Анатолий Казанцев

Корабли уходят без нас

© Казанцев А. П., текст, 2023

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2023

© ИП Соседко М. В., издание, 2023

* * *

Корабли уходят без нас,

В дальний рейс их ведут молодые.

Курс по карте покажет компас

Горизонты открыть голубые.

Ну а ты вспомнишь юность свою,

Как впервые по трапу поднялся,

Обретя экипаж как семью,

И на флоте навек прописался.

По туманам ходить нелегко,

Но локатор буи отбивает,

Эхолот пишет, где глубоко,

Штевень[1] волны, как нож, разрезает.

Бортовая опасна для всех,

Угол рубки в пучине скрывает.

«Течь в машинном, – доложит стармех, —

Дизелек обороты теряет».

Но уверенность в том: догребем,

По-другому у нас не бывает.

Телеграмму с берега ждем!

Наши души теплом согревает

После ночи сто граммов на грудь.

Вахту сдал, вахту принял – по штату.

Почему-то опять не заснуть,

Доверяешь себя агрегату.

В содрогании корпус трещит,

Переборки – свидетели судеб.

Если б судно могло говорить,

То сказало бы, что дальше будет,

Что, оставив земные дела

В подчинении власти металла,

Пусть горит в небе ярко звезда —

Всем удачу в пути предвещала.

Практиканты

Городской маршрут: микрорайоны – центр. Сижу у окна, внимательно разглядываю происходящее. Автобус, притормаживая, подходит к остановке. Слышу, как за спиной на соседнем сидении мужчина обращается к своей спутнице:

– Видишь этого мужика?

– Вижу. И что?

– Это первый штурман парохода «Генерал Черняховский», начинали когда-то свою трудовую деятельность вместе. Сколько лет прошло. Думал, что уже никогда не увижу.

Действительно, все такой же бравый, подтянутый, с флотской выправкой, которая сразу бросается в глаза. На голове – мятая, как прежде, фуражка с крабом, немного натянутая набекрень, придававшая шарм ее обладателю.

– Дорогой Иван Иванович! Пути Господни неисповедимы.

На меня сразу нахлынули воспоминания…

Когда-то в количестве восьми человек нас, первокурсников училища, направили практикантами на колесный пароход. Зайдя на палубу еще стоящего во льду этого плавсредства, мы были изумлены насыщенностью судовых механизмов. Брашпиль[2], буксирная лебедка, рядом с которыми стояли трубные переговорные устройства для связи с машинным отделением и рубкой, и многое другое напоминали кадры из старых кинофильмов. И первый урок Ивана Ивановича. Это была швартовка. Подведя нас к бортовому кнехту[3], с фразой: «Учитесь, салаги! Это ваш хлеб!» – он показал нам навыки крепления стального каната. Дальнейшее ознакомление с судном, подготовка его к навигации были делом чести каждого из нас. Незабываемый момент – размещение всех по каютам. Их было несколько на выбор – вселяйся в любую, хоть в носовой части корпуса, хоть в кормовой. Это объяснялось тем, что ранее пароходы в качестве топлива применяли уголь и, разумеется, штат команды был значительно больше чем в два раза.

Мне посчастливилось занять одноместную каюту по правому борту почти под подзором[4] колеса. Больше всего в убранстве этого помещения впечатляло наличие всяких дельных вещей, искусно выполненных в стиле старины: различные полочки под графины, закрепленные на переборках, журнальные столики с разрисовкой под шахматы и шашки на столешнице, прикроватный письменный стол с орнаментами вырезки ручной работы на выдвижных ящиках и многое другое. Как мне казалось, оставалось только навести порядок и комфорт. Но об этом потом.

Покраска рубки, надстройки – это первое, что нам доверили выполнить самостоятельно. Привезли краску, направили кисти, вальки. Принялись за дело. Чего проще – намазывай и катай. Поправились только к позднему вечеру, с чувством выполненного долга легли отдыхать. Утром, выйдя на палубу, оценили свою проделанную работу. Старпом тоже стоял на берегу. Махнул рукой:

– Идите сюда!

Мы подошли в надежде на похвалу.

– А сейчас любуйтесь! – сказал Иван Иванович.

На фоне первых лучей солнца и голубого неба надстройка со стороны выглядела примерно как секретный замаскированный объект с рисунком мозаичного узора. Разумеется, краску никто не колеровал, и непрокрашенные места выделялись своим первоначальным цветом.

– Что делать будем, салаги? Краска осталась?

– Нет, – ответили мы. – Всю в расход пустили!

– Тогда оставляем так. Пусть будет на вашей совести!

Капитан парохода почему-то этот случай тоже спустил на тормозах. Что взять с пацанов? Утвердил штатное расписание. Мы стали полноправными членами дружной команды.

Я попал в машинное отделение. Знакомство с оборудованием проходило через топку котельного отделения. Вместе со вторым помощником механика в тесном замкнутом пространстве (этой печи) извлекали разрушившиеся кирпичи, меняли на новые, заливая швы жидким стеклом. Ну а в котле паровой машины работы я выполнял в одиночку. Отскребал водогрейные трубы от накипи. Нужно было лазить между пучками, а не каждый габарит телосложения мог это себе позволить. Я был маленького роста, худенький и, как никто другой, с легкостью мог пробраться в тесное пространство и выполнить порученное дело.

Спустя примерно неделю на реке начался ледоход. Механик Владимир Червяков дал команду поднимать пары. С берега притащили приготовленные дрова, разожгли топку, из пароходной тубы пошел черный дым – все как у паровоза. Подняли определенную температуру, включили мазутную форсунку[5]. Языки пламени обняли камеру сгорания. В помещениях заработали батареи отопления. Теплые воздушные массы речного воздуха пьянили сознание в предвкушении будущих рейсов. По трапу на палубу поднялись две девушки. Капитан представил.

– Знакомьтесь: Татьяна, радист, и Светлана, кок[6].

После этих событий жизнь на пароходе оживилась. Завтрак, обед, ужин, и все как должно быть.

Как-то поутру в своей каюте, еще не успев толком протереть глаза, я услышал журчание воды. Соскочив с кровати, поднял слани[7] и увидел полные шпации воды. Тут же доложил капитану. Настроили ручной насос (гарду), откачали воду, установили причину ее проникновения в корпус судна. Коррозия металла днища, напоминающего после зимнего отстоя слоеный пирог. Ржавчину зачистили, забили деревянные клинья в дырки, сделали цементировку. Естественно, наведенный антураж в каюте выглядел как после бомбежки. Но это дело поправимое. Разумеется, мы тогда не знали, что для парохода нынешняя навигация была последней, впоследствии его разрежут на гвозди.

Время летело с дикой скоростью. Вот и первая получка. Как подобает, сбегали в магазин. Такое дело надобно отметить – вступление во взрослую жизнь. В самом большом помещении организовали застолье на предмет выпить чаю. Гитара, песни, анекдоты. И все равно чего-то не хватало. Решили пригласить наших девушек составить нам компанию.

Я отправился для выполнения данной миссии. Их каюта находилась в носовой части судна. Когда постучал в дверь, мне никто не открыл. Выйдя на палубу, посчитал иллюминаторы, диаметр которых был достаточно удобен для визита. В тот момент ребята вышли на свежий воздух покурить. Обсудив детали действий, ухватившись за леерное ограждение[8] борта и привальный брус, я наконец достиг желаемого результата. Дикие раскаты рева разнеслись по всей округе. Мои нижние конечности, нашедшие опору на письменном столе, мертвой хваткой невидимых тисков старпом тащил вниз примерно так, как пойманную лакомую добычу.

Я закричал ребятам:

– Спасайте!

Они за руки потянули меня на палубу. Разбитый деревянный привальный брус усложнял операцию по спасению. Занозы крепко держали, воткнувшись в одежду. Не знаю, сколько бы такое «перетягивание каната» продолжалось, если бы не капитан Анатолий П., увидевший эту картину.

Занозы из живота были благополучно вынуты, но еще долго напоминали о себе.

Подготовка к первому рейсу требовала много трудов и забот: забор провизии, питьевой воды и бункеровка топливом. Бункер-база стоял в конце рейда у берега. Идя вниз по течению, чтобы развернуться, мы применяли излюбленный прием судоводителей для судов этого класса. Отдавался носовой якорь, и происходила сокращенная циркуляция, то есть нос судна оставался в одной точке, а корма летела по кругу, разворачиваясь на триста шестьдесят градусов. Дополнительное маневрирование машиной уже не требовалось.

Выполнив эксклюзивный вираж в безопасном месте, пароход подходил к заправочной барже. Переговорное общение с машинным отделением и рулевой рубкой, как упоминал ранее, тоже было голосовым, через трубу. Капитан крикнул в машину: «Стоп! Полный назад!», но ничего не происходило. Только касательный удар о борт и оборванный привальный брус на заправщике расставил всё по своим местам. Из машинного отделения раздался голос механика, дублирующего команду. «Понял, понял! Полный назад!» Колеса парохода закрутились в обратную сторону с дикой скоростью, компенсируя физическое соприкосновение при классической швартовке. Как говорят, первый блин комом.

Приняв заправочные шланги, все внимательно следили за происходящим процессом. Я подошел к фальшборту[9], спиной облокотился на планширь[10] ограждения. Непонятный шум где-то сверху заставил поднять голову. С буксирных арок на меня летел трос приличной массы. Бежать куда-либо бесполезно. Все решает господин счастливый случай. Так оно было и в этот раз. Мой дружок Валерий Подоксёнов, видя безвыходность положения, бросился мне на помощь, сумев поймать стального монстра с противоположной стороны скольжения. Я же со своей стороны предпринял действия по смягчению удара, вытянув руки перед собой, погасив инертное поступательное движение буксира. Зажатый между бортом и тросом, еле вылез. Отделался небольшим ушибом в районе спины. Техника безопасности («не стой под острыми углами» и многое другое, о чем предстояло узнать) написана кровью других.

При формировании состава из двух барж и одного лихтера[11] финляндской постройки тоже не обошлось без казуса. День катился к вечеру. На берегу речного порта зажигались огни. Старпом послал меня за шкимушгаром[12], что висит на пожарном щите. Подойдя к щиту, долго соображал, что именно надо снять. Взял в руки пожарный топор и бросился назад.

– Принес! – говорю. – Возьмите!

Не оборачиваясь ко мне, старпом проговорил:

– Тебя только за смертью посылать! Уже не надо, обошлись!.. А вообще, давай! Еще в двух местах прихватить трос надо.

Я подаю ему в руки.

