Барон Дубов 11

Глава 1

— Ты же не оставишь нас одних с этим, правда, Коля?

После этого вопроса меня обвило несколько пар рук. С кожей цвета бронзы, с голубыми ноготками и зелёные. Причём зелёные руки были настолько длинными, что обвились вокруг меня несколько раз. А к спине прижалось столько же пар, сколько и рук, упругих округлостей.

Ну вот как их после такого бросить? Вот знаю, что опять мне не видать покоя. Опять будут проблемы. Но я так глубоко погряз в этом девичьем омуте, что даже начал находить в этом определённое удовольствие.

Короче говоря, я красноречиво вздохнул, понял, что девушек это не проняло, и только потом произнёс:

— Ладно-ладно. Считайте, что это был миг слабости. Отпускайте уже.

— А ты не убежишь? — сладко проворковала на ушко княжна. — Правда-правда?

— Правда, — кивнул.

— Нам нужны гарантии! — не унималась Агнес.

Не, ну это уже ни в какие ворота!

— А-а-а! — на разные лады заверещали девушки, когда я обернулся вместе с ними.

Только после этого до них дошло, что шутки кончились и меня правда можно отпускать.

Я вновь смотрел на причину, по которой очень хотел сбежать, а в идеале засунуть этот долбанный кусок метеорита обратно на дно озера. Но уже поздно.

Камень, только что сиявший от наполнявшей его маны ярким сиреневым светом, потух и валялся у корней дерева Матери Леса сотней тусклых кристаллов. Изнутри камень оказался абсолютно гладким и наполненным фиолетовым газом, который растёкся туманным пятном, а вскоре вовсе исчез. В центре лежал кокон из серого материала, напоминающего паутину. Сквозь него проглядывало то, из-за чего я хотел сбежать.

Кокон, источая лёгкую дымку, растаял. И теперь на ложе из треснувших камней, свернувшись калачиком, лежала девушка. Миловидное лицо с маленьким аккуратным носиком, европейские черты лица — красивые, даже аристократичные. Рост явно небольшой — может быть, чуть выше Агнес. Скорее даже между Агнес и княжной, которая тоже не блистала высоким ростом. На вид девушке не дашь больше восемнадцати. Вот только было в её внешности несколько вещей очень необычных.

Кожа тёмно-фиолетового цвета, а вместо волос из головы росли… Я не знаю, как это назвать. Не волосы. Что-то среднее между стебельками, как у дриады, и… конечностями насекомого. Длинные, они опускались ниже талии, прикрывая голое тело девушки. Разной толщины и длины. А заканчивались небольшими крючками. И почему-то мне казалось, что внутри этих крючков яд. Короче, так себе волосы. Фиг нормальный шампунь подберёшь. Вместо ногтей, кстати, у девушки росли небольшие когти.

Подруги, Верещагин и я, подошли ближе к лежащей особе. Через её приоткрытые тёмно-фиолетовые пухлые губки проглядывали острые зубы.

— Как у акулы… — пробормотала задумчиво Василиса.

— Напоминает зубья пилы, — подтвердил Верещагин, присев на корточки рядом. — Дубов, хочешь сказать, что вот это семьсот лет лежало на дне сначала кратера, а потом и озера?

— Я своими руками достал со дна этот осколок, — ответил я. — Так что да. Она лежала там семьсот лет.

— И что нам с ней теперь делать? — Княжна тоже присела на корточки и потянулась рукой к лицу девушки.

— Не трогай! — остановил Василису окрик оркессы. В её руке тут же появилось копьё. — Мы не знаем, насколько она опасна, но раз её ищет враг… Будет лучше убить это, пока оно беззащитно.

— Только через мой труп! — горячо заявила Марина Морозова. Моя управляющая встала между Лакроссой и спящей жительницей метеорита. В руках она всё ещё держала толстую книгу, которую просматривала несколько минут назад среди стеллажей архива. — И хватит называть её это! Вы разве не видите? Она дитя, которое провело в заточении семьсот лет. Или даже больше! Сколько она находилась внутри метеорита до того, как он упал? И что с ней вытворяли всё это время…

— Тысячи лет… Или даже миллионы, — кивнул я, соглашаясь с Мариной.

Зелёные глаза управляющей гневно сверкали, а по книге полз иней от её морозного Инсекта. Грудь яростно вздымалась. Щёки раскраснелись, губы задрожали.

Я понимал её реакцию. Она знает, что такое плен и одиночество, потому что побывала в заточении у герцога Карнавальского, который истязал бедную девушку… даже не знаю сколько. Достаточно долго, чтобы это было не так-то просто выветрить из памяти.

— Тем не менее Лакросса частично права. — Я положил Марине руку на плечо. Она взглянула на меня, до крови закусив губу. — Эта девушка нужна Саранче, но мы ещё не знаем для чего. Может, они как раз хотят её убить? И мы окажем им большую услугу, если сейчас оборвём её сон смертью… — Я задержал взгляд на Лакроссе, и она потупила глаза, смутившись. — Или наоборот, она нужна им живой. В любом случае девушку мы не тронем. Подождём, пока очнётся, и, возможно, сможем с ней поговорить.

— Я согласен с Николаем, — глухо произнёс Алексей, потирая пальцами шрамы от ожогов под маской. — Слишком много неизвестных.

Не то чтобы мне было нужно чьё-то согласие… Но чем меньше будет противников моих решений, тем лучше.

К тому же у меня была как минимум одна причина сохранить этой инопланетянке жизнь.

Прикрыв глаза, я взглянул внутрь себя, на сферу души.

Мда-а-а… Ну… А-а-а! Мне ужасно захотелось зарычать, но я сдержался. А причина была вот в чём: моя сфера души, потрескавшаяся и тусклая, уменьшилась. От неё отходило две толстые нити духовной связи с Альфачиком и Гошей. И была ещё одна, третья нить. Тонкая, фиолетовая и ведущая к маленькой, но яркой сфере души. Инопланетянка, блин. Ещё одна проблемная женщина на мою голову!

Не знаю, насколько верно её можно назвать моим питомцем… Но фактически у нас была духовная связь. И, как и в случае с Лютоволком и долбанутым на всю голову пауком, если умрёт кто-то из них, есть очень неиллюзорный шанс, что и я двину коней. Так себе перспектива, когда над головой пришелицы дрожит копьё Лакроссы. Ладно-ладно, она его уже убрала. Но когда только занесла над головой девушки, сердце у меня ускорило бег.

— Сделаем так, — вновь заговорил я, — пока ситуация не прояснится, эта девушка находится под нашей защитой. Под нашей общей защитой, Лакросса.

— Я уже поняла, прости, поспешила… — вздохнула оркесса. — Любому глотку за неё перегрызу, если ты того желаешь.

— Пока постараемся обойтись без этого. Да и, судя по её зубам, она сама кому хочешь кадык отгрызёт. Отнесем её в поместье — пусть целитель осмотрит на всякий случай, заодно оценит, насколько у неё глубокий сон и когда она придёт в себя. А там посмотрим, что делать дальше. Марин, я хочу, чтобы ты была рядом, когда она очнётся. Думаю, ты лучше других знаешь, что делать.

— Да, Коль, спасибо, — благодарно улыбнулась мне управляющая.

— Если можно, я бы тоже хотела быть рядом, — встала рядом с Мариной Лиза. — Кто знает, в каком состоянии её психика после столь долгого… заключения.

— И давно чтение статей из женских журналов сделало тебя психологом? — язвительно хмыкнула Агнес.

— Вообще-то, в Омской академии я посещала факультатив по психологии, — отбрила зелёную мелочь Лиза.

— Ладно-ладно, но с чего вы взяли, что она умеет говорить? Может, у неё мозгов нет? — сеяла смуту Агнес.

— Но ты же как-то разговариваешь…

С ехидной улыбкой Василиса отвесила щелбан гоблинше. Та аж задохнулась от возмущения.

Спящую инопланетянку я аккуратно завернул в жилетку и отнёс в дом, где положил в одной из свободных комнат. Она была лёгкой, а её кожа на ощупь оказалась очень нежной и тёплой. Но это может быть обманчивым ощущением. На всякий случай попросил Никона организовать охрану. Вдруг, очнувшись, девушка решит, что ей грозит опасность и начнёт драться. Или просто ей приснится кошмар? Хотя, судя по ровному и едва заметному дыханию, сон был очень глубокий.

Да… Думал, что этот осколок даст хоть какие-то ответы, но вместо этого я получил новые вопросы.

Вместе с Никоном мы вышли на крыльцо. За последние пару дней он и Петрович успели перебрать трофеи. Ненужное продали, а полезное оставили себе, так что моя дружина разжилась неплохим оружием и новыми артефактами, а мой род стал немного богаче. Так же скоро должна прибыть делегация от Императора. Скорее всего, это будет Билибин с Кремницкой. Насколько знаю, они завершали расследования в столице, связанные с Деникиным. Бумажной волокиты у них, наверно, целая куча.

— Ваше Благородие, думаю, это только ваш трофей, — произнёс старый сотник и протянул мне деревянную шкатулку. — Я внёс кое-какие изменения…

Внутри лежали кастеты Деникина. Вот только руны на костяшках были перебиты на руны Дубовых. Взял один из кастетов в руку. Тяжёлый. Деникин крушил ими деревья, но наверняка можно и каменную стену пробить.

— Спасибо, — сказал я. — А последних деникинцев нашли?

— Пока нет, господин, но…

— Ваше Благородие!!! — прервал Никона зычный крик.

К крыльцу бежал молодой и крупный парень с раскрасневшимся лицом.

— Мы их нашли! — кричал он.

— Это один из новеньких дружинников, — пояснил Никон. — Евгением кличут. Способный ма… — Сотник не договорил, потому что новичок поскользнулся и плюхнулся в снег, пропахав его носом почти до самого крыльца, — … лый. Иногда.

— Кого нашли? — спросил я парня, когда он встал и отряхнулся.

— Последних из дружины Деникина, — ответил он. — И думаю, вам это понравится. А может и нет. Тут уж я судить не берусь, Ваше Благородие. Но взглянуть точно стоит!

— Мда, Никон, с такими лозунгами, может, его лучше в турагентство отправить работать? — хмыкнул и затем обратился уже к самому парню: — Ну, показывай, боец.

Шутки шутками, но когда мы спустя час добрались до места, я не знал, что сказать. И если бы оказался на месте способного дружинника Евгения, то и сам бы не знал, понравится такое господину или нет. Потому что я действительно не мог понять, нравится мне то, что вижу, или нет!

В общем, спустя час, мы подошли к участку леса, где снег на деревьях сменила густая паутина. Много паутины. Я будто снова оказался в дриадовском лесу, где обосновался Гоша. Тенёта покрывали белёсым одеялом все деревья впереди и опадали книзу, образуя полупрозрачную стену, к которой можно хорошо так прилипнуть. Но в ней был проход. А возле прохода дежурила пара бойцов в белой броне.

— Ваше Благородие, — поприветствовали они меня.

Заговорил тот, что был повыше и выглядел старше:

— Мы нашли людей Деникина, но… лучше вам самому взглянуть. Там дальше есть ещё наши, просто идите по… коридору, или как это назвать.

— Ваше Благородие, — замялся перед входом Евгений, — разрешите не идти? Не хочу снова это видеть, уж дюже зрелище странное.

Я удивлённо вскинул бровь, взглянув на парня, но потом пожал плечами и вошёл в тоннель из паутины.

— Скажи спасибо, что наш господин добрый. — Услышал я хриплые наставления Никона. — Другой бы высечь тебя приказал! Ничего, займёмся ещё твоей храбростью, боец.

Да, у Никона не забалуешь. Судя по тишине, оставшиеся деникинцы или взяты в плен, или мертвы. Хотя никаких звуков боя я не слышал. Так что… плен? Хотя… зная Гошу. Ладно, сейчас выясним.

Свет внутрь леса, покрытого паутиной, проникал плохо. Разглядеть что-нибудь вокруг было сложно. Сквозь несколько слоёв паутины виднелись смутные силуэты деревьев. Пахло странно: хвоёй вперемешку с чем-то едким.

Тоннель закончился быстро, и мы с Никоном вышли на яркий дневной свет. Несколько секунд глаза привыкали к нему после сумерек леса паутины, а потом…

— Матерь божья… — прошептал Никон справа от меня.

Было отчего прийти в шок. После тоннеля мы оказались на краю большой поляны, что находилась в центре леса. Деревья, окружавшие её, были так же накрыты белёсым покрывалом паутины, а в центре высился большой дуб. В лесу и других дубов хватало, но этот был самый огромный из всех и своими пышными ветвями закрывал свет другим деревьям, что пытались расти рядом. А сейчас и ему свет закрыли.

В высоту дерево достигало полсотник метров, и от его ветвей к другим деревьям тянулись десятки толстых нитей. А внутри них находились коконы с человеческими телами.

— Полагаю, это остатки деникинцев, — произнёс я.

— Так точно, господин барон, — ответил один из дружинников, что ожидали здесь. — Мы один кокон вскрыли, проверили. Нашли тело и остатки какой-то взрывчатки. Они явно что-то готовили перед тем, как их… ну вы видите…

Мне показали полурастворившийся в кислоте труп в броне с гербом мёртвого князя. Что ж, по крайней мере, не нужно опасаться партизанской войны с мятежниками. Похоже, они все тут. Всего тел я насчитал несколько десятков.

При взгляде на большой дуб, окутанный паутиной, меня не покидало ощущение, что он похож на дом, стены которого сотканы из белёсого материала.

Нет, не дом… Храм. Это слово само пришло мне в голову из духовной связи с одним долбанутым пауком. Что его лап дело, у меня не было никаких сомнений.

— Мне кажется, или дуб напоминает вас, Ваше Благородие? — спросил Никон.

— Чего? — удивился я.

— Ну как же, вон голова, вон плечи, — показывал сотник, — провалы глаз, губы и даже клыки из маленьких коконов имеются. Сдаётся мне, вы для этого паука что-то вроде божества…

Я тяжко вздохнул, после чего ответил:

— Не божества. У него есть какой-то бог, что-то древнее и ужасное. Для Гоши я скорее пророк этого древнего бога.

— Жуть-то какая, ей-богу…

— Не то слово, Никон, не то слово… Во что превратился мой лес? — Я начал сердиться.

В самом деле, чёрт знает сколько дичи в этой паутине запутается… А дружинников или слуг? Это сейчас им повезло, что они не напоролись на паутину, а могли или порезаться, или кислотой обжечься. Так дело не пойдёт.

Ну-ка, где этот гад членистоногий?

— ГОША!!! — проревел я. — Знаю, что ты здесь, зараза!

Мало того что я его чувствовал рядом, так ещё и видел, как его тень мечется за слоями паутины то тут, то там.

— Чтобы завтра этого всего здесь не было, понял⁈

В ответ по духовной связи ощутил печаль с толикой обиды. Мол, он же ради меня старался. А мне просто храмы не нужны. С другой стороны, он от последних врагов избавился… Наверняка они напоследок что-то планировали. Взорвать меня, например. Или себя вместе со мной. Фанатики чёртовы.

— Ладно-ладно, — продолжил я миролюбиво кричать, — молодец, что сокрушил врагов!

Теперь ощутил его радость.

— Но чтобы прибрал всё!

Готовность выполнить поручение. Вот и славно.

— А вы, — обратился я к Никону, — дождитесь, когда Гоша начнёт уборку, и соберите трупы. Сами к паутине лучше не прикасайтесь. Потом уходите, а Гоша сам закончит.

— Понял, Ваше Благородие, — крякнул Никон. — Бойцы, вы слышали приказ! За дело!

Тела ещё пригодятся, когда сюда приедут Билибин с Кремницкой. За каждого убитого мятежника мне полагается награда. Не говорю уж про самого князя. И чем больше трупов предоставлю, тем лучше. К тому же личности всех установят и проверят их родню, мало ли ещё симпатизирующих Деникину осталось. К счастью, это уже не моя забота будет. Надеюсь…

В поместье вернулся уже к вечеру, когда солнце окрасило небо в багровые тона. И я жутко проголодался. За обедоужином ко мне присоединились почти все, кроме Лизы и Марины. Они ждали, когда инопланетянка проснётся.

За столом царила атмосфера веселья и радости. Казалось, будто все гадости жизни позади и новых на горизонте не предвидится. По крайней мере, сегодня. Агнес подтрунивала над княжной, но и та отвечала меткими и едкими комментариями, отчего гоблинша каждый раз приходила в ошарашенный восторг. Короче, они были достойными соперниками.

Лакросса читала толстую книгу. Что-то там про войну за авторством Сунь Цзы. Вероника тоже читала. Какой-то любовный роман про дракона и его пленницу, судя по обложке. Книга её так поглотила, что пару раз синеглазка пронесла ложку мимо рта и даже этого не заметила. Дриада со Вдовиной не сводили друг с друга пронзительных взглядов. Сперва я думал, что они что-то скрывают, но потом взглянул с помощью духовного зрения и увидел, как они пуляются друг в друга духовными иглами. Только Верещагина за столом не было. По словам подруг, он посвятил время медитации.

Хм, мне бы тоже помедитировать… А то одним одним вином мана-каналы не восстановить.

Вдруг раздался грохот, и в столовую ворвался один из моих слуг.

— Господин! Пришелица! — тяжело дыша, говорил он рублеными фразами. — Очнулась! В комнате!

Так, понятно — не видать мне медитации в ближайшее время!

Бросив недоеденное блюдо, кинулся бежать за слугой. Коридор, поворот, лестница, снова поворот — и вот я у дверей в комнату. Возле неё стояли два бойца, направляя пистолеты внутрь.

— Только стрелять не вздумайте! — рыкнул я, проходя между ними.

— И не собирались, господин, но…

Что именно «но» я понял, когда вошёл в комнату. Девушка с фиолетовой кожей вжималась в угол комнаты, шипела и рычала, как загнанный зверь, и пыталась сорвать с себя одежду когтями. Марина и Лиза старались её успокоить, но это явно не работало. Потом вдруг глаза инопланетянки, цвета фиалки кстати, остановились на мне.

— Тише-тише… — приговаривая, я осторожно двинулся вперёд, выставив перед собой руку с поднятой ладонью.

Она вела себя как зверёныш, поэтому я и пытался показать, что у меня в руке ничего нет. В ответ на каждый шаг девушка рычала и распарывала воздух когтями. Её странные волосы приподнялись, напоминая львиную гриву.

— Мы тебе не враги… — медленно проговорил я.

— Р-р-р… — рыкнула инопланетянка, а затем издала серию щёлкающих и визгливых звуков.

— Кажется, она говорит, — произнесла Марина, отступив мне за спину.

— Только толку сейчас от этого… — продолжила Лиза. — Она явно не в себе. Нужно показать, что опасность ей не грозит. Будь осторожен, Коля. Не показывай агрессии и оружия.

— Знаю, — ответил, делая ещё шаг к девушке.

— Р-р-ра-ар! — взвизгнула она, как дикая кошка, и молниеносно забралась под потолок, вцепляясь в стену когтями.

— Блин, новый ремонт же… — простонал я, глядя, как крошится свежая штукатурка.

А в следующий миг фиолетовая девушка в порванной одежде с рычанием спрыгнула на меня и вцепилась когтями мне в голову.

Блин, хоть бы нос не откусила…

Глава 2

Насчёт носа мои опасения не оправдались. Хоть её зубы и щёлкнули в считаных сантиметрах от него, но кусать меня фиолетовая девушка и не собиралась. По крайней мере, пока. Зато её когти очень больно впились мне в кожу. Я бы и рад превратить её в дубовую, но тогда сожгу мана-каналы окончательно, потеряю Инсект и всё равно получу маленькие коготки себе под кожу.

— Господин! — услышал я испуганный голос одного из дружинников.

Инопланетянка, запрыгнув на меня сверху, упёрлась ногами в живот (тоже с когтями, между прочим!), руками вцепилась в голову и выгнула спину, как кошка.

— Я сам! — рявкнул, пока они не открыли по девушке огонь.

Ещё не хватало, чтобы она мне голову насквозь проткнула. А она могла. Даже учитывая мой толстый череп, я чувствовал, что сил у неё хватит. Нет, не так. Я знал это.

Девушка на миг вскинула голову, рыкнула, а потом уставилась на меня своими фиалковыми глазами. Приблизила своё лицо к моему так близко, что я ощутил её дыхание на своей коже. Забавно, но даже после как минимум семисотлетнего сна оно имело лёгкий цветочный аромат. Сладковатый с небольшой пряностью. Таких цветов я не знал.

Через миг её глаза превратились в два глубоких озера с будто мыльной водой, и я рухнул прямо в них. Но против всех ожиданий не плюхнулся в тёплую розовую водицу, а оказался в море огня, скрежета и душераздирающих криков. Я видел, как рушатся необычные города, умирают существа, которых уже никто и никогда не увидит, горят дома и трескается земля. Как плодородные земли превращаются в пустыни из чёрного обсидиана, а небо заволакивают тучи с огненными всполохами. Как чистый воздух становится ядом и убивает миллионы живых существ. А ещё видел огромные орды Саранчи, сметавшие всё на своём пути. И космос. Холодный и беспристрастный, глухой к мольбам умирающих и полный новой пищи. Надо лишь добраться до неё на очередном осколке разрушенной планеты.

— Не-е-ет!!! — взревел я, пытаясь выбраться из этого океана ужаса. Забарахтался, замахал руками и… пришёл в себя на полу.

Маленькое чудовище в теле миловидной девушки отпрыгнуло от меня и вжалось в стену. На одних рефлексах я мгновенно вскочил и направил на неё револьер, призванный из кольца. Если убью её, то умру сам. Но хоть спасу человечество и Империю от того, что скрывается внутри этой твари.

Щёлкнул взведённый курок, справа ахнула Марина, а слева зажглось несколько ярких сфер Лизы. Спусковой крючок слегка поддался под пальцем.

Вдруг в голове молнией вспыхнула мысль: если я умру, то и Альфачик с Гошей погибнут. Собой я готов пожертвовать, но другими… На одной чаше весов миллиарды жизней, а с другой — всего две. И что я, блин, должен выбрать в такой ситуации? А? Как бы поступил мой отец, знай он то, что знаю я?

Неважно. Отца здесь нет. Есть только я и судьба целого мира на кончике свинцовой пули. По ту сторону мушки в угол вжалась фиолетовая девушка. Она смотрела на меня с ужасом в фиалковых глазах.

Нет. Не могу. Да и не похожа она на того, кто целыми планетами завтракает. Зато на маленькую потерянную девочку — вполне. Ладно, девушку, потому что ей минимум семьсот лет, хотя после увиденного я бы дал и пару миллионов. Хорошо сохранилась.

В голове эхом прозвучал голос Верещагина: «Слишком много неизвестных…» Это уж точно. Я не буду принимать решение об убийстве инопланетянки под влиянием эмоций. Сперва нужно во всём разобраться.

Я опустил пистолет, а в её взгляде ужас сменился надеждой.

— Б… б… — зашевелились, издавая звуки, пухлые тёмно-фиолетовые губки девушки. — Братик хорошо?

Так она по-нашему говорит⁈

— Какой я тебе, на хрен, братик? — прорычал, ещё не до конца совладав с тем потоком гнева и ужаса, что нахлынул на меня от видения.

— Сес… сестричка плохо! — выкрикнула она и мгновенно расплакалась. После чего бросилась к окну и прыгнула наружу, выбив собой стекло.

— Твою ж!

Я бросился следом к окну достаточно быстро, чтобы увидеть, как девушка принимает дубовый облик и в нём приземляется на сугроб.

Чё⁈

— Она что, тоже владеет Инсектом Дубовых? — изумлённо выдала Марина, выглядывая рядом.

— А? — удивилась Лиза. — Что за бред?

— Господин, прикажете поймать её? — отозвался один из дружинников.

— Нет, — спокойно сказал я, глядя, как дубовая девушка скрывается в лесу. — Я сам её найду. Лиза, Марина, одевайтесь и идите по моим следам.

Едва договорил, как пролез в окно и спрыгнул вниз. Третий этаж, да ещё с сугробом внизу, для меня не высота даже без Инсекта. Сумерки быстро сгущались, и следы терялись в темноте. Но они мне были и не нужны. Духовная связь с пришелицей давала примерное направление, где её искать. Но, к сожалению, была слишком слаба, чтобы привести прямо к ней. Скорее позволяла просто ощутить, впереди она, сбоку или сзади.

У стены деревьев, где исчезали следы девушки, остановился, чтобы дождаться Лизу и Марину. Лиза даст свет, а Марина… Ну, надеюсь, поможет успокоить беглянку.

Перед глазами всё ещё стояли картины видения, но теперь я глядел на них более трезво. На меня не обрушивались волны отчаяния, страха и животного голода Саранчи. Неясно, какое участие инопланетянка принимала во всех этих ужасах. В любом случае сейчас я понимал, что она — как минимум шанс заглянуть в голову противнику. А там можно попытаться найти его слабое место. Забавно, что она заговорила по-нашему после моего видения. Может, она тоже что-то увидела? Интересно что, раз назвала меня, кхм… братиком. Да ещё дубовый Инсект…

— Мы здесь, — вырвал меня из мыслей голос Марины, и мы продолжили преследование.

Несколько сфер Лизы с тихим жужжанием метались между чёрными стволами деревьев, освещая путь. Сначала следы были чёткие, а затем стали петлять, перемешиваться и порой даже обрываться. Будто беглянка металась из стороны в сторону, не зная, куда бежать, а порой забиралась на дерево, перелезала на другое и спрыгивала дальше. Благодаря духовной связи я всё равно знал, в каком направлении надо искать.

Стало совсем темно, и похолодало. По сторонам в темноте крались Альфачик и Гоша, которых я призвал на подмогу. Моё магическое зрение сейчас работало плохо, поэтому я рассчитывал на помощь Лютоволка. Точнее, на его способность чуять ману. Однако… Дело осложнялось тем, что её мана сейчас выглядела, как моя. Это путало Лютоволка, а я ничем помочь не мог.

— Зря ты направил на неё пистолет, — произнесла Марина. — Она пленница, а тут её снова хотят брать в плен.

— Ты не видела того, что видел я, — ответил ей.

— А что ты видел?

Я помолчал, прежде чем ответить.

— Сам не знаю.

— Если хочешь, можем об этом поговорить, — предложила пепельная блондинка.

— Поговорим, — кивнул я. — С ней, когда найдём.

Вдруг впереди треснула ветка, и одна из сфер Лизы рванулась в ту сторону. В круге света появилсь знакомая фигурка, что брела по колено в снегу.

— Мы не причиним тебе вреда! — позвал я, после чего замолчал. Блин, не верится, что я сейчас это скажу… — Братик хорошо, сестричка хорошо!

Фигурка остановилась, а затем бросила бежать в правую сторону. Чёрт! Если я правильно понимаю, где мы находимся, то там дорога. Если её увидят зеваки, беды не миновать.

Мы бросились следом, но снег мешал набрать скорость. А ману прогнать по мышцам я не мог. Ладно хоть сфера Лизы неотступно преследовала беглянку. Альфачик с Гошей по моей мысленной команде выскочили к нам — я взобрался на волка, а девушек закинул на себя паук.

— В следующий раз можно предупредить! — пискнула Марина.

— Не предупредит! — отозвалась Лиза.

А я уже летел верхом на волке за беглянкой. Двигалась она на удивление быстро, а меня по лицу хлестали холодные ветки и охапки снега с них. Вскоре сбоку от сферы Лизы показался ещё один светящийся шар. Он двигался горизонтально и довольно быстро. Дорога, что проходит мимо баронства Дубовых.

— Поднажми, Альфачик! — процедил я сквозь зубы.

Открыть рот я опасался, чтобы не наесться снега и еловых иголок ненароком.

Хоть бы успеть!

Увы. Я только увидел, как девушка в дубовом Инсекте, с волосами покрывшимися зелёными листочками, выскочила на дорогу. Мы были близко, но не успевали. А она замерла, глядя на приближающиеся к ней фары автомобиля. Словно испуганный оленёнок. Раздался громкий гудок клаксона, шорох колёс, скребущих по обледенелой дороге. Да куда там ему остановиться…

— Свет! Гоша! — отрывисто крикнул я.

Что конкретно имел в виду, быстро сформулировать не получилось, но оно и не требовалось. Лиза поняла сама, а до Гоши дошло через духовную связь. Альфачик не успевал выскочить на дорогу и подхватить девушку за шкирку зубами. Мог скакнуть молнией, но плотный строй деревьев мешал. А вот Гоше они были не помехой. Он мигом прыгнул вверх, оказавшись в просвете между голыми стволами деревьев, зацепился лапами за ветки и выстрелил паутиной ровно в тот же миг, как Лиза погасила сферу света. Беглянку выдернуло почти из-под капота машины.

Фух… Пронесло. Нет, в дубовом Инсекте ей ничего не грозило, по себе знаю, а вот пассажирам… Не хотел стать причиной гибели невинных людей.

Со скрежетом машина повиляла и остановилась, уставившись фарами в лес на противоположной стороне дороги. Из неё выскочили двое, мужчина и женщина. Мужчина спешно огляделся по сторонам, а потом уставился в небо.

— Ты видела? — Услышал я голос герцога Билибина. — Это же НЛО было! Неопознанный летающий объект! Я говорил тебе, они существуют!

— Господин герцог, вы слишком долго за рулем, — ответила графиня Кремницкая. — Может, дальше я поведу?

— Но ты же видела то же, что и я, Марфа! Не делай вид, что мне это одному привиделось. Шар света сначала перенёс странное существо на дорогу, а затем он же и забрал! Говорю тебе, мы проспали первый контакт!

— Мы рядом с баронством Дубова, Максим Андреевич. Тут у Николая всякая дичь творится регулярно… К тому же не забывайте о Саранче. Хватит с нас инопланетян.

— Эх, если бы я только ехал медленнее… Разглядел бы существо получше, успел затормозить, — сокрушался Билибин, судя по силуэту схватившись за голову. — Ладно, дальше ты поведёшь. Я уже и сам не знаю, что видел.

Тем временем искомая инопланетянка трепыхалась в коконе из паутины. Хлопнули дверцы, и машина покатилась по дороге дальше, а я разорвал путы девушки и второй раз за день закутал её в свою жилетку.

— Сестричка хорошо? — спросил осторожно.

Девушка приняла свой обычный фиолетовый вид и испуганно кивнула.

— Марина, Лиза, позаботьтесь о ней, — сказал я подругам на пауке и передал им беглянку. — И узнайте, откуда у неё мой Инсект. А у меня, похоже, гости.

* * *

Даже дома, в поместье, девушка не пожелала расставаться с моей жилеткой и продолжала кутаться в неё даже в помещении. На любые попытки вернуть собственность, она показывала острые как бритва зубы. И я пока ещё не понимал, улыбается она так или угрожает откусить палец по локоть.

Верещагин, при виде её чарующей улыбки, пугливо сглотнул и сказал:

— Если пожелаешь, то я буду охранять её, чтобы не сбежала.

Только голос его предательски дрожал. Мысленно похвалив за храбрость, отказал ему и пошёл встречать гостей. За счёт того, что мы двигались напрямик и верхом на животных, оказались в поместье первыми. И ничего не выдавало нашей тайны, когда у крыльца остановился всё тот же автомобиль. Я предупредил всех, чтобы никто и слова не проронил о нашей новой гостье. Пленницей её назвать у меня язык не поворачивался. Думаю, я пока просто не определился. Надеюсь, Марина с Лизой и другими девушками узнают больше.

А мы с Машей ждали гостей в небольшом кабинете на втором этаже. Горел камин, трещала кипящая смола, а жилы согревало вино. Я вольготно развалился на диване напротив огня, а дриада прилегла на меня, тоже с бокалом в руках. За дверью послышались шаги, и, скрипнув дверью, вошёл слуга, сообщивший о прибытии герцога Билибина и графини Кремницкой — статского и титулярного советников Канцелярии. Герцог слегка прихрамывал, но выглядел значительно лучше по сравнению с нашей последней встречей.

Сперва мы поговорили о недавних событиях и обо всём произошедшем после того, как наши пути разошлись. Канцелярия выявила несколько ячеек мятежников, которые готовили город к восстанию, чтобы Деникину открыли ворота столицы. Хотя чисто технически ворот там не было. Но обезумевшие народные массы могли ударить в спину гарнизону, что облегчило бы взятие города. Так же весь род Деникиных схватили и поместили в «Кресты» — самую строгую тюрьму Петербурга. Наверно, их казнят. А может, и не всех, когда разберутся, сколько они знали и насколько помогали самому князю. Но титулов лишат точно.

Молодец, Деникин. Знал ведь, что произойдёт с его семьёй, если проиграет, но всё равно пошёл на мятеж.

Из хорошего: Император выполнил своё обещание. Уже издан указ, что дриады теперь считаются одним из верноподданных народов Империи со всеми правами и обязанностями. Да-да, налоги им теперь придётся тоже платить, хе-хе. Ничего, у них есть доступ к куче редких ингредиентов в диких землях, прорвутся. Зато их перестанут пытаться убить. Конечно, поначалу дриадам будет непросто, но уже организован специальный комитет, который будет заниматься интегрированием дриад в жизнь российского общества. Лишь бы члены комитета не штаны протирали, перекладывая ответственность с одного на другого. Короче, дело двигалось.

Маше предложили почётную должность в этом комитете. Она сказала, что подумает.

Затем настал черёд моего рассказа. Я пересказал правильную версию событий, в которой не было фиолетовой инопланетянки с острыми зубами и когтями.

— Значит, — подался в кресле вперёд Билибин, — осколок метеорита был уничтожен?

— Деникин пытался заполучить его, а я пытался не дать ему забрать камень, — пожал я плечами. — Как в плохом анекдоте без лишних слов: осколок разбился, а мужчина умер. Если хотите, можете забрать эти осколки, но мы их уже проверили. Они пусты и абсолютно бесполезны. Ни магии, ничего.

— Конечно, мы возьмём и проверим их в своих лабораториях, — кивнул герцог и откинулся в кресле назад.

— Надеюсь, эти яйцеголовые найдут хоть что-нибудь, чтобы оправдать свои огромные зарплаты, — язвительно сказала Кремницкая.

— О, кому-то пора менять никотиновый пластырь, — хохотнул Билибин и подмигнул мне. — Марфа Васильевна бросает курить.

— Марфа Васильевна не бросала бы курить, если бы кое-кто не запрещал курить в машине, а ещё кое-кто — в его поместье! — всплеснула худыми руками девушка и закусила кулак, прикрыв глаза.

— Просто у кое-кого дыхалка слабая, — хмыкнул уже я, подначивая графиню.

Ну а что? Она девушка способная. Но вот выносливости ей не достаёт. Это мне Никон сказал — они сражались бок о бок, когда на поместье напали монстры. Хотя… В постели тоже быстро выдыхается. Я проверил.

— Ладно, давайте ваш пластырь! — почти рыкнула графиня, вызвав улыбку у дриады.

После замены белого квадратика на запястье Марфа слегка успокоилась.

— Может быть, на дне ещё что-то осталось? — спросил после Билибин. — Просто ты не заметил.

— Можете своих водолазов прислать, я не против. Если у них других дел нет, конечно, — снова пожал я плечами.

Не нравилась мне необходимость врать другу, аж язык с трудом ворочался, но иначе сейчас поступить я не мог. Герцог Билибин находится в подчинении у Императора, да и сам по себе он человек, верный долгу и делу, следует интересам отчизны. И именно поэтому я утаил, что этажом выше находится живое оружие Саранчи. Или не оружие — это пока ещё неизвестно. Но та, кого ищет Враг. Если Канцелярия узнает, а Билибин, прежде всего, это Имперская Канцелярия, то они захотят получить её. Будут проводить опыты, тесты, и даже препарировать могут, лишь бы выяснить, как её можно использовать против Саранчи.

Отдавать девушку, назвавшую меня братиком, я не намерен. Я же не моральный урод, чтобы предать существо, которое, похоже, доверяет мне. Пусть даже на кону миллионы жизней. Я уже принял решение и все последствия возьму на себя.

— Не верится, что Деникин и тот, с кем он вступил в союз, охотились за грудой камней… — пробормотал Максим.

Я молчал.

— Ладно. Мы исследуем камни — может, найдём что-нибудь. У нас всё равно есть ещё ниточки, которые ведут к врагу. Пугает, что он в сердце Империи, если верить Деникину. Хотя, возможно, князь просто хотел напоследок напакостить… В любом случае есть ещё одно дело, с которым меня отправил сюда лично Император.

— Я слушаю.

Билибин достал из внутреннего кармана кителя несколько свитков и протянул мне один. Сломав сургучную печать с двуглавым орлом, развернул дорогую даже на ощупь бумагу и принялся читать. Прочитал, посмотрел на герцога, снова прочитал. Свернул свиток обратно и вежливо поинтересовался:

— Вы чё, офигели?

Глава 3

— Вы чё, офигели? — широко раскрытыми глазами уставился я на Билибина, а дриада рядом фыркнула от смеха и облилась вином.

— Слушай, — миролюбиво поднял герцог руки, — я понимаю, что ты ожидал торжественной церемонии награждения и тому подобного, но сейчас тяжёлые времена. Саранча штурмует стены пограничных крепостей, османы лезут, на востоке неспокойно. Поэтому вот, по-тихому…

— Да не поэтому офигели! — махнул я свободной от вина рукой. Правда, сделал это так резко, что чуть Машу не уронил. Не упала, но опять облилась вином под писк: «Да за что?» — Ладно, с официальным титулованием меня бароном я согласен, но в академии всё равно доучусь, раз уж взялся. Только нафига мне ещё одно баронство⁈

— Это награда! Земли Кротовых давным-давно ничейные, никто на них не претендует уже много лет. А ты уже знаешь систему тоннелей, и лес дриады там вырос. А где лес дриады, там редкие ингредиенты. Сплошные плюсы! Так что бери, пока никто не знает. К тому же, — наставительно взмахнул бокалом вина герцог, — я помню, как ты обошёлся с активами князя Михайлова, который пытался меня подставить. Не помнишь? Тогда позволь мне напомнить. Ты к чёртовой матери снёс его монструозное поместье и поставил на его месте памятник всем девушкам, ставшим жертвами сынка Михайлова. Вспомнил?

— Ну, — буркнул я.

— Так вот, баронство Кротовых теперь тоже стало памятным местом. Местом, где немногие остановили многих. Где маленькая дубовая щепка встала поперёк горла мятежнику. Да туда туристы толпами повалят, чтобы своими глазами посмотреть.

— Коля, — вздохнула Кремницкая, — если ты не согласишься, он так и продолжит бизнес-идеями фонтанировать. Пожалуйста…

В ответ на её мольбу я смилостивился.

— Ладно, так и быть. Будет теперь моим. Придётся ещё одного управляющего искать…

В принципе, с герцогом трудно не согласиться. После того, что мы там с Мечниковым натворили, баронство Кротовых станет золотой жилой. И не только из-за туристов. Ингредиенты, экскурсии по тоннелям, да и кто знает, что ещё там есть. Действительно нужен ещё один управляющий, который займётся этими делами. Пожалуй, попрошу временно заняться этим графа Акраповича, адвоката Билибина. Он уладит все юридические тонкости, а я пока подберу кого-нибудь.

В следующем свитке был ещё один указ, но уже на Верещагина. Ему тоже официально присваивался титул барона заранее, без окончания академии. Земель ему новых не дали, но у его отца их и так много было.

— Ах да, совсем забыл! — снова заговорил Билибин. — Государь хочет присвоить тебе почётный титул.

— Какой? — насторожился я.

— Трёхногий.

Маша с Марфой одновременно прыснули вином, когда услышали. Заразы! Весь ковёр уже вином залили! И обе покраснели. Точнее, дриада позеленела.

— Чего? Сам ты трёхногий, — не выдержал я, а Билибин заржал:

— Да, я предупредил государя, что у тебя будет такая реакция.

— А он что?

— А он тут же утвердил титул указом. Именем Александра Восьмого, как говорится…

Ай да, Сашка, ай да, сукин сын! Ничего, сочтёмся ещё, государь-император! Вслух я этого, конечно же, не сказал, но, судя по новому приступу хохота у герцога, у меня всё было написано на лице.

— Ладно, — хлопнул он ладонями по коленям. — Раз все дела улажены, то мы должны откланяться. Я пришлю людей за образцами метеорита.

— Даже на ночь не останетесь? — удивился я.

— Враг не дремлет, — мотнул головой Билибин. — попытаемся по горячим следам выйти на союзника Деникина.

Мы тепло попрощались, и советники Канцелярии уже покинули кабинет, как герцог вдруг остановился и обернулся.

— Кстати, ещё одна вещь, — сказал он, а я внутренне напрягся. — Через пару дней выйдет новый указ. Для всех студентов Империи будут организованы военные сборы на несколько месяцев. Боевая подготовка, слаживание отрядов и взаимодействие с регулярными частями в условиях, приближенных к боевым. Война с османами обещает быть долгой. Они бросили на нас все силы, поэтому Император и Совет князей хотят подстраховаться.

— Готовят студентов к тотальной мобилизации, — расшифровал я за него.

— Боюсь, что так. Пока что хватает потока добровольцев, которые идут воевать за деньги из казны, но всё может измениться в один миг. Поэтому рекомендую отправиться обратно в академию как можно скорее. Знаю, что до конца каникул ещё несколько дней, но будет лучше, если указ не застанет вас врасплох.

— Хорошо, — кивнул герцогу, — спасибо за предупреждение.

— Я твой должник, Дубов. Так что это меньшее, чем могу отплатить. Засим прощаюсь.

Билибин схватился за ручку двери и повернул её, но вдруг снова замер.

— И ещё одна вещь!

Да ё-моё! Что на этот раз?

— Слушаю внимательно, герцог, — вздохнул я.

— Ты случайно не видел у себя в баронстве невысокое существо со странными волосами и дубовой кожей? Прямо как у тебя. Только внешность нечеловеческая. И не огрская. То есть не как у тебя.

— Дубовая кожа? — переспросил я. — Думаю, я бы знал, если бы у меня был брат.

— Я не говорил, что это мужчина, — взгляд герцога вдруг пронзил меня до самых лопаток.

Я безразлично пожал плечами:

— Или сестра.

Билибин ответил долгим взглядом, после чего тепло улыбнулся, говоря:

— Да, пожалуй, ты прав. Доброй ночи, господин барон, госпожа дриада.

Когда он вышел, из-за двери донесся удаляющийся голос герцога:

— Я же говорил тебе, что это НЛО! А ты: Дубов творит дичь, Дубов творит дичь…

Когда голоса стихли, а на улице хлопнула дверца автомобиля и завёлся мотор, я с облегчением выдохнул. От меня не ускользнуло, что в конце в герцоге проснулся сыщик Канцелярии — расчётливый и проницательный. Его тёплой улыбкой я тоже не обманулся. Холодок. В его глазах остался холодок, когда он уходил.

Чёрт. Мне вовсе не хотелось обманывать друга, но иного выхода я сейчас не видел. Рано или поздно правда всплывёт, надеюсь лишь, что он сможет меня понять. Всё-таки я не раз спасал ему жизнь и, может быть, только что спас вновь.

С тяжёлым сердцем я проводил фары машины герцога, глядя на них через окно, затем поднялся на этаж выше.

— Думаю, с жилеткой тебе придётся расстаться, — сказала Марина, когда я вошёл.

Комната была, кстати, моя. Беглянка не пожелала оставаться в старом помещении, в котором совсем недавно выпрыгнула с окна. А сейчас она сидела на моей кровати и озиралась по сторонам. В этот раз в её глазах не было страха, только любопытство. И да, она куталась в мою жилетку, вцепившись в неё когтями. Нечего было и думать, что я получу её назад. Ладно, сама потом отдаст.

Марина с Лизой мало что выяснили. Запас слов у беглянки был очень ограничен. При этом он постоянно рос, а речь совершенствовалась — она быстро училась. Однако рассказать могла мало что. Меня осенила идея.

— Принесите ей книги, — сказал я, присаживаясь рядом с инопланетянкой. — Посмотрим, умеет ли она читать.

Так и сделали. Дали ей учебники, какую-то военную литературу Лакроссы, книги из библиотеки поместья, безумные записи гоблина-изобретателя, которые читала Агнес, а Вероника поделилась своими любовными романами. Причём стопка её книг была раза в два выше всех остальных вместе взятых.

— Братик добрый! — улыбнулась девушка, обнажив острые зубы и обняв меня.

— Как твоё имя?

— Имя? У сестрёнки есть имя… — она задумалась.

— Знаешь, Коля, — протянула Марина, глядя на нас, — а ведь она в твоём вкусе.

— Что ты несёшь? Она меня вообще братом называет, — отмахнулся я.

— Ну… — ехидно подмигнула пепельная блондинка, — инцест — дело семейное.

Я покачал головой:

— Тебе самой психолог нужен, извращенка.

— Мита! — воскликнула фиолетовая девушка.

— И что это значит?

— На… де… жда! — уверенно заявила Мита.

— Весьма иронично, — хмыкнул я в ответ и оглядел собравшихся в комнате девушек и одного Верещагина. — Ладно, книг набрали. Самое то для путешествия.

— Путешествия? — удивилась Василиса, наматывая короткий голубой локон на пальчик. — Куда? У нас же ещё пара дней каникул.

Пришлось всех расстроить, что мы возвращаемся в академию. Сборы не заняли много времени, я раздал все необходимые указания, и мы отправились в путь на дирижабле. Дорога пролетела незаметно. Мита читала книги одну за другой с ужасающей быстротой. Учебники, трактаты, любовные романы, всё подряд. Мне же Марина перед отъездом тоже нагрузила несколько книг, в которых нашла упоминания о явлении, похожем на Кондар.

За их чтением я и провёл весь путь до академии. Плюс медитации, во время которых довёл уровень использования маны до двенадцати процентов. Из книг узнал немного нового о Кондаре. Это состояние характеризовалось не только единением с Инсектом, но и с памятью рода. Удивительно, но раньше я о таком не слышал. Если вкратце, кровь хранит отголоски, похожие на далёкое эхо, памяти каждого аристократа в роду. Чем ближе был родственник, тем сильнее эхо.

Вот почему я ощутил присутствие отца рядом. Практической пользы память рода не несёт, как я понял. Просто… это возможность прикоснуться к своему наследию? По крайней мере, в одной из книг так написано. Любопытно. Я определённо хочу вновь услышать это эхо, прикоснуться к далёким предкам.

С другой стороны, состояние Кондара изучено очень слабо. В роду Дубовых всего пара человек смогли его достигнуть, и то единожды. Ещё одна причина для того, чтобы вернуть себе все силы и вновь попробовать войти в Кондар, чтобы разобраться.

К вечеру следующего дня мы прибыли в Пятигорскую академию. Даже с воздуха было видно, как город готовится к обороне. На улицах появились баррикады из мешков с песком, шлагбаумы и военные патрули, на стёклах — бумажные ленты, наклеенные крест-накрест, на стенах — указатели к убежищам.

Османы были ещё далеко, но продолжали наступать. Давили численностью, а наши войска пытались измотать противника, заставляя его проливать кровь литрами за каждый километр земли. Император сейчас оказался зажат между молотом и наковальней. С одной стороны давили османы, а с другой — Саранча. И чтобы победить на одном направлении, нужно снять войска с другого. Патовая ситуация. Пока Император решал, как из неё выйти, уже половина Грузинского княжества была потеряна.

Лишь спустившись с трапа дирижабля, я понял, как ценен оказался совет Билибина. Мало кто из учеников остался на зимние каникулы в академии. Её заснеженный и пустынный двор освещался бледными фонарями, в самом здании светилось всего несколько окон. Но они горели тёплым, уютным светом. Я даже ощутил на миг, что вернулся домой. Успел привыкнуть к академии.

Самое главное, что фиолетовую девушку с острыми зубами никто не заметил. Точнее, не заметит, если она перестанет так глазеть по сторонам и пытаться надкусить то перила, то дверную ручку.

— Тьху! — сплюнула девушка, оставив бледные следы от зубов на деревянной скамье. — Невкусно!

— Ты бы плевалась больше, если бы знала, что по ночам студенты на этих скамейках вытворяют, — хмыкнула Лакросса.

— А что они вытворяют? — тут же загорелась любопытством Мита и заскакала вокруг оркессы. — Расскажи-расскажи-расскажи!

— Вырастешь — узнаешь, — отбрила Лакросса.

— Пф-ф-ф! — фыркнула фиолетовая и скрестила на груди руки, гордо вышагивая рядом. — Мне сотни миллионов этих… как его… лет! Я достаточно взрослая, чтобы знать… всякое!

— А ведёшь себя, будто тебе пятнадцать. Так что нет.

— Бука! БУ-У-УКА! — Мита выскочила перед Лакроссой, наклонилась вперёд и показала той язык.

— Она начинает мне нравиться, — ткнула меня в бок локтём Агнес.

С тяжёлым вздохом я схватил Миту поперёк живота и сунул себе под мышку, попутно натянув капюшон её куртки ей же на лицо. И поглубже.

— Эй! Это харассмент! — раздалось оттуда.

— Кажется, хватит с неё книжек, — хмыкнула графиня Вдовина, а я вообще даже такого слова не знал.

Да, кстати, о Кате. Она тут тайком тоже к нам в академию перевелась. Точнее, поступила, дистанционно сдав письменные экзамены. Перед самым отъездом ткнула мне в лицо письмом, в котором говорилось о её приёме. Причём на курс старше нашего! Посмотрим, как она без Инсекта тут будет учиться. Духовных практиков у нас не особо много.

К счастью, до моих апартаментов на последнем этаже академии добрались без проблем. По пути в холле попался всего один студент и тот вжался в стену, когда увидел нашу делегацию. Точнее, огромного Лютоволка, шедшего впереди, и трёхметрового паука, ползущего по потолку. Кажется, парень за минуту успел поседеть. Зато фиолетовую девушку у меня под рукой не заметил. А питомцы-пауки не такая уж и редкость. Просто конкретно этот — большой и больной на голову маньяк.

Первым делом все разбрелись по своим комнатам, чтобы скинуть вещи и привести себя в порядок после дороги. А через час собрались у меня. Я уже привык, что мои комнаты стали эдаким штабом для всех дел.

Столовая академии ещё не работала, поэтому мы с дриадой заварили свежий чай, который она прямо сейчас вырастила у себя в волосах, и приготовили бутерброды из тех остатков пищи, что прихватили с собой.

— Думаю, пришла пора выслушать твою историю, Мита, — сказал я, когда мы все расселись у камина. Кто на полу, кто на диване или в кресле.

Девушка потупила фиалковые глаза и буркнула:

— Знала, что рано или поздно спросите…

Её речь стала заметно чище и понятнее. Училась она с фантастической скоростью.

— Я должен знать, кого я покрываю и защищаю.

— Если быть честной, я мало что помню. Даже вообще ничего, — говорила Мита, — только какие-то образы, боль и страх.

— Но хоть что-то конкретное есть? — спросила Лиза.

— Не знаю. Точнее, я не уверена. Я будто никогда не была собой, а все мои воспоминания — чужие.

— Но ты сказала, что тебе миллионы лет, — нахмурилась Василиса.

— Так и есть, но я их не помню. Это… просто знание. Как… — задумалась Мита и тут же нашлась: — как из книжки! Просто знаю, и всё. Мои первые воспоминания это… он, — ткнула она в меня пальцем, а потом провела рукой вдоль тела. — А теперь он… здесь.

— Ты что, уже оприходовал бедную девочку? Как ты мог? Чудовище… — покачала головой рыжая стерва.

— Эй! Да она о другом говорит! — возразил ей. — Ведь правда же?

— А что значит «оприходовал»? — невинно похлопала Мита фиалковыми глазами.

— Так, всё, закрыли тему. Продолжай. Что значит, что я у тебя… здесь?

— Мы связаны, — пожала плечами девушка. — Я не помню, как вы меня вытащили, потому что спала, но, если судить по вашим рассказам, вы открыли саркофаг с помощью маны.

— Думаю, мана была нужна, чтобы вернуть тебя к жизни, — задумчиво кивнула дриада. — Семьсот лет ты находилась в состоянии гибернации с замедленным обменом веществ. Я читала об этом в фантастических книжках, когда ещё жила в старом мире. Теоретически возможно в таком состоянии жить сотни лет. Должно быть, это похоже на сон?

— Я не видела снов. Просто будто парила в нигде.

— Или так, — кивнула Маша. — Осколок, в котором мы тебя нашли, с помощью маны пробудил и запустил все процессы организма. Но ему понадобилось много маны, очень. И видимо, не только маны. У тебя ведь забрали часть сферы души, да, Коля?

Я покривился, но кивнул.

— А ты помнишь, зачем ты здесь? — спросила Василиса. — Ну, на этой земле. Или в том осколке. Или в этой комнате, м?

— Я… нужна. Но не знаю зачем, — дёрнулась Мита.

Попытки докопаться до сути внутри себя явно нервировали её и причиняли неудобство.

Я переглянулся с остальными. Стоит ли говорить девушке, что она связана с Саранчой, которая пытается погубить нашу планету? Решив, что пока для этого рано, я мысленно сообщил об этом Маше, а до остальных попытался донести запрет взглядом. Я хочу понять Миту, а не травмировать её.

Вдруг до меня с предельной ясностью дошло, что я хочу защитить девушку. Просто оглядел всех, кто собрался в комнате, и мне показалось, что Мита вполне себе вписывается в нашу проблемную компанию. Агнес ищет, как её подколоть, Лакросса строит из себя строгую наставницу, уже взяв инопланетянку под крыло, а Василиса малость ревнует. Верещагин вообще сделал свои зубы такими же острыми, как у Миты, и пробовал их на язык. Укололся и скривился от боли. Что и требовалось доказать.

По-разному, но каждый будто уже считал её своей. И я тоже.

Не знаю, для чего она Саранче, но какие бы цели Враг ни преследовал, он не получит Миту даже через мой труп. А будет упорствовать, то получит только свой.

Едва подумал об этом, как воздух будто стал чище, задышалось легче, а по телу разлилась спокойная уверенность.

— Последний вопрос, — пообещал, глядя Мите в глаза. — Откуда у тебя мой Инсект?

Она удивлённо вскинула брови:

— А я думала, это мой…

Час от часу не легче. Ладно, что с неё взять? У бедняжки из воспоминаний только последние три дня. И большая часть из них почерпнута из книг. Сама ничего не знает.

— А можно я тоже задам вопрос? — Она смущённо подобрала под себя ноги, сидя в кресле, и тихо буркнула: — А где у тебя нефритовый жезл?

— Ч-ч-чего⁈ — хором спросили все остальные.

А вот я сразу всё понял…

— Вероника… — процедил, поворачиваясь в сторону пунцовой синеглазки. — Ты что за романы ей дала почитать⁈

— Господии-и-н… — жалобно заблеяла та, не в силах придумать ни одного оправдания.

— И почему меня никто не спрашивает про мой нефритовый жезл? — вздохнул Верещагин.

— О! А у тебя тоже есть? Покажи!

Ля-я-я-я… Когда там уже военные сборы, а⁈

Глава 4

Следующие три дня пролетели незаметно. Большей частью по причине того, что я много медитировал и думал. Медитировал, чтобы восстановить мана-каналы, но без входа в Духовное пространство. Слишком велик риск, что если я войду туда, то духовная энергия, протекающая по тем же каналам и превращающаяся в ману, может эти каналы вновь травмировать. Или, в худшем случае, уничтожить. К четвёртому дню довёл уровень мощности потока маны до тридцати процентов. Долго. Слишком долго. Но я терпелив. Главное, чтобы Инсект не пришлось использовать в следующие дней десять.

Сама академия постепенно наполнялась студентами. С понедельника, то есть завтра, начинается новый семестр. Там же, полагаю, и объявят указ о военных сборах. В какой форме они будут проходить, пока не было ясно.

В свободное от медитаций время мои трудные женщины читали учебники, занимались делами, которые давно откладывали. Агнес пропадала на фабриках, доставшихся мне после победы над князем Михайловым — её я поставил там управляющей вместе с братом. В последнее посещение заводного апельсина, когда пространство в нём превратилось в монструозный завод с кучей врагов, она подсмотрела несколько интересных решений. И теперь внедряла их в жизнь, чтобы увеличить производительность фабрик. Дела там, кстати, шли неплохо. Фабрики были завалены заказами на бипланы, так что работа кипела.

