Юлия Бёме

Конни и Рождество

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Литературно-художественное издание

Перевод с немецкого: Ю. Капустюк

Главный редактор: Л. Богомаз

Руководитель проекта: Д. Михайлова

Корректор: З. Скобелкина

Компьютерная верстка: О. Макаренко

Верстка ePub: Ю. Юсупова

Иллюстрации: Х. Альбрехт

© Carlsen Verlag GmbH, Hamburg, Germany, 2007, 2016

First published in Germany under the title Conni und das ganz spezielle Weihnachtsfest. All rights reserved

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2024

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Скоро Рождество!

Конни открывает глаза и моргает. Уже светло! Обычно, когда она просыпается, на улице ещё темно. Конни в ужасе выпрыгивает из постели. Неужели этот глупый будильник не прозвенел? Она же опоздает в школу!

Но в следующий миг Конни с облегчением падает обратно в постель: сейчас же каникулы! Она с наслаждением заворачивается в тёплое одеяло. Никаких занятий в школе. А через три дня – Рождество. Конни удовлетворённо вздыхает. Разве может быть что-то прекраснее Рождества?!

Конни закрывает глаза и представляет себе яркую и сверкающую разноцветными огнями рождественскую ёлку. Под ней лежат коробки с подарками. Они огромные, просто гигантские! В комнате приятно пахнет хвоей, печеньем и свечками. И все счастливы. Мама и папа смотрят на неё, их лица сияют. Щёки Якоба красные от радостного возбуждения. Вот красота!

Конни встаёт, на этот раз без всякой спешки. Надевает халат и спускается в гостиную.

Первым делом она, как всегда, проверяет, что её ждёт в рождественском календаре. На красной верёвочке мама подвесила на стену двадцать четыре мешочка из ткани. Разумеется, большинство из них уже пусты. Сегодня нужно открыть мешочек под номером «двадцать один». Он выглядит каким-то плоским. Значит, внутри что-то маленькое: наклейка или жевательная резинка. Конни засовывает ладошку внутрь. Но там ничего. Пусто! А ведь сегодня двадцать первое декабря!

На всякий случай Конни проверяет рождественский календарь Якоба. Он висит чуть ниже календаря Конни, на синем шнурке. Его мешочек под номером «двадцать один» тоже пуст. Так же, как и мешочек под номером «двадцать два», «двадцать три» и «двадцать четыре»! Конни замечает придвинутый к стене стул и задыхается от негодования.

Не нужно быть детективом, чтобы догадаться, кто приложил руку к её рождественскому календарю. Тот, кому требуется стул, чтобы до него добраться. Тот, чей собственный календарь уже полностью разграблен. За три дня до праздника!

Конни бежит вверх по лестнице.

– Якоб!

От шоколадной звезды не осталось ничего, кроме смятой золотистой обёртки с бахромой из мишуры. А Якоб, вместо того чтобы сгореть от стыда, усмехается ей в лицо. Разумеется, второй звезды у мамы в запасе нет, и Конни достаются кубики из нуги с орехами. И хотя это одно из её любимых лакомств, оно не в силах заменить украденную шоколадную звезду. Хорошо ещё, что Якоб не опустошил весь её календарь. Но Конни всё равно жутко на него злится.

– Я уверена, что Дед Мороз принесёт тебе только розги, и больше ничего, – шипит она.

Якоб внимательно смотрит на сестру и на мгновение будто задумывается: а что, если Конни права? Но затем торжествующе хихикает:

– Ерунда! Розги есть только у Святого Николая, а не у Деда Мороза!

– У Деда Мороза тоже есть розги! – сердито кричит Конни. – А непослушным детям он вообще ничего не приносит!

Якоб её не слышит. Он уже давно выбежал из комнаты. Конни закатывает глаза. Раньше она была совсем другой. Она всегда вела себя хорошо. По крайней мере, до Рождества.

Конни спешит в свою комнату. Сомнений нет: мама и папа воспитывают Якоба не так, как следует!

Конни достаёт из платяного шкафа маленькую коробочку с золотым рыцарем на крышке. Она купила её Якобу на свои карманные деньги. Придётся вернуть её обратно. Она ведь сама сказала, что Якоб подарков не получит.

Поразмыслив, Конни прячет коробочку обратно в свои свитера. Вдруг передумает? Но одно она знает наверняка: отныне её рождественский календарь будет висеть в её комнате. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть!

Требуется ангел

– Конни! Тебя к телефону! – Мама протягивает Конни трубку. – Тебя спрашивает госпожа Хаузер.

Интересно, что понадобилось маме Пауля?

– Здравствуйте, это Конни, – говорит она.

– Привет, Конни! Ты ведь помнишь, что я всегда ставлю с вами в церкви рождественский спектакль?

– Да, – удивлённо отвечает Конни, ведь в этом году она в спектакле не участвует!

– Наш рождественский ангел подхватил ангину. До Рождества он точно не поправится. Я хотела узнать, не подменишь ли ты его.

– Я? Ангела? – В прошлом году Конни играла роль одного из пастухов.

– Тебе нужно спеть одну-единственную песню, «С небес»[1]. Уверена, ты её знаешь.

Это правда. Как-никак, Конни уже в третьем классе.

– Эту песню всегда исполняют малыши.

– Ох, малыши до Рождества её не выучат. А тебе это ничего не стоит.

– Гм-м, – нерешительно мычит Конни.

– Пауль тоже участвует!

– Правда? – удивляется Конни. Ну, если так, то…

– Пожалуйста, ну пожалуйста, – упрашивает её госпожа Хаузер. – Как же я без ангела?

– Ладно, – говорит Конни. – Но для начала мне нужно спросить у мамы.

– Хорошо, спроси. И если она согласится, приезжай прямо сейчас, я дам тебе ноты.

Разумеется, мама не против.

– Рождественский ангел – как здорово! – радуется она. – Ребёнком я мечтала исполнить роль ангела!

– А кем ты была?

– О, это было так давно. – Мама словно избегает прямого ответа.

– Ну расскажи!

– Овцой, – бормочет мама.

– С белыми фетровыми ушками и хвостиком-обрубком? – хихикает Конни.

Как бы ей хотелось увидеть маму в таком образе!

Далеко идти не нужно: Хаузеры живут по соседству. Конни звонит, и Пауль открывает дверь.

– Ты тоже участвуешь в рождественском спектакле? – с порога спрашивает Конни.

Пауль кивает. Конечно, уж его-то мама заставила.

– Только никому не говори, – бормочет он.

Теперь Конни спокойна: раз уж она не единственная большая, кто играет в спектакле, то даже рада присоединиться.

– Ты уже здесь? – Госпожа Хаузер ведёт Конни в гостиную. – Как здорово, что ты согласилась подключиться. Давай споём твою песню прямо сейчас, – предлагает она и садится за пианино.

Все строки Конни наизусть не помнит, но сегодня ей разрешено читать с листа:

– С небес я к вам иду,

Благую весть несу,

Благую весть несу,

О ней пою и говорю.

Госпожа Хаузер торжественно ударяет по клавишам.

– Отлично! – сияя, хвалит она Конни. – Такого чудесного ангела у нас давно не бывало!

Конни думает, почему же тогда в прошлом году она пела в хоре пастухов, хотя уже тогда предпочла бы играть ангела. А ещё лучше – Марию. К сожалению, у Марии тёмные волосы.

– Последняя репетиция у нас двадцать третьего декабря. В твоей роли нет ничего сложного. Ты выходишь к пастухам, исполняешь свою песню и уходишь. О деталях я расскажу на репетиции. А пока выучи, пожалуйста, текст наизусть.

– Обязательно! – обещает Конни.

Пауль провожает её до двери.

– Надеюсь, никто из наших знакомых не придёт, – говорит он.

– Почему?

– Потому что это позорище! – сдавленным голосом произносит Пауль.

– Да, наверное. – На самом деле Конни скорее сожалеет, что Анна и Билли уехали на каникулы. Она уверена, что выступит блестяще. И пусть другие смотрят сколько угодно!

Вернувшись домой, Конни сразу начинает учить текст. Хотя следовало бы заняться приготовлением подарков. Маме и папе она купила две большие белые кофейные чашки и собирается раскрасить их самостоятельно. Но это подождёт до завтра. Её выступление важнее: она же не хочет опозориться.

Когда в её комнату заходит мама, Конни уже уверенно освоила два первых куплета.

– Пожалуйста, присмотри за Якобом, – просит мама. – Мне нужно отлучиться по делам.

– Может, возьмёшь его с собой?

У Конни совсем нет времени на Якоба.

Мама загадочно качает головой.

– А как же моя песня? – ноет Конни.

– Выучишь её чуть позже. Я скоро вернусь.

– Надеюсь, – вздыхает Конни.

– Обещаю! – говорит мама и исчезает за дверью.

Конни надеялась, что Якоб ещё какое-то время поиграет в своей комнате один. Но сто́ит входной двери закрыться, как он тут как тут.

– Давай играть! – радостно кричит он.

– Может, послушаешь кассету со сказками? – предлагает Конни. – Про льва? Или про маленький паровозик?

– Нет! Ты со мной поиграешь! – Якоб хватает её за руку и тащит в свою комнату. Конни семенит за ним.

– И во что мы будем играть? – уныло спрашивает она.

– В железную дорогу! – Сияя, Якоб молниеносно собирает деревянные вагончики в один бесконечный поезд.

Конни больше нравится сооружать железнодорожную сеть: она добавляет один мост, тоннель, а также второй путь для станции. Это занятие ей даже нравится. Якоб тоже с энтузиазмом толкает свой поезд.

– Нойштадт. Главный вокзал! – объявляет он. – Все на борт!

Конни возится с локомотивным депо из кубиков «Лего», когда мама заглядывает в дверь.

– Ты уже пришла? – удивляется Конни.

Мама смеётся:

– Я как раз собиралась извиниться за то, что слегка задержалась.

