется, кивает и спешит в машину.

Обойдя особняк, я выхожу в сад на противоположной стороне, где я всегда видел Изабеллу, когда навещал дона, и направляюсь к беседке. Изабелла сидит на белом железном стуле спиной ко мне, а ее сестра – напротив нее. Андреа замечает меня первой и что-то говорит Изабелле, вероятно предупреждая ее о моем присутствии. Я ожидаю, что моя молодая жена будет переживать или удивленно обернется. Возможно, она даже немного испугается, поскольку прекрасно знает, что ей не следовало уходить без телохранителя. Вместо этого, когда поворачивает голову, она выглядит совершенно невозмутимой.

Я хватаюсь за подлокотник стула и разворачиваю его вместе с Изабеллой, не обращая внимания на скрежещущие звуки ножек стула о камень.

– Лука. – Невинно она хлопает глазками. – Не ожидала тебя здесь увидеть. Хочешь чего-нибудь выпить?

Я хватаюсь за другой подлокотник стула и наклоняюсь, глядя в ее огромные глаза, пока мы не оказываемся лицом к лицу.

– Почему ты покинула дом, не предупредивменя?

– А? Я обязана делиться с тобой своим ежедневным расписанием?

Я сжимаю стул сильнее. Да, я хочу, чтобы она говорила мне свой ежедневный график. Я хочу знать, что она делает и куда ходит. И это настоящий идиотизм.

– Нет, – выдавливаю я из себя. – Но ты не можешь покидать дом без телохранителя.

– Ну, если бы ты ответил хоть на один из моих звонков, то я бы обсудила этот момент с тобой, – пожимает она плечами. – Но если тебя это тревожит, то я больше так не буду делать.

– Хорошо.

– Значит ли это, что и ты отныне будешь отвечать на мои звонки?

Ох, как ей нравится играть на нервах. Это меня выбешивает. Но также чертовски заводит. Любопытно, была бы она такой же дерзкой, лежа подо мной, с членом внутри. От одной мысли об этом у меня мгновенно встает.

– Посмотрим, – бросаю я.

Изабелла слегка поднимает голову, и ее губы изогнуты в едва заметной улыбке.

– Меня устраивает.

– Ты закончила с визитом?

– Ага, – говорит она, и уголки ее губ приподнимаются еще немного. – А стул мы тоже с собой забираем?

Я отпускаю стул и отхожу. Изабелла одаривает меня ухмылкой и подходит к своей сестре, которая молча таращилась на нас во время всей этой пытки, чтобы поцеловать ее в щеку на прощание.

– Увидимся в субботу, – говорит Андреа и украдкой смотрит в мою сторону.

Отставая на два шага от Изабеллы, я следую за ней через лужайку к подъездной дорожке, изо всех сил пытаясь оторвать взгляд от ее задницы. Сегодня на ней белые джинсы, шелковистая темно-синяя рубашка и в тон ей босоножки на высоком каблуке. Пока я пожираю взглядом свою жену, каблук ее левой туфли цепляется за что-то в траве, и она слегка спотыкается. Я мгновенно бросаюсь вперед и обхватываю ее за талию, удерживая на ногах. Я чувствую, как тело Изабеллы напрягается под моей рукой, но длится это всего секунду.

– Спасибо, – говорит она, восстановив равновесие, и идет дальше, отстраняясь от моих рук.

Я смотрю на неровную землю, а затем на ее каблуки высотой не менее десяти сантиметров. Да она сломает ноги на этих штуковинах. Я делаю два быстрых шага и обнимаю ее одной рукой за талию. Обхватив другой колени, я приподнимаю ее. Раздается едва слышный удивленный вздох, но больше она не произносит ни слова и обвивает рукой мою шею. Я избегаю зрительного контакта и стискиваю зубы, пока несу ее к передней части дома.

– Где Ренато? – спрашивает она, когда я ставлю ее рядом со своей машиной.

Я открываю пассажирскую дверь.

– Отослал его обратно.

Изабелла приподнимает бровь, затем садится в машину и смотрит прямо в лобовое стекло.

Разворачиваясь, я спрашиваю:

– А что в субботу?

– У нашей подруги вечеринка в честь дня рождения.

– Ты собираешься пойти?

– Да. Какие-то проблемы?

– Нет, – говорю я, сжимая руль. – С тобой пойдут два телохранителя.

– Еще бы.

Некоторое время мы едем молча, но я продолжаю думать об этой вечеринке. Скорее всего, она будет в доме ее подруги. Они будут есть вредную еду и смотреть фильмы. И сплетничать.

– Где? – спрашиваю я.

– Где что?

– Эта вечеринка. В доме твоей подруги?

Изабелла смотрит на меня и смеется.

– Нам не по двенадцать. Я и девочки идем в клуб.

Костяшки моих пальцев белеют оттого, что я мертвой хваткой вцепляюсь в руль.

– Какой?

– «Урал».

– Это клуб Братвы.

– Правильно, – ухмыляется она.

– Ты не пойдешь.

– Конечно пойду. Мой дедушка подписал мирное соглашение с ними, так что теперь русские – наши союзники. Будет совершенно безопасно, – говорит она. – Милена Скардони тоже там будет, и, так как она придет со своей сестрой, нет причин для беспокойства. Никто не посмеет приблизиться к нам, пока муж Бьянки там. Если хочешь, можешь тоже пойти.

– Я не собираюсь идти на вечеринку для малолеток.

– Ну, не то чтобы я ждала, что ты пойдешь. Ты бы в любом случае не вписался.

– Это еще почему?

– Староват ты, Лука.

Я стискиваю зубы и фокусируюсь на дороге передо мной, вдавливая педаль газа в пол.

Изабелла

Я открываю верхний ящик комода и рассматриваю свою коллекцию сексуального нижнего белья и кружевных ночных рубашек.

Большинство из них я купила в тот же день, когда дедушка сообщил мне, что я выхожу замуж за Луку. Я была так взволнована, что потащила Андреа в торговый центр, чтобы скупить все белье, какое только смогу найти. Примеряя комплект за комплектом, я представляла, как Лука срывает с меня каждый. Когда мы вернулись домой, у меня были две огромные сумки, доверху набитые шелком и кружевами.

Взяв в руки одну миленькую белую ночнушку, я рассматриваю ее, но передумываю и кладу обратно в ящик. Белое не подойдет. Слишком невинно. Выберу-ка я сегодня черное. Я надеваю короткую черную сорочку и трусики в тон, выключаю лампу и забираюсь в постель. Шоу начинается.

Как и прошлой ночью, не прошло и минуты после того, как я начала, а дверь, соединяющая мою комнату с комнатой Луки, открылась, показывая его крупную фигуру, обрамленную мягким светом сзади. Он стоит на пороге, вцепившись руками в дверной косяк по обе стороны от себя. Я не вижу его лица, только освещенные очертания тела, но я знаю, что он смотрит на меня.

Я опускаю руку еще ниже и, томно дыша, провожу пальцем по своей киске. Лука слегка наклоняется вперед, но затем еще сильнее хватается за дверной косяк, будто пытаясь бороться с самим собой, стоит ли входить внутрь. У него уже встал? Я чуть шире раздвигаю ноги и играю с клитором другой рукой, представляя, что это его член внутри меня, а не мой палец. Дыхание сбивается, когда мои движения становятся быстрее, и вскоре дрожь пробегает по всему телу.

Я прикусываю нижнюю губу и, не сводя глаз с Луки, ввожу внутрь еще один палец. У меня перехватывает дыхание от оргазма, который длится почти целую минуту. Придя в себя, я медленно вынимаю руку из трусиков и подношу ее ко рту, облизывая кончики пальцев. Со стороны двери доносится странный рычащий звук. Я наклоняю голову набок, наблюдая за маячащей в дверном проеме фигурой Луки, и еще шире раздвигаю ноги в молчаливом приглашении. Он не двигается с места, просто стоит, вцепившись в раму. Наблюдая за мной. Раздается приглушенное ругательство на итальянском, а затем он отворачивается и возвращается в свою комнату, захлопывая за собой дверь.

Глава 6

Лука

Услышав, как открывается дверь Изабеллы в коридор, я едва сдерживаю себя, чтобы не выскочить и перехватить ее. Мне следовало вовсе запретить ей идти в этот клуб, запереть ее в комнате и выбросить ключ.

Нет ни малейшей причины, по которой я должен беспокоиться, куда она идет. С ней будут Марко и Николас, так что она будет в полной безопасности. И я лично убедился, что они будут отпугивать любого мужчину, посмевшего приблизиться к ней. Тем не менее я продолжаю пялиться в ноутбук, даже не разбирая цифр на экране. Я слишком сосредоточен на звуке высоких каблуков, цокающих по паркету, когда Изабелла проходит мимо моей двери.

Проходит пять минут. Через окно доносится шум отъезжающей машины. Я продолжаю смотреть сквозь экран. Семь дней. Именно столько времени прошло с тех пор, как она стала моей женой, и с тех самых пор каждый день она не дает мне покоя. Все началось в ту ночь, когда я впервые застал ее удовлетворяющей себя. До того момента я был убежден, что она все еще ребенок и что думать о ней как-то иначе было бы просто ненормально. Что ж, хоть я и пытался, но после случившегося я уже не могу воспринимать ее как подростка, потому что каждую ночь она продолжает играть со своей киской. И, как больной ублюдок, я каждый раз прихожу смотреть.

В течение дня я избегаю ее любой ценой, целиком погружаясь в работу, но ночью я не могу никуда сбежать. Меня тянет к этой чертовой двери, стоит только услышать стон. Потом я открываю ее и замираю на пороге, наблюдая, как какой-нибудь псих, как Изабелла выгибается, зажав руку между ног. Первые несколько ночей она была в пижаме, но потом перешла на короткие шелковые ночные рубашки, и только кружевные трусики закрывали мне обзор. Прошлой ночью они были розовыми, и я едва сдержался, чтобы не броситься к кровати, сорвать с нее кружевную ткань и коснуться ее киски своей рукой. А еще лучше – ртом.

Еще две минуты проходят. Я закрываю ноутбук. Она видит, что я наблюдаю за ней. И это не все: заметив меня, притаившегося в дверном проеме, она не останавливается. Она перехватывает мой взгляд и удерживает его, словно я ее пленник, и не отводит глаз ни на секунду, до самого последнего момента, пока по ее телу не пробежит дрожь, прежде чем она кончит. Она знает, что я наблюдаю за ней каждый раз, и этот факт заводит меня еще сильнее. После всего этого мне приходилось самому находить разрядку – в душе, сжимая свой член и представляя, что я внутри нее, пока не кончу себе на руку. Тридцатипятилетний мужчина передергивает свой член в душе, фантазируя о девятнадцатилетней девушке. Господи.

То, что Изабелла ведет себя как человек намного старше, не делает ситуацию лучше. Как и то, что на следующее утро она делает вид, что ничего не произошло. Она спускается на завтрак с царственным, сдержанным видом – безупречные манеры и спокойствие на лице, – как будто все в полном порядке.

Проходит еще минута. Да ни за что я не поеду за ней на эту вечеринку. В клуб, полный других мужчин. Мужчин помоложе. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Черт.

Вскакивая из-за стола, я хватаю со стула кобуру и куртку, снова чертыхаюсь и выхожу из комнаты.

* * *

В клубе по меньшей мере сотня других женщин, большинство из которых одеты в короткие обтягивающие платья. И у кого же самое обтягивающее и короткое? У моей жены. И как будто этого было недостаточно, но оно еще и белое, что заставляет ее светиться под неоновыми огнями, как чертов маяк.

Я беру из бара стакан сельтерской и сжимаю его в руке. Я не пью алкоголь, но, наблюдая за Изабеллой со своего места в темном углу, всерьез задумываюсь начать. Она стоит за высоким круглым столом, справа от нее сестра, а слева Милена Скардони и две девушки, которых я не узнаю. Николас и Марко маячат в нескольких шагах позади нее и наблюдают за толпой. Я замечаю Бьянку Скардони, сидящую в конце стойки, она обнимает за шею своего русского мужа и улыбается, когда он что-то шепчет ей на ухо. Михаил Орлов в ночном клубе. Я трясу головой. Теперь я видел все.

За столиком рядом с Изабеллой сидит группа парней. Я заметил их, как только вошел. Точнее одного из них. Блондин, чуть за двадцать, одет в обтягивающую черную футболку. Опершись локтями о стол, он демонстрирует свои чахлые на вид бицепсы. Я крепче сжимаю стакан в руке. Милена и две другие девушки смотрят в его сторону и хихикают, но он сосредоточен на моей жене, а точнее на ее декольте. Изабелла на него не смотрит. Кажется, ее интересуют Бьянка Скардони и ее муж. Я замечаю, как белобрысый пацан подзывает официанта, что-то шепчет ему на ухо и указывает на Изабеллу. Официант кивает и уходит. Этот маленький засранец посмел угостить мою жену выпивкой?

Стакан в моей руке разлетается вдребезги.

Изабелла

Я не могу отвести глаз от сестры Милены и ее мужа. Они сидят в баре с тех пор, как мы приехали, и, несмотря на толпу, кажется, не замечают ничего происходящего вокруг. Я никогда не видела, чтобы мужчина смотрел на женщину так, как смотрит муж Бьянки на нее. Как будто она – самое важное существо во всей вселенной. Я хочу так же. Я бы убила за то, чтобы Лука так смотрел на меня, чтобы я была для него солнцем, небом и всем, что есть между ними.

Я была на их свадьбе. Там были все. Нечасто Братва и Коза Ностра решают объединиться подобным образом. Я до сих пор помню, как все ахнули, когда стало ясно, за кого выходит замуж Бьянка Скардони. Все предполагали, что это будет светловолосый, нахальный парень – Костя. Но когда перед священником встал огромный темноволосый мужчина со страшными шрамами на лице и повязкой на глазу, я, как и все остальные, была в шоке. Но Бьянке, похоже, наплевать на изуродованное лицо ее мужа или на то, что у него нет глаза, потому что она смотрит на него так, словно он самый красивый мужчина на земле.

Подходит официант, загораживая мне обзор на пару секунд, и ставит передо мной бутылку белого вина.

– Мисс, – начинает он, – джентльмен с того столика передал вам это.

Мне не предоставляется возможность отказаться от презента, потому что из-за моей спины высовывается рука, хватает бутылку и пихает ее обратно в грудь растерянному официанту.

– Миссис Росси это неинтересно, – низкий голос Луки раздается над моей головой.

Я делаю глубокий вдох. Он пришел. Я чувствую глупую необходимость запищать от счастья, но сдерживаюсь и, сохраняя невозмутимое выражение лица, бросаю на него взгляд через плечо: – Ты был поблизости?

– Да, – говорит он, приковав взгляд к столику напротив.

Ну конечно. Я вздыхаю и делаю глоток апельсинового сока.

Я была пьяна лишь один раз в жизни, всего лишь от двух бокалов вина в день своего восемнадцатилетия. После того как гости разошлись, я стащила бутылку с кухни и потащила Андреа к себе в комнату, чтобы она составила мне компанию на моей личной вечеринке жалости к себе. Мне повезло, что она была единственным свидетелем всего этого, так как, судя по тому, что Андреа рассказала мне утром, сначала я хихикала как сумасшедшая, два часа говорила о Луке, а потом плакала и блевала в туалете всю оставшуюся ночь. Единственные две вещи, которые я помню, – это песня Бонни Тайлер “Total Eclipse of the Heart” и то, как Андреа держала меня за волосы, пока меня выворачивало наизнанку. С тех пор я не притрагивалась к алкоголю. Не потому, что я имею что-то против этого, а потому, что не хочу случайно проболтаться о чем-либо связанном с Лукой кому-то еще.

Пока я потягиваю сок и наблюдаю за людьми, мне становится интересно, собирается ли он что-нибудь сделать, может быть, начать разговор или прикоснуться ко мне. Он не делает ничего. Вместо этого он стоит прямо у меня за спиной, неподвижно и молчаливо, нависая, как гаргулья. Парень из соседней группы бросает взгляд в мою сторону, и в следующее мгновение руки Луки материализуются по обе стороны от меня, а его ладони сжимают край стола. На секунду я закрываю глаза, пытаясь унять внутреннее смятение. Окруженная его телом почти со всех сторон, вдыхая его одеколон и не смея прикоснуться к нему, я схожу с ума. Что бы он сделал, если бы я повернулась, обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя? Боже милостивый, я так долго представляла, каково это – целоваться с Лукой, но пока что слишком рано. Ему нужно время, чтобы преодолеть проблемы, связанные с нашей разницей в возрасте. Я не хочу, чтобы он отстранялся еще сильнее. Я даю себе еще пару секунд, чтобы расслабиться, а затем открываю глаза.

– Что стало с твоей рукой? – спрашиваю я, глядя на кусок ткани, похожий на кухонное полотенце, обернутый вокруг левой ладони.

– Порезался осколками стекла, – раздается ответ над моей головой.

Ради всего святого, где он нашел осколки стекла?

– Все еще идет кровь. Тебе следует вернуться домой и промыть рану.

– Я в порядке.

В порядке он. Я закатываю глаза.

Я поворачиваюсь к Андреа, которая притворяется, что ее интересует что-то свое, но я знаю, что она слушает.

– Я собираюсь домой. Ты хочешь остаться?

– Да, я вернусь вместе с Миленой.

– Марко и Николас останутся с твоей сестрой, – говорит Лука.

– Они могут возвращаться домой. С ней Джино, – киваю я в сторону телохранителя сестры, который стоит, прислонившись к стене, чуть поодаль, а затем целую Андреа. – Я позвоню завтра.

Попрощавшись с другими девочками, я поворачиваюсь и ухожу, а Лука следует прямо за мной – моя молчаливая, возвышающаяся тень. Мы уже почти подходим к выходу, когда парень, который пялился на меня ранее, и трое его друзей преграждают нам путь. Он что-то говорит по-русски и улыбается, кивая в мою сторону. А в следующий миг все его дружки набрасываются на Луку.

Оцепенев, я смотрю, как один из них замахивается кулаком в голову Луки. Лука пригибается и хватает парня за плечи, а затем бьет его коленом в живот. Один из двух оставшихся парней хватает Луку сзади, а другой наносит удар кулаком в бок. Чья-то рука обхватывает меня за плечо и тянет назад, в толпу, которая собирается вокруг.

Я кричу и пытаюсь вырваться, не сводя глаз с Луки, которому удалось высвободиться и который сейчас превращает лицо нападавшего в кашу. Человек, держащий меня, снова тянет меня за руку, я поворачиваюсь и вижу того парня, который угощал меня. Я изо всех сил бью ублюдка по яйцам. Он вскрикивает и сгибается пополам, хватаясь за промежность.

Когда я оглядываюсь на то место, где раньше был Лука, то понимаю, что драка, кажется, закончилась. Один из нападавших лежит на боку без сознания. Другого парня Лука прижал лицом к полу, держа его руку согнутой за спиной. Последнего засранца я вижу не сразу, так как огромная фигура мужа Бьянки загораживает мне обзор. Своей рукой Михаил сжимает парня за горло, припечатывая его к стене. Ноги мужчины болтаются на расстоянии фута от земли. Лука встает и подталкивает своего парня к сотрудникам службы безопасности, которые тащат его к выходу.

Я бегу к Луке, который оборачивается в поисках меня. Когда я подхожу, он протягивает руку, обхватывает мою талию и притягивает к себе. Свободной рукой он берет меня за подбородок и приподнимает мне голову.

– Он не причинил тебе вреда? – спрашивает он вполголоса.

– Нет, – выдавливаю я.

Лука кивает, вздыхая, его ноздри раздуваются.

– Больше ты это платье не надеваешь.

– Хорошо. – Я гляжу на него. Он собирается поцеловать меня? Наши лица так близко, и судя по тому, как он смотрит на меня, кажется, что он вполне может. Затаив дыхание, я жду.

– Пойдем за твоей сестрой и подругами, – говорит он, отпуская мой подбородок. – Не хочу больше никого из вас видеть в клубе русских.

Похоже, поцелуя я все-таки не дождусь. Когда мы возвращаемся к столу, чтобы позвать Андреа и девочек, мне с трудом удается подавить желание закричать от досады.

* * *

В течение получасовой поездки до дома Лука не произносит ни слова, и я притворяюсь, что поглощена наблюдением за улицей из окна. Подъехав к дому, он открывает передо мной дверь и следует за мной внутрь, а затем поднимается на два лестничных пролета, пока мы не добираемся до наших спален. Похоже, мы вернулись к избеганию и молчанке.

– Я в душ, а потом приду посмотреть твою руку, – бросаю я мимоходом и ухожу в свою комнату.

Если бы ситуация обстояла иначе, я бы позаботилась о его порезе в первую же очередь, но мне нужно время, чтобы оправиться от эмоциональной перегрузки, прежде чем я смогу продолжать вести себя равнодушно. Ну почему он, черт возьми, все так усложняет?

Приняв душ, я надеваю одну из коротких шелковых ночных рубашек, открывающих мое декольте, и направляюсь к двери, соединяющей наши комнаты. Я вовсе не собираюсь облегчать ему задачу.

Я не вижу Луку в его спальне, но дверь в ванную открыта, поэтому я иду в ту сторону и останавливаюсь на пороге. Он стоит у раковины в одних свободных черных спортивных штанах, и на мгновение мне тяжело сделать следующий вдох. Я никогда не видела Луку без рубашки и не могу отвести глаз от его совершенного тела.

Он более мускулистый, чем я могла предположить. Эти рубашки скрывают очень многое. Помимо его телосложения, за ними прячутся и татуировки. На его правой руке набит черный геометрический узор, образующий рукав, а на левом плече и бицепсе – другой черно-серый рисунок. На груди и животе у него ничего нет, но я вижу, что на верхней части спины красуется что-то похожее на огромную птицу в полете. Однако больше всего мое внимание привлекают его волосы. Они мокрые и свободно свисают до лопаток. Единственный раз, когда я видела его волосы распущенными, был тринадцать лет назад, и, когда я вижу их такими сейчас, у меня замирает сердце. Ситуация кажется какой-то интимной.

Он держит руку над раковиной под струями воды. Я ахаю, когда вижу, в каком он состоянии.

– О Господи!

Посередине его ладони глубокая рана, из которой все еще сочится кровь. Я не могу точно определить, сколько ее было, потому что она быстро смывается.

Лука поднимает на меня взгляд, на несколько секунд задержавшись на глубоком V-образном вырезе моей ночной рубашки, а затем быстро отводит взгляд и выключает воду.

– Все не так страшно, как кажется, – говорит он, не смотря на меня.

– Нужно будет наложить швы.

– Дамиан подлатает меня, как вернется домой.

Он берет полотенце, оборачивает им ладонь, затем тянется к аптечке, лежащей рядом с раковиной. Заходя в ванную, я встаю рядом с ним, выхватываю аптечку из его рук и начинаю доставать компрессы и бинты. Выбрав самую большую упаковку перевязочных материалов, я разрываю пакет и складываю марлю в несколько раз.

– Убери полотенце, – прошу я, желая, чтобы меня перестало тошнить. Было бы преуменьшением сказать, что я не очень хорошо переношу вид крови.

Лука делает, как я говорю, и я быстро прижимаю сложенную марлю к ране. Придерживая ее левой рукой, я наматываю самоклеящийся бинт на еголадонь.

– Туже.

Я киваю, сворачиваю рулон обратно и еще немного натягиваю повязку, пытаясь контролировать свое прерывистое дыхание. Он так близко, что если я чуть наклонюсь вперед, то буду прижиматься лбом к его груди.

– Изабелла, туже, – произносит он рядом с моим ухом.

Мои пальцы начинают слегка дрожать, и я уверена, что он это замечает, но ничего не говорит. Закончив, я закрепляю повязку, делаю глубокий вдох и поднимаю глаза, обнаруживая, что он наблюдает за мной. Его лицо очерчено жесткими линиями, а челюсть сжата. Сделай, черт возьми, что-нибудь! Хотя бы, мать твою, прикоснись ко мне, – хочется мне накричать на него. Но вместо этого я просто смотрю, как он отворачивается и выходит из ванной.

Я хочу закричать. Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не побежать за ним и не ударить его в грудь изо всех сил. Может, тогда он почувствует хотя бы малую толику той боли, которая разрывает меня изнутри каждый раз, когда он поворачивается ко мне спиной. Я хочу броситься в его объятия, зарыться руками в его волосы и неистово целовать его. Повсюду. Но я не делаю ни того ни другого, а только возвращаюсь в свою комнату.

Будет ли он ждать, когда я начну свое вечернее шоу, чтобы снова прийти посмотреть? Можно смотреть, но не трогать? У меня что, гребаная чума? Ну и пошел он. Пусть ждет всю ночь напролет.

Выйдя из своей комнаты, я спускаюсь на два пролета и поворачиваю налево, на кухню. Сейчас почти час ночи, и вокруг никого нет, поэтому я начинаю открывать шкафы один за другим, пока не нахожу тайник с вином. Я беру первую попавшуюся бутылку и поднимаюсь по лестнице обратно в свою комнату, захватив по пути штопор и стакан.

Я наполняю его почти до краев и оставляю бутылку на прикроватном столике. Прислонившись спиной к изголовью, я сижу на кровати со стаканом в одной руке и хватаю телефон, лежащий рядом с бутылкой вина. У меня есть плейлист с рок-балладами, который я слушаю, когда мне плохо, поэтому я включаю его. Пить в одиночестве, подпевая «Бон Джови». Как жалко. Что ж, ничего нового.

Я допиваю третий бокал, когда дверь между нашими комнатами открывается. Оторвавшись от телефона, я вижу Луку, стоящего в дверях и сверлящего меня взглядом.

– Сегодня шоу не будет, – говорю я и закрываю глаза.

На несколько секунд воцаряется тишина, а затем я слышу приглушенный звук шагов босых ног по полу в моем направлении.

– Ты еще слишком юна, чтобы пить алкоголь, Изабелла.

Я не могу сдержать смех. Вот лицемер. Я открываю глаза. Он стоит у моей кровати, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую линию. Его волосы снова собраны в пучок. Какая жалость.

– Получается, ты хочешь сказать, что я должна избавиться от этого? – Поднимаю я брови и киваю в сторону стакана в руке.

– Да.

– Ну ладно. – Пожимаю я плечами. А затем выливаю оставшееся вино прямо в его лицо. – Еще просьбы, муженек?

На секунду Лука закрывает глаза, но когда открывает их, то в его взгляде столько ярости, что я бы, наверное, описалась, если б не была пьяна. А еще на шее у него пульсирует вена, которую я всегда находила невероятно сексуальной. О, да он и впрямь разозлился. Внезапно он протягивает руку, обхватывает меня за шею и наклоняется вперед, так что наши носы почти соприкасаются. То, как он стискивает зубы, заставляет меня опасаться, что он сломает их, если вскоре не остановится.

– Тебе следовало сказать мне, что именно это заставит тебя прикоснуться ко мне. – Я вздергиваю подбородок. – Если бы я знала, то сделала бы так в первую же ночь.

Он незамедлительно убирает руку с моей шеи.

– Ты подросток, – огрызается он. – Я никак не планирую тебя трогать.

– В таком случае мне придется найти кого-то другого. Кого-то, кто будет удовлетворять мои потребности.

– Попробуй, – шепчет он. – Тебе не понравится, что произойдет. – Его глаза вспыхивают, отчего я напрягаюсь, но не отстраняюсь.

– Может, мне и девятнадцать лет, Лука, но я знаю, чего я хочу и что мне нужно. И я хочу больше, чем кончать от собственной руки по ночам. – Я наклоняюсь к его лицу. – И если тебе это не интересно, то я найду того, кому будет. И ты не имеешь права мешать мне, поскольку ты, очевидно, ничего не собираешься делать с моей проблемой.

Лука смотрит на меня широко раскрытыми глазами, его дыхание учащается, а ноздри раздуваются, затем он отворачивает голову в сторону. Раздается громкий стук, когда он ударяет кулаком по спинке кровати.

– Ладно, – говорит он сквозь стиснутые зубы и разворачивается к двери в свою комнату. – Развлекайся.

Он направляется к выходу, а я пытаюсь сдержать слезы, по крайней мере до тех пор, пока он не покинет комнату. Не могу поверить, что он предпочел бы, чтобы я трахалась с кем-то другим. Дойдя до двери, он останавливается, вцепившись в дверной косяк обеими руками. Наклонив голову, он довольно долго стоит в таком положении.

Он невнятно матерится. Еще один БАМ эхом разносится по комнате, когда он ударяет ладонью по раме. Еще пара ругательств, а затем он разворачивается и направляется обратно ко мне.

За два больших шага он достигает кровати и долгое время просто стоит в изножье, глядя на меня сверху вниз. Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание в ожидании. Кажется, мое сердце остановилось. Внезапно он наклоняется вперед и обхватывает руками мои лодыжки. Резким движением он притягивает меня к себе. Бокал, который я держала в руке, выскальзывает и падает на пушистый ковер рядом с кроватью.

У Луки дергается челюсть, и он хмурится, наклонившись и сжав в кулаках подол моей ночной рубашки. Мышцы на его предплечьях пульсируют от напряжения, когда он одним быстрым рывком срывает с меня ночнушку. Он зол. Это заметно по каждому его движению и по тому, как он сжимает челюсти. Мне все равно. Я так долго ждала этого и собираюсь получить это любым способом, наслаждаясь каждым моментом.

У меня перехватывает дыхание, когда он опускается на колени и закидывает мои ноги себе на плечи. Он зарывается лицом мне между ног и вдыхает. Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как намокают кружевные трусики, единственная преграда между моей киской и его ртом. Но он не снимает их. Вместо этого он прижимается губами к кружеву, прямо по центру, и выдыхает. Я вцепляюсь в покрывало и выгибаю спину, едва не кончив от ощущения его теплого дыхания. Касаясь моих бедер грубой кожей своих ладоней, он скользит руками вверх по моей талии и просовывает пальцы под пояс трусиков. Его мускулы снова напрягаются, и раздается еще один звук рвущейся ткани. Он снимает лоскуток ткани, который когда-то был моими трусиками, и мгновение спустя я чувствую его язык.

Первый раз он медленно проводит языком. Подразнивая. Я сильнее сжимаю покрывало, а по моему телу пробегает дрожь. Затем он снова лижет меня и на мгновение проникает языком внутрь, прежде чем начать посасывать мой клитор. Мое дыхание уже участилось, но, когда он вводит палец, я чувствую, как давление усиливается все больше и больше. Второй палец входит в меня, и я закрываю глаза, скуля. Сорвав резинку, я запускаю руки в его волосы. Я даже представить себе не могла, как приятно ощущать их между пальцами. Они все еще влажные – то ли после душа, то ли от вина, которым я его облила. Он водит языком вокруг моего клитора, затем посасывает его и в то же время двигается пальцем внутри меня. Я издаю громкий стон, когда все мое тело начинает дрожать. Я чувствую себя невесомой, будто парю в воздухе. Когда он кладет большой палец на мой клитор рядом со своим языком и слегка надавливает, наступает разрядка.

Мои ноги все еще дрожат, когда он опускает их со своих плеч, и у меня не остается сил пошевелиться. Лука поднимается, просовывает руки мне под спину и колени и переносит меня на середину кровати.

Накрыв меня одеялом, он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Если я увижу, как тебя трогает другой мужчина, он умрет. И его смерть будет очень неприятной. – Он поправляет одеяло на моих плечах. – И больше ты не будешь сама удовлетворять свою киску. Когда о твоей проблеме, как ты ее называешь, нужно будет позаботиться, ты приходишь ко мне. Поняла, tesoro?

– Да, – отрывисто говорю я.

Он кивает и направляется обратно в свою комнату, оставляя меня удовлетворенной и абсолютно шокированной.

Глава 7

Изабелла

Ждать, что холод со стороны Луки прекратится после того, что произошло прошлой ночью, было бы ужасной ошибкой. Когда я спускаюсь на завтрак, он уже там с Розой и Дамианом. Роза закидывает в рот остатки своей еды и бежит в свою комнату, чтобы собрать вещи на день, который она проведет с матерью. Вскоре после нее встает Лука, говорит, что ему нужно поработать, и исчезает, оставляя меня с Дамианом за столом.

– Что между вами двумя происходит? – спрашивает Дамиан, как только Лука пропадает из поля зрения.

– Ничего. – Я делаю глоток сока. – Почему ты спрашиваешь?

Откинувшись на спинку стула, он скрещивает руки и улыбается. Одна вещь, которую я заметила в Дамиане, – это то, что ничто не ускользает от его внимания. Он может казаться беспечным, всегда улыбаться и шутить, но глаза выдают его. За ними скрываются чистый интеллект и расчетливость. Он довольно хорошо играет свою роль беззаботного младшего брата. Если бы я сама не была такой искусной притворщицей, то, возможно, и не заметила бы этого.

– Ты влюблена в моего брата, – говорит он.

Да, он определенно более наблюдательный, чем я думала.

– И что? – спрашиваю я, продолжая трапезу. Нет смысла это отрицать.

Дамиан смеется и качает головой.

– С каких пор?

– Уже несколько лет, – пожимаю я плечами. – Что меня выдало?

– То, как ты смотришь на него, когда думаешь, что никто не наблюдает. А он знает?

– Нет. И ты ему не расскажешь.

– Я и не собирался. Ваши отношения меня не касаются. Но почему ты не скажешь ему?

Я размышляю, стоит ли мне объяснять или нет. Он уже знает, что я влюблена в Луку. Может быть, у него появятся какие-то мысли насчет идиотского поведения его брата.

– Потому что он избегает меня как чумы, – объясняю я. – Он не может смириться с нашей разницей в возрасте. И думает, что я ребенок.

Дамиан начинает помешивать ложечкой свой кофе, хотя я видела, как он это делал минутой раньше.

– Да, я понимаю, почему это может быть для него проблемой, – наконец говорит он и поднимает на меня взгляд. – Мы с Лукой сводные братья. Его мать покончила с собой, когда Лука был совсем маленьким.

Я растерялась. Я этого не знала и была уверена, что у Дамиана и Луки одни родители. Почему я никогда об этом не слышала?

– Понятно. Но как это отражается на ситуации со мной?

– Матери Луки было восемнадцать, когда она вышла замуж за нашего отца. Это был брак по расчету, – говорит Дамиан. – Отцу было сорок.

Я закрываю глаза. Дерьмо.

– Насколько я знаю, мать Луки была психически неуравновешенной, – продолжает он. – Она не смогла справиться с обязательствами, которые легли на нее со статусом жены капо, или с тем, что она была замужем за человеком намного старше ее. Наш отец был суровым человеком. Она была молода и не знала жизни. В конце концов она не выдержала давления.

– Ну и что ожидал твой брат, соглашаясь на свадьбу со мной? Что мы будем жить как соседи, пока он не сочтет меня достаточно взрослой, чтобы повысить мой статус до жены и заняться со мной сексом?

Дамиану неловко.

– Возможно.

– О, ну тогда его ждет сюрприз.

– Не дави на него слишком сильно. Тебе уже удалось создать неплохую такую путаницу у него в голове. С Лукой очень трудно иметь дело, когда он на взводе.

– Не думаю, что хоть что-то ему там создала. Ему все еще нет дела до меня.

Дамиан неспешно отпивает кофе, но не отрывает глаз от меня.

– Знаешь, что сделал мой брат, когда застал Симону в постели с ее телохранителем?

Я сглатываю сок. Она изменила ему? Кто в своем уме будет изменять Луке?

– Лука выстрелил телохранителю в голову и вышвырнул Симону, голышом, посреди ночи. Когда горничная рассказала мне, что произошло, я вышел из своей комнаты, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке, – он качает головой. – Лука велел прислуге прибраться, поздоровался с девушкой, которая была у меня в гостях, затем поднялся на третий этаж и лег спать. На следующее утро он сказал, что давно так хорошо не спал.

– И?

– Ну и представь мое удивление, когда я увидел, как он вчера вечером в ярости выбежал из дома. Я спросил, что происходит, и он сказал, цитирую: «Она пошла в гребаный клуб», затем сел в свою машину и уехал за считаные секунды, – Дамиан громко смеется и встает из-за стола. – Никогда я не думал, что доживу до того дня, когда мой брат будет бегать за женщиной.

Я провожаю Дамиана взглядом, гадая, может ли он быть прав. Лука ревнует? Из-за меня?

Лука

– Богдан, я не куплю продукт, не протестировав его, – говорю я в телефон, просматривая бумаги на столе. Я провел все утро в своем офисе в центре города, анализируя денежные потоки нашего бизнеса в сфере недвижимости.

– Двадцатидюймовый ствол и газовая система, как у винтовки. Конфетка, поверь мне, – утверждает он.

– Сколько?

– Настоящий грабеж продавать их по семьсот долларов за штуку, – начинает он. – Но тебе я продам за шестьсот пятьдесят, если возьмешь более пятисот.

– Я возьму четыреста штук за шестьсот долларов за каждую.

– Ни за что, Лука. Я продаю прошлогоднюю модель по такой цене.

– Ну хорошо. Тогда я спрошу у Душку. Может быть, он согласится на такую цену?

– Ты не пойдешь к албанцам! – рявкает он. – Мы договорились об эксклюзивных поставках два года назад.

– Мы также договаривались о том, что ты будешь поставлять мне те товары, которые я заказал, – отвечаю я.

– Я прокололся один раз, и ты четко дал понять свое недовольство.

– Рад слышать. – Я переворачиваю страницу и просматриваю цифры на следующей. – Я беру четыреста штук по шестьсот долларов. Или иду к Душку.

– Да пошел ты, Лука, – говорит он, а затем бормочет что-то на румынском. – Ладно. Что-то еще?

– Сначала вышли на пробу один образец. Если мне понравится, то все в силе. Пришли мне еще десять ящиков гранат. И, Богдан, если я снова получу не тот товар, то с тобой будет покончено. Ты меня понял?

Снова слышится бормотание на румынском, а затем:

– Еще как понял. Я позвоню на следующей неделе, чтобы уточнить детали отправки, – цедит Богдан и сбрасывает звонок.

Раздается стук в дверь, и в кабинет входит Донато.

– Лука. Что случилось?

– У нас проблема, Донато. Присядь. – Я киваю на стул по другую сторону стола и кладу перед ним стопку бумаг. – Это отчет о движении денежных средств в сфере недвижимости.

Он достает распечатку и начинает просматривать числа.

– Кажется, что все в порядке.

– В общем и целом выглядит хорошо, но не тогда, когда числа не соответствуют доходам от продажи оружия. – Я беру лист бумаги с ожидаемой прибылью от сделок с оружием, которую я рассчитал, и кладу его поверх того, на который он смотрит. – Нам нужно, чтобы показатели по недвижимости удвоились, чтобы Дамиан мог отмыть все деньги. Поговорите с Адамом и найдите мне несколько объектов недвижимости, требующих значительных инвестиций. Дамиан говорит, что за счет расходов на ремонт он может выручить по меньшей мере пять миллионов в месяц.

– Хорошо, – кивает он и смотрит искоса на меня.

– В чем дело?

Он ерзает на стуле, как обычно делает, когда сообщает плохие новости. Хотя мы оба занимаем одинаковое положение в иерархии, никто на самом деле не считает его серьезным игроком. Единственная причина, по которой он все еще занимает должность капо, заключается в том, что они с доном друзья детства. Донато слишком стар и пассивен, чтобы выполнять какую-либо реальную работу, поэтому большую ее часть выполняю я, а он просто наблюдает за процессом.

– Барбини связался со мной вчера, – говорит он.

– И что хотел Лоренцо?

– Он спрашивал о твоих планах, когда ты примешь руководство.

Долго ждать не пришлось. Я ожидал, что Лоренцо начнет действовать, но полагал, что он подождет, пока Джузеппе не уйдет в отставку.

– Планы на что? – спрашиваю я.

– На семейный бизнес.

– Я дам знать Семье, когда время придет. А пока что мы действуем, как этого хочет дон.

– Ох. Хорошо. Я так ему и скажу, – кивает он и спешит покинуть кабинет.