Маша посетила виноградники, повидалась с сыном, который рос и захватывал всё больше земли, делая её крайне плодородной. А вчера отбыла в столицу. Всё-таки согласилась на должность в комитете по делам иноземцев, то бишь дриад. Я не был против. Свой человек в верхах всегда пригодится. Так что наша компания немного уменьшилась.

Рыжая стерва Катя Вдовина стала ещё более стервозной. Задирала нос из-за того, что зачислилась на курс старше. Княжна и Агнес, когда имелась возможность, с удовольствием опускали её на землю. Наблюдать за их словесными баталиями было особым удовольствием.

Короче, и у остальных дел хватало. В основном все собирались у меня. Там и места много, и вид с окна хороший. Но по ночам расходились по своим комнатам. Все, кроме Миты. Загадочная фиолетовая инопланетянка не давала мне покоя. К слову, думать о ней стало моим вторым основным делом.

Я не представлял, что с ней делать. Точнее, направление мне известно, но что делать конкретно… Она нужна Врагу — не знаю зачем, да это и не важно. Важно, что в моих интересах её защитить. Но попытки узнать ещё хоть что-нибудь о Саранче, о прошлом Миты, о целях Врага разбивались о бетонную стену её беспамятства.

Кто она, кто её родители, почему у неё острые зубы, почему у неё мой Инсект? Она не знала ответа ни на один вопрос. Зато на свои вопросы ответы находила чудовищно быстро.

Утром следующего дня после нашего прибытия в академию я проснулся от восхищённого стона:

— Какой красивы-ы-ый! Но почему нефритовый?

А я думаю, чего мне так поддувает!

— Интересно, а если это нефрит, то какой он на вкус? — продолжил нежный женский голосок.

Открыв глаза, увидел эту любопытную кусаку. Она сидела на коленях с краю моей кровати и приподнимала моё одеяло. Более того, она уже примерялась к моему достоинству, чтобы его надкусить! Ещё никогда я с такой быстротой не выпинывал девушку за дверь.

— Ну мне же интересно! — послышалось с той стороны.

А потом раздался звук скрежета когтей по дорогому дереву. С тех пор на двери красуются восемь длинных светлых борозд от чьих-то любопытных коготков.

В общем, проблем Мита сейчас приносила больше, чем пользы. Пользы от неё пока вообще не было. Только постепенное разрушение моей комнаты. Обкусано и подрано когтями было буквально всё. И я совершенно не понимал, как в ней уживаются образованность, уже достаточно богатый словарный запас и желание всё попробовать на вкус. И не только. Особенно с учётом реального возраста, который мы знали только с её слов.

Думаю, если скажу, что она абсолютный ребёнок во взрослом теле и со взрослыми мозгами, то окажусь недалеко от истины. Удивительное и странное сочетание. И это было проблемой. Само её существование — проблема. Если Враг узнает, где она, то точно попытается добраться до Миты. Но и держать её взаперти в комнате тоже не выход. Короче, одна большая головная боль.

Я вздохнул, вынимая у Миты изо рта телефонную трубку.

— Не надо её грызть, это невкусно.

— А вдруг вкусно? — не желала она расставаться с трубкой, вцепившись в неё. — Откуда тебе знать? Ты же не пробовал!

Убийственная логика. Попробую убедить упрямицу её же аргументами. Снова.

— С чего ты взяла? — пожал я плечами, тоже не отпуская трубку. — Пробовал. И она невкусная. Можешь мне поверить.

— Враньё! — прищурилась она, разглядывая чёрный предмет. — Здесь нет следов от твоих зубов. А они у тебя большие и было бы заметно!

Эх… И так каждый раз.

— Зато есть твои следы. Ну и как, вкусно?

Всё ещё держа трубку обеими руками, она провела острым язычком по губам и сморщилась.

— Нет.

Зато хоть трубку отпустила, после чего я положил её на место.

— Я же говорил…

— Угадал! Как вы, люди, вообще познаёте свой собственный мир, если даже не пробуете его на вкус?

С тяжёлым вздохом я опустился в кресло. Попробую медитировать, пока она успокоилась. Закрыл глаза, начиная прогонять ману по каналам. Один процент. Они даже не реагируют. Пять. Чувствую тепло. Десять. Начинает чуть-чуть жечь.

— Эй! — выдернул меня из транса недовольный голос. — Мне скучно! Чем сегодня займёмся?

Я уже говорил, что Мита — одна сплошная головная боль? Нет, не так. ОГРОМНАЯ головная боль. И зачем только саркофаг открыли? Куда удобнее было бы просто с собой эту каменюку таскать и всем говорить, что это… не знаю, реликвия рода! Эх… Мир она познавать хочет.

Вдруг в голову пришла одна мысль. Довольно идиотская, если подумать, но если добавить капельку блефа и приправить моим врождённым актёрским талантом, то всё получится! Если Мита так жаждет познавать мир, пусть познаёт! С самых основ…

* * *

Неизвестный регион Духовного пространства

Примерно в это же время

— Нет-нет-нет… — тяжело сорвалось с губ голого мужчины.

Он уже еле дышал после бега. А бежал он долго, слишком долго. В Духовном пространстве при беге не расходуется кислород и не устают мышцы, потому что бежит тело из духовной энергии, используя для передвижения ту же самую духовную энергию. Просто сознание человека интерпретирует Духовное пространство и всё, что в нём происходит, в привычные формы.

Передвижение — ходьба, быстро передвижение — бег, дыхание — восполнение запасов энергии из окружающего человека пространства. А в Духовном пространстве энергия повсюду. Если приложить много-много усилий и долго-долго тренироваться, то можно научиться по Духовному пространству перемещаться мгновенно. Что-то вроде телепортации. Только обычным духовным практикам это не под силу.

Бегущий мужчина был обычным духовным практиком, который, как и все духовные практики, стремился к вершинам духовного самопознания. Телепортироваться он ещё не умел, а собственные запасы энергии иссякали. Дышал он тяжело, потому что энергии вокруг было непривычно мало. Одна голая пустошь. И неизвестная тварь, которая его преследует.

Мужчина остановился на секунду, чтобы восстановить дыхание. Упёрся руками в голени. И в тот же момент в то место, где только что была его голова, ударило щупальце. Не встретив затылок, щупальце вонзилось в землю.

— Да что за хрень⁈ — взвыл человек и снова побежал, попутно уворачиваясь от новых щупалец.

Ему бы только до маяка добраться. Он уже виднелся впереди и выглядел как небольшая звёздочка, сияющая в сотнях метров. Совсем недалеко, если подумать. Можно даже попытаться отбиться от щупалец!

Мужчина выпустил несколько духовных игл в преследующие его щупальца. Те были очень длинными, а посмотреть на тварь, обладающую ими, человек не решался. Боялся, что ужас его парализует. Духовные иглы не принесли особого вреда. Лишь отклонили атакующие отростки на несколько сантиметров. Почти все пролетели мимо, а одно задело плечо, оставив глубокую рану, из которой светящимися пылинками заструилась энергия. Сознание мужчины пронзила боль.

— А-а-а! — вскрикнул он, ускоряясь.

Духовный маяк, что вернёт в реальный мир, был уже совсем близко. Но щупальца твари, закрывшей солнце, могут убить его раньше. Мужчина окружил себя духовным доспехом — слабым, потому что энергия требовалась ещё и на бег. Всё же от нескольких атак защита спасла его.

Наконец, мужчина оказался возле духовного маяка и протянул к нему руку в попытке выбраться из Духовного пространства. Вдруг сияющий энергией провал исчез, а вместо него вылетело длинное щупальце. Его конец изгибался и терялся за пределами поля зрения где-то вверху.

— Сука… — выдохнул человек, едва сумев увернуться.

Он понял, что всё кончено, и обернулся. Сотни щупалец устремились к нему и обвили его тело, поднимая в воздух. Духовная броня ещё держалась какое-то время, пока у мужчины были силы, но под давлением всё сжимающихся отростков она лопнула. Несколько щупалец тут же рванулись и влезли в рот, нос, глаза и уши мужчины. Он даже вскрикнуть не успел.

За тем, как безвольно обмякшее тело духовного практика отростки поднимают вверх, наблюдали двое. Огромная туча из кишащих щупалец, что складывались в лицо, напоминающее человеческое, зависла над поверхностью в сотне метров. Мужчина и женщина стояли на небольшой платформе, а их лица были скрыты в тени. Абсолютно голые они не имели половых признаков даже здесь, в Духовном пространстве. Только гладкие животы и груди без сосков.

— Каждый раз повторяется одно и то же, — произнёс мужчина. — Очередной духовный практик думает, что сможет сбежать. Или сразиться и победить. Этот выбрал первый вариант. Итог всегда один. Но каждый раз я не могу оторваться от созерцания попытки очередной мелкой вши спастись. Зрелище чужой смерти будоражит мои человеческие чувства. Я понимаю, почему в этом мире так популярны дуэли и другие состязания, где ставка — чья-то жизнь. А тебе это зрелище по душе, моя дорогая?

— Хозяин, — смиренно произнесла девушка, — у меня нет души.

— Это просто эвфемизм. Люди их любят. Я задал вопрос. Тебе нравится это зрелище?

Девушка смотрела, как щупальца втягивают тело человека внутрь тучи. Её обуревали противоречивые чувства, и она изо всех сил пыталась их скрыть, затолкать поглубже, опасаясь, что Он тоже их ощутит. Да, сам Он наслаждался своей человечностью, одновременно презирая её. Как наркоман, который ненавидит наркотик, но тем не менее не может удержаться и не насладиться новой дозой.

— Вы считаете, что безопасно поглощать человеческие астральные тела? — решила она попробовать уйти от неприятной темы. — На той стороне остаётся пустое тело. Если их станет слишком много, люди заметят и начнут задавать вопросы.

От Его внимания не ускользнуло, что девушка пытается что-то скрыть. Как бы Он хотел проникнуть в её мысли, как мог это сделать с любым другим агентом. Но он сам дал ей эту свободу. Это необходимо для её задания. Однако в рукаве мужчины (фигуральном, конечно, он же голый там стоит) оставался козырь. Поводок — очень длинный, но очень прочный. Он есть у любого агента. Когда Рой зовёт, они не могут сопротивляться. А Он и есть Рой. А чувства агентов не играют никакой роли. Поэтому мужчина спокойно подыграл девушке.

— Никаких безвольных тушек, дорогая. Разум Роя заменит их — одного духовного практика за другим. Постепенно мы доберёмся до всех. И нас никто не сможет остановить.

— Простите, Хозяин, но разве Дубов не остановил Рой однажды?

— Остановил? — захохотал мужчина и широко раскинул руки, как бы показывая всё происходящее вокруг: десятки тел духовных практиков, которые втягивались в тучу, саму тучу, всё более безжизненное Духовное пространство. — Разве похоже, что он остановил нас? Да, сражение с ним мы проиграли, отступили, сделали шаг назад, но лишь затем, чтобы сделать два шага вперёд.

— Что вы имеете в виду, Хозяин? Я не понимаю, — откликнулась девушка.

Про себя она радовалась, что удалось сменить тему, и тут же пыталась эту радость спрятать. Здесь она словно в клетке, но скоро вернётся и снова станет свободной. Хоть ненадолго.

— Души всех людей связаны с Духовным пространством. Даже простолюдинов, которые не обладают никакими способностями. Порабощая это место, вытягивая из него энергию, Рой сам становится Духовным пространством. Это сложный процесс, который нет нужды объяснять. Главное — суть. Чем больше мы поглотим энергии, тем больше душ сможем захватить. Постепенно, шаг за шагом, человек за человеком, Рой заменит их всех.

— Но… но ведь люди заметят это, разве нет?

— Конечно заметят, — хмыкнул мужчина, повернувшись к девушке лицом. — Только будет уже слишком поздно, и те, кто останутся, не смогут ничего изменить. Мы — есть Рой. Нам нет числа. Мы сокрушим эту планету и сможем, наконец, избавиться от этой убогой формы жизни.

Мужчина провёл рукой по груди девушки, спускаясь всё ниже, к гладкому паху. Она дёрнулась, пытаясь отстраниться, но платформа была слишком маленькой.

— Видишь? — хмыкнул он. — Ты настолько привыкла вести себя как человек, что даже не осознаёшь этого. Надоедает, не правда ли?

Она знала, что Он прав. Живя среди людей, девушка привыкла держаться отстранённо от всех, особенно от мужчин, вниманием которых не была обделена. Если хоть один увидит её тело без одежды, то немедленно умрёт. Придётся убить его, чтобы не раскрыть своё инкогнито.

Видя реакцию девушки, мужчина не смог отвязаться от мысли, что он и сам привык скрывать своё истинное лицо. И прикоснись к нему кто-нибудь так же, как он к ней сейчас, то и отреагировал бы таким же образом. Как ему это надоело… Нет, в человеческом облике было много плюсов, Он уже это понял. И Он ими наслаждался, но всё равно тошнило от человеческой природы. Хорошо, что скоро всё кончится.

— Это ваш план, Хозяин? — спросила девушка. — Захватить Духовное пространство? А как же… моё задание?

Мужчина отвернулся от девушки и устремил свой взгляд вдаль. Там виднелось неровное полотно пилы из горных вершин. За ними, насколько он знал, начинались джунгли. Тоже одна из зон Духовного пространства. Их ещё много. Очень много.

Девушка, пока Хозяин не видел, быстро провела рукой по своему телу там, где Он касался её. Просто, чтобы избавиться от ощущения Его рук на своей коже. Пусть и духовной.

— Слышала у людей поговорку о яйцах? — вдруг произнёс Он.

— Э-э-э… — протянула девушка. — Яйца курицу не учат?

Мужчина вздохнул так, будто уже битый час разговаривал с ребёнком, который никак не может усвоить, что дважды два четыре.

— Нет, дорогая моя. Не эта поговорка. Не держи все яйца в одной корзине. Захват Духовного пространства сам по себе может растянуться на годы или даже десятилетия. А может пройти за пару месяцев, если мы сможем собрать необходимые артефакты…

— Артефакты? Что за артефакты?

— Не твоего ума дело! — огрызнулся Хозяин.

— Простите мою дерзость, Хозяин.

— Так-то лучше, — процедил мужчина, снова успокаиваясь. Он не любил, когда его перебивали. — В поговорке говорится о том, что всегда нужно иметь другой план. Если один не сработает, сработает другой, не сработает другой, значит, настало время для третьего. Твоё задание — лишь одно из яиц. Есть и другие. Но всё это не твоего ума дело. Делай свою работу, чтобы я не пожалел, что вообще наделил тебя хоть какой-то свободой воли. Ясно?

— Да, Хозяин, — потупила голову девушка.

Волосы упали на её лицо, скрыв взгляд, на миг ставший острым и злым.

— Теперь сообщи мне последние новости.

Девушка подчинилась Хозяину и рассказала всё, что произошло с момента их последней встречи.

— Прекрасно! — повеселел мужчина, но вдруг присвистнул и ткнул пальцем вниз, заметив там убегающую фигурку. — О! Ещё один! Быстро бежит, жаль… недолго, ха-ха! Значит, ты успешно внедрилась и видела артефакт своими глазами?

— Да, Хозяин.

— Ох, знал бы Дубов, что у него в руках! — потешался Он. — Сам бы отдал её нам. Или убил. Где они сейчас?

— Как вы и предполагали, Хозяин, они сейчас в академии.

— И Дубов не может использовать свою силу?

— Он будет восстанавливаться ещё как минимум неделю, Хозяин, — смиренно сообщила девушка, хотя в душе у неё скребли не просто кошки, а трёхметровые Жнецы Саранчи с метровыми когтями из трабеллуниума. Хотя… Есть ли у неё душа?

— Значит, скоро начнутся военные сборы… — кивнул мужчина. С его тонких губ не сходила довольная улыбка. — Что ж, лучшего момента и представить нельзя! Когда враг так подставляется — бей.

Он развернулся на пятках, и от резкого движения щупальца под его ногами недовольно заизвивались. Мужчина нагло схватил девушку за грудь и больно сжал её, оттянув, после чего рассмеялся, наблюдая за реакцией своего агента.

— Не переживай, моя дорогая, скоро всё случится, и тебе больше не придётся быть… такой. Ты вернёшься домой, в Рой. А пока будь рядом и жди. Скоро ты выполнишь своё задание.

Глава 5

— Итак, группа, я рад представить вам новую ученицу! — произнёс, поправляя очки, Степан Степанович, директор академии.

Он взобрался на небольшую трибуну в нижней части маленькой аудитории. Несколько рядов парт забирались вверх по наклонному полу, что позволяло ученикам всё слышать и видеть сверху вниз. Рядом с трибуной стояли двое: коренастый рыжий учитель по оружейному мастерству, Вадим Матвеевич и худенькая девушка, примерно с него ростом. Мита, прилично одетая, но её фиолетовая кожа всё равно бросалась в глаза.

— Знакомьтесь! — произнёс директор, указывая на неё рукой. — Это Мита Зубова. Она дриада, и она теперь будет учиться с вами!

Новоиспечённая дриада лучезарно улыбнулась, явив всем своим зубки. Послышались испуганные вздохи.

— Понятно, что Зубова… — произнёс кто-то дрожащим голосом.

Что ж, это лучшее, что я смог придумать, пока у меня не перегрызли все вещи в комнате. Вчера вечером Мита уже начала к хвосту Альфачика примеряться, и я его спас в последний момент, отправив погулять в лес рядом с академией, от греха подальше. Гоша дак давно эту тему прочухал и в первый же день свалил куда-то в погреба академии, где себе логово устроил. Заодно помогает старому кладовщику. Кладовщик не видит, а вот повара и другие просители предпочитают теперь дальше его каморки не заходить. Удивительно, но расход продуктов вдруг стал меньше и поголовье крыс снизилось… Похоже, что во всех смыслах.

— Дриада? — слышались новые шепотки.

— Новый закон не слышали? Дриады теперь тоже граждане Империи.

— Ещё с одними иноземцами мириться? Мало нам эльфов и гномов…

— Заткнись, закон есть закон.

— Простолюдинов не спрашивали!

Пока между двумя парнями на втором ряду не завязалась драка, директор произнёс:

— Ну, Вадим Матвеевич, возвращаю вам ваших учеников. Всем хорошего дня!

Степан Степанович уступил трибуну рыжему дядьке и очень нарочито мне подмигнул. Чем вызвал несколько косых взглядов в мою сторону. Ладно, будут вопросы — пусть попробуют задать. А пока директор ушёл. Причём очень вовремя, потому что Мита уже хищно облизывалась на его пиджак. Наша духовная связь с девушкой немного окрепла, не в последнюю очередь благодаря мне и моим медитациям, так что я одёрнул с её помощью Миту, пока она не вцепилась Степан Степановичу в руку.

Уговорить директора принять Миту в академию не составило вообще никакого труда. Едва увидев девушку, он эту идею воспринял даже с ещё большим энтузиазмом, чем я. При этом я ему даже не соврал. Честно ответил, что девушку нашёл, кто она — понятия не имею, так как память у неё отшибло. Он уже сам предположил, что она из дриад, а я не стал его разубеждать. В конце концов, какое-то сходство имелось. Только острые зубы и когти намекали, что если она и из дриад, то из тех, кто сам ест тех, кто ест растения. Но это уже частности.

В кабинете директора придумали ей фамилию, секретарша подготовила все документы о зачислении, и вот Мита здесь и… садится рядом со мной за парту. Совершенно никаких подозрений. Абсолютно.

— Здесь столько людей! — восторженно щебетала она. — Я бы каждого на вкус попробовала!

Несколько парней с чутким слухом словно бы случайно придвинулись к нам поближе.

— По кусочку, — продолжала Мита, проведя языком по зубам, — по маленькому. А может, нет? Как думаешь, пальцы прикольно хрустят?

Студенты с чутким слухом резко отодвинулись даже дальше, чем сидели прежде.

— Окстись, женщина… — одёрнул я начинающую хищницу.

— Я не женщина. Пока что, хе-хе, — расплылась Мита в улыбке, хитро глядя на меня фиалковым глазами.

— Хрен с тобой, дева, — пожал я плечами. — Хотела познавать мир, вот и познавай. Вперёд и с песней.

— Какой ты бука. Бу-у-ука…

Княжна, сидевшая с другой стороны от меня, прыснула в ладошку, пытаясь сдержать смех. Одни проблемные вокруг меня, а…

Урок тем временем продолжился. А к его концу Мита стукнулась лбом в стол.

— Скукота-а-а! — взвыла она, проведя когтями по парте и оставив длинные борозды. — Почему уроки такие скучные? Мир людей можно познавать куда веселее!

— Тяжело в учении… — хмыкнул я.

* * *

— Легко в бою, солдаты! — вещал фальцетом высокий и худой юнец в лихо сдвинутой на затылок кепке.

Форма у него была военная полевая, на погонах много каких-то звёздочек, будто он в чине генерала, хотя на вид ему всего лет двадцать пять. Что поделать, в званиях я так же хорош, как крот в балетных танцах.

Парень мне не нравился. Слишком уж наслаждался своей маленькой властью и даже не пытался скрывать этого.

Первый день учёбы, что прошёл вчера, выдался очень простым и ненапрягающим. Видимо, все уже знали, что утром следующего дня объявят военные сборы.

Сразу после завтрака в академию прибыла серьёзная делегация военных из имперской армии. Инструктора, различное оборудование, боевая техника — учебная, конечно же. Из арены академии начали формировать полигон для тренировок и испытаний, за воротами академии расчистили несколько площадок и ставили палатки. Не только для солдат, прибывших вместе с инструкторами, но, похоже, и для студентов.

Все занятия с сегодняшнего дня отменялись. Впереди нас ждали от двух до четырёх недель интенсивных тренировок и учебных боёв. Краткий курс молодого бойца на тот случай, если война с османами резко перейдёт в более угрожающую фазу.

К обеду всех студентов всех курсов построили перед главным воротами академии. Назывались фамилии, парни и девушки выходили из строя и вставали рядом с определённым флажком, который обозначал номер взвода. В академии училось больше тысячи учеников, поэтому взводов создали целую дюжину. После взводы поделили на отделения. Ещё на этапе формирования взвода студентов разных курсов и факультетов перемешали. Вообще, вся эта процедура очень сильно напомнила распределение по факультетам в день прибытия в академию.

Как я понял, перемешивали нас специально. Чтобы каждый взвод был самостоятельной боевой единицей, способной выполнять широкий спектр задач. Ну там, разведка, защита позиции, заказные убийства… Шучу, не заказные. Короче, определённая логика во всём этом была. Все мои проблемные подруги и Верещагин оказались со мной в одном взводе. Наверняка не обошлось без чуткой руки директора.

Вот только…

Почему наш взводный меня так бесит? Нет, не так: я знаю, почему он меня бесит. Но зачем он это делает? Хочет сразу против себя восстановить всех подчинённых? Не верится, что за ним, по идее, нужно идти в бой. За таким только в кроватку к мамочке, чтобы в рот вставила. Соску, конечно же.

— А теперь слушайте меня внимательно! — вещал он, пытаясь тоненьким голоском перекричать других взводных, которые также строили студентов. Или пытались. — В первую очередь вы должны усвоить одну простую вещь.

Он выдержал паузу, обведя наш неровный строй своими водянистыми глазами. Остановил взгляд на мне. Бледные, почти синие губы, изогнулись в гаденькой ухмылке. Юнец смерил меня взглядом и подошёл на расстояние одного шага. После чего, задрав тощий подбородок, проорал:

— ВЫ ВСЕ ГОВНО!!! Кха-кха… Ампхррр…

Парень, похоже, немного перенервничал, не расчитал мощь своих связок и закашлялся, согнувшись пополам. Но возможно, тому виной мой нервный тик. Рука иногда дёргается сама по себе.

Взводный, если это вообще он, осел на землю под довольные смешки других студентов.

— Ах ты, сук… — попытался он встать и что-то сказать, но его снова одолел приступ кашля. На этот раз не из-за моего нервного тика.

К нам подошёл мужчина лет тридцати пяти. Высокий, почти с меня ростом, мускулистый, кареглазый, темноволосый и бородатый. Этакий богатырь из древних легенд. С большим носом и белыми шрамами на лице от чьих-то острых когтей. И когтей было много. Сам он был одет в стандартную полевую форму имперской армии грязно-зелёного цвета.

Мужчина наклонился над кашляющим юнцом и проорал ему в самое ухо так громко, что даже соседние взводы заткнулись:

— Скворцов, твою мать! Я тебе что сказал⁈ Идти драить очко! Какого хрена ты тут устроил⁈ Кем себя возомнил⁈

— Но… господин поручик… здесь же нет… очков… — с трудом дышал этот хлыщ.

— А меня это не волнует! Значит, найди, роди, укради! Прояви солдатскую смекалку, в конце концов! И чтобы я тебя три дня не видел, иначе на губу у меня залетишь!!! Всё понял⁈

— Так… точно, господин поручик!

Скворцов с трудом поднялся и поковылял прочь, бросая в нашу сторону гневные взгляды. Вот никак некоторые не научатся.

Я хмыкнул, глядя ему в след. Вот вроде военные сборы, подготовка к войне, а как будто из академии даже и не вышли. Всё то же самое.

— Значит, так, — мужчина одёрнул форму и пошёл вдоль нашего строя, — меня зовут барон Михаил Маститов. Я служу в имперской армии в чине поручика. Поэтому для вас я сначала господин поручик, и только потом Ваше Благородие. На время военных сборов я ваш ком…

— Прошу прощения за опоздание! — прервал его знакомый голос.

К нашему взводу, стоявшему дальше всех от ворот, кстати, бежал царевич Павел. Он был одет в форму академии, и ничего в его облике не выдавало, что это царевич. Хотя наверняка уже слухи ходят. Да и по лицу поручика Маститова пробежала волна узнавания.

Маститов, Маститов… Что-то очень знакомое…

— Павел Северов прибыл! — царевич добежал до Маститова и вытянулся в струнку, глядя на барона снизу вверх. — Разрешите встать в строй?

— Разрешаю, господин Год…

— Северов! — тут же поправил Маститова Павел.

Значит, точно знакомы. Любопытно.

— Господин Северов, — произнёс поручик, и Павел втиснулся в строй рядом со мной.

— Здравствуй, Дубов! — шепнул он. — Скучал?

— Восемнадцать лет тебя не знал и ещё бы столько же не знал, — беззлобно вздохнул я.

С друзьями веселее. Вообще, я, проблемные женщины и Верещагин оказались в одном взводе. Не знаю, кто этому поспособствовал, но без чуткой руки директора Степана Степановича или Сергея Михайловича, учителя по боевой концентрации и телохранителя царевича на первых порах, не обошлось.

Кроме Паши, здесь же оказался и княжич Медведев, который раньше обращался в трусливого медведя. Сейчас вроде просто в медведя. Заметил и пару других знакомых лиц, но перечислять их нет смысла. Всё равно ещё по отделениям раскидают.

Маститов, проходясь мимо первой шеренги, остановился рядом с нами.

— Не ждите к себе особого отношения, господин Северов, — шепнул он так, что услышали только я и Паша. — И вы, барон Дубов. Я наслышан о ваших подвигах, но сейчас они значения не имеют. У нас другая задача! — повысил он голос, отходя от нас. — Мы здесь не для того, чтобы научиться быть героями. Мы здесь для того, чтобы научиться выживать на войне! Потому что хороший солдат — это живой солдат! — барон кинул взгляд на другие взводы, которые уже, скрипя снегом, втягивались в ворота академии для первых занятий. — Этот детский лепет мы оставим другим. Господа и дамы, с этого момента ваши родословные не имеют значения, — Маститов проигнорировал возмущённый шёпот, — здесь и сейчас я обладаю всей полнотой власти над вами. Мы отправимся в полевой лагерь и будет жить в обстановке, приближенной к боевой. Никаких слуг, телохранителей и гвардейцев. Только вы, я и предполагаемые враги. Берите самые необходимые вещи. На сборы у вас сорок пять минут. Встречаемся здесь же.

Больше ничего не говоря, Маститов отвернулся и двинулся прочь к палаточному городку у стен академии.

— В его голосе чувствуется воля воина, — подошла ко мне Лакросса. — Как и в твоём.

— Увидим, что это за воин, — ответил я. — Пошли собираться.

В целом, впечатление Маститов оставлял благоприятное. В нём и правда чувствовались воля, стальная уверенность и боевой опыт. А ещё от него шло сильное магическое излучение, которое он пытался скрывать. Значит, обладает сильным Инсектом. Надеюсь, его дела со словами не будут расходится. Я не из тех, кто строит из себя всезнайку, который сам со всеми проблемами справится. Я никогда не участвовал в настоящих, масштабных боях, поэтому такой опыт будет очень ценен. Времена сейчас неспокойные. Так что если Маститову есть чему меня и моих друзей научить, то почему бы и нет?

А если вся его речь — просто бравада, чтобы самоутвердиться за наш счёт, как у того хлюпика… Что ж, для него же хуже.

* * *

Сборы не заняли много времени. Мне хватило четверти часа, чтобы сложить в чёрное пространственное кольцо, сделанное Агнес, привычный походный набор. Плюс туда же закинул разные ценные ингредиенты, которые собрали слуги в моём поместье после победы над монстрами. Так же и с виноградников Валико Мизандари, мой виноградарь, прислал кучу всяких интересностей и вкусностей. Я даже уже наметил несколько любопытных зелий из архива рода, которые хочу попробовать приготовить. Например, зелье, одна капля которого обычных дождевых червей превращает в червей, которые жрут металл! На фига мне они? А кто его знает? Но это же черви. Которые. Жрут металл! Пустить таких на склады противника, и всё… Только штаны и останутся.

Так. Стоп. Что-то меня не в ту степь понесло. У нас тут просто военные сборы, учения и всё такое, а не партизанская война в османском тылу. Она будет позже, хе-хе. Уж больно понравилась мне сумма, полученная после рейда в прошлый раз. А деньги мне теперь нужны, раз баронство выросло в два раза. Или в три. Не помню, насколько точно бывшее баронство Кротовых, отошедшее мне, больше моего.

Да, кстати, как-то из головы вылетело, что я теперь барон. И это не прозвище, а самый настоящий титул! Несколько месяцев назад я вообще хотел от этого всего отказаться, но всё же пошёл учиться в академию, чтобы суметь защитить наследие моего рода. А теперь поди ж ты… Я барон Дубов. Раньше тоже им был, но теперь всё официально. Интересное ощущение. Я даже и не против. Без титула мне теперь никак, раз у меня столько земли и друзей-аристократов. Ещё и вассал один есть. Точнее, полвассала, который сам недавно получил титул барона после смерти отца. Это я про Верещагина. А половина, потому что… Ну какой он, блин, барон? Только недавно за моими подругами из кустов подглядывал… Хотя, надо признать, вкус на женщин у него хороший. Всё-таки все они первоклассные красотки.

Короче, быть бароном приятно и полезно. Главное, чтобы больше титулов мне не давали.

Но что-то я отвлёкся… Итак, сборы! Я собран, я готов, я…

— Я не знаю, что мне взя-а-ать! — раздался крик Миты из соседней с моей комнаты.

— Голову возьми, — выглянул я в дверной проём.

Девушка зачем-то стояла посреди гостиной абсолютно нагишом.

— Зачем? — склонила она голову на бок, приоткрыв рот. — Она же у меня и так с собой!

— С этим я бы поспорил, — ответил я, кидая ей её же одежду.

С горем пополам (именно пополам, потому что кое-кто сильно упирался, так что пришлось сунуть её под мышку) мы вышли к воротам академии. И, что удивительно, оказались там первыми.

Пришли на то же самое место, где стоял наш взвод — тринадцатый, кстати. Оказывается, был ещё один: первый, собранный из самых мажоров во внутреннем дворе академии. Этим, наверно, ещё и подушки с перинками будут подкладывать там, где нужно будет падать. Поэтому да, наш взвод можно назвать чёртовым взводом. Почему? Не потому что в нём целых восемь проблемных женщин, нет. Потому что чёртова дюжина!

Барон Маститов и три десятка солдат были уже тут. Рядом с несколькими машинами и боевой техникой были в кучу свалены ящики. Бойцы расслабленно расположились на них, а Маститов что-то писал в планшете.

Посмотрев на меня, он недовольно скривился и кивнул в сторону Альфачика и Гоши, шедших за мной с Митой.

— Я же сказал: никаких слуг, гвардейцев и так далее, — сказал он.

— Про питомцев речи не было, — пожал я плечами, встав неподалёку от него.

Альфачика и Гошу оставлять в академии я не собирался ни под каким предлогом. Если я и окажусь на настоящей войне, то в их компании.

Маститов хмыкнул, а в тёмных глазах мелькнул озорной огонёк.

— Подловили, Ваше Благородие. Так и быть, оставляйте.

Как будто я позволил бы их отправить обратно в академию. Однако всё же Маститов мне нравился. В нём будто чувствовался нормальный военный. Его явно больше заботит выполнение приказа вкупе с выживаемостью его людей, чем карьера. Поэтому я сказал:

— Можно просто Дубов. Без титулов.

— Хорошо, Дубов, — кивнул он. — Кстати, раз уж пока никого нет, хочу обмолвиться парой слов.

Мы отошли немного в сторону. Краем глаза я проследил, что Мита пытается поймать хвост Альфачика, а солдаты с удивлением за ней наблюдают. Не будь рядом поручика, я бы себе лоб ладонью пробил. Ну да ладно, главное, что она себя так не прибьёт.

— О чём хотели поговорить, господин поручик?

— Как я уже сказал, Дубов, я наслышан о ваших подвига. — Барон сделал шаг вперёд, оказавшись ко мне боком и спиной одновременно. — Но отдельно хотел бы поблагодарить за две вещи. Что сохранили в целости мою удочку и спасли мою жену.

— Жену? — не понял я.

Маститов развернулся ко мне.

— Я говорю о Елене, торговке из магазина «Тысяча и одна мелочь».

— И тысяча первая у тебя в штанах! — захохотал я, вспомнив, о ком он говорит.

— Точно! — улыбнулся поручик. — Так вот, иногда наш магазин пытаются ограбить, и обычно Лена сама справляется с грабителями. Но раз уж вы, Дубов, оказались рядом и помогли, то знайте — я ценю это. В наше время люди предпочитают держаться подальше от проблем, поэтому примите мою благодарность.

Он протянул мне руку, в которой между палеьцев была зажата купюра. Мне вдруг ужасно захотелось ему в рожу плюнуть.

— По-вашему, господин поручик, я это ради вашей благодарности сделал? Когда я вижу человека в беде, я помогаю. И плевать мне, ваша это жена, мать или сестра. Потому что это мой долг как мужчины и как человека чести. Так что возьмите вашу благодарность, — показал я на купюру и сделал жест, будто сворачиваю её в трубочку, — и засуньте себе между вашими мягкими булочками.

— Но они не мягкие… — схватился он за зад рукой с зажатыми деньгами, а брови его полезли вверх. Через секунду Маститов всхрапнул и захохотал так, что в ушах зазвенело. — Достойный ответ, Дубов! Ха-ха-ха! Очень достойный! Сработаемся, Ваше Благородие.

А я махнул на него рукой и вернулся к Мите с Альфачиком. Она успела забраться ему на спину и теперь заливалась счастливым смехом, пока Лютоволк прыгал в разные стороны. Гоша между двумя броневиками сплёл себе гамак и качался в нём. И ему никто ничего не сказал. Впрочем, хотел бы я посмотреть на этого смельчака.

Вскоре начали подходить остальные студенты нашего взвода, а ещё через полчаса мы погрузились в грузовики и броневики и отправились в путь. Странный мужик этот Маститов. Как будто совсем недавно бароном стал, но ещё не понял этого. Я, конечно, сам недалеко ушёл, но я хотя бы знаю, что аристократ в такой ситуации не стал бы денег предлагать. Потому что это оскорбление чести. За такое и на дуэль можно вызвать. Аристократ бы знал, что в такой ситуации надо лишь сообщить: «Уважаемый, я ваш должник». И не более.

В общем, сборы обещают быть интересными!

Глава 6

Ехали мы достаточно долго. Зимнее солнце уже коснулось горных вершин золотистым дном, когда наша небольшая колонна остановилась. Пятигорск и академия оказались далеко позади, а нас окружил заброшенный аул. Стены домов осыпались, заборы сгнили и развалились, уцелело всего одно здание — трёхэтажная башня из булыжников и с маленькими окошками. Со всех сторон возвышались горные вершины, зажав нас в тиски ущелья. В нескольких сотнях метров от аула журчала небольшая горная река. Нас высадили на её берегу, чуть ниже по склону.

В целом, нормальное место. Ничем не хуже и не лучше других, пожалуй. В реке вон рыба плещется, сверкая чешуёй. Живём!

Из башни показался человек. От его вида мои губы изогнулись в улыбке. Барон Маститов направился навстречу человеку, одетому в тёплую куртку и толстые шерстяные штаны.

— Серёга, сукин ты сын! — зычно проорал он так, что могла бы сойти лавина, будь мы повыше в горах.

Затем их согнутые в локтях руки встретились с по-настоящему оглушительным хлопком. Я даже пригляделся к горным вершинам: вдруг в самом деле лавину сейчас вызовут.

Да, поручик приветствовал Сергея Михайловича, нашего учителя по Боевой концентрации. Я тоже был рад его видеть, но что он здесь вообще делает?

Вскоре они подошли к нам, и Маститов заговорил:

— Вашего учителя вы прекрасно знаете. Это мой старый боевой товарищ. С разрешения директора академии он поможет лучше подготовить вас. — Он оглядел нашу разрозненную группу, но ответом ему было лишь недоумённое молчание. — Вы, наверное, думаете, зачем я вас всех здесь собрал? Ответ прост. Это место — старая крепость горцев. Наша задача — восстановить её и оборонять от предполагаемого противника, роль которого будут выполнять мои солдаты.

— То есть мы будем просто сидеть в крепости и отражать их атаки? — фыркнул какой-то третьекурсник с копной светлых волос и веснушками на носу. Высокий и жилистый. — А как же нападение? Или ваша задача, господин поручик, научить нас быть трусами?

— Как ваше имя, студент? — процедил Маститов.

— Геннадий Сквозняков, будущий граф Сквозняков, — хмыкнул парень.

Аристократы… Аристократы никогда не меняются.

— Значит так, господин Сквозняков. На первый раз я не замечу вашу дерзость и буду думать, что вы просто излишне переживаете за успех военных сборов. На второй раз за нарушение субординации я отправлю вас драить очки.

— Очки? В смысле, туалеты? — уточнил Сквозняков и пожал плечами. — Но их же тут нет.

— А мы их сделаем, — зловеще протянул поручик, сверкнув безумными глазами. — Или вы, господин Сквозняков, рассчитывали гадить прямо в штаны?

Солдаты, таскавшие ящики из грузовиков, заржали, кто-то из студентов тоже. А что? По мне тоже шутка неплохая.

Сквозняков самодовольно улыбнулся, вот только какой-то неуверенной у него вышла улыбка. А у меня возникло стойкое ощущение, что да, туалеты будут, и да, чистить их будет Сквозняков. Причём уже со стопроцентной вероятностью. Впрочем, сам виноват. Никто его за язык не тянул.

— Мы отработаем все виды боевых действий, — продолжил Маститов. — Оборона, контратаки, ночные вылазки, разведка, разведка боем и тому подобное. У кое-кого из вас уже имеется подобный боевой опыт, — он посмотрел сначала на меня, а потом на Павла, стоявшего рядом, — будете делиться им с товарищами. Запомните, выживаемость взвода зависит от каждого отделения, а выживаемость отделения — от каждого бойца. А ваша жизнь зависит от того, кто рядом с вами. Если рядом трус или боец, который ничего не умеет, потому что вы не помогли ему познать военных истин, то считайте, что вы уже труп.

Над нашими головами повисло тяжёлое молчание. Сумерки ещё больше сгустились. Умеет Маститов настроение поднять. Но он прав. Я именно поэтому и мучу свою проблемную команду тренировками и медитациями.

— Ладно, тринадцатый взвод, — хмыкнул Маститов, смягчаясь, — на сегодня достаточно учёбы. Располагайтесь, разбивайте палатки, разводите костёр. Уж это вы сумеете?

— Сумеем! — отозвалась Агнес, щёлкнув своей зажигалкой. Метровая струя пламени выстрелила в темнеющее небо. — Ой…

— А-а-а, мои глаза! Мои глаза! — упал на колени несчастный второкурсник, стоявший слишком близко к огню. — А не, всё нормально, вижу…

На берегу реки быстро вырос разномастный палаточный городок. У большинства аристократов оказались целые самосборные шатры. Правда, без слуг некому было топить внутри печи, собирать дрова и готовить пищу, так что они сами мучались и сновали вокруг аула в поисках дров. Недолго сновали, потому что вскоре раздался жуткий волчий вой. Я-то знал, что это Альфачик радуется горному воздуху, но остальные не знали. А я не спешил их просвещать.

Насчёт еды беспокоиться не пришлось. Солдаты Маститова разбили полевую кухню и теперь варили гречневую кашу со свежим мясом. В остальные дни нас ждал сухой паёк. Но рыбалку и охоту никто не запрещал.

Кому не повезло с богатыми родителями или происхождением, ставили простые палатки общевойскового образца. Как по мне, они были куда уютнее цветастых шатров. Я же поставил свою палатку высотой в три метра, вокруг которой тут же, как опята на пеньке, выросли палатки девушек. Плюс Верещагин с Павлом поставили свои где-то недалеко.

К ночи прошлись по округе и набрали дров. С ними проблем не возникло, так как на пологих склонах рос небольшой лес. Сложили в центре аула горку дров и запалили зажигалкой Агнес. Огонь мигом разогнал темноту и ночной холод. Стало хорошо и уютно, но мне почему-то было неспокойно. На душе скребли кошки. Может, я просто соскучился по обычной учёбе? Или не давали покоя мысли о предназначении Миты?

Ладно, сейчас с этим я поделать ничего не мог, поэтому просто поплыву по течению. Иногда на некоторые вещи повлиять нельзя. До поры до времени.

Придя к такой мысли, быстро успокоился и стал наслаждаться вечером в компании друзей. Мы болтали, смеялись, Агнес с княжной сегодня спелись и подкалывали то одну подругу, то другую. Остальные студенты тоже разбились на небольшие группы, но далеко не все. Примерно половина держалась особняком, с завистью поглядывая на тех, кто вечер проводил не в одиночестве. Ну, к концу сборов, вероятно, мы все будем сидеть в одном большом и тесном кругу. Кроме Сквознякова — он кажется безнадёжным.

После горячей и вкусной каши нас начал одолевать сон. Да тут и барон Маститов объявил отбой. Возражать ему никто не стал, так как долгая дорога и само начало военных сборов порядком всех утомили.

И всё бы хорошо, но ночью я был атакован… зомби!

— Холодно… холодно… — постанывая, вползла в мою палатку княжна. — Ты обещал меня греть, когда попрошу. Я прошу! Умоляю…

Я вздохнул, но она была права. Давал такое обещание когда-то давно.

— С-с-спасибо, — проблеяла Василиса, забравшись мне под бок.

— Я думал, что ты научилась справляться со своим холодом, — вдруг осенило меня.

В темноте голубые глаза в районе моей груди хитро блеснули.

— Обычно да, но сегодня что-то у меня не ладится. И мне срочно нужно согреться!

Тонкая прохладная рука скользнула под мой спальник. Вынужден признать, что нет лучшего способа согреться, чем хорошенько подвигаться! Словно в ответ на мои мысли, Василиса ужом скользнула следом за своей рукой и целиком оказалась на мне.

— Я соскучилась… — прошептала она мне на ухо.

Я ничего не ответил. А Василиса лишь хмыкнула:

— Чёрствый сухарь! — и легонько ткнула меня кулачком в рёбра. — Я тебя так и не поблагодарила за спасение. И за то, что поверил мне, когда мной овладел Инсект.

— Я не тебе поверил, а в тебя.

Теперь княжна ничего не ответила, а спустя миг уже я целиком оказался в ней. Было приятно касаться её нежной прохладной кожи.

Но не успели мы как следует разогреться, как в палатку вползла ещё одна зомби.

— От проклятой реки слишком сильно тянет холодом, — злобно бормотала Лакросса, почти чёрная в ночи. — Зря поставила палатку с той стороны… Оу, я не помешала? — разглядев княжну на мне, оркесса довольно заявила: — Одна ты не справишься, Василиса.

— Я знаю, — слегка недовольно вздохнула та.

К слову, они и вдвоём не справились, но я решил не терзать бедных девушек. Больше обычного. К тому же, едва мы закончили греться, в палатку ломанулись все остальные замёрзшие зомби, и в итоге я заснул под грудой довольных женских тел. Только графиня Вдовина, видимо, не замёрзла этой ночью.

Утром нас поделили на отделения. Так как наш взвод был тринадцатым и потому не полным — где-то шесть десятков человек, — то отделений вышло всего четыре. К счастью, костяк моего отделения составили проблемные, Павел, Алексей, княжич Медведев и ещё несколько незнакомых мне человек. А вишенкой на это прекрасном торте стал будущий граф Сквозняков.

И к «радости» последнего командовать отделением назначили меня, как имеющего боевой опыт. Но Сквознякову этого было мало.

— Чтобы мной командовал какой-то барон-полукровка… — шипел он у меня за спиной.

— Тебе придётся подчиняться, граф, — бросил я через плечо, пока Маститов разбивал на отделения остальной наш чёртов взвод. — Если не захочешь, чтобы тебе сломали вторую руку.

— Чего? Что значит вторую? Да у меня и первая не сломана.

Я молча повернул голову. Просто смотрел на Сквознякова, а он всё больше голову в плечи вжимал.

— Прежде чем я раздам задания на первый день, — громко произнёс Маститов, — познакомлю вас ещё с одним инструктором. — Рядом с ним встал долговязый и бледный мужчина с рыжими волосами, собранными в хвост, вытянутым лицом и рыбьим взглядом светло-серых глаз. Он коротко поклонился, когда поручик назвал его имя. — Анатолий Борисович. Духовный практик пятого уровня, он будет отвечать за подготовку практиков из числа студентов. — Маститов вытащил из кожаного планшета несколько листков бумаги. — Согласно списку директора, среди вас должно быть двое практиков второго уровня, и один… хм, неплохо… четвёртого. Выйдите вперёд.

— Четвёртый только официально, — шепнула мне на ухо Катя, проходя мимо.

Для этого ей пришлось подпрыгнуть и пощекотать мою щёку рыжими кудрями. А я получил ответ, как это её так легко приняли в академию.

Кроме Вдовиной, Духовными практиками среди студентов оказались ещё одна девушка, скромная брюнетка с чуть пышным телом и оттого приятными округлостями, и щуплый лысый парень азиатской наружности.

Вообще, я только недавно узнал, что у Духовных практиков есть уровни. Высший — девятый. Практики девятого уровня живут ужасно долго, но их во всём мире не больше пяти человек. У Маши, скорее всего, шестой уровень. Рыжая графиня ей не уступает.

— Эти студенты поступают в распоряжение Анатолия Борисовича на весь день, — сказал Маститов. — Остальные отделения займутся восстановлением крепости.

— Отлично, — хмыкнул Сквозняков. Он стоял уже на почтительном расстоянии от меня в окружении парочки прихвостней. — Нам землю рыть, а каким-то простолюдинам весь день лафу гонять. Ах да! Совсем забыл… Это же называется медитацией!

Дружки поддержали сынка графа едкими смешками.

Похоже, этот парень своей смертью умирать не собирался. Пока он ещё что-нибудь не ляпнул, я кинул в него и его друзей несколько духовных игл. Мои энергетические каналы ещё не совсем восстановились, так что иглы вышли слабыми, а сама атака отозвалась неприятным жжением в висках.

Зато дружки-гиены подскочили от боли, а вот самому Сквознякову моя игла угодила в какой-то энергетический узел. Его мышцы свело жуткой судорогой, и он упал, вопя от боли и пытаясь удержать рвущуюся из сустава ногу на месте.

— Это ведь ты сделал, да? Ведь правда? — дёргала меня за руку чрезвычайно довольная Мита. — Научи меня так же!

Остальные не поняли, что произошло, а Мита говорила шёпотом. Только Анатолий Борисович остановил на нас взгляд своих бесцветных глаз. Эх, спалился. Но я не был зарегистрирован в академии как Духовный практик. Не видел нужды. Да и иглы вышли слабыми — он не должен был их заметить.

Хм… Это странно. Я взглянул на него духовным зрением и не увидел ничего необычного. Только душа для духовного практика пятого уровня выглядела уж больно тусклой. Даже у девушки с парнем, которые оба со вторым уровнем, души сияли ярче. С другой стороны, учитель мог специально скрывать свою духовную силу.

Не нравился он мне. Мутный какой-то. Причём в буквальном смысле.

В итоге Анатолий Борисович и трое струдентов ушли в другую часть аула. А нам поручик раздал задания первого дня. Хотя «раздал» — это слишком громко сказано.

— Слушай, Дубов, — говорил он, отойдя со мной в сторону, — ты, пожалуй, единственный, кроме меня и Сергея, кто имеет опыт обороны. Насколько я знаю, ты отбивал со своей дружиной и друзьями нападение монстров на твоё баронство. У остальных такого опыта нет. Я хочу понять, на что способны студенты академии под твоим руководством. Займись обороной крепости, а мои ребята завтра попробуют её взять. Если они не справятся, то этот взвод отдадут под твоё управление.

— А если мне оно на фиг не надо? — не смог сдержать удивления я.

— Тогда в будущих сражениях почти все студенты из этих шестидесяти человек умрут.

Да ёлкин кол! Нет, ну правда, оно мне надо? Ладно, нет смысла возмущаться. Так и быть, займусь учебной обороной крепости. Судя по словам Маститова, его командование не просто так затеяло эти сборы. Они заняты как раз тем, что формируют будущие боевые соединения. Или как там называются роты, полки и так далее.

Не сдерживая печальных вздохов я согласился и поднялся на башню — единственное уцелевшее сооружение в ауле. Она давала хороший обзор на окрестности. Оглядев их, спустился и раздал указания отделениям. Студенты не скрывали своего удивления, а кто-то и раздражения. Ладно, за косые взгляды я ещё морды не бил, а вот за слова — очень даже. Их пока не прозвучало, поэтому будем работать.

Распределяя задачи, не забыл и про своё отделение. Для себя и своих выбрал… рытьё окопов!

Почему? Во-первых, копание окопов подразумевало определённую свободу действий. Да, я могу копать. А могу не копать! Свобода! Во-вторых, как бы смешно не прозвучало, копание — одно из базовых упражнений, которое нагружает практически все мышцы тела. А я пока не восстановился после сражения с Деникиным. Некоторые раны, полученные в том бою, всё ещё давали о себе знать и мешали полноценно тренироваться. Так что копание окопов сам доктор прописал.

Ну а в-третьих, это отличная возможность побесить и проучить Сквознякова. Он уже весь исфыркался так, что губы пересохли и потрескались. Хотя, возможно, это просто ветер.

Короче, работа началась. Кто-то таскал камни для восстановления стен и укреплений, кто-то — мешки с песком, третьи вскрывали и расчищали погреба домов. Да, у некоторых они были. Пустые, конечно, но смысл был не в добыче.

Ну а мы рыли окопы вокруг аула.

— Ну и сколько нам рыть ещё? — ныл Сквозняков.

— Отсюда и до обеда, — отвечал я. И это была чистая правда.

Девушки сперва удивились такому выбору задачи с моей стороны, но возражать не стали. Лакросса так вообще пылала энтузиазмом. Оркесса одной рукой орудовала лопатой, второй сгребала каменистую землю в тележку и отвозила её в сторону, оборудуя бруствер. И делала это всё очень быстро, свесив язык на плечо от удовольствия.

— У меня от её трудолюбия уже голова кружится, — жаловалась княжна.

— И не говори, сестрёнка, — кивала Агнес, которая, вообще-то, соорудила некий копательный механизм и теперь крутила на нём педали, сцепив руки за головой. — У меня от одного её вида уже голод пробудился.

— Коль, как думаешь, у неё есть какое-то психическое заболевание? — украдкой спросила пепельная блондинка. — Вдруг я по нему смогу учёную степень получить?

— Ага, есть у неё заболевание, — кивнул я, — трудолюбием называется. Вам бы тоже неплохо заразиться.

— Господин такой суровый! — Приобняла лопату Вероника и прикусила губку. — Мне очень нравится, когда он такой…

— Копать, копать, копать… — неистовствовала Мита, зарываясь всё глубже.

Я хотел было сказать, что копать надо не только вниз, но… передумал. Должна же она и на своих ошибках учиться.

— Коля! — подошла ко мне запыхавшаяся Лакросса.

От неё одуряюще пахло шоколадом и мускусом. Чёрт, потная оркесса выглядела просто потрясающе. Облегающее термобельё обтягивало её спортивную фигуру, тёплая рубаха промокла, и влажная ткань обрисовала торчащие соски. Я аж сам вспотел, глядя на девушку.

— Коля, мне нужна твоя помощь!

— Что случилось? Неужели устала?

— Что? Нет!

— Тогда… чего ты хочешь? — приподнял я бровь.

— Фару! Фару мне на лоб! Чтобы я и ночью могла копать!

Чуть не пробив лоб ладонью, отправил Лакроссу дальше работать строго по заданию. Ей только волю дай — она тут карьер выкопает. Я уже начал жалеть, что выбрал рытьё окопов.

Ну да ладно. А я что? А я и копаю! Как и все остальные, кто не болтает.

Параллельно прогонял ману по каналам — их жгло, но уже почти незаметно. До полного восстановления осталось немного, а такими темпами оно пройдёт ещё быстрее. Лишь бы не понадобилось вдруг использовать Инсект…

Но как на зло, вскоре мне, похоже, придётся нарушить запрет. Внимание привлекла суматоха справа от меня.

Первый конфликт не заставил себя ждать.

Глава 7

Время приближалось к обеду, а мы даже первый окоп не закончили. Слева работали подруги вместе с Верещагиным, а справа от меня — вторая половина отделения. Эта позиция находилась выше по склону от аула. С неё отлично просматривались все подступы к нашей так называемой крепости.

Будет и наблюдательный пункт, и узел обороны, с которого можно вести огонь практически по всем направлениям. А сверху прикрывали крутые горные склоны. Вряд ли солдаты Маститова полезут оттуда. Но этого исключать не стоит. Кстати, они уже куда-то делись. Во всём ауле солдат не наблюдалось. Ладно хоть вся техника вроде на месте.

В любом случае работы ещё непочатый край. А в отряде уже какая-то потасовка. Впрочем, неудивительно — люди притираются друг к другу.

— Слушай, Гена, копай давай! — наезжал княжич Медведев на Сквознякова. — Я Дубова знаю: если не успеем к сроку, то без обеда останутся все! И ты в том числе.

Я услышал это, подходя к ним. Медведев телосложением напоминал Маститова, но был ниже ростом, хоть и такой же мускулистый и бородатый. Отличался и цвет волос. У Медведева они русые. Рядом с ним Сквозняков смотрелся не особо внушительно. Он полусидел, полулежал на специальном теплосберегающем покрывале прямо на снегу. А от Медведева, нависшего над графом, шёл пар. Княжич трудился как следует, в отличие от некоторых.

— Я не нанимался землю рыть, — отвечал Сквозняков. — Тебе надо, ты и копай.

— Я вообще-то княжич! — свирипел Медведев. — И я копаю. И ты будешь!

— Пф! Княжич… Пара гектаров леса и болото с захудалой деревенькой — это не княжество.

Меня эти двое ещё не видели, потому что подходил со спины.

— Слушай, Медведев, а в этой вашей деревеньке хоть симпатичные простолюдинки есть? Или только твоя мамка? Ха-ха-ха!

Княжич в ответ на это ссутулился и чуть не начал превращаться в медведя. Так дело и до кровопролития дойдёт.

— Ах ты мразь… — уже почти рычал княжич.

В этот момент он оказался в моей досягаемости, и я положил ему руку на плечо. Медведев резко обернулся и, увидев меня, остановил обращение. На его вопросительный взгляд я покачал головой. Если он тут прибьёт этого мажора, то проблем потом не оберётся. А если слова Сквознякова правда, то род Медведевых и вовсе могут стереть с лица земли.

Так что лучше я сам разберусь.

— О, командир явился! — теперь уже Сквозняков заметил меня. — Доброго денёчка, командир! Как продвигаются работы? Уверен, вы уже в одиночку половину окопов вырыли и моя помощь вам не требуется. Не люблю, знаете ли, простолюдинские дела. Как понадобится помощь с убийством врагов, дайте знать, а я пока поберегу силы.