Радуйся, радуйся!

– Прежде чем Якоб ляжет спать, можем сыграть разок в настольную игру, – предлагает после ужина мама.

– Ура! С привидениями! – ликует Якоб и тащит свою любимую игру.

Они уютно устраиваются в гостиной. Пахнет апельсинами и яблоками, которые Конни и Якоб посыпали гвоздикой. Папа зажигает рождественский венок. Все четыре свечи ярко горят, напоминая, что до Рождества всего несколько дней. Мама приносит пряники и хрустящее печенье, и Конни жадно на него набрасывается. Печенье с кусочками миндаля – её любимое. Она с наслаждением отковыривает миндаль, а уж потом съедает всё печенье целиком.

– Почему такое печенье едят только на Рождество? – спрашивает она. – Оно ведь такое вкусное!

Но ни мама, ни папа не знают, что ответить.

– Именно это и делает праздник особенным! – говорит папа. – Представь, что тебе каждый день преподносили бы торт в честь дня рождения. Это бы испортило всю радость.

– А вот и нет! – возражает Конни, хватает следующее печенье, а надкусив его, слышит, как звонит телефон.

Мама берёт трубку.

– Альберт! – изумлённо вскрикивает она. – Вот так сюрприз!

Она берёт телефон и уходит в другую комнату, чтобы спокойно поговорить.

– Начинайте без меня, – шепчет она им.

А когда возвращается, папа, Якоб и Конни успевают сыграть две партии в игру с привидениями.

– Звонил дядя Альберт.

– Дядя Альберт? – Конни вопросительно смотрит на маму.

– Брат бабушки Фриды, – объясняет та.

– И как он поживает? Давненько мы о нём не слышали! – Папа берёт себе ещё хрустящего печенья. – Он до сих пор ходит в море?

– Нет, давно на пенсии. И живёт один. Я пригласила его на праздники к нам, – со вздохом сообщает мама.

– Что-что ты сделала? – Папа едва не давится печеньем.

– Пригласила дядю Альберта отпраздновать с нами Рождество, – повторяет мама.

– Это что, шутка?! – хриплым голосом произносит папа. – Ты пригласила его именно теперь, когда бабушка и дедушка уехали к Андреасу и Карин?

– И к Михаэлю, – добавляет Конни. Это её двоюродный брат. Бабушка и дедушка отмечают Рождество по очереди то с ними, то с Михаэлем и его родителями.

– Ну вот, всё как нельзя кстати, – говорит мама, невинно глядя на папу.

– Мы же собирались в кои-то веки отпраздновать Рождество в полном одиночестве! – Папа откладывает кубик, хотя сейчас его очередь ходить. – Только мы вчетвером, и больше никого!

– Папа, ходи! – настаивает Якоб, который находится в шаге от победы.

Но папа его даже не слышит.

– Вот тебе и спокойное, уютное Рождество! – возмущается он.

– Будет тебе и спокойно, и уютно, – заверяет его мама. – Дядя Альберт очень непритязательный. Для него достаточно, что он останется в этот праздник не один.

Папа со скрипом отклоняется на стуле назад.

– О боже, Аннет!

– Что мне было делать? Послать его куда подальше? – раздражённо восклицает мама.

– Не обязательно было сразу его приглашать. Могла бы сначала спросить меня!

Якоб слушает разинув рот. Конни толкает его и говорит:

– Якоб, пойдём поиграем!

Обычно в таких случаях Якоб пулей несётся в детскую. Но не сейчас.

– Не-а, – упрямится он, не собираясь вставать с места.

Мама вся красная от возмущения.

– Его жена умерла, а теперь ещё и лучший друг! Естественно, мы его приглашаем. О чём тут советоваться?

– Лучше сразу скажи, что тебя моё мнение не интересует!

– Тогда позвони ему и скажи, чтобы не приезжал! – Мамины глаза опасно поблёскивают.

– Да с удовольствием! – сердито восклицает папа.

– Если ты это сделаешь… – Мама судорожно набирает воздух. – Тогда…

– Что? – спрашивает папа.

– Тогда отмечай Рождество один!

Конни тревожно ёрзает на стуле. Она ненавидит, когда мама с папой ссорятся. У неё такое впечатление, что именно перед Рождеством они ругаются чаще обычного. Как будто это какое-то заколдованное время.

– Рождество! Отличное Рождество! – горько восклицает папа. – Как же я жду этого Рождества! Спасибо тебе, Аннет!

Якоб тянет Конни за свитер.

– Пойдём поиграем! – тихо говорит он и соскальзывает со стула.

Они со всех ног несутся вверх по лестнице. И в рыцарском замке Якоба начинается масштабная битва.

Позже, когда в доме всё стихает, Конни осторожно спускается вниз.

Мама разгружает на кухне посудомоечную машину

– И как? Дядя Альберт к нам приедет?

Мама кивает. Конни вытаскивает корзину со столовыми приборами.

– А папа?

– Он скоро успокоится. Бьюсь об заклад, что, встретившись, они станут неразлучны.

– Дядя Альберт ни разу у нас не был? – спрашивает Конни.

– В последний раз он навещал нас, когда я ждала Якоба. Вряд ли ты его помнишь.

– Так и есть, не помню, – кивает Конни. – А какой он? Добрый?

– Раньше он был моим любимым дядей, – говорит мама, и её глаза сияют. – Он ходил в море. А сколько знал всяких историй! Хотя… – Мама смеётся. – Бо́льшую часть из них он наверняка выдумал! Например, историю о том, как ночью корабельный гном спихивает с койки капитана! Или о том, как громадный кит поднимает лодку высоко в воздух!

– Ого! А кит и правда на такое способен? – задумчиво произносит Конни, складывая в ящик последние ложки и вилки.

Мама пожимает плечами:

– Тогда это было неважно. Мне просто нравились его истории, вот и всё. Кроме того, дядя Альберт всегда привозил мне из своих странствий подарки. Барабаны, маски, резного чёрного слона из Африки.

– Того самого, что стоит наверху на книжной полке?

– Да. Из Японии он привёз мне прелестную куклу. – Мама вздыхает. – Жаль, что я так редко его видела. Но ведь он всегда был в пути.

– Интересно, а сейчас он что-нибудь привезёт? – любопытствует Конни.

– В море он больше не ходит, – напоминает мама. – Но истории он привезёт наверняка. Уж поверь мне на слово!

Приходите, детки!

На следующее утро мама собирается на работу. Она педиатр и полдня принимает пациентов, пока Конни в школе, а Якоб в саду. На каникулах она старается брать отгул – например, как вчера. Но это не всегда получается.

– Такие длинные каникулы бывают только у школьников. У нас, взрослых, всё иначе, – объясняет мама.

Конни остаётся присматривать за Якобом. Они играют в Рождество. Конни надела красный халат, старую шапку-ушанку и смастерила бороду из ваты. Якоб усердно запихивает в пластиковый пакет игрушки. Конни будет таскать этот пакет и раздавать подарки плюшевым зверятам.

– Белка получает машинку! – кричит Якоб. – А мишка – ничего!

– Прости, мишка, но для тебя у меня, к сожалению, ничего, – бормочет Конни-Дед-Мороз.

– А-а-а-а, – воет Якоб-мишка. Так жалостливо, что Дед Мороз ещё раз заглядывает в мешок:

– Может быть, я просто не заметил!

О-па! Конни машет в воздухе треснутой игрушечной кастрюлей.

– Нет, нет! Мишка ничего не получает! – кричит Якоб.

– Почему нет?

– Не получает – и всё! – упрямится Якоб, выпятив нижнюю губу.

– Это же глупо! Давай дадим мишке какой-нибудь подарок! – возражает Конни.

– Нет! – ревёт Якоб.

Конни вздыхает. Якоб просто невыносим. Всё утро одно и то же.

– Тогда я больше не играю! – говорит она.

– Нет, играешь! – Якоб вцепляется в свитер Конни.

– Отпусти! – Конни пытается его стряхнуть.

Не так, ох не так представляла она себе рождественские каникулы.

– Мы играем дальше! – орёт Якоб, как будто от этого зависит его жизнь. Вдобавок ко всему он начинает плакать.

– Что здесь происходит? – В комнату входит мама. Как назло, именно в этот момент!

– Конни не хочет со мной играть, – воет Якоб.

– Я играла с тобой всё время! И лишь раз отказалась делать то, что тебе хочется! – возмущённо кричит Конни.

Мама вздыхает и уходит на кухню.

– Послушай, Конни, – говорит мама после обеда. – Мне придётся вернуться на работу.

– Но ты же днём не работаешь, – удивляется Конни.

– К сожалению, вирусам график не ведом. – Мама беспомощно разводит руками. – Пациентов много, и доктор Шмидт в одиночку не справится.

– И мне снова придётся присматривать за Якобом?

Мама кивает:

– Я бы вызвала бабушку. Но они уже уехали.

– Только не это!

– Что ты предлагаешь? Чтобы мы отправляли больных детишек обратно домой?

Конни вздыхает. Завтра двадцать третье число.

– Завтра у нас генеральная репетиция! Мне нужно готовиться!

– Мы вместе подготовимся чуть позже, – обещает мама.

– И когда мне мастерить подарки?

– Мне не обязательно что-то дарить. Для меня лучший подарок на Рождество – если ты сегодня посидишь с Якобом!

– М-м, – мычит Конни. Что это за подарок, который нельзя упаковать?

– Знаешь что? – Мама достаёт из сумочки кошелёк. – А сходите-ка вы с Якобом на рождественскую ярмарку. Покатайтесь на карусели, поешьте жареного миндаля. Ну, что скажешь?

– Ладно! Я схожу с Якобом на рождественскую ярмарку, – выпаливает Конни, пока мама не передумала. Ведь она ещё ни разу не отпускала их на ярмарку одних.

Мама протягивает Конни деньги и билеты на автобус.

– Вам нужно проехать на автобусе всего одну остановку. И не спускай глаз с Якоба.

