Одинаковые. Том 2. Гимназисты

Глава 1

Ненадолго мы потеряли сознание от взрыва. Возвращение в реальность было внезапным — в первые мгновения даже не сообразил, что вокруг происходит, и почему в глазах как-то троится. Даже не так, я вижу потолок с разных ракурсов. Но спустя секунду все вспомнил и осознал, что просто очнулся и теперь нахожусь в телах братьев Горских. У меня одно сознание на трех человек. А мое прошлое «Я» в лице отставного майора разведки Андрея Семеновского осталось в двадцать первом веке.

В голове быстро прокрутилась недолгая, но насыщенная жизнь подростков с момента рождения до восьмилетия. Картинки наших приключений в Забайкалье на границе с Китаем пролетали одна за одной. Путь по сибирскому тракту с берегов Аргуни до Екатеринбурга, за время которого пришлось пройти множество испытаний. Дорога была не ласкова к малолетним путешественникам, встречались на пути лихие люди, и стихия упорно пыталась нас остановить. Но мы с честью все выдержали, окрепли, обрели новых друзей и в конечном счете достигли своей цели Санкт-Петербурга.

Помню, как выходим из вагона на перроне, потом из толпы выскакивает бомбист… И дальше все как в тумане. А теперь мы лежим… на больничных койках?

В этот момент тело одного из наиболее пострадавших близнецов потребовало воды. И устами Леши я прохрипел:

— Пить, пить, пожалуйста…

— Сейчас, сейчас милый, потерпи немного, — отозвалась какая-то женщина.

Через минут пять всех братьев напоили прохладной, но по вкусу кипячёной водой из какой-то непонятной склянки.

Сознание вернулось всем братьям, но в теле еще ощущалась слабость. Я попробовал пошевелить конечностями. И выдохнул облегченно:

— Фуух, руки ноги на месте, а мясо нарастёт.

Слава богу, что не превратились в одноруких или одноногих — уж такой вариант развития событий, точно не входил в мои планы, и конечно же кардинально мог изменить мою с братьями жизнь.

Тут я вспомнил про Кузьмича: — Где он, что с ним?

Мы же вместе добрались на поезде до столичного вокзала, а дальше, как отрезало, какой-то провал в памяти, и вот мы в больнице… Да, это точно какая-то больница. Стены, потолок и кушетки с пациентами я уже отчетливо мог разглядеть.

— Барышня, барышня! — хриплым голосом позвал я женщину из медицинского персонала.

— Какая я тебе барышня, Марья Ильинична я.

— Подскажите, что с нами произошло? Мы ехали в столицу с опекуном Егором Кузьмичом Кулагиным и после того, как вышли из вагона, как отрезало — ничего вспомнить не могу. И где Егор Кузьмич, вы знаете?

— Ну, милок, дык вы три дня в беспамятстве здесь пролежали, как привезли вас с вокзала. Там же намедни террористы бомбу кинули в генерал-губернатора московского Великого князя Сергея Александровича, убитых аж двенадцать душ, а пострадавших и того больше! Вас то привезли сюда в Обуховскую больницу, ну а кого-то по другим развезли, мне откуда знать, где ваш Кузьмич. Слава богу, что сам князь жив остался, правда пораненный шибко. А жандармы за эти дни весь город с ног на голову перевернули, — раскудахталась женщина.

— Марья Ильинична, дорогая, прошу тебя, попробуй узнать, может доктора спросить, наш опекун Егор Кузьмич Калугин, с нами был, где он теперь, и жив ли? Мы же в город учиться приехали, в гимназию поступать, а у него документы все наши были.

Все прояснилось, только лишь через два дня. К этому времени мы с братьями уже более или менее пришли в себя. Смогли самостоятельно передвигаться, и начали потихоньку с помощью простых физических упражнений приводить тело в порядок. Хоть на наши экзерциции и ворчали санитары, да доктор несколько раз делал замечания, что никак нас не останавливало. Повышенная регенерация организма делала свое дело. Еще бы питание не такое скудное, мяса бы да побольше. А здесь в основном кашами потчуют, но и то хлеб, с голоду ноги протянуть не дадут.

У нас с братьями по всему видать была контузия от близкого разрыва бомбы. Еще немного досталось осколками. Никите пропороло плечо, а Лехе посекло лицо над правой бровью. Я избежал ранений, но контузия тоже приложила изрядно.

Так вот через два дня после того первого разговора с Ильиничной, нас навестил стряпчий Томских, наш знакомец по путешествию из Екатеринбурга в столицу. И вместе с ним в помещение вошел не кто иной, как сам Кузьмич! Оказалось, что нашего опекуна тоже зацепило каким-то камнем, выбитым взрывом из перрона, но теперь он уже стоял перед нами с забинтованной головой и рукой на перевязи.

Повезло, что семья Томских успела раньше нас отойти от злосчастного вагона, и взрывом их не зацепило. А когда трагедия случилась Андрей Михайлович бросился оказывать помощь пострадавшим. Но так как на перроне случилось столпотворение, то он смог найти только беспамятного Кузьмича, которого на пролетке доставил в больницу. Слава богу, все вещи, с которыми мы вышли из вагона, стряпчий увез к себе домой. А пока Кузьмич восстанавливался, Томских искал нас с братьями. И вот на это ушло два дня.

— Приветствую вас, молодые люди, — с радостной улыбкой на лице поздоровался Андрей Михайлович.

А Кузьмич, с мокрыми глазами, сграбастал нас всех троих в объятия. Ну как смог, конечно, рука то у него одна была не полностью работоспособна и висела поддерживаемая белым платком на груди.

— Слава богу, слава богу вы живы! — радовался Кузьмич, — я уже весь извелся, было думал не уберег мальчишек. Как очнулся места себе не находил. Доктор отпускать не хотел, но я не настаивал. Хорошо, что Андрей Михайлович сразу меня навестил, и вот он вас искал по всем больницам, что приняли пострадавших во время беды на вокзале. Слава Господу нашему, — перекрестился Кузьмич.

— Как вы себя чувствуете, Никита? — обратился стряпчий к брату.

Никита поведал, что был провал в памяти от контузии после взрыва, но почти все вспомнили. Да и в целом уже можно выписываться, если доктор отпустит.

— Как там с квартирой в вашем доходном доме? — уточнил я у стряпчего, — удалось разузнать?

— Да, я первым делом, как отвез Егора Кузьмича в больницу, зашел к домоправительнице Марье Семеновне. Рассказал про вас. В общем ту квартиру доктора она уже сдала. Причем тоже доктору. Место то уже нахоженное, привыкли люди приходить туда лечиться, вот и ушла квартирка быстро, как горячий пирожок. Но это еще не все. У Марьи Семеновны, оказывается, освободилась еще одна, правда чуть подороже, но зато и побольше — из трех отдельных комнат, с большой гостиной, и мансардой. Дом то у нас пятиэтажный, вот на пятом из квартиры есть лестница на мансарду. Стоить будет она в месяц 38 рублей ассигнациями. Я договорился, что эту неделю еще попридержит. Так что если вариант вам подходит, то можно снимать.

С горем пополам Томских удалось договориться с лечащим врачом, чтобы нас с братьями отпустили из больницы. Доктор поражался быстрому выздоровлению подопечных, а так как сам был очень любознателен, то непременно хотел изучить феномен такого скорого восстановления детских организмов. Ведь буквально за считаные дни раны, полученные от взрыва на наших телах, затянулись, а мы на глазах приходили в себя, и физическое состояние уже не вызывало никаких вопросов. А задержка, как оказалось и была вызвана желанием врача докопаться до истины. Но это было никак не в наших интересах, поэтому попрощавшись, и подарив на развитие больницы десять рублей, мы вышли из главного входа.

Здесь стряпчий поймал пролетку, в которую мы еле влезли, но тем не менее она минут за двадцать доставила нас до Большого Сампсониевского переулка, где и находилась в двадцать третьем доме квартира Томских, а также наше потенциальное жилье.

Дом этот по словам Андрея Михайловича принадлежал вдове купца Екатерине Васильевне Зубовой, а домоправительницей служила ее какая-то дальняя родственница больших статей и с достаточно строгим характером. По крайней мере, если вопрос касается ее зоны ответственности, то есть доходного дома, Марья Семеновна может за несколько мгновений превратиться из милой бабушки в цербера.

После рассказа мне вспомнились коменданты множества общежитий, в которых приходилось ютиться, когда по службе в прошлой жизни меня мотало по городам и весям, время другое, а коменданты те же, подумал я.

Мы зашли в парадную и поднялись на третий этаж. Дверь открыла Анна Николаевна, и с добродушной улыбкой пригласила нас войти. Тут же на стол стала накрывать их повариха*. А мы с братьями, изрядно истосковавшись по домашней еде, были просто счастливы от такого приёма.

*До революции 1917 года в Российской империи иметь домработницу считалось нормальным, хотя само слово появилось только при советской власти. До этого было несколько разновидностей: гувернантка, экономка, повариха — все эти профессии были объединены новым словом домработница.

Как только поели, Андрей Михайлович повел нас к домоправительнице, знакомится и по возможности осмотреть квартиру. Жила она на первом этаже соседнего с Томских подъезда. По его словам, именно здесь и должна быть свободная квартира, только на последнем этаже.

Марья Семеновна, была не в настроении, и из ее квартиры раздавалась какая-то ругань. Дверь распахнулась, и из нее вышел студент, в след которому прозвучало:

— И чтобы завтра оплата была, иначе три дня дам тебе и катись куда хочешь Олег. Вон снимай угол за два рубля, а здесь жильцы все вовремя платят. Делай, что хочешь.

Студент, уже видимо последних курсов обучения, на вид ближе к 25 годам по возрасту, вышел с понурой головой, и угрюмо поздоровавшись с нами, двинул прочь из парадной.

— А, Андрей Михайлович, здравствуйте, милейший! — голос домоправительницы в мгновение поменял тембр на доброжелательный. — Проходите, проходите. Вы по поводу пятьдесят второй квартиры, что просили для ваших хороших знакомых придержать? Так я уж заждалась…

Мы пришли в небольшую прихожую, из которой нас провели в зал с круглым столом. Квартира эта похоже была двухкомнатной и самое большое помещение выполняло роль кабинета Марьи Семеновны.

В общем знакомство оказалось слишком продолжительным и утомительным. Нас вывернули наизнанку, попросив рассказать о нашей жизни с момента рождения, а также этот следователь в юбке и веселой кукишкой на голове очень дотошно расспрашивала о пути по сибирскому тракту. Как оказалось впоследствии, ее дед как-то влез в неприятную историю, и, гремя кандалами, прошел по той же дороге. Но, что было достаточно не частым явлением, смог вернуться назад. Этим и объяснялся ее интерес к пути через всю страну.

Через час мы уже обследовали будущее жилье. Что могу сказать — квартира очень понравилось. Есть основная мебель, три комнаты, большая кухня, туалет и ванная комната отдельно, есть бойлер для нагрева воды. На кухне дровяная печь, но по словам хозяйки многие пользуются примусом для готовки пищи. Из коридора ведет лестница на неотапливаемую мансарду, размером около тридцати квадратных метров, из которой есть выход на крышу. Ну и вид с крыши на город открывается замечательный, что нам с братьями, да и Кузьмичу несомненно понравилось. В общем, решил, что надо брать, но стоит поторговаться.

Хотел сбросить цену до тридцати рублей, но хозяйка была упертая, мне даже показалось что у нее в родственниках есть евреи, уж как она торговалась… Получилось договориться за 36 рублей. И еще 3 рубля за уборку квартиры два раза в неделю. Нам такой вариант подходил, поэтому через пару часов Кузьмич уже подписывал договор на год и получал ключи. Оплату по договоренности, достигнутой во время торга, мы внесли вперед сразу за полгода, а потом должны были платить ежемесячно.

— Ну что, поздравляю Вас, — когда хозяйка вышла сказал Андрей Михайлович. — Теперь обустраивайтесь. Ну и можете узнавать по поводу гимназии. Кстати, где она находится?

— Адрес, по правде говоря, мы и не ведаем, знаем лишь только что это Одиннадцатая мужская гимназия…

— Да вы что? — хлопнул себя по бокам стряпчий, — так вам очень повезло!

Он рассмеялся, а мы переглянулись, не понимая, что за веселье накрыло нашего знакомого.

— Так адрес у этого дома Сампсониевский проспект двадцать три, или Выборгская улица два. А Одиннадцатая мужская гимназия — она ж вон, — стряпчий подошел к окну и показал рукой на красивое трехэтажное здание из красного кирпича, что было видно из нашего окна. — Гимназия то в доме номер три тоже по Выборгской улице.

— Это ж надо было так. Вот это мальчики судьба видимо нас свела тогда в одном вагоне. Замечательно, Вам даже не нужен никакой транспорт будет, чтобы посещать занятия.

Мы переглянулись с братьями и на наших лицах расплылись детские счастливые улыбки, а Кузьмич по своему обыкновению, крякнув, зачесал голову и стал разглядывать здание, в котором нам предстояло получать образование.

— Да, ну и подфартило, — пробасил Кузьмич.

Здорово получилось, конечно, теперь бы еще попасть туда учиться, но думаю, что письмо от Свистунова к брату поможет. А то, что жилье рядом, да и честно сказать без особых проволочек удалось заиметь в шаговой доступности, это вообще подарок судьбы, подумал я.

— Ну что, — сказал Никита, — спасибо вам большое, Андрей Михайлович, вы не представляете, как нам помогли. И избавили от хлопот. Приглашаем вас завтра к нам на новоселье всей семьей.

Стряпчий, поблагодарив за приглашение, ушел. Обещал завтра к пяти часам вечера прибыть на новоселье, и отметить наш так сказать переезд в столицу. А мы стали более детально обследовать квартиру. Решили, что одна комната, та которая самая маленькая, метров на двенадцать квадратных, будет Кузьмича, в самой большой сделаем нашу с братьями спальню, а среднюю комнату выделим для гостиной. Здесь как раз стоит большой стол и шесть стульев. Да… подумал я, надо немного мебели докупить. Стульев то вон и на завтра будет недостаточно.

На улице уже было близко к заходу солнца, и нормальный поход по магазинам мы отложили на завтра. А пока надо ужин организовать для нашей гоп компании. Оказалось, что еще после выхода Анна Николаевна вручила ему небольшую корзинку с продуктами, вот он из них и колдовал.

Мы же с Никитой решили немного прогуляться по району. Вроде как в одном квартале от нас была булочная, по словам Томских, а так как захотелось сладкого, то мы намылились выполнить желание организма и попытать удачу.

Никита одел в прихожей Лехино пальто, так как его собственное пострадало при взрыве и рукав в районе плеча был распорот, да и кровью заляпан. Вообще придется, наверное, сменить верхнюю одежду, или эту отдать в починку, ну это завтра попробуем организовать. А пока быстрыми шагами, перепрыгивая через ступеньки мы понеслись с пятого этажа. На выходе из парадной чуть не столкнулись с дородной дамой лет пятидесяти, державшей на поводке мелкую собачку.

— Что ж вы, оглашенные, несетесь так, ведь с ног собьёте уважаемую Римму Марковну⁈

— Добрый вечер, Римма Марковна! Меня зовут Илья, а это мой брат Никита, теперь в этом доме будем жить, приятно с вами познакомится, — учтиво поклонившись, вежливо проговорил я.

— Здравствуйте, здравствуйте, юноши. Это на пятом этаже, в квартире, где содержанка Еремина жила? — спросила женщина и в последний миг прикрыла рот ладошкой, будто сказала лишнее.

— Не знаем, кто там жил раньше, но да — на пятом этаже в пятьдесят второй квартире.

— Ну бегите, бегите, мальчики. Да, я Рима Марковна, будем знакомы, — улыбнулась женщина и, потащив собачку за поводок, стала входить в парадную.

Я переглянулся с Никитой, мы оба расхохотались заливистым детским смехом и направились туда, где предположительно должна была находиться булочная.

Немножко запутавшись в домах, решили срезать и пройти через двор большого дома, чтобы перейти на параллельную нашей улицу. Было уже темновато, а во дворе, который находился в Г-образном доме, царил густой сумрак.

— И кто здесь у нас такой красивый ходит, по нашему району? — с издевочкой проговорил кто-то хриплым голосом. Из подворотни вышли четверо парней пятнадцати-шестнадцати лет.

— Трофим, да, этим соплякам еще просто никто не объяснил, что проход здесь платный. Вот они по незнанию и гуляют здесь как у себя по дому, — раздался другой прокуренный голос у нас за спинами.

Повернувшись, я увидел еще троих парней тех же лет в стеганых замызганных тужурках. По виду все они смахивали на рабочих, лишь двое имели более или менее интеллигентный вид и носили пальто, по крою похожее на наши.

— Так мы сейчас им доходчиво объясним, и билетик пробьем, — хищно усмехнулся заводила.

Названный Трофимом сделал шаг в нашу сторону и попытался нанести оплеуху Никите.

Брат, не оборачиваясь, не глядя себе за спину, просто сделал небольшой шаг в сторону, и оплеуха не удалась, а Трофим еле устоял на ногах. Здорово, когда можно использовать зрение сразу нескольких человек. Тело же само подстраивается под опасности, используя доступную информацию.

Когда драка неизбежна, бить нужно первым. А если ударить первым, то и драки уже не избежать, — задорно подумал я и, подскочив к Трофиму, нанес ему прямой удар в лицо. Нос парниши оказался хлипковат, это я понял по хрусту, после которого заводила закричал. Из ноздрей хлынула кровь, заливая морду хулигана.

После этого на нас навалились все остальные. Кто-то схватил палки, заранее заготовленные на подобный случай — и пошла жара. Наши тренировки не прошли даром, и, по сути, нам практически удалось избежать травм. Крутились, как белки в колесе, до тех пор, пока во дворе не появилось шесть стонущих тел. Последний хулиган, оставшись в гордом одиночестве, предпочел сбежать.

Не успели мы отдышаться, как услышали громкий свист и топот ног. Похоже, городовые среагировали на шум драки и теперь несутся сюда. Оперативно же здесь в столице работают стражи порядка, подумал я, набирая скорость в противоположном от служителей закона направлении.

Глава 2

Вот уже прошла неделя, как мы с братьями и Кузьмичом живем в нашей съемной квартире в столице. За это время удалось обжиться, прикупить на городском рынке самое необходимое для быта, благо с деньгами проблем не было. Еще мы починили верхнюю одежду, которая в той или иной степени пострадала у всех при взрыве и отдав в прачечную перестирали все остальное.

Завтра будет понедельник, должны пойти в гимназию, нужно поскорее наметить дальнейшие планы. А вчера и сегодня гуляли по городу, любуясь на городские пейзажи девятнадцатого века. Кузьмич вроде уже освоился в городе. Придя к цирюльнику, я попросил, чтобы тот сделал городскую стрижку нашему опекуну. И теперь Егор Кузьмич больше стал походить на какого-то штатского служащего, то ли доктора, то ли инженера. Лишь суровый взгляд, да фельдфебельская выправка выдавала его солдатскую натуру.

Быт тоже наладился. Закупив дополнительную кровать, шесть стульев, да два письменных стола мы обставили по минимуму наше жилье. За кухню как-то так вышло, что отвечал Кузьмич, который надо сказать, готовил вполне не плохо. А мы ему почти всегда помогали. Руку уже как два дня он вытащил из поддерживающей повязки, и потихоньку включал ее в работу. Ладно, пусть разрабатывает, возможно так быстрее восстановится, хотя доктор настоятельно рекомендовал проходить с поддержкой месяц, ну что ж не будешь ведь насильно взрослого мужика заставлять.

— Добрый день, вы к кому? Встретил нас в фойе мужчина средних лет, видимо какой-то преподаватель, подумал я.

Алексей, вошедший первым, сказал:

— Мы пришли к Свистунову Павлу Семеновичу, он здесь служит заместителем директора по учебной части.

— А, Павел Семенович, да, да, конечно, проходите пожалуйста. Вот здесь можете присесть и подождать, его сейчас пригласят, но если не ошибаюсь, то еще минут двадцать, посмотрел он на карманные часы, нет все-таки двадцать пять, у него будет идти урок, поэтому придется обождать.

Мы присели на лавку около стены, и стали озираться по сторонам, а встретивший нас мужчина куда-то отошел, так понимаю, что как раз уведомить Свистуново о посетителях.

На стенах просторной рекреации висели картины в толстых лакированных рамках, пол был выстелен паркетом, заметно протертым, да и не мудрено, сколько детских ног в день пробегает по нему.

Павел Алексеевич Свистунов вышел к нам примерно через полчаса, когда в коридор уже высыпали гимназисты в одинаковых мундирах темно синего цвета. Брат жандарма из Нерчинского завода представился, и узнав, что мы прибыли с посланием от его родственника, пригласил нас в свой кабинет. Кабинет заместителя директора находился на первом этаже был небольшим, и почти все свободное место в нем занимал добротный стол и стулья, расставленные подле его.

— Павел Алексеевич, еще раз представлюсь меня зовут Илья Горский, это мои родные братья Алексей и Никита, и наш опекун Кулагин Егор Кузьмич. Мы познакомились с Вашим братом в станице Прилукской, что находится в двадцати верстах от места его постоянной службы. Помогали с братьями ему в одном деле, и узнав от нас, что мы хотим учиться, он рекомендовал обратиться к Вам, дабы вы подсказали как можно поступить в эту гимназию.

— Да-да, присаживайтесь голубчики, проговорил Свистунов, брат мне месяца четыре как телеграфировал, что должны прибыть молодые люди, но мне он написал, что вам восемь лет, а вы выглядите по меньшей мере на двенадцать-тринадцать. Видите ли в чем дело, мы стараемся брать детей на обучение в восемь, большее в девять лет. Уж больно хлопотно иначе вести процесс учебный с разновозрастными группами.

— Все верно, Павел Алексеевич, подключился к разговору Кузьмич, мальчикам 15 сентября исполнилось восемь, и если нет возможности принять их в середине года, то мы дождемся следующего, им тогда уже будет девять. Братья просто очень быстро стали взрослеть, и уже давным-давно перегнали своих сверстников в развитии. Скажу я Вам он не только выглядят старше, но и головы у них светлые, вы только проверьте их знания и все сразу поймете.

— Но как же так, что ж за богатыри у Вас там в Забайкалье растут, сказал Павел Алексеевич, задумавшись, и поправил очки на своем носу. Проверку знаний, конечно, я организовать смогу, но вот зачислить на учёбу прямо сейчас вот так в феврале, это, по правде сказать, не уверен, что получиться.

И Павел Алексеевич распечатал конверт, в котором было письмо от брата. Все-таки телеграф большими объемами не передает информацию, а тут увидев количество вытащенных листов, я понял, что Антон Алексеевич ему много написал и не только про нас конечно же. Он все обстоятельно перечитал, и задумчиво глядя на нас спросил:

— Значит говорите Вы и языками разными владеете и грамоте обучены? Брат пишет, что и программу гимназии частично уже сами пытались освоить. Вопрос был скорее риторический, было видно, что сейчас заместитель директора размышляет.

— Вот что, я сейчас пойду к директору Зубовскому Андрею Станиславовичу, и расскажу о Вас, думается что если то, что описал брат подтвердится, то с зачислением проблем не должно возникнуть, и не смотря на ваш возраст восемь лет, мы можем организовать сдачу экзаменов за несколько лет, и зачислить Вас сразу не в первый, а например в пятый или шестой класс, это уже будет зависеть от тех результатов, что вы покажете при проверке знаний.

— Отлично, будем Вам признательны, — сказал я с улыбкой.

На самом деле было бы здорово, немного ускорить учебный процесс. Зачем нам штаны просиживать, ведь, по сути, мое реальное образование из прошлой жизни на голову превосходит уровень гимназии, да и многих имеющихся в этом времени университетов, что уж говорить. Правда есть некоторые нюансы, такие как мертвые языки и слово божье, что явно придется подтягивать. Но раз без этого никуда, будем учить.*

* В 1871 году была проведена реформа образования, в результате которой, в частности, программу гимназий привели к классическому образцу: в основе — много латыни, много древнегреческого, много математики и один-два современных языка. Почему именно такой перечень предметов? Дело в том, что на протяжении веков как в Европе, так и в России именно латынь и древнегреческий служили базой качественного образования. Древние языки — это идеальная гимнастика для ума, они лежат в основе всей европейской культуры и до сих пор преподаются на Западе в элитных учебных заведениях. Именно изучение древних языков воспитывало по-настоящему думающего, образованного человека. Как общая физическая подготовка для спортсмена, как гаммы и этюды для музыканта — древние языки формировали главный навык для получения образования — умение думать, сравнивать, воспринимать, анализировать и усваивать информацию из любой области знаний. Будь то русская словесность, физика или медицина.

Павел Алексеевич вернулся с новостями примерно через двадцать минут, за это время мы с Кузьмичом обсудили варианты, и пришли к выводу, что самым идеальным для нас будет попробовать сдать экзамены за несколько классов вперед.

— Ну слушайте, о чем получилось договориться, начал разговор Павел Алексеевич. Значит проблем с проверкой Ваших знаний нет. Единственный момент, что для зачисления в гимназию после собеседования нужно внести плату за первый год, она составит 87 рублей на троих, и вот тут не очень приятный момент. За каждый год, что вы захотите перепрыгнуть и сдать экзамены досрочно потребуется тоже внести плату 87 рублей на ассигнации, это на троих по 29 рублей на брата выходит. Очень недешево скажу я вам если сдавать экзамены за пять лет обучения. Но вы подумайте, возможно и меньше сдать, по большому счету это вам решать.

— Мы для себя уже все решили, сказал Кузьмич, ребята подготовятся на дому и будут сдавать.

— Павел Алексеевич, подскажите, а это все за один день придется сдавать. Я почему спрашиваю, нам было бы удобнее, если бы мы двигались по нарастающей, например экзамен за год в неделю. Тогда точно хватит времени, чтобы подготовится, что-то подучить, а что-то освежить в памяти.

— Так мальчики, значит сегодня у нас пятница. Вот в понедельник проведем для Вас комиссию по зачислению. И тогда же назначим время первого экзамена. На комиссии будут общие вопросы по вашей эрудированности, все так здесь дети приходят уже частично подготовленные, ну и ваш уровень знаний должен быть подтвержден. Вот вам список книг и предметов, которые понадобятся для подготовки к сдаче экзаменов за первые три года обучения. Можете не покупать книги, а получить их в нашей библиотеке, но там залог просят за них, зато пользовние бесплатно. Вот записка для библиотекаря, протянул он Лехе два листочка с ценной информацией, ждем вас в понедельник в 9:00, не опаздывайте пожалуйста, а пока не задерживаю более, мне нужно спешить на урок.

Мы вышли из кабинета Свистунова, и в Никиту со всей дури врезался гимназист лет четырнадцати.

— Смотри, куда прешь, деревня! крикнул тот на брата и понесся дальше, сшибая на пути мальчиков из младших классов.

Никита ничего не успел ответить, как того уже и след простыл. Да к черту, что драться с ним что ли, будет нам тогда сдача экстерном в клеточку, подумал я и все три брата улыбнулись, а Кузьмич, принявший нашу синхронизированную улыбку за радость от новостей от Свистунова, подхватил нашу лыбу. И мы двинули к нашему дому, освещая белозубой улыбкой тротуар.

По дороге пришло осознание, что нас крепко так развели, как детей, коими мы и являемся по сути. Кузьмича можно не винить, он и так очень старается встраиваться в столичную жизнь. А все просто! Ну, где видано, чтобы платить за учебу, которой не было.

— Ну черт с ним, махнул я рукой, когда мы уже подошли к нашей парадной. Деньги есть, заплатим, зато можно отменять планы и кардинально, ведь экономим аж несколько лет.

Уже после обеда в своей квартире, мы с Алексеем сходили в библиотеку гимназии, благо идти было три минуты. Получили по списку необходимую литературу и стали готовиться. Никита и Кузьмич в это время обратились к знакомому портному, чтобы он сшил три комплекта гимназической формы по его комплекции. Материал выбрали средний по цене насыщенного тёмно-синего цвета и очень прочный, должно получиться здорово. Мы с опекуном решили, что лучше всего в понедельник появится в гимназии уже в форме и фуражках с красным околышем, какие носят в учебном заведении.

Всего в классической гимназии второй половины 19-го века изучалось 11 дисциплин: Закон Божий; русский язык, церковнославянский язык и словесность; латинский язык, греческий язык, французский или немецкий язык, где немецкий в основном старались учить гимназисты, нацеленные в будущем на инженерное направление; также история, география, естественная история, математика, физика и космография, чистописание и рисование. Причем первые шесть из дисциплин, составлявшие единый историко-филологический цикл, занимали более двух третей весей учебной нагрузки.

И выходит, что по всем этим предметам необходимо подтянуть знания. На собеседовании будет достаточно начального уровня, а вот для сдачи экстерном, нужен уже углубленный. При том точно понадобятся репетиторы по французскому, которым я ни в той, ни в этой жизни не занимался, церковнославянскому, ну и возможно чистописанию. По последнему, несмотря на то что руку за время подготовки мы набили в работе с чернилами и пером, но вот каллиграфическим пока наш почерк назвать однозначно нельзя.

Чтобы поскорее решить вопрос по отстающим предметам, мы с братьями купив в булочной, которую все-таки отыскали, после того первого раза, когда были встречены гопниками в подворотне, разных сладкой сдобы, направились к чете Томских.

Главы семейства дома не было, и нас встретила Анна Николаевна. Сразу проводила в гостиную, где усадила нас за стол.

— Анна Николаевна, мы к Вам с таким вопросом, надеемся, что сможете подсказать, к кому обратиться, сказал я, отпивая уже немного остывший чай из фарфоровой чашки.

Жена стряпчего, выслушав нас, думала не долго. Во-первых, она вспомнила о соседе, Олеге, студенте. Он оказывается был очень умным и способным юношей, но потеряв единственного благодетеля в лице дядюшки, ранее помогавшим ему деньгами на учебу, попал в безвыходное положение.

— Почему безвыходное? Изучить Достоевского. Топор в руки и вперёд!!! — подумал я (см. Преступление и Наказание).

Получается, что студент жил в нашей парадной, только на третьем этаже, в сорок восьмой квартире. Остается надеется, что домоправительница еще не выселила его за неуплату арендных платежей.

Задерживаться мы не стали, поблагодарив за угощение, раскланялись и поспешили. Успели, вовремя. Студент уже паковал свои немногочисленные пожитки в пару узлов и один потертый старый чемодан.

— Добрый день, молодые люди, чем могу быть полезен, потерянным голосом, на автомате выдал он.

— Здравствуйте, меня зовут Никита, это мои братья Илья и Алексей. Наша общая знакомая, Анна Николаевна Томских, рекомендовала Вас как репетитора для подготовки в гимназию по нескольким предметам, могли бы мы обсудить такую возможность?

В глазах студента появилась небольшая надежда, на то, что его проблема может решиться, и он, немного натянуто улыбнувшись пригласил нас войти к нему в квартиру.

Квартирка его была крохотной, по сравнению с теми, что мы видели в этом доме ранее. Даже и не предполагал, что такие бывают в принципе. Наверное, квадратов двадцать пять — тридцать, не больше включая малюсенькую кухоньку. Олег прошел в комнату, и обернулся к нам. Из мебели здесь был только топчан, письменный стол и один стул.

— Извините молодые люди присесть не предлагаю, сами видите и разместить не куда. Меня зовут Олег Расторгуев, учился, то есть пока учусь на третьем курсе Санкт-Петербургского практического технологического института имени императора Николая Первого. Но вот возникли непредвиденные обстоятельства, ну и как следствие проблемы с жильем, поэтому даже не знаю, где мы могли бы заниматься с Вами.

Описав студенту нашу потребность по предметам, и получив подтверждение, что по всему кроме церковнославянского языка, он сможет нам помочь мы перешли к предметному разговору.

Чем-то парень нас зацепил, пока точно не понял, открытостью и простотой что ли какой. Ну и тем, что он учился на отлично, и высокий уровень образования в нем чувствовался, поэтому я рассматривал его еще и с прицелом на будущее, ведь взрослый образованный человек, верный тебе на дороге не валяется. И если нам удастся решить его проблему и пусть не подружится с ним, но заиметь хорошего приятеля, то это дорогого стоит.

Мы узнали, что он должен домоправительнице оплату за три месяца, и именно поэтому вынужден съезжать. По сути, он полностью на мели. Мизерной стипендии хватает лишь на еду, а быстро нормальную подработку вряд ли получится, да и учеба в институте съедает практически все время. Если же снять жилье в каком углу, скорее всего в полуподвальном помещении, где в одном практически всегда холодной и влажной комнате, набивается до пятнадцати, а то и более жильцов, учится на том же уровне будет невозможно.

Пригласили Олега к нам на ужин, надо то было лишь подняться на пятый этаж. Кузьмич уже кухарил немудреную снедь. С кухни доносился запах чего-то рыбного. Мы сели за стол, и после плотного приема пищи, где Олег проявил сдержанность и аккуратность, хотя было видно невооруженным глазом, что он голоден, мы стали говорить о деле.

— Олег, ты нам понравился, и надеемся, что сможешь нам помочь. Вот сорок рублей, этого тебе хватит, чтобы рассчитаться за твою квартиру, и немного останется на расходы. Столоваться будешь у нас, пока будем готовиться, нас ты совсем не стеснишь, не переживай. Мы люди простые, казачьего племени из глухого Забайкалья, поэтому любим честность и открытость, и надеемся на понимание.

Олег, поняв, что решается его неразрешимая до сего момента проблема сглотнул ком в горле, но к деньгам не притронулся:

— Илья, но это очень много, даже если я буду заниматься с Вами 3–4 месяца, то не смогу отработать эти деньги. Мне право очень неудобно, хоть и выхода то особого нет совсем.

— Брось Олег, ты нам понравился как грамотный студиозус, надеемся, что на деле это окажется правдой. А помочь хорошему человеку в трудной жизненной ситуации, это ли не благое дело. А по поводу отработать, не переживай если все будет, как мы распланировали, то мы такую возможность тебе дадим, причем в направлении по твоему профилю учебы. Проявишь себя, то забудешь о финансовых трудностях.

— Право, говорю с подростками двенадцати-тринадцати лет, а у меня складывается ощущение, что меня поучает, да направляет мой покойный дядюшка, царство небесное, перекрестился Олег.

— Вообще то этим сорванцам минувшей осенью только восемь годков исполнилось, включился в разговор Кузьмич, после чего громко расхохотался.

Заразительный же у него смех, мы с братьями подхватили, а Олег отвесил челюсть и смотрел на нас какое-то время даже не мигая.

Глава 3

Мы пробежали по холодной замерзшей земле почти пять километров. Тропинки, вьющиеся между голых деревьев с шапками снега уже неоднократно встречались на нашем пути. Что ж поделаешь, это тебе не тайга. И приходится использовать то, что рядом. Вот уже две недели, как возобновились наши ежедневные утренние тренировки. Теперь мы стали делать их в ближайшем парке. И чтобы отмотать десяточку устроить карусель. В общем, как в одной бардовской песне: «Пони бегает по кругу и в уме круги считает».

Регулярный подъем тоже перенесли пораньше, примерно на пол шестого утра, чтобы вернуться в режим и успевать перед будущей учебой провести ежедневную двухчасовую тренировку. Ну и конечно же утром меньше зевак, которые о правде говоря на нас смотрят как на сумасшедших или мазуриков. Встречались и понимающие, но вот было их до крайности мало. Раз пять или шесть в первые дни привлекали внимание городовых, которые спешили поймать хулиганов. Пока все городовые, патрулирующие наш район нас в лицо, не запомнили, такая история приключалась регулярно.

Собеседование в гимназии мы прошли успешно, по плану. Правда комиссия из преподавательского состава измывалась над нами очень серьезно. Складывалось ощущение, что кто-то наотрез не хотел таких выскочек запускать в стены учебного заведения. Возможно, там свой какой-то интерес, нам не ведомо. Да и, честно говоря, пофиг.

Олег Расторгуев, появляющийся у нас как по расписанию, сразу после своих занятий в институте ожил на глазах, включился в работу, и мы штудировали под его руководством материалы для сдачи испытани, ибо так сейчас именуются экзамены. Выходит, если настраиваться на переход сразу в шестой класс, а всего их напомню — восемь, то при сдаче раз в неделю на весь процесс уйдет пять недель, ну и еще 435 рублей на ассигнации, из которых 87 уже отдали сразу после положительного вердикта комиссии.

И вот завтра у нас первое испытание. Скорее срез сразу по всем дисциплинам, изучаемый гимназистами на первом году обучения. По правде говоря, когда мы освежали свои знания, теперь уже используя нужные книги, да с подсказками Олега, то я сделал вывод, что особых проблем эти проверки выявить не должны. Особенно за первые года. А так как сдавать мы будем по очереди, и в этот же момент остальные братья окажутся в другом помещении, то воспользоваться своим сознанием, запечатанным в три тела, сам бог велел. Но не думаю, что конкретно такого рода жульничество, когда один брат будет подглядывать в книге ответы, а другой в это время держать ответ, в такой детской задаче нам это пригодится.

Три дня назад получили ответную телеграмму от мамы из Прилукской. Сами, как только освоились первым делом послали свой новый адрес, ну и в двух словах рассказали, что добрались хорошо и занимаемся подготовкой к учебе. Еще, как и обещали отправили письмо Тихону Мирову, на адрес его брата в Екатеринбурге, сообщив, где мы устроились. Он обещался, случись оказия нас проведать, ведь не мало приключений выпало нам на пути до Столицы. У мамы все хорошо, Анисим здорово разошелся в строительстве домов на колесах типа «ПЕПЕЛАЦ», уже восьмой заказ завершает, и еще несколько ждут очереди, то есть с материальной стороны у семьи все в порядке, что безусловно радует.

А вообще, кроме занятий за это время, проведенное в столице, возобновления тренировок и мелких дел, я все пытался решить какую же глобальную цель для себя наметить. И в итоге все больше и больше стал склоняться к тому, что нужно готовиться к тектоническим изменениям в мире и на Родине, в частности. Вот и во время сегодняшней прогулки продолжил размышлять и строить планы.

Во время пути по тракту, да и здесь в Санкт-Петербурге я прекрасно видел расслоение общества, жалкое существование многих крестьянских хозяйств, ужасные условия у части рабочих. Да безусловно, самые трудолюбивые, да рукастые находят и здесь место под солнцем, но основная масса влачит существование. Аристократия, несмотря на 1861 год, до сих пор в большинстве относится к простым людям как к быдлу и скоту. А сами дворяне уже в значительной степени к текущему 1892 году успели промотать средства, полученные после отмены крепостного права. И многие из них заложив имения, причем самые хитросделанные умудрялись заложить не единожды в разных банках, проматывая огромные деньги. Лишь незначительное число привилегированного сословия занялось каким-либо производством, иди серьезно изменяла подход к сельскому хозяйству, внедряя достижения агрономии и механизации.

В общем как я ни крутил в своей голове варианты влияния на страну, так и не находил в ней ни одного возможного, при котором сохраниться Российская империя в том виде, что есть сейчас. Безусловно можно ускорить развитие промышленности, можно убрать из управления лишних, проворовавшихся кадров, шпионов да предателей. Но это лишь отдалит перспективу развала. И вот не знаю, что хуже революция в 1917 году или, например в 1935-м, когда на пороге непременно будут стоять и стучаться наши закадычные западные друзья. Ведь прекрасно понимаю, не будь Гитлера, то его нужно было придумать мировому капиталу для заработка денег и перераспределения рынков. И даже его устранение не даст, по сути, ничего. Тут надо думать, очень хорошо думать.

И пока первым шагом, мне приходит в голову познакомится с человеком, которого демонизировали со времен кукурузника, а особенно в 90-х годах, наполненных либералистическими взглядами.

Что я знаю о будущем Генералиссимусе Советского Союза, не так чтобы и много. Родился он в 1878 году в маленьком грузинском городке Гори, следовательно сейчас ему примерно четырнадцать лет. Выходит, что уже три года он учиться в духовном училище и в 1894 должен поступить в Тифлисскую Духовную семинарию

И какие мысли меня посещают. Во-первых, если организовать переезд подростка Сосо в Санкт-Петербург, и помочь получить ему достойное образование, да постепенно направлять в нужную сторону, можно постараться вырастить сильного лидера. Уж у своей жизни он и сам прекрасно с этим справился, о его трудоспособности складывали легенды. А читал он говорят вообще какое-то невероятное количество книг. Вот если его избавить от лишних испытаний, да правильно подтолкнуть, то лет через десять он думаю сможет сделать многое. Здесь самое главное ни в коем случае не погружать в тепличные условия, ведь несомненно характер будущего вождя закалялся в непрерывных испытаниях. Он рос болезненным мальчиком, отец часто избивал его и мать, в семь лет чуть не умер от оспы, от чего на всю жизнь остались отметины на лице. А в восемь лет его чуть было не задавил автомобиль, и из-за этой аварии его левая рука развивалась неправильно и плохо гнулась.

Что уж говорить, я сам по натуре далеко не политик. Могу поработать диверсантом, ликвидатором, выполнять грязную работу. И создать силовое крыло организации, но лидер обязательно нужен. Можно конечно и замахнуться на дедушку всех пионеров, но Владимир Ильич, признаться честно для меня менее весомая фигура, хотя отрицать его огромный, даже ключевой вклад в становление первого государства рабочих и крестьян бессмысленно. Так Ленину, родившемуся в Симбирске в 1870 году, сейчас уже двадцать два года. Нет выходить на контакт с уже состоявшимся молодым человеком, ребенку в возрасте восьми лет, даже если на вид нам с братьями двенадцать, это глупо, по меньшей мере. Раскрывать же свое после знание, я не собираюсь ни перед кем, даже Сосо, случись моему плану сработать останется в неведении. Надо думать, и вероятно на лето планировать поездку в Грузию.

На таких мыслях мы закончили десятикилометровый забег по парку, намотав в конечном итоге шесть кругов. Забрались в отдаленный участок с небольшой полянкой с беседкой, которую окружали ели. Там обычно мы проводим спарринги. Очень не хватает работы с оружием, но пока эту проблему так и не решил, ладно время для этого еще придёт.

Подбежав к нашей беседке, я услышал плач ребенка. В беседке сидела достаточно легко одетая девушка, которая держала в руках, закутанного в шаль ребеночка. По лицу девушки текли слезы, а ребенок плакал навзрыд.

— Барышня, что у Вас случилось, нужна помощь? — подошел к ней Алексей.

— Нет, спасибо, — хрипловатым простуженным голосом сказала девушка.

— Да вы же ребенка уморите на таком холоде, да и сами замерзните. Вам некуда пойти? — спросил я.

— Нет, некуда, меня ищут, и если найдут… — на этих слова девушка стала тихо плакать.

— Давайте собирайтесь, пойдемте к нам, мы здесь в двух кварталах живем, отогреетесь и подумаем, как Вам помочь, даст бог решатся ваши проблемы.

Девушка было замотала головой, но видя настойчивость Никиты, что подошел и протянул руки к ребёнку, без слов предложив его понести, не стала сопротивляться, да и сил похоже в ее хрупком теле после долгого сидения на февральском морозе не осталось.

Никита взял на руки малыша, а мы с Лешей поддерживая под руки девушку повели в сторону нашего дома.

Когда добрались до дома, и поднялись на наш пятый этаж, девушка уже еле переставляла ноги, и буквально войдя в квартиру рухнула на пол. Мы перенесли ее в нашу комнату на кровать, укрыв теплым одеялом. У нее поднялась высокая температура, вот же дает, еще бы несколько часов в ее захудалом пальтишке на рыбьем меху и в неподвижном состоянии, и жизнь могла бы просто оборваться.

Леша побежал за доктором, тем самым, что въехал в двухкомнатную квартиру, что сватал нам Томских еще по пути в столицу. Мы же с Никитой стали распеленывать ребеночка. Это был мальчик на вид трех месяцев от роду. Он тоже очень замерз на улице, и когда попал в тепло, то сразу сомлел и задремал. Мы перепеленали его в чистую простынку, и накрыли теплым пледом.

Надеюсь, доктор подскажет, что вообще надо с такими детками делать, я-то ни в зуб ногой, ну не было у меня в прошлой жизни опыта обращения с малышами. Ну а в этой сам малышом был недавно, но мамин опыт, как ни странно, передался мне очень посредственно, да и есть опаска, что ребенок мог тоже простудиться на такой погоде.

Доктор с кожаным саквояжем появился минут через двадцать, после того как Алексей за ним ушел. Повезло, что у него было свободное время, и смог быстро собраться, не отвлекаясь на пациентов, которые были частыми гостями в его кабинете.

Начал осмотр он с ребенка и на удивление, порадовал. Послушав грудь через деревянную палочку, осмотрел горлышко и тело в целом. Сообщил что ребенок здоров, и ему просто нужно быть в тепле, ну и покормить по скорее. Желательно грудным молоком. Черт, где я тут возьму грудное молоко, фермы то рядом нет, подумал я чертыхнувшись.

— Дык это кормилица нужна, девушка то вон поди не похожа на кормящую мамку, да и молодая она шибко. — подключился к разговору Кузьмич.

— А где нам кормилицу отыскать? спросил я у доктора, мы недавно в столице и знакомых здесь не много, будем признательны за совет.

— Вот вчера осматривал семью с маленькой девочкой, так там есть приходящая кормилица Варвара, у нее самой молока много, хватает и своего ребятенка накормить и еще семье учителя помочь. Вон тот дом, показал он из окна на рядом стоящий дом, вторая парадная, третий этаж, двадцать шестая квартира.

— Спасибо большое, — сказал я, быстро одевая верхнюю одежду.

Пока я бегал в поисках кормилицы, врач осмотрел девушку. Температура и правда была высокая, но прослушав ее дыхание и посмотрев горло, сказал, что у той просто жар от сильного переохлаждения. Скорее всего будет кашлять, нужно соблюдать постельный режим, а также принимать микстуры. Рецепт он написал на бумажке, сообщив, что зайдет завтра утром посмотреть ребеночка и девушку. За работу врача рассчитался Кузьмич, выдав два билетика.

Ласковым словом «билетик» люди называли купюру самого младшего номинала — 1 рубль. Было у нее много других прозвищ, а вот рублем новую банкноту не называли. Ведь в народном сознании рубль долгое время был только металлическим.

Когда врач выходил из нашей квартиры, на пороге появился я вместе с Варварой, что не отказалась помочь. Но сообщила, что это только сегодня, чтобы ребеночка не уморить. Все же на трех малышей молока у нее точно не хватит. Но обещала уже вечером прислать свою подругу, у той как раз молока с запасом.

— Сейчас ребятенка накормим, да и пойду схожу к Прасковье, она обязательно поможет, сама только недавно мальчонку родила, так и вашему хлопцу молочка хватит. Ой кто же так ребятенка то пеленает, хлопнула Варвара себя по дородным бокам руками.

И закрутилось, как-то нежданно негаданно в нашей квартире появился маленький ребенок и девушка, которой на вид было около 18 лет, не больше. Мы с Никитой сходили и выкупили по рецепту врача лекарства в аптекарской лавке и строго по рекомендациям стали поить девушку разведенными порошками да микстурами.

На следующий день примерно к обеду, когда врач уже повторно осмотрел нашу гостью, она более или менее смогла говорить.

Оказалось, что она с сестрой сироты, и уже два года как служили в доме у графа Вельского. Сестра ее была на полтора года постарше и очень красивой девушкой. Вот чуть больше года назад ее и снасильничал граф, пока его супруга с детьми гостила у своей матери под Москвой.

Сестра Алены понесла от графа, уже через три-четыре месяца живот скрывать было решительно невозможно. Жена графа, заподозрила откуда подарочек, да и граф неоднозначно поглядывал на беременную девушку. Но, к радости сестер, их не гнали из дома, продолжали платить небольшое жалование, да предоставлять кров, чему они уже были рады. Ведь после смерти матери, они остались одни одинешеньки без гроша в кармане, а дом, который остался им еще от папеньки каким-то непостижимым образом, перешел по наследству к старшей сестре отца. По сути их выбросили на улицу.

Когда время стало подходить, случилась беда. Жена графа, накрутившая себя, все это время злобно глядящая на девушку, избила ее и у нее случились преждевременные роды, после которых она не смогла выкарабкаться. В доме была еще кухарка, которая родила не так давно девочку, вот она и взяла ребенка пока к себе.

Но граф, когда узнал о гибели своей полюбовницы, то стал искать ребенка. Не известно какие цели преследовал, но Алену он крепко запугал, и велел принести дитя к нему. Алена бежала из хозяйского дома, забрала у жившей неподалеку кухарки племянника и хотела податься из города, но последние деньги, что были отложены еще вместе с сестрой украли на базаре, когда та пыталась купить какую одежду потеплее.

Там же ее встретил знакомый городовой, который поведал, что граф Вельский велел своим подручным, для грязных поручений, найти ребенка вместе с Аленой и любым способом доставить в их загородное имение. Люди эти страшные по словам Алены, она сама наблюдала как они по просьбе графа выпороли почитай до смерти конюха, что не уследил за хозяйским конем. Что-то не проверил вовремя, похоже, а тот захромал. После этого, напуганная Алена и думать не могла, чтобы встречаться с Вельским.

Вот это вся история, собственно говоря, и теперь нужно решать, что делать с этим семейством.

— Как мальчика то хоть зовут, Алена? — спросил Никита.

— Ванечка… — грустно улыбнувшись, сказала девушка.

— Вот что я думаю, — сказал я. — Тебе пойти некуда, и гнать мы тебя не будем, не по-божески это. Но ребеночка бы надо на какое-то время пристроить, к какой кормящей мамке, так чтобы ты навещать могла, когда сердце затребует. А ты если хочешь можешь у нас поработать кухаркой, ну и по хозяйству дел хватает, постирать, прибраться там, ты готовить то умеешь?

— Умею, умею, — закивала девушка, в глазах которой загорелся лучик надежды.

Глава 4

Алена пришла в нормальное состояние дня за три, кормилица Прасковья, сосватанная нам Варварой, которая выручила в день встречи с малышом и девушкой, приходила три раза в день. Благо жила она не далеко, да и для нее небольшая, но зато регулярная плата за помощь была существенна, поэтому та была очень рада такой подработке.

Жила кормилица с мужем и двумя детьми, младший из которых родился примерно в одно время с нашим найденышем. Посмотрев на нее внимательно, на отношение к дитю, мы переговорили с Кузьмичом, и Аленой, и опекун в один из ее приходов завел разговор:

— Прасковья, тут э дело такое. Надо бы нам Ванечку на время в какую семью пристроить, на сколько времени не могу сказать точно, может на месяц, а может быть и на год. Мы готовы платить за заботу, и Аленка будет своего племянника навещать. Как только решим проблемы, то заберем его, и родная тетя будет воспитывать сама. Просто он сейчас еще сильно мал, да и у Аленки какой опыт в ее то возрасте, девочке только семнадцать намедни исполнилось. А тебе положим на прокорм да за заботу четыре рубля в месяц. С учетом средней зарплаты рабочего от 3 до 5 рублей это была для Прасковьи очень хорошая сумма, способная сильно поддержат ее семью, поэтому она с радостью согласилась, да и к ребенку относилась с материнской заботой.