Я беру телефон и начинаю просматривать список пропущенных звонков за это утро, останавливаясь, увидев имя Изабеллы. Она звонила мне дважды, первый раз около десяти, а второй – два часа назад. Оба раза я пропустил звонок. Откинувшись на спинку стула, я запрокидываю голову и смотрю в потолок, размышляя, что же мне с ней делать.

Понятия не имею, что на меня нашло прошлой ночью, но я ни за что не сделаю этого снова. И я не собираюсь заниматься с ней сексом, пока ей не исполнится двадцать один. Это может прозвучать нелепо, но я не могу вынести даже мысли о том, чтобы трахать девятнадцатилетнюю. Возможно, она не выглядит на свой возраст в темноте, растянувшись на кровати и зажав руку между ног. Но потом я вижу ее утром, и она с глазами, припухшими от недосыпа, кажется еще моложе, отчего я чувствую себя куском дерьма. С данного момента это безумие прекратится. То, что она делает в своей комнате, – ее личное дело. То помутнение рассудка, которое овладело мной, когда я сказал ей приходить ко мне, если ей понадобится решить свою «проблему», теперь прошло. Я больше не открою дверь между нашими комнатами. Если она хочет трахаться, ей придется подождать или найти кого-нибудь другого. Мне наплевать.

Звонит телефон на моем столе.

– Да?

– Мистер Росси, – говорит мой секретарь на другом конце, – ваша жена здесь.

Какого черта она здесь делает?

– Впустите ее, – говорю я сквозь стиснутые зубы и направляюсь к двери. Бросив беглый взгляд наружу, я обнаруживаю, что все мои сотрудники оставили свои дела, чтобы поглазеть на Изабеллу. Они, наверное, слышали, как Магда объявила о ее приходе.

– Возвращайтесь к работе! – огрызаюсь я на них, увидев, как Изабелла приближается, цокая каблуками по мраморному полу. На ней белое платье без рукавов, облегающее грудь и расширяющееся от талии до колен. Ее волосы собраны в длинный прямой хвост, а огромные солнцезащитные очки скрывают глаза.

Она останавливается передо мной, снимает очки и поднимает голову.

– Добрый день, муж.

– Заходи внутрь. – Я отступаю в сторону, давая ей пройти, и закрываю дверь. – Где твой телохранитель?

– Ты мне его еще не назначил. Я пыталась дозвониться до тебя, но ты не отвечал на мои звонки. – Она садится на диван в углу моего кабинета и приподнимает подбородок. – Мы договорились. Ты отвечаешь на мои звонки. Я хожу с твоим телохранителем.

– Ренато привез тебя сюда? – Он покойник.

– Нет. Он сказал, что не может отвозить меня куда-то без телохранителя.

– Так как ты, черт возьми, попала сюда?

– На такси.

– Ты в своем уме?

Она отклоняется, улыбнувшись.

– Я здесь из-за нашего соглашения.

– Какого соглашения?

– Того, которое мы заключили прошлой ночью, – выдает она, и я наблюдаю за тем, как она приподнимает попку, задирает юбку своего платья и снимает бежевые стринги. – У меня проблема. И тебе нужно ее решить.

Она бросает стринги через всю комнату, и они падают на мой стол.

– Я передумал. – Обхожу я свой стол и сажусь. Схватив кружевное белье, я бросаю его ей обратно. – Можешь пользоваться своей рукой. Иди домой. Кто-нибудь из ребят в охране подвезет тебя.

Она смотрит на меня, забирает стринги и кладет их в сумочку.

– Ну, после прошлой ночи я решила, что моя рука не сгодится.

Я смотрю, как она идет к двери, по пути листая что-то в телефоне, затем прикладывает трубку к уху.

– Увидимся за ужином, – бросает она черезплечо.

– Кому ты звонишь?

– Тому, кто решит мою проблему, – говорит она и открывает дверь. – Привет, Анджело. У тебя есть планы во второй половине дня? Замечательно, давай увидимся. – Дверь закрывается, обрывая остальную часть ее разговора.

Я смотрю на дверь и начинаю считать до десяти, чтобы успокоиться. Один. Отпусти ее. Два. Это не твое дело. Три. Я вскакиваю со стула, чуть не срывая дверь с петель, и выбегаю из кабинета, не обращая внимания на сотрудников, которые в очередной раз прекратили свои дела. Добежав до Изабеллы, я хватаю ее за талию и поднимаю. Развернувшись, я несу ее обратно в свой кабинет. Ее спина припечатана к моей груди, ноги болтаются в нескольких сантиметрах над землей, а ее задница прижимается прямо к моему члену, который становится тверже с каждой секундой.

– Анджело, кое-что произошло, и у меня не получится сегодня, – продолжает она говорить по телефону, как будто ничего необычного не происходит. – Да, я позвоню. Обещаю.

Она наверняка больше никогда ему не позвонит. Я уж позабочусь об этом. Зайдя в кабинет, я закрываю дверь ногой и опускаю Изабеллу, она скользит вниз по моему телу, пока ее каблуки не касаются пола. Она начинает поворачиваться ко мне лицом, но я крепче сжимаю ее в своих руках, притягивая ее тело к своему.

– Брось телефон, – шепчу я ей на ухо и скольжу ладонями вниз по ее бедрам.

Я слышу ее резкий вдох, прежде чем она выпускает телефон из рук.

– Сумку и очки, – говорю я, продолжая спускаться руками ниже.

Ее сумка падает на пол, а за ней и солнцезащитные очки. Когда мои руки добираются до подола ее платья, я начинаю скользить ими обратно вверх, поднимая за собой материал вдоль ее бедер.

– Давай посмотрим, справится ли моя рука лучше, чем твоя, м?

– Сомневаюсь, – произносит она и стонет, когда мой палец входит в нее.

Я кладу правую руку на ее клитор и начинаю массировать его медленными круговыми движениями. Тем временем левой рукой я опускаюсь ниже и ввожу один палец в ее влажную киску. Глядя на то, как ее великолепная задница прижимается ко мне, я готов взорваться. В попытках восстановить контроль мне едва удается подавить стон.

Двигаясь левой рукой еще ниже, я вынимаю палец и слышу, как она разочарованно шипит. Я снова ввожу его внутрь, затем осторожно добавляю еще один. Господи, какая она тугая. Медленно я шевелю пальцами и ускоряю движения на ее клиторе. Изабелла начинает тяжело дышать и опускает руки, накрывая мои, чтобы усилить давление. Я чувствую, как она сжимает меня внутри, поэтому массирую ее клитор быстрее, наслаждаясь ее стонами, и через несколько секунд она кончает мне на руку.

Я склоняю голову так, что мои губы почти касаются ее обнаженного плеча, и вдыхаю ее аромат. Она пахнет ванилью.

– Идти можешь, tesoro? – шепчу я.

– Да.

– Хорошо. Идем в уборную. – Я начинаю вытаскивать свой палец, но она накрывает мою руку своей, не позволяя мне отстраниться.

– Еще нет, – говорит она хрипловатым голосом, сильнее сжимая мою руку, что почти заставляет меня сорваться и трахнуть ее на месте.

– Ладно.

Я обхватываю ее свободной рукой за талию и, приподняв, несу в уборную слева, не вынимая из нее пальца. Ее дыхание поверхностное и немного прерывистое с каждым шагом. Мы доходим до ванной и останавливаемся перед маленькой раковиной. Я поднимаю голову, наши взгляды встречаются в зеркале, и я не могу решить, что мне нравится больше – возбужденное выражение ее лица, ее огромные глаза, пылающие огнем, когда она смотрит на меня, или вид моей руки на ее киске, когда мое тело нависает над ней.

Я тянусь за полотенцем и, положив его ей между ног, медленно вытаскиваю палец, наблюдая, как она вдыхает и закрывает глаза. Вытерев ее, я бросаю полотенце в раковину и хватаюсь за края стойки по обе стороны от нее, опуская голову так, что мой подбородок оказывается у нее на плече.

– Так я решил твою проблему? – спрашиваю я, не сводя глаз с нее в зеркале.

– Да. Спасибо.

– Хорошо. Если я еще раз увижу, что ты звонишь этому мальчишке Скардони, то я переломаю ему ноги. И руки. Это ясно?

Уголки ее губ приподнимаются, но она не отвечает. О, ей действительно нравится испытывать меня.

Я снова провожу рукой у нее между ног и слегка нажимаю на ее все еще чувствительную киску, заставляя ее ахнуть.

– Ясно, Изабелла?

– Да, – выдыхает она.

– Чудесно. – Я убираю руку и выпрямляюсь. – Я вызову охрану. Двое парней отвезут тебядомой.

Я выхожу из уборной, сажусь за свой стол и хватаю телефон, чтобы позвонить охране. Изабелла выходит через две минуты, ее платье расправлено, а волосы больше не растрепаны. Она наклоняется, чтобы собрать свои вещи с пола, открывая мне вид на свою обнаженную задницу, затем надевает солнечные очки и направляется к двери.

– Мне нравится ощущать твои пальцы и язык на себе, – бросает она через плечо. – Но ты же понимаешь, что этого недостаточно. Не так ли, Лука?

Не дожидаясь моего ответа, она просто оставляет меня смотреть на дверь, за которой она исчезла, и удивляться, как девятнадцатилетней девушке удалось так здорово перевернуть все в моей голове.

* * *

Меня будит звонок моего телефона. Я открываю глаза и смотрю в потолок, пытаясь не обращать внимания на боль в моем полностью вставшем члене – результате сна, который преследует меня каждую ночь. В котором я прижимаю Изабеллу всем телом, вставляя в нее член. Я думал, она пропустит вечернее шоу после того, что произошло сегодня днем в офисе. Но она этого не сделала. Я пытался сдержаться, когда услышал тихие стоны, доносившиеся из ее комнаты. И потерпел сокрушительное поражение. Не прошло и двух минут после первого стона, как я ворвался в спальню Изабеллы и наслаждался ее сладкой киской, пока она не кончила мне на лицо.

Звонки прекращаются, затем начинаются снова. Я беру телефон и вижу на экране имя Донато. Цифры в углу показывают, что сейчас три часа ночи.

– Что произошло? – спрашиваю я, как только отвечаю на звонок.

– Я на складе. Мы поймали одного из охранников за кражей боеприпасов.

– И?

– Что мне с ним сделать?

Я сжимаю виски́ большим и средним пальцами и качаю головой.

– Убей его, Донато.

– Убить? Ты уверен?

Господи. Я никогда не пойму, как, черт возьми, он стал капо. Я начинаю уговаривать его, чтобы один из парней убил вора, но передумываю.

– Я буду через час, – произношу я и завершаю разговор.

Мне нужно что-то, чтобы поднять настроение.

В душе, под струями воды, я сжимаю свой ноющий член и представляю, как вгоняю его в Изабеллу, а ее задница прямо передо мной. Мне не требуется много времени, чтобы достичь разрядки. Несмотря на то, что я подрочил, я все еще возбужден, когда одеваюсь и выхожу на улицу.

Когда я добираюсь до склада, где мы храним оружие, я направляюсь к мужчине, сидящему в дальнем углу. Рядом с ним стоит Донато и еще один из моих охранников, оба держат оружие направленным на него. Я поражен тем фактом, что Донато вообще умеет держать пистолет.

– Это вор? – спрашиваю я.

– Да, – кивает Донато. – Джианни поймал его, когда…

Я не жду, пока он закончит, просто достаю пистолет из кобуры, направляю его в грудь вора и стреляю четыре раза. Донато открывает рот и отступает назад, уставившись на кровь, пропитывающую рубашку мужчины спереди. Я разворачиваюсь и направляюсь обратно к своей машине, все еще раздраженный и ужасно сексуально неудовлетворенный. Черт бы побрал эту женщину. Пусть катится к дьяволу.

Глава 8

Изабелла

Я тянусь к графину с водой, стоящему посреди стола, краем глаза наблюдая за Лукой. Последние несколько дней он был в плохом настроении, но сегодня утром оно достигло апогея. Он не произнес ни слова с тех пор, как спустился к завтраку.

Мы сохраняем такой статус-кво уже почти три недели. Завтракаем с Дамианом и Розой, а потом он уходит на работу. Каждый день в два часа я прихожу к нему в кабинет, где он ублажает меня своими пальцами, а вечером он входит в мою комнату и поглощает меня своим умелым языком. Он удовлетворяет меня так хорошо, что единственное, на что я способна после этого, – погрузиться в глубокий сон.

Однако в остальном ничего не изменилось. Он по-прежнему по большей части игнорирует мое присутствие в течение дня. Он вообще не прикасается ко мне, помимо моментов, когда он «решает мои проблемы», и мое терпение постепенно иссякает.

– Ваш офис в центре города – это просто прикрытие или настоящий бизнес? – спрашиваю я, наполняя стакан водой.

– Он настоящий, – говорит он, не отрывая взгляда от своей тарелки. – Бизнес с недвижимостью – это лучший способ отмыть большие суммы денег, – добавляет он, съев кусочек бекона.

– И кто руководит им?

– О, это я, – Дамиан присоединяется к беседе с озорной улыбкой.

Я удивленно поднимаю брови. Ему едва исполнилось двадцать три, а мы говорим об отмывании миллионов. Лука, должно быть, очень уверен в способностях своего брата.

– Ты тоже занимаешься торговлей оружием или только финансовой частью? – интересуюсь я.

Лука резко поднимает голову: – Откуда ты знаешь, что мы торгуем оружием?

– Я тебя умоляю, – фыркаю я. – Где я, по-твоему, всю жизнь жила? В пещере?

– Ты внучка дона. Тебе следовало бы целыми днями листать журналы, ходить по магазинам и в спа-салоны.

– Жаль тебя разочаровывать. Никогда не любила спа, – пожимаю я плечами. – И так как я внучка дона, то меня воспитывали для моей роли с десяти лет.

– И что это за роль?

– Жена капо, – отвечаю я и беру круассан из корзинки.

– Которая должна ничего не делать, ходить по магазинам и в спа и листать журналы.

– Что ж, и я не ожидала, что меня выдадут замуж за сварливого шовиниста, но что есть, то есть.

Дамиан, сидящий напротив меня за столом, давится своим кофе, когда начинает громко смеяться.

– Извини, я просто… – хихикает он. – Сварливый шовинист. – Он снова смеется.

Я поворачиваю голову и вижу, что Лука смотрит на меня, прищурившись.

– Я хочу, чтобы днем ты осталась в своей комнате, – говорит он.

– Почему?

– Симона приедет, чтобы забрать Розу, а у меня встреча, на которой я должен присутствовать. Я не хочу, чтобы вы столкнулись друг с другом, особенно когда меня здесь не будет.

Я тянусь за молоком и наполняю стакан для Розы. Когда я заходила к ней раньше, она сказала, что плохо себя чувствует и хочет остаться в своей комнате.

– Ты боишься, что я покусаю твою бывшую или что?

– Меня не беспокоит, что ты можешь сделать, Изабелла.

Оу. Так он обеспокоен, что его большая и страшная бывшая может сделать с его хрупкой, юной женой. Как мило с его стороны. Жаль, что я не пьяная, а то бы бросила еще чего-нибудь ему в лицо.

– Я отнесу Розе завтрак, а потом прослежу, чтобы меня надежно заперли в моей комнате, когда придет твоя бывшая жена. – Я беру тарелку, которую приготовила для Розы, разворачиваюсь на каблуках и марширую к лестнице.

Звонкий смех Дамиана раздается позади.

* * *

– Хочешь, я принесу чай или еще что-то? – спрашиваю я у Розы.

– Нет, – бормочет она в подушку.

– Может, стоит вызвать врача? – Я кладу ладонь на ее лоб, но он не горячий. – Ты ела что-то необычное вчера?

– Нет.

– У тебя диарея? Не тошнит?

– Нет, просто живот болит. Все нормально.

Я присаживаюсь на край кровати и аккуратно кладу руку ей на плечо: – А это никак не связано с тем, что приедет твоя мама?

– Она хочет, чтобы я называла ее Симона, – говорит она. – И я не хочу идти с ней. Она всегда приводит меня в торговый центр. Это скучно.

– Ну, а ты не можешь попросить ее сводить тебя в парк? Или посмотреть кино? Что думаешь насчет этого?

– Она ненавидит парки, потому что я пачкаю одежду. И она говорит, что не любит кино, потому что у нее болят глаза. Я хочу остаться здесь.

– Здесь тебе тоже будет скучно.

– Не будет. Я могу позвонить Кларе. Она сказала, что в следующий раз, когда придет, она принесет Томаса.

– Кто такой Томас?

– Ее кот. У него есть маленький поводок, чтобы мы могли гулять с ним в саду. А Грейс приготовит нам сэндвичи.

– А ты говорила папе, что не хочешь идти с Симоной?

– Нет. Он не поймет.

– Конечно поймет. Хочешь, чтобы я позвала его подняться сюда?

– Угу.

Я киваю, беру телефон и звоню Луке.

– Что? – рявкает он.

Сама вежливость.

– Пожалуйста, поднимись. Роза хочет поговорить с тобой.

– Я уже сажусь в машину.

– Ну так высаживайся и приди поговорить со своей дочкой. Это важно.

Я обрываю звонок и поглаживаю Розу по спине.

– Он идет. Если ты чувствуешь, что не хочешь что-то делать, то всегда говори об этом своему папе. Хорошо?

– Хорошо.

– Я буду в своей комнате. Приходи, если понадоблюсь. Если хочешь, мы можем посмотреть что-то внизу позже. Или можем позвать твою подругу. Договорились?

– Ладно.

Я вновь сжимаю ее плечо и ухожу из комнаты.

Лука

– Она твоя мама, piccola. – Я провожу рукой по щеке Розы. – Тебе стоит проводить с ней больше времени.

– Но я не хочу, – огрызается она и сверлит меня взглядом. Она изо всех сил старается сдержать слезы, но я вижу, как она слегка морщит нос и по щеке скатывается слезинка. – Пожалуйста, не заставляй меня идти с ней.

– Я никогда не буду заставлять тебя делать что-то, чего ты не хочешь, Роза, – говорю я и заключаю ее в объятия. Роза шмыгает носом, затем обвивает мою шею руками и утыкается в нее лицом. Она всегда любила это делать, даже когда была маленькой.

– Обещаешь? – шепчет она.

Я беру ее за подбородок и приподнимаю голову, чтобы заглянуть в глаза. – Я обещаю.

– Симона сказала мне, что напишет в какую-то службу, которая заберет меня и заставит жить с ней. Я не хочу жить с ней, папа.

Я сжимаю руку в кулак.

– Она тебе так сказала, да?

– Да.

– Это неправда, Роза. Никто не может забрать тебя у меня. Она просто пытается манипулировать тобой.

– Почему она вообще хочет, чтоб я куда-то с ней шла? Она не любит меня. Почему она не может просто… уйти?

Иногда мне хочется просто убить Симону и покончить с этим, но я не могу так поступить с Розой. Симона все еще ее мать. Я прижимаю лицо дочери к своей груди и обвиваю руками ее спину.

– Она любит тебя по-своему, Роза. Она просто не знает, как показать это.

Я не уверен, что Симона способна любить кого-то, кроме себя. Иногда я задаюсь вопросом: может, мне стоило просто забрать Розу и не жениться на своей бывшей? Но я не хотел, чтобы мой ребенок рос без матери, как это случилось со мной. Я думал, что Симона изменится, и остался с ней ради Розы. Но она не изменилась.

– Могу я позвонить Кларе, чтобы она пришла в гости? – спрашивает Роза, уткнувшись мне в грудь. – Мы можем попросить Грейс, чтоб она сделала нам сэндвичи с тунцом. И те имбирные печенькис корицей.

– Только если вы оставите несколько для меня. Ты и Клара все съели в прошлый раз.

– Дядя Дамиан съел их! Мы сказали ему оставить тебе парочку, но он ответил, что у него низкий уровень сахара и ему они нужнее, чем тебе.

Я смеюсь. И почему я не удивлен?

– Иза сказала, что посмотрит фильм со мной, – добавляет Роза и отклоняется, заглядывая мне в глаза. – Мне очень нравится Иза, папа.

– Правда? – Большим пальцем я смахиваю слезинки с ее щеки.

– Да. Вчера я решала кое-какие задачи по математике, которые нам нужно было закончить во время каникул, и попросила ее помочь мне. Она решала их со мной все утро. Иза очень умная.

– Да, она такая, – киваю я.

Это правда. Моя юная жена – исключительно умная женщина. Я не могу не восхищаться тем, как она играет со мной, день за днем, не отступая и не меняя своей позиции. И с каждым днем мне становится все труднее продолжать сопротивляться. Иногда я ловлю себя на том, что наблюдаю за ней, размышляя, стоит ли мне просто сказать: «К черту все это», схватить ее и прижаться губами к ее губам. Не помню, чтобы когда-нибудь я был так без ума от женщины. Как будто она проникла мне под кожу и поселилась там, и с каждым днем мне становится все тяжелее и тяжелее. Каждый упрямый взгляд, каждое умное замечание, каждое демонстративное движение головы – все это способствует тому, что она проникает в меня еще глубже.

Я быстро трясу головой и целую Розу в лоб.

– Мне нужно на работу, но звони мне, если я тебе понадоблюсь, и я сразу же приеду. Хорошо, piccola?

– Ага, – кивает она.

Покинув комнату Розы, я нахожу Изабеллу внизу, разговаривающей с одной из горничных. Она замечает, что я приближаюсь, и тут же отводит глаза, прежде чем я успеваю пригвоздить ее взглядом. Как будто мое присутствие не имеет для нее никакого значения, она продолжает свой разговор и глазом не моргнув.

– Я позвоню Симоне, чтобы она перенесла свой визит, – говорю я мимоходом.

– Как чудесно. Значит ли это, что сегодня днем я могу спокойно бродить по дому?

Я решаю проигнорировать ее язвительное замечание и направляюсь к входной двери. Я не уверен, что Изабелла смогла бы дать отпор Симоне, особенно если моя бывшая в плохом настроении, а я не хочу рисковать и оставлять их наедине. Симона – стерва, и от одной мысли о том, что она скажет что-то, что может ранить Изабеллу, у меня в животе закипает ярость.

Изабелла

Закрыв учебник по мировой экономике, которая входит в мою учебную программу на следующий семестр, я убираю его в ящик стола. Поскольку мне здесь больше нечего делать, я решила использовать это время, чтобы пробежаться по основным предметам и подготовиться к возобновлению занятий. Сомневаюсь, что мой муж знает, что я обучаюсь в колледже онлайн, а поскольку он никогда не спрашивал, чем я занимаюсь в течение дня, я никогда и не сообщала ему эту информацию.

Когда я направляюсь в ванную, чтобы принять душ и переодеться, прежде чем отправиться в офис Луки, звонит мой телефон. На дисплее высвечивается номер охранника на входе. Странно. Я не помню, чтобы приглашала кого-то к себе.

– Миссис Росси, – говорит он, когда я отвечаю на звонок. – Пришла мисс Албано. Она настаивает на том, чтобы ее впустили.

Какого черта здесь делает бывшая Луки? Он сказал, что она перенесет свой визит.

– Ты звонил Луке? – спрашиваю я.

– Дважды. Он не отвечает.

Как всегда.

– Впусти ее, Тони, – говорю я, выходя из комнаты и направляясь вниз.

Проходя мимо большого зеркала на лестничной площадке второго этажа, я смотрю на свое отражение и вздыхаю. Если бы я знала, что Симона придет, я бы надела что-нибудь другое, может быть джинсы и белую блузку. И туфли на каблуках. Как бы то ни было, я встречусь с первой женой моего мужа, будучи одетой в нежно-голубые спортивные штаны и футболку такого же цвета, с нарисованной на груди мордочкой Хелло Китти. Босиком. Как здорово.

На полпути к входной двери я слышу пронзительные крики снаружи. Дверь открывается, и внутрь, стуча каблуками, врывается высокая блондинка. За ней вбегает наш охранник.

– Я говорил ей ждать снаружи, миссис Росси, – говорит он. – Но она не слушала.

– Все в порядке, Эмилио, – киваю я и опять смотрю на Симону Албано, некогда Росси.

Я много раз видела ее на различных светских мероприятиях. Не заметить ее было невозможно. Каждый раз я чувствовала пронзительную боль в животе. Я так ей завидовала. В последний раз я видел ее полгода назад, и с тех пор ее губы увеличились вдвое, грудь – еще больше, и она похудела по меньшей мере на пять килограмм. Она похожа на вешалку для своего дорогого бежевого платья в черный горошек.

Встав, уперев руку в бедро, она оглядывает меня с головы до ног, задерживаясь на несколько секунд на изображении Хелло Китти у меня на груди, и разражается смехом.

– Боже мой, я знала, что ты молодая, но я понятия не имела, что Луку заставили жениться на ребенке. – Она одаривает меня снисходительной улыбкой.

– Чего тебе надо, Симона?

– Для тебя мисс Албано.

– Ты пришла в мой дом без приглашения, – говорю я. – Я буду называть тебя так, как я на хрен захочу.

Выглядя немного ошарашенной, Симона смотрит и моргает. Она пытается усмехнуться, но в итоге у нее лишь трескаются накачанные ботоксом губы.

– Я пришла забрать Розу.

– Роза не хочет идти. Лука сказал мне, что звонил тебе и ты перенесла визит на другое число.

– Я передумала. Где моя дочь? Я забираю ее на шопинг.

– Ты согласовала это с Лукой?

– Я не обязана ничего с ним согласовывать, – огрызается она.

– Еще как обязана. Ты передала ему все родительские права. Роза не уедет, пока ее отец не разрешит.

Гнев вспыхивает в глазах Симоны. Она делает два шага вперед, пока не оказывается прямо передо мной, и ее губы растягиваются в усмешке, которая превращает ее красивое лицо в нечто нелепое.

– Приведи мне мою дочь! Сейчас же!

– Хорошего дня, Симона. – Я поворачиваюсь к Эмилио, стоящему в дверном проеме. – Проводи ее, пожалуйста, к машине и убедись, что она покинет территорию. И дай Тони ясно понять, что ей запрещается проходить через ворота снова, если Лука не дал согласие.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но чувствую, как меня схватили за руку.

– Как ты смеешь выставлять меня? Это былмой дом!

– Был. Прошедшее время. – Я смотрю на ее руку, затем снова ей в глаза. – Руки прочь.

– Да кем ты себя возомнила, ты, маленькая сучка? – огрызается она и начинает трясти меня.

Я человек мирный. Я верю в решение проблем посредством обсуждения, но я никому не позволю обращаться со мной грубо. Особенно бывшей жене моего мужа. Я опускаю взгляд, сосредотачиваю его на пальцах ее ног, выглядывающих из босоножек, а затем со всей силы наступаю на них правой ногой. Симона вскрикивает и отпускает мою руку. Я пользуюсь случаем, чтобы схватить ее за волосы, оттягивая ее голову назад. Она снова кричит и пытается расцарапать мне лицо, но я подхожу к ней сзади и опускаю ее волосы еще ниже, заставляя ее выгнуть спину.

– Только попробуй еще раз тронуть меня! – рявкаю я на нее и тащу в сторону двери, где Эмилио стоит с раскрытым ртом. – Выведи ее отсюда. – Я отпускаю волосы Симоны, разворачиваюсь и иду на кухню. Мне нужно что-то сладкое, потому что я схожу с ума от избытка адреналина, отчего у меня начинают дрожать ноги. Проходя мимо лестницы, я слышу смешки и поднимаю голову. Дамиан стоит рядом с перилами, держа перед собой телефон.

– Даже не думай куда-то это постить. Я не шучу, Дамиан.

– Это для моей личной коллекции видео с дерущимися кошками, – ухмыляется он и исчезает в коридоре.

Лука

Звонит мой телефон, и на экране высвечивается имя Дамиана. Я оставляю его звонить на столе и продолжаю читать список недвижимости, который я просматривал. Он был прав. Продажа этих квартир была удачным решением. Если бы мы подождали, то потеряли бы 10 процентов. Он, вероятно, звонит, чтобы сказать «я же тебе говорил». Я не в настроении. Уже почти половина третьего, а Изабелла все еще не пришла. Что, если она все-таки решила позвать того щенка Скардони? Звонок прекращается, но через несколько секунд возобновляется.

Выругавшись, я хватаю телефон.

– Я занят, Дамиан.

– Симона была здесь.

– Что? Когда?

– Она только ушла.

– Мы же договорились отложить ее визит до следующей недели. – Я бью ладонью по столу. – И она знает, что ей не следует заявляться в мой дом, если меня там нет.

– Ага, ну, ты же знаешь Симону.

– Что произошло? Она забрала Розу?

– Не-а. Изабелла ей не позволила. Она сказала, что Симона не может забирать куда-то Розу без твоего разрешения.

– Господи боже. Они встретились?

– Да. Зрелище не из приятных.

Я встаю со стула, сжимая телефон.

– Что Симона с ней сделала?

– Успокойся. Все в порядке.

– Не говори мне, чтобы я успокоился. – Я беру кошелек и ключи от машины со стола и выбегаю из офиса. – Я уже в пути.

– С Изой все хорошо. Она смотрит «Оденься к свадьбе» с Розой.

– Не ври мне, Дамиан. Симона знала, что меня там не будет, и пришла с четкой целью. Я слишком хорошо знаю свою бывшую.

– Я заснял весь этот кошмар. Я отправляю тебе видео.

– Ты снимал? Какого хера вместо этого ты не вышвырнул ту стерву?

– Мне показалось, что Иза и сама справляется, – смеется он. – Она сама ее выставила.

– Что? – Я нажимаю кнопку на ключах, подходя к своей машине. Двери щелкают, как только я берусь за ручку.

– Просто посмотри, Лука. – Дамиан обрывает разговор.

Я сажусь в машину и включаю видео, присланное Дамианом. Когда я дохожу до того места, где Симона хватает Изабеллу за руку, я вцепляюсь в руль, затем наклоняюсь и завожу машину, но выключаю ее через две секунды. С нарастающим изумлением я наблюдаю, как моя миниатюрная жена хватает мою бывшую, которая на голову ее выше, за волосы и тянет к входной двери. Видео заканчивается тем, что она непринужденно идет через холл.

Я проигрываю видео еще раз, а затем еще. Улыбаясь, откидываюсь на спинку сиденья и качаю головой. Маленькая проказница. Я выхожу из машины, намереваясь позвонить Симоне и сообщить, что я думаю о ее визите, но мой телефон звонит снова. На дисплее высвечивается имя Франческо. Отец Изабеллы нечасто звонит мне.

– Франческо? Что произошло?

– Дона только что доставили в больницу, – сообщает он. – Еще один сердечный приступ.

– Черт. Насколько все плохо?

– Очень. Ты можешь привезти сюда Изу? Я еще не говорил ей. Боялся, что она пойдет одна.

– Конечно.

Как только он называет мне адрес, я прыгаю за руль и выжимаю газ.

* * *

Я нахожу Изабеллу, как и говорил Дамиан, смотрящей телевизор с Розой в библиотеке. Ее левая рука лежит на спинке дивана, и когда я подхожу, то замечаю красный синяк у нее над локтем. Я убью Симону, если она еще хоть раз посмеет приблизиться к моей жене на расстояние пяти метров. Не задумываясь, я протягиваю руку и провожу по ее коже тыльной стороной ладони. Изабелла вскидывает голову, в ее глазах удивление, и я быстро убираю руку.

– Сходи и возьми сумочку, – говорю я и целую Розу в макушку. – Я буду ждать в машине. Нам надо ехать.

– Куда?

– В больницу. У твоего дедушки снова случился инфаркт.

Она смотрит на меня секунду, затем вскакивает с дивана и выбегает из библиотеки. Я ожидал, что она переоденется или нанесет макияж, но она выбегает вниз по лестнице с сумочкой в руках и в туфлях, прежде чем я подхожу к входной двери.

– Как он? – спрашивает она, забираясь в машину.

– Я не знаю. Твой отец дал мне адрес и повесил трубку. Мы узнаем, когда приедем.

Она кивает и откидывается на спинку сиденья, сжимая на коленях сумочку.

Нам требуется тридцать минут, чтобы добраться до больницы, и еще пять, чтобы найти место для парковки. Как только я ставлю машину, Изабелла выходит и спешит ко входу. Я бегу за ней и, когда добегаю до нее, беру ее за руку.

– Держись рядом со мной.

Изабелла смотрит на наши руки, кивает и позволяет мне провести ее внутрь. Когда мы входим в вестибюль, я осматриваю людей в зале ожидания. Не заметив ничего подозрительного, я веду нас к информационной стойке и спрашиваю дорогу.

Чем ближе мы подходим к отделению больницы, в которое нас направила медсестра, тем сильнее Изабелла сжимает мою руку. Мы поворачиваем за угол и замечаем двух мужчин, стоящих перед дверью в конце коридора, а среди них – отца Изабеллы, сидящего на стуле. Изабелла тотчас отпускает мою руку и бежит к нему.

Она обнимает своего отца, пока тот говорит ей что-то на ухо, скорее всего уведомляя о состоянии дедушки, и я ожидаю, что в любую минуту у нее будет срыв и она расплачется. Вместо этого она кивает, садится на стул рядом с Франческо и смотрит на дверь напротив. Меня поражает то, какой собранной она кажется снаружи, потому что я знаю, что внутри она сходит с ума. Она не могла скрыть страх в своих глазах, пока мы ехали до больницы. Мое место здесь, я должен сидеть рядом и держать ее за руку, но мне это кажется неправильным. Я уверен, что она этому не обрадуется. Только не после такого холодного отношения с моей стороны. Я действительно вел себя как кусок дерьма.

Кажется, что Изабелла ведет себя более зрело, чем Симона, которая на десять лет старше. Когда Дамиан сказал мне, что они встретились сегодня, я предполагал, что, вернувшись домой, найду Изабеллу плачущей в своей комнате. Я никогда бы не подумал, что она постоит за себя. Видео Дамиана доказало, что я ошибался, она довольно хорошо справилась. Моя молодая жена оказалась для меня настоящим сюрпризом, и мне трудно продолжать держать ее на расстоянии.

Дело в том, что она мне нравится, и я имею в виду не только физически. Мне нравится, как она противостоит мне каждый раз: никогда не отступает и вместо этого ищет компромисс. То, как день за днем она продолжает игру в безразличие, которую я и начал, заставляет меня сходить по ней с ума еще больше. Может, мне стоит просто перестать себя сдерживать и начать трахать ее до потери сознания. Не то чтобы у нее не было опыта. Это очевидно по тому, как она себя ведет. И осознание этого приводит меня в ярость. Почему меня волнует, был ли у нее секс раньше? И что, черт возьми, мне делать с этим идиотским желанием найти и придушить каждого мужчину, который прикасался к ней? Может быть, это ее непредсказуемое поведение не дает мне покоя. В один день она возбуждает меня до такой степени, что мой член чуть ли не взрывается, а на следующий она превращается в снежную королеву, готовую отмахнуться от меня ради другого придурка, который решит ее «маленькую проблему».

Дверь в палату дона открывается, и оттуда выходят мать и сестра Изабеллы. Они обмениваются несколькими словами, затем Изабелла направляется внутрь, но перед этим бросает быстрый взгляд в мою сторону.

Изабелла

Боже мой, он так постарел.

Это первое, что мелькает у меня в голове, когда я вхожу в палату и вижу хрупкую фигуру дедушки на кровати. Я не могу совместить этот образ с тем, который помню с детства, – с образом крепкого, высокого мужчины с низким голосом и властным видом. Он всегда казался таким сильным, пока сердце не начало подводить его.

– Изи, подойди ко мне, stella mia, – говорит он.

Я сажусь на стул рядом с кроватью и беру его за руку. Она кажется такой легкой и хрупкой. Я хочу что-то сказать, но не могу подобрать слов.

– Я говорил тебе когда-то, как сильно ты напоминаешь мне свою бабушку? – Он слабо улыбается. – Те же большие глаза. Тот же несокрушимый дух, который кажется таким огромным для такого крошечного человека.

Он звучит так, словно прощается, и мне трудно сдержать слезы. Поэтому я позволяю им пролиться.

– Не плачь, Изи. Я прожил хорошую жизнь, и время двигаться дальше. Ты должна быть сильной теперь, stella mia, потому что, когда меня не станет, начнется кромешный ад. Ты будешь нужна Луке. Особенно в этом хаосе, который сотворил Бруно Скардони.

Я качаю головой и вздыхаю.

– Не думаю, что Луке кто-то нужен, дедушка. Он и сам хорошо справляется.

– Мужчины могут быть упрямыми иногда. А твой муж – самый упрямый из тех, что я встречал, – он поднимает руку и проводит ею по моей щеке. – Мне нужно тебе кое в чем признаться, Изи. Надеюсь, ты не будешь злиться на меня за то, что я не рассказал тебе раньше.

– Я не могу на тебя злиться, дедушка. Ты же знаешь.

Он смотрит на меня своими темными, слегка затуманенными глазами, затем улыбается.

– Я знал, Изи, – говорит он. – Знал уже несколько лет.

– Что знал?

– Что ты была влюблена в Луку. И до сих пор, насколько я понимаю.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но он прижимает палец к моим губам.

– Я заплатил тому телохранителю. Тому, которого Лука поймал в постели с Симоной. Не то чтобы она не изменяла ему раньше, но она была осторожна, чтоб не попасться.

– Дедушка!

– Лука хороший человек. И я хотел, чтобы он достался тебе. – Он улыбается. – Так что я убедился, что ты его получишь, stella mia.

Я начинаю рыдать.

– Барбини будет противостоять ему, Изи. Лоренцо ничего не сказал в моем присутствии, но я видел по его лицу. Скажи Луке, чтобы он был осторожен.

– Хорошо, – говорю я сквозь слезы. – Но с тобой все будет хорошо, дедушка. Папа сказал, что тебя отвезут на операцию и врач вылечит твое сердце. Ты никуда не отправляешься еще.

– Я люблю тебя, stella mia.

Дверь позади меня открывается, и входят две медсестры. Я сжимаю руку дедушки и целую его в щеку.

– Я тоже люблю тебя, – говорю я, вытирая слезы. – Мы будем ждать снаружи, пока ты не выйдешь из операционной. Хорошо?

– Хорошо.

Я выхожу из палаты и сажусь рядом с Андреа, которая плачет на плече у мамы. Мой отец стоит в нескольких шагах от нас и тихо разговаривает с доктором. Когда я поворачиваю голову направо, то вижу Луку, стоящего в дальнем конце длинного коридора, прислонившись плечом к стене. Мне нужно пойти и поговорить с ним, но я не думаю, что смогу преодолеть такое расстояние на своих трясущихся ногах. Достав из сумки телефон, я набираю его номер и смотрю, как он отвечает на звонок.

– Операция будет длиться несколько часов. Ты не обязан оставаться, – говорю я. – Я знаю, что тебе надо работать.

– Я останусь, Изабелла.

Он убирает телефон и остается на том же месте, оглядываясь на меня. Вздохнув, я прислоняюсь головой к стене и закрываю глаза.

Лука

Я слышу торопливые шаги со стороны лифта и, подняв голову, вижу приближающихся Лоренцо и Орландо Ломбарди. Они что, не могли подождать, пока дона выпишут из больницы? Ублюдки. Я отталкиваюсь от стены и направляюсь в их сторону.

– Что вам нужно? – Я останавливаюсь перед ними, преграждая путь.

– Мы пришли увидеть дона, – говорит Лоренцо.

– Джузеппе на операции. Когда у нас появятся новости, я позвоню тебе.

– Да кем ты себя возомнил? – рявкает Лоренцо мне в лицо. – Ты не можешь запрещать нам видеться с ним, – шагает он вперед, будто я их пропущу.

Я хватаю его за плечо, останавливая, и смотрю ему в лицо.

– Это дело личного характера. Я не позволю тебе или кому-либо еще беспокоить семью Джузеппе в такой момент. Уходите.

– Уже строишь из себя дона, Лука? – язвит он. – Ты ждешь не дождешься, как бы поскорее занять это место, не так ли? Пусти меня!

– Господи, Лоренцо. – Я качаю головой и поворачиваюсь к Орландо: – Выведи его из больницы, либо это сделаю я. Я правда не хочу устраивать сцену.

– Лука? – голос Изабеллы раздается сзади. – Что происходит?