– Хорошо, будет сделано, – обещает Конни.

– И, пожалуйста, вернитесь домой до наступления темноты. – Мама ещё раз целует детей и уходит.

– Пойдём прямо сейчас! – торопит её Якоб. Он обожает кататься на карусели.

Один миг – и он уже снял тапочки и надел зимние сапоги.

– Вот молодец! Значит, можешь, когда хочешь! – удивляется Конни.

Рождественская ярмарка творит чудеса: утром, собираясь в детский сад, Якоб никогда не обувается сам.

Да и в остальном всё идёт как по маслу. Якоб послушно берёт Конни за руку. Едва они оказываются на остановке, как тут же подходит автобус. И, ещё не доехав до рыночной площади, они вдыхают аромат жареного миндаля, пряников и яблок в карамельной глазури.

Когда писают ангелы

Из-за плотных серых облаков пробивается солнце. Должно быть, скоро пойдёт снег. Как холодно, думает Конни и плотнее повязывает шарф.

«Добро пожаловать на рождественскую ярмарку Нойштадта», – написано красивым размашистым шрифтом на входных воротах. У ворот стоит Щелкунчик, ростом вдвое выше папы.

Дети радостно бегают между яркими праздничными палатками. Чего здесь только нет: свечи, игрушки, серебряные украшения, жареные каштаны, шарфы и платки с золотыми нитями, блестящие красные сахарные яблоки и жареный миндаль. Конни делает глубокий вдох: как же он вкусно пахнет! Может, купить себе кулёчек прямо сейчас? Нет, лучше чуть позже, чтобы отвезти домой.

Конни и Якоб продолжают прогуливаться по ярмарке, как вдруг Конни улавливает запах конюшни.

– У них здесь пони! – восклицает она. – Хочешь покататься верхом, Якоб?

Ещё бы! Пока они стоят в очереди перед небольшим манежем, Конни ещё раз рассматривает пони. Тут есть и серая в яблоках, и две бурые, и одна пёстрая, очень похожая на Пятнышко. Наконец-то подходит их очередь. Конни везёт: ей достаётся пегий жеребец.

– Ну, здравствуй, – говорит она и гладит жеребца, прежде чем сесть верхом.

Разумеется, она катается одна, пока серого пони Якоба водят по кругу. Затем мужчина помогает Якобу спуститься на землю:

– А у Деда Мороза ты уже был?

– Нет! – Якоб трясёт головой. Конечно же, теперь ему хочется к Деду Морозу. – Вдруг у него уже есть для меня подарок? – взволнованно спрашивает он.

Конни смеётся.

– Сегодня ещё не Рождество. И вообще, неизвестно, приготовил ли он для тебя подарки, – добавляет она, вспомнив о разграбленном рождественском календаре.

Якоб выглядит совершенно несчастным. Чёрт, Конни не хотела его так сильно огорчать.

– Если хочешь, давай спросим у Деда Мороза, – поспешно добавляет она. – Вдруг он угостит нас конфетами?

– О, давай! – восторженно подхватывает Якоб.

Посреди ярмарочной площади установлен небольшой подиум с креслом. В нём и правда сидит Дед Мороз. Но когда Конни и Якоб подходят к подиуму, кресло оказывается пустым.

– Наверное, он отошёл пописать, – пытается утешить Якоба Конни.

Якоб смотрит на неё во все глаза:

– Дед Мороз тоже писает?

– А почему бы и нет?

– А ангелы? – продолжает размышлять Якоб. – Им ведь не нужно писать, да?

– По-разному бывает, – говорит Конни, радуясь, что так быстро нашла ответ и на этот сложный вопрос. – Всё зависит от того, выпили они чего-нибудь или нет.

Якоб выглядит потрясённым.

– Каждый, кто что-то пьёт, должен потом писать. Так уж оно устроено! – Для Конни это вопрос решённый, а вот Якоб хмурится. А потом вдруг хихикает.

– Ангелы тоже пьют. А когда они пьют, идёт дождь! – объясняет он. – Вон! Смотри! Дед Мороз тоже пьёт! – кричит Якоб и спешит вперёд.

Там за столиком стоит Дед Мороз с дымящейся чашкой в руке.

– Ты хочешь к нему? – спрашивает Конни.

Якоб вдруг останавливается.

– У него нет мешка с подарками! – заявляет он и отправляется кататься на карусели.

Конни пересчитывает деньги.

– На каждого ещё по два евро. Решай: или ты два раза катаешься на карусели, или катаешься только один раз, зато получаешь сахарную вату! – Она бренчит монетами в кармане. А на свою долю она купит жареного миндаля!

Якоб катается на карусели в кабинке пожарной машины, а потом просит купить ему сладкой ваты.

– Пойдём поищем киоск, где продаётся самая свежая вата, – предлагает Конни.

Они медленно продвигаются вперёд. Такое впечатление, что сегодня, за два дня до сочельника, на рождественскую ярмарку стеклись все местные жители.

Якоб восторженно замирает перед шарманкой. Шарманщик приветливо подмигивает:

– Хочешь покрутить?

– Да! – С красными от волнения щеками Якоб крутит большую ручку и проигрывает – то быстрее, то медленнее – песню «В лесу родилась ёлочка».

– Ты отлично справился, – смеётся шарманщик и машет им на прощание.

Перед стойкой с сахарной ватой и свежим миндалём стоит толстый продавец воздушных шаров.

– Хочу воздушный шарик! – нетерпеливо кричит Якоб.

– Ты же хотел сахарную вату.

– Нет, воздушный шарик! Шарик-машинку!

– Тогда больше ничего не получишь, – предупреждает его Конни.

Но Якобу всё равно.

– Вон тот! – кричит он и показывает на шарик, который ему больше всего понравился.

– Сколько стоит синяя машинка? – осведомляется у продавца Конни.

– Три евро.

– Три? – в ужасе восклицает Конни. На это уйдут все их деньги.

– Ну? – невозмутимо спрашивает продавец. – Берёте шарик или нет?

– Нет!

– Берём! – орёт Якоб.

– Это слишком дорого, – объясняет Конни.

– Я хочу воздушный шар!

– У нас всего три евро, и два из них – мои, – говорит Конни.

– Но я хочу воздушный шар! – рыдает Якоб.

Продавец невозмутимо смотрит прямо перед собой. Рыдающих детей он уже перевидал достаточно.

– Идём! Шары слишком дорогие! – настаивает Конни. – На один евро ты можешь купить себе всё что хочешь: сахарную вату, конфеты или лотерею…

– Хочу воздушный шар! – Якоб как будто забыл все остальные слова, кроме этих трёх.

– Идём, я куплю себе миндаля! – раздражённо говорит Конни. – Идём!

Якоб стоит как вкопанный.

– Дай мне свою руку!

Якоб прячет руки за спину. А когда Конни силой достаёт его руку и тянет его за собой, он сопротивляется, упираясь ногами в землю.

– Хочу воздушный шар!

– Тогда я пойду одна! – сердито грозит Конни.

Якоб по-прежнему не двигается с места.

– Пока! – шипит Конни.

Втайне она надеется, что Якоб сдастся. Но он и не думает этого делать.

– Тогда оставайся здесь! – кричит она и оставляет его одного. Отойдя на пару шагов, она оборачивается, но Якоба уже и след простыл.

– Эй, Якоб! Якоб!

Конни бегом возвращается назад.

– Где мой брат? – спрашивает она продавца воздушных шаров.

Тот лишь пожимает плечами. Как же здесь много народу!

Конни бежит сначала в одну сторону, потом в другую. Якоба нигде не видно. Куда он подевался? Конни подозрительно прищуривается: наверное, этот болван спрятался! Она заглядывает в пространство между ларьками, за мусорные баки, обходит вокруг рождественских ёлок. И всё напрасно!

– Якоб! – орёт Конни. – Прекрати баловаться, иди сюда! Сейчас же! Якоб!

Но Якоб как сквозь землю провалился.

На душе у Конни кошки скребут. Что скажет мама, когда она вернётся домой одна? Лучше даже не думать! Нужно его найти!

– Якоб! Я куплю тебе воздушный шарик! – во всё горло кричит она.

На неё начинают оглядываться люди, но Конни всё равно. Она зовёт и зовёт. И вдруг резко останавливается. Что, если с Якобом что-то случилось?

На улице холодно, но Конни бросает в жар. По щекам текут слёзы. Что теперь делать? Идти в полицию?

Вдруг она слышит гнусавые звуки шарманки. Вдруг Якоб там? Конни бежит в ту сторону, но Якоба не находит. Шарманщик сразу понимает, что что-то не так, и перестаёт крутить ручку в самый разгар песни.

– Что стряслось? – спрашивает он.

– Я потеряла брата, – всхлипывает Конни.

– Потеряла? – На лице мужчины отражается испуг. – Гм-м… Попробуй подойти к Деду Морозу, там всегда полно детей!

– К Деду Морозу… Как будто он мне чем-то поможет! – говорит Конни и всё-таки идёт в том направлении.

– Дорогой Боженька, – бормочет она себе под нос, – пожалуйста, сделай так, чтобы я нашла Якоба. Я больше никогда, никогда не буду на него сердиться. Обещаю! И воздушный шарик ему куплю…

Красную шапку Деда Мороза она видит уже издалека. И чем ближе подходит, тем больше деталей различает: белые кудри, кустистые брови, добрые улыбающиеся глаза, а потом… нет! Не может быть! Дед Мороз в своём кресле не один. У него на коленях ребёнок! Мальчик в полосатой синей шапочке, из-под которой выбиваются светлые прядки. И этот мальчик не плачет из-за того, что потерял сестру и остался на рождественской ярмарке совсем один. Он счастливо улыбается и облизывает леденец на палочке!

Якоб! Вот навозный жук! Уютненько устроился на коленках у Деда Мороза, пока она… Конни кусает губы. Что она только что обещала Боженьке?