– Ты что принес?

– Шкимушгар.

– Но это же топор! Понаберут, понимаешь, тут! – услышал я привычное бурчание Ивана Ивановича. – А сейчас всем отдыхать! Кроме вахты. С рассветом снимаемся!

Рано утром, выйдя на палубу, я увидел, что пароход до сих пор стоит на якорной бочке и никаких движений не происходит. Вахтенного матроса, у которого должен был принять обязанности, нигде не было. Зато неожиданная находка правой рабочей рукавицы, потерянной накануне вечером, меня обрадовала. В голове прочно поселились слова старпома: «На вас не напасешься варежек, швабр, ведер». С радостью подняв пропажу у швартового кнехта, сунул туда руку. Что-то неприятное и мягкое на ощупь заставило быстро скинуть найденное приобретение. Фаланги пальцев выпали на палубу. Мне стало дурно. Оказывается, при выполнении швартовых работ при отходе судна мой напарник, как он потом сам объяснил, не сумел быстро скинуть огон[13]. В этот момент произошло натяжение швартового троса на кнехте, и все усилия предотвратить несчастный случай оказались тщетными.

На пароходе, как и на всем флоте, соблюдались традиции и негласные порядки. К примеру, чтобы пополоскать швабру, нужно было привязать ее за линь[14] и спустить за борт. Волны, идущие от колес, выполняли функцию стиральной машины. Спецодежда стиралась таким же образом, только в карманы клали кусок хозяйственного мыла. И если ты не забыл про этот процесс, сохранность имущества была обеспечена. Палуба в кормовой части мылась только каустической содой, так как дым из пароходной трубы плотным слоем ложился по поверхности. Рабочие прогары[15], выданные в училище, не выдерживали такого химического состава. Подошва отлетела уже через месяц. Блеск металла палубы был сравним с листом нержавеющей стали.

В один из дней я проснулся рано. Забота, где взять швабру для наведения порядка, после того как на кануне вечерней вахты утопил свою, не давала покоя голове целую ночь. Быстро одевшись, вышел на свежий воздух. Снег в июне метровым слоем в носовой части судна ровненько лежал на палубе. Зачем тут швабра?! Надо найти лопату. Старпом открыл свою кандейку[16], вручил мне в торжественной обстановке орудие труда со словами: «Вернешь обязательно!» На душе сразу появилось какое-то облегчение, а в мыслях – «Пронесло!» Однако сама работа по сбрасыванию снега за борт была трудоемкой. Но мне опять повезло. К полудню выглянуло солнце, и остатки снежной массы растаяли на глазах.

Все было впервые. Любопытство и любознательность, восхищение брали верх. В шестидесятых годах, когда на севере открывались богатые месторождения нефти, эти пароходы использовали для толкания нефтеналивных барж. Над основным центральным постом управления надстраивали дополнительную рубку для лучшего обзора видимости и маневрирования. В этой надстройке, которую мы прозвали «голубятней», был штурвал большого размера, нам нравилось забираться туда и наблюдать сверху за мелькающими по ходу берегами, заливными лугами и незнакомыми поселками.

Как-то раз на вахте Иван Иванович спросил:

– В училище вам преподают специальную лоцию?

Разумеется, нам, первокурсникам, это слово было знакомо. Хотя конкретики в голове никакой не было. Но мы все же задали уточняющий вопрос:

– А что это?

– Ну вот, к примеру, – продолжал Иван Иванович, – видите с правой стороны устье реки?

И объявил ее название. Мы переглянулись и в один голос с гордостью ответили:

– Это наша река! Мы на ней выросли!

– Значит, – продолжал старпом, – вы будете судоводителями!

Взяв в руки бинокли, мы еще долго разглядывали заросшее кустарниками русло впадения родной речушки, пока она не скрылась за поворотом.

Помнится, при сдаче утренней вахты капитан поднялся в рубку. Первый вопрос его, обращенный к старпому, был: «Где потеряли лихтер?» Вопрос поставил всех в тупик. Действительно, посмотрев на корму, мы заметили, что в буксируемом составе не хватало одной единицы. Видимо, где-то на повороте в тумане произошел обрыв швартовы. Выполнив оборот, поставив состав на якорь, вышли на поиски. Пройдя вверх километров десять, обнаружили пропажу. Лихтер стоял далеко от судового хода в кустах тальника. Шкипер бегал по палубе с метрштоком, активно с борта по всей длине корпуса делал замеры глубин. Мы спустили шлюпку; подойдя к борту, подали бросательный конец. Затем завели уже основной буксир, сняли лихтеровоз с мели.

Туман к тому времени уже совсем рассеялся. На противоположном берегу перед нами открылся красивейший пейзаж заливного озера. Соблазн рыбалки возник сразу. С небольшим бреднем прошли мимо кустов, выгоняя боталом рыбу. Результат был налицо, щуки и карася поймали много. Светланакок и Татьяна-радист нажарили нам котлет из щуки. Вся неделя в обед и ужин у нас была рыбная. В каждом отрицательном случае, оказывается, есть свой плюс.

Рейс продолжился. Идя по пролету борта, особенно на ночной вахте, я всегда думал, что попал в другое измерение времени. Такое впечатление создавалось из-за паровой машины, стоящей в центральной части корпуса и приводящей в движение колеса левого и правого борта. Дыхание девятнадцатого века в момент вращения маховика, приводящего в движение шатун, визуально производило фантастическую картину воображения чего-то большого и вечного. Сбросной клапан, защищающий от избыточного давления в цилиндре (золотник), своим шипением дополнял историческую миссию.

Однажды после окончания вахты мы с Валерием Подоксёновым договорились идти в баню. Почему-то она называлась у нас финская. Температура помещения парилки нагонялась открытием вентиля на паровой трубе. Надо сказать, что Валерий любил рассказывать анекдоты, его голос, пародирующий персонажей, веселил всю команду. А на этот раз анекдот получился вживую.

Я постучал в дверь сауны.

– Валера, открывай!

– Нет его здесь! – послышался женский голос.

– Кончай шутить! Открывай! – настойчиво требовал я.

Но дверь не открывалась. Выйдя на открытую палубу, решил выяснить причину поведения моего друга, прошелся по привальному брусу, держась за поручни с внешней стороны надстройки. Внизу подо мной – крутая волна, работающее колесо, встречный ветер. Дойдя до намеченной цели, сунул голову в открытый иллюминатор. Дикий визг радистки и кокши привел меня в эмоциональное оцепенение. Пар из трубы был направлен в мое лицо. Чуть не свалившись за борт от такого радушного приема, тем же ходом очутился на палубе. И тут откуда ни возьмись на моем пути возник стармех. Сцена вратаря и летящего меча – как в футболе. Или, как у нас говорят на флоте, мы не сумели разойтись левыми бортами, и произошло столкновение. На шум выскочила вся команда. За обедом в кают-компании долго хохотали над случившимся. Светлана в качестве примирения вынесла персонально мне с камбуза дополнительную кружку компота.

Рутинная работа каждодневных вахт в этот период несла с собою неизвестность происходящих событий. Однажды мой любимый старпом, чтобы служба медом не казалась, выдал задание убрать воду в шпациях[17] в Красном уголке. Дело обычное. Взяв ведро, совок, спустился в трюм жилых помещений. На свое удивление, подняв слань у носовой переборки, водички я не обнаружил. Хотя точно знал: присутствие таковой ранее имелось. «Видимо, кто-то уже убрал», – подумал я. Со спокойной душой лег на диван и задремал. Стук по трапу чьих-то ног пробудил сознание.

– Показывай свою работу! – произнес Иван Иванович.

Подойдя к кормовой переборке, поднял слань.

– Почему не сделал?

Сказать было нечего: факт налицо. В терминологии имеется понятие «дифферент судна»[18]. Разумеется, когда наш пароход стоял у берега, наклон корпуса судна был на нос. Когда на буксир был взят состав, градус плоскости изменился в кормовую часть, соответственно, и вся вода скатилась в нужном направлении. Урок, усвоенный на практике, запомнился. И, как бывает, на выпускном экзамене мне попался именно этот билет – с вопросом о дифференте судна.

Стоянки между рейсами были недолгими. Необходимость проведения технического осмотра и предупредительного ремонта – дело важное. Особенно это касалось колес. Стармех всегда использовал эту возможность. И мы подтягивали ослабившие ржавые болты гайки, которые крепили плицы[19]. Бывало, в процессе движения при попадании топляка[20] лопасть получала деформацию. Естественно, требовался демонтаж. Вес каждой – семьдесят килограммов. Но работа есть работа, что делать. Опыт приходил со временем. Научились симулировать, создавая вид, что выполняем служебные обязанности. «Держишь болт?» – «Держу!» – «Тогда кручу!» Сами же на деле лежали на плицах и отдыхали. Микроклимат данного отсека в знойный день был единственным местом, где можно было спрятаться от жары. Ключи были больших размеров, и – понятное дело – в наших еще не окрепших руках выскальзывали, с мелодичным звуком «буль-буль» уходили безвозвратно на дно в водяное царство. Стармех был запасливый, выдавал новый инструмент, только на этот раз связующим звеном между рукой и ключом была веревка.

Преимущество движителя колеса, свободно закрепленного и вращающегося на оси, – древнее изобретение человеческих рук. Коэффициент полезного действия в два раза выше, чем у винтов. Примеров можно привести множество, но один из них видел своими глазами. В весенний период река разливается. Судоходная обстановка береговых знаков ориентиров повреждена. Частенько в таком деле можно принять неверное решение, проходя по затопленному участку. Результат: посадка судна на мель или, того хуже, когда оно вылетает на бровку яра.

Так случилось с одним сухогрузом. На помощь неудачнику вызвали буксир мощностью две тысячи лошадиных сил. Однако дело не увенчалось успехом. На счастье всем, нашему пароходу это удалось без труда. Завели буксир через кормовой клюз[21], вышли на буксир, дали малые обороты колесам, и самоходка через промежуток какого-то времени оказалась на плаву.

Мощность паровой машины – четыреста пятьдесят лошадиных сил. Что касается буксирной лебедки, мощность та же. В меженный период навигации на перекатах становится мелко. Несмотря на это, движение на реке не прекращается. Мелко сидящие суда продолжают выполнять свою работу. Пароход плоскодонный, имеет большую площадь своего корпуса, соответственно, и осадка у него то же небольшая, что позволяет ему работать в таких условиях. В отношении буксируемого состава – барж грузоподъемностью три тысячи тонн, груженных ниже установленных глубин, – помогает вот эта самая лебедка. Колесник носом подходит к берегу, швартуется за стоящие крепкие деревья. По команде подается пар на лебедку. Барабан медленно начинает свое вращение. Буксирный трос подбирается, баржа протаскивается по песчаному дну русла, как по мылу.

