Одинаковые. Том 4. Претория

Глава 1

Экипировка и тренировка. Подготовка к Англо-бурской войне

— Вот же чёрт! — выругался Никита, из руки которого хлестала кровь.

— Острый, зараза, — сказал он, глядя на лежащий на столе нож с иссиня-чёрным лезвием.

— Да… — почесал я свою голову. — Кровь попала на пластину. Ту самую, которую мы вытащили из хранилища древних в Индокитае. Уже давно было понятно, что это, по сути дела, карта. Карта мест, где находятся артефакты древних. Но мы так до конца и не смогли разгадать ее секреты.

Со старой Ладогой повезло ещё пять лет назад: тогда мы вместе с Кузьмичом нашли в Малышевой горе хранилище древних, из которого достали второй диск с информацией. А еще в Индокитае, пока изучали пластину, появилось предположение, что ещё одна точка находится в Африке.

А вот сейчас, когда на неё попала человеческая кровь, некоторые символы стали видны в другом ракурсе, и можно было отчётливо предположить, распознать конкретное место, которое нам необходимо искать. Я открыл современную карту 1897 года и, сопоставив значения, понял, что очередное хранилище предположительно находится в предместьях Кимберли.

Да-да, того самого Кимберли. Это один из важнейших городов Южной Африки, который получил огромную известность благодаря алмазной лихорадке. Ещё в 1871 году там началась масштабная добыча алмазов, которая привлекла тысячи старателей со всего мира. Город стал центром алмазной промышленности. Там же находится «Большая дыра», самый большой в мире рудник, вырытый практически вручную. Именно из него на свет появились знаменитые камни: Де Бирс на 428 карат, Портер-Родс на 150 карат и Тиффани на 128 карат.

Насколько я понимаю, заваруха англо-бурской войны никак не сможет обойти стороной это место. Поэтому нам так или иначе придётся поучаствовать в этом конфликте. Да и что говорить — вломить наглам было бы недурно. Да и сотня наших башибузуков вполне себе готова к «выпускным экзаменам». Осталось лишь немного их потренировать, с учетом специфики ведения боевых действий в условиях жаркого климата, специфически экипировать, разобраться по возможности с медициной и сесть на пароход в Трансвааль.

Понимая, что участие в Англо-бурском конфликте — отличный способ для слаживания боевого крыла, который мы начали готовить пять лет тому назад, мы с братьями начали усиленную подготовку. Лёха постоянно пропадал в приюте, где натаскивал курсантов.

Большую роль мы уделили тренировкам выносливости и работе в условиях высоких температур. Пришлось изрядно покрутить извилинами. Все-таки Питер и Африка это две большие разницы, у нас и летом может быть достаточно прохладно, да что уж говорить, бывает такой ветер с финского залива дует, что какая там в задницу Африка, когда сопли на кулак в июле наматываешь! В общем придумали мы следующее. В большом амбаре, где зимой проводили тренировки установили дополнительные печи, и хорошо так протапливали помещение, чтобы температура достигала 50, а иногда и 60 градусов. В такой жаре пот с парней лил ручьями, и выполнять физические упражнения, а также стрелять было гораздо сложнее. За три-четыре часа они выматывались так, будто сутки по лесу гонялись без сна и отдыха. Но тем не менее такой подход к делу давал неплохие результаты и Леха постепенно наращивал нагрузки. Мы отсеяли пять человек, которые явно не приспособлены к активным действиям в условии повышенных температур. Даже если те и поедут с нами в Африку, то будут на запасных ролях. Скорее всего мы станем готовить из них две спящие ячейки в населенных пунктах, а по саванне бегать им лучше не стоит.

Еще тренировали ребят к условиям, когда точно будут проблемы с водой. Это у нас в лесу легко найти ручей, и с большой вероятностью в нем будет чистая вода, пригодная для питья.

Насколько я знаю, партизанам, которые внесли немалый вклад во время англо-бурской войны, приходилось искать воду повсюду — в природных источниках, существовавших в засушливых районах Африки, в реках и ручьях, которые почти полностью пересыхали летом. И, как правило, всё движение отряды старались держать вдоль водных артерий. Хотя часто англичане загоняли буров в безводные районы. На фермах, как правило, так или иначе были организованы колодцы, но и в них запас воды тоже был ограничен. Ну и после дождей вполне могли образовываться скопления воды, а еще можно было рассчитывать на возможность поживиться в британских обозах, либо получив помощь от сочувствующих местных жителей.

Немаловажным было то, что мы обучали ребят фильтровать воду. В буквальном смысле пили воду из луж после фильтрации и кипячения. Для этого использовали древесный уголь, чистый песок и марлю. И сооружали эту нехитрую конструкцию: в верхнем слое — гравий или мелкие камни; в среднем слое — древесный уголь, измельчённый до размера горошины; в нижнем слое — чистый промытый песок; в финальном слое — марля или ткань. Уголь после загрязнения требовалось прокаливать на огне, чтобы восстанавливать его свойства. И здесь важно, чтобы уголь был именно из пород лиственных деревьев, а песок не содержал примесей глины и других органических веществ. После фильтрации воду обязательно кипятили. Занимались мы этой водной подготовкой достаточно долгое время. Поначалу ребята маялись животами, но так или иначе привыкли к процессу. Надеюсь, что такая усиленная подготовка поможет сохранить немало жизней, когда они окажутся в Африке.

Никита занимался заказом формы и другой экипировки, собственно, мы как-то не задумываясь особо, органично распределяли свое время на выполнение поставленных задач. Решили пошить два вида формы. Ребята значительно выросли и окрепли за последнее время, и поменять её сейчас, да и «обмять», было бы не лишним. Взвесив все «за» и «против», мы заказали две формы: песочного и цвета хаки.

Для того времени она была достаточно прогрессивной, так как имела множество карманов и состояла из брюк, усиленных наколенниками, и куртки специального кроя с карманами. Ещё для работы в условиях Африки заказали на всю команду очки, чтобы защитить глаза от большого количества пыли и грязи. Они были похожи на очки консервы для мотоциклистов.

Переделали и ременно-плечевую — снабдив её достаточным количеством подсумков для ношения снаряжённых обойм, а также патронов россыпью и индивидуальной аптечки. Для каждого бойца был заказан рюкзак — немного усовершенствованная версия РД, который мы шили себе ещё в Прилукской.

Каждый боец был снабжён маскировочной накидкой цвета саванны, способной укрыть и замаскировать его как в гористой местности, так и среди высохшей травы. Обуви уделили особое внимание, с учетом того, что огромное количество перемещений на местности придется переносить на своих двоих. Себе мы когда-то уже шили берцы, и здесь тоже решили сделать удобную обувь на шнуровке, хорошо удерживающую голеностоп от повреждений.

Для головы остановились на широкополых шляпах, похожих на те, что носили бойцы советской армии во время войны в Афганистане, а также на кепи с мягким козырьком.

У каждого было три комплекта сменного белья. На руки одевались кожаные налокотники. К сожалению, найти что-то подходящее для изготовления москитной сетки не получилось, поэтому здесь больше мы рассчитывали на репелленты, изготовить которые подрядился один опытный аптекарь. Имея опыт чеченских кампаний XX века, решил изготовить и заказал шейные платки в виде шемахов, куфий или арафаток, как кому больше нравится. Конечно, классический арабский вариант не получился, но они были достаточно удобные и отлично могли защитить органы дыхания от пыли — как на марше, так и в засаде.

Большое внимание уделили снайперской подготовке наших бойцов, и практически половина из всех курсантов показала отличные результаты. Оценив те прицелы, которые стояли на наших винтовках ещё 5–7 лет назад, мы поняли, что они к этому времени морально устарели. Зная об эффективном варианте прицела ПУ, который ещё в советское время называли «пэушка», мы с братьями начертили его, заказав детали на разных производствах.

Внедрять массово и патентовать данное изделие не спешили. Стёкла для заказали на производстве у Карла Цейса в Германии, основные элементы изготавливали уже в России, а сборку проводили в наших мастерских. Получилась достаточно простая конструкция, удобная для массового производства, с относительно низкой себестоимостью, если сравнивать с тем вариантом, которым сами пользовались ранее.

Прицел оказался более неприхотливым с точки зрения ударной стойкости, вышел он в итоге 3,5 кратный, имел диаметр 22 мм и весил около 400 граммов. Крепления были универсальные, но на винтовках «Маузер» сделали специальную планку, к которой он легко крепился и снимался при необходимости. Ещё во время Второй мировой войны эта «пэушка» настолько впечатлила немецких военных, что они создали на её основе собственный прицел ZF4 для снайперских винтовок. Именно прицел ПУ стал основой для дальнейшего развития советской снайперской оптики, включая создание более совершенных моделей, таких как ПСО-1.

Из короткоствольного оружия мы решили оставить наши ПР-92, зарекомендовавшие себя за последнее время как самый прогрессивный ствол на текущий момент. А вот способ ношения видоизменили. Каждый боец при себе имел один пистолет в кобуре на поясе и один — на груди, к которому был быстрый доступ в любых условиях, и он практически не мешал в рукопашном бою, особенно удобно было использовать если пространство ограничено.

Разгрузочные жилеты тоже претерпели изменения. Мы отказались от каких-либо вариантов брони. Всё-таки ребята у нас молодые, и какой бы выносливостью они ни обладали, таскать дополнительные 15–20 килограммов железа на себе непросто. До появления кевлара, то еще как до Парижа раком. К тому же, вместо этой массы можно иметь дополнительный боезапас. Поэтому приходится выбирать из двух зол, так сказать. Да и предположительно действовать будем из засад, и заранее подготовленных позиций. Если бы пришлось формировать штурмовое подразделение для действий в городской среде, то наверняка появились бы и каски, и бронники. Снайперов обучали работать в паре, а которой второй номер, был снабжен неплохим полевым биноклем, уделив слаживанию двоек немало времени.

Для экипировки отряда нужно было очень много. Поэтому сделали кучу заказов на различных производствах: что-то могли сделать в наших мастерских, а что-то приходилось размещать в других местах. Например, те же фляги, наличие которых у бойцов, могло сохранить не одну жизнь, особенно в условиях жаркого климата.

Поэтому планировалось запасы воды в рюкзаке объемом на 2,5 литра и 700-граммовая фляжка на поясе. Все это было сделано методом штамповки из алюминия, и дополнялось суконными чехлами.

Наше производство, которое еще и пять лет назад можно было смело назвать заводом, достаточно серьезно разрослось. Нам удалось расширить территорию, выкупив еще пару участков. Так она стала больше практически в два раза. Появилось 4 новых цеха и большой склад для готовой продукции.

По дорогам Санкт-Петербурга уже вовсю разъезжали мотоциклы, изготавливаемые у нас. Это были аналоги Иж-49, советской послевоенной модернизации немецкого мотоцикла DKW NZ 350. Агрегат с одноцилиндровым двигателем, простой и надежной конструкции. Трудностей при запуске в производство этого изделия хватало, особенно много проблем возникало из-за отсутствия нужных сплавов и сталей. Так тот же алюминий стоил каких-то астрономических денег, около двух долларов за килограмм. Да и в товарных количествах этого металла достать было сложно. Также дела обстояли с легированными сталями. Не дотягивала промышленная база конца 19 века до наших хотелок. А улучшить и превозмочь все на свете увы никак не выходило. Поэтому пришлось выкручиваться. Вместо легкого сплава из алюминия использовать чугун для картера и блока цилиндров, латунь для мелких деталей, требующих коррозионной защиты, бронзу для подшипников и ответственных узлов, где требовалась износостойкость. Ну и конечно дерево для некоторых некритичных элементов конструкции, например для обтекателей и частей рамы. В общем вес в итоге стал на порядок больше, чем у исходной версии. Зато одиночные мотоциклы, а также с колясками уже вовсю колесили по Питеру. Это уже не велосипед с моторчиком, а кое-что посерьезнее. В тёплое время года мы сами катались на мотоциклах, а в холодное передвигались на внедорожниках, которые пришли к нам от Джона нашего Смита, с завода, где трудился тот самый Генри Форд.

Ещё одной дилеммой, которая стояла перед нами перед отправлением в Африку, была транспортная, и её придётся решать так или иначе. Надеяться на то, что там будет возможность обеспечить топливом достаточного качества мотоциклов или внедорожников, не приходится, поэтому мы долго ломали головы: как бы хорошо было, если бы наш отряд мог быть мобилен на месте.

Но так или иначе сталкивались с тем, что, вероятнее всего, в товарных количествах даже низкооктановый бензин обеспечить будет сложно. О месторождениях нефти в Трансваале нам ничего не известно, поэтому единственным вариантом был бы импорт. Конечно, Германия во время войны поставляла бурам оружие и технику и, возможно, получилось бы наладить поставки и нефтепродуктов, но учитывая вероятную английскую блокаду сделать это будет непросто. Но на всякий случай, начали пробивать возможности этого канала. До войны еще полгода, и в теории можно сделать запас на какое-то время где-то в относительно безопасной местности, из которой затем вести снабжение отряда. Сложность в том, что процедура эта должна пройти в тайне. Ещё мы с братьями размышляли на тему альтернативных вариантов использования спиртосодержащих смесей из местных культур. Например, из той же кукурузы. Но это потребовало бы значительных мощностей. И все эти варианты были крайне сложны в условиях войны, учитывая британскую блокаду и отсутствие необходимой инфраструктуры. Ладно, что ни будь да придумаем!

Часть продукции регулярно отправлялась в Европу, были заказы даже из США. И сейчас Гудков, который принял основную роль управления производством и коммерческой составляющей на себя, вел переговоры о совместном строительстве завода в Соединенных Штатах. Он отлично справлялся на этой позиции, отрабатывая на все сто свой процент от прибыли. И стал за последние годы довольно состоятельным человеком, женился и растит двоих детей. А Анисим с Расторгуевым спелись, и теперь как неразлучники в жарких спорах рожают, тестируют, проверяют свои гипотезы и новации, иногда надо сказать вполне успешно.

Да, немного расскажу о личной жизни, которая, конечно же, появилась и у нас с братьями. Нам уже исполнилось четырнадцать лет, а осенью уже и пятнадцать стукнет. Визуально, с учётом опережающего развития, мы выглядели почти на двадцать. Потому с недавних пор мы наладили регулярные встречи с женщинами, ну а как без этого, природа то требует.

Заводить постоянных спутниц на всю жизнь пока не входило в текущие планы. Поэтому мы решили вопрос следующим образом: просто подобрали себе трёх молодых содержанок, сняв им три небольшие квартирки в том самом доходном доме. Кстати, нашу квартиру, которую мы снимали, ещё учась в гимназии, нам с большим трудом и переплатой удалось выкупить у купчихи, владеющей всем доходным домом, и вот пока Лёха и Никита занимались делами по подготовке к новому путешествию, я направился к своей Аннушке.

Анна была невысокой девушкой 20 лет, с румянцем на щеках и живыми карими глазами. Лицо её украшали золотистые веснушки, а длинные русые косы, заплетённые с лентами, спускались практически до пояса. Она была простой, но привлекательной. Округлые щёки, прямой нос, пухлые губы, которые часто расплывались в искренней улыбке. Движения были плавные и грациозные, выдавали в ней деревенскую жительницу, привыкшую к физическому труду.

На ней было голубое муслиновое платье с узкими рукавами и небольшим декольте, украшенным скромной вышивкой. Юбка расширялась не от талии, а чуть ниже бедра. Прическа была простой, но аккуратной. На шее тонкая нитка искусственного жемчуга, который я подарил ей на Рождество. При встрече Аннушка слегка покраснела и попыталась неумело сделать реверанс.

В квартире доходного дома царила чистота и порядок. Аннушка провела меня в небольшую гостиную, где всё было расставлено с тщательной аккуратностью. Мы попили с ней чай с принесёнными мною сладостями. В её поведении читалась смесь робости и искренней заботы. Старалась она говорить вежливо, но иногда в её речи проскальзывал лёгкий деревенский акцент, который придавал её речи особое очарование. Даже в домашней обстановке Аннушка сохраняла достоинство, что не могло не вызывать у меня уважения. В облике сочеталась скромность деревенской девушки и старательное желание следовать городской моде.

В тусклом свете ночника комната казалась погружённой в полумрак, она лежала на подушках, укрытая до самого подбородка тонким батистовым одеялом. Её щеки пылали не от стыда, а от жара, а глаза были опущены, словно она боялась встретиться со мной взглядом. Я неловко устроился на краю постели, не зная, куда деть руки. В воздухе витало напряжение, смешанное с чем-то неловким, что заставляло сердце биться чаще. Аннушка робко подняла глаза, и в них читался целый спектр чувств — от страха и смущения до вожделения. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она протянула мне руку, и пальцы едва коснулись моей руки. Я накрыл её ладонь своей, и в этом простом жесте было больше смысла, чем в словах. Аннушка вздохнула, её дыхание стало прерывистым. Она придвинулась ко мне. Наконец я наклонился к ней, и наши губы встретились в робком поцелуе. Она ответила мне искренне. Постель скрипнула при наших движениях, но этот звук лишь добавил интимности моменту. В эту ночь прошлое и будущее слились воедино, оставив лишь настоящее, полное нежности и зарождающейся страсти. Такие встречи с Аннушкой наполняли меня силой и бодростью для свершения поставленных перед собой задач.

Лёха и Никита также регулярно посещали своих пассий. Рассказывать про ощущения, которые я испытывал, проводя время с разными девушками в телах трёх близнецов? Не знаю, как это описать. Получалось так, что я в телах трёх братьев встречался с тремя разными девушками. Потому было такое ощущение, что я просто сплю с тремя разными женщинами. А когда это происходило одновременно, ощущения усиливались многократно. Дофамин, который отвечает за чувство удовольствия, подскакивал особенно сильно, если мы занимались любовью в одно и то же время.

Пока я придавался плотским утехам в доходном доме, согревая теплом тела свою пассию, Леха вернулся в наш дом, где обнаружил чем-то очень встревоженного Иосифа, который примчался не пойми откуда в поиске нас с братьями…

Глава 2

Студенческие тайны. Ликвидация террористической угрозы

— Иосиф, что произошло? — спросил Лёха.

— Где Никита с Ильей? — спросил тот. — Мне нужно с вами срочно поговорить.

— Никита сейчас занимается размещением заказов. Мы экипируем наших ребят новой формой. А Илья где-то в городе, — ответил брат. — Но ты можешь обо всём рассказать мне, не переживай, я с братьями потом детально обсужу наш разговор. Даже если тебя в этот момент не будет рядом.

Мы удалились с ним в отдельный кабинет, который использовали для работы, находясь в нашем доме в Шувалово. После того как семья разрослась, и молодые пары с детьми отселились в собственные дома неподалеку, здесь стало намного спокойнее. Постоянно сейчас в доме проживали лишь мы с братьями, а также матушка с Анисимом и шустрым трехлетним братишкой Славиком.

— Давай, не томи! — сказал я Сосо. — Расскажи обстоятельно, что тебя так взволновало?

— Значит, слушай, Лёша! Ты же прекрасно знаешь, что меня многое не устраивает в том, что происходит вокруг нас, как живут простые рабочие и служащие в городе, что происходит на селе. И мы с вами последние годы это часто обсуждали, задумываясь о многом. Мысли эти и идеи я в какой-то степени смог не только упорядочить, а кое-что и опробовать на нашем заводе. Да, не все вышло, как думалось по началу, но многое улучшить удалось.

Так уж получилось, что в нашем институте я начал общаться с активными студентами, которые тоже не видят в текущем развитии дел светлого будущего для государства в целом и людей в частности.

У нас нет какой-то чёткой организации, мы просто нерегулярно встречаемся, обсуждаем какие-то свои мысли, идеи и мечты. Кружок вот такой! Я несколько раз приводил на примере нашего завода, как можно изменять жизнь людей к лучшему.

Вот, посмотри: на нашем предприятии столько удалось всего сделать, и как все работает. У рабочих и мастеров появился не только смысл и стимул работать хорошо, а ещё и уверенность в завтрашнем дне для своей семьи. Их дети учатся, они всегда сыты, обуты и стремятся получить образование, чтобы занять впоследствии места своих родителей на нашем же предприятии. Я тебе скажу так: почти половина детей, что начали учиться в нашей школе сейчас показывают отличные результаты, и я хочу, чтобы мы не ограничивали их обучение обычным гимназическим курсом. Может быть, тут несколько вариантов: направлять их в техникумы, или отправлять их в университеты. Но дело в том, что выдать документ об полном гимназическом образовании мы им, вероятнее всего, не сможем. Ну и дорога в университеты тогда для них будет закрыта. В общем, Лёш, вопросов много, но сейчас не об этом. Я отдельно напишу отчёт и свои мысли о том, как поступить с нашим подрастающим поколением.

Есть другая проблема. Наша группа студентов, неравнодушных к развитию нашего государства, как-то неожиданно разделилась пару месяцев назад. Есть у нас несколько товарищей, которые считают, что наиболее эффективным методом смены курса развития страны является путь террора и насильственного свержения монархии. Я тоже, признаться, не уверен, что монархия в том виде, в каком она есть сейчас, является эффективным методом управления государством. И больше склоняюсь к тому, что на смену ей придет социализм. Но как совместить его с монархией, признаться, пока не понимаю. Хотя, наверное, все-таки есть возможность построения социализма при монархическом строе. Вот только если государство как у нас будет декларировать абсолютную власть монарха, то возможности такой не вижу.

Сейчас фактически монархия Романовых душит Россию, не даёт развиваться, и, признаться, со стороны абсолютно непонятно, за чьи интересы борется наш царь, да и его предшественники тоже. Вон так же продажа Аляски в 1867 году чего стоит? Кто-то вообще думал об интересах государства, о том какими силами нашим людям приходилось осваивать те земли? Вероятно нет! И это очень большая проблема. Потому как Аляска далеко, да и уже не наша, а вот здесь! — он постучал по столу пальцем. — Думаю скоро начнутся проблемы куда как серьезнее. Мы с каждым годом все сильнее и сильнее отстаем от других держав в технологическом развитии, есть конечно исключения, но в общем и целом картина печальная.

Иосиф — это, всё понятно, — сказал Леха. — Давай мы политические диспуты с тобой оставим на потом. Расскажи, что тебя так взволновало, почему ты пришёл таким встревоженным?

— Да, Леш, извини, понесло меня опять! В общем, группа, в которой мы обсуждали политическое устройство государства, разделилась, и во второй её части появились радикальные веяния. В частности, она стала готовиться к теракту, ликвидировав одного из великих князей. Кого именно сейчас я не скажу, но предполагаю: если они попытаются это сделать при массовом скоплении народа, то будет очень много жертв.

Что меня ещё очень удивило, так это то, что у инициаторов, у главных акторов этой группы непонятно откуда появились приличные деньги на встречи и агитацию. Они собирают студентов в ресторанах, оплачивая им еду и выпивку уже на регулярной основе. Конечно, это привлекает голодных студентов, которые готовы толпами идти и слушать их лозунги. Самое странное, что вот уже три месяца охранка не обращает внимания на их активную деятельность, будто такой проблемы нет.

По ощущениям, эта группа находится под чьим-то крылом сверху, заинтересованным так или иначе расшатать обстановку в обществе методом проведения террористических актов.

— Да! — сказал Лёха. — Серьёзная у вас там каша заварилась! Вот что, Иосиф, смотри. Надо постараться, чтобы ты не вляпался в это дело ни при каких обстоятельствах. Мы с тобой ещё поговорим и сформируем общую картину. Ты прав: изменения в обществе нужны, но время им ещё не пришло, мы же должны готовиться. А кровь, которую хотят пролить эти деятели, никак не поможет нашему делу. Да! Источники финансирования этой группы тоже очень интересны. — сказал я. Расскажи мне, пожалуйста, что ты о них знаешь? Кто эти люди? Где они живут? В каких ресторанах едят, как выглядят, чтобы мы могли предотвратить возможные жертвы среди простых людей.

— Лёша, ну я и сам хочу участвовать в этом! — сказал Сосо, с ярким грузинским акцентом, видимо нервничал сильно.

— Иосиф, пойми, не пришло ещё время. Нельзя тебе вляпываться в такие дела. Всё сделают наши люди, а ты учись, учись. У тебя развязаны руки на нашем производстве, постарайся сделать его таким, какой бы ты хотел видеть всю страну. Там должна быть выстроена четкая работающая как часы система управления от руководства до рабочего, предприятие должно производить лучшую мире продукцию, притом конкурентную по цене и качеству, нужно всегда думать о будущем. Что будет через год-пять-десять, какие новинки стоит внедрить, какие гипотезы проверить. Без четкого планирования это сделать крайне сложно. Рабочие должны быть сыты, счастливы, что для этого нужно сделать, решай сам. Но важно понимать Сосо, такую вещь: чем больше человек получает, тем больше ему хочется, это сущность человека. Дай ему сейчас комнату — он захочет квартиру, накорми его картофельной похлебкой — завтра он захочет котлету по-киевски. И важно выстроить такую систему, в которой все это возможно, только лишь при личном росте и развитии, при безупречном труде, выполнении плана, поставленного руководством. Ни в коем случае нельзя до бесконечности улучшать условия жизни лентяям, или людям, которые не хотят развиваться. Иначе активная часть рабочих и специалистов, увидев несправедливость, тоже перестанет стремиться повышать свои трудовые результаты. Все это я тебе рассказал в разрезе всего лишь маленького завода. А ты представь, что перед тобой огромная страна. Ведь по сути проблемы будут те же самые, только масштаб и ответственность не соизмеримая. У тебя обязательно будет возможность проявить себя, а сейчас не спеши, всему свое время, набирайся опыта и не лезь в сомнительные авантюры! Ведь, по сути, эти агитаторы, что призывают к террору опираются на активных студентов, которые по вполне понятным причинам недовольны сегодняшней ситуацией. Но дело в том, что за спиной агитаторов стоят силы, которым вовсе не нужна сильная Россия, а их цель расшатать ситуацию. Так во все времена делали с неугодными странами, и я почти с гарантией могу сказать откуда идет финансирование, но пока промолчу. Мы разберемся и обязательно тебе обо всем расскажем.

Иосиф посмотрел на Лёху внимательно. — Ты прав, Лёш, — сказал он. — Во всем прав, всё, так и сделаю!

После чего он стал записывать информацию, которую знал о этих студентах, что решили поиграть в террористов.

Я, поглаживая Аннушку по голове, лежал и переваривал информацию, полученную Лёхой от Сосо. Дело закручивалось очень интересное. Появились какие-то силы, финансирующие террористическую деятельность, и эти ухари уже ведут активную работу, создавая свои ячейки через студентов. А что? Почва очень хорошая для начала разных бунтов, организации оппозиции. Во все времена противники государств активно привлекали молодежь для расшатывания ситуации. Кроме подобных вывертов врагов в нашем богоспасаемом государстве, припоминаю «Красный май» 1968 года во Франции. Он привел в итоге к отставке Шарля де Голя, который опрометчиво в 1965 году решил поменять 750 миллионов бумажных долларов на золото, потребовав последнее у США по ее законам кстати, а в 1966 вывел Пятую республику из блока НАТО. Видать ему этого не простили, ну а студенты оказались отличным материалом для свержения политика, нужно было лишь правильно раскачать эту хлипкую французскую лодку.

А вот китайцы в 1989 году на площади Тяньаньмэнь раскатали студенческое выступление танками, не поддавшись на провокации. Правда и погибло тогда изрядно людей.

Вот и здесь какие-то деятели образовались.Не время сейчас баламутить воду, тем более если это делают какие-нибудь заграничные инвесторы или карьеристы, желающие сесть на тёплое местечко. Неплохо было бы выяснить кто там такой прыткий.

Мы с братьями вернулись в наш дом в Шувалово и стали анализировать полученную от Иосифа информацию, точно определившись, что мы не оставим её без внимания. Очень хотелось узнать, чьи уши стоят за этими событиями. Сначала решили проверить данные от Сосо, причём он сам, наполняясь гневом и раздражением на своих не в меру активных одногруппников, хотел принять активное участие в этой операции. Мы с братьями сообщили, что обязательно подключим его на финальном этапе, когда удастся выяснить, заказчика.

Около семи часов вечера в трактире Палкина на углу Невского и Владимирского проспектов начала собираться молодая, необычная компания. Мы с Лёхой насчитали примерно 20 студентов, которые собрались здесь, как оказалось, по приглашению Михаила Герценберга, сына прибалтийского фабриканта, известного своей щедростью и прогрессивными взглядами. Михаил — элегантный молодой человек лет двадцать четырех, с лёгкой бородкой и умными глазами за очками в тонкой оправе. Он взял управление этой толпой на себя. Пока они собирались перед входом в заведение Герценберг, то и дело поглядывал на часы, которые убирал в карман жилетки из английского сукна, достаточно толстая серебряная цепочка, при этом свешивалась наружу. Манеры выдавали в нём человека, привыкшего к роскоши.

Вместе с Лёхой прошли в зал и расположились неподалёку от компании; Герценберг уже занял один из кабинетов за шторой, а мы сели так, чтобы была возможность услышать, о чём будут говорить. Официанты обходили столики, собирая заказы и разнося блюда с напитками, в кабинет несли форель с запечённым картофелем, шампанское, мороженое с ягодами, какое-то вино, нарезки. Видимо, счёт за этот ужин на такую толпу будет приличным, но молодого мецената, по-видимому, это совсем не смущало. То и дело из кабинета доносились новые заказы официантам. Они сдвинули несколько столов вместе, создавая просторное пространство для общения. Граммофон тихо наигрывал какие-то вальсы, а в углу сидел музыкант с гитарой, готовившийся развлекать публику.

Среди собравшихся студентов были те, кто явился в лёгких сюртуках, и те, кто предпочёл форму, в которой они университет посещали. Было несколько девушек в лёгких платьях с короткими рукавами, которые тоже живо участвовали в обсуждении. Молодёжь говорила о планах, делилась идеями на будущее и обсуждала политические новости.

По обрывкам фраз, доносившихся из кабинета, можно было сделать вывод: обработка студенческой массы находится еще на начальном этапе. Похоже, что здесь и сейчас Герценберг не планирует призывать к изготовлению бомб и метать их направо и налево. Скорее всего, он по указке своих кураторов формирует почву, и достаточно грамотно подошел к делу. Сначала они создают некое сообщество активных молодых людей, которым не безразлична ситуация в стране, а затем какое-то время проводят с ними работу, подкармливает в ресторанах, возможно, оказывая еще какие-либо услуги. Ну а впоследствии формат этих встреч перейдёт в более радикальный вид. И предполагаю, что часть молодых людей, которых мы сегодня наблюдаем в трактире, вольются в законспирированные террористические ячейки. Все в целом стало ясно, поэтому мы решили подождать на улице, пока закончится их студенческий сабантуй.

Невский был чудесен в этот летний вечер, по улицам гуляли люди разных возрастов и сословий. Ждать пришлось примерно пару часов, которые мы провели на лавочке, расположенной неподалёку от входа в трактир. Молодые люди, вышедшие из ресторана, стали расходиться, предварительно поблагодарив Герценберга за столь замечательный вечер. Он же, довольный эффектом, произведённым на молодежь, остановился на перекрёстке и стал ловить извозчика. Ждать ему пришлось не долго, вместе с ним в пролетку запрыгнул мужчина, явно старшего возраста, чем студенты, которые сегодня собирались в трактире.

Никита, дежуривший всё это время в сквере неподалёку, был одет в форму извозчика. И как только Герценберг показался, брат выехал в нашу сторону. Мы, запрыгнув в пролетку, покатили следом за агитатором и примерно через двадцать минут пути по столичным улочкам подъехали к двухэтажном дому на две парадные. Видимо, это дом на восемь квартир, примерно такие же часто встречал в своей прошлой жизни.

Агитаторы вошли во вторую парадную, а Лёха проследил, когда те зайдут в квартиру, так место нахождения было зафиксировано. Теперь осталось допросить Герценберга. Желательно так, чтобы нас с братьями при этом не смогли вычислить. У Никиты в пролетке лежала сумка, с маскировкой на такой случай, которая уже не раз нас выручала.

Пока Лёха наблюдал за домом, мы с Никитой преобразились: наклеили усы и бороды, поменяли одежду. Ждать ночи не стали. И, поднявшись на второй этаж, постучали в выбранную дверь. За дверью раздались шаги. Ключ в замке стал проворачиваться — дверь открыл сам Герценберг.

— Добрый вечер! — сказал он. — Вы к кому?

— Михаил Герценберг? — спросил я, немного состарив голос.

— Да, чем могу быть полезен?

— Мы от Моисея Соломоновича! — подключился Никита. Герценберг открыл рот, видимо, чтобы уточнить, кто это такой Моисей Соломонович, но ждать вопроса я не стал, а нанес ему удар по шее, от которого Миша сразу потерялся и стал сползать на пол по стене. Мы с братом быстро подхватили тело, и помогли ему бесшумно разместиться у двери. Достали пистолеты с глушителем и направились на проверку квартиры. В комнате за столом сидел спутник Герценберга, который недоуменно поднял на нас глаза. И что-то в его взгляде мне очень не понравилось…

Глава 3

Контрразведка Горских. Операция против английских агентов

Мы открыли дверь в кабинет, первый шаг сделал я, а за мной следом Никита. ПР-92 я держал с привинченным глушителем, вытянув руку и контролируя обстановку. За столом сидел крепкий мужчина средних лет с аккуратной бородой и сединой в волосах, перебирая ворох бумаг. Когда он услышал звук открывающейся двери, его лицо дрогнуло, а по взгляду я сразу определил волчью хватку матерого головореза. Нечасто я видел такой прожигающий взгляд, от которого по коже бежали мурашки.

Я целился прямо в голову мужчины, и в следующий миг произошло то, чего мы с Никитой никак не ожидали. Мистер Блэквуд молниеносным движением опрокинулся вбок, уходя с линии огня и выхватил пистолет, который, по-видимому, был закреплён под крышкой столешницы именно для подобного случая. Разворачиваясь, стал наводить ствол в мою сторону, а ждать, когда тот начнет палить, не было желания; поэтому я сразу выстрелил ему в руку с пистолетом. Выстрел, похожий на хлопок тем не менее в замкнутом пространстве раздался достаточно громко; надеюсь соседи не определят по звуку, и нам не придется ожидать городового.

От выстрела мужчина покачнулся; его лицо исказила гримаса боли, кровь сразу же хлынула из раны на плече, пропитывая дорогой сюртук, а он стал заваливаться на бок. Мы молниеносно бросились к раненому, подхватив оседающее тело. Никита достал верёвку, и вместе мы вернули его обратно на стул, ну а дальше хорошенько перетянули плечо, чтобы он не истек кровью раньше времени.

— Тихо, тихо, не дергайся! — процедил Никита, усаживая противника на тяжёлый деревянный стул. Мы действовали слаженно, словно репетировали эту сцену. Крепкие узлы стянули запястья и лодыжки человека. Он молчал, сжал губы, в его безмолвном взгляде явственно читалось, что тот ищет варианты выхода из ситуации, и будь у него возможность, то он, не сомневаясь перерезал бы нам с братом глотки.

Убедившись, что седой никуда не убежит, мы затащили в комнату еще и Герценберга, который до сих пор был в бессознательном состоянии, и привязали его к стулу, стоявшему напротив. Смачно ударив Герценберга по щекам, раза с третьего удалось привести того в чувство, и я стал спрашивать. Связная речь у агитатора-студента появилась лишь спустя минут пятнадцать, видимо, удар по шее получился знатный, и все это время, сознание старательно пыталось уплыть от Михаила.

Оказалось, что второго мужчину зовут Эдвард Генри Блэквуд, и он по документам является агентом торговой компании и к тому же филантропом, который помогает студенческим организациям. Также является членом нескольких благотворительных фондов и регулярно посещает светские рауты. А по факту это английский агент влияния, которому поставлена задача из Лондона. Именно он вышел на Михаила Герценберга, пообещав тому интересную работу, за которую покровители платят немалые деньги.

Задачей Михаила было отбирать наиболее активных членов из студенческой среды, формировать из них можно сказать «сообщество неравнодушных». В итоге в процессе встреч, одну из которых мы наблюдали в Палкине, Герценберг выявлял самых активно настроенных студентов, и уже их передавал следующему куратору, в задачу которого входило формирование групп, так называемых пятёрок, которые будут непосредственно заниматься проведением террористических актов на территории Российской Империи. По сути, Иосиф совершенно случайно услышал от Герценберга про террористические акты. Скорее всего, тот агитатор просто проговорился, будучи сам молодым и активным человеком, не смог сдержать язык за зубами, как говорится.

Оказалось, что этот хладнокровный и расчетливый англичанин с пронзительными голубыми глазами за последние два года деятельности сформировал работу четырех организаторов, таких как Герценберг. Что конкретно должны предпринять исполнители, он не знал, так как в его задачу входило лишь формирование пятёрок; дальше он передавал их другим людям.

Мы сидели с парнями в своей съёмной квартире и анализировали полученную информацию от Герценберга и англичанина. Уходя из их квартиры, мы оставили бездыханные тела на привязанном кресле — прямо в том виде, в котором их допрашивали. Конечно же перед уходом с конспиративной квартиры, провели тщательный обыск. Удалось отыскать пару тайников, где хранилась касса Блэквуда, надо сказать не очень и большая, всего 1500 фунтов стерлингов и 1200 рублей ассигнациями, но видимо, это лишь на оперативные расходы. По словам англичанина, он отчитывался перед куратором регулярно за потраченные средства, и при необходимости получал дополнительное финансирование.

По сути, Герценберг был всего лишь марионеткой и не обладал какой-то существенной информацией, но то, что этот ублюдок повёлся на посулы англичан и вписался в выполнение поставленных ему грязных дел, — подписало смертный приговор всему деятелю.

От англичанина удалось узнать куда больше, но признаться очень крепкий и стойкий, оказался товарищ. Пришлось применить свои знания акупунктуры и всаживать иголки в особо чувствительные места организма. После первых двух уколов англичанин кривился, но ещё держался, несмотря на испытываемую боль и испарину, что покрывала его раскрасневшееся лицо. А на четвёртой игле был готов рассказать, кажется, всё — даже то, чего никогда и не знал в своей жизни.

Этот субъект, прикидывающийся обычным коммивояжёром, последние три года занимался подрывной деятельностью на территории Российской империи. А до этого, по заданию, полученному из Лондона, колесил по Европе, действуя примерно теми же шаблонными методами. Да и что там говорить? Схема-то отработанная: нужно раскачать и дестабилизировать ситуацию в каком-либо государстве — находишь недовольных, подливаешь масла в огонь, смазываешь всё это небольшим количеством финансирования, и заваривается такая каша, что даже воевать с этой страной не нужно, у нее и так появляется ворох внутренних проблем, на решение которых уходят огромные ресурсы.

А уж если сравнивать финансовые издержки на подобную операцию с введением классических боевых действий двух государств, то первое не идёт ни в какое сравнение. Именно поэтому англосаксы любят такую тактику, что в истории моего прошлого мира, что здесь.

А сейчас, на пороге начала XX века, мир находится в достаточно шатком состоянии. Дело в том, что капитализм в том классическом виде, в каком он развивался последние столетия, дальше за счет грабежа колоний развиваться такими же темпами уже не может. То есть грабить, то есть кого, но вот конкуренция между так называемыми развитыми странами очень уж большая за рынки сбыта, и новых товаров, которые необходимо для поддержания роста нужно сбывать все больше и больше, а практически весь земной шар уже и так поделен. И между империями начинается борьба за рынки сбыта, которая рано или поздно перейдет в горячую стадию, что в моем мире произошло в 1914 году.

Считай, САСШ активно развивается и уже сейчас начинает проявлять, действия направленные на полный контроль стран Латинской Америки. На рынки Европы их пытаются не пустить всеми силами и препятствуют проникновению как могут. Вашингтон же в свою очередь пытается подмять под себя всю Америку. Вот только год назад забрали под свою руку Кубу у дряхлеющей на глазах, некогда могущественной Испании. Интересно само развитие конфликта, который стал набирать обороты после взрыва американского броненосца Мэн в бухте Гаваны. Я уверен, что пиндосы сами и взорвали свое корыто, чтобы поставить ультиматум испанцам, и как следствие вытеснить их с острова и региона. Они даже предварительно вывезли большинство ценных специалистов с корабля, из 266 погибших во взрыве было всего 2 офицера, все остальные нижние чины. Совпадение? Может, может, но то, что произошло после наталкивает на определённые мысли.

Когда пиндосы для развязывания конфликта взорвали собственный броненосец. Это показало, что эти чёртовы капиталисты за кусок хлеба готовы удавиться.

Да ещё и по прошлой истории я помню сомнения насчёт Перл-Харбора у многих историков. Ведь та бойня в Тихом стала не только позором для флота, но и отправной точкой вступления США во вторую мировую войну. Владельцам капиталов было необходимо ввязаться в неё, получив тем самым приличный кусок государственных заказов в оборонном секторе, да и вовремя заскочить в вагон победителей, дабы потом поучаствовать в разделе пирога. Да и что говорить? Пиндосы, вступив в войну, сделали огромный рывок в развитии своей экономики, окончательно выйдя из Великой депрессии, разыгравшейся еще в 1929 году. И, как мне видится, тот самый Перл-Харбор вполне мог быть срежиссированным спектаклем.

Ну как? Конечно же, они не делали заявку японцам, чтобы те пришли и сожгли к чёртовой бабушке их военно-морскую. Но многие источники в XX и XXI веке говорили, что даже Советский Союз, обладая более развитой разведывательной агентурой в Токио, передавал информацию о планах японцев.

А в свою очередь американцы просто проигнорировали данную информацию. Вследствие этого они потеряли 5 линкоров из 8 и много чего еще, не считая тысяч жертв.

Анализируя все эти факты, имеющие место быть в моем прошлом и то, что я вижу здесь, ясно понимаю, что так или иначе, но в противостояние России с другими империями встрять нам с братьями придется.

* * *

Мы сидели в пролётке: Кузьмич на козлах, а мы с братьями и Сосо разместились на сидениях. Ночь опускалась на Северную Пальмиру. Но, впрочем, она нисколько не мешала нам — да и никому, собственно, не мешала. Ведь сейчас июнь, а в это время года в Петербурге ночь практически не отличается от дня — белые ночи, как говорится.

Мы готовились провести операцию и прихлопнуть последнего руководителя-агитатора, которого курировал Блэквуд. С тремя другими подельниками нагличанина мы разобрались на прошлой неделе.

Поначалу мы думали привлечь к операции наше боевое крыло, тренировавшееся на базе под Шувалово, но, поразмыслив, мы отказались от этой идеи. После того как парни пройдут боевое крещение в Трансваале, можно будет отделить зёрна от плевел и выбрать наиболее стойких и морально устойчивых бойцов, для большой игры и включения в активную деятельность уже на территории Российской империи.

А сейчас, в преддверии большой мясорубки с англичанами, которая начнётся уже осенью этого года, мы решили не рисковать и не привлекать натренированных молодых волков к работе в Питере.

Андрей Чернопольский — так звали великовозрастного учащегося университета двадцати девяти лет, который, казалось, по указке Лондона специально заваливал экзамены, оставаясь таким себе вечным студентом и из года в год засорял мозги молодым да ранним.

Сейчас он находился на окраине Петербурга, в доме, который, по всей видимости, арендовал на деньги, получаемые за свою деятельность по деструктивным действиям, направленным на расшатывание ситуации в империи.

Ждать особо было нечего, поэтому мы, заранее подготовленные и экипированные, натянули на лица маски и стали подходить к дому двойками — с двух сторон. Я ловко запрыгнул на подставленные Иосифом руки и перемахнул через двухметровый забор, затем уже держа визуальный контроль за территорией двора, помог перебраться Иосифу.

Лёха с Никитой в это время перепрыгнули забор с противоположной стороны. Участок двора был не особо большим — по первичному взгляду не более двадцати соток.

Дом, который арендовал Андрей Чернопольский, стоял в центре участка, а в правом углу был каретный сарай, если смотреть на него со стороны основной просёлочной дороги. Надо сказать, та была во вполне приличном состоянии. Ведь, побывав в разных местах столицы за последнее время, мне было с чем сравнивать.

Операция «Андрюша» прошла как-то буднично. На примере Чернопольского мы отрабатывали с Иосифом процесс проведения полевого допроса. И надо сказать, он практически улавливал всё на лету, делая явные успехи. Можно предположить, что случись подобная ситуация без нас — он тоже не растеряется.

Чернопольский был последней ниткой, которую нам удалось обрезать. И кукловоды из Лондона, управлявшие этим процессом, в одночасье лишились своих агентов влияния. Хотя уверенности в том, что их больше не осталось вовсе, конечно же, не было. Скорее наоборот — была уверенность, что Петербург напичкан агентами влияния и подобными им личностями.

У Чернопольского мы также конфисковали кассу, откуда он брал средства на свою подрывную деятельность, она была почти в два раза меньше, чем у Блэквуда, но мы уж точно найдем лучшее применение этим деньгам. Также у вечного студента были изъято множество документов. Особенно в этом случае нас интересовал список лиц, вовлеченных в деятельность. Так же, как и остальные кураторы, он знал только лиц, за которых контролировал лично. Мы выяснили, что даже покойных своих коллег по цеху он не знал не только лично, но даже и не догадывался об их существовании. Из чего можно сделать вывод, что кукловод, который организовал работу таким образом профессионал. И ему хорошо известна эффективная методика построения подобных структур. Где поимка исполнителя не приводит к краху всей сети. В итоге у нас образовался список из 22 студентов, вовлеченных в активную деструктивную деятельность. Они еще не успели перейти к активной работе, но уже на пороге, и осталось лишь выдать им правильно задание. Как поведал Блэквуд перед смертью, до часа икс оставалось буквально пара месяцев.

Теперь придется решать, что желать с этими борцунами за все лучшее против всего плохого. Среди них могут быть вполне нормальные люди, всего лишь поддавшиеся на провокационные речи агитаторов. Ведь цели, что декларировали они на своих сборищах вполне понятны и отзываются в сердце каждого нормального человека. А вот методы, которыми они планировали их достичь…

— Ну что, Иосиф, — спросил я. — Как ты себя чувствуешь?

— Знаешь, Илья, — сказал он с лёгким грузинским акцентом. — Мне, конечно, методы, которым вы меня обучаете, не очень нравятся. Но в то же время я понимаю, что они порой необходимы, когда дело доходит до общения с явными врагам государства, особенно если ты жестко ограничен во времени…

— Илья, что мы будем делать с этими студентами. Они сейчас остались без кураторов. Но уверен, что это ненадолго, и как-только поймут о пропаже руководителя, то самое простое — выберут нового. В лучшем случае просто разбегутся, во что признаться мне слабо верится.

— Иосиф, у тебя у самого есть мысли на этот счет? — спросил я друга, а с недавних пор еще и мужа родной сестренки.

— Понимаешь, в этой компании могут быть нужные нам люди. Ведь англичане по факту сделали очень грамотный многоступенчатый отсев. Словно через сито они сначала выделили из студенческой среды активных, потом среди этих активных выбрали тех, кто готов рисковать свободой, да и самой жизнью ради достижения эфемерных целей. И очень глупо было бы упускать возможность взять их под свое крыло. Но, как всегда, не без нюансов. Мы не можем быть уверены в них на сто процентов. Кто его знает, возможно в их среде часть прямых агентов Лондона. И приблизив данных товарищей к себе, мы просто пустим, как говорится, козла в огород.

— Ты прав Сосо, действовать нужно очень аккуратно, и скорее всего придется проводить работу с каждым из них индивидуально. Но сразу после этого нужно не бросать молодежь, а поставить перед ними новые цели, не менее значимые, но вот совершенно с другим подходом к их реализации. Ты готов за это взяться Иосиф?

— Да, Илья, готов, есть у меня несколько завиральных идей на этот счет…

Глава 4

Команда для Сосо. Операция Феликс в Вятской губернии

С того момента, как мы закончили работать по английской агентуре, ведущей свою подрывную деятельность среди студентов, прошло три дня. И вот сейчас мы встретились вместе с Иосифом и братьями в нашей бане в Шувалово, где у нас зашел достаточно серьезный разговор, который как оказалось впоследствии имел немалое значение для будущего страны.

За столом в беседке присутствовал еще и Кузьмич. Он давно уже свыкся с той мыслью, что мы с братьями ведем какую-то непростую игру, цели которой, по большому счету, ясны только нам самим. И надо отдать ему должное: он не вмешивался, не давал советы, где не надо, а лишь при необходимости включался в дело — когда чувствовал, что нам нужна его помощь, либо когда мы просили его о чем-либо.

Сидя за большим столом и наливая чай из самовара, мы вновь говорили о важном. Иосифу за прошедшее время удалось пообщаться с частью студентов из того самого списка. Он сумел найти пятнадцать из двадцати двух человек. Некоторых, к сожалению, в Петербурге в это время не оказалось — всё-таки лето, и многие студенты отправляются на каникулы к своим родителям. Так вот, из тех, с кем ему удалось поговорить…

— Иосиф расскажи, как прошло ваше общение? — спросил его Никита.

— Знаешь, брат, у меня, признаться, двоякое чувство после разговора с этими людьми, — начал Иосиф с кавказским акцентом. — Безусловно, все они имеют активную гражданскую позицию. И неудивительно, что взгляд англичан через разного рода Герценбергов пал именно на них. Вполне возможно, несколько человек смогли бы принести пользу в будущем. Но точно сказать, как проверить их в деле, я пока точно решил, лишь один вариант имеется, но не знаю одобрите ли вы его. — К тому же, трое из них, по моему ощущению, просто больные люди. У них явные трудности в личной жизни, в основном связанные с долгами родителей, и на этом фоне эти молодые люди обозлены буквально на всех вокруг. Не появись на их горизонте английских прихлебателей, думаю они и сами могли бы совершить какие-то плохие поступки. Не мудрено, что они купились на угощение своих кураторов и поддались на агитацию. Возможно, таким образом хотели решить свои проблемы. Ведь, как ты помнишь из разговоров, англичане премировали, и достаточно недурно за проведенные террористические акции.