Конни продирается сквозь толпу облепивших Деда Мороза детей и останавливается прямо перед Якобом. Ей требуется вся сила воли, чтобы на него не заорать.

– Вот ты где! – сдавленно произносит она. – Идём! Пора домой!

Якоб неохотно соскальзывает с колен и протягивает ей липкую ладошку. Конни тащит брата за собой. Скорее к автобусу. Уже почти стемнело!

– До свидания и счастливого Рождества, – кричит им вслед Дед Мороз.

Вдобавок ко всему начинается дождь. Мелкий и холодный. Конни убеждена: будь на один-два градуса холоднее, он превратился бы в снег. Но сегодня всё идёт не так, как надо, с горечью думает она.

– А как же мой воздушный шар? – осторожно спрашивает Якоб.

– Да получишь ты свой воздушный шар, – шипит на него Конни.

Продавец невозмутимо берёт три евро и вручает Якобу синюю машинку.

– А теперь сладкую вату! – радостно кричит Якоб.

– Ты спятил? – Конни задыхается от гнева. – Деньги закончились. И нам пора домой!

– Ладно. – Брат послушно берёт Конни за руку. В другой руке он сжимает шнурок с воздушным шариком. – Смотри! У меня машина, которая умеет летать! – Якоб счастливо улыбается. – Когда вырасту, у меня будет такая же. Только настоящая!

На остановке автобус отъезжает перед самым их носом. Этого ещё не хватало!

Когда они, промокшие и замёрзшие, наконец садятся в полный автобус, на улице уже совсем темно. Конни протирает запотевшее окно. В стекло барабанит дождь.

И зачем эти глупые ангелы так много пьют, мрачно думает Конни.

Судно на горизонте!

– Вот, наконец, и вы! – открывая дверь, восклицает мама. – Мы уже волнуемся!

– Прости, – опустив глаза, бормочет Конни.

Но прежде, чем она успевает что-либо объяснить, мама выставляет её и Якоба обратно на улицу:

– Нужно поторопиться. Поезд с дядей Альбертом прибудет через двенадцать минут. Надеюсь, мы успеем его встретить. – Мама поспешно застёгивает пальто. – Юрген, ты идёшь?

– Я уже здесь!

Папа садится к ним в машину.

– Весело было на рождественской ярмарке? – спрашивает он.

Конни глубоко вздыхает, собираясь всё рассказать, но Якоб её опережает.

– Да! – громко восклицает он. – Дед Мороз подарил мне леденец! И я катался на карусели!

Конни ошеломлённо смотрит на брата. Похоже, ему действительно понравилось на ярмарке.

– Вот и дождик пригодился, – смеётся мама. – Если бы не он, вы бы торчали там до сих пор!

Поезд прибывает в тот момент, когда они бегут на платформу. Мама тревожно осматривается.

– Надеюсь, я его узна́ю, – бормочет она.

– Аннет! – Любезный пожилой джентльмен машет ей тростью. У него на поводке лохматая собака.

– Ещё и это! – ворчит папа.

Мама с укоризной смотрит на него и бросается в объятия дяди Альберта.

– Альберт! Как я рада тебя видеть!

Дядя Альберт пожимает руку Конни и Якобу.

– Вот, пришлось взять с собой Баделя. Надеюсь, вы не против.

– Конечно же, нет, – выпаливает мама.

– Совсем наоборот! Он такой милый! – Конни с наслаждением гладит пса за ушками. Он лижет её ладонь и утыкается в неё своим чёрным носом.

– Аннет! Юрген! – Дядя Альберт с облегчением выдыхает. – Как мило, что вы меня пригласили. Мне так надоело сидеть дома одному! – Он смахивает с глаз слезинку. – Что может быть хуже, чем оказаться в Рождество в полном одиночестве!

Папа похлопывает его по плечу.

– Самой собой, – растроганно произносит он. – Мы рады, что ты с нами.

Мама не верит своим ушам. Но она безумно рада.

– Ну, пойдёмте, – говорит она. – Надеюсь, мы все поместимся в машину.

Пятнадцать минут – и они уже дома. Пока папа достаёт вещи из багажника, дядя Альберт выводит своего пса прогуляться. Его сопровождают Конни, Якоб и мама. А когда они возвращаются, папа всё ещё стоит на пороге и в отчаянии крутит ключ в замке.

– Этот проклятый замок опять заклинило!

– Почему бы тебе не смазать его маслом? – спрашивает мама.

– Смажу, смажу.

– Когда? – вздыхает мама. – Я тебе уже тысячу раз напоминала.

– Нет, всего сто три раза, – раздражённо ворчит папа.

– Что??? – У мамы краснеют щёки. Это происходит лишь в двух случаях: когда она радуется и когда сердится. Сейчас она явно не радуется.

– Ну вот, пожалуйста. Милости просим! – Папе наконец удаётся открыть дверь.

Мама молча врывается в дом.

Дядя Альберт каждому привёз подарок. Якобу – настоящие акульи зубы. Конни – красивый веер с ручной росписью.

Но самое прекрасное – и тут мама нисколько не преувеличивала – это его рассказы. После ужина все затаив дыхание слушают истории о роскошных дворцах, украшенных золотом слонах, таинственных картах с сокровищами и гигантских китах. Вместе с дядей Альбертом Конни мысленно преодолевает путь через южные моря к Северному Ледовитому океану.

– Я тоже хочу стать капитаном, когда вырасту, – взволнованно произносит Якоб.

– Ах, брось. – Дядя Альберт качает головой. – Сегодня это уже не так весело. Раньше мы простаивали в порту неделю, а теперь суда останавливаются всего на несколько часов. Моряки не успевают ни что-либо увидеть… ни что-либо пережить.

– Жаль, – бормочет папа.

– Так на чём я остановился? Ах да. Ураган застал нас врасплох. Корабль начал набирать воду. Спастись можно было только покинув борт. Мы стали прыгать в спасательные шлюпки. Представьте себе эти крошечные ореховые скорлупки, танцующие на волнах высотой с дом! И одна из волн разбивается о нашу лодку. Меня смывает за борт, крутит в воде, я задыхаюсь, захлёбываюсь и иду ко дну. Ужас! Я понимаю, что настал мой конец. А потом меня вдруг хватают под мышки и тащат наверх. Я судорожно хватаю ртом воздух, поворачиваю голову и вижу её – прекрасную русалку, которая меня спасла.

Папа смеётся:

– Блажен, кто верует!

– Нет, всё так и было! – настаивает дядя Альберт. – У неё были зелёные волосы и глаза цвета морской волны. Но если ты не веришь… – Дядя Альберт делает ещё глоток чая. – Может, мне вообще больше ничего не рассказывать?

– Нет, рассказывать! – хором кричат все присутствующие.

– Хорошо.

Истории продолжаются. И папа тоже слушает как заворожённый. Этому рождественскому гостю он искренне рад.

А вот у кота Мяфа прибавилось проблем. Не из-за дяди Альберта, а из-за Баделя. Пёс гоняет Мяфа по всему дому, но Мяф уворачивается и выскакивает в сад через кошачью дверцу. А перед этим бьёт Баделя по носу. Глаза Мяфа победоносно сверкают. Теперь эта глупая псина оставит его в покое!

Мяф лежит у Конни на коленях, и она его гладит. Вдруг кот перестаёт мурлыкать и недоверчиво смотрит на Баделя, свернувшегося калачиком у ног хозяина.

Мяф очень радуется, когда все ложатся спать и гостиная снова в его полном распоряжении.

На следующий день у Конни наконец-то свободное утро. Якоб без ума от дяди Альберта и его историй и липнет к нему как банный лист. Конни больше не нужно его развлекать, и она может спокойно разукрасить чашки для мамы и папы.

На маминой чашке она изображает, как кот Мяф гоняется за бабочкой среди цветов. На папиной чашке появляется дельфин. Такой, какого они видели в Средиземном море! Затем Конни снова учит слова для своего выступления. На вторую половину дня назначена генеральная репетиция. И там всё должно пройти без сучка без задоринки.

Госпожа Хаузер того же мнения. Она беспокойно бегает по церкви.

– Все на места! – кричит она, волнуясь не меньше, чем её актёры. А может быть, даже и больше.

Конни выглядит божественно в своём белом костюме ангела. Она выплывает из-за кулис, с улыбкой ждёт своей очереди и в нужном месте начинает петь. Звуки песни «С небес» наполняют всю церковь. Она поёт три куплета и выглядит очень довольной.

И всё-таки ей не по себе от того, что вокруг одни первоклашки. Ей уже девять лет, и она выделяется на их фоне. Да и Пауля нигде не видать. А ведь он собирался участвовать в спектакле.

Она встречает его только после репетиции.

– Куда ты запропастился? – спрашивает Конни.

– Я всё время был на сцене! – вытаращив глаза, говорит Пауль.

– Вздор! Я тебя не видела!

Пауль суёт ей под нос огромную ослиную голову из картона.

– Ты был ослом? – Конни презрительно морщит нос.

– Даже ты не догадалась, что это я! Классно, правда? – радуется Пауль.

Ничего классного Конни в этом не видит. Зато из всех актёров она единственная, кто исполнит целую песню соло.

Тем временем мама, папа и Якоб водят дядю Альберта по Нойштадту и показывают ему всё самое интересное. А потом заезжают за Конни.

– Опять этот дурацкий замо́к! – ругается папа, когда они стоят на пороге дома.

– Просто признайся, что ты так и не смазал его маслом, – говорит мама.

Папа дёргает за ключ:

– Нет.

– Как – нет?

– Я забыл.

– Забыл? Хотя я тебе постоянно напоминала?

– Так уж и быть, я не забыл. Просто не хотел.

Мама ошеломлённо смотрит на папу:

– Что???

– Не хотел, потому что перед этим ты уже тысячу раз мне напомнила.

– Сто три раза, – шипит мама.

Папа продолжает дёргать за ключ.