Мой первый пароход ушел за горизонт

Мой первый пароход

Ушел за горизонт,

Осталась в сердце пустота.

А по ночам все тот же сон,

Где я на вахте у руля.

В тельняшке, худенький такой,

Безусый паренек

Свою судьбу связал с рекой

Совсем не на денек —

Азы науки постигать,

В котлах держать пары,

Команды четко исполнять.

В машине – сорок пять жары!

А на стоянке в знойный день —

Ремонт колес, замена плиц.

Порой бывало очень лень

Болты крутить без рукавиц.

На понизовой разворот.

На якоре одном

Вот это чудо – пароход

Пронзает всех гудком.

Травить буксир и подбирать,

Затем его крепить.

Здесь каждый волен выбирать,

Кому на флоте жить.

Увидеть устье в первый раз

Родной своей реки —

И это тоже высший класс,

Скажу вам, мужики!

Радистка, кок – одна семья,

Гармония души.

А капитан – он бог, судья.

Попробуй согреши!

От блеска палуба горит —

Старпом косяк найдет,

На боцманюгу накричит,

А мне триндец придет.

На шкерте[22] тащатся штаны

На волнах от колес —

Стирать не надо до зари,

Ровнее был бы плес.

В каюте полный антураж —

Заправленный шконарь[23],

В иллюминаторе пейзаж,

На стенке календарь.

На нем тот семьдесят шестой —

Начало всех дорог,

Где я тельняшке, молодой,

Безусый паренек.

А. Казанцев. Фото из архива автора

Новый буксир

В организацию пришел новый буксир. Команда подобралась быстро, молодой капитан Владимир, старпом, мотористы и, конечно же, повар Любовь Ивановна. Судно было прикомандировано на северный участок в Заполярье. Свежесть окрашенных помещений, включая машинное отделение, бодрила, поднимала настроение.

Снабжение теплохода, как принято, было в полной комплектации – от постельного белья и до разного рода инструмента. Пройдя ходовые испытания, отработав маневрирование и предъявление всем контролирующим органам, наше судно вышло в первый рейс.

На берегу, как это бывает у речников, остаются родной город, семья, друзья. Самое уникальное заключается в том, что, отдав швартовы от причала, с этого момента ты принадлежишь только судну. Все береговые проблемы уходят далеко на второй план. Каждый член экипажа занимается своими обязанностями, становится частью единого организма жизнедеятельности теплохода. Только с годами приходит осознание этого. Ты уходишь в первый рейс очередной навигации и задаешь себе вопрос: почему так? На берегу теплый воздух ласкает только что распустившуюся зеленую листву на деревьях, природный ландшафт быстро преображается в предвкушении долгожданного лета. А ты, чем дальше спускаешься вниз по течению, тем чаще видишь совершенно другую картину. В излучинах реки под яром, у уреза воды, где-то до сих пор лежит прошлогодний снег. Серое небо на горизонте сливается в одну сплошную размытую полосу, колючий ветер гоняет на безграничном просторе запоздалую снежницу.

Я уезжаю от весны

В далекие края, туда, где снегопады.

Под гул ветров приснятся сны

Великолепия прохлады.

Сплочение нового коллектива команды происходит не сразу. На это нужно время. И все же общее дело объединяет всех быстро. Очень редко бывают исключения.

За кормой – реки Тура, Тобол, Иртыш. Идем по реке Обь. В один из дней поутру стол кают-компании оказался ненакрытым. Капитан распорядился выяснить почему. Это входит в обязанности старпома, так что иду на разборки.

– В чем дело, Любовь Ивановна?

– Варить не буду!

– Может, заболели?

– Да! – И добавляет: – Меня угнетает одиночество.

Сказанная фраза до моей головы сразу не доходит. Я продолжаю процесс убеждения:

– Даже если болеете! Камбуз два квадратных метра. Почему бы не поставить на плиту хотя бы чайник?

Ближе к обеду приятный запах с камбуза всех радует. Видимо, воспитательная работа подействовала, но ожидания не оправдались. Приготовленные макароны «по-флотски», с тушенкой, были отправлены нами через иллюминатор за борт. Хруст песка на зубах на голодный желудок – это уже не весело.

Ближайшая пристань стала решением вопроса для кока. Обязанности распределили между собой, варить обеды стали по очереди – кто что умеет. И все же продолжение имело место быть.

Личная гигиена – залог хорошего настроения, особенно когда побреешься после недельной забывчивости. И финальный штрих такой процедуры – одеколон, но в каюте его почему-то не оказалось. Поднимаюсь в рубку, задаю вопрос кэпу:

– Не видел одеколон?

– Вроде дней несколько назад какие-то пустые фунфырики вылетали из иллюминатора, – ответил тот.

Дело ясное, против фактов не попрешь. Тема про коков задевает за живое и развивается дальше.

В разговор влезает моторист Василий с продолжением интригующих историй. В шестидесятых годах на судах рыбной промышленности был такой проект буксира, где гальюн[24] находился в кормовой части по левому борту. Помещение тесное по своим размерам, развернуться в нем было невозможно. Поэтому, чтобы «помечтать» в этом заведении, для удобства заранее приходилось снимать штаны на палубе и заходить туда «кормой». В одну из ночей мечтательный матрос, увлекшись астрологией звездного неба, вдруг увидел движущийся на него предмет в виде белой луны. Прозрение пришло мгновенно, когда расстояние до места столкновения стремительно сокращалось. Он закричал:

– Тамара Ивановна! Прошу вас! Не надо! Не надо!

И чем дальше, тем больше. Свои пять копеек в беседу вставил и другой член команды, Алексей.

– Когда работали в Обской губе, поваром у нас была выпускница училища. Девчонка молодая, без опыта работы. Для наглядности на каждый день она вывешивала в кают-компании меню. Видимо, так учили. В первую очередь всегда обедали те, кто заступает на вахту. Заходит в столовую стармех, внимательно читает: на первое – окрошка. Не дочитав до конца, потерев руки, обрадованно говорит: «Наливай, Галина!» (Так звали девушку.) Она выносит дымящееся блюдо. «Это что? Почему окрошка горячая?» – «А как же, она ведь кипела! Все согласно калькуляции, все ингредиенты соблюдены и, как полагается, блюдо на квасе!» Ну что сказать на это?

– А вот другой случай, – продолжал Алексей, – про корреспондентку. Стояли на рейде в Салехарде, готовились выйти в рейс на Надым. К борту подошел рейдовый катер. «Принимайте прессу!» – кричит капитан, не выходя из рубки. Соответственно, подали трап, помогли даме подняться на палубу нашего теплохода. Выделили каюту, ознакомили с судном. Задание редакции – освещение северного завоза и завершение навигации, как это бывает у речников. Капитан строго-настрого всем наказал, чтобы все крепкие выражения держали при себе. Через сутки примерно были уже у острова Начальный. Это то место, где суда отстаиваются перед выходом в Обскую губу. Пережидают погоду. Добро на выход дает диспетчер пункта. На счастье (или на беду), там же оказался пьяный лихтер (сухогрузная трюмная баржа с вином). Естественно, неделя отстоя в ожидании погоды дала свои результаты. Едва стихия успокоилась, пароходы друг за другом вышли в рейс. И тут началось! Гонки – кто кого обгонит. Естественно, корреспондентка, находясь в рубке, наблюдала за происходящим. В эти минуты радиостанция в эфире накалялась от переизбытка флотской жесткой терминологии. Капитан не сдержался, взял трубку, вышел в эфир: «Внимание, товарищи командиры. На моем судне находится корреспондент газеты "Красный Север". Просьба быть скромнее в своих выражениях». Ответ последовал незамедлительно. Лексика с оборотами речи профессионального жанра удвоилась. Смысл и настроение в создавшейся обстановке были понятны. Пять месяцев работы в Обской губе, конец навигации. Тоска по дому. А тут на тебе – будьте культурными!

Продолжая начатое, кэп вспомнил свой житейский анекдот.

– На курсах повышения в институте водного транспорта г. Новосибирска очередь помывочных дней в душ была установлена графиком. Мужской и женский. Рано утром, пока все еще спали, решил освежиться. Раздеваюсь, захожу в душевую, где свет почему-то не горит. За одной стойкой кабинки шумит вода. Спрашиваю: «Мужики, вода горячая сегодня есть?» Раздается спокойный женский голос: «Мужчина, не мешайте мне! Если пришли мыться, мойтесь. Или выйдите и подождите в раздевалке!» Разумеется, после такого неожиданного общения в состоянии стресса пришлось выйти. Ждать пришлось недолго. Девушка, наспех накинувши на себя халатик, проходя мимо, сказала: «Большое спасибо за понимание, молодой человек!» – и скрылась за дверью.

И так вахта за вахтой. Вот и Заполярье, ранее упомянутый Салехардский рейд. На правом берегу – г. Салехард (первое название – Обдорск, город на мысу). В ясную погоду здесь перед глазами открывается великолепие снежных вершин Уральских гор. Хотя до них, если прямо, порядка еще сорока километров. На противоположном берегу – г. Лабытнанги. Лабытнанги – название хантыйское, обозначает оно «семь лиственниц». Число «семь» у северных народов имеет магическое значение, а лиственница – дерево священное. И этот город – наша точка прибытия, конечная цель. Дальнейшая задача здесь – обслуживание плавучего крана, то есть выполнение услуги по перестановке его с одного места на другое по мере необходимости, а также подача к нему под разгрузку барж и приходящих судов.

Есть поговорка: пути Господни неисповедимы. Тем более на реке. Становится как-то под разгрузку большой рефрижератор. Груз ответственный для этих регионов – водочное изделие. По радиостанции слышу знакомую интонацию голоса. Вмешиваюсь в эфир радиосвязи:

– Валерий Васильевич, это ты?! Вот так встреча!

Беседа продолжилась в каюте за столом с закуской: строганиной муксуна, свежими помидорами, зелеными огурцами, редисом.

– Вот видишь, как дело оборачивается! – говорю я. – Оба мы старпомы.

Вспомнили колесный пароход, где проходили практику, друзей, родной поселок, где росли на одной улице. За беседой не заметили, как содержимое горячительных напитков закончилось, выгрузка спиртного в первом трюме тоже, оставался второй, с мороженой говядиной. Валерий предложил сходить до магазина, заодно прогуляться по городу. Я не отказался.