Алена, все прекрасно понимала и не возражала. Единственное, что мы потребовали, это навещать ребенка инкогнито, чтобы ее не могли опознать сторонние наблюдатели. Мы же не знаем пока намерений Вельского, и насколько длинные у того руки. Надо разобраться с этим вопросом, подумал я.

Как-то незаметно между заботой об Алене и Ванечке, и продолжающимися занятиями под руководством студента, мы прошли положенные испытания за первый год учебы в гимназии. Внесли плату за второй, все те же 87 рублей, и продолжили подготовку, впрочем не слишком усложнилась программа, поэтому пока ни капли не переживал, да и преподаватели, что проверяли наши знания, как ни старались нас потопить каверзными вопросами, так и не смогли застигнуть врасплох, и похоже мал по малу меняли свое отношение, к таким необычным гимназистам, намерившимся прыгнуть сразу в шестой класс.

Вот и разрешился, хоть и временно вопрос по найденышу, а Алена, которая на базаре смогла прикупить необходимый минимум вещей, преобразилась и уже во всю взялась за наше нехитрое хозяйство. Разнообразие блюд на нашем столе сразу расширилось, а все вещи лежали в чистом виде и на выделенных местах. Что уж говорить, не хватало нам в нашей берлоге женского пригляда.

Жизнь текла своим чередом. Регулярные утренние тренировки, с равномерным повышением нагрузок, занятия с Олегом Расторгуевым, прогулки по столице, все это вошло в какой-то спокойный размеренный цикл, что даже стал забывать, как адреналин еще недавно щекотал наши нервы на регулярной основе, во время путешествия через всю нашу необъятную Родину.

Вернулись, как обычно с тренировки, промокшие от пота и валяния в снегу, мы стали переодеваться, а Аленка, подхватив нашу тренировочную одежду и белье, собиралась затеять стирку. И вот только мы успели накинуть на себя свежие рубахи, да просторные домашние штаны, что Кузьмич прикупил во время похода на базар, в дверь постучались.

Я было подумал, что это Олег сегодня раньше освободился и намерился начать занятия.

— Олежка, Олежка! — подходил Никита, ворча под нос к двери. — Вот не дашь ты нам продохнуть ни минуты.

Отворилась дверь, и стоящий за ней одним резким движением толкнул ее внутрь помещения. Никита стоявший рядом получил удар углом двери в плечо, и болезненно скривился. Но рефлексы не подвели, и сгруппировавшись он отпрыгнул на пару шагов назад.

В прихожую ворвались трое крепких мужика, в одежде среде статистических мастеровых, в руках у всех были короткие, но увесистые деревянные дубинки.

— Стоять, сопляк, где баба и ребенок? — выкрикнул первый из варнаков, а по-другому их именовать я бы уже не стал. Особенно волчий взгляд намекал на то, что нежданные гости имеют на капли не добрые намерения.

Я сразу понял о ком идет речь, и что это за индивидуумы ворвались к нам домой. Интересно только было бы знать, как вышло, что они быстро нас нашли. Миндальничать с ними мы не собирались, но и понимание имели, что валить их прямо в квартире не самая хорошая идея. Во-первых, если стрелять, то будет много вопросов потом от властей к трем необычным подросткам в нашем лице, да и было о чем поспрашивать, признаться честно. Вопросы с проблемами, которые появились вместе с Аленкой, так или иначе требовали оперативного решения. А кто лучше о них сможет поведать, чем подручные графа Вельского.

Когда Варнаки бесцеремонно ввалились в квартиру, я отдыхал на своей кровати после тренировки, а Леха ставил чайник на примус.

Я, подорвавшись, прихватил из кофра, стоящего подле моей лежанки рогатку, спешно сунул в карман пригоршню глиняных шариков, что ранее уже зарекомендовали себя в деле отключения сознания, у особо непонятливых. Леха же, схватил деревянную скалку, которая еще была заляпана мукой Аленкой, которая утром занималась стряпней.

Выскочили к прихожей спустя несколько секунд, после того как Никиту приложило дверью, пока бежал я снаряжал рогатку и выглянув из-за дверного проема пустил снаряд в голову самого дальнего от меня бандита. Раздался звонкий удар хорошо высушенной глины о черепную коробку, вследствие чего бандит, находящийся в дверном проеме между лестничной клеткой и прихожей стал заваливаться на спину на общую площадку. Самый первый среагировал быстро, осознал опасность, которую от сопляков в нашем лице он никак не ожидал и толкнув Никиту правым плечом сделал выпад дубинкой, целя мне в голову.

Благо Леха уже был рядом, и до того, как дерево встретиться с моей головой, он нанес удар по руке варнака. Раздался хруст, и дубинка выпала из руки, а тот начал было орать, схватившись за сломанную конечность, но успел выдать только пару звучных нот, как я ударом ладони пробил ему в горло. А затем завершил страдания бандита врезав в височную область головы, все этот готов, подумал я. Последний, оставшийся из варнаков, ненадолго замешкался, от неожиданной «теплой» встречи, но, когда их главный стал заваливаться вытащил из-за сапога увесистый такой нож.

— А ну малолетки, сгинь, порежу! — начал верещать он срывающимся голосом, довольно умело при этом рассекая воздух ножом.

Вступать в ближний контакт смысла не было, но и всполошить соседей вовсе не хотелось, поэтому третий получил глиняный шарик из рогатки между глаз, на чем его «танец с саблями» подошёл к концу, и он составил компанию своим подельникам.

Пока Никита с Лехой быстро связывали варнаков, приспосабливая подходящие элементы их же одежды в виде кляпов, я закрыл входную дверь и подошел к окну, из которого был виден вход в парадную. Должны быть еще ублюдки, не может не быть, видно по повадкам, что калачи это тертые, а значит на стреме обязательно кого-то оставили. И вроде срисовал. Шагах в пятнадцати от парадной стояла кибитка, а на козлах сидел и смолил цигарку возница. Его взгляд метался по сторонам, и было не похоже, что он ищет пассажиров для заработка, а когда к нему подошёл мужчина с женщиной, видимо с просьбой перевезти, но тот отказался, отправив потенциальных клиентов на поиски другого извозчика, и мне сразу стало понятно, что это один из бандитов.

Три тушки лежали упакованные уже минут двадцать, когда с двумя корзинками, наполненными снедью, вернулись из лавки Кузьмич с Аленой. Момент, когда они проходили мимо кибитки, я отчетливо видел в окно. Извозчик видать узнал Аленку, та же его не видела. Как только опекун с девушкой зашли в парадную, подельник бандитов спрыгнул с облучка и озираясь по сторонам пошел за ними вслед. Все понятно, хочет подстраховать со стороны.

Никита быстро запустил своих в квартиру, прижав палец к губам, но дверь оставил приоткрытой, встав в темный угол. Долго ждать не пришлось и буквально черед две минуты из дверного проема показалась голова с кудлатой бородой в приметном картузе, что носят все извозчики, для определения профессии. Это можно сказать визитная карточка, выполняет роль шашечек на машине.

Никита приложил по появившемуся черепу дубинкой, экспроприированной у бандитов, и тот стал заваливаться всем своим грузным телом в дверь, которая тут же распахнулась. При этом на площадке открылась дверь Риммы Марковны, из которой на прогулку с собачкой вышла наша дородная соседка.

— Никита, что тут происходит, я решительно не понимаю, что за шум средь бела дня! — заохала та, глядя на торчавшие из нашей двери ноги извозчика.

— Все в порядке Римма Марковна, право не стоит беспокоится, вот набрался старый сослуживец Кузьмича, ноги до дома донести не смог. Сейчас мы ему поможем в себя прийти, да домой отвезем, Вы главное не нервничайте, это для сердца вредно.

— Ну раз так, то я пойду погуляю с Тосей, а то она уже извелась в квартире, с утра просится. Вы же с братьями так и не зашли ко мне на чай, вот какие не воспитанные молодые люди нынче пошли.

— Обязательно заглянем на этой неделе, спасибо большое, просто не хотели Вас беспокоить… — проговорил в след удаляющейся вниз по лестничному пролету женщине.

Ох, надеюсь эта деятельная дама, не сделает каких-либо умозаключений, и не решит отправиться в полицию. Как оказалось в будущем, Римма Марковна не лезет в чужие дела, в чем мы имели возможность убедиться несколько раз.

На улице еще день, а связанный бандитов нужно как-то вывезти. Если тащить их через выход из парадной имеется большой шанс напороться на нежелательных свидетелей, поэтому мы сделали ход конем. Первоначально убедили Кузьмича, что все под контролем. Алена в это время была на кухне за закрытой дверью. Ей просто велел не лезть, а заняться своими женским обязанностями. Девочка понятливая, хоть и затряслась, увидев знакомые лица, быстро юркнула в сторону и не отсвечивала.

В итоге мы натянули на Кузьмича армяк, снятый с возничего и его приметный головной убор. Задача Кузьмича отогнать кибитку бандитов на в неприметное место, и дождавшись темноты вернуться назад. На месте попросили его изобразить мелкий ремонт, чтобы не пришлось кататься с пассажирами. Он решил просто снять одно колесо и изображать ожидающего помощи. Лучше, конечно, если обойдется вообще без свидетелей. На всякий случай я вырезал из морковки две палочки, попросил положить их рот, таким образом, чтобы исказился овал лица, за счет увеличения скул. А лицо немного измазали сажей. Признать опекуна в таком виде можно было лишь сильно постаравшись, надеюсь маскировка поможет.

Мы же, проверив наложенные на варнаков путы занялись своими делами. Леха сбегал до Расторгуева и отменил сегодняшние занятия. Не зачем лишних людей посвящать в навалившиеся на нас проблемы. И вот наконец день близился к концу, на улице смеркалось, и мы ожидали наступления темноты. Кузьмич, подъехав на кибитке прямо ко входу в дом поднялся на наш этаж и постучался в квартиру. Кибитка была закрытого типа, и по идее варнаки внутрь должны поместиться. Но как-то еще и нам надо постараться залезть внутрь. Перед началом операции мы снарядились в походную одежду, взяв с собой по одному револьверу, запас патронов, нож от Анисима типа НР-40, рогатки, и по два метательных ножа, ушедшие за голенище сапог.

Было решено выводить и грузить варнаков по одному. Они в целом уже очухались, поэтому взяв первого, и приставив к его гениталиям нож сказал:

— Послушай Ерофей, верно, Ерофей?

— Да, Ерофей, — хриплым голосом ответил тот.

— Слушай сюда. Сейчас мы пойдем вниз в вашу кибитку. Если по дороге ты на думаешь закричать, побежать или даже попрыгать, то имеешь все шансы не дожить до утра, да что-там нам в принципе не важно живого урода вывозить отсюда или мёртвого.

— Так все же убьете! — спросил, сощурив глаза бандит.

— Ну, тут такое дело, умереть то ведь тоже по-разному можно. Можно легко уйти, али с фантазией… — скривив злую ухмылку посмотрел в глаза варнаку и добавил, — а если сможешь нам все, что спросим поведать, да пользу принести, глядишь и потопчешь еще грешную землю.

На моих последних словах, Кузьмич крякнув, сопроводив это своим фирменным почесыванием бороды. «Думает Чапай», так можно было бы назвать картину этого мысленного процесса в голове у отставного фельдфебеля.

Ожидал многого, но в итоге мы загрузили в кибитку всех четырех бандитов. Кузьмич сел на козлы, а мы с братьями набились в кибитку с повторно связанными и молчащими в тряпочку варнаками.

— В тесноте, да не в обиде! — тихо продекламировал я, ставя пятку сапога на спину лежащего в ногах бандита. А что поделать, не уместились, придется их без особого комфорту везти.

Ехать решили за город, в ближайший лес. К нашему счастью, на дорогах было малолюдно, и за время пути из окон кибитки мы не наблюдали не нужного нам в этот момент оживления. Загнали кибитку по глубже в хвойный густой лес. Леха побежал устроить наблюдательный пост на дороге на случай, если появятся случайные свидетели. Он выбрал раскидистую ель и устроившись рядом с ней стал смотреть по сторонам. Когда по дороге промчались сани, запряженные двумя рысаками, мы стали вытаскивать из кибитки варнаков по одному, подводя их к небольшому овражку.

Допрос трех был не долгий, да и с самого начала мы понимали, что эти ухари лишь шестерки, и спрашивать надо у главаря, того самого, что бесцеремонно вломился в наше жилье. Трое варнаков упокоились на дне оврага с пробитым сердцем. Все ценные вещи мы экспроприировали у них еще в квартире, да и было то там совсем немного на четверых: рубля три по карманам набралось, засапожные ножи, да луковица самых простых часов на цепочке, что приглянулась Кузьмичу, и в один момент с нашего согласия переместилась в его карман. А вот с Ерофеем, главой этих отморозков поговорили более обстоятельно.

— Вот скажи мне Ерофей, — начал разговор Никита, — на кой-черт вы к порядочным людям средь бела дня, на еще и с палками в гости ходите?

— Дык, малец, мы это, ошиблись адресом, малясь… — попытался съехать с темы бандит.

— Ты мне тут огород не городи, а по делу выкладывай. Кто послал? Зачем вам Алена?

— Куда вы должны были ее привезти и к кому? —спросил я, прижимая лезвие ножа к уху Ерофея.

— Ну, Андрей Иванович велел девку эту приволочь живой, али мертвой в его загородное имение, оно верст в 15 от города будет, не далеко от Гатчины. А ребенка, нужно было удавить по-тихому, да в прорубь спустить на Неве. Там мы ужо не раз, выполняя поручения топили разных… Мы не хотели, но уже давно у графа Вельского на крючке сидим, вот и приходится делать, что просит.

В итоге, понять зачем графу нужна смерть дитя и, получается, свидетеля в лице Алены, мы понять не смогли. В тонкие материи личной жизни граф естественно своих «работников» не посвящал, давал лишь простые и понятные для сего племени задания. Из полезного, удалось вызнать адрес, где обитали бандиты, да место куда добытое прятали. Ухоронок было две и обе в доме за пустырем недалеко от Путиловского завода. В общем заслужил Ерофей легкую смерть, но так и не смог выторговать жизнь. Да и не собирался я, по правде говоря, оставлять его на белом свете.

Закидав тела бандитов ветками, свежим лапником, и присыпав сверху овраг снежном, мы направились в город. За собой, конечно, постарались замести следы. Но если несколько дней снега не будет, да кто-то поставит цель здесь пошукать, то с собаками точно найдут место преступлений ну и четыре замерзшие тушки. Но честно сильно сомневаюсь, что такое может быть.

Мы въехали в город, выпрыгнув в пятистах шагах от дома бандитов, а Кузьмич с Лехой направились пристроить кибитку. Да просто бросить ее решили с открытыми дверьми. Петербург этого времени кишит лихими людишками, долго она без пригляда не останется. А нам такое свидетельство связи с пропажей четырех человек, ну вообще не надобно. И с продажей заморачиваться тоже не стали.

Вдвоем с Никитой проникли во двор дома, где обитали убиенные. Это была небольшая избенка с одной комнатой, русской печкой, да хилым заборчиком по периметру.

— Что-то как-то убого… — подумал я, разглядывая жилье варнаков.

Пробраться в дом не составило труда, так как у Ерофея был изъят ключ от навесного замка, закрывающего входную дверь.

Тайники были найдены тоже быстро, а более скрупулёзное изучение пространства под светом керосиновой лампы, которую догадался прихватить с собой в лес Кузьмич, дало еще один тайник. По итогу нам достался мешок с драгоценностями фунта на три, пока копаться в них нет времени и желания, разберемся позже, также были бумажные ассигнации всего триста сорок рублей и двести рублей серебром. Из оружия была какая-то винтовка, не заинтересовавшая нас, да два револьвера Уэбли, вот их мы забрали вместе с огненным припасом.

Добрались до своей квартиры уже после полуночи, долго пришлось на пустынных улицах искать ночного извозчика. Эх можно было на кибитке доехать до дома, но решили перебдеть, чем недобдеть. Алена сидела встревоженная, но как только мы вошли стала суетиться и накрывать на стол, без требования отчета, за что ей спасибо.

— Золото, а не баба… — подумал я, накладывая полную ложку сметаны в тарелку со щами.

Ну что ж, часть проблемы мы решили, но сам граф никуда не делся, и выходит, что он не успокоится. Похоже придется и его навестить, подумал я, ухмыльнувшись недоброй улыбкой.

Глава 5

Вопрос с Вельским решили не откладывать в долгий ящик. Кто знает этого маразматика, что от него можно ждать. Думая день, два и он обнаружит пропажу посланных решить вопрос варнаков. И тогда может появиться вторая группа. Раз бандиты шли по конкретному адресу, значит и граф может быть в курсе. А узнали они место нахождения Алены с ребеночком через врача. Поняли, собаки, что девочка так или иначе попадется к оному из практикующих в столице врачу, вот и провели, так сказать, опрос. Ну и наш доктор выдал, что была такая пациентка. Надо ли за длинный язык наказывать эскулапа, я еще не решил, пока признаться не до него.

Проведя разведку дома семейства Вельских, Леха с Никитой приставили следить за трех беспризорников, за малую награду. Нам было нужно, чтобы те подали сигнал, когда граф соберётся выезжать в свое имение. И буквально через день один из мальчишек поставил крест на доме около булочной. Мы не хотели, чтобы даже беспризорники были в курсе нашей связи с аристократом. Потому как не понятно, чем для него закончиться такая встреча.

Около булочной наличие отметки контролировал дворник, который с желанием получить в награду полушку примчался к нам в квартиру, сообщить об сигнале. Мы быстро собрались, взяв с собой собранные заранее рюкзаки с необходимыми для дела вещами и оружием. Подоспели вовремя, так как именно подходя к дому графа увидели выезжающий из кованых ворот экипаж. Повезло, что в пятисот метрах от дома остановилась пролетка, из которой вышло два мужчины средних лет. Леха рванул к ней и нанял возничего. Здесь был один важный момент, который пришлось решать на ходу. Ведь возничий в свидетелях нам не нужен, но и причинять вред в принципе не имеющему отношения к делу человек, тоже не хотелось. Поэтому, надеясь, что граф отправился именно в свое имение, а не по другим делам, мы не стали просить ехать в след за его экипажем, а просто назвали адрес. Возница было хотел отказаться от дороги за город, но получив двойную от стандартной цены, перестал выделываться и погнал запряженных в пролетку лошадей.

В городе дорогу, чистили многочисленные дворники, а вот за городом снега намело прилично, и не совсем приспособленная для такого пути пролетка то и дело застревала в снегу. За время пути пришлось раза три вылезать и используя детский труд вытаскивать ее по направлению движения. Подъезжать к имению непосредственно мы не стали, а вылезли на дороге примерно за две версты до него. И дождавшись, когда пролётка скроется из вида пошли по дороге в нужном нам направлении.

Загородное имение Вельского занимало гектар пять площади, дорога, которая вела в него петляла между деревьями, посаженными аккуратными рядами. Летом здесь должно быть красиво, — подумал я.

Слишком близко подходить мы не стали, а как только смогли разглядеть усадьбу, представляющую из себя большой одноэтажный дом на пригорке, окруженный садом из каких-то плодовых деревьев, сейчас лишенных листвы и плодов соответственно, мы углубились в лесопосадку. И укрывшись от чужих взглядов за елями, стали готовиться к операции «Ы».

— А почему «Ы»? — спросил Никита.

— А чтобы никто не догадался! — почти шепотом ответил Леха.

И мы дружно рассмеялись, правда беззвучно.

— Вот опять слишком редко говорю межу собой… Спалят тебя Штирлиц, спалят, — подумал я и улыбнулся сразу во все девяносто шесть зубов. Хотя может и не девяносто шесть, как-то не считал.

Вместе с братьями натянули маскировочные костюмы для зимы, которые сшили Санька с сестрой Машей.

— Как там они? Уже хочется увидеть, — подумал я, пристраивая ремень с ножом и кобурой к поясу.

— Так попрыгали! Вроде все в порядке, — сказал я и направился в сторону усадьбы.

Первым делом обследовали окрестности и за два часа наблюдения насчитали всего трех человек. Это сам граф Вельский, здоровый бугай, видимо его телохранитель и извозчик в одном лице, а также какой-то плюгавый мужик в костюме, скорее всего это управляющий, либо кто-то из этой братии, особо не важно. Странно, что так мало людей на территории, дом то большой и требует пригляда гораздо большего количества людей. Ладно, разберемся. После небольшой разведки решили не медлить, и оставив Леху наблюдать в бинокль за обстановкой со стороны выдвинулись в сторону дома.

Когда мы подобрались ближе, то дворецкий зашел через главный вход, а бугай стоял и курил, озираясь по сторонам. Маскировочные костюмы хорошо так сливали нас со снегом, и даже на расстоянии десяти — пятнадцати метров нас легко было спутать с сугробом. Дождавшись, когда бугай повернется в сторону от нас. Я подобрался и использовав глиняный шарик вырубил здоровяка, попав ему точно в затылок с небольшого расстояния. И вот осечка, точнее я попал, а вот бугай только лишь пошатнулся, и стал стоять менее уверенно, чем раньше, слегка покачиваясь на ногах, потирая затылок, из которого сочилась кровь правой рукой. В этот момент прилетел дополнительный снаряд от Никиты, теперь в лоб, и этого слава Богу хватило дубовой башке, чтобы на время выйти из строя. Хорошо, что стоял она рядом с сугробом, поэтому звук от падения тела был практически не слышан нами, а тем более в доме.

Леха переместился ближе, стал наблюдать за ближайшими подступами к дому, контролируя центральный вход, а мы с Никитой связав по-быстрому ноги и руки успокоенному бугаю, пошли с двух сторон в обход стараясь не мелькать под окнами. Добрались до заднего входа и отодвинуть толстый засов куском жесткой провлоки, приготовленной заранее, стали пробираться в дом.

Вот мы прошли через хозяйственное помещение на пустую кухню. Странно, — подумал я, где весь персонал. Раздался какой-то звук похожий на крик, но очень приглушенный. Мы, стараясь не издавать звуков двигались, обследуя комнату за комнатой. И наконец в зале за столом я увидел того самого плюгавого, то ли дворецкого, то ли хрен поймешь кого. Этот индивидуум краем глаз заметив движение в проеме двери было дернулся, но так как расстояние между нами было не большое, то все что он успел, это вскочить со стула, развернуться к нам и каким-то писклявым голосом выкрикнуть, немного заикаясь:

— В-вы, кто такие?

В этот момент он получил удар от подскочившего к нему Никиты по гортани, захрипел и промахнувшись мимо стоявшего рядом стула осел на пол. Повторный в голову выбил из тщедушного тела сознание. Откуда-то с низу раздался, теперь хорошо различимый женский крик. Никита принялся по-быстрому вязать плюгавого, а я стал искать спуск в подвал, так как более не от куда было кричать девушке. Обследовал соседнее помещение, в котором мне показался неуместным плотный гобелен на стене, практически от пола до потолка с каким-то цветочным пестрым орнаментом. Отодвинув его рукой, я увидел не до конца прикрытую дверь, и теперь различил более четко стоны откуда-то с низу. Никита подошел ко мне, и мы стали спускаться вниз. Я взял в руки кольт, а Никита рогатку. Если выйдет, то постараемся не использовать огнестрел, все-таки не известно прибежит кто на ум или нет. Хотя из того подвала скорее всего ничего слышно не будет. Но Вельский нужен нам живым, поэтому лучше обойтись без стрельбы из револьвера.

Спустившись вниз по лестнице, мы попали в коридор, из которого был выход в три разных помещения, а на его стене висела керосиновая лампа, довольно неплохо освещающая помещение. Из-за одной из двери снова раздался крик, и проверив две другие, оказавшиеся запертыми, мы подкрались к той, где точно кто-то был. Эта дверь тоже была закрыта, и похоже также просто как дверь черного входа ее не вскрыть. Она слишком добротно сделана, не просматривается ни единой щели, да и если сейчас начать копаться отмычками, то по любому всполошим Вельского, а чем все после этого закончится одному Богу известно. В итоге Никита остался у двери, продолжая слушать женские стоны, долетающие из-за нее. А я поднялся наверх, решил разговорить плюгавого.

Войдя в комнату, обнаружил пытающегося развязаться мужика, который извивался на полу как змея в период линьки. Подошёл и не сильно пнул его в живот, от чего тот застонал. Я же достал нож и приставил его к глазу. Отработанная метода, — подумал я и спросил:

— Как звать? Что здесь делаешь?

— Н-Никифор я, тружусь по хозяйству у его сиятельства — просипел он.

— Граф в подвале? Что там делает?

— С девкой дворовой развлекается, — опустив глаза в пол сказал Никифор.

— Дверь как открыть к нему, есть ли оттуда другой выход?

— Нет, никого он туда не пускает, и выхода другого нет.

— Сейчас спустишься вниз и позовешь его, скажешь, что жена приехала, и изволит встречи с ним, да смотри, если выкинуть чего надумаешь вмиг останешься без глаза, — с этими словами я сделал небольшой надрез на его щеке.

— Хорошо, хорошо, только не убивайте, я все расскажу, все знаю почитай десять лет здесь в прислуге, только вот Марья Антоновна сюда и не приезжает почти никогда, лет пять последних была.

— Скажешь так. Беда в городе приключилась какая-то, а она и не говорит, но требует мужа, понял?

— Понял, понял, все сделаю! — замотал как болванчик головой перепуганный Никифор.

Я развязал ему ноги и для начала вывел на улицу, где под прицелом револьвера Лехи освободил и руки. Далее мы схватили вдвоем с Никифором бугая, которого звали Данила, по словам плюгавого, и затащили в дом через центральный вход. Телохранитель уже пришел в сознание, пытался дергаться, но хорошо связанные конечности не давали ему такой возможности.

Выяснив у Никифора, что минимум два дня здесь никого не появится, очень уж его сиятельство не хотел огласки своих развлечений, да так, что разгонял немногочисленную дворню по домам на время интимных встреч, мы решили, что большой надобности торопиться с операцией не стоит. Есть время все обстоятельно продумать, для достижения наилучшего результата.

Спустив вниз Никифора, предварительно связав руки у того за спиной и повторив инструкцию, от выполнения которой будет зависеть жизнь подручного графа, я подал знак, и он громко заговорил:

— Ваше сиятельство, Ваше сиятельство, беда, беда случилась. Марья Антоновна прибыла, Вас просит.

Из-за закрытой двери раздался женский вскрик, а затем мычание. Видимо Вельский заткнул своей жертве рот кляпом в этот момент. Через пару мгновений послышался звук отпираемого засова, и дверь тихонько стала открываться во внутрь помещения.

То ли граф почувствовал что-то не ладное в словах Никифора, то ли чуйка у него работает как у того пса, но выходил он из каморки выставив вперед руку с револьвером.

— Никифор, шельма! Где ты? — уверенным властным голосом господина проговорил граф.

— Здесь я, здесь Ваше сиятельство! — с дрожью в голосе ответил Никифор, за спиной которого практически невидимый для князя в свете лампы стоял Никита.

Я же притаился у стены, рядом с дверью, и как только высунулась рука с револьвером, и граф сделал первый шаг, открыв голову попытался нанести удар дубинкой по его светлейшей голове. Да чуйка, у того работает что надо, не знаю как, но он отклонился от удара, и тот попал ему в плечо правой руки, державшей револьвер.

Бил я не насмерть, поэтому из крепкого жилистого аристократы таким ударом дух выбить не вышло, тем более если бить не по голове. Но вот прицел револьвера сбился, хотя тот и удержал его в руку, видимо на автомате нажав на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и пуля выбила из каменного пола несколько осколков.

Граф растерялся и на мгновение замешкался, что позволило выполнить задумку и вторым ударом дубинки отправить того во временное небытие.

— Да, блин! Надо уже наконец нормальные инструменты для оперативной анестезии сделать. Делов-то кожаные дубинки со свинцовой дробью, зашитой в основание. А то такими палками, весь вид можно испортит. Да еще сука все кровью тут заляпал! — пробубнил я под нос, осматривая лежащего графа, из затылка которого струилась струйка крови.

Никита принялся вязать бессознательную тушку аристократа, а я зашел в комнату, из которой все также продолжались раздаваться мычащие звуки.

— Сука, что за уродом нужно быть, чтобы сотворить такое! — выругался я входя внутрь.

По середине комнаты примерно на двадцать квадратных метров стоял стол, на котором кожаными ремнями была зафиксирована молодая девушка, да скорее девочка лет четырнадцати. Она практически голая, видимо одежду граф срывал с истязаемой здесь же, так как обрывки платья, заляпанные кровью, валялись подле стола, и часть элементов одежды все еще частично прикрывали тело ребенка. А для моего сознания, из будущего это был именно ребенок.

Рядом с головой девушки лежал кривой нож из какого-то непонятного метала черного цвета. Видимо именно этим инструментом аристократ изводил бедняжку. Тело ее практически полностью было покрыто порезами замысловатой формы, и по виду многие из них уже были не первой свежести, так как на них образовалась кровавая корочка. Я расстегнул ремни и снял кожаные путы на руках и ногах, освободил девушку, которая с усилием поднеся руку к голове вытащила кляп изо рта и тут же начала рыдать, не в силах подняться с этого кровавого постамента.

— Все закончилось девочка, теперь все будет хорошо! — сказал я ей, накрыв пледом, который до сего момента укрывал дорогое резное кресло с мягкой кожаной сидушкой, стоящее в углу помещения.

Никита сбегал наверх и принес графин с водой, после чего мы вдвоем помогли девушке приподняться и напоили ту водой. Она жадно глотала воду, видимо изверг ее давно не поил. Боюсь предположить сколько времени она была без питья и еды.

— Мы сейчас выведем тебя на верх и поможем обработать раны, не бойся нас, этот ублюдок ответит за все, что с тобой сделал! — сказал Никита.

Девушка сама идти не могла, поэтому нам пришлось вдвоем, по возможности меньше тревожа раны поднять ее на руках. Весила она килограмм сорок, поэтому нашим натренированным организмам сделать это не составило большого труда. Найдя комнату с кроватью, застеленную белоснежным бельем, уложили девушку, а Леха метнулся на кухню разводя примус. Нужно было чем-то горячим покормить девочку, и для этого он решил отварить бульон из курицы, найденном в герметичном ящике на большом куске прозрачного льда, видимо эта конструкция заменяла холодильник.

Время у нас есть, поэтому делать все впопыхах, как я говорил ранее нужды нет. Леха сварил бульон, а мы привлекли Никифора и поместили бессознательное тело аристократа на место, где ранее была девушка, далее сюда же спустили брыкающегося бугая, и проверив у того путы на надежность оставили в подвале, связав спиной к спине с Никифором. Так они не смогут помочь друг другу, а кляпы не дадут поговорить.

В одной комнате Никита нашел бар с напитками на любой вкус, и выбрав водку в красивом хрустальном графине, стал обрабатывать раны девушки. Она залилась краской, но никак не сопротивлялась и все ранки были дезинфицированы такими подручными средствами, после чего нарезав простынь на бинты, мы вдвоем принялись перебинтовывать наиболее пострадавшие участки тела. Глубоких ран не было, видимо изверг сначала хорошенько поиздеваться, не нужно было ему, чтобы жертва быстро отдала Богу душу. Но тем не менее после обработки ран, девушка стала похожа на мумию. Она молчала, и спокойно принимала помощь. К этому времени Леха закончил возиться с бульоном и принялся кормить бедняжку.

А у нас с Никитой появилось время для решения главной задачи. Очень уж хотелось выяснить у его сиятельства много вопросов. И не сомневаюсь, что когда он очнётся на своем же столе для изуверских ритуалов, то заговорит.

— Обязательно заговорит…- сказал я в слух ощерившись своей фирменной улыбкой и спускаясь в подвал.

Глава 6

Когда мы с Никитой спустились в подвальное помещение, то увидели на полу занимательную картину. Никифор с бугаем, который выполнял роль охраны графа, применяя эквилибристику в доступных им пределах извиваясь на полу, пытаясь освободиться от пут. И их физкультурный подвиг уже почти было привел к удушению плюгавого, так как значительно больший по габаритам бугай, изогнувшись надавил подельнику на шею левым локтем.

Подойдя ближе, я пнул в живот бугая, после чего эта куча мала, приняла прежнее положение. Но Никифор при этом продолжал хрипеть. От них нам удалось узнать, как открыть остальные двери. Тратить время на взлом не хотелось. Чтобы не нарваться на ловушку, мы отвязали плюгавого от бугая, освободили ему одну руку и дали связку ключей, что достали по их наводке из внутреннего кармана его сиятельства. Кстати, когда того тормошили, то увидели, что он очнулся и теперь находиться в полнейшем непонимании происходящего.

Никифор, передвигаясь как черепаха со связанными ногами подгреб к первой двери и стал ее отпирать. Мы на всякий случай отошли в стороны. Но так, чтобы этот тщедушный индивидуум не успел сделать рывок в новое помещение. Дверь открылась, и мы, не проверяя содержимое лишь убедившись, что при открывании из нее не вылетит птичка, ну или заряд картечи, отправили нашу черепаху-ключницу к последней двери. Здесь проделав ту же самую операцию, обратно привязали Никифора к своему другу по несчастью.

За первой дверью оказалась тюрьма, если ее так можно назвать. В общем три железные клетки, закрывающиеся на навесные замки. Похоже, что здесь изувер держал своих жертв между насилием. На стене обнаружилась связка ключей от камер, поэтому недолго думая мы перетащили туда по очереди в связанном виде двух субчиков, заскучавших без нашего пригляда, и закрыли на навесные замки по разным клеткам.

Вторая комната, оказалась более «занимательная» в самом негативном смысле этого слова. Честно, чуть не вытошнило, когда мы с братом в нее вошли. Здесь изувер хранил в растворе формальдегида, формалине части тел своих жертв. На стеллаже, выполненном довольно изящно аккуратно в ряд, стояли баночки с руками, ступнями, было четыре женских головы в банках побольше. И у каждой банки рядом была бумажка с именем жертвы.

Напротив этой дьявольской экспозиции стояло кресло, такое же как было в пыточной и рядом от него большой глобус, открыв который я увидел бар с большим выбором напитков и несколько изящных стаканов.

— Чертовщина какая-то! — сплюнул я себе по ноги, и мы вышли из этой преисподней плотно закрыв двери.

Для начала решили допросить подручных аристократа. Долго описывать процесс нашей беседы «по душам» не буду, но вкратце примерно так:

Оба этих гаврика последние десять лет исполняют все прихоти графа, а особо на регулярной основе поставляют ему молодых девушек. Ублюдок требовал именно девственниц и не старше шестнадцати лет. С каждой новой жертвой он закрывался в этом подвале и практически на двое суток выпадал из жизни для всех окружающих. Бугай, которого как оказалось звали Данила лишь зашивал тела или то, что от них осталось в кусок материи, и отвозил на пустырь примерно в шести верстах от усадьбы, где на протяжении всех этих лет росло число безымянных могилок молоденьких девочек. Никифор сказал, что последняя Лада была двадцать девятая по счету. За работу граф своим доверенным людям хорошо платил, а не самое законопослушное прошлое, не давало им выйти из этого смертельного круговорота, хоть и по словам обоих они давно пытались тикать от его светлости на все четыре стороны, и даже собрали денег для сего мероприятия. Жена же графа похоже была в курсе увлечений своего супруга, но либо ничего не могла поделать, либо закрывала глаза, живя обычной светской жизнью.

— Как до такого можно дойти? Вот ублюдок! И вы куски дерьма, не заслуживаете прощения! — прошипел я, сжимая кулаки, глядя как оба допрашиваемых увидя оскал на моем лице стали вжиматься в стену.

Пришел черед поспрашивать графа. Хоть основная картинка уже сложилась, но тем не менее, нужно было узнать, что это существо планировало делать с Аленой и зачем ему была смерь своего только рожденного сына.

Граф Вельский, разглядев нас, входящих в камеру задергался и замычал. Никита выдернул кляп из его рта, после чего тот стал несвязно обвинять, угрожать, запугивать ну и подкупать в итоге. Сказав, что он лишь может купить себе легкую смерть, либо мы будем складывать части его тела в банки с формалином, прямо на его глазах, как он это делал с невинными девочками, либо дадим умереть быстро. Граф не долго запирался. Он сообщил, что жена была в курсе его увлечений, и что он не один такой среди аристократов. Даже какой-то свой закрытый клуб организовали, где собираются и делятся впечатлениями от очередной жертвы. С помощью недолгих уговоров удалось получить информацию на пятерых представителей знатных фамилий, что творят подобное в столице. Также граф поведал о тайнике в этой усадьбе с запасами на черный день, и о коде к сейфу, что стоит в кабинете его городского дома. Код спрашивали многократно, и добились, когда показания сошлись, этому приему еще на спецкурсе нас обучили в дурке.

Недвижимости в собственности у него хватало, но как перевести в ее в свою, чтобы не попасть под подозрение не представлял. Даже если тот напишет завещание, скажем на племянников, то родственники скорее всего имея связи и деньги смогут опротестовать его, и оставить нас с носом. Поэтому сию мысль выкинул из головы. Вот одна информация нас заинтересовала, возможно получится ей воспользоваться, да и с нашими планами на будущее она хорошо сочетается.

В общем, граф кроме своего дьявольского хобби давал деньги в рост. И у него скопилось приличное количество долговых расписок. Они также хранились в городском кабинете. Среди них есть один очень любопытный экземпляр. Со слов графа это даже не расписка, а по сути, переоформленная на другое лицо недвижимость, в права собственности которой может вступить любое лицо, вписавшее свои данные в документ. Нужно только потом все правильно зарегистрировать, и уже сообщить текущим арендаторам.

Мне стало интересно одно предприятие, о котором поведал граф. Оно специализировалось на ремонте автомобилей, которые все нарастающими темпами начали наполнять улицы столицы. Имело несколько современных станков, заказанных бывшим владельцев в Германии. Этой информации оказалось достаточно, чтобы принять решение, — надо брать! А с остальными расписками решим позже. Вот только вопрос, каким образом нам пробраться в дом и стоит ли трогать супругу его сиятельства. По сути, она хоть и косвенно, но была замешана в его преступлениях против рода людского. Разузнав у Вельского все, что было необходимо о городском доме и его обитателях, решил узнать об Алене.

Вышло, что супруга графа допыталась до правды, и именно она требовала такого исхода для ребенка и дворовой девки, что посмела сбежать, не уведомив своих хозяев. В общем наш изувер, ко всем своим прочим достоинствам и недостаткам, оказался еще и подкаблучником, да таким ярым, что по требованию жены, был готов умертвить собственного незаконнорождённого ребенка. Вот какую Алену ждала участь, случись ей попасть в эту комнату живой, я даже думать не хочу.

Решил, что зафиксировать на бумаге преступления этого существа будет не лишним. Для этого пришлось отвязать и освободив одну лишь правую руку усадить за стол с бумагой и чернилами. Около часа ушло, и шесть листов убористым почерком были исписаны. Особо в них было все про этот закрытый клуб, что и как делали, где девочек брали, ну и все на эту тему. Вырваться он не пытался, да и по правде говоря шансов не было, поэтому строчил как тот летописец.

Но прежде, чем отправить его к чертям, я захотел поговорить с девочкой, которая чудом спаслась. Подумал, что, возможно приняв участие в процессе, но Леша, тут же заглянувший в комнату с кроватью, увидел, как девочка спала, укрытая теплым одеялом. Ну и я медлить не стал, одним движением руки вогнал клинок графу в грудь, держа его уверено правой рукой и глядя на предсмертные агонии изувера.

Ровно через сутки после начала закончился процесс выяснения обстоятельств случившегося с Аленой и Ванечкой. В результате сейчас сидим с Никитой и перебираем доставшиеся нам трофеи от изверга, что уморил множество по сути детей. С домом медлить не стали, и провели операцию той же ночью. В результате пострадала смертельно только жена графа, еще было четверо слуг, что на ночь оставались в особняке. Они отделались беспамятством, шишками, да несколькими синяками в разных местах.

В сумме нам досталось 8600 рублей ассигнациями, небольшой сундучок с фамильными ценностями, которые пока не ясно как пристроить не засветившись, поэтому его сегодня унесем в схрон за городом, где в дупле на высоте дерева, уже есть кое-какие приметные вещи не для общего обозрения. Расписок тоже было прилично, но я подумал, что используй я их, они могут вывести, на след ищеек, что несомненно станут досконально распутывать смерь столь высокого по положению аристократа.

Поэтому недолго думая, тупо сжёг все бумаги, оставив на руках только одну, на те самые автомастерские. Девочка Маша, что была нами спасена в последний момент от убийства, тоже у нас. Алена тщательно обработала ей раны, и купила какие-то присыпки, притирки хрен знает, я в этой местной медицине пока не в зуб ногой. В общем занимаются ей, и хорошо. Но что-то делать так или иначе нужно с нашей расширившейся командой. И к Ванечке Аленка все время бегает, тоже не дело так разрывать. Ладно подумаю.

А что тут особо думать. Купить дом, туда поселить кормилицу с ее небольшой семьей в виде прислуги ну и в качестве молокозавода, туда же Машу, идти то, как оказалось ей совсем и не куда. И что это мы с малолетними братьями выступаем в роли какого-то приюта. Еще и полгода в столице не живем, а вот глядишь уже сирых да убогих к нам сколь прибилось. Ладно с деньгами слава богу проблем нет, да и его сиятельство немного поделился вчера, как-нибудь прорвемся. Да чуть не забыл. Пожар в загородной усадьбе и городском особняке начался одновременно, и уверен, что в первую очередь сгорят тела облитые хорошенько керосином, да крепким элитным алкоголем. Совсем не гарантирую, что смогут правильно определить причину смерти, с учетом того, что тела еще скорее-всего накроет грудой сгорающих частей дома.

Еще осталось пятеро аристократов, которые с большой вероятностью занимаются подобными вещами. И вот здесь нужно быть аккуратным. Такие себе из нас малолетние Робин Гуды. Если в одном месте удалось с большой долей вероятности не засветиться, то на пяти… В итоге решил, что анонимка, записка с раскаянием о содеянном, а также с перечислением лиц и подробностей на три листа, поможет полиции выполнить эту работу самостоятельно. Не уверен, что эти аристократы вообще понесут какое-либо наказание, но возможно хоть прекратят этим заниматься. А я потом проконтролирую, да и в анонимке было написано, что в случае пропажи сего письма, его копия попадет в газеты и не только Санкт-Петербурга, но и заграничные. Очень уж доверяют люди этого времени заграничной прессе, прямо хлебом не корми, дай пообсуждать французскую или английскую желтую газетенку, тьфу! Пару часов ушло на то, чтобы создать анонимное письмо, да еще с учетом того, чтобы оно никаким образом к нам не привело. Используя опыт прошлой жизни, по большей части теоретический в этом вопросе. Сделали письмо с анонимкой, вложив туда и раскаяния графа, Никита побежал, изменив внешность на улицу, где, передав задание через разные руки вышел на двух беспризорников, которые и вошли с конвертом в полицейский участок в центральном районе города. Ну вроде все, надеюсь этого будет достаточно.

Дни пролетали как…э-э-э. Как грачи весной над головой, короче быстро, но оставляли после себя некоторое количество подарков, не самого приятного содержания. Вот и нам с братьями пришлось столкнуться с некоторыми проблемами, навалившимися с разных сторон.

На очередном экзамене, куда как часы мы ходили по понедельникам. Обычно с 9:00 и до победы, что чаще наступала до обеда случился затык. И звали этого затыка Геннадий Абросимович Тыщенко, преподаватель математики. Он с самого начала процесса прохождения испытаний вставлял палки в колеса, и пытался если не остановить переход нас в 5 класс (Прошлые испытания мы с успехом прошли), то хотя бы замедлить. Мы с братьями начали уже закипать, и не известно, чем бы все закончилось. Но вовремя решил проблем пятью рублями, которые Кузьмич сунул преподавателю по моей просьбе, отозвав того в сторону. Честно был взбешён и раздосадован. Но когда наваливается огромное количество проблем то приходиться решать сначала самые важные. А здесь процесс сдачи испытаний уже отработан и думаю скоро его решим. А как же Тыщенко, а-а, хрен с ним, придет время вспомним, случись оказия.

— Я не злопамятный, а злой, и память у меня хорошая! — подумал я.

Вторая история случилась с прибившейся к нам Машкой, именно так все ее кличут. Она оклемалась за несколько дней. Даже щеки стали появляться, скоро откормим девку. Так вот. Она увидела, как мы тренируемся по два часа в день и решила, что хочет с нами. И как только не отговаривали эту амазонку недоделанную. Она умоляла, даже на колени было грохнулась. Ну и мы не железные как бы, дали добро со следующего утра к нам присоединится. Ну и что вы думаете, — Перелом бл… ноги бл…

Поскользнулась наша Маша, еще не добежав до парка, ну и теперь лежит в гипсе, да воет от тоски, на свою судьбинушку, что не довела ее до спортивного Олимпа.

Ну и на закуску, мы так еще и не решили финальный вопрос с полученными документами на собственность автомастерских. Скорее всего Кузьмича собственником сделаем, а кого еще-то. Для оформления всех бумаг обратились к нашему стряпчему Томских, но уже как три дня никаких новостей от того не приходило, и это начинало напрягать.

С Андреем Томских решившись обсудили вопрос покупки дома. Он было дело удивился, узнав, что это именно покупка, а не аренда. Да и аренда, собственно говоря, описанного нами дома влетела бы в копеечку, ну а покупка… Тут и слов не подобрать, как нижняя челюсть Томских не отвалилась, после осознания предмета вопроса, знает только его верхняя челюсть.

Он сказал, что подбор нужного по нашим параметрам дома может затянуться, а вот с оформлением в принципе никаких проблем возникнуть не должно, так как он на этом как говориться собаку съел. Ну а попросили мы немного не мало дом на окраине города, желательно ближе к нашей гимназии, ну чтобы на пролетке можно было добраться в течение полу часа. Еще большим плюсом стал бы лес рядом с домом, для наших регулярных тренировок. Ей богу тренироваться в парке уже осточертело. Да и в последнее время стали замечать повышенное внимание, когда отрабатывали рукопашку на нашей, ранее глухой поляне с беседкой, той самой, где нашли Аленку и Ванечку. Короче, когда в последний раз мы отрабатывали броски в снег естественно, то заметил, как со стороны на нас пялятся человек пять, которых ранее не замечал. Похоже сарафанное радио заработало, и кто-то сообщил об удивительных подростках интересантам. На-хрен, на-хрен, подумал я тогда, и свернув физкультуру на свежем возрасте удалился в закат, показав любителям борьбы шесть подростковых пяток.

Так, отвлекся, что часто со мною бывает. В общем около леса желательно дом. В идеале, чтобы рядом было минимальное количество соседей, территория побольше, сам дом можно одноэтажный на 6–7 комнат. Все остальное думаю и сами построим и соорудим, дай только срок. Ну и Томских зарядил этой задачей каких-то маклеров, риелторов, или как они там сейчас называются, мне по сути все равно, и обещал в течение месяца-двух уже подобрать какие-нибудь варианты.

Еще Андрей Михайлович помог за вознаграждение, естественно. Вообще здесь как-то любой чих от братии чиновников делается за мзду да подношения. Ну и все абсолютно нормально на это смотрят. Если без подарочка, то твой вопрос обязательно затеряется в ворохе не срочных, не важных, ну и вообще бесперспективных обращений от граждан. Поэтому оформление документов на Алену, Ваню и Машку, что сейчас училась передвигаться на самопальных костылях, было ускорено пятью пятирублевыми ассигнациями. Ваню мы решили записать как сына Аленки, чтобы было меньше вопросов, а Машку как ее сестру. Так будет проще все оформить, по словам Томских, ну и фамилию им сменили на Славины. И когда документы были готовы, то Томских заглянул к нам вместе с городовым, который выполнял функции участкового двадцать первого века. Он зарегистрировал, как и нас ранее с братьями да Кузьмичом, по адресу съемной квартиры в доходном доме, новую ячейку общества из девчонок, да одного улыбчивого мальчугана.

Это дело мы отметили все вместе сидя в зале за большим столом. Ванюшка в основном спал в люльке и на удивление не беспокоил своим криком. В последнее время кормилица часто его к нам приносит по просьбе Аленки, ну а мы не против, так веселее. Вот и появляются вокруг нас люди, ради которых можно и горы свернуть, что уж там, задумался я, глядя на потрясающий вид из окна, где солнышко заходило за линию горизонта, поломанную крышами питерских домов.

Глава 7

Прошел месяц с того дня, как мы провели операцию по ликвидации семейства Вельских, в лице графа и его супружницы. Вот уже на дворе март, и потихоньку чувствуется приближение весны. В прошлой жизни в Питере никогда не жил по долгу, а бывал по большей степени проездом. Так заскочить к друзьям-сослуживцам, в баньке попариться, ну пару музеев посетить. Особо я к искусству спокойно отношусь, то есть не питаю чрезмерного пиетета, ну или по-простому сказать если у кого выпадет из кармана яйцо Фаберже, разлетевшись на мелкие кусочки, у меня на глазах, то я только пожму плечами, ну и могу пошутить, в стиле: А где игла то?

Как-то так. С учебой вроде все тоже нормально, точнее с прохождением испытаний на досрочный перевод. Были проблемы с математиком Тыщенко, но вроде о нем уже говорил. Этому товарищу, ни дна ему не покрышки, все-таки как то удалось наш процесс затормозить на пару недель, в итоге только завтра в очередной понедельник в 9:00 нам назначена сдача заключительных испытаний, и по их итогам мы переходим в 6 класс, в котором сможем учиться с сентября следующего 1893 года. Выходит, образуется такое-себе приличное окно, что можно использовать в своих целях, и решить несколько важных вопросов. Ну с домом разобраться, еще и начать более серьезные тренировки с длинными клинками. Но надо и заказать тренировочные шашки, не забыть. Леха автоматически, сидя со мной и Никитой за общим столом, достал небольшой блокнот в кожаном переплете и сделал запись в список дел.

Вообще по прошлой жизни знаю, насколько важен грамотный учет своего времени, особо, когда работаешь в режиме многозадачности. Очень, знаете ли, помогает повысить трудовую эффективность. Развитием этой темы больше предприниматели страдают, тренинги там всякие этакие проходят. Но вот у меня все относительно просто. Меня как-то в прошлой жизни заместитель начальника нашей части научил. Диаграмма Ганта, по-моему, называется, там не особо сложно, просто проект разбиваешь на куски, отмечаешь даты, ресурсы, исполнителей. И становится понятно как, что делать, и кого за что наказывать, если вовремя не успели что сделать. Вот я в прошлой жизни как-то пристрастился к этой теме, и многие свои планы рисовал в таком виде. А после увольнения, когда появилось время за компьютером посидеть, то нашел удобную штуку Мегаплан, вот в нем по большому счету все задачи и раскидывал. И когда сложные вещи раскидываешь на этапы, наглядно структурируя, то становится легче, понятнее и проще жить.

К чему это я отвлекся, а да про шашки тренировочные вспомнил, да про то, что надо задачи раскидать. У нас ведь на носу знакомство с автомастерскими. Вот пару дней назад приходил сосед, который Томских, и порадовал, что на этой неделе все бумаги выправленные и зарегистрированные по уму, будут готовы и Кулагин Егор Кузьмич станет не просто отставным фельдфебелем, а почитай целым заводчиком, которому для полного комплекта останется две вещи: купить газету и пароход завести в хозяйстве. Вот я в добавок к заведенной еще с момента отъезда из Забайкалья привычке записывать задачи в блокнот, вспомнил еще про еще один свой навык из прошлой жизни, а именно про проектную деятельность, и работу со сложными задачам.

Мои размышления прервал стук в дверь. Аленка было побежала открывать дверь, оставив Ванечку на руках у Маши, но Леша, быстро проскочив мимо оттеснил ее, погрозив пальцем и взглядом отправив в комнату. Вот ничему ее не учат свои ошибки. Ведь подробно описали как было дело с бандитами, что ворвались к нам. И просили ни в коем случае не открывать дверь, хотя бы пока. А ей хоть в лоб хоть по лбу. Скорее бы уже перевезти это расширившееся семейство в дом загородный, будет по спокойнее наверно. А то Ванюша ни в какую не хочет на долго от тетки своей отстраняться, ну и соответственно это привело к тому, что у нас какой-то детский сад получился на съемной квартире, да еще Машка колориту своими костылями добавляет.

В дверь еще раз постучались, и Леха открыл замок отклоняясь в сторону на всякий случай.

— Привет, Леша! «Все дома?» —спросил наш наставник по наукам Олег Расторгуев.

На него Кузьмич перевесил практически весь наш образовательный процесс, и даже коммуникацию с преподавателями, и теперь Олег договаривается по испытаниям. И видимо с новостью пришел.

— Новости у меня для Вас, — сказал Олег

— Проходи, сейчас чайку попьем! Может сначала что по существеннее? Сегодня Аленка такие щи сварила, м-м-м, ум отъешь! — спросил я.

— Ну ты так нахваливаешь нашу красавицу, что не могу пройти мимо, — улыбнулся Олег.

Мы давно уже приметили, Олег не ровно дышит к Аленке, он, конечно, постарше, но девчонка уже в полном соку, в расцвете так сказать, налилась в общем. — Тьфу, как стал об этом говорить, так мысли в какие-то дебри полезли, вроде еще пубертатный период не того? Короче если мне зрение не изменяет, то похоже скоро Олежка наш придет к нам женихаться. Ну а что, в целом мы и не против. Парень правда очень положительный, да и планы на него с появлением автомастерских в нашем расположении я уже давно прорабатываю. Вот опять как вспомнил про планы, перед глазами пошли картинки с этой чертовой диаграммой. Надо заняться, но на все времени не хватает.

Как только Олег расправился с тарелкой щей, приправленных сметаной, то мы вместе сели пить чай.

— Ну рассказывай! — попросил Никита.

— Значит такое дело, слушайте!

— Завтра вы сдаете испытания за пятый класс обучения, и в принципе со следующего года, учебного имею в виду, сможете начать учиться уже в шестом классе. И в таком случае учится Вам будет нужно шестой, седьмой, восьмой класс, то есть с 93-го по 96 год. И уже в 96-м сможете выбирать какую-то специальность гражданскую или военную, ну и по ней пойти учится уже в институт какой-либо или в военное училище.

— Ну Олег, удивил так удивил. По-твоему, мы сами считать не умеем, да и уши киселем моем. «Все это и так понятно было!» —с улыбкой сказал я.

— Да не торопись! Не дал договорить, а уже критикуешь меня! В общем то, что я вам поведал первый вариант, о котором вы без меня знаете. А второй мне вчера предложил заместитель директора Свистунов. В общем, если вы хотите, то они могут принять у Вас испытания за шестой и седьмой класс, и если справитесь, то восьмой нужно будет честь по чести отзаниматься. Ну и заплатить за эти сдачи испытаний так же, как обычно по двадцать девять рублей с носа, да два раза. Надо решать. Из минусов, что я вижу, так это то, что вы попадете на последний год обучения, выходит в возрасте 9 лет, хоть и выглядите уже на 12–13, а к осени думаю будете на 14, все равно другие гимназисты будут знать настоящий возраст, и это может быть причиной конфликтов.

— Вот это новость так новость! — хлопнул я руками по своим ногам, и широко улыбнулся.

— Олег, ты не переживай. Мы мальчишки очень коммуникабельные, и разговор с гимназистами найдем. Вон даже с китайцами, не зная языка неплохо договариваться получалось. Никто не уходил обиженным.

— Ха-ха! Все ложились там же где и обижались, при том обидеться второй раз у них уже ни при каких обстоятельствах не вышло бы! — крякнул, Кузьмич, приглаживая встопорщенные усы и тихонько хихикая.

Я глянул на опекуна недовольным взглядом. Ну не входило пока полностью посвящать Олега в наши дела. Вроде парень неплохой, только ссытся да глухой, — подумал я. Короче на сто процентов пока доверия не было, но к этому шло, и мне бы очень хотелось в нем не разочароваться.

— Вы это, бешенные, аккуратнее там. Знаете какие там отпрыски учатся. Не дай боже Вам с кем-то подраться, или того хуже кому нос сломать. Даже боюсь загадывать, что может приключиться! — повел Олег плечами.

— Не ссы Маруся, я Дубровский! — ответил я не задумываясь автоматически, привязавшейся присказкой из моей прошлой жизни.

— Какой Дубровский! — спросил Олег, а Кузьмич приподнял правую бровь в вопросе.

— Не обращай внимания! — помог мне выкрутиться Леха, — Илья так шутит.

— Шуточки, у Вас братья Горские, конечно… — сказал Олег.

— Вообще это все очень серьезно, а вы ржете как кони! Cсцепитесь со своим характером с каким-нибудь сынком князи или купца миллионщика, и папочка прибежит разбираться.

— Говорю же, разберемся. А вообще в гимназии если не ошибаюсь, есть правило, где все учащиеся равны, — сказал я.

— Равны-то, равны, но всегда есть ровнее, поверь я же тоже все это проходил на своей шкуре, когда гимназический курс кончал. Ну и сейчас в университете подобной несправедливости хватает. И преподаватели, да директора в основном встают на сторону не того, кто правым был в конфликте, а за того будут, кто знатнее, да влиятельнее.

После слов Олега я задумался, взяв в руку чашку с горячим чаем. Точнее с отваром, который еще в Верхнеудинске у бурятов купили. Его, к сожалению, осталось немного, и похоже скоро совсем закончится. Классная вещь. Еще в прошлой жизни подобные сборы любил, чтоб травки, ягодки всякие да коренья сушеные. Дед мой, царство небесное, тогда пытался меня по этой науке понатаскать, да не в коня корм, хотя что-то простенькое думаю и сейчас изобразить смогу, надо лишь попробовать. А мысли мои текли в сторону учебы, которая начнется со следующего года. Практически на сто процентов могу сказать, что без эксцессов не обойдется. Ну, когда трое крепких, но девятилеток наваляют люлей пятнадцати-шестнадцатилетним, не может не возникнуть вопрос у последних, а также их родителей. Блин мысли в Ералаш какой-то скатываются. Ну да ладно, как говорят в Одессе «будем посмотреть!».

Мы завершили разговоры и перешли к занятиям. Завтра как-никак несколько дисциплин нужно будет сдать, чтобы нас перевели на следующий год обучения, по документам, конечно. Выходит, если завтра все идет по плану, то нас зачисляют на 5 год, а там еще два раза и можно до следующего учебного сезона не отвлекаясь заниматься текущими делами. Пробежали с Олегом по основным темам математики, физика на данном этапе еще отсутствовала, а вот церковнославянский язык, латынь, историю, чистописание и рисование завтра проверять будут. Более всего меня напрягало изучение церковнославянского, просто как-то туго шел, и, по правде говоря, не представляю, где он сможет мне пригодиться в будущей жизни, а сознание взрослого мужика, которому через многое пришлось пройти, проводит параллель ну и как есть ставит такой своеобразный барьер. Короче, признаюсь честно — подглядывал. В смысле я сдавал, а Никита, иногда и в месте с Лехой, в это время сидели с книжками по предмету, ну и выходило, что я как бы на некоторые вопросы отвечал, тупо читая с книги. В общем признаю свою вину, меру, степень глубину, и прошу меня отправить на ближайшую войну, на ту которая в Крыму естественно и в июле, как водится.

Да, ничего страшного не случится, я же не по скайпу сдавал хирургию, после чего шел оперировать больного. Думаю знаний, полученных уже здесь, да и накопленных за прошлую жизнь, мне хватит сполна.

— Илья, Илья-эй, я кого спрашиваю, — повысив голос проворчал Олег, поймав меня на задумчивости.

Вот какую странную закономерность наблюдаю. Если дин из близнецов уходит в размышления, и рядом опасности никакой не присутствует, то защитные рефлексы притупляются, и как бы это сказать сознание ускоряется. На сколько именно не могу определить, но возможно как раз в три раза по числу дополнительных голов. А то, интересно, а Змей Горыныч о скольких вещах одновременно мог думать, подумал я и почесал три белобрысых затылка. Хотелось сказать одной рукой, но нет разными.

Я ответил Олегу на его вопрос, и в целом он завершил наше занятие. Единственное, что вызывало сомнения это церковнославянский язык, но с ним, как говориться, с божьей помощью, то есть с тремя головами справимся как-нибудь.

В целом все так и вышло, как планировали. Еще в 8:30 мы были в гимназии с Кузьмичом, Олег в этот раз не смог составить нам компанию, так как параллельно в его Альма-матер было какое-то обязательное занятие, что ну никак нельзя пропускать.

Свистунов Павел Алексеевич, встретил нас с улыбкой. Заметил, как с каждым разом его отношение к талантливым мальчикам меняется от нейтрального к дружескому и доброжелательному. Мимо пробежал немного сгорбленный, с большой залысиной на половину головы преподаватель математики, тот самый Тыщенко Геннадий Абросимович. И что-то неразборчивое пробубнил себе под нос, увидев нас.

— Геннадий Абросимович, голубчик! Что же вы это здесь бега устроили, что на том ипподроме? — спросил того Свистунов.

— Павел Алексеевич, что-то навалилось, да еще знаете, эти дети с седьмого класса. Это же ужас, а не дети, сегодня опять отмочили. Проскурин с Поярским уже в третий раз избили Конева. Вечно этот Конев внимание к себе привлекает, ну и битым ходит как водится частенько, не знаю, что уж и делать.

— Так Геннадий Абросимович, всех троих после обеда ко мне, будем думать. Надо разобраться, а то и до беды не далеко. Сами знаете кто родители у Проскурина с Поярским, — поднял Свистунов палец вверх и пристально посмотрел на Тыщенко, — Вот! Вот!

Насколько я понял это и есть пример того, с чем нам придется столкнуться в гимназии. Эх лишь бы не прибить никого, и не покалечить, подумал я и пошел за Свистуновым, что провожал нас в класс, где и будут проходить очередные испытания.

Кузьмич как водиться первым делом в отдельном кабинете провел оплату цельных 87 рублей «вынь да полож», получив от секретаря что-то вроде расписки об оплате или чека девятнадцатого века с синим оттиском.

Ну а нас стали гонять по предметам. Как-то уже эта процедура даже не волновала. Ну представьте, что в пенсионном возрасте вам задают вопросы за пятый класс, представили? Ну а теперь наложите на это колорит девятнадцатого века и поправку на учебную программу. Каково? Вот для меня в итоге за несколько подобных заходов этот процесс стал обычным явлением. Единственное, что сегодня заставило понервничать это церковнославянский язык. Но здесь я как раз и включил режим Змея Горыныча, и Никита с Лехой быстро листали книги за столами в конце аудитории, переворачивая на нужную страницу в зависимости от вопроса, ну а я отвечал иногда цитируя дословно. В целом то, я материал и так знал, память практически абсолютная, но вот все равно в этом конкретном случае пару раз терялся. Также прошли и братья. И в результате мы переведены на 6-й год обучения. Осталось 2 раза попотеть в этом кабинете, и братья Горские в девятилетнем возрасте, а столько нам как раз в сентябре 1893 года исполниться, будут зачислены на последний год обучения. И уже летом 94-го, пройдя итоговые испытания мы получим полноценное гимназическое образование. Оно в свою очередь откроет многие двери для дальнейшей учебы. Где конкретно, пока не могу сказать, да и положа руку на сердце не особо пока копался в вопросе, время в следующем году определится будет. А пока мои мысли занимали две вещи, которые решить хотелось бы поскорее.

Домой вернулись немного уставшие, по дороге заскочив в булочную и набрав разной сдобы. Эх что-то захотелось мне сладостей из нашего времени, что говорить, меня можно назвать заядлым сладкоежкой. Помню, как в располагу, получив неплохие по тем временам боевые выплаты, купил в Ханкале на базаре огромный поднос с эклерами. Мне пытались распихать их по коробкам, но я упорно отказывался, обещав вернуть этот столовский дюралюминиевый девайс в целости. Тогда мы такое знатное чаепитие устроили в нашем отделении, правда у всех то ли от эклеров, то ли от паленой водки, что притащил прапор с утра болела голова.

Дойдя домой, мы были встречены нашими хозяйками, эх как бы по скорее их отправить в наш еще не купленный загородный дом, будет немного поспокойнее. Будем видеть друг друга тоже будем часто, но детский сад немного утомил. А просто их прогнать, как-то совесть не позволяет. Как там у Экзюпери «Мы в ответе и бла-бла-бла…». В общем будем заниматься потихоньку, ну и к делу какому приставим, а там глядишь Аленку женим на Олеге, а Машке еще подрасти немного нужно.

Ужин получился на загляденье. Опять довольно простая русская кухня, как я люблю прям.

— Эх еще бы водочки махануть, — подумал я молча.

— Не дорос, не дорос еще! — ответил сам себе.

В этот момент во входную дверь забарабанили. Да очень так не слабо, будто кто-то скрывается от погони и пытается найти укрытие в нашей квартире.

Мы с братьями перешли в боевой режим, вооружившись приготовленным на такой случай оружием, и не издавая лишнего шума пошли к входной двери, где разделились, встав с разных сторон от двери, а Леха встал в проем, держа вход под контролем с расстояния 4–5 метров.

— Что за жизнь, даже глазка нет. Хрен знает кто приперся! — подумал я, открывая щеколду запирающую дверь.

— Илья, Илья! — в немного приоткрытую дверь стала протискиваться не хилая такая тушка Андрея Михайловича Томских.

— Да чтоб тебя…- выругался я тихо, широко открывая дверь и засовывая кольт за пояс сзади.

— Новости, у меня для Вас новости! — сходу, как только вошел начал голосить возбужденный стряпчий.

Глава 8

Таким возбужденным нашего милейшего стряпчего, я не припомню. Обычно он обстоятельный и размеренный человек, а сегодня в него словно бес вселился, ну и помчался сразу новости по соседям разносить.

— Проходите, Андрей Михайлович, проходите чаю попьем, да и расскажете все обстоятельно. Аленка! Ну давай на стол накрой, гостя напоить надобно, да булочек с маком неси, тех, что утрешние, — сказал я девушке, которая развесила уши, видя входящего гостя.

После того, как была выпита первая чашка чая, успокоившийся Томских начал разговор:

— Егор Кузьмич, мальчики! Что я бежал то к Вам как гимназистка, какая–то, прошу прощения, не в моем это стиле, но вот как-то хотелось по скорее дело провернуть, уж больно оно интересное намечается. Ну и как водиться такой удобный вариант надолго свободным не останется.

— О чем речь, Андрей Михайлович? — спросил опекун, слушая какую-то не совсем связную речь гостя.

Я уж было подумал, что здесь что-то не чисто, и он хочет продать нам на эмоциях неведомую хрень. По сути, втюхать какой-то неликвид. Помню этих менеджеров несунов, которые продавали чудо пылесосы по цене автомобиля, бабкам, которым жизни не хватит рассчитаться за эту приблуду. И ведь у них покупали за какие-то космические деньги. А были еще фильтры для воды, всяческие БАДы и вся эта муть. Вот мне сейчас внутренне состояние Томских напомнило тех самых менеджеров из сетевого маркетинга, которые прям фонтанируют, и почти эрегируют на свои товары.

На конец-то удалось выяснить подоплеку поведения Томских. Оказывается, всего час назад стало известно, что одна дочь купца спустя три года после смерти батюшки купца Семена Ильича Саитова выставила дом на срочную продажу, по очень хорошей цене, и если мы не проморгаем этот вариант, то он нам достанется практически за треть от его реальной стоимости. Да и в придачу он соответствует на первый взгляд всем требованиям, что мы описывали стряпчему.

Конечно на ночь глядя, уже никто не броситься смотреть дом, а вот узнав наше общее мнение, Андрей Михайлович отправил мальчишку дворового с запиской к госпоже Саитовой, где сообщил, мол завтра в 9:00 утра приедет с покупателями на просмотр. На этом Томских выдохнул и пошел домой удовлетворенный скоро провернутой подготовкой к хорошей сделке, а так понимаю, что он действительно неплохую комиссию поимеет. Но в процессе наблюдений все-таки сделал вывод, что Андрей Михайлович больше не из-за денег бегает, а из отношения к нам в целом. Все-таки за время пути по Сибири пришлось один раз его выручать от рук артистов-щипачей.

На следующее утро мы собрались пораньше, и нашей дружной компанией отправились смотреть дом. Собственником недвижимости опять же сделаем Кузьмича. На всякий случай он завещание у нотариуса на нас с братьями написал уже, указав как единственных наследников братьев Горских. Семьи-то другой за долгие годы службы, и последнее время не нажил. Да и признаться честно за время, проведенное вместе, мы уже стали одной семьей. Поэтому вопрос доверия к нему даже не стоял, а завещение требовалась только на случай какого несчастья, не дай бог. В пролетку уселись впятером, мы с братьями на одну лавку и напротив нас Кузьмич с Томских, и направились по адресу купчихи, а именно в район Шувалово. Стряпчий сказал, что от нашего доходного дома до того что едем смотреть 13 верст.

Расстояние не самое ближнее, но большинство подобной недвижимости и дальше есть. Дело в том, что нам нужно более или менее глухое место для тренировок, а все что расположено ближе слишком далековато от леса. А этот дом стоит прямо на границе большого лесного массива. И эту местность еще по прошлой жизни помню, мы тогда с Володькой то ли в 1998 то ли в 1999 году шашлыки жарили возле озера Лахтинский разлив, и рядом был Юнтоловский заказник. Так понимаю сейчас там просто лес, о котором стряпчий сказывал. Если все подтвердиться, то это то, что нам нужно.

Дорога до дома в Шувалово была среднего качества по местным меркам. Вспомнил! — Примерно на этом месте в 90-е годы двадцатого века появится Шуваловский проспект, длинная такая магистраль на севере Санкт-Петербурга, между прочим. Так вот, подъехали к дому. Территория окружена деревянным забором, примерно двухметровой высоты. Достаточно добротный такой, плотно подогнанный друг у другу штакетник, прикрывающий от постороннего взгляда происходящее за ним. Не кованный и не каменный, но пойдет, для сельской местности, подумал я, увидев его. Вход на территорию был через калитку, а рядом с ней массивные ворота для транспортного средства. В такие ворота и БТР-80 проедет, подумал я. Нас встретил пожилой мужчина с длинными усами. Я бы дал лет 60 не больше, звали его Артем Федорович, и он работал в доме уже давно, за последние двенадцать лет сменив практически все виды работ по домашнему хозяйству, от садовника, до дворецкого и прислуги. И когда он открыл нам ворота, на его лице читалась какая–то вселенская печаль.

— Добрый день, господа! А Павла Семеновна, хозяйка наша, вот–вот должна прибыть. Меня-то с вечера предупредила гостей ждать. Так я мигом сейчас проведу и все обскажу. Чай двенадцать годков здесь тружусь, еще начинал у батюшки хозяйки Семена Ильича Саитова, сразу как со службы ушел…– грустно вздохнул Артем Федорович.

Мы для начала прошли по двору, который окружал все тот же виденный ранее забор. Он был почти правильной, прямоугольной формы, но все-таки длина участка, примыкающая к дороге, была чуть меньше, чем параллельная ей идущая вдоль леса. В том месте, где к забору подходили деревья, была калитка, через которую можно попасть сразу в лес, как бы с заднего входа.

Ближе к воротам примерно по центру участка стоял дом. Он был приличного размера. Одноэтажный, но с мансардой на пару комнат. Их можно пользовать в летний период, зимой же не отапливались. Дом состоял из восьми помещений, а именно кухня, кладовая, зал–столовая, пять спален, и еще одно помещение, непонятного для меня назначения, от которого ключей Федорович не имел, ну и не показал его. Ну и конечно же туалет, правда он меня не впечатлил, по сути не сильно далеко ушел от сортира в нашей деревне, немного поприличнее, но принцип работы был проверен веками, в будущем надо сообразить вотерклозет. Кроме того оа улице тоже стоял скворечник для естественных нужд.В целом дом был неплохо мебелирован, и конечно если бы хозяйка не стала забирать ее, было бы просто восхитительно. Как представлю какой геморрой на такую домину обстановку заказывать, у-у-у-у, выть хочется.

Во дворе тоже было несколько построек. Первое, что мы с братьями осмотрели тщательно это баня. Ну признаться она меня не сильно порадовала. Тем легче будет принять решение и построить новую на этом же месте. Да еще сделаем большой такой навес–веранду. Чтобы после парилки можно было горячего чайку из самовара навернуть. А это строение видимо уже давно было сделано, да и признаться немного не по науке, поверьте мне, я на этом собаку съел. В общем баня под снос, и за лето поставим новую. Еще был сарай для хозяйственных нужд с каким-то инвентарем типа лопат, граблей, вил и прочей крестьянской утвари. Федорович показал небольшую часть участка, наверное, сотки на три по понятной для меня системе измерений, которую занимал огород. По времени он еще не засеян, естественно март на дворе, да и снег кое где лежит. Но почему бы и не выращивать всякую зелень на стол для себя, подумал я. Вон в прилукской кормились ведь с огорода недурно. У Кузьмича, при взгляде на огород заблестели глаза, что от нас с братьями не осталось не замеченным.

Что мне очень понравилось, так это большой амбар, в который через крепкие ворота, наверное, поместиться две шишиги, те, что ГАЗ-66, а может и все три. Оказалось, что батюшка хозяйки это строение использовал как склад для товара разного ценного товара, за которым лучше пригляда, чем под окном не будет.

В амбаре даже печка была. Ну такое пространство она не обогреет, но по словам Федоровича, зимой, когда до 30 градусов мороза, ее топили круглосуточно и вода в амбаре не замерзала, а значит и товар, боящийся мороза, сохранить можно было.

Вот, собственно, и все, что большими мазками можно о доме рассказать. В амбаре можно тренировки устраивать, ну и возможно даже пострелять. Хотя для тренировок стрельбе я все о небольшом личном тире мечтаю, метров так на 50–60. По сути, мне нужна пистолетная дистанция, и отработка до автоматизма работы в группе, помещениях. Знания все есть но ведь и оружие у нас не чета пистолетам, что в 21 веке использовали, да и тело некоторые навыки из прошлого подзабыло. Ну мы ему напомним, — Подумал я и пошел вместе с братьями встречать пролетку, подкатившую к воротам. Артем Федорович споро отворил ворота, которые не были закрыты на засов после нашего приезда, и экипаж въехал на территорию, остановившись рядом с тем, на котором приехали мы.

Из пролетки вышла симпатичная женщина средних лет, наверное, сорок с небольшим, может и меньше в аккуратно подогнанной по фигуре шубе и меховой шапке. Мне показалось, что немного не по погоде она оделась, да ладно. То снег валит, то солнышко пробивается, неоднозначна Питерская погода в марте. А здесь в Шувалово в достаточной близости от финского залива и того не предсказуема. За госпожой Саитовой вылез какой-то молодой хлыщ, в котором с первого взгляда я опознал инородца.

— Доброе утро, Павла Семеновна, подошел и учтиво поприветствовал клиента Томских, кивнув также ее спутнику.

— Доброго дня, Андрей Михайлович! Простите, что задержалась, надеюсь это не повлияет на наши договоренности. Будьте любезны, представьте меня молодым людям! Да, хочу представить моего жениха Антуана Перно, — сказала хозяйка дома.

— Знакомьтесь! Это Егор Кузьмич Кулагин, а эти близнецы его подопечные, учатся в гимназии сейчас. Вот мечтают о доме, и Ваш на эту роль, признаться, очень подходит, — сказал стряпчий.

— Вот и замечательно, Вам Артем Федорович уже показал, что здесь и как? Я право на вряд ли смогу лучше, чем он провести экскурсию. Сама часто в разъездах бываю, вот на днях из Парижа вернулась, вы знаете прелестно, Елисейские поля, Монмартр, до сих пор не могу забыть уютные улочки этого замечательного города.

— Эх, — Подумал я про себя. Погуляла бы ты по Монмартру в двадцать первом веке. Возможно, сейчас бы ты рассказывала не о тихих улочках, а о крепких темнокожих парнях, жгущих покрышки от автомобилей, и о шагающих дружными рядами взрослыми мужиках в желтых жилетках, отлынивающих от работы.

— В целом нам все понятно, дом нам показали, подскажите Вы всю обстановку в нем оставляете?

— Да, знаете ли, я продаю как есть. Мне срочно нужно уехать с моим Антуаном. У нас запланирована свадьба через три дня, и после нее мы сразу же отправляемся в путешествие. Эх, уже мечтаю посетить столько потрясающих мест в Европе, и сначала непременно в Прагу. А может и до нового света доберемся, верно, Антуан? — повернула голову в сторону спутника Павла Семёновна.

— О да моя душенька! — с легким французским акцентом ответил хлыщ, стоящий рядом с хозяйкой нашего будущего дома.

Мне сразу стала понятна срочность, почти гарантировано это брачный аферист. И он настаивает на путешествии, для которого требуются несколько тысяч рублей, ну а потом будет счастье, дети и жизнь на берегу моря в уютном домике, далее по списку бла-бла-бла… Тема рабочая для вот таких индивидуумов, даю гарантию, что так и будет. Я извинился и отозвал стряпчего в сторону, спросить понимает ли, что даму просто разводят. Он мне рассказал, что конечно все понимает, но за нее есть кому переживать. Да и ускоряет она так процесс, в основном потому как многочисленные родственники пытаются лишить ее долгожданной любви. В общем, если не мы, так сегодня же купит кто–то другой, и она так или иначе умотает со своим Антошкой до Парижу, а там куда кривая семейного счастья выведет. Я почесал голову, и решил, что в таком разе не стоит отказываться от замечательного дома.

Долгой торговли не было, по сути дела цена и так была снижена значительно, в два, а скорее даже в три раза до 13 тысяч рублей. Мы выдали под расписку одну тысячу ассигнаций, а основную сумму договорились передать после оформления права собственности. Я в коллизии с документами не лез, не мое это, а лишь прикинул что придется снимать деньги со счета, что открыли еще в Екатеринбурге по пути из Забайкалья. Так там 43 тысячи, еще от Вельского подарочки были, итого после покупки дома останется со всем вместе около 39000 рублей. Нужно будет часть снять наличными Кузьмичу, а часть перевести из Уральского банка в Санкт–Петербургский. Ну это не особо сложно.

Катавасия с оформлением дома на 5 дней, и вот мы встретились с Павлой Семёновной на окончательном подписании документов, и выплате остатка.

— Егор Кузьмич, у меня сердце не на месте за Артема Федоровича, он верой и правдой служил еще моему батюшке. А как я решила дом продать, вижу угасать стал старик. М-да право не удобно Вас просить, но могли бы Вы его оставить, он очень хороший человек. Большого жалования не просит. И сможет Вам помогать во всех домашних делах, в меру его сил конечно.

— Павла Семеновна, не переживайте мы уже думали на сей счет. Вот закончим с Вами все дела, поедем в наш новый дом, что нам передадите при свидетелях, и сразу предложим Артему Федоровичу остаться на службе.

Уже бывшая хозяйка нашего дома просияла улыбкой. Видимо этот вопрос сильно тревожил ее, и когда все решилось она выдохнула. Вот же ветренная женщина, такие на раз спускают годами заработанное отцами и мужьями состояние. Ну а что, я ей доктор, что ли?

Наконец то эта история с домом завершилась. В конце мне уже хотелось пристукнуть эту неуемную женщину, нашедшую в нас свободные уши, а особо бесил не вмешивающийся в диалог, но постоянно подлизывающийся к своей будущей жертве, лягушатник. Хоть дама и через чур навязчивая, да и дура, по сути, буду честен перед собой, мне ее стало жалко. Ведь этот крендель может просто бросить ее на улице, где-нибудь в Праге без денег, да и умотает искать новую дурочку на просторах Европы. А мы такие хорошие будем жить и радоваться жизни в новом доме, когда человеку, принесшему нам эту радость за очень умеренную плату, будет плохо, а может и его не станет вовсе. Ведь проще как говорится бритвой и в колодец… Сами мы только в этом мире сколько раз таким образом решали вопросы со всякими там негодяями. И вот сейчас пройти мимо, нет не смогу. Короче просто себя потом не прощу, когда узнаю, чем все закончится, а пахнет ей богу дурно. В общем готовим операцию «Ы», опять, нет сейчас назовем ее «Жигало», гы–гы.

После первого посещения нашего нового дома, и бури радости вперемешку со слезами от старика, который уже и не знал куда ему на старости лет идти, мы вернулись в съемную квартиру, чтобы с завтрашнего дня начать готовиться к переезду. Эту квартиру тоже оставим за собой, во время гимназии будет очень удобно на неделе здесь оставаться, а не мотаться каждый раз в пригород. Ну это еще не скоро.

В город мы возвращались втроем: я, Кузьмич и стряпчий Томских. Леха и Никита остались в доме под предлогом проверить лес на предмет тренировок, а сами лишь пролетка скрылась за поворотом, побежали, срезая дорогу и нагоняя пролетку Павлы Семеновны и Антуана. Слежка, в которой братьям пришлось ловить местного «таксиста», привела их к доходному дому, где, по–видимому, временно обосновалась влюблённая парочка.

Вычислить квартиру не составило труда зная имена постояльцев, да подключив местную малолетнюю шпану за копеечку малую. Леха и Никита наблюдали за домом и окнами, в которых зажгли свет. За это время я успел собрать все необходимое для проведения операции и примчался на извозчике по адресу Павлы Семеновны.

Мы решили еще подождать в наблюдении час другой, и если наш Антошка не выйдет сам, то инсценировать грабёж квартиры, ну и далее, как пойдет. Ждать пришлось около сорока минут, после чего француз вышел из парадной, оглядываясь по сторонам в поисках свободного транспорта. Удача улыбнулась только когда отошел от дома вдоль по улице метров на 400. Он достаточно бодро заскочил в пролетку, и она повезла его в неведомые для нас дали.

— Вот же урод! — Сказал я, оттирая нож от крови. Антуан Перано лежал на кровати с перерезанным горлом. А рядом с завязанными глазами и кляпом во рту лежала связанная по рукам и ногам женщина в неглиже.

Вышло, что этот паскудниок, собирающийся взять замуж такое сокровищем как Павла Семеновна параллельно крутил лямур с другой. И она вообще оказалась его женой, на которой Антуан, оказавшийся Пьером, женился еще три года назад в Париже. А такую схему заработка они придумали в месте. В общем это семейный подряд. Женщину мы вырубили, когда были в масках, поэтому лишать ее жизни не имело никакого смысла. А вот Пьер, пока был в сознании написал покаянное письмо Павле Семеновне, в котором с подробностями рассказал о своих планах в ее отношении, ну и до кучи еще перечислил своих жертв за последние два года. А было семейки два удачных эпизода, да вот осечка случилась, когда встретились на их пути три брата удальца, одинаковых с лица, гы–гы. Письмо на следующее же утро отправилось к Павле Семеновне. Безусловно горевать она будет, но пусть уж лучше валерьяны настой хлещет, чем лежать в сточной канаве мировой столицы моды, где до нее нашли свой покой две облапошенные влюбленные женщины.

Закончив дела с французом, я как–то выдохнул. Сказать честно получил моральное удовлетворение от поступка. Нет ни в коем случае, не от того, как хладнокровно полоснул изделием от кузнеца Анисима по горлу лягушатника, а от того, что, по сути, изменил трагическую судьбу одной запутавшейся женщины. Очень хочется верить, что ее неуемная натура не заведет ее опять в подобную ситуацию. Но как уже говорил я ей не доктор.

Уже на следующий день, как отоспались после очередных подвигов с братьями, мы стали перевозить некоторые вещи. И в первую очередь наше бабье царство. Кормилицу Прасковью со своей семьей, мы все–таки решили не перевозить в наш дом. Прикинув так и эдак, что-то не хочу устраивать из него общежитие. И на братском совете, к которому решено было привлечь Кузьмича, решили, что купим пролетку, на которую посадим мужа Прасковьи, он будет по нашим делам мотаться, которых в последнее время прибывает день ото дня, ну и жену на кормление Ваньки возить, а там посмотрим. Когда спросили у Прасковьи, то она в ноги чуть от радости не рухнула, ведь стабильное жалование, что мы положим мужу за работу, это не крохи, что ему сейчас удается в дом приносить, перебиваясь разнорабочим. В общем перевезли всех, слава Богу. И вот стали комнаты распределять, долго об этом не буду. В общем всем места хватило, но вот все–таки построить небольшой флигелёк в углу участка для персонала наемного, я все–таки запланировал на лето, заодно с баней и еще одной завиральной идеей, которую пока ношу в секрете ото всех.

Все на местах, и тут меня что–то торкнуло, не знаю, что именно, но мы пили чай с малиновым вареньем в столовой дома с Никитой, Леха в это время чистил оружие в кабинете. Так вот мы, не сговариваясь пошли с братом по дому, оставив недопитый чай на столе, и остановились у двери, которую нам так никто и не открыл. Да и похоже не собирается.

— Машка, кликни Артема Федоровича! — попросил я девчонку.

— Да Илья, звали меня? — минут через пять появился старожил этого дома.

— Ага, Артем Федорович, подскажи. Что же всё-таки там находится, указал я рукой на запертую дверь.

Артем Федорович, почесав голову, сказал: Знаете Илья, похоже, что со смерти батюшки Павлы Семеновны туда никто и не заходил. А на моей памяти он никого туда не пускал, и ключ от двери был только у него. Даже не знаю, где он сейчас.

Пока Артем Федорович декламировал историю тайной комнаты, Леха уже подбирал подходящие инструменты, чтобы вскрыть мудреный заграничный замок. И провозившись со злосчастным произведением искусства немецких механиков дверь была открыта…

Глава 9

— Никуда ты от меня не денешься, — сказал я и замок щелкнув открылся. Умеет все-таки немчура точную механику клепать. Вот мы почему так. Мы если надо ракету — пожалуйста, танк — лучший в мире, а вот часы или автомобиль для комфортной езды, это не к нам. Я, конечно, условно, в каждом сегменте есть и замечательные вещи, произведенные на Родине, я больше в целом рассуждаю. И когда об этом задумывался здесь, ковыряясь в потрохах немецкого замка, да и в своей прошлой жизни, когда перегонял по просьбе друга ВАЗ-21–06 из Москвы в Ростов, подумал, что у разных народов есть какой-то внутренний код что ли, то есть это прям работает очень наглядно, не без исключений повторюсь, а в целом. Вот нам досталось умение строить неубиваемые танки, или машины, на которых можно поменять ГРМ, временно заменив чуть ли не на резинку от женских труселей. Почему так, разводить монолог не буду, может как будет время свое мнение на этот счет и выскажу, а пока вот она пещера Али-Бабы.

Мы с Никитой протиснулись внутрь небольшого помещения, а Леха остался за дверью. Пока не изучим не надо посвящать в тайну этого пространства никого от греха подальше. А любопытных скопилось около двери много, да все короче, кроме Кузьмича ждали с открытым ртом. Кузьмич ползал, где–то во дворе, наверное, ходит грядки под морковку с чесноком меряет, дачник–огородник, блин!

Помещение и в самом деле было небольшим, примерно два на четыре метра. Ни одного окна не было, поэтому в руках у Никиты споро появилась зажженная керосиновая лампа, неплохо освещающая все вокруг. О вот и гвоздик, на который ее повесить можно, стало удобнее, подумал я. По середине помещения стоит добротный стол, похоже дубовый с зеленым сукном на столешнице. Прям очень такой винтажный столик, одно удовольствие за таким работать. За ним удобное одно деревянное кресло, около правой стены раритетный такой, для будущего времени конечно же секретер с множеством ящичков и непонятных полочек. Напротив его был стеллаж, тоже необычный и заполнен какими–то книгами, папками и бумагами. В общем складывалось ощущение, что мы попали в тайную комнату купца Саитова. Выходит, Семен Ильич еще тот был выдумщик, целый потайной архив собрал. Да тут все его дела, видимо не только явные, но и тайные. Чтоб разобраться во всех бумагах уйдет немало времени, поэтому подробную распаковку оставили на потом. Как появится свободная минута переварим за несколько дней, в три пары глаз. А вот закрытые шкафчики на секретере, да в рабочем столе, ну и как водится тайники, которых в таком месте просто не может не быть, меня очень заинтересовали. И вопрос не столько в получении материальной выгоды, вы уж не приписывайте мне повальное хомячество, знаете когда «жру все, что вижу». У меня больше такой себе спортивный интерес. А вот сейчас вообще сумасшедшее детское любопытство в пятой точке заиграло, аж терпеть не в моготу, дай тайничок найти да выпотрошить.

Сначала обследовали стол на предмет скрытых нычек, знаю обычно такие любят устраивать в массивных местах — например в столешнице, ножке или делают второе дно в выдвижном ящике. В общем вариантов море и каждый специалист подобного толка сам придумывает во что горазд. На краю столешницы я приметил небольшую потертость с правой стороны, то есть если схватить за нее правой рукой вот так, и делать это часто, затрётся деревяшка. Осмотрев внимательно это место, стал искать как вскрыть тайник. Больно не хотелось такую красоту портить. В общем мы с братом ползали вокруг, наверное, битый час, уже психовать стали. Так ни чего и не получалось, в конечном счете Никита, вылезший из-под стола весь в пыли, выругался не по-детски и ударил кулаком по столешнице. В этот момент раздался характерный щелчок и в том самом затертом месте отъехала планка, открыв доступ к маленькому тайничку. Короче там была найдена связка ключей и все. Но зато она открывала все шкафчики на секретере, и еще было два неизвестных ключа, которые видать отпирают еще более секретные двери. Мы с Никитой громко расхохотались, представив, как распутав весь клубок открываем последнюю дверь и оттуда выходит Карабас–барабас. Ха–ха. Что за детство заиграло, не пойму начались какие–то перепады настроения, возможно, перестройка организма подростковая началась. Эх не влететь бы в какую передрягу с такой перестройкой, а то нашим приключениям и Горбачев позавидует.

Самым интересным, и загадочным, из того, что было найдено в комнате оказалась непонятная шкатулка с секретом. Похоже это какая–то старинная работа. Я читал про подобные кольца, что использовали латиняне в Ватикане, да еще венецианцы грешили подобным. Там в кольцо заливался яд. И человек мог развернуть или убрать иглу, что пронзала руку, которая здоровается с хозяином украшения. Вот, а тут шкатулка с хитрым кодом, признаться если бы не мое терпение да абсолютная память, позволяющая запоминать комбинации, то я ни в какую бы не открыл его. А вот когда два раза последовательно ошибаешься в шифре, смахивающем отдаленно на современный замок у чемодана, то с двух боков, там, где как раз руками держишь за стенки происходит выброс игл. Подразумевается, что они нанесут любопытному укол с ядом. Маленькую емкость для яда, буквально миллиграмм на пятнадцать я нашел внутри, когда открыл ее. Слава богу емкость с ядом была пуста, а то ведь из-за своего любопытства меня одна игла не сильно, но зацепила. Видимо давно туда не заливали ничего отравляющего. И диагноз, умер от любопытства, доктор мне не поставит.

В этой шкатулке была картонная карточка с нанесенными на нее непонятными символами. Знаете, очень похоожа на визитную по фактуре, картон такой, но раза в два больше. Даже не могу сказать, что это такое, то ли какой–то древний язык типа шумерского, или арамейского. Я, по правде говоря, в них ни черта не разбираюсь. То ли это просто какой–то местный шифр, разработанный между отдельный группы людей, для каких–то целей. Вот, например этот купец, мог состоять в такой закрытой группе ну и переписываться. Думаю, что более точно смогу ответить, когда дойдут у нас руки разобрать все документы. Но могу сказать честно будет это не скоро.

На следующий день, свободный от сдачи испытаний в гимназию, а осталось еще лишь два раза пройти через мягкую экзекуцию, и считай мы в выпускном классе, занялись домом. Расскажу про ту самую завиральную идею, что хочу реализовать.

В общем, за время, проведенное в Санкт–Петербурге, я понял, что нам с братьями не достает стрелковой подготовки. И проводить занятия на открытом воздухе, на платных стрельбищах, тирах, не вариант. Огромное число любопытных будет стекаться посмотреть на таких малолетних умельцев. А вот привлекать огромное внимание, это как раз то, чего нужно избежать в любом случае. Я даже все это жертвовал в угоду безопасности, частью необходимых упражнений, если предположительно их выполнение может вызвать неправильные эмоции.

Вот и тут, когда уже получилось предметно осмотреть участок, я решил, что надо сделать свой тир, причем под землей. Это будет не просто, не дешево, но главное будет решать основные наши задачи.

Разметив на бумаге участок, выделив пространство под будущую баню, я набросал на схеме подземный тир. В идеале сделать его на 100 метров, но в таком случае, никак не укладываемся в форму участка. Уж рыть землю под домом, когда он уже стоит я точно не хочу. В общем так и эдак поразмыслив решил, что в тир все-таки будет вести дверь из подвала дома, вторая с улицы со спуском по лестнице в низ, и третья будет выходом из дальней части тира, в смысле там, где мишени, и выйти при желании из нее можно уже за территорией нашего двора, по сути, в лесном массиве. Вот тот выход нужно будет тщательно продумать, замаскировав, и лучше если делать его будем сами. Выходит, длина с какими-то минимальными допусками выходила 115 метров, ширина примерно 4 метра. Делал так, чтобы можно было тренироваться втроем, да и отрабатывать стрельбу по мишеням в движении. Так включаем калькулятор Горыныч и получаем площадь примерно 460 метров квадратных, выходит если копать на 4 метра, то нужно будет вытащить аж 1840 кубометров грунта. Так, положим один человек перекидает кубов 6 за рабочий день, то ему надо будет около 300 суток на это. Ну вот понятно стало надо 10 землекопов, хорошие лплаты, тачки, кирки на случай каменистого грунта и через месяц будет тебе Илюша-фантазер яма, только добавь воды и олимпийскую греблю можно устраивать. Так шутки шутками, а стало, между прочим, вырисовываться. Так прикинули с братьями какие вопросы нужно решить, а именно в тире нужна хорошая вентиляция, а то там же и задохнешься после серии выстрелов. Так, продумать освещение. Вообще уже прорабы электричество проводить, али я не прогрессор. Ну и система откачки воды, если случится затопление. Вообще со специалистами надо это решать.

Вот смотрю на нас с парнями, и думаю, какой–то я не правильный попаданец, что ли. Они там всегда Высоцкого поют, царя спасают, башенку командирскую на т-34, что еще, а вот вспомнил — промежуточный патрон. Ну и все такое список длинный. А мы как-то просто живем, конечно, мысли и планы на прогресс во благо Родины есть, на этом месте прошу всех встать и сделать серьезное выражение лица на глядя на флаг. Ну в общем просто живем, вон девчонок спасли, молокозаводу, то есть Прасковье нашей помогли, теперь семье ее и правда легче станет. Вон Кузьмич светиться, не узнать человека, только вспомнить какой он был в Прилукской. А еще Анисим, надо кстати письмо написать, он там пока я здесь прохлаждаюсь, наверное, уже вертолет соберет скоро и прилетит к нам с братьями привезет пятьсот эскимо, шучу конечно.

К чему это, мы как-то просто живем, как выходит, стараемся, по совести, но уж не судите строго, без ошибок любой человек в жизни никак не может. Вся наша жизнь состоит из падений и подъёмов. Или вот как наш прапор любил говорить:

— Жизнь как зебра — белая полоса, потом черная, потом белая, потом черная, а в конце все равно жопа! Ну вы поняли, не грустите и не уходите в себя с этими долбанными размышлизмами как я, сука все–таки пубертат, наверное.

— За-дол-ба-ло! — встряхнул головой, выкинув сумбурные мысли, и стал чертить дальше. И чем дольше этим с братьями занимались, тем отчетливее понимал, что нужен спец. Лишь схематично обозначил, что куда и как.

Землю, что будут вынимать из-под будущего тира, я решил пустить на возведение заборчика, такого себе заборчика метра на 2,5–3. Ну а что, ее все равно надо куда-то девать. Вон Приоратский замок сколько стоит и есть не просит, что не сможем стену землебитную бахнуть, даже интересно. Сделаем ее сантиметров на 70–80. Думаю если меньше, то будет заваливаться. И получится у нас, по сути, дом за стеной, почитай замковой. В углах можно сделать хозяйственные помещения. Место для тренировок пока оставим в амбаре. Он основные потребности закрывает. А вот как раз используя одну из стен ограды, пристроим туда место для жилья персонала и к черту эти флигельки. Будут жить в землебитном замке, ибо не хрен. Гы–гы. Нет, все-таки трехметровый забор — это перебор, сделаем два метра. Сложностей для высокого нет, но я как представлю реально со стороны такой замок, сразу возникает море вопросов, а оно мне надо разгребать и любопытных гонять. А так забор и забор, не кирпич, ну и черт с ним. Когда просохнет полностью, побелим побелкой.

В общем после проб и ошибок я плюнул и отправился с Лехой в город к Стряпчему. Он, к счастью, оказался дома, и был рад нас видеть:

— Добрый день молодые люди, проходите, проходите. Аннушка, душенька, мальчики Горские пришли, попроси Глафиру на стол накрыть.

— Не стоит беспокоится Андрей Михайлович, мы не голодны, да и по делу небольшому к Вам, — сказал Леша.

— Знаю Ваши небольшие дела, вот какой домище отхватили, а сами почитай вчера в город из глухомани прибыли. Где Егор Кузьмич, кстати?

— Он сейчас домом занимается с Никитой и девочками. Там, сами понимаете дел не провернуть, ну и вот мы без него, можно?

— Какие вопросы, конечно, Илья спрашивай, все что в моих силах организуем.

— Ну для начала, мы же в этой кутерьме так Вас и не поблагодарили, за помощь. Вот хотим памятный сувенир подарить. «Пусть Вашей семейной реликвией будет!» —сказал я и протянул ему длинный белый сверток.

Стряпчий развернул сверток достал из него старинную саблю в потрясающе украшенных серебром ножнах. Клинок был отменного качества, не дамасская сталь, но и не консервная банка. Короче хорошее достойное белое оружие. Нам по случаю досталось по пути в подарок от одного пшека.

Андрей Михайлович вынул клинок из ножен и ахнул. В отсветах дневного света, падающего от открытого окна, заплясали лучики, наполнив комнату непередаваемым световым шоу. В общем, круто. Понравился стряпчему подарок, да так что пришлось его отрывать от созерцания, дабы перейти к делу. В итоге он помог нам решить вопрос с архитектором, который сможет также рассчитать все нагрузки на подземное сооружение, ну и провести технический контроль во время строительства. Этим специалистом оказался Иван Васильевич Дудка. Мы немного поржали с Лехой, когда первый раз услышали эту фамилию.

Знакомство с ним прошло отлично. Мы наметили план работ, сделали боле детальные чертежи и привязку к местности, проверили состав грунта, откопав пробный шурф. Это позволило более точно рассчитать необходимое число людей. Он расписал сколько чего нужно, и сумму предварительную. Вот портленд цемента пришлось прилично так добывать. Он больше на отливку стенок нашего тира нужен. Не плетень же ставить или деревянные подпорки. А вот зальем надежные стены из бетона, сделаем хитрую вентиляцию, да отвод воды помпой на случай затопления. И еще много мелких деталей, я даже удивился Дудке, ну имею в виду удивился широте познаний Ивана Васильевича. Сука… почему после этих слов сразу хочется архитектору профессию сменить, и мы ржем с братьями не важно от местонахождения в момент мысли.

Он оказывается имел в землебитном строительстве практику. Ну точно больше, чем у нас, да и, по правде, стройка не наша тема. Нам бы побегать, да пострелять. Это уж при нужде конечно за лопату возьмемся. Короче он там решил делать смесь извести, земли, песка гравия и еще что-то. Не буду лезть и не мешать человеку.

Амбар после долгих споров все-таки он уговорил снести. Можно, конечно, оставить, но целостная картина с прорисовкой архитектора с амбаром огромным посреди двора, можно сказать нарушала всю эстетику. Поэтому если бы мы отказывались его сносить, то Дудка возможно и не взялся за заказ, натура то творческая.

В общем не стали крутить носом. Тем более, что материалы текущего амбара, тоже пойдут в дело на опалубку, что-то на перекрытия, полы там и много куда. А для стен нового амбара, а скорее тренировочного зала, который встанет также в одном из углов, мы будем использовать ту же землебитную технологию.

Все незаметно пришло в движение и закипело. Откуда ни возьмись на дворе оказалось около двадцати работников, и они постоянно сновали туда-сюда. Девочкам велел из дома не высовываться, но они все равно нет-нет, да и сунут свои носики в дела мужские. Сказал, что отправлю в квартиру, ну и притихли, думаю ненадолго.

Дудка носился по строй площадке, как тот электровеник и покрикивая на работников оперативно решал срочные задачи. Кто-то один из нас постоянно наблюдал за стройкой, сидя на крыше, а иногда на лавочке возле дома с чаем. Вмешиваться себе дороже, поэтому пока просто наблюдаем.

Строители по началу прикопались к тиру, и задавали много глупых вопросов, после чего были посланы за разъяснениями к Дудке. Но когда тезка грозного царя сказал, что работа у них сдельная и принцип «сколько по работаешь, столько и получишь» работает, они бросили все разговоры даже между собой и навалились на котлован. Рыть начали из леса в сторону дома, ну и пришлось на время убирать часть забора, но это не страшно.

В общем Леха подошел посмотреть, как продвигается процесс. А там непрерывно отрывалась земля и системой блоков поднималось на верх, прямо в тачке, которую сразу утаскивали для возведения землебитных стен. А их уже начали строить, постепенно двигая опалубку, но пока работа шла до высоты в один метр. В общем Леша прыгнул в низ, считай на глубину трех-четырех метров, и решил попробовать покопать. Может в процессе какая идея в голову придет, ну и он, взяв лопату рабочего продолжил его труд. Где-то на двадцатой минуте лопата провалилась в какую-то пустоту, и в этот момент что-то тряхнуло землю, и мы втроем одновременно осознали, что Леша летит куда-то в полной темноте. Ну а после этого был удар головой о выступ и в этот момент одна картинка из трёх погасла, будто выдернули один из компьютеров из розетки, что называется «грубо, но наверняка»!

Глава 10

Попал так попал, вот подфартило то, подумал я, почесав затылок. Это же в первый раз за все время, ну не считая конечно взрыва возле поезда, когда в московского градоначальника бомбу швырнули, я потерял сознание. И сейчас ощущения необычные, потому как выключился только один из трех близнецов. И я понятия не имею, где и как его искать. А погоди-ка. Я закрыл глаза и попытался подумать о брате, который так нелепо ушел под землю. Никита же, пока я только начал размышлять, рванул в сторону провала, и уже почти успел добежать до него, когда я вздрогнул, а брат остановился как вкопанный.

Естественно, остановился не случайно, а потому, что мне удалось нащупать связь с Лешей, то есть не в режиме видео, а как бы просто почувствовать направление. И для большей устойчивости процесса понадобились головы обоих братьев, находящихся в активном состоянии. Отлично если я правильно понял, то у нас на друг друга есть какой-то виртуальный компас. И почему за столько лет ничего подобного не замечали? Риторический вопрос конечно же, вот только возможно эта опция нашего не совсем обычного сознания открылась только сейчас, в критической ситуации. Получается, что мы еще совсем не до конца знаем свое тело.

Ладно разобрались. Я взял из подсобки две керосиновые лампы, других подходящих приборов для освещения у нас нет пока, к сожалению, и две длинных веревки. Затем подумал хорошенько и принялся готовить нормальную экипировку. Все-таки мы в домашнем передвигались, и что нас ждет по пути поиска Лешки не известно. А то, что он жив мы с Никитой чувствуем, и надо поторопиться, пока какой кракен там не вылез и не забрал его в преисподнюю, шучу конечно.

Никита вернулся, и мы быстро экипировались по-походному, взяв с собой кроме воды и запас сухого пайка на сутки, на всякий случай. Также в жестяную банку с крышкой, от какой-то заграничной бурды налил из бидончика керосина. Кто его знает сколько будут поиски продолжаться, а без света не просто решить такую нетривиальную задачку. Так по ножу, по револьверу с минимумом патронов, да и они вряд ли понадобятся, ну хоть на крайний случай сигнал подать.

У провала в это время собрались рабочие и спешно расширяли место, куда ухнул Лешка. Рабочему, что стоял в момент обвала рядом с ним повезло, так как он успел схватиться за веревку, которой с помощью системы блоков поднимали выработанную землю наверх. Мы подошли, и я попросил Дудку, что давал команды направо и налево подстраховать нас. Точнее проконтролировать, как его высокоинтеллектуальные работяги, набранные в основном по деревням, будут это делать. А то ведь, большинство из них направо и налево поворачиваться надо учить только методами петровских времен, привязывая к ногам сено и солому. Ну это утрирую конечно, вообще мужики справные, простоваты только, но это не беда.

Я привязал веревку к своему поясу, а затем к Никите, ну а Никита конец своей веревки отдал одному из работяг, которому Дудка тут же велел хорошенько привязать к себе. По договоренности, если мы дергаем за веревку два раза быстро, значит нужно ее удлинять, то есть привязывать следующую, если тянем один долгий, два быстрый значит нас нужно вытаскивать, но медленно, если три долгих, то просто держать и ничего не делать. Вроде должно хватить таких сигналов подумал я и начал спуск вниз.

Со спуском по лестнице это не сравнится. Жаль, что не додумался взять перчатки, да и признаться честно подходящих для такого у нас и нет. Никита стоял еще сверху и тихонько стравливал веревку, пока я, цепляясь руками и ногами за края практически вертикального обвала лез вниз. Глубины достиг минуты через четыре и глянул наверх, прикидывая высоту. Да здесь не меньше десяти метров похоже. Сразу эту же операцию и уже пошустрее провернул и брат, и мы, запалив вторую керосинку стали осматриваться.

По-моему, мы оказались в какой-то карстовой пещере. Пол, если его так можно назвать, на котором мы стояли, шел под уклон вниз, в расширяющуюся часть пещеры, и именно оттуда поступал внутренний сигнал компаса. Проверять куда ведет сужающаяся часть пока мы не стали. Главное поскорее достать нашего брата из этой клоаки, а там будем посмотреть.

Мы двинули вниз, переступая через какие-то валуны, пригибаясь от свисающих сверху глыб, мало напоминающих сталактиты. Метров через пятьдесят наконец нашли брата.

— Японский бог, опять! — выругался я, хлопнув себя по ноге свободной от лампы рукой.

Леша лежал без сознания привалившись головой к какому-то увесистому булыжнику, а нога его была согнута в неестественной позе. Сука, опять перелом и все той же ноги, что и в прошлый раз, когда брата кабан помял, еще в Забайкалье.

— Ну что, Леха, опять из тебя мумию делать будем! — сказал я сам себе, подходя к брату с Никитой.

Он так и не приходил в сознание, поэтому нам пришлось его подхватить за руки и ноги и тащить вверх к подъёму. Отъел же задницу, и чего такой тяжелый то, подумал я. Когда подошли к проему, то Никита поднялся наверх, используя сигналы, да и крик наш чего уж там было слышно сверху.

В доме он взял несколько ремней, из которых мы хотели соорудить страховочное крепление, для нашего бессознательного горе братца. С грехом пополам, но мы вытащили его, наверное, где-то за полчаса. Здесь было важно не поранить тушку, ведь края провала в многих местах очень острые и запросто можно башку пробить, если задаться целью. У него и так походу сотряс, ну и перелом, не хватало еще чего добавить болезному.

Как только мы выбрались, то отправили за доктором, а Лешке замотали ушибленную голову, сделав забавный чепчик, ну и на ногу наскоро шину сделали из доски и тряпок. Раз брат в безопасности, то можно и вернуться. Хочется же знать, что за пещеры фактически под нашим домом находятся.

Спустившись вниз тем же Макаром, для начала мы решили изучить куда ведет сужающаяся часть пещеры. Ее с этого места видно не далеко, а потом не понятно. Оказалось, что в том месте она поворачивает под довольно резким углом может даже больше 45 градусов. Вода здесь все это натворила за многие годы. Затрудняюсь даже возраст определить. Ну ни разу я не диггер, ни геолог и вообще, где мой ПКМ и где плохие парни, пострелять хочу, а не по подземельям шастать.

После поворота высота верхнего свода стала значительно сужаться, не так, конечно, чтобы приходилось на карачках передвигаться, но вот согнуться знатно было необходимо. И через метров двадцать мы попали в довольно просторную галерею, где высота свода уже позволяла передвигаться на своих двоих. По длине это примерно метров тридцать на первый взгляд ну и ширина местами пять-шесть.

— Вот бл…ь бомбоубежище, — не удержался я от емкого комментария в пустоту, и сказал это достаточно громко.

От моих слов по пещере загуляло эхо. Видимо это далеко не конец, и нам с братом предстоит еще здесь погулять. Да забыл сказать веревки мы от себя сразу после спуска отвязали, привязав их к камню, чтобы при необходимости было легко подняться по проверенной технологии.

Мы нашли еще два ответвления, и одну странную арку, более подходящую на рукотворную. Войдя в нее, оказались в комнате довольно правильной формы, однозначно здесь человеческая рука была приложена. А самым главным доказательством стали сундуки, что стояли на полу. Я насчитал их двенадцать штук, все как один большие, подросток в виде нас поместится даже целиком, не прибегая к расчленению.

Интерес хомяка, не позволил продолжить обследование пещеры, а непременно захотелось получить ответ на вопрос, — а что там внутри?

Поработав ножом с замком одного из сундуков, поняли, что затея это дурная. Нужен ломик, отмычки ну или ключ наконец. Сундуки оббиты железом, и очень старыми не выглядят на первый взгляд, думаю не более десяти лет здесь пребывают.

Скрипя сердцем, решили оставить вскрытие на потом и двинули внимательно изучать эту рукотворную комнату. И вуаля, дверь. Деревянная, тоже оббитая какой–то жесть, ну и с замком как водится. И тут я вспомнил про те два ключа, что мы нашли в тайной комнате бывшего владельца нашего дома. Решив, что пора сделать паузу, мы с Никитой вернулись домой, заодно и на обед попали. Машка очень беспокоилась о нас, да так, что не отлипала от провала, а когда мы выбрались со слезами принялась нас обнимать.

Доктор за время нашего путешествия по подземелью приехал и уже обрабатывал раны Лехи, ранее проведя общий осмотр. Я начал объяснять ему как сделать гипсовую повязку. Он поначалу стал возмущаться тому, что мы дескать ставим под сомнения его квалификацию, но встретив недоброжелательный взгляд Кузьмича принялся выполнять поручение под нашим чутким контролем. Времени уже было много и осмотр пещеры мы оставили на завтра.

Утром я открыл глаза и широко улыбнулся во все 96 зубов, да–да именно не 64, не 32, а именно 96. Потому как Леха вернулся в сознание, и лупал глазами по сторонам, проснувшись одновременно со всеми братьями. Отлично! Проблема, конечно, есть и это — один брательник на костылях, опять на приличное время. Хотя, помня прошлый раз и невероятную регенерацию даю рубль за сто, что через недельку заживет и срастётся все как на собаке.

Леха, вследствие полученной травмы, ну и в режиме ограниченности своей подвижности не мог осваивать с нами профессию диггера, а сел за подготовку к испытаниям в гимназии, ведь уже через 3 дня нам надо быть как штык в нашей любимой аудитории.

Мы же с Никитой отправились изучать странную комнату с теми двенадцатью сундуками. С собой в этот раз прихватили инструменты для взлома, ну и те ключи, что лежали в тайнике Саитова. Добрались до места минут за 20 после спуска. В целом расстояние не такое и большое, а когда идешь не первый раз, да и имея абсолютную память вовремя перешагиваешь и пригибаешься, то даже самые сложный маршруты удаётся проходить на одном дыхании. Короче пришли мы в эту облагороженную человеческим трудом комнату, и первым делом решили проверить выход. Сундуки от нас не куда не денутся, а вот дверь куда-то ведет. И если там Нарния, ха-ха, то знать хотеться уже прямо сейчас. Один из ключей действительно подошёл к двери, и она со скрипом отрылась, видимо давно с ней не проделывали такую операцию, потому как поддавалась достаточно тяжело.

Открыв дверь, я увидел деревянную стену. За которой слышался какой-то шум. Тихо — так, видимо далеко. О, кто-то плачет. Да это же ребенок, что там произошло? — и мы с Никитой, обратившись в слух стали улавливать не какие-то детали.

В этот момент, мое детское тело стало фантазировать, о том, как я с боем прорубаюсь сквозь хилую перегородку, открывая портал в дивную страну, в которой живут прелестные кошко-девочки, ну и я как водится спасаю одну из них, убивая демона — ее истязателя одним ударом, по рогам естественно ударил, куда ж еще. Никита же в это время стоит на подхвате окруженный пятью, нет шестью кошко-девочками смотрит так на меня, и улыбаясь говорит: вот это жизнь… Это я понимаю…

— Бр-бр-бр. Встряхнул я головой, долбаный пубертатный период похоже подкрадывается, не спросив разрешения. Видать физиологически приближается лет тринадцать, хотя по факту и девяти нет.

— Ваня, Ваня, хватит плакать, сейчас Маша тебе сказку расскажет, а я вот варенье малиновое достала из погреба, с оладушками будем чай пить! — выводя меня из подростковых фантазий, раздался очень четкий голос Аленки, после чего будто хлопнула какая–то дверь.

Ба! Да это же крышка погреба. Понял, эта дверь в подвал нашего дома. Вот жук этот Саитов. Он тупо отгородил дверь стеной, и ее никто и не видел. А мы тоже с братьями хороши, даже не обследовали как следует все помещения своего владения.

Так, надо подумать. Сейчас пробиться и выйти из дома, труда не составит, но зачем нам это делать. Лучше если этот вход останется нашей тайной, не только для строителей, но и для домашних. Потом по-тихому, не привлекая внимания, поймем, как пользоваться дверью, со стороны дома. Подозреваю, что есть какой хитрый способ отодвинуть эту деревянную стенку. С этими мыслями мы с Никитой стали вскрывать сундуки один за одним. Как думаете, что в них оказалось? Ни в жизнь не догадаетесь. Золото–брильянты ага, выкуси! Во всех, — повторюсь! Во всех лежал китайский фарфор. Ну китайский он или корейский, вот так сходу и не скажу, я ни разу не востоковед и династиями циней и миней никогда особо не интересовался. Но вот иероглифы все же китайские вижу. Это точно их язык, уж живя на границе с Китаем, да сходив один раз в поход за ленточку, различить их письменность могу. Скажу, что выглядел он превосходно. Очень тонкая работа. Здесь похоже все упаковано сервизами. Все доставать не стали, а так по верхам посмотрели. Изумительные тонкостенные чашечки с красивой росписью, блюдца им в пару, тарелки разного размера и назначения, супницы, чайнички и еще много всего.

Закрыв все ящики, и взяв с собой одну чашечку для проверки у специалиста, я задумался — Зачем купцу такие вещи хранить в подземелье? Если, конечно, их украли из императорского дворца, потом вывезли через канадскую границу ха–ха и на подводной лодке доставили под Питер, а по дороге все время за ними гнались китайские убийцы из Триады, то можно понять причину. А так если он просто купил, где–то для перепродажи, то зачем хранить в таком месте много лет. Одни вопросы и ответов на них пока не предвидится. В общем думаю, что удастся, перелопатив записи из архива Саитова ответить на этот вопрос. Но если честно, то мне особо до фонаря его разгадка, так ради спортивного интереса эго потешить. Узнаю примерную стоимость чашки у специалистов, ну и подумаю кому продать такое богатство. Однозначно работа изумительного качества, плюс надбавка за древность. Ну а деньги, вырученные с этой процедуры, найдем с братьями как пристроить, нам по плану еще мастерские развивать. Там чувствую хлопот будет не мало.

* * *

— Мои поздравления! Вы молодые люди за последние три месяца сделали просто невозможное! Это не мыслимо, я бы даже так сказал. Вам Егор Кузьмич, от всего нашего педагогического коллектива, огромная благодарность за воспитание! Будем Вас ждать на пороге нашей гимназии с началом нового учебного года и сразу в восьмом классе! — расплывшись в улыбке продекламировал Павел Андреевич Свистунов заместитель по учебной части Одиннадцатой мужской гимназии.

— Надеюсь, что вы с такой же легкостью освоите программу заключительного года обучения и сможете по праву считать себя образованными людьми. Ну и естественно дорога в институт для Вас будет открыта.

Мы переглянулись с Кузьмичом, который не мог расслабить мимические мышцы, и мне кажется, что, если тот прям сейчас не перестанет улыбаться придется ему зарядить в подбородок, не дабы покарать, а здоровья для, чтобы в конец мужика не перекосило в общем. Нам выдали какие-то бумаги, тут же перемещенные опекуном в кожаную папку, где уже целая кипа по учебному заведению скопилась. Мы поблагодарили всех педагогов, и занесли приготовленный презент. Деньгами уже оплатили, и не хило надо сказать, поэтому решили накрыть поляну как это делают студенты в мое время после сдачи диплома.

Заранее было заготовлено две увесистые корзины с разной вкуснейшей снедью, которые нам помогли собрать в ближайшем приличном трактире. Там и вино, и коньяк, и сыры разные. А еще фрукты, баночка с медом, кизиловым вареньем, ну и еще много всего-всего. Уверен поляна при должной сноровке накрывающего и разливающего получиться знатная. Короче отдали, раскланялись и вышли из аудитории. Лешка при этом скакал как сайгак на костылях. Похоже все там с ногой уже в полном порядке, сегодня же снимем этот ненавистный гипс.

И на выходе столкнулись с иголочки одетым господином, который видимо не разглядел сразу нас, а когда его аристократическая и статная фигура влетела в Кузьмича почитай прямо на лестничном пролете было уже поздно. Наш опекун-броненосец гордо выдержал столкновение, а вот аристократ покатился по лестнице и серьезно так шмякнулся о мостовую. Тут же из пролетки выскочили два дюжих молодца, подскочив к нему стали оказывать первую помощь, а к нам подскочил еще один.

— Смотрите под ноги, чернь! Представляете, хоть кого вы здесь ударили, это сам князь Гнушинский, и не дай боже, его сиятельству пострадать. Не позавидую я Вам! — со злым оскалом прокаркал бугай.

— Сударь, Вы вероятно, как и множество свидетелей видели, что многоуважаемый князь сам наткнулся на Егора Кузьмича, и вины нашей в этом неприятном происшествии нет. — сказал я, пока опекун не выдал какую-нибудь несусветицу.

— Это мы еще поглядим, есть вина али нет вины! — жестко надавив на последний слог сказал будто выплюнул собеседник.

— Господа, господа! — подскочил Свистунов, который оказывается все видел через окно, провожая нас взглядом, — я все прекрасно видел, и впрямь князь по случайности столкнулся с господином Кулагиным, прошу помочь его сиятельству подняться в гимназию, мы все уладим.

Ничего не сказав, бугай отвернул и пошел помогать Гнушинскому, подняться по его «счастливой» лестнице в направлении главного входа. А тот похоже не понимал, что происходит и крутил головой как болванчик. Мы же отошли немного от гимназии и стали переходить дорогу по направлению к нашей квартире. Сейчас перекусим дома, и пойдем по лавкам, закупимся вкусностями, надо же все–таки отметить этот замечательный день!

Когда я наворачивал мои любимые щи со сметанкой, то из головы никак не выходило происшествие на пороге гимназии, что–то не давало мне покоя, так и крутилось на языке, а снять ну никак не получалось. Тогда попытался воспользоваться методом Горыныча, а что? — так и буду его называть гы–гы. Мы с братьями на миг замерли, оставив суп недоеденным, и стали прогонять мысль по кругу. И в итоге все сошлось на фамилии Гнушинский. Точно, вспомнил почему я эту фамилию не забуду никогда в жизни…

Глава 11

— Гнушинский! — сказал я громко в слух, сидя за столом, и легонько прихлопнул ладонью по столешнице, да так экспрессивно вышло, что Кузьмич, который в это время пил чай, подавился, не в то горло попало. Никита быстро похлопал его по спине, и тот выдохнул, пока, не задавая вопросов.

А вспомнил я эту фамилию потому как она была в списке ублюдков, что мы получили от графа Вельского. Быстро всплыли все, кто по словам графа участвовал в чудовищных расправах над беззащитными девочками, а это были князь Гнушинский Станислав Казимирович, барон Бурятце Герман Осипович, граф Раулевич Антон Исидорович, барон Альтман Иннокентий Павлович, купец первой гильдии Боров Иван Никифорович.

Ну и теперь, когда воочию судьба свела нас с одним из представителей этих уважаемых людей, я убедился, что наши потуги в наказании данных индивидуумов не принесли должных результатов. Выходит, то подметное письмо, что было составлено и отправлено в участок полиции через законспирированную схему, никак не отразилось на судьбе этих изуверов.

— Ну что ж! — подумал я, раз гора не идет к Магомеду…

После того, что мы с братьями наблюдали в доме Вельского, мое внутренне я просто не сможет пройти мимо, когда я знаю, о происходящем в подобных усадьбах. А ведь еще до кучи эти товарищи собираются на какие-то свои оккультные встречи. Признаться честно, мне глубоко по фигу во что там они верят в Ктулху, Амаунет или какую там Аматэрасу. Мне важно, чтобы подобные бесчинства и изуверства прекратились, а все, кто так или иначе причастен к их грязным делам понесли заслуженное наказание.

Конечно, рубить с плеча не стоит. Все-таки люди известных родов, и связи имеют вероятно на самом верху. Поэтому, соверши я какую ошибку, скорее всего придется делать ноги и бежать, как говорили в каком-то фильме из моего прошлого к Канадской границе.

Прежде я решил установить всех лиц, а для этого выбрал самый простой на мой взгляд путь — подключить уличную шпану, дав разным группам беспризорников задание на поиск и сбор информации по интересующим нас лицам. Причем весь процесс коммуникаций с малолетними шалопаями нужно провести практически инкогнито. Для этого мы нарядили Леху в беспризорника, сами оделись в простую городскую одежду, купленную для этих целей на ближайшем базаре. Ну и излюбленные методы изменения овала лица с помощью морковки сделали из Лехи мало похожего на нас подростка, который легко сольется со шныряющим тут и там беспризорниками.

Да, забыл сказать о Кузьмиче. У того вероятно уже какая-то чуйка на нас сработала. Как только он увидел, что мы погрузились в мыслительный процесс, да и короткие реплики, брошенные мною в пространство, относительно Гнушинского, дали понять, что братья опять что-то задумали. Если раньше он подобно курице наседке пытался нас остудить, то сейчас даже и пробовать не стал. Не потому, что не переживал за нас, по правде сказать, очень волновался, но успел понять, что мы самостоятельные ребята и помешать нашим планам ему точно не удастся, если, конечно, не запереть в каком темном подвале без окон и дверей. Да и в таком случае мы сделаем подкоп и все-равно выполним задуманное.

Поэтому после небольшого совещания с ним и короткого посвящения того в проблему, что мы задумали решить, он одобрил, лишь попросил быть осторожными. К сожалению, праздничный ужин в кругу друзей и близких, намеченный по поводу нашего фееричного завершения семи классов в Одиннадцатой мужской гимназии пришлось отложить. Мы обещали, что перенесем его на пару дней, а пока попросили Кузьмича отправиться в дом, и предупредить девчонок, чтобы те не волновались, а также проконтролировать стройку. Там кстати проблемы возникли после того, как этот чертов провал в подземелья обнаружился, но потом о них подробнее обскажу, сейчас дела срочные появились. Возможно промедление в их решение стоит жизни очередной бедняжке.

В общем мы вышли на охоту, скорее для начала это можно назвать разведкой. Прогуливаясь по улице, по прошлому опыту зная где кучкуются беспризорники и обитатели городского дна, нашли то, что искали. До конца дня удалось нанять пять независимых групп, которые естественно не знали друг о друге. Для большей конспирации несколько раз меняли образ заказчика в лице Лехи. Группам была поставлена задача отыскать места обитания указанных им лиц, и проследить за их передвижениями в течение двух дней. После чего собранную информацию донести до нас. Опять воспользовались системой крестиков на стенах для подачи условных сигналов. Ну и заблаговременно через два дня назначили встречу, в разное время для всех пяти групп. Закончив заниматься этой подготовительной работой уставшие, ввалились в нашу съемную квартиру, в которой на удивление в первый раз за много месяцев было тихо. Ведь весь шум переместился в наш новый дом в окрестностях Шувалово.

На часах было еще 20:00, поэтому я решил, что можно дойти до Томских, и попробовать через него прозондировать вопрос с китайским фарфором, вот и чашечка из тех самых сундуков красуется на нашем обеденном столе.

— Добрый день, Андрей Михайлович! — сказал я, когда мне дверь открыл сосед, и можно уже сказать друг семьи, так удачно подвернувшийся на проходной станции в сотни тысяч верст от столицы.

— Добрый, добрый, коли не шутишь! Проходи Никита, мы как раз чай сели пить, да и есть чем тебя порадовать! — улыбнулся стряпчий, приглашая меня пройти в гостиную.

За столом собралась вся семья Томских, и они уже приступили к чаепитию, видимо ранее отужинав. Средние девчонки сразу стали стрелять в меня глазками, смущенно опуская взгляд, если я им отвечал подмигиванием, что не укрылось от Андрея Михайловича и он крякнул в кулак, привлекая внимание:

— Ну Илья, хочу Вас поздравить сегодня пришли новости по автомастерским, так что уже завтра если хотите, как полноценные владельцы сможет вместе со мной их посетить. Ну и с новым собственником, господином Кулагиным естественно.

Новость была и впрямь отличная, и я не смог скрыть свою улыбку. Все складывается как надо, и правда завтра можем поехать, тем более что по вопросу нашей операции есть временный отрезок, который так или иначе придется ждать, без каких-либо действий с нашей стороны.

— Андрей Михайлович, можем завтра съездить, скажем если мы за вами заедем часиков, например в 12:00 удобно будет для Вас? Сегодня мы в квартире ночуем, а с самого утра доедем до Шувалово, заберем Кузьмича ну и к Вам. — спросил я у Томских.

— Да вполне, думаю это отличное время, буду вас ждать!

— Только бога ради, не нужно нас на обед ждать, мы пообедаем дома и просто за вами заскочим, ну и делами наконец займемся, а то и вправду сказать, затянулся этот вопрос с мастерскими.

— Без проблем! — емко и с лучезарной улыбкой ответил стряпчий.

— Вот еще какой вопрос, подскажите Вы разбираетесь в антиквариате? Или может у Вас есть знакомцы из ценителей? Вот уже который раз, приходя к Вам любуюсь коллекцией Ваших фарфоровых кукол.

— О да, это наша с супругой любовь. Если встречаются редкие экземпляры, мы непременно их стараемся выкупить, между прочем уже 51 кукла разных мастеров имеется, а вон та вторая с краю самая дорогая для нас, ее сделал известный в Европе мастер в начале прошлого века. Какой у тебя вопрос Илья?

Я поставил на стол китайскую чашку, до этого завернутую в кусок белого полотна. И сказал:

— Вот хотел бы оценить, сколько бы могла стоить и вообще стоит ли продавать такую вещицу. Она не одна у нас естественно.

Стряпчий послал дочь за своими очками, и нацепив их на переносицу стал внимательно разглядывать, ощупывая все детали. Видно было, что на его лице промелькнул интерес ценителя к подобным вещам, и, наверное, минут на пять мы потеряли Томских из нашего мира, его захватил созерцательный процесс.

— Знаешь Илья, похоже к Вам в руки попало настоящее сокровище. Не скажу, что я прямо эксперт в китайском фарфоре, но могу предположить по узорам, работе и рисунку, что она относится к периоду правления Тяньци, это первая половина семнадцатого века. Они как правило отличаются сероватым черепком, вот видишь повернул он мне чашку, и в нем железистые вкрапления, которые во время обжига как бы разрывают эмаль и образуют такие черные точечки. Японские мастера по чайным церемониям, особо ценили этот фарфор за его технологическое несовершенство, слегка шелушащуюся глазурь, которую называли мусикуй, что значит «бумага, изъеденная червем». В общем и целом, это почти все, что я могу сказать о этой чашке, увы, но энциклопедическими знаниями по данной тематике не владею, увольте. — явно гордясь своей образованностью закончил свой культурологический монолог Томских.

Я, конечно, из набора слов, что сыпался от стряпчего не понял ровным словом ни черта, да и признаться, не особо и стремился становится экспертом в этой теме, поэтому спросил:

— Андрей Михайлович, мы с Вами уже давно знакомы, и признаться я Вам доверяю, поэтому хочу попросить Вас стать посредником по продаже большой партии таких изделий. Конечно, оценивать нужно будет детально. В коллекции даже на вскидку не скажу сколько позиций, но примерно вот такого размера сундуки, и в них лежат подобные данной чашке экспонаты. — вместе со словами я показал размер сундуков, что одно, а может и несколько десятилетий пылились в подземелье, теперь уже нашем на все сто процентов.

После моего предложения и демонстрирования объема антикварного фарфора семнадцатого века у стряпчего отвисла челюсть, и какое– то время он не мог промолвить не слова.

— Андрей Михайлович! — вывел я его из ступора.

— Да, да, но позвольте, откуда? — спросил он.

— На этот вопрос разрешите не отвечать. Боле того, есть предположение, что к нам они попали, прежде побывав в какой– то нехорошей истории. Но как минимум лет десять пролежали в укромном месте. И, возможно, поиски их уже не ведутся. Нужно попробовать разузнать стоимость, и безопасный для всех нас вариант реализации. Для Вас как посредника, мы готовы выделить долю в 30 процентов от суммы продажи. Должна получиться очень значительная сумму, но и все риски по общению с покупателями вы берете на себя. Разве что со своей стороны, в случае каких-то нападок на Вас криминальных лиц, мы подключим наших знакомых, и от этих, так скажем, недоброжелателей оградим. Но тем не менее выбирать покупателя и оценщика нужно очень осторожно. Сумма за все действительно может быть огромная, а там, где большие деньги, часто крутятся так скажем не порядочные люди.

— Да уж, задали Вы мне очередную задачку Илюша, — промокнув платком пот со лба сказал Андрей Михайлович, — но мне все понятно, и я возьмусь, правда не обещаю быстрый результат.

— Вас никто не гонит, скорость в данном случае не нужна, быстро только кошки родятся! — излюбленной поговоркой из своего прошлого не задумываясь ответил я.

На что стряпчий как-то немного нервно хохотнул. И на этом основные дела наши были обговорены. Да и часовая стрелка приближалась к полуночи, поэтому откланявшись я пошел домой спать. А братья уже как часа два смотрели сны, по принципу солдат спит, служба идет. А что, мы уже давно приспособились к попеременному бодрствованию, особо в походных условиях, вот и тут, пока я делами занимался Никита с Лехой придавили подушки минут так на 120.

Утром проснулись полными сил, оправились и не завтракая вышли на улицу в поисках извозчика. Повезло с прытким таксистом формата девятнадцатого века, и он домчал нас до дома в Шувалово очень быстро. На часах только пол восьмого, а мы уже готовы к труду и обороне!

К этому времени уже стали подтягиваться работяги, что выполняли земляные работы по сооружению подземного тира. Основной вопрос, который волновал нашего архитектора, инженера и технадзора в лице товарища Дудки, это что делать с провалом. Пока, не получив от нас однозначного ответа на этот счет рабочие просто закрыли его щитом из досок, чтобы не дай бог кому из бедолаг не провалится в эту преисподнюю. По правде сказать, люди то дремучие, и я заметил, что каждый раз как они проходят мимо этого места то осеняют себя крестным знаменем, а уж подумать, что можно спуститься в них да разведать по-тихому, пока начальство не видит, даже и не попыток не делают. Ну это мне так видится, что же на самом деле в голове их происходит меня не сильно волнует. Тем более пригляд со стороны за работягами достаточно суровый и расслабляться им не когда.

После дебатов над проемом, что вел в пещеры, мы с нашим архитектором решили — сделаем из тира вход, установив дверь в стене. От люка я отказался, так как не особо он удобнее для быстрого проникновения. Внутри же никаких работ пока проводится не будет. Дверь будет находиться по правой стене, примерно через 40 метров от зоны мишеней, и вести она станет в небольшой тамбур, который соответственно уже завершается провалом. Из тамбура вниз сбросим веревочную лестницу, которую закрепим на дне пещеры, и забираться и спускаться по необходимости не составит труда, тем боле для таких прытких мальцов-удальцов как мы с братьями. А уж как использовать пространство пещер сможем решить и после того, как основные работы будут завершены. Уверен, что при желании можно и выход на поверхность в совершенно непредсказуемых местах найти.

Думаю, стоит сделать перегородки внутри пещеры с надежными дверями, на случай если какой диггер недоделанный решит прогуляться. Уж гостей со стороны мы в своей обители не потерпим точно. Работа строителей закипела, стена, что возводилась по периметру по землебитной технологии росла, и уже была чуть больше метра. Ей давали просохнуть, прежде чем продолжать трамбовать новые слои, и так день за днем добавляли понемногу, таская землю в тачках. В том месте, где тир заступает на территорию леса, уже стали заливать стены, возведя опалубку. И делали это по сегментам. В детали не вдавался, но на первый взгляд Дудка знает, что делает, думаю не ошиблись мы с ним. А главное сам бегает и светиться, по его словам, впервые ему попалась нестандартная и очень интересная работа.

— Илья, Никита ну вы идете? — Машка немного растрёпанная выскочила из дома и позвала нас с братом.

— Все-все, сейчас будем! — ответил ей, и оставив инженера разгребать поставленные задачи, мы пошли в дом завтракать.

Надо сказать работу и задачи мы чертили в незнакомом для Дудки виде на картонных листах, для меня же это была обычная диаграмма Ганта, что привык использовать при любых долгих проектах в своей прошлой жизни, как-то об этом уже немного рассказывал. Пока тьфу-тьфу, чтоб не сглазить работа ведется согласно намеченного плана.

Девчонки очень обрадовались нашей встрече. Лешка взял на руки уже окрепшего Ванюшку и немного потетёшкался с ним. Но надо торопиться, труба зовет, так сказать, поэтому быстро закидав в себя то, что Бог послал, ну или Аленка с Машкой наготовили, мы с Кузьмичом отправились к Томских.

До автомастерских добрались примерно к половине первого дня. Надо сказать, что ранее здесь мы уже были, правда на территорию этого машиностроительного или авторемонтного, не знаю как правильно, предприятия нас конечно же никто не пустил, да и не стремились особо, зная, что скоро и так попадем без проблем. Так вот. На территории было три достаточно больших здания, метров по 500 квадратных не меньше. Был можно сказать цех металлообработки. Тот самый, где работники трудились на импортных станках, в другом здании выделено место для руководящего состава, буквально три небольших кабинета, столовая, а остальное место занимает склад готовой продукции ну и различных запчастей да материалов, что используют в работе. Третье же помещение никак не используется. Уже позже нам сообщили, будто бывший владелец хотел поставить здесь мощный пресс на паровой тяге, и заняться производством штампованных изделий, тех же лопат, например.

Сама территория была обнесена деревянным забором, который не вызывал доверия. Увидели ворота для транспортных средств и будка с охранником, роль которого исполнял пожилой солдат, видимо давно ушедший в отставку, это я по его выправке смог определить.

Хорошо или плохо, но встречающие были предупреждены о нашем приезде. А почему плохо, спросите вы? Да вот думаю, что могли до нашего приезда утащить что ценное. Мы же ведь еще не ведаем, по сути, обладателями чего стали. Вот и по принципу «тихо спи…л и ушел, называется нашел» могли наши мастерские по болтикам то и растащить. Ну да ладно, разберемся. Главное, чтобы станки на месте были.

Встретил нас управляющий средних лет, с немного бегающими глазками, увидев которые я сделал сразу вывод — ворует! Нам провели экскурсию, показали рабочий процесс. Сейчас проводили ремонт сразу трех транспортных средств. Это была моторизованная карета Даймлера 1886 года выпуска, редкая вещь и как только попала в Питер не понятно, Бенц Патент-Моторваген того же года производства, на три колеса которого без слез не взглянешь и первый автомобиль, если конечно к нему применимо такое гордое имя от Армана Пежо под названием Пежо тип 2. Лягушатник имел четыре колеса и разгонялся до бешеной скорости в 20 километров в час.

Как объяснил управляющий, все эти достижения инженерного гения в мастерские на обслуживание привезли разные уважаемые люди и нужно как можно скорее выполнить работу. И опять, эти чертовы глаза управляющего с говорящим именем Павел Тимофеевич Гудков, наталкивали на мысль о необходимости проверки документации. Что, собственно говоря, и было сделано сразу после того, как мы прошлись по всем помещениям, в том числе и не задействованным в текущей работе.

Когда дошли до управы, я прямо попросил Гудкова предоставить документацию по делам с заказами, закупками, ведомостью оплаты труда, желательно за последние три года. Собственно, он столько и трудился здесь. Лицо Павла Тимофеевича по мере того, как он выкладывал на стол папки с документами все боле и более стало белеть, было видно, что он до дрожи боится за свои проделки. И уже через два часа, которые мы провели, изучая всю эту бухгалтерию в три пары глаз и в шесть рук выяснилось много интересного…

Глава 12

После того, как мы с братьями, включив конечно же наш излюбленный режим Горыныча проверили бегло проверили часть документов уже можно было сделать какие-то выводы по работе предприятия. По сути минут за двадцать успели провести короткую аналитику за последние три месяца работы, остальное переварим при необходимости позже. Подтверждение о факте воровства нашлось практически сразу же. Если не вдаваться в тонкости и дебри учета материально технических ценностей, и не рассказывать подробно о порядке закупок, то Павел Тимофеевич Гудков поворовывал на всем понемногу. Это только если бегло оценить. Ведь для нормального оценки необходимо провести аналитику по закупочным ценам на материалы, да и здесь уже представляя порядок некоторых из них я вижу факты воровства.

При всем при этом порядок на предприятии мне понравился, не было праздно шатающихся рабочих. Самим рабочим вовремя оплачивалась зарплата, что соответственно избавляло от текучки кадров. Сделав из всего этого выводы, я решил, что проще всего оставить этого обормота. Нужно, конечно, провести профилактическую беседу, на которой доходчиво объяснить ему как теперь будем работать. Для проведения этой беседы я попросил удалиться из кабинета управляющего всех, включая собственника производства, то бишь нашего незабвенного Кузьмича.

В итоге мы остались вчетвером: Гудков и мы с братьями.

— Ну что Павел Тимофеевич, поговорим? — спросил я его после того, как по моей просьбе он устроился за столом напротив нас троих.

— А что вы, собственно, хотели узнать, молодой человек? — спросил управляющий, видимо еще не осознавший, что эта беседа может стать решающей в его жизни.

— Знаете Павел Тимофеевич, проведя беглый анализ работы предприятия, можем с уверенностью сказать, что за прошедшие три месяца вы присвоили из общего бюджета не менее трехсот рублей. Думаю, если покопать по глубже, то окажется в два раза больше. Ведь точных цен закупок по материалам сейчас я назвать не могу.

— Вы–вы–вы, за–заблуждаетесь молодой человек, я уже три года честно тружусь и Олег Никанорович, никогда ни в чем подобном меня не обвинял, поэтому попрошу огульных заявлений касаемо меня не делать.

— Да, собственно, я не обвиняю Вас, по факту говорю, что вы воровали, и воровали много. Если взять проверенный период, да помножить на время, что вы трудитесь в качестве управляющего, то выйдет сумма не менее четырех тысяч рублей, но думаю, что более. А главное все доказательства сего вот перед вами. Можем пройтись по цепочке поставщиков, и понять более детально, но уверен тогда сумма украденного вырастет минимум в два раза. На этом у меня возникает вопрос, куда столь честный как Вы Павел Тимофеевич человек смог потратить от четырех до восьми тысяч рублей за последние три года, где не покладая рук последнее время трудились. Поверьте, если мы с вами выйдем из этого помещения, не договорившись, то ваш путь будет однозначен, и это полиция, где поверьте не удастся откупиться взяткой. А если и так, то это вам ну никак не поможет. На этих словах Леха, сидевший ближе всего к управляющему, упер ствол кольта ему между ног, для чего пришлось вытянуть руку и немного изогнуться.

Смотрелось это забавно со стороны, но результата планируемого мы достигли, и это для нас было самым главным. Что уж говорить, поплыл наш Павел Тимофеевич, когда понял, что подростки, которых он не принимал в серьез, не шутят, и действительно взяли его за жабры.

— Я–я все расскажу. — опустив голову сказал управляющий.

Не буду водить вилами по воде и сокращу его почти полуторачасовой рассказ о своих деяниях на предприятии в несколько коротких тезисов. В общем он воровал, и делал это достаточно умело, начав сие действо примерно спустя три месяца как устроился на работу. Самым лакомым куском были закупки, в основном он завышал цену закупок по накладным, а разницу клал себе в карман. Также постоянный доход был от мухлежа с выдачей заработной платы. Всего на всего недоплатить рабочему два-три рубля, а на выходе за сорок трудящихся, выходило не хило. Также периодически продавал материалы, списывая их со склада как испорченные, проржавевшие ну или съеденные мышами на худой конец. В общем и целом, этот товарищ тащил все, что не приколочено и надо сказать достиг определенного мастерства в этом творческом процессе.

Самое интересное, что не все так и плохо. Сами автомастерские, «оптимизированные» с точки зрения финансовой результативности Гудковым, работали как часы. Рекламаций со стороны немногочисленной, но стабильно приносящей новые заказы клиентуры, не было. Рабочие не убегали на другие предприятия, даже несмотря на мухлежи с зарплатами. Во всех помещениях отличный порядок. Ну и поэтому я сделал товарищу следующее предложение.

— Павел Тимофеевич, вот Вам бумага, пишите обо всех своих хищениях, совершенных на предприятии подробно, чернил не жалеючи. Далее в течение двух дней ждем от Вас всей суммы, что была уворована за этот период. Давайте, чтобы Вам было легче округлим ее в меньшую сторону. Пусть это будет пять тысяч рублей.

— Но позвольте, у меня столько нет, я–я же потратил уже большую часть.

Оказалось, что он спустил почти все на свою любовницу, что требовала все больше и больше дорогих украшений, и, по сути, высасывала тем самым все соки, являясь отличным мотиватором для воровства.

Когда вскрылась основная причина такой работы, я понял, что это что-то напоминает. А именно афериста лягушатника, что хотел облапошить совсем недавно бывшую хозяйку нашего дома. Уж не попал ли теперь наш управляющий в подобный оборот. Мы взяли данные на эту даму, хоть по началу тот и стремился все скрыть, но один понятный намек, повторенный второй раз Лешей, раскрыл ему рот.

Мы договорились с ним, что тот принесет все, что осталось на всех счетах, а на оставшуюся сумму напишет расписку, заверенную у нотариуса. И только в этом случае мы не отправим его греметь кандалами, а даже предложим хорошую работу. Хватка то у мужика что надо, просто нормальный пригляд нужен, хорошая мотивация, да и воровал он, собственно, не у нас, а искать на это место нового человека пока вижу преждевременно, тем более все что касается производственного процесса им уже отлажено. А это значит, что в таком порядке будет гораздо легче запускать новинки в работу.

А чтобы дамочка, бывшая любовница Павла Тимофеевича не испарилась с уворованным Леша и Никита, не дожидаясь нас пошли по названному адресу. По словам управляющего он у нее появлялся обычно три раза в неделю и только после работы, да иногда по выходным.

Уже через полтора часа заскочив домой за экипировкой и маскировкой, изменив внешность с помощью грима, и одев парики, Никита с Лешей были на нужном адресе. Набор с гримом и париками купили через трех посредников у смотрителя театра, поэтому здесь хвостов быть не должно. Дом Татьяны Федоровны Пинской был двухэтажный. Она жила на втором этаже в крайней левой парадной, если смотреть с фасада. Леша остался наблюдать за входом в простом костюмчике, на голове был парик с тёмно-каштановыми волосами и потертый картуз, ну и грим хорошо так изменял внешность, что и родная мама не признала бы. Никита же поднялся на второй этаж и прислонившись к двери стал прислушиваться, в квартире точно были люди и похоже, что Татьяна не одна.

— Да чтоб тебя! — сплюнул Никита под ноги, вытирая левый ботинок, испачканный кровью покойника, что примостился в позе эмбриона на полу сразу после входной двери.

Дело было так. Не знаю, что за зверь посещал Татьяну Федоровну, но он каким-то образом почувствовал посторонних людей за дверью. То ли Никита нашумел, то ли просто волчий нюх у того, но не успел брат сделать шаг от двери, послышав быстрые шаги, как из нее вылетел приличного такого размера детина с ножом в руке. Как потом оказалось это криминальный авторитет, или Иван как их кличут в этом времени, а в нашем их называли Вор в законе. Никогда не увлекался этой блатной романтикой, но, наверное, ни одного человека в нашем богоспасаемом отечестве не найдется, кто хотя бы раз о них не слышал. А тем паче, среди тех, кто прошел так называемые «святые девяностые», а помните кто их так назвал, вот-вот первая дама страны, та, которая Наина понима-э-шь.

В общем я угадал, это был чистой воды развод. И причем Татьяна Федоровна на данном поприще числилась передовиком производства, многостаночницей можно сказать. Она с переменным успехом «доила» одновременно трех любовников, по ее же словам. Ну и естественно никаких существенных богатств в ее доме не хранилось, так как все ценности после получения сразу проходили через криминальную бухгалтерию. В общем искать надо не здесь, но наводку на самого главного в бандитской иерархии Татьяна перед смертью успела назвать. Также мы попросили ее составить письмо для Гудкова, а то мало ли он в связи со смертью любимой удумает чего не хорошего. Но инсценировали мы все как убийство женщины, навестившим ее авторитетом, ну и вложили им в руки подходящее холодное оружие. Как только увидят наколки на варнаке, то думаю долго разбираться не будут, да и тела мы положили правильно. Даже судмедэксперт из будущего не сразу бы почуял подлог.

Разобраться с криминальными авторитетами, что так в наглую три года обносили наше, нет, тогда еще не наше предприятие, да какая к черту разница, воровали? Воровали! Медовую ловушку подготовили? Еще какую! Вот и пусть отвечают, решили короче мы с ними разобраться попозже. Опять и здесь нужна детальная разведка, слежка и прочее. Вот блин уже какой раз себя ловлю на мысли, что не хватает своей доверенной структуры по этой теме. Хоть бери и создавай. Пользоваться постоянно беспризорниками не самая хорошая идея, ведь они тоже не лаптем щи хлебают, да еще и до кучи сами могут быть завербованы жандармами или полицией. В общем есть большой риск засыпаться на мелочах, а нам этого сейчас ну совсем не надо. Как никак скоро в гимназию, в 8 класс идти, и темные пятна такого рода на биографии совсем ни к селу ни к городу.

Пока Никита и Леша занимались делами не очень-таки законными, мы с Кузьмичом обследовали производство более детально. Томских убыл по своим делам, да и, собственно, не особо он здесь и был нужен уже, все что нужно он сделал, за что был награжден золотыми часами из трофеев, кроме естественно платы по тарифу за юридическую поддержку. Все–таки он не сам по себе, а представляет какую–то там организацию, что именно эта контора из себя представляет мне признаться не интересно, так как наш Андрей Михайлович вот он, и его вполне хватает.

Что сказать по поводу мастерских. Честно я бы назвал это больше заводом. Ведь, по сути, есть два приличных цеха, разве, что один тупо стоит впустую, неплохая территория. Короче появление у нас такого объекта — это какое-то провидение, появлению которого я был несказанно рад. Сходу что-то менять я не вижу никакого смысла. К прогрессорству, которое я задумывал, нужно подойти с умом, первично все хорошо взвесив. Но уже сейчас прикидываю, что здесь можно было бы сделать. А именно меня интересует создание, а точнее воссоздание из своего прошлого нормального автомобиля.

Не сказать, что я прям какой-то специалист-автомеханик, но вот в машине деда, а это был ГАЗ–64, тот самый что начали разрабатывать еще в первый в 1941 году, разбирался. Деду он достался по случаю списания из армии, если не ошибаюсь, то в 1965 году. Его сослуживцы кроме самой машины, требующей приложить немало сил, снабдили большим количеством запчастей. При желании из них, найдя раму можно собрать еще один внедорожник. Да и документация по нему была полная. А так как дед часто возился с ним, ну не бывает по-другому с отечественными машинами, то и мне так или иначе пришлось погружаться. И дед тут занялся такой-себе педагогикой, гонял меня по справочнику регулярно, а потом запрягал в ремонте. Помню мне еще двенадцать лет было, и он пока я не расскажу про устройство двигателя не давал мне прокатится по проселочной дороге. И поэтому, еще до кучи имея абсолютную память могу вполне сделать принципиальные чертежи основных узлов и двигателя. А такой монстр как первый в мире внедорожник, может наделать много шума. Об этом тоже надо хорошо поразмыслить.

Вот только браться за это стоит тогда, когда удастся все прояснить по патентованию, или как в Российской империи это называют по привилегиям. Думаю, более масштабно займусь вопросом уже после начала учебного года. А до этого, возможно, стоит заказать какого-то дополнительного оборудования, какого именно пока даже сам не скажу, надо думать короче.

Когда вернулись Никита с Лешей, мы снова уединились с Гудковым в его кабинете, где братья поведали ему о том, что возлюбленная убита ее любовником из авторитетов, и что вся эта влюбленность с ее стороны была не больше чем игрой, завязанной исключительно ради получения регулярных подношений в криминальную кассу. Павел Тимофеевич повесил голову, и мне показалось что он не поверил, тогда передал ему письмо, и порекомендовал, коли тот не хочет проблем забыть про все, что управляющего с ней связывало.

Ему в свою очередь предложил на период проверки компетенции немного повысить жалование, и сделать премию ежемесячную в пять процентов от прибыли, что приносит предприятие. Новостью тот был сначала ошарашен, а потом, когда осознал перспективы улыбнулся. Видимо все-таки любил эту бабу, сидит задумчивый такой, надеюсь не уйдет в алко-депрессию по этому поводу, о чем его прямо и предупредил.

— Отстрелялись! Поехали домой Егор Кузьмич! — позвал я опекуна.

— Да пора уже Илюша, вона уже и вечереть начинает, — кивнул в сторону солнца, медленно двигающегося к горизонту, он.

Кузьмич на пойманной пролетке подбросил нас до доходного дома, а сам укатил в Шувалово. Все-таки там пригляд желателен постоянный. Дудка на месте, да и Артем Федорович, что достался вместе с домом, бдят денно и нощно пока идут работы, но и Кузьмич не будет лишним. Тем более, что завтра он может стать обузой для нас. Кто его знает как дела повернуться и уж точно нам под горячую руку советчики не нужны!

Проснувшись рано утром, мы оправились и пошли позавтракать в трактир, расположенный в двух кварталах. Признаться, что-то не хотелось себе готовить с утра, да и продукты свежие не успели закупить. Все-таки была прелесть в присутствии женщины на кухне на регулярной основе, а не таким. Надо будет на будущее подумать, возможно, что и Аленку проще будет привозить пару раз в неделю, а может нанять какую кухарку, что будет кроме всего нас еще и обстирывать. Но этими вопросами займемся уже ближе к учебному году, а сейчас еще идет только апрель. Надо закрыть поскорее вопрос с этими долбанными оккультистами ну и доделать все, что распланировали по дому, хотя бы самые сложные и большие куски, требующие нашего регулярного пригляда.

— Вон смотри, появился! — сказал я братьям, а по сути, сам себе, указывая рукой на стену в двадцати шагах от трактира, в котором накормили отличной кашей на молоке и пирогами с капустой.

На доме и впрямь появился крестик, а это значит, что в 10:00 можно идти и собирать агентурную информацию. Загримировав Леху, как и в прошлый раз мы направились на рандеву, назначенное в неприметном месте.

— Вот значит как! Развлекаются, значит, суки! — зло прошипел я пустоту, задумавшись.

Сбор сведений с пяти групп прошел по плану, и слава богу они никого не привели за собой. Ну либо мы с братьями не срисовали топтунов, что вели беспризорников до места встречи. Скорее первое, чем второе, так как опыт подобной работы хоть и не большой, но у меня имеется, и такие вещи в этом времени я бы раскусил на раз.

Наши малолетние оборванцы–разведчики, отправленные по заданию, сумели отыскать всех интересующих нас кандидатов на выбывание из мира живых. Аристократы вели обычную праздную жизнь, ничем не примечательную для обывателя. Вот только новость, что удалось узнать сразу из двух источников заставляет задуматься. А они говорят, что каждую пятницу их хозяева отправляются за город с ночевкой, и похоже нам повезло, так как с утра была пятница. Значит сегодня их вояж должен повториться. И думается мне ездят они с той же целью, что ныне покойный Вольский навещал загородное имение.

Следить мы решили за Гнушинским, так как достоверно было выяснено от его дворовых слуг, будто тот сегодня готовится к регулярной пятничной поездке. Мы организовали пост возле дома аристократа, по сути, неподалеку сидел Леха, лузгая жаренные семечки. Помню шутку из детства, про то, что нельзя покупать жареные семечки у бабушек в маленьких стопочках, потому как после того, как те их обжаривают, то греют в них ноги. Думаю, это полный бред, но тогда на неокрепшие умы действовало ультимативно. А сейчас не имея других вариантов и бабок по близости Леша уничтожал свои запасы топлива гопников, сплевывая шелуху прямо на мостовую.

В общем мы дождались! И как экипаж с Гнушинским отдалился от нас, на пролетке нанятой заранее двигали за ним на приличном таком отдалении. Опять же маскировка и грим на всех. А чтобы не вызывать подозрение поехали на этой пролетке только я и Никита. Леха же по дворам срезал путь, а когда выдохся сел к ближайшему извозчику и велел ехать за нами.

У большого особняка, стоящего буквально в трех верстах Петербурга, стояло шесть экипажей. Так погоди-ка, ведь их было пять. Возможно, после отбытия в мир иной Вольского эти субчики взяли в свое тайное общество кого-то еще.

— Ну что, — подумал я, повоюем…

Глава 13

— Вот красавцы, это ж почитай в черте города такую дичь устроить! — выругался я, глядя как экипаж Гнушинского, что привез его в этот особняк выезжает с территории данного владения. Так выходит, этот князь отпустил охрану, что таскалась за ним везде, да-да вон вижу два из тех самых бугаев, что выезжают одни с возничим.

Вслед за транспортом Гнушинского территорию покинули и другие экипажи, которых в сумме мы с братьями насчитали шесть штук, а ближе к десяти часам вечера еще и тридцать два человека разным способом направилась по неведомым делам. Так понимаю, что это персонал. Видать энтузиасты-оккультисты действуют по тому же принципу, что и граф Вельский. Наверняка какая-то охрана есть, возможно даже не слабая, но доверенная, а вот всех лишних, которые случайно могут переквалифицироваться в нежелательных свидетелей, стараются убрать подальше, дабы не плодить проблемы там, где их можно избежать.

Вспомнив подручных покойного ныне графа Вельского и представив, что сейчас каждого из этих аристократов может охранять минимум по два таких душегуба, я передернул плечами. Тут блин рогаткой не отделаешься. Если дюжина хорошо подготовленных и высокомотивированных, прямо до самой смерти людей, да еще с хорошим оружием, займут оборону в таком особняке, как мы с братьями наблюдаем с разных сторон. Да-да, именно с разных. Почти сразу мы окружили его по периметру, и теперь я смотрел на него можно сказать в 3Д формате, если оперировать терминами из моего прошлого.

Так вот вижу трое стоят у входной группы в особняк, и общаясь между собой периодически осматривают периметр. Постоянного обхода территории за время наблюдения я не заметил. А уже стало темнеть.

— Сука… Ей богу рискованно, — подумал я!

Мы туда попремся выходит без разведки, ни черта не зная. Даже нет точных сведений о количестве людей внутри. Только догадки. В моем прошлом командир такую бы операцию не одобрил и отменил. Ну никто так не рискует подготовленными бойцами, если все можно сделать по уму.

Но дело в том, что прямо сейчас возможно режут и издеваются над одной девочкой, а возможно там их сразу несколько, ну и пока я рассуждаю, она лишиться жизни. Короче мой опыт прошлых лет подсказывал, что на хрен такие авантюры, а юношеский максимализм и повышенное чувство справедливости, что становятся присущи все больше и больше братьям Горским, толкали вперед, не спрашивая разрешения у майора в отставке Андрея Семёновского.

Как только стало темнеть до такой степени, чтобы появилась возможность незаметно подкрасться к особняку, мы выдвинулись на позиции. Задача Лехи была в контроле заднего входа, ни одна тварь не должна уйти без должного вознаграждения. Мы же с Никитой стали подбираться к центральному, где стояли три бугая, выполнявшие роль внешней охраны как я понимаю.

Оружия у них я не вижу, ан нет есть за поясом пистоли закрыты полами сюртуков, но немного выпирает. Вижу у двух, но и третьего списывать не стоит со счетов. Валить эту троицу нужно тихо, иначе появится большой риск сорвать остальное дело.

Мы с Никитой дождались, пока один из охранников отойдет к яблоне справить малую нужду. В момент кульминации я подскочил и перехватил ему горло ножом, аккуратно придерживая тело, чтобы оно не нагремело при падении.

— Ну вот, хоть поссать мужику дал в последний раз! Гуманист я! — подумал, и двинул обратно в сторону центрального входа.

Как только приблизились, мы с Никитой взяли рогатки, и определив индивида обладающий наиболее яркими признаками присутствия интеллекта на лице, выстрелили. Я бил свинцовым шариком, а Никита в того, что поумнее глиняным. Нам нужно было взять языка и по-быстрому выяснить некоторые детали.

Привели в сознание болезного с помощью китайской техники работы с болевыми точками. Мне один китаец, что работал у нас тренером рассказал и показал как-то. Там несколько этапов боли, и если дойти до последнего пятого, то человек уже не сможет жить после такого вопроса. Наш охранник запел уже после второго шага, когда я зажал нужные точки на его теле, и воткнул кой-куда специально заготовленную для этого иглу. Подобные применяют в акупунктуре.

В общем всего пять гостей и сам хозяин. Предположение, что персонал распустили на время, подтвердилось полностью, а охраны, включая устраненную всего было восемь рыл. Где именно они находятся наш разговорчивый друг поведать не смог, просто его никогда в само строение и не пускали.

— Ну не знаешь и не знаешь! — сказал я ему, вонзая нож в сердце.

Ну что ж выходит шесть плюс пять охраны.

— Блин, а мы уже проголодались, сейчас бы бутеров с колбасой! — подумал я, подходя к самому входу и пытаясь прислушаться.

Под окнами конечно же мы не шастали, а если приходилось пройти, то пригибались, поэтому надеюсь, что не встревожили аристократов и их прихлебателей. Дверь главного входа оказалась закрыта, причем каким-то хитрым способом, так как никаких признаков замка снаружи я не наблюдаю. Видимо использована защелка изнутри, или еще какие выверты местные умельцы накрутили. В общем пройти без шума через нее не выйдет и это факт. Поэтому возле этой двери остался я, а Никита перебежками, пригибаясь под окнами побежал к черному входу, где Леша уже изучал возможность проникновения.

Здесь слава Богу все оказалось проще. Естественно, она была закрыта, но просто на ключ, поэтому используя приготовленные заблаговременные отмычки, что удалось заказать у профессионалов своего дело, через представителей городского дна, Леха стал вскрывать замок. Ушло буквально пара минут, после чего раздался глухой щелчок и собачка, запирающая дверь отошла в сторону, открывая доступ в помещение.

Я так и остался у центрального в хода, похоже, что сегодня основная работа ляжет на Лешу и Никиту. Но как понимаете особой разницы в подготовке у братьев нет, как и в подборе экипировки и вооружения стараюсь делать унификацию. Поэтому братья пошли делать неблагодарную, но очень нужную работу по очистке этого, уже привычного для нас мира от лишнего элемента, присутствие которого на белом свете несет окружающим только боль и страдания. Леша и Никита надели на свои ботинки что-то навроде больших мокасин из мягкой кожи. Эти штуки мы заготовили еще две недели назад, как будто предусмотрев, что такие штуки могут понадобиться для бесшумного передвижения по помещениям, а что? Дело не хитрое, когда под рукой очень неплохой мастер по работе с кожей в лице Кузьмича.

— Молодцы то какие! — подумал я, когда дверь бесшумно отворилась во внутрь, видать слуги регулярно смазывают двери, и в этот раз ни единого скрипа не было.

Братья попали в коридор, из которого вело две двери. Думаю, здесь какие-то хозяйственные помещения. Прислушавшись возле дверей, Никита отчетливо услышал два мужских голоса за одной из них. Леша взял излюбленную рогатку со свинцом, а Никита по метательному ножу в обе руки. Надо как можно дольше сохранять тишину, иначе операция может пройти совершенно не по плану. Да и план у нас, признаться честно отсутствует по большому счету.

Никита стал тихонько приоткрывать дверь, которая спасибо служащим этого дома не скрипела, и мы попали в помещение кухни. Где за столом, предназначенном видимо для питания обслуживающего персонала сидело два здоровых лба, которые уплетали что-то за обе щеки, успевая периодически обмениваться репликами. Понять, что это не невинные овечки не составило большого труда и как только появилась возможность, Леха выпустил первый снаряд, целясь в голову, сидящего к нам лицом человека. Тот, заметив на кухне новые действующие лица уже стал было открывать рот, но увесистый свинцовый шарик с маленькой дистанции попал тому точно в переносицу. На вылет, конечно, не получилось, это вам не Калашников и даже не наган, но обмяк бугай сразу, заваливаясь на стол окровавленным лицом. Его подельник, что сидел к нам спиной, резко развернулся почувствовав неладное, но Никита уже выпустил первый метательный нож, который вошел тому в шею, перебив яремную вену. Так с этими похоже покончено. Братья быстро метнулись, поддержав последнего, так как еще пара мгновений и эта тушка бы издала не нужный шум. А нам такого не надо от слова совсем. Уложив тушку прямо в тарелку с отварным картофелем и куском мяса, братья осмотрелись — вроде тихо. А запах какой с кухни, и кастрюль с еще горячим варевом, закрытых крышками, насчитал пять штук. Видать повариха перед уходом наготовила, чтобы изуверам было откуда восполнить запас калорий. Интересно, а кто у них в роли подавальщиков. Если это один из телохранителей, то не вопрос, а вот если какая-то девушка, то нужно постараться ее не зацепить в процессе операции.

Подавив ощущение голода, остроту которого братья почувствовали, вдохнув потрясающих запахов местной кулинарии, двинули дальше. Для начала обследовали две другие двери, что пропустили ранее. Они были закрыты. Видимо это какие-то подсобные помещения, ну и черт с ними, пока тратить время на обследование не с руки, уж надеюсь, что из трех оставшихся в бодром расположении духа охранников, а тем паче из шести аристократов никому не придет в голову сидеть в подсобке с закрытой дверью.

Из кухни был выход в небольшую комнатку. Предположительно она нужна для сервировки блюд перед выносом в зал. А уже из нее мы попали в большой просторный зал с огромным длинным столом примерно на две дюжины персон. В зале никого не было, но следы недавнего присутствия, то есть ужина на столе остались. Видимо персонал, распущенный еще во время трапезы, должен прибраться здесь уже не сегодня. Дальше начался осмотр первого этажа. И после 10 помещений разного назначения, а была здесь и курительная комната, и комнаты персонала, два туалет и другое, большого смысла описывать нет, в общем после обследования первого этажа мы нашли вход в подвал. Думаю, что именно там и происходит все действие, побудившее нас принять кардинальные меры к этим недочеловекам.

Прежде чем спускаться в подвал было решено бегло осмотреть второй этаж. Мало ли кто там находится, уж точно не хочется получить удар в спину. И также я решил, что втроем действовать будет сподручнее. А похоже видаков из вне не наблюдается и не ожидается. Да и тела тех трех охранников периметра, что были оприходованы в самом начале, сразу после ликвидации оттащили за угол. В общем через черный вход я проник в дом, закрыв этот вход на засов, чтобы оттуда в дом никто не пробрался, устроив нам сюрприз.

— Блин! С этим надо что-то делать! — хотел я сплюнуть, поправляя маску, но вовремя понял, что в ней плеваться не самая лучшая идея.

Надо продумать вариант маскировки на такой случай, потому-то маски, что нам удалось сварганить на скорую руку, никуда не годятся, слезают постоянно с лица и приходится отвлекаться, возвращая их на место. Я занял пост у входа в подвал, а Никита с Лехой стали подниматься наверх, проводя обследование второго этажа.

— Отлично, чисто! Ну проблем меньше, особенно не хочется невинных жертв, хотя, вспоминая жену Вольского даже и не уверен есть ли в этих семействах хоть кто-то кроме малых детей, что не запятнали себя грязными делами.

Пришло время спускаться в подвал. И тут сюрприз! Деверь закрыта. И ситуация схожая с той, что была у нас при входе в дом. Нет ни одного намека на принцип ее открытия. Я почесал затылок и стал думать. Если мы решим пошуметь, то, во-первых, могут пострадать невинные, что сейчас возможно уже лежат в истерзанном виде на алтаре, а во-вторых, повышается риск схлопотать шальную пулю, и вот этого надо всеми силами избегать. И стал внимательно осматривать дверь, пока братья спускались вниз по лестнице со второго этажа.

Никита с Лехой тоже уставились на дверь, и я не заметил, как подключился режим Горыныча, ну я его так шутливо называю конечно же, то есть если мы, не отвлекаясь на внешние факторы о чем-то сосредоточено думаем и решаем какую-либо задачу втроём, то происходит мультипликация сознания, и как бы возможность в разы ускорить мыслительный процесс. Это можно сравнить с компьютером, которому в несколько раз увеличили оперативную память и поставили процессор сильно мощнее, чем текущий.

И буквально через минуту решение промелькнуло. Мы с братьями оставив вход без присмотра пошли к входной двери, глядя на которую изнутри в своем режиме многозадачности сразу приметили некоторые сходства с подвальной дверью. Похоже их один мастер делал, ни дна ему ни покрышки, профессионал тоже мне, а нам теперь мучайся. В общем открыв ее изнутри, и изучив врезанные замки стало понятно, что открываются они с каким-то секретом. Стали внимательно обследовать стены рядом с дверью и под гобеленом, что висел слева от нее нашли рычаг. Нажатие на который привело к щелчку, потом еще одному. Ну и как понимаете дверь была открыта. Закрыв входную и перебравшись в помещение с подвальной дверью, мы стали также обследовать стены рядом, но гобеленов здесь не было, а на стене располагалось деревянное панно из разных геометрических фигур. Похоже именно здесь кроется загадка. Подключив усиленную мозговую деятельность, стали решать этот ребус. Вот ромб этот поворачивается до щелчка, и что? Ни фига дверь как была закрыта, так и осталась. Вот круг, его можно вдавить. В общем думаю если бы не ускоренное мышление, то провозились бы мы здесь до утра, с этими долбанными ребусами. А так ушло пятнадцать минут, что все равно казались вечностью.

Раздался щелчок, и мы с братьями синхронно улыбнулись, не сговариваясь, или сговариваясь? Короче улыбнулся я тремя улыбками и стал тихонько приотворять дверь. Она вела в небольшой тамбур на пару квадратных метров, что переходил в лестницу, ведущую в достаточно глубокий подвал. После спуска была еще одна дверь, но вот ее так сразу открывать мы не стали, потому как слышали разговоры за ней. Так, так, да все верно, за ней трое видимо как раз те самые, что остались от охраны.

Дверь была слегка приоткрыта, а мы спускались тихо в своих мокасинах от Кузьмича, поэтому цепные псы изуверов нас не расслышали. Заглянуть и осмотреть детали помещения не удавалось, вот умел бы сквозь стены смотреть, ан нет. Мучайтесь братья Горские, — подумал я.

Долго тянуть не стали. Леха был сзади с рогаткой, как и я, а Никита взял в руки три метательных ножа. Револьверы на всякий случай были также приготовлены, но понятное дело их применение сорвет бесшумный ход операции и превратит тихое проникновение на объект в боевые действия. Без шума и пыли уже не выйдет, как говорится.

Резко отворив дверь, в этот раз отозвавшуюся противным скрипом, мы мгновенно просочились в комнату и одновременно сделали выстрелы с Лехой, ну а Никита метнул нож и успел на случай промаха у кого из братьев занести для броска следующий. И совсем не зря. Леха своим снарядом, угодивший правому в висок, отработал хорошо, метательный нож Никиты вошел среднему под лопатку на порядочную глубину, после чего тот стал заваливаться на пол. А вот у меня вышла осечка. Мой был тот, что слева, ну а он зараза неудачно сидел возле какого-то столба, за который и юркнул, когда почувствовал неладное. Его я зацепил, но вот в голову не попал, как хотел. Пострадала его плечо, и он моментально вскочил на ноги, выхватывая из-за пояса какой-то пистоль. Вот как раз в этот момент и пригодился приготовленный нож Никита.

— Фух, вопрос с охраной решили на конец, остался заключительный этап работы, а он как правило всегда не самый простой — подумал я.

Мы с братьями, проведя контроль, подобрались к следующей двери. Никита стал ее изучать на предмет вскрытия, а я с Лехой готовились к стремительной атаке. Похоже, что дверь здесь тоже не простая. И разгадка прошлых двух, помогла определить, что и здесь приложил руку какой-то механик умелец, и открывается она с секретом. Даже представить не могу на кой-черт хозяину приспичило ставить такую в подвале. Ладно еще на центральный вход, но ведь похоже, что эта дверь не только не впускает без воли хозяина, но и не выпускает всех тех, кто сейчас там находится. В этот раз ушло времени на порядок больше, и когда за злосчастной дверью начали раздаваться какие-то дикие женские вопли мы решили ребус долбанного аристократа, раздался щелчок.

Когда мы ворвались в помещение для ритуала, нашим глазам представилась ужасающая картина. В центре возвышался постамент, на первый взгляд каменный, более серьезной конструкции, чем у графа Вельского. Видимо, это был алтарь — на нем лежала молоденькая девушка, она была еще жива, но кричать уже не могла, лишь какой-то неразборчивый хрип доносился из ее губ. Около этого адского стола находились все шесть наших аристократов. Ублюдки стояли вокруг и держали в руках кривые ножи, прям один-в-один как в ту ночь видел у графа Вельского. Эти изуверы по очереди подходили к девочке и наносили порезы в разных местах, при этом бормотали что-то непонятное себе под нос. Может заклинание или еще какую чертовщину на непонятном для меня языке, хотя какая к черту разница.

Все они были одеты в темные плащи с капюшонами, наброшенными на голову, поэтому понять кто есть кто решительно было невозможно. Ясно было лишь то, что жить этим ублюдкам осталось не долго…

Глава 14

На этот раз причин сохранять тишину не было. Во-первых, перед нами вероятно последние наши цели на сегодня, во-вторых, мы находимся в подвале, и шум от выстрелов ни при каких обстоятельствах будет не слышно, тем более что поблизости от дома никого нет, ну а в-третьих, эта операция и так чистой воды авантюра, плана как такового не было вовсе, поэтому на последнем этапе решил, что рисковать хватит. Не хочется, знаете ли, дойти до конца и уже в самый последний момент обделаться.

Когда мы с братьями вошли в помещение, у аристократов происходила кульминация процесса, и все их внимание было приковано к истязаемой на пьедестале девушке, руки и ноги бедняжки так же, как и у Аленки в подвале покойного графа Вельского скованы кожаными ремнями. Поэтому наше появление не сразу заметили, и лишь спустя несколько мгновений, которых нам хватило для оценки общей обстановки, на нас обратили внимание два ублюдка в черных плащах, что стояли непосредственно лицом ко входу, и естественно заметили изменение обстановки в лице трех новых действующих лиц.

Ждать мы особо не стали и открыли огонь практически сразу, стараясь при этом, конечно, не зацепить девчонку, что лежала на ложе. Не успела стрельба начаться как тут же и закончилась. А что много ли надо умеючи сделать по два выстрела на ствол, ну и еще одним Леха добил прыткого изувера, что, получив ранение в плечо споро достал из плаща какой-то короткоствол и было начал направлять его в нашу сторону.

В живых из шести остались двое. Эх, жаль, что не удастся убиенным испытать все, на что они обрекали девочек. Леша первым делом бросился освобождать жертву, которая лежала на столе, я же с Никитой контролируя обстановку пеленали двух подранков, предварительно перетянув ноги выше раны, так как оба были ранены в ноги потому, что стояли к нам спиной, в отличии от тех, кого пришлось валить наглухо.

Никита стал с Лешей выносить на руках девочку, при этом не снимая масок с лица.

— И что теперь с ней делать? — подумал я, вспоминая как к нам попали Машка и Аленка, и противоречивые чувства заполнили голову.

— Ладно, один хрен на улице не бросим! — подумал я, и начал более детальный осмотр помещения, где, собственно, и происходило сие действо. В дальнем углу, в полумраке приметил какой-то сверток приличных размеров, и нехорошие мысли тут же усилились.

— Вот уроды! — сказал я, когда накрывал лица двух молоденьких девочек брезентом.

Мы все-таки не успели вовремя, эти твари уморили двух невинных жертв. И тут показалось, что кто-то кроме меня еще есть в помещении, Леха с Никитой пока наверху, пытаются оказать первую медицинскую помощь спасенной, и к новым звукам точно не имеют отношения. Тогда стал более детально обследовать стены, при этом внимательно прислушиваясь ко всем посторонним шумам. Через несколько минут поисков мною была найдена дверь, которая практически сливалась со стеной, именно поэтому сразу и не была обнаружена нами.

Она оказалась не заперта, и толкнув вперед я прошел в помещение, где в лучах тускло горящей керосиновой лампы увидел клетки. Это были клетки для людей…

— На сколько нужно потерять все человеческое в себе, чтобы творить такое? — подумал я, проходя дальше.

В последней из них нашел двух девочек. Видимо это очередные жертвы, которые дожидались, пока освободиться место на дьявольском столе этих вивисекторов. Девчушкам на вид лет четырнадцать-шестнадцать. Они испугано жались к друг другу, но тем не менее внимательно следили за моими передвижениями. Босые, одетые в длинные широкие рубахи, напомнившие мне форму для психически нездоровых людей из клиник будущего. Такие часто любили снимать в разных дешевых фильмах 90-х годов.

Никита остался с раненой, которую разместили, по-видимому, в одной из спален для дворовых людишек на первом этаже. А Леша спустился в низ, дабы помочь мне в допросе.

Как поведут себя девушки при освобождении я не знаю, потому решил, что лучше будет если они еще немного посидят, пока закончим дело с уродами.

— Девушки, не бойтесь! Мы пришли Вас освободить, и скоро это сделаем. Но немного Вам еще придется посидеть в этой грязной камере, поэтому наберитесь терпения.

Леха, спустившийся ко мне, прихватил большой кувшин морса с кухни и здоровый пирог, по-видимому, с капустой. Вся эта снедь тут же была передана девочкам.

Мы выезжали из особняка графа Раулевича Антона Исидоровича на двух неприметных пролетках, что по внешнему виду они еще несколько часов назад развозили жителей столицы по делам. Конюшня с выездами графа находилось метрах в пятистах от особняка и была достаточно большой. Кроме этих двух экспроприированных транспортных средств были и несколько статусных, видимо предназначенных для самого графа. Да, нам еще крепко повезло что в живых остался именно Раулевич. Вторым счастливцем был Герман Осипович Бурятце, это барон из Бессарабии, с явным присутствием цыганской крови. Странно, про дворян из цыган ничего не помню, может это просто бастард загулявшего барона. Да собственно никакой пользы от ответа на сей вопрос для нас не было, как не было пользы и от самого Бурятце. Он выполнял разные грязные задачи для этой группы. Ну и принимал ключевую роль в похищении девочек. А вот Раулевич поведал многое. Во-первых, удалось узнать, как им вышло избежать внимание полиции. А все оказалось до банального просто! Начальник того отделения, куда мы подкинули письмо первым делом, направился к известному ему Антону Исидоровичу, и испив у него шустовского получил на дорожку целых триста рублей, чему был несказанно рад, оставив при этом все полученные от нас письма Раулевичу на память. Конечно же при этом сам Раулевич убедил полицейского, что все эти кляузы не имеют никакого подтверждения.

Он назвал еще несколько фигур из криминального мира Санкт-Петербурга, которые выполняли основную роль по поиску подходящих кандидатур, да в большинстве случаев просто воровали девочек где угодно. И оказалось очень интересным совпадение по фигуре одного из Иванов, о чьей персоне мне поведал вор, что обхаживал любовницу-вымогательницу нашего управляющего в мастерских.

А девчонки были набраны совершенно случайным образом. Вот одна из них Людмила — дочка управляющего в скобяной лавке, вторая Пелагея —крестьянка, родители которой живут верстах в тридцати от столицы, третья — Фрося — приехала в город из деревни, где устроилась на фабрику, и последняя — та, что мы сняли с пьедестала — Таня — она же дочка мастерового на обуховском заводе. В общем все девочки были вовсе не беспризорницы какие, и позаботиться о них было кому. И тем не менее их умыкнули, и обрекли на смерть. Я дал себе слово, что в обозримом будущем займусь верхушкой криминалитета, что так беззастенчиво воруют людей, ну и взяточника из полиции тоже надобно навестить.

Нам удалось выпотрошить Раулевича, но забрали в этот раз исключительно деньги из его сейфа, тайника в кабинете, ну и которые у убитых аристократов собрали естественно. Даже оружие брать не стали, ну и никаких вещей, в том числе украшений. Очень уж громкое дело будет, уже пятой точкой чую, поэтому даже малейшей зацепки оставлять нельзя. Девочек мы вывозили в пролетке с завязанными глазами. Плохо только что они видели в целом наше телосложение, да и голос молодой могли запомнить, а вот наблюдали они только двоих разом. Хоть здесь надеюсь зацепка хилая, если что. А маски мы и не снимали вовсе, до тех пор, пока не высадили их в городе неподалеку от дома, где жила Людмила. Каждой девочке выдали из приватизированных средств по сто пятьдесят рублей, как компенсацию от Раулевича, а самой пострадавшей Тане — триста. Убедившись, что девочки, поддерживая друг друга дошли до нужного дома мы выехали в сторону Шувалово, и по дороге, перед выездом из города бросили транспортные средства. Искать по ним тоже могут, поэтому нужно было подстраховаться.

Как мы поступили с Раулевичем? Да, как-как, допросили его хорошенько, связанного теми самыми кожаными ремнями. Ну и то, что осталось после допроса, облили двумя бидонами керосина. В том числе горючим были обработаны и тела Гнушинского, Бурятце, Альтмана, Борова и Желневского. Последний отсутствовал в нашем списке, и оказалось, что лишь недавно вступил в эту группу изуверов. Всех мы сложили в одну кучу, поэтому думаю после пожара будет почти невозможно разобрать кто есть кто. Да, не сказал. Вот же и огромным оказался Иван Никифорович Боров, просто, мне кажется, я таких людей никогда не видел. Если бы он задумал съесть всех присутствующих в этом ритуальном зале, то сделал бы это на завтрак. О-о-очень большой, да такой что мы его единственного после трех попыток перевернуть, оставили в стороне от остальных тел, а чтобы горел как надо обложили тряпками ну и керосина не пожалели.

Да на выходе после того, как девчонкам дали денежку малую, ну это для кого малую, а они прям в шоке были от суммы. После этого у нас осталось в плюсе 6350 рублей, так что кроме морального удовлетворения еще и финансовый результат какой-никакой, а есть.

Девчонкам я рекомендовал в полицию не обращаться, но все-таки как делать решат сами. Дело в том, что есть большая вероятность, что их могут привлечь как соучастниц в убийстве уважаемых аристократов, а их слова о том, якобы они жертвы, могут так и остаться просто словами. Тем не менее каждой из них сообщил на всякий случай куда можно обратиться в случае проблем, мало ли родители не примут, кто его знает нравы этого времени, может девок порченными посчитают, да и из дому выгонят к чертям собачим. Короче, если что случится в таком роде, то они могут подойти к Панфилову Семену. Он чистит обувь в двух кварталах от нашей квартиры, оставить ему сообщение, а через два дня прийти за ответом и информацией о месте встречи. Семен у нас вроде связного, не подводил за последнее время, да и визуально он нас с братьями думаю не отличит, ведь с ним мы всегда общались в гриме.

В общем добрались до дома в Шувалово мы лишь к десяти часам утра, пока от пролеток избавлялись, пока с внешним видом работали, время и пролетело. А потом еще, как назло, долго искали подходящего возницу. Не суть, главное, что мы дома, и на сердце появилось какое-то удовлетворение от хорошо выполненной работы, и мы завалились спать без задних ног. Признаться было не спокойно все это время. Не знаю точно, с чем это связано с моим личным внутренним миром или это приобретенное в процессе перерождения в маленьких головорезов, но заметил один момент, к которому пока не знаю, как относиться. Есть у братьев обостренное чувство справедливости какое-то, и когда они выполняют подобные задачи, то получают от этого удовольствие. Вот читал в свое время про маньяков, так у них похожая история, чуть ли не оргазм получают, если они жертву особым, лишь им ведомым образом убивают. Ну и мне признаться немного страшновато, не разовьется ли моя вот такое отношение к убийству всяких уродов в некую маниакальную зависимость, без которой жить мальчишки не смогут.

Принципиально, конечно, против очистки земли от разного рода нелюдей мое сознание взрослого человека ничего не имеет, но вот в каких обстоятельствах это происходит. Взять, к примеру дело в доме Раулевича, ведь было огромное количество вариантов потерять жизнь в процессе операции, и понимал, что она ни черта не проработана должным образом, но какая-то мальчишеская бесшабашность или даже безалаберность гнала нас вперед. Ну да что уж теперь после дела шашкой махать, как говориться «будем посмотреть»!

Проснулись с братьями ближе к шести вечера, видимо ушатались в гостях у Раулевича знатно. Кузьмич, сидя за столом, когда мы соизволили выползти на поздний завтрак, поглядывал на нас с прищуром, и весь его вид говорил, что мужика гложет любопытство на пополам с беспокойством за трех не самых обычных мальчишек.

Аленка сегодня расстаралась и приготовила обалденно вкусный пирог из рыбы. Вообще в детстве мне больше всего на свете нравился пирог из палтуса, который готовил дед. С деньгами тогда было не очень, да и выбора в магазинах в нашей глуши большого не было. Вот он и приспособился брать замороженные головы палтуса, которые в пироге выходили очень сочными. Как сейчас помню, сидишь и обсасываешь косточки, отделяя их от теста. Я и во взрослом возрасте сам такие умел делать, вот только найти именно головы такой рыбы было не просто, и признаться как-то угостил таким пирогом знакомую, так она вообще не поняла прикола, что за рыбьи бошки с костями в тесте, зачем? А вот для меня это самая любимая еда, что напоминает мне детство.

Вот жуя пирог Аленки что-то поностальгировал немного.

— Егор Кузьмич, как там у нас стройка идет? — спросил я опекуна.

— Так все вроде путем, еще дня три и будут завершены все земляные работы по вашему подземелью, — ответил он.

— Да не подземелье это, а тир. Понимаешь тренироваться в стрельбе нам с братьями надо, а где ж это делать. Ты то знаешь, как мы стреляем, а теперь представь будто мы на виду у всех такие игры затевать начнем. Это ж сколько времени понадобится, чтобы у людей в высоких кабинетах мысли на сей счет нехорошие в голове обосновались? — вставил пять копеек Леха.

— Да понимаю, понимаю! Только вот надобно ли оно так все, вы же тут прям какую-то крепость строите! Намедни сосед захаживал, так пытался выведать что да как, почему столько работного люда на нашем участке, да что за забор такой диковинный из земли городим, все ли в порядке с головой у хозяев интересовался. — ухмыльнулся Кузьмич.

— Да уж, с соседями надо бы как-то поосторожнее, может что ли сходи к нему, возьми какой подарочек там. Али бутылочку коньяка с ним распейте. В общем надо нам сделать так чтобы если и не другом он нам был, так хотя бы не врагом, ну и не стал бегать да жалобы строчить направо и налево. Егор Кузьмич это все очень серьезно, поэтому не оттягивай. Съезди в город, тебе в трактире хороший подарочный набор со снедью приготовят, помнишь, как мы в гимназии выставляли корзины. Вот! Вот такой же сделай, да к этому соседу и направляйся, очень это дело важное! — подытожил я наш разговор, касательно открывшихся обстоятельств.

Завтра по плану еще должны привезти сруб под новую баню. Фундамент то же под нее уже готов и почитай сразу можно собирать, да под крышу заводить. Большая будет, шикарная, я в мыслях уже не нарадуюсь! Ладно, хорош лясы точить, пойдем пройдемся, как раз заканчивают сегодняшние работы.

— Иван Васильевич, добрый день! — обратился я к Дудке

— Добрый, добрый Илья! Вы с братьями решили посмотреть, как дела идут? Да-да понимаю! Можете не переживать, и поводов особо для этого не имеется, все по плану, как там по Вашему этому Гунту — улыбнулся архитектор.

— Да не Гунту, а Ганту. Диаграмма Ганта это, Иван Васильевич. Давай показывай, что у нас тут да как, может не хватает чего для работы, али вопросы какие накопились! — сказал Никита.

— Да нет особо вопросов, с деньгами тоже все быстро вопрос решается через господина Кулагина, коли такая надобность возникает, то тотчас. А вон пойдем покажу, уже залили больше половины стен да пола в тире. Цементу, конечно, уходит очень много, но должно остаться сие творение на века. Вон видите лежат балки, это перекрытия, которыми крышу будем перекрывать, а уже после этого гидроизоляция ну и вернем грунт на место, оставив конечно выходы для вентиляции. Так что можете не беспокоиться. Да… еще сруб бани должны завтра начать завозить. Так я решил, что можно этапами делать, начнут везти с нижних венцов, а мы на месте уже споро станем под крышу выводить, да утеплять. Вон мох смотрите какой хороший найти удалось, будет загляденье! — отчитался о проделанном объеме работ Дудка, вытащив из стоящего под навесом мешка приличную жменю сухого мха.

— Никита, Илья, мальчики быстрее сюда! — тут из-за дома выбежала и закричала запыхавшаяся Машка.

— Что случилось заполошная? — подходя быстрым шагом, но сохраняя спокойствие спросил я у нее.

— Так это Томских, Томских приехал, да шибко просит Вас звать. Да он какой-то весь странный, обычно спокойный, а тут… — махнула она рукой.

По какой причине стряпчий так перевозбудился я понял не сразу, а когда зашел в дом и вправду того не узнал. Глаза его бегали, на лбу выступила испарина, и вид он имел лихой и придурковатый, именно как требуют начальники от нижестоящих чинов по заветам Петра Алексеевича.

— Никита, Илья, Леша! — кинулся он к нам, не контролируя свои эмоции.

Я его обнял, как мог, за плечи, все-таки габариты были пока не сопоставимы, да и лишнего веса стряпчий нагулял изрядно.

— Успокойтесь, Андрей Михайлович, давайте обстоятельно поведайте, что приключилось, а то мы Вас не узнаем никак. Даже когда вы нам новость о покупке этого дома принесли и то выглядели более умиротворенно, чем сейчас. Я уж боюсь даже предположить, что могло стрястись! — проговорил я, усаживая стряпчего в кресло и разливая по чашкам духмяный чай из Верхнеудинска, последние запасы, между прочим.

Сделав пару глотков чая, и немного прикрыв глаза от его таежного аромата, Томских начал излагать причину его текущего состояния.

— Вот, мальчики, глядите! — с этими словами он вытащил из своего портфеля бережно завернутую в несколько слоев материи знакомую чашку и поставил ее на стол.

— Да, да, знакомая вещица, но что же Вас так возбудило то, никак в толк не возьму? — спросил я.

— А то, дорогой мой Илья, что мне стала известна цена всего лишь одной такой чашечки из вашей коллекции фарфора эпохи Тяньци семнадцатого века. Коллекции, которая, по твоим словам, хранится в двенадцати огромных сундуках…

— Любопытно. Ну что ж, не томите, Андрей Михайлович, скажите, сколько же стоит эта чашка?

Глава 15

— Ну не томи же, Андрей Михайлович, давай рассказывай, что удалось узнать?

— Илья, в общем одна эта чашечка может стоить от 500 до 700 рублей серебром. Это же и в правду, не подделка, а очень редкая антикварная вещица для ценителей и коллекционеров. Когда она попала в руки к одному моему знакомому, то у него аж руки затряслись. Ну и естественно не хотел ни в какую возвращать, пока я не пообещал для него ее уступить. — сказал Томских на выдохнув и приложившись к стакану с водой.

— А теперь представь сколько таких предметов может храниться в тех сундуках, о коих ты мне поведал. Это ведь уму не постижимо. Если в одном сундуке поместиться даже 50 таких чашечек, то выходит общая сумма не меньше 350 тысяч серебром, ну а там по вашим же словам не только чашечки, но и другие предметы. А как ты понимаешь это уже совсем другие деньги. И вот осознание того, что к Вам попало в руки, да от чего вы мне предлагаете долю не малую выбило меня из колеи. Да так, что после всего этого я даже работать не могу, все из рук валится.

После его слов у меня и у самого пот выступил на лбу! Вот это деньжищи!!! Мы то с братьями, когда вскрывали этот набор бабушкиных чашек рассчитывали максимум на 5–10 тысяч рублей, ну пусть 30. Но сейчас понимаю, что речь может идти о сумме, превышающей пол миллиона рублей. А это уже очень серьезно. Но самое главное в этом, как бы не влететь в дурную историю, ведь такие деньги даже если будут лежать в банке привлекут уйму ненужного внимания к нам, а его потребно избежать любыми силами.

— Вот что Андрей Михайлович! Давайте успокаивайтесь и приводите себя в порядок. Да деньги немалые светят, это точно. Но вот нам с Вами надо не заварить плохую кашу с этим предприятием. Надеюсь, что Вы никому не успели рассказать об объемах этого, постучал я пальцем по чашке, от чего раздался красивый звон, антиквариата? Думаю, вы отдаете себе отчет, что все это лучше хранить в тайне! — спросил я, внимательно взглянув на него.

— Да-да, вот только… — замялся немного стряпчий.

— Что только? — уже начиная потихоньку заводится спросил я.

— Аннушка моя, она ведь меня выпытала про эту чашечку. Еще тогда было после вашего визита сразу. Ну и… проговорился я ей про ее цену. Ну а про количество сундуков та и сама слышала прекрасно. В общем она тоже смогла посчитать возможные барыши, и по-женски поддалась эйфории, ей не свойственной. Как бы кому из подруг ни сболтнула, разве что об этом беспокоюсь. — сказал стряпчий, немного потупив глаза в стол.

— Вот что, Андрей Михайлович! После нашего разговора летите на всех порах и доводите до сведения Вашей супруги к каким результатам может привести ее несдержанность и болтливость. Не дай бог информация разойдется, нас никакая полиция не спасет, сами понимаете, ведь ради таких денег нас вместе со всей родней просто вырежут, не поморщившись, когда допытаются, где эдакое богатство лежит! — стараясь поддерживать максимально твердый тон, довел я до Томских.

— Торопится мы не будем. Для начала попробуем реализовать небольшую часть, скажем половину одного сундука. Можно попробовать через вашего знакомого, если вы ему доверяете конечно. Через пару дней приезжайте, мы подготовим товар к перевозке и в путь. А сами не нервничайте, иначе дело и впрямь может кровью кончится. — добавил я.

Томских после моих слов закивал головой, начиная подниматься со стула. В целом все было уже сказано и планы намечены. Чего пустыми разговорами голову забивать, тем более на часах уже время ко сну. Вот только мы сегодня выспались хорошо так, поэтому совсем и не хочется на боковую, по правде сказать. Ну да ладно, сегодня можно вечер просто заняться любимым важным и ответственным занятием — ничегонеделанием.

Утро как обычно начали с зарядки. По весеннему лесу бежать одно удовольствие. Природа начинает просыпаться, воздух наполнен жизнью и тело отзывается на нагрузки необычайно легко, требуя усилить, добавить, поднажать. Ну мы с братьями и поднажали, осилив в итоге почти пятнашку по пересеченке. Затем еще отработали рукопашку на дальней полянке, где гарантировано остались без свидетелей. Ну и навыки метания ножей отработали. Вообще, особо не рассказывал, но метание ножей — это не единственное чем мне нравилось заниматься в прошлой жизни.

Дело было в Самаре, так вот сидели мы как-то с моим сослуживцем и вспоминали былое, а он, зная мою тягу к холодному оружию решил познакомить меня с очень интересным человеком. Это был Сергей Кириллов, этот профессионал работает не только с ножами, но и разными предметами, гаечными ключами, табуретками, ведрами, в общем МЕТАТЕЛЬ с большой буквы. Короче его кредо — обороняться можно всем, что подвернулось под руку. И вот он уже много лет практикуется и даже какие-то видео снимает себе в блог, по словам друга. Так Саня, который с ним знаком на следующий день притащил меня к нему на дачу, и естественно мы подружились. Мои навыки боевого применения метательного оружия он оценил на отлично, но и показал множество новых техник, включая метание без оборота ножа. Самое удивительное что у него в цель попадало все ложка, лопата, подкова, топор, тяпка. В общем пробыл я на даче у Сергея Кириллова целую неделю, все-таки когда находятся такие близкие по духу люди, это здорово.

К чему я это все, так сейчас с братьями мы как раз на тренировку набрали разного железного хлама в свои рюкзаки. Дабы веса добавить при проведении пробежки, ну и продолжить восстанавливать навыки, используя в том числе умения, переданные мне моим старым добрым знакомым из города Самара. Было два старых топора, причем один из них вовсе без рукояти, три подковы, один ломик сантиметров на 40 и лопата без черенка. Вот мы и устроили с братьями необычную тренировку. Вообще навыки полезные и в будущем могут пригодиться, эх жаль нет Сергея рядом, он бы точно подсказал, как и что делать.

Вернулись с затянувшейся тренировки только после одиннадцати часов, ну и быстро пообедав, отправились в город. Повез в этот раз муж нашей кормилицы, что до сих пор как часы отрабатывала свое жалование, и признаться честно хорошо так помогала по нашим малолетним хозяюшкам. Ну что ж, пусть бабий опыт передает, небось девчонкам в жизни пригодится. Еще на обеде был Олег, наш репетитор. Он тоже частенько захаживал, и периодически мы вели с ним беседы, дискутируя на различные темы в основном по развитию техники. Да и к нашей Аленке не переставал подкатывать, видать скоро свататься придет. Для себя я пытался понять, насколько этот человек может подойти для реализации задуманных мною планов. Ну и выходило, что вполне может. Сейчас он как раз заканчивает последний год, и будет искать постоянную работу. Вот и предложил ему пойти трудиться в наши мастерские, для начала просто инженером, а там может и до главного дойдет. Наш управляющий, тот который Гудков с делом справляется, но вот ввести в руководящий состав еще одного именно своего человека думаю будет не лишним. Олег практически сразу согласился с нашим предложением и вот мы сейчас едем, чтобы познакомить их с управляющим.

Гудков принял нас тепло, и к предложению ввести новую боевую единицу в штатное расписание, отнесся благосклонно. Ну а что бы и нет, помнит ведь как еще недавно пришлось извиваться и выкручиваться сидя за столом с прижатым к яйцам револьвером. Но надеюсь, такие памятные воспоминания, и написанные им расписки о долговых обязательствах, это не единственные стимулы, что заставляют его вертеться словно уж на сковороде. Слова о повышении его заинтересованности в развитии предприятия мы ведь сдержали от А до Я, как, собственно, и договаривались.

Олег остался знакомится с нашим предприятием, а мы втроем направились на квартиру в доходном доме, на которой все меньше и меньше стали появляться в последнее время. Но отказываться от нее даже и не собирался, одно слово сказать, очень удобное местоположение, что взять для учебы, что и для каких-то дел, не всегда правильных с точки зрения законов Российской империи.

На квартире был приготовлен грим, и захватив его мы отправились переоблачаться. Делать это здесь же, а потом неизвестными оборванцами выходить из статусного доходного дома? Увольте! С головой дружим, и знаем, что такими элементарными вещами пренебрегать нельзя. В общем смену облика мы провели в глухой подворотне в трех кварталах от нашей квартиры.

Я направился к полицейскому участку, а Никита с Лехой пошли снова брать в оборот беспризорников. Захотелось посмотреть, а возможно и сразу наказать того самого хранителя правопорядка, что за триста рублей закрыл глаза на непотребство, творящееся в доме Раулевича. Звали этого участкового пристава Остер Карл Иванович, по словам аристократа человек это тучный — поперек себя шире, поэтому думаю, что не ошибусь. Дойдя до нужного участка, я приметил мальчишку, что продавал газеты за копеечку малую и громко выкрикивал проверенные речовки. Вручив ему пятачок, спросил насчет участкового пристава. На что тот подтвердил, будто только-только минут за пятнадцать до моего прихода он подъехал на извозчике и вошел в участок.

Разговаривать и получать от него объяснения нам особо было не нужно. Ну какой прок в том, что он поплачется на свою сложную долю, попытается выторговать себе жизнь за деньги, мне и небольшого опроса, проведенного на районе, хватило понять, что он тот еще взяточник, и не сомневаясь за деньги отпускает кого угодно. Даже газетчик и тот, самостоятельно без подталкивания к разговору подтвердил это.

В это же время, пока я проводил рекогносцировку на предмет полицейского Леха с Никитой поставили новые задачи шпане, которая с удовольствием откликнулась на предмет подзаработать. А найти нам было нужно некого Хмурого. Именно он контролировал тех, кто похищал невинных девушек для перепродажи в последующем аристократам на поживу. Еще этот авторитетный в определенной среде человек отметился тем, что организовывал схемы по вымоганию денег через любовниц, ведь именно его назвала перед своей смертью Татьяна Федоровна, что на приличную сумму выставила нашего управляющего Гудкова за три года.

Шпана задание взяла, но что-то не понравились мне их взгляды, чую какой-то подвох. И я не ошибся. Когда Никита отошел от них примерно на километр, к нему подскочил худенький мальчишка в каком-то рванье и сказал:

— Тебе бы лучше сторожится сейчас. Все здесь под Хмурым ходют. И вопросы твои мудреные ему в час передадут. Поэтому схоронись лучше, пока худо не стало.

Все понятно, и впрямь что-то я о таком моменте даже и не подумал. Вот так теперь могу потерять связь со шпаной, хотя возможно, когда опека над ними подручных Хмурого ослабнет в связи со смертью последнего, то и они вновь пойдут на контакт. Но связи в криминалитете все же не стоит на будущее упускать из внимания. Иерархия у них достаточно простая и вот такие шкеты — это по сути дела их кадровый запас, что с малолетства начинают существовать в парадигме преступного мира.

Лехе и Никите, все-таки пришлось оторваться от слежки, которую они почуяли спустя минут двадцать после того, как отошли от беспризорников. Самое простое конечно это было бы сейчас взять в оборот и хорошенько поспрашивать одного из трех преследователей, что неумело, но настойчиво следовали за ними. Но в таком случае смерть соглядатая мгновенно будет связана с нами. Пусть мы останемся не узнанными, но и подростков способных свернуть шею взрослому мужику не легко найти, и кто его знает, смогут ли нас в конечном счете признать за таких, ведь дел мы уже наворотили прилично, и надо держать нос по ветру.

С братьями в итоге подоспели к участку только к двум часам дня. Мы продолжили наблюдение, потому как не хотели терять сегодняшний день, и нужно было закончить хотя бы одно дело. Так грузное тело участкового пристава вышло из центрального входа примерно в половине четверного. Он загрузился в заблаговременно подогнанную ко входу пролетку и устремился в неизвестном направлении. У нас тоже был заранее оплаченный возница, поэтому мы поспешили следом. И дорога вывела нас на окраину города, где мы имели честь наблюдать как пролетка участкового пристава въезжает через кованые ворота необычайной красоты на территорию небольшого дома с высокой оградой. Разделились, дабы не привлекать излишнего внимания, и Леха, как и все мы с братьями в гриме, прошелся по улочке. Она была не оживленной, все-таки окраина города.

— Простите, господин! — обратился Леха к элегантно одетому прохожему, спешащему видимо домой.

— Что тебе мальчик? — спросил тот отвлекаясь от дороги

— Меня просили письмо передать господину Остеру, не подскажите это не его дом. А то в прошлый раз, когда я ошибся, меня дворецкий палкой огрел, не хочется опять, до сих спор спина болит, спасу нету. — жалостливо добавил Леха.

— Нет, признаться я не знаю такого получателя на этой улице, возможно тебе адрес не тот дали. А этот дом принадлежит вдове баронессе Майнер. — ответил он, обходя Лешу, давая тем самым понять, что более нет времени на общение.

— Спасибо Вам большое, от всего сердца спасибо! — улыбнувшись ему вслед сказал Леха.

Так, так, выходит наш Карл Иванович в гости приехал, и что-то мне подсказывает, что вдовая баронесса ему там не на кофейной гуще гадает и не уроки французского преподает. Похоже это его любовница. Если так, то все сходится. Конечно, лишних жертв совсем не надо и к этому будем стремиться, но ждать особо времени нет.

Когда подоспели сумерки, мы были уже во всеоружии. Через забор перемахнули очень легко, будто в нем не два с половиной метра, а всего один. Вот что значит регулярные тренировки. Рассредоточились по периметру, участок то был не особо большой — соток сорок не более, ну и по центру дом, да еще в стороне какие-то хозяйственные постройки, предполагаю, что сарай каретный, может еще что, мне на них чихать в принципе.

Собак на охране не было, что очень порадовало, они в такой ситуации испортили бы нам всю малину. Подойдя к дому, увидели в одной из комнат, окна которой выходили на задний двор свет, и подкравшись наблюдали сцену купания красного коня. Помните эту картину известного художника Петрова-Водкина. Так вот конем в нашем случае выступал пристав, лежащий в какой-то ванне достаточно больших размеров. Но вот даже эти исполинские размеры сантехнического изобретения не могли вместить в себя всю тушу пристава. На нем, как всадник на самой картине неуверенно скакала, ну либо пыталась это делать женщина лет тридцати-тридцати пяти, достаточно худощавого телосложения. Пристав краснел и пыхтел, что делало сходство с картиной очень точным. Мы с братьями посмеялись в кулаки, ну и продолжили обход здания.

Еще со стороны удалось увидеть женщину, которая сидела за столом и читала что-то, то ли книгу то ли газету. Думаю, что это какой-то работник, что помогает баронессе. Дом не большой и вполне возможно это единственный человек в здании, кроме любителей Петрова-Водкина конечно же.

В дом проникли легко, через задний вход, вскрыв элементарный замок. Никита в этот раз остался снаружи, на всякий случай прикрывать тылы. Леха сразу вычислил комнату, в которой сидела читающая пожилая женщина и открыв дверь бесшумно подкрался к ней со спины. Дальше одно резкое нажатие на точку на шее и женщина обмякла. Леша лишь аккуратно уложил ее руки и голову на столе. Думаю, очнется часа через три-четыре, не более. Никаких последствий испытать на себе она не должна при этом.

Осталось малое, позаботиться о любителях модерна. Дверь комнату с ванной, как ни странно, тоже была не заперта, и спокойно войдя в нее мы стали свидетелями все той же картины, с разницей лишь в том, что баронесса оказалась к нам спиной, а пристав из-за ее тела не мог увидеть открытую дверь. Желательно живых свидетелей не оставлять, поэтому госпожу Майнер пришлось выключить из сознания тем же способом, что и ее домработницу пару минут назад. После чего она всем телом навалилась на участкового пристава. А он как резаный заорал.

— И чего ты орешь, как хряк на ферме при виде свинореза! — громко, чтобы тот слышал, и уже не опасаясь свидетелей, что могут опознать мой голос сказал я.

— Убери, у-бери ее…! — из Карла Ивановича, который ранее создавал у окружающих вид исключительно интеллигентного человека, просто очень любящего деньги вырвалось несколько петровских загибов, которым позавидовал бы любой боцман.

Леха приставил ко лбу Остера револьвер, а я попытался снять с него женщину, но тут крик перерос в какой-то визг, я даже забеспокоился о том, что соседи могут его услышать.

— Больно, А-А-А, мой ху… сейчас оторвешь! — заорал он.

И тут я все понял, и громко заржал с Лехой на пару в один голос. Где-то еще в прошлой жизни слышал, что у женщины при некоторых обстоятельствах, например во время испуга может произойти спазм мышц в интересном месте, ну и если это происходит во время полового акта, то разъединить таких сиамских близнецов не просто. А в нашем случае, когда один из участников находится в бессознательном состоянии, даже не представляю, что с этим делать.

— Короче, ну их на хрен любителей Петрова-Водкина, — сказал я и Леха взвел курок револьвера, подведя его к виску стонущего участкового пристава…

Глава 16

Я смотрел на жирного толстого участкового пристава, который лежал в ванне. Лёша приставил револьвер к его виску. У того на лбу выступил пот, а из его пасти раздавалось хрипение, не понятно то ли боли, которую он в этот момент получает от бессознательной любовницы, то ли от страха. Он понял, что всё закончилось. И теперь прокручивал в голове разные варианты, как выбраться из этой ситуации.

— Погодите, погодите, — сказал участковый пристав.

— Я прошу вас, что я вам такого сделал?

— Почему вы хотите меня убить? —спросил он молящим тоном.

— Знаешь, сказал я, мы были у графа Раулевича буквально позавчера. Лицо участкового пристава при этих словах вытянулось, и нижняя губа задрожала, видимо он уже был осведомлен о происшествии в доме графа.

— И видели, что там происходит с молодыми девчонками. И представляешь, буквально некоторое время назад я отправлял тебе письмо, в котором рассказывал, чем занимается группа аристократов в городе, где ты, господин участковый пристав, должен поддерживать безопасность и порядок. Там все действующие лица были перечислены, и что ты сделал? Остановил преступления? Нет! Ты свою жирную задницу, в надежде на денежную благодарность понес к графу, пытаясь выслужиться, сука! — выкрикнул я не сдерживаясь.

— П-п-простите, — стал заикаться пристав. — Я-я-я не хотел, — заскулил он.

— Конечно не хотел. А триста рублей, что граф Раулевич тебе отдал, да бутылка коньяка, которую ты залил в свое поганое нутро в его доме!

— Этого тоже не хотел? —спросил я.

— П-п-простите, — из глаз участкового пристава потекли слёзы.

— Лёша, погоди! — сказал я Алексею, хотя, по большому счету, говорить то было не обязательно. Мы же с братьями, одно целое, это была больше игра для пристава.

Лёшка убрал пистолет от его головы, и тут я задумался. Немного отклонив в сторону баронессу Майнер, что все время диалога вынужден был придерживать, дабы она не завалилась на Остера, я прикинул: ведь эта тварь может знать о Хмуром информацию, которую мне сейчас необходимо найти. То, что я дал задание шпане — это всё точно провальная схема. И они явно не выведут меня на того в конечном счете.

— Слушай, — сказал я полицейскому, — У тебя есть шанс уйти из этой жизни легко. В любом случае такую тварь как ты живых мы не оставим. Видели, сколько девочек заморили эти ублюдки, и ты косвенно, но в этом виноват. Поэтому извини. Хочешь быстро умереть?

У полицейского задергались скулы, он начал тихо выть, голосом умирающего. Конечно, он не хотел и жутко боялся смерти, но я спросил:

— Похоже, хочешь помучаться перед смертью, так же как мучились те девочки, которых ты не захотел и даже не попробовал защитить? Ну решай!

— Или поговорим? —сказал я приставу.

— Спрашивайте, — заикаясь, вновь стал говорить тот.

— Мне нужна информация о таком криминальном авторитете, как Хмурый.

— Ты что-то знаешь о нём? —спросил я его.

— Знаю. — скулящим голосом ответил тот.

— Где он живёт? Где его Малина? Кто его подельники? Всё, всё, что ты знаешь — выкладывай, собака. — зло прошипел я, глядя тому прямо в глаза.

В итоге участковый пристав выложил всю имеющуюся у него информацию: адреса, где Хмурый собирается со своими подельниками, дал несколько раскладов по его деятельности в городе. На самом деле, этот индивидуум давно уже обосновался в Санкт-Петербурге и наводил шорох по всей округе. Даже умудрялся крышевать некоторых предпринимателей, особо мелких, у которых не было иной защиты кроме самих себя. Как оказалось, наш Остер Карл Иванович уже раз пять отпускал его подельников, замешанных в грязных делах за мзду малую. В том числе он был в курсе деятельности Хмурого, что связана с вымогательством — это, к слову, про ту историю, из которой мы вытащили Гудкова.

Не стали больше истязать участкового пристава, и после того, как он выдал весь расклад на Хмурова, Лёха прислонил ствол револьвера к его голове и выпустил пулю. Пристав лишь успел всхлипнуть и осел в ванной полностью. После этого я отпустил баронессу Майнер, которую до сих пор вынужден был придерживать, и она, всё ещё не пришедшая в сознание, легла на жирное безжизненное тело. Подумал, что, конечно, было бы неплохо ее снять, но как разъединить этот бутерброд, я понятия не имел, поэтому оставили с Лешей все как есть и вышли из дома.

Брать себе у этой грязной собаки мы ничего не захотели и даже не стали обыскивать ни помещение, ни его личные вещи. Никита в это самое время контролировал обстановку во дворе, а также поглядывал на улицу, там и там было тихо. Очень странно, но даже ни одного извозчика за это время мимо так и не проехало. Да и, собственно говоря, вся операция-то у нас заняла буквально 40 минут, считая с того времени, когда мы пробрались на территорию двора через забор.

Добрались домой, а в этот раз мы отправились на квартиру, что снимали в доходном доме, мы уже ближе к двум часам ночи. На улице темнело, и так как пролётку удалось найти не с первого раза, пришлось прогуляться, наверное, около получаса. А затем какой-то запозднившийся лихач домчал нас домой буквально за 5 минут. Устали как собаки за целый день, поэтому, наскоро перекусив из того, что нашлось на кухне, отправились спать.

Следующий день с братьями решили посвятить отдыху. На самом деле, уже замотались жить в режиме цейтнот и каждый день выполнять какие-то невероятные задачи для наших детских организмов. Во-первых, добрались до нашего дома в Шувалово, который с приходом сюда стройки стал не такой уж и спокойный, как изначально нам бы хотелось, но надеюсь, что это всё скоро так или иначе придёт к концу. Даже приятно смотреть, как потихонечку приближается к финалу самая грандиозная наша затея — это подземный тир. Вот и первые венцы бани уже успели за вчерашний день собрать. Ладно, пусть занимаются.

А мы решили сегодня провести лёгкую тренировку в лесу, подальше от всех окружающих, еле отвертевшись от расспросов Машки о вчерашнем дне. Все-то ей расскажи, где были, да что делали.

После обеда приехал Олег Расторгуев и рассказал нам, что происходило при первом посещении нашей автомастерской, а по сути будущего небольшого завода братьев Горских. На самом деле здорово, что ему удалось поладить с Гудковым. Всё-таки производственный процесс, требует достаточно большой концентрации мозгов, а также предпринимательской чуйки, которая, несомненно, присутствует у нашего управляющего. Требуется много силы, времени, внимания и много ещё чего. А Олег Расторгуев, конечно же, еще молодой начинающий кадр, которому необходимо набираться опыта. И, положа руку на сердце, я рад, что у него будет такой наставник. В свою очередь, надеюсь, что Гудкова больше не придётся прислонять к стенке и раскалывать на предмет воровства, или еще какой непотребщины.

После семейного обеда мы с братьями решили, что сейчас как раз наступило подходящее время для подготовки фарфора эпохи Тяньци для продажи. Входить в подземелье решили через подвал в доме.

Когда в него стали спускаться, то выгнали всех из коридора, откуда лестница уходила в низ, закрыв при этом и хорошо так подперев дверь изнутри. Использовали исключительно свет, что давала керосиновая лампа. В подвале пришлось повозиться. Всё-таки купец Саитов, что строил этот дом и организовывал потайной вход в подземелье, проделал колоссальную работу. Я не удивлюсь, если он использовал мозги какого-то доморощенного механика, дабы придумать такое. Нам с братьями опять пришлось подключать сознание нашего Горыныча, для решения ребуса. Иначе, думаю, мы провозились бы здесь пару часов.

А так, осмотрев все поверхности под цветом керосиновой лампы, Никите удалось увидеть некоторую потертость в углу на одной из досок, выглядевшей как декоративная обшивка стены. При нажатии на неё влезал маленький болт из стены, сантиметрах в пятидесяти от этого места, и вот, несколько операций с ним доводили до вожделенного щелчка. После этого дверь слегка приоткрывалась, и становилось возможно рукам отодвинуть ее окончательно, чтобы проникнуть в помещение.

Когда мы вошли в помещение с сундуками, которое в то же время является частью карстовой пещеры, то не стали закрывать дверь. Кто его знает, как на самом деле она открывается изнутри и открывается ли вообще. Сейчас недостаточно времени для того, чтобы с этим разобраться, поэтому оставили эту загадку на потом.

А пока, принеся заблаговременно сколоченный на заказ из тонких липовых плашек ящик с крышкой, мы стали укладывать его, аккуратно перекладывая посуду соломой. Чашки, блюдца, была одна супница, что-то наподобие подноса, но, если честно, я не разберу, для какой цели эта посудина. Всего насчитал 25 экземпляров, думаю достаточно для первого раза.

Перебирать всё оставшееся в сундуке не стали, лишь навскидку могу сказать, что там осталось никак не меньше, чем мы отложили сейчас на первичную продажу для Томских.

Андрей Михайлович приехал вечером и был, несказанно, рад и счастлив, когда смог лицезреть то, что мы собрали в наш ящик для него. Видели бы вы его глаза, как он смотрел на те вещи, как он внимательно их перебирал каждую чашку и каждую плошечку, которые лежали там.

— Андрей Михайлович? — спросил я у стряпчего, расскажите, пожалуйста, как там ваша супруга? Не успела она проболтаться подружкам о нашем общем секрете?

— Ох, Илюш, ты знаешь, слава Господу, что я успел вовремя! — наложил на себя крестное знамя при этих словах Томских

— Ведь она, моя дорогая Аннушка, уже намылилась идти в гости — пригласили её в тот вечер на ужин, видите ли. Ты как в воду смотрел, когда отправил меня на всех парах мчаться домой. Уверен, она бы могла рассказать о фарфоре, это ж женщины! Даже боюсь представить, что началось, если бы какие-либо негодяи разузнали, чем вы владеете, да и за кратно меньшие суммы в нашем богоспасаемом отечестве убивают на раз! — махнул рукой стряпчий.

— Да, пожалуй- пожал я плечами. — Нужно быть очень внимательным. Это только лишь первая сделка, которую сейчас будете проводить. Но и она уже должна потянуть на круглую сумму.

— Андрей Михайлович, мы с братьями надеемся на вашу полную порядочность, и за время нашего общения вы ни разу не дали повода усомниться в этом. Поэтому надеемся, что и впредь так будет, и дружба между нами будет крепнуть день ото дня — закончил я речь.

— Спасибо, Никита! — улыбнулся, Томских подошёл, обнял меня и похлопал по спине правой рукой.

Это всё хорошо, подумал я, но нам нужно подготовиться и решить вопрос с Хмурым. Это практически последний вопрос, что нужно закрыть в ближайшее время, и я уже жду не дождусь, когда мы с братьями отправимся в поездку на Кавказ, время то капает, нужно все до конца лета провернуть, ну и конечно же доделать то, что начала по дому.

Ей-богу, немножко надоело столица, её постоянные дрязги и перипетии, в которые волею судьбы мы попадаем. Сегодня по плану было прокатиться по городу и осмотреть место, где находится малина Хмурого. К сожалению, это был обычный жилой дом. Все серьезные операции, проводимые нами до этого как правило велись в отдельно стоящих зданиях, ну и соответственно такой вариант намного проще, чем сейчас.

Дом правда, небольшой, двухэтажный, на две парадных. Насколько понимаю, у Хмурого квартира на первом этаже. И там, по примерным прикидкам, может собираться от 8 до 15 человек одновременно.

Да, задачка не из лёгких, подумал я, обходя этот дом со стороны. Братья в это время контролировали периметр и смотрели, нет ли каких-то соглядатаев, что наблюдают за малиной известного авторитета. Буквально через 10–15 минут, Лёшка заметил, что за домом следит какой-то шпик. Похоже, это соглядатай от полиции. Уж больно выправка у него походила на служивого.

Черт побери, подумал я, если во время завтрашней операции, когда мы хотели закрыть вопрос с этим ублюдком, так называемым Иваном, главой одной из преступных группировок Санкт-Петербурга, если во время этой операции рядом будут крутиться полицейские, то это может испортить нам всю игру. А потом Никита заметил каких-то двух шнырей, что сидели неподалеку и искоса следили за соглядатаем.

Похоже, у них здесь какая-то двойная, а то и тройная игра, подумал я и оглядел происходящее одновременно тремя парами глаз. Соглядатай от полиции, вероятнее всего, следит за бандитской квартирой. А вон те два шныря, которых заметил брат, наблюдают, не предпримет ли он каких-нибудь ненужных ворам действий. И более чем уверен, что в случае необходимости, прежде чем полиция сумеет предпринять какие-либо шаги, весточка к ворам улетит, и те успеют сделать ноги, оставив правоохранительную систему с носом. Так часто было в мое время, так, думаю, происходит и сейчас. Тем более, если в системе работают такие продажные приставы, как упокоенный накануне господин Карл Иванович Остер.

Глядя на происходящее, я понял, что соваться на квартиру смысла нет. Надо искать какой-то другой вариант. Потому как здесь придется устроить целую бойню, в которой могут пострадать и невинные люди. А присутствие полиции говорит о многом. Попадать в ее поле деятельности уж никак не входит в наши планы. Мы решили отследить кого-то из этой шайки, ну и поспрашивать хорошенько. Надо выяснить насколько часто Хмурый покидает свое логово.

Удача улыбнулась нам примерно часа через два. Увидев, как из парадной, выходит приблатненный субчик, с фигурой кабана и направляется к тем двум наблюдателям, что следили за соглядатаем, мы сразу определили в нем члена бандитской группировки Хмурого. Для того, чтобы спеленать его, пришлось незаметно идти четыре квартала по пятам. В конечном счёте, минут через 30 настигли его на пустыре, переходя который, он решил срезать путь.

Лёшка выскочил из-за густого кустарника и ударом кожаной дубинки по затылку вырубил. Как обычно, нажав на несколько специфических болевых точек, привели того в сознание, а что делать нашатырь как бы не завезли. Поначалу тот пробовал запиратся, но в конечном счёте выложил весь расклад по Хмурому.

Отлично, появилась та информация, что нам нужна именно сейчас. Даже пристав Остер не обладал таким количеством нужных нам сейчас данных о банде. Оказывается, что прямо сегодня под руководством Хмурого группировка планировала ограбить купца второй гильдии Ивана Андреевича Гольдмана, что, по словам их человека, работающего в его лавке помощником управляющего, получил от своих родственников приличную сумму денежных знаков, которые планировал вложить в расширение дела.

— Так, время ещё у нас есть, его не особо много и следует поторопиться. — подумал я, когда стал закидывать ветками вместе с Никитой тело бандита, что нашел свой покой в небольшом овражке.

Хорошо, что тот сегодня больше не должен был возвращаться на малину и принимать участия в ночной экспроприации у купца Гольдмана денежных средств. Думаю, его пропажа не обеспокоит варнаков.

— Так, так, так… — пробормотал под нос еле слышно я, глядя на возок, в котором предположительно сидел наш клиент.

То, как бандиты подбираются к дому Гольдмана, мы прекрасно видели. Вмешиваться в этот процесс не решились, потому как цели искоренить абсолютно всю преступность в городе и стране не имели, да и при любом желании осуществить это невозможно. И я здраво это понимаю, а вот устранить одного наиболее отличившегося главаря преступного мира в лицах Хмурого, который принес и нашим близким, в том числе, немало зла — этого не сделать просто я не мог.

Лёха остался контролировать обстановку. Одновременно он поглядывал за тем, как мы с Никитой подбираемся к Возку Хмурого, а также следил за домом Гольдмана, где с минуты на минуту должна начаться вакханалия, сопровождающаяся экспроприацией нажитого добра купца второй гильдии

Мы с Никитой, скрытые сумерками в темной одеждой, подобрались бесшумно к возку и одним ударом кожаной дубинки, в конце которой была засыпана свинцовая дробь, вырубили возничего, что сидел на козлах. В этот момент в возке кто-то зашевелился.

Света там не было, предполагаю, что так Хмурый хотел замаскировать свое присутствие. Сквозь небольшое стеклянное окно на двери разглядеть происходящее внутри было решительно невозможно. Но, видимо, Хмурый, обладая какой-то дьявольской чуйкой, почувствовал неладное и в следующий момент дверь резко распахнулась, а оттуда в перекате вывалился наш клиент, которого мы искали продолжительное время.

Хмурый попытался вскочить из переката, поднимая револьвер на уровень груди в тот самый момент, когда глиняный шарик, выпущенный из рогатки Никиты, встретился с его переносицей. Такой встречи сознание Хмурого не перенесло, и на какой-то неопределенный период времени оно покинуло бандита.

Действовать стали быстро. Вдвоём с Лёхой за ноги поволокли Хмурого к его же возку. А в это время Лёха, оставив свой пост, двинул в нашу сторону. Когда он подоспел, мы уже заталкивали Хмурого в возок, прикрывая двери, а Лёха стаскивал с облучка бессознательного возничего. Быстро заскочив на козлы, мы с Никитой поспешили удалиться с места будущего преступления.

Скрыться с места удалось достаточно легко. Во-первых, уже темнота накрывала Северную Пальмиру, а во-вторых, тот факт, что Хмурый выбрал укромное место, которое не видно ни со стороны дома Гольдмана, ни с других мест, нам очень помог в деле. Одно слово — конспиратор. Это, собственно, и позволило провернуть короткую, но эффективную схватку незаметно для подельников бандита.

— Ну все, братуха, — сказал я, с радостью хлопнув Никиту по правому плечу от всей души. Никита аж немножко прогнулся, улыбнулся и засветил мне леща в ответ. Лёха расхохотался.

Эх! Накрывает же иногда меня приступы шизофрении, — сказал я вслух, — которые приводят к тому, что начинаю общаться сам с собой, в трех телах одновременно.

— Ну да ладно, — продолжил я. — Жизнь продолжается.

Мы закончили с Хмурым еще вчера. Сегодня же ездили забирать его основную ухоронку, что хранилась за городом в старом заброшенном доме, в пяти верстах от города. Все прошло гладко к нашему удовольствию. В итоге, было собрано много ценностей: украшений, монет, серебряной посуды, портсигаров и всякой подобной блестящей дребедени.

В ухоронке Хмурого было аж целых пять саквояжей с вышеперечисленным добром, а также большая сумма наличных денег, причем разных номиналов. Всего набралось 11 300 рублей и 6 200 фунтов стерлингов. Деньги и сокровища, что были экспроприированы у бандита, мы сложили в нашем подземелье, где покоятся основные капиталы трех братьев в виде китайского фарфора XVII века.

Сидя за столом в кругу близких нам людей, я размышлял о будущем. Время идёт, а мы с братьями до сих пор не оказали никакого существенного влияния на историю нашей Родины. Да, безусловно, мы ещё совсем малы и, возможно, не готовы для каких-то глобальных действий. Но план, что созрел в моей голове ещё год назад, всё-таки я намерен начать воплощать в жизнь уже прямо сейчас, поэтому путь наш лежит на Кавказ…

Глава 17

Похоже, начинается новая история и новая веха нашей жизни. Вот мы наконец-то приняли решение, достаточно важное для нас, а может, и не только для нас, что возможно существенно повлияет на ход истории в нашем богоспасаемом Отечестве, а то и во всем мире. Громко конечно, но что уж поделать, черт его знает сколько бабочек придётся передавить в этом новом и уже родном для нас мире.

Наш путь лежит на Кавказ, в маленький грузинский городок Гори, где в бедной семье сапожника живёт Иосиф Виссарионович Джугашвили. Буквально через два года, в 1894 году, Сосо должен поступить в Тифлисскую духовную семинарию и переехать туда из Гори. Как мне известно, именно там он освоит русский язык и увлечётся литературой. Поэтому, конечно, сейчас в переговорах с ним и его матерью могут возникнуть определённые сложности, в виде языковых барьеров. Тем не менее, нам придется их решить.

Первым делом надо определить, как мы будем добираться до этого маленького грузинского городка. А также решить, как быть с незнанием языка. Предполагаю, что, добравшись до Тифлиса, сможем найти толкового толмача, который сопроводит нас в Гори и поможет провести знакомство с семейством будущего генералиссимуса.

Прикинув все за и против, и поняв, что самостоятельно проработать хороший маршрут навряд ли получится, решил упростить себе задачу, как это делаю обычно, и позвав Кузьмича, забрав братьев, мы направились в город к нашему доброму знакомому Томских. Наверняка Стряпчий обладает достаточной компетентностью, чтобы помочь нам в этом деле. Заодно прихватили с собой очередной ящик с китайским фарфором XVII века.

Муж нашей кормилицы, которого мы с легкой руки сделали извозчиком, приобрели для него транспортное средство, достаточно быстро домчал нас до Выборгской улицы, где в доходном доме была наша съемная квартира, а также жилье стряпчего Томских Андрея Михайловича. Поднявшись к нему на этаж, я постучал в дверь:

— Андрей Михайлович, добрый день.

— Ох, добрый, добрый день, Никит, привет, Илья, Алексей, многоуважаемый владелец фабрик, заводов, пароходов, господин Кулагин! — встретил нас стряпчий с лучезарной улыбкой на лице.

— Да что вы говорите, Андрей Михайлович! — засмущался Кузьмич, который в это время держал достаточно увесистый ящик с фарфоровыми изделиями в руках.

— Проходите, проходите, дорогие, — сказал Андрей Михайлович, проводя нас в зал. В комнате уже находилась его супруга, но дочерей в этот раз я не видел.

— А где же ваши дочки? — спросил Кузьмич стряпчего.

— Так это они в гости уехали к своим подружкам на выходные, — поведал ему тот.

— Вот беспокоимся, думаем, уж не надо ли забирать раньше времени.

— Ну что вы, — сказал Никита, — пусть привыкают к самостоятельности. Это очень полезно.

— Да уж, — крякнул стряпчий. Вы-то, я гляжу, еще те самостоятельные.

— Есть такое, — ответил я Андрею Михайловичу, улыбнувшись и наклонив голову на бок. Кузьмич, увидев мой жест, автоматически потер свои шикарные усы и прокряхтел.

— Мы к Вам не с пустыми руками, приехали по совершенно другому делу, но вот решили захватить очередной ящик с фарфором, кстати, как с прошлым дела обстоят?

— Знаешь, Илья, с прошлой партией вроде бы все в порядке. Мой знакомый забрал её на реализацию, и надеюсь, никаких проблем не будет. То, что ты принёс сейчас, дополнительный комплект, это прекрасно. Буквально на этой неделе я заскочу к нему и узнаю, как обстоят дела с теми 25-ю экземплярами. Он что-то там хотел узнать по поводу аукциона, на котором было бы намного эффективнее провести реализацию настолько редких изделий. Но у меня есть сомнения, конечно же, по поводу того, что мы сможем прогнать через аукцион очень большой объём таких редкостей. Здесь нужно будет хорошо подумать.

— Понял вас, Андрей Михайлович, — сказал я ему в ответ.

Спешить определённо не стоит. Возможно, не нужно пока показывать вашему другу вторую партию. Пусть лучше она хранится у вас какое-то время, повторяюсь острой необходимости в деньгах нет, и нам с вами главное это безопасность близких. Ну это вы и сами прекрасно понимаете!

— Весь процесс реализации мы оставляем на вас. А сегодня приехали для того, чтобы получить у вас другого рода консультацию и надеемся, что вы нам с ней поможете. — вставил пять копеек Леша.

— У нас с братьями, — вступил я в диалог, — появилась задача путешествия на Кавказ. А именно в небольшой городок Гори. И как до него добраться, что для этого понадобится, билеты, документы, сопровождение, возможно что-то еще мы имеем достаточно поверхностное понимание. К тому же там живет наш друг, которого мы хотели бы привезти в столицу, он из достаточно бедной семьи, а мы хотим помочь ему с образованием и для начала устроить в гимназию, ну а уже потом помочь с университетом. Здесь тоже вопрос, насколько без проблем он сможет выехать из своего города.

— Ну, ребят, с этим я вам, по большому счёту, могу помочь и без привлечения каких-то дополнительных специалистов. Знаете, путешествие из Санкт-Петербурга в Гори — это достаточно сложный путь, и он занимает прилично времени. Я бы, наверное, предложил вам такой вариант: отправиться железной дорогой до Москвы, а дальше — на юг России. Где-то лет двадцать уже работает дорога от первопрестольной до Ростова-на-Дону, и туда вы сможете добраться по железной дороге.

— А уже непосредственно от Ростова придётся ехать до Грузии, до Тифлиса, соответственно. Плюс-минус время в пути, с учётом пересадок и ожидания поездов, а также найма конного транспорта, — составит около 7–9 дней. Это навскидку, но я бы рассчитывал, скорее всего, на две недели в одну сторону.

— Что ещё здесь важно? Путешествие требует приличных финансовых затрат, с чем, думаю, у вас не возникнет сложности, ну и хорошей подготовки. А также понадобятся рекомендательные письма и документы для пересечения границ губерний. С этим я постараюсь помочь в ближайшие 2–3 дня. А пока рекомендую начать подготовку к дороге. Скажите мне сколько билетов до Москвы необходимо приобрести, и я без проблем вместе с документами Вам передам на указанную дату.

— Отлично, Андрей Михайлович, вы прям порадовали своей эрудированности в данном направлении. Вообще, в который раз благодарю Бога, что вы встретились на нашем пути. Знайте, что бы ни случилось в вашей жизни, какие бы трудности ни встретились перед вами, мы с братьями всегда придем на помощь, если это будет вам нужно.

После того как мы выслушали предложение Андрея Михайловича, на некоторое время ушли в себя. Нужно было всё тщательно обдумать и, самое главное, определиться со сроками. А по опыту быстрее всего разобраться в подобных вопросах, когда мы втроём с братьями в режиме «Горыныча» — любимого, конечно же, — в режиме разогнанного сознания решаем какую-нибудь нестандартную задачу.

Для всех окружающих мы словно выпали из реальности буквально на три минуты. К счастью, Кузьмич понял, что не стоит нас отвлекать, и всё это время поддерживал беседу со стряпчим.

— Итак, речь идёт о двух неделях пути максимум, — начал прокручивать в голове мысли я. — С учётом того, что сегодня на дворе второе июня, выходит, что в лучшем случае мы доберёмся до Гори к середине месяца.

Предположим, что все вопросы на месте мы решим за неделю и отправимся обратно. Получается, если всё сложится удачно и на пути не возникнет какой-нибудь геморрой, до Петербурга мы доберёмся к середине июля. Ну что ж, вполне устроит.

Если ещё поставить цель и постараться с сентября устроить Иосифа в гимназию, желательно в нашу, то у нас будет время в дороге, чтобы подтянуть его по предметам. Однако, если здраво смотреть на вещи, я сомневаюсь, что мы успеем освоить с ним такой объём знаний за столь короткий срок. По книгам из моего прошлого я помню, что Сталин в зрелом возрасте был необычайно трудоспособен и поглощал какое-то невероятное количество книг. Но сейчас то он еще скорее всего не полностью владеет русским языком, что на продолжительный период притормозит обучение, до полного его освоения.

Рассуждая здраво разумнее предположить, что на подготовку Иосифа к поступлению в гимназию уйдёт весь следующий год, параллельно с нашей учёбой в 8-м выпускном классе гимназии.

— Андрей Михайлович, в общем, мы прикинули и давайте поступим так. Отправляемся из Петербурга в течение пяти-шести дней. Разумеется, при условии, что вы успеете оформить все необходимые бумаги.

— Также желательно получить какое-нибудь письменное приглашение — или как оно там правильно называется — для гражданина Российской империи, но фактически проживающего на её окраине, в Грузии, Джугашвили Иосифа Виссарионовича, честно сказать даже не знаю какие на руках у него бумаги, но вот фамилию имя отчество и дату рождения могу назвать точно.

Думаю, он прибудет в Петербург вместе со своей матерью. Хотя, возможно, ошибаюсь, и та решит остаться в Грузии. Это станет ясно только тогда, когда мы окажемся в Гори.

— Мальчики, вот что я ещё обдумал, — продолжил Андрей Михайлович. — Меньше всего хлопот с пересечением границы, а тем более с переездом на постоянное место жительства в столице для вашего приятеля возникнет, если вы приедете в Грузию с именным приглашением на обучение в гимназии. Причём это приглашение должно быть подписано директором учебного заведения.

— Насколько помню, у вас сложились достаточно дружеские и приятельские отношения с заместителем директора одиннадцатой мужской гимназии, господином Свистуновым. Нужно уточнить.

— Поэтому, пока я занимаюсь подготовкой ваших документов, было бы неплохо, если бы вы попытались достать это приглашение самостоятельно. Думаю, ваш знакомый вполне сможет помочь в этом вопросе.

На этом основные моменты, касающиеся нашей поездки в Грузию, были решены. Связей в той далёкой от столицы империи земле у Андрея Михайловича не имелось, так что он мог предложить лишь информационную поддержку, за что мы были ему весьма признательны.

— Спасибо вам, дорогой Андрей Михайлович, за вашу помощь, — поблагодарил я. — Сейчас мы быстро заедем домой, и Лёша принесёт наши паспорта. Они ведь понадобятся для оформления нужных бумаг?

— Егор Кузьмич, твои документы у тебя в квартире или ты их домой перевёз?

— Нет, нет, — ответил Кузьмич. — Я ничего не перевозил. Как мы с вами сложили всё в тот деревянный ящик под замок, так они там и лежат.

— Да, — подумал я, — стоит нам всё-таки организовать сейф для хранения важных бумаг и документов в Шувалово. Непорядок, если они будут находиться здесь в пустой квартире долгое время.

— Да, конечно, документы потребуются, буду ждать их от вас, — сказал стряпчий. — И прямо сегодня поспешу начать работу по ним, если быстро сможете принести. Как только появятся новости по бумагам, сразу зайду к вам.

Стряпчий проводил нас до двери, и мы отправились к себе, но по дороге разделились: я и Никита, в компании с Кузьмичом, направились в гимназию, а Леха побежал относить документы Томских

Конечно, оставалась вероятность, что мы не застанем на месте нашего уважаемого Свистунова, но кто знает, вдруг повезёт. В крайнем случае придётся разыскивать его домашний адрес.

И вот мы с Никитой и Кузьмичом поднимаемся по лестнице к центральному входу гимназии. Нам несказанно повезло: заместитель директора по учебной части Одиннадцатой мужской гимназии Санкт-Петербурга, Свистунов Павел Алексеевич — брат того самого жандарма Антона Семёновича, что когда-то направил нас в это гостеприимное учебное заведение, ещё будучи в Забайкалье, — оказался на месте.

— Добрый день, Павел Алексеевич, — поздоровался я, широко улыбаясь. Признаться, я был искренне рад видеть этого человека.

— Здравствуйте, здравствуйте, — приветливо ответил Павел Алексеевич, смотря на нас доброжелательно.

— Какими судьбами, рассказывайте, братья Горские? Приветствую вас, Егор Кузьмич, — он немного склонил голову в сторону нашего опекуна.

— Павел Алексеевич, подхватил я разговор. Мы к вам по достаточно нестандартному поводу и нуждаемся в вашей помощи.

— Прошу, прошу! — сказал Павел Алексеевич, приглашая нас в свой кабинет.

— Итак, я вас внимательно слушаю.

— Дело в том, что на самой окраине нашей родины у нас есть приятель. Его зовут Джугашвили Иосиф Виссарионович, в декабре ему исполнится 14 лет. Так вышло, что нам нужно привести этого человека в Петербург, где он сможет продолжить своё обучение. Скорее всего, испытания в гимназию с начала осени он не осилит, поэтому мы будем заниматься с ним в течение учебного года. Более того, мы очень надеемся, что получится часть дисциплин пройти экстерном по той же методике, которой мы пользовались с братьями в этом году, и в таком случае через год он смог бы начать учебу с 5-го или с 6-го класса.

— Конечно, нам бы очень хотелось, чтобы Иосиф поступил именно в 11-ю гимназию. — добавил я.

— Особых возражений, Илья, у меня к вашей просьбе нет, — сказал Павел Алексеевич.

— Если ваш друг действительно выдержит все необходимые испытания, то, милости просим, я точно допущу его к испытаниям.

— Еще такой момент, — вступил в разговор Никита. — Для того, чтобы спокойно и без задержек попасть из Грузии в Петербург, нужны документы. А самым важным из них будет приглашение на учёбу в гимназии, желательно с подписью её директора…

— Подскажите, Павел Алексеевич, господин Зубовский Андрей Станиславович, мог бы нам подписать такое приглашение, если вы походатайствуете об этом? Мы, в свою очередь, на благо гимназии, готовы вынести небольшую сумму, которой вы сможете располагать по своему разумению! — сказал я.

И Кузьмич протянул заместителю директора по учебной части конверт, в котором лежало 200 рублей на ассигнации.

Павел Алексеевич глянул на конверт, задумался, потом махнул рукой и сбросил его в верхний ящик своего стола.

— Что ж, ребятки, сделаем, сделаем вам приглашение. Привозите своего Иосифа, посмотрим, на что он способен. Вы, главное, там знания ему подтяните, чтобы не опозорили меня на испытаниях, а то всё-таки ходатайствовать за него стану, не ловко, знаете ли, за бездарей просить. — добавил он и задумавшись на несколько мгновений уставился на портрет какого то деятеля из ученой братии, что висел на стене кабинета.

— Вот что, голубчики, приходите-ка вы завтра часиков к двенадцати. Я думаю, что бумаги будут сделаны. А вот здесь

протянул он лист и перо. Напишите фамилию, имя, отчество, дату рождения и текущее место жительства, хотя бы населенный пункт. Он в Тифлисе сейчас? — спросил он.

— Нет, Павел Алексеевич, сейчас Иосиф Джугашвили проживает в Гори. Это небольшой городок в Грузии. — ответил Никита.

— Понятно, значит так и пишите. — спокойным тоном добавил заместитель директора.

Я записал данные известного мне человека и протянул лист бумаги Свистунова. На чём, откланявшись, мы с ним и расстались до завтрашнего дня.

И вот настал тот момент, когда нам пора отправляться в далекую солнечную Грузию. Задумавшись об этом, вспомнил плацкартные вагоны в июле по маршруту Москва — Сочи в 90-х годах, и я прям передернул плечами, причем синхронно втроем. Кузьмич, видя это, лишь приподнял одну бровь, но спрашивать ничего не стал.

Извозчик доставил нас до Московского вокзала, который находится на Знаменской площади у Невского проспекта.

Мы прошли на перрон, отыскали по номеру наш синий вагон первого класса, билеты в который удалось раздобыть находчивому стряпчему. При нас имелись все нужные проездные документы, а ещё приглашение для Иосифа Виссарионовича, которое сумел выправить Павел Алексеевич Свистунов. Нас встретил проводник и сопроводил в купе.

Интересно, что места никак не были обозначены номерами. Где располагаться пассажирам, определял сам проводник, однако он тщательно проверил наши билеты и только после этого выполнил все положенные в таком случае пассажирам первого класса расшаркивания, за что Кузьмич опустил в его ладонь пятиалтынный.

Зайдя в вагон, я сразу отметил особую роскошь. Если во втором классе отделка выполнена из сукна, то здесь видны панели из красного дерева, а мягкие диваны обшиты бархатом. Всюду отполированные до блеска бронзовые ручки. Множество изысканных декоративных деталей. А также яркое газовое освещение, что давало достаточно света в тех местах где днем не хватало солнечного света. Мне известно, что недавно его ввели вместо обычных свечей, которые доставляли не мало хлопот, в том числе по противопожарным соображениям.

Вещей у нас было немного, и в багажный отсек сдали только два тяжёлых чемодана, а ручную кладь разместили в специальных сетках прямо в купе. После того как поезд тронулся, в нашу дверь постучал проводник. Он предложил горячий чай, и, разумеется, мы не стали отказываться.

До Москвы ехать, по приблизительным подсчётам, около девятнадцати-двадцати часов. Конечно, это не скоростной поезд из двадцать первого века.

На «Сапсане» можно было бы домчаться всего за четыре часа. Что ж, вспоминая путешествие через всю Сибирь, такая скорость нынче кажется невероятной.

Выходит, прибываем мы в Москву на Николаевский вокзал, который расположен на Каланчёвской площади. Так, размышляя, допили с братьями чай — говорить с Кузьмичом было особо не о чем, и мы решили позволить себе немного отдохнуть после напряжённых дней сборов, проведённых в суете.

Судя по моим биологическим часам, проспали примерно пять — пять с половиной часов.

Значит, за это время поезд должен был преодолеть около трёхсот — трёхсот пятидесяти вёрст.

Что же это за станция? Я посмотрел в окно.

— Это Бологое, — сказал Кузьмич, глядя на меня.

Мы с братьями рассмеялись во весь голос, вспомнив стишок про рассеянного человека, что брюки через голову надевал, и это здорово подняло настроение.

— Это что за остановка — Бологое или Поповка? — и снова весёлый смех наполнил наше купе.

Решили немного размяться и выйти на платформу.

Но как только мы прошли в тамбур, в вагон ворвалась молодая женщина, лет двадцати пяти, и с криком: «Помогите!» — бросилась к нам навстречу.

— Стой, мерзавка! — донёсся крик снаружи, с перрона.

Глава 18

Мы стояли в тамбуре вагона, когда появилась девушка в дорожном платье из тонкого сукна. Её каштановые волосы растрепались и выбивались из причёски, а на щеках горел лихорадочный румянец. Она влетела в тамбур, словно за ней гнались демоны. Дыхание было прерывистым, а глаза — широко раскрытыми от страха.

— Помогите, прошу вас! — молящим голосом промолвила девушка.

Руки дрожали, когда она споро пыталась привести в порядок свою одежду. На шее поблёскивало изящное жемчужное ожерелье, а в ушах покачивались небольшие серьги — единственное, что выдавало в ней особу благородного происхождения. Но сейчас эти украшения казались неуместными в свете отчаянного положения.

— Говорю же стой. Варвара, что творишь, дура! — раздался крик и мы смогли лицезреть преследователя.

Это был довольно внушительный мужчина лет сорока. Его крупное телосложение сразу бросалось в глаза — массивная фигура словно заполняла собой всё пространство. Широкие плечи и мощная шея свидетельствовали о былой силе, хотя сейчас его фигура приобрела несколько оплывшие очертания. Глаза, глубоко посаженные под нависшими бровями, смотрели внимательно и строго. Одет он был в добротный сюртук из хорошего сукна, который, однако, не скрывал округлившихся форм.

В целом, несмотря на внушительные габариты, в его облике читалось достоинство человека, привыкшего к уважению и почтению.

В проём в тот же миг ввалился преследователь. Его лицо побагровело от ярости, а глаза налились кровью.

— Стойте! — рявкнул он, пытаясь схватить девушку.

Но тут уже не сплоховали мы с братьями.

— Эй, господин, не смейте трогать даму! — выкрикнул Никита.

— Да, это не по-божески, так девушку забижать! — поддержал его Леха.

Мужчина опешил от неожиданности, но быстро пришёл в себя:

— Посторонитесь, щенки! Это не ваше дело!

Мы с братьями, не сговариваясь естественно встали полукругом, закрывая девушку собой.

— А вот и наше! — дерзко ответил я.

Мужчина, разъярённый неповиновением, попытался растолкать нас своими массивными плечами, но мы действовали слаженно. Леха подставил подножку, Никита схватил преследователя за руку, а я ударил его в солнечное сплетение, удачно подставленное под хороший удар.

— А ну, отпусти! — рычал мужчина, пытаясь освободиться.

Проводник, привлечённый шумом, выскочил в тамбур, когда этот боров почти сумел вывернуться из нашей подростковой хватки.

— Что здесь происходит⁈

— Этот господин преследует даму! — выпалил Никита. — Мы не могли просто смотреть на это непотребство!

— Девушку никто не тронет. А вам, сударь, придётся выйти на платформу. Либо будем звать полицию! — сказал проводник.

Преследователь, красный от злости и унижения, был вынужден подчиниться.

— Спасибо вам, мальчики! — прошептала девушка, едва сдерживая слёзы. — Не знаю, что бы я без вас делала…

— Пустяки, сударыня! — улыбнулся я. — Мы всегда готовы помочь даме. Особенно такой красивой.

Проводник нашел для Варвары свободное купе, а мы решили на этом моменте закончить знакомство со станцией, что-то перехотелось ей Богу. Жаль, что сейчас на поездах в России еще нет вагонов ресторанов, хотя наши девчонки собрали в дорогу достаточно много домашней снеди, и нужно постараться съесть ее до приезда в Москву, чтобы не таскаться с ней по первопрестольной.

В конечном счете мы накрыли стол простыми, но вкусными яствами и вспомнив, что в вагоне наверняка вынужденно путешествует одна прекрасная дама сходили до купе, и пригласили составить компанию. На предложение от нас она не сразу, но согласилась, видно было ее стеснение и робость, которая проявлялась во всем.

Но в процессе совместного ужина, девушка немного пришла в себя и поведала нам свою историю. Она из обедневшего дворянского рода, и ее тетушка, чтобы решить свои финансовые проблемы сосватала ту за вот этого бугая, что несся невзирая на преграды. Фактически Ольгу продали, словно крепостную. А между прочим, этот помещик Грушин уже дважды вдовец, и во всем уезде известно, что две предыдущие жены не вынесли и двух лет совместной жизни. Одна из них скончалась от побоев, а вторая повесилась, тоже вероятно не от любви.

Короче влезли по неволе мы с братьями в семейные разборки. Хотя официально Грушин еще не стал супругом Варвары, и она до сих пор носит отцовскую фамилию Крюкова. Брать на попечение ее мы не собирались, девушка хорошая, но воспитана в дворянских традициях, и даже после того, что мы для нее сделали чувствовалась отстраненность. Поэтому я предложил ей небольшую финансовую помощь, которую при возможности она сможет вернуть переводом в Санкт-Петербург. Выхода, по сути, у той не было и она с благодарностью приняла 50 рублей, обещая непременно отправить их обратно в ближайшее время. На этом, по сути, наше с ней знакомство и закончилось, как я думал в тот момент навсегда.

И вот мы с братьями и Кузьмичом стоим на Нижегородском вокзале возле пассажирских касс самой настоящей железной дорога XIX века. Сейчас нам нужно купить билеты до Воронежа, откуда уже по железной дороге направиться до Ростова-на-Дону. К сожалению, прямого пути еще не существует. А вокзал-то я узнаю. Его же позже переименуют в Казанский. Кузьмич смог купить билеты только во второй класс, но мы ребята не гордые и оплатив полную стоимость проезда у билетного кассира взяли ближайший ближайшие. Он выдал нам багажный талоны и сами билеты с синей печатью железной дороги.

Переночевав на постоялом дворе, который достаточно просто был найден на Каланчёвской площади, на следующее утро мы двинули к нашему вагону и вот уже как несколько часов поезд везёт нас на Воронеж. Как говорится, Москва — Воронеж, хрен догонишь.

Дорога-то совсем не близкая и займёт она приблизительно день, то бишь сутки, а то и все часов 30. Нам удастся выспаться хорошенько, подумал я, глядя как Кузьмич заваливается на полку. Конечно, роскошью вагон второго класса не отличается, но тем не менее, даже здесь мы чувствуем себя как рыбы в воде. В конечном счете, до Воронежа с многочисленными остановками на заправку паровоза водой и топливом, а также длительные остановки на станциях, мы добрались без приключений. В этот раз нам не попалось никаких… в этот раз нам не пришлось никого спасать от разъяренных любовников, наказывать шулеров и прочее, прочее, прочее.

В Воронеже нам пришлось задержаться почти на полтора дня. Видимо, что-то произошло на железной дороге и был какой-то перерыв в сообщении между Воронежем и Ростовом. Да и ветка-то эта достаточно свежая и недавно стала выходить на полную мощность. Ночевать мы остались также на постоялом дворе, не выбирая каких-то дорогих гостиниц. Зато билет на поезд купили первого класса. Между прочим, он обошелся в 17 рублей 94 копейки. Представляете, это при том, что одна курица сейчас на рынке Воронежа стоила 25 копеек, а килограмм говядины 22 копейки. То есть билет на поезд стоил каких-то космических денег и фактически был недоступен большинству населения самой большой страны мира. Это к вопросу о том, как плохо жилось в СССР, и как было бы здорово, если большевики в октябре семнадцатого не захватили власть.

Да на самом деле и третий класс тоже не сильно далеко ушёл — семь с половиной рублей. Вокзал Воронежа, конечно, не шёл ни в какое сравнение, ни с Николаевским в Москве, ни с Московским в Питере. Это было небольшое одноэтажное здание, построенное по стандартному проекту, которое в основном обслуживало сообщения с Москвой. Да, собственно, нам от этого вокзала ни черта и не надо. Есть — и то хлеб. На территорию заходила конная чугунка, и множество каких-то подъездных путей. Виднелись служебные здания, жилые помещения для специалистов.

На одной из промежуточных станций до Ростова к нам в купе ворвались два уголовного вида персонажа, которые настойчиво требовали составить кампанию по игре в карты. Сначала я думал повеселиться и раздеть их, применяя навыки из прошлой жизни, да и те, что заимел в этой, пригодились бы. Но потом не захотелось заниматься такой ерундой и тратить на это свое время. Коль уж выдалась минутка отдохнуть, лучше спать. Поэтому доходчиво попытались им объяснить об отсутствии интереса к игре, но непонимающим пришлось помочь осознать свою неправоту несколькими ударами по болевым точкам на шее и печени. Больше до Ростова нас никто не беспокоил.

Наконец-то перед нами Владикавказ. Ох уж эта железная дорога XIX века. Сначала мы в Ростове проторчали почти сутки, а потом, заимев билеты третьего класса, сука и как только мы не путешествовали за этот период времени! Короче заняв места в вагоне третьего класса, мы отправились во Владикавказ. Это был какой-то ад и кошмар. Вагоны переполнены. Ощущение, что ты едешь в какой-то электричке на дальняк. Полки неудобные, поспать невозможно, и все эти непотребства продолжались больше суток.

И вот путь по железной дороге у нас закончился. Дальше до Тифлиса предстоит путешествие по Кавказу только конным транспортом. Не успели мы выйти из вагона, как нас встретил до боли похожий на таксиста из будущего персонаж:

— Эй, слушай! — с заметным акцентом сказал он.

— Куда надо? Куда ехать будем? Что везем? Куда везем? Армен Джан довезёт куда хочешь, да!

— Здравствуйте, уважаемый. — Подошёл я к Армену, который как заправский менеджер по продажам рекламировал свои транспортные услуги.

— Нам бы в Тифлис попасть поскорее. Не подскажешь, куда обратиться?

— Ой, слушай, ко мне обратись. Я довезу. У меня дилижанс знаешь какой? Ой, сам Мамед-Али-бек Ибрагимбеков делал, да, между прочим, да. А у него знаешь какие дилижансы м-м-м ягодка? Лучше, чем у Сливицкого в сто тысяч пятьсот два раз.

Мы с братьями расхохотались, и Кузьмич, поняв комичность ситуации тоже заржал как конь, даже немного прослезился.

— Дарагой, почему в пятьсот два лучше, а не в пятьсот три? — принял я кавказскую манеру игры словами и с акцентом горца спросил у Армена.

— Зачем пятьсот три

— Ой, слушай, какой пятьсот три?

— 48 рублей одно место. Сколько? Четыре. Вас четыре человека? — спросил меня Армен.

— Да, нас четверо.

— Ну вот, да, 48 рублей четыре человека. Выходит, 210 рублей. — поведал нам не используя счеты упитанный армянин.

Мы опять рассмеялись с братьями.

— Ты как считаешь, дорогой? 48 умножить на 4 будет 192 рубля. — с улыбкой сказал я.

— Ой, да ладно тебе, считать не умею, что ли. Я так и сказал, 192 рубля и 25 копеек за фунт веса. Провоз багажа у нас платный, сказал. Армен.

— Да, какой-то конский ценник, подумал я. Тут недавно рассуждали по поводу цен на поезд, а путешествие на дилижансе дороже. Да еще, как объяснил Армен, двое, а то и трое суток придется трястись на этих долбаных деревянных лавках.

— Ладно, давай, пошли, показывай свою ракету, сказал я Армену.

— Какую ракету? Вон стоит. Нет никакой ракеты. Настоящий, превосходный дилижанс от самого Мамеда-Али-бек Ибрагимбекова. — сообщил армянин.

Мы подошли к дилижансу, на котором и предстоял трёхдневный путь по военно-грузинской дороге. Он выглядел достаточно массивно, имел прочный деревянный корпус, четыре колеса с металлическими ободами, защитный козырёк от дождя и систему рессор для смягчения тряски. К сожалению, скамьи вдоль стен на 6–8 посадочных мест были жёсткими. Надеюсь, что больше 6 человек Арменка не набьёт сюда. На окошках висят шторки, а сверху полки для багажа. Вижу и масляные фонари. Наверное, их зажигают во время вечерних поездок. В упряжке у каждого такого дилижанса от четырёх до шести лошадей. Тот, которому нас подвёл Армен, имел четыре лошади.

— Ох уж этот Армен! — подумал я.

— И помотал же он нам нервы до самого отъезда.

Ну что ж, вроде бы все дела улажены. Наконец-то мы готовы к путешествию на дилижансе. Производство Мухаммеда… Как там его? Алимбекова или, может, Мурзабекова? Черт его знает! Армен прожужжал мне все уши об этом производителе экипажей и все сравнивал его с каким-то русским купцом. Ну да ладно. В общем, мы погрузили вещи, закупились на всякий случай немного провизии.