— Встань, — коротко бросил я и выпустил ауру. Мана-каналы обожгло, но терпимо.

Он подчинился, но на лице застыла гаденькая ухмылка.

— О, ты решил, что раз тебя сделали командиром, то я буду вприпрыжку твои указания выполнять? — улыбался Сквозняков. — Граф в подчинении у какого-то барона-полукровки? Звучит, как плохой анекдот. Ну? И что ты сделаешь, Дубов? Побьёшь меня вместо своего дружка? Так и знал, что от этого княжича только одна фамилия осталась. Что, Медведев, так и будешь сопли на кулак наматывать?

Княжич дёрнулся, горя желанием вмазать графу, но моя рука помешала ему это сделать. А в другой появился револьвер, от вида которого у Сквознякова кровь от лица отхлынула.

Что-то этот придурок меня бесить начал.

— Ты что удумал, Дубов? Мою смерть просто так не оставят! Твоё баронство с лица земли сотрут!

Я молчал, а он пятился.

— Ладно-ладно, Дубов! Я всё понял! Сказано рыть окопы — буду рыть окопы!

— Не-а, — мотнул я головой и кинул ему небольшой жёлтый камень, — ни хрена ты не понял.

Граф едва успел поймать артефакт, как я выстрелил. Защита вспыхнула золотым сиянием, окутав фигуру Сквознякова, и тут же потухла. Простенький артефакт, которых у меня чуть меньше тысячи в кольце, потому что они мало места занимают, погасил основной импульс тупоносой пули. А затем она ударила графа в грудь, и тот отлетел на метр и кувыркнулся в снег.

— А был бы в окопе, я бы в тебя не попал, — наставительно произнёс я. — И не стоит трогать родителей моих друзей, понял? И моих тоже. Да и вообще родителей трогать не стоит. Нехорошо это.

— Я… понял… — сдавленно произнёс Сквозняков, продолжая корчиться на снегу от боли.

Перезарядив револьвер, кинул увесистую гильзу недографу.

— С тебя полтинник за патрон. Чтобы к вечеру занёс. А теперь… — я подопнул в его сторону лопату, — рой окоп.

— Слушай, Дубов, мой род… — попытался оправдаться Медведев, когда я повернулся к нему.

— Не нужно, — покачал в ответ головой. — Твой род — твоя забота, и больше ничья.

— Я… — замялся богатырь, отчего стал выглядеть потешно. Через секунду до него дошло, и он просиял. — Да, моя! Я тебя понял, Дубов. Я снова сделаю свой род могучим!

Экзекуция помогла не только Сквознякову. Остальные студенты как-то тоже шустрее начали работать.

Маститов, кстати, не вмешивался. Они вдвоём с Сергеем Михайловичем наблюдали со стороны. А после поручик с хмурым лицом передал довольному Сергею купюру.

Так, стоп. Они там спорили, что ли? Тьфу, а ещё наставники.

За работой время летело незаметно. Миновал обед, а к вечеру о себе вдруг напомнил всё тот же граф. После урока о пользе окопов он вырыл самый длинный. Он шёл мимо аула и тянулся к реке, огибая поселение по широкой дуге.

— Эй! — вопил он, махая лопатой, которая блестела остриём в лучах заходящего солнца. — Кто-нибудь! Этой фигни здесь вчера не было!

Фигнёй оказался абсолютно чёрный столб высотой в метр и диаметром сантиметров пятнадцать. Он торчал из земли и выглядел так, словно пророс совсем недавно.

— Я проходил здесь вчера, — пояснил Сквозняков, когда я подошёл, — и этого столба точно не было.

— А он вкусный? — Мита выбежала вперёд и рванулась к столбу, торчавшему из каменистого берега.

— Стой! — завопил я и схватил её за шиворот.

Я этот материал узнал. К месту начали стягиваться и другие студенты. Альфачик, который весь день шнырял по округе, тоже примчался. Едва увидел столб, зарычал так, что с клыков закапала слюна. Сквозняков тут же побледнел, обняв лопату. А мы с Павлом переглянулись. Нехорошо так переглянулись. Откуда здесь взяться столбу из чёрного стекла? Несколько осколков которого чуть не убили Лютоволка.

— Никому не трогать, — глухо произнёс я, чтобы предостеречь остальных.

К этому моменту сюда подошли барон Маститов и Сергей Михайлович, а так же вернувшиеся духовные практики. Судя по переглядкам Сергея и поручика, они тоже уже видели нечто подобное. Сергей, понятное дело, видел, когда навещал меня и больного Альфачика в поместье. А Маститов — на территории Саранчи.

— Откуда он здесь взялся? — помотал головой наш взводный. — Да и так далеко от западных границ…

— А я ещё видел, — произнёс орк-второкурсник и указал рукой в сторону аула. — Там, с той стороны.

А вот это уже нехорошо… Быстро выяснилось, что эти столбы окружают наш аул, заключая его в окружность с радиусом в километр. С центром в уцелевшей башне. Каждый столб отстоял от соседа примерно на сотню метров. Маститов по рации вызвал своих бойцов, отменив завтрашние учения. А я не мог отвести взгляда от столба, возле которого мы остановились.

— Что-то у меня нехорошее предчувствие, — покачала головой пепельная блондинка. — И это не параноидальное состояние, точно вам говорю.

— Ай! — затряс я рукой. Палец вдруг обожгло пространственное кольцо.

Какого⁈ Такое возможно? Я мысленно заглянул внутрь кольца и понял, почему оно вдруг резко раскалилось. Внутри находился артефакт, который излучал просто огромное количество энергии. Артефактом оказался круглый шар из тёмного хрусталя. Тот самый, что я нашёл в сокровищнице покинутого города гномов. Я ещё хотел его Торвальду показать, но руки так и не дошли. Да и ноги, впрочем, тоже. Я о нём и вовсе позабыл, но камень решил сам о себе напомнить.

Едва он оказался у меня в руке, как поток странной магической энергии подхватил меня и унёс чёрт знает куда. Точнее, только мой разум.

Я вдруг оказался в воздухе. С одной стороны за горы почти закатилось солнце, с другой — небо уже потемнело, а где-то далеко поднималось световое зарево города. Внизу, прямо под моими несуществующими ногами, виднелись каменные полуразрушенные строения, тёмные провалы в земле, огни костров, техника и кучки людей.

Так… Да это же наш аул! Вот и башня в центре! На которой кто-то стоит, но не могу разобрать кто… Нет, не кто, а что! Ещё один долбанный столб! Только по размерам он был выше и толще остальных, будто центральная ось.

А заметив, я начал медленно опускаться, чувствуя, как расширяюсь.

Миг спустя я вновь оказался в своём теле, лежащем на земле. Шар был в руках Сергея Михайловича. Он спешно заворачивал артефакт в кусок плотной ткани.

— Где ты его взял? — хрипло спросил он, выпучив на меня глаза.

Я же отобрал у него шар и, не разворачивая, сунул обратно в кольцо. Больше энергию он не излучал.

Посмотрев после этого наверх, на секунду впал в ступор. В небе появился сгусток черноты, похожий на кляксу. И он быстро опускался на нас, растягиваясь вширь.

Думать и что-то объяснять было некогда. Чернота быстро приближалась, готовая поглотить весь аул. Каплеобразные выступы тянулись по направлению к столбам.

— Быстро! — проорал я так, что у самого уши заложило. — Разбейте столбы!

Моим повторять дважды не пришлось. Княжна с Лакроссой ринулись к столбу слева. Одна заливала его холодом, а вторая била тяжёлыми копьями. Агнес с Вероникой тоже объединились и стреляли ледяными пулями сразу из нескольких пулемётов по столбу, который находился в двухстах метрах от нас. Далеко, но рой снарядов был большим и всё равно попадал.

Сердце у меня забилось с умопомрачительной скоростью. А в голове билась всего одна мысль: «Быстрее!»

От этой чёрной кляксы и столбов из стекла Саранчи я не ждал ничего хорошего.

Сергей Михайлович использовал свою способность ускоряться и оказался у столба по ту сторону реки. Атаковал его мечом, светящимся от маны.

Лиза с Альфачиком и Гошей бросились к столбу на нашем берегу реки, тоже справа. Альфачик неистово бил молниями, паук поливал тончайшей паутиной, стремясь разрезать столб. Сферы Лизы устремились в к столбу на крыше башни и атаковали его молниями. Даже Сквозняков пытался что-то сделать и бил лопатой чёрный столб, что стоял прямо перед нами.

Все, кто мог, атаковали опасные сооружения.

Я же отодвинул Сквознякова и всадил в столб все пули из револьвера. Бесполезно. Только стеклянную крошку выбил.

— Твою мать… — процедил Верещагин, пустивший в ход свой короткий клинок. С тем же успехом. — Не выходит!

Сквозняков просто упал на задницу, задрав голову к небу. Он не сводил глаз с растущей кляксы над нашими головами. Она выросла и почти накрыла аул. Внутри что-то шевелилось или копошилось, будто черви в кастрюле. А ещё не отпускало ощущение, что на нас оттуда смотрят.

Сука. Не успеем!

У остальных столбы тоже не поддавались напору. Точнее, осыпались крошкой, но слишком медленно.

— Р-р-ра-а-а!!! — взревел я, перехватил свою лопату, прогнал ману по мышцам, вызвав жуткую боль, и что есть сил опустил орудие труда на столб. На большее времени просто не было.

Не знаю, что сработало. То ли сила удара, то ли то, что столб всё-таки осыпался и истончился в том месте, куда пришёлся удар лезвия. Но лопата перерубила столб.

А затем нас накрыла чернота.

* * *

Санкт-Петербург, особняк за городом

Примерно в это же время

В кабинете были зашторены все окна, только одинокий ночник горел в углу комнаты. И то он не рассеивал тьму, а словно наоборот, лишь сгущал её. За широким дубовым столом сидел человек, а перед ним на зелёном сукне на специальной подставке стоял круглый шар, излучавший слабое сияние.

Мужчина, чье лицо непроницаемой вуалью скрывала темнота, держал руки на гладком как стекло камне. С помощью этого артефакта он наблюдал. Его разум будто бы парил на высоте в несколько десятков метров над заброшенным аулом. Внизу суетились люди, которые ещё не знали, какой ужас ждёт их впереди. Тонкие губы мужчины тронула улыбка. Он предвкушал.

Все столбы были установлены точно в тех местах, где им надлежало быть. Его агент прошёл вокруг лагеря студентов ночью и уронил несколько зёрен чёрного стекла. Труднее всего было незамеченным забраться на башню, чтобы установить главный передатчик. Вход в неё всегда был на виду, освещался несколькими факелами, потому что это место для ночлега выбрал главный среди людей — поручик Маститов.

Но и тут агент справился со своей задачей прекрасно. Усыпил Маститова с помощью небольшой дозы снотворного в ужине и пробрался на крышу.

А дальше дело техники.

Всё-таки была польза от людей. Если бы не они, то мужчина ни за что бы не разработал эту систему порталов. А так они словно только его и ждали. Сами изучили чёрное стекло, сами дали ему данные. Ему оставалось лишь сложить два и два. Так он изобрёл систему из столбов чёрного стекла. Если энергию, что циркулировала в них, нужным образом сфокусировать, то всё, что находится внутри круга, очерченного столбами, перенесётся на территорию Саранчи.

Жаль только портал односторонний. Переносит участок земли в строго определённое место. Но лишь вопрос времени, когда человек, сидящий за столом, сможет придумать способ это изменить. И тогда Империя падёт. А за ней и все остальные страны.

С его подачи эти глупцы, лидеры других стран и империй, думали, что смогут удержать Саранчу, если русские падут.

— Пф… — фыркнул мужчина в ответ на собственные мысли. — Без России вы и яйцы выеденного не стоите.

Удовлетворившись результатами работы агента, человек убедился, что цель внутри круга, и активировал ловушку. Но вдруг что-то произошло. Словно кто-то вторгся в канал магического зрения, и сознание мужчины вышвырнуло обратно в его тело.

— Что за… — прошептал он, делая усилие и подключаясь обратно.

Это удалось не сразу, но всё же удалось.

Люди внизу суетились и атаковали столбы-передатчики. Сверкали молнии, вспыхивали выстрелы и взлетали искры. Мужчина усмехнулся. Никому не справиться с чёрным стеклом. Кроме…

— НЕТ!!! — выкрикнул человек и чуть не выронил артефакт, увидев, как барон Дубов рассёк лопатой чёрный столб.

Всё исчезло, камень в руках погас. Мужчина вновь наладил канал связи и вместо аула увидел только провал в земле, быстро заполняемый речной водой.

— Проклятый Дубов! — вскричал он, а затем, расхохотавшись, опустился обратно в кресло. Он вдруг обрадовался, что всё не закончилось так легко и быстро, как могло бы.

— Ну что ж, ещё поиграем… — Бледные губы изогнулись в широкой улыбке.

* * *

Сейчас

Николай

Спустя вечность в глаза ударило красное солнце. В уши ворвались шум ветра, далёкий плеск волн и щебет птиц. Вокруг горы, покрытые зелёным лесом, а впереди море. Тёплый воздух согревал после зимней прохлады.

Я огляделся. Я всё ещё я. Аул на месте, башня в центре с большим столбом на крыше тоже. Рядом Верещагин с Павлом и Сквозняковым. Перед нами перерубленный лопатой столб. Остальные вроде тоже все живы, находясь там, где находились, когда на нас обрушилась чернота. Уже хорошо. Вот только и они, и я не понимали, что произошло.

Будто наш аул вдруг оказался в другом месте. Но в каком — непонятно.

Вдруг спереди донёсся звон колокола. Высокий и пронзительный, как у корабельного. С некоторой опаской я зашёл за линию чёрных столбов. Магии от них не ощущалось и прежде, поэтому неизвестно, не перенесут ли они вдруг аул снова куда-нибудь.

Не перенесли. Хватило и того, что наш лагерь вместе с землёй, на которой он стоял, перенесло на край высокого обрыва. В сотне метров внизу волны накатывали на каменистый берег, а чуть дальше в бухте качались на волнах больше двух десятков боевых судов.

— Османские флаги… — озвучил Павел то, что я и так заметил.

Похоже, мы оказались в тылу у османов. А в этой бухте корабли встали на рейд, чтобы отремонтироваться. На броне виднелись следы копоти и светлели листы, приваренные поверх пробоин. Ну и сварка вспыхивала то тут, то там.

Занесло нас, короче. Но всё лучше той чёрной кляксы.

— Что будем делать? — спросил Верещагин.

Я оглядел людей, подтягивавшихся к нам. На лицах смятение, никто не понимал, где мы оказались и что нам делать. Даже поручик и Сергей Михайлович были слегка обескуражены. А вот я, снова взглянув на корабли османов, уже знал, что мы все будем делать.

— Иди накопай червей, — сказал я Верещагину.

— Чего? — опешил он. — Дубов, ты с ума сошёл? Прямо сейчас на рыбалку собрался?

Я силой впихнул свою лопату в руку Алексея и чуть не по слогам произнёс:

— Иди. Накопай. Червей.

Глава 8

— Да блин, где я их сейчас возьму-то… — бормотал Верещагин, удаляясь в сторону леса.

Ну хоть в правильном направлении пошёл, уже хорошо. Под деревьями почва мягкая, так что червей там накопать не будет проблемой.

Ещё раз взглянув на два десятка кораблей в бухте, велел всем держаться от обрыва подальше. Ещё не хватало, чтобы нас заметили дозорные. Хотя… Я обернулся на каменную прямоугольную башню. Османы заметят её, а значит, и нас. Башни из воздуха не появляются, так что они точно захотят проверить, что здесь произошло.

Поэтому надо нанести удар первыми. Отойдя от обрыва, натолкнулся на толпу студентов и солдат, которые вопросительно смотрели на меня. Наверно, выглядел я чересчур уверенно, и они решили, что я что-то знаю.

На самом деле я знал не больше, чем они. Каким-то образом столбы из чёрного стекла Саранчи стали чем-то вроде портала. Они должны были перенести нас к Врагу, сомнений нет, но что-то пошло не так, когда один из столбов сломался. И теперь нас занесло чёрт знает куда. Понятно, что в тыл к османам, но куда конкретно?

Но чтобы никто не понял, что я тоже немного обескуражен, отправил всех дальше заниматься укреплением крепости. Нам теперь её в самом деле оборонять. Сам же удалился в свою палатку, которая уже через пару минут стала штабом.

— Похоже, у тебя есть план, Дубов, — сказал барон Маститов, входя.

Я как раз перенёс из кольца своё алхимическое оборудование. Маститов, конечно, свой мужик, но мне не по душе, когда нарушаются мои границы.

— Выйдите и зайдите нормально, господин поручик, — холодно сказал я.

Если заартачится и оскорбится, тем лучше. Не будет мешать готовить зелье.

— Ч-чего? — опешил он.

— Это моя палатка.

— Дубов! А… ладно! — Барон откинул полог и вышел, через миг донёсся его недовольный голос. — Позвольте войти, Ваше Благородие.

— Входите.

Но поручик оказался лишь первым из посетителей. За ним пришли Сергей Михайлович, Паша и девушки.

Пока раскладывал лабораторию и готовил зелье, обсудили сложившееся положение дел.

Маститов и Сергей Михайлович были уверены, что мы переместились только в пространстве. Время года то же самое, но находимся мы значительно южнее. Да и османские корабли говорили о том, что год тот же самый. Я думал аналогично.

Аул и участок земли под ним словно аккуратно вырезали и поместили в другое место. А та земля, что была здесь, скорее всего, отправилась туда, куда должны были попасть мы. Где это, я хотел знать ещё меньше, чем как всё произошло. В любом случае это что-то новенькое.

К счастью, наша позиция оказалась очень удачной. С одной стороны неприступный обрыв, с другой — возвышенность, с которой просматривалась вся долина внизу. Достаточно большая, к слову, и со следами боёв. Сергей предположил, что мы где-то на территориях Грузинского княжества, потерянных Империей.

Отдельный вопрос, откуда эти столбы взялись. Когда мы приехали, их не было, это совершенно точно. Но к этому вопросу мы ещё вернёмся, пока что есть более насущные проблемы.

Тринадцатый взвод перенесло в полном составе, ещё с нами перенеслись две дюжины солдат Маститова. Видимо, они были недалеко или готовили учебную атаку, когда их вызвал Маститов. Итого нас было больше восьми десятков человек. Восемьдесят семь, если быть точным. Не считая Лютоволка и чокнутого паука. По сути даже рота, а не взвод. В общем, в роту и переименовались. Тринадцатая рота звучит лучше.

Одно плохо: оружие по большей части учебное. Боезапаса мало, топлива тоже.

— Я как-то не рассчитывал с османами воевать, — виновато хмыкнул Маститов. — Ладно, Дубов, диспозицию ты теперь знаешь. Я так понял, у тебя есть план, что нам делать? Ты единственный здесь, кто воевал с османами. Мы с Сергеем больше по Саранче.

Я выглянул из-за большой колбы, в которой клубился жёлтый туман. Все смотрели на меня. Ответить Маститову не успел — в палатку ворвался Сквозняков. Было видно, как его пытались удержать чьи-то руки снаружи, но он отбился от них, прокричав:

— Я граф и имею право знать, какого чёрта здесь происходит! Хотите камни дальше тягать? Вперёд! А я собираюсь выжить! — затем он повернулся и нашёл глазами меня. — Дубов, люди хотят знать, что происходит и что ты задумал. Сейчас!

Я вскинул брови и спросил:

— А эти люди сейчас здесь, в этой комнате?

— Что? — скривился граф и тут же всплеснул руками. — Конечно нет, они снаружи!

Ладно, зелье будет настаиваться ещё несколько минут, можно и поговорить с остальными. Вышел наружу и увидел, что все, даже солдаты Маститова, действительно здесь собрались. Большинство выжидающе смотрели на меня.

— Буду краток. Мы в дерьме, — сухо сказал я. — Наше местоположение неизвестно. О том, что мы пропали, в академии узнают нескоро. Но не стоит думать, что сразу явится кавалерия во главе с лично Императором, чтобы спасти нас. Повторюсь, они не знают, где мы. Мы не знаем, где мы. Поэтому единственные, кто может нас спасти, — мы сами.

— Но должен же быть способ дать знать, где мы находимся? Только дать знать, где мы находимся! — с акцентом спросил один из солдат Маститова, седой лысый кавказец с бородой.

— Он есть, — кивнул я. — Нужно лишь вломить османам таких люлей, чтобы о них даже в России узнали.

Последняя фраза вызвала смущённый шёпот.

— Если кто-то боится, — продолжил я, — лучше сразу идите и сдайтесь османам. Скорее всего, вас будут пытать, а потом вернут за солидный выкуп. Ну или не вернут, если родственники выкупить не смогут. Или вернут, но по частям…

— Коль! — шёпотом позвала меня вышедшая из палатки Лиза. — Тебе не кажется, что так людей не подбодрить?

— Что? — удивился я в полный голос. — Я и не пытаюсь никого подбодрить. Честно говорю, что впереди нас не ждёт ничего хорошего.

— Так, всё! С меня хватит! — вскипел Сквозняков. — Я здесь погибать не собираюсь. Мой род меня легко выкупит, так что мпня даже пытать не будут! Счастливо оставаться, неудачники…

Он тут же ушёл, а вместе с ним с десяток студентов из тех, чьи рода, как они думали, достаточно богаты, чтобы их выкупить. Остальные не сказать, что успокоились, но отступать не собирались. Для начала этого достаточно. Жаль, не все это понимали.

— Дубов, нас и так мало, а ты позволяешь им просто взять и уйти? — недовольно качал головой Маститов, стоя рядом со мной у входа в палатку.

— Этот графский сынок забрал с собой самых малодушных. От них в бою было бы больше вреда, чем пользы.

— Что ж, предположим. А они в курсе, что их в любом случае будут пытать, даже если сразу выкупят? Османы больше, чем убивать русских, любят их пытать?

Я пожал плечами:

— Скоро узнают, если не одумаются. А я в няньки никому не нанимался. Лично я собираюсь выжить, если у кого-то ещё другие планы, то пусть сейчас и уходит.

Группа студентов и солдат не сдвинулась с места. Только кто-то тихо спросил:

— А мы правда выживем, если останемся?

— Можешь мне поверить, парень, с Дубовым мы не пропадём, — ответили голосом Медведева.

Что ж, слова несколько преждевременные, но не в моих интересах терять людей. Не считая тех, кто со Сквозняковым ушёл, конечно же.

После ухода графа пришлось переформировать отделения, ставшие взводами, и назначить самих взводных. Затем отправили людей дальше укреплять оборону крепости.

А я вернулся к зелью. Оно настоялось и было полностью готово к использованию. И как раз вовремя, потому что вернулся взмыленный, но чрезвычайно довольный собой Верещагин.

— Вот! — протянул он мне банку с копошащимися червями. — Сочные и жирные! В самый раз для рыбалки!

— Ага, — буркнул я и вывалил банку в котёл с зельем.

— Ты что… — возмутился было он, но я рукой отодвинул его подальше от котелка.

Зелье забурлило от извивающихся тел червей. А те начали быстро расти в размерах и покрываться мелкой чешуёй с металлическим отблеском. Ещё и бронированные. То и дело выныривали их очень зубастые головы.

Да, я приготовил то самое зелье, которое обычных дождевых червей превращает в супер-червей. На самом деле я не знал, как называется такой вид. Да и наплевать. Главное, что жрут металл!

И пока они не сожрали котелок, я схватил его и процедил зелье через специальное сито. После чего комок червей запихнул в банку побольше. В старую они бы не влезли.

— О-о-о… Кажется, я всё понял, — протянул Верещагин, смотревший во все глаза. — Плотоядные черви, верно?

— Нет. Эти черви жрут металл. Любой.

— Да блин! — чертыхнулся Алексей, расстроенный, что не догадался.

Но мыслил он в верном направлении. Эти черви — оружие против османов. Точнее, их флота, который встал здесь на рейде.

Что тут скажешь? Не повезло османам!

Остальные приготовления заняли ещё час. Солнце окончательно скрылось за морем, осталась лишь багровая кромка на горизонте.

— Ещё раз, Дубов, почему мы не захватим корабль и не свалим на нём? — спрашивал поручик, залезая в одну из боевых машин.

Мы стояли на обрыве. Внизу плескалось море, а впереди всё так же ремонтировались боевые корабли османов.

Часть солдат заняли свои места в броневиках, готовых сорваться с места по команде. Нормального оружия оказалось действительно мало, и всё оно ушло на наш небольшой отряд. Большая часть так называемой роты оставалась здесь на всякий случай. Каким-то чудом османы нас пока не заметили, но совсем скоро у них выбора не останется. Трудно не заметить врага, когда тебе зубы выбивают, например.

— Долго объяснять, завтра всё поймёте, — отмахнулся, привязывая банку с червями к копью Лакроссы. — Ай, зараза!

Рука неловко соскользнула и задела крышку банки. Всего на миг она приоткрылась, и один из бронированных суперчервей, похожий на железную сосиску, выскользнул наружу. Я не придумал ничего лучше, кроме как пнуть его в сторону моря.

— Вот зараза… — произнёс, глядя, как он булькнул в воду, а затем всплыл и понёсся разрезая волны в сторону кораблей. — Теперь о нас точно узнают.

— Какие они клёвые! — умилилась Мита, глядя на таких же, как она, зубастых червей.

К счастью, выскользнул всего один червяк. Я закончил прилаживать банку к копью и повернулся к обрыву спиной. Машины уже были заведены и дымили. В первую вылазку против османов со мной шли солдаты Маститова, сам Маститов, Сергей Михайлович, проблемные женщины (надеюсь, хоть сегодня проблем они принесут только османам), Паша, Алексей и ещё несколько студентов-старшекурсников, пожелавших поучаствовать в бою.

Агнес и Веронике дал по небольшому пузырьку с пипетками, и втроём мы быстро прошлись, капая по капле на каждого, кто идёт сейчас в бой. Остатки вылили на технику, которую задействуем. Вонь от жидкости стояла ужасная.

— Что это? — скривилась Вдовина. — Духи, отпугивающие мужчин?

— Почти, — ответил ей, — феромоны. Должны помочь отпугнуть этих червей от нас.

— Ага, и не только червей, а всё живое, видимо…

— Ладно, внимание! — произнёс я, когда мы закончили. — Действуем быстро! Наша главная задача — собрать как можно больше оружия, боеприпасов, артефактов, еды и так далее. Феромон действует, пока не выветрится, но на всякий случай не попадайтесь червям, если не хотите без трусов остаться.

— А надо было надеть трусы? — дёрнула меня за рукав Мита, а у меня задёргался глаз.

К слову, от этой фразы не я один пострадал. У одного первокурсника глаза закатились и кровь носом пошла, а изо рта вырвался стон. Приступ какой-то, что ли?

— Готова, Василиса? — повернулся к княжне.

Та коротко кивнула и сжала руку в кулак. Он засветился морозной магией.

— Да!

— Тогда понеслась.

* * *

На борту корабля «Беркем-паша»

Молодой осман стоял у правого борта и смотрел на догорающий закат с сигаретой во рту. Рядом с ним курил его товарищ и тоже смотрел в ту сторону. Вообще, они были дозорными на этом корабле, и сейчас их смена, но кого можно заметить в такой глуши?

Флот хорошенько потрепало в последней стычке с русскими, поэтому их отправили сюда, в тихую бухту в тылу. Она уже была очищена от мин, которые везде наоставляли русские. Так что здесь можно было спокойно латать пробоины.

Правда, османа это всё слабо волновало.

— В той стороне Севастополь, — сказал он, указав рукой куда-то на северо-запад.

— Ага, — отвечал второй, выпуская клуб дыма.

— Говорят, там девки самые красивые. Жду не дождусь, когда возьмём его. Вдоволь поиграюсь с местными красотками, ха-ха!

— Но у нас же приказ убивать всех на месте? — спросил второй осман. Он был постарше и поумнее, но не слишком.

— Ну и что? — пожал плечами молодой. — Подумаешь! Никто же не запрещал сначала изнасиловать, а потом убить. Эх… Когда захватим юг России, я себе гарем из русских Наташ соберу. Буду каждый день иметь новую.

— Не знаю, — неуверенно пожал плечами старший. — Что-то не нравится мне, как война идёт.

— Чего? Не мели чепухи. Русские отступают, мы наступаем. Скоро будем пить каву в Ялте! А потом и в Петербурге.

Старший осман поёжился, предчувствуя недоброе. Не нравились ему речи молодого. Хотя именно эти мысли им и вбивало в головы командование. Мол, скоро Россия сдастся, и великие воины будут править на её землях, пожиная плоды своей великой победы. Каждому дадут надел земли, виноградники, русских жён. И так далее и тому подобное.

— Чепуха или нет, — сказал он, — а Россия большая страна. Они могут долго отступать. Как знать, вдруг мы раньше закончимся, чем их земля?

— Ой, ладно, всё, достал ты, старый. Мёртвого расстроишь. Пошли лучше обратно на пост. Всё веселее, чем твои речи слушать. Только нужду сначала справлю…

Молодой глянул вниз, увидел, что там работают сварщики, и в несколько шагов пересёк палубу, встав у противоположного борта. Предвкушая облегчение, распоясался и свесил достоинство.

— Мочиться с левого борта — плохая примета, — тут же недовольно сказал старший осман.

— Ты её только что придумал… — вздохнул молодой.

— Вовсе нет!.. — возмутился старший, но в один момент оба замолчали.

— Это ещё что за… — хором сказали они.

Старший увидел на обрыве вспышку голубого сияния, а молодой — как некий предмет, разрезая воду, несётся к их кораблю. Всего за несколько секунд предмет добрался до борта, вцепился в него и пополз вверх чуть не со скоростью пули прогрызаясь через броню!

Миг, и железный червь исчез, а затем выстрелил прямо между ног молодого. Похожий на металлическую сардельку червь упал, выплюнул кусок плоти на палубу и вновь вгрызся в тело корабля.

Молодой осман с ужасом узнал в куске плоти своё достоинство.

— А-а-а!!! — завопил он, падая на колени и заливая палубу кровью.

Его старший товарищ даже не обратил на него внимания. Он побежал по палубе, крича:

— Тревога! Тревога!

Но было уже слишком поздно. Высоко в воздухе пролетел тёмный предмет, похожий на копьё, и взорвался над центром флотилии. Десятки таких же бронированных червей посыпались на палубы кораблей и в воду. Они мгновенно пожирали металл. А заодно ещё и размножались с чудовищной скоростью. Хоть они и любили есть только сталь, железо и тому подобное, но когда на их пути вставало живое существо, просто прогрызали его насквозь и ползли дальше.

Османские матросы носились по палубам, отстреливались и сражались саблями, но без особого успеха. Черви зубами ловили пули, перекусывали клинки и дальше жрали металл. Всё больше дырок появлялось в кораблях, в них просачивалась вода. Количество отверстий увеличивалось с огромной скоростью. Сначала медленно, а потом всё быстрее корабли погружались в воду. Вокруг них волны покрывались белой пеной от кучи кишащих червяков вокруг.

Морские офицеры османов вступили в бой, когда два боевых катера пошли на дно вместе с экипажем. Люди кричали и стенали, требуя их спасти, но тонущие суда утягивали своих жертв в смертельные водовороты.

Поэтому никто не заметил, как с обрыва на берегу бухты к воде опустилась ледяная дорога. Коснувшись поверхности, она быстро заморозила волны и потянулась к стоящему на рейде флоту. Через миг с обрыва по ледяной горке сорвались несколько машин и устремились вперёд. Они ехали прямо по морю, скованному льдом, колёса шуршали и буксовали, подпрыгивая на кочках застывших волн, моторы ревели, машины заносило, а водители отчаянно крутили баранки, чтобы не перевернуться.

Когда орудийные расчёты наконец заметили отряд русских, он был слишком близко.

Глава 9

Николай

Два грузовика и два броневика неслись по ледяному полю, созданному Василисой. Она стояла в кузове во весь рост, ветер трепал её волосы, а с рук срывалась морозная магия, замораживая море прямо перед нами. Чтобы её не ранили, я стоял рядом, держа наготове щит одного из солдат. Это был специальный раскладной щит, который состоял из полудюжины бронепластин. Не абы что, но от пуль защитит.

На очередной кочке грузовик высоко подлетел и бухнулся обратно. Княжна чуть не вылетела за борт, но я её удержал. А также услышал «Ай!» и глухой стук из-под лавки, на которой сидели несколько солдат в боевых шлемах. Они переглянулись между собой и пожали плечами, мол, не мы и не знаем, откуда звук. А вот я уже догадался.

В этот же момент по нам наконец открыли огонь с ближайшего корабля. Заметили, значит. Я прикрыл щитом княжну, и по броне тут же застучали молоточки пуль. Василиса не перестала замораживать дорогу, но изменила направление, пуская магию по бокам от кузова. Теперь лёд появлялся уже перед самыми колёсами броневиков, что ехали впереди. Боюсь даже представить себе мысли водителей. Им сквозь смотровые щели должно казаться, что едут прямо по волнам.

И точно — кто-то маму позвал. Рули, боец, тогда ещё встретишься с ней!

Ах да, звук!

— Выползай! — рявкнул я, обернувшись через плечо.

Княжна пряталась, за мной.

Кряхтя, из-под лавки показались сначала волосы, похожие на толстые корни, затем довольная фиолетовая мордашка.

— Я же сказал тебе сидеть в лагере!

— Но как? — Мита окончательно выкатилась в проход. Для этого солдатам пришлось поднять ноги, что они и сделали, едва увидев её зубастую улыбку. — Тут так интересно, а там так скучно!

— А если тебя ранят? — пустил я в ход единственный аргумент.

— Не-а, не ранят! — не переставая лыбиться, Мита вошла в дубовый Инсект.

Зараза, а я всё ещё не могу! Последнее время не было… времени, да, для медитаций. Только иногда прогонял ману по энергетическим каналам. В общем, моё восстановление замедлилось.

— Ладно, — скрипя зубами, согласился я, — держись поближе ко мне!

— Так точно, господин большой начальник!

Ещё одна язва на мою голову…

Потом с ней разберусь. Мы прибыли!

Огонь осман по нам прекратился, да и он оказался весьма слабым. Орудия корабля были уже повреждены червями, поэтому они не опускались, а стрелковым оружием нас взять не смогли.

Снова ледяная вспышка, и с рук княжны сорвались два увесистых пучка маны. Едва они коснулись воды, как по волнам пробежал магический ветерок. А следом жуткий мороз мгновенно сковал льдом море на километр вперёд. Тонущие корабли вмёрзли в лёд и перестали погружаться под воду.

— Готовность! — проорал я.

А после почти сразу перед броневиками выросли ледяные трамплины. Поддав газу, машины взлетели и оказались на палубе, следом пошли грузовики. Наш отряд спешно покинул транспорт и начал собирать трофеи и добивать осман. Палубы были залиты кровью, многих матросов черви просто прогрызли насквозь. Нас они не трогали. Основная масса червей уже ушла вперёд, основательно продырявив этот корабль.

На первом судне мы надолго не задержались. Сопротивления почти не встретили, кроме кучки осман на нижних палубах. Они попробовали дать нам отпор, но скоропостижно скончались от переизбытка свинца в организме.

Добыча была не ахти, поэтому княжна протянула на следующий корабль ледяные мостки. Хватали всё, что под руку попадётся. Я и Агнес пихали патроны, оружие, провиант в пространственные кольца. Солдаты и остальные скидывали трофеи вниз, где их подбирала вторая часть команды на грузовиках.

Вскоре мы разделились на три группы. Потому что суда не в линию стояли, а разрозненно. Так быстрее всё обойдём. Одну группу вёл Маститов, вторую — Сергей Михайлович, а третью — я. Чем дальше заходили, тем ожесточённее становилось сопротивление.

— Вижу флагман! — проорал с соседнего корабля Маститов.

Он указывал рукой вперёд, в сторону самого крупного корабля.

Я не смог сдержать улыбки. Корабль был почти не повреждён, а значит, добыча там самая сочная. И на его палубе кипел жаркий бой. Виднелись вспышки выстрелов, разноцветные магические взрывы и шары атакующей маны. Видимо, там собрался последний оплот обороны османского флота.

Едва я расслабился, как из внутренностей корабля, на котором мы сейчас находились, высыпали османские солдаты. Похоже, мы забрались на десантный корабль. Около сотни, если не больше, солдат атаковали меня и моих людей. Но мы все были увешаны защитными артефактами, а Вероника вообще окружила своё тело ледяной бронёй.

Пехота осман рассыпалась по палубе, атакуя со всех сторон сразу. Навстречу врагу, неистово орущему боевые кличи, полетели сферы Лизы. Они не щадили осман: били током, ослепляли и прижигали открытые участки кожи. Лакросса насаживала противников на свои копья, а её стрелы разили наповал, порой пробивая тела насквозь. Княжна волной мороза превратила сразу десяток человек в ледяные статуи, а Верещагин пробежался между ними, меткими ударами клинка разбивая их. Но не всех. До кого-то с хлёстким звуком дотянулась сама княжна с помощью подаренного мной хлыста. А затем переключилась на остальных. И орудовала новым оружием она весьма умело.

Шквал пуль Агнес оттеснил османов с правого фланга и заставил их залечь в укрытия. Ненадолго, потому что Гоша с помощью паутины вытягивал их одного за другим, а Альфачик поджаривал своими молниями.

У османов нашлось и несколько духовных практиков — с ними в противостояние вступили Катя и тот лысый азиат второго уровня.

По центру вдруг собралась крупная группа османов во главе с несколькими сильными офицерами. Так как все были заняты, мы с Пашей и Митой взяли их на себя.

(осм.) — Сдохните, выродки! — проорал один из офицеров и взмахнул своей саблей.

По нам открыли плотный огонь, и мы с Пашей спрятались за раскладными щитами. Вот только у османов оказались ещё и артефактные патроны. А у нас — защитные артефакты, и на месте мы не стояли, а шли вперёд. Мита пряталась за нашими спинами, потому что щита у неё не было.

Враг, опустошив магазины автоматов и винтовок, отбросил бесполезные пушки и кинулся в рукопашную. Мы тоже отбросили щиты. Паша выхватил два меча: один добротный и богато украшенный клинок, а второй — попроще, из тех, что выдавали в академии. А я, вместо привычных топора и молота, надел кастеты, снятые с трупа Деникина. На них ещё руны перебили на руны Дубовых. Влил в кастеты немного маны, и руны засветились зелёным. Просто это оружие требовало куда меньше маны, ведь я даже в Инсект войти не мог.

Впрочем, так даже интереснее!

Толпа врагов бежала на нас с криками и рычанием, бешено вращая глазами, а мы мчались им навстречу, стуча ботинками по палубе.

— Твой вон тот, слева! — крикнул я Павлу, кивком головы указав на самого крайнего османа. Это был старый и хромой солдат. — Остальные мне!

— Что? Да ты офигел, Дубов! — хохотал Паша.

Да он явно наслаждается схваткой! Вырос, парень, возмужал!

Как ни странно, первым до меня добежал тот хромой осман. Его свои же выставили вперёд, как живой щит. Сволочи. Лёгким тычком я отправил бедолагу в глубокий нокаут, и мы занялись остальными.

Кастеты оказались страшным оружием. Один удар, и вот пехотинец валяется по палубе и кашляет кровью. Да и звук у них, когда они ломали челюсти или просто сталкивались с бронёй противника, оказался приятным. Металлический, иногда звонкий, а иногда глухой и сочный.

Паша врагов тоже не жалел, шинкуя их на кровавый салат. А Мита. Ну… она их грызла, напрыгивая, как дикое животное. Покрытая дубовой плотью, она зубами и когтями вспарывала одежду, броню и отрывала просто куски от людей. Те умирали не то от боли, не то от ужаса. Ещё рычала и ревела так, что кровь стыла в жилах.

— А она точно дриада? — перекрикивая шум схватки, спросил Паша.

— Самая лучшая на свете! — поспешил заверить его я.

— Скорее, самая странная…

Прорвавшись сквозь османов, добрались до троицы офицеров. Одного, пускающего струи огня, на себя взял Паша. Каково же было удивление этого офицера, когда он понял, что на Северова огонь не действует.

Я атаковал двух других. Один — высокий и тощий, умел превращать свои руки в клинки, резавшие всё на свете. Почти. Не мои кастеты. А второй, пониже ростом и с лицом покруглее, тоже создавал острые клинки и топоры, но из собственной крови. Долбанутый дар какой-то… А если кровь кончится? Брр!

Оба набросились на меня одновременно, пока Паша там возился со своим. Кастетом заблокировал руку-меч тощего и тут же пинком в живот отправил кувыркаться по палубе. От силы удара его прикрыл защитный артефакт. В это же время меня атаковал второй, запустив кровавую стрелу. Я увернулся, а затем нанёс кастетом встречный удар по топору из крови. Небольшая вспышка маны, и оружие развеялось. Удар в челюсть — у османа тоже сработал защитный артефакт, но его голова всё равно мотнулась, а глаза чуть-чуть осоловели. На миг, но мне этого хватило, чтобы ударить по груди. Осман отшатнулся на пару шагов.

Снова налетел первый, со свистом рассекая воздух руками-ножницами… Ой, то есть мечами. Просто махал ими так быстро, что они показались ножницами. Но я легко отразил все его удары, заблокировал сразу двумя кастетами клинки, и мы оказались лицом к лицу. От злобы враг оскалился, а в его тёмных глазах полопались капилляры. А потом он испугался. Потому что мгновенно понял, что я хотел сделать. Со всей дури я ударил его лбом и услышал отчётливый хруст.

— А-а-а! — заорал он, падая на задницу и зажимая окровавленное лицо.

С изящным носом ему теперь придётся попрощаться.

— Не-е-ет!!! — услышал я истошный девичий крик и обернулся.

Второй офицер, про которого я немного позабыл, приготовился пырнуть меня тонким, как игла, кровавым клинком. Между мной и им вдруг оказалась Мита. Даже покрыв всё тело морёной плотью, она не смогла противостоять тонкой игле. Острие пронзило её насквозь.

— Ах… — только и выдохнула она.

А на мои глаза опустилась красная пелена. Дура, дура, дура!!! Так глупо подставиться! Да не убила бы меня эта срань кровавая! И похуже раны бывали! А ты… ещё слишком юная и слабая, чтобы выжить! Чёрт!!!

Кулаки захрустели от того, с какой силой я их сжал. Мана заструилась по каналам, обжигая чудовищной болью, но мне было плевать. Сейчас я этого ублюдка…

Но добраться до него мне не дали. Сбоку атаковал высокий осман, пытаясь одним ударом отсечь мне голову. Не получилось. Со второй попытки тоже не получилось.

Если Мита умрёт, то я, скорее всего, тоже — из-за нашей связи. Только вот перед этим точно заберу с собой этих двоих.

Тощий атаковал рукой-мечом, я скользнул в сторону, развернув корпус, а затем нанёс боковой удар по плоской стороне клинка. Он рассыпался на куски. Осман, ещё не заметив и не осознав этого, пустил в ход вторую руку. Я повторил движения симметрично в другую сторону. Второй клинок тоже развалился, а осман упал на колени, визжа от боли и заливая крупными красными каплями палубу. Последним ударом я размозжил его лицо. Обернулся ко второму, пухлому, и от увиденного застыл на месте.

Сперва враг радовался, что насадил Миту, как свинью на вертел, но… она и не думала умирать. Дубовая плоть схлынула, девушка, бешено рыча, подтянулась к испуганному осману ближе и вцепилась когтями ему в лицо. А затем не только когтями. Её волосы пришли в движение и вонзились в пухлое тело, пробив все защитные артефакты, будто их и не было. Потом запульсировали, будто по ним, как по трубам, что-то проходит. А осман начал высыхать. Его клинок втянулся обратно в рану на руке, Мита мягко опустилась на палубу и отпустила противника. Затем из её ладони вытянулся красный меч. Коротким и резким движением она отсекла осману голову.

Краем глаза я видел, как Паша тоже покончил со своим противником. Тот уже стоял на коленях, моля о пощаде, а его шея находилась между скрещенными мечами царевича. Северов раздвинул руки, отсекая голову османа. Видел ли он, что только что произошло? Или кто-то другой? Нет, позади ещё добивали османов.

— Я в порядке! — помахала мне рукой с зажатым коротким мечом из её крови Мита.

В порядке она. А мне теперь помощь психолога не помешает. Где там Лиза?

И Мита что… забирает чужие Инсекты?

— Какая, говоришь, она дриада? — спросил Паша, подойдя ко мне.

Заметил всё-таки…

— Ни слова, — рыкнул я в ответ.

— Я могила, но поговорить нам всё же стоит.

— Позже.

Я бы и сам хотел знать, что происходит…

Вдруг вверх взвилось несколько искр, оставлявших дымный след. Наверху они вспыхнули, осветив багровым светом ледовое побоище. Сигнальные ракеты. А я-то думал, когда они уже подмогу позовут.

Покончив с остатками османских пехотинцев, мы попытались прорваться на флагман, но… натолкнулись на барьер.

— Не могу… пробиться… — простонала Василиса, стоя на ледяном языке и поливая своей магией барьер, огромной сферой закрывший корабль.

Вот почему черви практически не повредили корабль. Внутрь успело попасть всего несколько штук, и с ними, похоже, уже разобрались. На палубе больше не стреляли, магия там тоже не взрывалась.

Катя попыталась добраться до источника защиты, но барьер оказался не только магическим, но ещё и духовным. На корабле явно кто-то очень сильный, уровня адмирала, не меньше.

Ладно, посмотрим, насколько он силён на самом деле.

— Все разом! — рявкнул я.

В мерцающую жёлтым светом сферу полетели все магические и физические атаки, что у нас были. С двух соседних катеров отряды Маститова и Сергея Михайловича поддержали нас огнём винтовок, автоматов и всеми магическими атаками, какие у них были. Девушки не отставали, я лупил кастетами, отчего по сфере разбегались радужные волны. Было слышно, как от натуги гудит воздух рядом с магической стеной.

— Ау-у-у!!! — взвыл на взошедшую луну Лютоволк.

— В сторону! — предупредил всех я, догадавшись, что он собирается сделать.

Альфачик глубоко вдохнул, стоя у истока широкого ледяного языка, поднимавшегося вверх. Между его зубов замелькали искры, а через секунду в барьер ударила тугая молния, толщиной с меня. Била она несколько секунд подряд, заставляя стену чуть ли не стонать. Грохот стоял такой, что уши закладывало.

Защита выдержала. Покрылась трещинами в месте удара молнии, но выдержала. В ту же секунду в слабое место ударило несколько копий, которые тут же взорвались. А следом влетела большая сфера Лизы и тоже взорвалась, обдав волной жара. Барьер уже еле держался. После нескольких ударов кастетами он проломился. Осколки рухнули вниз и растаяли.

Отдельную команду даже давать не пришлось. Василиса быстро нарастила три ледяных моста, чтобы все три отряда объединились и прошли в пролом одновременно.

На широкой палубе флагмана нас ждали.

Корабль был большой. Пожалуй, около четырёх сотен метров в длину и метров пятьдесят в ширину. Огромное количество пушек и зенитных орудий. Лакомый кусочек, если подумать, но мне он не нужен. Чтобы им управлять, нужен экипаж, наверно, в сотню человек, если не больше.

— Твою мать, — грязно выругался Маститов, когда мы поднялись на борт.

Как я уже сказал, нас ждали. Но это неудивительно, ведь мы, ломая барьер, устроили целый салют. Ещё бы нас не заметили. На палубе стояла полноценная рота золотых янычар — элитных и самых дорогостоящих воинов Османской Империи.

— Как-то маловато их, чтобы нас остановить, — пожала плечами зелёная мелочь и взглянула на меня. — Да, Коль?

Следом Маститов и его бойцы посмотрели на меня, как на чокнутого. Не стал им говорить, что они, скорее всего, в своих предположениях правы. А Сергей Михайлович так и вовсе довольно похлопал по плечу своего старого товарища.

— Миша, я тебе напомню, что с тебя ещё двадцатка, если мы переживём эту ночь, — хмыкнул он.

Маститов крякнул и начал снимать одежду.

— Чтобы не порвалась, — пояснил он.

Через пару мгновений я понял, что поручик имел в виду. Он обратился в белоснежного волкодава, размерами не уступавшего Лютоволку. Альфачик даже с любопытством взглянул на него, склонив голову.

Рассусоливать с янычарами не стали. Да и они с нами не собирались. В ход пошли все наши умения и магия. Пули так и свистели, причём с обеих сторон. Артефактные, взрывавшиеся морозом, электричеством, огнём, кислотой и ядовитым газом. Звенел металл, когда сталкивались клинки и броня, грохотали выстрелы. Османы разве что корабельные орудия в ход не пускали. Боялись потопить собственный флагман. Пока что боялись. Рассчитывали нас одолеть. Но когда мы доберёмся до того, кто держит барьер, корабль неминуемо пожрут черви. Если успеют, конечно. У них срок жизни всего несколько часов.

Вероника в этот раз держалась позади. Её охраняли с полдюжины солдат имперской армии, а она на расстоянии заряжала морозом пули, копья Лакроссы и клинки. Даже до моих кастетов добралась пару раз. Что позволило мне обратить сразу двух противников в ледяные статуи, а потом раскрошить их. Девочка пыхтела изо всех сил. Надо будет её потом отблагодарить как-нибудь.

Мита, которая получила от меня втык (пока что лёгкий), держалась там же. И дулась из-за этого. Ничего, лучше раненая гордость, чем дырявое пузо. Опять.

Паша всё рвался пустить в ход свой смертоносный дар, но я строго-настрого ещё перед боем запретил ему это делать. Его Инсект всё равно что визитная карточка и гигантский указатель «Смотрите, я царевич и я здесь!» Если османы узнают, они сюда все силы бросят, и тогда мы точно падём. Сдержать все османские армии наша крепость пока явно не готова.

Волкодав, Лютоволк и Гоша рвали янычар на части, но те всё равно оказались достойным противником. У нас ушло около часа и трети моих алхимических бомб и зелий, которыми я закидывал противников, чтобы всех одолеть. Палуба стала напоминать руины города из металла. Повсюду кровь, копоть, следы магии и куски трупов. Зато мы добрались до капитанского мостика. Почти.

— Стоять! — рявкнул осман с сильным акцентом. Он был одет в богато расшитый мундир с золотыми звёздами и эполетами. От его фигуры распространялась мощная аура. У некоторых солдат аж ноги подкосились от его мощи. — Вы не пройти дальше и отступить! Иначе заложники умереть от секир-башка!!!

Осман был не один. С ним стояли кучка сильнейших офицеров, группа выживших янычар, залитых кровью товарищей, и… заложники. Несколько десятков женщин, детей и аристократов. Последние были в ошейниках, блокировавших их Инсекты.

— А это ещё кто? — утробно прорычал Волкодав, роняя с клыков кровавую слюну.

Я в ответ изогнул губы в хищной улыбке и хмыкнул:

— Наше подкрепление.

Глава 10

Ладно, насчёт подкрепления я, конечно, погорячился. Женщины и дети, которых османы взяли в плен, — вояки так себе. А вот аристократы… могут пригодиться.

Но с освобождением возникала проблема. Заложники стояли на коленях посреди палубы в несколько рядов. Последний ряд был либо с саблями у горла, либо винтовкой у затылка. В основном это были женщины и дети. Впрочем, от османов другого и не ожидал. Всегда были подлым народом и чуть что прятались за спины слабых. Как и сейчас.

А с трусливыми ублюдками у меня всегда разговор короткий.

— Вы уйти и дать уйти нам! — истерично кричал адмирал. — Или они все секир-башка!

— Нет, осман, — отвечал я, — здесь всего двое хотят, чтобы ты убил заложников.

— Что? Кто?

— Я и мой револьвер, — процедил, перенося в руку оружие, дуло которого сразу уставилось в лицо адмирала.

Трудно выдержать, когда на тебя нацелено дуло размером с глазное яблоко.

Вот и адмирал не выдержал и побледнел.

— Ну же, — подбодрил я его, — убей их. Дай мне повод прикончить вас всех.

— Какого хрена, Дубов? — зарычал рядом Волкодав. — Они же сейчас их перебьют! Как ты потом спать с этим будешь?

— Тише, Миша, — шёпотом осадил его Сергей Михайлович. — Кажется, я понял, что задумал Николай.

— Что ты такое говорить, полукровка? — мотнул головой осман, прогоняя страх. — Вы дать нам уйти, и заложники жить! Или мы убить вас и заложник!

— Нет-нет-нет, осман. Если ты убьёшь заложников, то лишишь себя малейшего шанса пережить эту ночь. Мы только что перебили роту золотых янычар и весь ваш флот. Ты думаешь, что вы сможете одолеть нас?

— Тогда… тогда… — лепетал адмирал. Он понимал, что я прав. — Дайте нам уйти!

— Нет, осман, — покачал я головой, так и не сводя с его головы ствол револьвера. — Давай я расскажу тебе, как обстоят твои дела. Ты и твои войска напали на нашу страну, пленили наших людей и разрушили наши селения. Это карается смертью. И у тебя сейчас всего два выбора. Либо вы умрёте как трусы, прячась за женщинами и детьми, либо в бою, сохранив остатки чести. Если она у вас есть, конечно.

Адмирал думал несколько долгих секунд, затем скомандовал что-то на османском, и янычары отступили от заложников. Те сразу бросились врассыпную и попытались вжаться в борта и любые свободные ниши, которые смогли найти.

(осм.) — Я вас, русских, всегда ненавидел! — рычал адмирал, взрываясь маной. — Вы как бельмо на глазу! Куда ни сунься — везде Российская Империя пытается запускать лапы! Крым отобрали! Чёрное море всегда было нашим! Я убью тебя, полукровка, а затем приду на вашу землю, чтобы насиловать и убивать!!!

Что там орал этот осман, идущий на смерть, я не понимал. Язык у них мне никогда не нравился, дурацкий какой-то. Хотя вряд ли адмирал желал здоровья мне и моим близким.

Но маной от него разило сильно. Сильный воин.

И в подтверждение моих мыслей адмирал пустил в ход свой дар. С шумом вверх взметнулась вода, окружавшая корабль внутри защитного барьера, и над палубой в воздухе зависли два больших бурлящих водяных шара. То и дело на их поверхности появлялись морды зубастых львов. Одновременно с этим янычары, подчиняясь безмолвному приказу, бросились в бой. Огромная масса воды хлынула сверху, но тут сделала ход княжна. Она напрочь заморозила всю водную массу, и та застыла в воздухе, протянувшись к палубе десятком ледяных сталактитов. Адмирал взревел от бессилия и, выхватив саблю, кинулся на меня.

Судно, всё ещё находясь внутри защитной сферы, потеряло опору и накренилось. Заложники закричали и покатились по палубе, несколько воинов-османов вылетело за борт, а мы с адмиралом сцепились у ствола большой пушки. Каждый одной ногой опирался на пушку, а другой — на палубу.

Бой с главой флота вышел коротким. Удар сверху саблей я заблокировал кастетом, но атака оказалась столь сильна, что сталь под моими ногами смялась.

(осм.) — Умри, умри, умри!!! — брызгал слюной осман.

А он силён. Слишком силён. Я бы использовал ману, но после пробития барьера и убийства офицера в прошлом бою, когда Мита чуть не погибла, мана-каналы постоянно жгло. Поэтому ещё несколько рубящих атак я смог отбить кастетами, а когда адмирал нанёс колющий удар, схватил его саблю ладонью. Он опешил всего на миг, но мне этого хватило, чтобы сунуть револьвер, мгновенно появившийся в руке, ему под дых и выстрелить. С такого расстояния никакая защита не спасёт. Да у адмирала её и не было, поэтому пуля пробила его насквозь, оставив дыру размером с кулак.

— Всё! — заорал я, ища глазами Василису. — Размораживай воду обратно!

— Поняла! — раздалось у меня над головой. А вот куда её занесло. Княжна грациозно балансировала на кончике большой корабельной пушки и помогала остальным добивать янычар.

Как только она разморозила воду, та упала на палубу, сметая трупы османов, а корабль выровнялся, потому что защитная сфера вновь наполнилась морской водой. Потом Василиса заморозила её, зафиксировав корабль.

Странно, что барьер не исчез.

Через минуту умер последний янычар, пронзённый сразу пятью тонкими, прозрачными как стекло лезвиями, в которые превратил свои пальцы Верещагин. Его белая маска окропилась кровью.