– Я замёрз, – лепечет Якоб.

Конни тоже замёрзла, но ничего не говорит. Как и дядя Альберт, который украдкой переминается с ноги на ногу.

– Я замёрз, – повторяет Якоб чуть громче.

– Знаю, – говорит мама. – Скажи спасибо своему отцу.

– Сейчас открою, – ворчит папа.

Мама закатывает глаза. Щёлк! Наконец-то получилось.

– Ну, что я говорил! – Папа с гордостью открывает им дверь.

– Молодец, Юрген, – едко произносит мама. – Интересно, сколько мы простоим на улице в следующий раз?

Сойти с небес

Наконец-то наступило Рождество. Конни даже не верится, но сегодня действительно двадцать четвёртое декабря. День, которого она так долго ждала. С каких пор? Конни подсчитывает в уме: вообще-то уже с Пасхи. А самое позднее – с того осеннего дня, когда в супермаркете появились первые шоколадные Деды Морозы, с улыбкой вспоминает она. И точно такого же Деда Мороза Конни обнаруживает в последнем мешочке рождественского календаря. К счастью, Якоб не отважился её опередить. Она нежно ставит его на тумбочку и решает приберечь до тех пор, когда под ёлкой появятся подарки.

Конни смотрит в окно: серое небо, серая улица, дома и даже сады серые. Насколько веселее всё выглядело бы со снегом! Зиму без снега вообще следует запретить, думает Конни. А уж Рождество без снега и подавно. Но вдруг белое Рождество всё-таки случится? Термометр на окне гостиной показывает всего плюс один градус. А чёрно-серые разбухшие облака, наверное, только и ждут, когда столбик преодолеет заветную черту. И вот тогда они опорожнят свои толстые облачные животы.

После уютного завтрака дядя Альберт и Якоб уходят гулять с Баделем. Мама готовит индейку на ужин, а папа и Конни наряжают рождественскую ёлку. По радио играет музыка, и папа тихо подпевает, расставляя электрические свечи. Конни вешает на ёлку шарики, звёзды и разноцветную бумажную гирлянду, которую смастерила вместе с Якобом. Она уже чувствует приятное предпраздничное волнение.

К сожалению, от радостного предвкушения не остаётся и следа, когда в полдень в окна начинает барабанить дождь. Конни печально вздыхает. Она так надеялась, что выпадет снег! Она в последний раз поёт в своей комнате песню для спектакля, и вот уже мама кричит снизу:

– Конни, тебе пора!

Конни хватает сумку с костюмом и спускается по лестнице.

Они с мамой сидят в машине, когда из дома выбегает запыхавшийся Якоб.

– Я хочу с вами! – заявляет он и забирается к ним.

– Осторожно! – успевает крикнуть Конни, но уже слишком поздно: ХРЯСЬ! Якоб плюхается прямо на сумку с костюмом.

– Там мои крылья! – кричит Конни. – Ты их сломал!

Так и есть. В церкви Конни достаёт свой костюм и обнаруживает, что оба крылышка сломаны и печально свисают. Госпожа Хаузер поспешно чинит их с помощью скотча.

– Если будешь осторожна, они продержатся, – говорит она.

Ангел со сломанными крыльями. На такую пакость способны только младшие братья!

Конни решительно поправляет украшенный звёздочками ободок для волос. Неважно. Она всё равно выступит на ура и не позволит Якобу испортить спектакль!

Церковь постепенно заполняется. Маленькие актёры собрались в задней комнате и с нетерпением ждут начала спектакля. И вот уже Мария и Иосиф ищут место для ночлега, но находят только хлев. И там, в соломе, у Марии рождается ребёнок.

На самом деле Рождество – не что иное, как праздник в честь дня рождения. Дня рождения, которому уже более двух тысяч лет. Но это не день рождения какого-то человека, а день рождения Иисуса, сына Божьего. Чтобы сообщить об этом людям, на землю спускается ангел. Наступает момент торжественного выхода Конни.

Она появляется из-за самодельных декораций, её золотые крылья блестят в свете прожекторов. Внизу возле ступеней толпятся пастухи и овцы. Они топают и шаркают ногами, и даже – Конни не верит своим глазам – ковыряют в носу. Она старается на них не смотреть. Госпожа Хаузер играет прелюдию. Конни набирает в лёгкие воздуха и запевает:

– С небес я к вам иду, благую весть несу…

В церкви так много людей, что яблоку некуда упасть. Все смотрят на неё, все её слушают. Мама, которая сидит спереди в третьем ряду с папой, дядей Альбертом и Якобом, растроганно трёт глаза. От волнения у Конни подгибаются коленки, но она отважно продолжает петь. Она удачно справляется с первыми двумя куплетами, когда один из пастухов невпопад выпаливает свой текст:

– К яслям пора нам торопиться, чтобы на чудо подивиться!

И все пастухи и овцы несутся к другой стороне алтаря, к яслям.

– Эй, я ещё не закончила! – шипит Конни.

Несколько зрителей тихонько посмеиваются. Госпожа Хаузер быстро отгоняет пастухов и овец и снова садится за фортепиано, чтобы Конни допела последний куплет. После короткой прелюдии наступает момент для вступления.

Но Конни стоит, разинув рот, и молчит. Как начинается третий куплет?

Госпожа Хаузер играет прелюдию заново, а потом ещё и ещё раз. Пастухи и овцы уже не шаркают ногами. Они стоят неподвижно и смотрят на Конни выпучив глаза. Все смотрят на неё выпучив глаза. Все до единого. В церкви наступает мёртвая тишина.

Страшная тишина, которую Конни больше не в силах выносить.

Взяв себя в руки, они снова поёт второй куплет в надежде, что по ходу дела вспомнится и третий. Но не тут-то было: куплет спет, а Конни по-прежнему не знает, что дальше. Опять повисает омерзительная тишина. Осёл у яслей сочувственно склоняет голову. С церковной скамьи кто-то шёпотом подсказывает ей текст, но здесь, возле алтаря, она его не слышит. По её щеке катится слезинка. Ну почему Боженька ей не поможет? Хоть раз, в виде исключения? В конце концов, она же в церкви. Но с небес никакой помощи не поступает.

– Почему ангел не поёт? – кричит какой-то малыш из второго ряда.

– Давай, Конни, давай! – разносится на всю церковь чей-то крик.

Конни прекрасно знает, чей это голос: Якоба! Как же ей хочется запустить в него пастушьим посохом!

Раздаётся оглушительный скрежет – госпожа Хаузер отодвигает стул, выходит на середину сцены и передаёт Конни листок с текстом. И в тот момент, когда Конни протягивает руку за листком, скотч с тихим скрипом отрывается и её крылышки опускаются. Конни готова завыть от отчаяния.

Следующие несколько минут она бы с радостью вычеркнула из своей жизни. Несмотря на ком в горле, Конни всё-таки исполняет последний куплет, осознавая, что из всех актёров она единственная, кому приходится читать с листа! Хотя она здесь самая старшая! Как, ну как ей после этого смотреть людям в глаза?

Едва закончив, Конни удирает со сцены. Она могла бы сесть в первый ряд и досмотреть спектакль как зритель. Но Конни несётся через боковую дверь в заднюю комнату, срывает с себя костюм ангела, запихивает крылья в мусорную корзину и запирается в туалете. И начинает рыдать. Она плачет и плачет, и хочет продолжать плакать до конца жизни. Вдруг запас слёз иссякает. Как же так? Не может быть! Конни силой пытается выдавить слезу, но тщетно. Она сидит на опущенной крышке унитаза и слышит приглушённые звуки заключительной песни, аплодисменты и топот ног: актёры спешат в заднюю комнату, чтобы переодеться. Кто-то несколько раз дёргает ручку двери в туалет.

– Кто там? – раздаётся раздражённый женский голос.

Но Конни продолжает сидеть, тихо, как мышка. Она отсюда ни за что не выйдет. По крайней мере, до тех пор, пока все не разойдутся.

Постепенно шум за дверью стихает.

– Конни? Ты тут? – Мама стучит в дверь.

У Конни нет желания отвечать, но не может же она сидеть здесь вечно.

– Все ушли?

– Да, последние как раз уходят. Может, выйдешь?

Конни медленно сползает с унитаза и открывает дверь. Мама берёт её за руку.

– Не нужно принимать всё так близко к сердцу. Ты выступила очень хорошо. Честно!

– Если бы я больше репетировала, а не присматривала за Якобом…

– Да брось ты, – перебивает её мама. – Такое с каждым может случиться.

Стиснув зубы, Конни думает: ну разумеется, никто не виноват, кроме неё. Она одна всё испортила!

– Идём! Время праздновать Рождество! – радостно говорит мама.

Рождество. Чего Конни хочется сейчас меньше всего – так это праздновать Рождество.

Холодно, как зимой

Папа и дядя Альберт ждут их в опустевшей церкви.

– Вот и наш ангелочек! – говорит папа и с удивлением смотрит, как Конни, насупившись, проходит мимо него.

Якоб ёрзает на скамейке. Вот болван!

– Кто первый добежит до машины?! – кричит он и выскакивает на улицу. Конни уныло плетётся за ним.

– А-а-ай! – вдруг кричит Якоб и скатывается вниз по ступенькам.

– Якоб? – Конни испуганно спешит к нему и тоже поскальзывается на лестнице. Она бешено размахивает руками, но устоять на ногах всё равно не удаётся.

Бух! И она уже сидит на земле рядом с Якобом.

– Ай! Как больно!

Глядя на неё, Якоб смеётся, хотя только что собирался заплакать. В отличие от Конни, ему совсем не больно. Неудивительно: его зимний комбинезон очень толстый и мягкий. Он даже хихикает, когда его ноги раз за разом разъезжаются при попытке встать.

– Ах ты боже мой! – Мама выходит из церкви вместе с папой и дядей Альбертом. – Здесь кругом каток!