Завершив экскурсию, продолжили мероприятие. Открыли бутылку, разлили содержимое по стаканам и, как водится перед употреблением, вдохнули запах. Но спиртосодержащих веществ не уловили.

– Что за ерунда? Вода! Сейчас выясним, – сказал Валерий. Набрал номер по телефону внутренней связи. – Вахтенного ко мне в каюту!

Надо отметить, что до прихода этого судна в магазинах города спиртного не было.

Открылась дверь.

– Слушаю вас, товарищ старпом, – доложил матрос.

– Спрашиваю: чьих это рук дело? – показал Валерий на бутылку, стоящую на столе. – Ваше?

– Ну да, – ответил матрос.

– Будете наказаны. Иди! Тайна раскрыта: шприцом приноровились, думают, пронесет, – ворчал Валерий, открывая другую бутылку. – Вот эта нормальная, по запаху ощущаю!

Дело шло к осени. Достопримечательности здешних мест вызывали восхищение. Вокзал г. Лабытнанги был конечной станцией Северной железной дороги. Если сесть на поезд и проехать до поселка Харп (Северное сияние), то сразу попадешь в сказочные окрестности природного ландшафта. Если точнее, Швейцария. Хотя сам там никогда не был, но от людей слышал именно такие сравнения. Знаменитая гора Рай-Из (Райская гора) в теплую погоду напоминает южные пейзажи, но если ветер меняется, то суровость Полярного Урала словно говорит: «Парень, ты ошибся, и очень сильно!»

Между валунов и каменистых гряд в долине течет горная река Собь. Вода в ней на удивление сладкая, так как питают ее родники и озера ледников высокогорья. Особенно осенью в этих местах здесь можно собрать богатый урожай грибов, клюквы, морошки. Разноцветное покрывало береговой линии реки покоряет своей красотой. Мох в сочетании с ягелем передает картину первозданного чуда северного края.

От главного железнодорожного пути в некоторых местах отходят ветки, ведущие на карьеры каменоломни. Экскаваторы больших размеров грузят породу в вагоны. Тут же стоят машины-дробилки. Уральские горы полны полезными ископаемыми. Они скрывают в себе тайну исторических фактов и людских судеб. До сих пор здесь можно еще встретить заброшенные территории исправительных трудовых лагерей сталинских времен, отголоски строительства пятьсот первой стройки маршрута железной дороги «Чум – Лабытнанги – Салехард – Игарка». Сегодня участок «Чум – Лабытнанги» так и остался действующим.

Но вернемся на судно, где тепло и комфортно, несмотря на любую погоду (а в осенний период она особенно капризная). Самолеты, вертолеты не летают, терпеливо ожидают на взлетной полосе окно ясного неба, но рабочие вопросы решать надо. Так на нашем теплоходе оказались две женщины (одна – юрисконсульт, другая – главный бухгалтер треста) в сопровождении начальника Надымского участка Василия Семеновича. План-приказ подписан – выйти в рейс на Надым.

Подошел бензовоз. Мы забункеровались дизтопливом, залили четыре бочки бензина, сходили в магазин, забили гарманжу[25] провизией, в довесок взяли пару ящиков водки, бочонок чешского пива (в хозяйстве пригодится) в обмен на рыбу. Присутствие женщин на судне сразу создало атмосферу веселого настроения. Сервировка стола, обед-ужин, вечерний чай, приготовленный руками пассажирок, благотворно усваивался. Разнообразие блюд все-таки!

Когда проскочили участок нижнего течения реки Обь, прошли по судоходному рукаву, перед нами открылся остров Начальный, упомянутый выше в рассказе Алексея. Та же самая картина маслом. На рейде – скопление судов, которое на жаргоне речников называется «свадьба». Причина ожидания – благоприятный прогноз. Из достопримечательностей, бросающихся в глаза, только стаи утиных полчищ. Если смотреть в этом направлении без бинокля, место напоминает болото с очертаниями черного цвета кочек, выглядывающих из воды. Для подготовки к перелету в теплые края необходимы силы, вот и кормятся пернатые на мелководье у берега рыбешкой. Но стоит только включить корабельную сирену, как вся эта масса птичьего царства поднимается вверх, создавая в небе эффект солнечного затемнения.

Тоска и только! Сутки, двое… А сколько еще стоять – неизвестность полная.

От кэпа поступило предложение:

– Может, на рыбалку сходим? Сети есть, скоротаем время.

Запустили двигатель, отошли от берега в надежде найти удачное место для установки снастей. Пошли по фарватеру, встречная волна нежненько подкинула наше судно.

– Вроде ничего! Может, рискнем? – спросил кэп.

– Давай! – поддержал Василий Семенович, начальник участка.

И мы пошли. Уже на выходе на Надымский бар стоящий на якоре буксир с разрядом «река – море» вызвал нас по радиостанции. Естественно, мы промолчали. Когда проходили мимо этого теплохода, кто-то вышел на мостик и покрутил пальцем у виска, показав рукой в сторону бушующей стихии.

Чем дальше мы отходили от начальной точки благополучного укрытия, тем крепче была встречная волна. Рубикон был пройден. Возвратиться, лечь на обратный курс, при развороте поймать бортовую – дело рискованное.

Привязанные на корме бочки с бензином сорвались с места крепления, катались по палубе. В голову Василию Семеновичу пришла неординарная идея сбросить их за борт на канате, закрепив каждую бочечным узлом. Задуманное получилось не сразу, пришлось повозиться. Но замысел оправдал себя. Вытравив достаточное количество метров капронового троса с кормы, мы получили что-то наподобие плавающей волокуши. Качка судна значительно уменьшилась. Таким образом догребли до ненецкого поселка Кутопьюган. Встали на якорь.

Погода не успокаивалась. Подъехали рыбаки. Капитан с начальником сели к ним в лодку и отправились к берегу. Мы остались на судне в ожидании. Ветер с порывами командовал парадом. Наш буксир болтался, как спичка. Якорная цепь, вытравленная на всю длину, гремела, готовая лопнуть в любую минуту. Судно шло с волны, а затем резко вниз ударялось о дно каменистого грунта. Было впечатление, что сварочные швы корпуса не выдержат такой нагрузки и разойдутся. Вся стеклянная, фарфоровая посуда на камбузе в посудном ящике пришла в негодность, разлетелась на мелкие кусочки. Ближе к ночи погода немного утихла. К борту подошла лодка – бударка с рыбой. Мы расплатились с рыбаками бензином и водкой. Поутру продолжили рейс.

Дойдя до поворотного буя мыса Жертв, вновь попали в шторм. Угол крена при бортовой качке достигал сорока пяти градусов. Рулевая рубка уходила в воду. Если сравнить с качелями, то происходило примерно то же самое. Мачта ловила гребень волны. Управление судном было затруднено. Точкой опоры для ног в тот момент служили двери рубки левого и правого борта.

Наступило мое время вахты. Выхожу. Кэп говорит:

– Вахту не сдаю.

– То есть почему?

– Только через машинное отделение!

– Намек понял!

Спускаюсь. Визуально проверил оборудование, параметры двигателя. Взгляд упал на ящик с водкой, который почему-то оказался незакрепленным и катался по поилам (по полу), как мяч, перекатиполе. На горлышке одной бутылки звенел перевернутый стакан. Я налил из поллитровки содержимое, опрокинул одним залпом, без закуски. Поднимаюсь в рубку, факт доказательства запаха из стакана свежака предоставляю капитану. Он ответил:

– Вахту сдал! Рулевка заклинила, только вперед!

«Вот так подарочек!» – подумал я.

Обрывки нашего разговора услышал Василий Семенович, попросил:

– Ребята, дойдите до устья реки Надыма! Литру ставлю!

Вот так и шли. Наши пассажирки в тот момент пластом лежали на полу в каюте в обнимку с тазиками. К вечеру дошли до устья. Темнело.

Немного отойдя от состояния невесомости, решили сделать остановку, заодно отремонтировать рулевку. Подошли к берегу. Ремонт занял часа два времени, по окончании которого нас ждал шикарный приготовленный нашими спутницами ужин и «литра», обещанная начальником, тоже. Застолье получилось душевное.

Я вышел на палубу покурить. Высоко в небе уже мерцали звезды, только привычного плеска воды за бортом почему-то не услышал. Оценив обстановку, выяснил: корпус судна стоял на грунте недвижимый. Спустившись в кают-компанию, я сообщил приятную новость всем присутствующим и был «поощрен» хлесткими выражениями начальника: «Какого хрена?» и тому подобными.

Поясняю: особенность этих мест (в Обской губе) – это южный ветер, против его власти судоводители бессильны. Если он подул, жди неприятности: вся водичка с Надымского бара уносится вместе с ним. Кто не спрятался, он не виноват.

По счастливому случаю в протоку, где мы стояли, зашел обстановочный катер. Бросив якорь на середине, потушил ходовые огни, включил стояночные. В голове созрел план: надо плыть. Разделся, нырнул в освежающую купель осени. Предмет бодрящего напитка, принятого на грудь, тут же вылетел. Добравшись до спасателя, попросил помощи. Мне не отказали. Наше судно успешно сняли с мели. Отблагодарив ребят, мы снова держали свой путь до места назначения.

Когда пришли в порт, мотористы попросили у капитана разрешения выйти на берег, сходить в город. Зайдя на почту, Василий отбил жене телеграмму: «Дорогая, вышли денег, зарплату задерживают». Подпись: «Твой кормилец Вася». Едва вернулись из города, Алексей не выдержал и рассказал нам о Васиной просьбе. Мы решили, что это результат последствия полученной стрессовой ситуации. И были правы. Поинтересовались у Василия:

– Провизии полная гарманжа. Для чего тебе деньги?

– А на что я курить буду?!

Действительно, курил Вася как паровоз, одну за другой, причем сигареты только «Мальборо».

В порту стоянка оказалась длительной, лишь иногда судно выполняло рейдовые работы. На тот момент у Василия завязалась дружба с механиком по флоту. Они часто вели между собой философские разговоры. Тема одна – о смысле жизни. Каждое утро механик, приезжая на участок, с берега кричал:

– Вася, ставь чайник! Сейчас приду, будем чай пить.

Любитель утренних посиделок чай любил очень сладкий. На кружку клал семь ложек сахара. Мы ошалевали от таких вкусовых пристрастий механика.

В одно прекрасное утро Василий не выдержал и возмутился:

– Я что, ему официант?! Сейчас я ему сделаю!