– На выход. Оба, – говорю я сквозь стиснутые зубы и отпускаю руку Лоренцо. – Прямо, мать вашу, сейчас.

Я наблюдаю, как Лоренцо и Орландо исчезают в лифте, затем поворачиваюсь к Изабелле, которая стоит в нескольких шагах позади меня, крепко обхватив себя руками.

– Я слышала, как ты кричал. Что-то не так? – спрашивает она.

– Нет. Они просто заскочили, чтобы узнать, как дела у Джузеппе. Не беспокойся.

Она кивает, но не двигается с места. Она выглядит такой маленькой и юной. Я сокращаю расстояние между нами и обнимаю ее, прижимая к себе.

– Он будет в порядке, tesoro, – говорю я, уткнувшись в ее волосы.

– Мне страшно, – шепчет она мне в грудь.

– Я знаю.

– Мама себе места не находит. Мне лучше вернуться, – говорит она, но не отпускает меня.

Я сжимаю ее чуть сильнее.

– Я останусь здесь, чтобы убедиться, что никто вас не побеспокоит. Хорошо?

Изабелла кивает и отстраняется, глядя на меня снизу вверх. Ее глаза покраснели, но в них нет слез. Я не понимаю, как, будучи такой юной, она имеет такое самообладание. Я уверен, что только благодаря своей воле она сдерживает слезы.

– Спасибо тебе, – шепчет она и возвращается обратно к семье.

* * *

Доктор выходит около одиннадцати вечера, и семья Изабеллы собирается вокруг него. Судя по выражению их лиц, шансы невелики, но дон все еще жив. Они возвращаются на свои места, и через некоторое время родители Андреа и Изабеллы встают и направляются ко мне по коридору.

– Как он? – спрашиваю я Франческо.

– В реанимации. Ситуация выглядит не очень хорошо. Если он выживет в следующие двадцать четыре часа, есть шанс, что он выкарабкается. – Он обнимает жену за плечи. – Мы собираемся взять что-то поесть. Ты можешь остаться с Изой?

– Конечно. Принесите что-нибудь и ей.

– Она сказала, что не может есть.

– Просто принесите. Я прослежу, чтобы онапоела.

Когда они уходят, я иду по коридору туда, где сидит Изабелла, и присаживаюсь перед ней на корточки. На секунду мне кажется, что она, должно быть, уснула в кресле, но затем она открывает глаза и смотрит на меня.

– Ты держишься? – спрашиваю я.

Она не отвечает, просто пожимает плечами и снова закрывает глаза. Мне невыносимо видеть ее такой. Убитой. Вялой. С пустотой в глазах. Протянув руку, я кладу ладонь на ее щеку, и она резко открывает глаза. Вот она. Та искра, которую я искал. Я провожу большим пальцем по ее коже, отмечая, какая она нежная. Она медленно поднимает руку и, после нескольких секунд колебания, кладет ее на мою щеку, как это сделал я. Она вздыхает и наклоняется вперед, прижимаясь своим лбом к моему.

– И что мне делать с тобой, Лука? – шепчет она.

Откуда-то сбоку до меня доносятся звуки приближающихся шагов, и я предполагаю, что это возвращаются ее родители и Андреа, но, поднявшись, я вижу, что в нескольких футах от меня стоит доктор, с которым мы виделись ранее.

– Миссис Росси, – говорит доктор с выражением, полным сожаления.

– Нет. – Изабелла встает рядом со мной.

– Состояние его сердца было нестабильным, – продолжает доктор. – Оно остановилось, когда он отходил от анестезии. Мы не смогли его спасти.

– Нет. – Изабелла хватает мою руку и сжимает ее. – Пожалуйста, нет.

– Мне очень жаль, миссис Росси. Ваш дедушка скончался.

Изабелла спотыкается. Я хватаю ее за талию и поворачиваю к себе, зарываясь рукой в ее волосы и прижимая ее лицо к своей груди. Ее родители и сестра выходят из-за угла и спешат к нам. Доктор встречает их на полпути и сообщает новости. Мать Изабеллы прижимает ладонь ко рту и начинает рыдать. Я смотрю на Изабеллу, сжимающую мою рубашку в своих маленьких ручках, и ее тихие слезы бьют мне по сердцу, как кувалда. Я ничего не могу сделать, чтобы унять ее боль, поэтому я просто обнимаю ее еще крепче.

Глава 9

Лука

Начинается дождь, когда мы покидаем кладбище. На похоронах присутствовало более двухсот человек, и, когда моросящий дождь превращается в ливень, они бегут к своим машинам в поисках укрытия. Изабелла не спешит и продолжает идти рядом со мной, опустив голову. Я снимаю свой пиджак и набрасываю его ей на плечи. На мгновение ее шаги замедляются, и она останавливается, глядя на меня снизу вверх. Я не вижу ее глаз, потому что на ней огромные солнцезащитные очки, но я почти уверен, что ее щеки мокрые не из-за дождя. Похоже, она наконец-то позволила себе плакать, но только тогда, когда рядом никого не было.

Я открываю дверцу машины и наблюдаю, как Изабелла молча садится на заднее сиденье. Оказавшись внутри, она пересаживается на другой конец и прислоняется головой к стеклу. С самого утра она не произнесла ни слова. Я сажусь в машину, наклоняюсь и обнимаю ее за талию, затем сажаю к себе на колени. С ее губ срывается удивленный возглас, но она не протестует, а просто прижимается щекой к моей груди и устраивается поудобнее. Ее хвост распустился, поэтому я снимаю с нее резинку и зарываюсь пальцами в ее мягкие волосы, массируя кожу головы.

Когда машина останавливается перед домом, я выхожу и, держа Изабеллу на руках, несу ее внутрь, а затем в ее комнату. Я ставлю ее рядом с кроватью, ожидая, что она переоденется, но она просто снимает мой пиджак, солнечные очки и забирается под одеяло. Я ненавижу это чувство беспомощности, неспособности хоть немного облегчить ей ситуацию. Поэтому я делаю единственное, что могу, – осторожно снимаю с нее туфли на каблуках, накрываю одеялом ее плечи и забираюсь на кровать позади нее. Обхватив рукой дрожащее тело, я притягиваю ее к себе и остаюсь в таком положении до тех пор, пока не слышу, как дыхание Изабеллы становится ровным и она наконец засыпает.

Когда я смотрю в окно на заходящее солнце, в мою голову приходит осознание. Я влюбляюсь в свою жену?

«Ей девятнадцать!» – кричит мой разум.

Я быстро убираю руку с талии Изабеллы, встаю и выхожу из комнаты, убеждая себя забыть об этой нелепой идее.

Изабелла

Я почти ничего не помню из последних двух дней. Помню только, как Лука нес меня к машине, когда мы выезжали из больницы, и как я безуспешно пыталась заставить его опустить меня на землю. В ту первую ночь он спал на диване, который стоит под окном в моей комнате. День похорон прошел как в тумане. Я помню дождь и несколько бессвязных моментов, например как Лука держал меня в машине и уложил в постель полностью одетой, и все. Я почти уверена, что прошлой ночью он тоже спал на диване, но, похоже, ушел, пока я спала.

Звук газонокосилки из открытого окна прерывает ход моих мыслей, и такое чувство, что ее шум сверлит мой мозг. Мне следует встать и закрыть окно, но я не могу заставить себя пошевелиться. Вместо этого я продолжаю лежать на кровати, уставившись в потолок. Моего дедушки больше нет. Я не могу принять этот факт. Сегодня утром, проснувшись, я потянулась за телефоном, желая позвонить и спросить, как он себя чувствует. Как я делала каждое утро. Только на этот раз моя рука замерла на полпути к телефону, когда я вспомнила.

Вокруг никого нет, поэтому я позволяю себе потерять самообладание и провожу час, выплакиваяглаза.

Дедушка был бы так зол, если бы увидел меня сейчас с опухшим лицом и красными глазами. Он всегда настаивал на том, чтобы встречать все, что преподносит тебе жизнь, с высоко поднятой головой и стальным стержнем внутри. Я поднимаю взгляд на большие часы на стене. Уже семь часов вечера, а я так и не рассказала Луке о предупреждении моего дедушки относительно Лоренцо.

Я встаю с кровати и направляюсь в ванную, чтобы ополоснуть лицо водой. Надеюсь, это поможет мне почувствовать себя немного лучше. Пять минут спустя я выхожу из своей комнаты и поднимаюсь на второй этаж, надеясь застать Дамиана в его кабинете.

– Иза? – Дамиан отрывает взгляд от ноутбука. – Ты в порядке?

– Все нормально, спасибо. Когда придет Лука? Мне нужно поговорить с ним.

– Без понятия. У него встреча с капо в пятницу, так что он старается подчистить хвосты.

– Они присягнут ему на верность через четыре дня? Как быстро.

– Лоренцо начал создавать проблемы, – говорит он. – Нам надо поторопиться.

– Об этом я как раз и хотела поговорить с Лукой. Дедушка сказал мне предупредить его. Кто еще?

– Что ты имеешь в виду?

Я подхожу к столу Дамиана и сажусь напротив.

– Кто еще против того, чтобы Лука становился доном? И насчет кого пока что непонятно?

Дамиан смотрит на меня с интересом, берет карандаш со стола и начинает вертеть его между пальцев.

– Не пойми меня неправильно, но почему ты спрашиваешь?

Я улыбаюсь. – Сделай мне одолжение.

– Орландо Ломбарди против. Он примкнул к Лоренцо и настаивал на том, чтобы Семья прекратила торговлю оружием и игорный бизнес и направила силы на дилерство. Лука отказал.

– Братва владеет большей частью товара, – говорю я. – Было бы неразумно туда вмешиваться, особенно после того, как Бруно Скардони чуть не убил мужа Бьянки. – Глаза Дамиана расширяются от удивления. Да, он не первый, кто недооценивает меня. – Тебе нужно позвонить Орландо Ломбарди. Скажи ему, что было бы крайне неприятно, если бы Лоренцо узнал, чем он занимается каждое второе субботнее утро.

– И чем же он занят?

– Трахает жену Лоренцо, пока она, предположительно, регулярно делает себе маникюр, – говорю я. – Кто еще?

Дамиан скрещивает руки на груди и отклоняется, улыбаясь.

– Сантино Ди Анджело под вопросом.

– Ну, Сантино не трахает никого, кроме своей горничной, но его жена знает об этом. Жаль, – говорю я. – Но его старший сын, Дарио, по уши в долгах. У албанцев.

– Азартные игры?

– Да. Согласно последней информации, которой я располагаю, сумма близка к трем сотням тысяч, но это было в прошлом месяце. Сейчас, вероятно, больше. Дарио имеет огромное влияние на своего отца.

– И если мы покроем его долг, то, вероятно, он сможет направить Сантино в нужном направлении.

– Вероятнее всего, – киваю я. – Еще какие-то проблемы?

– Пока что нет. – Он наклоняется вперед, облокотившись на стол. – Откуда ты раздобыла эту информацию?

– Точно не в спа-салонах или модных журналах, – ухмыляюсь я. – Место дона предполагает не только хорошее выполнение своей работы. Необходимо внимательно следить за теми, кто хочет нанести вам удар в спину, и прибегать к шантажу, чтобы направить людей в нужном направлении. Мой дедушка платил водителю Орландо Ломбарди, а также двум горничным, работавшим на Сантино Ди Анджело. В доме каждого из капо у него было по крайней мере по одному человеку, и он платил им втрое больше, чем они зарабатывали, чтобы они сообщали ему обо всем, что могло оказаться полезным.

Дамиан замирает, услышав сказанное.

– И здесь у него тоже кто-то был?

– Ваш предыдущий садовник.

– Доменико? Тот старикашка, что тратил половину времени, пытаясь забраться под юбку Грейс?

– Ну, уж я не знаю, под чью юбку он пытался забраться, когда работал здесь, но он предоставлял хорошие сведения. Сейчас он работает на ФранкоКонти.

– Черт меня подери, – трясет он головой. – У Джузеппе было свое маленькое гнездо шпионов.

– Да. Моя мама и я занимались этим последние два года, пока дедушка плохо себя чувствовал. Мы можем продолжить, но Лука должен будет взять на себя финансирование.

– Я поговорю с ним.

– Ему также нужно созвать всех важных шишек в Семье, после того как он официально займет позицию дона. Месяц или два все будет в порядке.

– Мой брат не поклонник вечеринок.

– Ему нужно будет устроить вечеринку в любом случае. От него это ожидается.

– Ты можешь дать Луке хренову кучу оружия любого вида, и он найдет покупателя меньше чем за час. Но он понятия не имеет, как организовывать вечеринки.

– Ну, тогда хорошо, что у него есть я, – улыбаюсь я, встаю и ухожу. – Мне потребуется пятьдесят штук.

– Пятьдесят штук на одну вечеринку?

– Может, в конечном итоге сумма будет около семидесяти пяти, но давай начнем с пятидесяти.

Лука

Я стреляю еще раз в мишень на другом конце поля, проверяя вес и точность прицела, затем кладу винтовку на импровизированный стол перед собой.

– Пойдет, – говорю я, поворачиваясь к Богдану. – Как и договаривались ранее, мы покупаем четыреста штук.

– Ты можешь перевести депозит на обычный счет.

– Никаких депозитов на следующие три отправки.

– Что? Я не беру заказы без 20-процентной предоплаты.

– Теперь берешь. – Я достаю телефон и иду к машине. – Пока я не буду уверен, что в будущем не будет путаницы контейнеров. Так работаю я.

– Тогда ты можешь забыть о гребаных пушках, – орет он мне вслед. – Я не буду ничего грузить, пока не увижу свои деньги.

– Приятно было с тобой работать, Богдан, – говорю я, садясь в машину, и набираю Дамиана: – Как там Изабелла?

– Лучше. И ранее сегодня у меня была с ней крайне интересная беседа.

– О чем? – я включаю зажигание, не обращая внимания на Богдана, который барабанит в окно.

– Кажется, твоя маленькая жена может оказаться весьма полезным кадром.

– В каком смысле?

– Она взяла на себя организацию твоей большой вечеринки. Думаю, это будет настоящее событие, потому что она собирается потратить семьдесят пять штук на нее.

– Дамиан, я не устраиваю вечеринок.

– Иза сказала, что будешь. – Он смеется. – А еще она заставила меня потратить триста двадцатьштук.

– Ты, черт возьми, в своем уме? На что? Подожди секунду. – Я опускаю стекло, по которому Богдан долбил больше минуты, и пристально смотрю на него. – Да?

– Только следующие три поставки, Лука. – Он тычет в меня пальцем. – Потом мы возвращаемся к 20-процентной предоплате.

– Ладно. Не забудь про гранаты. – Я поднимаю стекло, ставлю Дамиана на громкую связь и разворачиваю машину. – Что ты сделал с деньгами, Дамиан?

– Покрыл игорный долг Дарио Ди Анджело у албанцев.

– Понятие не имел, что проблемы сына Сантино с азартными играми настолько серьезные. Но какого черта мы должны платить?.. Черт возьми! Это означает, что мы заручились поддержкой Сантино?

– Ага. И Ломбарди также больше не представляет угрозы.

– Ты тоже выплатил его долг?

– Нет. Я позвонил Орландо и дал ему знать, что мы ожидаем его согласия, иначе в будущем ему придется перенести кое-какую «запись на маникюр».

– Орландо не делает маникюр. Его руки выглядят так, будто он мясник.

– Нет. Но вот жена Лоренцо делает. По словам Изы, каждую вторую субботу. Орландо трахал жену Лоренцо прямо у него под носом, и кто знает, как долго. – Смеется он. – Твоя жена и ее мать управляют целой чертовой шпионской сетью внутри Семьи. В доме каждого капо у них был кто-то. В нашем это был Доменико.

– Тот старый подонок, который весь день околачивался на кухне?

– Ага. Твоя жена опасна, Лука.

Действительно. И еще больше, чем я думал.

* * *

Вернувшись домой, я взбегаю по лестнице и направляюсь прямиком в комнату Изабеллы, намереваясь прочитать ей лекцию. Однако когда я вхожу, ее там нет. Я разворачиваюсь, собираясь отправиться на поиски в комнату Розы, но слышу, как включается душ.

– Изабелла. – Я стучу в ванную. – Нам надо поговорить.

– Я принимаю душ. Это может и подождать.

– Ты можешь помыться позже. – Я продолжаю барабанить. – Я говорил с Дамианом. Ты бросаешь это свое шпионское хобби, начиная с сегодняшнего дня.

– Всегда пожалуйста, Лука, – перекрикивает она звуки бегущей воды. – Была рада помочь.

– Это не какая-то чертова игра! Если кто-то заподозрит, что ты и твоя мама делаете, это плохо кончится!

– Ты говорил, что не потерпишь криков в своем доме.

– Новые правила. – Я стучу ладонью по двери. – Открой, или я сломаю дверь.

Вода выключается, и через несколько секунд замок поворачивается. Я скрещиваю руки на груди, ожидая, когда дверь откроется, прежде чем продолжить. Когда это происходит, все, что я могу делать, – это пялиться.

Изабелла

– Я слушаю, – говорю я и прислоняюсь плечом к дверному косяку, наслаждаясь тем, как Лука пожирает меня взглядом, блуждая по моему обнаженному телу.

– Накинь что-то на себя. – Мускулы в его челюсти напрягаются, пока он чеканит слова.

– Я принимала душ и планирую продолжить после того, как ты закончишь свою лекцию.

– Лекцию? – Он шагает мне навстречу и смотрит на меня. – Это не лекция, Изабелла. Это приказ. Которому лучше подчиниться.

Он, правда, усиленно пытается сосредоточиться на моем лице, но каждые несколько секунд его глаза опускаются вниз.

– Или что? – интересуюсь я.

Положив ладони на дверной косяк по обе стороны от меня, он наклоняет голову, чтобы прошептать мне на ухо: – Не провоцируй меня, Иза.

Иза? О, он, должно быть, очень зол, если позволил сорваться такому с языка. Я наклоняю голову так, что мои губы почти касаются мочки его уха. – Но мне нравится это делать, – шепчу я в ответ, а затем касаюсь кончиком языка его уха. – Очень.

Он делает глубокий вдох. Слева от меня раздается странный треск, но я не двигаюсь, наслаждаясь его близостью. Желание прильнуть к нему, прижаться щекой к его щеке и зарыться пальцами в его волосы пожирает меня заживо, но я борюсь с ним. Мне нужно, чтобы он пришел ко мне по собственной воле – потому что он этого хочет, а не потому, что я довела его до безумной похоти. Я и так уже переступаю черту дозволенного.

Стоять перед ним обнаженной было рискованно. Наполовину я была уверена, что он не устоит, но он все еще сопротивляется. Упрямый, какой же упрямый мужчина. Что мне нужно сделать, чтобы ты увидел меня, Лука? Не девушку, на которой тебя заставили жениться, а женщину, которая была влюблена в тебя так долго. У меня больше не осталось оружия. Если он не захочет меня после всего, что я сделала, чтобы соблазнить его, есть ли смысл продолжать попытки?

Его голова слегка наклоняется в сторону, и я чувствую, как кончик его носа касается моей шеи. Мое тело замирает, а сердце начинает бешено колотиться в груди, когда я прислушиваюсь к его дыханию. Когда я вижу его нависающее надо мной тело и не решаюсь коснуться его, мне хочется кричать от отчаяния. Сделай что-нибудь, черт бы тебя побрал!

– Возвращайся в душ, Изабелла, – говорит он, а затем молча уходит в свою комнату.

Я смотрю на дверь, соединяющую наши комнаты, которая сейчас закрыта, и удивляюсь, как можно так яро ее ненавидеть. О, как же я ненавижу эту дверь и все, что она собой представляет. Вздохнув, я прислоняюсь спиной к дверному косяку и только тогда замечаю это. Обшивка с другой стороны перекошена, ее верхняя часть отделена от стены. Я подхожу ближе, чтобы осмотреть повреждения, и провожу кончиками пальцев по поверхности доски в том месте, где была его рука, а затем возвращаюсь в душ с широкой улыбкой на лице.

Глава 10

Лука

Я хватаюсь за столешницу перед собой и смотрю на свое отражение в зеркале над раковиной. Со мной что-то не так. Это единственное объяснение.

Сегодня вечером, оставив Изабеллу обнаженной в ее комнате, я сел в машину и поехал в центр города, в то время как мой член был на грани от сильного возбуждения. Я планировал вызвать эскорт и просто покончить с этим. Я колесил по городу два часа, но в итоге вернулся домой и в ду́ше нашел облегчение от собственной руки. Снова. Думая о девятнадцатилетней девушке в соседней комнате.

Дамиан говорит, что я веду себя неразумно, но он не понимает моих опасений. Я не нежный мужчина, и мои вкусы в том, что касается секса, не подойдут девятнадцатилетней девушке. Если я не буду сдерживаться, Изабелла, вероятно, испугается.

С Симоной мне всегда приходилось ограничивать себя. Однажды, когда я потерял контроль, она избегала меня две недели. Когда мы проходили мимо друг друга по дому, она смотрела на меня взглядом испуганной газели и убегала.

Не думаю, что я смог бы вынести тот же страх в глазах Изабеллы.

Что-то притягивает меня к этой девушке, как магнит, но я не могу точно определить, что именно. Дело не только в ее теле, которое выглядит как влажная фантазия каждого мужчины: маленькое, с тонкой талией и самой великолепной задницей, которую я когда-либо видел. И не в ее милом личике с острыми линиями и огромными глазами. Я не могу понять. Не представляю, из-за чего, но по какой-то причине я не могу перестать думать о ней. Я продолжаю убеждать себя, что это безумие пройдет, но становится только хуже.

А еще есть моя нездоровая ревность. Я назначил Марко ее телохранителем по двум причинам. Во-первых, потому что он самый надежный из всех, кто у меня есть, и без колебаний подставится под пулю ради нее. А во-вторых, потому что ему пятьдесят два. Тем не менее с каждым днем мне становится все труднее и труднее отпускать ее куда-либо с ним одну. Несколько дней назад, когда я направлялся на встречу с Донато, я увидел, как Изабелла и Марко уходят. Мне пришлось заставить себя сесть в свою чертову машину и немедленно уехать, иначе я бы позвонил Донато и отменил встречу, чтобы самому отвезти ее к Андреа.

Понятия не имею, что со мной происходит. Когда, черт возьми, я начал слетать с катушек?

Умывшись, я ложусь в постель, но сон ускользает от меня. Я ловлю себя на том, что смотрю в темноту, размышляя, что же мне делать с маленьким мастером шпионажа в соседней комнате.

Уже глубокая ночь, когда я слышу слабый звук открывающейся двери. Не двигаясь с места и притворяясь, что сплю, я приоткрываю глаза. Изабелла стоит на пороге между нашими комнатами, закутанная в одеяло с головы до ног. Она стоит там несколько секунд, затем на цыпочках подходит к моей кровати. Осторожно она взбирается на нее и медленно ложится, сворачиваясь калачиком на пустой стороне, спиной ко мне.

Изабелла

Интересно, разозлится ли Лука, когда проснется и обнаружит меня в своей постели. Скорее всего, разозлится, но сейчас мне на это наплевать. Я часами ворочалась с боку на бок, пытаясь заснуть, но мой взгляд все время возвращался к дивану, на котором Лука спал последние несколько ночей. Когда он пришел в первый раз, то ничего не сказал, просто бросил подушку на край дивана и лег. Он даже не разделся. Диван был слишком мал для него, и ему наверняка было неудобно, но он остался на всю ночь. Утром, когда я проснулась, его уже не было. Я могла бы сделать то же самое, просто поспать здесь немного и вернуться в свою комнату до того, как он меня заметит.

Матрас за моей спиной прогибается, и я резко открываю глаза, но не решаюсь пошевелиться. Если он подумает, что я уснула, может, он не прогонит меня. Рука обхватывает меня за талию и притягивает к себе, пока я не оказываюсь прижатой к твердой груди Луки. Он закидывает свою ногу на мою и сжимает сильнее, прижимаясь ко мне всем своим огромным телом. Я едва могу дышать, слишком потрясенная его неожиданным поступком. Одеяло – единственное, что разделяет наши тела, но я все еще чувствую, как его тепло проникает в меня и как его твердый член упирается в меня сзади.

Он ничего не говорит, просто неподвижно лежит позади меня. Я медленно тянусь к его руке и убираю ее со своего бедра в складки одеяла, пока она не оказывается у меня между ног. Его пальцы скользят по моей промежности сквозь кружевную ткань трусиков, и я делаю глубокий вдох.

– Не сегодня, tesoro, – шепчет он мне на ухо. – Мой самоконтроль держится на волоске.

Он начинает убирать руку, но я удерживаю ее и сильнее прижимаю к своей киске, сжимая ноги.

– Хочешь знать, что я думаю о твоем самообладании, Лука?

– Иза…

– Оно может пойти к черту. – Я прижимаюсь задницей прямо к его твердому члену и слышу, как онрычит.

– Ты, – он дергает мои трусики, стягивая их вниз, – играешь с огнем, tesoro.

Лука прижимается членом к моей заднице, а его палец входит в меня. Я вздыхаю, выгибаясь ему навстречу.

Он наклоняется ко мне и вынимает палец.

– Последний шанс, Иза.

– Я с наслаждением сгорю вместе с тобой, Лука, – говорю я отрывисто, стягивая трусики со своих лодыжек.

Он сбрасывает с себя одеяло. Оно летит куда-то в другой конец комнаты, в то время как он дергает то, в которое я была завернута, и оно следует туда же. Его губы прижимаются к моему плечу, затем скользят по шее. Я начинаю поворачиваться к нему, но его руки обхватывают меня, двигаясь ниже, междумоих ног.

– Со сколькими мужчинами, Иза? – произносит он, дразня мой клитор большим пальцем.

– Что?

– Со сколькими мужчинами ты спала до этого?

Его палец снова входит в меня, и я насаживаюсь на него, впиваясь ногтями в его предплечье.

– А это важно?

– Нет. – Он кусает меня в плечо, а затем облизывает. – Но я все еще хочу, чтобы ты мне сказала. – Еще укус. – И имена.

– Я не скажу тебе.

– Имена, Иза.

То, как он надавливает на мой клитор, заставляет меня скулить, и затем он начинает двигать во мне пальцем. Я тяжело дышу, по моему телу пробегает дрожь, а бедра дрожат.

– Я задушу их всех, – говорит он и касается ртом моей шеи, прикусывая чувствительную кожу там.

Я кончаю с громким стоном, но он продолжает массировать мою киску. Мое тело продолжает трястись, как в лихорадке. Лука вводит в меня второй палец, и я делаю резкий вдох. Он продолжает плотно прижимать мой клитор и двигать пальцами туда-сюда. Когда я думаю, что больше не выдержу, он зажимает мой клитор, и я снова кончаю. Я все еще дрожу, когда он снимает свои боксеры и целует меня в плечо. Он переворачивает меня на спину, накрывает мое тело своим и прижимает свой член к моему входу. На секунду я замираю. Я ничего не могу с собой поделать. Затем я заставляю свое тело расслабиться, когда меня охватывает чувство предвкушения и страха.

Лука наклоняет голову, его губы прижимаются к моим. Боже милостивый, я так долго мечтала о поцелуе с ним, представляла, каково это будет. Так сильно, что это стало навязчивой идеей. По какой-то причине в моем воображении это всегда заканчивалось медленным, нежным поцелуем, когда он слегка наклонял мою голову и осторожно пробовал на вкус мои губы. Почти целомудренный поцелуй, похожий на те, что были у меня с парой парней, с которыми я встречалась. Я была так неправа, потому что в этом поцелуе нет ничего целомудренного. Он жесткий и необузданный, как и сам мужчина. Поцелуй Луки – это то, как он заявляет о своих правах. Запуская руки в его волосы, которые падают по обе стороны от моего лица, я провожу пальцами по шелковистым прядям и позволяю ему овладеть мной своими губами.

Одна из рук Луки скользит между моих ног, разводя их шире, и кончик его члена медленно входит в меня. Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, мое тело напрягается. Расслабься, говорю я себе. Не работает. Лука останавливается, начинает массировать мой клитор, затем пробует снова. На этот раз его тело напрягается.

– Изабелла? – говорит он, наклоняясь ко мне. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я прикусываю губу и мотаю головой.

– Нет.

– Посмотри на меня.

Я смотрю на него и вижу, что он смотрит на меня, а его челюсть напряжена.

– У тебя раньше был секс?

Я боялась этого момента. Было нелегко зайти так далеко из-за его навязчивой мысли о нашей разнице в возрасте, поэтому я боялась, что он никогда не поддастся, если узнает, что я девственница. Я надеялась, что он не заметит.

– Нет, – говорю я, сжимая его волосы, чтобы он не отстранился. – Пожалуйста, не останавливайся.

Он смотрит на меня, затем качает головой. Закрыв глаза, он прижимается лбом к моему.

– Господи, tesoro.

– Пожалуйста, Лука, – шепчу я. – Пожалуйста, не останавливайся.

– Я мог навредить тебе, Иза. Ты представляешь, как я бы себя чувствовал? Ты об этом подумала?

Я обвиваю свои ноги вокруг его талии и раздвигаю себя еще шире для него, проводя руками вниз по его спине.

– Сделай это. – Я впиваюсь ногтями в его кожу. – А не то я найду кого-то, кто сделает это вместо тебя.

Ноздри Луки раздуваются, когда он смотрит мне в глаза. Я вдыхаю, готовясь к боли, я ожидаю, что он войдет в меня до упора. Вместо этого его рука скользит между нашими телами, и он начинает водить пальцем по моему клитору, в то время как его член остается у моего входа.

Давление внутри меня начинает нарастать, мое дыхание учащается, пока его палец продолжает дразнить меня. Вскоре я настолько схожу с ума от желания ощутить его внутри себя, что забываю о своей тревоге и страхе. Его член скользит в меня – невероятно медленно – и я ощущаю легкую боль, но это длится всего несколько секунд. Затем меня захватывает ощущение ритма, когда он входит в меня, растягивает, наполняет. Поначалу это вызывает легкий дискомфорт, но быстро превращается в удовольствие, которое поглощает всю меня.

Не просто ощущение его внутри меня заставляет трепетать. Но и его тело, прижатое к моему, и его руки, ласкающие мои щеки. И глаза Луки, пронзительные и опасные, все время удерживающие мой взгляд, и кончики его волос, щекочущие мои плечи и лицо. То, как он стискивает зубы, потому что сдерживается, боясь причинить мне боль. Я никогда не ожидала такого от него. Хоть он и злится, что я не сказала ему, что это мой первый раз, он все равно старается не причинять мне боль. И от этого факта мое сердце трепещет от счастья.

Его дыхание касается моего лица, и Лука продолжает двигать своим телом. Внутрь. Наружу. И снова внутрь. Мои стенки растягиваются, принимая его член все больше с каждым толчком. Его рука движется вверх по моему телу, хватает меня сзади за шею и сжимает.

– Это то, чего ты хотела, Изабелла? – спрашивает он, а потом кусает мое плечо.

– Да, – выдавливаю я. – Но теперь я хочу больше.

Лука вынимает свой член, затем резко входит в меня, и я прерывисто дышу, когда внутри меня начинаются спазмы. Странное удовлетворение охватывает меня, и в следующий момент мой мозг погружается в прекрасное небытие, когда он кончает в меня.

Я наслаждаюсь ощущением тела Луки, лежащего на мне, когда он выходит из меня и встает. Он на мгновение исчезает в ванной в другом конце комнаты и возвращается с полотенцем в руке. Присев на край кровати, он вытирает меня. Закончив, он опирается локтями на колени и остается почти неподвижным, сосредоточив взгляд на полотенце, испачканном моей кровью. Через некоторое время, не говоря ни слова, он поднимает с пола одеяло и накрывает мое обнаженное тело. Его прикосновения нежны, но я чувствую, как он отстраняется, когда начинает надевать спортивные штаны и футболку.

– Не смей манипулировать мной снова, Изабелла, – говорит он холодным тоном. Не глядя на меня, он подходит к двери и выходит из комнаты.

Несколько мгновений я просто смотрю на эту чертову дверь – очередной барьер, который он поставил между нами, – потом утыкаюсь лицом в подушку и плачу.

Глава 11

Лука

– Итак, мы все согласны с решением, что Лука Росси возглавит Семью? – спрашивает Франческо.

При Джузеппе отец Изабеллы был консильери дона. Я планирую оставить его своим советником.

Мужчины, сидящие за столом, поворачиваются ко мне. Донато кивает первым. За ним следует Франко Конти, затем Анджело Скардони. Следующими идут Орландо Ломбарди и Сантино Ди Анджело. Похоже, Изабелла была права. Франческо поворачивается к Лоренцо Барбини. Лоренцо поднимает на меня взгляд; внешне он выглядит расслабленным, но я замечаю, как сжаты его челюсти. До смерти Джузеппе я отчитывался перед ним и доном. С этого момента он будет моим подчиненным. Не так уж часто случается, что капо становится главой Семьи. Назначив меня своим преемником, Джузеппе, по сути, заявил, что не считает своего заместителя подходящим для этой роли. Должно быть, это тяжело принять, но, так как другие пять капо согласны с моим назначением, у него нет другого выхода. Он кивает.

Франческо подходит ко мне и наклоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони. Как советник, он первый, кто клянется в верности.

– Дон, – кивает он и возвращается на место.

Как младший босс, Лоренцо следующий. Он подходит, выпрямив спину, с суровым выражением лица, но наклоняется и целует мне руку. Капо следуют один за другим. Когда все снова рассаживаются, я откидываюсь на спинку стула и смотрю на них.

– Я слышал, что были какие-то разговоры о том, чтобы заняться дилерством, – говорю я и пристально смотрю на Лоренцо. – Этого не произойдет. Мы сохраняем ту же схему, что и при Джузеппе. Мы с Донато продолжим заниматься сделками с оружием и отмывать деньги через недвижимость. Лоренцо, Орландо и Сантино остаются в игорном бизнесе, а Франко отмывает их доходы. Все будут отчитываться перед Лоренцо, здесь тоже никаких изменений.

Я поворачиваюсь к молодому Скардони. Ему едва исполнилось двадцать пять, и он только недавно стал капо после смерти своего отца.

– Анджело, ты будешь работать с Франко и откроешь больше предприятий, которые мы сможем использовать для отмывания денег. Мы близки к пределу того, что могут обработать Франко и Дамиан.

Он кивает.

– Если я когда-нибудь услышу, что твоя нога опять ступила в Мексику, – продолжаю я, – или что ты встречался с людьми Мендосы, ты покойник.

– Да, босс.

Я перевожу взгляд на других мужчин за столом.

– Я не хочу больше проблем с русскими. На следующей неделе я встречаюсь с Романом Петровым, чтобы заверить его, что мы будем соблюдать перемирие, о котором Братва договорилась с Джузеппе. Петров спустил с рук тот косяк, который случился по вине Бруно, потому что знал, что сделка со Скардони была заключена не по официальным каналам. Но больше он так делать не будет, – я смотрю на Франческо. – Сколько денег мы потеряли во время трехмесячной войны с русскими в начале этого года?

– Если учесть поврежденную или разрушенную инфраструктуру, то чуть более семи миллионов, – говорит он.

Я матерюсь.

– Больше никаких скандалов с русскими. Только если вы не хотите увидеть, как ваших дочерей или сестер выдают замуж за членов Братвы.

После того, как все кивают, я встаю из-за стола.

– На этом все.

Изабелла

Я открываю заметки на своем телефоне и смотрю на Дамиана.

– Ты хочешь, чтобы я наняла частную охрану для банкета, или у тебя будут свои люди на месте?

– У нас будут наши люди у ворот и внутри дома. На всякий случай найми десять человек, чтоб патрулировать территорию.

Я делаю заметку в планере.

– Сегодня я встречусь с людьми из кейтеринга, чтобы забрать торт и определиться с меню. У тебя есть предпочтения в вине?

– Нет. Возьми то, что, по их мнению, будет больше всего сочетаться с блюдами из меню, – говорит он и отрывается от ноутбука. – Лука повысил уровень твоей охраны. Отныне у тебя будет два телохранителя. Марко и Сандро.

– Было бы чудесно, если бы он сам мне об этом сказал, – бормочу я.

Три дня. Он избегает меня уже три дня, с тех пор как я пробралась в его комнату. Я почти не вижу его. А если и вижу, то обычно только во время завтрака. Он уходит и возвращается далеко за полночь. С тех пор как он стал доном, у него, должно быть, много дел, помимо его собственного бизнеса, но все же. Я подумывала о том, чтобы возобновить свои ежедневные визиты в его офис, но решила подождать еще несколько дней.

– Он занят, – говорит Дамиан.

– Ну конечно.

– И очень нервный. Не соизволишь рассказать, какого черта происходит между тобой и Лукой?

– Почему ты думаешь, что это как-то связано со мной?

– Я тебя умоляю. Я знаю своего брата лучше, чем он знает себя. Ты единственный человек, который так сильно будоражит его. – Он начинает грызть кончик карандаша. – Интересно, как ты это делаешь. Луку не так просто вывести из себя.

– Я сказала ему, что если он не захочет спать со мной, то я найду того, кто захочет. – Я пожимаю плечами.

– Любопытно. Ну, я так понимаю, у вас был секс?

– Да. И теперь он избегает меня.

– Я говорил тебе не давить на него.

Я кладу органайзер на колени и скрещиваю руки.

– Мне надоело, что в этом браке со мной обращаются как с цветочной композицией, Дамиан.

– Мне ты не кажешься нежным цветочком, Иза.

– Потому что я таковым и не являюсь. И пришло время, чтоб твой брат понял это. – Я поджимаю губы. – Что насчет музыки?

– Все что угодно, кроме джаза. Лука его ненавидит.

– Как жаль, – я улыбаюсь.

– А ты коварная, – Дамиан смеется. – Напомни мне никогда не злить тебя.

– Обычно я не злюсь, Дамиан. По-видимому, это возможно только в присутствии твоего брата.

– Знаешь, иногда я не понимаю вас двоих и всей этой драмы. Почему вы не можете вести себя как взрослые люди и строить нормальные отношения, вместо того чтобы играть друг с другом в кошки-мышки? Дерьма и без того хватает.

– Полностью с тобой согласна. Надеюсь, и до Луки это дойдет. – Я встаю. – Я пошла. Позвони мне, если передумаешь насчет вина.

Я выхожу из кабинета Дамиана и направляюсь вниз, чтобы поискать Марко, как раз в тот момент, когда Лука выходит из парадной двери. Он оглядывает меня с ног до головы, пока я прохожу через холл, и его взгляд прикован к моей заднице. Я едва смогла втиснуться в эти белые узкие джинсы. Учитывая, как натягивается ткань на моей попе, они могут не подойти для деловой встречи. Мне плевать. Я уже несколько дней чувствую себя паршиво и хочу приодеться. Это моя любимая пара, и они удивительно хорошо сочетаются с моим бежевым топом и каблуками телесного цвета. После всего, что случилось с Лукой, мне нужна была моральная поддержка.

– Куда ты собираешься? – спрашивает он.

– У меня встреча с кейтеринговой компанией, – говорю я и направляюсь на кухню. – Ты не видел Марко и Сандро?

Тишина тянется несколько ударов сердца, прежде чем он выдает: – Я отвезу тебя.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь.

– Я думала, что ты занят.

– Ты ошибалась. Иди наверх и переоденься.

– Зачем?

– Ты не будешь носить такое при других людях. – Он неторопливо подходит, пока не оказывается прямо передо мной, и кивает на мои скинни-джинсы.

– Можешь выражаться поточнее? Люди – это незнакомцы или…

– Все, кроме меня. Достаточно точно?

Я поднимаю брови: – Это джинсы.

– Очень обтягивающие джинсы. Иди найди огромную футболку и надень. Или смени штаны. Без разницы.

– Зачем?

– Я не хочу, чтобы мужчины пялились на твою задницу.

– Ну, моя задница довольно большая, ее сложно не заметить. – Я смеюсь.

– Твоя задница – это чертово произведение искусства. – Он наклоняет голову так, что наши глаза находятся на одном уровне. – И только я буду на нее смотреть, Изабелла.