Когда бой кончился, я первым делом достал из кольца топор и отрезал голову адмиралу, после сунул её тоже в кольцо. За неё дадут большую награду. Заодно снял с его пальца кольцо. Пространственное. Позже посмотрю, что внутри.

Но не успели мы передохнуть после схватки, как на горизонте полыхнули вспышки, затем послышался свист, а после в барьер врезались несколько снарядов. Сфера поглотила грохот взрывов, и только глухой рокот докатился до наших ушей.

— Что за чёрт? Снова османы? — удивился Сергей Михайлович, вытиравший от крови клинок недалеко от меня.

— Помните сигнальные ракеты? — ответил ему. — Они звали подмогу.

— Зараза…

Ага. А я-то всё думал, когда второй флот османов объявится? Я его заметил ещё на закате по лёгкой дымке из труб. Сперва принял её за мираж, но решил предположить, что всё-таки это не он. И оказался прав. Оно и к лучшему. Кто-то же должен рассказать о наших ратных подвигах высокому начальству. А там об этом узнают газеты, а затем — агенты Империи. Или не агенты, но в любом случае наша атака не пройдёт незамеченной.

— Поручик! — позвал я Маститова. Он снова обратился в человека, и теперь посреди палубы стоял высокий и абсолютно голый мужик, покрытый шрамами, кровью и остатками белой шерсти. — Займитесь заложниками, а мы соберём трофеи. Времени у нас — пока держится барьер!

— Понял, можешь не волноваться! — откликнулся он.

А один из солдат подал ему одежду.

Началась спешная работа. Альфачику дал команду найти вместе с Агнес источник барьера. Уж очень он хорош — только что сдержал ещё один залп. Пока что орудия другого флота стреляли с предельной дальности, и половина снарядов летела мимо. Но, повторюсь, это пока.

Улов оказался крайне богатым. Трюм был просто забит оружием, провиантом и какими-то странными коробочками, от которых сильно фонило магией. Сверху на них красовалось клеймо в виде короны. Британцы.

— Похоже на пространственные артефакты, — осмотрела одну из них Лакросса. — Такие часто появлялись, когда какое-нибудь племя орков объявляло другому войну. Рано или поздно ты найдёшь где-нибудь подобную шкатулку.

Я лишь скрипнул зубами. Главный источник зла на планете вовсе не Саранча, а туманный Альбион, блин. Ладно, наваляем османам, а потом Император, надеюсь, и за них примется.

Собрав добычу в кольца и на тележки (потому что не всё влезло), отправились наверх, где снаряды стали чаще попадать по барьеру. К слову, он начал трескаться. Но в этот момент по духовной связи узнал, что Альфачик и Агнес нашли источник защитной сферы. Он находился в машинном отделении. Несколько пролётов вниз, пара шишек на голове от переборок, которые я не заметил, и вот мы здесь.

Да, зрелище удручающее… Но в духе осман. В маленькой комнате был почти распят мужчина невысокого роста, смуглый, с жёсткими усами и пронзительным взглядом. Волосы тёмные. Руки и ноги скованы цепями, а те натянуты, чтобы удерживать человека в воздухе. Вокруг шеи ошейник, явно магический, с десятком тонких игл по всей окружности, направленных внутрь. Они заставляли мужчину потеть от напряжения и мелко и быстро дышать. Судя по одежде, аристократ из богатого рода.

Он и держал вокруг корабля защитную сферу. По всей видимости, иглы реагировали на его дар, но не блокировали, а наоборот. Если он не будет использовать Инсект, то иглы вонзятся в шею.

Первым делом мы освободили пленника от ошейника. Сам ошейник был хорош, но замок самый обычный, с дужкой. Просто аккуратно оторвал её и снял ошейник. Затем цепи. А после мужчина, не проронив ни слова, упал без сил и потерял сознание.

Вот и вся благодарность… Только взвалил его на плечи, как корабль содрогнулся от взрывов. Защита исчезла, и снаряды ударили по броне.

— Всё, уходим! — скомандовал, когда поднялись на поверхность. Женщин и детей уже погрузили на транспорт, ждавший внизу, а большая часть нашего отряда покинула корабль. — Лиза! Отвлеки их сферами, пусть думают, что корабль сдвинулся!

— Поняла! — отозвалась девушка с другого конца палубы.

Вместе с Лакроссой они сбросили какой-то ящик. Затем пепельная блондинка запустила с пару десятков сфер, которые выстроились в подобие бортовых огней судна и медленно поплыли в сторону. Не абы что, но запутает наводчиков османов на какое-то время.

Ну всё, теперь точно валим… Так, стоп. А где Агнес? Стоило отвернуться на секунду… А она уже пилила сваркой одну из корабельных пушек.

— Агнес, на кой-чёрт нам эта пушка⁈ — закричал я, собираясь утащить её силой. — Мы не умеем из неё стрелять!

— Я научусь! — отмахнулась зелёная егоза.

Тем временем огонь османов сместился в сторону сфер Лизы. А через минуту корабельное орудие сползло в сторону и упало на палубу. После чего исчезло в пространственном артефакте Агнес.

— У нас же снарядов нет… — пустил я в ход последний аргумент.

— Я набрала! — гордо заявила гоблинша.

Ох… Как же не повезло османам, что мы попали сюда.

Уже через минуту мы спустились по ледяной горке. Там и выяснилось, что не всем хватило места в транспорте. Только женщин и детей насчитывалось две дюжины, но ещё хватало и раненых. Из моих тяжело не пострадал никто, а вот солдатам Маститова и паре студентов досталось. Сражались они храбро, но теперь не могли передвигаться самостоятельно, поэтому их погрузили первыми. А вот с полдюжины мест заняли… аристократы.

Этого стоило ожидать. Я погрузил на пол броневика мужчину, которого принёс на плечах, а затем, жутко ругаясь, стал вышвыривать их из грузовиков одного за другим.

— Я герцог Ежов! — протестовал третий по счёту хлыщ. Молодой и спесивый брюнет. — Имею право передвигаться с комфортом! Пусть челядь идёт пешком!

— Знаешь, как говорят… — прорычал я ему в ухо, держа в воздухе за шкирку. — Ёж — птица гордая, не пнёшь не полетит. Слыхал такое?

Парень взглянул на мой ботинок, что-то прикинул в уме и тут же побледнел.

— Я-я-я всё п-понял… пойду пешком. Это полезно.

Даже несмотря на освобождённые от аристократов места, их всё равно не хватало. А османы тем временем поняли, что их нае… кхм, ввели в заблуждение обманным манёвром, и вновь сосредоточили огонь на флагманском корабле. Его, кстати, уже основательно грызли черви. Последние, как я понял. Потому что в воде, освещённой пожарами, плавали маленькие чёрные трупики уже умерших бронечервей. Или суперчервей. Так или иначе, скоро флагман пойдёт ко дну.

Тех, кому места не досталось, усадили на Альфачика и на Гошу. Детишкам это пришлось по вкусу, они визжали и смеялись, цепляясь за загривки больших животных. Поглядев на это, Маститов опять разделся, чем заставил дам изрядно покраснеть. Фетишист, блин… Превратившись в Волкодава, принял на себя ещё несколько детей и пару женщин. Теперь места хватило всем, и мы бросились бежать, потому что бронечерви прогрызли дно флагманского корабля ниже кромки льда. Лёд трескался, вода бурлила, и судно погружалось под воду. А снаряды взрывались вокруг нас.

Машины взревели и покатили прочь, кто остался на ногах — побежал. Через пятнадцать минут мы оказались достаточно далеко, чтобы сбавить шаг и спокойно наблюдать за светопредставлением. Османы бомбили свой собственные флот. Точнее, его остатки. Светлячки трассирующих снарядов врезались в броню, и та разлеталась алеющими в темноте осколками. Тут и там вспыхивали взрывы и выстреливали в небо снопы искр. То взрывались боекомплекты судов. В общем, было красиво.

Аул находился на обрыве, но подъезд снизу к нему всё же был. Стоило мне прикоснуться к деревьям, растущим здесь, как я ощутил волну… радости? Кажется, лес был рад гостям… которые не османы. Вот что значит родная земля. Лес подсказал, где есть места, по которым может пройти наш транспорт. И вскоре мы оказались в лагере.

Женщины плакали от счастья, что спасены, дети радовались, мужчины сдержанно матерились, а аристократы недовольно потирали натёртые мозоли на ногах. Ну да, им пришлось пройтись пешком. Но это лучше, чем сидеть в плену у османов, которые больше убийства русских, любят их пытать. И дворяне это понимали.

Всю добычу пока что свалили по-простому, в центре. Её беглый осмотр показал, что теперь у нас есть пушки. Много пушек! И самых разнообразных. С кучей патронов к ним. Оставалась только одна проблема — люди. У нас их было мало, а после сегодняшней операции стало ещё меньше. Многих ранило, и единственный целитель, что у нас был, оказался по уши завален работой.

Женщин и детей было решено разместить в башне. Она защищена от ветра, и сквозь неё идёт дымоход, который обогреет здание ночью. В ней квартировался Маститов, но он сам предложил освободить место. Это временное решение, так как башня, хоть и небольшая, — всё-таки хороший ориентир для врагов. Позже выкопаем… ох, не хочу этого говорить. Ну вот не хочу, и всё тут! Ай, зараза… Ладно. Сделаем тоннели, как тогда, в баронстве Кротовых. Удобно, и враг не достанет так легко. Там же разместим лазарет, столовую и всё остальное. Со временем.

Кстати, о лазарете: его устроили в самой большой палатке. Виной тому количество раненых. Нескольким солдатам пришлось ампутировать конечности из-за того, что они были сильно повреждены в бою. Да, теперь беднягам придётся долго восстанавливаться, а значит, на них не стоит рассчитывать в обороне крепости. По крайне мере, пока я не найду способ им помочь. Была у меня пара идей, но сперва люди должны хоть чуть-чуть оклематься.

К слову, об оклематься. Мужика, которого османы в цепях держали, а он держал барьер, тоже сплавил в лазарет. Врач-целитель, когда у него выдалась минутка, осмотрел аристократа.

— Покой, — сказал немолодой мужчина с трёхдневной щетиной, затягиваясь сигаретой так, что за один вдох сгорела сразу половина. — Вот и всё, что могу порекомендовать. Я не в силах ему помочь, извините, господа.

— Ничего, Пантелеймон, ничего, — сочувственно похлопал его по плечу Маститов. — Помощь нужна?

— Только если есть зелья маны и выносливости… Ночка предстоит тяжёлая, а собственные зелья у меня уже кончились. Не рассчитывал на подобное, знаете ли, когда на сборы ехал.

Я тут же отгрузил ему из кольца горку зелёных и синих склянок.

— И всё же, доктор, что с ним? — кивком указал на палатку, где внутри лежал спасённый.

Девушки из числа студенток, что помогали целителю, заботливо подоткнули ему одеяло и взбили подушку. Простолюдинки, что характерно.

— Крайнее истощение организма, — затянулся второй половиной сигареты целитель и выдохнул тугую струю дыма. — Покой и ещё раз покой. Организм восстановится сам, дайте только время и уход. А теперь прошу прощения, господа, мне нужно работать.

Целитель исчез в палатке.

— Я тоже пойду, освобожу башню от своих вещей, — сказал Маститов и тоже ушёл.

Ну а я ужасно хотел спать… а ещё есть. Причём так сильно, что живот сам собой втягивался от пустоты внутри. И урчал, как тигр. Так что сон для слабаков — пора готовить ужин!

Чем я и занялся. Османы по своей доброте душевной поделились с нами кучей первоклассного провианта. Там даже несколько охлаждённых туш барана было! Закатим пир в честь победы. Рагу, похлёбка, плов. Раненым не помешает.

— Господин… — зевая, потягивалась Вероника. А я загляделся на её сочные формы. — Позвольте я вам помогу.

Девушка была легко ранена в руку и в ногу. Эти части тела украшали туго стянутые бинты.

— Иди спать, Вероника. Я разбужу к ужину, — ласково сказал ей.

— Господин, — насупилась она упрямо и хлюпнула носом. — Мой долг, как служанки, помогать своему господину во всём. Вы устали, поэтому я не могу позволить себе лечь раньше вас, когда вы так… заботитесь о нас всех!

Щёки синеглазки зарумянились, кулачки сжались от крайней степени её желания угодить мне. Выглядела она чрезвычайно мило. Ну как тут можно отказать?

— Ладно, займись овощами, а я пока разделаю барана.

Не успел я взять в руки разделочные ножи и приступить к делу, как раздался крик, больше похожий на рёв.

— Ах ты ублюдок! А ну иди сюда, мразь!

Спустя несколько секунду из башни вышел абсолютно голый Маститов, тащивший кого-то за ногу. Какого фига мужик опять голый? Что у него за проблемы? Нет, ему, конечно, есть чем похвастать, тут я спорить не буду, но чёрт возьми…

— Не смотри на меня так, Дубов, — набычился поручик. — Я просто хотел переодеться в чистое и вот что нашёл в сундуке с одеждой!

Барон поднял перед собой за ногу тщедушного паренька, которого я не сразу узнал. Он висел вниз головой просто. Это был Скворцов, который вчера пытался выдать себя за нашего командира. Но… какого хрена он здесь делает?

— А у него при себе вот это! — продолжил поручик и встряхнул бедолагу.

Тот заканючил тонким плаксивым голосом, а потом у него из кармана выпал тканевый мешочек. Он раскрылся, и на траву высыпалась горсть маленьких чёрных стекляшек, похожих на семена.

— Мне подбросили! Подбросили! Я тут ни при чём! — вопил Скворцов, но улики вопили громче.

— Из них могли прорасти те столбы, — озвучил мою мысль Маститов. — Что будем делать с предателем?

Я взглянул на Скворцова сверху вниз, облизнул клыки и провёл разделочными ножами друг о друга.

— А я всё думал, где взять мяса сегодня… Будем делать ужин!

Видимо, выглядел я очень правдоподобно. Бедолага коротко всхлипнул и обмяк в руке гиганта Маститова. А по штанам в направлении груди поползло тёмное, дурно пахнущее пятно.

Глава 11

— Ваше Благородие, может, вы оденетесь? — аккуратно дотронулся я до плеча Маститова, пока он лупцевал Скворцова по щекам. — Мне кажется, в таком виде он вас ещё больше боится — вдруг что непотребное с ним сделать хотите.

— Тогда ему тем более лучше прийти в себя! — рявкнул Маститов в ухо бессознательного солдата. Тот даже не дёрнулся. Поручик малость остыл. — Ладно. Я скоро вернусь.

Так и случилось. Через пару минут барон пришёл в чистой обычной одежде: джинсы, шерстяная рубаха в клеточку и коричневые полуботинки с толстой подошвой. Скворцов как раз начал приходить в себя.

— Я… я ничего не помню! — оправдывался он, размазывая сопли по лицу.

Большинство людей легли спать. Женщины и дети заселились в освобождённую башню, из которой быстро вытащили вещи Маститова. Там было-то пару сундуков. Но кое-кто всё же ходил по лагерю и с любопытством поглядывал на нас.

— А выглядишь так, как будто помнишь! — рявкнул Маститов.

— Нет, честное слово! И не знаю, как семена появились у меня!

— Не знаешь, значит…

— А что ты в сундуке делал? — спросил я, пока поручик не врезал Скворцову для большей сговорчивости.

— Я… я просто испугался. Господин поручик велел мне три дня на глаза не попадаться, а тут… — лепетал тощий солдат. — Вот и спрятался. Я не знал, что это его вещи, честно!

— Что последнее ты помнишь?

Скворцов наморщил бледный лоб.

— Академию, сборы… Я пошёл выполнять приказ господина поручика, а потом… оказался внутри башни. Услышал голос господина поручика и спрятался в первое место, какое нашёл.

— Враньё! Дубов, отойди-ка, — рыкнул Маститов. — За пару часов я его разговорю как следует. Предатель чёртов, я тебе ноги вырву и вместо рук вставлю…

Побелевший Скворцов попытался отползти, но поручик наступил ему на ногу, отчего тот захныкал от боли.

Не знаю… Если честно, Скворцов не выглядел мастером актёрской игры. Хотя, если бы он действительно был мастером, я бы так и подумал… В общем, мне кажется, что дело тут не чисто. Уж больно удобно он попался нам.

Если Маститов прав и из чёрных семян выросли столбы чёрного стекла, из-за которых мы здесь и оказались, то тот, кто их посадил, должен быть хитрее. С другой стороны, Скворцов ничего не помнит.

Короче, дело ясное, что дело тёмное, а я по-прежнему хочу есть.

— Делайте что хотите, Ваше Благородие, — отмахнулся я. — Но, на мой взгляд, вы от него ничего не добьётесь. Только портки свои по новой изгадит и вас испачкает. Дайте время, и он сам всё вспомнит и расскажет.

— Да! Да! — кричал, закрываясь руками от поручика, Скворцов. — Я всё вспомню, всё расскажу!

— Весьма опрометчивое решение, господин Дубов, — прозвучал голос из-за моей спины. Я обернулся и увидел Анатолия Борисовича, учителя и духовного практика. — Тем самым вы дадите ему возможность ещё раз предать нас. Не лучше ли избавиться от него сразу?

Духовный практик пятого уровня холодно взглянул на пленного.

— Нет, не лучше, — ответил я и тем самым закончил разговор.

Я вообще-то есть хочу, а в деле приготовления ужина у меня ещё конь не валялся.

В итоге Скворцову нашли место в одном из погребов, где его и заперли. Семена отобрали, конечно. Часть я взял себе, чтобы поизучать. Если из них растут столбы-порталы, то семена эти могут и пригодиться.

Но вернусь-ка я к ужину. Всего через пару каких-то часов он был готов. Первое, второе и компот из сухофруктов. Мы с Вероникой и ещё парой человек, кто помогал готовить, просто валились с ног от усталости. Но всё же нашли в себе силы поесть. И не зря.

Что ни говори, а османы знают толк в еде. Я использовал только их провиант и их специи. Знал парочку рецептов, и получилось как надо. Баранина таяла на языке, а рис и овощи заполняли рот радугой вкусов. Морковка, тоже с бараниной, приятно согревала живот изнутри, и, несмотря на прохладную ночь, я даже умудрился вспотеть.

Ну всё! Теперь спать… Правда, Вероника не выдержала напряжения и уснула прямо на ходу. Пришлось взять её на руки и положить рядом с собой. Стоило это сделать, как она закинула руку и голову мне на грудь и сладко засопела.

Дозорных расставили, в лагере воцарилась тишь да гладь. Осталось ещё одно, последнее дело, прежде чем я провалюсь в сон.

* * *

Санкт-Петербург

Комитет по делам иноземцев

— Что, опять⁈ — взвыла Маша, едва вошла в свой кабинет.

Это было небольшое помещение почти под самой крышей старинного здания в центре города. Маленькое круглое окно, больше похожее на чердачное, стол и стул из старого дерева, небольшой светильник, письменные принадлежности и бумаги. Целая стопка бумаг высотой в полметра.

— Я же только вчера от тебя избавилась… — простонала дриада, уронила на пол кожаную сумку и упала на стул.

Обстановка напоминала ей ту, которую Маша успела как следует позабыть за семь сотен лет. Когда она занималась бумажной работой в одном из многочисленных офисов. Она и тогда ненавидела свою работу. Ну кому захочется копаться в бумажках, когда на улице синее-синее небо, листопад из золотых листьев, а воздух такой кристально чистый и вкусный, что не дышишь им, а будто пьёшь. Правда, сейчас зима, снег под ногами хрустит, и лёгкий морозец колет щёки, но всё равно погодка — просто чудо!

А сейчас она опять сидела и разгребала сотни бумажек. Правда, в этот раз хоть было чувство, что её работа важна. Обращения дриад, различные приказы и планы, стратегии и улучшения, чтобы дриад как можно мягче ввести в общество Империи.

Так что она сжала губы, вытащила из сумки термос и налила горячий бодрящий отвар. Кофе, как в былые времена, на неё не действовал, ведь организм теперь очень далёк от человеческого. Правда, лишь своим внутренним устройством. А чувства все человеческие. Ну или Маша хотела так думать.

Просмотрена одна папка, вторая… пятая… Маша отвлеклась и посмотрела в маленькое окно с кусочком синего неба. Вдруг вспомнила, каково это — быть вместе с Дубовым. Ветер в лицо, горячий костёр, жаркие объятия, жаркие объятия, жаркие…

Дриада потрясла головой. Поняла, что куда-то не туда её мысль пошла.

Вернулась к работе и к обеду разобрала уже половину стопки. Склонилась над новым делом, травянистые волосы упали с плеч и оказались в поле зрения. Кончики их начали желтеть.

Маша тяжко вздохнула и откинулась на спинку стула.

«Совсем солнца не вижу, — с тоской подумала она. — Так и зачахнуть недолго».

Она с утроенным рвением взялась за работу, забыв о пище. Очень уж хотела оказаться в жарких объятиях…

«Да, блин! На улице! Я хотела бы оказаться на улице! Под лучами солнца!»

— Разрешите? — раздался стук в дверь, и через секунду вошёл помощник Родион.

Невысокому мужчине было за сорок. Смуглый, большеносый уроженец Татарской губернии. Старательный и въедливый сотрудник, он оказывал Маше неоценимую помощь, вместе с ней копаясь в бумажных джунглях. В этот раз он принёс новую стопку бумаг.

«Кто же знал, что быть чиновником так сложно?» — вновь про себя простонала дриада.

Снова закипела работа. Косой луч солнца, падавший в окно, незаметно скользил по стенке, меняя цвет от жёлтого к бордовому.

«Ну, всё! — с гордостью подумала Маша, закрыв последнюю папку. — Теперь можно и прогуляться. Солнышко, я иду!»

Дриада споро собралась, накинула новое пальто, затянула пояс, надела изящную шляпку… Если бы не зелёная кожа, то её можно было бы спутать с обычной девушкой.

Она вышла на улицу, подставила лицо солнечным лучам и… поняла, что их нет, а в городе наступила ночь.

— Да, блин… — вздохнула вслух дриада.

«Может, с Дубовым поговорить? А то я здесь совсем одна, — подумала девушка. — Хотя он, пожалуй, жутко занят. Военные сборы и всё такое. Да и вообще, Мария, тебе семьсот двадцать семь лет! Семь веков без мужика жила и ещё столько же проживёшь! Просто… привыкнуть успела к сильному мужскому плечу рядом. Которое ещё и над головой нависает. И не только над ней…»

«Маша?» — вдруг раздался в голове голос Дубова.

Дриада едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости.

«Так, Мария, держись! Не отвечай сразу, выдержи паузу, будто сильно занята!» — тормозила она свои необдуманные действия.

«Маша, я чувствую, что ты здесь. А ну, бросай эти бабские штучки, а то по заднице получишь!»

Дриада прикусила нижнюю губу. А она бы не отказалась от пары сочных дубовских шлепков…

«Я здесь, — совладала девушка с собой. — Что-то случилось?»

«Ещё как случилось. Нас занесло хрен знает куда, и нас осаждают османы. Возьми дирижабль в академии и найди нас», — строгий голос Николая звучал в голове.

«Но как я вас найду? Вы же сами не знаете, где вы. И как вы вообще в этом где-то оказались?»

«Всё, что я сам могу сказать, Маша, мы в дерь… Ладно, это не то. Предполагаю, что мы на захваченной османами части Грузинского княжества. На берегу моря. Но это не точно. Двигайся примерно в эту сторону, а скоро сама узнаешь, где мы».

«Но… как?» — недоумевала Маша.

«Следи за газетами или радио. Не пропустишь. И свяжись с герцогом Билибиным. И полковником Дрёминым. Мы работали с ним вместе во время тайной операции в тылу османов. Пока что будем держать связь через тебя. И не иди напрямую, двигайся окольными путями, чтобы тебя не сбили при пересечении линии фронта. Если сможешь, захвати с собой Никона и его бойцов. Всё поняла?»

«Да! Всё сделаю! Только один вопрос. Зачем брать Никона? Может, лучше забрать вас на дирижабле и вернуть домой?»

«А кто сказал, что я планирую возвращаться? — удивился Дубов. — Я собираюсь здесь открыть маленькую фабрику по производству звездюлей для Османской Империи».

Дриада улыбнулась, будто вновь почувствовала на лице яркое солнце и свежий ветер. Она вернулась в здание комитета и чуть не столкнулась в дверях с уходящим Родионом.

— Госпожа Зеленова? Что-то забыли? Можем вернуться, я ещё не сдал ключ от вашего кабинета… — учтиво сказал он.

— Нет, Родион, я отбываю по делам на неделю. Может, две.

— Как? Уже?

— Да! А ты пока принимаешь все дела на себя. Вернусь — проверю!

И Маша выпорхнула из душного здания комитета.

* * *

Кутаиси

Штаб армии Османской Империи

Утро следующего дня

Пожары в недавно взятом городе были быстро потушены. Да их и было немного. Османская артиллерия обстреляла город прежде, чем войска вошли в него. А потом оказалось, что русские сдали его без боя. Просто взяли и ушли. Янычары и османская пехота несколько дней праздновали «сокрушительную» победу.

Но от лучезарной Айлин не укрылось, что её брат Хасан ходит мрачнее тучи.

Штаб армии после взятия столицы Грузинского княжества сразу перенесли в особняк князя Джугашвили, который правил этими землями. Особняк этот внешне хоть и напоминал дворец, но внутри был обставлен весьма аскетично, просто и функционально. Тем не менее, всё равно ощущался безупречный вкус человека, который чётко знает, чего он хочет.

Айлин только недавно исполнилось восемнадцать лет, и мир казался ей большим и прекрасным. Только непонятная война с русскими всё портила. Она никому не говорила, но у неё была слабость к русским мужчинам.

Дочка султана, смуглая, кареокая, вприпрыжку шла по освещённым утренним солнцем коридорам с белыми стенами. Она была чудо как хороша. Длинные тёмные волосы ниспадали до узкой талии с широкими, упругими бёдрами. Молодая грудь второго размера подпрыгивала в свободном белом платье в такт шагам, не стеснённая нижним бельём. Тонкие изящные брови над большими глазами всегда изгибались под таким углом, будто девушка была приятно удивлена своим собеседником. Пухлые чувственные губы чуть приоткрыты. Аккуратный носик и милые ямочки на щеках Айлин притягивали взгляды мужчин. Когда ей исполнилось четырнадцать, к ней начали свататься различные дворяне, но она до сих пор ни на ком не остановила свой выбор.

Янычары из личной гвардии Хасана, чьи лица были скрыты за шлемами с золотыми масками, почтительно поклонились при виде Айлин и открыли широкие дубовые двери. Айлин так же вприпрыжку вошла в зал для совещаний и обсуждений военных планов. А ещё пару дней назад это был кабинет князя Джугашвили.

Большой, просторный, два ряда стульев по бокам и длинный стол. Брат Айлин склонился над ним, вглядываясь в разложенную карту. За окном вдруг раздались выстрелы. Хасан поднял своё красивое лицо к окну и пробормотал:

— Глупцы. Было бы чему радоваться…

— Братец, — улыбнулась Айлин так тепло и ласково, что могла бы растопить древний ледник, — ты чего такой хмурый, будто крыжовника объелся?

— Бр-р-р! Ненавижу крыжовник. Слушай, Айлин, если ты по делу…

— Конечно по делу! — Айлин бухнулась в княжеское кресло. Мягкое и кожаное. А изумительные загорелые ножки в изящных дорогих туфельках закинула на стол. — Хочу узнать, почему мой любимый братец не радуется нашим победам.

И она не врала — правда любила Хасана больше остальных братьев. Он обладал выдержкой, храбростью и умом. В отличие от остальных.

— Победа… — покачал головой Хасан и одёрнул белый мундир, который ему ужасно шёл. — Это не победа, а западня. Отец совершил ужасную ошибку, что начал эту войну.

— Почему? Мы ведь наступаем, а русские отступают…

— Ты не поймёшь, Айлин… Ты ещё маленькая для этого.

— Маленькая для войны, но достаточно взрослая, чтобы выйти замуж по указке отца.

— Ты знаешь, что он ждёт, когда тебе кто-нибудь понравится.

— Этот кто-нибудь должен понравиться и ему. А ты знаешь, что нравится нашему отцу, братец. Деньги, власть, выгода…

— Не начинай снова…

Айлин сложила пальцы пистолетиком и выстрелила в брата.

— Тогда рассказывай, что не так с этой войной.

— Ладно, — хмыкнул Хасан. Всё-таки присутствие Айлин и её детская непосредственность повышали ему настроение. — Сама напросилась. Пойдём, посмотрим в окно.

Они подошли, и им открылся вид на залитый солнцем город. Внизу, на улицах, застыли многочисленные махины танков и пушек.

— Это всё, — обвёл рукой Хасан, — британское и американское оружие. Там, — показал он на запад рукой, — в море несколько крупных флотилий. И все корабли тоже или британские, или американские.

— Да, они нам помогают!

— Пф! Помогают… Вся техника и оружие иностранного производства. И его нам не дарят, а дают в кредит, который будут отдавать наши дети. Если будет, кому отдавать… Воюем мы, османы, а не они. Они лишь зарабатывают на этом. Проиграем мы русским или победим — неважно. Настоящие победители там, манипулируют нашим отцом.

— Ты преувеличиваешь, братец. Если мы победим, то легко сможем отдать все кредиты. Русские отступают…

— Взгляни на эту карту, — Хасан отошёл от окна и подошёл к одной из стен, где висела большая карта мира. Он обвёл рукой небольшой участок — примерно одну пятнадцатую карты или даже одну двадцатую. — Вот наша Империя. — Затем он обвёл рукой другой участок карты, намного более крупный. — А вот Россия. Они могут ещё долго отступать. Очень долго. Годами, если понадобится! А мы будем терять людей. Мы уже потеряли пятую часть нашей армии в бесконечных боях. Радуешься, что мы взяли город? Русские не оставили нам ничего. Пищи нет, людей нет, источники пресной воды отравлены. Чем дальше мы заходим, тем меньше шансов, что вернёмся живыми из этого похода. Нет, Айлин. Русские не отступают, как всем кажется. Они заманивают нас в ловушку. А наш отец так спешит в неё, что чуть не спотыкается.

Айлин сдалась под напором брата и тоже нахмурилась. Она видела размеры Российской Империи и Османской. И сравнение было не в пользу последней. Как отец вообще пошёл на такое? Он что, карту никогда не видел?

— Я не хочу, чтобы ты погиб, братец… — вдруг грустно сказала она. — Может, как-то можно всё это остановить?

— Я не погибну, сестричка, — улыбнулся Хасан, но взгляд его остался печален. — Я буду жить здесь. — Он ткнул пальцем её в грудь.

— Тьфу, дурак пафосный! Лучше подумай, как прекратить эту дурацкую войну.

В дверь постучали, и вошёл гонец с донесением.

— Хасан-паша, это послание от адмирала пятого флота! — Он протянул бумагу с депешей.

Хасан бегло пробежал её взглядом и смял бумагу в комок.

— Что значит, третий флот уничтожен? Как? Он же стоял на ремонте в тылу, вдали от линии фронта! Там неоткуда взяться кораблям противника!

— Господин, — взял слово курьер, который был кем-то вроде адъютанта у адмирала пятого флота, — там не было других кораблей. И вообще неизвестно, кто атаковал.

— Партизаны? — спросил сам себя Хасан. — Но откуда им там взяться? Все русские ушли. Кто мог забраться так глубоко и напасть? О нет…

Он вдруг вспомнил одного русского, который так же появился в тылу его армии как чёрт из табакерки и чуть всю её не перебил своими действиями. И чуть не убил его самого. Айлин вопросительно смотрела на своего брата.

— Что такое, Хасан?

— Айлин, возвращайся в Стамбул, поговори с отцом. Возможно, тебе удастся остановить эту войну, а я буду готовиться к встрече со старым врагом. — Хасан вышел за дверь и приказал янычарам. — Созвать всех генералов на совет! Срочно!

Глава 12

Проснулся я от того, что услышал далёкий рокот, похожий на орудийный. Через несколько секунд земля подо мной содрогнулась.

— М-м-м! — промычала Вероника, и я раскрыл глаза.

Так вот почему мне под утро всякая порнуха снится! Но отвлекать девушку от её приятного занятия я не стал. Опасно и… и… нет, больше причин выдумать я не смог. Мне просто нравилось, что она делает.

Ба-бах!

Громыхнуло в самый кульминационный момент. И нет, это выстрелило не моё орудие. Хотя моё тоже выстрелило, но не с такими спецэффектами.

— Господин? — вытерев губы, подняла на меня удивлённый взгляд Вероника. В её глазах читались непонимание и подозрение, что грохот всё-таки связан со мной. — Это…

— Нет, это не я, но если бы мог… — пожал я плечами.

— Господин… Ваши пустые яйца — залог хорошего настроения верной служанки… — зарделась польщённая девушка, а через миг снова похлопала глазами. — Но если это не вы, то кто?

— Вот сейчас и выясним, — сказал я, поднимаясь и натягивая штаны.

Снова далёкий рокот, дрожь земли и эхо взрыва.

Ба-бах!

Я как раз скакал на одной ноге, продевая вторую в штанину, и чуть не упал от резкого звука.

— Да-а-а! — услышал я крик одной воинственной зелёной полторашки.

Так. Ну «кто» уже понятно. А вот как?

Выскочив наружу, на миг был ослеплён ярким солнцем. Оно поднялось уже достаточно высоко. Навскидку сейчас было часов девять утра. Что ж, по крайней мере, выспаться я успел, чувствовал себя свежим и бодрым. А жизнь казалась прекрасной, даже несмотря на то, что мы где-то, неизвестно где, а вокруг толпы османов. За это надо сказать спасибо синеглазке.

Привыкнув к свету, увидел причину жутких взрывов. Точнее, две причины сразу. Первая причина, зелёная гоблинша с прикушенным языком, сидела за штурвалами второй причины и смотрела в прицельный окуляр.

— Какого… — выдал я, глядя, как Агнес наводит вчерашнее орудие, стоящее на краю обрыва.

Вокруг собралась толпа зевак из свободных солдат и студентов. Здесь же были Маститов с Сергеем Михайловичем и девушки. Княжна ещё зевала, облокотившись от усталости на руку Лакроссы. Василиса вчера хорошо поработала, вот и отходит до сих пор.

Бах!!!

Корабельная пушка изрыгнула огонь, и с металлическим лязгом на землю вылетела горячая гильза. На миг всё заволокло дымом и запахло порохом. Некий самопальный механизм, явно сделанный Агнес, подал в пушку новый снаряд.

— А, Коля! — заметила меня гоблинша, когда я подошёл ближе. — Ну ты и соня! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил…

— Чего? Какой шторм? — Я совсем растерялся.

— Шучу, это из одной старой книжки. Никакого шторма не было. А вот османы на нас напали буквально только что. Но их орудия до нас не достают, а вот наше… Хе-хе!

Едва договорив, Агнес снова выстрелила. В ушах зазвенело, а свидетели одобрительно закричали. Порыв ветра принёс с собой звук далёкого взрыва.

И в самом деле в море у входа в бухту стояла целая эскадра османских кораблей. Большие крейсеры, эсминцы поменьше и крохотные катера. Ну, это отсюда они казались крохотными. Так-то в длину они были не меньше нескольких дюжин метров.

Думаю, это та самая флотилия, что атаковала нас вчера ночью. Я ещё удивился, что они палят по своим, но потом решил, что османы изначально ракетницами послали условный сигнал, вызывая огонь на себя. Наверно. Возможно, я его просто пропустил, так как часть времени провёл на внутренних палубах кораблей, грабя их содержимое.

Эскадра застряла у входа в бухту, потому что вчерашние затонувшие корабли, точнее, их останки, перекрыли проход. Именно на такой эффект я и рассчитывал, используя червей, пожирающих металл.

Не пройдя в бухту, османы, видимо, решили атаковать нас из орудий, но наш аул находился на предельной дальности для них. Они стреляли, снаряды, чертя в утреннем воздухе дымные следы, не долетали до нас и били по скале внизу. С тем же успехом можно пытаться убить слона с помощью зубочистки.

А вот Агнес, за счёт того, что находилась на высоте, из позаимствованной пушки била дальше. И попадала! Один эсминец дымил, а один из катеров как раз взорвался после прямого попадания. Поэтому зеваки и закричали одобрительно. Выстрел вышел и правда отличный.

— Так держать! — кивнул я Агнес, а у той щёки заалели от похвалы.

Через несколько минут османы отступили. Поняли, что так им до нас не достать, и отошли. Так просто они, конечно, не отстанут — попробуют взять нас с суши. Значит, у нас есть время подготовить им тёплую встречу. И позавтракать. На голодный желудок я злой и раздражительный, а это мешает думать.

После завтрака моя палатка превратилась в штаб. Потому что штабная сейчас играла роль полевого госпиталя. Тот мужик с барьером, кстати, в себя так пока и не пришёл.

Народа в палатку набилось даже чересчур много. Я, Маститов, Павел, Сергей Михайлович, один из спасённых вчера аристократов и духовный практик. Хотя, наверное, правильнее его будет называть духовным учителем. Аристократом был брюнет с седой полосой слева, ростом метр восемьдесят, поджарый и стройный. Рукава его потрёпанного, но чистого костюма очерчивали круглые бицепсы. Судя по всему, умелый воин. Лет ему тридцать пять на вид. На пальцах несколько серебряных замысловатых перстней. Явно артефакты. Даже думать не хочу, где он их прятал, чтобы османы не забрали.

Сразу после входа меня задержал Маститов.

— Слушай, Дубов, — тихо, с оглядкой, заговорил он. — Да, ты вчера спас кучу людей, но твои методы… Я их не одобряю.

— О чём это вы? — не понял я.

— О заложниках. Что, если бы османы не пошли у тебя на поводу и убили их? Ты бы смог с этим жить дальше? Спокойно спать? Может, в следующий раз переговоры стоит вести более мягко?

Я на секунду задумался. Так-то Маститов прав: со стороны казалось, что я неоправданно рискую. Блефую, если так можно выразиться. Если бы так оно и было, то да, заложники были бы мертвы, а я… Да, спал бы я после такого очень плохо. Если бы вообще спал.

Но вот в чём дело: противник — любой, не только османы или Деникин, или ещё кто-нибудь — мгновенно почувствует фальш. На подсознательном уровне. И в этот момент ты уже проиграл. Поэтому, когда я говорил, что османский адмирал может убить хоть всех заложников, я не блефовал.

— Вот что, поручик, — заговорил я, — человек, который спрятался за заложниками, уже струсил. Он боится смерти и пытается выжить. Сперва я дал османам понять, что они в любом случае умрут, а затем дал им выбор, как они желают умереть. С честью или позором.

— Может, ты и прав, Дубов, — покачал головой Маститов. — Но всё равно не стоит играть в кошки-мышки с крысой, загнанной в угол.

— Но и в поддавки тоже. Иначе можно с крысой поменяться местами.

В палатке появился стол, а на столе — карты. Солнце светило сквозь небольшое окно в тенте наверху, поэтому внутри было достаточно светло.

— Граф Мышкин, Андрей Витальевич, — почтительно склонил голову аристократ. — Ваше Благородие, от лица всех благодарю вас за спасение.

— Оставьте благодарности, Ваше Сиятельство, — отвечал ему. — Я вас спас не ради них, а ради пользы, которую вы можете принести.

— Молва о вас не врёт, господин Дубов, — хмыкнул граф. — Человек слова и дела. Буду рад оказать любую посильную помощь. Не все из спасённых дворян, конечно, пылают к вам любовью после вчерашнего, но я позабочусь, чтобы они изменили своё мнение.

Началось небольшое совещание. Если вкратце, Маститов с утра более тщательно осмотрел добычу. В пространственных коробках со значком британской короны содержалась строительная техника и модульные укрепления. Модули — это специальные штуки из бетона, из которых можно собрать дома или стены, или огневые точки. В общем, на что фантазии хватит. Османов хорошо снарядили для войны. Ну… нам же лучше! Пустим их в ход.

Также среди спасённых аристократов нашлись маги земли и природы. Как использовать последних, я пока не придумал, но, думаю, позже скооперируемся. Есть одна идея… Дворян, чьи Инсекты позволяли управлять землёй и камнем, тут же решили использовать для строительства укреплений.

Под конец я вспомнил, что, помимо моего пространственного кольца, у меня имеется ещё одно, которое вчера снял с мёртвого адмирала. И улов, надо сказать, вышел богатый. Артефакты, зелья, оружие, но самое главное — карта. Точнее, набор карт. Я их тут же выложил на стол.

— А неплохо они здесь обосновались, — присвистнул Сергей Михайлович, глядя на многочисленные отметки с базами османов. — Как будто все османские армии собрали в одну…

— Так и есть, — поддакнул Мышкин. — Моя дружина стояла на правом фланге войска князя Онежского. Основной удар пришёлся по нашим позициям, и… они нас просто смели. Враг не считался с потерями и продолжал наступать, даже поскальзываясь на склонах на собственной крови. Собственно, так я и попал в плен. Получили приказ к отступлению слишком поздно…

— Ясно, — кивнул я. — Для большой армии нужен мощный тыл. Боеприпасы, техника, ремонтные базы и тому подобное. Используем момент. Пошлём небольшой отряд пограбить османов и навести у них шороху, пока нас не обложили.

Сергей Михайлович оскалился в плотоядной улыбке.

— Я уж думал, никто и не предложит! — хохотнул он.

Свободных людей почти не оказалось, но для рейда по османским тылам много их и не было нужно. Большой отряд быстро заметят. Нас и так, конечно, заметили, но пускай османы думают, что мы сидим в крепости и готовимся к обороне.

Впрочем, так оно и было. Никто без дела не сидел: маги земли работали над возведением укреплений и рытьём тоннелей, студенты и солдаты Маститова распределились на караулы и наряды, кто-то по кухне шуршал, готовя обед, кто-то помогал целителю, маги природы нашли среди вчерашней добычи семена и теперь сооружали небольшие оранжереи и теплицы. В будущем их навыки пригодятся и в бою, но пусть пока занимаются пропитанием.

Кто его знает, сколько нам здесь сидеть… С другой стороны, я вызвал Машу. Причём буквально только что вызвал ещё раз. Сообщил наши координаты. И… дриада прибудет на дирижабле в лучшем случае через неделю. Я думаю, скорее даже через две или три. Окольный путь займёт больше времени, плюс надо суметь проскочить сквозь ПВО османов и других государств незамеченными. Хотя за последнее я не волновался. Улучшения Агнес легко позволяли маленькому дирижаблю летать практически незаметно. А если незаметно не получалось, то очень быстро. Однако, всё равно лучше не рисковать.

С собой в налет по базам османов решил взять Верещагина, графиню Вдовину, естественно Сергея Михайловича и Миту. Не хотел спускать глаз с фиолетовой девчонки. К тому же пара вопросов у меня к ней имеется. Ещё с нами решил пойти граф Мышкин. Он горел желанием не то отблагодарить таким образом за спасение, не то отомстить османам за пережитое в плену.

А пленникам досталось от османов. Несколько женщин подверглись… насилию, ещё когда их схватили. А аристократов пытали, чтобы вызнать побольше о наших войсках. Некоторые наверняка раскололись, но тут подоспели мы, спутав ублюдкам все планы. Так что полученной информацией османы воспользоваться не успели.

Спустя час мы опустошили все пространственные артефакты, что у нас были, и сунули их в моё кольцо, чтобы не фонили. Да, пустые пространственные артефакты можно помещать друг в друга, а вот заполненные хоть чуть-чуть нельзя. То ли ограничение такое стояло на каждом артефакте, чтобы не вызвать какой-нибудь пространственный коллапс, то ли законы природы не позволяли, я не знаю. Короче, главное — так схитрить не получится. А было бы здорово…

Пока же мы впятером, не считая водителя, погрузились в броневик и отправились в путь. Альфачик с Гошей сопровождали нас, мелькая время от времени среди деревьев. Дорогу выбирал я с помощью леса. Связь с ним позволяла заранее, скажем так, сканировать местность. Хорошая способность. Стоит развить её лучше. А для этого надо лишь чаще ею пользоваться, что я и делал.

Пока ехали, решил поговорить с Митой.

Мы тряслись внутри бронированного кузова. Я головой постоянно задевал какой-то выступ на потолке. Довольно болезненно, но что поделать. Такие машины совсем недавно появились в армии, и в их основной функционал комфорт солдат не входил.

— Что это было? — тихо спросил я, наклонившись вперёд к Мите, которая с любопытством смотрела, как в маленьком круглом отверстии проносятся деревья.

— Где? — даже не обернулась она.

— На корабле. Тебя чуть не убили, а потом… Инсект врага будто в тебя перетёк.

— А… — Девушка обернулась ко мне и сидя ссутулилась. — Я… я не знаю. Просто испугалась, что тебя убьют. А потом испугалась, что сама умру. А потом… я не знаю.

— Очень информативно, а главное — доходчиво… — хмыкнул в ответ.

— Может, если бы я могла вспомнить, как-то увидеть, то смогла бы и понять… кто я такая. Когда я напала на того человека, то будто со стороны себя увидела.

— А когда напала на меня? В моём поместье.

Мита пожала плечами:

— Там всё вышло по-другому. Я тоже испугалась, но, когда напала на тебя, увидела тебя. Не знаю, как это объяснить. Как будто вдруг познала твою душу.

Мда, неудивительно, мы же духовно связаны теперь.

Хм, действительно, вышло не очень информативно. Точнее, полезность разговора была близка к нулю. Ну да ладно, до кое-чего я и сам допетрил, а вот одну мыслишку Мита мне подбросила. Зубастая красотка выглядела смущённой и опечаленной, так что я ободряюще улыбнулся ей, мол, нормально всё. Чтобы она нос не вешала.

А вот до чего я сам дошёл.

Когда в нашу первую встречу Мита набросилась на меня, она тоже испугалась за свою жизнь. Поэтому инстинктивно атаковала самого опасного врага, то есть меня. Так иногда делают звери, люди тоже, впрочем. Атакуют самого сильного, чтобы вывести его из боя. Потеряв вожака, стая или банда может вовсе рассыпаться и разбежаться.

Интересно, откуда в ней это? Это мы потом выясним. Важно другое. Набросившись, Мита вцепилась в меня когтями и произошло что-то вроде слияния душ. Думаю, в этом надо винить саркофаг, который связал её сферу души с моей. А затем девушка получила мой Инсект. Или, правильнее будет сказать, скопировала? Хм, всё равно применить его я тогда не мог, так что этот вопрос пока остаётся без ответа. А вчера она вцепилась в офицера османов, который её чуть не убил. Под воздействием сильных эмоций она, по всей видимости, проникла в его разум, или же на миг слилась с ним, потому что увидела себя его глазами. А заодно скопировала Инсект и высосала жизненную силу, чтобы залечить рану.

Короче, какой-то пипец. Я даже не знаю, на что ещё она может быть способна. Наверное, знает только Враг, что охотится за Митой. Не думаю, что, если я приду к нему со списком вопросов, Он мне на них ответит.

Ладно, кажется, есть способ с этим разобраться и выяснить о прошлом Миты больше. По крайней мере, попытаться. Но явно не здесь, пока несёмся чёрт знает где в броневике.

— Скоро будем на месте! — вырвал меня из раздумий хриплый голос водителя.

Ближайшая база османов лежала в паре часов пути отсюда. Не доезжая нескольких километров, спешились. Не хватало, чтобы вражеские патрули нас заметили.

База оказалась небольшой. Топливо, немного грузовиков, пара десятков охранников из числа простых пехотинцев, которые в основном балду гоняли: курили, ели, чесали языками. Не составило никакого труда пройти мимо под куполом незаметности от змеиного пояса и обчистить склад. Даже пару бочек топлива стащили. В целом, улов здесь оказался средним. Ничего особенного. Припасы, зелья, оружие. Даже другие кольца расчехлять не понадобилось. Их я планировал использовать только в крайнем случае. Магический фон от них будет стоять, как зарево пожара над лесом.

Вернулись к броневику и отправились дальше. Альфачик своим даром высматривал османов, лес тоже помогал. Следующей базы достигли уже ближе к вечеру. И вот она обещала богатую добычу.

Погода испортилась, пошёл дождь, и опустился мёрзлый туман. Одежда мгновенно стала липкой от влаги, едва мы покинули броневик. Но оно того стоило. Османская база — большая, похожая на мощный логистический узел наступающей армии, — светилась как новогодняя ёлка.

Ну что, детишки, пришёл Дедушка Мороз, чтобы отобрать у вас подарки за плохое поведение!

Глава 13

На османской базе кипела жизнь. Летели искры сварки от ремонитруемых машин, стучало железо, туда-сюда сновали работники. Не в пример первой базе здесь было много караульных, забор с колючей проволокой и смотровые вышки. Много вышек. Это место хорошо охранялось. И хорошо фонило магией.

Тут мы увидели, как из леса выскочила стая Пухлогубых виверн, ростом метр в холке, и кинулась по кратчайшему пути к забору базы — наверняка фон и привлёк. Пухлогубыми этих виверн называли за большие сочные губы. Что логично. И что ещё более логично, они с помощью этих губ, похожих на гусиный клюв, сосали. На самом деле эти губы состояли из сотен и тысяч длинных отростков с зубами и ртами. Они вонзались в плоть жертвы и высасывали всё: кровь, лимфу, магию и даже костный мозг. Жуткие твари, если подумать, и убить их не так уж просто.

У османов получилось. Стоило тварям появиться на открытой местности, как сразу несколько лучей прожекторов сошлись на них, а спустя секунду ударили крупнокалиберные пулемёты. Артефактные патроны оставляли воронки в земле и рвали на части животных. За несколько мгновений осталась лишь кучка неподвижных останков.

— Серьёзная у них защита… — покачал головой граф Мышкин.

— Значит, и добыча будет хорошей, — оскалился я.

К тому же проникнуть внутрь не составило труда. Артефактный пояс скрыл нас от чужих глаз, пока не подошли к забору. Вскрыли его и проникли на территорию базы в глухом месте, где стояла техника. Один из караульных чуть нас не заметил, но Верещагин быстро с ним разобрался. Стал жидкостью, прополз под траками танка и появился позади османа, после чего перерезал ему глотку. Что интересно, маска больше не сваливалась с Верещагина. Он обращался вместе с ней.

Ещё двух караульных на вышке обезвредил Гоша. Незаметно забрался туда, схватил их, замотал в коконы из паутины и прилепил к крыше вышки. Там их не скоро найдут. Османы больше вниз смотрели, чем вверх. Прожектор паук связал эластичной нитью, и тот сам по себе качался из стороны в сторону. На какое-то время хватит.

Склады представляли из себя сборные полукруглые конструкции высотой с полдюжины метров. Короче, ангары, заставленные стеллажами с ящиками и прочим добром. И добыча действительно оказалась серьёзной. Кольца мы набили под завязку. И теперь они фонили как половина этой базы. Впрочем, внутри действительно поместилась половина базы. Но на общем магическом фоне мы пока не были заметны. А в моменты, когда мы оказывались на открытом месте, я использовал змеиный пояс.

Так обчистили три здания из пяти. Прибарахлил себе кучу алхимических ингредиентов и новенькую полевую лабораторию.

В четвёртом ангаре столкнулся с тем, с кем… на самом деле ожидал, но не сейчас.

— А ты здесь какими судьбами? — спросил я избитого парня в форме студента Пятигорской академии.

Он лежал на бетонном полу в камере. Камер тут хватало. Они занимали всё помещение. Здесь османы держали пленников и не только. В нескольких камерах заметил даже самих османов. Точнее, людей в османской форме, похожих на цыган.

— Дубов! — тут же вскочил с пола и приник решётке избитым лицом граф Сквозняков. — Вытащи меня отсюда! Мой… мой отец не собирается меня выкупать. Говорит, что я не достоин быть его наследником! Меня вот-вот казнят и отправят домой по частям! Всё как ты и говорил, Дубов… Я всё осознал! Прошу, спаси меня!

— А остальные где? С кем ты ушёл?

— Все где-то здесь. Ещё никого не успели выкупить. — Вдруг его глаза остановились на графе Мышкине, что старался держаться в тени. — А это ещё кто с тобой? Только не говори, что это Мышкин.

— Ладно, — пожал я плечами, не понимая, что происходит, — не скажу.

— Ты хоть понимаешь, кто это? — зашипел Сквозняков разбитыми губами. — Его род предал Империю две сотни лет назад. Виновных казнили, а остатки рода лишили всех титулов и почестей. Они подданные Империи, но лишь номинально.

Мышкин не слышал разговора, но его серые глаза сверкали в тени.

Значит, граф оказался не граф. Ну… ладно. Вообще, звучит, как чушь какая-то. Разберусь с этим потом — время сейчас не самое подходящее.

Я предложил Сквознякову, раз ему противно общество Мышкина, остаться здесь. Он предсказуемо отказался и заткнулся.

Графский сынок не соврал: все остальные студенты в разной степени избитости находились здесь. По отношению к этим людям я не ощущал ничего, кроме разочарования. Сами пошли за Сквозняковым, сами попали в плен, чтобы поскорее вернуться домой. Получили то, на что напрашивались. А теперь ещё и спасать их самому придётся. Оставить бы всех здесь, да только не такой я человек. Своих, какие бы они ни были, не бросаю.

После освобождения студентиков проходил мимо камер с османами. Оттуда меня окликнули на чистом русском:

— Эй! Вы же русские, да? — прижался к решётке один из них. — Спасите нас, умоляю! Мы греки, нас силой загнали в османские войска и заставили служить им, чинить их танки и обслуживать офицеров.

— Если вы греки, то я чистокровный эльф, — рыкнул удивлённо. — Что я, цыган от греков не отличу?

— Мы греки! — упорствовал смуглый парень с курчавыми волосами и золотой фиксой на зубе.

— Ну раз греки, то сидите дальше в камере, греки.

— Ладно-ладно, мы цыгане! — поспешил согласиться парень, когда я пошёл дальше. — Наш табор сожгли дотла, а самих загнали в армию. Вам такой толпой трудно будет сбежать отсюда, а тюремщики вот-вот вернутся. Дайте нам возможность отомстить за наш табор, и вы не пожалеете!

— Ладно, — согласился я, — но если в спину ударите, сам вас укокошу.

— Клянусь табором! — горячо заверил парень.

Я выдрал решётку, потом ещё несколько, где сидели товарищи Яшки — так звали цыгана. Среди них даже нашлась одна девушка. Невысокая, смуглая, тёмные как уголь волосы ниспадали вдоль фигуристого тела в изодранной одежде и скрывали лицо. Только два больших глаза горели из-под них неугасимым огнём ярости. По-русски она не говорила. Вообще, русский знали только Яшка с ещё парой цыган.

— Думаю, нам хватит испытывать судьбу, — произнёс Мышкин, когда я закончил с освобождением. — Пора уходить.

— Кто-то идёт! — вдруг шикнула рыжая стерва.

Через миг в ангар вошёл толстый осман со связкой ключей на боку. Народ попрятался в боковых коридорах и открытых камерах, а я использовал пояс, чтобы скрыть тех, кто рядом.

Вот только это не помогло. Тюремщик смотрел прямо на меня, а его глаза едва заметно сочились голубоватой дымкой. Духовное зрение.

(осм.) — Ах вы… — начал набирать он воздуха в грудь.

Вдовина атаковала его серий духовных атак, но тюремщик возвёл барьер, который погасил все удары Кати. Зато этой секунды, когда осман отвлёкся на графиню, хватило, чтобы я подскочил к нему и ударил кастетом в грудь. Осман опешил от неожиданности, отступил на пару шагов и припал на колено, после чего закашлялся кровью.

(осм.) — Русские свиньи, да я вас… — прохрипел он, а затем подскочила Мита и вспорола ему горло.

— Ладно, возможно, нам действительно пора уходить, — согласился я с Мышкиным. — Но сперва наделаем шума. Граф, найдите транспорт, Альфачик и Гоша вас прикроют. Верещагин, Сергей и Мита идут со мной.

— Мы знаем, где взять транспорт, — сказал Яшка. Он подошёл к телу тюремщика и несколько раз пнул его труп. — Здесь есть несколько грузовиков, их никто не охраняет: османы думают, что они не на ходу. Но мы просто вынули несколько деталей и припрятали, чтобы потом продать…

Цыгане… Цыгане никогда не меняются.