Налил в кружку кипятка, бросил пару пакетиков заварки, десять ложечек сахарного песка, тщательно размешал содержимое. Рядом на стол поставил насыпанную с горкой сахарницу для соблазна.

– Готово! Приходи, мой дорогой товарищ. Я тебе очень рад, – с восторгом произнес при всех Василий.

Подвох удался. Больше механика на борту мы не видели.

Веселые денечки

Как получилось, что спустя тридцать лет Николай вновь оказался в этих местах. Когда он проходил мимо заросшего тальником берега на пассажирском теплоходе с громким названием «Юрий Гагарин», едва узнаваемый выступ яра навеял на него события тех дней. Сейчас тут стоят знаки подводного перехода с надписью: «Якорей не бросать!». А тогда здесь был временный городок из вахтовых вагончиков. Прокладка дюкера[26] нефтяной трубы – ответственное дело, и сам процесс занимает много времени, начиная с ранней весны, когда еще на реке стоит лед, и заканчивая глубокой осенью. В этом проекте требуются всевозможные виды работ и нужны различные специальности.

Николай в то время был капитаном водолазного бота[27]. Состав команды вместе с водолазной группой составлял одиннадцать человек. Все молодые, крепкие ребята. В то время по прибытии на участок объекта для выполнения задания требовалось заверять командировочные предписание по месту пребывания. Недалеко стояла деревня. Главным органом поселения являлся сельский совет. Вот там и отметились.

Молва по сарафанному радио разнеслась быстро. Вечером подкатила к берегу машина «жигули» первой модели. Компания девушек приятной внешности удивила своим появлением.

– Здравствуйте, ребята, давайте знакомиться!

От такого внимания местного населения все были в состоянии приятного шока. Только один водолаз не растерялся, задал встречный вопрос:

– А что делать будем, красавицы? Я предлагаю пить, песни петь и плясать.

– Согласны! Конечно, согласны! – последовал ответ девушек.

Вечеринка удалась на славу. Надо отметить, что это были девяностые годы. Часть мужского общества в этой деревне практически отсутствовала. Кто-то уехал на заработки, кто-то спился. Это и являлось причиной оказанной чести со стороны женских сердец, а если повезет, то и помощь по хозяйству им тоже не помешает.

Но работа есть работа, день за днем. Для протаскивания трубы по дну реки практически все было готово. Требовалось принять траншею и составить акт. Для этого необходимо было сделать водолазные спуски. Вот и снарядили посла в водяное царство для выяснения данного обстоятельства.

Идет, значит, визитер по заказанной дорожке, дублируя каждый шаг по радиосвязи, наверху слышится в динамик: «Все нормально», и вдруг связь прервалась. Только три коротких сигнала – подергивание фалом[28], что означает: вытягивай наверх – предотвратило от непредвиденного происшествия. Когда подняли водолаза на палубу судна, выяснилось, что от сильного подводного течения валуны грунта вырытой траншеи чуть не завалили его.

Вспомнил Николай и том, как он тоже чуть не распрощался с жизнью. Дело обстояло так. Местные мужики попросили достать утопленную сеть. Ну почему бы и не помочь? Завели мотор на шлюпке. Вышли на середину реки, кошкой зацепили на дне орудие лова, начали вытягивать. И вдруг толкач с нефтеналивным составом выходит из-за поворота, подавая короткие звуковые сигналы. Николай закричал:

– Бросай снасти, мужики!

Но они крепко вцепились в свое приобретение, нажитое непосильным трудом. Деваться некуда. Николай намотал на маховик стартерную веревку, мотор завелся, на удивление, с первого раза. Лодка дала ход. До первой баржи состава оставалось метров сорок.

Не всякий день дарит незабываемые события. Как-то к борту водолазного бота подошел разъездной катер с руководством компании подрядчика. Дело значимое, траншея была все же принята. Сторонам оставалось подписать акт. Погодка выдалась теплая. Практически вся команда отдыхала на палубе. Неожиданное для всех появление незнакомки на соседнем судне привлекло внимание.

– Ах, какая женщина! Наверное, это кокша! – прокомментировал громким, с захватывающим придыханием голосом один из водолазов.

Брошенная в сторону объекта фраза была услышана и не осталась без ответного жеста вежливости.

– Молодой человек! Явно ваше желание несовместимо с вашими возможностями! Это видно невооруженным глазом! А туда же!

Действительно, Анатолий (так звали водолаза) был без пяти минут пенсионер. Человек с большим жизненным опытом, знающий бесчисленное количество анекдотов, эрудированный в области психологии, на любой вопрос у него всегда имелся ответ. А тут – молчал как рыба об лед.

Осенняя пора. Высоко в небе курлычут стаи журавлей, подаваясь в теплые края. Пришел черед Николаю собирать команду на борт. Дом есть дом, пора возвращаться. Взяв машину, по разбитой грунтовой дороге добрались до упомянутой деревни. Зная адреса (а где не было таковых – помня имена девушек), легко можно было найти временных постояльцев.

В одном дворе навстречу неожиданным гостям вышел хозяйской походкой моторист Василий. Чувствовалось, что работа проделана. Изгородь поправлена, ворота стоят новые.

– Собирайся, утром выходим!

– Может, задержимся, а? Я еще ямку под картошку не достроил! Осталась только крыша!

– Будет тебе дома от жены крыша! – жестким капитанским голосом сказал Николай.

На крыльцо выскочила хозяйка.

– Вась, а Вась! Пирожков хоть на дорожку возьми!

По другому адресу забирали водолаза. Многоквартирный двухэтажный дом, квартира трехкомнатная. На кухне стоял стол, по которому бегали тараканы. В углу куча мусора, рядом стояла дворовая метла, в другом аккуратно выставлена батарея пустых бутылок – видимо, недавно была приборка. Спрашиваем хозяйку:

– А наш-то где?

– Да вон, на диване в комнате, под покрывалом!

Силуэт лежащего на диване человека был едва узнаваемый, а вот его нос нам был знаком и принадлежал нашему водолазу.

Следующий был геодезист. В этом доме царила полная гармония. В загоне мычала корова. В ограде паслись курочки. В конце огорода стояла банька, из трубы которой струился дымок. Жаль покидать насиженные места!

Утром они вышли в рейс. Идя по фарватеру, из окна рубки любовались красотами береговых пейзажей. Навстречу дул сильный ветер, волна обнимала корпус судна, в кое-каких местах попадали в снеговые заряды. Видимость, как говорят, ноль. Ориентируясь только по лоцманской карте, которая оказалась некорректированной, зашли непонятно куда. Самое удивительное – в этот момент ветер стих, серая масса облаков расступилась, перед взором открылось неописуемое зрелище. Стая диких белых гусей от берега до берега старицы занимала всю площадь водного пространства. Спугнуть птичье царство очень не хотелось. И все же остаться незаметными не получилось. Звук работающего двигателя спугнул идиллию пернатых. Вода на поверхности водоема превратилась в кипящий котел. Хлопая крыльями, издавая гоготание, опережая друг друга, стая птиц поднялась в небо вслед за вожаком. Когда судно вышло из старицы реки на фарватер, команда делилась впечатлением от увиденного.

Капитанская вахта Николая по графику расписания была на пару с мотористом Василием. Ночи были уже довольно темные. Чтобы прогнать дремоту, заварили крутого чая. Разговорились про домашних животных. Василий поведал такую историю.

Когда-то он работал на лодочной станции спасателем. Жил там один бродячий кот, любил он ходить по гостям. Без его визита не оставался ни один катер из тех, что причаливали к берегу. Коронный номер проникновения в жилые помещения был прыжок через иллюминатор. От наглого посещения гостя все были в шоке. Причем целью всегда был обеденный стол. В радушном приеме коту не отказывали. Вкусно кормили, а иногда и подливали спиртного. Спал котяра всегда на своем месте, в строжке на шифоньере.

Однажды к сторожу зашел неприятный человек. Как бывает, базар-вокзал, завязалась борьба, в результате которой сторож был уже обречен на поражение. Наблюдавший за происходящим сверху кот кинулся на обидчика, вцепился ему зубами в шею, когтями в спину. От неожиданности и боли нехороший человек бросился наутек. Утром сторож взял трехлитровую банку под наливку и отправился на точку. Торжественной походкой впереди шел котяра – спаситель, герой дня!

За разговорами время вахты летит быстро. Заходя в поворот речной излучины, Николай объявился по радиостанции. Молчание в эфире. Значит, на этом участке снизу никого нет. Только туман, который почему-то моментально усиливался. Сбавив обороты двигателя, судно двигалось по створной линии[29]. Предчувствие недоброго не давало покоя. На первый взгляд, все было в порядке, рули послушно перекатывались. Ориентир носовых створ временами просматривался. И все же предосторожность не помешает.

Стоп, машина! Надо осмотреться. Выйдя на палубу, Николай закурил. Туман был таким плотным, что даже тлеющий огонек на конце сигареты был невидимым. Прояснение ситуации пришло после того, когда где-то с берега деревенский петух прогорланил первую утреннюю зорьку. Дело понятное – называется, приплыли!

Спустив трап, который тут же увяз в илистой топи, Николай с Василием обошли пароход вокруг. Впечатление, что судно вытащено на зимовку на берег для ремонта. Неподалеку в повороте загремела якорная цепь. Видимо, кто-то из-за тумана тоже встал на якорь. Только к полудню белая пелена разошлась и выглянуло солнце. По радиостанции Николай связался с соседом по стоянке. Толкач с баржой подошел почти к самой кормовой части корпуса, подали трос, водолазный бот сняли с глиняной няши. Движение на реке возобновилось.

И, как водится, под конец навигации у руководства высвечивается масса незавершенных дел. Высоко в небе летел вертолет. Заметив судно, он пошел на снижение. Чтобы привлечь к себе внимание, он сделал три круга, а затем сбросил вымпел. Подойдя к берегу и найдя посылку, получили приказ следовать на участок подводного перехода, который находился намного севернее от места пребывания. Причем заходить туда надо по мелкой узкой речушке.

На душе скребли, как говорят, кошки. Хотя водолазы почему-то были рады новому приказу.

– Места там хорошие, порыбачим, шишку поколотим. Домой успеем!

И как тут снова не закуришь? За период навигации Николай несколько раз пытался бросить это занятие, но никак не получалось. Специально в магазине не прикупал курительное зелье. Когда в рубке собиралось человека четыре и каждый закуривал по сигарете, привычка срабатывала рефлекторно. На просьбу дать закурить ответ слышался:

– Свое надо иметь!