Я моргаю. Произведение искусства? Только он будет смотреть?

– Ты ревнуешь?

Его губы сжимаются в тонкую линию, когда он смотрит на меня, в то время как жилка продолжает пульсировать у него на шее.

– Нет.

– Супер. Тогда и волновать тебя не должно, что я ношу и кто пялится на мой зад, – говорю я и поворачиваюсь к входной двери, намереваясь пойти к машине. Лука хватает меня за талию рукой, притягивая к себе.

– Иди. Переоденься, – шепчет он мне на ухо.

У меня перехватывает дыхание, и я закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Он наконец начал как-то реагировать на меня, что означает, что мы сдвинулись с места, но он все еще не прикасался ко мне в интимном плане с той ночи, когда я отдала ему свою девственность. Упрямый мул все еще сопротивляется.

– Если хочешь, чтоб на мне не было этих джинсов, Лука, – говорю я и наклоняюсь, чувствуя его твердый член на пояснице, – то тебе придется снять их с меня самому.

Дыхание Луки обдает кожу на моей шее, и он сильнее обхватывает меня за талию.

– Что я говорил тебе о попытках манипулировать мной, Иза?

Стиснув зубы, я поворачиваюсь и смотрю на него снизу вверх, на этого упертого мужчину, который просто не пропускает меня сквозь свою защиту, сколько бы я ни била по ней. Интересно, всегда ли между нами будет так? Когда же я, наконец, смогу перестать скрывать свои чувства к нему? Я так долго их подавляла, что они готовы вырваться из моей груди. Я протягиваю руку и подцепляю пальцем его резинку для волос, оттягивая и распуская волосы, так что они рассыпаются по его лицу. Он ничего не говорит, просто смотрит на меня, а я наклоняю голову, пока кончик моего носа не касается его.

– Ты просто чертовски упрямый, – шепчу я, – но я продолжу стучать в эту гребаную стену, которую ты построил между нами, Лука, до тех пор, пока она не превратится в пыль.

Пальцами он берет меня за подбородок и слегка приподнимает его, пока мои губы чуть ли не касаются его.

– Тебе может не понравиться то, что скрывается за этой стеной, tesoro, – говорит он, дразня мои губи своим дыханием.

– Да? Но что, если понравится?

В кармане Луки звонит телефон. Не отрывая свой взгляд от моего, он вынимает его и прикладывает к уху: – Что?

Я не слышу ответа с другой стороны, но, должно быть, это что-то серьезное, потому что Лука внезапно выпрямляется, убирая руку с моего лица.

– Буду там через час, – говорит он и обрывает звонок. – Мне нужно идти. Перенеси встречу с кейтеринговой компанией на завтра. Я подвезу тебя.

– Хорошо, – киваю я, ощущая бабочек в животе.

Он смотрит на меня несколько мгновений, и я задерживаю дыхание, не отрывая взгляда от его губ. Вместо того чтобы поцеловать меня, как я надеялась, он поворачивается и выходит через парадную дверь, оставляя меня стоять посреди прихожей, сжимая в руке его резинку для волос.

Лука

С меня хватит, говорю я себе, ведя машину по шоссе. Мне чертовски надоело отталкивать Изабеллу, пытаться подавить это безумное желание схватить ее при каждой встрече, заключить в объятия и никогда не отпускать от себя. Как только я вернусь домой, я перекину ее через плечо и трахну до потери сознания, как только мы окажемся в спальне. В нашей спальне. С сегодняшнего вечера она будет спать в моей постели. В нашей постели. Я считаю, что моя миссия дождаться, когда ей исполнится двадцать один, провалилась. Я больше не могу держать ее на расстоянии. И я, черт возьми, не хочу этого. Мы начинаем с чистого листа, и к черту все остальное. Сегодня вечером, когда я вернусь домой, все изменится.

Когда я съезжаю с шоссе на узкую дорогу и еду в гору, в зеркале заднего вида я замечаю два черных внедорожника, которые поворачивают в том же направлении. Дорога, ведущая к складу, где мы храним тяжелое вооружение, обычно безлюдна. На многие мили вокруг нет ничего, кроме нескольких заброшенных фабрик, поэтому, когда я вижу, что за мной следуют две машины, это сразу настораживает. Моя рука скользит под куртку, доставая из кобуры пистолет. Я кладу его на приборную панель, чтобы он был в пределах досягаемости, и не сбавляю скорости. Примерно через милю есть перекресток, и я решаю подождать и посмотреть, свернут ли они с дороги или останутся на ней. Я проезжаю перекресток. Внедорожники остаются у меня за спиной и начинают набирать скорость, приближаясь ко мне. Дорога продолжает подниматься в гору, слева от меня находится скала, а справа – ущелье. Единственный вариант, который у меня есть, – это продолжать движение вперед. На многие мили вокруг нет других перекрестков.

Тот звонок был уловкой. Подстава. Взрыва, как и сказал охранник, не было. Похоже, кто-то хочет моей смерти. Я жму на газ.

Мне удается сохранять дистанцию в течение пары миль, но после этого внедорожники начинают догонять меня. Раздается выстрел. Затем еще несколько. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и замечаю, что пассажир ближайшей машины высунулся из окна и целится из пистолета в мои колеса. Эхом раздается еще один выстрел. Пытаться отстреливаться – не вариант, на дороге слишком много поворотов. Лучшее, что я могу сделать, – это попытаться оторваться от них. Еще пару миль, и дорога пойдет под уклон и станет шире. Там у меня будет больше возможностей для маневра. Еще один выстрел. Мою машину заносит. Проклятье. Они попали в колесо.

Я с трудом пытаюсь сохранить контроль над машиной, и мне удается выровнять ее, но затем один из преследователей врезается в меня сзади, заставляя мою машину накрениться вперед и потерять сцепление с дорогой, что приводит к боковому скольжению. Со спущенной шиной у меня нет возможности скрыться от них, поэтому я нажимаю на тормоза, умудряясь остановиться как раз перед тем, как достичь очередного поворота дороги, и хватаю свой пистолет. Я кладу руку на дверную ручку, намереваясь выйти и начать стрелять, но другой внедорожник врезается в бок моего авто. Последнее, что я замечаю перед тем, как моя машина падает в ущелье, – это свирепое лицо человека, которого я не видел много лет.

Изабелла

– Я не уверена, что стоит рисковать, учитывая, что мы проводим банкет на улице в сентябре. Я закажу несколько палаток, чтобы их потом разместили на лужайке, – говорю я, жестикулируя Дамиану, чтобы тот подал мне салатницу.

– Палатки? – пищит Роза. – Так это будет походная вечеринка?

– Нет, – смеюсь я. – Это просто белый шатер для вечеринок. Они не для походов. В них можно укрыться от дождя или от солнца.

– А… А могу я все равно пойти?

Я смотрю на Дамиана, но он лишь пожимает плечами.

– Тебе нужно спросить папу, – говорю я. – Если он не против, то можешь пойти. Но ты в любом случае сможешь видеть все из своего окна, даже если тебе придется остаться внутри.

– Могу я пригласить Клару? Мы можем посмотреть вместе?

– Не вижу причин, почему бы нет. Будет огромный торт, – подмигиваю я.

– Лука не говорил, куда он уехал? – Дамиан подает голос. – Я пытался дозвониться до него, но он не отвечает.

– Нет. Кто-то звонил ранее, и он сказал, что ему надо идти. Я не знаю, кто это был, но казалось, что это что-то срочное. Может, он на встрече и выключил телефон?

– Лука так никогда не делает.

– А приедет какая-то группа? – спрашивает Роза. – Или диджей?

– Я наняла джазовый оркестр.

– О нет, это скучно. И папа ненавидит джаз.

– Я знаю, – смеюсь я как раз, когда звонит телефон Дамиана.

Он смотрит на экран и отвечает на звонок. Через мгновение резко встает со стула. Несколько секунд Дамиан просто слушает человека на другом конце телефона, его лицо становится мертвенно-бледным, затем он кивает.

– Мы сейчас же приедем, – говорит он и разъединяет звонок. – Роза, иди в свою комнату.

– Но я еще не…

– Сейчас! – кричит он.

Роза спрыгивает со стула и несется вверх по лестнице, а я пристально смотрю на Дамиана. Никогда не слышала, чтобы он повышал голос.

– Нам надо ехать. – Он берет меня за руку и тянет через холл к входной двери.

– Дамиан? Что случилось?

– Произошла авария. Машина Луки упала с дороги в ущелье, – говорит он, а я спотыкаюсь, и мое сердце замирает.

– Он… жив?

– Едва-едва.

В моей груди возникает пронзительная боль, как будто кто-то вонзил в меня нож. Как только мы садимся в машину Дамиана, он жмет на газ. Мне становится трудно дышать и требуется несколько попыток, чтобы проговорить: – Насколько все плохо?

– Травма головы и ожоги второй степени.

– Ожоги?

– Его машина загорелась. Больше я ничего не знаю.

Я смотрю на дорогу перед нами, пытаясь подавить желание закричать.

* * *

Запах антисептиков и медикаментов бьет в ноздри. Люди тихо переговариваются вокруг нас. В одной из комнат кто-то плачет. Стук моих каблуков по кафельному полу отдается эхом, когда мы бежим по коридору. Все, что я вижу и чувствую, смешивается в кучу. Единственное, что я точно понимаю, это то, что Дамиан сжимает мою руку, когда тащит меня за собой, и его длинные ноги преодолевают расстояние гораздо быстрее, чем мои собственные. Из-за угла выходит мужчина в белом халате и направляется к нам.

– Как он? – выдавливает Дамиан, когда мы доходим до него.

– Мистер Росси получил серьезную травму головы. Нам удалось справиться с отеком, но мы не знаем, будут ли какие-либо серьезные повреждения, пока он не придет в сознание.

Я хватаю Дамиана за предплечье и спрашиваю врача:

– Когда, по вашим предположениям, он очнется?

– Трудно сказать, пока он не восстановится. Возможно, в конечном итоге он будет совершенно здоров, а возможно, будут серьезные долгосрочные последствия.

* * *

Дамиан сидит на стуле рядом со мной и разговаривает с кем-то по телефону, но все, что я могу делать, это смотреть в стену перед собой. Мы здесь уже двенадцать часов. Луку перевели из операционной час назад, но он все еще в послеоперационной палате.

– Они закончили осмотр машины Луки, – говорит Дамиан. – Машина была полностью разбита, но есть некоторые свидетельства того, что царапины и вмятины на боку и сзади могли появиться до того, как он упал.

Я уставилась на него. В предварительном отчете говорилось, что Лука потерял управление машиной и съехал с дороги в ущелье, дважды перевернувшись. Это была чистая удача, что проезжавшая мимо пожарная машина заметила его аварию и пожар.

– Что это значит?

– Это означает, что кто-то столкнул его с дороги. Судя по следам шин, вероятно, два автомобиля. Похоже, что кто-то задел его сзади, в то время как другой автомобиль врезался в бок.

Мое сердце замирает. Кто-то пытался убить моего мужа.

Часть вторая: После

Глава 12

Настоящее время

Изабелла

Я медленно подхожу к больничной койке, на которой лежит мой муж, к его телу подсоединено множество проводов, подключенных к аппарату справа. Я хватаюсь рукой за поручень кровати, чтобы ноги не подкашивались, и почти падаю на ближайший стул. Большая часть его головы туго обмотана бинтами, должно быть, они сбрили ему волосы. Я прижимаю руку ко рту, чтобы сдержать рыдания.

Я не знаю, почему это так меня шокирует. Мне удалось сохранить самообладание, пока он был на операции и в течение нескольких часов, которые он провел в послеоперационной палате. Я надела маску стоика и делала вид, что внутри у меня ничего не рушится, в то время как его жизнь висела на волоске. Каким-то образом мне удалось пережить это, не пролив ни слезинки.

Дотронувшись его руки, я переплетаю наши пальцы и роняю голову на матрас. Проходят минуты. Может часы, я не уверена. Различные сценарии прокручиваются в моей голове, один хуже другого, и я плачу сильнее, пока все мое тело не начинает трястись.

Я чуть было не пропустила это – едва заметное подергивание его пальцев в моих. Я резко поднимаю голову и вижу, что за мной наблюдают темно-карие глаза.

– О, Лука… – выдавливаю из себя я, а затем наклоняюсь к нему и кротко целую в губы.

Он ничего не говорит и просто продолжает смотреть на меня. Когда он начинает говорить, слова, которые слетают с его губ, заставляют меня оцепенеть.

– Кто ты?

Я уставилась на него.

Лука склонил голову набок, разглядывая меня своим пристальным, расчетливым взглядом.

– Я Изабелла, – шепчу я. – Твоя… жена.

Моргнув, он поворачивается к окну на другом конце комнаты, а затем делает глубокий вдох.

– Ну, Изабелла, – говорит он и оборачивается ко мне. – Не хочешь ли рассказать мне, кто я?

Я делаю медленный глубокий вдох, пытаясь подавить панику, подступающую к горлу. Трудно сказать, сколько времени он пролежал без сознания в машине, а потом его несколько часов оперировали. Для него совершенно нормально быть слегка растерянным.

Я кладу свою руку на его, замечая, как дрожат мои пальцы.

– Я пойду и найду доктора. Он сказал позвать его, когда ты очнешься. Хорошо?

После того, как он кивает, я разворачиваюсь и иду к двери, изо всех сил стараясь казаться спокойной. На самом деле я с трудом сдерживаюсь, чтобы не побежать за врачом и не закричать, чтобы он немедленно пришел. Когда я нахожу доктора Джейкобса, он мчится в палату Луки, попросив меня остаться снаружи. Я сажусь на стул и жду. И жду. Я не уверена, как долго доктор находится внутри, когда приходит Дамиан и присоединяется ко мне.

Когда врач наконец-то покидает палату, мы оба подскакиваем и глядим на него.

– Физическое состояние мистера Росси в порядке, – говорит доктор Джейкобс. – Учитывая серьезность его состояния, когда он поступил, я бы сказал, что чувствует он себя исключительно хорошо. Я провел базовый осмотр, и все его двигательные функции, кажется, работают нормально. Конечно, мы проведем более тщательное обследование и еще одну компьютерную томографию, чтобы убедиться, что отек продолжает спадать, но, если не считать нескольких синяков и ожогов, с ним, кажется, все в порядке. За исключением потери памяти.

Я замираю рядом с Дамианом.

– Это… навсегда?

– Я не знаю. Он может проснуться завтра и быть прежним собой. Или это может произойти только через шесть месяцев. Или его память может возвращаться по частям.

– Он хоть что-то помнит? – спрашивает Дамиан.

– Он знает, где находится, а также какой сейчас месяц и год. Он может перечислить основные города, решать математические задачи, читать и писать. Когда я спросил его о некоторых достопримечательностях здесь, в Чикаго, или в других местах, он очень подробно описал, как до них добраться. Но он не помнит ничего про себя. Он не знает своего имени и не помнит никого из членов семьи. Он не может назвать мне имена друзей детства, и он не знает, где он живет и чем зарабатывает на жизнь.

Господи Боже.

– У нас здесь хорошие психологи, – продолжает доктор Джейкобс. – Как только мы выпишем его из отделения интенсивной терапии, они помогут ему справиться с этой проблемой, а также дадут вам рекомендации, как его поддержать.

– И это поможет ему вспомнить? – спрашиваю я.

– Нет. Это поможет ему справиться с ситуацией. Только время покажет, вернутся ли к нему воспоминания.

– Понятно, – говорю я, затем поворачиваюсь к Дамиану и хватаю его за предплечье. – Отведи доктора в сторону, – говорю я по-итальянски. – Объясни ему, что он ни при каких обстоятельствах не должен делиться информацией о памяти Луки с кем бы то ни было. Ему нужно умолчать об этом в отчетах. Тебе нужно будет пригрозить ему. Убедись, что он понимает, что если он поделится этой информацией с кем-либо, то не проживет столько, чтобы пожалеть об этом.

– А если он откажется? – спрашивает Дамиан, также на итальянском.

– Если откажется, то с ним нужно будет тут же разобраться.

Дамиан смотрит на меня так, словно видит впервые.

– Я никогда никого не убивал, Иза. Я занимаюсь финансами. Лука ответственный за… всеостальное.

Я делаю шаг навстречу и смотрю прямо емув глаза.

– Ты понимаешь, что произойдет, если это всплывет? Если кто-то заподозрит, что Лука не подходит для занимаемого им… места, он труп. Никто, кроме тебя и меня, не должен знать.

Дамиан просто таращится на меня. Он прекрасно знает, как обстоят дела в Коза Ностре. Если дон не способен выполнять свои обязанности, он должен уйти в отставку. Если он этого не сделает, кто-нибудь убьет его в считаные дни.

– Мы должны рассказать Розе, – говорит он.

Я делаю глубокий вдох, ненавидя себя за принятое решение, а затем качаю головой: – Нет. Она может проговориться друзьям. Это слишком серьезно. Мы не можем рисковать.

– Как, черт возьми, ты планируешь держать это в секрете, Иза? Лука не помнит, кто он. Как он будет управлять Семьей? Будут деловые встречи. Лоренцо будет приходить с отчетом каждую неделю. Будут…

– Мы с этим разберемся, – настаиваю я, сжимая его предплечье. – Память вернется к Луке через пару дней. Иди и поговори с доктором.

Дамиан отводит доктора в сторону, разговаривая с ним вполголоса. Доктор смотрит на него с мрачным выражением лица. Я молю Бога, чтобы Дамиан смог убедить его держать рот на замке. В противном случае хорошему доктору придется умереть. Я сделаю все возможное, чтобы защитить своего мужа, а это значит, что если Дамиан не сможет убить его, то это придется сделать мне. Идея убийства другого человека никогда не приходила мне в голову, и мне нехорошо от одного вида крови. Но если спасение жизни Луки означает, что мне нужно отнять ее у кого-то другого, я сделаю это.

Лука

Я смотрю на женщину, сидящую на краю моей больничной койки и держащую на коленях планшет. На экране появляется фотография с какого-то мероприятия, которое я не помню. Она поворачивает ее ко мне, показывая на людей и называя их имена, роли, а иногда даже клички их домашних животных.

Изабелла. Моя удивительно красивая и очень хитрая юная жена, которая часами вбивает мне в голову информацию, чтобы никто не догадался, что я ни черта не помню.

Каждое утро она приходит навестить меня, пытаясь заполнить пробелы в моем мозгу фрагментами моей жизни. Мой брат Дамиан всегда приезжает около полудня и подменяет ее, вываливая на меня информацию про бизнес, описывая, как я действую в определенных ситуациях, и объясняя, кто и что делает в наших законных сделках и в сделках Коза Ностры. Он уходит около трех, вероятно чтобы позаботиться о делах, которые должен выполнять я, и Изабелла продолжает учить меня тому, что я уже должен знать.

Она крайне серьезна, когда дело доходит до моего переобучения. Сначала я думал, что она делает это ради собственной выгоды, возможно потому, что боится потерять свой статус жены дона, если кто-нибудь узнает и решит отстранить меня от должности. Но когда я правильно называю какую-то незначительную деталь, она улыбается так, что в ее глазах появляется огонек, поэтому теперь я уже не такуверен.

– Ладно, давай еще раз пройдемся по прислуге дома, – говорит она, пытаясь скрыть зевоту.

Я протягиваю руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ей на лицо, и заправляю ее за ухо, а она замирает. Она медленно поднимает голову и смотрит на меня с удивлением в глазах. Одна вещь, которую я заметил и которая с самого начала ставила меня в тупик, это то, что за все шесть дней, что она провела здесь, она ни разу не попыталась прикоснуться ко мне. Это потому, что мы не в таких отношениях? Она сказала мне, что наш брак был заключен по расчету. Или дело в чем-то другом? Какой бы ни была причина, мне это не нравится.

– На сегодня хватит, – говорю я. – Иди домой и отдохни.

– Тебя выпустят завтра. Нам нужно еще раз пройтись по прислуге.

– Охрана, первая смена: Марко, Сандро, Джио, Антонио, Эмилио, Луиджи, Ренато. Серхио и Тони у ворот. Прислуга дома: Грейс и Анна на кухне. Горничные: Марта, Виола… – Я продолжаю перечислять имена, пока не называю обе смены, всех тридцати двух человек. – Мы хорошо подготовлены, Изабелла.

Она встает с улыбкой на лице, но не в глазах.

– Ладно. Тогда я пойду.

Когда она отворачивается, чтобы уйти, я беру ее за запястье и жду, когда она повернется ко мне лицом.

– Все в порядке?

Она опускает глаза и смотрит на мою руку, держащую ее за предплечье, затем поднимает их, пока наши взгляды не встречаются, и кивает. Ее взгляд скользит по моей голове. Сегодня утром доктор снял с меня повязки, обнажив длинный, частично заживший разрез, который начинается за ухом и спускается к шее. Изабелла замечает, что я наблюдаю за ней, и быстро отводит взгляд.

– Неужели настолько ужасный? – спрашиваю я. Когда я рассматривал себя в зеркале после ухода доктора, он не выглядел так плохо. Всего шесть швов.

– Что?

– Этот шрам?

– Нет, просто… – Она поднимает на меня глаза, протягивает руку и легонько проводит пальцами по моим волосам, собранным в пучок на макушке. – Я боялась, что они сбрили все, – говорит она сдавленным голосом.

– Только нижнюю часть. – Они избавились от всего, что находилось ниже макушки, оставив остальное.

– Мне нравится. Очень стильно. – Она играет с прядкой, выбившейся из пучка.

Я был несколько удивлен, когда понял, что у меня длинные волосы. По какой-то причине я этого не ожидал и хотел постричься. Но, увидев, что они ее радуют, я решил их оставить.

Изабелла наклоняется вперед, чтобы посмотреть на мой затылок, и меня окутывает легкий аромат ванили. Я поворачиваю голову, утыкаюсь носом в ее шею и вдыхаю. Она напрягается, но не отстраняется, просто встает чуть ровнее и вздыхает.

– Твоя семья заставила сыграть со мной свадьбу, Изабелла? – спрашиваю я, кладя руку ей на щеку. – Ты слишком молода.

– Нет.

– Тогда почему ты вышла за меня замуж?

Она не сразу отвечает, а на несколько мгновений просто утыкается носом мне в шею.

– Потому что я влюблена в тебя, Лука, – шепчет она, а затем замирает, словно не хотела произносить эти слова.

– А я? Я влюблен в тебя?

Изабелла отходит назад и улыбается.

– Ну конечно, – говорит она, проводя по моей щеке тыльной стороной ладони. – Мне нужно идти. Не забудь позвонить Розе.

– Не забуду, – отвечаю я.

Я звонил Розе дважды в день, утром и вечером. Обычно говорила она, а я в основном слушал. О ее подруге Кларе, у которой есть кошка. О строителях, которые пришли ремонтировать фасад, и об одном из них, который в итоге оказался в кусте роз. О фильмах, которые она смотрела. Пока что самое тяжелое – разговаривать с моей дочкой, не имея о ней никаких воспоминаний. Мне почти так же тяжело, как качать головой, когда Изабелла показывала мне фотографию темноволосой девочки с волосами до плеч и спрашивала, узнаю ли я ее.

Я не помню свою дочь.

– Прямо с утра мы с Дамианом будем здесь, – говорит Изабелла и уходит из палаты, не оборачиваясь.

Глава 13

Изабелла

Я стою рядом с Дамианом в больничном коридоре и смотрю на дверь. Мы ждем, когда Лука выйдет из своей палаты.

Боже мой, что, черт возьми, на меня вчера нашло, зачем я сказала ему, что он влюблен в меня? Я не спала всю ночь, пытаясь придумать, как исправить эту ошибку. Что я за человек такой, если лгу тому, кто потерял память, о чем-то столь важном? Я не хотела этого говорить. У меня просто вырвалось. Я была чертовски напугана всю эту неделю, беспокоясь, что состояние Луки может измениться к худшему или что кто-то из Семьи может появиться и узнать о его потере памяти, так что я не могла трезво мыслить и просто ляпнула эту чушь. И что теперь? Сразу во всем сознаться? Или подождать, пока мы вернемся домой?

Звук открывающейся двери вырывает меня из состояния смятения: выходит Лука, одетый в темно-серую рубашку и черные брюки. Мне кажется, за время пребывания здесь он похудел на пару килограммов, но это едва заметно. Он все такой же – безумно привлекательный. Перекинувшись несколькими словами с доктором Джейкобсом, Лука кивает Дамиану, а затем его взгляд останавливается на мне. Я слегка улыбаюсь ему и поворачиваюсь к выходу, но чувствую его руку на своей талии.

– Что-то не так? – спрашивает он.

– Нет. Я просто нервничаю.

– Не стоит. – Он наклоняется и шепчет мне на ухо: – Ты хорошо меня натаскала.

Он целует меня в макушку, и я закрываю глаза, глотая слезы, которые грозят пролиться. Из-за этой лжи я, вероятно, буду гореть в аду, и Лука наверняка возненавидит меня, когда наконец все вспомнит. Но идти по коридору, когда он обнимает меня за спину, кажется таким правильным, и сердце в груди буквально подпрыгивает. Этот поцелуй. То, как он смотрит на меня с нежностью, а не с неприязнью. Его тепло рядом со мной. Я так долго этого хотела. Я не хочу возвращаться к холоду между нами. Не сейчас, когда я чуть не потеряла его. Когда мы выходим из больницы и идем к машине, я принимаю решение.

Я не расскажу ему правду.

* * *

Когда мы подъезжаем к дому и Дамиан паркует машину, я киваю в сторону мужчины, стоящего у входной двери. «Эмилио, – говорю я Луке. – А тот, что у ворот, – Тони».

– Эмилио. Тони, – повторяет он.

– Роза ждет нас внутри.

Лука стискивает зубы и кивает.

– Как… как я ее зову? У меня есть ласковое прозвище для нее?

Что-то сжимается у меня в груди, когда я слышу этот вопрос.

– Ты зовешь ее piccola, – выдавливаю я и беру его руку в свою.

– А тебя?

Я моргаю в замешательстве.

– Меня?

– Да, – говорит он и проводит свободной рукой по моим волосам. – Для тебя у меня тоже есть ласковое прозвище?

Я прикусываю губу и смотрю в его глаза, а затем шепчу:

– Иногда ты называл меня tesoro.

Лука кивает и наклоняется вперед: – Спасибо, tesoro.

– Не за что, – выдавливаю я, едва сдерживая эмоции.

Зайдя домой, я смотрю на Луку и натягиваю улыбку.

– Добро пожаловать домой. – Положив руку на его грудь, я встаю на цыпочки и чмокаю его в подбородок. – У лестницы Виола. Слева Марта, – шепчу я. – Спроси Виолу, как поживает ее сын, Фабио.

Мы направляемся к лестнице, а горничные смотрят на нас. Они слегка наклоняют головы, приветствуя Луку дома.

– Мистер Росси, хорошо, что вы вернулись.

– Спасибо, Виола. Как там Фабио? – интересуется он.

– Лучше, мистер Росси. Его нога хорошо заживает. Спасибо, что спросили.

Лука кивает и кладет руку на перила лестницы, и вдруг до нас доносится топот бегущих ног.

– Папа! Папочка! – кричит Роза, несясь к нам через фойе.

Лука поворачивается как раз вовремя, чтобы подхватить ее, когда она бросается в его объятия, и я, затаив дыхание, наблюдаю за выражением лица Луки. Моя надежда на то, что при виде Розы в его голове что-то щелкнет и поможет ему вспомнить, быстро исчезает, когда Лука поворачивается ко мне с растерянным видом. Я остаюсь совершенно неподвижной, тщательно контролируя выражение своего лица. Он все еще не помнит свою дочь.

– Мне не разрешали навестить тебя в больнице! – хнычет Роза, вешаясь ему на шею. – Я так испугалась.

– Больница – не место для детей, piccola, – шепчет Лука, нежно поглаживая ее затылок забинтованной рукой.

– А тебе правда вскрыли голову? Дядя Дамиан сказал, что вскрыли и ее пришлось скреплять обратно железными гвоздями, потому что ты слишком толстокожий, чтобы ее можно было зашить.

– Ну, ты же знаешь, что твой дядя идиот. Не слушай его.

– Так и знала, – смеется она. – Можно посмотреть?

Лука поворачивает голову, чтобы показать ей, и Роза строит гримаску отвращения.

– Фу, папа. Это мерзко. И что за хипстерская стрижка? Ты слишком стар для такого. Иза, ты видела?

– Ага, – говорю я, замечая, что Лука наблюдает. – Она мне нравится.

– Мне надо идти. Клара будет через пятнадцать минут, и Грейс готовит нам торт. – Роза целует Луку в щеку. – Люблю тебя, пап.

– Я тоже люблю тебя, Роза.

Она бежит на кухню. Лука смотрит ей вслед каким-то отрешенным взглядом, и у меня сжимается сердце. Как справиться с тем, что совсем не помнишь своего собственного ребенка?

* * *

Я открываю дверь, соединяющую наши комнаты, и заглядываю внутрь.

– Лука?

На секунду меня охватывает паника. А что, если что-то случилось? Врач сказал, что они провели тщательное обследование и, за исключением потери памяти, все остальные тесты в норме. Тем не менее я постоянно на взводе. До меня доносится звук льющейся воды в ванной, и я облегченно выдыхаю.

– Лука? – Я иду через комнату в ванную. – У тебя все в… Какого хера ты делаешь?

С головой под краном, он тянется к шампуню на столешнице.

– Мою голову, – констатирует он очевидное.

Я хватаю шампунь.

– Да ты, черт возьми, в своем уме? У тебя на руке ожоги второй степени. Доктор Джейкобс сказал, что повязки нельзя мочить.

– Ты довольно много ругаешься, когда злишься.

Снова выругавшись, я выдавливаю немного шампуня на ладонь и начинаю намыливать его волосы, следя за тем, чтобы вода не попадала ему на затылок. Промыть их занимает довольно много времени, потому что волос у него много, даже если часть из них сбрита.

– Не двигайся. – Я открываю шкаф, чтобы взять чистое полотенце, а затем начинаю сушить их. Лука ничего не говорит на протяжении всей этой пытки и просто смотрит на меня странным взглядом. Закончив, я расчесываю его волосы и верчусь в поисках резинки для волос, но ее нигде не видно. Я снимаю свою и собираю волосы Луки, закрепляя их на макушке. – Вот и все.

Он выпрямляется, ставит на стойку по обе стороны от меня руки и медленно наклоняется, пока наши глаза не оказываются на одном уровне.

– Ты спишь здесь? В этой комнате? – спрашивает он, и я напрягаюсь.

– Да.

Лука ухмыляется и наклоняет голову в сторону.

– Скажи мне, Изабелла, а почему тогда в шкафу нет никакой твоей одежды?

Дерьмо. Я должна была подумать об этом. То, как он наблюдает за мной, а его глаза смотрят прямо в мои, словно он может раскрыть все мои секреты с одного взгляда, сильно нервирует.

– Потому что у меня много всего, – ляпаю я. – Я использую гардеробную в соседней комнате.

– Хм… – Он поднимает руку и кладет ее мне под подбородок. – Завтра утром я скажу Марте и Виоле перенести твои вещи сюда.

Что? Зачем?

– Хорошо. Что-то еще?

– Да. – Он слегка приподнимает мою голову. – Мне больше нравится, когда у тебя такие волосы.

– Распущенные? – спрашиваю я, и он кивает. – Спасибо. Я учту твои предпочтения.

Услышав мой комментарий, он прищуривается. Я что-то упустила? Не уверена, как держать себя с этим новым Лукой, потому что он ведет себя не так, как раньше.

– Я собираюсь принять душ, – говорит он. – Ты идешь?

У меня перехватывает дыхание. Боже помоги, но новая версия Луки мне нравится гораздо больше.

– Да.

Лука

Моя жена что-то скрывает. Что именно, остается загадкой, но это как-то связано с нашими отношениями. Когда я пришел сюда, я осмотрел каждую часть спальни и каждый предмет мебели и не нашел ни единой ее вещи.

Изабелла снимает платье, затем лифчик и трусики, и у меня перехватывает дыхание. Она невероятно красивая штучка. Я позволяю своему взгляду скользнуть вниз по ее упругим маленьким грудям и узкой грудной клетке, затем от тонкой талии к пышным бедрам и стройным ногам. У нее тело гребанойбогини.

– Повернись, – хрипло говорю я, и мне едва удается держать руки при себе, когда она это делает. Хотя я ни черта не помню, уверен, что мои глаза никогда не видели более совершенной задницы.

– Теперь ты. – Она поворачивается ко мне лицом и начинает расстегивать мою рубашку. Когда Изабелла заканчивает, я снимаю ее и бросаю рядом с ее платьем на пол. Остальная одежда вскоре летит туда же.

– Ты немного сбросил, – говорит она, кладя руку мне на грудь.

– Сколько?

– Несколько килограмм. – Ее ладонь скользит вниз к моему животу, а затем к бедрам. – Два, может три.

Я проверил карту в больнице. Я похудел на три килограмма с тех пор, как попал в больницу. Она хорошо знает мое тело, но все равно что-то не так. Судя по тому, насколько ей комфортно находиться рядом со мной обнаженной, я почти уверен, что у нас уже был секс раньше, так что дело не может быть в этом. Что ты скрываешь от меня, Изабелла?

Она отстраняется от меня, заходя в кабинку. Некоторое время она возится с насадкой для душа, регулируя ее положение, затем включает воду и поднимает голову.

– Держи руку подальше от струй.

Я присоединяюсь к ней. Изабелла наблюдает за мной, не сводя глаз с моего лица, а не вставшего члена, и делая вид, что ничего не замечает. Мы оба знаем, к чему это приведет. Это было неизбежно с того момента, как она начала раздеваться, но мы продолжаем ходить вокруг да около. Она намыливает руки и прижимает ладони к моей груди, массируя, и мне требуется огромное самообладание, чтобы не потянуться и схватить ее. Каким-то образом я справляюсь с собой и вместо этого закрываю глаза, наслаждаясь сладкой пыткой, пока ее руки двигаются по моей груди, а затем вниз, но когда я чувствую, как ее пальцы гладят мой член… Что ж, моему терпению приходит конец.

– Достаточно. – Я выключаю воду, протягиваю руку и прижимаю ладонь к ее киске. Медленно я ввожу палец в нее. Изабелла вздыхает, но не отстраняется, а ее огромные глаза прикованы к моим. Улыбаясь, я слегка двигаю пальцем внутри нее.

– Руки на мое запястье, Изабелла, – говорю я, – и смотри, чтоб мой палец оставался на месте.

Я жду, пока она обхватит руками мое запястье. Держа ладонь на ее киске, а палец внутри нее, я делаю шаг назад, уводя ее за собой. Требуется пара минут, чтобы выйти из ванной и дойти до кровати, шаг за крошечным шагом, и к тому времени, как мы это делаем, Изабелла тяжело дышит, но не отпускает мою руку.

Я подхожу к ней сзади, прижимаюсь грудью к ее спине и наклоняю голову, чтобы прошептать ей на ухо.

– На кровать, – говорю я и ввожу еще один палец в нее. – Медленно.

Изабелла отпускает мое запястье и начинает ползти в середину кровати. Я следую, склонившись над ней, не убирая из нее пальцев.

– Стоп. – Я держу ее левой рукой за талию, не обращая внимания на боль, которую натяжение причиняет моей обожженной коже. – Сейчас я уберу пальцы, – говорю я ей на ухо.

– Пожалуйста, не надо. – Она сжимает ноги вместе и стонет.

– Не волнуйся. – Я целую ее в шею. – Это всего лишь на секунду, а затем я заставлю тебя чувствовать себя еще лучше.

– Обещаешь?

– Я обещаю. – Я целую ее плечо. – Спереди? Или сзади?

– Спереди.

Изабелла скулит, когда я медленно вынимаю пальцы, затем переворачивается на спину и обхватывает ногами мои бедра. Несколько мгновений я просто наблюдаю за ней. Ее волосы спутаны, рот слегка приоткрыт, а грудь вздымается от тяжелого дыхания.

– Пожалуйста, Лука.

Я хочу взять ее одним сильным толчком, но чувствую, какая она тугая. Поэтому вместо этого я приставляю кончик члена к ее входу и слегка проскальзываю внутрь.

Изабелла недовольно рычит и впивается ногтями мне в спину, притягивая меня ближе. Моя маленькая женушка – всегда такая сдержанная и спокойная – только что зарычала на меня. Наши взгляды встречаются, и я агрессивно прижимаюсь своими губами к ее, полностью проникая в нее. Она вздыхает, но не закрывает глаз, глядя на меня.

– Тебе нравится чувствовать, как мой член заполняет тебя, да, Изабелла?

– Да, – выдыхает она, а затем сжимает меня ногами.

Я вытаскиваю член, а затем снова вхожу в нее, жестко.

– Как сильно?

Изабелла не отвечает, просто проводит руками по моей спине и вытаскивает резинку из пучка на макушке. Мои волосы падают, обрамляя лицо, и она запускает в них пальцы, выгибаясь всем телом. Я вытаскиваю свой член, прижимаю пальцы к ее киске и начинаю дразнить ее клитор. Ее руки в моих волосах сжимают пряди, натягивая их, и мне требуется большой самоконтроль, чтобы не войти в нее снова.

– Я спросил, как сильно, Изабелла.

– Очень, очень сильно. – Она с шипением глотает воздух. – Я бы хотела, чтобы он был во мне все время.

Ответный рык вырывается из моего горла, когда я снова вставляю в нее. Когда я погружаюсь до упора, вздох облегчения срывается с ее губ. Боже мой, я определенно могу смириться с мыслью о том, что мой член будет в этой женщине. Постоянно. Кровать скрипит под нами, когда я вжимаюсь в нее, наслаждаясь каждым ее стоном и вздохом.

Желание взять ее сзади слишком велико, чтоб игнорировать его.

– Развернись, – говорю я, вытаскивая из неечлен.

Изабелла поворачивается и встает на четвереньки, приподнимая попку. Пресвятая Богородица, я чуть не кончаю от одного вида этого совершенства. Я обхватываю ее за талию и кусаю за правую ягодицу. Затем я быстро шлепаю по этой сладкой заднице два раза подряд. Она вскрикивает, затем еще раз, когда я впиваюсь зубами в другую ягодицу. Обхватив руками ее бедра спереди, я нахожу клитор и дразню его, одновременно вводя член внутрь. Я чувствую, как ее стенки сжимают меня. Застонав, она опускает голову на подушку, поднимая свою попку еще выше, и я полностью теряю самообладание. Я начинаю быстрее входить в ее сладкую киску, затем снова шлепаю ее по ягодице и наблюдаю, как на ней появляется отпечаток моей ладони. Сжимая ее бедра, я продолжаю в интенсивном темпе. Она издает приглушенный крик, когда я вхожу в нее, а ее внутренние стенки сжимают мой член так, что это ощущение приводит к тому, что оргазм наступает прежде, чем я готов закончить с ней. И все же я не могу не наслаждаться ощущением своего семени, которое изливается внутрь, клеймя ее.

Тело Изабеллы все еще дрожит, когда я выхожу из нее и ложусь рядом. Обхватив ее рукой за талию, я притягиваю мою жену к себе, прижимая спиной к своей груди, затем провожу рукой по ее груди, пока не обхватываю ее киску ладонью.

– Даже не думай двигаться, – шепчу я ей на ухо и продолжаю держать руку на ее киске. – Хочу, чтоб моя сперма была в тебе всю ночь.

Медленно я ввожу в нее один палец, и Изабелла глубоко вдыхает.

– Не знаю, как мы спали раньше, – говорю я, – но так мы будем спать с этого момента. Ясно?

Она кивает и проводит ладонью по моему предплечью и ниже, пока не накрывает мою руку и не сжимает ее, вводя мой палец глубже.

– Если твоя рука будет где-то еще, когда я проснусь, – говорит она, – то я буду очень разочарована, Лука.

Изабелла

Открыв глаза следующим утром, я вижу Луку, сидящего на краю кровати, разматывающего повязку на левой руке.

– Доктор сказал, что тебе следует ходить в больницу, чтобы менять повязки, – говорю я.

– Нет времени. Я собираюсь в офис с Дамианом. Нам нужно быть там через час.