— И что ты думаешь, с ними нужно сделать? — уточнил Никита.

— Не знаю, Никит. Эти люди однозначно не будут сидеть на месте и рано или поздно попадут под влияние подобных Герценбергу людей, ну или какого-то преступного элемента, и при таком развитии ситуации создание террористических групп — подобных тем, которые нам удалось ликвидировать, просто неизбежно. Но и принимать какие-то кардинальные решения, просто устранив людей, что кажутся нам подозрительными, я считаю безрассудно. Они же фактически ещё ничего не совершили и лишь только думали об этом. Ведь если мы начнём просто уничтожать людей, которые думают по-другому, чем мы, то кем мы тогда станем? — сказал, усилив голос, теперь уже с ярко выраженным акцентом, Иосиф. — В кого мы превратимся при этом?

— Ты прав, Сосо, — включился я в разговор. — Именно такие мысли и хотелось нам услышать из твоих уст. Нельзя превращаться в зверей, нам надо решить, каким образом взять этих людей на контроль и хотя бы периодически отслеживать их связи.

— Но как это сделать? — спросил Иосиф. — Я просто физически не смогу за ними следить. У меня своих дел куча. Опять же, в основном, конечно, на заводе, но и по учебе дел невпроворот.

— Никто не говорит, Иосиф, что тебе лично нужно бегать за ними. Но было бы неплохо создать свою рабочую агентурную сеть. Лучше всего среди мальчишек, подростков, беспризорников, отирающихся на улице, заодно и присмотреться к ним можно будет. Самых проворных да надежных можем в будущем перевезти, при их желании, конечно, в наш Белый Ветер, — сказал я. — Придется им приплачивать, конечно: беспризорники ради каких-то эфемерных светлых идей и задницы своей не оторвут. Много платить им ни в коем случае нельзя, так немного подкармливать — будет не лишним.

— Подумай, какие ресурсы тебе понадобятся для этого, и готов ли ты взяться организовать такую структуру? — спросил я его. — А лучше, если ты подберешь какого-то надежного человека, который будет этим заниматься, а не сам.

— Вообще, Иосиф, старайся опираться на надежных людей. Ведь среди тех же студентов у тебя уже появились единомышленники?

— Да, Никит? Их уже восемь человек, которые сейчас активно работают на нашем предприятии. Они вдохновились результатами, что нам удалось достичь. И, признаться, я даже не ожидал, что такая деятельность вызовет их живой отклик. Неделю назад мы разделили обязанности между всем нашим небольшим сообществом, и выделили для каждого свою задачу.

В процессе разговора с Иосифом у меня стало складываться понимание, что ему нужна команда. Мы с братьями всё-таки, конечно, можем быть направляющей и определяющей стороной процесса, но ключевыми фигурами вряд ли станем. И, признаться честно, выходить из тени — даже в случае, если случатся серьезные изменения в политическом устройстве государства, которые, по нашим прогнозам, произойдут ещё не очень скоро, — нам никак не хотелось.

* * *

Проанализировав ситуацию, хорошенько покопавшись в своей памяти и имея задачу по организации сети в Петербурге, мы с братьями пришли только к одному выводу, поняв, кто может стать правой рукой Иосифа в решении подобных и не только задач.

А именно — это Феликс Эдмундович Дзержинский, которого, к сожалению, в своё время мы упустили. Признаться, я даже и не знал, где его искать, в отличие от Иосифа Виссарионовича. Отрицать, что этот человек оказал огромное влияние на развитие страны в моем прошлом, — просто глупо. Да, сведения о нём противоречивы. Но, так или иначе, он яркая личность. И помню, как 23 августа 1991 года снесли памятник этому человеку на Лубянке, будто боясь, что расплата за содеянное может прийти. И «прогрессивные силы», видимо хотели стереть раз и на всегда об этой легенде, внесшей немалый вклад в создание органов государственной безопасности. Да ошибок было очень много, но в целом Железный Феликс, даже после смерти был символом, иконой для многих сотрудников всесильного КГБ, а затем и ФСБ. Привлечь его к нашему делу было бы весьма кстати.

По тем сведениям, что хранятся в моей памяти, сейчас, в июне 1899 года, он находится в селе Кайгородском, Вятской губернии. И если мы правильно встроим его в нашу систему, он станет очень ценным приобретением и хорошим помощником для Сосо.

— Иосиф, есть один человек, который может стать тебе правой рукой, — сказал я. — Но, к сожалению, он вляпался в нехорошую историю и сейчас находится, по сути дела, в ссылке под Вяткой. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться туда и помочь ему сбежать?

Здесь, в Петербурге, я думаю, мы сделаем ему новые документы. Вот только нужно организовать всё так, чтобы его больше не искали. Нам не нужно годами бегать от жандармов, проще раз и навсегда расстаться с его старым именем. Самый простой способ для этого — если его признают погибшим. Как именно это сделать, мы ещё подумаем, вариантов, на самом деле, достаточно много. Что ты думаешь на этот счёт?

— Илья, я вас давно знаю, признаться, за это время вы стали для меня родными людьми. Вашему мнению я полностью доверяю и раз вы говорите, что это нужный человек, значит, надо ему помочь. Я готов, — сказал Сосо.

— Тогда действуем так. Никита, Лёша и Иосиф отправляются в Вятскую губернию и проводят операцию, которую мы назовём «Феликс». Я же останусь здесь, как ты знаешь, Сосо, скоро нам предстоит достаточно серьёзное путешествие, в которое придётся отправиться в конце лета, поэтому я займусь подготовкой. С вами поедет Кузьмич: он всё-таки ещё является опекуном Лёши и Никиты, а в дороге могут возникнуть разные ситуации. Мы в ближайшее время подготовим и распишем более детальный план. А ты пока постарайся закрыть свои основные дела, которые придется оставить примерно на месяц без твоего внимания, нельзя, чтобы остальные планы во время поездки пошли прахом.

— Понял тебя, займусь! — ответил Сосо, кивнув своей шикарной гривой.

Для того чтобы легализовать Дзержинского, а тем более вывести его из Вятской губернии максимально законными способами, я обратился к нашему вездесущему стряпчему Томских.

— Андрей Михайлович, добрый день.

— Добрый день, Илья. Добрый день. Что-то давно вас не видно.

— Да, знаете, дел выше крыши.

— Да уж… Заварили вы кашу, набрали кучу задач — вот теперь и расхлёбывайте… Не живется вам спокойно!

— Как вы поживаете? Как дочки? — улыбнулся я.

— Да ничего. Вот у старшей уже второго внука жду. А средние всё растут да хорошеют.

И тут Томских подмигнул мне, намекая, видимо, на то, что совсем не прочь породниться с братьями Горскими. Я улыбнулся, но комментировать его жест не стал. Девчонки у него хорошие, но, признаться, особой симпатии к ним у меня за время знакомства не возникло. Несмотря на то, что они из раза в раз строят глазки, когда встречают нас с братьями. А вот мелкая пигалица уже подросла и всякий раз, когда мы встречаемся взглядами, добродушно улыбается, хлопая своими большими ресницами.

Я описал проблему, которую нужно решить. И Томских стал посвящать меня в вещи, которые в целом я и так знал, но в специфике, имеющей место в это время, не разбирался.

— Знаешь, Илья, — сказал Андрей Михайлович, — подделка документов — это серьёзное преступление. И нужно понимать: ошибись мы хоть на шаг — можем крепко попасть. И тот, кто организует эту процедуру, и тот, кто будет пользоваться поддельным паспортом.

Есть вообще несколько вариантов. Например, просто подделать паспорт: взять какой-то существующий и путём подчистки, приписок и замены некоторых элементов, а также подделав почерк и печати, по факту сделать новый документ, а можно сделать и полностью поддельный паспорт — с самодельными печатями, фальшивыми подписями чиновников, на поддельном бланке.

Однако самый рабочий способ, который может действовать годами, — это использовать подставное лицо. Через посредников получить легально оформленные бумаги на другое имя и просто-напросто поменять человеку личность.

Ты знаешь, признаться, связей в криминальной среде у меня, считай, что и нет. Да и нахожусь я, по сути дела, по другую сторону от них, а связываться совсем не хочется, но вот какая идея у меня есть… Знаешь, при больницах есть морги — специальные помещения, чаще отдельные здания, где хранятся тела до опознания. И иногда там же — прозекторские. Это такие помещения, где проводятся вскрытия, однако чаще всего они являются частью тех самых моргов. Возможно, проще всего наладить связи с кем-то из этой среды, и когда туда попадёт человек, максимально похожий по описанию на вашего друга, можно будет попросить передать его документы — за вознаграждение, естественно. Сколько денег они захотят — я вообще представления не имею, но думаю, что для них не станет проблемой избавиться от тела и продать документы. Слышал я про такие случаи: в криминальной среде этим способом пользуются.

Я задумался. Нужно было, выходит, наладить связь с каким-нибудь моргом, ну что ж, не такая уж и большая проблема. Главное, чтобы никакие следы потом не привели к разоблачению этого мероприятия и у Феликса Эдмундовича —точнее у того, чьё имя он будет носить, — не появилось на этом фоне каких-то проблем.

Также возникает вопрос о родственниках… Если они будут искать погибшего человека, а затем обнаружат «нового» с его документами, это тоже может стать проблемой.

Я описал свои беспокойства Томских. Он посидел, задумавшись, и сказал: — Знаешь, что, Илья, давай так: ты принесёшь мне документы, а я организую проверку. И только после этого мы примем решение — можно ли использовать новую личность или не стоит.

— Хорошо, — сказал я, попив чаю и немного пообщавшись с дочерями Томских, я отправился домой.

Процесс получения документов из морга оказался не таким уж и сложным. Всего за 300 рублей ассигнациями мне удалось купить два паспорта.

Первый — на имя Андрея Михалковского, дворянина польского происхождения, двадцати трёх лет от роду, из мелкопоместной шляхты Виленской губернии. Ранее тот был студентом-естественником Императорского Виленского университета, но был отчислен за неуспеваемость, и умер недавно в Питере от воспаления лёгких. В документах значились особые приметы: тёмные вьющиеся волосы, прямой нос, глубоко посаженные карие глаза. Стройный, подтянутый. Католик по вероисповеданию.

Вторые документы принадлежали Петру Ивановичу Громову, мещанину, двадцати четырёх лет, из Петербурга. Работал приказчиком в торговой лавке. Умер от несчастного случая — упал с лестницы, имел смуглое лицо, тёмные волосы, небольшую сутулость и характерную щетину.

Оба паспорта имели все необходимые отметки для легального перемещения по империи, включая описание внешности и место постоянного жительства. При этом паспорт польского дворянина

давал больше возможностей для передвижения и социальной мобильности.

Обсудив с Томских варианты использования документов, мы пришли к выводу, что Феликс Эдмундович Дзержинский станет Андреем Михалковским. Томских по своим каналам сделал запрос на родину Михалковского и выяснил, что из родственников у того осталась лишь старая тётка, которая вряд ли будет искать племянника.

В Петербурге Андрей появился всего месяц назад, не успев ни отметиться, ни оставить каких-либо существенных следов. Единственным вариантом оставался его поиск через университет, но, по-моему, это маловероятно.

Подготовив документы и составив план действий в Вятской губернии, братья вместе с Сосо и Кузьмичом отправились в путешествие с особым заданием. По железной дороге ехать пришлось через Москву, так как прямого пути от Вятки до Петербурга ещё не существовало. От Москвы они двигались по линии Пермь — Вятка и до места назначения, будущего города Кирова, добрались за четверо суток.

В село Кайгородское из Вятки братья с Сосо и Кузьмичом решили отправиться сухопутным путём через Нолинск. Был вариант доплыть до пристани самого села на пароходе или барже, но в таком случае путь занял бы около двух-трёх недель, а то и больше. А по суше, даже с учётом остановок, можно было уложиться в десять — двенадцать дней.

Поэтому, несмотря на то что дорога проходила через густые леса и болота, они выбрали именно этот путь. Приключений и серьёзных трудностей в дороге наши путешественники не испытали — всё прошло достаточно буднично. Документы, имевшиеся на руках, позволяли им беспрепятственно преодолевать путь. К тому же в Вятке они нашли хорошего проводника, который ехал на козлах вместе с Кузьмичом, и вовремя объехал плохие участки дороги. Пару раз приходилось вытаскивать экипаж из грязи, но это мелочи для молодых, активных людей.

Село Кайгородское было небольшим поселением — около семисот человек, примерно на сто дворов. Оно располагалось на берегу Камы. Дзержинский жил в доме местного жителя Александра Якшина. Вокруг села простирались непроходимые болота, а ближайшее крупное поселение — Нолинск — находилось в четырёхстах вёрстах отсюда.

Ссылка была административная: Дзержинский находился под надзором полиции и строгим контролем властей. Ему запрещалось вести какую-либо общественную деятельность, но, несмотря на запреты, он продолжал общаться с местными крестьянами. В период пребывания в Кайгородском он часто занимался охотой, зимой гулял на лыжах, вёл переписку и помогал крестьянам составлять жалобы и прошения, а также активно занимался самообразованием.

По замыслу властей, именно удалённость и труднодоступность села должны были изолировать революционера от внешнего мира и предотвратить его дальнейшую деятельность. Однако именно эти факторы делали его побег особенно сложным, но — как оказалось — вовсе не невозможным. Ведь уже в августе этого года, в другой истории, он спустится на лодке по Каме и покинет это место.

Вечер выдался тёплым и солнечным. В Кайгородском царила особая атмосфера: природа расцветала, воздух был наполнен ароматами цветущих трав и цветов. Мы прибыли в село ранним утром и заметили небольшой дом на окраине, где жил Дзержинский. Вокруг него раскинулись зелёные луга, а неподалёку шумела река Кама.

Феликс Эдмундович в тот день был в отличном настроении. Он сидел на крыльце и читал книгу, когда увидел приближающихся незнакомцев. В отличие от зимы, сейчас у него была возможность свободно передвигаться по селу, а местные жители давно привыкли к его присутствию.

Наша встреча произошла в тенистом дворе. Феликс сразу привлёк внимание своей энергичной походкой и внимательным взглядом. Приветствовал он нас просто, по-деревенски, но в его манерах чувствовались уверенность и внутренняя сила.

Наш разговор начался с обсуждения погоды и местных новостей, но вскоре перешёл к более серьёзным делам. По нашей договорённости основной диалог с Феликсом вёл Иосиф. Дзержинский, заметив наш интерес к общественным вопросам, стал более откровенен в своих высказываниях. Никто не мог предположить в тот день, что эта встреча станет началом важных событий в жизни Феликса и Иосифа…

Глава 5

Миссия на Каме. Побег Феликса Дзержинского

Поезд вёз братьев, Кузьмича и Сосо, а также ещё одного молодого человека — в направлении Санкт-Петербурга. Операция «Феликс» прошла вполне успешно. После знакомства, которое состоялось в доме Александра Якшина, где Дзержинский проживал под наблюдением властей, ограниченный в правах, но фактически занимающийся много чем из запретного списка, у нас с ним состоялся достаточно долгий разговор.

Мы с братьями прекрасно зная, что тот уже и так вероятнее всего планирует побег в конце лета расписали ему вариант по ускорению этого мероприятия. Он конечно же согласился, но вот поначалу относился к нам с большим таким недоверием. В этом человеке сразу был виден какой-то стержень и железная воля, это не тот, кого можно обвести вокруг пальца, поманив пряником. Да и ничего подобного мы делать и не собирались, не для этого в такую даль добирались.

Основные мысли по внедрению нового члена команды, которые начали собираться в единую структуру в наших головах, Феликсу доносил Иосиф. Важно было, чтобы молодой Дзержинский сразу воспринял Сосо, как старшего товарища, за которым он сможет пойти, реализуя свою неуемную, не растраченную энергию, а ее признаться честно было хоть отбавляй. Феликс проникся теми идеями, которые вдохновили и Иосифа. А ещё наш грузин много рассказал о преобразованиях, совершённых им на производстве, о том какие социальные эксперименты он проводит внутри небольшого, но тем не менее разношёрстного коллектива, вобравшего в себя разные слои населения. Ведь у нас трудились мастеровые, разнорабочие, был свой инженерный состав, а на простые работы часто привлекали крестьян, которые приезжали в город в надежде на заработок, чтобы прокормить семьи.

Леха с Никитой, поддерживая диалог наблюдали, как два молодых и активных человека увлеченно говорят, спорят, ругаются друг с другом. Но главное было, что у них появилась явная взаимосвязь, которой как я знаю в прошлом мире у этих, двух людей, ставших значимыми фигурами, не было. В том мире они безусловно уважали друг друга, но и противоречий хватало, по крайней мере если верить разным историческим сведениям, то же окружение Сталина не особо принимало Дзержинского. Но мы сейчас в другом мире, и наша большая цель, это избежать кровопролитных потрясений, которые начнутся если ничего не предпринять в 1917 и будут продолжаться много лет, унеся с собою миллионы невинных жизней. То, что получится бескровно поменять систему, в это я конечно же не верил ни на грош. Так или иначе при смене курса или строя, даже при резких изменениях в политике, происходит так называемое обновление элит, стоящей у вершины власти государства. Вот в то, что старая элита, иногда даже просто бесполезная, но которую вдруг отрывают от кормушки, просто сложит лапки и уйдет в сторону, нет в это я не верил ни капли. Но и масштабы пролитой крови могут быть совершенно разными, поэтому-то для того, чтобы в нужный момент нам быть готовым к активным действиям мы и пытаемся уже сейчас внедрить в окружение Иосифа человека, который в нашей истории сыграл немалую роль в построении органов государственной безопасности, и думается, что он не последний, в будущей команде Джугашвили.

Феликс достаточно быстро проникся мыслями Иосифа. Кроме того, Сосо рассказал ему о создании команды, преимущественно из студенческой среды и о планах по построению собственной структуры, которая сможет контролировать различные процессы, происходящие в государстве. Видимо, недаром Феликс в будущем стал руководителем такой структуры, как ГПУ, и был на этом посту вплоть до своей смерти в 1926 году.

Да, совсем забыл рассказать о том, каким образом нам удалось замести следы, связанные с исчезновением Феликса, а всё оказалось достаточно банально и в то же время неоднозначно, но самое главное — эта авантюра нам удалась. Александр Якшин, у которого на момент нашего пребывания в Кайгородском проживал Феликс Эдмундович Дзержинский, пошёл нам навстречу, когда мы объяснили ему, какой цели хотим достигнуть, он согласился подыграть и в конечном счёте мы устроили инсценировку: Феликс вместе с Якшиным находились на берегу Камы и удили рыбу. У Дзержинского зацепился крючок за корягу, и тот, раздевшись, решил залезть в воду. Якшин же, наблюдая за всем этим, сделал вид, что Феликс утонул. Прыгнул в воду, изображая всеми силами поиск человека в воде. Свидетелей, как таковых, не было, лишь какие-то тётки примерно в двух километрах наблюдали эту картину издалека.

Братья в это время находились буквально в 500 метрах ниже по течению, которые Феликс с небольшим трудом, но всё-таки смог преодолеть незамеченным, скрываясь в камышах и под водой. Вытащив Дзержинского, мы одели его в тёплую одежду и высушили. Хотя, по большому счёту, в это время года и не требовался срочный обогрев. Якшин же побежал сразу в село, где начал бурную деятельность по «спасению» Феликса. Набежали мужики, бабы, которые неплохо успели за последнее время познакомиться с Дзержинским, также сразу по первому зову прибежал полицейский надзорный Золотухин, в обязанности которого входило следить за Феликсом Эдмундовичем, он больше всех стал орать на Александра Якшина, обвиняя того во всех смертных грехах, несколько мужиков поныряли, но тело так отыскать и не смогли. Золотухин обреченно сделал вывод, что видать течением унесло вниз по Каме, ну и в последствии в отчете всю эту ситуацию и описал, что сняло риск вероятных поисков.

Братья же, переодев в сухую одежду Феликса, быстро наложили ему грим, чтобы, находясь в районе Кайгородского ни перед кем не засветиться. Да и находясь в Вятке, они также предпочли подстраховаться.

Пока ребята двигались в сторону Петербурга, везя новое действующее лицо, которое должно оказать немалое влияние на Россию в целом и на наши действия в частности, я занимался организацией, продумывая логистику, в общем готовился к будущей англо-бурской войне. Безусловно, когда начнётся морская блокада — а это, скорее всего, совпадёт с началом боевых действий, — снабжать наш отряд станет весьма затруднительно, и, предвидя все эти будущие трудности, я заблаговременно решил подстраховаться, а именно — организовать склад в максимально удобном, а главное безопасном месте.

На этом складе предстояло разместить достаточно много — значительное количество боеприпасов для снабжения нашего отряда, — поскольку, по предчувствиям, всего, что мы повезём с собой, точно не хватит. Наши ребята активно осваивают пулемёты Мадсен, а те, в свою очередь жрут невероятное количество патронов, которых достать в должном объёме на месте в условиях боевых действий будет крайне непросто. Кроме того, на этот склад хотелось бы забросить приличный набор прочих вещей, которые понадобятся нам, — везти всё это вместе с отрядом было бы не самой лучшей идеей, как в целях конспирации, так и с учетом здравого смысла, поэтому я и озаботился этим вопросом заблаговременно.

Самой сложной задачей остаётся снабжение топливом нашего транспорта, ведь поразмыслив хорошенько, мы всё-таки решили взять с собой мотоциклы с колясками, несколько «одиночек», а также все имеющиеся внедорожники. Всю технику уже практически подготовили в наших мастерских для действий в условиях Африки. У мотоциклов немного усилили раму, увеличили объем топливного бака, сделали примитивную защиту двигателя от пыли и песка. У внедорожников, приехавших к нам из САСШ от дорогого Генри нашего Форда, немного удалось увеличить клиренс, установить дополнительный радиатор, так же как на мотоциклах сделать защиту от песка и пыли для двигателя. Один из внедорожников при этом запланировали сделать ремонтной летучкой, он по плану будет перевозить минимальный комплект запасных частей, которые также поедут на наши временные склады. Есть надежда, что удастся получить новые образцы грузового транспорта с наших предприятий, но полной уверенности в этом пока нет, поэтому и не закладываем такой вариант в план. Еще установили деревянные защитные козырьки от солнца, смонтировали примитивные, но надежные крепления для оружия, и еще кучу мелких и не очень доработок, включая перекраску всего и вся в целях маскировки.

Я отдавал себе отчёт в том, что эти машины и мотоциклы, скорее всего, оттуда никогда не вернутся, и на месте мы будем использовать их до полной выработки ресурса, а затем просто бросать, постепенно пересаживаясь на лошадей, когда в этом возникнет необходимость. И запаса топлива, которое планируем отправить в Южную Африку, тоже, вероятнее всего, надолго не хватит; однако некоторое время оно позволит, быстро перебрасывая мобильные отряды и действуя на упреждение, устраивать англичанам весьма чувствительные сюрпризы. Ведь в реальной истории, в этой войне техники использовалось крайне мало, и та вся была у англичан, поэтому такой вот наш отряд мог при прочих равных оказать очень существенное значение в ходе конфликта.

Переброску транспортных средств, а также вещевого имущества мы решили организовать под прикрытием строительной фирмы, которая будет возить в Южную Африку материалы для строительства. А уже непосредственно на месте планировалось приобрести фермерское хозяйство, где своими силами устроим подземное хранилище с резервуарами. Там и разместим нефтепродукты. Посоветовавшись с инженерами в мастерских, мы решили собирать резервуар на месте из заранее подготовленных металлических конструкций. Дело не простое, требующее немалой квалификации от исполнителей, но других вариантов особо нет. Деревянные бочки на 160 литров, которые сейчас активно используют для транспортировки нефтепродуктов, в условиях жаркого климата будут просто бедствием, и в них тот же бензин хранить более месяца не самая лучшая идея. Во-первых, испарения могут достигать от 20 и более процентов по объему, во-вторых, качество топлива будет сильно страдать.

Конечно, риски были достаточно высоки, но уж очень хотелось попробовать. Располагать хранилище с бензином и отправленными заранее вещами мы собирались в районе Трансвааля, где буры имели наиболее сильные позиции и, вероятность быстрого появления в том районе англичан крайне мала. При этом существовал ещё один вариант — замаскировать хранилище под одну из многочисленных золотоносных шахт, которые в это время активно разрабатывались в регионе, но конечное принятие решения на месте я оставил для одного очень активного 29-летнего молодого человека, которого звали Глеб Максимилианович Кржижановский. Еще в 1896 году мы привлекли его к своим проектам на территории Российской империи, и были полностью уверены в его лояльности. Он же в 1897 году в реальной истории должен был отправиться в ссылку в Енисейскую губернию. Нам с братьями тогда удалось выдернуть этого незаурядного молодого человека, который долгое время в нашей истории руководил Госпланом, и загрузить интересной работой. С Сосо он также достаточно часто пересекался по различным вопросам, и имел множество бесед. Нам же в Южной Африке сейчас нужен был свой человек, умеющий работать головой, а для его силовой поддержки, отправим двенадцать парней из нашего боевого крыла, которые отлично научились управляться с мототехникой и автомобилями.

Для транспортировки нефтепродуктов мы решили привлечь голландско-британскую компанию Royal Dutch Petroleum Company, которая впоследствии станет известна как Royal Dutch Shell. У них уже имелась достаточно развитая морская логистика, богатый опыт работы на колониальных территориях, а также тесные связи с британскими колониальными властями. Главное она обладала необходимым флотом для морских перевозок и, что особенно важно, — опытом работы в тропических регионах. Кроме того, Royal Dutch могла вполне легально использовать существующие порты и инфраструктуру в британских колониях. Скорее всего, морем нефтепродукты пойдут до порта Лоренцо-Маркеш, так как именно оттуда был наиболее оптимальный маршрут до Трансвааля, где мы и планировали устроить склад-базу. Этот порт контролировался португальцами, хотя и английского влияния там хватало, но очень надеемся, что до начала боевых действий, да еще и при сотрудничестве с британской компанией проблем не возникнет. А уже там планируем перегрузить топливо, вещи и транспортные средства на железнодорожный транспорт и несколькими партиями отправить в Трансвааль, откуда уже переместить непосредственно на нашу будущую базу, еще, к сожалению, не существующую. Со связью в тех местах однозначно будут проблемы, так как сейчас в основном немногочисленные телеграфные сообщения из Петербурга в Трансвааль идут через Кейптаун, и конечно же с началом боевых действий этот способ связи будет отрезан.

Конечно, сотрудничество с британской компанией в преддверии надвигающейся войны выглядело полнейшим абсурдом. Но, поразмыслив и сравнив Royal Dutch Petroleum Company с американской Standard Oil, французской France de Pétroleus и немецкой Deutsch Petroleum Gesellschaft, мы остановились именно на голландско-британской фирме. Причина проста: эти ребята за деньги выполнят работу гарантированно быстрее и эффективнее, имея наиболее обширные связи в Южно-Африканском регионе. Еще дело в том, что среди этих контор сейчас идет дикая конкуренция, по сути дела торговая война за рынки сбыта. И отправлять в британский порт немецкую компанией гораздо больше риска, чем английскую. Скорее всего груз будет доставлен, вопрос лишь когда и сколько бюрократических заслонов на этом пути придется преодолеть.

Глебу Кржижановскому придется точно не просто, но подумав хорошенько, я решил все-таки нагрузить его по полной программе, тем самым проверить перед будущими не менее сложными задачами, которые нам предстоит решать уже на территории родного государства.

И вот сегодня я встречаю братьев, Сосо, Кузьмича и Феликса на вокзале. Наконец то их путешествие закончилось. Поселить Андрея Михалковского, именно под этим именем ему предстоит теперь жить, мы решили на съемной квартире, в том же самом доходном доме, где и у нас имеется своя квартира. Андрею-Феликсу хватит и двух комнат для начала, которые удалось, договорившись с хозяйкой через Томских оплатить на ближайший год.

Буквально на следующий день, после того как гость немного привел себя в порядок после дороги, у него с Иосифом состоялась запланированная встреча. От нас присутствовал Леха, который особо не лез в дискуссию, а скорее выполнял роль наблюдателя. Мне хотелось, чтобы Сосо сам набивал шишек, учась руководить людьми. Начали с простых задач, а именно с той самой, которая и натолкнула меня на мысль по поводу внедрения в нашу команду Дзержинского. Михалковский, черт побери, постоянно хочется назвать его настоящей фамилией, так вот Андрей Михалковский занялся формированием агентурной сети среди мальчишек. И первой его задачей стало проконтролировать тех студентов, на которых пал глаз англичан, через их прихвостней. Так или иначе они провели большую работу, и терять их наработки было бы просто глупо.

Еще по дороге в Петербург, обсуждая эту задачу, Сосо и Феликс дискутировали, куда определить тех студентов, что будут проверены, и признаны годными для работы в команде. И Сосо предложил свой вариант их использования. А именно попробовать модель коллективного хозяйства на селе. Он сам выдал достаточно стройную идею, видно над которой долго работал, ну а Леха с Никитой, имея опыт будущего помогли ему ее доработать. В итоге пришли к выводу, что попробуем организовать несколько экспериментальных хозяйств, с привлечением местного населения к работе и максимальной механизацией. Вот для этих проектов и решено было использовать тех самых студентов. Они по сути дела свои завиральные идеи, которые, конечно, пройдут через фильтры здравого смысла Иосифа, смогут реализовать на селе. Тем самым улучшив жизнь достаточно большого количества людей. Для этого проекта начали подбирать землю, которую постараемся выкупить в собственность, а также заказали различные виды тракторов из САСШ. С этим вопросом решили поэкспериментировать и сделать заказ как на паровые машины от Holt Manufacturing Company и три машины с 20-сильным бензиновым двигателем от J. J. Case. Работать конечно они смогут лишь со следующего сезона, но и в запуске этих проектов у нас какой-то особой срочности нет. Здесь важнее отработать различные методы управления, мотивации и вообще в живую посмотреть, как труженики деревни, привыкшие работать по старинке, смогут интегрироваться в новую систему хозяйствования. Мы с братьями можно сказать отпустили контроль за этим проектом, оставив на себе лишь финансирование. Пусть Иосиф шишки набивает, в будущем ему этот опыт очень пригодится, и надеюсь, что, когда придет время, он будет готов к решению подобных проблем уже не только в рамках одного хозяйства или завода, в масштабах всего государства.

— Илья! — в кабинет нашего дома в Шувалово, где я сидел с Никитой, и размышлял о будущем, а брат в это время еще раз проверял намеченную логистику по Южной Африке, ворвалась Машка.

— Что случилось, сестренка? На тебе лица нет!

— Вася, Вася пропал, а Иосиф где-то с Андреем, его с самого утра нет. Я не знаю, что мне и делать! — начала рыдать она.

— Погоди, расскажи подробнее, как это произошло?

— Мы были дома, к нам зашел какой-то важный господин, и начал мне рассказывать что-то про банки, про какие-то счета. Короче я ничего в этом не понимаю. Ну и хотела от него откреститься, но он зараза настойчивая попросил стакан воды. Рядом прислуги не было никакой, вот я сама и побежала в дом, не гнать же его взашей. Ну а когда вышла, то его уже не было, как и Васи, который во дворе сидел из песка, домики строил. — опять ударилась в слезы она.

Похоже, мы опять перешли кому-то дорогу, подумал я, опять черт возьми наверняка придется воевать с какими-то подонками…

Глава 6

Тайны петербургских окраин. Спасение Василия Джугашвили

После полученной от сестры информации мы с Никитой сразу развернули бурную деятельность, нужно было как можно быстрее определить, куда могли увезти Васю. Я предполагаю, что Сосо кому-то серьёзно наступил на пятки своей бурной деятельностью, а самым плохим развитием событий будет, если каким-то образом кураторы англичан, которых мы недавно пощипали, вышли на наш след и, проанализировав случившееся с их подопечными группами, сумели таким образом выйти на Иосифа.

Зачем только похищать ребёнка — я совсем не понимаю, ведь сейчас проще простого перехватить самого Джугашвили где-то в городе: он вполне свободно передвигается между производством, университетом, да и другими местами, и для того, чтобы его «спеленать», как говорится, много ума не надо.

Есть и ещё один вариант, что какие-то конкуренты нашего предприятия решили свести счёты с непомерно активным грузином, ведь за последние годы Иосиф занял на заводе ключевую управляющую роль, несмотря на то что не занимался непосредственно инженерной деятельностью. Он активно внедрял и апробировал, можно сказать, новые технологии управления, которые, в свою очередь, положительно влияли на эффективность работы предприятия в целом. Его подходы так или иначе привлекали немало специалистов, ну и конечно же не могли остаться незамеченными конкурентами.

И даже несмотря на то, что прямой агитацией, так называемым хэдхантингом, никто и не думал заниматься, переманивая нужных специалистов с других предприятий, — они сами, видя, слыша и наблюдая за тем, что происходило на заводе Кулагина, стремились туда тонким, но неиссякаемым потоком.

Сосо с Андреем-Феликсом сидели и прорабатывали план действий, для которого, собственно, Дзержинского и привезли из Кайгородского — на его съёмной квартире в том самом доходном доме. Как только появилась информация от Машки, Лёха сразу направился к ним: он поймал пролетку и рванул на Сампсониевский проспект двадцать три.

— Иосиф, Андрей, привет!

— Здравствуй, Лёш. Какими судьбами? — открыл дверь Андрей-Феликс.

— Вот что, беда случилась! Поехали в Шувалово, по дороге все расскажу! — сказал Лёха.

— Что случилось? — добавив нотки грузинского акцента в свой голос, спросил Иосиф.

— Машка прибежала. Какие-то ублюдки выкрали Васю.

— Как выкрали⁈ Как черт возьми это могло случиться! — резко сменив интонацию, вспылил Сосо.

— Сейчас не до паники. Илья и Никита уже пытаются разобраться в ситуации, мы обязательно его найдём, Иосиф. А пока поехали!

Дзержинский с Джугашвили быстро собрались и выбежали с Лёхой из парадной, быстро поймав в пролетку, которая на всех парах помчалась в Шувалово. Мы же с Никитой уже находились в доме сестры и пытались разобраться в деталях: я разговаривал с ней, а брат опрашивал свидетелей, которые потенциально могли видеть приезжавшего. Прошло всего лишь полтора часа с того момента, как Васю увезли из дома Иосифа и Машки. Время утекало, как вода сквозь пальцы, — нужно было срочно предпринимать действия по поиску, ведь с каждым часом найти ребенка будет все сложнее и сложнее.

Я со слов Машки набросал портрет похитителя, его пролетку, к сожалению, она толком не разглядела — и предположительно, на козлах сидел подельник, который ждал нужного момента, чтобы свалить из Шувалово. Сомневаюсь, что похитители для такого дела использовали бы обычный наёмный экипаж.

И тут Никите улыбнулась удача: он встретил соседа, живущего через один дом напротив Машки. Так уж вышло, что Ярцев Иннокентий Львович видел весь процесс — как мальчика посадили на заднее сидение, и как экипаж спокойно проехал мимо него. Но ему даже в голову в тот момент не пришло, что фактически это были похитители ребенка, и что прямо у на его глазах совершается преступление. К счастью, отставной военный обладал отличной памятью, сумел описать пролетку с возничим, который ожидал похитителя на облучке. Сказать, что транспорт чем-то выдающимся отличалась от сотен других, колесящих по улицам столицы Российской империи, нельзя. Вполне обычная пролетка, которую сложно каким-либо образом идентифицировать среди множества таких же.

Но вот с лошадьми нам повезло, сосед оказался заядлым лошадником и сходу примечал, а главное — мог различать одну лошадь от другой по незначительным признакам. Здесь, как он сказал, одна из лошадей немного прихрамывала, и именно у неё на шкуре было два белых яблока — пятна, которые нечасто встречаются у такой породы. Обе лошади были рыжие: у второй присутствовала звёздочка на лбу и белые «носки» на ногах.

— Это уже что-то, — подумал я, анализируя полученную Никитой информацию. Надеюсь, эти признаки помогут определить конкретную пролетку среди множества других на улицах Петербурга.

Мы не стали ждать появления Иосифа и Феликса, а, сев на свою пролетку, отправились на выезд из Шувалово, по дороге достаточно часто останавливаясь и расспрашивая встречных прохожих, видели ли они транспортное средство, которое искали мы.

Конечно же, мы могли отправиться на автомобиле, но, поразмыслив, пришли к выводу, что это не самая хорошая идея. Если похитители знают о нас больше, чем хотелось бы, то автомобиль станет для них сигналом. К тому же, в это время он привлекал к себе множество ненужного нам внимания. Уже на выезде из Шувалова мы встретили двух кумушек, которые беседовали друг с другом недалеко от дороги. Там стояла лавочка, где соседи часто собирались, чтобы обсудить новости и иногда почитать газеты.

Мария Степановна, живущая не так далеко от нас, сразу описала то, что мы искали, и подтвердила: она видела, как пролетка выезжала из Шувалова в сторону Петербурга. Не тратя больше времени, мы с Никитой направились по её следам.

В итоге двигаясь по направлению к столице, по дороге встретили каких-то рабочих, ремонтирующих непонятный сарай на обочине. Я остановился и уточнил у них, и оказалось, один из работяг отчетливо видел, как описанная нами пролетка с примечательными лошадьми пролетела в сторону города, но буквально через пару километров от этого места свернула налево.

Я вспомнил, что там действительно было ответвление, ведущее к Озеркам. Ну что ж, отлично! Нам невероятно повезло. Я подумал, что эти ублюдки совсем не озаботились конспирацией, а ещё больше повезло с тем фактом, что похитители не въехали в город. Ведь найти их в Питере, даже с такими приметами, что у нас есть, было бы чрезвычайно трудно.

Поблагодарив работяг и сунув одному из них мелкую монету, мы с Никитой рванули дальше. Лёха, Сосо и Андрей-Феликс были в это время уже на подъезде, и буквально минут через двадцать они нас должны нагнать. Правда, на их пролетке был возничий, которого они припахали, выезжая из Петербурга. Вероятно, Иосиф сейчас ломает голову, каким образом Лёха настолько хорошо информирован о происходящем и как он ориентируется, куда мы уехали, ведь никакой прямой связи у нас нет.

Конечно же, мы не посвящали Джугашвили в тайну нашего перемещения, но, по ощущениям, он догадывался, что мы храним какую-то тайну. И, видимо, для себя тот принял решение, что настойчиво пытать нас о ней совершенно не стоит, и если все так, то надо сказать, правильно сделал!

Спустя некоторое время дорога привела нас к Озеркам. Это популярная дачная местность, известная своими озёрами и загородной жизнью, которую любит петербургская знать. Эти места были популярны среди петербуржцев как загородные дачи и славились своей природной красотой и удобным расположением относительно города. Особенно после прокладки железнодорожной линии в 1894 году дачные массивы стали активно расширяться вдоль Суздальских озёр и Выборгского шоссе.

Суздальские же озёра служили естественной границей этим местностям: первые два озера находились в Озерках, ну а третье — уже в нашем Шувалове. К тому моменту, как мы добрались до Озерков, Лёха с наёмным экипажем догнал нас, и парни пересели в нашу пролетку, отпустив своего возничего. Никита продолжал сидеть на козлах, к нему туда же запрыгнул и Андрей. Андрей, Феликс…! Всё никак не могу настоящее имя Дзержинского выбросить из своей головы, но как-то надо перестраиваться: иначе в один прекрасный момент мы можем засыпаться на такой банальной истории.

Так вот, Андрей с Никитой правили в сторону Озерков, а мы с Сосо и Лёхой сидели на мерно покачивающихся, а порой и подпрыгивающих на кочках сидениях. Подъехали к дачному массиву, стали медленно катиться вдоль дороги, встретив мужчину в годах, в какой-то простой одежде — по-видимому, это был один из обслуживающего персонала многочисленных дачных посёлков, может быть дворник или садовник. — я обратился к нему:

— Здравствуйте, дяденька! — сказал я ему.

— Добрый день, молодой человек. — учтиво поклонившись, ответил тот.

Я достал из кармана гривенник и показал ему, глаза мужика тут же блеснули.

— Чем могу быть полезен? — спросил он любезно.

— Знаете, буквально час назад в Озерки въехала пролетка… — дальше я описал характерные особенности, которые мы запомнили со слов соседа ещё будучи в Шувалово.

На этом информации было вполне достаточно, мужик улыбнулся, понимая, что гривенник свой он уже заработал, и с широкой улыбкой сказал: — Так-то ведомо, это… Это же подручный промышленника Александра Самсоновича Белохватского — Тимофей Зорин. Вон там его дом находится, предпоследний по улице. Он заехал, да и ворота… А забор-то у них плотный, ничего не видать, — ответил он с деревенским акцентом.

— Ну что ж, держи, старик! — сказал я ему, протягивая монету.

Он ещё раз раскланялся и удалился.

Дом Белохватского оказался достаточно большим, в отличие от других строений в Озерках, выглядел довольно монументально. Это было двухэтажное кирпичное строение, красиво оштукатуренное и выкрашенное в светло-бело-бежевые тона. Фасад украшало большое количество лепнины, видимо, денег на свою дачу промышленник совсем не пожалел.

Старик был прав — забор у него был отличный, деревянный, но сделан очень добротно, так что даже щель, через которую можно было бы глянуть на территорию двора, нам удалось найти только спустя некоторое время. После того как удалось заглянуть внутрь, мы убедились в том, что прибыли по правильному адресу. Невдалеке от дома находился сарай — видимо, это была конюшня, около которой стояла та самая пролетка с приметными лошадками. Сам экипаж был пуст, а возле коней крутился какой-то мужичок, видать это конюх, что обихаживает животных после поездки. Больше на территории двора людей не наблюдалось, разве что заметили будку, возле которой крутились на привязи два больших пса.

Нужно было принимать решение — что же делать дальше. Иосиф, обычно сдержанный, осторожный и расчётливый, как будто взбесился, видимо, эти ублюдки выпустили его демона наружу. Я даже забеспокоился в этот момент, что прямо сейчас он начнёт вытворять какую-нибудь дичь и тем самым навредит общим будущим планам. Ведь если мы проникнем на территорию дома как есть, нас однозначно могут привлечь к ответственности, и ещё совсем не факт, что потерпевшие стороной в деле признают именно нас.

Это мы уверены в наличии Васьки на территории дома, но если здесь появятся хранители правопорядка, то вполне возможно, что именно нас обвинят во всех тяжких грехах, поэтому я решил, что необходимо притормозить нашего грузина.

— Сосо, возьми себя в руки, мы, к сожалению, не можем вот так вот просто среди бела дня ворваться в дом к аристократу на глазах у всех, точнее, сделать мы это, конечно, можем, но тогда есть шанс, что после этого нам придётся бросать все наши начинания и спешно удирать из столицы, ты этого хочешь?

— Нет, Илья. Подскажи, как сделать лучше, гнев переполняет меня. Я не знаю… Мне хочется разорвать на части этих подонков, осмелившихся поднять руку на мою семью.

— Делаем так, — сказал я. — Лёха с Никитой остаются здесь и наблюдают со стороны, мы же с вами сейчас отправимся в Шувалово. Операцию по освобождению Васи будем проводить ночью. Если эти подонки решились на похищение ребёнка, значит, им что-то нужно от тебя либо от нас. Я предполагаю, что они хотят захапать наше предприятие, которое в последнее время изрядно нашумело по всей столице и не только. Не знаю, как они связали тебя с Кулагиным, он же был твоим опекуном до совершеннолетия, а значит, через тебя собрались воздействовать и на Кузьмича, но пока это только догадки.

— Хорошо! — Немного недовольно, что прямо сейчас мы не пошли рвать на части этих ублюдков, сказал Иосиф.

Мы сели в пролетку и покатили на выезд из Озерков, а Никита с Лёхой остались на месте. Решили сразу доехать до Шувалова и подготовиться к ночной операции. Всё-таки хорошо, что не стали рубить сгоряча и принимать скоропалительных решений, ведь вполне можно было засыпаться на такой истории и в одночасье потерять всё то, что строили долгие годы.

Иосиф, конечно, очень сильно нервничал — это было заметно, поэтому добравшись до нашего дома, я накапал ему пятьдесят граммов для успокоения. Он проглотил горячительное, кажется, даже не заметив его. Тут в дом ворвалась Машка с расспросами и бросилась мужу в объятья с рыданиями. Мама, которая все это время находилась, рядом тоже была напряжена и расстроена, но слава богу хоть одна женщина умудрялась сохранять самообладание, и в итоге жестами я попросил ее чем-нибудь занять сестру, после чего мы смогли спокойно обсудить план ночной работы и все подготовить.

С собой брали наш стандартный комплект, который заранее был приготовлен для подобных случаев. Андрея-Феликса по началу не хотели брать с собой, но он настойчиво просился поучаствовать, поэтому было решено, что он будет наблюдать за домом со стороны улицы вместе с Лехой. А в случае появления какой-то угрозы или срыва мероприятия они должеы были подать знак.

В это время Лёха с Никитой наблюдали за происходящим вокруг дома Белохватского. Да ничего, собственно, там и не происходило. Разве что примерно через пару часов прикатил какой-то экипаж, из которого, видимо в гости к промышленнику, прошёл важный господин в котелке. На вид — иностранец. У меня сразу же в голове нарисовалась ассоциация с англичанами, которые потенциально могут гадить, как это прекрасно умеют делать в своей манере.

И вот, наконец, настало время действовать, пролетку мы не стали подгонять слишком близко к дому Белохватского. Раствориться в ночной темноте, увы, никак не получалось, поэтому мы не стали облачаться в наши черные костюмы, которые в таких случаях используем в ночное время. Конечно, белые ночи уже заканчивались, но, тем не менее, полная темнота так и не опускалась на Озерки, для этого нужно дождаться августа, видимо.

Пока Никита с Лёхой наблюдали за домом Белохватского. Еще им удалось обследовать территорию со всех сторон и обнаружить, что сзади есть неприметная, на первый взгляд, калитка. Она открывалась с в сторону лесного массива. Для того чтобы пробраться, нужно было пройти мимо нескольких участков. Леху и Феликса оставили на стреме недалеко от центральной дороги в секрете — на тот случай, если промышленник решит прорваться и покинуть свой дом раньше того времени, когда мы сможем с ним «по душам» побеседовать. А мы втроем стали пробираться к той самой калитке.

Она конечно же оказалась заперта изнутри на довольно-таки массивный деревянный засов. Но, предполагая нечто подобное, мы были готовы и взяли с собой кусок длинной жёсткой проволоки. С её помощью Никита достаточно быстро смог открыть калитку.

На территории двора, окружённого плотным высоким забором, было тихо. Не слышалось никакого шума. Единственное, что могло всполошить хозяев, — это собаки. Но, предвидя такой ненужный для нас вариант развития событий, мы заранее закинули обработанные, подготовленными для такого случая Нгуен Тхимай препаратами, куски мяса. Собачки, сжевали и сытые лежали возле своей будки, посапывая.

Никита перебежками добрался до конюшни, рядом с которой находился небольшой флигель. Предположительно, там могли находиться слуги промышленника. Необходимо вывести их из игры — желательно, не нанеся серьёзных повреждений, уж эти люди, скорее всего, в проделках своего хозяина не виноваты. Хотя, конечно, бывает по-разному, и утверждать, что они абсолютно не причастны, не приходится. Но так или иначе, проливать лишнюю кровь не входило в наши планы. Во флигельке было две комнаты, в которых спали люди. Прокравшись, Никита вырубил всех трех прямо в их кроватях кожаной дубинкой, после чего хорошенько связал.

Стали подбираться к дому, и были уже под его окнами, когда раздался скрип входной двери и на улицу вышел крепкий мужчина, похожий по описанию. На того самого Тимофея, выкравшего Ваську из-под носа у сестренки, как назло, в это время Никита находился под окном около центрального входа, и никак не успел укрыться, и произошло то, чего всеми силами мы хотели избежать, ублюдок увидел незнакомца в лице брата на мгновение замер, прожигая того тяжелым взглядом…

Глава 7

Ночной штурм. Промышленный шпионаж

Никита и Тимофей буквально одно мгновение таращились друг на друга. После чего подручный Белохватского резко дернулся и потащил из-за пояса револьвер. Я же в это время находился с другой стороны от него, буквально в пяти шагах, поэтому не раздумывая влепил ему в затылок увесистым глиняным шариком из своей рогатки, которая уже многократно нам помогала в подобных случаях

Тимофей дернулся и стал заваливаться, грохота падения нам было не нужно, поэтому мы с Никитой быстро рванули к нему и аккуратно, без лишнего шума, уложили тело перед дверями. Вход в дом оказался открыт, что было нам на руку, а дальше действовали достаточно быстро и четко. Проникнув в дом, мы тихо осматривали все помещения. Кожаные поршни, надетые на ноги, позволяли делать это практически бесшумно, да и дом был сделан добротно и на скрипящие половицы жаловаться не приходилось. Хозяина мы застали на втором этаже, где он спал в своей кровати. В гостиной зале же на большом столе стояло множество бутылок и остатков вчерашнего веселья, видимо, со своим гостем Белохватский устраивали поздние посиделки, отослав прислугу подальше, дабы те не грели уши.

Гость промышленника находился в соседней комнате, в каком-то невменяемом состоянии, и как позже выяснилось, этот иностранец, а если быть точнее, то англичанин, увлекался кокаином. Затащив два бессознательных тела англичанина и Тимофея в большую гостиную, мы хорошенько привязали их к массивным креслам. Белохватский же прошел своими ногами, направляемый дулом пистолета в нужном нам направлении и составил компанию своим друзьям. На часах было около трех ночи, нужно было завершить все дела и убраться из этого дома до рассвета, поэтому мы поспешили.