– Дойдем до магазина, я вам каждому по блоку отдам, – говорил Николай.

Водолазы подбадривали:

– Знаем, слов на ветер кэп не бросает!

К месту прокладки магистрального нефтепровода теплоход пришел к полудню. Еле проскреблись по заросшему кустарником руслу речушки. Перед глазами открывалось большое озеро. Ни знаков, ни примет присутствия перехода визуально не наблюдалось. Дело труба. Где искать? Взяв в руки бинокль, Николай стал просматривать квадрат за квадратом водную гладь озера. Зацепился глазом за бухточку, затянутую камышом: ему показалось, что там сидят охотники.

– Вот сейчас спросим, они точно знают, что тут и как.

Чтобы не напугать мужиков, заглушили двигатель, судно самосплавом подошло к устроенной для утиной охоты засаде. Николай вышел из рубки на палубу, спросил:

– Где тут переход?

– А вы тут каким образом? – задали охотники встречный вопрос.

– Мы команда Кусто, – пошутил Николай.

По ответному жесту собеседника, который пожал плечами, стало понятно: про трубу он не знает, а тем более – кто такой Жак-Ив Кусто.

Водолазы спустили шлюпку и уехали на поиски. Отыскав подводный переход, вырубив тальник, сделали геодезию. Потом были водолазные спуски.

Работа выполнена. Погодка благоволила. План по сбору дикоросов остался в силе. К вечеру подошли к намеченному берегу, где стоял вековой кедрач. И почему бы не расслабиться? Благо в магазин бежать не надо, спирт имелся свой, для промывки шлангов. Организовали застолье. Посидели весело, анекдоты потравили, песни попели.

Утром в лес ушла первая партия. Николай с начальником участка спустя некоторое время устремились вслед. Любую работу надо контролировать. Подходя ближе, слышали удары колотушки.

– Долбят на совесть! – сказал Николай.

– Тайга трещит! – начальник поддержал разговор. – Только вот почему-то шишка не валится!

Когда подошли ближе, поняли причину.

– Вы что делаете? – удивился начальник.

– Как что? – ответил водолаз. – Долбим!

– Да ведь это сосна! Разве не видно?

– А мы наверх не смотрим! Бьем все подряд, как ты сказал!

Круиз на пассажирском теплоходе «Юрий Гагарин» заканчивался. Вот и знакомая пристань, у которой стояло такое же пассажирское судно. «Видимо, будет вставать к борту вторым счалом», – подумал Николай. И вдруг из динамика раздался голос дежурного диспетчера:

– «Юрий Гагарин», не жмитесь к «Марии Ульяновой»! Она сейчас отходить будет!

Шестьдесят шестая параллель

В зимнее время флотским ребятам в девяностых годах трудно было себя реализовать по части работы. Приспосабливался кто как мог. Но Николай место нашел себе теплое. Оператор газовой котельной – звучит гордо и престижно! Только вот работка сезонная. В конце апреля на дворе уже довольно тепло. Котельная останавливается на профилактический ремонт. Чем себя занять? Флот практически прекратил свою деятельность. Все суда стоят на приколе в зеленом ряду. Транспортная логистика речных перевозок осуществляется только за счет частников.

Предприимчивые люди, оказавшись в трудной жизненной ситуации, нашли выход из создавшегося положения, сумели организовать свои предприятия. Идя на риск, взяв деньги в банках под залог квартиры, выкупали суда или брали их в аренду у пароходства.

Сидя дома на диване, Николай прокручивал варианты применения себя – куда податься. Вдруг раздался звонок домашнего телефона. На том конце провода представились.

– Вы капитан?

– Да, – ответил Николай.

– Ваш номер нам дали в агентстве. Хотите у нас работать на Севере? Приезжайте, будем рады!

Сборы были недолгими. Аэропорт, самолет, круто поднявшийся вверх по взлетной полосе. Сделав циркуляцию на сто восемьдесят градусов, описав родной город, он взял курс на север. С высоты птичьего полета Николай поймал глазами точку дымовых труб своей котельной, вспомнил слова из песни: «Мне сверху видно все, ты так и знай!»

Лететь по времени пришлось недолго. Два с половиной часа – за это время можно и подремать. Под гул турбин Николаю удалось осуществить задуманное. Разбудил голос по трансляции: «Идем на посадку, пристегните ремни». Под крылом – Салехард.

Лайнер, приземляясь, пробежал по посадочному полотну бетонного покрытия, выпустив подкрылки и включив реверсивное торможение двигателей. Здравствуй, северный край, земля геологов, рыбаков, строителей и отважных сильных людей!

Салехард – город на Полярном круге шестьдесят шестой параллели. Когда Николай выходил из салона самолета, свежий морозный воздух ободрил заспанное состояние. Солнце светило яркими лучами, освещая на противоположном берегу реки Обь, снежные вершины Уральских гор. В это время в свои права здесь уже полноправно вступил полярный день. Интервал между наступлением дня и ночи трудно определить. Закат – и тут же восход. Если оценивать визуально, промежуток почти незаметен. «Как давно тут не был!» – подумал Николай.

До места конечного назначения нужно было лететь на вертолете утром следующего дня. Для прогулки – вагон времени. Идя по улицам, Николай с трудом определялся в правильности выбранного направления. Как все изменилось! Помнится, еще в восьмидесятых годах улицы в районе Речного вокзала были деревянные, из бревен, а сейчас лежит асфальт. На центральной улице – дома архитектурной застройки, индивидуальный проект у каждого свой, неоднотипный. А вот и гостиница – то, что нужно сейчас.

Утренний рейс на вертолете тоже оставил массу впечатлений. Полет над горами и рекой. Если посмотреть в иллюминатор, создается иллюзия остановленного времени, винтокрылая машина как будто зависает в воздушном пространстве и никуда не двигается. Только гул винта и двигателя приводит в реальность происходящего движения. Внизу – гладь ледяного панциря блистающего льда. Обь еще не проснулась. Лишь в некоторых местах возле кромки берега виднеются проталины воды, свидетельствующие о приближении необратимого процесса весеннего ледохода.

На вертолетной площадке Николая встречал уазик.

Машина неслась по дороге, взлетая на горку, а затем скатываясь с нее тоже на высокой скорости, пролетая раскисшую грязь наступившей весенней распутицы.

Николая довезли до конторы предприятия, познакомили с руководством, разместили в комнате для гостей. Он лег на кровать и заснул. Утомительный перелет сделал свое дело. Во сне приснилась какая-то чертовщина, отчего он проснулся. Посмотрел на часы: на циферблате была четверть третьего ночи. Солнце светило прямо в окно. Поняв, что это действие белых ночей, Николай создал атмосферу темноты, задернул шторы. Привычное состояние комфорта. Он закрыл глаза и вновь погрузился в сновидения.

Начался рабочий день. Знакомство с судном превзошло все ожидания. Небольшая самоходка стояла на берегу. Николай заглянул в рубку. В глаза бросился беспорядок, оставленный бывшими хозяевами. На полу валялась грязная мазутная ветошь, документация. Дверки шкафов были открыты. Создавалось впечатление полномасштабного шмона. В машинном отделении царила такая же картина. На сланях вперемешку с водой плавал мазут. Подарочек! Сон в руку. «Деваться некуда – раз приехал, надо работать, – подумал Николай. – Главное, чтобы деньги платили!»

Вечером, придя с работы, обнаружил, что в его гостиничном номере появился сосед. Разумеется, он не был против этого. Наоборот, новое знакомство – это всегда хорошо. Разговорившись с Сергеем (так звали соседа), выяснил, что он тоже капитан, а еще предприниматель. Приехал сюда, чтобы купить списанное судно. Отремонтировать в этих условиях, конечно, дело трудное, но решаемое. Мол, не такие пароходы приходилось ставить на ход.

За чашкой чая разговор зашел про утопленные суда. Николай рассказал про один буксир. Как-то проходя в меженный период по реке Иртыш, он увидел утопленника. Рубка вышла из воды наполовину. Стало ясно, что это морской буксир под названием «Апшерон». И какой обалдуй смог отправить на дно такую реликвию – гордость и украшение Обь-Иртышского бассейна? Ранее теплоход работал в Карском море, по осени гонял там льдинки. Николаю несколько раз на своем судне приходилось расходиться с «Апшероном» левыми бортами весной на реке. Всегда мелькало в голове желание – вот на таком бы поработать!

Сергей долго молчал, потом открылся:

– Это мой теплоход!

Николай от удивления, а может, и от высказанной им самооценки в адрес того обалдуя открыл рот.

– Дело было так, – начал свой рассказ Сергей. – Шли на зимовку, но немного не успели, пришлось зазимовать недалеко от деревни. Весной приехали уже под самый ледоход, зашли на судно. В машинном отделении уже была вода. Пока ездили за отливной помпой, произошла подвижка льда. Судно оторвало от берега, попасть на него не смогли. Вот такой печальный получился финал.

– Слушай, а каким образом ты смог заполучить такой пароход?

– Купил за две тонны муксуна.

– То есть это как? – не унимался Николай.

– Работал я тогда в рыбокомбинате на морозильном сейнере, зарплату не давали. Конец навигации, прихожу в контору за расчетом, они мне и выдают номер: «Забирай рыбой, денег нет!» Подумал я и решил: сделаю бартер, обменяю рыбу на буксир. Созвонился с организацией, где стояло это списанное судно, они согласились. Никто не верил, что этот буксир можно будет реанимировать. За месяц я его восстановил.

Так ли на самом деле происходило приобретение парохода за две тонны муксуна, история умалчивает.

Хорошо Николаю запомнился праздник Девятое Мая. Поселок в этот день как будто ожил. На улице играла музыка, на каждом доме поселка были вывешены красные флаги. К одиннадцати часам народ собрался на главной площади. Начался митинг, посвященный Дню Победы над фашистской Германией. Все напоминало о советских временах, и это очень радовало.

В этот же день вскрылась река Обь. Начался ледоход. Резкий подъем уровня воды позволил судну Николая оказаться на плаву. Ремонт двигателя к этому времени был закончен. Судно своим ходом покинуло место зимней стоянки и встало борт о борт с теплоходом Сергея. Вместе веселей, помощь друг другу всегда необходима. Как-то раз Сергей ушел в магазин. Вернулся в приподнятом настроении.

– Собирайся, идем в баню! Договорился тут с одной вдовушкой, зовут Зоя. Правда, баню топить нужно самим.

– О чем разговор! – сказал Николай. – Деревенская баня с веником – это фантастика! Ну а после баньки чаек, как положено!