– Тебя выписали менее суток назад. Может, тебе стоит взять отпуск на несколько дней?

– Я ни черта не помню, Изабелла. Мне нужно войти в курс дела своей собственной жизни. Нельзя тратить время зря.

– Говоришь так, будто не веришь, что к тебе вернется память.

– Доктор Джейкобс сказал, что это может случиться спустя месяцы. Или годы. Или никогда. Я не планирую просто сидеть дома и надеяться на чудо, которое может не произойти никогда, – говорит он.

– Очень… прагматичный подход к ситуации.

Он наклоняет голову и искоса смотрит на меня.

– А у меня есть выбор?

– Нет. Думаю, что нет. – Я переползаю через кровать, пока не оказываюсь у него за спиной, и кладу подбородок ему на плечо. – Все плохо? – Я киваю на его руку.

– Да не очень, – говорит он и искоса смотрит на меня. – Не упади в обморок.

– Я никогда не падаю в обморок, – говорю я, пока он разматывает бинты и убирает повязку.

– Господи, Лука. – Я делаю глубокий вдох и быстро утыкаюсь лицом в его шею. Кожа на его руке, от самого плеча до запястья, покрыта красными пятнами и выглядит так, словно ее содрали с него. – Тебе нужна помощь? – бормочу я в его шею.

– Нет, я справлюсь.

Он начинает мазать ожоги на руке каким-то бальзамом, но его движения кажутся очень резкими, и он слишком сильно растирает чувствительную кожу.

Я сползаю на край кровати напротив него и беру банку.

– Давай я.

Я не очень хорошо переношу кровь и раны любого рода, но то, как грубо он касается ожога, только усугубит ситуацию. Сделав глубокий вдох, я зачерпываю пальцами достаточное количество бальзама и осторожно наношу его на его раны, уделяя внимание прежде всего менее поврежденным участкам. Затем я двигаюсь вверх по его руке, оставляя самые серьезные ожоги на потом. Не очень мудрое решение. Когда я добираюсь до его бицепса, моя рука дрожит так сильно, что на мгновение мне приходится отдернуть ее, чтобы успокоиться. Я не хочу рисковать и причинять ему еще больше боли. Лука обхватывает мою руку и возвращает ее к своей израненной коже.

– Ты отлично справляешься, – говорит он.

Я киваю и продолжаю наносить бальзам, стараясь делать это как можно бережнее. Закончив, я накладываю тонкий кусочек стерильной марли на поврежденную кожу и перевязываю ему руку. Только тогда я позволяю себе расслабиться.

– Прости, – говорю я, закрывая глаза. – Я не очень хорошо справляюсь с такого рода вещами.

Он прижимает ладонь к моему лицу и целует меня в губы.

– Я думаю, что ты довольно хорошо справляешься со всем, что ложится на тебя, Изабелла. Поразительно хорошо, я бы добавил.

– Неправда. – Я целую его в ответ. – Я просто умею хорошо притворяться.

– А сейчас ты притворяешься?

– Нет.

– Хорошо. Не хочу, чтобы ты притворялась со мной. – Губами он движется от моей щеки к уху. – Но я знаю, что ты что-то скрываешь от меня, Изабелла, – шепчет он.

Мои глаза резко распахиваются.

– Я ничего не скрываю.

– Да, скрываешь. – Он кусает меня за ухо и встает. Пока он идет к гардеробу, я наслаждаюсь видом его могучего, грациозно двигающегося тела. Наблюдать за тем, как Лука двигается, всегда было одним из моих любимых занятий, но обычно мне приходилось делать это втайне. Странное чувство от того, что я могу делать это так свободно. Я все еще не могу поверить, что он наконец-то мой. Ну, по крайней мере пока он не вспомнит, что я ему не нравлюсь. Тогда он, вероятно, возненавидит меня за то, что я ему солгала. Но мне все равно. Это того стоит.

Глава 14

Изабелла

Я прижимаю кулак ко лбу, каждые несколько секунд переводя взгляд с Луки на Дамиана. Мы в заднице.

– У меня ни малейшего понятия, Лука. – Дамиан поднимает руки и вздыхает.

– Как, черт возьми, я должен обсуждать следующую поставку с румынами, если я не знаю сроки, о которых мы договорились? – спрашивает Лука.

– Что ж, тебе придется импровизировать.

– Ты знаешь хотя бы, что мы заказали?

– Без понятия. Я просто отмываю деньги, которые ты мне подкидываешь. За все остальное отвечаешь ты. Я не знаю ни количества, ни цен, ни условий оплаты.

– Что насчет Донато? – бросаю я. – Он должен знать многое об этих вещах. Тебе просто нужно найти способ вытянуть из него информацию, не спрашивая о ней напрямую.

– Я возьму его с собой, – кивает Лука, – скажу, что я собираюсь передать управление ему, так как занят со всем дерьмом в Семье, и хочу посмотреть, как он справится.

– Это может сработать. Что насчет проверки товара? – спрашивает Дамиан. – Ты помнишь, как собирать эти игрушки и стрелять из них? Потому что Донато умеет обращаться только со своим собственным пистолетом. С трудом.

– Да.

– Хорошо. В качестве последнего неотложного вопроса на данный момент остается только Орландо Ломбарди. Все остальное можно решить без личной встречи. По крайней мере на данный момент.

– А что с ним?

– Он устраивает вечеринку в честь своего сына Массимо. Ему на днях исполнилось восемнадцать, и вечеринка состоится в среду. Вы двое приглашены. – Дамиан указывает на меня, а затем на Луку. – И там будут все.

– Ты не идешь? – спрашивает Лука.

Я кладу руку на плечо Луки.

– Он персона нон грата в семье Ломбарди. На самом деле в большинстве семей. Его не было на нашей свадьбе по той же причине. – Я улыбаюсь и смотрю на Дамиана. – Он спал с Констанцией, младшей дочерью Орландо, в то время как состоял в отношениях со старшей, Амалией.

– Тебе было пятнадцать, когда это произошло! – Дамиан смотрит на меня, широко раскрыв глаза. – Откуда ты вообще об этом узнала?

– Когда Орландо застал его в комнате Констанции, то ему пришлось сбегать через окно, – добавляю я. – Все болтали о том, как он с голой задницей бежал через сад, пока Орландо гнался за нимс ружьем.

– Ради всего святого, на мне были боксеры. – Дамиан закатывает глаза.

– Еще какие-то интрижки, о которых мне следует знать? – спрашивает Лука.

– Нам нужно еще раз обсудить бизнес недвижимости, – отвечает Дамиан, демонстративно игнорируя вопрос Луки.

– Дамиан.

– Ладно, черт возьми, я составлю тебе список. – Дамиан пренебрежительно машет рукой и открывает свой ноутбук. – Давайте рассмотрим недвижимость, которую мы продали в этом месяце, и то, что мы хотели бы приобрести.

Я откидываюсь на спинку дивана и наблюдаю за Лукой, пока тот слушает, как Дамиан вываливает на него кучу информации: подробности о схемах отмывания денег, комиссионных ставках, числах, условиях аренды, объяснения соглашений, которые они заключили с крупнейшими клиентами, с которыми он потенциально может встретиться. Они уже прошлись по людям в офисе, пока Лука был в больнице, но Дамиан еще раз повторяет их имена и обязанности. Лука говорит мало, только задает вопросы по тем или иным моментам и продолжает слушать, впитывая информацию. Я не знаю, как бы я справилась, если бы оказалась в подобной ситуации. Наверное, я бы сорвалась через два дня. Но только не Лука.

На днях Дамиан нашел видеозапись с прошлогоднего приема представителей компаний, занимающихся недвижимостью. Лука провел все утро, просматривая двухминутный фрагмент, где он попал на камеру, изучая свою манеру двигаться и говорить. Он необыкновенный. Прошло десять дней с тех пор, как он вернулся из больницы, и он ни разу не оступился.

Когда в прошлую пятницу Лука сказал мне, что Лоренцо зайдет сообщить ему последние новости, я перепугалась до смерти. Пытаться обмануть второго по значимости мужчину в Семье – это не то же самое, что обманывать домашнюю прислугу. Мы с Дамианом сделали все возможное, чтобы посвятить его во все, что они могли обсудить, но наши знания были ограничены. Тем не менее Лука каким-то образом справился.

У нас есть три дня до вечеринки в честь дня рождения Массимо, и этого явно недостаточно, чтобы перечислить всех, кого бы мы могли там встретить. Мне придется прочесать социальные сети и загрузить фотографии людей, которых я ему покане показывала.

– Если вам двоим я не нужна, то я поищу Розу, – говорю я, поднимаясь с дивана. – Она хотела купить новые занавески для своей комнаты, и я пообещала, что отведу ее.

Я направляюсь к двери, но, когда прохожу мимо Луки, он встает, хватает меня за талию и притягивает к себе.

– Я пойду с тобой, – говорит он, скользя рукой к моей попе.

– У нас еще есть работа, – рявкает Дамиан со своего места за столом.

– Это может подождать.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Лука наблюдает за мной. Судя по блеску в его глазах, его интересует что-то еще, помимо выбора занавесок. Ухмыляясь, я просовываю руку ему под рубашку и провожу кончиком пальца по пояснице. Этим утром у нас был секс дважды – сначала в постели, потом в душе, – но он был довольно быстрый, потому что Лука спешил. Я не могу дождаться вечера, когда нас ничто не будет торопить. Моя самая любимая часть – это когда он прижимается ко мне со спины, после того как мы оба выдохлись и насытились, и вводит в меня свой палец. В первую ночь было немного странно ощущать его палец в своей киске, пока я спала, но я довольно быстро к этому привыкла. Теперь я не думаю, что смогла бы заснуть по-другому.

До аварии он почти не прикасался ко мне, особенно когда рядом был кто-то еще. Он уступал только тогда, когда я заставляла его удовлетворять меня. И поцеловал он меня только один раз – когда мы впервые переспали. После аварии его поведение изменилось кардинально. Иногда мне трудно связать этого Луку с тем, что был раньше.

Лука

– Мы разве не за занавесками пришли? – Я поворачиваюсь к Розе, просматривающей покрывала.

– Я слишком взрослая для розовой комнаты. Я хочу поменять все, – говорит она и берет в руки одеяло серого оттенка из искусственного меха. – Мне очень нравится! Мы можем это купить?

– Если это необходимо. – Эта штука похожа на шкуру яка.

– Да! Я посмотрю, есть ли у них подушечки, чтобы был комплект.

– Нам тоже стоит купить такое в нашу комнату, – добавляет Изабелла.

Я смотрю на нее сверху вниз, беру за подбородок и приподнимаю ее голову. Большие карие глаза встречаются с моими, и она смеется. Господи, какая она красивая.

– Никаких мертвых животных. Ни настоящих, ни искусственных, – говорю я.

– Ну и зануда.

– Что? – я прижимаю ее к себе, к своему телу. – Посмотрим, что ты скажешь ночью.

– Что ж, вижу, ты уже на ногах. – Высокий голос раздается позади меня. – Я думала, что ты полумертвый.

Держа Изабеллу за талию, я оборачиваюсь и смотрю на блондинку, стоящую в нескольких шагах от меня. Я помню ее по фотографиям, которые показывала мне Изабелла.

– Вынужден разочаровать тебя, Симона.

Прищурившись, она смотрит на меня, а затем опускает взгляд на мою руку, обнимающую Изабеллу. Дамиан лишь вкратце рассказал мне о моем первом браке, потому что нас больше волновали детали, связанные с бизнесом.

– Я приду, чтобы забрать Розу в четверг, – говорит она, и Изабелла легонько сжимает меня за талию, а затем еще раз.

– Нет, – говорю я.

– Нет? – ухмыляется Симона. – Ты не можешь мешать мне видеться с моим ребенком.

– Ты забираешь Розу по выходным, – говорит Изабелла.

– Не помню, чтобы что-то у тебя спрашивала.

– Довольно! – огрызаюсь я. – Не смей говорить с моей женой таким тоном. Ясно?

– Что? Она…

– Тебе, черт побери, ясно, Симона?

Она морщит нос и вздергивает подбородок, но затыкается.

– Роза будет готова в десять в субботу, – говорю я и смотрю на Изабеллу. – Давай найдем Розу и посмотрим те очки, которые, ты говорила, тебе понравились.

Я иду в другой конец магазина, пока не убеждаюсь, что мы находимся вне пределов слышимости Симоны, затем бросаю взгляд на Изабеллу.

– Тебе нужно больше рассказать мне о моих отношениях с Симоной. Дамиан только сказал, что у меня есть полная опека и что она забирает Розу пару раз в месяц. Почему мы развелись?

– Она должна была пробыть в Европе до конца месяца, поэтому мы подумали, что это не самый неотложный вопрос, – говорит она, склонив голову набок. – Дамиан должен быть тем, кто расскажет тебе о Симоне и проблемах с ней. Он знает гораздо больше, и, в любом случае, я не поклонница твоей бывшей, поэтому предпочла бы не обсуждать ее.

– Почему нет?

Изабелла изгибает брови.

– Разве это не очевидно? Она первая была с тобой, и за это я ее ненавижу.

Я делаю шаг вперед и обхватываю шею Изабеллы сзади.

– Что насчет твоих бывших?

– А что с ними?

– Кто был у тебя первым, Иза? – Я делаю еще один шаг вперед, а затем еще, заставляя ее пятиться назад, пока спиной она не касается стены. Она смотрит на меня, не моргая, а уголки ее губ приподняты.

– Я уже говорила тебе, Лука, – говорит она, ухмыляясь. – Раньше.

– Ты же знаешь, я не помню. – Я запускаю руку в ее волосы и оттягиваю их. – Скажи мне.

На лице Изабеллы появляется хитрая улыбка, как будто мое разочарование забавляет ее. Я стискиваю зубы и наклоняюсь, пока мое лицо не оказывается прямо напротив ее.

– Говори, – выдавливаю я из себя.

Она поднимает руку и берет меня за подбородок, все с той же самодовольной улыбкой.

– Ты, – шепчет она и прижимается губами к моим губам. – Для меня всегда был только ты, Лука.

– Хорошо. – Я прикусываю ее нижнюю губу и провожу ладонью по ее спине к поясу юбки. У нее он эластичный. Как удобно. – Ты видишь Розу?

Дыхание Изабеллы замирает, когда я просовываю руку под пояс ее юбки и сжимаю ягодицу.

– Она… у кассы, – выдавливает она, глядя мне за спину в противоположный конец магазина. – Стоит в очереди.

– Сколько человек перед ней?

– Пять.

– Идеально. – Забравшись ей под юбку, я кладу руку на живот и опускаю ее ниже, между ног, надавливая на ее киску.

– Лука, – шепчет Изабелла. – Тут люди.

– Я знаю. – Я кладу свободную руку на стену рядом с ее головой, сдвигаю ее трусики в сторону и прикладываю палец к ее входу. Она уже мокрая. – Сделай медленный, глубокий вдох.

Она моргает, глядя на меня, затем делает глубокий вдох, и в тот же миг мой палец входит в нее.

– Тебе хорошо? – спрашиваю я.

Эти большие карие глаза пристально смотрят на меня, а затем расширяются, когда я вставляю еще глубже.

– Я кое-что спросил, Изабелла. – Я наклоняюсь, чтобы слегка укусить ее за мочку уха.

– Да, – раздается едва слышимый ответ.

Я медленно вынимаю палец, затем снова ввожу его внутрь. С ее губ срывается очаровательный тихий стон. Ее дыхание учащается, когда я трахаю ее пальцем. Судя по тому, что моя рука полностью покрыта ее соками, она близка к финишу.

– А теперь сколько человек перед Розой? – спрашиваю я, двигая пальцем.

Изабелла делает глубокий вдох и наклоняет голову, бросая быстрый взгляд мне за спину.

– Она следующая.

– Какая жалость. Кажется, нам придется закончить дома.

Изабелла хватает меня за запястье.

– Даже не смей, – говорит она сквозь зубы.

– Ты хочешь кончить здесь? – шепчу я ей на ухо. – Когда вокруг столько людей?

– Да, – отвечает она с придыханием.

Я улыбаюсь и засовываю в нее палец, надавливая на клитор запястьем. Изабелла стонет и кончает мне на руку.

Глава 15

Изабелла

Дверь спальни открывается, и входит Лука, неся толстую папку с кучей бумаг внутри.

– Ты сегодня сидел допоздна, – говорю я.

– Ага. И у меня также есть домашнее задание. – Он бросает папку и пиджак на кресло рядом с кроватью и наклоняется ко мне. Обхватив мой подбородок, он быстро целует меня в губы. – Что читаешь?

– Экономику.

Он поднимает брови.

– Я быстро приму душ и присоединюсь к тебе. Можем почитать нашу хрень по экономике вместе.

Когда он исчезает в ванной, я пытаюсь продолжить чтение, но мои мысли все время возвращаются к тому быстрому поцелую. Такому непринужденному. Естественному. Тем утром в мебельном магазине он назвал меня своей женой. В присутствии Симоны. Я думаю, это был первый раз, когда он назвал меня так. И это было так приятно.

Изменится ли все, когда к нему вернутся воспоминания? Станет ли он прежним холодным собой? Я никогда не думала о себе как об эгоистичном человеке, но сейчас я понимаю, что я такая и есть. Эгоистичная, жадная и подлая. Потому что где-то глубоко внутри меня дремлет ядовитое зерно надежды, что к нему никогда не вернется память. И осознание этого вызывает у меня крайнее отвращение.

Десять минут спустя Лука выходит из ванной, его волосы распущены, он одет в серые спортивные штаны и белую футболку. Расслабленный стиль ему идет. Что ж, на Луке все смотрится хорошо. Ожоги на его руке, кажется, заживают. Кожа все еще красная, но выглядит намного лучше, чем когда снимали бинты.

Лука садится рядом со мной, откидывается на спинку кровати и обнимает меня одной рукой.

– Иди сюда.

Он притягивает меня к себе, пока я не оказываюсь между его ног, прижавшись спиной к его груди. Затем он наклоняется, берет папку, которую оставил на кресле, и кладет ее на кровать рядом с собой. Я открываю ее и пробегаю глазами по цифрам на первой странице.

– Денежные потоки?

– Ага, – говорит он и тянется за курткой. Он берет очки из кармана и надевает их.

Я пялюсь на него.

– Что? – спрашивает он и берет первый лист бумаги.

– Ты носишь очки?

– Очевидно, для чтения. Сегодня я нашел их в ящике стола в офисе, и цифры стали приобретать гораздо больший смысл, когда я смог их разглядеть. – Он наклоняет голову и, прищурившись, смотрит на меня. – Ты не знала, что твоему мужу нужны очки?

– Мой муж никогда не говорил мне, – отвечаю я, а затем поднимаю руку и провожу пальцами по его волосам. А в очках он сексуальный. – Полагаю, кот больше не в мешке.

– Хмм. У тебя были очень странные отношения с мужем, Изабелла. – Он наклоняется и целует меня.

О, Лука, ты даже не представляешь насколько. Я провожу тыльной стороной ладони по его лицу, затем беру книгу и прижимаюсь спиной к его груди. Не проходит и пяти секунд, как его правая рука скользит под мою шелковую ночную рубашку и трусики. Он кладет палец на мой вход и медленно вводит его внутрь. Я ахаю и оглядываюсь через плечо, обнаруживая, что он сосредоточен на распечатке денежных потоков в своей левой руке, по-видимому погруженный в цифры.

– Лука?

– Да? – бормочет он, не отрываясь.

– Я не могу сосредоточиться, когда твой палец во мне, – констатирую я то, что должно быть очевидным.

– Ну, не повезло. Потому что он останется там, Изабелла.

– Ты ожидаешь, что я смогу вот так читать?

Он наконец отрывается от своего отчета; его лицо – воплощение серьезности.

– Ты привыкнешь к этому. Мне нравится, когда мои пальцы внутри тебя, так что каждый раз, когда ты будешь сидеть рядом со мной, они будут там. У тебя есть возражения?

Я смотрю на него.

– Нет.

– Отлично. – Он кивает и возвращается к бумагам.

– Что, если кто-то будет рядом? – спрашиваю я.

– В таком случае я, возможно, пересмотрю решение.

Он, возможно, пересмотрит решение?

С книгой по мировой экономике в руках я пытаюсь не обращать внимания на его теплую ладонь на моей киске и на его палец внутри меня. Это не работает. Я знаю, какие у него умелые руки, и это сводит меня с ума. Стараясь сохранять неподвижность всего тела, я медленно сжимаю ноги вместе. Лука все еще погружен в отчет, когда я начинаю слегка вращать бедрами, наслаждаясь ощущением того, как его палец касается моих стенок.

– Изабелла.

Я не останавливаюсь, но поворачиваю голову и замечаю, что он смотрит на меня поверх очков.

– Что? – Я изгибаю бровь.

– Веди себя хорошо.

– А что, если я не хочу вести себя хорошо?

Лука цокает языком, роняет свои бумаги на пол, затем забирает книгу у меня из рук и швыряет ее через всю комнату.

– Снимай одежду.

– Сначала ты, – говорю я. – Но оставь очки.

Низкий рык срывается с его губ. Когда он хватается за край футболки, чтобы снять ее, я не могу сдержать вздоха при виде его выпирающих бицепсов. Я хватаюсь за его спортивные штаны, но через секунду оказываюсь на спине и вижу, что Лука держится за подол моей ночной рубашки.

– Только не шелковую! – кричу я, но уже поздно. Он уже рвет ткань. Это уже четвертая за неделю. – Черт, Лука!

Пока он снимает штаны и боксеры, я стягиваю свои трусики, чтобы их не постигла та же участь, что и ночнушку. Когда я поднимаю взгляд, то вижу, что Лука смотрит на меня, прикрыв глаза.

– Ты так чертовски сексуальна, – шепчет он, обхватывает меня за талию и притягивает к себе. – Я хочу, чтобы ты оседлала меня, но не смей кончать, пока я не разрешу.

Я чувствую, как мокро у меня между ног.

– Почему? – Я сажусь на него и прижимаю ладони к его груди, располагаясь над его вставшим членом.

Он хватается за мои ягодицы, сжимая их.

– Потому что я так сказал.

Я прикусываю нижнюю губу и опускаюсь ниже, сантиметр за сантиметром принимая в себя его толстый член.

– А что, если я не смогу себя контролировать?

Лука поднимает голову и берет меня за подбородок, а его глаза пронзают меня насквозь.

– Ты будешь.

Я ухмыляюсь. Есть что-то невероятно сексуальное в том, что он мной командует, особенно когда на нем эти очки.

– Как скажете, мистер Росси.

В тот момент, когда я произношу эти слова, я чувствую, как дергается его член. Я опускаюсь ниже, пока полностью не насаживаюсь, и покачиваю бедрами, уже готовая кончить. Лука подносит руку к моим губам и засовывает большой палец мне в рот. Я посасываю его в том же ритме, в котором двигаю своим телом, в то время как давление внутри нарастает.

Я провожу ладонями по его твердой груди и двигаю бедрами, наслаждаясь тем, как мои стенки растягиваются, привыкая к его размеру. Добравшись до его волос, я запускаю руки в темные пряди, стараясь случайно не задеть рану у него на затылке. На прошлой неделе ему сняли швы, но я уверена, что она все еще чувствительная.

– Почему ты так зациклена на моих волосах? – спрашивает он, проводя руками по моей спине, и грубая кожа его ладоней вызывает мурашки при каждом прикосновении.

– Это не так, – выдыхаю я, а затем наклоняюсь и слегка кусаю его за подбородок.

– Ты снимаешь мою резинку при каждом удобном случае, Изабелла. – Его руки опускаются к моей заднице. Он приподнимает меня и насаживает обратно на свой член. – Почему?

– Мне нравится, когда у тебя распущенные волосы, вот и все, – говорю я.

Правда в том, что это заставляет меня чувствовать себя особенной. Лука никогда не носит распущенные волосы на публике. До несчастного случая я всего несколько раз видела его с несобранными волосами, и всегда мне казалось, что я вижу что-то запретное. Я так безумно влюблена в него, что меня возбуждает такая несущественная вещь, как тот факт, что теперь он почти всегда снимает резинку для волос, когда мы остаемся наедине.

Я выпрямляюсь и трусь об него, наслаждаясь видом его тела подо мной.

– Не смей кончать, – говорит Лука сквозь стиснутые зубы и сжимает мою задницу.

Я ухмыляюсь.

Внезапно Лука хватает меня за талию и приподнимает, пока я не оказываюсь всего в сантиметре от его члена. Я обхватываю руками его массивные предплечья и впиваюсь ногтями в его кожу, прожигая его взглядом. Дьявол только улыбается.

– Разочарование вам идет, миссис Росси, – говорит он и немного опускает меня, пока кончик его члена не входит в меня. Я пытаюсь опуститься, чтобы принять его всего обратно, но безуспешно. Наклонившись вперед, я пристально смотрю на него и кладу правую руку на его твердый член. Затем я сжимаю его. С губ Луки срывается низкий стон, и в следующую секунду я уже лежу на спине, а его большое тело нависает надо мной. Он берет мои запястья в свою правую руку и поднимает мои руки над головой, удерживая их в таком положении.

– Теперь ты можешь кончить, – говорит он и входит в меня с такой силой, что я вскрикиваю и мгновенно кончаю. Он продолжает вгонять в меня член, пока я испытываю оргазм, до тех пор, пока его семя не изливается внутрь меня.

Глава 16

Лука

– Камилла, жена Орландо, – шепчет Изабелла, когда мы проходим через зал на праздновании восемнадцатилетия Массимо Ломбарди.

– Это та, которая зависима от снотворного?

– Нет. Это жена Лоренцо, Людовика, – говорит она, а затем продолжает перечислять других членов семьи Орландо: – Рядом с Камиллой его дочери: Констанция, которая высокая, и Амалия. Не упоминай Дамиана при них.

Судя по тому, как Изабелла держится: прижавшись ко мне, крепко обхватив меня рукой, шепча что-то мне на ухо с улыбкой на лице, – люди, вероятно, подумают, что у нас с ней очень личный разговор. Она на высоких каблуках, и, должно быть, ноги просто сводят ее с ума. Она купила туфли вчера, специально для этого случая. Эти чертовы штуки больше двенадцати сантиметров в высоту, но она сказала, что это необходимо из-за нашей разницы в росте. Даже с учетом дополнительных сантиметров мне все равно приходится наклонять голову, чтобы расслышать, что она бормочет.

После короткой беседы с Орландо мы берем напитки у проходящего мимо официанта и направляемся в угол зала. По пути к нам подходит несколько человек, и благодаря часам, проведенным с Изабеллой за просмотром фотографий и видеозаписей, я узнаю большинство из них. В некоторых случаях у меня возникают проблемы с сопоставлением лиц и имен, поэтому я незаметно сжимаю талию Изабеллы, и она вливается в разговор, давая мне подсказки. Поразительно, как ей удается, чтобы это выглядело так естественно. Непринужденно.

Лоренцо стоит в другом конце комнаты с рыжеволосой женщиной и несколькими незнакомыми мне мужчинами. Их не было на фотографиях, которые показывала мне Изабелла. Женщина кажется знакомой, но мне требуется несколько мгновений, чтобы вспомнить ее. Жена Лоренцо. Она сменила прическу. На фотографиях она была блондинкой. Лоренцо поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Мне нужно поговорить с ним позже, иначе это может показаться подозрительным. До сих пор Лоренцо был самой большой проблемой, поскольку ни Изабелла, ни Дамиан не могли посвятить меня во все сделки, которые у меня были с ним.

Мужчина лет пятидесяти направляется к нам из другого конца зала, держа под руку женщину лет тридцати.

– Франко Конти. Вторая жена, Ава, – говорит Изабелла в свой стакан.

Насколько я помню, один из капо, отвечающий за отмывание денег, полученных от игорного бизнеса.

– Дамиан говорил, что ты еще не виделся с его женой. Она не была на нашей свадьбе, – добавляет Изабелла, прежде чем они подходят к нам.

– Франко. – Я киваю. – Вижу, ты наконец-то решил познакомить нас со своей женой.

После знакомства Изабелла начинает болтать с Авой, в то время как Франко стоит рядом со мной, наблюдая за толпой.

– Меня беспокоит Анджело, – говорит он. – Не уверен, что он подходит для той роли, что вы ему дали.

– Почему?

– Числа – не его конек.

Я оглядываюсь по сторонам, делая вид, что размышляю о том, что он сказал, в то время как сам пытаюсь разобраться в куче информации, скопившейся в моем мозгу. Кто, черт возьми, такой Анджело? Я слегка сжимаю талию Изабеллы.

– Анджело Скардони здесь? – восклицает она рядом. – Я хотела спросить его о Бьянке и как она поживает, после того как ее выдали замуж за кого-то из Братвы.

Ах, точно. Самый молодой капо, чья сестра несколько месяцев назад вышла замуж за главаря Братвы. Я забыл его имя.

– Ему придется научиться, – говорю я, не имея ни малейшего понятия, какую роль я ему дал. Скорее всего, что-то, что связано с отмыванием денег.

– Вы говорили с Лоренцо? – спрашивает Франко.

– О чем?

– Он был крайне… расстроен, когда вы наложили вето на его идею о дилерстве.

По рассказам Дамиана, мы никогда не имели дела с товаром. Дамиан упомянул, что отец Анджело Скардони пытался что-то сделать за спиной старого дона, и это плохо кончилось. Я не могу вспомнить всех подробностей.

– Счастье Лоренцо – не моя забота, – говорю я.

– Вы уверены, что это мудро?

Я поворачиваюсь к нему, стараясь, чтобы по моему лицу было видно, что конкретно я думаю о его неожиданном вопросе.

– Прошу прощения, босс. – Франко быстро опускает взгляд.

– Будешь ставить меня в известность, если услышишь, что Лоренцо снова упоминает эту идею в разговоре с кем-либо.

– Конечно. – Он кивает и берет жену за руку. – Я рад видеть, что вы в порядке. Семья беспокоилась.

– На то не было причин.

Когда Франко и его жена уходят, я смотрю на Изабеллу и вижу, что она держит в руках телефон и пишет кому-то. Подойдя к ней сзади, я обнимаю обеими руками ее за талию и кладу подбородок ей на плечо.

– Кому пишешь?

Она искоса смотрит на меня с поднятыми бровями.

– Почему спрашиваешь?

– Это мужчина?

– Да.

– Ты не будешь писать никаким мужчинам, только если они не связаны с тобой кровно. – Я слегка сжимаю руки вокруг нее и рычу ей в ухо: – Или я их убью, Изабелла.

– Ревнуешь? – Едва заметная улыбка появляется на ее губах.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Я пишу Дамиану. Здесь есть несколько человек, которых мы не ожидали увидеть, и мне нужно, чтобы он дал мне знать, если есть какая-то важная информация, которую тебе следует знать.

– Моя маленькая махинаторша. – Я оставляю поцелуй на ее обнаженной коже.

Изабелла затихает.

– Тебе не стоит этого делать, Лука.

– Целовать тебя? – Мои губы поднимаются вверх по ее шее и вновь целуют. – Почему?

– Раньше за тобой не наблюдались проявления нежности на публике. В особенности на встречах Семьи.

– Жалко. Ведь мне нравится показывать всем, что ты моя.

– Все и так уже это знают, Лука. Большинство присутствующих были на нашей свадьбе.

– Они могут знать, – я разворачиваю ее так, чтоб она смотрела мне в лицо, – но я хочу, чтобы они также видели.

Обхватив за талию, я приподнимаю ее над землей и прижимаюсь губами к ее губам, с которых срывается удивленный возглас. Она не сразу отвечает на мой поцелуй. Вероятно, я шокировал ее. Но дело в том, что я и сам удивлен своим поступком. Я никогда не хотел устраивать сцену, что я, видимо, делаю, судя по ошарашенным лицам окружающих, но я не мог устоять перед необъяснимым желанием заявить на глазах у всех, что она моя. Может быть, потому, что я видел, как другие мужчины наблюдали за ней, и их взгляды скользили по каждой части ее тела, которая была выставлена напоказ в этом облегающем бордовом платье.

Я слегка прикусываю ее нижнюю губу, и Изабелла наконец начинает целовать меня в ответ, сначала медленно, но потом ее руки обхватывают мои плечи и затылок и ее поцелуй становится жадным. Так намного лучше. Я чувствую что-то влажное на своем лице и, открыв глаза, вижу, что глаза Изабеллы все еще закрыты, но по ее щекам катятся слезы.

Я осторожно опускаю ее обратно и беру за подбородок двумя пальцами.

– Tesoro? Что-то не так?

Она плотно сжимает губы и качает головой, не открывая глаз. Слезы начинают течь сильнее.

– Слишком много давления. Стресса, – говорит она. – Не обращай внимания.

Она звучит искренне. Но я не верю ни слову.

– Мы едем домой.

– Да. Давай пройдем через сад. – Она открывает глаза, но избегает смотреть на меня. Вместо этого она кивает в сторону балконной двери. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел мой нервный срыв.

– Хорошо, – говорю я и беру ее за руку, ведя наружу.

Что-то не так. Может, я и потерял память, но не рассудок. Она расскажет мне, какого хрена я сделал, что заставил ее плакать перед пятьюдесятью людьми. Потому что, хотя я и не могу сказать, что знаю ее давно, в одном я абсолютно уверен: Изабелла никогда бы не позволила членам Семьи увидеть ее слезы.

Изабелла

Я опускаюсь на пассажирское сиденье и выдыхаю. Дерьмо. Лука обходит машину спереди, садится за руль и заводит мотор.

– Лучше себя чувствуешь?

– Ага, – киваю я, открываю свой клатч и достаю маленькое зеркальце и салфетки, чтобы стереть следы туши под глазами. Водостойкая, как же.

– Может расскажешь, что только что там произошло, Изабелла?

– Я уже рассказала тебе. Не выдержала стресса. – Я продолжаю вытирать щеку салфеткой, но черные потеки никак не оттираются, черт возьми. – Просто забудь.

Дорога впереди нас свободна от других машин, но Лука сбавляет скорость и сворачивает на парковку у заправочной станции. В зеркало заднего вида я замечаю, что машина с нашей охраной делает такой же поворот и паркуется через несколько мест от нас.

– Почему ты остановился? – спрашиваю я.

Лука ничего не говорит, просто выходит из машины и направляется к зданию. Один из охранников выходит из другой машины, но Лука жестом велит ему идти назад. Через пару минут он возвращается и кладет мне на колени упаковку влажных салфеток.

Я смотрю на упаковку, затем на своего мужа, который сидит, положив локти на руль, и смотрит сквозь лобовое стекло. Я медленно беру салфетку и продолжаю вытирать лицо.

– Мы кого-то ждем?

– Да. Тебя, когда ты начнешь говорить, Изабелла.

– Боже правый. – Я бросаю использованную салфетку в сумочку и закрываю ее. Почему он просто не оставит ситуацию в покое?

Насколько я понимаю, мы можем остаться здесь на всю ночь, потому что я ни за что не скажу ему, что была чертовски тронута и счастлива, когда он поцеловал меня на глазах у всех. Как будто я что-то значу. Как будто об этом я и мечтала так долго. Как будто… он влюблен в меня. Но я просто осознаю, что он, вероятно, сделал это только потому, что считает нас счастливой влюбленной парой. Раньше он даже не счел уместным поцеловать меня в день нашей свадьбы.

– Мне больше нечего сказать. Мы можем, пожалуйста, поехать домой?

– Ладно. – Он заводит машину.

Тридцать минут езды проходят в полной тишине. Когда мы подъезжаем, Лука паркуется на подъездной дорожке и обходит машину, чтобы открыть мне дверцу. Он по-прежнему ничего не говорит. Может, оно и к лучшему. Сегодняшний вечер выдался утомительным, и я не в настроении с ним ссориться. И вдобавок ко всему, мои ноги уже несколько часов убивают меня. Поэтому, прежде чем выйти из машины, я снимаю каблуки и, держа их в руке, направляюсь к дому. Я делаю, наверное, три шага, прежде чем Лука подхватывает меня на руки и несет к входной двери.

Когда мы заходим внутрь, как я и ожидала, он не ставит меня на пол, а поднимается на два лестничных пролета. В нашей спальне он опускает меня на кровать, затем поворачивается и исчезает в ванной. Через несколько секунд я слышу, как включается душ.

Вместо того чтобы ждать, пока он закончит, я спешу в свою старую комнату и быстро принимаю душ. Выходя из ванной, я смотрю на свою старую кровать, затем на дверь между комнатами. Я не хочу спать одна, но, возможно, так будет лучше, чтобы избежать лишних вопросов, поэтому я закрываю соседнюю дверь. Откидывая покрывало, я забираюсь в свою старую кровать и устраиваюсь поудобнее под одеялом.

Я только закрыла глаза, когда громкий хлопок заставил меня подскочить. Я ищу источник звука, и мой взгляд натыкается на Луку, стоящего в дверном проеме между комнатами. Он полностью обнажен, его волосы распущены, и, судя по выражению его лица, он чертовски зол. Дверь рядом с ним косо висит на одной петле.

– Она была не заперта, черт возьми! – Я огрызаюсь.

Он подходит к кровати, хватает меня под грудной клеткой и поднимает. Затем перекидывает меня через плечо.

– Очень по-взрослому, – бормочу я, пока он несет меня в нашу спальню. Когда мы добираемся до кровати, он укладывает меня на нее, затем ложится сверху, опираясь на локти. Заключая меня меж своих рук.

– Ты спишь в этой кровати, – говорит он сквозь сжатые зубы. – И нигде больше. Это понятно?

– Даже если мы поссорились?

– Даже если мы поссорились, Изабелла.

– Хорошо, – говорю я, проводя пальцами по его волосам. Удивительно, насколько они мягкие, я бы могла провести всю ночь, трогая их.

– Что я сделал, что заставило тебя плакать? – спрашивает он и наклоняет голову. – Дело же в поцелуе, не так ли?

– Лука…

– Тебе было некомфортно, потому что люди видели, как мы целуемся?

Я растерянно гляжу на него: – Почему это?

– Потому что я намного старше тебя, и тебе неловко целовать меня на публике. Почему ты не сказала мне?

– Что?! – Я таращусь на него, задаваясь вопросом, как, черт возьми, он пришел к такому выводу. – Конечно же нет!

– Не ври мне, Изабелла. Мне нужна правда.

Он хочет правды? Ладно. Я беру его лицо в ладони и смотрю прямо в глаза.

– Я влюблена в тебя много лет. Лет, Лука, – говорю я. – Я жила ради тех коротких мгновений, когда ты приходил на встречу с моим дедушкой. По сути, я выслеживала тебя по всему дому, прячась за мебелью или кустами в саду, просто чтобы посмотреть на тебя.

Я сжимаю его лицо, а затем продолжаю:

– До того, как мы поженились, каждую ночь в течение двух лет я засыпала только после того, как удовлетворяла себя, представляя, что ты рядом со мной. Я никогда не была ни с одним мужчиной, кроме тебя, потому что, даже когда ты был для меня недоступен, я не хотела спать ни с кем другим, – говорю я и целую его. – Я любила тебя, сколько себя помню, Лука. И то, что ты поцеловал меня на глазах у всей Семьи, было воплощением моей мечты. Я плакала, потому что была счастлива.

– Так ты не думаешь, что я слишком стар длятебя? – спрашивает он, глядя мне в глаза.

– Лука, малыш, мне плевать, сколько тебе лет. За всю жизнь я не хотела никого другого.

Лука кладет руку на мою щеку, и несколько мгновений он наблюдает за мной прищуренными глазами. Затем его рука скользит вниз, под мою ночную рубашку, чтобы обхватить мою киску.

– Она не принадлежала никому, кроме меня?

– Я уже говорила тебе; ты был у меня первый. – Я наклоняю голову и целую его снова. – На самом деле ты единственный мужчина, который ее когда-либо трогал.

Его тело замирает надо мной, и на несколько секунд кажется, что он даже не дышит, впиваясь в меня взглядом. А затем он срывается. Схватив подол моей ночной рубашки, он тянет шелк, пока не раздается звук рвущейся ткани. Вскоре та же участь постигла и мои трусики. Если так будет продолжаться и дальше, мне придется покупать новое белье каждую неделю. Или перестать покупать вовсе.