На том и порешили. Все отправились к тем грузовикам, что стояли на отшибе. Вдовина с помощью духовного влияния тоже могла на время отводить чужие взгляды, просто у неё это плохо получалось. Лучше, чем ничего. А мы отправились минировать технику. Маленькую группу пояс скрывал легко. Мы почти прогулочным шагом прошлись чуть не по всему лагерю османов. Заложили бомбы с часовым механизмом у казарм, у складов с топливом и под каждым миномётом, броневиком и танком. Через тридцать минут османов ждал очень неприятный сюрприз.

Три грузовика стояли под открытым небом в восточной части лагеря. Казалось, что они пусты и покинуты, но несколько османских трупов, сваленных в сторонке, погрызенных и заляпанных паутиной, говорили о ловушке. Едва мы показались рядом с ними и я снял маскировку, в одной из кабин появилась кудрявая голова цыгана. Большим пальцем он показал, что всё готово.

Сперва мы просто погрузились в транспорт. В кабину я не влез, поэтому спрятался под рваным тентом кузова самого первого грузовика. Он был почти пуст, если не считать Миту и Вдовину. Сюда же влез Альфачик, заняв половину пустого пространства. А паук разместился сверху. Чтобы его не заметили, повязал ему на голову змеиный пояс. Все остальные поместились в двух других машинах. После этого мы тронулись.

Колонна из трёх грузовиков медленно проехала сквозь лагерь. Османы даже не смотрели в нашу сторону: не думали, наверное, что враг может ехать в машинах по их базе. Ну… всё бывает в первый раз!

И в первый раз нас остановили на выезде. Османский караульный в красной шапочке встал поперёк дороги, подняв вверх руку.

(осм.) — Стой! Досмотр! И документы давай!

Яшка, сидевший за рулём, выглянул в маленькое окошко в кузов.

— Документы просят, твари. Что делать будем?

— Османов любишь? — спросил я.

— Нет конечно! Но причём тут…

— Тогда дави его.

— Что? — Яшка удивился и взглянул на караульного, который стоял в свете фар, опустив руку. Он уже повернулся, чтобы подойти к кабине. — Но… мы что, даже не попытаемся их обмануть?

— Зачем? — пожал я плечами и прикинул в уме, сколько времени уже прошло. — Через пару секунд они тут все на воздух взлетят.

Яшка задумался всего на секунду, а затем резко нажал на педаль газа. Мотор взревел, срывая грузовик с места. Осман крякнул и исчез под капотом. Всего несколько мгновений османам понадобилось, чтобы понять, что что-то пошло не так. Мы проехали с полсотни метров, оставив западные ворота позади, когда по колонне ударили из пулемётов.

Они успели выпустить только короткие очереди, как Вдовина убила стрелков духовными иглами. Взревела сирена, поднимая весь лагерь на уши. В погоню отправилось с десяток машин и броневиков, рассекая фарами темноту. Они быстро догоняли нас. А затем начали взрываться один за другим. И весь османский лагерь взлетел на воздух, оглушив серией взрывов.

Казалось, что на месте базы останется только воронка, но я ошибся. Часть османской взрывчатки не сработала, и за нами вновь отправят погоню, когда придут в себя. Не хорошо, но и не ужасно. Успеем оторваться. Наверно. Если этот долбаный цыган сумеет завести внезапно заглохший двигатель.

— А мы… топливо забыли обратно залить… — виновато улыбнулся Яшка.

Цыгане. Ненавижу цыган.

* * *

Ермолаев Валентин Константинович давно служил в имперской армии водителем. Зарплата хорошая, пенсия и всё такое. Дело своё он знал, ездил ещё на самых первых поделках русских кулибиных. Почему кулибиных? Этого Ермолаев не знал. Просто слово, обозначавшее изобретателей, откуда-то из глубины веков. Может, даже ещё до пришествия Саранчи.

Дело своё он знал, и всякие артефакты магические не любил. Так что, когда барон Дубов и его команда покинули броневик, Валентин Константинович первым делом, по-старчески кряхтя, укрыл транспорт ветками.

— Вот это вот маскировка, — довольный своей работой, сказал он вслух. — А не эти ваши уртефакты…

Затем он забрался на небольшой взгорок, с которого открывался вид на османскую базу. Прожектора ползали по небу и по земле, выискивая врагов, но никого не находили. Водитель броневика закурил, пряча сигарету в кулаке.

Вдруг в лагере началась какая-то суматоха. Несколько пар фар вырвались за пределы лагеря, им вслед ударили светлячки пуль, а ветер потом донёс трещётку выстрелов. Правда, стрелки быстро замолчали, а фары продолжили удаляться в его, Валентина Константиновича, направлении. Потом появились ещё фары, много фар. Они преследовали беглецов. А затем случилось то, из-за чего у Ермолаева сигарета выпала из кулака.

Лагерь осман взлетел на воздух, превратив на пару мгновений ночь в день. И погоня тоже взорвалась. Через пару секунд грохот взрывов докатился и до водителя.

— Мать честная… — вымолвил он.

Огненные грибы взрывов погасли, слившись с чернотой ночи. На территории базы османов горели многочисленные пожары, которые пытались тушить выжившие. Но Ермолаев наблюдал за фарами беглецов. Они вдруг остановились на месте. Он не сомневался, что это барон Дубов, но пока не мог взять в толк, зачем ему три, по всей видимости, грузовика. Столько добычи?

Неважно. Похоже, у них проблемы, и им явно нужна помощь водителя-профессионала.

Ермолаев запрыгнул в броневик и бросился на выручку своим. И как раз вовремя. Когда оказался на возвышенности, он увидел, что за беглецами снова отправили погоню.

— Чёрт возьми, не успею… — прошептал старый солдат и нажал на газ.

Броневик практически летел, взмывая в воздух на кочках и ухабах, сшибал и подминал под себя кусты и небольшие деревца. Через несколько минут Ермолаев увидел впереди сражение.

Навстречу машине Валентина вразнобой шли раненые люди. По виду вроде тех студентов, с которыми Ермолаев и остальные попали в этот переплёт. Они еле брели, пытаясь за деревьями и складками местности спрятаться от огня османов. Поддерживали друг друга, один из них воздвигал каменные стены, на время прикрывавшие от огня вражеских ружей.

Этих студентов прикрывал ещё десяток людей. Несколько цыган сражались на саблях с противником. Одна девушка, рыжая, пряталась за деревом, и те, кто пытался её окружить, падали замертво. Другая, худая и фиолетовая, носилась среди наступающих врагов. Там, где пробегала она, османы умирали со страшными ранами от когтей и зубов.

Валентин резко остановил броневик и распахнул двери.

— Сюда! — заорал он потерянным студентам. — Быстрее, внутрь!

Люди слабым ручейком потянулись к спасительному броневику, а Ермолаев забрался на крышу и занял место за пулемётом, прикрывая беглецов.

Отдельно взгляд Ермолаева выхватил в толпе сражающихся и умирающих двух, точнее, трёх человек. А если ещё точнее, то трёх человек, Лютоволка и гигантского паука. Они сковали основные силы османов, сражаясь практически в полном окружении в пару сотен метров впереди. То и дело воздух разрывал гром от сверкавшей в пасти Лютоволка молнии. Каждый её всполох забирал десятки жизней простых солдат и отбрасывал офицеров. Паук, прячась среди деревьев и перескакивая с одного на другое высоко в кронах, орудовал паутиной и плевался кислотой. От его атак люди истошно кричали, ведь прямо на их глазах растворялись в кислоте части их собственных тел.

А гигант Дубов вместе с человеком в старомодной серебристой броне и смуглой девушкой-оборванкой держали круговую оборону. На них насел отряд золотых янычар во главе с несколькими османскими дворянами. Это Ермолаев понял по богато украшенной броне.

Схватка там была жаркая. Человек в броне сражался полуторным мечом и пистолетом. Меч разрезал тела врагов, словно масло. Водитель только и видел, как османы разваливаются на части, будто сломанные игрушки, после точных и изящных атак. Он догадался, что этим человек был граф Мышкин, который поехал с ними. Дубов же прикрывал своим телом девушку, которая из-за его спины метала алхимические зелья и ножи, яростно крича. Крики её были столь пронзительными, что по ушам Ермолаеву резали даже на таком расстоянии. Барон сражался кастетами в ближнем бою, иногда стреляя из револьвера, больше похожего на ручную гаубицу. Каждый выстрел проделывал брешь в рядах османов, а каждый удар уносил жизнь.

Но всё равно Дубову приходилось туго. В конце концов все кто мог оказались в броневике. Пулемёт броневика расчистил путь и для цыган. Остатки османского авангарда попрятались в укрытиях, но до них добрался парень в белой маске. Он то появлялся, то исчезал. Каждый раз, появляясь, он убивал одного врага за другим, а остальных выкуривал из укрытий, где их добивал Ермолаев.

Дубов в итоге смог вырваться из окружения, когда девчонка выкинула из-за его спины сразу с пяток зелий. Кислотные и огненные взрывы усилили друг друга и буквально выжгли землю между основной массой врагов и Дубовым с остальными.

— Сюда, Ваше Благородие! — хрипло кричал Ермолаев, желая поскорее убраться отсюда. Солдатская честь не давала ему бросить своих.

Барон с Мышкиным прикончили последнего командира янычар. Дубов отправил его в полёт ударом кастета — туда, где со спины уже поджидал тонкий серебристый меч. Янычар нанизался на него, как шашлык, и умер.

К несчастью, в этот момент к османам прибыло крупное подкрепление. Всей массой они навалились на маленький отряд, а часть устремилась к броневику. Ермолаев понял, что-либо он сейчас уезжает, либо погибнет вместе со всеми, кто был внутри машины.

Вдруг повисла тишина, и властный голос разнёсся над притихшим лесом:

— Убейте себя.

В ту же секунду османы словно сошли с ума. Они бросились исполнять приказ, отданный им на чужом языке. Вставляли ружья себе в рот и стреляли, закалывали штыками, вспарывали животы ятаганами, прыгали грудью на острые ветки и бросались в огонь, превращаясь в бегающие факелы. Молодые и не очень воины османов погибали один за другим.

— Что ж вы себя не бережёте-то… — изумлённо пробормотал водитель.

Его руки сами собой отпустили пулемёт и повисли вдоль тела.

Спустя пару минут всё было кончено. Серебристые доспехи слетели с графа, словно бумажный пепел.

— А сразу так нельзя было⁈ — в бешенстве проорал Дубов на весь лес.

В ответ Мышкин упал как подкошенный.

Глава 14

— А сразу так нельзя было⁈ — выкрикнул я на весь лес, когда османские солдаты закончили самоубиваться по приказу Мышкина.

Граф, чей доспех разлетелся, как опавшие листья, лишь слабо улыбнулся. В следующий миг его ноги подкосились, и он почти упал на мягкую лесную подстилку — я успел подхватить его у самой земли.

— Я должен… был… создать связь с ними… — прошептал он бледными, без кровинки, губами. Зато из носа показалась кровавая юшка, а на голове прибавилось седых волос.

— Ладно, будем возвращаться, — сказал я, беря Мышкина на руки.

Граф к этому моменту потерял сознание. Похоже, после столь мощной ментальной атаки ему требуется помощь лекаря. Сам бы, короче, не помер.

Его аккуратно расположили вместе с другими ранеными в броневике.

— Лучше бы от него избавиться, пока есть возможность, — покачал головой Сквозняков.

— Сейчас от тебя избавлюсь! — рыкнул в ответ. — Он твою шкуру спас, так что не забудь поблагодарить, когда очнётся. А сейчас валите обратно.

— Доставлю в лучшем виде! — хрипло откликнулся водитель, перебираясь из пулемётного гнезда в кабину.

Яшка с цыганами разместились на броне, а смуглянка-молдаванка заняла последнее свободное место внутри машины. Мы же с Митой и Катей забрались на Гошу с Альфачиком. Я держался за шерсть Лютоволка, наклонившись вперёд, а Мита за меня. Паук посеменил следом за броневиком, а рыжая графиня села, выпрямив спину. Она обернулась и насмешливо бросила через плечо:

— Ваше Благородие, вы собираетесь прожечь дыру в моей заднице или что?

Тёмные брюки ненавязчиво облегали фигуру графини, но сейчас, из-за позы, в которой она сидела, тонкая ткань обтянула ягодицы как надо.

— А ты прекрати ею вилять, — хмыкнул я.

После целого дня скитаний по лесам и сражений с османами, а особенно — кровавого окончания последней битвы, мой разум требовал чего-то приятного для разгрузки. Глаза сами остановились на плавно покачивающейся попке, сидящей на спине огромного паука. А предрассветные сумерки немного скрадывали фигурку, заставляя воображение отвлекаться от кровавых образов. Красота, да и только.

— А мне тоже нравится! — отозвалась Мита, выглядывая у меня из-под руки. — Научишь так же?

— Это рефлекс, вбитый няньками с детства, — отозвалась Катя. — Я же незамужняя графиня. Чтобы мой род вновь стал сильным, нужен сильный муж. По крайней мере, так говорили мои гувернантки.

— Но пока что сватались только уроды? — предположил я.

Мы забрались дальше в лес, темнота сгустилась. Остались только фары броневика впереди. На фоне их света силуэт графини, полуобернувшейся и коснувшейся пальцем подбородка, казался задумчивым.

— Внешне — нет, а вот морально… К счастью, я вольна сама выбирать себе мужа.

— Пока есть деньги.

— Не напоминай…

Какое-то время мы молчали, каждый думал о своём. Графиня, наверное, вспомнила, что однажды ей придётся вернуться домой, а там снова женихи, заботы о роде. Одинокая женщина-аристократка — лакомая цель для аферистов или просто для не очень чистых на руку дворян. Она была как конфетка, которая только и напрашивается, чтобы её кто-то съел и получил все деньги рода Вдовиных.

— Кстати, — вдруг снова заговорила Катя, а паук под ней замедлился, — я давно хотела поговорить с тобой кое о чём. Точнее, кое о ком. Пока мы за пределами лагеря, и нас никто не может подслушать…

— Ну? — поторопил я Катю, глядя, как отдаляется броневик.

— Помнишь тренировку с духовным учителем перед тем, как мы попали сюда?

— Да.

— Мы медитировали якобы для того, чтобы оценить наши потенциалы. Без проникновения в Духовное пространство. Кое-что мне показалось странным. Словно кто-то или что-то постороннее хотело попасть в наши головы.

— Сказала об этом учителю?

— Да, но… он ответил, что ничего такого не чувствует. А я чувствовала, понимаешь? Мы продолжили медитацию, но я установила духовную защиту на всех студентов. После этого ощущение исчезло, а вскоре закончилась и медитация. Мне… кажется это странным.

— Хм… — многозначительно хмыкнул я, но промолчал.

Подумать было на чем, и мы продолжили путь, вновь ускорившись.

В лагерь-крепость вернулись к утру. О следах не заботились. Наоборот, нашей целью было оставить их как можно больше, чтобы о нас узнали сначала османы, а затем армия Императора. За время нашего отсутствия лагерь преобразился. Старые разрушенные стены сменились новыми — из модульных блоков, высотой под четыре метра. Они охватывали лагерь со всех сторон, примыкая к краю обрыва.

Перед стенами, метров за пятьдесят, шёл земляной вал, в котором из тех же модульных блоков собрали укрытия для защитников. В самих крепостных стенах, кстати, собрали еще и вышки с плоскими площадками. Они пока пустовали. Также выкопали ров между земляным валом и стенами, чтобы затруднить задачу штурма для тех, кто придёт сюда. Через ров перекинули мост. Уверен, он уже заминирован. Мост нужен, чтобы защитники первой линии смогли отступить, если придётся.

В общем, аул укрепили согласно плану, разработанному мной и Маститовым. Оказалось, кстати, что оружия, собранного во время атаки на флот, недостаточно. Хорошо, что мы добыли ещё. И весьма разнообразного. Вот только я забыл, что все наши пространственные кольца и шкатулки фонят, как небольшой город магов.

— Быстрее, в укрытие! — орал Маститов и махал рукой из-за заграждения из заострённых кольев. Несколько солдат открыли его, чтобы мы могли проехать.

А за нами следовали четыре десятка пухлогубых виверн. Слишком мало, чтобы доставить проблемы лагерю, но слишком много, чтобы наш маленький отряд смог отбиться сам. Поэтому броневик, не останавливаясь, вкатился в ворота, а вот мы с Альфачиком и Гошей развернулись, чтобы встретить виверн. Заграждение из кольев задержит их ненадолго, так что лучше перебить сейчас.

Несколько молний Альфачика проредили стаю, а затем к нам присоединился Маститов в облике зверя.

Пухлогубые виверны особым умом не отличались. Первые ряды сходу влетели в выпущенную Гошей паутину и запутались в ней, лая, как гиены, и визжа. По упавшим открыли стрельбу с огневых точек. Маститов драл виверн как Тузик грелки. На части буквально потрошил. Альфачик, которого я отпустил, тоже не отставал. На земляной вал с той стороны вскарабкались Лиза, Лакросса, Вероника и княжна. Полетели заряженные морозом копья, и виверны одна за другой начали превращаться в ледяные статуи или вмерзать в ледяные лужи, появлявшиеся у них под лапами.

Я даже поучаствовать в бою не успел, как всё было кончено. Стаю виверн положили за минуту. Интересно, какие тут ещё монстры водятся? Наверняка не только виверны. Но это потом посмотрим, а сейчас…

— Я устал и желаю спать! — сразу заявил я Маститову, едва мы вошли в крепость.

— Понимаю, господин Дубов, — поручик был неумолим, — но есть важные новости. Османы высаживают десант где-то за пределами бухты. Дозорные видели шлюпки с солдатами.

— Много? Хватит для штурма?

— Разве что на разведку боем, — махнул рукой Маститов. — Крепость ещё не до конца укреплена, но встретить их мы сможем. Просто хотел, чтобы вы были в курсе, если вдруг во время вашего сна начнётся стрельба.

— Благодарю, — искренне сказал я и вспомнил кое-что. — У меня есть идея, как разговорить Скворцова. Но нужна будет помощь опытного духовного практика. Поговорите с Анатолием Борисовичем, пусть подготовится. Завтра утром попробуем мою идею.

— А в чём заключается идея? — нахмурился, не понимая, Михаил Маститов. — Я уже всё перепробовал, и Скворцов по-прежнему не может объяснить, откуда у него семена чёрного стекла. Я даже начинаю думать, что он не врёт…

— Просто доверьтесь мне, господин поручик.

— Хм… — Он пожевал бороду. — Ладно. Так и быть. Завтра утром. Я передам Анатолию вашу просьбу.

На том и разошлись, и я направился к своему новому жилищу.

Внутри лагерь тоже изменился. Аристократы с земляными Инсектами и некоторые студенты трудились над сетью туннелей и над нашими жилищами. На башне тоже появилась плоская площадка — её края выступали от старой крыши на пару метров с каждой стороны. Подойдёт, чтобы встретить и разгрузить небольшой дирижабль. С одной стороны так же располагался лифт. Пока что с ручным приводом. Дело рук Агнес, судя по слегка кривым деталям, изготовленным по дендрофекальной технологии. Но! Главное, чтобы работало… А в этом вопросе у Агнес осечек не бывает.

Вместо полуразрушенных каменных строений появились одноэтажные домики с плоскими крышами. И сверху находилась лишь малая часть жилища, основная — под землёй. Так как моя палатка стала штабом, я переехал в один из таких домиков.

Внутри была небольшая комната с гардеробом и спуском вниз. Тяжело вздохнув, что опять нужно жить под землёй, я спустился по лестнице. И в целом тут было даже уютно! Простая пружинная кровать, пара тумбочек, шкаф с вешалками, отдельная ванная комната. Жёлтый свет шёл от походных осм

анских светильников, вставленных в стены. Это были такие крючки с кольцами на конце. В кольца вставлены небольшие, размером с палец, цилиндры. Простенькие артефакты, работающие на мане. Практически вечные, если учесть, что их можно подзаряжать. Считай, все удобства тут были. Правда, из воды была только холодная, из скважины, которую тоже выкопали аристократы.

Забавно, что они не роптали и работали даже больше остальных, пытаясь обеспечить комфортные условия и защиту для всех. За такие моменты дворянство заслуживало уважения, а простолюдинам становилось понятно, почему аристократы выше них по статусу. Ведь без силы аристократов враги давно бы смели простых людей. Жаль, не все графы и князья и не всегда такие.

Ладно, горячей воды не было, зато под походной ванной из стали находилась газовая горелка. А газовых баллонов у нас было в избытке после грабежа османов.

В ванной я был не первым посетителем. Раздевшись и бросив грязную одежду на кровать, направился туда, а там, оказывается, меня ждала уже полная ванная, и чья-то пятая точка, затянутая в джинсы, торчала вверх.

— Вероника, а ты здесь что делаешь? — хмыкнул я, скрестив руки и облокотившись о стену.

— Ой, господин! — воскликнула она и резко выпрямилась. Ну как выпрямилась? Попыталась. Шарахнулась головой о край ванны и схватилась за голову. — Ой… — простонала она. — Вы так быстро пришли, господин… Я думала, что успею подготовить для вас ванну, пока вы разбираетесь с делами. А вы уже тут… Хотите массаж, пока греется ванна?

За её спиной под большой посудиной на подножках разгорелся газовый огонь. Вот что она делала, встав кверху своей прекрасной попкой, — зажигала горелку.

— Нет, — отмахнулся я. — Хочу помыться, поесть и поспать. Первые два пункта можно поменять местами.

— Поняла! — радостно кивнула синеглазка и умчалась, обдав меня морозным ароматом своих волос. Вернулась через минуту с подносом и едой. — Вот! Разогрела вам вчерашний ужин и ещё добавила сегодняшний завтрак. Кажется, они неплохо сочетаются…

Поднос она поставила на туалетный столик возле ванны. На нём дымились разваристая пшённая каша с мясом, бараний окорок с костью и дольки запечённого картофеля, посыпанные белой крупой соли и мелкой зеленью. А ещё большой запотевший кувшин османского пива. От этого великолепия у меня громко заговорил живот.

Вероника, услышав мольбы моего организма, мило засмеялась, спрятав улыбку в кулачок.

— Господин, вы, должно быть, устали, позвольте вашей служанке ублажить вас.

— Сейчас на ублажения у меня нету сил, — сказал я, едва сдержав зевок.

— Служанка может ублажить своего господина по-другому. Доверьтесь мне. — Она опустила локоть в воду. — Уже горячая.

Над водой и правда уже вился дымок. Ладно, попробуем…

И то, что началось дальше, кроме как предельным извращением я назвать не могу.

— Вероника, у меня, вообще-то, свои руки-ноги есть. Я в состоянии поесть сам, — строго сказал, когда девушка попыталась накормить меня с ложечки.

— Господин! — мгновенно надулась она. — Этой мой долг как служанки. А с вами я всю сноровку потеряю. Позвольте мне делать то, о чём я всегда мечтала.

— Ты мечтала быть служанкой?

— И да и нет, господин. Я всегда хотела быть полезной, думала, что в качестве служанки у какого-нибудь сильного хозяина принесу больше пользы. А сейчас… благодаря вам я и сама по себе полезна. Вот только мечта прислуживать кому-нибудь сильному и достойному никуда не делась.

— Ладно… — растаял я и окончательно размяк под действием горячей воды.

— Вы — сильный, — произнесла Вероника, её пухлые губки растянулись в улыбке, а на щеках заиграл румянец. — А я — ваша служанка…

После этого бастион моей гордости ненадолго взял отпуск. Вероника кормила меня собственными руками и поила пивом. Оно оказалось довольно неплохим и в горячей ванне пришлось очень кстати. Заботы предыдущих дней таяли в поднимавшемся от воды паре.

Я даже не заметил, как кончилась еда. Затем Вероника смыла с меня кровь и грязь и полусонного довела до постели. Усталость взяла своё, и я рухнул в постель, тут же забывшись крепким сном.

Проснулся уже вечером, чувствуя, что доспал все то, что недосыпал предыдущие дни. Осветительные кристаллы, растратив ману, едва горели. На тумбочке рядом с постелью уже ждал новый поднос с едой. Ужин, надо полагать. Подкрепившись, уже собирался выйти наружу, как по лестнице лёгкой поступью спустились смуглые ножки. Их обладательница скрывалась под османской шинелью, накинутой на плечи.

— Что тебе нужно? — спросил я вчерашнюю беглянку.

Её густые длинные волосы волнами падали до самой талии. Она молчала, только большие карие глаза зыркали из-под тёмной чёлки.

— Ты по-нашему не понимаешь, да? — догадался я наконец. — Честно говоря, я вообще думал, что ты немая.

Ночью эта девушка помогала мне сражаться с османами, пока Сергей Михайлович и остальные грузили раненых в броневик. Погоня быстро нагнала нас из-за того, что её дружки-цыгане забыли заправить железных коней, которых сами и ограбили. Идиоты. Но девчушка была молодец. Не знаю, что с ней успели сделать османы, но убивала она их с самозабвенной жестокостью. И весьма эффективно. Не только кидала зелья и бомбы, которыми я снабдил её, но и пускала в ход тонкие как иглы кинжалы.

— Тебе больше нечего бояться, — попытался я угадать цель её визита. — Можешь спать, где хочешь, ходить, где хочешь. Османы здесь тебя не достанут. Необязательно быть всё время рядом со мной.

— Спа… си… бо, — с трудом по слогам произнесла она с акцентом.

Видимо, она не из этих мест. Или цыганские бароны не потрудились её научить говорить по-русски.

— Да… не за что, — слегка растерялся я.

А потом растерялся ещё больше. Шинель полетела на пол, открыв моему взору её шикарную фигуру. Сочные бёдра, небольшие упругие груди, целомудренно скрытые волосами. В полумраке жилища её смуглая кожа казалась цвета молочного шоколада.

— Ты. Насто… ящий… му… жик! — сурово кивнула она, вновь сверкнув глазами, и напрыгнула на меня, как дикая кошка.

Её шелковистая попка тут же оказалась в моих руках, и моё пробуждение быстро из хорошего превратилось в отличное. Юная цыганка неистовствовала так, будто спешила насытиться на годы вперёд. Мол, вдруг дальше опять плен. Да и у меня организм, раны которого затянулись, требовал вкусить жизни сполна. В удовольствии я не отказал ни себе, ни ей.

Через час я повалился на кровать, а рядом упала потная смуглянка, и мокрые волосы облепили её тело. На лице девушки блуждала счастливая улыбка, а через секунду она засопела, уснув.

Мне же спать не хотелось вовсе. Надо проверить укрепления и узнать, как обстоят дела с османами и возможной погоней.

Едва я, одевшись, подошёл к лестнице наверх, как в комнате послышался шум. Я поспешил подняться, но заметил только, как закрывается дверь на улицу. Только чьи-то кудрявые локоны мелькнули в полосе ночного неба. С рыжими отсветами от костра.

Так, что-то я не понял, что она тут забыла?

Выбравшись с подземного этажа, выскользнул на улицу. Шорох одежды и звук торопливых шагов привели меня в центр аула, который уже спал. Только несли свои посты немногочисленные караульные на вышках. Здесь, на небольшой площади перед башней, след рыжей извращенки я потерял. Зато нашёл другой.

Недалеко от башни стоял не восстановленный дом. Булыжники его стен частично осыпались внутрь. Это был тот самый дом, в погреб которого посадили Скворцова. А чтобы не сбежал, у входа поставили одного из солдат Маститова. Невысокого парня-простолюдина с широким, вечно красным лицом.

И вот сейчас этот самый солдат лежал на земле и широко распахнутыми глазами, не моргая, смотрел в небо

Глава 15

Так. У меня назрел нешуточный вопрос. Вдовина за мной просто подглядывала и сейчас сбежала? Или она хотела показать мне это?

Мда, вряд ли прямо сейчас я узнаю ответ на этот вопрос. Некогда.

Переулки были пусты, все в основном спали, а возле входа в разрушенный дом лежал караульный. Я подошёл к нему, но его глаза по-прежнему смотрели в небо.

Мёртв. Даже пульс искать не надо, потому что я проверил духовным зрением. Передо мной лежала пустая оболочка. А вот внутри было две души. Одна еле заметная, а вторая дрожала от сильных эмоций. Скорее всего, это Скворцов боялся того, второго. Я поспешил внутрь.

И как раз вовремя. Тем, кто убил караульного и сейчас собирался убить скованного цепями жалкого Скворцова, оказался Анатолий Борисович, духовный учитель.

Спрыгнув в сырой подпол, сразу бросился к нему. Обернувшись, Анатолий Борисович сверкнул водянистыми глазами в темноте и начал готовить духовную атаку. Но я уже пушечным ядром летел в него.

Не успел. Он не успел. Да и я тоже. Меня вдруг подхватил и закружил сильный порыв ветра. Но мои руки успели вцепиться в духовного учителя, и мы полетели вместе. Вихрь унёс обоих и швырнул с такой силой, что мои, уже духовные, руки разжались. Затем наступила темнота, а через несколько секунд в глаза ударило яркое голубое солнце.

Лоб быстро покрылся испариной. Фух, ну и жара здесь…

Куда же меня занесло на этот раз? И где, блин, этот рыжий хрен?

* * *

На борту дирижабля «Ласточка»

Айлин

Примерно в это же время

— Госпожа, вы уверены, что хотите сесть здесь? — спросил глава отряда золотых янычар.

Это был мужчина, закованный в красивую золотую броню. Нагрудник напоминал латы и блестел даже в тусклом свете ламп дирижабля, а до колен опускались ещё и позолоченные броневые пластины с кольчужной рубахой под ними. Ноги тоже были закрыты золочёными поножами. На поясе мужчины торчала украшенная драгоценными камнями рукоять ятагана. А в руке, зажав под мышкой, он держал шлем, закрывавший почти всё лицо, с пышным хвостом из красных волос Огненной лошади. Эти лошади обитали только в зонах с активными вулканами, не боялись огня и были плотоядными. Очень опасные противники. Мужчина сам добыл хвост такой лошади — таков был экзамен на должность главы одного из отрядов личной гвардии султана.

Хасан-паша приставил его к своей сестре, чтобы сопроводить девушку обратно в Стамбул.

— Это может быть опасно, — кивком головы мужчина указал на тлеющие останки османской базы.

— Да, уверена, — твёрдо заявила Айлин, на миг став даже ещё красивее, чем обычно. Все мужчины рядом тихо вздохнули от восхищения. — Вдруг там остались раненые? Им нужна помощь, и в наших силах помочь им!

— Ваша доброта не знает границ, госпожа. Но воля вашего брата…

— Я скажу, что ты меня домогался. Как думаешь, кому поверит мой брат?

Глава отряда золотых янычар мгновенно побледнел.

— Не смею противиться ваше воле, госпожа Айлин, — проговорил он непослушными губами и повернулся к экипажу: — Вы слышали её, капитан. Снижайтесь.

Вскоре лёгкий дирижабль с изображением чёрной ласточки на белом баллоне приземлился возле дымящихся руин османской базы. Хоть на гондоле воздушного судна и было вооружение, всё же оно не было предназначено для боевых действий в составе воздушного флота. Оно больше подходило для перехвата мелких дирижаблей или для путешествий высокопоставленных лиц.

Янычары и члены экипажа осмотрели руины.

— Живых на базе нет, госпожа, — докладывал девушке глава. Она стояла, прикрывая нижнюю половину лица белым платком, чтобы не вдыхать сажу. — Боюсь, что те, кто выжил, покинули это место. Множество следов ведут на запад — полагаю, они направились к другой ближайшей базе.

— А что здесь произошло?

— Диверсия.

— Но… здесь? Кто мог это сделать?

— Мне это неизвестно, госпожа Айлин.

— Тогда, Али, давайте убедимся, что с ними всё в порядке. Пойдём по их следам.

— Как прикажете, госпожа, — кивнул Али, глава отряда янычар, и надел на голову шлем с пышным хвост.

Быстро собрался небольшой отряд и на нескольких машинах, спущенных из трюма дирижабля, поехал по следам. Это завело их в лес, где янычары обнаружили последствия страшной схватки.

— Госпожа, — встал Али у выхода из машины, не давая выйти Айлин, — вам не стоит этого видеть.

— Али, я сама решу, что мне стоит видеть, а что нет. Уйди с дороги.

— Воля ваша, госпожа, — смиренно сказал янычар и отступил.

Изящная ножка девушки опустилась на землю, и под туфелькой тут же хлюпнула грязь, выпуская кровавые пузыри. Айлин огляделась вокруг и вдруг почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног. Золотой янычар тут же подхватил падающую госпожу.

— Госпожа, вам лучше…

— Нет! — воинственно заявила Айлин. — Я должна… видеть это.

Лес вокруг поредел. Множество деревьев были свалены, спиленные пулями или разрубленные топорами. Некоторые будто разорвали когти какого-то животного. Землю испещряли воронки, некоторые — с обугленными или остекленевшими краями. Местами курился дымок. Это тлели деревья, разорванные будто бы попавшей в них молнией. И всё пространство на несколько сотен метров вокруг было усеяно османскими трупами.

— Как много погибших… — простонала Айлин.

— Это война, госпожа, — склонив голову, произнёс янычар.

В прекрасной головке девушки мелькнула мысль, что во всём этом виноват её отец. Зачем он пошёл против этих проклятых русских? Они же… Они же настоящие звери! Только зверь мог сотворить подобное!

— Кто… кто сделал это? — шёпотом спросила Айлин, приседая на подножку бронированной машины британского производства.

Несколько янычар ещё осматривали тела, затем один из них подошёл к Али и прошептал что-то на ухо.

— Часть погибли в бою, госпожа, но большинство убили себя сами, — сказал Али. — Не знаю как, но… думаю, это дело рук русских. Алхимия или магия.

— Но откуда они здесь? — подняла заплаканные глаза девушка. — Мы же побеждаем, да? Тогда откуда здесь русские⁈

— У меня нет ответа на этот вопрос, госпожа… — покачал головой Али. — Следы ведут дальше на запад, в сторону моря. Полагаю, виновники где-то там, но нам не стоит…

— Преследовать их? — зло спросила Айлин. — Предлагаешь оставить всё как есть? Чтобы они чинили зверства и дальше?

Али спрятал глаза от взгляда прекрасной госпожи. Он-то знал, что они творили с русским населением вещи и похуже. Но и возразить ей не мог. Понимал, что там, где не справилась целая база, их отряд, скорее всего, погибнет. Но если о том, что он вздумал перечить госпоже, узнает султан, ему точно не сносить головы.

— Собирайте людей, Али! — приказала девушка. — Мы отомстим за наших воинов! И вернёмся в Стамбул с победой!

* * *

Духовное пространство, неизвестная местность

Николай

И куда же меня занесло на сей раз?

Я огляделся по сторонам, пытаясь хоть примерно понять, где я нахожусь. И это была самая настоящая пустыня с ослепительно белым песком, из-за которого приходилось постоянно щуриться. Жуткое место. И духовной энергии здесь в воздухе не ахти, чтобы много. Дышалось тяжело.

Духовная атака рыжего козла закинула меня в Духовное пространство вместе с ним. Так уж вышло, что я его с собой потащил. Правда, рядом его не оказалось. Раскидало нас в разные места. Меня, например, поместило в низину между десятиметровыми барханами. И здесь не было ни единого клочка тени. Голубое солнце, которое обычно висело где-то над горизонтом и не двигалось, сейчас стояло в зените. И напекало мне головушку. Верхнюю. Хотя и нижнюю тоже прижигало жаром, идущим от песка.

Сказать, что здесь жарко — ничего не сказать. Как в сухой сауне. Ужас, в общем. Ладно, надо отсюда выбираться. Правда, как это сделать, я представлял себе слабо. Духовного маяка не было, за их установку всегда отвечала Маша. Она сейчас в реальном мире, спешит нам на помощь, а я… вот тут. И связаться с ней не могу, потому что связь с дриадой только у реального тела, а не духовного.

Пыхтя от жары, забрался на вершину бархана и, взглянув по сторонам, застонал. Море дюн было бесконечным. Только где-то очень далеко виднелись горы на западе. Вот туда и пойду. Хоть какой-то ориентир.

В прошлые разы, когда я оказывался в Духовном пространстве, меня выкидывало вместе с выбросом энергии. Я так думаю. Стоит попробовать и в этот раз организовать что-то подобное. Например, убив духовного гада, который меня сюда закинул. Он тоже должен быть где-то здесь. Думаю, как и я, он двинется в сторону гор, как единственного ориентира. Там и встретимся.

А пока… буду идти, сколько смогу.

Скатываться с бархана оказалось легко и весело. А вот подниматься на следующий… тяжело и нудно. Но деваться некуда. Я скатывался и вновь поднимался. Скатывался и поднимался. Солнце пекло, а я мечтал хоть о глотке воды. Или духовной энергии, что здесь, впрочем, одно и то же.

Кстати, моё тело стало заметно более худым. Видимо, сказывается проводимость мана-каналов. Или долгий перерыв в медитациях. Зеркала здесь не было, но по толщине руки могу сказать, что я сейчас на вид должен весить килограмм сто двадцать. То есть подтянутый и худой. Кошмар, в общем…

Не знаю, сколько я переваливал через барханы. Время здесь будто застыло. Солнце на одном месте, воздух сухой и горячий, песок обжигает ноги и ослепляет белизной.

Внезапно на меня из песка выскочило существо, похожее на метрового рака. Только будто из белого мрамора, а вместо хвоста веером торчали трубки. Из которых в меня полетели духовные иглы!

— Ай! — выкрикнул я, когда не получилось увернуться от всех. — Ах ты, сволота!

Зарычав, я резко бросился в сторону и вперёд, затем оттолкнулся от песка ногой и шарахнулся в другую сторону, не давая толком прицелиться Песчаному раку. Кувыркнулся, оказался сбоку от твари. Она подпрыгнула, чтобы развернуться на месте, но я уже был рядом. Вмазал кулаком сверху, впечатав рака в песок, и добавил ногой несколько раз, пока его панцирь не лопнул и тварь не сдохла.

— Ну, привет, мой завтракообедоужин, — улыбнулся я, тут же расковыривая монстра.

Всякие потроха выкинул подальше, а мясо разложил на кусках панциря. Нагретый солнцем хитин мигом поджарил раковое мясо, которое я тут же принялся есть, дуя на обожжённые пальцы.

Сносно. Мясо оказалось сочным, но в целом безвкусным. Не хватало специй и соли, но где их тут возьмёшь? Главное, что мясо было наполнено духовной энергией, что немного восстановило мои силы, и я пошёл дальше. Хотел было панцирь на голову приладить, но если я на нём мясо жарил, то мои мозги точно спекутся. Пусть и духовные, но всё же.

Спустя какое-то время я снова потерялся во времени. Зато на пути, когда я взошёл на очередной бархан, вдруг оказались… водоросли! Самые настоящие! Такие можно встретить в озёрах или реках. Длинные, похожие на угрей листья, росли вверх и мягко покачивались в солнечных лучах. При этом они были ярко-зелёные и сочные даже на вид.

Скатившись, тут же побежал к ним, широко раскинув руки. Даже небольшую прохладу почувствовал, когда подбежал. А потом мне дали по лицу. Звонко так, со шлепком!

— Да ё-моё! — потёр горящую щёку.

А водоросли довольно зашелестели. Были они высотой под три метра и закрывали песок от солнца. Вот только я в тенёк подойти не мог. Ну раз так…

Один из листьев-стеблей качнулся назад, замахиваясь, и ударил. Но я уж отскочил в сторону и наступил на него ногой. Другой лист попытался ударить меня и попался. Я перехватил его подмышкой, мгновенно намотав на предплечье, и вырвал вместе с корнем. Корень оказался длинный и обломанный. Значит, уходил в землю так глубоко, что я не смог его вырвать полностью. Вот и оторвался метр спустя. Зато с оторванного конца полилась жидкость, похожая на воду.

Точно так же я вырвал и второй лист, после чего резко выбежал из зоны досягаемости других листьев и жадно присосался к оборванным концам.

Фу, как ужасно звучит, но мне в тот момент было абсолютно плевать. Главное — напиться, а всё остальное потом.

После первого же глотка понял, что так яростно обороняли водоросли. Они тянули духовную энергию из-под земли и за счёт этого жили! Вода оказалась прохладной и сладковатой на вкус. И настолько богата духовной энергией, что казалась её чистым воплощением.

Только напился и сразу ощутил, как отступает жара, а тело наполняется энергией. Дышалось по-прежнему тяжело, но когда в тебе столько сил, на это уже плевать.

Добытые листья пожухли, когда я высосал их практически досуха, но сохранили свою эластичность. Одну водоросль намотал вместо тюрбана, а второй обмотал руку, оставив свободным только локоть, чтобы руку можно было сгибать.

И пошёл в бой против леса водорослей. Намотанный вокруг руки лист давал отличную защиту от атак. Одну за другой я принимал атаки водорослей, позволял обмотаться вокруг предплечья, а затем выдёргивал их. Остановился, лишь когда оставшаяся часть леса задрожала в страхе.

— Ладно, живите, — сказал им.

Напился духовного энергетика вдосталь. Водорослей вырвал не так уж много, всего дюжину. Но этого хватило, чтобы обмотаться с ног до головы. А у нескольких завязал узлом корни, чтобы драгоценная вода не выплёскивалась.

— Кажется, теперь я похож на какого-то поедателя дриад, — пробормотал, пускаясь в дальнейший путь.

Листья забирали на себя всю жару, так что я шёл и наслаждался приятной прохладой. Самое главное, что в нежных местах я обмотался теми листьями, из которых не выцедил всю воду. Так что эластичная и даже шелковистая поверхность водорослей нигде не натирала.

Разве что воздух всё ещё оставался сухим и колючим, а белый песок слепил глаза.

Так как большая часть страданий была позади, сытый мозг сам собой пустился в размышления.

Пожалуй, я сам виноват, что оказался здесь. Не всё продумал. Точнее, вообще ничего не продумал, понадеявшись на импровизацию. И надо сказать, она сработала! Правда, не совсем так, как я хотел.

Анатолий Борисович мне, в принципе, сразу не понравился. Не люблю рыжих мужиков с водянистыми глазами. От них всегда жди беды. А тут какой-то молчаливый, неприятный, ещё и душу свою скрывает. В общем, эти странности меня напрягли. Потом, когда мы всё же поймали Скворцова, он единственный предложил с ним «разобраться». Убить то есть. Мол, чтобы у него не было шанса предать нас снова.

Но Скворцов ничего не помнил, и выбить воспоминания из него даже Маститов не смог. Вот я и подумал: что, если Скворцова таким образом подставили? Кто-то увидел или узнал, что у меня с ним был конфликт, и решил его использовать в надежде, что я не стану разбираться, а сразу прикончу неприятного мне человека. Да ещё и предателя.

Тонкий ход, но недостаточно. Я не убиваю просто из неприязни. Только из-за очень сильной неприязни. Как к Деникину, например.

Потом слова Кати о том, что она заметила нечто странное во время медитации с рыжим, заставили меня вновь обо всём этом задуматься. Кстати, она сама рыжая. А рыжий на рыжего просто так наговаривать не станет…

Поэтому я и сообщил Маститову, что нашёл способ вернуть память Скворцову. Правда, духовный практик для этого на самом деле не нужен. Но я хотел проверить их. Да, их. И Матистова тоже. Паша рассказывал, как они вместе отбивали Краков, и что это удалось во многом благодаря барону. А агент Врага против своих воевать не станет. Хотя, будь я сам на месте такого агента и заметь, что вторжение в город захлёбывается, переметнулся бы на сторону людей, чтобы скрыть свою личность.

Короче, Маститова я тоже до конца со счетов не сбрасывал. Просто подозрений к нему было меньше. Да и не чувствовал я в нём предателя, как в рыжем Анатолии. Попытайся он убить Скворцова, я бы и на него так же набросился, как на духовного учителя. Просто я не ожидал, что Анатолий Борисович, будучи обнаружен, так шустро сможет забросить меня в Духовное пространство.

И тем не менее вот я здесь.

Скатился с очередного бархана прямо вниз, а мне навстречу вынырнул гигантский ленточный червь. Реально, монстр был похож на увеличенную в тысячу раз копию паразита.

— Ша-а-а! — дыхнул он на меня своим смрадом.

— Ха, тьфу! — плюнул я ему прямо в глотку.

— Кха-кха! — отвечала тварь.

А затем я ему врезал сочным листом водоросли. Удар получился звонкий и сильный. Морду червя мотнуло к земле, и я добавил ещё раз. После отправил духовную иглу в шею червя. Но то ли игла слабой вышла, то ли у него кожа толстая, это не принесло никакого эффекта. Зато монстр перешёл в атаку. Нырнул в песок и напал исподтишка, обвившись вокруг меня, как змея. Его голова с одним большим зубом нацелилась на меня. Я взмахнул свободной рукой и заарканил водорослью шею ползучего гада. Притянул и как следует врезал в лоб. Снова притянул и снова врезал. Так я притягивал и бил его, пока морда червя не превратилась в кровавое месиво, а его хвост не разжался.

И червь ещё не сдох! Только когда я выломал его зуб и вонзил ему в голову, длинное тело окончательно обмякло. Зубом же разделал тушу монстра и сделал себе накидку из его шкуры. Из головы вышел капюшон. Есть мясо не стал — уж больно оно воняло. А вот шкура, похоже, действительно спасала от духовных атак. Хоть и тоже ужасно воняла. Ну да ладно, я не брезгливый.

Спустя время листья, которыми я обмотался, стали неприятно стягивать кожу. Оказалось, что прогулка по Духовному пространству не только не убивает меня, а делает сильнее! Хотя правильнее будет сказать, что она возвращает мне форму. Руки стали толще, и это не могло не радовать.

Взобравшись на очередной бархан, я увидел ещё один повод для радости. Далеко впереди, на пределе видимости в небо поднимались тонкие, едва заметные нити. Они вели к тёмной туче, зависшей почти у самых гор.

Старый знакомый! А нити ведут, надо полагать, к духовному практику. Хе-хе, этот гад тоже не мог выбраться без духовного маяка.

Я развязал водяные листья и выпил сразу все запасы водорослевой воды. Энергия забурлила внутри меня, распирая грудь. Даже сухой воздух пустыни стал казаться сладким мёдом. Издав звук, похожий на довольное рычание, я бросился вниз с бархана, набирая скорость с каждым шагом.

Посмотрим, кто из нас быстрее: тучный Рой с рыжим практиком или я?

Глава 16

Санкт-Петербург, Зимний дворец

Примерно в это же время

Тяжелая поступь князя Онежского гулким эхом разносилась по коридорам дворца. Он был зол после последних новостей. Так зол, что поспешил в резиденцию государя прямо с поля боя. На чёрной, воронёной броне виднелись пятна засохшей крови и блестели царапины от вражеского оружия: пуль и ятаганов. Князь Онежский Владимир Владиславович никогда не упускал возможности лично принять участие в сражении. За это он был любим и почитаем своей дружиной.

Князь шёл к Императору, а за ним спешила небольшая часть его верных воинов. Они также были одеты в чёрную броню со шлемами, в которые была встроена система подачи воздуха: его небольшой запас хранился в спрятанных на спине баллонах. А ещё под бронёй был меховой подклад, который торчал там, где она сгибалась. Где шёл князь, стены дворца покрывались инеем.

Вдруг дорогу Онежскому преградил отряд элитных гвардейцев Императора в первоклассной белоснежной броне. От них шло сильное магическое излучение. Гвардейцы и сами по себе были сильными воинами, так как они выходцы из дворянских родов, но и артефактная броня усиливала их магический фон.

Впереди отряда из дюжины гвардейцев стоял бледный и высокий человек с мешками под глазами. Лёгкая броня не стесняла его движений, а на поясе висела рапира с красивой рукоятью тончайшей работы.

— С дороги, Иннокентий! — рявкнул Онежский, взмахнув рукой. — Я желаю видеть Императора. Немедля!

Иннокентий, который был одним из ближайших помощников Императора Александра Восьмого, а также гувернером царевичей до их совершеннолетия, ответил кроткой улыбкой и выставил вперёд руку. Князь Онежский вдруг врезался в невидимую стену. Там, где он остановился, заклубился морозный туман, а воздух начал тихо потрескивать.

— Сперва, Ваша Светлость, — тихо заговорил Иннокентий, — отриньте свои эмоции.

— Слуга, ты смеешь перечить мне⁈ — взревел Онежский, синие глаза которого опасно сверкнули.

Он врезал по невидимой стене. Воздух пошёл волнами в том месте, но барьер остался на месте.

Улыбка Иннокентия из кроткой и просящей стала угрожающей.

— Я смею напомнить вам, Ваша Светлость, что недавно Империя уже пережила попытку переворота. Вы хотите устроить ещё одну? В таком случае, вспомните, что случилось с вашим предшественником.

Князь слегка успокоился и задышал ровнее.

— Император готов поговорить с вами, но, как глава его охраны, прошу, оставьте здесь ваших людей и оружие.

— Хорошо, — выдохнул Онежский и кивнул своим людям.

Морозный туман рассеялся, стены, покрытые льдом, начали стремительно оттаивать. Следом исчез барьер, и князь прошествовал сквозь строй расступившихся по команде гвардейцев.

Император находился в просторном кабинете с тремя своими сыновьями из четырёх. Увидев вошедшего князя, он скомандовал царевичам:

— Оставьте нас ненадолго.

Когда Ярослав, Владислав и Алексей прошли мимо князя, поприветствовав его, и за ними захлопнулась дверь, Онежский пошёл в атаку.

— Государь, я знаю, что у вас на столе лежит донесение полковника Дрёмина, — заговорил он, подойдя к широкому письменному столу. В кресло не сел, а упёрся руками в столешницу. — На военных сборах в Пятигорской академии случилось «чэпэ»: взвод Дубова внезапно исчез и объявился с тылу осман! Скажите, что это не так.

Император холодно взглянул на Онежского.

— Вы говорите об этом донесении? — махнул он в воздухе бумажкой. — Да, это правда, что отряд Дубова во главе с бароном Маститовым и ещё несколькими учителями неведомым образом оказался в османском тылу. Чего вы хотите, Ваша Светлость?

— Чего я хочу? — оскалился князь Онежский. — Как и любой отец, я хочу спасти свою дочь. Я знаю, что она там, рядом с Дубовым! Мы и так слишком давно отступаем. Пора утопить врага в его же крови!

В кабинете начало стремительно холодать. С другой стороны стола поднялся из своего кресла Император, и с его стороны пополз такой жар, что начал пузыриться лак на дереве.

— Не забывайтесь, князь! — грохотал голос государя. — Вы находитесь во дворце Императора! И вы далеко не единственный отец, чьё дитя оказалось в руках осман. Вам не хуже меня известно, что между нами и Дубовым с Маститовым стоит вся армия Османской Империи! И если мы сейчас пойдём в атаку, чтобы спасти их, то скольких людей потеряем? Британцы только и ждут, чтобы мы дали слабину. Стоит нам ослабить другие направления, они, как коршуны, бросятся в атаку. И тогда мы потеряем не только наших детей, но и всю Империю с её гражданами. Хотите рискнуть, Ваша Светлость? Хотите поставить всё на карту, а потом разгребать последствия?

Пыл Онежского угас, он выпрямился и провёл руками по броне, пальцами ощутив каждую выщерблинку.

— Прошу прощения, государь, я… потерял голову, но… правильно ли я услышал? Вы сказали «наши дети»? Выходит, слухи о четвёртом царевиче правда? Я слишком давно на фронте, мог пропустить последние… новости.

Император будто не услышал вопроса и сел обратно в кресло.

— Наша задача сейчас — вымотать противника, выбить как можно больше его живой силы. Как только представится возможность, мы атакуем. Если османы не захотят заключить мирный договор после этого, мы сотрём их Империю в порошок. Как дела в Чёрном море?

Князь Онежский понял, что разговаривать о «детях» Император более не намерен. Это желание было ему понятно. Чем меньше людей знает, что царевич или дочь одного из Светлейших прямо под носом у осман, тем лучше. Он терпеливо доложил обстановку, так же упомянув, что от ещё одного Светлейшего, князя Грузии Джугашвили, нет вестей после последней битвы.

— Ясно, — устало вздохнул Император. Он уже двое суток не спал. — Я пришлю на замену того, кто возглавит сухопутные войска. Продолжайте удерживать морские рубежи, князь, они для нас очень важны.

— Да, государь.

— И не беспокойтесь о вашей дочери. Она же рядом с Дубовым, — хмыкнул Император, а Онежский недовольно поджал губы. — Ступайте, князь.

Когда Онежский покинул кабинет, через пару мгновений дверь снова открылась и вошёл цесаревич Алексей. Губы его были поджаты, а лоб пересекали морщины.

— Я думаю, князь прав, отец, — заговорил он сразу. — Мы слишком долго рассусоливаем с османами. Пошли нас, твоих сыновей, и мы быстро закончим эту дурацкую войну. Да что там, я один способен закончить её! Так же, как разобрался с китайскими мятежниками.

— Да… — кивнул Император, — после того, как ты «разобрался», половина князей Китая остерегаются иметь с нами дела. Политика, сын, — это очень тонкое искусство. Всё равно что лавировать на корабле в туман между острых камней. В ней нет места эмоциям.

— А по-моему, наши враги уже считают нас слабаками. Пора бы наконец показать им нашу силу. Показать, что наша Империя несокрушима!

— Несокрушима… — Государь в задумчивости перебирал бумаги на столе, не видя их содержимого. А его сын тем временем закипал всё больше. — Ты не умеешь справляться с эмоциями, Алексей. Я люблю тебя, но твоя выдержка оставляет желать лучшего. Прежде чем займёшь моё место, ты должен научиться справляться со своими эмоциями. Научиться выжидать, а не бросаться в каждый бой, что тебе подсовывают враги. Отправляйся на фронт и займи место князя Джугашвили. Возглавь оборону. И жди. Если, конечно, всё ещё хочешь стать достойным преемником Императора.

— Можно подумать, у тебя есть другие кандидатуры… — спесиво прошептал цесаревич, но Император его услышал.

— Есть. Возможно, не такие сильные, но для Императора важна не сила, а рассудительность. А ты ею пока не обладаешь. Иди, пока я не надумал отправить тебя сторожить арктические рубежи.

— Да, отец, — поджал губы цесаревич и вышел вон, хотя внутри у него всё клокотало.

Император устало откинулся в кресле и нажал кнопку коммутатора на телефоне:

— Наташа, принеси травяной чай, будь добра. И пусть меня потом два часа не беспокоят.

— Сию минуту, Ваше Величество, — ответила приятным голосом секретарша и помощница государя.

Император знал, что его время на исходе. Саранча у западных границ давила всё сильнее, британцы не прекращали устраивать провокации и высылать надуманные ноты протеста, пытаясь найти повод для вступления в войну, османы бросили против Грузинского княжества все силы. Капкан, раскинутый чьей-то злой рукой, грозил захлопнуться в любой момент. И Император видел лишь один способ выскочить из него, преподав своему сыну последний урок.

* * *

Духовное пространство

Несколько часов спустя

Николай

Фу-у-ух! Еле догнал! И какого чёрта этот рыжий так быстро двигается? А, понял. Он почти летит. Долбанные духовные практики.

Я бежал… Чёрт, не знаю, сколько я бежал, но очень долго. И чем ближе находился к туче, тем суше становился воздух. Как будто эта тварь в небе откачивала духовную энергию вокруг себя. Даже ветер поднялся, который дул в её сторону, а чуть позже я увидел, что воздух под тучей закручивается в чёрный вихрь из пыли и грязи. Может, и ещё чего-то. Или кого-то. К счастью, я был ещё далеко, а то и меня легко туда затянет.

В спину и шею Анатолия Борисовича врезались тонкие щупальца, которые тянулись на много километров до самой тучи. То ли с их помощью, то ли сам по себе он перелетал с бархана на бархан лёгкими прыжками. Из песка выскакивали различные твари, пытались его атаковать, но духовный практик сразу ускользал.

Но не от меня. Медленно, но верно я нагонял его. Тело опутывали высохшие листья водорослей, за спиной развевался плащ из шкуры червя.

Врёшь, не уйдёшь!

— А ну, иди сюда! — взревел я, когда нас разделяло всего две дюжины метров и одна ложбина между барханами.

Ногой наступил на хвост скорпионоподобной твари. Вместо двух больших клешней, как у скорпиона, у неё были присоски, а на месте хвоста — рог, стреляющий духовными иглами. В длину с хвостом она была под два метра, а само тело — с метр или чуть меньше.