– Гололёд, – со знанием дела произносит дядя Альберт. – Значит, прошёл ледяной дождь.

Все лестницы, пешеходные переходы, дороги, заборы, деревья и припаркованные автомобили – всё покрыто прозрачным слоем льда. Чтобы спуститься к Якобу, маме приходится вцепиться в перила. Спуск с горы Эверест – и тот полегче будет.

Но труднее всего приходится дяде Альберту. Его трость скользит, и папа с мамой подхватывают его с обеих сторон под руки:

– Вот так-то лучше!

– Я чувствую себя старой развалиной, – вздыхает дядя Альберт.

– Да что ты! Мы все втроём держимся друг за друга, – смеётся мама, тут же поскальзывается и не падает лишь потому, что её крепко держит дядя Альберт.

– Спасибо, – смущённо бормочет она.

– Всегда пожалуйста, – гордо расправляя плечи, говорит дядя Альберт.

На Конни зимние сапоги, но даже рифлёная толстая подошва не помогает устоять на ногах. Шлёп – она опять на льду!

– Машину мы оставим здесь, – объявляет папа.

Этого ещё не хватало: придётся идти до дома пешком. На таком лютом морозе! Конни опять готова разрыдаться. Вот уж поистине неудачный день!

Но Якоб другого мнения.

– Смотрите! – гордо восклицает он. Он отталкивается сначала одной, потом другой ногой и скользит по дорожке, как конькобежец. – Здорово, а?!

– И что такого? – Конни идёт обычным шагом, но потом не выдерживает и тоже начинает скользить как Якоб. Так она хоть немного согреется.

Взрослые медленно плетутся следом. Папа поднял воротник, а мама обмотала голову шарфом.

– Ну и ветрище! – вздыхает она.

– Дует прямо из Сибири, – шутит дядя Альберт.

К тому времени, когда они добираются до дома, его нос становится красным и блестящим, как засахаренное яблоко с рождественской ярмарки.

– Зайдём в дом – и сразу выпьем чего-нибудь горячего! – Мама потирает руки, которые замёрзли даже в перчатках. Папа достаёт из кармана ключ.

– Вот мы и дома, – говорит он, торопясь распахнуть перед ними дверь. Но ключ не проворачивается. Опять!

– Ну, давай же! – Папа пробует ещё и ещё, но ключ в замке даже не шевелится.

– Наверное, замок замёрз. – Папа трёт ключ между ладонями и дышит в замочную скважину. Ничего не помогает. Все молчат.

– Да что ж это такое! А если попробовать вот так? – Папа нажимает изо всех сил, и – ХРЯСЬ!

Конни вздрагивает. Что это было?

– Сломался! – Потрясённый папа смотрит на половинку ключа в своей руке. Другая половинка осталась в замке. – Дьявол! – ругается он.

Конни затаивает дыхание, уже представляя, что сейчас последует, – колоссальная взбучка от мамы. И на этот раз, мрачно думает она, папа её заслужил!

Но Конни ошибается.

– Счастливого Рождества, – только и говорит мама.

– Хочешь верь, хочешь нет, но сегодня утром я смазал эту дверь маслом, – жалобно произносит папа.

– И ты? – растерянно спрашивает мама. – Я тоже смазала!

Папа и мама мгновение смотрят друг на друга и начинают смеяться.

– И что дальше? – Конни смотрит на них во все глаза.

– Пока нам в дом никак не войти. – Папа беспомощно разводит руками.

Конни охает от ужаса. Не может быть!

– А подарки? – с тревогой спрашивает Якоб.

– Они внутри, – говорит мама.

– Я хочу в дом! Хочу подарки! – орёт Якоб.

– Да, чуть позже, милый. – Мама гладит его по щеке. – Ты успеешь получить свои подарки.

Папа возится с замком, пытаясь извлечь половинку ключа. Но безрезультатно.

– Придётся вызвать слесаря, – говорит он и достаёт мобильный телефон.

– Это займёт уйму времени, – ворчит дядя Альберт. – Наша индейка превратится в уголь.

– Плита выключится автоматически, – утешает его мама.

Дядя Альберт вздыхает. Он уже жутко проголодался!

Папа звонит в справочную:

– Здравствуйте! Мне нужен номер круглосуточной аварийной службы из Нойштадта… Да, спасибо и счастливого Рождества.

Папа ждёт следующего соединения.

– Добрый вечер, это Клавиттер с Кленовой аллеи, дом четырнадцать. У нас проблема… Да… гм… хорошо… – Голос папы становится всё тише.

– Они будут ждать, пока улицы не обработают антигололёдными средствами, – объясняет он и убирает телефон. – Кроме того, у них перед нами есть и другие вызовы.

– То есть? – уточняет мама.

– Они приедут самое раннее через два часа.

– Что?! Через два часа? – в ужасе восклицает мама. – Мы так долго на улице не продержимся!

Папа растерянно пожимает плечами:

– Здесь только одна аварийная служба!

– А как же Рождество? – хнычет Якоб.

Конни тоже с трудом сдерживает слёзы. Какой отвратительный сегодня день! А ещё Рождество!

– И что нам делать? – вздыхает мама.

Пар из её рта на мгновение повисает в воздухе, а потом медленно растворяется.

– Я подумаю, как ещё можно пробраться в дом, – говорит папа.

Звучит не очень обнадёживающе. Осторожно ступая по обледенелой лужайке, он обходит вокруг дома.

– Эй, Мяф! Вон оттуда! – Папа стучит по стеклу гостиной. – Немедленно спускайся!

– Что там такое? – Мама и Конни, пошатываясь, подходят к папе.

В гостиной, освещённой светом гирлянды, посреди стола над праздничной тарелкой сидит кот Мяф. Услышав стук в окно, он на мгновение поднимает голову, после чего продолжает есть.

– Хоть кому-то сейчас хорошо, – бормочет Конни.

– Если хотите, я могу запустить туда Баделя, – предлагает дядя Альберт. – Через кошачью дверцу.

Мама недоверчиво смотрит на него.

– Уж он наведёт там порядок, – продолжает дядя Альберт и спускает Баделя с поводка. – Беги и прогони скорее кота со стола!

Бадель радостно поднимает ушки: похоже, эта миссия ему по душе. Дядя Альберт приподнимает дверцу, и Бадель протискивается сквозь проём.

Конни и дядя Альберт бегут обратно к окну, чтобы посмотреть, увенчается ли затея успехом. Бадель уже в гостиной и громко лает на кота.

Мяф шипит и выгибает спину. Он и не думает уходить от печенья.

Бадель разбегается и запрыгивает на диван.

– Молодец, Бадель! – поддерживает его дядя Альберт.

Ещё прыжок – и Бадель уже на столе. На гладкой поверхности он скользит так же, как Конни на обледенелой лестнице. ЖУ-УХ! – и пёс падает со стола, сметая вместе с собой тарелку с рождественскими сладостями. Дядя Альберт ошеломлённо качает головой. Кот Мяф прячется за ёлкой, Бадель принюхивается. Но кошачий след перебивает другой запах, гораздо более приятный. Один миг – и вот он и сам поедает рождественское печенье.

– Бадель! Фу! – строго кричит дядя Альберт.

Но Бадель не реагирует. Он знает, что брать еду со стола запрещено, это дело собачьей чести. По крайней мере для таких воспитанных псов, как Бадель. Но то, что упало, принадлежит животным. И если его хозяин об этом не знает, тут уж ничего не поделаешь.

Кот Мяф не сводит с пса своего кошачьего взгляда. Нельзя допустить, чтобы этот болван слопал всё печенье! Уж слишком оно вкусное! Кот Мяф разевает рот – и составляет компанию Баделю. А что Бадель? Он предпочитает спокойно жевать, нежели драться. Кот и пёс дружно сидят рядышком и пируют.

– Как же так? – возмущённо кричит мама.

– Всё в порядке, – безмятежно отвечает дядя Альберт.

Конни удивлённо смотрит на него:

– Но…

Дядя Альберт прикладывает палец к губам.

– Счастлив тот, кто умеет забыть о том, чего всё равно не изменишь, – тихо бормочет он и уводит Конни от окна.

Всем счастливого Рождества!

Все растерянно стоят на холоде. Мама обхватила себя руками.

– Если мы останемся здесь ещё хоть ненадолго, то превратимся в сосульки!

– Ничего не поделаешь, – смиренно произносит папа. – Куда ж нам деваться? Мы даже в машину сесть не можем.

– Как глупо, что бабушки и дедушки нет в городе, – ворчит Конни.

Она скучает по бабушке. Та бы без лишних слов догадалась, что сейчас чувствует Конни, и крепко её обняла.

– Да, пойдём отмечать к дедушке и бабушке! – кричит Якоб.

– Они же у дяди Андреаса, – напоминает ему папа.

Мама оглядывается по сторонам. У Пауля всё темно. Зато у госпожи Сандулеску горит свет.

– Попробую позвонить, – говорит она. – Может, нам разрешат зайти ненадолго и погреться?

– А вдруг у неё гости? – возражает папа.

– Давай просто спросим. – Мама уже поднимает руку. – Что ещё остаётся делать?

Конни провожает маму до соседнего дома.

– Вот так сюрприз! – Госпожа Сандулеску сияет.

– Счастливого Рождества! – говорит мама. – У нас тут небольшая неприятность…

– Ключ сломался? Прямо на Рождество! Вот ужас! – Госпожа Сандулеску драматично всплёскивает руками. – Заходите же, заходите. Конечно, вы можете подождать у нас, пока не приедет аварийная служба.

– Мы не помешаем? – спрашивает мама.

– Кому?! Здесь только моя сестра. – Госпожа Сандулеску отходит в сторону и машет остальным. – Проходите! Я очень рада!

И вот они уже в коридоре. Оказавшись в тепле, Конни замечает, как сильно замёрзла.

– У нас гости? Как славно!

К Конни подходит вторая госпожа Сандулеску.