Он прижимает правую руку к моей киске и дразнит мой клитор, в то время как его левая рука спускается вниз по моему телу, начиная с шеи, затем по груди и животу, пока не оказывается у меня между ног. Его глаза не отрываются от моих, когда он двигает пальцем внутри меня, продолжая массировать мой клитор другой рукой.

– Только моя, – шепчет он и вводит еще один палец, заставляя меня вздохнуть.

На его губах появляется самодовольная ухмылка. Он скользит вниз и зарывается лицом мне между ног, заменяя палец на моем клиторе языком. У меня перехватывает дыхание, а давление внутри продолжает нарастать, но как только я оказываюсь на грани, он убирает руку. Я поскуливаю, когда перестаю чувствовать его пальцы, а затем издаю стон, когда он посасывает мой клитор, и практически схожу с ума. Когда я уже готова кончить, его рот тоже пропадает. Я разочарованно смотрю на него, а он нависает надо мной, прищурив глаза.

– Если я еще раз увижу тебя в той кровати, то тебе не понравятся последствия, – говорит он. – Ты поняла, tesoro?

Я поднимаю голову и ухмыляюсь: – И что же ты сделаешь?

Лука наклоняется вперед, и уголки его губ приподнимаются в лукавой улыбке. Он снова вводит в меня палец, мучительно медленно. Я хватаю его за руку и тяну изо всех сил, пытаясь заставить его палец двигаться быстрее, но безуспешно. Он просто улыбается еще шире, затем убирает руку.

– Лука! – Я хватаюсь за его запястье и тяну его руку обратно к себе между ног.

– Да? – Он прижимает кончики пальцев к моей киске, зажимает клитор, затем снова убирает руку. Я чувствую, что вот-вот умру от разочарования.

– Пожалуйста, – скулю я.

– Если ты еще когда-нибудь посмеешь улизнуть из моей кровати, – говорит он и кусает меня за мочку уха, – я буду мучать тебя часами. Поняла?

– Да.

– Хорошая девочка, – шепчет Лука мне на ухо, а затем полностью входит в меня.

Когда он двигает бедрами, с каждым толчком все больше заполняя меня, у меня перехватывает дыхание и я тяжело дышу. Схватив его за плечи и сжав их, я наслаждаюсь ощущением того, как его мышцы напрягаются под моими ладонями. Давление внутри меня нарастает, и, когда он с рыком берет меня, я сотрясаюсь.

Я все еще дрожу, когда Лука вынимает свой член и хватает меня за талию, разворачивая.

– Я тебе когда-то говорил, как я одержим твоей задницей? – Он сжимает мои ягодицы и проводит зубами по коже, затем кусает.

– Может, один раз или два, – выдыхаю я, а затем постанываю, когда он лижет место укуса.

– Каждый раз, когда ты входишь в комнату и мой взгляд падает на твою сладкую попку, у меня возникает желание сорвать с тебя одежду и сделать это, – говорит он, и его член снова входит в меня.

Вцепившись в простыню, я еще шире раздвигаю ноги и глубоко вдыхаю, когда он начинает входить в меня. Его рука скользит вниз по моему боку и по низу живота. Он двигает бедрами, в то время как его палец находит и дразнит мой клитор. Я не могу набрать в легкие достаточно воздуха, пока он продолжает долбить меня сзади. Мои стенки начинают сжиматься вокруг его члена, а руки и ноги неконтролируемо трясутся. Когда он погружается в меня полностью, а его семя заполняет меня, я издаю стон и кончаю снова.

– Ты дрожишь как осиновый лист, – говорит Лука, ложась рядом и притягивая меня к себе. – Тебе холодно, tesoro?

– Не знаю, – бормочу я и утыкаюсь лицом в его грудь. Все мое тело дрожит, но я думаю, что это последствия двух самых потрясающих оргазмов, последовавших один за другим.

– Вот так. – Он укрывает меня одеялом. – Лучше?

Я поднимаю голову и легонько кусаю его за подбородок.

– Да. Но ты кое-что забыл.

– Что? Разве? – Он скользит рукой вниз, пока не доходит до моей киски, и проводит кончиками пальцев по моим изгибам. – Что же это может быть?

Я вновь кусаю его подбородок, а затем разворачиваюсь так, что моя спина прижата к его груди.

– Не заставляй меня ждать, – говорю я.

Его ладонь накрывает мою киску, и я делаю глубокий вдох в предвкушении. Ничего не происходит.

– Лука!

– Да? – Я чувствую его дыхание на своем затылке. – Тебе что-то нужно, tesoro?

– Ты знаешь, что да.

– Так скажи мне.

О, как ему нравиться мучать меня. Я кладу свою руку поверх его между своих ног и надавливаю.

– Я не могу уснуть без твоего пальца внутри меня, понял?

Немного неловко признаваться, но это правда. Вчера вечером он обсуждал с Дамианом кое-какие семейные дела, и они просидели в его кабинете далеко за полночь. Я провела весь день в кейтеринговой компании и устала как собака, но когда легла спать, то не смогла уснуть. Я ворочалась с боку на бок, пока Лука не присоединился ко мне где-то около двух часов ночи, и только когда его палец скользнул внутрь меня, мне удалось заснуть.

– Я знаю, – шепчет он мне на ухо и вводит внутрь палец. Я делаю медленный вдох. Моя киска все еще чувствительна, но, когда его палец полностью проникает в нее, меня охватывает чувство комфорта. Я вздыхаю, закрываю глаза и засыпаю.

Глава 17

Изабелла

Раздается скрип дверцы шкафа, за этим следует какой-то шорох. Я приоткрываю глаза, щурясь от солнечного света, льющегося в окно. Лука стоит у кровати и надевает брюки.

– Который час? – спрашиваю я.

– Полвосьмого. Я отвезу Розу купить вещи для школы. Не хочу откладывать на потом. Чем ближе к концу лета, тем больше все начнут сходить с ума. Потом я отвезу ее к Кларе. Они разобьют лагерь на заднем дворе.

– Пусть она возьмет куртку. Сегодня может пойти дождь. – Я переворачиваюсь на живот, сминаю подушку и кладу на нее подбородок, чтобы дальше наблюдать за Лукой. – Днем я встречаюсь с сестрой. Ты придешь на обед?

– Скорее всего, нет. У меня встреча с Франко Конти в обед, а после нее еще беседа с агентом по недвижимости.

– Тогда я пообедаю с Андреа.

– Сегодня ты наденешь синее платье. То, которое завязывается на шее, – говорит он и пронзает меня взглядом. В его темных глазах читается вызов.

Я наклоняю голову набок, наблюдая за ним. Какой странный способ сказать об этом. Не «Ты наденешь синее платье ради меня?» или что-то в этом роде, и он знает, что я это заметила.

– Хорошо, – говорю я и вижу, как горят его глаза. – Могу я надеть бежевые каблуки с ним?

На его лице появляется удовлетворенное выражение, но длится всего секунду, прежде чем Лука прячет его. Интересненько.

– Да. – Он кивает, застегивая рубашку.

Я смотрю на него, и в мою голову медленно приходит осознание. Ну и ну… Если я права, а я почти уверена, что я права, то мой муж скрывает довольно любопытные факты о своих предпочтениях. Я решаю проверить свою теорию.

– Я бы хотела собрать волосы сегодня в пучок, – говорю я, тщательно подбирая слова, и пристально слежу за его реакцией. – Ты позволишь?

Его пальцы замирают на пуговицах. Медленно он поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются.

– Нет. Ты оставишь их распущенными, – говорит он с дерзким взглядом.

– Хорошо. А завтра разрешишь? Пожалуйста?

– Я подумаю об этом. – Он берет со стула куртку, ключи и бумажник и направляется к двери, но затем останавливается на пороге. Я вижу, как его рука сжимается в кулак, словно внутри у него идет борьба с самим собой, затем поворачивается ко мне лицом. Несколько секунд он просто смотрит на меня, костяшки его сжатой в кулак руки белеют. – С сегодняшнего дня, – говорит он, – я буду одобрять все твои наряды. Если меня здесь не будет, а тебе нужно куда-то пойти и ты планируешь переодеться, то сначала ты звонишь мне, чтобы я дал согласие, – наконец говорит он и пристально смотрит на меня, ожидая моей реакции.

– Конечно, Лука. – Я киваю.

Он разжимает кулак, и на его лице появляется легкая довольная улыбка. И если бы он не повернулся ко мне, я бы не заметила, что после моего ответа его брюки натянулись в области паха. Его это заводит. Как только он уходит, я улыбаюсь и переворачиваюсь на спину. Я знала, что Лука сдерживается, но до этого момента не осознавала, насколько сильно. Но теперь я знаю и готова поиграть.

* * *

– Слышала, что вы с Лукой произвели впечатление у Ломбарди, – говорит Андреа, смотря поверх края чашки.

– Как ты узнала, если тебя там не было?

– Милена позвонила и предоставила мне полный отчет. Со всеми захватывающими подробностями.

– Это был просто поцелуй. – Я пожимаю плечами. – Ничего пикантного тут нет.

– В том, что Луку Росси застали целующимся на публике? Мужчину, которого не видели хотя бы дотрагивающимся до своей предыдущей жены? Я удивлена, что об этом не сообщили в утренних новостях.

– Люди склонны преувеличивать, – говорю я. – Почему тебя не было? Ты сказала, что придешь с мамой и папой.

– Я была под домашним арестом. – Она морщит нос. – Накануне папа поймал меня, когда я сбегала тайком ночью.

– Что? – Я со стуком ставлю свою чашку на стол. – Одна?

– Я бы была не одна. Я собиралась пойти с Каталиной.

– Куда?

– В клуб.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты хотела взять с собой Джино.

– Конечно же нет. Боже, я ненавижу его. Он ведет себя как мой отец. И папа позволяет ему это! Почему Леонардо не мог остаться моим телохранителем?

– Потому что он слишком стар, чтобы гоняться за тобой, когда ты сбегаешь, – бросаю я. – Ты слишком безрассудна. Сбегаешь тайком посреди ночи. Убегаешь от телохранителей. Тебе нужен кто-то, кто мог бы тебя приструнить, и я рада, что Джино с этим справляется.

– Он запретил мне идти на вечеринку Перлы в честь дня рождения на следующей неделе! – рявкает она. – Как он может мне что-то запрещать? Он гребаный телохранитель! А когда я рассказала об этом отцу, он сказал, что согласен со всем, что решитДжино.

– А где вечеринка?

– В клубе «Байкал».

– Ты планировала пойти в один из клубов Братвы? После того, что произошло в «Урале» в прошлый раз? Ты в своем уме?

– Скандал произошел по твоей вине. – Она ухмыляется.

– Тебе нельзя в клуб Братвы! Ради бога, Андреа!

– Костя бы был там. – Она пожимает плечами. – Каталина встречается с ним. Ну, типа того.

– Боже мой! Ее отец знает, что она встречается с членом Братвы?

– Нет. И ты ему не скажешь! У них ничего серьезного, они просто… общаются.

– Судя по тому, что я слышала, половина женщин города побывали в постели Кости Балакирева. Он не из тех мужчин, которые просто общаются с женщинами.

– Это неправда.

– Он переспал с Амалией Ломбарди в прошлом месяце. И с их кухаркой. Я точно не уверена, но думаю, что с матерью Амалии тоже. Он хуже Дамиана.

– Меня иногда это пугает, знаешь? То, как много дерьма ты помнишь о людях.

– Никогда нельзя предвидеть, когда чье-то грязное белье может пригодиться. – Я смотрю на свой телефон. – Мне нужно позвонить Луке. Сегодня днем мы с Миленой собираемся пройтись по магазинам, и мне нужно переодеться. Он хочет одобрить то, что на мне надето.

– Он что? – Андреа таращится на меня.

– Недавно я узнала пару интересных вещей о своем муже. – Я улыбаюсь. – Одна из них заключается в том, что выбор того, что я ношу, очень заводит его.

– Он контролирует тебя?

– Нет. Я позволяю ему контролировать себя. И наслаждаюсь каждой секундой.

– Иза, вы… извращенцы.

– Да, полагаю, так и есть. – Я ухмыляюсь и звоню Луке.

Он отвечает с первого же гудка.

– Где ты?

– Пью кофе с Андреа в доме родителей.

– С тобой есть телохранители?

– Марко и Сандро ждут меня в машине. Не беспокойся.

Несколько секунд он молчит, а затем:

– Ты надела то синее платье, как я велел?

– Да, – говорю я. – Я заеду домой переодеться. Мне нужно сделать кое-какие дела. Я пришлю тебе фотографию того, что я надену перед уходом.

– Хорошо. Позвони мне, как будешь дома.

– Обязательно.

Лука

Мужчина за столом напротив продолжает говорить, показывая нам с Дамианом изображения домов и кондоминиумов на своем планшете, перечисляя преимущества и недостатки каждого из них. Учитывая огромное количество денег, вырученных от сделок с оружием, которые необходимо отмыть, нам надо увеличить количество и размер объектов недвижимости, проходящих через нашу компанию. Быстро.

– Нам нужна недвижимость больших размеров, Адам. И побольше. – Я бросаю листок с ценами на стол.

Звонит мой телефон, на экране высвечивается имя Лоренцо. Я поднимаю взгляд на Адама и киваю в сторону двери: – Выйди. Я позвоню тебе позже.

Когда за ним закрывается дверь, я отвечаю на звонок и переключаю на громкую связь, чтобы Дамиан тоже мог слышать.

– Лоренцо.

– Один из бухгалтеров Октавио брал деньги на стороне, – говорит он. – Об этом нужно позаботиться, босс.

– Понял.

– Вы хотите, чтоб я занялся этим? – спрашивает Лоренцо.

Я смотрю на Дамиана, мотающего головой, а затем отвечаю: – Нет. Я позабочусь об этом.

– Мы держим его в подсобке в казино Октавио.

– Буду через сорок минут. – Я завершаю разговор и поднимаю взгляд на Дамиана. – Как мы разбираемся с ворами?

– Убиваем их, – говорит он. – Ты можешь назначить кого-то другого, кто спустит курок, но Джузеппе всегда разбирался с ворами сам. Это было наглядным заявлением.

Я откидываюсь на спинку стула и все обдумываю. Хоть я и не помню, что убивал кого-то, мысль о том, чтобы отнять чью-то жизнь, меня, кажется, не беспокоит.

– Я сделаю это. Хочешь пойти со мной?

Дамиан ежится.

– Пожалуй, откажусь. Но я нарисую тебе план этажа. Тебе придется зайти в «Магну» через черный ход, так как у входной двери установлены металлодетекторы.

– Знаю.

Он резко поднимает голову.

– Ты что-то вспомнил?

– Нет. Я не помню, как ходил туда или встречался с кем-то, но я знаю, как все выглядит внутри.

– Это странно, – говорит он и начинает грызть карандаш в руке. – Что мы будем делать, если к тебе не вернется память?

– Просто продолжим делать так, как сейчас. Не думаю, что кто-то что-то подозревает.

– Тебя не сбивает с толку такая вероятность?

– Да, это расстраивает меня, и я ненавижу тот факт, что я не помню свою дочь или жену. Но доктор сказал, что я ничего не могу с этим поделать. И я не могу тратить свои силы на размышления о том, что не в силах изменить. – Я встаю и направляюсь к двери. – Скажи Адаму, чтобы он поискал еще недвижимость. Я собираюсь домой после того, как избавлюсь от этого бухгалтера.

* * *

Добраться до «Магны» не представляет проблемы. Я провел два дня, разъезжая по Чикаго с Дамианом, который показывал мне все наши предприятия, а также другие места, куда мне, возможно, понадобится заехать в какой-то момент. Я помнил все об этом городе, но не мог связать названия казино с каким-либо конкретным местом, пока не увидел его.

Мой телефон звонит, когда я паркую машину в переулке. Это селфи от Изабеллы, на котором она стоит перед большим зеркалом в нашей спальне. На ней струящееся коричневое платье с белыми цветами, а на лице озорная улыбка. Ухмыляясь, я быстро набираю ответ. Одобрено, tesoro.

Я отправляю сообщение, убираю пистолет в кобуру под курткой и выхожу из машины. Эмилио паркует свою машину позади моей, но я поднимаю руку, давая ему знак подождать меня здесь, и направляюсь к металлической двери справа. У входа, сцепив руки за спиной, стоит мужчина в темномкостюме.

– Босс. – Он кивает, открывая мне дверь.

Я иду по длинному коридору и поворачиваю налево, направляясь в подсобку. Странно, что все вокруг кажется мне таким знакомым, но я совершенно не помню, что когда-либо был здесь. То же самое было и у меня дома в первый день, когда я вернулся из больницы. Я помнил планировку, но не знал, у кого какая комната. Как будто кто-то стер случайные фрагменты моей памяти и оставил только крохи, по которым я мог бы ориентироваться.

Двое мужчин стоят по бокам от двойных дверей в конце коридора. Когда я приближаюсь, они открывают их, пропуская меня в комнату средних размеров, где пахнет дешевой выпивкой и потом. Лоренцо сидит за столом в дальнем углу, но быстро встает, когда я вхожу. Мужчина, которого я не узнаю, стоит, прислонившись к дальней стене, вероятно, он пешка Семьи. Мне придется попросить Изабеллу и Дамиана раздобыть для меня несколько фотографий пешек. До сих пор у меня не было времени подробно остановиться на мужчинах, занимающих более низкое положение в семейной иерархии.

В центре комнаты на деревянном стуле сидит мужчина лет пятидесяти. Его рубашка измята и на ней видны пятна крови. Судя по синякам на лице и распухшей губе, его слегка избили в ожидании меня. Он вор, я полагаю. Как только он видит меня, начинает ерзать на стуле, насколько позволяют веревки на его руках и ногах.

– Босс. – Мужчина, которого я не узнаю, кивает, отходит от стены и встает рядом с бухгалтером.

– Какие есть доказательства, что он виновен? – спрашиваю я, поворачиваясь к Лоренцо.

– Мы нашли у него на столе двойные книги финансовой отчетности. Судя по ним, в прошлом месяце он украл около двадцати штук.

– Уверен, что их не подкинули?

– Они написаны его почерком, – говорит Лоренцо и скрещивает руки на груди. На его губах появляется легкая улыбка. – Если хотите, я могу разобраться с вором, босс.

Да, я уверен, что он с радостью сделает это. Нет необходимости в том, чтобы Изабелла и Дамиан говорили мне, как Лоренцо недоволен тем, что я стал главой Семьи. Я и сам это прекрасно понимаю. Он думает, что хорошо это скрывает, но я внимательно слежу за всеми, кто меня окружает, выискивая скрытые намеки или двойной смысл. Человек в моем положении не может позволить себе ничего упустить, потому что достаточно одной оплошности, чтобы положить начало моему ниспровержению.

– Да, – отвечаю я и делаю два шага, пока не оказываюсь позади связанного мужчины. – Сделай это ты.

Улыбка на лице Лоренцо становится шире, когда он достает из кармана куртки пистолет. Ему нравится, что я не хочу убивать человека и позволяю ему сделать это самому. Особенно на глазах у пешек. Я поворачиваюсь, обхватываю правой рукой подбородок бухгалтера, а левую кладу ему на затылок. Один сильный поворот. Шея мужчины ломается.

Я убираю руки с шеи бухгалтера, затем поворачиваюсь к Лоренцо, который смотрит на меня с явным удивлением. Было бы проще просто пристрелить парня, но Дамиан сказал, что это должно было быть наглядным заявлением.

– Убедитесь, что тело не найдут, – говорю я и покидаю комнату, чувствуя, как две пары глаз сверлят мою спину.

Сев в машину, я набираю Изабеллу, включаю громкую связь и завожу двигатель.

Изабелла

Я только закончила снимать макияж, как раздается звонок телефона. На экране высвечивается имя Луки, и я нажимаю кнопку, чтобы принять вызов, переводя его на громкую связь.

– Где ты? – раздается резкий вопрос с того конца.

– А ты в хорошем настроении, – говорю я, бросая грязные салфетки в мусорку. – Что-то случилось?

– Кажется, Лоренцо затеял плохую игру.

– Как и ожидалось. Что он сделал?

– Я не хочу сейчас говорить о своем младшем боссе. Где ты?

– В нашей спальне.

– Снимай свою одежду.

Я кладу косметику и масло для лица на комод, снимаю платье, затем нижнее белье.

– Готово.

– В кровать. Ложись на спину.

Улыбаясь, я иду к кровати с телефоном в руках и ложусь, как было сказано.

– Хорошо. А теперь?

– Положи руку себе между ног. Ты останешься в таком положении и будешь дразнить себя, пока я не приду.

– А когда ты приедешь?

– Через двадцать минут. И Изабелла…

– Да?

– Не смей кончать, пока я не приеду.

– Что? Не уверена, что смогу выдержать столько, Лука.

– Что ж, если я узнаю, что ты кончила раньше, чем я разрешил, мы начнем сначала, и на этот раз это будет длиться час. Ты поняла?

– Да.

– Хорошо. Включи громкую связь и оставь телефон рядом.

– Включила. Ты будешь слушать?

– Конечно. Можешь начинать.

Я скольжу руками вниз по телу к моей киске и начинаю дразнить клитор медленными круговыми движениями.

– Знаешь, как много раз я удовлетворяла себя, представляя, что ты был рядом? – спрашиваю я.

– Расскажи мне, – отвечает он грубым голосом.

Я нажимаю на клитор, а затем ввожу еще один палец.

– Ты уверен?

– Изабелла.

О, мне нравится, когда он произносит мое имя таким повелительным тоном. Это просьба и приказ одновременно. Тон Луки говорит гораздо больше о его эмоциях, чем слова.

– Впервые я сделала это, когда мне было семнадцать. – Я стону, продолжая играть со своей киской. – Я делала это каждую ночь и иногда даже в течение дня. Так что, я бы сказала, по меньшей мере тысячу раз.

– И что я делал в твоих фантазиях?

– Ты заходил ко мне в комнату. – Я улыбаюсь и ввожу палец внутрь, наслаждаясь покалыванием и растущим напряжением внутри. – Был одет в костюм. Полностью черный классический костюм, в котором ты выглядишь одновременно так аппетитно и опасно. Ты медленно подходил ко мне, срывал с меня платье и бросал на кровать. – Я кладу другую руку на свой клитор, массирую его и засовываю палец еще глубже, представляя, что это его член. – Затем ты зарывался лицом между ног и лизал мне, пока я не начинала кричать.

– Не снимая костюм? – спрашивает он.

– Да. – Я закусываю губу и вытаскиваю палец, боясь, что кончу.

– А что я делал потом? – В его голосе чувствуется напряжение. Я слышу это четко и ясно.

– Ты твердый, Лука? – спрашиваю я, прижимая ладонь к своей киске, надеясь, что это поможет подавить желание снова засунуть палец себе внутрь.

– Отвечай мне, Изабелла! – рявкает он. – Что я делал дальше?

– Ты прижимался ко мне всем телом, вдавливая меня в матрас своим весом. Потом ты целовал меня, и я чувствовала свой вкус на твоих губах.

– Я все еще был в одежде?

– Да. Сначала я снимала с тебя пиджак и рубашку. И твое дыхание учащалось, когда я впивалась ногтями тебе в плечи и целовала в центр груди. Затем я помогала тебе снять брюки.

Я больше не могу держаться, поэтому вставляю в себя два пальца и громко вздыхаю.

– Что ты только что сделала? – он спрашивает.

– Ничего. – Я выдыхаю и со стоном погружаю в себя пальцы еще глубже.

– Ты кончила, Изабелла? – он резко бросает.

– Еще нет, – шепчу я. – Ты близко?

– Проезжаю через ворота, – говорит он. – Что происходит дальше?

Я улыбаюсь и продолжаю играть со своей киской, наслаждаясь звуками его тяжелого дыхания, доносящимися с другого конца телефона.

– Ты брал мои запястья и поднимал мои руки над головой. Как ты обычно и делаешь. – Я стону, чувствуя, как давление между моих ног усиливается. – И ты входил в меня одним толчком. Жестким. До конца.

Дверь с другой стороны комнаты с грохотом распахивается. Не убирая руку со своей киски, я поднимаю голову с подушки и смотрю между своих согнутых ног на порог. Лука стоит в дверном проеме, держась за косяк по обе стороны от себя, а его челюсть напряжена, когда он смотрит на меня.

Я прикусываю нижнюю губу и начинаю гладить клитор свободной рукой. Мои пальцы все еще внутри меня, поэтому я вынимаю их и подношу ко рту, медленно облизывая каждый.

– Скажи мне, Лука, – я улыбаюсь, – насколько сильно тебя это возбуждает?

Он издает низкий рык. Сделав шаг внутрь, он пинком закрывает за собой дверь и медленно направляется к кровати, по пути снимая одежду. Пиджак. Затем свою темно-серую рубашку. Брюки. И все время он смотрит на меня. Когда он добирается до кровати, то совершенно голый, а его член полностью встал. Я облизываю губы и еще немного раздвигаю ноги.

– Ты, черт возьми, самое сексуальное создание, которое когда-либо ходило по этой земле. – Его голос звучит как низкий первобытный рокот, когда он хватает меня за колени и притягивает к себе. Обхватив меня рукой, он разворачивает меня так, что я оказываюсь на четвереньках на кровати. В следующее мгновение я чувствую, как он входит в меня сзади.

– Такая мокрая. – Он проводит ладонью вниз по моей спине. – Ты кончила раньше, чем я пришел, Изабелла?

– Нет, – я вздыхаю, когда он полностью входит в меня.

– Хорошо. Тебе запрещено кончать, если меня нет рядом. – Он выходит, а затем снова жестко вставляет.

– А мне разрешено хотя бы играть с собой?

– Только если я тебе говорю это делать. – Еще один толчок, и его член целиком заполняет меня. Давление, которое нарастало во мне, усиливается. – Ты не будешь прикасаться к своей киске, пока я не разрешу. Ты поняла?

Я сжимаю губы и опускаю голову, тяжело дыша через нос.

– Ты. Меня. Поняла? – Он продолжает входить в меня, подчеркивая каждое слово сильным толчком, заставляя меня хватать ртом воздух.

– Да! – Я кричу.

Быстрые толчки Луки не прекращаются. Он смотрит на меня и приказывает: – Кончай!

Я снова вскрикиваю, когда меня внезапно накрывает оргазм. Лука стонет и кончает в меня.

Глава 18

Лука

На прикроватной тумбочке жужжит мой телефон. Я надеваю очки и смотрю на сообщение от Донато, в котором говорится, что с доставкой оружия опять что-то не так. Мне нужно будет спросить Дамиана, знает ли он, что произошло в первый раз, но это может подождать, пока я не доберусь до офиса. Острая боль пронзает голову в области висков, и я втягиваю воздух. Она проходит так же быстро. Может, мне стоит сходить к доктору Джейкобсу на обследование. Такое происходит не в первый раз.

Изабелла извивается в моих объятиях, затем кладет свою ладонь поверх моей руки у себя между ног и надавливает на нее. Она определенно пристрастилась к тому, чтобы мой палец был внутри нее. Вчера мы сводили Розу и нескольких ее подруг в кино. Дети сели в первом ряду, а мы с Изабеллой сзади. Как только мы остались одни, она взяла мою руку, просунула ее себе под юбку и прошептала, что ее киске нужно это. Тихий вздох облегчения, сорвавшийся с ее губ, когда я просунул в нее свой палец, заставил меня так возбудиться, что я едва удержался, чтобы не утащить ее куда-то, как пещерный человек. Она скулила, когда мне пришлось убрать палец в конце фильма.

Я веду свободной рукой вдоль спины Изабеллы, слегка сжимаю ее ягодицы, затем провожу пальцами по коже на ее боку.

– Я могу пересчитать твои ребра, Изабелла. Ты похудела?

– Я пытаюсь немного скинуть в бедрах. Я на диете, – бормочет она.

– Что? – Я ставлю костяшки пальцев под ее подбородок и приподнимаю голову, чтобы она смотрела на меня. – Ты спрашивала разрешения морить себя голодом?

– Нет. – Моргая, она слегка растерянно смотрит на меня. – Я думала, мужчинам нравятся худенькие девушки.

– Ты думала неправильно.

– Моя задница огромная, Лука. Я хочу быть на размер меньше перед вечеринкой.

Сжимая ее подбородок, я наклоняюсь вперед, пока не оказываюсь прямо перед ее лицом. Я не хочу, чтобы ее задница стала меньше. Я хочу, чтобы она была больше.

– На сколько ты похудела?

– Почти пять килограмм.

– У тебя две недели, чтобы обратно набрать вес, Изабелла, – говорю я, хмурясь.

– Он весь уйдет в мою задницу. Она станет еще больше.

Образ Изабеллы с ее красивой попкой на размер или два больше поглощает мое сознание, и мой член набухает.

– Хорошо.

– Ладно. – Она закатывает глаза. – Полагаю, те новые брюки, которые я купила вчера, пропадут даром. Я и так едва в них влезала.

– К черту брюки. – Я кладу руку ей на зад и снова сжимаю ягодицу. Ее попка действительно кажется меньше. – Я хочу, чтобы все было как раньше.

– Это приказ? – Ухмылка появляется на еелице.

– Да.

Улыбка на ее лице становится шире.

– Мне нравится, когда ты мной командуешь.

Я сгибаю палец, чтобы усилить давление на ее стенки, и прижимаю большой палец к ее клитору, наслаждаясь тем, как она сжимает бедра, удерживая мою руку на месте.

– Меня чертовски возбуждает, когда ты носишь эти очки, Лука.

Я рычу и, прижимая ее к себе, переворачиваюсь на кровати, пока она не оказывается подо мной, и наклоняюсь ближе, чтобы прошептать ей на ухо:

– А что еще тебя возбуждает, tesoro?

– То разочарование, которое я испытываю в течение нескольких секунд, когда ты вытаскиваешь палец из меня ночью, прежде чем заменить его на свой член. – Она выдыхает и жалобно стонет, когда именно это я и делаю, но продолжаю держать пальцы на ее клиторе, дразня.

– Это жестоко, – говорит она, проводя руками по моим волосам.

– Я знаю. – Я наклоняю голову, чтобы укусить ее за шею, одновременно сжимая клитор.

– Черт возьми, Лука! – Она сжимает в кулаке мои волосы.

Меня бесконечно забавляет тот факт, что она расстраивается, когда я не вставляю в нее свой член сразу. Я приставляю свой член у ее входа и начинаю медленно входить в ее маленькую жадную киску. Боже, какие звуки она издает. Иногда мне кажется, что я мог бы кончить, просто услышав ее стоны.

– Теперь лучше? – Я отклоняюсь назад, а затем делаю толчок.

– Да… Да… Да… – Она тяжело дышит в такт моим толчкам, в то время как ее тело содрогается подо мной, поднимаясь все выше. Я снова сжимаю ее клитор, затем массирую его. Она слегка вскрикивает, когда я снова стискиваю ее клитор, и сжимает меня ногами сильнее.

– Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, tesoro. – Я вхожу в нее со стоном. – Чертовски сильно.

Она стонет и хватает меня за плечи, достигнув оргазма. Я снова вхожу в нее и кончаю, наслаждаясь ощущением, как моя сперма заполняет ее. Лучшее ощущение в жизни.

– Иди сюда. – Я обнимаю ее за талию и прижимаю спиной к своей груди. Она все еще дрожит, когда я накрываю ее киску ладонью и снова погружаю в нее палец.

– Я бы хотела, чтобы твой палец или член оставался во мне весь день, – вздыхает Изабелла.

– Не нравится чувствовать, что в твоей киске пусто?

– Нет. – Она наклоняет голову и смотрит на меня. – Из-за тебя я теперь зависима от этого.

– Замечательно.

– Может, стоит начать заскакивать к тебе в офис в течение дня. Чтобы получить свою дозу.

– Мне нравится этот план. – Я улыбаюсь, утыкаясь носом в ее шею. – А пока я придумаю для тебя что-нибудь еще.

– Что ты там задумал?

– Подождешь и увидишь, tesoro.

Изабелла

– Я могу покрасить волосы в красный? – Роза спрашивает с другого конца обеденного стола.

– Нет. – Отвечаем я и Дамиан в унисон.

Роза откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, опустив подбородок вниз.

– Когда подрастешь, то сможешь покрасить волосы, милая, – говорю я. – Пока что ты для этого слишком молода.

– Но я хочу, – бормочет она.

– Почему? Кто-то из твоих друзей покрасил волосы?

– Нет. Я просто хочу сделать это.

Я вздыхаю и качаю головой. Звучит так, словно я слушаю свою сестру.

– Как насчет новой стрижки? Я могу сводить тебя на следующей неделе. Мы можем также сделать маникюр.

Роза резко поднимает взгляд, широко раскрыв глаза.

– Правда?

– Конечно. – Я киваю. – Я позвоню своему стилисту и попрошу ее забронировать еще одно место. У тебя есть на примете какая-то конкретная прическа?

Роза ерзает на стуле, затем пожимает плечами.

– Я хочу, чтобы стрижка была короткой, – говорит она, затем поднимает на меня взгляд. – Как ты думаешь, папа мне разрешит?

– Если ты объяснишь ему, что очень хочешь короткие волосы, то, конечно, он разрешит.

Раздаются приближающиеся шаги, и из-за угла появляется Лука, входя в столовую.

– Папа! – Роза подпрыгивает на стуле. – Можно мне коротко постричь волосы? Иза сказала, что она возьмет меня с собой. Можно? Пожалуйста?

Лука останавливается позади Розы и целует ее в макушку.

– Конечно, piccola. А теперь иди на кухню и помоги Виоле с едой. Мне нужно поговорить с Изабеллой и Дамианом.

– Я тоже хочу послушать!

– Это по поводу бизнеса, Роза. Иди. Пожалуйста.

Роза морщит нос, встает со стула и неохотно уходит.

Как только она уходит, Лука поворачивается к Дамиану.

– Сальваторе Аджелло запросил встречу, – говорит он. – Кто, черт возьми, такой Сальваторе Аджелло?

Я смотрю на Луку, и внутри меня начинает зарождаться паника.

– Когда встреча?

– Завтра, – говорит он. – Кто он?

– Дон Семьи в Нью-Йорке, – отвечает Дамиан. – У тебя есть что-то на него, Иза?

– Куча сплетен. Ничего полезного. И я не знаю никого, у кого бы было. – Я не думаю, что многие люди вообще знают, как выглядит дон преступной Семьи в Нью-Йорке. Если кому-то нужно связаться с нью-йоркской Коза Нострой, то он звонит Артуро Девилю, младшему боссу. Но не дону. Я снова перевожу взгляд на Луку. – Он звонил тебе лично?

– Да. Он просто сказал, что хочет обсудить дела, никаких других деталей.

– Я знаю, что в основном они занимаются дилерством. Я слышала, как мой дедушка однажды упоминал об этом, но это все. Мой отец, возможно, знает больше. – Я смотрю на Дамиана. – Лука встречался с Аджелло раньше?

– Нет, насколько я знаю. И он бы упомянул об этом.

– Тогда можно смело спросить Франческо, – говорит Лука. – Я позвоню ему и скажу, что мы зайдем на чашечку кофе. – Он наклоняется и легонько кусает меня за ухо, затем шепчет: – Иди переоденься. В то розовое платье, которое мне нравится. Я возьму тебя с собой, и мы можем сходить куда-нибудь пообедать на обратном пути.

Я встаю из-за стола и направляюсь к двери, но затем останавливаюсь и смотрю на Луку через плечо.

– Думаю, я надену темно-синее.

– Изабелла.

Я мысленно улыбаюсь, услышав его тон. Его невероятно раздражает, когда я отказываюсь выполнять его приказы.

– Да?

– Розовое платье.

– Если ты настаиваешь. – Я улыбаюсь и иду дальше.

Я уже на полпути к двери столовой, когда слышу, как Дамиан шепчет:

– Лука, тебе нужно ослабить узду, а то она выйдет из себя.

Я улыбаюсь. Если бы только Дамиан знал, как сильно меня заводят приказы его брата…

* * *

Когда двадцать минут спустя я сажусь в машину вместе с Лукой, конечно же одетая в розовое платье, он необычно спокоен и, кажется, сосредоточен на своих мыслях. Я не заостряю на этом внимание, но, когда он не произносит ни слова почти до середины пути к особняку Агостини, я решаю, что он достаточно поразмышлял.

– Что не так? – спрашиваю я.

– Ничего.

– Лука, – я вздыхаю, – выкладывай давай.

Он стискивает зубы и сжимает руль.

– Я не перегибаю палку? Тебе нужно, чтобы я «ослабил узду», как выразился Дамиан?

– Ты это про выбор одежды?

– Про все, – он говорит и смотрит на меня. – Ты хочешь, чтобы я ослабил узду, Изабелла?

– Нет. Но возможно, ты мог бы как-то ответить мне взаимностью. – Я ухмыляюсь и наклоняюсь, чтобы прошептать ему на ухо: – Я тут подумала, если ты имеешь право держать палец в моей киске, пока я сплю, то я имею право делать так, пока ты ведешь машину.

Улыбаясь, я протягиваю левую руку и кладу ее ему на промежность, слегка надавливая в нужном месте. Машина слегка виляет, а его член твердеет под моей ладонью. Лука поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и его ноздри раздуваются. Я нажимаю чуть сильнее, и он резко вдыхает.

– С этого момента, – говорит он, – когда ты едешь со мной, твоя рука должна находиться именно тут. Все время. Я понятно выразился, Изабелла?

– Конечно, Лука.

Он искоса смотрит на меня, и я вижу, как уголки его губ слегка поднимаются.

– Когда мы вернемся домой, я оттрахаю тебя так сильно, что ты не сможешь ходить.

– Жду с нетерпением. – Я сжимаю его член.

Лука

– Сальваторе Аджелло? – Рука Франческо застывает на полпути к чашке с кофе, а его глаза широко раскрываются. – Преступные Семьи редко занимаются совместными бизнес-проектами. Слишком велика вероятность конфликта интересов. И я никогда не слышал, чтобы Семья из Нью-Йорка обращалась к кому-то с предложением о сотрудничестве. Насколько я слышал, он редко покидает Нью-Йорк. А членам других Семей настоятельно не рекомендуется, – он прокашливается, – посещать его территории без специального приглашения.

– А что, если кто-нибудь рискнет зайти туда без приглашения? – вставляет Изабелла.

Во время поездки мы договорились, что она будет задавать вопросы, чтобы не вызвать никаких подозрений, если я в какой-то момент оговорюсь и упомяну Аджелло в присутствии Франческо.

– В конечном итоге он отправится домой. В мешке для трупов. Иногда в нескольких мешках, – говорит Франческо и поворачивается ко мне: – Будь осторожен, Лука. К этому человеку нельзя относиться легкомысленно.

– Ты встречался с ним? – спрашивает Изабелла.

– Нет. Но твоему дедушке приходилось. Он ему не нравился. Я цитирую, он сказал: «Есть безжалостные люди, и есть Сальваторе Аджелло». Он не стал вдаваться в подробности, только упомянул, что никогда не встречал человека, который казался бы таким мертвым внутри.

– Звучит многообещающе. – Я улыбаюсь. – Сколько ему лет?

– Понятия не имею. Он был капо, пока не возглавил Семью два года назад, поэтому я предполагаю, что ему за сорок или за пятьдесят. Я не видел фотографий, на которых он есть. Я никогда не слышал, чтобы он посещал какие-либо общественные мероприятия. То, как он занял место дона, вызвало настоящий переполох. Он ворвался на семейное собрание и убил старого дона, а также шестерых других капо.

– Маньяк. – Я фыркаю. Прекрасно.

Франческо наклоняется над столом:

– Если ты договоришься о сотрудничестве с ним в чем-то, это потенциально может принести нам миллионы. Никто не может подтвердить это, но ходят слухи, что ему принадлежит половина Нью-Йорка.

– Посмотрим. – Я пожимаю плечами и делаю глоток кофе.