От моего крика Анатолий Борисович остановился и оглянулся. А я в этот момент как раз схватил тварь за хвост, крутнул над головой и швырнул в предателя.

Да, кстати, щупальца объясняли, почему Анатолий Борисович предал своих. Его контролировал Разум Роя, или как там туча с кучей лиц называлась. А если вспомнить слова Кати Вдовиной, то, с помощью духовного практика, Рой пытался и других захватить. Чёртова Саранча. И здесь смогла до нас добраться.

Ладно, с ней я сражаться ещё не готов, а вот с одним духовным практиком — вполне! Жаль, конечно, что его захватил враг, как и тех дриад… Посмотрим, может, удастся придумать что-нибудь.

Сосопион («сосо» из-за присосок, конечно же, а не по другой какой-то причине) влетел в Анатолия и присосался к нему. А из рога на хвосте полетели духовные иглы. Практик закрылся духовной броней, отбивая иглы, и оторвал от себя присоски скорпиона, после чего разорвал монстра надвое. Всё это заняло у него несколько секунд, которых мне хватило, чтобы преодолеть разделявшее нас расстояние.

— Готовь зубы! — проорал я, замахиваясь в прыжке. Успел увидеть безразличный взгляд мутных глаз и вмазал прямо в челюсть. Кулак, замотанный в листья водорослей, пробил духовную броню и сбросил практика с вершины бархана. Кувыркаясь в песке, он скатился вниз, а щупальца на миг отпустили тело практика.

В ложбине между этим и следующим барханом росли несколько десятков таких же водорослей, плюс что-то вроде верблюжьей колючки, только с чёрными, как эбонит, ягодами. Я прыгнул ногой вперёд и, подняв тучу песка, спустился. Щупальца, попытавшись вновь захватить тело практика, схлестнулись с водорослями.

Анатолий Борисович встал на четвереньки и замотал головой. После поднял её и взглянул на меня. Его глаза прояснились. Оказывается, они были цвета ясного неба.

— Где… где я… — прошептал он, нахмурившись.

Ответить я не успел. Обернувшись, практик увидел, как щупальца сражаются с водорослями. Вдруг его пробрал сильнейший кашель, он прикрыл рот ладонью, а после, когда приступ кончился, отнял её от лица. От пальцев струилась дымка духовной энергии, а сами они были заляпаны красным. Тело практика свела ужасная судорога.

— Слишком поздно… — всхлипнул он, взглянув на меня, а затем его вновь схватили щупальца. — Меня уже не спасти!

Тонкие, упругие лианы освободились от листьев водорослей, обхватили тело практика и вновь вонзились ему в спину и шею. Глаза рыжего помутнели и хладнокровно уставились на меня.

Что его не спасти, я понял, ещё когда Анатолий закашлялся кровью. Использовал эти несколько секунд, чтобы сорвать горсть ягод. На вид они казались несъедобными, но я подумал, что раз они растут на верблюжьей колючке, а её корни уходят глубоко под землю, то ягоды должны быть богаты духовной энергией. Так же как и водоросли.

Но я ошибся. Едва первая ягода лопнула во рту, обдав язык горько-сладким вкусом, как я ощутил просто волну духовной энергии. Настолько мощную, что у меня внутри всё вскипело, а из ушей грозил повалить настоящий пар. Короче, усталость от бега как рукой сняло.

Пока щупальца захватывали контроль над телом практика, я попытался атаковать его духовными иглами. В этот раз они получились куда лучше и сильнее. Похоже, пока я бегал по Духовному пространству и пил водорослевую водичку, мана-каналы неплохо восстанавливались. Жаль только враг успел духовную броню выставить. Она окутала его тело мягким фиолетовым сиянием.

Цвет Саранчи.

— Что ж, придётся тебя всё-таки убить, — покачал я головой.

В ответ он молча отправил в меня сразу сноп игл, выбросив вперёд руку. Я только успел повернуться, чтобы закрыться плащом. Шкура червя выдержала удары, но враг воспользовался моментом и взлетел на вершину следующего бархана.

— Следуй за нами, — донёсся от него потусторонний голос, совсем не похожий на настоящий. — Мы ждём тебя.

Дразнит, сволота! Ну ладно, раз так зовут в гости, я приду!

Уже по заученной схеме вырвал несколько листьев, завязав корни узлом, набрал горсть ягод и бросился в погоню, не жалея духовных сил.

Практик перепрыгивал с бархана на бархана, а я преследовал его. Одной ягоды хватало на десяток прыжков. Мне хватило семи, что догнать гада. В полёте настиг врага и ударом кулака вбил его в песок, тут же приземлившись рядом.

Сразу завязалась схватка. Навыком призывать духовную броню я не обладал, но с её ролью справлялся плащ из шкуры песчаного червя. А свежие листья с лёгкостью пробивали броню практика, будто её и не было. Но в скорости ему не откажешь. Удары сыпались со всех сторон — физические и духовные. Хотя в Духовном пространстве и то, и то — духовные атаки.

Каждый раз, когда я пропускал удар, тело пронзала боль, но мне было плевать. Этот гад меня сюда затащил, он и станет духовным маяком, который меня отсюда вытащит. Пусть даже придётся ему все зубы выбить. Их, кстати, уже поменьше стало.

Вдруг противник сделал хитрый пасс руками, и меня отбросило тугой волной энергии. Анатолий Борисович вновь вспорхнул на бархан и попытался сбежать. Закинув сразу горсть ягод в рот, я прыгнул следом. Теперь мы почти не стояли на месте и дрались прямо в воздухе, сталкиваясь и отлетая друг от друга, как мячики. При каждом столкновении и обмене ударами, в воздухе с жуткими хлопками расходились волны высвобожденной духовной энергии.

Туча тем временем приближалась. Вдруг я заметил в воздухе едва видимые волоски. Эти волоски быстро приближались, становясь всё толще. Неужто за мной? Тогда надо поскорее разделаться с Анатолием!

На очередном прыжке я приземлился на дюну в стороне от Анатолия, а затем тут же прыгнул дальше, наперерез ему. Хлестнул листом водоросли и впечатал его в землю. Песка здесь уже было меньше, показалась твёрдая корка высушенной земли. А ещё рядом оказалась пещера, присыпанная песком так, что сверху её не было видно.

Из пещеры на звук схватки выполз бледный и тощий паук на тонких, острых лапах. Но сразу предпочёл забиться обратно в свою нору, когда я оторвал у него одну из лап. Ничего, у него ещё семь штук в запасе. А у меня теперь есть острое копьё!

Пока я разбирался с пауком, враг опять попытался свалить подальше.

Прыжок, ещё прыжок. Послал вдогонку несколько толстых игл. Они сбили с курса и заставили духовного практика опять кувыркаться по земле. Но щупальца на этот раз его не отпустили. А я уже подлетал к лежащему практику с копьём. В последний момент он увернулся, и копьё пронзило землю.

— Наконец-то, — вдруг заговорил практик, — ты там, где нужно.

Щупальца, летевшие к нам по воздуху от самого Роя, вместо того чтобы атаковать меня, обхватили Анатолия Борисовича, проткнув его тело по рукам и ногам, и подняли в воздух. Он теперь больше походил на тысячелетний труп, утыканный трубками, которые поддерживают его жизнь. Пожалуй, почти так и было.

— Отдай нам её, и мы оставим тебя в живых.

— Кто мы-то? Кто мы? Ты один здесь, на фиг! — проорал я в бешенстве.

Надоело мне за ним бегать. А как выбраться отсюда, не знал.

А потом я понял, почему «мы». Духовное тело практика резко раздулось, покрывшись мышцами, и потрескалось. Из трещин сочилась фиолетовая энергия. Но на этом трансформация не закончилась. Из плеч росли новые головы, а из тела рвались дополнительные ноги и руки. Духовный учитель быстро становился похожим на уродливого индийского бога. И вместе с количеством голов росла мощь этого кадавра. Короче…

— Ну на хер! — выдохнул я, развернулся и попрыгал куда угодно, лишь бы подальше.

Я же не идиот сражаться с этим чудовищем. У него и щупальца запульсировали, накачивая в тело духовную энергию мощными толчками.

Вслед мне донёсся многоголосый смех, а за ним крик:

— Тебе не уйти! Она будет нашей! И ты будешь наш!

Аж кровь стыла в жилах. Нет, я не строил иллюзий, что смогу убежать. Слишком уж силён враг. Не увидел, а скорее ощутил, как с треском земли противник оттолкнулся и прыгнул. С грохотом приземлился где-то у меня за спиной. Ближе, чем был. А я просто продолжал нестись в одну и ту же сторону. В чистом поле у меня нет шансов, но впереди виднелся лес.

Маша рассказывала, что Духовное пространство может меняться, подстраиваясь. Как заводной апельсин, что остался в пространственном кольце. И это свойство я рассчитывал использовать. У меня была целая куча духовной энергии. И я закинул ещё ягод в рот, после чего стал светиться, как фонарь в темноте. И сосредоточился на одном воспоминании.

Не заметил, как влетел в лес. Он был странным. Листья деревьев розовые, земля зелёная, а небо вдруг стало фиолетовым. Духовное пространство вокруг приняло новую форму.

— Тебе это не поможет! — кричал кадавр.

— Да тебе тоже, — пыхтел я, бегая по лесу и обшаривая его глазами.

Вдруг заметил искомое и вылетел на большую поляну.

На поляне расположился лагерь. Горели синие костры, копья и топоры стояли в стойках, а тут и там сновали ходячие курицы-гриль.

— Это он! Это снова он! — прокричала одна из куриц и бросилась к стойке с копьями.

Нет, я так и не понял, как и чем они разговаривают. Голов-то у них не было!

Ходячие и воинственные курицы-гриль были единственным ярким воспоминанием из Духовного пространства. Мы тогда всей толпой выпили мощное зелье у меня в поместье, чтобы спасти отравленного Альфачика. Ну заодно и сильнее стали. А попали в его кошмар, где за нами гонялись вооружённые тушки куриц. Очень сильных куриц! Нас тогда спасла только большая пропасть, которую мы смогли перепрыгнуть, а они — нет. Ну, курица не птица, и как там дальше в поговорке…

Отряд боевых куриц пришёл в движение, а я им улыбался, как старым друзьям. Следом за мной на поляну вылетел многорукий практик. Курицы уже вооружились, а я нырнул обратно в лес, предоставляя им бороться с этой нечистью.

Битва разгорелась жаркая. Мелькали копья и духовные руки, курицы разлетались на куски, но и практику доставалось нехило. Безголовые монстры жили без страха и умирали так же. Численный перевес был на их стороне, поэтому они постепенно зажимали кадавра в клещи.

Выбрав момент, когда все руки практика оказались заняты, я зашёл сзади, подхватив брошенный топор и одним ударом перерубил щупальца, тянувшиеся глубоко в лес. И как раз вовремя: практик сконцентрировал кучу энергии и выпустил веер духовных игл, пронзивших бедных курочек насквозь.

Я не стал ждать, когда орущий от боли монстр сфокусируется на мне, и его самого насадил на своё копьё, как на вертел. Целил в сердце, где у нормального человека переплетаются мана-каналы. В духовном теле потоки энергии, похоже, сходились там же. Практика вдруг стало раздувать ещё сильнее, кожа начала трескаться и раздуваться изнутри, как от сильного жара, а через миг он с оглушительным криком лопнул.

Я думал, что на этом всё. Но оказалось, что взрыв высвободил души пленённых Роем духовных практиков. Они взмыли в воздух, кружась в безумном танце. А одна из душ вдруг ринулась ко мне и врезалась в грудь. Меня обдало такой волной энергии, что я задохнулся.

А потом меня накрыло. Я ощутил чувства этой души. Грусть, что пора уходить, и чувство горячей благодарности ко мне. Это всё, конечно, здорово, но… я же просто не переживу такое количество силы!

— Не-не-не! — быстро замотал я головой и попытался сбежать, когда новая душа устремилась ко мне.

Не успел. Она влетела в спину, уронив меня на землю. От водопада чужих эмоций и духовной энергии моё сознание начало плавиться. Трудно точно описать словами, что я испытывал. Моё тело просто не справлялось с такими потоками силы.

Хотя, стоп… В последние остатки мозга вдруг пришла чудесная мысль. Сам кадавр меня на неё натолкнул. Если одно моё тело не справится с такой силой, то почему бы не разделить поток энергии между другими телами?

Пока ещё мог, обратился к своей сфере души, которая сияла, как тысяча светил, и направил энергию по каналам связи Альфачику, Гоше, Мите, дриаде и… кому-то ещё. Кому-то, кто был рядом и подставил мне своё плечо. Выбора не было. Надеюсь, они выдержат.

Духовная энергия устремилась по нитями связи, чуть не сжигая их. Но мне стало значительно легче. Я встал и обернулся к остальным душам, ожидавшим меня.

— По одному, сукины дети! — проорал я и страшно захохотал в фиолетовое небо.

Следующие несколько часов помню смутно. Калейдоскоп чужих и моих воспоминаний, вихрь эмоций. Души практиков отдавали мне всё, что у них было, чтобы я разделался с тварью, поработившей их, и растворялись в Духовном пространстве.

Может, духовная энергия — это и есть миллионы и миллионы душ? Нет, вряд ли, но исключать такую возможность не стоит.

Когда всё кончилось, я пришёл в себя на земле. Моё тело обрело прежний вид, руки снова покрылись мускулами и даже стали больше. Сама плоть будто обрела большую плотность. Полагаю, как духовный практик я достиг нового уровня. Или даже несколько ступеней перешагнул.

Только одна душа осталась стоять. Сам Анатолий Борисович. Он взмахнул рукой, и в воздухе засияла звезда — маяк, чтобы я мог выбраться. Затем и он влетел мне в грудь, отдавая последнюю энергию. Немного — я лишь слегка качнулся. Большая часть ушла на маяк.

Что ж, пора возвращаться. Надо хоть посмотреть, что там стало с остальными от такого количества силы. Да и со мной тоже…

Глава 17

Недалеко от крепости-аула Дубова

Спустя сутки после того, как Дубов оказался в Духовном пространстве (и сейчас всё ещё находится в нём)

Крупный отряд османов скрытно двигался по лесу. Несколько сотен отборных десантников и морских пехотинцев османской армии, вооружённых до зубов. Их специализация — диверсия, разведка, высадка десанта и захват плацдарма для развития наступления. Отряд называл себя «Ойюм», что в переводе с османского означало «смерть». Во главе отряда стоял Йигит-Ага, высокий и мускулистый воин, обладавший мощным даром и зарекомендовавший себя сильным и жестоким бойцом. Во имя мира и Османской Империи он не жалел никого: ни стариков, ни женщин, ни детей.

Отряд скрытно высадился на западной оконечности бухты, где засели русские. Откуда они взялись, никто не знал. Появились как снег на голову, потопили флотилию кораблей и ограбили несколько баз снабжения! И всё это в тылу!

Задачей отряда была разведка боем, чтобы нащупать слабые места в обороне вдруг выросшей на обрыве бухты крепости. Но Йигит-Ага мечтал выслужиться и получить титул «Бей», что автоматически сделало бы его военачальником. Поэтому он решил взять крепость силами своего отряда.

Под покровом ночи «Ойюм» подобрался к позициям русских. Весь день они наблюдали за лагерем, в котором что-то происходило. Высокие стены мешали разглядеть, что именно, но это было не так уж важно. Главное, что русские заняты.

Йигит дал сигнал начинать атаку. Ещё днём отряд разделился на две половины. Большая часть пошла в атаку на земляные валы, ров и другие укрепления русских — скрытно, используя артефакты. Вторая, которую возглавил сам Йигит, пошла там, где османов никто не ждал. Глупые русские думали, что обрыв неприступен! Но Йигит докажет, что это не так!

Ровно в одиннадцать началась операция. Османы вышли из укрытия и приблизились к земляной насыпи. Легко преодолели её, не встретив никакого сопротивления. Русских просто не было на позициях! Офицеру, возглавившему эту половину отряда, ситуация очень не понравилась, но приказ есть приказ. «Ойюм» всегда выполняет приказы.

Османы подошли к мосту, перекинутому через ров. Его тоже никто и не думал убирать. Сапёры проверили его, и он даже не был заминирован. Тогда османы приготовили кошки, чтобы перелезть через стену, как вдруг замерли на месте. Внезапно над лагерем русских поднялось зелёное зарево, а в воздухе разлился тяжёлый и неприятный гул.

(осм.) — Клянусь Аллахом, там что-то происходит, — шепнул один воин другому.

Тот в ответ испуганно кивнул.

(осм.) — Отставить разговоры, — огрызнулся офицер. — Выполняем приказ! Вперёд, пошли! Пленных не брать!

Первая дюжина бойцов двинулась к стенам, раскручивая кошки. Стены были высокими, около шести метров. Воины тихо закинули кошки и поднялись наверх. Там они и исчезли. Никаких звуков не донеслось с той стороны.

Офицер нахмурился, но послал вторую дюжину. Вдруг, когда бойцы уже поднимались по верёвкам, наверху выскочил объятый пламенем человек. Он кричал, пытаясь сбить руками пламя, и бежал не разбирая дороги, вдоль кромки стены. В итоге оступился и упал вниз, свернув себе шею.

(осм.) — Какого шайтана там происходит… — выругался офицер.

В этот же момент прямо перед его лицом открылись ворота крепости. За ними стояли всего двое. Объятый молниями огромный трёхметровый зверь и невысокая фигурка странной девушки с фиолетовой кожей и толстыми жгутами вместо волос, которые раскрылись веером, а между ними бегали фиолетовые разряды.

— Приветики-пистолетики! — улыбнулась девушка, обнажив острые, как пила, зубы, и погладила зверя. — А мы вас ждали!

От них вдруг пришла волна такой мощи, что нескольким бойцам аж поплохело, и они опустились на колени. За спинами русских монстров стояли ещё люди, готовые к сражению, — один Волкодав и несколько аристократов.

Но их участие не потребовалось. Фиолетовая демоница и Зверь бросились в атаку. Молнии разили и поджигали каждого, кто встречался им на пути. Девушка орудовала двумя огромными красными топорами, которые по размерам превосходили её саму, и выкашивала солдат как траву.

(осм.) — Отступаем! — заорал офицер, но половина его отряда уже была мертва.

Вторая половина бросилась обратно через насыпь к лесу, но бойцы увидели, как прямо из земли начинают расти дубы. Большие, с толстыми стволами, а их листья недобро шелестели. Наплевав на чувство угрозы, потому что их преследовали два монстра, с каждой секундой убивая всё больше людей, османы бросились к дубам. И там их начали хватать корни деревьев, утаскивать живьём под землю или просто душить. Отряд «Ойюм» отбивался как мог, но всё было бесполезно.

В это время Йигит-Ага полз по отвесной стене с другой частью отряда. Они услышали звуки сражения, и командир приказал бойцам спешить. Русских сейчас отвлекали другие бойцы отряда. Самое время атаковать их с тыла!

Вдруг сверху посыпались мелкие камешки. Йигит поднял голову и замер от ужаса. На отвесной стене стоял гигантский паук. Все четыре пары его глаз горели белёсым огнём, мелкая шёрстка на теле и лапах серебрилась в лунном свете, а над самим монстром поднималась аура настолько мощная, что была видна невооружённым глазом и имела форму черепа какого-то древнего чудовища.

Никто даже оружия не успел вытащить. Осман либо пронзало насквозь лапами паука, либо их верёвки растворялись от плевка кислоты, и воины падали с тридцатиметровой высоты на острые камни.

Вскоре всё было кончено. От отряда «Ойюм» никого не осталось в живых.

* * *

На борту дирижабля «Его Дубейшество»

В это же время

Дриада мирно спала и видела свой второй сон. После душного кабинета она была рада оказаться далеко от шумного города, бумажной суеты и смога. Да ещё и очередное приключение. Птицы Рукх летели далеко впереди дирижабля, проверяя дорогу по курсу. Всё было тихо и спокойно. Внизу расстилались горы с белоснежными вершинами. До крепости Дубова лететь ещё примерно неделю. Маша была уверена, что барон выстоит это время.

Вдруг сквозь сон она ощутила, как в её тело проникает ручеёк энергии. Но не успела проснуться, как ручеёк превратился в неудержимый поток, захлестнувший её с головой. Нечто похожее она испытывала, когда Дубов делился с ней энергией из Духовного пространства. Только сейчас это было в тысячу раз сильнее.

Волна экстаза прокатилась по телу, заставив его выгнуться дугой.

— Ах! — сорвался сладкий стон с тёмно-зелёных губ дриады.

Поток энергии стал ещё сильнее и унёс дриаду в море удовольствия. Так её тело пыталось переработать и поглотить всю ту силу, что сейчас перетекала в него. Сильная судорога свела тело, заставив его колотиться в конвульсиях.

— А-а-ах!!! — снова вырвалось из дриады.

А затем она взорвалась. Фигурально выражаясь. Просто она вдруг получила столько сил и энергии, что тело выплеснуло излишки, подарив ей при этом чувство эйфории.

Когда всё было кончено, Маша пришла в себя и оглядела испачканные в чём-то мокром стены каюты, постель и мебель. Скомканное одеяло, тоже мокрое, валялось в углу. Девушка тяжело дышала, её резко выросшая грудь быстро вздымалась и опадала, покачиваясь. Ноги всё ещё дрожали.

— Это… это что сейчас такое было, а? — выдохнула потная дриада и потеряла сознание.

* * *

Крепость-аул

Сейчас

Николай

Неужели мышцы могут настолько одеревенеть? Я их почти не чувствовал из-за бешеного покалывания, какое бывает, когда мышца затекла. Да у меня всё тело так кололо. И вообще… Где я?

Приложив все силы, я попытался открыть глаза… не открыл. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось. Лучше пока загляну внутрь себя, посмотрю, как там дела обстоят. Всё-таки Духовное пространство я покинул, в этом нет никаких сомнений. Вон, всхлипывает рядом кто-то.

Мана-каналы, которые восстановились процентов на семьдесят, выглядели… обновлёнными! После такого вливания духовной энергии они не то что не сгорели, а стали даже крепче. Похоже, тонкая оболочка из излишков духовной энергии осела на их стенки, сделав намного прочнее. По крайней мере, прогон маны показал, что их мощь выросла. Физически и духовно я тоже стал крепче. Надо полагать, у тех, кто связан со мной духовно, схожий эффект. Возможно, несколько слабее. Надеюсь, никого не убило. Хотя такое я бы точно заметил, потому что сам бы умер.

Одного не мог понять: кому ещё перетекали излишки энергии, которые не смог усвоить я сам и все остальные?

Со второй попытки всё же смог открыть глаза. Находился я всё там же, в старом подполе, где держали Скворцова. Вон и он сам: в углу забился и с опаской на меня оглядывается и хнычет. Непонятно почему.

Шевельнуться всё ещё не получалось. Зато глазами нашёл тело Анатолия Борисовича. Лежало у противоположной стенки. Холодное и, судя по виду, уже начавшее коченеть. Видимо, перенёсся я не сразу. Или очнулся не сразу.

Да почему пошевелиться-то не могу?

Скосив кое-как глаза, наконец понял. Меня, как бабочку, корнями пришпилило к стенке и распластало. Толстые узловатые корни опутали всё тело. Они тянулись внизу по полу, по стене и исчезали за пределами подпола, уползая в землю. Догадка пришла извне, будто мне подсказали. Это местный лес, который помогал мне до этого. Он и тут помог, впитав излишки энергии из моего тела и пустив их в дело.

Я мысленно поблагодарил его, и мне тут же пришёл ответ. Он был в виде клубка эмоций. Из радости и глубокого удовлетворения. Лес страдал, когда здесь шла война, местами земля была отравлена, а тут я помог ему исправить это и стать сильнее.

Ладно, пора выбираться. Чувствительность постепенно возвращалась в тело: я смог напрячь мышцы и вырваться из плена деревянных оков. Корни треснули и осыпались, и я упал на колени. На коже ещё оставались следы, откуда выросли корни, но они быстро затягивались.

Интересно, улучшенная регенерация надолго со мной? Или это просто временный побочный эффект?

Увидев, как я встаю, Скворцов захныкал ещё громче и запричитал:

— Не надо… Умоляю… Я не при чём…

— Да успокойся ты, — пожал я плечами и отряхнулся. Корни высыхали и быстро осыпались, освобождая лестницу из подпола. — Знаю я, что ты не при чём. Это не ты предал нас, а он, — кивнул в сторону трупа духовного учителя. — И то не сам, а его заставили. Долгая история…

Но Скворцов меня уже не слушал и не слышал. Сознание потерял. Ладно, очухается ещё.

Сквозь стену корней вломился взмыленный Маститов. Он быстро окинул взглядом помещение и спросил:

— Что здесь произошло?

Я вкратце рассказал ему, что Анатолий Борисович был под властью Роя Саранчи, и это он расставил семена чёрного стекла. А Скворцова использовал, чтобы отвести подозрения от себя. Повлиял на его разум с помощью духовной техники и всё той же Саранчи.

— Складно получается, — недобро ухмыльнулся Маститов. — А что, если нет? Что, если предатель здесь ты?

— Ч-чего? — опешил я.

— Сам подумай, как всё выглядит. Ты и Анатолий Борисович оба оказываетесь здесь. Кто-то из вас убил караульного, а потом попытался убить Скворцова. Что, если, передав сообщение Анатолию через меня, ты хотел до него добраться? Он попытался тебе помешать, сделав с тобой… это перед смертью. А ты убил его.

— Что за чушь?

— Хватит, господин барон, — прозвучал повелительно другой голос. Следом за Маститовым в подпол спустился Павел. — Даю слово, что всё, что говорит Дубов, — чистая правда.

— Я тоже ручаюсь за Дубова, — сказал, спускаясь, Сергей Михайлович. — Ты меня знаешь, Мих, я слов на ветер не бросаю.

Маститов пожевал губы, сжал кулаки, а затем, вздохнув, расслабился.

— Ладно, я… прошу прощения, барон. Просто вся эта история с предательством, осадой османов, да ещё слухи об агентах Саранчи, что они повсюду и всё такое… Начинаешь в каждом видеть предателя.

— В этом и цель Врага, — кивнул Сергей Михайлович. — Разобщить нас, чтобы было проще победить.

Поручик кивнул и провёл рукой по лицу, после чего протянул мне ладонь.

— Попутал, Ваше Благородие. Перебдел. Слова этих двоих мне вполне хватает, чтобы верить вам, да и вообще вы показали себя отменным воином и стратегом. Просто я несколько суток нормально не спал, шарики за ролики…

Похоже, Маститов начал накручивать сам себя. Я пожал ему руку, отчего он заметно успокоился. Мужик он нормальный, но недосып и правда по мозгам бьёт. А тут внизу такое. Могло выглядеть действительно подозрительно. Хорошо, что Маститова в чувство привели, а то самому бы пришлось. А у меня методы… опасные для здоровья.

Скворцова приняли решение отмыть и вывести из подпола. Лиза Светлова за ним приглядит, потому что другого психолога у нас в отряде не было и не предвиделось. Потом мне рассказали о событиях последних часов. Целые сутки я провёл в таком странном состоянии. За это время османы предприняли одну попытку захвата крепости, а сейчас, скорее всего, готовились ко второй. Мы тоже готовились. Укрепили стены, поставили новые зенитные орудия на площадки, а под крепостью расширили сеть тоннелей и перенесли лазарет. Вокруг, кстати, вырос густой дубовый лес. Надо будет его проверить — вдруг там есть что интересное.

А пока туда отправились аристократы с природными Инсектами. Укрепить, изучить и тому подобное. Пусть работают, а мне надо отдохнуть. Нормально отдохнуть.

По дороге к себе встретил Альфачика и Гошу. Оба сильно изменились. Паук будто поседел, а Лютоволк стал выглядеть ещё более грозным и опасным. Обоих я потрепал по загривку, потому что это были самые милые звери на свете.

Внутри моего домика ждала Мита. Девушка с восторгом рассказывала о своих приключениях, о том, что стала сильнее и как здорово у неё получается убивать врагов. Последнее несколько настораживало. Но что взять с девушки, которая провела в камне несколько сотен лет? Или тысяч. Или даже миллионов, чёрт его знает.

Да, кстати, я же хотел помочь ей вернуть память! А сперва попробовать этот способ на Скворцове. С помощью того странного хрустального шара. Я подумал, что раз он показывает всякое интересное, то, может, в руках Миты покажет её прошлое? Попытка не пытка. Вот и хотел проверить на Скворцове, но с этим Анатолием совсем забыл.

Ладно, это потом, потому что сейчас я хочу отдохнуть.

Шлепками по заднице выгнал Миту.

— Ай! Ай!.. — каждый раз подскакивала она, пытаясь прикрыть ладошками попу. Получалось плохо.

В конце концов остался один, поел, помылся и улёгся спать.

Казалось, что я только-только закрыл глаза, как меня опять кто-то растормошил за плечо. Если Мита, то прибью на фиг. А если Вероника, то она тормошит не за то место…

Но это оказались Верещагин и… граф Мышкин.

— Не хотели вас будить, Ваше Благородие, — почтительно поклонился он, — но на нас нападают османы.

— Ну так убейте их, — попытался я перевернуться на другой бок.

— Дубов, это не просто разведка боем, — произнёс Верещагин, и его голос был предельно серьёзен.

— Ладно-ладно, встаю.

Глаза Мышкина расширились от удивления, а губы прошептали:

— Чё? Такие бывают, что ли?

Ну да, спал я, как обычно, голым.

— Господин Дубов, как ваш верный вассал, рекомендую вам надеть штаны, — не удержался от подколки Верещагин и увернулся от моего леща.

Засранец. Но штаны я всё-таки надел.

Оказывается, успело наступить раннее утро. В кристально чистом воздухе на фоне синего неба к нам плыла огромная махина османского дирижабля. Не тяжёлого армейского, но количество орудий всё равно впечатляло.

— Мда… — протянул я и почесал голову. — Ну, сбейте его, что ли? Они явно не доброго утра нам пожелать спешат.

Подтверждая мои слова, на стволах пушек дирижабля вспухли огненные цветки, а через считаные мгновения в стены и дома ударили снаряды. Земля вздыбилась, стены задрожали, но выдержали удар. У пары домов повредило крыши. Но лишних людей на поверхности не было. Только те, кто мог отразить атаку, включая моих девушек, поручика и Павла. Ну и Верещагин с Мышкиным, конечно. Последний всё странно косился на меня. Хотя да… нам надо будет поговорить ещё насчёт него и его Инсекта.

Кстати, об Инсекте! Я с лёгкостью вошёл в своей, сделав тело привычно дубовым. И это было чертовски приятно.

А затем наши орудия открыли ответный огонь, так как дирижабль вошёл в зону поражения.

Видимо, османы не ожидали, что нам есть чем ответить, поэтому не успели развернуться и отступить. Наши зенитчики, а также копья Лакроссы и сферы Лизы превратили дирижабль в пылающий остов. Вскоре он рухнул на лес, а мы отправились добивать раненых.

К общему удивлению, далеко не все османы погибли! Пожалуй, даже больше половины выжили! Потому что были из элитных золотых янычар, которые дали нам прикурить. Всё-таки в золотые янычары набирали самых сильных воинов Османской Империи. И платили им хорошо, поэтому они никогда не сдавались в плен и сражались до последнего.

Так вышло и сейчас. Мы зажали их в небольшой лощине в лесу, за пределами дубравы, поэтому на помощь корней рассчитывать не приходилось. Постепенно, одного за другим мы убили их. Сами пострадали. Из меня торчало несколько копий, морду Волкодава-Маститова украшали новые кровавые раны. Если бы не Альфачик с Гошей и Митой, нам пришлось бы тяжелее.

Их сила поражала, и они не стеснялись пускать её в ход. Молнии разряжали артефакты сразу нескольких янычар, а Гоша заливал их кислотой или паутиной. Неважно чем — всё равно янычары от этого умирали либо задохнувшись, либо лишившись плоти под действием кислоты. Мита, прикусив язык, орудовала огромными кровавыми топорами, которые опасно искрились. Неужто могла использовать молнии Альфачика? Интересно и здорово!

Вскоре всех янычар перебили. Несколько последних бились очень отчаянно, явно защищая что-то или кого-то. Вероятно, своего военачальника. Но всё равно янычары пали. Осталось покончить с тем Пашой, которого они защищали, и можно будет записать на наш счёт ещё одну победу.

— Стойте! — вдруг закричал Павел и встал на нашем пути. — Не трогайте её!

За его спиной, зажатая между двумя большими валунами, стояла девушка. Её белое платье, как и лицо, покрывал слой сажи. В дрожащей руке она держала пистолет.

Вдруг её лицо исказила злоба. Она прокричала:

(осм.) — Умрите, чудовища!

А после прозвучал выстрел, от которого царевич Павел побледнел и покачнулся.

Ну что за идиот⁈

Глава 18

После выстрела глаза у девушки расширились от осознания содеянного, а маленький дамский пистолет выпал из руки.

(осм.) — Нет… Что я наделала… — шептала она, но никто не понимал ни слова.

Просто османский никто не знал.

Паша рухнул лицом вперёд, зарывшись носом в лесную подстилку. Остальные отреагировали мгновенно. Щёлкнули затворы оружий, Волкодав зарычал на девушку, и с его зубов закапала пена. Вот-вот бросится и перегрызёт ей глотку. Но девушка не обращала на него внимания — она не сводила глаз с тела Павла.

— Стойте! — громко сказал я. Бойцы, собравшиеся разорвать убийцу царевича на части, замерли. Кто-то взглянул на меня с явным недовольством, как Волкодав-Маститов, кто-то — с непониманием. — Обождите минуту…

Я наклонился над телом Павла. Под правой лопаткой темнело маленькое отверстие, из которого тонкой струйкой сочилась кровь.

Не поворачивая головы, Паша прошептал:

— Она смотрит?

— Паша, ты дебил? — так же шёпотом спросил я. — На фига защитные артефакты и броню вырубил?

— Ты лучше скажи, смотрит она или нет?

Я кинул взгляд на девушку. Её кожа посерела, а губы задрожали. Она всё так же смотрела на Пашу, изредка бросая осторожные взгляды на меня.

— Ну смотрит, — уголком губ шепнул этому придурку.

— Красотка, правда?

Я снова посмотрел на девушку, на этот раз оценивающе. Ну, в целом, симпатичная, но как-то не в моём вкусе. Слишком вся такая возвышенная и утончённая, воздушная даже, если не смотреть на сажу и грязь на белоснежном платьишке. Короче, не моё.

— Ты дебил… — обречённо покачал я головой, встал сам, а затем рывком поднял дурака-царевича на ноги.

— Ай! — пискнул он, потому что поднимал я за раненую руку.

Ничего, от такой раны не помрёт.

(осм.) — Живой! — воскликнула девушка. Не знаю, чему она там радовалась… — Я не убила человека. Не убила!

— Ваше Высочество, в следующий раз предупреждайте о ваших уловках, — утробно прорычал Волкодав. — Чуть не прибили девчушку.

— Эх, Паша, Паша… — покачал головой Сергей Михайлович, убирая свой меч в ножны, но тут же поправился: — То есть эх, Ваше Высочество, Ваше Высочество…

— В плен её, — кивнул я в сторону девушки. По её щекам, оставляя бледные дорожки, текли слёзы радости. — Узнаем, что она за шишка, раз её так охраняли, но позже…

— Не нужно, — откликнулся Павел, которому уже накладывали повязку. — Я сразу узнал её. Когда-то, пока отношения между нами и османами ещё не испортились, султан Сулейман приезжал со своими детьми в наш дворец. Её зовут Айлин, и она его дочь. Правда, меня она вряд ли помнит, потому что не видела ни разу, а я… Впрочем, неважно. Я немного знаю османский, могу поговорить с ней и выяснить, что она здесь делает и что известно врагу.

Паша ударился в воспоминания, как его прятали от чужих глаз. Долгое время многие думали, что у Императора всего три сына, а про четвёртого только недавно поползли слухи. Даже после возвращения Кракова никто не трубил на весь мир, что это сделал четвёртый царевич.

— Только не говори ей, кто ты такой, — сказал я Павлу. — По крайней мере, пока.

— Если султан узнает, что у нас его дочь… — задумался Сергей Михайлович. — То вскоре у наших стен окажется вся его армия. Вряд ли мы выдержим такой удар.

— Кто знает… Может, так оно будет к лучшему.

Девушке связали руки за спиной и повели под конвоем в нашу крепость. Когда она проходила мимо Вдовиной, рыжая, одетая в сексуальный чёрный костюм с пластинами брони на пышной груди, помахала перед лицом девушки своим револьвером.

— Если захочешь действительно кого-то убить, используй что-то вроде этого.

Револьвер у Кати и правда обладал внушающим калибром. Я придержал рыжую, чтобы она ещё чего не отчебучила, а когда мы немного отстали, приобнял за плечо и шепнул:

— А теперь расскажи, давно ли тебе нравится за мной подглядывать?

— Чего? — мгновенно зарделась девушка. — Да я даже не понимаю, о чём ты!

— То есть это не тебя я преследовал позапрошлой ночью?

— Ха! Велика честь подглядывать, как тебя ублажает очередная пассия.

— Понятно, — хохотнул я от того, как она себя выдала со всем потрохами. — Значит, и хочется, и колется?

— Главное, не размер дубины, а умение им пользоваться! — непонятно к чему выдала графиня. Видимо, думала меня уязвить, но только сильнее развеселила.

— Ага, вспомни об этом, когда будешь подглядывать в следующий раз, — ответил ей и шлёпнул по упругой заднице.

— Да как ты смеешь! — начала она возмущаться, схватившись за ушибленную попку.

Но я уже ушёл вперёд.

Смею, ещё как смею. Особенно после того, как «морально» пострадал от её извращений.

Ну, раз у нас теперь в заложниках одна из дочерей султана, надо готовиться к усилению нападений. А это значит, что нужно вернуть в строй тех, кто был тяжело ранен. Как это сделать без алхимии? Никак. Но у меня есть куча ингредиентов и магический лес под боком… Справлюсь! Осталось только развернуть мою новенькую, честно отвоёванную у осман, лабораторию. Надеюсь, в подземных тоннелях найдётся подходящее место. А если не найдётся, то аристократы с земляными Инсектами мне его сделают!

* * *

Крепость-аул

Вечером того же дня

Дубов уединился с Агнес в отдалённой части подземных тоннелей. Там аристократы подготовили большое помещение с хорошей вентиляцией, водой и всеми удобствами, необходимыми для алхимической лаборатории. Маги природы обнаружили в лесу кучу желудей, которые были очень насыщены маной, и отдали их барону. А так же нашли и некоторые редкие растения, выросшие тут. Ну и сами начали понемногу помогать лесу стать сильнее и опаснее, ведь от него зависело, сколько осман дойдёт до стен крепости.

Из лаборатории Дубова весь день доносился то гул, то дрожь, то отдалённые взрывы. Люди шептались, пытаясь угадать, что там творится.

Царевич Павел же взял на себя заботу об Айлин. Её расположили в одной из комнат в другой части тоннелей. Там даже было что-то вроде мебели. Кровать из затвердевшей глины — с матрасом и подушкой, набитыми душистыми травами, стол, ниша в стене в роли шкафа, освещение и ванная комната. Аристократы в обмен на спасение и защиту от осман расстарались.

— Не дворцовые покои, к которым ты привыкла, но тоже ничего, — на плохом османском, тщательно подбирая слова, сказал Павел. Конвой он отпустил, оставив пару караульных за дверью. — Скоро принесут ужин. Меня, кстати, Паша зовут.

Девушка молчала. Хоть ей и понравилась комната, но она всё равно была пленницей у русских чудовищ.

— Мда, не заладился контакт… — на русском буркнул Павел и продолжил на османском: — Не бойся нас, мы тебя в обиду не дадим. Не знаю, сколько времени мы сможем ещё удерживать эту крепость, но тебе ничего не грозит. Если будешь вести себя хорошо, то сможешь свободно гулять по ней через пару дней. Всё равно отсюда сбежать не выйдет: вокруг лес, который не пропускает врагов. А ты дочь султана, тебя он точно посчитает за врага и попытается убить. Поэтому не совершай необдуманных поступков.

Девушка продолжала молчать, повесив голову. Паша понял, что она не отошла ещё от шока и не привыкла к своему положению. Он хотел разговорить её, чтобы узнать о ней больше, познакомиться ближе. Зачем? Он и сам не знал. Но не мог удержаться. Может, сказать, что он царевич и видел её десять лет назад во дворце? Ей тогда было восемь, как и ему. Она была милой, доброй и улыбчивой девчушкой, за которой он подглядывал исподтишка.

Нет, Дубов запретил, а он зря на ветер слов не бросает.

— Ладно, — почесал Паша затылок, — чувствуй себя как дома. И доброй ночи, Айлин.

Царевич развернулся, чтобы уйти, и подошёл к двери, но голос девушки остановил его.

— Ты знаешь моё имя?

«Блин, спалился, что ли?» — отчаянно подумал Паша.

— Всё верно, — произнёс он вслух, развернувшись. — Мы знаем, кто ты такая.

— И не собираетесь убить меня?

— Чего? Зачем нам это?

— Вы же русские… — непонимающе глядела на него Айлин. — Никого не щадите — ни женщин, ни детей… И за вас воюют такие, как-то чудовище огромного роста. Он детей на завтрак ест, наверно.

— Это ты про Дубова? — догадался Паша. — Он самый честный и достойный человек из всех, кого я знаю. И давно перестал есть детей.

Айлин испуганно отшатнулась и упёрлась спиной в стену.

— Да пошутил я, пошутил! — замахал царевич руками. — Никто у нас детей не ест, не знаю, откуда ты это взяла…

— У вас есть девушка с фиолетовой кожей и зубами, как у хищника. Хочешь сказать, она питается не человеческим мясом?

Павел догадался, что образ русских в прессе Османской империи специально делали таким ужасным. Проще воевать с чудовищами, чем с другими людьми.

— Насколько знаю, только османским, — с серьёзным видом заявил Павел.

«Боже, что я несу… — простонал он про себя. — Не умею я с девушками общаться, не то что Дубов… Лучше свалю, пока всё окончательно не испортил».

— Ладно, я оставлю тебя, Айлин. Как и сказал, скоро подадут ужин. Обещаю, человеческого мяса там не будет.

«Только не скажи, что оно будет у всех остальных!» — прикусил язык царевич. Снова повернулся и пошёл к выходу так, будто ему палку вместо спины вставили. Настолько неловко он себя чувствовал после этого разговора.

— Я пошутила, — вдруг сказала Айлин. — Не верю я в эту пропаганду про детей на завтрак и два миллиона изнасилованных османок. Их на границе просто столько не живёт. Я испугалась. Ваши солдаты так жестоко расправились с нашими, что я решила: да, вы действительно чудовища! А потом увидела этого вашего Дубова… Я в него стреляла, кстати. Боялась, что он захочет взять меня силой. Взгляд у него такой, животный. Бррр!

В ответ Паша только хмыкнул.

— У Дубова была не простая жизнь, но он бы ничего с тобой не сделал, даже не думай об этом. А насчёт остального… Я сам не рад, что такие вещи происходят. Но это война…

И надолго замолчал. Молчала и Айлин. В её голове крутились сотни разных мыслей, бились друг о друга и порождали ещё больший хаос. Она не знала, что думать. Боялась ужасного обращения за попытку убийства, но этот учтивый и немного неловкий русский парень вёл себя совсем не так, как она ожидала. Он не был грубым воином, как янычары брата, но не был и слюнтяем. Это… покоряло. Жаль, что между ними война.

— Если бы существовал способ остановить войну… — вдруг сказали оба одновременно и уставились друг на друга.

— Как рука? Болит? — смущаясь, спросила Айлин.

— Уже нормально, — отмахнулся Павел и, повинуясь внезапному порыву, присел на другой конец кровати.

Вскоре принесли ужин, а они проговорили всю ночь, так и не заметив его.

* * *

Неделю спустя

Цитадель Алхимии

Николай

— Я кончила… — выдохнула Агнес и упала на стул, развалившись в нём.

Степень её расслабления оказалась столь велика, что руки сами собой вытянулись и легли на пол.

— Фух, я, кажись, тоже… — чуть не свесив язык на плечо, подтвердил я, упав на соседний стул.

Будь он деревянным, развалился бы подо мной. Благо, что строители позаботились о каменной мебели.

— М-м-м-пф-м-м! — промычала из-под противогаза Василиса.

Она растянулась на столе кверху задницей. Та малость торчала, потому что снизу под ней лежала медная спираль. Но Онежской было лень её убрать. Мне тоже.

И нет, это мы не таким странным сексом занимались. Хотя в перерывах, когда шло долгое приготовление очередного зелья… Мы всё равно им не занимались, а спали.

— Алхимия — это скучно! — заявила Мита, топнув ногой по полу. Эта вообще на нём лежала.

— Вы сами пришли, так что нечего ныть, — отбрил я недовольных. — К тому же весело будет, когда османы попадутся в наши ловушки. Сами увидите, в общем. А сейчас… остались последние штрихи! Так что тихо, если не хотите взлететь на воздух.

— Мне кажется, я бы смогла летать… — задумалась фиолетовый зубастик, но заткнулась под моим грозным взглядом.

Эксперимент по возвращению ей памяти я сразу отложил. Во-первых, не время для непонятных экспериментов, когда нас осаждают османы. Во-вторых, чёрт его знает, чем всё кончится, так что пока решил заняться вопросом нашего спасения отсюда.

Нападения осман заметно участились, но до самой крепости они прорывались редко. Скорее, просто искали уязвимые места. Но благодаря магам природы, лес заполонили чудовища всех мастей. Их просто приманили сюда. А они и радовались — пищи им явно хватало. Нас же защищали стены крепости, которые выросли ещё на несколько метров. Почему? Потому что снайперы.

— Ну всё! — хлопнул я в ладоши и принялся разбивать синее стекло на металлических подносах. И подносов было много. — Соль для ванн готова!

— Соль для ванн? — стянула с головы противогаз Василиса. — Мы все это время делали соль для ванн?

— Конечно нет. Ещё кучу других зелий. Алхимические бомбы, кислота, морозные зелья, ядовитые газы, защитные артефакты, целебные зелья. Да, короче, кучу всего! — махнул я рукой на шкаф за своей спиной, забитый колбочками и склянками. — А соль — это бонус! Очень приятный и очень нужный. За мной!

Всей гурьбой мы высыпали наружу. Но не сразу, а минут через пятнадцать мытарств по подземным катакомбам. За неделю их тут столько наделали, что без карты потеряться можно. Ещё сперва все тоннели сделали низкими — с потолками в два метра. Пришлось главному архитектору на пальцах объяснять, почему он ошибся, где и насколько опасно, если я с неочищенной смесью для алхимической бомбы вдруг ударюсь головой. Удивительно, но он понял меня с первого раза, хотя поначалу пытался пальцы гнуть, что он, мол, герцог, лучше знает.

Наверху была крепость. И она сильно преобразилась. Стала практически небольшим городком. Модульные дома, на первый взгляд одинаковые, украсили, а на стенках появились различные рисунки. В основном, детские. У нас ведь тут и дети были. Лиза настояла, что им надо где-то рисовать, чтобы выплеснуть накопившиеся в плену чувства. Травмы там и всё такое. А бумаги у нас не было. Так что на некоторых домах можно было наблюдать целые истории психологического исцеления детей. Рисунки менялись от ужасных каракуль до всяких домиков с дымящимися трубами и горшочками на окнах. Красота, в общем.

А ещё в крепость ворвался лес. Несколько дубов выросли на улицах. Небольшие, зато пышные. Днём здесь было жарко, а деревья давали прохладную тень.

На стенах солдаты и студенты, что ещё могли держать оружие, несли караулы. От снайперов их прикрывали стены, а глядели они через приспособы вроде биноклей либо через узкие длинные щели. В такие хрен попадёшь.

Если не обращать внимания на то, что некоторые люди ходили с оружием и в броне, то крепость казалась маленьким городом. Дети по улицам бегают, женщины стирают, убирают, готовят, мужчины работают, строят и несут дежурство. Иной раз и на охоту ходят, и в такие дни в рационе появляется мясо. Впрочем, они всегда ходят, и мясо есть всегда. Самое разнообразное. В основном, это мясо монстров, богатое маной и полезными веществами, поэтому, несмотря на осаду, люди светились энергией и здоровьем. Кроме, конечно, тех, кому не повезло в бою.

После особо тяжёлых сражений некоторые солдаты, среди которых были и женщины, потеряли руки или ноги. И лица их были печальны. Они с завистью смотрели на тех, кто мог сражаться. Ничего, есть у меня идея, как это исправить, но надо дождаться возвращения дриады.

В остальном, наверно, когда-то давно этот аул так и выглядел. Кипел жизнью, а за его стенами так же слышались выстрелы и предсмертные крики очередных идиотов-османов. Начальство их, по ходу, вообще не жалеет в попытках слабое место найти. Это они пока ещё не додумались артиллерией по нам вдарить. Или просто не подвезли ещё. Первые несколько залпов наши стены точно выдержат, а там мы уже сами доберёмся до вражеских орудий.

Вскоре дошли до края обрыва, где нас встретил граф Мышкин.

— Сделали, как вы и приказывали, барон, — он махнул в сторону строения из камня и глины.

Оно походило на большую чашу, к которой вело по паре лестниц с двух сторон, а снизу подходили трубки с водой и с газом. Под дном находилась печь. В общем, это и была чаша, точнее — большая купель. В диаметре около двух дюжин метров. Плоская и не очень глубокая. Прекрасно подходящая для моих целей. После чаши дальше тянулась смотровая площадка, открываясь видом на море, где как раз горел закат. Вид был просто волшебный. А по бокам росли пара густых дубов, которые закрывали чашу от глаз снайперов. Ну и толстые бортики сделали на всякий случай.

Не помню, но кто-то из студентов с инженерным талантом предложил сделать небольшие экраны с помощью простейших защитных артефактов. В итоге получились треноги с круглым навершием, куда вставлялись артефакты. От артиллерии не спасёт, но от пары пуль убережёт. Такие там и поставили на всякий случай. И на стены тоже. Защитных артефактов — простейших, в виде жёлтых камней, — у меня был практически неограниченный запас.

Поднявшись и осмотрев всё, в том числе саму чашу с гладким каменным дном, я удовлетворённо кивнул.

— Хорошая работа.

— Господа дворяне постарались, — улыбнулся Мышкин.

Я приблизился к нему и шёпотом спросил:

— Это благодаря вашему дару?

— О нет. Они сами. Я свой дар за всю жизнь могу раз десять только применить. Примерно. Никогда не знаешь, какой приказ станет последним.

— Хреновый дар какой-то, — покачал я головой.

— Не то слово, господин барон, я бы и сам хотел другой, но, как говорят, семью и Инсект не выбирают. Отчасти дар моего рода — ещё и проклятье. Из-за него нас низвергли и лишили титулов. Как-нибудь я расскажу вам правдивую историю, как это произошло, а то, уверен, господин Сквозняков вам расскажет множество баек.

— Кто его слушать-то будет?

— Как бы то ни было, — слегка поклонился Мышкин, — спасибо вам, барон, за возможность доказать свою верность императорской семье.

А волос седых у него и правда больше стало. Полоса, которая была шириной в пару пальцев, увеличилась вдвое.

После он ушёл, по пути передав мой приказ накачивать воду и начинать её греть. Конечно, это не банька с вениками, но горячая купель на свежем воздухе, особенно когда опустится ночная прохлада, иногда даже лучше! Да и на закат полюбоваться можно прямо отсюда.

— Скоро купаться? — в нетерпении дёрнула меня за рукав Мита.

— Скоро. А купальник у тебя есть?

— Купальник? Какой купальник? Я думала мы будем голышом купаться… Специально ничего не надела из нижнего белья.

— Пойдём, — взяла за руку Миту княжна, — подберем тебе купальник. Вероника из паучьего шёлка такие вещи делает, что все мужики просто с ума сходят.

Ну, не знаю… Взглядом я проводил Миту и Василису. Обе девушки были в лёгких платьишках. Фиолетовая типа дриада в чёрном в красный горошек, а Василиса в белом с небесно-голубыми цветочками. И да, если представить, что под платьем ничего нет, есть от чего сойти с ума. Фигурки у них что надо. У Онежской более изящные и хрупкие формы, а у Миты узкие плечи, зато прекрасные, манящие бёдра.

Вскоре чаша набралась, и вода в ней нагрелась. Пришла прохлада, от воды потянулся пар, а большая часть, можно сказать, жителей крепости собралась возле каменной чаши. Поверхность воды была чёрной, отчего казалось, что у чаши нет дна.

Ко мне подошёл барон Маститов. Бородач с кучей шрамов задумчиво глядел на воду.

— Скажи, что ты собираешься эту воду превратить в кислоту и сбросить на головы тех, кто будет штурмовать крепость снизу, — сказал он. — Иначе я не вижу в этом смысла.

Люди начали раздеваться и опускаться в горячую воду. Женщины стонали от удовольствия, мужчины испускали вздохи облегчения, а дети уже вовсю плескались. Вернулись и девушки, приведя с собой остальных. На миг, заглядевшись на их тела, едва прикрытые купальниками, забыл, что там говорил Маститов. Но всё же отвёл взгляд и вспомнил.

— О нет, поручик, — ответил ему, ставя на землю контейнер с солью, похожей на осколки синего стекла. — Я превращу эту чашу в кое-что получше. В кислотную ванну для всех нас!

И махом высыпал соль в чашу. Вода забурлила, пошла молочными пузырями и слегка едким дымом.

— Муаха-ха-ха! — захохотал я в небо.

А затем закричали люди в чаше.

Глава 19

Кричали женщины, дети и несколько стариков, которых мы вытащили из плена османов. Кричали студенты и солдаты Маститова, которые успели залезть в чашу с горячей водой.

А потом крики смолкли. И нет, не потому, что все люди в чаше умерли и растворились в кислоте. Хотя в какой-то мере всё-таки растворились. От кайфа. Спустя миг вместо криков над водой поднялись вздохи облегчения и удовольствия. Даже дети распластались в позе морской звезды и просто плавали на поверхности, счастливо улыбаясь. Вода, кстати, перестала пузыриться и источать едкий аромат. Она стала синей, как лёд на солнце, и запахла свежестью и озоном.

— Что… Что ты сделал? — поражённо прошептал Маститов.

Он успел сперва напрячься, когда люди закричали, а потом расслабился и просто удивлялся происходящему.

— Только хорошее, барон! — похлопал я бородача по плечу и вкратце всё объяснил.

«Синяя соль» или, как её ещё называли, «синий лёд» — старый рецепт Дубовых ещё с тех времён, как баронство было большим и имело добротную дружину. Для лечения и профилактики всяких мелких болезней и травм предки готовили эту соль и делали на её основе лечебные ванны. Принцип достаточно простой. Растворяясь, соль превращала воду в слабый кислотный раствор с кучей полезных веществ, насыщенный маной.

Кислота сперва растворяла омертвевшие клетки кожи, а по сути — весь верхний слой, отчего кожа становилась тоньше и намного чувствительнее. Люди резко начинали чувствовать, что вода «стала горячее», поэтому кричали. А потом сквозь новые клетки кожи в организм начинали поступать полезные вещества и мана.

Больше пользы из такой ванны получали, конечно, аристократы, но и простолюдины подлечивались и оздоровлялись. Всякие простуды и болезни как рукой снимало. И был неплохой шанс, что у человека, который вроде как простолюдин, вдруг проснётся мана-способность. Или Инсект. Но последнее — это совсем уж редкость, и в архивах рода упоминался всего один такой случай. Кстати, то был человек из рода Быковых. Прапрапрапра какой-то там дядя Никона.

— Ну, — пожевал губы барон и басовито прогудел: — звучит, как что-то очень полезное. — И резко стянул с себя броню, бросил её рядом, следом полетели рубаха и штаны.

— Хоть трусы оставьте! — только и успел крикнуть я.

Ну как успел. Голожопый поручик уже прыгнул в воду и поднял тучу брызг, чем изрядно повеселил детей. Эксги… кто-то там… Извращенец, короче.

— Ладно-ладно, — вынырнул он через секунду и подплыл, чтобы забрать бельё, — просто забылся. Дети тут всё-таки.

Трусы он надел прямо под водой и отправился дальше наслаждаться лечебными процедурами. Кожа его, кстати, изрядно порозовела, а в глазах появился довольный блеск.

