Фергюс Хьюм

Безмолвный дом

Старая добрая…

Fergus Hume

THE SILENT HOUSE, THE CARAVAN CRIME

Перевод с английского Ларисы Соловьевой, Алины Таликовой

Серийное оформление и иллюстрация на обложке Екатерины Скворцовой

Оформление обложки Татьяны Гамзиной-Бахтий

© Л. Я. Соловьева, перевод, 2025

© А. С. Таликова, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Иностранка®

Безмолвный дом

Глава I

Арендатор безмолвного дома

Люсиан Дензил, адвокат без практики, изрядно отошел от обычаев своих облеченных в мантии собратьев, селившихся исключительно в пределах Темпла. По некоторым личным причинам, отчасти связанным с финансами, он обосновался в комнатах на Женева-сквер, в Пимлико [1], а с десяти до четырех ежедневно находился в гостинице «Сарджент инн», где делил контору с другом, таким же бедным начинающим адвокатом.

Такое положение вещей едва ли можно было считать завидным, но Люсиан, молодой и независимый в пределах своих трехсот фунтов в год, ничуть не огорчался. Ему недавно минуло двадцать пять, и он считал, что впереди еще вполне достаточно времени преуспеть в профессии. А пока, в ожидании исполнения желаний, ему приходилось довольствоваться малым, как и другим молодым людям в его положении. Все могло быть много хуже.

Женева-сквер напоминала тихую заводь в бурной реке городской жизни, которая шумно неслась мимо, не вторгаясь в этот уютный мирок. Длинный узкий переулок вел из грохота центральной улицы в тишину четырехугольной площади, окруженной высокими серыми зданиями, где жили владельцы меблированных комнат, городские клерки и два или три художника, представлявшие своего рода местную богему. В центре площади располагался оазис – зеленая лужайка с растущими на ней старыми вязами, расчерченная узкими дорожками желтого гравия и окруженная ржавой железной решеткой высотой в рост человека.

Окружающие здания выглядели чрезвычайно представительно – безукоризненно чистые ступени, окна с белоснежными занавесками и ухоженные цветки в горшках. Стекла в окнах сияли подобно алмазам, ручки и металлические пластины дверей отсвечивали желтым блеском, и ни сухие веточки, ни солома, ни брошенные бумажки не нарушали опрятный вид площади.

Женева-сквер являла собой образец чистоты и благопристойности. Такую тихую гавань можно было найти в любом сонном провинциальном городке, но едва ли в грязной, дымной, беспокойной столице – Лондоне.

Единственное исключение являл собой дом номер тринадцать, стоявший напротив входа на площадь. Никаких цветочных горшков. Пыльные, без блеска и занавесок, окна, облезлые ступени, ржавые облупившиеся железные перила. В трещинах влажного от зеленой слизи тротуара застряли клочки соломы и бумаг. Нищие, к ужасу местных жителей иногда забредавшие на площадь, всегда устраивались на пороге этого дома, прямо перед неприлично облезлой дверью.

И все же, несмотря на непрезентабельный вид, никто из проживавших на Женева-сквер не надеялся, что дом приведут в порядок и кому-то сдадут. Соседи говорили о нем шепотом, с дрожью в голосе, отводя взгляды. Считалось, что в тринадцатом номере водятся привидения, и он пустовал более двадцати лет. Из-за запустения, мрачного вида и окружавших его слухов Безмолвный дом стал чем-то вроде местной достопримечательности. В одной из его пустых, пыльных комнат некогда произошло убийство, и с тех пор жертва гуляла по дому – очевидцы уверяли, что видели мелькающие в окнах огоньки, иногда из дома слышались тяжкие стоны, а порой здесь появлялась маленькая старушка в шелках и туфлях на высоких каблуках. Словом, Безмолвный дом имел нехорошую репутацию.

Невозможно сказать, насколько правдивыми были эти истории, однако, несмотря на низкую арендную плату, никто не решался снять дом номер тринадцать и встретиться с призраками лицом к лицу. Легенда о привидении укоренилась и стала своеобразной традицией.

Все закончилось летом 1895 года, когда в особняке неожиданно появился жилец. Марк Бервин – немолодой джентльмен, явившийся неизвестно откуда, арендовал дом и, поселившись в нем, зажил странной, затворнической жизнью.

Из-за репутации дома сначала все были уверены, что новый арендатор не проживет там и недели. Но неделя растянулась на шесть месяцев, а мистер Бервин и не собирался уезжать. Тогда соседи забыли о привидениях и взялись за обсуждение самого жильца. За короткое время родилось несколько историй о новом соседе и его привычках.

Люсиан был много наслышан о нем от своей домовладелицы. О том, что мистер Бервин живет в Безмолвном доме в полном одиночестве, без слуг и домочадцев, ни с кем из соседей не разговаривает и не пускает никого к себе, о том, что, судя по всему, у него полно денег, о том, что его не раз видели возвращающимся домой в той или иной степени подпития и что миссис Кебби – глухая уборщица, прибирающаяся в доме, – отказывается там ночевать, потому как подозревает, что с хозяином что-то неладно.

Дензил не обращал особого внимания на подобные сплетни, пока его жизнь не оказалась самым невероятным образом переплетена с жизнью таинственного жильца. Познакомились они неожиданно и при весьма необычных обстоятельствах.

Как-то туманным ноябрьским вечером Люсиан возвращался из театра. Уже пробило одиннадцать, когда он, оставив кеб у въезда на площадь, пешком зашагал к дому.

Туман был таким густым, что даже в свете газового уличного фонаря ничего не было видно, но Люсиан надеялся, что достаточно хорошо знает дорогу. Он осторожно пробирался вперед по брусчатке, держась поближе к ограде и дрожа от холода, несмотря на то что поверх вечернего костюма набросил меховое пальто.

Он уже предвкушал пылающий камин и горячий ужин, когда где-то прямо перед ним внезапно раздался густой бас, и, что еще удивительнее, он узнал знакомые слова Шекспира.

– Быть или не быть! – декламировал бестелесный голос, – таков вопрос; что благородней духом – покоряться пращам и стрелам яростной судьбы!.. – Затем из тумана послышались громкие всхлипы.

– Боже мой! – в испуге отпрыгнув, воскликнул Люсиан. – Кто тут? Кто вы?

– Пропащая душа! – пробасил голос. – Душа, отринутая Богом! – И всхлипы возобновились с новой силой.

Кровь Дензила заледенела в жилах от этих слов невидимого существа, плачущего в тумане. Сделав пару шагов, он натолкнулся на человека, стоявшего у ограды, уткнувшись лицом в сложенные руки. Он даже не двинулся, когда Люсиан тронул его за плечо, а продолжал плакать и стонать, переполненный жалостью к себе самому.

– Эй, – продолжал молодой адвокат, встряхнув незнакомца за плечо. – Что с вами?

– Пьянство! – заикаясь, объявил незнакомец и, словно на сцене, неожиданно развернулся к Люсиану. – Вот вам наглядный пример для трезвенников, предупреждение пьяницам, непотребный раб, внушающий юнцам отвращение к пороку…

– Вы бы лучше шли домой, – резко объявил Люсиан.

– Я не могу найти свой дом. Он где-то здесь, но где?

– Вы на Женева-сквер, – сказал Дензил, надеясь привести незнакомца в чувство.

– Мне нужен дом номер тринадцать, – вздохнул тот. – Где, черт возьми, дом номер тринадцать? Где искать его в этой фата-моргане?

– Вот оно что! – воскликнул Люсиан, взяв незнакомца за руку. – Пойдемте. Я отведу вас домой, мистер Бервин.

Едва Люсиан произнес его имя, незнакомец резко отпрянул, воскликнув что-то нечленораздельное. Словно какое-то внезапное подозрение охватило его, пробудив одновременно ужас и упрямство, и он ощетинился, несмотря на подступающий к сердцу страх.

– Кто вы? – гораздо более твердым голосом спросил он. – Откуда вы знаете мое имя?

– Мистер Бервин, меня зовут Дензил. Я живу в одном из домов на этой площади. Поскольку вы упомянули номер тринадцать, я догадался, что вы не можете быть никем иным, как Марком Бервином, арендатором Безмолвного дома.

– Жилец нехорошего дома, – с явным облегчением ухмыльнулся Бервин. – Делящий кров с призраками и кое-кем еще хуже.

– Хуже призраков?

– Видениями моих собственных грехов, молодой человек. Я пожинаю плоды своей глупости. Я…

Не закончив фразу, он зашелся в кашле, жестоко сотрясшем все его тщедушное тело. Казалось, этот приступ окончательно лишил его сил, и он снова облокотился на ограду.

– И это еще не все плоды, – пробормотал он.

Люсиану стало жаль соседа. Неблагоразумно было бы оставлять его в таком беспомощном состоянии. С другой стороны, Люсиану не хотелось торчать в липком тумане в столь поздний час. Так как новый знакомый казался то ли слишком больным, то ли слишком пьяным, чтобы двигаться самостоятельно, Люсиан без всяких церемоний взял Бервина под руку. Это вызвало у несчастного новую вспышку страха.

– Зачем вы схватили меня? Куда тащите? – спросил он, сопротивляясь Люсиану.

– Я отведу вас домой. Вы простудитесь, если останетесь здесь.

– Вы не один из них? – неожиданно спросил Бервин.

– Кого вы имеете в виду?

– Тех, кто хочет моей смерти.

Дензил решил, что имеет дело с сумасшедшим, и поэтому заговорил примирительно, словно хотел втолковать что-то ребенку.

– Я ничего плохого вам не сделаю, мистер Бервин, – мягко проговорил он. – Пойдемте домой.

– Домой!.. Дом!.. Боже, да нет у меня никакого дома!

Однако Бервин все же сдвинулся с места и, ведомый своим провожатым, нетвердой походкой побрел сквозь плотный холодный туман. Люсиан прекрасно помнил, где находится дом номер тринадцать, и, держась ограды, наполовину повел, наполовину потащил своего спутника в нужную сторону. Когда они оказались у двери, Бервин открыл ее своим ключом, и Дензил сухо пожелал ему спокойной ночи.

– Советую вам сразу лечь спать, – добавил он и собрался уйти.

– Постойте! Постойте! – закричал Бервин, схватив за руку молодого человека. – Я боюсь входить один. В доме так темно и холодно! Подождите, дайте мне найти лампу!

Казалось, нервы Бервина были полностью разрушены алкоголем. Он стоял на пороге, задыхаясь и дрожа, словно побитый пес. Люсиану стало его жаль.

– Хорошо, я провожу вас, – согласился он и, чиркнув спичкой, шагнул во тьму вслед за своим соседом. В холле стоял холод, как на улице, и слабое мерцание спички скорее сгущало, чем рассеивало окружающую тьму. Дом теперь казался настоящей обителью призраков. Шаги Дензила и Бервина – пол зала не был застелен коврами – породили гулкое эхо, но как только они остановились, воцарилась мертвая тишина, которая казалась угрожающей. Мрачная репутация дома, густые тени и тишина пробудили у Люсиана настоящий приступ суеверного страха. Что же говорить про нервного, возбужденного алкоголика, который постоянно жил в этом мрачном окружении!

Бервин открыл дверь с правой стороны холла и прибавил огня в красивой масляной лампе, фитиль которой был прикручен до его возвращения. Лампа стояла на маленьком квадратном столике, покрытом белой скатертью, а рядом с ней находился поднос с изысканным холодным ужином. Молодой адвокат успел разглядеть дорогие столовые приборы и несколько блюд на выбор, из напитков – шампанское и кларет. Бервин явно вел роскошную жизнь и ни в чем себя не ограничивал.

Люсиан повернулся, чтобы взглянуть на своего спутника в свете лампы, но Бервин все время смотрел в сторону, словно уже тяготился своего гостя, желая, чтобы тот побыстрее ушел. Сообразительный Дензил понял его без слов.

– Ну, лампу мы нашли, так что я пойду, – объявил он. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – буркнул Бервин и, добавив еще один штрих к образу неучтивого грубияна, даже не подумал проводить гостя до двери.

На том и завершилась первая встреча адвоката со странным арендатором Безмолвного дома.

Глава II

Тени на ставнях

Домовладелица у Дензила была довольно необычная. Она имела склонность к полноте, но отличалась чрезвычайной живостью и одевалась по последней моде, в яркие цвета, и, несмотря на далеко не юный возраст, все еще не теряла надежды залучить в свои сети какого-нибудь молодого человека и приобрести статус замужней дамы.

В настоящее время мисс Джулия Грейб, сорокалетняя девица, предпринимала отчаянные, хотя и безрезультатные попытки сохранить неумолимо ускользающую молодость. Она затягивала талию, красила волосы, пудрила лицо и носила белые платья с синими поясами – наряды, скорее подобающие юным девушкам. Издали она могла сойти за двадцатилетнюю. На расстоянии вытянутой руки мисс Грейб, благодаря своим ухищрениям, выглядела лет на тридцать. Но в одиночестве, в собственной комнате, ее возраст становился очевиден. Ни одна женщина не дерзала еще вступить в столь решительную борьбу со временем, как мисс Грейб.

Впрочем, несмотря на эту свою легкомысленность, в остальном, в повседневной жизни, это была приветливая добросердечная женщина, энергичная и крайне разговорчивая. В этом никто из живущих на Женева-сквер не мог с ней сравниться. Она родилась в том самом доме, где жила и по сей день, и с самого детства помогала матери разбираться с непрерывным потоком квартирантов, поскольку отец скончался прежде ее рождения. Квартиранты приезжали и уезжали, женились и умирали. Но ни один из привлекательных молодых людей так и не отвел мисс Грейб к алтарю, и к тому времени, когда мать умерла, Джулия почти отчаялась выйти замуж. Однако она продолжала держать квартирантов и не оставляла попытки завоевать сердце какого-нибудь холостяка, который окажется не слишком стойким к ее чарам.

До последнего времени все ее усилия имели скорее меркантильный характер, но, когда на сцене появился Люсиан Дензил, бедняжка и в самом деле влюбилась. Как ни странно, в отличие от предыдущих попыток, на сей раз она ни секунды не надеялась, что Люсиан когда-нибудь на ней женится. Он стал для нее полубогом, ее идеалом мужчины, которому она втайне поклонялась и воскуряла фимиам.

Дензил занимал спальню и гостиную – две милые комнаты с окнами на Женева-сквер. Мисс Грейб сама ухаживала за своим постояльцем, лично готовила ему завтрак и чувствовала себя счастливой, если Люсиан уделял ей несколько мгновений своего внимания, перед тем как углубиться в утреннюю газету. В такие дни мисс Грейб удалялась к себе в гостиную в радостном томлении, а потом целый день предавалась несбыточным, как и сама прекрасно понимала, мечтам. Ее романтические фантазии далеко превосходили все то, что она читала в своих любимых дешевых романах, но, в отличие от них, выдуманные ею истории никогда не завершались браком. Бедная, глупенькая, несчастная мисс Грейб! Она могла бы стать хорошей женой и любящей матерью, но по жестокой иронии рока ей было не суждено ни того, ни другого, и комедия ее охоты на женихов постепенно превращалась в трагедию «синего чулка». Это была одна из тайных мучениц нашего мира, достойная скорее сострадания, чем насмешек.

На следующее утро после странной встречи с Бервином, когда мисс Грейб подала молодому адвокату завтрак, между ними произошел странный разговор. Налив молодому человеку чая, вручив ему почту и убедившись, что завтрак понравился, мисс Грейб чуть замешкалась в комнате в надежде, что Люсиан обратит на нее внимание. И в этот раз ее надежды оправдались, потому что тот хотел разузнать побольше о странном человеке, которому помог прошлой ночью, и не сомневался, что никто не расскажет ему подробнее о мистере Бервине, чем бойкая домовладелица, которой известны все местные сплетни. При первом же его слове мисс Грейб метнулась обратно к столу, подобно голубице, бросающейся к своему гнезду.

– Вы знаете что-нибудь про дом номер тринадцать? – поинтересовался Люсиан, размешивая чай.

– Знаю ли я что-нибудь про дом номер тринадцать? – в изумлении повторила мисс Грейб. – Конечно, знаю, мистер Дензил! Нет ничего, чего бы я не знала о том доме. Призраки, вампиры и духи обитают в его стенах.

– То есть мистер Бервин – призрак?

– Нет, конечно. Но он темный, таинственный тип, этот мистер Бервин, и я готова сказать ему это прямо в лицо.

– И в чем это выражается? – продолжал расспросы Дензил.

– Ну как же, – озадаченно протянула мисс Грейб, явно озадаченная вопросом. – Никто ничего не может о нем узнать. Кругом загадки, какие-то таинственные дела. Это не по-джентльменски, так скрытничать, скажу я вам.

– Не вижу причин, почему пожилой джентльмен, ведущий уединенный образ жизни, должен рассказывать о своих делах всем соседям, – сухо заметил Люсиан.

– Тот, кому нечего скрывать, не будет таиться, – едко парировала мисс Грейб. – А мистер Бервин ведет такой образ жизни, что любой может заподозрить в нем фальшивомонетчика, вора или даже убийцу!

– И есть какие-нибудь основания для таких подозрений?

И вновь вопрос постояльца озадачил домовладелицу, поскольку она не имела никаких разумных оснований для своих диких утверждений. Однако она попыталась настоять на своем.

– Мистер Бервин живет в доме с привидениями, совсем один, – значительным тоном объявила она.

– Почему бы и нет? Любой человек вправе быть мизантропом, если пожелает.

– Только не в нашем респектабельном квартале, – покачав головой, ответила мисс Грейб. – Во всем доме только две жилые комнаты, а в остальных пыль и хозяйничают привидения. К тому же у мистера Бервина нет слуги, а миссис Кебби, которая у него прибирает, говорит, что он ужасно пьет. Еду ему приносят из гостиницы «Нельсон», прямо за углом, и ужинает он в одиночестве. Мистер Бервин не получает писем, не читает газет. Шляется где-то целый день и появляется только ночью, как сова. Если он не преступник, то почему ведет такой образ жизни, а, мистер Дензил?

– Может, он просто не любит людей и предпочитает замкнутый образ жизни.

Мисс Грейб еще раз покачала головой.

– Может, он и не любит людей, но гости-то к нему ходят, – настаивала она на своем. – Только все они прячутся от посторонних глаз.

– Что вы имеете в виду? – удивился Люсиан.

– Никто не видел, как они приходят и уходят.

– Что вы имеете в виду, мисс Грейб? – настойчиво повторил Люсиан.

– Никто из них не входил и не выходил через парадную дверь, – нахмурившись, продолжала женщина. – На нашу площадь только один вход, и Блайндерс, полицейский, часто там дежурит. Пару раз он встречал возле дома мистера Бервина, когда уже темнело. Всякий раз они обменивались приветствиями, и мистер Бервин всегда был один!

– Хорошо, хорошо. Но что из того? – нетерпеливо поинтересовался Люсиан.

– А то, мистер Дензил, что Блайндерс после встречи с Бервином с площади не уходил, но видел две или три тени на ставнях гостиной. А теперь скажите: если мистер Бервин пришел на площадь один, то как попали в дом его гости? – мисс Грейб почти выкрикнула свой последний аргумент.

– Вошли через заднюю дверь? – высказал предположение Люсиан.

Мисс Грейб снова покачала головой.

– Я знаю заднюю стену дома номер тринадцать как свои пять пальцев, – заявила она. – Там есть двор и забор, но входа нет. Войти можно только через парадную дверь или через лестницу в подвал, которая находится в нескольких ярдах от двери. Так что никто не может пройти в дом так, чтобы Блайндерс этого не заметил, – торжествующе закончила мисс Грейб. – Только эти посетители там не ходят.

– Может, они прошли через площадь, когда Блайндерс еще не заступил на дежурство?

– Нет, – отрезала мисс Грейб, готовая к этому возражению. – Я тоже подумала об этом и решила проверить. Дважды спрашивала у полицейских, дежуривших днем, но и они сказали, что в дом номер тринадцать никто не заходил.

– Выходит, мистер Бервин живет в доме не один, – проговорил озадаченный Люсиан.

– Прошу прощения, мистер Дензил, но это не так, – не унималась женщина. – Миссис Кебби обошла весь дом. Там не было ни души. Нет, мистер Дензил, воля ваша, а только что-то с этим мистером Бервином не так, да и вообще, не думаю, что это его настоящее имя.

– Почему, мисс Грейб?

– Потому что не думаю, – с чисто женской логикой ответила она. – Но, мистер Дензил, умоляю, не пытайтесь разгадать эту тайну, иначе вы можете столкнуться с чем-нибудь ужасным.

– Например?..

– Даже не знаю, – воскликнула мисс Грейб и, вскинув голову, зашагала к двери. – Не в моих обычаях рассказывать всякие домыслы. И я – последний человек в мире, который полезет в чужие дела, которые меня не касаются.

Закончив беседу подобным образом, она вышла, строго поджав губы.

Причиной последних слов мисс Грейб и ее поспешного отступления было то, что она не могла выдвинуть никакого реального обвинения против соседа. Именно поэтому она намекала, что он виновен во всех земных грехах, но лишь самым неопределенным образом.

Люсиан отмел в сторону все эти обвинения как порождение живого воображения мисс Грейб. Но даже если придерживаться голых фактов, было что-то странное и в мистере Бервине, и в его образе жизни. Его жалость к себе и самоосуждение, намеки на то, что кто-то желает ему зла, странные тени на ставнях – все это не на шутку раззадорило любопытство Дензила. К тому же молодой адвокат не мог не признать, что ему было бы спокойнее, если бы странному поведению Бервина нашлось бы какое-то разумное объяснение.

Однако он отлично понимал, что не имеет права совать нос в дела соседа, и постарался выкинуть из головы все, что связано с жильцом дома номер тринадцать. Но сделать это оказалось не так просто, как он ожидал.

Всю следующую неделю Люсиан решительно пытался изгнать мысли о соседе из головы и отказывался от дальнейших обсуждений его поведения с мисс Грейб. А женщина, сгорая от любопытства, стала собирать все сплетни про мистера Бервина и, поскольку ее жилец больше не проявлял к ним интереса, обсуждать их с соседями. В результате этих разговоров все обитатели домов, выходивших на Женева-сквер, стали то и дело бросать косые взгляды на дом номер тринадцать, словно ожидая какой-то катастрофы, хотя никто не мог сказать, что должно случиться.

Это неопределенное чувство надвигающейся беды передалось и Люсиану, подстегнув его любопытство настолько, что он, презирая сам себя, два вечера подряд прогуливался по площади в надежде встретиться с Бервином, но оба раза безрезультатно.

На третий вечер Люсиану повезло чуть больше. До позднего вечера он просидел над сводами законов и отправился на прогулку – просто чтобы пройтись перед сном. Ночь выдалась холодной, шел снег, и редкие снежинки кружили в воздухе. Так что Люсиан оделся потеплее, раскурил трубку и вышел на улицу, собираясь два-три раза обойти площадь. Ночь была ясная и морозная, в небе сверкали звезды, искрилась зимняя луна. Тонкий слой снега лег на тротуар, а деревья раскрасил белый иней.

Проходя мимо дома Бервина, адвокат заметил, что в гостиной горит свет, а закрытые ставни превратили окно в ширму театра теней. Пока адвокат разглядывал окна, на них легли тени мужчины и женщины. Очевидно, они, сами того не замечая, очутились между лампой и окном, так что сторонний наблюдатель мог с легкостью следить за теневой пантомимой того, что происходит в доме. Остановившись, Люсиан уставился на окно.

Двое в гостиной определенно о чем-то спорили, потому как энергично кивали, а руки их находились в постоянном движении. Они то отступали, то снова возвращались на «сцену», продолжая яростно размахивать руками. Неожиданно мужчина сдавил горло женщины и принялся трясти ее, словно тростинку. Сцепившиеся фигуры выпали из круга света, и Люсиан услышал сдавленный крик.

Времени на размышления не оставалось. Адвокат рванулся к двери дома номер тринадцать и позвонил. Но прежде чем стих звонок, свет в комнате потух, и Люсиан больше ничего не видел. Снова и снова звонил он в дверь, но ему так никто и не открыл, так что в конце концов он оставил звонок в покое и отправился на поиски Блайндерса или какого другого полицейского, чтобы рассказать ему о том, что видел. Но у выхода с Женева-сквер он столкнулся с человеком, которого сразу же узнал, несмотря на тусклый лунный свет.

К удивлению адвоката, это был… Марк Бервин.

Глава III

Неудовлетворительное объяснение

– Мистер Бервин! – воскликнул Люсиан, узнав человека. – Это вы?

– А кто еще, по-вашему, это должен быть? – ответил Бервин, подаваясь вперед, чтобы разглядеть, кто его окликнул. – Кто еще это мог быть, мистер Дензил?

– Но я думал… я думал… – пробормотал адвокат, не в силах скрыть удивление. – То есть я предполагал, что вы у себя дома.

– Как видите, ваши предположения неверны. Я только иду домой.

– Тогда кто у вас дома?

Бервин пожал плечами.

– Нет там никого, насколько я знаю.

– Ошибаетесь. У вас в гостиной горел свет, и я видел тени ссорившихся мужчины и женщины.

– Люди в моем доме! – удивился Бервин, крепко сжав руку Люсиана. – Невозможно!

– Уверяю вас, все именно так!

– Ну, тогда поищем их, – объявил Бервин дрожащим голосом.

– Но они уже, наверное, ушли!

– Ушли?

– Да, – быстро подтвердил Дензил. – Я звонил в дверь, поскольку мне показалось, что ссора закончилась фатально. А потом свет погас, и так как никто не подошел к двери, думаю, мужчина и женщина сбежали.

Минуту или две Бервин молчал, но потом отпустил руку Люсиана и отступил.

– Вы наверняка ошиблись, мистер Дензил, – пробормотал он изменившимся голосом. – Не может быть никого в моем доме. Уходя, я запер дверь, и меня не было по крайней мере два часа.

– Тогда я, вероятно, сошел с ума или грезил наяву, – с горячностью парировал Люсиан.

– Мы можем легко выяснить, что именно с вами произошло. Пойдемте со мной и вместе осмотрим дом.

– Простите, – продолжал Дензил, отодвигая руку собеседника. – Это не мое дело. Но я должен предупредить вас, мистер Бервин: другие более любопытны, чем я. Несколько раз в доме во время вашего отсутствия кого-то видели. Кроме того, вы ведете скрытный и странный образ жизни, и это не нравится соседям. Если вы продолжите вести себя в том же духе, пойдут сплетни, и рано или поздно разразится скандал, а потом появится полиция.

– Полиция! – повторил старик, теперь явно встревоженный, задрожавшим от волнения голосом. – Нет! Нет! Так не годится! Мой дом – моя крепость! Полиция не осмелится ворваться ко мне. Я – мирный и очень несчастный человек и хочу жить спокойно. Все эти слухи о каких-то людях в моем доме – вздор!

– Все же вы, кажется, испугались, когда я рассказал о тенях, – многозначительно заметил Люсиан.

– Кто испугался? Я ничего не боюсь!

– Даже тех, кто вас преследует?.. – спросил Дензил, вспоминая разговор во время предыдущей встречи.

Бервин вскрикнул в ужасе и отпрянул, словно собирался защититься от невидимого противника.

– Что… что вы знаете об… об этом? – выдавил он.

– Только то, о чем вы намекнули, когда мы встречались в прошлый раз.

– Да, да! Я был сам не свой тем вечером. Перепил, вот вино и сыграло со мной злую шутку.

– Однако на пьяный бред это было ничуть не похоже, – сухо ответил Люсиан. – Вы и тогда разволновались точно так же, как сейчас.

– Я так несчастен, – захныкал Бервин, весь дрожа.

– С вашего позволения, я вас оставлю, – церемонно объявил Люсиан. – Кажется, мы могли бы до полуночи беседовать на этом холоде, но, думаю, нам больше не о чем говорить.

– Секундочку, – воскликнул Бервин. – Вы любезно предупредили меня о слухах, которые порождает мой уединенный образ жизни. Прошу, окажите мне еще одну любезность: проводите меня, и мы осмотрим дом от чердака до подвала. Вы сами убедитесь, что нет никаких оснований для скандала и что некому было отбрасывать тени, которые вам померещились на ставнях.

– Но это не могли быть призраки, – возразил Люсиан. – Никогда не слышал, чтобы призраки отбрасывали тени.

– Хорошо, пойдемте со мной, и вы убедитесь, что дом пуст.

Несмотря на теплоту, с которой было сделано приглашение, Люсиан засомневался, стоит ли принимать его. Исследовать полупустой особняк с незнакомцем, человеком с нехорошей репутацией, да еще в полночь захочется не всякому, даже не робкого десятка. Однако у Люсиана хватало смелости и тем более любопытства, и предложение пробудило в нем столь свойственную юности жажду приключений. Кроме того, ему не терпелось выяснить, откуда же взялись тени, и узнать, почему Бервин живет в таком мрачном и таинственном особняке. Добавьте к этому удачу неожиданной встречи, которую он искал, и вы поймете, что Дензил все же принял странное приглашение соседа.

Полностью отдавшись во власть приключения, он храбро направился к дому номер тринадцать, надеясь, что его наблюдательность поможет ему разгадать тайну теней.

Как в прошлый раз, Бервин провел своего гостя в гостиную, и здесь, как и в прошлый раз, хозяина ждал изысканный ужин. Бервин подкрутил фитиль лампы, чтобы она горела поярче, и обвел рукой роскошно обставленную комнату, указывая на место между столом и окном.

– Фигуры, чьи тени вы видели, вероятно, боролись здесь, – начал он. – Они должны были находиться между лампой и ставнями, чтобы изобразить всю эту пантомиму. Но я бы хотел, чтобы вы, господин Дензил, убедились, что мебель вся на месте, а ведь если бы тут кто-нибудь боролся, как вы говорите, тут бы был настоящий кавардак. К тому же шторы задернуты, и никакого света снаружи видно не будет.

– Шторы, без сомнения, задернули после того, как я позвонил, – пробормотал Люсиан, разглядывая тяжелые складки темно-красного бархата, закрывающие окно.

– Шторы задернул я сам, прежде чем выйти из дома, – парировал Бервин, снимая пальто.

Люсиан ничего не сказал, только с сомнением покачал головой. Бервин явно пытался уверить его, что он обманулся, но Дензил был не таким уж простаком, чтобы дать себя убедить. Объяснения Бервина и его оправдания только укрепили уверенность молодого человека в том, что в жизни обитателя дома номер тринадцать сокрыта какая-то тайна, которую тот не хочет раскрывать. До этого момента Люсиан скорее слушал, чем смотрел на Бервина, но теперь в ярком свете лампы он смог хорошенько рассмотреть и его самого, и его жилище.

Тощий, среднего роста, с чисто выбритым лицом, впалыми щеками и черными, глубоко посаженными глазами, Бервин выглядел чахоточным, на что указывали лихорадочный румянец и впалая грудь. Пока Люсиан рассматривал его, Бервин закашлялся, а когда отнял платок от губ, молодой адвокат заметил кровь на белой ткани.

Он был в смокинге и выглядел чрезвычайно элегантно, несмотря на свой усталый изможденный вид. И еще Дензил увидел две специфические приметы, которые раньше не замечал: шрам, змеящийся по правой щеке от губы почти до самого уха, и отсутствие мизинца на левой руке, отрезанного у первой фаланги. Пока Дензил рассматривал соседа, у того случился еще один сильный приступ кашля.

– Кажется, вы сильно больны, – заметил Люсиан, которому стало жаль несчастного.

– Скоро сдохну от чахотки… Одного легкого у меня уже нет, – задыхаясь, проговорил Бервин. – Чем скорее, тем лучше.

– С таким здоровьем, как у вас, настоящее безумие жить в этом климате. Вам нужно уехать из Англии.

– Без сомнения, – согласился Бервин, наливая себе в бокал кларет. – Но я не могу никуда уехать. Даже из этого дома не могу выехать. – А потом, удовлетворенно оглядевшись, добавил: – Хотя грех жаловаться на неудобство.

Тут Люсиан не мог не согласиться. Комната и в самом деле была роскошно обставлена. Преобладающим оттенком был темно-красный; ковер, стены, драпировка и мебель – все было в одной цветовой гамме. Глубокие кресла с мягкими подушками. Стены украшало несколько картин известных современных художников. Имелись тут и небольшие книжные шкафы, заполненные тщательно подобранными книгами, а на маленьком бамбуковом столике возле камина лежали журналы и газеты.

Дубовую каминную доску, вытянувшуюся почти до потолка, украшали зеркала, а на многочисленных полочках стояли дорогие старинные фарфоровые чашки, блюдца и вазы. Были в гостиной и позолоченные часы, и красивый буфет, и аккуратный курительный столик, на котором стояла хрустальная подставка под графины и коробка сигар. В целом гостиная выглядела обставленной со вкусом и с душой. Люсиан понимал, что тот, кто сумел так обставить свое жилище, должен быть достаточно богат и уметь наслаждаться своим богатством.

– Смотрю, у вас тут есть все, что можно пожелать, – протянул молодой адвокат, взглянув на стол, где серебряные приборы и хрусталь сияли в ярком свете лампы, подобно драгоценным камням. – Только вот никак не пойму: почему вы так роскошно обставили одну комнату, а все остальные оставили пустыми?

– Моя спальня и ванная вон там, – Бервин указал на большие двери, драпированные бархатными занавесками. – Они обставлены так же, как гостиная. А откуда вы знаете, что остальные комнаты в доме пустые?

– Все об этом здесь говорят. Контраст вашей бедности и богатства – еще один повод для слухов.

– Но ведь никто никогда не бывал у меня, кроме вас, мистер Дензил.

– Нет, я никому ничего не рассказывал. В тот вечер вы выставили меня так быстро, что я толком и осмотреться-то не успел. Кроме того, я не привык распространяться о том, что меня не касается.

– Прошу прощения, – тихим голосом отозвался Бервин. – Я не хотел вас оскорбить. Скорее всего, всему виной длинный язык миссис Кебби?

– Думаю, вероятнее всего.

– О, горластая Иезавель! – воскликнул Бервин. – Я уволю ее!

– Вы что, шотландец? – неожиданно спросил Дензил.

– Почему вы так думаете? – требовательно спросил Бервин.

– Так обычно говорят шотландцы.

– Смею заверить, это выражение так же широко распространено и в Америке, – парировал он. – Я мог бы с равной вероятностью быть и шотландцем, и янки, но… моя национальность – это мое личное дело.

– А у меня нет никакого желания совать нос в ваши дела, – ответил Дензил, вставая со стула, на краешек которого присел несколько секунд до того. – И должен вам напомнить, что я нахожусь тут по вашему приглашению.

– Не обижайтесь, я вспылил, – нервно сказал Бервин. – Мне нравится ваше общество, хотя я могу показаться вам довольно бесцеремонным. Вы должны обойти со мной весь дом.

– Не вижу в этом никакого смысла.

– Надеюсь, это развеет ваши подозрения относительно теней на ставнях.

– Я вполне доверяю своему зрению, – сухо объявил Люсиан. – Уверен, что до того, как я вас встретил, в этой комнате находились мужчина и женщина.

– Хорошо, пойдемте со мной. Я докажу, что вы ошибаетесь, – сказал Бервин и зажег маленькую переносную лампу.

Глава IV

Открытие миссис Кебби

Бервин с удивительным упорством настаивал, чтобы Люсиан осмотрел Безмолвный дом. Казалось, ему было крайне важно убедить Дензила в беспочвенности его подозрений о том, что кто-то скрывается в особняке.

Он провел Люсиана через весь дом, от чердака до подвала, по всем комнатам, и заставил заглянуть во все темные углы. Он показал своему гостю даже пустующую кухню и дверь, ведущую на задний двор, которая была закрыта, и не просто закрыта, а заперта на ржавый засов, который, судя по виду, не открывали много лет. Бервин заставил молодого человека выглянуть из окна во двор, огороженный высоким черным забором.

Осмотр дома закончился, и Люсиан убедился, что в доме нет ни единой живой души, кроме него самого и хозяина. Потом Бервин отвел замерзшего гостя назад в теплую гостиную и налил стакан вина.

– Вот, мистер Дензил, подойдите поближе к огню и выпейте, – добродушным тоном предложил он. – Вы, должно быть, промерзли до костей после нашей арктической экспедиции.

Люсиан охотно последовал обоим советам и, пригубив вино – прекрасный кларет, – встал у камина, в то время как Бервин кашлял и дрожал, жалуясь про себя на холодную погоду. Когда Люсиан уже собрался уходить, Бервин снова обратился к нему:

– Ну как, сэр, теперь-то вы убедились, что борющиеся тени на ставнях – плод вашего разгоряченного воображения?

– Нет, – упрямо возразил Дензил. – Нет, я все равно не уверен.

– Но вы же видели, что в доме никого нет!

– Мистер Бервин, вы предложили мне загадку, которую я не могу пока разгадать, как бы того ни хотел, – собравшись с мыслями, возразил Люсиан. – Я не в силах объяснить, что видел сегодня вечером. Одно могу сказать наверняка: когда вы отсутствовали, кто-то был у вас дома. Каким образом это затрагивает вас и по какой причине вы это отрицаете – не спрашиваю. Храните при себе свои тайны, дело ваше. В общем, спокойной ночи. – И Люсиан направился к двери.

Бервин, который держал в руке большой бокал темного портвейна, осушил его одним глотком. От крепкого вина его бледное лицо покраснело, запавшие глаза засверкали, а и без того звучный голос стал еще громче и ниже.

– По крайней мере, вы сможете сказать моим добрым соседям, что я – человек мирный и все, чего хочу, – чтобы меня оставили в покое, – быстро проговорил он.

– Нет, сэр. Меня это не касается. Вы для меня незнакомец, а что до нашего знакомства, то оно было слишком поверхностным, чтобы я мог позволить себе обсуждать ваши дела. – И, пожав плечами, Люсиан добавил: – Кроме того, они меня совершенно не интересуют.

– И все же однажды они могут заинтересовать власти трех королевств, – тихо пробормотал Бервин.

– О, если в этом есть опасность для общества, – ответил Дензил, решив, что странный сосед имеет в виду какой-то заговор, – то я…

– Нет, тут опасность грозит только мне, – перебил его Бервин. – Меня преследуют, и я скрываюсь здесь от тех, кто желает мне зла. Впрочем, как видите, мне недолго осталось, – вскричал он, ударив кулаком в свою узкую грудь. – Но те, кто желает мне смерти, считают, что я умираю недостаточно быстро.

– Кто они? – воскликнул Люсиан, несколько ошарашенный этим откровением.

– Люди, не имеющие к вам никакого отношения, – угрюмо ответил хозяин.

– Что ж, пусть так. На этом позвольте пожелать вам доброй ночи, мистер Бервин.

– Бервин! Бервин! Ха! Ха! Бервин – хорошее имя, но не для меня. Есть ли на свете человек более несчастный, чем я? Фальшивое имя, фальшивый друг, в бесчестье, в изгнании. Будьте все прокляты! Ступайте. Ступайте, мистер Дензил, и оставьте меня умирать здесь, как крыса в норе!

– Вы больны, – объявил Люсиан, пораженный столь яростной отповедью. – Может, стоит послать за доктором, чтобы он осмотрел вас?

– Никого не надо, – воскликнул Бервин, сделав это с видимым усилием. – Уходите и оставьте меня. «Ты можешь исцелить болящий разум». Ступайте! Ступайте!

– Еще раз спокойной ночи, – объявил Дензил, поняв, что больше ему тут нечего делать. – Надеюсь, утром вам станет лучше.

Бервин покачал головой и проводил Дензила до порога дома, не сказав больше ни слова.

Когда тяжелая дверь закрылась за спиной Люсиана, молодой адвокат сделал несколько шагов, спустившись с крыльца, и, остановившись, повернулся, задумчиво посмотрел на мрачный особняк, который снял таинственный постоялец. Он не знал, что и подумать, ни о словах Бервина – как тот себя называл, – ни о его безумном поведении, но, шагая к своему дому, уверился, что это всего лишь несчастный пьяница, страдающий от кошмаров, порожденных возлияниями. Эпизод же с тенями на занавеске он даже не пытался объяснить по той простой причине, что никакого правдоподобного объяснения в голову не приходило.

«Зачем мне ломать голову над этой загадкой? – размышлял Люсиан, ложась спать. – Мистер Бервин и его тайны… Мне-то какое дело до всего этого? Ха! Я заразился вульгарным любопытством от соседей. Впредь не стану ни думать об этом сумасшедшем пьянице, ни говорить с ним». Приняв такое решение, он попытался выбросить из головы все мысли о странном знакомом. В данных обстоятельствах это было самое мудрое решение.

Однако вскоре произошли события, которые вынудили Дензила изменить свое отношение к таинственному обитателю дома номер тринадцать. Судьба решила по-своему, и ее марионетки не в силах ничего изменить. И Люсиан оказался одной из таких марионеток и должен был сыграть важную роль в предстоящей драме.

Миссис Маргарет Кебби, следившая за порядком в доме Бервина, глухая старуха, постоянно страдала от жажды, которую могло утолить только спиртное, и промышляла воровством. У нее не было ни друзей, ни родных, ни даже знакомых. Однако благодаря своей скупости она скопила немало ненужных ей денег, а жила в крошечной убогой квартире в трущобах, откуда ежедневно направлялась туда, где было можно немного заработать и побольше украсть.

Обычно часов в девять она приносила хозяину завтрак из гостиницы «Нельсон», рядом с Женева-сквер, и, пока Бервин, по своему обычаю, завтракал в постели, убирала и наводила порядок в гостиной. Потом Бервин одевался и отправлялся на прогулку, несмотря на заверения миссис Кебби о том, что он выходит из дома только поздно вечером, как сова. Пока его не было, она прибирала в спальне, а потом шла по своим делам – убирать еще в нескольких домах – и возвращалась только в середине дня, а потом еще раз поздно вечером, чтобы накрыть для Бервина обед или ужин, которые тоже присылали из гостиницы.

За эти услуги Бервин хорошо ей платил, и единственным его условием было то, чтобы она держала язык за зубами относительно дел самого Бервина. Так миссис Кебби и делала, пока обильные возлияния джина не развязывали ей язык, и тогда она начинала болтать обо всем подряд с другими слугами на площади. Именно ее болтовне Бервин и обязан был своей плохой репутацией.

Известная всем обитателям Женева-сквер миссис Кебби, прихрамывая, ходила с кухни на кухню, сплетничая о делах тех, кто жил на площади, а когда говорить было не о чем, давала волю своему воображению. Еще она любила гадать, подолгу разглядывая чайную гущу и перетасовывая карты, и не брезговала помогать девицам-служанкам в их маленьких любовных интригах.

Короче говоря, миссис Кебби была настоящей старой ведьмой, которую столетие назад не задумываясь отправили бы на костер. Никого хуже мистер Бервин и найти не мог. Если бы он знал о ее времяпрепровождении и привычке к пустословию, она бы и часа не прослужила у него. Однако миссис Кебби была достаточно хитра, чтобы ловко избегать подобной опасности. Она вбила себе в голову, что ее хозяин, как она сама говорила, «содеял» нечто такое, за что его теперь разыскивает полиция, и постоянно пыталась разгадать причину его замкнутого образа жизни – то ли для того, чтобы выдать властям, то ли желая шантажировать его. Но пока ее попытки не увенчались успехом.

Считая миссис Кебби безобидной тихой старушкой, Бервин, несмотря на свою подозрительность, доверил ей ключи от дома, чтобы та могла приходить утром и приступать к работе, не беспокоя хозяина. Дверь гостиной Бервин обычно не запирал, чего нельзя сказать о двери спальни. Он всякий раз должен был подняться, чтобы впустить экономку в спальню и позволить ей накрыть столик для завтрака.

Так происходило изо дня в день, и все шло как по маслу. Миссис Кебби слышала рассказы о тенях на ставнях таинственного дома, а посему не раз рыскала по дому, надеясь что-то разузнать о существах из плоти и крови, которые их отбрасывали. Но в этих поисках, цель которых была подзаработать, она всякий раз терпела неудачу. За шесть месяцев, в течение которых мистер Бервин арендовал дом номер тринадцать, она не видела в доме ни единой живой души, кроме самого хозяина. И никаких свидетельств того, что его кто-то посещает в ее отсутствие. Обитатель дома тринадцать оставался для нее такой же загадкой, как и для остальных, проживающих на Женева-сквер, несмотря на то что у нее было гораздо больше возможностей докопаться до истины.

В сочельник старуха, как обычно, принесла Бервину холодный ужин. Для этого ей пришлось несколько раз ходить из дома в гостиницу и обратно. Наконец она накрыла стол, разожгла камин и, перед тем как уйти, спросила Бервина, нужно ли ему еще что-нибудь.

– Нет. Думаю, ничего не нужно, – ответил тот. В этот вечер он выглядел совершенно больным. – Принесите мне утром завтрак.

– В девять?

– В обычное время, – нетерпеливо ответил Бервин. – Ладно, ступайте!

Миссис Кебби обвела гостиную взглядом, чтобы убедиться, что все в порядке, а потом зашаркала прочь, двигаясь настолько быстро, насколько позволял ревматизм. Когда она выходила из дома, часы на церковной колокольне пробили восемь. Звеня монетами – только что полученной платой, – она поспешила с площади, направляясь за рождественскими покупками. На улице, выходящей с площади, стоял Блайндерс – плотный краснолицый полицейский, который хорошо знал старуху.

– Как джентльмен из номера тринадцать, миссис Кебби, дома? – поинтересовался страж порядка громким голосом, каким обычно разговаривают с глухими.

– Где ж ему быть, – нелюбезно проворчала Кебби. – Устроился у камина, словно сам царь Соломон. А вам что за дело?

– Я видел его с час назад, и мне он показался больным, – объяснил Блайндерс.

– Да уж, в гроб краше кладут. Но что из того? Мы все там окажемся в один прекрасный день. Доживет ли он до утра? Но меня-то это не волнует. Со мной он расплатился до сегодняшнего вечера. А мне пора и отдохнуть.

– Только не напивайтесь, а то придется запереть вас в участке.

– Да ну! – фыркнула старая ведьма. – Разве сочельник не для того, чтобы народ гулял и веселился? А вы-то чего так рано на посту?

– Товарищ заболел, подменяю, придется всю ночь дежурить. Вот такое у меня Рождество.

– Ну, что ж. Пусть каждый празднует так, как ему нравится, – пробормотала Кебби, направляясь в ближайший трактир.

Там она и начала праздновать, потом сходила за покупками, попраздновала еще немного и, наконец, отправилась в несчастную каморку, которую называла своим домом. Там миссис Кебби, при помощи воды и джина, продолжала праздновать, пока ее не сморил сон.

На следующий день она проснулась в настолько скверном настроении, что ей пришлось опрокинуть стаканчик, чтобы найти силы и, встав, заняться делами.

Было почти девять, когда она добралась до гостиницы «Нельсон», где ее ждал закрытый поднос с завтраком мистера Бервина, а оттуда почти бегом направилась на Женева-сквер, опасаясь упреков. Оказавшись в доме, миссис Кебби взяла поднос обеими руками и открыла дверь в гостиную, толкнув ее ногой. А потом, от вида представшей перед ней картины, пронзительно завопила и выронила поднос с завтраком.

В гостиной царил кавардак, стол был опрокинут, а среди битого стекла и фарфора, раскинув руки, лежал мертвый Марк Бервин – ему нанесли удар прямо в сердце.

Глава V

Городские слухи

В наше время политические, общественные и криминальные новости сменяют друг друга с такой скоростью, что то, что раньше занимало бы умы дней девять, теперь забывают через девять минут. Однако иногда происходит нечто столь неожиданное или таинственное, что привлекает всеобщее внимание надолго, вызывает всевозможные обсуждения и пересуды. К таким событиям можно отнести и преступление на Женева-сквер, ибо, когда выяснились его обстоятельства, и личность неведомого преступника, и повод для столь бессмысленного убийства возбудили всеобщее любопытство.

Кроме того, всеобщее удивление публики породило заявление Люсиана Дензила, который сообщил следствию, что Бервин – не настоящее имя жертвы. Так что власти столкнулись с тройной проблемой. Сначала требовалось установить настоящее имя убитого, потом узнать, кто убил его, и, наконец, выяснить причину, по которой был убит очевидно совершенно безобидный, да к тому же смертельно больной человек.

Однако оказалось, что не так-то легко пролить свет на эти три тайны, и скудные улики, собранные полицией, не помогли разгадать ни одну из загадок, по крайней мере, до коронерского расследования. Когда присяжные вынесли вердикт, что несчастный убит неизвестным или неизвестными и более ничего, эти двенадцать добрых граждан изложили все, что правосудию удалось узнать в ходе тщетных поисков. Так называемый Бервин был мертв, его убийца растаял, как утренний туман, а Безмолвный дом добавил еще одну легенду к своей уже без того нехорошей репутации. Если раньше это был просто дом с привидениями, то теперь в нем пролилась кровь.

Бервина убили ударом в сердце длинным тонким остроконечным предметом, который убийца унес с собой. Или унесла? Пол убийцы тоже оставался загадкой. Миссис Кебби клялась, что оставила несчастного у камина в восемь часов вечера в сочельник и он был жив, хотя и не вполне здоров. Когда же она вернулась рождественским утром, вскоре после девяти, то нашла уже успевший остыть труп. Врача вызвали одновременно с полицией, и доктор, осмотрев тело, объявил, что ко времени его прихода мистер Бервин был мертв по крайней мере десять часов, то есть его убили накануне между одиннадцатью и двенадцатью часами вечера.

Немедленно стали искать убийцу, но не нашли никаких следов. Не удалось даже понять, как тот оказался в доме. Двери, как парадная, так и выходящая на задний двор, были заперты, окна зарешечены, так что не было способа, каким убийца мог бы незаметно сбежать из дома.

Блайндерс – полицейский, в тот вечер дежуривший на площади, – показал, что не отлучался с поста всю ночь. Мимо него прошли многие из жильцов и владельцев зданий, расположенных на площади. Они возвращались с рождественскими покупками, и среди них не было ни одного незнакомца. Полицейский знал всех, даже посыльных, которые разносили пакеты с рождественскими товарами, и поговорил почти со всеми прохожими. Он готов был поклясться, что ни один незнакомец не заходил на Женева-сквер и не выходил оттуда.

Также полицейский уверял, что, когда поток людей иссяк, он прошелся по площади, оглядел окна всех домов, в том числе и окна дома номер тринадцать, попробовал каждую дверь и убедился, что все они заперты надежно. Блайндерс поклялся, что, находясь на посту, не имел ни малейшего подозрения в том, что в Безмолвном доме произошло преступление.

Когда увезли тело, полиция тщательно обыскала спальню и гостиную в поисках каких-нибудь бумаг – вероятно, для того чтобы узнать настоящее имя жертвы, – но напрасно. Полицейские не нашли никаких писем, никаких телеграмм, никаких документов. Покойный не писал свое имя на книгах, не было ни пометок на одежде, ни инициалов на постельном белье.

Владелец дома объявил, что убитый снял особняк шесть месяцев назад, не представив никаких рекомендаций, но владелец, обрадованный возможностью сдать дом с плохой репутацией, не настаивал. Убитый, как сказал владелец дома, оплачивал аренду на месяц вперед наличными в конце каждого месяца. Он не давал ни чеков, ни расписок, платил всегда золотом. Кроме того что убитый называл себя Марком Бервином, владелец дома ничего о нем не знал.

В фирме, которая завозила мебель, тоже ничего не удалось узнать. Мистер Бервин – будем пока и дальше называть его этим именем – заказал мебель и заплатил за нее золотом. В целом, несмотря на все усилия, полиции пришлось признать поражение. Следователи не смогли узнать ни имя жертвы, ни что-либо из его прошлой жизни, а значит, не могли найти какого-нибудь врага, который мог бы убить несчастного.

Если не считать того, что рассказал Люсиан о его беседе с покойным, о том, что он боялся какого-то неведомого врага или врагов, ничего не удалось выяснить о возможной причине преступления.

Так называемый Бервин был мертв. Его записали под этим именем, и тем самым история странного арендатора Безмолвного дома должна была бы закончиться, но так вышло, что Гордон Линк – детектив, занимающийся этим случаем, – заглянул в гости к мистеру Дензилу, чтобы поблагодарить его за посильную помощь.

– Я не вижу никаких шансов на то, чтобы выяснить прошлое Бервина, – сообщил он адвокату. – Мы ничего не знаем о нем, точно так же, как и о его убийце.

– Вы уверены, что нет никакого ключа, чтобы разгадать эту тайну?

– Никакого. Нам даже не удалось найти орудие преступления.

– Вы обыскали весь дом?

– Каждый дюйм. И в итоге ничего не нашли. Случай очень таинственный. Если мы не установим личность жертвы, то не сможем найти убийцу. И мы даже не поняли, как убийца вошел в дом.

– Странно, – задумчиво протянул Люсиан. – И все же люди каким-то тайным образом заходили в этот дом, и Бервин это знал. Да еще и защищал их, отрицая само их существование.

– Не совсем понимаю вас, мистер Дензил.

– Я имею в виду тени на ставнях, которые видел за неделю до убийства. Там были мужчина и женщина – существа из плоти и крови. Без сомнения, два человека находились в гостиной Бервина, в то время как он сам отсутствовал. А когда я его встретил, он отрицал, что кто-то мог проникнуть в его дом без его ведома. Более того, он настаивал, чтобы я сам в этом убедился, осмотрев дом.

– Что вы и проделали?

– Да. Но ничего не нашел, – убедительно продолжал Люсиан. – Однако те мужчина и женщина как-то вошли в дом.

– Тогда, несомненно, убийца вошел тем же путем. Но где этот путь и как его найти – ума не приложу.

– А владелец дома не знает о каких-нибудь тайных ходах?

– Нет. Я спрашивал его, – ответил детектив. – Он заявил, что, когда дом строили, никаких тайных ходов не существовало… Мистер Дензил, когда Бервин отрицал, что в доме есть еще кто-то, кроме него, он был испуган?

– Да, мне показалось, он нервничал.

– И он сказал, что у него есть враги?

– Он заявил, что есть люди, которые хотели бы видеть его мертвым. Судя по этим словам, он скрывался от мести.

– Месть! – повторил Линк, подняв брови. – Попахивает дешевой мелодрамой.

– Возможно, но по мне, так в жизни гораздо больше мелодраматического, чем принято считать. Однако, мистер Линк, подумав, я пришел к определенным умозаключениям, – продолжал Люсиан. – Во-первых, Бервин скрывался; во-вторых, он тайно встречался с какими-то людьми, которые попадали в дом неизвестным путем; в-третьих, чтобы разгадать все эти загадки, надо разузнать о прошлой жизни мертвеца.

– Ваше «в-третьих» приводит нас назад к тому, с чего мы начали, – парировал детектив. – Как мне узнать о прошлом этого человека?

– Сначала нужно узнать его настоящее имя.

– Пустяковая задачка, учитывая, сколько материала мы собрали, – насмешливо заметил детектив. – И как это сделать?

– Дайте рекламу.

– Рекламу?

– Да. Интересно, почему вы об этом сами не подумали, ведь так часто делается. Распространите описание Бервина, с подробным описанием его примет и взглядов, в листовках и газетах.

Раздраженный Линк скептически ухмыльнулся, хотя гордость его была уязвлена – он получил мудрый совет от непрофессионала.

– Не такой уж я профан, как вы думаете, – резко объявил он. – То, что вы предлагаете, уже сделано. Листовки с описанием Бервина есть в каждом отделении полиции королевства.

– И в газетах? – поинтересовался Люсиан, передразнивая голос детектива.

– Нет, этого не нужно.

– Не согласен. Большинство обычных людей никогда не увидит ваши листовки. Я не стану настаивать, мистер Линк, но разве не мудро было бы использовать ежедневные газеты?

– Я подумаю, – пробормотал Гордон, слишком сильно задетый, чтобы сразу согласиться на предложение молодого человека.

– Полагаюсь на ваш здравый смысл, – протянул Дензил. – Вы отлично знаете свое дело, но если все же выясните, кем на самом деле был мистер Бервин, сообщите мне?

Линк внимательно посмотрел на молодого человека.

– Почему вам это так интересно? – спросил он.

– Из простого любопытства. Дело настолько таинственное, что мне хотелось бы знать, как вы сумеете его распутать.

– Хорошо, – согласился Гордон Линк, удовлетворенный тем уважением, которое проявил к нему молодой адвокат. – Я непременно сообщу вам.

Результат этой беседы Люсиан увидел на следующий день в газетах, где были описаны и внешность, и приметы погибшего. Было упомянуто и об отсутствии мизинца на левой руке, и о странном шраме на правой щеке.

Удовлетворенный тем, что власти прислушались к его совету, Люсиан с нетерпением ждал дальнейшего развития событий.

А через неделю детектив снова заглянул к нему.

– Вы, мистер Дензил, были правы, а я нет, – признался он. – Газеты дали больше результатов, чем листовки. Вчера я получил письмо от дамы, которая завтра приедет ко мне в участок. Если хотите, можете поприсутствовать.

– Прежде всего я хотел бы кое-что узнать, – нетерпеливо произнес Люсиан. – Кто эта дама?

– Миссис Врэйн из Бата.

– Она сможет опознать мертвеца?

– Думает, что да, но, конечно, точно скажет, только когда увидит тело. – А потом добавил: – Однако на основании описания она склонна считать, что Бервин – ее муж.

Глава VI

История миссис Врэйн

Дензил был очень доволен тем, что детектив Гордон Линк оказался столь любезен и разрешил ему непосредственно участвовать в дальнейшем расследовании этого таинственного случая. С естественным любопытством, порожденным кратким знакомством с несчастным Бервином, молодой адвокат хотел узнать: почему этот человек вел уединенный образ жизни, спрятавшись в доме на Женева-сквер; кто были таинственные враги, так жаждущие его смерти; и почему он принял такую смерть? Вероятно, миссис Врэйн, если она и в самом деле была, как утверждала, женой убитого, могла бы ответить на эти вопросы. Поэтому в участок, где служил Гордон Линк, он прибыл точно в назначенное время.

Однако в участке Люсиан с удивлением обнаружил, что миссис Врэйн уже пришла и беседует с детективом. Рядом с ней сидел еще один мужчина, очевидно, сопровождавший ее. Он молчал и внимательно прислушивался к тому, что говорила дама. Поскольку мистеру Бервину было около шестидесяти, а миссис Врэйн была его женой, Люсиан ожидал увидеть пожилую женщину. Однако вместо этого перед ним оказалась молодая дама, вряд ли старше двадцати пяти. Траур лишь оттенял красоту этой очаровательной блондинки с золотыми волосами, а синие глаза подчеркивали нежный цвет лица, более подходящий лепесткам розы пастельных тонов. Несмотря на печаль, в ее поведении чувствовалась живость нрава, а улыбка казалась особо привлекательной, делая лицо еще очаровательнее. Кроме того, у нее были маленькие руки и ноги, рост феи и, судя по всему, совершенная фигура.

В целом миссис Врэйн напоминала сильфиду [2] или изящную пастушку дрезденского фарфора, и ей скорее подошли бы одежды из тонкого, полупрозрачного шелка. Пожалуй, подумал Люсиан, в траур она оделась преждевременно, ведь еще не было опознания и миссис Врэйн не могла быть уверена, что убитый – ее муж. Но она выглядела столь очаровательно и казалась столь откровенной, что молодой адвокат мысленно простил ей преждевременное желание оказаться вдовой. Возможно, с таким мужем ее желание было вполне естественным.

От этого очаровательного видения взгляд Люсиана переместился на второго гостя – розовощекого пухленького маленького человечка, которому на вид было лет пятьдесят-шестьдесят. Он чем-то походил на миссис Врэйн – те же синие глаза и тот же пастельный цвет лица. Люсиан предположил, что это ее отец, и не ошибся. Прервав беседу, Линк представил молодого адвоката сильфиде в трауре, а та в свою очередь представила его своему седовласому доброжелательному спутнику, которого она назвала мистером Джабезом Клайном.

При первом же звуке их голосов Люсиан уловил странный акцент, и по тому, как дочь и отец порой комкали слова, заключил, что миссис Врэйн и ее любезный родитель – выходцы из Штатов. Маленькая дама, казалось, гордилась этим, подчеркивая свой выговор более, чем необходимо. По крайней мере, так показалось Дензилу. С другой стороны, иногда он бывал слишком придирчив.

– Рада знакомству, – объявила миссис Врэйн, с одобрением взглянув на Люсиана. – Мистер Линк сказал, что вы знали моего мужа, мистера Врэйна.

– Я знал его как мистера Бервина, Марка Бервина, – ответил Дензил, присаживаясь к столу.

– Вы только подумайте! – воскликнула миссис Врэйн, стараясь умерить свою живость, которая так не подходила к ее одеянию. – Его настоящее имя было Марк Врэйн. Что ж, теперь имя ему, бедняжке, уже не понадобится. – И вдова прикоснулась к своим ярким глазам кукольным носовым платочком, который, как цинично заметил Люсиан, был совершенно сухим.

– Возможно, он уже стал ангелом на небесах, Лидия, – заметил мистер Клайн жизнерадостным щебечущим голосом. – Стало быть, его уже не вернуть. Все туда попадем, рано или поздно.

– Но не так, как он, надеюсь, – сухо произнес Люсиан. – Прошу извинить, что прервал вашу беседу.

– Не стоит извиняться, – бодро ответил детектив. – Мы только начали, когда вы вошли, мистер Дензил.

– В самом деле, мы только начали, – подтвердила миссис Врэйн. – Я всего лишь ответила на несколько глупых вопросов.

– Пусть, по-вашему, эти вопросы и глупые, но без них не обойтись, – серьезно возразил Линк. – Так что, с вашего позволения, продолжим. Уверены ли вы, что мертвец является… являлся вашим супругом?

– Совершенно уверена, сэр. Наш дом возле Бата называется поместье Бервин. Наверное, поэтому мой муж и взял эту фамилию. А вот имя он менять не стал, как был Марком, так и остался, – продолжала симпатичная вдовушка. – Вот вам пожалуйста – Марк Бервин.

– И это все ваши доказательства? – спокойно поинтересовался Гордон.

– Конечно, нет. Но полагаю, для начала этого достаточно. Мой муж имел шрам на правой щеке – получил его в поединке с одним немецким студентом, когда учился в Гейдельберге. Часть мизинца он потерял во время несчастного случая на Диком Западе. Какие еще нужны доказательства, мистер Линк?

– Доказательства, которые вы привели, миссис Врэйн, выглядят достаточно убедительными. Но могу ли я поинтересоваться, когда и почему ваш муж уехал из дома?

– Около года назад, да, папа?

– Ты преувеличиваешь, Лидди, – поправил отец. – Это было месяцев десять тому назад.

– Десять месяцев, – неожиданно вмешался в разговор Люсиан. – И мистер Бервин…

– Врэйн! – воскликнула вдова. – Марк Врэйн.

– Прошу прощения, Марк Врэйн. Так вот, он снял дом на Женева-сквер всего шесть месяцев назад. А где он провел еще четыре месяца?

– Спросите у меня чего-нибудь попроще, мистер Дензил. Я знаю не больше вашего.

– А вы знаете, куда он отправился, когда уехал из поместья Бервин?

– Откуда? Как я могу это знать! Мы с Марком не очень-то ладили, а когда он уехал, то постарался сделать все возможное, чтобы замести следы.

– Лидди, скажи им, ведь это вовсе не ты начала мутить воду.

– Смешно даже подумать, – энергично ответила вдова. – Но не могу сказать, что мы жили с ним душа в душу.

– Значит, вы с ним не ужились? – продолжал настойчиво расспрашивать Гордон Линк.

– Жили как кошка с собакой. Боже! Жить с ним было невозможно! Если бы он не оставил меня, я бы сама ушла – и это чистая правда.

– Стало быть, десять месяцев назад он уехал, не оставив адреса?

– Именно так, – спокойно подтвердила вдова. – Почти целый год ни слуху ни духу, пока мне на глаза не попалось ваше объявление в газете. А когда я увидела это имя, а потом прочитала про шрам и отрезанный мизинец, то поняла, что это он. Не пожелаю никому таких неприятностей, вот уж нет.

– Моя Лидди ничего не имеет против того, чтобы стать соломенной вдовой, джентльмены.

– Хоть соломенной, хоть настоящей, не все ли равно, – откровенно сказала Лидия, – лишь бы знать наверняка. Но, кажется, Марк и правда приказал долго жить.

– Думаю, что мистер Бервин и в самом деле был вашим мужем, – задумчиво протянул Дензил, поскольку взгляд вдовы обратился на него, словно в ожидании ответа.

– И тогда выходит, что я и в самом деле вдова мистера Врэйна?

– Видимо, так.

– И мне принадлежит все его состояние?

– Это зависит от завещания, – сухо отрезал Люсиан, поскольку легкомысленный тон вдовы уже начал его раздражать.

– Тогда все в порядке, – продолжала миссис Врэйн, поднеся к носу флакон с золотой пробкой, в котором, судя по всему, находилась нюхательная соль. – Я видела завещание и точно знаю, что именно он мне оставил. Дочери старика от первой жены достанется особняк и рента, а мне – страховка!

– А что, мистер Бервин… то есть, я прошу прощения, Врэйн был женат дважды?

– Да уж наверное! – подтвердила Лидия. – Он был вдовец с взрослой дочерью, когда повел меня под венец. Так я могу получить эту страховку?

– Наверное, – спокойно ответил Гордон Линк. – Если докажете, что ваш муж мертв.

– Вот те раз! – воскликнула миссис Врэйн. – Разве его не убили?

– Убили человека по имени Бервин.

– Но, сэр, – вмешался розовощекий Клайн, неожиданно резким для столь мирной внешности тоном, – разве Бервин – это не Врэйн?

– Видимо, так, – холодно возразил Линк. – Но все ваши свидетельства требуют доказательств, которые удовлетворили бы страховую фирму. Думаю, нужно вскрыть могилу и по всем правилам опознать тело.

– Фу! – протянула миссис Врэйн, передернув плечами. – Как отвратительно! – А потом, видя, что Люсиан потрясен ее легкомысленностью, покраснела и добавила: – Я имею в виду то, что старик не был мне хорошим мужем, а труп, неделю пролежавший в могиле, – зрелище еще более отвратное.

– Лидди, ты забываешься, – поспешно вставил мистер Клайн, словно пытаясь сгладить то неприятное впечатление, которое произвели на детектива и адвоката дурацкие речи его дочери. – Ты же знаешь, что твое сердце вовсе не такое, как твой язык.

– Сколько можно возиться с этим Врэйном? – обиженно продолжала Лидия. – Я все рассказала, что еще? Мне жаль, что его зарезали, как свинью. Я даже надела траур. И не нужно извиняться за меня перед этими людьми, папочка. Я всего лишь хочу знать: как я могу получить свои деньги?

– С этим вам обращаться в страховую компанию, – холодно заметил Гордон Линк. – Что же касается наших с вами дел, миссис Врэйн, то мне придется поговорить с вами об этом убийстве.

– Об убийстве я ничего не знаю, – быстро ответила вдова. – Я не видела Марка почти год.

– А есть ли у вас какое-нибудь предположение относительно того, кто мог его убить?

– Думаю, нет. А должно быть?

– Скажите, у него были враги?

– У него? – с презрением переспросила миссис Врэйн. – Какие там враги! Он был для этого слишком бесхребетным. Полоумный!

– Сумасшедший, – уточнил мистер Клайн. – Возомнил, что против него ополчился весь мир и от него хотят избавиться.

– То есть говорил, что у него есть враги, – заметил Люсиан.

– Еще бы. Он, без сомнения, считал, что вся Европа против него, – продолжал Клайн. – Именно таким был мой зять. Поссорился с Лидди, ну, как все супружеские пары порой ссорятся, и вот, сбежал из дома и спрятался где-то в Пимлико. Говорю вам, джентльмены, у Марка Врэйна были не все дома. Он воображал себе невесть что, но на самом деле никто ему зла не желал.

– И все же он умер насильственной смертью, – серьезно сказал Дензил.

– Непреложный факт, сэр! – воскликнул Клайн. – И мы готовы линчевать ту рептилию, которая это сделала, но ни она, ни я не знаем, кто это.

– Уж я-то точно не знаю, – плачущим голосом объявила миссис Врэйн. – Все, кого я знаю, обходились с ним вежливо, среди них нет никого, кто хотел бы его убить. Почему он сбежал, как умер – ничего не могу сказать.

– Если хотите знать, как он умер, – ответил Линк, – могу рассказать: его закололи.

– Да, в газете было написано, что его убили охотничьим ножом.

– Нет, не ножом, – поправил Люсиан, – а длинным тонким предметом.

– Кинжалом? – предположил Клайн.

– Скажу точнее, – медленно проговорил Дензил. – Я думаю, стилетом. Итальянским стилетом.

– Стилетом! – задохнулась миссис Врэйн, и лицо ее из пастельно-розового стало белым как мел. – О. О!.. Я… я… – И она упала в обморок.

Глава VII

Страховка

Обморок миссис Врэйн продлился недолго. Вскоре она пришла в чувство, но уже без прежней живости. Оправдываясь, она заявила, что долгое обсуждение убийства мужа и его подробности выбили ее из колеи еще до того, как появился Дензил, что и вызвало у нее временное недомогание.

Причина, которую она назвала, скорее всего, была надумана, так как дама, казалось, перенесла потерю мужа с большой стойкостью, и у Люсиана возникли подозрения относительно ее честности. Однако подозрения были слишком неопределенны, а мысли адвоката – путаны, чтобы облечь их в слова, так что молодой человек молчал, пока миссис Врэйн и ее отец не ушли. А ушли они почти немедленно после того, как вдова дала свой лондонский и домашний адрес детективу на случай, если ему потребуется вновь с ней поговорить.

Она вышла, на прощание улыбнувшись и отдельно кивнув Люсиану, словно он был ее давнишним приятелем.

Гордон Линк, в свою очередь, улыбнулся, наблюдая за этим обменом любезностями. Поведение Лидии Врэйн совершенно не соответствовало образу скорбящей вдовы.

– Кажется, вы произвели впечатление на даму, мистер Дензил, – произнес он, кашлянув, чтобы скрыть свое удовольствие.

– Ерунда, – отмахнулся Люсиан, покраснев от досады. – Она показалась мне одной из тех легкомысленных женщин, что готовы флиртовать с последним нищим, лишь бы не остаться без мужского внимания. Не люблю таких, – неожиданно отрезал он.

– Почему?

– Как сказать… Она почти не говорила о своем муже и слишком сильно беспокоилась о деньгах – страховке за его смерть. Она легкомысленная кукла, к тому же авантюристка. Не думаю, что она столь мало осведомлена относительно последних дней своего мужа, как хочет показать.

Детектив высоко поднял брови.

– Уж не собираетесь ли вы обвинить в убийстве ее? – скептически поинтересовался он.

– Нет, – торопливо покачал головой Дензил. – Не скажу, что она виновата, но она определенно или что-то знает, или подозревает.

– С чего вы решили?

– Она упала в обморок, когда упомянули о стилете, и я убежден, что мистер Врэйн – думаю, мы теперь сможем звать его так – был убит именно им. И еще, мистер Линк, эта женщина призналась, что вышла замуж за пожилого мужчину во Флоренции. Флоренция, как вы знаете, находится в Италии, а стилет – итальянское оружие. Соедините этот факт с неожиданным обмороком миссис Врэйн.

– Я бы не стал делать поспешных выводов, мистер Дензил, вы слишком подозрительны. У этой женщины не было никакой причины для того, чтобы избавиться от мужа, как вы намекаете.

– А деньги, которые она получит по страховке?

– Это, конечно, повод… повод обогатиться. Однако думаю, вы делаете из мухи слона. Она знает об этом убийстве не больше, чем папа римский.

– Нужно изучить дело со всех сторон, – упрямо настаивал на своем Люсиан.

– Думаете, я последую версии, которая существует лишь в вашем воображении? Хотя за миссис Врэйн я пригляжу, в этом можете не сомневаться. Это будет нетрудно, поскольку она останется в городе до тех пор, пока не опознает тело своего мужа и не получит деньги. Если она и в самом деле виновата, я с легкостью ее отыщу, однако уверен, что она не имеет никакого отношения к преступлению. Если бы было иначе, то ее появление здесь можно было бы сравнить с визитом в логово льва. Нет-нет, мистер Дензил, вы определенно ошибаетесь.

Люсиан пожал плечами и взялся за шляпу, собираясь уйти.

– Возможно, вы и правы, – неохотно протянул он. – Но я сильно сомневаюсь в невиновности миссис Врэйн, пока не найдется более приемлемое объяснение тому, почему она упала в обморок. А вы можете вести свое расследование так, как считаете нужным. Посмотрим, кто в итоге окажется прав.

Дензил ушел, так и оставшись при своем мнении, детектив же Линк был уверен, что молодой человек сам не знает, о чем говорит. Детектив уже погрузился было в свои мысли, обдумывая только что состоявшийся разговор, когда Дензил, вернувшись, просунул голову в дверь.

– Я все же считаю, что она связана со смертью мистера Врэйна, – вызывающе объявил молодой адвокат. – Кстати, вы бы выяснили, действительно ли миссис Врэйн – жена погибшего, прежде чем верить ей на слово.

Высказавшись подобным образом, Люсиан поспешно ушел, оставив Линка в одиночестве.

Сначала Линк был возмущен бесцеремонностью юноши, считавшего, что его так легко обвести вокруг пальца. А потом рассмеялся.

– Жена! – пробормотал он себе под нос. – Конечно, она его жена. Она знает слишком много о нем, чтобы дело обстояло иначе. Но если предположить, что Дензил прав, хотя я ни на мгновение не могу этого допустить… Мне не потребуется выяснять, правильно ли его предположение. Если эта симпатичная женщина – не жена Бервина или Врэйна, или как там на самом деле имя мертвеца, страховая фирма это обнаружит. Они уж точно все тщательно проверят, прежде чем выплатить деньги.

Последующие события точно соответствовали философской речи Гордона Линка. Если бы миссис Врэйн оказалась самозванкой, ее бы сразу разоблачили, после того как страховая фирма «Сириус» начала свое расследование. Оказалось, что жизнь Марка Врэйна застрахована на двадцать тысяч футов. И, согласно условиям страховки, должна быть выплачена Лидии Врэйн, в девичестве Клайн. Вдова с помощью своего отца – хваткого делового человека, несмотря на безобидный внешний вид, – и адвоката семейства Врэйн сразу взялась за дело, чтобы доказать, кто она такая, подтвердить смерть мужа и подтвердить свои права на деньги.

В первую очередь следовало доказать, что мертвец действительно Врэйн. Сначала возникла небольшая трудность в получении разрешения властей на вскрытие могилы и эксгумацию тела. Но как только разрешение было получено, никаких сложностей с опознанием не возникло. Адвокат, мистер Клайн, миссис Врэйн и еще несколько человек из страховой компании поклялись, что труп, похороненный под ложным именем Бервина, есть Марк Врэйн, тем более что разложение еще не сделало черты его лица неузнаваемыми. Не было необходимости снимать с мертвеца саван – лица со шрамом оказалось вполне достаточно, чтобы его опознать. Ввиду этого страховая компания вынуждена была признать, что их клиент мертв, и представители компании объявили, что готовы выплатить деньги миссис Врэйн, как только будет утверждено завещание.

В ожидании необходимого законного процесса вдова всячески демонстрировала свою скорбь и всеми силами старалась показать, насколько была привязана к мертвецу. По ее распоряжению тело переложили в новый роскошный гроб и отвезли в поместье Бервин, где вскоре поместили в склеп семейства Врэйн.

Похоронив мужа, вдова припомнила о своей падчерице, которая гостила у кого-то из друзей в Австралии. Миссис Врэйн послала ей длинное деловое письмо, потребовав, чтобы девушка вернулась в Англию, в поместье Бервин, которое теперь, согласно завещанию, принадлежало ей.

Решив все вопросы, связанные со смертью мужа и ее последствиями, миссис Врэйн успокоилась и стала ждать, когда получит деньги по страховке, чтобы начать новую жизнь как богатая и очаровательная вдова. Все говорили, что женщина вела себя чрезвычайно достойно, а мистер Врэйн, несмотря на свое безумие, очень разумно разделил свое имущество и недвижимость между двумя наследницами. Мисс Врэйн – дочь от его первой жены – получила дом и землю предков, в то время как вторая жена получила страховку – заслуженную компенсацию за то, что пожертвовала своей юностью и красотой. В дни, пока улаживались все детали дела, вдова стала одной из самых популярных личностей в Бате.

Все вопросы касательно миссис Врэйн с легкостью уладили. Завещание должным образом утвердили, вдове выплатили положенные двадцать тысяч фунтов, после чего, разбогатев, она с отцом переехала в Лондон. Как только они устроились на новом месте, она, не откладывая, послала Люсиану записку, извещая его, что находится в городе. Симпатичная внешность молодого человека произвела сильное впечатление на миссис Врэйн, и она решила возобновить знакомство, которое началось при столь неприятных обстоятельствах в полицейском участке.

Со своей стороны, Люсиан не терял времени. Сделав запрос в страховую компанию «Сириус», он получил ответ, полностью снимающий подозрения с миссис Врэйн, и стал уже думать, что слишком поторопился, осуждая хорошенькую вдовушку. Поэтому, получив приглашение, он немедленно отправился к ней и нашел ее не менее привлекательной, чем при первой встрече, хотя, несмотря на прошедшие три месяца, она все еще носила траур.

– Так мило, что вы пришли, мистер Дензил, – живо заметила она. – Я ничего не слышала о вас с той самой встречи в кабинете мистера Линка. Хотя оно, может, и к лучшему. С тех пор мне пришлось уладить кучу дел.

– Вижу, все эти неприятности не причинили вам большого вреда, миссис Врэйн. Судя по вашей внешности, скорее прошло три минуты, а не три месяца.

– О, ничего страшного. Но стоит ли жаловаться, слезами горю не поможешь. Я хотела бы поинтересоваться у вас: как продвигается расследование у полиции?

– Они не узнали ничего нового, – ответил Люсиан, покачав головой. – И, насколько я понимаю, почти нет шансов докопаться до истины.

– Я так и знала, – вздохнула миссис Врэйн, пожав плечами. – Мне кажется, в этой стране ничего не происходит. Что ж, не думаю, что могу что-то сделать. Я сказала всем знакомым, что предлагаю награду в пятьсот фунтов тому, кто укажет, кто заколол Марка. Если его не найдут за деньги, то вообще никогда не найдут.

– Вероятно, так и есть, миссис Врэйн. Уже прошло три месяца после убийства, и с каждым днем шансы раскрыть преступление тают.

– Однако, мистер Дензил, скоро приедет Диана Врэйн и займется этим делом.

– Диана Врэйн? Кто это?

– Моя падчерица – единственный ребенок Марка. Она была в Австралии и только совсем недавно узнала о смерти отца. Я получила от нее письмо на прошлой неделе, и, кажется, она возвращается и намерена найти того, кто отправил ее папашу на тот свет.

– Боюсь, она тоже не преуспеет в этом деле, – с сомнением проговорил Дензил.

– Она постарается, – возразила миссис Врэйн, пожав плечами. – Она упряма, как армейский мул, и, что бы мы ни говорили, она все равно поступит по-своему. – И миссис Врэйн перевела разговор на другие, более легкомысленные темы, которые они и обсуждали до тех пор, пока Люсиан не решил откланяться.

Глава VIII

Диана Врэйн

Хотя с момента убийства Марка Врэйна прошло чуть более трех месяцев, о преступлении забыли и пресса, и люди. О случившемся помнили только на Женева-сквер. Тут по-прежнему ходили сплетни и строились предположения о том, как и кем было совершено это преступление.

Теперь стало известно, что убитый имел хорошее происхождение, но почему-то в припадке душевного недуга или какого-то подозрения оставил молодую жену. Еще говорили, что у него не было никаких врагов и он заперся в Безмолвном доме, чтобы спасти себя от козней воображаемых существ. Все сошлись на том, что Врэйн был безумен, но и это не объясняло причину его внезапной трагической смерти.

С момента убийства всеобщий интерес к Безмолвному дому вырос десятикратно. Преступление, добавившись к слухам о привидениях, наполнило дом ужасом, придав ему мрачный, угрожающий вид в глазах зевак, представлявших себе обагренный кровью пол и населенные нечистью комнаты.

Придя в уныние от катастрофы, которая ухудшила и без того ужасную репутацию дома, владелец даже не пытался сдать его, поскольку хорошо знал, что ни у кого не хватит смелости снять его даже за минимальную плату. Миссис Врэйн распродала всю мебель из двух комнат, в которых обитал ее несчастный муж, и теперь они стояли пустые, как и все остальные.

Владелец не предпринимал никаких усилий, чтобы подновить или отремонтировать особняк, считая такие расходы бесполезными, и номер тринадцать так и оставался пустым, проклятый Богом и всеми оставленный. Люди приезжали издалека, чтобы посмотреть на него, но никто не решался войти внутрь, боясь злой участи. И все же люди тянулись к дому, словно хотели прикоснуться к кровавой тайне.

Мисс Грейб часто разглядывала этот дом с другой стороны площади: пыльные окна без занавесок, трубы, из которых никогда не шел дым. Она часами размышляла об убийстве Врэйна и о том, что невозможно найти разумное объяснение случившемуся. Наконец она решила: всему виной призрак. Именно призрак, поселившийся в доме номер тринадцать, и совершил преступление. В подтверждение этой фантастической версии она рассказала Люсиану десятка два историй о том, как людей, уснувших в домах с привидениями, наутро находили мертвыми.

– С черными следами от пальцев на горле, – драматично добавила мисс Грейб, – и застывшим в глазах ужасом. И всегда все двери заперты, точь-в-точь как в тринадцатом номере, чтобы показать, что их убил призрак.

– Мисс Грейб, вы, кажется, забыли, что нашего несчастного соседа закололи стилетом. Призраки не пользуются материальным оружием.

– Откуда вы знаете, что это был настоящий кинжал? – поинтересовалась мисс Грейб, понизив голос до испуганного шепота. – Кто-нибудь когда-нибудь видел этот стилет? Нет! Его нашли? Нет! Призрак забрал его. Будьте уверены, мистер Дензил, то, что убило сумасшедшего Бервина, не имело ни плоти, ни крови.

– Тогда выходит, что преступника нельзя повесить, – рассмеялся Дензил. – Однако все это вздор, мисс Грейб. Я удивлен, что такая разумная женщина, как вы, верит в подобную чепуху.

– Многие мудрые люди, гораздо умнее меня, верят в призраков, – упрямо настаивала на своем домовладелица. – Разве вы не слышали о доме на площади в Вест-Энде, где утром нашли мертвых собаку и человека, а камердинер дрожал и так и не смог рассказать ничего внятного?

– Ох! Ох! Это история для Булвера-Литтона.

– Не надо смеяться над этим, мистер Дензил, это факт. Тот дом там так и стоит – что наш номер тринадцать…

– Вздор! Завтра я переночую в тринадцатом номере только для того, чтобы доказать, что все эти разговоры о призраках – пустая фантазия.

Мисс Грейб взвизгнула от ужаса.

– Мистер Дензил! – завопила она с невероятной энергией. – Если вы туда пойдете, я… я… я даже не знаю, что я сделаю.

– Обвините меня в краже ваших серебряных ложек, и пусть меня арестуют, – смеясь, заявил Люсиан. – Успокойтесь, мисс Грейб. У меня нет никакого желания искушать судьбу. Тем не менее я ни на секунду не верю, что в тринадцатом номере водятся привидения.

– Там видели огни, которые двигались из комнаты в комнату.

– Без сомнения… Однако покойный мистер Врэйн показал мне весь дом. В тот вечер он провел меня по всем комнатам. Свет его свечи – вот откуда эти огни.

– Их видели и после его смерти, – торжественно заявила мисс Грейб.

– Ну, значит, призрак Врэйна гуляет по дому с призраком старухи в парчовом платье и туфлях на высоких каблуках.

Мисс Грейб, видя, что ее собеседник настроен слишком скептически, чтобы иметь с ним дело, с большим достоинством прервала спор и отступила. Тем не менее она оставалась при своем мнении, принимая за факты плоды своего воображения, а также черпая их из книг о потустороннем мире, где различные авторы излагали свои фантазии, ссылаясь на чужой опыт общения со сверхъестественным. Одни соглашались с ней, другие смеялись. Но все сходились в одном: будь преступник призраком или простым смертным, убийство Врэйна остается загадкой, которую, скорее всего, так и не удастся разгадать. Вскоре это преступление вместе с другими подобными загадочными событиями должно было перейти в разряд нераскрытых преступлений.

После нескольких разговоров с Линком молодой адвокат тоже начал склоняться к такому мнению, тем более что детектив уже отчаялся найти убийцу.

– Я съездил в Бат, – рассказывал Гордон. – Я попытался, насколько это возможно, разузнать о прошлой жизни Врэйна, но не нашел ничего, что могло бы пролить свет на это странное убийство. Покойный не сильно ладил с женой и оставил ее месяцев за десять до убийства. Я попробовал проследить, куда он отправился, но так и не смог. Он исчез из Бата совершенно неожиданно и появился на Женева-сквер через четыре месяца. Мы так и не знаем ни кто его убил, ни почему. Боюсь, мистер Дензил, что вынужден буду закрыть это дело как бесперспективное.

– И что? Вы откажетесь от награды в пятьсот фунтов? – удивился Люсиан.

– Даже если бы сумма была в десять раз больше, я все равно бы отказался, – удрученно возразил детектив. – Этот случай слишком сложен для меня. Полагаю, убийцу так никогда и не найдут.

– Честное слово, я склонен с вами согласиться, – вздохнул Дензил.

На этом адвокат и детектив расстались. И оба они были убеждены, что дело об убийстве Врэйна безнадежно и нет никакого шанса найти виновного, чтобы отомстить за убийство несчастного. Разгадать эту тайну было выше сил смертных.

В середине апреля, почти через четыре месяца после трагедии, Люсиан получил письмо с приглашением, чему немало удивился. Письмо было подписано Дианой Врэйн. В письме сообщалось, что автор письма только на прошлой неделе вернулась из Австралии и просит, чтобы мистер Дензил проявил любезность и на следующий день заглянул в гостиницу «Король Иоанн» в Кенсингтоне. В заключение мисс Врэйн писала, что очень хотела бы переговорить с мистером Дензилом, если он, конечно, не возражает.