Надо отметить, что люди на севере – народ гостеприимный. И Зоя тому подтверждение. После баньки она пригласила ребят за стол. Посиделки затянулись до полуночи, к тому же Зоя виртуозно играла на гармошке, соответственно, пляски и песни дополняли атмосферу душевного состояния.

Время летело стремительно быстро. На реке давно прошел ледоход. По береговой черте низкорослые березки, кусты ивы набирали цвет зелени. Со стороны реки дул теплый ветерок, поднимая настроение.

Перед самым выходом в первый рейс к Николаю направили рулевого моториста Юрия, местного жителя поселка. Работа теплохода заключалась в снабжении района продуктами питания муниципальных предприятий. Юрий был человек бывалый, охотник, рыбак, немного замкнутый и немногословный. Видимо, сама природа этого края наложила свой отпечаток на характер живущих здесь людей. Редко бывало, что Юрий воспринимал юмор адекватно. Разговор с ним всегда нужно было вести в серьезной форме. Все места, дорожки, протоки он знал как свои пять пальцев. В этом плане Николаю очень повезло.

Особенно моторист любил делать рыбу горячего копчения. Коптилка, изготовленная им, была незамысловата, из корпуса старой стиральной машины. На корме теплохода образовался мини-комбинат по производству местного традиционного деликатеса. За всю свою жизнь Юрий выезжал на большую землю всего два раза. Первый – когда призывался на службу в Советскую Армию, а второй – когда покупал себе в Рыбинске снегоход «Буран». Все разговоры и воспоминания были наполнены у него восхищением увиденной цивилизацией средней полосы России. Часто он рассказывал, как встретил своего сослуживца в поезде на обратном пути домой. Мир тесен, без всякого сомнения. И это неоспоримо.

Ширина реки Оби в этих местах довольно большая. Створные знаки, стоящие на берегу для ориентирования судового хода, едва заметны невооруженным глазом. Не заблудиться помогает лоцманская карта, перелистывая которую Николай увидел знакомое название деревни. Что-то связывало его с этим наименованием. Ну конечно же, здесь жил его дружок по службе на флоте, Альберт. Только как его найти? У кого-то надо навести справки.

Он взял бинокль и стал рассматривать горизонт по движению судна. Прямо по курсу рыбак самосплавом на лодке бударке с плавной сетью активно греб веслами, вытягивая снасть на всю длину позволяющего метража. «Вот у него и спрошу», – подумал Николай.

Подойдя ближе к лодке, остоповав двигатель, он вышел из рубки. Спросил у рыбака, знает ли он Альберта, живущего в этих краях.

– А ты кто такой? – услышал Николай.

Минутная пауза повисла в воздушном пространстве шумящих волн. Взгляды пересеклись. Альберт, с восклицанием разведя руки в стороны, узнал Николая.

– Вот так встреча! Бросай рыбалку, – сказал Николай. – Швартуй лодку под борт. Это дело надо отметить. Сколько лет, сколько зим!

За столом вспомнили службу, друзей по экипажу, командиров. К прошлому, когда они были молодыми юнцами, возврата нет. А сегодня такой случай! Спасибо судьбе!

В какой-то момент послышался удар о борт. Юрий доложил: лодку оборвало. Выбежав на палубу, сослуживцы увидели вдалеке, что бударка то появлялась, то пропадала между волн. Развернули пароход и помчались следом за беглянкой. Когда настигли ее, Альберт прыгнул в свою лодку, у которой был вырван носовой штевень. Верхние доски обшивки с обоих бортов смотрели в разные стороны. К удивлению, воды в корпусе не было. Он завел мотор бударки, махнул рукой и направился к берегу.

Надо отметить, что для малочисленных народов севера существуют льготы. Это выделение угодий как для рыбалки, так и для охоты. Передается это наследство от отца к сыну.

Придя в назначенный поселок, встали под выгрузку. Вечерело. Чтобы не утруждаться в приготовлении ужина, отварили картошки. Юрий разделал гостинец Альберта, большого муксуна, на малосол. Завернул в бумагу, чтобы рыбка пропиталась солью, оставил на корме. Деликатес – пальчики оближешь, только что из реки.

Выдача товара проходила в суете, и бдительность была потеряна. На судно проскочил лазутчик. Только в последний момент увидели серый хвост удирающей по трапу собаки. В зубах у нее был наш ожидающий предвкушения ужин. Ловить вора и отбирать у него наш подарок было поздно.

Юрий смеялся:

– Погоди! Сейчас эта лайка отведает нашего муксуна и вернется к реке попить водички!

– Да ну! – не поверил Николай. – Это какую наглость надо иметь!

И точно, через четверть часа мы увидели ее снова. Бродяжка как ни в чем не бывало с жадностью пила водичку и не обращала на нас никакого внимания. Есть справедливая поговорка: на флоте бабочек не ловят.

Ужин состоялся на сухую. Вареная картошка без компонента рыбного лакомства плохо усваивалась, жевательный рефлекс был вялым, настроение на нуле. Юрий успокоил Николая:

– Завтра зайдем по пути на рыбачий стан к моему товарищу, исправим промашку.

Чум стоял на берегу небольшой протоки, которая выходила на Обь. Едэйко (ненецкое имя, в переводе означает «новый человек») встретил Юрия с Николаем дружелюбно, пригласил в свое жилище. Посредине чума стоял очаг, на металлическом прутике на крючке висел чайник. Хозяйка готовила угощение. Едэйко был вполне, как оказалось, цивилизованным человеком. В красном углу чума стоял небольшой телевизор, на улице работал генератор. Русский язык у Едэйко звучал без всякого акцента. Детей у хозяина было шестеро. Самому старшему лет четырнадцать. Самостоятельный уже мужик, это было видно. С раннего возраста детей приучали к рыбалке, и охоте, и оленеводству. Умелое обращение с техникой и выполнение ремонта в любой обстановке, будь это лодочный мотор, снегоход буран, становилось для них делом привычным.

На наших глазах Едэйко подозвал старшего сына, что-то шепнул ему на ухо, тот прыгнул в лодку, завел мотор и уехал. Через час на столе лежал малосольный муксун и вяленая оленина. Посидели душевно. На дорогу хозяин дал ребятам еще пару хвостов свежевыловленной рыбы. Все были довольны. Отойдя от берега, Николай включил отвальную сирену.

В каждом новом рейсе по району Николай сталкивался с необъяснимыми событиями. Происходило знакомство с коренными обывателями, по рассказам которых открывались интересные факты. Обычаи, легенды хранили в себе что-то таинственное. К примеру, горная река Сыня – это левый приток Малой Оби. Если подняться на судне вверх на тридцать километров, то с правой стороны по ходу открывается высокий берег. Называется это место Святой мыс. По легенде в далеком прошлом здесь был бой, погибли семь братьев, богатырей. Для хантов это священное место. Здесь была пролита кровь их предков. Рыбаки, охотники, туристы по принятой традиции останавливаются и бросают монеты в воду, после чего река пускает их в свои владения. На обратном пути ритуал повторяется.

В середине августа на борт поднялся сопровождающий по грузу. Его звали Стас, он тоже был из местных, по национальности хант. За время пути он рассказал много разных историй. Но одна история имела свою кульминацию. Разговор зашел про кладоискателей. Стас поведал, что в этих местах до сих пор кто-то пытается найти предмет поклонения хантов – Золотую Бабу. А были и такие люди (черные копатели), которые вскрывали могилы знатных захоронений остяков, забирали найденные там сокровища. Правда, после этого участь искателей была предопределена. Долго никто не жил, что-то происходило с каждым.

Исторические вымыслы Стаса стали утомлять. Николай предложил встать в берег на ночевку. Но сладкого сна не получилось. Всю ночь он не сомкнул глаз. На душе была какая-то тревога. Утром с рассветом, выйдя на палубу, он увидел открывшуюся перед глазами красивую гору. Заросшая тропинка вела вверх, по сторонам от нее росли полевые цветы – преобладающий цвет иван-чая.

У Николая появилось желание пройтись по этой тропке – может, и грибы попадутся. Ходить пришлось по лесному массиву долго и безрезультатно. Отчаявшись, он присел на сваленные сухие жерди отдохнуть. Оглядевшись по сторонам, обнаружил удивительную картину: на деревьях привязаны выцветшие ленточки, на кустах подвешены чайники, кастрюли, недалеко стоят трухлявые нарты. Николай не мог дать увиденному никакого объяснения. «Надо возвращаться», – подумал он.

На судне все уже волновались. Он рассказал, что видел. Стас улыбнулся и заявил:

– Ты был на хантыйском кладбище. На этой горке в прошлые времена была деревня. С мистической точки зрения место не очень хорошее. Рыбаки и охотники стараются здесь не останавливаться. Страшного ничего не произошло. Видимо, вечерний разговор привлек духов, и ты просто отдал дань, навестил усопших.

Одинокий волк

Есть такая поговорка: один день год кормит. И с этим не поспоришь. В конце августа и начале сентября с протоки Малой Оби в реку Собь идет рыба на нерест. Сырка столько много, что рыбаки забивают все ящики и бочки, имеющиеся в хозяйстве. Зима длинная. Практически все мужское население поселка покидает свои насиженные места и уезжает на промысел. Вот и Юрий, моторист, отпросился у Николая, чтобы не пропустить эти золотые денечки: все равно в рейс пока никто не гонит.

Все судоводители обожают Малую Обь, так как ширина участков здесь значительно меньше, чем на Большой Оби, да и природа береговой линии намного богаче, есть на что посмотреть. Тот, кто возвращается с Обской губы к теплым берегам, мимо этого поселка никогда не проходит. Речники, если не купили подарки родным ранее, в этом поселке обязательно приобретают то, что надо. Кисы, шапки, шкуры из оленя, бобра, куницы. Поселок знаменит своей зверофермой. Прямо на берегу идет бойкая торговля дарами природного богатства края. Продают рыбу, клюкву, морошку, мясо оленины.

И немудрено здесь встретить своих приятелей, с кем когда-то пересекался по учебе, работе, месту проживания. Так, Николай встретил своего товарища Виктора по старой работе. Его судно стояло почти рядом. Николай почему-то не удивился встрече. Помнится, года два назад, после навигации, Виктор бил себя в грудь кулаком:

– Всё, больше никуда! Бросаю якорь – и на берег!

И в этот раз, чтобы подколоть товарища, Николай напомнил Виктору:

– А говорил, что больше не пойдешь в плаванье!