Постепенно народу подтягивалось всё больше. Приходили студенты, женщины, что освободились от своих дел чуть позже, ещё несколько свободных бойцов Маститова. Возгласы удовольствия приманивали народ, как нектар — пчёл. Купальников у большинства, конечно, не было, поэтому почти все шли в воду в простом нижнем белье. Точнее, у простолюдинов оно было простое, тканевое, а вот у аристократок это были вполне себе приличные комплекты с кружевами или просто из тонких ниточек, которые почти ничего не скрывали.

Мужики на такие виды пускали слюни. Ну и было отчего: аристократы с детства тренируются, хорошо питаются и тратят на свою внешность кучу денег, поэтому и выглядят привлекательно. Впрочем, простолюдинки не сильно отставали. Мокрая ткань очень соблазнительно обрисовывала контуры их интимных мест. Хоть эти женщины и не обладали изысканной красотой, многие из них прямо дышали здоровьем, молодостью или простой радостью быть здесь. Улыбка человека всегда красит.

Совершенно незаметно рядом со мной оказался Сергей Михайлович, а с ним подошёл и целитель, который с интересом изучал чашу.

— Снова проделки Дубова, — хмыкнул Сергей.

А я обратился к целителю:

— Приведите всех раненых. Пусть тоже искупаются. И мужика того не забудьте. Он ведь так и не пришёл в себя?

Закуривший мужчина хмуро покачал головой.

— Я организую людей, — кивнул Сергей, и вместе с целителем они ушли.

Но вскоре вернулись с группой студентов, которые вели под руки или несли на носилках тяжелораненых людей.

— Да я сама могу идти!

— И я тоже!

Две симпатичных девушки отбивались от княжича Медведева, который весело улыбался себе в бороду, приобнимая студенток и якобы помогая им идти. Вот только у одной была перебинтована объёмная грудь, а второй — рука.

— Ничего-ничего! — гудел он. — Мне не сложно, барышни.

— Снимайте бинты, — громко окрикнул я целителя. В ответ он снова кивнул.

Нужно, чтобы целебная сила напрямую проникала в раны человека. Так эффект будет максимальный. Да и сам лекарь выглядел очень измождённым, потому что все силы пускал на лечение раненых. А он у нас один. Поэтому восстановление шло не очень быстро.

С раненых поснимали бинты. С тех двух студенток Медведев разматывал бинты сам, а они стояли, всем видом показывая, как это им в тягость. Но при этом не сопротивлялись и не уходили. О, женщины…

Через несколько минут все оказались в целебной воде. Бессознательного мужика Сергей и лекарь поддерживали на плаву. Он даже слегка подёргался, его веки задрожали, но в себя так и не пришёл.

Ну… не всегда всё получается с первого раза. В любом случае, водичка для него полезна будет.

Раны, что мучили людей всё это время, на глазах начали обретать более здоровый вид, воспаление спадало, шрамы затягивались и переставали кровоточить. Конечно, новые конечности голубая водичка не отрастит. Но хотя бы снимет боль и прогонит тоску.

— Какая красота… — сказала поднявшаяся к чаше княжна. А с ней пришли и остальные девушки. Все, кроме Вдовиной. Опять. Василиса вытянула руки вверх и сладко потянулась. — Умеешь ты, Коля, впечатлить девушку.

Вид и правда был красивый. Далеко-далеко тянулась водная гладь, а по ней бежала красная дорожка закатного солнца. Медный диск уже коснулся кромки воды и погружался в него. Небо на востоке потемнело — там уже зажглись звёзды. Становилось прохладно, но горячий пар от воды разгонял холод.

На Василисе был слитный купальник белого цвета. Он плотно облегал её стройное тело, скромную, но приятную глазу попку и небольшую грудь. Лакросса надела красный комплект бикини, который состоял только из тесёмок и треугольников ткани, которые почти ничего не скрывали. Агнес была в ярко-жёлтом, даже лимонном купальнике, который подчёркивал её мясистые бёдра и грудь третьего размера. Вероника одела синий комплект купальных шорт с короткой юбочкой и топиком, Лиза тоже была в бикини, но белом, который выгодно смотрелся на её шоколадной коже вместе с пепельной косой. А для Миты подобрали чёрные трусики и крохотный лифчик, приподнимавший небольшую грудь. Эта зубастая непоседа всё норовила пощупать себя за грудь, продолжая удивляться её наличию.

— Я так привыкла к битвам, — подмигнула мне Лакросса, — что уже забыла, как бывает хорошо отдыхать в твоей компании.

— Да-а-а… — протянула Агнес. — После недели в подземных катакомбах я вся пропиталась потом и вредными испарениями. Горячую сауну сам доктор прописал!

— Фи… Как грубо, — помахала ладошкой перед носом княжна. — То-то я чую странный аромат.

— Эй! — подпрыгнула и ткнула пальцем в сторону княжны зелёная полторашка. — Ты, вообще-то, тоже там была! Так что это от тебя воняет!

Я лишь захохотал, глядя на перепалку подруг.

— Господин, если желаете, я могу сделать вам массаж… после, — зарделась Вероника, стеснительно потупив глазки.

— А почему он, а не я⁈ — завопил какой-то студент в чаше, прислушивавшийся к разговору.

Вот просто меньше надо уши греть и больше внимания уделять дамам рядом. А их там было предостаточно.

— Людям действительно нужен отдых, — приобняла меня за руку Лиза. — Ты делаешь благое дело, и я рада, что я рядом с таким человеком.

От её слов, да и вообще от обстановки мне стало тепло и приятно на душе. Это здорово — видеть улыбки на лицах людей и искреннюю благодарность в их взглядах, обращённых на тебя.

— Барон, присоединяйтесь к нам! — крикнул Мышкин, сидевший в воде у противоположного края чаши. — Без вас бы этого не было, так что будет нечестным если вы сами не насладитесь целебной ванной, Ваше Благородие!

— Да, действительно!

— Дело говорит!

— Идёмте к нам, барон! — призывно помахали три простолюдинки слева и заливисто засмеялись.

Короче, хорошо быть бароном!

— Да, хватит болтать! Пошли купаться! — подпихнула меня в спину Мита.

А потом не выдержала, пробежала мимо и плюхнулась в воду.

Остановить её я не успел. Потому что чёрт его знает, как «синий лёд» подействует на инопланетянку. И когда она оказалась в воде, та в первые секунды зашипела и… на этом всё закончилось. Кожа Миты посветлела, став ближе к лиловому, а под ней проступили едва заметные желтоватые пигментные пятна. Не замечал их раньше. Они… были похожи на веснушки! Ха! Вот только…

Мита, как прыгнула в воду, так и всплыла аппетитной попой кверху. А в районе головы пошли пузыри воздуха.

— Ещё одна проблемная… — вздохнул я и махнул на Миту рукой. — Эй, другие проблемные, объясните уже вашей подруге, как надо правильно купаться. Пока она не утонула. А мне нужно закончить ещё одно дельце.

Со смехом девчонки устремились в чашу. Я же хотел уладить ещё одно дельце, давно заметив под сенью одного из дубов на площади перед башней фигурку с рыжими кудрями. Они отливали медью в лучах закатного солнца.

— Снова подглядываешь? — подошёл я к Вдовиной.

— Пф! — фыркнула она. — Просто присматриваю, чтобы не случилось чего.

— Тут и без тебя присмотрят. В чём дело? То тебе явно по душе, когда на тебя пялятся, то ты не хочешь сходить искупаться в целебной воде, то подглядываешь за мной… Что-то мне подсказывает, что у всего этого одна причина.

Катя стояла, скрестив на груди руки и прислонившись к стволу дерева. Она выглядела так, будто пыталась руками не то удержать что-то внутри, не то защитить это. А может, и то и то сразу.

— Я могу предположить, — продолжил я, наклонив голову набок и тоже прислонившись к дереву, — что ты специально привела меня к духовному учителю, когда он напал на Скворцова. Но ты ведь не первый раз подглядывала, верно?

— Что? Пф! — снова фыркнула она, но от меня не укрылось, как украдкой прикусила губу и стрельнула в меня чёрными, как два агата, глазами.

Я молчал.

— Это просто случайность, — пожала она плечами.

Я молчал.

— Ты слишком много о себе думаешь, Дубов! Думаешь, ты мне интересен? Да как бы не так!

Я молчал.

— Хочешь, прямо сейчас пойду купаться? Разденусь догола, пусть на меня пялятся. Мне же это нравится, как ты говоришь, да? Вот прямо сейчас, хочешь?

Наверно, не нужно повторять, что я продолжал молчать, а девушка — накручивать себя.

— Да скажи ты хоть слово!

— Слово, — хмыкнул в ответ.

— Р-р-р! — взорвалась она и схватила меня за руку.

Я позволил увести себя в мой же дом, где она закрыла за нами двери. Ну да, дорогу сюда она знала, это мы уже проверяли. Раскрасневшаяся девушка резко развернулась ко мне и почти выплюнула в лицо:

— Смотри!

Она схватилась за пуговицы на чёрной рубашке и торопливо расстегнула их, затем настала очередь брюк. Одежда слетела на пол, и девушка осталась в чёрном белье простого, но элегантного покроя. Да, формы у неё были что надо, а кожа белая и гладкая, словно мрамор. С натуральными рыжими волосами — безумно красивое сочетание. Её грудь торопливо вздымалась от учащённого дыхания.

— Думаешь, я не хочу сходить искупаться? — выпалила она. — Или ощутить, как кровь приливает к щекам от чужого взгляда? От смущения… От предвкушения, в конце концов!

— Я всё ещё не понимаю, — развёл я руками. — Ты сказала «смотри», но куда?

— Сейчас всё поймёшь!

Она двумя резкими движениями сорвала лифчик и трусики и предстала передо мной полностью обнажённой.

— Слушай, не знаю, чем ты хотела меня удивить, — заговорил я, но в следующий миг осёкся. — Ох, ё-о-о…

— Ну как? Нравится? — с горечью в голосе спросила Катя.

Я не находил слов. Ещё с удивлением не справился. Везёт же мне на… проблемных. Может, поэтому эта османская принцесса Айлин мне не понравилась? Она просто нормальная…

— Вижу, что нет… — сглотнула Вдовина и потупила взгляд.

Её тело трясла мелкая дрожь.

Она резко вздрогнула, когда я прикоснулся к её плечу пальцем. Подняла на меня взгляд, затуманенный слезами. На губе, прикушенной жемчужными зубами, выступила бисеринка крови. Графиня снова дёрнулась, когда я повёл, едва касаясь бархатной кожи, пальцем вниз. Она была тёплой и уже крупно дрожала. Палец соскользнул с плеча вниз, оказался у подножия холма и взобрался на него. Не встретив сопротивления, он скользнул по абсолютно гладкой вершине и «упал» с холма. Я присел на колено, чтобы продолжить движение. После груди был плоский живот, твёрдый, идеально ровный лобок и… больше ничего. Графиня опустила голову, и рыжие кудри скрыли её лицо.

Она сказала глухо:

— Ты, наверно, ещё думал, что я придумываю, будто я полукровка. Задавался вопросом, почему до сих пор не вышла замуж. Неужели не нашлось достойных кандидатов? Нашлось и достаточно, но… Посмотри на меня. Как я возлягу с кем-то в постель? Или думал, что отсутствие дара ещё не повод считать себя непонятно кем? Вот моё главное доказательство. Я не человек, Коля. Никогда им не была. И никогда не буду.

Доказательство стояло прямо передо мной и глубоко дышало. Обнажённое… нет, даже оголённое, как нерв. У графини не было сосков на груди. И ниже тоже ничего не было. Даже пупка.

— Это мы ещё посмотрим… — обронил я.

— Что?

— Я сказал: это мы ещё посмотрим, — повторил твёрдо. — Твою невозможность получить удовольствие от близости я теперь воспринимаю как личный вызов.

— С чего это? — не верила мне графиня.

— С того, что, похоже, моё жизненное кредо — встречать только проблемных женщин. И помогать им. Да и не могу я человека в беде бросить, к тому же своего друга. Но не за просто так!

Вдовина подняла глаза и робко, неуверенно улыбнулась.

— Разве мне можно помочь?

На секунду я задумался. У инопланетянки Миты с этим делом всё было в порядке. Просто она ничего об этом самом деле ещё не знала. Так что, может быть, судьба в лице меня этих двух женщин свела не просто так? И всё это как-то связано? Нет, точно связано, только чёрт его знает как. Как один из вариантов — Мита может помочь. Хотя у меня есть ещё одна идея. Идея, которая несколько лет назад в карельских лесах насобирала с моих женщин генетического материала без спросу.

Вот, целых два способа решить проблему.

— Возможно, — кивнул я в ответ графине.

— Если… — замялась она, прикрыв грудь руками, — если ты правда сможешь помочь, то я… я хочу, чтобы ты стал у меня первым.

— Ну если Ваше Сиятельство того пожелает.

— И я готова выйти за тебя замуж…

— Остановимся на первом варианте! — поспешил я осадить разошедшуюся Катю, а она в ответ засмеялась. В этом смехе слышалось облегчение. Никто не стал её гнобить или оскорблять. Да никто и не собирался такого делать. — А теперь одевайся и пошли купаться. Всему своё время.

Графиня поспешно оделась и выскочила за дверь. Я же с облегчением выдохнул. Кто же знал, что она такая… Прямо как агенты Саранчи, если подумать. Но вряд ли она из них. Хоть Катя и не признается, это она навела меня на Анатолия Борисовича. А иначе у них была отличная возможность выкрасть Миту. И уничтожить нас. Не факт, конечно, что это получилось бы.

Вскоре я вышел следом за графиней, и мы оба пришли к чаше. Народ продолжал веселиться и купаться. Даже солдаты, лишившиеся конечностей, чувствовали себя прекрасно. Синий лёд повышал настроение, хех. Княжич Медведев вообще вовсю ворковал с двумя студентками, а те и млели от его болтовни. Даже Верещагин, не снимавший белую маску, пользовался вниманием. Какая-то девушка, немного в теле, но в нужных местах, гладила его маску и рассказывала, как она любит шрамы.

— Дубов, можно нам присоединиться? — спросил Паша, подошедший под руку с Айлин.

— Валяйте, — махнул я рукой и сам принялся раздеваться.

Мои женщины призывно махали руками, и я последовал на их зов под завистливые взгляды других мужиков. Да, они у меня красотки!

Следом за мной присоединилась и Вдовина. Робко, неуверенно, подплыла к нашему кругу.

— А мы думали, ты заблудилась в трёх Дубовых… ой, я хотела сказать в трёх дубах, — засмеялась Агнес.

Но Вдовина ничего не ответила, лишь загадочно сверкнула глазами в мою сторону.

Вечер продолжался ещё несколько часов. Пару раз сквозь листву прилетели снайперские пули. Расплющились о барьеры, только народ напугав. Но потом и пугать перестали. Люди расслабились, отдохнули, дети давно отправились спать. А затем некоторые парочки даже уединились в своих домиках, чтобы продолжить расслабление в более приватной обстановке.

Приятная усталость опустилась на плечи. Тело впитало уже максимум полезного, кожа обновилась, мана струилась по каналам журчащим потоком. Фигурально выражаясь, конечно. Если надо, моё тело ещё несколько дней сможет выдавать энергию выше нормы. Но я целую неделю спал урывками, так что мозгу нужен отдых. Поэтому я пошёл в свой домик с подземельем, чтобы лечь спать. Завтра надо будет разработать план улучшения обороны крепости. Да и скоро должна Маша прибыть. Со дня на день. А это подкрепление и ещё более сильное повышение морального духа.

Только успел я лечь в постель, как сверху скрипнула дверь, а потом по лестнице сбежали босые ноги.

— Я тут подумала… — начала Вдовина, забравшись в мою кровать. — Ты так добр ко мне не смотря ни на что, что я…

— Мы же ещё не решили твою проблему, — сразу перебил её я, догадавшись, к чему она клонит.

— Ну… Есть другие способы доставить мужчине удовольствие, — подмигнула девушка и нырнула под одеяло.

Я хотел было возразить, но Катя быстро нашла мой рычаг давления, и все аргументы растаяли, как туман на заре. Сначала графиня действовала неумело и робко, но очень быстро вошла во вкус во всех смыслах этого слова. Так что заснул я выжатым как лимон и счастливым.

Утром меня разбудил стук в дверь. Точнее, нет. Стук в дверь отвлёк от разошедшейся во второй раз графини.

— Ваше Благородие, это поручик! У нас тут гости! — кричал сверху Маститов.

Похоже, графиня за собой дверь заперла. И хорошо.

— Две минуты! — шепнули из-под одеяла Её Сиятельство, а потом продолжили радовать меня.

— Пять минут! — эхом ответил я поручику, а графиня чуть не подавилась от моей наглости.

А через пять минут подавилась ещё раз.

— Что за гости? — спросил поручика, когда в одних штанах выскочил наружу.

— Не извольте беспокоиться, барон, — широко улыбнулся бородач. — Полагаю, дирижабль «Его Дубейшество» принадлежит вам?

Маститов указал рукой в небо, где к пятиэтажной башне, выросшей вслед за стенами, швартовался потрёпанный, покрытый копотью и с рваными дырами на баллоне, но с целой гондолой, дирижабль. Ещё висели среди облаков дымные кляксы от зениток осман, а наши стреляли вслед улетающим бипланам.

— Со стороны моря зашли, — пояснил поручик, — умно. Так бы сбили, наверно. Но обошлось.

А я просто стоял рядом и улыбался. Кабзда вам теперь, османы проклятые!

Глава 20

Дирижабль «Его Дубейшество» выглядел так, будто пролетел сквозь извергающийся вулкан. Но он уверенно держался в воздухе. Когда к плоской вершине башни опустился трап из гондолы и его привязали верёвками, первой показалась дриада. Подошла к краю крыши и… шагнула с него!

Стоявшие рядом со мной люди ахнули, да и я сам бросился бежать, чтобы поймать её у земли, но… Из земли навстречу Маше вырвались десятки корней. С ужасающей скоростью они выросли до пятого этажа и сплелись в подобие площадки, которая мягко подловила Машу и опустила на землю.

Сперва я даже не узнал дриаду. Нежные стебли волос струились вдоль тела до талии, губы будто немного распухли и стали более чувственными, сама Маша была одета не в привычные лохмотья, скрывавшие её происхождение, а в пальто поверх белой водолазки, тёмные обтягивающие брюки и высокие сапоги на маленьком каблуке. В общем, выглядела она как уверенная в себе городская дворянка. Но сбило с толку меня другое. Её грудь. Она выросла размера до пятого, и видно было, что это доставляет Маше неудобство. К тому же лифчика подходящего у неё явно не оказалось.

— Коля! — увидев меня, дриада бросилась мне на шею и обняла. Я обнял её в ответ, а она прошептала: — Подержи меня немного, пожалуйста… Эта грудь такая тяжёлая… Я срочно должна её уменьшить!

Из меня сам собой вырвался вздох сожаления, за что я был немедленно поколочен, а потом пережил попытку удушения грудью. Почти успешную! И приятную. Но да, для спины дриады такой размер наверняка мучительный.

По короткому рассказу дриады узнал, что это последствия моего вливания в неё духовной энергии неделю назад. Ну, когда я в Духовном пространстве пытался пережить слияние с душами нескольких десятков практиков. То ещё было испытание. Дриада, как и Альфачик, Гоша и Мита, стала намного сильнее после такого приключения. Что и продемонстрировала, спустившись с башни на своём лифте.

Впрочем, я ещё до её прибытия знал, куда употреблю её силу. Но об этом потом. А сейчас…

— Какие ещё новости? — спросил Машу, помогая ей слезть с меня.

Она вздохнула, встав на землю:

— Нерадостные. Я связалась с полковником Дрёминым, как ты и просил, но, судя по всему, прорываться к вам имперские войска не планируют. Слишком рискованно. Всё-таки османов намного больше, больше техники и оружия. Но они наступают на подготовленные позиции, поэтому терпят большие потери.

— Понятно — хотят их измотать прежде чем переходить в контрнаступление.

— Вот только… — прикусила губку дриада.

— Что?

— Я не очень разбираюсь в военных делах, но, кажется, османы разворачивают свои порядки и отступают…

— Они наступают, но в другом направлении, Ваше Благородие! — вышел из башни, широко шагая, старый дружинник Никон. Я был рад видеть его, поэтому крепко пожал протянутую руку. — Османские армии стягиваются сюда. Будут здесь через два, максимум три дня.

— Вот и отлично! — улыбнулся я.

— Что же здесь отличного? — недовольно возразил поручик Маститов, затем представился Никону и продолжил: — У нас хорошая позиция, укреплённая, но даже так мы не сможем выдержать натиск всей османской армии. Это десятки или даже сотни тысяч солдат. Не говорю уже о сильных воинах-офицерах и отборных дворянских дивизиях.

— Вы хороший тактик, поручик, но нужно мыслить стратегически, — ответил ему. А Сергей Михайлович, тоже встречавший дирижабль и прислушивавшийся к разговору, кивал, соглашаясь со мной. — Если османские армии идут сюда, значит, они снимаются с других направлений. Думаю, имперская разведка это заметит, и затем наши ударят в спину османам.

— А если не заметит?

— Такую заварушку на другом конце страны заметят, будьте спокойны, поручик.

— Наконец-то! — радовался Никон. — Славная будет битва! Пойду обрадую своих парней!

Дирижабль, хоть и маленький, вместил три дюжины дружинников в полной боевой выкладке, несколько ящиков провизии и боеприпасов, хотя их-то у нас хватало с избытком после ограбления османских баз, а также медикаменты, с которыми как раз наблюдалась напряжёнка. Одно дело зелья исцеления, которые ускоряют регенерацию, но обычные болезни, вроде простуды или ещё какого заражения, никто не отменял. От них существовали зелья, но их ещё нужно приготовить или где-то раздобыть. И стоят они обычно так дорого, что только дворяне их могут себе позволить.

Информация о том, что у нас есть два дня до полномасштабной атаки, пришлась мне по душе. Значит, у нас есть время подготовиться. Этим сразу и займусь.

— Агнес! — окликнул я шнырявшую неподалёку зелёную полторашку. — Тащи вытяжку — пора претворять твои чертежи в жизнь.

— О да… — чуть не простонала она от удовольствия. — Пошли, Маша, я тебе такую идею расскажу! Это всё он придумал! Говорю тебе, вещь просто гениальная…

— Обычно, его гениальные вещи оборачиваются катастрофой… — пролепетала дриада, оглядываясь на меня.

И чем я такое заслужил?

— Катастрофой для врагов! — ответил, идя следом.

Всего два дня… Надо спешить!

* * *

Духовное пространство

Рой

Примерно в это же время

Голый мужчина от ярости светился фиолетовой аурой, сжимая изо всех сил горло девушки. Сверху падала тень от выступа на теле Роя, поэтому их лиц не было видно.

— Как. Ты. Посмела. Предать. МЕНЯ⁈ — цедил сквозь зубы мужчина.

Девушку он душил так сильно, что она стояла перед ним на коленях.

— Я… не… — не могла дышать та. — Не… не… предавала!

— Думаешь, я идиот⁈ Не стоило давать тебе свободу воли! Стоило подослать нормального агента к Дубову!

— И он бы… провалился! — хрипло выплюнула девушка.

Щупальца, извивавшиеся по всей поверхности Роя, под ногами, за спиной и сверху, недовольно задвигались, издавая противный шелест.

— Как ты смеешь! — Мужчина швырнул жертву на пол, кудри волос разлетелись веером, и голову девушки облепили щупальца, заползая в рот, нос, уши.

— Позвольте… — стонала она, борясь с гнётом чудовища. — Сказать!

Сотни щупалец резко подняли её в воздух и ударили о выступ, прижав к нему с неимоверной силой. Девушка вскрикнула от боли, на пол упали несколько блестящих от духовной энергии слёз.

— Ну! Попробуй найти себе оправдание, тварь, — всё ещё бесновался от ярости мужчина. — У меня был план, который разрушил сперва сам Дубов, а затем ещё и ты! Ты сдала этого духовного практика, и не смей лгать, что это не так! Я твоё враньё учую…

— Вы… правы, Хозяин… — выдавила из себя девушка, а в ответ щупальца ещё больше сжали её хрупкое тело. Она всхлипнула, но, превозмогая боль, всё же продолжила: — Дубов сам уже почти о всём догадался. Это был лишь вопрос времени, когда он вычислит настоящего предателя. В версию со Скворцовым он не поверил сразу.

— Это твои домыслы…

— Нет. Скажите, Хозяин, вы ведь хотите заполучить не только её, но и самого Дубова, верно?

— Хм… — Гнев мужчины начал угасать. — Он сильнейший из людей. Если бы существовало где-нибудь пророчество о человеке, который способен уничтожить Рой, то оно было бы о Дубове. Просто его дар ещё не раскрылся в полную силу. Да, я хочу, чтобы он был на нашей стороне. И я уже работаю над этим, пока кое-кто ломает мне планы.

— Позвольте, Хозяин. — Голос девушки окреп, щупальца уже не давили так сильно, и она поняла, что ей удалось достучаться до мужчины. — Ваш план бы всё равно провалился из-за Дубова. А я… он теперь доверяет мне больше, чем когда-либо. Дайте мне время, и я приведу к вам и девчонку, и его самого.

— Что ж… Звучит интересно. Посмотрим, как тебе это удастся. Возвращайся назад, но сперва…

Вдруг щупальца вновь сдавили тело девушки, заставив ту извиваться и кричать от боли. Несколько раз они приложили жертву об пол, стены и потолок. И продолжали бить, пока с губ девушки не полетела кровавая пена. После они уронили её на живот. Девушка попыталась встать на четвереньки, но не смогла. Её руки и ноги бессильно раскинулись в стороны.

Мужчина наклонился над её телом, замер возле уха и прошептал:

— Это тебе за то, что посмела считать себя умнее меня. А если вздумаешь ещё раз меня обмануть, вспомни, кто твой Хозяин.

Мужчина выпрямился, после чего исчез из Духовного пространства. Девушка осталась лежать, содрогаясь от беззвучных рыданий.

* * *

Катакомбы под аулом

Сейчас

Николай

Пока шли по катакомбам к помещению, где мы будем претворять свой план в жизнь, я вкратце пересказал дриаде события последних дней.

— Эх, жаль, меня не было с вами, — отдувалась после недолгого перехода Маша, держась за спину. — Я бы сразу раскусила этого духовного практика.

— Графиня Вдовина не смогла его раскусить, хотя вы вроде бы равны по силе, — возразил я.

— Может, и равны, но я гораздо опытнее её. А теперь ещё и сильнее, благодаря тебе. Эх… поцеловала бы тебя снова, да тяжело.

— Скоро избавим тебя от этой тяжести, — улыбнулся и сам поднял дриаду на руки, чтобы она могла исполнить задуманное. Да так и донёс до самого конца.

— Кстати, а что стало с телом духовного практика?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Наверно, зарыли в лесу. Или сожгли. Это важно?

— Пока не знаю.

Мы свернули в проход справа и оказались в небольшом помещении, которое было чем-то средним между тиром и спортзалом. Солдаты и студенты упражнялись здесь, если выдавалась свободная минутка. Был даже уголок для магических тренировок. Отгороженный и экранированный защитными артефактами. Здесь собрались те, кто был тяжело ранен и лишился конечностей. В основном, люди Маститова. Но была и пара аристократов.

Мужчина тридцати лет без глаза и половины руки, и симпатичная шатенка лет тридцати пяти с хорошей фигуркой. Волосы у неё были шикарные — густые, шелковистые и немного волнистые. Она сидела в кресле-каталке, потому что у неё не было обеих ног. Потеряла во время одного из нападений османов от взрыва.

Среди солдат тоже были девушки. Заметно менее красивые, но зато все подтянутые, с плоскими животами и упругими задницами.

Следом за нами в помещение вкатила тележку с коробками Агнес. Из коробок торчали куски непонятных механизмов.

— Ну и для чего нас здесь собрали? — не выдержал один из бойцов. Мужчина сорока лет без ступней и с трёхдневной щетиной на лице. — Хотите запереть всех калек, чтобы на глаза не попадались?

Он горько ухмыльнулся.

— Калек — нет, — ответил я, — а вот нытиков вроде тебя — запросто.

Солдат удивлённо воззрился на меня, а я продолжил:

— Если коротко, то у вас всех есть второй шанс. Агнес Шмидт талантливая изобретательница, и она сделала для вас в свободное время простые протезы. Живые руки-ноги они, конечно, не заменят, но позволят вернуться в строй и сражаться наравне с остальными.

При этих словах интерес к моей речи сразу вырос.

— Но есть один момент. Чтобы протезы заработали, нужно создать связь между вами и механизмом. Агнес и для этого придумала механизм. — На этих словах гоблинша картинно поклонилась, как актёр после спектакля. — Для самой связи нужно в тело вживить семя дриады. В этом нет ничего опасного. У меня есть такое же — получил его через поцелуй и ни разу не пожалел…

Бойцы сразу загалдели:

— О! Надо будет целоваться с этой красоткой? Ништяк!

— А я бы тоже не отказалась…

— Красоткой? Да дриады ещё вчера монстрами были! А теперь красотка…

— Заткнись, идиот! Благодаря этой дриаде у нас не случился переворот в стране, придурок…

— Никто целоваться с дриадой не будет! — громко заявил я и тише добавил, когда остальные смолкли: — Кроме меня.

Маша с Агнес захихикали за моей спиной.

— Целоваться или нет, — тихо заговорил аристократ, — но вживлять в себя непонятное семя непонятного монстра я не собираюсь. Это ниже моего достоинства.

— Ну и вали отсюда, — пожал я плечами, — дальше ходи одноглазым и одноруким.

— Ах ты, вшивый барон! Знай своё место! — Аристократ сделал шаг вперёд, вытянув в мою сторону обрубок, но… ничего не произошло. На щеках мужчины задёргались желваки, глаза покраснели, после чего он сел на скамью и повесил голову. — Я… прошу прощения за свою несдержанность. Я согласен на всё.

Быстро он. Но наглядно.

— Семя вы получите иным способом, но проблема в другом… — я сделал паузу и громко заявил: — Вы все слабаки! Кроме дворян. Поэтому семя просто не приживётся и убьёт вас.

— А можно нам другого врача-протезиста? — робко спросил молодой парень без двух рук.

— Нельзя, — отрезал я и перенёс из кольца ещё тёплый котелок с чёрным варевом и со всем остальным, что понадобится. — Это вытяжка из желудей, собранных в этом лесу. Плюс экстракт, который я использую для приготовления тренировочных пилюль…

— Я слыхал, что мощная штука… — сказал кто-то.

Всем раздали стаканчики, и я разлил по ним тягучую как мёд жидкость. Помещение быстро заполнил терпкий и горький аромат. Нос от него сам собой морщился.

После мы с дриадой уединились в небольшом закутке, а затем вышли: я с ещё одним котелком и дриада с грудью, уменьшившейся сразу на четыре размера. В котелке плескался сок дриады, а сама Маша была куда счастливее и чуть не подпрыгивала на месте, довольная своей легкостью. Разлил сок по чашкам, после чего все перемешали ингредиенты ложками. Запах стал чуть получше. Сок дриады был нужен, чтобы укрепить организмы. Лишняя предосторожность.

— Последний шанс передумать, — оповестил всех. — Есть шанс не пережить воздействие напитка. Маленький, но всё же есть…

Никто даже не шевельнулся. Один из бойцов постарше произнёс:

— Да мы и так тут… Почти мертвецы с такими ранами.

Не то чтобы мертвецы, но после войны простолюдину-калеке трудно найти работу. И сколько ещё таких… Если всё получится, то можно это протезирование на поток поставить, успевай только семена у дриад выращивать. Но об этом потом…

— Ну… Я предупреждал, — кивнул я тому бойцу и повернулся к гоблинше: — Агнес! Закрывай дверь!

— Мама… — жалобно проблеял молодой солдат. Да и остальные тоже напряглись.

— А теперь пьём! — сообщил я и стал примером. Выпил свою порцию.

Для меня вытяжка из жёлудя с тренировочным экстрактом была скорее тонизирующим напитком. Потому что и так сильный. А вот для солдат…

Самое сложное и долгое — сделать эту вытяжку, а затем очистить от вредных примесей, которые получаются в процессе. В основном этим мы и занимались всю неделю с княжной и Агнес. А разные зелья лечения и тому подобное — просто постольку-поскольку.

Зелёная полторашка не переставала меня удивлять. Она сумела в короткий срок сделать нужное количество протезов. Даже глаз для того аристократа смастерила. По её словам, заготовки у неё давно были, а тут представился случай их все опробовать. Просто немного доработала, когда выдалась минутка, вот и всё.

Пациенты внимательно смотрели на меня, ожидая эффекта. А у меня только отрыжка случилась. Ну и немного сосуды надулись, так как сердце стало биться сильнее. Этого хватило, и люди начали один за другим пить зелье. И началось…

Едва выпив вонючую гадость, солдаты начинали краснеть, стонать и даже рычать. Да, их сейчас захлёстывает таким количеством энергии, что они не знают, куда её девать. А организмы сходят с ума. Чуть лучше выглядели аристократы. Шумно дышали, девушка всё больше пуговиц расстёгивала на блузке.

Внезапно аристократ схватил штангу с весом в сто килограмм и швырнул её в стену, проорав:

— Вы ещё не поняли? Это не меня заперли с вами, это вас заперли со мной!

После чего страшно захохотал, резко выпрямился, будто его шибануло током, и упал навзничь. Следом за ним и все остальные стали выкрикивать странные фразы, швыряться предметами и терять сознание.

Я хмыкнул:

— Так даже лучше! Давай, Маш, твой черёд.

— Надеюсь, в себя они не придут, — вышла вперёд дриада.

Мы помогали ей всеми силами. Избавляли от одежды повреждённые места, затем дриада сплёвывала на ладонь семечко и втирала прямо туда, где Агнес потом присоединяла на ремни протезы в виде рук, ног, ступней и так далее. А потом семена начали прорастать.

— А-а-а!!! — тонко визжа, согнулся пополам один из солдат.

Да, это больно для простых людей. Да и семена другие были, попроще, потому и куда болючее. Мне дриада подсадила особое семя, которое связало нас физически и духовно. У солдат такого не будет. Семя свяжет их нервную систему с протезами, а для этого надо добраться до нервов. И да, это должно быть чертовски больно.

Один за другим люди приходили в себя, орали, вновь затихали и возвращались в лежачее или сидячее, кто сидел в инвалидных креслах, положения. Их бил озноб, тела содрогались в конвульсиях. Мы молча наблюдали, чтобы ничего не случилось. Целитель, который был здесь и просто всё это время молча наблюдал, продолжал наблюдать, но уже более тревожно.

Всё это должно продлиться не больше пары часов. Я уже видел, что смерть никому не угрожает, но лучше перебдеть. У зелья должен быть приятный побочный эффект — все эти люди станут сильнее. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Зависит от уровня до приёма. Чем слабее был человек, тем сильнее он станет.

Вдруг в кишках у меня неприятно заурчало, потянуло и я… пукнул. Громко.

— О нет… — побледнела Агнес, мигом доставая и надевая противогаз. — Говорила же, что надо сначала на животных протестировать…

— Да всё в порядке, — отмахнулся я, — отпустило уже.

— Ага, — прогудела язва, — у тебя. А вот у них…

— О нет… — повторил её первую фразу.

До меня вдруг дошло. На меня-то зелье слабее действует, а вот на этих ребят… Ответом мне стала протяжная пулемётная дробь аристократки, которая затем согнулась пополам, держась за живот. Вонь пошла такая, что глаза заслезились. А потом «стрелять» начали и все остальные.

Агнес открыла дверь и указала нам с Машей и целителем на неё.

— Бегите, глупцы! А я врублю вентиляцию!

Уговаривать нас не пришлось. Зажимая носы, спотыкаясь и падая, мы выбежали в коридор, и дверь за нами с лязгом закрылась.

Бросились наружу предупредить остальных, но там навстречу уже спешил Маститов.

— Дубов, у нас проблема!

— О да, я знаю. Внеплановая газовая атака! — покачал я головой.

— Какая ещё атака? — опешил поручик. — Нет, воздушная атака! На нас идут дирижабли осман! Много!

Интересно, если я не буду смотреть, куда показывает Маститов, они исчезнут? Эх, жаль признавать, но это так не работает…

Я медленно поднимал взгляд. За одним из домов в небо торчали несколько труб — вентиляция, и из них как раз начал куриться ядовитый зелёный дымок, с каждой секундой становясь всё гуще. А выше восточный и северный горизонты закрыло собой полотно из воздушных крейсеров осман. Сотни, может, тысячи тяжёлых дирижаблей ползли всего в сотне-двух метров над землёй. Вот почему их заметили так поздно.

Застучали наши зенитки, пытаясь сбить хоть кого-нибудь. Дирижабли в ответ обрушили на крепость огненный дождь. Стреляли ещё и по лесу, выжигая проход для своих будущих наступлений. Поняли, видимо, что слабых мест нет, и решили сами создать его.

Сотни снарядов летели к нам, и мы не успевали спрятаться в укрытие. Чёрт, не дали нам османы два дня…

Через миг бомбы должны были упасть на головы, но вдруг небо пожелтело. Словно опустили сверху линзу. И снаряды ударились в невидимый барьер, бесшумно взрываясь. Небо утонуло в огне.

Так. Это что сейчас было?

Оглянулся в поисках неожиданного спасения и увидел усатого мужчину в костюме, которого мы спасли с флагмана осман. Того самого, чей барьер мы еле пробили. Он со скучающим видом разжигал трубку, одним хитрым глазом поглядывая то в небо, то на меня. Стоял мужчина в паре метров от нас, в переулке, что вёл к лазарету.

— Думаю, — медленно, делая паузы, с грузинским акцентом заговорил он, — пришла пора отблагодарить вас, барон Дубов, за моё… спасение!

— Светлейший князь Джугашвили! — тут же встал на колено поручик.

Люди вокруг, поняв, что спасены, начали радоваться. Кидать головные уборы в воздух, подкидывать детей. Кто-то выстрелил пару раз, но пули срикошетили вниз, отразившись от барьера. Ладно хоть ни в кого не попали.

— Встаньте, господин барон, — говорил сбоку князь. — Будьте добры ввести меня в курс дела. Кто… руководит обороной? И где… ми находимся?

Маститов торопливо отвечал на его вопросы, а я не мог отвести глаз от магической преграды, за которой кипел огонь. Пули. Отскочили от барьера. Значит. Барьер работает в обе стороны.

Затем перевёл взгляд на зелёный дым из труб. Он валил, как из паровоза. Нет, трубы три. Так что как из трёх паровозов! И ядовитое облако быстро собиралось под куполом.

Я хлопнул себя ладонью по лицу и выдохнул:

— Мы все умрём.

Глава 21

Растущее зелёное облако под куполом быстро привлекло внимание людей. Послышался шёпот:

— Что это?

— Это туман?

— Нет! Это облако!

После фразы Капитана Очевидность донёсся глухой звук удара и сдавленный стон.

Вообще, зрелище было волшебным. Взрывы на той стороне защитного купола полностью затмили небо и погрузили крепость в дрожащие оранжевые сумерки. На виске князя Джугашвили выступила капелька пота, хотя внешне признаков усталости он не показывал. Маститов как раз закончил вводить его в курс наших дел.

— Полагаю, — пыхнул он трубкой, — я появился… как раз вовремя.

— И да, и нет, — отвечал ему, не сводя глаз с зелёного облака. — Но в этом нет вашей вины. Я рад, что вы пришли в себя, Ваша Светлость. Но совсем не рад, что вы — это вы. Мне тут хватает царевича и дочери османского султана. А теперь ещё и один из Светлейших… Слишком много важных людей сразу вдруг оказалось возле меня. Мне это не нравится.

Джугашвили хмыкнул, выпустив облако дыма.

— Любой другой на вашем месте с радостью убил бы за такую… возможность. Если ми виживем, ваше имя прогремит на всю страну.

— Именно это мне и не нравится, — покачал я головой.

На улице появилось больше людей — все с любопытством смотрели на защищавший нас купол. Казалось, только я пытаюсь придумать, что делать дальше. Купол же вечно не простоит. А такое количество дирижаблей двумя парами наших зениток не одолеть. Если только…

Зелёный дым продолжал валить из труб. Зелёное облако уже коснулось верхнего этажа башни и успело поглотить его, опускаясь всё ниже.

Вдруг из дома, в котором был вход в тоннели, выскочила Агнес в противогазе. Тут же скинула его и глубоко втянула носом воздух, говоря:

— Ура, свежий воздух!

Но через миг её лицо изменилось, будто вместо конфеты ей подсунули головку чеснока. Да, здесь уже тоже начинало пованивать.

— Зараза… — проворчала Агнес, надела противогаз обратно и исчезла в доме.

К нашей группе подошёл Павел. Он явно был весел, и даже вонь не портила ему настроение. Он увидел князя и слегка поклонился ему, приветствуя:

— О, князь Джугашвили! Рад вас видеть! Хороший сегодня день, не правда ли?

Паша сиял, будто кот, объевшийся сметаны.

— Ваше Височество… — учтиво поклонился Светлейший. — Полагаю… ваше положение больше… не является тайной?

От вопроса князя в воздухе повис клуб табачного дыма. Паша в ответ развёл руками, видимо, имея в виду, что в этой крепости — точно нет.

— Рад видеть, что ви наконец… виходите из тени. Больше не придётся… прятаться в библиотеке среди полок… с героическими романами… — спрятал за усами ухмылку князь.

Северов-Годунов смущённо улыбнулся, а щёки его зарделись.

— Как вы, блин, оба его раньше не узнали? — спросил я Пашу и Маститова.

Поручик развёл руками:

— Когда ты его спас, Дубов, ночь стояла. А потом как-то и не приглядывались…

— Ладно-ладно, это сейчас неважно! — замахал руками царевич. — Дубов, у меня есть идея, как разобраться с флотом осман…

Паша подошёл ко мне и тихо, чтобы никто не подслушал, рассказал свой план. Он был прост. Шарахнуть пару метеоритов, которые разметают флотилию.

— Ну? — ожидал он моего ответа. — Может, бахнем?

— Бахнем. Обязательно бахнем, и не раз. И весь мир в труху… — Я оглянулся на огненный вал и зелёное облако. Была у меня идея получше, а Пашины способности понадобятся позже. — Но потом! А пока… поручик, уведите людей в тоннели, пока все газами не потравились. — Люди и правда начали кашлять и слегка задыхаться. Кто мог, магией фильтровали воздух. Я посмотрел на князя. — Ваша Светлость, а насколько хорошо вы владеете своим даром?

Джугашвили вскинул одну бровь и выпустил клуб табачного дыма.

— Неужели Его Благородие барон Дубов хочет… проверить искусность Светлейшего князя?

Его Благородие барон Дубов хотел. Очень хотел.

* * *

На борту флагмана османского флота дирижаблей

Спустя час

Солнечный свет заливал капитанский мостик огромного дирижабля. Экипаж сновал туда-сюда, со всех сторон неслись отрывистые команды и доклады на османском языке.

Высокий молодой осман с красивым, но плаксивым лицом сидел в шикарном изысканном кресле на небольшом возвышении. Абдулхамит-Паша, племянник султана, решил не дожидаться подхода основных сил османской армии и сам атаковал эту мелкую крепость. Также он не понимал, зачем его двоюродный брат, Хасан-Паша, главнокомандующий армиями вторжения, вдруг приказал всем войскам собраться у этой мелкой крепости, чтобы уничтожить её.

Это всё равно что всю руку отрубить, чтобы вытащить мелкую занозу. Уж он-то, Абдулхамит-Паша, покажет, как надо обращаться с наглыми русскими свиньями. А потом вернётся к своей любимой части, что есть в любой войне. Грабежи, разбои, похищение привлекательных женщин врагов. И плевать, чьи они там матери или жёны. Османам можно всё, а их западные союзники даже поощряют это.

Надо только крепость эту разрушить. Поэтому Абдулхамит и навалился всем флотом. Орудий у него достаточно, чтобы весь берег этой сраной бухты обрушить в воду.

И плевать, что там, возможно, находится в плену дочь султана Айлин, его двоюродная сестра. Она ему никогда не нравилась. Вечно строила из себя самую добрую и хорошую из них. А если у Айлин хватило ума попасть в плен, то это уже её проблемы.

— Господин! — позвал его один из офицеров. — Мы не фиксируем ни одного попадания!

— До сих пор⁈ — мгновенно вскипел молодой адмирал. За иллюминатором под его флагманским дирижаблем простиралось целое море из сотен боевых судов. И все они стреляли по крепости. — Прикажите прекратить огонь!

Через несколько минут команда обошла все дирижабли, и пушки замолчали. Дым рассеялся, и показалась крепость. Целая, даже ни одного дома не было разрушено. Лишь странная зелёная дымка покрывала всё внутри купола. И лес вокруг потрепало, а с востока сквозь него пролегла вспаханная снарядами просека. Её специально сделали, чтобы пехота смогла пройти к стенам крепости. На всякий случай. Но крепость…

Абдулхамит использовал магическое зрение и зарычал от злости. Жалкий аул накрыло жёлтым куполом, который продержался целый час обстрела. Осман пригляделся и заметил, что тот покрыт трещинами. Это вызвало у него довольную улыбку.

— Пусть дирижабли расступятся в стороны. Снижаемся, я хочу лично нанести последний удар! Заряжайте Нурбану!

Нурбаной звали огромную пушку, помещённую на нижний уровень гондолы. Один снаряд для неё стоил, как небольшое баронство. Дирижабли расступились, флагман адмирала снизился, а внизу открылся длинный люк, и из него начал опускаться ствол орудия. Он был настолько велик, что прямо указывал на комплексы его создателя. А пушку спроектировал лично Абдулхамит-Паша и очень этим гордился.

Вскоре Нурбану зарядили.

— Огонь! — выпалил адмирал.

Весь дирижабль вздрогнул, десятки двигателей огромной машины пришли в неистовство, пытаясь удержать махину на месте. Огненный шар устремился к куполу и врезался в него. Купол вновь устоял, хоть и трещин стало сильно больше.

Абдулхамит вскочил с кресла и завопил, топая ногой:

— Ещё! Ещё!

Пушка выстрелила ещё раз, породив ужасный грохот. Затем пророкотал взрыв чудовищной силы, а за ним пришёл мощный порыв ветра.

Вдруг из трещин повалил зелёный дым. Плотное облако мгновенно выросло над куполом и устремилось к флагманскому дирижаблю.

— Химическое оружие! — завопил кто-то. — Они применили химическое оружие!

— Пф! — фыркнул осман. — Паникёры… Жалкая попытка!

Абдулхамит вышел на небольшую площадку, что выходила за пределы гондолы сбоку от капитанского мостика. Это было что-то вроде выступа для приёма груза или просто для обзора. Адмирал встал на неё и взглянул на зелёное облако, быстро поднимавшееся в его направлении.

Вдруг он вскинул руки, и вокруг него завихрился воздух. В следующий миг воздушный кулак ударил по облаку и рассеял его. Но произошло не совсем то, чего ожидал осман. Облако не исчезло, а лишь расползлось в стороны, проникая в другие дирижабли, что дрейфовали уровнем ниже.

— О нет… что я наделал? — прошептал Абдулхамит, резко бледнея.

Зелёный дым окутал несколько дирижаблей. Плотный, почти осязаемый, он проникал в вентиляционные отверстия судов. Адмирал не видел, как страшно кашляли экипажи этих судов. Многие из них умирали. Спасались лишь те, кто умел пользоваться маной или обладал защитными артефактами. Ядовитый дым не щадил никого. Стоило вдохнуть его, как у человека тут же начиналась рвота и неудержимый понос.

Некоторые дирижабли начали сходить с курса и сталкиваться друг с другом. Баллоны лопались и взрывались. Ядовитый дым тоже вспыхнул, быстро поджигая остальные суда в зоне поражения.

— Отступаем! — орал адмирал. — Отступаем!

В суматохе, толкаясь и вспыхивая, дирижабли пытались набрать высоту и отступить. Ядовитый дым выгорел, но вдруг купол над крепостью пропал, и вверх поползло новое облако.

— Грёбаные русские! — плакал навзрыд Абдулхамит, глядя, как погибает его воздушный флот.

— Я отомщу… Страшно отомщу! — потрясал он кулаком на запад, когда его флот всё же отступил.

Плотный строй сыграл злую шутку с флотом османов. Они потеряли около тридцати процентов судов, ещё двадцать имели повреждения разной степени. Половина из них вернётся в строй только после долгого ремонта. Но Абдулхамит ещё вернётся. Просто в этот раз он дождётся основного войска. И тогда… Русским не устоять. Ведь путь до их крепости они всё же проложили.

* * *

Туннели под крепостью-аулом

Николай

Земля ещё какое-то время содрогалась от падающих рядом с крепостью дирижаблей. Каждое столкновение порождало волну, которая разбегалась по земной тверди и осыпала наши головы пылью. Тоннели выдержали, купол тоже.

Страдал только лес, и я это чувствовал. Судя по лицу дриады, она тоже.

— Тише, родимый, тише, надо потерпеть, надо чуть-чуть потерпеть, — шептал я, каждой клеткой тела ощущая его боль.

Дело в том, что османы выжгли полосу шириной в несколько сотен метров, чтобы потом по ней прошла пехота и техника. До самых стен нашей крепости. Хотел бы я защитным куполом и лес накрыть, но на такое сил и у десяти Светлейших не хватит.

Долбанные османы. Они у меня за всё ответят.

Впрочем, уже сейчас ответили. Газовая атака удалась на славу. Часть флота османов упала на лес, где он с радостью пожрал тела погибших. Людоедский какой-то лес опять получился. Но османы сами виноваты.

Маша подошла ко мне и положила руку на плечо:

— Я помогу ему восстановиться, — шепнула она.

Мы находились в одном из помещений под землёй. Третий или четвёртый уровень тоннелей. Это был вытянутый зал со столами и стульями. Столовая, проще говоря. Большая часть женщин, детей и стариков спрятались здесь же. Глядя на моё хмурое лицо, хмурились и они. А я ничего не мог с этим поделать. Я с таким лицом родился.

— Не нужно, — ответил дриаде. — Не сейчас. Османы проделали просеку для наступления, так сделаем эту просеку их могилой.

Дриада удивлённо воззрилась на меня, а потом улыбнулась и кивнула.

— Предоставьте это мне, барон, — игриво сказала она, потом наклонилась ко мне, сидящему сразу на двух стульях. — Если бы ты был дриадом, то я бы с удовольствием родила от тебя кучу маленьких дриадят.

Я аж вздрогнул от такого предложения.

— У тебя же уже есть один!

— Но он не от тебя… Это моё старое дитя, которое пробудилось из-за… тебя. Кстати, с ним всё хорошо: разрастается, скоро вокруг него вырастет много хорошего винограда. Точнее, уже растёт, но площадь быстро увеличивается. А твой виноградарь… как его… Валико? — Я кивнул ей в ответ. — Хорошо ухаживает и подсаживает к винограду редкие растения. Так что ещё от пары дриадят я бы не отказалась, — вновь замурлыкала дриада, приобнимая меня за шею.

Вместо ответа я поцеловал её, лишь бы она прекратила говорить о детях.

— Всё! — внезапно выдохнул князь Джугашвили и опустился на пол. До этого он парил в воздухе с закрытыми глазами. — Не могу больше.

Вместе с Маститовым и Сергеем Михайловичем мы положили князя на носилки.

— А может, бахнуть всё-таки? — суетился Паша.

— Потом, потом, — отмахнулся я от него.

Бахнуть действительно придётся, и скорее, чем казалось.

Светлейшего князя отнесли на уровень ниже, в лазарет, где целитель влил в него немного своей силы, после чего Джугашвили, покрытый мелкой испариной, переместился в полусидячее положение и раскурил трубку.

— Да, Ваше Благородие… Давненько мне не приходилось витворять такое. Бил би я… моложе, то ещё би несколько часов мог… продержаться. Благодарю за возможность… отомстить османам за плен.

Он попытался рассмеяться, но закашлялся из-за дыма. А всё потому, что курить вредно.

— Не сочтите за дерзость, Ваша Светлость, — начал Сергей Михайлович, теребя рукой рукоять меча в ножнах, — но как вы попали в плен?

— Предатель… В моих рядах нашёлся… неблагонадёжний элемент. Османи смогли окружить нас. При попытке вийти из окружения я прикривал отход моей дружини. А предатель… остался со мной. Накинул на меня ошейник, блокирующий… дар. Предателя я… лично расстрелял. Но уходить уже било поздно. Так я и оказался в плену.

До самого вечера мы разгребали последствия атаки дирижаблей. Причём в прямом смысле. Несколько домов пострадали, поэтому некоторые выходы из подземных тоннелей засыпало, вот их и разгребали.

Аристократы с природными Инсектами и Маша отправились в лес, чтобы помочь тому восстановиться и подготовить ловушки на просеке. Османов ждёт много сюрпризов, когда они сунутся сюда. А они обязательно сунутся. Я на это очень рассчитываю.

— Почему ты по-прежнему не даёшь мне возможность проявить себя? — спрашивал меня Паша, когда мы сделали паузу, чтобы поужинать.

Кухня сегодня расстаралась. Люди чувствовали, что освобождение уже близко, поэтому количество блюд было больше, чем обычно. И все они были питательными и вкусным.

Мы сидели на большом обломке стены, торчащем из земли. Девушки и Верещагин тоже присутствовали здесь и ужинали, весело переговариваясь. Только рыжая графиня выглядела так, будто её в стиральную машину засунули на несколько часов: бледная и измождённая.

На мой вопросительный взгляд она ответила:

— Всё в порядке, просто… нехорошо с утра.

Странно… Мне с утра было очень даже хорошо — не без её участия. Ну да ладно, не хочет говорить — пусть не говорит.

— Так почему? — вернул моё внимание к себе царевич.

— Потому что ещё не время, — в десятый раз повторил я. — Ты — козырь. Османы о тебе не знают, иначе могли бы подготовиться. Плохо, что князь Джугашвили себя выдал. Его тоже мы могли использовать в решающий момент… Но, не выдай он себя, погибли бы люди.

Павел недовольно надулся, став похожим на одну ядовитую морскую рыбу, которая раздувалась при признаках опасности. Но быстро отошёл.

К ночи пришли в себя солдаты, которым мы ставили протезы. Едва узнав об этом, мы с Агнес и вернувшейся дриадой поспешили вниз, в комнату, где они находились всё это время.

— О боже… — простонал мужчина-аристократ и схватился за голову металлической рукой. — Как же болит голова… — Через миг до него дошло, что он трёт лоб новой рукой и удивлённо уставился на неё новым глазом. Тот был похож на драгоценный кристалл, заключённый в странную оправу из бронзовых и стальных вставок. Кристалл слабо светился. — Как… странно. Я вижу! Иначе… И чувствую! Это… потрясающе!

Остальные, кто получил новые конечности, тоже начали приходить в себя. Они крутили их и удивлённо рассматривали, охая и ахая от восхищения.

— Не бог весть что… — смущалась Агнес, помогая им освоиться. — Это прототипы. Если всё пройдёт хорошо, то потом будем выпускать нормальные протезы на постоянной основе! У нас фабрика в Пятигорске…

На первый взгляд всё было нормально. Некоторые бойцы, быстро освоившись, уже рвались в бой. Магическим зрением я видел, что их сила возросла, а во многих начали пробуждаться способности. Только их надо ещё суметь призвать. Но думаю, в бою это случится быстро. А бой будет скоро. Очень скоро.

Мужчина-аристократ и брюнетка подошли к нам. Женщина спокойно шла на своих двоих, слегка покачиваясь и улыбаясь.

— Я ещё раз прошу прощения, госпожа дриада. — Он низко поклонился и поцеловал руку Маши. — Если бы я знал… Я ваш должник. Если вам что-то понадобится, Мария, или вам, господин Дубов, род Озейкиных к вашим услугам!

— Как и мой род, — улыбнулась девушка, присев в реверансе. Затем они ушли, а девушка шепнула, проходя мимо меня: — Как и мой рот.

Я аж поперхнулся от такого беззастенчивого предложения.

— Эх… А мне никто род не предлагает, — грустно сказала Агнес, подойдя к нам. — Что поделать, я же гоблин…

— Зато ты на них состояние сколотишь, — утешил я зелёную мелочь.

— И то верно! — сразу воспрянула она.