– Позвольте представить – моя сестра София! А это мои соседи – семейство Клавиттер.

– Какая приятная неожиданность! Чем больше гостей, тем прекраснее Рождество! – говорит София, подавая руку всем по очереди. – Двое – это слишком мало!

– Вы – наше спасение! – Дядя Альберт жмёт руку Софии. – Лучше потерпеть кораблекрушение в южных морях, чем мёрзнуть на улице!

– Мы ещё даже не познакомились, – приветливо напоминает госпожа Сандулеску.

– Это дядя Альберт, – вежливо поясняет Конни.

– Пожалуйста, без «дяди»! – поправляет её дядя Альберт.

Госпожа Сандулеску смеётся:

– Значит, Альберт. А я – Мария.

– Дядя Альберт был капитаном! – радостно возвещает Якоб.

– Неужели? – София сияет. – Вы наверняка пережили массу приключений.

– Ох, да. Парочку уж точно, – усмехается дядя Альберт.

– Тогда рассказывайте! – София подхватывает его под руку и ведёт в гостиную.

Папа оставляет на входной двери записку для аварийной службы, мама вызволяет Якоба из зимнего комбинезона, а госпожа Сандулеску исчезает на кухне.

– Мы как раз собирались перекусить, – объясняет она.

Конни помогает накрыть на стол. Едва она заканчивает, как госпожа Сандулеску приносит бесчисленные миски: картофельный салат, зелёный салат с овечьим сыром, помидорами и кедровыми орешками, салат из курицы со свежим ананасом, овощной салат с приготовленной на пару брокколи. А ещё колбасу, сливочное масло и свежеиспечённые булочки.

Госпожа Сандулеску наливает яблочную шипучку детям и шампанское взрослым. И поднимает свой бокал:

– Счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества! – кричат остальные и чокаются.

– Как вы успели всё так быстро приготовить? – удивляется мама.

– Всё уже было подготовлено. А булочки лежали у меня в морозилке, – объясняет госпожа Сандулеску.

София смеётся:

– Мария всегда готовит как для целой роты!

– Никогда не знаешь, кто заглянет к тебе на огонёк! – подмигивает госпожа Сандулеску. – Кроме того, мне нравится хлопотать на кухне.

София закатывает глаза:

– Вечно ты со своей кухней!

– Не готовь, если тебе не нравится, – язвительно отвечает госпожа Сандулеску. – А Клавиттеры наверняка рады, что им не приходится лопать суп из пакетиков.

– Суп из пакетиков? Я? Да никогда! – возмущается София. – Хотя есть несколько супов в баночках, на вкус прямо как домашнего приготовления!

Госпожа Сандулеску морщится от отвращения:

– Ты хотела сказать, твоего домашнего приготовления!

– Ха-ха-ха… – София вытирает рот салфеткой с ангелочками. – Радуйся, что у тебя брат, – говорит она Конни. – На свете нет ничего хуже сестры.

На свете нет ничего хуже Якоба, думает Конни, но решает промолчать.

– И ничего прекраснее, – добавляет госпожа Сандулеску и тычет пальцем в сестру. Обе хихикают.

– И то правда. Скучно, когда не с кем поругаться. Мне искренне жаль детей, у которых нет ни брата, ни сестры. Ты со мной согласна, Конни?

– М-м-м, – мычит Конни.

Она бы с радостью отдала Якоба какому-нибудь несчастному единственному ребёнку в семье.

– Как вкусно! – Дядя Альберт уплетает индейку за обе щёки. – Если бы я до сих пор выходил в море, я бы взял вас на корабль коком.

Госпожа Сандулеску сияет.

– Можно мне ещё брокколи, пожалуйста?

София накладывает дяде Альберту полную тарелку.

– Ну конечно. Нужно съесть всё до последней крошки!

Якоб на овощи даже не смотрит, зато усердно налегает на колбасу и сосиски. Конни сначала тоже смотрит на овощи без энтузиазма, но стоит ей попробовать кусочек, как она уже не может остановиться.

– А сейчас я принесу десерт, – торжественно объявляет госпожа Сандулеску.

– У меня места в животе не осталось, – стонет Конни.

– Ещё как осталось! – отвечает госпожа Сандулеску.

И оказывается права. Потому что для ванильного мороженого с горячим шоколадным соусом в желудке всегда найдётся место.

Благую весть я принесу

После ужина госпожа Сандулеску провожает всех в гостиную.

– Ёлочка у нас маленькая, – говорит она. – Я всегда покупаю растение в горшке, а потом высаживаю его в землю.

– Выбросить ёлку – сердце Марии такого не выдержит, – со смехом подхватывает София. – Представь себе, Якоб: она даже не ест шоколадных Дедов Морозов, потому что не хочет откусывать им головы.

– Не все же такие бессердечные, как ты, – ворчит госпожа Сандулеску.

– Я – бессердечная? И лишь потому, что ем шоколадных Дедов Морозов!? – возмущается София.

– А куда вы сажаете ёлки? – спрашивает мама, чтобы их отвлечь. – В ваш сад?

– Там уже нет места. – Госпожа Сандулеску немного краснеет. – Весной, когда земля оттаивает, я в сумерках прокрадываюсь в городской парк и сажаю там свою ёлку.

Папины глаза сияют:

– Отличная идея! Все бы так делали!

Якоб с любопытством разглядывает ёлочные украшения. Среди соломенных звёзд и золотых шишек висят настоящие яблочки и домашние пряники в форме сердечек.

– А их можно есть? – спрашивает он.

– Да, – отвечает госпожа Сандулеску. – Но лучше съешь сладости с рождественской тарелки. Я специально положила туда побольше.

С помощью длинных каминных спичек Конни разрешают зажечь свечи на ёлке. Тем временем дядя Альберт рассказывает о том, как он отмечал Рождество в дальних плаваниях.

– Нам надоело отмечать Рождество под пальмами. И мы взяли с собой ёлку и поместили её в холодильник, чтобы она не растеряла все свои иголки ещё в ноябре. Всё получилось, ёлка выглядела зелёной и свежей, словно только из леса. Однако без проблем не обошлось: нас неслабо раскачивало, и ёлка на подставке легко бы опрокинулась. Тогда мы подвесили её верхушкой к потолку. При силе ветра в семь баллов она славно болталась из стороны в сторону. До тех пор всё шло гладко. – Дядя Альберт устраивается на диване. – К сожалению, в ночь перед Рождеством на нас обрушился тайфун. А когда он миновал, на потолке осталась лишь потрёпанная макушка. Остальное превратилось в щепки.

Конни зажигает последнюю свечу. Вот бы такой ураган пронёсся тогда по церкви! София выключает верхний свет. Свечи сияют в темноте как звёзды, и вместе с ними сияет вся рождественская ёлка.

Зрелище до того трогательное, что все замолкают.

– Вот теперь и правда Рождество. – Мама вздыхает.

Папа обнимает её за плечи. Госпожа Сандулеску берёт сестру за руку. Якоб забирается на коленки к дяде Альберту (возможно, чтобы оказаться ближе к пряникам). И только Конни сидит одна и тоже вздыхает. До рождественского настроения ей ещё ох как далеко.

Сёстры обнимаются, и госпожа Сандулеску исполняет песню. София аккомпанирует ей на пианино. Как же красиво это звучит! Так красиво, что у Конни на глаза наворачиваются слёзы.

– Румынская рождественская песня, – объясняет госпожа Сандулеску, закончив петь. – Песня нашей родины.

– А голос! Он бесподобен! – восхищается дядя Альберт.

– Мария была оперной певицей, – с гордостью произносит София.

– Лучшей оперной певицей! – с благоговением говорит дядя Альберт.

Конни с ним согласна:

– Наверное, именно так пел настоящий ангел, тогда, в Вифлееме!

– Спасибо! – Госпожа Сандулеску сияет. – Это самый прекрасный комплимент, который я когда-либо получала!

– А она получала их немало, можешь мне поверить! – с улыбкой добавляет София.

Конни с горечью кивает. Как бы ей хотелось быть таким ангелом! А вместо этого… Глаза Конни вновь наполняются слезами.

– Что такое? – озабоченно спрашивает госпожа Сандулеску, наклонившись к ней.

Вместо ответа Конни горько всхлипывает.

– Сегодня в спектакле Конни исполняла роль ангела, – объясняет мама вместо неё. – И забыла последние строки. – Мама добавляет это шёпотом, но Конни всё слышит.

– Да, но только потому, что эти глупые пастухи влезли в мою песню!

– Таких случаев я знаю предостаточно, – с серьёзным видом произносит госпожа Сандулеску. – И когда ты на сцене и все на тебя смотрят, ты чувствуешь себя особенно неловко.

Конни изумлённо смотрит на неё. Госпожа Сандулеску первая, кто не отмахивается от её катастрофы, не говорит, что это всё ерунда.

– Хочешь, я расскажу, что случилось однажды со мной? – спрашивает она, подсаживаясь к Конни.

Конни вытирает слёзы и кивает.