Никита провел экспресс-допрос Белохватского, после чего они с Сосо отправились в подвал, где для таких случаев была организована специальная комната, видимо этому ублюдку не впервой заниматься похищением людей. Иосиф поднялся наверх, неся на руках спящего мальчика. После чего мы отправили его вместе с сыном домой, Феликс с Лехой встретили их у главного входа и дойдя до пролетки, повезли в Шувалово.

А мы с Лехой продолжили извлекать нужную нам информацию из ублюдков. Допрос Белохватского и Вильяма Сноупа занял почти час, все оказалось достаточно банально. Нет! Нашу работу по ликвидации будущих террористических ячеек английские кураторы не раскрыли, точнее Сноуп об этом вообще ничего не знал, он был обычным дельцом, в задачу которого входил промышленный шпионаж по всему миру, и вот сейчас его направили в Российскую империю из Лондона именно по нашу душу. А тот решил найти недовольных нашими успехами в среде промышленников, и так вышел на Белохватского. Тот в свою очередь был крайне заинтересован нашим производстве, да и, по правде сказать, с его предприятий под Гатчиной за последние годы к нам перетекло немало отличных специалистов, что того конечно же невероятно бесило. Не мог этот упырь смириться с тем, что люди выбирают работать в нормальных человеческих условиях, а сам у себя менять подход к организации труда не хотел от слова совсем, его все устраивало. А зависть на все возрастающую популярность наших мопедов, мотоциклов, и других товаров не давала ему покоя, и тут на удачу нарисовались англичане, и именно они предложили тому спланировать операцию, в результате которой Белохватский станет собственником нашего производства, а патенты на наши изобретения перейдут к английским кураторам. Схема была многоходовой. Похищение Василия лишь ее первый шаг, на производство же уже завтра должен будет состояться наезд чиновников, проплаченный Белохватским. По плану нас должны замордовать всевозможными проверками, ну и до кучи похищение Васьки, выбивало из колеи одно из основных действующих лиц на производстве. Все-таки каким-то образом заметили ублюдки, какую роль в последнее время стал играть Джугашвили несмотря на то, что он никаким образом документально там и не числился.

Вобщем все закончилось, достаточно быстро, особо потрошить этих субчиков не имело большого смысла, и мы, выпотрошив сейф промышленника, и пару сданных им тайников с увесистым кожаным саквояжем отправились домой, выйдя с территории через заднюю калитку. Солнце еще не взошло к этому моменту, поэтому разгорающийся дом Белохватского все сильнее начинал освещать тихие и уютные до этого момента Озерки.

Ситуация, которая произошла с Василием, признаться, выбила из колеи не только нас с братьями, но и Сосо с Феликсом.

За последнюю неделю, что Дзержинский под именем Андрея Михалковского развил в Петербурге бурную деятельность, он уже начал создавать первые зачатки будущей структуры, причём действовал именно так, как мы и планировали: подключил к слежке за двумя десятками студентов — неудавшихся будущих террористов, мальчишек, которых собирал буквально где только мог.

По замыслу, если эти ребята, которых он сейчас постепенно подкармливает и обучает, покажут хорошие результаты и проявят стойкость характера, не вернувшись к воровству и попрошайничеству, мы создадим для них отдельную школу. Этим делом Дзержинский тоже выразил огромное желание заниматься лично. К тому же больших средств на подобное мероприятие, признаться, не требовалось, и выделили ему средства для начала работы в этом направлении. Мы и не собирались привлекать абсолютно всех беспризорников столицы — нам было нужно лишь двадцать-тридцать человек, которые в будущем могли бы стать опорой для Иосифа и Михалковского.

Пока же задача перед ними стояла простая, и признаться результаты пошли очень скоро. Данные, что начали поступать к нам буквально в течение недели, показывали: эта активная молодежь из студентов действительно осталась без прежних кураторов, но тем не менее они продолжали встречаться со своими единомышленниками, хотя и в более скромных условиях, чем раньше. Разумеется, финансирования от англичан у них теперь не было, и приходилось, что называется, развлекаться на свои. Однако их идеи — идеи изменить жизнь вокруг себя, сделать мир лучше — никуда не исчезли. Эти мысли всегда пропитывали молодых людей и, очевидно, будут вдохновлять их и в будущем. Да и признаться, при всём желании, лишить их мыслить, искать, выбирать никто бы не смог. Стало очевидно: не возьми мы эту группу сейчас в оборот, их кипучая энергия найдет выход в другом месте и то, что это место будет полезным для нашего дела, да для страны в целом, а не деструктивным, шансов было не так уж и много.

Поэтому Иосиф получил добро на формирование коллектива, целью которого станет создание передовых хозяйств на селе. Первую встречу с ними помог организовать Феликс и она состоялась в одном из трактиров Петербурга. Конечно, это был уже далеко не «Палкин», но, тем не менее, поговорить со студентами Джугашвили удалось спокойно.

После мероприятия он вернулся к нам домой задумчивым.

— Что случилось, Иосиф? — спросил я у друга.

— Ты знаешь, Илья, мне удалось! У нас всё получилось!

— А что ж тогда такой задумчивый?

— Проблема в том, что я понял: у молодёжи в таком возрасте словно шило в одном месте. Их бешеная энергия, которая порой разрушает всё вокруг, может и созидать. Просто необходимо вовремя и в нужном направлении задать вектор их пути, — ответил Иосиф.

— Ну а я про что говорил? Всё правильно. И что вы в итоге решили?

— Я обрисовал им идею создания передовых коллективных хозяйств на селе, в которые на условиях наёмного труда будут вовлечены крестьяне. Техника из США нами уже заказана — примерно на три таких хозяйства должно хватить. Поэтому они получили задание разделиться на группы, в которых впоследствии будут творить, попробовать самостоятельно выработать задачи и наделить друг друга обязанностями. Я решил, что раз они вполне способные ребята, то хотя бы на каком-то уровне должны с этой задачей справиться и попробовать самоорганизоваться. А уже когда с этими мыслями они проведут несколько дней мы снова встретимся. Финансирование проекта, я тоже обещал, но обратил внимание, что оно будет скромное, и ради заработка денег сюда идти не стоит. Нам нужны идейная молодёжь, а не просто попутчики, тем более сейчас

— Всё верно, Иосиф, — сказал я. — Не нужно за них решать каждую мелочь. Главное — вовремя и в нужном направлении их направить. Но учти: тебе нужно держать руку на пульсе и устраивать такие встречи регулярно. В конечном счёте, путём совместных дискуссий необходимо выработать общую стратегию создания твоих этих коллективных хозяйств… Колхозов.

— Как ты сказал? — переспросил Иосиф.

— Колхозов. Коллективное хозяйство, — улыбнулся я.

Иосиф задумался, почесал голову:

— А что? Мне нравится. Звучит довольно прогрессивно. И понятно, и по существу.

— И смотри еще, Сосо. Техника придет, но я бы на твоем месте организовал все таким образом, чтобы все три наших коллективных хозяйства находились относительно недалеко друг от друга. И всю технику собрать в так называемую машинно-тракторную станцию, где будут уже специалисты работать по заявкам от всех трех колхозов. Тогда поверь, будет намного меньше пробоем с обслуживанием сложной техники и ремонтом, а также меньше риска сорвать, например посевную или уборочную, понимаешь?

— Да Илья, неплохое решение, нужно его хорошенько проработать. Вот еще морока, где выбрать место для этих хозяйств. С одной стороны хочется, чтобы было поближе к Питеру, а с другой стороны, здесь ведь совсем не черноземы, и ожидать большого урожая будет сложно.

— Пойми, Сосо! Сейчас не стоит перед тобой задача собирать урожай больше всех в стране. Тебе просто нужно понять эффективность такого вида организации хозяйства. Надо, чтобы можно было сравнить его, например с соседним, которое находиться по соседству, и фактически в таких же условиях находиться. Поэтому точно надо искать землю где-то поблизости, ну и культуры можно выбирать такие, что хорошо будут продаваться в Петербурге. За поиском земли, обратись к Андрею Михайловичу, он точно поможет.

Мы много еще успели обсудить с Сосо, когда к нам в кабинет вошла Нгуен Тхимай, наша опекунша, которая приехала в Россию вместе с нами из Вьетнама. Она конечно же отлично освоила русский язык, и говорила уже практически без акцента, привыкла к нашему порядку жизни. Первое время многое его удивляло, а теперь чувствует себя как рыба в воде, правда иногда тоскует по Ханою. Живет она в съемной квартире в Санкт-Петербурге. Первое время жила в нашем доме, но потом сама изъявила желание переехать, но у нас в гостях появлялась регулярно, и в последние два раза даже приезжала со своим женихом, молодым инженером с нашего производства, который соблазнился диковинной восточной красавицей.

— Илья, идем кушать! Я сварила Фо-бо сегодня.

— Дорогая Май, спасибо большое, сейчас с Сосо спустимся, а ты почаще балуй нас своими вьетнамскими блюдами, признаться уже и соскучиться успел!

— Хорошо, хорошо! — заливисто расхохоталась она, и выскочила из кабинета.

Вот же девчонка, ей уже скоро тридцатник стукнет, а она и выглядит, и ведет себя как девочка шестнадцатилетняя, только если вспомнить как она может уложить на лопатки здорового мужика становиться не до смеха. И ведь натаскала она Саньку в дороге, да та так привыкла к тренировкам с ней, что заразила еще и Машку, и теперь девочки занимаются пару раз в неделю, собираясь в Шувалово, то у Машки, то у Саньки организуют такие себе девичники с небольшим шуточным и не очень мордобоем. А уровень у всех уже достаточно неплох. По крайней мере, если бы тогда Тимофей от Белохватского попытался силой скрутить сестру, то скорее всего никакого похищения бы и не случилось, по причине выхода из строя самого похитителя.

Мы отлично провели этот день в компании близких друзей. С Сосо наметили планы его дальнейшей работы, и он, вдохновлённый будущими подвигами, отправился с Машкой к себе домой.

Ближе к вечеру, примерно около восьми часов, к нам заскочил Андрей Михайлович Томских.

— Привет, ребята! — поздоровался он с нами.

В это время мы чаевничали в беседке, немного расслабившись, решили позволить себе отдохнуть в этот день.

— Здравствуйте, Андрей Михайлович. Проходи, присаживайся, — махнул я ему на свободное кресло за столом.

Он присел, а Лёха налил в кружку горячего чая. Мама испекла шаньги с картошкой — замечательные, надо сказать, получились.

Напившись чаю с маминой стряпней, Томских начал рассказывать:

— Мы с вами говорили не так давно, по поводу покупки лицензии у Рудольфа Дизеля, появились новости на этот счет не самые хорошие.

— И какие же? — спросил я, уже догадываясь, о чём пойдёт речь.

— Дело в том, что ещё в феврале прошлого года Дизель заключил договор о производстве своих моторов в России с фирмой «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель». И уже в этом году планируется открытие завода Людвига Нобеля, который станет первым в нашей империи производить дизельные двигатели. Поэтому, к сожалению, встроиться туда нам навряд ли удастся, ведь все права на изобретение на территории империи уже принадлежат Нобелям.

Я задумался. Мы, конечно, дали маху с этим Рудольфом, не понимаю, как изобретение такого уровня могло вылететь из головы. Видимо, слишком большая нагрузка легла на наши плечи и в огромном круговороте дел некоторые очевидные вещи просто не заметили и пропустили.

— Ну что ж, раз Дизель к нам не придёт, придётся нам самим прийти к Дизелю, — сказал я, почесав затылок.

— Что ты имеешь в виду, Илья? — спросил меня Андрей Михайлович.

— Смотрите, эта технология нам крайне нужна для развития машиностроения. Так или иначе, нашей целью будет освоить её и наладить производство двигателей на нашей территории, желательно под собственным контролем. Братья Нобель, конечно, сейчас на коне, и уговорить их на совместную деятельность навряд ли получится. А эти двигателя будут нужны для автомобилей и тракторов уже достаточно скоро. Поэтому надо найти какой-то выход, возможно обойти патент, ну на этот счет мы с братьями еще подумаем и посоветуемся с нашими инженерами на производстве. Развязывать войну с Нобелями сейчас уж точно не будем! — хохотнул я.

К нам подошел Анисим и тоже присоединился к чаепитию. Вообще этот здоровяк последнее время все больше и больше пропадает на производстве. Даже себе там каморку с кроватью устроил, и порой остается ночевать, когда допоздна задерживается. Но надо сказать толк от его стараний есть. Не сказать, что этот кузней стал великим инженером, ведь никакого профильного образования он так и не получал, да даже элементарного гимназического курса не прошел, но тем не менее последнее время он с упоением переваривал огромное количество научно-популярной литературы, что мы заказывали в мастерские, и она была в принципе в свободном доступе для всех интересующихся, главное правило, прочитал — верни! У нас даже некоторые рабочие зачастили с собой брать, и надо сказать не напрасно, ведь если голова светлая, то нужно вовремя подзадорить такого человека, и глядишь он сможет вырасти существенно. Вот и у нас появилось уже пять молодых парней из работяг, которые сейчас работают помощниками мастеров, а порой и инженеров. Один даже чертить учиться, а сколько они за последние годы рационализаторских предложений по улучшению всевозможных механизмов внесли, это вообще не пересчитать!

Анисим с упоением рассказывал, что уже практически все готово к запуску производства Захаров, это грузовик, способный таскать 3 тонны. Работы по нему начались еще пять лет назад, но сложностей было очень много, и основная проблемы была в ненадежности двигателя. Но вот за это время наши умельцы вроде как добились его стабильной работы, и по науке братьев Горских работали над созданием конвейера. Выпускать будем не сказать, чтобы очень много, но для автомобильного завода Кулагина, надо сказать вполне себе прилично. По пану из наших цехов каждый день к покупателям должно выезжать от 6 до 10 грузовиков. Они, по сути, передраны целиком и полностью со знаменитого Захара, тот который ЗИС-5. Эта машинка в нашей истории верой и правдой долго служила и в хозяйственных, и в военных целях. Если уж полуторки были на вес золота, то Захары во время Великой Отечественной и тем более. Вот и здесь сразу решили заниматься машиной более производительной, если брать по грузоподьемности.

— Ну что ж, Анисим! — хлопнул Никита его по плечу. —новости просто замечательные. Будет еще лучше если вы сможете к двадцатым числам августа 20–30 таких Захаров подготовить для нашей поездки Южную Африку…

Глава 8

Боевое крыло. Подготовка к миссии в Трансваале

Мы сидели и завтракали в беседке с братьями. Сегодня была намечена большая тренировка нашего боевого крыла — ребят, которые последние пять лет только и знали, что учились, тренировались и развивались. Мы нашли этих мальчишек на улицах столицы и, вложили немало сил, превратив оборванцев в матерых волчат. Ещё не воинов, но, безусловно, с большими надеждами на то, что они ими станут в ближайшее время.

Но это не главное, а главное то, что в их головы за долгое время обучения мы вложили стремление к саморазвитию, нужное нам понимание справедливости, желание созидать. А то, что у этих будущих созидателей кулаки будут крепкие и они смогут на любую агрессию ответить — в том числе и силой, ну, это уже следствие такого нашего подхода, и только время рассудит.

Сегодня была назначена тренировка, как я уже сказал ранее, мы неоднократно проводили учения по маскировке, проводке конвоев, штурму зданий, и в целом, надо сказать, результаты радовали.

Среди парней — а их сейчас сто двадцать человек, это о тех, кто поедет с нами в Трансвааль, — выделилось четырнадцать человек с ярко выраженными лидерскими качествами, именно им предстоит возглавить свои боевые группы, на которые уже скоро будет поделен весь личный состав.

Сегодня по плану мы должны отработать процесс захвата конвоя. Предположительно, в англо-бурскую войну мы впишемся как некий партизанский отряд, конечно же, связь с регулярными частями буров — если можно так назвать их военные соединения — поддерживать планируем, и даже, по возможности постараемся получать от них снабжение для отряда.

Думаю, руководство Трансвааля и Оранжевой республики заинтересованы в поддержке такого подготовленного отряда, как наш. Ведь они собирают в свои ряды всех подряд, можно сказать — с миру по нитке, а здесь им прямо на голову свалимся мы.

Кроме того, воевать против англичан на стороне буров будет достаточно приличное число добровольцев. Так, в нашей истории более 200 человек, о которых официально сообщают источники, влились в ряды воинских подразделений африканских республик. И, кроме того, было большое число неравнодушных из других стран мира.

Я прекрасно понимаю, что прямой взаимосвязи между результатами этой военной кампании и благополучием нашего государства нет, но ещё раз повторю: мы влезаем в эту мясорубку по нескольким причинам.

Первая из них — это отработать, подготовить и закалить в боях бойцов под нашим командованием. Вторая — вставить палку в механизм британской колониальной системы. Возможно, немного сбившись, они переключат своё внимание с России на внутренние проблемы, а их, надо признаться, у англичан хватает. Взять ту же Индию, где пока не очень организованно и эффективно, но тем не менее регулярно происходят восстания против колониальной власти. Ну и третье. Это, конечно, та загадка, с которой мы столкнулись ещё в Индокитае. Хранилище древних до сих пор не даёт нам с братьями покоя. Сколько бы мы ни бились, но узнать чего-то большего, кроме того, что знаем сейчас, не смогли.

Ну есть у нас эти два диска: один — из Старой Ладоги, второй — из пещер в районе будущего Далата. На этих дисках нанесены непонятные нам символы. Конечно же, закономерности их нанесения, а также то, что они присутствуют и на других артефактах, доставшихся нам в процессе поисков, было обнаружено уже давно. Кроме дисков, предположительно с информацией древних есть табличка, на которой, как мы уже поняли, присутствует карта мест хранилищ древних, нож и какой-то жёлтый камень, что мы нашли в Ладоге.

В какие-то мистические или фантастические свойства этих вещей не верится. Да и, признаться, они никак себя не проявляли, если не считать того случая, когда пролитая из порезанной руки брата кровь помогла нам найти точную точку на карте Трансвааля, где нужно искать третье хранилище. Разве этот момент можно считать каким-то невероятным? Впоследствии мы попробовали — и оказалось: не важно, каким ножом порезана рука. Кровь, попадающая на табличку, действительно то ли входит в реакцию с металлом, то ли как-то иначе воздействует, но вот от обычной воды такой реакции не наблюдалось.

Ну да ладно. Ещё, конечно, вызывают вопросы материалы, из которых изготовлены эти артефакты. По ним видно, что это достаточно высокие технологии, а значит, можно сделать предварительный вывод о том, что цивилизация, оставившая эти предметы, обладала значительным технологическим могуществом.

И вполне возможно — да даже, скорее всего, — она наголову превосходила те технологии, которые сейчас имеются у человечества на рубеже XIX и XX веков.

Мы с братьями, перекусив, собрались и отправились в приют Белый Ветер, где на плацу уже были построены наши ученики, готовые к тренировкам. Весь отряд разделили на две группы. Задачи были поставлены следующие: у первой группы — пройти по заранее им известному маршруту, а у второй — устроить засаду и не допустить группу «А» к точке назначения.

Я смотрел на эти лица и крепкие тела молодых парней: подтянутые, стройные, с горящими глазами. Сейчас им было уже по 17–19 лет, а регулярные тренировки, хорошее питание очень способствовало физическому развитию. Это именно то, чего мы хотели добиться, когда в стены нашего приюта привозили беспризорников с улиц. Забавно сейчас вспоминать, как они вели себя тогда, ведь за период их обучения отсеялось достаточно приличное количество кандидатов в боевое крыло. Кто-то не справлялся с физическими нагрузками, кому-то была не по душе железная дисциплина и распорядок, надо сказать, достаточно жёсткий, введённый в Белом Ветре.

Борис Александров сегодня был назначен командующим первым отрядом. Именно они должны были доставить условный груз в точку назначения. Грузом были три ящика с ручками, парням предстояло протащить их на себе приблизительно пятнадцать вёрст. Мы не стали делать ящики слишком тяжелыми: вполне себе четыре бойца могли продолжительное время их перемещать на руках, масса 50 килограммов.

Действия происходили в лесной местности, и мы решили не использовать абсолютно никакой транспорт. Конечно, в Трансваале придётся действовать совершенно в других климатических условиях, да и рельеф там будет совсем иным. Но тут важен сам навык. К сожалению, у нас не было под рукой каких-то более пустынных мест, да еще и с африканской жарой вдобавок.

Признаться, мы тренировали ребят достаточно жёстко, делая их универсальными бойцами, способными в любой окружающей среде действовать максимально эффективно и результативно.

С братьями на время тренировки мы решили разделиться, чтобы максимально охватить своим вниманием действия обоих отрядов. Я находился вместе с отрядом, который должен был переносить груз, Никита с тем, что собирался устроить засаду, а Лешка остался на всякий случай в приюте, кто его знает, насколько может эта тренировка затянуться, вдруг по какому-нибудь вопросу потребуется наше быстрое вмешательство.

Описывать долго нашу тренировку-учения не буду, скажу лишь, что действиями парней мы остались довольны. В конечном итоге груз доставить в полном объеме не смогли. Отряд Владимира Синцова отбил один из ящиков, и небольшой группой уволокли его в один из своих схронов, а погоню за ними отсекло другое подразделение. Естественно, в режиме таких учений, огнестрельное оружие не использовалось, но тем не менее всегда находилось при себе. Вообще за годы жизни в Белом Ветре эти парни привыкли не расставаться со своим оружием, а уж правильный уход за ним был вбит на подкорку сознания в первые полгода, и за то, что пистолет откажется стрелять в нужную минуту можно было вовсе не беспокоиться, скорее переживать надо об недостаточности носимого боекомплекта. Без травм не обошлось, да и работали ребята в полный контакт, поэтому у многих были синяки, изрядно потрепана форма, а одного бойца несли с поломанной ногой на носилках. Обычные растяжения, вывихи можно вовсе не считать. Но лица их светились, причем, что очень радовало — довольны, были обе команды. По правде сказать, схватка развернулась нешуточная. Засаду сделали очень толково, но и отвечающие за проводку конвоя, тоже не лаптем щи хлебали, и выделили большую группу для прочесывания местности по ходу движения основного отряда, а после того, как они раскрыли пару секретов, началась схватка двух групп.

Мы действительно были довольны проведенными учениями, а ребята, которым скоро мы пророчили настоящую работу, выкладывались по полной программе, забрасывая нас вопросами о предстоящем путешествии. Мы и не скрывали, что поедем в Африку, к тому же привезли в приют большое количество литературы про Африку, которую парни читали с большим удовольствием, на некоторые книги формировалась не прекращающаяся своя очередь.

Вернулись к себе в Шувалово мы только спустя двое суток с начала учений, и приготовились идти в баню, ждали лишь друзей, с которыми этот процесс у нас превращался не пойми во что, то ли отдых, то ли какое-то совещание с построением грандиозных планов. Я заметил, как все наше окружение любило к нам присоединяться, Дзержинский — вот тоже, как приехал в Питер сначала отказывался, а уже спустя пару посещений, сам при случае всегда спрашивал, когда удастся погреть кости. Вот и в этот раз у нас было запланировано «массовое» посещение парной. Можно сказать мужской день. Наши старики, не забывали снабжать нас отличными вениками, вот даже эвкалиптовые недавно Кузьмич где-то умудрился раздобыть. Видимо торговцы привозят из дальних стран для петербургских ценителей этого дела.

Сегодня к нам присоединились Сосо, Андрей-Феликс, Кузьмич ну и мы с братьями конечно же. Елагин раскочегарил парную, в которой по ощущениям было больше 100 градусов по Цельсию, а отвар полыни, добавленный с водой на камни, добавлял необыкновенного аромата. Еще сегодня по плану было сделать пар с солью, и под конец с чесноком. Соль мы берем обычную каменную, а можно и морскую использовать, нужно примерно полкило ее развести в 3−4-х литрах воды, и затем подливать на камни. При этом под потолком парной образуется такая густая шапка соленого пара, которая видимо от тяжести соли во взвеси воды постепенно садится вниз. Сядешь так на полог и прям на языке соль чувствуется, а органы дыхания при этом невероятно прочищаются. Похожая ситуация и с чесноком, который мы с братьями выдавливаем, процеживаем, чтобы остался только, по сути, сок, ну и затем разводим в небольшом количестве воды. Прочищает вообще на раз. Да и думаю демонов, что могли поселиться внутри, такая история выгоняет замечательно. Последнее конечно же шутка, но как говориться в каждой шутке…

После того, как мы хорошенько прогрелись, сделав несколько заходов, и помахали вениками, то сели за накрытый стол с горячим самоваром и кувшином домашнего кваса. В этот раз немного Дзержинского перегрели, сидит красный как рак, и похоже не собирается цвет менять.

— Илья, Никита, Леша! — обратился к нам распаренный Иосиф. Вы вот собираетесь в Африку эту вашу, а оно вообще зачем? Неужели у нас на родине нет мест, где можно навыки парней проверить, думается их предостаточно. Вон в том же Забайкалье, вы же сами рассказывали, что там постоянно идет необъявленная война с хунхузами. Я признаться не понимаю, почему вам на месте то не сидится. Помню, как вы в этот, Индокитай уехали, почти на год, вас признаться очень не хватало. Да и настроения в обществе меня беспокоят, то, что вы пророчили по поводу изменений как бы это сказать уже висит в воздухе. На поверхности в общем. Те же студенты доморощенные, что готовы были бомбы кидать, ради блага народного, они же не на пустом месте взялись. Я понимаю, что во все времена среди людей найдутся те, кто жаждет изменений. Но процент таких, которым не сидится обычно небольшой, а здесь тенденция набирает обороты. И когда критическая масса таким образом мыслящих людей дорастет до предела, то точно должно рвануть. И в этот моменты, когда будете нужны непосредственно здесь, вы хотите загорать в своей Африке! — закончил свой длинны спич Сосо.

Феликс же внимательно слушал все, о чем мы говорили, и видать мотал на ус. К нему у нас уже сформировалось доверие, он это чувствовал и ценил, ну а нам нужен был надежный соратник, которого надеюсь в его лице мы и обрели.

— Понимаешь Иосиф! — нам нужно постараться не привлекать внимания к отряду здесь. В Трансваале мы по плану сделаем таким образом, чтобы со стороны выглядело, будто это сборный отряд из добровольцев, и собрался уже в Африке. Ну а слаженность нашу, снаряжение, оружие и выучку будем демонстрировать очень осторожно. Когда же вернемся из этого заморского похода, то ребят можно уже будет выпускать из приюта во взрослую жизнь. Они безусловно будут продолжать тренироваться, но вот жить по желанию уже смогут в другом месте. А туда мы определим новый набор. Этих же мальчишек, которые за время конфликта превратятся в матерых волков, мы начнем привлекать уже к операциям в России. Вот, например Феликсу можем выделить из их числа десятка два человек. Ему точно будет к месту такое пополнение. Правда нужно учесть, что едем мы не на прогулку, а на вполне себе серьезную войну, и конечно могут быть потери.

— Да было бы отлично. У меня ведь сейчас трудится всего со мной пара студентов, да еще двадцать шесть беспризорников. Правда можно сказать, что они уже не беспризорники, а содержатся во вполне приличных условиях, Школа-приют на этой неделе наконец заработала. Томских очень помог со всей бюрократической машиной разобраться, вопросов по ней еще вагон и маленькая тележка, но тем не менее движемся в верном направлении. А вот готовых бойцов, для каких-либо силовых акций конечно же не хватает, и ваших парней, тренировки которых мне посчастливилось увидеть, я б с удовольствием принял в наши ряды.

— Еще Сосо, нас в будущем ждут не только внутренние потрясения, связанные как ты говоришь с накопившейся в обществе дурной энергией, требующей перемен, но и внешние угрозы. И одна из важнейших, это Англия. Сейчас они точно будут заняты проблемами в регионе южной Африки, а как только разберутся там с проблемами, то вернуться к вопросу как бы притормозить развитие такого континентального монстра как Россия. Сами конечно же войну они объявлять не станут, но вот натравить на нас кого-либо из соседей, вполне себе способны. И надо сказать делали это далеко не один раз, что же им мешает повторить сие мероприятие. Это могут быт какие-нибудь правители в средней Азии, им ведь не особо по душе пришлось, что теперь нельзя торговать рабами, да и поток славянских невольников, долгое время шедших существенным потоком на их рынки, сейчас, когда Россия укрепила свои позиции в регионе, очень сильно убавился. Еще англичане могут на нас Японию натравить. Вот увидишь через 4–5 лет, как только у японцев закончится на верфях работа по основным кораблям, начнется заваруха нешуточная с самураями. И вот это уже скорее всего и будет первой пробой нашего боевого крыла на территории родного государства.

— Удивлялся всегда вам, братья Горские, вы когда о предстоящих событиях что-нибудь говорите, то делаете это с такой уверенностью, будто знаете наверняка как они будут происходить. А с Феликсом, — глянул он на своего соратника. — Все в толк не возьму, как вообще можно было так в точку попасть. — улыбнулся Иосиф.

— Сосо, мы полностью тебе доверяем, но все же есть информация, которой мы разглашать совершенно не можем, ни при каких обстоятельствах. Очень надеюсь, что ты сможешь понять, ну а когда время придет, то ты первый кто о них узнает, — сказал я.

Джугашвили и Дзержинский задумались после моих слов и принялись за чай молча. Ну не хотел я втягивать этих парней в наши тайны по артефактам древних, а тем более сообщать про феномен моего попадания в этот мир.

В тот день мы отлично поговорили с Феликсом и Иосифом. Нам удалось наметить дальнейшие планы их действий. И самое главное — удалось настроить парней на то, что наша работа — это работа в долгую. Не будет каких-то резких изменений, нам не нужны потрясения в России: необходим плавный переход к более прогрессивному развитию. Конечно же, этот переход не может не затронуть и политическое устройство, но на подготовку мы выделяем от 5 до 10 лет. Вести её нужно очень аккуратно, а конечные планы держать в строжайшем секрете. Иначе просочившаяся информация может всё обрушить, и тем не менее, на случай резких потрясений нужно быть готовыми вступить в политическую борьбу.

Тот разговор, после хорошей порции вина, долго не выходил из моей головы. Всё-таки Джугашвили — уникальный человек. За последние годы, что он провёл в Петербурге, впитывая немало знаний и участвуя в наших проектах, он набрался изрядного опыта. Было видно, что с каждым годом он набирается сил для дальнейшего рывка вперёд, что, собственно говоря, и было нашей целью тогда, когда мы поехали за мальчишкой в Гори.

* * *

Ветер трепал наши волосы на палубе парохода Москва, который входил в состав Доброфлота. На август 1899 года это был один из крупнейших пароходов-крейсеров в России, водоизмещением около 12 тысяч тонн. Нам повезло его зафрахтовать целиком, и загрузить большое количество груза, в том числе и грузовые автомобили, которые не попали в рейс, намеченный для организации базы в Трансваале, которой занимался Глеб Кржижановский. Тот груз уже давно ушел из Санкт-Петербурга.

Это судно было приспособлено, в том числе, и для военных целей, имело отличную мореходность. По плану мы должны прибыть в порт Лоренцо-Маркеш, конечную точку нашего маршрута, примерно в середине октября. А из Петербурга вышли в 28 июля. В прошлой истории военные действия начались 11 октября. Как будет здесь — пока совершенно непонятно. Но будем надеяться, что нам удастся дойти до Трансвааля без каких-либо сложностей.

Бункеровались мы в Гамбурге, затем в Лиссабоне, в Лас-Пальмасе — испанском порту на Канарах. Дальше — в Дакаре. И вот остался последний рывок: от Дакара до порта Лоренцо-Маркеш. Конечно, бункероваться на этом пути нам так или иначе понадобиться, и скорее всего это будет один из портов португальцев в Западной Африке, возможно Фритаун, либо порт на островах Зеленого мыса. Решать будет в конечном счете наш капитан.

Внезапно вахтенный матрос доложил капитану о дыме на горизонте. Все бросились к бортам. Впереди, прямо по курсу, показался силуэт корабля, он шёл встречным курсом на большой скорости. Но самое тревожное было то, что флаги на нём отсутствовали.

— Боевая тревога! — пронёсся по палубам приказ капитана. — Всем занять свои места!

Наши парни, готовые к любым испытаниям, не метались по палубе в панике, а стали разбирать личное оружие, сложенное в нескольких каютах в деревянных ящиках. Команда действовала слаженно, артиллеристы у двух орудий 75 мм системы Канэ заняли позиции, кочегары увеличили подачу угля в топках, рулевой изменил курс.

А силуэт неизвестного корабля становился всё отчётливее, это был военный крейсер, причём довольно крупный. И он совершенно не собирался уклоняться от встречи с нами.

— Запросить его по семафору! — приказал капитан. — Пусть обозначит свою принадлежность.

Но в ответ было только молчание. Крейсер продолжал идти тем же курсом, не реагируя на сигналы. Его трубы выбрасывали густые клубы дыма, а палубы оставались пустынными. В воздухе повисло напряжение.

Я понимал: наш грузопассажирский корабль имел на вооружении всего два 75 мм орудия, и конечно, мы не выдержим серьёзного морского боя, и даже несерьезного. Поэтому внезапная встреча с боевым кораблём могла закончиться печально для нас.

— Флаг! Флаг! — закричали на мостике. — Они поднимают флаг!

И действительно, я заметил, как на корабле, идущем встречным курсом, стал подниматься знакомый мне флаг…

Глава 9

Крейсер «Кондор». Из Лоренсу-Маркиш в Преторию

Ну что сказать, обделались мы знатно. Да, конечно, был бы это, не дай Бог, английский военный корабль — нас легко могли остановить, досмотреть, ну и прийти, конечно же, к ненужным нам выводам. Ведь, так или иначе, для британцев, тем более военных моряков, вполне понятно, что скоро их страна вступит в войну. Подготовку они попросту не могут не заметить, да и в любом случае у них уже должны быть спущены инструкции из морского ведомства. Вооружённые столкновения в Южной Африке неминуемы, и Лондон уже сейчас начинает готовить почву. Если почуют, что наш транспорт везёт в Трансвааль груз военного назначения — а фактически мы везли гору снаряжения, боеприпасов и грузовики — то легко могут нас развернуть под надуманным предлогом.

У джентльменов даже в мирное время, в нейтральных водах, хватает совести досматривать суда по своему разумению, и, конечно же, никакой встречный бой мы бы не выдержали. Именно поэтому я и надеялся, что всё-таки военный корабль, показавшийся на горизонте, окажется не английским.

И надо сказать, нам чрезвычайно повезло. Когда тёмная громада приблизилась, на его борту можно было разглядеть название — «Кондор». Флаг, что поднялся на флагштоке, оказался немецким: чёрная, белая и красная полосы развивались на ветру…

Крейсер медленно сбавил ход, его массивный корпус словно застыл в нескольких кабельтовых от нашего парохода. Москва тоже остановилась.

Палубы нашего корабля наполнились суетой и движением. По команде с немецкого крейсера от его борта отделилась изящная шлюпка с гребцами в тёмно-синей форме. Шесть сильных гребцов, синхронно взмахнув вёслами, направили её прямо к нашему пароходу. На корме шлюпки стоял офицер в парадной форме, его золотые эполеты поблёскивали на солнце.

Капитан Москвы приказал спустить штормтрап. Шлюпка ловко подошла к борту, и офицер, первым ступив на ступеньки, отсалютовал. Его сопровождали два матроса с портфелями. На палубе парохода их встретил старший помощник капитана, который провёл гостей в кают-компанию.

Пока немецкий офицер поднимался по трапу, с крейсера донёсся сигнал горна. Корабли, словно застывшие в морской глади, хранили молчание, и лишь лёгкий бриз колыхал их флаги. В кают-компании споро накрывали стол для переговоров.

Капитан пригласил нас, как заказчиков данного фрахта, для общения с офицером немецкого крейсера. В кают-компании было довольно-таки тесно. Здесь присутствовал наш капитан — Егор Савельевич Трофимов, старший помощник Иван Гладков, Никита, Кузьмич, немецкий офицер с двумя матросами, ну и Ваш покорный слуга.

Капитан-цур-зее фон Шольц, что на нашем флоте соответствовало званию капитана первого ранга принял приглашение, и с удовольствием присоединился к столу. Крейсер Кондор, по словам капитана, находился у побережья Африки с целью защиты немецких интересов в регионе, особенно в Германской Восточной Африке, где базой корабля служил порт Дар-эс-Салам. Он также оказывал противодействие Британии, сдерживая её агрессивные действия в отношении бурских республик — Трансвааля и Оранжевой, где у Германии, безусловно, были свои, как экономические, так и политические интересы.

Военный корабль должен был продемонстрировать силу, он регулярно совершал походы между германскими владениями Восточной Африки и восточным побережьем континента, показывая присутствие немецкого флага, а также обеспечивал безопасность немецких граждан и торговых судов в регионе.

Капитану даже удалось поприсутствовать на церемонии открытия железной дороги из Претории в Лоренсу-Маркиш, которая была построена на немецкие деньги. Мне понравился капитан, и по разговору с ним стало понятно, что он действительно занят важным делом, а не изображает кипучую деятельность для галочки.

Из своей прошлой жизни я не особо много помнил о роли немцев в конфликте. Знал, что напрямую они точно не участвовали, но вот поддержку Трансваалю и Оранжевой Республике, безусловно, оказывали. Вероятно, как раз этот военный крейсер и был одной из частиц той поддержки, которую Германия смогла выделить молодым республикам, ну и для защиты своих интересов соответственно.

Шольц, поняв, что мы русские, а также понаблюдав за пассажирами, достаточно быстро уловил: цель нашего путешествия вовсе не туристическая. Не погреться же на южноафриканских курортах мы собрались — тем более, женщин на борту не было вовсе. Пассажиры, одетые в однотипную форму, были крепкими, подтянутыми, молодыми людьми.

— Вы едете поддержать Трансвааль? — спросил прямо фон Шольц у нашего капитана.

— Знаете, мы выполняем обычный грузопассажирский рейс. А вот на вопросы подобного рода я не уполномочен отвечать. Можете пообщаться с заказчиком фрахта. Вот он, — и капитан указал на Егора Кузьмича Кулагина.

Тот, конечно, не обладал знаниями немецкого языка, поэтому в диалог пришлось вступить мне.

— Да, безусловно, мы намерены поддержать желание Трансвааля и Оранжевой Республики остаться независимыми от Британии. Именно с этой целью мы и направляемся в Трансвааль.

После достаточно содержательного диалога капитан Шольц изъявил желание сопроводить наш борт до порта Лоренсу-Маркиш.

— Понимаете, всё идёт к тому, что Британия начнёт боевые действия против Трансвааля и Оранжевой Республики. Это может произойти, по сути, в любой момент, и, конечно же, уже сейчас они предпринимают активные шаги к тому, чтобы никакие грузы военного назначения не попадали в республику. Ведь, оказавшись отрезанными от снабжения, эти небольшие молодые государства долго не смогут продержаться против такого монстра, как Британия.

Даже если начнётся война, а по моим предчувствиям, это случится в ближайшее время, Германия воевать с Великобританией не будет. Но, тем не менее, поддержку Оранжевой Республики и Трансваалю, я надеюсь, наша страна оказывать продолжит. Ведь там достаточно много и наших интересов.

Поэтому я не вижу проблем в том, чтобы сопроводить вас до португальского порта. Уж на немецкий военный корабль англичане точно не покусятся — по крайней мере, до начала боевых действий. А затем, как я предполагаю, будет введена морская блокада, и снабжать военными грузами эти две республики станет либо очень сложно, либо невозможно вовсе, но, как говорится, время покажет.

Нас такой подход капитана первого ранга немецкого крейсера устраивал более чем полностью, и, конечно же, мы, поблагодарив его за поддержку, согласились.

После разговора мы ещё немного посидели и пообщались на отвлечённые темы, а затем капитан Шольц отбыл на свой крейсер. Оба корабля — немецкий военный крейсер и наш пароход — взяли курс на порт Лоренсу-Маркиш.

Признаться, морское путешествие на пароходе по уровню комфорта серьёзно отличалось от путешествия на джонке, которое нам пришлось совершить более пяти лет тому назад. Ведь на ней, помнится, мы и в шторм попадали, и качка при волнении моря была просто несопоставимой, когда утлое судёнышко швыряло по волнам Южно-китайского моря. А здесь на пароходе мы умудрялись даже проводить регулярные тренировки с нашими бойцами. К слову сказать, человек пятнадцать из них крайне отрицательно реагировали на такой вид передвижения и не участвовали, по причине морской болезни.

Когда наш пароход «Москва» приблизился к гавани Лоренсу-Маркиш, перед нами открылся впечатляющий вид. Утреннее солнце золотило воды бухты, а впереди, словно во всём величии, шел немецкий военный крейсер. Черные трубы выбрасывали ровные столбы дыма, а на мачте развевался чёрно-бело-красный флаг.

Наш пароход следовал за ним, держась на почтительном расстоянии. Я стоял у борта, наблюдая, как постепенно становится различимой суета на берегу. Местные жители и портовые рабочие высыпали на набережную, чтобы посмотреть на приближающиеся суда.

Особо выделялся португальский гарнизон. Офицеры в экзотических мундирах с золотыми эполетами внимательно следили за нашими манёврами. Крейсер первым занял позицию на специально отведённом месте для военных судов. Его команда была готова к немедленной высадке: матросы стояли у пушек, офицеры в парадной форме расхаживали по палубе. Москва расположилась неподалёку, под защитой мощного борта немецкого корабля.

Нам было хорошо видно, как с крейсера спустили шлюпку с офицерами, направившуюся к берегу для проведения бюрократических формальностей. В порту началась обычная работа. Капитан подошёл ко мне и тихо заметил, что этот порт известен своими внезапными ветрами и коварными течениями. Он также напомнил о напряжённой обстановке в регионе из-за противостояния британцев и немцев. Нам действительно нужно было поторопиться — выгрузиться и направиться в сторону Претории.

Я ещё раз окинул взглядом бухту Делагоа, в будущем она будет называться Мапуту. Это одна из крупнейших гаваней на юго-восточном побережье Мозамбика. Я знал, что её открыл в 1502 году участник экспедиции Васко да Гамы, а первым исследователем стал португальский торговец Лоренсу Маркес в 1544 году. Именно в его честь и был назван этот порт.

Гавань достаточно просторная: около 30 километров в длину и 25 в ширину. Устье бухты прикрывает остров Иньяка. Уже сейчас эта она играет важную роль на торговом пути в Индийском океане и служит перевалочным пунктом для торговли слоновой костью, а также многими другими товарами.

Наши мощные трёхтонные «Захары» один за другим спускались по металлическим скатам. Рабочие на причале страховали машины, следя за тем, чтобы они не потеряли управление на скользком спуске. Каждый из грузовиков после выезда на берег занимал место в будущей колонне.

К полудню все пять машин были успешно выгружены, и в них стали грузить снаряжение. Бойцы, распределённые по машинам, проверяли технику, подтягивали крепления и готовились к дальнейшему пути. Портовые краны продолжали разгрузку остального груза.

— Глеб! — окликнул я наше доверенное лицо, кога увидел, как он наблюдал за разгрузкой машин с улыбкой. Кржижановский, подошёл и несильно по-дружески хлопнул меня по плечу:

— А, Илья! Рад, что вы добрались.

Лёха с Никитой в это время следили за выгрузкой привезённого снаряжения. Мы не решились брать много машин, и ограничились всего пятью, три из которых переделали для перевозки топлива. Все машины были заправлены «под пробку».

— Где мы можем поговорить, Илья? — спросил меня Глеб.

— Сейчас, немного погоди. Найдем какое-нибудь спокойное место, — ответил я.

Лёха с Никитой остались наблюдать за процессом разгрузки снаряжения и припасов, а мы с Глебом Максимилиановичем Кржижановским отошли в сторону.

Неподалёку от главных доков притулилась небольшая чайная у самого берега. Её фасад украшали выцветшие от солнца ставни и старая вывеска с потёртой надписью на португальском языке. Мы зашли внутрь.

Там царила приятная прохлада. Небольшое помещение было заставлено простыми столиками, за которыми сидели портовые рабочие, торговцы и случайные путешественники. В углу располагалась открытая печь, где пожилой португалец в белом фартуке готовил традиционный чай с местными травами.

Мы заказали напитки с булочками и расположились для разговора.

— Ну что, Глеб Максимилианович, — сказал я достаточно официально, хотя на лице промелькнула улыбка. — Рассказывай, как вы здесь?

— Ох, и пришлось нам повозиться, Илья… Я в последнее время, кажется, совсем перестал спать. Удавалось выкраивать лишь по три-четыре часа в сутки. Всё остальное время было загружено работой.

В общем и целом, нам удалось реализовать тот план, который мы строили ещё в Петербурге. Примерно в тридцати пяти километрах от Претории мы выкупили поместье. Ближе тридцати я решил не брать — слишком рискованно, так как британские войска вполне могли бы использовать это место как стратегический пункт при атаках на столицу Трансвааля. А дальше — слишком неудобно для оперативного реагирования и связи с городом.

Поэтому, как мне кажется, я подобрал лучшее место для поместья. Это холмистая местность в направлении от Претории к границе с Оранжевым Свободным Государством. Там есть естественные укрытия от вражеских глаз, возможность провести быструю эвакуацию, доступ к воде, что немаловажно, как ты понимаешь. Ну и при необходимости там можно организовать достаточно крепкую оборону. Деревьев поблизости хватает, много оврагов и холмов. В общем, из этого места будет удобно осуществлять контакты как с Преторией, так и с Оранжевой Республикой, — сказал Кржижановский. А самое главное, рядом с основной усадьбой был большой овраг, именно в нем мы достаточно быстро собрали резервуары под топливо, благодаря этому сэкономили значительное время на земляных работах. Низкоквалифицированных рабочих из местных здесь хватает, готовы практически за еду работать, поэтому навалились мы со знанием дела. Сейчас работы уже завершены, хранилище в том виде, что и было запланировано еще в Питере стоит заполненное топливом. В этом же овраге нашлось место и для техники. Мы сделали над ней навесы от солнца, здесь так жарит, что того и гляди метал начнет плавиться, в общем все в порядке. Вот только я беспокоюсь по переброске грузовых машин до Претории. Признаться мы изрядно намаялись даже с внедорожниками, а ваши Захары будут на порядок крупнее. Не очень уже приспособлены эти железные дороги для перевозки такого габаритного груза. Местные подобные вещи как правило транспортируют в разобранном состоянии. Но постараемся как-то организоваться и загрузить так как есть, а то мороки с разборкой и сборкой будет очень много.

— Это хорошие новости. Нам сейчас нужно решить, каким образом перебросить туда прибывшие машины и личный состав. Отряд-то у нас немалый, и нужно сделать так, чтобы у руководства Трансвааля не возникло ненужных вопросов.

— Но вообще, Илья, — продолжил Кржижановский, — как мы и планировали, я зарегистрировал здесь строительную фирму. Поэтому, думаю, вопросов не возникнет: все парни из вашего отряда будут оформлены в эту контору как строители. Да и машины… Те грузовики, что вы привезли, кстати, очень уж они мне приглянулись, как нельзя кстати подходят под эту легенду.

— Глеб, скажи, что-то слышно про англичан? Не началось еще вооруженное противостояние?

— Нет, непосредственно боевых действий пока нет, но вот все предпосылки и мелкие стычки на границе уже присутствуют. Да и языки людям не заткнешь. Все уже просто уверены, что наглы со дня на день объявят войну республикам. Сами они тоже начала подготовку, и как могут собирают свои силы в кулак. Сдаваться, поднимая кверху лапки эти ребята точно не собираются.

— Понял тебя, тебе удалось договорится с железнодорожниками о нашей транспортировке?

— Да договорился, разве что со сроками вполне могут случиться накладки, уж больно много грузов, сам понимаешь каких сейчас из Лоренсу-Маркиш в Преторию идет. Для боров считай все английские порты закрыты, а здесь как-никак есть железнодорожная связь с Трансваалем.

Ох и намучились мы с погрузкой наших вещей в железнодорожный состав. Особенно проблемой было закатить на платформы пять наших грузовиков. Я еще подумал, что если бы мы везли не пять, а двадцать машин как хотели, то и транспортировка стала бы вообще из разряда фантастики. Многие сейчас этим ЖД направлением пользуются, и загрузка здесь бешеная, да еще и до кучи определенно есть нехватка подвижного состава.

В итоге мы заняли практически весь состав, пришлось дать приличную взятку, чтобы эта процедура вообще стала возможной, так как по началу местные служащие, увидев наш груз закрутили головами, в попытке отказаться под любыми предлогами.

И вот наконец, мы движемся в запланированном нами давно направлении в сторону Претории, и нам предстоит преодолеть 560 километров. Надо сказать чо дорога это достаточно молодая, ее лишь четыре года назад построили, соединив португальский порт с богатым на дары матушки земли Трансваалем.

Сегодня 8 октября 1899 года, и если ничего не изменится в этой истории, то уже через три дня бурские войска перейдут границы Капской колонии и начнут полномасштабное наступление на западе и востоке. Ну что ж, как говорят в Одессе «будем посмотреть»…

Глава 10

Трансвааль ждет. Организация базы

Начался путь по железной дороге. Как только поезд выехал из Лоренсу-Маркиш, стало понятно: дорога будет настоящим испытанием. Маршрут оказался далеко не прост. В душном вагоне пахло угольным дымом и перегретым металлом, стояла невыносимая жара, особенно когда состав шёл через открытые участки местности, где не было деревьев. Окна были маленькими и почти не пропускали свежий воздух, в итоге дышать было совершенно не чем, всем пассажирам постоянно приходилось вытирать пот со лба.