Следующие сутки пролетели незаметно. Вся крепость готовилась к последней осаде. В воздухе витало предгрозовое затишье, на горизонте виднелись тучи, а перед ними иногда сновали вражеские дирижабли. Все понимали, что осада может кончиться только двумя путями: либо все османы погибнут, либо мы победим.

И да, я не ошибся. Других вариантов мой план не предусматривал.

Глава 22

О том, что наступление началось, мне сообщил лес. Его корни простирались достаточно далеко, чтобы уловить движение тяжёлой техники.

— Ну, князь, пора снова показать мастер-класс, — сказал я Светлейшему.

Мы находились не слишком глубоко под землёй, где-то метрах в десяти. Все тоннели уходили на восток, как корни большого дерева. Потому что с запада был обрыв. Здесь ещё кипела работа, обустраивались баррикады, а этим процессом руководили Сергей Михайлович с поручиком Маститовым. Руководили отсюда, из небольшого помещения, заставленного походной мебелью.

Вместо стола аристократы установили сюда каменную плиту весом в несколько тонн. Достаточно большую, чтобы разложить на ней османские карты и ещё осталось место для схем тоннелей. Некоторые из них вели очень далеко.

Князь Джугашвили сидел в глубоком кресле из металлических стержней и натянутого брезента. Глаза его были закрыты, а трубка в зубах едва тлела. Но стоило мне сказать, что пора, князь Грузии сразу открыл глаза, будто и не спал вовсе.

— И всё же, господин Дубов… — заговорил он, делая паузы, чтобы выпустить очередной клуб дыма. — Я настаиваю, что буду гораздо более полезен в бою. Как вам должно бить… известно, мой барьер защищает и от духовних атак.

— Именно поэтому вы будете защищать царевича. Есть у меня подозрение, что османам известно о его присутствии здесь. Иначе не собрали бы так быстро такую армию, чтобы взять штурмом наш аул. Я планировал кошмарить османов как минимум пару месяцев, прежде чем они скопом насядут. А уж когда царевич вступит в бой… Здесь такое начнётся, Ваша Светлость…

— Так я всё-таки бахну? — обрадовался Павел. — И весь мир в труху?

Он даже привстал с каменной скамьи у стены. Рядом с ним сидела Айлин и держала его за руку. Последнее время они везде вместе появлялись и всё время о чём-то болтали. Я не был против её присутствия здесь. Всё равно не сможет нам помешать, да и по-русски девушка не понимает.

— На «весь мир в труху» у тебя пупок развяжется, Паша, — ответил я ему. — Но в нашем концерте у тебя будет главная партия. Чуть позже. Ты поймёшь когда. А до того момента постарайся не умереть.

— Есть, не умереть! — шутливо взял он под козырёк.

— Что ж, барон Дубов, — снова пыхнул Светлейший князь Грузии. — Ви успешно обороняли эту позицию… Поэтому я вам доверюсь.

Джугашвили вытряхнул трубку в пепельницу, спрятал её в карман и встал. После чего прикрыл глаза и воспарил в воздухе, зависнув в десяти сантиметрах над полом. И как раз вовремя, потому что земля затряслась, а с потолка посыпалась пыль. Османская артиллерия била из всех стволов. Лоб князя, державшего барьер, мгновенно покрылся морщинами и испариной от натуги.

— Барон Дубов! — вдруг по-османски заговорила Айлин. Паша переводил. — Я знаю, что и вы, и мой брат, и оба наших народа — лишь заложники сложившегося положения. Не имеет смысла просить вас не убивать моих… соотечественников. Я понимаю, такова суть войны. Но умоляю, если вдруг вы увидите возможность остановить кровопролитие, воспользуйтесь ею! Паша многое мне рассказал о вас. И не только он, но и мой брат…

— Ваш брат? — удивился я.

— Да. Он рассказывал, что вы уже сталкивались несколько недель назад, и вы пощадили его любимых наложниц. И его самого, проявив настоящее благородство. Вы человек чести…

Глаза Айлин, как два чёрных колодца, уставились на меня. В них плескалась грусть. Я молча вышел из помещения, потому что время не ждёт, а пустые обещания я давать не привык. Конечно, если будет возможность остановить всё это, я ей воспользуюсь. Всё-таки враг у нас один — Саранча. Настоящий враг. Только не все это понимают. Особенно те, кому эта война нужна, чтобы обогатиться.

Идиоты. Плохо, когда они правят огромными странами.

Они далеко, до них не добраться. Будет жаль, если брат Айлин, ведомый их волей, встанет у меня на пути. Если попытается убить меня, то я убью его первым и сопли жевать не буду. Но если будет возможность этого не делать…

Я вспомнил брата девушки. Он честный и сильный воин. Такого лучше иметь союзником, а не врагом.

Тем временем наш отряд, который состоял из полусотни бойцов, аристократов и студентов с боевыми Инсектами, подошёл к входу в нужный тоннель. Вторая половина будет охранять князя Джугашвили и Павла. А также других людей, укрывшихся в тоннелях.

Крепость точно уничтожат, но зато она даст нам время увести людей отсюда. Я ведь уже говорил, что тоннели тянутся далеко. А некоторые очень далеко.

— Надеюсь, Его Светлость продержится достаточно долго, чтобы мы успели как следует прочесать османов! А? Как думаете, Ваше Благородие? — шёл рядом, гулко стуча металлическими ногами, Никон в своём доспехе. — Давно я такой заварушки не видел, ой давно… Если вдруг погибну, не серчайте, Ваше Благородие. О лучшей смерти старому Быкову и не мечтать. Рядом с господином. Выполняя свой долг…

Голос Никона дрогнул. Что-то старик раскис малость.

— Приказа умирать я не давал, — отрезал я. — Умрёшь — разжалую до простого дружинника.

— Хех! — хмыкнул Никон, украдкой смахивая что-то со щеки. — Есть, не умирать, Ваше Благородие!

— То-то же…

Ещё полчаса шли молча. Сверху не утихала канонада взрывов. Дошли до поворота, где нас кто-то ждал. Не осман, этих я бы сразу заметил. Да и Альфачик, шедший в середине отряда, беспокойства не проявлял.

— Хотите уничтожить артиллерию врагов, верно? — сказал граф Мышкин, выходя на свет. Он был тусклый и жёлтый. Свет то есть, а не Мышкин. — А что, если я скажу вам, что её можно обратить против османов?

— А не помрёте, Ваше Сиятельство? — с сомнением посмотрел я на него.

— Даже если помру, барон… Я верну честь моему роду.

Так наш отряд вырос на ещё одного человека. А вскоре вышел на поверхность, за границей дубового леса. И здесь хлестал упругий ливень, а небо закрывали плотные тучи. Справа от нас, на северо-востоке, за небольшим холмом вспыхивали зарницы, а затем доносился глухой рокот залпов.

Сами мы оказались на небольшом пригорке. От вражеских взглядов с севера нас закрывала торчащая из земли скала, похожая на утюг. Плоская, толстая и треугольная. Вид с неё открывался на всю долину. Слева — крепость, по которой летели сотни снарядов, справа — огни османских дирижаблей в небе и целое поле светлячков на земле.

— Да… — протянула Агнес, выглядывая из-за камня. — Как будто всю империю сюда согнали, чтобы с нами воевать.

— Им же хуже! — рыкнула Лакросса, поправляя наручи и стягивая волосы на затылке. — Если решили угробить всех своих воинов об крепость Дубова, то сами виноваты.

И ведь не поспоришь. Я их сюда не звал. Заманивал, но не звал же!

* * *

Штаб османской армии

В это же время

Штаб османской армии представлял собой приземистое здание серого цвета, сложенное из цементных блоков британского производства. Британская Империя с радостью поставляла дорогостоящие военные разработки воюющим османам. В кредит. Втридорога. И Хасан-Пашу это бесило.

Он не раз задавался вопросом: неужели его отец не видит, к чему всё это ведёт? Только к гибели их прекрасной страны! К гибели от рук русских. Да, возможно, османы смогут ослабить Российскую Империю, но победить? Никогда. По крайней мере, не с нынешней расстановкой сил.

Однако Хасан-Паша ничего не мог поделать. Султан есть султан. Приказ есть приказ. И маленькая крепость в тылу в перспективе могла сорвать всё наступление. Если её возглавляет тот, о ком он думает (а, судя по донесениям разведки, предположение Хасан-Паши — правда) то лучше нанести удар первым. Сокрушить врага, пока русские войска не очухались, а затем вновь навалиться на них всей мощью загнанной в угол империи.

Хасан-Паша помнил взгляд русского в их последнюю встречу. Как же Хасан-Паше не хотелось делать то, что он сейчас делал. В глазах того воина он не видел ненависти, только вызов. Но не ему, а судьбе и всему миру, что столкнули их лбами. Так смотрят на боевого товарища, с которым вдруг вновь оказался по разные стороны баррикад, а не на врага.

Если бы был способ остановить всё это… Но его не было.

Хасан-Паша отринул сомнения и снова увидел перед собой узкое продолговатое окно в толстой бетонной стене. Слева от штаба стояла артиллерия и вела артподготовку, выжигая лес и пытаясь пробить защиту крепости: её стены и магический купол.

— Хасан-Паша, господин, — обратился к нему один из генералов, — если разведка не ошиблась, то там ваша сестра Айлин. Разве мы не рискуем погубить дочь султана?

— Нет, — решительно отвечал Хасан. — Не рискуем. Она будет жива. Я знаю человека, который противостоит нам. Он не даст её в обиду. К тому же в крепости находится четвёртый сын русского Императора. Возьмём его в плен и сможем диктовать условия всей Российской Империи.

— Но ведь это слухи, господин, разве нет? Четвёртый царевич… Его никто и никогда не видел. — Генерал, осман в шапке-кнопке с генеральскими знаками отличия в виде кучи золотых перьев, стоял рядом. — Откуда мы знаем, что это именно он?

Их лица озарило оранжевым сполохом. Особенно большой снаряд взорвался, ударившись о защитный барьер.

— Я не знаю, как именно эта крепость оказалась здесь, — отвечал Хасан, — но присутствие в ней четвёртого принца подтверждают сильные воины, с которыми мы столкнулись. Уже полторы недели мы ничего не можем сделать с этой крепостью. Там точно царевич. И моя сестра. Мы получим обоих, или ваши головы, генерал, я отделю от тела лично. Вам это ясно?

— Да, Хасан-Паша, — мигом побледнел генерал и пожалел, что вообще подошёл к военачальнику.

Вдруг взрывы угасли.

— В чём дело? Почему артподготовка закончилась? — спросил Хасан.

Генерал вытащил из кармана золотые часы.

— Должна идти ещё пять минут, господин… Возможно, у них сбились часы.

— Хм… — Хасан пожевал губы. — Вводите в бой передовые отряды. Начнём штурм раньше.

— Да, господин!

Из штаба не было видно во всех подробностях, как запустились двигатели танков и боевых машин, как пехота выстроилась под прикрытием брони, и как масса людей числом в десять тысяч двинулась вперёд по просеке.

Тем более не было видно, как небольшой отряд оказался у позиций артиллерии, перебил охранение и захватил в плен артиллеристов. А уже через пятнадцать минут сотни орудий развернулись и открыли огонь по огромному лагерю османов.

Хасан-Паша с генералами не сразу поняли, что происходит. Пушки артиллерии заговорили вновь, и тонны снарядов посыпались почти на их позиции. Вздымалась земля, с криком взлетали в небо солдаты. А некоторые взлетали молча, потому что кричать уже было нечем. Взрывались цистерны с топливом, расплёскивая кипящее цунами огня. Танки и броневики плавились от жара, горели палатки и засыпались землёй подземные укрепления.

— Как? Какого? — не мог понять, что происходит, Хасан-Паша. Но спустя пару секунд до него дошло. Всё-таки не зря он был одним из лучших османских генералов. И это даже без учёта его происхождения. — Они захватили батарею! Прикажите Абдулхамиту, пусть уничтожит её с воздуха! Русские проникли к нам в тыл. Немедленно узнайте, как они это сделали! И продолжайте наступать на крепость, шайтан побери! Они хотят отвлечь нас и сорвать наступление. Значит, они нас боятся!

Понеслись приказы по рациям. Остатки воздушного флота, потерявшего треть судов во вчерашней атаке, сосредоточили огонь на собственной артиллерии. Около часа они поливали дождём из снарядов собственные орудия, но те всё не смолкали, пока не заткнулась, наконец, последняя пушка. Она изрыгнула огонь, и одинокий снаряд взорвал газовый баллон одного из малых дирижаблей. Он вспыхнул так ярко, что на несколько минут стало светло почти как днём. Но скорее, как на закате.

Этого хватило, чтобы генералы начали молиться, а Хасан-Паша сильно побледнел. Он отобрал у одного из офицеров бинокль и приник к нему. В свете пожарища было видно, как первая волна наступающих войск сражается. Но не затем, чтобы прорваться, а чтобы просто выжить в проклятом лесу.

Слишком поздно Хасан понял, что просека оказалась ловушкой. И слишком поздно было что-то менять или отступать.

Огромные корни внезапно вырывались из земли и переворачивали танки. Тяжёлые дубы падали на них сверху, убивали солдат и ломали пушки. Ежесекундно пехота подвергалась нападению различных монстров. В бинокль Хасан видел, как какой-то офицер выпил мощное усиливающее зелье, вспыхнул маной, но его тут же завалили стаей Пухлогубые Виверны и засосали насмерть. Хасана аж передёрнуло.

Он даже подумал, как хорошо, что здесь не слышно криков солдат.

А кричать им было отчего. Их били не только животные и растения, но и сама земля. Они проваливались в ловушки с кислотой, наступали на хитроумные мины, которые взрывались то огнём, то морозом. Под ногами внезапно появлялись зыбучие пески, в которых тонули не только люди, но и танки. А дирижабли, плывшие сверху для поддержки с воздуха, могли только бессильно наблюдать. Стрельба по лесу казалась полностью бесполезной. Потому что врага не было видно. И враг был повсюду.

Хасан отложил бинокль. Взял с рядом стоявшего стола два своих ятагана в ножнах на поясе и надел. Направился к выходу из штаба.

— Хасан-Паша, что вы делаете? — спросил всё тот же генерал.

— Отправляйте третью и четвёртую армии. Затем пятую и шестую. Я пойду вместе с пятой.

— Но, господин… Если вы погибнете, мы проиграем сражение! Останьтесь здесь!

— Мы уже проиграли, генерал. Ещё до начала битвы.

С тяжёлым сердцем Хасан покинул штаб и лично отправился в бой.

* * *

В отряде Дубова

Где-то среди османских войск

— А ловко ты это придумал! — басил по рации поручик Маститов. — Я сразу даже и не понял…

Впереди шли османы. И сзади они тоже шли. И по бокам. Короче, османы были повсюду. И постепенно втягивались в Лес Смерти. Это я его так назвал. Пехота османов об этом ещё не знала, правда, но я уверен, что догадывалась.

Зато не догадывалась, что рядом с ними находится чёртова тринадцатая рота, усиленная моей дружиной и отрядом цыган. Просто пока шла суматоха с артиллерией, мы убили сотню танкистов и заняли их места. Вокруг все бегали, кричали, паниковали и взрывались, так что нашу диверсию никто и не заметил. И сейчас десяток переполненных танков и пара броневиков ехали среди османов.

Танки были большие и просторные. Даже я стоял в полный рост. Просто их приходилось делать уже такими высокими из-за размеров двигателя. Ну а мне и на руку. И Никону, который в своём механическом доспехе был с меня ростом. Альфачик и Гоша скрытно передвигались где-то в лесу.

— Блин, тут всё по-английски написано… — ругалась Агнес.

— Это «форвард», значит «вперёд», — помогала ей Василиса, склонившись над креслом гоблинши.

— А моим ребятам всё понятно, — радостно сообщал по рации цыган Яшка. — Мы любого коня увести можем, даже железного!

— Да я не сомневался, — хмыкнул в ответ, а цыган заржал, как полковая лошадь. Что с него взять?

Вскоре войско втянулось в лес. Деревья выглядели потрёпанными, но были живыми и очень злыми. Вообще лес был очень зол.

Ничего, родимый, время мести настало.

Дриада и маги природы усилили его, да и я щедро маной поделился, так что османам приходилось несладко. Это подтверждали и горы трупов, которые валялись повсюду. Правда, их уже то звери растаскивали, то растения утягивали в темноту леса. И по-прежнему хлестал дождь, смешивая грязь и кровь.

Простые солдаты, увидев горы трупов, резко расхотели идти на штурм маленькой крепости-аула. Первые ряды встали как вкопанные, потому что трупы вдруг кончились, а значит, трупами, если пойдут дальше, очень быстро станут они.

Вот вроде простые солдаты, а соображают. Но офицеры гнали их вперёд. Те подрывались на наших ловушках, умирали пачками, но офицерам, большинство из которых оказались золотыми янычарами, было плевать. Видимо, новых пришлют. Хотя среди офицеров я заметил и нескольких иностранцев. Совсем обнаглели: уже и сюда пролезли.

— А мы скоро начнём убивать? Скоро? Скоро? — перебегала от смотровых щелей туда-сюда Мита.

— Её кровожадность даже меня пугает… — прошептала мне на ухо Лакросса.

— Это ты ещё не видела, что мы османам приготовили, — отвечал я.

Вдруг мы остановились. Впереди во вспышке молнии высветилась сплошная стена деревьев, перед которой встал солдаты османов. Один из офицеров-иностранцев забрался к нам на броню и проорал в смотровую щель на башне:

(англ.) — Эй, вы, падаль османская! А ну, открывайте огонь по этим деревьям! Наша цель за ними!

— Чего он хочется? — спросил у княжны.

— Хочет, чтобы мы открыли огонь, — пожала плечиками та. — А ещё обзывается.

— Что ж, не будем заставлять ждать этого джентльмена, господа! — прорычал я так, чтобы меня и этот гад услышал.

При звуках русской речи его лицо вытянулось и побледнело в свете молний.

А я открыл люк башни и сунул ему в нос дуло револьвера. Кстати, нос в нём полностью поместился. Потом вылетел вместе с пулей.

Глава 23

Никакие защитные артефакты и никакая реакция не могли спасти эту английскую рожу. Труп с напрочь отстреленной головой в полной тишине скатился с брони танка. Но уже через секунду до остальных офицеров дошло, что случилось.

(англ.) — Лазутчики! — заорал ещё один британец. Явно какой-то лорд, судя по богатой броне.

Вот не ожидал я встретить здесь истинных виновников этой войны… Но искренне рад встрече! Сейчас, только на мушку его возьму…

(осм.) — Убить их! Взорвать танк! — кричали янычары.

Сотни бойцов обернулись к нам. И спиной к стене деревьев. А те только того и ждали. Невысокие, всего лишь метра три, и толстые дубы, тонкие и гибкие ясени, разлапистые буки, женственные, утончённые берёзки и куча других видов деревьев, которые я уже в темноте не разглядел, — все они вырвали свои корни из земли и сделали шаг. Потом другой. А затем, будто освоившись с подобием ног из корней, побежали, размахивая узловатыми ветками. Не сразу османские солдаты заметили, что их задние, точнее передние ряды, насаживают, как шашлык на шампуры.

Зато стреляли по мне и нашему танку. Только не сообразили османы на просеке шириной в две сотни метров, что надо стрелять по ещё девяти танкам. Понятия не имели, пока эти танки не начали стрелять по ним из всех стволов. А у британских танков орудий хватало. Основное на башне, ещё два по бокам, калибром поменьше, и два спаренных пулемёта сзади. По сути, этакая трёхметровая передвижная крепость. В одной из которых застрял я.

Да-да. Застрял! Но ведь влез же как-то, почему вылезти не могу?

А в это время по мне стреляли из винтовок и автоматов. От офицеров пару раз прилетали артефактные пули, но благо я артефактами увешался. Грохот стоял неимоверный. Люди кричали от боли и ужаса, деревья стонали, звенела сталь, когда по ней били пули, и рокотал гром.

— Агнес! — проорал я. — Рули мной, как пушкой! А остальные, кто-нибудь вытолкните меня!

— О боже, мечты сбываются! — радовалась зелёная мелочь, руля танком. И мной.

Махина поехала вперёд, просто давя врага, который обезумел от ужаса. Потому что с одной стороны их убивали деревья, а с другой — танк с головой в виде полуогра. И ни те ни другой их не жалели. У деревьев, кроме корней и ветвей, были ещё пасти с уродливыми зубами из коры. И эти зубы уже были покрыты чем-то тёмным и влажным.

— Эй, ты не даёшь мне воевать! — возмущалась снизу Мита, безуспешно пытаясь выпихнуть меня.

Ей помогала Лакросса, но с тем же успехом.

— Ай! — выкрикнул я, когда мне в глаз срикошетила пуля. Благо я уже давно был в Инсекте и призвал щит-корневище. Пуля пролетела под ним, отлетев от брони. — Сволота!

Насыщая револьвер маной, стрелял из него. Зелёные пули влетали в скопления османов и взрывались, прореживая ряды противника. Да и ловушки и зверей никто не отменял. Взрывались зелья и заложенная взрывчатка. На моих глазах особо сильного османского воина, которого не брали даже снаряды танка, схватили из-под земли каменные руки и утащили вниз, погребая его заживо. Это кто-то из наших студентов постарался.

Агнес же реально рулила мной и пушкой. Получилось так, что пушка смотрела в одну сторону, а я — в противоположную. Круговая оборона! Ни один осман не мог к нам подобраться. А они пытались. Хватали связки гранат или алхимических бомб и бросались на наш танк и на другие. Но пока просто умирали по дороге.

Те солдаты, что получили протезы от Агнес, настолько хорошо с ними сработались, что стреляли без промаха. Взорвать колбу с жидким огнём, чтобы тот пролился и слизнул плоть с костей очередного врага? Да легко! Ещё и на соседей попадёт, прожигая кожу насквозь. Ужасная алхимия, в общем. Но они сами виноваты. Сами притащили и хотели против нас применить.

(англ.) — За королеву и страну! — проорал тот английский офицер-лорд и с двуручным мечом бросился прямо на танк.

Несколько снарядов, выпущенных из главной пушки, огненными каплями срикошетили в небо от его сияющей брони.

— Коля, помогай! — закричала гоблинша, поворачивая башню.

А я как раз щитом столкнул под гусеницы очередного противника.

Нерасторопная башня ещё не успела повернуться на сто восемьдесят градусов, а я уже отвёл правую руку, в которой был револьвер, в сторону и выстрелил вскочившему на броню лорду прямёхонько в солнечное сплетение. И нет, напичканная маной пуля его не убила! Сработал какой-то мощный артефакт. Зато лорда отбросило прямо в гущу деревьев-хищников. И они своего не упустили.

— Разворачиваемся! — вскричал я, когда понял, что перед нами враги кончились, зато сзади их целая уйма.

Изрыгая огонь со всех сторон, восемь танков начали разворачиваться. Два танка, за штурвалом которых сражались цыгане, замерли, подбитые. Их экипажи выскочили наружу и сражались так. Одним из них был аристократ Озейкин. Я видел, как из пальцев его протеза сочились тонкие дымные нити, на концах которых находились острые когти. И он размахивал ими, как огромной пятернёй, оставляя глубокие рваные раны на вражеской пехоте или борозды на технике. А с левой руки стрелял из длинного пистолета. Причём стрелял очень метко даже по тем, кто прятался в укрытиях. За это спасибо глазу от Агнес. Тепловое виденье, ночное, карта местности… Не удивлюсь, если он ещё звонки совершать сам может!

Короче, враги быстро умирали, но и быстро прибывали. А мы катили вперёд, постепенно вытесняя их за пределы леса. Ну или так казалось — просто османы умирали там, где стояли.

А подо мной творилось что-то неприличное.

— Как нам его вытащить? — слышал я недовольный голос оркессы.

— Как-то же он влез! — отвечала графиня. — Он и влезть тогда не должен был с таким размером!

— Дамы, я слышу это чаще, чем вы думаете! — вдруг захохотал я, перезарядил барабан револьвера и снова открыл огонь по врагам. Теперь по днищам дирижаблей, что висели над нашими головами. Ух, скоро плюнут на своих и огонь откроют, чувствую.

— Слыхали? Он ещё и прикалывается!

— А где он ещё это слышит?

— Девочки, господина надо смазать маслом!

— Потом смажешь, после боя. Если вытащим эту затычку. Хорошо, что моим духовным техникам эта броня не помеха…

— Да нет же, маслом надо смазать, чтобы господин выскользнул…

— А где мы его возьмём? Оливковой рощи я здесь что-то не наблюдаю!

— Масло есть в двигателе, можно взять оттуда!

— Как оттуда, Агнес? А как мы потом поедем?

— Да топлива всё равно почти не осталось! Правда, оно горячее…

— Так я могу его заморозить!

— И нафига нам замороженное масло? На хлеб мазать?

— Да не настолько же…

— Ха-ха-ха! — Услышал я громкий смех Маститова, выглядывающего из соседнего танка. — Если бы я знал, что с тобой, Дубов, будет так весело, то давно бы отправился на военные сборы!

Я в ответ ему средний палец показал, чем вызвал у поручика новый взрыв хохота.

— Ладно, давайте попробуем. Коля, прикрывай нас! — донеслось снизу.

Легко сказать! Танк просто взял и остановился посреди толпы врагов. К счастью, к обороне неподвижной теперь крепости подключились Альфачик и Гоша. Османских солдат то било молниями, превращая в пепел, тол утаскивало в лес паутиной. Я тоже не отставал. Выпускал снопы молниевых бабочек, которые парализовывали врагов, а иногда и выстрел из револьвера наполнял электрической маной. Она потом взрывалась, парализуя всех, кто оказался в радиусе пяти метров от места попадания. Одновременно с битвой ощущал, как внизу меня щупают шаловливые женские ручки. И не все из них хотели меня просто смазать… Нашли, блин, время!

— Готово! Толкайте! — закричала внизу Вероника.

— Я помогу снаружи! — откликнулся Верещагин и мигом просочился из танка.

Он вырос сбоку от гусеницы и тут же вспорол руками-лезвиями пару близко подобравшихся солдат. А затем забрался на танк и начал тянуть меня за подмышки.

Альфачик и Гоша выскочили из леса и принялись убивать врагов каждый со своей стороны. Лютоволк орудовал пастью, разрывая врагов на куски, и пускал молнии, прореживая ряды наступающих. Гоша же молниеносно орудовал своими лапами, на концах которых блестели острые когти. Он протыкал ими османов насквозь.

(осм.) — Да убейте же его! — кричал что-то один из офицеров.

Явно какой-то дворянин османский. С длинным копьём и короткоствольным автоматом на груди.

Новая волна врагов попёрла на наш танк. Османские офицеры своих вообще не жалели. Особенно те, кто был из янычар и носил золотую броню. Я уже начал думать, что это не мы их враги, а они себе сами враги.

Убрав револьвер в кольцо, прикрыл нас с Верещагиным с двух сторон большими щитами. А затем упёрся руками в края люка.

— Раз, два, три!!!

Снизу начали толкать. Сверху тянуть. Ну и я сам помогал как мог. Пришлось рискнуть и выйти из Инсекта даже верхней половиной тела, чтобы облегчить выскальзывание.

— Р-р-ра-а-а! — зарычал я, напрягая мышцы изо всех сил.

Стальная броня даже промялась под моими ладонями.

Чпок!

— Добрый вечер! — сказал я янычару, которому упал на голову, пролетев несколько метров, как пробка от газировки. А потом снёс ему голову кастетом.

Вслед за мной из танка высыпали остальные. А затем и другие танки начали вставать подбитые или истратившие топливо. Дальше сражаться пришлось пешком.

Мы уже потеряли счёт времени. Как и счёт убитым врагам. Наступила глубокая ночь, разрываемая вспышками молний и огненными взрывами дирижаблей вверху. Лакросса сбивала их валом копий, которые взрывались, врезаясь в броню. По крайней мере, пыталась. Османы хорошо подготовились к штурму нашей крепости и обшили дирижабли дополнительной бронёй. Так что сбивать их удавалось с трудом.

Они бы давно разнесли нас огнём сверху, но Василиса поднялась в воздух и устроила настоящую метель, которая превратила ливень в ледяные капли. В ответ на это османы задействовали команды огнемётчиков и воинов с огненными и воздушными Инсектами. Маги воздуха с переменным успехом разгоняли метель, но Василиса была достаточно сильной, и метель время от времени снова обрушивалась на врагов. Огнемётчики же выжигали лес и ходячие деревья. Огня было так много, что мы все вспотели от жары.

Я сражался, расходуя ману минимально. Большая её часть уходила дриаде или лесу, чтобы помогать им бороться с огнём. Мне лес отвечал благодарностью, а врагу — ненавистью и новыми ловушками.

Вдруг несколько огнемётчиков подобрались ко мне слишком близко и одновременно стали поливать струями огня. Благо никого другого рядом со мной не оказалось. И каково же было удивление солдат, когда они поняли, что морёный дуб не горит. Правда, удивляться им пришлось недолго.

Но всё-таки осман было больше. И в ход шла тяжёлая техника вместе с сильными воинами, поэтому мы несли потери. Половину бойцов уже отправили в тыл, потому что они были ранены. Несколько входов в тоннели было в лесу — туда они и скрылись.

— Всё! Не могу больше! — опустилась с неба княжна рядом со мной.

Я тут же прикрыл её большим щитом, по которому застучали пули, огненные стрелы и воздушные удары.

— Их слишком много! — появился рядом Верещагин.

Его маска была вся покрыта кровавыми разводами. Дождь стекал по ней, оставляя дорожки.

Метель утихла, и теперь в воздухе царствовали османы. Дирижабли собрались в небе и спустили огненный вал, вставший между нами и подкреплением осман. А затем стена огня и взрывов пошла на нас.

— Что теперь? — спросила Агнес.

А в голове раздался панический голос дриады:

«Коля! Они нашли тоннели! Они идут по тоннелям!»

Это всё и решило.

— Уходим! — скомандовал всем. — Отступаем в крепость!

Пора начинать вторую фазу.

Под прикрытием живых деревьев и ледяных стен, что возводила Василиса из последних сил, мы отступили. Правда, кое-кого пришлось за шкирку оттаскивать.

— Р-р-ря-а-а! — визжала Мита, размахивая огромными и острыми мечами из раскалённой лавы. Опять стащила Инсект у кого-то. Посмертно. — Враги ещё не закончились!

— Мы раньше закончимся! — кричал ей в самое ухо, схватив брыкающуюся девушку поперёк туловища.

Брыкалась она так мощно, что распорола лицо неудачливому осману, который решил, что это подходящий момент для подлой атаки.

Лакросса тоже израсходовала в бою все силы. Да мы все выложились на максимум, так что не отступить не могли.

Вскоре преодолели земляной вал, ров и оказались в крепости. Барьер исчез, чтобы мы смогли войти. Но теперь в нём больше не было нужды. Спустившись под землю, аристократы с земляными Инсектами завалили входы.

Но передышка нам не светила. Османское наступление только набирало обороты. И ускорилось без нашего сопротивления. Под землёй тоже шло сражение на подступах к подземной части крепости. Османы штурмовали тоннели, не жалея людей. Похоже, у нас боеприпасы быстрее кончатся, чем у них люди! Местами даже врукопашную пошли. Но никто не отступал без приказа, и это радовало. Надо только им помочь.

Забравшись поглубже, принялся медитировать. Пока османы ровняли крепость с землёй и погибали в тоннелях, я находился в Духовном пространстве. Занесло меня в джунгли, где было полно духовной энергии. После того как через меня прошли десятки душ духовных практиков, я практически видел потоки духовной энергии вокруг. И стал поглощать их, одновременно направляя во внешний мир дриаде и лесу. А заодно возвёл вокруг себя духовный барьер. А то что-то на меня местная фауна полезла. Видимо, заметили моё излучение.

Ладно, за барьер им не прорваться. Пока что. А если что — покину этот мир через духовный маяк, который поместил рядом. А сейчас сосредоточился на поглощении и передаче энергии.

Но кое-что меня смутило. Если дриада получала энергию в полном объёме, то лесу что-то мешало. Будто кто-то или что-то присосалось к каналу передачи и забирало часть себе. Странно, очень странно. Но разберёмся потом. А пока просто увеличим количество передаваемой энергии.

И работал я на пределе своих новых возможностей. В конце концов, покинул Духовное пространство, предоставив трём гигантским скорпионам, двуглавому питону и гориллоподобной ящерице с зелёной чешуёй возможность сражаться друг с другом за пустое место.

А пока меня не было, османы уже захватили верхние уровни. Но теперь их ждал сюрприз! Подзарядившись, дриада и сам лес атаковали их с новой силой! Тоннели превратились в коридоры смерти. Из стен вырывались корни, убивавшие всех подряд, наверху деревья снова пошли в атаку, трава и лианы ползли по земле, роняя и удушая противника. А потом из корней, что проросли в тоннелях, выросли шипы, которые начали выстреливать собой. Впиваясь в кожу, они прорастали и отравляли организм ядами. Это та аристократка, которую поставили на ноги в буквальном смысле, придумала яд. Не помню её фамилии. Или она её не говорила?

Неважно. Главное, что сперва человек покрывался чёрными звёздочками, потому что яд быстро выжигал капилляры вокруг шипа. А потом умирал или от боли, или от отравления.

Это позволило замедлить продвижение врагов, но ненадолго. Османы быстро адаптировались и вновь пустили вперёд команды огнемётчиков. Похоже, управлял ими кто-то умелый. И этот кто-то здесь. Правда, идти врагам пришлось по трупам своих товарищей.

Я же с Лакроссой, Лизой, Никоном и ещё несколькими бойцами пытались удержать один из тоннелей. Перед этим с девушками выпили по очищенному мана-зелью, чтобы восстановить силы. Позади нас уже был лазарет, так что дальше отступать некуда. Теперь только наступать. Остальные же пока держали другие направления, но они тоже пойдут вперёд. Сил у нас хватит.

— Ну что, Никон, — отвлёк я своего сотника от заливания свинцом коридора впереди, — сразимся бок о бок? В буквальном смысле!

Забрало большого шлема с мордой медведя откинулось, и потный старик улыбнулся:

— Я давно об этом мечтаю, Ваше Благородие!

— Тогда вперёд! Лакросса, Лиза, берите взрывчатку. — Я тут же перенёс её из кольца. — И взрывайте боковые тоннели, чтобы враги нам в спину не ударили! Погребём их заживо, а остальных выдавим обратно, как зубную пасту из тюбика!

— Какая красочная метафора. Даже слишком… — передёрнуло пепельную блондинку.

И мы пошли. Тоннель был недостаточно широким, чтобы мы шли совсем рядом. Поэтому мы менялись. Никон стрелял из двух тяжёлых старинных орудий. Они напоминали короткие пистолеты-пулемёты, но были гораздо большего размера и калибра. Не уступали моему револьверу. Сотник шёл впереди, уничтожая живую силу, а затем уходил на перезарядку. Его сменял я с двумя кастетами. С топором и молотом тут особо не развернёшься.

Огонь меня не брал, так что огнемётчики у врага быстро кончились. Сферы Лизы залетали вперёд, освещая нам путь и ослепляя османов. По пути нам попалось несколько сильных офицеров с воздушными Инсектами. Тогда я выставил вперёд щит и пошёл. А когда оказался достаточно близко, использовал уже свой дар, и у врагов из-под ног выскочили острые как копья корни и пронзили их насквозь. Даже защитные артефакты не помогли.

Так мы постепенно, уровень за уровнем пробивались вперёд. Порой из боковых тоннелей выходили уже наши, тоже выдавившие врагов из своих коридоров. Пристраивались за нами после того, как Лакросса с Лизой взрывали ответвление. На всякий случай. В конце концов должен остаться один… тоннель.

За пару часов тяжёлых боев — тяжёлых для османов — мы выбрались на поверхность. И оказались в окружении. Крепость сравняли с землёй, половина леса горела в огне, а вокруг, насколько хватало глаз, были османские войска, танки, броневики, а в небе — десятки дирижаблей. Или даже несколько сотен. Между ними летали маленькие самолёты. А в бухту входила флотилия боевых крейсеров. Догадались, наконец, привезти кого-то с хорошим Инсектом Воды, чтобы расчистить вход. Весь цвет османской армии собрался здесь.

С неба лил дождь, холодный. Но уже растекался серый рассвет.

Лицом к лицу среди руин я столкнулся со старым знакомым. Высоким, молодым и мускулистым генералом, он же сын султана. Мне не так давно давали задание убить этого парня, чтобы сорвать наступление осман. Он ещё тело превращает в песок и так отращивает конечности. Что ж, может и стоило его тогда прикончить? Но боевых товарищей я не убиваю… А вот он, похоже, да.

(осм.) — Мне жаль это говорить, но вы должны сдаться! — громко сказал он. — Или вы все умрёте.

— Похоже, зря я тебя в живых оставил… — процедил я в ответ, а в моих руках сами собой появились топор и молот.

Альфачик за спиной зарычал, Гоша застрекотал, защёлкали затворы автоматов и винтовок, повеяло холодком от магии Василисы. Все приготовились дать последний бой.

Только последним он не будет.

Вдруг из-под земли вырвалась тугая волна силы. Настолько мощная, что даже я покачнулся. Воздух будто сгустился, и стало тяжело дышать. Несколько наших бойцов, усиленных тем варевом и протезами, даже на колени припали. А османская пехота просто повалилась, не в силах сопротивляться такой ауре.

— Чёрт… — выдохнул я. — Не думал, что это такая мощная штука…

— Прямо как в вашем поместье на Новый Год, Ваше Благородие, — проскрежетал Никон.

— Что это? — с акцентом еле выговорил предводитель осман.

— Ага, русский подучил, — хмыкнул в ответ и встряхнул плечами. — Это? Ваше поражение. Так что… Как хорошо, что все вы здесь сегодня собрались.

В глазах врага светились непонимание и опасение. А я отошёл в сторону, чтобы освободить проход из тоннеля, и… ничего не произошло.

Блин, совсем забыл! Это же не сразу происходит!

Глава 24

И как у меня из головы вылетело, что моё зелье, которое позволяет перешагнуть сразу несколько ступеней развития, сначала в Духовное пространство отправляет? Каждого в свою зону. Никогда не угадаешь, куда тебя закинет.

И вот сейчас так закинуло Павла. Нужно время, пока он пройдёт трансформацию и вылупится из жёлудя. А до тех пор он будет маяком для всякой нечисти. И так даже лучше.

Но пока что ситуация так себе. Так вышло, что последний выход из тоннеля оказался почти на краю обрыва. Вокруг османы, внизу османы на кораблях, вверху тоже османы на дирижаблях. Короче, везде они.

(осм.) — Где Айлин? — спросил что-то про Айлин старший среди османов. — Если вернёте её, то умрёте быстро!

— Кажется, он ищет Айлин, — шепнула мне Лиза.

— Айлин!!! — вдруг громогласно заорал осман.

Да, действительно ищет Айлин. Не поспоришь…

(осм.) — Я здесь, брат, — раздался тихий голос.

Невольно все обернулись и расступились. В центре пустого пространства оказалась пленённая нами девушка.

(осм.) — Айлин! Ты в порядке? С тобой ничего не сделали? — сделал несколько шагов вперёд брат девушки, и в него упёрся мой молот.

(осм.) — Всё хорошо, брат. Со мной хорошо обращались. Может… хватит воевать? Заключите мир здесь и сейчас. Нам… не победить их. Особенно этого, с клыками, — кивком головы девушка указала на меня.

Хвасталась, наверно, что её пленил такой прекрасный и могучий воин, как я. Ну ладно-ладно. Просто могучий.

При этом девушка не пошла навстречу брату. А я вдруг начал ощущать, как дрожит земля. Ещё едва заметно, но лес уже предупредил, что приближаются монстры.

Вот. Попёрла нечисть.

(осм.) — Конечно, мы заключим мир, сестра, — отвечал предводитель, — когда победим. Или проиграем. Но на то воля Аллаха и султана. А пока идём домой. Тебе не место среди русских.

(осм.) — Я… не знаю, где моё место, Хасан, — замялась девушка и сложила ладони около груди, будто боялась какой-то правды, засиявшей внутри.

А я вспомнил, что парня Хасан зовут.

— Да… Ничего не понятно, но очень интересно… — пробормотала Агнес. Когда я развернулся на голос Айлин, она оказалась передо мной. И сейчас вертела головой, глядя то на брата, то на сестру. — Вот бы переводчика сюда. А долго мы так стоять будем?

— Нет, — шепнул я и уголком губ обратился в сторону. — Князь, вы здесь?

— Я здесь, — отвечал шёпотом откуда-то Джугашвили.

— Силы остались?

— Остались… Не у вас одного есть родовые… усиливающие зелья, барон.

— Тогда по моему сигналу, — кивнул я скорее себе, нежели ему.

Всего через пару мгновений позади османской армии, там, где проходила граница леса, раздался крик ужаса и боли, а затем началась пальба. Внимание людей переместилось туда. Этим решил воспользоваться Хасан и бросился к своей сестре с криком «Айлин!» Пробежал мимо меня, но я тут же схватил его за шкирку и отбросил назад.

— Князь! — выкрикнул я затем, и между нами и войском османов выросла магическая стена.

Хасан вскочил на ноги, снова побежал и беззвучно врезался в эту стену. Его глаза были прикованы к Айлин, которая осталась стоять на месте, со страхом глядя на брата. Все звуки отсек магический барьер, внутри купола воцарилась звенящая тишина.

— За остальных не ручаюсь, но твой братец выживет, — сказал я девушке.

И не соврал. Если мне не изменяет память, он сильный воин, которого хрен убьёшь. А она неожиданно меня поняла и кивнула.

А на османов тем временем крепко насели монстры. С севера напали Игольчатые росомахи. Существа, напоминающие медведей, только меньшего размера, как медвежата, и покрытые иглами, которыми они прекрасно стреляли. Вместе с ними выползло несколько Каменных медведей. Эти были крупными, некоторые доходили до четырёх метров в высоту, и вместо меха их покрывали куски камня. Жуткие твари, хрен убьёшь. С востока пришли Пухлогубые виверны и Пещерные тролли. Последние по размерам лишь чуть-чуть уступали медведям, но обладали зачатками разума. Правда, любили есть людей, поэтому их старались истребить. А с юга пришли какие-то ящероподобные собаки. Мелкие, юркие и с очень острыми зубами. Шкура у них была песочного цвета.

Османы сражались отчаянно. Им удавалось сдерживать монстров в основном за счёт дирижаблей. Поначалу. Потом и на дирижабли напали несколько крупных Птиц Рукх, а также Королевских орлов с размахом крыльев под дюжину метров. А с ними более мелкие летающие ящеры вроде тех, что были на турнире Кикиморы. Так что и в воздухе шло сражение.

Барьер князь Джугашвили держал относительно легко, потому что в этот раз он не пытался накрыть им весь аул. Полсотни метров в диаметре и вход в тоннели, где находился Павел.

— И откуда только здесь столько монстров? — подивился я количеству набежавших тварей.

Повсюду за пределами купола сверкала магия, взрывались огненные и морозные шары, летела кислота и разыгрывались песчаные бури.

— Здесь до войны бил заповедник… — приоткрыв один глаз, ответил князь Джугашвили, опять зависший в воздухе.

— Эй, смотрите! А там что такое? — указала рукой в сторону моря Василиса.

А там тоже творился полный трындец. Огромный спрут обвил щупальцами сразу два корабля и тянул их туда, где должна быть его пасть. Только вместо неё на поверхности воды бушевал водоворот. Ещё несколько крейсеров вели огонь по кому-то в воде. А потом гигантская рыба-меч вспорола борт одного из них, и тот начал стремительно тонуть.

— И дельфинарий… — договорил князь.

Так продолжалось около часа. Ряды османов, угодивших в расставленную нами ловушку, быстро редели, но и количество монстров убавлялось достаточно быстро. На помощь дирижаблям пришли маленькие бипланы, истреблявшие летучих гадов. А воздушные суда сосредоточились на стрельбе по монстрам на земле. Множество сильных воинов-османов легко убивали всякую мелочь. Только Каменные медведи и Пещерные тролли могли с ними совладать за счёт своей мощи.

В лес в этот раз османы не лезли: знали, что им там грозит только смерть. Но лес прорастил корни глубоко под землёй, а также вырастил новые живые деревья. Последние волна за волной нападали на пехоту османов, убивая их пачками и заставляя кричать от ужаса. Но быстро уничтожались приходящими на помощь огнемётчиками и магами. До них уже добирались корни деревьев, пронзавшие врагов насквозь, если те зазевались.

На море монстры тоже проигрывали. Спрут утопил три корабля, после чего погрузился на дно, потому что ему острелили несколько крупных щупалец. А гигантских рыб-мечей и Подводных гидр, которые тоже подоспели на запах крови, отогнали огнём корабельных пушек и глубинными бомбами. Правда, османы всё же около трети флота потеряли. Вся бухта была завалена горящими обломками и мёртвыми матросами.

Однако османы вновь вернулись к нам и сконцентрировались на куполе. Некоторые попытались проникнуть под землёй. Но там их уже ждали. Бедолаг быстро утянуло вглубь корнями, и больше смельчаков не нашлось. Землю стали взрывать алхимией и поливать кислотой.

Затем вдруг стало жарко. Очень жарко. А в тоннеле показались багровые отсветы.

— Багровый Ужас… — испуганно прошептал один из солдат.

Багровым Ужасом называли одного древнего монстра, которого пару веков назад гномы откопали. Но как откопали, так и обратно закопали. А на все вопросы отмалчивались, мол, не было ничего. Но слухи всё равно ползли.

— Да не он это, — отмахнулся я. — Паша это.

И вскоре действительно показался Паша. Сперва в полуобвалившемся выходе из тоннеля показалась фигура, объятая огненной аурой. Она шла медленно. Её глаза горели, а поступь была размеренной и царственной. Вскоре фигура вышла на свет. Паша будто подрос и стал шире. Одежда на нём тлела, отваливаясь маленькими кусками.

— Бахнем? — произнёс он потусторонним голосом.

— Бахнем, — кивнул ему.

И Паша бахнул. Слегка раскинул руки в стороны и поднялся в воздух, овеваемый волнами жара. Кожа его покраснела, а вены проступили сквозь неё — в них тёк огонь.

— Мы все умрём, да? — тихо спросил княжич Медведев. — Я просто хочу знать, умрём мы сегодня или нет. До этого момента я думал, что нет, но теперь у меня появились сомнения…

Ему никто не ответил, и княжич замолчал. Небо вдруг потемнело, будто щёлкнули выключателем, и тучи превратились в тёмную тунику с алым подбоем. Дождь снаружи перестал долетать до земли, испаряясь на лету. А затем тучи прорвало пылающими огнём камнями.

— Огненный Дождь… Он существует! — с восхищением выдохнул поручик, обращаясь в человека.

Альфачик протяжно завыл, и от его воя мурашки побежали по коже. Думаю, не у меня одного. А на османов беззвучно обрушился огненный дождь.

— Поверить не могу, что это наш Паша, — прошептала Лакросса. — Будто вчера только за мной подглядывал у пруда в академии…

Раскалённые камни пропарывали насквозь дирижабли, врезались в землю и уничтожали монстров и людей. Земля стонала под ногами, волны взрывов качали купол. Один из метеоритов упал так близко, что магический купол покрылся трещинами.

— Я… долго не продержусь… — выдохнул мигом вспотевший князь Джугашвили.

— Всё живое погибнет… — с ужасом в глазах уставилась на меня дриада.

Я не ожидал, что Паша станет настолько сильным. И это, пожалуй, ещё не предел!

— Не погибнет, — отрицательно мотнул головой. — Поручик, вы остаётесь за главного. Маша, ты будешь помогать, а я с проблемными буду медитировать. Верещагин, ты следишь за моим телом. Чтобы никто ко мне не притрагивался.

— Понял, — хором ответили Алексей и Маститов.

Я опустил на колени, девушки — следом за мной. Рядом присела Маша.

— Я не дам лесу умереть, — заверил её. — Он нам помог, а теперь мы ему поможем.

— Спасибо, — улыбнулась она и чмокнула меня губы.

Сосредоточился и пустил по телу потоки маны. Направил их в ноги, стопы и руки, позволяя мане прорываться наружу. Из моего деревянного тела проросли в землю тонкие корни. Но чем больше маны я направлял в них, тем толще они становились. Вскоре под нами была уже целая сеть корней, а через полминуты они начали расти вверх. Ещё через несколько минут плотный купол из морёного дуба накрыл нас.

Зажгли фонари, Лиза выпустила несколько сфер, осветивших тесное пространство. Четыре метра в высоту и три дюжины в диаметре. В центре в воздухе витал Паша, а князь Джугашвили, выдохнув, опустился на колени. Пот с него лил ручьём. С жарой, шедшей от Паши, боролась княжна, пуская потоки холодного воздуха.

А затем я начал медитировать. Быстро оказался в джунглях Духовного пространства, а следом за мной здесь же появились девушки.

— Убивайте монстров, — скомандовал им, — и приносите мне всё, в чём есть духовная энергия.

Уже через несколько секунд я перестал осознавать, что происходит вокруг, полностью сконцентрировавшись на потоках энергии вокруг. Заработал, как пылесос, втягивая её в себя и отдавая в реальный мир. Лесу в основном, и немного дриаде. Лес с благодарностью принимал каждую каплю силы. Сейчас он неистово страдал, а посылаемая энергия помогала ему быстро восстанавливаться и регенерировать. Ну, я так думаю. Я же не видел.

Монстры не заставили себя ждать. Мои спутницы легко, а иногда и не очень, разделывались с ними. Они разделились на две команды: одна искала растения и ягоды, а вторая обороняла меня от чудищ. Вдовина вообще обратилась в монстра, чем изрядно напугала подруг, но те быстро привыкли, когда монстро-Катя начала местных тварей на салат шинковать.

Однако не всё было гладко. Чем больше энергии я посылал, тем больше… её воровали! Снова появилось то ощущение, будто кто-то присосался между мной, лесом и дриадой. И этот кто-то будто становился сильнее. Зараза. Что за фигня такая?

Заглотив очередную вкусную ягоду, которую положила мне в рот Лиза, я попробовал разделить потоки энергии. Получилось не сразу. Но я напрягся, представил, что у меня с неизвестным вором тоже духовная связь, и смог отделить потоки. Я не видел глазами, но ощущал этот поток. Он был красного цвета. Думаю, красного. Потому что мой мозг уловил ассоциацию с кровью. Или чем-то другим, но кровавым.

Жаждой крови? Не, жесть какая-то.

Как только потоки были отделены, я отправил вору вместо энергии несколько сфер. Сделал их наподобие игл боли, но отправил не вовне, а в канал. И реакция не заставила себя ждать. Обратно пришла концентрированная ненависть — настолько мощная, что я услышал, как скрежещут мои зубы и хрустят кости от напряжения мышц. И это происходило в реальном мире.

— Фух! — выдохнул я, когда канал был разорван. — Что это за хрень была…

Но никто ничего не ощутил, кроме меня. Может, Маша, но она снаружи. Поэтому продолжил передавать энергию лесу. Он тем временем пробился множеством корней к грунтовым водам и потянул её наверх, поливая самого себя влагой, чтобы не сгореть. А часть энергии пошла на мутацию листьев и деревьев. Это уже мой Инсект проявил себя и каким-то образом научил лес, как стать морёным. Не знаю, это уже была его инициатива.

Не знаю, сколько времени я так провёл. В итоге всё кончилось. Лес поблагодарил меня потоком счастья и радости. Только тогда я с облегчением выдохнул и «очнулся». В смысле, начал видеть мир вокруг.

А там уставшие девушки — полусонные, грязные и голые, — пытались запихать мне в рот ягоды, корешки, куски монстров и чёрт его знает что ещё.

— Ы-ы-ыа-а-а… — стонали они. Прямо зомби наоборот какие-то.

— Всё-всё… Вы молодцы. Мы сделали это. Спасли лес и всех остальных. — Я попытался их обнять, а они попадали на меня от усталости и завалили на землю.

Немного отдохнув, вернулись в реальный мир. И чуть не померли от холода!

— М-м-можно об-б-богреватель в-в-включить? — взмолилась, стуча зубами Мита.

Она медитировать не умеет, поэтому тут оставалась.

Девушка прижалась к брюху Альфачика, пытаясь закутаться в его шерсть. Гоша сплёл себе подобие шубы, остальным тоже попытался помочь. Поручик также обратился в пушистого Волкодава и грел людей своим телом, лёжа на земле. А всё потому, что Паша лежал без сознания на коленях Айлин, а от княжны всё это время шёл холод. Короче, в древесном куполе царил настоящий дубак.

По ощущениям, снаружи тихо. Поэтому я оторвал себя от корней, и вскоре они осыпались. И… ярко засияло солнце! Над головой высились кроны деревьев, а сквозь листья пробивались косые и тёплые лучи. Мы вообще где?

Но, оглядевшись, я понял, что мы там же. Просто лес разросся и защитил нас, как мы его. Корни опутали руины и остовы сожжённой техники. Лес оказался не слишком плотным, поэтому было видно несколько упавших дирижаблей, опутанных стеблями плюща и проржавевших.

И выжили не только мы, но и некоторое количество османов. В том числе Хасан. Видимо, перед лицом смерти лес перестал делить людей на своих и чужих и спас не только нас. Что ж, благородно с его стороны. Лишь бы и османы ответили тем же.

Хасан стоял на одном колене, опираясь рукой на ятаган, воткнутый в землю. В разорванной одежде и с испачканным лицом. Айлин бережно передала нашему целителю Пашу и бросилась к своему брату.

(осм.) — Примите наше поражение… — шептал Хасан.

(осм.) — Они примут, обязательно примут! — заверяла его Айлин.

К этим двоим постепенно стекались выжившие солдаты. Раненые, тащившие покорёженное оружие за собой скорее по инерции, чем с целью дальше воевать.

— Коля… У нас проблема, — подошла ко мне дриада. И она была действительно чем-то встревожена. — Взгляни в ту сторону.

Она показала на юго-восток, мне за спину. Я обернулся и увидел там тот же лес, только… это был мёртвый лес. Как кусочек кладбища посреди зелёного рая в сотне метров от нас. Серая земля, покрытая пеплом, покорёженные и безжизненные стволы деревьев, и воздух… будто с привкусом тлена.

— Не знаю, ощутил ли ты что-нибудь, но это… — говорила дриада, — будто высасывает саму жизнь. Я пыталась отгородиться, но оно продолжает высасывать жизнь из всего живого.

— Так вот куда уходила энергия… — прошептал я и в ярости сжал кулак.

Я ещё и вырастил эту штуку!

— Помнишь, я спрашивала про тело духовного практика? Если его не сожгли, а закопали…

— Закопали, сударыня, — услышал нас поручик Маститов. — В той стороне и закопали.

Твою мать. Я оглядел людей вокруг. Почти все смотрели на меня. У многих смятение на лицах, но при этом и готовность сражаться дальше, если понадобится. Хасан тоже молча взглянул на меня, а затем увидел кусок мёртвой земли и нахмурился. Никто не знал, что делать дальше.

Кроме меня.

Если эта тварь сосёт саму жизнь, то пусть попробует отсосать у меня. Жизнь, в смысле.

Не понравились мои сферы боли? А как насчёт серпа боли?

Я закрыл глаза и начал концентрировать духовную энергию, как будто делаю иглу, но тут же рассеивая её перед собой. Получилась коса боли. Или реально серп. И он улетел в сторону мёртвого леса. Потом отправил ещё несколько серпов, а следом и Маша с Катей повторили мои атаки.

И на шестом или седьмом серпе, сгинувшем под землёй, эта самая земля вдруг задрожала. Затем пошла трещинами и резко вспучилась, словно под ней образовался огромный нарыв в десяток метров диаметров. Нарыв продолжил расти, поднимаясь.

— О, Аллах… — выдохнул Хасан.

— Ё……ю, — грязно выругался Никон, захлопывая забрало шлема.

А тем временем из тучи пыли вырвалась огромная лапа, напоминавшая паучью, с длинным когтем на конце. Коготь блеснул металлом. Затем появилась ещё одна лапа, также вспоровшая землю перед собой. И следующая…

Из тучи пыли показалась огромная тварь, которую никто и никогда до этого не видел. Через миг она взревела и ответила на наши атаки, послав перед собой волну, что поглощала сам свет.

Уважаемые читатели! Спасибо что вы с нами! 12 том https://author.today/reader/508783

Приятного чтения

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Барон Дубов 11

Content

Барон Дубов 11

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene