Константин Штепенко

Ромштекс с кровью

Приглашение в прошлое

Наконец закончился долгострой, и клуб «Кавказ» уже месяц как переехал из особняка, пожертвованного Дарьей Череминой, вдовой известного авторитета Гогена в отреставрированное здание бывшей библиотеки. Это героическое свершение было целиком и полностью заслугой Толика Глушко, который понимал, как никто другой, бурную стихию Нижнедонского предпринимательства, принимал ее и плескался в этом мутном потоке как ребенок в парковом фонтане. Ему удалось выбить перед самым Дефолтом финансирование для клуба, но деньги пришлось вырывать чуть ли не из горла у затаившихся перед кризисом банкиров, используя для этого связи Дениса в криминальных кругах, вынуждено приобретенные в период сходящего на нет Большого Передела. Предприимчивый Толик создал целевую строительную бригаду из безработных членов клуба, которая за год с небольшим разрослась в серьезную строительную фирму. В результате, вложенные в, казалось бы, непродуктивный проект средства не только вернулись, но и стали давать приличную прибыль, которую было решено пустить на нужды клуба и благотворительные программы. Одной из таких программ было частное целевое агентство по трудоустройству, созданное при клубе, которое худо-бедно, но функционировало и уже помогло найти работу более чем сотне претендентов.

В общем, было что праздновать, и праздновали от души. В залах получившего новую жизнь старинного здания царило не библиотечное оживление. Официальная часть не была особенно долгой и быстро перешла в праздничный банкет, где недостатка в напитках и закусках не наблюдалось, вследствие чего усиленному наряду службы безопасности приходилось выполнять необычную для нее праздничную функцию – слегка перебравших разводили по комнатам отдыха, а слишком загулявших отвозили домой. Закрытый мужской клуб на этот раз открыл свои двери для женщин, и запах духов, постукивание высоких каблучков и музыка женских голосов приятной освежающей волной заполнили бар и танцевальный зал, переводя торжество в неформальное русло.

* * *

Денис сидел в своем председательском офисе, куда почти не просачивался шум дискотеки и пил крепкий кофе без сахара. Время уже перевалило за полночь, но оставались еще срочные дела, которые нужно было закончить. Свою случайную пассию он отправил танцевать и надеялся, что она найдет там себе кавалера, с которым и проведет остаток ночи, оставив его в покое. Настроения для веселья не было. Вчера позвонила из Милана его близкая подруга Наташа, которая более года назад уехала в Европу с бывшим смотрящим по Нижнедонску Геней Армавирским. После успешной операции по отъему капитала у беспредела того поставили смотрящим в Италию, и говорят, под влиянием Наташи он сильно подправил свой имидж. Теперь в определенных кругах он слыл большим ценителем искусств, начал посещать церковь и как хлебосольный хозяин принимал в своем роскошном доме на побережье Адриатики многих известных музыкантов, художников, писателей и политиков. Но его профессиональная деятельность не осталась прежней, и вот, наконец, судьба предъявила счет. Неизвестно кто был заказчиком его ликвидации – толи обиженная им нижнедонская братва, толи чувствующие свое бессилие перед наплывом российского криминала итальянские мафиози, но однажды во время деловой поездки в Милан машина Армавирского взлетела на воздух. Взрыв был настолько сильным, что опознать трупы четырех пассажиров смогли только по сохранившимся фрагментам челюстей и мелким вещам – часам, кольцам, запонкам, имевшим в мире ювелиров свою родословную.

Наташа осталась богатой вдовой на третьем месяце беременности. Состояние ее было крайне плачевным, и Денису потребовалась вся сила убеждения, чтобы как-то растрясти ее и заставить взглянуть в будущее, где было место материнству и новой жизни, которая уже зародилась в ее лоне. Разговор с Наташей оставил тяжелый осадок. В какой-то момент Денис даже хотел бросить все дела и поехать к ней в Италию. Однако она отговорила его, мотивируя это тем, что появление рядом с ней другого мужчины будет неправильно воспринято русской диаспорой, в среде которой Наташа приобрела довольно привилегированное положение и не столько благодаря деньгам Армавирского, сколько в силу ее личной привлекательности и обаяния. За прошедший год она завела обширные знакомства и связи, которые не разрушила даже гибель Армавирского.

– Ты меня предупреждал, что рядом с ним опасно, но я не послушала, хотя и не жалею. Мне нравилось так жить. Я была ему верной женой при жизни, но и после смерти не хочу ничем очернить его имя. – Сказала она, сдерживая рыдания. – Пусть он был вором в законе, или кем-то еще! Не берусь судить насколько он лучше или хуже тех, кто приходил к нему на поклон за добавкой к государственной милостыне, но главное, что он был настоящим мужчиной!

– Тогда тем более тебе следует собрать силы в кулак и выносить его ребенка, а потом природа подскажет что делать. И учти, по своим законам он не имел права иметь семью, и раз он пошел на это нарушение, то нужно сделать все, чтобы эта семья существовала и без него. А для этого нельзя кукситься и впадать в депрессию, тебе это категорически противопоказано. Кстати, не хочешь вернуться в родные пенаты?

– Нет, Дэн. По крайней мере, не сейчас. У меня здесь свой бизнес и определенное положение. После его гибели гостей на вилле стало еще больше. Многие наверно побаивались более близкого общения с ним, а теперь валом валят, чтобы выразить свои соболезнования…

* * *

Около часа ночи, когда Денис уже собрался домой, зазвонил сотовый телефон. Он не хотел отвечать, но на дисплее высветился нью-йоркский номер Даши, и не отвечать было бы просто свинством с его стороны.

– Здравствуй, Данечка! Случилось что-то?

– Я знаю, что у тебя сегодня открытие нового здания клуба, поэтому и звоню так поздно. Хотела тебя поздравить.

– Спасибо. Но нужно отметить здесь и твой вклад. Подаренный тобой особняк очень нас выручил. Ты, кстати, не хочешь вернуть его обратно? Он в отличном состоянии.

– Ну, во-первых, дареного не отнимают, а во-вторых, как ты и предупреждал, я здесь прижилась, и обратно не тянет. Так что я буду только рада, если дом будет кому-то служить убежищем. Что теперь там будет?

– Мы хотим оборудовать там гостиницу для иногородних гостей.

– Вот и прекрасно! – Даша замолчала, потом начала говорить снова с виноватой интонацией. – Тут такое дело, Денис… Мне нужна твоя помощь. Вернее, даже не мне, а моей подруге…

– А я все жду, когда же ты сподобишься! Сколько тебе говорить, что ты имеешь право быть со мной бесцеремонной. Просить, нет, требовать все что пожелаешь. Если это будет в моих силах, я все для тебя сделаю!

– Не знаю, но перед тобой я как-то робею до сих пор. Ты мне кажешься каким-то огромным и старым. Условный рефлекс какой-то.

– У нас разница всего год с небольшим, а с учетом того, что женщины умнеют быстрее, то ты должна чувствовать свое преимущество.

– Тем не менее, ты был прав во всем, что мне советовал. Я не знаю, как бы я выкарабкалась без тебя. У меня выработался некий синдром ребенка…

– Ладно, хватит расшаркиваться, что случилось?

– Ты знаешь, что я пишу очерки о России в русский журнал «Новый Век». Месяца три назад ими заинтересовался англоязычный журнал, специализирующийся на горячих точках, этнических конфликтах и прочих ужастиках, и мне заказали цикл статей о сегодняшней России. Я подружилась с хозяйкой этого издания и ее бойфрендом, который работает репортером и делает обалденные репортажи буквально с передовой из всех конфликтных регионов. Месяц назад он уехал к ваххабитам в Дагестан – он этнический дагестанец, и вот недавно пропал. Уже неделю от него нет вестей.

– Понял. А твоя подруга уверена, что он не перестал общаться с ней по личным мотивам?

– Нет, это абсолютно исключено. У них ведь кроме всего прочего контракт на серию репортажей. Он потеряет огромные деньги, если не сдаст материал в срок. Очередной номер уже верстается, а от него никаких вестей. Ты же знаешь, что американцы повернуты на деньгах, рейтингах и репутации. Репортер такого класса не может пожертвовать работой ради личных разборок.

– Пожалуй, ты права. Но ты, надеюсь, прочла ей вводную лекцию по Кавказу?

– Еще бы! Я же по матери Арсанова, родилась и выросла под Владикавказом. Мы уехали, когда начались стычки в Пригородном районе.

– Понятно. Значит, вопросом владеешь. Ну и что твоя подруга? Неужели она не понимает, что дело почти безнадежное? Разве только выкуп потребуют. Но если он совал нос, куда не следует, то и косточек его не найдем.

– Я все это понимаю, но она готова заплатить сколько угодно. Она очень богата, и влюблена в него как кошка. Она все равно найдет кого-нибудь, но ты же знаешь, что, скорее всего это будут какие-то проходимцы. А тебя я знаю. Ты надежный человек.

– Спасибо на добром слове. Хорошо, я возьмусь за это дело. Но учти, никаких скидок! Это очень опасное занятие, а рисковать жизнью людей даже за большие деньги я не стану. Возьму только добровольцев, солдат удачи, а они берут дорого! Сам, конечно пойду. Неплохо бы тряхнуть стариной.

– Господи, я уже жалею, что тебе позвонила. Как представлю, что ты сам полезешь в этот ад!

– Ты же меня знаешь, Даня! Это моя работа.

– Тогда мы завтра же вылетаем!

– Постой, постой. Было бы достаточно копии подписанного контракта, чтобы начать шевелиться. В любом случае, нужно сначала обратиться к властям, лучше через посольство. В общем, не порите горячку. Я поговорю пока с людьми, а потом свяжусь с тобой.

Положив трубку, Денис задумался. На самом деле, подобное предприятие ему совсем не нравилось. На Кавказе снова заваривалась кровавая каша, и соваться туда даже при наличии поддержки кого-нибудь из местных было бы крайне опрометчиво. Но он сказал да, чтобы не разочаровывать Дашу сразу. Глядишь, может оказаться, что парень просто загулял, или возникнут какие-нибудь непредвиденные и непреодолимые препятствия. Но он, по крайней мере, сможет увидеть Дашу. Прошло уже больше года после их совместной эпопеи, предшествовавшей ее бегству в Канаду, и ему было интересно посмотреть на нее – какой она стала после года свободной и независимой жизни, не омрачаемой бандитскими наездами и ночными страхами. «Может, все-таки стоит отказаться?»

Дверь открылась без стука, и в офис ворвалась Надя – натуральная блондинка с хитрющими зелеными глазами, с которой он имел неосторожность пару раз переспать, и теперь ему приходилось отбиваться от ее поползновений на серьезные отношения.

– Что, Надюша, уже повеселилась? Может тебе вызвать такси?

– А ты? Я без тебя не поеду!

– Я буду здесь, пока все не кончится, а потом поеду спать к себе домой. – Говорил он, стараясь высвободиться из ее объятий. – Я очень устал, и собираюсь спать совершенно один. Поперек кровати. Я всегда сплю поперек, когда устаю. И вдобавок, храплю!

* * *

– Я ему звонила. Он согласен.

Дарья сидела в редакторском офисе Сью Дайкин, владелицы журнала «EXTREME WORLD REPORT». Панорама, открывавшаяся с высоты девяносто восьмого этажа правой башни Всемирного Торгового Центра, уже не волновала ее своей величественной уродливостью, и она могла сконцентрироваться на собеседнике, не кося исподтишка в огромное окно.

– Это здорово, Дарья! Значит, мы можем вылетать? Я закажу билеты!

– Подожди. Мне кажется, что ты должна оповестить сначала Госдепартамент. Пусть, по крайней мере, они сделают соответствующие запросы, тогда твоя поездка будет более обоснованной, и ты сможешь рассчитывать на какую-то поддержку со стороны властей. Кроме того, визы! Нужно идти в консульство, и еще неизвестно, сколько времени нас промурыжат.

– Ты права. Без Госдепартамента не обойтись. У меня есть там некоторые знакомства.

– Еще одна вещь, или даже две, или десять… Ты хочешь сама ехать в Дагестан?

– А ты бы как поступила? Отсиживалась в Москве?

– С высоты моих знаний я могу тебе сказать следующее. Я бы вообще не покидала Нью-Йорка. Можно передать подписанный контракт и материалы через посольство или послать с Федерал-Экспресс. Деньги перевести банковским переводом… Если ты поедешь сама, то сначала тебе придется сцепиться в смертельной схватке с нашей бюрократией, а потом ты будешь балластом для поисковой группы.

– Почему это? Я не белоручка, я прошла курс выживания, и вообще очень неприхотлива!

– Ты себе не представляешь, что такое Кавказ! О твоем появлении сразу узнают все, кому нужно и не нужно – потому что такая американская штучка, это лакомый кусок для похитителей. За тебя ведь можно получить большой выкуп! И Денису придется уже не искать Джеба, а охранять тебя.

– Но мы можем нанять охрану!

– Даже двадцать человек охраны не смогут гарантировать твою безопасность. Боевики атакуют целые войсковые колонны, убивают по сто человек. Чем поможет тебе охрана, если они узнают, что с тебя можно скачать пару миллионов?

– Какая ты приземленная, Дарья! Кроме того, ты вообще не понимаешь моих мотивов. Мне нужно спасать имя Джебраила. А это гораздо больше, чем его жизнь. Его репортажи были широко разрекламированы, и их ждут. Теперь, когда он пропал, можно сыграть на этом, и вместо провала набрать очки! Я хочу сделать эксклюзивный материал о его поисках!

– Но это цинично, Сью!

– Только не говори мне о цинизме! Я убила десять лет, чтобы создать преуспевающий журнал и не собираюсь выбросить на помойку дело своей жизни из каких-то соображений морали!

– Хорошо, как скажешь, я была женой мафиози и много повидала. Это твое дело, я помогу тебе, потому что мне будет приятно это сделать. – Даша отвлеченно заулыбалась, будто вспомнила о чем-то очень приятном, и это не укрылось от взгляда Сью.

– Так, так, так! – Она подмигнула заговорщически. – У тебя с ним что-то было?

– Ну, было. Что из того! – Даша смущенно потупила взгляд. – Сначала он вступился за меня в ресторане. Ко мне приставал вооруженный бандит, оказавшийся братом одного крупного главаря мафии. Они объявили Денису войну и даже покушались на его жизнь, а через несколько дней их кто-то убил.

– Кто? Он?

– Он мне не признался. О таких вещах не говорят вслух.

– Ой, как интересно. Неужели все это правда? Прямо вестерн! А дальше что?

– Дальше убили моего мужа. Денис прятал меня на конспиративной квартире, а когда появилась возможность, вывез меня из страны и отправил в Канаду. Вот и все.

– Как все? А самое интересное? Пикантные подробности? Ты же сказала, что у тебя с ним был роман!

– Вот именно, у меня с ним. А у него со мной ничего не было. В постели он проводил со мной сеансы психотерапии, боялся, что я сойду с ума. И у него это получалось здорово! – На мгновение ее лицо осветилось мечтательной полуулыбкой. – Потом я его звала с собой, но он отказался. Теперь все.

– А он знал о том, что муж оставил тебе состояние?

– Еще бы! Он даже в качестве выкупа за меня отдал бандитам документы, с помощью которых можно было вернуть им те деньги, что пытался умыкнуть мой покойный муженек. Там было почти сто миллионов.

– Вот это да! Настоящий реликт! Я уже мечтаю с ним познакомиться!

– Только не надо к нему липнуть! Он моложе тебя!

– Вижу, что у тебя на него свои планы. Обещаю, что мешать не буду. Так, потреплю немного нервы. – Сказала она с издевкой. – А историю эту нужно причесать немного, и я смогу ее продать! Можешь написать мне болванку в виде хроники, со всеми деталями?

– Конечно. Мне самой это будет интересно.

– Отлично! Если это понравится читателям, то можно будет сделать для тебя специальную рубрику. А пока я займусь визами и Госдепартаментом. У меня есть там один знакомый клерк средней руки. Это как раз то, что нужно.

* * *

Уже на следующий день Денис проснулся в приподнятом настроении и долго искал в себе причину. Потом в памяти всплыл ночной разговор с Дашей. «Странно, вчера это дело показалось мне совершенно гиблым, а теперь даже радуюсь. Наверно потянуло на разнообразие». Действительно, последнее время его бизнес шел своим чередом. Благодаря событиям, предшествовавшим последней войне группировок Нижнедонска, имя «Денис Краснов» и название «Шит» прочно запало в память всем потенциальным клиентам, так как каждый из них в той или иной степени был связан и с бизнесом, и с криминалом. Охранная деятельность стала доминирующей, а сыском Денис занимался для души, берясь только за дела, которые были ему интересны. Дело, о котором рассказала Даша, сулило много новых впечатлений. Денис заскучал от ежедневной рутины, и теперь он молил Бога, чтобы оно выгорело, несмотря на все непредвиденные препятствия, которые могли возникнуть с самого начала.

Телефонный звонок вывел его из раздумий. Это снова была Даша.

– Ты чего не спишь, красавица? Сколько у тебя на часах?

– Два часа ночи. Я уже зеваю, но Сью загорелась по-настоящему. Ты еще не передумал?

– Утро вечера мудренее. Вчера все виделось в черном цвете, а сегодня оптимизма прибавилось. Но учти, будет трудно.

– Ты еще не представляешь насколько! Она собралась вместо его репортажей публиковать свои отчеты о его поисках. Каково?!

– Ты хочешь сказать, что она потащится за мной?

– Вот-вот. В самую точку. Она хочет подогреть интерес к журналу, а потом, когда найдется Джеб, наступит апофигей, и они захлебнутся в снятых с этого похищения сливках.

– А если не найдут? Вернее, если он уже того?

– Еще лучше. Сенсация! Всплывут его посмертные репортажи, которые он передал перед казнью ветхому дервишу, а тот прошел три моря, три пустыни и донес эти бесценные листки папируса на своей впалой груди.

– Не узнаю тебя, Дашук! В тебе столько сарказма, вернее яда, что сразу понятно – организм функционирует в полную силу.

– Намек поняла. В каждой женщине должна быть змея!

– Точно. Тогда знаешь что… Сделайте мне проект договора, чтобы там были прописаны все ее желания, а я отредактирую его с учетом нашего законодательства и моих возможностей. Идет?

– Хорошо. Сделаем. Целую тебя. Пока. Спатки пора.

* * *

Как и предполагалось по мере продвижения вперед препятствия стали расти как грибы после дождя. Сначала возникли проблемы с оформлением договора. Местные адвокаты не имели опыта в составлении таких документов, поэтому пришлось искать правды в Москве. Также вставал вопрос о правовом статусе группы поиска. Ведь это не был рейд следопытов по родному краю. Уже сам факт похищения иностранного гражданина указывал на то, что придется иметь дело с вооруженной бандой неизвестной численности, и скорее всего не с одной. Дагестан был похож на пороховую бочку с тлеющим фитилем, и далеко не факт, что даже с армейским вооружением там можно будет чувствовать себя спокойно. Об этом Денис советовался со своим другом, следователем прокуратуры Стасом Воскобойниковым и начальником следственной части городской прокуратуры Ниной Гончаровой, с которой у Дениса на удивление всем тоже установились неплохие отношения. Секрет был в том, что неприступная Нина Николаевна была красивой одинокой женщиной тридцати четырех лет, которая не смогла или не захотела устоять перед напором Дениса, и они изредка и тайно встречались, проводя ночи в истовых молитвах богам любви. Кроме того, Денис год назад помог ей выпутаться из неприятной истории, которая могла погубить ее карьеру. Он тогда сделал вид, что ничего не было, и за год ни разу не обмолвился об этом, а она с благодарностью приняла эту игру в «забывалки», но сама не забыла, и старалась помочь ему по мере возможностей.

– Опять ты, Денис, планомерно и неумолимо вляпываешься в истории! – Говорила Нина, выстукивая пальцами какой-то замысловатый ритм на его груди.

Она лежала рядом с ним, прижавшись к нему всем своим обнаженным телом от кончиков пальцев на ногах до кончика носа, спрятанного у него в выемке над ключицей. Их нечастые деловые встречи в основном проходили в постели то у него, то у нее, и были очень продуктивны.

– Во-первых, сама постановка вопроса о частном розыске иностранного журналиста на территории региона, где вот-вот начнется война, вызывает много сомнений. – Теперь она гладила тонкими пальцами его могучую грудь, но говорила о вещах, никак не гармонировавших с обстановкой. – Если хочешь, я свяжу тебя с Конторой. Есть у меня один человечек в нашем управлении. Вместе начинали. Глядишь, может он тебе в частном порядке что-то присоветует, по-дружески. Лучше, чтобы они знали о твоих игрищах, тогда будет больше свободы действий.

– А что Нинка, давай попробуем! Слушай, я не прошу тебя отмазать преступника, а всего лишь дать мне консультацию. Но любая помощь должна быть отблагодарена и не только добрым словом. Я ведь не за бесплатно работаю, а за настоящие зеленые тугрики!

– Неужто ты думаешь, что я возьму деньги, после того что было?

– Но из моих-то рук можно! У тебя ведь дочь растет. Большие дети – большие расходы! Ты же знаешь, я тебя все равно уболтаю, так что соглашайся сразу.

– Хорошо. Давай посмотрим, во что это выльется, а потом уж будем говорить о вознаграждении. Для начала выведу тебя на ФСБ, а там увидим.

– Ты теперь у нас девушка осторожная!

– Еще бы! Обжегшись на прокурорской работе, поневоле будешь дуть на все подряд.

Денис никогда не говорил ей, что ему удалось забрать у человека, который ее шантажировал, весь компромат на нее. Эти материалы он использовать не собирался, поэтому и уничтожил без сожаления.

* * *

Прошло три дня. Денис уже почти отчаялся в своих безуспешных борениях с невидимым бюрократическим драконом, когда ему позвонил майор ФСБ Алексин. Они договорились встретиться в тот же день, но не в Доме на Соборной, а на конспиративной квартире в нескольких кварталах от клуба «Кавказ». Дениса не удивил этот выбор – у конторы свой взгляд на вещи. Но он по обыкновению вызвал двоих своих сотрудников для прикрытия. Когда он входил в подъезд, они уже припарковали свою девятку у соседнего подъезда.

– Здравствуйте, Денис Владимирович. Меня зовут Александр Данилович, это я вам звонил. – Сказал коренастый седовласый крепыш с лицом нормального русского слесаря-водопроводчика.

Денис как всегда быстро взглянул на «хозяина», запоминая лицо, оценивая физические кондиции и наличие оружия, потом оглядел прихожую и все, что можно было из нее увидеть – часть кухни, и часть зала.

– Проходите в комнату. – Майор пропустил Дениса вперед. – А это капитан Воронец Игорь Антонович, прошу любить и жаловать.

Навстречу Денису встал из кресла смуглый высокий мужчина с лицом, будто специально предназначенным свыше для стендов «Разыскивается опасный преступник». Денис сразу вспомнил его, но и бровью не повел, ожидая развития сцены. Они с капитаном пожали друг другу руки и сели в предложенные майором кресла по обе стороны журнального столика, где стоял поднос с запотевшей бутылкой минеральной воды и стаканами. Сам майор сел за большой стол напротив них, где лежали какие-то папки и подшивки документов.

– Итак, Денис Владимирович, мне кажется, что у вас к нам есть вопросы.

– Честно говоря, не знаю. Может к вам, а может, и нет. Я думаю, предъявив свои документы, вы легко развеете мои сомнения.

– Разве личность капитана Воронца вам ни о чем вам не говорит? Ведь вы его узнали, не так ли?

– Личность этого господина говорит лишь о том, что в девяносто третьем году он был или прикидывался общевойсковым лейтенантом в центре подготовки спецназа в Моздоке, и что с тех пор жизнь его весьма круто потрепала. – Денис имел в виду наличие нескольких шрамов на лице капитана, невольно придававших его имиджу оттенок брутальности.

Капитан молча достал из кармана удостоверение офицера ФСБ, развернул и показал его Денису.

– Уверяю вас, у меня тоже такое есть! Будем продолжать? – Сказал майор.

– Да, конечно.

– В основном мы в курсе ваших дел, касающихся контракта с гражданкой США Сью Дайкин по розыску гражданина США Джебраила Юнус-Малика, репортера журнала «EXTREME WORLD REPORT». Все верно?

– В общем да.

– Этот контракт вам сосватала некто Дарья Арсанова, гражданка Канады, до ноября прошлого года гражданка России Дарья Черемина, вдова известного нижнедонского криминального авторитета по кличке Гоген. В каких отношениях вы состояли с этим человеком?

– В деловых.

– Вы не очень-то разговорчивы, Денис Владимирович.

– Это верно. В нашем изменчивом мире всегда лучше попридержать язык до появления полной ясности. Давайте к делу. Вы знаете, что мне нужно, и можете это организовать. Скажите цену. Ведь вы же не благотворительностью занимаетесь!

– Вы правы. Мы имеем свой интерес в вашем предприятии. Я подразумеваю под словом «мы» – Федеральную Службу Безопасности Российской Федерации, которая занимается своими непосредственными задачами. Мы не торгуемся, а ищем возможности наиболее простым и эффективным способом достичь наших целей. Для начала мы хотим знать, подходите ли вы нам, а уж потом предложим вам наши варианты. Или нет. Я ясно изъясняюсь?

– Вполне. Задавайте ваши вопросы.

– Давайте пройдемся по службе в армии. Начали службу еще до Чеченской кампании. Моздок. Спецназ. – Майор пролистывал страницы одного из скоросшивателей, выхватывая то и дело какой-либо факт и задавая вопросы. – Как получилось, что боевая подготовка вашей роты была значительно выше, чем в других подразделениях? Насколько я знаю, в то время подготовка войскового спецназа была довольно поверхностной. – Спросил капитан, о присутствии которого Денис почти забыл.

– Это была заслуга нашего командира подполковника Селиева. Он в то время был майором. Он видимо лучше понимал специфику Кавказа и будущей войны, поэтому натаскивал нас с утра до вечера, за что низкий ему поклон.

– Сколько человек вы убили? – Спросил майор.

– Не считал. Десятка два, или больше.

– Гоген заплатил вам за ликвидацию братьев Черепковых? – Снова подключился капитан.

– Игорь Федорович Черемин заплатил мне за то, чтобы я помог его жене выехать в Канаду, а об убийстве братьев Черепковых я узнал из выпуска новостей.

– Допустим. Какие отношения у вас были с вором в законе Геней Армавирским? Вы на него работали?

– Насколько я помню, он со мной не подписывал никаких контрактов, но я работал с депутатом Савельевым, в круг друзей и партнеров которого был вхож и упомянутый Геня, которого я знал как Евгения Петровича. А удостоверение вора в законе он мне не предъявлял.

– Но ваша любовница Наталья Шершнева стала женой Армавирского. Как она с ним сошлась?

– Я их познакомил.

– Значит, вы с ним все-таки были знакомы?

– Я узнал его на неделю раньше, чем она.

– Сколько лиц гражданского населения погибло в селении Хасанаул, руководить штурмом которого было поручено вам? – Резко сменил тему майор. – И кстати, почему вам, старшему сержанту сверхсрочнику доверили эту операцию?

– Всего погибло семьдесят восемь человек, а единиц стрелкового оружия было подобрано больше двух сотен. Также было уничтожено более полутонны взрывчатки, минометы, гранатометы и прочий арсенал. Возможно, кто-то из погибших и причислял себя к гражданскому населению, это их личное дело. Мне был поставлена задача, и я ее выполнил. Мы потеряли четырнадцать человек только благодаря внезапности. Мне приказали руководить операцией вынужденно, так как у нас в роте по разным причинам выбыли из строя все офицеры. Мы были ближе всех к Хасанаулу, и могли внезапно накрыть караван с оружием, который должен был сделать там остановку.

Майор и капитан прошлись перекрестным допросом по всей биографии Дениса, касаясь то и дело весьма щекотливых подробностей, которых в последней части этой биографии было предостаточно. Наконец допрос прекратился буквально на полуслове. Майор расслабился и вопросительно посмотрел на капитана. Воронец кивнул в ответ, но лицо его было неподвижным и не выражало ничего, будто посмертная маска, сделанная при жизни.

– Ну что ж, Денис Владимирович, я уполномочен предложить вам следующее. Ваша экспедиция получает зеленый свет с завтрашнего дня, при условии, что вы берете с собой Игоря Антоновича.

– В каком качестве? Мне не нужны начальники или командиры! Я инвалид войны и не годен к строевой.

– Ну, во-первых, от инвалидности вы отказались, чтобы поступить на юридический. А насчет роли капитана в экспедиции не беспокойтесь. Он вам не помешает. Руководство остается за вами. Игорь Антонович будет вашим проводником. Он прекрасно ориентируется в Дагестане, и у него есть контакты. Ему нужна легенда, согласно которой он будет искать вашего фигуранта, а заодно, и добывать нужные нам сведения. Мы стоим на пороге войны в Дагестане, и наша заинтересованность в получении достоверных сведений о предполагаемом противнике вполне оправдана. Кроме того, его присутствие откроет для вас любые двери. Формально все ваши люди будут числиться контрактниками и выполнять боевое задание на пограничной с Чечней территории. То есть, вы сможете свободно пользоваться оружием и передвигаться в любой местности без ограничений.

– Почему бы вам не получить эти сведения более надежным путем?

– Как вы не поймете! Мы как раз и ищем наиболее надежные варианты. По-моему, возвращение домой жителя Махачкалы, бандитствующего где-то в Москве, вполне оправдано, если он помогает богатой американке искать своего любовника, разве не так? Кроме того, мы будем решать параллельно свои задачи, о которых вам знать не обязательно.

– Я вас понял. Но учтите, я буду работать согласно своим канонам, которые не всегда четко вписываются в рамки … – Слово «Закона» Денис предусмотрительно опустил, отчего его высказывание не утратило ясности, но и не провоцировало на ненужный диалог.

– Перейдя границу Ставрополья, вы можете делать все что угодно. Такой вариант вас устроит?

– Вполне.

Встреча в Москве

Денис Москвы не любил и старался бывать здесь как можно реже, хотя понимал, что в столице крутятся огромные деньги и делаются вселенские дела. Но, ни эти деньги, ни эти дела его не интересовали. Чувство постоянной несвободы всегда преследовало его с первой минуты пребывания в Белокаменной. Он был настоящий провинциал, презиравший с детства столичную торопливость, поверхностность и высокомерную кичливость. Родившись и прожив большую часть жизни в Новоалексеевке на побережье Черного моря, он вдоволь насмотрелся на вальяжных отдыхающих, щеголявших в импортных шмотках, имевших роскошное снаряжение для подводного плавания и новенькие ружья для подводной охоты. Сколько раз эти горе-ныряльщики покупали у него рыбу и крабов, чтобы потом хвастаться способностями Ихтиандра перед своими женщинами. Однако женщины все равно поглядывали на сторону, ища настоящих Ихтиандров, и очень многие оттачивали свое мастерство охотниц на сильный пол в постели у Дениса. Зачастую обманутые рукотворной ласковостью и приветливостью курортной атмосферы столичные Тарзаны переносили свой опыт отдыхающего и на природу, не понимая, что она всегда одинакова, она живет по своим вечным законам, и нещадно расправляется с теми, кто воспринимает ее как детскую песочницу. Не мудрено, что из года в год отдыхающие тонули в море, падали со скал, исчезали на туристических маршрутах. Денису много раз приходилось участвовать в спасательных операциях, и за свой короткий век он видел столько жертв собственной глупости и невежества, что интуитивно понял некоторые социальные законы, и позже стал успешно применять их в жизни.

Человек, проживший многие годы в мегаполисе, подавлен его громадой и постоянно занимается поисками средств для выживания. Он является специалистом в этом вопросе, потому что ежедневно, ежечасно, ежеминутно вынужден бороться с побочными явлениями столичного существования, которые так многочисленны и вязки, что пробиться через них к самому себе, понять свою сущность и предназначение бывает зачастую просто невозможно. В то же время вялотекущая провинциальная жизнь располагает к созерцательности и размышлению. Отсутствие излишней информационной нагрузки заставляет мозг более интенсивно работать над анализом окружающего и добывать информацию из собственной деятельности (Разумеется, если не пить водки). Поэтому человек, проработавший всю жизнь на земле, может даже на ощупь определить, когда почва готова к севу, а потомственному рыбаку одного взгляда на море достаточно, чтобы предсказать, каким сегодня будет улов. Разумеется, приехав в Москву, эти провинциалы тычутся как слепые котята, не понимая элементарных вещей. Где купить карточку для таксофона и как ею пользоваться? Как быстрее пробиться сквозь очереди в метро? Как избежать близкого знакомства с многочисленными мошенниками, очень изобретательно пытающимися добраться до твоих карманов? Как не попадаться на глаза милиционерам, что так рьяно охотятся за приезжими, обращаясь с ними в родной столице как с гастарбайтерами из Средней Азии?

Денис задумался, идя по длинному пешеходному переходу, и не заметил, как из-за ларька как раз и появился наряд из двух бревноподобных существ из рода дубовых, одетых в милицейскую форму. Милиционеры преградили ему дорогу, один козырнул и заговорил.

– Младший сержант Кузиков! – Бодро отбарабанил он. – Ваши документы!

– Ну ты подловил меня Кузиков! – Денис глупо заулыбался и начал быстро шарить по карманам. – Я с самого утра думаю, только бы на Кузикова не нарваться, а ты вот он, нате вам!

– Ты чего это?

– Как чего? Дагестанские ваххабиты да чеченские боевики говорят, что теперь в Москву ни ногой! Мол, есть там младший сержант Кузиков, ну чистый зверь! Сам Лужков от него прячется. Все тюрьмы забиты нарушителями паспортного режима, а Кузиков каждый день еще по три сотни задержанных приводит!

– Я не понял, ты че шутишь так? – Сержант упер руки в боки и повернулся к напарнику. – Ты видел, Васюков, такого шутника! Может, еще пошутишь?

– А чего ж не пошутить с такими лопухами! – Денис посмотрел на Кузикова так, что тот осекся на полуслове. – Ты, Кузиков, не страж порядка, а сопля зеленая, а Васюков еще одна. Итого две сопли – пара! Будь я злоумышленником, или скажем террористом, так я давно бы уже ваши кишки на перо наматывал. Вот ты стоишь в полуметре от меня, и напарник тут же. Кого так можно задержать? Стоять нужно так, чтобы не получить сходу по зубам. А напарник вообще должен стоять чуть сзади и сбоку, чтобы контролировать ситуацию, и если тебя начнут убивать, так хоть успеть бы достать пистолет! Хотя вас и руками можно на блины раскатать!

– Это почему же? – Обиделся Васюков.

– Да хлипкие вы. – Денис продолжать смотреть то на одного, то на другого тем своим особым взглядом, в котором было что-то подчиняющее волю. – Давайте проведем тест. Вот я протягиваю вам руки. У меня их всего две, а у вас четыре. Значит, вы вдвое сильнее меня. Народ думает, что его милиция его бережет, а на самом деле…

Денис перехватил протянутые к его запястьям ладони и сжал их с такой силой, что Кузиков взвыл от боли, а Васюков запричитал шепотом, боясь привлечь внимание окружающих.

– Ну что, братцы, мне с вами делать? Отобрать оружие и отвести в ваше отделение на посмешище начальству? А? Не слышу!

– Не надо, не надо! – Зашептал сержант и снова начал подвывать, так как Денис еще сильнее сжал ему руку.

– Хорошо, Кузиков. Отпущу вас, живите пока! Но смотрите, тренируйтесь! Я еще три дня проведу в Москве. Буду наведываться с проверкой боевой готовности. Пока! Да не скреби ты по кобуре!

Денис отпустил руки милиционеров, достал удостоверение, выданное ему майором Алехиным, и сунул в лицо Кузикову.

– Прочел? У меня еще и вкладыш есть, предписывающий таким лохам как вы оказывать мне всестороннюю поддержку. Так что идите куда шли, иначе обижусь.

Он протиснулся между милиционерами и пошел дальше, не оглядываясь назад. Он знал, что еще несколько минут они не смогут пошевелить руками. Обладая крепкой от природы мускулатурой, Денис еще «усугубил» ее состояние специальными упражнениями. Эти упражнения он с фанатичным постоянством выполнял лет с пятнадцати, что, впрочем, вернулось ему сторицей в пиковых ситуациях на войне, да и в «мирной жизни», отличавшейся от войны только тем, что зачастую противника приходилось оставлять в живых.

Он ругал себя за слабость, за то, что позволил эмоциям взять верх над здравым смыслом. Разыгранная им комедия могла обернуться для него большой неприятностью, нарвись он на стоящего парня, имеющего крепкие нервы и хорошую подготовку. «Хотя откуда им тут взяться!» Он вдоволь насмотрелся на головотяпство и недальновидность, которое особенно выпячивалось на войне. Ему было совсем непонятно, почему в милицию набирают «соплежуев», которые идут туда, чтобы удовлетворить свое оттоптанное в детстве самолюбие данной в их нетвердые потеющие руки властью над окружающими? Почему бы не сделать эту службу привлекательной для ребят, давно доказавших свою состоятельность, умеющих не только владеть оружием, но и обходиться без него? Почему их способности смогли оценить бандиты, а страна, за целостность которой они воевали, просто выбросила их на помойку за ненадобностью?

Такие мысли были не блажью и резонерством. В организованном им клубе «Кавказ» он ежедневно встречался с новыми людьми, выслушивал новые истории, помогал в силу возможностей, а потом наедине с собой тихо бесился, изливаясь желчью.

– Куда ехать, служивый? – Внезапный окрик вернул Дениса к реальности.

Он увидел крепкого детину в футболке и спортивных штанах облокотившегося на капот бежевой Ауди 100. Мужик улыбался, делая приглашающие жесты.

– С чего ты взял, что мне нужно ехать?

Денис подошел поближе, осматривая машину и ее хозяина. Машина показалась ему просторной и вполне презентабельной. Было видно, что хозяин относится к ней с пиететом.

– Так это же стоянка такси! А это вокзал! Ты и тянешь на приезжего! И сумка у тебя дорожная! Приехал, и хочешь ехать дальше. Чего тут соображать!?

Денис огляделся вокруг. Оказывается, он уже давно вышел из перехода и машинально остановился на стоянке такси. «А почему бы и нет? Машина просторная, и мужик колоритный. Пусть заморская гостья осваивает нашу действительность методом быстрого погружения.»

– Сколько до Шереметьева-2 возьмешь?

– Сотку баксов!

– Думаешь, если я приезжий, то совсем идиот? Сто пятьдесят туда и обратно до гостиницы «Рэдиссон Славянская» плюс полтинник, если наведешь порядок в салоне. Идет?

– А то! Садись, служивый.

– С чего ты взял, что я служивый? Не служил я.

– Да как-то на ботаника ты не похож. Закосил что ли?

– Нет, в аварию попал в детстве. Не годен к строевой. – Пространные беседы о службе в армии были Денису с некоторых пор неприятны, и он решил уйти от темы, всем видом показывая полное безразличие.

– Извини, брат, бывает! – С сочувствием сказал таксист.

* * *

Даша и Сью летели из Лондона. Они провели там несколько дней, которые предприимчивая Сью использовала, чтобы выторговать приличный контракт с Эй-Би-Эн на видеорепортажи из Дагестана, при этом ее расходы на экспедицию должны были полностью окупиться и еще принести прибыль. Однако для Дениса это стало дополнительной морокой, так как теперь ему нужно было думать и о двух телерепортерах с большим количеством аппаратуры. Благо, их не нужно было встречать, так как это были сотрудники российского представительства Эй-Би-Эн, жившие в Москве. Впрочем, за все эти беспокойства платили, поэтому Денис отнесся к разрастанию группы «агентов мировой буржуазии» философски.

Рейс из Лондона прибыл вовремя, и таможенный досмотр был проведен по-стахановски, так что Денису не пришлось долго ждать своих подопечных. Дашу он узнал не в лицо, а скорее по фигуре – настолько она изменилась. Видно, нью-йоркский климат пошел ей на пользу, в ней не было и следа той запуганной и вечно казавшейся виноватой девчонки, которая бежала с ним из Нижнедонска каких-то четырнадцать месяцев назад. Теперь это была уверенная в себе женщина, с несколько жестковатой линией рта, но все же пронзительно красивая и притягательная. У Дениса аж подвело судорогой низ живота, и ему пришлось экстренно делать свою излюбленную статическую гимнастику, чтобы не опростоволоситься на публике. Когда не было возможности свободно двигаться, он разгонял кровь, поочередно напрягая различные группы мышц. Зарядка помогла, и он вновь почувствовал себя уверенно.

Даша двигалась в потоке людей, то и дело поднимаясь на носочках и вертя по сторонам своей прелестно растрепанной головкой. Наконец она его увидела и ожесточенно замахала рукой. Денис улыбнулся и тоже махнул ей в ответ. Прошло еще полминуты, и она, оставив багаж, бросилась к нему на грудь, утопая в объятьях его могучих рук.

– Господи, Денис! Неужели это ты?! – Шептала она, всхлипывая и смачивая слезами воротничок его рубашки. – Я думала, мы уже никогда не увидимся!

– Не плачь, глупая! Вот он я, весь твой!

Он отстранил ее от себя и заглянул ей глаза. «Все те же угольки с искрой, только повеселее.» Тут только он обратил внимание на роскошную блондинку, стоявшую чуть поодаль и с интересом наблюдавшую за этой сценой. Она улыбнулась Денису, и тут же ослепила его вспышкой своей фотокамеры.

– Подожди, Данька, ты заставляешь скучать свою подругу!

– Да и черт с ней!

– Никуда я от тебя не денусь. Давай-ка отлипай от меня, пора заняться своими прямыми обязанностями! Как мне ее называть, мисс или миссис?

– Да к чему эти сложности! Зови ее просто Сью. – Она повернулась к американке и перешла на английский. – Вот знакомься, Сью, это Денис, мой ангел хранитель.

– Ангел по контракту. – Сказал Денис на своем весьма далеком от совершенства английском. – Рад тебя видеть, Сью.

Он подошел к ней и мягко пожал ее протянутую холеную руку, отметив про себя высшими оценками различные выдающиеся части ее фигуры. Она тоже смотрела на него оценивающе, и делала это совершенно беззастенчиво.

– Я тебя таким и представляла по рассказам Дарьи – голубоглазым и светловолосым русским богатырем. Надеюсь, мы поладим!

– Взаимно. Давайте сюда все ваши вещи.

Вещей оказалось две полных тележки, и Денису пришлось толкать их перед собой, распугивая зазевавшихся пассажиров и встречающих.

– А вот и наш извозчик. – Сказал Денис, указывая на идущего им навстречу шофера. – Для ознакомления с местным бытом я решил не арендовать лимузин, а нанял местного аборигена.

Краем глаза, он заметил, как Сью поморщилась, оглядывая неопрятную фигуру таксиста.

– Начинай привыкать, Сью. В путешествии, на которое ты осмелилась, тебе придется увидеть такое, что этот московский таксист покажется тебе ангелом во плоти.

Сью заразительно рассмеялась, разряжая обстановку.

– Не думай, Дэн, что я капризная избалованная кукла. Мне приходилось бывать в разных весьма непрезентабельных местах. Сальвадор, Никарагуа, Судан, Сомали, Пакистан – как тебе такой список?

– Впечатляет! Надеюсь, на Кавказе тебе тоже скучать не придется. Там сейчас начинает припекать и снизу, и сверху, как в духовке.

– Ну и славно, я люблю тепло!

Таксист схватил одну из тележек и бодро погнал ее к стоянке. Денис шел вместе с женщинами, поддерживая беседу, но и не забывал машинально поглядывать вокруг – организм сам по себе переключился в рабочий режим. Выходя из дверей аэровокзала, он почувствовал отчетливый укол беспокойства. Быстро отмотав в памяти картинку зала прилета, он выделил из толпы пассажиров и встречающих знакомое лицо. Он его видел совсем недавно, но не здесь, а в городе. Это был мужчина лет под сорок, не похожий ни на пассажира, ни на встречающего, так как в его лице не было заметно характерных для этих групп людей эмоций. Он был сосредоточен и совершенно не интересовался происходящим вокруг, хотя и не глазел открыто на Дениса и женщин. В совпадения Денис не верил, особенно когда дело касалось работы. Тем более в таком деле, в которое уже успела сунуть свой нос Контора. «А может это их человек? Не похоже. Слишком топорно работает. На людей Селиева тоже не похоже. Они должны были вести меня издалека.»

Во время первой чеченской кампании Селиев командовал ротой спецназа, в которой служил Денис. Они близко сошлись, особенно после того как Денис вытащил раненого командира с поля боя и нес на себе два десятка километров. Именно Селиев дал Денису толчок в охранно-сыскном бизнесе, и можно было сказать, выпестовал его и сделал тем, кем он был сейчас – преуспевающим владельцем фирмы «Щит», авторитетным председателем клуба ветеранов «Кавказ», человеком весьма заметным в Нижнедонске. Пару лет назад между ними пробежала черная кошка в лице юной брюнетки – Аллы, в которую Денис втюрился как школьник. Потом оказалось, что она была невестой одного крупного клиента Селиева. Естественно, командир сделал все, чтобы не дать их роману развиться до скандала, и отказал Денису, когда тот попросил помочь отыскать ее. Тогда Денис ушел от Селиева в «автономное плавание», в процессе которого нарубил столько дров, что и десятерым вынести было бы не под силу. Он умудрился смертельно поссориться с несколькими бандитскими авторитетами, наступил на мозоли очень серьезным людям, невольно ввязался в свару при дележке городского общака, и стал катализатором прошлогодней войны группировок за передел сфер влияния. Однако удача пока ему улыбалась. Он вышел невредимым из всех передряг, приобретя при этом большой авторитет, как специалист в своей области, и заработав приличную сумму денег, которая после Дефолта позволила ему развить бизнес, в то время как конкуренты перебивались с хлеба на воду. Теперь он открывал новую страницу в своей биографии – уже не как предводитель партизанской ватаги, а как серьезный предприниматель, с которым следовало считаться.

Организация экспедиции, затеянной Сью, сулила ему не только хорошие дивиденды, но и расширение бизнеса, приобретение новых знакомств и связей, которые в его деле были дороже денег. Перебесившись после потери Аллы, он уже не пытался ее разыскать, хотя эта незаживающая рана продолжала бередить душу. Отринув обиды, он решил возобновить отношения с Абреком (так они меж собой называли ротного), и тот принял его в свои объятья как настоящий друг. Сейчас Селиев обеспечивал его наружкой и помогал в решении некоторых организационных вопросов. С ним Денис и собирался поговорить о том субъекте, который, как ему показалось, следил за ним.

* * *

Денис дал шоферу еще полсотни, чтобы тот прокатил гостей по наиболее примечательным местам Москвы. Но, как он заметил, Сью мало интересовало голое созерцание архитектурных монстров прошлого, ее репортерская натура была устроена таким образом, что она оживлялась только тогда, когда просмотр сопровождался каким-то жареным рассказом о происходивших на этом месте событиях скандального характера. Денису пришлось напрячь память, и припомнить некоторые факты из новейшей истории. Например, при виде Останкинской телебашни он рассказал о штурме телецентра путчистами во время событий девяносто третьего года, в связи с Белым Домом вспомнилось Великое сидение ельцинской команды в девяносто первом году и штурм парламента правительственными войсками в девяносто третьем. Комментарии Дениса заставили американку оживиться, и к концу поездки она смотрела на город блестящими, полными интереса глазами.

Гостиничный номер не вызвал у Сью никаких нареканий, и это вселило в Дениса надежду, что ему по крайней мере не нужно будет потакать мелким капризам американки, экономя силы для более серьезных задач. Занеся вещи в ее номер, он выслушал ее пожелания на вечер и постучал в соседний номер к Даше.

– Войдите! – Услышал он ее голос, и дверь тут же открылась.

Она стояла, скрестив руки на груди, чуть сутулясь, будто пыталась защититься от холода. Сделав шаг ей навстречу, и коснувшись руками ее плеч, он почувствовал, как она дрожит будто от озноба.

– Что с тобой, Даня? – Прошептал он, прижимая ее к груди и закрывая пяткой дверь. – Ты не заболела?

Она издала какой-то сдавленный горловой звук похожий на рыдание, и крепче прижалась к нему. Он гладил ее по волосам, говоря ничего не значащие слова, и чувствовал, как она успокаивается.

– Я так скучала по тебе. Мне было так тоскливо одной. Иногда казалось, что я сойду с ума! Если бы не Сью, я наверно свихнулась бы…

– Но теперь ты в порядке?

– Да. Просто, когда увидела тебя, сразу поплыла. Ноги будто подкосились. – Она чуть отстранилась и заглянула ему в глаза. – Я больше не могу терпеть. Пойдем…

– А как же Сью?

– Я ей сказала, чтобы два часа на нас не рассчитывала. Да у нее на чистку перышек уйдет не меньше!

– Мне нужно заказать столик в ресторане. Она собирается ужинать с этими парнями из Эй-Би-Эн.

– Я знаю. Можно сделать заказ по телефону. Пошли…

* * *

Она отдавалась как-то по-особенному, целомудренно и истово, будто молилась. Денис, стараясь подыграть ей, был особенно сдержан и ласков, но постепенно он сам проникся ее чувствами, понял ее. Их близость была похожа на медленный танец, консервативный и изящный, наполненный пониманием и гармонией. Танец не ради завершающего отчаянного па, а танец ради танца, танец – беседа двух людей, давно не видевших друг друга и никак не могущих наговориться.

Потом они лежали молча, продолжая говорить без слов, прижавшись друг к другу разгоряченными телами, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть возникшую между ними эфемерную ауру взаимности.

– Первый раз я чувствую, что секс – это не война, а единение. – Денис первым нарушил молчание. – Наверно тебе действительно несладко пришлось!

– Ты это почувствовал?

– Да, я будто посмотрел на мир твоими глазами. Но оптимистическая нотка все же проглядывает. Верно?

– Есть немного. Сью заразила меня своей энергией. – Она приподнялась на подушке и, повернувшись к нему, устроилась поудобнее, чтобы видеть его лицо. – Что там у Наташи?

– Она в Италии. На третьем месяце беременности.

– Ой, как здорово! А с кем она сейчас?

– Была с Армавирским, но его убили месяц назад в Милане. Взорвали машину.

– О Господи! Как же это? Когда кончится эта бесконечная война!

– Именно война. Ты же знаешь, кем был Геня. На войне иногда достается и генералам.

– И как она?

– Она сильная. У нее свой бизнес, обширные связи. Ты же знаешь, как она притягивает к себе людей. Похоже, она там плотно укоренилась.

– В какое страшное время мы живем!

– Думаю, было и пострашнее. Просто мы попали в самый эпицентр. А многие так и живут от получки до получки, выращивают овощи на огородах, пьют водку и узнают о том, что происходит, лишь из новостей.

– Наверно ты прав. Не встреть я Игоря, у меня была бы другая жизнь. Бедная, но спокойная.

– Не пора ли нам вставать?

– Я хочу еще.

– Ты как с голодного края. Что у тебя за все время никого не было?

– Почему, были кавалеры. Но одно дело для здоровья, а другое для души. Они приличные люди, успешные, лощеные, только какие-то пустые, пресные. Им наверно слишком хорошо живется, сытость притупляет чувства.

– Нужно было найти какого-нибудь несчастного негра в Гарлеме.

– Я расистка. Да и не такие уж они бедные. На месте хижины дяди Тома давно стоит шикарный особняк. – Она подняла руки и потянулась, сладко зевнув. – Так не хочется идти в душ, смывать с себя твой запах. Это лучшие духи для меня, их ни за какие деньги не купишь!

– Думаю, за ужином не все разделят твои вкусы.

В ответ она весело, по-детски рассмеялась.

– У тебя кто-нибудь есть? – Спросила она, посерьезнев.

– Все также свободен, как птица. С подачи твоего покойного мужа и Армавирского я стал состоятельным человеком. Завидный жених. Только мне кажется, что я никогда не женюсь.

– Все тоскуешь по своей Алле?

– Наверно, уже нет. Но брак сам по себе меня не привлекает. Я первый раз был с женщиной в тринадцать лет, и с тех пор на меня постоянно пытаются накинуть удавку. А особи моего вида, Хомо Любвеобильный, в неволе хиреют. Многие из моих пассий стали мне хорошими друзьями, а с теми, кто слишком активно пытается познакомить меня со своей мамой, я прекращаю отношения раз и навсегда.

– Это намек?

– Даня, не путай котлеты с мухами. Ты знаешь, я за тебя горло перегрызу. И уже не раз доказал это. И так будет, потому что ты из моей стаи. А для семейных отношений я просто не готов. Придет время, когда Бог мне скажет – «Пора!», и я подчинюсь беспрекословно. Наташка меня понимала, и низкий ей поклон за это.

– Я тебя тоже понимаю, Дэн. Просто ты стал для меня самым близким человеком, и у меня возникает нормальное желание общаться с тобой почаще. Будь ты женщиной, мы бы были подругами, но ты мужчина, и поэтому у нас есть нечто, гораздо большее, чем просто дружба. Просто я не такая, как Наташа. Она тигрица, а я заяц. Мне хочется забиться к тебе в подмышку и оттуда смотреть на мир сквозь розовые очки.

– Ты мой очаровательный заяц!

* * *

Денис лежал в своем номере на кровати, подложив руки под голову, и смотрел в потолок. Он был абсолютно расслаблен, но в голову лезли разные мысли, от которых никак не удавалось отмахнуться. Встреча с Дашей всколыхнула в нем воспоминания, которые как вино уже перебродили и превратились в цельный жидкий рубин, в чьих гранях он видел себя со стороны и мог спокойно анализировать события. «А почему, собственно, не Даша?» Он вполне мог представить ее своей женой, и ни один нейрон в его нервной системе не затрепетал возмущенно от этой крамольной мысли. «Она не слишком уж богата. Двенадцать миллионов через несколько лет значительно обесценятся, да и я никогда не стану альфонсом. Но я ее не люблю… А может, в этом вовсе нет необходимости? Я ее понимаю, я ее чувствую, я ее предугадываю. У нее нет двойного дна, и она уже является частью моей жизни…»

Стук в дверь застал его за этими мыслями.

– Войдите. – Сказал он, будучи уверенным, что это пришла Даша.

Между тем в номер ураганом ворвалась светловолосая бестия Сью.

– Дэн! Почему ты лежишь? Мы команда, и я хочу, чтобы мы во всем действовали сообща… – Она запнулась, уставившись на него удивленными глазами. – О! Теперь я понимаю Дарью! Какой реликтовый экземпляр!

Только тут Денис понял, что он лежит в одних плавках. Он неторопливо встал, подошел к Сью и положил ей руку на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась.

– Я понял тебя, Сью. Мы команда. Но ты считаешь необходимым, чтобы меня с самого первого дня начало тошнить от этих мудаков из Эй-Би-Эн? – Английским он увлекался с детства, но перед встречей с американскими гостями затащил в постель одну очень милую училку английского из университета, и она почти две недели давала ему уроки неформальной лексики в перерывах между сексуальными изысками. – У меня на них устойчивая аллергия еще с первой чеченской войны.

– Я сама не люблю эту братию, но бизнес еще хуже, чем любовь. Приходится любить таких козлов, которые и в страшном сне не приснятся! Кстати, о чеченской войне. Я хочу предложить тебе серию очерков. Сейчас это будет очень актуально. А потом это можно будет издать как книгу. Что ты думаешь по этому поводу?

– Согласен. Но при условии, что любая правка только с моего письменного согласия. Переводчиком и моим представителем будет Даша. Это будет залогом нашего сотрудничества.

– Не вижу препятствий. Может быть, ты все же начнешь одеваться? Время подходит!

– Я мигом!

В этот момент в номер без стука вошла Даша.

– Ой! – Воскликнула она и остановилась на пороге. – Я не вовремя?

Денис понял, что она вне себя. Ему даже понравилось видеть ее в столь необычном аспекте. «А девочку-то забрало! Начал проявляться характер!»

– Извини, Даня, Сью меня почти соблазнила, но я сопротивлялся! – Сказал он, изобразив на лице личину Иванушки дурачка, что у него отменно получалось.

– Да ну вас! Очень нужно! – Фыркнула Сью и, оттолкнув Дашу, вышла в коридор. – Я вас жду в холле!

– Данечка, девочка моя! Не виноватый я, она сама пришла! – Произнес Денис дурашливо, обняв ее, и поцеловал в шею, потом в мочку уха. – Извини. Мне нужно одеваться.

– Хватит гримасничать! Если у тебя наклевывается что-то со Сьюзен, то ты скажи, я не буду мешать!

– Глупая ты! Я, конечно, признаюсь, Сью – баба первый класс. И с твоего разрешения я бы с ней разок-другой побарахтался. Но если ты против, я ни-ни!

– Я против!

– Вот это по-нашему, по-мужски! Сказала, как отрезала. – Говорил Денис, надевая льняной костюм, который он взял специально, так как лен по определению должен быть слегка мятым. – Слушаюсь и повинуюсь, госпожа. Надеюсь, этой ночью вы посетите мое скромное бунгало?

– И не надейся! Я здесь просто поселюсь! – Она подошла к нему ближе, и он увидел в ее глазах слезы. – Прости меня, Денис. Я не сдержалась. Если ты хочешь Сью…

– Конечно, хочу! Но если это тебя гложет, то я готов воздержаться при условии, что ты отработаешь за нее двойную норму.

– Я только за! – Ее глаза вспыхнули радостью. – Если ты серьезно, то я готова.

– Кто бы сомневался! Ты вон чуть ли из штанов не выпрыгиваешь! Неужели ты подумала, что я променяю тебя, молодую и красивую, на эту ходячую витрину элитной косметики. Конечно, в познавательных целях…

– Нет, ну ты невыносим! Одевайся уже, или я убью тебя на месте.

– Из твоих рук, о, благородная донна, я готов принять даже смерть!

– Шут! Мы тебя ждем!

Неприятные открытия

Дик Догерти и Макс Сосновский сразу не понравились Денису. Это было отторжение на уровне химии. Этакие бодрые всезнающие живчики, которые без мыла залезут туда, куда и сами бы не хотели, настригут фактиков с поверхности, перемешают все, перепутают, а потом сошьют из этого жареный материал на заказ, подогнав все по шаблону, присланному из-за океана. Ему уже приходилось встречаться с такими деятелями. Они все участливо выспрашивали, понимающе кивали, сетовали на варварство бандитов, фотографируя обезглавленные тела каких-то представителей гуманитарных организаций, сунувшихся со своим уставом не в тот монастырь, и уезжали восвояси. А потом делали фильмы, где уже не было места для отрезанных голов и геноцида иноверцев. Прогрессивное человечество хотело видеть добрых кавказских Робин Гудов борющимися за свободу и независимость против столь сладко ненавидимых русских, так что мелкие перегибы и издержки можно было оставить за кадром. «Хотя, за что нас можно любит?», тут же подумал он, обещая себе быть объективным в отношении репортеров.

Сославшись на плохое знание английского, Денис сосредоточился на еде и разговоре с Дашей. Он действительно не понимал беглого профессионального трепа, и взял с Даши слово пересказать ему потом наиболее важные детали разговора. Он исподтишка разглядывал обоих «буржуинов», пытаясь составить для себя первое представление о них, взяв за основу сведения об этих субчиках, которые ему нарыли люди Селиева.

Сосновский был типичным еврейским мальчиком, с детства обиженным бытовым антисемитизмом, или попросту жлобством рядового обывателя. С возрастом он не забыл обид, перенеся их на нацию в целом, и посвятил свою жизнь мелкому пакостничеству Государству Российскому на поприще тележурналистики. В последние годы советской государственности он был активным диссидентом – благо в конце восьмидесятых за это уже не отправляли в психушку и не давали сроков за антисоветчину. После августовского путча он автоматически переключился на критику нового курса, постепенно став профессиональным диссидентом, продававшим свою желчь на развес различным иностранным СМИ. Со временем он нашел себя в сотрудничестве с изданиями, с которыми его внутренняя струна звучала в унисон. Физически Сосновский из себя ничего не представлял, но Денис предвидел, что этот фрукт принесет много неприятностей морального плана.

Сведения о Догерти были весьма скудны. Было известно, что он работал оператором в Индии, Пакистане, Бангладеш и Афганистане – в исконно британской зоне геополитических интересов. Даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, что его просторная одежда скрывала мускулистое тренированное тело. Движения его были раскованы и точны, речь размеренна, как у человека, взвешивающего каждое слово, а взгляд цепким, фиксирующим все детали. От Дениса не укрылось и то, что англичанин тоже оценивающе рассматривал его, бросая исподтишка косые взгляды в его сторону. Не исключено, что парень совмещал операторскую работу с вполне прозаической деятельностью бойца невидимого фронта. Тем более что репортерская работа немногим отличалась от деятельности частного детектива или опера. «В общем, наградил Бог довеском! Чувствую, намаюсь я с этой сладкой парочкой!»

– А что это вы, Денис, не участвуете в беседе? – Спросил Сосновский по-русски.

– Вы знаете, местная кухня намного интереснее темы вашего разговора, да и английским я обременен ровно настолько, насколько требует практическая сторона дела. Мне и сказать-то нечего, кроме того, что в связи с изменением состава и задач нашей экспедиции необходимо будет пересмотреть финансовые статьи контракта в сторону увеличения бюджета. Но мне не хотелось бы испортить Сью вечер.

– Вы говорите только о Сью. Значит, нам вы бы вечер испортили?

– Без сомнения. Сью симпатичная женщина и, несмотря на присущую американцам практичность она все же занимается благородным делом – поиском пропавшего друга. Ваша миссия мне малосимпатична, поэтому помогать вам я могу только при условии повышенной оплаты.

– Но незаменимых людей нет. Мы можем поискать других помощников.

– Не стройте иллюзий! В сложившейся ситуации аккредитацию в столь взрывоопасный район вам не получить. Кроме опыта службы на Кавказе, знания местных условий и возможностей в области сыска и охраны, которые мне открывает собственная охранная фирма, я владею еще одним ноу-хау – знакомствами и связями. Но получить подорожную для Сью будет гораздо проще. Особенно учитывая вашу репутацию.

– А что вам не нравится в моей репутации?

– Я не вправе судить о ваших профессиональных качествах, но как мне уже удалось выяснить, многие ответственные люди ставят под сомнение вашу добросовестность и честность в подаче информации. А именно они будут решать вопрос о вашей аккредитации, так что ваше участие в нашей поездке пока находится под вопросом.

Сосновский проглотил колкость Дениса, так как тот был подчеркнуто корректен, и его лицо не выражало ничего кроме безразличия – свою неприязнь к репортеру он спрятал под личиной фатоватого мачо, делающего стойку в присутствии особ противоположного пола.

– Давайте перенесем этот разговор на завтра, а то женщины скучают.

Их перепалку прервал официант, принесший горячее. Большие, роскошно оформленные блюда быстро перекочевали с его серебряного подноса на стол.

– Антрекот! Утиная грудка в вине! Белуга в молочном соусе с мадерой!

Официант безошибочно ставил блюда перед теми, кто их заказывал. Однако с Денисом у него вышла осечка.

– Ромштекс с кровью! – Торжественно провозгласил он и водрузил блюдо перед Денисом, от взгляда на которое его вдруг заклинило.

– Вы ошиблись. Я заказывал котлеты по-киевски. А это для того господина. – Тихо процедил он сквозь зубы, кивнув в сторону Сосновского. – И вообще, мне казалось, ромштекс жарится в панировке.

– У нашего шефа свое прочтение азов кулинарии. – Невозмутимо ответил официант, переставляя блюдо на другой конец стола. – Ваша котлета по-киевски!

Лицо Дениса заметно побледнело и осунулось. Остаток ужина он провел погруженный в угрюмое молчание. Видимо, перепалка с Сосновским несколько вывела из себя обычно держанного и непробиваемого Дениса и сделала уязвимым для одного из преследовавших его кошмаров времен службы в Чечне. Такие психологические комплексы имелись почти у каждого солдата и офицера, участвовавшего в боевых действиях. Некоторым удавалось со временем избавиться от них, а менее везучим приходилось таскать их за собой всю жизнь. Как изрек старшина роты, встречая молодежь после первого боя – «Ну шо! Здравствуйте тараканы в голове!»

Взглянув на сильно зажаренный сверху, почти обгоревший кусок мяса, сырой внутри, и поэтому сочащийся розоватым соком, Денис отчетливо увидел перед собой слишком натуралистическую картинку, намертво впечатанную в его память. Это был один из первых его боев. Тогда в составе роты он спешил на помощь колонне бронетехники, попавшей в засаду. Они пришли почти под конец зверского избиения, устроенного боевиками в узком горном ущелье. Духов оттеснили в горы, и командир взвода приказал прочесать ущелье в поисках, оставшихся в живых. Именно тогда Денис увидел так поразившую его картину. Подбитый БМД дымился, уткнувшись носом в кювет. На броне и рядом с десантным люком лежали обгоревшие трупы бойцов, убитых сразу, или погибших при попытке покинуть горящую машину. Прогоревшая одежда открывала обширные участки обожженной плоти, покрытой черной потрескавшейся коркой, сквозь которую проступало красное, сочащееся сукровицей мясо.

Этот кошмар преследовал его долгие годы, возвращаясь все реже, но всегда внезапно заставая врасплох. Тогда за ужином он не мог предположить, что это видение станет вещим – затеваемая экспедиция готовила сюрпризы, каких не пожелаешь и врагу

* * *

– Что ты на него взъелся? – Спросила Даша, когда они пришли к нему в номер.

– Разве было заметно? – Денис не хотел открывать ей истинные мотивы своего поведения, поэтому решил повалять дурака.

– Для непосвященного человека нет. Но я тебя немного знаю. Со мной ты более открыт, и я тебя чувствую. А за ужином ты был закрыт намертво, и мне кажется, что ты бы не стал прятать особое расположение.

– Это верно. Знаешь, в армии есть такая экстренная дисциплинарная мера защиты – расстрел на месте. Она применяется в боевых условиях к саботажникам, мародерам, провокаторам, предателям и прочим элементам, которые могут помешать выполнению боевой задачи. Разумеется, когда нет возможности арестовать такого деятеля и передать в следственные органы. Так вот, если бы я на поле боя встретился с этими двумя хмырями, то Сосновского я бы расстрелял на месте, а Догерти взял бы в плен и постарался дотащить до своих.

– Но почему так? Они ведь работают вместе…

– Работа работе рознь. Догерти враг, его готовили для работы против нас. Он с молоком матери впитал азы колониальной политики англичан в Азии. Он знает, за что борется, и работает не за страх, а за совесть. Сосновский же наоборот сосал нашу сиську, только наше молоко для него горьким оказалось, вот и подался он за бугор. Да только не лучшей жизни искать. Мстить он нам хочет за наше горькое молоко. Вот такая, в целом, метафора.

– Какой он враг! Он всего лишь журналист! Кроме того, наша жизнь мало кому может понравиться. Кому как не тебе это знать.

– Конечно, я далек от того, чтобы идеализировать наш совок. Возможно, я даже несправедлив к этим ребятам. Но это моя страна, и мне в ней придется жить. Я даже воевал за нее, хотя в той войне для меня многое непонятно. Любой журналист выполняет в первую очередь политический заказ своего государства. Он косвенно, а иногда и напрямую работает против вероятного противника в пользу своей страны. Сосновский и Догерти это два разных типажа. Один работает на своих, а другой на чужих. Вот и вся разница между ними!

– Как у вас у мужиков все сложно! Что же теперь делать? Ты не будешь с ними работать?

– Почему же нет? Пусть заплатят мне соответствующий гонорар, и я их заведу хоть на край света, как Сусанин.

– А как же принципы? – Даша посмотрела на него непонимающе.

– Принципы будут дремать, убаюканные журчанием денежного ручейка. Но если их ручки шаловливые попытаются сунуться в чужой карман, то тут уж не взыщите! Наш бронепоезд хоть и застрял навечно в ремонте, но с ним все равно лучше не связываться.

– Дэн, но все-таки, зачем такие сложности? Неужели нельзя быть как-то попроще?

– Куда уж проще? Я и так простой как кусок хозяйственного мыла. Меня за простака и держат! Все это похоже на хорошо спланированную подставу. И чтобы выяснить всю подноготную и стать простым как похмелье, я должен покопаться в их грязном белье. Поможешь мне?

– Конечно! Только звучит как-то неаппетитно, да и не умею я подслушивать, подглядывать…

– А этого и не надо. Во-первых, мне нужны все репортажи Джебраила за последние пару лет. Думаю, это можно сделать по Интернет, да и Сью тебе поможет. Скажи ей, что я хочу понять его натуру, чтобы смоделировать его манеру проникновения в ситуацию. Это поможет избежать лишних движений. Подобную же работу нужно сделать и по этой парочке Эй-Би-Эншиков, особенно по Ричарду, а Сосновского как довесок до кучи. Но это желательно сделать без их ведома. Если понадобится, я тебя сведу кое с кем, тебе окажут квалифицированную помощь. Идет?

– Я на все согласна, только мне кажется, что все это ты мог рассказать мне и в постели!

– И действительно, чего это я? Меня домогается такая женщина, а я ей порожняки гоняю!

– Домогаюсь, да! И мне совсем не стыдно!

* * *

Утром он встал рано, тихо оделся и выскользнул из номера. У портье он заказал завтрак в номер, а сам направился в спортзал делать зарядку. Вернулся он через минут сорок, как раз, когда подоспел завтрак. Быстро помывшись в душе, он присоединился к Даше, которая сидела на кровати с чашечкой кофе в руках, завернутая в простыню на манер древнеримской матроны.

– Дашук, я вчера забыл спросить у тебя одну вещь. Мне нужно, чтобы ты вспомнила, как Сью решила организовать поиски Джеба. Может быть, ее кто-то натолкнул на эту мысль? И кто подкинул ей идею связаться с Эй-Би-Эн? Это очень важно.

– Да чего тут думать! Это был Джо Сеттимелли. Он политолог и журналист, публикуется в нескольких элитных изданиях. Как раз, когда Сью начала психовать по поводу исчезновения Джеба и отсутствия материалов, он зашел в редакцию, как он сказал, «на чашку кофе». Он и раньше заходил поболтать – они со Сью давно знакомы. Так вот, он выспросил у Сью суть дела, потом предложил сделать запрос в Госдеп, а сам обещал по своим каналам провентилировать тему по поводу поисков Джеба. С этого момента они стали часто общаться, и я не всегда была в курсе. Потом выяснилось, что какая-то ирландка видела, как Джеба арестовали дагестанские милиционеры, когда он по ошибке заехал в запретную для него зону.

– Вот это уже интересно, девочка! Напиши мне подробную справку об этом Джузеппе. Все, что ты знаешь. Поройся в Интернет. В общем, подойди к процессу творчески. Я сейчас убегу, а ты передай Сью, что я буду к двенадцати. Обсудим дополнения к контракту. Если они захотят устроить деловой ленч, то я только за! Поесть никогда не отказывался. Все, пока!

Он поцеловал Дашу в щеку и вышел из номера. Нужно было спешить – внизу его уже ждала машина, присланная Селиевым. Выйдя из гостиницы, он, как было договорено, убедился, что машина на месте, но не сел в нее, а взял такси и попросил подвезти его до станции метро «Боровицкая». Спустившись в метро, он побродил по перрону, дожидаясь поезда. Когда двери начали закрываться, он запрыгнул в вагон и, доехав до «Кропоткинской», пересел на обратный поезд. Выйдя на «Боровицкой», Денис на этот раз припустил бегом в сторону перехода на станцию «Александровский сад». На Моховой улице напротив автобусной остановки его уже ждала та машина, которая вела его от гостиницы до станции метро. Водитель сидел за рулем – это означало, что хвоста нет. Денис перебежал Моховую, слыша за собой визг тормозов, сигналы и мат, запрыгнул на заднее сиденье, и шестерка бодро рванула с места.

– Привет, Виталик! К чему такая конспирация? – Спросил он у водителя, с которым уже был знаком еще во время своей работы у Селиева.

– Здорово, коль не шутишь! Тебя тут пол-Москвы пасет, а Абрек просил все хвосты обрубать. Ему в этом деле светиться не резон.

– Что, настолько все серьезно?

– Это ты у него спроси! Но судя по составу хвостов, вокруг тебя что-то закручивается.

– Бывает. Мне не привыкать.

– Ото ж! Наслышаны, какой ты шухер в Нижнедонске поднял.

– У вас своих дел, что ли не хватает? Провинциальные сплетни подбираете!

– Свои дела – это работа, скукота! А вот чужие, это развлекуха!

* * *

Селиев, чуть постаревший, сидел за столом и что-то писал. Он как всегда, резко и размашисто двигал рукой, крепко налегая на ручку, при этом, чуть ли не рвал бумагу. Черты его лица несколько заострились, вокруг глаз и на лбу пролегли глубокие морщины, придававшие его лицу несколько сатанинский облик. Однако, когда он поднял голову и увидел Дениса, то добрая улыбка сразу проступила сквозь гримасу усталости и озабоченности, вернув его лицу почти утраченное выражение радости. Он встал, вышел из-за стола и крепко обнял Дениса.

– Ну чертяка! Рад! Страшно рад! Честно говоря, думал, что и не свидимся с тобой больше. Уж очень бодро ты начал свою деловую карьеру.

– Здравствуй, Баграт Джангович! Я тоже так думал, да вот выкрутился.

– Не говори гоп. Похоже, ты снова влип в историю. Садись. Поговорим.

Они сели в кресла у журнального столика. Селиев положил перед собой папку с документами и резко припечатал ее ладонью.

– Я тут предварительно кое-что накопал для тебя. Есть интересные моменты. Но давай по порядку. Во-первых, тебя пасет Контора. – Селиев вопросительно посмотрел на Дениса.

– Было бы странно, если бы они этого не делали. – Ответил тот, пожав плечами. – Их в любом случае должна была заинтересовать эта тема чисто в познавательном аспекте. Но оказалось, что у них к этому делу особый интерес. Они вышли на меня еще в Нижнедонске и пообещали уладить все формальности в обмен на услугу.

– Тебя что, завербовали? – Правая бровь на лице Селиева характерно вздернулась вверх. – Ты что, не знаешь, что если дьяволу в чем-то уступишь, то уже не вырвешься?

– Как не знать! Только пока я живу в этой стране, мне и так от них не отбояриться. Тут нужно или лавировать, просачиваться по линиям наименьшего сопротивления, или не рассчитывать на серьезные дела и заниматься супружескими изменами и охраной складов на Восточном рынке. Я вынужден балансировать на грани, увы. На этот раз мы нашли компромисс. Я должен взять с собой их человека в качестве проводника, но экспедиция будет проходить под моим руководством, и они не будут вмешиваться.

– В принципе, это оправданная уступка, но ты же знаешь, что они в любой момент могут тебя кинуть.

– Тут придется держать ухо востро. Но есть один момент, о котором я хотел спросить. Ты помнишь старлея из лагеря подготовки спецназа. Воронец Игорь, припоминаешь?

– Почему ты о нем спрашиваешь?

– Это его прочат мне в попутчики.

Селиев посерьезнел, лицо его снова стало хмурым и озабоченным.

– Вот даже как. – Сказал он после продолжительной паузы. – Я его не только помню, но и знаю, чем он тогда занимался. Он входил в состав специальной группы, которая и сейчас работает – осуществляет ликвидацию полевых командиров и лидеров экстремистских движений на Кавказе.

– Так это же родная кровь! Коллега!

– Вот и я о том же! Он профессиональный киллер на государственном пайке, и скорее всего, нацелен на одного из лидеров ваххабитов, а ты не забывай, что у тебя чуть ли не детский сад на колесах!

– Это я понимаю. Но нам и так не сладко придется. Не к теще на блины едем.

– Это точно. Кстати о теще. Тот субъект, что вел тебя в аэропорту, как раз от той самой тещи. Это Шамхал Меджидов, один из приближенных Джейруллы. Есть в Кадарской зоне такой бригадный генерал. Меджидов наполовину аварец. Мать у него русская, поэтому он мало похож на кавказца и поэтому же его часто посылают в Россию для выполнения особых заданий. В основном поиск денег и покупка оружия. Поддерживает связь с дагестанскими и чеченскими авторитетами в Москве и Питере. Я его знаю еще с девяносто второго года. Он уже тогда был в подручных у Багаутдина Мохамада, основавшего первый ваххабитский джамаат в Дагестане. В чеченскую кампанию крутился среди полевых командиров. Есть сведения, что он снабжал оружием некоторые банды.

– Теперь осталось понять, чего он от меня хочет.

– От тебя или от твоих девиц. Но раз следил, значит, что-то хотел. Вопрос в другом – как он узнал обо всем этом? Исчезновение этого Джебраила пока абсолютно не укладывается ни в какие схемы. Выкуп за него не просят, ни прямых, ни косвенных сведений о нем нет. Пропал и все тут.

– Один знакомый Сью, этой моей журналистки, сказал ей, что какая-то ирландка видела, как его арестовали и увезли дагестанские милиционеры где-то на границе Ставропольского Края.

– Это еще хуже! Представь себе, во всей России этих ирландцев наверно и нескольких десятков не наберется, а тут одна из них как раз оказалась в том самом месте и в то самое время, увидела все, и ее при этом не забрали. Кроме того, она определила, где граница края, и смогла сообразить, что милиционеры были дагестанские. Кроме того, она тут же сообщила все знакомому твоей клиентки. А он кстати кто?

– Некто Джозеф Сеттимелли, политолог. Данные о нем скоро будут. Кстати, это именно он подал Сью идею о поездке в Дагестан.

– Еще веселее! Никакой логики вообще! Вернемся к нашему Меджидову. Откуда он узнал о твоих хлопотах и чего хочет? Предположим, это его банда захватила репортера. Зачем? Может его убили сразу, тогда и следить за тобой и женщинами незачем. Если хотели взять калым, то почему почти месяц молчат?

– Может, пытаются выманить еще нескольких его знакомых, иностранцев, которые нынче в ходу у похитителей. Хотят получить много и сразу.

– Разумеется. И для этого оповещают подругу репортера через случайную ирландку и сомнительного политолога, которого они знать не знают. Еще и милиционеров приплели! Нет, Денис, это слишком на них не похоже.

– А может милиционеров упомянули как раз с целью подать надежду. Мол, если он у блюстителей порядка, то значит, его можно легко найти.

– Все правильно, только заманивали ее не горцы, а кто-то другой, тот, кто знал и Джебраила, и ирландку и Сеттимелли и Сью. – Селиев поморщился, будто проглотил горькое лекарство, а воды под рукой не оказалось. – Если добавить сюда Контору и исламских безбашенных экстремистов, то получается очень густой оливье. Солянка сборная мясная, получается… Полные штаны солянки!

– Вот поэтому я и хотел с тобой поговорить, Баграт Джангович. А то уже казалось, что я впал в паранойю. Но раз и тебе кажется, что дельце с душком, и не с нашим душком, то значит, в этом есть доля здравого смысла. Успокоил ты меня!

– Смеешься, что ли? После таких открытий самое время петельку приготовить да мыльце, чтобы быстро повеситься, когда придут кишки выпускать.

– А мне наоборот интересно. Я легких путей не ищу. Вот когда обзаведусь семьей, потолстею и полысею, тогда можно будет и поберечься.

– Такими темпами ты не доживешь до того славного времени.

– Это возможно. Только судя по твоему виду, у тебя тоже не все гладко. Я-то тебя знаю.

– Да, Денис, у меня дела швах! Зашиваюсь. Олигархи они покруче чеченов будут. Чует мое сердце, что слишком высоко я забрался. Падать будет больно.

– Что, так все запущено?

– А то! Представь себе, пять слонов дерутся, а один осел их разнимает. Каково?

– Ослу не позавидуешь!

– Да. Просто не успеешь!

* * *

Визит к Селиеву ничего не прояснил, а лишь добавил оттенков в палитру той пестрой картины, которую Денис нарисовал для себя путем нехитрого анализа имеющихся данных. С каждым шагом неясностей становилось все больше, а реальных фактов не прибавлялось. А ведь они еще даже не тронулись с места. Понятно было одно – каждый из участников этого фарса пытается использовать его в этой еще не начавшейся игре, в которой все претендовали на роль игроков, притом, что пешка была всего лишь одна – это он, Денис Краснов. «Нет, пожалуй, я забыл про Сью и Дашу. Похоже, им тоже отвели роль пешек. Не знаю, как им, ну а мне не привыкать. В прошлогодней заварушке меня также пытались использовать, только где они сейчас, эти кукловоды? Армавирский, Гоген, Терминатор и прочая шушера помельче, давно пришли к логическому завершению своего жизненного пути, а я все копошусь. Давайте, ребята! Посмотрим, что получится у вас!»

По крайней мере, теперь он был не один. Селиев включил все свои возможности и связи в Москве и на Юге, где у него остались не только враги, но и настоящие друзья. В основном, эти люди, как и сам Абрек, были далеко не просты, и многие из них имели в родных местах такое влияние, которому позавидовали бы многие высокопоставленные деятели. Денис очень рассчитывал на эти связи, а пока они с Селиевым договорились о самом полном сотрудничестве, и неизвестность теперь не пугала, лишь щекотала вызовом его самолюбие.

Вернувшись в гостиницу, он зашел к себе и, пользуясь отсутствием Даши, достал и подготовил к работе некоторые шпионские штучки, которые были крайне полезны для получения необходимой информации там, где дедукция Шерлока Холмса была бессильна. До отъезда из Москвы ему, кровь из носа, было необходимо получить максимум сведений обо всех участниках игры. Селиев взял на себя задачу по выяснению всего, что касалось кавказских персонажей, ему же предстояло разобраться с зарубежными фигурантами. Обращаться за помощью к своим «друзьям» из ФСБ он пока не хотел, поэтому решил получить нужные сведения от самих фигурантов, вернее из того, что они писали в последнее время, где писали и о чем. В этом ему должна была помочь Даша, и по возможности, нужно было вовлечь в этот процесс Сью, не раскрывая ей своего истинного интереса к ее знакомым.

Зазвонил телефон. Это была Даша.

– Привет, Дэн. Ты готов к деловому ленчу?

– Еще как готов! Ты же знаешь, там, где хорошо кормят, я готов терпеть таких типов, как Сосновский со всей псюрней.

– А что будет потом? Ведь тебе придется с ним общаться и дальше!

– А потом вступит в силу другое правило – я готов терпеть тех, кто хорошо платит. А этим ребятам придется раскошелиться, можешь не сомневаться!

– Надеюсь, ты не станешь драть с них три шкуры?

– И не надейся! Я намерен драть все четыре!

– Только не заставляй меня краснеть. Я зайду за тобой через двадцать минут.

– Хорошо. Я пока приму душ и переоденусь.

* * *

– Тебе удалось что-нибудь выяснить для меня? – Спросил Денис, когда они спускались в лифте в ресторан.

– Да. Здесь прекрасный бизнес-центр. Я покопалась в интернет и сделала тебе целую пачку распечаток. Если будут трудности с переводом, я помогу.

– Это мы оставим на вечер. Я свернусь клубочком у тебя на коленях, а ты будешь гладить меня за ушком и читать всю это лабуду.

– Зачем тогда ты просил меня заниматься лабудой?

– Правильно препарированная лабуда может быть очень полезной. Не бери в голову. И вообще, пока мы одни, я хотел тебя попросить – если ты увидишь странности в моем поведении, не удивляйся и не возмущайся. Делай вид, что для тебя это привычно. Так надо.

– Я тебя не пойму. Зачем это все? Ты меня пугаешь своей подозрительностью.

– Даня, не нужно ломать голову над тем, чего не можешь понять. Просто поверь мне. Тебя втянули в игру, которую ты не понимаешь. Я ее тоже не понимаю и хочу разобраться. И учти, я это делаю, чтобы побыстрее найти Джеба. И вообще, не стоит тебе углубляться в детали. Живи моментом и не морочь сама себе голову. У нас есть отличная возможность побыть вместе, чего еще нужно?

– И правда! – Ответила Даша, повеселев. – Собственно говоря, нужно сказать спасибо тем, кто похитил Джеба и дал мне возможность тебя увидеть. Я понимаю, что это свинство, но я все равно в душе рада.

– Наконец-то ты начинаешь понимать смысл жизни. Бери свое, пока дают, и плюй на приличия, иначе останешься не солоно хлебавши!

– Договорились. Я буду бесцеремонной, циничной и развратной, и попробуй только возмутиться, учитель!

– Вот это по-нашему! Приехали. – Денис взял ее под локоток, и они вышли из лифта, радуясь тому, что понимали и чувствовали друг друга.

В отдельном кабинете был накрыт стол на шесть персон – Эй-Би-Энщики привели с собой еще одного субъекта с таким сладким выражением на лице, что его хотелось полизать, как леденец.

– Знакомьтесь. Это наш консультант по юридическим вопросам господин Белевич. – Сосновский кивнул в сторону незнакомца. Денис пожал протянутую ему пухлую ладонь с такой силой, что господин Белевич не смог скрыть гримасу боли.

– Ой, извините! Все никак не научусь соразмерять силу. Меня лучше в приличное общество не пускать. – Денис посмотрел на Белевича своими наивными голубыми глазами, стараясь вложить в этот взгляд максимум дурости, которую он мог из себя выжать. Пусть думают, что перед ними грубый отставной солдафон с мозгами курицы и самомнением индюка. – Присаживайтесь, леди и джентльмены, в ногах правды нет.

Он отодвинул стул для Сью, а Белевич помог Даше.

– Итак, будем держать военный совет. – Денис положил себе на тарелку горку салата, несколько кусков заливной телятины, и вопросительно поглядел на остальных. – Я с вашего разрешения подкреплюсь. На голодный желудок и мысли приходят какие-то тощие. О чем будем говорить?

– Нас интересует разрешение на поездку в Дагестан. Мы уже пытались его получить, но безуспешно. – Начал Догерти, так и не притронувшись к еде.

– Так кто ж вам его даст? Кто захочет брать за вас ответственность и рисковать теплым местечком. – Он говорил по-русски, а Даша, наклонившись к Сью, шепотом переводила его слова. – На Кавказе напряженная обстановка, журналисты пропадают среди бела дня…

– Вы хотите сказать, что мы никуда не поедем? – Перебил его Сосновский.

– Я хочу сказать, что нужно иметь терпение и такт, чтобы добиться своего. С моей помощью, конечно.

– И как же вы собираетесь получить это разрешение? – Продолжал Сосновский с вызовом.

– Слово я знаю волшебное. Но вам его не скажу. Пусть это будет моим маленьким секретом.

– И все-таки? – Догерти налил себе немного белого вина и сделал несколько птичьих глотков, глядя на то, как Денис, расправившись с салатом, принялся за телятину.

– Да все очень просто. Вы платите деньги, а я выполняю работу, на которую меня подрядили. Придется подписать бумагу о том, что вы поедете не как корреспонденты, а как частные лица, и вся эта поездка будет предпринята под вашу ответственность и под моим присмотром.

– Но это противоречит законам и соглашением о статусе прессы! – Вспылил Сосновский.

– О каких законах вы говорите, господин хороший! Неужто вы думаете, что кто-то даст вам аккредитацию в зону возможного конфликта, зная какие пасквили вы насочиняете! Вас терпят, пока вы не делаете резких движений! Ведь все ваши репортажи властям не нравятся. И какой тогда смысл пускать козла в огород?

– Я не позволю вам оскорблять меня!

– Да зачем бы я стал вас оскорблять? Я просто повторяю мнение ответственных товарищей, для которых вы как геморрой в заднице. Извините за выражение! – Он поклонился Сью, и та, услышав перевод, рассмеялась от души. – И не нужно так смотреть на меня, а то дырку протрете! Вы просто ходячая проблема, и мне придется взять с вас дополнительный процент за вредность.

– Давайте закруглим прения. – Резко сказал Догерти, жестом останавливая рвущегося в бой Сосновского. – Во что вы оцениваете ваши хлопоты?

– Весь комплекс моих услуг, включая двухнедельную поездку, обойдется вам… – Денис написал на салфетке сумму, и пододвинул ее Догерти.

От одного взгляда на салфетку англичанина перекосило как от зубной боли.

– А вы не очень-то скромны, молодой человек! Если будете глотать такими кусками, то получите несварение желудка.

– Не беспокойтесь за меня. Мой желудок переваривает даже гвозди. – Денис демонстративно отправил в рот целый кусок мяса. – А если это для вас дорого, то вы можете поискать кого-нибудь еще. Я провинциал, знаете ли, юлить и торговаться не умею, а говорю, как есть. Поэтому прошу воспринимать мое предложение не как начало разговора, а как его завершение. То же самое касается статей договора. Вот здесь черновик. Обсуждению они не подлежат, так что господину Белевичу не придется проявлять свои знания в юриспруденции. Разве что проверить на грамматические ошибки. Вообще, пора бы уже подавать горячее.

Позже, когда деятели из Эй-Би-Эн ушли, и они сидели втроем в баре, попивая кофе, Сью некоторое время исподтишка рассматривала Дениса, и он это заметил.

– Не смущай меня, Сью! – Сказал он, состроив обиженную физиономию. – Ты меня вгоняешь в краску!

– По-моему, Дэн, тебя невозможно смутить. Что ты им написал на салфетке? Кажется, у них, у всех сразу, случился коллапс.

– Это моя коммерческая тайна. Эта сделка никак не повлияет на наши с тобой отношения, тем более, что они уже сегодня примут мои условия.

– У тебя очень интересная манера заключать сделки. Ты разыграл такой спектакль, что я с трудом удерживалась от хохота.

– Хамство, это такая национальная русская игра. В ней русские всегда начинают и выигрывают, правда, Даша?

– Да уж! Ты был великолепен! Я думала, что со стыда сгорю!

– А я надеялся, что ты будешь мной гордиться! Я можно сказать неразумное и оголодавшее дитя природы. Захотелось дитятке денежек добыть, конфеток купить, а на него сразу наезжают!

– Да ты, небось, попросил денег на целый вагон конфеток.

– На пять вагонов, и еще немного чтобы осталось.

– Зачем тебе деньги, дитя природы?

– Может, я жениться хочу!

– На ком это? – Даша посмотрела на него удивленно.

– Да хоть на тебе! Или ты будешь против?

– Нисколько! Ловлю на слове! Стыдно будет потом отказываться.

– А я не отказываюсь! Жениться дело не хитрое, тем более что развестись можно без проблем.

– Ну ты сейчас получишь, дитятко! – Даша ударила его кулачком по плечу.

– Ну вот сразу драться. Я так не играю!

Новые штрихи к портрету

Даша неплохо разбиралась в информатике, и это было большим подспорьем для Дениса. Она составила базу данных, в которую они вносили все сведения о тех, кто был хоть как-то причастен к делу, классифицировали эти данные по месту, времени и другим косвенным характеристикам, и к вечеру получилась довольно интересная картинка. Как оказалось, последние пять лет Сеттимелли, Джебраил Юнус-Малик и Дик Догерти работали в основном в странах исламского мира, естественно, отдавая предпочтение местам, где существовала напряженность, или шла открытая война. Пути их постоянно пересекались, причем в каждом случае проглядывалась определенная закономерность. Первым открывал «сезон охоты» Сеттимелли. Обычно он публиковал несколько статей о положении в регионе и делал прогнозы о развитии ситуации, которые почти всегда становились пророческими. Потом там появлялся Джебраил, и оставался до тех пор, пока эскалация напряженности, проходившая по сценарию, предложенному Сеттимелли, не достигала наивысшего градуса и не прорывалась открытым конфликтом. Догерти появлялся обычно перед самым началом и оставался в течение всей первой наиболее бурной фазы этого конфликта, удаляясь только тогда, когда тот достигал какой-то переломной точки или переходил в фазу стабилизации. Этот сценарий повторялся в Ираке, Афганистане, Судане, и на Ближнем Востоке. В этом списке был и Кавказ. Вся троица «подельников» отметилась во время Первой Чеченской войны. Денис особенно внимательно изучил материалы по этой теме. Было странно, что Догерти ни разу не упомянул о своем знакомстве с Джебраилом, хотя они крутились на одном пятачке и вещали об одном и том же – один посредством телерепортажей, другой при помощи печатного слова. Не могло быть, чтобы они ни разу не встречались в пресс-центрах, на пресс-конференциях, где не могли не присутствовать. Также поражала их осведомленность. Создавалось впечатление, что они получали информацию из первых рук от людей весьма компетентных и могущественных. Получалось, что им был разрешен доступ туда, куда мог попасть далеко не каждый полевой командир. Также казалось удивительным, насколько стремительно они могли перемещаться, делая одновременно репортажи из различных точек театра военных действий, которые разделяли несколько десятков, а иногда и сотня километров труднопроходимой гористой местности. Казалось, сам руководитель информационной службы «Имарата Кавказ» Мовлади Удугов снабжал их материалами с пылу с жару, отснятых самими боевиками.

– Вот, девочка моя, какие получаются у нас с тобой веселые картинки. – Сказал Денис в завершение своего устного суммарного анализа, который он предпочитал делать в присутствии слушателя, и в этот раз таким слушателем невольно оказалась Даша. – Я бы не стал рассказывать тебе все это, если бы ты не была одним из действующих лиц этой трагикомедии. Пришлось бы закрыться в туалете и проговорить все это унитазу. Не смейся. Произнося мысли вслух, я лучше представляю себе общую картину. Выключи диктофон. Что ты скажешь об этом? Я ничего не упустил?

– Ты хочешь сказать, что Джеб не репортер?

– Я хочу сказать, что журналистика для него лишь прикрытие, а сам он занимается совсем другим делом, как, впрочем, и его британский коллега Догерти. Схема мне видится такой. – Денис ненадолго замолчал, думая. – Сеттимелли разрабатывает драматургию развития конфликта и своими геополитическими статьями готовит общественное мнение к тому, что должно произойти по его сценарию. Возможно также, что он только пишет об этом, а разрабатывает кто-то еще, какая-то специальная группа неизвестно какого учреждения, хотя догадки по поводу этого учреждения лежат на поверхности. У них есть выход на какие-то исламские организации, скорее всего террористические, которые давно отказались от борьбы за идею в погоне за золотым тельцом. Через эти организации они внедряют своего координатора, в нашем случае Джеба, который занимается постановкой спектакля. Последним за дело берется продюсер, который оценивает качество постановки и принимает окончательное решение по поводу ее премьеры. За ним деньги, оружие и прочие аксессуары, необходимые для проведения спектакля. Журналистика является для них отличным прикрытием. Я даже подозреваю, что свои репортажи они делают, не выходя из офиса, используя уже готовые материалы, добытые разведкой. Отсюда и столь поражающая осведомленность, и стремительность. Им очень продуманно и последовательно делают имя в глазах мировой прессы. Вот такая получается картинка, и добыта она из той лабуды, что ты накопала.

– У меня это все в голове не укладывается! Может, Ты ошибаешься, Дэн?

– Рад бы ошибиться, да не выходит!

– Так значит, Джеб не исчезал?

– Вот тут как раз и загвоздка! Если бы он добрался до места, то репортажи продолжали бы поступать – один краше другого. Но, похоже, что он как раз исчез. Его кто-то перехватил, нарушив все планы. Подельники загоношились – операция ведь горит! В дело пошли все возможные варианты спасения ситуации. Видно поиски своими силами не увенчались успехом, и им пришлось подкинуть Сью эту идею о поездке. Возможно, была некая ирландка, работавшая с ним, которая действительно видела каких-то милиционеров, или людей в форме, похожих на таковых. Сами они не могут бродить по аулам, выспрашивая о потерявшемся американце, поэтому они решили привлечь местных, которым легче навести мосты с возможными похитителями, особенно если те имеют отношение к силовым структурам. Ну а я как раз местный, имею связи, охоч до денег и авантюрист по натуре. Туповат, конечно, но это даже лучше.

– Но ты вовсе не тупой! – Даша обиженно поджала губы.

– Но они-то считают по-другому, и я постараюсь их не разочаровывать. Скорее всего, они сделали свои выводы на основе твоих рассказов и, уверившись в том, что я не стану рассматривать их под микроскопом, так дешево подставились. Ведь не закрутись все это дело с похищением, их бы было невозможно связать друг с другом. Но теперь я предупрежден, значит вооружен.

– А как же Сью? Она с ними?

– Не уверен, но все возможно. Поэтому ей ни слова. – Денис встал, потянулся и, положив ей руки на плечи, заглянул в глаза. – Ты не боишься, Даня?

– Нет. С тобой нет.

– Хорошо. Тогда на сегодня все, пошли вниз, пора подкрепиться и развлечься немного. Ты за?

– Обеими руками. Только нужно взять с собой Сью. Не сидеть же ей весь вечер в номере!

– Это верно. Можно и на ночь ее пригласить! – Денис озорно прищурился.

– Фу! Это без меня! – Даша возмущенно сбросила его руки со своих плеч и резко встала. – Если ты такой пройда, то можешь брать ее и катиться с ней куда хочешь, а я останусь в номере!

– Ну не злись, Данька! Шутю я!

– Шутки у тебя пошлые! Ладно, пошли.

* * *

После ужина они решили отправиться на прогулку по вечерней Москве. Сью настояла на том, чтобы не брать такси, а поехать в центр на метро.

– Я читала, что московское метро отделано золотом и драгоценными камнями, я хочу посмотреть на это!

– Что-то там блестит, но я на зуб не пробовал. Может тебе удастся. Мы тебя подсадим. – Подзадорил ее Денис. – А еще куда ты хочешь поехать?

– Конечно, на Красную Площадь! Это банально, но что я скажу друзьям и знакомым? Побывать в Москве и не увидеть Красную Площадь – на это способны только неандертальцы! И вы должны меня везде снять. Это будет мой первый репортаж.

Даша как примерная туристка запаслась в гостинице проспектами на все случаи жизни. По ее рекомендациям сначала проехали один перегон и вышли на «Кропоткинской». Обследовав этот памятник сталинской эпохи, поехали в обратном направлении до «Комсомольской-Кольцевой», оттуда по Кольцевой линии добрались до еще одной жемчужины послевоенного периода – станции «Новослободской». Дальше перескочили на зеленую ветку, где ознакомились с достопримечательностями станции «Маяковская», и закончили эту экспресс-экскурсию на мрачноватой «Площади Революции». Даша тараторила как заправский гид, рассказывая об истории станций, об авторах, исполнителях и курьезных моментах – таких как блестящий нос пограничной собаки, кражи револьвера у революционного матроса и раскраска ногтей одной из статуй.

– Ты наверно в школе была отличницей? – Спросил ее Денис.

– Да, я окончила школу с золотой медалью. А что в этом плохого?

– Нет, ничего. Просто этот факт логически укладывается в твой психологический портрет.

– Ты еще и психолог?

– Моя работа требует быстрого и точного анализа характеров и фактов. От этого часто зависит ответ на извечный гамлетовский вопрос. «Быть или не быть?»

– Мне кажется, информация Дарьи заинтересовала не только нас. – Вмешалась в разговор Сью. – Вон тот субъект тащится за нами от самого отеля. Что можно сказать о нем, следуя принципам твоего экспресс-анализа?

– Ну что, слабо, Дэн? – Поддакнула Даша с ехидной ухмылкой.

– Отнюдь! Я готов. – Денис изобразил на лице активный мыслительный процесс. – Физиономические особенности его лица говорят о том, что он наполовину русский, наполовину кавказец. Скорее всего, аварец. По форме носа и ушей можно сказать, что зовут его Шамхал Меджидов. Он является порученцем одного из лидеров ваххабитского сепаратистского движения Дагестана. Следит он за нами еще с аэропорта и, по-видимому, ему не терпится, чтобы мы поскорее отправились на поиски Джеба. Вот приблизительно все, что я могу сказать на основе экспресс-анализа. Можно узнать больше при желании, но для этого нужно аккуратненько заломить ему руку, или прищемить некоторые выдающиеся части тела, например, дверью. Тогда я думаю, он расскажет нам всю историю своего рода до двенадцатого колена.

Обе женщины смотрели на Дениса обескуражено. Сью первой нарушила молчание.

– Я тебя не понимаю, Дэн. Ты это серьезно сказал? Причем тут сепаратисты?

– Понять меня за два неполных дня ты вряд ли смогла бы. Тем более что ты не смогла понять Джеба, хотя времени у тебя было значительно больше. Оказывается, не ты одна заинтересована в том, чтобы поскорее найти его. Вот тебе и интригующее начало для твоего цикла репортажей!

– Но что ему нужно? Зачем ему искать Джеба?

– А я почем знаю? Спроси у него сама.

Сью возмущенно взглянула на Дениса и с присущей американцам непосредственной бесцеремонностью решительно стала приближаться к незнакомцу. Тот недолго думая повернулся и быстро пошел в сторону эскалатора.

– Он убежал! – Сказала она вернувшись. – По-моему, Дэн, нам нужно объясниться.

– Разумеется. Но давай сделаем это, прогуливаясь по Красной Площади. Пошли, Даня, выводи нас на воздух. Ты ведь за гида.

* * *

Они со Сью перекинулись лишь несколькими словами на всем пути от станции метро до Красной площади. Даша пыталась поддерживать непринужденную беседу, но ей это удавалось с трудом. Сью отчужденно отмалчивалась, а Денис подшучивал над ней, полностью перейдя на русский язык. Почти в самом центре площади он, наконец, остановился и, обведя взглядом кремлевские стены, собор Василия Блаженного, ГУМ и прочие достопримечательности, повернулся к Сью и взглянул ей в глаза.

– Вот теперь можно поговорить откровенно. Здесь нас будет трудно подслушать.

– А нас обязательно должны подслушивать? – Спросила Сью с вызовом.

– Понимаешь ли, при наличии таких друзей, как хозяева этого горе-шпика, у твоего Джеба должны быть и очень серьезные враги. И те, и другие заинтересованы в том, чтобы побыстрее найти его. Судя по всему, они исчерпали свои ресурсы и используют нас как дополнительную возможность отыскать его. Как говорится – дуракам везет. Глядишь, мы сдуру и нароем то, что они упустили.

– Но почему ты думаешь, что сепаратисты его друзья? Его уже и так похитили!

– Врагов у него много. Одни похитили, а другим не сказали. Вот они и ищут. – Денис улыбнулся, но на этот раз получилось жутковато. – Я внимательно проглядел материалы, которые он присылал тебе с Чеченской войны. Я там был, но за два года мне лишь один раз удалось увидеть живого полевого командира. Больше попадались мертвые. А у него что ни фото, то новая фигура, одна одиознее другой. Тут тебе и Басаев, и Бараев, и Гелаев. Один душегубец краше другого, да все при параде, все улыбаются и позируют. Ну а русские бойцы у него только пленные или трупы. Вот и посуди сама, как он мог добыть эти снимки? Кстати, на одном из фото есть и наш Шамхал Меджидов, только в бороде и при оружии.

– Но что у Джеба может быть общего с ними?

– Тебе лучше знать. Ты мне платишь за его поиски, а не за выяснение характера его деятельности. В рамках моего задания я выяснил, по крайней мере, что он действительно пропал, и также что его не нужно искать в стане сепаратистов.

– Ну и где же его искать?

– В стане тех, кто выступает против сепаратистов. Я не говорю о государственных структурах. Дело в том, что на Кавказе уже более десяти лет идет гражданская война. Это не война России с порабощенными колониями, как у вас принято думать. Это внутренняя борьба тейпов и тухумов за свое место в структуре власти. Заигрывая с одними, Джеб наступал на мозоль другим, вот и доигрался. Те, кто послал Меджидова, надеются на нас, потому что у них кровная вражда с вероятными похитителями, и договориться между сбой они не могут.

– Но зачем такие хлопоты ради какого-то журналиста?

– А ты попытайся ответить на этот вопрос сама!

– То есть ты хочешь сказать, что…

– Вот именно это я и хочу сказать! Не требуй у меня выводов. У тебя больше информации, чем у меня. Ответь сама себе честно, как часто ты видела его за работой, и вообще, писал ли он что-то при тебе? Сопровождала ли ты его в каких-нибудь поездках? Не вызывало ли у тебя вопросов некоторое несоответствие в датах, событиях и географии?

– Джеб всегда держался очень независимо. При мне он ничего не писал, срочные комментарии или заказные статьи писал с неохотой и всегда уходил к себе. Он не мог работать на людях. В поездках я с ним не была. Меня больше привлекала Латинская Америка, Центральная и Южная Африка. С его приходом мы стали публиковать больше материалов об исламских странах. – Она вдруг изменилась в лице. – Ты хочешь сказать, что он использовал мой журнал для каких-то своих целей? И что не он писал свои репортажи?

– Увы. Все возможно. Но я уверен в одном – чтобы получить те сведения, которые он подавал в своих статьях, нужно было располагать, по крайней мере, тремя-четырьмя квалифицированными помощниками. Давай не будем толочь воду в ступе. Общая задача ясна, теперь остается начать двигаться, и уверяю тебя, в подсказках у нас недостатка не будет. И давай договоримся – я частный детектив, занимающийся поиском конкретного человека. Его политические взгляды и личные наклонности меня интересуют лишь в той мере, в какой они могут облегчить эти поиски. Когда найдем его, тогда и будешь с ним разбираться. А пока я на эту тему налагаю табу. Никто ничего не должен знать о наших догадках.

– Но что же делать?

– Этот вопрос присущ скорее русским. Есть еще один – кто виноват? Если действительно хочешь помочь, позвони своему знакомому и спроси, как нам разыскать ту таинственную ирландку, которая видела, как его арестовывали.

* * *

Проводив Сью, Денис зашел с Дашей в ее номер. Она устало упала на диван, а он присел рядом, взяв ее за руку. Несколько минут они сидели молча.

– Почему ты решил сказать ей? – Спросила Даша.

– Я не собирался, но когда она заметила слежку, я подумал, что лучше открыть ей какую-то часть правды, чтобы потом не изворачиваться, вспоминая, что и когда я врал. В конце концов, Джеб ее мужчина, и пусть теперь у нее голова болит о его проделках.

– А если она все знала?

– Тем лучше, будем играть в открытую. Тогда она вдвойне будет заинтересована в том, чтобы информация не просочилась дальше нашего круга. В общем, все идет даже лучше, чем я предполагал. Теперь нужно ждать встречных ходов со стороны доброжелателей.

– Нет, Денис, эти сложности не для меня. Я столько узнала за этот день, что у меня пробки выбивает от избыточной мозговой деятельности. Постарайся, чтобы я узнавала как можно меньше подробностей, а то я умру от нервного истощения. Я же за всех переживаю!

– Тогда может, займемся любимым делом? Я останусь?

– Давай завтра. Сегодня я что-то не в форме. Не хочу тебя разочаровывать.

– Хорошо. Тогда я пойду к себе. Ты, пожалуйста, закройся и не открывай никому кроме меня. Договорились?

– Да.

– Значит я пошел. Сразу закройся!

Выйдя в коридор, он дождался, пока не щелкнет замок в ее двери, и со спокойной совестью зашел к себе. Первым делом он проверил свои вещи на предмет постороннего интереса. Следов вторжения не было. Тогда он достал детектор и проверил номер на наличие жучков. Одно «насекомое» нашлось в плафоне люстры, другое было прикреплено снизу к столешнице журнального столика. Вооружившись отверткой, он снял нижнюю крышку телефонного аппарата и осмотрел нехитрое устройство. Там тоже обнаружилось явно постороннее тело. «Будем иметь в виду. Завтра нужно проверить номера Сью и Даши.» Трудно было сказать, чьи это были жучки. Может Контора, может коллеги Меджидова, а может Сью наняла прикрытие, или вообще каждый из «друзей» установил по жучку. «Бог с ними! Чем бы дитя ни тешилось… Но насекомых я все-таки изгоню.» Собрав все жучки, он отнес их в курительную комнату на этом же этаже и, пользуясь отсутствием курильщиков, рассовал там. «Пусть слушают!»

Когда он начал раздеваться, чтобы пойти в душ, в дверь постучали. «Черт! Не могли до завтра подождать!», подумал Денис, подходя к двери и прислушиваясь. В коридоре было тихо. Он быстро провернул кнопку замка и резко открыл дверь. На пороге стояли два кавказца в светлых костюмах. Один высокий и сухощавый, с печатью надменности на лице. Другой коренастый, могучего телосложения, но его лицо было лишено каких-либо признаков интеллектуальной деятельности, и было похоже скорее на каменную маску.

– Заходи! – Сказал Денис, пропуская сухощавого и захлопывая дверь перед носом телохранителя. – Проходи, садись.

Гость моча сел в кресло.

– Оружие есть? – Спросил Денис, протянув руку ладонью вверх.

Незнакомец засунул руку под пиджак, достал из наплечной кобуры никелированный «Глок» и положил его на раскрытую ладонь Дениса. Тот достал из кармана платок, обернул им пистолет, достал обойму, щелкнул затвором, и положил все на стол, для верности тщательно протерев и пистолет, и обойму.

– Меня Денисом зовут. – Сказал он, садясь напротив собеседника.

– Бадави.

– Выпьешь что-нибудь, Бадави?

– Нет. Я поговорить пришел.

– Говори.

– Я знаю, зачем ты здесь.

– Я тоже.

– Нас интересует тот человек, которого ты ищешь.

– Ты немногословен, Бадави. Так мы будем говорить до утра, а я спать хочу. Скажи прямо, что тебе нужно?

– Этот человек приехал к моим друзьям, но его похитили. Мои друзья очень беспокоятся и хотят побыстрее его найти.

– Это я понимаю, мне платит деньги его подруга за то же самое.

– Ты хочешь денег?

– Прежде всего, давай определимся, чего хотят твои друзья от меня?

– Чтобы ты их сразу оповестил, как найдешь его.

– Двадцать тысяч долларов.

Гость, не моргнув глазом, продолжал.

– На тебя выходили люди из ФСБ?

– Пока нет, но я думаю, они должны были заинтересоваться пропажей журналиста.

– Они тоже будут искать его. Мои друзья должны найти его раньше.

– Знаешь, Бадави, я не хочу ссориться с Конторой. Но и работать на нее я не буду. Я работаю на себя и за деньги. За пятьдесят тысяч твои друзья первыми узнают, когда я его найду. А дальше все будет зависеть от их расторопности. Напрямую конфликтовать с Конторой мне не резон. Пусть они заранее подумают, как решить этот вопрос к всеобщему удовольствию. Половину денег сразу. Я не торгуюсь.

– Я тоже. – Ответил кавказец, доставая из кармана толстую пачку долларов и кладя ее перед Денисом. – Здесь двадцать. Остальное при расчете.

– Ты можешь сказать что-нибудь о тех, кто его похитил? Есть какие-нибудь предположения?

– Ты все равно поедешь в Махачкалу, да?

– Точно. Я хочу начать разматывать все оттуда.

– Тебя найдет Расул, скажет, что от меня. Он все тебе расскажет.

– Я понял.

– Мне говорил о тебе Армавирский. Ты работал на него?

– Работаю я только на себя. Когда-то я сделал для него работу, он остался доволен и заплатил мне. Но работаю я только в рамках охранно-розыскной деятельности. До сих пор клиенты не жаловались, так что не стоит предупреждать меня. Я и сам знаю, что бывает с теми, кто не держит слова

– Тем лучше. – Бадави взял пистолет, вставил обойму и сунул его обратно в кобуру. – Не провожай меня.

Оставшись один, Денис взял пачку долларов, перелистал ее, потом вынул наугад несколько купюр и внимательно осмотрел их. «Похоже, настоящие. Но все равно завтра нужно будет проверить все на детекторе. Неучтенная наличка пригодится».

Зазвонил телефон. Денис не хотел ни с кем говорить, но трубку взял – работа есть работа. Однако это была Даша.

– Дэн, извини, я никак не могу уснуть, может, ты придешь?

– Конечно приду, Дашук, дай пять минут.

* * *

Следующим утром Денис повторил то же самое, что делал вчера чтобы «обрубить хвосты» по дороге в офис Селиева. Тот уже ждал его, и на столе дымилась турка с ароматным кофе, который Абрек любил самозабвенно. Он даже в рейды брал с собой походную турку, чтобы при случае сварить кофе на костерке из лучины.

– Есть новости? – Спросил он, разливая кофе по чашечкам.

– Есть. – Ответил Денис, выкладывая на стол пачку долларов, полученную от кавказского Гостя. – Это задаток от Бадави. Знаешь такого?

– Как не знать! Чего он хотел?

– Просит в первую очередь сообщить его друзьям, когда найду американца. И, кроме того, чтобы ФСБ об этом не знало.

– А тебе это надо?

– Да по барабану! Федералы и без меня разберутся, что к чему. Я думаю, уж не по его ли душу отправляют со мной нашего знакомого?

– Если и по его, то, по крайней мере, валить его не будут. Им выгоднее разоблачить агента и поставить ему на спину огромную печать – «ШПИЁН». Так что ему путь в наши кавказские пенаты будет навсегда заказан. Или вообще вербанут по полной. В принципе, ты чист и перед теми и перед другими. Ты не на подсосе у Конторы, поэтому стучать не обязан. А Бадави и его друзьям должно быть ясно, что дело о пропаже иностранного подданного не может пройти мимо Kонторы.

– Кстати, кто такой Бадави? Чем он живет?

– Все тебе скажи! Хорошо живет твой Бадави. Последние годы оперился, купил пару гостиниц и супермаркет, а раньше киллерствовал. Умный, расчетливый, имеет пристрастие к чудесам технического прогресса, поэтому его люди оснащены круче Джеймса Бонда. С ним лучше не играть – очень опасен.

– Хорошо, играть не буду. Но денежки на детекторе проверить не мешает. Организуешь?

– Сейчас.

Он нажал кнопку селектора, и через несколько секунд в кабинет вошла секретарша – изящное солнечное создание с богатой рыжей косой.

– Вы что-то хотели, Баграт Джангович?

– Да, Варенька, вот сходи, пожалуйста, в бухгалтерию, проверь эту наличность на машинке.

– Сейчас сделаю, Баграт Джангович. – Варенька успела стрельнуть в сторону Дениса озорным взглядом и вышла из офиса, слегка покачивая бедрами.

– Не порти мне персонал, Денис! Вижу, облизываешься как кот на сметану!

– Ничего, разок-другой можно, от этого не портятся. – Денис улыбался, но в глазах его был такой холод, что Селиев невольно отпрянул.

– Вижу, ты мне Аллу не забыл.

– Забыл, плюнул и растер! Но ты мне, пожалуйста, больше не указывай в этих делах. Хорошо?

– Как скажешь. Но я хочу, чтобы ты понял. Я вложил в тебя всего себя, и даже больше, и мне не хотелось бы увидеть, как тебя прирежут, будто ягненка, да еще и из-за бабы! А тогда дело шло именно к такому финалу.

– Замнем, Джангович. Не об этом сейчас толкуем.

– И то верно. У меня тоже новости есть. Нашлась ирландка!

– А вот это хорошо! Это просто здорово! Где она?

– Она только вчера приехала в Москву. Отсиживалась где-то в Ставрополе.

– Как ее найти?

– Записывай. Джой О'Молли, гостиница «Националь», номер 611. По специальности cерпентолог.

– Это что-то связанное со змеями?

– В Интернете нашел – раздел биологии о змеях или наука о пресмыкающихся. – Селиев поморщился. – Выбирают же люди профессии!

– Профессия военного гораздо страшнее.

– Это конечно. Просто в детстве я видел, как змея сожрала кролика. С тех пор меня тошнит от одного их вида.

– А смотреть на то, как бойцы после боя собирают по частям своих и чужих? От этого не тошнило?

– Это другое. Ладно. Об этом не будем. Ты все записал?

– Да. Хочу прямо сейчас ее навестить.

– Одному не стоит. Возьми кого-нибудь из своих дам. Лучше Дашу – она лицо не заинтересованное и знает почем фунт лиха. Девочка, похоже, сильно напугана, и ее трудно будет разговорить.

– Если ты так считаешь… Хорошо, тогда сначала мотнусь в гостиницу.

Раздался стук в дверь. В кабинет, не задержавшись в дверях, вошла белокожая, будто прозрачная Варенька.

– Разрешите? – Спросила она. – Я все сделала.

Она положила пачку долларов на стол и отдельно две стодолларовых купюры.

– Эти две фальшивые, но очень хорошего качества.

– Один процент, это в пределах вежливости. – Улыбнулся Абрек. – Видишь, Бадави, человек вполне вменяемый. Ты ведь не проверял деньги при нем? Номеров не записывал?

– Нет, конечно.

– А встречаются клоуны, которые сделали бы наоборот – две настоящих, а остальные фальшивые. И еще потом права бы качали.

– Даже так? Весело у вас. В Нижнедонске такое бы не прошло. Уже давно зарыли бы.

– Нижнедонск хоть и миллионник, а все равно большая деревня.

– Это верно. Ну я пошел. Завтра еще зайду.

В приемной он остановился у секретарского стола, где хозяйничала Варенька.

– Варвара… – Начал Денис вкрадчиво, но девушка остановила его жестом, написала что-то на розовой бумажке для заметок и протянула ему.

– Не трать слов, Денис. Я знаю, что ты спешишь, и поэтому интересного разговора не получится. – Быстро проговорила она. – Вот мой телефон. Как освободишься, позвони. Мне тоже хотелось бы с тобой пообщаться. Только учти, не люблю, когда мне вешают лапшу на уши.

– Учту, Варя! – Денис, перегнувшись через стол, поцеловал ее в носик и со смехом быстро вышел из офиса.

* * *

– Значит, Даша, ты будешь нашим секретным оружием. Вспомни себя в апреле прошлого года, вспомни свои страхи и постарайся через это найти к ней ключик. Абрек говорит, что она крайне напугана. Поэтому я боюсь соваться к ней со своим примитивным английским, а иностранные языки в такой ситуации не воспринимаются. Я ее могу напугать. Обещай ей все, что угодно, любую помощь, только бы она согласилась со мной поговорить.

– Хорошо, Дэн, если это так важно, я постараюсь. Но только не ругай меня, если не получится!

– Да, что ты, Дашенька, как я смогу ругаться, побойся Бога!

Они подошли к номеру 611. Денис приложил палец ко рту, и жестами показал, что он спрячется. Дальше по коридору нашлась комната отдыха, где он и укрылся, наблюдая за Дашей издалека. Та постучала в дверь и долго ждала ответа, потом постучала еще – и снова ожидание. Наконец он понял, что изнутри отозвались, так как Даша очень быстро заговорила по-английски. После короткой паузы дверь открылась, и из нее высунулось худое кельтское личико – востроносое, украшенное веснушками и обрамленное темно-рыжими волосами. Женщина подозрительно оглядела коридор и жестом пригласила Дашу войти.

Откровения ирландки

Денис крутился неподалеку от номера 611, ожидая результата Дашиного визита к ирландке. Разговор затягивался – уже прошло более двадцати минут с тех пор, как она вошла в эту дверь. Наконец дверь открылась, и оттуда вышла Даша.

– Ну что? – Спросил Денис нетерпеливо.

– Заходи. Она будет с тобой говорить.

Денис вошел, и Даша закрыла за ним дверь на защелку.

– Пошли.

Они вошли в слабо освещенный зал – плотные шторы на окнах были задернуты. На диване сидела хрупкая женщина лет тридцати, ухоженная и аккуратная, но из-за растерянного выражения лица казавшаяся какой-то растрепанной.

– Знакомься, Джой, это мой друг Дэн. Можешь полностью на него положиться. Дэн, это Джой. Присаживайся.

– Очень приятно, Джой.

Денис медленно подошел к ирландке, глядя прямо в ее беспокойные карие глаза и протягивая ей руку. Он вложил в свой взгляд всю силу убеждения, стараясь с одной стороны передать ей чувство безопасности и надежности, а с другой стороны пытаясь взломать ее волю, чтобы заставить ее раскрыться перед ним. Этот его коронный взгляд действовал большей частью на женщин. Мужчинам хорошо передавалась угроза, опасность, но женщины улавливали более тонкие посылы. Денис понял это еще в отрочестве и часто пользовался этой возможностью без особого труда располагать себе слабый пол.

Он протянул руку и почувствовал робкое прикосновение холодной вялой руки Джой. Взяв ее кисть обеими руками, он стал мягко растирать ее.

– На улице начало лета, а у тебя руки совсем холодные. – Сказал он, садясь рядом с ней.

Она не противилась, не отрывала руки, и он решил, что находится на верном пути.

– Ты хорошо понимаешь по-русски, Джой?

– Да. Я специально училась почти полгода. – Ответила она с сильным акцентом, но вполне понятно. – Поначалу было трудно, но потом я стала понимать ваш сленг.

– Ты прекрасно говоришь! Поздравляю, Джой. – Денис не забывал при каждом обращении произносить ее имя, чтобы добиться более доверительного отношения с ее стороны. – Тебе будет удобно говорить со мной по-русски?

– Да Дэн. Ты ясно говоришь, думаю, у нас получится.

– Хорошо, Джой. Ты знаешь, кто я?

– Ты друг Даши. Ты ей помогал.

– Да. Я хозяин компании, которая занимается охраной и сыском. Сыщик – это детектив. Понимаешь, Джой?

– Да. Ты детектив.

– Я профессионально занимаюсь охраной и защитой людей. У меня много опытных сотрудников, и в случае необходимости ты можешь на меня положиться. Понимаешь, Джой?

– Да. Спрашивай. Я тебе все расскажу.

– Меня наняла американская гражданка Сью Дайкин для поиска, пропавшего в Дагестане Джебраила Юнус-Малика. Ты с ним знакома, Джой?

– Да. Мы познакомились в Махачкале.

* * *

Джой почти год жила в Кизляре, собирая материал для своей монографии о змеях Кавказа, на основе которой она должна была защищать докторскую степень. Устроилась она основательно. Сначала прошла в Лондоне массированный курс русского языка. По приезде сняла на год небольшой чистенький флигель, купила машину – подержанную Ниву, которую кизлярские механики тщательно перебрали, и она прекрасно бегала по местному бездорожью. Денег у нее было сравнительно немного, но она с детства привыкла к скромному быту ирландской деревни, который воспитал в ней основательность и бережливость. Она разделила деньги на две части. Одна была предназначена на ежемесячные затраты, а вторая была оставлена как резерв на случай непредвиденных обстоятельств. Джой строго следила за тем, чтобы не выходить за пределы месячного бюджета, хотя бы и пришлось несколько дней голодать. Однако до этого не доходило, так как после прошлогоднего дефолта в России курс рубля упал настолько, что она со своими жалкими по английским меркам грошами чувствовала себя вполне вольготно. Но Джой все-таки экономила по привычке, привитой ей с рождения. На чем она никогда не экономила, так это на своей работе. Машина у нее всегда была на ходу, бензина вдоволь на самые дальние поездки, походное снаряжение и все необходимое для работы было высшего качества и содержалось в порядке. В пище она была неприхотлива, и местный базар вполне обеспечивал ее скромные запросы.

Большим подспорьем для нее была работа для змеиного питомника под Махачкалой, которая прекрасно сочеталась с ее основной деятельностью. В основном приходилось отлавливать змей на заказ. С Джебом она познакомилась, когда в очередной раз привезла в Махачкалу свой улов. На этот раз это был роскошный экземпляр гюрзы, которая в этом районе встречалась крайне редко, и кроме того ей посчастливилось поймать носатую гадюку (Vipera ammodytes transcaucasiana), которая, как считалось, обитала только в Закавказье. Он подошел к ней на почтамте, когда она выходила из телефонной кабины после разговора со своим руководителем в Лондоне. Джеб отсылал какой-то пакет и, услышав английскую речь, задержался у кабинки, чтобы поговорить с ней.

– Здравствуйте. Извините за нескромность, но вы так громко говорили, что не услышать вас было невозможно. – Сказал высокий видный красавец-брюнет, который был очень похож на местного жителя, но его английский был безупречен. – Меня зовут Джеб. Я репортер из США.

– Джой. Серпентолог из Лондона. – Ответила она, протягивая ему руку. – Откуда у вас столь явный бристольский акцент?

– Я какое-то время жил в тех краях. Вообще у меня способности к языкам. Акценты ко мне прилипают как синяки к дворовому мальчишке. Вы где остановились?

– Честно говоря, я живу и работаю в Кизляре. Сюда приехала по делам, и скоро собираюсь уезжать.

– Какая жалость! Я вдруг подумал, что ваше имя принесет то, чего мне последнее время так не хватает – Радости![1] Может, вы все-таки останетесь и поужинаете со мной? А то я скоро взвою от тоски!

Он изобразил на лице такую жалкую мину, что Джой сразу поколебалась в своей решимости немедленно возвращаться в Кизляр. «Да что я как монашка, в самом деле!», подумала она, невольно злясь на себя за то, что с одной стороны она живет жизнью затворницы и не позволяет себе простых человеческих радостей, а с другой за то, что так легко готова нарушить свои планы из-за первого попавшегося красавчика, который начал строить ей глазки. «Но он не только первый попавшийся, но еще и единственный за последние полгода!» Она понимала, что ее внешность не особенно привлекает мужчин – субтильная, рыженькая, с веснушками, щедро рассыпанными по лицу, она была, как говорится, «на любителя», который появлялся крайне редко. А этот американец хоть и был так похож на местного, тем не менее, разительно отличался внутренней раскованностью и приветливостью. Он так искренне радовался встрече с ней, что ей было жалко его разочаровывать.

– Хорошо, я остаюсь! – Сказала она решительно, и тут же осеклась. – Но где же я буду спать?

– Это не проблема! – Ответил он, беря ее под руку. – Мужчине я, конечно, предложил бы остаться в моем номере. У меня зал с диваном, где я спокойно мог бы устроиться, а гостю отдал бы спальню. Но вам это, пожалуй, не подойдет, однако у них всегда есть в запасе резервный номер, который мне как старожилу легко сдадут на ночь.

– Ну что ж, если так, то я согласна. Но за номер я заплачу сама!

– Без проблем. Однако я хотел бы решить это иначе – я, как подобает гостеприимному хозяину, уступлю свой номер вам, а сам переночую в другом. Таким образом, вы не будете чувствовать себя неудобно.

– Вы настоящий дипломат и умеете находить компромиссы! Но позвольте тогда мне заплатить за ужин!

– И тут я не могу с вами согласиться! Неужто будь я гостем в вашем доме, вы стали бы требовать с меня деньги за еду?

– Нет, конечно. Но должна же я как-то по-товарищески поучаствовать в организации вечера!

– И это мы решим! Вы можете купить коньяк. В Дагестане делают очень приличный коньяк, только нужно знать, где его покупать.

– Договорились. Мне только нужно надежно припарковать машину.

* * *

За ужином Джеб окончательно очаровал Джой. Он был остроумен, изобретателен, его английский был утонченно изыскан, чего в последнее время ей так не хватало. Хотя у нее и был неплохой словарный запас, но логика русского языка была ей не всегда понятна, и ее общение с внешним миром сводилось к примитивным конструкциям на уровне сиюминутной необходимости. Она почувствовала себя так легко в его обществе, что оказаться в конце ужина в объятиях Джеба и предаваться упоительным ласкам, на которые он был так щедр, для нее стало вполне естественным. Вопрос о снятии второго номера отпал сам собой, и, проснувшись утром, она с удовольствием прислушивалась к его размеренному дыханию и ощущала волнующее присутствие его поджарого мускулистого тела.

Вскоре он тоже проснулся и продолжил с ней прерванную сном игру, а она открылась перед ним, выплеснув на него всю свою женскую ласку, так долго копившуюся в бездонном колодце одиночества.

– Вчера я так спешила в Кизляр, а теперь совсем не хочется уезжать. – Сказала она, когда они лежали рядом, разгоряченные бурной близостью.

– Так оставайся! – Сказал он с подкупающим энтузиазмом и рассмеялся. – Ты занимаешь так мало места, а приносишь так много радости!

– Не могу. Работа ждет. Да и собиралась я налегке, даже смены белья нет. Поеду. – Она сделала паузу, а потом выдохнула то, что зрело внутри робким ростком надежды. – А почему бы тебе не поехать со мной? Ты ведь все равно здесь скучаешь.

Теперь, когда прошло две недели, и смятение в ее душе улеглось, она понимала, что весь спектакль предыдущего вечера был так тонко разыгран именно для того, чтобы подвести ее к этому вопросу. Он ответил не сразу, изобразив на лице похоронную мину.

– Дело в том, что мне не разрешают выезжать за пределы Махачкалы. Свободная пресса здесь не приветствуется. А я экстремальный репортер, мои материалы убийственны для их режима, поэтому они сделают все, чтобы закопать меня живьем здесь, подальше от тех событий, которые назревают в горах, и которые я считаю своим долгом освещать!

– Неужели это так серьезно?

– Еще как серьезно! Сначала у меня украли из номера спутниковый телефон и записную книжку со всеми адресами местных контактов. А неделю назад они прямо на улице убили связного, который шел ко мне, чтобы переправить меня в горы к повстанцам. Его расстреляли из автоматов на моих глазах. Я его знал еще с боев в Грозном пять лет назад. Тогда он был приставлен ко мне командованием повстанцев как телохранитель, и если бы не он, меня бы могли несколько раз убить там на баррикадах.

– Какой ужас! – Воскликнула Джой.

Она страшно разволновалась. Рассказ Джеба вернул ее в далекое детство. Она вдруг вспомнила, как домой привезли изрешеченное пулями тело ее старшего брата Джеймса, убитого в перестрелке с английским военным патрулем под Белфастом. Джеймс, как и многие ее родственники, был членом боевой организации Ирландской республиканской армии, и идеи борьбы за независимость находили в ее душе горячий отклик.

– А что если я вывезу тебя на своей машине? Меня знают на блокпостах и никогда не останавливают. Пока ты бы пожил у меня, а я бы помогла тебе связаться с твоими друзьями.

– Это очень рискованно. Они не посмотрят, что ты гражданка другого государства… – Он замолчал, задумавшись.

– Да плевать! Ты бы видел, что творили англичане у нас в Ирландии! Людей сжали без суда и следствия, хватали на улицах, и зачастую убивали по дороге «при попытке к бегству». Мой дядя и брат погибли, а двоюродная сестра просидела шесть лет в тюрьме. Я знаю, что это такое!

– Ты очень смелая! – Он погладил ее по щеке. – Давай это обдумаем за завтраком. Я противен себе за то, что сказал тебе о своих проблемах, но мне так нужно отсюда вырваться! Я должен быть на переднем крае, чтобы мир из первых рук узнал правду о Дагестане!

В тот момент ее не смутила эта патетика, потому что своей порабощенной его ласками плотью она уже была с ним, и сознание, плавающее в возвышенном эфире, не смогло сложить два плюс два и размотать эту блестяще закрученную комбинацию опытного профессионала. Она ведь ловила змей, а не провокаторов, одинокая и беззащитная женщина, потерявшаяся в кавказской глубинке.

* * *

Как она и предполагала, они беспрепятственно доехали до Кизляра, миновав два блокпоста и несколько постов ГАИ. Джеб оделся в припасенную им заранее простецкую одежду, в которой он ничем не отличался от тысяч других мужчин, ехавших куда-то по своей сермяжной надобности. Поначалу он залег под задним сидением, и Джой завалила его палаткой и одеялами, лежавшими в багажнике, а отъехав от столицы, он покинул свое убежище и устроился рядом с ней на пассажирском сидении, развлекая ее своими затейливыми байками. Она не заострила внимание на том, что он дважды предъявлял сотрудникам ГАИ азербайджанский паспорт и свободно общался с ними на каком-то непонятном ей местном наречии.

Тем же вечером он попросил Джой отправить срочную телеграмму в Хасавюрт и, получив на следующий день длинный ответ, очень обрадовался.

– Завтра мне нужно поехать в район Терекли-Мектеб, ты сможешь отвезти меня?

– Тебе нужно уезжать? – Она погрустнела и не смогла удержать предательскую слезу.

– Не плачь, девочка. – Сказал он, вытирая пальцами ее влажную щеку. – У меня ведь тоже работа. Завтра меня там будет ждать отряд повстанцев, который послан специально за мной. Они очень рискуют, и мне нельзя их подводить.

– Конечно. Я все для тебя сделаю! Только обещай написать мне при случае.

Романтика борьбы за независимость теплилась в ней еще с детских лет, и достаточно было нескольких правильно сказанных слов, чтобы раздуть эти угольки в безрассудное жертвенное пламя. Джеб нашел эти слова и смог поддержать в ней нужный градус возбуждения, чтобы добиться своего.

– Я не только напишу тебе, но мы обязательно встретимся, и очень скоро! – Сказал он, целуя ее тонкие губы. – Очень, очень скоро.

Они выехали затемно. У Джой был набор крупномасштабных карт Дагестана, и они легко добрались по проселочным дорогам до указанной Джебом точки где-то на границе Чечни, Дагестана и Ставрополья.

* * *

Они появились внезапно – двое бородачей в черных беретах с зелеными ленточками, на которых было написано что-то по-арабски. Одетые с иголочки и вооруженные до зубов, как они были не похожи на ее брата, в твидовой кепке и сером плаще, в карманах которого он носил гранату и пистолет, купленные на деньги, что пожертвовал их организации сам Джон Леннон. Она хорошо запомнила тот плащ, с темными рваными отверстиями и кровавыми ореолами вокруг них – именно в этом плаще Джеймса и привезли тогда из Белфаста.

Они стояли, широко расставив ноги, с автоматами наперевес, преграждая дорогу. Один из них поднял руку в черной перчатке. Джой резко затормозила, так что чуть не ударилась головой о руль – ремни безопасности держали плохо. Джеб выскочил из машины и бегло заговорил на непонятном ей языке. Потом они обнялись и пошли втроем вперед, указав ей знаками следовать за ними. Неподалеку в балке их ждал большой грузовик с закрытым брезентом кузовом, Нива и Уазик. Вокруг стояли и сидели десятка полтора боевиков. При виде вновь прибывших, все вскочили, загалдели. Один из бойцов, видимо командир, подал знак замолчать, подошел к Джебу, что-то сказал, и они обнялись. Потом он отвел Джеба в сторону, и они стали говорить, оживленно жестикулируя. Джеб показал в сторону Нивы Джой, командир подозвал к себе одного из бойцов и что-то ему сказал. Тот согласно кивнул и двинулся в ее сторону.

Джой сидела, откинувшись назад, погруженная в сладкую эйфорию приобщения к началу чего-то великого, и не поняла, как перед ней оказался молодой парень в солнечных очках, который что-то говорил ей, открыв дверь и засунув голову в кабину.

– Что? – Спросила она растерянно.

– Выходи из машины, ключи оставь и иди за мной! – Сказал тот, выговаривая русские слова с сильным акцентом.

Она послушно вышла из машины и пошла за парнем, глядя на Джеба, пытаясь поймать его взгляд. Но тот был занят разговором и даже не глянул в ее сторону. Они подошли к кузову грузовика, парень отдернул брезент и указал лезть ей внутрь.

– Туда! Тебе туда! – Сказал он улыбаясь.

Она все также покорно, как в полусне, взялась за борт кузова, парень подсадил ее сзади и втолкнул внутрь. В кузове было темно, и она сначала ничего не увидела. Потом послышался какой-то странный звук, похожий на булькающий кашель. Она прошла вглубь кузова и споткнулась обо что-то мягкое. Остановившись, она увидела, что на полу лежит полуголый человек, уткнувшись лицом в темную лужу. Руки у него были связаны за спиной. Наконец глаза привыкли к сумраку, и она увидела, что в глубине кузова, привалившись к нагромождению каких-то ящиков, сидели еще трое. Они были тоже связаны и сильно избиты. Тот, что лежал на полу продолжал кашлять и отхаркивать черную пенистую жижу. Все еще ничего не понимая, Джой смотрела на эту страшную картину, не веря, что все это происходит с ней. В это время грузовик, взревев мотором, дернулся, и она кубарем полетела назад, больно ударившись плечом о борт. Став на четвереньки, она стала пробираться обратно к выходу, то и дело падая, когда машина подскакивала на ухабах.

Первые выстрелы прогремели, как раз когда она перегнулась через борт и кулем выпала из кузова. Подняв голову, она увидела удалявшийся грузовик и свою Ниву, ехавшую чуть впереди. В этот момент Нива подпрыгнула и повалилась на бок, окутанная пламенем. Выстрелы слились в дробный грохот, в который басом врезались хлопки взрывов. Боевики бежали в разные стороны, крича и стреляя наугад. Грузовик въехал носом в неглубокий овраг и остановился. Пробегавший мимо боевик что-то бросил в кузов, и оттуда полыхнуло огнем. Брезент взъерошился рваными лоскутами, а затем ударил еще более мощный взрыв, превративший грузовик в кучу искореженного металла. Джой отбросило взрывной волной к кустам, и она не видела, а почувствовала, как на нее сверху обрушились два изрешеченных пулями тела.

Казалось, она пролежала так целую вечность, задыхаясь от навалившейся на нее тяжести, заплывая чужой кровью, чувствуя тошнотворный запах растерзанных тел. Кое-как она смогла выбраться из-под лежавших сверху боевиков и заползла поглубже в кусты, оглушенная, ничего не соображающая, раздавленная происходящим. Из своего укрытия она видела, как два вооруженных человека подняли с земли кричащего и брыкающегося Джеба и потащили куда-то. По балке бродили их товарищи. То там, то тут грохал одиночный выстрел. Одеты эти люди были почти также, как и «борцы за независимость», только на головах они носили меховые низкие шапки с красным верхом или фуражки, похожие на милицейские. Лица у них были больше европейские, безбородые, но почти все с усами. Говорили они будто бы по-русски, но как-то коверкали слова, так что Джой ничего не понимала.

– Василь! Ты шо там? – Послышалось неподалеку.

– Подожди, Петро! Щас! Тута ще парочка е! – Ответили совсем рядом.

Перед ней выросла фигура коренастого невысокого человека, остановившегося там, где лежали два боевика. Она отчетливо видела его спину, и темную полосу пота, проступившего между лопаток на пятнистом камуфляже.

– Набегались, хлопцы, уморились. Я вам щас выпишу путевочку в рай!

Послышалось металлическое клацанье, и тут же ее будто по голове ударило двумя оглушительными выстрелами. В глазах потемнело. Она открыла рот, чтобы закричать, но так и не смогла выдавить воздух из груди.

* * *

– Я не знаю, сколько я пролежала в кустах. – Продолжала Джой свой рассказ, прерываемый то и дело всхлипыванием и постукиванием зубов о стенки стакана с водой. – Потом шла наугад почти до вечера, пока меня не подобрали какие-то люди. У меня с собой были документы и деньги, и меня отправили в Буденновск в больницу. Потом я попала в Ставрополь, и уже оттуда приехала в Москву. У меня была контузия и сильное нервное расстройство…

– Почему ты решила, что это были милиционеры? – Спросил Денис.

– Подожди, Дэн. – Вмешалась Даша. – Под милицией она, скорее всего, имела в виду что-то вроде добровольного ополчения. А милиционеров, они обычно называют полисменами.

– Да, да. – Закивала Джой. – Они не были похожи ни на военных, ни на полицию.

– Понятно. – Сказал Денис. – А ты не сообщала о происшедшем американцу Сеттимелли?

– Я не знаю этого человека. Я просила связаться с моими друзьями в Лондоне… Может, эта информация просочилась еще к кому-то.

– Ты собираешься возвращаться в Кизляр?

– Нет! Я не могу! – Ее лицо побелело, и на нем читались страдание и страх. – Я очень боюсь.

– Ты помнишь, кто я. У меня есть надежные люди, которые могли бы сопровождать тебя. Пойми. Ты попала в серьезный переплет, стала игрушкой в руках нечестных людей, бандитов. Но жизнь на этом не кончилась. Я предлагаю тебе свою защиту, и обещаю помочь. Возможно даже, что я смогу выбить деньги на все твои затраты, связанные с поездкой. Как ты на это смотришь?

– Все равно я очень боюсь.

– Есть еще вариант. Ты дашь моим людям письменное разрешение для того, чтобы они сами поехали в Кизляр и забрали все твои вещи и деньги. Я еще пару дней буду здесь, потом уеду в Дагестан, но здесь есть люди, которые все организуют. У тебя есть сотовый телефон?

– Нет. Я потеряла.

– Хорошо. Сегодня к вечеру я тебе пришлю телефон со всеми необходимыми номерами и именами людей, которые всегда будут готовы тебе помочь. Вот моя визитка. Ты можешь звонить прямо мне, и где бы я ни был, я все организую.

– Я так благодарна тебе, Дэн, и тебе, Даша. До вашего прихода мне казалось, что я давно умерла, только меня забыли похоронить. За этот час я как Лазарь, восстала из мертвых. Да, я уже решила, что попрошу твоей помощи, возможно даже сама поеду в Кизляр. Там ведь все мои записи, книги. Там все, что я имею. Мы сможем еще увидеться до вашего отъезда?

– Да, непременно. Я прямо сейчас займусь твоими делами. А теперь нам пора. Увидимся.

Когда они вышли из номера, Джой закрыла за ними дверь на замок, отошла в глубь зала и, опустившись на колени, стала истово молиться.

* * *

– С чего это ты так с ней разлюбезничался? – Спросила Даша раздраженно.

– Я любезен со всеми женщинами, как ты могла уже заметить. Разве тебе ее не жалко?

– Нет. Она ведь сама выбрала то, что было ей ближе.

– Возможно, это будет жестоко с моей стороны, но я хочу тебе напомнить, в каком состоянии ты находилась год назад. Ты помнишь, как ты шарахалась от каждого шороха, как ты сходила с ума от неизвестности. То, что пережила она, далеко не каждому удалось бы пройти без последствий. За свою ошибку она заплатила сполна, и не тебе ее судить. Если тебя это успокоит, я буду помогать ей за деньги.

– Но я так поняла, у нее их кот наплакал. Где ты их собираешься брать? – Даша сделала вид, что оставила без внимания укол Дениса, но ее надутые губки говорили об обратном. – Может, ты предъявишь счет боевикам?

– Им я уже все счета предъявил. Ты скажи мне, Дашенька, чего это ты по пустякам становишься в позу? Я ожидал от тебя большей гибкости. Ты так хорошо с ней поладила поначалу, а потом вдруг взъерепенилась ни с того, ни с сего. Ты ведь и моложе ее, и красивее, и богаче!

– Ты так на нее смотрел, будто хотел уложить ее в постель прямо при мне!

– И уложил бы, если бы того потребовало дело. Тем более что ее веснушки меня страшно возбудили! – Он засмеялся, пытаясь перевести перепалку в шутку, но выражение лица Даши было все таким же вызывающим. – Пойми меня правильно, мне приятно твое отношение ко мне, но в мою жизнь нельзя влезть через окно и начать наводить порядок как у себя дома. Кроме того, моя работа это и есть моя жизнь, и до сих пор я ее делал хорошо. Не важно, что мои методы кому-то не нравятся, главное, что они устраивают меня и дают результат для клиента. Эта несчастная женщина заслуживает того, чтобы ей помогли. А деньги я возьму у твоей подруги Сью. Пора ей начать платить по счетам своего бойфренда!

Всю дорогу до гостиницы они молчали. Денис сознательно решил поставить Дашу на место, чтобы впредь она подходила к своим словам и поступкам более взвешенно. Он уже почувствовал острый душок интриги настоящего дела, в котором не было места мелочным придиркам и плачу в жилетку.

* * *

Как ни странно, но Сью спокойно отнеслась к рассказу о похождениях Джеба и проявила гораздо больше сострадания к несчастной Джой.

– Что ты предлагаешь? – Спросила она, когда Денис закончил говорить.

– Я думаю, тебе нужно следовать своим курсом несмотря ни на что. Надеюсь, разоблачение Джеба не входит в твои планы?

– Нет. Мне это невыгодно со всех точек зрения. Сначала нужно его найти, а потом уж я ему устрою Варфаламееву Ночь.

– Тогда нужно вернуть бедной девочке ее игрушку, и уверяю тебя, она забудет о своем приключении как о страшном сне. Если же ее лишить дела ее жизни, то она может слететь с катушек и наделать шуму.

– Согласна. Сколько это мне будет стоить?

– Думаю, пятьдесят тысяч решат вопрос окончательно и бесповоротно.

– Хорошо. Я сейчас выпишу тебе чек, и пожалуйста, займись этим делом безотлагательно.

Она достала чековую книжку, быстро заполнила чек и протянула его Денису. Тот бегло взглянул на него, и отметил, что она поставила сумму в тридцать тысяч. Спрятав чек в карман, он вернулся к разговору о Джебе.

– Теперь, благодаря Джой, у нас есть след, который может нас привести к его похитителям.

– Скажи мне, во что он ввязался?

– Попробую. Мне кажется, он претендует на роль кавказского Джеймса Бонда. Он, ни много ни мало, замахнулся на то, чтобы лишить Россию доступа к каспийской нефти, повторив сценарий Чечни пятилетней давности. Только вот не рассчитал, что жадность его местных друзей превосходит тягу к борьбе за независимость. Вместо того чтобы тихо послать за ним небольшой отряд, они решили мимоходом совершить набег на соседей. Те бросились в погоню и настигли грабителей в самый неподходящий для Джеба момент. Одно успокаивает. Он пока не попал в мясорубку геополитических интересов, а стал разменной монетой в местнических расчетах между «добрыми» соседями. Это дает нам возможность надеяться, что его не пустят в расход как битую пешку.

– Ты его ненавидишь? – Спросила Сью после продолжительной паузы.

– Не скрою, он не мой герой. Если бы я сейчас был на службе, то сделал бы все, чтобы он получил по заслугам. Но я профессионал. Ты наняла меня, чтобы найти его, и я это сделаю. А за его судьбу я не беспокоюсь – рано или поздно она его найдет. И уверяю тебя, ничего хорошего его не ожидает. Он засветился, его миссия, судя по всему, провалилась. Если он решит ее реанимировать, то его запросто могут убить. Если вернется к своим хозяевам ни с чем, то его карьере конец.

– Нерадостные перспективы ты рисуешь.

– Я реалист.

– Увы, я тоже. – Она встала и подошла к мини бару. – Не хотите освежиться? А мне срочно нужно пропустить рюмочку. Когда мы можем ехать?

– Надеюсь, послезавтра. Нужно сообщить нашим попутчикам из Эй-Би-Эн, чтобы они подготовились.

* * *

Денис оставил Дашу и Сью в номере, а сам пошел к себе, принял душ, переоделся и, никого не предупреждая, ушел из гостиницы. Пообедав на скорую руку в кафе на Новом Арбате, он созвонился с Селиевым и попросил помочь с получением наличных по чеку Сью. После прошлогоднего Дефолта доверия к банкам как-то не прибавилось, да и с наличкой в руках можно было очень быстро решить любые вопросы. Абрек тут же связал его со своим бухгалтером, и тот пообещал на следующий же день уладить этот вопрос с минимальными затратами на комиссионные.

Теперь осталось решить дело с поездкой Джой в Кизляр. Он нашел салон сотовой связи «Мегафон» и купил телефон, внеся на счет приличную сумму, чтобы ирландка не искала где и как пополнить кредит. Теперь встала дилемма – оставить телефон с запиской для Джой у администратора гостиницы и созвониться с чаровницей Варенькой, чтобы как-то устроить сегодняшний вечер, или же отнести телефон самому и значит остаться с Джой. Сравнивая двух рыженьких лисичек – легкую светлоглазую Варвару, и сосредоточенную, опасливую ирландку – он почему-то выбрал вторую. Что-то недосказали ему ее пронзительные карие глаза, в которых сквозь испуг проступала жажда жизни и робкая, но непреклонная воля воды, что точит камень. Она не казалась ему униженной и оскорбленной – его не тянуло к слабым женщинам. В ней его привлекала какая-то скрытая сила, граничившая с одержимостью, которая заставляла ее ехать на край света, чтобы в одиночестве бродить по небезопасным горам в поисках столь ненавидимых всем родом человеческим рептилий. «Почему не сладкая уютная Даша? Не пикантная юная Варенька? Может все дело в змеях?»

Он торопливо поднялся на шестой этаж и, вновь оказавшись у дверей номера 611, замешкался. Когда он уже поднял руку, чтобы постучать, дверь неслышно открылась. На пороге стояла преобразившаяся Джой. Она была одета в кремовый брючный костюм и белую блузку, на плече висела сумочка из натуральной крокодиловой кожи. Ее темно-рыжие волосы были завиты крупными локонами, в ушах блестели две бриллиантовых искорки, а в ложбинке между ее небольших округлых грудей прятался висевший на золотой цепочке строгий католический крестик. Макияжа на лице почти не было, но оно как-то преобразилось, будто было подсвечено изнутри мягким сиянием.

– Я вижу, ты пошла на поправку!

– Да. После встречи с вами мне стало так хорошо, тепло. Я решила открыть чемоданы, которые оставались здесь в камере хранения, и вот приоделась немного.

– Ты здорово выглядишь. – Сказал Денис, чуть отступая назад. – А я принес тебе телефон.

– Заходи.

– Но, ты же собралась куда-то?

– Да, я хотела сходить в католический кафедральный собор Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии, он находится на Малой Грузинской. – Она показала Денису буклет с видами собора. – Правда, я не знаю, где это. И, честно говоря, если выбирать между каменным храмом и голубоглазым блондином, я остановлюсь на последнем. Тем более что собор до завтра не сбежит. Тем более что ты пришел вовсе не для того, чтобы осчастливить меня телефоном. Верно?

– В общем… Не только за этим.

Она пропустила Дениса вперед и закрыла за ним дверь.

– Отлично. Проходи, садись.

Она подошла к столу, выдвинула стул, сняла жакет и повесила его на спинку. Потом не спеша сняла блузку и аккуратно повесила ее поверх жакета. Кружевной бюстгальтер обнажил белую крепкую грудь с совершенно круглыми розоватыми сосками. Оказалось, что она прекрасно сложена, хотя и несколько тонка в кости. Денис с интересом наблюдал за ней, пытаясь проиграть ее дальнейшие ходы. Например, сейчас как раз был тот момент, когда можно было, улыбнувшись, накинуть халатик и присесть рядом. Но ирландка видимо не признавала половинчатых решений. Также неторопливо она сняла туфли, и поставила их под стул. Дальше последовали свободные брюки, которые также были аккуратно сложены и повешены на спинку стула. Опять возник подходящий момент для халатика, но Джой уверенно сняла трусики и положила их рядом с бюстгальтером. Теперь она стояла перед ним обнаженная, повернувшись чуть вполоборота, чтобы он мог увидеть ее всю – плавную линию спины, округлые спортивные бедра, плоский живот с чуть проглядывающими дольками пресса и рыжеватый пушок на лобке. «Это я хорошо зашел!», усмехнулся про себя Денис, внешне не выдавая никаких эмоций.

– Я тебя не шокирую? – Спросила она, пристально посмотрев на него своими жгучими карими глазами.

– Отнюдь нет. Тебе нечего стыдиться. – Ответил он просто и улыбнулся. – Свежее решение проблемы сближения полов. Думаешь, наше дальнейшее общение заменит посещение собора?

– Всему свое время. Сейчас время греха, завтра придет время покаяния. – Она присела на край стола, совершенно не стесняясь слишком откровенной позы. Я очень люблю ходить голой, когда остаюсь одна. Но мне почему-то захотелось раздеться перед тобой. У тебя взгляд не липкий, раздевающий, как у большинства мужчин, а ласкающий. Ты не против, если я побуду с тобой в этом наряде?

– Тебе он очень идет. – Беззастенчиво разглядывая Джой, Денис невольно подумал о том, что все-таки для женщины красота не самое главное – внутреннее ощущение себя красивой может здорово изменить внешность.

– Налить тебе что-нибудь? У меня есть приличный Шерри.

– Ну что ж, хоть я и не пью, пока не закончу дел, но твои дела были последними в моем списке на сегодня. Пожалуй, мы ими и займемся. В такой обстановке даже приятнее.

– Давай о делах потом. Я согласна заранее на все что ты предложишь. – Сказала Джой, наливая Херес в два высоких стакана.

– Иди сюда, у меня есть для тебя сюрприз.

Она подошла упругой уверенной походкой – давали о себе знать годы продолжительных пеших прогулок по пересеченной местности – и, протянув ему стакан, села рядом.

– Показывай! Я люблю сюрпризы.

Денис достал из кармана чек и передал ей.

– Что это? – Она взяла бумажку с некоторой опаской.

– Это твоя неустойка. Завтра я получу наличные. Даже за вычетом комиссионных получится больше, чем я ожидал. Что-то придется потратить на поездку и на охрану, но большая часть останется тебе в качестве некоторой компенсации.

– Здесь больше, чем я собиралась потратить за год в Кизляре! Что я должна сделать за эти деньги?

– Подписываться кровью тебя не заставляют, а принять от меня добрый совет стоит. Забудь все, что ты видела, и живи дальше. Тебе хватит материала для монографии?

– В общем да. Даже на две хватит. Нормальная жадность ученого.

– Вот и пиши свою работу, и не ввязывайся в эту грязную игру. Не стоит искать справедливости там, где ее никогда не было.

– Я это уже поняла. – Ответила она равнодушно. – Странно, что ты не возбуждаешься. Ты меня не хочешь?

– Хочу. Просто я умею владеть собой. Тем более что такую загадку как ты приятно разгадывать, поэтому хочется растянуть время.

Ревнивая тихоня

Денис вернулся к себе в номер под утро и сразу завалился спать, поставив будильник на восемь часов. Обычно он поднимался в 6–6:30, но после ночных «молитв» с набожной Джой он чувствовал себя совершенно опустошенным. «Да, Даше до нее далеко, и Варенька, думаю, еще не способна на такую самоотдачу.» Ирландка, будто торнадо закрутила, завертела его, подбросив до небес как пушинку, но при этом не была навязчивой или сосредоточенной только на себе. Видно, она действительно сильно одичала в этих горах и степях, соскучилась по обычным человеческим радостям. Как далеко нужно забраться, чтобы научиться любить то, что стало обыденным и поэтому незаметным!

Звонок будильника совпал с требовательным стуком в дверь. Денис, завернувшись в простыню, подошел к двери, открыл ее, и в номер фурией ворвалась Даша.

– Где ты был? Мы все переволновались!

– Так уж и все?

– А что же ты думал? Ушел, ничего никому не сказав, на звонки не отвечал. Что мы должны были думать?

– Да мне как-то лесом! Я свободный человек. Решил прошвырнуться по ночной Москве, приволокнуться за местными красотками.

– А может ты был у ирландки?

– Может и у нее. Точно не помню. Перебрал наверно. – Денис аккуратно, но крепко взял ее за запястье, слегка встряхнул и спокойно продолжил говорить. – Если ты, Дашенька, будешь говорить со мной в таком тоне, то мы поссоримся. Пожалуйста, дай мне спокойно умыться, одеться, а пока я буду это делать, постарайся успокоиться и подумать, как ты будешь вести себя дальше. Завтра начнется серьезная работа, и я не собираюсь отвлекаться на всякие сопливые разборки.

– Хорошо. – Ответила она, высвобождая руку. – Ты будешь с нами завтракать?

– Нет. Завтракайте без меня. Мне нужно закончить некоторые дела, поэтому я весь день буду в городе. Если у Сью есть ко мне какие-то вопросы, то пусть их задаст сейчас, или пусть потерпит до вечера. Я постараюсь быть к ужину.

«Вот и прошла радость долгожданной встречи!», подумал Денис с грустью. Ему стало ясно, что с Дашей все закончилось, так и не начавшись. Очарованье их первой близости было жирно затушевано этими неприятными вспышками ревности и явно проступающим сквозь внешний декор желанием непременно присвоить себе право эксклюзивно распоряжаться его личным пространством, которое он ревностно охранял от любого посягательства извне.

* * *

Перед тем как поехать к Селиеву, Денис встретился с двумя охранниками, которых тот прислал по его просьбе. Денис попросил, чтобы они присмотрели за женщинами на всякий случай – ему хотелось в последний перед поездкой день избежать любых неожиданностей. Как потом оказалось, эта мера предосторожности была не лишней.

Еще в вестибюле станции метро, Денис заметил, что к нему приклеились три субъекта. Один из них был ему уже заочно знаком – это был незабвенный Шамхал Меджидов. Спускаясь по эскалатору, Денис понял, что его берут в коробочку – двое расположились сзади него на ближайшей ступеньке, а Меджидов стал на три ступеньки ниже. Где-то посередине пути он повернулся и стал подниматься к Денису. В руке у него Денис заметил баллончик со спреем. Его схватили сзади за руки, но Меджидов так и не успел применить свой баллончик, потому что получил страшный удар носком ботинка в подбородок. Денис ежедневно занимался растяжкой и такие удары для него не составляли труда, да и находился тот на две ступеньки ниже. Теперь нужно было освобождаться от двоих подручных Меджидова, которые, оставшись без старшего, оказались в замешательстве. Воспользовавшись паузой, Денис резко развернулся, заставил одного из своих опекунов сделать шаг на нижнюю ступеньку, и когда тот появился в поле зрения, нанес ему удар головой в лицо. Удар пришелся в нос, который, скорее всего, сломался, потому что кровь хлынула на рубашку потоком. Застонав от боли, детина медленно осел на ступеньку эскалатора рядом с Меджидовым. Освободившейся рукой Денис ударил третьего кулаком в лицо и, не оглядываясь, побежал вниз по эскалатору. Все произошло так быстро и неожиданно, что окружающие так и не успели поднять шума.

Запрыгнув в первый подошедший поезд, Денис проехал до Кольцевой линии, там перешел на красную линию и поехал в сторону Юго-западной, где находился офис Селиева. В этот раз он решил не продолжать конспиративные игрища, а добраться своим ходом. Зайдя в приемную, где Варенька разговаривала по телефону, он на ходу послал ей воздушный поцелуй и, не постучавшись, вошел в кабинет к Селиеву.

– А мы тебя уже потеряли! Что случилось?

– Да повстречал знакомца – Меджидова. Он с двумя громилами пытался взять меня в метро с помощью какой-то пшыкалки. Похоже, я ему челюсть сломал, а одному из его ребят – нос. Как ты думаешь, Баграт Джангович, он к Бадави отношение имеет?

– А ты спроси. Бадави тебе в пачку с долларами визитку положил. – Селиев нашел в стоявшей перед ним шкатулке визитку и протянул Денису. – Позвони с красного телефона, он блатной – номер не определяется.

Денис повернул к себе пузатый красный телефон, снял трубку и набрал номер.

– Бадави Валиев у телефона. Кто говорит? – Послышался в трубке недовольный голос ночного гостя.

– Здравствуй, Бадави, Это Денис Краснов. Помнишь меня?

– Говори.

– Шамхала Меджиева знаешь?

– Допустим. В чем дело?

– Он твой человек?

– Нет. Он сейчас работает на Мансура. Что у тебя с ним?

– Он с двумя быками наехал на меня в метро. Видимо, на разговор приглашал, только грубо – пришлось отказаться.

– Его хозяева тоже заинтересованы в нашем человеке.

– Чего можно от них ожидать?

– Они чеченцы.

– Понятно. Что посоветуешь?

– Если придут к тебе снова, поговори с ними, соглашайся на все. Расул все устроит.

– Кстати о Расуле. Я, возможно, не поеду в Махачкалу – планы изменились. Как он со мной встретится?

– Это не важно. Не беспокойся, когда придет время, он тебя найдет. Прощай. – Бадави положил трубку.

– Ну что? – Спросил Селиев.

– Час от часу не легче! Меджидов работает на Мансура. Знаешь такого?

– Знаю. Местный авторитет. Он из тейпа Алархой. Это горный пограничный тейп в Чечне и Дагестане. Связан с проваххабитскими группировками. Видимо, к кому-то из его родственников и направлялся твой Джеб. Кстати, ты хотел обналичить чек. Он именной?

– Нет, на предъявителя.

– Это упрощает дело. – Селиев поднял телефонную трубку и набрал короткий внутренний номер. – Александр Павлович, помните вчерашний разговор о чеке? Да-да. Сколько нам будет стоить обналичка тридцати тысяч? Хорошо. Принесите всю сумму за вычетом этого процента. Сейчас. Жду.

– Вот все и устроилось. С трешкой придется расстаться, а остальное сейчас получишь. – Сказал он, положив трубку и обращаясь к Денису. – Кстати, что там с ирландкой?

– Очень ценная оказалась свидетельница…

И Денис рассказал вкратце, то, что удалось узнать от Джой.

– В рубашке родилась. – Сказал Селиев, когда Денис закончил. – Они бы не стали оставлять ее в живых ни при каком раскладе. Этот Джеб сам бы ее кончил.

– Похоже на то. Я вот и не знаю, зачем мне такого зверюгу вызволять. Если конечно казачки ему уже поминки не устроили.

– Не думаю, хотя все возможно. Только тебе-то о чем печалиться? Путешествуешь с двумя шикарными бабами, копеечка капает, Контора блюдет национальную безопасность и набузить никому не позволит.

– Ой ли!

– Ты знаешь, там сейчас намного больше порядка. Новый премьер их здорово построил, и если они решили дать тебе зеленую волну в этом деле, значит, это укладывается в их стратегическую игру с дальним прицелом. Но, конечно, соседство неприятное. Ты для них всего лишь пешка, и если понадобится, они тебя пожертвуют или разменяют не глядя. Вот кого больше всего нужно бояться. Кстати, нужно позвонить охране, предупредить. Если не получилось с тобой, могут отыграться на твоих боевых подругах.

– Я уже позвонил по дороге. И девчонкам тоже. Справятся они вдвоем?

– В гостинице без проблем, а вот на улице никак.

– Может мне стоит связаться с этим Мансуром? А то ведь в покое не оставят.

– Стрелку хочешь забить?

– А почему бы и нет? Насколько я понял, им пока нет резона меня мочить.

– Что же ты им скажешь? Чтобы занимали очередь за конторой и дагестанцами?

– По крайней мере, можно им запудрить временно мозги, а там глядишь, что-то изменится. Мне кажется, их скоро начнут прижимать по полной.

– Да, ветерок с властного олимпа доносит запах пороха. Все идет к тому, что ситуацию в Дагестане используют для захвата Чечни, на этот раз окончательно и бесповоротно. А здесь отдачей долбанет по самое некуда.

– А силенок-то хватит? Пуп не надорвут?

– Сейчас не девяносто четвертый год. Порядка больше, системный подход, никакой отсебятины, продвигают толковых командиров. Будет интересная игра. Я бы с удовольствием вернулся в строй, уж очень хочется посчитаться с братьями за все хорошее.

– Другие посчитаются, мы свое отвоевали! Ты мне скажи, как этих казачков разыскать, что чехов положили у Терекли-Мектеб?

– Так сразу и не скажу. Знаешь что. Под Кизляром есть станица Александро-Невская. Я тебе дам записочку к одному человеку. Он в составе терцев воевал в Ермоловском батальоне. У него есть связи по всему Кавказу, глядишь, что-нибудь и присоветует.

Селиев достал из папки лист бумаги и начал писать. В это время в дверь постучали.

– Войдите! – Сказал Селиев, не поднимая головы.

В кабинет вошел мужчина средних лет с типичной внешностью бухгалтера, каковым он и оказался.

– Баграт Джангович, вот деньги, двадцать семь тысяч как вы просили.

– Спасибо Александр Павлович! Отдайте их вот этому молодому человеку.

Бухгалтер с видимой неохотой расстался с деньгами и вышел из кабинета. Денис рассовал пачки по карманам и, собираясь прощаться, встал.

– Погоди, Денис. – Сказал Селиев, протягивая ему сложенный вчетверо лист. – Во-первых, я хочу к тебе до завтра приставить Виталика с машиной. Он при пушке, на всякий случай, да и на машине сподручнее. Во-вторых, насчет стрелки с Мансуром, ты решил?

– Да. Нужно встречаться.

– Через пару часов я тебе позвоню, скажу результат. Технику ты куда переправляешь?

– Техника готова, уже в Ставрополе. Сейчас я позвоню, чтобы ехали в Кизляр. Через Буденновск – Нефтекумск – Кочубей это пятьсот километров.

– А вы как потом будете добираться? Вместе бы из Ставрополя и отправились.

– Тоже верно. Ладно, где Виталик?

– Машина на стоянке.

– Тогда я поехал к ирландке, хочу уговорить ее поехать с нами.

– Думаешь, согласится?

– Если я берусь за дело, то результат гарантирован. Уговаривать баб я умею.

* * *

Джой он позвонил по дороге. Она несколько раз сбрасывала звонок, но наконец, ответила

– Здравствуй, Денис. Извини, я только что вышла из собора.

– И как покаяние?

– Удачно. А у тебя как?

– Завтра я со всей компанией отправляюсь в Кизляр. Ты с нами?

– А это возможно?

– Еще как возможно! Паспорт у тебя с собой?

– Да.

– Прекрасно, оставайся там, мы сейчас подъедем. – Сказал он и, обратившись к Виталику, спросил. – Собор на Малой Грузинской знаешь? Сколько нам туда ехать?

– Это католический, что ли? За четверть часа долетим!

– Джой, мы будем через пятнадцать минут. Зайди куда-нибудь, попей кофе.

Конечно, за пятнадцать минут им доехать до собора не удалось, но Джой ничего не сказала по этому поводу. Денис посадил ее на заднее сиденье и сам сел к ней.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросил он.

– Прекрасно, отлично, восхитительно! Я спала до девяти и встала совершенно отдохнувшей. – Она положила руку на его колено и спросила после паузы. – А это будет удобно? Я говорю о поездке.

– А в чем может быть загвоздка?

– Мне показалось, у вас с Дашей отношения.

– Вовсе нет. Она несколько поспешила с выводами. Я холостяк и бабник, а она тщетно пыталась меня приручить.

– Что такое бабник?

– Philanderer. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

– Вовсе нет. Ты вполне очаровательный бабник. Вот держи.

Она достала из сумочки паспорт и отдала Денису. Он открыл его и перелистал – «Джой О'Молли, год рождения 1970, всего на 3 года старше меня! Деррихейл, Ольстер» – он автоматически прочел и запомнил данные ее паспорта и вернул книжицу ей.

– Сейчас поедем ко мне в отель, там сделаем копию, и я внесу тебя в список. Нужно срочно бронировать билеты до Ставрополя. Я хочу тебя познакомить со Сью.

– А это удобно?

– Опять двадцать пять! Да мне все равно! Я хочу помочь тебе, но и попросить об одолжении, чтобы сразу взять дело в оборот. Если ты сможешь мне помочь, то это пойдет на пользу и Сью. А она практична как все американцы.

– Чем я могу тебе помочь?

– Я хочу, чтобы ты помогла нам восстановить твой маршрут из Кизляра в окрестности Терекли-Мектеб. Мне очень нужно найти то место, где был бой.

Ее лицо побелело, она сдавила пальцами колено Дениса, но смогла удержаться и не показать своих эмоций.

– Я согласна. Карту я потеряла, но я смогу восстановить маршрут по памяти. Я очень хорошо ориентируюсь на местности.

– Это хорошо. Кстати! – Денис, добившись ее согласия, решил сменить тему. – У меня все карманы забиты твоими деньгами. Положи тысяч двадцать в банк, а остальное возьми с собой. Честно говоря, если ты захочешь закончить свою работу, то я найду тебе хороших проводников и охранников.

– Я хоть и сумасшедшая, но есть вещи, через которые я переступить уже не смогу.

* * *

– Соскучились в осаде? – Спросил Денис, войдя в номер Сью. – Я вот привел вам еще одну компаньонку. Это Джой О’Молли. а это Сью Дайкин. С Дарьей ты уже познакомилась. Джой поедет с нами в Кизляр и поможет найти то место, где она видела Джеба в последний раз.

– Здравствуй Джой! Я так рада, что ты решила нам помочь! – Сказала Сью с энтузиазмом. – Присаживайся.

Они пожали руки, и Сью усадила ирландку рядом.

– Что означает эта охрана и запрет покидать отель? – Обратилась она к Денису.

– Твоим Джебом интересуются самые разные люди. Помнишь того типа, что следил за нами в метро? Так вот, он с двумя помощниками пытался меня похитить сегодня, прыснув мне в лицо какой-то дрянью.

– О Господи! И что было дальше?

– Ничего. Я пошел дальше, а они остались. Лежать. – Денис рассмеялся. – Сегодня мне предстоит встретиться с его боссом, чтобы выяснить отношения. Мне не хочется, чтобы они продолжали нам пакостить. Кстати, не пора ли обедать?

– Да, пора проветриться. – Сказала Сью. – Джой, как насчет ленча с нами? Если ты конечно не занята.

– С удовольствием.

– Вот и прекрасно, милые леди, я зайду на минутку к себе в номер, и мы вместе пойдем в ресторан. – Сказал Денис, вставая.

Он не успел закрыть за собой дверь своего номера, как туда вошла Даша.

– Как это прикажешь понимать? – Спросила она, гневно раздувая ноздри.

– Что именно?

– Как что? Ты ведь хочешь взять ее с собой!

– Да. Нам по пути, и кроме того с ее помощью мы сможем восстановить картину похищения Джеба.

– Я тебя не понимаю! Ведь если она поедет, то мы перегрыземся по дороге!

– Да, теперь я вижу, что допустил промашку.

– Самое время ее исправить!

– Это верно. Я решил так. Мы все летим в Ставрополь, ты там остаешься, и когда мы с Джой закончим, снова к нам присоединишься. Или можешь остаться в Москве, если не хочешь посетить родные края. Джой согласилась нам помочь, и я не хочу, чтобы ты своей кислой миной все испортила. Мне стоило больших трудов уговорить ее.

– Могу себе представить, как и каким местом ты трудился! – Даша задохнулась от возмущения, и стояла, будто парализованная, пытаясь что-то сказать.

– Остановись, Даня! – Сказал Денис мягко, но с напором. – Если ты продолжишь, то я обещаю, что ты вообще никуда не поедешь! Сделай милость, веди себя за обедом прилично, и потом мне скажешь, где ты предпочитаешь задержаться, здесь или в Ставрополе. И потрудись придумать правдоподобную причину для Сью. Охрану я тебе обеспечу.

* * *

После обеда позвонил Селиев и сказал, что Мансур согласился на встречу.

– Он назначил стрелку в ресторане в центре. – Сказал Абрек. – Это хороший знак. Если бы он хотел пострелять, то пригласил бы нас на какой-нибудь пустырь или заброшенную стройку последних пятилеток, где можно было бы порезвиться. Но прикрытие все равно необходимо.

Оставшееся до встречи время Денис потратил на бронирование билетов и окончательную утряску организационных вопросов. Наконец все документы были подписаны, все печати поставлены, и Денис со спокойным сердцем отпустил Виталика до вечера, когда нужно было встречаться с Мансуром. Даша была подчеркнуто дружелюбна и преувеличенно весела. Она слезно просила Сью отпустить ее на три дня во Владикавказ проведать родню, и та согласилась без особых возражений. Оставшись с Денисом наедине, она была печальна и молчалива, и без колебаний согласилась на все его предложения. Решили, что она останется в Москве и если надумает совершить паломничество к родным пенатам, то сообщит об этом по телефону. Денис вызвал из Нижнедонска двух надежных людей, которым поручил ее охрану и хлопоты, касающиеся передвижений, если необходимость в таковых возникнет.

Наконец настало время ехать на встречу с Мансуром. Внизу его ждал Виталик, но уже не на форсированной шестерке, а на серебристом Мерседесе. Когда они отъехали, впереди и сзади к ним пристроились два джипа с охраной.

– Зачем такие хлопоты, Баграт Джангович? – Спросил Денис у Абрека, который ехал вместе с ним. – Я бы и пешочком дошел.

– Дойти дошел бы, только кто стал бы с тобой говорить! По протоколу положено пустить своему оппоненту пыль в глаза. Иначе они не понимают. Если за тебя подписываются серьезные люди, если ты приезжаешь ужинать на трех машинах с десятком охранников, значит, тебе есть что сказать.

– Нужно мне в Нижнедонске завести такие порядки. А то я только с шофером езжу, и то не всегда.

– В Нижндонске тебя все знают – сколько ты стоишь, кто за тобой, а в Москве нужно каждый день доказывать свое право на жизнь. Знаешь, сколько мне пришлось стрелок отстоять, пока не стали воспринимать меня серьезно! И пострелять пришлось. Всяко бывало. Теперь признали и больше не пырхают.

Все три машины остановились как по команде, бок обок. Охранники выскочили из джипов и рассредоточились у входа. Затем вышли Денис с Абреком, и за ними в ресторан прошли двое из охраны. Мансур ждал их в кабинете, где был накрыт богатый стол, и кроме него еще находились два человека.

– Здравствуй Баграт! Как поживаешь, дорогой? – Спросил он, обнимая Абрека и касаясь щекой его щеки.

– Все хорошо, Мансур. Надеюсь у тебя все в порядке? – Селиев повернулся к Денису и представил его. – Это мой друг Денис. Я его кровный должник, так что относись к нему как ко мне.

Это был сигнал для Мансура, подтверждающий, что если с Денисом что-нибудь случится, то за него будет, кому отомстить. Денис пожал протянутую ему руку. Рукопожатие было скупым, но крепким, и в нем Денису давали понять, что его здесь не примут как друга, но будут относиться с уважением.

– Баграт, пожалуйста, покушай выпей с моими родственниками, а мы пока с Денисом поговорим о делах. Проходи сюда, Денис.

Он открыл стеклянную дверь, и провел Дениса в зимний сад, где под экзотическими деревьями стоял стол и несколько стульев, а рядом в стене светился стеклянной дверцей бар-холодильник с множеством бутылок.

– Выпьешь со мной, Денис? – Спросил Мансур, открывая стеклянную дверцу и доставая бутылку виски.

– От белого вина не откажусь. – Ответил Денис.

– А покрепче?

– Врачи не велят. Контузия.

Когда напитки были разлиты по стаканам, они сели за стол и какое-то время молчали, изучая друг друга, принюхиваясь, будто два волка из разных стай, встретившиеся на границе своих владений. Первым заговорил Мансур.

– Извини дорогой за утреннее происшествие, но я привык проверять людей, прежде чем говорить с ними. Шамхал – так себе! маленький человек, шакал на подхвате у волков, но если бы он тебя сломал, мы с тобой никогда бы не сидели за одним столом. Почему ты его не убил?

– Это всегда успеется. Я предпочитаю без особой необходимости не делать того, что потом можно подшить в дело.

– Ты молодой, но мудрый человек. Мужчина. Я навел о тебе справки, Денис, и много о тебе знаю. Знаю о том, что было в Нижнедонске в прошлом году, знаю и о твоих подвигах в Чечне. Нет, я тебя не осуждаю. Я знаю, за что и почему ты воевал, и могу сказать, что воевать с таким достойным противником как ты – это честь. Но сейчас мы не на войне, почему бы нам не жить в мире, помогая друг другу?

– Я двумя руками за, Мансур. В чем я могу тебе помочь?

– Меня интересует американец. Его ждали у нас, но он пропал по дороге, и мы пока так и не смогли напасть на след похитителей. Все наши были перебиты, и поэтому мы не знаем, откуда они ехали и с кем поцапались по дороге.

– Ты опоздал, Мансур. Ко мне два дня назад уже приходили серьезные люди, и я взял у них деньги за то, что должен буду оповестить их, как только найду журналиста. Если ты наводил обо мне справки, то должен знать, что я не подвожу клиентов.

– А кто эти люди?

– Могу тебе сказать только одно, если у них с тобой столкновение интересов, и они при этом живы, значит, они достаточно сильны, чтобы их стоило уважать.

– Но они просили, чтобы ты не говорил со мной?

– Нет. Они упоминали только ФСБ.

– Тогда в чем дело? Сообщи их человеку все что нужно, а потом сообщи моему, а дальше мы уж как-нибудь сами разберемся. Это бизнес, и тебе нечего стыдиться. Сколько я тебе должен за эту услугу?

– Я думаю, будет справедливо, если ты заплатишь столько же, сколько заплатили другие. Пятьдесят – половину сразу.

– У тебя хороший бизнес, Денис. За одну услугу ты снимаешь тройную цену!

– Ты же знаешь, Мансур, что пятьдесят кусков не позволят мне разбогатеть и не помогут приклеить голову, если мне ее оторвут строптивые клиенты, но я ведь не могу работать бесплатно! Тогда меня не будут уважать. Американка платит за все, а с вас я беру только чаевые.

– Ну что ж, договорились. Пойдем, покушаем. – Сказал Мансур, вставая, и прищурившись, бросил на Дениса недобрый взгляд. – Признайся все-таки. Это был Бадави?

– Я этого не говорил. – Ответил Денис индифферентно и тоже встал. – Закусить я не прочь.

За столом царила оживленная беседа. Абрек о чем-то рассказывал спутникам Мансура, и те громко смеялись. Идиллическая картинка для тех, кто не знал, что несколько лет назад эти люди воевали друг против друга, каждый за свое, и эта война так и не закончилась. И даже сидя сегодня вместе за столом, завтра они готовы были снова резать друг другу глотки. Мансур вышел из кабинета, а Денис, подсев к остальным, решил отдать должное закускам. Из разговора он понял, что рота Абрека, и он сам в том числе, несколько раз сталкивалась под Шали с отрядом, которым командовал брат Мансура Шарани Нажоев, а эти двое – Хаважи и Мовсар – были племянникам его жены. Когда Шарани погиб, кстати, уже после Хасавюрта, они пошли служить телохранителями к Мансуру.

Наконец вернулся Мансур и передал Денису сверток.

– Здесь все, чтобы ты не беспокоился о получении второй половины. Когда придет время, к тебе обратится человек, который назовется Салихом. Это не настоящее его имя – главное, что он так назовет себя. Ему все и расскажешь.

Селиев сделал знак Денису, что пора уходить, и тот не заставил себя ждать. Он хорошо помнил, какие зверства творил отряд Нажоева, и сейчас ему было неуютно находиться в компании этих душегубов, притворяясь, как и они, что ему приятно их общество.

Оказавшись снова в машине, Денис расслабился. Он достал из внутреннего кармана пиджака пакет с деньгами и развернул его.

– Ну что, Баграт Джангович, эти нужно проверять на детекторе?

– Нет, Мансур при мне не стал бы давать тебе заведомую туфту, но на всякий случай можно посмотреть, вдруг завалялось пару фальшивых билетов.

– Я человек не злопамятный, но мне стоило большого труда терпеть этих лесных братьев. Неужто это на всю жизнь?

– А ты думал! Еще и твои внуки при упоминании о чеченцах будут сжимать кулаки и скрипеть зубами. Эта фобия сродни той, что родилась во время Отечественной Войны. Вот ты как относишься к немцам?

– Терпеть не могу!

– И я тоже. А все потому, что те, кто видел их зверства, передали нам свою ненависть через поколения. Это уже под кожей сидит – не выведешь. А какие чувства в первую очередь тебя посещают при мысли о войне?

– Ярость – дикая, неугасимая, разъедающая. И стыд за наше головотяпство, за то, что стольких парней положили впустую…

– А представь, каково мне. Я ведь гораздо больше вас знал и старался оградить вас от этой нашей тупости и халтуры, за которую на войне всегда платят кровью.

* * *

Приехав в гостиницу, он сразу поднялся к себе в номер, быстро разделся и пошел в ванную, где долго стоял под колючими теплыми струями воды, будто пытаясь смыть с себя ту грязь, к которой ему ежедневно приходилось прикасаться. Выйдя, наконец, из ванной, распаренный и ослабевший, он растянулся на кровати и попробовал расслабиться и помедитировать немного, чтобы снять напряжение, накопившееся за последние дни. Опять он чувствовал наступление очередного «кризиса жанра», и пытался рассеять сковавшую его сознание растерянность. Так бывало всегда, когда он чувствовал, что его нагло используют в своих целях люди, которых он не только не уважал, но иногда и откровенно ненавидел. В такие минуты слабости он предпочитал спрятаться от всего мира, забиться подальше, чтобы ни с кем не говорить и никого не видеть. Дома у него был свой потайной флигель у ипподрома, о котором никто не знал, и еще был клуб, который самим фактом своего существования настраивал его на более мажорный лад. Но здесь ему было некуда идти, сам московский воздух казался ему пустым и неуютным.

Как Денис и предполагал, побыть наедине с собой ему не дали. Вскоре безапелляционно зазвонил телефон, и он понял, что отвечать придется – его уже вычислили, выследили, и в покое не оставят. «Нужно было снять номер на другом этаже!», подумал он с досадой, снимая трубку.

– Слушаю.

– Это Даша.

– Слушаю тебя, Дарья.

– Можно я зайду? Мне нужно поговорить с тобой.

– Заходи.

Он встал с кровати, завернулся в полотенце и пошел открывать дверь. Даша стояла уже на пороге, виновато опустив глаза долу. Денис молча взял ее за руку, буквально затянул в комнату и закрыл дверь.

– О чем будем говорить? – Спросил он, садясь на диван и сажая Дашу рядом с собой.

– Понимаешь, я тут думала обо всем понемногу, пока тебя не было, и решила, что мне, пожалуй, следует вернуться в Нью-Йорк…

– Это потому что твои планы насчет меня не увенчались успехом?

– Наверно. Мне грустно и ничего больше не хочется.

– Но разве я давал тебе повод строить какие-то реальные планы?

– Нет. А что, обязательно нужно иметь повод?

– Лучше все-таки планировать постройку замков на более прочной основе, чем собственные иллюзии. – Сказал Денис, понимая, что все его слова будут произнесены впустую. – Значит, ты все это затеяла только чтобы встретиться со мной?

– Не совсем, но главным стимулом было именно это.

– Но ты втянула в эту авантюру и Сью, заставила ее потратить деньги, обещала помощь, а сама теперь хочешь спрятаться в кусты? Ты не подумала о том, что кроме игры в любовь у людей могут быть другие занятия и другие ценности, такие как ответственность и долг перед другими людьми?

– Наплевать!

– Что ж, я тебя понимаю. Пару лет назад я сам находился в такой ситуации и потом сделал все, чтобы погибнуть. Только удача и природная подсознательная живучесть позволили мне уцелеть. Ты помнишь, как я защитил тебя в ресторане от младшего братца Черепа?

– Да. Я до сих пор дергаюсь, когда вспоминаю о том случае.

– А ты не подумала, что я тогда сознательно подписал себе смертный приговор, который мог быть приведен в исполнение уже на следующий день. Я отчасти благодарен нашим покойникам – твоему мужу и Армавирскому, за то, что решив таскать каштаны из огня моими руками, они подтолкнули меня на акцию против Черепковых. Благодаря этому, мои акции в Нижнедонске пошли в гору. Будь я нормальным, вменяемым человеком, я бы ни за что тогда не полез в драку и уж тем более не пошел на мокрое дело. Неужто ты думаешь, что я все это натворил ради тебя? Я это делал ради себя, собственной свободы, которую мне приходится отвоевывать у обстоятельств день за днем. Я вступился за тебя, потому что я имел право на мужские поступки, и потом боролся за это право. Теперь ты хочешь надеть мне на шею петлю своей любви, которая с самого первого дня начинает затягиваться намертво! Понимаешь, я не готов к тому, чтобы меня любили. Я не хочу принадлежать кому-то, даже тебе, хотя ты действительно сейчас самый близкий человек для меня. Но постарайся понять меня! Постарайся усмирить свою гордыню, которая заставляет тебя диктовать мне, как я должен распоряжаться своей собственной жизнью. Постарайся понять и Сью, которую ты втянула в свои любовные страдания. Не плюй нам всем в лицо!

Денис с досадой махнул рукой и замолчал, откинувшись на спинку дивана. Даша сидела прямая и застывшая, словно каменная.

– Хорошо. Я буду пытаться. По крайней мере, ты не груб со мной, это хоть отчасти служит мне утешением. Я поеду с вами, и буду выполнять свои обещания перед Сью. Ты этого хочешь?

– В общем, да. С твоей легкой руки машинка закрутилась, и остановить ее выйдет гораздо дороже, чем дать ей двигаться без помех. Мне самому стало интересно, чем это может кончиться.

– Можно мне остаться у тебя?

– Нет, Даня, только не сегодня. Я себя чувствую отвратительно, да и тебе нужно по-другому расставить акценты, иначе ты снова попадешь в свой собственный капкан самоубеждения. Попытайся осмыслить наши отношения с точки зрения двух свободных людей, которые ложатся в постель, чтобы сделать друг другу приятное, при этом не налагая друг на друга никаких обязательств.

– Попробую. Не знаю, как у меня получится…

В путь!

Джебраил Юнус-Малик уже потерял счет дням, проведенным в темном сыром зиндане, в котором он однажды очнулся, не понимая, где он находится, и как он мог тут оказаться. Постепенно шок и растерянность стали проходить, и память подала первые признаки рационального функционирования. Первой он вспомнил Джой, и чувство досады и неудобства наполнило его, будто он испачкался в чем-то неприятном, и не было никакой возможности отмыться или стереть с себя эту мерзость. Конечно, девочка не заслуживала такой участи, и он не имел права впутывать ее в свои дела, но теперь-то было все равно. Она погибла, а он в наказание за это сидел в этой яме на хлебе и воде, не зная ни имен, ни намерений своих тюремщиков. Разумеется, он действовал профессионально, любыми средствами пытаясь добиться своей цели. И добился бы, если бы не цепь фатальных мелочей, которые свели на нет все его усилия.

Джебраил отчетливо вспомнил, как Джой увели и посадили в кузов грузовика с взрывчаткой, как тронулась колонна и как началась стрельба. Нападавших не было видно, они прятались в кустарнике по склонам балки, но огонь был таким интенсивным, что буквально через две минуты все было кончено. Стреляли со всех сторон. Нива Джой, ехавшая впереди взбрыкнула и исчезла в недрах огненного шара. Тут же пуля ударила в грудь и в голову водителя уазика, в котором ехал сам Джеб. Машина выписала крутой поворот и завалилась на бок. Он вывалился на песок и пополз в сторону от автомобиля, боясь, что тот взорвется. Он видел, как метались и падали под кинжальным огнем боевики, как один из них бросил гранату в кузов грузовика, куда запихнули Джой. После взрыва гранаты в кузове сдетонировала взрывчатка, и тут же он оглох и ослеп от удара взрывной волны. Что-то ударило его в ягодицу, и он понял, что не чувствует ноги. «Мне оторвало ногу!», подумал он, в панике пытаясь нащупать то место, куда попал осколок. Наконец рука нашла твердый горячий предмет с зазубренными краями, лежавший плашмя на онемевшей ягодице, но никаких следов раны не было. Судя по всему, какая-то металлическая часть грузовика, подброшенная взрывом вверх, упала плашмя прямо на него, и его счастье было в том, что осколок упал не ребром, да и выбрал самое мягкое место для приземления.

Прошла вечность, прежде чем он почувствовал, что две пары сильных грубых рук подняли его и поволокли куда-то. Он брыкался, сопротивлялся, но высвободиться так и не смог, а лишь получил несколько пинков и затрещин. Он слышал кругом русскую речь, откуда-то сзади доносились одиночные выстрелы. Наконец его подтащили к грузовику, и бросили в кузов, где его приняли такие же грубые и бесцеремонные руки. Ему стянули пластиковым хомутом руки, глаза завязали тряпкой, пропахшей бензином, и бросили в угол. Грузовик тронулся и поехал в неизвестность, подпрыгивая на ухабистой дороге.

* * *

С самого начала все пошло наперекосяк. Джеб хотел нелегально перейти через перевалы из Грузии в Чечню, а оттуда его могли бы легко переправить в Кадарскую зону Дагестана. Но Центр настоял на том, чтобы он как обычно въехал в страну легальным путем. В Махачкале он должен был встретиться со связным, в задачу которого входило снабжать его информацией и в нужный момент перевезти в Кадарскую зону, когда лидеры ваххабитов будут готовы к диалогу. Было у Джеба и другое, тайное дело, о котором знал лишь он и муфтий Сайфуддин, благословивший его на подвиг угодный всемогущему. Направляясь в Москву, Джеб изменил свой маршрут и заехал на один день в резиденцию своего духовного наставника в Абу-эд-Духур[2].

Они много говорили о судьбах Ислама и политическом моменте. Тогда Сайфуддин поделился с ним давно вынашиваемым им планом создания Исламского Эмирата на Кавказе – конфедерации кавказских республик, сбросивших иго кафиров[3]. После удачного опыта Чечни этот план получил реальную базу, точку опоры, а усиление движения ваххабитов в Дагестане привнесло в него практические решения, которые вот-вот должны были воплотиться в жизнь. Миссия Джеба очень хорошо укладывалась в общую канву операции по освобождению Кавказа, но требовала небольшой корректировки. Начальство поручило Джебу прозондировать настроения ваххабитов и начать сними диалог, конечная цель которого состояла в том, чтобы держать руку на пульсе, обещать помощь, но тянуть время до тех пор, пока обстановка не прояснится. Средства, выделенные на эту миссию, были ограничены, так как она считалась второстепенной.

Однако финансовые покровители Сайфуддина решили использовать удобный момент, и не поскупились на пожертвования. В портах Ирана уже стояло несколько судов с грузом оружия, предназначавшегося для ваххабитских вооруженных формирований. В Азербайджане ждали сигнала две тысячи боевиков, готовых в любой момент отправиться в Дагестан. Осталось только подать этот сигнал.

Согласно теневому плану Джебу было поручено провести подготовку акции, а сигнал о ее проведении должен был дать эмиссар центра, прибытие которого в регион ожидалось за несколько дней до времени «Ч». Сайфуддин предложил выключить это бесполезное звено из схемы, и замкнуть ее накоротко.

– Я хочу, чтобы ты понял, Джебраил, что твое предназначение не в жалкой роли провокатора и саботажника, которую тебе навязывает твое начальство, чуждое делу Ислама. Сейчас ты можешь стать той рукой, которая обратит меч Ислама против кафиров на Кавказе. При твоем участии наша победа неизбежна. Более двух тысяч боевиков в Чечне уже подтянулись к границам Дагестана и готовы нанести решающий удар. На Каспии суда с оружием находятся под моим контролем, я хочу передать тебе всю полноту оперативного управления этими резервами. Ты можешь продолжать действовать по плану твоего руководства, но с небольшими поправками. В решающий момент, когда ты достигнешь договоренностей с нашими братьями в Дагестане. Нужно будет сделать так, чтобы это оружие вовремя попало к истинным защитникам веры в Махачкале и Дербенте. Вооружив местных правоверных и объединив их с нашими отрядами, которые стоят наготове в Азербайджане, мы одним ударом можем решить исход схватки, воспламенив ваххабитское ядро, готовое взорваться в любую минуту и вызвать цепную реакцию по всему Дагестану. А имея такой кулак, как союз Чечни и Дагестана, мы сможем передать меч веры остальным республикам Кавказа и даже протянуть руку помощи правоверным Поволжья. Ты понимаешь, на пороге каких свершений мы стоим, покорно отдав наши жизни во всемогущие руки создателя? Готов ли ты принять этот вызов судьбы, сын мой?

– Я готов, учитель. – Ответил тогда Джеб, воодушевленный и преисполненный верой в праведность того дела, которое поручал ему муфтий.

И вот теперь он сидит в этой отвратительной яме, униженный и оплеванный иноверцами и предателями, не выполнив свою священную миссию, доверенную ему Сайфуддином.

* * *

Еще по прибытии в Махачкалу он заметил какое-то подозрительное движение вокруг себя, причина которого ему была неясна. Сначала кто-то очень аккуратно обчистил его номер, взяв только спутниковый телефон и записную книжку с шифрами, контактами и прочей необходимой информацией. Таким образом, он остался без связи. А использовать свои обычные каналы было нельзя, так как по легенде он представлял некую исламскую организацию, помогающую единоверцам, и засветить свою связь с Сайфуддином он не имел права.

Через несколько дней прямо у него на глазах милицейский патруль расстрелял связного из Сирии, когда тот шел на очередную встречу. Связной успел подать сигнал опасности, но это не сильно помогло. За Джебраилом постоянно слонялись какие-то личности, ни на минуту не выпускавшие его из поля зрения. Однажды он опустил в почтовый ящик письмо с вымышленным адресом и листком со случайным набором цифр внутри. Отойдя от ящика метров на двести, он обернулся и увидел, что один из топтунов открыл ящик и выгреб оттуда всю корреспонденцию. На почте его телеграммы тут же оказывались в руках его преследователей. Телефонные звонки, прерывались по техническим причинам. Это был полный провал. Джеб уже смирился с поражением, и хотел уезжать в Москву, когда судьба столкнула его с Джой.

Он ухватился за это знакомство как утопающий за соломинку, и приложил все силы, чтобы обаять бесхитростную ирландку и начать ею манипулировать для решения своих проблем. Это ему удалось, и он почти достиг своей цели, но его подвела алчность полевого командира Хаважи Умхаева, который не хотел возвращаться домой с пустыми руками и по дороге заглянул в какое-то село или станицу в поисках добычи. Сможет ли Умхаев теперь пройти за Мухаммедом через мост альсират, тонкий, как лезвие сабли, который перекинут через пучину Джаханнам[4] и попасть в Джаннат[5]? Аллах ему судья. Однако сам Джеб, еще не покинув грешную землю, чувствовал себя уже как в аду. Если сначала его несколько дней держали в каком-то сарае, куда, по крайней мере, попадал дневной свет, то потом его перевезли в другое место, судя по всему, куда-то в горы. Здесь его и бросили в эту яму, использовавшуюся, по-видимому, только для пленников. Теперь вместо русской речи он слышал иногда разговор на одном из дагестанских языков, скорее всего на кумыкском. Однако общность религии, как он ожидал поначалу, не принесла ему облегчения, а наоборот – режим его содержания стал гораздо жестче. Находясь почти все время в абсолютной темноте, он сидел без движения, попеременно думая и читая молитвы. Его тюремщики посещали его два раза в день, один раз, чтобы опорожнить зловонное отхожее ведро, и еще, чтобы спустить ему корзину со скудной едой. Попытки заговорить с невидимыми стражниками не увенчались успехом, и он решил оставить свои потуги снискать их участия, сконцентрировавшись на том, чтобы не сойти с ума.

Отвлекшись от своих невеселых мыслей, Джебраил стал на колени и начал читать молитву по-арабски. Его охрипший голос заполнял каменное узилище гулким бормотанием, похожим на монотонное журчание воды в ручье.

– О, Аллах! Мы взываем к Твоей помощи и к Твоему прощению, и просим у Тебя вести нас прямо. И веруем в Тебя и каемся перед Тобой. И полагаемся на Тебя и славим Тебя наилучшим образом. И отрекаемся от тех, кто не подчиняется Тебе

О, Аллах! Тебе одному мы поклоняемся и Тебе одному мы молимся и повинуемся и к Тебе мы направляемся и поспешаем. Мы надеемся на Твое милосердие и страшимся кары Твоей, ибо кара Твоя, воистину, постигает неверующих!

* * *

Денис специально выбрал утренний рейс, чтобы иметь время для маневра. В девять часов самолет уже приземлился в Ставрополе. В аэропорту их встречали Серьга и Вито, остальные бойцы были у машин. В стороне стоял со скучающим видом капитан ФСБ Игорь Воронец. Денис подошел к нему и протянул руку.

– Здравствуй. – Сказал он и вопросительно посмотрел на Воронца, выжидая.

– Рахимов, Расул. – Ответил тот после некоторой паузы.

– Расул?!

– Да, тот самый, от Бадави. Пока будешь при всех называть меня так.

– А еще как? – Спросил Денис, заговорщически понизив голос.

– В какой-то момент мне, возможно, придется перевоплотиться в Салиха, но это потом.

– Веселые вы ребята! А меня потом Мансур с Бадави не порежут на куски?

– Не бойся. Я каждому из них дам то, что им нужно. Пойдем, представишь меня.

Они подошли к остальным, и Денис отрекомендовал Воронца.

– Прошу любить и жаловать, это наш проводник Расул. Он уроженец Махачкалы и Дагестан знает лучше, чем тело любимой женщины, так что прошу прислушиваться к его советам как к небесным откровениям!

«Расул» подошел к каждому из членов группы, пожимая руки и спрашивая имена. Серьга, который тоже был вместе с Денисом на базе в Моздоке, взглянул на того напряженно с немым вопросом в глазах. Денис еле заметно опустил веки, давая понять, что все в порядке.

Для военного совета облюбовали кафе на площади перед аэропортом. Пришлось сдвинуть два стола, чтобы все поместились, и заказать воды, кофе, чаю – чего угодно, лишь бы официантка не смотрела волком.

– Привыкай, Сью. – Сказал Денис. – Здесь даже в туалет не пустят без заказа.

Рассевшись, все начали говорить хором, но Денис хлопнул по столу ладонью, вызвав микроцунами в кофейных чашках, призывая благородное собрание к порядку.

– Так, леди и гамильтоны. Мы прилетели в начальную точку нашей экспедиции. С этого момента устанавливается жесткая дисциплина и субординация. Никакой вредной инициативы и отсебятины. Я командир. Три моих заместителя – Серьга, Вито и Расул. В мое отсутствие – командиры они. В любом случае все их указания выполнять беспрекословно. Мы постоянно должны знать, кто и где находится. Логически вырисовываются две основных группы. Первая – господа из Би-Би-Си. В вашем распоряжении джип и Уазик с охраной. Куда бы вы ни захотели пойти-поехать, даже по малой нужде – только всем составом и под охраной. – Денис выпил воды и продолжил. – Вторая группа, это Сью, и временно Джой, которую по прибытии в Кизляр сменит Даша. Также джип и Уазик. В джипах всегда шофер, охранник и пассажиры. Так же у нас есть два КамАЗа с оборудованными всем необходимым жилыми фургонами – в общем, дом на колесах. Один для женщин, другой для всех остальных – общий. Оружие только у охраны, имеющей соответствующие разрешения…

Совет длился около получаса. После прений решили сэкономить время и после Нефтекумска сразу ехать на Терекли-Мектеб, а оттуда уже выехать на поиски места, где Джой последний раз видела Джеба. Денис распределил людей следующим образом – он и еще один боец-водитель сели в джип к женщинам, а Расул-Воронец оказался в машине Эй-Би-Энщиков. Таким образом, у него автоматически исчезала головная боль о «буржуинских агентах». ФСБ в любом случае лучше о них позаботится. За Вито и Серьгой были закреплены машины охраны.

Наконец утрясли все мелочи, оговорили места остановок и, проверив работу портативных раций, тронулись в путь. КамАЗы выехали с форой в полчаса, чтобы не задерживать колонну.

* * *

– Денис, почему у твоих друзей такие странные имена – Серьга, Вито? – Спросила Джой, когда они уже выезжали из города.

– Все очень просто! Серьга – это Сергей, а Вито – это Виктор.

– И все?

– Не совсем. Сергея обычно называют Серый, но у нашего Сергея действительно была в ухе золотая серьга. Командиры запрещали, но когда мы попали в Чечню, то там не до серег было. Так вот, он спокойно носил эту серьгу первую неделю, а потом в бою ему пулей вырвало ее, да так аккуратно, что уже через несколько дней шрама почти не было видно. А Вито получил свою кличку от Вито Корлеоне из романа Пьюзо «Крестный отец». Виктор рассказывал о том, что перед армией друг попросил его быть крестным отцом на крестинах сына. Вот его и стали называть Дон Вито, а потом просто Вито.

– Интересно, у всех были клички?

– Да, даже у командиров, хотя их называли по кличкам только между собой.

– А какая кличка была у тебя?

– Батон. Я любил при случае сделать бутерброд из целого батона. Всегда чувствовал голод. Наверно от нервного напряжения.

Пока Джой переводила Сью их диалог, Денис раскрыл добытую ребятами крупномасштабную карту Дагестана и стал изучать район вероятного нахождения места, где казаки уничтожили отряд чеченцев. Это был район Ногайской степи – место ровное, сухое, так что видимость здесь должна была быть приличной. Поиск облегчало то, что складки местности в виде неглубоких балок, оврагов, холмов находились только в одном месте, на юго-западе от Терекли-Мектеб, почти в вершине угла, образованного границей Чечни, Дагестана и Ставропольского края. Если особо не рассусоливать по дороге, то можно было добраться до места еще засветло, но все-таки ночевать следовало в населенном пункте. Ближе всего находился поселок Червленые Буруны, или на крайний случай подошли бы Баранчи и Батыр-Мурза, расположенные чуть дальше. Что их там будет ждать – одному богу известно.

– Денис. – Джой тронула его плечо. – Скажи мне, Даша не поехала из-за меня? Она знает, что мы были с тобой?

– Она знает меня. Остальное можно додумать. Но осталась она в силу личных обстоятельств. Так что не вини себя, тем более что на этом этапе твое присутствие гораздо более ценно для дела, а мы все-таки делом занимаемся.

* * *

Ехали не спеша, но перед Нефтекумском уже нагнали и обошли КамАЗы. По дороге ничего особенного не происходило, однако на участке между Тукуй-Мектеб и Абрам-Тюбе движение застопорилось. Открыв окно, Денис отчетливо услышал автоматную трескотню, разбавленную репликами пулемета и взрывами гранат.

– Что это? – Спросила Сью удивленно.

– Стреляют. – Ответил Денис, доставая из-под сидения автомат и кладя его на колени. – Километр-полтора отсюда. Человек тридцать.

– Что, прямо среди бела дня тридцать человек стреляют из автоматов?

– Нет, еще из пулеметов и гранатометов. – С ехидной улыбочкой ответил Денис.

– Когда я попала в переделку, стреляли сразу человек пятьдесят. – Сказала Джой, вжимаясь в спинку сиденья, будто пытаясь утонуть, спрятаться в ней.

– А где же полиция? – Не унималась Сью.

– Вот она, легка на помине! – Ответил Денис.

Сзади послышалось приближающееся завывание сирены. Вскоре мимо них промчался, сверкая огнями как новогодняя елка, уазик ДПС.

– И это все? – Спросила Сью.

– А ты что хотела, чтобы сюда дивизию прислали? Раз перестрелка такая интенсивная, значит, кто-то там уже есть. А эти едут на подмогу. Да и регион тут не густонаселенный, поэтому и милиция немногочисленна.

Между тем звуки перестрелки стали отдаляться и вскоре стихли совсем. Образовавшаяся из-за затора колонна машин тронулась и медленно с остановками стала продвигаться вперед.

– Внимание всем! – Сказал Денис в микрофон портативной рации. – Приготовить оружие, но на виду не держать. В случае проверки в разговоры с милицией не вступать, а отправлять всех ко мне. Серьга, попробуй потереться там, выясни, что к чему и поснимай скрытой камерой.

Через несколько минут они подъехали к месту затора. Картинка была впечатляющей. В кювете стоял догоравший грузовик, второй грузовик, изрешеченный пулями, со смятой в гармошку кабиной лежал чуть поодаль вверх колесами. По дороге были разбросаны картонные ящики с надписями латинским шрифтом. Некоторые из них были разорваны, и оттуда торчали обломки пенопласта и импортной бытовой техники. Кроме этого на обочине дымились две расстрелянных гранатометами легковушки. Милицейский уазик стоял на обочине чуть впереди, где суетились десятка два вооруженных людей вполне партизанского вида, среди которых мелькали красными околышами милицейские фуражки. Когда машина поравнялась с группой партизан, стало видно и то, вокруг чего они столпились. На земле рядком лежало с десяток трупов в окровавленной одежде, в некоторых из них, изуродованных разрывами гранат и обожженных, вообще трудно было опознать человеческие останки. Рядом на большом брезентовом полотне лежали автоматы Калашникова, пулемет Печенег и другое оружие, принадлежавшее убитым.

– Кто это? – Снова подала голос Сью, который теперь звучал обеспокоенно.

– Как раз те самые борцы за свободу Чечни. – Отозвался Денис. – Только они слегка промахнулись с географией, влезли в Ставрополье.

– Но один из них точно африканец!

– И два афганца. Обычное дело – наемные борцы за свободу. Джой, присмотрись к этим ополченцам, может, узнаешь кого.

В стороне от остальных стояли двое – милицейский майор явно из местных, из ногайцев, и фундаментальный мужичина лет сорока пяти, совершенно славянской внешности, с закрученными казачьими усами. Вовсе не обязательно было видеть его автомат, пистолет в кобуре и огромный тесак в кожаных ножнах, чтобы почувствовать перед ним сковывающую робость. Казалось, что и его фигура, и лицо, да и вообще само его присутствие образуют в близлежащем пространстве некое поле, парализующее волю и вызывающее животный страх. Его тяжелый гипнотизирующий взгляд заставлял окружающих прятать глаза, как это делают молодые волки в присутствии матерого вожака. Он пристально посмотрел мимо майора на проезжающий кортеж. Вдруг его огромное тело с неестественной резвостью метнулось к ехавшему впереди джипу Эй-Би-Эн. Последовал стремительный как удар выпад руки, и в его кулачище оказалась видеокамера Сосновского, который чуть было сам не вывалился в окно вслед за ней.

– Внимание, джипам проехать двадцать метров вперед, охране стоп! КамАЗы отрежьте начальство от остальных. – Скомандовал Денис по рации и, на ходу выпрыгнув из машины, подошел к гиганту и казавшемуся еще меньше майору.

– Добрый день! – Сказал он дружелюбно, при этом неотрывно глядя в глаза «гребенскому казачине».

– Здорово, добрый молодец, коли не шутишь! – Отозвался казак низким голосом, при этом нажимая неуклюжими толстыми пальцами на все подряд кнопки видеокамеры. – Откуда ты такой резвый взялся?

К ним стали подтягиваться несколько дружинников, держа автоматы в состоянии боевой готовности. Гигант махнул им, и они покорно вернулись к остальным.

– Для начала я попрошу вас не ломать камеру. Думаю, кассеты с вашим изображением будет вполне достаточно. – Сказал Денис, протягивая руку. – Дайте ее мне.

Казак демонстративно опустил руку с камерой, а другую положил на цевье автомата. В это время подъехавшие КамАЗы остановились чуть наискось на обочине будто бы ненароком став так, что группа бойцов оказалась отрезанной от своего атамана. Уазики с охраной стали углом, и денисова команда расположилась за ними с оружием наизготовку. Расул приблизился к Денису на расстояние шагов в десять и стал таким образом, чтобы тот не оказался в случае чего на линии огня, контролируя атамана и майора. Лицо казака побурело от гнева, но он сдержался, не делая никаких резких движений.

– Почему вы с оружием? Предъявите документы! – Подал голос майор, выходя вперед.

– Документы у нас в порядке, и я их немедленно предъявлю. Но сначала пусть ваш уважаемый собеседник вернет мне камеру. Я обещаю, что кассету я выну и оставлю ему на память.

– Отдай игрушку, Прокопенко! – Сказал майор, с опаской беря у казака камеру и протягивая ее Денису.

Денис взял камеру, быстро достал кассету и отдал ее Прокопенко. Тот, покрутив ее в руке, сделал незаметное движение пальцами, от чего кассета прыснула во все стороны черными осколками пластика. Денис достал из кармана свою железобетонную подорожную и протянул майору. Первым делом взглянув на подписи и печати, тот как-то подобрался, и вытянувшись по стойке смирно, стал читать документ, шевеля губами. Наконец он поднял взгляд на Дениса и открыл, было, рот чтобы что-то сказать, но Денис его опередил.

– Товарищ майор, с оружием у нас все в порядке, направляемся мы в Дагестан, до которого всего десять километров. Если вы нас сейчас отпустите, то уже через десять минут нас не будет на вашем участке. И вам спокойней, и нам время не терять. – И обернувшись к Прокопенко, продолжил, протягивая руку. – Извини, казак, если чем обидел. У меня работа. Охрана. Так что не журись.

– Проехали. – Ответил Прокопенко хмуро, но руку подал.

Денис был готов, и поэтому тиски пальцев казака не смогли сжать его ладонь в полную силу. Они стояли так с полминуты, испытывая силу друг друга.

– Ничья! – Сказал Денис, освобождая руку. – При встрече продолжим. Дело у меня к тебе есть. Я тебя найду. А пока нам пора!

– Ехай! – Пробурчал Прокопенко, ухмыльнувшись уголком рта, повернулся м пошел прочь.

– По машинам! – Скомандовал Денис и побежал к джипам.

Охранники попрыгали в уазики, КамАЗы взревели моторами, и вся колонна снова тронулась в путь.

* * *

Через полчаса, отъехав от границы Ставрополья километров на пятнадцать, выбрали удобное место для стоянки и остановились для обсуждения дальнейших действий. Из общего фургона достали складной стол и несколько складных стульев, для желающих подогрели бутерброды и чай.

– Вот ваш агрегат, Максим. – Сказал Денис, отдавая Сосновскому его камеру.

– А где пленка? – Спросил тот возмущенно, обнаружив отсутствие кассеты.

– Вы скажите спасибо, что хоть это удалось вернуть! Тому дяденьке расколоть эту камеру как орех – раз плюнуть! Вы как будто в первый раз в серьезном деле. После боя далеко не все люди могут быть адекватны. Хорошо еще, что по уху не схлопотали.

– Ну и шутки у вас! – Фыркнул Сосновский.

– Да какие уж тут шутки! В следующий раз я вообще не стану вызволять ваши игрушки, так что пытайтесь снимать так, чтобы этого не было заметно, или, по крайней мере, чтобы вас не могли достать.

– Учту. – Огрызнулся Сосновский и отошел в сторону, предпочитая гордое одиночество обществу презренных злопыхателей.

– Вопрос в следующем. Сейчас пять часов. Стемнеет после девяти. У нас есть четыре часа. Мы можем сразу заняться поисками места боя и стать лагерем в поле, или остановимся в Червленных Бурунах, а завтра с утра отправимся на поиски. Меня интересует в первую очередь мнение Сью и комментарии Расула.

– Для меня и для Джеба каждая минута дорога. Раз я уже здесь, мне не терпится поскорее заняться делом. Кстати, тот богатырь, что отнял камеру у Макса, он не мог быть одним из тех, кто совершил нападение на отряд и взял в плен Джеба?

– Вполне мог. Только спрашивать его об этом было бесполезно. – Ответил Денис. – Во-первых, об этом первому встречному не рассказывают, а во-вторых, к человеку, еще находящемуся под воздействием боевого куража лучше с расспросами не обращаться. Джой, ты кого-нибудь узнала?

– Нет. Я не думаю, что смогу вразумительно описать хотя бы одного из нападавших. А значит, и опознать не удастся. По крайней мере, знакомых лиц я не видела.

– Ничего, мы теперь знаем этого атамана и сможем его разыскать. Но сначала следует навести о нем справки, заполучить рекомендации от уважаемых людей. Всему свое время. Расул, твое мнение?

– Мы вполне можем остановиться лагерем в поле, только нужно поставить боевое охранение и произвести разведку. Это я беру на себя. Но если в округе обнаружатся чужаки, то следует прижиматься к селу.

– Тогда по коням! Джой, ты пересядешь в машину к Расулу. Поедете вперед. Вторая машина с охраной замыкает колонну. Соблюдать дистанцию, не растягиваться!

* * *

Почти все оставшееся до заката время проблукали в окрестностях Червленных Бурунов, и когда уже решили искать подходящее место для бивуака, передовая машина въехала в заветную балку. В быстро надвигавшихся сумерках перед глазами предстала зловещая картина места схватки. Обгоревшие и уже начавшие ржаветь остовы искореженных автомобилей, будто скелеты неведомых существ безжизненно лежали в беспомощных позах, так как их настигла смерть, разбросав вокруг свои никчемные теперь внутренности и затаив траурные тени в пустых глазницах фар. Куски разорванной, словно бумага, обшивки вибрировали на ветру, издавая почти неслышные звуки, похожие на протяжное завывание, будто неприкаянные души, безвременно сгинувшие здесь, рассказывали миру о своих горьких мытарствах.

Джой вышла из машины и медленно пошла по балке. Вот она подошла к смятой взрывом машине, в сюрреалистическом силуэте которой лишь с трудом можно было узнать бедняжку Ниву. Потом она потрогала черно-бурую раму грузовика и долго стояла возле кустов у подножия холма, где она, по-видимому, укрывалась от происходившей здесь бойни.

– Это здесь? – Спросил ее Денис, положив ей руки на плечи.

Она вздрогнула, повернулась и прильнула к нему, будто ища защиты. Он обнял ее и стал гладить по волосам, нашептывая на ухо ласковые слова. Потом они вместе вернулись к колонне, он усадил ее в машину, а сам принялся отдавать распоряжения по организации стоянки. Подошел Расул, они пошептались, и тот, вооружившись автоматом, бесшумно ступая, скрылся в надвигающейся ночи. Денис же расставил часовых, а остальных бойцов разослал по «нарядам». Через час около общего фургона под тентом был накрыт ужин. Сью и Джой уединились в своем фургоне, а Сосновский с молчаливым и сосредоточенным Догерти, забрав полагающуюся им «пайку», ушли к своему джипу.

За ужином Денис расспросил Серьгу о том, что он смог узнать об атамане Прокопенко и его лихих казачках.

– Узнал все, что нужно. – Рассказывал Серьга. – Попал на его кума. Болтливый, ужас! В общем, есть такая станица – Староказачья. Прокопенко там атаман, царь и Бог. Он и при Совке был уважаемым человеком. Еще при Горбаче понял, что союзу амба и стал заводить в станице старые порядки. С тех пор они живут как сыр в масле. Все что выращивают – сами продают, без перекупщиков и рэкета. Они почище любых рэкетиров будут. Чуть какой наезд, они сразу станицу в ружье и всех бандюков врассыпную. Милицию он давно разогнал. Ввел военную дисциплину. Розги. Все как положено. А когда отводили войска из Чечни он хорошо хапнул оружия. Говорят, при нужде он может и несколько пушчёнок за околицей выставить. Во время заварушки резался с чеченами насмерть. Держит границу так, что мышь не проскочит. Бензовозы, оружие, контрабанду всякую конфискует в пользу общества. А сейчас, говорят, у него племянник пропал, Антон. Нарвался на чехов, ну и сгинул. Так Прокопенко вообще с катушек съехал. Уже недели две кочует, лютует, ищет племянника, а кто под руку попадется – всех в капусту!

– А месяц назад он мог быть в Дагестане?

– Кум говорит, что он как раз две недели как вернулся с Урала. Набил масла с прошлогоднего подсолнуха и возил продавать. А без него казачки не шалят.

– Уже что-то. Отлично, Серый! Фотки?

– Сделал. В Кизляре отпечатаем.

* * *

Денис устроил себе лежбище у женского фургона. Кроватью служил широкий надувной матрац, застеленный простыней, а укрывался он захваченным из дома верблюжьим одеялом. Автомат и «лифчик» с рожками он засунул под матрац справа, а рацию положил слева. Уснул он по привычке почти сразу, лишь только голова коснулась подушки. До службы в армии он засыпал плохо, но после нескольких рейдов с недосыпу, когда казалось, что все тело налито свинцом, а глаза режет, как будто в них попала добрая пригоршня песка, он стал себя приучать к полезным привычкам, в число которых входила и способность засыпать в любом положении и при любых обстоятельствах. Эти привычки он сохранял и после службы, потому что специфика его работы требовала хороших физических кондиций и ясной головы.

Проснулся он так же внезапно, как и заснул. Он почувствовал, что слева от него кто-то стоит. Сначала ему казалось, что он продолжает спать, но тревожная сигнализация подсознания все зудела в мозгу отвратительным зуммером, и сон отступил, рассеявшись, словно туман на ветру. Денис нащупал рукой автомат и скосил глаза влево. На фоне звездного неба он увидел сгусток темноты, соткавшийся в тонкую женскую фигурку, в которой он сразу узнал Джой.

– Чего стоишь? Иди сюда. – Прошептал он, приподнимая одеяло.

Она скользнула в нагретую его телом полость и прижалась к нему своим гибким телом. Денис провел рукой по ее спине, и понял, что на ней надета лишь длинная хлопчатобумажная футболка.

– Ты меня не прогонишь? – Выдохнула она на пределе слышимости.

– Да куда ж тебя гнать! И так загнанная. Как ты себя чувствуешь?

– Пока ты не проснулся, я думала, что схожу с ума. Я все время вижу обрывочные страшные картинки, словно вспышкой высвечивает из темноты какую-то сцену. Я почти уверена, что никого из тех, кого мы встретили днем на дороге, я здесь не видела. Сейчас я точно помню, что один человек выглядел очень страшно, глаза у него были дикие, и на красном лице я отчетливо увидела темный шрам, прорезающий от виска наискось всю щеку, губы, и заканчивающийся на подбородке.

– Это здорово! Завтра попытаемся составить хотя бы схематический портрет. Серьга неплохо рисует, правда у него все характерные черты лица оказываются выпячены, как на карикатуре, но так даже лучше получается – более узнаваемо.

– Хорошо. Когда мы поедем в Кизляр?

– Постараемся завтра к вечеру. Нужно здесь все просеять, глядишь, что-то интересное накопаем.

Денис совсем проснулся. Близость этой странной женщины будоражила его. Давно он не чувствовал такого интереса к существу противоположного пола, который выходил бы за постельные рамки. Эта рыжая была интересна ему сама по себе, как явление природы, как некий раритет, несущий в себе загадки древних цивилизаций. Но от этого ее женская привлекательность не проигрывала, а лишь приобретала особую пикантность.

Он понял, что выспаться этой ночью не удастся, и не стал сдерживать свои инстинкты. Его рука скользнула по внутренней стороне ее бедра, задержалась внизу живота, потом стала медленно подниматься к груди, попутно задирая тонкую футболку. Он с удовлетворением почувствовал, как она вся напряглась, как налились твердостью ее соски. Казалось, пауза длилась бесконечно, но вот они как две скаковые лошади на старте стипль-чеза, замершие в ожидании сигнала, почувствовали одновременный импульс и бросились без оглядки в головокружительную гонку желания.

Зверь показывает когти

Проснулись рано. Денис отправил Джой досыпать в фургон, а сам занялся подготовкой детального осмотра места боя. Он обошел балку, распределил людей по секторам. Двоих с металлоискателями он направил на дно балки, где почва была рыхлой, и было много пыли, остальных распределил по склонам. Чтобы ничего не пропустить он приказал подбирать абсолютно все предметы искусственного происхождения. Бойцы принялись за дело, а Денис нашел Расула и отвел его на сотню метров от лагеря для разговора.

– Что выходил вчера? – Спросил Денис.

– Все тихо, за исключением одного интересного джипа, «Фронтера», серый металлик, который я видел еще в Ставрополе. Пассажиров двое. Говорят по-русски. Они остановились вон за тем холмом. – Расул кивнул в сторону рыжеватого гребня километрах в полутора к югу от лагеря. – Сейчас они, скорее всего, наблюдают за нами в бинокль. Я им установил маячок под бампер. Вот, смотри.

Расул достал небольшой навигатор, который умещался в кармане. На экране была отображена сетка координат и рельеф местности со всеми дорожками и тропинками. В нижней части экрана пульсировала красная точка.

– Это они. А вот это… – Он переключил режим, и на картинке подобной предыдущей появилась еще одна точка, но желтого цвета. – Смотри.

– Не понял, это наш лагерь?

– Да.

– И ты хочешь сказать, что на нас повесили маячок?

– В точку. Я проверял. Он у англичан.

– А почему он движется? Машины на месте.

– Просто он не в машине, а в карманах. Отлить пошел, вот и движется.

– Интересное кино! И что ты об этом думаешь?

– Это не важно. Главное, что мы знаем о соседях и о том, что у них есть контакт среди наших клиентов, казачок засланный. Значит, мы можем теперь их контролировать. Поиграем.

– Как же ты к ним подобрался?

– А ты бы не подобрался?

– Подобрался бы, конечно.

– Вот и я о том. Работа такая.

– Скажи мне, Игорь… – Спросил Денис, задумчиво глядя на злополучный гребень.

– Расул!

– Извини – Расул! Есть что-то, что я должен знать? Я не хочу лезть в твои тайны, но просто, чтобы не испортить тебе малину, хочу знать, что я должен делать или чего не должен.

– Делай все согласно контракту с мисс Дайкин. Американец должен живым и невредимым попасть по назначению. Ты его найдешь, а я отведу на правах Салиха куда положено.

– То есть к чехам?

– В общем, да.

– А Бадави?

– Не беспокойся о нем. Он не будет в претензии.

– Но я взял у него задаток!

– Ты все правильно сделал. Но забудь о нем.

– Есть мысли по направлениям поиска?

– Никаких. Иначе, зачем бы я тащился за тобой. Эти терцы нам не доверяют и на контакт не идут.

– Наверно, есть причины. – Денис усмехнулся невесело.

– Да еще сколько! И при совке их давили, а после вообще бросили на съедение черемисам. Теперь трудно сразу восстановить доверие.

– Это точно. Трудно восстановить то, чего никогда не было. – Денис повернулся и зашагал к лагерю. – А ты думаешь, он еще жив?

– Думаю, что да. – Отозвался шедший сзади Расул. – Иначе где-нибудь да проявилось. Скорее всего, те, кто его держит, или не знают, что с ним делать, или наоборот, знают кто он, и хотят, чтобы он не добрался до места назначения, а открыл свои тайны им.

* * *

Денис нашел Серьгу в фургоне, где он перекачивал вчерашние снимки с цифровой камеры на компьютер.

– Вот, смотри, все красавцы как на праздничном пикнике!

– Отличные снимки. Выбери те, где меньше видно лица, сделай копии и отдай Сью. Пусть кропает свои репортажи.

– Уже сделано! – Серьга поддел пальцем лазерный диск и показал Денису. – А этим хмырям?

– Обойдутся. Если она захочет поделиться, это ее дело. А ты займись с ирландкой словесным портретом.

– Только портретом? – Ухмыльнулся Серьга.

– Не расхолаживайся! Мало у тебя девок дома? Мы на работе!

– То-то ты вчера поработал! – Серьга подмигнул заговорщически.

– Это психологическая настройка – только для благородных донов, а не для таких сявок как ты!

– Ой! Ой! Хоть ты и старший сержант, а я все-таки тоже с лычками, тоже сержант!

– Младший! Вот и сопи в две дырки! Пойдем.

На самом деле Денису должны были присвоить звание младшего лейтенанта, но после боя в Хасанауле представление придержали, чтобы лишний раз не привлекать внимание большого начальства к фамилии Краснов. Звание догнало его после контузии и увольнения из армии, когда он пришел в военкомат по какому-то делу. Поэтому Денис не особенно это афишировал, считая жалкой и запоздалой подачкой.

Они подошли к женскому фургону, где за столом завтракала вся честная репортерско-шпионская компания. Был слышен смех и оживленная английская речь.

– О, Денис! Доброе утро! – Сью озарила пространство широкой белозубой улыбкой. – Как успехи?

– Вот презент от Сержа. – Он кивнул на Серьгу, присаживаясь на свободный стул и протягивая Сью футляр с диском. – Не откажете оголодавшим в куске хлеба? Садись, Серьга!

– Что это. – Спросила Сью, беря коробочку тонкими холеными пальцами.

– Это снимки со вчерашнего побоища на дороге. Можешь уже делать материал.

– Потрясающе! Какие вы молодцы!

– А нам вы ничего не дадите? – Спросил как всегда недовольный Сосновский.

– По контракту все фото- и видеоматериалы, полученные во время экспедиции, принадлежат миссис Дайкин. А уж ее дело, предоставлять вам их или нет.

Сосновский вопросительно посмотрел на Сью.

– Сначала я посмотрю кадры, выберу что-то для себя, а остальное отдам тебе, Макс. – Сказала она твердо, не забыв улыбнуться. – Извини, это бизнес.

Денис налил себе кофе, построил трехэтажный бутерброд с беконом, сыром и маслом и подсел к Джой.

– Батон? – Спросила она, улыбаясь и показывая на бутерброд.

– Нет. Батон режется вдоль и туда закладывается начинка. Получается сандвич в полкилограмма весом. А это так, шутка одна. Ты, кстати, выспалась?

– Не очень. – Прошептала она, заметно покраснев.

– Ничего, наверстаешь после обеда. А пока займешься с Серьгой портретом из твоего кошмара.

– Хорошо. Нашли что-нибудь?

– Пока не знаю. Сейчас пойду в балку посмотрю.

– Когда можно будет фотографировать, чтобы не мешать поискам? – Спросила Сью.

– Давай чуть позже, когда по балке пройдутся металлоискателями.

* * *

Солнце припекало, и полуденный зной звенел многоголосьем неутомимых насекомых. Внезапные порывы ветра то и дело поднимали в воздух полупрозрачные сгустки бурой пыли и уносили их в степь. Денис рассматривал находки, наваленные на разложенной на земле армейской палатке. В основном это были обломки искореженного взрывами оружия и различные походные принадлежности. Отдельно лежали какие-то никчемные бумажки, в основном тонкие брошюрки на арабском, обрывки карт и обертки из армейских сухих пайков. Среди этого хлама нашелся полуобгоревший азербайджанский паспорт, предположительно на имя Рустама Магомедова. Страницы сильно обгорели, а на почерневшем фото вообще ничего нельзя было разобрать. Но были и удачные находки. С трепетом Денис взял отделанный серебром кинжал. Судя по маркировке, он был изготовлен на Златоустовском оружейном заводе в 1858 году. На клинке сохранилась почти затертая, грубовато выгравированная надпись: «5-й Донской казачий полк Подъесаул Калужин Степан *1861*». Какая-то неясная ассоциация промелькнула в сознании Дениса в связи с этой находкой. Он отчаянно пытался связать обрывки воспоминаний в нечто целостное и понятное, но память, словно водяной вихрь, ускользала, просачивалась сквозь все препятствия, устанавливаемые сознанием. Он видел какие-то лица, слышал глухой разговор – что-то говорили о казачьих корнях, вспоминали какой-то кинжал. Только где это было и когда? Порыв ветра обдал Дениса пыльной струей, он зажмурился, оберегая глаза от попадания соринок, и отвлекшись, начисто упустил нить воспоминаний.

«Нужно об этом подумать ночью. Я помню что-то о кинжалах и казаках!», подумал он, рассматривая кинжал. Его хорошее состояние говорило о том, что к нему бережно относились и регулярно чистили. Это была зацепочка. Кинжал мог потерять один из казаков, носивший его при себе как фамильный талисман, также он мог быть похищен у хозяина кем-то из боевиков погибшего здесь отряда, или же кинжал хранился не у родственника подъесаула Калужина, но в любом случае для владельца он много значил. Это уже железный в прямом и переносном смысле след. Очень мала была вероятность того, что в этом забытом богом уголке Ногайской степи недавно побывал еще кто-то, кто не участвовал в бою, и не только побывал, но и умудрился потерять кинжал.

– Денис Владимирович, вот посмотрите. Нашли в траве за гребнем.

Один из подошедших бойцов подал Денису два весьма интересных предмета. Денис взял их и стал внимательно рассматривать. Увесистая бензиновая зажигалка «ZIPPO», отделанная золотым орнаментом явно мусульманского происхождения была в рабочем состоянии – один поворот колесика и веселое пламя забилось мотыльком на ветру. Осмотрев внимательно орнамент, Денис нашел хорошо вписанные в него буквы J и U. Если эта зажигалка принадлежала Джебу, то ее могла видеть Джой, а уж Сью должна была знать о ней обязательно. Второй находкой был сотовый телефон, лежавший в пластиковом водонепроницаемом футляре. Денис хотел, было, его включить, но в последний момент отдернул палец.

– Вот это правильно! – Услышал он за спиной голос Расула. – Запросто может быть адской машинкой или подавать сигнал на спутник.

– Если конечно это не обычный телефон. – Отпарировал Денис.

– Это мы проверим. Таких моделей у нас практически не встретишь. Значит, его привезли из-за бугра.

Денис огляделся вокруг и, не увидев поблизости никого, показал Расулу кинжал.

– Можешь через своих пробить по архивам этого подъесаула Калужина? Возможно он был Калюжиным. По-украински калюжа, это лужа.

– Хорошо. Из Кизляра передам запрос. – Расул, оглядевшись, спрятал телефон в карман. – Зажигалку предъяви Сью для опознания, а про телефон помолчи. Есть у меня одна задумка.

– Просветишь?

– Когда время придет… – Ответил Расул и пошел прочь, оставив Денису лишь пищу для размышлений.

* * *

После обеда нашли место захоронения погибших. Хочешь, не хочешь, а пришлось взять на себя неприятную миссию по первичному осмотру этой братской могилы с целью исключить или подтвердить версию о возможной гибели Джеба прямо на месте боя. В яме находились останки четырнадцати человек. Трупы изрядно разложились, и некоторые были сильно изуродованы, но все же, по фрагментам одежды и некоторым принадлежностям можно было определить, что среди захороненных здесь боевиков американца не было. Эта работа заняла пару часов, а потом Сью и Догерти устроили фотосессию, снимая все подряд, даже полуразложившиеся останки. Сью подтвердила, что зажигалка принадлежала Джебу. Мало того, она сама заказывала ее «тьюнинг» – золотой орнамент с вписанными в него инициалами. Зажигалку положили на землю, рядом разбросали пригоршню стреляных гильз и пристроили автомат Калашникова с обгоревшим прикладом и покореженным стволом. Этот коллаж фотографировали со всех ракурсов, чтобы поместить на обложку ближайшего номера журнала.

– Слушай, Джой! – Сказала Сью, когда она вместе с Догерти и Сосновским вернулись в лагерь. – Плевать на все шпионские страсти, я хочу, чтобы ты мне рассказала подробно обо всем, а я запишу на диктофон и потом выберу что-то для публикации. Я хочу знать все детали, все поминутно от момента вашей встречи то твоего спасения. Сможешь?

– Не скрою, мне это будет неприятно, но не смертельно. Я согласна.

Денису, находившемуся рядом, показалось, что Догерти метнул в сторону Джой мимолетный, но красноречиво враждебный взгляд. Это его насторожило, хотя он и так постоянно находился в состоянии «Товсь!», особенно когда узнал о подозрительном соседстве двух любопытных на джипе. «Может, почудилось? А маячок? Вполне возможно, что откровения Джой его не порадуют. Если, конечно, он связан с Джебом. Может они просто на всякий случай ведут за собой группу поддержки, на случай непредвиденных обстоятельств. В любом случае за Джой стоит приглядеть».

После неприятных хлопот в «Долине смерти» все были на взводе и сильно проголодались, поэтому решили, не дожидаясь ужина, устроить импровизированный five o’clock. Денис предложил обойтись кофе и галетами с маслом и джемом. Кофе вызвался сделать Догерти, объясняя это тем, что он запасся отличным йеменским кофе, который ему присылают коллеги из Адена. Денис отошел от стола, притворившись, что его интересует днище фургона, а сам исподтишка подглядывал за происходящим. Он подозвал, проходившего мимо Серьгу и пошептался с ним, после чего снова вернулся к осмотру КамАЗа. Через четверть часа Догерти принес небольшой серебряный кофейник ручной работы и миниатюрные серебряные стаканчики.

– Этот кофейный сервиз мне тоже подарили на Ближнем Востоке. – Сказал он, расставляя стаканчики.

Денис подошел как раз в тот момент, когда англичанин разливал кофе. Сев рядом с Джой, он включился в разговор, краем глаза наблюдая за Догерти. Тут раздался сильный хлопок и вслед за ним тонкий свистящий звук взлетающей ракеты. Все обернулись и как завороженные смотрели на дымный след ракеты, до последнего момента провожая глазами медленно планирующую красную звезду. Воспользовавшись моментом, Денис подвинул стаканчик Джой ближе к Сосновскому и незаметным движением перехватил его стаканчик, поставив напротив ирландки, после чего присоединился к остальным в немом созерцании падающего снаряда. Потом все вернулись к кофе, обсуждая происшествие.

– Что это было? – Спросила Джой у Дениса.

– Серьга развлекается. Отстреливает просроченные ракеты. – Ответил Денис, прихлебывая кофе.

В подтверждение его слов в небо взмыла еще одна ракета, но уже зеленого цвета. Потом все принялись за галеты и кофе. Кофе был действительно отличный, и Денис присоединился к остальным в хвалебных дифирамбах Догерти. Он краем глаза поглядывал то на англичанина, то на Сосновского, но оба жевали свои галеты с джемом и запивали хваленым кофе. «Ложная тревога. Тем лучше. Если сейчас не получилось, то я им больше шансов не дам». Тут он вспомнил о двоих в джипе. «А вдруг это киллеры? Из хорошей машинки оттуда можно достать. Тьфу-ты! Паранойя какая-то».

Когда покончили с кофе, Денис отвел в сторону Джой и сказал тихо, чтобы не быть услышанным любознательными корреспондентами:

– Постарайся сейчас отвести Сью в фургон, придумай что-нибудь. Закроешься и никому кроме меня не открывай!

– Что-то случилось?

– Пока нет. Но я не собираюсь ждать, когда случится. С этого момента ты будешь под неусыпной охраной. Я уже жалею, что потащил тебя сюда!

– Я сама решила. Не вини себя.

– Ладно, иди. Я скоро буду.

Денис проводил ее взглядом и пошел искать Вито и Серьгу. Найдя их под тентом возле второго фургона, он подал им знак следовать за ним.

* * *

Через четверть часа Серьга с тремя бойцами, оседлав уазик, погнали по степи, выписывая охотничьи зигзаги и постреливая по поднятой дичи – зайцам и куропаткам, постепенно приближаясь к гребню, за которым укрылись любознательные наблюдатели. Вито же расположился таким образом, что пройти к женскому фургону, не попав в его поле зрения, было невозможно. Еще два бойца из его команды улеглись возле КамАЗа, загорать на вечернем солнце. Денис обошел лагерь и потом постучался в фургон, где закрылись Джой и Сью.

– Ну что, девочки, работаете? – Спросил он, присаживаясь рядом со Сью. – Можно мне посидеть с вами? Я не помешаю.

– Хорошо. Мы передохнем немного. – Сказала Сью, доставая сигарету из пачки.

Она посмотрела на Дениса загадочно, щурясь от табачного дыма.

– Что происходит, Денис? – Спросила она, выдержав долгую паузу. – Этот фейерверк во время кофе был устроен для того, чтобы ты смог поменять чашки?

– Ты заметила? – Спросил Денис, лукаво улыбаясь.

– Я повернулась, чтобы взять салфетку. Мне что-то попало в глаз.

– Грешен. Каюсь. Мне показалось, что кому-то очень не понравилась твоя идея взять интервью у Джой. Если до вечера ничего не случится, значит, я ошибся.

– А если случится?

– Значит так и будет. Ты мне платишь за охрану и поисковые дела, Джой тоже нужна защита. Я выполняю эту работу как могу. Если окажется, что тревога была ложной, то у меня камень с души упадет. А если…

В это время в лагере поднялся переполох. В дверь торопливо постучали.

– Что там? – Спросил Денис, поднимая голос.

– Денис Владимирович, Сосновскому плохо!

– Иду! – Крикнул он и, повернувшись к женщинам, добавил. – Значит, не ошибся. Никуда не выходите. Продолжайте работать.

Когда он подошел к тенту у второго фургона, где на надувном матраце лежал Сосновский, все было кончено. Военфельдшер, которого Денис взял в поездку на время отпуска стоял рядом, озираясь растерянно.

– Ничего нельзя было сделать. – Сказал он виновато. – Похоже на сердечный приступ. Странно. С виду он совсем не походил на сердечника. Да и молодой такой.

– Бывает. – Сказал Денис задумчиво, глядя прямо в глаза стоявшему в стороне Догерти. – Ты, Дик, ничего не замечал за ним раньше? Может уже были приступы?

– Нет, не замечал. – Ответил тот, поглядывая на Дениса исподлобья.

– А может, его укусил кто? Скорпион или тарантул? Здесь всякой нечисти полно. – Продолжал Денис валять Ваньку. – Судмедэксперты разберутся. Вито, Собирайся. Вместе с доком отвезешь тело в Кизляр. Дик, ты тоже едешь. Сначала в больницу, и если понадобится – в милицию. Ночуйте там, а мы тронемся утром.

* * *

Сосновского ему совсем не было жалко. Возможно, тот ничего не знал о деятельности своего «коллеги», но ведь он не случайно попал в этот гадюшник, и планомерно шел к своей цели, поливая своей ядовитой желчью все, что попадалось на пути. Конечно, в этом случае было бы более справедливо подсунуть отравленный кофе самому Догерти, но тот предусмотрительно не выпускал свой стаканчик из рук. «Не пить же отраву самому!», огрызнулся сам себе Денис. Ну а если Сосновский знал что-то, или догадывался, то его сам Бог наказал.

Снова в его сознании всплыла панорама того ущелья, где десятки ребят догорали на броне, он будто даже почувствовал удушливый запах гари и обугленного человеческого мяса. «Вот тебе и ромштекс с кровью!», подумал он затравленно. На какое-то мгновение слепая ярость тошнотворной волной подкатила откуда-то из глубины подсознания. Там все еще прятались монстры, которых ему с таким трудом удалось загнать поглубже после того, как он пришел с войны и начал потихоньку привыкать к мирной жизни. Но они были всегда рядом и всегда готовы действовать. «Это враг! Убей его!» – эти сладкие слова набухали на коже багровыми рубцами от ран, и руки инстинктивно искали прохладный металл автомата. Близость Чечни разбудила в нем инстинкты хищника, и он, повернувшись лицом к западу, втягивал ноздрями терпкий степной воздух, чуя в нем хмельной дух опасности и риска.

«Теперь мишенью становлюсь я!», подумал он с удовлетворением и, повернувшись на каблуках, зашагал к джипу, возле которого сидел на корточках Расул.

– Что скажешь, дорогой? Что посоветуешь? – Спросил Денис, рассказав разведчику о подоплеке происшедшего.

– Не обращай внимания. Уверен, что в больнице не найдут никакого яда, и констатируют смерть по натуральным причинам. У Догерти его тоже не будет – скинул давно. Пусть остается, если захочет. Лучше иметь его рядом, чтобы можно было приглядеть за ним, чем ломать голову над его возможными каверзами. И вообще, меня это не касается. Это чисто твоя прерогатива следить за внутренним порядком. Пусть они друг друга все перетравят, лишь бы американка дожила до того момента, когда мы найдем ее трахальщика. Иначе дальнейшие поиски станут бессмысленными, и мой интерес к делу будет подозрителен.

– Но ведь это преступление!

– Заяви в милицию. У меня другой профиль. Посуди сам, англичанин пытается отравить ирландку, потому что боится ее разоблачений. Погибает его напарник, которого кроме как матюками и не вспомнишь. Вопрос простой – а нахрена мне эти гамлетовские заморочки? Да и тебе тоже! У меня своя строго очерченная задача. У тебя тоже есть обязанности, но свободы выбора у тебя больше. В любом случае концентрироваться все равно следует на главном. Поэтому работаем каждый по своей теме и не отвлекаемся на порожняк.

– Что ж, ты прав по-своему. Просто я отвык от службы. Забыл, что такое приказ и долг. Сам себе приказываю, сам приказы выполняю.

– С долгом у тебя все в порядке. Просто не нужно записывать себя в должники к каждому встречному.

* * *

В женском фургоне настроение было на грани истерики. Джой была до смерти напугана, а Сью готова была взорваться от распиравшего ее гнева и возмущения. У нее проснулось горячечное желание искать справедливость, за которым вполне явно проглядывал тот же испуг. Еще бы! Ведь до этого она комфортно переживала чужие почти виртуальные приключения и трагедии, сидя в первом ряду партера, а теперь эта виртуальная реальность материализовалась и грубо вторглась в ее жизнь, показав ее хрупкость и эфемерность.

– Как ты мог так поступить, Дэн? Если ты знал, что в кофе что-то подмешано, то ты должен был потребовать объяснений.

– У кого? Постарайся понять – я не знал, был ли кофе отравлен, и сейчас не знаю. Это было лишь подозрение, плод утомленного нервным напряжением мозга. Какие доказательства я бы предъявил? Даже если там что-то и было подмешано, ни одна рядовая лаборатория не смогла бы определить это вещество. Мы ведь так и не знаем, отчего умер Макс. Налицо все признаки остановки сердца. Думаю, что вскрытие ничего другого не обнаружит. В жизни такое случается. Есть масса природных веществ, которые совершенно безобидны, но во взаимодействии с другими веществами, могут формировать комплексные токсины.

– Но ведь он выпил кофе из чашки, предназначенной Джой! Значит все-таки что-то было!

– Не вижу логики. Никто не знает, было ли там что-то, или это просто совпадение. Я решил перестраховаться и поменял чашки. Я подозревал Дика, но подменить его чашку не мог, так как он с ней не расставался, поэтому я выбрал Макса. Они коллеги, напарники, и возможно, единомышленники. Поэтому для меня было вполне логично подсунуть подозрительный напиток ему, а не тебе, например. Помните у Шекспира: «Как, и рапира с ядом? Так ступай, отравленная сталь, по назначенью!»

– Ты еще занимаешься декламацией! Меня поражает твой цинизм! Ведь косвенно ты совершил убийство!

– Вовсе нет. Я лишь отвел руку гипотетического убийцы от невинного человека, который согласился нам помочь на свою голову. Подчеркиваю, факт наличия яда в кофе не доказан, но если он там и был, то я нисколько не раскаиваюсь. Это был продуманный шаг. Если ты помнишь, в мою задачу входит охранять тебя. Джой важный свидетель, ее я тоже должен беречь. Я это делаю успешно. Если Макс действительно отравился, то повинен в этом в первую очередь Джеб, втравивший Джой в свои грязные игры. А значит, и ты косвенно несешь ответственность за случившееся. Кроме того, ты захотела узнать у Джой всю подноготную! Почему кто-то может желать смерти Джой? Потому что она знает то, что должно было держаться в секрете, а именно что Джеб шпион и провокатор. Догерти с ним связан и не хочет, чтобы правда всплыла на поверхность. Вот что можно вытянуть из предположения, что в чашке был яд. А теперь представь, что его там не было, и Макс умер от сердечной недостаточности. Сразу исчезают все звенья этой сложной конструкции, и остается лишь сам Джеб с его нечистой совестью, дружбой с убийцами, пренебрежением к суверенитету иностранного государства и человеческой жизни. Тогда только он во всем виноват, а мы все в шоколаде. Предлагаю пока следовать этой линии. Так будет удобнее для всех. Слава Богу, Джой скоро улетит, и ее кошмары закончатся, а вот нам придется еще жить с этим. Тебе ничего не угрожает, так как ты всем нужна как официальное прикрытие поисков твоего бойфренда. Без тебя экспедицию придется сворачивать. А Джеба мы найдем, и ты заберешь его в Америку, где сможешь тихонько отмыть его от дерьма, и может даже сделать героем. Поэтому лучше пока не нагнетать обстановку. Но если тебе мои методы не нравятся, то ты можешь отказаться от моих услуг, разумеется, оплатив мои расходы и неустойку.

Денис послал ей одну из своих фирменных улыбок «бесхитростного русского парня». Он прекрасно понимал, что американка не откажется от контракта, но все же провоцировал ее на то, чтобы она вслух сказала об этом, тем самым формально одобрив его поступок. Сью лишний раз подтвердила, что она далеко не простушка, и быстро прокрутив в уме ситуацию, все поняла и резко сменила тон, уходя от опасной темы.

– Извини, Денис. Я так разнервничалась, что ничего не соображаю. Мне срочно нужно глотнуть хорошую порцию виски. Вам налить?

– Да. Я, пожалуй, выпью. – Отозвалась ирландка, впервые за четверть часа напомнив им о своем присутствии.

– Я предпочту бренди, он бодрит. – Сказал Денис.

Он оценил, как легко Сью вывернулась из созданной самой собой неловкой ситуации. В таких случаях очень хорошо работает трюк с паузой. Нужно только правильно выбрать причину, из-за которой эта пауза необходима. В голой степи, где сотовые телефоны не ловят сигнала, не сошлешься на необходимость позвонить. Сделать вид, что прижало пойти в туалет, и засесть там надолго, пока не улягутся страсти – это грубовато. А вот выразить желание выпить, чтобы снять стресс, и пригласить остальных – это хороший ход. Как ни странно, но многие люди, не имеющие проблем с выпивкой, соглашаются выпить за компанию, да еще за чужой счет, хотя еще несколько минут назад не собирались употреблять алкоголя. А после совместно пропущенной рюмки можно просто «забыть» о скользкой теме. Денис с благодарностью принял от Сью это предложение, хотя пить ему не хотелось, но хотелось свернуть ни к чему не нужное выяснение отношений.

– На сегодня работы больше не предвидится. Так что имею полное право! – Добавил он, как ни в чем не бывало.

* * *

Серьга со своими архаровцами не только успешно обратила в бегство наблюдателей, засевших за гребнем, но и добыл свежатинки на шашлык. Ему удалось подстрелить довольно крупного самца сайги, которого он разделал там же в степи. Он привез в лагерь лишь мясо уже заправленное соусом из вина и специй. Траурного настроения не было, и когда стемнело, неподалеку от лагеря добровольцы развели костер и начали жарить шашлык. Вскоре на запах у огня собрались все, кто был свободен от караула и хозяйственных обязанностей, ожидая своей порции ароматного дикого мяса.

Денис предложил женщинам присоединиться ко всем и наверстать несостоявшийся по известным причинам ужин. Джой отказалась, сославшись на головную боль, а Сью пошла с готовностью, захватив с собой начатую бутылку виски. Они с Денисом просидели допоздна, ели мясо и разговаривали на отвлеченные темы, поддерживая иллюзию, будто бы ничего не произошло. Денис больше не пил, а Сью налегала на свой виски, и это хорошо помогало – она почти не захмелела, но заметно раскрепостилась и оттаяла. Часов около двух ночи Денис проводил ее до фургона и, сделав вид, что не замечает ее томного приглашающего взгляда, пожелал ей спокойной ночи и стал устраиваться на ночлег на своем матраце. Не то чтобы ему не хотелось провести несколько приятных часов с этой холеной, жаждущей ласки самкой, но он не хотел этого именно сегодня, после всего что произошло и не желал быть закуской после изрядного количества виски, которое она влила в себя за вечер.

* * *

С самого раннего утра в лагере начались сборы. К восьми Денису уже доложили о готовности к отъезду. Теперь все зависело от того, когда Сью и Джой соизволят проснуться, навести красоту и позавтракать. Подождав еще минут десять, он постучал в фургон и, не получив ответа, вошел. В нос сразу шибануло сивушным запахом перегара. Открыв заслонку небольшого оконца, он оглядел внутренность фургона и сразу все понял. По-видимому, Сью вчера не угомонилась, а разбудила Джой, и они вместе допили виски, оставшийся после возлияния у костра, а потом усугубили дело, почти прикончив новую бутылку. Кроме всего прочего они, похоже, пили голяком, так как их одежда была свалена в кучу на полу, и обе лежали на кроватях обнаженными. «Нет, они скорее всего решили ночью освежиться под душем, а я и не услышал!», подумал Денис, обратив внимание на то, что бедра Сью были как набедренной повязкой обернуты полотенцем, а полотенце Джой лежало на полу рядом с кроватью. Денис осторожно высвободил простыню из-под тела Джой и прикрыл ее, а потом тоже самое проделал и со Сью. Открыв второе оконце, Денис повесил над кроватью Сью портативную рацию, к которой прикрепил записку, написанную крупными печатными буквами – «CALL ME PLEASE!».

Закрыв дверь фургона, он спустился на землю и пошел к кабине КамАЗа.

– Поехали! – Скомандовал он и, усевшись на пассажирское место, сказал водителю. – Дай мне свою рацию, Валек. Поехали потихоньку.

По рации Денис дал указания о порядке следования и скоростном режиму, и колонна медленно тронулась, вытягиваясь короткой гусеницей по пыльной, прочерченной еле заметными линиями дорог, степи. Ехали очень медленно, стараясь не растрясти спящих барышень. Денис не стал распространяться об истинной причине их беспробудного сна, но строго настрого наказал водителю КамАЗа ехать осторожно.

– Смотри, Валентин, это тебе не отделение пьяных стройбатовцев, а две забугорных фемины. Кантовать нельзя из-за нежного устройства структуры организма у буржуинских женщин. Они не такие как наши, у них все по-другому!

– Поперек что ли?

– Пошляк ты, Валя. Я это к тому, что они коня на скаку не останавливают, и в горящую избу их никакими коврижками не заманишь. Видишь, перенервничали вчера, утомились. Вот и снимают стресс сном.

Только минут через сорок Денис услышал, что рация щелкнула несколько раз, зашумела, и сквозь шипящий фон пробился слабый голос Джой.

– Дэн, ты слышишь меня?

– Да, красавица моя, с добрым утром. Я сейчас приду. – Сказал Денис и, обратившись к шоферу, продолжил. – Тормози, Валентин, я к ним.

* * *

– Выспались, красны девицы? – Спросил Денис, входя в фургон. – Расслабились вчера?

Обе женщины сидели на кроватях, завернувшись в простыни, и виновато улыбались.

– Ничего, с кем не бывает! Проснулись окончательно? Завтракать хотите?

– Я умираю от голода! – Сказала Сью, массируя пальцами припухшие веки. – Что у нас на завтрак?

– Сейчас сообразим. Вы, пожалуйста, умывайтесь, одевайтесь, а я займусь завтраком. Через пятнадцать минут приду, и чтобы были свежими, как утренняя роса!

Денис объявил короткий привал. В общем хозяйственном фургоне, где была кухня и провизионная камера, он быстро поджарил яичницу с ветчиной и помидорами, сварил кофе и добавил к этому стандартному лентяйскому завтраку тарелку с маринованными овощами и два стакана апельсинового сока. Через четверть часа он уже снова стучал в женский фургон.

– Ну что, готовы?

– Да. Как вкусно пахнет! – Сказала Джой, присаживаясь за стол. – Сью сейчас придет.

Она бала одета, аккуратно причесана, и на ее лице не было и следа от последствий ночного бдения. Из душевой кабинки вышла Сью в шелковом халате, откровенно облегавшим ее женственные формы, и со свернутым тюрбаном полотенцем на голове. Она с несвойственной ей медлительностью продефилировала к столу и тяжело упала на стул.

– Боюсь, до обеда я не доживу. Давайте скорее завтракать. У меня внутри открылась черная дыра, и она высасывает меня в другую галактику.

– Это бывает. – Мягко сказал Денис, пододвигая ей стакан с соком. – Хорошо еще, что ты не пила водку!

– Конечно, я напилась, как последняя свинья, и Джой споила! Кстати, это ты укрывал нас утром?

– Да. Хотя мне очень не хотелось этого делать! Уж очень живописная была картина. Две обнаженных махи после вчерашнего. Даже Гойя такого не писал.

– Ой, мне так стыдно! Какой у нас план на сегодня?

– План простой – доедем до Кизляра, а там каждый по своему плану. Джой будет собирать свои вещи, я пойду улаживать дела, связанные со смертью Макса. Будет куча всяких формальностей. И нужно еще заявить о братской могиле, которую мы откопали. Без милиции не обойтись. А ты отдыхай, чисти перышки, знакомься с городом. До завтра тебе делать нечего.

– Я все время думаю о Джебе. Мне кажется, что вот сейчас, сию минуту, он где-то умирает в вонючей яме, а я сижу тут в халате, дрожу в похмельном синдроме и ничем не могу ему помочь!

– Заканчивай с этими настроениями! Соберись! Я чувствую, что скоро мы нападем на его след. Хотя, посидеть в яме ему будет полезно!

Кавказский племянник

Наконец Джебраилу спустили веревку, и он смог выбраться из постылой ямы. Два угрюмых, неразговорчивых бородача отвели его в стоявший неподалеку сарай, где ему дали ведро воды для омовения и ветхую, но чистую одежду. Когда он помылся и оделся, его вывели наружу и приказали сесть на землю рядом с сараем. Видимо был поздний вечер, на западе еще светилась над изломанным горным хребтом красная полоска закатного неба, и нагревшаяся за день земля еще хранила приятное ровное тепло солнца. После ямы, где постоянная сырая прохлада со временем все глубже проникала в его тело, сначала вызывая сковывающий озноб, а потом и крупную непрекращающуюся дрожь, эта теплая земля показалась ему раскаленной как печка. Ему хотелось растянуться во весь рост, вжаться продрогшим телом в эту тугую каменистую почву и лежать без движения, всасывая благостное тепло каждой клеточкой своего тела.

Он постепенно оживал, и начал потихоньку оглядываться по сторонам, чтобы привязаться к пространству и по возможности составить для себя более-менее точное представление об этом месте. Во-первых, аул или поселок, где его содержали, находился в горах. То есть захватившие его русские, жившие на равнине, по каким-то причинам передали его жителям центрального Дагестана. Из коротких обрывков разговора между двумя бородачами он смог выделить кумыкские слова. Закрыв глаза, он представил себе карту Дагестана, висевшую в его индивидуальном классе, где было отмечено разными цветами распределение многочисленных кавказских народов и народностей на его территории. Регион заселенный кумыками лежал южнее Кизляра и распространялся глубоким клином на юго-восток – слишком большая территория, чтобы можно было хотя бы приблизительно прикинуть местонахождение его тюрьмы.

К нему подошел один из караульщиков и коснулся рукой его плеча.

– Пойдем. С тобой хотят говорить. – Сказал он по-русски с очень сильным акцентом.

Они пересекли двор и поднялись по ступенькам строения, казавшегося каким-то нагромождением пристроек, сараев и мансард. Маленькая комната, куда привел его бородач, была освещена лишь тусклым светом настольной лампы, стоявшей на столе. Лампа была направлена так, что освещала часть стола, стул и часть стены, оставляя большую часть комнаты неосвещенной. Джебраилу показалось, что в тени за лампой сидел человек, но разглядеть его ему не удалось. Его посадили на стул лицом к лампе, и теперь разглядеть что-либо за пределами пятна света было невозможно. Бородач ушел, тихо затворив за собой дверь, но его присутствие за стеной угадывалось по еле уловимому скрипу половиц.

– Вот мы и встретились, Джебраил Юнус-Малик! Ассалам алейкум! – Услышал он арабскую речь.

Голос из тени был ясным и безликим, как голос диктора радио. По нему нельзя было определить возраст говорившего, его настроение или понять по акценту происхождение.

– Уa алейкум салам! – Ответил Джеб. – Только это приветствие мне кажется насмешкой тюремщика над узником.

– Вовсе нет. Это приветствие, которым правоверные обмениваются при встрече. Я желаю тебе мира, потому что ты пришел к нам с войной, которой мы не хотим. И самое время пожелать тебе утихомирить свой воинственный пыл.

– Не понимаю, о чем вы. Кто вы?

– Я тот человек, который послан Всевышним, чтобы остановить тебя в твоем желании посеять семена раздора в нашей мирной земле.

– О чем вы говорите? Кто вы все-таки?

– Зови меня Ихсан. Я давно слежу за тобой, поэтому не стоит притворяться невинным ягненком, незаслуженно обиженным и униженным. Ты попал в поле нашего зрения, когда получал инструкции от этого свихнувшегося фанатика Сайфуддина в Абу-эд-Духур. Мы давно следили за этим выродком змеи и шакала. Вот послушай!

Послышался щелчок и вслед за ним Джеб услышал голос учителя.

«– …имея такой кулак, как союз Чечни и Дагестана, мы сможем передать меч веры остальным республикам Кавказа и даже протянуть руку помощи правоверным Поволжья. Ты понимаешь, на пороге каких свершений мы стоим, покорно отдав наши жизни во всемогущие руки создателя? Готов ли ты принять этот вызов судьбы, сын мой?

– Я готов, учитель…»

Снова щелчок, и в комнате повисла безнадежная угрожающая тишина.

– Вы там достаточно подробно обговорили все детали, чтобы не оставить нас равнодушными. Мы могли проследить твой путь до Махачкалы и организовали все те неприятности, которые тебе пришлось пережить. Наши люди контролировали тебя и твоего связного, и когда он заподозрил что-то, его застрелили. Твой побег несколько нарушил наши планы, но Аллах милостив, и он помог нам снова встретиться. Иншалла!

– Кто вы? И почему преследуете меня? Я посвятил себя священной борьбе за очищение веры от плевел ереси и освобождение наших братьев из-под гнета неверных! Если вы настоящий слуга пророка, то вы должны помогать мне, а не держать в грязной холодной яме!

– Борьба с ересью! Этому тебя учили твои американские хозяева? Или этот политический авантюрист Сайфуддин? Ересь – это то, что делаешь ты! Неужели ты не видишь, что все эти ваххабиты, талибы и прочие экстремисты от Ислама лишь наносят вред авторитету учения Пророка в мире? Из-за таких невежд как ты истинные правоверные не могут жить по-человечески, подвергаются гонениям! Под видом джихада самозваные воины ислама занимаются грабежами, убийствами, похищением людей! Многие превратились в террористов-наемников, и за священную войну получают оплату в долларах! Вы превратили Ближний Восток в незаживающую рану, выжгли ненавистью Пакистан, Иран, Афганистан. Теперь вам понадобился Дагестан! Только вы забыли спросить нас – хотим ли мы жить по вашим кровавым законам?

– Я не собираюсь с вами спорить. Я действую согласно своей совести и не буду менять своих убеждений. Если вам что-то от меня нужно, спрашивайте! Или оставьте меня в покое.

– Хорошо. Я хочу знать все о судах с оружием и наемниках, ждущих твоего сигнала на границах Дагестана.

– И все? А не много ли вы требуете?

– В меру необходимости. Я не собираюсь тебя запугивать. Ты сам должен понять, что на карту поставлены жизни тысяч моих соплеменников. По сравнению с ними твоя жизнь ничего не стоит. Или ты расскажешь все что нам нужно, или погибнешь. Третьего не дано. Умереть героем мы тебе не дадим. Я уеду на несколько дней, а ты пока подумай. Когда я вернусь, тебя будут пытать до тех пор, пока ты не скажешь правду, а потом предадут позорной смерти. Это ведь нормально для твоего мира. Уверен, что ты правильно меня поймешь. Кстати, обратно тебе дороги нет, мы переслали копию пленки вашему резиденту в Сирии. Теперь твои хозяева знают, что ты за их спиной пытаешься сыграть свою партию. Уведите его!

* * *

В Кизляре было много неприятных хлопот, и Денис увяз бы в них по горло если бы не своевременный звонок откуда-то сверху, последовавший после того как Расул исчез на пару часов из поля зрения. После выполнения некоторых формальностей тело Сосновского отправили на вертолете из Кизляра в Ставрополь, откуда его должны были переправить в Москву. Догерти, как и ожидалось, решил сопровождать его, мотивируя это тем, что без Макса серьезная работа была невозможна. «Еще бы!», подумал Денис, «У тебя ведь другая специализация!» Догерти явно избегал Дениса, стараясь обходить его десятой дорогой. Однако, когда возникали вопросы, которые без Дениса не решались, Дик старался не встречаться с ним взглядом, так как в этих голубых веселых глазах теперь читалась угроза, слегка прикрытая прозрачной насмешкой.

– Хорошо, что ты уезжаешь, Дик. – Сказал Денис перед самым трапом транспортного вертолета, похлопывая его по плечу. – Если бы ты остался, мне бы пришлось тебя убить.

Догерти не ответил и, резко повернувшись, взбежал по трапу.

После обеда того же дня нужно было везти Джой в Махачкалу. Она улетала в Москву вечерним рейсом, но до последнего момента все пересматривала свои многочисленные чемоданы, ящики и баулы, сверяя их содержимое со списком. Дополнительную неразбериху в сборы вносила Сью. Она в последние дни воспылала к ирландке чуть ли не материнской любовью и старалась ни на минуту не оставлять ее одну, помогая в сборах. Джой принимала эту навязчивую помощь совершенно спокойно, делая вид, что это очень кстати. Сью также просилась поехать провожать Джой в аэропорт, но Денис твердо отказал ей, сославшись на то, что по дороге обеспечить ее безопасность будет очень трудно, а от желающих захватить богатую заложницу в этих местах отбоя не будет. Эти аргументы подействовали на американку безотказно, и она тут же сдалась. На прощание Сью неожиданно прослезилась, и бросилась обнимать Джой.

– Прощай! Прости меня за Джеба! Простишь?

– Джеба не прощу, а на тебя обижаться грех.

По дороге Денис, видя, что Джой хочет заговорить о чем-то, но стесняется охраны, развлекал ее разными байками. Но когда они остались одни в зале ожидания, спросил прямо, обняв за плечи.

– Говори. Ты ведь хочешь о чем-то спросить меня?

– Скажи мне, пожалуйста. – Сказала она, отстранившись. – Я борюсь с противоречивым чувством вины перед Максом и приязнью к тебе, и задаю себе один и тот же вопрос. Можно было избежать такой развязки?

– Наверно. – Денис посмотрел на нее невинными глазами простака, не понимающего, о чем идет речь. – Я тогда не думал. Некогда было. Да и в такие мгновенья работаешь на условных рефлексах. Есть свои и чужие. Своих нужно оберегать, чужих необходимо обезвредить. Возможно, это будет звучать цинично, но мне было проще подсунуть отравленный кофе Сосновскому, чтобы уличить Догерти и вывести его из игры. Ты осуждаешь меня?

– Я не вправе тебя осуждать. Просто я пытаюсь тебя понять. Ты такой же как Джеб и Дик, но я их не могу вспомнить без содрогания, а к тебе я даже сейчас испытываю глубокую приязнь. В чем разница?

– Это мое секретное оружие. Я дамский угодник, и сплю с женщинами ради удовольствия, а не для того чтобы использовать их в своих мальчуковых играх. И еще. Это может звучать несколько патетически, но я живу на своей земле. Пусть мне не все здесь нравится, но я не могу позволить, чтобы какие-то мелкие пакостники приезжали к нам и гадили по углам как паршивые коты!

– Это было великолепно! – Воскликнула Джой после долгой паузы.

– Что?

– Твой гнев. Похоже, ты завелся по-настоящему. Я тебя таким ни разу не видела.

– Извини. Потерял контроль, сорвался.

– Нет, нет! Это было здорово! Я тебе поверила!

– А нужно было?

– Мне нужно. Я не хотела уезжать с горечью и разочарованием.

– В чем?

– В тебе, в России, в своем ощущении границы между добром и злом.

– Мудрено, но понятно. Замуж тебе пора, детишек нарожать, а то ты, общаясь со змеями, впадаешь в философию, а эта болезнь больше присуща мужчинам.

– Возможно, ты и прав, я слишком увлечена работой. Сейчас это для меня наиболее интересно.

– Я тебя понимаю. У меня работа тоже на первом месте.

* * *

Вернувшись в Кизляр, Денис первым делом отозвал в сторону Расула.

– Есть какие-нибудь новости? – Спросил он, убедившись, что рядом никого нет.

– По кинжалу работают. Скоро будет результат, но это может быть пустышка. У Сосновского взяли анализы крови и тканей. Есть там яд или нет, не суть важно. Ведь то, что у англичанина рыльце в пушку, мы и так знаем. В поисках нашего американского друга нам это не поможет – он ведь и сам хотел воспользоваться нашими возможностями, чтобы отыскать Джеба. Для полного счастья пропал джип Фронтера с нашими провожатыми, и маячок в лагере больше не работает.

– Весело. Бились, бились – поравнялись! Что теперь будем делать? По-моему, пора ехать в Александро-Невскую.

– Поехали!

– Не поздновато? Уже девять.

– Ничего, через сорок минут будем там. Нормальный человек так рано спать не ляжет, а ляжет – поднимем. Не хочется терять еще одну ночь, а за ней и день.

– Хорошо. Погнали!

Денис вернулся назад к флигелю Джой, который они сняли для Сью на время своего пребывания в Кизляре. Во дворе и у ворот стояли машины, возле которых царило ленивое вечернее движение. Он отыскал Серьгу и Вито у хозяйственного фургона, где они с доком и одним из охранников играли в шахматы на высадку.

– Парни, мне нужно срочно съездить в Александро-Невскую. Серьга, на тебе внешний контур. Вито, занимаешься флигелем. Распределите смены караула, все по распорядку. Я приеду поздно.

– Хорошо, Дэн. – Ответил Серьга и, посмотрев внимательно на доску, сказал. – Все, Док. Теряешь фигуру. Сдаешься?

– Да, пожалуй. На сегодня хватит. Пойду, позвоню домой. – Ответил док, вставая и доставая из кармана сотовый телефон.

Денис и Расул взяли с собой одного бойца, чтобы охранял машину, и поехали на север, по уже знакомой дороге на Терекли-Мектеб. Вести машину взялся Расул, сославшись на то, что эти места были ему хорошо знакомы. Судя по тому, как он безошибочно свернул на второстепенную дорогу, которая вела на западную окраину станицы и, петляя по темным похожим как две капли воды улочкам, выехал в нужное место, стало ясно, что он действительно бывал в Александро-Невской.

– Как заказывали! Первомайская 38. Оплата по таксофону без сдачи. Свет горит, хозяева дома. – Сказал Расул, выходя из машины.

Подойдя к калитке, они не нашли звонка или другого сигнального устройства, поэтому ничего не оставалось делать, как войти во двор. Пройдя по выложенной кирпичом дорожке, зажатой между двух шпалер винограда, они подошли к дому и остановились у крыльца.

– Хозяева! – Позвал Денис, постучав в окно рядом с крыльцом.

Вскоре послышался странный ритмичный стук, потом скрип открываемой двери, и на крыльце появился мужчина лет тридцати пяти. Он опирался на деревянные костыли, так как вместо левой ноги у него болталась пустая штанина, заправленная сзади за пояс. Мужчина, ничего не говоря, пристально, но без интереса посмотрел на незваных гостей.

– Здравствуйте. – Сказал Денис.

– Здорово, коли не шутишь! Чего это вы на ночь глядя бродите? – Спросил хозяин недружелюбно.

– Мы ищем Тарыгина Сергея Петровича.

– А зачем он вам? – В голосе мужчины прозвучала нотка подозрительности.

– У меня записка для него от Селиева.

– От Баграта? Жив значит курилка! – Лицо Тарыгина осветила приветливая открытая улыбка, и он, уже расслабившись, спросил. – Водка есть?

– Коньяк подойдет? – Расул доставал из оттопыренных карманов куртки две бутылки с темной жидкостью.

– Давно не пил его, но и это дело. Пойдем в летнюю кухню, там удобней будет. – Сказал Тарыгин, спускаясь с крыльца.

* * *

– История запутанная. Тут сразу и не скажу на кого думать. На Ставрополье и в Дагестане сейчас много ватаг. Каждая за себя, свой угол охраняет. После распада Союза тут такой бардак начался, что поневоле пришлось вооружаться. Война началась еще в конце восьмидесятых, считай уже десяток лет. Новое поколение выросло на крови и разрухе. Лютуют казачки. Ну и конечно не доверяют никому. Я попробую выяснить, что к чему, но гарантии никакой, сами понимаете. И про кинжал поспрошаю. – Тарыгин еще раз покрутил в руках Златоустовский кинжал. – Вещь приметная. Терять такую вещь жалко!

Они выпили еще по стопке, и Денис с Расулом стали собираться в дорогу.

– Слушай Сергей, извини, если не по делу спрашиваю. Что с ногой приключилось? Селиев мне не говорил, что ты на костылях.

– Так он и не знал! Ранило меня навылет, чуть ли не в последний день. Кое-как заштопали, да и выкинули из госпиталя пинком под зад. Госпиталь-то сворачивали, ну и вывозили срочников и кадровых офицеров в Ставрополь, да в Нижнедонск. А нас, терцев, значит домой, на амбулаторное лечение. У меня все болело и болело, свищ открылся, а когда кинулись, да отправили в Махачкалу, оказалось, кость прогнила вся, и началось заражение. Вот так я повоевал. Жена ушла. Работы нет. А! Чего тут теперь сетовать! Ногу-то не вернешь. – Тарыгин выматерился и махнул безнадежно рукой. – Вы это… Завтра к вечеру приезжайте. Я попытаюсь узнать что-нибудь. У меня очень много знакомцев, есть с кем поговорить …

Когда они отъехали от дома Тарыгина и скрылись за поворотом, из темноты соседнего переулка медленно выехал темный джип Фронтера с выключенными фарами и остановился неподалеку. Из него вышли две темных фигуры и, бесшумно закрыв двери, подошли к калитке…

Через сорок минут Денис уже входил во флигель, где устроила свои апартаменты Сью. Она приглашала его на ужин, и он, в общем-то, не видел никаких оснований для отказа, тем более что у Тарыгина поесть не удалось, так как у него был только хлеб да соленья.

– Добрый вечер, Дэн! – Пропела Сью томным голосом, поправляя тонкий шелковый халат, отчего тот еще больше разошелся на груди. – А я думала, что ты не придешь. Мы с Вито вчера ходили на базар и купили прекрасную индейку. Я приготовила ее по рецепту моей няни. Надеюсь, тебе понравится. Еще мы купили местного вина – оно вполне приличное. Я знаю, ты любишь белое.

– Я действительно люблю белое, и люблю индейку, и вообще я голоден как бездомный пес!

– Прекрасно! Кормить голодных мужчин, это мое хобби. Даша приезжает только завтра. Я надеюсь, ты сегодня не будешь комплексовать по этому поводу?

– Я человек свободный, и комплексовать давно разучился. Тем более что ужин с привлекательной женщиной не может послужить поводом для возникновения комплексов.

– Тогда садись, разливай вино, а я сейчас принесу индейку из духовки.

* * *

Денис как всегда проснулся рано. Осторожно встав с кровати, стараясь не разбудить Сью, он укрыл ее простыней, оделся и вышел во двор. Караульные вскочили при его появлении, но он знаком показал им, что в этом нет необходимости. Если с Серьгой, Вито и несколькими ребятами, служившими с ним, Денис позволял дружеское панибратство, то с новыми сотрудниками он был строг и поддерживал дисциплину и субординацию. Серьга тоже уже поднялся и сидел на скамейке под вишней, разговаривая с Расулом. Поприветствовав обоих, Денис подсел к ним и завел разговор о насущных делах.

– Серьга, тебе ехать за Дашей. Самолет прилетает в полпервого, так что после завтрака и отправляйся. Возьми двух бойцов из ночного караула. Из тех, что сменились в четыре утра, по дороге туда отоспятся.

– Хорошо. Какие-то особые пожелания?

– Найди Вито. Скажешь, что он, как и вчера, на хозяйстве. Желательно американку подержать как можно дольше дома.

– Так она ж наверно до обеда и проспит. Утомил ты ее, небось? – Серьга заговорщически подмигнул.

– А тебе завидно? Ты про эти глупости забудь, и смотри, не ляпни ничего при Дарье! А то соплей не оберешься. И вообще иди, работай!

Дождавшись, когда Серьга отойдет подальше, он заговорил с Расулом.

– Ты занят с утра?

– Будут дела, но позже.

– К Тарыгину поедешь вечером?

– Конечно.

– У меня еще адресок в Бороздиновской. Может, смотаемся? Это же недалеко?

– Недалеко. Но это уже Чечня, там блокпост.

– Так что, не объедем?

– Объедем при большом желании, но я же тебе говорю – там Чечня, неспокойно. Можно нарваться.

– Напугал ежа голым задом! А ты на что? Там ведь, насколько я знаю, в основном дагестанцы живут?

– Аварцы. Только это не значит, что они нас ждут с распростертыми объятиями. Сам знаешь, как к чужакам относятся в этих местах.

– Знаю. Поэтому тебя и прошу. Не хочется еще полдня убивать без пользы!

– Хорошо, поехали. Только возьми пару надежных бойцов, бронежилеты и боеприпасов побольше. Мало ли что.

– Ты поел? Я сейчас соберусь и через минут пятнадцать поедем.

Денис нашел возле хозяйственного фургона Валеру Сумского и Алексея Ивлева, дал им указания, а сам решил по-быстрому перекусить. В первый момент он хотел вернуться в дом и доесть вчерашнюю индюшку, но не хотелось будить Сью и терять время на никчемный длительный диалог. Тогда он соорудил себе большой бутерброд с колбасой и сыром и, быстро сжевав его, запивая пустым тепловатым кофе, пошел к своему джипу. Из багажника он достал легкий бронежилет, лифчик с рожками и гранатами к подствольнику и свой АК-74 с оптикой. Тут же подошли бойцы в полной боевой, и последним появился Расул, одетый и экипированный как заправский боевик.

– Поехали. – Сказал он, садясь за руль джипа. – Смотрите, без необходимости не высовывайтесь. В случае чего говорю только я.

* * *

До Бороздиновской было рукой подать, каких-то десять километров, однако добирались они больше часа. Петляли между каналами, прячась в камышах от других желающих объехать блок пост. Наконец выехали на дорогу и в километре увидели утопающую в зелени Бороздиновскую. Остановившись возле одного из первых дворов, где разговаривали у калитки две женщины. Расул высунулся из окна и заговорил с ними по-аварски. Потом молча тронул машину с места и, проехав два квартала, повернул налево. Припарковав машину возле одного из домов, он несколько раз просигналил. И стал ждать. Потом просигналил еще раз, но никто так и не появился. Наконец из двора напротив вышла женщина и подошла к машине. Расул отошел с ней в сторону и снова заговорил на непонятном языке. Через несколько минут он вернулся к машине.

– Швах дело! – Сказал он, обращаясь к Денису. – Твой Габибов пропал три месяца назад. Ходили на разборку под Гудермес с мужчинами из своего тухума. Похоже, наваляли им там. Троих убили, а Рамиз пропал. Хотели выкупить, искали, но не нашли.

– Жаль. Может найти кого-нибудь еще, поспрашивать?

– Ехать надо. Никто с тобой здесь откровенничать не будет. А вот попасть под раздачу очень даже легко.

– Да знаю! – Денис стукнул кулаком по коленке. – Поехали!

Опять была дорога среди полей, каналов и зарослей камышей. Денис сидел хмурый, безразлично оглядывая окружающий пейзаж. Неудача почему-то сильно его расстроила.

– Остановись! – Вдруг крикнул он, заметив что-то выходящее за рамки общей картины, еще не отдавая себе отчета в том, что это было.

Расул затормозил, и они оба вышли из машины. Денис указал на соседнее поле, по которому бежал наискось человек. Бежал как-то странно, прихрамывая, петляя и постоянно оглядываясь. Он поймал человека в прицел, чтобы получше рассмотреть.

– Смотри, босой, оборванный. Блондинистый. Похоже наш.

– Из пленных, скорее всего. – Сказал Расул, бесстрастно наблюдая за бегущим.

– А вон и охотники. – Денис щелкнул затвором автомата и поймал в прицел ехавший по другой стороне поля уазик.

В оптику было отчетливо видно водителя и двоих человек в камуфляже размахивавших автоматами. Грохнула очередь. Фонтанчики земли прочертили стежку рядом с бегущим. Тот упал, перекувыркнулся и, снова поднявшись, побежал.

– К бою! – Скомандовал Денис. – Стрелять только по команде, если я не управлюсь.

– А стоит ли высовываться? – Спросил Расул, демонстративно закинув автомат за спину. – Откуда ты знаешь, кто он и кто они?

– Сейчас проверим!

Денис взял упреждение и выстрелил гранатой. Метрах в десяти перед уазиком взметнулся фонтан земли. Машина вильнула, затормозила и, заложив широкий вираж, остановилась. Все трое преследователей вскочили и открыли беспорядочную стрельбу по ускользающей дичи. Денис полоснул очередью по передку уазика. Облако пара, вырвавшееся из пробитого радиатора, на несколько мгновений скрыло уазик и преследователей.

– Уложите их на землю и не давайте подняться! – Крикнул Денис, выдвигаясь вперед навстречу пленнику. – Только старайтесь без членовредительства!

Пробежав вперед метров двадцать, Денис остановился на углу поля, куда направлялся беглец. Тот увидел его и замер в нерешительности.

– Давай быстрей, братуха! – Крикнул Денис. – А то подстрелят!

Возле джипа коротко вразнобой хохотнули автоматы Денисовых бойцов, исправно клавших очереди перед носом залегших боевиков.

– Да давай уже! Хватит из себя целку строить! – Снова крикнул Денис, глядя в прицел мимо беглеца туда, где лежали трое преследователей.

Наконец, повинуясь внутреннему импульсу, парень снова бросился бежать навстречу Денису. Тот, пропустив его мимо, стал отходить назад, держа под прицелом поле. Подбежав к джипу, парень замешкался, увидев бандитскую физиономию и экипировку Расула. Но тот схватил его за шиворот и рывком отправил на заднее сиденье, а сам прыгнул за руль.

– Поехали! – Крикнул он, заведя двигатель.

* * *

– Чей будешь, добрый молодец? – Спросил Денис у затравленно озиравшегося светловолосого парня. – Откуда такой расхристанный?

– А вы кто?

– Кони в пальто! Ты одессит что ли? Вопросом на вопрос отвечаешь! Свои мы! Русские! А вот ты кто?

– Я Антон.

– Прокопенко? – Спросил Денис наугад, припомнив недавно слышанное сочетание имени и фамилии. – Атаманский племянник?

– А откуда вы знаете? – Голос Антона дрогнул.

– Да это я так, к слову. – Денис был ошеломлен таким неожиданным подарком судьбы. – Говорят, атаман сильно рассерчал, когда у него пропал племянник. Чехов зубами рвет!

– Нужно срочно позвонить ему!

– А вот этого делать не стоит! Ты, Антоша горячку не пори. Мы еще не знаем, кто за тобой гонится. Может у них свои люди в Кизляре и в других местах. Дядя твой на радостях ляпнет кому-нибудь, а у нас аукнется. Корче, не дергайся! Скоро будешь дома. Только дай обмозговать ситуацию. Кстати, мне с твоим дядей побеседовать нужно, вот и повод для встречи появился!

– Вы что, будете его шантажировать?

– Ну и зашугали тебя, Антон! Что люди не могут по-человечески поговорить? Обязательно сразу шантажировать! Доедем до Староказачьей, ты меня дяде и порекомендуешь. У вас тут ни к кому на хромой кобыле не подъедешь. И пёрнуть не позволят без рекомендации!

До Кизляра доехали без происшествий. Антон остаток пути сидел молча. Видимо, сказывалось нервное и физическое истощение. Да и в свое чудесное избавление он, скорее всего, не верил. Думал, что снова попал к каким-то бандитам. Однако, когда подъехали к русско-американской «миссии», он заметно оттаял. Поглядывавший на него Денис сказал с облегчением:

– Сам видишь, Антоха! Не съедят тебя тут! Покормят, помоют, оденут. Домой явишься как кум королю! Только пока не высовывайся!

Денис вышел из машины и тут же увидел Дашу.

– А ты как здесь? Ты же еще не прилетела! А я Серьгу отправил за тобой!

– Не беспокойся. Я ему позвонила с вокзала. Вчера сорвалась встреча с одноклассницей в Ставрополе. Делать было нечего, я поехала на вокзал, а тут поезд! Вот я и доехала прямо до Кизляра. Позвонила Серьге – он меня и встретил.

– Ну и слава Богу! – Денис обнял Дашу за талию и поцеловал в губы. – Где Сью? Сейчас понадобятся ваши ласковые ручки.

– Это еще зачем? – Даша удивленно вздернула бровь. – Я одна разве не справляюсь?

– Да не мне! – Денис махнул рукой, и бойцы вытащили из джипа Антона, поддерживая его под руки. – Давайте его в дом. Док, нужно осмотреть человечка. А ты, Дашук, разберись там. Помоги ему умыться и сваргань что-нибудь поесть.

* * *

Антону оказали первую помощь, и он, поев немного, тут же провалился в глубокий болезненный сон. Денис поставил двоих бойцов охранять дом, а сам отозвал в сторону Расула для разговора.

– Ты на меня так смотрел пристально, поговорить хотел? – Спросил он, усевшись с ним рядом в джипе.

– Да. Во-первых, хотел сказать, что мой маячок пропал. Или они не следят за нами, или его нашли и сняли.

– А отвалиться не мог?

– Нет. Могли еще машину сменить. Но в любом случае, радости мало. Я не верю, что они нас отпустили, а иметь за спиной субъектов с неопределенными целями не хотелось бы.

– И что делать думаешь?

– Выманивать будем. Я проверил телефон американца. Он со спутниковым маячком. Нужно чтобы этот маячок заработал в удобном для нас месте. Чтобы было похоже на возможное место содержания Джеба.

– А не подсобит ли нам в этом деле батька Прокопенко? Его племяш очень вовремя к нам попал!

– Кстати, об Антоне. Нам это с рук не сойдет. Уезжать нужно, иначе очень скоро нас вычислят плохие дяди. Тут мы достаточно засветились.

– Думаешь, они знают, что это мы отбили у них ясырь?

– А вот сейчас ты у них и спросишь. – Расул указал на приближавшийся на небольшой скорости внедорожник Тойота.

– Это мы сейчас мигом. Меня медом не корми, дай поговорить с добрыми людьми.

Денис проверил свой Макаров в наплечной кобуре, дослал патрон в патронник и положил обратно. «Это на крайний случай. Все дела нужно руками решать!». Мимоходом он подмигнул Серьге, показав глазами на остановившийся джип, и решительным шагом пошел навстречу появившимся из машины трем «абрекам».

– Чего хотели? – Спросил он, изобразив на лице выражение запущенной до патологии воинственной тупости.

– Кто главный здесь? – Спросил один из троих, тот, что был пониже ростом и пострашнее лицом, видимо, местный бригадир.

– Отпираться не стану. Я старший. – Ответил Денис с брезгливой улыбкой на лице. – А вот ты откуда такой красавец?

– Придержи язык, пока его не отрезали! Я Тархан! Слышал о таком?

Денис видел, что бригадир разъярился. Этого он и добивался, намереваясь своим хамством спровоцировать местных братков на драку и сразу поставить все точки над i. Чем раньше они проявят себя, тем менее подготовленными и осмотрительными они будут.

– Да мне по хрену! Мало ли вас тут бродит. Нечего порожняки гонять! Говори, чего хотел и вали подобру-поздорову!

Лицо Тархана потемнело от гнева, а два его подручных подались вперед, сделав зверские лица.

– У тебя человек, который принадлежит моему другу Ирисхану. Твои люди подобрали его сегодня на той стороне. Ты его должен вернуть. Отдай сейчас, и тогда мы вас отпустим.

– Да ты чё! Засранец черножопый! Чтобы русский человек принадлежал такому обрезанцу как ты! Ты у меня скорее свинину жрать начнешь, чем я тебе парня отдам.

Денис понял, что дело сделано, и уже начиная приседать и уходить в сторону, уклоняясь от первого удара, четким боковым хуком в челюсть выключил Тархана, схватившегося за рукоять пистолета за поясом. Дальше начался танец, в котором каждое па заканчивалось очень болезненным ударом в жизненно важную точку. Спутники Тархана были сильны физически, решительны и жестоки, но в тонкостях рукопашного боя разбирались плохо, поэтому легко попадали в расставленные Денисом ловушки, бросались вперед без оглядки, мешая друг другу и сводя на нет свое численное превосходство. Таким образом, Денис поиграл с ними с полминуты, так и не дав им достать оружие или нанести хоть сколько-нибудь чувствительный удар, а потом выключил обоих жестко и надолго. Добавив зашевелившемуся было Тархану в челюсть, Денис направился к джипу, где, вцепившись в руль, сидел еще один подручный Тархана. Было видно, как сквозь смуглую кожу лица проступала мертвенная бледность. Увидев приближающегося Дениса, он завел мотор и направил машину на дорогу. Но не тут-то было! Мотор, взревев, сразу закашлялся и заглох. Это Серьга, подобравшись незаметно сзади, плотно заткнул выхлопную трубу промасленной ветошью.

– Ну что, выходи, браток! – Сказал Денис, подойдя к водительской двери.

Парень протянул руку к бардачку, где, по всей видимости, лежало оружие, но ворвавшийся с другой стороны Серьга завернул ему руку болевым приемом и выволок его из кабины. Двумя скупыми не размашистыми ударами Серьга оглушил водителя и подошел к Денису.

– Что дальше?

– Собери оружие, телефоны и запри в багажнике. Погрузи всю эту братву и завези куда-нибудь подальше. Руки им свяжешь. Ключи от машины выбросишь. А я пока займусь сборами.

– И куда потом?

– Пока поедем в Александро-Невскую. Я позвоню Прокопенко, чтобы выслал нам подмогу, и где-нибудь устроим засаду. Они как очухаются, обязательно погонятся за нами. Не отдавать же парня! Лучше пусть они сгоряча на нас навалятся, а мы им сюрпризы приготовим!

Бой в степи

– Что это было, Дэн? – Спросила Сью, когда Денис вошел в дом. – Я все сняла на видео!

– Деловая встреча.

– Оригинальный способ вести переговоры! Ты был очень убедителен! Надеюсь, они согласились с твоими доводами?

– На все сто!

– А если серьезно?

– Они требовали вернуть им их раба – нашего Антона.

– Какой ужас! И что дальше?

– Дальше мы быстро собираемся и уезжаем. Помнишь того казака, что отобрал камеру у Макса? Так вот Антон, его племянник. Нам нужно, во что бы то ни стало, вернуть парня дяде, и тогда у нас появится большой шанс продвинуться в наших поисках. Дядя много знает и может помочь нам информацией и рекомендациями.

– Я уже побежала собираться!

Денис вошел в спальню, где поместили Антона. Навстречу ему поднялась со стула Даша, сидевшая у его изголовья.

– Как он? – Спросил Денис, кладя руку ей на плечо.

– Спит. Док сказал, что у него множественные ушибы и крайнее истощение. Эти люди, с которыми ты дрался, они опасны?

– Как и все бандиты. Они могут нам сильно навредить, поэтому сейчас снимаемся.

– Я слышала. Пойду, помогу Сью.

Денис подсел к кровати и стал как можно аккуратнее тормошить Антона.

– Просыпайся казак!

– Что случилось? – Спросил, наконец, тот, с трудом разлепив веки.

– Антошка! Номер дяди помнишь? Нужно срочно связаться с ним. Заявился Тархан с шайкой-лейкой, справлялся о тебе. Так что нам стоит поторопиться. Давай по-быстрому номер!

Денис набрал продиктованный Антоном номер и стал ждать соединения.

– Станица Староказачья. Дежурный. – Проскрипел в трубке надтреснутый старческий голос.

– Здравствуйте. Мне нужно срочно поговорить с Данилой Семеновичем!

– Эк ты, какой скорый! Нет его сейчас. Ты кто таков будешь?

– Не томи отец. Найди мне его срочно! Скажи, что есть новости о его племяннике!

– Об Антошке? Нашелся, разбойник?

– Нашелся, нашелся! Только если ты, старый, будешь и дальше сопли жевать, может снова потеряться. Давай Прокопенко!

– Слушаю. Прокопенко. – В трубке громыхнул атаманский бас. – Кто говорит?

– Денис Краснов. Мы с тобой, Данила Семенович, встречались под Тукуй-Мектеб несколько дней назад. Помнишь?

– Помню. Что с Антоном?

– У меня он. Отбили сегодня у чехов под Бороздиновской.

– Где вы? Я срочно выезжаю!

– Погоди горячку пороть, атаман! Обговорить все надо. Мы сейчас в Кизляре, но здесь стало припекать. Приезжал Тархан и ссылался на какого-то Ирисхана. Требовал вернуть Антона. Я временно его успокоил. Часа два-три он будет поправлять здоровье, а потом неизвестно. Поэтому мы сейчас выдвигаемся в Александро-Невскую. Там у нас дело. А оттуда прямиком на Терекли-Мектеб. Если они нас догонят, придется принимать бой. Людей и оружия у меня хватает, но еще есть женщины, да твой Антон, не ходячий – из-за них я связан по рукам и ногам.

– Что предлагаешь, Денис?

– Жми на всю катушку нам навстречу. Связь на шестнадцатом канале. Если будет сигнал, звони по сотовому.

* * *

На выезде из Кизляра их остановил милицейский патруль. Денис вышел из машины и подошел к хмурому капитану, стоявшему возле патрульного уазика под прикрытием двух милиционеров с автоматами.

– Здравствуй, уважаемый. Ты все обо мне знаешь, какие еще документы хочешь посмотреть?

– Документы не нужны. У тебя есть человек, который подозревается в совершении преступления. Я должен его арестовать.

– Не лечи меня, капитан. Отойдем в сторонку. – Оглянувшись на стоявших в напряжении патрульных, Денис подмигнул им, и продолжил доверительно. – Ты наверно не до конца понимаешь проблему, в которую вляпался. Тархан, Ирисхан или еще какой-нибудь хрен подставляют тебя. Задержи ты сейчас сбежавшего от них пленника, и до завтра ты уже не доживешь.

– Почему? – Капитан удивленно посмотрел на добродушно улыбающегося Дениса.

– Ну, во-первых, похищение людей – серьезное преступление. Ты хочешь покрыть его. Но за это тебя не убьют. А убьют тебя за «во-вторых». Ты ведь не знаешь, кто этот пленник?

– Ну и кто?

– Это племянник Прокопенко. Слышал о таком?

Лицо капитана вытянулось и стало похоже на лицо мертвеца. Испуг был действительно шокирующим, видно крутой нрав атамана был хорошо известен и здесь.

– Полчаса назад я ему позвонил, и он на всех парах летит сюда, чтобы повидаться с любимым племянником. С ним десятка три вооруженных до зубов казачков. Можешь себе представить, что с тобой будет, если он приедет сюда и узнает, что ты передал парня бандитам. Я ведь молчать не буду. Сам понимаешь, мне здоровье дороже…

– И что мне делать?

– Вот возьми платок, сопли подотри. – Денис протянул удивленному капитану несколько скомканных купюр. – Тут пятьсот баксов. Я уезжаю, а ты отбивайся от своих бандюков как хочешь. Можешь сказать, что мы тебя принудили силой. Договорились?

– Хорошо. Езжай. Надеюсь, больше не приедешь?

– Да уж постараюсь! Больно не гостеприимный у вас городишко.

* * *

КамАЗы отправили прямым ходом на Терекли-Мектеб, а легковые машины свернули в Александро-Невскую, навестить Тарыгина. Денис не хотел дробить группу. В случае контакта с боевиками кинжальный огонь из четырнадцати стволов, особенно при правильно выбранной позиции, мог враз уровнять силы или даже решить исход боя. Подъехав к дому Тарыгина при свете дня, они не сразу узнали улицу, а когда все-таки совместили ночную картинку с дневной панорамой, то были обескуражены увиденным. Дом исчез, а на его месте дымились обугленные руины. Несколько соседок стояло неподалеку от калитки, переговариваясь в полголоса, а рядом с милицейским уазиком стоял человек в штатском с кожаной папкой в руках – явно следователь прокуратуры, разговаривая с милицейским капитаном. К ним и направились Денис с Расулом, приготовив документы, так как знали, что формальностей не избежать. Но это было необходимая плата за то, чтобы получить надежную информацию о случившемся. Ведь, по словам Селиева, Тарыгин имел обширнейшие связи в среде терцев, хотя никогда не использовал их себе во благо. Если и этот источник информации окажется безвозвратно потерянным, то нужно хотя бы узнать причину.

– Дом сожгли потом, видимо заметали следы. – Следователь разговорился, после того как ему показали все свои верительные грамоты и подогрели желание сотрудничать тремя сотнями долларов. По свидетельствам соседей, сначала приехал один джип с двумя пассажирами. Этих он проводил, и они уехали восвояси. Почти сразу же подъехал второй джип с выключенными фарами. Во двор вошли двое. Через несколько минут прозвучал выстрел. Выходя, один еле шел, опираясь на плечо другого. На дорожке обнаружены следы крови. Возможно, у преступников был пистолет с глушителем, так как Тарыгин получил пулю в лоб, но выстрел был только один. Трудно себе представить, чтобы он, будучи на костылях, ранил одного из пришедших холодным оружием. Скорее всего, пистолет был где-то припрятан, и он им воспользовался, ранив одного, а второй убил его.

– Значит профессионалы. Их было двое? – Спросил Расул.

– Похоже, за рулем сидел еще один. Эти двое забрались кое-как на заднее сиденье, и машина тут же тронулась.

– Понятно. Поздравляю тебя с глухарем. – Сказал Денис сочувственно. – Лучше сразу регистрируй как несчастный случай.

– Я и рад бы, да уже засветили огнестрел и поджог.

– Тогда вали все на чехов. Убийство из мести. Он ведь воевал в чеченскую. И говорят, неплохо воевал. Чем не мотив?

– Нужно подумать.

– Эх, хотели повидаться по пути, да видно не судьба! Жаль Петровича. Хотя без ноги, какая жизнь! – Денис махнул рукой. – Ну прощай, командир. Удачи тебе.

Отойдя к своему джипу Денис приблизился к Расулу почти вплотную и прошептал:

– Опередили нас. Тихоня Догерти. Что ты думаешь по этому поводу?

– Течет у тебя. Я вчера по дороге проверялся, хвоста не было. Они пасли нас уже в станице, при въезде. Значит, знали, куда мы едем.

– Согласен. Кто это может быть?

– До поездки Догерти мог общаться с кем-то из твоих?

– Маловероятно. И во время поездки я тоже за ним приглядывал.

– А когда он повез тело Сосновского в Кизляр?

– Да. Почти на сутки пропал из виду.

– Кто с ним был?

– Док и Вито. За Вито я могу ручаться.

– Это твое дело. Разбирайся, как знаешь, но с этими двумя пока не стоит откровенничать.

– Понял, не дурак!

* * *

Серьгу на уазике оставили в дозоре на полдороги к Терекли-Мектеб. Он должен был сообщить по рации, если появятся преследователи и, пристроившись за ними на приличном расстоянии, докладывать об их передвижениях. Сигнал о прохождении трех джипов пришел менее чем через полчаса. В бинокль Серьга рассмотрел пассажиров и с уверенностью подтвердил, что на переднем сидении в головной машине сидел сам Тархан.

– Плохи дела. – Сказал Денис и переключил рацию на канал связи с Прокопенко. – Я Денис, вызываю атамана! Вызываю атамана!

– На связи. Что у тебя?

– Нас догоняет Тархан. Пятнадцать человек на трех джипах. Что посоветуешь?

– У меня тоже весело. Мой человек сообщил мне, что Ирисхан движется тебе наперерез, поэтому нам лучше соединиться, чтобы действовать сообща. Ты увидишь мой уазик с четырьмя парнями. Поворачивай за ними на Кумли. Они покажут тебе хорошую позицию для обороны. Окапывайся там и жди меня. Снайперы у тебя есть?

– Есть двое.

– Тогда если сунутся, держи их на расстоянии. Можешь мины поставить у дорог.

– А ты?

– Я отрежу Ирисхана от тебя и поверну к вам.

– Отобьешься?

– Обижаешь! Все. Вижу четыре машины. Это Ирисхан! Конец связи.

Действительно, через несколько километров они увидели открытый уазик с четырьмя парнями, которые, показали знаками следовать за ними. Колонна свернула на юго-запад и углубилась в степь. Проехав около двадцати километров, остановились на вершине холма, пусть и невысокого, но при плоском степном рельефе местности, позволяющего контролировать окрестности на значительном расстоянии. Денис приказал спрятать машины за холмом под прикрытием зарослей колючего кустарника, совершенно непроходимого из-за густоты веток и жесткости корявых стволов. Бойцы, тут же вооружившись лопатами, занялись рытьем окопов. В центре вырыли что-то вроде блиндажа с наклонным узким входом, который сверху прикрыли специальными металлическими решетками, а застелили брезент и засыпали землей. Это укрытие было предназначено для Антона, Сью и Даши, а также для аппаратуры, материалов и документов. Пока рылись окопы, два сапера установили на наиболее вероятных путях подъезда автомобилей противника несколько радиоуправляемых мин. Наконец фортификационные работы были закончены, и оставалось только ждать.

Сью ходила по позициям и снимала бойцов за подготовкой к бою. Они с Дашей одели камуфляжные костюмы, в которых выглядели еще более сексапильно, отчего бойцы постоянно отвлекались на столь очаровательные раздражители.

– Учти, Сью! – Сказал Денис, подойдя к женщинам. – Во время боя тебе придется отсиживаться в укрытии. Я не могу себе позволить такую роскошь, как потерять тебя на полдороги.

– Ты так обо мне беспокоишься?

– Вовсе нет. Ты большая девочка и уже сама можешь управлять своей судьбой, но если ты погибнешь, я потеряю деньги!

– Это весомый аргумент, не буду спорить! Только как же я могу потерять такой материал?!

– Я тебя понимаю, но давай все-таки найдем компромиссное решение. У меня есть один кино-фотолюбитель. Он все снимет в лучшем виде, если ты, конечно, пообещаешь премию. Андрей! Ступников! Подойди!

– Да, Денис Владимирович! – Боец стоял перед Денисом навытяжку, видимо, еще не отучился от армейских условных рефлексов.

– Задача такова. Это Сью, наша всеми любимая работодательница. Это Даша, ее подруга и по совместительству переводчица. А это аппарат, с которым нужно разобраться. Будешь снимать бой от корки до корки. – Заметив тень возмущения на лице у бойца, Денис повысил голос. – И без возражений! Дело опасное! Нужно не просто снять все так себе – хала-бала! Будешь перемещаться снимать не только противника, но и наших, и обязательно женщин. Я им поставлю перископ в окопчике у блиндажа, так что обязательно его захватывай иногда. И посерьезней, пожалуйста, творчески подойди к процессу! Эти кадры потом весь мир будет смотреть! Исполняй!

– Есть! Понял, Денис Владимирович! Разрешите идти?

– Иди. Дашенька, помоги Сью провести инструктаж нашему спецкору, лады?

– Да Денис, конечно! – Даша улыбнулась несколько натянуто и пошла вслед за Андреем к блиндажу.

«Дуется по-прежнему», подумал Денис, досадуя на себя за то, что после ее приезда так и не нашел время, чтобы поговорить с ней по душам, сказать ей какие-то нежные, ободряющие слова. За эти несколько дней он даже немного соскучился по ней, а тут все так навалилось, что выкроить минутку, и побыть с ней наедине было просто невозможно.

– Дэн! – Крикнул Вито из своего окопа. – Серьга сообщает, что Тархан пошел по нашему следу. Минут через двадцать могут быть здесь.

– Понял! Всем полная боевая готовность. Следить за горизонтом! – Крикнул Денис и пошел обустраиваться в своем командирском окопчике.

* * *

В это время в нескольких километрах к югу от укрепленного пункта обороны Денисовой «армии» разворачивалось позиционный бой казаков Прокопенко с боевиками Ирисхана. У Прокопенко было два открытых уазика и бортовой ГАЗ-66, в котором сидело двенадцать бойцов, и была установлена самодельная турель с крупнокалиберным пулеметом Владимирова. Это страшное оружие Прокопенко в пожарном порядке приказал снять с наблюдательной башни в центре станицы, которая одновременно являлась и важнейшей огневой точкой в системе безопасности станицы.

Четыре машины Ирисхана много маневрировали, пытаясь обойти колонну казаков, чтобы не дать им соединиться с беглецами из Кизляра. Прокопенко, умело маневрируя, старался свести на нет эти усилия. Время от времени вспыхивала вялая перестрелка, которая на расстоянии более километра не имела особого смысла. Разумеется, знай Ирисхан о приготовленных для него сюрпризах, возможно, он поторопился бы убраться восвояси, смирившись с потерей важного пленника и отложив разборку с набившими оскомину казаками до другого раза. Но он уже был во власти охотничьего азарта, и видел только двадцать казаков против его двадцати жаждущих крови абреков и свое преимущество в скорости и маневренности. Однако он ничего не знал о спрятанном под брезентом пулемете, как не знал и о том, что в уазике Прокопенко сидел снайпер, вооруженный дальнобойным гранатометом «Арбалет», который прицельно бил на расстояние в километр.

Наконец на горизонте появился заветный холм, к которому с востока уже приближались три джипа с боевиками Тархана. Одна из машин Ирисхана начала ускоряться и обходить колонну казаков с левого фланга, пытаясь прорваться к холму и отрезать Дениса от Прокопенко.

– Здесь. – Сказал атаман, махнув рукой. – С богом!

Атаманский уазик остановился, из него выпрыгнул стрелок с гранатометом и стал прилаживать станину на капот.

– Если подобьешь, дам тебе двойную премию!

– Рано ты меня в дармоеды записываешь, Семеныч!

– Поглядим.

В это время ГАЗик развернулся так, что кабина закрыла от преследователей кузов, в котором расчехляли пулемет и заправляли ленту. Машины Ирисхана медленно продвигались вперед – видимо боевики не понимали этих маневров и ждали развития ситуации.

– Расстояние семьсот метров. – Сказал снайпер, прицеливаясь.

Первая граната взорвалась метрах в двадцати перед носом машины. Джип резко вильнул и покатил прямо навстречу второй гранате, которая через секунду попала в радиатор. Джип клюнул развороченным передком, крутанулся на месте и, разваливаясь на куски, перевернулся, взметнув густое облако бурой пыли с огненным ядром внутри. Оставшиеся машины Ирисхана в нерешительности остановились. ГАЗик снова выполнил разворот, так чтобы пулеметчику было удобно целиться. Расстояние между грузовиком и джипами было чуть больше километра, и Ирисхан не решался что-то предпринять, так легко потеряв машину и пятерых бойцов. Теперь удачный исход этой схватки не выглядел таким реальным как несколько минут назад. Однако он также видел, как подходили с севера машины Тархана, которые могли бы, бросив окопавшихся на холме чужаков, прийти на помощь и раз и навсегда покончить с местным атаманом, который уже много лет портил всем жизнь как заноза на гладкой лавке. Ирисхан снова связался по рации с Тарханом, чтобы скоординировать действия, поглядывая в бинокль на странные маневры ГАЗика. В это мгновение он увидел желто-красную пульсирующую вспышку в кузове грузовика, и тут же рядом с машиной дробно вздрогнула земля, взорвавшись фонтанами рыжей пыли, и с задержкой в пару секунд донесся отзвук пулеметной очереди. В этот миг Ирисхан понял, в чем дело и открыл, было, рот, чтобы подать команду о срочном отходе, но вторая очередь прошила насквозь мотор, вырвала приборную панель и перемолола внутренности кабины джипа, перемешав обломки металла и пластика с живой плотью.

* * *

Возле холма все также началось с позиционных перемещений на дальнем расстоянии. Разгневанный Тархан, сжигаемый жаждой мести, всю дорогу ругался сквозь зубы, то и дело, хватаясь за поломанную челюсть, и подгонял свою команду. Как и предполагал Денис, бандиты не тратили время на сборы и, похватав автоматы, бросились налегке вдогонку за казавшейся легкой добычей. Догони они караван Дениса в дороге, еще неизвестно, как бы все повернулось, но Денис уехал с большой форой, да и место, где он свернул с дороги, боевики пропустили, потеряв еще двадцать драгоценных минут.

Приближаясь к холму, Тархан не сразу понял, что беглецы использовали полученный гандикап на все двести процентов, превратив холм в неприступную крепость, которую под силу взять только с применением артиллерии или минометов с дальностью стрельбы, превышающей прицельную дальность снайперской винтовки. Тархан в отличие от Ирисхана никогда не воевал на натуре. Его вотчиной был город, где он чувствовал себя хозяином. Соответственно и опыт обращения с оружием у него был чисто городской – стрельба почти в упор по незащищенной цели, или просто демонстрация силы без всякой стрельбы. Теперь он встретился с людьми, которые знали о настоящей войне не понаслышке. Ему противостояла дюжина настоящих солдат, выстрадавших свой опыт, в течение нескольких лет выживавших в окопах, засадах и конвоях. Ничего этого Тархан не понимал. Он хотел побыстрее разделаться с дерзким мальчишкой, так жестоко оскорбившим его. Бешенство выключило чувство опасности и интуицию. Подкатив слишком близко на своем джипе, он тут же был обстрелян снайперами. Водитель был убит, и двое боевиков, сидевших сзади тяжело ранены. Машина получила повреждения и не могла ехать дальше, поэтому Тархан и оставшийся невредимым боец подхватили раненых и бегом потащили их до других машин, остановившихся метров на двести дальше.

– Не стрелять! – Приказал Денис, внимательно наблюдая в бинокль за развитием событий. – Пусть у них останутся колеса, чтобы могли смыться отсюда!

Расстояние до двух других джипов было предельным для снайперского выстрела, и он решил подождать ответных действий, выбор которых был невелик. Первым делом бандиты открыли огонь из автоматов, но пули хоть и долетали до холма, но нанести урон зарывшимся в землю бойцам не могли. Поняв бессмысленность этого занятия, боевики выстрелили из подствольного гранатомета. Граната упала на половине пути до холма. Не удовлетворившись этим опытом, они еще дважды попытали счастья, но с таким же успехом. На этом активность Тархана временно прекратилась. В это время наблюдатель доложил Денису о появлении на горизонте грузовика и двух уазиков. Денис переключил свое внимание на юго-запад, где клубилась длинным шлейфом пыль, поднятая караваном из трех машин. Без сомнения, это был Прокопенко. Еще один его уазик, встречавший их на дороге, стоял в засаде, прикрытый ветками кустарника. Рядом прятались в складках местности четыре казака в ожидании подходящего момента для того, чтобы применить по назначению пулемет и три автомата.

Между тем на горизонте появились еще четыре точки, которые вскоре приняли очертания автомобилей. Денис с интересом наблюдал за хитроумными маневрами, которые выполняли оба конвоя, в поисках наиболее удобной позиции для атаки. Семь машин постепенно приближались к холму, и в лагере Тархана наступило оживление. Оба джипа тронулись с места и, объезжая холм на безопасном расстоянии, поехали навстречу машинам Прокопенко. В это время с юга донесся приглушенный взрыв. Денис увидел, что один из джипов Ирисхана перевернулся и задымил. Потом его слух уловил забытый, но столь знакомый грохот крупнокалиберного пулемета. Еще один джип противника остановился и через несколько секунд превратился огромный факел. Оставшиеся две машины повернули на юг и стали быстро удаляться. Вслед им пару раз огрызнулся пулемет, плюнув вдогонку несколькими пулями размером с небольшой огурец.

Джипы Тархана остановились как вкопанные, потом развернулись по широкой дуге и на большой скорости стали удаляться. Наперерез им бросились четыре казака на уазике, стреляя из всех стволов. Было видно, что несколько пуль попали в заднее стекло одного из джипов, но тот лишь припустил быстрее, поднимая за собой густую завесу пыли.

– Вот и отбились! – Сказал громко Денис и, выскочив из своего окопчика, пошел к блиндажу. – Все, девочки! Можно выбираться на волю!

Денис не мог знать, что убегавшие боевики сбились с дороги и выехали прямо на уазик Серьги, стоявший метрах в пятистах от дороги под прикрытием кустарника. Тот спрятался за машину и дал предупредительную очередь перед колесами головного джипа в надежде, что боевики испугаются, и ему удастся избежать неравного боя. Расчет оказался правильным. Напуганные исходом так и не начавшегося боя, боевики решили больше не испытывать судьбу, ведь даже один толковый боец мог положить нескольких нападавших. Поэтому джипы резко свернули, и на большой скорости покатили прочь. Серьга спокойно вышел из своего укрытия, и в это время выпущенная наугад очередь полоснула по машине. Серьга почувствовал, как его что-то обожгло чуть пониже уха. Он схватился рукой за онемевшую шею, и липкая горячая жижа залила ладонь и потекла по руке, просачиваясь под рукав. В голове зашумело, все тело как-то сразу обмякло и перестало слушаться. Он с неимоверным трудом сделал два шага, отделявшие его от уазика, открыл дверь и, упав на заднее сидение, схватился за рацию…

* * *

Денис услышал две далекие очереди и сразу напрягся, вспомнив о Серьге.

– Серьга, что у тебя? – Спросил он по рации.

– Меня задело… Сюда… – Услышал он в наушнике задавленный голос товарища.

– Серьга! Серьга! – Повторил он несколько раз, и не получив ответа, крикнул. – Док! Вито! Быстро по машинам! Серьга ранен!

Они не сразу нашли спрятанный за кустами уазик, пропетляв почти полчаса по еле заметным степным стежкам. Док первым бросился к раненному, разрывая на ходу индивидуальный пакет, однако почти сразу понял, что помочь уже ничем нельзя.

– Все. Пуля перебила артерию. – Сказал он, повернувшись к остальным, разведя окровавленные руки и не сдерживая навернувшуюся слезу. – Истек кровью. Такие случаи всегда безнадежны.

Денис и сам видел, что это так – кровь пропитала весь камуфляж Серьги, залила сиденье, и стекала струйкой вниз, образовав на коврике желеобразную черную лужу. Он подошел, нагнулся к Серьге и, последний раз заглянув в его помутневшие, смотрящие в небо глаза, закрыл их.

– Давайте положим его на заднее сиденье. В багажнике должен быть брезент. Машина должна быть на ходу. Я сяду за руль.

* * *

После бани Прокопенко, как и был завернутым в простыню, повел Дениса через двор на веранду, где был накрыт стол с закусками и напитками. У Дениса как обычно после нервных потрясений проснулся жуткий аппетит, и он с благодарностью помянул хозяйку дома, накрывшую столь богатый и разнообразный стол.

– Понимаю тебя. – Говорил атаман, разливая по стопкам водку. – Скольких ребят я потерял, и каждый как родной сын! Антоха твоему Сергею теперь по гроб жизни обязан. Семья есть?

– Родители в Волгоградской области.

– Не беспокойся. Я все организую. Послал бы Антона. Да слаб он еще.

– А проблем с милицией не будет? Огнестрел требует расследования – куча формальностей.

– Это у вас там, в городе формальности, а у нас все просто! Каждую неделю кого-то убивают в районе. Уже десять лет, почитай. А милиция вся у меня в кулаке! – Атаман поднял свой огромный кулачище и легко ударил им по столу, отчего подпрыгнули рюмки и тарелки. – Я всех своих разогнал. Оставил одного инвалида, афганца. Его уволить хотели по здоровью, а я к себе пристроил участковым. Мои казачки порядок блюдут, а он бумажки пишет. Я ему задание дал, он уже занимается оформлением. Завтра в районе сделает документы, и я отправлю двоих своих ребят на машине в Волгоград. За день довезут. Гроб уже готов.

– Вито тоже поедет. Они дружили. Я с ним денег передам.

– Деньги – моя забота. Ни о чем не беспокойся!

– Я ему должен за работу. Когда закончим это, съезжу сам. Отвезу еще. У него есть младший брат. Учится. Деньги пригодятся.

– Ладно. Давай выпьем. Помянем добрым словом раба божьего Сергея. Честь ему и слава

– Давай по последней. Меня после контузии от выпивки в бараний рог закручивает, а дело стоит. Мне раскисать нельзя.

Денис опрокинул стопку в рот, не почувствовав вкуса водки. Выпил он изрядно, но был совершенно трезв.

– Ну, спаси Христос! – Сказал Прокопенко, проглотил водку, не поморщившись, и подцепил на вилку кусок селедки с белыми кольцами лука. – Тогда давай о деле. Я понял, время у тебя не терпит?

– Угадал, Семеныч. Помоги, чем можешь! А то мы тычемся как слепые котята!

* * *

Атаман внимательно слушал Дениса, время от времени задавая вопросы по существу. Видно было, что он проявляет к делу искренний интерес и сразу прикидывает, что и как. Разумеется, Денис не стал говорить ничего о повышенном интересе к судьбе безвестного корреспондента со стороны спецслужб и бригадиров двух крупных московских этнических группировок. Но Прокопенко сам догадался о том, что с американцем не все чисто.

– Ты, Денис, прости меня, но наши не стали бы захватывать корреспондента просто так. Значит у него рыльце в пушку по самые яйца!

– Семеныч! Я сам знаю, что он в чем-то замешан, но мне платят за то, что я его ищу. Сам понимаешь, когда я его найду, то сделаю все, чтобы ему больше неповадно было пакостить!

– Не кипятись, Денис, я тебе верю. Не каждый бы осмелился из-за чужого человека лезть к черту в задницу. Мы с тобой одной крови. Таким дураками родились, такими и помрем. А об американце не беспокойся, живого или мертвого найдем! Знаю я, кто на тех чехов напал!

– Да ну! И кто же?

– Погоди! Дай горло промочить! – Прокопенко снова разлил водку в две стопки и пододвинул одну Денису. – Выпей! Тебе сейчас надо.

– Будем.

– Первое дело считай уже сделано. – Сказал атаман, дымя сигаретой, и жмуря левый глаз от едкого дыма. – Есть у меня на примете одна ферма заброшенная, в предгорье. Далеко отсюда. На нас никто не подумает. Я сегодня же пошлю несколько человек, они ее подготовят, и телефончик твой включат. Он с маячком, говоришь? Сюрпризов не будет?

– Только маячок, не волнуйся.

– А они тебе живые нужны или как?

– Или как. Честно говоря, они мне вообще не нужны. Лишь бы я их больше не видел.

– Эх, Дениска! Смотрю я на тебя и удивляюсь. Ты ведь солдат, бывалый солдат! И душегубец хладнокровный. Ведь рука не дрогнет человека убить?

– До сих пор не дрожала. А в чем дело? К чему ты клонишь?

– Ну никак ты не похож на солдата! Эдакий голубоглазый мальчик-красавчик, бабник записной!

– Нет логики, Семеныч! Что ж, по-твоему, бабник солдатом быть не может?

– Да это вещи несовместимые! Я как подержусь за теплую сиську, так ни на какую войну уже не хочется. Если бы не станица, не ответственность перед людьми, поселился бы на хуторе со своей Любкой, да и в ус бы не дул!

– А я, видишь, эту самую сиську с собой вожу, чтобы сразу после стрельбы за нее и подержаться. А вообще, война это мое. Если бы не контузия, сейчас бы уже офицером был. Скоро новая заварушка – вот уж погулял бы!

– Да, странно. Кому война, а кому мать родна!

– Ладно, Семеныч, не отвлекайся! Давай, выкладывай, как мне американца искать!

– Как искать! Как искать! Каком к верху! – Прокопенко поморщился как от зубной боли. – Мне эти бирючекутские поперек горла стоят! Они тогда на этих чеченцев напали. Сколько раз я пытался договориться с Сашкой Пустобаевым, чтобы действовать сообща! Но у него своя политика. Он далеко метит.

– Я не понял. О ком ты? Объясни для особо тупых, я ведь в ваших делах не копенгаген!

– Объясняю. Александр Максимович Пустобаев верховодит в станице Бирючекутской. Они также как и мы уже десять лет под угрозой полного истребления. Только я охраняю свою вотчину, свой район, и за его пределы обычно не выхожу. Он по другому пути пошел. Вступил в союз с местными мусульманами, которых выступают против ваххабитов и прочих экстремистов, а всю эту чеченскую банду на нюх не переносят!

– Есть и такие?

– А ты думал! В Дагестане многие придерживаются умеренных взглядов и джихаду предпочитают светское сосуществование. В общем, Сашка напрямую связан с их идейным предводителем Ихсаном Майрбековым. Пустобаев у них как главнокомандующий. Кроме своих казачков он руководит и боевиками из близлежащих сел. Занимается только войной. В основном вылавливает и отстреливает полевых командиров или целые банды. Ихсан приговорит, а Пустобаев исполняет. Разделение труда, мать их!

– Наемник что ли?

– Не совсем так. Да, он не сеет и не пашет как мы, потому что все равно нужна постоянная охрана, да и не удержишь хозяйство, когда вокруг столько абреков тебе через плечо заглядывают. Он сделал по-другому. У него лучше получается воевать, вот он и воюет. Охраняет тех, кто сеет и пашет. С Ихсаном у него особые отношения. Он хоть и неверный, а тот его больше привечает, чем своих мусульман. Одним словом, запутано у них там – черт ногу сломит. Но отряд Хаважи Умхаева он покрошил.

– Как мне к нему подойти?

– Я с ним не в друзьях, но мое слово он уважает. Я передам ему, что тебе можно верить и попрошу помочь по возможности, но об американце говорить не буду. Дальше ты уж сам выкручивайся. Сможешь найти к нему ключики – банк твой. А не сможешь, не обессудь! В чем другом я больше смог бы помочь, а тут только словечко замолвить. Извини!

– Я на большее и не рассчитывал, твое слово здесь может оказаться дороже денег.

– И то верно… Да, кстати! Что у тебя за бандюга в отряде?

– Это Расул что ли? Старый знакомец – еще с войны. Очень ценный человек.

– Ну-ну. Смотри…

Глава

Дениса поселили в одном доме вместе с Дашей и Сью. Вернувшись после разговора с Прокопенко, он застал женщин беседующими в горнице. Они сидели в халатах за столом и пили кофе с пирожками местного изготовления.

– Привет, девчонки! Кофе угостите? – Спросил он, присаживаясь за стол.

– Я сейчас. – Сказала Даша, подскочив со стула, и отправилась в кухню за чашкой для Дениса.

Через пару минут она вернулась и, остановившись у него за спиной, поставила перед ним чашку и налила кофе из кофейника. Положив ему руки на плечи, она наклонилась и поцеловала его в висок. Денис запрокинул назад голову и прижался затылком к ее груди.

– Как ты? – Спросила она, вороша его волосы.

– Не спрашивай! Это не проходит ни за час, ни за день. Ты знаешь.

– Да.

На какой-то момент ему стало легко и уютно рядом с ней, но тут он поднял глаза и встретился глазами с самим собой в зеркале, висевшем на стене напротив. Тут же он взглянул на отражение Дарьи и быстро опустил глаза, пока она не заметила, что он смотрит на нее. Его поразило выражение ее лица, на котором застыла гримаса отвращения. Такой ее он еще никогда не видел. Какой контраст был между этим лицом и ее ласковым голосом. Неприятный холодок пробежал по спине, и чтобы скрыть волнение, он взял чашку с кофе и сделал несколько мелких глотков. «Что это с ней? Какая муха ее укусила?», промелькнула в отдыхающем сознании пустая мысль. Но тут же разбуженное сигналом тревоги сознание заработало в экстренном режиме, и сразу стали появляться неприятные вопросы и догадки. «Ей что-то от меня нужно! Что-то, чего она просто так попросить не может, не открыв истинную причину своего интереса. А причину она тщательно скрывает. Почему? Этого еще не хватало! Что же с тобой происходит, девонька? Ничего, разберемся!».

– Какие новости? – Спросила Сью, отвлеченно глядя перед собой. – Что сказал атаман? Он нам поможет?

– Уже начал. Завтра он нам даст точную наводку на одно место, где содержатся какие-то пленники. И параллельно завтра же он выведет нас на человека, который руководил командой, захватившей Джеба. Через пару дней мы будем точно знать о его судьбе.

Как ни странно, но эта весть не вызвала у Сью заметного оживления – она выглядела усталой и подавленной. Видно последний день ее окончательно доконал. На самом деле, говоря о своем богатом опыте работы в горячих точках, она несколько преувеличивала. Посиделки с журналистским бомондом в кондиционированном пресс-центре сильно отличались от того, что произошло сегодня. Особенно тягостное впечатление на нее произвела гибель Серьги. Хотя он и двух слов не мог связать по-английски, она привыкла к тому, что он всегда был где-то рядом, готовый оказать любую помощь, и ей казалось, что он явно опекал ее. Но вид его белого как бумага лица и пропитанного кровью комбинезона подействовал на нее настолько неожиданно, что она растерялась, впервые по-настоящему пожалев о своей затее. Тем более что Джеб оказался темной личностью, вокруг которой плелись дурно пахнущие интриги, и гибли ни в чем не повинные люди. Не слишком ли далеко она зашла в поисках сенсаций, способных поднять рейтинг журнала?

– Скорее бы уже! – Сью отставила опустевшую чашку и встала. – Пойду, полежу. Хоть мягкая постель, по словам врачей, и портит позвоночник, но это так приятно!

Она медленно поднялась со стула и не говоря ни слова ушла к себе в комнату. Даша присела к Денису на колени и заглянула ему в глаза. Теперь ее взгляд был призывным и заискивающим, однако Денис не мог отделаться от впечатления нарочитости и искусственной слащавости в ее поведении. «Шизофрения, как и говорил профессор…», промелькнула в сознании крылатая фраза из Булгакова – «И тем не менее, доверяй, но проверяй! Проверим!».

– Сегодня ты меня пустишь к себе? – Спросила она робко. – Я хотела сказать… Смерть Серьги и все это…

– Пойдем. – Ответил Денис с напускным безразличием. – Но не обещаю излишней нежности. Сегодня во мне бесится варвар. Если у тебя есть мазохистские наклонности, то милости прошу!

– Женщине поневоле приходится быть мазохисткой.

– Ну ты на себя наговариваешь! Насколько я помню, покойник Черемин с тебя пылинки сдувал. Будущее твое устроил. Рожать тебе не приходилось. Если я чем обидел – извини, но я не навязываюсь…

– Я в общем говорю, как по жизни получается.

– Для тебя это все гипотетический треп. По-твоему, получается, что мужики только и занимаются истязанием женщин, а жизнь для них сплошная масленица.

– Не цепляйся к словам!

– Я и не думал. – Денис взял ее на руки, поднялся и понес в ее комнату.

* * *

Лежа с ней рядом в широкой мягкой постели, Денис не чувствовал ее, хотя внешне она была даже излишне ласковой и дружелюбной до слащавости. На самом деле она была где-то далеко, спрятанная за семью стенами недоверия, закрытая на семь замков неприятия, холодная, и ждущая подвоха. Казалось странным – насколько их сблизили четырнадцать месяцев разлуки после ее бегства в Канаду, настолько их отдалили эти несколько дней, что она провела одна в Москве и Ставрополе. «Тут не обошлось без чьей-то направленной недоброй воли. Она легко поддается чужому влиянию, особенно если оно целенаправленно использует ее слабые стороны. Кто на нее вышел?».

Денису потребовалось несоизмеримо больше обычного усилий и времени, чтобы растормошить ее, растопить лед ее отчужденности. И уже поддавшись его ласкам, обычно сдержанная, в этот раз она была резка в проявлении чувств, будто в ней одновременно с удовольствием росло и страдание. Она кусала губы, вскрикивала, вздрагивая в конвульсиях, и когда пришел момент кульминации, закричала, даже не пытаясь сдерживаться. Еще дважды Денис ходил в эту ночь на приступ и, совершенно обессилев, так и не понял, смог ли он переломить в ней тот чужеродный стержень, который мешал ей быть самой собой.

Встав засветло, Денис решил не обманываться в своих ожиданиях насчет Даши, и принял меры предосторожности. Первым делом он напичкал дом подслушивающими жучками. И даже в комнате спящей сном праведника Сью он ухитрился пристроить жучка за портретом какого-то предка Прокопенко. Разбудив троих ребят из команды Серьги, один из которых был специалистом по «прослушке-подглядке» и прочему электронному шпионству, Денис дал им задание установить тотальную слежку за доком и Дашей. Вито должен был везти тело Серьги в Волгоградскую область, и выбывал из игры, поэтому его Денис сбросил со счетов, да и не верил он в то, что тот мог предать. Подозрение вообще очень скользкая материя. При его появлении нервная система добровольно переходит в состояние временной паранойи, и травматические последствия этого состояния могут быть глубокими и неприятными. Спокойный и сдержанный от природы Денис рассматривал подозрение как одну из частей работы и ни в коем случае не воспринимал предательство как личное оскорбление. Это скорее была его собственная ошибка в оценке человека, и наказывать кого-то за свою оплошность он не собирался, однако и продолжать дальнейшие отношения не считал возможным. Теперь перед ним стояла задача подтвердить или опровергнуть предположение Расула о том, что кто-то из его команды сливает информацию на сторону. Дока он знал плохо, и если бы это был он, то Денис даже обрадовался бы такому повороту. Исправить ошибку можно было бы просто и легко, отправив того куда подальше и навсегда вычеркнув его из памяти. Могла ли это быть Даша? Да, она очень много знала – ведь Денис ей рассказывал еще в Москве обо всем, что ему сообщал Селиев, в том числе и о первоочередной необходимости поездки в Александро-Невскую к Тарыгину. Была ли она способна настолько возненавидеть Дениса, чтобы пойти на прямое вредительство? Наверно, все зависело от того, кто и как ее обработал. Вполне можно было сыграть на ее чувствах и использовать разлад их отношений как козырь в этой малопонятной игре. Ну что ж, Дашу можно понять и простить, возможно, даже сохранить с ней отношения. С Вито дело обстояло иначе. Вито был из самых близких, проверенный войной, кровью и деньгами, и подозревать его в нечестности казалось абсурдным. Поэтому Денис и решил отправить его подальше, чтобы не отравлять себе жизнь вездесущим ядом сомнений.

* * *

В половину восьмого за Денисом зашел атаман, и они вдвоем пошли на прогулку по широкой, обсаженной фруктовыми деревьями улице. Денис с вечера не рассмотрел толком станицу и теперь оглядывал все с интересом. С первого взгляда было видно, что живут здесь не бедно. Нигде не было видно покосившихся некрашеных заборов, подгнивших крыш, не было заметно запустения и ветхости, столь типичных для деревенских пейзажей смутного времени. Везде чувствовалась хозяйская рука, забота и надежда на будущее. Однако эту лубочную картинку несколько разбавляли крепкие молодцы с оружием, встречавшиеся на каждом шагу. Действительность продолжала быть зыбкой и сомнительной.

– Голова не болит, служивый? – Атаман первым нарушил затянувшееся молчание.

– Нет. Думал, хуже будет. – Денис действительно не ощущал никаких признаков похмелья.

– То-то! Это все наша водочка! Чистая, мать ее, как слеза! Построили заводик на паях и сами гоним экологически чистый продукт. К нам чужую водку и не завозят. И вино у нас свое. Для баб. Они ведь, сердешные тоже любят рюмку выпить.

– А часто вас соседи беспокоят?

– Бывает. Но теперь реже. Я им спуску не даю. Уж как они ко мне подъезжали! Какую долю сулили! Не вышло. Тогда подослали убийц. Но и этим не повезло. Повесили их за ноги. Так через нас ни один их транспорт и не проходит! Ни спирт, ни нефть, ни оружие – ничего не могут провезти.

– Но это же огромные деньги! Не боишься, что когда-нибудь они тебя достанут?

– Доставалка не выросла еще! Мне передали из Кизляра, что Ирисхан убит, а Тархан тяжело ранен. На ладан дышит! То-то были главные доставальшики! Хорошо мы их потрепали!

– Да уж. Если бы не Серьга, то я бы тоже порадовался. Я с ним с девяносто третьего в одной упряжке.

– Жаль парнишку. Только сам понимаешь, на то он и казак, чтобы под пули впереди других идти. Ты-то сам сколько раз выкручивался из передряг, откуда один путь – на кладбище?

– Да раз сто, наверно!

– Ну вот, а он на один раз меньше. Все там будем. – Прокопенко по-хозяйски оглянулся и свернул к правлению, возле которого курили несколько вооруженных казаков. – А теперь давай делами займемся.

Он провел Дениса в свой кабинет и вызвал по телефону какого-то Степана, который и явился через полминуты – подтянутый, плечистый, в лихо закрученных буденовских усах.

– Вызывали, Данила Семенович?

– Присаживайся, Степка! Вот, Денис сейчас тебе поставит боевую задачу.

Денис и Степан пожали руки и сели друг напротив друга.

– У меня беда, Степан. Приклеился ко мне неприятный хвост, а прищемить его никак не удается. Ищут они того же человечка, что и мы, только очень мне сдается, что после встречи с ними он долго не проживет. Киллеры, судя по всему. Одного они уже убили в Александро-Невской. Мне нужно их отвлечь, а лучше вообще… – Денис ударил открытой ладонью по столу, будто прихлопнул комара, потом достал из кармана телефон Джеба и протянул Степану. – Вот эта штучка подает сигнал, который услышат те, кому положено. Нужно устроить таким образом, чтобы этот телефончик включился в нужное время и в нужном месте. Место должно быть укромным, но при этом должно выглядеть так, будто там живет узник, и охрана конечно. Завтра, а лучше сегодня к вечеру все должно быть готово. Я сначала попробую подкинуть информацию некоторым своим людям, проверю их на вшивость. Если кто-то проглотит дезу, и наши следопыты клюнут, то нужно валить всех. Лучше поставить мину-ловушку, а самим не соваться. Там профессионалы. Не стоит из-за всяких проходимцев терять людей. Если к завтрашней ночи никого не будет, то включите телефон…

– Понял все? – Спросил Прокопенко. – Возьми еще четверых и все что нужно. Езжай.

Прокопенко набрал короткий местный номер и о чем-то негромко спросил, видимо, получил ожидаемый ответ и снова положил трубку.

– Все, через два часа будут готовы документы на Сергея, и можно будет трогать. Вот так. А теперь давай свяжемся с Пустобаевым. – В этот раз он набрал длинный междугородний номер и долго ждал ответа. – О, приветствую, Сан Максимыч! Думал, нет тебя. Кто-кто! Прокопенко беспокоит… А! Слышал уже? Это мы вчера моего племяша вызволяли. Да, дома уже… Помог один добрый человек, отбил у Ирисхана, а я уж перехватил по дороге. Спасибо тебе. Я вот чего хотел… Нужно помочь хорошему человеку. Денисом зовут. Он подъедет к тебе завтра-послезавтра и сам все объяснит. Ну спасибо, дорогой! За мной должок.

– Что он сказал?

– Слова ничего не стоят. Думаешь, стал бы я с тобой откровенничать, если бы не Антошка?

– Нет, конечно. Я поэтому и поехал восвояси тогда под Тукуй-Мектеб.

– Это правильно. Тогда я бы и разговаривать не стал. Теперь ты меня зацепил, и я открылся. Попробуй зацепить его. Трудно это будет. Сашка человек сторожкий, скрытный. С виду и не скажешь, что душегубец, каких еще поискать. Но он, по крайней мере, теперь позволит тебе приблизиться. Я и сам такой. Знаешь. Когда кровушка за тобой широкой дорожкой тянется, то не до душевных откровений.

– Не первый год на свете живу, в курсе…

В дверь постучали.

– Входи, Матюха! – Крикнул атаман. – Мой оперативный дежурный, Матвей.

Вошедший казак был молод, но на изборожденном ранними морщинами лице проступала печать мудрого спокойствия и уверенности, характерная для людей, много повидавших и знавших себе цену. Матвей открыл, было, рот, чтобы сказать что-то, но увидев Дениса, запнулся.

– Говори. Чужих нет.

Атаман пригласил Матвея сесть напротив, под групповым портретом казаков столетней давности. Снимок был сделан на фоне гор. Казаки улыбались, попирая ногами тела поверженных абреков. На переднем плане внизу было хорошо видно совершенно белое лицо одного из горцев. Его открытые остекленевшие глаза, казалось, смотрел прямо на Дениса, а на щеке была отчетливо видна вездесущая муха. Матвей, напротив, избегал взглядом Дениса и ловил взгляд своего командира.

– Три бензовоза остановили под выселками и грузовик с взрывчаткой и оружием. Полем пытались пройти.

– Сопровождающие?

– Восемь человек… Оказали сопротивление…

– Все?

– Да. Так получилось.

– Наши?

– Белоконь Василий. Наповал, в голову.

– Понятно. Жаль Ваську. Ну иди, Матвейко. Распорядись сам. Я через полчаса подойду. – Сказал Прокопенко и, повернувшись к Денису, продолжил. – Видишь. Наши будни. И никому дела нет. Похрену, что в Староказачьей линия фронта почти!

– В Нижнедонске может и не так, только тоже не сахар. У нас супостат свой, русский, а иногда покруче чехов будет…

* * *

– Я тебя уже заждался. – Сказал Расул, ждавший Дениса на лавочке возле дома, и протянул ему сложенный вчетверо листок бумаги. – Я получил ответ по хозяину кинжала.

– А ну-ка, посмотрим! – Денис развернул листок и стал читать. – Вот это да!

– Что-то нашел?

– А то! Я еще голову ломал, вспомнить не мог, кто мне рассказывал о кинжале, оставшемся от прапрадеда! Вот смотри. Женившись на уроженке станицы Шелковской, Степан Калужин остался служить на Тереке. У него родились три дочери, которые вышли замуж за местных казаков Масленникова, Сигаева и Озолина… Вот! – Денис ударил кулаком с зажатым в нем листком о колено.

– Да в чем дело-то?

– А вот в чем! Именно Степан Озолин рассказывал мне про кинжал, оставшийся от прапрадеда, который ему обещали подарить родственники, если вернется с войны с наградами. Уж он старался, я тебе доложу! А родом он из Бирючекутской, как раз там и засел наш дорогой Александр Максимович Пустобаев, к которому на поклон мы завтра поедем!

– Пустобаев?

– Ага. Знакомый?

– Не то чтобы очень, но о его существовании я хорошо осведомлен. Очень скользкий тип, но ориентирован в правильную сторону, поэтому его не трогают.

– Как и Прокопенко?

– Отчасти. У Пустобаева боевики не для обороны, а для нападения, но он и такие как он во многом облегчают нам работу. Представь себе, чтобы охранять все эти станицы пришлось бы держать здесь войска в большом количестве, которые в результате были бы менее эффективны, чем местная самооборона. Поэтому с этим произволом приходится мириться и дальше, до тех пор, пока не изведем в этих краях всю двуногую нечисть в зеленых повязках. Пустобаева прижмем в первую очередь, но сейчас он очень полезен. Однако лучше будет, если он меня не увидит. Я ведь по легенде Салих и Расул, два сапога пара – вполне возможно, что у него на обоих есть компромат – разведка у него работает неплохо.

– Тогда, может, поедешь устраивать засаду для нашего хвоста? Машину Серьги подлатали, мотор не задело. Езжай!

– Пожалуй, так и сделаю. Там от меня больше пользы будет. Постараюсь взять языка. А вас перехвачу сразу после встречи с Пустобаевым.

– Пошли к атаману, пока не поздно.

– Пойдем. Я вот что хотел тебе сказать. Ищи спутниковые телефоны у своих фигурантов. Должны же они оперативно передавать информацию, а это наиболее подходящий способ связи – компактный и быстрый.

– Я уже думал об этом.

* * *

Ближе к обеду, когда все организационные вопросы были решены, Вито уехал в Волгоград, а Расул вместе с группой казаков Прокопенко отправился в предгорье устраивать засаду, Денис приступил к исполнению плана по проталкиванию дезинформации «в массы». Сначала он сделал так, чтобы док слышал, как он давал указания о подготовке к поездке на заброшенную ферму у Симонова ручья, где по всем признакам содержится какой-то пленник. Док не подал виду, что эта информация его заинтересовала, но Денис и не ожидал явной реакции. Затем он пошел в дом, чтобы передать Сью и Даше приглашение Прокопенко отобедать у него дома.

– Привет, девчонки! Проголодались?

– Да, что-то я все время хочу есть. – Сказала Сью. – Наверно это от нервов. Может мне стоит воздержаться?

– Ну уж нет! Поститься начнешь завтра! Сам атаман приглашает на обед. Отказываться невежливо, тем более что у него есть для нас важная информация!

– Он знает, где находится Джеб?

– Почти что наверняка. Пойдем! А тебе, Даня, особое приглашение? Кто толмачить будет?

На веранде атаманского дома царила праздничная суета. Хозяйка с дочерью и невесткой накрывали на стол, а из летней кухни распространялся сытный смешанный дух, от которого желудок начинало сводить спазмами голода и рот непроизвольно наполнялся вязкой слюной.

– Проходите, дамы, сюда! Здесь вам будет удобно. – Прокопенко показал на два старинных плетеных кресла, уложенных мягкими подушками. – Пока хозяйка возится с мясом, мы можем опрокинуть по стопочке.

В центре стола стояли старообрядные графинчики, в которых играли на солнце разными цветами фруктовые наливки. Прокопенко помог женщинам сесть в кресла, а сам сел во главе стола.

– Вот, рекомендую наливочки. Вишневка, терновка, из красной смородины, из малины, а это наши фирменные из кизила и ежевики, а это клюквенная, друзья с Урала передали. Нужно отведать каждой, иначе всю жизнь будете жалеть. – Атаман разлил по высоким узким рюмочкам темную тягучую вишневку. – Начнем с простого. И не нужно возражать, девицы красные! Сами потом спасибо скажете.

Выпили вишневки. После первого глотка Сью изумленно вздернула бровь и, подождав мгновение, отправила остаток наливки по назначению.

– Это потрясающе! – Сказала она, причмокивая. – Вы абсолютно правы, команданте. Это нужно попробовать хотя бы раз в жизни. Сегодня я точно напьюсь!

Даша была более сдержанной. Она монотонно переводила слова Сью и Прокопенко, при этом сама была отстраненной и равнодушной. Она старалась избегать взгляда Дениса, будто стыдилась того, что провела с ним такую бурную ночь, изменив себе или кому-то еще.

– Давайте для разгона балычка осетрового, копченого, да икорки. Это мне Калмыки присылают по бартеру.

Незаметно за разговором прошлись по первому кругу, попробовав всех наливок и закусив икрой, осетриной и заливным из курицы. В это время подали рыбную солянку с белужьей головизной, густую, темно-янтарного цвета, колышущуюся как студень. Под солянку атаман с Денисом приняли по стопке водки, а женщинам налили терпкого местного вина.

– А как же ваши женщины? Они с нами не сядут за стол? – Спросила Сью, откидываясь на спинку кресла, разморенная напитками и сытными рыбными закусками.

– Был бы у нас ресторан, так сели бы. Насидятся еще в гостях! А сейчас у нас гости, так что кому как не им готовить, да подавать! – Атаман махнул рукой в сторону летней кухни. – Слава богу, у нас эмансипации нет, так хоть поесть по-человечески можно. А женщины подсядут позже, когда пироги состряпают. Домострой имеет свой смысл, особенно в таких краях и в такое время. Мужчине сейчас туго приходится, так хоть за свой короткий век пусть поживет от души. Сегодня утром опять одного нашего убили в дозоре. Парню едва за тридцать, трое детей. Вот так! За нами ратное дело, полевые работы, извоз, а за женщинами хозяйство, дом.

– Да, нам это трудно понять, хотя сто лет назад мои предки на Диком Западе жили также. – Снова подала голос Сью.

– Так да не так! Вы-то своих индейцев почти под корень извели, а коих не добили, так загнали в резервации и споили до свинячьего состояния. Да и было их по сравнению с нашим Кавказом в десять раз меньше. Я уж не говорю о Поволжье, Урале, Сибири. До самой Америки пешком дошли, до вашего Голливуда! Воевали, конечно, но все-таки больше старались миром. Однако нет-нет, да где-нибудь вспыхнет резня, как сейчас на Кавказе. Распад Империи всегда сопровождается местной резней, а тут еще магометане во всем мире взбунтовались. У них сейчас кризис веры как у христиан в период крестовых походов и инквизиции.

– А вы, команданте, философ! Ваши политологические рассуждения как-то не вяжутся… – Сью запнулась на полуслове, не зная, как поделикатнее продолжить фразу.

– С окружающей крестьянской сермяжностью! – Подхватил Прокопенко, засмеявшись. – Так я не всегда крестьянином был. Родители у меня из местных были, но к знаниям неравнодушны. Выучились в Ставрополе, учительствовали. Отец преподавал историю и литературу, а мать физику и математику. Я тоже поступил в Ставропольский Педагогический, но с третьего курса отчислили за драку. Загремел в армию, остался прапорщиком, а потом попал в Афган. По ранению комиссовали, вернулся сюда, сначала в милиции работал, потом в правлении колхоза, а тут уж и смутные времена наступили. Нужно было или бежать отсюда, или сопротивляться. Я остался, и как видите, не зря. А некоторые станицы вообще опустели, народ разбежался кто куда. Некоторые к нам прибиваются, мы всех принимаем…

– Да, история… Шекспировские страсти. – Пока Прокопенко говорил, Сью с аппетитом съела солянку и выпила стакан вина, и в ней проснулась угасшая, было, репортерская энергия. – А можно, я все это опубликую в своем журнале? Только мне бы еще поснимать немного…

– Да кто ж тебе, красавица, запрещать станет! Пиши, сколько хочешь. Я тебе дам человечка, он тебя поводит по станице, покажет, а вечерком я тебе еще историй порасскажу.

– Денис сказал, что у вас есть информация о моем друге. Почему вы об этом не говорите?

– Проболтался, студент! – Прокопенко подмигнул Денису. – Придется рассказывать, теперь не отвертишься! Только я не знаю, твой ли это друг, или нет. У Симонова ручья в предгорьях есть заброшенная ферма. Там иногда останавливаются пастухи из окружных сел со своими отарами. С месяц назад там появился человек, иностранец. Якобы казачки отбили его у чеченов. Его контузило в бою, и так как пользы от него никакой не было, то его оставили по дороге в одном из сел, но он попросил, чтобы его поместили в более уединенное место, так как он боялся преследования. В общем, темная история. Но теперь он живет там, и местные по его просьбе держат это в секрете. Раз в несколько дней ему приносят еду и лекарства. Вот все, что я знаю.

– Уже что-то! – Сказал Денис. – Завтра с рассветом тронемся в путь.

– Скорее бы! Может это он, и тогда все кончится! – Вздохнула Сью.

В это время стали подносить мясные блюда – тушеную баранину, кролика в сметане и запеченного гуся. Денис краем глаза смотрел за Дашей, и от него не скрылось то, что она внезапно побледнела. «Неужто она!».

– Что с тобой, Данечка? На тебе лица нет! – Он произнес это мягким заботливым голосом, внимательно следя за ее реакциями.

– Что-то голова закружилась… Может я выпила лишнего… Я, пожалуй, пойду, прилягу.

– Конечно, сейчас тебя подвезут, там два моих бойца у ворот с машиной!

– Не нужно, я сама.

– Ну уж нет! И не смей сопротивляться! Я тебя провожу. Пойдем.

Денис отодвинул кресло, помогая ей встать, обнял ее за талию и повел к воротам. У машины он остановился, погладил ее по волосам, поцеловал в щеку и незаметно приколол ей под воротник булавку с жучком. Чувствовал он себя при этом полным мерзавцем, но делать было нечего, допускать утечку информации было нельзя ни в коем случае, иначе все потуги окажутся тщетными и гибель Серьги и без того чудовищно глупая и несправедливая, станет еще и бессмысленной. Хотя в ней и так не было никакого смысла – глупая случайность, пуля-дура. «А вдруг это все-таки не она?».

* * *

Все сомнения улетучились, когда Денис после обеда зашел в хозяйственный фургон, где сидел Леша Боров, специалист по прослушке. Ничего общего с самцом свиньи во внешности Леши не было, однако фамилии Барвинский было достаточно, чтобы ленивый солдатский язык трансформировал ее в «Борова». Леша сидел в наушниках перед ноутбуком, на экране которого был виден как на ладони двор и фасад дома, где жили женщины и Денис. Утром он установил несколько камер вокруг дома и теперь визуально контролировал периметр и слушал, что происходит внутри.

– Доложи обстановку. – Сказал он, тронув Лешу за плечо.

– Был контакт двадцать минут назад. – Ответил тот, снимая наушники и протягивая их Денису. – Можешь послушать.

Денис одел наушники и жестом показал Алексею включить запись. Действительно, Даша в точности передала своему контакту слова атамана, который отлично отыграл эту сценку с рассказом о заброшенной ферме у Симонова ручья. Имени она не называла, но по тому, что она то и дело переходила на английский, давая более подробные объяснения непонятных моментов, можно было догадаться, что контакт вряд ли был русским. «Чистая работа, Дик! Вы с Джебом профессионалы по части убалтывания женщин! Чем же ты ее купил? Ну что ж, ответный ход за мной!».

– Продолжай слушать, но никому ни слова! – Денис с отвращением сорвал с себя наушники, будто это был какой-то скользкий, отвратительный слизняк, усевшийся у него на голове и шепчущий на ухо всякие гадости, и бросил их на стол.

Выйдя на улицу, он вдохнул полной грудью горячий степной воздух, накатывавший волнами с востока. Он не думал, что предательство Даши так сильно его расстроит. У него была очень устойчивая нервная система, и он мог владеть собой и быстро находить верные решения в самых экстремальных ситуациях, внешне не показывая окружающим своих чувств. И теперь он выглядел спокойным, слегка сонным после сытного обеда, но в душе у него бушевала лютая буря, и стылый лед сковывал все живое, теплое, что было в нем до этого момента. Он вдруг даже испугался того, что в наплечной кобуре под легкой защитной курткой был заряженный, готовый к стрельбе пистолет. Ему вдруг показалось, что вот сейчас, в этот момент ему свыше было сказано, что все, что он задумывал и делал это глупая мальчишеская затея, превратившаяся в руках взрослого в порочное развлечение, приносящее несчастье его участникам, развращая их и заставляя опускаться до самых низменных движений человеческой души.

Стряхнув с себя оцепенение, Денис двинулся к дому, но не вошел в него, а прошел по узкой заросшей тропинке в уединенный садик в задней части подворья, неухоженный и тенистый. Присев на серую растрескавшуюся и слегка подгнившую лавочку, он достал из внутреннего кармана куртки спутниковый телефон, набрал номер Расула и стал ждать ответа.

– Слушаю.

Наконец послышался в трубке хрипловатый низкий голос с кавказским акцентом, всегда интриговавшим Дениса. Он не понимал, был ли этот явно чеченский акцент поставлен лингвистами Конторы, или же он был приобретен в детстве, проведенном в Махачкале, и усилен потом специальными занятиями. Спрашивать об этом Денис не решался, понимая, что контрразведчики ему и так сказали слишком много.

– Это сурок. – Сказал Денис, и прокашлявшись в сторону, продолжил. – Посылка ушла полчаса назад. Можешь ждать вестей через несколько часов.

– Понял тебя, сурок. Жду с нетерпением. – Ответил Расул и тут же отключился.

Возвращаться в дом не хотелось, и он еще с полчаса просидел на расшатанной садовой скамеечке, пытаясь как можно больше оттянуть время встречи с Дашей, когда будет необходимо притворяться и изворачиваться, вводя ее в заблуждение до того момента, как обман поневоле раскроется. Не то чтобы он не любил притворяться и лицедействовать, но он не хотел этого делать перед ней – просто было жаль ее, все такую же ранимую, зашоренную, готовую поддаться на любой обман, принимающую все за чистую монету.

Засада в горах

Расул ненадолго заснул, не снимая наушников – в случае появления незваных, но ожидаемых гостей датчики движения, расставленные вокруг фермы, должны были подать сигнал тревоги. Казаков он оставил в дозоре на небольшом гребне сопки, откуда было удобно контролировать подходы к постройкам. Визитеров он ждал под утро, перед самым рассветом. Судя по всему, если они и придут, то надолго не задержатся, поэтому при организации торжественной встречи нужно быть максимально лапидарным в приветственной речи. Вместо речи он подготовил несколько технических сюрпризов, с помощью которых хотел, как минимум, одного из визитеров задержать подольше и расположить к откровенной беседе.

Его группа разрабатывала предварительную часть операции, которая заключалась в дезинформации и создании условий для того, чтобы кавказские сепаратисты подняли голову и почувствовали, что их часть настал. По своим информационным каналам они получили сигнал из Сирии, о приезде на Кавказ эмиссара крупных экстремистски настроенных нефтяных воротил с очень широкими полномочиями. Задачей эмиссара было связать все узелки сложных межэтнических связей, скоординировать все сепаратистские силы для совместного выступления и инициировать прибытие в дагестанские порты транспортов с наемниками и оружием. На этот раз задачи контрразведки полностью совпадали с задачами эмиссара, но за малым исключением – все его многосложные хлопоты должны были проходить под контролем Контрразведки. Деятельность эмиссара очень хорошо вписывалась в перспективный план по очистке Кавказа от экстремистских сил, первой фазой которого было как раз провоцирование чеченских группировок на вторжение в Дагестан. Такое вторжение должно было вызвать благоприятный резонанс в странах Запада, и тогда мощный и пусть даже не совсем адекватный ответ правительственных войск не должен был вызвать особого протеста в мировом сообществе. Особенно выгодно в этой связи было то, что эмиссар кроме того, что втайне выполнял задание исламистов, еще и работал на Лэнгли, производя информационную разведку. Поэтому, разоблачение его деятельности не входило в планы его заокеанских хозяев. Разоблачение агента и использование его в своей игре могло стать прекрасным кляпом для наиболее рьяных американских критиков новой Чеченской кампании.

Комбинация с эмиссаром была не единственной в цепи провокаций, но на нее возлагались большие надежды. Однако вмешательство дагестанских суннитов, приверженцев светского государства, активно выступавших против исламского фундаментализма во всех его проявлениях, свело на нет все старания. Эмиссар пропал, суда с наемниками и оружием оказались бесхозными, и дальнейшая их судьба становилась непредсказуемой. На карту было поставлено слишком много – ведь попади эти военные ресурсы в Дагестан бесконтрольно, для их нейтрализации было бы необходимо дополнительно увеличивать войсковой контингент на добрый десяток тысяч человек, это повлекло бы за собой катастрофическое увеличение расходов и потерь, а также увеличение времени, необходимого для полного уничтожения этой группировки. В то же время, зная место их стоянки и время отхода, всегда можно прикрепить к днищу магнитную мину или вовремя пустить торпеду с малогабаритной подлодки. Именно для исправления ситуации и был призван капитан Игорь Воронец, уже пять лет работавший под прикрытием в среде кавказских этнических группировок Москвы и Северного Кавказа под именем Расула Рахимова. Его внедрение стало возможным по двум причинам – Воронец родился и вырос в Махачкале и знал несколько дагестанских языков, кроме того, тип его лица если и нельзя было отнести на все сто к кавказскому, то и отрицать его кавказское происхождение было трудно. Вдобавок ко всему, то ли по искреннему личному влечению, то ли из высших соображений командования он после окончания военного училища принял Ислам и усиленно занялся изучением арабского языка. В результате он занял очень удобную для себя ячейку некоего бродячего рыцаря Ислама, который появлялся ниоткуда и уходил в никуда, попутно выступая посредником между различными религиозными и бандитскими группировками. Иногда он выполнял за деньги очень важные и сложные поручения, которые он сам был волен принимать к исполнению или отвергать, разумеется, в соответствии с необходимостью контрразведки, которая оказывала ему мощную поддержку в делах, полезных не только заказчику, но и выгодных для государственных интересов. Например, он мог организовать ликвидацию какого-нибудь авторитета, полевого командира или религиозного вождя, вооружить одну группировку в противовес другой, или выполнял особые поручения, подобные теперешнему. А именно, он разыскивал Джебраила Юнус-Малика по заданию предводителя одной из дагестанских группировок по имени Бадави, который хотел прибрать к рукам оружие, а транспорты с наемниками отправить на корм рыбам. С другой стороны, он искал того же самого корреспондента-махинатора по поручению чеченского авторитета Мансура, тесно связанного с ваххабитами и заинтересованного в скором вторжении боевиков в Дагестан. Оба эти поручения совпадали с интересами Конторы – заставить проявить себя все наиболее активные сепаратистские силы и подвести их под огонь армейской артиллерии и авиации. Для того чтобы в будущем не возникло эксцессов с главными заказчиками, параллельно готовилась одновременная ликвидация как Мансура, так и Бадави.

Трудность работы заключалась в специфических условиях Кавказа, где нужно было быть максимально осторожным, учитывая особенности межэтнических отношений, местные традиции и многие другие детали. Здесь не доверяли чужакам, не доверяли власти, милиции, армии, и будь ты даже самим Пророком, к тебе отнеслись бы с недоверием, а при случае могли и пальнуть в спину. Зревшее сотню лет гнойное воспаление с падением Союза лопнуло кровавым свищом, и безжалостное средневековье снова воцарилось на этом горном пятачке. Воронец очень тонко понимал Кавказ, возможно именно поэтому его не отправили на работу в ближневосточный регион, а бросили сюда, в самый очаг ненависти, вражды и страдания…

* * *

Когда корреспондент столкнулся с трудностями в Махачкале, Воронец выдержал паузу, дожидаясь, когда американец дойдет до кондиции, и уже хотел было вмешаться, представив себя спасителем, но бегство Джеба из Махачкалы и его последующее исчезновение поломало все планы. Пройдясь по своим кавказским контактам, Воронец выяснил, что эмиссару не удалось добраться до места назначения. Он бесследно исчез, и его искали сразу несколько различных группировок. Со своим начальником майором Алексиным они искали выход из сложившегося положения, и намерение Сью Дайкин организовать поиски своего бойфренда оказалось для них подарком судьбы. Особенно они обрадовались, когда узнали, что американка вышла через знакомых на Дениса Краснова, промышлявшего в Нижнедонске частным сыском и охранной деятельностью. Так получилось, что это имя впервые «засветилось» еще в первую чеченскую кампанию. Тогда в бою под Хасанаулом взвод, которым временно командовал Краснов, уничтожил крупный караван с оружием и взрывчаткой. Это событие получило большой резонанс в среде правозащитников, которые как стервятники кружились над горячими точками, выискивая очередную жертву. Тогда наряду с боевиками погибли мирные жители, хотя мирными они были чисто гипотетически – у каждого в доме находилось достаточное количество вооружения и боеприпасов, которыми те не гнушались пользоваться при случае. Над Красновым сгустились тучи, но благодаря хлопотам подполковника Селиева его не отдали на растерзание и вскоре списали ввиду серьезной контузии. Второй раз это имя всплыло во время возникшей в Нижнедонске напряженности незадолго до Дефолта, в самом очаге которой Краснов и оказался. Тогда ему удалось не только выйти сухим из воды, но и заработать на этом приличный капитал и авторитет. Составляя по просьбе начальства психологический портрет Дениса Краснова, Воронец отмечал парадоксальность его личности, в которой авантюризм и решительность уживались с крайней осмотрительностью. Так же была отмечена странная способность притягивать серьезные неприятности, и редкая удачливость, благодаря которой он не просто решал все проблемы, но и серьезно зарабатывал на этом как в моральном, так и в материальном плане. Кроме того, при всей сомнительности своих методов, он был, что называется, своим в доску – избегал криминала сам, и не давал ввязываться в сомнительные предприятия своим людям. Анализ деятельности организованного Красновым клуба ветеранов «Кавказ» так же не обнаружил двойного дна. Казалось, что этот персонаж был срисован с гайдаровского Тимура и перенесен в будущее, где, приспосабливаясь к новым условиям, он научился убивать, отбросил стеснение перед желанием разбогатеть, сохранив любовь к ближнему и добросердие, превратился в пронырливого и изворотливого авантюриста и ловеласа, не обделенного удачей, деловой хваткой и сверхвниманием со стороны женщин.

Воронец выступил за привлечение Краснова к операции в качестве «паровоза», на котором он намеревался доехать до места, где прячется злополучный американец или до его могилы. Начальству он представил вполне логичное и подтвержденное железными доводами резюме, однако в душе надеялся на редкое везение Дениса и его способность попадать в переделки. Экспедиция Сью Дайкин была прекрасным прикрытием для поиска американца. Воронец распространил через своих чеченских и дагестанских «друзей» слух о том, что его наняли в качестве проводника, и очень скоро получил пожелания от Мансура и Бадави доставить к ним американца живого или мертвого, подкрепленные соответствующей благодарностью в долларах.

Денис очень скоро оправдал возложенные на него надежды, быстро вычислив не только истинный род занятий как Джеба, так и англичанина Догерти, нашел и разговорил ирландку, по счастливой случайности поссорился с чеченцами в Кизляре, в результате чего свел дружбу с недоверчивым и упрямым Прокопенко. Теперь след был нащупан, операция входила в свою завершающую фазу, осталось только оттеснить от добычи конкурентов во главе с Догерти, который явно хотел похоронить не только какие-либо слухи о своем коллеге Джебе, но и его самого. Видимо, начальству за океаном стало известно об излишнем рвении Юнус-Малика, и его решили убрать от греха, чтобы не обнаружить его принадлежность к американским спецслужбам…

* * *

Расул проснулся одновременно с раздавшимся в наушниках щелчком. Щелчок повторился трижды – его вызывали на связь.

– Я Мцыри, что видите?

– Мцыри, я дозор-один. В двухстах метрах остановилась машина. Джип Фронтера, мокрый асфальт. Пассажиров трое. Стоят у машины, разговаривают.

– Продолжай наблюдение, дозор-один. Докладывай обо всех передвижениях объектов.

Он включил экран своего навигатора и настроил изображение.

– Я дозор-два. Они разделились. Один полез на сопку, а двое выдвинулись к зиндану. Вооружены автоматами с глушителем.

– Я Мцыри. Всем дозорам. Двоих беру на себя. Если они сунутся ко мне, я их возьму сам, если вернутся – не пытайтесь взять их на силу, бейте по конечностям.

– Я дозор-три. Что делать со скалолазом?

– Пусть себе лазит! Не суйся к нему, он очень опасен. Главное, не дай ему сесть в машину. Бей по конечностям, ну а не успокоится, можешь не церемониться. Главное все учтите – не высовываться, голову беречь!

Он выглянул в небольшое окошко. Было уже достаточно светло, как в пасмурный день, но солнце пока не поднялось над прячущимися в черных складках теней горами. На экране навигатора появились две пульсирующие точки, и в наушниках послышались негромкие трели предупредительных сигналов. Точки передвигались рывками, приближаясь к центру по широким дугам. Они заходили с разных сторон, обследуя все помещения и развалины фермы, пока не добрались до стоявшего в центре склада – хорошо сохранившегося и больше всего подходившего в качестве жилого помещения. Вчерашний день Расул с казаками посвятил как раз тому, чтобы создать впечатление, что на ферме действительно кто-то живет. Кроме того, они заблокировали все возможные лазейки, через которые можно было проникнуть внутрь, минуя главный вход. Точки начали двигаться по периметру склада, то и дело останавливаясь. Расул уже слышал их осторожные шаги, сопровождающиеся шелестом травы и поскрипыванием каменной крошки на вросших в землю скалах. Он сидел в своем пуленепробиваемом закутке, сооруженном из мешков с землей, наблюдая за экраном своего универсального прибора. Теперь он переключил режим слежения за датчиками движения, на видео режим и на экране появилось шесть ячеек с независимыми мониторами микро-видеокамер, установленных в ключевых точках. Вот на одном из мониторов появилась фигура в защитном камуфляже, двигавшаяся короткими точными шажками. По повадкам можно было сказать, что перед ним был крепкий профессионал с силовым прошлым. Появившийся на другом мониторе человек, судя по всему, тоже не был уличным хулиганом. Наконец они встретились у главного входа, и по обмену жестами Расул смог понять, что старшим из двоих был тот, что пониже ростом с покатыми плечами и слегка сутулой мощной спиной борца. Однако Расул был уверен, что принимал решения и отдавал команды некто другой, возможно тот, кто прятался сейчас в зарослях на склоне сопки и наблюдал за происходящим из безопасного далека. Взять его живым не представлялось возможным, да и убить вряд ли удастся, поэтому он решил вытрясти максимум информации из этих двоих – этого будет достаточно, чтобы получить фору во времени и наверняка идентифицировать заказчика охоты на журналиста.

Первым вошел более высокий, а борец прикрывал его, стоя за косяком двери. Осмотрев стоявшую в первом небольшом помещении мебель, визитеры убедились в наличии следов присутствия человека. На столе стояла тарелка с остатками еды, на тумбочке в углу красовался выпуклыми боками примус, а на окне теплился еле заметный красноватый язычок пламени керосиновой лампы. Поменявшись ролями, двое вошли в следующее помещение, представлявшее собой просторный зал с шестью дверями, ведущими в смежные помещения. Теперь Расул не нуждался в приборах, чтобы видеть своих гостей. Крепыш стал посреди зала наготове, а второй начал по очереди проверять все смежные помещения. Когда тот подошел к третьей справа двери, Расул изготовился для стрельбы. Высокий, просунув голову в дверной проем, тут же провалился внутрь, падая без сознания на замусоренный пол – сработавший датчик движения подал сигнал запирающему устройству баллончика с усыпляющим газом, который тут же выпустил лошадиную дозу успокоительного прямо в лицо наемнику. Крепыш вскинулся и, отступая назад, начал палить в дверной проем шелестящими очередями. Автомат Расула тоже еле слышно чмокнул, выплюнув резиновую пулю. Рука крепыша отлетела в сторону, выронив автомат. Вторая пуля угодила в другое плечо, ближе к локтю, полностью парализовав руку, а третья ударила в колено. Борец упал как подкошенный. Расул стремительной тенью метнулся из своего укрытия в центр помещения, навалился на раненного и ловко связал ему руки сзади тонким шнурком, потом притянул ноги, тоже связал их, и привязал к рукам. Затем он не спеша направился ко второму, проверил его пульс, и тоже связал – Через пятнадцать минут он должен был прийти в себя, а до этого следовало успеть допросить деморализованного болевым шоком крепыша.

– Всем дозорам, я Мцыри, у меня чисто. Следите за сопкой. Не дайте спуститься третьему. Берегитесь снайперского выстрела.

* * *

Как и планировал Денис, они выехали из Староказачьей на рассвете следующего дня и, взяв направление на Кочубей-Кизляр-Хасвюрт, покатили на крейсерской скорости по трассе Р-285. Еще ночью Прокопенко выслал вперед несколько «разъездов» на уазиках, чтобы проверить дороги особенно в районе Кизляра и обеспечить безопасность колонны на наиболее сомнительных участках. В машине, где ехали Денис, Даша и Сью царило напряженное молчание. Денис, предвосхищая возможные эксцессы, отправил водителя в передовую машину и сам сел за руль. Вечером он ушел со Сью к Прокопенко, да так и остался там спать на скрипучей кушетке в садовой беседке. Он не хотел видеть снова Дашины виноватые глаза, которые одновременно сыпали искрами ненависти и извинялись за предательство. Он не хотел ложиться с ней рядом, чувствовать тепло ее покорного тела, думая о том отвращении, которое она испытывает от близости с ним. Тем не менее, его ночная эскапада была равносильна открытому объявлению войны, и он ожидал от Даши любых выходок, пытаясь вообразить, в какие формы материализуется гнев, уже пробегавший электрическими дугами на дне ее глаз. В это время зазвонил спутниковый телефон, лежавший в отделении для всяких мелочей между сиденьями. Денис включил трубку и, зажав ее между плечом и щекой, чтобы обе руки были свободны, начал разговор.

– Слушаю.

– Это Горец. Я здесь закончил. Минус два. Наш английский друг пожелал отсидеться на горе. Взять не смогли, но ушел он пешком, так что определенная фора есть. Думаю, он для нас не опасен.

– Чего они хотели?

– Как и предполагалось, ликвидировать клиента. Где-то он потянул одеяло на себя, и хозяевам это не понравилось.

– Бывает.

– Да, а информацию ему сливала твоя подруга.

– Я это выяснил еще вчера. Какой у тебя план?

– Буду ждать твоего звонка в Хасавюрте.

– Хорошо. До связи.

Немного поразмыслив и проанализировав информацию, Денис решил изменить тактику, спровоцировать Дарью в присутствии Сью и заставить ее раскрыться. Это был его любимый прием – ошарашить оппонента и воспользоваться его неподготовленностью и замешательством. Таким же образом он спровоцировал Тархана на неподготовленную акцию, за что тот и поплатился. Подходящий момент представился через несколько минут.

– Дэн, по-моему, мы тащимся как черепаха! – Сказала Сью, возмущенно фыркая. – Когда мы уже доедем до этого ручья, ну… не помню названия? Мне не терпится поскорее узнать, действительно ли это Джеб прячется там!

– Симонов! – Лениво процедил сквозь зубы Денис.

– Что?

– Симонов ручей.

– Да хоть Чертов! Скорее бы доехать!

– Должен тебя разочаровать, Сью, но если мы хотим разыскать Джеба, то Симонов ручей нам не по пути.

– Как это? – Сью непонимающе заморгала своими кукольными глазами. – Что значит, не по пути?

– Дело в том, что если бы Джеб там прятался то, скорее всего, его бы уже убили…

– Не поняла! Что за шуточки, Дэн! Хватит со мной играть! Объяснись, пожалуйста!

– Пусть тебе это объяснит Дарья. У нее это лучше получится.

– О чем это ты? – Вспыхнула Даша, тщетно пытаясь изобразить на лице невинное непонимание.

– О том разговоре по спутниковому телефону, который произошел вчера, после того как тебе сделалось плохо за столом у атамана. О том, как ты рассказала Дику о Тарыгине, после чего его убили. Расскажи это все своей подруге. Не забудь добавить, что у Догерти есть задание во что бы то ни стало уничтожить Джеба до того, как он сможет приступить к реализации своего плана.

– Ты лжешь! – Лицо Даши исказилось гримасой страдания пополам с гневом. – Дик все мне рассказал! Это ты убил Сосновского, потому что тот снял на камеру как вы трахались с Джой! Ты хочешь и Джеба убить, а Дик спасает его!

– Дожились! Ты сама-то веришь в эту чушь? Мне казалось, что ты меня лучше знаешь, хотя ты по натуре дворняжка, и благородство души в тебе не находит отклика. – Денис гвоздям вбивал эти обидные слова в повисшую в салоне джипа напряженность – жалеть ее он не хотел, потому что из-за ее глупых выдумок погибли люди, и она не заслуживала жалости. – Ты легко перескакиваешь от состояния униженности к высокомерию, минуя состояние адекватности, поэтому даже себя толком понять не можешь!

– Что-то я не пойму вас. – Теперь был черед Сью выражать полное непонимание подоплеки происходящей перед ней перепалки. – Кто кому звонил, какое убийство, и причем тут Дик?

– Сейчас я тебе все объясню, успокойся. Дело в том, что наша бывшая подруга, не найдя с моей стороны ответной любви, которой она ожидала, решила отомстить. Ослепленная гневом, она легко попалась на приманку Догерти, который изначально имел своей целью уничтожение Джебраила. Только что мне сообщили, что на ферме у Симонова ручья попали в нашу засаду двое наемных убийц посланных Догерти. Они во всем признались и указали на Дика, как на заказчика убийства. Их признания записаны на видео…

– Но зачем ему это нужно, и при чем здесь Дарья?

– Наша Дарья не знаю уж как, но связалась с Догерти и передала информацию, которой я с ней делился в Москве. Мы поняли, что среди наших есть крот, и устроили засаду на Симоновом ручье. Как только Даша узнала от атамана про обитателя фермы в предгорье, она сразу побежала звонить Дику. Ее разговор записан, могу прокрутить.

– Ты подслушивал! – Даша задохнулась от возмущения

– А что же мне было делать! Ты вынудила меня! Я ведь должен найти Джеба живым, а не мертвым, а ты делаешь все, чтобы его убили.

– Ты все врешь! Дик сказал мне, что тебе заплатили за убийство Джеба!

– Вот и прекрасно! Теперь у тебя новый дружок, и ты готова ему в рот заглядывать. Может, тебе не стоит продолжать путешествие с нами, лжецами и убийцами? Я готов высадить тебя, где ты пожелаешь, и ищи его, он тебе еще что-нибудь расскажет. Правда он сейчас прыгает где-то по горам, убегая от казачков…

– Подождите! Подождите! – Вмешалась в разговор Сью. – Это правда, Дарья? Ты действительно звонила Дику?

Они заговорили так быстро, повышая тон разговора до крика, что Денис не мог понять ни одного слова и сосредоточился на дороге. «Мавр сделал свое дело… А мозги ей Сью вправит!».

* * *

Расул был профессионалом и для него ни в чем не было мелочей. Закапывать трупы наемников не стоило, потому что рано или поздно их все равно найдут, а сам факт захоронения будет подразумевать убийство. Он решил ничего не прятать, а устроил все так, будто эти двое сами устроили перестрелку, повздорив между собой. Закончив с этим, он воспользовался подземным лазом в тыловой части здания и вылез наружу под прикрытием стен фермы. Вряд ли засевший на горе наблюдатель еще находился на своей позиции, ожидая конца спектакля. Получасовой паузы было вполне достаточно, чтобы отдать себе отчет в провале, и профессионал уже должен был бы уйти по горам, не возвращаясь к джипу. Однако, чем черт не шутит – береженого Бог бережет – и Расул дотошно следовал своим принципам безопасности, которые позволили ему выжить в течение этих долгих шести лет, проведенных на охваченном войной Кавказе. По намеченному заранее маршруту он пробрался к лежке одного из оставленных им наблюдателей и, засев под прикрытием камней, стал всматриваться в бинокль в заросли кустарника на противоположном склоне. Ничто не выдавало присутствия человека, однако он долго ощупывал взглядом склон, ожидая какого-то знака.

– Внимание всем! Я Мцыри. Держите под прицелом склон. Я поднимусь и проверю.

Он все так же осторожно, избегая открытых мест, спустился на дно ущелья, пересек дорогу и, найдя свежие следы на осыпи у подножия противоположного склона, стал медленно подниматься. Наконец он достиг высоты, которая позволяла видеть долину и приткнувшуюся в ее вершине группу построек фермы. Где-то здесь должна была находиться позиция наблюдателя. Расул стал двигаться медленнее, внимательно осматривая местность. В одном месте следов было больше, здесь явно долго топтались. Он остановился метрах в десяти от истоптанного пятачка и, сделав несколько шагов назад, присел за скальный выступ. Подняв лежавший рядом большой плоский камень, он прицелился и бросил его в кусты справа от пятачка. Тишина. Второй камень упал слева – результат тот же. Он уже хотел было идти дальше, но остановился и еще раз бросил камень, на этот раз чуть дальше. Мощный взрыв застал камень еще в полете, вырвал кусок скалы и осыпал Расула градом камней. «Ловушка с датчиком движения. Борзеет англичанин… Ничего, мы тоже не лыком шиты!». Дальше идти не было смысла. Все равно наблюдатель ушел, а гонятся за ним по горам себе дороже. Всегда есть шанс нарваться на мину-ловушку или заячью петлю, только заяц ее делает, чтобы заранее увидеть идущего по следу хищника, а человек возвращается вдоль своих следов и садится в засаду в удобном месте, чтобы убить преследователя.

– Внимание, всем дозорам! Я Мцыри. Снимайтесь и спускайтесь к машинам. Джип столкните в овраг, только проверьте, нет ли там сюрпризов. Я возвращаюсь…

* * *

По тому, как развивалась перепалка на заднем сиденье, Денис понял, что Сью берет верх. Ее голос становился более уверенным и доминировал в разговоре, а голос Даши звучал все тише и скоро совсем затих. Напряженность спала, и можно было спокойно погрузиться в свои мысли. Он пытался проиграть про себя завязку беседы с Пустобаевым.

Но получалось как-то неубедительно – с какой стороны ни подойди, везде поднималась стена недоверия и отторжения. Чем больше он анализировал свои возможности, тем меньше уверенности в успехе оставалось. Единственной зацепкой был казачий кинжал и его гипотетический владелец Степка Озолин. «А вдруг это не его кинжал? Или его нет сейчас в станице? Мутно как-то все. Да пошло оно все! Главное ввязаться в разговор, а там глядишь, кривая и вывезет!».

Разговор сзади утих сам собой. Денис глянул в зеркало на успокаивающуюся Сью и забившуюся в угол Дашу.

– Так куда мы теперь едем? – Спросила Сью, поймав его взгляд.

– Нужно нанести визит вежливости одному уважаемому человеку.

– У нег есть имя? И место, где он живет, как-то называется?

– Разумеется, только это не важно. Теперь мы будем играть в шпионов. Кстати, Сью! Забери, пожалуйста, у Дарьи спутниковый телефон и передай мне. Я не хочу больше сюрпризов.

– Перестань, Дэн! – Отозвалась Даша. – Извини меня, я не знаю, что на меня нашло. Дик был так убедителен…

– Бог простит, красивая! Из-за тебя погиб хороший человек. Этот грех тебе придется отмаливать всю жизнь.

– Но что же теперь делать, Денис?

– Для начала, отдай телефончик. И вообще, сделай так, чтобы тебя не было заметно. Этот вопрос нужно было задавать до того, как произошло непоправимое, а теперь кайся, молись. Я знаю!? Думай!

* * *

К обеду караван почти доехал до Бирючекутской. Их вскоре остановили казаки Прокопенко на уазике и попросили подождать. Минут через пять к ним подъехала «Нива» с тремя незнакомыми мужчинами. Переговорив с приехавшими, люди атамана Прокопенко попрощались с Денисом и отправились домой, а караван поехал дальше, ведомый незнакомцами на «Ниве». Минут через пятнадцать въехали в станицу и остановились на майдане возле большого навеса, рядом с которой дымила трубой обшитая вагонкой кухня.

– Ты что ли старшой будешь? – Спросил Дениса подошедший казак с закрученными кверху рыжеватыми усами. – Выгружай народ! Максимыч приказал накормить всех. Только оружие оставьте в машинах!

– Тебя как зовут, служивый? – Спросил Денис, выходя из машины и разминая плечи.

– Алексеем кличут.

– А меня Денисом. Вот и познакомились. Ты вот что, Алеша, скажи начальству, что мы люди бывалые и оружия в незнакомом месте среди незнакомых людей сроду не выпускали. Сам-то вон свой автомат при себе носишь!

Казак замялся, потом отошел к ниве и, о чем-то пошептавшись с сидевшим на переднем сидении крупным мужичищей с недобрым взглядом, вернулся к Денису.

– Хорошо. Скажи всем, чтобы из-под навеса не выходили, а сам поедешь с нами к атаману.

Ехали молча. Водитель лихо крутил баранку, закладывая крутые виражи по извилистой грунтовой дороге, петлявшей среди садов, загонов для скота, перепрыгивающей через мутные каналы по узким мостикам. Денис не старался особенно запоминать дорогу, потому что все равно не нашел бы ее среди десятков других таких же дорог, разбегавшихся в разные стороны и сходившихся вновь в узлах пыльных перекрестков. Кроме того, солнце стояло практически в зените, и определиться на местности без компаса было трудно. Наконец въехали под сень тенистой рощи, и машина резко остановилась неподалеку от покосившейся саманной избушки с болтавшимися наперекосяк облупившимися ставнями. Из-за деревьев вышли несколько вооруженных молодых парней в камуфляже.

– Иди тудой. – Сказал мужичище, сидевший на переднем сиденье, неопределенно махнув рукой куда-то мимо избушки.

Денис вышел из машины и пошел в указанном направлении. Молчаливые охранники провожали его обманчиво безразличными взглядами. Зайдя за избушку, он увидел деревянную беседку, утопленную в разбросавших по сторонам свои цепкие щупальца зарослях ежевики. Денис направился к беседке, из которой навстречу ему вышел невысокий сухощавый человек с не по-казачьи бритым узким лицом, запеченным на солнце, словно яблоко в духовке. Короткая стрижка и глубокие морщины на лбу и щеках делали его похожим на виденных Денисом в Нижнедонске воров в законе старого розлива. Одет он был в штатское как сельский работяга предпенсионного возраста.

– Ну здравствуй, Денис Краснов. – Сказал мужчина, крепко пожимая протянутую Денисом руку. – Я Александр Максимович.

– Очень приятно. – Ответил Денис, входя вслед за Пустобаевым и садясь за стол напротив него.

Тот промолчал, и некоторое время пристально рассматривал Дениса прищуренными выцветшими глазами.

– Прокопенко говорил, у тебя ко мне дело? Только вот не знаю, чем уж я смогу тебе помочь? – Наконец нарушил он молчание.

– Так я же еще и не попросил ничего! – Парировал Денис, ухмыляясь c хитрецой.

– Просто у нас не любят любознательных. Если ты приехал сюда и чего-то не знаешь, то может быть так и надо? Время неспокойное…

– Ваша правда, да только я не с Луны упал, три года в особой роте спецназа. Приходилось заниматься тонкими косметическими операциями в этих краях, точечной зачисткой.

– Оно конечно, опыт – вещь полезная, да только многим ли ты рассказывал о той своей жизни?

– Да никому не рассказывал! Чужой не поймет, а свой и сам навидался.

– Вот и я о том же – чужой ты или свой, мои секреты все равно пользы тебе не принесут, а мне навредить могут.

– Я не против, хозяин – барин. Да только мне все ваши секреты без надобности, мне лишь маленькая толика нужна. Да и не Христа ради прошу, готов выделить на ваши благородные дела приличные средства.

– Купить меня хочешь?

– Так сразу и купить? Во-первых, вас купить трудно, дорого выйдет, а мне самая малость нужна, и, во-вторых, не будем называть это торговлей – у вас есть свои надобности, у меня свои, почему бы нам не обменяться полезными вещами? И, разумеется, положить наш разговор в тот же секретный ящик для вечного хранения.

– Хорошо. Можешь изложить свою просьбу, хотя я о ней догадываюсь. Скажу сразу, ничего не обещаю… – Пустобаев блеснул в сторону Дениса мимолетным испытующим взглядом исподлобья.

– Человечка я ищу. С месяц назад заблудил он в районе Червленных Бурунов, да и попал в переделку. Бой был между казаками и чехами, а он как раз со знакомой женщиной змей ловил в тех краях…

– С женщиной, говоришь? – Пустобаев недобро посмотрел на Дениса, не переставая улыбаться.

– Да с женщиной, с ирландкой. Она жила почти год в Кизляре, изучала дагестанских змей, не слыхали? – Денис говорил несколько игривым тоном, однако прямо смотрел в глаза Пустобаева наполненным сталью взглядом. – Да конечно, у вас своих забот полно! Так вот, женщина та забилась в кусты от греха и видела все – как казачки чехов побили, как уводили моего клиента, как добивали раненых. Вот портретик с ее слов нарисовали. Занятная физиономия. Я как раз похожего видел в станице.

– Ты меня на пушку не бери. – Медленно проговорил Пустобаев, вглядываясь в портрет, сделанный еще Серьгой со слов ирландки. – Не мог ты его в станице видеть. В больнице он. Захворал.

– Ну да, ну да. Обознался наверно.

– Бывает…

– Ну а моего мужчинку не встречали? Уж очень его женщина убивается, хочет найти и увезти его подальше отсюда и сделать так, чтобы он бросил свои занятия и больше на Кавказ ни ногой!

– Женщина? Прямо так и ни ногой?

– Да, женщина особенная, у нее большие возможности.

Бирючекутской атаман надолго задумался, опустив взгляд долу. Интенсивность его мыслительного процесса была заметна лишь по игре желваков на скулах. Наконец он поднял глаза и взглянул на Дениса с решимостью.

– Жаль, что не могу тебе мочь. Отпустили мы его, сразу! Отпустили у Терекли-Мектеб. Вот так значит.

– Ну да, ну да. Жаль, конечно, да что поделаешь! – Сказал Денис вставая. – Пора мне. Рад был нашему знакомству.

– Куда ты? Что и не пообедаешь со мной?

– Недосуг. Ехать пора.

– Гребуешь? Ну как хочешь. Ребятки тебя отвезут.

– Вот и славно. – Сказал Денис, поворачиваясь, чтобы идти к машине, но потом замешкался и бросил через плечо слова последней надежды, приготовленные заранее. – А Степке скажите, что кинжал я конфискую! Пусть он у меня в Нижнедонске в клубе ветеранов висит в красном углу!

– Постой, постой! – Поднял голос Пустобаев, резко встав с лавки. – Какой Степка? Какой кинжал?

– Степка? Озолин, конечно! А кинжал тот самый, что он обронил под Червленными Бурунами!

– А ты откуда Степана знаешь?

– Я замещал раненного комвзвода и командовал операцией в Хасанауле, когда Степку ранило. Я тогда подавал список особо отличившихся в том деле, получил он награду? А то мы с ним с тех пор и не виделись.

– Ишь ты, как мир тесен! Получил «За отвагу», только уже дома, его ведь списали по ранению. А как тебя в роте звали?

– Дэном или Батоном, когда как.

– Да-а-а… Садись тогда, будем дальше толковать. – Пустобаев показал Денису на скамейку, а сам крикнул кому-то из охраны. – Сидорыч! Скажи, чтоб накрывали обед на троих! Да Степана ко мне, срочно! Степан ведь мне зять, да!

Кровавая развязка

Они сидели в шашлычной на въезде в Хасавюрт в ожидании шашлыка, попивая местное вино и рассказывая друг другу о событиях прошедших суток, которые они провели порознь.

– Итак, значит Камал Максудов? Кто такой? – Расул чертил на пыльной земле какие-то непонятные знаки.

– По словам Пустобаева, он в их округе вроде удельного князька. Очень уважаемый человек, его люди часто ходят с казаками на дело. Однако он ни вздохнуть, ни пернуть не может без разрешения некоего Ихсана Майрбекова. Говорят, ученый человек, богослов. Каждый год совершает хадж, в общем, в Аравии он чаще бывает, чем дома. Имеет связи с высокопоставленными суннитами в странах ближнего востока. – Денис замолчал на мгновение, отпивая из стакана холодное терпкое вино. – Пустобаев сказал, что нужно сразу идти на поклон к Майрбекову. Все равно решение примет только он.

– Слыхал я о нем. Скользкий тип, как, впрочем, и сам Кавказ. Но мне кажется, к нему я достучаться смогу. Есть у меня подходящая стучалка, от которой правоверному не отмахнуться.

– Когда ты сможешь на него выйти? Нужно бы поторопиться!

– А то я не знаю! У меня у самого все сроки горят, но раньше чем завтра не получится. Нужно почву подготовить, иначе он и на порог меня не пустит.

– Только вот о чем давай договоримся. – Денис поднял голову и впился взглядом в немигающие глаза Расула. – Я должен закрыть сделку. Для этого нужно предъявить товар. То есть Сью должна увидеть своего Гаврилу, а там уж пусть он улепетывает на все четыре стороны! Ты можешь сделать так, чтобы он сам сказал ей, что должен уйти?

– Думаю, что да. У меня есть чем его завести.

– Только без кидков хотелось бы! Я знаю, что для тебя главное выполнить задание, а все остальное по боку. Но все-таки мы ей кое-что должны. Пусть она уедет к себе со спокойной совестью, так всем будет проще.

– Я тебе обещаю душещипательную сцену встречи и скорого прощания. Даже дам им сфотографироваться, чтобы там у них стало известно, что торпеда пошла, и остановить ее не удастся.

Оба замолчали, думая каждый о своем. Расул взвешенно и спокойно просчитывал свои дальнейшие шаги, прикидывая, как достигнуть своей цели с минимальными затратами. Все шло даже лучше, чем ожидалось поначалу. Его ставка на определенные черты характера Дениса, на его глубокую погруженность в кавказскую тему и умение ладить с людьми полностью оправдалась. Он был почти уверен, что Джебраил Юнус-Малик жив и здоров, и очень скоро включится с его помощью, конечно, в эндшпиль начатой им игры, финал которой уже не зависел ни от количества, ни от качества и расстановки фигур на доске, а уже был предопределен другой силой, которая постепенно сгущалась над хребтами Кавказа, концентрируясь в свинцовый кулак, готовый к решающему удару. Теперь следовало подумать о безопасности во время последней стадии операции по извлечению американца из плена. Догерти так и не был нейтрализован, и трудно было поверить в то, что он разуверился в успехе и отказался от затеи покончить с Джебом – профессионал будет идти до конца. Он потерял помощников и время, но полностью сбрасывать его со счетов было нельзя.

Денис обдумывал то же самое, но со своей точки зрения. Он понимал, что карт-бланш, данный ему Конторой на время поисков Джеба, потеряет свою силу, как только злополучный журналюга попадет в руки к Расулу. С этого момента – спасайся, кто может! Нужно будет в считанные часы свернуть экспедицию и отправить женщин от греха подальше в Москву, да и самому вывести своих ребят как минимум в Ставрополье, пока не очухались потревоженные вторжением чужаков коллеги Тархана и Ирисхана.

* * *

Ихсан Майрбеков положил телефонную трубку и задумался. Только что ему позвонил очень серьезный человек, близкий к Совету Муфтиев, которому Ихсан доверял и к чьему мнению всегда прислушивался. Разговор был несколько странным, построенным на намеках и недомолвках, но все же кое-что просочилось сквозь витиеватые обороты речи, и это кое-что заслуживало всестороннего анализа. Он включил автоответчик, снабженный электронным записывающим устройством, на которое он записывал практически все свои разговоры. Несколько раз проматывая короткие кусочки разговора, Майрбеков, наконец, нашел то, что искал.

«– … ваши старания на почве всеобщего примирения мусульман Кавказа все больше привлекают внимание некоторых членов Совета. Ваше имя часто произносится в наших стенах, и некоторые даже вас цитируют, забывая сослаться на первоисточник. Все идет к тому, что скоро встанет вопрос о том, чтобы вы заняли достойный вас пост в религиозном управлении Дагестана. Только…

– Что, сеиди Шариф? Что-то не так?

– Нет. Все в порядке. Только постарайтесь отстраниться от мирских забот, особенно от военных. Я имею в виду ваши марсовы игрища с Камалом Максудовым и этим русским… Пустобаевым, кажется. Ну вы понимаете меня…

– Но мы вынуждены держать оборону, сеиди Шариф! Иначе как нам отбиться от многочисленных банд, которые так и лезут к нам как мухи на мед?

– Не беспокойтесь. Скоро этим займутся другие, более сведущие люди, вам же не стоит больше суетиться, а есть смысл обратить свой взор на идейное руководство мусульманами Дагестана. Может быть, даже придется потолкаться локтями. Иногда благородством следует поступиться ради высоких целей. Подумайте об этом, уважаемый Ихсан.

– Да, разумеется, сеиди Шариф, вы же знаете, я давно понял истинную цену вашим советам и следую им с благоговением…»

Действительно, то, что сказал ему между строк его высокопоставленный покровитель, было крайне важно для определения будущей линии поведения. Было ясно, что скоро в Дагестане начнется военная операция федералов против местных ваххабитов с возможным втягиванием в конфликт чеченцев, уже и без того активно хозяйничающих в приграничных горах. Нужно было отдать должное новому премьеру – он организовал прекрасную ловушку для зверя, и собирается непременно затравить его до смерти. Он далеко метит, и это нужно учесть на будущее. А пока следует отмежеваться от Москвы и от будущей войны, занять центристскую позицию, чтобы не потерять старых сторонников и приобрести новых, сконцентрировавшись на возможностях, которые откроет грядущая смута. Но Ихсану показалось, что Шариф звонил не для того, чтобы подтвердить то, о чем он и сам догадывался. Что-то осталось недосказанным, и это беспокоило, потому что «просьбы» сверху всегда были сопряжены с необходимостью совершать какие-то неприятные действия, зачастую идущие вразрез с собственными принципами и убеждениями. Но, как ни странно, никакого дополнения не последовало.

«– Я все понял, и учту ваши советы в будущем. Что-нибудь еще, сеиди Шариф?

– Да, пожалуй, все. Всегда приятно поговорить с умным человеком, уважаемый Ихсан. До свидания.

– До свидания, сеиди Шариф, Уа салам Алейкум!

– Алейкум Ассалам!»

Ихсан откинулся на спинку стула, несколько растерявшись, и подумал, что ошибся в своих догадках. «Зачем же тогда он звонил?». Ихсан снова стал перебирать в памяти все сказанное, ища скрытый смысл. За этими раздумьями его застал телефонный звонок. Это был снова Шариф.

– Совсем забыл одну мелочь, уважаемый Ихсан. Возможно, к вам обратиться за помощью один человек по имени Расул. Он вполне заслуживает доверия и делает важную часть нашего общего дела. Посодействуйте ему, как если бы речь шла о моем сыне.

– Разумеется, все, чем смогу…

– Я нисколько не сомневался в вашей отзывчивости и добросердии. Всего хорошего…

В трубке послышались короткие гудки. «Вот, значит, в чем дело!». То, что он услышал, не принесло облегчения, а лишь больше озадачило его. Он сторонился и опасался чужаков, особенно тех, что приходили по протекции. Обычно, если они и не требовали помощи в каких-то сомнительных махинациях, то всегда отвлекали от важных дел, которых у Ихсана было и без того в избытке, да и вольно или невольно совали нос в его дела.

Дело в том, что он радел за целостный и светский Дагестан не только по идейным соображениям. Он был имамом джамаата, объединявшего несколько влиятельных и богатых тукхумов, которые контролировали некоторые важные отрасли экономики, и поэтому были заинтересованы в политической стабильности. К русским они относились как к неизбежной природной силе, которую нельзя изменить, или подчинить, но правильно обращаясь с которой можно было избежать многих проблем. Религиозная идеология трансформировала экономическую необходимость в приверженность сунне, а значит и всему традиционному, устоявшемуся, чуждому экстремизму. Наряду со своими сородичами, Ихсан боролся с экстремистами с помощью Корана и богословской казуистики, не брезгуя, однако и физическим уничтожением идейных противников, которым по его указанию занимался Камал Максудов в союзе с терцами. Эта часть его деятельности держалась в секрете, и поэтому любой непредвиденный визит незваного и нежеланного гостя требовал определенного изменения в распорядке и других предосторожностей, направленных на маскировку того, что не предназначалось для чужого глаза и уха.

Но в этот раз никаких мер предпринять не удалось. В дверь постучали – а это могло произойти только в экстренном случае, ведь все домочадцы, охрана и прислуга знали, что в этот час он занимался делами, и его нельзя было беспокоить.

– Входи, Батал! – Сказал он раздраженно. – Что там еще приключилось?

Старый, с согнутой в дугу спиной слуга вошел, шаркая по полу протертыми до дыр чувяками, и, согнувшись еще больше в холуйском поклоне, прокашлял старческим голосом:

– К вам какой-то Расул, хозяин. Говорит, что вы его непременно примите. Торопливый такой. Прогнать его?

– Нет, Батал, проводи его в зал для гостей и прикажи подать чай и сладости.

– Вы уверены, хозяин?

– Да. А в чем дело?

– Это очень опасный человек, я это чувствую. От него пахнет смертью. Совсем недавно он убил несколько человек.

– А ты зачем? Делай, как я сказал!

Старик повернулся и, не разгибаясь, вышел из комнаты, бормоча себе под нос нелицеприятные комментарии по поводу шатающихся без дела чужаков. Мало кто знал, что и в свои шестьдесят пять Батал очень ловко обращался с кинжалом, прекрасно стрелял, и мог за несколько секунд уложить в ближнем бою нескольких крепких вооруженных мужчин. В сочетании с этими качествами, его тонкая интуиция, способность к перевоплощению и патологическая преданность делали его незаменимым в эти смутные времена. К Ихсану Батал перешел вместе с наследством отца и уже два десятка лет с готовностью служил ему, помня о своем долге перед старым Магомедали, спасшим когда-то его семью от поголовного истребления в затяжной и неравной распре с кровниками.

* * *

Пауза затянулась. Ихсан изучал собеседника, все больше понимая то, о чем говорил Батал. Его нисколько не подкупили ни подчеркнуто вежливое и уважительное обращение незнакомца, ни его безупречный арабский язык, ни промелькнувшее в нескольких ничего не значащих фразах глубокое понимание учения Пророка. Наоборот, в сочетании с крепким телосложением и холодной волей во взгляде, это вызывало еще большую настороженность. Откуда могут появиться в этих забытых Аллахом краях столь образованные и подготовленные люди? Не иначе это какой-нибудь очередной представитель далеких арабских шейхов, сеющих раздор на Кавказе и покупавших кровь его братьев за свои черные миллионы, так легко им достающиеся и так дорого стоящие тем, кто попадает в зону их «панарабских» интересов. Этот был как две капли воды похож на другого, которого держали в зиндане родственники Камала Максудова в далеком горном ауле. Так было бы неплохо засадить и его в тот же зиндан! Но придется смиренно слушать, и может даже помогать, ведь за него просил сам Шариф.

– Вы занятой человек, сеиди Ихсан, и мне не хотелось бы отнимать у вас драгоценное время, которое вы так щедро тратите в заботах о правоверных Дагестана. Поэтому я перейду непосредственно к сути. От меня не укрылся ваш проницательный взгляд, и не буду скрывать, что вы правильно угадали мое предназначение.

– Разве я сказал что-нибудь об этом?

– Совершенно не обязательно слышать слова, чтобы предвосхитить их смысл. Я воин и неуклонно следую своей стезе, приближая то время, когда устроением жизни на Кавказе займутся мудрецы и богословы. В наших горах грядут большие перемены в лучшую сторону. Наш общий знакомый сказал вам, что я активно работаю над их подготовкой на вашей стороне, так что в результатах моей работы заинтересованы и вы. Поэтому я прошу у вас посильной помощи.

– Чем же я, книжный червь, могу помочь доблестному воину?

– Сеиди Ихсан, я всего лишь бездумный кинжал в руке всевышнего, а вы, познавший мудрость учения Пророка, воля его, направляющая этот кинжал. Нескольких ваших слов достаточно, чтобы дать мне новые силы для борьбы под зеленым знаменем Ислама! Но сейчас мне нужно нечто вполне материальное. Вернее, некто. Для более эффективного завершения операции мне нужен Джебраил Юнус-Малик, которого держит у себя ваш дальний родственник Максудов. Я знаю, кто он, зачем приехал и как он к вам попал. Отдайте мне его, и достижение ваших целей станет возможным гораздо раньше самых смелых прогнозов.

– Но он враг, а что же может быть лучше, чем поверженный враг? Что вы можете предложить мне сверх этого?

– Контролируемого врага… Да, да! Пусть он продолжает делать свое дело, пусть он станет живой приманкой, движения которой выманят змею, заставят ее не только высунуть голову из укрытия, но и выползти полностью навстречу быстрой рогатине змеелова.

– Что же может привлечь змею, уважаемый Расул? – Сказал Ихсан, задумчиво перебирая четки.

Лицо его было неподвижным и пустым, но спрятавшаяся за этой бесстрастной маской мысль интенсивно работала, ища наиболее правильное решение. То, что предлагал ему Расул, казалось заманчивым – можно было разом избавиться от американца и решить военные проблемы руками русских. То, что за Расулом стояла разведка, он ни капли не сомневался. Шариф сделал прозрачный намек на будущую масштабную операцию русских в Дагестане и Чечне и тут же подсунул ему Расула, наказав верить ему как самому себе. А о том, что Шариф тайно заигрывает с федералами, он давно догадывался. Вопрос был в другом – как не потерять лицо перед местными сподвижниками и последователями?

– Вы сами знаете, что в некоторых портах соседних государств стоят под парами суда с наемниками и оружием. Их нельзя оставлять так. Неизвестно, где может всплыть это оружие. Пусть они выйдут из портов в открытое море, пусть об этом узнают те, кому это положено знать, и если, Иншалла, они окажутся на дне моря, то причины катастрофы будет трудно отыскать в предательских водах Каспия.

– Возможно, возможно. – Ихсана поразила простота и изящность предлагаемого решения, и чтобы не выдать охватившего его волнения, он решил промолчать.

– Я понимаю ваши затруднения, сеиди Ихсан. – Продолжал Расул. – Вам нужно беречь свой авторитет перед правоверными, поэтому я предлагаю переложить ответственность за бегство пленника на меня. Это лишь облегчит мою миссию и придаст правдоподобности легенде.

– Бегство? Вы сказали – бегство?

– Да. Вы правильно меня поняли. Я выкраду пленника из зиндана и отведу в горы, а вы будете негодовать, и оплакивать погибших стражей.

– А нельзя ли обойтись без крови? – Ихсан поморщился.

– Увы, нет. Нужно, чтобы все выглядело правдоподобно. Разве боевики станут оставлять за спиной живых охранников? Это не их стиль.

– Да, вы военный человек, вам видней. – Он снова задумался и, встрепенувшись вдруг, решительно сказал. – Хорошо. Сделаем так…

* * *

Денис, Расул и еще двое бойцов, отобранных Денисом для операции, весь день наблюдали за аулом, особенно заостряя внимание на подворье где, по словам Ихсана, держали американца. Аул плыл в струящемся зное, пустынный, по-восточному медлительный и, кажется, даже собаки проникались этой медлительностью. Они целый день дремали в тенистых уголках, ленясь даже подняться, чтобы поесть. Разумеется, ночная прохлада должна их несколько расшевелить, по крайней мере, у них должно хватить прыти, чтобы разделаться с шариками ароматной приманки с усыпляющим препаратом, которые приготовил для них Расул. Операцию решили провести сразу с наступлением темноты, чтобы получить как можно большую фору, в случае, если исчезновение пленника обнаружится сразу поутру.

– Будь мы действительно чеченцами, могли бы прямо сейчас подъехать к дому на машине, перебить всю охрану и смотаться по рыхлому. – Сказал Денис, рассматривая в оптический прицел одного из стражей, медленно пересекающего двор.

– Ничего подобного. – Бросил Расул сквозь зубы, покусывая сухую травинку. – У них неплохая система оповещения. Скорее всего, мы бы и сюда не доехали. Нас бы перехватили на перевалах. Разве что шарашка человек в сто могла бы пробиться, только тут кроме собак уже ничего бы не было.

– А у нас какие шансы?

– Если все пройдет успешно, утром я буду уже где-нибудь в Кадаре или Чабанмахи.

– Так вот же Чечня, рукой подать, а туда больше сотни километров пилить!

– Зато в той стороне нас не станут искать, а там, если понадобится, и до Чечни доберемся. Заодно и время будет на экспресс-обработку объекта, умиленного и размякшего от чудесного спасения.

– Ты не забудь о душещипательной встрече – обещал!

– С тобой забудешь! Давай-ка поспим пару часов. Выдвигаемся на рубежи, как только начнет смеркаться. – Он поднес поближе к губам рацию и тихо сказал. – Чип и Дейл, мы спим два часа, потом ваша очередь. К двадцати одному будьте готовы занимать позиции.

* * *

Джебраил боролся с желанием покончить с собой. У него хватило бы силы воли и решимости порвать себе вены на руке длинными зазубренными ногтями, которые ему никто не предлагал подстричь. Можно было бы также упасть навзничь на вступающую из земли в углу ямы скалу – если сделать это с достаточной резкостью, то почти наверняка полученная травма приведет к смерти. Он то и дело перебирал все доступные способы самоубийства, но в это же время убеждал себя в том, что и как профессионал, и как настоящий мусульманин он не может себе позволить такой роскоши как банальная слабость. Иншалла – на все воля Аллаха! И если ему суждено сгнить в этой яме или умереть под пытками, которые обещал ему Ихсан, то он примет и это как волю Всевышнего.

Он снова погрузился в истовую молитву, чтобы отрешиться на какое-то время от сырой ямы, вонючего ведра и прочих проявлений реальной жизни, погрузившись в транс приобщения к истинам Пророка. Однако на этот раз молитва не отвлекла его. Все время что-то мешало сосредоточиться на священных словах – то как сумасшедшие вдруг залаяли собаки, то двое стражей скрипели сапогами, кричали на собак и громко переговаривались. Наконец все стихло, но он все прислушивался к ночным звукам, то ли предчувствуя что-то, то ли окончательно сходя с ума. Но нет, во дворе действительно что-то происходило. Как-то уж совсем безнадежно замолчали собаки. Оклик одного из охранников прервался на полуслове, послышалась странная возня, будто несколько тел барахтались на земле. Потом барахтанье прекратилось, и он отчетливо услышал столь знакомый булькающий звук и хрипение – так бывает, когда острый длинный нож перерезает горло от уха до уха. Так не работают профессионалы, старающиеся нанести лаконичный, точный и по возможности бескровный удар, так делают Воины Ислама, когда убивают кафира, стараясь сделать это как можно зрелищнее в назидание врагам.

Он поднялся на ноги, стараясь стряхнуть с себя наваждение, и запрокинув голову, стал вслушиваться в тишину и вглядываться в темноту. Какое-то время ничего не было слышно, но вот до его обострившегося за недели сидения в зиндане слуха снова донеслись звуки человеческого присутствия. Шорох, чьи-то крадущиеся шаги, скрип двери сарая, снова шаги. Ему показалось, что над люком, ведущим в его каменную нору, склонилась безмолвная тень. Вдруг темнота взорвалась ярким светом. Свет ударил в глаза, и казалось, насквозь пронзил мозг, пригвоздив его к черной стене. Джебраил потерял чувство пространства и упал на сырой пол. Из ступора его вывел несильный удар веревочного узла, пришедшийся в ухо.

– Поднимайтесь, сеиди Джебраил! Хватайтесь за веревку! – Крикнули сверху по-арабски.

Голос ему был незнаком, и от такого обращения он давно отвык. Все это не укладывалось в привычную картинку его будней в плену. Он медленно поднялся, взялся обеими руками за веревку и замер в нерешительности.

– Давайте скорее! У нас мало времени! – Снова окликнули его.

– Кто там? Кто вы? – Спросил он и испугался своего голоса, ставшего непривычно хриплым и высоким.

– Друзья! Мы пришли, чтобы освободить вас!

Оставив сомнения, Иншалла, он стал медленно подниматься, подтягиваясь на веревке, которая была завязана узлами через каждые полметра, и ставя ноги в небольшие углубления, выбитые в скале. Протиснувшись в люк, он почувствовал, как две пары сильных рук подхватили и выдернули его из ненавистной ямы. Потом его почти волоком потащили из сарая на улицу. Он споткнулся о какое-то препятствие и услышал, как под ногой хлюпнула густая жижа. Обернувшись, он увидел в тусклом свете луны одного из охранников, лежавшего навзничь. Его горло зияло черным разрезом, так что голова почти отделилась от туловища – значит, слух его не обманул. Неподалеку от крыльца дома он увидел тело второго охранника. Этот лежал на боку в неестественной позе, и под ним поблескивала лунными бликами черная лужа. Вид крови и смерти взбодрил его, будто умирая, его мучители отдали ему свои жизненные силы. Он попытался бежать самостоятельно, но ватные ослабевшие от недостатка движения и плохого питания ноги не слушались его.

– Ничего, сеиди Джебраил, это скоро пройдет. – Услышал он рядом прежний голос. – Сейчас мы доберемся до машины, и я вам сделаю тонизирующий укол. А пока не сочтите за унижение, взбирайтесь мне на спину, верхом будет быстрее.

Он обнял за плечи присевшего перед ним человека, тот встал, подхватил его ноги под коленки и зашагал быстрым широким шагом. Трясясь на могучей спине своего спасителя Джебраил, наконец, понял, что Аллах услышал его молитвы – он на свободе, и это действительно его друзья, которые пришли за ним издалека, рискуя жизнью, и предали казни его тюремщиков. Находясь в приподнятом настроении, он почти не замечал неудобств марш-броска по горам. Его несколько раз перегружали со спины на спину, и минут через сорок они пришли в ложбину, где в зарослях был спрятан джип.

– Садитесь на заднее сиденье. – Сказал ему Расул, доставая из кармана небольшой кожаный футляр с одноразовыми шприцами, наполненными какой-то прозрачной жидкостью. – Давайте руку. Это вас взбодрит. Нам предстоит длинный путь, и вам будут нужны силы.

Джеб покорно подставил руку, и тонкая игла вошла в вену практически без боли. Через несколько мгновений сознание его просветлело. Тело будто потеряло вес, он почувствовал неописуемую легкость и прилив сил. Откуда-то издалека доносились голоса, но слов он не понимал, да и не хотел понять, потому что он слушал свою внутреннюю песню, в которой не было слов, но он понимал смысл этой песни, будто сам Пророк нашептывал ему на ухо откровения вечной мудрости.

– Готов. – Сказал Расул, проверяя у Джеба пульс и осветив фонариком значок. – Быстро едем отсюда. Минут через пятнадцать нужно приткнуться в каком-нибудь укромном местечке. Я сделаю ему еще укол, и он начнет мне петь как глухарь на токовище. Надеюсь, по-арабски никто из вас не понимает?

– Кроме «рох алля зуббы»[6] я больше ничего не знаю. – Сказал Денис, посмеиваясь. – Мне вполне хватает.

– Ну и ладушки. Машалла[7]! Поехали!

* * *

Расул больше часа потратил на то, чтобы вытрясти из американца все полезные сведения, и по дороге к лагерю выглядел именинником. Сделав Джебу еще один укол, полностью нейтрализующий «эликсир правды» и стирающий память о невольном интервью, он привел того в чувства и снова заговорил с ним по-арабски, жестикулируя и эмоционально поднимая голос. Он рассказал американцу об экспедиции, организованной его подругой Сью, и о том, что он попал в эту экспедицию под видом проводника, чтобы ускорить его возвращения в строй.

– Еще ничего не потеряно. Наши братья в Дагестане и Чечне ждут вашего появления с нетерпением. Все готово к выступлению. Уже сегодня мы можем оказаться в штабе Джеруллы, где вы сможете оценить степень нашей готовности. Теперь все зависит только от вас, от вашего выбора.

– О каком выборе вы говорите, Расул?

– У вас два пути, или идти со мной и продолжать борьбу, или остаться с вашей женщиной и спокойно уехать в США, чтобы зализывать раны где-нибудь на пляжах Флориды.

– Вы оскорбляете меня, предлагая выбрать между судьбой Воина Ислама и женщиной, тем более неверной! Я использовал ее для прикрытия, а теперь она мне не нужна, и не будем больше возвращаться к этой теме!

– Я знал, что вы так ответите, но я должен был это услышать.

– Вы это услышали, и теперь мы можем ехать к Джерулле.

– Нет, вы должны сами сказать это Сью. Эти люди – ее охрана, и они не позволят нам уйти, не увидевшись с ней. Тем более что вашим спасением вы во многом обязаны ее энергии и предприимчивости. Она заслужила несколько слов признания. Кроме того, если вы правильно с ней поговорите, она может дать нужный нам материал в журнале.

– Хорошо, я сделаю это.

* * *

На востоке кромка горной пилы уже была подсвечена красным. Денис постоял некоторое время перед дверью в фургон Сью и Даши, не решаясь постучаться. Вся эта игра в прятки-догонялки давно перестала ему нравиться, особенно когда она стала забирать жизни людей. Сначала Тарыгин, потом Серьга. Боевики не в счет – они сами напросились, но эти два кумыка-крестьянина, сторожившие американца по приказу своего бея, вообще были зарезаны как ягнята, чтобы пустить пыль в глаза, создать впечатление, что журналиста освободили непримиримые – ваххабиты или чеченцы. Сейчас нужно было будить Сью и снова устраивать фарс. «Да пошли они все! Контракт выполнен, деньги на бочку и по домам!». Денис решительно и настойчиво постучал в дверь.

– Кто там? Что случилось? – Услышал он испуганный, несколько хрипловатый спросонья голос Даши.

– Срочно буди Сью! – Сказал он громко, не боясь кого-нибудь разбудить, так как все и так уже были на ногах и занимались сборами. – Джеб нашелся.

За дверью после долгой паузы послышался торопливый шепот, потом испуганно вскрикнула Сью, и через несколько секунд она рывком открыла дверь, на ходу запахивая шелковый бордовый пеньюар.

– Он жив? – Спросила она, глядя Денису прямо в глаза. – Где он? Что с ним?

– Он в порядке, только сильно истощен. Ему нужно с тобой поговорить наедине. Скажи Дарье, чтобы она оделась и вышла. Сейчас он придет.

– Что за фокусы? Что происходит? – Сью постепенно приходила в себя, снова входя в роль богатой американской стервы.

– Все претензии к твоему бойфренду. Скоро он сам все расскажет.

Сью скрылась за дверью, и из фургона послышался ее возмущенный монолог, произнесенный на высоких тонах с вкраплениями ненормативной лексики. Денис это понял по тому, как Даша выскочила из фургона будто ошпаренная. Однако она успела не только одеться и причесаться, но и подвести слегка брови и ресницы. Денис уловил запах ее духов J'ai Oze. «Понятно! Девочка решилась на очередной приступ…», подумал Денис, подавая ей руку. Она легко спрыгнула на землю, и ее ярко-алое летнее платье полыхнуло языком пламени, всколыхнувшись от возмущения воздуха.

– Почему ты на меня так смотришь? – Спросила она, кокетливо наклонив голову набок.

– Не знаю. Наверно, твое платье несколько не вписывается в мизансцену.

– Что в нем такого?

– В нем, пожалуй, все в порядке. А вот мизансцена подкачала. – Он хмыкнул, продолжая разглядывать ее ладную фигуру. – Сама понимаешь, пять утра, лагерь на полувоенном положении, отрицательный герой спасен, для этого четверо наемников пару часов назад зарезали двух ни в чем неповинных чабанов. Ну и ты в красном платье, взбудораженная не ко времени пришедшей течкой. Бертольд Брехт отдыхает!

– Тебе не идет пошлость. Почему ты так груб со мной? Ты так и не можешь меня простить?

– Зато ты, я вижу, давно себя простила. А, между прочим, в кругах, где обретался твой муж, за предательство тебя удавили бы как собачонку, даже не взглянув на твои женские прелести.

– Но ты же не бандит!

– Теперь уже и не знаю. Разумеется, убивать тебя я не вижу смысла, но забыть твои художества я не в силах. Такой уж я мелочный и злопамятный. – Он недобро улыбнулся, от чего она неуловимо вздрогнула. – Хотя женщин тоже убивать приходилось. Однажды нам удалось захватить пару «белых колготок», женщин-снайперов. Они выпрыгнули из вертолета, пытаясь бежать, но высоту не рассчитали.

– Зачем ты мне это говоришь? Я все равно тебя люблю! Я не могу без тебя! Я хочу тебя прямо сейчас!

– И сейчас прямо хочешь? Даже не дождешься, пока я смою с себя кровь этих несчастных горцев?

– Да, хочу. Прямо сейчас!

– Ну что ж, пойдем! Солдату не пристало отказывать женщине.

Он взял ее под руку и потащил в заросли кустарника в нескольких метрах от фургона. Возле невысокого кизилового дерева он резко остановился, повернул ее к себе спиной, заставил наклониться вперед и, задрав подол платья, стал стягивать с нее тонкие трусики.

– Прекрати! – Она вырвалась и отскочила в сторону, испепеляя его пронзительным взглядом, полным гнева и возмущения. – Я не могу так!

– Зачем же ты меня обманываешь? То без меня не можешь, то так не можешь! А как же ты хотела, чтобы я по дороге залез в чужой розарий, убив мимоходом хозяев, и нарвал роз, чтобы усыпать лепестками твое ложе? Как ты романтична! Только запомни навсегда, я тебя никогда не прощу и никогда не полюблю. Мы с тобой чужие люди, мы даже принадлежим к разным видам! Я, наконец, это понял! – Он повернулся и пошел обратно, бросив через плечо. – Пойдем, через час мы снимаемся и едем в Махачкалу.

* * *

В это время стоявший возле фургона Расул достал из нагрудного кармана телефон Джеба, включил его и, открыв дверцу кабины, сунул его под водительское сиденье. Потом он вернулся к двери фургона и бесцеремонно постучал.

– Уважаемый Джебраил, время не терпит, нам срочно нужно уезжать! – Сказал он по-арабски.

В фургоне послышалась возня, взрыв рыданий, и в дверном проеме появился Джеб. Денису, подходившему к фургону, на мгновение показалось, что американец невменяем. Его черные с сединой длинные волосы и растрепанная неухоженная борода образовывали одно целое – некое подобие маски, почти полностью скрывавшей его исхудавшее болезненное лицо, из которой недобро смотрели на мир совершенно безумные глаза фанатика. Но в мгновение он преобразился – теперь это был сосредоточенный, целеустремленный человек, знавший цену себе и времени.

– Вы правы, Расул, едем! – Сказал он, спустившись на землю. – У вас есть какое-нибудь оружие для меня? Кроме того, мне нужно переодеться. Я не могу предстать перед правоверными таким мизераблем.

– Ничего, это наоборот будет хорошей маскировкой. Кроме того, святые дервиши прикрывали тело ветхой одеждой и кормились подаянием, но от этого их святость не уменьшалась. Вы находитесь на пути великого подвижничества во имя аллаха, и не важно, в какой одежде вы это делаете!

– Да, да. Снова должен признать вашу правоту. Мы ведь не в Нью-Йорке, а на Кавказе. В путь! И да пошлет нам Аллах успех в нашем многотрудном предприятии!

Они повернулись одновременно, и пошли туда, где стоял выделенный им Денисом Уазик Серьги, не прощаясь и не оглядываясь. Через минуту шум мотора их машины потерялся на извивах горной дороги. И лишь шлейф пыли продолжал клубиться, рассеиваясь в струях легкого утреннего ветерка. Денис энергично махнул рукой, сам не понимая, что он хотел выразить этим движением, постоял еще немного, глядя на расползающиеся клубы пыли, резко повернувшись, пошел прочь, на ходу давая указания собиравшимся в дорогу бойцам.

* * *

Денис хотел было отрядить в машину с женщинами двух бойцов, а сам намеревался от греха подальше сесть в другой джип – соседство с двумя женщинами, жестоко обманутыми в своих надеждах, не вселяло в него энтузиазма. Тем не менее, Сью настояла на том, чтобы он сел в машину с ней, и не за руль, а на заднее сиденье, в то время как Дашу она отправила на переднее сиденье. Когда Даша попыталась возразить, то американка ее жестко отбрила своим острым язычком.

– Ты здесь никто, и будешь сидеть там, где я скажу! – Рявкнула она в ответ на Дашины робкие притязания. – Если не нравится, можешь ехать в фургоне! Еще солдата возьми с собой, пусть он тебе почешет там, где зудит!

Даша, поджав губы, покорно пересела на переднее сиденье и там, не выдержав, безнадежно расплакалась.

– Я так понимаю, Дэн, наше сотрудничество заканчивается? – Сказала Сью, игнорируя Дашины рыдания.

– Да. Мы посадим вас на самолет, а в Москве вас встретят наши коллеги, и ваше пребывание там будет проходить под их присмотром. Тебя это устроит?

– Вполне. Ты посчитал, что я тебе должна?

– В основном да, вот здесь все записи, если в чем-то ты не согласна, будем говорить.

– Не буду я заниматься этой чепухой! Общая сумма меня устраивает. Я только хотела бы добавить к этому еще средства для семьи твоего друга… Э-э…

– Серьга его звали.

– Да, извини. Мне трудно даются ваши имена. И прошу, не возражай мне! – Резко добавила она, пресекая намерение Дениса что-то сказать. – Деньги я даю не тебе, а родственникам. И пусть они ими распоряжаются по своему усмотрению. Тем более, у него есть младший брат.

– Хорошо. Я ничего против не имею.

– Вот и прекрасно! Теперь о деле. У меня осталось много видеоматериалов Джеба о вашей войне в Чечне. Я хотела бы смонтировать из них фильм с твоими комментариями. Поверь, этот проект будет иметь потрясающий успех! Что-то вроде взгляда с другой стороны. Ты сможешь рассказать о своем опыте, высказать без купюр все, что ты думаешь о наших радетелях за права человека, о Евросоюзе, Соединенных Штатах, ООН, да хоть о Господе Боге, в конце концов! Как ты на это смотришь?

– Ты задумала это в отместку Джебу?

– Первым импульсом была месть, и не только ему, а всей нашей системе, но потом я прикинула коммерческие возможности этого проекта и тут уж загорелась по-настоящему! Так как?

– Я должен подумать. Никто не мешает нам и дальше общаться. Ты приедешь домой, осмотришься, и когда окончательно решишь, мы вернемся к этому разговору. Идет?

– Прекрасно! Ты очаровашка!

* * *

Через полтора часа они решили остановиться, чтобы позавтракать в придорожном кафе, где уже вовсю был раскочегарен мангал и два ловких усача в белых фартуках ловко орудовали ножами, шинкуя овощи и рубя баранину. Никто не обратил внимания ни на белую потрепанную семерку, стоявшую неподалеку, ни на ее водителя, которого, впрочем, почти не было видно из-за солнечных бликов в стеклах автомобиля. Денис попросил усачей накормить всех до отвала – поскорее и повкуснее, пообещав премию за быстроту, на что те ответили особым рвением, и вскоре мангал задымился, распространяя кругом аппетитные запахи жарящегося пряного мяса.

Трудно сказать, что заставило Дениса оглядеться, ища глазами Дашу, было ли это предчувствие, или просто рефлекс курочки Рябы, следящей за тем, чтобы ее выводок был сыт и находился в безопасности, трудно было сказать. Но именно когда он увидел красное платье Даши у одного из КамАЗов, в его поле зрения попала фигура незнакомца, отиравшегося возле дальнего фургона. Денис достал пистолет, взвел его и снова засунул в кобуру. Обойдя первый КамАЗ со стороны кабины, он увидел Дашу, разговаривающую на высоких тонах с незнакомцем, и тут же понял, что незнакомыми в его лице были только усы, борода и простенькая местная одежда под местного жителя. В тот момент, когда он узнал в незнакомом бородаче Дика Догерти, тот выхватил пистолет с глушителем, и взял Дениса на прицел.

– Ты что, Дик! – Сказал Денис, мысленно прокачивая ситуацию и не находя решения. – Давай поговорим по-свойски, пока ты не натворил бед. Тебе ведь живым не уйти. Мои орлы тебя на части разорвут.

– Если успеют. – Ответил англичанин, четко фиксируя пистолетом позицию Дениса. – Где он?

– О ком ты, Дик? – Сказал Денис, стараясь затянуть время и делая полшага вправо, чтобы увести руку с пистолетом подальше от Даши.

– Не прикидывайся дурачком! Мне нужен Джеб. Спутник зафиксировал включение его телефона. Иначе как бы я вышел на вас?

– О каком телефоне ты говоришь? – Спросил Денис с неподдельным недоумением.

«Ну спасибо тебе Игорек, сука ФСБэшная! Чувствовал ведь, что подставишь, и все-таки до конца не верил. Хотя, что с тебя взять, ты государев пес, и наши жизни ничто, когда на карте стоит выполнение приказа!». Теперь он понял все, но от этого понимания легче не стало. Перед ним был дошедший до предела враг, готовый в любой момент нажать на спуск, и никаких козырей в рукаве. Ребята все равно не успеют, если поднять шум, да и Дарья рядом.

– О том, который находится в этом грузовике! – Ответил Догерти, постучав по стенке фургона. Открой его, и мы квиты.

– Но ключ у шофера, да и нет там никого. Джеб ушел с Расулом. Ты опоздал!

– Я тебе не верю! Сходи за ключом, а я пока полюбезничаю с твоей женщиной.

Англичанин улыбнулся и чуть скосил глаза в сторону Даши. В этот момент Денис резко присел и отпрыгнул в сторону, налету выхватывая пистолет из кобуры. Он не думал о мягком приземлении, а лишь машинально следил за траекторией дула пистолета, четко следовавшего за его движением. Черное зловещее отверстие приблизилось к нему, будто увеличившись до гигантских размеров. Он чувствовал себя букашкой, заглядывающей в жерло приготовленного к выстрелу орудия, старающейся не пропустить момент, когда оттуда вылетит смертоносный заряд. Он явно не успевал достать пистолет – черное дуло почти поглотило его, и вдруг роковая картинка исчезла в появившейся ниоткуда красной пелене. «Все!», успел подумать Денис, падая боком на землю и окончательно справившись с пистолетом.

– Денис! Нет! – Услышал он крик Даши и последовавший за ним звук, похожий на хлопок пробки, извлекаемой из бутылки.

Тут же он снова увидел англичанина и, не целясь, выпустил всю обойму ему в грудь и живот. Догерти выронил пистолет, покачнулся и медленно повалился ничком рядом с распростертым между ними телом Даши. Денис вскочил и только тут понял, что красной пеленой, заслонившей его от выстрела, было Дашино платье. Она бросилась наперерез пуле, успела заслонить его от выстрела и сбить с толку стрелка.

– Ко мне все! Док! Сюда! – Закричал Денис диким чужим голосом.

Бросившись к Даше, он зажал ладонью входное отверстие пули под правой грудью, почувствовав под рукой горячую кровь, почти незаметную на красной шелковой ткани.

– Сейчас Данечка! Сейчас, потерпи! Все будет хорошо! – Шептал он, беспомощно склонившись над ней, не чувствуя, как несколько пар рук подхватив его подмышки пытаются оттащить его в сторону, чтобы дать доку возможность спокойно работать.

Послесловие

Октябрь уже расцветил лесистые долины оттенками желтого и оранжевого. Ночью в горах особенно перед рассветом все чаще случались заморозки, и Джебраил страдал от холода, хотя и был одет довольно тепло. Поэтому он предпочитал спать днем, а ночью согревался большими переходами. К человеческому жилью он предпочитал не приближаться, так как три дня назад в одном из сел он с группкой оставшихся верными ему людей попал в засаду, устроенную местной дружиной самообороны. Живым удалось выбраться только ему.

Он вспоминал, с каким воодушевлением приехал он в Чабанмахчи, как восторженно его встречали местные ваххабиты. Потом были многочисленные поездки и переговоры, он так спешил наверстать упущенное время, и везде его словно тень сопровождал его ангел-хранитель Расул. Наконец к 5 августа он вышел в эфир и передал условный сигнал на суда с оружием и боевиками, которые согласно плану должны были подойти к берегам Дагестана к вечеру 6 августа. Однако прошел день, и два, и три, потом неделя – но суда так и не появились. На радиосвязь они не выходили, и никаких сообщений о них в прессе не поступало. Порыв боевиков, вторгшихся в Дагестан из Чечни, скоро угас, и они с боями отошли обратно, вытесняемые мощной группировкой федеральных сил. Вскоре во время одного из боев исчез Расул. Среди убитых его не нашли, поэтому решили, что он был ранен и попал в плен. С этого момента доверие к Джебу со стороны боевиков стало катастрофически таять, и вскоре дело дошло до прямых обвинений в саботаже и измене. Ему ничего не оставалось, как собрав верных ему воинов, уйти от основных сил, ища укрытия в горах.

Теперь он остался один, без последователей, без охраны, без еды, униженный и растоптанный, проклиная свою судьбу перед всемогущим Аллахом и умоляя Милосердного о снисхождении…

* * *

– Смотри-ка, еще один дух ползет. – Сказал боец, осматривая в прицел винтовки извивающееся русло высохшего ручья, прорезающее дно неглубокого поросшего кустарником ущелья. – Сейчас я его сниму!

– Погоди, может он не один. Пусть все высунут нос из зеленки. – Сказал сержант, доставая из бушлата сигареты и зажигалку.

– Да нет! Этот потерянный какой-то, уже минут десять петли вяжет, видно ищет лужицу, чтобы воды набрать. И ни разу не оглянулся. – Отозвался солдат. – Покурить оставишь?

– Я сегодня добрый. Получишь целую. Кончай с духом, да покурим вместе. – Сержант взял бинокль и придвинулся ближе к снайперу. – Где он? Дай ориентир.

– Белую глыбу видишь? Чуть ниже по ручью.

– Ага, вижу, мочи его! А то уши опухли – курить хочу.

Звук выстрела прогремел, многократно повторившись гулким эхом в толчее скалистых сопок, и затих где-то вдали, спрятавшись в дальнем лесу на другом конце долины. Фигурка человека с рюкзаком и автоматом за плечами остановилась, выпрямилась и повалилась назад под тяжестью ноши.

– Молодец, Силкин. Доложу командиру завтра.

– Служу России. – Лениво отозвался снайпер. – Давай обещанную сигаретку.

– Бери, заслужил! Ближе к вечеру сползаем, обшмонаем клиента. Вдруг птица важная, нам, глядишь, по медальке навесят.

– Ты смотри, чтоб чего другого не навешали!

* * *

Даша почти месяц пролежала в госпитале в Махачкале. Первая неделя была критической, но потом дело пошло на поправку, и ее смогли перевезти в Москву, а уже оттуда после интенсивной терапии она отправилась в Нью-Йорк. Денис все время был с ней, оставив все дела в Нижнедонске на Вито. Он побаивался момента, когда она придет в сознание. Но вскоре стало ясно, что время, проведенное в коме, определенным образом сказалось на ее отношении к Денису. От ее влюбленности не осталось и следа. Теперь она скорее относилась к нему как к старшему брату, что принесло Денису значительное облегчение. Ведь ее вспышки взбалмошной влюбленности и ревности стали причиной многих неприятностей для него и окружающих, не считая гибели Тарыгина и ее собственного ранения.

Естественно Денис ничего не забыл, но все обиды похоронил на дне памяти, тем более, он понимал, что в дальнейшем их общение будет ограничено расстоянием и отсутствием общих интересов. Поэтому он, не опасаясь близкого контакта, с особым рвением занимался тем, чтобы сделать ее пребывание на излечении максимально комфортным.

Игоря Воронца ему больше встретить не пришлось. Лишь через несколько лет Денис случайно узнал, что тот погиб во время операции по задержанию одного из полевых командиров. Он вывел группу боевиков прямо на засаду, и в завязавшемся скоротечном бою был убит шальной пулей. Денис не держал на него зла за трюк с телефоном, и от души посочувствовал его нелегкой судьбе, потому что понимал его как никто другой. Жертвовать малым ради достижения большой цели – на войне это было в порядке вещей. Сколько раз он сам оставлял бойцов в заслоне, чтобы задержать наседавших духов и вывести взвод из-под удара. В половине случаев люди не возвращались, так что маневр Расула был с военной точки зрения вполне оправдан. А с учетом того, что пострадал всего лишь один человек, да и то, вдова бывшего бандитского авторитета, которой и так на роду было написано погибнуть от рук «доброжелателей» мужа – эта жертва была совершенно безобидной.

Отношения со Сью не растворились в будничной текучке, несмотря на расстояние, языковый и психологический барьер, и переросли в приятельские. Через полгода ей все-таки удалось вытащить Дениса для работы над ее проектом о чеченской войне. Почти два месяца он прожил в Штатах. Сью предложила ему сделать турне по Америке, посмотреть наиболее важные достопримечательности, а работать в свободные моменты или прямо в пути. Для этого с ними все время был оператор, который снимал все подряд.

Разумеется, дело не обошлось без Даши. Чтобы говорить свободно, не стесняясь рамками своего скудного английского, он отвечал на вопросы Сью по-русски, а Даша выполняла роль переводчика и по совместительству была вторым героем фильма. Она удачно вписалась в задуманную Сью конструкцию, оттеняя резкие и категоричные суждения Дениса своим женским взглядом, уже слегка трансформированным быстро привившейся политкорректностью с оттенком идеализма. Рана, полученная Дашей в Дагестане, благополучно зажила, а вместе с ней зарубцевалась и утихла та болезненная страсть к Денису, торчавшая болезненной занозой в их двусмысленных отношениях. Теперь они были просто друзьями, связанные накрепко тем фактом, что оба в свое время спасли жизнь друг другу.

Фильм имел успех на закрытом показе для специалистов, и Сью обещала пригласить их для представления этой работы на одном из фестивалей документального кино. Но картина вышла в широкий показ уже без ее участия. Последний год она посвятила себя развенчанию исламского терроризма. Ее хлесткие и доказательные статьи каждый раз вбивали очередной осиновый кол в память о ее бойфренде-оборотне, который так и пропал без вести после дагестанской эпопеи. Видимо, эти статьи нашли своего читателя, так ка ей регулярно приходили сообщения с угрозами. И однажды так теперь ненавидимый ею Ислам пришел за Сью туда, где она меньше всего ожидала.

Утром 11 сентября 2001 года она была у себя в офисе в Нью-Йорке на девяносто восьмом этаже правой башни Мирового Торгового Центра, откуда открывался такой величественный вид на город. Она даже успела увидеть силуэт приближающегося самолета, издалека напоминавшего какое-то крылатое насекомое. Насекомое приближалось, росло на глазах, и она как зачарованная смотрела в отсвечивающие на солнце окна кабины, похожие на безжизненные глаза неведомого чудища…

Примечания

1

Joy – радость (англ.)

2

Абу-эд-Духур – город в Сирии

3

Кафир (الكفار араб.) – неверный

4

Джаханнам (араб. جهنم‎‎) – ад

5

Джаннат (араб.جنه) – сады, райская обитель, которая ожидает верующих после Дня Расчета; женское имя.

6

Арабское ругательство

7

Одобрение по любому поводу (араб.)

Content

Константин Штепенко
Ромштекс с кровью

Приглашение в прошлое

Встреча в Москве

Неприятные открытия

Новые штрихи к портрету

Откровения ирландки

Ревнивая тихоня

В путь!

Зверь показывает когти

Кавказский племянник

Бой в степи

Глава

Засада в горах

Кровавая развязка

Послесловие

Примечания