И, слава богу, мы наконец-то были готовы к отправке. Еще нам невероятно повезло в двух вещах: Во-первых, вместе с нами в путь выехали сразу два дилижанса — а это, как ни крути, добавляет уверенности в безопасности путешествия по столь непростому маршруту, как Военно-Грузинская дорога, и к каждому из них было по одному вооруженному форейтору, что помогал кучеру управлять экипажем, а также служил своеобразной охраной, во-вторых, кроме нас в дилижансе оказалось всего два пассажира, хотя, как я понял, Армен с легкостью мог бы подсадить еще двоих.

Но дело было вот в чем: у него имелась какая-то посылка, отправленная в виде мешков. Я предположил, что внутри находились документы, ведь все они были опечатаны, что напоминало инкассаторскую упаковку. Вряд ли это были деньги, потому что шесть мешков с наличными никто бы не рискнул отправлять таким способом. Я подумал об этом и невольно усмехнулся.

— Армен, ну что там, едем? — спросил Никита у нашего возницы.

— Да, едем, едем! Илья, джан, уже выезжаем, — крикнул Армен.

— Да я не Илья, я Никита, — тут же возразили ему. — Эй, да кто вас там разберёт? — махнул рукой Армен. — Вы похожи друг на друга больше, чем мой дедушка на мою бабушку, а между прочим, у них даже размер груди одинаковый был, — добавил он с улыбкой.

— Да ты что? — удивился Никита со смехом в голосе.

Основные вещи, что в оперативном режиме не понадобятся нам в пути по Военно-Грузинской дороге и не только, расположились в двух объемных кожаных чемоданах, которые мы закрепили на крыше. В салон взяли только корзинку с небольшим перекусом, водой, свои ранцы, сформированные на случай экстренной эвакуации, так сказать, в которых был неприкосновенный запас еды, деньги на непредвиденные расходы, запас патронов. С собой из Питера мы решили брать три винчестера и одну маузер с оптикой, а также излюбленные револьверы в проверенной временем сбруе

Кроме нас с братьями и Кузьмича, в тесном салоне дилижанса разместились два чиновника Аркадий Максимович Селиванов и Геннадий Львович Прошин. Первый крупный, довольно грузный, с двойным подбородком, пышными бакенбардами и роскошной залысиной. Второй оказался щуплым, да и по возрасту явно младше, думаю, ему было лет двадцать восемь, двадцать пять, тридцать пять — что-то в этом диапазоне. Сколько живём на этом свете, а всё ещё не привык к определению возраста: здесь это иначе, не так, как было в прежней жизни.

Чиновники направлялись по каким-то своим делам в Тифлис и для путешествия по Кавказу были очень легко экипированы. Надо сказать, одеты совершенно не по-дорожному, я бы даже сказал, безалаберно. Создавалось впечатление, что эти господа привыкли сидеть в кабинетах и выписывать справочки за мзду малую, только-только на мгновение отвлеклись от своих бумаг, на незначительную смену кабинета. А на самом же деле нас ждала дорога почти на двести вёрст по необжитым землям. На их месте я бы переоделся в какой-нибудь дорожный костюм. Мы же с братьями и наш Кузьмич оделись, словно отправлялись на боевой выход в тайге: конечно, по цвету эта форма, сшитая нам ещё матушкой в Прилукской, не слишком подходила для гор, но, как говорится, на безрыбье и рак — колбаса. Думаю путешествие в Тифлис нам запомнится.

Вообще, когда мы с парнями собирались в путь, что в пути может случиться какая-нибудь неприятность. Поэтому в наших рюкзаках находилось всё нужное для выживания на двое-трое суток. Точно такой же комплект мы собрали и для Кузьмича. Кроме того, взяли свои маскировочные халаты, которые нам шили ещё сёстры — сейчас казалось, это было невероятно давно.

На самом деле сама дорога, хоть и пролегала по горной местности, была устроена довольно неплохо. Каждые пятнадцать — семнадцать километров пути, которые мы преодолевали, нам попадались станции, где можно было получить помощь при необходимости, а также сменить лошадей.

Ранним июньским утром наш дилижанс отправился в дорогу. Путь начинался за Владикавказом, и мы двигались по Военно-Грузинской дороге. Все пассажиры заняли свои места, а кучер тщательно проверил упряжь. Армен, оглядев наш небольшой караван из двух дилижансов, дал команду к началу движения, и экипаж тронулся по живописной долине Терека. На всём протяжении пути каждые пятнадцать — семнадцать километров нам встречались станции, где могли оказать помощь таким путникам, как мы, а при необходимости — даже сменить лошадей.

Первой серьезной преградой в путешествие в Тифлис, нашем пути, было Дарьяльское ущелье. Крутые склоны, бурлящая река и отвесные скалы создавали поистине впечатляющий пейзаж. Перебраться через него было непросто, скажу я вам.

— Илья! Никита! Давай уже! Вылезай! — закричал Армен.

Голос Армена я уловил сквозь мутное окно, да, по большому счёту, даже если бы стёкла в дилижансе были забиты наглухо, толку было бы мало — слышимость всё равно отменная, не то что в этих ваших «мерседесах», где сидишь, будто в консервной банке, и даже сквозняка не унюхаешь, не то что человеческой ругани или собачьего лая снаружи.

Пассажиры вывалились из дилижанса и, переминаясь с ноги на ногу, начали шагать дальше по своим делам, вынужденные топать по разбитой дороге на своих двоих, ворча себе под нос от бессилия.

Особенно комичную картину представляли наши спутники — чиновнички Аркадий Максимович да Геннадий Львович, чопорные на вид, а в деле — смешные, как цирковые медведи.

Максимович, старший из них, худо-бедно перебрался через мутную реку, да вот только вымок, считай, по самое брюхо, ругаясь сквозь зубы на собственную долю. Второй же, этот молодой доходяга, привыкший больше к чернильнице и перу, чем к любым делам мужским, умудрился на скользком камне поскользнуться, истошно завизжал, рухнул прямо в ледяную воду, что с гор сбегает, да к тому же расшиб себе башку о валун. Конечно, помощь ему оказали без суеты — обработали окровавленную рану и залепили бинтом его взлохмаченный лоб.

Солнце катилось к закату, освещая июньское небо алым заревом, когда наш дилижанс, подпрыгивая на ухабах, выполз из проклятого Дарьяльского ущелья. Дорога змеилась меж отвесных скал, словно сама смерть наблюдала за нами сверху, а каждый из нас погрузился в собственные мрачные думы, не заметив тех подозрительных ублюдков, что с высоты, прикрываясь тенями, стали высматривать наш экипаж и шаг за шагом преследовать его.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — подумал я, глядя на ближайшего ко мне бандита.

Глава 19

Всё произошло резко и жёстко, не оставив ни малейшего шанса подготовиться — до сих пор не пойму, какого хрена мы тогда проморгали это нападение. Наверное, слишком привыкнув к однообразию за окном, мы с братьями расслабились, перестав реально следить за обстановкой, зевнув там, где надо было держать ухо востро и не терять хватку. Вот и получили — вместо того чтобы выставить кого-то наружу, рядом с форейтором или хотя бы на козлах, мы просто сидели и смотрели на мир сквозь мутные стёкла, не ожидая беды. Теперь уже поздно жалеть.

Распределив между собой фигуры противников, мы, стараясь не светиться, выглядывали из укрытия, каждый выбирая себе цель, которую мог различить сквозь грязное стекло дилижанса. Этот ящик, разумеется, не внушал доверия — от пуль он не спасал, но выбирать не приходилось, поэтому, сжав зубы, пришлось действовать по обстоятельствам.

Открывая огонь одновременно, мы, разом вышибая три стекла, сделали первый ход в этой игре на выживание. Скорость и плотность стрельбы, которую обеспечивали наши винчестеры, оказалась для налётчиков неприятным сюрпризом — осознав, что взять экипаж наскоком не получится, они попытались переиграть нас по-своему. Один из них, метнув что-то в сторону лошадей — будь то граната или взрывпакет, так и не разобрал — лишь разозлил коней, которые, встав на дыбы, едва не сорвались, но возница сумел их удержать. Взрыв был не сильнее приличной петарды, зато ржание лошадей разнеслось по всей округе, добавив хаоса в и без того напряжённую ситуацию.

Похоже, разбойники явно рассчитывали на больший эффект, но им не повезло — за это время мы, работая чётко и без лишних эмоций, сняли как минимум восьмерых из их шайки. Остальные, потеряв голову после гибели вожака, начали метаться без толку, лишившись всякого подобия организации. Засёк бородатого, выглядывающего из-за валуна, Лёха — выстрелил, попав ему прямо в башку, так что кровь забрызгала камень, а тело отлетело в сторону.

— Вот же шакалы безродные, как вы, твари, осмелились напасть на мой экипаж! — донёсся сзади голос разъярённого армянина, который, не стесняясь, орал проклятия в адрес разбойников, ещё прячущихся в кустах и за камнями.

— Ну артист, — буркнул Кузьмич, пригибаясь и продолжая держать винтовку наготове, — заорал только сейчас, когда почти всех уже уложили.

Наш дилижанс был пробит в трёх местах, но, по счастливой случайности, никто серьёзно не пострадал. Только Геннадий Львович, как назло, опять отличился — сперва рассёк голову о камень, теперь вот щепка из стены воткнулась в щёку. Не смертельно, но неприятно.

Постепенно выстрелы стихли, и, поняв, что живых налётчиков осталось мало, мы, выбравшись из экипажа и внимательно осматривая каждый угол, начали обходить территорию. В итоге насчитали девятерых: шесть уже мертвы, трое доживают последние минуты, лёжа с тяжёлыми ранами.

Чтобы не шокировать остальных своим хладнокровием, мы с братьями просто молча кивнули форейтору, указав на ещё живых разбойников. Тот, не колеблясь ни секунды, подошёл и, не моргнув глазом, добил их выстрелами в голову. Вопрос был решён.

Пассажиры соседнего дилижанса реагировали по-разному: кто-то опустился на колени, молясь, другой хватался за бутылку, армянин же продолжал бегать вокруг своей повозки, громко ругаясь на бандитов и на судьбу, которая испортила его имущество.

— Спасибо тебе, Армен, — хлопнув по плечу нашего знакомого, сказал Кузьмич. — Не без приключений, конечно, но довёз ты нас до Тифлиса, как обещал.

— Ай, дорогой, что ты такое говоришь? Я всегда своё слово держу! Это тебе любой в Тифлисской губернии скажет! Армен сказал — Армен сделал! — ответил тот, вставляя при этом что-то на своём языке.

К тому же этот армянин вовремя подогнал нам достойного толмача, который взялся устроить наше путешествие в Гори. Как только мы оказались в Тифлисе, Армен без лишних слов привёл нас на узкую улочку, где за высоким забором стоял домик. Подойдя к крепкому мужику с военной выправкой и роскошными усами, он представил нас Георгию.

— Георгий, вот хорошие ребята, помоги им, сопроводить надо в Гори, друга своего ищут, — сказал Армен, не скрывая просьбы.

Георгий впустил нас в дом, его жена быстро организовала сытный обед, а мы уже за столом смогли договориться и о цене, и о маршруте. От Тифлиса до Гори — примерно девяносто вёрст, дилижансы ходят стабильно, билеты купить — пара пустяков, путь не такой жёсткий, как из Владикавказа. Шесть-восемь часов трястись на деревянных скамейках — терпимо, учитывая, что погода пока была на нашей стороне.

Ночевать отправились на постоялый двор, который посоветовал Георгий — место оказалось рядом с его домом, так что всё было под контролем. Уже на следующее утро, когда Тифлис только начинал просыпаться, мы собрались: я с братьями осматривал окрестности, Кузьмич, придирчиво проверяя поклажу, уже стоял рядом с Георгием, который, не теряя бдительности, зорко следил за всем вокруг. Мы были готовы отправляться на поиски семьи Джугашвили.

Дорога до Гори не особо запомнилась, места, конечно, очень красивый, но скорость около 8–10 вёрст в час и постоянная тряска довольно вымотали за последнее время.

Прибыв в небольшой городок, мы не стали терять времени и тут же занялись поисками в Гори семьи Джугашвили. Всю работу по поиску взял на себя наш толмач Георгий — человек, который за всю дорогу проявил себя с лучшей стороны, вызывая у нас с братьями и Кузьмича уважение своей начитанностью, образованностью, глубоким знанием истории родного края и не только, что для здешних мест большая редкость.

Тринадцатилетний Иосиф Джугашвили выглядел как типичный подросток из провинциального грузинского городка. На его внешности отразились следы перенесённых в детстве болезней: лицо было рябым из-за оспин, Кожа смуглая, характерная для жителей Грузии, Волосы тёмные, густые, причёсаны просто, по-деревенски, глаза выразительные, с внимательным, изучающим взглядом, Телосложение было худощавым. При этом заметно было, что левая рука немного короче правой — последствие травмы, полученной год назад в дорожном происшествии. Рост для своего возраста средний, движения немного скованные из-за травмы руки.

На нем была простая рубаха, темные брюки, башмаки, зашнурованные до щиколоток, на поясе — верёвочный кушак, как у многих учащихся духовного училища

В целом его внешность была неприметной, но в выражении лица уже проглядывала та целеустремлённость и внутренняя сила, которые позже станут характерными чертами его облика.

— Здравствуй, Сосо! — произнёс я, обращаясь к невысокому мальчишке с тёмными, почти чёрными волосами и выдающимся носом. — Меня зовут Илья. Это мои братья — Никита, Алексей. Парни подошли и, не колеблясь, крепко пожали руку этому человеку, который, несмотря на свою юность, был одним из величайших людей XX века в моем мире. Как это отразится на будущем, покажет время, но одно мы знали точно — наш долг сделать так, чтобы этот парень, вступая на путь жизненных испытаний, приобрёл необходимые знания и умения. Ведь, на наш взгляд, его таланты, без сомнений, заслуживают того, чтобы быть раскрытыми в полном объёме. Мы постараемся помочь ему.

— Здравствуйте, мальчики! Здравствуйте, ребята! — поприветствовал нас Сосо, голосом ровным и достаточно уверенным. Однако мне сразу бросилось в глаза, что той твёрдости, которой он обзаведётся позже, в его тоне пока нет и в помине, лишь легкая неуверенность да дрожащая от волнения нотка выдавала его юность.

— Мы приехали из столицы в Тифлисскую губернию специально ради тебя, Сосо, — заговорил я, глядя прямо в глаза мальчишке. — Очень хотим с тобой поговорить. Скажи, где тут найдётся место, чтобы спокойно посидеть? Вот, взгляни, нам в трактире собрали всяких вкусностей. Присядем, поедим как следует, всё толком обсудим. Мы объясним, зачем явились, и ответим на твои вопросы, ну и у нас есть к тебе одно интересное предложение.

Сосо мы встретили не одного. Рядом с ним был его друг — Пета. Полное имя его — Петре Капанадзе. Вместе они учились в Горийском духовном училище, где, судя по всему, между ними завязалась крепкая дружба.

Мы устроились на небольшой полянке, и Лёша, не теряя времени, начал вытаскивать из корзинки всякие вкусности, подготавливая ужин.

Из корзины мы один за другим стали выкладывать еду, собранную нам по заказу в местном трактире. Тут был шотти — хлеб в форме широкой лодки, куски тягучего сулугуни, свежие фрукты, сочные и налитые солнцем, а ещё две пузатые бутылки с айраном, тем самым напитком, который в этих краях особенно любят крестьяне и горцы.

Сосо и Пета с явным интересом наблюдали за нашими приготовлениями, и было видно невооружённым глазом — парни за день изрядно проголодались. Поэтому, следуя негласной традиции, мы первым делом решили просто перекусить, устроившись на траве в тесном мальчишеском кругу. Несмотря на то, что выглядели мы теперь лет на двенадцать, а может, и постарше, разница с местными ребятами всё равно ощущалась; всё же им уже почти четырнадцать исполнилось. Однако, если честно, сейчас это никакого значения не имело, со мы смотрелись одной ватагой.

Когда мы с парнями насытились, и обе бутылки айрана были до последней капли опустошены, я понял, что пришло время переходить к делу. Смотрев на спутника Иосифа, я решил, что именно с него начну.

— Пета, прошу прощения, — сказал я, глядя ему в глаза.

— Мы прибыли сюда, чтобы поговорить с Сосо. Не мог бы ты оставить нас ненадолго? Нам нужно обсудить кое-что важное. Если Сосо в дальнейшем решит поделиться с тобой, это его дело.

Мальчишки обменялись быстрыми взглядами, и Пета, пожал плечами, медленно отступил к ближайшему ручью, маленькому и холодному. Он начал бесцельно бросать в воду камни, глядя на разлетающиеся во все стороны брызги. Мы с братьями остались наедине с Иосифом Виссарионовичем, и в воздухе повисла тишина, готовая вот-вот взорваться от напряжения.

— Ну что, Илья, говори уже, не томи? — неожиданно бросил Сосо, взглянув мне прямо в глаза, будто заранее готовый выслушать любую правду, какой бы жестокой она ни оказалась.

Сосо начал осваивать русский язык лет в восемь, может, в девять, а до того общался исключительно на грузинском — другом языке здесь и не пахло. Только когда он поступил в Тифлисскую семинарию, в нашем прошлом, тогда и выучил русский на приличном, почти взрослом уровне.

Поэтому сейчас, разговаривая с ним, я чётко ощущал тот сравнительно скудный словарный запас, которым обладал молодой Иосиф Джугашвили. Каждый его вопрос выдавал эту нехватку слов — она проскакивала в его речи, цепляя слух и пронизывая всё наше общение.

— Сосо, не стану тебя больше мучить — расскажу всё как есть. Ты ведь любишь воображать, не так ли? Ну, как, Илья? Думаю, каждый хоть раз в жизни предавался мечтам. Так вот, представь себе, Сосо, существует человек, который способен видеть грядущие события. Такой человек знает о вещах, что ещё не случились. Как ты думаешь, если бы тебе повстречался тот, кто заявил бы, что тебя ждёт великое будущее, — как бы ты отнёсся к подобным словам?

— Не знаю, Илья, — отозвался Иосиф, — я бы не понял, что сказать такому человеку, поверил бы ему или нет, ведь ничего подобного со мной ещё не случалось, — проговорил он, пожав плечами и задумчиво уставившись в небеса, будто ища там какой-то знак.

— Мы с братьями многое о тебе знаем, Сосо. Нам еще в столице было известно, что есть в Гори семья Джугашвили и живет в ней очень интересный юноша. Мы знаем о твоей матери — Екатерине Джугашвили. Слышали кое-что и о твоём отце, Виссарионе Джугашвили, что был сапожником и родился здесь, в этих местах. Даже то, что отец оставил Вас с мамой три года назад. А нынче твоя мать, чтобы как-то прокормить семью, вынуждена трудиться домработницей у местных богачей. Всё так, верно?

Иосиф на миг замялся после моих слов. Было видно, как его захлёстывают какие-то чувства, ярость смешивалась с болью — видно, тяжело было осознавать плачевное финансовое положение семьи, и свою беспомощность по вопросу помощи матери. Похоже было, что горечь за тяжёлую судьбу, что выпала на его семью и мать, жгла его изнутри, словно каленое железо.

Я продолжил: — Иосиф, мы с братьями точно знаем, что тебя ждёт будущее, полное испытаний и потрясений. Твоя жизнь будет наполнена множеством разочарований, побед, поражений и многими другими событиями, которые не каждый человек в силах преодолеть. И мы, в свою очередь, хотим быть рядом с тобой на этом пути. Предлагаем тебе переехать в столицу и начать учебу в гимназии. Дальше, когда придёт время, мы поможем получить высшее образование. От всей души хотим стать твоими настоящими друзьями. Мы понимаем, как сейчас тяжело тебе и твоей матери, и предлагаем либо забрать её с собой, либо помочь ей здесь финансово. Если она останется в Гори, то ты не сможешь часто навещать её — путь от Санкт-Петербурга до Гори слишком долгий, чтобы можно было навещать ее на выходных и праздниках. Поверь, мы буквально недавно преодолели его, и знаем, о чём говорим.

Иосиф замолчал, задумчиво вглядываясь в лица каждого из нас, а потом произнёс:

— Не знаю почему, ребят, но хочется вам поверить. Правда, та жизнь, при которой моя семья вынуждена существовать приносит мало радости. Если бы у меня был шанс хоть как-то помочь матери, я бы не раздумывая сделал это, чего бы это ни стоило. Только вот скажите, чем я смогу отплатить вам за такую помощь?

— Ни о каком расчёте и речи быть не может, Сосо! — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Мы предлагаем стать тебе нашим другом, а, возможно, и членом нашей семьи. Да, мы разные. Ты грузин, мы русские. Вообще, мы сами родились в маленькой станице на границе с Китаем и с братьями прошли длинный путь через всю страну из Забайкалья до Санкт-Петербурга, который начался в сентябре 1891 года. В гимназии нам удалось сдать экзамены экстерном, и в следующем году у нас будет заключительный год обучения. Я вытащил из-за пазухи свернутую в бумагу записку и протянул её Сосо.

— Это приглашение из той самой гимназии, где мы учимся с братьями. Вот, смотри, даже подпись директора и печать. С этим документом ты, без всяких проблем, сможешь доехать до столицы. А с матерью обязательно решим в лучшем виде. Сосо внимательно изучил переданные мною документы. Я не мог точно понять, насколько он в них разобрался, но его глаза напряжённо бегали по тексту, будто пытаясь выловить каждое слово.

— Сомневаюсь, что мать согласится перебраться в столицу, — с горечью добавил Иосиф. — Она ведь сама из крохотного села Гамбареули. Отец, пока был с нами, не раз поднимал на неё руку, так что… Она теперь боится большого скопления народа и стала уж слишком скромной, тихой женщиной.

— Вы же сейчас живёте в съёмном доме, не так ли? — спросил Никита, глядя на Сосо.

Иосиф взглянул на него и ответил:

— Да, мы арендуем дом. И каждый месяц нам приходится отдавать значительную часть того, что удаётся заработать матери.

— Тогда мы предлагаем купить твоей матери дом здесь, в Гори, — сказал я, перебив затянувшуюся паузу.

— Найдём что-нибудь простое, но добротное, чтобы ей было удобно жить, чтобы могла, наконец, радоваться жизни, а не только вкалывать за гроши. Кроме того, мы оставим ей немного денег и будем отправлять переводы, чтобы на старости лет она не надрывалась по десять часов в сутки, работая домработницей.

— Банков у вас здесь нет, — продолжил я. — В Гори, если не ошибаюсь, нет ни одного. Поэтому, если твоя матушка согласится, когда мы будем выезжать, возьмём её с собой в Тифлис и откроем счёт на её имя, куда будем регулярно отправлять небольшие суммы, которых хватит для нормальной, достойной жизни. Так ей не придётся больше работать домработницей у богатых господ.

Сосо посмотрел на нас, и в его взгляде вспыхнула настоящая надежда — будто в этот миг его жизнь наконец получила точку отсчёта, наконец зажглась слабая, но уверенная искра на лучшее будущее. Было видно невооружённым глазом поверил без остатка, и нашей задачей будет его не подвести, а самое главное не подвести страну, которую возможно этот мальчишка когда-то возглавит.

Обсудив всё до мелочей и решив, что пора идти к его матери, Сосо окликнул своего друга, коротко объяснился с ним и сообщил, что, скорее всего, скоро покинет Гори. Как ни удивительно, Пета лишь подошёл, крепко его обнял. Он попросил Иосифа, как только тот сможет, чтобы написал ему. Пета искренне надеется, что у них ещё будет шанс увидеться.

Екатерина Георгиевна была женщиной с тяжёлой судьбой. После того как её супруг покинул семью, она одна воспитывала детей и зарабатывала на жизнь, не жалея сил. Особое внимание она уделяла образованию сына Иосифа, что в конечном итоге и предопределило его дальнейшую судьбу. Это всё происходило в нашем прошлом. Я надеюсь, что в этом настоящем, в которое воля судьбы забросила меня из XXI века, жизнь Джугашвили окажется ещё более яркой и значимой. Но всё это возможно лишь благодаря получению грамотного образования, благодаря верным шагам в самом начале пути. Надеемся, он сможет максимально раскрыть свой потенциал, при этом сохранив миллионы жизней, наших соотечественников, и избегая множества тех ошибок, которые были совершены после октября 17 года.

Как ни удивительно, всё у нас сложилось удачно. Екатерина Георгиевна, выслушав нашу историю и предложения, дала своё согласие, ни разу не усомнившись в правильности такого решения.

Довольно быстро мы нашли крепкий одноэтажный домик — две комнаты и чудесный сад, который сразу приглянулся матери Сосо. Она, не сдержав слёз, крепко обняла нас и расцеловала каждого по очереди. Даже у Егора Кузьмича и нашего толмача Георгия на глазах выступили скупые мужские слёзы при виде этого прощального момента. Дом удалось купить за 380 рублей ассигнациями. Все документы оформили на имя Екатерины Джугашвили. Стоило добавить сотню рублей в дар Горийскому духовному училищу — и вопрос с отчислением Иосифа решился без проволочек. Ему быстро выдали все нужные бумаги, по просьбе матери также выправили бумаги на Калугина, сделав его до совершеннолетия Сосо опекуном мальчика.

Вот и тронулись мы на дилижансе в Тифлис. Сам переезд мало чем запомнился — разве что Екатерина Георгиевна при каждом удобном случае тянулась к сыну, понимая, что очень скоро ему придётся оставить её на долгие годы. В пути мы делились историями из жизни, рассказывали Иосифу о нашем быте в Санкт-Петербурге, о доме, который у нас там есть, о съёмной квартире в доходном доме рядом с гимназией, где ему предстоит жить во время учёбы. Объяснили: чтобы попасть в гимназию, нужно будет выдержать испытания по различным предметам. А поскольку Иосифу уже исполнилось тринадцать, и, если вдруг его возьмут в первый класс, учиться придётся с малышнёй. Поэтому мы сразу предложили заняться подготовкой по тем предметам, которые мы уже прошли сами, и где набили, так сказать, шишек.

Дорога до столицы из Тифлиса станет для него настоящей школой. В столицу губернии, добравшись к вечеру, расстались с Георгием у постоялого двора. На следующий день отправились в банк, открыли на имя Екатерины Георгиевны счёт и внесли туда триста рублей. Кроме того, ещё двести рублей мы передали матери Иосифа в Гори — для неё, работавшей домработницей за семь с полтиной в месяц, когда даже простой мастер в Тифлисе получал тридцать, этих денег хватит на долгие месяцы спокойной жизни.

Мы пообещали помогать при первой необходимости и оставили адрес в Петербурге, заверив: как только доберёмся, сразу пришлём ей письмо с подробным рассказом о путешествии через Российскую империю с юга на север. Вот настал момент расставания Сосо с матерью. Мы проводили Екатерину Георгиевну до дилижанса, который повезет её обратно в Гори. Сосо крепко прижал мать к себе, прекрасно понимая, что увидит её не скоро. Он не позволил себе ни одной слезы, хотя внутри всё кипело. А вот Екатерина Георгиевна разрыдалась, не стесняясь, ведь хотела сыну иной доли, лучшей жизни, и по-другому поступить просто не могла.

В это время мы повстречали и старого друга Армена — того самого, что доставил нас с приключениями из Владикавказа в Тифлис.

Оказалось, завтра он снова отправляется в путь, но в его дилижансе мест уже не было. Как и положено кавказцу, Армен хлопнул Кузьмича по плечу, отчего тот отскочил, видно, испугавшись.

— Эй, ты что так пугаешь, а? — возмутился Армен с ярким акцентом, — Егор Кузьмич!

— Да не переживай! — сказал я.

— Мы тут опять во Владикавказ собираемся. Поможешь нам, дружище?

— О чём разговор, конечно! Хоть сейчас поехали бы! — бодро ответил Армен, но тут же добавил: — Да нет, сейчас не надо, ты глянь, ночь уже на дворе! — Да шучу я, — усмехнулся он. — Завтра поедем, вот и всё. Сколько вас, четверо?

— Нет, теперь нас пятеро, — вставил Лёша, подходя ближе. Мы все пожали Армену руку.

— О, какой джигит! — заметил Армен, впервые увидев Иосифа. — Здравствуй! — протянул он руку. Иосиф пожал ему руку, я коротко представил их друг другу.

— Ну что, завтра выезжаем?

— Конечно, едем, — подтвердил я.

— Только ты нас, как селёдок в бочке, не набей в свой ящик.

— О чём речь, завтра поедете впятером, никого лишнего не будет, — заверил Армен.

— Только у меня два ящика везти — купец отправил их на продажу.

— Ящик так ящик, — улыбнулся я.

— Главное, чтобы места хватило и чтоб доехали без приключений.

Ранним утром пятого июня 1892 года, провожая взглядом последние звёзды, мы тронулись из Тифлиса во Владикавказ, предвкушая долгий путь. В дилижансе, набитом в итоге до отказа поклажей, расположились пятеро: Кузьмич, Иосиф, мы братья три в одном, или один в трех, задумался я и мы втроем с этой мыслью почесали затылки. Возницей в этот раз, умело управляя лошадьми, шёл сам Армен, а форейтором, зорко следя за дорогой, — молодой абхаз Адгур Авидзба.

Перед отъездом, тщательно осмотревшись на базаре в Тифлисе, мы присмотрели неплохие учебники — и по русскому языку, и по арифметике, потратив на них немалые деньги, но для дела не жалко. Проявляя педагогический талант и абсолютную память, взялись за обучение со всей строгостью, при этом не забывая поглядывать по сторонам. Прошлый путь по этому маршруту дал понять, что расслабляться не стоит. Дорога, извиваясь вдоль берега реки Куры, вела нас к древнему Мцхета. На каждой станций, меняя уставших лошадей, мы переводили дух, отдыхая от утомительного пути. Там, где Кура с Арагвой сливались воедино, дорога, поворачивая на север, вела к Душети. В пути, часто останавливаясь для отдыха, мы устраивали короткие уроки, обучали Иосифа, который, старательно выводя буквы и решая задачки, упорно грыз гранит науки. Особенно усердно, погружаясь с головой в науку, он занимался арифметикой — цифры, поддаваясь его усердию, давались легко. Мы, объединив наши знания, показывали различные способы решения задач, обучали складывать и вычитать в столбик, решать простые уравнения, в то время как я, помогая с русским языком, объяснял падежи и склонения, учил правильно строить предложения.

Но самое страшное, внезапно обрушившееся на нас испытание, ждало нас на Крестовом перевале. Только увидев каменный крест на высоте больше 2000 метров, мы услышали оглушительный грохот! Масса камней и земли, сорвавшись с горы, устремилась прямо перед дилижансом. Армен, резко дёрнув поводья и выругавшись: Чортанк! Чорэли —, пытался спасти ситуацию, а Адгур, проявив ловкость кошки и бросив: Иуши! Акыра — направил лошадей в сторону военно-Грузинской дороги.

Мы продолжили путь, не прекращая обучение, продолжали заниматься с Иосифом, который проявлял удивительную стойкость духа.

Дальше, преодолевая трудности, мы пошли через село Коби, Сиони и Степан-Цминда, расположившиеся у подножия величественного Казбека. Для нас все эти места уже были знакомые, ведь буквально недавно их мы проезжали, двигаясь в обратном направлении.

Но самое тяжкое испытание, поджидавшее нас в Дарьяльском ущелье, представляло собой настоящую опасность: дорога, извиваясь по отвесным скалам над бурлящим Тереком, испытывала нас на прочность. Адгур, внимательно следя за поведением лошадей, внезапно заметил, как одна из них, поскользнувшись на мокрой скале, потеряла равновесие. Лошадь, дёрнувшись в сторону, заставила Адгура, пытавшегося удержать её и выругавшегося: Аҷа!, рухнуть на землю. Нога, попав под колесо дилижанса, вызвала хруст такой силы, что кровь в жилах застыла. Медлить не стали, и мы с Лехой подскочили к Адгуру и приготовились накладывать шину.

Армен, не мешкая ни секунды:

— Держись, брат!

Адгур, стиснув зубы от боли: — Лишь бы кони целы остались… Иосиф, бледный как смерть, дрожа от страха: — Илья, что делать-то?

— Тряпки чистые для перевязки неси! И воды из фляги! — гаркнул я.

Пока мы с Никитой шину готовили, Кузьмич Армену говорит: — Хорошо сработал, парень. На перевале всех спас. Надо помочь Адгуру. — Всё сделаю, — ответил Армен…

Действуя быстро, обездвижили ногу Адгура. Я держал, Никита шину накладывал. Кузьмич над раненым склонился: — Терпи, сынок! Сейчас больно будет, но потом легче станет.

Глава 20

Ранним июньским утром 1892-го, провожая взглядом золотившиеся в лучах солнца крыши Владикавказа, мы с братьями, Иосифом и Кузьмичом, тронулись в долгий путь до Ростова-на-Дону. Повезло нам: удалось взять билеты во второй класс, но, как назло, пришлось впятером ехать в одном купе, да выбора не было, поэтому, разместившись кое-как, мы начали этот путь, который предстояло одолеть за пару суток.

Не успев поезд как следует набрать ход, я, доставая из сумки потрёпанный учебник, обратился к Сосо, предлагая не терять времени даром и сразу взяться за грамматику, чтобы в гимназии не ударить в грязь лицом перед Свистуновым, как никак, а он поручился за подростка, которого даже в глаза не видел, поверив лишь восьмилетним братьям Горским на слово.

Иосиф, привычно скромничая, раскрывал тетрадку, готовясь записывать всё, что только можно, пока Кузьмич, притулившись в углу и попыхивая трубкой, одобрительно наблюдал за всей этой вознёй, вставляя свои пять копеек: мол, учитесь, пока есть время, потому как он в молодости о таком и мечтать не мог.

Не ограничиваясь только русским языком и математикой, мы включили в обучение и немецкий — Никита, доставая из-за пазухи свои конспекты, тут же начал прогонять простейшие фразы, заставив Иосифа повторять за собой «Guten Tag» и довольно кивая, когда у того получалось выговорить хоть что-то похожее на немецкую речь с грузинским акцентом.

Остановившись в Георгиевске, славящемся целебными водами, мы, выскочив из вагона и размяв затёкшие за дорогу конечности, закупились у местных торговцев горячими пирожками, пополнили запасы воды и взяли кипятка, ведь без чая в дороге тяжко, а Кузьмич, не теряя времени, тут же завёл знакомства с попутчиками, увлекая за собой и Иосифа, которому, как оказалось, было интересно слушать рассказы старших.

Ближе к вечеру второго дня, прибыв в Ростов-на-Дону, мы, оказавшись в гуще портовой суеты, толкались в очередях у кассы, где Алексей, проявив привычную расторопность, ухитрился раздобыть билеты до Воронежа, радостно размахивая ими и обнадёживая, что теперь не придётся пятерым ютиться в тесном купе. Город встретил нас запахом моря и свежестью Дона, и, решив немного отдохнуть, мы нашли на окраине добротный постоялый двор, где расторопный хозяин, помогая с поклажей и приговаривая, что для гостей у него всё по высшему разряду, выделил нам чистую комнату с широкими нарами.

В просторной горнице нас ждал горячий ужин — наваристая уха, пироги с рыбой, квас. Иосиф, уставший с дороги, устроившись у окна, продолжал зубрить немецкие слова, а Кузьмич, развалившись после ужина, затянул трубку и с удовольствием смотрел, как мы с Никитой разливаем чай по кружкам. Обсудив планы на завтрашний день и разобрав с Иосифом пару сложных задач по арифметике, мы, наконец, улеглись, чтобы с утра снова собираться в дорогу.

Утром, едва начался рассвет, мы уже были в поезде, отправляясь к новому отрезку пути. До Воронежа добрались без особых событий, поезд замедлял ход, впуская в купе прохладный вечерний воздух, и, когда мы вышли на перрон, случилась неприятность: ловкий воришка, заметив сумку у пожилой дамы, молниеносно выхватил её и бросился наутёк, но Никита, зорко следивший за окружением, мгновенно среагировал — бросившись в погоню, он уже через пару минут вернулся, держа за шкирку воришку и возвращая хозяйке пропажу, а старушка, не переставая благодарить, услышала в ответ лишь короткое:

— Пустяки, сударыня, все в порядке.

После этого случая отправились искать ночлег, а когда устроились, ещё долго обсуждали, и втолковывали особенно Иосифу, что важно держать ухо востро в незнакомом городе, мальчишка по сути вырос в деревне по сравнению с большим городом, поэтому таких

От Воронежа до Москвы путь был неблизкий, но в этот раз с вагоном нам повезло — места оказались просторными и удобными, поезд плавно покачивался на стыках рельсов, унося нас всё дальше на север.

В дороге я, устраиваясь поудобнее, предложил Иосифу продолжить занятия, ибо время летит незаметно, если делом заниматься, а Кузьмич, устроившись у окна, изредка поглядывал на мелькающий за стеклом пейзаж. Никита было достал карты, но Алексей его тут же одёрнул, напомнив, что пора бы помочь Иосифу с математикой, а не тратить время на пустые игры.

За окном проплывали небольшие станции, деревеньки с соломенными крышами, леса и поля, а мы, делая остановки, закупали кипяток и свежие продукты, чтобы не сидеть голодными. На одной из станций, купив огурцов и кваса, мы устроили настоящий дорожный обед, обсуждая планы и будущие дела.

Иосиф, старательно занимаясь, записывал в тетрадь все новое для себя, решал задачи, а Никита терпеливо объяснял ему сложные моменты, я следил за грамматикой, а Кузьмич, вставляя свои житейские советы, иногда добавлял пару крепких солдатских речевых оборотов.

К вечеру второго дня, когда поезд приближался к Москве, столица встретила нас суетой и грохотом большого города. Выйдя на перрон, уставшие, но довольные, мы осмотрелись — ещё один этап был пройден.

— Ну вот, Иосиф, — сказал я, глядя на величественные здания вокзала, — скоро начнётся новая глава твоей жизни.

— Илья, не переживай, я не подведу! — ответил юноша.

Москва встретила нас не только густыми запахами свежей выпечки и звонким гомоном улиц, но и суетой железнодорожных вокзалов. На Николаевском вокзале, проявив недюжинную ловкость, нам удалось приобрести билеты в первый класс — редкая удача для простых путников, позволившая хоть на время прикоснуться к роскоши XIX века. Ночь мы коротали в скромной гостинице неподалёку от станции: Иосиф, несмотря на усталость, корпел над учебниками, а мы с братьями и Кузьмичом обсуждали грядущую дорогу.

Ранним утром, когда город только начинал просыпаться, мы шагнули в вагон первого класса, где глаза юного Иосифа округлились от удивления. Просторное купе с мягкими диванами, обитыми алым бархатом, массивным столом из полированного дерева казались будто из другого мира. Стены были отделаны панелями из красного дерева, а окна зашторивались тяжёлыми бархатными портьерами. А проводник в ливрее, безмолвно поклонившись, все обстоятельно объяснил.

— Вот это да… — прошептал Иосиф, осторожно присаживаясь на диван. — Никогда не видел такой роскоши.

Я улыбнулся, наблюдая за его реакцией, а Кузьмич заметил с хитринкой в голосе:

— То ли ещё будет, Сосо. В Петербурге увидишь и не такое.

Иосиф не мог оторвать взгляд от мельчайших деталей — бронзовых ручек, позолоченных креплений штор, тонкой резьбы на мебели. Он впервые видел, как живут действительно богатые люди, и это зрелище наверняка не оставило его равнодушным.

Поезд плавно тронулся, увозя нас всё дальше на север. За окном проплывали поля и рощи, а в вагоне время, казалось, текло иначе — торжественно и неспешно. Иосиф, забыв об уроках, впитывал каждую деталь этого необыкновенного путешествия, словно зная, что такие мгновения не повторяются. Все мы, изрядно уставшие от долгого пути, попав в комфортную среду несколько расслабились и уже одной ногой в мыслях стояли на пороге нашего дома в Шувалово.

Но судьба готовила нам новое испытание. На рассвете, когда состав набирал скорость, приближаясь к мосту через реку Сестру — одному из крупнейших инженерных сооружений на пути между столицами, земля под нами ощутимо содрогнулась. Мост этот, возведённый над полноводной рекой и державшийся на нескольких каменных опорах, соединённых тяжёлыми металлическими пролётами, считался гордостью инженеров, хотя ещё при его проектировании в 1860-х годах путейцы сталкивались с капризами русла и опасной глубиной воды.

Сначала мы услышали странный, холодящий кровь скрежет — будто металл терся о металл. Вагон качнуло влево, затем вправо. Пролётные строения моста, не выдержав тяжести состава, начали деформироваться, а верхнее строение пути затрещало под паровозом.

— Держитесь! — крикнул я, хватаясь двумя руками за стол.

В следующий миг всё завертелось: посуда в нашем купе зазвенела, тяжёлые шторы сорвались, и оглушительный грохот возвестил, что паровоз сошёл с рельсов. Цепная реакция потянула за собой и следующие вагоны. Наш вагон резко накренился и замер на боку. В темноте слышались крики, кто-то звал на помощь. Кузьмич, пытавшийся удержаться за поручень, упал и вскрикнул.

— Все живы? — перекрикивая шум, позвал я.

— Кажется, да! — донёсся голос Алексея.

— Нога… — простонал Иосиф. — Что-то с ногой…

Дым и пар из разорванных труб быстро заполнили вагон. Никита первым нашёл выход через разбитое окно, помогая нам выбраться наружу. Там открылась картина разрушения: искорёженные вагоны, обломки на береговых укреплениях, стоны раненых.

Не теряя времени, мы с братьями начали вытаскивать пассажиров. Иосиф, превозмогая боль, помогал подавать воду, Кузьмич, несмотря на травмированную руку, руководил раздачей воды и успокаивал людей.

Нам можно сказать повезло, что этот чертов мост оказался всего в 30–40 верстах от Питера, если бы такое случилось в глуши, то не известно как бы мы справились.

Через несколько часов прибыли спасатели — крестьяне из ближайших деревень, железнодорожники, солдаты из гарнизона. С ломами, кирками и верёвками они шагали осторожно, словно опасаясь потревожить само место трагедии. Впереди шёл седой мастер, деля людей на группы и направляя их к заваленным вагонам. Женщины из числа уцелевших перевязывали раны простынями, рвали на бинты рубахи. К вечеру на место прибыли врачи — всего трое, но работали они без устали при свете костров и масляных фонарей.

— Этого — первым! — скомандовал старший, указывая на Кузьмича. — Перелом открытый, медлить нельзя.

Иосифа осмотрели отдельно. — Вывих серьёзный, — заключил врач. — Хромота может остаться, но кости целы.

Ночь прошла в спасательной работе. К утру большинство выживших вывезли в лазареты. Нас с Иосифом и Кузьмичом отправили в ближайший госпиталь. Петербург встретил нас не нарядной Невой, а моросящим дождём, сыростью и больничными стенами. И всё же мы знали: пережив такое, мы уже не будем прежними. Мы увидели смерть лицом к лицу, но познали и силу человеческой солидарности. Путь оказался длиннее и страшнее, чем мы ожидали, но он научил нас главному — ценить жизнь, держаться друг за друга и не пасовать перед бедой.

В госпитале, когда врачи обрабатывали раны, Иосиф, повернувшись ко мне, тихо сказал:

— Знаешь, Илья, после всего того, что пришлось пережить за время знакомства с вами, я понял — ничто не страшно в жизни, если рядом с тобой настоящие друзья.

Я улыбнулся, чувствуя, как в душе прорастает нечто новое — уверенность, что вместе мы справимся с любыми испытаниями, какими бы трудными они ни были. Главное — ценить жизнь, дорожить дружбой и никогда не сдаваться, даже если сама судьба тебе бросает вызов.

И вот уже две недели мы в Санкт-Петербурге. Иосифа выписали из больницы больше недели назад, и теперь он восстанавливается дома. Нам повезло — никаких серьёзных повреждений, кроме вывиха, у него не оказалось. Даже подозрение на то, что он может остаться хромым на всю жизнь, к счастью, не подтвердилось, и это нас сильно радовало. У Кузьмича с рукой ситуация была куда сложнее. Перелом оказался серьёзным и опасным, но, к счастью, врачи, оказавшиеся рядом сразу после крушения поезда, сумели быстро и грамотно помочь. Да и скорость, с которой мы добрались до Петербурга после аварии, сыграла немалую роль в его выздоровлении. Сегодня мы как раз забирали Кузьмича из больницы и собирались провести день в кругу друзей.

В наш дом Шувалова мы пригласили всех, кто дорог нам в это непростое время и кто мог добраться. С семьей в Забайкалье же общение свелось к телеграфным сообщениям и не слишком частым письмам — связь с Дальним Востоком, особенно почтовая, оставляла желать лучшего. А учитывая, что станица Прилукская находится у чёрта на куличках, даже доставка вестей от ближайшего телеграфа занимала непозволительно много времени.

Впрочем, у нас уже были определённые планы на скорое воссоединение с семьёй.

— Привет, Кузьмич, — сказал я. — Как здоровьице?

— Ничего, ничего, Илья, — отозвался он, — хорошо. Вы, я погляжу, уже совсем обжились, отдохнули от дороги?

— Да, конечно, — кивнул я.

— Мы уже посвятили Иосифа во все наши дела и начинания в столице. Больше недели усердно готовимся. Подключили Олега Расторгуева, так что у Сосо теперь почти нет свободной минутки, разве что на утренние тренировки с нами.

— О-о-о, — протянул Кузьмич, ухмыльнувшись, — не завидую тебе, Сосо. Эти башибузуки кого хочешь до белого каления доведут.

— Да ничего, Егор Кузьмич, — усмехнулся Иосиф. — Мне даже нравится. Вон, я уже и стрелять неплохо научился. Кузьмич приподнял правую бровь и хмыкнул, усмехаясь в усы:

— Вы что, уже из своих крамультуков начали парнишку учить?

— Ну а то, — ответил Никита, — пусть осваивает всё, что мы умеем. В жизни всякое может случиться, и такие навыки никогда лишними не будут. Наука — наукой, а вот за себя постоять, если потребуется, — это совсем другое дело.

Сосо отлично вписался в нашу команду и не пропускал утренние тренировки. К тому же, погода сейчас стояла отличная, а дом в Шувалово предоставлял достаточно пространства для занятий.

В этот июльский вечер за столом собралась вся наша дружная компания. По правде говоря, люди, что окружали нас с братьями, стали нам по-настоящему близкими. Про Кузьмича и говорить нечего — он давно стал членом семьи, да и Алёнка, Машка, Ванюша — все ощущались родными людьми.

На посиделки мы пригласили Павла Алексеевича Свистунова — того самого человека, который сильно помог с гимназией и всё это время относился к нам по-доброму. Здесь же был стряпчий Андрей Михайлович Томских со своей семьёй. От задорного смеха его дочерей настроение в доме только росло, а как они стреляли глазками то на нас, то на повзрослевшего за последнее время Сосо — за этим было забавно наблюдать.

Не обошлось и без нашего архитектора и инженера в одном лице — Дудки Ивана Васильевича. Он как раз завершил работы по нашему подземному тиру и возведением бани и теперь занимался отделочными работами в бане, которую начали строить ещё перед отъездом в Тифлис. Землебитный забор по периметру участка, что мы стали возводить из выбранного грунта, достиг запланированной высоты два с половиной метра, уже подсох как следует, и, по словам Ивана Васильевича, на днях его планируют побелить и сделать перекрытие наверху, чтобы защитить от осадков. Дом за таким защитным сооружением выглядел настоящей крепостью.

— Вот бы ещё посадить вдоль забора каких-нибудь кустарников для уюта, — заметил кто-то из наших, глядя на работы.

— В бане, — сообщил Иван Васильевич, — париться можно будет уже к концу недели.

— Эх, — сказал Игорь Кузьмич, — скорей бы! Я, вон, даже веников навязал! — он показал рукой на сарай, где своими руками приготовил больше сотни веников для будущей парной, в основном из пихты и берёзы.

За столом царила теплая, по-настоящему дружеская атмосфера. Мы долго делились историями о путешествии по России, вспоминали все мелкие детали и смешные моменты. Гости слушали затаив дыхание, им хотелось прикоснуться хоть к рассказу о таком приключении. Особенно их впечатлили перипетии нашего пути из Владикавказа в Гори и обратно — нападение бандитов, перестрелки, другие опасности. Конечно, завершение этого этапа было не слишком удачным — речь о крушении поезда на реке Сестре, — но в целом мы выполнили всё, что задумали, и были этим по-настоящему довольны.

Вдруг со стороны улицы, через крепкую, массивную калитку, донеслись грубые крики:

— Эй, хозяева! Открывайте двери!

Кто-то с яростью забарабанил по дереву, продолжая орать что-то неразборчивое.

Мы с братьями в тот же миг напряглись, переходя в боевой режим. Лёшка молча метнулся в дом и вынес два заряженных винчестера с патронташами, а также по револьверу на каждого из нас. Кузьмич попытался нас остановить, но я рявкнул:

— Отойди, разберёмся сами!

Этого было достаточно, чтобы у тех, кто не видел нас в подобных ситуациях — инженера Дудка, студента Олега Расторгуева и даже у почтенного Свистунова — глаза на лоб полезли.

Мы подкрались к калитке, ещё раз услышав настойчивое требование открыть. Быстро рассредоточились по сторонам: Никита взял на прицел вход из винчестера, Лёшка аккуратно пригнулся, чтобы, если что, случайная пуля не задела его сквозь доски.

Калитка с грохотом распахнулась — щеколду выбили с силой ногой, и тяжёлая створка больно задела Лёшку по голове, он ушёл в перекат, откатившись в сторону. Перед нами стояли три здоровенных матерых бугая, по взгляду и выправке которых я сразу определил: это волкодавы, пришедшие явно не с добром. Их острые, прожигающие взгляды не оставляли сомнений — у этих ублюдков на уме были самые тёмные намерения…

Глава 21

Наши взгляды пересеклись, и главарь, что стоял на полшага впереди остальных, первым заметил у нас в руках наведённое на него оружие. На его лице показалась ухмылка, в которой читалось явное сомнение: мол, не верит он, что такие сопляки могут владеть серьёзными стволами.

— Щеглы! А ну, опустили стволы! — выкрикнул он с надрывом.

— Ты сначала представься, мил человек, — отрезал Никита, стоявший справа у входа.

— Вот ещё буду я перед вами отчитываться… Хозяев зовите! — бросил главарь, делая шаг внутрь.

— Стоять! — гаркнул я и вскинул револьвер прямо ему на грудь. Главарь застыл, а его подельники тут же замялись за спиной.

— Чего хотели? — холодно спросил Лёха, не убирая палец с курка.

— Хозяин нужен! — огрызнулся тот, вновь пытаясь пролезть внутрь. — Сказано же! Чего, глухой? Или уши киселём намыл? — буркнул он, явно выходя из себя.

В этот момент со двора, заметив напряжение, подскочил Кузьмич:

— Э, вы что тут буяните⁈ — крикнул он.

— Ты хозяин? — спросил главарь.

— Я! — твёрдо ответил Кузьмич.

— Дом этот купить хотим, — заявил амбал, вытирая пот со лба. — Уважаемый человек приглядел, так что собирайся, поедешь с нами — всё оформим как положено.

— Ты, дядя, вообще в своём уме? — сказал я, не убирая оружие. — Дом не продаётся, мы его сами недавно купили. Идите-ка, ищите себе другой.

— Ты, малец, думай, как старшим отвечаешь, — процедил главарь сквозь зубы, — всё-таки серьёзный человек на этот дом глаз положил, и таким, как он, обычно не отказывают.

В этот раз всё обошлось без мордобоя и стрельбы, но будь мы безоружными, не сумей мы дать отпор, уверен — сегодня в доме появился бы новый хозяин. Скорее всего, это были какие-то аферисты, сродни черным риэлторам из XXI века, мелькнуло у меня в голове. А может, действительно какой-нибудь промышленник или богатый купчина, проезжая мимо, загляделся на наш забор и захотел такую крепость себе — вот и заслал троих подручных. Ну да ладно, посмотрим — если ещё сунутся или начнут мутить воду, придётся поднимать серьёзные меры, решил я про себя.

В напряжённой тишине мы вернулись к застолью. Только вот того прежнего задора и смеха во дворе уже не было — вечер этими ублюдками был испорчен окончательно. Посидели мы ещё немного, и ближе к восьми гости стали расходиться по домам, а мы остались в нашем доме.

Интересно, будет ли какое-то продолжение от этих отморозков, или нет? Если честно, порядком поднадоело каждый раз отбиваться от разной мрази — но, как говорится, зарекаться не стоит.

Уже на следующий день мы с братьями, Кузьмичом и Сосо, сидя у дома с крепким чаем, обсуждали вчерашнюю историю с этими амбалами. Если бы в доме не было столько гостей, эти уроды просто так бы не ушли — уверен, разговор бы закончился куда жёстче. Да и тот тип, что решил вот так завладеть чужой собственностью, навсегда бы запомнил, каково иметь дело с братьями Горскими.

Лето пролетело незаметно, словно один короткий миг. В начале августа погода ещё радовала, но вскоре зарядили дожди, и тренироваться на дворе стало неудобно — всё чаще пропадали в нашем тире, где помимо стрельбы отрабатывали и рукопашку, оттачивая боевые навыки.

Иосиф с головой ушёл в учёбу: каждый день занимался то с нами, то с Расторгуевым, которому мы, разумеется, выделили жалованье за подготовку Сосо, чему тот был очень рад. В середине сентября у него должны были начаться вступительные испытания в гимназию — примерно такие же, какие когда-то прошли и мы с братьями.

Вот и настал тот день — пора было идти учиться. Выборгская улица, дом три, Одиннадцатая Санкт-Петербургская мужская гимназия встретила нас знакомыми стенами и настороженными взглядами. Мы с братьями уже сдали все предыдущие классы экстерном, но последний год, проведённый в этом заведении, обещал быть для нас особым. Как всегда, Павел Алексеевич Свистунов, с явной симпатией относившийся к нам, встретил нас в своем и пригласил пройти в класс, где уже собрались все ученики. Мы немного задержались, и когда вошли, все ученики и преподаватели уже находились на месте.

Так уж получилось, повезло нам или нет — вопрос спорный, но нашим классным надзирателем оказался Геннадий Абросимович Тыщенко, преподававший арифметику, то бишь математику, в остальное время. Именно он отвечал за наш класс: следил за дисциплиной, успеваемостью, вёл журнал, решал вопросы и организовывал всю воспитательную работу. В каждом классе был свой такой надзиратель — в наше время сказали бы: классный руководитель. Когда Тыщенко увидел нас на пороге своего класса, лицо его тут же скривилось в недовольной гримасе. Конечно, он прекрасно знал, что такие ученики, как мы, попадут именно к нему, и, что-то мне подсказывало, конфликтов с этим кадром будет ещё предостаточно. Вспоминалось, как он косился на нас во время сдачи экстерном вступительных экзаменов — сперва для поступления в гимназию, потом для перехода в восьмой класс, где мы теперь и оказались.

Мы с братьями молча окинули взглядом класс — насчитали двадцать одного ученика, значит, вместе с нами выйдет двадцать четыре человека. Насколько мне было известно, в первый класс обычно набирают от тридцати до сорока детей, в зависимости от престижности заведения, так что к выпуску из-за неуспеваемости, да и из-за проблем с оплатой, часть ребят отсеивается. Окинув класс ещё раз, отметил для себя: большинству учеников за партами на вид лет семнадцать-восемнадцать, не меньше. Это уже вполне сложившиеся взрослые парни. А вот на самой дальней парте сидели двое, которым я бы спокойно дал за двадцать с небольшим — у многих тут только начали пробиваться усики, а эти двое могли похвастаться добротными, густыми усами для своих лет.

На их фоне мы с братьями, которым до девятого дня рождения оставалось меньше двух недель, выглядели юнцами. Подозреваю, никто в классе даже не догадывался о нашем настоящем возрасте — выглядели мы не моложе тринадцати, но, как ни крути, восемнадцатилетний юноша и тринадцатилетний подросток — это две большие разницы. Разумеется, из этого класса для нас все были не знакомы, за малым исключением. Вспомнился эпизод во время сдачи вступительных испытаний в гимназию — тогда в коридоре мелькнули двое: Олег Проскурин и Андрей Поярский. Сейчас они сидели на третьей парте второго ряда, и смотрели на нас с какой-то мерзкой усмешкой, будто презирая. Их внешний вид резко выделялся среди остальных: хоть форма у всех и была одинаковая, их костюмы сидели идеально, сшиты из дорогого сукна и украшены лучшей фурнитурой, виден не вооруженным взглядом индивидуальный пошив у хорошего портного. Глядя этим двоим в глаза, я сразу понял — эти ублюдки явно ищут проблем и рано или поздно мы с ними столкнёмся.

Тыщенко, скривившись, нехотя велел нам проходить в класс и указал на места. Я и Никита сели за одну парту, а Лёхе досталось место в третьем ряду, за второй партой. Его соседом оказался Владимир Бельский — скромный молодой человек из мещан, который что-то зарисовывал в своём блокноте. Как только урок начался, Тыщенко сразу же нацелился на нас, задавая вопросы по своему предмету. Не теряя времени, он вызвал Лёшу к доске и выдал нетривиальную задачку, явно рассчитывая, что тот споткнётся и выставит себя на посмешище. Но Лёха быстро просёк подвох и, не мешкая, филигранно вывел решение мелом, шаг за шагом расписывая каждое действие. Это вызвало немалое удивление у класса — как выяснилось, с арифметикой у многих здесь были заметные проблемы.

Урок закончился, и во время короткой перемены к нам подошёл Сергей Рябов, сын купца второй гильдии. Он принялся расспрашивать, кто мы, откуда взялись такие красивые и молодые. Парень показался странноватым — было ощущение, что его прислали на разведку. А заметив неподалёку ухмыляющихся Проскурина и Поярского, мы сразу поняли, откуда у этой любознательности растут ноги.

Следующим уроком был немецкий язык, который вела Анна Петровна фон Штольц. Ещё во время наших вступительных испытаний она успела познакомиться с нами и разглядеть потенциал. На уроке, в отличие от Тыщенко, она была доброжелательна и задавала вопросы на немецком языке, явно желая проверить наш уровень. После ответа Никиты Поярский пробурчал под нос что-то явно ругательное, но слов было не разобрать, по крайней мере с нашего места, тем не менее несколько смешков, пролетевших по классу сие словоизвержение вызвало. Однако было ясно, что с этой парочкой у нас впереди серьёзные проблемы. Так и потянулась учёба — ровно, без особых потрясений. Мы по-прежнему много времени уделяли подготовке Иосифа к вступительным испытаниям в гимназию.

И вот 10 сентября настал день испытаний для нашего грузинского товарища. Кузьмич, заранее предупреждённый, явился вместе с ним как официальный опекун. Проведя всю процедуру оплаты по тому же принципу, что и в нашем случае, он остался присутствовать на испытаниях и проверке знаний. Нам пошли навстречу: в первый же день приняли у Сосо испытания за первый год обучения, а второй назначили через неделю, в целом Иосиф показывает отличные результаты. Сомнения вызывают разве что языки, поэтому теперь с ним на регулярной основе будет заниматься репетитор по немецкому, товарищ Расторгуева Герман Шоль.

Конечно, нам с братьями в своё время удалось пройти этот путь быстрее, но надо отдавать себе отчёт в том, что в наших головах — сознание взрослого человека из XXI века и абсолютная память, позволяющая, прочитав материал лишь однажды, воспроизвести его дословно.

Незаметно подкрался день нашего рождения. Пятнадцатого сентября мы решили собрать всех близких так же, как делали это после возвращения в Петербург из поездки в Тифлисскую губернию. Всё прошло на славу, и на этот раз никаких незваных визитёров, как в прошлый, не оказалось, так что никто не испортил нам настроение. Подарков мы с братом на девятилетие получили много, и все они были по-своему интересны. Но особенно приглянулись три комплекта казачьей формы, которую Кузьмич по нашему размеру заказал у отменного портного, сидела она на нас, надо сказать, как влитая.

Особенно приглянулась черкеска из отличного чёрного сукна, а также башлык, выполненный в виде капюшона с длинными концами. Очень забавно смотрелась мохнатая папаха из овчины, а брюки галифе не имели лампасов, как это обычно бывает, чтобы по ним можно было определить род войск. Ну и где-то он достал отличные хромовые сапоги — высокие, с небольшим каблуком. Мы с братьями нарядились, и вызвали настоящий фурор среди присутствующих. Все с улыбками смотрели на нас, а потом даже заставили станцевать в этих нарядах. Мы пытались под смех близких что-то изобразить, и в итоге к нам пристроились почти все собравшиеся в этот день такой дружной компанией, особо в танце отличился Сосо — в общем, вечер удался, и всё прошло душевно, всем удалось расслабиться.

Проблемы появились на следующий день, когда мы вернулись из гимназии. Оказалось, что в наш дом снова пытались ворваться те самые бугаи, что настаивали на продаже нашего дома. Кузьмич с девчонками и Артёмом Фёдоровичем, находясь дома, поняли, что происходит, и вновь вооружились, давая отпор этим уродам.

Кузьмич рассказал нам всё в деталях и высказал свои опасения, что эти мерзавцы обязательно вернутся. Было ясно, что кто-то всерьёз намерен заполучить наш дом. Видимо, не доходит до некоторых людей, что не всё в этой жизни можно купить и продать.

Ещё я стал подозревать, что причина столь явного интереса к нашему владению скрыта в подземелье, что даже от близких прятал прежний владелец — купец Саитов. Может быть, есть те, кто что-то о нём знает. Или же, возможно, интерес связан с кладом — сундуками фарфора XVII века. Ведь совсем не факт, что те, кто хочет приобрести наш дом, в курсе нашего знания о этом тайнике. А может, они узнали, что началась продажа такого редкого в Петербурге фарфора и теперь беспокоятся, чтобы не упустить такой барыш, проплывающий мимо их загребущих ручонок.

Ещё месяц назад, о чём я как-то упустил рассказать, мы с братьями всерьёз задумались об увеличении нашей огневой мощи, а именно — о работе с коротким стволом. Сколько мы ни ломали голову, но сделать что-то действительно рабочее, да ещё и с глушителем, из имеющихся у нас Кольтов так и не удалось. Да, эти машинки надёжные, и 12 выстрелов на брата создают плотный огонь, но меня не отпускало желание работать с магазинным оружием. К сожалению, ни Люгер, ни Маузер сейчас было попросту не достать — они ещё не вышли на продажу. Хотя, лет через пять-шесть, возможно, уже появятся. Поэтому мы решили пойти другим путём и взялись за разработку одной из простейших машинок XX века — Тульского Токарева.

Чертежи сделали довольно быстро: когда-то, ещё во время учёбы в Рязанском училище, мне попадалась точная спецификация и чертежи этого гениального изобретения. Самым сложным оказалось токарное изготовление ствола и фрезеровка пазов, по которым должен был двигаться затвор. Особенно трудно было достичь высокой точности всех размеров — станки, что имелись под рукой, были далеки от тех, что появятся лишь через полвека. Тем не менее, взвесив все за и против, мы упорно двигались вперёд. После месяца кропотливой работы и частых визитов в мастерские из-под рук нашего токаря, который, по сути, раньше к оружейному делу не имел никакого отношения, на свет появилась любопытная машинка. Да, не обошлось без косяков и риска — ствол мог разорвать, а при стрельбе возможен даже взрыв, грозящий серьёзными травмами. Особенно хлопот доставил ударно-спусковой механизм — множество мелких деталей пришлось вытачивать вручную, работать напильником и, как водится у нас в стране, добавлять «какую-то мать» для точности, как это нередко бывало при создании самых гениальных вещей.

Не буду вдаваться в чрезмерные подробности о том, сколько трудностей и препон нам пришлось преодолеть при изготовлении ТТ, но скажу одно — геморроя хватило с лихвой. Особой головной болью стала работа с пружинными сталями, от которых зависела бесперебойная подача патронов из магазина. Теперь перед нами лежали шесть новеньких образцов, а ещё большее количество стволов уже было расстреляно в хлам во время испытаний. Стрельбу мы вели в своём тире, предварительно изготовив примитивный станок, который позволял свести к минимуму риск травм в случае разрыва ствола или взрыва оружия.

Проверка надёжности работы механизмов, кучности, скорострельности и живучести при интенсивной стрельбе показала — оружие в целом выдержало все нагрузки. Теперь нам предстояло испытать работу с глушителями. Конечно, при использовании глушителя вес оружия ощутимо возрастал, поэтому мы решили: один ствол будет резервным, а для тихой работы при необходимости будет использоваться только один из пистолетов. Глушители мы изготовили по тому же принципу, что когда-то применили легендарные братья Митины. Интересно, если авторство за изобретение будет присвоено нам, то что появится вместо БраМит — БраГор? Конструкция выдерживала примерно 20–30 выстрелов, после чего требовала замены обтюраторов и полной чистки. Обтюраторы мы сделали из резины, но, на мой взгляд, её жёсткость была далека от идеала — натуральный каучук, что мы достали, всё же не дотягивал до нужных параметров. Впрочем, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

При выстреле пороховые газы попадали в первую камеру глушителя, где замедлялись обтюраторами и постепенно остывали. За счёт этого громкость выстрела снижалась до тихого шипения, а газы стравливались через специальные отверстия. К тому же полностью гасилась вспышка, и такой выстрел было почти невозможно заметить.

В общем и целом, у нас получилась вполне исправная амуниция и достойный ствол — по здешним меркам вполне рабочая машинка. Конечно, дорабатывать её можно ещё долго, чем мы, скорее всего, и займёмся. Уже есть несколько конструктивных предложений, которые сделают эту версию тульского Токарева более прикладистой; все их мы подробно изложили нашему мастеру.

Надо будет ещё обдумать вопрос оформления привилегии, а возможно, наладить хотя бы мелкосерийный выпуск этой «игрушки» на нашем предприятии. Пока руки до серьёзного включения в автомобильное прогрессорство не доходят — всё время уходит на другие дела. Глядя на пистолет в руке, я невольно вспомнил про винторез и вал, которыми часто пользовался в прошлой жизни, и нахлынула лёгкая ностальгия по стволам XXI века. Эх, когда-нибудь, да, возможно, и получится организовать что-то серьёзное. А идею о собственном оружейном производстве сбрасывать со счетов не стоит.

Иосиф во время испытаний всё вертелся рядом и даже сам принял участие в отстреле. Он оценил эффективность пистолета по сравнению с револьвером, скорость перезарядки и в целом тактико-технические характеристики. Подросток был в восторге от новой игрушки, и мы пообещали, что следующий ствол, вышедший из-под рук нашего токаря-оружейника, будет его.

И вот неприятности, чуя, что мы к ним готовимся, стали подбираться всё ближе. Как я уже говорил, недавно нас снова навестили желающие прибрать к рукам наш дом, ну и получили в очередной раз отлуп, а теперь явились уже более расширенной компанией…

Глава 22

В тот день, когда наши недоброжелатели явились расширенным составом, мы, если честно, были вымотаны до предела. С утра — гимназия, потом занятия с Иосифом, затем отстрелы и доведение до ума нашего «Тульского Токарева», которому, по правде, стоило бы уже дать другое имя, ведь такого ствола ещё не существовало в природе, а что будет ПГ1 — пистолет Горских модель первая. Попросили Фёдоровича истопить баню — и вот сидим мы с Сосо да Кузьмичом распаренные, с самоваром, травим байки. Кузьмич тоже пришёл в восторг от новой игрушки — загорелся идеей наладить производство, мечтал уже о целой линии. Только подумать: ещё недавно этот человек, отставной солдат, собирался тихо закончить свои дни на краю империи, а теперь фонтанирует идеями, которые ему раньше и в голову бы не пришли.

Всё повторилось как под копирку — грохот от ударов по калитке, призывные крики с улицы. Мы с Сосо и Кузьмичом переглянулись, быстро стали одеваться. Никита, только накинув полотенце, прикрыв чресла, тут же рванул в дом за оружием. Да, всегда под рукой держали что-то огнестрельное, но сейчас, случись что, того, стволов могло оказаться маловато, потому Никита метнулся за карабинами, а мы с остальными напялили снаряжение, оставшееся в предбаннике, мы же сюда заявились сразу после тренировки в тире.

Распределились по двору так же, как в прошлый раз. Лёха отворил засов, после чего в калитку тут же вломились — ударили с ноги и ввалились внутрь — человек с дюжину типов бандитского вида. Все они оказались под прицелом трёх винчестеров, что держали Никита, Лёха и Кузьмич. Мы с Сосо были вооружены нашими новыми машинками с глушителями, у меня в руках — сразу две.

Положить эту шайку трудов бы не составило, но устраивать бойню у себя во дворе, если честно, не хотелось. Сообразив, что они под прицелом, эти «гости» резко сбавили напор и замерли. В этот момент в калитку вошёл серьёзный мужик в деловом костюме, в сопровождении всё тех же трёх мордоворотов.

— Ну что, кто здесь хозяин? — спросил он.

Кузьмич, не опуская винтовки, ответил:

— Здравствуйте, господин хороший. Я хозяин. Что вы хотели?

— Да вот мои люди говорят, вы дом продавать не хотите. А я, между прочим, ещё с купцом Саитовым договаривался. Если его взбалмошной девке вздумалось его продать, это не мои проблемы.

— Послушайте, уважаемый, — подключился я к разговору, — вы могли договариваться с кем угодно и когда угодно. Мы этот дом купили по всем правилам, у госпожи Саитовой. Если у вас есть претензии или был какой-то договор купли-продажи с её батюшкой — все вопросы к ней, в наследство она вступила честь по чести. Всё оформлено официально, согласно законам Российской империи. Так что ваши претензии и навязчивое желание поселиться в нашем доме абсолютно беспочвенны.

— Ты что, малец, много книжек читал, гутаришь аки стряпчий? — взъярился купец, чуть ли не выкрикнув последние слова.

— Да чтобы Арцибашеву такое какой-то сопляк мог говорить…

— Я с ним погуторю, — буркнул один из его сопровождающих и двинулся в мою сторону, но ствол с толстым глушителем, направленный ему прямиком в грудь, тут же охладил пыл этого аглоеда.

По Арцибашеву было видно: он борется сам с собой, не зная, как поступить дальше. С одной стороны, численное преимущество вроде бы на его стороне, но внезапно ощутив, что у нас слишком много оружия, он начал сомневаться — не зря ли затеял всю эту аферу, по сути, настоящий рейдерский захват. Переборов себя, покраснев как рак, он, наконец, выдавил:

— Эх, ничего вы не боитесь? Ну да ладно, мы с вами ещё потолкуем. Айда, братцы, уходим отсюда! — скомандовал он.

Первым, демонстративно выпрямившись, вышел за калитку, а за ним, пятясь спиной к выходу и не решаясь повернуться к нам затылком, один за другим поплелись его мордовороты. Спустя несколько мгновений двор опустел, и только тогда мы с братьями опустили оружие.

— Что-то с этим надо делать, — бросил Иосиф с заметным грузинским акцентом, который у него всегда усиливался, когда он нервничал.

— Сделаем, сделаем, Сосо, — отозвался Лёха, — ещё как сделаем, не переживай. Это в последний раз господа нас потревожили.

Не теряя времени, мы с Никитой начали готовиться к визиту к купцу Арцибашеву: слишком уж подозрительно его настойчивое желание пробраться к нам в дом, так что хотелось как следует его расспросить — понять, что же его так сюда тянет.

Пока мы с Никитой готовили снаряжение к ночному делу, за окном уже начинало темнеть — осенью на севере солнце садится быстро, в этих числах сентября уже в семь часов вечера. Мы собрали модернизированные маски, которые Кузьмич усовершенствовал резиновыми вставками. Теперь они отлично скрывали лицо и уже не стремились слезть на глаза в самый неподходящий момент. Черные не сковывающие движения костюмы, недавно заказанные через третьи руки, отлично скрывают силуэты в ночное время, и новые уменьшенные по размеру ранцы литров на двадцать темного цвета— позволяли переносить приличный боезапас и всё необходимое для коротких городских операций. Мы как будто чувствовали задним местом, что вся эта снаряга скоро пригодится.

Лёха тем временем, не теряя времени, рванул за несколькими пролетками, на которых уехала банда. Он срезал путь и успел обогнать транспорт, пока те ещё не успели скрыться, поймал извозчика по дороге, практически влетев к нему на козлы на ходу, и отправился за ними вдогонку.

Примерно через час мы с Никитой тоже выехали из дома. Сосо рвался с нами, но я его остановил:

— Иосиф, ты к таким делам пока не готов. Мы с тобой работаем над этим, но сейчас твоя задача — учиться.

— Учиться и ещё раз учиться, как завещал великий дедушка, э-э, м-м-м…— замялся я.

— Какой дедушка? — переспросил Сосо.

— Ну, дедушка завещал, — отмахнулся я, не вдаваясь в подробности.

Джугашвили, конечно, ничего не понял про «дедушку», но спорить не стал, видел наше напряжение перед решением непростой задачи и отступился.

Мы с Никитой на извозчике рванули по следу Арцибашева, Лёха же отслеживал его перемещения и довёл вплоть до окраины Петербурга — до какого-то простенького домика, куда Арцибашев зашёл уже в сгущающихся сумерках. По дороге он несколько раз заезжал в ресторации, видимо, вёл переговоры, так что Лёхе пришлось изрядно пропетлять.

Итак, мы стоим у этого подозрительного дома.

— Неужели опять та же история, что и с господином Карлом Ивановичем Остером? Опять любовница? Опять черт возьми наблюдать на сюжеты модерна от Петрова-Водкина, — подумал я, только не это!

Но оказалось, всё иначе — это была явно конспиративная квартира. Проведя операцию по зачистке дома и допросив Арцибашева, мы выяснили, что тут действовала законспирированная ячейка революционеров-бомбистов, народовольцев. Арцибашев сам признался, что давно спонсировал эту группу, которая устраивала теракты во благо всего народа, а заодно за малую мзду помогала ему устранять конкурентов.

Вот фрукт, удобно устроился, подумал я. Надо тебе убрать конкурента — организуй теракт, найдётся какой-нибудь студент-бомбист, бросит самопальную бомбу, и вот уже место под солнцем освобождено. Эх, твари…

Выяснилось, что Арцибашев о подземелье ничего не знал — он разыскивал у Саитова шкатулку, в которой лежала та самая карточка с непонятными символами. Признаться, я уже и забыл про эту карточку с непонятными символами: надо бы наконец до неё добраться, да руки всё не доходят, как и до бумаг из архива, что Саитов так прятал от чужих глаз.

Всё оказалось куда интереснее: эта шкатулка попала к нему случайно, и совершенно не в те руки, в которые должна была попасть. На территории Индокитая, в районе современного Вьетнама, в горной местности в районе проживания народа лати, есть дом одной французской семьи Де ла Круа, которая вот уже несколько поколений занимается изучением тайных знаний народов Юго-Восточной Азии, и после колонизации французами Вьетнама организовала там что-то вроде частного исследовательского центра. Они искали и изучали древние манускрипты на языке ном, который как раз и использовался при нанесении важных сведений на ту самую карточку, древние практики Тхиен-и А-на. Всего этого хватало в затерянных храмах и святилищах, ну а после колонизации сам бог велел покопаться белому лягушатнику в святынях покоренного народа.

На сколько я понял из рассказа купца, что не понятно откуда владел достаточно специфической для его рода деятельности информацией, то как раз эта карточка, выкраденная у семьи Де ла Круа вместе со шкатулкой, представляет невероятную ценность, и лягушатники объявили нашедшему какое-то невероятное вознаграждение, если перевести на рубли, то что-тот около 500 тысяч серебром.

Карточка, что лежит внутри шкатулки, по факту является шифром — неким паролем к хранилищу древней цивилизации, некогда обитавшей на территории современного Вьетнама. Как она оказалась в России и попала к Саитову, история умалчивает, но факт остаётся фактом. Арцибашев всеми силами хотел нас вышибить из дома, чтобы устроить кардинальный обыск и заполучить редкость.

Является ли карта настоящим ключом от сокровищ, предстоит ещё выяснить — если, конечно, судьба когда-нибудь занесёт нас в те края. Но сам факт, что за ней охотились настолько серьёзно, заставляет задуматься. В первую очередь нужно попытаться хотя бы перевести тот текст, что на ней записан. Что черт побери за язык ном?

По итогам обыска, проведенного на малине народовольцев, нами было найдено 2 готовые бомбы в симпатичных саквояжах, видимо в ближайшее время должно было прийти их час. А также мы стали богаче на 3200 рублей ассигнациями и на 2500 фунтов стерлингов.

— И откуда у этих недочеловеков валюта? — подумал я.

Живых на территории после нас не осталось, всего с вместе с Арцибашевым там осталось восемь тел, чем признаться честно, я не особо огорчен. Ведь совсем не известно сколько бы в противном случае эти народовольцы погубили бы простого народа в своей борьбе за народную волю на фунты стерлингов.

Вот и завершилась эпопея с этим упертым купцом Арцибашевым. Думаю, теперь с этой стороны неприятностей к нам прилететь уже не должно. — Был Максим, да и хрен с ним, — бросил я, и мы с братьями двинулись к дому.

Неподалёку стояла пролётка, в которой всё это время нас терпеливо дожидался муж Прасковьи. Он уже настолько к нам привык, что не задавал лишних вопросов, да и какое-то доверие к нему за последнее время появилось. Да и стоял он в двух кварталах от разворачивающихся трагических событий. Конечно, связать нас с незаурядным происшествием в городе, узнав из столичных сплетен что в районе за ночь прибавилось несколько трупов он может

На следующий день мы завалились в гимназию невыспавшимися — спать лечь удалось лишь к утру, часов в пять. Потому на большинстве занятий просто клевали носом. Тыщенко, заметив наше состояние, как с цепи сорвался, засыпал нас вопросами по арифметике, но поймать врасплох и влепить плохую оценку так и не сумел.

Следующим по расписанию был урок физкультуры. После нудных занятий по математике и латыни мы с братьями только и ждали возможности размяться. В спортивном зале нас встретил надзиратель — Пётр Иванович Фурсин, мужчина суровый, с аккуратно подстриженными седыми усами и тяжёлым, пронизывающим взглядом. Казалось, он умел насквозь читать мысли.

— Сегодня, господа, у нас особое занятие, — объявил он и обвёл всех строгим взглядом.

— По случаю хорошей погоды проведём матч по киле. Это старинная игра, вы уже знакомились с ней пару раз, а теперь сыграем на улице. В столице её начали возрождать, вот и мы поддержим начинание. В Киле можно и руками мяч передавать, и ногами бить.

Началось формирование команд: капитаном первой стал Поярский, капитаном второй — Орлов. Поярский тут же выбрал своего верного помощника Проскурина — мы с братьями помнили их прошлые выкрутасы, поэтому знали, что матч лёгким не будет.

Капитан нашей команды, 17-летний Михаил Орлов, быстро оценил наши с братьями навыки и ловкость, и включил нас в основной состав:

— Горские, будете в нападении. Илья — левый край, Алексей — правый, Никита — центр.

На поле вышла команда Поярского — видно, что настроены быстро прижать нас к воротам. Проскурин, как всегда, играет жёстко и грязно. Матч начинается. Мы с братьями держимся вместе, прикрывая друг друга. Кожаный мяч тяжёлый, увесистый — то летит по воздуху, то катится по земле, оставляя борозды на утрамбованном поле. Поярский ведёт свою команду в атаку…

В одном из эпизодов наш однокашник Ваня Соколов — хоть он и старше нас, но щуплый и не слишком опытный — получает мяч. Движения у него неуверенные, видно, что нервничает под давлением. Проскурин, почуяв слабину, бросается наперерез. Ваня пытается удержаться, но против силы и напора ему не устоять: Проскурин врезается в него с такой силой, что раздаётся хруст, и поле замирает. Ваня падает — нога вывернута под неестественным углом, по лицу катятся слёзы, лоб покрывает испарина.

Мы с братьями первыми оказываемся рядом:

— Ваня!

Надзиратель сразу вызывает врача. Тот осматривает ногу, качает головой:

— Серьёзное растяжение связок.

Игра останавливается, на поле тишина, пока Ваню уносят в медпункт. Мы с братьями чувствуем себя виноватыми: не уберегли. Проскурин ухмыляется, но Поярский резко отчитывает того за грубость — и ухмылка тут же гаснет.

В лазарете Ваня лежит на кушетке, нога забинтована, а мы сидим рядом, пытаясь поддержать парня.

Заходит Михаил Орлов: — Ребята, вы показали себя достойно. Травма Ивана, не только ваша вина, игра то ведь командная!

А Поярский и Проскурин, хоть и выиграли матч, потеряли часть уважения одноклассников, да собственно и так к ним все относились с предубеждением. Возвращаемся в раздевалку с тяжёлым чувством — понимаем: настоящая сила команды не в победе над соперником, а в том, чтобы всегда стоять друг за друга. В этом и есть суть настоящего командного спорта.

На перемене к нам подошли два брата-акробата. Не братья по крови, конечно, но по своей дебильной натуре явно имеют как минимум духовное родство.

Всё началось на перемене в просторном зале — по-современному я бы назвал это помещение рекреацией. Атмосфера там была натянутая до предела. Мы с братьями стояли напротив надменных аристократишек — Проскурина и Поярского. Всё началось с того, что, проходя мимо нас, Поярский намеренно столкнул сумку с учебниками Никиты, и книги и письменные принадлежности рассыпались по полу. Никита не выдержал и обозвал его дебилом. Это едкое замечание в адрес дворянского сынка вывело того из себя. Проскурин, привыкший к преклонению, воспринял это как личное оскорбление.

— Как ты смеешь, простолюдин, говорить со мной так? — процедил тот.

— Мы не простолюдины, — спокойно парировал Лёша. — Наша семья испокон веков защищала границы Родины. Дед наш, между прочим, был реестровым казаком, — добавил Никита. — Так что знаем, что такое честь, не хуже вашего.

Видимо, эти двое уже выяснили, что у братьев Горских с финансами всё в порядке, и решили проверить, не зазнались ли мы.

— Считаете, деньги делают вас равными нам? — бросил один из них.

Спор быстро перерос в перепалку и был готов вылиться в драку. Проскурин, занеся руку, собирался врезать Лёхе по голове — а был он его почти на две головы выше, — но получил резкий хлесткий Лешин удар в печень. Не ожидав такого выпада, дворянин согнулся в три погибели. Поярский, видя, как его друг опозорился, покраснел как варёный рак и решил отступить.

Но, окинув взглядом зал, увидел подмогу — к ним шли трое здоровых парней из мещан. Эти ребята, то ли за деньги, то ли в надежде, что аристократы помогут им потом по жизни, выполняли любые их грязные поручения. По одному кивку Проскурина вся троица рванула к нам, закатывая рукава гимнастерок.

Несмотря на внушительные габариты противников, драка была скоротечной. Одному хватило удара по горлу — он захрипел и рухнул на пол. В голове мелькнуло: лишь бы не окочурился, а то ведь выгонят из гимназии. Ко Лёхе бросился второй, но, промахнувшись ногой, остался на одной опоре и тут же схлопотал боковой в челюсть — рухнул с почти 180-сантиметрового роста на паркет и временно вышел из игры. Третий, увидев, что сегодня удача не на их стороне, просто слился, пожимая плечами и косясь на Проскурина и Поярского.

— Что за детский сад… — мелькнуло у меня в голове. — На хрена мне ещё возиться с этими сопляками? Скорей бы уже закончилась эта учёба, получить аттестат зрелости ну и помахать всем этим недоумкам ручкой.

В этот момент в рекреацию ворвался разъярённый Тыщенко. Видимо, кто-то его уже накрутил по дороге, и пока он мчался сюда, мысленно готов был с живого содрать кожу с братьев Горских.

— Какого чёрта тут происходит⁈ — взревел он, переходя на какой-то истеричный визг. Было видно, что всё случившееся ему определённо не по душе, а уж если в заварухе замешаны ученики его класса, то и ему, вероятно, может изрядно влететь.

И, разумеется, накинуться он решил именно на нас. Орал какие-то несвязанные, бессмысленные вещи, а Поярский с Проскуриным к тому моменту успели испариться без следа.

Этот бессмысленный и беспощадный бой закончился разбором полётов у господина Свистунова. Узнав, при каких обстоятельствах произошла драка, он был до предела разозлён — глазами метал молнии, давая понять, что ситуация серьёзная.

Проскурина с Поярским при этом никто за участие не наказал, а их слегка побитые дружки ни словом, ни жестом не намекнули, что нападение на нас было организовано, по сути, по их заказу. Павел Алексеевич выгнал всю эту троицу из кабинета, и мы остались с ним одни.

— Ну, Илья, рассказывай, — попросил он, явно переживая за нас и прекрасно понимая, что, если мы сцепимся с кем-то из аристократических отпрысков, дело может закончиться очень плохо. Я подробно описал всё, что произошло, перебрасывая детали диалога от себя к Никите с Лехой. Мне уж точно не хотелось, чтобы господин Свистунов обратил лишнее внимание на мою сверхсилу.

— Вот и всё, — сказал я спустя пару часов, выходя из гимназии. — Из-за этих ублюдков нас сегодня могли запросто отчислить, и все наши старания пошли бы коту под хвост.

Но на выходе нас уже ждали знакомые лица.

— Горские, сюда идите, — раздалось с намеренно издевательским рычанием.

Ну что ж, просят — подойдём. Мы ребята не гордые, мел мелькнуло у меня в голове. Тем более, что основным заводилой был Поярский…

Глава 23

Услышав рычащий голос и увидев пятёрку рослых семнадцати-восемнадцатилетних парней во главе с Проскуриным и Поярским, я на миг вспомнил своё прошлое — как примерно в этом же возрасте меня избили в той самой, прежней жизни. Было это уже много лет назад. Тогда я не мог дать отпор ублюдкам, что решили покуражиться надо мной, а были они тоже на порядок старше. Отделали тогда меня знатно.

После того случая я взялся за своё физическое развитие всерьёз, под руководством деда, который воевал в Великую Отечественную в спец войсках, оттачивал передаваемые мне приемы рукопашного боя. Но дед, волею случая служивший не в обычной пехоте имел специфическую подготовку, направленную скорее на быструю и бесшумную ликвидацию противника. Поэтому, для обычных дворовых драк мои навыки впитанные за годы тренировок не подходили от слова совсем, и дед часто предупреждал: — Если ты, Андрей, начнёшь в полную силу использовать свои знания против мальчишек, то после драки останутся трупы, а ты поедешь в колонию для несовершеннолетних. Так что думай головой, прежде чем пускать в ход кулаки.

Сейчас, глядя на двух ухмыляющихся аристократов и их трёх прихвостней, которых мы с братьями только недавно отделали в рекреации, я думал о том, как бы не загубить все свои начинания в том случае, если после драки будут трупы. Даже если мы перенесем потасовку в укромное место, свидетели всё равно найдутся, а доброхоты тут как тут — направят ищеек по нашему следу.

— А там чемодан, вокзал — и здравствуй, канадская граница? Нет, не хочется мне всё ломать из-за этих ублюдков! — подумал я.

Но смотреть, как они упорно пытаются нас прогнуть, тоже желания не было. Не понимаю — на кой-чёрт мы им сдались? Считаете себя пупами земли, докапываетесь до всех слабых? А ведь перед вами — по сути, дети. Вам по семнадцать лет, уже и женилка выросла, а вы докапываетесь до девятилетних пацанов, пусть те и выглядят старше, да и мозги, как выяснилось на занятиях в гимназии работают получше многих.

Что эти два гаврика уже нарыли про нас, мне было известно. Свистунов не так давно вызвал меня к себе, сообщил, что нашей троицей интересовались и запрашивали личные дела. Отказать таким людям, что явились в гимназию по нашим душам, руководство не могло — как ни крути, а Павел Алексеевич понимал, чем это пахнет.

— Ну что, Горские, — сказал Проскурин, — опять будете прятаться за юбками преподавателей?

— Проскурин, ты хоть одну юбку сегодня видел в тот момент, когда удирал от неприятностей, после нашей «дружеской» оплеухи? — Лёха ухмыльнулся, посмотрев тому в глаза.

Проскурин насупился и покраснел. В его глазах метались искры злости, он хотел было шагнуть вперёд, но более опытный в подобных конфликтах Поярский придержал его за плечо, давая понять, что спешить не стоит.

По лицам этих ушлёпков было ясно — отступать они не собираются. Инцидент в рекреации они восприняли как досадную случайность, и, похоже, до их тупых голов ещё не дошло, что связываться с братьями Горскими себе дороже. Без лишних слов вся пятёрка двинулась на нас, и основной угрозой были, конечно, трое крепких подручных из мещан.

Двое из них попытались обойти Никиту с двух сторон, но он молниеносно перешёл в боевой режим и нанёс упреждающий удар левому нападающему прямо в болевую точку на ноге — дед научил нас такими приёмами быстро выводить противника из строя, если потом надо с ним поговорить, а не закапывать. Удар получился такой силы, что Ерофей Брагин заорал как резаный и завалился на бок, возможно у него перелом или трещина, но точно похромать ему долгое время придется, и этот момент тот запомнит на долго.

Тем временем Поярский с Проскуриным бросились на Лёху. Здесь нужно было действовать аккуратно — если аристократу нанести серьёзные повреждения, виновным сделают тебя, и суд всегда будет на стороне знатных. Даже если дворянин сам начал драку, а мещанин ему врезал — итоги очевидны: штраф, тюрьма, исключение из гимназии, а для аристократа максимум — формальное порицание. Поэтому на виду у всех я не стал их калечить — своё время ещё придёт, и всё решим по-тихому, без пыли и шума, как говорил герой из одного хорошего советского фильма XXI века.

Лёха увернулся от неумелого выпада Проскурина и не сильным, но точным ударом в солнечное сплетение выбил у него дух. Тот на секунду застыл, глотая воздух и тщетно пытаясь отдышаться. Поярский, увидев момент, попытался зайти Лёхе за спину и зарядить по голове, но не знал, что мы с братьями действуем как единое целое — даже если один стоит спиной к противнику, остальные братья контролируют ситуацию на 360 градусов. Лёха легко увернулся, сделал подножку и опрокинул Поярского на землю. Тот, поняв, что опять влип, решил не усложнять — замер, делая вид, будто получил серьёзную травму, хотя я видел, как он, лёжа, одним глазом продолжал следить за обстановкой.

Третий из их подручных, Максим Телегин, бросился на меня, но миндальничать с ним я и не собирался — ему уже сегодня прилетело по горлу. Он всё ещё хрипящим голосом выкрикнул что-то в мою сторону и попытался броситься в атаку, но получил в то же самое место — осел на задницу, держась за горло и сипя ругательствами.

В этот момент на улицу из центрального входа гимназии стали высыпать ученики и преподаватели. По сути, потасовка закончилась, но теперь, похоже, нас ждало серьёзное разбирательство — слишком много свидетелей, и на этот раз всё точно не ограничится кабинетом Свистунова.

Как и предполагал, закончиться всё простым порицанием не могло. Родители аристократов дотянули дело до суда. Нас пытались всеми силами отчислить из гимназии, но несколько преподавателей встало на нашу сторону — написали отличные характеристики, подтвердили многочисленные провокации со стороны Поярского и Проскурина в нашу сторону, а также о их регулярных нарушениях дисциплины за годы обучения в гимназии. В итоге нам влепили штраф по 380 рублей на каждого брата — для большинства простых людей этого времени это бешеные, неподъёмные деньги. Защитники аристократов явно рассчитывали, что мы не сможем оплатить и влипнем по полной. Но увы и ах, мы могли себе сейчас позволить и большие финансовые издержки, и план этих недочеловеков не сработал на полную.

На суде был Кузьмич, наш официальный опекун. Все шишки сыпались на его голову, но он, прекрасно понимая суть конфликта и наш характер, только радовался тому, что эти двое идиотов вообще остались в живых после стычки с нами. Павел Алексеевич Свистунов вцепился в нашу защиту мертвой хваткой — насколько я понял, он сильно рисковал своим местом в гимназии, ведь связи у родителей Проскурина с Поярским были на самом верху. Но, несмотря на всё это, история на какое-то время затихла. Мы вернулись к учёбе, а аристократы, пропустив пару недель вне стен заведения, будто перестали замечать нас вообще. Мы для них стали пустым местом.

Я решил не торопиться с ответкой этим ублюдкам. После такого громкого разбирательства привлекать лишнее внимание со стороны их родителей, а значит, и правоохранительной системы, не стоило. Придёт время — и уроды получат по заслугам.

Мы сидели на веранде нашей бани, распаренные берёзовым веником, который Кузьмич заботливо хранил в отдельном проветриваемом сарае. Любовались тёплыми лучами майского солнца — сегодня выдался необычно погожий денёк, каких в Петербурге весной не так уж и много. Наконец-то закончился этот утомительный учебный год. Наступил 1893-й, и мы, пройдя всю образовательную программу в гимназии, подошли к логическому завершению первой ступени образования.

Но, как водится, проблемы пришли оттуда, откуда не ждали. По словам Павла Алексеевича Свистунова, допустить нас к выпускным испытаниям было бы крайне сложно, даже с его связями. Для допуска к испытаниям зрелости ученик должен был быть не моложе 18 лет, получить свидетельство о благонадёжности от полиции, оплатить экзаменационный сбор, лично обратиться к директору с заявлением, предоставить автобиографию и документы об окончании всех классов. После этого проводилась целая процедура допуска, включавшая нравственную оценку зрелости, интеллектуальный уровень, поведение и успеваемость.

Поэтому нас, по сути, девятилетних пацанов, просто не могли допустить к этим испытаниям — возрастной ценз не пройден, социальной зрелости нет, да и нужных бумаг мы получить не могли. У Свистунова были надежды до тех пор, пока не случился тот самый конфликт с аристократами. Они, узнав о наших планах получить заветный документ в 9 лет, задействовали все связи, чтобы обломать нам этот путь.

Да и хрен с ним, подумал я. Есть у нас эта бумажка или нет — что по большому счёту изменится? Сейчас нам девять лет, на дворе май 1893 года. Ну придём мы в эту гимназию, когда стукнет восемнадцать, в 1902-м. Что, принципиально что-то изменится? Да ничего. Не будем мы девять лет торчать в университетах и академиях — высшее образование просто немного отложится. Никто нам не мешает заниматься самообразованием и реализовывать все наши планы, которых в голове у взрослого мужика хватает с избытком. Какая-никакая верная команда у нас уже есть. А формальное получение бумажки… да плевать, пошли они к чёрту с этими бумажками!

С Иосифом Джугашвили ситуация была другая. За год он успел сдать испытания сразу за четыре года обучения, и с осени 1893-го на общих основаниях начнёт учиться в нашей 11-й мужской гимназии на Выборгской улице, уже без нас. За это время он сильно окреп, так как включался во все наши тренировки, когда мог — отрываться от учёбы становилось всё труднее. Даже после успешной сдачи экзаменов он не прекращал заниматься, его трудолюбие и жажда знаний удивляли меня. Надеюсь, что те изменения, которые мы пытались вложить в его голову, обернутся на благо.

В любом случае, дальше вмешиваться в его судьбу и тащить его в политику сейчас не вижу никакого смысла. Пусть растёт, развивается, крепнет, набирается опыта.

Главным результатом нашего прогрессорства в этом году можно было назвать ПР-92. Через Андрея Михайловича Томских мы оформили привилегию на наш ТТ, который теперь носил имя пистолета Расторгуева модель 1892 года — коротко ПР-92. Оформлять решили на Олега, поскольку у него было инженерное образование, подходящий возраст и полное доверие с нашей стороны. Он крепко сдружился с нами, а на лето намечалась их свадьба с Алёнкой. Маленький Ванюшка звал его папой, а Алёнку мамой — и они уже привыкли, и относились к нему как к собственному сыну.

После оформления мы с Гудковым запустили мелкосерийное производство пистолетов ПР-92, и они постепенно начали покорять рынок — технологическое превосходство перед аналогами того времени было очевидным. Все узлы через Томских были запатентованы отдельно, документы зарегистрировали в США, Франции и Великобритании. После этого к нам потянулись тонкой струйкой оружейные дельцы из Европы, с просьбой продать лицензию на производство. А вот наше ГАУ пока даже не почесалось, хотя всё больше офицеров делало заказы на ПР-92 через партнёрские оружейные лавки, куда мы поставляли небольшие партии товара — спрос рос с каждым месяцем. Думаю, скоро можно будет задуматься об автоматической винтовке, но здесь есть нюансы: появление такого оружия раньше времени способно сильно повлиять на будущие военные конфликты, поэтому всё надо тщательно просчитать. Мы не хотели форсировать прогресс исключительно в военном направлении.

Что касается автомобилей, наши мастерские стали лучшими по ремонту немногочисленного автотранспорта столицы, и очередь к нам стояла изрядная. За это время стало ясно: запустить что-то сложное технически можно, но проблема — в кадрах, и есть шанс сесть в лужу. Людей надо учить и учить, чтобы набрались опыта. Поэтому мы с братьями решили начать с малого. Я вспомнил из детства простой мопед «Рига-7» с четырёхтактным двигателем Д6 и педальным приводом — по сути, велосипед с моторчиком, способный разгоняться до 40–50 км/ч. Именно такую конструкцию мы запустили в производство, запатентовав отдельные узлы двигателя и новшества, которых в то время не было.

Удалось, вложив кучу сил, сделать надувные шины и покрышки, пусть и по космической цене, но аппарат получился отличный. На пробных моделях мы с братьями и Сосо как угорелые обкатывали новинку, ставя на уши окрестности Шувалова. После таких вылазок народ сразу разнюхал, где можно купить такой диковинный аппарат — заказы пошли всё чаще и всё большим потоком. Патенты опять же оформили на Олега Расторгуева, а изобретение назвали «моторный велосипед Нева-1». Сейчас управляющий Гудков вместе с Олегом отлаживает технологию производства, а мы подсказали схему конвейерной сборки — так проще учить даже неквалифицированных рабочих, закрепляя за каждым простую операцию, отвечая за качество своего участка рублём, ну и получая премию за отсутствие брака.

Все остальные события, происходившие в России, шли примерно так же, как и в известной мне истории. В этом году наконец-то утвердили строительство Среднесибирской железной дороги до Красноярска, и вроде как вот-вот должны начать возводить мост через Обь — именно там начнётся развитие будущего Новосибирска. Германия, как и прежде, инициировала таможенную конфронтацию с Россией, что закономерно подтолкнуло к сближению с Францией. Чем это обернулось для империи, какими кредитами всё закончилось и какими последствиями для страны привело в конечном счете — мне отлично известно. Если не ошибаюсь, именно из-за трудностей с платежами по кредитам экспедиционный корпус, отправленный во время Первой мировой во Францию, и был послан на помощь союзникам. А после революции этих людей просто списали, и в лучшем случае боевым офицерам удавалось зарабатывать на пропитание работая таксистами на улицах Парижа.

Отличные новости в апреле пришли и от Томских — дело с реализацией партии фарфора XVII века сложилось на редкость успешно. На аукционах в Питере и Европе удалось продать почти треть всего, что имелось: из двенадцати сундуков осталось восемь полных, а сумма, которую мы получили на руки, оказалась просто фантастической — 380 тысяч рублей серебром уже после вычета комиссии Томских. Надо сказать, комиссия у него была по местным меркам астрономической, и он теперь стал весьма состоятельным человеком: прикупил дом в Шувалово, практически в пяти-десяти минутах неспешной ходьбы от нас, и теперь мы часто ходим друг к другу в гости.

Дальнейшую реализацию фарфора мы решили на год-два пока притормозить — не хотелось будоражить умы знатоков и перекупщиков, понимающих в этом деле. Денег на все наши планы теперь хватит с головой, а антиквариат, пролежавший десятилетиями в укромном месте, ещё столько же спокойно может лежать дальше.

Мы сидели расслабленные, распаренные. За пару заходов Артём Фёдорович, который теперь отвечал за столь любимое нами занятие, притащивший отличных пихтовых веников, прошелся по телу с головы до пят. С Кузьмичом у них по поводу правильной заготовки и использования веников часто случались жаркие споры. На этот раз он пропарил нас так, что каждая косточка пела. Вылетев из парилки, мы снова уселись за самовар, но я предпочёл выпить холодного кваса — по старому рецепту Прасковьи его теперь мастерски готовила Алёнка. Мы поглощали этот квас в промышленных масштабах.

Вдруг раздался крик Машки:

— Илья! Никита, Леша! Там кто-то приехал!

Я увидел суетящуюся Машку, поспешно натянул портки, хорошо помня, чем кончились прошлые неожиданные визиты, когда пришлось разбираться с Арцибашевым, оружие всегда держали под рукой, поэтому Лёша и Никита, не теряя времени, схватили ПР-92 и двинулись к воротам.

За воротами стояла бричка почтальона.

— Здравствуйте, уважаемые. Здесь проживают братья Горские? — спросил он.

— Да, это мы, — ответил я.

— Вот, распишитесь в получении.

Мы давно оплачивали доставку телеграмм на свой адрес. Это было недёшево, но очень удобно — курьер приносил сообщение буквально в течении пары часов после поступления на телеграф, и не нужно было лишний раз бегать и проверять лично. Так и на этот раз: бричка домчалась до Шувалова, и телеграмму вручили в руки.

Я получил послание, попрощался с почтальоном и вошёл во двор. Открыв конверт, достал бумажку с коротким текстом. Послание было от нашей мамы:

«Мальчики, здравствуйте. У нас беда. Жену Анисима убили. Есаул Селивёрстов лежит при смерти. Хунхузы похитили ваших сестричек. Они живы, но угнаны в Китай».

Когда я дочитал эти строки из далёкого Забайкалья, стало окончательно ясно: год, проведенный в Санкт-Петербурге, наполненный лишениями и вызовами, на самом деле был не такой уж и трудный. Настоящие испытания все еще ждали нас впереди…

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА.

Продолжение здесь: https://author.today/work/477913

Content

Одинаковые. Том 2. Гимназисты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23