Удивляясь, как леди – которая, без сомнения, была падчерицей миссис Врэйн – заполучила его адрес и почему она так хочет его увидеть, молодой адвокат решил выполнить просьбу. На следующий день в назначенное время – в четыре часа – Люсиан пришел в гостиницу, назвал свое имя, и его немедленно провели к мисс Врэйн, которая ждала его в маленькой гостиной одного из номеров.

Когда мисс Врэйн встала, чтобы приветствовать его, Люсиан оказался поражен тем, насколько красивой и величественной она оказалась. Своей походкой она напоминала настоящую королеву. Едва ли он предполагал, что между миссис Врэйн и ее падчерицей такая большая разница. Если первая больше всего напоминала фривольную, изменчивую фею, то вторая выглядела достойной и утонченной женщиной. Падчерица тоже носила черное траурное платье, но самого простого покроя – никакого намека на кокетство, которое характеризовало наряд миссис Врэйн. Горе на лице Дианы вполне соответствовало ее одеждам. Она приветствовала Люсиана с подчеркнутой любезностью, которая еще больше расположила к ней молодого адвоката.

Мгновенно очарованный, молодой человек оказался словно притянутым магнитом к этой красивой печальной женщине, точно так же, как раньше его оттолкнула волна неприязни к глупой миссис Врэйн.

– Я очень признательна вам за то, что вы откликнулись на мое письмо, мистер Дензил, – глубоким меланхоличным голосом произнесла мисс Врэйн. – Вы, наверное, уже задавались вопросом, откуда я взяла ваш адрес?

– Это и в самом деле удивило меня, признаюсь, – согласился Люсиан, присев на стул, на который она ему указала. – Но, подумав немного, решил, что раз миссис Врэйн имела…

– Миссис Врэйн! – презрительно фыркнула Диана. – Нет! Я не виделась с миссис Врэйн, хотя уже неделю как вернулась в Лондон. Я узнала ваш адрес у детектива, который расследовал гибель моего несчастного отца.

– Вы встречались с Гордоном Линком?

– Да, и он сообщил мне все, что знал относительно этого дела. Он часто упоминал ваше имя в своем рассказе и сообщил мне, что вы несколько раз говорили с моим отцом, поэтому я попросила ваш адрес, чтобы побеседовать с вами лично.

– Я в полном вашем распоряжении, мисс Врэйн. Полагаю, вы желаете, чтобы я рассказал вам все, что знаю о трагедии?

– Я хотела бы получить от вас нечто большее, мистер Дензил, – спокойным голосом объявила Диана. – Я хотела бы, чтобы вы помогли мне отыскать убийцу моего отца.

– Что? Вы собираетесь снова открыть это дело?

– Конечно. Но я не знала, что это дело, как вы его называете, уже закрыто. Я приехала домой из Австралии, чтобы заняться этим. Я должна была вернуться давным-давно, но находилась вместе с друзьями в той части материка, куда плохо доходит почта. Однако как только я получила письмо миссис Врэйн об ужасной смерти отца, то устроила дела и сразу отправилась в Англию. Приехав, я встретилась с мистером Сакером, адвокатом нашего семейства, и мистером Линком, детективом. Они рассказали мне все, что знают сами, и теперь я хочу услышать, что вы сможете мне рассказать.

– Боюсь, я ничем не смогу помочь вам, мисс Врэйн, – с сомнением протянул Люсиан.

– Ах! Вы отказываетесь мне помочь?

– Нет! Что вы, нет, конечно! Я буду рад сделать все, что смогу, – возразил Люсиан, потрясенный тем, что она решила, будто он настолько бессердечен. – Просто я не знаю ничего такого, что помогло бы раскрыть тайну. Мы с Гордоном уже пытались распутать это дело, но безрезультатно…

– Хорошо, мистер Дензил, – после затянувшейся паузы вновь заговорила Диана. – Но часто говорят, что острый ум женщины может сделать много больше, чем логика мужчины. Однако если мы с вами объединимся, то, вполне возможно, вместе сможем открыть истину и обнаружить преступника. У вас есть какие-то подозрения?

– Нет. У меня нет никаких подозрений, – искренне ответил Люсиан. – А у вас?

– Да. Я подозреваю одну даму.

– Миссис Врэйн?

– Да. Как вы догадались, что я подразумевала ее?

– Раньше я тоже подозревал ее.

– Ваши подозрения справедливы, – ответила Диана. – Я считаю, что миссис Врэйн убила своего мужа.

Глава IX

Несчастный брак

Дензил сразу не ответил на обвинение, которое Диана выдвинула против миссис Врэйн, поскольку был удивлен страстностью, прозвучавшей в ее голосе. Однако, как бы ему ни хотелось согласиться с Дианой, он вынужден был выступить на стороне миловидной вдовы.

– Думаю, вы ошибаетесь, – осторожно сказал он.

– Но, мистер Дензил, вы же сами сейчас сказали, что подозревали ее.

– Одно время подозревал, но не теперь, – решительно возразил Люсиан. – Во время убийства, в Рождество, миссис Врэйн находилась в поместье Бервин.

– Точно так же, как Нерона не было в Риме во время пожара, – резко парировала Диана. – К тому же я не утверждаю, что миссис Врэйн сама совершила убийство, но она вдохновила и направила убийцу.

– И кто же, по вашему мнению, убийца?

– Граф Эркюль Ферручи.

– Итальянец?

– Как можно догадаться по его имени.

– Странно, – с волнением пробормотал Люсиан. – Полиция полагает, что рану вашему отцу нанесли итальянским стилетом.

– Ага! – с удовольствием протянула Диана. – Это только укрепляет мои подозрения относительно Ферручи.

– И еще, – продолжал Дензил, пропустив ее замечание мимо ушей. – Когда я упомянул относительно своих подозрений о стилете, миссис Врэйн упала в обморок.

– И это лишний раз доказывает, что она виновна. Я в этом уверена, мистер Дензил. Моя мачеха и граф – преступники!

– Но улики против них косвенные, – осторожно продолжал Люсиан. – Мы не должны делать поспешные выводы. Я, например, впервые слышу имя этого иностранца.

– Могу просветить вас, но это длинная история.

– Чем длиннее, тем лучше, – пробормотал Дензил, подумав, что мог бы слушать, как говорит Диана, и наблюдать за ее лицом часами, не чувствуя никакой усталости. – Я хотел бы знать все детали, чтобы рассудить, насколько верно ваше предположение.

– Вполне разумно, мистер Дензил. Я расскажу вам эту историю. Все началось приблизительно года три назад, когда мой отец поехал в Италию. Именно в Италии – а точнее, во Флоренции – он встретился с Лидией Клайн и ее отцом.

– Минуточку, – перебил Дензил. – Прежде чем вы продолжите рассказ, скажите, что вы думаете об этой паре?

– А как вы считаете! – презрительно воскликнула Диана. – Думаю, дочь и отец – пара авантюристов, и Лидия – худшая из этой парочки. Старик, Джабез Клайн, в целом не так уж плох. Он – слабохарактерный дурак, который находится под каблуком дочери. Если бы вы знали, что я вынесла, находясь в руках этой золотоволосой куклы…

– Мне показалось, что вы можете постоять за себя, мисс Врэйн.

– Да, если дело не касается предательства и лжи! – в отчаянии парировала Диана. – Не в моих привычках пользоваться подобным оружием, но моя мачеха виртуозно владеет и тем и другим. Именно она выгнала меня из дому и вынудила отправиться в Австралию, чтобы скрыться от ее клеветы. Она так обращалась с моим отцом, что он вынужден был, несмотря на свою болезнь, бежать из дому. Лидия Врэйн вовсе не разряженная кукла, как вы наверняка думаете. Она – лживая, жестокая и очень умная авантюристка. Я ненавижу ее, ненавижу всем сердцем и душой!

Такая вспышка гнева у женщины изумила Дензила, который только теперь начал понимать, что и сама Диана далеко не прекрасный ангел, как показалось ему в первый момент из-за ее красоты. Ненависть так исказила ее черты, что в этот момент она походила скорее на Маргариту Анжуйскую, бросившую вызов Йорку и его фракции, чем на женщину, уязвленную упреками другой представительницы своего пола. Диана заметила удивление Люсиана и слегка покраснела, раздраженная тем, что столь открыто проявила свои чувства. Горько рассмеявшись, она снова приобрела спокойный и строгий вид.

– Видите, мистер Дензил, я далеко не святая, – объявила она, а потом села, так как в гневе, не заметив этого, вскочила на ноги. – Да и будь я святой, все равно сказала бы то же самое. Зная мою мачеху… Впрочем, буду говорить спокойно, иначе вы не поймете, почему я подозреваю, что она замешана в ужасной судьбе моего бедного отца.

– Я весь внимание, мисс Врэйн.

– Я расскажу вам все, что знаю, и постараюсь быть как можно более краткой, – продолжала она. – И тогда вы сами сможете рассудить, права я или нет. Три года назад здоровье отца резко ухудшилось. После смерти моей матери, а случилось это лет десять назад, он занимался науками и жил отшельником в поместье Бервин. Он писал историю драматургов времен королевы Елизаветы и был настолько поглощен работой, что забыл о своем здоровье, в любой момент рискуя слечь от переутомления. Доктора настаивали, чтобы он оставил книги и отправился путешествовать, чтобы отвлечься, побывать в новых местах, увидеть новые лица. Я должна была отправиться вместе с ним и проследить, чтобы он не возобновил свои занятия. Проклинаю тот злосчастный день, когда мы отправились в Италию.

– Выходит, ваш отец не был безумен? – протянул Люсиан, вспоминая странное поведение мистера Врэйна на площади.

– Нет, конечно! – с негодованием воскликнула Диана. – Он, правда, иногда заговаривался из-за переутомления, но мог позаботиться о себе.

– А он не злоупотреблял спиртным?

Мисс Врэйн выглядела оскорбленной.

– Мой отец был всегда воздержан в еде и питье, – напряженно протянула она. – Почему вы об этом спрашиваете?

– Прошу прощения, – осторожно ответил Люсиан. – Но на Женева-сквер все знают, что Бервин – так назвался ваш отец – много пил. Да и когда я познакомился с ним, он был… не совсем в себе, – деликатно закончил адвокат.

– Без сомнения, неприятности подтолкнули его к излишествам, – тихо проговорила Диана. – И все же это странно, потому что здоровье его было хуже некуда. Да, иногда он принимал снотворные снадобья и лекарства.

– У него была чахотка, – вставил Люсиан, заметив, что Диана колебалась, не желая называть вещи своими именами.

– У него всегда была слабая грудь, могла развиться и чахотка, но когда пару лет назад я покинула Англию, чахотки у него не было. Но теперь я все понимаю, – проговорила она, ломая руки. – В мое отсутствие, находясь у жены под каблуком, он потерял и здоровье, и моральный облик. Пьянство и чахотка. Ах! Боже мой! Разве этих двух обстоятельств ей было недостаточно, чтобы потребовалось еще и убийство?

– Мы пока не знаем, виновна она или нет, – тихо возразил Люсиан. – Мисс Врэйн, вы не могли бы продолжить свою историю? А когда закончите, мы все обсудим. Вы говорили, что в один злосчастный день вы поехали в Италию.

– Так и есть, – печально продолжала Диана. – Во Флоренции, в пансионе Доницетти на набережной Арно мы познакомились с Лидией Клайн и ее отцом. Они тоже недавно прибыли в Италию, видимо, из Нью-Йорка. Но уже тогда говорили, что она обручена с бедным итальянским дворянином по имени Эркюль Ферручи.

– Подозреваю, что Клайны были богаты, – пробормотал Люсиан. – Слишком хорошо знаю я итальянских дворян. Этот Ферручи обратил бы внимание только на богатую наследницу.

– Она и была богатой, мистер Дензил. По крайней мере, все были в этом уверены. Всех американцев почему-то считают миллионерами, но, когда эта женщина вышла замуж за моего отца, выяснилось, что мистер Клайн располагает очень скромными средствами, а у его дочери нет ничего. Именно из-за этого она отказала графу, сказав, что ее сердце занято другим, и обратила внимание на моего отца. Она слышала разговоры о его состоянии и решила выйти замуж за него, предпочтя богатство романтической страсти с Ферручи.

– Она любила этого итальянца?

– Да, я в этом уверена. И, что еще важнее, до сих пор любит.

– Да что вы? Выходит, граф Ферручи до сих пор поддерживает отношения с миссис Врэйн?

– Конечно… Послушайте… Мисс Клайн, как я говорила, решила выгодно выйти замуж, стать второй миссис Врэйн. Мне она никогда не нравилась, я понимала, что это лживая и безнравственная женщина. Но, хотя я пыталась всячески не допустить этого брака, ничего у меня не вышло. Вы же знаете, какая она красивая и очаровательная.

– Соглашусь с первым, но не со вторым, – возразил Люсиан.

– Как бы там ни было, ей хватило очарования, чтобы поймать в ловушку моего несчастного, глупого отца, – печальным голосом продолжала Диана. – Мы прожили во Флоренции четыре месяца, а уехала она оттуда уже как миссис Врэйн. Я ничего не могла поделать с отцом, он воспылал к ней упрямой стариковской страстью. Кроме того, Лидия почти сразу выведала все его слабые места и могла с легкостью окрутить его вокруг пальца. Но я все же любила отца и не могла оставить его, поэтому вместе с молодоженами возвратилась в поместье Бервин. И вот там-то, мистер Дензил, Лидия превратила мою жизнь в настоящий ад… – На какое-то время мисс Врэйн замолчала, и ее лицо потемнело. – Она открыто оскорбляла меня, и из чувства собственного достоинства я была вынуждена уехать. У меня есть родственники в Австралии, и я отправилась к ним погостить. Увы! Теперь я об этом жалею. Все это время я жила у родственников в колонии, пока ужасные новости о смерти отца не заставили меня вернуться в Англию.

– Выходит, брак оказался несчастным?

– Да. Еще до того, как я уехала, Лидия начала открыто пренебрегать моим отцом. Мистер Клайн – он, как я уже говорила, лучший из этой парочки – пытался увещевать ее, чтобы она вела себя пристойно. Но Лидия не обращала на него внимания, как и на других. После моего отъезда я получила письмо от подруги, которая писала, что Лидия пригласила в гости графа Ферручи. Мой отец ничего не мог поделать. Поняв свою ошибку, он вернулся к книгам и вскоре снова заболел. Вместо того чтобы заботиться о нем, Лидия, насколько я слышала, поощряла его занятия, без сомнения, надеясь на его скорую смерть, чтобы стать свободной и выйти замуж за графа Ферручи. Вот тогда мой отец и сбежал из дома.

– Почему? Это очень важная деталь.

Диана на мгновение задумалась, а потом покачала головой, окончательно упав духом.

– Этого я не могу объяснить, поскольку в это время была в Австралии, – со вздохом произнесла она. – Но, видимо, он переутомился от своих занятий, и, возможно, сыграли свою роль спиртное и лекарства, которыми пичкала его эта женщина. Без сомнения, он ревновал ее к Ферручи, но, будучи болен, не мог постоять за себя. Поняв, что дела его плохи, он оставил свой дом и переехал на Женева-сквер, чтобы там встретить смерть.

– Однако все это всего лишь предположения, – запротестовал Люсиан. – На самом деле мы не знаем, почему мистер Врэйн оставил дом.

– А что говорит Лидия?

– Она не смогла дать внятных объяснений.

– И не даст! – воскликнула Диана. – Неужели ничего нельзя поделать? Я уверена, что в смерти отца повинны Лидия и граф!

– У вас нет доказательств, – покачал головой Дензил.

– Доказательств? Вы же сами сказали, что стилет…

– Это просто моя догадка, – быстро перебил ее Люсиан. – Я не могу с полной уверенностью утверждать, что убийство совершено именно этим оружием. Кроме того, как связан с этим делом граф-итальянец?

– Разве мы не можем найти доказательства?

– Боюсь, что нет.

– А если обыскать дом?

– От этого будет мало толку, – возразил Люсиан. – Однако если это поможет вам успокоить свою совесть, мисс Врэйн, то завтра утром я отведу вас туда.

– Отведите! – воскликнула Диана. – Возможно, мы все же найдем доказательства вины Лидии. До свидания, мистер Дензил. До завтра.

Глава X

Разноцветная лента

Красота и сильный характер Дианы произвели столь глубокое впечатление на Люсиана, что он решил помочь девушке в поисках убийцы отца. Надо отметить, что Дензил, хоть ему уже исполнилось двадцать пять, никогда не испытывал особой привязанности к представительницам противоположного пола или, говоря прямо, еще ни разу не был влюблен. Но теперь, казалось, час, который рано или поздно наступает для всех сынов Адама, наступил и для него. Уехав от Дианы, он не мог думать ни о чем ином, как только о ее прекрасном лице и очаровательной улыбке. И пока он не увидел ее снова, ее образ преследовал его.

Он почти не замечал того, что происходило вокруг, думая лишь о Диане, и двигался среди людей, словно погруженный в грезы. И он действительно грезил, поскольку для его страсти не было никаких оснований.

Многие люди, особенно те, кто лишен воображения, насмехаются над самой идеей, что любовь может родиться в одно мгновение, но такое часто случается, что бы ни говорили такие насмешники. Мужчина может столкнуться с прекраснейшей и умнейшей женщиной и остаться холодным и равнодушным, но порой – иногда совершенно неожиданно – личико, не обязательно самое красивое, вопреки всем доводам разума, превращается для него в настоящее наваждение. Любовь нельзя загнать в какие-то рамки, определить с помощью логики и расчета. Она рождается из взгляда, улыбки, вздоха, слова, растет и приносит плоды много быстрее, чем тыква пророка Ионы, и никто не может сказать, когда это начнется и чем закончится. Древняя и вечно юная загадка мироздания, тайна, которую невозможно разрешить. И сегодняшние влюбленные, несмотря на столетия примеров подобного безумства, ничуть не умнее своего праотца Адама.

У Люсиана, пораженного стрелой Купидона, тем не менее хватило здравого смысла, чтобы не пытаться скрупулезно исследовать причину внезапно вспыхнувшей страсти. Он был влюблен и, признавшись в этом себе, положил конец дальнейшим рассуждениям. Длинная дорога его юной, лишенной любви жизни неожиданно сделала крутой поворот, и впереди открылся совершенно новый пейзаж: цветущие луга, серебрящиеся ручьи и кусты роз. Он был словно игривый фавн, а Диана – милая пастушка. Теперь только от ее любезности зависело, откроется ли для них дорога в эти райские кущи.

Люсиан был влюблен в Диану, но пока еще не мог поздравить себя с тем, что она отвечает ему взаимностью. Однако он решил заслужить ее любовь, выполняя все ее желания, а сейчас она желала найти убийцу и отомстить за смерть отца. Для миролюбивого Люсиана это была малоприятная задача, но, не видя иного пути завоевать сердце своей возлюбленной, он взялся за дело со всем усердием.

Итак, на следующее утро Дензил пришел к владельцу дома номер тринадцать на Женева-сквер и попросил ключи. Но оказалось, что у владельца в данный момент их нет.

– Я отдал их миссис Кебби, уборщице, – объяснил мистер Пикок, бывший бакалейщик, который владел большей частью домов на Женева-сквер. – Дом в таком состоянии, что я решил: еще раз прибраться там будет не лишним.

– Перед тем как сдать его кому-нибудь, я полагаю?

– Даже и не знаю, получится ли сдать его теперь, – ответил Пикок, горестно покачав лысой головой. – Хотя я не теряю надежды. Но из-за убийства и слухов о привидениях, кажется, у меня не так много шансов. Но что вам понадобилось в доме номер тринадцать, мистер Дензил?

– Я хотел бы осмотреть все комнаты, еще раз попробовать найти разгадку преступления, – объяснил Люсиан, не упоминая о том, что собирается в дом не один.

– Вы ничего не найдете. Я сам внимательно осмотрел все комнаты. Но если отправитесь прямо сейчас, то, скорее всего, застанете там миссис Кебби. Позвоните, и она впустит вас. А вы, случаем, не думаете сами снять этот дом? – с надеждой спросил Пикок.

– Нет, спасибо. Я не хочу расстраивать свои нервы, поселившись в доме с такой репутацией.

– А! Вот так все и говорят, – вздохнул бакалейщик. – Жаль, что этот Бервин, или Врэйн – не важно, как там он себя называл, – не нашел себе другое место, чтобы его там убили…

– Боюсь, те, кого настигает внезапная смерть, не успевают заранее позаботиться о таких вещах, – сухо проговорил Люсиан и ушел, оставив незадачливого владельца переживать о своем невезении.

Перед тем как направиться в дом номер тринадцать, Люсиан пошел по улице, отходящей от Женева-сквер, навстречу Диане, которая должна была приехать к одиннадцати часам. Несмотря на присущую ему пунктуальность, оказалось, что мисс Врэйн, подстегиваемая нетерпением, опередила его: он увидел, как она отпустила кеб в конце улицы, и встретил ее на полпути.

Как только он увидел ее изящную фигуру, его сердце судорожно забилось и кровь бросилась в лицо.

Диана совершенно не сознавала, какие душевные муки причиняет молодому человеку, и с удивлением взглянула на молодого человека, однако приветливо и без смущения поздоровалась с ним. Погруженная в мысли о предстоящем визите на место преступления, Диана решила не задумываться о причине румянца, проступившего на щеках молодого адвоката. Возможно, женское чутье и подсказало бы ей правду, но сейчас Диана была сосредоточена совсем на другом.

– Вы достали ключи, мистер Дензил? – нетерпеливо поинтересовалась она.

– Нет. Но я встречался с владельцем дома, и он разрешил его осмотреть. Сейчас там как раз работает уборщица. Она нас впустит.

– Уборщица, – повторила мисс Врэйн. – Она же сотрет все следы! Значит, в доме будет новый жилец?

– Нет, но владелец хочет, чтобы в доме прибрались, проветрили комнаты. Просто чтобы все было в порядке, как я полагаю.

– А как зовут эту уборщицу?

– Миссис Кебби.

– Та самая женщина, которая нашла тело моего несчастного отца?

– Она самая. Однако не советую вам, мисс Врэйн, слишком настойчиво расспрашивать ее о своем отце.

– Почему же? Ах! Вижу, вы думаете, она расскажет о его привычках и этим причинит мне боль. Не волнуйтесь, я к этому готова. Я виню не столько его, сколько тех, кто довел его до такой невоздержанности. Вот этот дом? – спросила она, с живым интересом рассматривая здание, возле которого они остановились.

– Да, – подтвердил Люсиан и позвонил. – Именно в этом доме ваш отец встретил свою преждевременную смерть. А вот и миссис Кебби.

Старуха любезно открыла дверь и застыла, с подозрением уставившись на парочку мутным взглядом.

– Что вам угодно? – требовательно спросила она голосом, больше напоминающим воронье карканье.

– Мистер Пикок разрешил этой леди и мне осмотреть дом, – ответил Люсиан, пытаясь войти.

– А почему он мне ничего не сказал? – проворчала миссис Кебби, загораживая дорогу.

– Вот я сейчас и говорю вам об этом.

– Я дочь покойного мистера Врэйна, – объявила Диана, выйдя вперед.

– Господи, мисс, да неужели? – прокаркала миссис Кебби и отступила в сторону. – Пришли взглянуть на кровь своего папаши, не иначе.

Диана вздрогнула и побледнела, но сдержалась и, проскользнув мимо старухи, прошла в гостиную.

– Это случилось здесь? – спросила она Люсиана, который придерживал дверь.

– Здесь, здесь, мисс, – воскликнула старуха, притащившаяся следом. – Вон там впиталась в ковер кровь этого бедного джентльмена, – добавила миссис Кебби с отвратительным восторгом. – Вот, должно быть, хлестала-то из него!

– Придержи язык, женщина! – грубо оборвал ее Люсиан, видя, что Диана вот-вот лишится чувств. – Занимайся своим делом!

– Пойду наверх, – прорычала старая карга, отступая. – Крикните, если я вам понадоблюсь. Кстати, могу показать вам тут все всего за один шиллинг.

– Получите два, если оставите нас в покое, – фыркнул Люсиан, указывая на дверь.

Мутные глаза миссис Кебби сверкнули, и она дружелюбно оскалилась.

– Что ж, оно того стоит, – согласилась она, хрипло хихикнув. – Я двух голубков вижу издалека, хоть и старуха. Хе-хе! Целоваться над кровью собственного отца… Что за нравы! Ну и парочка! Хе-хе!

Люсиан бесцеремонно вытолкал все еще хрипло посмеивающуюся миссис Кебби за дверь, а потом быстро повернулся, боясь, что Диана услышала слова старухи. Но мисс Врэйн с побледневшим лицом стояла, прижавшись к стене, и Люсиану не оставалось ничего другого, как искренне надеяться, что девушка ничего не слышала. Ее взгляд был прикован к темному расплывшемуся пятну на полу, она крепко прижала руки к груди, словно у нее внезапно заболело сердце. С побелевшим лицом и дрожащими губами Диана смотрела на свидетельство смерти своего отца. Люсиана встревожила ее неестественная бледность.

– Мисс Врэйн! – воскликнул он, бросаясь к ней. – Вам плохо? Позвольте я выведу вас отсюда.

– Нет! – Диана остановила его жестом руки. – Сначала мы исследуем каждый дюйм этой комнаты. И помолчите, пожалуйста, мне надо сосредоточиться. Не хочу, чтобы мне мешали.

Дензил как влюбленный и как друг проявил уважение к чувствам девушки, столь естественным при таких обстоятельствах, и молча повел ее по комнатам. Все они были пустыми и пыльными – мисс Кебби подметала не слишком тщательно. В доме царила полутьма, и шаги молодых людей эхом отдавались от стен.

Диана осмотрела в доме каждый угол, исследовала каждый камин, постояла у каждого окна, но нигде не нашла ничего постороннего, ничего, что могло бы дать им ключ к разгадке преступления.

Они спустились в полуподвал и осмотрели кухню, комнаты прислуги, кладовые, но с тем же неудовлетворительным результатом. Дверь кухни, судя по всему, недавно открывали, но когда Диана показала на нее Люсиану, предположив, что убийца, возможно, пришел именно отсюда, молодой адвокат заверил ее, что эту дверь открывал только детектив Линк, когда искал улики.

– Я видел эту дверь за неделю до того, как был убит ваш отец, – добавил Люсиан, ударив по двери тростью. – Он сам показал мне ее, чтобы доказать, что в доме во время его отсутствия не может быть посторонних. Тогда, судя по ржавым засовам и отсутствию ключа, было очевидно, что эту дверь никто давно не открывал – по словам вашего отца, она была закрыта все время, пока он снимал дом.

– Тогда как убийцы смогли попасть в дом?

– Именно это я и хотел бы узнать, мисс Врэйн. Но почему вы употребляете множественное число?

– Я полагаю, что Лидия и Ферручи действовали вместе.

– Но я же говорил вам, что миссис Врэйн все это время находилась в Бате.

– Знаю, – быстро ответила Диана. – Она, без сомнения, послала Ферручи убить моего отца. А во множественном числе об убийцах я говорю именно потому, что считаю: моя мачеха виновна точно так же, как и итальянец.

– Может, и так, мисс Врэйн, но пока мы не доказали их вину.

Диана промолчала, но следом за Люсианом последовала в верхнюю часть дома, где они обнаружили миссис Кебби, столь яростно работающую метлой, что вокруг нее поднялась настоящая пыльная буря. Увидев пару, она заковыляла к ним, видимо желая выпросить обещанные деньги.

Диана сначала высокомерно взглянула на старую ведьму, недовольная ее фамильярностью, но вдруг, оживившись сделала шаг вперед.

– Где вы взяли эту ленту? – спросила она у миссис Кебби, показывая на одну из ленточек, украшавших шею старухи.

– Эту? – прокаркала миссис Кебби. – Подобрала внизу в кухне. Красивая вещица, но разве она чего-то стоит? Неужели она вам нужна?

Не обращая никакого внимания на заискивающий тон старухи, девушка сдернула ленточку с ее шеи и внимательно осмотрела. Это была широкая лента из дорогого шелка, желтая с красным узором, без сомнения, иностранного производства.

– Она самая! – возбужденно воскликнула Диана. – Мистер Дензил, я сама купила эту ленту во Флоренции.

– Отлично, – протянул Люсиан, не понимая волнения девушки. – И что это доказывает?

– А то, что стилет, который отец купил во Флоренции, – тот самый, которым его убили! Я сама повязала эту ленту на рукоятку стилета!

Глава XI

Новые открытия

Тишину, которая воцарилась после того, как Диана объявила о ленте и стилете – Люсиан не находил слов от удивления, – нарушил хриплый голос миссис Кебби:

– Если вы хотите забрать эту ленту, то я уступлю ее за шиллинг. Вместе с двумя шиллингами, которые обещал мне этот молодой человек, их будет три, и я как раз готова их забрать. – И миссис Кебби вытянула перед собой грязную костлявую руку.

– Вы собираетесь продать мне ее? – возмутилась Диана, с негодованием наступая на старуху. – Как смеете вы держать у себя то, что вам не принадлежит?! Если бы вы показали в свое время ленту детективу, – она покачала ленту перед лицом старухи, – он, быть может, и поймал бы преступника!

– Простите! – влез между ними Люсиан, который обрел наконец дар речи. – Боюсь, нельзя быть уверенным, что стилет был привязан к ленте в момент убийства. Мисс Врэйн, когда вы последний раз видели ленту вместе со стилетом?

– В библиотеке поместья Бервин. Я сама повесила стилет на стену на этой ленте.

– Вы уверены, что это та самая лента?

– Да, – решительно ответила Диана. – Я не могу ошибаться. Очень необычный оттенок и узор. Где вы нашли ее? – она повернулась к миссис Кебби.

– Я же сказала вам, на кухне, – глухо прорычала старуха. – Нашла только сегодня утром. Валялась в темном углу у двери, где проход под навес для дров. Откуда мне было знать, что она кому-то нужна?

– Вы нашли там что-то еще? – осторожно поинтересовался Люсиан.

– Нет, сэр.

– А стилет? – требовательно спросила Диана, пряча ленту в карман.

– Не знаю, что такое стилет, мисс, но ничего я не находила. Я не воровка. Хотя некоторые люди, которые считают себя выше других, забирают ленты, которые им не принадлежат.

– Эта лента не ваша, – надменно объявила Диана.

– Моя, я ее первая нашла! – фыркнула миссис Кебби.

– Не злите ее, – прошептал Дензил, коснувшись руки мисс Врэйн. – Она может оказаться полезной.

Диана, не сводя взгляда со старухи, открыла кошелек. При виде его кислое лицо миссис Кебби расползлось в улыбке. Когда же мисс Врэйн отдала ей полсоверена, старая карга просто засияла от радости.

– Благослови вас Бог, дорогуша, – проворковала она, сделав реверанс. – Золото! Настоящее золото! Ах! Вот приличный заработок для меня – тринадцать чудных шиллингов!

– Десять. Вы имели в виду десять, миссис Кебби!

– Нет-нет, сэр, – подобострастно покачала головой старуха. – Леди дала мне десять, да благословят ее небеса, но вы еще обещали мне три.

– Я сказал два.

– Ах, должно быть, так… У меня всегда было плохо с арифметикой.

– Зато у вас хорошо с тем, чтобы выуживать из людей деньги, – проговорила Диана, испытывая отвращение к жадности ведьмы. – Однако пока вы должны удовольствоваться тем, что я дала. Если во время уборки этого дома найдете еще что-то, независимо от того, что именно, вы получите еще десять шиллингов, если отнесете это прямо мистеру Дензилу.

Миссис Кебби завязала золотую монету в уголке своего носового платка и с готовностью закивала.

– Непременно, мисс. Если, конечно, этот джентльмен мне заплатит. Люблю наличные.

– Получите вы свои наличные, – объявил Люсиан, усмехнувшись.

Затем, поскольку Диана показала ему знаком, что хочет уйти, он отправился за ней следом вниз по лестнице. Мисс Врэйн молчала, пока они не вышли наружу. Тогда она запрокинула голову, уставившись в яркое синее небо, расцвеченное легкими облачками.

– Как я рада выбраться из этого дома, – с дрожью проговорила она. – Есть что-то неприятное в его темной, стылой атмосфере, я прямо вся леденею внутри.

– Так всегда бывает, если окажешься в доме с привидениями, – небрежно бросил Люсиан и вернулся к предмету, который сейчас больше всего его занимал: – А теперь, мисс Врэйн, когда в руках у вас оказалась улика, что вы собираетесь делать?

– Удостовериться, что я не ошиблась, мистер Дензил. Сегодня днем я отправлюсь в поместье Бервин. Если стилет все еще висит в библиотеке на ленте, я признаю свою ошибку. Если его там не окажется, я вернусь в город, и, думаю, вы дадите мне правильный совет, что лучше всего сделать. Вы знаете, что я вам доверяю.

– Сделаю все, что в моих силах, мисс Врэйн! – пылко воскликнул Люсиан.

– Это очень мило с вашей стороны, поскольку я не имею никакого права распоряжаться вашим временем, – с благодарностью ответила девушка.

– Имеете, имеете. То есть я хотел сказать… – запнулся Дензил, съежившись под удивленным взглядом мисс Врэйн и понимая, что заходит слишком далеко. – Я хотел сказать, что, как не имеющий практики адвокат, располагаю временем и счастлив услужить вам. И кроме того, – с улыбкой добавил он, – у меня в этом деле есть свой эгоистический интерес. Не каждому выпадает столкнуться со столь сложной загадкой, как эта. Я не успокоюсь, пока не распутаю этот клубок до конца.

– Вы просто замечательный человек! – воскликнула Диана, импульсивно схватив молодого человека за руку. – Даже не знаю, как отблагодарить вас за вашу доброту, а уж тем более как благодарить вас, если нам удастся раскрыть дело.

– Относительно моей награды… – продолжал Люсиан, задерживая руку девушки в своей дольше, чем позволяли приличия. – Давайте решим, какой награды я заслуживаю, после того как отомстим за смерть вашего отца.

Диана покраснела и отвела взгляд, убрав руку, которую слишком уж красноречиво сжимал молодой человек. До нее внезапно дошел смысл его слов и рукопожатия, и она смутилась от этой минутной смелости своего тайного поклонника. Тем не менее, проявив женский такт, Диана сделала вид, что ничего не заметила, и распрощалась, пообещав при первой возможности написать Люсиану о результатах своей поездки в Бат.

Адвокат хотел было проводить ее до «Короля Иоанна» в Кенсингтоне, но решил, что мисс Врэйн, догадавшись о его чувствах, не позволит ему этого. Так что Люсиан остался стоять на Женева-сквер со шляпой в руке, а его божество уехало прочь в прозаическом кебе. Без нее потускнел солнечный свет, растаяла сладость весны, и Дензил, еще больше страдая от любви и тяжело вздыхая, медленно побрел к своему жилищу.

Единственное лекарство от печали – тяжелая работа или другие занятия, поэтому после обеда Люсиан вернулся в Безмолвный дом, чтобы еще раз осмотреть все самому. То, что разноцветная лента, которую узнала Диана, нашлась в самом дальнем углу, на пороге двери, которую миссис Кебби назвала дверью к навесу для дров, навело молодого человека на определенные размышления. В действительности эта дверь вела в погреб, который располагался отчасти под задним двором и скудно освещался через световой люк, расположенный вровень с землей.

Миссис Кебби, все еще занимавшаяся уборкой своих авгиевых конюшен, пустила его в дом, и Люсиан сразу спустился в подвал, чтобы более тщательно исследовать погреб и кухню. Если, как сказала Диана, лента была обвязана вокруг рукояти стилета, убийца мог выронить ее, когда покидал место преступления.

«Наверное, он спустился сюда из гостиной, – размышлял Дензил, стоя в сырой холодной кухне. – А поскольку ленту миссис Кебби нашла у той двери, вероятно, преступник вышел из кухни в погреб. Теперь нужно только выяснить, как он вышел оттуда. И еще стоит поискать стилет, который он мог обронить точно так же, как и ленту».

Произнеся этот мысленный монолог, Дензил зажег свечу, которую предусмотрительно прихватил с собой, и отправился в погреб, куда вела каменная лестница.

Спустившись на несколько ступеней, он оказался в проходе, который тянулся от фасада до задней части дома, и свернул направо, чтобы оказаться на пороге подвала под задним двором.

Подвал больше напоминал пещеру. Обойдя его со свечой, Люсиан установил, что его стены выложены камнем и по всему периметру стоят стеллажи для хранения вина. Над головой тускло светился люк, однако стекло оказалось невероятно пыльным и грязным, так что в погребе царила почти полная темнота. А потом внимание Дензила привлекла короткая деревянная лесенка, которую, вероятно, использовали для того, чтобы доставать бутылки с верхних полок.

– И я не удивлюсь, если эту лесенку использовали и для других целей… – пробормотал Люсиан, поглядев вверх на квадратный люк.

Конечно, кто-то мог воспользоваться лестницей и спуститься в погреб. Чтобы проверить свое предположение, Дензил передвинул лестницу на середину погреба, так что верхняя перекладина опиралась на край люка. Осторожно поднявшись – лестница оказалась довольно шаткой, – он толкнул раму вверх и уверился, что люк легко открывается. Осторожно поднявшись по ступенькам, Люсиан в прямом смысле слова возник из-под земли подобно джинну. Выходит, перебраться из подвала во двор было легче легкого.

– Хорошо! – воскликнул он, удовлетворенный этим открытием. – Теперь я знаю, как убийца попал в дом. Неудивительно, что дверь кухни была заперта и никто не видел, как гости приходили к покойному Врэйну. Тот, кто знал про этот люк, в любой момент мог перебраться через подвал на кухню, а потом – в верхнюю часть дома. Тут все понятно, но теперь надо выяснить, как те, кто вошел в дом, попали во двор.

В самом деле, в заборе, огораживающем задний двор, не оказалось ни ворот, ни калитки. Сам забор больше напоминал частокол высотой с рост человека. К тому же он был покрыт смолой. Только через забор – практически неодолимое препятствие – незнакомец мог попасть во двор.

Дензил подошел к забору прямо напротив дома. Из-за отсутствия ворот незваный гость должен был бы перелезть через него – не такой уж и подвиг для физически крепкого человека.

Разглядывая забор, Дензил краем глаза заметил что-то слева. Это оказался кусочек ткани на конце одного из кольев. И не просто ткани, а женской вуали из черного газа с бархатной оторочкой. Тут же его мысли вернулись к тени женщины на занавеске и подозрениям, которые высказала Диана Врэйн.

«Боже! – подумал он. – Неужели Лидия и в самом деле виновна?»

Глава XII

Дама с вуалью

Как можно предположить, Люсиан был сильно поражен находкой, столь явно свидетельствующей в пользу подозрений Дианы. Но Линк установил, что миссис Врэйн провела Рождество в Бервине, что противоречило этой версии. Еще труднее было себе представить, что она перелезала через забор, чтобы зайти во двор, – для такой женщины забор достаточно сложное препятствие, а уж тем более непонятно, как она могла спуститься в подвал по шаткой непрочной лестнице.

«В конце концов, нельзя с полной уверенностью утверждать, что обрывок вуали принадлежит миссис Лидии Врэйн, – решил Люсиан в тот вечер, садясь ужинать. – Точно так же я не уверен, что она именно та женщина, чью тень я видел на занавеске. Кроме того, тот, кто проник в дом через задний двор и подвал, наверняка попал во двор дома номер тринадцать из другого двора. Поэтому владелец соседнего дома, без сомнения, должен знать этого человека. Мне нужно узнать, кто он, и в этом мне поможет мисс Грейб».

В последнем Люсиан ничуть не сомневался. Он достаточно давно был знаком со своей домовладелицей, чтобы быть уверенным: она знает всех и вся в округе. Его уверенность полностью оправдалась. Когда мисс Грейб зашла, чтобы протереть стол – обязанность, которую она возложила на себя только для того, чтобы получить еще один шанс поговорить с обожаемым квартирантом, – Дензил заговорил с ней, и она, как и предполагалось, готова была представить самую подробную информацию относительно интересующего его предмета. Положение дома, имя владельца, имена и характеристики арендаторов – она знала все и охотно делилась этими сведениями, с массой подробностей и комментариев.

– Дом номер девять по Джерси-стрит, – уверенно ответила она. – Он стоит за домом тринадцать на Женева-сквер, мистер Дензил. Я знаю его как свои пять пальцев.

– И кому он принадлежит? – спросил Люсиан.

– Большая часть недвижимости в этом районе принадлежит мистеру Пикоку. В свое время он скупил здесь почти всю землю. Знаете ли, мистер Дензил, ему уже семьдесят, и он очень богат, – продолжала мисс Грейб. – Даже не могу представить себе, насколько богат. Скупил дома задешево, а сдает задорого… Он сделал на них больше денег, чем подсыпая песок в сахар и цикорий в кофе.

– А как зовут арендатора? – прервал Люсиан эти излияния о мистере Пикоке.

– Миссис Бенсусан. Она одна из самых крупных женщин нашего района.

– Я не вполне понимаю, о чем вы.

– Толстых, мистер Дензил. Она весит больше восемнадцати стоунов. Как-то она даже сломала весы на рынке.

– А какая у нее репутация, мисс Грейб?

– О, это уважаемая женщина, – ответила маленькая женщина, пожав плечами. – Хотя, говорят, она заламывает чрезмерную цену и скудно кормит своих квартирантов.

– Выходит, она содержит пансион?

– Да, она сдает часть комнат, снабжает жильцов продуктами и взимает с них плату за пользование кухней и обслуживание.

– А кто у нее сейчас живет?

– Никого, – последовал немедленный ответ. – У нее нет жильцов уже три месяца. Последний съехал на Рождество.

– А как его звали? Или это была женщина?

– Нет, мужчина, – улыбаясь, ответила мисс Грейб. – Миссис Бенсусан предпочитает господ, которые большую часть дня находятся вне дома, чем дам, которые весь день бродят по дому, маяча перед глазами. Должна сказать, что в этом я с ней согласна, мистер Дензил, – закончила хозяйка, не сводя со своего постояльца влюбленного взгляда.

– А как его звали, мисс Грейб? – повторил свой вопрос Люсиан, делая вид, что не замечает намеков.

– Позвольте, позвольте, – протянула домовладелица, несколько разочарованная его холодностью. – Странное имя… Что-то денежное… Или что-то насчет сдачи квартир… Арендная плата! – триумфально воскликнула мисс Грейб. – Рента, точно. Мистер Рент.

– Рент! – повторил Люсиан.

– Да. Рент! Мистер Рент – странное имя, мистер Дензил. Даже не похоже на настоящее. Он прожил у миссис Бенсусан шесть месяцев. Въехал примерно в то же время, что мистер Бервин снял дом номер тринадцать.

– Очень странно, – согласился Люсиан, оставив все остальное, сказанное хозяйкой, без комментариев. – А что за человек был этот мистер Рент?

– Не знаю. Я ничего особенного не слышала, – с сожалением вздохнула мисс Грейб. – А почему вы так интересуетесь, мистер Дензил?

Люсиан заколебался. Он опасался длинного языка домовладелицы и не хотел, чтобы его интерес к убийству мистера Врэйна стал достоянием общественности Женева-сквер. Однако мисс Грейб была источником ценной информации, если принять во внимание ее широкое знакомство с окрестностями, жителями и их занятиями. Поэтому в итоге он решил рискнуть и кое-что ей рассказать.

– Вы умеете хранить тайны, мисс Грейб? – поинтересовался он, попытавшись придать себе как можно более строгий вид.

Пораженная его серьезным тоном и охваченная любопытством, мисс Грейб заверила своего квартиранта, что скорее умрет, чем хоть словом выдаст ту тайну, что он собирается ей доверить.

И еще она многозначительно намекнула, что ей хорошо известны тайны многих семейств, живущих на Женева-сквер, и сам факт, что все они до сих пор живут в гармонии, является доказательством того, что ей можно доверять.

– Даже средневековые инквизиторы ничего из меня не вытащат! – горячо воскликнула мисс Грейб. – Вы можете доверять мне, словно я ваша… – Она чуть не сказала «матушка», но, вспомнив свои усилия по сохранению молодости, в последний момент предпочла слово «сестра».

– Очень хорошо, – пробормотал Люсиан, думая, как бы поделикатнее объяснить ей цель своих изысканий. – Тогда я могу сообщить вам, мисс Грейб, одну тайну. Я подозреваю, что убийца мистера Врэйна вошел в дом миссис Бенсусан и уже оттуда перебрался во двор дома номер тринадцать.

– Боже! – воскликнула мисс Грейб, которую застали врасплох. – Вы хотите сказать, что этот мистер Рент и есть злодей-убийца?

– Нет-нет, – улыбнувшись, покачал головой Люсиан. – Не стоит делать столь поспешных заключений, мисс Грейб. Насколько я понимаю, сам мистер Рент тут ни при чем. А вы хорошо знаете миссис Бенсусан и ее дом?

– Я несколько раз бывала у нее, мистер Дензил.

– У того дома фасад во всю ширину, как у зданий на этой площади? Я имею в виду, можно ли пройти на задний двор дома миссис Бенсусан, не заходя в дом?

– Да, можно, – кивнула головой мисс Грейб, прикрыв глаза, словно для того, чтобы мысленно представить себе дом соседки. – Вы можете обойти дом по переулку, идущему от Джерси-стрит.

– Гм-м! – разочарованно протянул Люсиан. – Это усложняет дело.

– Как так? – удивилась домовладелица.

– Сейчас это не так важно, мисс Грейб. А вы не могли бы набросать для меня схему переулков и домов вокруг дома номер тринадцать и дома миссис Бенсусан?

– Никогда не делала подобных набросков, – с сожалением пробормотала мисс Грейб. – Я не художник, мистер Дензил, но могу попробовать, если хотите.

– Вот лист бумаги и карандаш. Нарисуйте, как сумеете.

Наморщив лоб и то и дело принимаясь грызть карандаш, женщина закатила глаза к потолку, словно пытаясь что-то припомнить. Однако за десять минут она набросала вполне удовлетворительный эскиз.

– Вот, мистер Дензил, – объявила домовладелица, протянув адвокату свое произведение искусства. – Лучше, пожалуй, у меня не выйдет.

– Превосходно, мисс Грейб, – пробормотал Люсиан, рассматривая план. – Вижу, любой может пройти во двор миссис Бенсусан через этот проход сбоку.

– Да, но я не думаю, что кто-то мог пройти туда, не увидевшись с миссис Бенсусан или Родой.

– Кто такая Рода?

– Служанка. Очень умна, но ленива до ужаса, мистер Дензил. Говорят, она родом из цыган…

– А там есть калитка, которую закрывают на ночь?

– Нет, насколько мне известно.

– Тогда что может помешать кому-то перелезть через забор под покровом темноты? Если хозяйка или служанка заметят, всегда можно убежать.

– Осмелюсь заметить, что, если бы кто-то попытался перелезть через забор дома номер тринадцать, его бы непременно заметили.

– А если он выбрал бы темную ночь?

– Ладно, пусть даже он перелез через забор, но как бы он попал в тринадцатый номер? – возразила мисс Грейб. – Ведь я сама читала, мистер Дензил, что дверь на задний двор была заперта, так что никто не смог бы войти в дом с заднего двора. Так что остается непонятным, как убийца попал в дом.

– Возможно, мне удастся и это выяснить, – ответил Люсиан, решив не говорить мисс Грейб, что уже обнаружил вход. – Если проявить упорство и наблюдательность, можно многого добиться. Спасибо, мисс Грейб, – продолжал он, убирая рисунок во внутренний карман. – Я очень благодарен вам за информацию. Вы ведь никому не расскажете о нашей беседе?

– Клянусь не произносить ни слова, – драматично проговорила мисс Грейб и вышла из комнаты очень довольной, унося с собой чужую тайну, вроде тех, о которых так часто писали в журналах для чтения в кругу семьи.

Еще день или два Люсиан размышлял об узнанном. Он даже перерисовал план мисс Грейб, но не предпринимал никаких новых шагов в расследовании, так как сначала хотел сообщить то, о чем узнал, мисс Врэйн. Но Диана находилась в Бате, где ей нужно было вступить во владение наследством, и консультировалась с адвокатами семьи по различным связанным с этим вопросам.

Она написала Люсиану, уведомив его, что у нее есть новые сведения, которые могут помочь в раскрытии тайны, но что именно – не сообщила, обещая рассказать при личной встрече. Дензил терзался неопределенностью и не находил себе места, не зная, насколько важную информацию раздобыла миссис Врэйн. Поэтому он вздохнул с облегчением, получив записку, в которой она приглашала его зайти в три часа в воскресенье в гостиницу «Король Иоанн».

К тому времени уже прошла неделя с тех пор, как Диана уехала в Бат. Теперь, когда его божество вернулось, для Люсиана в небе снова засияло солнце. С предельной тщательностью он подготовился к этой встрече. Его сердце яростно билось, и когда его препроводили в небольшую гостиную, он весь раскраснелся. Он почти не думал о деле, которое свело их, – только о том, что снова увидит мисс Врэйн, услышит ее голос и увидит ее милое лицо.

Диана, в свою очередь, помня их последнюю встречу, а особенно расставание, тоже покраснела и с некой робостью протянула руку адвокату. Ей тоже, несмотря на все доводы разума, нравился Люсиан, и обоих молодых людей уже тянуло друг к другу, как давнишних влюбленных.

Но увы! Согласно прозаическим законам этого мира, они должны были принять роли адвоката и клиента и обсуждать преступление, вместо того чтобы говорить о любви. Ирония этой ситуации, должно быть, вызывала смех богов.

– Итак, – поинтересовалась мисс Врэйн, сразу переходя к делу, как только Люсиан сел, – что вы выяснили?

– Очень многое, и, надеюсь, это нам пригодится. А вы?

– Я! – с торжеством ответила мисс Врэйн. – Я обнаружила, что лента и стилет исчезли из библиотеки.

– Кто их забрал?

– Никто не знает. Я не смогла это выяснить, хотя опросила всех слуг. Но лента со стилетом отсутствуют уже несколько месяцев.

– Думаете, их забрала миссис Врэйн?

– Не могу утверждать, – ответила Диана. – Но я сделала одно открытие, которое указывает на миссис Врэйн как на главную подозреваемую. В сочельник ее не было в поместье Бервин. Она была в городе.

– Неужели! – воскликнул пораженный Люсиан. – Но детектив Линк сказал, что она провела Рождество в поместье, в Бате.

– Так и было. Линк задал общий вопрос и получил общий ответ. Но дело в том, что миссис Врэйн отправилась в город в сочельник и возвратилась только на Рождество! – победным голосом объявила Диана. – Она провела ночь в городе, как раз ту ночь, когда убили моего отца.

Люсиан достал бумажник, извлек оттуда кусочек вуали и передал Диане.

– Это я нашел на заборе, на заднем дворе дома номер тринадцать, – пояснил он. – Это вуаль… Маленький клочок вуали, отороченной бархатом.

– Вуаль с бархатом! – воскликнула Диана, разглядывая его. – Тогда это вуаль Лидии Врэйн. Она обычно носит такие. Теперь, мистер Дензил, совершенно очевидно, что эта женщина виновна!

Глава XIII

Сплетница

Диана и в самом деле имела веские причины, чтобы обвинить миссис Врэйн в совершении преступления, поскольку четыре косвенные улики указывали на ее причастность к убийству.

Во-первых, женская тень на ставнях, виденная Люсианом, говорила о том, что женщина не раз пользовалась тайным ходом через подвал, в том числе и когда мистера Врэйна не было дома.

Во-вторых, в Безмолвном доме нашли ленту, которую привязала к стилету сама Диана. Кроме того, стилет отсутствовал на своем обычном месте на стене в поместье Бервина. Сейчас клинок исчез. Возможно, его увезли в Лондон и воспользовались им для убийства… Иначе как лента оказалась бы в особняке на Женева-сквер?

В-третьих, Диана обнаружила, что Лидия провела ночь убийства в городе, а фрагмент вуали, найденный Люсианом на заборе, вполне мог принадлежать миссис Врэйн.

И наконец Диана объявила о четвертом совпадении, окончательно доказывающем вину ее мачехи.

– Я всегда подозревала Лидию, – объявила она в заключение своей обвинительной речи. – Но до сих пор не была уверена в том, что она сама непосредственно нанесла удар.

– Она сама? – переспросил Дензил, ничуть не убежденный ее словами.

– Не знаю, что нужно, чтобы доказать вам это, – с негодованием объявила Диана. – Она была в городе в сочельник, она забрала стилет из библиотеки и…

– Вы не сможете этого доказать, – решительно перебил ее Люсиан, но, заметив негодование на лице Дианы, пустился в извинения. – Простите, мисс Врэйн, – нервно произнес он. – Я ваш друг и именно поэтому возражаю вам, но в таких случаях нужно смотреть на дело со всех сторон. Как можно доказать, что именно миссис Врэйн взяла стилет?

– Никто не видел стилет у нее, – ответила Диана, которая, видимо, была куда более склонна прислушиваться к доводам разума, чем большинство женщин. – Но я могу доказать, что стилет с лентой оставались в библиотеке после отъезда моего отца. Если Лидия не брала его, то кто же мог привезти его в Лондон?

– Предположим, граф Ферручи, – предложил Дензил.

Диана указала на обрывок вуали на столе.

– А это? – продолжала она. – Этот обрывок указывает на то, что Лидия была в доме. Вы ведь видели ее тень на ставнях?

– Я видел две тени, – торопливо поправил девушку Люсиан. – Мужчины и женщины.

– И я уверена, мистер Дензил, что это были тени миссис Врэйн и графа Ферручи.

– Но мы не можем сказать наверняка.

– Однако косвенные улики…

– Они не всегда достаточны, мисс Врэйн.

– Честное слово! Порой мне кажется, что вы поставили себе целью защищать эту женщину!

– Мисс Врэйн, если мы хорошенько все не продумаем, прежде чем выдвинуть против нее обвинение, то присяжные ее оправдают, – серьезно проговорил Люсиан. – Я согласен, что многое свидетельствует против этой женщины, но нам нужно взглянуть на все и с другой точки зрения, с той, которую наверняка займет ее адвокат. Если миссис Врэйн действительно убила своего мужа, то для этого должен быть очень значимый мотив.

– Хорошо. Деньги за страховку… – нетерпеливо бросила Диана.

– Не уверен, что этот мотив достаточен, чтобы женщина рисковала отправиться на виселицу, – ответил адвокат. – Как владелица поместья Бервин миссис Врэйн получала достаточно большой доход, поскольку ваш отец оставлял ей все деньги от аренды и почти ничего не тратил на себя. Кроме того, у нее было прочное положение и, в целом, счастливая жизнь. Зачем ей идти на риск потерять все эти привилегии ради не такой уж большой суммы?

– Она хотела выйти замуж за Ферручи, – ответила Диана, переходя к защите. – Она едва не сделала это как раз перед тем, как выскочила за моего отца. Она пригласила графа в поместье, хотя отец был против, и всем своим поведением показывала, что любит его настолько, что готова пойти на преступление. После смерти отца она получила двадцать тысяч фунтов и теперь может выйти за графа.

– Вы смогли бы доказать, что она и в самом деле настолько неосмотрительна?

– Да, могу! – вызывающе заявила мисс Врэйн. – Тот самый человек, что рассказал мне о том, что Лидии не было в поместье Бервин в сочельник, может сообщить, как вела она себя с графом Ферручи.

– И кто этот человек? – насторожившись, поинтересовался Люсиан.

– Моя подруга – мисс Тайлер. Я привезла ее с собой, чтобы вы сами все выслушали. Сейчас я ее позову. – И Диана поднялась, чтобы позвонить в звонок.

– Минуточку, – остановил ее Люсиан, прежде чем рука девушки коснулась кнопки. – Скажите, а мисс Тайлер знает, зачем вы привезли ее сюда?

– Я не говорила ей прямо. Но поскольку она не дурочка, то, полагаю, подозревает, в чем тут дело. Почему вы спрашиваете?

– Потому что я хочу кое-что вам рассказать и не хотел бы делать это при вашей подруге, – значительно сказал Люсиан. – Если только вы не хотите посвятить ее во все наши секреты.

– Нет, – быстро ответила Диана. – Не думаю, что стоит посвящать ее во все. Она… довольно… честно говоря, мистер Дензил, она – сплетница.

– Гм! И вы считаете, что ее словам можно доверять?

– Мы можем отделить зерна от плевел. Без сомнения, она преувеличивает и отчасти искажает правду, как и любая женщина, которая любит скандалы. Но ее свидетельства достаточно ценны, особенно то, что Лидии не было в поместье в сочельник. Мы не станем ничего ей говорить, так что она может подозревать все что угодно. Если рассказать ей всю правду, она разнесет слухи, а если не рассказывать, она придумает еще что похуже, так что особой разницы нет. Итак, что вы хотели мне рассказать?

Люсиан едва смог сдержать улыбку, услышав столь нелицеприятную оценку Дианой характера своей союзницы, но, боясь обидеть ее, быстро придал своему лицу серьезное выражение.

Он достал план, нарисованный мисс Грейб, и рассказал о посещении подвала и о последующей беседе со своей домовладелицей. Диана внимательно выслушала его, а когда он закончил, высказала мнение, что Лидия наверняка прошла в первый двор по переулку вокруг дома, а потом перелезла через забор во второй.

– Что совершенно явно доказывает обрывок вуали, – решительно закончила она.

– Но почему она выбрала столь сложный путь и рисковала быть замеченной, когда ясно, что ваш отец ждал ее?

– Ждал ее? – воскликнула ошеломленная Диана. – Невозможно!

– Знаю, что мое утверждение с первого взгляда может показаться невероятным, – сухо ответил Люсиан, – но, когда я встретился с вашим отцом во второй раз, он слишком уж настойчиво предлагал показать мне дом и доказать, что там никого не было с момента его ухода. Уверен, он прекрасно знал, кто отбрасывал виденные мной тени, знал, что эти люди действительно были у него. Стало быть, если та женщина была миссис Врэйн, она не раз посещала вашего отца, пробираясь в дом через задний двор.

– И Ферручи тоже?

– Не уверен, что мужская тень принадлежала Ферручи, как не уверен и в том, что женская принадлежала миссис Врэйн.

– А вуаль?

Молодой адвокат с досадой пожал плечами.

– Все указывает на то, что это была она, – с сомнением в голосе произнес он. – Но я не могу объяснить столь скрытное поведение вашего отца. Зачем ему было тайно встречаться с собственной женой? Это выше моего понимания.

– Хорошо… И что нам теперь делать? – поинтересовалась Диана после долгой паузы, в течение которой они молча смотрели друг на друга.

– Мне надо подумать. Я, как и вы, слишком смущен всеми этими противоречивыми фактами, чтобы спланировать дальнейшие действия. Давайте пока выслушаем вашу подругу; может, мы узнаем у нее что-нибудь полезное.

Диана согласилась и коснулась кнопки звонка. Вскоре появилась мисс Тайлер в сопровождении нервного коридорного, которому, судя по всему, она успела сделать строгий выговор за недостаточную почтительность. Войдя, она сразу бросилась к мисс Врэйн, словно ястреб на голубицу, и клюнула ее в обе щеки, назвав ее «дорогой Ди», и лишь потом позволила себе, опустив глаза и приняв скромный вид, быть представленной Люсиану.

По данной Дианой характеристике можно было заключить, что мисс Тайлер – бойкая юная девица, которой не исполнилось еще и двадцати. В действительности она была ближе к сорока, чем к тридцати, и не отличалась особой привлекательностью. Глаза у нее были холодные, серые, губы тонкие, а нос красный – естественное последствие туго перетянутой талии. Ее редкие волосы были убраны со лба и собраны в плотный узел на затылке, а кисловатая улыбка обнажала неровные зубы. На ней было простое зеленое платье с кружевным воротником, а на плоской груди покоился большой серебряный крест. В целом она выглядела неприятной, злой женщиной.

– Белла, – обратилась к ней мисс Врэйн, – по некоторым причинам, о них я расскажу вам потом, мистер Дензил желает знать, была ли миссис Врэйн в сочельник в поместье Бервин.

– Ну конечно же нет, дорогая Ди, – ответила Белла, склонив голову набок, к худому плечу, и при этом кисло улыбаясь. – Разве я вам не говорила? Лидия… Увы! Я так хотела бы сказать «моя дорогая Лидия»… Лидия пригласила меня провести рождественские праздники в поместье Бервин. Она пригласила меня, потому что я неплохо пою и играю на пианино. И, не видя повода отказываться, я приехала к ней. Но за день до Рождества с утренней почтой она получила письмо, которое сильно расстроило ее, и сказала, что должна отправиться в город по делам. Потом она уехала и провела в городе всю ночь, а вернулась только на следующее утро, чтобы отпраздновать Рождество. Мне это показалось чрезвычайно странным.

– А что за дело у нее было в городе, мисс Тайлер? – поинтересовался Люсиан.

– Ну, мне-то она не сказала, – ответила Белла, гордо подняв голову. – По крайней мере, напрямую. Но из ее слов я поняла, что что-то случилось с мистером Клайном – ее отцом, как вы знаете, дорогая Ди.

– Письмо было от него?

– Не стану утверждать этого, мистер Дензил, поскольку не знаю, а слухи пересказывать не буду. Так много вреда в мире от людей, повторяющих праздные пересуды, об истинности которых они имеют весьма отдаленное представление.

– А граф Ферручи был в это время в поместье Бервин?

– Да нет же, Ди! Я же говорила вам, что он находился в Лондоне всю рождественскую неделю. Надеюсь, это не к нему Лидия ездила, – добавила мисс Тайлер с той же ядовитой улыбкой.

– Зачем ей к нему ездить? – прямо спросил Люсиан.

– Я не слепая! – воскликнула Белла и визгливо расхохоталась. – О нет. Граф, очень любезный человек, одно время проявлял ко мне чрезвычайное внимание. А Лидии – замужней женщине, – как ни прискорбно об этом говорить, это очень не нравилось. Мне не хочется говорить об этом, мистер Дензил, но то, как миссис Врэйн вела себя по отношению ко мне и графу, достойно осуждения. Я добропорядочная женщина, мистер Дензил, христианка и не могу одобрять такое ее поведение.

– Так, значит, вы считаете, что миссис Врэйн влюблена в итальянца?

– Ничуть бы этому не удивилась, – снова воскликнула мисс Тайлер. – Но он даже не думал о ней! Нет! К тому же я уверена, что миссис Врэйн знает о смерти мужа больше, чем говорит. О, я читала все газеты и все знаю об этом убийстве.

– Мисс Тайлер! – встревоженно проговорил Люсиан.

– Белла, моя дорогая!.. – воскликнула мисс Врэйн. – Я…

– Я не слепая, дорогуша, – перебила ее гостья, говоря очень быстро. – Я знаю, вы задаете все эти вопросы, потому что хотите выяснить: убила ли Лидия своего мужа? Так вот, могу с уверенностью сказать: да, убила.

– Откуда вам это известно, мисс Тайлер?

– Я уверена, мистер Дензил. Разве мистер Врэйн погиб не от удара кинжалом? Так вот, подходящий кинжал висел в библиотеке в особняке. Я видела его там за четыре дня до Рождества. А в день Рождества его там уже не было.

– Не было? Кто же его взял?

– Миссис Врэйн!

– Вы уверены?

– Да! – отрезала мисс Тайлер. – Я не видела, как она брала его, но он висел на стене до того, как она уехала. И его не было там в Рождество. Но если Лидия его не брала, то кто?

– Возможно, граф Ферручи.

– Его там не было! Нет! – вскричала Белла, подняв голову. – Я уверена, что это миссис Врэйн украла кинжал и убила своего мужа, и мне не важно, слышит кто-то или нет мои слова!

Диана и Люсиан молча переглянулись.

Глава XIV

Дом на Джерси-стрит

Поскольку ее слушатели ничего не сказали относительно обвинений в адрес миссис Лидии Врэйн, мисс Белла Тайлер сделала паузу только для того, чтобы перевести дыхание, и продолжила пересказывать различные слухи, хранившиеся в ее цепкой памяти.

– Я не много знаю о том, как Лидия обращалась со своим несчастным мужем, – продолжала Белла. – Только он ушел из дома, не выдержав ее скандального поведения. Да, хотя вы можете и не верить мне, Ди. Вы были далеко, в Австралии, но я ради вас присматривала за Лидией, и ваша горничная рассказывала моей горничной самые ужасные вещи. В какой-то момент мистер Врэйн решил настоять на своем и приказал графу Ферручи убираться из дома, но Лидия не позволила тому уйти, и тогда ушел сам мистер Врэйн.

– А куда он отправился, мисс Тайлер?

– Я не знаю. Никто не знает. Но я думаю, – продолжала старая дева, бросив значительный взгляд на молодого адвоката, – что он отправился в Лондон, чтобы заняться разводом. Но он был слабым, больным человеком и, видимо, пустил дело на самотек. А потом я узнала, что его труп нашли в доме на Женева-сквер.

– А мой отец сообщил своей жене, что живет на Женева-сквер?

– Дорогая Ди, не могу ничего утверждать, но полагаю, они не имели никаких отношений после того, как он ушел из дома.

– Но если она не знала, где он, то как могла его убить? – поинтересовался Дензил.

Поставленная в тупик, Белла Тайлер замолчала, не ответив на вопрос, опустила голову и прикусила губу. Все ее обвинения были огульными и, как отметил Люсиан, не были основаны на фактах. С юридической точки зрения это были всего лишь злобные сплетни – наговор ревнивой женщины, который ничего не стоил. Единственное, что можно было точно установить из ее рассказа, так это то, что мистер Врэйн не ладил со своей женой. Люсиан понял, что от этой предвзятой свидетельницы мало толку, и, вежливо поблагодарив мисс Тайлер, поднялся, собираясь уйти.

– Подождите минутку, мистер Дензил, – поспешно попросила Диана. – Я хочу кое о чем спросить вас. Белла, вы бы не могли…

– Выйти из комнаты? О, конечно, дорогая! – разозлилась мисс Тайлер. – Я уже рассказала все, что знала, и если я могу помочь вам и мистеру Дензилу отправить эту женщину на виселицу, я…

– Мисс Тайлер, – строгим голосом прервал ее Люсиан, – советую вам воздержаться от подобных высказываний, поскольку вина миссис Врэйн пока ничем не доказана.

– Для меня она достаточно виновна, мистер Дензил, а вы, как всякий мужчина, видимо, принимаете ее сторону лишь потому, что она красивая. Красивая! – презрительно отрезала Белла. – Никогда не могла понять, что мужчины в ней находят – раскрашенная девка, которую вчера вытащили из грязи. Ну у вас и вкусы, мистер Дензил. Красивая, подумать только. Какие же дураки эти мужчины! Хорошо, что я не замужем! И не подумаю! Ха-ха!

И с пронзительным наигранным смехом, пытаясь подчеркнуть свою независимость и выразить свое презрение к Люсиану, Белла Тайлер вышла из комнаты.

Диана и молодой адвокат были слишком глубоко погружены в свои дела, чтобы обратить особое внимание на прощальную истеричную вспышку Беллы Тайлер. Когда она вышла, они молча переглянулись.

– Хорошо, мистер Дензил, что нам теперь делать? – наконец нарушила затянувшееся молчание Диана. – Отправимся к миссис Врэйн?

– Пока нет, – быстро ответил Люсиан. – Мы должны найти доказательства присутствия миссис Врэйн на месте преступления, прежде чем пытаться получить от нее признание в убийстве. Если вы мне позволите, то вначале я хотел бы переговорить с миссис Бенсусан.

– А кто такая эта миссис Бенсусан?

– Это владелица дома на Джерси-стрит. Возможно, она или ее служанка могут знать что-то о том, кто без разрешения ходил по заднему двору ее дома.

– Да, думаю, что это следующий шаг, который стоит предпринять. А что мне тем временем делать?

– Ничего. На вашем месте я бы не стал встречаться с миссис Лидией Врэйн.

– Добровольно я не стану искать этой встречи, – ответила Диана, – но поскольку я уже побывала в поместье Бервин, она наверняка знает, что я в Англии, и может выяснить мой адрес и прийти с визитом. Но если она появится, можете быть уверены: я буду очень осторожна.

– Оставляю это на ваше усмотрение, – сказал Дензил, вставая. – До свидания, мисс Врэйн. Как только я узнаю что-то новое, я сразу приду.

– До свидания, мистер Дензил, и спасибо за вашу любезность.

Диана попрощалась, наградив адвоката таким теплым взглядом, с таким милым румянцем и нежным рукопожатием, что Люсиан от наплыва чувств не нашелся, что еще сказать, и поспешно вышел из комнаты.

Несмотря на всю серьезность дела, которым они занимались, в тот момент Дензил думал больше о Диане, чем о расследовании, за которое взялся во имя любви. Но, добравшись до своей квартиры на Женева-сквер, он сделал невероятное усилие, пробудившись от грез, и попытался настроиться на рабочий лад.

Вначале следовало сделать дело, и лишь потом предаваться мечтаниям. Однако, выполнив желание Дианы и раскрыв тайну смерти ее отца, Люсиан надеялся получить в награду не только ее улыбку, но и более существенную награду – ее руку и сердце.

Прежде чем навестить миссис Бенсусан, адвокат задумался, не стоит ли обратиться за помощью к Гордону Линку и сообщить ему о новых найденных им свидетельствах, с тем чтобы тот возобновил официальное расследование. Но при последней встрече детектив столь пессимистично отнесся к возможности раскрытия убийства, что Люсиан предположил: тот лишь посмеется над ним и будет уговаривать бросить эти безнадежные поиски.

Дензил же, как истинный рыцарь Дианы, был готов трудиться день и ночь, лишь бы получить в награду ее улыбку. Естественно, он не имел никаких юридических полномочий, чтобы вести расследование, и миссис Бенсусан могла просто отказаться отвечать на вопросы относительно своих личных дел. Однако, если верить мисс Грейб, миссис Бенсусан была скромной и добросердечной женщиной.

Поэтому он решил пока ничего не сообщать Линку и на свой страх и риск переговорить с арендатором дома на Джерси-стрит. А к детективу он обратится только в том случае, если миссис Бенсусан окажется совсем не такой, как он ее себе представил, а упрямой и несговорчивой и не станет отвечать на его вопросы.

Миссис Бенсусан оказалась крупной женщиной, как ее и описала мисс Грейб; огромная, пышнотелая, она была, как говорят, поперек себя шире. Кроме того, она, видимо, отличалась большой живостью – сама открыла дверь Люсиану, который в первый момент поразился, созерцая ее чудовищно большое тело, перегородившее дверной проем. Ее бледное лицо напоминало полную луну с кукольными, словно фарфоровыми глазами. В целом же миссис Бенсусан выглядела женщиной покладистой и, вероятно, готова была ответить на любые вопросы, заданные достаточно безапелляционным тоном. Люсиан решил, что с ней у него вряд ли возникнут какие-то проблемы.

– Что вам угодно? – смиренно спросила хозяйка у Люсиана. – Вы хотите снять жилье?

– Да, – смело ответил адвокат, поскольку решил, что если сразу возьмет быка за рога, то миссис Бенсусан нырнет в дом, словно кролик в свою норку. – То есть я хотел бы узнать кое-что о моем друге.

– Он квартировал здесь?

– Да. Мистер Рент.

– Ох, дорогуша! – пробормотала полная женщина без всякого удовольствия и энтузиазма. Судя по всему, она не ожидала подобного вопроса. – Мистер Рент оставил меня вскоре после Рождества. Добрый джентльмен, но тихий. Он…

– Извините меня, – перебил ее Люсиан, который хотел войти в дом. – Может, вы расскажете о моем друге в более спокойной обстановке?

– Да, конечно, – задохнулась миссис Бенсусан, пятясь по узкому коридору. – Прошу прощения за мою забывчивость, я тут немного растерялась. Я одинокая вдова, сэр, слабая женщина.

Дензил готов был рассмеяться, поскольку вид дамы полностью противоречил ее словам. Однако, собрав всю силу воли, он загнал смех поглубже и проследовал за могучей хозяйкой в гостиную, такую маленькую, что миссис Бенсусан заняла ее почти целиком. Проходя по коридору, Люсиан заметил рыжеволосую голову, мелькнувшую на лестнице, ведущей в подвал, но не успел разглядеть, кто это был: мужчина или женщина. Однако, судя по рассказам мисс Грейб о домашнем хозяйстве миссис Бенсусан, адвокат решил, что это Рода – та самая служанка. Судя по всему, она пыталась услышать то, что не предназначалось для ее ушей, а теперь быстро ретировалась.

Оказавшись в гостиной, миссис Бенсусан села на диван, заняв большую его часть, и обвела взглядом гостиную, которая была обставлена тем особым образом, который встречается только в пансионах. Стены и ковер покрывал узор из красных роз. Мебель отделана красным бархатом. Комнату украшали орнаменты из ракушек, восковые фрукты, спрятанные за стеклом, коврики из берлинской шерсти, вазы со стеклянными подвесками и другие подобные элегантные пережитки Викторианской эпохи. Эта безвкусная обстановка тем не менее, кажется, очень нравилась миссис Бенсусан – представлявшей собой один из таких пережитков, – которая обвела взглядом свое жилище с явным удовольствием.

Люсиан тем временем устроился на неудобном стуле, покрытом салфеткой, вязанной крючком.

– Мои комнаты очень удобные, тут многим нравится, – вздохнув, объявила миссис Бенсусан. – Но в последнее время у меня немного квартирантов. Рода думает, что все это из-за того ужасного убийства.

– Убийство Врэйна в доме номер тринадцать на Женева-сквер?

– Ах! – простонала полная женщина, дернув двойным подбородком. – Вижу, вы слышали об этом.

– Все об этом слышали, – пробормотал Люсиан. – И я был одним из первых, кто узнал об этом кошмаре, так как живу в доме мисс Грейб, а ее дом как раз напротив дома тринадцать, на другой стороне Женева-сквер.

– Действительно! – проворчала миссис Бенсусан, немного напрягшись, когда прозвучало имя хозяйки конкурирующих меблированных комнат. – Тогда выходит, вы – мистер Дензил… джентльмен, который снимает первый этаж дома мисс Грейб.

– Да, и я зашел, чтобы задать вам несколько вопросов.

– О чем это, сэр? – удивилась миссис Бенсусан, явно встревожившись.

– Относительно мистера Рента.

– Вы его друг?

– Да, я так сказал, миссис Бенсусан, но в действительности я никогда в жизни его не видел.

Миссис Бенсусан судорожно вздохнула, как рыба, выброшенная из воды, и похлопала по своей объемистой груди жирной рукой, словно чтобы придать себе храбрости.

– Это нехорошо, когда джентльмен называется другом другого джентльмена, хотя он ему вовсе и не друг, – сказала она, пытаясь держаться достойно.

– Совершенно согласен, – спокойно согласился Люсиан. – Знаете, говорят: «Дурак любит красное, а солдат – ясное». Буду с вами откровенен, миссис Бенсусан… Я ищу факты, связанные с убийством мистера Врэйна, которое произошло в доме номер тринадцать на Женева-сквер в сочельник.

Миссис Бенсусан хрипло взвизгнула, испуганно уставившись на Люсиана.

– Убийство! – повторила она. – Бог мой! Уб… убийство! Мистер Врэйн. Убийство! – она повторяла это снова и снова.

– Да, убийство мистера Врэйна в доме номер тринадцать на Женева-сквер в сочельник. Теперь вы понимаете, о чем идет речь?

Задохнувшись, миссис Бенсусан вскинула жирные руки и закатила глаза к потолку.

– Я – христианка, сэр, и я невиновна, как новорожденный младенец! – воскликнула она.

– В чем невиновна? – резко спросил Люсиан.

– В убийстве! – заплакала миссис Бенсусан. – Рода сказала…

– Меня не интересует, что сказала Рода, – нетерпеливо перебил ее Люсиан. – Да и вас лично я ни в чем не подозреваю. Но ваш дом стоит за домом номер тринадцать.

– Да, – ответила миссис Бенсусан, продолжая рыдать, подобно Ниобе.

– И забор отделяет ваш задний двор от заднего двора дома номер тринадцать?

– Не стану спорить. Все так и есть.

– Кроме того, с Джерси-стрит можно пройти на задний двор вашего дома.

– Да, мистер Дензил. Там удобно ходить торговцам.

– И, боюсь, не только им, – сухо объявил Люсиан. – Итак, миссис Бенсусан, постарайтесь припомнить: не знаете ли вы какой-нибудь дамы, которая часто пользовалась этим проходом по ночам?

Прежде чем миссис Бенсусан смогла ответить, дверь резко распахнулась и в гостиную ворвалась рыжеволосая Рода.

– Не отвечайте, мадам! – закричала она. – Ради всего святого, матушка, не отвечайте!

Глава XV

Служанка и плащ

Служанка миссис Бенсусан была девушкой семнадцати лет, которую неплохо знали в окрестных кварталах из-за острого языка и других свойств характера. Никто не знал, кто ее родители, где толстая хозяйка подобрала ее, но Рона жила в доме на Джерси-стрит уже лет десять, была образованна и в какой-то мере удочерена хозяйкой, хотя миссис Бенсусан всегда давала понять своим закадычным друзьям, что Рода просто прислуга.

Тем не менее, вопреки скромному положению, она имела определенную власть над своей хозяйкой, и все знали, что, несмотря на юный возраст, Рода управляла домашним хозяйством. Если миссис Бенсусан можно было рассматривать как монарха, то Рода служила ей премьер-министром.

Такого положения девушка добилась, умело ведя дела престарелой миссис. Местные торговцы боялись Роды. Они называли ее «чертовка миссис Бенсусан» и никогда не смели ни обвешивать ее, ни завышать цены, ни продавать порченые товары как новые. Так что дом номер девять по Джерси-стрит получал все самое лучшее быстро и без хамства, по обычным рыночным ценам. Ни мясник, ни пекарь, ни продавец скобяных товаров не хотели рисковать тем, чтобы попасть на язык Роды, который порой напоминал бушующий в прерии огонь. Несколько домовладелиц, понимая незаменимость Роды, пытались соблазнить ее уйти от миссис Бенсусан, предлагая более высокую плату и жилье в лучших кварталах, но девушка отказывалась оставить свою хозяйку и продолжала жить с ней. Даже клерки из города, которые жили на Джерси-стрит, говорили о ней, так что репутация девушки выходила далеко за пределы квартала.

Эта знаменитая служанка, в противоположность хозяйке, была худощава. Ее волосы, густые и пышные, увы, имели непопулярный оттенок – были ярко-рыжими. Не каштановыми, не медными, не тициановскими, но пламенно-рыжими, словно парик клоуна. Ее бледное лицо покрывали веснушки, черные глаза резко контрастировали с волосами, а большой рот украшал полный набор прекрасных белых зубов.

Рода была не слишком опрятна в своих одеяниях. Возможно, она еще не достигла возраста, когда женщины начинают кокетничать. Она носила уже короткое ей старое серое платье, шлепанцы, оставленные кем-то из квартирантов, и обычно ходила по дому с засученными рукавами и решительным выражением на остреньком личике. Такова была чертовка миссис Бенсусан, которая ворвалась в комнату и запретила своей хозяйке откровенничать с Люсианом.

– Рода! – буквально простонала миссис Бенсусан. – Скверная девчонка! Выходит, ты опять подслушивала у замочной скважины.

– Ага! – вызывающе ответила Рода. – Уже минут пять. К твоему счастью, матушка, я не стесняюсь подслушивать. – И она, словно взъерошенный воробей, набросилась на Люсиана. – Зачем вы явились сюда пугать двух одиноких женщин, которые невинны, словно младенцы?

– Значит, вы и есть та самая Рода? – спокойно проговорил Люсиан, глядя на нее. – Я слышал о вас.

– И вряд ли что-то хорошее, если слушали мисс Грейб, – фыркнула рыжеволосая девушка. – Знаю я ее.

– Рода! Рода! – проблеяла хозяйка. – Попридержи-ка язык. Говорю тебе, этот человек из полиции.

– Вовсе нет, – не дрогнула Рода. – Он адвокат. Я знаю его!

– Разве адвокат не имеет отношения к полиции? Глупая ты девчонка!

– Конечно, это… – начала Рода, но Люсиан, решив, что с него хватит, жестом приказал ей замолчать.

– Вам не стоит вести себя подобным образом. У меня есть основания подозревать, что убийца мистера Врэйна попал в дом, где произошло убийство, через задний двор этого дома.

– Боже, какой ужас! – заикаясь, пробормотала миссис Бенсусан. – Хорошенькое дело, Рода. Ты видела злодея?

– Я? Нет! Я ничего не видела, матушка, – упрямо ответила Рода.

Люсиан, внимательно наблюдавший за девушкой, заметил сомнение на ее лице и понял, что она лжет. Пытаться добиться от нее откровенности было бесполезно, потому что Рода явно относилась к тем, кто при нажиме только упорнее настаивают на своем. С ней следовало быть помягче, и Люсиан сменил подход.

– Что ж, если Рода связана каким-то обещанием, то я не буду от нее ничего требовать, миссис Бенсусан, – сказал адвокат безразличным тоном. – Однако я думаю, принимая во внимание интересы правосудия, вы все же не станете отказываться отвечать на вопросы.

– Бог мой! Я ведь ничего не знаю! – захныкала вконец перепуганная женщина.

– Но вы ответите на несколько вопросов? – поинтересовался Дензил.

Миссис Бенсусан испуганно посмотрела на нахмурившуюся Роду, которая все еще колебалась. Когда ей показалось, что молодой адвокат больше не смотрит на нее, она бросила на него беглый оценивающий взгляд, очевидно, по его лицу и манерам пытаясь понять, что он за птица. Видимо, результат был благоприятным, потому что прежде, чем миссис Бенсусан ответила на вопрос Люсиана, девушка сама задала вопрос:

– Что конкретно вы хотите знать?

– Я бы хотел знать все о мистере Ренте.

– Зачем?

– Предполагаю, он имеет какое-то отношение к этому преступлению.

– Боже мой! – снова простонала миссис Бенсусан. – Неужели он убийца?

– Я не говорил, что он убийца, миссис Бенсусан, но, скорее всего, он знает что-то, что может навести меня на след преступника.

– А почему вы так думаете? – спросила Рода.

– Я знаю, что мистер Рент поселился у вас незадолго до того, как мистер Врэйн въехал в дом номер тринадцать, – ответил Дензил.

– И кто вам это сказал?

– Мисс Грейб, моя хозяйка. И еще она сказала, что он съехал через два дня после убийства.

– Истинная правда! – воскликнула миссис Бенсусан. – Ведь так, Рода? Он сказал, что не может жить рядом с домом, где совершено преступление, и съехал.

– Хорошо, – протянул Люсиан, видя, что Рода молчит, не перебивая, внимательно наблюдая за ним. – Просто то, что мистер Рент съехал сразу после смерти мистера Врэйна, показалось мне несколько странным.

– А вы наблюдательный молодой человек! – проговорила Рода, одобрительно кивнув. – Послушайте, мистер Дензил, вы бы нарушили свое обещание?

– Это зависит от обещания.

– Я обещала держать язык за зубами.

– Насчет чего?

– Нескольких вещей, – отрезала девушка.

– Которые имеют отношение к этому преступлению? – нетерпеливо спросил Люсиан.

– Не знаю. Не могу сказать, – пробормотала Рода, неожиданно помрачнев. – Могу только сказать, что я ненавижу мистера Рента! – объявила она.

– Рода! – воскликнула миссис Бенсусан. – И это после того, как он подарил тебе такой шикарный плащ.

Рыжеволосая девушка высокомерно посмотрела на свою хозяйку, а потом, не говоря ни слова, выскочила из гостиной. Прежде чем Люсиан смог догадаться о причине ее столь странного поведения, а миссис Бенсусан перевести дыхание – что давалось ей с большим трудом, – Рода вернулась с синим плащом, подбитым кроличьим мехом. Она швырнула его под ноги Люсиана и принялась яростно топтать его шлепанцами.

– Вот его подарок, – сердито объявила она. – Жаль, не могу на нем самом так потанцевать! Отправила бы на виселицу этого мерзавца!

– А вы это можете? – тут же поинтересовался Люсиан, надеясь на то, что в порыве гнева девушка разговорится.

– Нет! – резко отрезала Рода. – Не могу!

– Думаете, он убил мистера Врэйна?

– Нет, не думаю.

– Так вы знаете, кто это сделал?

– Слава богу, нет!

– А мистер Рент? – многозначительно спросил Дензил.

Девушка облизала палец, как делают дети, а потом вытерла его о платье.

– Чтоб у меня горло пересохло, если я лгу… Спросите что-нибудь полегче, мистер Дензил.

– Не понимаю я вас, – озадаченно протянул молодой адвокат.

– Рода! Рода! Да ты сошла с ума! – простонала миссис Бенсусан.

– Послушайте! – объявила девушка, не обращая внимания на свою хозяйку. – Вы хотите что-то узнать о мистере Ренте?

– Да.

– И об этом проходе вокруг дома, про который вы спрашивали?

– Да.

– Тогда я отвечу на ваши вопросы, и вы будете знать столько же, сколько я.

– Очень хорошо, – вздохнул Люсиан с одобряющей улыбкой. – Теперь вы говорите как вполне разумная девушка.

– Рода! Ты же не собираешься плохо говорить о мистере Ренте? – очнулась хозяйка.

– Не плохо и не хорошо, – ответила Рода. – Ни то ни другое.

– Что ж, послушаем что ты скажешь. Не хочу, чтобы ты порочила наш дом, – проговорила миссис Бенсусан, пытаясь проявить твердость.

– Не буду, – успокоила ее Рода. – В случае чего вы меня поправите. Спрашивайте, мистер Дензил.

– Кто такой этот мистер Рент? – поинтересовался Люсиан, сразу переходя к сути.

– Не знаю, – ответила Рода, а дальше разговор пошел так, словно девушка находилась под присягой и давала свидетельские показания, а Люсиан проводил опрос в суде.

Вопрос: Когда мистер Рент переехал на Джерси-стрит?

Ответ: В конце июля, в прошлом году.

Вопрос: А когда съехал?

Ответ: Утром, через день после сочельника.

Вопрос: Вы можете описать его внешность?

Ответ: Среднего роста, цвет лица свежий; седой, с густой седой бородой. Одет обычно был неопрятно. Обычно сидел у себя в комнате, у него там было полным-полно книг. И, думаю, с головой у него не все в порядке.

Вопрос: А плату он вносил регулярно?

Ответ: Да, если не был в отъезде. Время от времени он уезжал на неделю.

Вопрос: А в сочельник он был дома?

Ответ: Да. Он вернулся за два дня до Рождества.

Вопрос: А куда он ездил?

Ответ: Не знаю, он не говорил.