На остановках нас выгоняли наружу, чтобы проветрить вагоны, иначе ехать дальше было бы вовсе невозможно. В Комати задержались почти на два часа из-за поломки тендера, а пока чинили паровоз, мы покормили наших бойцов, купив у торговцев свежие лепёшки и слегка охлаждённую воду.

По правде говоря, техническое состояние поезда оставляло желать лучшего. Наш состав сильно трясло на каждом стыке рельсов. Несколько раз раздавался такой отвратительный скрежет колёс, что казалось — на этом наша дорога закончится. В Малабане машинист объявил, что необходимо проверить колёса, и появилась ещё одна непредвиденная задержка.

По пути встречались блокпосты, где приходилось подолгу стоять, пока военные проверяли документы. Ощущение тревоги не покидало нас: война могла начаться в любую минуту.

К вечеру второго дня пути мы чертовски вымотались, а спать было неудобно, ночные остановки в полумраке создавали гнетущую атмосферу. И только к утру третьего дня, когда показались окраины Претории, стало ясно: самое сложное позади. Похоже эта поездка надолго запомнится всем нам.

И вот прибыли на вокзал Претории, который представлял собой внушительное сооружение, построенное Нидерландской Южноафриканской железнодорожной компанией. Он располагался на Шейдинг-стрит, между деловым центром города и районом Сальвокопа.

Здание выглядело солидно и функционально, его главный фасад украшали характерные архитектурные элементы, а внутри находился просторный зал ожидания с большими окнами, кассы для продажи билетов, помещения для багажа и комнаты отдыха для пассажиров.

Мы выгрузились на платформе, оборудованной навесом от дождя и солнца. Хотя я бы от дождя не отказался прямо сейчас, можно даже без навеса. Вдоль путей стояли водокачки для заправки паровозов. Освещение обеспечивали керосиновые лампы, которые зажигались с наступлением темноты. Похоже, вскоре этот вокзал приобретёт особое значение. Уже через несколько дней здесь будут останавливаться военные, отправляющиеся на фронт, и санитарные поезда. В любом случае охрана будет усилена, а на территории появятся дополнительные блокпосты.

Территория вокзала, хотя и не отличалась роскошью, была достаточно хорошо организована. Имелись складские помещения, мастерские, заправочные пункты и конюшни. на лицах людей читалась напряжённость. Все чувствовали приближение войны, а вокзал как стратегический пункт приобретал особое значение в это время.

Сама Претория была хорошо спланирована и раскинулась по обе стороны реки Апиес, окружённой живописными холмами. Центр формировали несколько главных улиц. Главной артерией являлась Черч-стрит, протянувшаяся с запада на восток. На Черч-сквер располагались важные здания: бывший парламент, старый монетный двор, дворец правосудия и главпочтамт.

Архитектура отличалась европейским стилем. Здесь преобладали кирпичные здания с высокими фронтонами, фасады с декоративными элементами, широкие веранды для защиты от солнца.

Население было достаточно многонациональным. В центре жили бурские семьи, в деловом районе сосредоточились британские колонисты, на окраинах — местные африканские племена. Кроме того, торговые кварталы населяли работники порта и торговцы.

На улицах можно было встретить чиновников в строгих костюмах, солдат в военной форме, курьеров на велосипедах, служанок и прислугу.

Атмосфера в городе была напряжённой: предстоящие военные события уже не являлись секретом ни для кого.

Кржижановский отлично подготовился к нашей встрече и когда мы стали выгружаться из поезда, нас тут же начали встречать парни, отправившиеся сюда с Глебом Максимилиановичем ранее. Они организовали всё заранее: наняв большое количество повозок для транспортировки снаряжения, что мы привезли с собой. Ведь в два свободных от топлива грузовика, не так уж много и поместится. А вообще, с нами ехало снаряжения и боеприпасов чуть более десяти тонн.

Ребята, засидевшиеся сначала на корабле, а потом и в поезде, начали шустро разгружать вагоны, заполненные ящиками, и складывать вещи на подогнанные повозки. Те затем выстраивались в колонну, которая должна была выдвинуться в направлении нашей фермы, прикупленной Кржижановским.

К вагону подошёл какой-то важный господин в сопровождении двух людей, похожих на военных — судя по их мундирам.

— Добрый день, господа. Куда направляется такая огромная команда? — спросил он.

Кржижановский не стал ждать от меня ответа, а сразу взял дело в свои руки, всё-таки он уже немного освоился в местных реалиях, и кому, как не ему, вести переговоры с представителями власти. А то, что этот господин имел отношение к органам местного управления, сомнений не вызывало.

— Добрый день. Наша строительная фирма Атлант привезла рабочих, технику и оборудование из Российской империи. Сейчас мы будем обустраиваться и очень скоро начнём выполнение нового контракта.

— И что вы будете строить, если не секрет? — поинтересовался господин.

— Здания и сооружения. У нас есть предварительная договорённость по строительству складских объектов, а также пивоваренного завода. На нас подготовка площадки и возведение основных зданий! — спокойно ответил Кржижановский.

Глеб Максимилианович держался максимально естественно в общении с представителями власти Претории и даже не возникало желания встревать в эти переговоры, да и с документами на этот счет у того действительно все было в полном порядке.

Думаю, что для начала нам необходимо обосноваться на нашей базе и дождаться, когда начнётся активная фаза военных действий.

Судя по нашей истории, то 11 октября бурские войска начнут наступление на британские позиции на границе. Всего в армии буров будет мобилизовано порядка 60 тысяч человек от 16 до 60 лет. Атаку будут проводить одновременно на двух направлениях — на запад и восток.

Поначалу британские войска окажутся застигнуты врасплох, а буры продемонстрируют отличную тактическую подготовку, используя знание местности и мобильность своих отрядов. Англичанам придётся столкнуться с серьёзным сопротивлением. Успешными также будут атаки на британские форпосты. Бурам удастся захватить ряд стратегических пунктов и осадить крупные города.

В прошлой истории к концу октября стало очевидно, что эта война будет длительной и сложной для обеих сторон. Бурские республики рассчитывали на быструю победу, опираясь на поддержку Германии, а британское командование было вынуждено пересматривать свою стратегию ведения боевых действий.

Почему же вообще возник этот конфликт? А здесь всё относительно просто. Англичане хотели соединить свои северные и южные африканские владения в одну колонию. К тому же в Трансваале были обнаружены богатейшие месторождения золота и алмазов, что не могло пройти мимо внимания загребущих ручонок британских промышленников и финансовых воротил. Также англичане требовали предоставления избирательных прав европейским переселенцам, уитлендерам, проживающим в Трансваале, что напрямую угрожало политической власти буров.

Сесил Роудс в 1895 году организовал вооружённый переворот, но его попытка захвата Йоханнесбурга закончилась провалом. Этот политический деятель и бизнесмен, контролировавший значительную часть золотодобычи, стремился установить английский контроль над всеми приисками Трансвааля.

После его фиаско Британия начала подготовку к войне. Премьер-министр Джозеф Чемберлен требовал предоставить избирательные права уитлендерам, а президент Трансвааля Пауль Крюгер отказался выполнить эти настойчивые пожелания.

Инициатором конфликта выступила Великобритания, которая планомерно наращивала военное присутствие в регионе, саботировала мирные инициативы и стремилась к аннексии территорий буров. Но буры не стали дожидаться, когда англичане пойдут в наступление, а предприняли упреждающий удар.

Предположительно, всё будет развиваться по таким же лекалам, как и было в наше время, но как говорится время покажет.

Пока же нам было важно поскорее убраться всем нашим табором на ферму, в 35 верстах от Претории. Уж больно мы здесь светимся таким бравым отрядом, подтянутых молодых «строителей». Не нужно исключать и британского присутствия в этом городе, у них тут точно куча своих соглядатаев, что почти в режиме реального времени докладывают своим кураторам обо всех подозрительных событиях, случающихся в столице Трансвааля. И конечно же наше появление у британцев тоже должно вызвать немало вопросов, что, как вы понимаете, нам было совершенно не нужно.

Мы выстроились в колонну, бойцы загрузились на повозки, и длинной вереницей, растянувшейся почти на километр, направились в сторону нашей фермы. Для начала обустроимся, приведем себя в порядок. Не надо забывать откуда мы прибыли, а это значит, что как минимум несколько дней на акклиматизацию нашим северным организмам дать необходимо. Что поделать, мы конечно уже приличное время, находимся в широтах, где основной проблемой является не холод, а невыносимая жара, но так или иначе по всем медицинским правилам нужна акклиматизация, и пренебрегать таким простым фактом ни в коем случае нельзя.

Дорога на ферму, представляла из себя скорее не дорогу, в привычном ее понимании, а направление, как говориться «в ту сторону». Глядя на нее, я даже усомнился вообще в целесообразности применения на этих землях техники, которую мы привезли с собой. Хотя Глеб рассказывал, что они протестировали наши внедорожники, да и мотоциклы на предмет использования в этих условиях, и если не считать пару раз, когда крепко застряли, то можно сказать, что испытание суровой африканской действительностью наши механизмы выдержали с честью. А уж какие вещи можно будет творить с лимонниками, имея значительное преимущество в скорости передвижения, я вообще молчу!

И вот, наконец, действительно, через 35 километров от Претории, укрытая среди холмов и редких деревьев, раскинулась старая ферма. Её постройка, возведённая ещё первыми поселенцами, сохранила следы былого благополучия. Но сейчас стены из красного кирпича были обветшалые, а черепичная крыша местами проросла травой.

Главное здание фермы служило складом и командным пунктом. Просторный амбар, приспособленный под хранение припасов, вмещал запасы продовольствия и боеприпасов. Рядом расположилось несколько хозяйственных построек: конюшня, кузница и складские помещения.

Кржижановский организовал казармы в трёх больших бараках, используя под них бывшие складские помещения. Получилось достаточно скучено, но зато крыша над головой, когда отряд будет находиться на базе. Каждый барак рассчитан примерно на сорок человек, и это позволяло разместить там всех. В помещениях сколотили двухъярусные нары, а также оборудовали места для хранения оружия и личных вещей.

Вся территория была обнесена невысоким забором из колючей проволоки, а в стратегических местах на подходах были организованы дозорные пункты и посты, которые регулярно сменялись. Между постройками проложили узкие тропинки, утрамбованные множеством ног. В центре двора находился колодец — главный источник воды для всего отряда.

Особый уголок занимала небольшая часовня, сохранившаяся ещё с давних времён. Её серые стены и остроконечная крыша служили своеобразным ориентиром для всех прибывающих на ферму. Именно эту часовню мы увидели при подъезде. Внутри её царила особая атмосфера спокойствия, несмотря на приближающееся военное время.

Мы не стали долго раскачиваться и сразу приступили к обустройству фермы. Многое удалось сделать Кржижановскому, пока он находился здесь, но, тем не менее, этого было недостаточно. Я руководил размещением, а Никита занимался стоянкой техники, распределяя задачи между парнями.

Отдельная группа техников-водителей, которая как-то сама собой выделилась среди наших подопечных, подчинялась брату. Они под руководством Никиты расставили технику на просторной площадке за главным зданием, соблюдая необходимые интервалы. Между машинами оставили порядка одного метра расстояние.

Мы внимательно осмотрели территорию, а также склад топлива, который был организован Глебом Максимилиановичем Кржижановским. В амбаре решено оставить склад оружия и боеприпасов. После того как туда занесли наш запас, там тоже появился отдельный пост охраны.

Леха, взяв с собой десять бойцов, решил провести разведку в ближайших окрестностях, отметив возможные точки засады и удобные позиции для дозоров. По результатам его осмотра мы установили дополнительные посты наблюдения. Ребята занялись укреплением периметра, усиливая забор из колючей проволоки, которую мы также привезли в бухтах из России, а затем занялись оборудованием наблюдательных вышек. Всего по плану было поставить их две.

К вечеру основные работы были завершены. Я провёл общий смотр, остался доволен результатами, распорядился установить график дежурства на постах. Ферма постепенно превращалась в надёжную базу для нашего отряда.

Мы собрались в гостиной главного дома для того, чтобы обсудить дальнейшие планы по укреплению позиций, а также наши дальнейшие совместные действия.

Одной из проблем, которая пока не была решена, это гигиена наших бойцов. Как в условиях постоянной нехватки воды можно добыть ее на помывку 120 здоровых парней, остается пока непонятным. И если для питья воды в колодце с горем пополам хватало, то вот для того, чтобы помыться уже никак. Не ходить ведь нам грязными чумазыми и вечно воняющим. Наши бойцы учились нести службу сугубо по уставу, что был нами фактически скопирован, с послевоенного устава Красной армии. Все-таки опыт, что получили солдаты и офицеры поистине колоссальный. Ну и как говорится, за каждую запятую в этой небольшой книжке в свое время было заплачен сотнями жизней простых ребят. Нашим архаровцам, по сути оставалось его только выучить, ну и применять на практике естественно. Вот и в уставе про чистоту тела как говориться написано черным по белому. В итоге пришли к тому, что организуем душевые, с бочками на крыше, стараясь максимально экономить воду.

Как оказалось, на акклиматизацию понадобилось три дня. У всех она проходила по-разному, ведь человеческий организм до конца ещё не изучен и порой непредсказуемо реагирует на такие вещи. Ведь, как говорится: «что русскому хорошо, то немцу смерть». Так и здесь: кто-то акклиматизировался достаточно быстро, почти не замечая жары, а кто-то знатно помучался.

На столе были разложены местные фрукты, а кухарка, нанятая Кржижановским, подавала пышную сдобу. Вообще наши бойцы привыкли сами себя обеспечивать, поэтому баловать их наёмным персоналом мы не стали. Разве что Кржижановский, по указаниям, полученным ещё в Санкт-Петербурге, нанял пару прачек, которые должны были стирать наши вещи. Этот труд вполне можно было доверить наёмным сотрудникам — нечего отвлекать бойцов от важных дел. А уж как стирать свои портки, этому их учить точно не нужно: последние пять лет они приучались целиком и полностью себя обслуживать сами. А вот еду пусть сами себе готовят!

— Всадник! — громко сказал, вскочив, Кржижановский и показал рукой куда-то вдаль. Пока я не сосредоточил взгляд на приближающейся фигуре, не мог однозначно утверждать, кто это и что, собственно, происходит.

Как оказалось, в нашу сторону скакал молодой мужчина лет тридцати, живший по соседству. Его ферма находилась рядом с нашими владениями.

— Началось! Началось…! — закричал тот, подъезжая к нам все ближе и ближе.

Глава 11

Партизанская война в Трансваале. Отряд «Медведи»

Питер Бота, именно так звали фермера, который скакал в нашу сторону, слез со своего коня и направился к нам. Мы, конечно же, отложили все дела и выбрались из гостиной на улицу, чтобы пообщаться с ним.

— Началось, началось Глеб! — еще раз повторил он.

Глеб Максимилианович представил нас своему соседу, мы решили не афишировать для окружающих главенство в нашей организации, все-таки по возрасту по всем понятиям на роль руководителей мы не тянули даже с большой натяжкой, хотя визуально нам уже вполне можно было бы дать 18–20 лет. Но для всех местных Глеб Кржижановский был главой строительной фирмы, которая брала подряды в Трансваале. Вот и сейчас Питер Бота первым подошел именно к нему, и дождавшись, когда Глеб представит нас, принялся рассказывать:

— Из Претории пришла информация, что сегодня началось наступление. Видать, терпение руководства Трансвааля подошло к концу и ждать, когда англичане перейдут границу, уже не было смысла. Поэтому наши стали наступать сразу по двум фронтам.

Выходит, та заваруха — военный конфликт, к которому мы готовились долгое время, начался. Теперь остается лишь решить, в каком виде мы вступим в него. Безусловно, нам необходимо каким-то образом связаться с руководством Трансвааля. И здесь было несколько вариантов: либо отправляться в Преторию, где находился президент Трансвааля Пауль Крюгер, а также основные органы управления республики, либо отправиться в один из полевых штабов — например, в штаб генерала Кронье, который действовал в районе Мафекинга и Кимберли.

Из прошлой истории я знал, что бурские войска действовали достаточно децентрализовано. Это было связано как с территориальными особенностями, с применяемой тактикой партизанской войны, так и с отсутствием нормальной связи между подразделениями. Но гоняться за полевыми штабами можно было долго, потому что главнокомандующие оперативно перемещали их в зависимости от военной обстановки, что, конечно, позволяло им более гибко управлять войсками в ходе боевых действий, но для нас составляло проблему.

Мы, как и планировали ранее, собирались заявить наш отряд как добровольческий партизанский отряд, действующий условно независимо от основных сил Трансвааля. Насколько это в принципе будет реально и удастся ли договориться с командованием войск Трансвааля — пока не ясно.

В общем, приняли решение направляться в Преторию и искать встречи с Паулем Крюгером, чтобы получить от него разрешение на формирование нашего партизанского отряда. Сборы были недолгими. В путь мы отправились на двух наших внедорожниках, Лёху оставили на ферме заниматься подготовкой отряда к выходу. Со мной поехал Никита Кузьмич Кржижановский и четыре бойца.

Питер Бота недолго задержался у нас, выпив чашку чая, поделившись своими мыслями и опасениями насчёт предстоящей военной кампании, он собрался. У него было трое взрослых сыновей и две дочери, и он, конечно же, переживал за своих детей. А то, что им придётся поучаствовать в горячей фазе этой войны, не вызывало ни у нас, ни у Питера никаких сомнений.

Тридцать пять вёрст до Претории мы проехали достаточно быстро, всё-таки внедорожники, произведённые по нашим чертежам в САСШ Фордом, были гораздо более приспособлены для таких дорог, чем трёхтонные «Захары», привезённые из Петербурга.

Претория жила в атмосфере напряжённого ожидания и тревоги. Город, обычно спокойный и размеренный, теперь наполнился суетой и движением. Солдаты торопливо маршировали к сборным пунктам. Повозки с военными грузами грохотали по мощёным улицам. Люди спешили по своим делам, перебрасываясь тревожными репликами.

Мы направились в центр города, к Чёрч-сквер. Центре города был заполнен военными чиновниками, а у здания парламента собирались группы людей, обсуждавших последние новости, в воздухе витал запах дыма от костров, на военных постах, пороха от пристрелки винтовок и конного навоза от множества лошадей, снующих повсюду.

Штаб президента Пауля Крюгера располагался в его резиденции на Чёрч-стрит. Это было внушительное здание, отличающееся особой архитектурой: вытянутое, просторное, прочное строение с характерными фронтонами, с карнизами в стиле позднего Ренессанса. У входа в здание была достаточно серьёзная охрана, и только лишь доверенные лица могли попасть в этот день к Крюгеру. Без специального пропуска даже и думать было нечего.

И тут я заметил, что внимание Глеба Кржижановского отвлеклось на фигуру в мундире, явно в высоком звании, которая подходила к зданию штаба.

— Господин генерал! Господин генерал! Разрешите обратиться⁈ — подскочил к нему Глеб.

Охрана попыталась его оттеснить, но генерал остановил их. Перед нами был генерал Шалк Виллем Бургер. Как оказалось позднее, они познакомились примерно месяц назад, когда Глеб оформлял документы на строительную кампанию, а затем они случайно пересеклись в одном из ресторанов Претории, где ужинал Кржижановский. Зная, что впереди нам предстоит участвовать в боевых действиях, Глеб постарался наладить общение с этим генералом ещё тогда. А сейчас теперь, Шалк Виллем Бургер был одним из ближайших соратников президента Пауля Крюгера и исполнял важное поручения по координации военных действий. Он был известен своей честностью и справедливостью, хорошо знаком с работой штаба и имел неограниченное право доступа к президенту.

— Разрешите обратиться, господин генерал⁈ — повторил свой вопрос Кржижановский.

— Обращайтесь. Глеб, если я не ошибаюсь?

— Всё верно, господин генерал! — отчеканил, словно по уставу, Глеб Максимилианович.

— Мы, как вы знаете, организовали строительную кампанию, которая должна была заниматься сооружением пивоваренного завода. И ещё несколько контрактов планировали взять в ближайшее время. Но вот обстоятельства вынуждают нас свернуть эти благие созидательные начинания. Так или иначе, сейчас у нас сто двадцать молодых сотрудников, из которых мы хотим сформировать и за свой счёт вооружить партизанский отряд. Не могли бы вы посодействовать нашей встрече с президентом, чтобы получить на это разрешение? В нашей команде есть люди, опытные в военном деле, и, поверьте, действия нашего подразделения не останутся незамеченными ни для руководства Трансвааля, ни, конечно же, для англичан. Сейчас мы располагаем достаточными ресурсами, из собственных запасов мы уже вооружили отряд новейшими винтовками, ручными пулемётами, а также располагаем транспортными средствами для быстрой переброски и решения задач на стратегических направлениях.

Генерал выслушал Глеба, задумавшись, потер щёку: — Если вы, молодой человек, говорите правду и ничуть не лукавите, то вас нам послал сам Господь Бог. Вы один или с вами есть ещё представители вашей организации?

— Так точно, господин генерал, со мной как раз находятся люди, которые собираются возглавить этот отряд с целью нанести англичанам как можно больше потерь в этом военном конфликте.

— Познакомьте меня с ними! — попросил генерал Шалк Виллем Бургер.

Мы стояли метрах в десяти и наблюдали сцену общения Кржижановского и генерала, и по жесту Глеба подошли с Кузьмичом и Никитой.

— Господин генерал, разрешите представиться. Илья Горский, строительная компания «Атлант»

— Никита Горский, строительная компания «Атлант», а это Кулагин Егор Кузьмич. — добавил брат, указывая на опекуна.

— Мы горим желанием возглавить партизанский отряд, который будет действовать на коммуникациях противника, нарушать их снабжение, а также в некоторых случаях будет способен выполнять особые поручения командования Трансвааля. Наш отряд вооружён современным оружием, транспортными средствами и обладает очень высокой манёвренностью, и все сотрудники нашей компании, зачисленные в отряд, в России прошли серьезную боевую подготовку.

Генерал почесал подбородок, а я невольно задумался: что-то он уж слишком часто чешется. Может, с водой в Претории проблемы? Или баню эти буры не уважают? И на моём лице после этих мыслей невольно появилась улыбка.

— Что смешного? — поинтересовался без агрессии генерал Бургер.

— Никак нет, господин генерал. Просто очень рад нашей встрече. Ведь без неё мы могли сегодня и не попасть на приём к господину президенту, а сейчас, как понимаете, каждый день — на вес золота, да и каждый час тоже.

— Что-то мне подсказывает, — сказал задумчиво генерал, — что ваша строительная компания слишком уж не похожа на строительную.

— Господин генерал! — вступил я, — мы готовы рассказать подробнее о нашей организации, но просьба: сделать это в присутствии господина президента, и лучше с минимальным числом допущенных к этой информации лиц. Сами понимаете, насколько велико количество английских шпионов в Претории.

Генерал Бургер хмыкнул, повернул голову в сторону главного входа в штаб и сказал:

— Следуйте за мной, молодые люди.

И мы направились с ним в кабинет президента Трансвааля Пауля Крюгера.

* * *

И вот, покачиваясь в седле, мы движемся к нашей первой цели. Впереди нас ждёт Кимберли, который уже должен быть уже осаждён бурскими войсками. К сожалению, использовать весь автопарк не получилось, и с собой мы взяли два внедорожника: один «Захар» с топливом и один грузовой — наполненный боеприпасами и фуражом, пять одиночных мотоцикла и три с коляской. При этом мы прекрасно понимали, что велик шанс бросить эту технику где-нибудь по дороге. Ведь предстояло перебраться через множество преград, ожидающих на пути.

Здесь и сейчас все передвижения шли по грунтовым дорогам, которые сильно зависели от погодных условий. Дожди делали их практически непроходимыми не то, что для грузовиков, но даже для повозок и конных отрядов.

Нам приходилось преодолевать каменистые участки местности, порой встречались заболоченные участки, либо какие-нибудь заросли. И в целом, конечно, наш отряд был вынужден двигаться достаточно медленно. Не на такую скорость, конечно же, мы рассчитывали, когда планировали всю операцию в Петербурге. Сидя в своем доме в Шувалово, мы немного по-другому представляли этот процесс.

Тогда, в кабинете Пауля Крюгера, всё прошло даже лучше, чем мы ожидали. Президент, выслушав нас, достаточно быстро оформил необходимые официальные документы. Дав нашему отряду название «Медведи». Указал в них нашу принадлежность к армии Трансвааля, скрепив своей подписью и печатью.

Командиром подразделения по бумагам был назначен Глеб Максимилианович Кржижановский. Конечно, он был фиктивным руководителем, но светить свою фамилию в этом деле мы не хотели, да и признаться наш возраст в таком случае вызывал бы множество споров и разнотолков, а как-то доказывать и переубеждать седовласых военачальников совершенно не хотелось.

Хотя англичан дураками назвать вряд ли можно, думаю, что, сложив два плюс два, они, скорее всего, смогут сделать правильные выводы о нашем подразделении, но время покажет, как говорится.

Документ подтверждал наш статус в армии. На его основании мы могли получать снабжение — продовольствие для отряда и фураж для лошадей. Лошадей и повозки мы с большим трудом и, наверное, только благодаря протекции генерала Бургера и наличию на руках нужных документов приобрели в Претории. Понадобилось их довольно-таки приличное количество, с учётом того, что с собой необходимо было везти.

К полудню погода начала меняться: небо затянуло тучами, поднялся сильный ветер, а к вечеру пошёл мелкий дождь, который затруднял наше движение. Было принято решение остановиться на ночлег в небольшой роще. Бойцы разбили лагерь, разожгли костры, и дежурные были выставлены по периметру для охраны. Несмотря на усталость, настроение в отряде оставалось боевым, все мы понимали важность нашей работы, а именно так её и воспринимали.

На следующее утро едва рассвело, наш отряд продолжил движение. К полудню погода улучшилась: тучи разошлись, выглянуло солнце, до Кимберли оставалось ещё пару дней пути.

Когда мы подобрались к окрестностям города, осада его бурскими войсками уже шла полным ходом. Мы прибыли как раз в тот момент, когда разворачивались ключевые события.

Сразу по прибытии в расположение войск буров мы направились к командующему осадой — коменданту Корнелиусу Весселсу. Штаб бурских войск располагался в окрестностях города, его защищали естественные преграды, и британская артиллерия была неспособна на безнаказанный обстрел. Лагерь был неплохо укреплен, обратил внимание на наличие системы наблюдательных постов и организованных складов с боеприпасами.

Командиры отрядов, осаждавших Кимберли, напрямую подчинялись коменданту, и конечно же мы в первую очередь должны были попасть к нему.

Бурские войска располагались в окрестностях города, но не имели возможности занять господствующие высоты для наблюдения за позициями противника. Именно поэтому они и выбрали тактику осады и изматывания гарнизона постоянными обстрелами, но не открытого штурма.

Командира нашего отряда пригласили в главную палатку, где его ожидал Весселс. Тот встретил нас стоя, окинув внимательным взглядом, это был военачальник с седыми усами и проницательными глазами. Внимательно выслушав доклад Кржижановского о вооружённости отряда и составе подразделения, он сообщил о включении нас в состав осаждающих сил, определил участок дислокации и назначил время для инструктажа по тактике ведения осады и хотел было нас отправить, но это не входило уже в наши планы.

— Господин комендант, — вступил я. — Разрешите обратиться?

— Обращайтесь! — кивнул Весселс разрешающим жестом.

— Наше специальное подразделение использовать исключительно в осаде попросту неэффективно. Мы обучены действовать на коммуникациях противника: нарушать его логистику, связь, проводить диверсии. Поэтому, по возможности, просили бы вас выделить нам место для дислокации, но напрямую в осаде не участвовать. Мы планируем сегодня ночью провести разведку, а затем составить предложение для вашего штаба о том, какие действия нашего отряда будут наиболее эффективны в данной ситуации.

Комендант Весселс взглянул на меня проницательным взглядом, слегка скривив лицо в улыбке: — Ну что ж, молодой человек, в целом я и не рассчитывал на ваше подразделение. Поэтому, если вы понимаете, о чём говорите, и действительно можете оказать помощь нашим войскам такого рода, что вы сейчас описывали, я буду только за. Даю вам два дня на разработку плана действий вашего отряда. Всё понятно?

— Так точно, — отрапортовал я.

По распоряжению коменданта Весселса мы заняли довольно неплохое место. Сам лагерь находился на некотором удалении от городских укреплений, и место было выбрано так, чтобы быть максимально защищённым от прямых обстрелов британской артиллерии.

Определившись с дислокацией отряда «Медведи», мы стали оборудовать свой лагерь. Бойцы ставили палатки, готовили места для приготовления пищи, а мы тем временем планировали разведку, в которую должны были отправиться я, Никита и ещё пятнадцать бойцов — наиболее натренированных для тихого передвижения и отлично справляющихся с маскировкой.

Главой этого разведывательного отряда был назначен Алексей Воронов — крепкий молодой человек с обветренным лицом, прямым носом и вьющимися русыми волосами.

Тёмная ночь окутала окрестности Кимберли, наш отряд бесшумно покинул лагерь буров. Я шёл впереди, ведя группу по заранее намеченному маршруту, передвижение было практически бесшумным, мы использовали маскировочные халаты, которые отлично помогали скрытности. Двигались цепью, соблюдая дистанцию в несколько метров и каждый знал свою задачу. Общались исключительно на языке жестов, вбитым в подкорку каждому бойцу за годы тренировок.

В руках мы держали винтовки, а за плечами несли ранцы с необходимым снаряжением, кроме того, у каждого при себе имелся пистолет ПР-92 с глушителем. Окрестности города казались зловещими в темноте: тени от редких деревьев и кустарников создавали причудливые узоры на земле. Мы с бойцами внимательно осматривали местность, в любой момент готовые открыть огонь.

Было запланировано разведать железнодорожные пути, водные источники, которыми пользовались англичане, и британские посты охраны. Периодически я останавливал группу для проверки местности и корректировки маршрута. Двоих парней отправил вперёд как дозор, ещё двое шли позади, прикрывая наш тыл.

Особое внимание уделяли удобным местам для будущих засад, а также пытались выявить слабые места в обороне. И вот мы подобрались первой линии домов, выглядевших мрачно. Британская оборона была организована вполне неплохо: практически на каждом углу стояли часовые, даже ночью, а между домами оборудованы позиции для стрелков. Мы залегли в небольшой низине, наблюдая и оценивая передвижения противника. Внезапно Никита заметил группу британских солдат, которые, видимо, меняли караул. В этот момент произошло неожиданное: один из наших бойцов случайно задел камень, и тот с глухим стуком покатился в небольшой овражек. Британцы мгновенно насторожились, внимательно всматриваясь в темноту, ведь между нашими позициями было всего около 50 метров. Похоже есть все шансы, что наша вылазка перерастет в разведку боем, подумал я…

Глава 12

Ночная вылазка Кимберли. Захват Сесила Родса

Буквально 50 метров отделяли наш отряд от позиций англичан, неплохо организованных на окраине Кимберли. Практически каждый дом в первой линии был превращён в боевую позицию. Жителей из них, видать, давно уже отселили, а кого-то и успели эвакуировать из города до того, как началась осада города бурскими войсками.

Этот долбанный камень, что всполошил англичан, мог здесь и сейчас нарушить наши планы. И тихая разведка, что мы планировали провести, вполне себе могла перерасти в серьёзную такую заваруху. С моей наблюдательной позиции было видно, как британцы всматриваются в темноту, пытаясь понять причины неизвестного шума. Их настороженность продолжалась, наверное, минут пятнадцать. В это время мы с нашими бойцами-разведчиками залегли, вжавшись в грунт. Видимо, наши маскировочные накидки типа «леший», специально подготовленные под эту местность, помогли остаться незамеченными.

Тем не менее, ожидая, что подобная ситуация может произойти повторно, Лёха — в это время находившийся в основном лагере — собирал остальных бойцов. Ведь в случае начала столкновения нам могло понадобиться прикрытие для отхода, и вот тогда основная часть отряда вполне себе смогла его нам организовать.

Наконец, всё стихло.

— Пронесло! — подумал я.

Никита, находившийся ближе всех к позициям противника, внимательно осматривал их и по наблюдениям спустя минут двадцать британцы уже расслабились, видимо, списав шум на случайность и настолько рьяно уже не ожидали какого-то подвоха.

Я подумал, хорошенько все взвесив, и решил: — А почему бы и нет!

И медленно стал приближаться по-пластунски к позициям противника. За мной цепочкой бесшумно двигались наши бойцы. Каждые пару метров мы замирали, вслушиваясь в тишину, конечно, абсолютной бесшумности не было — да и откуда она возьмётся в осаждённом городе, находящемся постоянно в напряжении, в готовности отразить атаку буров? Но, тем не менее, ночного нападения вообще, или именно в эту ночь, англичане никак не ожидали. А я решил, что мы вполне себе можем попробовать провернуть что-то эдакое.

Британцы держали оборону за естественными укреплениями, они натаскали завалы из отработанной породы, которой было предостаточно вблизи города, и соорудили из них защиту на своих позициях. Насколько я знаю, в укреплении принимали участие и инженеры компании «Де Бирс» Сесила Родса, который тогда и взял на себя руководство обороной этого города, активно участвуя в защите его от бурских войск.

Если бы британцы нарыли по периметру окопов полного профиля, то, скорее всего, штурмовать город было бы крайне затруднительно, но в общий обиход такой вид обороны ещё не успел войти. Не перестроились пока полностью мозги военных стратегов от войн наполеоновских времён, когда солдаты двигались друг на друга стройными рядами, делая залпы куда-то в ту сторону.

Но прямо сейчас, на наших глазах, обе стороны военного конфликта отрабатывают новые тактики, которые, безусловно, будут использоваться в будущих войнах — и не только в Африке.

Приблизившись к укреплениям метров на пять, я стал наблюдать за британцами, которые, расслабившись, развалились на отдых. И, похоже, часть из них просто-напросто дрыхла. Было несколько бдительных солдат, что продолжали всматриваться в темноту. Мы с Никитой, находившимся от меня метрах в двадцати, насчитали таких три особи.

Дождавшись, когда десять бойцов, кроме нас с Никитой, подползут на максимально близкое расстояние, я принял решение, что можно начать атаку — по возможности действую бесшумную. Мы с братом достали наши рогатки, в этот раз мы использовали свинцовые шарики, пробивающие обычную жестяную бочку с небольшого расстояния. Под рукой рядом находился ПР-92 с глушителем, которыми также были вооружены и остальные бойцы.

Одновременно мы выпустили по снаряду в головы бдительных британских солдат, не успели их тела упасть на землю, как полетели следующие, тем самым устранив всех часовых-наблюдателей. Шум от падения тел, видимо, привлёк англичан, отдыхавших за укрытием, но, не слыша звуков выстрела, первое время они не могли сообразить, что происходит. Да и, видать, поднявшись ото сна, не слишком быстро анализировали сложившуюся обстановку.

Времени от растерянности британцев нам хватило для того, чтобы максимально сблизиться с их позициями.

В дело пошли ножи, нужно было во что бы то ни стало постараться ликвидировать этот пост, не привлекая лишнего шума. Конечно, стрельба из пистолета с глушителем, который на данный момент, вероятнее всего, является неизвестным приспособлением для большинства здесь присутствующих вояк, могла и не привлечь особого внимания, но рисковать не хотелось.

Мы практически синхронно влетели в укреплённые позиции британцев, часть из которых в это время только продирала глаза, пытаясь сообразить, что, чёрт возьми, происходит. Не дали мы им времени это сделать. Ножевому бою ребята из «Белого ветра» были обучены на довольно высоком уровне. Хватило буквально нескольких секунд, чтобы пост британцев, контролировавший этот участок обороны Кимберли, перестал существовать.

Всего мы насчитали девятнадцать англичан, одного из которых при этом оставили в живых. Олег с Николаем в этот момент засовывали ему в рот кляп, предварительно связав руки кожаным ремнём. После короткого допроса англичанина оказалось, что посты британцы меняют каждые три часа, и следующая смена произойдёт приблизительно через два.

— Через два…! — я глянул на свои часы. — А что, может и получиться! — подумал я и дал команду нашим бойцам на переодевание.

Мы стали спешно стаскивать с британцев их форму, складывая её рядом, а тела в одном лишь нательном белье сбрасывали в небольшую яму возле поста, чтобы со стороны белые рубахи да кальсоны не привлекали излишнего внимания.

И вот часть отряда была переодета во вражескую форму. Оружие менять не стали: всё-таки сейчас ночь, и разглядеть модель винтовок будет достаточно нетривиальной задачей.

Я облачился в форму майора, в британской армии того времени именно это звание было характерно для командования небольшими подразделениями. Из сведений, полученных от допрашиваемого, мы выяснили то, что в мою голову принесло завиральную идею, способную резко поменять весь расклад текущей ситуации на фронте.

Пленный поведал, что Сесил Родс остановился в отеле-санатории и большую часть времени, особенно ночью, проводил там. Родс не находился на передовых позициях обороны, а активно участвовал в организации защиты города, и его присутствие в отеле было стратегически важным: оттуда он координировал действия и принимал решения по обороне, несмотря на напряжённые отношения с британским военным командованием.

Расстояние от той точки, где находились мы сейчас, до отеля, где предположительно должен был находиться Сесил Родс, составляло около двух-трёх километров. Город был достаточно крупным, оборонительные сооружения располагались по всему периметру, а сам отель находился в его центральной части.

Думая о вылазке, я понимал, что это несомненный риск, но поделать с собой ничего не мог. К тому же предпринятая маскировка, надеюсь, должна сыграть нам на руку. Мы оставили на позициях британцев трёх наших бойцов, передав им снятые с нас вещи. Те увязывали их в тюки.

Объём такого количества маскировочных халатов, состоящих из множества лоскутов ткани, был достаточно приличным, хоть и весил не слишком много. Терять их, учитывая, что они были в единственном экземпляре, да и показывать их англичанам, нам вовсе не хотелось. Думаю, что после этой войны они и так войдут в обиход и будут использоваться на поле боя всеми развитыми государствами. Но пока они являлись нашим преимуществом в проведении скрытой войны и нужно было сохранить это преимущество как можно дольше.

Наш отряд достаточно нагло двигался по улицам Кимберли. Я решил, что именно такой способ передвижения по осаждённому городу меньше всего должен привлечь внимание.

В это время Лёха с бойцами находились уже примерно в трёхстах метрах от тех позиций, которые нам удалось зачистить, организовав тем самым безопасный коридор для того, чтобы покинуть осаждённый город. Конечно же, я прекрасно понимал, что своими силами взять штурмом город вряд ли получится. Но, с другой стороны, наши бойцы стоят нескольких англичан — это точно. А здесь их не сказать, чтобы и очень много: всего порядка шестисот военных из 1-го Северо-Ланкаширского пехотного полка, около четырёхсот-пятисот бойцов местной полиции и примерно две с половиной тысячи ополченцев из местных жителей, а это простые ремесленники и горнорабочие. То есть всего порядка четырёх с половиной тысяч защитников. Поэтому сотня отлично подготовленных и натренированных для штурма укреплений бойцов могла нанести англичанам немалый ущерб.

Но такой вариант не входил в мои планы. Прокручивая вариант полноценного штурма города своими силами, я понимал, что в этом случае среди моих ребят точно будут потери, и, скорее всего, не единичные. Действия в городской застройке достаточно непредсказуемы, и потому цель вылазки основного отряда заключалась скорее в организации нашего отхода.

На позиции, где мы ликвидировали пост британцев, выдвинулось десять человек, которые подхватили наши вещи, оставленные после переодевания, и перетащили их в расположение основного отряда. Лёха оставил на тех самых позициях пятнадцать бойцов, находящихся в постоянной боевой готовности. Сам же в это время разместился с основным отрядом.

Ночь в осаждённом Кимберли была тихой и мрачной. Мы, переодетые в британскую военную форму, передвигались по тёмным улицам города. Шаги нашего отряда по каменистой мостовой были практически не слышны, ходить тихо все были обучены.

У входа в отель, где находился Сесил Родс, дежурила усиленная охрана. Добраться сюда нам удалось достаточно легко — и вот мы уже были у своей цели. У дверей стояло четверо британских солдат с винтовками, которые время от времени переговаривались шёпотом. Их глаза сканировали все тёмные углы и проходы, но мы, приближаясь к посту и старались держаться непринуждённо.

Никита сделал вид, что достал какие-то документы, и подошёл к охранникам практически вплотную. Один из них мельком взглянул на бумаги, не подозревая никакого подвоха и в этот самый момент мы с братом сработали ножами, выведя охрану британских войск из строя навсегда. Их место сразу же заняли наши бойцы и со стороны любой наблюдатель не заметил бы ничего подозрительного.

Массивные двери, ведущие в отель, были открыты и мы с Никитой, а также семь бойцов вошли внутрь здания, оставив пятерых у входа.

Внутри отеля царила напряжённая атмосфера, коридоры были слабо освещены, а в воздухе витал запах пороха и тревоги. Каждый шаг эхом отражался от стен, создавая ощущение, будто за тобой кто-то следит.

Сразу направились к стойке администратора в холле отеля. За стойкой сидел на кресле пожилой англичанин и похоже дремал в полглаза.

— Доброй ночи, господин! — заметил он нас.

— Доброй ночи, сэр. Мы из штаба полковника Кекевича. Нам необходимо срочно переговорить с мистером Родсом по важному военному делу.

— О, сэр… Мистер Родс сейчас очень занят. У него важные переговоры с командованием. И, если не ошибаюсь, что очень странно, но полковник Роберт Кекевич как раз участвует в этих переговорах. — Посмотрел он подозрительно на нас.

— У нас приказ! Мы должны немедленно увидеть мистера Родса. Это вопрос государственной важности.

— Да-да, сэр. Мистер Родс находится в своих апартаментах на третьем этаже. Но к нему сейчас не пропустит охрана ни в каком случае.

— Мы уладим этот вопрос, проводите, покажите нам, где мы можем найти его апартаменты, и не беспокойтесь, мы знаем, что делаем! — Мои настойчивые требования выбили почву из-под ног администратора отеля.

— Хорошо, сэр, следуйте за мной. Только, умоляю, не разбудите других постояльцев.

— Не беспокойтесь, мы будем предельно осторожны.

И вот мы направились по лестнице на третий этаж.

— Стойте! Куда направляетесь, господа? — Встал на пути у нас охранник около дверей, ведущих в апартаменты Сесила Родса.

— Мы из штаба полковника Кекевича. У нас срочное донесение до мистера Родса.

— Но как же? Ведь полковник Кекевич сейчас находится на совещании у господина Родса, у вас есть разрешение на посещение? Мистер Родс не принимает никого без предварительного согласования, тем более ночью! — строго ответил он.

Никита стал доставать какие-то документы, что отвлекло охранника от меня, а я, со словами: — Это дело государственной важности! — нанёс удар тыльной стороной ладони охраннику по шее, от чего тот захрипел и стал оседать.

Второй охранник, вовремя не среагировав, получил такой же удар от Никиты, после чего сполз по стене, а администратор, находившийся за нашими спинами, в это время стал хватать ртом воздух и озираться по сторонам. Я показал пальцем международный жест, означающий, что ему лучше сейчас молчать. Он всё понял, и лишь глаза, полные ужаса, стреляли в разные стороны.

Наши бойцы аккуратно прислонили охранников спинами к стене, после чего добавили к ним и администратора, засунув тому кляп в рот и связав руки. Дверь в апартаменты Родса была открыта. Видимо, руководство британской администрации Кимберли, люди, возглавлявшие оборону, даже не предполагали, что кто-то решится на такое дерзкое нападение, поэтому, резко отворив дверь, мы с Никитой и ещё одним бойцом вошли в помещение.

В просторном кабинете царил полумрак. Лишь несколько свечей и масляная лампа освещали массивный стол, за которым сидели трое. Сесил Родс расположился во главе стола. Седые волосы растрёпаны, на лице — усталость, но взгляд острый и сосредоточенный. Перед ним были разложены карты и документы.

Полковник Кекевич, командующий гарнизоном, сидел справа от Родса. Его военная выправка и строгий мундир контрастировали с гражданской одеждой Родса. На лице — напряжённое выражение человека, несущего на себе тяжёлую ответственность. Рядом был его адъютант. Молодой офицер в безупречной форме находился слева от Кекевича. Он держал в руках стопку донесений и время от времени делал пометки в своём блокноте. На столе были разложены карты осаждённого города, схемы укреплений, донесения разведки, какие-то полевые журналы и несколько раскрытых книг с шифрами.

В углу кабинета тикали старинные часы и звук эхом отражался от стен. У окна виднелся небольшой сейф, а вдоль стен стояли книжные шкафы с документами.

Трое мужчин за столом одновременно подняли головы, взглянув на нас и прервав свой разговор.

— Кто вы такие? Как вы посмели вломиться в мои апартаменты⁈ — вскочил со своего места Родс.

Полковник Роберт Кекевич, хватаясь за кобуру, отчеканил: — Это военное преступление, вы арестованы!

Я ступил вперёд, наводя пистолет с глушителем на Родса: — Спокойно, господа, я просто-напросто выполняю приказ. Теперь вы находитесь в моём плену.

Адъютант попытался потянуться к столу и схватить пистолет, но Никита быстро подскочил к нему и резко ударил кулаком в висок, отчего адъютант вернулся на свой стул в бессознательном состоянии.

— Вы нарушаете все правила ведения войны! Это военное преступление! — с ненавистью исторгал из себя Кекевич.

— Война есть война! Ваши действия в Трансваале тоже далеко не всегда соответствовали правилам, и теперь у вас есть прекрасная возможность познакомиться с жизнью военнопленного.

Не видя смысла в дальнейших разговорах, мы быстро обезоружили всех троих, связав им руки за спинами и вставив кляпы. После этого начали планомерный обыск помещения.

В кармане у Родса нашёлся ключ от сейфа, который Никита при помощи одного из бойцов, Алексея Самарина, быстро выпотрошил. Мы сразу разделили найденные вещи: на то, что оставим себе в виде трофеев, и то, что планировали сдать руководству бурских войск, то есть коменданту Корнелиусу Весселсу.

В шкафу Родса нашли два больших кожаных мешка, в которые сгрузили документы, а также деньги из сейфа. Ещё были папки с какими-то бумагами, предположительно ценными и увесистый мешок с драгоценными камнями. Я заметил среди них несколько векселей и решил, что эти бумаги могут пригодиться нам самим. А коменданту Весселсу вполне хватит карт, шифров, схем укреплений и полевых журналов.

Самым сложным теперь было выбраться из города с полковником Кекевичем и Сесилом Родсом. Бойцы, что дежурили возле отеля, по команде Никиты прошли на задний двор, где стояла дежурная повозка, запряжённая двойкой лошадей. Возле неё на лавке дремал конюх, или, может быть, возничий. Это был взрослый мужчина в потрёпанном военном мундире, видать отставник.

Задерживаться в Кимберли больше не имело смысла. Мы загрузили Кекевича и Родса в повозку, Никита сел на козлы с ещё одним бойцом, трое влезли внутрь, а я с оставшимися парнями из нашего боевого крыла двигался следом.

Доехали мы до того самого поста, что был обезврежен нами в самом начале этой спонтанной операции. Но и мы в этот раз двигались гораздо шустрее, выбирая самые тёмные участки местности, преодолевая их перебежками и стараясь не привлечь лишнего внимания.

На посту, где, по сути, был ликвидирован целый отряд британских солдат, уже ждали ребята Никиты. Они быстро вытащили Родса и Кекевича из транспортного средства и, не раздумывая, поволокли их в сторону расположения основного отряда, достигнув его довольно-таки быстро.

Решив, что можно сворачиваться, я отдал команду всем бойцам возвращаться в расположение и ждать в лагере нашего отряда. До того времени, пока мы с Никитой не вернёмся, я приказал не показывать никому из представителей бурских войск ни Родса, ни Кекевича.

Мы же с Никитой решили поставить точку в этой истории. Пока находились в штабе Родса, мне удалось бегло осмотреть карту Кимберли, на которой было видно, что оружейный склад находится в промышленном районе города, недалеко от шахт компании «Де Бирс». Это было укреплённое здание с толстыми стенами и зарешёченными окнами.

Добрались мы туда на той самой пролетке. Система охраны была достаточно серьёзной: четыре постовых у главных ворот и каждые пятнадцать минут проходящие мимо патрули. Сам склад освещался несколькими фонарями.

Мы с Никитой, подойдя к четырём караульным, довольно быстро вывели их из строя при помощи ножей. Оттащив тела британских солдат в сторону от входа на склад, мы стали вскрывать ворота. Заранее к данной диверсии мы не готовились, поэтому ни о какой «адской машинке», работающей от часового механизма, конечно, речи не шло.

Но нам довольно-таки быстро улыбнулась удача. Возле главного хранилища артиллерийских снарядов мы нашли четыре ящика с динамитом и большой моток бикфордова шнура.

Отмерив шнур приблизительно на двадцать минут, мы с Никитой разложили ящики в разных местах. По предварительным расчётам, «бахнуть» должно было знатно, раскидав этот склад к чертям собачьим.

После чего мы удалились с территории склада на максимальной скорости, направляясь к коридору, всё ещё находившемуся без внимания англичан.

Когда мы вернулись в лагерь, то сразу направились в расположение коменданта Корнелиуса Весселса. Была глубокая ночь, и он, конечно же, спал в это время. Но пленники, которых мы привели, дали охране коменданта понять о наличии веского повода разбудить своего начальника.

Веселец, в накинутом поверх белья мундире, протирая глаза, вышел из своего шатра:

— И что же за повод? По какому такому делу меня подняли в такую рань, черт вас раздери⁉ — зло пробурчал он, пытаясь разглядеть лица нас и наших пленников. И в это время со стороны Кимберли прогремел оглушительный взрыв…

Глава 13

От взрыва к капитуляции. От победы к новой миссии

— Что это такое, чёрт возьми⁈ — прокричал Весселс после того, как донесся оглушительный гул взрыва из Кимберли.

Ну что ж, артиллерийского склада у англичан больше нет, к чертям собачим его разметало по округе. Несмотря на то, что мы находились на приличном расстоянии от города, даже здесь отчётливо чувствовался взрыв.

Страшно подумать, что испытали в этот момент жители Кимберли и его защитники. После основного взрыва шоу продолжилось, так как рвались уже снаряды, которые не успели бахнуть сразу. Канонада стояла дивная. Естественно, весь лагерь буров переполошился и высыпал наблюдать за этим адским представлением, ликуя от радости. Уж больно бойцов Трансвааля достали прилетающие со стороны противника подарки, ведь жертвы от артиллерийских обстрелов были регулярные. А сейчас выходит наглы лишились основного запаса снарядов, всем стало это вполне очевидно, вот и радовались солдаты. Собственно говоря, на этом осада и закончилась.

Уже к утру британские офицеры, обнаружившие отсутствие руководства и практически лишённые возможности применять артиллерию, приняли командование в отсутствие Кекевича. Весселс отправил к бриттам посыльного с письмом, в котором описывал захват полковника Кекевича и Сесила Родса. Они достаточно продолжительное время совещались, видать были отчаянные головы, предлагающие биться до последнего, но в итоге здравый смысл победил и в 16:00 по полудни англичане выбросили белый флаг, и началось разоружение британских колониальных войск, а также ополчения, принимавшего непосредственное участие в обороне города.

Комендант Весселс в ту ночь не знал, как ему реагировать на столь дерзкий поступок — на смело проведённую операцию нашего отряда. Мы, прежде чем направляться в его расположение, коротко проинструктировали Глеба Крижановского, и доклад перед Весселсом проводил именно он. Хотя сам и не принимал непосредственного участия в операции, лавры победителя достались именно ему. А мы с Лёхой и Никитой находились в его тени, что полностью соответствовало нашей текущей задумке. Вообще если выйдет мы хотим так пройти через весь этот конфликт, не афишируя свои навыки, и фактически то, что мы и есть организаторы отряда. Медведи в одночасье стали знаменитыми и абсолютно все бойцы буров с уважением на нас поглядывали, при возможности обязательно похлопывая по плечу. Даже целые экскурсии повадились ходить на место нашего расположения.

В нашей истории осада Кимберли длилась 124 дня — до 15 февраля 1900 года. В течение всего этого времени бурские войска непрерывно обстреливали город, но, несмотря на это, защитникам Кимберли удалось удержать населенный пункт до прихода британской армии под командованием генерала Джона Фрэнча, освободившего город в феврале 1900 года.

Но в этой истории всё изменилось с захватом полковника Кекевича и Родса, ну и конечно же подрывом артиллерийского склада мы поставили жирную точку и сломили дух сопротивления англичан. Скорее всего ход развития событий может кардинально поменяться, ведь у буров высвобождается приличное количество войск, да и появляется фора по времени. Последнее, наверное, даже важнее, так как англичане, получив по сусалам сейчас станут еще активнее перебрасывать в регион свои войска, но пока инициатива остается у Трансвааля и Оранжевой республики.

Мы с братьями и нашим отрядом заняли пять достаточно больших домов на окраине города. Выбрали их таким образом, чтобы легче было держать оборону, да и чтобы все смогли в них разместиться

Теперь на нас с уважением поглядывали все, от офицеров до рядового состава. Кржижановскому было присвоено звание фельдкорнета бурской армии. Вообще у буров была какая-то странная система званий, отличались от общепринятых европейских. Фельдкорнет по их представлениям мог командовать подразделением в 200–300 бойцов, так что Глебу Максимилиановичу звезд навесили выходит с запасом. Ну да ладно, мы здесь совсем не из-за званий, и все в нашем отряде это прекрасно понимают.

После первого боя в у Медведей был эмоциональный подъем, ну а что? Парни молодые, необстрелянные фактически, а тут провернули очень дерзкую, а главное результативную операцию, да еще и без потерь. Фактически пострадали только два бойца, и то обошлось вывихнутыми конечностями, а слава богу свинец никого из наших людей не настиг.

Вероятнее всего, уже скоро бурские войска продолжат наступление, и мы, конечно же, примем в нём участие. Но есть одно «но», один нюанс. Тот самый нюанс, который и послужил одной из причин нашего участия в этом вооружённом конфликте.

А именно — хранилище древних. Третье по счёту, которое, по нашим данным, должно было находиться в районе Кимберли. Мы и согласились на направление нашего отряда в сюда как раз по этой самой причине.

Поэтому до того момента, как мы продолжим участвовать в этой войне против англичан, нам необходимо постараться разгадать ещё одну тайну, оставленную неизвестной цивилизацией. Очень уж хочется надеяться, что в этот раз получится прочитать информацию на тех дисках, что мы нашли в Старой Ладоге и в пещерах Индокитая. Надеюсь, мы в очередной раз не найдем болванку с данными, которые увы никак не сможем разгадать.

Разложив на столе карту окрестностей Кимберли с набросками — где были обозначены основные ориентиры, шахты, дороги и населённые фермы — мы стали сопоставлять её с той, что была набросана нами исходя из расшифровки, с той самой металлической пластины из Индокитая.

Мы по карте определили, что до точки, где предположительно находится хранилище древних от Кимберли, порядка тридцати километров. Дорога, надо сказать, проходила через довольно неудобную местность: это были засушливые равнины с редкой растительностью, присутствовало множество каменистых холмов, а также известняковые скалы.

Пещера, где, предположительно, неизвестная нам цивилизация организовала следующее хранилище, для нас третье по счёту,известна своими древними находками возрастом более нескольких тысяч лет.

Долго телиться и раздумывать не стали, кто его знает когда там Весселсу приспичит бросить нас на англичан. А сейчас похоже нас после представления считают самым результативным отрядом на этом направлении, и отсидеться нам точно не выйдет. Да и признаться честно не сидеть мы приехали за тридевять земель.

План был прост: оставить в Кимберли основной состав с Кржижановским и Лехой, а нам с Никитой — в сопровождении двадцати лучших бойцов, отправиться в путь на рассвете. Один брат оставался на случай какого-либо форсмажора, ну и, по сути, выполнял роль эдакого мобильного телефона. Ну нам будет очень полезно знать, что происходит здесь в режиме реального времени, в этом случае, если наш поход за зипунами задержится, то мы сможем еще там наместе принять решение о дальнейших действиях. Всё необходимое снаряжение, провиант и амуниция уже были подготовлены с вечера. Мы тщательно проверили оружие, карты, а Никита не поленился ещё раз пересчитать запасы воды — она в этой сухой местности были ценнее золота. Двигались с большой осторожностью, несмотря на то что основные военные действия сместились от города, в окрестностях нередко встречались группы мародёров и одиноких разведчиков, да и дикие звери в этой местности не редкость. А быть сожранным не входило в наши планы точно, поэтому всех бойцов перед выходом хорошо так проинструктировали на сей счет.

Иногда попадались и местные жители, с интересом и опаской наблюдавшие за отрядом чужаков, но мы старались не привлекать к себе лишнего внимания, минуя поселения стороной. К полудню местность стала ещё более непроходимой, жара сдавливала виски, а редкая тень от чахлых акаций была настоящим спасением. Каменистые холмы сменялись плато, где ветер пробирал до костей, несмотря на жару. Порой приходилось останавливаться — кто-то спотыкался о скрытый в высокой траве камень, кто-то выбивался из сил под палящим солнцем. На одном из привалов оглядывая южноафриканские просторы я подумал: — Ну, если и не найдём никакого хранилища, хоть погуляем по местным красотам. Туризм, так сказать, высшей категории, твою дивизию.

Но на самом деле, если наши расчёты верны, то сегодня к вечеру мы уже будем на месте. Наш отряд двинулся дальше, впереди шёл один из местных проводников — невысокий, жилистый мужчина по имени Томи, его нам удалось с большим трудом нанять в Кимберли, по сути, он неплохо знает эти места, поэтому выдернуть его на время из рядов бурской армии оказалось нетривиально задачей, и пришлось надо сказать раскошелиться. Короче дали взятку его командиру, кроме платы самому Томи.

Он знал эту местность, как свои пять пальцев, и предупреждал заранее о возможных опасностях: где можно наткнуться на змей, а где лучше не шуметь из-за близости враждебных племён. Часам к пяти вечера мы добрались до места — в стороне от основной дороги, среди скал и хаотично разбросанных валунов. Пейзаж внушал уважение — казалось, что сама природа здесь следит за каждым твоим шагом. Пещеру нашли не сразу, сначала ориентировались по карте, потом обшаривали глазами все особенности рельефа, пытаясь выявить какое-либо несоответствие. И лишь когда солнце стало клониться к закату, Томи вдруг махнул рукой, указывая на заросший кустарником обрыв.

— Вот она! Это похоже и есть та самая пещера, что вы ищете! — уверенно сказал он. — Вход завалило осыпью, но если расчистить, то сможем пройти.

Двадцать бойцов без лишних слов взялись за работу. Камни перекладывали осторожно, чтобы не обрушить свод пещеры. Пыль стояла столбом, кто-то чихал, кто-то ругался себе под нос. Но уже через полчаса в стене склона показался узкий лаз, уходящий в темноту. Мы приготовили керосиновые лампы, проверили оружие и, оставив снаружи десяток человек на наблюдении, по одному начали спускаться внутрь. В пещере было прохладно, пахло сыростью и чем-то ещё, вот только как я не принюхивался так ни хрена и не понял. Проход оказался низким и извилистым, передвигаться было очень не просто, в некоторых местах приходилось пригибаться, где-то — ползти почти на четвереньках. Спустя несколько минут путь расширился, и мы оказались в большом зале, где своды уходили вверх, теряясь во мраке. Наши керосинки высветили на стенах странные изображения — сцены охоты, загадочные символы, не похожие на что-то знакомое. Странно, но в них совершенно не угадывались письмена, виденные нами ранее в Индокитае, Старой Ладоге, да и на имеющихся у нас артефактах древних. Складывалось такое ощущение, что эту наскальную живопись вообще выполнили какие-то другие люди. Ну никак не отдавало от них даже подобием тех высоких технологий, что применялись при изготовлении тех же дисков, или пластины карты. Но тем не менее они определенно несли какой-то смысл. Берусь предположить, что выполнены они тоже достаточно давно, и тоже древними, но увы не настолько как нам нужно. После того, как последняя мысль переварилась в моей голове, мы вместе с Никитой хохотнули, отчего звонкое эхо пробежалось по сводам зала.

Нужно было включать мозг, и решать, что делать дальше. Если все-таки мы ошиблись и ничего здесь нет? Тогда выходит все нитки к разгадке этой тайны у нас обрываются, ведь других мест хранилищ древних нам так и не удалось определить, сколько бы мы не бились над загадкой.

И здесь нам с братом на помощь пришел наш излюбленный товарищ и друг в данных вопросах, когда нужно было пораскинуть мозгами — Горыныч. Конечно, без Лехи скорость обработки информации будет страдать, но тем не менее повышенные аналитические способности могут помочь решить этот долбаный ребус.

Мы стали внимательно обходить зал, внимательно рассматривая всю эту живопись каменных людей. И у меня появилась мысль, что без древних здесь не обошлось. Ведь не могли такое сооружение построить люди из каменного века. Значит скорее всего сделали его те самые древние, что и в Ладоге, и во Вьетнаме, но вот свежие следы своего творчества оставляла уже более поздняя цивилизация. Весело, если пару-тройку тысяч лет тому назад здесь уже побывала команда искателей, что и нашла те самые артефакты, за которыми мы теперь гоняемся по всему земному шарику.

Мы шли дальше, пересчитывая шаги, сверяясь с отметками на пластине из Индокитая. Надежда, что где-то в глубине пещеры все-таки, может быть, вход в хранилище не покидала нас с Никитой. И вот, впереди раздался крик — Андрей Измайлов из нашего отряда, шедший первым, неожиданно остановился:

— Здесь, Илья, Никита, похоже я что-то вижу! — произнёс он хрипло.

Мы подошли к месту, на которое тот так настойчиво указывал, и действительно стало отчётливо видна дверь. Ну как дверь? По сути, в стене были вырезаны ее контуры, а все пространство проема занимала та же самая стена. Если таким образом данный вход закрыт и приводится в движение исключительно мускульной силой, то сдвинуть этот булыжник нам навряд ли удастся.

Битый час, а возможно и дольше мы пытались понять, как вскрыть эту чертову дверь, если бы не помощь ускоренного сознания, то возможно провозились бы и намного дольше, если вообще смогли бы решить эту долбанную загадку. В итоге удалось найти выпуклые округлые камни, выделяющиеся из стены. И мы методом перебора стали их нажимать, и это продолжалось бы до морковкина заговенья, если бы один из наших бойцов не обнаружил пятый камень, который как оказалось был слегка отколот, поэтому-то и не бросился в глаза ранее. И уже после этого у нас все вышло.

Дверь с глухим скрежетом приоткрылась, и мы оказались в узком тамбуре, отделённом от основного зала второй каменной плитой. На ней высекались сложные узоры, напоминавшие комбинацию из геометрических фигур и непонятных символов. — Вот тебе и сюрприз, — пробормотал Никита себе под нос. — Просто так нас внутрь не пустят.

Мы принялись разглядывать плиту. В центре выделялись девять квадратных камней, словно кнопки. Каждый был помечен знаком: спираль, треугольник, круг, стрелка и прочие. В голове всплыли воспоминания о пластине из Индокитая. Там тоже встречались подобные символы.

— Попробуем сопоставить, — сказал я вслух. — На пластине были такие же, только в другом порядке.

Брат вынул артефакт, наложил его на плиту, действительно, узоры совпали, хотя некоторые знаки пришлось поворачивать. Мы с опаской нажали первую комбинацию: круг — треугольник — спираль. Сначала ничего не произошло, но потом где-то в глубине каменной кладки зазвучал тяжёлый гул, словно зашевелились механизмы. Стена дрогнула и медленно поползла в сторону, открывая проход, и сразу же в воздухе повеяло затхлостью и холодом. Мы шагнули внутрь и оказались в просторном зале, стены которого были усыпаны мерцающими кристаллами. В центре возвышался массивный постамент чем-то похожим на саркофаг. Отряд замер в благоговейной тишине, и никто из нас не решался подойти первым.

— Похоже, мы нашли то, за чем пришли. — прошептал я и сделал шаг вперед.

В этот момент по залу пронеслось низкое гудение, кристаллы вспыхнули ярче, а крышка саркофага медленно начала подниматься сама собой. Мы переглянулись с братом.

— Все на выход! — прокричал я командным голосом.

Сердце учащенно билось так, что едва не разрывало грудь. За этой крышкой могло быть всё, что угодно: ответы, новые артефакты или… то, что мы меньше всего хотели бы увидеть. На мгновение время словно застыло. А затем крышка отъехала полностью — и я увидел то, от чего кровь застыла в жилах…

Глава 14

Хранители древних тайн. Путь на Блумфонтейн

Время действительно застыло на какое-то мгновение, а когда крышка саркофага отъехала, раздался какой-то непонятный шум. В этот момент парни с Никитой уже выскочили из зала, в котором мы находились и Никита подгонял их по направлению к выходу. Чёрт его знает, что запустило механизм открытия этого долбаного гроба.

Но времени на размышления признаться ни хрена не осталось, и я в несколько быстрых шагов подскочил к этому каменному ящику и заглянул внутрь. Там лежало тело. Это была мумия — как из фильмов ужасов, а может быть, когда исследователи, вскрывая гробницы фараонов в Египте, то видели что-то похожее.

Передо мной был человек, похоже, женщина. Обрывки одежды, высохшая кожа, плотно обтягивающая череп и кости. К груди она прижимала двумя высохшими руками тот самый проклятый диск уже третий по счету на нашем веку.

Помня, что произошло в прошлый раз, когда мы были в Ладоге и в Индокитае, я предполагал: как только я заберу этот диск, начнётся консервация хранилища древних, то есть его полное и окончательное обрушение.

С одной стороны, хотелось более подробно осмотреть зал. Возможно, здесь был тот самый считыватель или какой-нибудь прибор, который, наконец, прояснил бы нам ситуацию с загадочными дисками, гребаный DVD проигрыватель древних, короче. Но гул всё нарастал, и на подсознательном уровне я понял: действовать нужно быстро. Вполне возможно, процесс консервации уже был запущен.

Выдернул диск из рук мумии, при этом её сушёные пальчики разлетелись во все стороны, а я на полном ходу рванул к выходу, где торчала голова Артёма Ефимова, видать самого любопытного из нашего боевого крыла.

— Беги, дурак! — крикнул я ему на ходу, махнув рукой, при этом по лицу было понятно, что это тот самый случай, когда надо слушать, что говорит начальство.

Слава Богу, он оказался понятливым и сразу рванул к выходу, а гул и непонятный шум за моей спиной всё продолжал усиливаться по нарастающей. Плита, что открыла нам путь в это хранилище древних, пришла в движение гораздо быстрее, чем в момент открытия и стала возвращаться в исходное положение.

Буквально в последний момент я запрыгнул в узкую щель единственный оставшийся проход из этого зала с сушеной древней бабой.

Ободрал плечо о закрывающуюся плиту, порвав свою куртку и неслабо так приложившись, погасил скорость в перекате, стараясь при этом не повредить этот диск, из-за которого пришлось изрядно понервничать.

Ребята, подгоняемые Никитой, уже направлялись к выходу: кто бегом, кто ползком, кто на карачках. Тот чудовищно неудобный лаз за время нашего пребывания в пещере никто, разумеется, не расширял и в удобную, светлую галерею не превращал. Поэтому приходилось передвигаться в положении «зю» — точно так же, как мы пробирались сюда.

За спиной слышались звуки обрушения колонн, поддерживающих своды первого зала — того самого, с наскальной живописью.

— Что за шизофреники были эти древние, если организовали такую систему? Чувствую себя теперь долбанным Индианой Джонсом! — подумал я и хохотнул.

Заржали мы с Никитой вместе, и, хотя расстояние между нами уже было приличным, что-то около 30 метров, но эхо нашего смеха синхронно отразившись от стен забегало по пещере с какими-то зловещими переливами.

— Б-р-р-р… — Я передёрнул плечами.

Наружу выбрались запыхавшись, веселье ещё то оказалось! Томи, наш проводник из Кимберли, ждал снаружи вместе с оставшейся частью отряда, которая не спускалась в эти грёбаные катакомбы. Они, как пробки из бутылок, выдергивали нас по одному из лаза.

Слава Богу, никто в этой сумасбродной операции не пострадал. И вообще, с каждой новой находкой я задаю себе вопрос: — На кой-чёрт нам с братьями всё это нужно? Как будто у нас других дел нет, кроме как мотаться в поисках этих чёртовых хранилищ. Как коллекцию собирая непонятные диски с неизвестными письменами. Эта древняя цивилизация будто решила насмехаться над тремя попаданцами, то есть одним шизофреником в трех телах.

Сидя на привале и отдыхая после напряжённого забега по катакомбам, мы с братом размышляли по поводу артефактов, что попали в наши руки. Выходит, сейчас у нас есть три диска, собранные с разных концов света, и чёткое понимание, что на них может находиться какая-то очень важная информация, что имеет шансы поменять многие расклады в нашем мире, в мире, в котором мы очутились волею судьбы. Но факт того, что, даже спустя столько лет, мы не очень смогли приблизиться к их разгадке, очень сильно угнетал.

Похоже, придётся воспользоваться помощью кого-то из знающих людей. Всё-таки мы ни хрена не археологи, копатели и исследователи, а по большому счёту просто обычные солдаты ну и немного авантюристы. И ждать от нас фундаментальных открытий на сей счёт, наверное, немного глупо.

Остаётся лишь определиться, кто бы мог нам помочь. Среди видных учёных, которые на текущий момент серьёзно занимаются археологией и исследованиями, немало громких имён. Такие люди есть практически во всех развитых государствах. Но передавать тайну, а бы кому, конечно же, не хотелось.

Мы с Никитой, опять войдя в режим Горыныча, стали перебирать известные нам фамилии историков, разбирающихся и в археологии, и вообще способных каким-то образом подсказать и приблизить нас к разгадке этой тайны. И прежде всего хотелось обратиться к русскому учёному, так было больше шансов избежать утечки информации.

После напряжённого перебора вариантов на ум пришло имя Михаила Ивановича Ростовцева, которому в 1899 году должно исполниться 29 лет. Насколько я помню по прочитанным в прошлом книгам, он специализировался на истории и археологии эллинизма, Древнего Рима и античного Причерноморья. Сейчас он должен работать в Императорском Санкт-Петербургском университете. Уже после революции в истории моего мира он эмигрировал в Соединённые Штаты Америки и прожил до 60-х в эмиграции. Возможно, этот человек поможет нам сделать правильные выводы и направить на нужный путь.

К чёрту самостоятельные копания. Решено! Как только мы вернёмся в Питер, обратимся к Михаилу Ростовцеву.

Пока мы загорали в окрестностях Кимберли, Лёха с Кржижановским занимались нашим отрядом, как уже говорил ранее, отношение к Медведям в бурских войсках после проведённой невероятной операции, положившей конец осаде Кимберли, значительно улучшилось. И офицеры, и простые бойцы буквально заглядывали нашим парням в рот, а узнав, что все, без исключения, Медведи русские, по ощущениям, буры прониклись благодарностью ко всему русскому народу в целом.

Ещё интересным был тот факт, что в расположение медведей пришёл Евгений Августус российский доброволец, который сражался в рядах армии буров. Он был одним из иностранцев, прибывших в Южную Африку для помощи Трансваалю и Оранжевой Республике. У Кржижановского и Евгения состоялся продолжительный разговор, после которого посоветовавшись с Лёхой, Глеб Максимилианович принял Евгения в наши ряды. Конечно, боевая подготовка его в сравнении с нашими бойцами была недостаточной, но тот согласился заниматься организационными вопросами, а таковых в снабжении воинского подразделения достаточно много. Поэтому Кржижановский был рад пополнению в лице Августуса.

Пока мы направлялись в сторону Кимберли, по сути, проходя по тому же самому пути, что и двигаясь к пещере, я прокручивал в голове предположительное развитие событий с учётом того, что мы с братьями уже внесли некоторые изменения, которые, безусловно, повлияют на историю этой войны. Мне вспомнился один военный корреспондент газеты «Морнинг Пост», который в прошлой истории, в ноябре этого года, попал в плен к бурам. И вот этот самый корреспондент в будущем окажет немалое влияние на мировую политику в целом и на распространение русофобии в частности. Поэтому я принял решение, что Уинстон Черчилль должен упокоиться в Южной Африке навсегда. Надо лишь найти способ, как ему с этим делом помочь.

А пока я пытался выцарапать из своей памяти побольше из истории развития этого конфликта, а именно меня интересовала кровь войны. Конечно же это деньги, как завещал Наполеон, но они преимущественно нужны, кроме оплаты жалования, для снабжения войск всем необходимым. Тем более наглы воюют на приличном удалении от метрополии, и плечо доставки у них очень значительное, тем более в условиях этого просвещенного века. Поэтому мысль моя потянулась к тому, как в глобальном смысле нарушить логистику бриттов.

А в ходе Англо-бурской войны, англичане активно использовали морские порты для переброски войск. Основными портами, через которые осуществлялась транспортировка, были Дурбан, Кейптаун и Порт-Элизабет. Эти точки стали на время военных действий ключевыми логистическими узлами, обеспечивавшими снабжение и переброску войск.

Дурбан был главным пунктом высадки британцев: через него проходили основные потоки солдат и материального обеспечения. В 1899 году англичане начали массовую переброску, и к 1900 году численность их армии, в истории моего мира, достигла примерно 250 тысяч человек — что значительно превосходило бурскую армию, насчитывавшую около 50 тысяч бойцов. Кейптаун тоже играл важную роль — через него поступали подкрепления и провизия, преимущественно предназначенные для центральных районов Южной Африки. Порт-Элизабет использовался как промежуточный пункт для переброски сил вглубь континента.

Если вспомнить нашу выходку в Кимберли, и то, как повлияла на англичан потеря командования в лице Кекевича и Родса, то можно задуматься и о командирах более высокого ранга, и о их банальной ликвидации. Пока из метрополии пришлют новых, еще куча времени пройдет, а неразбериха при отсутствии начальства будет Трансваалю и Оранжевой республике безусловно на руку.

Самыми яркими командирами британской армии в этой войне станут лорд Робертс и генерал Китченер. Робертс был назначен командующим в 1900 году и разработал стратегию, позволившую англичанам захватить Преторию — столицу Трансвааля. Генерал Китченер, в свою очередь, внедрил тактику тотальной войны, включая создание концентрационных лагерей и уничтожение бурских хозяйств и поселений. Этот мясник, по сути, впервые в мире применил тактику, за которую потом много лет будут проклинать фашистов, а между тем английские концлагеря, появившиеся всего лишь за 40 лет до немецких, как-то аккуратно будут обходить. Конечно, в них погибло несоизмеримо меньше людей, но это так или иначе был настоящий геноцид, цель которого полнейшее уничтожении неугодного англичанам народа.

Если британцы применят такие действия и сейчас, это позволит им захватить ключевые территории и, возможно, поставить точку в войне, но прямо сейчас мы с братьями находимся здесь, и одна из наших основных задач, с которой мы отправлялись в Южную Африку, — не дать Британии лёгкой победы. Конечно, наш небольшой отряд — это не та сила, что способна сломить могущественную империю, над которой не заходит солнце, но тем не менее операция в Кимберли показала, что и мы на что-то способны.

Похоже, нам следует валить из Кимберли: самым значимым ударом по британцам могла бы стать масштабная диверсия в порту Дурбан. Отправляться туда — всё равно что залезать в пасть льву, поскольку в порту сосредоточено огромное число английских войск, но именно там находятся основные склады и базы снабжения, без которых ведение войны будет для бриттов очень затруднительно.

Всё-таки время, в котором мы оказались, очень медленное. Про что я говорю? Да всё просто. Вот уже несколько дней бурские войска дислоцируются в Кимберли, и чёткого плана, поступившего от руководства, пока не последовало. Буры приводят себя в порядок после длительной осады и непростых переходов, которые им пришлось преодолеть, направляясь сюда. А связь с руководством Оранжевой Республики и Трансвааля достаточно хромает, и невероятно медленная, по крайней мере на мой взгляд, как человека из будущего, поэтому решения командование принимают крайне медленно. Ну и конечно надо отдать должное, что на руководящих постах в армии буров часто встречаются случайные, далекие от войны люди. Государство крохотное, и, по сути, как таковой серьезной армии, как европейские державы никогда и не имело, вот им и пришлось в режиме цейтнот собирать с миру по нитке ставить на руководящие посты максимально подходящих персонажей. Безусловно встречались и талантливые, но вот многолетней военной школы не было, и это чувствовалось.

Мы добрались до предместий Кимберли со своим отрядом довольно спокойно. Нам посчастливилось не пересекаться с местными туземцами — вооружёнными, как правило, копьями, да луками и иногда дульнозарядными фузеями; которые похоже, ещё знали первых европейских поселенцев на этой земле.

После возвращения мы выделили один день на отдых и подготовку отряда к дальнейшему выступлению. Сейчас мы находились непосредственно под командованием коменданта Весселса, и покидать расположение войск без его уведомления было бы крайне неосмотрительно с нашей стороны. Ведь с этими людьми нам, возможно, ещё не раз придётся сражаться бок о бок. Обсудив с Кржижановским возможные варианты наших дальнейших действий, мы пришли к выводу, что нам необходимо уйти из Кимберли и начать активные партизанские действия, направленные на пресечение логистики снабжения английских войск.

Предварительно мы выбрали следующий маршрут: отправиться в сторону Блумфонтейна, затем — Кронстад и Крансфонтейн, откуда уже выйти на территорию Наталя, в район Ледисмит. Далее путь проляжет через Питермарицбург и, наконец, на порт Дурбан, который уже находится на побережье Индийского океана и является ключевой точкой по снабжению английских войск.

Встретиться с комендантом Весселсом удалось достаточно быстро. Вообще Глеб Максимилианович оказался очень коммуникабельным человеком, что не раз доказал за время выполнения своего особого задания в Южной Африке. Здесь, пока он вращался среди офицерского состава бурской армии, он приобрёл немало полезных знакомств — да и присвоение звания, и наше фееричное выступление в Кимберли способствовали налаживанию формальных и неформальных связей. Поэтому договориться о приёме у Весселса, по сути, не составило никакого труда.

В просторном кабинете штаба — для которого было выбрано одно из административных зданий в Кимберли — царил полумрак, разбавленный лишь светом настольной лампы. Комендант Весселс встретил нас стоя; его проницательный взгляд сразу охватил всех вошедших: Кржижановского, Кулагина, меня и Никиту. Лёха, по сложившейся за последнее время традиции, оставался в расположении отряда за старшего.

Весселс жестом пригласил нас к столу, где уже были разложены схемы и какие-то чертежи.

— Ну что! — сказал он. — Уважаемые Медведи, расскажите, с чем ко мне пожаловали?

Кржижановский вступил в диалог, и коротко н емко, именно так как мы и договаривались накануне описал нашу задумку. При которой отряд выходит из подчинения коменданта Весселса и направляется на свободную охоту. Связи как таковой между нами вероятнее уже не будет, но тем не менее если удастся отправить к нам вестового, то мы при наличии ресурсов и времени постараемся оказать коменданту посильную помощь. А так в отрыве от основных войск наш отряд будет действовать наиболее эффективно, ведь мобильность и обученность личного состава уже ни у кого иллюзий не вызывает. И в наших силах дать хорошо прикурить англичанам, что так или иначе поможет уже регулярным формированиям.

Весселс оказался умным человеком, и взвесив все за и против, пошел нам на встречу, выписав необходимые бумаги, которые выводили нас из его прямого подчинения. С такими документами руки у нас были развязаны, что и было для нас нужно в этот момент времени. Ведь кроме помощи бурам, нам необходимо провести наших бойцов через максимально возможное количество схваток с противником, и обкатать всевозможные варианты взаимодействия, как большим отрядом, так и в малых группах.

В это утро поднялся какой-то невероятный ветер, несущий кучи пыли в лицо. Вся одежда казалось забита этой сраной пылевой массой и песком. Мы двигались по нашему маршруту, по всей науке, отправив вперед передовое охранение. Наша ближайшая задача разведать окрестности Блумфонтейна, и при встрече с британцами показать им, где раки зимуют. И вот из передового охранения нам на встречу прибежал запыхавшийся вестовой, с горящими глазами и был чем-то невероятно взволнован.

— Илья, какие-то ублюдки перебили семью буров. Девочек, маленьких девочек изнасиловали и бросили умирать прямо на дороге, там четыре женщины, два мужчины и подросток. В живых только одна девочка, которая видимо успела спрятаться, а теперь она сидит и плачет перед своими родными.

— Вот оно настоящее лицо войны, и настоящее лицо этих сверхчеловеков англичан! — подумал я, глядя на растерзанные тела бурских женщин. По многочисленным следам можно было определить, что здесь развлекался целый взвод лимонников.

— Ну что суки⁈ Ждите в гости…

Глава 15

Возмездие. Столица Оранжевой республики

Мы внимательно осмотрели окрестности, решив сделать привал в этом месте, где обнаружили свидетельства зверского отношения к бурам со стороны английских военных. И ведь сами военные — по факту простые люди, в большинстве своём проживающие очень скромной жизнью. Какого чёрта их бесчеловечность выражается в таком откровенно варварском виде? Этого мне, конечно же, никогда не понять и не принять!

Понятное дело: тех, кто финансирует данную кампанию, абсолютно не волнуют потери среди мирных жителей Трансвааля и Оранжевой Республики, они даже буквально заинтересованы в геноциде местного населения, но ведь солдаты — они же простые люди, которых точно так же мобилизовали, возможно, оторвали от работы. Или же они пошли служить добровольно, тогда почему ведут себя как нелюди?

У девчушки, которой на вид было не больше десяти лет, спрашивать что-то было абсолютно бесполезно. Похоже, она впала в какое-то отрешённое состояние, по-хорошему, ей сейчас понадобилась бы помощь квалифицированного психолога.

— Но где же, чёрт возьми взять здесь для этой девочки психолога? Всё, что мы могли сделать сейчас, — это похоронить семью буров. Предположительно, они двигались всем своим семейством, убегая от военных действий, возможно, и фермы, на которой жила эта семья, уже не существует, и эти люди просто хотели сбежать от войны.

Вещей после них практически не осталось, не считать же те лохмотья и порванную одежду, в которую были облачены растерзанные тела, видать, все пожитки буров англичане, вырезавшие эту семью, приватизировали и уничтожили всё, что сочли ненужным.

Никита внимательно осмотрел все и как опытный охотник определил: с момента совершения преступления прошло не больше двух часов, а это значит, что отряд, совершивший это зверство, не мог уйти далеко.

Проведя разведку, мы безошибочно определили направление, в котором продолжили своё движение бравые английские солдаты. И, как оказалось, это направление было для нас максимально удобным. Ведь они двигались туда же, куда и было нам нужно, — на Блумфонтейн. Значит удастся спросить этих нелюдей за их подвиги!

Возможно, это было какое-то отдельное подразделение, занимающееся разведкой местности, или отряд снабжения. Гадать сейчас, по большому счёту, смысла не имело. Хотя это территория Оранжевой республики, и англичанам здесь небольшим числом вовсе не безопасно передвигаться. Ведь еще не началось полномасштабное наступление, как в истории моего мира.

Мы, сделав короткий привал, быстро перекусили, приведя, как смогли, в порядок девчушку, и отправились в дорогу. Перед выходом всего отряда вперёд ушла разведка, которую возглавил Никита. Много людей с ним отправлять не стали — достаточно было десяти бойцов и брата. А наш отряд с небольшим передовым дозором двигался по их следам.

Очень удобно, когда ты можешь наблюдать окружающую обстановку сразу из трёх пар глаз и обрабатывать её с бешеной скоростью, анализируя и быстро принимая решения. Таким образом, по ходу движения отряда я корректировал наши действия, и скорость движения, стараясь не приближаться к англичанам и не входить в зону их видимости. Ведь мы ещё до конца не знали, насколько серьёзно было это подразделение.

К вечеру Никита обнаружил лагерь, устроенный британцами по пути до Блумфонтейна, когда сумерки уже сгущались над южноафриканской землёй. Мы встали примерно в трёх верстах от отряда англичан на ночлег. А отряд Никиты внимательно исследовал все подходы к их лагерю и насчитал всего двадцать восемь военных.

Британские солдаты разбили лагерь на краю пересохшего русла реки. Пыль поднималась от их сапог, когда они устанавливали палатки, а две захваченные бурские женщины сидели поодаль, под присмотром трех солдат. Их измученные лица отражали ужас пережитого. Никита с бойцами прекрасно слышал, как командиры отдавали приказы, как бритты устраивались на ночлег, готовя ужин на кострах.

Видимо эти две женщины, которых прихватили англичане, и были из той семьи, что мы недавно похоронили. Никита со своим отрядом внимательно осмотрел все подходы к лагерю, заметив два поста наблюдения, выставленных немного в отдалении от основной стоянки, со стороны дороги. Солдаты разбивали лагерь методично, без лишних слов, палатки поднимались одна за другой, создавая временное убежище посреди пустоши. В воздухе витал запах дыма и пота, смешанный с ароматом готовящейся пищи.

Женщины молчали, их глаза были полны страха и отчаяния. Они знали, что эта ночь принесёт им новое страдание, как и многие другие ночи в этом бесконечном кошмаре войны.

Мы решили, что достаточно дали англичанам времени для обустройства, и можно переходить к плану возмездия. Для этой локальной операции весь отряд нам вовсе не требовался. Мы выбрали парней, которым нужно было получить опыт в ночных операциях и надев маскировочные костюмы в составе отряда из двадцати человек выдвинулись в расположение британцев.

Охрану англичане вели спустя рукава, и посты, выставленные с целью прикрыть нападение на отряд с обеих сторон дороги, вырезал еще Никита, до того момента как мы с основной группой достигли лагеря. Солдаты не смогли оказать никакого сопротивления нашим бойцам, и даже поднять шум у них не вышло.

Темная африканская ночь накрыла лагерь бриттов непроглядной завесой. Лишь огни разведённых костров и бледные морды в тропических шлемах маячили в темноте. Англичане щеголяли в форме цвета хаки, в суконных мундирах, с гамашами на ногах. У кого-то снаряжение было потертым и заляпанным, а у некоторых вычищено до блеска — что показалось мне очень странным.

В лагере из двадцати восьми человек было три офицера: майор с пышными усами, капитан с надменным взглядом и лейтенант-новичок, чей мундир выглядел слишком новым для этих мест. Остальные двадцать пять — рядовые, натасканные, но измотанные жарой и долгими маршами. Палатки стояли ровными рядами, возле костров поблескивали стволы винтовок, хорошо вычищенные, видать, муштра и порядок так или иначе поддерживаются в британской армии даже в таких небольших подразделениях, как это.

Офицеры расхаживали между рядами и проверяли подчиненных, периодически что-то громко выкрикивая. Мы с бойцами распределились так, чтобы подойти с четырех сторон, по большому счёту полностью перекрыв пути отступления для англичан. В этой ситуации самое главное было не пострадать от дружественного огня, если пуля, выпущенная боевым товарищем проделав путь через порядки противника прилетит тебе. На этот счет провели отдельный инструктаж.

Подобные операции нами ранее неоднократно отрабатывались в тренировках, да и в Кимберли мы участвовали в похожей ночной вылазке — правда, там были городские условия. А с нами сейчас бойцы, которые в прошлый раз не участвовали в мероприятии, и теперь уже их очередь пройти «обкатку». Маскировочные накидки помогали оставаться невидимыми даже в редких местах, где лунный свет пробивался сквозь тучи.

Я подал знак — и всё началось, сигналом к атаке стал волчий вой. Мы рассыпались по своим позициям, как картечь. Часовые, стоящие по периметру лагеря тут же получили по куску свинца из винтовок, их форма цвета хаки не спасла в темноте: при свете костров они были как на ладони. А их глаза, привыкшие к свету от костра, не могли разглядеть наши тени в маскировочных халатах в такой темени. И лишь по вспышкам выстрелов англичане могли пытаться выследить нападающих.

Спящие бриты выскакивали из палаток прямо под выстрелы в одних ночных рубашках, не успевая даже натянуть штаны, в центре их лагеря началась свалка. Офицеры в начищенных до блеска сапогах пытались организовать оборону, но было уже поздно, наши парни были повсюду.

Задача не состояла в том, чтобы пощадить кого-либо из этих нелюдей. Лишь для допроса я велел вывести из строя, но оставить в сознании офицеров — желательно всех трёх, но, по большому счёту похрен, достаточно и одного, если дело так повернётся.

В этот раз мы сознательно решили работать без глушителей, максимально приблизив наши действия к условиям современного боя. Нужно было дать нашим парням и такой опыт: ведь ликвидация — и тем более тихая зачистка— далеко не всегда может получиться. Необходимо быть готовым отразить реальное сопротивление противника, так или иначе, наши бойцы должны были научиться и этому.

Всё стихло буквально минут через двадцать после первого выстрела. Парни показали себя очень хорошо, ведь в процессе боя мы с братьями как такового участия не принимали. Даже командованием подразделений занимались командиры пятерок, на которые и была поделена вся наша группа. Я скомандовал провести контроль, и наши бойцы стали обходить англичан, завершая работу, и используя при этом нож разведчика — тот самый НР-40, которых сделал в мастерских наш Анисим: по две штуки на брата. За время учёбы парни уже неплохо научились с ним обращаться, сроднились по полной программе, короче…

Теперь необходимо провести допрос британских офицеров. Мы с братьями решили делать это не самостоятельно, а натаскивать ребят. Ведь навык проведения полевого допроса в экстремальных условиях — это также неотъемлемая часть обучения, которое каждый из боевого крыла должен был пройти.

Выбрав три тройки парней, оттащив офицеров в разные стороны, и поставили перед нашими бойцами задачу по допросу британских офицеров. Старались формулировать как можно чётче, чтобы при допросе новички избежали ошибок. Надо сказать, что тренировки по полевому допросу в теоретической его части мы также в «Белом ветре» проводили не раз. Но вот в боевых условиях это искусство не отрабатывали. И сейчас, по сути дела, мальчишки сдавали своеобразный экзамен, что они прекрасно осознавали и сами. В общем, они справились. Но какой-то особо ценной информации от англичан получить не удалось.

Как оказалось целью отряда было проведение разведки, при возможности нарушение снабжения буров, и если удастся, то передать донесение в Кимберли, у которого была нарушена связь в период осады. Но так уж вышло что эти архаровцы до точки назначения так и не добрались, застряв по дороге. По расчетам майора припасов на такой дальний путь не хватило бы в любом случае, вот они и решили отвернуть в сторону Блумфонтейна, и постараться разжиться провиантом где-то в его окрестностях, постаравшись при этом не нарваться на крупные соединения буров.

Ну и как водится по дороге кошмарили с ожесточенностью мирное население, которое по факту и снабжало этих уродов. Всем им необходимым. Молодой лейтенант, особо расписывал, что по дозволению старших офицеров вытворяли их солдаты. Он был совсем зеленый и еще не успел оскотиниться до такой же степени, как его начальство, поэтому и пошел на сотрудничество. Но оставлять его в живых тем не менее мы не стали, просто, не тот у нас род войск, чтобы оставлять за своей спиной свидетелей. Больно много этот товарищ видел из нашей тактики, поэтому смертный приговор ему был подписан еще до того, как мы начали проводить допрос.

Закончив разбираться с английскими выродками, мы увели бурских женщин в расположение нашего лагеря, где накормили их и дали воды, чтобы они смогли привести себя в порядок после тех испытаний, которые им пришлось пережить от этих ублюдков.

Как оказалось, это были не взрослые женщины, а девушки. Одну звали Ханна Вилльерс, а вторую Элизабет Вилльерс. Они были старшими сёстрами 17 и 19 лет соответственно. Девчушка, что находилась в нашем отряде, оказалась их младшей сестрой Катариной. Увидев, кто появился рядом, девочка расплакалась и долго не выпускала их из объятий, да и сами девчонки тоже наревелись после всего, что с ними сделали англичане.

Как выяснилось, семью Вилльерс англичане встретили, укрывшись в засаде. Видимо, они прекрасно знали, что бурское семейство, разглядев издали британский отряд, постарается свернуть и свалить куда подальше, даже если дороги в том направлении не будет вовсе, а гоняться солдатне за ними не хотелось, поэтому англичане спрятались за валунами и в небольшом овражке. Ну и когда семейство Вилльерс разглядело засаду, было уже поздно, и, естественно, они угодили в смертельную западню.

Мужчин практически сразу же перестреляли, а над всеми женщинами изрядно покуражились. Мать Анну и тётушку Марию убили очень быстро, а этих двух молодых девчонок решили придержать — видимо для того, чтобы «скрасить» свои армейские будни.

Услышав эту историю из уст девчонок, мы с братьями, да и те парни, что находились рядом, не могли сдержать своего гнева по отношению к британцам, очень уж такая эмоциональная встряска на бойцов сильно действует.

Что делать теперь с этими девчонками — совершенно непонятно. Их ферму, в двадцати километрах от этого места, сожгли то ли бандиты, то ли какие-то другие ублюдки, живущие по принципу «кому война, а кому мать родна». Вполне возможно англичане завозят отряды таких упырей-наемников, с простой целью кошмарить местное население. И идти теперь девочкам было попросту некуда. Думаю, что оптимальным вариантом им будет остаться в Блумфонтейне, пока там не идут боевые действия, и до сих пор надежно стоит власть буров.

Утром мы внимательно осмотрели трофеи, доставшиеся нам от англичан. Было приличное количество неплохих лошадей с повозками, провиант, запас воды и большое количество снятого с британцев оружия. Даже если оно нам не пригодится, то может послужить хорошую службу бурским ополченцам.

Те же девчонки наперебой стали просить, чтобы мы их вооружили. Проверив, как они управляются с английскими винтовками, мы были немножко ошарашены. Как оказалось, их отец начал приучать дочерей к огнестрельному оружию с самого детства. Поэтому они вполне неплохо им владели, для молодых барышень прямо на загляденье, сравнить нам было с чем. Мы же в Питере своих сестер и иже с ними тренировали частенько, и вот тут, что называется «почувствуйте разницу», все-таки когда с детства приучают, получается совсем другой уровень.

Мы собрали нужные нам трофеи и направились в сторону Блумфонтейна, до которого оставалось ещё несколько дней пути. Возможно, удача нам улыбнётся, и там мы сможем пристроить девочек в надёжные руки, потому что наш дальнейший путь почти гарантировано не будет легкой прогулкой.

Слава богу, что Блумфонтейн, который на данный момент является столицей Бурской республики или Оранжевого Свободного государства, по правде говоря как назвать это территориальное образование я до сих пор, так и не понял, сейчас еще до сих пор находится под властью буров. И сейчас стоит вопрос заходить ли нам в город всем нашим кагалом, дабы пополнить припасы и отдохнуть перед дальнейшей дорогой, или встать лагерем где-нибудь в стороне.

Есть риск, что какой-либо отмороженный военачальник захочет заграбастать наш отряд в свои руки, несмотря на то что мы сейчас находимся под юрисдикцией Трансвааля, но у этих буров признаться черт ногу сломит, поэтому ничему не удивлюсь. Но и вступать с ними в конфликт желания тоже не имелось вовсе.

Ветер гнал пыль по улицам Блумфонтейна, когда мы с Глебом Максимилиановичем, Кузьмичом, Никитой и пятеркой бойцов приблизились к городу. Вдали показались силуэты домов и главная железнодорожная станция — гордость города, построенная всего десять лет назад.

Город встретил суетой военного времени, на улицах было непривычно много людей: бурские ополченцы в характерных широкополых шляпах, женщины с озабоченными лицами, спешащие по своим делам, дети, играющие в стороне от суеты.

В центре города, возле главной площади, расположились временные военные постройки, где солдаты устанавливали палатки, разводили костры, готовили еду. В воздухе витал запах дыма, лошадей и свежеиспеченного хлеба из городской пекарни, и признаться в целом повсюду было достаточно грязно.

По улицам то и дело проезжали повозки с военными припасами, изредка — конные отряды, патрулирующие город. На въезде были выставлены посты, проверяющие документы у всех прибывающих.

В самом городе царила атмосфера напряженного ожидания. В окнах домов мелькали любопытные лица, на перекрестках собирались небольшие группы людей, обсуждающих последние новости с фронта. В воздухе витало напряжение — все понимали, что война не щадит никого.

Несмотря на военное положение, жизнь в городе не остановилась. Работали лавки, в тавернах можно было услышать приглушенные разговоры, в церкви по выходным собирались прихожане. Город жил, готовился к обороне и надеялся на лучшее.

По окраинам города виднелись следы спешной подготовки к обороне: земляные укрепления, позиции для артиллерии, места для размещения дополнительных войск. Блумфонтейн готовился держать оборону, и каждый житель понимал свою роль в этом процессе.

Мы приехали не с пустыми руками — мы привезли повозку с оружием и амуницией, что собрали с англичан. Думается, что подобных трофеев нам еще хватит впереди, а здесь каждый патрон пригодится, да и для налаживания отношений с властями Оранжевой. Республики надеюсь этот подгон пойдет на пользу.

Мы уже подъезжали к зданию администрации, к которому нас направили, проверив документы на посту. Весь отряд мы расположили в отдалении примерно на пару верст от города, поэтому двигались небольшой такой командой, когда внезапно из-за поворота выскочил всадник, что мчался прямо в нашу сторону, буквально через мгновение за его спиной раздалось три выстрела из винтовок, и похоже одна пуля зацепила его плечо.

— Берегись! — крикнул я, увидев, что мамаша не уследила за своим сынишкой лет трех и тот побежал через дорогу прямо на перерез этому бешенному наезднику. Делать было нечего и пришлось прыгать, отталкивая ребенка прямо из-под копыт…

Глава 16

Африканские дороги, пыль да туман

Лишь в последний момент мне удалось выдернуть этого трехгодовалого мальчишку из-под копыт мчавшегося во весь опор коня.

— Томас! — закричала женщина, когда осознала, что вообще произошло, видимо, до этого момента она витала где-то в облаках.

Уйдя в перекат вместе с этим мальчуганом, я все-таки не смог полностью избежать встречи с копытами взбешенного животного.

К счастью, мальчик остался жив. Однако я, несмотря на все усилия, получил травму: при падении моя рука оказалась задета копытом животного. Плечо, вероятно, будет болеть несколько дней, но, надеюсь, ускоренная регенерация поможет быстрее восстановиться.

Всадник, который несся вперед, успел проскакать всего лишь метров десять от меня, когда Никита, вскинув пистолет, выстрелил ему в ногу, отчего тот пошатнулся в седле и полетел на дорогу, на чем его бешеный забег, собственно говоря, и закончился.

Брат тут же подбежал ко мне и поднял с земли, отряхивая одежду. Признаться честно, чувствовал я себя несколько паршиво. Кржижановский и Кузьмич тоже всполошились. Встреча с этим долбоящером-наездником немного нас встряхнула, а солдаты, что стреляли по нему, уже успели добежать до беглеца и быстро начали того вязать. Ну и, конечно же не забыли перетянуть плечо и ногу, чтобы он прямо на месте не истек к чертям собачьим кровью.

— Да, Илья. Умеешь ты, конечно, найти приключения на свою задницу, — сказал мне Кузьмич, отряхивая мою куртку, которая изрядно измазалась дорожной пылью.

Мы наконец-то разобрались с произошедшим, передали мамаше ее ребенка, за что она была очень признательна и рассыпалась в благодарностях, поняла, дура, что, если бы я не бросился под копыта этого коня, она бы свое дитя сегодня потеряла.

От группы солдат, копошившихся с наездником, к нам подошел офицер и поблагодарил за помощь в задержании, ну и за спасение ребенка, конечно же. Оказалось, что это был один из пленных англичан, находившийся под стражей. Он убежал из-под присмотра, по дороге убив двух зазевавшихся охранников, ну и пытался удрать верхом. К счастью, ему сделать этого не удалось.

Далее направились к штабу местных войск, где нас встретили с уважением и интересом. Новость о спасении мальчишки на улицах Блумфонтейна уже разнеслась, и в небольшом городе многие были в курсе произошедшего. Руководство буров было невероятно удивлено и обрадовано, когда мы представили им повозку, наполненную оружием и амуницией, снятой с английских солдат.

Это был действительно ценный подарок для них, который мог существенно помочь в обороне города. Глеб Максимилианович, обладая дипломатическими навыками, выступил с речью, в которой выразил поддержку русских добровольцев в деле буров и подчеркнул важность солидарности в борьбе за свободу. Далее нас проводили на короткую встречу с командующим бурскими силами генералом Питом Кранье, где он минут двадцать нас пытал о развитии событий в Кимберли. Новость о взятии города уже донеслась до этих мест, но вот детали очень интересовали офицера.

Мы не стали раскрывать ему все детали задуманного нами плана, а просто сообщили, что действуем как партизанский отряд, нарушая коммуникации английских войск, и далее планируем действовать в автономном режиме несмотря на то, что по документам относимся к юрисдикции Трансвааля. Кто его знает, если мы сообщим генералу, что собираемся расстроить планы британцев в Дурбане, не станет ли эта информация общедоступной уже завтра. Не надо забывать об обширной агентурной сети англичан, действующей на территории как Трансвааля, так и Оранжевой республики.

Началась подготовка к нашему дальнейшему переходу. Глеб Максимилианович Кржижановский с Кузьмичом, как заводные хомяки, носились по городу. Не шутка — нужно было подготовить провизию для похода на сто двадцать человек. А ведь путь предстоит очень непростой. Кое-где идти придется вдоль железных дорог, а где-то пересекать мало обжитые участки местности.

Начали они с расчетов. Глеб Максимилианович — погрузился в серьезные расчеты оптимального количества закупок, Кузьмич ему подсказывал, используя свою житейскую мудрость. Приобрести в Блумфонтейне, находящемся на военном положении такое количество провизии было непросто.

Мы забили несколько подвод мясными и рыбными консервами, сухарями с галетами, с сахаром, солью и чаем. Со снаряжением, по-видимому, проблем у нас не было — и палаток, и спальников, и всевозможной мелочевки хватало еще с тех времен, как все это добро мы привезли из Петербурга.

Вроде бы, проверив список, который они составили, стало в целом понятно, что для пути до Дурбана этого, наверное, будет недостаточно. Но взять больше мы никак физически сейчас не сможем. Придется разживаться припасами где-то по дороге — авось встретятся какие-нибудь фермы, ну или англичане нас проспонсируют, как произошло в недавнюю встречу с их отрядом.

Офицеры бурской армии, которые владели обстановкой и знали в этом регионе, пожалуй, каждую имеющуюся здесь дорогу, помогли нам построить маршрут нашего движения. На это ушло практически полдня, но по итогу у нас получилась относительно стройная картина нашего дальнейшего пути.

Итак, мы планируем отправиться от Блумфонтейна до Винбурга — это порядка ста километров. Далее на Крунстад — где-то почти столько же, затем Фрейбург — до двухсот километров, далее Ледисмит — это побольше ста километров.

И вот с Ледисмит уже возникают вопросы, ведь он на текущий момент времени является опорной точкой английских войск и безусловно, нам так или иначе в этом районе с ними придется столкнуться. Далее от Ледисмит двигаемся на Питермаритсбург — это что-то около ста пятидесяти километров. И конечная точка нашего маршрута — это Дурбан.

Нужно учесть, что практически половину всего пути из перечисленного придется двигаться по территории противника. А отряд, у нас немалый. И проведение такой операции — очень непростая задача. Размышляя по дороге о том, каким образом лучше это организовать, я пришел к предварительным выводам о том, чтобы где-то в районе Ледисмит нужно разделить отряд, отделив от него небольшую группу, что направится для проведения диверсии в Дурбан. А основной отряд при этом останется прерывать коммуникации противника в районе линии боевого соприкосновения, в зависимости от того, где на тот времени она будет проходить.

Но, как говорится… поживём — увидим. Всё меняется с каждым днем, и та же самая линия фронта может сдвинуться, ведь отталкиваться исключительно от событий, развивающихся в истории моего мира, неправильно.

И вот наконец, наш путь начался. От Блумфонтейна до Винбурга необходимо было преодолеть около ста километров по пыльным дорогам, которые извивались среди холмов и долин. Впереди колонны шли три грузовика Захар — трёхтонки, и их двигатели гудели, как могучие звери, разрезая утреннюю тишину.

За ними следовали мотоциклы с колясками и одиночки. Боковое охранение проводило два десятка наших бойцов, передовым дозором выступал десяток верхом во главе с Лехой.

Повозки, запряжённые лошадьми, двигались размеренно, их колёса скрипели под тяжестью припасов, необходимых для долгого пути. Лошади с гордо поднятыми головами шагали уверенно, в других повозках сидели бойцы отряда. Всего нас было сто двадцать шесть человек. Колонна двигалась как единый организм — слаженно и уверенно, оставляя за собой облака пыли, которые медленно оседали на южноафриканскую дорогу.

Впереди ждал долгий путь, полный неизвестностей. В итоге до Винбурга мы двигались два дня, встав на ночлег примерно на середине пути. Нам попадались мирные жители и небольшие военные подразделения, направляющиеся в Блумфонтейн, но с англичанами за время этого перехода встретиться так и не случилось.

Пока мы находились в Блумфонтейне, удалось пообщаться с бурами, которые уже успели серьезно столкнуться с англичанами. И Джек Локхейм, носивший звание фельдкорнета бурской армии, как и с недавнего времени наш Кржижановский, рассказал о том, какие методы британцы стали применять.

— Англичане начали создавать какие-то чудовищные лагеря, куда сгоняют всех мирных жителей подряд без разбора, — говорил он. — Дети, женщины, старики или мужчины — всех без исключения.

После его слов мне вновь вспомнилось, что в нашей истории во время Англо-бурской войны с 1899 до 1902 года по инициативе лорда Китченера на территории Южно-Африканской земли появилась целая масштабная система лагерей, а именно 45 для белого населения и 64 лагеря для чернокожих жителей. Первоначальное название лагерей было «Refuge» — «места спасения», хотя на деле они представляли собой места принудительного содержания мирного населения.

Англичане сгоняли туда бурских женщин, детей и стариков, чтобы лишить многочисленные отряды партизан поддержки местного населения. Располагались они абсолютно в различных районах бурских республик. Часто использовались для этого разрушенные поселения. Как правило, они были организованы в виде палаточных городков, огороженных колючей проволокой, с минимальной инфраструктурой и крайне отвратительными условиями содержания.

В концентрационных лагерях просвещённых британцев за время этой войны в нашей истории погибло более двадцати шести тысяч буров. Из них двадцать две тысячи детей и более четырёх тысяч женщин. Всего же в них содержалось около двухсот тысяч человек. Это практически половина всего населения, тогда проживавшего на территории бурских республик. Сколько людей вернулись оттуда по окончанию войны больными, немощными, история умалчивает.

Люди гибли от голода, болезней, антисанитарных условий и плохого питания. Нужно отметить, что мужчин-буров отправляли в отдалённые концлагеря на территории британских колоний — в Индию и на Цейлон. Такая тактика привела к масштабной гуманитарной катастрофе, которая оставила след в истории африканеров. По сути, это был явный геноцид в отношении буров, но тема в моем мире относительно закрытая, по крайней мере о ней практически не говорят, обвиняя англичан в содеянном, если конечно сравнивать их действия с действиями фашистов в отношении евреев. Здесь как-то оказалось непринято мировой общественностью поднимать этот старый вопрос давно минувших дней. Отсюда до начинающих появляться концентрационных лагерей еще далеко, но мы с братьями приложим все силы, чтобы такого масштаба как в нашей истории это явление не приняло.

Задерживаться в Винбурге мы не стали — его сейчас занимали буры и англичанами, слава богу здесь пока не пахло. Поэтому практически сразу же мы двинулись вперед по намеченному маршруту на Крунстад, до которого придется преодолеть приблизительно еще 80 километров. Думаю, что этот путь мы сможем осилить за полтора дня. А уже от Крунстада повернем на северо-восток к Фрейбургу.

Наш путь продолжался, и мы наконец-то преодолели расстояние сначала до Кронстада, а затем и до Фрейбурга. На удивление, никаких серьезных стычек по пути не было. Да, и по сути дела этот регион пока находился под властью буров, и ожидать возникновения здесь каких-то крупных английских сил не стоило. Кто его знает, как будет дальше, но тем не менее сейчас путь до Фрейбурга прошел относительно спокойно, этот город находится под контролем бурских сил.

Он был стратегическим пунктом на западе Оранжевой республики, и играл значительную роль в обороне региона от британских войск. Город располагался на границе с Бечуанлендом, в моем мире Ботсваной, и был частью территории, контролируемой бурами до самого начала активных боевых действий. В этот период британские войска еще не успели захватить значительные территории бурских республик, в нашей же истории это произошло позже, в 1900 году. Фрейбург являлся важным транспортным узлом и одним из главнейших пунктов снабжения бурских коммандос, а также опорным пунктом для обороны западных границ бурских территорий.

Во Фрейбурге задерживаться мы тоже не планировали. Сейчас основные боевые действия ведутся в районе Мафекинга и у Ледисмита, в сторону которого и лежит наша дорога. Возможно, нам удастся каким-либо образом повлиять на сложившуюся там ситуацию, из которой в нашей истории буры победителями, увы, выйти не смогли. Мы в очередной раз, пополнив припасы, направились в сторону Ледисмита.

Наблюдая за окружающей обстановкой, бесконечными южноафриканскими дорогами, что нам приходилось преодолевать здесь и сейчас, я все чаще стал задумываться о доме, родных, близких, которых в очередной раз мы с братьями вынуждены были оставить на достаточно длительный период времени. Как они там? Все ли в порядке? Нет ли очередных наездов на наше производство? Ведь перед самым отъездом в Южную Африку нам пришлось силой доказывать свою способность к защите.

Как ни крути, а у сильных мира сего всегда чешутся руки, когда они наблюдают за каким-либо успешным делом, что по непонятным для них причинам приносит колоссальные деньги, но, увы, не им. Так и у нас произошло в тот раз в Питере.

Еще мне вспомнилась Нгуэн Тхимай, возможно, когда мы вернемся на родину, она уже будет замужем. Ну что ж, самое время, да и если говорить честно, то по нынешним временам уже поздновато она собралась под венец. Но выглядела эта восточная красавица отлично, поэтому совсем не удивлен вниманием мужчин в ее сторону.

Санька с Олегом тоже растят своих детишек, наших племянников, как и Сосо с нашей сестренкой Машкой. Интересно, что там получилось сделать этому неугомонному грузину за период нашего отсутствия. Надеюсь, что Дзержинский, привезенный в Питер из Вятской губернии, окажет ему посильную помощь в начинаниях. И организация, которую в последнее время старательно они пестовали, будет только развиваться и крепнуть, главное, чтобы это происходило без перекосов в сторону радикализма.

На одном из привалов по пути к Ледисмиту к нам с братьями, когда мы немножко в стороне от основной группы бойцов пили горячий чай, подошел Глеб Максимилианович Кржижановский. Немного смущаясь, он присел рядом и, держа в руках кружку с горячим парящим напитком, спросил:

— Илья, расскажите, пожалуйста, мне очень интересно. И ранее я так от вас и не получил никаких ответов на мои вопросы. Почему именно меня вы выбрали для столь ответственной операции? Ведь и возраст, и опыт мой совсем не внушает доверия, по сути дела.

— Знаете, Глеб Максимилианович, так уж вышло, что нам был нужен не только доверенный человек, который решит эту задачу, но и люди в команду в целом. Команду, которая будет в будущем строить и развивать наше отечество. А вы и по возрасту, и по имеющимся у вас задаткам отлично подходили на эту роль. Поэтому данное мероприятие, что выпало на вашу голову, можете считать, как безусловно сложным, но все-таки проверочным испытанием перед более серьезными задачами, которые при наилучшем раскладе и возвращении нас на родину мы перед вами поставим. В Петербурге у нас уже есть команда единомышленников, с которыми мы планируем ряд действий, направленных на улучшение ситуации в стране. И глядя на то, как вы справляетесь со своими задачами здесь, на чужбине, мы делаем вывод, что и для Отечества вы еще сможете послужить на своем веку.

Кржижановский смотрел на нас с братьями по очереди немного растерянно. Не знаю даже, что в этот момент происходило в его голове, но безусловно он теперь крепко задумается над своим будущим. Легкого пути у этого активного молодого человека не будет точно, но вот интересный, а главное полезный обществу путь указать мы ему сможем однозначно.

Подходил к концу наш марш-бросок из Блумфонтейна, и напряжение у всего нашего отряда стало нарастать. Мы приближались к линии боевого соприкосновения буров и англичан, а это значит, что уже скоро появится возможность размять кости и показать кто чего стоит.

Глава 17

Риск и триумф. Русские медведи в логове врага

Мы находились в предместьях Ледисмит, которые ещё с конца октября этого года начали окружать бурские силы. Со стороны буров были войска, представляющие Трансвааль и Оранжевую республику общей численностью порядка двадцати одной тысячи бойцов. Командовали бурскими соединениями со стороны Трансвааля Пит Жубер и Оранжевой Республики Луис Ботта соответственно. Английские же силы под командованием генерала Джорджа Уайта насчитывали около двенадцати тысяч человек. Таким образом, у буров в данном противостоянии, начавшемся в октябре 1899 года, было явное численное преимущество, практически двухкратное.

В нашей истории осада Ледисмит продолжалась до февраля 1900 года, когда британские войска смогли прорвать окружение и освободить город. Недавно, 30 октября, состоялась битва при Ломбардскопе, где буры нанесли серьёзное поражение англичанам. Собственно говоря, результаты этого сражения и привели к осаде Ледисмит. Мы же, прибыв на место, окунулись практически в идентичную обстановку, в которой находились не так давно в предместьях Кимберли.

Понятное дело, что прямо сейчас англичане настойчиво занимаются перебросками войск из метрополии и других колоний, в частности перевозят значительный контингент из Индии. По сути дела, Ледисмит являлся неким ключом для продвижения бурских войск на территорию британского Наталя, и поражение здесь англичан было бы для буров в этой военной кампании значительным успехом, который однозначно как минимум на коротком отрезке времени склонил бы чашу весов в сторону буров.

Не будем забывать, что уже скоро количество английских солдат в регионе вырастет многократно и начнётся планомерное наступление на буров по всем фронтам. Как раз недавно вспоминал про концентрационные лагеря — так вот, в полной мере они должны начать разворачиваться спустя два-три месяца, если ничего не поменяется в этой истории по сравнении с тем, что происходило в моём мире.

Расположившись неподалёку от места дислокации бурских войск, мы по отработанной ранее схеме направились небольшим составом, ища встречи с руководством. Нам удалось согласовать место встречи, на которую направились Никитой, оставив, как водится, Леху в расположении нашего отряда, Кузьмичом и Глебом Максимилиановичем. Встреча стала возможной лишь после предварительных согласований в штабе буров, где Кржижановский описал наши действия в Кимберли, сообщив, что у нас есть предложение касательно завершения осады этого города.

Со стороны буров нас встречали генералы Пит Жубер и Луис Ботта, а также их адъютанты и высший офицерский состав в количестве 7 человек. Насколько понимаю, это командиры основных подразделений.

— Добрый день, господа генералы, господа офицеры! — поприветствовал встречающих Глеб Максимилианович Кржижановский.

Обстановка на встрече была достаточно напряжённой. Несмотря на то, что буры поняли, какой отряд появился в их расположении и какую роль мы сыграли в осаде Кимберли, в воздухе чувствовалось какое-то недоверие к нам. Но это и понятно: незнакомые люди, которых высшее командование бурских войск, по сути дела, видит впервые. И глупо было бы надеяться на добродушный приём с самоваром и пряниками.

Офицеры поприветствовали нас, обмен любезностями еще не успел закончиться, как в диалог вступил генерал Пит-Жубер.

— Насколько я понимаю, у вас есть что нам предложить по существу? — сказал он. — До нас дошли слухи, в которые, признаться, достаточно сложно поверить, — относительно ваших действий в Кимберли. Но этим невероятным историям мы с офицерами не особо доверяем. В самом деле, не представляем, каким образом небольшими силами вам это удалось сделать.

— Да-да, не поясните ли? — вступил в диалог какой-то напыщенный офицер в идеально подогнанном кителе с залысиной и бакенбардами.

Взгляд его был немного надменным, и от него исходила какая-то непонятная угроза или недоверие.

— Конечно, конечно, поясним, господа! — включился в диалог Кржижановский.

Глебу в очередной раз была отведена роль свадебного генерала в диалоге с бурами. Да и, по сути дела, он к этому уже привык, не задавая лишних вопросов, и поварившись с нами в одном котле африканских приключений, стал чувствовать момент и быстро ориентироваться в ситуации.

— Вы знаете, — начал Кржижановский, — ситуация под Кимберли была достаточно похожей на вашу, когда наш отряд прибыл на место. Осада города продолжалась, и о её завершении на тот момент речи никакой не шло. Можно было лишь гадать и ждать момента, когда англичанам удастся перекинуть достаточные силы, чтобы прорвать блокаду и откинуть бурские войска. Нами был разработан план по диверсии в городе, и в ходе него небольшая группа бойцов захватила в плен командующего английским контингентом — на тот момент это был полковник Кекевич, — а также, по сути дела, главу с гражданской администрации Сесила Родса. И когда взорвался склад с артиллерийскими припасами, то шансов на оборону города у британцев, по сути дела, уже не осталось. Вот примерно так обстояли дела в Кимберли.

— И здесь хочу сказать, что по нашим наблюдениям, которые, конечно же, очень поверхностны, дела обстоят практически так же. Если в ближайшее время не преломить ситуацию в пользу буров, то англичане перебросят войска, и из Дурбана придёт значительное подкрепление. Это сейчас ещё сохраняется значительный перевес в нашу пользу, но поверьте, британский лев ещё не показал свои зубы. И если не предпринять решительных действий, есть все шансы на полную деблокаду Ледисмита, которая, в свою очередь, откроет путь для британских войск в направлении бурских земель: Оранжевой Республики, ну и Трансвааля соответственно.

Лица офицеров, а также их командующих в процессе монолога Кржижановского менялись от удивлённых до раздражённых, некоторые от слов Глеба демонстративно морщились.

— И что вы, господа «Медведи», — немножко надменным голосом сказал генерал Жубер, — имеете нам предложить?

— Господин генерал, мы, конечно же, не всемогущие, но прежде всего заинтересованы в том, чтобы англичанам не удалось сломить ваши республики и достичь своей цели. Наша страна… Не прошло и 50 лет, как участвовала в войне с объединенными силами французов и англичан. В Крыму были более масштабные действия, но и не только там. Они протянули свои руки и к Дальнему Востоку, атаковали даже населенные пункты на Белом море и угрожали столице империи. Сейчас, понимая, что случится при победе англичан в этом конфликте, мы прежде всего заинтересованы помочь вам избежать самого плохого сценария.

Надо признать, что мы потратили изрядные силы на организацию нашего отряда, экипировку, снаряжение, обучение, транспортировку. Это не сотня ополченцев, как может показаться со стороны. Все бойцы прошли длительный период подготовки. И, несомненно, являются одним из лучших и слаженных подразделений, которые сейчас есть в этом регионе, оно пусть небольшое, но очень зубастое, надо сказать. И использовать мы хотим наших парней максимально эффективно, дабы постараться насыпать песка и камней в отлаженный механизм британской военной машины.

Дело в том, что англичане, несомненно, являются сейчас доминирующей силой в Мировом океане. Но на суше опыта боевых действий у них не так чтобы и много. В военные кампании на континенте они ввязываются только лишь понимая свое колоссальное превосходство и преимущество перед противником. Если вы посмотрите на историю последних двух столетий, то сможете увидеть, что в открытых противостояниях и конфликтах англичане стараются участвовать исключительно лишь как одна из сторон, заведомо превосходящая по силам противника.

Так было в Крымскую войну, когда, по сути дела, вся объединенная Европа за небольшим исключением работала на то, чтобы сломать хребет русскому медведю. И признаться, отчасти им это сделать удалось. А в основном же в гордом одиночестве британцы воюют только со слаборазвитыми государствами. Так происходило во всех их бесчисленных колониях, которые они успели нахапать с лихвой. Так происходит и здесь.

И шансы на то, что обычными методами вы сможете противостоять Британии, чрезвычайно малы. Если у вас будет желание выслушать наши рекомендации, то мы готовы поделится ими. Прокомментируем каждый пункт. Возможно, они помогут как здесь, под Ледисмит, так и в целом военной кампании против этого монстра.

Генерал и все офицеры слушали Кржижановского достаточно внимательно. Мы с Никитой и Кузьмичом не вступали до поры в диалог, который велся между Глебом Максимилиановичем и командованием бурских войск, лишь наблюдали за периодически меняющимися на лицах буров эмоциями.

— Господин Кржижановский, вы говорите интересные вещи! — генералу произнести фамилию офицера Трансвааля было невероятно сложно, но он попытался, между тем сделав несколько явных ошибок. — И мы будем благодарны, если вы обобщите ваш опыт, сделав рекомендации по ведению боевых действий нашими войсками в этой кампании. А что касается повторения сценария Кимберли, который вам удалось невероятным образом провернуть… Хм. Во что мне до сих пор, признаться, вериться с трудом. То мы, конечно же, будем только за такое развитие событий.

Вышли из штаба бурских войск мы достаточно уставшие. Напряженный и долгий получился у нас разговор. После подведения основных тезисов по принятым нами коллегиальным решениям мы провели короткое совещание с командирами подразделений бурской армии, где описали варианты изменения тактики ведения действий, описали, насколько важна диверсионная деятельность.

Да что говорить, бурские командос ее уже активно вели на коммуникациях британцев. Но тем не менее, несколько дельных советов мы смогли предложить офицерам. Весь ход нашего диалога тщательно конспектировался. И офицеры буров, несомненно, делали выводы, а правильные или нет, покажет только время и их результативность на поле боя.

Мы же отправились в наше расположение, которое успело смениться за время, пока мы были на совещании в штабе. К Лехе прибыл бурский офицер, отвечающий за снабжение и дислокацию подразделений, и указал, куда необходимо переместить отряд, что брат довольно-таки быстро проделал. Хорошо, что парни не успели основательно подготовить лагерь.

Как только мы достигли нового расположения нашего отряда, то сразу же приступили к подготовке и мозговому штурму. Леху с десятком разведчиков отправили на рекогносцировку, чтобы осмотреть окрестности Ледисмита и выработать тактику сегодняшней ночной операции.

Тянуть с ее проведением не было ровным счетом никакого смысла. Информация о том, что в расположение буров прибыл специальный отряд, сломавший хребет английской обороны под Кимберли, несомненно разлетится не только по лагерю буров, но и попадет к англичанам. В этом времени к вопросам секретности, как удалось уже не раз убедиться, относились достаточно условно и поверхностно. А то, что в расположении буров находится множество британских агентов, я был практически уверен на 100%.

Первично, когда мы только подъезжали к городу у меня в голове, родился план обкатать в работе наших парней как снайперов. Здесь был бы отличный полигон для этого, и проредить защитников при этом мы могли бы за пару дней знатно. Вот только в этом есть как плюсы, так и несомненно минусы. Дело в том, что так или иначе наши действия будут как на ладони для буров, ну и для англичан станут известны буквально в течение нескольких дней. Соответственно такая

тактика будет моментально перенята. Сохранять ее в тайне большого смысла нет, но и на своем примере передавать эффективный способ применения снайперских пар тоже так в открытую не хотелось бы. Да по большому счету бог с ней с утечкой, все дело в отсутствии секретности, ведь нас по сути на этом сегодняшнем собрании просто прочитали как открытую книгу, заставив выложить на стол перед бурским командованием множество секретов. Но главная соль не в этом, а в том, что если прямо сегодня ночью не провести операцию в городе, то англичане скорее всего уже на следующею ночь будут ждать от нас чего-то подобного и в таком случае провернуть дело «по-тихому» как мы любим и умеем будет гораздо сложнее. Поэтому к черту работу снайперов, придёт еще их время, сейчас надо планировать сложную ночную операцию.

Действовать мы решили тремя группами сразу с трех сторон, разбив наш отряд на три части, в каждой из которых было по четыре десятка бойцов под командованием, зарекомендовавших себя в последнее время ребят. Ну и естественно для связи у нас были наши с братьями три универсальные головы. Таким образом мы сможем четко отслеживать обстановку сразу с трех сторон и получится такое черт побери 3Dпогружение, что ли. Не знаю как еще такой подход обозвать.

Пока солнце медленно клонилось к закату, Леха с группой разведчиков возвращался в расположение отряда. Его лицо, как и лица парней, что были с ним на рекогносцировке, выражало явное удовлетворение — план начал наконец-то вырисовываться.

А мы все эти данные получали с Никитой онлайн, обрабатывая полученную информацию в прямом эфире, пока находились в командирской палатке. Кржижановский округлял глаза, не понимая при этом откуда в наших с Никитой головах берется вся эта информация с деталями. В это время Леха вошел в наш импровизированный штаб.

— Брат, — доложил он, — я нашел идеальное место для удара. Нам удалось выяснить, что в центре города находится главный склад с продовольствием и боеприпасами. Он охраняется слабо, уверен, что в ночное время бритты усиливают бдительность, но по опыту Кимберли скорее всего не слишком. Более того, рядом располагается штаб английского командования.

Кржижановский внимательно выслушал доклад, переглянулся со всеми нами.

— Отлично, — сказал я. — Разделим отряд на три группы, как и планировали ранее. Первая под командованием Лехи займется складом. Вторая, под моим руководством, будет обеспечивать прикрытие и отход. Третья, под командованием Никиты, должна проникнуть в штаб и захватить командование, а при невозможности уничтожить. Пойдем, как и планировали с трех сторон. Моя группа при этом будет осуществлять подготовку коридора для эвакуации. И в случае, если поднимется знатный шум у вас, мы отвлечем часть внимания на себя с новой для англичан стороны. Действовать придется очень внимательно. У нас в наличии сейчас 56 комплектов британской военной формы. Глеб, согласуй с бурским командованием, что возвращаться из расположения англичан мы будем в их форме, но оденем на правый рукав белые повязки. Нужно чтобы нас дружественным огнем при возвращении не накрыли. Но сделай это в последний момент, надо выдержать секретность, мало ли у англичан есть прямая связь с какими-то своими агентам в здесь.

Операция началась глубокой ночью. Мы с братьями, используя свои уникальные способности, координировали действия групп словно единый организм. Наш отряд выдвинулся бесшумно, скользя как тени, все-таки грамотная многолетняя муштра чувствуется сразу.

Первая группа Лехи выдвинулась по направлению к складам. Снять часовых, держащих периметр удалось бесшумно, а затем бойцы, переодетые в форму англичан быстрым маршем в колонне, добрались до склада, где, вырезав охрану занялись его минированием. С собой несли несколько рюкзаков с проверенным в Кимберли динамитом и бикфордов шнур с запасом. Но на месте оказалось несколько ящиков этого добра, часть из которых парни перетащили в основной склад продовольствия. Осталось только поджечь фитили, что делать пока не спешили, дожидаясь как пройдет процесс захвата или ликвидации британского командования.

Моя группа, по тому же сценарию «вскрыв» охранный периметр бриттов, готовила безопасный коридор для отступления групп обоих братьев. Ребята с пулеметами Мадсен заняли позиции на крышах соседних домов, контролируя возможные пути подхода бриттов. В том случае, если англичане ломануться по следам Лехи и Никиты, то их будет ждать теплый прием и перекрестный огонь.

Тем временем Никита со своей группой проник в штаб. Используя трофейную британскую форму, они беспрепятственно прошли через посты охраны, но внутри здания развернулась короткая, но яростная схватка. Информации кого именно мы сможем застать в штабе заранее у нас, не было, еще бы вся подготовка проходила в режиме цейтнот, заранее взять языка и выяснить, когда и где соберутся основные действующие лица, просто не успевали. Все сделать по науке в этот раз не получилось, так как был почти гарантированный шанс выдать наши планы англичанам. Но судьба нам улыбнулась в этот раз, не знаю уж с чем такое везение связано, но в эту ночь в штабе проходило собрание высшего офицерского состава, в который входило 12 офицеров. Британское командование было захвачено врасплох. По пути до просторного кабинета на втором этаже пришлось тихо ликвидировать ножами 8 англичан, видимо дежурных в эту ночь в штабе, либо непонятно по каким причинам здесь ошивающихся. К этому моменту охрана штаба на внешних постах в полном составе была «заменена» на наших бойцов, переодетых во вражескую форму.

Возник вопрос, каким образом мы выведем 12 офицеров из этого встревоженного муравейника, наполненного британцами. Просто маршировать строем скорее не выйдет, поэтому мы стали искать варианты. И в голову приходил один рабочий из них. Можно повторить ту же авантюру, что и в Кимберли, а именно вывезти офицеров во главе с их командующим генерал-майором Джорджем Стюарт Уайтом. Леха, когда направлялся к складам, то проходил мимо конюшни, где наблюдал несколько крытых повозок, которые в принципе и подходили для этой миссии. Все это происходило практически в онлайн режиме. Парни действовали, а я параллельно анализировал обстановку, и находясь на крыше двухэтажного здания «управлял» братьями. Леха с десятком бойцов реквизировали в конюшне три повозки-фургона и уже стали подгонять их к штабу, когда Никита стал спускать связанных офицеров. Свое негодование спесивые англичане уже не могли проявить активно, так как их пасти были заткнуты кляпами.

Далее началась загрузка «фруктов» в транспорт. В каждую из трех поместилось по четыре англичанина, и охрана из трех наших ребят. Все в целом было готово, даже несколько мешков с документацией из штаба и приличной суммой фунтах были размещены фургонах. Можно было выдвигаться, и в этот момент по знаку Лехи его бойцы подожгли бикфордовы шнуры, а это значило, что до взрыва осталось буквально минут двадцать. Нужно было срочно валить из этого вражеского логова, но сделать это не только быстро, но и максимально тихо, стараясь не привлекать не нужного нам сейчас внимания.

Когда повозки с английским командованием уже двигались по расчищенному для них эвакуационному коридору, а это была одна из самых длинных улиц Ледисмит, на конце города поднялся какой-то шум. В том месте наших людей уже не было, так как обе группы братьев, что не влезли в фургоны строем шагали по направлению к выходу из города. Похоже, что караул, или какой-то бдительный не спящий солдат обнаружил ликвидированные посты или тела защитников города, отчего и поднял этот шум. Прозвучало несколько выстрелов в воздух, после чего спустя несколько мгновений зазвонила рында где-то в центре. Видимо это знак для оповещения жителей и защитников о боевой тревоге. Ситуация с каждой минутой накалялась. Пока парни двигались в мою сторону, из домов стали высыпать жители, а также выбегали офицеры и солдаты, которые видимо направлялись в места общего сбора. При этом двигающихся стройными рядами «молодых англичан» с незнакомыми винтовками, так никто и не приметил, точнее не обратил внимание. Ну это вообще красота!

Внезапно небо озарилось ярким светом — это взорвался склад боеприпасами, буквально через мгновение бахнуло еще раз по всей видимости это сработали заряды на складе с продовольствием. Огненный шар поднялся над городом, осветив улицы Ледисмита. Началась паника. Британские солдаты, не понимая, что происходит, метались по улицам, натыкаясь друг на друга. А мы в этой суматохе начали эвакуацию, уже особо не стесняясь. Мои ребята отступали тем временем держа тыл под прицелом пулеметов. В конце один черт пришлось пострелять, слава богу, что при этом основная масса бойцов уже отступила, а десятка два англичан, смекнувших про абсурдность ситуации, и видимо раскусивших нас мы прижали к земле огнем из Мадсен.

Без потерь все-таки не обошлось и было два раненых бойца. Один получил маслину в плечо, а одного прям пришлось тащить в лагерь буров на руках.

А мы тем временем вымотанные скоротечной напряженной операцией уже подбирались к лагерю бурских войск, когда с их стороны раздался винтовочный выстрел. Я как в воду глядел, предупреждая Кржижановского, но видимо войск на линии боевого соприкосновения много, и попросту информация до всех не дошла. А как результат генерал-майор Уайт, которого под локоть вел Михаил Лисицын, споткнулся, глядя на свою грудь и расползающееся на ней красное пятно и стал заваливаться на пыльную землю…

Глава 18

Операция братьев Горских. От Ледисмита до Дурбана

— Какого черта? — прокричал я, когда увидел, как падает тело генерала Джорджа Уайта на пыльную африканскую землю.

Ведь твою дивизию! Мы почти уже достигли позиций бурских войск! И вот в последний момент шальная пуля, выпущенная бурским солдатом, валит наглухо генерала, командующего британскими войсками. Это какое-то провидение. Ладно, хоть у нас остались еще 11 офицеров. Надеюсь, что этих кроликов мы дотащим до командования бурских войск, и господа генералы будут довольны.

У нас были заготовлены белые флаги, которые в тот же момент подняли и стали размахивать ими, чтобы со стороны было видно. При этом закину наши бойцы закинули винтовки за плечи, чтобы не провоцировать буров.

А подойдя метров на 50 к позициям, стали выкрикивать о том, что мы отряд «Медведи» и просили вызвать руководство подразделения, что находилось на этом участке, с которого контролировались подступы к Ледисмит.

В эту ночь видимость была нулевая, хоть глаз выколи! У нас с собой было пять керосиновых ламп, которые мы запалили, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие и не провоцировать буров. Не хотелось стать жертвой выстрела нервного фермера-ополченца. Мы вовсе не торопились подходить к их позициям, на хрен, на хрен…!

— Кржижановского позовите! Кржижановского! Глеб! — выкрикивал Леха.

Прошло, наверное, минут 15–20, после чего со стороны бурских позиций к нам выдвинулись трое. В походке одного из них я узнал Глеба Максимилиановича.

— Фух! — выдохнул, коридор прохода на позиции бурских войск нам организуют, это означает, что наша операция подошла к концу.

— Ну как, Илья, как всё прошло⁈ — подошёл ко мне улыбающийся Глеб и крепко обнял меня, похлопав по спине.

Англичане же в это время, не обращая внимания на то, что из их города вышел довольно-таки значительный по размеру отряд, где находилось практически всё их высшее командование, занимались тем адом, что мы устроили взрывами в центре города. Британцы лишились своего командования, и сейчас в их рядах царила неразбериха и паника. Думаю, уже утром станет понятно, и они осознают, в какую задницу угодили этой темной африканской ночью.

Мы направились сразу в расположение штаба бурских войск. Основной состав пошёл на отдых, а с нами остались лишь 20 бойцов, которые сопровождали пленников, а также несли документацию из штаба. Конечно, мы не стали сдавать кассу, да и уместилась она всего в пару мешков. Она отправилась с нашими ребятами в наше расположение. А вот документацию из штаба мы решили всю сдать. Возможно, она поможет бурам не только под Леди Смит, но и узнать дополнительную важную информацию о британцах. К слову сказать, я лично забрал себе папку, в которой находились списки британских агентов. И вот ее я решил передать генералу Питу Жуберу лично, через Кржижановского конечно.

Была ночь и в штабе в это время было тихо. Но тихо лишь до того недавнего момента, как в Ледисмите рвануло. А бахнуло очень знатно, в самом городе практически две трети домов лишились стекол, ближайшие к домам здания вовсе разметало, и в городе сейчас было несколько сильных пожаров, которые отлично были видны с позиции буров.

Тут же вестовые поспешили доложить о результатах проведенной ночной операции в Ледисмитом и уже минут через 15 к штабу стали подходить те самые офицеры, которые участвовали в совещании, проведенном днем.

Генерал Пит Жубер подошёл к Кржижановскому и, посмотрев ему в глаза, сказал: — Ну знаете, Глеб, такого я никак не мог ожидать! Вы превзошли сами себя под Кимберли, теперь я снимаю свою шляпу и беру свои слова о сомнениях и недоверии обратно.

Видно было, что его переполняли эмоции. Он с грабастал Кржижановского в объятия и по-отечески похлопал широкой ладонью по спине.

Вот и закончилась наша операция в Ледисмит, по результатам которой оборона англичан пала, и у буров появился прекрасный шанс либо продолжить наступление в сторону английских территорий, либо начать закрепляться здесь, превратив Ледисмит, как опорный пункт и крепость, которую безусловно британцы рано или поздно захотят забрать обратно.

После проведения операции на наш отряд посыпались награды и слава «Медведей», которая, как таковая, признаться честно, нам, братьям Горским, была вообще не нужна. Слова восхищения посыпались из каждого утюга. Та ситуация, что произошла после блокады Кимберли, повторилась и даже многократно усилилась, ведь бурских войск здесь было на порядок больше, чем в прошлый раз. И меня беспокоит тот факт, что как бы мы ни старались, но остаться полностью в тени у нас очень мало шансов.

Как минимум, у Кржижановского сделать это однозначно уже не получится. Он, как глава отряда «Медведи», стал просто звездой. Его каждый божий день приглашали на посиделки в офицерские собрания, записки с просьбой встретиться приносили ему одно за другим. Ну и что говорить — несколько раз он посетил подобные встречи, о которых затем нам детально докладывал нам. Естественно, язык Глеб Максимилианович не распускал и не посвящал буров в то, кто фактически является инициатором создания отряда, а также спонсором.

Но у меня внутри закрадывается червячок сомнения, что англичане уже о нас прекрасно знают практически все, что известно бурам. А так как они обладают довольно широкой агентурной сетью по всему миру, то и связать трех пацанов, играющих важную роль при самом результативном отряде этой войны, вероятнее всего они смогут. И это, признаться честно, меня несколько беспокоило.

— Илья, баня готова! — подошел ко мне Кузьмич.

Мы с братьями, скинув одежду и оставшись в одном исподнем, подошли к необычной палатке, которую сегодня силами наших бойцов и местных умельцев превратили в полевую баню. Надоело, признаться честно, глотать пыль на этой южноафриканской земле, и захотелось чуть-чуть размяться и погреть кости. Но нормальной русской бани в полевом лагере буров здесь и днем с огнем не сыскать.

Кузьмич после разговора предложил попробовать натопить палатку. Мы с братьями внесли прогрессорские изменения в его простенький, но рабочий инженерный проект. В итоге из металлической трубы была собрана небольшая печурка-буржуйка, где довольно-таки быстро нагревались камни, а дым выходил через жестяную трубу в окно палатки.

Конечно, это вам не наша баня в Шувалово, но, как говорится, на безрыбье и рак — рыба.

— Кузьмич, давай еще подай! — крикнул ему Лёха.

Мы вчетвером кое-как размещались, сидели на установленных чурбаках. Пар, надо сказать, получился очень даже неплохой. Печка быстро отдавала жар и остывала, но и довести температуру вновь до предельной было не так и сложно. Поэтому за три часа, что мы, наслаждаясь военно-полевой баней, успели протопить ее пять раз.

Наши бойцы, которым сегодня был дан день отдыха, кружили вокруг и с интересом наблюдали за нашими экзерцициями, ожидая, когда наконец у них появится возможность опробовать это чудо-изобретение. А чертяга Кузьмич нарвал где-то веников с дерева Колофоспермум мопане, еще его из-за формы листьев называют «дерево-бабочка», от которых шел специфический дурманящий аромат по всей нашей бане-палатке. Это вам конечно не родная березка, но пойдет для сельской местности.

И вот, распаренные вместе с Кузьмичом, братьями и присоединившимся к нам Кржижановским, сидели и пили горячий чай, сидя за небольшим деревянным столом, сколоченным из грубых досок на лавках.

Нужно было решать, как нам следует поступить дальше. Наши действия, безусловно, уже поменяли ход событий англо-бурской войны, и сейчас общая картина выглядит несколько иначе. Но заблуждаться и думать, что это сможет коренным образом переломить ситуацию, не стоило.

Англия — это одна из самых могущественных держав мира. Если в нашей истории им было достаточно 250 тысяч войск для завершения этого конфликта, то не удивлюсь, если в этом мире эти просвещенные европейцы привлекут 300 или 400 тысяч. Здесь стоит не только финансовый вопрос, но и репутационный, ведь случись так, что британцам придется отступить, это станет прецедентом. И появится риск, что опытом буров захотят воспользоваться и другие государства, страдающие от гнета британского сапога, — например, та же Индия или Китай, где у англичан довольно-таки обширные интересы.

Ну что ж, нам предстояло решать, как быть дальше, и по всему выходило, что придется реализовывать тот план, что созрел у нас еще до того момента, как мы появились под Ледисмит. А это значит, что мы делим наш отряд на две части: кто-то один из нас с братьями остается в основном отряде, а двое — думаю, что это буду я и Никита — отправляемся в Дурбан.

Отправляемся туда окольными путями, и наша группа должна быть небольшая. Я предполагаю, что будет достаточно двенадцати человек вместе с нами, чтобы мы могли просочиться через порядки англичан, максимально не привлекая внимания. До самого момента, пока мы не прибудем в порт, кишащий британскими войсками, мы не будем устраивать яркие акции — только лишь в том случае, если будет четкое понимание, зачем это нужно, и они смогут как-то кардинально повлиять на происходящие события.

Отряд под руководством Лехи, Кржижановского и Кулагина, который останется здесь под Ледисмит, займется работой партизанского подразделения. Используя захваченный город как базу, они начнут двигаться в сторону расположения британских войск, действуя такой небольшой, но чертовски зубастой группой, не удаляясь от Ледисмит слишком далеко. Подумав, что если сто бойцов зайдут глубоко на территорию англичан в Наталь и всполошат их улей, то за ними, конечно же, начнется охота, и в этом случае без жертв, которых до сей поры нам лишь чудом удавалось избегать, точно не обойдется. Поэтому мы решили, что нужно скорее приступать к подготовке.

Нас еще несколько раз выдергивали в штаб бурских войск, где творилось какое-то безумие, связанное с необходимостью разоружить огромное количество пленных британцев и организовать для них питание.

Ситуация заключалась в том, что нашему небольшому отряду из двенадцати человек, где буду я, Никита и еще десять самых лучших бойцов из боевого крыла, придется преодолеть далеко непростой маршрут. Сначала нам будет необходимо двигаться до Коленсо, от которого до Ледисмит порядка тридцати километров. Здесь идет обычная дорога, а также железная дорога, которая использовалась активно в это время для передвижения войск и снабжения. Как обстоят дела на этой транспортной артерии, сейчас мы знаем только лишь условно.

Еще в этом районе достаточно много ферм и крестьянского населения, так как район, по сути дела, является сельскохозяйственным. Населен он преимущественно британскими поселенцами, но еще есть и местные жители.

От Коленсо предстоит отправиться до Эсткорта — там порядка пятидесяти километров. Тоже присутствует железная дорога, ферм уже больше и населения соответственно. От Эсткорта нужно добраться до Питермарицбурга. Это около ста километров по обычной или железной дороге. И последний рывок от Питермарицбурга до Дурбана — останется около восьмидесяти километров.

Чем ближе мы будем приближаться к Дурбану, тем плотность населения будет выше. Ведь в Дурбане сейчас проживает около пятидесяти тысяч человек, включая портовых рабочих и военных. К примеру, в том же Ледисмит, что недавно нам удалось захватить благодаря дерзкой ночной операции, проживало около пяти тысяч человек плюс, конечно же, приличный контингент британских войск, державший осаду этого города.

Коленсо сейчас — небольшой город с населением около тысячи человек. Эсткорт — около двух тысяч, а Питермарицбург уже достаточно значительный город для этих мест, где проживает в районе двадцати пяти тысяч человек.

Весь этот маршрут, который так или иначе нам придется преодолеть, является стратегическим важным для обеих сторон конфликта, так как он обеспечивает связь между внутренними районами и важнейшим портом Дурбан.

Понимая, что на нашем пути может встретиться все что угодно, мы очень тщательно готовились. Преодолевать это расстояние мы планировали как британский отряд. Благо, в Ледисмит нам удалось раздобыть бланки документов, которые подойдут для нашей легенды. Передвигаться мы станем в форме английских солдат с заданием добраться до штаба.

Много вещей, к сожалению, с собой взять мы не сможем, но тем не менее всех бойцов вооружаем винтовками с оптикой, нашими ПР-92 с глушителями и берем с собой стандартную экипировку, что обычно используем при проведении таких операций.

Визуально нам нельзя отличаться от британцев, например, одевать наши удобные разгрузочные жилеты, а также держать на виду некоторые элементы нашей экипировки, например, те же маскировочные халаты. Поэтому у каждого из бойцов образовался приличного такого размера баул, кроме рюкзака за плечами, в котором находилась экипировка бойцов.

Выдвигаться в сторону Дурбана мы решили условно тайно. Что это значит? Да все просто. С руководством бурских войск у Кржижановского состоялся довольно-таки длинный разговор, при котором он передал список британских шпионов, что засели в расположении буров. К удивлению командующих, среди них оказалось и три офицера — командира подразделений, которых моментально взяли под стражу.

Но один из них, тот самый щеголеватый франт с залысиной бакенбардами, что задавал вопросы на первом совещании при встрече, видимо задницей почуял неладное и успел свалить из лагеря буров со своими подельниками.

В итоге с гарантией информация об отмороженном отряде «Медведи» утекла к англичанам. Я и раньше думал, что так будет, а теперь появились этому реальные доказательства. Поэтому мы не стали ставить в известность руководство бурских войск о наших планах по диверсиям в основном порту англичан, а лишь сообщили, что наш отряд выдвигается в рейд вдоль линии соприкосновения утром.

Утром наш в полном составе мы выдвинулись с позиций под Ледисмит в сторону Коленсо. Буквально верст через пять переоделись в британскую форму и разделились. Наша группа, более малочисленная, двинула вперед, а основной отряд под предводительством Лехи немного отвернул с нашей стороны путь, заходя Коленца с востока.

Обдумав с Лехой, Кузьмичом и Кржижановским варианты их дальнейших действий, было принято решение о проведении основным отрядом диверсии в самом Коленсо с целью по возможности разрушить железнодорожную станцию и тем самым затруднить будущую переброску большого контингента британских войск.

Мы же в составе двенадцати бойцов двинули на своих двоих к этому городу. Подойти к нему мы планировали примерно в одно время с основным отрядом, и в момент, когда начнется атака города, мы должны были проскочить через порядки англичан и по возможности сесть на поезд до Дурбана. Это было довольно-таки рискованное решение, но риск, говорится, — дело благородное. Надеюсь, что инфильтрация пройдет нормально, и мы не привлечем какого-то особого внимания.

Двигаться по пересеченной местности нам оставалось порядка десяти километров. Транспортных средств при себе мы не имели, поэтому всю экипировку, значительный боеприпас приходилось тащить на себе, что признаться было не очень просто. Реально было жарко, и приходилось довольно-таки часто останавливаться, но тем не менее мы двигались неумолимо вперед.

Мы спустились в какой-то овраг, чтобы немного срезать наш маршрут, в это время находились уже достаточно недалеко от самого города, и поднимались вверх, когда наш передовой дозор из трех человек заметил несущееся в нашу сторону на всех парах кавалерийское подразделение англичан, в составе которого насчитали шестнадцать всадников. Они точно нас видеть не могли, так как мы были скрыты оврагом, между тем расстояние, между нами, с каждым мгновением сокращалось, и проведя быстрый анализ развития событий, мне в голову пришла одна завиральная идея…

Глава 19

Тактика малых групп. Зачем нам эта Африка?

Я, поняв, что это неплохой для нас вариант, быстро смекнул, как поступить здесь и сейчас, и сразу дал команду бойцам рассредоточиться, накинуть на себя маскировочные халаты и занять позиции. Счет шел практически на секунды, времени на подготовку не было.

На ходу, отдавая распоряжения, поднимался по склону оврага, чтобы самому наблюдать за 16 всадниками, одетыми в английскую военную форму, которые неслись в нашу сторону. Видимо, они тоже решили сократить путь от Коленсо до Ледисмита. Выглядели те достаточно организованно и дисциплинированно, с характерными для британской кавалерии элементами формы и экипировки того времени.

Овраг, в котором мы находились, был довольно глубокий, извилистый, с крутыми склонами, поросшими кустарником и редкими деревьями, и представлял отличное укрытие для наших бойцов. Местность в целом была холмистая, и это ограничивало обзор и создавало естественные препятствия для движения таких конных подразделений. Всадники двигались в плотном строю, стараясь сохранить равномерный темп, чтобы не отстать друг от друга. Они внимательно следили за местностью, видимо ожидали возможных засад, либо препятствий, шум копыт уже отчетливо слышался с моей позиции.

Идея заключалась в том, чтобы уничтожить весь этот отряд прямо в овраге, в идеале бесшумным оружием. Да, до Коленсо приличное расстояние! Но так или иначе присутствует риск, что выстрелы могут услышать. А вот если стрелять будем из пистолетов с глушителями, да еще находясь в укрытии, то почти с гарантией никто не сможет их разобрать.

Поняв, где именно англичане будут пересекать овраг, я занял позицию. И спустя несколько мгновений, первый британский солдат, спешившись со своего коня, начал спуск. Признаться, преодолевать такие препятствия на лошадях — это отдельное искусство, ведь животное с большой неохотой будет спускаться в такую низину. Кавалеристу пришлось приложить усилия, чтобы показать пример остальным, как нужно делать. Вторая лошадь, видя свою товарку, аккуратно движущуюся по склону вниз, уже с меньшей опаской начала проделывать тот же путь.

И вот мы дождались, когда все 16 англичан будут находиться в овраге. При этом кавалерист, который спускался во враг первый, уже находился на середине подъема, и ждать далее смысла не имело. Маскировочные халаты, что мы использовали уже не раз, отлично укрыли наших бойцов среди кустарников и редких деревьев.

Как и было оговорено ранее, атаку начали по моему выстрелу. Каждый из бойцов успел сделать буквально по 2–3 выстрела, не больше. Кони, видя, как заваливаются их хозяева на землю и почуяв запах крови, начали нервничать, фыркать и озираться по сторонам. Нам было не нужно, чтобы те рванули, как сумасшедшие, вдоль оврага, и не дай бог, если вернутся обратно в Коленсо. Это, конечно же, привлечет ненужное внимание.

Поэтому не успел еще последний англичанин завалиться на дно оврага, как бойцы, скинув маскировочные халаты, что пугали животных, стали перехватывать коней и успокаивать их. Лошади, увидев незнакомых им людей, занервничали. Один конь особо ретивый даже укусил Никиту Степанова. Не слишком сильно, успел боец отдернуть руку, но знатный синяк у него, тем не менее, останется, да и рука, что уж говорить, поболит.

Мы, достав сухари из наших припасов, стали подкармливать и успокаивать животных, привязав их к кустарникам на дне оврага. Внимательно осматривали англичан. Офицера, который командовал этим подразделением, по моему приказу, только лишь ранили, и почти не отходя от кассы стали проводить его допрос. Как и в прошлый раз, проводили его наши бойцы, но теперь уже под непосредственным присмотром Никиты.

Выяснилось, что этот отряд отправлен с поручением провести разведку в направлении Ледисмит и выяснить, какая ситуация сейчас в предместьях потерянного города. Англичане уже получили информацию от перебежчика из высшего командного состава бурских войск, который одновременно являлся и британским агентом о сложившейся ситуации. Даже этому офицеру было известно название отряда «Медведи», при непосредственном участии которого была осуществлена дерзкая операция.

Думаю, скоро за нашими бойцами начнется охота, и даже в лагере буров нам будет необходимо соблюдать максимальную осторожность, с учетом того, что агентов англичан там полным-полно. Конечно, те самые документы, что были переданы Кржижановским Питу Жуберу, знатно проредили английскую агентуру в составе буров, но не надо питать иллюзий насчет этого, лимонники быстро восстановят свою сеть.

Посмотрев на отряд кавалеристов, мы решили, что самое время преобразиться, и стали стягивать одежду с тел. Униформу пехотинцев, в которой мы ранее двигались в Коленсо, решили сменить на подходящие по размеру, наименее испачканные кровью комплекты формы кавалеристов. Она не слишком отличалась, но тем не менее, если мы будем двигаться верхом в форме пехоты, это так или иначе будет бросаться в глаза. Сейчас у нас было 16 коней, четыре из которых стали заводными и приняли на себя часть поклажи. Мы не упустили возможность захватить с собой и некоторые боеприпасы англичан, а также продукты питания. Все-таки сейчас, передвигаясь верхом, у нас появилась возможность увеличить количество носимого боезапаса, и припасов в целом. Поэтому несколько кавалерийских карабинов нашли свои места в поклаже наших бойцов.

Теперь, когда у нас появилась возможность передвигаться верхом, стал вопрос, а так ли необходимо нам пробираться в Коленсо. Возможно, стоит отправиться не по железной дороге, а добраться до Эсткорта на лошадях. Даже если этот путь займет пару дней, вариантов засыпаться и раскрыться будет гораздо меньше.

Собравшись, мы отправились в путь. Понятное дело, что Лёха, будучи со нами на «одной волне», прекрасно знал, что ждать нашу команду в Коленсо нет никакого смысла, но это никак не отменяло их действий, направленных на проведение диверсии в городе.

С другой стороны, нам это тоже на руку — путь наш будет до следующего населенного пункта не сказать, чтобы очень близкий, поэтому вызванный переполох здесь отвлечет от нас повышенное внимание англичан. Скорее всего после диверсии они все свои силы бросят на поиск и уничтожение партизанского отряда Лехи. А раз уже бриттам известно «Медведях», то пусть они и гоняются за ними, так у нас появится фора по времени, и мы сможем добраться до Дурбана.

Двигаться верхом было куда как сподручнее, чем на своих двоих, и бойцы моего отряда этот факт тоже оценили. Они приободрились и повеселели, узнав, что дальнейший маршрут наш будет проходить на конях.

Лошадей мы не загоняли, но и не сказать, что ехали очень тихо. Тем не менее до следующего города добраться в течение светового дня не успевали.

Поэтому уже по дороге стали выбирать место, где организовать временный лагерь и устроиться на ночлег. Можно было, конечно, ворваться на какую-нибудь английскую ферму, коих здесь немало, и разместиться с большим комфортом, но не известно, кто там обитает. Вполне возможно, это обычные крестьяне. Воевать против них, право слово, не хочется, а после такого нашествия придется делать полную зачистку.

Поэтому-то мы и искали укромное место, не привлекающее особого внимания, и такое нашлось перед самыми сумерками — это был большой овраг, который мог скрыть всех коней и наш зубастый отряд. Сделав бездымный костерок, парни начали готовить горячее — все-таки целый день на ногах, и было просто необходимо подкрепить свои силы перед следующим маршем.

Я до сих пор не решил, надо ли нам пересаживаться на железную дорогу в Эсткорте и двигаться в сторону Дурбана вот так вот в тупую, возможно в одном вагоне с солдатами противника, или продолжить путь верхом.

— Илья! — подсел ко мне на привале, держа миску с кашей, приправленной мясом, Андрей Лихачёв, — скажи, что мы здесь вообще делаем? Ну, зачем нам это всё? По сути, очень сильно рискуем. Вы с братьями и своими жизнями рискуете, да и мы тоже не на прогулку приехали. Понятно, жалко этих несчастных буров, но надо отдавать себе отчёт — ведь англичане всё равно их сомнут.

— Да, Андрей, сомнут с большой долей вероятности. И мы здесь только лишь увеличим время сопротивления. Понимаешь, перед нами сейчас стоят сложные задачи. Помнишь, какими сопливыми мальчишками вы прибыли в «Белый ветер»?

— Конечно, помню, Илья! — сказал Андрей.

— А теперь посмотри на этих ребят.

Андрей окинул взглядом бойцов, устроившихся на отдых. Кто-то чинил сбрую и приводил в порядок свою экипировку, кто-то уже закончил приготовление к завтрашнему выходу и дремал. Караул, что мы поставили, ограничившись двумя бойцами, внимательно наблюдал за округой на склоне оврага.

— Да, мы и правда очень изменились! — сказал Андрей. — Вы постоянно с братьями твердите о какой-то нашей особенной роли для Отечества, но при этом я не понимаю, какая наша роль здесь в Африке. Нет, ты… не подумай плохого. Я не боюсь. То, что нам удавалось делать, и те благодарности, которые мы получили от буров, подтверждают, что мы не зря едим свой хлеб и не зря пять лет, как проклятые, впахивали в «Белом ветре». Но тем не менее вопросы есть.

— Как бы было всё так просто тебе рассказать… Понимаешь, мир очень быстро меняется. Ты и сам видишь! Вспомни, что было десять лет назад, а что происходит сейчас. Дело в том, что те колоссальные изменения, что происходят в мире, — это только начало. Поверь, мы вступаем в новую эпоху — эпоху технологического развития. Оно касается не только науки и техники, военного дела, но и социального развития, развития новых идей по устройству общества.

И очень скоро начнутся большие потрясения, но если сам мир нам не столь важен, то вот как из этих потрясений выйдет наше Отечество — вот это важно. Понимаешь?

— Ну, если честно, не очень, — ответил Андрей.

— Ну вот смотри. Тебе нравилось пробираться по улицам?

— Ну конечно нет! Что за вопрос такой?

— А много ты таких мальчишек видел, слоняющихся в поисках лёгкого заработка в надежде урвать кусок хлеба?

— Да нас очень много было. Ты знаешь, даже война между группировками малолеток случалась. И с очень печальными последствиями, я тебе скажу. Когда вы меня забрали — а это был Никита, если не ошибаюсь, с Лешкой, — то я уже был на грани, признаться. Не знал, что мне делать тогда. Семьи у меня не было. Воровать не хотелось, но и выбора тоже не оставалось. И вот нас подминали под себя авторитеты местные. Подряжали на разную простенькую работу, а потом, кто постарше становился да в силу, входил, брали себе на грязные работы. Понимаешь?

— Конечно, понимаю, Андрей! Вот из таких вот удальцов эти авторитеты Иваны потом и появляются. Так вот, то, что тебе не нравилось попрошайничать, воровать и вести жалкий образ жизни, — это вполне нормально. Любой человек хочет устроенности, крыши над головой, трёхразового питания наконец, но понимаешь, не любой это может себе позволить. Вот, например, у тебя в тот момент не получалось? Да ты и ребёнком был тогда, собственно. Понимаешь, в чём дело, одно дело — ты, ребёнок. Такая ситуация в нашей стране происходит повсеместно, но даже те, кто трудится по 12–14 часов в день, порой перебиваются с воды на хлеб, и также каждый день думают, чем накормить своих детей. Дело в том, что общество меняется, оно развивается, учится.

Если пятьдесят лет назад в нашем государстве единицы из рабочих и крестьян читать умели, то теперь их уже сильно больше. Они читают книги, журналы, узнают, как живут в других странах, рассуждают, сравнивают. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю.

— Так вот, это всё способствует, как бы тебе так попроще сказать, накалу в обществе. То есть общество начинает бурлить, все больше и больше не соглашаясь с творящейся несправедливостью. И когда этот котёл, так сказать, переполнится — то есть наберётся критическая масса тех людей, что всё готовы отдать все за изменения, — вот тогда может начаться страшное. Понимаешь?

— Ну, не очень.

— Про французскую революцию вы же читали?

— В приюте, конечно, читали.

— Так вот, примерно тот же сценарий ждёт и нас, только за тем исключением, что у нас он будет более кровавый. Представляешь, если общество разделится? Половина будет считать, что нам нужно сделать республику, а половина решит сохранить монархию. Что тогда будет?

Андрей пожал плечами.

— Да всё просто, Андрей — война будет. Брат будет идти на брата, сын на отца. И правды в такой войне просто-напросто не найти.

— И как же быть?

— А нужно учиться, Андрей. Учиться, учиться, еще раз учиться. Понимаешь?

— Не очень! — пожал он плечами.

— Нужно учиться, быть готовыми. Мы с вами сейчас учимся. Учимся воевать, Андрей! России предстоят сложные времена. И не только внутренние, не только те передряги, о которых я тебе только что рассказывал. Дело в том, что и в мире происходят очень непростые события. Технологический скачок приведет к тому, что наступит так называемый кризис. Кризис… Э-э, ну если ты понимаешь, что такое кризис перепроизводства?

— Не совсем.

— Ну вот смотри. Я произвёл товар — пусть это будет телега, и ты произвёл товар — это тоже телега, и мы с тобой находимся в одной деревне, а покупатель на телегу всего один, а продать мы оба хотим. Понимаешь, о чём я?

— Ну вроде начинаю, — сказал Андрей.

— Так вот, мне продать нужно и тебе нужно продать, а покупает только один человек. Нет в нашей деревне с тобой больше покупателей. И как ты думаешь, что произойдёт?

— Мы с тобой ругаться начнём — кто же ему продавать будет? А покупатель будет нам руки выкручивать — то есть цену сбивать и так далее

— Вот всё правильно ты говоришь. Так вот, представь: сейчас с помощью новых технологий, развития промышленности, страны начинают всё больше и больше производить разных товаров. А производство оно мертво, если нет покупателей и продаж. И в конкуренцию вступают уже не два ремесленника в деревне, а целые государства. Они начинают бороться за рынки сбыта. То есть за то, кто будет продавать свои товары в определенном месте — ну, например, в той же Африке, в Китае, в Европе и так далее. Понимаешь?

— Немного понимаю! — сказал Андрей.

— И вот это бодание приведёт к войне. К большой войне. Такой, с которой человечество ещё ни разу не сталкивалось. Это будет мировая война, Андрей. Я думаю, лет через 10–15, нет, не позже. И мы — я сейчас говорю про наше государство и Отечество — должны быть к этому готовы!

— А что, сейчас не готовы? У нас вроде бы и армия, и флот, и вообще…

— Да, частично готовы, Андрей. Но понимаешь ли, в чём дело? В нашем правительстве сейчас, да и вообще в существующей системе управления очень много противоречий. И порой принимаемые решения по каким-либо вопросам абсолютно не согласуются со здравым смыслом. А это, как ты понимаешь, может привести к печальным последствиям. Это, уже не говоря о назревающей в обществе неспокойной ситуации.

— Это ты про революцию?

— Про неё, родимую! — сказал я. — Можешь ли ты себе такое представить, что высшее руководство государства станет способствовать поражению своего государства в войне?

— Да нет, что ты! — сказал Андрей.

— А вот я могу! Понимаешь, там, как в банке с пауками — нужно задавить соседнего паука, чтобы вылезти самому наверх. А то, что для этого придётся пожертвовать чем-то… Так в России всего много: территорий много, богатств природных и так далее. И вот это многое, по мнению некоторых индивидов, можно просто-напросто разбазаривать, раздавать, так сказать, с молотка, если это нужно для того, чтобы вылезти самому наверх. Проиграть в войне? Да пожалуйста! Погибнуть тысячи русских солдат, да по барабану!

— Мы же вас сюда отправили с двумя целями, Андрюш! Прежде всего — это ваша подготовка. Мало того, что мы пять лет от звонка до звонка занимались вашими тренировками — нужна была и практика. Куда без неё? Пороху надо было понюхать, отработать на практике все то, чему вас обучали. Теперь же ты сам убедился в эффективности учебы. И дальше мы продолжим учиться, но уже не в таком бешеном темпе, и чаще будем заниматься реальным делом — проведением операций на родине.

— Каких именно?

— Сейчас не спрашивай — придёт время, узнаешь! Но пойми: назад дороги у вас уже не будет, только вперёд.

— А какая дорога назад, Илья? Все эти парни… — Андрей вновь обвёл взглядом отдыхающих бойцов. — Моя семья. Нет у меня больше никого. Да и вы с Никитой и Лешей… С братьями как наставники, хоть и знаю, что помладше нас, но поверь, каждый из отряда жизнь отдаст за любого из вас. За все то, что для нас сделали за эти годы.

— Да не надо, Андрюш, жизнь отдавать! Мы и привезли вас в Африку, чтобы забирать чужие. Между тем, второй причиной, по которой мы здесь находимся, — это наши дорогие, или любимые, британцы. Понимаешь? Это страшный этот монстр. Он постоянно голодный. Это государство-хищник, над которым никогда не заходит солнце. Слышал такую присказку?

— Конечно, слышал! — сказал Андрей.

— И это правда, Андрюш. Они такое количество колоний себе нахапали за последние века, что… уму непостижимо. Часть, конечно же, потеряли — те же САСШ относительно недавно вырвались из-под их опеки, но, по сути, этот монстр ещё немало бед нашему государству принесёт, да и принес уже. Вам же историю преподавали?

— Конечно, преподавали!

— Помнишь такого императора — Павла I? Так вот, сто лет назад, всего-навсего, англичане его устранили. Был бы Павел I жив, скорее всего Отечественной войны в 1812 году не случилось бы, по крайней мере в том виде, что мы имели. Действуют они всегда чужими руками. Косвенно тогда в цареубийстве даже его сын, будущий Александр I участие принимал своим невмешательством и бездействием. И такого дерьма бритты немало принесли на нашу землю. Вот мы здесь и пытаемся их немного притормозить. Ведь если их военная машина забуксует, то они дольше будут заняты проблемами в своих колониях, и в меньшей степени будут гадить нашей родине.

— Теперь мне понятно, Илья! Можете на нас положиться, мы не подведем…

На этом наш разговор закончился. Он получился довольно долгий, и где-то с середины к нам присоединялся почти весь отряд, не вмешиваясь, а просто слушая и анализируя. Думаю, что по его итогам ребята сделают правильные выводы. А теперь нужно хорошенько отдохнуть, ведь завтра нас ждет не простой день…

Глава 20

Путь к Дурбану. Волки в овечьей шкуре

Ночь прошла спокойно, слава богу. Никакой «бармалей» не выбрался на стоянку нашего отряда и не нарушил покой, что, конечно же, только лишь нам на руку. Солнце только успело взойти, а в нашем небольшом отряде уже все были готовы к выходу. Принимали завтрак мы еще в сумерках, удалось на дорожку плотно перекусить горячей похлебкой.

Все-таки, подумав, я решил, что не будем дергать удачу за хвост и двинемся как до Питермарицбурга на лошадях. До Эсткорта приблизительно оставалось полдня пути, и мы решили обойти его с востока. Там, судя по картам, наиболее подходящая местность для преодоления ее верхом.

После удачного захвата кавалерийского отряда британцев стало действительно повеселее. Двигались в сторону Питермарицбурга в форме поверженного противника, что было очень неплохо для нашей маскировки. Четыре заводные лошади, нагруженные припасами и дополнительным снаряжением, все также следовали с отрядом. Впереди двигался передовой дозор, в котором был Никита с Андреем Лихачевым, который после вчерашнего продолжительного разговора сегодня с утра был довольно-таки задумчивый. Думаю, сейчас в его голове происходит осмысление услышанного, и он переварит мною сказанное и скоро вернется с новыми вопросами. Давно заметил этого парня, как умеющего думать, рассуждать и анализировать. Вообще среди наших ребят таких примерно четверть, остальные больше просто бойцы. Да, хорошие, по сути, уже настоящие воины, закаленные на этой войне, но не стратеги. Ну это и нормально в целом, другого результата было бы глупо ожидать, да мы на него не рассчитывали, признаться, когда затевали всю эту идею с формированием боевого крыла.

Поступь наших коней была размеренной и уверенной. Все мы знали, что спешка может выдать наше присутствие. Обогнув Эсткорт с восточной стороны, наш отряд выбрал маршрут, который позволял, избегая крупных поселений двинутся дальше. Никита, шедший в дозоре с Андреем, внимательно осматривал местность через бинокль, выискивая возможные засады и посты противника.

Южноафриканская природа поражала своим разнообразием: от сухих кустарников до редких рощ акации, от пологих холмов до глубоких оврагов. Мы маневрировали между естественными препятствиями, используя рельеф местности для маскировки.

К полудню решили сделать короткий привал у небольшого родника. Лошади жадно пили прохладную воду, а мы проверяли снаряжение и оружие. Воду, находясь в Африке, мы, естественно, употребляли только после кипячения и фильтрации, используя заготовленные еще в Питере простейшие фильтры. Решив отдохнуть пару часов, пока на улице было самое пекло, я распределил караульную службу, но приказал всем не расслабляться. Англичане могли появиться здесь в любой момент.

Двигались до Питермарицбурга таким образом еще два с половиной дня. Пару раз нам встречались небольшие отряды, и в одну такую встречу мне даже пришлось вступить в диалог с их офицером, предъявив липовые документы, свидетельствующие о том, что мы направляемся в Дурбан. Офицер английского отряда не придал этому никакого значения — просто задал пару ничего не значащих вопросов и отбыл со своими солдатами восвояси.

Вечером, когда солнце окрасило небо багряными тонами, наш отряд достиг предместий Питермарицбурга. Отсюда до Дурбана оставалось еще 70 километров, это если провести прямую линию на карте. Но мы прекрасно понимаем, что дороги по линейке никто в жизни не строил. Поэтому можно настраиваться на все 90–100 километров, исходя из того, что часть пути нам желательно пройти вовсе незаметно. То есть это два, а скорее три дня пути.

Пока мы преодолевали путь до Питермарицбурга, Леха с основным отрядом вовсю кошмарил англичан. Они организовали ночную диверсию в Коленсо. Городок небольшой, но ключевой, с учетом того, что это фактически ближайшая к занятому бурскими войсками Ледисмит станция. И сюда последние дни англичане активно перебрасывали войска, боеприпасы, снаряжение, то есть они активно готовились к будущему наступлению на территорию Оранжевой республики. Бойцам Лехи удалось сжечь четыре крупных склада с продовольствием и снаряжением, опять в городе рванул склад с боеприпасами, а при отходе небольшой диверсионной группе, британцев, которые устремились в погоню, бойцы Лешиного отряда заманили в огневой мешок и из пулеметов Мадсен перекрестным огнем выкосили почти сотню англичан. Это несомненно был отличный результат. Правда проблема присутствия железной дороги осталась, и по ней в любой момент смогут подойти как подкрепления, так и грузы из Дурбана, и на этот раз с этим поделать мы ничего не могли.

Но мне кажется на этот счет тоже появилась отличная идея, и самое главное она простая как пять копеек и надежная. Еще во время Великой Отечественной войны активно использовалось такое устройство как «червяк». Оно относительно просто крепилось к составу, заводилось за рельсы, и при движении поезда весь путь разрушался в хлам. Сами рельсы после прохождения такой страшной силы можно было только лишь отправлять на переплавку, они были жутко выгнуты, вернуть их на свое место просто было невозможно. Вот такая интересная идея и родилась у нас с братьями в голове, захотелось похулиганить немного, и прокатиться на поезде, в идеале от Коленсо до Дурбана, но прям такой длинный путь навряд ли сможем пройти. Но даже разрушение участка пути километров в пятьдесят, надолго притормозит британскую военную машину. Отряд Леши после Коленсо направился назад в Ледисмит, с целью в местных мастерских изготовить такой «червяк», а затем захватить поезд, двигающийся от Коленсо до Эсткорта ну и к чертям собачим этот путь развалить, а если удастся проскочить Эсткорт, то добраться и до Питермарицбурга, ну и так далее. Для этой операции тоже придется выделять небольшую группу бойцов, которые затем смогут вернуться в расположение основного отряда уже верхом. При этом отлично, если лошади будут располагаться прямо в составе, чтобы в случае возникновения опасности свалить сразу же, не подвергая жизни ребят риску. Ведь как только британцы поймут, что творит эта железяка с их железной дорогой, то гневу их не будет предела и предполагаю, что такой состав-разрушитель они будут пытаться уничтожить всеми силами.

Ночь километрах в десяти от Питермарицбурга, мы опять провели в очередном овраге. Признаться руки просто чесались, чтобы взять и что-нибудь подорвать в этом муравейнике. Город был действительно большим и важным для англичан. Но вот сам факт такой диверсии сильно всполошит британцев, и тогда это может поставить под вопрос более серьезную операцию в Дурбане. А там как ни крути цели гораздо значительнее чем здесь. По хорошему нам нужно нарушить портовую инфраструктуру, чтобы максимально затруднить выгрузку грузов, но начать хотелось бы с устранения командования. Я не забыл про любителя сигар и армянского коньяка. По легенде на Ялтинской конференции Сталин угостил последним Черчилля, после чего тот полюбил этот напиток. Сейчас это совсем ничего не значащая фигура, но его взлет не за горами, и конечно убрать с будущей шахматной доски его будет совсем не лишним. Хотя, есть в этом и несомненно минусы. Дело в том, что, меняя таким образом историю мы лишаем себя послезнания, так как если предполагать, как поступил бы известный в прошлом политик еще можно, то вот гадать как будут действовать пришедшие на его место неизвестные, можно до морковкина заговенья. Но как говориться «лес рубят щепки летят», мы и так уже немало прошлись по истории, и не планируем отсиживаться. А те изменения, что с большой долей вероятности запустятся уже в ближайшем будущем, думаю вовсе ее в значительной степени перекроят, поэтому если такая возможность появится, господину Уинстону придется обрести покой здесь, в Африке.

На ночной стоянке нас опять никто не побеспокоил. Как уж там получится, с Уинстоном — нашим дорогим Черчиллем время покажет, а пока путь наш лежит на Дурбан.

Питермарицбург мы обогнули, вышли еще затемно и пока не рассвело, двигались с небольшой скоростью. Предположительно, дня два нам понадобится, чтобы достичь Дурбана. По дороге я размышлял и прикидывал так и эдак. Отряд-то у нас вроде, как и небольшой, и самый идеальный вариант — это нам обосноваться в самом городе. Все-таки это 50 тысячник, достаточно оживленный, и при хорошем раскладе мы смогли бы в нем затеряться.

Но тут стоит вопрос — каким образом? Если мы будем выглядеть как отряд военных, то так или иначе привлечем внимание каких-нибудь вышестоящих начальников, что не смогут не обратить на нас свои очи и тем самым рискуем поставить под вопрос само проведение диверсии. Если нам прикинуться какими-нибудь портовыми рабочими, например, то боюсь, сложнее будет попасть в сам город, да и скорее всего сейчас с размещением и устройством там тоже проблемы.

Есть еще один вариант — это захватить какую-либо ферму поблизости с городом. По сути дела, либо просто договориться с фермером, чтобы нас там разместил, либо же просто взять их на время так сказать в заложники, пока мы не закончим свои дела в городе и тем самым обеспечить комфортное размещение отряда. Ведь, прежде чем проводить диверсию, необходимо все досконально выяснить и рассчитать. Так действовать на дурака, как это было в Леди Смит и Кимберли, в таком большом городе, как Дурбан, наполненным битком британскими войсками, просто самоубийственно.

Мы двигались по африканской земле и преодолели в первый день порядка сорока километров. Это был достаточно интенсивный марш-бросок, который мы осилили с трудом, ведь за время пути нам приходилось передвигаться разным тропами. Где-то по обычной дороге, что шла вдоль железнодорожных путей, по которым регулярно двигались составы на Питермарицбург и обратно. Где-то приходилось укрываться от все чаще появляющихся разъездов англичан, патрулирующих эту территорию.

Я так и представил тот вариант, когда бы мы прорывались к Дурбану всем составом нашего боевого крыла и улыбнулся.

Ко мне подошел Андрей Лихачев.

— Илья, какой у нас план? — спросил он.

— Смотри, Андрей! Мы двигаемся до Дурбана и на месте принимаем решение. Если нам удастся проникнуть в город и обосноваться в нем, то мы так и сделаем. В идеале, если бы нам расположиться в каком-нибудь доме на окраине, откуда будет удобный путь для эвакуации. Проблема заключается в том, что у нас с собой целых шестнадцать коней — что с ними делать? Если мы обратимся с просьбой размещения на армейскую конюшню, то, несомненно, привлечем ненужное внимание, а этого делать нам ну никак нельзя. Коней просто могут узнать, они же с клеймом, а информация о потере того самого отряда может вполне уже и распространиться за это время по окрестностям. Ну а лошадники могут и признать скотину.

Андрей почесал свой затылок, довольно серьезно выгоревший на солнце, и сказал: — А что, если нам в город пробираться несколькими группами? Допустим, четырьмя тройками или тремя четверками, можно даже с разных сторон. Кто-то будет изображать из себя военного в форме, кто-то переоденется под рабочего или фермера, привезшего припасы на продажу с местной фермы.

— Я тоже об этом думал. — сказал я. — Эта идея вполне себе здравая. Думаю, Андрей, что нам придется действовать по обстоятельствам. Сейчас предсказать, какая ситуация будет по факту, достаточно сложно. Слава Богу, нас немного. Представляешь, если бы мы шли толпой в сто двадцать человек? Этот путь мы бы не смогли вероятнее всего, так проскочить.

— Да, Илья, согласен с тобой полностью! Мы бы точно засыпались где-нибудь. Представляешь след от такого отряда, какой остается? Да нас к черту, ни один овраг бы не вместил.

— Ну, может быть, и вместил бы! — хохотнул я. — Но вот то, что шлейф пыли от нас стоял бы огромный, это как пить дать.

На этом наш разговор с Андреем Лихачевым закончился, и мы отправились ко сну. Продолжили путь опять на рассвете.

Ничего, собственно говоря не менялось на нашем пути. Периодически мы встречали издалека разъезды, которые, слава Богу, на нас в форме английских кавалеристов не обращали внимания. Либо это здесь в порядке вещей у англичан, либо они просто мышей не ловят, думал я в те моменты, когда ожидал возможной бойни уже на самих подступах к нашей конечной цели.

До Дурбана мы добрались, как и планировали. Наблюдая за городом примерно верст с пяти, в бинокль я размышлял, что же делать в конечном счете. И когда невдалеке на дороге Никита приметил ехавшие фургоны с фермерами, то понял, что это отнюдь неплохая идея.

Подъехав к ним, я спросил: — Добрый день, уважаемые! Куда путь держите?

— Добрый день, господин офицер! — поприветствовал меня мужчина в широкополой шляпе. — Мы на рынок едем, фрукты везем, овощи разные, да соленья с фермы.

— И далеко ли ферма ваша? — уточнил я у крестьянина.

Выглядел он достаточно неплохо, совсем не оборванец какой-то. Видно было, что дела у него в период военного конфликта пошли в гору. Ну, а как же — кто-то же должен кормить такое огромное количество солдат, что прибыло на эту землю. Вот местные фермеры, лояльные англичанам, и рубили капусту вовсю.

— Так не слишком-то и далеко! — сказал он. — Миль пять отсюда будет.

Я прикинул, что этого фермера в Дурбане должны хорошо знать, и он, скорее всего, проходя контрольный пропускной пункт, которого просто не может быть на въезде в город, может проехать туда без проблем. Осмотрев его повозки, я увидел еще одного парня на козлах второго фургона — парня лет двадцати пяти.

— Это сын твой? — спросил я крестьянина-фермера.

Мне, признаться не хотелось ликвидировать этих фермеров, и я крутил в голове варианты, как можно в этой ситуации, и рыбку съесть, и лодку сесть.

— Это Билл, а меня зовут Джонни, Джонни Хилл! — представился он, приподнимая слегка шляпу.

— Скажи, Джонни, где ты останавливаешься в Дурбане?

— Ну, у меня там свояк. — сказал он.

— Хочешь неплохо заработать? — спросил я его, доставая несколько фунтов из своего кармана.

— А кто ж не хочет! — сказал он. — Что нужно делать?

— Нужно переправить меня и моих людей в Дурбан. Перевезти их в твоих фургонах. И остановимся мы в доме твоего свояка. У нас секретная операция, полную цель которой увы сказать тебе не могу, но поверь она очень важна для командования, и получил я это секретное задание от самого генерала Китченера.

— Да-да, понимаю, господин, понимаю!

— И нам нужно проникнуть в город незаметно, чтобы проверить, насколько хорошо работает охрана. Такое задание от командования мы получили. Понимаешь? И у нас есть определенные финансовые резервы, для включения в состав нашей группы, так сказать внештатных сотрудников, то есть тебя, например можем на неделю призвать на секретную службу, за хорошую оплату конечно же.

— Понимаю! — улыбнулся фермер, глядя на деньги в моих руках.

Я видел, как загорелись и заблестели глаза у Джонни Хилла. Видимо, деньги, да еще и такая секретная помощь военным, которые выполняли важное задание руководства, для него было очень интересной работой. Собственно, так не понял, что ему было важнее. С другой стороны, в обычное, не военное время эти фермеры не сказать, что с жиру бесились. Что-то удавалось им заработать, но скорее всего немного.

Поэтому от возможности получить серьезный гонорар он ни за что бы не отказался. А я пообещал ему двести фунтов прямо сейчас, а в случае, если нам удастся незамеченными оставаться в доме его свояка неделю, то по триста ему и родственнику.

Это были огромные деньги, которые просто вскружили Джонни голову. Мы договорились, что он отправит своего сына обратно на ферму и тот уведет всех наших коней, которых устроит там на конюшню. А после того, как наша операция закончится, мы сможем вернуться и забрать их. Отдельно оплатили кормежку скотины, отчего показалось у Джонни голова вовсе пошла кругом!

— О Джонни! Опять морковку привез! — начал гоготать здоровый англичанин в форме рядового на посту, шлагбаум на котором был открыт в дневное время.

— Да Уильям! Привез! Как у вас тут дела?

— Все нормально старина! — ответил солдат и стал обходить фургоны внимательно приглядываясь к новым появившимся лицам.

— А это кто с тобой? — спросил он и как-то не добро глянул прямо Никите в глаза, потихоньку потянув свою руку к винтовке, до этого мирно висевшей на его плече…

Глава 21

Миссия в Дурбане. «Червяк» начал свою работу

Я занервничал, глядя на эту английскую образину. Лицо у него было какое-то перекошенное, что ли. Здоровый чертяка. Смотрел, стрелял своими глазами и тихонько, но уверенно опускал свою руку к винтовке, по ощущениям, готовый в любой момент перехватить ее и направить прямиком в грудь Никиты. В голове моей в тот момент промелькнули разные мысли: — Что, если прямо здесь мы устроим бойню на контрольно-пропускном пункте? В таком случае нам придется уходить из Дурбана, даже не так — валить на всех парах! И если мы сможем оторваться от погони, которая вероятнее всего будет, то тот план, что сформировался в голове, явно будет развален. И как ни крути, но запланированные диверсии просто-напросто сорвутся. Придется искать какой-то другой путь пролезть в этот город. А ведь англичане сейчас настороже, что говорить — всего лишь за несколько последних недель они потеряли Кимберли, Ледисмит, а сейчас вот, когда Никита с товарищами покуролесил в Колесо, остались без припасов там, до кучи. И выходит, что действия нашего небольшого отряда головорезов уже значительно нарушило планы британцев в этой войне.

Вот и здесь, думаю, по распоряжению начальства они бдят как надо. Джонни Хилл, сидящий в переднем фургоне, соскочил с облучка на землю и подошел к здоровяку Уильяму.

— Так это соседи! — сказал он. — C соседней фермы, дела у них тут: закупки нужно совершить, заказы по морю в порт доставили, им забрать их требуется!

— Соседи говоришь? А как соседи — нормально зарабатывают? А то у нас тут, понимаешь ли, работа непростая. Каждый день приходится вылавливать всяких бурских ублюдков, пытающихся пробраться на территорию нашего города! — побурчал Уильям, осматривая наш внешний вид, будто сканируя на предмет платежеспособности.

Я понял, о чем идет речь. По факту этот перец просто-напросто вымогал деньги у нас. Видать, он смекнул, что может подзаработать, совсем непонятно, с какого хрена он сделал такие выводы. Но нам его стремление по легкому срубить бабла было на руку. Поэтому, ничтоже сумняшеся, Никита достал из-за пазухи 2 фунта и протянул их Уильяму.

Тот, увидев деньги, сразу же повеселел, глаза его заблестели, и он убрал свою руку с винтовки. Оглянулся по сторонам, глядя, не видит ли кто из его товарищей факт приема такой взятки или подачки — черт его знает, как ее назвать — и принял деньги из рук Никиты.

— Ладно! — пробухтел он, — проезжайте. Надолго в городе? — спросил он у Джонни Хилла.

— Да, примерно на неделю! — сказал тот, глядя на Уильяма. — Долго меня здесь не было, дел накопилось, знаешь ли, а на ферме и сын хорошо управится, а я хоть немного отдохну от своей Маргарет! — захохотал Джонни.

Наша процессия двинулась дальше, и мы взяли направление в сторону дома свояка или шурина — черт его знает, да и, собственно, нам не было никакой разницы, какое родство имеет Джонни Хилл с хозяином нашего будущего пристанища. Главное для нас — это безопасно расположиться, а также вбить в головы этих англичан тот факт, что нужно держать язык за зубами.

Вообще ситуация, которая произошла на контрольно-пропускном пункте Дурбана, была достаточно комичной, и нам несказанно повезло, что встретил нас именно этот придурок Уильям. Ведь как только мы отъехали, то увидели, что к данному посту направляется пятерка вооруженных солдат в британской военной форме под предводительством офицера. Скорее всего получилось так, что мы попали на какую-то пересменку. Ну и, конечно, репутация местного фермера Джонни Хилла помогла нашей группе беспрепятственно миновать этот пост, примелькался он здесь видать. И у здоровяка Уильяма не появилось ненужных нам в данной ситуации вопросов.

Дурбан встретил гулом портовых кранов и запахом моря. Город в декабре 1899 года жил напряженной жизнью. На улицах толпились англичане-колонисты, озабоченно переговаривающиеся о последних новостях англо-бурской войны. Индийские торговцы раскладывали товары на рынках, а местные зулусы спешили по своим делам, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Город поражал контрастами. Здесь были колониальные особняки с белыми колоннами, и тут же они соседствовали с лачугами рабочих, а портовые склады возвышались рядом с церквями. Улицы были пыльными, воздух пропитан морским бризом и запахом угля от пароходов, заполняющих гавань.

Мы двигались на наших фургонах, и после нескольких поворотов по узким улочкам колонна достигла дома на окраине немного возвышающегося на пригорке, от которого можно было наблюдать за гаванью и портом. Томас Грейвс, свояк Джонни Хилла, встретил своего родственника с радушной улыбкой. Это был пожилой англичанин с седыми бакенбардами и военной выправкой. Как оказалось позже, служил он раньше где-то в колониальной администрации обычным клерком, а сейчас был в отставке. Дом его, надо сказать, выглядел очень прилично, и даже, я бы сказал, удивительно. Каким образом этот старикан сумел на такое здание заработать в администрации, работая на низкооплачиваемой работе? Приходят в голову мысли, что не особо чистый на руку нам попался британец, видимо взятки брал, ну или какой другой доход имел. А может и вовсе это семейные накопления, да и какая нам к черту сейчас разница.

Мы выгрузились из фургонов, все парни были переодеты в обычную рабочую, простую одежду, кое-где сохраняя элементы британской военной формы. Да просто-напросто с собой у нас было недостаточно комплектов для смены образа, и пришлось изгаляться и придумывать варианты. Так что когда мы проезжали тот же самый контрольно-пропускной пункт, то парни, к кого штаны были из комплекта формы кавалеристов, в которой мы проделали немалый путь от Коленсо до Дурбана, старались особо не высовываться из фургона, чтобы не привлекать повышенного внимания Уильяма. А тот провел осмотр спустя рукава, и не заставил незнакомых ему людей покинуть транспортные средства. Думаю, это была всего на всего случайность, которая тем не менее нам очень сильно помогла.

— Томас! Приветствую, приветствую, Томас, дорогой! — подошел к своему свояку Джонни Хилл, похлопав его по спине и крепко обняв.

Видно, было невооруженным взглядом, что эти двое чрезвычайно рады своей встрече.

— Здравствуй, дорогой мой Джонни! Рад видеть. Как добрался? — спросил Томас Грейвс у нашего фермера.

— Да хорошо. Вот попутчиков привез, и к тебе есть одно интересное предложение! — сказал он, подмигнув при этом. — Кофе есть в твоем доме? А то, признаться, я уже чрезвычайно соскучился по этому напитку. Как-то так выходит, что хороший кофе только у моего дорогого Томаса я и пью!

— Да, да, конечно. Проходи! И вы проходите, гости! — сказал хозяин.

Но тем не менее взгляд, которым он обвел всех нас, был слегка прищуренным. Видимо, этот старый пройдоха что-то понял, осознал, и несомненно, в случае если нам не удастся с ним договориться, то придется решать вопрос кардинально. Хотя имеются сомнения на этот счет, ведь если этот старикан пропадет, не дай бог, то это может вызвать кучу ненужных вопросов, мы же не знаем, насколько активную жизнь ведет так называемый пенсионер Грейвс.

Ну да ладно, что раньше времени переживать, подумал я. Томас Грейвс пригласил нас в свой дом. Жил он один в таком большом доме, чему признаться я сильно удивился. Как оказалось позже, жена его умерла три года назад, а дочь вышла замуж и уехала в метрополию с офицером, который служил в колонии, но был переведен в Лондон, а может быть еще куда-то. Сам Томас в последнее время получал не больше одного письма в год от своей дочурки, о чем жаловался родственнику.

Томас Грейвс оказался кладезем информации о Дурбане и его окрестностях. Оказалось, что этот пожилой мужчина не так давно вышел в отставку. И будучи бывшим чиновником колониальной администрации, пусть и простым клерком, он прекрасно знал все о ключевых объектах города. А путем недолгих переговоров нам удалось убедить его в нашей миссии, а именно о том, что мы являемся секретным подразделением, действующим по приказу начальника штаба Горацио Герберта Китченера. И наша задача — это обеспечить сбор информации о городе таким образом, как будто его проводят бурские партизаны с целью проведения диверсии. Нам необходимо выяснить все угрозы, что грозят городу в случае подобной диверсии. Ведь всем известно, что эти подонки буры учинили в Коленсо, Ледисмит и Кимберли. Даже до Грейвса уже добралась информация об этих провалах английских войск, о них и правда ходили по городу самые разнообразные слухи, один страшнее другого. И про некий безбашенный отряд «Медведи» тоже хватало сплетен. Кажется этим северным животным скоро будут мамаши пугать своих непослушных детей.

Не знаю, как тот бред, что лился в уши Томасу Грейвсу, сработал, но это был факт, и он был нам как нельзя на руку. Он включился в работу, видимо, примерив на себя лавры агента секретной службы, и выдал нам огромное количество важной информации.

Начал он с расположения казарм, складов с боеприпасами и укреплений в порту. На большом столе в его гостиной мы разложили карту Дурбана, которая была в его распоряжении. Взяв листы с бумагами, мы стали описывать основные объекты. Еще он сообщил о расположении телеграфных станций и маршрутах доставки сообщений, и вообще, в целом, о системе связи, которой пользовались британцы на данный момент. Отдельно затронул вопрос логистики и маршруты поставки продовольствия и воды для гарнизона города. Сказал о социальной структуре: кто из местных жителей поддерживает буров, а кто лоялен к британцам.

Так или иначе, на 50-тысячное население города в нем были и те, и другие. Сразу предлагать Томасу Грейвсу деньги было бы ошибкой. Этот старикан, несмотря на свое отлучение от службы, остался верен британской короне, хоть и не одобрял те методы войны, которые англичане вели против буров. Но прямое предложение о предательстве он бы, конечно, сразу отверг. Поэтому мы пошли другим путем и вовлекли его в нашу игру точно так же, как до этого его свояка Джонни Хилла.

Мы пытались понять в целом его настроение и в конечном счете выяснили, что далеко не все нравится этому пожилому англичанину в последнее время. Раздражают его злоупотребления со стороны некоторых британских офицеров по отношению к простым жителям. А ведь здесь было приличное количество англичан, живущих на этой земле долгое время, уже не первое поколение так сказать. Но тем не менее происходило своеобразное разделение на тех, кто родился на этой земле, и тех, кто приехал из метрополии недавно для участия в войне с бурами. И последние, особенно офицеры, вели себя надменно по отношению к коренным жителям, что конечно же вызывало раздражение последних.

Наш разговор затянулся практически до двух часов ночи, и я отстал от него только когда старик уже начал туго соображать. Тем не менее, за время диалога он успел указать слабые места в обороне порта, рассказал о расписании патрулей. О передвижениях командования много поведать тот не смог, и нам видимо придется самим добывать эту ценную информацию. Ведь тот же самый Китченер только в декабре прибыл в прошлой истории на театр военных действий, и кровь из носу, нам его здесь нужно перехватить и накормить свинцом, пока этот ублюдок не развил бурную деятельность по созданию концентрационных лагерей.

Находясь фактически в отставке, Грейвс обладал информацией общего характера, той, которую можно было услышать на улицах города. Но и это для нас сейчас было уже что-то.

В конечном счете мы договорились о том, что на неделю он поступает в распоряжение британской армии для проведения данной секретной операции, за что получит 300 фунтов.

Я так и не понял, как тот отнесся к достаточно серьезной сумме, что мы предложили ему за содействие. Видимо, в отличие от своего свояка Джонни Хилла, у Томаса Грейвса было другое отношение к деньгам, но от них он тем не менее не отказался.

Пока мы проникали в Дурбан и двигались по направлению к нашей цели, что должна была значительно ослабить Британию в регионе, наш основной отряд под предводительством Лёхи, Кулагина и Кржижановского выполнял свою задачу. Им удалось в Ледисмит найти подходящие мастерские. По немудреным чертежам смогли изготовить тот самый «червяк», что по нашему замыслу должен был разобрать к чертям собачьим железную дорогу хотя бы от Коленсо до Эсткорта, а если удача будет на нашей стороне, то и до Питермарицбурга.

И вот в рассветных сумерках отряд Лёхи примерно в десяти километрах от Коленсо, в том месте, где железнодорожные пути делали поворот и все проходящие составы были вынуждены сбрасывать скорость, устроил засаду с целью остановки поезда. Группа засела с обоих сторон от железнодорожного полотна, которое на удивление в это время особо никак не охранялось и не патрулировалось. Видимо разъезды британских солдат курсируют здесь по какому-то графику, а парням просто-напросто повезло, и они не наткнулись на англичан.

Гудок паровоза послышался издалека, по всей видимости, это он ещё только-только выезжает из Коленсо. По направлению из Дурбана, как правило, шли гружёные составы с различными припасами, личным составом, снаряжением, амуницией, боеприпасами, а в обратную сторону можно сказать полупустые. Иногда перевозили раненых солдат с передовой, либо подразделения, которым нужно добраться до Дурбана.

На железной дороге Лёха имитировал ремонт. Пятеро наших бойцов оделись в форму простых рабочих. Рядом с ними стояла вооружённая охрана в мундирах британских военных и машинист, что ещё издали приметил изменение обстановки, стал сбрасывать скорость заранее — понятное дело, ведь тормозной путь у состава достаточно приличный, это вам не автомобиль из будущего.

Остановился паровоз с четырьмя прицепленными вагонами примерно метров за пятьдесят до места имитации ремонта. Не тратя время даром, бойцы, укрывшиеся маскировочными халатами с обоих сторон железнодорожного полотна, бросились на захват состава, который удалось выполнить буквально за десять минут. Чёткие и быстрые действия бойцов, а также правильно проведённый предварительный инструктаж и тренировки способствовали безукоризненному проведению этой операции.

Собственно говоря, охрана включала в себя всего лишь шесть вооружённых британцев, которых удалось устранить практически молниеносно. Они даже не успели открыть огонь, наши бойцы работали бесшумным оружием, не привлекая лишнего внимания.

Вагоны же были почти пустые. Лишь в одном перевозили десять раненых англичан. Проверив этих бедолаг, наши парни связали тех, кто мог оказать не нужное нам сопротивление, а также всех их разоружили, да и заперли от греха подальше в том самом вагоне, заколотив наглухо деревянные ставни, закрывающие вход. Благо всё необходимое для этого нашлось у машиниста. Оставили им воды, и немного припасов. От жажды не помрут, а там как кривая выведет так сказать.

Прицепить червяк оказалось не так-то и просто, но повозившись примерно полчаса, эта задача была решена. Удалось также загрузить пять лошадей в грузовой вагон, заведя их по сходням, что лежали здесь же. Они нужны на случай экстренной эвакуации диверсионной группы, включающей в себя пятерку бойцов.

При этом двое из них будут находиться при машинисте. Один боец останется в последнем вагоне, наблюдая за процессом разрушения железнодорожного полотна. А два займут места на крыше вагонов, держа под прицелом из снайперских винтовок и пулемётов Мадсен округу. В случае погони, которая может увязаться за составом — а это только лишь конный отряд, — несколько пулемётов вполне способны показать, у кого яйца крепче.

Лёха посмотрел на дело рук своих, на загрузившихся в состав бойцов под командованием Олега Верёвкина, перекрестил парней и махнул рукой. Машинист, глядя в дуло направленного пистолета, стал выполнять свою работу точно так же, как и кочегар, подбрасывающий уголь в топку.

Лёха, наблюдая за этой картиной, хохотнул:

— Ну что пошла жара…

Глава 22

Диверсанты. Генерал Китченер, добрый вечер!

Первые лучи африканского солнца робко прокрались сквозь занавески, разбудив нас. Мы с Никитой и еще четыре бойца спали в одной комнате. Места Томас Грейвс выделил нам в двух комнатах. При этом расслабляться мы и не думали, кто его знает, что может выкинуть этот пенсионер.

Конечно, после вчерашнего диалога появилась надежда, что этот старый англичанин поверил нам. Но и нелепость ситуации, и возможная абсурдность тех доводов, что мы предложили ему, наталкивала на мысль, что Томас Грейвс может выкинуть какую-нибудь глупость. Например, отправиться к своим знакомым по бывшей работе и уточнить принадлежность нашего отряда. Этого нам, конечно же, было совершенно не нужно, поэтому всю ночь у выхода из дома дежурил один из наших бойцов, которого мы меняли каждые два часа.

В целом, ночь, проведенная под крышей, способствовала отдыху, и мы были вполне готовы для продолжения активных действий, запланированных на этот день. Сегодня начинался новый этап, это будет активная фаза разведки. Я тихо поднялся с кровати, стараясь не издавать лишнего шума, и подошел к окну.

Вид на порт, открывающийся из окна, был потрясающий. Массивные краны, корабли на рейде, суета портовых рабочих — именно здесь нам предстояло действовать в ближайшее время. Парни тоже просыпались и разминали свои кости.

— Доброе утро, джентльмены! — поприветствовал Томас Грейвс своей фирменной улыбкой. — Надеюсь, вам удалось отдохнуть в моем доме?

— Большое спасибо! — ответил я, присаживаясь за стол. — Много работы впереди. Поэтому быстро позавтракаем и приступим к нашим делам. У вас какие планы на этот день, Томас?

— Да какие планы могут быть у старого больного человека? — немножко прищурившись и улыбнувшись, сказал он. — Хотел свежих продуктов закупить на рынке. Да посетить своего старого приятеля. Вечером у нас с ним запланирована игра в покер. Знаете ли, ставки делаем небольшие, но игра очень интересная, нам старикам тоже надо как-то развлекаться.

Я задумался: если Грейвс проболтается своему товарищу о нашей миссии, то она здесь же может и закончиться. Поэтому в идеале, если сегодня он обойдется без покера.

— Видите ли, уважаемый Томас! — сказал я ему, — наша миссия действительно секретная. И так уж получилось, что вы с Джонни вовлечены в эту операцию, но поставленные передо мной задачи самим господином Китченером не предполагают никакого варианта нашего провала. Поэтому вынуждены на время нашей работы ограничить, в том числе, и ваше передвижение по городу. Все, что вам необходимо будет купить, мы принесем самостоятельно. А вас с уважаемым господином Хиллом попросим оставаться дома.

Джонни, который в это время сидел за столом и пил кофе, поперхнулся. Из его рта напиток выплеснулся прямо на стол, после чего сильно раскашлялся. Он либо что-то понял в этот момент, либо совсем не ожидал услышать такие новости из моих уст.

— Джонни, что-то не так? — спросил его Никита.

— Эм-м-м-м. — замычал Хилл, — Я тоже планировал заняться делами, для фермы закупки необходимо совершить.

— Джонни, мы и британская армия неплохо платит вам за оказанное содействие, поэтому вариантов у вас по большому счету и не остается. Вам придется подождать, пока разведданные не будут переданы нашему командующему. После этого мы походатайствуем перед ним, чтобы для вас, как для непосредственных участников проведения столь важной миссии, были выправлены благодарственные письма. А может, вы удостоитесь и какой-либо награды. Ведь роль, отведенная вам, несомненно, очень важна для Британии, — подчеркнуто, выделяя каждое слово, отчеканил Никита.

Томас Грейвс закашлялся. Не знаю, что подумал он в этот момент. Может быть, понял, что крепко влип. Может быть, прочувствовав ситуацию, ощутил некую причастность к какому-то важному делу и решил даже никак не комментировать слова Никиты.

А мы действительно собирались оставить двух бойцов для охраны старика и фермера. На кой-черт нам нужны их лишние перемещения по городу и возможные варианты утечки информации? Совсем не нужны.

Томас Грейвс поделился вещами из своего гардероба, и мы с Никитой и еще четверкой парней отправились на разведку, при этом разделились на две группы по четыре человека. Я направился осматривать складскую, а затем и портовую инфраструктуру, а Никита со своей группой двинул по направлению к штабу британских войск.

Конечно же, самое простое сейчас — это ликвидировать Китченера из снайперской винтовки где-либо в городе. Вообще, такой вариант устранения политиков и высших военных чиновников не был еще настолько популярен в этом мире, как это будет в будущем, поэтому найти место, откуда с 500–700 метров можно сделать выстрел, а затем скрыться, не было большой проблемой.

Дело заключалось в том, что как только мозги Горацио разлетятся в разные стороны, в Дурбане начнется такой переполох, что думать о проведении каких-либо взрывов на какое-то время будет практически бессмысленно. Поэтому мы решили совместить все наши действия, максимально синхронизировав их по времени.

Как я уже говорил, мы выдвинулись согласно плану наших действий. В первую очередь меня интересовал склад с боеприпасами, а Никита станет прощупывать систему безопасности штаба. Затем тот, кто первым завершит работу, двинется в сторону порта. Возможно, там мы и встретимся. Мы понимаем, что от успеха правильно проведенной разведывательной работы зависит слишком многое. И мы должны не только собрать информацию, но и подготовить почву для будущих диверсий.

Примерно к одиннадцати часам утра мы уже рассредоточились по городу, следуя своими маршрутам. Дурбан жил своей обычной жизнью, не подозревая, что в его недрах зреют события, способные изменить ход событий этой войны.

Вечером, встретившись в доме Грейвса, мы принялись готовить детальный план проведения операции. Грейвс и Джонни Хилл, мне кажется, что уже начали подозревать что-то неладное. В течение дня они так и продолжали находиться в своем доме под охраной наших бойцов. И мне кажется, что сейчас в их головы отчетливо укоренилось понимание, что они вляпались в какое-то дерьмо.

План начинал обретать четкие очертания, но каждый из нашей команды понимал, что миссия только начинается. Весь вечер и половину ночи, и мы провели в напряженных обсуждениях, корректируя детали операции и уточняя каждую мелочь. Завтра еще один день подготовки и ночью нас ждала новая порция адреналина, но мы готовы к этому, ведь на кону стоит многое. От того, удастся ли нам в полной мере реализовать наш дерзкий замысел, многое зависит в этой войне.

Как оказалось, в течение дня удалось выяснить, что господин Китченер уже находится в Дурбане. Он прибыл совсем недавно и только вступает в свои обязанности. О его роли в ходе будущих событий этой войны мы нисколько не сомневались, этот хищник скоро начнет активно действовать, проливая тысячами кровь не только бурских солдат, но и мирных жителей Трансвааля и Оранжевой Республики.

Дом Китченера был практически в центре города. Это двухэтажное здание с красивыми массивными дверями и белыми колоннами по фасаду. Большие окна дома выходили в сторону моря и открывали, вероятно, потрясающий вид на бухту и порт Дурбана.

Осматривая варианты наших будущих действий, я размышлял. Можно, конечно, было просто вломиться, проведя знакомую нам дерзкую ночную вылазку и зачистить наверняка этого британца, а можно и действовать тоньше, сделав всего-навсего один точный выстрел. Например, когда офицер подойдет к окну либо будет выходить из дома.

Размышляя на тему, какой путь наиболее эффективен, я подумал и решил. С учетом того, что основные диверсии предполагалось провести в ночное время, то и зачистку генерала было необходимо синхронизировать с этими действиями.

Не нужно забывать про лорда Робертса, который вместе с Китченером прибыл из метрополии, ведь его вклад в данный конфликт тоже немаловажен. Если с шахматной доски уйдет такой знаковый генерал, как Китченер, то лорд Робертс просто перехватит инициативу, и неизвестно, как в таком случае развернутся события.

А устранение этих двух объектов, несомненно, предоставило бы бурским войскам передышку на какое-то время. Пока эта информация об обезглавливании британских войск дойдет до метрополии, пока там примут какие-либо решения, пройдет, думаю, не меньше 1–2 месяцев до того момента, как на замену этим хищникам прибудут новые. А то, что они прибудут, сомнений у меня не было.

По информации, которая поступила от группы Никиты, что разведывала подступы к штабу, выяснилось, что лорд Робертс тоже находится в Дурбане. И на вечер у него запланировано совещание в штабе. И, соответственно, вместе с ним, с большой долей вероятности, в этой встрече стервятников примет участие и наш многоуважаемый Китченер.

Прорваться в штаб для устранения обоих, а возможно и более расширенного состава высшего командования британскими войсками в регионе, было бы наилучшим для нас решением. Но мы с Никитой отчетливо понимали, что эта акция, даже если удастся ее осуществить, будет единственной и потребует все наши силы, без гарантии на то, что всем нашим парням удастся выбраться живыми из этого волчьего логова, ведь штаб британцами в текущей обстановке охраняется чрезвычайно грамотно.

Поэтому было решено наблюдать за Робертсом и выждать, когда они с Китченером выдвинутся от штаба по своим домам.

Вечер выдался прохладным, влажный морской воздух пробирал до костей, а редкие фонари отбрасывали причудливые тени на море. В этом городе, ставшем оплотом британской армии, царило напряженное ожидание.

Мы готовились к выходу в доме бывшего клерка Грейвса, который приютил наш диверсионный отряд из 12 человек. Действовать сегодня придется всей группой. И оставлять Томаса Грейвса и Джонни Хилла при этом одних вот так просто достаточно опасно. За дни, что мы провели в стенах его дома, родственнички, похоже, уже догадались, что мы не имеем никакого отношения к британским войскам. Да и мы, признаться, не особо таились, скрывая все детали проработки нашего плана. Поэтому было принято решение просто-напросто связать этих двух бедолаг и обездвижить на то время, пока мы будем действовать. Убивать их, по правде, совершенно не входило в наши планы. Да и в конце концов мы выплатили им обещанные суммы, и сообщили, что те косвенно стали соучастниками проведения диверсии в городе, поэтому сами могут решать, стоит ли им об этом вообще кому-либо рассказывать, или лучше всего держать рот на замке, забрав деньги. Сына Джонни Хилла на его ферме мы обещали навестить и не тронуть, просто забрав наших коней, рассчитавшись честь по чести. Мы как бы это сказать благородные диверсанты, и слов своих не нарушаем. На этом такое теплое знакомство с Грейвсом и Хиллом у нас и закончилось.

С наступлением темноты наш отряд разделился на две группы. Первая под моим командованием направилась к складу боеприпасов. Вторая ведомая Никитой к дому генерала Китченера.

Дурбан спал, но город жил своей жизнью. Часовые на постах, патрули на улицах, редкие прохожие — все это требовало от нас максимальной концентрации.

Я и моя группа, изучив заранее городскую планировку и используя тайные проходы между зданиями, незаметно приблизились к складам. Как вы понимаете, взрывчатку в товарных объемах с собой мы не имели, только хороший такой моток бикфордова шнура. Но зато мы имели опыт пользоваться запасами англичан — они как те хомяки, очень уж запасливыми оказались на динамит в Кимберли и Ледисмит. Да и в Коленсо, когда Леха кошмарил местных и взрывал склад, он тоже использовал пару «чужих» ящиков взрывчатки.

Всего мы планировали ликвидировать два центральных склада — а их здесь насчитывалось аж шесть штук. Но по расчетам, если все пойдет по плану, то взрыв двух этих складов спровоцирует мощный пожар, и соседние складские помещения также будут уничтожены.

Параллельно с нами группа Никиты проникала в дом генерала Китченера. Он только недавно вернулся с совещания, с которого, в свою очередь, уехал и лорд Робертс, что проживал всего лишь через два дома. Но к нему брат наведается уже после генерала.

Парни Никиты, заранее изучив дом объекта, отвлекли часовых и бесшумно ликвидировали ножами, уложив затем в укромном месте. После чего им удалось беспрепятственно пробраться в дом, который для одного человека, признаться, был достаточно великоват.

Генерала они застали в гостиной. Тот, открыв шкаф, доставал хрустальный графин с каким-то эксклюзивным пойлом, видимо, решив немного расслабиться после непростого рабочего дня.

Горацио Китченер, конечно же, не ожидал гостей. Его глаза округлились, но на этом все и закончилось, потому что пуля, выпущенная Никитой из пистолета с глушителем, проделала отверстие между его глазами. И он, откинувшись, упал на пол, выронив из руки хрустальный графин. Стекла от разбившегося сосуда разлетелись в разные стороны, а по помещению отчетливо разошелся аромат отличного коньяка или бренди — точно сказать я не смогу.

Обшарив тело убиенного, мы нашли ключ от сейфа, что находился в соседнем помещении. Там был кабинет генерала, и в режиме цейтнот Никита с парнями вычистил его содержимое. Там имелись какие-то ценные бумаги, документы, деньги, какие-то фамильные, видать, ценности в шкатулке, времени изучать хабар совершенно не было, поэтому спустя всего лишь несколько минут после того, как генерал Китченер раскинул мозгами, наш диверсионный отряд устремился к следующей цели, а это был дом лорда Робертса.

Я же со своей группой в это время успел устранить часовых около одного из складов, место которых заняли мои бойцы.

Наша группа из пяти человек была малочисленной для проведения такой операции. Зато мы не привлекали большое количество внимания на улицах Дурбана. Проникнув в помещение склада, обнаружил высоченные стеллажи, заставленные деревянными ящиками, по всей видимости, в которых находились боеприпасы. По маркировке можно было определить, что это склад артиллерии.

Потратив на исследование склада при помощи зажженной керосиновой лампы несколько минут, я отыскал место, где хранили динамит, что нам сейчас был нужен. С двумя бойцами мы перетащили 4 ящика этого удивительного взрывчатого вещества ближе к выходу, оставив два запаленных шнура которые должны инициировать взрыв приблизительно через сорок минут. При этом один из них был на виду, а второй ящик припрятан в глубине. Сделано так, что если какой обормот и затушит первый шнур, то вот до второго может и не добраться. В общем страховка такого рода.

Наша задача сводилась к тому, чтобы за это время завершить основные этапы операции и, намазав лыжи смазкой, рвануть из этого чертового города, пока он не превратился во взбешенный улей.

У Никиты отлично вышла работа в доме Робертса, где точно так же бесшумно была устранена довольно-таки важная для Британии шишка, играющая значимую роль в этой войне.

— Никита, смотри! — сказал Андрей Лихачев.

Брат увидел, что за большой массивной портьерой в доме Робертса скрывается приличного размера сейф. В кабинете они выпотрошили железное хранилище, но то было относительно небольшое, и в нем хранилось на порядок меньше бумаг, денег и ценностей, чем были изъяты у ныне покойного господина Китченера. Здесь же Никита понял, что тот сейф был лишь дублирующим.

Еще раз тщательно обыскав тело Робертса, за подкладкой его пиджака был найден потайной карман, в котором и был ключ от этого сейфа, что скрывала портьера с красивым орнаментом.

Когда он был вскрыт, Никита вздохнул: — Твою дивизию!

Дело в том, что в нем находились пачки с английскими фунтами, причем крупного номинала. Их было достаточно много, не просто много, а реально до хрена! Парни в оперативном режиме стали искать, куда рассовать это богатство. Но взвесив объем найденных ценностей, стало понятно, что вытащить его из Дурбана будет не так уж и просто.

Поэтому не стали жадничать и набили всего один мешок. Все остальные деньги, собрав в кучу и связали в узел, использовав содранную с окна штору. Их мы с братом решили тупо разбросать по городу, если представится такая возможность, чтобы вызвать ажиотаж. Никто, даже военные, не пройдут мимо такого богатства. И за него на улицах Дурбана реально может разгореться нешуточная свара.

Мы же к этому моменту заканчивали минировать второй склад, что находился через один с тем, который посетили ранее. По плану пожар и взрывы на обоих должны спровоцировать нехилый такой фейерверк во всем складском комплексе.

Все шло довольно-таки недурно, и мы уже выдвинулись в сторону порта, а группа Никиты сразу после выполнения задачи отправилась реквизировать у лимонников коней, на которых мы планировали покинуть город. С собой мы тащили два ящика с динамитом, позаимствованные у хомяков-британцев. Надеюсь, что их хватит паре кранов, которые выполняют основную роль по разгрузке. И тут примерно метрах в пятидесяти от нашей группы раздался неприятный звук, режущий слух. Это был свисток какого-то охранника, или полицейского, что обычно извещал и предупреждал о нарушении общественного порядка. После чего спустя буквально пару мгновений я услышал топот множества сапог по булыжной мостовой, который свидетельствовал о том, что скоро у нас будут гости…

Глава 23

Последний штрих. Когда потоптался медведь

Топот ног, что доносился уже очень отчетливо свидетельствовал о том, что скоро здесь появятся английские солдаты. А я с пятеркой бойцов, одетые в британскую военную форму, тащили ящики с динамитом в направлении порта. Конечно же, при нас было не все то, с чем мы отправлялись в путешествии, выходя из предместий Ледисмит, просто-напросто груженные, как волы, мы не смогли так оперативно, а самое главное незаметно передвигаться по городу.

Столкновение сейчас с большим, да и любым отрядом никак не входило в планы. При этом времени на раскачку практически не осталось. Я быстро принял единственно решение, которое спонтанно пришло мне в голову.

Парни успели убрать ящики с динамитом, приставив их впритык к зданию, чтобы те не вызывали лишних вопросов. При этом они взяли винтовки на изготовку и выстроились в линию. Единственное, что отличало их от остальных английских солдат — на каждой винтовке присутствовал оптический прицел (сами винтовки были и вовсе немецкие), кроме того, на поясах были кобуры с не типичным для англичан оружием — это наши ПР-92. Хотя, признаться, два таких образца мне уже попадались на этой войне, причем один из них был трофейным у какого-то солдата бурских войск, а второй мои парни сами сняли с офицера, что возглавлял тот самый кавалерийский отряд, оставшийся почивать в овраге под Коленсо. Видимо, какими-то окольными путями на нашем заводе европейцы делают закупки, и некоторые знающие офицеры выбирают это оружие для себя. А вполне, может быть, Гудков наладил и прямые поставки. В общем при детальном рассмотрении некоторые отличия видны, и это конечно же было дополнительным риском.

Так вот, больше мы, по сути, сделать ничего не успевали. Парни лишь вытянулись во фрунт, построившись, сделав вид, что я провожу инструктаж, встали с лихим и придурковатым выражением лица, как завещал царь батюшка Петр Первый.

Из-за поворота, откуда доносился звук шагов, вылетел немного запыхавшийся отряд из тринадцати человек, включая одного офицера. На мне был мундир второго лейтенанта, по градации из моего будущего это был бы младший лейтенант. Визуально я вполне мог бы за такого сойти.

Отряд, увидев нашу организованную группу, притормозил, и от него отделился старший по званию.

— Господин лейтенант, второй лейтенант Джон Смит! —я представился, отдал честь и вытянулся во фрунт перед вышестоящим по званию, как это было принято у англичан.

— Джон Смит? — переспросил меня офицер.

— Так точно! Вчера прибыли из метрополии для несения службы, и сегодня был назначен старшим по караулу. Наша задача— выдвинуться к порту для замены караула у кранов. Задание я получил от капитана Дженкинса.

— Дженкинса? Не знаю такого капитана.

— Так точно, господин лейтенант. Капитан Дженкинс также прибыл в составе нашей группы только вчера.

Лейтенант прищурился, глядя на меня. Непонятно было, что в этот момент творится в его башке. А мои бойцы на первый взгляд стояли расслабленно, но если вглядеться более тщательно, то они были готовы перейти в молниеносную атаку и вырезать эту чертову дюжину лимонников в три счета. Но такой исход событий нужно стараться по возможности избежать.

— И какого чёрта вы ошиваетесь здесь? — сказал лейтенант Гибсон. — Если у вас задача двигаться в порт! Какая-то неразбериха творится! В районе складов были замечены подозрительные лица, мы следуем на проверку.

— Немедленно двигайтесь в порт, куда вам приказано, второй лейтенант Смит! — сказал он.

— Так точно! — ответил я. — Разрешите выполнять? — спросил я, в свою очередь, у офицера.

— Выполняйте! — кинул он мне достаточно грубо, видимо у него и у самого пригорало.

После чего он развернулся и, ни слова не говоря, гаркнул на дюжину своих подчинённых и те продолжили забег в сторону складов.

Чёрт побери, если эти ублюдки обнаружат устранённых солдат, то, конечно же, они начнут проверять и склады, а это значит, что при самых плохих раскладах они смогут найти подожжённые бикфордовы шнуры, тем самым обесценив все наши действия по подготовке к подрыву артиллерийских запасов. Я глянул на часы — время шло неумолимо — осталось 34 минуты до того момента, как должен прозвучать первый взрыв.

Я быстро проанализировал, возможен ли такой вариант, что они успеют обезвредить запалы и пришёл к выводу, что этот лейтенант просто физически не сможет по всей видимости найти обезвредить все дьявольские закладки. Тем более что на каждый склад я делал основной и тайный запал. Таким образом, чтобы в случае визуального обнаружения первого, второй рванул так или иначе. А запах от горящего бикфордова шнура они не должны разобрать, так как если потушат первый, то аромата от него будет достаточно для маскировки, чтобы не могли учуять второй горящий неподалеку в ту же самую минуту.

Решил пустить на самотёк этот процесс и продолжить выполнять нашу миссию дальше так как она была запланирована, а заключалась в следующем: мы должны быстро добраться до порта, заложить два заряда под кранами и после этого валить на хрен из города.

Выезжать планировали верхом, угнав лошадей у лимонников. Для этого недалеко от конюшни, где должны были быть реквизированы транспортные средства мы еще днем устроили схрон с нашими вещами, которые оперативно придётся погрузить на уведенных этой же ночью лошадей и уже на них покинуть Дурбан. Останется лишь переодеться под кавалеристов и, тем самым изображая отряд, вырваться в сторону Питермарицбурга. Никита, кстати, уже на всех порах движется решать транспортный вопрос, и соответственно обеспечивать безопасную эвакуацию группы из города.

Время шло. Осталось 26 минут до момента, когда прогремит первый взрыв. Несмотря на ночь в порту было оживлённо. Перемещались патрули, а также проводились какие-то такелажные работы. Мы сразу же двинули к кранам, которые обеспечивали быструю разгрузку судов. Всего таких было два, и к каждому из них мы хотели оставить по одному подарку на долгую память из ящика с динамитом и подожжённым шнуром.

К первому крану удалось подобраться достаточно просто. Рядом с ним стояло множество деревянных ящиков, между которыми, протискиваясь, мы оказались прямо у основания этого металлического монстра. Но сам кран всё-таки охраняли два бравых солдата. Но делали они это как-то вяло что ли. Видимо, никто не предполагал, что диверсию смогут провести прямо вот так с ходу без предварительных прелюдий.

Я подошел к ним и те, увидев хоть и младшего, но все-таки офицера, вытянулись во фрунт, и я соответственно потребовал их представиться, сообщив, что необходимо произвести смену караула, и они вместе со мной направляются ко второму крану. Не знаю почему, но эти вояки мне поверили, не уточнив никаких деталей. Хотя уверен по уставу караульной службы, с поста их мог снять и заменить на других бойцов только определенный командир, и уж никак не тот, которого они видели первый раз в жизни. Ну что ж, устав как говориться пишется кровью, и сегодня эта кровь будет британской. Оставив двух своих бойцов с ящиком динамита у подножия первого крана, я и три наших парня, а также два этих английских обалдуя направились ко второму крану, где процедура повторилась.

Поменяв караул, я повёл этих олухов в сторону пакгаузов, что в большом количестве находились на территории порта.

— Разрешите обратиться?

— Обращайся, — сказал я солдату, поворачивая голову в его сторону, сделав максимально суровое выражение лица. При виде такого начальника слабые духом подчиненные обычно засовывают свой язык куда подальше и все тупые вопросы сразу же отпадают до лучших времен.

— Господин офицер, куда мы движемся? — спросил рядовой, у которого на лице немного, но все-таки проявлялся хоть какой-то интеллект, в отличие от трех его товарищей по несчастью.

— Подскажите, куда мы направляемся?

— Отставить разговоры! — оборвал я его фразу.

— Двигаться за мной! Появился риск диверсии, и сейчас происходит смена абсолютно всех караулов на ключевых постах. Вам ясно?

— Так точно! — отчеканили солдаты.

— Тогда меньше болтовни! Мы направляемся с Вами провести тщательный осмотр пакгаузов, после чего вы будете направленны на усиление одного из постов охраны.

Как только мы зашли за первый пакгауз, Лёня, двигавшийся за мной, открыл огонь. Ему удалось сходу тремя выстрелами в затылки уложить трёх из этих солдат. Четвёртого, который не успел толком среагировать, я насадил на нож одним выверенным движением, после чего мы рванули обратно в сторону кранов, где парни уже подожгли шнуры, отмерив приблизительное время на 20 минут, ведь примерно минут через 17 должен рвануть первый склад.

Мы оставили краны, естественно, без охраны, упокоившейся в ночной тени пакгаузов, и двинулись в направлении конюшни, где Никита заканчивал с лошадьми. Особой заварухи на месте у брата не случилось, так как скотину охраняли всего три охранника, причём гражданского вида, ну не было у этих работничков армейской выправки, что читалась за версту даже по силуэту. Когда мы подбежали к конюшне, то наши парни уже заканчивали запрягать коней, а мы, в свою очередь, притащили наши вещи, приготовленные еще днем. Их размещали частично на заводных, частично на тех конях, на которых будем двигаться сами верхом

Осталось всего восемь минут до первого взрыва, когда наш отмороженный диверсионный отряд выехал с территории конюшни. Похоже, что из Дурбана до первого взрыва мы не успеем вырваться, а если и успеем, то разве что в самый притык, но попробовать приблизиться максимально к границе города однозначно стоит, ведь после того, как громыхнет обстановка грозит довольно сильно измениться.

Особо не стесняясь, мы двигались в форме британских кавалеристов и направились к контрольно-пропускному пункту — к тому самому, где не так давно чудной, но очень оказавшийся нам полезным Уильям пропустил нас за каких-то жалких два фунта на территорию этого города-крепости, несущего стратегическую роль на этой войне.

На КПП оказалось довольно-таки людно. Я насчитал восемь бойцов и перекрытый на ночь шлагбаум. Мы притормозили, и к нам сразу же подошел офицер, что командовал группой солдат, охраняющих въездные ворота в Дурбан. Может быть эту раскрашенную белой и черной краской жердь, перегораживающую нам теперь путь воротами называть, и не стоит, но как уж есть.

Он махнул мне рукой, и я в ответном жесте отдал тому честь.

— Джон Смит, господин второй лейтенант! — представился я офицеру.

— Генри Тернер! — ответил мне офицер в том же звании, что и я. — Куда направляетесь, господин Смит?

— По приказу начальника штаба Горацио Китченера нашему отряду поставлена задача доставить важные документы! — я похлопал рукой по мешку, в котором находились деньги, ценности и документы из кабинета покойного генерала, — в Питермарицбург, как можно скорее. Вот нас подняли, словно по боевой тревоге, на сборы дали всего лишь двадцать минут, поэтому по возможности не задерживайте нас господин второй лейтенант.

Он посмотрел на меня с прищуром, что-то определенно в этом взгляде мне не понравилось. И тут из-за небольшого строения, поправляя свои штаны, вышел наш старый знакомый Уильям, который видимо отходил по важным делам, и как только закончил свои размышления о высоком предназначении человека, сразу же поспешил вернуться в строй.

И эта образина… узнала нас. Он раскрыл от удивления свои большие несуразные глаза и стал было открывать рот. Но ждать, когда солдаты возьмут нас в ружье, нам было совершенно не нужно, поэтому, не тратя лишних слов на переговоры, я выхватил приготовленный заранее пистолет с глушителем и выстрелил в офицера. Никита то же самое проделал с Уильямом. И тут же наши бойцы подхватили эту кровавую вакханалию, после которой пост, сторожащий въезд в Дурбан, был полностью обескровлен.

В тот момент, когда упал последний защитник ворот Дурбана, раздался оглушительный взрыв, отчего лошади, на которых мы сидели, вздрогнули и беспокойно стали перебирать копытами по пыльной дороге, успокоить их получилось далеко не сразу.

— Похоже, началось харам-ба-ха-ра-мам-бу-ру, твою дивизию! — подумал я и широко улыбнулся. Значит, лейтенанту Гибсону не удалось найти и обезвредить подожжённый шнур на складе, ну или возможно, что рванулf вторая закладка. Время то у них по факту было отмеряно примерно одинаковое.

Взрыв склада с боеприпасами был лишь началом. После оглушительного хлопка и последовавшей за ним взрывной волной, которая вынесла к чертовой матери, наверное, половину всех стекол в оконных проемах Дурбана, началась сумасшедшая канонада.

А я понимал, что до следующего подрыва, до разрушения второго склада, а также до уничтожения двух кранов в порту остались буквально мгновения. Мы не стали долго раскачиваться и пришпорили коней, один из бойцов слез с лошади, сдвинул закрывающий проезд шлагбаум тем самым, выпуская дюжину отмороженных русских медведей из этого города.

— Эх надо было брать одиннадцать парней, сейчас бы говорил чертову дюжину! — подумал я и мы вместе с Никитой, да и наш брательник Леха, который сейчас находился далеко от сюда, расхохотались. Это было скорее всего нервное, очень уже активной на действия в одну единицу времени оказалась эта ночь, все в буквальном смысле происходило за какие-то мгновения.

В округе царила кромешная тьма, поэтому нестись во весь опор у нас, конечно же, не получалось бы даже при всем желании, и мы двигались спокойной рысцой практически на ощупь, без возможности осмотра окрестностей, но так или иначе нам необходимо было уйти как можно дальше от постепенно набирающего обороты хаоса, что начинался в этом английском городе.

Спустя несколько минут после того, как мы провели своих коней мимо откинутого шлагбаума, раздались практически сдвоенные взрывы в районе порта. Поскольку дорога немного поднималась в гору, мы выехали на небольшой пригорок, с которого открывался замечательный вид на разгорающийся Дурбан. Вот прям бери и фотографируй, такой исторический кадр пропадает, черт побери.

Именно это зрелище и было целью нашей беспрецедентной операции и диверсии в самом логове англичан. Выходит, что одним махом семерым побивахам, и очень надо сказать малыми силами нам удалось не только ликвидировать главных акторов бесчинств и преступлений, что британцы совершали во время этой войны в нашем будущем, но и значительно ослабить их, разрушив ключевые элементы портовой инфраструктуры. Ну и конечно же лишить их серьезных таких запасов снарядов, патронов, снаряжения и продовольствия. Кто его знает, возможно они долгое время свозили на эти склады все необходимое для того, чтобы начать полномасштабное наступление многотысячной группировкой, а мы, как и планировали вновь нарушили их планы.

Сейчас эти склады пылали, от них поднимались мощные столбы пламени, хорошо видимые даже ночью, отлично озаряющие этот чертов город-порт. Ну и надо понимать, что разрывы боеприпасов, что в хаотичном порядке и без какого-либо расписания еще долгое время будут взрываться нанесут огромный ущерб. Конечно, наш удар в сердце британской власти в регионе не только унесет из жизни военных, но и не мало простых мирных жителей этого города. К сожалению, таковы правила войны. Приходится выбирать, как ко всему этому относиться.

Мы, отойдя от Дурбана приблизительно километров на восемь, поднялись на пригорок, чтобы в последний раз запечатлеть картину, сотворённую нашими руками.

Глава 24

Возвращение домой. Тайна древних дисков

Вот и закончилась эта миссия в Дурбане и мы направились в сторону Питермарицбурга, чтобы от него дальше двинуться к Коленсо и добраться до отряда Лехи под Ледисмитом.

Совсем забыл рассказать, чем закончилась та выходка брата, когда они прицепили «червяк» к паровозу и, разогнав его до максимально допустимой с таким устройством скорости, двинулись в сторону от Коленсо на Эсткорт.

Дорога по этой ветке железной дороги составляла порядка 50 километров. Скорость, которую удавалось развить паровозу с прицепленным червяком, не поражала воображение и была что-то порядка 10 км/час, но выглядела эта машина чудовищно.

Путевой разрушитель, изготовленный из железной петли, сделанной из рельса, с креплением для фиксации, установленным на паровозе специальной конструкции, превышающей ширину железнодорожной колеи, работал как часы. Петлю парни завели под оба рельса железнодорожного полотна, обратную сторону устройства зафиксировав на паровозе.

При движении петля деформировала рельсы, вырывая их из креплений и ломая шпалы. После прохождения паровоза с прикрепленным червяком рельсы получали серьезные деформации, шпалы ломались и приходили в негодность.

Теперь восстановление пути от Коленсо до Эсткорта займет немало времени у англичан, и переброска войск из Дурбана в Оранжевую Республику, прежде всего с целью отбить Ледисмит, будет однозначно затруднена. По сути дела, лимонникам придётся заново выстроить эту часть дороги.

Да и бурские войска, узнав, что теперь Эсткорт остался без связи с Большой Землей, по сути дела отрезанный от остальных британских городов, двинули свои войска в направлении этого небольшого населенного пункта. А англичане, поняв, что произошло стали рвать когти из Эсткорта, пытаясь уйти от приближающихся буров.

Вот так вот изобретение прапорщика Червяка из моего будущего стало работать задолго до Первой мировой войны.

Был и минус у всего этого предприятия, паровоз с действующим червяком пришлось бросить на подъезде к Эсткорту, когда до него оставалось буквально 5 километров. Наши бойцы, организующие эту зубодробительную операцию, увидели приближающийся отряд, а скорость паровоза с этим устройством была реально черепашьей, удивительно, что раньше никто не попытался остановить его работу. В конечном счете всего успели развалить чуть более 30 километров путей.

После того как завершилась наша эпопея в Дурбане, что-то резко изменилось в головах правителей в метрополии. Англичане, понеся серьезные потери, вероятно задумались, и решили идти другим путем, начав переговоры о мире с бурскими республиками, лишь бы поскорее прекратить эту войну. Их парламент тоже как банка с пауками, кто за кого стоит не ведомо, а кто кого собирается сожрать хрен разберешь, но видимо у партии войны в Лондоне был и противовес, который в итоге победил.

Как в прошлой моей истории, им уже не удастся сломить Трансвааль и Оранжевую республику, поставив на колени. Хотя, безусловно, все силы сейчас для этого имеются, при условии, конечно, что у буров не появится туза в рукаве, как это случилось с отрядом медведей.

Получается, что мы внесли значительный вклад в заключение мира. Какие уж там условия оговаривались, нам пока было неведомо. Может быть в будущем и удастся узнать, за что вообще мы сражались и получили ли буры какие-либо преференции по итогам заключенного мира. Но надо отдать должное здравомыслию высшего командования южноафриканских республик — при продолжении войны, они однозначно оставались бы в проигрышной ситуации. Ведь ресурсы, привлеченные британцами, просто несоизмеримы с тем, что могут задействовать эти две небольшие республики. Что там говорить, если всего 50 тысяч солдат на первоначальном этапе было вовлечено в данную операцию со стороны буров, это даже не смешно!

В общем, встретились мы с нашим основным отрядом и, поняв, что главная наша миссия на данном этапе закончена, направились в сторону Претории, где располагалась основная база снабжения, которую организовывал не так давно Кржижановский. Так уж получилось, что эффективно использовать транспортные средства, которые мы планировали проверить, и достаточно долго готовили, нам, к сожалению, не удалось. Ну, разве что совсем в небольшой, так сказать, степени. И это, конечно, немного огорчало. Что поделать если с дорогами в этом регионе сейчас такая беда, а про возможность своевременного подвоза топлива вообще не говорю. Но, видимо, звезды так сложились, и пенять на них ровным счетом нет никакого смысла.

Генерал Пит Жубер поначалу ни в какую не хотел выпускать столь эффективный отряд из-под своего подчинения. И различными посулами уговаривал Кржижановского остаться. Но наш Максимилианович дал отчетливо понять:

— Задачи, которые добровольческий отряд «Медведи» ставил перед собой, выполнены. По большому счету, с момента заключения мира и прекращения боевых действий дальнейшее наше нахождение здесь становится бессмысленным.

Мы лишь предложили руководству выкупить технику, да и то, когда выберемся из Претории в Лоренсу-Маркиш. Везти грузовики и мотоциклы обратно в Петербург, в данном случае мы не имели никакого желания, да и часть оружия, в том числе трофейного вполне можно скинуть.

Добраться до города, что сейчас праздновал, как они считали, великую победу, нам удалось без особых проблем.

Настроение буров на всей территории Трансвааля и Оранжевой Республики было приподнятым. Ну а как же! Два маленьких, крохотных, по сути, молодых государства сломили хребет британскому льву! Именно так считали они. Никто особо и не вспоминал о роли 120 парней, что прибыли из холодной России и, по сути дела, стали той самой каплей, которая вовремя упала на чашу весов и повлияла на решение британского правительства о заключении мира. Мы не горели желанием рассказывать всем о наших проделках в Дурбане, ведь англичане очень мстительные, думаю и так после расследования они смогут сравнить почерк с Кимберли, Коленсо и Ледисмит. А после этого может начаться уже вендетта в нашу сторону, поэтому как можно скорее нам надо убираться отсюда, к черту все лишние расшаркивания и награды из рук правительства Трансвааля, которые конечно обрушились бы на нас, если бы мы от них просто на просто не убегали. Но признаться не уверен, что среди буров не окажется подонков, что решат напоследок заработать свои пять серебряников и сдать нас британцам, поэтому к черту, валим из Африки.

Уверен, что эти хитрожопые жители туманного Альбиона в конце концов выторгуют для себя такие условия заключения мира, что будут им выгодны. Иначе никакой речи об остановке военных действий они бы и не вели, ведь деньги, крутящиеся вокруг золотодобычи и промысла алмазов просто сумасшедшие, и конечно же толстосумы из Лондонского сити никак не смогут пройти мимо, но это уже другая история, и к нам она отношения иметь уже не будет.

Мы свою главную задачу решили — натаскали наших волчат, и теперь они превратились в матерых волков, готовых к серьезным испытаниям. Также удалось притормозить экспансию британцев в регионе, что скорее всего скажется в конечном счете на их ближайших планах.

Поэтому мы и заторопились домой. Хватит уже этих южноафриканских приключений! Наше путешествие в целом заняло не так уж и много времени по сравнению с тем, что планировалось изначально, и это не может не радовать.

Когда мы планировали отъезд, то решили оставить большую часть наших вещей в Африке. Ну на кой черт нам тащить через половину земного шара например палатки и спальные мешки, а гору боеприпасов, которая здесь стоит на порядки дороже, чем в Европе. Поэтому мы неплохо расторговались с руководством армии Трансвааля, которые с удовольствием кроме транспортных средств забрали по отличное цене и много вещей, что не имело смысла везти в домой. Мы оставили только личные вещи, оружие, бинокли, ну и конечно маскировочные халаты, разгрузки и другую мелочевку, которая выделяла наш отряд на фоне остальных, и по факту в купе с многолетней подготовкой сделала из наших парней самый результативный отряд на этой войне

И конечно же был еще хабар, что удалось собрать за время военных действий… Ну а что — трофеи — это святое! Еще надо будет покопаться и разобраться с бумагами покойного Сесила Родса, Китченера и лорда Робертса, ведь за время бесконечной африканской гонки так и не получилось на это выделить достаточно времени.

Мы и наши парни признаться, сильно устали — ведь каждый божий день на наши головы сваливались какие-то испытания. И вот наконец получилось выдохнуть.

Признаться, когда мы анализировали события, развивающиеся в истории моего мира, то предполагали, что застрянем в Африке минимум на пару лет, ну а тут такой подарок англичане преподнесли, как не радоваться!

10 февраля 1900 года мы загрузили весь наш отряд на борт корабля, отправляющегося до Киля. Увы, прямого рейса на Санкт-Петербург нам дождаться не удалось. Поэтому было принято решение направляться в Германию, а уже оттуда по плану двинуться в сторону столицы Российской империи.

Глядя на морские волны, что плескались за бортом, мы с Лехой и Никитой отдыхали, попивая отличный кофе, что варили на камбузе этого грузопассажирского судна.

Конечно, добраться до Петербурга я бы предпочитал на каком-нибудь авиалайнере за десять — ну хорошо, пятнадцать часов, а не плыть на чадящем дымом из своих труб пароходе. Но увы, обстоятельства, забросившие мое сознание в тела этих трех мальчишек, отчего-то выбрали именно эпоху пара.

1900 год — это переломный момент, в котором мы прямо сейчас находимся, уже в следующем году начнет тикать счетчик 20 века. Что принесет он в итоге нам и государству? Пока совершенно не известно… Хочется думать, что будет лучше, чем в нашем мире. Мы же с братьями в свою очередь, будем делать то, что делали, и пусть будет то, что будет. Вот черт побери, что-то какой-то рефлексией потянуло, глядя на бескрайнее море, надо делом заняться и перестать нудить!

За время пути удалось перебрать документы покойного Сесила Родса, Горацио Китченера и лорда Робертса, среди которых нашлось немало интересного. Там были и серьезные долговые расписки, данные членами парламента и даже членами королевской семьи Великобритании. Были векселя на астрономические суммы, которые чисто теоретически можно попробовать обналичить в Европе. И сумма денег в английских фунтах тоже поражала наше воображение. Ведь та наша идея раскидать часть средств на улицах Дурбана не выгорела, что, может быть, и к лучшему. Тогда Никите удалось дотащить огромный узел с деньгами до конюшни, откуда началась наша эвакуация из английского города.

Поэтому сейчас мы значительно подняли свое благосостояние. На круг, если посчитать затраты, понесенные нами на подготовку к африканскому вояжу, и полученные у трех этих британцев средства и ценности, то мы еще и остались в небольшом плюсе. Даже если не считать возможную реализацию долговых расписок, векселей и нескольких документов на собственность. С последними кстати совсем не уверен, что вообще что-то может выгореть.

К тому же появилось приличное количество времени, чтобы проанализировать еще одну задачу, которая стояла перед нами. А именно — разгадку той самой тайны древних, что заставляет нас мотаться по всему миру в поисках неведомой херни. Что это — золотой Грааль или тайна царя Салтана? Мы совершенно не знаем. На ум приходят только какие-то шизофренические мысли на этот счет, так уж этот геморрой, который начался с покупки нами дома в Шувалово, оскомину набил.

Пока нам не удастся найти этот гребаный считыватель, что позволит расшифровать находящуюся информацию на дисках из Индокитая, Южной Африки и Старой Ладоги, мы, вероятнее всего, никогда и не сможем узнать, что именно пыталась донести до нас эта неведомая цивилизация, создавшая артефакты.

Идея не мучиться самим, а обратиться к лучшим специалистам в области древних цивилизаций, казалась теперь все более и более адекватной.

В Петербург мы въехали без помпы — вполне себе спокойно, без шумихи. Да и, признаться, этот процесс был отдельной операцией. Сейчас общество в нашем богоспасаемом отечестве очень бурно реагирует на любые новости, прилетающие со всех концов света. А уж если они узнают, что в Питер в полном составе прибыл неуловимый отряд Медведи, что отметился в Африке, то боюсь нас на руках будут таскать долгое время.

Кроме нас, более 200 добровольцев из России участвовало в войне на стороне буров, вот пусть им все лавры победителей и достаются, а мы уж как-нибудь скромненько в сторонке постоим.

В том случае, если бы мы всем своим отрядом направились на родину, то, несомненно, факт нашего приезда вызвал бы кучу ненужных вопросов с далеко непредсказуемыми последствиями, это если еще не брать во внимание англичан, которые несомненно будут рыть носом землю, лишь бы наказать нас. Ведь сейчас во всех контролируемых англичанами городах, при упоминании «Медведей» в штаны прудят даже самые лихие рубаки, что уж говорить про обычных мирных жителей.

Поэтому нам пришлось проделать немало телодвижений, чтобы появиться на родине без лишнего шума. Разговоры о том, что некий русский отряд под предводительством Глеба Максимилиановича Кржижановского оказал огромное влияние и помощь бурским республикам, в том или ином виде курсировали в столице. Да и на страницах газет, которые перепечатывали с европейских изданий, постоянно мелькали эти новости.

Поэтому однозначно Кржижановского ждет горячий прием на родине. Мы с ним долгое время провели в обсуждениях, взвешивая все за и против такой популярности, и в конечном счете пришли к выводу… Точнее, я аккуратно подвел к этому, а предложил я ему следующее: в том случае, если он принимает, так сказать, на себя лавры победителя, и руководителя этого подразделения, то внимание в его сторону будет чрезвычайно высоким, ну и как ни крути, ему придется вращаться в высших эшелонах и отвечать на кучу вопросов. Это в свою очередь может привести к нам, ну нарушит наши планы.

Поэтому Глеб Максимилианович Кржижановский «официально» так и остался там, в Африке. На самом же деле, он плыл с нами на корабле, но под именем Алексея Владимировича Дмитрова. Я просто-напросто предложил ему варианты: либо он становится публичной личностью, либо продолжает идти к цели, обозначенной еще там, на южноафриканской земле. И тот, взвесив все хорошенько, принял решение, что ему куда важнее оставаться в нашей команде. А слава, что, возможно, обрушилась бы на его плечи… Так, придет еще ее время, славы этой! Его решение нам очень понравилось, и надо сказать, оно было своевременным.

Когда мы прибыли на территорию Германии, отряд разделился на мелкие группы, и там нас, вызванный телеграммой, встретил Александр Штанмаер, который занимался уже как 5 лет автомобилестроением, совместно с Карлом Бенцом. Он оказался очень толковым дядькой, и грамотно вел наши дела, под своим именем естественно. И по ощущениям верен нам, по крайней мере проверки что мы исподволь проводили в его сторону не выявили какой-либо другой информации. Мы передали Александру часть денежных средств на закупку производств в Европе, а также на покупку станочного парка и отправки его в Россию. Еще посовещавшись с ним, оставили у того и ценные бумаги британцев, которые не быстро, но тем не менее он пообещал обратить в более полезные для нас активы. По большому счету, такое количество фунтов стерлингов, что у нас образовалось после встречи с небезызвестными Китченером, Родсом и лордом Робертсом нам было совершенно не нужно в России. А вот станки и оборудование, которое можно было закупить на эти деньги, — это то, что было необходимо для реализации наших будущих планов.

И вот наконец-то настал тот миг, когда мы переступили порог нашего дома у Шувалово. Предупреждать телеграммой о нашем приезде мы никого не стали, поэтому дома застали только маму и Нгуен Тхимай, они крутились на кухне, когда мы появились во дворе. Было море слез, эмоций, радости и счастья.

— Как же вы возмужали, мои мальчики! — крепко мама обнимала каждого из нас, а в это время по ее щекам катились слезы радости от того, что ее дети смогли вернуться живыми с этой чертовой войны, непонятно, где происходившей. Ей то совершенно было невдомёк, какого хрена ее кровиночек несет в такую даль. Но за долгие годы она уже уяснила, что спорить с нами это бессмысленная затея.

Вечером за столом собралась вся семья, куча детей. Был Иосиф и Дзержинский, которые светились от счастья, и видимо у них было много, что нам рассказать. Чуть отдельно кучковались Гудков, Расторгуев и Анисим, спелась эта троица знатно за последнее время. Алексей Дмитров, он же Глеб Кржижановский, больше держался рядом с Кузьмичом, Нгуен Тхимай привела своего уже теперь мужа, инженера из наших мастерских Андрея Ерохина, и выходит теперь ее стали звать Нина Ерохина. Думается, что замечательное имя для такой очаровательной вьетнамки. Ну и, конечно же, наши неугомонные сестренки и целый выводок детворы, в именах которых за долгое время отсутствия я периодически путался. Ну а что — дети растут быстро. Вон вроде недавно мы двигались в семилетнем возрасте в столицу, а тем временем в сентябре нынешнего 1900 года нам исполнится уже 16 лет.

Мы шли по светлому коридору Санкт-Петербургского университета, с надеждой на то, что не ошиблись, когда решили посвятить подающего надежды ученого в свою тайну. Я постучался в дверь и потянул за латунную ручку.

— Добрый день, Михаил Иванович! — поздоровались мы с Ростовцевым. — Порадуете? Есть новости?

— Есть! Еще как есть! — радостно воскликнул знаменитый в будущем историк и археолог. И посмотрел на нас с лучезарной улыбкой человека, который только что сделал самое важное открытие в своей жизни.

Внутри все сжалось в ожидании долгожданной развязки давно мучившей нас тайны.

— Знаете что, молодые люди? Мне удалось понять, что написано на ваших дисках! Да, пусть еще не все, не на сто процентов, но общий смысл уже ясен. Все они являются частями единого целого. И действительно, лишь собрав три диска вместе, можно было понять их секрет…

— Не томите, Михаил Иванович… — попросил я, сгорая от нетерпения.

— Да-да, уже рассказываю! — не без гордости улыбнулся Ростовцев. — Весьма пригодились мои познания в области крито-микенской цивилизации. Хотя некоторые знаки я бы отнес вообще в позднему палеолиту… В общем, похоже, мы с вами исполним мечту многих археологов. Возможно, раскроем тайну, о которой писал Платон, не говоря уже о Посидонии, Страбоне, Прокле и прочих…

— Михаил Иванович!!!

— Да, простите, увлекаюсь… В общем, молодые люди… — Ростовцев загадочно улыбнулся и снова выдержал паузу. — Кажется, мы с вами обнаружили точное местонахождение легендарной Атлантиды!

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОГО ТОМА. Продолжение здесь: https://author.today/work/492480

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Одинаковые. Том 4. Претория

Content

Одинаковые. Том 4. Претория

Глава 1 Экипировка и тренировка. Подготовка к Англо-бурской войне

Глава 2 Студенческие тайны. Ликвидация террористической угрозы

Глава 3 Контрразведка Горских. Операция против английских агентов

Глава 4 Команда для Сосо. Операция Феликс в Вятской губернии

Глава 5 Миссия на Каме. Побег Феликса Дзержинского

Глава 6 Тайны петербургских окраин. Спасение Василия Джугашвили

Глава 7 Ночной штурм. Промышленный шпионаж

Глава 8 Боевое крыло. Подготовка к миссии в Трансваале

Глава 9 Крейсер «Кондор». Из Лоренсу-Маркиш в Преторию

Глава 10 Трансвааль ждет. Организация базы

Глава 11 Партизанская война в Трансваале. Отряд «Медведи»

Глава 12 Ночная вылазка Кимберли. Захват Сесила Родса

Глава 13 От взрыва к капитуляции. От победы к новой миссии

Глава 14 Хранители древних тайн. Путь на Блумфонтейн

Глава 15 Возмездие. Столица Оранжевой республики

Глава 16 Африканские дороги, пыль да туман

Глава 17 Риск и триумф. Русские медведи в логове врага

Глава 18 Операция братьев Горских. От Ледисмита до Дурбана

Глава 19 Тактика малых групп. Зачем нам эта Африка?

Глава 20 Путь к Дурбану. Волки в овечьей шкуре

Глава 21 Миссия в Дурбане. «Червяк» начал свою работу

Глава 22 Диверсанты. Генерал Китченер, добрый вечер!

Глава 23 Последний штрих. Когда потоптался медведь

Глава 24 Возвращение домой. Тайна древних дисков

Nota bene