Глава 19

Изабелла

Лука проходит через парадную дверь, в то время как я спускаюсь по лестнице, и в тот момент, когда его взгляд падает на меня, он хмурит брови. Он скользит глазами по моей белой рубашке и облегающей бежевой мини-юбке, затем обратно, встречаясь со мной взглядом. Я ухмыляюсь и опираюсь бедром о перила, наслаждаясь недовольным выражением его лица. Не отрывая глаз, он медленно поднимается по лестнице и останавливается ступенькой ниже меня.

– Я думал, что выбрал темно-синее платье для тебя на сегодня, Изабелла, – говорит он, кладя руки мне на талию и притягивая к себе ближе. – Развене так?

– Все так. – Я приподнимаю голову и улыбаюсь. – Но я хотела посмотреть, что произойдет, если я не сделаю так, как ты сказал. Может мне не терпится… чтобы меня наказали за непослушание.

Уголки губ Луки приподнимаются, а его рука опускается ниже, чтобы сжать мою ягодицу.

– В спальню, – шепчет он мне на ухо, а затем снова сжимает мою задницу. – Бегом.

Я пищу и бросаюсь вверх по лестнице. На середине второго пролета я смотрю вниз и вижу, как Лука непринужденно поднимается по ней.

– Похоже, ты слишком стар, чтобы угнаться за мной. – Я улыбаюсь.

Огонь вспыхивает в глазах Луки. В ту же секунду он уже бежит вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Я смеюсь и преодолеваю последние несколько ступенек до лестничной площадки, затем поворачиваю налево. Едва добравшись до спальни, я чувствую, как две сильные руки обхватывают меня сзади за талию.

– Полагаю, не так уж я и стар, – говорит Лука мне на ухо.

Звук захлопывающейся за нами двери доносится до меня, когда Лука хватает меня за пояс юбки.

– Нет! – вскрикиваю я, но он уже разорвал мою юбку вдоль боковых швов. Господи!

– А теперь, – он шепчет, целуя меня в шею, – насчет того платья…

Рукой он хватает меня за правую ягодицу, а затем шлепает по ней. Ощущение жжения распространяется по моей коже, и я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как между ног становится мокро.

– Что насчет того платья? – выдавливаю я, а затем глубоко вдыхаю, когда его левая рука скользит вниз по моему животу и проникает в трусики.

– Когда я говорю тебе надеть что-то, – он ставит палец мне между ног и вводит его внутрь, – ты повинуешься, Изабелла.

– А если не буду?

– Если не будешь, то последует наказание. – Еще два шлепка. Затем поцелуй, в этот раз в щеку. – Но, судя по тому, насколько влажная твоя киска, похоже, тебе вполне нравятся мои воспитательные методы.

– Думаю, ты прав. – Я улыбаюсь, а затем издаю стон, когда он вводит еще один палец.

Позади меня раздается глухой рык, за которым следует звук рвущихся трусиков. Я слышу, как он возится со своим ремнем, а затем вытаскивает пальцы из моей киски. Внезапно Лука разворачивает меня и, подхватив под бедра, приподнимает. Я обвиваю руками его шею, затем делаю глубокий вдох, когда он прижимает меня спиной к двери.

– Не могу передать, как мне нравится, когда мой член погружен в твою прелестную киску, Изабелла, – говорит он и входит в меня своим твердым, как камень, членом.

– Наши чувства взаимны. – Я стону и запускаю руки в его волосы, сжимая их, когда он трахает меня.

* * *

Я подхожу к шкафу и гляжу через плечо на Луку.

– Так насчет сегодняшнего ужина. Есть какой-то особый повод?

– А мне нужен особый повод, чтобы сводить тебя поужинать?

– Думаю, нет. Как насчет белого платья? Того, что с серым ремешком?

– Сегодня ты наденешь джинсы, – говорит Лука.

– А? – Странно. Он всегда выбирает платье.

– Узкие черные джинсы. И шелковую розовую блузку. Никаких каблуков.

– Никаких каблуков? – Я поворачиваюсь и смотрю на него. – Что это за ужин такой, если на мне будут джинсы и не будет каблуков?

– Лучше, если в первый раз ты будешь не на каблуках. – На его лице появляется самодовольная улыбка.

– В первый раз для чего? – Прежде чем потянуться за розовой блузкой, я достаю штаны из шкафа и надеваю их.

– Увидишь.

Я трясу головой, гадая, что у него на уме. Я как раз завязываю блузку, когда чувствую, что Лука подходит и встает у меня за спиной. Он кладет руки мне на талию и начинает расстегивать мои брюки.

– Я думала, что мы собирались на ужин.

– Мы и собираемся. – Его рука скользит в мои трусики, и его пальцы несколько секунд поглаживают мой клитор, прежде чем один из них скользит в меня. – Знаешь, я нашел решение для твоей проблемы.

– Какой проблемы? – Я выдыхаю, затем вздрагиваю, когда он надавливает на мой клитор большим пальцем.

– Тебе нужно, чтобы мой член либо мой палец были внутри тебя. Я не могу быть рядом постоянно, поэтому я нашел альтернативу, чтобы твоя киска не чувствовала себя одиноко.

– Какую… альтернативу?

Он достает черную кожаную коробку с верхней полки и дает ее мне в руки.

– Открой ее.

Я поднимаю крышку и смотрю на предмет, лежащий на бархатной подушечке внутри. Он имеет удлиненную С-образную форму, один конец которого толще, а другой меньше, и сделан из силикона.

– Что это?

– Это вагинальная пробка. – Он достает вещь из коробки. – Спусти свои трусики и джинсы.

Я ставлю коробку на полку и медленно следую его указаниям. Я настроена слегка скептично, потому что секс-игрушки – это не то, что меня когда-либо привлекало. Его большой палец еще немного массирует мой клитор, отчего я становлюсь мокрой.

– Идеально, – шепчет Лука мне на ухо, а затем вытаскивает палец.

Я жалобно постанываю, когда он делает это.

– Скучаешь по моему пальцу?

– Да.

– Совсем скоро тебе станет лучше, tesoro.

Он помещает пробку между моих ног, узкой стороной спереди, а той, что потолще, прямо у входа. Он дразнит мое отверстие кончиком более толстого конца, затем вводит его в меня. Я глубоко вдыхаю, хватаясь за полку, чтобы не упасть. Эта штука не такая большая, как его член, но намного больше его пальца. Я делаю глубокие вдохи, а Лука продолжает, пока она полностью не оказывается внутри меня, а узкий кончик не прижимается к моему клитору. Странно ощущать в себе посторонний предмет, но не неприятно.

– Надевай штаны, – говорит он. – А не то мы опоздаем на ужин.

– Ты хочешь, чтобы я ее вытащила? Или ты сделаешь это?

– Игрушка остается, tesoro.

– Что? Внутри? – Шокированно я смотрю на него через плечо, а он лишь улыбается.

Когда мы оба одеты и готовы к выходу, он подходит ко мне и прижимает ладонь к моей киске.

– Сидит идеально. Никто ее даже не заметит, так как она была специально разработана для того, чтобы ее можно было носить.

Ситуация все еще не дает мне покоя, когда он добавляет:

– Пойдем.

Я делаю первый, робкий шаг. Силикон мягкий, и пробка не мешает моей ходьбе, но при каждом движении мои стенки соприкасаются с ее краями. Это почти как если бы во мне был палец Луки. Узкий конец, спрятанный между моими губами, касается клитора, осторожно потирая его при каждом движении. Еще шаг, затем еще один. Странное чувство рассеивается по мере того, как я иду, и к тому времени, когда мы доходим до лестницы, непривычность полностью пропадает, сменяясь неожиданным чувством… комфорта.

– Ну как? – спрашивает Лука, наклонившись к моему уху. – Тебе нравится?

– Да.

– Я знал, что тебе понравится.

Спускаясь по двум ступенькам, я ощущаю это еще сильнее, настолько, что мне приходится подавлять желание вздохнуть. Когда мы добираемся до машины и я осторожно сажусь, ощущение снова сменяется. Толстый конец проникает в меня немного глубже, а другая сторона давит на клитор. Я ожидала, что если я сяду, то у меня возникнет какой-то дискомфорт, но форма игрушки, кажется, идеально мне подходит.

– Как долго? – спрашиваю я, когда Лука садится за руль.

– Что, tesoro?

– Как долго мне придется… носить ее?

Он улыбается.

– Уже пристрастилась? Я знал, что так и будет. Ты слишком привыкла к ощущению моего пальца внутри тебя. – Он просовывает ладонь мне между ног и слегка надавливает на новую игрушку, заставляя меня застонать. – Ты будешь надевать ее всякий раз, когда у меня нет возможности засунуть в тебя свой палец или член, Изабелла. Это ясно?

– Да.

– Я буду будить тебя утром перед уходом на работу и помогать надеть его. И только мне позволено снимать его. Ты можешь делать это сама, только когда тебе нужно в уборную.

– Хорошо. – Я наклоняюсь и шепчу ему в ухо: – Ты извращенец, Лука.

– Да, так и есть. Тебя это беспокоит?

– Ни капельки. – Я целую его и провожу рукой по его груди, пока не касаюсь паха. – Мне нравится твоя порочность.

– Изабелла, веди себя прилично.

Я улыбаюсь.

– А есть размеры больше?

– Да. Почему спрашиваешь?

– Эта пробка – все равно что чувствовать твои пальцы внутри себя, – говорю я и облизываю мочку его уха. – Я бы хотела, чтобы у меня была такая, от которой будет ощущение, словно внутри у меня твой член.

Когда я чувствую, как он твердеет под моей ладонью, по моему лицу расплывается улыбка. Тот факт, что я могу возбудить его, просто говоря ему такие вещи, меня очень заводит.

– Было бы потрясающе, если бы ты вытащил ее, чтобы заменить своим членом. – Я добавляю: – Возможно, я бы кончила в процессе.

Он медленно втягивает воздух и хватает меня сзади за шею.

– Если продолжишь так, Изабелла, ужина сегодня не будет.

– Ну так? – Я слегка сжимаю его член. – Купишь мне размером больше?

– Да. Но ты будешь надевать ее только тогда, когда я скажу.

Глава 20

Лука

Я делаю глоток кофе, притворяясь, что заинтересован чем-то в своем телефоне, и наблюдаю за окружающими. Я договорился встретиться с Аджелло в семь вечера, но, когда я предложил ему поужинать в ресторане в центре города, он отверг эту идею и выбрал небольшое семейное кафе на окраине. Странный выбор, но я согласился. Что еще интереснее, он настоял на том, чтобы забронировать столик на открытом воздухе. Если он прибудет в сопровождении конвоя телохранителей, это обязательно привлечет внимание любого проходящего мимо. Ну и ладно. Я привел только Марко, но он ждет в машине.

Краем глаза я замечаю мужчину, переходящего улицу. Не знаю, что заставляет меня смотреть на него так пристально, потому что в нем нет ничего примечательного. На вид ему около тридцати, у него темные волосы, одет он в черный костюм без пиджака. Высокий. Атлетического телосложения. Женщины, вероятно, сочли бы его красивым, но, опять же, ничего особенного. Единственная необычная деталь в нем – черная кожаная перчатка на левой руке. Когда он входит во внутренний дворик кофейни, направляясь в мою сторону, я подмечаю, что он слегка прихрамывает. Это едва заметно, и я бы не понял, если бы не был так сосредоточен на нем. Он подходит к столу, берет стул напротив меня и садится.

– Мистер Росси. – Он отклоняется на спинку стула. – Рад наконец-то увидеться с вами лично.

– Мистер Аджелло, полагаю? – спрашиваю я и оглядываю кафе, пытаясь заметить его охрану.

– У меня нет телохранителей, мистер Росси. – Его губы приподнимаются, и в его улыбке есть что-то чрезвычайно тревожное. Дело не в том, что она кажется фальшивой. Я привык к фальшивым улыбкам. Очевидно, так просто устроено наше общество. В один момент люди мило улыбаются, а в следующий – наносят удар в спину. У него, однако, улыбка выглядит так, будто он знает, как она должна выглядеть, и имитирует ее. Но за его улыбкой ничего нет. Никаких эмоций. Никакого умысла. Она натренирована. Подобно тому, как танцор должен разучивать шаги под музыку, этот человек научился улыбаться во время разговора, когда это необходимо. Только движение мышц соответствует ритму воображаемой песни. Как в постановке.

– Итак, давайте перейдем к делу этой встречи, – предлагаю я.

Подходит официантка, чтобы принять наш заказ. Аджелло даже не смотрит на нее, просто машет рукой в перчатке, не отрывая от меня взгляда.

– Вы – прямолинейный человек. Я это уважаю. – Он кивает. – В последнее время я расширяю свою строительную деятельность, что является очень удобным способом отмывания денег, полученных от дилерства, и у меня есть к вам деловое предложение, мистер Росси.

– Я слушаю.

– Вы покупаете и продаете недвижимость, чтобы отмыть свои деньги. Должно быть, это утомительно – постоянно искать доступную недвижимость для покупки. Не проще ли было бы иметь постоянный запас первоклассных объектов?

– Было бы. – Я киваю. – И вы предлагаете этот запас?

– Да.

– О какой сумме чистого капитала мы говорим?

– Двадцать миллионов. В месяц.

Я думаю над его предложением.

– Почему я? Почему не кто-то другой?

– Ты глава своей Семьи. Дон. Ты знаешь, как все устроено в нашем мире, и к тому же ты еще бизнесмен. Богдану ты не нравишься, что, на мой взгляд, является комплиментом. Он также говорит, что ты умеешь торговаться.

Так он тоже сотрудничает с румынами. Полезно знать.

– Я заинтересован. – Я киваю.

– Замечательно. Я вышлю вам детали. – Когда он встает, то кладет руки на стол, и я замечаю, что два последних пальца на его руке в перчатке находятся в несколько неестественном положении, как будто он не может полностью их разогнуть. – Я надеюсь на плодотворное сотрудничество, мистер Росси.

Я смотрю ему вслед, гадая, зачем он убил всех остальных капо. Если бы его единственной целью было захватить власть над нью-йоркской Семьей, убийства предыдущего дона было бы достаточно.

Оставив деньги за кофе на столе, я встаю, но тут же хватаюсь за спинку стула, когда боль пронзает мои виски. Это длится секунду или две, а потом проходит. Гребаные головные боли усиливаются. Я пройду обследование, как только закончу с этим чертовым банкетом.

Теперь я не могу дождаться, когда вернусь домой, к своей жене. Интересно, всегда ли я был так без ума от нее, или это появилось после того, как мы поженились, но до катастрофы? Кажется нездоровым то, что я ни на минуту не могу перестать думать о ней. Даже когда я работаю, Изабелла не выходит у меня из головы. Ее глаза. Ее волосы. То, как ей нравится прижиматься ко мне каждую ночь. Но самое главное – это ее сильный характер. Ее смелость. Она удивляет меня каждый божий день, эта хрупкая девушка, которая продолжает играть в эту игру, дурача всю Семью. Она с самого начала знала, что́ стоит на кону. А я нет. Всего несколько дней назад Дамиан объяснил мне. Если кто-нибудь узнает, что Изабелла покрывала меня, умалчивая о моем состоянии, Семья объявит ее предательницей – той, кто действовал против интересов Семьи. Наказанием за такой поступок обычно является смерть.

Если бы я знал об этом раньше, я бы никогда не позволил ей впутаться в это дерьмо. Теперь пути назад нет. Я не боюсь смерти. Но если правда когда-нибудь всплывет наружу и если кто-то хотя бы подумает о том, чтобы навредить Изабелле, пусть лучше нападет на нас со всем, что есть. Потому что я уничтожу любого, кто попытается тронуть хоть волосок на голове моей жены.

Глава 21

Лука

– Лоренцо настаивает на встрече сегодня, – говорю я, расстегивая рубашку. – Я не знаю, почему он так делает. Мы можем обсудить бизнес на банкете в воскресенье.

– Хочет почувствовать себя значимым. Низкая самооценка, – говорит Изабелла с кровати. – Особенно сейчас, когда ты глава Семьи.

– Ты хочешь пойти? Он забронировал нам столик в «Мираже».

– Ну конечно, – она фыркает. Поднявшись с кровати, она встает позади меня и обнимает за талию. – Он знает, что ты оплатишь счет. Ничего, если я буду там? В конце концов, это деловая встреча.

– Мне плевать на это. – Я беру коробку, которую купил сегодня утром в специализированном магазине, который стал часто навещать, и ставлю ее на комод. – Я кое-что тебе купил.

– Что? – Она выглядывает из-за моей спины, и я вижу, как ее глаза расширяются при виде кожаной коробки. – Это?..

– Да. – Я беру ее за руку и разворачиваю так, чтобы она стояла передо мной. – Хочешь примерить?

– Она намного больше? – спрашивает она и тянется к коробке, но я перехватываю ее руку.

– Она больше. Закрой глаза.

Она тут же закрывает глаза, и я улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что такая юная девушка, как она, будет так охотно откликаться на все мои необычные предпочтения. Опуская ладони вниз по ее пышным бедрам, я стягиваю с нее трусики и обхватываю пальцами предмет, находящийся в ее киске. Два дня назад я решил наказать ее за то, что она не надела платье, которое я просил, и вынул из ее киски пробку. Она хныкала и умоляла меня вставить ее обратно, все время прижимая свои маленькие ручки к своей киске. Вместо пробки я погрузил в нее свой член. Моя маленькая tesoro. Изабелла не может вынести и мысли, что в ней не будет моего члена или чего-то еще, что напоминало бы ей обо мне. Ее реакция возбуждает меня настолько, что, кажется, я вот-вот кончу.

Как и ожидалось, она начинает жаловаться, как только я достаю игрушку, поэтому ненадолго я засовываю в нее палец.

– Держи глаза закрытыми, – говорю я и открываю коробку.

Я достаю из коробки новую вагинальную пробку. Я уже вымыл ее и нанес достаточное количество смазки на толстый конец, потому что она значительно больше, чем та, к которой она привыкла.

– Слегка раздвинь ноги. Да, именно так. – Я приставляю кончик новой пробки к ее входу, вытаскиваю палец и начинаю двигать гладкую черную игрушку внутрь ее киски.

– Все хорошо? – спрашиваю я, когда ее дыхание становится прерывистым. – Если это слишком, то я остановлюсь.

– Не останавливайся. – Она выдыхает и сжимает мое запястье. – Я хочу, чтоб она вошла полностью. Сейчас, Лука.

Я ввожу ее внутрь до конца, а затем поправляю тонкий конец, чтобы он прилегал к ее клитору.

– Хорошо?

– А что, если она выскользнет? – спрашивает Изабелла.

– Этого не произойдет, tesoro. – Я прижимаю ладонь к ее киске. – Попробуем пройтись, м?

Она делает шаг вперед, и я следую за ней, не убирая с нее руки.

– Видишь? Она не будет выскальзывать. Тебе просто нужно привыкнуть к большему размеру. Давай попробуем сделать еще несколько шагов.

Когда она начинает идти к кровати, я отпускаю ее киску.

– Какие ощущения?

Она поворачивается ко мне лицом и опускается на кровать. Ее движения медленные, глаза закрыты, будто она наслаждается ощущениями. Когда она садится и стонет, я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить ее и трахнуть до потери сознания.

– Какие ощущения? – Она повторяет мой вопрос, закусывая нижнюю губу, и открывает глаза. – Ощущение, словно твой член внутри меня, Лука.

– Ты должна быть очень мокрой, чтоб пользоваться этой игрушкой, Изабелла. Либо используй смазку. Если ты навредишь себе, я ее выброшу. Ты меня слышала?

– Да.

Я беру ее за подбородок, приподнимая ее голову, и провожу большим пальцем по ее нижней губе.

– А теперь давай вытащим ее.

– Нет.

– Да, Изабелла. Когда я рядом, то в тебе мой член, – говорю я, расстегивая штаны.

Я опускаюсь к ней и протягиваю руку, чтобы вытащить пробку. Убрав игрушку, я вставляю член в ее горячую киску. Изабелла тяжело дышит и стонет, когда я погружаюсь в нее.

Вместо того чтобы жестко входить в нее, я медленно выхожу, затем снова вхожу, все время наблюдая за ее лицом, наслаждаясь звуками удовольствия, слетающими с ее губ. Моя юная женушка, которую я развратил своими порочными желаниями. Я не знаю, что я чувствовал к ней раньше, но я знаю, что чувствую сейчас, слыша, как она стонет мое имя. Я снова вхожу в нее, и она начинает дрожать подо мной, но я продолжаю входить и выходить, позволяя ей прочувствовать оргазм, и кончаю только после того, как она закончит. Когда ее тело обмякает подо мной, я наклоняю голову и шепчу ей на ухо: – Я так чертовски влюблен в тебя, Изабелла. – Затем я прижимаюсь губами к ее губам.

Изабелла

Я смотрю на него, пока он спит: на его густые брови, рот, который вытворяет самые порочные вещи, волосы, свободно спадающие на его лицо. Мой Лука. Я прижимаюсь к нему, утыкаюсь лицом в его шею и вдыхаю его запах.

Прошлой ночью он сказал, что любит меня. Я никогда не смела надеяться, что эти слова сорвутся с его губ. Это всегда было несбыточной мечтой. И теперь, когда я наконец услышала то, чего так отчаянно ждала, вместо того чтобы прыгать от счастья, я до смерти напугана. Что, если к нему вернется память? Если Лука снова станет таким, как прежде, не думаю, что я смогу вынести это. И если он узнает, что я обманом заставила его поверить в тот фарс, который сама же и разыграла, станет еще хуже, чем было до аварии.

Рука обхватывает меня за талию, и внезапно я оказываюсь лицом к стене, прижавшись спиной к груди Луки.

– Что я говорил тебе? Как ты спишь? – спрашивает он, шепча мне в ухо.

– С твоим пальцем внутри меня, – говорю я, пока его палец массирует по кругу мой клитор, а затем входит внутрь, заставляя меня вздохнуть.

– Если я еще раз увижу, что ты лежишь рядом со мной в другом положении, то тебя ждут последствия, Изабелла.

– Какие последствия?

– Я буду держать тебя в постели, – его палец выскальзывает, затем снова входит, – весь гребаный день, – он зажимает мой клитор, – мучая тебя вот так, не давая тебе кончить.

Он убирает палец из меня, и я молю, хватая его руку и прижимая ее к своей киске: – Пожалуйста, Лука.

– Пожалуйста что? Чего ты хочешь?

– Твой член. Внутри. – Я сжимаю ноги вместе в попытке хотя бы немного избавиться от желания внутри себя.

Развернув меня, его большие руки обхватывают мою талию, и я оказываюсь над его членом, а его кончик дразнит мой вход. Я пытаюсь опуститься на него, но он продолжает держать меня, лишая удовольствия.

– Мы с тобой договорились, Изабелла? Насчет того, как мы будем спать?

– Да. – Я киваю, сжимая его предплечья. – Пожалуйста. Я больше не вынесу.

– Так лучше? – спрашивает он, опуская меня на свой член.

Я глубоко дышу, восхищаясь ощущением того, как он целиком заполняет меня. Я начинаю вращать бедрами, пытаясь принять в себя еще больше его члена. Рука Луки останавливается там, где соединяются наши тела, и он массирует мой клитор, одновременно входя в меня снизу. Я уже близка к оргазму, когда его руки подхватывают меня за зад, и он приподнимает меня, а затем снова насаживает на свой член. У меня вырывается крик, когда я чувствую приближение оргазма. Я закрываю глаза. Он снова приподнимает мое тело, и я выгибаю спину, когда в следующий момент его член проникает в мою киску. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Давление во мне резко нарастает, и я кончаю с еще одним криком.

Когда я опускаюсь ему на грудь, то чувствую, что его член все еще твердый, а дыхание тяжелое. Я поднимаю голову и вопросительно вскидываю брови: – Почему ты не кончил?

– Мне слишком сильно нравится ощущение моего члена внутри тебя, – говорит он сквозь сжатые зубы.

– Лука… – Я протягиваю руку и кладу ее ему на щеку, стараясь не рассмеяться. – Малыш, ты доведешь себя до сердечного приступа от перенапряжения.

– Нет! – он рявкает. – И даже не смей двигаться. Я еле держусь.

– И как долго мы планируем оставаться в таком положении?

– Так долго, как смогу себя контролировать. Черт возьми, не двигайся, Изабелла.

Он с ума сошел. Я не позволю ему так поступать с собой.

– Мне нужно рассказать тебе кое-что, – говорю я.

– Что?

– Я вытаскивала вагинальную пробку, когда ходила вчера к парикмахеру.

Его глаза расширяются, а руки сжимают мои ягодицы.

– Что ты сделала? – рычит он. – На сколько?

– На два часа.

Его дыхание учащается, ноздри раздуваются, и он пристально смотрит на меня.

– Ты ушла из дома и в тебе не было ничего, что напоминало бы тебе, как ощущается мой член?

– Да.

На самом деле я так не делала. Я планировала. Я хотела посмотреть, смогу ли я обходиться без пробки настолько долго, но к тому моменту, как я добралась до машины, моя потребность уже стала слишком сильной, и я бросилась обратно в спальню. Если бы кто-нибудь раньше сказал мне, что я буду использовать секс-игрушки, особенно таким экстремальным способом, я бы подумала, что онспятил.

Вена на его шее начинает пульсировать. Обхватив меня за талию, он разворачивает нас, пока я не оказываюсь на спине, затем берет мои запястья своей рукой и заводит их мне за голову.

– Ты, – он жестко входит в меня, – никогда, – еще толчок, – никогда, черт возьми…

Я издаю стон, когда моя киска снова начинает сжиматься вокруг его члена. Должно быть, это произошло слишком рано, но то, как Лука теряет самообладание, заводит меня сверх всякой меры.

– …не будешь покидать дом без нее. – Еще один толчок. – Ты поняла, Изабелла?

– Да, Лука.

Он стонет от наступившего оргазма, когда эти слова слетают с моих губ, и я кончаю.

Глава 22

Лука

Изабелла, когда мы доезжаем до перекрестка. – Это тут, прямо напротив большого цветочного магазина.

Я следую ее указаниям и паркуюсь перед зданием со стеклянным фасадом. Даже снаружи видно, что это элитное заведение. Стоимость каждой машины, припаркованной на стоянке, превышает сотню тысяч. Из-за зеркального стекла я не вижу, что внутри, но я знаю, что там отделка из черного дерева и высокие потолки с шикарными железными люстрами. В центре есть огромное круглое пространство с открытым потолком, где находятся лучшие столики. Я знаю обо всем этом, хоть и не помню, чтобы когда-либо посещал это место. Я был здесь. До.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы принять концепцию до. Первые несколько дней после аварии я был уверен, что моя память вернется. Каждый раз, когда я просыпался, я ожидал, что воспоминания обрушатся на меня, будучи уверенным, что моя потеря памяти была временной. Когда Изабелла и Дамиан начали посвящать меня в подробности моей жизни, я предположил, что что-то из этого заставит мой мозг работать и вызовет лавину воспоминаний. Этого не произошло. Возвращение домой тоже не помогло. Встреча с дочерью была моим последним шансом на то, чтобы мои воспоминания вспыхнули. Однако искры не было. Не было никакого пробуждающего память импульса. Я увидел девочку с длинными черными волосами, бросившуюся в мои объятия, и даже смутно не смог узнать ее. В тот момент, когда я обнимал Розу, я решил, что приму ситуацию такой, какая она есть. Я перестал зацикливаться на том, что, возможно, моя память и прежняя жизнь когда-нибудь вернутся. В некотором смысле я решил прекратить то, что мне невыгодно, и сосредоточиться на настоящем. Мое до стало всего лишь временным ориентиром.

– Я приводил тебя сюда когда-то? – спрашиваю я, помогая Изабелле выйти из машины. На ней темно-синее шелковое платье, украшенное кружевом, которое струится по ее телу, расширяясь от талии. Я выбрал его для нее. Я продолжаю выбирать платья с пышными юбками, потому что мысль о том, что другой мужчина будет пялиться на ее задницу, приводит меня в бешенство. Ее красивая попка принадлежит только мне.

– Нет. – Она пожимает плечами. – Я приходила сюда только раз с Анджело.

– Анджело Скардони?

– Да. Мы были вроде как помолвлены.

Я хватаю ее руку и поворачиваю лицом к себе:

– Что?

– Это было всего лишь соглашение, которое мой отец заключил, когда мне было восемнадцать. Ничего из этого не вышло, как ты уже понял, – говорит она, улыбаясь. – Но стоит сказать, что ты очень сексуальный, когда ревнуешь.

– Так почему он повел тебя на ужин?

– Потому что я хотела сходить на свидание с кем-нибудь, в надежде, что это излечит меня от влюбленности в тебя, Лука. – Она поднимает руку и берет меня за подбородок. – Подсказка. Этого не произошло. Ничему и никому не удавалось пробудить во мне хоть какой-то интерес к другому мужчине, кроме тебя.

– Он на десять лет моложе меня, – говорю я сквозь зубы.

– Но он не ты. Я всегда хотела тебя. – Она сжимает мой подбородок. – Тебя. И никого больше.

Я смотрю на нее, затем обхватываю за талию и прижимаю к своей груди. А потом прижимаюсь губами к ее губам.

Изабелла

Я понимаю, что нам конец, как только мы заходим в ресторан и мой взгляд падает на столик в центре, за которым сидит Лоренцо. Он не один. Рядом с ним сидит мужчина лет тридцати пяти, со светлыми песочными волосами и в очках. Он встает, когда видит, что мы приближаемся, и широко улыбается. Давид Барбини. Племянник Лоренцо. И один из школьных друзей Луки.

Мое сердце бьется в безумном ритме, в то время как мозг работает на пределе возможностей, пока я безуспешно пытаюсь придумать способ вытащить нас из этого дерьма. Мы с Дамианом никогда не рассказывали Луке о его друзьях детства, потому что никто из них не имел никакого отношения к Коза Ностре. Никто, кроме Давида Барбини, который переехал в Италию два года назад и должен был остаться там, черт возьми!

У меня нет времени предупреждать Луку, потому что мы уже почти подошли к их столику. Они заметят, если я попытаюсь что-то ему сказать. И мы не можем просто развернуться и уйти. Проклятье! Думай!

Расстояние в пятнадцать шагов отделяет нас от гибели, а у меня в голове пусто. Лука никак не сможет протянуть целый ужин, не ошибившись. Десять шагов. Будут школьные шутки и упоминания о других друзьях того времени. Мы обречены.

Шесть шагов. Справа от нас до меня доносится пронзительный смех. Я резко поворачиваю голову в сторону и вижу блондинку, которая сидит за столиком в углу и смеется над чем-то, что сказала одна из ее подруг. Симона. Никогда бы не подумала, что встреча с бывшей Луки сделает меня такой счастливой. Я могла бы поцеловать эту сучку прямо сейчас. Два шага. Лоренцо поднимается со стула. Сейчас или никогда.

Я выдергиваю свою руку из руки Луки, резко поворачиваюсь к нему и начинаю кричать прямо ему в лицо: – Как ты мог!

Лука

Я ошарашенно пялюсь на Изабеллу. Какого хрена?

– Ты ведь это специально сделал? – продолжает она. – Попросил меня составить тебе компанию, когда знал, что здесь будет она!

Все в ресторане, включая Лоренцо и блондина, который был с ним, притихли. Понятия не имею, кто этот парень.

– Изабелла, успокойся, – говорю я и беру ее за руку. Я не знаю, что ее так разозлило, что она устроила сцену на глазах у шестидесяти человек, не меньше.

– Успокойся?! – орет она, указывая пальцем влево. – Я знаю, что ты изменяешь мне со своей бывшей, но настаивать, чтобы мы пришли в тот ресторан, где, ты знал, что она будет?

– Что? – Я смотрю на стол, на который она указывает, и вижу, что Симона сидит там, шокированная, как и все остальные.

– Я спустила тебе с рук тот случай с горничной, – продолжает кричать Изабелла, размахивая руками в воздухе. – Но это… это уже слишком! Ни секунды больше я не собираюсь оставаться здесь.

Случай с горничной? О чем она, черт побери, говорит? Мы знаем, что это полный бред. Что-то тут не так. Судя по тому, что я знаю об Изабелле – а я думаю, что к настоящему времени я знаю ее очень хорошо, – она никогда бы не выставила себя дурой перед людьми. Не без причины.

– Изабелла, – говорю я и хочу коснуться ее, но она делает шаг в сторону.

– Пошел ты, Лука, – огрызается она и несется к выходу.

Я смотрю, как она уходит, затем поворачиваюсь к Лоренцо и блондину. Они тоже смотрят на дверь, через которую только что вышла Изабелла.

– Кажется, у тебя проблемы, Лука. – Блондин смеется и смотрит прямо на меня, как раз в тот момент, когда приступ боли пронзает мой мозг. Меня не волнует то, что он знает, кто я. Вместо этого я поворачиваюсь к ним спиной и направляюсь к выходу.

– Завтра поговорим, Лоренцо, – бросаю я через плечо и ухожу из ресторана, преследуя свою жену-скандалистку.

Я нахожу Изабеллу, стоящую рядом с нашей машиной, прислонившись к дверце с закрытыми глазами. Пока я иду к ней, меня еще раз пронзает острая боль. А когда подхожу, то кладу руки по обе стороны от нее, прижимая к машине.

– Ты выставила себя на посмешище, tesoro. – Я наклоняюсь, пока наши лица не оказываются на одном уровне.

– Я знаю, – говорит она с закрытыми глазами. – И это видела Симона, так что я уверена, что вся Коза Ностра узнает об этом случае в течение часа.

– Все из-за того парня, который был с Лоренцо, не так ли?

– Давид Барбини. – Кивает она. – Вы вдвоем ходили вместе в школу. Если бы мы остались, то случилась бы катастрофа. Нужно было как-то выйти из положения.

– Так ты выставила себя дурой из-за меня? – Я поднимаю руку и кладу ее ей под шею.

Изабелла открывает глаза и смотрит на меня, удерживая мой взгляд.

– Есть не так много вещей, которые я бы не сделала для тебя, Лука. Ты уже должен был понять.

Несколько мгновений я рассматриваю ее, словно запечатлевая всем своим существом ее дерзкий взгляд и упрямо поднятый подбородок, а затем впиваюсь в ее губы.

Глава 23

Лука

Внезапно это происходит утром перед банкетом, пока я застегиваю рубашку.

Изабелла в ванной, принимает душ. Я разбудил ее пораньше, вставив в нее свой член, пока она еще спала. Из-за того, что прибудут люди, чтобы подготовить все к сегодняшнему вечеру, она будет занята весь день и у нас не останется времени побыть наедине до поздней ночи. Я ни за что не мог допустить, чтобы она провела весь день без моего члена внутри.

Все начинается с еще одного острого приступа, но на этот раз боль проходит не сразу. Вместо этого она продолжает пульсировать у меня в висках, накатывая такими сильными волнами, что мне приходится сесть на кровать. Я зажмуриваю глаза, ожидая, когда это пройдет, но боль продолжает нарастать, пока мне не начинает казаться, что моя голова вот-вот взорвется. Затем, так же внезапно, как и началась, боль проходит. Я должен был бы почувствовать облегчение, но я не могу сдвинуться с места, пытаясь разобраться в хаосе, бушующем в моем мозгу.

Когда я давал себе задуматься о возможности возвращения своей памяти, то всегда предполагал, что это будет постепенный процесс: я бы вспоминал по одному человеку за раз или определенные события случайным образом. Я никогда не ожидал, что это ударит по мне как кувалдой, но именно так это ощущается. В один момент все, что я знаю, – это последние два месяца моей жизни, а в следующий – из ниоткуда материализуются последние тридцать пять лет.

Дверь ванной открывается, и Изабелла выбегает из нее, прижимая телефон к уху и поправляя платье.

– Впусти их, я сейчас спущусь, – говорит она в трубку, а затем смотрит на меня: – Люди с декорациями пришли рано, мне нужно идти.

– Ладно. – Я киваю, пялясь на нее.

– Ты собираешься в офис?

– Да.

– Не опоздай на собственную вечеринку. – Она указывает телефоном в моем направлении. – Если я освобожусь раньше, то могу заскочить к тебе в офис в обед.

Я встаю и прохожу по комнате. Когда я оказываюсь перед ней, то беру ее лицо в ладони и просто смотрю на нее.

– Лука? Что-то не так?

– Нет, – говорю я, не отрывая взгляда. – А что?

– У тебя очень странный взгляд.

Телефон в ее руке снова звонит. Изабелла вздыхает, затем наклоняет голову и прижимается губами к моим губам.

– Мне правда нужно идти, – шепчет она мне в губы.

Я провожаю ее взглядом, когда она поспешно выходит из комнаты – моя необычайно умная жена, которую я так несправедливо обвинял в том, что она слишком молода, чтобы иметь дело со мной и моей работой. Два месяца. Два гребаных месяца она направляла меня, в то время как я понятия не имел, кто все эти люди вокруг меня. Ей удалось обмануть всю чертову Семью, заставив ее поверить, что с ее мужем все в порядке. Или, кажется, всех, кроме одного.

Я беру со стула куртку, ключи от машины, бумажник и направляюсь к двери. Сегодняшний банкет обещает быть гораздо интереснее, чем я себе представлял, потому что, помимо своей жизни, я теперь помню и лицо человека, который пытался меня убить, и он, вероятно, будет там.

Да, это будет весьма захватывающий вечер.

* * *

Раздается стук в дверь кабинета, и в комнату заглядывает Изабелла.

– Я не помешала?

– Я перезвоню позже, Франко, – говорю я в телефон и жестом показываю ей войти.

Она подходит к моему столу, снимает солнцезащитные очки и кладет их вместе с сумочкой на деревянную поверхность. Я рассматриваю ее, сосредотачиваясь на том, как ее серое платье выглядит в области декольте, не оставляя ничего для воображения.

– Не припомню, чтобы одобрял этот наряд сегодня.

– Потому что ты этого не делал. – Она встает передо мной, наклоняется и начинает расстегивать мою ширинку. – Так что я пришла, чтобы загладить свою вину.

Мой член мгновенно становится твердым.

– Хорошо. Я позволю тебе на этот раз. Но больше так не делай. Это понятно?

– Да, Лука.

Мой член набухает еще больше. Тяжело поверить, как сильно меня возбуждает, когда она послушна, потому что я знаю, что в ее теле нет ни единой покорной клеточки. Изабелла не из тех женщин, которые когда-либо позволяли бы мужчине управлять собой, но она подчиняется моим приказам. Что еще больше заводит, так это осознание того, что ей это нравится.

– Ты можешь приступать. – Я отклоняюсь в кресле.

Изабелла становится на колени у меня между ног, достает мой член и прижимается губами к его кончику. Она облизывает его, затем берет в рот и начинает сосать. Я хватаюсь за подлокотники кресла, пытаясь удержаться от того, чтобы тут же кончить ей в рот.

– Ты надела свою вагинальную пробку, Изабелла?

Она медленно облизывает мой член, затем поднимает взгляд и улыбается: – Нет.

– Почему?

– Я пришла сюда, надеясь ощутить внутри себя кое-что получше. – Она скользит рукой по моему члену и слегка сжимает его. – Я также оставила дома трусики.

Я рычу, затем наклоняюсь, обхватываю ее за талию и сажаю к себе на колени, прямо на свой каменный член. Когда я вхожу в нее, она стонет, двигая бедрами и принимая в себя всю длину.

Я лапаю ее зад, приподнимаю и медленно опускаю обратно, пока она стонет и хватает меня за плечи. Ощущение того, что Изабелла сидит у меня на коленях, когда мой член находится внутри нее, бесценно. К сожалению, такая поза оставляет мало пространства для маневра. Я провожу правой рукой по столу, сдвигая папки и прочий хлам.

– Лука! – вскрикивает Изабелла, смотря на все бумаги, валяющиеся на полу.

Придерживая ее за бедра, я встаю со стула и кладу ее сладкую попку на свой стол. Ноутбук лежит открытым прямо у нее за спиной. Она может пораниться, если откинется назад, поэтому я хватаю его и тоже отправляю на пол.

– Ты, черт возьми, сошел с ума? – Она пялится на меня.

– Совсем наоборот, tesoro. – Я сжимаю ее ягодицы ладонями и притягиваю к краю стола. – Обхвати меня ногами и держись.

В тот момент, когда она подчиняется, я снова погружаюсь в нее. Это так чертовски приятно, когда ее стенки сжимают мой член, пока она смотрит на меня своими чарующими глазами. Я не знаю, что люблю больше: потрясающе-развратное тело Изабеллы, ее непреклонный и стальной дух или ее блестящий ум. Я без ума от всего, что касается моей юной жены.

Стон срывается с ее губ, когда я начинаю входить в нее, и я наслаждаюсь каждым звуком, пока трахаю ее. Почувствовав, как ее стенки дрожат вокруг моего члена, я перестаю сдерживать себя и кончаю, наполняя ее своей спермой.

На столе звонит телефон. Каким-то образом он избежал той же участи, что постигла ноутбук и папки. Я продолжаю удерживать Изабеллу, садясь обратно на стул, а затем тянусь к телефону.

– Донато, я занят, – отвечаю я на звонок.

Изабелла начинает двигаться, пытаясь встать, но я обхватываю ее рукой, чтобы прижать к своему телу. Мне нравится чувствовать мой член внутри нее.

– Возникла проблема с новой поставкой оружия, – говорит Донато. – У нас не хватает двух ящиков гранат.

Она лижет мою шею сбоку, затем челюсть и кусает.

– Вычти сумму, равную стоимости шести ящиков, и переведи Богдану деньги.

Руки в моих волосах. Поцелуй в уголок губ.

– Шесть? – сглатывает Донато. – А что, если он создаст проблемы?

Я поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются. Она ехидно улыбается и прижимается губами к моим губам.

– Просто напомни ему о последнем разговоре, который у нас с ним был, – говорю я Изабелле в губы, бросаю телефон на стол и обхватываю ее рукой за горло.

– Что ты наденешь сегодня? – спрашиваю я, проводя рукой к ее щеке.

– Никаких ограничений? – Она изгибает брови.

– Никаких ограничений. – Я целую ее. – Но только сегодня.

Она улыбается, обнимает меня за шею и снимает с меня резинку для волос.

– Знаешь, ты был прав. Я действительно помешана на твоих волосах, – говорит она и проводит пальцами по прядям. – Таким было мое первое воспоминание о тебе. Хотя тогда они были мокрые.

– Я знаю, Иза.

Пальцы Изабеллы замирают. Черт. Я не хотел, чтобы это вскрылось так. Я планировал рассказать ей сегодня вечером, что я все помню.

– Дамиан сказал мне, что я спас тебя из бассейна, когда тебе было шесть, – добавляю я.

– Да, так и было. – Она улыбается. – Мне пора возвращаться. Нужно перепроверить все, а еще переодеться.

– Убедись, что это не что-то очень открытое, или я могу передумать.

Ее улыбка становится шире:

– А что, если такое и будет?

Я наклоняю голову вбок и шепчу ей на ухо:

– Тогда тебя будут ждать последствия, Изабелла. Ты же знаешь.

– Да.

– Хорошо. – Я наклоняюсь вперед и нажимаю кнопку внутренней связи на настольном телефоне. – Магда, принеси мне сегодняшние объявления.

– Сию минуту, мистер Росси.

Изабелла двигается, намереваясь слезть с моих колен, но я крепче обнимаю ее, удерживая на месте.

– Лука? Твоя секретарша будет здесь в любую секунду.

– Я знаю. – Я целую ее плечо, хватаю за ягодицы и сажаю на свой снова твердый член. – И ты останешься там, где сидишь. Понятно, Изабелла?

Несколько секунд она молчит, затем поворачивает свою голову так, что ее губы оказываются совсем близко к моему уху.

– Да, мистер Росси, – шепчет она, и мой член становится еще тверже.

– Ты знаешь, – она начинает двигать тазом вперед, а затем медленно назад, – как сильно меня возбуждает, – легкий поворот бедрами, – когда ты мной командуешь?

Я стискиваю зубы, пытаясь сохранить самообладание, но рык все равно срывается с моих губ: – Скажи мне!

– Я становлюсь такой мокрой, что всерьез подумываю о том, чтобы надевать две пары трусиков, если ты будешь так продолжать. – Она кусает меня за мочку уха. – Знаешь, когда я становлюсь еще более мокрой?

Господи. Не говори этого.

– Когда я подчиняюсь, Лука.

Я кончаю внутрь, как только мое имя слетает с ее губ. Проклятье.

Раздается стук в дверь, и входит Магда, держа в руке стопку бумаг, но затем останавливается на полпути. Ее взгляд скользит по перевернутому ноутбуку на полу, разбросанным бумагам и наконец останавливается на Изабелле, сидящей у меня на коленях. Стол прикрывает кое-что, но она не могла не заметить, что платье Изабеллы задрано чуть ниже груди.

– Я-я-я не вовремя? – заикается она.

Изабелла выпрямляет спину и, сидя на моих коленях, бросает взгляд через плечо.

– Совсем нет, Магда. Пожалуйста, оставьте бумаги на диванчике.

Моя секретарша спешит бросить бумаги, а затем вылетает из кабинета за рекордное время, с грохотом захлопывая за собой дверь.

– Мне нужно две минуты, – говорю я сквозь зубы. Не могу поверить, что я кончил, не дождавшись ее. Как какой-то подросток.

– Нет времени. Мне нужно идти домой.

Я сжимаю ее задницу.

– Ты не уйдешь из этого офиса с меньшим числом оргазмов, чем у меня.

Придерживая ее за зад, я встаю и несу ее в ванную, где мы приводим себя в порядок, затем несу ее обратно. Посадив ее на стол, я сажусь на стул и кладу руки ей на колени.

– Ложись.

– Что, если кто-то зайдет?

– Развернутся и уйдут. – Я пристально смотрю на нее. – Вниз. Раздвинь ноги.

– Если вы так говорите, мистер Росси. – Она улыбается и ложится спиной на стол.

Изабелла

Я застегиваю последнюю пуговицу на шее сзади и смотрю на себя в зеркало. Бежевая ткань платья облегает мое тело от глубокого декольте до колен, подчеркивая мои изгибы. Я поворачиваюсь и смотрю на себя сбоку, а затем сзади, уделяя особое внимание своим бедрам. Корректирующее белье, которое я надела под платье, творит чудеса. Моя задница кажется как минимум на два размера меньше. Может быть, даже на три.

Когда я первый раз примерила наряд для сегодняшнего вечера, я пожалела о том, что позволила Луке убедить меня набрать вес, который я ранее сбросила. Я немного увлеклась и вместо того, чтобы вернуть только те пять килограмм, набрала еще шесть. Это было не так уж сложно, я просто перестала считать калории так скрупулезно, как обычно. Лучше бы я этого не делала. Самое смешное, что я до сих пор ношу рубашки того же размера. Я прибавила в весе, а грудь стала лишь немного полнее. Все остальное оказалось в нижней части моего тела – немного на ляжках, но в основном на бедрах и заднице. Именно этого я и боялась.

Я не стеснялась своего тела до того момента, пока не увидела себя в зеркале в этом платье. Мой взгляд остановился на моей заднице, и я вспомнила пациентку после неудачной пластической операции по увеличению ягодиц. Сначала я чуть было не сняла платье, решив надеть что-нибудь менее обтягивающее. Но потом вспомнила о потрясающем нижнем белье, которое спонтанно купила. Оно очень тесное и довольно неудобное, но мне все равно. Может быть, мне стоит начать носить его каждый день, по крайней мере до тех пор, пока мне не удастся сбросить несколько сантиметров в обхвате бедер?

Это генетика. У моей мамы тоже тип фигуры «груша»: миниатюрная верхняя часть тела и огромная нижняя. У бабушки было такое же телосложение. Но, похоже, меня наградили щедрее всех… сзади. Слава богу, Лука обычно хочет, чтобы я носила платья. Это позволяет мне скрывать, каких размеров достигла моя задница. Сомневаюсь, что он замечает это в интимной обстановке. Мужчины обычно не замечают таких вещей во время секса.

На ум приходит образ Симоны. Она намного выше меня, но я не думаю, что даже в пятнадцать лет смогла бы влезть в брюки ее нынешнего размера. Лука продолжает говорить, что ему нравится мое тело, и я не думаю, что он лжет, но все же… Должно быть, его привлекала его бывшая жена, раз он решил быть с ней. Но если его привлекало ее тело, как ему может нравиться мое, которое является полной противоположностью?

Достаточно. Сейчас не время для комплексов, когда скоро прибудет около пятидесяти человек и каждый ожидает, что все будет идеально. Может быть, мне стоит еще раз просмотреть список приглашенных, просто чтобы убедиться, что я не упустила никого, о ком мне следует проинформировать Луку. Я провожу рукой по волосам, которые оставила распущенными, в последний раз смотрюсь в зеркало, чтобы убедиться, что линии корректирующего белья не видны, и выхожу из ванной.

Лука сидит в глубоком кресле в противоположном конце комнаты и печатает что-то на своем телефоне. Когда я вхожу, он поднимает голову, разглядывая меня.

– Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, – говорит он с довольной улыбкой на губах, затем опускает взгляд ниже, но останавливается на полпути. – Повернись.

Я поднимаю брови, но медленно поворачиваюсь. Когда я снова смотрю на него, он больше не улыбается.

– Ты снова на диете, Изабелла?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Твоя задница меньше.

Что ж, он заметил.

– Я надела корректирующее белье под платье, – объясняю я. – Тебе нравится?

– Корректирующее белье? – Он хмурится. – Что, черт возьми, это такое?

– Его носят под одеждой, чтобы тело выглядело стройнее. – Я провожу ладонями по ногам еще раз, проверяя, нет ли видимых швов. – Оно чертовски тугое, но сидит отлично.

Ноздри Луки раздуваются, и он смотрит на меня прищуренными глазами. – Снимай это дерьмо.

– Что?

– Сейчас, Изабелла.

Я стискиваю зубы, задираю платье до талии и снимаю облегающие шорты, которые были на мне под ним. Отбрасывая их, я снова расправляю платье.

– Вот. Доволен? – огрызаюсь я. Он ничего не говорит, просто наблюдает за мной. Возможно, ему не нравится мысль о корректирующем белье. – Я планировала носить его только до тех пор, пока не вернусь к своему прежнему весу, ясно?

Лука по-прежнему не произносит ни слова. Эластичный материал платья облегает мое тело, демонстрируя каждый лишний килограмм, который я набрала. Я жду, что он скажет мне снова надеть утягивающие шорты, но он внезапно встает с кресла и, оставив телефон, направляется ко мне. Он злится на меня? Он же не может злиться из-за того, что я набрала вес, не так ли? Выражение его лица очень странное. Я делаю шаг назад, потом еще несколько, пока снова не оказываюсь в ванной, и Лука следует за мной внутрь. Он наклоняет голову, его дыхание касается моей щеки, а руки тянутся к ремню, и он начинает расстегивать его. Я смотрю широко раскрытыми глазами, как он расстегивает брюки и вытаскивает свой член, который уже полностью встал.

– Повернись, – говорит он.

Я поворачиваюсь к нему спиной, слегка озадаченная, и чувствую, как его руки опускаются на мою задницу.

– Господи. – Он делает глубокий вдох. – Я мог бы кончить просто от одного твоего вида.

– Тебе… нравится?

– Ох, tesoro. – Он хватает мои бедра и прижимает меня к своему телу. – Зачем ты надела это утягивающее дерьмо?

– Я… моя задница огромная, а платье слишком облегающее. Все же видно. Я подумала, что ты не посчитаешь это красивым.

– Хм. Хочешь, чтобы я продемонстрировал тебе, что я думаю о твоем теле? – Он наклоняет голову и шепчет мне в ухо. – Просто чтобы убедиться, что между нами нет недопонимания?

– Хорошо?

– Сделай шаг вперед, чтоб я лучше тебя видел. – Он скользит руками с моих ягодиц на бедра. – Слегка приподними свою задницу.

Когда я делаю так, как он велит, он глубоко вдыхает.

– Чертово совершенство.

Он убирает руки с моих бедер, и я слышу стон позади себя. Я смотрю в зеркало и встречаюсь с ним взглядом. Его правая рука яростно двигается, и я понимаю, что он дрочит на вид моей задницы. Он хмурится, как будто ему больно, но затем на его лице появляется выражение настоящей эйфории, когда он кончает. Я оборачиваюсь и вижу, что Лука держит свой член в руке, а сперма стекает по его пальцам. Он тянется за одним из полотенец, вытирается и застегивает брюки.

– То, что я кончил, просто смотря на твою задницу, проясняет ситуацию, tesoro?

Я киваю, слегка шокированная.

– Хорошо. Ты носишь пробку? – Он просовывает руку мне под платье и прижимает ладонь к моим трусикам и моей киске.

– Ты знаешь, что да.

– Замечательно. А теперь идем вниз.

Глава 24

Лука

Изабелла берет стакан у официанта и наклоняется ко мне.

– Эмилиано Карузо, – бормочет она. – Дамиан сказал, что в январе вы вместе работали над каким-то проектом, но подробностей он не знает. Эмилиано уже много лет пытается подняться по карьерной лестнице. Он хочет занять место Донато, но мой дедушка ему этого не позволял. Несколько лет назад он был главным подозреваемым по делу о незаконных собачьих боях, и дедушка не хотел иметь дело с кем-то, кто когда-либо попадал в поле зрения полиции.

Я киваю, проводя рукой по спине Изабеллы, и целую ее в макушку. Мы переговариваемся уже почти два часа. Она подробно рассказывает мне о каждом госте по мере их прибытия, и я не мешаю ей, хотя в этом больше нет необходимости. Я не совсем понимаю, почему не сказал ей сегодня утром, что ко мне вернулась память. Может быть, потому, что хотел увидеть ее в действии сегодня вечером. Удивительно, сколько информации она хранит в своем мозгу. За последние два дня она рассказала мне о каждом члене Семьи, присутствие которого ожидается на банкете, об их ролях, семьях и их подноготную. Люди были бы шокированы, если бы узнали, сколько подробностей их жизни хранится в миленькой головке Изабеллы.

– Почему ты отправил Розу сегодня к ее подруге? – спрашивает Изабелла. – Она была так взволнована по поводу вечеринки, особенно из-за торта.

– Я не хотел, чтобы она была тут, если случится что-то плохое, – отвечаю я.

– Это вечеринка, Лука. У нас куча охраны. Ничего плохого не произойдет.

Я опускаю взгляд на нее и провожу большим пальцем по линии ее подбородка, в то время как мои губы изгибаются в улыбке.

– Посмотрим.

Глаза Изабеллы расширяются.

– Что ты мне недоговариваешь?

С другого конца комнаты доносится несколько возбужденных криков, и мы оба оборачиваемся в сторону суматохи у двери.

– Дерьмо! – Изабелла хватает мою руку и сжимает ее. – Какого черта здесь делает Давид Барбини? Его не было в списке приглашенных, и я строго-настрого запретила парням у входа впускать кого-либо, кого там нет.

– Кажется, Лоренцо привел его, – говорю я, наблюдая, как мой младший босс стоит рядом со своим племянником, пока люди толпятся, чтоб побеседовать с новым гостем.

– Я все еще не понимаю, какого хрена Давид делает в Чикаго, – шепчет она.

– Да, довольно любопытно, не находишь? – улыбаясь, я беру ее за руку. – Пойдем поздороваемся.

– Что? – кричит она шепотом. – Дамиан смог рассказать о нем только общую информацию. Что, если он упомянет о чем-то, что произошло, когда вы оба ходили в школу?

– Буду импровизировать.

– Ты будешь импровизировать? – огрызается она. – С ума сошел?

Я останавливаюсь, поворачиваю ее к себе и приподнимаю пальцем подбородок.

– Доверься мне, tesoro, – говорю я и целую ее в губы.

Толпа с Лоренцо и Давидом переместилась в центр зала, где было накрыто более дюжины круглых столов. Направляясь в их сторону, я бросаю взгляд в угол, где стоит Марко, и, когда наши взгляды встречаются, незаметно киваю ему. Он наклоняет голову, говорит в свой наушник, и боковым зрением я вижу, как Эмилио запирает входную дверь и блокирует ее своим телом.

К тому времени, как мы добираемся до центра зала, у каждого выхода уже стоят по два охранника. Как я и велел. Возможно, это будет излишним, так как на этом мероприятии запрещено носить оружие, но я не хочу рисковать.

– Давид, – говорю я и хлопаю его по спине. – Мне так жаль, что у нас не было возможности встретиться на днях. Давай поедим и ты расскажешь нам о своей жизни в Италии.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я надавливаю ему на плечо, пока он не садится на стул.

– Ты можешь присоединиться к нам, Лоренцо, – я поворачиваюсь к своему младшему боссу. – Если я правильно помню, то ты хотел обсудить со мной что-то важное.

Лоренцо улыбается и садится рядом с Давидом. От моего внимания не ускользают быстрые расчетливые взгляды, которыми они обмениваются. Изабелла не произносит ни слова, просто продолжает сжимать мою руку и не отпускает ее, даже когда мы обходим стол и занимаем свои места напротив них.

– Я слышал, что с тобой произошел несчастный случай два месяца назад, – говорит Давид. – Надеюсь, ничего серьезного.

– Нет. Легкое сотрясение мозга. Пара ожогов и царапин.

– Ты всегда был толстокожим, Лука. – Он ухмыляется. – Помнишь тот раз, когда мы угнали машину твоего отца и поехали к Луиджи? Когда мы разбились меньше чем через милю после того, как выехали с территории?

Изабелла сжимает мою руку под столом, и я чувствую, как дрожат ее пальцы. Я откидываюсь на спинку стула и, склонив голову набок, смотрю на Давида, затем перевожу взгляд на Лоренцо. Он смотрит на меня со злым блеском в глазах и едва заметной самодовольной улыбкой на губах. Да, похоже, я был прав в своих предположениях.

– Ты не помнишь? – Давид продолжает, а я все так же наблюдаю за Лоренцо, чья улыбка становится шире с каждой секундой.

Изабелла

Мы в такой заднице.

Я не отрываю взгляда от стола передо мной, пытаясь придумать, как нам выпутаться из этого кошмара. Почему бы ему просто не сказать, что он помнит, и покончить с этим? Я могу попробовать сменить тему разговора после этого.

– Не могу сказать, что помню, Давид, – говорит Лука рядом, и я резко поднимаю голову.

Почему он признался в этом? Я перевожу взгляд на Лоренцо и вижу, что он улыбается. Он не выглядит так, будто ответ Луки удивил его. На самом деле он кажется… взволнованным. Осознание приходит ко мне, и я изо всех сил сжимаю руку Луки. Как, черт возьми, Лоренцо узнал, что Лука потерял память?

– Как ты можешь не помнить? – настаивает Давид.

– Потому что этого никогда не было, Давид, – говорит Лука холодным тоном.

Мое тело цепенеет. Откуда он это знает? Дамиан рассказал ему об этом случае?

– Эту историю Филип рассказал нам, когда мы играли у него дома в карты, – продолжает Лука. – Насколько я помню, это было летом после первого курса. Старые добрые деньки.

Я испытываю странное чувство, словно падаю в пропасть, и меня охватывает паника. О боже, он помнит.

Я не осмеливаюсь взглянуть на Луку, я не вынесу, если увижу отвращение на его лице. Наверное, сейчас он ненавидит меня. Все кончено. Сжав губы, я сдерживаю слезы, которые вот-вот прольются, и пытаюсь вытащить свою руку из хватки Луки. Но он только сильнее сжимает мои пальцы. Сделав глубокий вдох, я каким-то образом набираюсь смелости поднять на него глаза, но вместо ожидаемого гнева я вижу самодовольную улыбку. Его рука поднимается к моему лицу, и он смахивает слезинку большим пальцем. Мои глаза расширяются, когда он наклоняется вперед, чтобы быстро поцеловать меня в губы, затем поворачивается к Давиду.

– Мне любопытно, Давид, – говорит он, – что тебе пообещали в обмен на то, что ты собьешь меня на дороге?

Давид смотрит на Луку с мертвенно-бледным лицом. Скрипит стул, и в следующее мгновение Давид бросается к ближайшей двери. Марко ловит его на полпути.

Комната погрузилась в тишину.

– Босс. – Марко поворачивается к Луке. – Куда увести его?

– На кухню пойдет, – говорит Лука. – У нас там пол выложен плиткой, будет легче смыть кровь.

Марко кивает и начинает тащить Давида к двери в противоположном конце зала. Большинство гостей были заняты трапезой, но теперь все перестали есть и десятки глаз уставились на Давида, который бьется и кричит, пытаясь высвободиться. Марко бьет его наотмашь, а затем продолжает тащить в направлении кухни.

Дверь слева внезапно распахивается, и входят трое мужчин, за которыми следуют Эмилио и Тони. Первых двоих я не узнаю, но тот, кто следует за ними, – один из телохранителей Лоренцо. Их руки связаны за спиной, а лица покрыты синяками. Эмилио подталкивает одного из них пистолетом, и парень спотыкается. Я перевожу взгляд на Лоренцо, который неподвижно сидит на стуле, уставившись на связанных мужчин.

– Тоже на кухню. Я позабочусь о них позже. – Лука скрещивает руки на груди и поворачивается к Лоренцо. – Интересно, что ты пообещал Давиду? Должность капо, когда ты возглавишь Семью после того, как я буду вне игры? Таков был план?

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – бормочет Лоренцо.

– Нет? – Лука улыбается и наклоняется к Лоренцо. – Была одна вещь, которая не давала мне покоя. Почему ты не попробовал еще раз? И тут до меня дошло. Ты знал, что я ничего не помню. Скажи, что меня выдало?

Лоренцо смотрит на него пару секунд, затем скрежещет зубами.

– Я нашел врача, который лечил тебя, когда ты был в больнице.

– Но тебе нужно было убедиться, не так ли? Прежде чем ты расскажешь об этом Семье. Итак, вчера ты пригласил Давида на обед, чтобы посмотреть, как я отреагирую. И когда тебе этого не удалось, ты привел его сюда. Мне очень жаль, что я разрушил твой план.

– Ты отнял мое место! – презрительно усмехается Лоренцо. – Оно было мое! Я потратил десятки лет, целуя задницу Джузеппе, а потом вмешался ты, женился на этой суке и все испортил!

В зале царит зловещая тишина, и только за соседним столиком кто-то ахает.

Лука вскакивает со стула, хватает Лоренцо за волосы и бьет его лицом о стол. Тарелки и столовые приборы звенят от силы удара. Вырываясь, Лоренцо хватает Луку за руку и пытается высвободиться, но Лука просто снова ударяет его лицом о стол. И снова. Каждый раз посуда звенит и дребезжит. Две тарелки и несколько бокалов падают на пол, и звук бьющегося фарфора и хрусталя дополняет симфонию жестокости.

Вздохи и перешептывания среди гостей продолжаются, в то время как мой муж делает все возможное, чтобы выбить из Барбини все дерьмо. В конечном счете, Лука поднимает Лоренцо, все еще держа его за волосы.

– Извинись перед моей женой.

Я откидываюсь на спинку стула, глядя на окровавленное лицо Лоренцо. Он поднимает взгляд, затем плюет в мою сторону, и окровавленный плевок пачкает белую скатерть.

Взгляды людей в комнате мечутся между Лукой и Лоренцо в ожидании, что же будет дальше.

– Знаешь, я отношусь спокойно к тому, что ты хотел меня убить, – говорит Лука и опускает взгляд на стол. – Это бизнес. Ты пытался. Не получилось. Я выстрелю тебе в голову, и мы все вернемся к нашей веселой жизни. – Он тянется к штопору, лежащему на столе, а затем подходит ближе к Лоренцо.

– Но никто не смеет проявлять неуважение к моей жене, Лоренцо, – рявкает Лука, затем поднимает взгляд на Марко и Эмилио, которые стоят за спиной младшего босса. – Держите его.

Люди Луки хватают Лоренцо, удерживая его на стуле. Я вижу, как мой муж вонзает штопор Лоренцо в шею сбоку, как раз под ухом. Лоренцо кричит и пытается встать со стула, но Марко и Эмилио толкают его обратно и удерживают, пока Лука выдергивает штопор. Из раны хлещет кровь, пропитывая спереди рубашку Луки и руки Марко. Несколько гостей вскрикивают.

– Мне показалось или я услышал извинения? – Лука наклоняет голову, как будто хочет расслышать, что говорит Лоренцо, но изо рта Барбини вырываются только сдавленные звуки. – Нет, я не думаю, что это было извинение, – говорит он и снова вонзает штопор в шею Лоренцо, на этот раз спереди.

Я закрываю глаза, не в силах больше смотреть на кровавую баню. Но я не могу заглушить плач. Захлебывающиеся звуки. Я сглатываю.

Примерно через минуту звуки расправы стихают, и я заставляю себя открыть глаза. Лука стоит перед Лоренцо со штопором в руке. Его правая рука вся в крови. Грудь тоже. Я перевожу взгляд на Лоренцо, точнее на его тело, и ахаю. У него на шее длинная красная полоса, кровь течет по меньшей мере из дюжины колотых ран и стекает по торсу. При виде всей этой крови к горлу подкатывает желчь. Стиснув зубы, я делаю глубокий вдох, заставляя себя сохранять спокойствие. Я не упаду в обморок на глазах у всей Семьи.

Лука оборачивается, пронзает меня взглядом и бросает окровавленный штопор на стол. Я слежу за ним, когда несколькими большими шагами он преодолевает расстояние между нами и встает передо мной, пока все смотрят на него.

– Прости за то, что испортил твою вечеринку, tesoro.

Я стою и моргаю. Я должна что-то сказать?

– Пойдем наверх. – Он берет меня за руку своей чистой от крови рукой и ведет в фойе, а затем вверх по двум лестничным пролетам.

Когда мы добираемся до спальни, Лука направляется прямиком в душ. Я подхожу к кровати, сажусь на край и жду, не сводя глаз с двери ванной. Я только что стала свидетельницей того, как у меня на глазах убили человека, но вместо того чтобы осознать это, я не нахожу себе места из-за того, что Лука, очевидно, все помнит.

И что теперь будет? Он меня выгонит? Разведется со мной? Не думаю, что смогу жить с ним в одном доме, если он снова станет таким, как прежде, но от одной мысли о том, что мы не будем рядом, мне хочется кричать. Шум воды стихает, и я задерживаю дыхание.

Дверь ванной открывается, и выходит обнаженный Лука. Его мокрые волосы падают по обе стороны от лица, совсем как в моем первом воспоминании о нем. Я встаю и смотрю, как он приближается, в ожидании. Оказавшись прямо передо мной, он поднимает руку и, взяв меня за подбородок, приподнимает мою голову.

– Мне жаль, что я соврала тебе, – шепчу я.

Он наклоняет голову, пока наши носы не оказываются в двух сантиметрах друг от друга.

– Насчет чего?

– Насчет того, что ты влюблен в меня, – выдавливаю я.

Уголки губ Луки приподнимаются.

– Но ты не лгала, Изабелла. – Он убирает руку с моего подбородка и спускается вниз по шее и груди, а затем по талии к пояснице. – Видишь ли, я уже был без ума от тебя задолго до аварии.

У меня перехватывает дыхание. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не получается.

– Мне так жаль, что я был таким идиотом, Иза. За то, что оттолкнул тебя, даже после того, как влюбился в тебя. – Рука на моей талии сжимается, притягивая меня к его телу. – Я боялся, что ты слишком молода.

– Ты ошибался, – говорю я, и слезы счастья собираются в уголках моих глаз. Я никогда не смела надеяться, что услышу эти слова из его уст.

– Знаю. – Он прижимается губами к моим. – Ты позволишь мне доказать тебе, как мне жаль?

– Возможно.

В глазах Луки зажигается огонь.

– Возможно?

Я поднимаю руки, запускаю пальцы в его влажные пряди и смотрю прямо ему в глаза.

– Ты будешь трахать меня. Сначала ртом. Затем рукой. И, наконец, членом.

– Хорошо.

– Но, Лука… – Я стискиваю его волосы. – Тебе нельзя кончать, пока ты полностью не удовлетворишь меня.

Лукавая улыбка появляется на его губах, и в следующее мгновение я оказываюсь на кровати.

– Не думаю, что когда-либо говорил тебе, – он начинает, нависая надо мной, – как же сильно я влюблен в твой хитрый ум.

– Только в мой ум? – я спрашиваю, но затем ахаю, когда тишину нарушает звук рвущейся ткани. – Ради бога, Лука. Перестань уничтожать мою одежду.

– Я уничтожу все, что встанет между мной и твоим телом. – Он целует меня в шею, затем его губы опускаются ниже, по ключицам и зоне декольте, к груди. Я завожу руку за спину и быстро расстегиваю лифчик, чтобы его тоже не уничтожили.

Огромные ладони Луки обхватывают мои груди, слегка сжимая их.

– Я люблю твою красивую грудь. – Он покусывает мою левую, затем правую. – А также все остальное твое тело. – Он покрывает поцелуями мой живот. – И твою маленькую жадную киску.

Он берется за пояс моих трусиков, и мгновение спустя на пол падает обрывок бежевого кружева. Я хватаюсь за его волосы, тяжело дыша, пока он медленно вынимает пробку из киски. Стон срывается с моих губ, когда он зарывается лицом у меня между ног и посасывает мой клитор.

– Я передумала, мне нужен твой член, сейчас, – я скулю. Потребность ощутить его внутри себя сводит меня с ума. Лука хватает меня за ноги и закидывает их себе на плечи.

– Еще рано. – Его язык скользит между моими губами, и я вздрагиваю.

Лука ласкает мою киску, то облизывая, то посасывая, как будто это мороженое, и давление между моих ног нарастает, пока я не чувствую, что вот-вот растаю изнутри. Я выгибаю спину, пропуская длинные темные пряди между пальцами, еще сильнее опуская его голову вниз. Мое тело уже сотрясает дрожь, когда он начинает медленно скользить пальцем внутрь. Я кончаю еще до того, как он вошел наполовину.

– Даже на вкус ты как чертова ваниль, Иза, – говорит Лука, слизывая всю мою смазку, затем опускает мои ноги и нависает надо мной. Его палец все еще внутри моей киски, он входит и выходит, доводя меня еще больше.

– Так ты не злишься, что я соврала? – я снова шепчу ему в губы.

– Ты не врала. Я уже говорил тебе, – он добавляет еще один палец, проникая глубже, – я влюбился в тебя задолго до того, как потерял память, tesoro. За твой упрямый характер. За то, как ты стояла на своем и боролась каждый раз, когда я вел себя как идиот.

– Да, а ты так делал довольно часто. – Я хватаю его массивную руку и насаживаюсь на пальцы.

– Мне жаль. – Он кусает меня за подбородок и еще за шею. – С этого момента я обещаю, что буду относиться к тебе так, как должен был относиться с самого начала.

– И как же это?

Его пальцы на мгновение замирают, но затем он погружает их внутрь с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

– Как к чертовой королеве, Изабелла.

Его слова. Его пальцы. Он. Это слишком.

Я вновь кончаю, в моих глазах слезы, а на лице широкая улыбка.

Лука обхватывает меня рукой и переворачивает на живот.

– А теперь я собираюсь знатно трахнуть тебя. И все это время твоя великолепная благородная задница будет на виду.

Он сжимает мои бедра, приподнимает мой таз и входит в меня.

Я хватаюсь за спинку кровати и держусь изо всех сил, пока Лука трахает меня сзади, пытаясь подстроить дыхание под свой темп. Он внутри меня – я делаю глубокий вдох. Выдыхаю, когда он выходит. Кажется, мне не хватает воздуха, потому что у меня кружится голова. Возможно, это из-за недостатка кислорода, а может быть, потому что я собираюсь кончить в третий раз менее чем за десять минут и моему организму трудно это переварить. Рука Луки скользит у меня между ног, и его пальцы находят мой клитор. Он снова входит в меня, одновременно надавливая на мою точку, и перед моими глазами вспыхивают белые звездочки. Я кричу от оргазма, и звуки смешиваются с его стонами, когда он кончает в меня.

* * *

Поцелуй у основания моей шеи, затем еще один.

– Ты спишь?

Я открываю глаза и бросаю взгляд через плечо.

– Да. И еле жива, так что можешь забыть об этом.

Прошел уже час с тех пор, как он оттрахал меня как никогда, а я все еще не могу заставить себя пошевелиться.

– Ты уверена? – Он вводит пальцы еще глубже в меня.

– Да, я…

БАХ!

Я столбенею.

– Это был выстрел?

– Звучит будто да. – Губы Луки скользят к моему плечу.

– Ты не пойдешь проверить, что происходит?

– На данный момент у нас дома более сорока охранников. Пусть они отрабатывают свою зарплату.

Где-то в саду раздается еще один выстрел, а затем через окно до нас доносятся мужские крики.

– Ты кусок дерьма! Я на хрен убью тебя!

Я смотрю на Луку.

– Голос похож на Франко.

– Господи боже. – Он качает головой, тянется к телефону и набирает чей-то номер. – Марко, мой брат все еще жив?

– Две минуты назад он выбежал из дома в одних брюках. Расстегнутых, – раздается в телефоне голос Марко. – Мистер Конти обнаружил его с мисс Арианной в библиотеке.

– Восхитительно. Мне стоит спуститься?

– Думаю, что это неплохая идея, босс.

Лука заканчивает разговор и смотрит на меня сверху вниз.

– Я спущусь, чтобы разобраться с Франко и выпроводить остальных гостей из нашего дома. Я надеялся, что они уйдут после кровопролития.

– Ты шутишь? Это будет главным источником сплетен на ближайшие полгода.

Он скользит рукой по моей заднице и сжимает ее.

– Я вернусь через двадцать минут. А потом мы продолжим.

– Конечно, Лука. – Я ухмыляюсь.

В его глазах вспыхивают огоньки, и он наклоняет голову, пока его губы не касаются моих.

– Я люблю тебя, моя прекрасная, хитрая Иза.

Эпилог

Четыре года спустя

Лука

Мой телефон на тумбочке звонит. Я откладываю папку, которую держал в руках, и беру трубку левой рукой, так как правой касаюсь киски Изабеллы, погружая палец внутрь. И я планирую вытащить его, только если случится пожар или что-то подобное. Я смотрю на экран, на котором высвечивается имя звонящего, и хмурю брови.

– Кто это? – сонно бормочет Изабелла.

– Сальваторе Аджелло, – говорю я и отвечаю на звонок: – Да?

– Мистер Росси. Возможно, у нас возникла проблема.

– Что-то связанное с последним строительным проектом?

– Нет. Это дело личного характера, – говорит он. – Здесь есть кое-что ваше. Кое-что, чего не должно было быть в моем городе, мистер Росси.

О господи! Если кто-то из нашей Семьи был настолько безумен, что въехал в Нью-Йорк без разрешения, он мертв, и я ничего не могу с этим поделать.

– Кто? – спрашиваю я.

Несколько мгновений царит тишина, прежде чем он наконец отвечает.

– Милена Скардони.

КОНЕЦ

Дорогой читатель!

Большое спасибо, что прочитали историю Изабеллы и Луки! Я надеюсь, вы захотите оставить отзыв и рассказать другим читателям, что вы думаете о «Разрушенных секретах». Даже если это будет всего лишь одно короткое предложение, оно имеет огромное значение. Отзывы помогают авторам находить новых читателей, а другим читателям – находить новые книги, которые им понравятся!

Далее в серии

Следующая книга серии – «Украденные прикосновения», в которой рассказывается о печально известном Сальваторе Аджелло (доне нью-йоркской ветви Коза Ностры) и Милене (сестре Бьянки, представленной во второй книге «Прерывистый шепот»).

Тропы: брак по расчету, герой-инвалид, разница в возрасте, безэмоциональный герой, чрезмерное собственничество, ревность.

Милена

Правила…

Я их знаю, но я им не следую.

Я переехала в его город, в его владения без разрешения.

И теперь пришло время заплатить цену.

Выйти замуж на холодного, расчетливого дона Коза Ностры,

мужчину, которого многие никогда не виделии не смогли бы распознать,

и быть навсегда связанной с мафией.

Но когда он приходит за мной,

я понимаю, что это не первый раз, когда мы виделись.

Сальваторе

Ничего меня больше не удивляет.

Я многое сделал и повидал.

До нее.

Она аномалия,

живущая в бедности,

В МОЕМ городе,

без разрешения.

Меня влечет к ней так, как я и представить себе не мог.

Она зажигает во мне огонь и интригует.

Я хочу больше, чем украденные прикосновения.

Я хочу все.

А что Сальваторе Аджелло хочет, то он берет.

Благодарности

Отдельное огромное спасибо говорю моей личной ассистентке Кейтлен, которую я никогда не смогу отблагодарить в полной мере за ее помощь. Без тебя я бы совсем пропала! Спасибо, что терпишь меня.

Как всегда, большое спасибо моему редактору Сьюзен и моим корректорам – Энди и Иветт, а также моей команде ARC, которые выявили все опечатки и дали отличные советы по их исправлению.

И конечно, большое спасибо Шайме и Шеннон, которые были бета-ридерами «Разрушенных секретов» и дали замечательные рекомендации и предложения по улучшению книги. Люблю вас!

Я от всего сердца благодарю своих читателей, которые дали шанс начинающему автору и проявили столько любви и поддержки, побуждая меня продолжать писать. Благодарю вас за каждый отзыв, репост и публикацию в ваших соцсетях, потому что вы даже не представляете, насколько мощно это мотивирует, когда видишь, что людям нравятся твои истории.

Люблю вас, ребята!

Об авторе

Нева Алтай пишет захватывающие современные романы о мафии, о травмированных героях и сильных героинях, которые в них влюбляются. Она питает слабость к безумно ревнивым альфам-собственникам, которые готовы сжечь мир дотла ради своей женщины. Ее истории полны страсти и неожиданных поворотов, а «долго и счастливо» гарантировано каждый раз.

Порядок чтения и тропы серии «Идеально неидеальные»

1. «Нарисованные шрамы» (Нина и Роман)

Тропы: герой-инвалид, фиктивный брак, разница в возрасте, противоположности притягиваются, герой-собственник/ревнивец

2. «Прерывистый шепот» (Бьянка и Михаил)

Тропы: инвалид/герой со шрамом, немая героиня, брак по договоренности, разница в возрасте, красавица и чудовище, чрезмерно ревнивый герой-собственник

3. «Скрытые истины» (Ангелина и Сергей)

Тропы: разница в возрасте, сломленный герой, только она может его успокоить, кто это сделал с тобой

4. «Разрушенные секреты» (Изабелла и Лука)

Тропы: брак по договоренности, разница в возрасте, чрезмерно ревнивый герой-собственник, амнезия

5. «Украденные прикосновения» (Милена и Сальваторе)

Тропы: брак по договоренности, герой-инвалид, разница в возрасте, безэмоциональный герой, чрезмерно ревнивый герой-собственник

6. «Расколотые души» (Ася и Павел)

Тропы: он помогает ей излечиться, разница в возрасте, кто это сделал с тобой, герой-собственник/ревнивец;он думает, что недостаточно хорош для нее

7. «Сгоревшие мечты» (Равенна и Алессандро)

Тропы: телохранитель, запретная любовь, месть, от ненависти до любви, разница в возрасте, кто это сделал с тобой, герой-собственник/ревнивец

8. «Тихая ложь» (Сиенна и Драго)

Тропы: глухой герой, брак по договоренности, разница в возрасте, суровый парень / веселая девушка, противоположности притягиваются, чрезмерно ревнивый герой-собственник

9. «Темный грех» (Нера и Кай)

Тропы: суровый парень / веселая девушка, противоположности притягиваются, разница в возрасте, герой-сталкер, только она может его успокоить, он ненавидит всех, кроме нее, прикоснись к ней – и ты умрешь

10. «Сладостное заточение» (Захара и Массимо)

Тропы: разница в возрасте, запретный роман, только она может успокоить его, противоположности притягиваются, он ненавидит всех, кроме нее, прикоснись к ней – и ты умрешь, герой-собственник/ревнивец

Content

Нева Алтай
Разрушенные секреты. Книга 4

Пролог

Часть первая: До

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть вторая: После

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Благодарности

Об авторе

Порядок чтения и тропы серии «Идеально неидеальные»