Вопрос: У него бывали посетители?

Ответ: Бывали. Высокий темноволосый человек и леди.

Вопрос: А леди… какой она была?

Ответ: Маленькая женщина, я никогда не видела ее лица, она всегда носила вуаль.

Вопрос: А какую вуаль она носила?

Ответ: Черную, газовую, с бархатом.

Вопрос: Она часто приходила сюда?

Ответ: Да. Четыре или пять раз.

Вопрос: А когда она была тут в последний раз?

Ответ: В сочельник.

Вопрос: В котором часу?

Ответ: Пришла в семь, а ушла в восемь. Я знаю потому, что она ужинала с мистером Рентом.

Вопрос: А потом она ушла?

Ответ: Да. Я сама открывала ей дверь.

Вопрос: А вы не слышали, о чем они разговаривали?

Ответ: Нет. Мистер Рент за этим следил, я никогда не могла подслушивать через замочную скважину. Он очень хитрый, хоть и сумасшедший.

Вопрос: А что за мужчина к нему приходил?

Ответ: Высокий, смуглый, с черными усами.

Вопрос: Думаете, иностранец?

Ответ: Не знаю. Ни разу не слышала, как он говорит. Мистер Рент всегда сам провожал его.

Вопрос: А когда он последний раз приходил к мистеру Ренту?

Ответ: В сочельник. Он пришел с дамой.

Вопрос: Он тоже оставался на ужин?

Ответ: Нет. Он ушел в половине восьмого. Мистер Рент сам проводил его, как обычно.

Вопрос: Он и в самом деле ушел?

Ответ: Я… я не уверена. (Здесь свидетельница заколебалась.)

Вопрос: Почему мистер Рент подарил вам плащ?

Ответ: Он просил меня никому не рассказывать о темноволосом мужчине.

Вопрос: Почему?

Ответ: Я видела его на заднем дворе.

Вопрос: И когда же вы его видели?

Ответ: Вечером в сочельник, около половины девятого.

Глава XVI

Миссис Врэйн приперта к стенке

– Вы видели смуглого мужчину на заднем дворе в сочельник? – переспросил Люсиан, сильно удивленный этим открытием.

– Да, видела, – уверенно подтвердила Рода. – В половине девятого. Я вышла во двор, чтобы убрать в сарай пустые бутылки. И увидела человека, стоящего у забора, который у нас общий с домом номер тринадцать. Услышав мои шаги, он пробежал мимо меня в переулок. Луна светила ярко, и я видела его очень хорошо.

– Он выглядел испуганным?

– Да. Судя по всему, он не хотел, чтобы его заметили. Я сказала мистеру Ренту, и он пообещал мне плащ, если я стану держать язык за зубами. Он сказал, что мужчина во дворе ждал, когда уйдет дама, а потом хотел зайти снова.

– Но вы сказали, что дама ушла в восемь, а мужчину вы видели через тридцать минут после того?

– Вот именно. Постоялец мне соврал, потому что смуглый мужчина больше не вернулся.

– Но он же уже видел даму?

– Да. Он пришел с ней в семь, а ушел в половине восьмого.

Люсиан машинально наклонился и поднял меховой плащ. Он был озадачен тем, что узнал от Роды, и не понимал, что это значит. Судя по смуглой коже, человек, скрывавшийся на заднем дворе, мог быть не кем иным, как графом Ферручи, в то время как маленький рост и вуаль с бархатом говорили о том, что к постояльцу миссис Бенсусан приходила Лидия Врэйн. Кроме того, пара находилась рядом с Безмолвным домом в вечер убийства. И хоть они и ушли в половине восьмого, они не могли уйти далеко и могли быстро вернуться, чтобы убить Врэйна между одиннадцатью и двенадцатью в тот же вечер, когда Рода и миссис Бенсусан легли спать.

Все выглядело совершенно ясным, но Люсиан был озадачен поведением постояльца – мистера Рента. Он уже не первый раз спрашивал себя о том, кем был этот седобородый мужчина, который часто встречался с Лидией и пытался заставить замолчать Роду, чтобы та никому не сказала, что видела Ферручи во дворе. Неужели он обладал ключом к этой тайне?

Рода больше не смогла сообщить ничего полезного. Мистер Рент шесть месяцев прожил в доме миссис Бенсусан и съехал через два дня после убийства. Выходит, его задача была выполнена. Все это случилось четыре месяца назад, и Дензил после некоторых сомнений задал еще пару вопросов миссис Бенсусан.

– А мистер Рент больше не заходил сюда? – поинтересовался молодой адвокат.

– Боже мой! Нет, конечно! – прохрипела миссис Бенсусан, покачав головой. – После того как он съехал, я его не видела. А ты, Рода?

Девушка отрицательно покачала головой, так пристально глядя на Люсиана, что тому стало как-то неуютно.

– Он остался должен вам, миссис Бенсусан?

– Нет. Он платил своевременно. Я всегда была хорошего мнения о мистере Ренте.

– Рода, кажется, не разделяет ваши чувства, – сухо проговорил Дензил.

– Да! – нахмурившись, выпалила девушка. – Я ненавидела мистера Рента!

– А почему вы его ненавидели?

– Не ваше дело, – мрачно повторила Рода. – Ненавидела, и все!

– Но он же купил вам этот плащ.

– Нет, не купил! – возразила девушка. – Он взял его у леди!

– Что? – воскликнул Люсиан. – Вы уверены?

– Поклясться не могу, – чуть засомневавшись, ответила Рода, – но та дама носила плащ вроде этого, и мне он ужасно нравился. В тот вечер, в сочельник она пришла в плаще, а ушла без него. Потом, на следующий день, мистер Рент подарил мне его. Так что, думаю, это тот же самый плащ.

– Дама ушла в холодную зимнюю погоду без плаща?

– Да, но на ней был длинный жакет, так что она, наверное, не замерзла.

– Уходя, дама была взволнована?

– Не знаю. Она ничего не говорила, а лицо ее было закрыто вуалью.

– Вы можете мне еще что-то рассказать? – поинтересовался Люсиан, стараясь ничего не упустить.

– Нет, мистер Дензил, – ответила Рода после некоторого раздумья. – Не могу. Разве что мистер Рент еще задолго до Рождества обещал мне подарок, и подарил этот плащ.

– Вы позволите мне забрать этот плащ? – поинтересовался Люсиан.

– Если хотите, – небрежно ответила она. – Мне он не нужен.

– Рода! – в удивлении воскликнула миссис Бенсусан. – Такой прекрасный кроличий мех!

– Я верну его, – торопливо заверил Люсиан. – Я всего лишь хочу использовать его как вещественное доказательство.

– Вы хотите узнать, кто эта дама? – резко спросила Рода.

– Да. А вы можете сказать?

– Нет. Но по плащу вы легко ее найдете. Понимаю, почему вы забираете его.

– Вы очень проницательны, Рода, – с улыбкой сказал Люсиан, поднимаясь. – Недаром у вас такая репутация. Если я найду мистера Рента, то попрошу вас опознать его. Ну, и миссис Бенсусан тоже.

– Я готова, а вот хозяйка слаба глазами.

– Слаба глазами, – повторил Дензил, взглянув на круглые глаза миссис Бенсусан.

– Господи, сэр, да, я близорука, но никому об этом не говорю. Рода, как ты могла сказать джентльмену о моем недостатке? Что до мистера Рента, так я его узнаю, – вскинула голову миссис Бенсусан. – Весь седой, с длинной белой бородой. Еще он носил черную бархатную шапочку, вроде ермолки.

– Ермолки? Он носил ермолку?

– Только в комнатах, – подтвердила Рода. – Но, сэр, вы вроде как собирались уходить.

– Да, уже ухожу, – ответил Дензил, надевая шляпу. – Но я еще зайду. А вы пока держите рот на замке. Молчание в данном случае – золото, а слово даже не серебро.

Миссис Бенсусан, довольная, засмеялась шутке, а Рода улыбнулась и проводила адвоката до входной двери. Ее рыжие волосы в сочетании с черными глазами выглядели так странно, что Люсиан не смог удержаться и спросил:

– А вы англичанка?

– Нет, – решительно ответила Рода. – Я из благородных ромалэ.

– Цыганка?

– Это вы, внешние, так нас называете! – ответила девушка и закрыла дверь, слишком сильно хлопнув ею.

Люсиан остался на крыльце с плащом в руках, несколько встревоженный ее последними словами.

– Цыганка! – повторил он. – Да уж. Из Назарета может ли быть что доброе? Не стоит так уж доверять этой девчонке. Если бы я знал, почему она так ненавидит этого Рента, дело было бы яснее. Кто же, черт возьми, этот мистер Рент?

Люсиан задавал этот вопрос себе еще много раз, прежде чем нашел на него ответ, но это случилось гораздо позже. А в настоящий момент он отмел его, как бесполезный. Адвокат погрузился в размышления о том, что узнал на Джерси-стрит, перестав строить беспочвенные предположения, впустую тратя свое время. Вернувшись домой, он стал обдумывать, что делать дальше.

После долгих размышлений и споров с самим собой Люсиан решил пригласить в гости миссис Врэйн, предъявить ей плащ и заставить признаться в причастности к преступлению. Но была ли она организатором или всего лишь соучастницей чудовищного преступления? Этого Люсиан не мог определить, но знал наверняка: ей что-то известно и она скрывает это ради собственной безопасности.

Сначала Дензил перед визитом к миссис Врэйн намеревался встретиться с Дианой, чтобы передать ей все, что узнал, и выяснить у нее, в самом ли деле меховой плащ принадлежал вдове. Но, поразмыслив, решил действовать по-другому.

«Мне нечего сообщить Диане, – сказал он себе. – Я не могу ничего наверняка утверждать до тех пор, пока не заставлю миссис Врэйн признаться. Диана, – так называл он ее про себя, – вряд ли знает что-то об этом плаще, поскольку он выглядит новым и, вероятно, куплен Лидией в то время, когда Диана находилась в Австралии. Нет, у меня есть адрес миссис Врэйн, который дала мне Диана. Надо пойти к ней и, показав плащ, заставить ее признать свою вину. С такой уликой она не сможет отрицать, что бывала у Рента и находилась возле дома тринадцать в тот самый вечер, когда там убили ее мужа. И еще она должна рассказать, зачем Ферручи прятался на заднем дворе, кто такой Рент и почему он помогал исполнять их дьявольский план. Сомневаюсь, что она будет со мной говорить, но собранных мной улик против нее уже достаточно, чтобы получить ордер на арест. Возможно, поняв это, она сообщит что-то, что поможет ей оправдаться – если она и в самом деле невиновна. – Тут Люсиан пожал плечами. – Однако если она виновна, то неизвестно, что она может предпринять».

Миссис Врэйн с отцом устроилась в маленьком, но роскошном домике в Мейфейре, готовясь с удовольствием провести предстоящий сезон. Хотя ее муж погиб ужасной смертью менее полугода назад, она уже сняла траур и носила только траурную шляпку в знак своего вдовства.

Ферручи часто заходил к ним в гости. Но хотя Лидия теперь стала свободной и богатой, она ни в коем случае не казалась готовой выйти замуж за итальянца. Возможно, она думала, что с ее внешностью и богатством она сможет получить британский титул, который ценился больше, чем континентальный. И в этом ее наверняка поддерживал отец. Единственным желанием Клайна было видеть свою любимую дочь счастливой, и ради этого он готов был пожертвовать всем, но, поскольку Ферручи он не любил, а Лидия в последнее время к нему изрядно охладела, он не торопил их с браком.

Однако пока этот вопрос оставался нерешенным, поскольку Лидия была слишком дипломатичной, чтобы порвать со столь чувствительным человеком, как граф, который, если его любовь превратилась бы в ненависть, мог оказаться опасным врагом. Поэтому мистер Клайн старался поддерживать с Ферручи хорошие отношения, пока Лидия считала, что такая дружба полезна. Короче говоря, Лидия крутила своим отцом как хотела, а Ферручи, с которым иметь дело было гораздо труднее, умела расположить к себе. В общем, она ловко управляла ими обоими, сохраняя благопристойный вид, чтобы с честью войти в лондонское общество. Несмотря на свой наивный детский вид, Лидия была необыкновенно умна.

Когда принесли визитную карточку Люсиана, миссис Врэйн оказалась дома, а поскольку приятная внешность молодого человека произвела на нее глубокое впечатление, сразу же приняла его. Адвоката провели в хорошо обставленную гостиную, и миссис Врэйн вышла к нему, широко улыбаясь и протягивая руки. Она выглядела еще очаровательнее, чем при их первой встрече.

– Ах, как это мило с вашей стороны, – весело сказала она. – Давненько вы не показывались. Но выглядите не таким уж радостным. Что случилось?

– Я немного беспокоюсь, – проговорил Люсиан, сбитый с толку ее холодностью.

– Это вы зря, мистер Дензил. Не стоит ни о чем беспокоиться. Я вот никогда не расстраиваюсь.

– Даже из-за смерти вашего мужа?

– Как грубо! – резко фыркнула Лидия, побледнев. – Что вы имеете в виду? Вы пришли, чтобы говорить мне гадости?

– Я пришел, чтобы вернуть вам это, – ответил Дензил, бросая плащ на пол перед вдовой.

– Это? – повторила миссис Врэйн, глядя на плащ. – Зачем вы принесли сюда эту старую тряпку?

– Это ваша вещь. Вы оставили ее на Джерси-стрит.

– Я? И где эта Джерси-стрит?

– Вы отлично знаете где, – серьезно проговорил Люсиан. – Она неподалеку от того места, где убили вашего мужа.

Миссис Врэйн стала белой как мел.

– И вы смеете утверждать… – начала она, но Дензил прервал ее, намекнув на предыдущий их разговор:

– Стилет, мисс Врэйн. Не забудьте про стилет!

– Боже! – воскликнула Лидия, дрожа от ярости. – Что вы знаете о стилете?

Глава XVII

Опровержение

– Что вы знаете о стилете? – с тревогой в голосе повторила миссис Врэйн.

Она встала, стараясь казаться спокойной, и стояла, держась за спинку стула. Ее лицо окончательно поблекло и стало мертвенно-белым, глаза наполнились ужасом, и в один миг из цветущей молодой красавицы она превратилась в измученную женщину гораздо старше своих лет. Казалось, Люсиан, словно маг-некромант, одним взмахом руки отнял у нее молодость, жизненную силу и счастье. Для него же такая реакция женщины стала всего лишь еще одним подтверждением ее вины. Он собрался с силами, чтобы ожесточить свое сердце и не дать подозреваемой ни йоты послабления – милосердия она не заслуживала, – и сурово обратился к ней.

– Я знаю, что стилет, купленный во Флоренции вашим мужем, висел на стене библиотеки в поместье Бервин. А теперь, насколько мне известно, он исчез.

– Да! Да! – пробормотала Лидия, облизывая белые сухие губы. – Стилет исчез. Но я не знаю, кто его взял.

– Убийца вашего мужа.

– Этого я и боялась, – пробормотала она, снова садясь на стул. – Вы знаете, кто это?

– А вы сами не догадываетесь? Этого человека зовут Лидия Врэйн!

– Я?! – Она откинулась в кресле с выражением глубочайшего изумления на побледневшем лице. – Мистер Дензил… – запинаясь, произнесла она. – Вы… вы, наверное, шутите?

– Нет, это серьезно, миссис Врэйн.

Маленькая женщина, ломая руки, наклонилась вперед, кровь вновь прилила к ее лицу, и теперь она была красной от гнева и негодования.

– Мистер Дензил, если вы джентльмен, я надеюсь, вы не оставите меня в неведении. Давайте во всем разберемся. Вы утверждаете, что это я убила Марка?

– Да, – вызывающе объявил Люсиан. – Я уверен.

– На каких основаниях? – спросила миссис Врэйн, сдерживаясь с видимым усилием. Глаза ее блестели, а дыхание стало частым.

– На том основании, что его убили этим стилетом и…

– Постойте! Откуда вы знаете, что его убили этим стилетом?

– Знаю, потому что ленту, на которой висел стилет, нашли в доме тринадцать на Женева-сквер, в доме, где был убит ваш муж. Мисс Врэйн опознала ее.

– Мисс Врэйн. Диана! Она в Англии?

– Да, в Англии. Она в Лондоне.

– Тогда почему она не зашла ко мне?

Дензил не хотел отвечать на этот вопрос, да и то, что Лидия неожиданно сменила тему разговора, смутило его. Невозможно обсуждать серьезное обвинение, когда женщина, против которой ты его выдвинул, настолько легкомысленно относится к нему, что меняет тему разговора, чтобы обсудить вопрос этикета, касающийся другой женщины.

Увидев, что адвокат замолчал и выглядит сбитым с толку, Лидия взяла себя в руки. Ее лицо вновь обрело естественный цвет, и она перестала запинаться. Криво усмехнувшись, она продолжала.

– Теперь я все понимаю, – презрительно сказала она. – Диана наняла вас для того, чтобы вы предъявили мне это абсурдное обвинение. Побоялась явиться сама и послала вас, как человека похрабрее. Поздравляю, мистер Дензил, вам доверили важное поручение.

– Можете смеяться сколько угодно, миссис Врэйн, но дело гораздо серьезнее, чем вам кажется.

– Не сомневаюсь, моя любящая падчерица постарается сделать это дело как можно более серьезным. Она всегда меня ненавидела.

– Простите, миссис Врэйн, – сказал Люсиан, краснея от раздражения. – Но я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать, как вы оскорбляете мисс Врэйн.

– Да знаю я! Она послала вас, чтобы вы наговорили мне гадостей и сделали мне больно… Хорошо. Так вы вместе с ней обвиняете меня в убийстве Марка? Хотела бы я послушать доводы, которые вы можете привести в поддержку обвинения. Вот тут-то мы с вами и посмеемся. Итак!..

Дензил заметил, что, когда миссис Врэйн разволновалась, американский акцент в ее произношении исчез. Как только она успокоилась, в ее голосе снова появились характерный выговор и интонации, присущие только янки. И тогда у молодого адвоката возникло подозрение, что Лидия вовсе не урожденная американка, возможно, даже не натурализованная американка, но выдает себя за таковую, чтобы войти в высшее общество Европы и Великобритании.

Люсиан задался вопросом, что еще скрывает ее прошлое. Может, и в самом деле эта дамочка и ее отец были авантюристами с сомнительной репутацией, как считала Диана. Если так, то может случиться, что Лидия выскользнет из неприятного положения, используя свой опыт. Чтобы не оставить ей никаких шансов, Люсиан быстро и подробно перечислил все улики против нее, надеясь, что она не найдет, что сказать. В любом случае он недооценил нервы Лидии, не говоря уже о той ловкости, с которой та отвечала на каждый его вопрос…

– Начнем с самого начала, – веско проговорил он. – Скажем, с момента, когда вы выжили из дома своего несчастного мужа.

– Не думаю, что в этом была моя вина, – заявила Лидия. – Я никогда не любила старика Марка, но относилась к нему достаточно хорошо, поскольку он был настоящим джентльменом, а после того как эта Диана, которая воротила от меня нос, уехала в Австралию, мы стали прекрасно с ним ладить. Граф Ферручи приехал к нам погостить, но его приглашали мы оба, и я и Марк, впрочем, я не обращала на него особого внимания.

– А вот мисс Тайлер считает иначе.

– Ради всего святого! – воскликнула миссис Врэйн, закатив глаза. – Вы говорили с этой старой кошелкой. Да вы только посмотрите, мистер Дензил! Белла Тайлер и устроила весь этот скандал! Она почему-то считала, что Эркюль к ней неравнодушен, а когда поняла, что это не так, ужасно разозлилась, пошла к Марку и сказала ему, что я якобы путаюсь с графом. Конечно, Марк поругался с ним, а я вспылила, поскольку не делала ничего предосудительного. У нас произошел грандиозный скандал, и в итоге Марк ушел. Я думала, он появится снова или попросит развод, хотя для этого у него не было никаких причин. Но он не сделал ни того ни другого, а скрывался где-то в течение года. Пока его не было, я старалась не встречаться с Эркюлем, чтобы заткнуть рот этой старой деве. Я не знала, где был Марк, и даже не предполагала, что с ним происходит, до тех пор, пока не увидела объявление в газете. У меня хватило ума сложить два и два и обратиться к мистеру Линку, а там я увидела, что вы заправляете этим делом.

– Почему вы упали в обморок, когда упомянули про стилет?

– Я тогда сказала об этом и вам, и детективу Линку.

– Да, но та причина, которую вы привели, слишком…

– Ну да, вы правы, – улыбаясь, перебила его Лидия. – Все эти разговоры о нервах и скорби несколько надуманны. Я никогда не говорила о настоящей причине, но теперь скажу. Когда я узнала, что старика закололи стилетом, я вспомнила, что стилет на стене в библиотеке исчез как раз перед сочельником, незадолго до того, как убили Марка. Можете себе представить, как я испугалась?

– Испугались за себя?

– Это вряд ли, ведь это были не мои похороны. Я не брала стилета и не знала, кто его взял, но боялась, что вы решите, что его взял Ферручи. Стилет итальянский, граф тоже из Италии. Вы с легкостью могли сложить два и два и сделать Эркюля подозреваемым. Но я никогда не думала, что вы обвините меня, – пренебрежительно дернув головой, проговорила миссис Врэйн.

– Фактически я обвиняю вас обоих, – спокойно сказал Люсиан.

– И в чем причина? Зачем мне и графу убивать бедного Марка, скажите, пожалуйста? Он был дураком и занудой, но я не желала ему вреда. Мне было очень жаль, когда я услышала о его смерти, и я даже предложила хорошую награду тому, кто отыщет убийцу. Если бы я была причастна к этому преступлению, то не стала бы натравливать собак на свой же след. Не такая я дура!

– Вы были в городе в сочельник? – спросил Дензил, так и не объяснив, почему полагает, что эта пара совершила преступление.

– Была. И что из того?

– В тот вечер вы были на Джерси-стрит.

– Никогда там не бывала! – гневно объявила Лидия. – Я даже не знаю, где эта Джерси-стрит.

– Вы знаете человека по имени Рент?

– Никогда не слышала о таком!

– И все же вы посетили его вечером в сочельник между семью и восемью часами.

– Я? – иронично воскликнула миссис Врэйн. – И как вы это можете доказать?

– С помощью вот этого плаща, – ответил Люсиан, показывая на плащ, лежавший на стуле. – Вы были в этом плаще и вуали, отделанной бархатом.

– Я уже больше года не ношу такую вуаль, – решительно объявила Лидия. – Хотя признаю, раньше такие носила. Можете спросить мою горничную, есть ли у меня вуали с бархатной отделкой. А что до плаща… Я не ношу кроличий мех.

– Вы могли бы надеть плащ как маскировку.

– А зачем мне было прятаться, маскироваться? Говорю вам: это не мой плащ. Вы сможете легко это проверить. Найдите того, кто сшил этот плащ, и узнайте, кто его купил.

– И как же мне найти, где его сшили? – поинтересовался Дензил, который только сейчас начал понимать, что Лидия ему не по зубам.

– Вот! Я покажу, – ответила Лидия. Взяв плащ, она перевернула вешалку. На оборотной стороне ленточки виднелись черные буквы:

«Бакстер и К°. Меховые изделия, Бейсуотер».

Лидия зачитала вслух название фирмы и с презрением отшвырнула плащ.

– Я не брожу по окраинам Лондона, чтобы купить одежду. Я заказываю такие вещи из Парижа.

– Значит, вы уверены, что плащ не ваш? – переспросил озадаченный Люсиан.

– Да! Я уже сказала вам: плащ не мой! Сходите в «Бакстер и К°» и спросите, покупала ли я у них такой плащ. Могу сходить с вами, если хотите, – вскричала взбешенная миссис Врэйн. – Я могу познакомить вас и с моими друзьями, у которых я была в сочельник. Они все подтвердят, что весь вечер я провела в Кэмден-Хилл.

– Не может быть! Выходит, у вас есть алиби?

– Не знаю, как это правильно называется, – спокойно парировала Лидия. – Но я совершенно определенно могу доказать, в Пимлико меня не было.

– Но… миссис Врэйн, ваш друг Ферручи был там!

– Он? Не знаю. Я не видела его в сочельник, хотя он был где-то в городе. Однако если вы думаете, что это он убил Марка, то вы ошибаетесь. Эркюль хоть и итальянец, но он и мухи не обидит.

– А как вы считаете, он мог взять тот стилет?

– Нет, не думаю.

– Тогда кто это сделал?

– Не знаю. Я даже точно не знаю, когда он пропал. Я заметила его исчезновение после Рождества, потому что престарелая училка сказала мне, что он пропал.

– Престарелая училка?..

– Хорошо, мисс Белла Тайлер, если вам так больше нравится, – парировала миссис Врэйн. – Так вот, мистер Дензил, я не собираюсь позволить вам уйти, пока не докажу своего, как вы сказали, алиби. Поедемте в Кэдмен-Хилл прямо сейчас.

– Я поеду, просто чтобы убедиться, – заверил даму Люсиан, поднимая плащ. – Но мне кажется, в этом нет необходимости.

– Теперь вы убедились, что я невиновна? Хорошо, – растягивая слова, протянула Лидия, и Люсиан кивнул. – Очень мило с вашей стороны. Я не святая, но и не та грешница, которую нарисовала ваша Диана.

– Моя Диана? – краснея, переспросил Люсиан.

Маленькая женщина рассмеялась его смущению.

– Я не дура, молодой человек. Что я, по-вашему, не понимаю, откуда ветер дует? – И, поклонившись, она покинула гостиную.

Глава XVIII

Кто купил плащ?

Миссис Врэйн пренебрегла долгим туалетом из-за желания поскорее оправдаться перед Люсианом и вскоре появилась перед ним в костюме, недавно присланном из Парижа. Возможно, своим нарядом она хотела окончательно убедить Дензила в том, что является дамой безупречного вкуса и просто невозможно, чтобы она покупала плащи с мехом кролика в Бейсуотере, или, что более вероятно, хотела показать, что может позволить себе невинный флирт с молодым человеком, пытающимся поймать ее в ловушку.

Подозрение, что Люсиан неравнодушен к Диане, лишь раззадорило Лидию. Тщеславие, ненависть к падчерице и желание вызвать обожание у молодого человека, не питавшего к ней симпатии, – по всем этим причинам вдова проявляла особую любезность к адвокату. Вскоре они устроились на сиденье быстрого кеба, который покатил в сторону Кэмден-Хилл. Однако Лидия не желала терять времени даром и сразу взяла быка за рога.

– Полагаю, вы не станете возражать, если я попрошу вас сегодня побыть моим кавалером, – проговорила она, кокетливо взглянув на него. – Сначала вы проводите меня к Пегаллам, а потом мы отправимся к «Бакстер и К°» в Бейсуотер, чтобы вы окончательно убедились, что я не покупала этот плащ.

– Очень признателен вам, миссис Врэйн, что вы тратите на меня так много времени, – ответил молодой человек, стараясь избегать провокационных взглядов своей миловидной спутницы. – Мы сделаем все так, как вы предлагаете. Но я хотел бы спросить: кто такие Пегаллы?

– Мои друзья, у которых я была в сочельник, – пояснила миссис Врэйн. – Хорошее старое английское семейство, точно такое же унылое и тяжелое, как их сливовые пудинги. Мисс Пегалл – вдова, как и я, хотя, боюсь, в отличие от меня, она покупает себе одежду в Бейсуотере. У нее две дочери – напоминают буфетчиц, им бы и работать в буфете, да только ума не хватит. Мы вместе провели сочельник, мистер Дензил. Вист и слабый чай в восемь, негус, вечерняя молитва, а в десять в постель. Папочка хотел научить их играть в покер, но они сопротивлялись, как безумные. Правда, это было не в тот вечер, кажется.

– Судя по всему, это семейство вам не очень подходит, – пробормотал Люсиан, озадаченно глядя на свою спутницу.

– Пожалуй, что нет. Жуткие зануды. Но ведь нужно с кем-то дружить, особенно в этом тихом уголке, где все оценивают друг друга по связям.

– Вот как! – многозначительно и, признаться, довольно грубо сказал Люсиан. – Значит, вам понадобились респектабельные друзья, хотя бы и занудные?

– Это факт, – откровенно подтвердила миссис Врэйн. – У нас с папочкой была странная жизнь – то взлеты до луны, то падения.

– Вы ведь не американка? – неожиданно объявил Дензил.

– Черт возьми! С чего вы взяли?

– Вы слишком явно подражаете американскому акценту.

– В этом есть определенная правда, – прохладно ответила Лидия. – Но я и американка тоже. Мы много лет прожили в Вайоминге, штат Висконсин, а девушке из Америки здесь все двери открыты. Впрочем, я не собираюсь рассказывать вам свою историю, – сухо заключила миссис Врэйн. – Я не папистка, а вы не исповедник.

– Гм! Вижу, вы побывали и в Южных морях.

– Не скажу. Откуда вы знаете?

– Там католиков называют папистами.

– Ну какой же вы умный, мистер Дензил! С вами держи ухо востро, но я не собираюсь вам ничего рассказывать. Спросите папу, если хотите что-то узнать, – он простоват и сам все расскажет.

– Хорошо, миссис Врэйн, можете и дальше хранить свои секреты, мне они не интересны. Кстати, так вы говорите, ваш отец тоже был в Кэмден-Хилл в сочельник?

– Я этого не говорила, но он был там, – спокойно ответила Лидия. – Он не очень хорошо себя чувствовал. Папочка никак не может привыкнуть к английским зимам. Собственно, он и вызвал меня туда. Однако ему было так нехорошо, что он остался у Пегаллов до шести часов.

– Это было письмо, которое вас расстроило.

– Точно. Вижу, что старушка Белла Тайлер времени зря не теряла. Я получила письмо и сразу уехала. У меня всего один родитель, и я слишком ценю его, чтобы хоронить, в то время как дураки живут себе. Вот мы и приехали к Пегаллам. Надеюсь, вам понравится цирк, который они устроили у себя дома. Прямо как воскресная школа.

Респектабельное семейство обитало в небольшом доме красного кирпича в глубине ухоженного сада, отделенного от улицы высоким, плотным забором из дерева, окрашенного зеленой краской. Тучная вдова и две упитанные дочери совершенно заслуженно получили от миссис Врэйн эпитет «тяжелых». Здоровье из них так и перло: красные щеки, черные волосы, лица, лишенные каких-либо выражений. Трио голландских кукол выглядело бы более одухотворенным. Однако все Пегаллы были хорошо одеты. Гостиная их дома казалась уютной, а дом выглядел ухоженным, но чрезвычайно унылым. Что такой ястреб, как миссис Врэйн, делал в этой обывательской голубятне, Дензил даже предположить не мог. Но он не мог не восхититься и тактом, с которым она завела дружбу с семейством, чей аристократизм должен был уравновесить ее несколько сомнительную репутацию, в то время как умственных способностей всех трех женщин, даже взятых вместе, не хватило бы, чтобы разгадать ее уловки или понять ее мотивы.

«Как бы то ни было, эти женщины слишком честны, чтобы говорить неправду, – подумал Люсиан, готовясь к испытанию, которым, судя по всему, должно было стать предстоящее представление. – Поэтому если эти дамы станут утверждать, что миссис Врэйн была тут в сочельник, то так оно и есть».

Девицы Пегалл и их мамаша в чепчике сердечно и очень самодовольно приветствовали Люсиана, так как он выглядел воспитанным молодым человеком, а коварную Лидию каждая из них расцеловала и обняла, с радостью называя «дорогая». Миссис Врэйн, в свою очередь, металась между девушками и их матерью словно птичка, клевала красные яблоки их щек, исподволь бросая лукавые взгляды на Люсиана, словно призывая восхищаться ее талантом обольщения. Им подали пирожные и вино, портвейн и херес, согласно законам гостеприимства Викторианской эпохи – времени молодости миссис Пегалл. Все шло как по маслу, словно на свадьбе, и Лидия изложила свой план, чтобы оправдаться перед Люсианом и в то же время не упасть в глазах почтенного семейства.

– Мы только что переехали из нашего поместья в Сомерсете, – объяснила миссис Пегалл приятным голосом. – Девочки хотели посмотреть достопримечательности, вот я и говорю: «Поедем, девочки, возможно, нам повезет краешком глаза увидеть королеву. Уверена, у нее нет более преданных подданных, чем мы».

– Вы часто выходите в свет в этом году, миссис Врэйн? – поинтересовалась Беатрис Пегалл – старшая из сестер, отличавшаяся наиболее заурядной внешностью.

– Нет, дорогая, – ответила Лидия, со вздохом поднеся изящный кружевной платочек к глазам. – Вы же знаете о моей потере.

Обе застонали, и мисс Сесилия Пегалл, которая, судя по всему, была очень религиозной и посещала «Низкую церковь» [3], заметила, что «всякая плоть – трава», а ее великолепная матушка добавила:

– Воистину, дорогая, воистину.

И потом все трое разом вздохнули и одновременно покачали головами, словно китайские болванчики.

– Я никогда не смогла бы пережить эту скорбь, – продолжала Лидия, все еще вытирая глаза. – Но мне было бы много тяжелее, если бы у меня не было трех таких замечательных подруг… Ах! Никогда не забуду, как славно мы провели сочельник.

– Сочельник, дорогая миссис Врэйн? – переспросила Сесилия.

– Вы были так добры, – зарыдала Лидия, бросив косой взгляд на Люсиана, чтобы он взял на заметку то, о чем дальше пойдет речь. – Мы играли в вист, не так ли?

– Четыре роббера, – простонала миссис Пегалл. – Карты отложили после десяти, а потом еще молитва и краткий гимн. Славно мы его пропели, да?

– Только вот ваш бедный батюшка так сильно простудился, – с сожалением проговорила Беатрис. – Надеюсь, ему уже лучше. Он ведь ушел перед обедом. Скажите, ведь вашему батюшке лучше?

– Да, дорогая, много лучше, – пробормотала Лидия. А Люсиан подумал, что за четыре месяца, которые прошли с тех пор, у мистера Клайна наверняка было время поправиться.

– Но он с удовольствием пил чай, – проворковала Сесилия. – Мистер Клайн говорит, что такого чая больше нигде не найдешь.

– И таких вечеров тоже, – воскликнула Лидия, видимо, радуясь этому обстоятельству. – Как-нибудь мы с папой зайдем снова, посидим подольше, сыграем в вист.

– Но, дорогая миссис Врэйн, вы же еще не уходите?

– Мне пора, дорогие мои. – И Лидия расцеловала все семейство. – У меня столько дел, и мистер Дензил пойдет со мной. Папочка хочет проконсультироваться с ним относительно одного дела. Он – адвокат, знаете ли.

– Надеюсь, мистер Дензил еще придет к нам, – объявила миссис Пегалл, обменявшись рукопожатием с Люсианом. У нее оказалась толстая опухшая рука, к тому же еще и влажная.

– Восхитительно! Благодарю! – поспешно пробормотал Дензил.

– Всегда можем предложить карты, чай и разумную беседу, – радушно предложила Беатрис.

– Вы забыли десятичасовую молитву, дорогуша, – тихо добавила Сесилия.

– Мы – простое семейство, мистер Дензил, чем богаты, тем и рады.

– Спасибо, миссис Пегалл. Не премину воспользоваться вашим гостеприимством.

– До свидания, дорогие мои, – воскликнула Лидия, увлекая молодого адвоката назад в экипаж.

– Черт бы их побрал! – проговорила миссис Врэйн, когда кеб покатил в сторону Бейсуотера. – Ну не смущайтесь так, мистер Дензил. Сквернословить не в моих привычках, уверяю вас, но крайняя респектабельность семейки Пегалл всегда вызывает у меня желание впасть в противоположную крайность. Как они вам?

– По-моему, очень хорошие люди, искренние.

– Очень воспитанные и занудные, – парировала Лидия. – Они, как Вашингтон, неспособны лгать, так что можете быть уверены, что я и отец вечером в сочельник были в гостях, потом он ушел, а я осталась на всю ночь.

– Да, я уже верю этому, миссис Врэйн.

– Тогда я никак не могла быть на Джерси-стрит или на Женева-сквер в сочельник и проткнуть Марка стилетом?

– Не могли. Я вполне убедился в вашей невиновности, – серьезно продолжал Люсиан. – Надеюсь, мне что-то удастся выяснить с помощью плаща в «Бакстер и К°». Теперь я уверен, что вы его не покупали.

– Да, я не делала ничего подобного, мистер Дензил. Но вы хотите знать, кто это сделал, да и я тоже. И вы думаете, что плащ поможет нам докопаться до истины?

– Не уверен. Но плащ может помочь узнать имя женщины, за которую я вас принял. Она может иметь непосредственное отношение к убийству.

Лидия только покачала головой.

– Вряд ли. Марк был настолько же порядочным, насколько респектабельно семейство Пегаллов. Так что не может тут быть никакой другой женщины.

– Но я видел тень женщины на ставнях дома номер тринадцать.

– Неужели! В гостиной Марка? Хорошо… Выходит, после всего мне и в самом деле стоит улыбнуться. Неужели он и в самом деле был настоящим мужчиной? Он всегда казался таким черствым!

То, с какой легкостью миссис Врэйн говорила о своем мертвом муже, заставило Люсиана поморщиться. Он почувствовал себя не в своей тарелке. А Лидия, ничуть не смущаясь и не замечая молчаливого неудовольствия спутника, продолжала болтать в самой фривольной манере. И только когда они вошли в магазин «Бакстер и К°», она снова вспомнила о деле, которое привело их сюда.

– Я хотела бы знать, когда и кому был продан этот плащ, – обратилась она к улыбающемуся приказчику.

Тот внимательно осмотрел плащ, обратив особое внимание на бирку. Видимо, последняя сообщила ему нечто важное, поскольку, изучив ее, он улыбнулся и провел Люсиана и его спутницу к прилавку, за которым стояла женщина. Та в свою очередь внимательно исследовала плащ, а потом стала листать журнал счетов, словно желая освежить память. Закончив изучать бумаги, она объявила, что плащ купил какой-то мужчина.

– Мужчина? – удивленно переспросил Люсиан. – И как он выглядел?

– Смуглый, – не задумываясь ответила продавщица. – Темные волосы, темные глаза, темные усы. Я хорошо помню, потому что это был иностранец.

– Иностранец? – в свою очередь удивленно повторила Лидия. – Француз?

– Нет, миссис, итальянец. Так он сказал.

– Боже мой! – воскликнула миссис Врэйн. – Похоже, тут вы, мистер Дензил, оказались правы. Это наверняка граф Ферручи.

Глава XIX

Алиби графа Ферручи

– Это совершенно невозможно, – встревоженно воскликнула молодая вдова. – Не могу в это поверить!

Она снова находилась в своей гостиной и обсуждала с Люсианом то, что они узнали относительно покупки плаща графом Ферручи. Сама миссис Врэйн полностью доказала свое алиби, которое подтвердило семейство Пегалл, а теперь она пыталась убедить себя и Дензила, что граф никак не может быть замешан в это дело. У того не было никакого повода убивать мистера Врэйна – так заявила вдова, но молодой адвокат сразу же возразил ей.

– Прошу прощения, миссис Врэйн, и все же граф имел две причины для убийства, – быстро произнес адвокат. – Во-первых, он был влюблен и хотел жениться на вас. Во-вторых, он был беден и нуждался в деньгах. Со смертью вашего мужа он надеялся получить и то и другое.

– Пока же он не получил ни того ни другого, – резко ответила Лидия. – Мне и в самом деле нравится мистер Эркюль, и однажды я едва с ним не обручилась. Однако у него тяжелый характер, мистер Дензил, поэтому я его отвадила и вышла замуж за Марка Врэйна. Да и сейчас, будь у меня выбор, я бы не вышла замуж за графа, положи он хоть миллион долларов к моим ногам. Кроме того, папа его не любит. А у меня сейчас есть деньги, свобода, и я не собираюсь жертвовать ими, выйдя замуж за этого итальянского пижона!

– А граф знает, как вы к нему относитесь? – сухо поинтересовался Люсиан.

– Полагаю, что да, мистер Дензил. Он попросил, чтобы я вышла за него замуж, через два месяца после смерти Марка, но я сразу же объяснила ему простыми словами, что и как.

– Проще говоря, вы ему отказали?

– Ну конечно! – энергично воскликнула Лидия. – Так что, как видите, граф не мог убить Марка.

– Почему нет? Он же не знал, как вы к нему относитесь, на момент убийства.

– Да, верно, – пробормотала миссис Врэйн. – И какого черта он купил плащ с кроличьим мехом?

– Судя по всему, он купил его для женщины, которую я принял за вас.

– И кто она такая?

– Это я и пытаюсь выяснить. Та женщина часто бывала на Джерси-стрит и носила этот плащ. Судя по всему, она получила его от графа. Я заставлю его признаться, кто она такая и какое отношение имеет к этому преступлению.

– Думаете, она имеет какое-то отношение к убийству? – с сомнением проговорила миссис Врэйн.

– Какое-то должна иметь. Должно быть, это ее тень я видел на ставнях.

– А мужчина, думаете, был граф? – с сомнением проговорила Лидия.

– Я так думаю. Он купил плащ женщине и пришел к Ренту, который жил на Джерси-стрит. Потом служанка заметила его на заднем дворе. Он, без сомнения, действовал по определенному плану и находится в сговоре с мистером Рентом.

– Черт возьми! – с усталым вздохом произнесла Лидия. – Я ни в чем не уверена, только голова страшно гудит. И кто такой этот мистер Рент?

– Не знаю. Старик с белой бородой в ермолке из черного бархата.

– Тьфу! – с дрожью фыркнула миссис Врэйн. – Марк имел обыкновение носить черную ермолку, даже подумать об этом противно. Как судьи в ваших судах, которые отправляют людей на смерть. Знаете ли, мистер Дензил, мне кажется, вам надо нажать на Эркюля. Если он знает, что это за женщина, – а он должен был знать, раз покупал для нее плащ, – то он наверняка знает и кто такой Рент. Думаю, он все вам расскажет.

– А где живет граф Ферручи?

– Сент-Джеймс, Маркиз-стрит, дом сорок. Идите и найдите его, а я тем временем поговорю с папой. Думаю, он не позволит этому графу снова подойти ко мне. Папочка – честный человек, хотя до Джорджа Вашингтона ему далеко.

– А что, если я выясню, что граф и в самом деле убил вашего мужа? – спросил Люсиан, поднимаясь.

– Тогда лучше вам линчевать его на месте, – без колебаний объявила Лидия. – Око за око.

Адвокат почувствовал отвращение, услышав, что миссис Врэйн так легко готова отправить своего обожателя на позорную смерть. Однако он знал, что сердце этой женщины тверже камня и она эгоистка до мозга костей, поэтому не было смысла демонстрировать неудовольствие по поводу отсутствия у нее милосердия. Очистив себя от подозрений, она совершенно не интересовалась теми, кто пострадал, ее волновала только собственная безопасность и репутация. Кроме того, Люсиан узнал все, что хотел, о передвижениях Лидии в ночь преступления, поэтому попрощался и ушел, направившись прямиком на Маркиз-стрит, чтобы поговорить с Ферручи и выяснить его роль в этом ужасном деле. Однако графа дома не оказалось, а слуга сказал, что его не будет до позднего вечера.

Дензил попросил передать графу, что зайдет завтра, и отправился в Кенсингтон, встретиться с Дианой. Он в деталях рассказал все, что узнал, начиная с визита к миссис Бенсусан и кончая разговором с Лидией. Также он показал плащ и рассказал, каким образом миссис Врэйн открестилась от него.

Все это Диана выслушала с большим интересом, а когда Люсиан закончил, продолжала молча смотреть на него. Несмотря на все свое остроумие и здравый смысл, она не знала, что делать дальше.

– Скажите, мисс Врэйн, что вы думаете обо всем этом? – поинтересовался Люсиан, чувствуя, что пауза затягивается.

– Выходит, моя мачеха тут ни при чем, – тихо проговорила Диана.

– Конечно! Свидетельство семейства Пегалл дает ей стопроцентное алиби. Их слова, а они сами ни о чем не подозревали, доказывают, что она никак не могла в сочельник вечером быть на Женева-сквер или на Джерси-стрит.

– Тогда нам стоит вернуться к моей первоначальной версии о том, что Лидия сама не совершала преступления, а использовала графа Ферручи.

– Нет, – решительно возразил Дензил. – Виновен итальянец или нет, но миссис Врэйн ничего об этом не знает. Если бы она знала о его причастности к убийству, она бы не поехала в магазин «Бакстер и К°». Она не дала бы мне узнать, что плащ купил Ферручи. Она не сдала бы мне своего сообщника с такой легкостью. Несмотря на поведение миссис Врэйн – допускаю, что оно далеко от совершенного, – приходится признать, что это говорит о том, что она ни в чем не виновата и ничего не знает. К тому же она не знает, где был и чем занимался ее отец.

– Возможно, – пробормотала Диана, видимо, не желая говорить ничего хорошего о своей мачехе. – Предположим, это действительно так. А что вы узнали о Ферручи?

– Насколько я понимаю, Ферручи виновен, – ответил Люсиан. – Чтобы очистить себя от подозрений, ему придется предоставить доказательства вроде тех, что дала миссис Врэйн. Во-первых, ему придется доказать, что в сочельник он не был на Джерси-стрит. Во-вторых, он должен будет доказать, что не покупал плащ. Но, судя по свидетельству управляющего магазином и продавца, ему сложно будет оправдаться. И все же надо иметь в виду, что он сможет это сделать.

– Мне кажется, мистер Дензил, что единственный способ это узнать – встретиться с итальянцем.

– Я тоже так решил. Я встречусь с ним завтра.

– Вы возьмете с собой мистера Линка?

– Нет, мисс Врэйн. Я уже столько выяснил без его помощи, что буду продолжать в том же духе. Обращусь к нему, только когда потребуются его услуги как представителя закона – например, чтобы арестовать графа Ферручи… Кстати, я раньше никогда не видел графа. Вы можете подробнее описать его внешность?

– О, внешне он совершенно безобидный, – продолжала Диана. – Типичный итальянец, высокий, стройный, с оливковой кожей. Очень хорошо говорит по-английски и, кажется, достаточно образован. Конечно, глядя на него и разговаривая с ним, никогда не подумаешь, что он – злодей, способный убить беззащитного старика. Но если не он убил моего беззащитного отца, то я не знаю, кто это мог сделать.

– Поговорю с графом завтра в полдень, – заверил Люсиан. – А потом заеду к вам и расскажу о нашей встрече.

На этом они закончили свои дела, хотя Люсиан с удовольствием задержался бы, чтобы поговорить с Дианой о чем-то другом. Однако мисс Врэйн казалась слишком встревоженной этими новостями, чтобы отвлекаться на легкомысленные разговоры. Все ее мысли были заняты воспоминаниями о погибшем отце и поисками средств отмщения, и она не могла поощрять желания Люсиана поразвлечься.

Адвокат вздохнул, намекнув, что не прочь поболтать о чем-то отвлеченном, но напрасно. Его Дульсинея словно не замечала ни его, ни его ухаживаний, и Люсиан вынужден был удалиться, переполненный печалью. Перефразируя Шекспира, «путь истинной любви никогда не бывает гладким». Однако молодой человек отлично понимал чувства своей возлюбленной и утешался лишь тем, что чем сложнее окажется путь к запретному плоду, тем сладостнее победа. Он собирался пройти весь путь подобно настоящему рыцарю.

На следующий день, в полдень, Люсиан, вооружившись свидетельствами Роды и плащом, отправился в апартаменты на Маркиз-стрит, которые занимал граф Ферручи. Итальянец не только находился дома, готовый встретить молодого адвоката, но и оказался в курсе истории плаща, которую рассказала ему Лидия предыдущим вечером. Кроме того, граф Ферручи был чрезвычайно возмущен. Он объявил Люсиану, что способен легко очистить себя от любых подозрений. Пока он бушевал в соответствии со своей итальянской натурой, Дензил, который не видел никакого способа прервать поток его слов, молча разглядывал его.

Эркюль Ферручи, как и говорила Диана, был очень красивым мужчиной лет тридцати пяти. Смуглый, стройный, высокий, с пышными густыми усами, темными сверкающими глазами, он держал себя так, что сразу становилось ясно: он служил в армии. Такой, как он, вполне мог стать героем грез любой молодой дамы, и граф действительно почти идеально подходил на эту роль. Он обладал внешностью и изяществом, которыми восхищаются женщины, и казался слишком честным и благородным для того, чтобы плести грязные интриги или убить беспомощного старика. Но Люсиан как человек, получивший юридическое образование, заставил себя не обращать внимания на внешность собеседника. Он хотел получить доказательства невиновности или вины графа Ферручи и попытался увещевать его, как только граф сделал паузу в своей пламенной речи.

– Может, вы и невинны, – заговорил Люсиан, когда итальянец прервал монолог на ломаном английском. – Однако посмотрите на факты. Объясните их, и тогда в самом деле все поймут, что вы ни при чем.

– Сэр! – закричал Ферручи. – Разве моего слова недостаточно?

– Для английского суда недостаточно, – холодно ответил Люсиан. – Вы говорите, что вас не было на Джерси-стрит вечером в сочельник. Кто может это подтвердить?

– Мой друг… Мой дорогой друг, доктор Джорс из Хэмпстеда. Я был с ним, и он сможет это подтвердить.

– Очень хорошо. Надеюсь, его показания снимут с вас все подозрения, – кивнул более флегматичный адвокат. – А плащ?

– Не покупал я никакого плаща! И прежде я его никогда не видел!

– Тогда поедем в магазин «Бакстер и К°» и послушаем, что скажет продавщица.

– Поедем немедленно! – торопливо воскликнул граф, подхватив трость и шляпу. – Показывайте дорогу! И что говорила та женщина?

– Что продала плащ высокому смуглому человеку с усами. Кроме того, он назвал себя итальянцем.

– И что? – парировал граф, останавливая кеб. – И это все, что она сказала? Ну, все уверены, что итальянцы от природы высокие и темные, и большинство носят усы. У вас в Англии никто даже не подозревает, что итальянцы бывают и белокурые.

– Вы-то не белокурый, – сухо ответил Люсиан. – Ваша внешность соответствует описанию.

– В самом деле! Да! Но под такое описание подойдет сколько угодно моих соотечественников. И, мистер Дензил, я не бегаю по Лондону, объявляя на каждом шагу, что я итальянец. Это не мой стиль, если так можно сказать.

Люсиан только пожал плечами, больше ничего не сказав до тех пор, пока они не вошли в магазин в Бейсуотере. Поскольку адвокат знал, где находится нужная продавщица, он сразу отвел графа к ней. Девушка была там, столь же деловая и услужливая, как и в прошлый раз. Заметив посетителей, она подняла голову и направилась к адвокату и его спутнику, окинув их быстрым взглядом.

– Извините, что снова вынужден вас побеспокоить, – вежливо начал Люсиан. – Но вчера вы сказали, что продали плащ, отделанный кроличьим мехом, итальянцу.

– То есть мне, – перебил его Ферручи. – Разве я купил этот плащ?

– Нет, – ответила продавщица, бросив на графа острый взгляд. – Плащ купил другой джентльмен.

Глава XX

Новый поворот

– Видите, мистер Дензил, я не покупал этот плащ, – воскликнул Ферручи, с торжеством поворачиваясь к Люсиану. – Я не тот итальянец, о котором говорила эта леди.

Люсиан был чрезвычайно удивлен этим неожиданным свидетельством в пользу графа и с сомнением внимательно посмотрел на продавщицу.

– А вы уверены в этом? – спросил он.

– Да, сэр, – сухо ответила девушка, видимо недовольная тем, что ее слова подвергаются сомнению. – Джентльмен, который купил плащ, был не такой высокий, и по-английски он говорил много хуже. Мне с трудом удалось понять, чего же он все-таки хочет.

– Но вы сказали, он был темный и с усами…

– Да, говорила. Но это был другой джентльмен.

– Вы могли бы подтвердить это под присягой? – спросил Люсиан, огорченный много сильнее, чем хотел показать довольному Ферручи.

– Если необходимо, могла бы, – доверительно заявила продавщица. После такого прямого ответа все стало очевидно. Дензилу ничего не оставалось, как галантно откланяться.

– А теперь, сэр, – позвал молодого адвоката Ферручи. – Прошу вас, пойдемте со мной, пожалуйста.

– Куда? – уныло спросил Люсиан.

– В мои апартаменты, встретиться с моим другом. Надеюсь, я доказал вам, что не покупал этот плащ. Теперь мы найдем моего друга, доктора Джорса, чтобы убедить вас, что я не был на Джерси-стрит в то время, когда вы говорите…

– Доктор Джорс у вас дома?

– Я попросил, чтобы он заехал приблизительно в это время, – объявил Ферручи, глядя на часы. – Когда миссис Врэйн рассказала мне о ваших подозрениях, я решил защититься, так что написал вчера вечером моему другу, чтобы поговорить с вами сегодня. Я получил его телеграмму, где говорилось, что он прибудет в два часа.

Люсиан в свою очередь посмотрел на часы.

– Половина второго, – объявил он, подзывая кеб. – Хорошо, граф. У нас как раз достаточно времени, чтобы вернуться к вам домой.

– И что вы думаете теперь? – спросил Ферручи, зло сверкая глазами.

– Не знаю, что и думать, – мрачно ответил Люсиан. – Кроме того, что по странному совпадению злосчастный плащ купил другой итальянец.

Граф только пожал плечами, и они сели в кеб. Но он ничего не говорил, пока они ехали назад на Маркиз-стрит, лишь глубокомысленно смотрел на своего спутника.

– Не верю я в совпадения, – неожиданно произнес он. – Я верю в умысел.

– Что вы имеете в виду, граф? Я не вполне понимаю.

– Кто-то, кто знает, что я люблю миссис Врэйн, хочет навредить мне, – быстро сказал итальянец. – Он изменил свою внешность, чтобы походить на меня, когда покупал плащ. Понимаете? Но он не смог стать выше ростом, таким как я. Да, сэр, я уверен, что все так и есть.

– И вы знаете кого-то, кто мог загримироваться под вас, для того чтобы на вас пало подозрение в убийстве?

– Нет, – покачал головой Ферручи. – Даже представить себе не могу, кто бы это мог быть.

– А человека по фамилии Рент вы не знаете? – неожиданно спросил Люсиан.

– Нет, мистер Дензил, – не задумываясь ответил Ферручи. – А почему вы об этом спрашиваете?

– Я подумал, что это тот человек, который мог бы под вас загримироваться… Нет, этого быть не может, – добавил Люсиан, вспомнив то, как Рода описывала седые волосы мистера Рента и его бороду, – это не может быть он. Ведь он не пожертвовал бы бородой, чтобы выполнить столь дьявольский план. Фактически он не смог бы ничего сделать, не привлекая внимания Роды.

– Рода. Рент. Какие странные имена! – живо воскликнул Ферручи.

– Не страннее, чем имя вашего друга Джорса.

Ферручи рассмеялся:

– О, он и в самом деле странный малый. Сами увидите.

И итальянец оказался совершенно прав. Доктор Джорс, который ожидал их в одной из комнат апартаментов графа, оказался маленьким, высушенным человечком, который выглядел так, словно его опустили в чан с отбеливателем. На первый взгляд он вообще выглядел скорее обезьяной, чем человеком, из-за невысокой, сгорбленной фигуры и проворных движений. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что у него умное лицо и пара внимательных глаз серо-стального оттенка. Когда он уставился на Люсиана, тому показалось, что доктор его гипнотизирует.

Еще стоит сказать, что Джорс выглядел мрачно из-за черного костюма, хотя оказался чрезвычайно разговорчивым и производил впечатление не простого смертного, а, скорее, подменыша, которого в детстве похитили феи. Удивительным человеком был этот доктор Джорс, так что замечание Ферручи «странный малый» попало в самую точку.

– Это мой хороший друг, – объявил Ферручи, положив руку на плечо странного человечка. – А этот мистер хочет, чтобы вы разрешили одно… Как это вы говорите?.. Пари?

– Пари! – гулким басом воскликнул крошечный доктор, и в голосе его слышалось негодование. – Надеюсь, я проделал весь этот путь из моего поместья в Хэмпстеде не для того, чтобы разрешить пари?

– О, сэр, но это очень важное пари, – сказал Ферручи. – Это мистер Дензил. И он заявляет, что видел меня в сочельник в Пим… Пим… Как это сказать?

– В Пимлико, – подсказал Люсиан, поняв, что Ферручи не может выговорить это слово. – Я говорю, что граф был в сочельник в Пимлико.

– Вы, мой милостивый мистер, ошибаетесь, – проговорил Джорс, взмахнув тощей рукой. – Мой друг, граф Ферручи, в сочельник гостил у меня в Хэмпстеде.

– В самом деле? – Люсиан был сильно удивлен этим утверждением. – И никуда не уезжал?

– Он не уезжал до утра. Мой друг граф остался у меня на ночь и уехал только в двенадцать в Рождество.

– Так что видите, я никак не мог участвовать в том деле, о котором мы с вами говорили, – заметил Ферручи, подмигнув Люсиану. – Речь ведь идет о вечере между одиннадцатью и двенадцатью часами.

– Граф был с вами в это время? – спросил Дензил у доктора.

– Конечно. Так что ваша карта бита, мистер адвокат. Жаль, но вынужден полностью разочаровать вас, все так и есть.

– И вы сможете повторить свои показания?

– Почему бы и нет. Обращайтесь ко мне в любое время. «Приют» в Хэмпстеде. Вы там всегда меня найдете.

– О, но не думаю, что это понадобится мистеру Дензилу, – быстро вставил граф. – Вы сможете всегда встретиться у меня. Ну, а пока вы, мистер Дензил, удовлетворены?

– Да, – ответил Люсиан. – Это пари я проиграл. Извините меня, граф. Всего хорошего. И вам, и доктору Джорсу большое спасибо. Еще раз желаю вам всего хорошего.

– И даже не au revoir? – насмешливо поинтересовался Ферручи.

– Это зависит от того, как дальше станут развиваться события, – прохладно ответил Люсиан.

Он покинул дом графа в расстроенных чувствах, ощущая крушение всех своих надежд. Адвокат был по-прежнему далек от раскрытия тайны смерти Врэйна. Его последняя попытка закончилась полной неудачей. Лидия представила алиби, Ферручи оказался ни при чем. И теперь Люсиан не знал, что ему делать дальше.

Мучаясь этими мыслями, он направился на поиски Дианы, так как знал, что там, где порой не справляется мужская логика, может сработать женская интуиция. По крайней мере, он считал, что она может предложить какой-то выход из сложившегося положения. Добравшись до гостиницы «Король Иоанн», молодой адвокат обнаружил, что Диана с нетерпением ожидает его появления. Впопыхах приветствовав его, она сразу перешла к делу, спросив, чем закончился его разговор с графом Ферручи.

– Ну как, мистер Дензил, этот человек арестован?

– Нет, мисс Врэйн. Мне горько говорить об этом, но он не арестован. Скажу больше: он оказался совершенно ни при чем.

– Ни при чем? И это несмотря на то, что продавщица указала на него?

– Я привел к ней Ферручи, и она сказала, что плащ купил не граф, а другой мужчина.

– Но она же говорила, что покупатель был итальянец.

– Она и не отказывается. Смуглый, с усами. Но она сказала, что это не граф Ферручи. По ее словам, покупатель был ниже ростом и много хуже говорил по-английски.

– Ферручи мог притвориться и говорить с акцентом.

– Вероятно. Но роста своего он изменить не мог. Нет, мисс Врэйн, несмотря на все свидетельства против графа, это не он покупал плащ. То, что Ферручи напоминает покупателя на первый взгляд, и то, что покупатель итальянец, – всего лишь совпадение, или…

– Или что? – переспросила Диана, видя, что Люсиан колеблется.

– Или это подстроено, – закончил адвокат. – Сам граф считает именно так. Он полагает, что кто-то притворился им, чтобы ему навредить.

– А кого-то конкретно он подозревает?

– Он сказал, что нет, и я верю ему. Если бы он кого-то подозревал, то не стал бы скрывать.

– Гм-м! – глубокомысленно протянула Диана. – Выходит, продавщица в магазине его не узнала. А как насчет того, что его видели на Джерси-стрит в вечер сочельника?

– Его там не было.

– Но Рода видела его на заднем дворе и в доме!

– Она видела смуглого человека с усами, но не утверждала, что он иностранец. К тому же она не знает Ферручи. Человек, которого она видела, наверняка и есть тот самый таинственный покупатель плаща.

– А где, по его словам, был Ферручи?

– В Хэмпстеде, у друга.

– И вы видели этого друга?

– Да, говорил с ним. Тот утверждает, что вечером в сочельник граф находился у него и остался ночевать.

– Очень удачно для графа… А кто этот гостеприимный друг?

– Доктор Джорс.

– Его слову можно верить?

– Несмотря на краткое знакомство, насколько я могу судить по его внешности, – да.

– Ведь служанка видела незнакомца во дворе в половине девятого?

– Да.

– И в половине девятого Ферручи был в Хэмпстеде у доктора Джорса?

– Не совсем, – поправил Люсиан, помня, что именно такой вопрос не задавал. – Но доктор заявил, что Ферручи провел с ним весь вечер и уехал только на следующий день, в то время как ваш отец был убит между одиннадцатью и двенадцатью часами. Выходит, Ферручи невиновен.

– Так-то так, но можно ли доверять этому доктору? – пробормотала Диана себе под нос. – Может, он сказал все это лишь затем, чтобы убедить вас и меня, что Ферручи не был на месте преступления и служанка видела кого-то другого.

– Конечно, он мог бы добраться от Пимлико до Хэмпстеда за полтора часа, и тогда выходит, что служанка и в самом деле видела его во дворе; но в самом убийстве, которое произошло с одиннадцати до двенадцати ночи, он никак не мог быть замешан. Так что ни Ферручи, ни Лидия Врэйн тут ни при чем.

– Нет! Нет! Пусть это даже кажется очевидным. Они, без сомнения, повинны в смерти отца. Я в этом уверена! Вечером Ферручи был в Пимлико. А раз так, он знает, кто такой этот Рент и почему он снимал квартиру на Джерси-стрит.

– Возможно. Хотя граф утверждает, что никогда ни о каком Ренте не слышал. Но я не удивлюсь, если выйдет так, что один человек все же сможет разгадать эту тайну.

– И кто это может быть? Кто?

– Доктор Джорс. Я в этом уверен.

Глава XXI

Через два месяца

Не желая прекращать расследование убийства Врэйна, пока оставалась хоть тень надежды найти разгадку, Люсиан отправился к Линку и детально рассказал ему обо всем, что узнал после того, как официальное расследование было закрыто. Хотя миссис Врэйн и Ферручи полностью оправдали себя, Дензил решил, что Линк с его профессиональной недоверчивостью и умением выведывать тайны сможет определить, насколько эти оправдания приемлемы в сложившихся обстоятельствах.

Линк выслушал все, что ему рассказал молодой адвокат, с показным безразличием, хотя был очень удивлен. И хотя он испытывал некую ревность к любителю и ему не хотелось поощрять Люсиана похвалой, он не мог не признать, что тот не без успеха выполнил работу полиции. Больше всего его раздражало, что молодой человек довел свои поиски до самого конца и ему самому нечего было добавить к делу. Тем не менее в надежде, что выяснится что-то еще, он решил перепроверить собранные любителем сведения.

– Вы должны были рассказать мне, что собираетесь делать, еще после первого разговора с миссис Врэйн, – с упреком сказал он Люсиану. – Ну, а теперь вы так перепутали все нити, что я даже не знаю, за какую из них потянуть, чтобы распутать этот клубок.

– А мне кажется, я разматывал все нити, попавшие мне в руки, пока рок или обстоятельства не обрывали их, – парировал Люсиан, уязвленный несправедливостью сыщика. – Миссис Врэйн смогла оправдаться, точно так же как и граф Ферручи. Единственный шанс что-то узнать – это найти мистера Рента. Но если Рода не может помочь, то я не знаю, как можно отыскать того человека.

– У меня другое мнение, – солгал Линк, чтобы скрыть свои сомнения в успехе. – Вы потерпели неудачу из-за недостатка опыта, но я попытаюсь довести дело до конца.

– Вы уже пытались сделать это прежде и бросили все из-за путаницы, – с едва видной иронией заметил Люсиан. – Но если вы не обнаружите что-то еще, что я упустил, вы ведь снова закроете дело. Насколько я понимаю, смерть Врэйна – настоящая тайна. Нам никогда ее не разгадать.

– Я сделаю последнюю попытку, – заверил его Гордон с напускной уверенностью. – Но, конечно, мне далеко до ваших вымышленных сыщиков из романов. Может, у меня и не получится.

– Наверняка так и будет, – печально пробормотал Люсиан и с этим унылым пророчеством оставил детектива.

Сложно сказать, то ли Линк настолько сомневался в результатах, чтобы тратить энергию на поиски, то ли он и в самом деле находил эту задачу невыполнимой, но он потерпел полное поражение, как и предрекал Люсиан. Детектив с рвением принялся за работу: опросил Лидию и итальянца, чтобы быть уверенным, что их алиби подлинные; поговорил с Пегаллами, которые оказались ужасно встревожены, когда в их респектабельный мирок вторгся настоящий детектив. Получил очередное опровержение от продавщицы «Бакстер и К°» в том, что Ферручи – покупатель плаща. Подверг перекрестному допросу миссис Бенсусан и ее служанку, постарался проследить таинственного Рента. Он даже приехал к доктору Джорсу в Хэмпстед, чтобы окончательно установить время, когда граф Ферручи прибыл туда в сочельник. Но тут вышла промашка, поскольку Джорс выехал за границу на отдых – как делал каждый год, – и раньше, чем через месяц, в Лондоне его никто назад не ждал.

Фактически Линк сделал все, что мог сделать человек, чтобы узнать правду, но в конце концов оказался в том же положении, что и Люсиан. Понимая, что толком ничего не добился, он вызвал Диану и Дензила, чтобы объявить, что не в состоянии раскрыть дело.

– Нет никаких шансов обнаружить убийцу Врэйна, – объявил Гордон, после того как перечислил гостям все свои действия. – Чем больше я занимаюсь этим преступлением, тем более уверен в этом.

– Но вы же были так уверены, что преуспеете больше меня, – спокойно заметил Люсиан.

Линк выглядел мрачным, так как отлично понимал, что потерпел поражение.

– Я старался, – уныло парировал детектив. – Никто большего сделать не сможет. Некоторые преступления так и остаются нераскрытыми. Это именно такой случай. Как я понимаю, неведомый убийца будет наказан лишь в Судный день, и не раньше.

– Значит, вы не думаете, что синьор Ферручи виновен? – пробормотала Диана.

– Нет. К этому делу он не имеет никакого отношения, и миссис Врэйн тоже.

– И вы не можете сказать, кто убил моего отца?

– Не могу, хотя подозреваю таинственного мистера Рента.

– Тогда почему бы вам его не найти? – прямо в лоб спросила Диана.

– Он слишком хорошо скрыл свои следы, – начал Гордон. – И… и…

– И, если бы вы нашли его, он мог бы оказаться невиновен, как миссис Врэйн и граф Ферручи, – спокойно закончил Дензил.

– Возможно, сэр. Заранее знать невозможно. Но так как вы сделали много больше моего, мистер Дензил, я хочу спросить вас: кого вы сами подозреваете?

– Доктора Джорса из Хэмпстеда.

– Чушь! Чушь! – громко воскликнул Гордон с презрением. – Он не убивал человека. Он ведь в сочельник был в Хэмпстеде. Я проверил это, опросив его слуг.

– Я не подозреваю его в совершении самого убийства, – ответил Люсиан. – Но думаю, что он знает, кто убийца.

– Невозможно! Доктор Джорс занимает слишком серьезное положение, чтобы оказаться замешанным в преступлении, от которого ему не может быть никакой выгоды.

– Почему? И какое же такое положение он занимает?

– Он – владелец частной психиатрической лечебницы. Разве можно представить себе, чтобы подобный человек совершил убийство?

– Еще раз говорю, он сам непосредственно не совершал преступления, но сам факт его дружбы с Ферручи говорит о том, что он знает больше, чем сказал нам. Почему итальянец дружит с владельцем такого странного учреждения? С человеком, который настолько ниже его по происхождению?

– Не знаю, сэр. Но если вы подозреваете доктора Джорса, лучше спросите об этом его самого, когда он вернется из отпуска через месяц.

– И где он теперь?

– В Италии, и граф уехал вместе с ним.

Диана и Люсиан переглянулись, и девушка заговорила.

– Странно, – сказала она. – Я согласна с мистером Дензилом. Очень странно, что итальянский аристократ дружит с человеком столь низкого положения. Разве вы сами так не думаете, мистер Линк?

– Мадам, – серьезно ответил Гордон, – я ничего об этом не думаю, думаю только, что вы никогда не узнаете правду. Я использовал все свое умение и опыт – и потерпел неудачу. Я достаточно уверен в своих силах, чтобы утверждать, что если я не справился с этим делом, то с ним не справится никто другой. Мисс Врэйн, мистер Дензил, всего хорошего.

И, закончив эту тщеславную речь, обнажившую его уязвленное самолюбие, детектив Линк ушел. Люсиан хранил молчание, ибо после дезертирства столь важного союзника не знал, что сказать. Диана подошла к окну гостиной и какое-то время стояла, наблюдая, как Линк растворяется в толпе прохожих. Потом она глубоко вздохнула, поскольку с уходом детектива, как она думала, пропала последняя надежда раскрыть таинственное преступление. Ведь если такой опытный человек, как Линк, отказался от поисков, то что могут сделать неопытные непрофессионалы?

Она повернулась к Люсиану.

– Полагаю, больше ничего нельзя сделать, – вздохнула она.

– Боюсь, что так, – мрачно ответил Дензил, поскольку разделял ее мнение относительно дезертирства детектива.

– Выходит, я должна предоставить убийцу своего отца Божьему суду? – тихо проговорила Диана. – И мне остается только поблагодарить вас, мистер Дензил, за все, что вы для меня сделали. – Потом она заколебалась и покраснела, а потом добавила: – Остается только сказать: au revoir.

– Ах! – воскликнул Люсиан. – Я так надеялся, что вы не скажете «прощай».

– Мне не хочется этого говорить, мистер Дензил. У меня не так много друзей, и я не могу позволить себе потерять такого доброго друга, как вы.

– На данный момент, – тихо произнес Люсиан, – удовольствуюсь тем, что вы считаете меня своим другом.

Смысл его слов был столь прозрачен, что Диана, покрасневшая и смущенная, поспешила остановить молодого человека, чтобы он не наговорил больше, чем надо. Ситуация и так получилась совершенно неловкая.

– Тогда, как мой друг, я надеюсь, вы заедете навестить меня в поместье Бервин.

– Буду рад. Когда вы уезжаете туда?

– Через две недели. А пока я должна оставаться в городе, чтобы закончить все дела с адвокатом относительно состояния, оставленного моим бедным отцом.

– И нанести визит миссис Врэйн?

– Нет, – холодно ответила Диана. – Теперь, когда мой отец мертв, миссис Врэйн для меня – никто. Я все равно считаю, что она – пусть и косвенно – виновна в смерти отца. Если бы мой отец не ушел из-за нее из дома, он был бы жив. Я не стану общаться с миссис Врэйн и не думаю, что она посмеет обратиться ко мне.

– Я вовсе не уверен в этом, – заметил Люсиан, который хорошо знал, насколько широки границы бесцеремонности миссис Врэйн. – Но давайте забудем о ней, вместе со всеми другими неприятностями. Мы еще увидимся, прежде чем вы уедете из города?

– Возможно, – уклончиво ответила Диана, улыбнувшись и покраснев. – Но вы же непременно приедете в поместье Бервин, когда я пришлю вам приглашение?

– Непременно, – ответил Дензил, внутренне ликуя. Он встал, собираясь уходить. – Но теперь я вынужден сказать…

– До свидания? – спросила мисс Врэйн, протягивая руку молодому человеку.

– Нет. Повторю за вами и скажу: au revoir.

Люсиан вышел из апартаментов Дианы Врэйн в восторге оттого, что она не распрощалась с ним окончательно, несмотря на то что его услуги стали ей больше не нужны. Будь то другая женщина, он, наверное, ничего не имел бы против подобной неблагодарности. Но радость от приглашения в поместье Бервин захлестывала его. Ведь, судя по всему, девушка не хотела терять его из виду, а это давало надежду на большую близость. Ведь она непременно пришлет приглашение, а он примет его. И мистер Дензил уже видел себя в яркий летний день среди зелени. Ему даже грезилось, что в этой волшебной цветущей стране он просит эту богиню стать его женой. А ее слова, взгляды и румянец говорили о том, что, возможно, ему и в самом деле улыбнется удача.

Пока Люсиан витал в своих грезах, Диана, тоже мечтая о своем, оставалась в городе и занималась делами. Она встречалась со своими поверенными, которые вели ее дела, и когда пришло время ехать в Бат, она была уже полноправной владелицей поместья Бервин и многих акров земли вокруг.

Как и подозревал Люсиан, Лидия действительно попыталась встретиться со своей падчерицей. Она приезжала дважды – и оба раза, несмотря на то что Диана была дома, мачехе было отказано. Лидия написала три письма, но не получила ответа, и в результате, поняв, что Диана не хочет иметь с ней ничего общего, очень расстроилась. Об этом она сама рассказала Люсиану, когда они как-то случайно встретились на Пиккадилли.

– Она ведет себя так, словно я и в самом деле в чем-то виновата, – закончила Лидия, перечислив все свои обиды. – Это очень жестоко, по-моему. А вы как считаете, мистер Дензил?

– Если вас интересует мое мнение, миссис Врэйн, то я считаю, что вам и мисс Врэйн нужно держаться подальше друг от друга, – натянуто протянул Люсиан.

– Конечно, вы защищаете ее. Но, полагаю, я не могу ни в чем обвинять вас, поскольку понимаю, что вами движет.

– А как поживает синьор Ферручи? – поинтересовался Дензил, стараясь перевести разговор на другую тему.

– Мы все еще добрые друзья, но не более того. Поскольку он доказал, что не убивал Марка, у меня нет никаких причин давать ему от ворот поворот. Но, думаю, вы успеете жениться на Диане прежде, чем наши отношения с Эркюлем определятся.

– Откуда вы знаете, что я женюсь на Диане? – спросил Люсиан, краснея до корней волос.

– Если бы вы видели свое лицо в зеркале, то не стали бы спрашивать. Вы же покраснели, как помидор… Нет, я не буду танцевать на вашей свадьбе и не стану разбивать свое сердце.

И с насмешливым поклоном миссис Лидия Врэйн быстро зашагала прочь, явно уже забыв все связанное с трагедией ее замужества.

Глава XXII

В поместье Бервин

Поместье Дианы находилось в нескольких милях от Бата, в приятной лесистой долине, через которую струился спокойный медленный ручей. По обоим берегам раскинулись широкие плодородные поля и луга. Справа поля упирались в густой лес, протянувшийся до далекого косогора, а на границе полей и леса стояло поместье – милое здание эпохи короля Георга, построенное лет двести тому назад.

На фоне зеленых деревьев приятным контрастом смотрелись теплые стены из красного кирпича и крутая крыша из голубоватого сланца. Перед домом протянулась терраса, перед ней цветник и сад, а дальше простирались поля, белые от снега зимой, черные, с бороздами, весной и золотые от зерна в жаркие летние дни. В целом прекрасное и мирное место, где можно было наслаждаться сельской тишиной и отдыхать от быстротечной жизни и сердечной усталости.

Вот туда к концу лета и прибыл Люсиан, оставив позади суматоху Лондона, чтобы ухаживать за своей возлюбленной при самых благоприятных обстоятельствах. Диана устроилась в доме, доставшемся ей по наследству, вместе с престарелой гувернанткой, без общества которой она не смогла бы пригласить к себе молодого адвоката. Мисс Присцилла Барбар была спокойной седой дамой, которая преподавала Диане, когда та была еще ребенком. Теперь, когда американка покинула поместье, она вернулась, чтобы провести оставшиеся дни вместе со своей дорогой воспитанницей.

Ей сразу очень понравился Люсиан, что, учитывая цель его визита, было весьма кстати, и она с удовольствием наблюдала за красивой молодой парой – молодыми людьми, которые, как казалось, так подходят друг другу. Но обязанности мисс Барбар как компаньонки были номинальными – если она не возилась с какими-нибудь пустяками в саду, то вязала в углу, размышляя о чем-то своем, а если не вязала, то спокойно дремала, вопреки этикету, в соответствии с которым она непременно должна была присутствовать при беседах молодых людей.

Что касается Люсиана и ее очаровательной хозяйки… молодые люди обнаружили, что имеют очень много общего во вкусах. Они наслаждались обществом друг друга, стараясь оставаться вместе как можно дольше, и почти не разлучались. Диана острым взглядом женщины отлично видела, что Люсиан влюблен в нее, и вскоре без особого труда дала понять, что отвечает ему взаимностью.

Но даже после того, как Люсиан провел в поместье две недели, находясь ежедневно в обществе Дианы, он не произнес ни слова о любви. Видя ее красоту и богатое приданое, все эти земли, постройки и лошадей, которые достались ей в наследство, он задумывался, не будет ли с его стороны слишком смело просить ее руки? Ведь сам-то Люсиан имел доход всего триста фунтов в год – шесть фунтов в неделю – и профессию, в которой пока не преуспел. Так что он мог предложить очень немногое в обмен на красоту, богатство и положение Дианы Врэйн.

Бедный возлюбленный бледнел от бесплодной тоски, и его настроение испортилось настолько, что однажды мисс Присцилла отвела его в сторону, чтобы поинтересоваться о его здоровье.

– Если вы и в самом деле заболели, мистер Дензил, то у меня есть разные средства, чтобы помочь. Народные средства, что называется, но, с Божьей помощью, может, они вам и помогут.

– Большое спасибо, мисс Барбар, но я не болен… все гораздо хуже! – вздохнул Люсиан.

– Что же может быть хуже, мистер Дензил? – строго спросила старая дама. – Не гневите Бога!

– Я предпочел бы быть больным телесно, чем душевно, – пояснил Дензил, краснея, поскольку в некоторых делах он был еще совсем юн и неопытен.

– А, так вы больны душой? – поинтересовалась мисс Присцилла, и глаза ее хитро блеснули.

– Увы! Так оно и есть. Вы можете вылечить меня от этого?

– Нет, чтобы излечить вас от этого недуга, придется препоручить вас Диане.

– Мисс Присцилла! – И Люсиан покраснел еще сильнее, на сей раз от огорчения.

– Ах, мистер Дензил, – рассмеялась гувернантка. – Я старая дама, но это вовсе не значит, что я еще и слепая. Я вижу, что вы любите Диану.

– Больше всего на свете! – воскликнул юноша.

– Конечно. Это обычный романтический ответ. Но почему же вы не скажете об этом Диане, добавив еще что-нибудь покрасивее от себя?

– А вдруг она не станет меня слушать? – пробормотал влюбленный, по-прежнему переполненный печалью.

– Может быть, – задумчиво протянула старуха. – Хотя, с другой стороны, может и послушать. Кроме того, мистер Дензил, мир со времен моей молодости сильно изменился, но пока еще леди не делают сами предложения джентльменам.

– Но, мисс Присцилла, я беден!

– Что из того? Диана богата.

– Разве я этого не знаю? Вот в этом и причина моего молчания.

– Боитесь, что вас сочтут охотником за чужим состоянием, как я полагаю, – сухо проговорила старая дама. – Но это всего лишь указывает на недостаток душевного мужества. Это недостойно вас, мистер Дензил. Примите совет старухи, молодой человек: попробуйте, испытайте судьбу.

– Выходит, вы одобрили бы, если бы Диана, то есть мисс Врэйн, вышла за меня замуж?

– Из того, что я видела, наблюдая за вами все эти дни, и из того, что рассказывала о вас Диана, я не могла бы пожелать ей лучшего мужа. Бедная девочка! После трагической смерти отца и ее несчастной жизни с этой американкой она заслужила счастливое будущее.

– И вы думаете… Вы действительно думаете, что она… что она будет счастлива со мной? – запнулся Люсиан, едва смея поверить мисс Присцилле. Он знал ее слишком мало, чтобы полностью довериться ей.

Мудрая старуха улыбнулась и снова закивала.

– Спросите ее саму, мой дорогой, – продолжала она, погладив молодого человека по плечу. – Диана ответит на ваш вопрос лучше меня. Кроме того, девушки сами любят говорить «да» или «нет».

Конечно, это был хороший совет, особенно робкому влюбленному. В тот вечер Люсиан решился рискнуть и поговорить с Дианой. Это оказалось нелегко для молодого человека, всегда столь хладнокровного, смелого и быстрого в обычных обстоятельствах, так как лихорадка любви сделала его застенчивым и нервным. Вид Дианы действовал на его настроение как погода на барометр. От ее улыбки он становился веселым и радостным, а стоило ей нахмуриться, он едва ли не скатывался в бездну отчаяния. И в апрельской погоде ее присутствия он вертелся из стороны в сторону, как флюгер. Поэтому ничуть не удивительно, что обычно уверенный в себе молодой человек боялся задать вопрос, опасаясь отрицательного ответа. И хотя мисс Барбар подбодрила его, он все равно боялся результата. Купидон, как и совесть, порой превращает нас всех в трусов, и Люсиан не был исключением.

Однажды мисс Присцилла, как обычно, заснула после ужина, и Диана, решив, что дома слишком жарко, в сопровождении Люсиана вышла в сад. Солнце только что скрылось за волнистыми холмами, и ясное небо до зенита стало бледно-розовым, с золотистыми полосами облаков на западе. На востоке же преобладал холодный синий, и тут и там начинали вспыхивать звезды.

Сад заполнили подвижные тени, наползающие со стороны леса. Где-то в роще пел соловей – и это был единственный звук, нарушающий тишину, хотя порой его трели смешивались со вздохом ветерка и мелодичными всплесками фонтана, все еще выбрасывающего серебристую струю воды и обдающего брызгами клумбы с цветами. Все это было невероятно красиво, действовало успокаивающе – сцена и час для объяснения в любви. Это мог быть сад Капулетти, а гуляющие в нем – бессмертными влюбленными, которых еще не коснулась длань судьбы.

– Осталось всего три дня, – вздохнул Люсиан, медленно прогуливаясь по тропинке вместе с Дианой. – И потом мне придется возвращаться в этот шумный Лондон.

– Возможно, это и хорошо, – с присущей ей практичностью заметила Диана. – Тут вы скоро заржавеете. Но что вас заставляет вернуться?

– Я должен вернуться, чтобы не сойти с ума.

Его тон и слова заставили Диану покраснеть.

Потом она снова удостоила взглядом своего спутника и села на старинную каменную скамью, около которой стояла видавшая виды статуя Венеры. Увидев в этом намек, Люсиан решил рискнуть, подойти к животрепещущему вопросу с помощью мифологической богини, изваянной из камня.

– Жаль, что я не грек, мисс Врэйн, – неожиданно произнес он.

– Почему? – удивилась Диана столь странному замечанию своего спутника.

Люсиан сорвал с ближайшего куста красную розу и положил ее к ногам каменной богини.

– Если бы я был греком, – повторил он, – я бы принес подношения этой богине, а потом, встав на колени, попросил бы у нее помощи.

– И в чем же вы попросили бы у нее помощи? – тихо спросила Диана.

– Я молил бы ее, чтобы в благодарность за цветы она даровала мне любовь одной женщины.

– Скромная просьба. Вы думаете, богиня помогла бы вам?

– А вы как думаете? – поинтересовался Люсиан, вновь взяв розу.

– Как я могу отвечать на ваши притчи или разгадывать ваши загадочные слова? – проговорила Диана наполовину серьезно, наполовину шутя.

– Я скажу напрямую, если позволите.

– Если… если хотите.

Молодой человек положил розу на колени Дианы:

– Тогда, в благодарность за эту розы, станьте моей!

– Мистер Дензил! – воскликнула Диана, вскочив, так что цветок упал на землю. – Вы… вы удивляете меня!

– Я и сам себе удивляюсь, – печально признался Люсиан. – Я в самом деле удивлен, что рискнул взглянуть на вас.

– Я вовсе так не считаю, – холодно заявила Диана. – Мне нравится, когда за мной ухаживают как за женщиной, а не почитают как богиню.

– Но ведь вы и женщина, и богиня в одном лице! Вы… вы не сердитесь на меня?

– Почему я должна сердиться?

– Потому… потому что я люблю вас!

– Я не могу сердиться на… Не хочу говорить вам лишний комплимент.

– Диана!

– Подождите! Подождите! – воскликнула девушка, взмахнув рукой, словно отгоняя нетерпеливого возлюбленного. – Не может такого быть, чтобы вы любили меня. Мы же знакомы всего месяц или два.

– Чтобы влюбиться, порой и часа вполне достаточно, – нетерпеливо воскликнул Люсиан. – Я полюбил вас в первый же день, как увидел! Я люблю вас теперь и буду любить всегда!

– Вы и в самом деле любите меня, Люсиан?

– Да, моя дорогая! Вы сомневаетесь? А вы? – Он с надеждой взглянул на нее.

– А я? – повторила она насмешливо. – А я? – Она со смехом нагнулась и подняла цветок. – Я возьму эту розу и отдам вам…

– Свое сердце! – воскликнул восхищенный влюбленный и в следующий миг прижал ее к груди. – О, любимая Диана! Вы действительно станете моей женой?

– Да, – тихо ответила она и поцеловала его.

Несколько секунд оба влюбленных были слишком переполнены эмоциями, чтобы говорить, а потом Диана села и заставила Люсиана присесть рядом.

– Люсиан, – проговорила она твердым голосом, – я люблю вас и стану вашей женой, но только после того, как вы найдете убийцу моего несчастного отца!

– Но это невозможно! – с досадой воскликнул он.

– Нет. Мы должны продолжать расследование. Я не имею права чувствовать себя счастливой, зная, что негодяй, убивший моего отца, жив и здоров. Пока мы терпели неудачу за неудачей, но мы непременно добьемся успеха. И тогда я стану вашей женой.

– Любимая! – в экстазе воскликнул Люсиан, а затем уже тише продолжал: – Что ж, я сделаю все, чтобы докопаться до истины. Но, в конце концов, с чего же мне начать?

– Вернемся к миссис Врэйн, – неожиданно объявила Диана.

– К миссис Врэйн, – повторил за ней пораженный Люсиан. – Вы до сих пор ее подозреваете?

– Да, подозреваю.

– Но она представила нам неопровержимое алиби.

– Но не для меня, – упрямо настаивала Диана. – Если миссис Врэйн невиновна, как она узнала, что безымянный человек, убитый в доме на Женева-сквер, – мой отец?

– Потому что он назвал себя Бервин, о чем напечатали в объявлении, а также по описанию убитого, приведенному там же, – о шраме на правой щеке и об отсутствии мизинца на левой руке.

Диана вздрогнула.

– Я ничего не слышала про мизинец, – быстро сказала она. – Вы уверены?

– Да. Я познакомился с вашим отцом, когда он жил под именем Бервин, я сам видел, что у него не было мизинца.

– Значит, Люсиан, вы не видели моего отца!

– Что?! – воскликнул Дензил, решив, что он что-то не так понял.

– У моего отца все пальцы были на месте! – воскликнула Диана, вскочив на ноги. – Люсиан, теперь я начинаю что-то понимать. Тот человек, который называл себя Бервином и был убит, вовсе не мой отец. А мой отец, Марк Врэйн, – он жив.

Глава XXIII

Потрясающая теория

Когда Диана объявила, что ее отец все еще жив, Люсиан в изумлении инстинктивно отодвинулся от нее, поскольку, несмотря на все невероятные вещи, которые говорились про это невероятное дело, слова девушки прозвучали дико. До настоящего времени он был убежден, что человек, которого убили в доме на Женева-сквер, – Марк Врэйн. Поэтому в первый миг он решил, что у Дианы помутился рассудок, если она отрицает столь явный факт.

– Но это невозможно, – пробормотал молодой адвокат, покачав головой. – Совершенно невозможно. Миссис Врэйн опознала труп, а также другие люди, которые хорошо его знали.

– Что касается миссис Врэйн, – высокопарно заявила Диана, – я не сомневаюсь, что она солгала в своих интересах. Возможно, убитый внешне походил на отца, но…

– У него на щеке была отметина, – прервал Люсиан, раздраженный этой упорной убежденностью в преступности Лидии.

– Я хорошо помню эту отметину, – ответила мисс Врэйн. – Мой отец получил ее во время поединка, который затеял в юности с одним из студентов в немецком университете. Но отсутствие пальца… – она покачала головой.

– Он мог лишиться пальца, пока вы находились в Австралии, – предположил адвокат.

– Мог, – с сомнением протянула Диана. – Но это маловероятно. Что касается других, то они, скорее всего, опознали отца, глядя на его лицо и шрам. И все же я не верю, что убитый был моим отцом.

– Если так, то почему миссис Врэйн признала в нем своего мужа?

– Почему? Да потому, что хотела получить деньги по страховке.

– А может, то, что покойный так походил на вашего отца, и ее ввело в заблуждение?

– Но кто мог подстроить подобное? Мой дорогой Люсиан, я не удивлюсь, если выяснится, что, помимо убийства, здесь был заговор. Мой отец бежал из дома, и Лидия не могла найти его. В это я охотно верю. Так как она не могла доказать его смерть, то не могла получить деньги по страховке. В итоге что она сделала?

– Не могу даже предположить, – протянул Люсиан, с беспокойством слушая теорию Дианы.

– Она нашла человека, который внешне напоминал моего отца, и уговорила его сыграть роль отшельника на Женева-сквер. Она выбрала человека больного, пьющего, надеясь, что он скоро умрет, а после похорон она получит деньги, которые хотела получить от Марка Врэйна. Когда вы рассказали мне о том, что тот человек кашлял и пил, я подумала, что это очень странно. У моего отца никогда не было чахотки. И никогда он не баловался спиртным. Теперь же я начинаю понимать, в чем тут дело. Этот мертвец был марионеткой Лидии.

– Пусть даже так, хотя лично я сомневаюсь в этом, Диана, но зачем же было убивать этого человека?

– Зачем? – в отчаянии воскликнула Диана. – Он никак не умирал, несмотря на все старания этой женщины. Она сама не убивала его, если принять во внимание ее алиби, но наверняка использовала Ферручи.

– Вы забыли, что синьор Ферручи тоже доказал свое алиби.

– Сомневаюсь, – презрительно повторила мисс Врэйн. – Вы не выяснили всех подробностей у доктора Джорса. Поедете в Лондон, Люсиан, непременно навестите его в Хэмпстеде. Выясните, точно ли граф Ферручи был у него дома в восемь часов в сочельник. Только тогда я поверю в невиновность этого итальянца. А до того буду считать его креатурой Лидии и ее инструментом.

– Джорс заявил, что Ферручи был с ним в доме, когда произошло убийство.

– И вы верите этому? Возможно, Ферручи подговорил доктора солгать. Просто допустим, что граф бывал в доме на Джерси-стрит… Тогда он знал, что должно случиться той ночью. Возможно, они наняли третьего человека, чтобы совершить преступление. Так или иначе, а он и Лидия причастны к этому преступлению.

– Должен огорчить вас, Диана, это невозможно, – заверил Люсиан, понимая, что тщетно пытается бороться с ее уверенностью. – Такой заговор возможен лишь в романах, но не в реальной жизни.

– В реальной жизни случаются вещи много фантастичнее, чем может породить воспаленное воображение любого романиста, – воскликнула Диана, подхватив его слова. – Вот наш разговор. Он начался с признания в любви, а заканчивается обсуждением убийства. Но говорю вам, Люсиан, если вы любите меня и хотите, чтобы я вышла за вас замуж, вы должны выяснить правду. Надо узнать, в самом ли деле этот мертвец – мой отец. Но после того, что вы рассказали мне об отсутствии пальца, я думаю, что это не он. Когда вы выследите убийцу, то обнаружите, что это – Ферручи. А потом убедитесь, что ко всем этим злодеяниям имеет отношение и сама Лидия. Сделаете это – и я ваша. Откажетесь – и я никогда не выйду за вас замуж.

– Вы поставили передо мной трудную задачу, – со вздохом произнес Люсиан. – Даже не знаю, с какой стороны к ней подступиться.

– Сделайте так, как я вам скажу, – распорядилась Диана. – Отправляйтесь в Лондон и напечатайте в газетах объявление. Пообещайте вознаграждение тому, кто укажет местонахождение моего отца. Он среднего роста, седой, чисто бреется, и на щеке у него шрам…

– Вы описываете мертвеца, Диана.

– Только все пальцы у него на месте, – продолжала Диана, словно и вовсе не слышала его. – Если мой отец, испугавшись Лидии, пустился в бега, то он непременно отзовется, свяжется с вами или со мной, если увидит это объявление.

– Но он наверняка читал об убийстве в газетах, если, конечно, и в самом деле жив, – у Люсиана голова шла кругом.

– Мой отец бывает порой труслив. Может, прочитав такую заметку, он побоялся и нос высунуть из той щели, в которую забился. Но если вы напишете, что его дочь находится в Англии, он попытается увидеться со мной, поскольку знает, что со мной будет в безопасности. Также всенепременно обратитесь к доктору Джорсу и выясните правду о синьоре Ферручи.

– А затем?

– Когда вы сделаете и то и другое, посмотрим, что из этого выйдет. Обещайте мне сделать все то, о чем я вас просила.

– Обещаю, – объявил Люсиан, взяв девушку за руку. – Но вы посылаете меня искать ветра в поле.

– Все может быть, Люсиан, но мое сердце… предчувствие… или, скажем, инстинкт, называйте как хотите, говорит мне, что эта попытка увенчается успехом. Однако независимо от результата сообщите мне о нем. А теперь пора возвращаться в дом.

– Мы сообщим мисс Барбар о… – робко начал Дензил.

– Нет. И вы никому ничего не станете рассказывать, пока мы не узнаем всю правду об этом заговоре. Когда же все закончится, Люсиан, и вы убедитесь, что мой отец жив, мы сыграем свадьбу.

– Я сильно сомневаюсь.

– А я уверена, – ответила Диана и, взяв возлюбленного под руку, пошла с ним к дому. Это было очень странное ухаживание.

Мисс Барбар уже ждала их, словно собиралась поздравить. По крайней мере, так предполагал Люсиан. Но Диана напустила на себя такой строгий вид, а Люсиан выглядел таким озабоченным, что мисс Барбар воздержалась от вопросов.

Позже любопытство все же взяло верх над боязнью обидеть воспитанницу, и она спросила у девушки, говорил ли с ней Дензил.

– Да, – ответила Диана. – Он сделал мне предложение.

– И вы отказали? – в тревоге воскликнула старушка. Она ведь ожидала, что молодой адвокат не потерпит фиаско.

– Нет, я не отказала ему.

– Значит, вы согласились, моя дорогая?

– Я сказала достаточно, – осторожно ответила Диана. – Пожалуйста, не расспрашивайте меня, мисс Барбар. Я и Люсиан отлично понимаем друг друга.

«Она назвала его по имени, и это хорошо, – подумала мудрая старая дама. – Но не хочет говорить о своем счастье, а это плохо».

А потом мисс Барбар разными лукавыми способами попыталась выяснить, что не дает возлюбленным соединиться. Но хоть старая женщина и умела ловко задавать вопросы, Диана всякий раз отвечала уклончиво, избегая всех подводных камней, так что мисс Барбар не узнала более того, что пожелала сообщить ее воспитанница. Однако еще больше озадачило ее то, что Люсиан на следующий день уехал в Лондон. Выглядел он печальным и не дал своей советчице никакого внятного объяснения. Так что мисс Барбар так и осталась в полном недоумении, не понимая, успехом или неудачей закончилось сватовство Люсиана и будет ли свадьба, на которую она так надеялась.

Так закончилось посещение Дензилом поместья Бервин.

Тем временем Люсиан с тяжелым сердцем вернулся в Лондон. Он так и не понял, как толком подступиться к задаче, которую поставила перед ним Диана. Сначала он хотел поступить точно так, как обещал мисс Врэйн, – дать объявление в газетах. Но потом отверг этот путь, так как если Врэйн и в самом деле жив, то если он не появился после ложного известия о своей смерти, то наверняка не явится и в ответ на объявление, которое может быть ловушкой.

Тогда Люсиан задумался о том, возможно ли вскрыть могилу, чтобы Диана наконец выяснила, лежит ли там ее отец или другой человек. Но это также было нереально, ведь тело уже находилось в таком состоянии, что опознать его было бы невозможно. Поэтому выкапывать несчастного мертвеца второй раз не имело никакого смысла. Наконец Люсиан рассудил, что разумно будет обратиться к доктору Джорсу и выяснить, почему тот дружит с Ферручи и насколько итальянец причастен к событиям на Женева-сквер.

Пока адвокат обдумывал, с какой стороны подойти к проблеме, к его огромному удивлению, к нему в гости пожаловал Джабез Клайн – отец Лидии.

Маленький человек, обычно столь улыбчивый и веселый, теперь выглядел взволнованным и больным. Люсиан всегда относился к нему много лучше, чем к Лидии, и очень расстроился, увидев мистера Джабеза в столь удрученном состоянии. А когда молодой адвокат узнал причину этого расстройства, она его тоже не обрадовала. Клайн начал издалека.

– Известны ли вам какие-нибудь факты, порочащие синьора Ферручи? – спросил гость после обмена приветствиями.

– Очень немного, и это плохо, – коротко ответил Дензил.

– Вы имеете в виду трагическую гибель моего зятя?

– Да, именно это, мистер Клайн. Полагаю, Ферручи приложил к этому руку.

– И вы можете доказать это? – нетерпеливо спросил мистер Клайн.

– Нет. Пока нет. Ферручи доказал, что не мог находиться в доме на Женева-сквер в момент совершения преступления… или, точнее, в тот час, когда оно было совершено, – поправился Люсиан.

Мистер Клайн поник.

– Жаль, что вы не можете определить, виноват он или нет, – сказал он. – Однако мне хотелось бы знать правду.

– Почему? – прямо спросил Люсиан.

– Поскольку если он виновен, то я не хочу, чтобы моя дочь вышла замуж за убийцу.

– Миссис Врэйн собирается выйти за него замуж?

– Да, – печально сказал маленький человек. – И мне жаль, что она сделала такой выбор.

– Мне тоже, я ей сочувствую. Я думал, она его не любит. По крайней мере, так она мне сказала.

– Я и сам не могу понять ее, мистер Дензил. Одно время она к нему остыла, а теперь снова связалась с этим графом, и что бы я ни говорил, что бы ни делал, никак не смогу предотвратить их брак. Я люблю Лидию больше всего на свете. Она – мой единственный ребенок, и я не хочу, чтобы она вышла замуж за человека с сомнительной репутацией вроде Ферручи. Поэтому я пришел к вам, чтобы выяснить, не можете ли вы мне помочь?

– Не могу, – ответил Люсиан. – Пока я не выяснил ничего такого, что помогло бы мне связать Ферручи с тем преступлением.

– Но ведь вы сможете? – с надеждой спросил мистер Клайн.

Люсиан только пожал плечами.

– Если я что-то обнаружу, то сразу сообщу вам, – заверил он старика.

Глава XXIV

Люсиан удивлен

Хоть Дензил и пообщался с мистером Клайном со всей любезностью и пообещал сообщить ему, если узнает что-нибудь, что поможет предотвратить брак между его дочерью и Ферручи и раскроет истинный характер графа, он ни в коем случае не собирался делать отца Лидии своим доверенным лицом или делиться с ним своими планами. Мистер Клайн полностью подчинялся желаниям своей дочери и, знай он истинные намерения Люсиана, вполне мог выболтать их проницательной Лидии. А так как она собиралась выйти замуж за Ферручи, то наверняка находилась под влиянием графа и могла в свою очередь проболтаться итальянцу, а он, соответственно, – принять необходимые меры.

Поэтому Дензил поспешил выпроводить американца, пообещав сообщить все, что ему удастся узнать о Ферручи. Удовлетворившись этим, Клайн ушел обнадеженным. Очевидно, он надеялся на лучшее.

После того как старик ушел, Люсиан снова задумался о том, надо ли ему посетить Джорса и еще раз подтвердить алиби Ферручи. Но, еще раз все обдумав, решил, что вначале стоит повидать Роду и освежить в памяти все события сочельника. Обдумывая, как лучше построить разговор с рыжеволосой девушкой, он надел шляпу и вышел вслед за мистером Клайном, направляясь на Джерси-стрит.

После звонка дверь открыла сама Рода. Выглядела она настороженной и показалась еще более хитрой, чем при первой встрече.

Она сообщила молодому адвокату, что он не сможет увидеться с миссис Бенсусан, так как из-за холода миссис до сих пор в кровати.

– Да я, собственно, зашел не к вашей очаровательной госпоже, – быстро объявил Люсиан, не дав Роде закрыть дверь у него перед носом. – Я хочу поговорить с вами.

– О том самом убийстве? – резко спросила Рода, а после кивка Люсиана продолжала: – Я рассказала все, что знала. Больше я ничего не знаю.

– Вы не могли бы сказать, как звали человека, которого вы заметили во дворе?

– Не могу. Я же говорила, что ничего о нем не знаю.

– А вы не слышали, чтобы мистер Рент упоминал его имя?

– Нет, не слышала. Я видела этого человека на заднем дворе в половине девятого. Я не разговаривала с ним, а он не разговаривал со мной.

– Вы смогли бы узнать его, если бы увидели?

– Да, смогла бы. А вы привели его с собой? – нетерпеливо спросила Рода.

– Не сейчас, – ответил Люсиан, отметив мстительное выражение на лице девушки. – Но позже я могу попросить его опознать.

– Так вы знаете, кто он? – быстро спросила служанка.

– Думаю, что так.

– Он-то и совершил это убийство?

– Возможно, – уклончиво ответил Дензил. – Почему вы спрашиваете?

– На то есть свои причины. Где… мой плащ?

– Я верну его чуть позже. Он, вероятно, станет важной уликой.

– Где?.. – начала Рода, хмурясь.

– В суде.

– Вы думаете, они повесят того, кто убил мистера Врэйна?

– Если полиция его поймает и его вина будет доказана, уверен, его повесят.

Глаза девушки зло вспыхнули. Нервничая, она начала ломать руки.

– Надеюсь, что повесят, – быстро проговорила она. – Надеюсь, повесят.

– Постойте! – воскликнул Люсиан, сделав шаг вперед. – Мне почему-то кажется, что вы знаете убийцу.

– Нет! – с большой страстью воскликнула Рода. – Клянусь, что не знаю, но ведь убийцу должны повесить. Хорошо. Я знаю. Я кое-что знаю. Приходите завтра вечером, и я все вам расскажу.

– Расскажете что?

– Правду, – ответила странная девушка и закрыла дверь прежде, чем Люсиан успел еще что-то сказать.

Адвокат, совершенно ошеломленный, остановился на пороге, уставившись на закрытую дверь. То, что сказала, а точнее, недосказала Рода, могло оказаться столь важным, что он долго боролся с желанием позвонить еще раз, а потом заставить Роду говорить правду прямо сейчас. Но, представив миссис Бенсусан в постели и то, что Рода может и не открыть дверь – а судя по ее последним словам, она определенно не собиралась это делать, – он решил дождаться следующего вечера. Конечно, Дензил мог прямо сейчас вызвать полицию или просто вломиться в дом, но тогда Рода, испугавшись, могла бы убежать, исчезнуть вместе со своими свидетельскими показаниями. Так что Люсиан ушел, с тем чтобы непременно вернуться на следующий вечер и выслушать Роду.

«В этот раз она, видимо, сказала правду, – повторял он мысленно, шагая по улице. – Очевидно, она знает, кто убил этого человека. Если так, то почему она не сказала об этом раньше… почему в ее тоне звучали мстительные и злорадные нотки? Боже мой! А ведь если Диана была права и ее отец и в самом деле жив? Заговор! Убийство! Эта девушка-цыганка, тощий итальянец и таинственный мистер Рент. Господи, голова идет кругом! Не понимаю, что все это значит. Завтра, когда Рода заговорит, я все узнаю. Но можно ли доверять ей? Даже в этом я сомневаюсь. Однако иного выхода нет. Я вынужден ей довериться».

Вот так, обдумывая все случившееся, Люсиан вернулся к себе. Он пытался успокоиться, так как слова Роды его очень раззадорили. Время было еще раннее, поэтому Люсиан взялся за книгу, которую отложил утром, и целый час тщетно пытался ее читать, но так и не смог сосредоточиться на тексте. Случай, с которым он столкнулся, был много интереснее, чем любое сочинение, и после очередной попытки постичь написанное он отшвырнул книгу в сторону.

Хоть Люсиан и не знал этого, он страдал от типичной лихорадки, которая порой охватывает настоящих детективов, когда они выходят на след. И единственным средством излечения могло стать решение вставшей перед детективом проблемы. Рода, хоть она и говорила довольно двусмысленно, признала, что знает тайну, касающуюся убийства мистера Врэйна, но по какой-то неведомой причине собиралась сделать признание только через двадцать четыре часа. Люсиан, горя от нетерпения, никак не мог перенести такую отсрочку, и единственным способом отвлечься был визит в Хэмпстед. Так или иначе, следовало разобраться в отношениях Ферручи и Джорса.

«Приют», как Джорс с некоторым юмором назвал свою частную лечебницу, оказался кирпичным домом, большим, красивым и просторным, построенным в уединенной лесистой части Хэмпстеда. Его окружала высокая кирпичная стена, за которой виднелись деревья обширного парка. В стене была пара железных ворот, выходивших в тихий переулок. Снаружи все это выглядело обычным жилым особняком.

Территория внутри оказалась хорошо ухоженной – цветники и сады. К тому же доктор давал своим пациентам как можно больше свободы, позволяя им бродить по парку. Хотя буйные пациенты, конечно, находились в изоляции, но и они были окружены заботой. В самом деле, Джорс, судя по отзывам, был очень гуманным человеком и разделял теории о том, что любую психическую болезнь можно вылечить добротой и ласковым обращением.

Наверное, поэтому его заведение больше напоминало не лечебницу для душевнобольных, а частную гостиницу. Да и большая часть постояльцев казались скорее просто чудаковатыми людьми, чем сумасшедшими. Любимым же высказыванием Джорса было: «В мире гораздо больше безумцев, чем тех, кого держат под замком». И в этом он был совершенно прав. Этот добрый и справедливый человек был как отец для своих пациентов, и те отвечали ему взаимностью и очень любили его. Трудно было представить себе что-либо более отличающееся от расхожих представлений о сумасшедшем доме, чем лечебница в Хэмпстеде.

Когда Люсиан добрался до «Приюта», выяснилось, что Джорс давно вернулся из своей поездки и был дома. Молодой адвокат передал ему свою визитку, и его сразу пригласили в кабинет местного властелина. Джорс показался молодому человеку еще меньше, чем при первой встрече, и еще больше похожим на воспитанника фей. Он радостно встретил Дензила, хотя выражение его желтого сухого лица ясно говорило, что он несколько озадачен визитом адвоката и ждет объяснений. После обычного обмена любезностями Люсиан сразу приступил к делу.

– Доктор Джорс, я навестил вас, чтобы еще раз поговорить об алиби мистера Ферручи, – смело начал молодой человек без всякого предисловия.

– «Алиби» – очень неприятное слово, мистер Дензил, – заметил доктор Джорс, внимательно глядя на посетителя.

– Возможно… Но оно единственное, которое тут уместно.

– А я-то решил, что он обратился ко мне, чтобы разрешить пари.

– Граф Ферручи достаточно умен, – согласился Люсиан. – Видимо, он не хотел, чтобы вы слишком много знали о его делах.

– Гм-м! Возможно, я знаю больше, чем вы думаете, мистер Дензил.

– Что вы имеете в виду? – удивился Люсиан.

– Успокойтесь, мистер Дензил, успокойтесь, – махнул рукой доктор. – Я все вам объясню. Вы знаете, зачем я ездил в Италию?

– Нет, как не знаю и то, почему вы поехали туда вместе с синьором Ферручи, – ответил Люсиан, вспомнив свой последний разговор с Гордоном Линком.

– А! – заметил Джорс. – Вы, как я вижу, навели справки. Но в одном вы ошиблись. Я ездил в Италию один. Ферручи я оставил в Париже, а сам отправился во Флоренцию, чтобы выяснить истинный характер этого человека.

– Но зачем вам это, доктор?

– Потому что у меня было одно дело с нашим общим другом графом, и я оказался не слишком доволен тем, как все идет. Кроме того, тот разговор насчет пари усилил мои подозрения. Во Флоренции я узнал достаточно, чтобы убедиться, что граф нехороший человек и что с ним не стоит иметь никаких дел. Вернувшись, я собирался поделиться этими сведениями с вами, мистер Дензил. К сожалению, я подхватил во Флоренции лихорадку и два месяца провалялся в постели.

– Очень жаль, – проговорил Люсиан. Он с самого начала заметил, что у доктора болезненный вид. – Но почему вы не написали мне?

– Мне было необходимо увидеть вас лично, мистер Дензил. Я собирался написать, но всякий раз откладывал из-за срочных дел, которые накопились за время моего отсутствия и болезни. Однако ваш приезд избавил меня от этой необходимости. Теперь я могу рассказать вам все о Ферручи, если, конечно, вы пожелаете.

– Непременно, доктор. Но прежде всего скажите: подтверждаете ли вы его алиби?

– Да. В самом деле той ночью граф Ферручи был у меня в гостях и находился здесь до утра следующего дня.

– А когда он приехал?

– Приблизительно часов в десять или, если говорить точнее, в десять тридцать, – ответил Джорс.

– Ага! – торжествующе воскликнул Люсиан. – Тогда, выходит, Ферручи и был тем человеком, которого видели на заднем дворе.

– Что вы имеете в виду? – озадаченно спросил Джорс.

– Видите ли, граф Ферручи имел отношение к одному преступлению, которое произошло несколько месяцев назад в Пимлико. Был убит мужчина по имени Марк Врэйн. Скорее всего, вы читали об этом в газетах. И я, мистер Джорс, предполагаю, что граф имеет к этому убийству самое непосредственное отношение.

– Если память мне не изменяет, то убийство было совершено ночью в сочельник, – спокойно объявил доктор Джорс. – Если так, то граф Ферручи никак не мог убить его, так как той ночью с половины одиннадцатого находился здесь.

– Думаю, сам он никого не убивал, – нетерпеливо объяснил Люсиан. – Но он мог нанять кого-то, чтобы нанести удар, иначе что он делал на заднем дворе дома на Джерси-стрит в ту ночь? Можете говорить что угодно, доктор Джорс, но этот человек определенно причастен к убийству Марка Врэйна.

– Нет, – равнодушно ответил Джорс, – не причастен, по той простой причине, что мистер Врэйн жив.

– Жив? – с недоумением повторил Люсиан, вспомнив слова Дианы.

– Жив, – подтвердил доктор. – И последние несколько месяцев Марк Врэйн под именем Майкла Клира находится у меня в «Приюте».

Глава XXV

Зловещий заговор

– Так значит, мистер Врэйн не был жертвой преступления! – воскликнул Люсиан в ответ на сообщение Джорса. – И находится здесь, под вашим наблюдением. Боже мой! Выходит, в конце концов, Диана была права…

– Диана? Кто такая Диана? – с сомнением в голосе поинтересовался Джорс, а затем поднял руку, останавливая своего гостя. – Подождите!.. Я знаю. Мистер Врэйн говорил, что у него есть дочь Диана.

– Да, она дочь мистера Врэйна, и она верит, что ее отец жив.

– А почему, собственно?

– Поскольку у мертвеца, которого она до последнего времени считала мистером Врэйном, отсутствовал мизинец. Диана узнала об этом факте всего несколько дней назад. Вот тогда-то она и решила, что убитый никак не мог быть ее отцом.

– Гм-м-м! – задумчиво протянул мистер Джорс. – Единственное, чего я толком понять не могу, почему мистер Врэйн был передан под мою опеку.

– Потому что Ферручи хотел жениться на его вдове!

– Понимаю! Ферручи подменил его на другого человека, а потом убил подставного.

– Очевидно, – согласился Люсиан. – Но по большей части я в таком же неведении, как и вы, доктор Джорс. Расскажите, как мистер Врэйн очутился здесь, как получилось, что его поместили в эту клинику, – а я, в свою очередь, сообщу вам все, что узнал после смерти человека на Женева-сквер, того, кто называл себя мистером Бервином.

– Справедливо, – согласился Джорс, прочистив горло. – Принимаю ваше предложение. Не хочу, чтобы вы решили, будто я в союзе с синьором Ферручи. Все, что я сделал, я делал честно. Поэтому я не боюсь рассказать вам эту историю.

– Не сомневаюсь, – сердечно заверил его Люсиан. – Предполагаю, что Ферручи в целом вам не доверял, но ваше свидетельство было необходимо ему, чтобы получить алиби.

– Доверял мне! – повторил Джорс с презрением. – Он никогда мне не доверял. Он слишком хитер для этого. Однако я все сейчас расскажу по порядку.

– Я весь внимание, доктор.

– За неделю перед прошлым Рождеством синьор Ферручи вызвал меня и рассказал, что его очень заботит судьба мистера Майкла Клира, которого он несколько лет назад встретил в Италии. Он объяснил, что довольно близко сошелся с этим Клиром, но тот стал злоупотреблять морфием, в итоге они разругались, и их дружба на этом закончилась. Этот человек стал настоящим наркоманом и от частого употребления морфия начал терять рассудок. Граф пожалел его и, согласно его словам, поселил где-то на квартире, адрес которой Клир, к счастью, запомнил.

– Где? – спросил Люсиан, доставая записную книжку.

– Дом номер тридцать на Сент-Берта-роуд, – ответил Джорс; и адвокат тщательно записал адрес. – А потом выяснилось, что Клир женат. Его жена сказала Ферручи, что очень боится своего мужа, который буйствовал, когда напивался – поскольку он еще и пил, – и всякий раз угрожал ее убить. Из-за пристрастия к морфию и алкоголизму Клиры потеряли все деньги, и бедная женщина совершенно не знала, что делать. Ферручи заверил меня, что хочет помочь несчастному чисто из дружеских чувств. Он заявил, что миссис Клир очень хочет вылечить своего мужа. Поэтому он предложил поместить этого больного в мою клинику и вносить плату от имени жены.

– Очень изобретательно и правдоподобно, – вздохнул Люсиан. – Ну а вы, доктор?

– Я согласился принять несчастного, при условии, конечно, что он действительно болен. А потом Ферручи уехал, пообещав привезти ко мне миссис Клир. И он привез ее в сочельник, около десяти вечера.

– Ага! – воскликнул Люсиан, пораженный догадкой. – Она была в черной вуали с бархатной отделкой?

– Точно, мистер Дензил. Вы встречались с ней?

– Нет, но я о ней слышал. Это была та самая женщина, что приходила к мистеру Ренту на Джерси-стрит. Без сомнения, это ее ожидал Ферручи на заднем дворе.

– Кто такой мистер Рент? – озадаченно спросил мистер Джорс.

– Разве это имя вам не знакомо?

– Нет.

– А миссис Клир не упоминала его?

– Нет.

– А Ферручи?

– Нет. Я никогда не слышал этого имени прежде, – уверенно ответил Джорс.

– Странно, – задумчиво протянул Дензил. – Все же, мне кажется, Рент в самом сердце этого заговора… Хорошо, это сейчас не важно. Прошу, продолжайте, дорогой доктор. Что рассказала вам миссис Клир?

– Она повторила историю Ферручи, только более эмоционально. Она боялась Майкла, когда он находился под воздействием морфия или алкоголя. Порой он хватался за нож. Дважды она отнимала у него оружие. Когда она говорила со мной, то выглядела очень усталой и испуганной. Она хотела, чтобы я поместил его в свой «Приют», так как граф Ферручи любезно согласился взять на себя все расходы на его содержание, но хотела дать мужу еще один шанс. А потом, так как время было позднее, она осталась тут ночевать. Как и граф. А на следующий день, в Рождество, они уехали.

– А когда они появились снова?

– Через две недели. И они привезли человека, которого называли Майклом Клиром.

– Как он выглядел?

– Седобородый старик.

– Он в самом деле сумасшедший? – напрямую спросил Люсиан.

– Он не безумен, но слаб на голову, – с профессиональной интонацией в голосе ответил Джорс. – Без сомнения, когда он прибыл, он был не в себе. Его мозг разрушен морфием.

– Но не спиртным?

– Нет, хотя миссис Клир и Ферручи постоянно твердили об этом. Однако мистер Клир – я пока буду называть его так – был весьма буйным, и желание супруги изолировать его выглядело вполне понятным. Она сказала, что он часто представляет себя другими людьми. Иногда он объявлял себя Наполеоном, иногда – папой римским, поэтому, когда, пробыв неделю в «Приюте», он заявил, его зовут Марк Врэйн, я не придал этому никакого значения.

– Но как, по-вашему, доктор, он мог узнать это имя?

– Мой милый друг, в то время газеты пестрели заметками о таинственном убийстве, и поскольку у нас в «Приюте» есть свой читальный зал, то я предположил, что мистер Клир видел статьи, вот и назвал себя мистером Врэйном. Потом, ввиду отсутствия морфия, он впал в своего рода коматозное состояние и несколько недель почти не разговаривал. Он выглядел очень жалким и напуганным и всякий раз отзывался на фамилию Клир. Естественно, для меня это подтверждало, что, когда он назвался Врэйном, это был бред. А потом, когда ему стало лучше, он снова заявил мне, что он – Врэйн. Естественно, я ему не поверил. Однако он оказался столь настойчив в этом вопросе, что я подумал, а вдруг во всем этом есть хоть малая доля правды, и решил поговорить с Ферручи.

– И что тот сказал?

– Он все отрицал и настаивал, что этого человека зовут Клир. Он уверял, что два врача и жена – ведь несчастный был признан невменяемым – определили его в лечебницу, в общем, настаивал на своей истории, так что мне показалось абсурдным ставить бред сумасшедшего выше рассказа здорового человека. Кроме того, все бумаги, оформленные на Клира, были совершенно законны. Два врача засвидетельствовали безумие мистера Клира, а его жена – я тогда считал миссис Клир его женой – дала согласие поместить его сюда.

– Почему вы заподозрили, что-то неладное? – нетерпеливо спросил Люсиан.

– Та встреча с вами по просьбе Ферручи, чтобы подтвердить его алиби, – ответил Джорс. – Тогда мне показалось это более чем странным. А потом появился этот детектив – мистер Линк, что выглядело еще более странно.

– Но вы же так и не встретились с ним?

– Нет. Я был в Италии, но мне сообщили о его визите. Во Флоренции же я узнал все сплетни касательно брака мистера Врэйна и предшествовавшего ему романа между будущей миссис Врэйн и синьором Ферручи. Я предположил, что мог иметь место некий заговор, но никак не мог понять какой. А потом начал подозревать, что мистер Врэйн помещен в мою лечебницу не под своим именем, а под именем мистера Клира. По возвращении из Флоренции я хотел увидеть вас, но… проклятая лихорадка. Теперь, однако, мы встретились, и прошу вас рассказать мне, что вам удалось выяснить. А потом мы пойдем к самому мистеру Врэйну.

Люсиан хотел показать, что доверяет доктору Джорсу, тем более что нуждался в его помощи. Поэтому он рассказал все, что узнал, с того момента, как встретил Майкла Клира, он же Марк Бервин, он же Марк Врэйн, на Женева-сквер, до того самого момента, как поиски убийцы привели его к воротам «Приюта». Доктор Джорс слушал очень внимательно. Его маленькое личико то и дело морщилось, кривясь в мрачной улыбке. Когда же молодой адвокат закончил рассказ, доктор только головой покачал.

– Ужасный мир, мистер Дензил, просто ужасный! – пробормотал он, вставая. – Пойдемте, я познакомлю вас со своим пациентом.

– Но что вы думаете обо всем этом? – поинтересовался Люсиан. Он надеялся услышать от доктора комментарий к своему рассказу.

– Я выскажу свое мнение, когда вы услышите историю мистера Врэйна, – объявил Джорс.

Через несколько минут Люсиан вместе со своим провожатым оказался в милой комнате с французскими окнами, открывавшимися на широкую веранду. Та вела к залитой солнцем лужайке, засаженной яркими цветами. Вдоль стен на полках стояли книги, лежали газеты и журналы. Около окна в удобном кресле устроился старик с объемным томом в руке. При виде Джорса он встал и зашаркал к нему с радостной улыбкой. Видимо, он считал доктора своим добрым другом, и не без оснований.

– Так-так, – приветливо сказал Джорс. – Как у вас сегодня дела, мистер Врэйн?

– Чувствую себя прекрасно, – ответил Врэйн мягким, тихим голосом. – Кто это с вами, доктор?

– Мой юный друг, мистер Врэйн. Он хочет выслушать вашу историю.

– Увы, это грустная история, сэр! – Глаза старика наполнились слезами.

Отец Дианы оказался среднего роста, с длинной седой, как и волосы, бородой, которая падала ему на грудь. На щеке белел шрам, о котором говорила Диана, – главная примета, которая позволила опознать тело мнимого Врэйна. Фигурой он напоминал мистера Бервина, да и в их манерах было что-то общее, но в лице особого сходства не было, тем более что тот был гладко выбрит, а настоящий Врэйн носил бороду. Глаза его были тусклые, в них читалась усталость, и в целом он показался Люсиану не тем человеком, который сможет постоять за себя, – слабая натура, легкая добыча для злодеев, каковой он, увы, и стал.

– Меня зовут Марк Врэйн, молодой человек, – начал он свою историю без всякой преамбулы. – Я жил в поместье Бервин, в Бате, с женой Лидией. Но обращалась она со мной ужасно, позволяя другому человеку любить ее, и я ее оставил. Да, я ее оставил. Я уехал в Солсбери и был очень счастлив, оставшись наедине со своими книгами, но увы! Я пристрастился к мор…

– Врэйн! – воскликнул Джорс, коснувшись его плеча. – Нет!

– Конечно-конечно, – согласился старик, рассеянно улыбнувшись. – Главное, что я был там счастлив. Но этот синьор Ферручи… Вот ведь злодей. – Тут лицо старика потемнело, словно само имя графа было ему глубоко отвратительно. – Он выследил меня, узнал, заставил вернуться в Лондон. Он держал меня взаперти несколько месяцев, а потом отправил сюда.

– Где он держал вас, мистер Врэйн? – осторожно спросил Люсиан.

Старик уставился на молодого человека ничего не понимающим взглядом.

– Не знаю, – унылым голосом протянул он.

– Вас привезли сюда из Бейсуотера, – намекнул Люсиан.

– Да, да. Бейсуотер! – обрадовавшись, воскликнул старик. – Я был там с женщиной, которую они называли моей женой. Но она мне никакая не жена! Моя жена блондинка, а эта была смуглой. И звали ее Мод Клир. А моя жена – Лидия.

– Миссис Клир утверждает, что вы ее муж – Майкл.

– Да. Она называла меня Майклом Клиром и привела меня сюда, чтобы я остался здесь с доктором. Но я не Майкл Клир!

Глава XXVI

Жена другого человека

Вернувшись домой, Люсиан в первую очередь сел за стол и написал длинное письмо Диане с подробным отчетом о своем необычном открытии – о том, как нашел ее отца в «Приюте» Джорса, и посоветовал ей как можно скорее вернуться в Лондон. Тем же вечером он отправил письмо по почте и вздохнул, подумав, что с большим удовольствием отправил бы любовное письмо. Наверное, он мог бы исписать целые стопки бумаги словами страсти и обожания. Он мог бы часами изливать душу своей богине, говоря о своей любви, о своих стремлениях, надеждах и опасениях. Без сомнения, с точки зрения здравого смысла такое письмо показалось бы достаточно глупым, но он облегчил бы душу и был бы счастлив, зная, что любит и любим.

Однако вместо любовных откровений Дензил подробно описал свой визит к доктору Джорсу, детально изложив все, что узнал, и, хотя дело приобретало все более интересный оборот, это изложение казалось ему скучным. Как же хотел он быть влюбленным, а не детективом!

Люсиан вел себя так рассеянно и нервно, что мисс Грейб, которая давно начала подозревать, что с ее жильцом что-то не так, отважилась вмешаться в происходящее. Она объявила, что Люсиан слишком много работал и теперь нуждается в отдыхе, хотя и только что возвратился из поездки за город, и посоветовала ему принять снотворное. Наконец она вручила ему только что пришедшее письмо, явно написанное женской рукой, и зорким взглядом ревнивой женщины наблюдала за тем удивительным эффектом, который произвело на Люсиана это послание. Когда она увидела, как нетерпеливо молодой адвокат схватил письмо, как взглянул на нее, умоляя взглядом как можно скорее удалиться, она сразу все поняла, после чего поспешно вышла на кухню, где и разрыдалась.

– Могла бы догадаться и раньше, – бормотала себе под нос мисс Грейб, обращаясь к коту, который эгоистично нежился перед камином. – Он слишком красив. Такие юноши нарасхват. Он оставит меня и уедет жить к другой женщине. Надеюсь, она будет заботиться о нем не хуже, чем я. Она, наверное, красивая и богатая. О, как это ужасно!

Но кот ничего не сказал, чтобы поддержать хозяйку, даже не мяукнул. Он лишь перелег на местечко потеплее и продолжал дремать. Котам свойственен эгоизм.

Через два дня мисс Грейб открыла дверь высокой красивой даме, которая спросила мистера Дензила. Хозяйке ничего не оставалось, как проводить незнакомку в гостиную. Руководствуясь острым женским инстинктом, мисс Грейб безошибочно распознала, что именно эта женщина овладела сердцем Люсиана, и, отличаясь справедливым характером, несмотря на свою ревность, вынуждена была признать, что посетительница красива, как на картине. Окончательно уверившись, что у нее нет никаких шансов в сравнении с роскошной незнакомкой, мисс Грейб утешила себя тем, что вскоре ей снова придется давать объявление о сдаче жилья, и уж в этот раз ей непременно повезет. А пока, желая поплакаться на чьей-то груди, мисс Грейб отправилась к миссис Бенсусан, оставив Диану в апартаментах Люсиана, а кота на кухне.

Диана же, присев в гостиной, тем временем с сияющими глазами беседовала с молодым адвокатом. Она приехала сразу, как только получила письмо, побывала у доктора Джорса, увиделась с отцом, и теперь рассказывала Люсиану об этом визите.

– Мой бедный отец сразу узнал меня, – быстро сказала она. – Он спросил, куда я ходила, словно я просто вышла из дома на прогулку и теперь вернулась. Ах! – Она покачала головой и тяжело вздохнула. – Боюсь, он никогда не станет таким, как прежде.

– А что по этому поводу думает доктор Джорс?

– Говорит, что отца можно выписать, как излечившегося, и готов сделать это для меня. Хотя, конечно, мой отец никогда не будет прежним, но он никогда не будет буйствовать, если не давать ему морфия и других подобных лекарств. Как только его выпишут, я заберу его назад в Бервин, и пусть за ним присматривает мисс Барбар. А потом вернусь в город, и мы раскроем этот заговор.

– Заговор?

– А как еще назвать все это, Люсиан? Та женщина и Ферручи спланировали и подстроили все это. Они поместили моего отца в лечебницу и подставили вместо него другого человека, чтобы получить деньги по страховке. А поскольку подставной быстро не умирал, они ему помогли.

– Нет, Диана. И у Лидии, и у Ферручи твердое алиби. Их не было в Пимлико во время убийства. Может, они и сплели весь этот заговор, но убили Клира не они…

– Хорошо, посмотрим, что они скажут теперь. Но одну вещь Лидии придется сделать – вернуть деньги, которые она получила по страховке.

– Да и страховая фирма, скорее всего, подаст на нее в суд за мошенничество. Завтра я увижу Ферручи и заставлю его рассказать, почему он поместил вашего отца в сумасшедший дом.

– Нет! – резко объявила Диана, покачав головой. – Не делайте этого, пока мы не собрали против него как можно больше фактов.

– Полагаю, тех фактов, что предоставил доктор Джорс, более чем достаточно. Но я думаю, вы говорите о показаниях миссис Клир?

– Да. Уверена, она заговорит, когда поймет, что это в ее интересах.

Люсиан кивнул.

– Я тоже думал об этом, – заметил он. – Вчера я ходил на Сент-Берта-стрит, в Бейсуотере, хотел встретиться с ней. Однако выяснилось, что она переехала, и теперь никто не знает ее адрес. Боюсь, получив свою долю, она уехала из Лондона. Однако я разместил объявления в газетах, написал, чтобы она обратилась ко мне и что это в ее же интересах. Этим утром объявление должно было выйти.

– Сомневаюсь, что от этого будет толк, – серьезно покачала головой Диана. – Что относительно обещанных откровений Роды?

– Полагаю, девчонка обманула меня, – сердито проворчал Люсиан. – Я пришел на Джерси-стрит, но дверь открыла миссис Бенсусан. Она сообщила, что Рода ушла и вернется не скоро. В итоге мне ничего не оставалось, как сидеть здесь в ожидании вас. С тех пор я больше не был на Джерси-стрит, но непременно отправлюсь туда сегодня же вечером… О чем же думает мисс Грейб! – неожиданно воскликнул Люсиан, перебив сам себя. – Этот звонок трезвонит уже минут пять.

Оставив Диану, он спустился в прихожую, призывая мисс Грейб, но ответа так и не получил. Звонок продолжал неистово трещать, поэтому Люсиану пришлось самому открыть дверь. На пороге стояла маленькая женщина в коричневом платье, шитом на заказ; на голове была простая коричневая соломенная шляпка с черной вуалью, отделанной бархатом. Дензил сразу понял, кто перед ним.

– Вы – миссис Клир? – спросил он, удивленный, что женщина так быстро откликнулась на его объявление, поскольку оно только этим утром появилось в газетах.

– Да, это я, – подтвердила гостья. – Вы тот самый Л. Д., который дал объявление?

– Да. Поднимайтесь наверх. Мне нужно серьезно с вами поговорить.

– Диана, позвольте представить вам миссис Клир, – объявил Люсиан, заходя в комнату со своей гостьей.

– Миссис Клир! Вы супруга того человека, который был убит в доме напротив?

Миссис Клир вскрикнула от удивления и развернулась, словно пытаясь отступить, но Дензил встал между ней и дверью, отрезав путь к отступлению. Она рывком сбросила вуаль, словно ей стало трудно дышать, и Диана уставилась на ее тонкое, бледное лицо с блестящими темными глазами.

– Это западня, – хрипло пробормотала миссис Клир, переводя тревожный взгляд с девушки на молодого человека. – Кто вы?

– Я тот самый человек, который встретил вашего мужа перед тем… – вежливо начал Люсиан.

– Моего мужа! Мой муж в лечебнице для душевнобольных. Вы не могли встретить его!

– Вы говорите неправду, – прервала ее Диана. – Джентльмен, находящийся в лечебнице мистера Джорса, не ваш муж, а мой отец.

– Ваш отец? Кто вы?

– Я – Диана Врэйн.

Миссис Клир завизжала и упала на диван, уставившись на Диану широко открытыми глазами.

– Теперь, миссис Клир, я вижу, вы понимаете ситуацию, – холодно объявил Люсиан. – Вы должны признать свое участие в этом заговоре.

– Какой заговор? – взвилась женщина.

– Вы поместили мистера Врэйна в сумасшедший дом, выдав его за вашего мужа Майкла Клира.

– Я ничего об этом не знаю.

– Не говорите чепуху! Если вы откажетесь говорить, вас сразу арестуют.

– Арестуют?! – подскочила она, сверкая глазами.

– Да, по обвинению в заговоре. И сердиться на нас бесполезно, миссис Клир. Это ничуть не улучшит вашего положения. Мы – то есть эта леди и я – хотим знать: во-первых, почему ваш муж стал выдавать себя за мистера Врэйна; во-вторых, где мы можем найти мистера Рента, который нанял вашего мужа; и в-третьих, мы и представители закона очень хотим знать, кто убил вашего мужа.

– Не знаю, кто убил его, но, полагаю, мистер Рент, – ответила женщина, которая теперь выглядела очень испуганно.

– Кто такой этот Рент?

– Не знаю.

– Вы многого не знаете, – продолжала Диана, вступая в беседу. – Но вы должны рассказать все, что знаете, иначе я вызову полицейских и они арестуют вас прямо здесь и сейчас.

– У вас нет ничего против меня.

– Думаю, есть, – продолжил Люсиан в самой веселой манере. – Я могу доказать, что вы были в доме номер тринадцать на этой площади, где видели своего мужа. Я нашел кусочек вашей вуали на заборе, разделяющем задний двор того дома и двор дома по Джерси-стрит. Хозяйка и ее служанка смогут подтвердить, что вы заходили к мистеру Ренту несколько раз и были с ним в ночь убийства. Именно поэтому, для того чтобы скрыть ваш визит, мистер Рент отдал ваш плащ служанке Роде. А также показания синьора Ферручи…

– Ферручи? Что он говорил обо мне?

Люсиан понимал, что только месть может заставить женщину заговорить, а поэтому невозмутимо лгал, чтобы добраться до правды.

– Ферручи сказал, что придумал весь этот заговор.

– Да, это он все организовал, – кивнула миссис Клир.

– И в сочельник привез вас в «Приют» в Хэмпстеде.

– Это правда. Он забрал меня из дома Рента на Джерси-стрит. Можете не продолжать, мистер Л. Д. Я все признаю.

– И вы все расскажете? – разом воскликнули Люсиан и Диана.

– Да, хотя бы для того, чтобы отомстить этому старому злодею Ренту, который не заплатил мне, как обещал.

Прежде чем Люсиан и мисс Врэйн смогли выразить свою радость по поводу решения миссис Клир, дверь неожиданно открылась и в комнату ворвалась мисс Грейб. Она была очень взволнована.

– Мистер Дензил! Я только что была у миссис Бенсусан. Рода сбежала.

– Сбежала?!

– Да! Ее не было весь день, она оставила хозяйке записку, что собирается скрыться, потому что очень боится.

Глава XXVII

Признание

Теперь у Люсиана дел было невпроворот. Рода, рыжеволосая служанка миссис Бенсусан, сбежала, потому что чего-то боялась, но чего именно, в своей записке не объяснила. Необходимо было ее отыскать и заставить рассказать все, что знает о заговоре и убийстве. А миссис Клир, которой не заплатили за молчание, рассказала о замыслах и преступлениях Ферручи, открыв злодейство такого масштаба, к которому ни Диана, ни Люсиан не были готовы. Теперь нужно было разыскать графа и привлечь к ответственности за его делишки, сообщить Лидии, что ее муж находится в лечебнице, а самого Врэйна в законном порядке освободить оттуда. Но как – даже с помощью Дианы – разобраться со всеми этими делами, Люсиан не знал.

– Может быть, обратимся к мистеру Линку? – предложила Диана, после того как миссис Клир ушла, рассказав обо всех темных делах, в которых была замешана. – Он может снова взять дело в свои руки.

– Без сомнения, – сухо ответил Дензил. – Но мне не очень хочется передавать ему дело, после того как он дважды отказался от него. Опять же, если я вызову полицию, то с Лидией и графом все будет кончено, их арестуют и накажут.

– За убийство мистера Клира?

– Возможно, если удастся доказать, что эта парочка имеет отношение к убийству, но совершенно точно – за заговор для того, чтобы получить страховку за мнимую смерть вашего отца.

– Хорошо, – холодно согласилась Диана. – Почему же они не должны получить вознаграждение за свои дела?

– Должны. Вопрос только в том, нужен ли вам скандал?

Диана промолчала. Раньше она никогда не задумывалась о происходящем с этой точки зрения. Люсиан был прав. Если полиция снова возьмется за дело, Лидию и ее сообщника, без сомнения, арестуют, но вся грязная история окажется на страницах газет.

Диана же была гордой женщиной, и подобная публичность ее пугала. Лучше не доводить дело до таких крайностей. Если Лидия вернет страховые деньги, она окажется в том же положении, что была раньше, и, сбежав, может спастись от гнева обманутой страховой компании. В конце концов, она была женой Врэйна, и хоть Диана не любила ее, она не хотела, чтобы женщина, которая так тесно связана с ее отцом, оказалась в тюрьме. И не ради нее самой, а ради имени, которое она столь недостойно носила.

– Я оставляю это на ваше усмотрение, – махнула Диана Люсиану, который пристально смотрел на нее, ожидая ответа.

– Очень хорошо, – ответил Дензил. – Тогда, думаю, лучше всего сначала увидеться с Ферручи и выслушать его признание, а потом обратиться к миссис Врэйн и подсказать ей, что нужно говорить. А потом…

– Хорошо, – с любопытством спросила Диана, – что потом?

– Буду действовать по обстоятельствам. Тем временем, чтобы не порочить ваше имя, лучше уладить этот вопрос как можно тише.

– Миссис Клир может проболтаться.

– Миссис Клир не станет болтать, – мрачно пробормотал Дензил. – Она будет молчать для собственной пользы. И поскольку Рода сбежала с Джерси-стрит, то с этой стороны нам тоже никакой опасности не грозит. Но все же сначала я хочу увидеть Лидию и графа, разобраться во всех хитросплетениях этого заговора… Потом я направлю полицию по следу Роды, и ее могут задержать, чтобы она дала показания относительно этого убийства.

– Вы и в самом деле думаете, что она что-то знает?

– Думаю, Рода знает все, – уверенно объявил Люсиан. – Именно поэтому она и сбежала. Если мы найдем ее и заставим говорить, нам, возможно, удастся арестовать Рента.

– Почему именно Рента? – спросила Диана.

– Вы забыли, что рассказала миссис Клир? Я согласен с ней в том, что убийца, скорее всего, Рент, только мы пока не можем этого доказать.

– Но кто такой этой Рент?

– О! – задумчиво протянул Люсиан. – Вот это я и хочу выяснить.

В результате этого разговора Дензил на следующее утро отправился в апартаменты Ферручи на Маркиз-стрит. Он сообщил слуге, что хотел бы увидеться с графом.

Сначала итальянец, все еще валявшийся в кровати – он был из тех, кто встает поздно, – не чувствовал никакой склонности беседовать с кем-то в такой час, однако, поразмыслив, все же приказал проводить Люсиана в гостиную и вскоре появился, закутанный в халат. С наигранной улыбкой он кивком приветствовал молодого адвоката, но, чувствуя, что Люсиан явился с неприятным делом, руки ему не подал. С первой встречи эти двое относились с опаской друг к другу.

– Доброе утро, сэр, – приветствовал гостя Ферручи на великолепном английском. – Могу я узнать, почему вы так рано вытащили меня из постели?

– Я пришел, чтобы рассказать вам одну историю.

– О моем друге докторе Джорсе и о том, что я был с ним той ночью? – усмехнулся граф.

– Частично об этом, а отчасти об одной известной вам даме…

Ферручи нахмурился:

– Вы говорите о миссис Врэйн?

– Нет, – равнодушно отрезал Люсиан. – Я говорю о миссис Клир.

При упоминании этого имени, которое он совершенно не ожидал услышать от своего гостя, итальянец, несмотря на свою сдержанность и хитрость, не смог скрыть волнения.

– Миссис Клир? – повторил он. – Да. Так что вы знаете о миссис Клир?

– Только то, что сообщил мне доктор Джорс.

Морщины на лбу Ферручи разгладились.

– Тогда вы знаете, что я оплачиваю содержание ее несчастного мужа в лечебнице моего друга, – спокойно проговорил. – Исключительно ради нее.

– Скорее, эта хитрость нужна вам самому.

– Хитрость? Странное слово применительно к моей доброте, – холодно заметил граф.

– Но оно подходит лучше всего, – ответил Люсиан, которому начинал надоедать этот словесный поединок. – Бесполезно ходить вокруг да около, граф. Я знаю, что человек, которого вы засадили в лечебницу, не Клир, а Марк Врэйн.

– Ла-ла-ла!.. Вы несете какой-то вздор! Мистер Врэйн мертв, и его похоронили.

– Он жив, – решительно ответил Люсиан. – А человека, которого похоронили, зовут Майкл Клир. Это муж женщины, которая мне все рассказала.

Ферручи, который до этого нетерпеливо расхаживал взад-вперед по комнате, резко остановился и рассмеялся.

– Все это очень забавно, – сказал он, борясь с эмоциями, которые не мог скрыть, даже несмотря на свое самообладание. – Миссис Клир рассказала все, так? Что она рассказала вам, мой друг?

– Собственно, я и пришел за тем, чтобы поведать вам эту занимательную историю, – резко ответил Люсиан.

– Очень хорошо, – ответил Ферручи, пожав плечами. – Я весь внимание. – И, нахмурившись, сел в кресло рядом с Люсианом. Очевидно, он понимал, что попался, поскольку все время боролся с дрожью в голосе и руках.

Граф Ферручи не был трусом, но, неожиданно оказавшись лицом к лицу с опасностью, должен был чувствовать неуверенность и возбуждение. Кроме того, он плохо знал английские законы и не знал, какое наказание грозит за его преступления. Тем не менее он не сдался сразу, а, видимо, в надежде найти путь спасения из той безвыходной ситуации, в которой оказался, согласился выслушать Люсиана.

– На днях я побывал в лечебнице доктора Джорса, – медленно начал Люсиан свой рассказ. – И там обнаружил, что ваш друг Клир – вовсе не Майкл Клир, а Марк Врэйн. Еще я узнал, что упрятали его в сумасшедший дом вы и миссис Клир. Джорс дал мне ее адрес в Бейсуотере, но когда я отправился туда, выяснилось, что она давно съехала. Тогда я разместил объявления во всех газетах, попросив ее обратиться ко мне, чтобы не усугублять свое положение. Оказалось, что миссис Клир регулярно просматривает газеты в поисках сообщений от вас или вашего друга – мистера Рента, так что она сразу увидела объявление и откликнулась на него.

– Минуточку, мистер Дензил, – вежливо вставил Ферручи. – Я не знаю никакого мистера Рента, у меня нет таких друзей.

– Поговорим об этом чуть позже, – пожав плечами, ответил Люсиан. – А я пока продолжу рассказ, который, как вижу, вас сильно заинтересовал. Так вот, граф, Майкл Клир был актером, сильно похожим на мистера Врэйна, кроме шрама на щеке. Раньше Врэйн всегда ходил чисто выбритым, хотя теперь он носит длинную белую бороду. У Клира были усы, но когда он сбрил их, то стал еще больше похож на Врэйна. Преследуя собственные цели, вы свели знакомство с этим человеком, мотом и пьяницей, и предложили его жене определенную сумму за то, что Майкл Клир станет жить на Женева-сквер в Безмолвном доме под именем Бервин. Вы отлично знали, что Клир умирает от чахотки и пьянства, так что предположили, что если он умрет как мистер Врэйн, то миссис Врэйн – я уверен, она тоже участвовала в этом заговоре, – опознает труп своего мужа. А когда мистера Клира захоронят как Врэйна, она получит деньги по страховке и выйдет за вас замуж.

– Хитро, – ухмыльнулся граф. – Но правда ли это?

– Вам виднее, – холодно заметил Люсиан. – Однако Майкл Клир, живущий под именем Марка Бервина, никак не умирал, и тогда его убили по вашему приказу. После этого миссис Врэйн опознала тело, Клира похоронили как ее мужа, и она получила страховку. Все, что вам остается для полного успешного завершения плана, так это жениться на миссис Врэйн. И, как поведал мне на днях мистер Клайн, дело уже на мази.

– Вы думаете, мистер Клайн позволит человеку, который организовал все это, жениться на его дочери? – поинтересовался Ферручи, который теперь стал очень бледен.

– Думаю, отец Лидии ничего об этом не знает, – ответил Люсиан. – Вы и миссис Врэйн составили этот чудный план сами, не посвящая старика. Мистер Врэйн сам рассказал мне, как вы выманили его из Солсбери и отвезли к миссис Клир в Бейсуотер, где он какое-то время жил как ее муж, хотя она признается, что держала его как заключенного, под замком.

– Но это неправда, – воскликнул Ферручи, пытаясь выдавить из себя смех. – Дурацкая история! Как мужчина против своего собственного желания может изображать мужа какой-то незнакомой ему женщины?

– Нормальный – нет. Но вы, граф, лучше, чем кто-либо другой, знали, что Врэйн не слишком нормален, к тому же вы постоянно давали ему наркотики, а миссис Клир запирала его в доме… Вот так все и было до тех пор, пока вы не сдали его в лечебницу. Врэйн был марионеткой в ваших руках. Вы загнали его в сумасшедший дом через две недели после того, как человек, игравший его роль, был убит. Вы собирались жениться на миссис Врэйн и держать несчастного в сумасшедшем доме до конца его дней.

– Сумасшедший дом – лучшее место для безумца, – ответил Ферручи.

– А! – воскликнул Люсиан. – Значит, вы признаете, что считали Врэйна безумным?

– Ничего я не признаю. Даже то, что мистер Врэйн жив, – вывернулся итальянец. – А как вышло, что у убитого шрам на щеке? Конечно, он мог походить на Врэйна, но не настолько сильно.

– Миссис Клир мне все объяснила, – быстро ответил Люсиан. – Вы сделали этот шрам, граф, при помощи купороса или какого-то похожего вещества. Оказывается, вы весьма сведущи в химии.

– Ничего подобного, – огрызнулся граф Ферручи.

– Во Флоренции мистер Джорс узнал о вас многое.

– Во Флоренции? Джорс наводил там справки обо мне? – встревожился граф.

– Да. И услышал много странного. Хватит притворяться, у вас не получится дальше скрывать все это. Джорс сможет доказать, что это вы поместили Врэйна в его лечебницу как Клира. Мисс Врэйн может доказать, что этот Клир на самом деле ее отец, и она непременно обратится в полицию. Так что ваш заговор провалился, все кончено, граф.

Ферручи вскочил со своего места и начал нервно расхаживать по комнате. Он выглядел измученным и бледным; кроме того, постарел буквально на глазах. Видимо, он понял, что и в самом деле попал в ловушку и ему остается только бежать. Но как бежать? Неожиданно он остановился напротив Люсиана и спросил у него хриплым голосом:

– И что вы собираетесь делать?

– Арестовать вас и миссис Врэйн, – ответил Дензил, надеясь вынудить Ферручи защищаться и тем самым признаться в своих преступлениях.

– Миссис Врэйн невиновна. Она ничего не знает о заговоре, как вы это называете. Я сам все это спланировал.

– Так вы признаете, что так называемый Врэйн был на самом деле Майклом Клиром?

– Да… Я заставил его сыграть роль Марка Врэйна, чтобы с гарантией получить деньги, когда женюсь на Лидии. Я выбрал Клира, потому что он был похож на Врэйна. Да, это я сделал шрам у него на щеке и надеялся, что он скоро умрет, так как был чахоточным.

– А потом вы убили его?

– Нет! Нет! Клянусь, я его не убивал!

– Разве не вы похитили стилет из поместья Бервин?

– Нет! Я его не брал! Говорю вам правду! Я не знаю, кто убил Клира.

– Разве вы не заезжали в гости к мистеру Ренту на Джерси-стрит?

– Да. И именно меня Рода видела на заднем дворе. Я ждал миссис Клир, собираясь отвезти ее в Хэмпстед, и решил перелезть через забор, чтобы повидаться с Клиром. Но девчонка заметила меня, и мне пришлось убежать и присоединиться к миссис Клир по дороге. Тогда я не знал, что это Рода меня видела. Потом мы с миссис Клир поехали прямо в Хэмпстед. Доктор Джорс может это подтвердить.

– Это вы купили плащ?

– Я. Та девушка в «Бакстер и К°» солгала по моей просьбе. Миссис Врэйн предупредила меня, что вы задавали вопросы о плаще. Я зашел в магазин и объяснил продавщице, что вы – ревнивый муж, а потом заплатил ей, чтобы она сказала, что это не я купил тот злосчастный плащ. Она так и сделала, но знай она о настоящей причине ваших расспросов, она не отрицала бы, что продала плащ мне.

– А зачем вы вообще покупали этот плащ? – поинтересовался Люсиан, удовлетворенный этим объяснением.

– Я купил его для мистера Рента. Тот попросил, чтобы я купил плащ, но я не знал, что он собирается с ним делать. Было несколько дней до Рождества, и я решил, что он хочет подарить его миссис Клир, а потом он передарил плащ этой девчонке Роде. Но я не уверен…

– Кто такой этот Рент? – спросил Дензил, оставив напоследок самый главный вопрос.

– Рент? – переспросил Ферручи, улыбаясь глумливой улыбкой. – А! Вы желаете знать, кто такой мистер Рент? Хорошо, подождите несколько минут, и я принесу кое-что, чтобы вы поняли.

Поклонившись Люсиану, он удалился в спальню, оставив удивленного молодого адвоката одного. Сначала Люсиан подумал, что Ферручи и сам мог оказаться Рентом, а в спальню отправился, чтобы приклеить бороду, надеть парик и нанести грим. Но вскоре граф вернулся, причем в своем прежнем облике, только в руках у него была маленькая бутылочка.

– Мистер Дензил, я вел опасную игру и благодаря предательству женщины проиграл, – объявил он с кривой улыбкой. – Я надеялся получить двадцать тысяч фунтов и очаровательную супругу, но в итоге получил бесчестие и, скорее всего, тюремный срок. Но у меня благородное происхождение, и я не переживу такой позор. Вы хотите узнать, кто такой Рент… Так вот, вы этого никогда не узнаете.

На глазах окаменевшего от ужаса Люсиана граф поднес бутылочку к губам. А через мгновение мертвый Эркюль Ферручи лежал на полу.

Глава XXVIII

Имя убийцы

В тот день весь Лондон только и говорил о самоубийстве графа Ферручи, но ни одна газета не могла привести логичного объяснения столь странного поступка. Все дело было в полиции, которая, сохраняя тайну следствия и желая сохранить деньги страховой компании, упорно молчала, чтобы Лидия и Рент не узнали о грозящей опасности и не попытались сбежать.

Люсиану пришлось сообщить полиции о смерти Ферручи, и теперь дело вновь перешло от него в руки Линка, который первым делом отругал молодого адвоката за то, что тот не сообщил ему о новом повороте дела. Детектив всегда был скорее склонен ругать Люсиана, чем хвалить.

– Но что я мог поделать? – сердито воскликнул Дензил. – Вы дважды бросали это дело. Вы сказали, что убийца Клира – тогда мы еще считали его Врэйном – никогда не будет обнаружен.

– Я сделал все, что мог, но потерпел неудачу, – парировал Линк, которому не нравилось, когда ему напоминали о его же собственных промахах. – Вам же улыбнулась удача, и вы преуспели.

– Моя удача – плод упорной работы, мистер Линк. Я не стал трусливо отступать, подобно вам, при первых же трудностях.

– Ну-ну, однако еще не вся правда установлена, мистер Дензил. Да, вы раскрыли заговор, но теперь мне предстоит найти убийцу.

– Мы уже знаем, кто убийца. Это Рент.

– И все же вы должны это доказать.

– Я? – презрительно фыркнул Люсиан. – Ничего я не буду доказывать. Я умываю руки. Вы детектив, вот и посмотрим, сможете ли вы довести до конца дело, от которого дважды отступились. – И Дензил, разозлившись, ушел, оставив Гордона в полном смятении.

В этот момент детектив всем сердцем искренне ненавидел своего удачливого соперника.

Люсиан же взял кеб и отправился в гостиницу «Король Иоанн» в Кенсингтоне, где его ожидала встревоженная Диана. Прочитав вечерние газеты, пестревшие сообщениями о смерти Ферручи, она очень сильно перепугалась. Увидев своего возлюбленного, Диана поспешила к нему навстречу и схватила за руку.

– Люсиан, я так рада, что вы приехали! – воскликнула она, подведя его к креслу. – Я уже послала вам записки и на Женева-сквер, и в гостиницу «Сарджент инн», но вас не было ни дома, ни в офисе.

– Я был занят, дорогая, – с усталым вздохом ответил Люсиан. – Я беседовал с Линком, рассказал ему о смерти Ферручи, в которой он меня тут же обвинил.

– Он обвинял вас! Но почему? – со справедливым негодованием поинтересовалась Диана.

– Я заставил Ферручи сказать правду, и когда граф увидел, что у него есть все шансы оказаться в тюрьме, он принял яд. Если помните, миссис Клир говорила, что граф неплохой химик, поэтому, полагаю, он приготовил яд сам. Тот был очень быстро действующий, не успел я опомниться, а он был уже мертв.

– Люсиан! Как это ужасно! – воскликнула Диана, ломая руки.

– Согласен, – уныло продолжал молодой человек. – Теперь детали этого дела так или иначе попадут в газеты, и эту несчастную женщину арестуют.

– Лидия… И что скажет ее отец? Это разобьет ему сердце!

– Возможно. Но он пожинает плоды своего воспитания. Однако, – задумчиво добавил Люсиан, – я думаю, что виновна не столько Лидия, сколько мистер Рент. Этот негодяй, как мне кажется, стоит в самом сердце заговора. Они вместе с Ферручи все это задумали и исполнили, два злодея.

– Так этого Рента арестуют?

– Если найдут. Но я предполагаю, негодяй бежал, испугавшись последствий того, что натворил. С тех пор как он съехал с Джерси-стрит после убийства, о нем ничего не было слышно. Даже миссис Клир не знает, где он. Она разместила в газете объявления, как у них было условлено, но он так и не отозвался.

– А Рода?

– Ее до сих пор не могут найти. Полиция получила ордеры на арест служанки, Рента, миссис Клир и Лидии Врэйн. А вот Ферручи, к счастью для него, ускользнул из рук закона, сам себя осудив. Он поступил очень мудро, покончив с собой и избежав позора. Вынужден признать, это был решительный человек.

– Ужасно! Ужасно! И чем это все кончится?

– Если не удастся доказать, что это Рент убил Клира, их всех посадят в тюрьму, а если докажут, то его повесят. Но теперь, когда Ферручи мертв, я полагаю, Рода – единственная свидетельница, которая может доказать вину Рента. Именно потому она и сбежала. Неудивительно, что она так напугана. Но я так устал от всего этого, Диана. Пожалуйста, дайте мне бисквит и бокал портвейна, целый день ничего не ел.

Со вздохом Диана коснулась звонка и, когда появился коридорный, сделала заказ. Она чувствовала себя одновременно и подавленной, и нервной, несмотря на то что ее отец оказался жив и здоров. Действительно, необычайные события последних дней могли смутить самый сильный ум.

Люсиан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, поскольку у него разболелась голова от всех этих утренних волнений. Неожиданно он открыл их и вскочил. В это время Диана, вскрикнув, распахнула дверь, и оба они услышали пронзительный голос женщины, которая поднималась по лестнице.

– Не важно, как меня зовут, – говорила незваная гостья. – Я сама скажу об этом мисс Врэйн. Немедленно отведите меня к ней.

– Лидия! – воскликнул Люсиан. – Здесь?.. Боже! Зачем она пришла сюда?

Диана ничего не сказала, только поджала губы, когда Лидия появилась в сопровождении коридорного, который нес поднос с бисквитами и вином. Она была аккуратно и скромно одета и носила плотную вуаль, но казалась очень возбужденной. Лидия не произнесла ни слова, даже не поприветствовала Диану, пока официант не вышел и не закрыл за собой дверь. Тогда она отбросила вуаль, открыв измученное лицо и полные ужаса, покрасневшие от слез глаза.

– Господи! Разве это не ужасно? – завопила она, схватив мисс Врэйн за руку. – В этот раз, Диана, вам все удалось. Ферручи мертв, ваш отец жив, и я вовсе не вдова, только вот мой отец неизвестно где! Мне сказали, что меня ищет полиция, так что я уезжаю.

– Уезжаете, миссис Врэйн? – непонимающим тоном повторила Диана.

– Да уж наверное! – всхлипнула Лидия. – Не хочу, чтобы меня посадили в тюрьму, хотя что я сделала такого, за что можно посадить в тюрьму, не знаю.

– Что?! – с негодованием воскликнул Люсиан. – Это вы-то не знаете, когда этот отвратительный заговор…

– Я ничего не знаю ни про какие заговоры, – всхлипнула Лидия.

– Разве не вы подговорили Ферручи поместить вашего мужа в лечебницу?

– Я? Ничего подобного. Я думала, что мой муж мертв и похоронен, пока Ферручи не раскрыл мне правду, а потом заставил молчать. Я так и не придумала, как выйти из этого положения. А после того как Эркюль покончил с собой… его слуга пришел ко мне и все рассказал. Он слышал вашу беседу о миссис Клир и ее муже, и о том, что Марк жив… и… и… о боже! Разве все это не ужасно? Дайте мне стакан вина, Диана, или я прямо сейчас упаду в обморок.

Мисс Врэйн налила бокал портвейна и вручила его мачехе, которая, вся в слезах, отпила из него. Люсиан внимательно смотрел на несчастную женщину, не говоря ни слова. Он лишь задавался вопросом: была ли она в действительности столь невинна, как утверждала? Лидия говорила, что не осведомлена об интригах Ферручи, хотя, конечно, извлекла выгоду из всего произошедшего. Но она умела так ловко лгать, что молодой адвокат не знал, насколько можно ей верить. Вероятно, она если и принимала в происходящем какое-то участие, то весьма косвенное.

Тем временем Лидия допила вино и немного успокоилась. Люсиан спросил, готова ли она говорить дальше.

– Вы знали – или предполагали, или подозревали, – что ваш муж жив?

– Мистер Дензил, – продолжала Лидия с необычной серьезностью, – теперь, когда я замужняя женщина, а не вдова, как считала, – я даже не подозревала, что Марк жив! Пусть я плохой человек, но я не настолько плоха, чтобы запереть человека в сумасшедшем доме, притвориться, что он мертв… и все лишь для того, чтобы получить деньги, хоть я их и люблю. Когда я опознавала труп, я действительно думала, что это он.

– Вы действительно думали, что это тело моего отца? – с сомнением проговорила Диана.

– Клянусь, – решительно заверила миссис Врэйн. – Марк ушел из дома, так как думал, что я все еще кручу роман с Ферручи, чего на самом деле и в помине не было. Это все Тайлер нас рассорила, а Марк был настолько слабым и малодушным, наполовину сумасшедшим от своего морфия и книг. Когда я увидела объявление о человеке, убитом на Женева-сквер, который называл себя Бервином, человеке со шрамом на щеке, я подумала, что это может быть мой муж. А когда гроб открыли, я действительно поверила, что передо мной мертвое тело бедного Марка. Лицо точно такое же, и такой же шрам.

– А как насчет отсутствующего пальца, миссис Врэйн? Насколько я помню, вы даже рассказали, как он его лишился.

– Ну, с этим дело было так, – несколько смутившись, вздохнула Лидия. – Я знала, что у Марка были все пальцы, когда он ушел из дома, но Ферручи сказал, что если я не придумаю историю, то полиция откажется признавать опознание. Так как я была уверена, что это труп Марка, я сказала, что он потерял палец на Диком Западе. Не думала, что от этой маленькой фантазии будет какой-то вред, ведь он вполне мог лишиться пальца после того, как оставил меня. Но лицо мертвеца было лицом моего мужа, к тому же он назвался Бервином – взял себе за имя название поместья. И шрам на щеке. Теперь я знаю, что все это придумал Эркюль, но тогда-то я ничего не знала.

– А когда вы узнали правду?

– После того как появился этот плащ. Ферручи приехал ко мне, и я сообщила ему, что рассказала продавщица из «Бакстер и К°». Я потребовала, чтобы он мне все рассказал. И он рассказал мне правду, чтобы вынудить меня выйти за него замуж. Тогда я велела ему пойти и сделать так, чтобы, когда мистер Дензил снова придет к продавщице, та стала бы отрицать, что плащ купил Эркюль.

– Она действительно отрицала, – мрачно проворчал Люсиан. – Ферручи, прежде чем умереть, сказал, что подкупил ее, чтобы она солгала. Что еще, миссис Врэйн, рассказал вам граф? Про заговор?

– Он сказал, что нашел Марка в Солсбери, где тот скрывался, наполовину обезумевшим от морфия и отвез его к миссис Клир. Потом, поняв, что Марк окончательно спятил, они поместили его в этот сумасшедший дом как ее мужа. Ферручи рассказал, что увидел Майкла Клира на сцене, а так как он сильно напоминал Марка и к тому же умирал от алкоголизма и чахотки, заставил его сыграть роль Марка, поселив на Женева-сквер. Миссис Клир посещала своего мужа, перебираясь через забор и спускаясь в подвал.

– Это я знаю, – кивнул Люсиан. – Выходит, я видел тень миссис Клир на ставнях. Она боролась со своим мужем, но, когда я позвонил в звонок, они так испугались, что ушли из дома через задний двор на Джерси-стрит. Тогда миссис Клир отправилась к себе домой, а Майкл вернулся на Женева-сквер обычным путем. Тогда я его и встретил. Я-то все недоумевал, какие люди посещали дом в его отсутствие… А миссис Клир все мне рассказала.

– А она не сказала, почему ее муж заставил вас тогда обойти весь дом? – спросила Диана.

– Нет. Думаю, он заставил меня сделать это, чтобы у меня не осталось никаких подозрений. Миссис Врэйн, когда Ферручи признался, что ваш муж на самом деле жив, почему вы никому не сообщили об этом?

– Но я же получила деньги по страховке. Видите ли, я боялась, что компания поднимет шум и все отберет. Впрочем, теперь так и будет. Ферручи хотел, чтобы я вышла за него замуж, но я не очень к этому стремилась. К тому же я не хотела совершать двоебрачие. Но я действительно попридержала язык, потому что Ферручи сказал, кто убил Клира.

– Выходит, он знал? – воскликнул Люсиан. – А ведь в беседе со мной он это отрицал! Так кто же убийца?

– Рент – человек, который жил на Джерси-стрит.

– Он – сердце всего этого заговора, – с яростью проговорил Люсиан. – Вы знаете, где его найти?

– Да, – смело ответила Лидия. – Но не скажу.

– Почему?

– Не хочу, чтобы он был наказан.

– А я хочу, – сердито заявила Диана. – Он негодяй и должен ответить за содеянное!

– Хорошо! – громко и злобно сказала Лидия после затянувшейся паузы. – Тогда пусть он страдает, ведь этот Рент – ваш отец! Это Марк убил Майкла Клира!

Глава XXIX

Гордон Линк готовит западню

За время их знакомства Диана вынесла многое от американской авантюристки, которая стала ее мачехой, но обвинение в убийстве, выдвинутое против человека, которого Лидия сделала несчастным, переполнило чашу терпения. Она быстро вскочила со своего места и, шагнув к Лидии, которая вся сжалась, словно ожидая удара, встала перед ней, кипя справедливым негодованием.

– Вы лжете, миссис Врэйн! – произнесла она низким, изменившимся голосом. В глазах ее стояли слезы, а лицо скривилось от негодования. – Вы же отлично знаете, что лжете!

– Я только повторила то, что сказал мне Ферручи, – захныкала Лидия, испугавшись нависшей над ней падчерицы. – Я, конечно, очень надеюсь, что Марк никого не убивал, но Эркюль сказал, что он именно с этой целью поселился на Джерси-стрит.

– Это чепуха! Мой отец находится в лечебнице в Хэмпстеде!

– Да, но когда произошло убийство Клира, его там еще не было, – возразила Лидия. – Его ведь определили туда только через две недели после Рождества. Разве не так, мистер Дензил?

– Так и есть, – согласился Люсиан. – Но все равно, невозможно поверить, что мистер Врэйн жил на Джерси-стрит. До Рождества он много месяцев прожил в Бейсуотере у миссис Клир.

– Так сказал Эркюль, – кивнула Лидия. – Но он порой уходил из дома миссис Клир, и его приходилось возвращать.

– Он убегал от нее, когда предоставлялась возможность, – чуть поколебавшись, сказал Люсиан. – Это я допускаю.

– Когда он сбегал из Бейсуотера, то жил на Джерси-стрит под именем Рента. Ферручи нашел его там и пытался заставить вернуться; ему пришлось вызвать миссис Клир, чтобы она убедила его возвратиться в Бейсуотер. Вот почему миссис Клир приезжала на Джерси-стрит. Марк играл роль Рента – в этом нет никаких сомнений, – закончила Лидия. – Готова поспорить, он и есть настоящий убийца.

– Я не верю! – неистово воскликнула Диана. – Мой отец слишком слаб на голову, чтобы строить такие заговоры, не говоря уже о подобном маскараде. Он скорее похож на марионетку, которую кто-то дергает за нитки.

– Он очень хитрый, Диана. Он достаточно умен, чтобы изобразить безумие и избежать виселицы.

– Невозможно, чтобы мистер Врэйн оказался Рентом, – решительно объявил Люсиан. – Я согласен с мисс Врэйн. Старик слишком слаб и не смог бы этого сделать. Не знаю, как вы сможете доказать, что он виновен в убийстве, ведь даже не известно, в состоянии ли он пробраться в Безмолвный дом тайным путем.

– Я знаю только то, что рассказал мне граф Ферручи, – упрямо заявила Лидия. – А он сказал, что Врэйн – мой муж, – живя под именем Рент, убил Клира. Но вы легко сможете узнать, правда это или нет.

– Как мы можем это узнать? – холодно спросила Диана.

– Устроив Марку ловушку. Знаете – по крайней мере, так говорил Эркюль, да и миссис Клир должна была сказать вам, что она переписывалась с Марком-Рентом в колонке объявлений о розыске родных в «Дейли телеграф».

– С помощью шифра?.. Да, я знаю об этом, но она пока не получила ответа.

– Конечно, – с триумфом ответила Лидия. – Потому что мистер Рент – это Марк. Сейчас он в лечебнице и не может ответить Клир.

– Полная чушь! – воскликнул Люсиан, пытаясь выскользнуть из паутины, сотканной Лидией. – Я не верю ни одному слову Ферручи. Если мистер Врэйн и в самом деле жил под именем Рента на Джерси-стрит, то зачем миссис Клир посещать его?

– Чтобы уговорить вернуться в Бейсуотер.

– Ерунда! Ерунда! Даже если допустить это, то тогда зачем миссис Клир переписываться с помощью тайных посланий через газету с человеком, который, как ей прекрасно известно, находится в лечебнице как ее муж и с которым она может встретиться в любое время?

– Я согласна с вами, Люсиан, – решительно сказала Диана. – Граф Ферручи наврал с три короба миссис Врэйн. Все это какой-то абсурд!

– Думаю, что меня все же не так-то легко выставить дурой! – воскликнула Лидия, распалившись. – Если не верите мне, то подстройте западню, как я сказала. Пусть Марка выпустят из лечебницы, а миссис Клир пусть своим шифром попросит Рента прийти в дом, где был убит мистер Клир, вот и увидите, появится ли Марк под видом Рента.

– Он не появится! – яростно выкрикнула Диана. – Не появится!

– Марк, когда ушел от меня, не был лысым и был чисто выбрит, – продолжала разозлившаяся не на шутку Лидия. – Теперь, как заверил меня Ферручи, он лысый, носит ермолку черного бархата и у него длинная седая борода. После того как Эркюль рассказал мне о доме на Джерси-стрит, я отправилась туда и расспросила ту толстуху о Марке. Она сказала, что он уехал через два дня после Рождества, и описала его как старика в ермолке с белой бородой.

– Да, – согласился Люсиан, вспомнив, что Рода дала то же самое описание.

– Ага! Так вы знаете, что я говорю правду? – Лидия встала. – Но с меня хватит. Я осталась без денег, и к Марку я уже не вернусь. Со мной все обходились скверно, и я даже не знаю, что скажет мне отец. Но я уезжаю из Лондона, к нему.

– Но вы же сказали, что не знаете, где ваш отец! – упрекнула ее Диана.

– Просто я вам не все сказала, – парировала Лидия, теперь она выглядела очень злой. – Но если вам интересно, то мой отец на той неделе уехал в Париж, и я собираюсь встретиться с ним там.

– Хорошо, – согласился Люсиан, когда она собралась уходить. – Надеюсь, вам удастся сбежать.

– А вы что, собираетесь остановить меня, мистер Дензил? – неистово вспыхнула миссис Врэйн.

– Не я. Просто имейте в виду, что на всех железнодорожных вокзалах вас будет искать полиция.

– Меня? – испуганно спросила Лидия. – Не может быть! Это ужасно! Я же ничего такого не сделала! Это не моя ошибка, раз я получила деньги по страховке. Я и в самом деле думала, что Марк мертв. Я уеду к отцу, и он во всем разберется. До свидания, мистер Дензил и Диана. Вы сделали мне кучу пакостей, но я зла не держу. – И миссис Врэйн с присущей ей предусмотрительностью поспешно выскочила из комнаты, пока ее не задержали, чтобы потом арестовать, как сказал Люсиан.

Когда кеб, который ждал Лидию, уехал, Диана ищущим взглядом посмотрела на Люсиана.

– Мой дорогой, что вы думаете об обвинениях Лидии? – спросила она, взяв за руку молодого адвоката.

– Против вашего отца? – переспросил Люсиан. – Ну, я этому не верю.

– И все же я бы попробовала устроить западню, которую нам предложили. Мой отец не попадет в нее – а он не попадет, потому что не имеет никакого отношения к мистеру Ренту, – зато мы задержим настоящего убийцу.

– Что касается Рента, то не думаю, что он снова придет в Безмолвный дом, – возразил адвокат, покачав головой. – Для него это все равно что сунуть голову в пасть льва. Если он в Лондоне, то уже наверняка знает из газет о смерти Ферручи и, без сомнения, решит, что расследование продолжится. Поэтому он будет держаться подальше.

– Однако мы сделаем именно то, что предлагает Лидия, – упрямо сказала Диана. – Вы должны поговорить с Линком и встретиться с миссис Клир, договориться о шифре. А я позвоню и попрошу выпустить отца. Конечно, я прослежу за ним, посмотрю, направится ли он в Пимлико.

– Но, Диана, что, если он направится в Безмолвный дом и выяснится, что это он – Рент?

– Он не станет этого делать, мой дорогой. Мой отец такой же мистер Рент, как и вы. Полагаю, Лидия сама верила в это… но Ферручи, скорее всего, соврал ей. Однако, чтобы заманить в ловушку настоящего преступника, давайте сделаем как предложила Лидия. Сама по себе идея очень хороша.

– Хорошо, попробуем, – со вздохом сказал Люсиан. – Однако я надеюсь, что это дело закончится. Каждую неделю происходит что-то новое, и дело открывается с новой неожиданной стороны.

– Все закончится, когда схватят Рента – настоящего убийцу.

– Надеюсь, и молю Бога, чтобы Рентом оказался не ваш отец.

– Этого можно не опасаться, – серьезно сказала Диана. – Мой отец более или менее безумен, но он не убийца. Я вполне согласна устроить западню, как предложила эта женщина.

Люсиан не мог сразу согласиться с планом по поимке мистера Рента, или кем он был на самом деле. А все потому, что план был изобретен Лидией, хоть и одобрен Дианой. Однако он не мог представить себе, как слабый разумом человек, вроде Врэйна, мог устроить маскарад на Джерси-стрит, представляясь мистером Рентом. И все же некоторые странные случаи очень хорошо согласовывались с рассказами Ферручи. Миссис Клир заявила, что мистер Врэйн несколько раз исчезал из-под ее наблюдения и отсутствовал по нескольку дней, пока граф не возвращал его назад. Опять-таки, мистер Рент, по описанию Роды, как две капли воды походил на Врэйна, которого Люсиан видел в лечебнице в Хэмпстеде. Так что, казалось, во всей этой истории есть часть правды.

«Но это невозможно! – сказал сам себе Люсиан. – Врэйн наполовину безумен. Он не может даже жить самостоятельно, а тем более задумать такое хитрое преступление. Кроме того, у него не было денег, и если бы он жил на Джерси-стрит, то как бы он платил миссис Бенсусан? За этим странным совпадением внешности кроется что-то еще. Нужно встретиться с Линком и послушать, что тот на это скажет. Пора ему уже что-то обнаружить».

На следующий день Люсиан отправился к Линку, но встреча получилась не слишком дружелюбная, так как детектив пребывал в плохом настроении. Он был недоволен тем, что Люсиану удалось выяснить гораздо больше, чем ему самому, кроме того, хитроумная Лидия ускользнула от него, что еще больше уязвило его самолюбие. Детектив приехал к ней в дом в Мейфейре, но к тому времени, получив своевременное предупреждение от слуги Ферручи, она уже съехала. Напрасно ее высматривала полиция на вокзалах – Лидия, воспользовавшись советом Люсиана, на кебе выехала из Лондона и села на дуврский поезд где-то в пригороде.

Люсиан выслушал Линка, но не стал рассказывать ему, что Лидия навестила Диану, после чего уехала в Дувр, чтобы встретиться с отцом. Он не хотел передавать эту женщину в руки правосудия, поскольку начинал верить в ее невиновность. Скорее всего, она и в самом деле ничего не знала про заговор Ферручи – Рента.

Поэтому он ничего не рассказал Линку относительно местонахождения этой несчастной женщины. Зато Дензил поведал, говоря лично от себя, про то, что с помощью зашифрованных объявлений в газетах, размещенных миссис Клир, можно подготовить ловушку для мистера Рента в доме в Пимлико. Гордон Линк выслушал предложение молодого адвоката и одобрил идею.

– Хороший план, – великодушно согласился он. – Я не так ревнив, чтобы отрезать себе нос от злости из-за того, что не я придумал его. Вы, мистер Дензил, лучше меня справились с расследованием этого таинственного преступления, и я, признавая ваш талант, принимаю этот план.

– Признателен вам за столь высокое мнение обо мне, – сухо проговорил Люсиан, понимая, что Линк хочет извлечь пользу из того самого таланта, которому так завидовал. – Вы сами встретитесь с миссис Клир?

– Да, встречусь и заставлю пригласить мистера Рента в Пимлико с помощью объявления. Пригрожу, что ей одной придется за все ответить, если преступник не объявится.

– Боюсь, он уже знает, что миссис Клир его предала.

– Но откуда он может это знать? – удивился Гордон. – Я распорядился, чтобы имя миссис Клир не появилось ни в одной из газет. Известно, что Ферручи мертв, а миссис Врэйн, вероятно, арестована в связи с убийством ее предполагаемого мужа. Но тот факт, что миссис Клир поместила настоящего Врэйна в лечебницу, никому не известен. Если Рент подумает, что миссис Клир может что-то выболтать полиции, он непременно захочет найти ее, пусть даже на Женева-сквер. До сих пор он не отзывался в ответ на ее просьбы о деньгах, но теперь-то он думает, что ее загнали в угол и ему представится возможность покончить с ней, раз и навсегда.

– Значит, вы в самом деле думаете, что этот Рент – мистер Врэйн?

– Господи! Нет, конечно! – ответил Гордон Линк. – Откуда такие мысли только берутся у вас в голове?

Люсиан немедленно объяснил предполагаемую связь между Врэйном и Рентом, но не сказал, что эта идея основана на словах Лидии и Ферручи, указывая лишь на их внешнее сходство. Линк отнесся к этой теории насмешливо и отмел вывод, что эти два человека могут оказаться одним и тем же лицом.

– Я видел мистера Врэйна, – заявил он. – Старик безумен, как мартовский заяц, и глуп, как ребенок. У него старческое слабоумие, и он просто не в состоянии осуществить такой план. В любом случае мы легко узнаем правду.

– У кого? – спросил Люсиан.

– Да, мистер Дензил, вы не столь умны, как я думал, – усмехнулся Гордон Линк. – Ну, от миссис Клир, конечно. Она-то была на Джерси-стрит и видела Рента, а поскольку мистер Врэйн должен был находиться с ней в качестве ее мужа, она сможет сказать, один это человек или все же их двое.

– Похоже, тут вы правы, мистер Линк, я об этом и не подумал.

– Что ж… Выходит, и я могу преподать вам какой-то урок, – ухмыльнулся Линк, явно пребывая в настроении много лучше, чем в начале встречи. В этот раз он и в самом деле превзошел умного адвоката, а посему, раскланявшись, ушел, чтобы поговорить с миссис Клир.

Что принес разговор с этой дамой, что она сказала ему, он так и не сообщил Люсиану, но в результате шифрованное объявление все-таки появилось на страницах «Дейли телеграф» – объявление о поиске родственников, которое на самом деле было сообщением о том, что миссис Клир ждет мистера Рента в Безмолвном доме в Пимлико. Женщина угрожала все рассказать полиции, если Рент не придет на встречу. В той же газете было напечатано, что миссис Врэйн схватили в Дувре.

Глава XXX

Кто попал в западню?

Сколько ни изучай слабый пол, все равно невозможно понять его до конца. До сих пор никто не может сказать, как поведет себя женщина в той или иной ситуации, потому что многие ее поступки основаны вовсе не на логических решениях, а на сиюминутных эмоциях.

Диана никогда не любила Лидию, а когда американка стала ее мачехой, возненавидела ее, и не только постоянно говорила об этом, но и выказывала это в каждом своем действии. К тому же она определенно верила в то, о чем говорила. Она заявляла, что будет очень счастлива, если у Лидии отберут все деньги и посадят в тюрьму. Американка вполне заслуживала такого наказания.

Когда же это действительно произошло, когда выяснилось, что Врэйн жив и Лидия потеряла свою свободу, и когда, будучи связанной с заговором, она оказалась арестована и посажена в тюрьму, Диана стала ее единственным другом. Мисс Врэйн объявила, что ее мачеха невиновна, посетила ее в тюрьме, а потом наняла адвоката для ее защиты. Люсиан не мог не указать девушке на непоследовательность такого поведения. Но у мисс Врэйн объяснение было наготове.

– Я всего лишь исполняю свой долг, – ответила она. – Лидия мне нравится ничуть не больше, чем раньше, но, думаю, мы несправедливо подозревали ее в том, что она замешана в заговоре, и поэтому я хочу помочь ей, насколько возможно. В конце концов, – закончила Диана, – она жена моего отца.

Она сказала это так, словно факт родства объяснял все.

– И он за это поплатился, – с горечью ответил Люсиан. – Если бы не Лидия, ваш отец не оставил бы дом и не спрятался бы в лечебнице для душевнобольных, да и мистер Клир не погиб бы.

– Я вполне согласна с вами, Люсиан, но все же из этого зла вышло и кое-что хорошее, ведь если бы все шло своим чередом, мы никогда бы не встретились.

– О да! Точно! – воскликнул Люсиан, целуя ее. – Нет худа без добра.

Итак, Диана играла роль доброй самаритянки по отношению к своей мачехе и помогала ей переносить тяготы тюремного заключения. Лидия написала отцу в Париж, но не получила ответ, и посему так вышло, что кроме Дианы у нее не осталось друзей. Позже ее выпустили под залог, и Диана устроила ее в гостинице в Кенсингтоне, где она ждала возвращения отца. Его молчание и отсутствие были совершенно необъяснимы.

– Надеюсь, с папочкой ничего не случилось, – плакала Лидия. – Обычно он всегда быстро отвечает, а если прочитал о смерти Эркюля и о моем заключении в газетах, я уверена, что скоро объявится.

Пока она ожидала отца, а Линк искал улики против нее, миссис Клир получила ответ на свое объявление. В той же колонке в «Дейли телеграф» появилось сообщение от мистера Рента. Он готов был встретиться с миссис Клир в доме номер тринадцать на Женева-сквер.

Детектив Линк был очень доволен, когда миссис Клир показала ему объявление, и даже потер руки от удовольствия. Похоже, все должно было вот-вот разрешиться, и, поскольку Линк снова руководил делом, его тщеславие было удовлетворено, и он стал гораздо дружелюбнее.

– На сей раз мы его схватим, мистер Дензил, – с энтузиазмом объявил он. – Вы, я и пара полицейских зайдем в дом на Женева-сквер и арестуем мерзавца.

– А миссис Клир тоже отправится с нами? – спросил Люсиан, желая разобраться во всех нюансах предстоящего дела.

– Нет. Она войдет в дом через задний двор и спустится в подвал, поскольку Рент ожидает, что она пойдет именно этим путем. А потом он последует за ней по той же дорожке и попадет в нашу западню.

– Но ведь эту парочку заметят, если они днем полезут через забор? – с сомнением спросил адвокат.

– А кто говорит, что это произойдет днем, мистер Дензил? Я не стал бы затевать все это днем, да и Рент днем не придет. Он не станет рисковать тем, что его заметят из окон соседних зданий. Нет-нет! Встреча назначена в гостиной в десять вечера, когда уже достаточно стемнеет. Вы, я и полицейские скроемся в спальне и послушаем, что мистер Рент скажет миссис Клир. Мы дадим им поболтать вволю, а потом нападем и схватим его.

– Если это мистер Врэйн, то особого сопротивления он нам не окажет.

– Не думаю, что это мистер Врэйн, – упрямо возразил детектив.

– Я тоже в этом сомневаюсь, – признался Люсиан. – Но вы знаете, что Врэйна выпустили из лечебницы и теперь он предоставлен сам себе. Ведь ответов на объявление не было, пока мистер Врэйн находился в «Приюте». Что, если таинственный Рент все же и есть этот несчастный?

– В таком случае ему придется за все ответить.

– Вы подразумеваете весь этот заговор?

– Да, и, возможно, за убийство Клира. Но мы пока точно не знаем, совершил ли так называемый Рент это преступление. Именно поэтому я хотел бы послушать, что он скажет миссис Клир, пусть оговорит сам себя.

– А ей-то мы можем доверять?

– Абсолютно. Она знает, с какой стороны на бутерброде масло. Это ее единственный шанс избежать королевского правосудия, и, я думаю, она ухватится за эту соломинку.

– А что она говорила о Врэйне, замаскированном под Рента?

– Знаете ли, сэр, – ответил детектив Линк, свесив голову набок и глядя на Люсиана со странным выражением. – Лучше подождите, пока мы его поймаем, прежде чем задавать этот вопрос. А потом, возможно, вам и не понадобится ответ.

– Очень возможно… – сухо протянул Люсиан. – Когда мне прийти к вам сегодня вечером?

– Подходите к девяти в участок, и мы сразу отправимся в дом. Ключи уже у меня – Пикок отдал мне их сегодня утром. Сцена будет очень драматической.

– И все же надеюсь, что это будет не Врэйн, – нервно сказал Люсиан, представляя себе, как расстроится Диана, если преступником все же окажется ее отец.

– Я тоже надеюсь, – повторил Гордон. – Но, если честно, я не знаю. Однако если это и в самом деле ваш старик, он может объявить себя невменяемым. Тот факт, что он находился в лечебнице Джорса, достаточно веское оправдание. Так что, мистер Дензил, всего хорошего. Увидимся ровно в девять.

– До свидания, – попрощался Люсиан и ушел.

В этот день Люсиан не пошел к Диане. Во-первых, он не хотел видеть Лидию, так как не разделял неожиданной любви к мачехе, которая вспыхнула в падчерице, а во-вторых, не хотел обсуждать с Дианой то, что Рентом может оказаться ее отец.

Диана, как хорошая дочь, должна была четко придерживаться мнения, что ее отец в принципе не мог вести себя таким образом, и, как разумная женщина, она не думала, что близкий ей человек мог вести себя столь вероломно.

А сам Люсиан, несмотря на то что имел собственное мнение относительно происходящего, все же допускал возможность преступления со стороны Марка Врэйна. Факты, что тот надолго покидал дом миссис Клир в Бейсуотере и что Рент точно так же часто отсутствовал в доме миссис Бенсусан на Джерси-стрит, выглядели весьма странно. К тому же по описаниям Рент походил на Врэйна.

Иногда Люсиану казалось, что в этот вечер закончится далеко не все и стоит поговорить с миссис Клир еще раз. Но только детектив Линк знал, где сейчас миссис Клир, и явно не собирался никому это сообщать. Теперь, когда все нити расследования вновь оказались в его руках, он не жаждал вновь передавать их молодому адвокату.

Пунктуальный, минута в минуту, Люсиан заглянул в кабинет детектива, и они тут же отправились на Женева-сквер. Двое полицейских уже заранее отправились в Безмолвный дом для того, чтобы осторожно войти и осмотреть здание.

Ночь выдалась темной. Луны на небе не было, да и большую часть звезд затянули облака. Подходящая ночь для того, что задумали Линк и Дензил.

– Отлично, – заявил Гордон, оглядев пустынную Женева-сквер. – Темно и тихо. Я хотел бы, чтобы ничего не потревожило нашего гостя раньше времени. Вот… Дверь открыта, заходите, мистер Дензил!

Согласно инструкциям, один из полицейских ждал их сразу за дверью, при первом же стуке открыл ее, чтобы детектив и молодой адвокат как можно быстрее проскочили в дом. У Гордона имелся потайной фонарь, который он использовал очень осторожно, так чтобы никто снаружи не мог увидеть свет. Вместе с тремя спутниками детектив вошел в комнату, которая служила мистеру Клиру спальней. Полицейские расположились в противоположных углах комнаты, а Линк и Люсиан притаились у двери в гостиную, приготовившись к появлению миссис Клир.

В доме было темно и тихо. Нервы Люсиана напряглись, и он едва мог удержать себя в руках. Наконец, не выдержав, он шепотом обратился к Гордону:

– А вы слышали что-нибудь о той девушке, Роде?

– Мы проследили ее до Беркшира, – шепотом ответил детектив. – Она вернулась в табор цыган. Должен вас уверить, что рано или поздно мы ее схватим.

– Я считаю, она сообщница этого Рента.

– Я тоже, надеюсь, сегодня вечером он это подтвердит. Тихо!

Неожиданно Линк сжал запястье адвоката, чтобы тот молчал. В следующий миг они услышали шорох женского платья. Женщина осторожно вошла в гостиную, медленно двигаясь в темноте, и прокралась к двери, за которой прятались Люсиан и детектив. Дверь найти было несложно, потому что та располагалась прямо напротив окна.

– Вы там? – нервно прошептала миссис Клир.

– Да, – ответил Гордон также шепотом. – Тут я, мистер Дензил и еще пара полицейских. Постарайтесь разговорить вашего гостя и выясните, если сможете, он ли убийца.

– Надеюсь, он не станет меня убивать, – пробормотала миссис Клир. – А ведь он может, если поймет, что я его предала.

– Все будет хорошо, – продолжал Линк тихим, полным нетерпения голосом. – Если он поведет себя агрессивно, мы сразу выскочим из засады. Постарайтесь держаться возле окна, чтобы мы могли видеть вас и Рента, пока вы будете разговаривать.

– Нет! Нет! Только не открывайте дверь. Вдруг он вас увидит.

– Не заметит, миссис Клир, если мы будем держаться в тени. Если он попытается зажечь свет, мы бросимся на него. Мы скрутим его прежде, чем он попробует использовать оружие или убежать. Вернитесь к окну!

– Надеюсь, все будет хорошо, – нервно пробормотала миссис Клир. – Как это ужасно. – И она осторожно подошла к окну.

Неподалеку от окна на улице стоял газовый фонарь, и в его свете сидящие в засаде отлично видели фигуру женщины, ее профиль. В доме было тихо как в могиле. Время тянулось очень медленно.

Минута шла за минутой. Тишину нарушало лишь дыхание полицейских и шорох платья – миссис Клир не сиделось на месте, и она беспокойно ходила взад-вперед у окна. Дензил видел, как она несколько раз прошлась по комнате, а потом неожиданно остановилась и замерла.

Вдали послышались приглушенные шаги, заскрипели ступеньки.

Люсиан почувствовал, как напряглось все у него внутри. Шаги звучали все громче и громче и, наконец, остановились у двери, а потом приблизились к окну, где ждала миссис Клир.

– Это вы? – раздался приглушенный голос, странно звучавший в темноте.

– Да, я уже полчаса жду вас, мистер Рент, – ответила женщина дрожащим голосом. – Я так рада, что вы пришли.

– И я тоже рад встрече, – резко сказал неизвестный. – Я хочу знать, почему вы решили предать меня?

– Но ведь вы мне не заплатили, – дерзко отвечала миссис Клир. – И если вы не расплатитесь со мной, то я прямиком пойду в полицию и все расскажу о моем муже.

– Но прежде я вас убью! – воскликнул злодей и метнулся к женщине.

Та с криком увернулась от него и отпрыгнула к дверям в спальню, словно в поисках защиты. В следующий миг четверо мужчин, сидевших в засаде, набросились на мистера Рента. Когда он понял, что ему не вырваться, что он предан, то яростно закричал и удвоил свои попытки. Однако он ничего не смог поделать с четырьмя противниками и, наконец выдохшись, в отчаянии опустился на пыльный пол.

– Пропало! Пропало! – пробормотал он. – Все пропало!

Он с трудом дышал. Гордон Линк вытащил потайной фонарь и направил его луч на лицо схваченного человека. Из темноты проступило бледное лицо с седыми волосами и бородой.

– Мистер Врэйн! – воскликнул Люсиан и, отшатнувшись, отступил. – Мистер Врэйн?..

– Смотрите внимательнее, – предложил Гордон, проведя рукой по лицу и голове обессилевшего преступника. И тогда Дензил во второй раз вскрикнул от удивления. Парик и борода полетели на пол, и Люсиан сразу узнал мнимого мистера Рента.

– Джабез. Джабез Клайн!.. – в удивлении воскликнул молодой адвокат.

– Да! – торжествующе объявил Линк. – Перед вами Джабез Клайн – заговорщик и убийца!

Глава XXXI

Странное признание

Я, Джабез Клайн, пишу это признание в тюремной камере по собственной доброй воле, без принуждения, отчасти потому, что знаю, что есть веские свидетельства о моем участии в заговоре против мистера Врэйна, а отчасти чтобы оправдать свою дочь Лидию.

Она абсолютно невинна во всей этой истории с инсценированной смертью ее мужа и его помещением в частную лечебницу для душевнобольных. На основании моего признания, которое определит истинных виновных, я требую, чтобы Лидию освободили. Несправедливо будет, если она понесет наказание, потому что заговор разработали и осуществили я и покойный граф Ферручи. Что ж, граф уже сам наказал себя, а меня накажет закон, поэтому, по справедливости, с Лидии должны быть сняты все обвинения. Ну а теперь я расскажу эту историю с самого начала, как все было придумано и осуществлено. Теперь, когда граф мертв, мои откровения не смогут никому навредить и послужат лишь освобождению Лидии. Итак, я начинаю.

Я всегда был неудачником, и конец моей жизни, судя по всему, станет таким же неудачным, как начало. Я родился в Лондоне более пятидесяти лет назад в трущобах Уайтчепела. Мои родители были пьяницами и транжирами, поэтому неудивительно, что моя жизнь была далеко не добродетельной и не респектабельной. В раннем детстве – если его можно так назвать – меня часто били, я голодал, мне приходилось попрошайничать и воровать, и никто никогда не сказал мне доброго слова и не сделал ничего доброго. Неудивительно, что я стал настоящим хулиганом. Куда веточка гнется, туда и дерево клонится.

Из этой бездны меня спас один филантроп. Он накормил меня, одел и дал образование. Я имел все шансы стать респектабельным человеком, но не хотел становиться честным и самодовольным обывателем. Учиться мне не сильно понравилось, и я сбежал в море. Судно, на котором я отправился в плавание без билета, отвезло меня в Америку. Когда меня обнаружили среди груза, мы уже находились посреди океана, и экипажу ничего не оставалось, как довезти меня до Штатов. Однако, чтобы отработать проезд, мне пришлось стать юнгой и прислуживать грубому капитану. И снова, как в детстве, я со всех сторон получал пинки и проклятия, по нескольку дней голодал. Когда же судно прибыло в Нью-Йорк, меня выкинули на берег без пенни в кармане.

Однако цель моего рассказа – не описать мои страдания, которые никому не интересны, а рассказать о заговоре против Врэйна, так что я пропущу годы юности и молодости. Говоря кратко: я стал разносчиком газет, затем репортером, а потом отправился на Запад, попытал удачу в Сан-Франциско, а потом в штате Техас. Но всюду мне не везло. Я становился лишь злее и отчаяннее. В Новом Орлеане я основал газету и ненадолго добился успеха, а потом женился на дочери хозяина гостиницы и какое-то время был счастлив.

Когда вспыхнула Гражданская война, я оказался разорен. Моя жена умерла, оставив меня с ребенком – девочкой, которую я назвал Лидией. Но девочка скоро тоже умерла, и я остался один. После войны мне снова какое-то время везло. Я снова женился на женщине с деньгами. Она умерла и оставила дочь, и этого ребенка я тоже назвал Лидией, в память о моей первой жене – единственной женщине, которую я по-настоящему любил. Я определил маленькую Лидию в женский монастырь, чтобы она получила образование, и передал монахиням все деньги, оставшиеся от второй жены. А потом в пятый или шестой раз начал зарабатывать состояние. Увы, все было тщетно.

Я пропускаю длительный период бедствий и процветания, надежд и опасений. То я был богат, то беден, и судьба, как казалось, сама вершила мои дела. Меня бросало то вверх, то вниз, и в конце концов я получил доход в пятьсот фунтов в год. Получив этот доход, я вернулся в Вашингтон, чтобы отыскать Лидию, и нашел ее взрослой и умной девочкой. Ее красота подсказала мне идею попытаться удачно выдать ее замуж в Старом Свете как американскую наследницу. Так вышло, что мы отправились в Европу и, долго пропутешествовав по континенту, поселились в пансионе Доницетти во Флоренции. Там все восхищались красотой и остроумием Лидии. Но молодые люди ухаживали не за ней, а за ее деньгами. Однако, если не считать моих десяти фунтов в неделю, у нас не было ни пенни.

Именно во Флоренции мы встретились с мистером Врэйном и его дочерью, которые остановились в пансионе. Врэйн был тихим, старым господином, немного не в себе. Он прибыл туда, судя по словам дочери, для того, чтобы излечиться от пагубной страсти к морфию и другим наркотикам. Его дочь внимательно наблюдала за ним, а он, в силу своего состояния, полностью подчинялся ей. Ходили слухи, что Врэйн богат, имеет роскошный особняк, и я намекнул Лидии, что так как вряд ли ей посчастливится выйти замуж за молодого богача, то лучше стать женой богатого старика. К тому времени она уже влюбилась в графа Эркюля Ферручи – итальянского аристократа, у которого за душой не было ни гроша. К тому же граф ухаживал за моей дочерью не ради ее денег, а единственно восхищаясь ее красотой. Когда я предложил Лидии выйти замуж за Врэйна, сначала она отвергла эту идею. Но впоследствии, поняв, что ее будущий муж стар и слаб, она решилась выйти за него, чтобы после его смерти унаследовать деньги и выйти замуж за Ферручи. Я думаю, что та открытая неприязнь, которую Диана Врэйн испытывала к нам обоим – хотя, надо сказать она ненавидела Лидию гораздо больше, чем меня, – вызвана именно тем, что Лидия вышла замуж за Врэйна. В конце концов мне удалось убедить Лидию разорвать помолвку с Ферручи, который буквально сошел с ума, потеряв ее, и выйти замуж за Марка Врэйна прямо во Флоренции.

После заключения брака старик, который был очень увлечен Лидией, оформил завещание, в котором оставил ей двадцать тысяч фунтов страховки, однако дом неподалеку от Бата и земли оставил Диане. Должен сказать, что Лидия повела себя в этом вопросе очень порядочно, поскольку могла получить и все деньги, и имущество, однако она удовольствовалась страховкой и не лишила Диану ее наследства. Но Диана все равно ненавидела ее и продолжает ненавидеть до сих пор. Я хочу спросить у тех, кто читает мое признание: кто из этих двух женщин лучше? Кто смеет говорить, что моя милая девочка виновна во всех приписываемых ей преступлениях?

После заключения брака мы все отправились в поместье Бервин, но там дела пошли из рук вон плохо. Старый Врэйн снова начал употреблять морфий, и ничто не могло остановить его. Диана и Лидия постоянно препирались, пытаясь выжить друг друга из дома. Я, как мог, старался сгладить отношения между моей дочерью и мисс Врэйн и укорял Лидди – которая, признаю, далеко не святая – за то, как она обращается с Дианой, но в конце концов они так переругались, что Диана оставила дом и отправилась в Австралию к родственникам.

Лидия, я и старый Врэйн остались одни, и я решил, что теперь все наладится. Так бы оно и было, если бы Лидия не пригласила Ферручи. Она настояла на том, чтобы граф остановился в поместье, хотя я и умолял, и просил, и приказывал, чтобы она держалась подальше от этого опасного человека. Однако, несмотря на мои протесты и протесты мужа Лидии, граф Ферручи приехал и стал жить в поместье.

С момента его появления начались настоящие неприятности. Мистер Врэйн стал ревновать, а потом и вовсе обезумел от наркотика, к которому прибегал все чаще и чаще. Пытаясь укрыться от жестокости и насилия со стороны мужа, Лидия обращалась ко мне. Я поговорил с Врэйном, и он оскорбил меня, видимо, желая, чтобы я покинул его дом, но я остался ради Лидии. А потом появилась мисс Белла Тайлер, которая влюбилась в графа Ферручи и стала ревновать Лидию к графу и настраивать Врэйна против нее. Закончилось все это несколькими сценами, во время которых старик вел себя словно сумасшедший. А потом он убежал из дома, и никто из нас не знал, куда он направился. После этого Лидия своего мужа не видела.

В итоге я настоял, чтобы граф Ферручи уехал, и мисс Тайлер тоже. Они оба покинули поместье, но время от времени возвращались, навещая Лидию. Мы пытались найти Врэйна, но не смогли, он исчез без следа. Я видел, что Ферручи влюблен в Лидию и она отвечает ему взаимностью, но ни один из них не заикался, что, если Врэйн умрет, они поженятся. Не стану врать, что Лидия была для Врэйна любящей женой. Но надо помнить: он обращался с ней так ужасно, что не мог ожидать от нее нежных чувств. К тому же осмелюсь сказать, что это я заставил Лидию выйти за него замуж, в то время как она любила Ферручи, а следовательно, я один виновен во всем. Однако я делал все возможное, чтобы моя девочка обеспечила себя, и раз получилось так плохо, то в этом виновата лишь моя любовь к дочери. Все, что я делал, я делал только ради Лидии, да и Ферручи тоже думал только о Лидии, поскольку по-настоящему любил ее. Но, клянусь всем самым святым, Лидия и понятия не имела о том, что мы собрались сделать для ее счастья. Однако теперь граф Ферручи мертв, я в тюрьме, так что, выходит, мы сполна заплатили за совершенное нами зло.

У меня и в мыслях не было избавиться от Врэйна, пока однажды Ферручи не отвел меня в сторону и не сообщил, что нашел Врэйна в Солсбери. Он сказал, что Марк все еще употребляет морфий, но, несмотря ни на что, организм его достаточно силен и он проживет еще много лет. Еще граф заявил, что любит Лидию больше, чем жизнь, и готов жениться на ней – если, конечно, Врэйн исчезнет. Я был в возмущении, решив, что он предлагает совершить убийство, но Ферручи заверил меня, что от его плана никому вреда не будет. Он хотел поместить Врэйна в сумасшедший дом. Я спросил, как он сможет жениться на Лидии, даже если план его удастся. Тогда он предложил заменить Врэйна умирающим больным. Весь этот заговор был полностью составлен графом.

Ферручи сказал, что в маленьком лондонском театре он видел актера по фамилии Клир, необыкновенно похожего на Врэйна. Единственным различием было то, что у того не было шрама на щеке и он носил усы, а Врэйн всегда чисто брился. Он познакомился с актером – его звали Майкл – и его женой. Они жили в большой нужде и с удовольствием приняли предложение графа. За определенную сумму, которую должна была получить миссис Клир, когда ее муж умрет и граф женится на Лидии, мистер Клир согласился сбрить усы и сыграть роль Врэйна. Ферручи увлекался химией и изготовил кислоту, с помощью которой сделал шрам на щеке актера. Теперь единственным различием между ними стало отсутствие мизинца.

Ферручи хотел, чтобы я помогал ему в исполнении заговора – следил за тем, как Клир исполняет роль Врэйна, в то время как сам взялся присматривать за настоящим Врэйном, которого поселил в доме миссис Клир в Бейсуотере, заставив изображать ее мужа. Миссис Клир очень хотела получить деньги и ненавидела своего сильно пьющего мужа, а потому ей было совершенно все равно, жив он или умер. Мистер Клир, очевидно, долго бы не прожил, но согласился играть роль с одним условием: у него должно быть вдоволь еды и питья, чтобы жить в безделье и роскоши. Исполнение его желаний стоило нам немалых денег, поскольку он старался покупать все лучшее.

Я не решался помогать Ферручи, пока граф не привез Врэйна в Лондон и я сам не поговорил с ним. Старик казался столь одурманен морфием, что едва узнал меня. Поняв, что грозит моей Лидии, если это чудовище вернется в поместье, я согласился помочь графу, а он пообещал, что будет хорошо заботиться о Врэйне. Мы решили, что, когда мистер Клир умрет и его тело опознают как Врэйна, мы поместим настоящего Врэйна в сумасшедший дом. Думаю, вы согласитесь со мной, что это лучшее место для такого человека.

Окончательно все обговорив, я отправился на поиски дома в тихой части города, где предполагалось поселить Клира под именем Бервина, пока он не умрет как Врэйн. Я не хотел сам заниматься съемом жилья, так как при любой неприятности меня смогли бы опознать, а потому, чтобы все запутать, превратился во Врэйна. Конечно, мистер Клир, исполняющий роль Врэйна, чисто брился и держал свою одежду в полном порядке, в то время как настоящий Врэйн пренебрегал личной гигиеной, отрастил длинную седую бороду и носил ермолку, чтобы скрыть появившуюся плешь. Естественно, мне было не сложно приклеить бороду и надеть ермолку, после чего я отправился в Пимлико как Рент.

Глава XXXII

Странное признание (окончание)

На Женева-сквер в Пимлико я нашел подходящий дом, в котором, как считалось, водилась нечисть. Поговаривали, что ночью оттуда доносятся крики, а в окнах мелькают тени, когда на самом деле внутри никого нет. Я осмотрел дом с площади, а потом перебрался на Джерси-стрит, чтобы осмотреть его сзади. Соседний дом на Джерси-стрит, рядом с выбранным мной, принадлежал миссис Бенсусан, которая как раз искала квартирантов. Ее комнаты были свободны, и, поскольку это соответствовало моим планам, я снял эти комнаты. Как выяснилось, они великолепно подходили для нашей цели.

Когда я рассказал Ферручи о своем открытии, он дал Клиру деньги, заставил его снять указанный дом и обставить две комнаты по своему усмотрению. Деньги он взял у меня. Вот так Клир под фамилией Бервин устроился в Пимлико. А настоящего Врэйна мы поселили у миссис Клир в Бейсуотере. И все соседи считали его ее мужем. С головой у старика было очень плохо, да и граф запугал его не на шутку, так что выдать его за мужа миссис Клир оказалось совсем не трудно. Тем более что все знали о болезни Клира.

Я же поселился на Джерси-стрит под именем Рента. Там же я встречался с миссис Клир, но в Безмолвный дом ходил только при крайней необходимости.

Я постоянно боялся, что Майкл Клир, напившись, что-нибудь выкинет – что-нибудь совершенно не соответствующее образу Бервина – и тем самым раскроет нашу тайну. Поэтому я снял у миссис Бенсусан спальню, окна которой выходили на задний двор дома номер тринадцать. Однажды ночью я увидел, как темная тень скользнула во двор миссис Бенсусан, перемахнула через забор и исчезла. Перепугавшись, я быстро оделся и поспешил во двор, и тоже перелез через забор во двор дома тринадцать. Но я не понимал, куда исчезла загадочная фигура, потому что окна и двери в задней части дома были крепко заперты. Я не мог понять, что это за женщина – ибо я был уверен, что видел женщину, – как она попала в дом и зачем это сделала.

Пока я терялся в догадках, женщина поднялась буквально из-под земли – так, словно вылезла из люка, – и направилась назад, к забору. Я остановил ее и, к моему удивлению, это оказалась рыжая служанка миссис Бенсусан – очень умная цыганская девушка и, как я думаю, злоумышленница. Увидев меня, она встревожилась и попросила, чтобы я ничего не говорил хозяйке дома. Мне тоже был не нужен скандал, и я пообещал молчать, но потребовал у нее объяснить, как она вошла в дом и зачем. Тогда она рассказала мне и вовсе необычную историю.

В течение нескольких лет она жила с миссис Бенсусан, которая забрала ее от цыган и воспитала, но не смогла искоренить ненависть к цивилизованной жизни. К тому же у этой девушки в крови было бродяжничество, и по ночам она убегала из дома. Зная, что соседний дом пустует, Рода – так звали эту девушку – однажды перелезла через забор и попробовала забраться в дом, но окна и двери оказались запертыми.

Потом как-то ночью она обнаружила в траве что-то вроде зарешеченного окна, которое оказалось незапертым и легко открылось. Прихватив свечу, она спрыгнула туда и оказалась в заброшенном погребе. Только кот мог благополучно спрыгнуть с такой высоты, и Рода больше не рисковала прыгать – она нашла лестницу, которую, как я полагаю, использовали для того, чтобы снимать бутылки вина с верхних полок, установила ее под люком и с тех пор спокойно спускалась в погреб и поднималась обратно. В следующий раз, пробравшись в Безмолвный дом, она прихватила побольше свечей и стала бродить по комнатам. Так и появился призрак дома номер тринадцать, хотя не думаю, что молодая цыганка знала об этом. Она ходила в Безмолвный дом просто ради развлечения, в то время как миссис Бенсусан думала, что девушка спокойно спит в своей кровати.

Я спросил Роду, зачем она полезла в дом в ту ночь, когда я поймал ее. Она призналась, что присмотрела некоторые серебряные предметы в комнате Клира и собиралась украсть. А потом мистер Клир стал запирать дверь в гостиную – он всегда делал так, когда сильно напивался. И Рода ушла ни с чем. После этого признания она вернулась к себе, а я пообещал держать все в тайне. Я также сказал ей, что если она будет держать язык за зубами, то получит стоящий подарок. Из-за этого я и заставил Ферручи купить женский плащ с кроличьим мехом. Рода часто гуляла по вечерам и сильно мерзла. Когда Ферручи передал его мне, у меня в гостях находилась миссис Клир. Она сильно замерзла и позаимствовала плащ, чтобы добраться до дома. Какое-то время плащ находился у нее, а накануне сочельника она вернула его, и на следующий день я вручил его Роде. Это Ферручи купил плащ, а не я. И купил его для Роды, а не для миссис Клир.

На следующую ночь я проник в дом номер тринадцать через погреб и нашел, что это очень удобно и позволяет посещать Клира и присматривать за ним, не вызывая никаких подозрений. Сначала он был встревожен моим неожиданным появлением, но когда я показал ему секретный ход, он тоже стал пользоваться им. Однако мы ходили там только поздно в темные ночи, так, чтобы никто из соседей не заметил, как мы перелезаем через забор. Миссис Клир тоже однажды воспользовалась этим ходом, посетила мужа и поссорилась с ним из-за его пьянства. Именно ее тень и тень Клира мистер Дензил видел на ставнях. Услышав стук в дверь, они выбрались из дома через погреб. Тогда-то в спешке миссис Клир и порвала свою вуаль, обрывок которой обнаружил адвокат.

В ту ночь, после того как ушла его жена, Клир через погреб вышел из дома и потом, войдя через парадный вход, встретился с Дензилом, сильно удивленный этой неожиданной встречей. Я очень рассердился, когда узнал, что Клир провел Дензила по дому. Но он сказал, что молодой человек был очень подозрительным и он показал адвокату дом только для того, дабы тот убедился, что никого больше в доме нет и что ему, несомненно, почудились тени на ставнях. Несмотря на эти объяснения, я отругал Клира, особенно за знакомство с Дензилом.

Так продолжалось несколько месяцев. Клир жил в Безмолвном доме, продолжая спиваться. Миссис Клир заботилась о Врэйне у себя дома в Бейсуотере, а я, замаскировавшись под старика, торчал на Джерси-стрит, хотя время от времени уезжал, чтобы повидаться с дочерью. Все это время Лидия и понятия не имела о наших приготовлениях. Потом я начал уставать от всего этого маскарада, потому что Клир оказался крепче, чем мы ожидали, и, судя по всему, умирать не собирался. В отчаянии я подумал, что единственный способ свести его в могилу – дать ему оружие, чтобы он смог убить себя.

Нет, я не хотел убивать его, но когда он напивался, ему чудилось, что на него нападают враги, а потом, в меланхолическом состоянии, он часто говорил о самоубийстве. Я подумал, что если оставить у него под рукой оружие, то Клир может воспользоваться им для самоубийства. Я не оправдываюсь, но, конечно, лучше мертвый пьяный негодяй, чем живой. Выбирая оружие, я постарался сделать так, чтобы в случае чего оно указывало на Ферручи, а не на меня. Так что выбор мой остановился на стилете, висевшем на разноцветной ленте в библиотеке поместья Бервин. Я решил, что раз стилет куплен во Флоренции и Ферручи тоже из Флоренции, то, если какие-то факты выйдут наружу, получится, что оружие Клиру дал граф.

Я забрал этот стилет из поместья Бервин незадолго до Рождества, принес в Безмолвный дом и оставил на столе в гостиной Клира. Это было в девять часов вечера, и это был последний раз, когда я видел его живым. Что же до того, кто убил мистера Майкла Клира, то я знаю об этом не больше вашего.

В сочельник я чувствовал себя очень скверно и написал Лидии, чтобы она приехала. Мы встретились у Пегаллов, но, сказавшись больным, я уехал в шесть часов, а Лидия осталась у них ночевать. В семь часов миссис Клир приехала ко мне в сопровождении Ферручи. Она вернула плащ, который я потом отдал Роде. Миссис Клир снова хотела увидеться с мужем, но я отказал ей, потому что это было слишком рискованно. Кроме того, именно тогда Ферручи сообщил мне, что договорился поместить Врэйна в частную клинику доктора Джорса в Хэмпстеде.

Ферручи ушел первым, потому что он хотел увидеться с Клиром, и ждал, когда стемнеет. Вскоре после восьми он вышел на задний двор. Там-то его и заметила Рода, как раз в тот момент, когда он собирался перемахнуть через забор, а граф, не зная, кто эта девушка, испугался и выскочил со двора на Джерси-стрит. Там он натолкнулся на миссис Клир, которая вышла от меня и ждала его. Потом оба отправились к доктору Джорсу в Хэмпстед. Полагаю, они остались там ночевать.

Оставшись один, я перелез забор приблизительно часов в девять и навестил Клира. Он уже отпраздновал сочельник – был мертвецки пьян, и я не собирался говорить с ним, потому как он все равно не воспринял бы моих слов. Я оставил стилет на столе рядом с ним и вернулся на Джерси-стрит. Потом я лег спать и проспал всю ночь, так что не знал ничего об убийстве до второй половины рождественского дня. Именно тогда мисс Грейб рассказала моей хозяйке, миссис Бенсусан, что арендатор дома номер тринадцать на Женева-сквер убит. Я предположил, что он совершил самоубийство в приступе меланхолии, заколовшись стилетом, который я оставил на столе, но не посмел подойти к Безмолвному дому, чтобы узнать подробности.

Впоследствии я узнал, что доктор, который обследовал тело, решил, что Клир убит, и тогда, испугавшись полиции, расплатился с миссис Бенсусан и съехал через два дня после Рождества. Я вернулся в поместье Бервин, и вскоре ко мне присоединился Ферручи. Он сообщил о том, что успешно поместил Врэйна в лечебницу под именем Майкла Клира.

Когда вышла газета с объявлением, именно я намекнул Лидии, что мертвец – тот, кто называл себя Бервином, – мог оказаться ее мужем. Мы отправились в город. Лидия опознала тело Клира как тело своего мужа… После смерти он стал еще больше похож на Врэйна. А потом она получила страховку.

Не думаю, что могу сообщить что-то еще, кроме того, что не знал, что миссис Клир предала меня. Я не мог заплатить ей, потому что не знал, под каким предлогом взять деньги у Лидии. Я сказал Лидии, что еду в Париж, но на самом деле отправился на поиски Роды, которая сбежала из дома на Джерси-стрит. Я боялся, что она нас выдаст, и хотел с ней договориться. Но прежде чем мне удалось обнаружить ее, я узнал из газет о самоубийстве Ферручи, а также о том, что Лидия поехала встречать меня в Дувр, думая, что я возвращаюсь из Парижа, и что ее арестовали. Потом я увидел объявление миссис Клир, где говорилось о том, что она выдаст меня, если я не расплачусь с ней. Я согласился встретиться с ней в условленном месте, чтобы уговорить хранить молчание, и там-то меня и схватили полицейские.

Последнее, что хочу заявить: я не убивал мистера Клира. Я не видел его после девяти часов, а тогда он был еще жив. Несмотря на утверждения судебного врача, я склонен считать, что мистер Клир совершил самоубийство. Теперь, сделав чистосердечное признание, я готов принять наказание, но надеюсь, что Лидия будет освобождена, поскольку она совершенно невиновна. Я – неудачник и остаюсь им, подписывая это письмо.

Джабез Клайн

Само собой, Гордон Линк и Дензил были поражены этим признанием, которое, казалось, разъяснило все произошедшее.

– Что вы думаете о его версии самоубийства Клира? – поинтересовался Люсиан.

– Исключено, – решительно ответил детектив. – Доктор, который осматривал тело, сказал, что подобное невозможно, что этот человек не мог совершить самоубийство. Положение раны показывает, что удар нанесен со стороны. Никто не мог вонзить стилет себе в сердце подобным образом. Кроме того, в комнате царил беспорядок, который явно указывал на борьбу, и стилета нигде не было. Это не самоубийство, а убийство, и я считаю, что или Клайн, или Ферручи убили этого человека.

– Но Ферручи не было…

– Его не было там после десяти, – перебил Люсиана Гордон Линк. – Но он был там около восьми. Рискну предположить, что Рода видела его, когда он возвращался, совершив убийство, а Клайн пишет, что стилета там в это время не было, просто чтобы выгородить его.

– Думаю, сказать правду может только Рода, – вздохнул Люсиан.

– Мы ищем ее, мистер Дензил.

Но прошло несколько недель, и, несмотря на все усилия полиции, Роду так и не нашли. И вот однажды утром детектив ворвался в офис Люсиана.

– Признание! – закричал он. – Мы получили еще одно признание.

– И кто же признался? – в удивлении уставился на него молодой адвокат.

– Рода! – взволнованно ответил Гордон Линк. – Она призналась! Рода и убила Майкла Клира!

Глава XXXIII

Что рассказала Рода

Из всех теорий относительно смерти Клира это было последнее, что ожидал услышать Люсиан. Несколько секунд он стоял ошеломленный, глядя на детектива, не в состоянии найти подходящих слов.

– Говорю вам, это правда! – воскликнул Линк, присаживаясь и разглаживая листы бумаги, которые сжимал в руке. – Рода, и никто другой, убила этого человека!

– Вы уверены в этом, мистер Линк?

– Конечно. И вот бумага – ее предсмертное признание.

– Ее предсмертное признание? – ошеломленно повторил адвокат. – Она что, тоже мертва?

– Да. Это длинная история, мистер Дензил. Садитесь, я все расскажу. Поскольку вы начали распутывать это дело, то имеете право узнать, чем все закончилось.

Ни слова не говоря, Люсиан сел, ничего не понимая. Он никак не мог представить себе, что Клир принял смерть от руки юной Роды. Он подозревал Лидию, потом Ферручи, запутавшегося в собственных интригах. Следующим подозреваемым стал мистер Рент. В вине Джабеза Клайна, скрывавшегося под этим именем, он был уверен. Но, как выяснилось, все оказалось совсем не так. То, что настоящий убийца – рыжая служанка, никак не укладывалось в его голове. Ведь у девушки не было никакого повода убивать этого человека, она добровольно рассказывала о деле и вела себя совершенно как невинный человек. Так, значит, вот почему девушка так поспешно бежала из дома на Джерси-стрит? Всему виной страх наказания, и именно он подтолкнул ее пуститься в бега? Однако, как подумал про себя Люсиан, ей не было никакой нужды бежать, поскольку до удивительного заявления Линка ничто не связывало ее с убийством. Это было просто поразительно.

– Вижу, вы удивлены, – кивнув, заметил Гордон. – Точно так же был удивлен и я. Из всех действующих лиц этой драмы я меньше всего подозревал девушку. Мы никогда не узнали бы правду, не признайся Рода в последний момент. Даже сейчас я с трудом верю во все это. Поэтому, как видите, мистер Дензил, ни вы, ни я так и не смогли раскрыть тайну этого убийства. И мы так бы никогда и не узнали имя преступника, если бы не случай – величайший детектив всех времен. Так что вы имеете право быть удивленным, – медленно повторил он. – Я потрясен не меньше вашего.

– Не тяните, рассказывайте же, Линк!

– Секунду. Сначала я расскажу, откуда взялось это признание, а потом попытаюсь восстановить цепь событий, чтобы окончательно не запутаться, иначе вы ничего не поймете. И для начала должен сказать: это признание доказывает, что мистер Клайн совершенно невиновен.

– А служанка Рода виновна? – задумчиво проговорил Люсиан. – Никогда не думал, что она причастна к убийству. Как вышло так, что она призналась?

– Итак, – ответил детектив Линк, прочищая горло, словно готовясь к долгому рассказу. – Видимо, миссис Бенсусан взяла эту девочку к себе в приступе филантропии, подобрала где-то в деревне. Рода жила в цыганском таборе, но родители ее погибли, и табор был рад избавиться от лишнего рта. Так Рода Стенли – это ее полное имя – оказалась в Лондоне, и миссис Бенсусан взяла ее на воспитание, чтобы цивилизовать.

– Кажется, ей это не очень удалось, Линк. Рода в глубине души так и осталась дикаркой. Несмотря на то что написал в своем признании мистер Клайн, я полагаю, что именно она превратила дом номер тринадцать на Женева-сквер в дом с привидениями, просто ради развлечения. Кричала, ходила по комнатам со свечой. Как она, наверное, веселилась, когда слышала разговоры о призраках!

– Не сомневаюсь, что это была она, мистер Дензил. Но со временем ей это надоело. Она всегда стремилась вернуться к свободной цыганской жизни. Когда она узнала – от вас, мой дорогой Люсиан, – что полиция всерьез взялась за дело Клира, то бросила миссис Бенсусан и отправилась за город, где вернулась к своему племени.

– А как ее воспитательница восприняла этот побег?

– Она сильно расстроилась – приняла все случившееся очень близко к сердцу. Она ведь обращалась с девушкой очень ласково, как со своей дочерью, и в ответ ожидала получить хоть малую толику благодарности. Возможно, когда она узнает, что ее приемная дочь бродила по ночам и в конце концов убила Клира, она даже обрадуется, что Рода уже мертва и похоронена. И все же не знаю. Женщины порой чудовищно мягкосердечны – но, похоже, Рода и думать не думала о чувствах этой леди.

– Да-да, – сказал Люсиан, раздосадованный этим отступлением. – Так вы говорите, Рода вернулась в табор?

– Да, сэр. И поскольку она была сообразительна и умна, да еще пришла с деньгами, которые украла у миссис Бенсусан, усугубив свою неблагодарность воровством, то ее приняли с распростертыми объятиями. Она стала жить со своими братьями, как живут настоящие цыгане, но, непривычная к тяготам жизни на открытом воздухе, вскоре заболела.

– Полагаю, цивилизованная жизнь сделала ее слишком нежной, – мрачно подытожил Дензил.

– Точно. Ее организм не был приспособлен к кочевой жизни, после того как она выросла в тепле под крышей. Она слегла с воспалением легких и быстро сгорела, словно свечка.

– А когда она призналась в своих преступлениях?

– Сейчас расскажу. Умирая, она послала двух цыган к ближайшему мировому судье – которым оказался викарий той местности, где стоял табор, – попросить его увидеться с ней. Ему сказали, что это вопрос жизни и смерти. Викарий сразу приехал и, узнав, что Рода – та самая девушка, которую разыскивают в связи с делом Врэйна, о котором он читал в газетах, очень заинтересовался. Он записал признание несчастной и дал подписать двум свидетелям и самой Роде, а потом отправил в Скотленд-Ярд.

– И это признание…

– Вот оно, – объявил Гордон Линк, указывая на бумаги, которые принес с собой. – Читать все это слишком долго, поэтому скажу кратко: Рода призналась и рассказала, как все было.

– Продолжайте! Я должен это знать.

– Так вот, мистер Дензил, я уже говорил, что Рода часто посещала дом номер тринадцать по Женева-сквер. Она забавлялась, гуляя по пустым комнатам, хотя не знаю, какое удовольствие находила во всем этом. Когда там поселился Клир, Рода очень разозлилась, поскольку его присутствие сильно ей мешало. Однако, изучив его комнаты – Клир натолкнулся на нее как-то вечером, с радостью приветствовал ее и показал все свое жилище, – она решила прибрать кое-что из ценностей, как настоящая цыганка. В тот самый вечер, когда Клир был столь гостеприимен, она попыталась прикарманить серебряный нож для бумаг, но слишком неуклюже, и тот заметил кражу. Разозлившись, он выставил ее из дома и поклялся, что изобьет, если снова поймает в доме.

– Неужели это ее напугало?

– Нет, конечно. Надеюсь, вы понимаете, что такую девушку трудно чем-то напугать. Просто, посещая дом, она старалась больше не сталкиваться с Клиром, но всякий раз, когда он уходил из дома, забыв запереть двери гостиной, воровала вещи из его комнаты. Клир невероятно злился и даже пожаловался мистеру Клайну, которого Рода знала как мистера Рента. Тот, в свою очередь, прочитал девушке нотацию.

Но Рода, которая показала Клайну проход в дом через погреб, знала о них слишком много и лишь рассмеялась ему в лицо, когда он попытался приструнить ее. Клайн не смел пожаловаться на воровство в полицию или миссис Бенсусан. Иначе Рода рассказала бы о связи между ним и жильцом Безмолвного дома, который называл себя Бервином. Поэтому мистер Клайн велел Клиру держать запертой дверь в гостиной.

– Мудрая предосторожность, – согласился Люсиан. – Надеюсь, Клиру хватило ума соблюдать ее.

– И да и нет. Когда он был трезвым, он запирал дверь, а когда напивался, оставлял ее открытой. Тогда Рода приходила в его комнаты и воровала все, что ей вздумается. Ну, а теперь самая важная часть признания. Помните, Клайн писал, что, забрав стилет из поместья Бервин, оставил его на столе Клира?

– Да. Добряк надеялся, что, напившись, несчастный сам себя прикончит. Да еще оставил кинжал как раз перед сочельником – самое подходящее время, чтобы совершить самоубийство.

– Конечно, его намерения были ужасны, – проговорил мистер Линк. – Некоторые могли бы подумать, что подобное невозможно, но я видел столько проявлений худшей стороны человеческой натуры, что уже не удивляюсь. Клайн был слишком труслив, чтобы убить человека, и надеялся сделать Клира своим собственным палачом, подсунув ему стилет. И в самом деле, как и планировал мистер Клайн, стилет стал орудием убийства Клира.

– Только убила его Рода, – кивнув, произнес Люсиан. – Понимаю. Но как она завладела кинжалом?

– Случайно. Ей понравился клинок. Когда мистер Рент – я имею в виду мистера Клайна – и миссис Бенсусан в сочельник легли спать, Рода решила развлечься в доме с привидениями. Она выскользнула из кровати, вышла во двор, спустилась в погреб и пробралась в комнаты Клира.

– А тот уже лег?

– Нет, но он был в спальне и, если верить Роде, совершенно пьян. Вы же помните, Клайн писал, что этот человек в сочельник пил весь день. В эту ночь он оставил дверь гостиной открытой, не потушил и лампы. На столе лежал стилет с богатой лентой, в ножнах, отделанных серебром. Когда Рода оглядела комнату, высматривая, что бы украсть, ее взгляд остановился на этой великолепной игрушке. Она прокралась в комнату и схватила стилет. Но прежде, чем она скрылась, Клир выскочил из спальни и бросился на нее.

– Она убежала?

– Она не могла убежать, Клир оказался между ней и дверью. Она бегала кругами по комнате, роняя вещи, боясь, что Клир в пьяном гневе убьет ее. Помните, мистер Дензил, какой беспорядок был в комнате, когда обнаружили труп? В итоге Клир загнал Роду в угол и хотел ударить ее, а у нее в руке был стилет, и она выставила его перед собой, чтобы защититься. Девушка решила, что когда Клир увидит оружие, то остановится, не посмеет приблизиться и напасть на нее. Однако он или не увидел стилета, или был слишком пьян, чтобы пугаться, и, вместо того чтобы отступить, бросился вперед и сам налетел на клинок, который ударил его прямо в сердце. Через мгновение он упал мертвым. По словам Роды, бедняга даже не вскрикнул.

– Так в конце концов выходит, это был несчастный случай? – удивился Люсиан.

– Да, удивительный несчастный случай, – подтвердил Гордон Линк. – Я совершенно отчетливо могу себе представить, как все произошло. Конечно, Рода была напугана тем, что совершила, хотя сложно обвинять ее в этом. Она убежала, прихватив с собой стилет, и потеряла ленту у двери, ведущей в погреб, где ее потом нашла миссис Кебби.

– А что Рода сделала со стилетом?

– Сначала спрятала у себя в комнате, а потом, сбежав в табор от миссис Бенсусан, прихватила с собой. В доказательство того, что говорит правду, она передала его викарию, который записал ее признание. А тот в свою очередь передал его в Скотленд-Ярд вместе с бумагами. Странное дело, не правда ли?

– Очень странное, мистер Линк. Уж кого я только не подозревал, но только не Роду…

– Вот! – печально протянул детектив, словно подводя некую черту. – Так, стало быть, выходит, что убийцей почти всегда оказывается тот, кого меньше всего подозреваешь. Я готов был поклясться, что это Клайн. Теперь оказывается, что он невиновен, и ему грозит лишь наказание за мошенничество.

– Да и этого наказания он может избежать, свалив все на графа Ферручи, – сухо заметил Люсиан. – Но с нравственной точки зрения он более, чем Рода, виновен в этом убийстве.

Глава XXXIV

Чем закончилось дело

Через два года после признания Роды мистер и миссис Дензил отдыхали в саду поместья Бервин. Был прекрасный летний вечер, час заката, как в тот день, когда Люсиан попросил Диану стать его женой. Но с того дня прошло двадцать четыре месяца, за которые успело произойти много важных и не столь важных для молодой пары событий.

Тайна смерти Клира была разгадана. Лидию полностью оправдали и освободили; ее отец, признанный виновным в мошенничестве ради получения страховки, был осужден на длительный срок, и, что больше всего волновало Люсиана и Диану, скончался Марк Врэйн, на этот раз по-настоящему.

После того как расследование завершилось, мистер Дензил и мисс Врэйн совершили формальную помолвку, договорившись, что сыграют свадьбу через некоторое время, когда здоровье отца Дианы улучшится. Забрав отца из клиники доктора Джорса, Диана перевезла его в сельскую местность и окружила нежной заботой в надежде, что здоровье вернется к нему. Но все ее надежды оказались тщетны, поскольку злоупотребление морфием, побеги из дома, треволнения и неупорядоченный образ жизни окончательно подорвали его здоровье. Он впал в детство и, лишенный наркотиков, которые прежде возбуждали его до безумия, влачил жалкое существование. Иногда он днями ни с кем не разговаривал и даже перестал читать книги. Потом его разбил паралич, и последние несколько месяцев своей несчастной жизни он провел в инвалидном кресле, в котором его катали по саду.

Однако организм его оказался столь силен, что он прожил еще целый год после возвращения домой и умер неожиданно для всех, во сне. Диана не сильно страдала по поводу смерти отца и даже в глубине души радовалась, что та оказалась такой легкой, так как смерть милосердно освободила его душу от измученного тела. Марк Врэйн умер и был похоронен, после чего Диана отправилась за границу вместе со своей неизменной спутницей – Присциллой Барбар.

Люсиан же остался в грязном, дымном Лондоне и упорно трудился на ниве юриспруденции. Постепенно он приобретал известность и даже выиграл несколько дел в суде. Однако он еще был далек от образа адвоката с безупречной репутацией, который с легкостью может браться за любые дела. Редко случается так, что молодой адвокат быстро обретает известность, это всегда долгий путь. Усердие и пунктуальность, упорный труд постепенно приближают к желанной цели, хотя в девяти случаях из десяти цель эта довольно скромная. Люсиан не стремился стать судьей или получить место на мешке с шерстью, его вполне устроила бы хорошая адвокатская практика и, возможно, титул королевского адвоката в перспективе. Однако в течение того года, когда Диана находилась в трауре, дела Люсиана пошли очень хорошо, и он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы попросить ее выйти за него замуж, когда она вернется. Не видя для этого больше никаких препятствий, Диана согласилась.

– Пусть вы небогаты, зато я богатая, – осадила его Диана, когда он заявил, что его бедность – единственное препятствие для заключения союза. – А без вас деньги не приносят мне никакого удовольствия. Я не хочу прозябать в поместье Бервин старой девой. Я выйду за вас замуж, когда вы пожелаете.

И Люсиан, воспользовавшись этим великодушным предложением, пожелал жениться не откладывая и как можно скорее. Итак, почти через два года после завершения дела Врэйна они стали мужем и женой.

Теперь же они вместе встречали закат в саду в поместье, куда возвратились после медового месяца. Мисс Присцилла Барбар, которая управляла поместьем в их отсутствие, с большой радостью приветствовала возвращение пары, так как рассматривала их брак как собственное творение. Теперь же, на закате, она скрылась в доме, оставив молодых. Взявшись за руки, Люсиан и Диана сидели под зеленеющим дубом, и солнечный свет окрасил закатным румянцем их лица.

Какое-то время Люсиан любовался своей супругой, а потом рассмеялся.

– Что так рассмешило тебя, дорогой? – поинтересовалась Диана и тоже улыбнулась.

– Вспомнил одну историю, скорее милую, чем забавную, – ответил Люсиан, чуть крепче сжав руку супруги. – У Ганса Христиана Андерсена есть такая сказка – «Бузинная матушка», там говорится про пожилую пару, которая справляет золотую свадьбу под липой. Они чинно сидят, залитые солнечным светом, сияющим на их серебряных коронах.

– Ну, мы-то сидим под дубом, и никаких корон у нас нет, – ответила в свою очередь Диана. – Но счастливы мы не меньше. Хоть до золотой свадьбы нам еще далеко.

– Возможно, дорогая Диана, когда-нибудь так и будет.

– Пятьдесят лет, мой дорогой, это большой срок, – с сомнением проговорила миссис Дензил.

– Вот и хорошо. Я рад, что у меня впереди пятьдесят лет счастья с тобой рядом. Честное слово, Диана, я чувствую, ты заслуживаешь счастья. А все неприятности пусть останутся в прошлом.

– Уверена, с тобой, Люсиан, меня ждет счастье. Жаль только, что другие люди до сих пор страдают.

– Ты о ком?

– Например, о мистере Джабезе Клайне.

– Моя дорогая, искренне надеюсь, что я не самый жестокий человек, но я никак не могу найти в своем сердце жалости к нему. Он был, не побоюсь этого слова, настоящим негодяем!

– Не отрицаю, он совершил ужасные поступки, – вздохнула Диана. – Но это было ради дочери. Ты же знаешь.

– Существует предел даже для отцовской любви, дорогая Диана. Помимо этого коварного заговора, я не могу простить этому человеку, что он подсунул стилет человеку, обезумевшему от пьянства, в надежде, что тот убьет себя. Это дьявольская идея, моя дорогая, и думаю, что Джабез Клайн, он же Рент, вполне заслуживает свой приговор.

– Так или иначе, страховая компания вернула свои деньги.

– Они вернули то, что не успела потратить Лидия. А когда твой отец и в самом деле умер, все эти деньги к ней вернулись.

Диана покраснела.

– Но в этот раз все вышло по закону, – словно извиняясь, проговорила она. – Когда отец захотел изменить свое завещание полностью в мою пользу и оставить Лидию без гроша за то, что она так обошлась с ним, я воспротивилась этому. И ты тоже со мной согласился.

– Помню, – кивнул Дензил. – Из двух зол я выбрал меньшее. Если бы Лидия не получила этих денег, она вполне могла бы оспорить второе завещание, ссылаясь на безумие мистера Врэйна.

– Но на самом деле он не был безумным, – возразила Диана. – Он был слаб, признаю, но в то же время отлично осознавал все, что происходит вокруг. Кроме того, не думаю, что после всех этих скандалов Лидия рискнула бы обратиться в суд. Однако я ничуть не жалею, что она получила часть денег, тем более мисс Присцилла говорит, что она сейчас в Италии и собирается выйти замуж за итальянского принца.

– Что ж, это даже лучше, чем за графа. А ведь бедный Ферручи погиб из-за нее.

– Скорее, из-за себя, – энергично воскликнула миссис Дензил. – Он знал, что если останется в живых, то попадет в тюрьму, так что предпочел покончить с жизнью, чем пережить такой позор. Я не сомневаюсь, что он действительно любил Лидию, но при этом хотел получить и деньги по страховке, так что, думаю, он грешил не только ради Лидии, но и ради себя.

– Без сомнения, и, думаю, Лидия тоже по-своему любила его. Хотя, судя по всему, у нее очень короткая память, если она уже собирается выйти замуж за принца. Не завидую его высочеству.

– У нее совсем нет сердца, так что могу сказать: она будет счастлива, как была бы счастлива на ее месте любая женщина, – заметила Диана. – И снова счастье рождается из зла. Если бы она не вышла замуж за моего отца, ее отец не оказался бы сейчас в тюрьме, и при этом граф Ферручи и Рода остались бы живы.

– Ферручи, возможно, и остался бы в живых, – согласился Люсиан. – А вот насчет Роды не уверен. У этой девушки были преступные наклонности, и рано или поздно они бы не довели ее до добра. Смерть Клира, конечно, несчастный случай. Но Рода обидела еще одного человека, который так переживал за нее. Я имею в виду миссис Бенсусан. По-моему, она до сих пор оплакивает молодую чертовку и считает ее своего рода мученицей, которую сбил с пути праведного Клайн, он же Рент.

– Уверена, миссис Клир так не думает.

– Миссис Клир есть о чем подумать, если она вспомнит, что лишь чудом избежала тюрьмы за участие в этом позорном заговоре. Если бы она не помогла следствию, то была бы наказана, как и мистер Клайн, ей просто повезло. Однако, если бы не она, мы никогда не узнали бы правду. Я, например, никогда не подозревал мистера Клайна, который всегда был таким кротким и незаметным. Даже тот его визит, когда он явился ко мне поплакаться относительно брака его дочери и Ферручи… Это была только уловка, чтобы выяснить, что мне известно.

– А ты не думаешь, что он просто ненавидел Ферручи?

– Нет. Уверен, он делал это по совершенно иной причине. Он и в самом деле всего лишь хотел понять, что я знаю. Если бы миссис Клир не предала его, мы бы никогда не раскрыли этот заговор.

– А если бы не заговорила Рода, мы так никогда и не узнали бы, кто убил мистера Клира, – добавила Диана. – Хотя она и призналась в убийстве только на смертном одре.

– Думаю, мистер Линк остался доволен, пусть загадки и разрешились таким неожиданным и трагическим образом, – усмехнувшись, вторил ей Люсиан. – Он никогда не простит мне, что я так много выяснил без его помощи. Хотя считает, что мне просто повезло, – и, возможно, он прав.

– Гм! – хмыкнула миссис Дензил, которая недолюбливала детектива. – Он-то сам действительно полагался только на удачу. Дважды бросал расследование.

– И я тоже бросал его дважды, – сказал Дензил. – Если бы это не касалось тебя, я никогда не взялся бы за столь безнадежное дело. Но когда я познакомился с тобой, ты побудила меня продолжать поиски преступника. А второй раз дала мне толчок, когда рассказала о том, что у твоего отца все пальцы были на месте, и была так уверена, что твой отец жив.

– Мы все изрядно потрудились: и ты, и я, и Линк тоже, – философски произнесла Диана. – Мы все трое хотели открыть правду.

– Но правда открылась лишь благодаря случайному повороту судьбы.

Диана рассмеялась и кивнула, но не стала спорить.

– Хорошо, мой дорогой, – согласилась она. – Но хватит об этом. Я хотела бы только узнать одну вещь: а что сейчас с Безмолвным домом в Пимлико?

– Недавно я говорил с мисс Грейб, и она сообщила, что мистер Пикок собирается снести дом номер тринадцать на Женева-сквер. Ты же знаешь, незадолго до нашей свадьбы я съехал от мисс Грейб, у которой квартировал довольно долго. Недавно она сообщила мне, что выходит замуж – и за кого, как ты думаешь?

– Не знаю, – ответила Диана, но выглядела она заинтересованной – впрочем, как все женщины, когда речь заходит о браке.

– За мистера Пикока, который владеет почти всей недвижимостью на Женева-сквер и в ее окрестностях. И, получается, она станет много богаче, чем мы с тобой.

– Но не такой счастливой, мой дорогой, – добавила Диана. – Я очень довольна, что мисс Грейб нашла себе мужа, поскольку она неплохая женщина и обеспечивала тебя всеми удобствами. Но зачем сносить Безмолвный дом?

– Потому что никто больше не желает в нем жить.

– Но теперь же там нет привидений. Ведь выяснилось же, что призраком была Рода и этот призрак, как сказала мисс Грейб, и убил Клира.

– Теперь, по слухам, там бродит призрак Клира, – серьезно ответил Люсиан. – Что бы там ни говорили, он был убит в этом доме, и теперь никто не хочет там жить. Да я и сам не захотел бы. Так что Пикок посчитал, что содержать этот дом нерентабельно, и решил снести его.

– Значит, Безмолвному дому конец, – подвела итог Диана, взяв мужа за руку. – Пойдем, Люсиан. Становится прохладно.

– «Ночь холодна и ветер веет, Но нас с тобой любовь согреет», – продекламировал Люсиан, и они пошли к дому. – Стихи так себе, но это сущая правда, любовь моя.

Диана засмеялась и с гордостью посмотрела на своего мужа.

Они зашли в дом. Оказалось, что к этому времени мисс Присцилла уже приготовила чай, и все они были очень счастливы и благодарны судьбе за свое счастье. В этот приятный момент мы их и оставим.

КОНЕЦ

Преступление в повозке

Глава I

По сухой и пыльной извилистой деревенской дороге, ярко окрашенной лучами заходящего июльского солнца, громыхала старая коричневая повозка, такая же ветхая, как и дряхлая гнедая кляча, которая тянула ее вперед. Повозка была просторной, закрытой и вполне могла служить временным прибежищем для странника. Со всех ее сторон свисали жестяные банки, чугунные котелки, старые метлы, связки щеток и всякая прочая домашняя утварь наряду с козлиными шкурами, шерстяными покрывалами, поношенной одеждой и множеством добротных ботинок. Сама повозка, нагруженная всеми этими товарами, скрипела и трещала, словно жалуясь на свой нелегкий труд, готовая вот-вот развалиться.

Совсем не таким был кучер – предположительно, владелец повозки. Он сидел очень прямо, всем своим видом выражая готовность к любой опасности, стройный, с отличной осанкой, худощавый, как тополь, и переполненный пылким жаром юности. Женщины назвали бы его красивым, увидев его чисто выбритое лицо, загорелое и гладкое, правильной формы с прямыми чертами, и коротко подстриженные темные волосы. Решительно сжатые губы, проницательные серые глаза, сильная челюсть и квадратный подбородок – все выдавало в нем прирожденного лидера. Должно быть, он был военачальником, который теперь, в мирное время, руководил прибыльной торговлей – суровая, но справедливая правда жизни.

Он был одет в выцветший серый дорожный костюм, поношенную кепку, рваные гетры и тяжелые ботинки и управлял старой повозкой – все ради торговли цыганскими товарами. Деревенского полицейского, прогуливающегося вдоль дороги, было сложно чем-то удивить, и все же он был поражен, когда эта унылая старая повозка с грохотом выехала из-за поворота. Загадочный возница был последним человеком, которого страж порядка ожидал увидеть перед собой в этой богом забытой деревушке.

В тот же миг правая рука констебля Селвина метнулась к шлему, в то время как на его широком, круглом лице появилось выражение чрезвычайно искреннего удивления.

– Мистер Лоусон! – воскликнул он.

– Селвин! – отозвался Лоусон непринужденным повелительным тоном, дружелюбно, но не скрывая своего главенства. – Мы расстались в Кейптауне пять лет назад, чтобы встретиться в этой деревушке Рип ван Винкля [4]. Какого черта ты здесь делаешь?

– Я – полицейский в деревне Сарлей, сэр. Женат, детей нет. Устроился в полицию через шесть месяцев после того, как мы дошли до Альберт-дока. А вы, сэр? – Констебль внимательно оглядел одежду возницы и его повозку. – Вы делаете это из-за какого-то пари, сэр?

– Я делаю это, чтобы заработать себе на жизнь, Селвин. После очередного путешествия – жаль, что тебя не было со мной в тот раз, – я направился в Южную Америку и провел уйму времени в дикой местности. Вернулся домой в прошлом году и узнал о смерти отца, который не оставил мне ничего, кроме своего благословения.

– Полковник умер, сэр?

– Два года как умер. Потерял все свои деньги в каких-то спекуляциях, и мне пришлось обеспечивать себя самому. Я спас мать одного цыгана, когда она тонула, а девять месяцев назад он умер и оставил мне эту повозку и лошадь. Я не мог позволить себе открыть лавку, так что решил заняться разъездной торговлей.

– Но такой джентльмен, как вы, мистер Лоусон…

– Все в порядке, Селвин. Я превосходно провожу время, хотя такие приключения, как тогда в Африке, теперь уже не случаются. Но раз ты здесь, я хочу остановиться где-нибудь поблизости на эту ночь.

– Сарлейский лес – неплохое место, – предложил полицейский, указывая большим пальцем за левое плечо. – Четверть мили вперед, сэр. Там есть хорошая поляна и вода для лошади. И никто не скажет и слова, не будь я… – голос Селвина стал звучать жестко. – Не в моем стиле так обращаться с джентльменом, который спас меня от льва, как пророка Даниила.

– Ну, лев был не так уж и страшен, – со смешком ответил Лоусон. – Навести меня сегодня.

– Есть, сэр! – выпалил его старый товарищ и отдал честь. – Могу я что-нибудь сделать для вас, сэр?

Лоусон вынул из кармана шиллинг.

– Можешь – купи мне табак!

– Вирджинский табак тонкой нарезки, сэр. – Полицейский ловко прокрутил монету в руках. – После двух лет охоты и перестрелок плечом к плечу с вами, сэр, я знаю этот сорт, как никто другой, – он окинул повозку восхищенным взглядом – хотя его восхищение, конечно, было обращено на кучера, а не на саму повозку, которая вызвала у него отвращение.

Дик – так звали Лоусона его немногочисленные, но верные друзья – с легкостью нашел лес, о котором говорил констебль, и почти с такой же легкостью отыскал в самом сердце леса поляну. Там, рядом с чистым прудом, под сенью шелестящей листвы молодых буков, он остановил свою ветхую повозку, чтобы разбить лагерь, как в старые добрые дни в Африке. Но теперь с ним не было готового ко всему Селвина, который помог бы ему, как в былые времена, и он сожалел об отсутствии товарища. Но, как бы там ни было, отработанными на протяжении многих лет движениями Лоусон распряг старую клячу, нашел место для пастбища и привязал ее. Рядом петляла тропинка, которая, насколько он знал, никуда не вела, и он привязал животное к березе рядом с ее началом. Потом он разжег костер, наполнил котелок водой из бурлящего ручья, который впадал в пруд, и приготовил сковородку, чтобы поджарить яичницу с беконом.

К тому времени, как он выложил свои оловянные столовые приборы – вилку, нож и ложку – на грубую белую скатерть, расстеленную на удобном пеньке, вода уже кипела, а содержимое сковородки начало шипеть. Дик заварил горячий крепкий чай и насладился поистине замечательным ужином, который был как раз кстати после долгой поездки из Тархавена в эту глухую деревушку. Не то чтобы он видел деревню Сарлей или желал ее увидеть, но знал, что она находилась достаточно недалеко. В то же время Лоусон был крайне удовлетворен своим уединением и лениво прилег у костра, куря сигару и размышляя о своем нелегком будущем. Перспектива была отнюдь не обнадеживающей: казалось, он опустился на самое дно. До него доносился бой церковных часов из деревни, которые исправно извещали о каждом прошедшем часе, и он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что был поражен, когда часы пробили десять раз. Очнувшись от своих дум, он изумился, как же быстро летит время.

– Десять часов, ей-богу! – сказал путешественник вслух, после чего встал, потянулся и сладко зевнул. – Пора спать. Как я буду ночевать сегодня – под крышей или под открытым небом?

В небе светила луна, и Лоусон разглядел росу на траве, так что он залез в повозку, чтобы достать ночник. На кровати он увидел конверт, который, видимо, выпал у него из кармана. Так как в этом конверте содержалось возможное решение вопроса, касающегося его будущего, он достал письмо, чтобы освежить его в памяти. В послании ему предлагали обратиться к леди Хэмбер из Сарлей-Корт, чтобы устроиться управляющим ее имения. К письму была прикреплена визитная карточка с именем Оливер Боллард и короткой рекомендацией для ее предъявителя. Кивая самому себе и размышляя, приведет ли это все к чему-либо, Дик убрал письмо и карточку обратно в конверт, а конверт положил во внутренний карман, после чего снова зевнул и начал снимать пиджак. Но не успел он вытащить руки из рукавов, как замер и прислушался, напрягшись, как напуганный зверь. В ночной тишине послышался крик – женщина кричала от боли, он уже слышал такое несколько раз в Африке. Возможное происшествие, необычное для такой уединенной деревни, заставило его снова натянуть пиджак и стремглав броситься вниз по ступенькам повозки. Подбежав к затухающему костру, он услышал тихий стон где-то в темноте и кинулся к вязанке хвороста, чтобы подбросить его в огонь. Но жертва была за пределами видимости, и только когда Лоусон услышал стон еще раз, он понял, откуда исходит этот звук. В несколько прыжков он достиг начала тропинки, где была привязана его лошадь, и мысленно отругал себя, что не взял с собой фонарь, который мог бы дать ему достаточно света, чтобы можно было разглядеть, что за человек перед ним и в каком он – или она – состоянии. Как оказалось, это и правда была женщина, в чем он убедился, когда она объяснила свой неистовый крик.

– Я споткнулась о веревку, которой привязана лошадь, и подвернула лодыжку, – прошептала незнакомка тихим мелодичным голосом.

– Извините, мадам. – Лоусон опустился рядом с ней на колени. – Я не ожидал, что кто-то пойдет по этой тропе, иначе привязал бы свою лошадь в другом месте.

– Вы настоящий джентльмен!

– Своего рода да, полагаю.

– Точно джентльмен. Я поняла это по вашему голосу. Помогите мне – моя лодыжка… – женщина снова застонала.

– С вашего разрешения, мадам. – Дик осторожно поднял ее и поднес к огню, горящему теперь очень ярко. Но даже несмотря на его осторожность, дама попыталась протестовать против этого.

– Нет! Нет! Нет! – повторяла она слабым голосом, но при этом настойчиво. – Поставьте меня на землю.

– Глупости! Я не могу оставить вас в темноте с вывихнутой ногой! – Путешественник оставил незнакомку около огня и побежал к повозке. Он был изумлен, как, наверное, изумлялась Кристабель, когда встретила таинственную леди в волшебном лесу [5]. Леди, которая встретилась ему, не была темной, но была самой что ни на есть сказочной, как ему показалось, пока он нес ее. Он успел разглядеть ее волнистые золотистые волосы, и к тому же она выглядела очень мило, и на ней была очень дорогая одежда. Вот так приключение! Прямо рядом с ним из ниоткуда появилась потерявшаяся придворная дама, наряженная в модное вечернее платье и укутанная в украшенный золотой вышивкой плащ. Глубоко задумавшись о причудах судьбы, Дик вернулся к своему ангелу, принеся с собой теплое стеганое одеяло, подушку, бутылочку мази и сделанные на скорую руку повязки. Девушка закуталась в свой великолепный плащ, прикрыв все лицо и шею, так что были видны только ее рассерженные глаза. Она встретила своего спасителя несколькими приглушенными и отнюдь не добрыми словами.

– Я бы попросила вас больше так не делать! – резко бросила она ему. Ее голос был таким же сердитым, как и глаза.

– Моя дорогая леди, вы не знаете, что для вас будет лучше, – сказал Лоусон, аккуратно подкладывая подушку ей под голову и накрывая ее одеялом.

– Если вы джентльмен, вы отпустите меня, – с негодованием возразила незнакомка.

– О, конечно, пожалуйста. – Лоусон поднялся с колен и сделал шаг назад.

Девушка собрала все силы, чтобы подняться, но не смогла сдвинуться с места.

– Вы же видите, что я не могу! – сказала она раздраженно.

– Я это понял, еще когда поднял вас вон там, – холодно заверил ее Дик, думая, какой же невероятно женственной она была и как очаровательны были ее возражения. – Позвольте мне взглянуть на вашу лодыжку.

– Нет! – леди спрятала свои стройные ножки в изящнейших вечерних туфлях под платьем. – Уйдите! Ай! – ее левая нога показалась из-под подола, так как смена положения, естественно, причинила ей боль.

– Не будьте такой глупой, – грубо огрызнулся ее спаситель. – Я должен натереть вашу лодыжку этой мазью и перевязать ее.

– Вы врач? – с недоверием спросила девушка.

– Думаете, я бы разъезжал по стране в повозке, если бы был врачом?

– Я не знаю… это…

– Вы ничего не знаете, не знаете даже, как вы невозможны в качестве пациентки.

– Что? – нахмурилась незнакомка и снова поморщилась от боли. – Как это грубо!

– Зато это чистая правда. Ну же, я не сделаю вам ничего плохого. Снимите туфлю и чулок.

Покорившись властному тону Лоусона и доверившись женской интуиции, которая подсказывала, что ему можно доверять, девушка послушалась. Мужчина аккуратно растер нежную щиколотку обжигающей мазью, наложил повязку и встал, чтобы она могла снова надеть туфлю, конечно, уже без чулка. И в этот момент он обнаружил, что девушка потеряла сознание от боли, а плащ упал с ее лица.

Глава II

– О боже! – прошептал мужчина, тронутый до глубины души прекрасным лицом девушки, таким идеальным и нежным. – Какая неземная красота…

Его похвала была преувеличенной, но все же искренней и вполне заслуженной. Будучи настоящим джентльменом, Дик не воспользовался сложившейся ситуацией. Взглянув на девушку лишь одно мгновение, он поспешил наполнить чашку водой из ручья и сразу попытался привести незнакомку в сознание. Ее волшебные голубые глаза – Лоусон решил, что они голубые, по золотистому цвету волос – приоткрылись, и он увидел в них выражение смущения, которое мгновенно сменилось смесью страха и вызова. Девушка села, снова укуталась в свой роскошный плащ – но в этот раз не закрыв лицо – и съежилась от мысли, в какую ситуацию она попала. Лоусон приписал это волнение боли в лодыжке.

– Ступня болит? – с волнением спросил он.

– Вообще-то, это лодыжка, – резко возразила красавица.

– Извините. – Путешественник оставался невозмутимым. – Лодыжка болит?

Это было сказано настолько мягко и в то же время с такой искрой в глазах, что обессилевшая леди позволила себе улыбнуться. Но затем она снова нахмурилась, теперь уже от осознания искренности желания Дика помочь ей.

– Вы могли бы сделать что-нибудь более полезное, чем стоять здесь и смеяться надо мной, – неожиданно для самой себя заметила она.

– Да, мог бы, – радостно согласился Лоусон и наклонился к ней. – Если позволите, я отнесу вас в мою повозку и, с вашего разрешения, положу на кровать, где, мне кажется, вам будет намного удобнее.

– Конечно же, я этого не позволю. Я ничего не знаю о вас.

– И я о вас тоже, как вы понимаете, – находчиво ответил мужчина.

– Я не собираюсь отвечать ни на какие ваши вопросы.

– А я ничего и не спрашиваю.

– А вы спросите. Знайте, у меня есть брат.

– О, а он задает вопросы?

– Нет, но…

– Тогда, к сожалению, я не вижу никакой связи между ним и…

– Мужчины такие глупцы, – раздраженно перебила Дика незнакомка.

– А женщины такие остроумные. Ну же, разве я не прав?

Девушка на мгновение улыбнулась, но тут же снова вернула себе хмурый вид.

– Какая разница, правы вы или нет? Вы должны помочь мне.

– Хорошая идея. Вам осталось только попросить.

– Я хочу добраться до Сарлейской фермы, это в двух милях отсюда.

– Сарлей-Корт… – пробормотал мужчина с присущей ему наивностью, припоминая полученное письмо.

– Нет, Сарлейская ферма. Вы знаете, где это?

– Не совсем, – признался Лоусон с грустью.

– Какой же вы непонятливый. Я хочу попасть в Сарлейскую ферму за две мили отсюда. Я направлялась туда, когда споткнулась об эту вашу дурацкую веревку.

Дик внимательно рассмотрел ее очаровательный вечерний наряд, который теперь был хорошо виден, так как плащ на ней распахнулся.

– Вы всегда так наряжаетесь на пешие прогулки?

– Конечно же нет. Я ушла в спешке и… и…

– Да, да. Все нормально. Я не задаю лишних вопросов.

– Вы не получите ответов, даже если спросите! – сердито крикнула красавица, но затем с невинной непосредственностью сама начала расспрашивать собеседника: – А что насчет вас?

Дик усмехнулся чисто женской логике этого поведения.

– Ну, – отозвался он, – что именно насчет меня?

– Кто вы?

– Разъездной торговец всякими горшками, котелками, подсвечниками, кистями.

– Ерунда. Вы – джентльмен…

– Переживающий черные дни, если позволите закончить ваше высказывание.

– Вы умеете серьезно разговаривать?

– Иногда, когда в жизни наступает светлая полоса.

– А сейчас? – спросила дама довольно сочувственным тоном.

– А сейчас она у меня темная. У меня есть повозка, старая кляча, еще одна смена одежды и несколько монет. Вот такая унылая участь, – пожал плечами Дик.

– А еще хорошая внешность, молодость, сила, надежда, ум и целый мир перед вами!

– Вы наделяете меня всеми мыслимыми достоинствами, – ответил Лоусон невозмутимо, удивляясь этому материнскому упреку.

– Я считаю, что судьба благосклонна к вам, – серьезно сказала девушка.

– Да, она же привела сюда вас.

– Не могу согласиться, – сухо отрезала незнакомка. – Я бы хотела оказаться где-нибудь в другом месте.

– На Сарлейской ферме, например.

– Именно. Но как я могу добраться туда с вывихнутой лодыжкой?

– Боже мой, мадам…

– Я не мадам, – перебила леди.

– Извините, мадмуазель. Что я хотел сказать, так это то, что в вас есть отвага.

– Спасибо! – Девушка покраснела и стала еще привлекательнее. – Мне она нужна.

– Господи, конечно же нужна, чтобы сидеть здесь и разговаривать так спокойно, притом что у вас вывихнута нога!

Красавица снова покраснела, и ее глаза засверкали. Ее собеседник действительно был очаровательным молодым джентльменом, который знал, как сделать комплимент, и, очевидно, признавал несомненное превосходство женщин.

– Однако, – продолжила она вслух свои рассуждения, – я не думаю, что ваши комплименты помогут мне в моем нынешнем положении.

– Зато они помогут немного разрядить сложившуюся обстановку, – нравоучительным тоном возразил Дик. – А если посмотреть на это с практической точки зрения…

– Что я и просила вас сделать последние тридцать минут, – прервала его девушка, морщась от боли в лодыжке.

– Я могу довезти вас до Сарлейской фермы в моей повозке, – продолжил Лоусон, как будто его и не перебивали.

– Великолепно! – потерявшаяся леди захлопала в ладоши. – И вы оставите меня у домика, не требуя объяснений?

– О, даю слово! – пообещал Дик.

– Ах, вы такой… любезный, – вздохнула его собеседница. – Но я предполагаю, что мы больше никогда не встретимся. Мистер… мистер…

– Лоусон. Ричард Максвелл Джордж Генри Лоусон.

– Почти королевское имя, – заметила девушка, но не стала называть свое имя в ответ. – Итак, поскольку больше мы не увидимся, мистер Лоусон, я благодарю вас.

– Почему же мы… почему мы не можем встретиться снова?

– О, потому что… потому что…

– Назовите три причины. Ну же!

– Нет! – еще сильнее разозлилась леди, что сделало ее еще соблазнительнее. – Вы опять задаете мне вопросы.

– Вы же мне их задавали, – напомнил Ричард.

– Женщина имеет на это право. И у меня еще больше разболелась лодыжка, пока вы тут стоите и смеетесь над моими страданиями.

– О, нет-нет-нет. – Дик был обескуражен и подошел ближе к девушке. – Я сейчас же запрягу лошадь, но вы должны позволить мне отнести вас в повозку.

– Лошадь всего в двух шагах от нас, – резко сказала леди, – и вы можете отнести меня в повозку после того, как запряжете ее.

– Сейчас же! – видя, что спорить с этой странной дамой бесполезно, Дик отправился на тропинку, где так неожиданно нашел незнакомку, – и у него вырвался вопль удивления и отчаяния. Лошадь исчезла, только веревка и поводья лежали на земле.

– Что случилось? – крикнула девушка.

– Лошадь сбежала… потерялась… пропала. Можете сами посмотреть.

– Ох! – в голосе красавицы отчетливо послышалась нотка волнения. – Должно быть, она отвязалась.

– Похоже на то. – Лоусон снял веревку с березы и вернулся к костру. – А может быть, ее украли? С вами никого не было? – Он метнул пронзительный взгляд в сторону девушки, на что она тут же обиделась.

– Разумеется, нет, – рассерженно ответила она. – Я не вожусь с конокрадами. Какой же вы глупый! Идите и поймайте лошадь.

– Разумный совет, мадмуазель. Но это займет много времени – пробираться сквозь этот густой лес… а вы… – Лоусон поднял ее вместе с одеялом своими сильными руками, что вновь вызвало в ней возмущение, но не напугало ее.

– Что? Что вы делаете? – пробормотала она, чувствуя, что всецело может ему довериться.

– Тут могут быть всякие… бродяги, – объяснил Дик, надеясь, что Селвин не испортит ему все в ближайшее время.

– Ну, что ж, – вздохнула девушка и позволила ему отнести ее в повозку, укутать потеплее в одеяло и подоткнуть подушку. – Поторопитесь, – попросила она, когда он нежно и бережно уложил ее на кровать.

– «Весь шар земной готов я облететь за полчаса» [6], – ответил Лоусон воодушевленным голосом. – Возьмите фонарь и ничего не бойтесь.

Лоусон был озадачен исчезновением старой кобылы. Если следовать безоговорочной логике, получалось, что кто-то снял с животного поводья, чтобы оно могло уйти. Но зачем и кто это сделал? Мучительно пытаясь найти ответ на вопрос, Ричард стал на ощупь пробираться по непроглядному лесу. Он не мог придумать ни одного разумного объяснения случившемуся.

Он все дальше уходил от поляны, от повозки и от своей бесценной гостьи. Тьма оказалась не такой уж непроницаемой, когда его глаза попривыкли к полумраку: за деревьями виднелся свет, и Лоусон мог продвигаться по лесу без особых трудностей. Где-то вдали часы пробили одиннадцать раз.

– Уже одиннадцать, – прошептал Дик, осторожно шагая по неизвестной местности. – Будь проклята эта лошадь!

В этот самый миг он услышал треск. Какое-то существо шарахнулось у него из-под ног и ринулось куда-то в сторону. И тут же до него донесся отдаленный, но отчетливый звук выстрела револьвера. Лоусон, не понимая, что происходит, резко развернулся и стал быстро пробираться обратно к поляне. Полный стремления спасти девушку от возможной опасности, он помчался вперед вслепую и врезался в ствол дерева. И следующие минут пятнадцать он абсолютно не понимал, где он и что происходит.

Затем, пытаясь прийти в себя и оправиться от тупой боли в голове, Ричард стал прокладывать путь сквозь лес более осмотрительно. Наконец он добрался до поляны, где сразу заметил, что костер потух и остались только тлеющие угли. Он взбежал по ступенькам повозки, распахнул дверь и влетел внутрь. Никто не ответил на его зов, и он, встав на колени, принялся искать фонарь, который сразу же попался ему в руки. Включив его, Лоусон, как и ожидал, нашел на кровати женщину, но, осветив ее фонарем, увидел совсем другое лицо – и у него перехватило дыхание. Девушка исчезла. На ее месте лежала пожилая женщина – абсолютно ему незнакомая. И она была убита – выстрелом прямо в сердце.

Глава III

Вот так история! Дик привалился к стене, пытаясь хоть как-то разобраться в событиях этого вечера. Луч его фонаря лихорадочно заплясал, освещая бездыханное тело.

Все произошедшее складывалось в цепочку тайн. Девушка, появившаяся на поляне так неожиданно, исчезла, оставив вместо себя женщину практически втрое старше. Но еще хуже и еще необъяснимее был тот факт, что эта женщина оказалась мертвой, причем умерла она недавно, так как тело было еще теплым. Она тоже была одета в дорогой вечерний наряд, а на груди у нее виднелась кровь, и Дику хватило беглого взгляда на тело, чтобы понять, что ее застрелили, попав точно в сердце. Но зачем и почему?

– Проклятье! – вырвалось у Лоусона уже в третий раз за этот вечер, и он задумался, как же ему выпутаться из этой ужасающей ситуации, в которую его загнала злая судьба.

Он прекрасно осознавал, что его легко могут арестовать.

Затем инстинктивное стремление человека обезопасить себя, насколько возможно, взяло верх и побудило его к мгновенным действиям. Селвин мог приехать с табаком в любой момент, так что необходимо было спрятать тело, прежде чем полицейский заметит его. Интуиция предложила путешественнику быстро унести эту чертову улику куда-нибудь подальше, где ее вряд ли смогут найти. Человек, ведущий кочевой образ жизни и постоянно рискующий, начинает соображать гораздо быстрее: не успел Лоусон до конца продумать весь свой план, как обнаружил, что уже выносит свой страшный груз прочь из повозки. Он понес тело через поляну, мимо потухшего костра и пруда, лихорадочно думая, где бы его спрятать. Правда, эту мысль тут же вытеснила другая. Ричард сообразил, что не может закопать тело, так как если его найдут, что, скорее всего, рано или поздно произойдет, то близость к этому месту деревни Сарлей и факт скрытия трупа обернутся против него. Будет лучше, решил он, просто положить тело где-нибудь в лесу, как будто женщина именно там и погибла от выстрела неизвестного убийцы.

Но где? Ответ пришел Дику на ум так быстро, что было очевидно: добрый ангел был сегодня на его стороне. Девушка пришла со стороны тропинки у березы, поэтому можно было предположить, что пожилая женщина – возможно, ее мать – последовала за девушкой, чтобы присмотреть за ней. Вероятно, именно так все и было. Лоусон, помня, что на счету каждая секунда, не стал тратить драгоценное время на обдумывание этой идеи: он отнес свою жуткую ношу к тропинке, прошел по ней немного и аккуратно положил труп на землю. К счастью, он был достаточно осторожен и тщательно обернул вокруг тела плащ, прежде чем переносить его, так что его серый костюм не испачкался кровью и его ничто не могло скомпрометировать. Соблюдя все эти меры предосторожности, он был убежден, что никакие улики в любом случае не способны указать на него или его повозку.

Прежде чем покинуть это ужасное место, Дик навел фонарь на безжизненное белое лицо убитой. Оно было очень красивым, с правильными аристократическими чертами. Поскольку жизнь покинула это тело, на лице не было никакого выражения, которое могло бы что-то сказать о характере несчастной. Но Лоусон посмотрел на резкий контур ее губ и подбородка, на форму носа и на широкий и высокий лоб и пришел к заключению, что при жизни эта дама была властной и влиятельной особой. Также он заметил, что ее туфли совсем не годились для хождения по такой местности и что на ней было много украшений: на шее, на запястьях и на пальцах. Даже под черной кружевной вуалью, закрывающей ее густые седые волосы, блестели украшения с алмазами, что очевидно говорило о достатке и высоком положении в обществе. Наконец, присутствие драгоценных камней наводило на мысль, что ограбление не было мотивом преступления и делало это убийство абсолютно бессмысленным.

Естественно, Лоусон предпочел бы более тщательно осмотреть труп и место убийства в надежде найти что-то, что дало бы ему подсказку об имени жертвы, но времени на основательные поиски не было. Он хорошенько оглядел себя со всех сторон, освещая свою одежду фонарем, чтобы убедиться, что на нем не осталось никаких подозрительных следов. Потом он удостоверился, что земля достаточно сухая и твердая и следов ног не осталось. Судьба оказалась благосклонной к нему, все было в порядке, и мужчина с облегчением поспешил обратно на поляну, радуясь, что самое тяжелое теперь позади. Усевшись у вновь разведенного костра и задумчиво потирая подбородок, он принялся обдумывать свой следующий шаг.

Логичнее всего было пойти к Селвину. Дик натянул штаны и сапоги и направился к дороге, по которой приехал, казалось, целую вечность назад. По пути он придумал оригинальную версию событий, которая объясняла все случившееся, не особо впутывая его в это дело. Пока он шел, часы на церкви пробили половину двенадцатого.

– Слишком рано, – заговорщически прошептал Лоусон, шагая через лес, освещенный холодным, ясным светом луны. – Надо, чтобы я подольше пролежал без сознания после того, как врезался в ствол дерева. Иначе Селвин удивится, почему я не поднял тревогу раньше.

Деревенский полицейский задержался со своим обходом, поэтому Лоусон свернул на главную дорогу. Громкий стук тяжелых ботинок дал ему понять, что кто-то приближается, и в эту же секунду Дик бросился бежать с такой невероятной скоростью, что налетел на Селвина и толкнул его на ближайшую ограду.

Полицейский тут же схватил свой фонарь и издал возглас удивления при виде лица друга, который еле дышал.

Придя в себя, молодой человек, задыхаясь, подскочил к констеблю.

– Селвин! – Ричард схватил старого друга за руку и поспешно затараторил: – Бежал… всю… дорогу… выстрел… слышал… выстрел… давно… выстрел… выстрел!

– Браконьеры? – уточнил сразу же напрягшийся констебль.

Лоусон смахнул пот с лица и присел на обочину, чтобы восстановить дыхание.

– Может быть, – кивнул он. – В любом случае… выстрел. Я слышал один. Разве браконьеры…

– О, они повсюду, сэр. Не дают мне ни дня покоя. Когда?..

– В четверть одиннадцатого. – Дик поднялся с земли, теперь уже похожий на себя, так как он устал делать вид, что запыхался от бега. – Я лег спать пораньше, – Лоусон ненавидел лгать, но это было необходимо для блага девушки, хотя он и понимал, что она могла быть вовлечена в преступление, – но мне стало жарко. Поэтому я натянул штаны и сапоги и, выйдя на свежий воздух, обнаружил, что моя лошадь исчезла. В лесу, когда искал ее, я и услышал выстрел. Это было примерно в четверть одиннадцатого, так как я слышал бой часов.

– Где вы были в тот момент, сэр?

– В чаще леса, искал эту чертову лошадь. Когда я услышал выстрел, я побежал обратно, посмотреть, что произошло. В темноте врезался в дерево и потерял сознание на некоторое время.

– На сколько именно? – Селвин посветил фонарем на лицо Ричарда и кивнул, увидев синяк у него на лбу.

– Вот этого я не знаю. – Дик обхватил пульсирующую голову обеими руками. – Не знаю. В любом случае, как только пришел в себя, сразу побежал искать тебя.

– Это браконьеры! – усмехнулся Селвин. – Пойдемте, сэр. Прямо как в старые добрые времена. Я рад, что вы здесь, сэр, – и он снова усмехнулся.

Некоторое время спустя двое мужчин уже обыскивали каждый куст в поисках браконьера. Селвин оглядел поляну и мысленно сделал пару замечаний при свете поднимающейся луны. Он увидел, что лошади действительно не было, дверь повозки была открыта, а у костра лежало одеяло. Все совпадало с историей, рассказанной Лоусоном. Полицейский задумчиво почесал голову.

– Кажется, все так. Вы уверены, что вам все не приснилось? – уточнил он.

– Чепуха! Я не спал. Давай внимательно осмотримся здесь.

Селвин послушался и стал внимательно изучать все вокруг. Дик при этом все время подгонял и подбадривал его. Желая, чтобы именно Селвин был тем, кто обнаружит тело, он стал постепенно подводить его к тропинке, надеясь, что друг наткнется на него. Так и случилось. Полицейский закричал о находке, пока Дик нарочно осматривал противоположную сторону поляны. Лоусон подбежал к нему на крик.

– Ау! Где ты? – позвал он.

– На этой дьявольской тропинке, сэр. Сюда, сюда!

– Куда? – Лоусон остановился у березы. – Крикни еще раз!

Селвин снова позвал его, и Дик пробежал по тропинке, намеренно петляя то влево, то вправо между деревьями, как будто не зная, куда бежать. Он прибежал, запыхавшись, и увидел освещенное фонарем лицо трупа и самого полицейского, чрезвычайно взволнованного.

– Убийство, сэр. Посмотрите на кровь. И на женщину. – Селвин подошел поближе и нагнулся. – Боже, это же леди Хэмбер! – Констебль в ужасе поднял голову. – Леди Хэмбер, – повторил он серьезно.

– Леди Хэмбер! – повторил Дик с неменьшим ужасом. Он вспомнил письмо. – Леди Хэмбер! – Его голос звучал так же серьезно, как и у Селвина.

Глава IV

К счастью, лунный свет был недостаточно ярким, чтобы Селвин заметил пораженный взгляд своего друга, который мог бы вызвать ненужные вопросы. Упоминание имени мертвой женщины, которая, как оказалось, была связана с ним, глубоко потрясло Дика. Притворившись, что это имя ему ровно ничего не говорит, он спросил:

– А кто такая леди Хэмбер?

– Вдова сэра Джона Хэмбера, – ответил полицейский. – Из Сарлей-Корта.

– Из Сарлей-Корта! – повторил Лоусон, спрашивая себя, не оттуда ли пришла к нему прекрасная незнакомка и есть ли что-то общее между ней и этим загадочным убийством.

– Леди Хэмбер из Сарлей-Корта, – повторил Селвин, скорее для себя, чем для своего товарища. – Что же она делала в этом проклятом лесу в такое позднее время?

– Если бы мы выяснили это, то могли бы найти ее убийцу, – сухо заметил Дик.

Селвин кивнул.

– Может, вы видели ее на поляне, сэр?

– Нет! Насколько я знаю, она не выходила на эту поляну. Думаешь, она направлялась туда, когда ее застрелили?

Полицейский внимательно осмотрел расположение тела и был озадачен его позой.

– Повернута набок, лицом вверх, – сказал он, помотав головой, погруженный в раздумья. – Мне кажется, невозможно точно сказать, шла она к поляне или уходила оттуда.

– Она точно не уходила, – уверенно заметил Дик. – Если бы она прошла через поляну, я бы увидел ее.

– Но ведь вы спали в повозке, сэр, – возразил констебль.

– Да, но ведь я вышел спать на улицу, у костра, как видишь. Кроме того, я же говорил, что искал свою лошадь, когда леди Хэмбер была убита. В четверть одиннадцатого я услышал выстрел, пробираясь на ощупь через лес. Все было именно так, Селвин, иначе люди могут подумать, что я имею какое-то отношение к произошедшему.

Полицейский громко засмеялся, откинув голову назад.

– Никому такое и в голову не придет, сэр! Но, может, вы заметили какого-нибудь бродягу на поляне, сэр?

– Я никого не видел. Ни единой живой души. Леди Хэмбер… – Ричард задумался, глядя на окаменевшее и побелевшее красивое лицо. – У нее были враги?

– Ну, не то чтобы все ее любили, сэр. Она была надменная, заносчивая и крайне высокого мнения о себе. Но убийство… – Селвин снова замотал головой. – Не думаю, что кто-нибудь зашел бы так далеко. На ней вечернее платье с украшениями – это не ограбление, как я понимаю, разве что у того, кто это сделал, не было времени забрать добычу.

– У него было предостаточно времени. Я услышал выстрел в четверть одиннадцатого, а когда я наткнулся на тебя на дороге, была уже половина двенадцатого. Я долго был без сознания. Но, как ты сказал, Селвин, вечернее платье, и при этом одна в лесу в такой поздний час. Что все это значит?

– Возможно, в Сарлей-Корте нам что-нибудь разъяснят, – предположил полицейский. – Помогите мне отнести тело, сэр.

Лоусон повиновался, поднимая труп за голову, в то время как Селвин взял убитую за ноги.

– А где это – Сарлей-Корт? – спросил Ричард.

– Буквально в двух шагах отсюда, сэр.

– Туда можно прийти по этой тропинке? – Дик вспомнил, что девушка пришла как раз этим путем.

– Да, сэр. Здесь лес соединяется с парком, и там есть ограда с воротами в ней. Леди Хэмбер, должно быть, пришла этим путем, чтобы попасть в лес, хотя Бог знает, зачем ей понадобилось идти в лес ночью. – И растерянный полицейский снова обессиленно замотал головой.

Двое мужчин медленно понесли тело женщины по тропинке, то и дело останавливаясь. Дорожка была узкой, петляющей и сильно заросшей колючками и разными кустами, так что им пришлось идти приличное время, прежде чем они добрались до ворот парка. Яркая луна освещала ограду – низкую кирпичную стену.

Пройдя через ворота в парк, они пробрались по узкой протоптанной тропинке, такой же петляющей, как и в лесу, и неожиданно оказались на открытой широкой зеленой лужайке, окруженной древними дубами, вязами, березами и каштанами. На небольшом холме, у подножия которого находились три веранды, возвышался огромный дом из камня и кирпича, с покатой крышей и большим количеством окон, блестевших в лунном свете холодным блеском.

Особняк, представший перед ними, был таким же мрачным, как и лес, и таким же безмолвным – ни света, ни звука, ни какого-либо признака жизни.

– Все спят, – прокомментировал Селвин. – Почему же она не осталась здесь и что она делала в Сарлейском лесу?

Дик, естественно, ничего не мог ответить на эти вопросы, так что он промолчал и лишь вздохнул с облегчением, когда они преодолели ступени трех веранд перед домом. Завернув за угол, она увидели три французских окна, в которых горел яркий свет, причем одно из них даже было открыто настежь, как будто кто-то вышел из усадьбы, чтобы насладиться глотком свежего воздуха. Безусловно, окном могла воспользоваться леди Хэмбер, но…

– Почему же она зашла так далеко в лес? – спросил констебль, озвучив мысленный вопрос Дика. – Все складывается очень странно, не так ли, сэр? Лучше нам внести ее внутрь и позвать прислугу.

Они вошли в особняк, положили свою ношу на мягкий розовый диван из парчи, и Селвин пошел искать помощь, оставив Лоусона у тела. Оставшись один, Дик с любопытством осмотрел роскошную, с богато расписанным потолком комнату. Будучи одетым кое-как – без гетр и плаща, в пижаме, старых штанах и грязных ботинках, – он чувствовал себя не в своей тарелке. Но слуги, уже вбегавшие в комнату, в том, что касалось одежды, выглядели ничуть не лучше. Они сразу забросали вопросами величавого дворецкого, который сохранял важный вид, несмотря на свой домашний наряд и естественную тревогу.

– Леди Хэмбер мертва, – сообщил констебль, указывая на тело на диване, – найдена в лесу этим джентльменом и мной, убита выстрелом прямо в сердце. Что вы знаете об этом? Будьте осторожны, так как все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

– Я… Я не знаю… ничего, – с дрожью в голосе проговорил дворецкий, в то время как среди служанок уже поднялась паника при виде мертвого тела. – Мы все пошли спать около десяти часов, оставив ее светлость здесь с мистером Рэндольфом.

– Кто такой мистер Рэндольф? – уточнил Селвин, записывая имя.

– Друг их светлости, который приехал сегодня вечером от мистера Болларда, чтобы погостить здесь несколько дней.

– И где он?

– Спит, я полагаю, – промолвил ошеломленный дворецкий, с ужасом взирая на тело своей хозяйки.

– А сэр Джеральд?

– Он тоже спит. Удалился к себе около девяти часов. Знаете, мистер Селвин, он попал в аварию на своей машине и до сих пор не оправился.

– Знаю. – Полицейский обвел взглядом испуганные лица слуг. – Что ж, кому-нибудь из вас есть что сказать?

– Нет, – хором ответили ему остальные, после чего все подтвердили слова дворецкого, сказав, что ушли спать в десять часов, оставив их светлость и мистера Рэндольфа в гостиной.

– Но мисс Одри осталась со своим братом, – вспомнила экономка, полная пожилая женщина в ночном колпаке и ярко-красном халате.

– Я должен увидеться с ней. И вообще со всеми, – заявил Селвин. – Итак, мистер Рэндольф…

– Это я! – В комнату вошел высокий молодой человек с жесткими усами, такими же черными, как и его коротко подстриженные волосы. Он был одет в серо-зеленый шелковый халат и курил сигарету. – Услышал переполох, – объяснил он, растягивая слова, и показал констеблю револьвер. – Подумал, что это может пригодиться – воры, знаете ли. Что случилось?

Полицейский взял оружие у него из рук и внимательно осмотрел его.

– Из него не стреляли, – пробормотал он, положив револьвер на стол.

– А почему из него должны были стрелять? – изумленно спросил Рэндольф и бросил вопросительный взгляд на Лоусона, в котором разглядел человека своего класса, несмотря на поношенную одежду.

– Леди Хэмбер застрелили в лесу, сэр, – заикаясь, сообщил дворецкий, делая шаг назад, чтобы показать ему тело на диване.

– Боже мой! – Рэндольф сменил свой вальяжный тон, уронил сигарету и отступил назад, потрясенный увиденным. – Кто это сделал?

– Это я и пытаюсь выяснить, сэр, – многозначительно отозвался Селвин. – Миссис Тротт, – повернулся он затем к экономке, – поднимитесь наверх и попросите сэра Джеральда и его сестру сейчас же спуститься вниз.

– Но я был здесь! – вскрикнул Рэндольф, когда женщина покинула комнату. – Я был здесь с леди Хэмбер до девяти часов.

– До десяти, как сказал дворецкий, – резко прервал его Дик.

– Я ушел спать в девять, – настойчиво возразил Рэндольф, поворачиваясь к собеседнику, – но спустился вниз около десяти, чтобы забрать книгу, которую оставил здесь. Дворецкий был в комнате, когда я вошел туда.

– Да, так и было, сэр, – вставил дворецкий, – и я оставил вас здесь с их светлостью.

– Да. Но я поднялся наверх несколькими минутами позже.

– А леди Хэмбер? – спросил Селвин.

– Она сказала, что пойдет в библиотеку, чтобы написать несколько деловых писем. Но когда я уходил, она была в этой комнате.

– Окно было открыто?

– Да. Но она не упоминала о прогулке, – озадаченно сказал молодой человек. – И после того, как я немного почитал книгу, я лег спать и проснулся от адского шума, который вы здесь подняли.

Рэндольф говорил твердо, и Дик верил, что он честно пересказал ход событий этого вечера. Селвин еще раз кивнул и уже собрался задать еще один вопрос, когда в комнату вошла обеспокоенная миссис Тротт.

– Мисс Одри надеется, что вы ее простите, мистер Селвин, так как она сидит с сэром Джеральдом, держа его за руку, и не хочет будить его, – сообщила экономка.

Полицейский собирался было согласиться, но Лоусон, слишком взволнованный, чтобы удовлетвориться таким ответом, прошептал другу на ухо несколько слов, и тот передумал.

– Отведите меня в комнату сэра Джеральда, – резко приказал Селвин. – Мистер Лоусон, пойдемте со мной.

Миссис Тротт, несмотря на свои бурные возражения, все же была вынуждена стать их проводником. Оставив взволнованных, ошеломленных слуг в одном конце комнаты и Рэндольфа, уставившегося на труп хозяйки дома, в другом, двое мужчин проследовали за экономкой. Протестуя всю дорогу и убеждая их, что они лишат сэра Джеральда столь необходимого ему сна, она поднялась по ступеням, прошла по длинному коридору почти до конца и тихонько постучала в дверь. Получив приглашение войти, Селвин с Ричардом уверенно шагнули внутрь. Они оказались в комнате с приглушенным светом и увидели красивого юношу, спящего на кровати возле открытого окна. Рядом с ним, держа его за руку, сидела взволнованная молодая леди, одетая в украшенное вышивкой кимоно из белого шелка. Лоусон уставился на нее во все глаза. Несмотря ни на что, он не удивился. Девушка – как он и ожидал – была той самой незнакомкой, которая так загадочно появилась и исчезла в том проклятом лесу.

Глава V

Лоусон понял, что мисс Хэмбер не только сразу же узнала его, но и догадалась о его приходе в дом в тот же момент, когда миссис Тротт вошла в комнату по просьбе мистера Селвина. Следовательно, насколько он понимал, она отлично держала себя в руках. Бросив безразличный взгляд в его сторону, девушка обратилась к констеблю. С ним она не скрывала своих эмоций, своего искреннего душевного страдания и тревоги, и было ясно, что, если бы не боялась разбудить своего брата, выразила бы свое волнение еще более пылко. Но брат все еще спал, и она лишь спросила взволнованным шепотом:

– Это правда?

Было видно, что девушка изо всех сил пыталась сохранить хоть какое-то самообладание.

– Да, мисс, – ответил Селвин как можно тише, зная по деревенским разговорам, что нервы баронета расшатаны до предела из-за аварии и что внезапное пробуждение может вызвать у него помутнение рассудка. – Она мертва. Ее тело лежит в гостиной.

– Леди Хэмбер! Мертва! – Одри вся затряслась и стала еще бледнее, чем прежде.

– Застрелена прямо в сердце, – прошептал Дик из-за плеча Селвина, внимательно глядя на ее взволнованное лицо.

– Убита? – уточнила девушка, пытаясь сохранить ровное дыхание.

– Несомненно, – подтвердил констебль.

– Но… Но… кем?

– Этого мы еще не знаем, мисс, – сказал Селвин, внимательно глядя то на девушку, то на спящего юношу. – У вас нет каких-либо соображений…

– Нет! – уверенно прервала его Одри. Ее дыхание участилось – юную леди переполняли эмоции, которые она пыталась сдержать. – Я провела здесь бо́льшую часть вечера, держа брата за руку. Он проснется, если я отпущу его.

– Не могли бы вы спуститься вниз, мисс, и все объяснить?

– Здесь нечего объяснять, – ответила девушка рассерженным, но по-прежнему приглушенным голосом. – Я не могу оставить брата и не оставлю его. Это первый раз, когда он крепко спит, за многие и многие ночи. Если он проснется, он может потерять рассудок. Вы же знаете, Селвин.

– Да, мисс. Та авария серьезно подкосила его, мисс. Не хочу оставаться у вас дольше, чем я могу быть полезен, но вы же понимаете, я должен идти по горячим следам.

– Да! Да! Это просто ужасно! Ужасно! – Мисс Хэмбер приложила к лицу кружевной платочек. – Если я могу быть чем-нибудь полезна…

– Конечно, мисс. Возможно, вы можете объяснить нам, зачем леди Хэмбер пошла в лес?

Удивление девушки было настолько естественным, что, не знай Дик, где она недавно была, он бы поверил ей.

– Она была в лесу? – переспросила Одри.

Селвин кивнул.

– Мы нашли ее тело на тропинке, ведущей к парку.

– На тропинке, ведущей к парку, – повторила Одри, и снова то, как она изобразила удивление, было выше всяких похвал. – Но как же она… Как же она попала туда?

– Это я и пытаюсь выяснить, мисс, – сухо ответил Селвин. – Если бы вы…

– Но я ничего не знаю, – прервала его красавица, снова переходя на гневный шепот. – Около половины десятого я поднялась сюда, посидеть с братом, который ушел в спальню в восемь часов.

– Оставив леди Хэмбер и мистера Рэндольфа в гостиной, мисс?

– Нет, я оставила только леди Хэмбер, а мистер Рэндольф уже ушел к себе. Он гостил у моего дяди Оливера на Сарлейской ферме и сказал мне, что прошел в тот день несколько миль. Поэтому он отправился спать пораньше, а так как я была нужна моему брату, я оставила леди Хэмбер в гостиной. Она сказала, что пойдет в библиотеку написать пару деловых писем.

– И вы находились в этой комнате с половины десятого, мисс?

– Да, – резко сказала Одри, глядя прямо на Дика, который столь же внимательно смотрел на нее. Ситуация между ними уладилась сама собой, без слов, и она вздохнула с облегчением. – Сидела рядом с братом.

– И больше вы ничего не знаете, мисс? – На лице полицейского появилось разочарованное выражение.

– Нет! – уверенно ответила Хэмбер, на этот раз не глядя на Лоусона. Она поняла, что все, что он знает, останется между ними.

Констебль замер с нерешительным видом, подавленный сложившейся ситуацией. Он бы продолжил расспрашивать девушку более подробно и рьяно, чтобы добиться от нее возможного признания, предполагая, что она знает что-то еще. Но Селвин был коренным жителем Сарлея, и его врожденное уважение к местной знати не позволяло ему допрашивать ее с пристрастием. Тем более положение осложняло состояние брата Одри. Помня, каким находчивым и проницательным был его бывший начальник во времена походов по Африке, полицейский повернулся к нему за советом.

– Что вы думаете, сэр?

– Я думаю, что мисс Хэмбер сказала все, что знает на данный момент, – ответил Дик. – Завтра утром, когда она освободится от своего дежурства, она расскажет что-нибудь еще, если вспомнит, в чем я сомневаюсь.

Одри бросила в его сторону благодарный взгляд.

– Я не знаю… не знаю… ничего больше, – выдохнула она, – и я… я не могу… вынести больше на сегодня. Достаточно с меня этой ужасной смерти.

– Конечно! – Лоусон, взяв Селвина под руку, повел его к двери, где их с беспокойством ждала миссис Тротт. – Не волнуйтесь, мисс Хэмбер, – добавил он, обернувшись, – в конце концов все будет хорошо.

Посмотрев на него, Одри поняла из его многозначительного взгляда именно то, что он хотел ей сказать. То, что она должна была держать своего брата за руку, давало ей отличный предлог не вставать, и никто не мог заметить ее вывихнутую лодыжку. Если бы Селвин увидел, что девушка хромает, он бы уже не был так уверен в том, что она весь вечер сидела дома. Дик знал, и она знала, что он знает, что на протяжении пятнадцати минут она несколько раз солгала, но это была ложь во спасение, возможно, на благо этого лежащего на кровати юноши, который все это время спал.

Спускаясь по лестнице следом за экономкой и Селвином, Лоусон обдумывал произошедшее. Если больной брат с расшатанными нервами ушел к себе в восемь часов, он, естественно, не мог спрятаться в лесу и выстрелить в бедную женщину. Был кто-то еще, замешанный в этом деле, – Дик был в этом уверен. Хотя бы тот, кто отнес девушку обратно в Сарлей-Корт, ведь она не могла дойти туда сама. Возможно, и вероятнее всего, она и прикрывала этого человека из благодарности, так как Дик не мог объяснить ничем другим ее упрямую ложь. Конечно, несмотря на всю сложность положения, врала она осторожно и убедительно. Дик не одобрял такое поведение, но ему пришлось пересмотреть свои взгляды, помня, как он сам лгал в этот же вечер. Более того, он оценил, какие усилия приложила девушка, чтобы встретить подобную ситуацию с таким бесстрашием. Она была для него героиней романа, воплощением красоты, и надо признать, что ее привлекательный образ не способствовал объективности, ведь если существует любовь с первого взгляда, то он уже утонул в ее сладком океане.

– Но все так запутано, – размышлял Лоусон вслух по пути в гостиную.

Как деревенский констебль Селвин никогда не сталкивался с загадочными преступлениями и поэтому был совершенно озадачен, не успев начать расследование. Слуги, мистер Рэндольф, мисс Хэмбер – все рассказывали свои истории, как казалось, честно, но это не давало никакой подсказки, никакого намека на разгадку. Оказавшись в тупике, Селвин снова обратился к Лоусону за советом. И поскольку Дик привык отдавать приказы, так же как Селвин привык подчиняться, он сразу разгадал его просящий взгляд и повел себя так, чтобы тот не потерял свой авторитет в глазах местных жителей.

– Как вы и предлагали, констебль, – сказал он, видя, что все ждут решения от полицейского, – пожалуй, лучше оставить все как есть до утра.

– Конечно, сэр. – Селвин был благодарен ему за так ловко замаскированный совет.

– Ты должен арестовать меня, Селвин. Это докажет окружающим твое рвение разобраться в произошедшем, – добавил Дик, когда они вышли в парк.

– Это покажет им, что я полный идиот, сэр! – воскликнул его товарищ. – Разве я не знаю вас уже четыре или пять лет?

Ричард кивнул, тронутый преданностью друга.

– Но все же, тело было найдено в лесу, а я остановился там, и у меня мог бы быть револьвер…

– Я верю вам на слово, сэр, что вы этого не совершали, – быстро прервал его констебль.

– Мы с тобой знаем это, Селвин, но нам придется доказать это коронеру. Проверь мои вещи в повозке, просто чтобы убедиться в моей честности.

Недовольно ворча из-за такой предосторожности, но в душе понимая, что это правильно, Селвин двинулся через парк и лес на поляну. Здесь он тщательно проверил все содержимое повозки, уделяя внимание каждой мелочи, после чего обыскал всю поляну и тропинку. Но все было безрезультатно.

– Как же умен тот, кто совершил это преступление, сэр! – с отчаянием в голосе прокомментировал ситуацию озадаченный констебль. – Не оставил ни единого следа после себя. Я сейчас пойду на почту, разбужу девчушку с телеграфа и отправлю телеграмму знакомому инспектору в Тархавен. А вы, сэр?

– Я, пожалуй, останусь здесь и попробую немного поспать. Если, конечно, я тебе не нужен, – ответил Лоусон.

– Нет, нет! Все в порядке, сэр. Увидимся на рассвете, сэр.

Когда Селвин ушел, Дик набил трубку табаком, закурил и вскипятил воды, чтобы заварить себе крепкий чай, что было ему просто необходимо. Затем, вместо того чтобы лечь спать, он сел у костра, глубоко задумавшись. Девушка, ее брат… Была ли она виновна, был ли виновен он? Когда рассвет окрасил небо золотистыми лучами, птицы запели, а трава покрылась утренней росой, путешественник был как никогда далек от ответов на эти важные вопросы.

Глава VI

Сарлей-Вилледж – жители настаивали на этом полном названии деревни – была застроена множеством коттеджей, окружавших высокий холм, на котором возвышалась церковь с деревянным шпилем. Извилистые узкие улочки были проложены как попало, одна переходила в другую. Пешеходных дорожек нигде не было, а выложенные булыжником тротуары наклонялись в сторону открытых водостоков, по которым стекала вода во время весенних и осенних дождей. Эти потоки смывали весь мусор, сохраняя деревню в чистоте, а продолжительные дожди и сильные ветры, дующие с Северного моря, создавали здоровый климат. Известковые стены коттеджей были белыми, крыши покрывала солома, на оконных рамах были причудливые украшения, а входные двери были узкими и низкими. Эта деревушка сохранилась в первозданном виде, на такое поселение мог бы наткнуться король Артур со своими рыцарями, и жители очень гордились этим. Тот факт, что деревня сохраняла свой изначальный вид, притом что всего в нескольких милях от нее проходила главная железная дорога, ведущая через Лондон, был главной гордостью всех, кто обитал в этом месте.

Трактир «У монаха» – два коттеджа, объединенных в один, – был самым большим зданием в деревне. Там жители собирались после рабочего дня, чтобы обсудить все мелочи их повседневной жизни. В основном говорили о земледелии, поскольку Сарлей-Вилледж находилась посреди полей и небольших ферм, более или менее процветающих. Из церковного двора было видно болото, широкую серебристую Темзу и, в отдалении, очертания Кентских холмов. В самой деревне, вблизи коттеджей, простиралась обширная территория плодородной почвы с пшеничными полями, цветущими изгородями и, то там, то тут, лесистыми местностями, остатками когда-то дремучего леса. Сарлей-Корт, отделенный от деревни Сарлейским лесом, располагался слева от холма, а Сарлейская ферма – справа, в двух с небольшим милях от него.

Загадочное и ужасающее преступление, совершенное в Сарлейском лесу, потрясло всех жителей, тем более что жертвой стала самая знатная дама всего округа. Однако нельзя сказать, что они сильно горевали, поскольку она никогда не была особенно любима в деревне, скорее наоборот, ее недолюбливали за деспотичный характер. Но все же ее внезапная смерть возбудила нескрываемый интерес, так что трактир «У монаха» с утра до вечера был переполнен обычно невозмутимыми саксами, обсуждающими причины и последствия произошедшего. Одни говорили одно, другие – другое, но ни у кого не возникало идей, как леди Хэмбер оказалась в таком месте в такое время. В трактире было шумно, когда инспектор Хелдер и его преданный слуга поспешно прибыли в деревню в ответ на телеграмму Селвина. Вместе с ними в Сарлейский лес, ставший теперь мрачным и загадочным местом и центром вечерних сказок у камина, устремились мужчины, женщины и дети. Помощник Хелдера разогнал всех любопытных зевак, выставил охрану и пресекал любые попытки проникновения, и это привело к тому, что всем сплетникам только и оставалось, что обсуждать и пересказывать произошедшее на улицах, в коттеджах и в пивных. В целом, сложилось мнение, что сэр Джеральд и мисс Одри были благодарны судьбе, что леди Хэмбер скончалась, хотя смерть ее и была очень трагичной.

Такое, отнюдь не лестное, мнение сложилось из-за характера умершей. Она никогда не пыталась повлиять на местные предрассудки и, более того, делала все, чтобы усилить их своей аристократичной нетерпимостью, которая обычно приводит к революциям. На нее всегда смотрели как на высокомерного деспота, чье надменное поведение вполне соответствовало ее в высшей степени дурному характеру. Ни один житель деревни не мог сказать о ней ничего доброго, а некоторые даже намекали, что она заслужила такую участь. Люди предполагали, что какой-то браконьер, уволенный слуга или выгнанный со своей земли житель застрелил ее из мести, но ни один не мог даже предположить, кто совершил такое деяние. Обстоятельства смерти, причина смерти, имя убийцы – все это оставалось неразгаданным. И все эти вопросы волновали жителей и два дня спустя, когда в самой большой комнате трактира «У монаха» проходило первое слушание дела.

Естественно, как только стало известно о том, что в Сарлейском лесу находилась торговая повозка, многие открыто стали обсуждать, не ее ли владелец совершил преступление. Но Селвин, верный своему бывшему начальнику, пресек эти слухи на корню, объяснив, что мистер Лоусон только что приехал и никогда не видел леди Хэмбер, что у него не было с собой оружия, и, наконец, что он был первым, кто поднял тревогу. Едва ли он поступил бы так, утверждал Селвин, если бы был виновен, ведь тогда ему грозила бы виселица. Кроме того, констебль восхвалял Лоусона как своего спасителя в Африке, рассказывал о его охотничьих подвигах и щедрости, добром сердце и умении поладить с любым человеком. Таким образом, благодарный друг спас Дика, остановив злые сплетни прежде, чем они достигли опасных масштабов. Поэтому, когда Лоусон рискнул посетить Сарлей-Вилледж, он был встречен с должным уважением и понял, что жители никак не связывают его с совершенным преступлением. И даже когда он предстал перед следователем и присяжными, никто не подозревал его в совершении убийства или скрытии каких-либо улик. Так что позже, когда опасность миновала, Дик говорил, что он искренне благодарен Селвину за такую защиту.

Но из-за такого преданного друга он мог оказаться в неловком положении.

Инспектор Хелдер, Селвин и Лоусон делали все, что было в их силах, чтобы заполучить все возможные улики для следователя. Но их старания не приводили ни к чему, или почти ни к чему, так как к моменту начала расследования было известно немногим больше, чем в ночь после выстрела. Леди Хэмбер, никому ничего не сказав, ушла в лес, где ее застрелил неизвестный, который исчез без следа. Почему она пошла туда, кто убил ее – понять было невозможно. Хелдер, достаточно сообразительный в обычных ситуациях, открыто признал, что поставлен в тупик этим загадочным преступлением.

– Зачем было жертве заходить так далеко в лес? – спросил следователь первым делом.

– Я не знаю, сэр, – невозмутимо ответил констебль.

Показания Лоусона были выслушаны с нескрываемым интересом – он в точности повторил историю, рассказанную Селвину. Во время своей речи он заметил, что мисс Хэмбер не сводила с него глаз, как будто удивляясь, почему он скрыл ее присутствие в лесу. Но путешественник не собирался ничего об этом говорить. Да, он разбил лагерь в Сарлейском лесу и услышал выстрел, когда искал свою лошадь.

– В четверть одиннадцатого, – повторил он свои прежние показания. – Церковные часы пробили как раз перед тем, как я услышал выстрел. В ту же секунду я побежал к поляне, но, врезавшись в дерево, потерял сознание.

– На сколько времени? – уточнил инспектор.

– Не могу точно сказать, – признался Лоусон, – но было уже около половины двенадцатого, когда я столкнулся с констеблем.

Селвин, вызванный еще раз, подтвердил, что согласен с предыдущим свидетелем насчет времени и что, когда они с мистером Лоусоном принесли тело в Сарлей-Корт, было уже за полночь.

– Глядя на тело, могли бы вы предположить, направлялась ли жертва на поляну или бежала с нее? – задал Хелдер новый вопрос.

– Не могу сказать, сэр. Тело лежало в странной позе сбоку от тропинки.

Лоусона снова вызвали и спросили, ожидал ли он кого-нибудь на поляне и знал ли он жертву. На оба вопроса он ответил отрицательно, добавив, что вообще никого не видел около поляны.

– Я сплю чутко, – заявил Дик, – и спал под открытым небом, поэтому услышал бы любой шорох.

– Так-так, – вздохнул следователь, когда все свидетели были опрошены. – Кажется, мы ничуть не продвинулись в расследовании. Мы ничего не смогли выяснить. Тут может быть вынесен только открытый вердикт.

Так и вышло – присяжные могли лишь сказать, что преступление совершил неизвестный человек или группа людей. Был упомянут факт отсутствия орудия убийства – револьвер, из которого застрелили женщину, так и не нашли, – но это не было виной полиции, так как они обыскали лес вдоль и поперек. В воздухе витало недовольство вынесенным вердиктом.

– Хотел бы я, для моего же блага, – сказал Лоусон инспектору Хелдеру, – чтобы тайна этой смерти была разгадана.

– И я бы очень этого хотел, – согласился следователь, – но вы можете не беспокоиться, сэр, у полиции ничего на вас нет.

– Спасибо за вашу поддержку, инспектор. Но я все равно намерен разобраться в этом и выяснить правду.

– Весьма предусмотрительно с вашей стороны, – цинично заметил Хелдер.

Поскольку леди Хэмбер была важной персоной, похороны ей устроили роскошные и торжественные. Люди приехали отовсюду, даже из Лондона, и маленький церковный двор был переполнен. Одри и ее брат тоже присутствовали, но избегали Лоусона, стараясь просто не замечать его. Это раздражало Дика, в особенности поведение девушки, учитывая, что его умалчивание о некоторых фактах в суде спасло ее от возможной беды. Когда тело леди Хэмбер было погребено в семейном склепе, он попытался встретиться с братом и сестрой лицом к лицу, пока толпа скорбящих еще не разошлась. Его попытка провалилась, но старания этой пары избежать встречи с ним навели его на мысль, что девушка имела какое-то отношение к убийству, а ее брат знал об этом. Или же брат был виновен, а сестра прикрывала его. Дик вернулся к себе, решив во что бы то ни стало призвать эту парочку к ответственности на следующий же день. Однако…

– Вы не можете увидеть ни сэра Джеральда, ни мисс Одри, сэр, – сказал Ричарду горделивый дворецкий Бэкхаус, когда тот пришел на следующий день в Сарлей-Корт с намерением вытянуть признание из одного из них.

– Но я должен увидеть их, сейчас же! – попытался настоять на своем нахмурившийся Лоусон.

Бэкхаус покачал головой.

– Сэр Джеральд и мисс Хэмбер отправились на континент прошлой ночью, сэр, сразу после похорон.

«Виновны! – мгновенно подумал Дик. – Он, она или оба».

Глава VII

Так как день был очень жарким и солнце беспощадно сияло на чистом голубом небе, Дик нашел себе убежище от этой невыносимой жары в тени раскидистого бука, под которым стояла его старая повозка. Будучи разъездным торговцем, он должен был отправиться дальше по пыльным дорогам к следующей деревне, но почему-то не мог заставить себя покинуть это место, где с ним произошла столь загадочная история. Он хотел закончить ее, добраться до истины, призвать виновного к ответственности и думал, что в окрестностях все же может быть найдена какая-нибудь улика. С того момента, как он стоял у входа в Сарлей-Корт, прошли сутки, и в течение всего этого времени Дик тщательно обдумывал случившееся, но безрезультатно. Его размышления шли по кругу, и новые мысли лишь повторяли старые.

Растянувшись под деревом и закурив сигару, Дик построил теорию, объяснявшую возможный ход событий в ту роковую ночь. Молодой Хэмбер ушел к себе в восемь часов, оставив сестру, мачеху и гостей в гостиной. В девять Рэндольф ушел наверх, и женщины остались вдвоем. Одри сказала, что пошла к брату через полчаса. Этому Дик не верил. Скорее, она поссорилась с леди Хэмбер и убежала из дома – ведь позже он встретил ее в лесу – к своему дяде, Оливеру Болларду, на Сарлейскую ферму, находящуюся в двух милях от поместья. Рэндольф, спустившийся за книгой, и Бэкхаус, пришедший за указаниями, – оба видели леди Хэмбер в гостиной до десяти часов. Поэтому Лоусон предположил, что, как только они ушли, она последовала за Одри через парк в лес. Возможно, леди Хэмбер подслушала разговор девушки с Диком о вывихнутой лодыжке и сняла поводья с лошади, чтобы Одри не смогла добраться до фермы. А потом… здесь мысли путешественника заходили в тупик.

Одри была в повозке, когда он искал лошадь. Леди Хэмбер, вероятно, пряталась возле тропинки. Но как девушка с больной ногой покинула повозку и как леди Хэмбер оказалась на ее месте в кровати – это было невозможно объяснить. Дик пришел к выводу, что в этом участвовал кто-то третий, кто выстрелил в пожилую женщину, перенес ее тело в повозку и отнес Одри домой. Но кто это был? Это не мог быть сэр Джеральд, так как он был практически инвалидом, не способным на такие действия. Тогда кто же? До этого момента Лоусон вполне мог объяснить события, но здесь он уперся в тупик.

Одри, которая могла бы пролить свет на загадку, сбежала во Францию с братом, которому она, конечно же, во всем призналась. Удивительным было то, что она всецело доверилась Лоусону по части сохранения всего в секрете и даже не взяла с него обещания хранить молчание. Именно этот факт оправдывал ее в глазах Дика. Если бы девушка действительно была виновна, она бы, несомненно, попыталась добиться от него такого обещания. Но будучи, как решил Лоусон, невиновной, она оставила его. И все же он видел проблеск благодарности в ее глазах и в спальне ее брата, и в комнате, где проходило следствие. Это значило, что она доверяла ему, и Дик, нелепо влюбленный в девушку, о которой почти ничего не знал, поклялся себе, что будет и дальше хранить ее тайну. Тем не менее он хотел встретиться с ней и обо всем ее расспросить, хотя устроить такую встречу было весьма затруднительно. В надежде придумать подходящий план, он продолжил размышлять, закрыв глаза, чтобы собрать разбегающиеся мысли.

– О! Ты здесь. Отлично! Рад, что нашел тебя. Эй! Лоусон! Проснись!

Дик открыл глаза, сел и уставился на большую фигуру полного пожилого джентльмена, который с удивительной легкостью двигался по поляне. Он сразу же вспомнил его имя.

– Мистер Боллард… – Ричард встал, гадая, с чем тот пришел.

– Собственной персоной! – подтвердил Боллард, снимая свою соломенную шляпу и протирая круглое красное лицо желтым носовым платком. – Я очень рад, что так быстро нашел тебя, Лоусон.

– Почему? – прямо спросил его Дик.

Внезапный гость достал табакерку, слегка постучал по ней и порадовал себя внушительной щепоткой нюхательной смеси. Он был больше шести футов ростом и отличался чрезвычайно тучной фигурой, а его чисто выбритое лицо было ярко-красным, как солнце на закате. Благодаря своим проницательным серым глазам, тяжелому подбородку и орлиному носу мистер Оливер Боллард выглядел весьма угрожающе. Но когда глаза его сверкали и он улыбался – как сейчас, когда он глядел на своего молодого худощавого друга, – он казался совсем безобидным. На самом деле, этот человек походил на добродушного слона, чья невероятная сила используется на благие дела. Дик давно знал его и понимал, что внешность обманчива. Поэтому, когда его удивление прошло, путешественник смирился с присутствием гостя.

– Я видел вас вчера на похоронах, – заметил он, чтобы прервать молчание.

– Почему же ты тогда не подошел ко мне поговорить?

– Так не о чем… не о чем было говорить, – ответил Дик, пожимая плечами.

– Я думаю, есть о чем, иначе меня бы здесь не было, – возразил его друг низким громким голосом.

– О, ну да. – Ричард указал на коврик, на котором сидел. – Не хотите присесть и объяснить мне все? И, может, что-нибудь поесть?

– Что-нибудь выпить, – прогремел Боллард, опускаясь на землю. Движения его были невероятно легки и быстры для такого телосложения.

– Чаю?

– Ха! А ты не налегаешь на выпивку, да? Что же, тем лучше для тебя, но не для твоих гостей. Но это правильно, я считаю, что молодым людям лучше воздерживаться от этого.

– А людям вашего возраста? – удивленно спросил Дик.

– О, они уже могут поступать как им угодно. Сам я люблю выпить. Но ты! Нет-нет!

– Ваши слова расходятся с делом, мистер Боллард.

– Я как дорожный знак – просто указываю правильное направление. Ха-ха! – посмеялся Оливер над своей шуткой. – Итак, Лоусон, я знал тебя еще ребенком и знал твоего отца, когда он был еще кадетом. Поэтому я и дал тебе письмо для леди Хэмбер, чтобы ты мог устроиться на работу. Но я полагаю, оно так и не дошло до нее.

– Именно. Леди Хэмбер убили до того, как я добрался до Сарлей-Корта.

– Кто же убил ее?

Дик пожал плечами.

– Спросите меня о чем-нибудь другом. Если вы присутствовали на следствии, которое проводилось в трактире «У монаха», вы должны знать…

– Я знаю все, что известно об этом деле, – сказал Боллард с усмешкой, – то есть практически ничего. Я видел инспектора Хелдера и твоего деревенского констебля.

– Селвина, я полагаю?

– Точно. Он не верит, что ты имеешь какое-то отношение к случившемуся.

Лоусон кивнул.

– Мы старые друзья. И я осмелюсь предположить, что вы тоже не подозреваете меня в участии в убийстве.

– Конечно. Учитывая, что это было в твоих интересах – доставить письмо и получить работу, – леди Хэмбер больше пригодилась бы тебе живой.

– В этом я с вами полностью согласен, – кивнул Дик.

– Так как я знаю, что у тебя есть это письмо, которое ты, кстати, не упомянул в своих показаниях, ты должен был бы отыскать меня вчера на похоронах. А вместо этого мне пришлось самому искать тебя. – Последние слова прозвучали возмущенно.

– Я не вижу никаких причин для нашей встречи. Письмо не имеет никакого отношения к загадке этого убийства.

– Загадка! Ха! Именно. Загадка! Что ты знаешь об этом?

– Я уже рассказал все, что знаю.

– Нет! Нет. – Глаза мистера Болларда перестали блестеть, и взгляд его стал очень проницательным, почти как у охотника. – Ты что-то скрываешь. Ну же!

– Да что я могу скрывать? – спросил Лоусон, удивляясь такому предположению.

– Я бы хотел, чтобы ты мне это сказал, – язвительно заметил его гость.

– Мне нечего сказать.

Оливер буквально сверлил Ричарда взглядом, как будто пытаясь разглядеть его самые сокровенные мысли.

– Я люблю свою племянницу, – сказал он, наконец, хотя это было совсем не к месту. – И я любил ее мать, свою сестру, так же сильно, если не сильнее.

– И что же? – вопросительно посмотрел Дик, окончательно запутанный ходом беседы.

– Ты же не думаешь… не думаешь, что моя племянница имеет какое-то отношение к…

– Что? Нет-нет! – перебил Лоусон собеседника, несколько слукавив.

– Ага… – Боллард взял еще щепотку табака и вздохнул с облегчением. И все же, когда он продолжил разговор, его слова снова прозвучали не к месту. – Человек твоего происхождения не должен скитаться по деревням в качестве торговца. Давай отправимся в Лондон, малыш Лоусон, и я устрою тебя инструктором по верховой езде в организацию «Вест-Энд».

– Почему инструктором по верховой езде? – спросил Ричард, благодарный за предложение, но все еще удивляющийся настойчивому дружелюбию мистера Оливера.

– Ты же любишь лошадей, – Боллард поднялся с земли, – и любишь находиться на открытом воздухе. Ну же, что скажешь?

– Спасибо!

– Ты согласен? – прорычал добродушный великан.

– Да. Я хочу поехать в Лондон, у меня есть на то свои причины.

И снова Боллард напрягся, снова он вопросительно оглядел молодого друга, но не стал задавать никаких вопросов.

– Отлично, – сказал он. – Когда ты сможешь быть в городе?

– Через пять или шесть дней.

– Хорошо. Как приедешь, зайди ко мне в контору. Адрес ты знаешь. Тогда мы сможем все подробно обсудить.

– Почему вы мне все время помогаете? – спросил Дик, когда Боллард уже отвернулся, чтобы уйти.

– Я знал твоего отца, и я знаю тебя, – отозвался здоровяк и поспешил прочь с поляны.

Глава VIII

В течение следующих двух недель Дик занимался устройством своего будущего. Он поселился в дешевых меблированных комнатах старого обветшалого дома в Блумсбери. Конечно, это было не такое жилище, какое он выбрал бы себе, будь у него внушительный банковский счет. Но все же длительный опыт бедной жизни в Африке приспособил этого сына природы – каковым Дик себя считал – к неудобствам, поэтому он был вполне удовлетворен наличием кровати, стола, камина и небольшим количеством карманных денег. Естественно, Лоусон надеялся рано или поздно вернуться к радостям жизни своей юности, когда его отец был еще жив и у него было предостаточно денег. Но пока он не видел никакого шанса вернуть былые беспечные дни. Перспектива зарабатывать деньги, работая инструктором по верховой езде, не особо привлекала его, но раз у него появилась такая возможность, ею стоило воспользоваться – это было лучше, чем разъезжать по деревням. Итак, Лоусон, благодарный за такой странный подарок судьбы, отправился на собеседование к мистеру Болларду, на Рен-стрит, дом 37. Там он надеялся обсудить детали новой работы.

Будучи с детства любителем ходить пешком, Дик предпочел прогуляться вместо того, чтобы ехать в переполненном автобусе, и неспешно зашагал через Холборн в сторону Сити. Не обращая внимания на транспорт и прохожих, он размышлял над своим положением. Проспорив семь часов с прижимистым цыганом, он продал свою повозку вместе со всем содержимым и старой клячей по приличной цене. Эта сделка позволила ему чувствовать себя успешным, и ему это нравилось. Зато ему совсем не нравилось другое – окончание, а точнее, незаконченность истории, случившейся в Сарлейском лесу.

Дальнейшие поиски, расспросы и предположения – все было абсолютно безрезультатным, и Ричард покинул поляну, не узнав ничего нового. Тем не менее он оставил Селвину свой новый адрес с просьбой написать ему, если обнаружится какая-нибудь улика. Про Одри и ее брата Лоусон ничего не слышал с тех пор, как они поспешно уехали в Париж, – впрочем, на самом деле, он и не ожидал получить от них какое-либо известие, учитывая, что они были из разных слоев общества. В то же время он надеялся изменить свое социальное положение, чтобы у него появилась возможность поговорить с девушкой. Она должна была объяснить ему все, еще когда он заступился за нее в трудную минуту. Он был решительно настроен получить эти объяснения не просто для того, чтобы удовлетворить естественное любопытство, но и чтобы утвердиться в своей вере в ее невиновность. Конечно, будучи по уши влюбленным в нее, Дик был уверен, что она сможет оправдать себя каким-нибудь неожиданным для него образом.

Несмотря на то что мистер Боллард был состоятельным и очень известным человеком на фондовой бирже, его контора отнюдь не выдавала его положение или достаток. Здание было маленьким и захудалым, и внутренние помещения, когда Дик поднялся туда по узкой лестнице, оказались такими же. Но работающие там клерки были изящно одеты и неизменно внимательны, а в самой конторе витала атмосфера процветания.

Там словно было что-то такое в воздухе, что заставило Лоусона чувствовать себя так, будто он попал в сокровищницу – мрачную, темную, холодную, но, несомненно, полную золота. Дик улыбался этим своим мыслям, пока швейцар вел его в святая святых великого человека мистера Болларда, еще более огромного и внушительного в городском костюме, чем в деревенском наряде. Оливер поднялся, чтобы поприветствовать своего гостя, и сразу же прокомментировал эту улыбку своим львиным ревом.

– Ты кажешься очень довольным собой, малыш Лоусон! – заявил он, решительно сжав его руку.

– Я думал о контрасте между сверканием золота и полумраком вашей унылой конторы, – ответил Ричард.

– Ну-ну, – Боллард говорил доброжелательно, но, по своему обыкновению, громко, – не принижай достоинства моей конторы, Лоусон. Это магнит, который притягивает золото.

– Точно. Я об этом и подумал, – Дик присел рядом с письменным столом, – и именно поэтому заметил такой контраст. Почему вы заставляете меня все объяснять?

– Мы здесь, в Сити, не понимаем эпиграмм. Но мы понимаем – как никто – цену времени, поэтому давай сразу перейдем к делу. Вот, – Оливер передал гостю конверт, – это рекомендательное письмо к Саймону Тарру, который держит школу верховой езды в Белгравии [7]. Отправляйся туда сегодня в три часа и поговори с ним. Ему нужен привлекательный молодой инструктор по верховой езде, так как его учащиеся – это в основном молодые леди, которые ценят хороший внешний вид. Потрать деньги на костюм, будь ухоженным, хорошо одетым, занимательным и успешным инструктором. В таком случае, возможно, ты женишься на одной из учениц Тарра – среди них есть очень богатые.

– Не искушайте меня, – ответил преисполненный благодарности Лоусон, убирая конверт в карман.

– Я? Искушаю тебя? Нет-нет! За меня это сделает Ева – дюжина Ев! Боже мой! Что бы я не отдал, чтобы стать таким молодым и красивым, как ты…

– И бедным? – уточнил Ричард, пожимая плечами.

– Бедным! С твоей внешностью и обаянием ты раздобудешь себе богатую жену.

– Вы правда так думаете? А если я не хочу?

– О! – мистер Боллард метнул на своего протеже проницательный взгляд. – Ты влюблен.

– Всем сердцем!

– Ну же, ну же, рассказывай! – прорычал биржевой маклер. – Она красивая?

– Как ангел!

– Все они ангелы, пока не выйдут замуж. Богатая?

– Думаю, да, но не знаю. Более того, мне все равно.

– Могу я узнать, как ее зовут?

– Я не могу назвать ее имя! – резко ответил Дик, думая, что бы сказал этот великан, если бы он упомянул имя мисс Одри Хэмбер.

– О! – Боллард как будто бы смутился, но быстро взял себя в руки и извинился. – Ты должен простить мне мое любопытство, малыш Лоусон, но твой отец был моим очень старым другом, и мне важно, что я могу сделать для его сына.

– Я более чем благодарен вам, мистер Боллард. В первый раз ничего не вышло, но надеюсь, что на этот раз все удастся.

– Надеюсь, надеюсь… – Оливер начал перебирать свои бумаги. – Для твоего же блага будет лучше ничего не говорить о преступлении в Сарлейском лесу. Люди не любят иметь дело с кем-то, впутанным в такие темные дела.

Лоусон поднял брови.

– Я уверяю вас, сэр, что не имею отношения ни к каким темным делам.

– О, я не это имел в виду. Просто для тебя же будет лучше держать язык за зубами.

– Так я и поступаю, – сухо ответил Дик.

– Ага, так-так-так? Ты что-то знаешь? – Теперь Боллард выглядел очень взволнованным.

– Я сказал все, что знал, во время слушания.

– О! – Оливер, казалось, разочаровался. – Ничего нового не выяснилось?

– Ничего.

– И никогда не выяснится. – Боллард опустился обратно в кресло с мрачным и даже угрожающим видом. – Убийство в Сарлейском лесу будет причислено к списку нераскрытых преступлений.

– Похоже на то, – сдержанно согласился Лоусон. – Но вы знали леди Хэмбер довольно близко, ведь она вышла замуж за вашего шурина. Каково ваше мнение по этому поводу?

– У меня нет догадок, я поддерживаю предположение, что это сделал один из ее врагов.

Дик кивнул.

– Так и говорят жители деревни. У нее были враги?

– Было бы правильнее сказать, что у нее не было друзей. Леди Хэмбер все ненавидели – да простит меня Бог, что я говорю так об умершей.

– Неужели действительно так и было? А что насчет ее прошлого?

– О, в ее прошлом нет ничего компрометирующего. Из знатной семьи, целомудренная, идеальная, выше всяких похвал. Все это так, и все же не было на свете более противной и злобной сплетницы, чем она. Даже ее достоинства превращались в пороки.

– А как она ладила с пасынком и падчерицей?

Оливер снова замялся, но ответил достаточно честно.

– Она запугивала их и превращала их жизнь в каторгу! – проревел он, чуть понизив голос. – Они не любили ее, а она не любила их. Ее смерть принесла им облегчение.

– Так говорят и в деревне, мистер Боллард.

– А? Что? – лицо большого человека посинело от гнева. – Ты же не думаешь, что кто-то из деревенских подозревает…

– Нет-нет! – не дал ему Дик закончить свою мысль. – Они не подозревают их, но понимают, что сэр Джеральд и его сестра теперь счастливы без мачехи.

Боллард облегченно кивнул.

– Все мы люди. Ты уверен, что в деревне нет разговоров о том, что кто-то из них двоих замешан в трагических событиях?

– Вполне уверен. – Лоусон догадался, что этот пожилой человек имел в виду в первую очередь Одри. – Я ведь всех опросил, прежде чем уехать. Также я оставил Селвину мой новый адрес, и если он узнает что-нибудь новое, он мне обязательно напишет.

– Почему тебе?

Дик поднялся и пожал плечами.

– Я оказался в центре событий и теперь хочу довести дело до конца.

– Довести до конца? – Боллард тоже поднялся, и на его лице появилось взволнованное выражение. – Но почему?

– Ничего личного. Просто не люблю незаконченные дела.

– Думаешь, ты сможешь разузнать что-то новое?

– Я собираюсь выяснить все до конца.

Мужчины посмотрели друг на друга.

– Я бы на твоем месте этого не делал, – мрачно сказал биржевой маклер. – Это не приведет ни к чему хорошему.

– Это приведет убийцу леди Хэмбер на эшафот.

– Если ты сможешь это сделать… – Боллард положил свою огромную тяжелую руку на плечо Лоусона. – Я на твоей стороне. Дай знать, если что-то выяснишь. Давай действовать сообща.

– Но я думал, вы не хотите, чтобы я…

– Я не хотел! И не хочу, – резко прервал его пожилой мужчина, – но раз ты намерен довести до конца свое расследование, у меня есть желание принять в этом участие. И я должен признать, что это и ради моей… моей… – Он нервно сглотнул. – Ради моей племянницы.

– О, мисс Хэмбер не имеет к этому никакого отношения! – быстро сказал Дик.

– Конечно, не имеет! – свирепо подтвердил Оливер. – Тем не менее люди могут начать говорить то, чего говорить не должны. А теперь до свидания, до встречи, я занят.

Прерванный так внезапно, Лоусон покинул контору и пошел обратно в свои меблированные комнаты. Он был более чем уверен, что Боллард знал о присутствии Одри на той поляне и о вывихнутой лодыжке и был обеспокоен, как бы не вскрылось что-нибудь, что могло бы бросить на нее тень. И было очень странно, что Оливер не стал откровенничать об этом с Ричардом, учитывая, что он, кажется, знал также, что его молодому другу было все известно. Но все эти размышления оборвались, когда Лоусон вернулся к себе и обнаружил толстый конверт. Он открыл его и достал лист бумаги, на котором было напечатано: «С благодарностью за ваше молчание». А вслед за листом из конверта высыпались пятьдесят десятифунтовых банкнот.

– Боже мой! – вырвалось у Дика. – Это убийца леди Хэмбер!

Глава IX

Эти неожиданные пятьсот фунтов словно свалились на него с неба, и Дик уставился на пачку банкнот и единственную напечатанную строчку с неописуемым удивлением. Это был поистине гром среди ясного неба, но как письмо нашло адресата – то есть его самого, – молодой человек не мог и представить. Все еще обдумывая недавний разговор с мистером Боллардом, он забыл осмотреть конверт, когда открывал его, и решил сделать это сейчас, чтобы, если это возможно, определить отправителя денег. Как этот неизвестный разузнал его новый адрес? Выяснить это оказалось проще, чем он предполагал, так как письмо было адресовано Ричарду Лоусону через констебля Селвина, в Сарлей-Вилледж, с просьбой переслать по назначению.

В этом не было никакой загадки. Преступник знал, что Лоусон и Селвин занимались этим делом, и вполне мог предположить, что они поддерживают связь друг с другом. Конверт был отправлен из Лондона в Сарлей-Вилледж, а оттуда обратно в Лондон. Поскольку на нем не было ни имени отправителя, ни обратного адреса и вообще ничего написанного от руки, определить отправителя было довольно сложно. Ричард проверил банкноты. Все они, насколько он мог судить, были новыми и подлинными. Дик встал и принялся ходить взад-вперед по комнате, не понимая, что с этим делать.

В этот момент в его ошеломленном сознании промелькнуло имя миссис Джозефины Трембли. Они дружили с детства и были очень близки, пока ему не минуло двадцать один, а ей девятнадцать. Затем он отправился на поиски приключений в Африку, и хотя они с Джозефиной поддерживали формальную переписку, следующие десять лет они не виделись. Потом она известила Дика о своей свадьбе, а вскоре после этого о смерти мужа, который оставил ее без гроша. Ее последнее письмо, пришедшее около года назад, сообщало, что теперь она зарабатывает себе на жизнь, работая детективом.

Лоусон принялся искать ее письмо, страстно надеясь, что не выкинул его. К счастью, он наткнулся на него в кипе бумаг в сундуке. «Миссис Джозефина Трембли, Парсон-стрит, 24, Сохо, – прочитал Ричард и задумался. – Интересно, живет ли она еще там. В любом случае стоит поискать ее по этому адресу. Если кто-нибудь и сможет мне помочь, так это Джози».

Приняв такое решение, он сразу же приступил к действиям и отправил телеграмму, спрашивая старую подругу, могут ли они увидеться сегодня вечером. Ожидая ответа, он пообщался с мистером Саймоном Тарром в его клубе верховой езды и быстро выяснил все детали предстоящей работы. Мистер Тарр был очень дружелюбен, и казалось, что его крайне впечатлили манеры Дика. Они закончили разговор, условившись, что Лоусон приступит к своим обязанностям в течение трех дней. Жалованье его устраивало, и больше никаких вопросов у него не возникло.

Мистер Тарр был добродушным и веселым, и поскольку его новый работник был готов проводить уроки верховой езды и рано утром, и днем, остался вполне доволен. Лоусон вернулся в свою скромную квартиру, вздохнув с облегчением, что его дела так неожиданно наладились. И вдобавок к благодарности высшим силам – они теперь не казались ему такими уж злыми – он обнаружил ответ на свою телеграмму. Миссис Трембли все еще жила по тому же адресу и ждала его к себе вечером в восемь часов.

Дик привел себя в порядок, поскольку хотел сделать все, чтобы впечатлить свою весьма склонную к критике подругу. О нарядном костюме не могло быть и речи, ведь он не баловал себя такой роскошью уже много лет, но недавно приобретенный костюм из синей саржи, который его прежний портной с Бонд-стрит продал ему в кредит, вполне подошел. В нем Ричард выглядел аристократичным человеком, который прекрасно умел одеваться, и он был вполне доволен своим внешним видом, когда постучал в дверь Джозефины. Чтобы попасть туда, ему пришлось взобраться по узкой старой лестнице в захудалом доме в бедном районе. Удивляясь, почему такая притязательная женщина, какой она всегда была, решила открыть свое дело в столь угрюмом и сомнительном районе, Лоусон вошел в квартиру. Пройдя через прохладное и неуютное помещение, он вошел в хорошо обустроенную комнату, обстановка которой казалась роскошной в свете множества ламп, приглушенном розовыми абажурами.

Миссис Трембли поднялась из-за стола и подошла к гостю, распахнув объятия.

– Мой дорогой Дик, я так рада тебя видеть!

– И я, и я! Джози, дорогая… – пробормотал Ричард. Та подставила ему щеку, и он по-дружески поцеловал ее. – Сколько же мы не виделись!

– Десять лет, – подсчитала миссис Трембли, кивком указывая ему на стул. – И чья же это вина, мой дорогой?

– Это вина негодницы-судьбы, – возразил гость, спокойно усаживаясь на стул. – Она послала меня за границу, чтобы я мог найти там свое счастье, а тебя оставила дома, чтобы ты нашла свое, Джози. И… – Мужчина многозначительно посмотрел по сторонам.

Трембли пожала плечами.

– Ох, мой дорогой, все это иллюзия. Я зарабатываю себе на хлеб – и только.

– Но почему в таком странном месте?

– Ах, гм, в силу моей профессия я вынуждена иметь дело с иностранными проходимцами, и мне хочется быть в центре событий.

– Ты не в Скотленд-Ярде, не в уголовном розыске?

– Увы. Но временами полиция привлекает меня к некоторым делам. Знаешь, мне нравится быть детективом, Дикки, это интересно, особенно когда приходится разбираться с мошенниками с континента. Но я не могу сказать, что накопила себе целое состояние.

– Ты прекрасно выглядишь, – критично оглядел ее Лоусон.

Джозефина действительно выглядела более чем хорошо – ее вечернее платье было дорогим, броским и превосходно подобранным. Она была высокой, крупной женщиной, с правильными чертами лица, поразительно красивой. Ее губы были полными, большие темные глаза властными, и весь образ говорил о твердом и решительном характере. Она нежно улыбнулась комплименту своего гостя, потому что любила Дика как родного брата.

– Снова иллюзия, – сказала она с широкой улыбкой, показав свои белоснежные зубы. – Приходится, что называется, показывать товар лицом.

– Что же заставило тебя заняться расследованиями, Джози?

– Мне пришлось, кое-кто не оставил мне выбора, – ответила миссис Трембли, зажигая сигарету и протягивая пачку Дику. – Билли промотал все наши деньги в глупых махинациях, а потом умер от разрыва сердца, бедняга! У меня был выбор – либо пойти на подмостки, либо стать компаньонкой, либо устроиться в душную контору, либо еще несколько вариантов. Ничего дельного, Дикки. – Она откинулась на спинку стула и скрестила ноги. – Все слишком скучное и слишком неопределенное. А потом я встретила человека из секретной службы, который предложил заняться расследованиями и дал мне несколько советов. Я ухватилась за эту возможность и хорошо справлялась с делами последние несколько лет. Однако, – миссис Трембли вздохнула, – ничего, что могло бы сделать меня знаменитой, мне не попадается. Я хочу произвести фурор, чтобы мое имя было на слуху у всех. Но все это лишь мои амбиции, – закончила она. – Расскажи мне лучше о себе, о своих приключениях, о своем успехе.

Ричард выпустил колечки дыма и усмехнулся.

– О моих неудачах, ты хотела сказать. Ты же знаешь, отец умер.

Его собеседница грустно кивнула.

– Влез в махинации, как и мой Билли. И это тоже разбило ему сердце.

– Да. Что ж, он оставил меня без гроша, и я не заработал никаких денег в Африке. Так я вернулся домой, и с повозкой, оставленной мне цыганом, чью жизнь я спас – точнее, я вытащил из воды его мать, когда она тонула, – путешествовал по стране.

– В повозке… – миссис Трембли поднялась и выбросила свою недокуренную сигарету, очень взволнованная. – Теперь я вспомнила. Черт побери, как я могла забыть! Ричард Лоусон и преступление в повозке!

– Так это назвали лондонские газеты, да?

– Да. Дикки, ты же не хочешь сказать, что пришел сюда попросить меня помочь тебе в этом деле?

– Да, так и есть. Это твой шанс произвести фурор.

– Видимо, ты прав. – Чрезвычайно взволнованная, леди попыталась привести бумаги на столе в порядок. – Мой дорогой, расскажи мне все об этом деле.

– Но ты же прочла все в газетах, – запротестовал Дик, чувствуя, что подруга как будто прижала его к стенке своим внезапным интересом.

– Я прочла то, что решили написать газеты, – ответила миссис Трембли. – Интересно узнать то, о чем они умолчали.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну же, Дикки, они скрыли кучу деталей. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все.

– Но я давал показания на слушании.

– Да, конечно, – саркастичным тоном ответила Трембли, – и это были очень предусмотрительные показания, мой дорогой. Ты был один в том лесу, и я бьюсь об заклад, ты видел гораздо больше, чем рассказал присяжным и следователю.

Дик был поражен ее женской интуицией.

– Но я сказал… – начал было он, но засомневался и замолчал.

– Ну же, – подбодрила его подруга. – Я помогу тебе начать. Я знаю Одри Хэмбер. Да. Мы учились вместе в школе. Мне двадцать восемь, а ей двадцать пять, она на два года старше своего хрупкого братика.

– И ты… она тебе нравится? – Ричард заинтересованно наклонился вперед.

– Эй! – Джози тоже наклонилась к нему и ухмыльнулась. – Да ты ведь…

– Да, – прервал ее Дик. – По уши.

– Хм! И ты видел ее только на слушании дела, – артистично удивилась миссис Трембли.

– Ну, я… понимаешь… видишь ли…

– Нет, не понимаю, но догадываюсь. Увидев Одри лишь во время слушания, ты не мог влюбиться в нее. Ты встречался с ней, ты разговаривал с ней. О, я знаю, какая Одри очаровательная негодяйка!

– Она не негодяйка. Она прелесть.

Джозефина подняла свои красивые брови.

– Все понятно. Что ж, расскажи мне, что она говорила тебе в лесу и как она оказалась там.

– Я не говорил, что она была в лесу. Это просто твоя догадка.

– Верная догадка, – мило поправила Лоусона миссис Трембли. – И теперь ты можешь рассказать мне, что она говорила.

Дик все еще сомневался. Сверхъестественная проницательность подруги, по правде говоря, в высшей степени удивила его. Да к тому же он достаточно хорошо знал женскую натуру, чтобы понимать: раз она вбила себе что-то в голову, то пойдет на все, чтобы ее догадка – если это была лишь догадка – подтвердилась.

– Ты виделась с Одри, – нервно заявил Ричард.

– Она в Париже. Газета «Морнинг пост» написала, что она отправилась туда с братом сразу после похорон.

– Даже не увидевшись со мной, – пробормотал Лоусон, обращаясь больше к самому себе, чем к своей собеседнице.

– С чего бы ей видеться с тобой, если вы не друзья? А этого быть не может, если ты видел ее только на слушании. Так не пойдет, Дикки, старина. Если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, ты должен мне довериться.

– Да брось ты, Джози! – вспылил Ричард. – Ты так говоришь, как будто я застрелил эту бедную женщину. Это не так. Я был в другой части леса…

– Да-да-да! – Трембли взмахнула рукой, чтобы остановить его. – Я уже читала все это в газетах. Глупенький, я знаю, что ты так же невиновен, как и Одри или ее очаровательный брат. Тем не менее ты знаешь нечто, что бросает тень на нее и на Джеральда. Ну же! Не забывай, я ее подруга.

– Джози! – Лоусон уставился на нее с восхищением. – Ты умна, как дьявол.

– Но не так успешна, – вздохнула миссис Трембли, взяв новую сигарету.

– Я… я… – начал Ричард, все еще сомневаясь. – Я знаю кое-что, чего не рассказал на слушании.

– Я победила, – отозвалась леди. – Хм, ты боялся навлечь подозрения на Одри.

– Да! Черт тебя побери!

– Фи! Еще черта вспомнил, – развеселилась Джози. – Ну и?

– Это останется между нами, надеюсь?

– Честное слово. Я не собираюсь публиковать твой рассказ, чего бы это ни стоило, и помогать тем самым преступнику. Разве ты не понимаешь, Дикки, что если я раскрою это дело, то стану известным детективом? Знатная семья, богатые люди, убийство, загадка, красивая девушка – все элементы хорошего детектива собраны воедино.

– Надеюсь, ты сможешь закончить эту историю моей женитьбой на Одри.

– Ну, никто не знает наверняка, – ответила миссис Трембли, – хотя я прирожденная сваха, а тебе и правда уже пора бы остепениться. Ну так что?

Дик решил рискнуть. В любом случае он знал, что может доверять Джози.

Глава X

Следующие две недели Лоусон занимался обучением молодых леди верховой езде. Он рассказал миссис Трембли все, начиная со своего прибытия в Сарлей-Вилледж и заканчивая получением пачки купюр и анонимной строчки благодарности. Естественно, закончив, Ричард ожидал услышать мнение Джози по поводу его необычной истории. Но она отказалась говорить что-либо, высказав, что все слишком запутано и она пока не может ничего понять. Призвав Дика хранить молчание и набраться терпения, она отправила его домой с уверениями, что сама со всем разберется.

– И я сделаю все по-своему, мой дорогой, – закончила Джозефина, – так что тебе не следует соваться в это.

Поэтому, пока Джози вела расследование своими темными путями, выслеживая неведомые Дику улики, молодой джентльмен посвятил себя честному заработку в качестве инструктора верховой езды у мистера Тарра. Он оправдал ожидания и оказался очень успешным – его внешний вид и чарующие манеры покоряли сердца учениц, и их число быстро росло. К тому же благодаря опыту жизни в Африке Дик был способен очень быстро и понятно объяснить, как найти подход к лошади и правильно управляться с нею. Мистер Тарр, видя, что с помощью этих навыков и популярности Лоусон находил ему все новых клиентов, едва приступив к работе, благодарил небо и мистера Болларда за такого драгоценного помощника. Жизнь Ричарда стала приятной, легкой и обеспеченной, но он постоянно думал об Одри и о загадке Сарлейского леса. И все же, несмотря ни на что, он был счастлив.

Так прошло две недели, и он снова встретился с Артуром Рэндольфом. После расследования Дик даже не вспоминал об этом апатичном джентльмене и ничуть не беспокоился о его судьбе, пока не увидел его снова. Ранним утром Рэндольф, проезжая по парку, увидел Ричарда, окруженного свитой девушек – группой прекрасных наездниц. Артур последовал за ним и, когда Лоусон привел своих учениц обратно к конюшням и они разошлись, решил возобновить знакомство с молодым инструктором. Дик вышел из конюшен и столкнулся лицом к лицу с Рэндольфом, верхом на чистокровной кобыле, в безукоризненном костюме для верховой езды.

– Здравствуйте, Лоусон, как поживаете? – спросил Артур, подведя свою лошадь к ограде.

– О! – Дик рассеянно поднял на него взгляд. – Отлично, а как вы? – пробормотал он и, удивляясь, почему Рэндольфу вдруг вздумалось приветствовать его, ничего больше не сказал, надеясь получить какие-то объяснения.

– Мы не встречались с той ночи в гостиной леди Хэмбер, – заметил Артур.

– Со дня расследования убийства леди Хэмбер, – холодно поправил его Лоусон.

– Но тогда мы не общались, – улыбнулся Рэндольф. – Мы просто находились в одной комнате.

– Какая разница? – пожал плечами по-прежнему настороженный Дик.

– О, да никакой, – беззаботно ответил всадник. – Просто это странно, что мы снова встретились так скоро.

– Не думаю, ведь вы сами последовали за мной сюда, – холодно заметил Дик. Артур был одним из тех немногих людей, которые ему не нравились.

– Я сделал это, чтобы узнать, выяснили ли вы что-нибудь о смерти леди Хэмбер.

– А почему я должен был что-то выяснять? Я дал показания, как и вы, и на этом мое участие закончилось.

– Это мое участие закончилось, а ваше, мистер Лоусон, – нет.

– Что вы имеете в виду? – подозрительно посмотрел на Артура Дик.

– Я виделся с вашей знакомой, миссис Трембли, – многозначительно сказал Рэндольф. – Она позвала меня, чтобы выслушать, что мне известно, и я сделал вывод, что вы наняли ее для расследования этого дела.

– Да. Необходимо, чтобы убийца леди Хэмбер был пойман и наказан.

– Это не так просто, – заметил Артур, и улыбка исчезла с его лица.

– Я и не ожидаю, что это будет просто, и миссис Трембли так не думает, она понимает такие вещи. Но в любом случае я доберусь до правды.

– Вам никогда это не удастся, – попытался убедить Дика его собеседник.

– Почему вы так в этом уверены? – напрямую спросил его Ричард.

– Мой дорогой друг, откройте глаза. Леди Хэмбер идет в лес в такой поздний час – никто не знает почему. Ее застрелили в том лесу – неизвестно кто. Револьвер, из которого ее застрелили, так и не найден. Мужчина, который совершил это, исчез, и…

– Откуда вы знаете, что стрелял мужчина? – прервал его Лоусон.

Глаза Рэндольфа заблестели.

– Неужели вы предполагаете, что женщина могла взять в руки оружие?

– Это вряд ли. Но… – Дик нарочно сделал паузу, чтобы выяснить, ожидал ли Рэндольф услышать имя Одри. Конечно, Артур не мог знать, что Одри была в лесу, но огонь в его глазах давал понять – он догадывался, что она могла сделать это.

– Но что? – спросил Артур уже более сдержанно и настороженно.

Ричард пожал плечами.

– Ничего! Я не знаю, был ли убийца леди Хэмбер мужчиной или женщиной. Я ничего не знаю.

– И тем не менее вы были в лесу в это самое время, – вновь многозначительно произнес всадник.

– Я уже доказал свою невиновность следователю и присяжным, мистер Рэндольф.

– О, мой дорогой друг, – тон Артура внезапно стал очень задушевным, как будто он собрал для этого все свои силы. – Я ни на секунду не мог предположить, что вы имеете к этому какое-либо отношение. Мне просто интересно, неужели у вас не возникло никаких… э… подозрений, скажем так. Вы ведь были так близко к месту преступления.

– Не возникло, – резко заявил Лоусон.

– О, что же, жаль. Если я могу чем-нибудь вам помочь – ведь леди Хэмбер была моим близким другом, – дайте мне знать, – кивнув на прощание, Рэндольф тронул лошадь с места и уехал, все в той же ленивой манере.

– Хм! – прокомментировал это Дик, глядя ему вслед. – Что это все значит?

Всю дорогу до Блумсбери он задавал себе этот вопрос, так как ему показалось странным и даже подозрительным, что Рэндольф заинтересовался этим делом в самый последний момент. Он что-то знает? Он о чем-то беспокоится? Это были очень уместные, но и очень сложные вопросы, и Ричард так и не нашел на них ответов, пока шел к себе на квартиру. К тому же всякое желание искать их пропало, как только он увидел ожидавшую его в гостиной миссис Трембли.

– Ты сегодня поздно, – сказала она, весело приветствуя его. – Я здесь уже полчаса, а время – деньги в моей профессии, мой непунктуальный друг.

– Меня задержал… – начал Лоусон, но замолчал, потому что упоминание имени Рэндольфа привело бы к дальнейшим обсуждениям и отсрочило бы объяснение цели визита его гостьи. – Неважно. Почему ты здесь, Джози?

– Я разузнала, кто прислал тебе деньги, – заявила Трембли с торжествующим видом.

– Нет! Боже, ты чудо, Джози! И кто же это?

– Потерпи немного. Я хочу объяснить, как я проследила путь этих банкнот.

– Ну, давай!

Дик предложил гостье сигарету и, когда они закурили, вопросительно посмотрел на Джозефину, которой не терпелось рассказать ему все в деталях.

– Я отнесла банкноты в банк, – начала она неспешно, опираясь локтями на стол. – Треднидл-стрит, ты знаешь, где это. Я надеялась, что у них остались записи и они сообщат, кто обналичил чек на пятьсот фунтов. Как бы там ни было, не буду утруждать тебя деталями, Дикки, так как вижу, ты уже весь как на иголках. Я выяснила, что эти пятьсот фунтов – все десять банкнот – были выплачены через кассу… – Женщина замолчала с издевательской улыбкой.

– Ну же! Ну же! – нетерпеливо потребовал Ричард. – Почему ты остановилась?

– Хочу, чтобы ты догадался.

– Какая же ты невыносимая, Джози! – рявкнул Лоусон, окончательно теряя терпение. – Не Одри?

– Разумеется, нет. Ее репутация безукоризненна.

– Тогда Джеральду Хэмберу, ее брату?

– Нет, он в Париже.

– Рэндольфу? – предположил Дик, вспомнив свой недавний разговор.

– Нет, мой дорогой. Мистеру Оливеру Болларду, – сообщила Джозефина.

Глава XI

Полчаса спустя Лоусон уже был на пути в Сити. Имя, произнесенное миссис Трембли, немало удивило его, так как Боллард был последним человеком, от которого он это ожидал. У Джози было свое мнение по этому поводу, у Дика свое, и надо заметить, что они не стали обмениваться мнениями.

– Прежде чем я выскажу тебе, что я думаю, Дикки, съезди к мистеру Болларду и расспроси его, – заявила Джозефина в своей обычной грубоватой манере.

– Он может отказаться отвечать на мои вопросы, – предупредил ее Лоусон.

– Едва ли, учитывая положение, в котором он оказался из-за такого странного поступка, мой дорогой. Согласен?

– Я последую твоему совету, Джози, и отвечу тебе после того, как увижусь с мистером Боллардом, – задумчиво кивнул Ричард. – У него точно была какая-то веская причина прислать эти деньги.

– Он прислал их как подкуп, – заявила миссис Трембли, готовясь уйти. – Если бы это было не так, у него не было бы еобходимости держать это в секрете.

– Я не вполне в этом уверен, – сухо возразил Лоусон. – В любом случае у каждого из нас свое мнение. Не будем больше об этом пока.

– Вообще-то ты сам завел этот разговор. До встречи, мой дорогой, – сказала Джозефина и направилась к двери, но потом вдруг остановилась и усмехнулась. – К слову, в мою сеть попалась еще одна добыча.

Дик уставился на нее.

– Рэндольф?

– Ха! – только и сказала миссис Трембли и, подмигнув ему, исчезла.

Мысленно упрекая леди в том, что она рассказала ровно столько, сколько было необходимо, чтобы заинтриговать его, Лоусон переоделся. Сняв костюм для верховой езды, он надел повседневную одежду и вышел на улицу ловить такси.

Пока машина мчалась в сторону Людгейта, пытаясь объехать затор, Дик обдумывал открытие Джози. Несмотря на сомнения, которые он выразил миссис Трембли, он был вполне уверен, что Боллард сознается. А еще он не сомневался, что причина, которую назовет Оливер, будет той самой, которая пришла в голову самому Ричарду, как только он услышал это имя. Тем не менее гадать, что биржевой маклер скажет или не скажет, было бесполезно, потому что все и так должно было выясниться в ближайшие полчаса. Поэтому Лоусон больше размышлял о своей встрече с Рэндольфом, чем о предстоящем разговоре, и удивлялся, почему этот человек столь настойчиво искал встречи с ним. Только подойдя к невзрачной конторе Болларда, Дик вспомнил о своей задаче. Объемистая пачка банкнот, которую Джози отдала ему обратно и которая теперь лежала в его нагрудном кармане, мгновенно вернула его к реальности.

– Снова ты, малыш Лоусон! – прогремел маклер, приказав немедленно провести гостя к нему в кабинет. – Что на этот раз?

– Я пришел сказать вам, что дела у Тарра идут отлично, все складывается просто превосходно, – сказал Дик, не спеша пускаться в объяснения.

Боллард пожал своими огромными плечами.

– Я вижу, ты очень спешил ко мне. Это лишнее, могу тебя уверить, малыш Лоусон. Тарр приходил несколько дней назад поблагодарить меня за такую отличную рекомендацию. Не хочешь сигару?

– Я предпочитаю сигареты. Спасибо! – Дик взял сигарету из коробки и закурил. – А еще…

– Да? Я так и думал, что будет какое-то «еще», – холодно усмехнулся Оливер. – Правда, обычно это бывает «но». Ну, зачем же ты на самом деле пришел ко мне?

– Я хотел бы вернуть вот это. – Лоусон вытащил сверток с деньгами и положил его на письменный стол.

– Деньги! – Боллард поднял брови от изумления, хотя напуганным он не выглядел. – И?..

– Вы хотели как лучше, но мне не нужны ваши взятки.

– Взятки? – Лицо маклера помрачнело, и его голос стал тверже. – Что ты имеешь в виду, мистер Лоусон?

– О, я думаю, вы догадываетесь! – заявил Дик сухим тоном, хотя и не враждебно. – Но я не понимаю, зачем было отправлять пятьсот фунтов анонимно.

Боллард отказывался что-либо понимать.

– Ты бы мог выразиться яснее, – проворчал он.

– Я бы хотел объяснений с вашей стороны, – вежливо сказал Ричард.

– Мне нечего объяснять, – последовал уже более грубый ответ.

– Хм, а я думаю, есть что. Небольшое оскорбление в мою сторону, а?

– Не вижу никакого оскорбления.

– Ага! – Дик ухватился за это упущение. – Значит, вы знаете, о чем идет речь?

Но Боллард снова отказался что-либо разъяснять.

– Почему ты думаешь, что это я прислал тебе пятьсот фунтов? – спросил он еще более резко.

– Я не думаю, я знаю, – ответил Дик и рассказал о визите Джози в банк и об отслеживании банкнот по их номерам.

– Очень умно со стороны твоей подруги, – хладнокровно сказал Боллард. – Она преуспеет в своей профессии. Ну и?..

– Я хочу услышать, что вы на это скажете.

– Ты это уже говорил. – Оливер откинулся на стуле и зацепился большими пальцами за петли своего белого жилета. – Давай расставим все по местам. Ты говоришь – опираясь на показания миссис Трембли, – что я прислал тебе эти деньги. Но зачем мне это?

– Вот это я и назвал оскорблением. Мне не нужны взятки, чтобы хранить молчание.

– Молчание по поводу чего? – спросил великан, упрямо не желая ничего объяснять.

– По поводу визита мисс Хэмбер на поляну той ночью, когда ее мачеха была убита. Ну же, мистер Боллард, я уже давно догадался по вашему поведению и отношению ко мне, что она все вам рассказала.

– Я помог тебе найти место у Тарра из уважения к твоему отцу, который был моим дорогим другом, – неожиданно сменил тему Боллард.

– Это вы уже говорили! – Дик поразился, почему его собеседник так упрямо не желает признаваться.

– Да. И я говорил, что пытался помочь тебе найти место управляющего у леди Хэмбер, прежде чем ее убили.

– Да, так и было. Я беру назад свой намек на взятку, хотя это все равно было бесполезно – присылать мне эти деньги.

Неожиданно суровость Болларда исчезла – теперь он выглядел старым и уставшим.

– Я хотел помочь тебе, малыш Лоусон, – наклонился он к собеседнику.

– Вы уже сделали это, и я вам очень благодарен.

– Мне не нужна благодарность. То, что ты сделал для Одри, стоит гораздо большего, чем работа у Тарра и эти деньги. – Оливер бросил взгляд на банкноты.

– О! – Дик вздохнул с облегчением, радуясь, что они, наконец, пришли к взаимопониманию. – Так вы знаете о ее походе на ту поляну?

– Да. Ты оказался достаточно умен, чтобы догадаться, что мне это известно.

– О, естественно, я догадался. Я знал, что мисс Хэмбер обратится к вам за помощью в ее новой беде.

– Новой беде? – Боллард посмотрел на гостя взволнованным взглядом.

– Да. В ту ночь она попала на поляну, потому что шла к вам, на Сарлейскую ферму, за помощью. Что у нее была за беда тогда, я не знаю. Но смерть ее мачехи в лесу – это еще одна беда.

Оливер кивнул.

– Обе эти беды на самом деле – одна, – сказал он, тяжело вздохнув.

– Значит, вы знаете, почему леди Хэмбер была убита? – ошеломленно пробормотал Дик.

– Нет, я не знаю, – упрямо возразил биржевой маклер.

– Тогда откуда вы знаете, что это одна беда, а не две?

– Дело было так. Одри поссорилась со своей мачехой, которая была самой невыносимой и деспотичной женщиной, и поэтому, не раздумывая, ушла ко мне. Леди Хэмбер, боясь того, что могло случиться, начни я защищать племянницу от нее, последовала за ней, чтобы остановить ее. Таким образом, из одной беды получилась другая. Понимаешь?

– Да! – кивнул Дик. – А из-за чего была ссора?

Боллард заколебался.

– Ты знаешь уже так много, что я могу рассказать тебе все до конца, тем более что ты помог моей племяннице. Леди Хэмбер хотела, чтобы она вышла замуж за Артура Рэндольфа.

– О! – Дик содрогнулся. Его передернуло от мысли, что Одри может стать женой такого никчемного человека.

Биржевой маклер угадал ход его мыслей.

– Тебе не стоит переживать, малыш Лоусон, – сказал он тихо. – Одри не любит его, и именно из-за того, что она отказала ему, и произошла ссора. Она достигла таких масштабов, что моя племянница – всегда такая импульсивная – решила тут же бежать ко мне, чтобы я вмешался. Теперь ты понимаешь, почему она бродила по лесу в таком неподобающем наряде.

– И леди Хэмбер последовала за ней?

– Видимо, да, учитывая, что ты нашел ее тело в своей повозке, но… – в голосе Болларда зазвучала вопросительная нотка, – …каким образом Селвин мог найти его на тропинке?

– Я положил его туда, чтобы избежать подозрений, – быстро объяснил Лоусон. – Вы же понимаете, в каком затруднительном положении я оказался.

– Да. Очень умно с твоей стороны было так поступить, – одобрительно кивнул его собеседник. – И ты можешь догадаться, что леди Хэмбер последовала за падчерицей, чтобы не дать ей втянуть в это меня. Леди Хэмбер, – завершил он рассказ, – смертельно боялась меня, поскольку знала, что я не одобряю все ее поступки.

– Точно. Я понимаю. И это она отвязала мою лошадь, несомненно.

– Так думает Одри, и мне тоже так кажется. Леди Хэмбер пошла за Одри сразу, как только Рэндольф и дворецкий ушли из гостиной, и, вне всяких сомнений, подслушала ваш разговор о вывихнутой лодыжке. Понимая, что моя племянница не сможет дойти пешком до Сарлейской фермы, она – леди Хэмбер то есть, – должно быть, отвязала лошадь, чтобы не дать Одри добраться до меня.

– Ясно как день, – кивнул Дик и добавил с тревогой: – Но что же произошло, когда я искал лошадь?

Боллард снова помедлил с ответом.

– Пусть моя племянница сама объяснит все это, – решил он. – Видишь ли, малыш Лоусон, она взяла с меня обещание ничего не рассказывать, и лишь то, что ты обнаружил, что деньги отправил я, заставило меня нарушить обещание. Ты же понимаешь, что я бы предпочел вообще ничего не говорить.

– Да, понимаю, мистер Боллард. Но не могу понять, почему надо что-то скрывать от меня, учитывая, что я прикрыл вашу племянницу. А еще не понимаю, почему мисс Хэмбер отказалась увидеться со мной и объяснить мне все, прежде чем уехать на континент со своим братом.

– Она была слаба и очень расстроена, – объяснил Оливер, – и не могла заставить себя рассказать тебе еще раз то, что уже рассказала мне.

– То, что она вам рассказала, проливает свет на эту загадку?

– Это не дает ни имени убийцы, ни причины, по которой леди Хэмбер была убита, – признался Боллард. – Несмотря на произошедшее, моя племянница в таком же неведении, как и мы с тобой.

– Тогда почему она отказалась со мной встретиться? – продолжал настаивать на своем Лоусон, терзаемый сомнениями.

– Я уже сказал тебе все, что мог. Кто может объяснить все причуды женской натуры? В любом случае ее отъезд без объяснений показывает, что она полностью доверяет тебе.

– Я думал, что она прикрывает кого-то.

– Кого же она могла прикрывать?

– Брата.

– Ха! – громко расхохотался Оливер. – Джеральд все это время был в кровати, у него очень слабые нервы. Бедняга частично потерял память из-за аварии. А Одри никого не прикрывала. Но пусть она сама тебе все объяснит. А пока, раз ты не позволяешь мне побыть твоим спонсором, могу я помочь тебе чем-то еще?

– Вы уже помогли мне, и я очень благодарен.

– Но я хочу сделать для тебя что-нибудь, чтобы выказать свою благодарность, – продолжил настаивать Боллард.

Лоусон, к тому времени уже собравшийся уходить, остановился у двери и повернулся.

– Когда придет время и эта тайна будет разгадана, вы сможете кое-что мне подарить, – сказал он.

– С превеликим удовольствием, – ответил маклер. – И что же?

– Руку вашей племянницы, – быстро проговорил Дик и исчез.

Глава XII

Из Сити Лоусон сразу отправился в Сохо, чтобы сообщить результаты своего разговора с мистером Боллардом миссис Трембли. К его удивлению, дверь Джозефины была закрыта, а записка, прикрепленная к ней, извещала Дика и всех других посетителей, что она вернется через пять или шесть дней. Молодой человек разозлился, поскольку ему казалось, что со стороны Джози было крайне беспечно оставить его одного в такой момент. Однако Дик ничего не мог с этим поделать. Поэтому он отправился к себе и написал письмо о своем разговоре с дядей Одри, после чего отправил его на адрес в Сохо, а затем подумал, что, видимо, начинает сходить с ума, ведь Джозефины не было дома и она должна была вернуться еще не скоро.

К еще большему его удивлению, на следующий день вечером Лоусон получил от нее ответ. Миссис Трембли прочитала его сообщение о визите к мистеру Болларду и поблагодарила за оперативность. Также она добавила, что по причинам, связанным с расследованием, которые слишком долго объяснять в письме, ей пришлось срочно уехать. Дик подумал, что, возможно, она решила посетить Сарлей-Вилледж, чтобы получше разобраться в произошедшем, и уже решил было последовать за ней, но все его предположения и намерения были разрушены, когда он прочитал подпись к ее письму. Заключительные слова женщины обычно очень важны, поскольку они значат гораздо больше, чем все, сказанное до этого. Но именно эти слова запутали Ричарда, поскольку они никак не были связаны с темой письма. «У тебя есть нарядный костюм? – писала Джози размашистым почерком. – Если нет – купи самый дорогой, какой только можешь себе позволить».

– И какого черта она пишет мне про одежду? – удивился Лоусон, подняв брови. – Не понимаю, какое ей дело до моего гардероба. Просто бред! Пирует во время чумы! Повесить бы всех женщин – кроме одной, конечно! – И в приступе гнева он порвал глупое письмо на маленькие кусочки.

Но на следующий день, когда он шел на работу, это письмо не переставая крутилось у него в голове. В конце концов, Джози была умна как черт, и Дик помнил, что она никогда не предлагала ему ничего без веской, хотя и не всегда сразу очевидной причины. Что за причина у нее была на этот раз, чтобы болтать о нарядах, Ричард не понимал и продолжал ломать над этим голову несколько утомительных часов, прежде чем принял решение.

Зеркало, в которое смотрелся Дик, чтобы завязать галстук, не давало ответов на его вопросы и лишь отражало его красивое лицо. Молодой джентльмен разгладил наморщенный лоб и убрал с лица хмурое выражение, ведь нельзя было позволить Джози заподозрить, что ей удалось сбить его с толку. Так что, когда миссис Трембли вошла в его гостиную около девяти часов, ее встретил очень дружелюбный и приятный человек. Джозефина тоже была при параде, великолепная в роскошном платье из янтарного атласа, который идеально подчеркивал ее фигуру. Она выглядела шикарно, как королева, на платье блестели украшения, а глаза сверкали от удовольствия. Она явно была довольна, что Дик послушался ее, и залюбовалась им.

– Теперь ты похож на человека, мой дорогой, – сообщила Джози, кивая в знак одобрения. – Тебя не сильно удивил мой постскриптум?

– О, конечно нет, – соврал Дик, решив не давать ей никаких шансов на триумф. – Ты ведешь дело, а я лишь выполняю распоряжения.

– Я так не думаю, – ответила миссис Трембли саркастичным тоном. – Тебе нравится быть первым во всем, Дикки, и, уверена, про себя ты негодовал из-за моей глупой просьбы.

– Ну, я действительно подумал, что это глупо, – признался Лоусон, пожав плечами, – но решил, что у тебя на то были свои причины, и вот я… я здесь.

– Да. И я, – отозвалась Джозефина, не совсем поняв его слова. – Не считаешь ли ты, что я хорошо выгляжу сегодня, где твои комплименты?

– Джози, дорогая, ты выглядишь как богиня, и, если бы я не любил Одри, я бы, несомненно, попросил твоей руки.

– И я бы, несомненно, отказала тебе. Ты всегда был таким самонадеянным, Дикки. Что ж, теперь пошли.

– Куда? – Лоусон встал между своей подругой и дверью.

– Туда, куда я веду тебя.

– А конкретнее?

– Ты все узнаешь, когда мы туда доберемся.

Лоусон нахмурился и остался стоять на месте, не пропуская миссис Трембли на улицу, даже после того, как она напомнила ему, что их ждет такси и что каждая минута стоит денег.

– Такси подождет, – резко сказал Дик. – Так почему ты держишь все в тайне?

– Я веду расследование.

– Это чертовски неприятно.

– Слушай, Ричард Максвелл Джордж Генри Лоусон, ты должен дать мне довести это дело до конца. Только так мы добьемся успеха. И не ругайся в присутствии леди, ты, негодяй.

– Я не ругался.

– Ты сказал «чертовски».

– И это ты называешь ругательством? Вообще-то я мог бы…

– Я уверена, что мог бы, – поспешно перебила миссис Трембли своего друга. – Дикки, не будь таким занудой, я знаю, что делаю.

– Ты знаешь, и я тоже хочу это знать.

– Какой же ты нудный! – Джози снова села на стул. – Я устраивала эту встречу последние семь дней.

– Почему ты не написала мне?

– Какой смысл переводить бумагу, если мне нечего сообщить?

– А сейчас тебе есть что рассказать мне?

– Ты все узнаешь, когда я привезу тебе туда, куда мы едем, – загадочным тоном пообещала Трембли. – Но одно я могу сказать тебе, Дикки: я следила за тем подозрительным типом – Рэндольфом.

– Что? – Эта новость еще сильнее разожгла любопытство Лоусона. – Думаешь, он что-то знает?

– Я уверена в этом. Разве Боллард не говорил о нем?

– Только то, что я написал в письме.

Джозефина задумалась.

– Та ссора между Одри и ее мачехой была из-за возможной свадьбы с Рэндольфом, – заметила она.

– Невозможной, – холодно вставил Дик. – Одри будет моей женой.

– Не загадывай наперед, – возразила Джози и поднялась. – Ну же! Я лучше все объясню в такси. – И она без лишних слов вышла из комнаты.

Ричард последовал за подругой, удивляясь, почему она все держит в тайне. Было очевидно, что у нее есть план. Но какой именно? Когда он сел в такси, Джозефина уже сообщила водителю, куда надо ехать, так что Лоусон так и не узнал, куда его везут. А ее обещанные объяснения оказались лишь обрывками фраз и непонятными намеками.

– Если встретишь Рэндольфа, не давай ему повода думать, что ты что-то подозреваешь, – предупредила миссис Трембли, пока они ехали по ярко освещенным улицам.

– Хорошо. А я его встречу? – уточнил ее товарищ.

– Есть такая вероятность, – ответила Джози, после чего вновь замолчала и не произнесла больше ни слова, как Дик ни пытался ее разговорить.

Вскоре такси повернуло на Парк-лейн и остановилось под навесом перед красной дорожкой, ведущей к гостеприимно открытой двери. Лоусон заплатил шоферу и, крайне взволнованный, последовал за своей спутницей. Она провела его по широкой лестнице, усыпанной цветами, и представила радушной хозяйке как своего дражайшего друга. После, ведя Джози под руку, Дик прошел в просторную и роскошную гостиную, из которой можно было пройти в такой же просторный зал.

– Я привела тебя сюда, – прошептала миссис Трембли, – чтобы увидеться с человеком, который знает правду.

– И где же он? – Дик уставился на красочную толпу танцующих, плавно двигавшихся в такт музыке, словно цветы, колышущиеся на легком летнем бризе.

– Вон там. – Джозефина взмахнула веером влево. – Только не падай в обморок, мой дорогой.

Абсолютно не подготовленный к увиденному, Ричард и правда едва не лишился чувств. Среди толпы веселых танцующих рядом с Рэндольфом стояла и оживленно беседовала с ним Одри Хэмбер!

– Она все знает, – многозначительно прошептала миссис Трембли. – Твое дело выведать это у нее.

Глава XIII

На одно мгновение Дик уловил взгляд девушки, которую любил, разговаривающей с мужчиной, которого ненавидел, но в следующий миг Джози затянула его обратно в толпу гостей. Он попытался вырваться из ее хватки и пробраться к мисс Хэмбер, но Трембли крепко сжала его руку.

– Не будь таким глупцом! – зашипела она, удивленная и разозленная. – Мы здесь не для развлечений, а для дела. Рэндольф не должен тебя видеть.

– Почему нет, черт его подери?! – возмутился Лоусон, обозленный такими глупыми препятствиями.

– Потому что он сразу же сделает все, чтобы не дать тебе поговорить с Одри наедине, – резко объяснила Джозефина. – Ты потом пожалеешь, если не дашь мне все устроить, как я задумала.

– Ты такая чертовски загадочная… – раздраженно пробормотал Ричард.

– Нужно действовать очень осторожно, Дикки. Ну же, присядь. Теперь я могу ответить на твои вопросы.

– Как ты узнала, что Одри будет здесь?

– Ты думал, что она в Париже, я полагаю?

– Ну да!

– Она была в Париже и вернулась два дня назад. Это я привезла ее.

– Значит, ты виделась с ней… говорила с ней, – охнул Дик с замиранием сердца.

– Немного, – ответила Джози. – Не хочу, чтобы она знала, что я занимаюсь делом о Сарлейском лесе. Но леди Хестон, которая организовала этот бал, моя старая подруга. Она тоже знает мисс Хэмбер – мы все вместе учились в школе, – и я попросила ее прислать приглашение в Париж и настоять на присутствии Одри. Видишь, она приехала, но не знает, что это я все организовала.

– О! И она не знает, что я здесь?

– Конечно же, нет. Я хочу, чтобы ты застал ее врасплох и вы поговорили откровенно. И я также уговорила леди Хестон пригласить Рэндольфа.

– Зачем? Ты же знаешь, что я его ненавижу!

– Мой дорогой, ты должен отстраниться от своих чувств на какое-то время. Мне он нравится ничуть не больше, чем тебе. Но я хотела, чтобы он встретил Одри, чтобы увидеть их вместе и понять, в каких они отношениях.

– В очень хороших, насколько можно судить, – помрачнел Дик.

– А! Нельзя делать поспешных выводов, – возразила Джози. – Я абсолютно уверена, что Одри его боится.

– С чего ей бояться его? – Теперь Ричард ощетинился и нахмурился.

– Это я и хочу выяснить – чтобы ты это выяснил. Я же сказала, что следила за Рэндольфом последние шесть или семь дней и разузнала, что он в очень трудном положении, что он был очень близок с леди Хэмбер и что он хотел, чтобы Одри вышла за него замуж.

– Боллард уже рассказал все это.

– Эта информация натолкнула меня на мысль свести Одри и Рэндольфа вместе, – сказала Джози, а потом сделала паузу и задумчиво добавила: – Я не знаю точно, но, возможно, Джеральд на стороне Рэндольфа.

Дик встревожился.

– А с чего ему быть на его стороне?

– Ну, они друзья, и очень хорошие. Оба были в Африке два года назад на охоте и после этого сблизились. Учитывая это, вполне возможно, что Джеральд одобряет желание своего друга стать мужем Одри. И это плохо, ведь Рэндольфу нужны только ее деньги.

– У нее много денег?

– Три тысячи в год по завещанию ее отца. А Джеральд унаследовал поместье и пять тысяч в год. Поскольку леди Хэмбер не была расточительной, я думаю, мальчик сейчас богат, как никогда. Он добрый малый… – Джози вздохнула. – Мы часто общались, когда я и Одри еще учились в школе… – Она помотала головой, чтобы рассеять сантименты. – Ну, как тебе все это?

– Ты чудо, Джози. Если ты представишь меня мисс Хэмбер, я осмелюсь надеяться, что смогу многое узнать. Однако… – Дик засомневался. – Ты думаешь, что она все знает. Но я в это не верю.

– Но задумайся, Дикки. Пока ты искал свою лошадь, прогремел выстрел. Одри была в повозке, и тем не менее, когда ты вернулся, она исчезла, а тело леди Хэмбер оказалось на ее месте. Все должно было произойти на ее глазах и никак иначе.

– Возможно, она и правда много знает, – признал Лоусон, упорно продолжая защищать девушку, – но она точно не знает имени человека, застрелившего ее мачеху. Если бы она знала это, то рассказала бы все на слушании.

Миссис Трембли замотала головой.

– Одри не любила ее. Все это знают.

– Все равно, я не думаю, что она стала бы хранить в секрете имя человека, которой убил члена ее семьи.

– Возможно, она хочет выгородить его.

Дик вздрогнул. Эта мысль не раз приходила ему в голову.

– Если только это ее брат. Больше я не знаю никого, кого она захотела бы защитить.

– Нет, Джеральд в этом не участвовал. Ты же помнишь, ты сам его видел в постели.

– Да. Я не думаю, что он имеет к этому какое-то отношение… – Ричард задумался, а потом снова вздрогнул. – Ты же не считаешь, что она прикрывает Рэндольфа?

– Я не знаю. Это возможно, но не из-за любви к нему. У Рэндольфа есть что-то против нее. Я проанализировала информацию – слухи и сплетни – о том, что она позволяет ему ухаживать за собой и оказывать ей знаки внимания. И он находился в Сарлейском поместье, когда было совершено преступление.

– Как гость леди Хэмбер, я полагаю, поскольку именно она была хозяйкой дома?

Миссис Трембли кивнула и встала.

– Да. Леди Хэмбер была заинтересована в этом браке, и – как мы узнали от Болларда – это вызвало ссору, из-за которой Одри побежала через лес на Сарлейскую ферму.

– Но ты же не думаешь…

– Мой дорогой Дик, я не знаю, что и думать. Все так запутано, но я даю тебе возможность разузнать что-нибудь, что поможет нам. Одри ничего мне не скажет, поскольку думает, что я ничего про это не знаю. Но тебе она частично доверяет из-за произошедшего в лесу, поэтому ты можешь уговорить ее рассказать тебе все. А теперь… – Джози вышла из ниши – укромного места, где их не было видно. – Оставайся здесь, Дикки, и я пришлю Одри к тебе.

Лоусон не сводил с подруги встревоженного взгляда.

– Она не придет, если будет знать, что я здесь.

– Она не будет этого знать. Я просто скажу ей, что с ней хочет повидаться старый друг. Нет, Дикки, не возражай. Я веду это дело. Сколько раз я тебе это уже говорила? Сядь на место и сиди тихо, мой дорогой.

Миссис Трембли толкнула Ричарда обратно в нишу за цветы и величественно поплыла по ярко освещенному коридору. Лоусон присел на диван, беспокойно ожидая девушку. Он страстно надеялся, что никто другой не наткнется на этот укромный уголок, поскольку им с Одри было необходимо побыть наедине, так как разговор предстоял очень важный. И то ли ему просто повезло, то ли благодаря хлопотам Джози – Дик не знал, какое влияние она имела в этом доме, – но в нишу и правда никто не заглядывал, хотя мимо нее прошли несколько пар. А затем Ричард услышал два тихих голоса – миссис Трембли и мисс Хэмбер, остановившихся перед нишей.

– Это старый друг, который хочет увидеть тебя, дорогая, – дружелюбно сказала Джози. – Иди туда, и ты очень удивишься.

– Старый друг, – задумчиво повторила Одри и вздохнула. – Но у меня нет старых друзей. Есть много знакомых, но ни одного настоящего друга.

– Я думаю, ты найдешь там именно настоящего друга, – возразили Джозефина и провела девушку к цветам, загораживающим нишу. – Я вернусь через полчаса.

– Но, Джози… – начала было Одри, но замолчала, так как ее подруга уже уходила от нее по коридору. На мгновение девушка заколебалась – ей не нравилась тайна, в которую ее втянули. Но затем любопытство взяло верх, и она шагнула в нишу, оказавшись лицом к лицу с высоким мужчиной, который поднялся, когда она вошла. В тусклом свете Одри не узнала его, и нервно засмеялась.

– Миссис Трембли сказала, что здесь я найду своего старого друга, – заметила она после неловкой паузы.

– Я надеюсь, что это так и есть, мисс Хэмбер, – ответил Дик.

– Ах! – Одри вскрикнула и сделала шаг назад, узнав его голос, но все еще не веря происходящему. – Неужели это вы?

– Это я, если вы имеете в виду Ричарда Лоусона, – ответил молодой джентльмен.

Он сделал шаг навстречу, и луч висящей в коридоре лампы осветил его лицо. Мисс Хэмбер пристально смотрела на него, а он на нее. Оба были бледны, а девушка и вовсе с трудом дышала от волнения.

– У вас было более длинное имя, когда мы виделись в прошлый раз, – пробормотала она нервным голосом, пытаясь мягко выйти из ситуации.

– Ричард Максвелл Джордж Генри Лоусон, – напомнил ей Дик, изо всех сил стараясь говорить непринужденно. – Надеюсь, ваша лодыжка зажила.

– Да, спасибо! – тихо ответила Одри. Она посмотрела вниз, потом вверх и спросила с ноткой отчаяния в голосе: – Зачем такая секретность? Зачем миссис Трембли привела меня сюда?

– Чтобы мы могли увидеться.

– Значит, она знает, что мы виделись раньше?

– Знает. Миссис Трембли помогает мне распутать тайну, настигшую нас в Сарлейском лесу.

– Я знаю, что она стала детективом. – Лицо девушки по-прежнему оставалось очень бледным и взволнованным.

– Она помогает мне как детектив, мисс Хэмбер.

– О, какая досада! Я никогда не думала, что Джози – то есть миссис Трембли – разыграет меня таким образом! – Теперь Одри заговорила возмущенно и рассерженно.

– Что же ей оставалось делать, если вы отказывались видеться со мной?

– Я не отказывалась.

– На словах – нет, но вы избегали меня.

Слезы подступили к глазам Хэмбер – но это были слезы злости.

– Я не хотела видеться с вами. Вам незачем преследовать меня, – заявила она.

– Ну, это несправедливо по отношению ко мне и к вам, – сурово сказал Дик, сообразив, что ему стоит действовать напористо. – Вы прекрасно знаете, что я не преследовал вас. Я молча принял ваше необъяснимое поведение.

– Да. – Одри почувствовала стыд. – Я обязана вам за ваше молчание. Беру свои слова назад. Но я не понимаю, к чему наша встреча.

– Я скажу вам. Вы должны рассказать мне все, что произошло после того, как я оставил вас в повозке.

Мисс Хэмбер с мрачным видом присела на диван, упрямо решив держать язык за зубами.

– Я ничего не буду вам рассказывать, – покачала она головой.

– Я понимаю. Вы защищаете кого-то.

– Как вы смеете такое говорить?

– Тогда как я могу объяснить ваше молчание? Не отвечайте – я знаю, что вы защищаете своего брата.

Одри вскочила на ноги, вскрикнув от удивления.

– Это правда, – сказала она, задыхаясь. – Я не должна вам этого говорить, но это правда.

Глава XIV

Сделав свое признание, Одри тут же села обратно на диван и тихо заплакала. Трагедия в лесу, долгие дни напряжения и встреча с человеком, которого она так старательно избегала, – все это сломило девушку. Она была зажата в угол, все было против нее, и она не знала, что делать и что говорить.

– Джеральд так же невиновен, как и вы, – заявила мисс Хэмбер.

– О черт, – пробормотал Лоусон, после чего, превратившись из влюбленного в следователя, он решил проверить слова Одри и заговорил очень сухо и серьезно: – Тогда зачем вы выгораживаете брата?

– Если вы будете так со мной разговаривать, я вам ни слова не скажу! – закричала девушка со злобным видом. – Я думала, что вы мой друг, – добавила она, снова готовая расплакаться.

Дик сел рядом с ней и взял ее руку.

– Я хочу быть вашим другом.

Одри выдернула руку.

– Нет, не хотите. Вы пришли, чтобы втянуть меня в неприятности.

Лоусон засмеялся над таким чисто женским восприятием вещей.

– Все это время я старался этого не делать, – сказал он намеренно обиженным тоном.

Маленькая леди явно была очень непостоянной. Настроение ее снова переменилось, и она протянула Ричарду свою дрожащую ручку.

– Вы очень добрый, хороший и честный, – сказала она слабым голосом. – Вы же понимаете, я совсем не хотела вас обидеть. Я… я… я так устала!

Дик снова взял ее ручку и утешительно погладил ее.

– Бедная девочка! Я хочу помочь вам.

– Вы действительно, правда хотите помочь? – Хэмбер посмотрела на него с надеждой.

– Конечно, хочу. Если бы вы пришли ко мне до того, как сбежали на континент, я был бы рядом.

– Мне пришлось убежать ради Джеральда. Вы знаете, его нервы так расстроены из-за той аварии, а эти ужасные события только ухудшили его состояние. Он помнит, что произошло тогда.

– Мне казалось, он потерял память?

– О нет. Это не так. Он то забывает, то вспоминает отрывки событий. Но то, что произошло в лесу, – девушка внезапно задрожала, – он помнит слишком отчетливо.

– Что же там произошло?

– Если я скажу вам, вы сохраните это в тайне?

– Конечно, если это будет необходимо.

– Нет, так не пойдет, – покачала головой дрожащая Одри. – Я не стану рисковать судьбой Джеральда, когда он так слаб.

– Если он не виновен, ему ничего не угрожает.

Мисс Хэмбер замотала головой еще сильнее и зажала руки между коленями, глядя в пол.

– Вы не знаете. Все обернулось против него.

– Расскажите мне все об этом, – стал нежно убеждать ее Дик. – Вы можете довериться мне, учитывая, что я доказал свою преданность.

– Я знаю, что могу… – пробормотала все еще сомневающаяся девушка. – Но…

– Моя дорогая, – Ричард снова взял ее за руку, – не должно быть никаких «но». Я должен выяснить все, что вы знаете, если вы хотите, чтобы я помог вам в этом деле. Да, и миссис Трембли должна это знать.

– Джози… Нет-нет!

– Ей тоже надо все знать, – твердо сказал Лоусон. – Она ваш друг, как и я, и действует в ваших интересах. Ну же! Ваш дядя сказал мне, что вы сами все мне объясните. Да, – кивнул он в ответ на удивленный взгляд Одри. – Он анонимно послал мне пятьсот фунтов, в благодарность за мое молчание. Миссис Трембли отследила банкноты, и я обнаружил, что он знает о вашем приключении в лесу. Он рассказал мне немного, но не все. Теперь вы…

– Хорошо, – быстро перебила его Одри, приняв решение. – Я доверяю вам.

– Вы не пожалеете об этом, – сказал Дик и стал ждать подробного рассказа, что явно было очень непросто для мисс Хэмбер, поскольку она снова отняла у него руку, когда начала вспоминать.

– Когда вы оставили меня в повозке, – быстро заговорила Одри, сразу окунувшись в воспоминания о тех событиях, – я какое-то время лежала, чувствуя себя очень нехорошо из-за боли в лодыжке. А потом услышала выстрел, очень близко. Я не могла понять, что происходит, и подумала, что это могут быть браконьеры…

– Вы не догадались, что леди Хэмбер последовала за вами? – перебил ее Ричард.

– Нет… Видите ли, мы поссорились из-за… из-за… – девушка замялась. – В общем, мы поругались. Я ушла в комнату к Джеральду около половины девятого, но потом снова спустилась вниз – позже, когда мистер Рэндольф ушел спать, так как я не хотела видеться с ним.

– Могу понять почему, – пробормотал Дик, вспоминая причину ссоры.

– Что вы сказали? – спросила Одри, но затем, не дожидаясь ответа, быстро продолжила: – Леди Хэмбер – она была мне всего лишь мачехой, и мы никогда не ладили – оскорбила меня так сильно, что я решила сразу же отправиться к моему дяде. Я пошла в лес, и…

– И я оставил вас в своей повозке, где вы и услышали выстрел, – добавил Дик, кивая. – Остальное я помню. Но что было после выстрела?

– Я подумала, что это браконьеры, и некоторое время просто лежала – не знаю, сколько именно, – надеясь, что вы скоро вернетесь, поскольку боялась, как бы они не вошли ко мне. Затем я так сильно занервничала, что решила: будь что будет, лишь бы закончить это мучительное ожидание в неизвестности. Я подползла к двери и открыла ее. На некотором расстоянии, рядом с костром, недалеко от тропинки, я увидела лежащую женщину. Рядом с ней стоял мой брат, держа револьвер. Я испугалась и позвала Джеральда.

– Он не стрелял в нее? Вы уверены, что он не стрелял в вашу мачеху? – резко спросил Дик.

– Нет, – убежденно ответила Одри. – Он прибежал ко мне и сказал, что, проснувшись, обнаружил, что меня нет рядом. Поэтому он оделся и пошел искать меня. В гостиной никого не было, окно было открыто, и леди Хэмбер спускалась по ступеням террасы. Думая о том, где я могла быть и куда собралась леди Хэмбер, он последовал за ней. Она шла на некотором расстоянии впереди него, и как только он прошел через калитку, ведущую из парка в лес, послышался выстрел. Очень встревоженный, брат побежал по тропинке на поляну и обнаружил тело леди Хэмбер рядом с костром, как я и сказала вам. Она была мертва, а револьвер лежал рядом с ней. Джеральд просто поднял его в тот момент, когда я позвала его.

– Сэр Джеральд не слышал ничего, кроме выстрела? И никого не видел?

– Нет. Он только услышал выстрел, побежал по тропинке и увидел мертвое тело и револьвер. Я испугалась, что если вы вернетесь, то подумаете, что Джеральд виноват во всем, и поэтому заставила его отнести тело леди Хэмбер в повозку и положить на кровать.

– Вы могли бы и довериться мне, – сказал Дик с упреком.

– Как я могла это сделать, – возмущенно ответила Одри, – когда знала вас так мало?

А потом она вздохнула с облегчением – ее рассказ был окончен.

Ричард кивнул.

– Я понимаю. Мы с Селвином увидели вас сидящей рядом с братом и держащей его за руку. Он спал?

– Нет. Но я попросила его притвориться спящим, чтобы я могла держать его руку и у меня был предлог не спускаться вниз.

– Вы боялись показать свою вывихнутую лодыжку?

– Да. Это могло привести к нелепым объяснениям, и я должна была позаботиться о моем бедном брате. Когда вы вошли, я испугалась, что вы начнете меня расспрашивать, но одного взгляда мне было достаточно, чтобы понять, что вы не станете этого делать.

– Как же вы это поняли? – спросил Лоусон, втайне чувствуя радость.

– О, как женщина понимает такие вещи в мужчинах? Инстинктивно, я полагаю. И ради Джеральда я избегала встречи с вами, поскольку знала, что вы будете задавать вопросы. Но само мое поведение показывало, что я доверилась вам.

– Так сказал и ваш дядя, – пробормотал Ричард. – Но я запутался.

– Глупый! Мужчины такие глупые! – улыбнулась Одри, снова сменив тон и настроение. – Это все, и, как видите, Джеральд невиновен.

– Так ли это? – неожиданно спросил Лоусон. – В конце концов, память его подводит, и он может не помнить, что застрелил леди Хэмбер.

– Бред, – возразила девушка более спокойно, чем он ожидал. – У Джеральда не было револьвера.

– Хм! – задумался Дик. – Что-то в этом есть. А где револьвер, который он поднял?

– У Джеральда. Он принес его домой вместе со мной.

– Он знает, чье это оружие?

– Нет. И я не знаю. Но если вы встретитесь с нами на Винтер-сквер, Джеральд покажет вам его.

– Хорошо. Это будет ценной уликой. Есть у вас какие-нибудь идеи, кто застрелил леди Хэмбер?

– Никаких, – честно ответила Одри. – Она никогда не нравилась мне, потому что была злой, а иногда даже жестокой. Я осмелюсь сказать, что я не должна была приходить на этот бал, ведь ее убили совсем недавно, но не могу притворяться, что мне ее жаль, и оплакивать ее. Кроме того, леди Хестон очень настаивала на моем присутствие здесь сегодня, не знаю почему.

– Я знаю, – холодно заметил Дик. – Миссис Трембли все это устроила, чтобы мы смогли встретиться.

– Джози могла бы и сказать мне, – сердито проворчала Одри.

– А вы бы пришли, если бы она сказала правду?

– Возможно. Но возможно, и нет. В любом случае, – девушка взяла Дика за руку и пожала ее, – я рада, что приехала, и прощаю Джози. Вы ведь мой друг?

– Да, – ответил Лоусон, но в его голосе прозвучала неуверенность. – Вы сомневаетесь в этом?

– Только не после всего, что вы сделали для меня. И вы найдете разгадку?

– Я попытаюсь, а миссис Трембли мне в этом поможет.

Одри с облегчением кивнула.

– Я хочу, чтобы правда открылась, чтобы Джеральд мог успокоиться. Он живет в страхе, как бы его не заподозрили. Я могу только надеяться, что его память сотрет эти события, как стерла многие другие.

– Никто не подозревает его, – успокаивающе сказал Дик. – Я увижусь с ним и успокою его.

– Если у вас получится, – вздохнула Одри. – О боже! Как же я ненавижу неприятности. Со мной не случалось ничего хорошего с тех пор, как умер папа, и при жизни леди Хэмбер, и теперь, после ее смерти. Вы моя единственная надежда, мистер Лоусон.

– Я надеюсь, что смогу доказать это. Но, – Ричард понизил голос до шепота, – не могли бы вы называть меня… по имени?

Мисс Хэмбер залилась краской, и на ее лице появилось смущенное выражение.

– С чего бы это? – спросила она, резко вставая.

– Потому что… потому что… О, не имеет смысла ходить вокруг да около – потому что я люблю вас.

– Мистер Лоусон! – Хэмбер метнулась к цветочной ширме и замерла, готовая сбежать. – Вы… вы не должны.

– Почему?

– Потому что я обручена с мистером Рэндольфом! – вздохнула девушка и в следующий миг убежала, оставив Дика ошеломленным и онемевшим.

Глава XV

Когда Одри сбежала, Лоусон остался на месте, перегруженный неожиданной новой информацией. Он знал от миссис Трембли, что Рэндольф уже какое-то время оказывает девушке внимание, но делает это скорее ради денег, чем ради нее самой, и знал, что леди Хэмбер одобряла этот брак. Но ссора, которая заставила Одри покинуть дом в ту ночь, произошла из-за ее несогласия на брак с Артуром, так что было очень странно, что она поменяла свое решение так резко. Ричард был столь поражен, сколь и запутан и не понимал, как могла сложиться такая ситуация.

Миссис Трембли могла бы объяснить это, поскольку она была старым другом Одри, и, возможно, они делились друг с другом своими личными тайнами. Но даже если об этом Джози ничего не знала, ее все равно было необходимо отыскать и рассказать о новых усложняющих дело обстоятельствах. Дик взял себя в руки и вышел из ниши с намерением заручиться поддержкой своей подруги в разрыве ужасной помолвки мисс Хэмбер.

Попав на прием совершенно неожиданно, Лоусон ничего не знал о гостях. Здесь было много красивых девушек, щегольски одетых молодых людей, старых вдов и древних джентльменов, уже не способных танцевать. После тихих лет в Африке и месяцев выживания среди бедных торговцев Ричард был поражен светом, красками и парфюмом, едой и вином, безостановочными разговорами и пьянящими ритмами музыки. Прошли годы с тех пор, как он блистал в высшем обществе, и теперь он чувствовал себя одиноким, никого не зная и встречая безразличные взгляды, лишенные тепла и дружелюбия. Джозефина танцевала на некотором расстоянии от него модный вальс с блестящим молодым человеком – под очень сентиментальную мелодию, так что в ближайшее время поговорить с ней было невозможно. Одри же и вовсе нигде не было видно, хотя Дик везде искал ее. Он уже собрался было вернуться к себе, в старые, обветшалые комнаты, как услышал голос Артура Рэндольфа совсем рядом с собой – этот вялый, раздражающий, монотонный голос, который так не понравился ему в ту ночь в гостиной Сарлейского поместья. Даже теперь Ричард нахмурился, услышав его.

Его враг – именно так Дик воспринимал этого человека – стоял прямо рядом с ним, рука об руку с молодящейся, хотя явно уже не молодой женщиной, худощавой и обвешанной бриллиантами. Она была очень высокой, худой, откровенно одетой и сверкала драгоценностями, как море на закате. Эта древняя дама была одета в платье из бледно-зеленого шифона, которое открывало все прелести сверху и снизу, выставляя напоказ ее тонкие ноги и руки, бюст, оставляющий желать лучшего, и сухую тонкую шею, как у ощипанной птицы. Это было очень печальное зрелище – женщина, пытающаяся выглядеть лет на сорок моложе своего возраста, улыбающаяся и флиртующая с молодым человеком, который годился ей во внуки. Но Рэндольф, как заметил Лоусон, оказывал знаки внимания этой живой реликвии и подобострастно слушал ее писклявый голос. Она безостановочно о чем-то говорила, а ее бледные пустые глаза оглядывали всю залу. Так получилось, что она наткнулась взглядом на Дика и, с видом искреннего удивления, вскрикнула:

– Ричард!

Дик сразу же узнал эту даму, поскольку забыть ее было невозможно.

– Как поживаете, кузина Эстер? – улыбнулся он ей.

– Ричард! – снова закричала Эстер, кокетливо помахав веером. – Ты, негодник, проскочил мимо меня. Я думала, что ты в Африке, охотишься на кенгуру – о боже, такие милые создания, как жаль, что их убивают!

– Я очистил Африку от кенгуру, – сказал Лоусон, решив ни в чем не переубеждать ее, – и вот я здесь.

– Очевидно, – хихикнула пожилая леди, – ты всегда был очень предсказуем. Позволь представить тебе мистера Рэндольфа. Артур, это мой кузен, мистер Лоусон, – мы выросли вместе.

Не выказывая никаких признаков веселья по поводу столь нелепого замечания, Рэндольф кивнул Дику.

– Я знаком с мистером Лоусоном.

– Правда? Как странно!

– Почему странно, мисс Спайн? – спросил Артур, недоверчивом глядя на Дика, в то время как тот не сводил с него такого же недоверчивого взгляда.

– Ну, это так странно встретить Ричарда здесь, и вы, оказывается, знаете его. Мир тесен, не так ли? А ты хорошо выглядишь, – снова обратилась Эстер к кузену.

– И вы тоже, – соврал Дик. – Ничуть не постарели.

– О, мой дорогой мальчик, я не видела тебя целую вечность! – воскликнула его родственница. – Как ты можешь говорить мне такие откровенные комплименты?

– Не комплименты, мисс Спайн, – галантно вставил Рэндольф, – а чистую правду!

– Ах, что ж, полагаю, я должна верить тебе. Пойдем же ужинать, Ричард. Нет, не уходите, Артур. Я хочу, чтобы вы и мой кузен стали друзьями.

Двое мужчин пристально смотрели друг на друга поверх костлявых плеч мисс Спайн, провожая ее в столовую. Там они нашли уединенный столик и уважили желание флиртующей старушки. Мисс Спайн много ела и пила, все время болтала то с одним, то с другим собеседником, задавая вопросы и не дожидаясь ответов и отвечая на вопросы, которые ей не задавали. А ближе к концу ужина она задала вопрос, которого оба они хотели избежать:

– А где вы познакомились с Ричардом, Артур?

– В деревне, – уклончиво отозвался Рэндольф, и Дик одобрил такой ответ. Он хотел поговорить с Рэндольфом о преступлении, но не здесь и не в присутствии мисс Спайн.

– В деревне, – одобрительно повторила старая леди. – Я думаю, хватит с вас деревни, Артур. Прошлый раз, когда вы там были, это было ужасно – Сарлей-Корт, убийство. Бедная леди Хэмбер, хотя она никогда мне особо не нравилась, так старалась выглядеть молоденькой! И та девушка – ее падчерица. Я уверена, ее нельзя назвать красивой, как вы думаете, Артур?

– Она… милая, – осторожно сказал Рэндольф, к удивлению и возмущению Дика, уверенного, что Артур, уж наверное, похвалит красоту девушки, с которой помолвлен.

– Я этого не заметила, – возразила Эстер, активно обмахиваясь веером. – Она такая бледная и потерянная. Возможно, ей что-то известно.

– Она ничего не знает, – резко перебил Лоусон.

– Боже мой, Ричард, не смотри на меня так! Ты совсем как твой бедный дорогой отец. Никто не мог сказать и слова против него. И я не понимаю, что ты знаешь о ней.

– Я был одним из свидетелей на слушании, – объяснил Дик, сдерживая негодование.

Мисс Спайн снова вскрикнула и резко выпрямилась.

– Я вспомнила! Лоусон! Ну конечно! Ты путешествовал в той ужасной повозке – так глупо для человека твоего положения. И ты ничего не видел?

– Нет, – решительно покачал головой Ричард, глядя на Рэндольфа, – ничего!

– Но вы что-то слышали, не так ли? – меланхолично спросил Артур, избегая взгляда Лоусона.

– Выстрел. Я рассказал все, что должен был, на слушании.

– Это так интересно! – пролепетала Эстер совсем неподобающим в такой ситуации игривым тоном. – И даже романтично. А романтичные истории должны заканчиваться женитьбой. А что, Ричард, после того, как ты и тот ужасный констебль обнаружили тело бедной женщины, дорогой леди Хэмбер, ты просто обязан жениться на девушке.

– А может, она уже помолвлена, – возразил Дик, все еще глядя на Рэндольфа.

– Правда? С кем? О, Артур, вы знаете?

– Не слышал об этом, – ответил Рэндольф, и это отрицание запутало Дика еще больше. Почему он солгал?

– Нет, конечно, нет. Кто же женится на ней, если неизвестно, что там произошло на самом деле? Она может что-то скрывать.

– Это неправда! – свирепо запротестовал Дик. – Вы говорите ерунду, кузина Эстер.

– Я никогда не говорю ерунду! – с достоинством ответила пожилая дама. – Не так ли, Артур?

– Никогда, – подтвердил Рэндольф и перевел разговор на менее опасную тему. – Вы знаете Хэмбера, мистер Лоусон?

– Нет. Никогда не встречался с ним, – покачал головой Дик. – А вы с ним вместе охотились в Африке, я слышал.

– Год или около того назад, – подтвердил Артур. – Кто рассказал вам это?

– Мистер Боллард.

– О, правда! Я не знал, что мои дела так его интересуют.

Мисс Спайн, обнаружив, что не участвует в беседе, поспешила включиться в нее:

– Хороший человек, Джеральд Хэмбер, такой ранимый, и такие проблемы с памятью… Эта ужасная авария так расстроила его. Он ваш близкий друг, Артур?

– О да. Он спас мне жизнь в Африке, – сказал Рэндольф.

Эстер в очередной раз вскрикнула от волнения.

– Как волнительно! Правда?

– Мы были в пустыне, и один из негров напился и пошел с топором на белых, – начал рассказывать Рэндольф. – Он налетел на меня, когда я был без оружия, но Джеральд, который находился на некотором расстоянии, бросил мне свой револьвер, а я смог поднять его и выстрелить в этого дикаря.

– И вы убили его? Как волнительно! – воскликнула мисс Спайн, хлопая в ладоши.

– А почему Хэмбер сам не воспользовался револьвером? – резко спросил Дик.

– Ну, он мог промахнуться, а я был безоружен, – объяснил Рэндольф, – поэтому в такой опасной ситуации он сделал то, что посчитал лучшим. Я заставил Джеральда отдать мне револьвер на хранение. Эй! Вы уходите? – добавил он, когда Дик встал.

– Да. Хочу попасть домой пораньше и лечь спать. Я рано встаю, знаете ли.

– А почему это ты встаешь рано? – заинтересовалась Эстер, схватив его за руку.

– Из-за работы. Я инструктор по верховой езде.

– Дик! Неужели? – Пожилая леди посмотрела на кузена с оскорбленным видом.

– У мистера Саймона Тарра, – мрачно сообщил тот. – Я должен как-то зарабатывать деньги, а это лучше, чем ездить по стране в повозке и торговать.

– Думаю, да. И все же, это не для тебя. Конечно, твой бедный дорогой отец потерял все деньги, но… – мисс Спайн смущенно замолчала. – Почему ты не обратился ко мне?

– Я не был уверен, что вы захотите видеть меня, белую ворону семьи, расточителя…

– Не говори глупости, Ричард, ты никогда не был таким, – сурово сказала его кузина. – Мы, люди высокого происхождения, должны держаться вместе. Приходи навестить меня в моем доме в Кенсингтоне. Ты знаешь, где это?

– Да, знаю, спасибо. Как-нибудь зайду. – Дик кивнул Рэндольфу и пожал кузине руку. – До свидания, Эстер.

– До встречи, – непринужденно отозвалась мисс Спайн, хотя ей было очень стыдно, что она так пренебрегала своим красивым кузеном. – Не забудь адрес.

Пообещав, что не забудет, Лоусон покинул обеденный зал, счастливый, что ушел от Рэндольфа, который теперь не нравился ему еще больше. История, рассказанная этим мошенником, намекала, что они с Джеральдом в очень хороших отношениях, а это могло означать, что тот поддержит Артура в его желании жениться на Одри. Но почему же этот негодяй не подтвердил, что помолвлен с мисс Хэмбер? Почему он был так внимателен к Эстер Спайн – очень маловероятно, чтобы эта дама могла привлечь такого избалованного человека? Ричард был уверен, что Рэндольф играл в какую-то сложную игру, но не понимал, в чем ее суть. Как бы там ни было, у него имелись дела поважнее, и он отложил мысли о мисс Спайн и их беседе на потом. Было необходимо увидеться с Джози и пересказать ей разговор с Одри. Дик нашел ее у двери в бальный зал и тронул за плечо.

– Да? – немедленно повернулась к нему подруга.

– Можно тебя на минуточку? – пробормотал Лоусон и отвел ее в угол. – Одри помолвлена с Рэндольфом, – заявил он резко.

– Не может быть! – беспомощно вскрикнула миссис Трембли.

– Она сама мне сказала.

– О! – Джози на мгновение задумалась. – Я поговорю с ней, Дик, и дам тебе знать об этом завтра.

Затем она вернулась к своему собеседнику, а Лоусон пошел домой.

Глава XVI

Занимаясь со своими ученицами все следующее утро, Дик много думал о встрече с мисс Спайн. Она была дальней родственницей его отца, обладала хорошим доходом и жаждой быть любимой. Если бы Лоусон случайно не встретил ее, как это произошло вчера, он никогда не стал бы искать ее, и, на самом деле, он не был уверен, что принял бы ее приглашение. Но поразмыслив, Ричард решил все же принять его, поскольку оно было сделано достаточно дружелюбно и искренне. Эстер Спайн очень ценила свое родство с Лоусонами, пусть и дальнее, и, очевидно, была очень расстроена мыслью о том, что кто-то из родственников занимает такое низкое положение, как инструктор по верховой езде. Дик решил, что дело обстоит именно так, когда вернулся к себе и нашел письмо от пожилой леди.

Мисс Спайн писала очень любезно и, как заметил Лоусон, доброжелательно. Она поругала своего кузена за то, что он не пришел к ней, вернувшись из Африки, вместо того чтобы колесить по стране, настаивала на том, чтобы он получил более достойное место работы, чем его теперешнее, под руководством мистера Тарра, и прикладывала к письму чек на сто фунтов.

Дик усмехнулся, подумав, как судьба закидывает его денежными предложениями. Сначала пятьсот фунтов от Болларда, теперь сто от Эстер. Но он не собирался принимать эти деньги, как не принял предыдущие. В то же время Ричард признался себе, что со стороны этой женщины было очень мило так себя повести. Конечно, только глупая гордость мисс Спайн заставила ее открыть свой кошелек – и все же где-то в глубине ее души Дик заметил нотку сочувствия. Он сложил чек и положил его в карман, решив посоветоваться с Джози, возвращать его или нет.

Но где же Джози? Ричард заходил к ней в контору в Сохо по дороге домой – ее там не было, а записка на двери гласила, что вернется она не раньше вечера. Дик надеялся, что подруга навестит его сама, и просидел дома несколько часов в надежде увидеть ее. Но она так и не появилась, и молодой человек был крайне озадачен и расстроен. Учитывая, как обеспокоили его слова Одри о помолвке, он думал, что миссис Трембли могла бы немедленно навестить его. К тому же он хотел рассказать ей о встрече с кузиной и о разговоре за ужином и спросить, что она думает о том факте, что Рэндольф замалчивает помолвку. Так, в томительном ожидании, Лоусон провел все утро и день, раздраженный из-за непонятного отсутствия Джози.

Но затем его терпение – если это можно было так назвать – было вознаграждено. В четыре часа посыльный принес ему записку от миссис Трембли, приглашающую его к ней в контору в пять часов. Задолго до назначенного часа Ричард уже бежал вверх по старой лестнице, чтобы обнаружить, что дверь закрыта. Естественно, виноват был он, а не Джози, и молодой человек сел на верхней ступеньке и закурил, дожидаясь прибытия леди.

– А, вот и ты, – сказал Лоусон, когда Джози появилась на лестнице. – Я ждал тебя весь день. Где ты была?

– У меня были дела, молодой человек, – отозвалась Джозефина, вставляя ключ в замок. – Я со всеми поговорила. С Боллардом, Одри, Рэндольфом…

– Что сказала Одри? – только и спросил Дик, пройдя за подругой в ее шикарный кабинет – жемчужину комфорта в старом и ветхом доме. – О, Джози, ты должна сказать мне…

– Я ничего тебе не скажу, если ты будешь меня перебивать, – огрызнулась женщина, садясь за стол. – Дай мне сигарету, дружок. Я умираю от жажды и желания закурить.

Ричард передал сигарету и поднес зажженную спичку.

– Я заварю тебе чаю, если он у тебя есть, – предложил он.

– В шкафчике, – кивнула Джози через плечо. – А ты умеешь заваривать чай?

– Намного лучше, чем ты, – ответил ее друг, доставая чайник и другие необходимые принадлежности. – Думаешь, я еще не научился этому? Где вода?

– Кран в соседней комнате.

– Хорошо! Сиди спокойно и кури, а я пока все приготовлю.

Джозефина засмеялась и выдохнула кольца дыма, с восхищением и одобрением наблюдая за искусными приготовлениями своего гостя. Дик наполнил чайник, поставил его кипятиться, нарезал ломтиками хлеб и намазал их маслом, а потом постелил скатерть на маленький бамбуковый столик, который поставил прямо перед миссис Трембли. Когда все было готово, он налил чаю и накормил Джози тортиком и другими яствами.

– Ты будешь хорошим мужем, Дикки, – сказала она, более-менее удовлетворив свой аппетит.

– Мужем Одри, – кивнул Лоусон, попивая чай с бутербродом.

– Ты помешан на ней, мой дорогой!

– Помешан? Что за слова, Джози! Я поклоняюсь ей, я обожаю ее. Ведь она самая прекрасная…

– Да, я знаю, – оборвала его восторженную речь миссис Трембли. – Я уже слышала все это. Но она помолвлена с Рэндольфом.

– Так она сказала, будь он проклят. Зачем ты виделась с ним?

– Чтобы спросить, правда ли это. О, я знаю, Одри сказала тебе, но она могла сказать это, просто чтобы отвадить тебя.

– Какой вздор! – не выдержал Дик. – Я знаю, что она любит меня. Все именно так.

Джози выпустила очередное облако дыма.

– Я всегда знала, что у мужчин высокое самомнение. Откуда ты знаешь, что она тебя любит?

– Я увидел это по ее глазам. И… и… О, Джози, не будь зверем! Ты же знаешь, что мы созданы друг для друга.

– Я так думаю. Но Рэндольф… Они помолвлены – он тоже так сказал.

– Тогда почему он дурачил мою кузину? Почему держит помолвку в тайне?

– Что? Твою кузину? Спайн?

– Да. Я встретил ее прошлым вечером на балу. Она разговаривала с Рэндольфом и заметила меня. Рэндольф лихо ухаживал за ней и отрицал тот факт, что Одри может быть с кем-то помолвлена.

– Не может быть!

– Так и было, он так сказал и уклонился от объяснений.

– А ты? – Джози явно заволновалась.

– Я ничего не сказал. Вел себя тихо, чтобы понять, что за игру он ведет.

– И что же это за игра?

– Понятия не имею! Разве что он хочет жениться на Эстер.

– Но если он помолвлен с Одри…

– Вот этого я и не могу понять, – вздохнул Дик, а затем, после паузы, спросил: – А ты что об этом думаешь?

Джозефина смахнула дым от своей сигареты.

– Вот что я тебе скажу, мой дорогой. У Рэндольфа на уме два плана. Первый – это Одри, второй – Спайн, твоя кузина. Обе богаты. Если не получится с Одри, он женится на Эстер. Мне кажется, он не уверен в Одри.

– И все же она подтвердила помолвку, – возразил Лоусон.

– Ну да. Сейчас они помолвлены. Но он ей не нравится. Я поняла это, когда она призналась мне во всем.

– Ты еще раз с ней поговорила?

– После того, как ты ушел от леди Хестон. Она сказала, что видела тебя, что ты признался ей в любви и что она отказала тебе, сказав о своей помолвке. Я спросила ее, любит ли она Рэндольфа.

– Или меня? – спросил Дик с крайним любопытством.

– Нет, об этом спрашивать я не стала. Я спросила только насчет Рэндольфа. Она не сказала, что любит его, и на самом деле дала мне понять – как женщина, я прочитала это между строк, – что она боится его. Дикки, – подалась вперед миссис Трембли, – он запугал ее и принудил к помолвке. Я не знаю, как ему это удалось, но она не любит этого мужчину. Каким-то образом он заставил ее согласиться.

– Но зачем тогда он ухаживает за Эстер?

– Мы выясним это. Возможно – как я полагаю, – он не уверен в Одри, и, если она подведет его, он женится на твоей кузине. Он в чертовски трудном положении, мой дорогой, и любым способом хочет получить деньги.

Ричард нахмурился и сжал кулаки, сдерживая яростное желание дать по лицу своему врагу.

– Что же нам делать? – гневно прорычал он.

– Все, что можно, я уже сделала.

– И что же?

– Я пошла к Болларду этим утром и рассказала ему о нашем разговоре с Одри и Рэндольфом. Боллард был в ярости. Он ненавидит Рэндольфа и… – миссис Трембли сделала паузу, – и благоволит тебе.

– Благоволит мне! – Дик вскрикнул от удивления.

Джози кивнула.

– Я думаю, он очень хорошо к тебе относится. Мне кажется, он хочет, чтобы ты женился на Одри. Да! Он говорил о том, что она беззащитна, а Джеральд не способен о ней позаботиться. А потом он еще сказал…

– Да! Да! Что он сказал?

– Что он разорвет помолвку с Рэндольфом.

– О боже! – Лоусон уже задыхался от волнения. – А он может?

– Не знаю. Но когда я уходила, он собирался найти Рэндольфа и пообещал сообщить мне результаты разговора. Я жду телеграмму с минуты на минуту.

Не успела Джозефина закончить фразу, как в дверь постучали. Мгновенно сообразив, кто это, Ричард подпрыгнул со стула и открыл дверь, пока Джози удивленно смотрела на него. Он вернулся с желтым конвертом.

– Читай! Читай! – скомандовал Дик, горя от нетерпения.

– «Помолвка расторгнута. Одри свободна. Скажи Лоусону. Боллард», – прочитала миссис Трембли.

Глава XVII

Дик мгновенно почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Можно было только догадываться, как Боллард смог расторгнуть помолвку между его племянницей и Рэндольфом, но в этом не оставалось никаких сомнений – телеграмма четко сообщила результат. Одри была свободна.

– Она станет моей! Она станет моей женой! – закричал молодой человек, прыгая по комнате. – Удача вернулась ко мне, Джози. Черная полоса закончилась, и начинается самая светлая и яркая!

– Не торопи события, – сурово посоветовала миссис Трембли.

– О, не каркай! – Дик почувствовал беспокойство, настолько серьезен был ее тон.

– Я не говорю ничего без причины, мой дорогой. Рэндольф очень мстителен. Он не сдастся без боя.

– Что же он может сделать?

– Не знаю. – Джозефина откинулась на стуле и обхватила голову руками. – Но он смог заставить Одри обручиться с ним, поэтому, мне кажется, у него есть что-то против нее.

– Если так, он бы не согласился расторгнуть помолвку.

– Хм, хм! Что-то здесь не так, Дикки, дорогой. Интересно, каким образом Боллард расстроил планы Рэндольфа?

– Я спрошу его, когда увижусь с ним, – решил Лоусон.

– На твоем месте я бы этого не делала. Лучше оставить все как есть. Иди на Винтер-сквер и объяснись с Одри.

– Я бы с радостью… – Дик засомневался, и выражение его лица сделалось немного отчужденным. – Но станет ли она слушать меня?

– Думаю, да. Когда я видела ее вчера вечером, она тебя очень хвалила. В ее глазах ты добрый, умный, человек чести и все такое. Одри сказала, что она никогда не забудет, как обязана тебе.

– Это лишь благодарность, – недовольно заметил Дик. – А я хочу любви.

– Ну, – философски развела руками его собеседница, – говорят, от жалости до любви один шаг, чем же плоха благодарность? В любом случае, Дикки, у тебя есть шанс.

– Одри послушает меня?

– Думаю, да. Нет, я даже уверена, что послушает. И я бы не пожелала ей лучшего мужа. Ей необходим защитник, – закончила Джози торжественным тоном.

Лоусон прекратил ходить по комнате и уставился на нее.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что Рэндольф хитрый, умный и злобный. Я знаю о нем гораздо больше, чем ты, Дикки, поскольку у моего покойного мужа были с ним общие дела. Если бы Болларду не удалось расторгнуть помолвку, я бы предоставила свои сведения о темном прошлом Рэндольфа, которые мне удалось разузнать. Но пока нет нужды вмешиваться.

– Если только он не тронет Одри, – задумчиво закончил Дик. – Но я не думаю, что он может ей что-то сделать.

– Я согласна. Тем не менее он сделает все возможное, чтобы осуществить свои намерения.

– Вряд ли. Вероятно, он утешится Эстер.

– Как бы не так, Дикки, – миссис Трембли посмотрела на своего друга рассерженным взглядом. – Мы не сильно близки с твоей кузиной, крайне глупой старой девой. Но все же она слишком хороша для этого негодяя, который растратит все ее деньги и в конце концов бросит ее. Боллард предотвратил брак Рэндольфа с Одри, и теперь я должна предотвратить его брак с мисс Спайн. Не беспокойся об этом. Я держу наготове розгу для мистера Артура Рэндольфа, хотя мне бы и не хотелось использовать ее без крайней нужды.

Лоусон рассеянно кивнул.

– Все это хорошо, Джози, но ведь не это главное. Мы ничуть не приблизились к разгадке тайны убийства.

– Всему свое время, Дикки. Мы приближаемся к разгадке! О чем вы разговаривали с Рэндольфом прошлым вечером, за ужином с вашей кузиной? Расскажи мне все слово в слово. Это может быть важно.

– По-моему, ты делаешь из мухи слона, – ответил Лоусон, вспоминая вчерашний ужин.

– Как бы там ни было, мне надо это знать.

Обладавший удивительно хорошей памятью молодой человек пересказал подруге весь разговор, включая рассказ Рэндольфа об Африке и о спасении его жизни молодым Хэмбером. Джози внимательно выслушала все это с крайне заинтересованным видом – настолько заинтересованным, что Лоусону это показалось странным.

– В этом нет ничего интересного, насколько я вижу, – запротестовал он.

– Ты не видишь дальше собственного носа, – довольно грубо огрызнулась миссис Трембли. – В том разговоре может быть гораздо больше информации, чем тебе кажется.

– Что ты имеешь в виду?

– Не важно. Ты подал мне идею. Нет, не спрашивай меня какую, потому что я не собираюсь объяснять. Мне надо это обдумать и действовать в зависимости от того, что я решу. А теперь, Дикки, можешь идти домой и мечтать об Одри.

– Я бы предпочел увидеться с ней, а не мечтать о ней, – уныло простонал Лоусон. – Если ты вдруг увидишь ее, замолви за меня словечко, Джози.

– О, обязательно. Я собираюсь навестить ее на днях – в три часа в четверг.

– Тогда я тоже приду, – приободрился Дик. – Не возражаешь?

– Нет, я буду рада. – Джози поднялась, зевая. – Но сейчас иди уже домой.

Выгнанный таким образом Лоусон отправился к себе, полный надежд. Он провел остаток вечера дома, с сигаретой в руке, думая об Одри, о том, какая она красивая, какой она ангел – и все в том же духе. Эта девушка казалась ему самой храброй и преданной во всем мире. То, как она заступалась за своего брата, то, как она держалась на протяжении всего этого времени. «Никто в мире не сравнится с Одри», – сказал себе Ричард, ложась спать.

На следующее утро пришло письмо от Болларда, в котором тот просил Дика навестить его в конторе в полдень. Лоусон удивился, почему приглашение пришло спустя такое короткое время после телеграммы для миссис Трембли, но он был рад получить это приглашение. Если бы письмо не пришло, он в любом случае навестил бы биржевого маклера из-за неудержимого желания узнать, как же ему удалось справиться с Рэндольфом. Возможно, Оливер как раз собирался рассказать своему протеже об этом, и пока Ричард вел уроки верховой езды в окружении дам, он постоянно думал о предстоящей встрече. И когда во всех церквях в городе зазвонили колокола, извещая наступление полудня, он стоял перед дверьми конторы Болларда.

Когда молодой человек вошел, Боллард выглядел взволнованным и уставшим. Он молча указал гостю на стул. Дик удивился такому странному поведению обычно веселого старика и заметил, что во время всего разговора тот говорил довольно тихо. Не было его обычного громового голоса, не было искреннего смеха. Оливера как будто подменили.

– Вы плохо себя чувствуете, сэр? – сочувственно спросил Ричард.

– Я беспокоюсь, мой мальчик, беспокоюсь, – сказал биржевой маклер, протирая рукой лоб. – У меня был вчера неприятный разговор с Рэндольфом.

– Так я и думал. Но ведь он хорошо закончился.

Боллард кивнул с угрюмым видом.

– О, я уладил этот вопрос. Я вижу, ты горишь от нетерпения узнать, как же я это сделал. Но я не собираюсь объяснять.

– Я не буду настаивать, сэр, – быстро заверил его Ричард.

– Я знаю. Поверь мне, если бы я мог хоть кому-то сказать об этом, я бы сказал тебе, малыш Лоусон. Но некоторые вещи должны оставаться в секрете.

– У Рэндольфа темное прошлое, я узнал это от миссис Трембли, – предположил Дик.

– То, как я убедил его отказаться от Одри, не имеет никакого отношения к его прошлому, – поспешно сообщил Боллард, – но если он даст о себе знать после всего, что я сказал ему, я открою его прошлое, которое не отличается добропорядочностью. Я нанял частного детектива, чтобы выяснить все детали, но пока не использовал то, что удалось о нем раскопать.

После этих слов в кабинете повисло молчание.

Дику было интересно, о чем же думает старик, настолько его лицо было напряженным и наполненным болью, хотя взгляд его оставался холодным и уравновешенным.

– Вы хотите что-то обсудить со мной, сэр? – спросил Ричард, когда тишина стала невыносимой.

Боллард уставился ему прямо в глаза, словно его застали врасплох, и стал больше похож на себя. А затем он вдруг произнес фразу, которая, как казалось, была совсем не по теме разговора.

– Ты любишь мою племянницу? – тихо спросил он.

– Вы знаете, что люблю, сэр. Я сказал вам, когда мы виделись в прошлый раз, что попрошу у вас ее руки.

– Я благословляю вас.

– О! – Дик чуть не задохнулся и уставился на Болларда с открытым ртом.

– Конечно, при условии, – добавил Оливер, – что она любит тебя.

– Я… я… думаю, что любит, – неуверенно промолвил Лоусон. – И я знаю, что я люблю ее, – закончил он уверенно и твердо.

– Я вижу это. И я склонен думать, что Одри отвечает тебе взаимностью, насколько я разбираюсь в женской натуре. Твое безупречное поведение и рыцарское молчание произвели на нее огромное впечатление. Я не знаю никого больше, кого бы я выбрал ей в мужья.

– О, спасибо… спасибо. Но… – Дик побледнел. – У меня нет денег.

– Деньги – это еще не все, – тихо возразил биржевой маклер, – и к тому же у Одри будут – на самом деле уже есть – три тысячи в год.

– Я не могу жить на деньги жены, сэр, – покраснел Лоусон. – Одри не станет уважать меня, если я так поступлю, и я сам не смогу уважать себя.

– Я знал, что ты так скажешь, и это еще раз доказывает правоту моих суждений. Если Одри захочет, ты женишься на ней.

– Но я не могу обеспечить ей хороший дом или положение, сэр.

– Слишком много возражений с твоей стороны, – сухо заметил Оливер.

– Думаете, я не прав, мистер Боллард?

– Ну, нет. Лучше я позабочусь об этих проблемах. А ты можешь пока об этом не беспокоиться. Я дам тебе место, где ты сможешь много заработать и обеспечить вам блестящее будущее, если будешь трудиться.

– Я буду работать, пока не умру, ради Одри! – воскликнул пылкий влюбленный.

Боллард засмеялся в своей обычной манере.

– Я думаю, Одри ты нужен живым, – весело заметил он. – Малыш Лоусон, твой отец был моим близким другом, и я знаю тебя с детства. Ты хорошо воспитан, у тебя хорошая родословная и есть мозги, которые ты еще не использовал. Я дам тебе возможность проявить себя. Я хочу, чтобы ты женился на Одри, потому что знаю, что ты человек чести. Ей нужен защитник.

Дика поразило, что маклер повторил слова миссис Трембли о защитнике.

– Разве она в опасности, сэр? – спросил он.

– Возможно – со стороны Рэндольфа!

– И что это за опасность?

– Возможно, ее и нет. Когда это будет понятно, тебе скажут об этом.

– Это касается смерти леди Хэмбер? – спросил Дик, удивляясь, почему он спросил об этом без видимых на то причин.

– Ну… да, – произнес Боллард и отвернулся от гостя – но почти сразу повернулся обратно и добавил: – Не спускай глаз с Рэндольфа.

– Он имеет какое-то отношение к убийству? – изумился Ричард, предчувствуя опасность.

– Я никого не обвиняю, малыш Лоусон. Иди и убедись, что моя племянница выйдет за тебя, и, если она согласна, – не спускай глаз с Рэндольфа. Он приносит несчастья.

– Но… но… – Дик окончательно запутался. – Если бы вы объяснили…

– Я не могу ничего объяснить, – довольно сурово ответил Оливер, – и более того, я не буду объяснять, если только меня не заставят. Я охраняю интересы Одри. А теперь иди.

Лоусон послушался и покинул комнату, довольный, но в то же время раздраженный и абсолютно потерянный.

Глава XVIII

В течение следующих суток у Дика было достаточно пищи для размышлений. Чем больше он обдумывал свой визит к Болларду, тем больше запутывался. Насколько он понимал, был какой-то секрет, связанный с Одри, который Рэндольф знал и которым он воспользовался, чтобы уговорить девушку обручиться с ним. Но поскольку Оливер непонятным способом заставил подлеца расторгнуть помолвку, с чего тогда ему бояться мести со стороны отвергнутого ухажера? Если у этого подозрительного друга леди Хэмбер было что-то против Одри, то, несомненно, у Болларда было что-то против него. И те, и другие сведения имели какое-то отношение к убийству в Сарлейском лесу. Но Одри не могла быть виновна, и Рэндольф тоже не мог быть вовлечен в это. И что тогда означали намеки Болларда? В отчаянии Дик бросил распутывать эту головоломку, ведь рядом не было даже Джози, которая могла бы помочь ему.

Миссис Трембли снова исчезла – на ее двери опять висела записка о ее отсутствии. Лоусон не мог понять, куда она пропала и зачем, – он знал только, что ее действия имели какое-то отношение к делу. Преступление, в котором молодой человек оказался задействован, было запутанным с самого начала, но теперь все казалось еще сложнее. Дик думал, думал и думал в надежде прийти к какому-то заключению, чтобы их с Одри и Оливером невыносимая жизнь в страхе закончилась, но лишь еще больше разволновался.

Игра определенно не стоила свеч, так как его волнения ни к чему не приводили. По этой причине после суток мучительных раздумий он отбросил все сомнения и решил отправиться на Винтер-сквер.

Он увидится с Одри, он признается ей в любви, предвкушал Ричард. Преступление, все загадки, странное поведение Болларда и Рэндольфа – все это могло идти к черту. Мучения Дика были так велики, что больше вынести он не мог, и он отправился к Одри, чтобы найти утешение.

– О, я рада вас видеть, мистер Лоусон, – поприветствовала его девушка и с улыбкой протянула ему обе руки.

Дик был так поражен ее неожиданной доброжелательностью, и даже больше чем доброжелательностью, что мог лишь смотреть на нее и сжимать ее руки в своих. Он заметил, что, несмотря на улыбку, лицо девушки было уставшим и бледным.

– Я рад вас видеть… – пробормотал Ричард. Все его мысли перемешались, и он не знал, как поблагодарить ее за столь радушный прием. – Вы… вы очень добры.

– У меня есть на то все причины, – серьезно ответила мисс Хэмбер. – Садитесь, мистер Лоусон. Чай скоро принесут, и мой брат Джеральд скоро прибудет. Он хочет увидеться с вами.

– Замечательно! – пробормотал все еще ошеломленный молодой человек. – А миссис Трембли придет?

– Она написала, что придет, но больше я ничего от нее не получала. Вы видели ее?

– Последние два дня – нет. Она исчезла, – ответил Дик с озадаченным видом. – У Джози очень хорошо это получается.

– Она всегда была странной, – вздохнула Одри, садясь в глубокое кресло напротив гостя, – но она очень умна и так дорога мне. Она сказала, что знает вас всю жизнь.

– Да, – подтвердил Лоусон, – и всю жизнь она ужасно издевается надо мной.

Одри рассмеялась.

– Я не думаю, что вы бы позволили над собой издеваться. Помните, как вы обращались со мной в лесу?

– Это было для вашего же блага, – сказал Ричард с улыбкой.

Хэмбер снова рассмеялась. Она не сомневалась, что любит Дика. Он покорил ее сердце в тот самый миг, когда они так необычно встретились в Сарлейском лесу, и с тех пор ее сердце принадлежало только ему.

– Ваша помолвка расторгнута, – внезапно сказал Лоусон, снова глядя ей в лицо, с ноткой победы в голосе.

– Да, а как вы узнали? – Девушка залилась краской, и ее лицо стало крайне смущенным.

– Ваш дядя Оливер сообщил мне и миссис Трембли. Мы все были очень рады.

– Излишне спрашивать почему, – с облегчением кивнула мисс Хэмбер. – Никому из вас не нравится мистер Рэндольф.

– Мы ненавидим его. А вы? – Ричард внимательно посмотрел на нее.

– Я… я… он мне безразличен, – смущенно пробормотала она.

– Я так и думал. – Дик наклонился вперед. – И я надеюсь, вы не разозлились на меня за то, что я сказал в нише?

– В нише? – Одри смотрела в пол и вырисовывала узоры на ковре кончиком своей туфельки.

– В той нише, – сентиментально продолжил ее гость, – где я…

Девушка легко догадалась, что он хотел сказать, и ее сердце забилось сильнее. Она ждала, что же скажет Ричард, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появился высокий, худой молодой человек. Увидев Лоусона, он подошел к нему, протягивая руку, и от Дика не укрылось выражение беспокойства на его лице.

– Я должен поблагодарить вас, мистер Лоусон, – сказал Хэмбер тихим хриплым голосом. – Вы стали хорошим другом мне и Одри.

– О, это честь для меня, – отозвался Дик, желая поскорее закончить эту тему. – Я сделал то же, что сделал бы любой приличный джентльмен.

– Нет! Нет! – запротестовала Одри. – Из тысячи людей никто бы не повел себя так, не проявил бы такое рыцарство и благоразумие.

– Я тоже так думаю. – Джеральд опустился в кресло с усталым вздохом. – Как я и сказал моей сестре, мистер Лоусон, вы само воплощение силы. Вы должны были слышать, как наш дядя Оливер хвалил вас.

– Мистер Боллард мой друг, – засмеялся Дик, все еще стараясь развеять напряженную атмосферу, – но он слишком хорошего мнения обо мне. Я действительно не сделал ничего великого, – но хотел бы сделать.

– Каким образом? – спросил молодой Хэмбер без особого интереса.

– Я хотел бы разгадать тайну смерти вашей мачехи!

– Если бы вы могли, – вздохнул брат Одри, и выражение его лица немного изменилось. – Но я не думаю, что вы когда-нибудь сможете это сделать.

– Я бы на вашем месте не отчаивался. С помощью миссис Трембли я надеюсь добраться до истины.

– Не сдавайтесь! – страстно воскликнула Одри. – Вы и Джози так умны, что я уверена: у вас все получится!

– Вы хотите, чтобы у нас получилось?

– Больше всего на свете, да, и Джеральд тоже этого хочет. Мы не сможем жить спокойно, пока вы не раскроете эту тайну.

Девушка собиралась продолжить, но тут в комнату вошли двое лакеев, которые принесли чай. И пока все наслаждались напитком, Джеральд оглядел комнату.

– Мне казалось, что должен был прийти кто-то еще, – сказал он.

– Джози, моя дорогая подруга, – тихо ответила Одри, наполняя чашку Дика.

– Ах да, конечно. Но, по-моему, не только она, кто-то еще. Мистер… мистер… Как, ты сказала, его зовут?

– Лоусон, – ответил Ричард, поняв, что у молодого человека случился провал в памяти.

– Именно, Лоусон. Да, вы помогли Одри в лесу, когда я… когда я… – На лице юноши отразилось крайнее беспокойство. – Что я делал в лесу, Одри?

– Не думай об этом, Джеральд, – взволнованно попросила его сестра. – Выпей еще чаю.

– Нет. Мне надо подумать. Кто-то еще придет. Ему не нравится Лоусон.

Дик озадаченно уставился на брата с сестрой.

– Кому я не нравлюсь, Хэмбер?

– Тому, кто придет. Ах да! – Лицо Джеральда прояснилось. – Рэндольф. Ему вы не нравитесь.

– Мне он тоже не нравится! – ответил Дик.

– О, Рэндольф не плохой. Мы были вместе в Африке.

– И вы спасли ему жизнь? – тихо заметил Ричард.

– Разве? Я не помню. Но когда он придет…

– Джеральд! – перебила брата Одри. – Ты же не хочешь сказать, что пригласил его…

– Мистер Рэндольф, – объявил дворецкий Бэкхаус, открывая дверь.

Нежданный гость вошел в комнату, но сразу же остановился, увидев Лоусона. Он был красиво и дорого одет, но выглядел надменным. Мисс Хэмбер покраснела, а ее взгляд стал сердитым.

– Зачем вы пришли сюда? – спросила она прямо.

– Джеральд пригласил меня, – высокомерно ответил Артур. – И я хотел прийти.

– Садись, друг, – сказал Хэмбер, указывая на стул рядом с собой. – Ты знаешь мистера… мистера… как, вы говорите, ваше имя? – вновь обратился он к Дику.

– О, я знаю его имя и все о нем, – холодно сообщил Рэндольф, – и я должен сказать, что удивлен, увидев здесь инструктора по верховой езде.

– Это мой друг, – сказала резко Одри.

– О, что ж, – усмехнулся в ответ ее бывший жених, – если вы решили выбирать друзей из отбросов общества, мне нечего…

– Прекратите, – велел ему Дик, вставая. – Не забывайте, что вы в гостиной у леди, мистер Рэндольф. Вы ответите мне за эти слова на улице.

– Где пожелаете, – дерзко отозвался Артур. – И больше вы здесь не появитесь.

– Как вы смеете такое говорить?! – закричала Одри, и ее щеки покраснели от гнева.

– Я имею право! – Рэндольф сел, а потом снова вскочил с места. – Я видел вас там, поэтому теперь я хозяин положения.

Хэмбер тоже поднялся со стула.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он с негодованием.

– Я имею в виду, что видел, как ты внес Одри в дом в ту ночь, когда ваша мачеха была убита.

– И?.. – Джеральд покраснел, а потом побледнел, но голос его не дрогнул. – И что же это означает?

– Что кто-то из вас застрелил ее. Вы будете слушаться меня, оба, или я все расскажу. И никто не сможет мне помешать.

– Вы ошибаетесь, – послышался уверенный голос со стороны двери, и все трое быстро обернулись посмотреть, кто так неслышно вошел в комнату. – Я смогу.

Глава XIX

В дверях стояла миссис Трембли. Ее темные глаза блестели, а взгляд этих глаз не предвещал Рэндольфу ничего хорошего. Одри и Дик вздохнули с облегчением и приободрились, увидев Джозефину, так как поняли, что она пришла с твердым намерением дать отпор Артуру и убедиться, что больше он не сможет причинить вреда. Негодяй, очевидно, думал иначе, поскольку он уставился на нее с насмешкой.

– Вы, миссис Трембли? – сказал он с издевкой, пожав плечами. – И что же вы сможете сделать? Как вам удастся удержать меня от оглашения того, что мне известно?

– Мы вернемся к этому чуть позже, – ответила Трембли, неспешно проходя по комнате. – Я не ожидала увидеть вас здесь, мистер Рэндольф, но в любом случае мы должны были встретиться. Таким образом, вы лишили меня необходимости разыскивать вас. Джеральд, как вы? – Она положила руку на плечо молодому человеку и дружески похлопала по нему. – Одри, дорогая, налей мне чашечку чая и угости чем-нибудь.

Артур был удивлен таким спокойным поведением. Очевидно, он пересмотрел свое мнение по поводу возможностей Джозефины помешать ему. Его смех стих, и теперь он выглядел скованным.

– Я знаю миссис Трембли очень давно, – заметил он своим тягучим голосом. – Когда она приходит, ни у кого больше нет возможности поговорить. Одри, – повернулся он к девушке, – я навещу вас позже и объяснюсь с вами и вашим братом. – И он медленно направился к двери, бросив дерзкий взгляд на Дика.

– Я бы на вашем месте не уходила, мистер Рэндольф, – сказала Джози, невозмутимо оглянувшись через плечо. – Вы можете попасть отсюда прямо в руки полиции.

Артур, уже стоявший у двери, обернулся, и его лицо побледнело, хотя он и старался поддержать безразличный вид.

– Вы говорите ерунду, – отозвался он, нахмурившись. – С чего мне бояться полиции?

– Вам лучше знать, мистер Рэндольф. Несколько минут назад вы намекнули, что я слишком болтлива, поэтому не буду объяснять то, что вы и так знаете. Можно сахар, пожалуйста, Одри? Ты же знаешь, я всегда пью сладкий чай.

– Что ж, я пошел! – Артур сердито дернул дверь.

– Как пожелаете, – пожала плечами Джозефина. – Не говорите, что я вас не предупреждала.

Рэндольф заколебался, немного подумал и резко захлопнул дверь, после чего быстро повернулся к миссис Трембли.

– Какого черта вы имеете в виду?! – яростно прошипел он.

– Аккуратнее, мистер Рэндольф, вы в присутствии леди, – предостерег его Лоусон, подходя к нему с улыбкой, которая разозлила Артура еще больше, чем это сделала бы открытая неприязнь.

– Я не хотел быть грубым, – пробормотал он с сердитым видом. – Но я не понимаю…

– Поймете, когда я допью чай, – отозвалась Джози сладким голосом. – Ну, Джеральд, и что же вы можете сказать об этом… джентльмене? Он же ваш приятель.

Все это время Хэмбер сидел на стуле, тихий как мышь, не привлекая к себе внимания и внимательно слушая.

– С этого момента Рэндольф мне больше не друг, – неожиданно для всех присутствующих сказал он с непоколебимым достоинством в голосе. – Он посмел прийти сюда и заявить, что я или Одри застрелили леди Хэмбер.

– Я уверен, что так оно и есть, – упрямо сказал Артур. Он присел на стул, откинулся назад и скрестил ноги, восстановив свое уравновешенное состояние, которое было нарушено приходом миссис Трембли. – Если вы этого не делали – ни один из вас, – почему же тогда вы были в лесу в ту ночь?

– Откуда вы знаете, что мы были в лесу? – спокойно спросила Одри. Теперь, когда ситуация стала опасной, она приготовилась защищаться во что бы то ни стало.

– Но ведь я прав. Я читал допоздна в моей спальне, окно которой выходит на лужайку перед домом. Прежде чем лечь спать, я решил посмотреть на луну и увидел Джеральда, который нес вас через лужайку по ступеням террасы. О, вы точно были в лесу, и вы застрелили леди Хэмбер!

– Зачем мне убивать ее?

– Вы поссорились с ней. Да, да. Когда я спустился в гостиную за книгой, она сказала мне, что вы поссорились, а потом вы убежали. Я хотел отправиться на ваши поиски, но она убедила меня вернуться в комнату. Затем пришел дворецкий, и я полагаю, она отпустила его, а затем последовала за вами и была убита.

– Но это сделала не мисс Хэмбер, – встрял Дик. – Она лежала в моей повозке, когда прогремел выстрел, – и более того, у нее не было револьвера.

– Вы не говорили об этом на следствии, – огрызнулся Рэндольф.

– Мне не было необходимости говорить об этом, – ответил Лоусон.

– О, ну конечно, вы будете защищать ее, – презрительно усмехнулся его соперник.

– Я буду защищать ее до последнего вздоха, – объявил Ричард, и Одри посмотрела на него с искренней благодарностью.

– Что ж, последний вздох уже близок, и я не оставлю Джеральда и его драгоценную сестру в покое. – Рэндольф внимательно оглядел Дика и заметил в его глазах нескрываемое раздражение. – Вы не должны вмешиваться в это. Это не ваше дело.

– Уже мое! – решительно заявил Лоусон.

– Слова! Слова! Слова! – пропела Джози, поставив свою чашку на стол. – Давайте вернемся к нашим делам. Я вам все объясню, мистер Рэндольф.

– О, правда? – Губы Артура сжались в страшном подобии улыбки.

– Конечно. Вы хотите получить деньги Одри, поэтому заставили ее обручиться с вами путем угроз разглашения истории, которую вы только что нам рассказали. Ради Джеральда она согласилась на помолвку. Боллард расторгнул помолвку и заставил вас отступить. А теперь, видя, что вы не можете заполучить деньги таким путем, вы пришли шантажировать их.

– Я пришел просить денег за мое молчание, – угрюмо подтвердил Артур.

– Я так и сказала – шантажировать! – миссис Трембли говорила с завидным спокойствием. – Вы всегда были низкосортным человеком, мистер Рэндольф, что подтверждал и мой покойный муж. Но я не думала, что вы падете так низко.

– Слова! Слова! Слова! – передразнил ее Артур.

– Пока что да. А теперь перейдем к действиям! Действиям! Действиям! Вы держите язык за зубами и не рассказываете эту историю.

– И кто заставит меня молчать?

– О боже! – вздохнула Джози. – Мы вернулись к тому, с чего начали? Я думала, что я достаточно понятно все объяснила, когда вошла сюда.

– Говорите, что хотите, и убирайтесь отсюда! – гневно рявкнул Артур.

– Миссис Трембли останется здесь столько, сколько пожелает, – объявил Джеральд, вставая со злобным выражением на лице. – Это мой дом.

– Это я здесь хозяин! – прикрикнул на него Рэндольф.

– На самом деле нет! – сердито возразила Одри. – Первым делом мы с Джеральдом пойдем к инспектору Хелдеру и объясним все, что произошло в ту ночь, и как мы оказались в лесу.

– Вы не посмеете! – возмутился ее бывший жених.

Девушка решительно посмотрела на него и взяла брата за руку.

– Посмеем! Неужели вы думаете, что меня запугает человек, который опустился до шантажа? Вы заставили меня обручиться с вами, чтобы скрыть, как я и мой брат возвращались в Сарлей-Корт той ночью. Я проявила слабость и согласилась, чтобы защитить своего брата. Но теперь, когда он об этом знает – вы сами ему рассказали, – нет смысла держать это в секрете. Пусть Джеральд сам судит, что делать.

– Я уже все решил, – нервно отозвался Хэмбер. – Я согласен с тобой, Одри. Мы расскажем все инспектору Хелдеру.

– Чуть позже, – перебила его миссис Трембли. – Для начала мы выясним, кто же действительно убил леди Хэмбер. – И она посмотрела на Рэндольфа.

Тот вздрогнул.

– Вы никогда не выясните это. У вас нет никаких улик.

– Не могу с вами согласиться. Я не тратила время попусту, мистер Рэндольф. Но есть одна вещь, которую я не узнала, поэтому, возможно, вы просветите меня на этот счет. Как Боллард заставил вас расторгнуть помолвку?

– Я не скажу вам. У меня еще есть козырь на руках, и когда я воспользуюсь им, – Артур свирепо взглянул на бывшую невесту, – вы поймете, что я могу превратить жизнь в ад для всех вокруг – и для Болларда в том числе.

– О, вы собираетесь шантажировать еще и Болларда, – холодно заметила Джози.

– Мне не нравится это слово.

– Возможно. Но какая разница? К тому же Боллард вполне может сам о себе позаботиться. Давайте лучше поговорим о вас.

– Не лезьте не в свое дело! – крикнул Рэндольф на Джозефину.

– Трусливые щенки вроде вас – это как раз мое дело, мой дорогой Иуда. И, между прочим, прежде чем мы пойдем дальше, я не намерена позволить вам жениться на мисс Спайн.

– Я женюсь на ней, если захочу, – упрямо возразил Артур.

– Нет! – внезапно прогремел голос Ричарда. – Вы не посмеете. Я родственник мисс Спайн, и я не позволю, чтобы она вышла замуж за человека, который повел себя таким образом.

– Вам лучше быть осторожным, Лоусон. Я знаю такое, с помощью чего можно легко запрятать вас в тюрьму. Уж поверьте, – пригрозил ему Артур.

– Что же вы знаете?

– Об этом позже. – Рэндольф встал и взял свою шляпу и трость. – Как я сказал, у меня еще есть козырь на руках, даже два: один против Болларда и один против вас.

– Что ж, чем скорее вы воспользуетесь ими, тем лучше, – спокойно сказал Дик, – поскольку, как только вы сделаете это, я превращу в страдания каждую минуту вашей ничтожной жизни.

Артур снова вздрогнул и, гадко усмехнувшись, направился к двери.

– Я иду в Скотленд-Ярд, – злобно сообщил он всем присутствующим.

Брат с сестрой посмотрели друг на друга с нехорошим предчувствием, а Дик, заметив их взгляды, почувствовал беспокойство. Этот негодяй мог навлечь на них кучу неприятностей. Одна лишь миссис Трембли была абсолютно невозмутима и собранна. Она поднялась со стула и подошла к Рэндольфу, который уже сжимал ручку двери.

– Вы желаете, чтобы я говорила здесь или в коридоре? – спросила она. – Я согласна на любой вариант.

– Что вы имеете в виду? – не понял шантажист.

– Дружок, – нетерпеливо хмыкнула Джозефина, – я же сказала, что не позволю вам рассказать то, что вы знаете.

– Вы не можете! – закричал Артур.

– Могу! В мои планы не входит, чтобы вы сейчас все рассказали полиции. Вот когда я поймаю человека, застрелившего леди Хэмбер, – Трембли положила руку Рэндольфу на плечо, и он дернулся, – вы сможете говорить, сколько вам угодно.

– И как вы собираетесь остановить меня? – спросил Артур хриплым голосом, ужасно напуганный.

– Я могу объяснить вам это здесь или в коридоре.

Они стояли друг напротив друга, и Рэндольф пристально посмотрел Джози в глаза. На мгновение он был готов бросить ей вызов и заставить говорить при всех. Но ее спокойный взгляд напугал его, и он открыл дверь.

– Вы можете объяснить мне все в коридоре, – раздраженно ответил он, – но вы не заставите меня молчать.

– Что ж, посмотрим, произойдет ли такое чудо, – сказала миссис Трембли и вытолкнула его из комнаты, закрыв за собой дверь.

Оставшиеся в комнате посмотрели друг на друга. Одри, изо всех сил стараясь держать себя в руках, погладила брата по плечу. Джеральд дрожал с ног до головы – его слабые нервы давали о себе знать.

– Думаешь… думаешь, Джози сможет… остановить его… заставить замолчать? – пробормотал он.

– Да, дорогой, да. – Одри нежно пригладила его светлые волосы.

– А вы как думаете, Лоусон? – взволнованно обратился Хэмбер к Дику.

– Я верю в Джози, – ободряюще кивнул тот. – Она чудо.

У брата и сестры были все причины поверить ему, поскольку, когда миссис Трембли вернулась, на ее лице играла веселая улыбка.

– Все хорошо, – заявила она, – он будет молчать. Я все уладила.

Глава XX

– Джози, но как ты?.. – пробормотала ошеломленная Одри.

– Моя дорогая, я все объясню, когда придет время. Я уже сказала Дику и скажу тебе – вы должны дать мне вести это дело так, как мне удобно. А сейчас я бы хотела еще свежего чая. Я никогда не берусь за легкую работу, и мои нервы так же расшатаны, как и ваши, мой дорогой Джеральд.

– В это точно никто не поверит, – сказал Хэмбер, звоня в колокольчик. – Ведь вы противостояли этому негодяю как настоящий мужчина.

Миссис Трембли подняла брови.

– Негодяю? Я думала, что он был вашим другом?

– Вы уже говорили это, и я ответил вам, что он мне больше не друг. Вы открыли мне глаза на истинный характер этого человека.

Одри, которой всегда не нравилась дружба между ее слабым братом и этим неизменным подлецом, захлопала в ладоши от радости.

– С каких пор, Джеральд, он больше тебе не друг? – спросила она.

– С тех пор, как он пришел угрожать нам, Одри. – Брат обнял ее за талию. – Ты должна была рассказать мне, что он заставил тебя обручиться с ним.

– Твое здоровье слишком хрупкое, я не могла так волновать тебя, – вздохнула мисс Хэмбер. – Все, чего я хотела, это просто избавить тебя от неприятностей. Поэтому я уговорила тебя уехать со мной в Париж сразу после похорон.

Она замолчала, когда вошел дворецкий с новой порцией чая и забрал пустой чайничек. Второй звонок в колокольчик всегда означал, что требуется добавка, и время не терялось попусту. Когда дворецкий ушел, а Джози с наслаждением принялась за вторую чашку чая, Дик заговорил решительным тоном:

– Хэмбер, думаю, вы знаете, что я преданный друг вам и вашей сестре?

– Конечно, я знаю это, Лоусон. Вы доказали это, – заверил его юноша.

– Тогда расскажите мне все.

– Я думал, что Одри уже сделала это.

– И я так думала. – Девушка взглянула на Ричарда, нахмурившись. – Что еще вы хотите знать, кроме того, что я уже рассказала?

– Вы боитесь, как бы Рэндольф не втянул вас в неприятности? – задал ей новый вопрос Дик.

– Ну, он определенно может сделать это, если пойдет в Скотленд-Ярд и расскажет, как видел Джеральда со мной на руках, возвращающихся в Сарлей-Корт той ночью, – подтвердила Одри.

– Да, – кивнул ее брат, побледнев еще сильнее. – Это будет очень сложно объяснить. И… и я не смогу вообще ничего объяснить. Я не очень помню, что произошло. Я устал ждать Одри и пошел искать ее. Затем услышал выстрел и… и поднял револьвер, не так ли, Одри?

Девушка кивнула.

– Да, а после этого ты положил тело леди Хэмбер в повозку и отнес меня домой, потому что я не могла идти.

– Я не помню этого. Все так размыто… – Хэмбер вытер лоб ладонью. – Помню только отрывки, но не могу рассказать всю историю целиком, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

– И не надо, – посоветовала миссис Трембли.

– Но я должен, если полиция будет расспрашивать меня.

– Они не будут ни о чем вас спрашивать, не сейчас.

– Но если Рэндольф пойдет в Скотленд-Ярд…

– Мой дорогой мальчик, – резко прервала Джози Джеральда, – ваша память вас подводит. Разве я не сказала вам, что заткнула рот этому чудовищу? Он не пойдет в Скотленд-Ярд.

– Вы уверены?

– Абсолютно. – Миссис Трембли встала со стула, подошла к юноше и аккуратно усадила его в кресло. – Мой дорогой, вы всегда доверяли мне. Я была вам как мать, почему же вы не верите мне сейчас?

Джеральд доверчиво облокотился на нее.

– Вы всегда так добры, Джози.

– Конечно, я добра, – тихо сказала Трембли. – На какое-то время можно забыть обо всем этом. Он не посмеет открыть рот.

– Я не удивлюсь, если это он застрелил леди Хэмбер, – заметила Одри. – Да. Вы слышали, как он признал, что она сказала ему, что я убежала из дома. Он мог последовать за мной… и за моей мачехой.

– Такой вариант возможен, – сухо согласилась Джозефина, – и даже логичен.

– О мой бог! – вскрикнул Лоусон, внезапно озаренный догадкой. – Ты это сказала ему в холле, Джози?

– Нет, я сказала кое-что другое. Не приставай, Дикки, у меня много других забот, намного более важных.

– Ничто не может быть важнее, чем заставить Рэндольфа молчать, – возразил Ричард.

– Возможно, но не сейчас. Пока что он будет молчать, поэтому тебе не стоит беспокоиться, почему и как я его остановила.

– Джози! – в отчаянии воскликнула Одри. – Неужели обязательно делать из всего тайну?! Я больше не могу жить одними загадками.

– Я не удивлена, – пожала плечами ее подруга. – С тех пор, как леди Хэмбер вышла замуж за твоего отца, тебя окружали тайны, а ее убийство только еще больше все запутало. Но мы должны двигаться постепенно, Одри, дорогая, поскольку идем по очень темной тропинке, и нам не известно, что нас ждет впереди. Когда я буду знать все, что мне необходимо, я расскажу вам, и вы оправдаете мое теперешнее молчание. Леди Хэмбер…

– О, не говори о ней! – вновь перебила Джозефину Одри. – Я никогда не прощу ее за то, что она сказала мне в ту ночь.

– А что она сказала? – Джози с любопытством посмотрела на нее.

Лицо мисс Хэмбер покраснело, и она опустила глаза.

– Я… я не хочу… говорить об этом, – прошептала девушка, еле дыша. – Она была злой женщиной.

Внезапно миссис Трембли отошла от Джеральда, рядом с которым она сидела, подошла к Одри и взяла ее за руки.

– Расскажи мне, – попросила она твердым голосом.

– Нет. – Подруга высвободилась из ее рук.

– Она сказала тебе что-то, связанное с убийством?

– Нет. Если бы это было так, я бы сказала тебе. Это было… личное. – Одри взглянула на Дика, еще больше покраснела и залилась слезами, упав в кресло.

– Мисс Хэмбер! Одри! – в ту же секунду обеспокоенный Лоусон подлетел к ней.

– О, Дик, Дик! – плачущая девушка взяла его за руку и прижала ее к своей мокрой щеке. – Я знаю, что вы поможете мне!

– Чего бы мне это ни стоило! Дорогая, вы знаете, что я люблю вас.

– Вы любите Одри! – удивленно воскликнул Джеральд.

– Да. И я хочу жениться на ней. У вас есть какие-то возражения? – повернулся к нему Ричард.

– Возражения! – Хэмбер удивительно быстро встал на ноги, учитывая его слабое здоровье, и пересек комнату, чтобы пожать Дику руку. – После всего, что вы делали для нас, о большем я не могу и мечтать.

Лоусон был удивлен такими дружескими словами со стороны человека, от которого он ожидал протестов.

– Но вы едва знаете меня, – усомнился он.

– Одри знает вас, Джози знает вас, дядя Оливер знает вас. Мне достаточно того, что они говорят про вас, – объявил юноша.

– О, Одри! – Дик раскинул руки для объятий, в которые девушка готова была упасть, если бы миссис Трембли не остановила ее.

– Нет. Сейчас не время для этого, хотя я очень рада за вас с Дикки, – сказала Джозефина. – Мне нужно выяснить кое-что у Джеральда, как я уже говорила на балу. Где тот револьвер, который он поднял в лесу?

Одри, кивнув, подошла к шкафу, открыла ящик, вынула оттуда револьвер и передала его Джози, которая тщательно осмотрела оружие и снова присела рядом с Джеральдом, чтобы расспросить его.

– Идите ко мне, мой дорогой мальчик. Это тот револьвер, который вы нашли у тела леди Хэмбер?

– Полагаю, да. Я поднял там револьвер, но я не уверен, что это именно тот… – пробормотал Хэмбер.

– Это он, – уверенно сказала Одри. – Когда я выползла из повозки, Джеральд как раз взял его. Я забрала его и принесла домой.

Джози удовлетворенно кивнула.

– Все хорошо, Джеральд. Вы помните, как спасли жизнь Рэндольфу в Африке?

– Спас жизнь?.. Да… кажется, спас. – Хэмбер, казалось, запутался еще больше. – Да, я уверен в этом.

– Конечно, это правда, – вмешался в разговор Дик, не понимая, к чему ведет миссис Трембли. – Рэндольф сам рассказал мне об этом. Какой-то негр напился и полез в драку. Рэндольф был без оружия, и когда тот человек пошел на него с топором…

– Да, да! – взволнованно прервал его Хэмбер. – Я хорошо это помню! Бросил ему свой револьвер, и он выстрелил в негра как раз в тот момент, когда я выстрелил из своей винтовки. Конечно, я спас Рэндольфу жизнь, а он мне отплатил такой монетой…

– Такой уж он человек, – сказала миссис Трембли с отвращением. – Но, Джеральд, дорогой, это ведь тот револьвер, который вы бросили тогда Рэндольфу?

Дика осенило – он начал понимать, что пытается выяснить Джози, и уставился во все глаза на молодого человека, разглядывающего оружие.

– Я не уверен, – пробормотал Хэмбер тихим голосом. – Все револьверы так похожи.

– На этом два глубоких пореза, видишь, и какая-то буква, нечетко вырезанная.

– Ах да… – сказал Хэмбер, все еще тихим голосом, безразлично глядя на оружие. – Я помню, как пытался вырезать свое имя. Эта буква – это «Д», а эти два пореза – «Х». Меня прервали, прежде чем я закончил. Это мой револьвер.

– Джеральд! – взволнованно закричала Одри. – Ты понимаешь, что говоришь?

– Говорю? – Ее брат рассеянно посмотрел на нее, явно не понимая значение ее слов. – Да, я понимаю, конечно, понимаю. Из-за чего ты так разволновалась, Одри? Что такого в том, что я дал другу револьвер? Я кинул его Рэндольфу, когда негр напал на него. Мы потом долго смеялись над этим в его спальне в доме дяди Оливера.

Дик и Одри уже готовы были что-то выкрикнуть, но Джози взглядом остановила их.

– Что помогает тебе вспомнить эту историю, Джеральд? – мягко спросила она приободряющим тоном.

– Что? Ну, я нашел револьвер в сумке Рэндольфа, когда он собирался в Сарлей-Корт. – Джеральд говорил спокойно и безразлично.

– И… и он взял его с собой в Сарлей-Корт? – нетерпеливо спросила Джози.

– Полагаю, да… а что?

– Что? – Джозефина поднялась с удовлетворенным видом. – То, что Рэндольф застрелил леди Хэмбер из этого самого револьвера. Он виновен. Я всегда так и думала.

Глава XXI

Миссис Трембли и Лоусон уехали с Винтер-сквер с триумфальным чувством, что давняя тайна была наконец-то разгадана и что Рэндольфу теперь придется в полной мере заплатить за свои деяния. Джози подробно объяснила своему другу, что давно подозревала Рэндольфа, поскольку информация о его темном прошлом убедила ее, что он ни перед чем не остановится, чтобы достичь своей цели. Но понять, зачем он застрелил леди Хэмбер, было сложно, хотя револьвер и доказывал, что это было так.

– Я не понимаю, для чего ему было избавляться от нее, – не мог поверить ей Лоусон. – Она была его другом, она одобряла его ухаживания за Одри и, как мне кажется, была более полезна ему живой, чем мертвой.

Джозефина серьезно кивнула.

– Это странно, – согласилась она. – Я сама этого не понимаю.

– Может быть, есть какое-то другое объяснение ее смерти?

– Возможно. Все может быть, когда дело касается преступлений. Но если не Рэндольф, то кто мог убить эту женщину? – Трембли задумалась на несколько минут, а затем внезапно снова оживилась. – Пригласи Рэндольфа к себе, – попросила она.

– Зачем? – на лице Дика отразилось нескрываемое удивление. – Мы с ним не ладим, я бы скорее предпочел никогда в жизни его больше не видеть.

– Понимаю. Но я бы хотела задать ему несколько вопросов в твоем присутствии. Он увертливый тип, и, если я увижусь с ним наедине, он будет отрицать правду.

– Он не признает вины даже перед присяжными, – запротестовал Ричард.

– Это неважно, – спокойно сказала миссис Трембли. – У меня достаточно доказательств, чтобы засадить его за решетку. Когда инспектор Хелдер посадит его под замок, он, возможно, и сознается. Но я бы хотела выяснить, какой у него был мотив для этого, на первый взгляд, беспричинного убийства, поэтому я хочу, чтобы ты был рядом, когда я попрошу тебя.

– Но он не придет ко мне, Джози.

– Придет, – уверенно ответила Джозефина. – Упомяни в своей записке, что я рассказала тебе, как заставила его молчать, и теперь ты бы хотел обсудить с ним этот вопрос.

– Но я не знаю, как ты заставила его молчать.

– Я сейчас расскажу. Рэндольф использовал имя одного человека, который был другом моего покойного мужа, для своих целей. Билли оказался втянут в это дело, и тот человек решил, что он тоже участвовал в фальсификации. Я увиделась с этим человеком и убедила его, что мой муж был невиновен, но попросила его не предпринимать мер против Рэндольфа, чтобы имя моего мужа не оказалось запятнано. Потом Билли умер, и это дело так и осталось не оглашенным. Я сказала Рэндольфу, что, если он что-то скажет, его арестуют за мошенничество, и неважно, как это отразится на репутации моего мужа.

– О Джози! – Дик был тронут, поскольку знал, как миссис Трембли любила своего слабого и глуповатого супруга. – Ты бы сделала это ради Одри?

– Да, и ради Джеральда. Как ты догадался – а я знаю, что ты догадался, – я люблю этого мальчишку. Я бы хотела выйти за него замуж, ведь ему нужен кто-то вроде меня рядом, кто был бы ему и матерью, и женой. Я заботилась о Билли, который был таким же милым, и он был рад спрятаться под мое крыло. Но это мы обсудим потом. А пока напиши и отправь записку Рэндольфу – вот его адрес – и попроси его прийти к тебе сегодня к девяти вечера. Я появлюсь к этому же времени.

Они все еще стояли на углу Винтер-сквер, и, пока Дик убирал в карман карточку, которую дала ему подруга, к ним подбежал запыхавшийся мужчина. Это был дворецкий, Бэкхаус, менее важный, чем обычно, из-за спешки.

– Я уж думал, что не догоню вас, мадам, – сказал он миссис Трембли, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание.

– Мы с мистером Лоусоном разговариваем здесь уже минут десять, – ответила Джозефина, удивляясь его виду. – Что-то случилось?

– Нет, мадам. Но мисс Одри хочет, чтобы вы вернулись обратно вместе со мной. Она хочет сказать вам что-то важное.

– Мне пойти с тобой, Джози? – спросил Дик с взволнованным и даже напуганным видом. Он боялся, что с Одри случилось что-то нехорошее.

– Нет! Иди в свои комнаты и напиши записку Рэндольфу сейчас же. Нельзя терять ни минуты. А я вернусь и узнаю, что там с Одри.

– Думаешь, с ней что-то не так?

– Все не так, пока мы не распутаем это дело, – резко ответила миссис Трембли. – Я приду к тебе в девять часов. Пойдемте, Бэкхаус.

Уходя вместе с дворецким, она выглядела расстроенной этой непонятной просьбой возвратиться, да и Дик остался в состоянии крайнего волнения. Он моментально пришел к выводу, что с Одри и ее братом что-то случилось, но даже представить себе не мог, что это могло быть. К сожалению, из-за необходимости не перечить Джози и встретить Рэндольфа у себя дома ему пришлось вернуться в свою квартиру.

– Всей этой чертовщины достаточно, чтобы свести с ума кого угодно, – проворчал Лоусон сквозь зубы.

Попросив такси подождать, молодой человек поспешил к себе в гостиную, чтобы написать Рэндольфу записку, приглашавшую его к девяти часам этим вечером обсудить то, о чем миссис Трембли говорила с ним в холле дома сэра Джеральда. Закончив, Ричард побежал вниз и снова запрыгнул в такси. Он чувствовал, что не может сидеть на месте, когда все вокруг так запутано, и поэтому сам поехал к Рэндольфу, чтобы доставить свою записку. Дик отпустил такси на София-стрит, где жил Артур, и отдал записку владельцу дома с просьбой немедленно передать ее Рэндольфу. Затем он задумался, не следует ли ему еще раз зайти на Винтер-сквер, чтобы убедиться, что там все в порядке. Но он пересилил себя и решил отправиться домой, оставив все в надежных руках миссис Трембли. Прогулка хорошо повлияла на него, и домой он вернулся готовым спокойно ожидать своего гостя.

Но каким бы ни было его терпение, Лоусон вздохнул с облегчением, когда часы, наконец, пробили девять.

Рэндольф прибыл ровно в назначенный час с очень нервным и взволнованным видом. Он тщетно пытался поддерживать свой обычный спокойный и безразличный вид. В глазах Артура скользила потерянность, а его жесты выдавали страх. Изо всех сил стараясь выглядеть равнодушным, он вошел к Дику следом за домовладелицей и, когда она ушла, опустился на стул.

– Ну? – спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. – И о чем же вы хотели со мной поговорить?

– Мне кажется, в моей записке это сказано ясно, – тихо ответил Ричард. – То, что миссис Трембли сказала вам в холле…

– Это не ваше дело! – вспылил Рэндольф. – И она пообещала ничего не говорить, если я буду держать язык за зубами.

– Миссис Трембли решила, что разумно посвятить меня в вашу тайну, – сообщил Дик.

– Ну что ж. Тогда я думаю, что разумно рассказать полиции об этой парочке, которую я видел в лесу в ночь смерти леди Хэмбер.

Лоусон уже собирался было спросить, действительно ли это так разумно, учитывая, что его гость сам мог оказаться виновным, но тут открылась дверь и в комнату тихо вошла Джози. Она не выглядела такой цветущей и уверенной, как обычно, а, наоборот, была бледной и подавленной.

– О, вы пришли, как я и просила, – сказала она, увидев Рэндольфа.

– Да! – надменно ответил тот. – И я хочу знать, почему вы нарушили ваше обещание?

– Я, как женщина, имею право передумать, – холодно ответила миссис Трембли, – но вам не о чем беспокоиться. Мистер Лоусон умеет хранить тайны.

– Зато я не умею, – заявил Артур, теряя спокойствие и едва сдерживая ярость. – Завтра же я пойду в Тархавен и расскажу все, что знаю.

– О, правда? Вы расскажете, как застрелили леди Хэмбер? – притворно удивилась Джозефина.

Рэндольф вскочил со стула так резко, что даже опрокинул его.

– Это ложь. Вы знаете, что это ложь!

– Это правда, и вы знаете это, – отчеканила Трембли, и Дик весь обратился в слух. – Одри попросила меня вернуться к ней после того, как мы с мистером Лоусоном ушли, и расспросить Бэкхауса. Вы не пошли спать, оставив леди Хэмбер в гостиной, но надели пальто и последовали за ней через окно.

– Я не ходил за ней, – пролепетал Рэндольф, мертвенно-бледный от страха и злости.

– Бэкхаус видел вас, когда вы на минуту вернулись проверить, выключили ли вы свет. Он ничего не сказал, так как не думал, что это было важно в тот момент. Но он рассказал это Одри, и… ну, как вы можете это объяснить?

– Никак. У меня не было револьвера, чтобы застрелить леди Хэмбер.

– О, как же, он у вас был. Револьвер, который Джеральд бросил вам в Африке, когда тот негр угрожал вашей жизни. Джеральд гостил на Сарлейской ферме, где вы остановились за день до того, как приехали в Сарлей-Корт. Он видел револьвер у вас в сумке и узнал его.

– О! – На лице Рэндольфа отобразилось любопытство. – И я застрелил леди Хэмбер этим револьвером, так?

– Да, – спокойно подтвердила Джози. – Джеральд поднял револьвер, лежащий рядом с телом, где вы его и бросили, когда бежали из леса.

Артур усмехнулся.

– Все так ясно и логично. Что ж, действительно, я не был дома в ту ночь. Но я не пошел за леди Хэмбер и не был в лесу. У меня не было револьвера, и я не стрелял в нее, поскольку у меня не было на то причин.

Миссис Трембли пожала плечами.

– По поводу вашего мотива у меня нет догадок. Но вы подтвердили в присутствии свидетеля, – она указала на молчащего Лоусона, который кивнул в ответ, – вы подтвердили, что выходили из дома в ту ночь, примерно в то время, когда леди Хэмбер ушла в лес. Револьвер у вас был, и Джеральд может это доказать, и…

– Этих улик достаточно против меня, – прервал ее Рэндольф, нетерпеливо взмахнув рукой – теперь он был вполне похож на себя. – И уверены ли вы, что женщина была застрелена из этого револьвера?

– Да, я уверена, поскольку видела его. В нем только пять патронов, а шестого не хватает, им застрелили леди Хэмбер.

– Она была застрелена пулей, а не патроном, – усмехнулся Артур. Его глаза блестели, и Дик не мог понять отчего. – Но разве можно ожидать от женщины такой точности? Что ж, у вас набралось достаточно доказательств против меня. Полагаю, вы намерены посадить меня за решетку. Полиция уже ждет меня?

– Нет, – миссис Трембли уверенно посмотрела на него. – Я хочу дать вам шанс сбежать. Идите обратно к себе и напишите признание, чтобы все люди, задействованные в этом деле, были вне подозрений. Принесите мне его завтра и подпишите в присутствии мистера Лоусона. Затем я бы посоветовала вам сбежать в Штаты.

– О, вы советуете мне сбежать в Штаты! – повторил Рэндольф с издевкой. – По вашему мнению, я виновен в мошенничестве и убийстве.

– Так и есть, – твердо сказала Джози.

– Я признаю первое, но не второе. А с чего такая снисходительность?

Миссис Трембли бросила на Артура нервный взгляд.

– Я знаю, как вы уговорили Одри обручиться с вами.

– О! – Рэндольф издевательски засмеялся. – Она объяснила, как я заставил ее?

– Да! – взгляд Джозефины встретился с его взглядом.

Теперь негодяй выглядел удивленным.

– Я не думал, что у нее хватит смелости признаться в этом, – пробормотал он, после поднял взгляд на Дика. – Вы очень молчаливы, мистер Лоусон, хотя ведь это вы покорили сердце этой несчастной леди. Почему вы не защищаете ее?

– Миссис Трембли защищает ее от моего имени, – вежливо ответил Ричард, борясь с диким желанием ударить этого мужчину. – Я знаю, как вы заставили мисс Хэмбер обручиться с вами. Да… вы грозили сказать полиции, что она и ее брат были в лесу в ночь убийства, если она откажет вам.

– О, вот как? – Рэндольф снова противно засмеялся и повернулся к миссис Трембли. – То есть он не знает правды?

– Нет, – ответила она, побледнев, но держа себя в руках, – он не знает.

– Интересно, что он скажет, когда узнает? – ухмыльнулся Артур, окончательно придя в себя и сделавшись таким же апатичным и безразличным, как всегда. Он с улыбкой взглянул на удивленное лицо Лоусона.

Дик вскочил на ноги.

– Что вы имеете в виду? Вы оба?

– Ты узнаешь об этом позже, – сказала Джози, взяв его за руку, когда он с гневным выражением лица и сжатыми кулаками направился в сторону Рэндольфа. – Джеральд и Одри завтра едут на Сарлейскую ферму на несколько дней, – продолжила она, обращаясь к мерзавцу. – Они погостят у мистера Болларда. Прежде чем они уедут завтра в полдень, я хочу видеть ваше признание. Только ваше обещание принести его мне завтра в одиннадцать часов – принести его сюда, чтобы его увидели и я, и мистер Лоусон, – дает вам шанс на побег. А пока что вы под присмотром.

– Очень великодушно с вашей стороны, – сказал Рэндольф, забирая свои шляпу и плащ, – взять меня под наблюдение и дать шанс сбежать. Что ж, миссис Трембли, я принимаю ваше щедрое предложение. Завтра в одиннадцать вы увидите меня здесь с признанием, все будет по-вашему. А пока я желаю вам спокойной ночи, мистер Лоусон! Мадам! – он иронично кивнул Джози и покинул комнату с издевательской усмешкой.

– Что все это значит? – спросил Дик, когда дверь за ним закрылась. – О какой правде он говорил?

Джози вздохнула:

– Ты все узнаешь, когда его признание будет подписано и засвидетельствовано.

Глава XXII

Дик тщетно пытался заставить миссис Трембли объяснить, что означало странное поведение Рэндольфа, но она лишь повторяла ему, что Одри рассказала ей то, что заставило ее дать негодяю шанс на побег, и что как только признание будет подписано, ему все объяснят. Видя, что Джозефина была подавлена и измучена, Лоусон перестал давить на нее, но в итоге провел ужасную ночь, так как чувствовал, что это объяснение будет очень неприятным. Оно касалось Одри или, возможно, ее брата, но что это могло быть, Дик никак не мог догадаться. Всю ночь он ворочался в кровати, тщетно пытаясь заснуть – напряжение было невыносимым. А на следующее утро он встал с кровати, измученный предчувствием беды.

Холодная ванна и хороший завтрак вместе с ранним уроком верховой езды, который он должен был провести, немного привели его в чувство. Ричард вернулся к себе в лучшем расположении духа и начал переодеваться, когда домовладелица постучалась к нему и сообщила, что его желает видеть леди. Думая, что это пришла Джози, собирающаяся подождать Рэндольфа и его признания, Дик приободрился. Закончив переодеваться, он в почти хорошем настроении открыл дверь, готовый поприветствовать свою гостью, – и, открыв дверь, онемел от удивления.

– Да, это я! – прокричала мисс Эстер Спайн своим писклявым голосом. – Ты не ожидал меня увидеть, так ведь, Ричард? О, ты – противный мальчик, как ты мог такое задумать! И это после того, как я послала тебе сто фунтов, – продолжила она, дрожа от злости и тряся головой в негодовании, – после того, как я согласилась забыть твое темное прошлое и принять тебя к своему доброму сердцу. Обвинить Артура в убийстве…

– А, вам уже известно об этом? – Лоусон подошел к ней и внимательно посмотрел ей в глаза. – И как же вы узнали?

– Как я узнала?! – взвизгнула мисс Спайн. – Мой бедный мальчик пришел ко мне вчера вечером, после того как ушел от тебя, и рассказал мне, что ты и эта злая женщина сказали ему. Миссис Трембли, да! Миссис Трембли! – она повторила это имя, потому что в тот момент Джози как раз тихо вошла в комнату. – О! Ну и парочка. Но мой Артур – один из самых милых и ангельских мужчин.

– Он нашел себе хорошего адвоката в вашем лице, – тихо сказала Джозефина. – Могу я спросить, почему вы пришли сюда защищать этого мерзавца?

– Я не стану вас слушать! – Эстер заткнула уши пальцами. – Нет-нет! Не стану! Я не могу находиться с вами в одной комнате. Ричард, немедленно выпроводи эту женщину. Я ведь девушка – ну, почти девушка, – воспитанная в приличной семье. Эта дама – не подходящая для меня компания. О, какой стыд! Сидеть рядом с Иезавелью! [8]

Миссис Трембли покраснела от раздражения и, пройдя по комнате, опустила руки пожилой леди и усадила ее на стул.

– Чего вы хотите? Вы пришли сюда показать нам свою глупость? – Она встряхнула мисс Спайн, и висевшие на той многочисленные украшения зазвенели. – Как вы смеете говорить со мной и обо мне в таком неуважительном тоне, вы, жалкое старое создание!

– Старое! Создание! – Эстер задохнулась от негодования. – Что вы говорите! В интересах моего дражайшего Артура я…

– Какого черта дражайший Артур так много значит для вас? – не выдержал Дик.

– Какие слова! Как ужасно. Ричард, как ты можешь так выражаться?

– А что вы себе позволяете? – возразил Лоусон. – А теперь, Эстер, возьмите себя в руки и объясните, что вы здесь делаете.

– И ведите себя прилично, – угрюмо добавила миссис Трембли. – Я не потерплю такого поведения.

Мисс Спайн замотала головой и затрясла руками, пытаясь успокоиться.

– О, вам легко говорить, вы оба очень упрямы в своем неведении. Но если бы вы знали то, что знает Артур…

– Мы знаем, – нетерпеливо огрызнулась Джози. – Он скоро придет к нам, чтобы дать письменное доказательство преступления, которое он совершил.

– Нет, не придет! – с триумфом взвизгнула пожилая дама. – Он отправился к тому ужасному человеку, к мистеру Болларду.

– Я знаю, – тихо ответила миссис Трембли. – Просто хотела проверить, насколько вы осведомлены, ведь вы, очевидно, помогаете Рэндольфу.

– Он действительно пошел к Болларду, Джози? – удивился Ричард.

– Нет, Дик. Он увидится с ним позже, не раньше полудня. Прежде чем я отправилась к тебе, я получила телеграмму от человека, которого наняла следить за Рэндольфом. Он – Рэндольф, я имею в виду, – пошел к инспектору Хелдеру.

– Для чего?! – возмутился Ричард.

– Он решился на отчаянную попытку скинуть вину на кого-то другого. Они с Хелдером, возможно, поедут сегодня на Сарлейскую ферму.

– Конечно, поедут, – кивнула Эстер, пудрившая нос и довольно улыбавшаяся. – Артур мне так и сказал. В убийстве виновен Джеральд Хэмбер, и инспектор Хелдер его арестует.

– Это ложь! – в негодовании закричал Лоусон, но тут же затих, увидев, что Джозефина не поддерживает его протест.

– Это правда, – настойчиво возразила мисс Спайн. – О, я знаю, что вы выяснили, что мой дражайший Артур покинул дом в ту ночь и что вы обвиняете его в убийстве леди Хэмбер. Он все рассказал мне, и теперь, – ее голос снова поднялся до визга, – я все расскажу вам!

– Давайте, – тихо сказал Дик.

– Мы с Артуром обручились, – с триумфом заявила Эстер. – Я знаю, что он оказывал знаки внимания этой бледной Одри Хэмбер, но его сердце всегда принадлежало мне. Он мне так и сказал, благослови его Бог, мой дорогой, мой ангел. Мы собирались сбежать…

– Зачем вам сбегать? – с недоумением спросила Джози. – Никто не возражает против вашей женитьбы.

– Мне не хватает романтики, – объяснила Спайн, глупо улыбаясь. – Мое сердце еще молодо и свежо, чего вам, с вашей черствой натурой, не понять.

– Не беспокойтесь о моей черствой натуре. Продолжайте ваш рассказ.

– Я не обязана ничего вам рассказывать. Я пришла сюда лишь из уважения к Ричарду, чтобы дать ему шанс избежать наказания, которое непременно последует за обвинение в убийстве невинного человека. Мой Артур – не убийца.

– Ему придется доказать это, – сухо заметил Лоусон.

– Я могу доказать! – Эстер резко поднялась, размахивая зеркальцем и пудрой. – В ту ночь, когда леди Хэмбер была застрелена, мой Артур был со мной!

– С вами! – Джози и Дик уставились на пожилую леди, а потом друг на друга.

– Да. Я хотела сбежать и написала Артуру, что буду ждать его на дороге на Сарлейскую ферму. Я поехала туда ночью, мое сердце сжималось от радости при мысли о встрече с ним. Я услышала выстрел, – Спайн сделала акцент на этом слове, – и вскоре Артур прибежал сказать, что не может уехать со мной, так как произошло что-то ужасное. Поэтому я отправилась обратно в город и наутро прочитала в газетах о трагедии.

– Ваша история не оправдывает Рэндольфа, – резко сказал Ричард. – Вы заявляете, что он пришел к вам сразу после выстрела. Он мог…

– Нет! – возмущенно закричала Эстер. – Джеральд Хэмбер застрелил ее! Артур видел, как он стрелял!

– Значит, Рэндольф последовал за леди Хэмбер! – вмешалась миссис Трембли. – А вы только что сказали, что он не ходил за ней.

– Артур попросил меня ничего не говорить об этом, но когда вы сказали, что мой ангел стрелял, я думаю, с моей стороны будет правильным защитить его. Он пошел за ней и видел, кто стрелял. Вот так! – И мисс Спайн поспешила к двери.

– Хэмбер невиновен! – бешено выкрикнул Лоусон.

– Виновен. Его простушка-сестра пыталась защитить его, поэтому она и отвезла его в Париж. Он ничего не соображает, – объявила пожилая дама.

– Ничего подобного! – закричала в ответ миссис Трембли. – Он намного разумнее вас! Если кто и виновен, так это Рэндольф!

– Что ж, отправляйтесь к Болларду и послушайте, что инспектор Хелдер скажет теперь, когда Артур рассказал ему все, что видел. Вы прибудете как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джеральда Хэмбера арестовывают. А Артур, – закончила мисс Спайн, – женится на мне! – И она покинула комнату, издевательски хихикая.

Джозефина и Дик посмотрели друг на друга. Мог ли Джеральд действительно быть виновен?

Глава XXIII

Час спустя Дик мчался на автомобиле прочь из Лондона, а миссис Трембли сидела рядом с ним. Сразу же после того, как мисс Спайн ушла, Джози связалась с Винтер-сквер и выяснила, что Одри с братом уже покинули дом, чтобы успеть на полуденный экспресс. Боллард ждал их в своем загородном доме, но Трембли остановила бы их, если бы это было возможно, хотя бы для того, чтобы разрушить план мести Рэндольфа. Но теперь было слишком поздно, и им с Ричардом не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними и увидеть, чем закончатся махинации этого негодяя. Отправив Тарру телеграмму, что его не будет весь день, Дик немедленно выехал из города вместе с Джози.

– Думаешь, успеем? – спросила миссис Трембли, когда они ехали в машине под палящим солнцем. – Мы должны быть там прежде, чем туда прибудет Хелдер.

– Мне кажется, что успеем, – решительно сказал Лоусон, давя на педаль газа, – но я не думаю, что все произойдет так, как сказала Эстер.

– Она казалась очень уверенной в том, что говорила.

– Рэндольф одурачил ее. Она так помешана на нем, что верит всему, что он говорит.

– Но я знаю из телеграммы, которую получила, что Рэндольф отправился искать инспектора Хелдера, – мрачно сказала Джози. – Кажется, он действительно невиновен, иначе не полез бы в полицию.

– Бред! – резко бросил Лоусон.

– Не уверена, – возразила Джозефина с раздражением, поскольку уже начинала выходить из себя. – Джеральд может доказать, что у Рэндольфа был револьвер, Одри – что это именно тот револьвер, которым застрелили леди Хэмбер, а Эстер в нашем присутствии заявила, что Рэндольф был вне дома в ту ночь. Улики против него. Его утверждение, что Джеральд виновен, не снимет с него подозрений.

Дик замотал головой.

– Все очень сложно, Джози. Я не понимаю, к чему ведет Рэндольф. Если бы он правда видел, как мальчик застрелил ту женщину, он бы потребовал денег за молчание.

– Он так и сделал, – напомнила ему миссис Трембли.

– Да. Но он, похоже, не был уверен, что Одри или Джеральд виновны. К тому же он просто пытался их шантажировать, заявляя, что видел, как мальчик нес сестру обратно в дом. Если бы он действительно видел, как Джеральд стрелял, он бы открыто обвинил его.

– И ему бы пришлось признаться, что он уходил из дома после леди Хэмбер, – с сомнением заметила Джозефина. – Он ведь не хотел, чтобы это стало известно, помнишь? Мисс Спайн сама так сказала, хоть и случайно. Нет, Дикки, что-то я упустила.

Лоусон кивнул в знак согласия.

– А ты уверена, что Хэмбер невиновен, Джози? – спросил он внезапно.

– Да! – убежденно ответила его спутница. – Я готова поставить все на кон за его невиновность.

– Но Одри, кажется, беспокоится о нем.

– Это из-за его здоровья, – быстро ответила миссис Трембли. – Бедный мальчик сам не свой после аварии. Его память нарушена, и…

– В том-то и дело, – прервал ее Дик. – Возможно, он действительно застрелил женщину, а потом забыл обо всем?

– Нет, я так не думаю. Джеральд не из тех людей, кто стреляет в женщин.

– Не забывай, он не любил свою мачеху.

– У него были на то все причины, – нахмурилась Джозефина. – Особенно если то, что Одри сказала мне, правда, во что мне с трудом верится.

– Что она сказала тебе?

– Я не могу это сейчас объяснить. Одри взяла с меня обещание рассказать правду – очень неприятную правду – тебе, когда тайна смерти ее мачехи будет разгадана. Пока этого не случилось, я не имею права говорить об этом.

– Она сказала тебе что-то, имеющее отношение к убийству?

– Возможно, а возможно, и нет.

– А Рэндольф знает об этом?

– Да. И он воспользовался этим, чтобы заставить Одри обручиться с ним.

– Я не собираюсь оставаться в неведении, – заявил Дик решительным тоном. – Когда я увижу Одри, я настою на объяснении. Если это в какой-то мере касается убийства, я имею право знать, чтобы спасти девушку, которую люблю.

– Ты все узнаешь, когда придет время. А пока разве ты не можешь довериться мне, Дикки?

– Я не люблю загадки, – проворчал Ричард.

– Я тоже. Мне их хватит на всю оставшуюся жизнь. Когда все придет в норму, я выйду замуж за Джеральда – он сделал мне предложение – и брошу работу детектива. Но пока доверься своему старому другу, Дикки. Я не подведу тебя.

Лоусон окинул хмурым взглядом фигуру сидящей женщины, ее решительное выражение лица и плотно сжатые губы. Джози была не глупа, и хотя ему было неприятно оставаться в неведении, когда речь шла о тайнах Одри, он все же чувствовал, что может спокойно доверить все старой подруге.

– Если бы только я мог понять тебя, Джози, – вздохнул он с досадой.

– Ты все поймешь, прежде чем ты женишься на Одри, а я выйду за Джеральда, – сказала Трембли, по-матерински успокаивая его.

К этому времени они проехали уже больше половины пути. Совсем недавно Дик путешествовал по этим дорогам на повозке, так что у него не было необходимости сверяться с картами и можно было сэкономить время. Не отклоняясь от кратчайшего пути до Сарлейской фермы, он мчался вперед, между живыми изгородями, через деревни и города, по мощеным мостам через болота и топи, вниз и вверх по холмам. Через несколько часов машина уже неслась по окрестностям Сарлей-Вилледж – она проехала мимо большого дома, леса и маленькой деревушки и вылетела на открытое пространство. Там, сразу перед деревней, дорога поднималась вверх по холму, на котором была построена ферма. Один склон холма был очень крутым – почти как скала, которую много веков назад омывало море, – и по этому склону шла пологая узкая дорога, отрезанная от остальных склонов. Некогда Сарлейская ферма была замком разбойников, и был только один способ попасть внутрь, поэтому во времена войн ее легко было защитить небольшим количеством решительных защитников. Вдоль дороги по краю обрыва шла недавно сооруженная ограда для предотвращения аварий – такая низкая, что Джози начала беспокоиться.

– Прошу, осторожнее, Дикки, – попросила она, хватаясь за сиденье. – Если ты врежешься в эту скалу, мы упадем с высоты сорока футов, и от нас ничего не останется!

– Не верещи, – резко ответил Лоусон, упорно ведя машину вверх. – Я знаю, что делаю. К тому же, насколько я знаю, здесь никогда не случалось аварий. Селвин – коренной житель этих мест – рассказал мне все об этой местности, когда мы были в Африке. Сарлейская ферма была идеальным убежищем в Средние века. Боллард – биржевой маклер. Мне кажется, это место идеально подходит ему.

Миссис Трембли, не читавшая прекрасную историю Шарлотты Йонг [9], не обратила внимания на его болтовню. Все еще поднимаясь на холм, тенистая дорога – деревья образовывали над ней арку из ветвей, через которую пробивались солнечные лучи, обретавшие зеленоватый окрас, – вела на открытые лужайки, окруженные очаровательными цветочными клумбами. Сам дом совмещал в себе элементы старой и новой архитектуры – нормандской, тюдоровской, викторианской. Все они были соединены воедино и облагорожены ветром, солнцем и временем. Дом был старым и очаровательным, но Джозефина лишь бросила на него быстрый взгляд и сразу же заметила у входа автомобиль.

– О, Дикки, – сказала она дрожащим голосом, – мы опоздали. Там уже стоит машина.

– Может, она не из Тархавена, – успокаивающе сказал Лоусон и остановил свою машину рядом с первой. – Выходи, Джози, и пойдем сразу в дом.

В автомобиле, приехавшем раньше них, не было шофера, так что расспросить было некого. Но взгляд, брошенный на эту машину, подсказал Дику, что она была слишком дорогой для Хелдера. У него промелькнула мысль, что в доме их уже ожидает его кузина, но он не стал делиться этой догадкой с миссис Трембли, которая и так уже была достаточно взволнована. Лакей, открывший им дверь, сказал, что мистер Боллард в библиотеке вместе с гостями, и как только он произнес эти слова, рядом открылось французское окно, из которого выглянул сам хозяин дома.

– Малыш Лоусон! Миссис Трембли! – Он быстро подошел к ним и попросил лакея закрыть дверь. – Я так рад, что вы приехали. Какая-то сумасшедшая мучает Одри, Джеральда и меня.

– Я не сумасшедшая! – послышался писклявый голос, и Дик понял, что его догадка была верна – из этого же окна выглянула мисс Спайн. – Как вы смеете… О! – Она замолчала, увидев вновь прибывших. – Ты тоже здесь?

– Я и миссис Трембли, – спокойно ответил Лоусон. – Мы приехали, чтобы разобраться, что здесь происходит. Вы же сами нам советовали, помните?

– Я не ожидала, что ты приедешь, Ричард, – злобно пропищала Эстер, – да еще вместе с этой женщиной! Ну, что ж, – усмехнулась она, – вместе веселее. Заходите и ждите прибытия полиции.

Нахмурившись, Оливер Боллард проводил Джози и Дика внутрь, следом за мисс Спайн. Они прошли через окно, так как дверь лакей, послушавшись хозяина, закрыл. Библиотека была мрачной комнатой с красными ковром и занавесками и со шкафами из черного дуба, заставленными многочисленными книгами. Одри сидела на подлокотнике кресла, в котором съежился ее брат, и вздохнула с облегчением, когда увидела своего возлюбленного и его подругу.

– О Дик! – закричала она, всхлипывая. – Вы как раз вовремя. Эта женщина говорит ужасные вещи о Джеральде, – и она обняла дрожащего юношу за шею.

Мисс Спайн истерически фыркнула, а Оливер с отвращением отвернулся от нее.

– Она сумасшедшая? – прямо спросил он миссис Трембли.

– Не более сумасшедшая, чем вы, мистер Боллард, – огрызнулась Эстер. – И уж лучше я буду сумасшедшей, чем злой. Этот человек, – она показала на Хэмбера, – виновен в смерти своей мачехи.

– Бред и чушь, – проскрипел сквозь зубы биржевой маклер.

– Подождите, сейчас приедет инспектор Хелдер, – пригрозила ему старая леди. – Тогда мы увидим, бред это или нет. О, как же я хочу, чтобы он приехал и наказал вас всех!

– Сейчас ваше желание исполнится, мадам, – сердито сказал Боллард. – Вон инспектор Хелдер, а с ним этот мерзавец Рэндольф.

Глава XXIV

Как и при встрече прошлых гостей, мистер Боллард вышел через французское окно, чтобы позвать Хелдера и его спутника в библиотеку. Тощий инспектор, бросающий пронзительные взгляды по сторонам, последовал за крупным хозяином дома через окно, а за ним в библиотеку с победной улыбкой зашел Рэндольф. Лоусон занервничал. Артур не выглядел напуганным, в то время как Хэмбер трясся с головы до ног, выказывая все признаки чувства вины.

Одри была бледна, но держала себя в руках и встретила ситуацию с удивительной храбростью. Миссис Трембли молча сидела с непроницаемым выражением лица, и о чем она думала, можно было только догадываться. Боллард был подавлен горем и смятением, из-за чего казался на несколько лет старше. Очевидно, история мисс Спайн впечатлила его больше, чем он признавался, и на самом деле он отнюдь не считал ее сумасшедшей. Она пожала руку Рэндольфу, и они оба заулыбались. И только Хелдер сохранял свое обычное спокойствие – он присел рядом с письменным столом с видом судьи. Несколько минут все сохраняли гробовое молчание, а потом Хелдер нарушил его.

– Я услышал от этого джентльмена очень необычную историю, – сказал он, показывая на Рэндольфа, – в которую мне с трудом верится.

– И тем не менее это правда, – заявил Артур, язвительно улыбаясь.

– Абсолютная правда! – добавила своим обычным крикливым голосом повисшая на его руке Эстер.

– Что за история? – спросил Оливер, опускаясь на стул. – Раз вы пришли в мой дом, мистер Хелдер, я имею право получить объяснения.

– Конечно, мистер Боллард. Ваш племянник сэр Джеральд Хэмбер обвинен этим джентльменом в убийстве его мачехи, леди Хэмбер, – сообщил инспектор.

– Это ложь! – простонал несчастный мальчик. Все так же дрожа в кресле, он представлял собой жалкое зрелище.

– Все, что вы скажете, будет использовано против вас, – предупредил его Хелдер скрипучим официальным тоном.

– Мой брат имеет право защитить себя! – закричала Одри, покраснев.

– Ему будет предоставлена такая возможность, – сухо заметил следователь. – А пока…

– Почему вы не перейдете прямо к делу? – прервал его Рэндольф, раздраженный его медлительной манерой. – Я же сказал вам…

– Я знаю, что вы мне сказали, но буду действовать по-своему, – резко прервал его Хелдер.

– Вы уже допустили один промах, – свирепо пробормотал негодяй.

– Я сделал это намеренно. Я хочу всех ввести в курс дела, прежде чем скажу то, что вы доложили мне. Вы утверждаете, что сэр Джеральд Хэмбер был в Сарлейском лесу примерно или точно в то время, когда застрелили леди Хэмбер? – уточнил инспектор.

– Да, но еще я сказал, что… – начал было Артур.

– Мы вернемся к этому позже. – Хелдер взмахнул рукой, призывая всех к тишине.

Миссис Трембли, до этого очень внимательно слушавшая Рэндольфа и смотревшая ему в глаза, внезапно заговорила с ним:

– Вы не верите, что сэр Джеральд виновен?

– Зачем вы говорите это? – возмущенно запротестовала мисс Спайн. – Я же сказала вам, что он виновен, когда мы виделись дома у моего кузена!

– Да, вы так сказали. А мистер Рэндольф этого не говорил, – заметила Джозефина.

– Вы слышали, что сказал инспектор Хелдер, – ушел от ответа Артур.

– О да. Но он что-то недоговаривает. – Трембли повернулась к инспектору. – Мистер Хелдер, ответьте мне прямо. Вы верите, что сэр Джеральд виновен в убийстве?

– Я здесь, чтобы выслушать, какие по этому поводу есть улики, – избежал ответа инспектор, обескураженный ее резкостью. – Пока мисс Спайн ничего не рассказала, я не могу ни в чем быть уверен. Мистер Рэндольф рассказал мне историю, теперь я хочу услышать ее от свидетеля, которого он назвал.

– Я сейчас же все расскажу! – в тот же миг отчаянно закричала глупая старуха.

– Нет, – властно возразил Хелдер, – вы расскажете все тогда, когда я прикажу вам говорить, мисс Спайн. Сначала я хочу услышать от присутствующих то, чего они не сказали, хоть и должны были сказать, на слушании дела. – Он взглянул на Одри. – Вы, как я понимаю, были в лесу в ту ночь?

– Да, – смело ответила девушка. – Я поссорилась с мачехой и…

– Осторожно! – предупредил ее Хелдер. – Все, что вы говорите, может быть использовано против вас.

– Будь все проклято! – яростно вскрикнул Лоусон. – Вы же не обвиняете мисс Хэмбер? Я могу рассказать вам, что…

– Я уже слышал от мистера Рэндольфа, что вы можете рассказать, – резко возразил инспектор, – и в свое время вы это сделаете. Но сейчас я хочу услышать, что может сказать нам мисс Хэмбер.

– Я поссорилась с мачехой по поводу, который не имеет никакого отношения к делу, – быстро проговорила Одри.

– Я не уверен в этом, – прошептал Артур, глядя на нее со злостной улыбкой, – ссора была из-за…

– Держите язык за зубами! – возмущенно закричал Хелдер. – Я здесь веду расследование или вы? Продолжайте, мисс Хэмбер.

– Причина ссоры, – уверенно продолжила Одри, – я повторяю, не имеет никакого отношения к делу. Леди Хэмбер оскорбила меня, и я ушла из дома, не переодеваясь, с намерением прийти сюда, к моему дяде. По дороге в лесу я споткнулась о веревку, которой мистер Лоусон привязал лошадь, и вывихнула лодыжку. Поскольку я не могла идти, мистер Лоусон отправился на поиски отвязавшейся лошади, чтобы потом отвезти меня сюда в своей повозке. Пока я была внутри, я услышала выстрел.

– А потом? – настойчиво спросил Хелдер, поскольку Одри замялась.

– Я выглянула, – сказала она тихо, – и увидела моего брата рядом с телом леди Хэмбер с револьвером в руке.

– Вот! Видите! – торжественно вскрикнула мисс Спайн.

– Молчите! – приказал ей инспектор. – Продолжайте, мисс Хэмбер.

– Мы перенесли тело леди Хэмбер в повозку, и мой брат отнес меня домой, так как сама я идти не могла, – сообщила девушка.

– А револьвер?

– Я забрала его. Он сейчас у миссис Трембли.

– Вот он, – сказала Джози, протягивая оружие. – Я подумала, он может понадобиться, и принесла его.

– Кому он принадлежит? – спросил Хелдер, разглядывая револьвер.

– Мне, – сказал Джеральд тихим, но твердым голосом, глядя себе под ноги.

– О! – Инспектор поднял брови. – Вы признаете это, и то, что были в лесу, и то, что стояли рядом с телом с револьвером в руках?

– Да. Я долго ждал сестру и решил пойти за ней и за леди Хэмбер. Когда я вошел в лес, я услышал выстрел и прибежал на поляну. Там я обнаружил тело мачехи и револьвер рядом с ней. Я поднял его, как раз когда моя сестра выглянула из повозки. Но я не стрелял в нее!

– Но тем не менее вы говорите, что револьвер ваш, сэр Джеральд? – уточнил следователь.

– Он был моим. Я отдал его Рэндольфу в Африке, чтобы он мог защитить себя, когда тот негр полез на него.

– Это правда? – обратился Хелдер к Артуру.

– Абсолютная правда, – сказал тот спокойно, к большому удивлению Дика, который ожидал, что негодяй будет отрицать этот факт.

– Ага! – кивнул Хелдер. – И как же он попал в лес?

– Вы должны спросить это у Хэмбера, инспектор.

– Я и спрашиваю. Сэр Джеральд?

– Рэндольф принес его в лес, – уверенно сказал юноша.

– Неправда! Неправда! – закричала мисс Спайн, яростно тряся кулаком.

– Тихо, – снова приказал инспектор. – Как вы можете доказать, что мистер Рэндольф принес его, – он постучал по оружию, – в лес?

– Я не могу доказать это, – грустно вздохнул Джеральд. – Все, что я могу сказать, это то, что за день до того, как Рэндольф приехал к нам, я виделся с дядей, и…

– И ты пошел в комнату к Рэндольфу, – прервал его мистер Боллард. – Да, я помню, Джеральд. Ты увидел револьвер в его сумке и после этого рассказал мне про ту историю в Африке.

– Кажется, да, – медленно сказал Хэмбер, вытирая рукой лоб.

– Вы не уверены? – аккуратно уточнил Хелдер.

– Не совсем, – признался юноша. – Но, должно быть, все так и было, потому что вид револьвера напомнил бы мне про тот случай в Африке, ведь память у меня плохая. Я знаю, что у Рэндольфа в комнате был этот револьвер и что это был последний раз, когда я его видел, прежде чем поднял его в лесу.

– Значит, вы тогда узнали его?

– Нет, узнал я его, только когда миссис Трембли спросила меня о нем. Тогда я вспомнил, что это был тот самый револьвер. Так и есть. Поэтому, раз оружие находилось у Рэндольфа, он сам должен объяснить, как оно попало в лес.

– Я все объяснил инспектору Хелдеру, – самодовольно заявил Артур.

– И каковы же были объяснения? – резко спросил Дик.

Миссис Трембли мысленно задала тот же вопрос, но вслух ничего не сказала. Рэндольф выглядел настолько уверенным и непосредственным, что она почувствовала угрозу для тех, кого любила. Но вопрос Ричарда оставался без ответа, так что ей все-таки пришлось заговорить.

– Мисс Спайн сказала, что мистер Рэндольф видел, как сэр Джеральд выстрелил в леди Хэмбер, – рассказала Джозефина. – Но я не верю этому.

– Вы не поверите во многие вещи, которые сейчас услышите! – хихикнула Эстер. – Если бы мне позволили сказать…

– Вы тоже скоро дадите свои показания, – пообещал ей Хелдер, вновь призывая всех к тишине.

– Да сколько еще будет продолжаться эта комедия? – протяжно произнес Рэндольф.

– Столько, сколько мне надо, – ответил инспектор. – У меня есть на то причины.

– Зачем же говорить «комедия»? – сурово спросил Боллард. – Мне кажется, это дело намного более серьезно, чем то, как вы о нем отзываетесь.

– Так и есть, – согласился с ним Хелдер и странно на него посмотрел.

– Что ж, тогда… – Оливер окинул пронзительным взглядом лица Рэндольфа и мисс Спайн, которые внимательно смотрели на него, возможно, желая увидеть его реакцию на обвинение собственного племянника в убийстве, – ни один из вас не может доказать, что Джеральд виновен! – зловеще прорычал он.

– Тогда позвольте ему доказать свою невиновность, – надменно ответил Артур. – Он был в лесу, сестра видела его стоящим возле тела женщины, которую он ненавидел, с револьвером. Как он объяснит эти факты?

– Я не могу больше ничего объяснить, все, что мог, я уже сказал, – упрямо повторил Хэмбер. – Я невиновен.

– Что вы думаете по этому поводу, мистер Лоусон? – обратился инспектор к Дику.

– Я верю, что сэр Джеральд Хэмбер абсолютно невиновен, – последовал быстрый ответ.

– А вы, миссис Трембли?

– Я согласна с мистером Лоусоном, – уверенно ответила Джозефина.

– Мистер Боллард?

– Мой племянник абсолютно невиновен, – громко и свирепо заявил хозяин дома.

– Нет! Нет! – закричали в один голос Рэндольф и его компаньонка. – Он убил ее!

– Я согласен с вами. Три против трех, но мой голос решающий. – Хелдер встал и направился к дрожащему мальчику. – Я вас арестовываю…

– Стойте! – вскочил Боллард. – Вы арестовываете не того!

Следователь резко обернулся.

– А кого мне надо арестовать?

– Меня! – последовал неожиданный ответ. – Это я застрелил леди Хэмбер!

Глава XXV

После поразительного признания Болларда наступила мертвая тишина. Трое из присутствующих смотрели на мужчину так, словно он сказал именно то, что они ожидали услышать, а трое остальных уставились на него в немом удивлении, неспособные поверить своим ушам.

Инспектор Хелдер похлопал маклера по плечу.

– Я арестовываю вас, Оливер Боллард, именем короля, за убийство Селины Хэмбер. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде.

С этими словами он достал наручники.

– В этом нет необходимости, – тихо сказал Оливер. – Я пойду с вами добровольно.

– Нет-нет! Это ошибка, это не может быть правдой! – Одри пронеслась по комнате и схватила своего дядю за руку. – Скажите, что это ложь!

– Нет, моя дорогая, это правда! – отвел глаза Боллард.

– Нет! – присоединился к сестре Джеральд. – Вы делаете это, лишь чтобы прикрыть меня, дядя Оливер!

– Я делаю это, чтобы спасти тебя, – ответил биржевой маклер. – Этот мужчина и эта женщина, – он с презрением указал на Рэндольфа и мисс Спайн, – уверены, что поймали тебя в ловушку. Я сделал все, чтобы высвободить тебя из нее. Я один виновен в этом – если это можно так назвать – преступлении.

– А как еще это можно назвать? – изумленно ахнула Эстер.

– Справедливость! Наказание! – повысил голос Оливер. – Леди Хэмбер заслуживала смерти. Я знал, что делал, и намеренно лишил ее жизни, чтобы она не смогла заставить страдать невинных людей.

– Мистер Боллард, лучше вам помолчать, – предупредил Хелдер.

Хозяин дома повернулся к нему и смерил его высокомерным взглядом.

– Я скажу все, что хочу сказать, и я бы посоветовал вам следовать моему примеру! – прорычал он в своей обычной манере.

– Каким образом? – зевая, спросил Рэндольф, излишне притворявшийся незаинтересованным, хотя на самом деле он был очень взволнован.

– Я объясню эту комедию, которую вы разыгрываете последние полчаса, – усмехнулся Оливер. – Миссис Трембли, вы были правы, думая, что они что-то скрывают. Инспектор Хелдер и эти два мошенника все это время знали, что виновен был я.

– Все верно, – спокойно признался Артур. – И вы можете поблагодарить миссис Трембли за эту – как вы сказали – комедию.

– Меня? – Джози вскочила на ноги. – Я не имею к этому никакого отношения!

– О, еще как имеете! – фыркнул Рэндольф. – Молчите, мистер Хелдер, я сам все расскажу. Это вы сказали мне, что леди Хэмбер была застрелена тем револьвером, что и дало мне подсказку. Пока вы не сказали мне этого, я и не думал подозревать мистера Болларда, и мне даже в голову не пришло, что стреляли из револьвера Джеральда.

Миссис Трембли опустилась в кресло, чувствуя, что может в любой момент упасть в обморок. Ей нравился этот большой, жизнелюбивый биржевой маклер, и она не могла поверить, что его поймали благодаря информации, которую она невольно предоставила Артуру.

– Я не понимаю, как вы до этого додумались, – сказала она дрожащим голосом, пытаясь сохранить спокойствие.

– Сейчас объясню. – Рэндольф сунул руки в карманы и облокотился на стену рядом с открытым французским окном. – Тот револьвер был у меня в сумке, когда Джеральд зашел ко мне в комнату. Мы поговорили о происшествии в Африке, прежде чем я отправился в Сарлей-Корт, и я вспомнил про револьвер и достал его. На самом деле я собирался отдать его Джеральду, поскольку это была его вещь и мне она была не нужна.

Мелко дрожащий Джеральд кивнул.

– Если бы только я взял его тогда! Ничего бы не произошло…

– О, не знаю. Ты бы мог решить застрелить леди Хэмбер самостоятельно, дружок, – возразил его бывший друг. – Она никогда тебе не нравилась. Но продолжим. Я кинул револьвер в угол и отправился в поместье без него. Потом, уже в пути, я вспомнил, что оставил его, и попросил Болларда отправить его мне.

– Так я и сделал, – подтвердил внимательно слушавший его маклер. – Спустя примерно час после вашего отъезда я поднялся в вашу комнату и нашел револьвер, который, кстати, был заряжен.

– Я всегда держал его наготове на случай, если он мне вдруг понадобится, – беспечно заметил Рэндольф. – Ну же, продолжайте. Вы взяли револьвер…

– Да, чтобы вернуть его вам. Поздно ночью я пошел в Сарлей-Корт, чтобы отнести его вам. Видя, что одно из окон гостиной открыто…

– В каком часу это было? – уточнил записывавший его показания Хелдер.

– До десяти часов – я не могу сказать точно, но было где-то между половиной десятого и десятью. Я собирался войти, когда услышал, что леди Хэмбер и Одри ссорятся. Поэтому я решил не входить, а остался слушать снаружи. Леди Хэмбер грязно оскорбляла Одри…

– Да… да, – прошептала девушка, обнимая своего дядю.

– И я уже собирался вмешаться, – продолжил Боллард, не обращая ни на кого внимания, – когда Одри в гневе выбежала, крикнув, что идет ко мне. Я пошел было за ней, когда Рэндольф вошел в комнату за книгой, которую там оставил. А затем Бэкхаус пришел за последними указаниями. Леди Хэмбер выпроводила обоих и сделала это так поспешно, что мне стало интересно, почему она торопится остаться одна. Поэтому я подождал и увидел, что она вышла из дома. Я последовал за ней через лужайку и через парк, в лес. Она пошла по тропинке, я пошел за ней. Я был рядом с ней, в кустах, и услышал, так же как и она, разговор между Лоусоном и моей племянницей.

– О вывихнутой лодыжке? – внезапно спросил Дик.

– Да, о вывихнутой лодыжке. Когда леди Хэмбер услышала вас, вы как раз собирались отвезти Одри ко мне в повозке, – она отвязала лошадь, и та ушла в лес. Я понял, что она решила помешать Одри покинуть лес – она хотела скомпрометировать мою племянницу. И это злое намерение, в совокупности с тем, что она сказала ей в гостиной, подвигло меня убить ее, эту злую, опасную женщину, прямо там, в тот самый момент. У меня в кармане был револьвер, и он был заряжен. Если бы оружия не было, или оно не было бы заряжено, всего этого не произошло бы.

– Значит, вы все-таки не намеренно убили ее! – взволнованно воскликнула Джозефина.

– О, наоборот, намеренно, – с поразительным спокойствием возразил Оливер. – Не пытайтесь найти оправдания в надежде, что я смогу избежать наказания, миссис Трембли. Я благодарен всем вам, но я намеренно застрелил ту женщину. Когда малыш Лоусон отнес мою племянницу в повозку и пошел искать лошадь, леди Хэмбер пошла в сторону поляны. Я думал, что она собиралась закрыть дверь повозки, чтобы поставить Одри в неловкую ситуацию. Когда она дошла до костра, я прицелился при свете огня и выстрелил ей прямо в сердце. Затем я проверил, мертва ли она, и при этом выронил револьвер. Прежде чем я успел его снова поднять, я услышал, что кто-то идет по тропинке.

– Это был я, – вставил Джеральд. – Я последовал за леди Хэмбер, но не видел вас, дядя Оливер.

– А я не видел тебя, – с озадаченным видом повернулся к нему Боллард. – Странно, что мы упустили друг друга, хотя были на одной тропинке. Но как бы там ни было, когда я услышал, что кто-то приближается, я побежал из леса домой.

– Я вас видела! – неожиданно закричала мисс Спайн.

Все присутствующие посмотрели на нее.

– Вы видели меня? – переспросил маклер.

– Да, – победно заявила пожилая леди. – Я приехала на машине, чтобы сбежать с моим дорогим Артуром. – Она сжала руку Рэндольфа, и тот вздрогнул от ее прикосновения и нежных фраз. – Пока я ждала его, я услышала выстрел, а затем увидела, как вы мчитесь через дорогу. Вас легко было разглядеть в лунном свете. Я не вспоминала об этом, пока Артур не пришел и не сказал, что миссис Трембли и мистер Лоусон подозревают его в совершении преступления.

– Вы должны были прийти на слушание, – сказал инспектор Хелдер, подняв взгляд от своей записной книжки. – Мы тогда пытались выяснить, видели ли кого-нибудь в лесу или около него. Если бы вы тогда сообщили это, мисс Спайн, мы бы давно раскрыли это дело.

– Я же сказала вам, вид мистера Болларда никогда не наводил меня на мысль, что он причастен к преступлению. Я бываю такой глупенькой, – кокетливо продолжила старая дама, – мне недостает здравого смысла. Но когда мой дорогой Артур пришел и рассказал, что его подозревают, я все поняла. И я уверена, так же как и Артур, что сделала все, что в моих силах.

– Но поздновато, – сухо прокомментировал инспектор. – Вам следовало прийти в Тархавен вместе с мистером Рэндольфом. Он рассказал мне о револьвере, но, пока у меня не было ваших показаний, я не мог быть полностью уверен, что мистер Боллард виновен.

– Теперь вы можете не сомневаться в этом, – обиженно пропищала мисс Спайн, – и я не собираюсь оставаться здесь, чтобы выслушивать оскорбления полицейского. – Она поспешила к окну, позвала шофера и приказала ему подготовить машину. Послышался рев мотора, и Эстер оглянулась. – Артур, поехали со мной, сейчас же.

– Иду! – Рэндольф схватил свою шляпу и тоже пошел к окну. Но прежде, чем он успел выйти, Оливер подался вперед и преградил ему путь.

– Не так быстро, – свирепо прорычал он, – нам нужно кое-что обсудить!

– Я отказываюсь разговаривать с вами, – заявил Артур, и его лицо побледнело. Он был трусом от рождения и безумно испугался, увидев свирепого гиганта прямо перед собой.

Боллард навис над ним с угрожающим видом, готовый схватить его.

– Стойте на месте, – произнес он грозно.

– Мистер Боллард! – Хелдер поднялся и предупреждающе положил руку на плечо арестованного.

– Все нормально, инспектор, я не причиню вреда этой крысе, хотя он и заслуживает этого. Да, вы! – прогремел Оливер, подойдя вплотную к бледному Артуру. – Вы шантажист и мошенник! Да! И жалкая шавка, живущая на средства женщин! Я сверну вам шею!

Рэндольф едва не упал в обморок, когда две огромные ручищи оказались рядом с его горлом. Но запредельный страх дал ему силы спасти себя. Прежде чем две могучие руки сомкнулись на его шее, он нырнул вниз и вывалился в окно, присоединившись к мисс Спайн, которая шла к машине. С разъяренным ревом, отпихнув с дороги инспектора Хелдера как тростинку, биржевой маклер помчался за трусом.

Шофер Эстер уже завел мотор и стоял у двери автомобиля, ожидая хозяйку. Рэндольф, напряженный до предела в попытке избежать верной смерти, прыгнул в автомобиль, схватился за руль и тронулся с места. Если бы не необычайная скорость Болларда, он сумел бы сбежать, но крупный хозяин фермы сразу же кинулся в погоню, двигаясь со скоростью разъяренного слона. Машина набирала скорость, но и он тоже мчался все быстрее, и вскоре ему удалось нагнать ее и запрыгнуть внутрь. К воплю ужаса Артура присоединился крик сильно растрепанной мисс Спайн, пытавшейся привести себя в порядок.

Хелдер и остальные находившиеся в библиотеке тоже торопливо выскочили через французское окно и побежали по дороге, надеясь предотвратить беду. Но не стоит и говорить, что это было невозможно. Машина мчалась вниз по склону на невероятной скорости, а двое мужчин внутри нее сцепились в драке. Дик был в лучшей форме, чем все остальные, так что он вырвался вперед и, запыхавшись, первым добежал до арки – и увидел, как автомобиль летит по узкой дороге. Он не вписался в поворот, поскольку за рулем никого не было, и врезался прямо в защитное ограждение. Послышался новый вопль ужаса Рэндольфа и крик радости Болларда, когда машина, ударяясь об огромные валуны, полетела с обрыва. Лоусон, пошатываясь, прошел под аркой, выбрался на дорогу и посмотрел вниз, в бездну. На глубине тридцати или даже больше футов он увидел обломки автомобиля. И лежащих среди них Болларда и его жертву. Оба не шевелились.

– Немезида! [10] – прошептал Ричард.

Глава XXVI

После того как тела вытащили из-под обломков автомобиля и осмотрели, оказалось, что Рэндольф мертв, но Боллард, как ни странно, все еще дышит. Как настолько крупный человек мог остаться в живых, упав с такой высоты, объяснить было невозможно. Но как бы там ни было, он был жив, хотя и находился без сознания, и его отнесли обратно в дом. Мисс Спайн, рыдая о потере своего возлюбленного и о крушении всех своих надежд, взяла на себя все дела, касающиеся его похорон. Она приказала отвезти тело в Лондон, и его похоронили в Кенсал-Грин, где у ее семьи имелся собственный склеп. Несмотря на все его проступки и ужасное поведение, Эстер искренне любила этого человека и скорбела по нему до конца своей жизни. Но после того, как она покинула Сарлейскую ферму вместе с телом своего возлюбленного, никто из участников этой истории ее больше не видел. Старая леди держалась в стороне от них и замкнулась в себе, оставшись наедине со своим неподдельным горем.

Хелдер, все еще исполняя свой долг по охране преступника, вернулся на Сарлейскую ферму. Он надеялся, что Боллард выживет и будет приговорен за два убийства, остальные же молились, чтобы он уже не очнулся, – этого желали и его племянники, и миссис Трембли, и Лоусон. Оливер совершил злодеяние, это признавали все, но несмотря на то, что он поступил неправильно, никто не мог отрицать, что действия его были продиктованы любовью. Он хотел спасти детей своей умершей сестры от стыда и позора и лишь потому опустился до преступления.

– Он будет жить? – спросил Хелдер после того, как врач из Тархавена осмотрел Болларда.

– Надежды нет, – уверенно ответил медик, – никакой. Чудо, что он вообще дожил до этого момента.

Весь день и всю ночь биржевой маклер лежал без сознания. Его племянники вместе с Диком и Джози оставались в доме – как и Хелдер, надеявшийся получить хоть какое-то признание. Следователь знал, что Боллард был виновен, но хотел понять, почему он застрелил женщину. К утру, как раз перед рассветом, доктор из Тархавена сообщил всем, что его пациент приходит в чувство и желает видеть инспектора. Хелдер тут же отправился в комнату, где лежал умирающий, и увидел Болларда, слабого, но способного говорить.

– Подойдите! – прошептал маклер, прежний рычащий голос которого теперь превратился в едва слышный шепот. – Прежде чем я умру, хочу убедиться, что мои дети в безопасности.

– Они в безопасности, – заверил его Хелдер сочувственным тоном, хотя по привычке уже достал свой блокнот. – А вы виновны.

– Да, и я не прошу прощения за содеянное. В моем столе в библиотеке вы найдете письменное признание, подписанное мной. Там изложено все, что я рассказал вам. Я, я один убил эту женщину, Джеральд и Одри ничего не знали об этом… Никогда не знали.

– Почему вы убили леди Хэмбер? – спросил следователь, взволнованно нагнувшись над ним.

Боллард бросил на него хитрый взгляд.

– Она обманула меня. Я любил ее, а потом узнал, что у нее связь с Рэндольфом. А теперь идите и позовите малыша Лоусона, у меня мало времени.

Дружески кивнув, инспектор покинул комнату и сразу же передал Ричарду, что Оливер зовет его. Пока Дик поднимался по лестнице в комнату к умирающему, Хелдер прошел в библиотеку и там, при свете свечи, так как солнце еще не встало, занялся поисками признания. Он быстро нашел его и внимательно прочитал. Все, что там говорилось, полностью соответствовало тому, что он уже знал. Умирающий мужчина любил леди Хэмбер, но ее знаки внимания Рэндольфу разожгли в нем огонь ревности. Он застрелил ее на поляне не ради Одри, а из мести. Так что Хелдер, убирая признание в карман, был практически уверен, что смерть Артура стала еще одним результатом мести. Вот она правда. Причина для обоих убийств была найдена, поэтому дальнейшее расследование не требовалось. Но где-то в подсознании, вспоминая объяснения Болларда в библиотеке, инспектор подумал, что могла быть еще одна, более убедительная причина. И все же, довольный, он сдержал свое обещание и никогда не расспрашивал Одри или кого-либо еще об этом деле.

Лоусон в это время сидел у кровати Болларда, слушая странную историю. Удивительная жизненная сила маклера поразила его. После стакана бренди, выпитого несмотря на протесты врача, он смог говорить четко, уверенно и достаточно долго. Но Дик знал, что это был лишь временный всплеск угасающих сил, так что он не стал тратить время и силы умирающего на ненужные вопросы. Он весь превратился в слух.

– Я сказал Хелдеру, что застрелил леди Хэмбер, потому что любил ее, а она разожгла во мне ревность своим флиртом с Рэндольфом. Поэтому Хелдер верит, что и Рэндольфа я тоже убил из ревности. Пусть он и дальше так думает. Он больше не будет задавать вопросы, так как получил мотив для двух моих поступков – преступлений, как он называет их. Пусть так и будет.

– Но на самом деле это неправда? – уточнил Ричард.

– Да. Малыш Лоусон, ты любишь Одри?

– Всем сердцем! – пылко заявил Дик.

– Хорошо! Женись на ней, как только сможешь. А миссис Трембли выйдет замуж за Джеральда, что хорошо и для него, и для нее. Для него, потому что ему нужен кто-то, кто будет заботиться и беречь его, ведь Одри станет твоей женой, а миссис Трембли бедна, и ей нужен дом и положение в обществе.

– Я тоже беден, – напомнил Оливеру Дик.

Боллард слабо усмехнулся.

– Это не так. Когда прочитают мое завещание, ты поймешь, что я оставил тебе Сарлейскую ферму и шесть тысяч в год. Нет, не благодари меня! Я любил твоего отца, и я люблю тебя. А еще я люблю мою племянницу, которую любишь ты. Все это к лучшему. А теперь слушай.

– Да, – Дик нагнулся поближе к мужчине, так как его голос стал еще слабее. – Я слушаю.

– Сэр Джон Хэмбер, мой зять, был подлецом. Мы учились вместе в колледже. Он встретил мою сестру, и Одри родилась вне брака.

– Это неважно для меня, – сказал Лоусон, быстро переварив эту неожиданную информацию. – Я люблю Одри такой, какая она есть.

– Я так и думал, что ты это скажешь. – Боллард слабо пожал его руку. – Я узнал правду и заставил Хэмбера жениться на моей сестре. Затем родился Джеральд. Уже в браке. Он законнорожденный. Одри – нет. После этого моя сестра, которую я очень любил, умерла. Годы спустя Хэмбер женился на женщине, которую я застрелил. Она всегда была тираном и ужасно обращалась с обоими детьми. Когда Хэмбер умирал, он рассказал ей об Одри. В ту ночь, когда она была убита, леди Хэмбер насмехалась над Одри из-за этого и сказала ей, что она не имеет права носить свою фамилию. Эта угроза заставила Одри побежать ко мне – что произошло потом, ты знаешь. Понимая, что леди Хэмбер опозорит мое дорогое дитя, я намеренно застрелил ее, и я рад, что сделал это. Но ее дело продолжил Рэндольф – позже, когда Одри обручилась с ним, я выяснил, что он узнал правду от леди Хэмбер.

– Мерзавец! – закричал Лоусон. – Он воспользовался этим, чтобы заставить ее обручиться с ним?

– Да, и я расторг помолвку, сказав Рэндольфу, что, если он женится на Одри, он не получит ее денег, поскольку раз она незаконнорожденная, то не может унаследовать деньги. Я убил Рэндольфа намеренно, поскольку он знал правду, и я не доверял ему. Ты понимаешь меня?

– Да. А кто-нибудь еще знает правду?

– Миссис Трембли. Одри сказала ей. Больше никто. А теперь… теперь… – голос Болларда спал до шепота. – Я умираю. Очень… неожиданно. – Он попытался приподняться, но упал обратно на подушку. – Джеральд… Одри… мои дорогие… – Оливер умолк. Он был мертв, но прожил достаточно, чтобы все рассказать.

Дик накинул простыню на его застывшее широкое и сильное лицо и вышел сообщить о его смерти врачу и медсестре, после чего отправился в библиотеку. Хелдера там уже не было, но лампа горела, хотя уже начинало светать, и когда молодой человек вошел, ему навстречу поднялась из кресла невысокая фигура. Это была Одри. Она подбежала к Лоусону и посмотрела в глаза.

– Он… он… – пролепетала девушка.

– Да. Он умер несколько минут назад, – ответил ее возлюбленный.

– Слава богу, его не арестуют, Дик! – Мисс Хэмбер схватила его за руку. – Он сказал вам что-нибудь?

Губы ее дрожали.

– Он сказал все. Вы бедны, у вас нет денег, поскольку вы – незаконнорожденная. – Лоусон сжал ее руку. – И мы больше никогда не будем вспоминать об этом, дорогая. Мы поженимся и будем здесь жить.

– Здесь? На Сарлейской ферме? – ошеломленно переспросила Одри.

– Да. Ваш дядя оставил ферму и большой ежегодный доход мне при условии, что я женюсь на вас. Поэтому… – Ричард притянул к себе девушку, – после долгих испытаний судьба наконец-то улыбнулась нам.

– О Дик! Дик! – прижалась к нему Одри. – И Джеральду судьба тоже улыбнулась. С ним все будет хорошо, ведь они с моей дорогой Джози решили пожениться. Но, дорогой, то, что я незаконнорожденная…

Лоусон провел любимую через библиотеку к французскому окну и вышел с ней на лужайку. Над деревьями розовело небо, облака на горизонте блестели в золотых лучах восходящего солнца. Некоторое время влюбленные молча стояли и смотрели, как эти лучи становятся все ярче и ярче, пока солнце не появилось над горизонтом, заставив росу на зеленых деревьях переливаться великолепными красками. Обняв девушку, Дик указал на светлый горизонт.

– Впереди нас свет, – сказал он торжественно, – позади нас тьма. Не надо вспоминать свое прошлое, Одри, – все, что там было, пусть там и останется. Ты – это ты. Вот все, что важно для меня.

И в лучах поднимающегося солнца, под пение мириад птиц, возвещающих о начале новой, счастливой жизни, он поцеловал ее в губы.

КОНЕЦ

Примечания

1

Пимлико – район в центральной части Лондона; когда-то славился своим увеселительным садом. – Здесь и далее прим. перев.

2

Сильфы – в средневековом фольклоре духи воздуха. Существо впервые введено алхимиком Парацельсом в качестве элементаля Воздуха. Женских особей называют сильфидами. Сильфиды выглядят как красивые девушки с прозрачными, с радужным отливом, крыльями, имеющими декоративную функцию, так как для полета не нужны.

3

«Низкая церковь» – евангелическое направление в англиканской церкви; отличается неприятием внешней обрядности, сокращением роли священства и т. п.

4

Маленькая, старая, богом забытая деревня из новеллы Вашингтона Ирвинга «Рип ван Винкль», 1819 г.

5

Имеется в виду поэма Сэмюэла Тэйлора Кольриджа «Кристабель», 1800 г.

6

Уильям Шекспир, «Сон в летнюю ночь», акт 2, сцена 1.

7

Фешенебельный район в Лондоне недалеко от Гайд-парка.

8

Жена библейского израильского царя Ахава, презиравшая иудейскую религию, крайне деспотичная, высокомерная и жестокая. Ее имя стало синонимом всякого нечестия.

9

Английская писательница (1823–1901), автор исторических и тенденциозно-религиозных романов.

10

Древнегреческая богиня возмездия.

Content

Фергюс Хьюм
Безмолвный дом

Безмолвный дом

Глава I Арендатор безмолвного дома

Глава II Тени на ставнях

Глава III Неудовлетворительное объяснение

Глава IV Открытие миссис Кебби

Глава V Городские слухи

Глава VI История миссис Врэйн

Глава VII Страховка

Глава VIII Диана Врэйн

Глава IX Несчастный брак

Глава X Разноцветная лента

Глава XI Новые открытия

Глава XII Дама с вуалью

Глава XIII Сплетница

Глава XIV Дом на Джерси-стрит

Глава XV Служанка и плащ

Глава XVI Миссис Врэйн приперта к стенке

Глава XVII Опровержение

Глава XVIII Кто купил плащ?

Глава XIX Алиби графа Ферручи

Глава XX Новый поворот

Глава XXI Через два месяца

Глава XXII В поместье Бервин

Глава XXIII Потрясающая теория

Глава XXIV Люсиан удивлен

Глава XXV Зловещий заговор

Глава XXVI Жена другого человека

Глава XXVII Признание

Глава XXVIII Имя убийцы

Глава XXIX Гордон Линк готовит западню

Глава XXX Кто попал в западню?

Глава XXXI Странное признание

Глава XXXII Странное признание (окончание)

Глава XXXIII Что рассказала Рода

Глава XXXIV Чем закончилось дело

Преступление в повозке

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Примечания