– Я была молода, в самом начале своей карьеры, и готовилась дебютировать на сцене большого оперного театра. Мне досталась роль Королевы Ночи. По задумке режиссёра, во время исполнения своей арии я должна была парить высоко над сценой в гондоле. На что только не пойдёшь, если ты певица! Незадолго до премьеры нам выдали сценические костюмы. Мой состоял из вышитого звёздами топа и длинной узкой юбки. Она была до того тесная, что я шага ступить не могла. А чтобы уверенно стоять в гондоле, мне приходилось широко расставлять ноги. Поэтому я тайком сняла юбку. Бортики были достаточно высокими, и никто не видел, что́ у меня внизу. На генеральной репетиции всё прошло без помех. И вот наступил день премьеры. Публика пришла самая отборная, даже президент страны присутствовал. Все старались изо всех сил, в том числе и работники сцены, которые так мощно раскачали гондолу, что у меня началась морская болезнь. Каким-то образом мне удавалось петь, но скорее жалобно, чем величественно. А потом случилось следующее: из-за дикой качки один из канатов порвался. Гондола опрокинулась набок. Я выскользнула за борт и в последний момент успела ухватиться за неё руками. Перепуганная до смерти, я висела на гондоле. В трусах! Сегодня это, возможно, никого не удивит, но тогда это было просто неслыханно. Это был провал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем меня наконец опустили. Я пулей убежала со сцены, заперлась в своей гардеробной и рыдала там. Я бы предпочла умереть, чем снова предстать перед публикой. Но тут в мою дверь постучала костюмерша и сказала: «Милое дитя, если ты не продолжишь петь сейчас, ты больше никогда не решишься выйти на сцену!» Я поняла, что она права. И мне пришлось тогда спеть, хотела я того или нет. Это был самый ужасный оперный вечер в моей жизни. Но публике я понравилась. Меня наградили восторженными аплодисментами, а на следующий день я получила самые лучшие отзывы. О моём падении, к счастью, больше никто не вспоминал.

Конни слушает затаив дыхание.

– А какую песню исполняла ты? – уточняет соседка.

– «С небес».

– Вот как! Может, споёшь нам её ещё разок? – ласково спрашивает госпожа Сандулеску.

– Нет!

– Ну пожалуйста, – умоляет дядя Альберт, – это моя любимая песня!

– Да, пожалуйста! – кричат мама и папа. – Мы так хотим послушать её ещё раз!

Госпожа Сандулеску садится за пианино.

– Давай споём вместе, – предлагает она. – Иди ко мне.

Конни робко встаёт. Если честно, эту песню она больше исполнять не хотела. Никогда. С другой стороны, это шанс показать, что из неё получился бы довольно-таки хороший ангел.

– Ладно, – говорит она.

Первые такты госпожа Сандулеску и Конни поют в один голос. Затем госпожа Сандулеску осторожно берёт себе второй, то есть второстепенный, голос. Конни смело поёт дальше, и благодаря подпевке госпожи Сандулеску её собственный голос кажется ей совсем другим. Очень красивым. Таким красивым, что Конни хочется петь бесконечно. Однако три куплета подходят к концу.

– Брависсимо! – восклицает София.

Мама и папа хлопают в ладоши.

– Какая прелесть, – вздыхает дядя Альберт.

Госпожа Сандулеску тоже в восторге:

– У тебя невероятно красивый голос!

– А теперь споём все вместе, – предлагает София и выталкивает сестру из-за пианино. – Якоб, какая твоя любимая рождественская песенка?

– «В лесу родилась ёлочка»! – сияя, отвечает Якоб.

Все поют хором. Даже дядя Альберт тихо бурчит себе под нос. А ёлка, как будто зная, что они поют про неё, сверкает и сияет всеми огнями. И для Конни наконец тоже наступает Рождество.

Завтра придёт Дед Мороз

Они поют до тех пор, пока на рождественской ёлке не затухает последняя свечка.

Госпожа Сандулеску обнимает Конни:

– Ну что, тебе полегчало?

– Да, полегчало.

– Отлично! – улыбается госпожа Сандулеску. – Неловкие ситуации, которые с нами только что произошли, кажутся нам чем-то ужасным. Но есть в них и положительные моменты.

– Какие? – с любопытством спрашивает Конни.

– Ты можешь рассказывать о них всю жизнь. Представь, как будут хохотать твои внуки, когда ты поведаешь им о своём выступлении!

Конни не собирается никому о нём рассказывать. Ни сейчас, ни позже.

– Люди не идеальны, – с улыбкой продолжает госпожа Сандулеску. – И именно наши ошибки делают нас такими очаровательными.

У мамы с собой фотоаппарат, и она разрешает Якобу сделать несколько фотографий.

– Деду Морозу ведь не нужны ключи, чтобы попасть в дом? – неожиданно спрашивает он.

– Ты имеешь в виду, чтобы доставить подарки? – уточняет папа. Якоб кивает. – Нет, он может войти и так. Не волнуйся.

– Так я и думал, – с энтузиазмом говорит Якоб. – На днях на рождественской ярмарке я уже встретил Деда Мороза. Настоящего!

– Это был не настоящий, а просто какой-то Дед Мороз, – возражает Конни, но Якоб закрывает уши ладошками.

– Какая разница, – говорит госпожа Сандулеску. – В любом случае все Деды Морозы очень милые.

– Я тоже так считаю. Если я когда-нибудь выйду замуж, то это будет мужчина в красном пальто и с густой седой бородой, – заявляет София и подмигивает дяде Альберту.

Тот вскидывает свои кустистые брови:

– Бороду я могу отрастить, а вот о красном пальто мы ещё поговорим, хорошо?

София смеётся.

– Вы живёте вместе? – осведомляется у сестёр дядя Альберт.

– Нет, я приехала сюда погостить. Я из Любека.

– Что??? А я – из Травемюнде. Это совсем рядом!

– Правда? – восклицает София. – Не может же это оказаться совпадением!

– Конечно, нет! – Дядя Альберт достает из кошелька карточку с адресом и вручает её Софии. – Может, встретимся? – осторожно спрашивает он.

– С удовольствием! – счастливо соглашается София.

Звонит папин телефон. Аварийная служба уже возле их дома.

– Ах, жаль, – бормочет госпожа Сандулеску.

Папа хватает пальто и выбегает на улицу. Мама, Конни, Якоб и дядя Альберт не торопясь прощаются.

– Спасибо за чудный вечер! – благодарит мама сестёр Сандулеску. – Как же нам повезло, что наш ключ сломался!

– Нет, это нам повезло, – говорит госпожа Сандулеску.

София кивает.

– Давайте сразу договоримся насчёт следующего Рождества, – предлагает она.

– Давайте! – кричит Якоб.

– Но до той поры мы ведь встретимся в Любеке, не так ли? – спрашивает дядя Альберт.

– Конечно! – улыбается София. – Непременно.

Конни выходит на улицу и, потрясённая, останавливается. Идёт снег! Конни поднимает глаза к чёрному небу и видит, что с него плавно опускаются густые белые хлопья. Их тысячи, сотни тысяч.

– А вот и Дед Мороз! – вдруг восклицает Якоб.

И правда: напротив их дома стоит Дед Мороз, с густой седой бородой, в красном пальто и чёрных сапогах.

– Счастливого Рождества! – радостно восклицает он.

Конни поспешно фотографирует его на мамин фотоаппарат. Ещё секунда – и она бы опоздала. Дед Мороз залезает в красный фургон аварийной службы, ещё раз машет им рукой и уезжает.

– Он открыл нашу дверь? – затаив дыхание спрашивает Якоб.

– Да, – отвечает папа.

– Дед Мороз? – изумляется Якоб. Затем ему приходит в голову какая-то мысль, и он улыбается от уха до уха. – Значит, заодно он принёс и все наши подарки!

– Ну, вообще-то это был сотрудник аварийной службы. Он нарядился Дедом Морозом для своих племянниц, чтобы вечером…

Но договорить папа не успевает. Якоб залетает в дом, Конни за ним. Под ёлкой полным-полно подарков.

– Ура! – кричит Якоб. – У нас побывал Дед Мороз! И я его даже видел!

– Тш-ш! – Конни прикладывает палец к губам: рядом с ёлкой в кошачьей корзинке, тесно прижавшись друг к другу, спят Мяф и Бадель.

Конни смотрит на Якоба.

– Да, кстати: счастливого Рождества! – говорит она и целует его в щёку.

– Фу! – Якоб тут же вытирает щёку ладошкой.

– Ну а теперь быстро в постель, вы двое, – распоряжается мама.

– А подарки? – Якоб смотрит на коробки, не в силах отвести от них взгляд.

– Я принесу каждому из вас по одному подарку в постель, – обещает папа. – А остальное распакуем завтра!

– О-о, – зевает Якоб.

Папа берёт его и несёт вверх по лестнице. И не успевают они подняться, как Якоб засыпает у папы на руках.

Конни тоже жутко устала. Она чистит зубы и надевает пижаму. Мама и папа целуют её на ночь.

– И ещё раз с Рождеством! – говорит папа и протягивает ей маленькую коробочку.

Гладкая, как шёлк, подарочная бумага таинственно шуршит. Конни осторожно кладёт подарок на тумбочку.

– Я открою его завтра, – говорит она.

– Не сейчас? – удивляется мама.

– Нет! – Конни уютно заворачивается в своё одеяло.

Сегодня она счастлива и без всяких подарков.

Юлия Бёме

Юлия Бёме родилась в Бремене в 1966 году. Она изучала литературу и музыковедение, работала редактором на детском телеканале, а потом вдруг вспомнила, что в детстве мечтала стать писательницей. Как можно было об этом забыть? Она тотчас же решила посвятить свою жизнь исключительно писательству. Теперь она сочиняет одну книгу за другой.

Юлия Бёме живёт со своей семьёй в Берлине и занимается тем, что любит больше всего на свете: пишет книги для детей.

Хердис Альбрехт

Родилась в Финляндии. В детстве она много лет прожила на большой ферме за городом.

Уже тогда Хердис нравилось рисовать. Сейчас ей больше всего нравится работать с иллюстрациями Конни. Она живёт в Берлине и делит свой рабочий кабинет с мужем и чёрно-белой кошкой. Когда Хердис рисует, та лежит в своей корзиночке на письменном столе и наблюдает за её работой.

Notes

1

«Vom Himmel hoch» (нем.) – гимн, написанный Мартином Лютером в 1534 г. в честь Рождества Иисуса. (Прим. пер.)

Content

Юлия Бёме
Конни и Рождество

Скоро Рождество!

Требуется ангел

Радуйся, радуйся!

Приходите, детки!

Когда писают ангелы

Судно на горизонте!

Сойти с небес

Холодно, как зимой

Всем счастливого Рождества!

Благую весть я принесу

Завтра придёт Дед Мороз

Notes