– Понимаешь, какая штука получилась, – оправдывался Виктор. – Поругался с женой, пошел выносить мусор в тапочках и, как в кино, обратно не вернулся. Помнишь, где я жил, возле самого речпорта? Там стоял теплоход, он оказался без капитана. Вот так и пролетело полгода. Вот придем домой, надену я эти тапочки и скажу: «Дорогая, прости! Я мусор вынес!» Сейчас ребята у меня пришли с команды, – продолжал Виктор.

Увидели афишу у клуба.

– Сегодня дискотека. Может, сходим?

– Я не против! – ответил Николай.

Танцевальный зал дома культуры по площади был довольно большой. Вертикальные колонны, стоящие посредине помещения, фиксировали прочность потолочного перекрытия. Атмосфера, настроение присутствовали на должном уровне. Любопытство Виктора взяло верх.

– Почему на танцах находится лишь женская половина человечества?

– А ребята только с теплоходов.

Николай пояснил Виктору о традиционном виде промысла местных мужиков и напел частушку:

Муж уехал на рыбалку —

Мы пойдем на танцы с Алкой.

Погуляем, отдохнем,

Может, молодость вернем.

Пусть он мокнет и дрожит,

Если мной не дорожит.

Объявили белый танец. К Николаю подошла светловолосая девушка.

– А вы танцуете вальс?

– Давайте попробуем, – ответил Николай.

И они закружились в полумраке танцевального зала. По волнообразным скользящим движениям партнерши чувствовалась практическая отработка парных элементов. Незнакомка предложила, чтобы он взял ее за талию одной рукой. Энергетическая связь, проходящая через одну точку, – деталь экстремального танца. На одном из разворотов дама выскользнула из полуобъятия Николая и по инерции вращения на вираже встретилась со стоящей колонной. Ответный рикошет от пиллерса[30] Николай принял с достоинством. До окончания танца девушка была в его крепких объятиях.

В следующем быстром танце непостижимое случилось уже с самим Николаем. Выплясывая фигуры безудержного ритма мелодии, он одной ногой зацепился за выпирающий гвоздь полового дощатого покрытия. Магнетическое притяжение (падение) на танцплощадку привлекло внимание окружающих. Раздался хохот. Выбора не оставалось, надо было импровизировать происходящее, словно это запланированный трюк. На спине он сделал несколько оборотов и винтом вышел в первоначальную точку, встав на ноги. Финт брейка получился на ура. Зал аплодировал увиденному шоу.

Выход в рейс для Николая оказался сюрпризом. После проведенного вечера в теле присутствовало легкое недомогание. Физическая нагрузка напоминала о себе. Ноги были ватными, голова не принадлежала хозяину. К борту подошла машина, началась погрузка продовольственных товаров. Сахар, мука в мешках, тушенка в ящиках, молочная продукция. Приняв по накладной ассортимент, Николай завел двигатель судна и отчалил от пирса.

Путь предстоял нелегкий. Осенние шторма в это время – дело обычное. Когда судно оказалось в районе устья протоки Малая Обь, ударил снеговой заряд. Видимость отсутствовала. Пестрый буй, разделяющий рукава Оби, скрылся из виду. Ширина реки в этом месте более пяти километров. По лоцманской карте и курсоуказателю Николай поймал ориентир. Снег прекратился так же, как и начался, мгновенно. Только почему судно двигалось снова по Малой Оби? Загадка разрешилась быстро: поворот произошел раньше. Исправить положение по заходу в Большую Обь получилось только с третьего раза.

И, как бывает, одна ситуация разрешается – другая появляется. Внезапно разыгрался шторм. Волна била с такой силой, что кораблик для нее был как игрушка. Есть такое выражение – стоять свечкой. Если посмотреть со стороны, картина маслом – аналогично сказанному. С крутого гребня нос судна проваливался в пучину бурлящего потока. Встречный ветер добавлял проблем. Стекла у ходовой рубки превратились в хрустальные сталактиты. Котел обогрева помещений, работающий на соляре, погас. Угарный газ, исходящий от него, мутил сознание. Николай надел поверх телогрейки спасательный жилет. Открыл лобовое окно. Струи холодной воды, попадая в рубку, тут же на полу превращались в лед. Мысленно он послал мольбу о помощи Всевышнему, и она была услышана. Резкий штиль мгновенно накрыл водную гладь реки. Солнечные лучи вышли из-за туч и, поздоровавшись, тут же пропали. Небосвод затянуло серой вечерней дымкой. Сколько это продолжалось по времени, сказать трудно. Но пройденное расстояние с момента начала разбушевавшейся стихии составляло всего три километра. Самый большой плюс – дизель молотил безотказно. Далее до пункта назначения, где Николая ждали, он добрался без приключений. Сдавая продукцию при выгрузке, он услышал:

– Ты что, один?

– Да, – ответил он.

– У нас по одному даже на лодке не ходят, тем более по такой погоде, – сказали ему.

Примораживало. На обратном пути Николаю попадались караваны судов, идущие из Обской губы. На реке шла шуга[31]. Настроение поднималось: скоро домой! Разряд морозного воздуха был такой чистоты, что горизонт просматривался довольно далеко, применение бинокля даже не требовалось.

Внезапно перед глазами возникли Уральские горы. Расстояние до объекта – как говорят, можно рукой достать. Николай сбавил обороты двигателя, понимая отчетливо, что такого не может быть: до скалистых Урала реально еще сто километров. Что это? Галлюцинация, мираж, иллюзия, призрачное явление? В голове путались мысли. В ногах и руках появилась дрожь. В рубке на крючке висел фотоаппарат, но даже дотянуться до него и запечатлеть происходящее не хватало смелости. И вдруг все внезапно растаяло, как и появилось.

Быстро наступили сумерки. Глаза слипались, требовался отдых. Николай включил прожектор, пошарив лучом по урезу берега, выбрал место стоянки и направил туда судно. Мнимое представление в правильности выбора не играло уже никакой роли. Главное – как можно ближе подойти к берегу, который казался ему совсем рядом. Попытка спустить трап не увенчалась успехом. Сходня была обледенелая, и вес ее значительно увеличился вдвое. Надев рыбацкие сапоги, Николай перелез через носовой фальшборт. Нашарив под ногами якорный клюз, а затем сам якорь, с него спрыгнул в холодную воду. Глубина оказалась по грудь. Илистое дно засасывало. Желание оказаться на суше подгоняло, и вылазка закончилась удачей.

Снеговой покров хрустел под ногами. Закрепив надежно за кусты капроновый трос, Николай тем же путем вернулся на палубу. Набил швартовую на кнехте, зашел в рубку, снял мокрую одежду. Припасенная бутылка водки для растирки тела пришлась кстати. Где-то высоко в небе тусклым светом на небосводе заиграли отблески пульсирующих дуг разных размеров. Северное сияние не каждому доводится увидеть. Значит, это того стоило. Форсунка в котле отопления гудела, выдавая всю свою мощь температурного режима. Осенний ветер свистел за бортом, ударяясь в мачту и антенны судна. На душе было легко и спокойно.

Утренний рассвет заставил выполнить ряд привычных дел, приготовить себе завтрак, прогреть двигатель. По такому случаю почему бы и не истопить баньку? Вряд ли еще когда-то придется побывать в таких комфортных условиях. Помня правила старых капитанов, что отдыхать надо в рейсе, Николай осуществил задуманное, тем более это был последний рейс в этой навигации. Красота северной природы навсегда останется в его памяти. В частности, когда он снизу подходил к поселку N, увиденное завораживало, вдруг вспоминались строчки Александра Сергеевича Пушкина из «Сказки о царе Салтане»: «кучка княжих теремов да десятка два домов». Вот примерно так выглядело это поселение в виде дива дивного, «острова Буяна» на возвышенности.

Разоружив теплоход, Николай передал ключи от судна мотористу Юрию. В знак благодарности за возможность наловить рыбы Юрий подарил мешок соленого сырка. На вертолетной площадке они на прощание обнялись.

Летя над белым покрывалом замерзшей реки Обь, Николай увидел, что посредине плеса виднелись стоящие теплоходы, не успевшие дойти до места своей зимовки. И город Салехард тоже не разочаровал своей гостеприимностью: встречал двадцатиградусным морозом.

В кассе аэрофлота Николаю предложили последний билет – бизнес-класса. Отказываться не было смысла. Время вылета рейса устраивало. Реальная картина по наличию свободных мест в салоне самолета соответствовала действительности: салон был заполнен пассажирами на сто процентов. Только почему-то в отсеке для ВИП-персон, где сидел Николай, три кресла пустовали.

Задержка вылета была необъяснима. Спустя какое-то время к трапу самолета подъехал кортеж из двух автомобилей. Три человека поднялись на борт лайнера. Они-то и оказались соседями по полету.

Самолет набрал высоту. Стюардесса принесла напитки, бутылку коньяка и различные деликатесы. Разлила по бокалам содержимое по правилам этикета. Первая доза животворящей жидкости пошла хорошо. От второй сосед отказался. Его двое попутчиков не пили вообще. «Телохранители!» – подумал Николай.

Все летели молча. К концу полета настроение у Николая было великолепным. Когда приземлились в аэропорту, выход пассажиров из салона, как и в Салехарде, тоже задержали. К трапу подрулила легковая машина, попутчики Николая сели в нее и уехали.

Родной город встречал снежной метелью. На улицах работала снегоуборочная техника. Таксист проявил любопытство, спросил, откуда прилетел. Узнав, что я был на севере, поинтересовался погодой. До дома доехали быстро.

Открыв ключами дверь своей квартиры, Николай обвел взглядом комнату. В углах за полгода отсутствия на обоях появилась зеленая плесень. «Вот что значит – нет хозяина! – подумал он. – Видимо, приточная вентиляция плохо работает». Зато диван стоял на том же месте, и брошенная подушка у спинки поманила Николая прилечь. Закрыв глаза, он заснул мертвым сном.

По рассказам Зыкова Виктора Евгеньевича

Повествование этих историй уходит далеко в семидесятые года прошлого столетия. Тогда реки были полноводные, а сами персонажи тех событий, как они утверждали, были довольны своим финансовым и духовным благосостоянием. Воспоминаниями поделился Зыков Виктор Евгеньевич, водолаз участка подводно-технических работ.

…Служба у меня тогда была на карчеподъемнике[32]. Это несамоходное судно с краном предназначено для подъема топляков – утонувших деревьев со дна. Район работы охватывал в основном северные реки, по берегам которых стояли брошенные поселки, деревни, лесоучастки. Люди, жившие в них, давно уехали на большую землю, так как лес на прилегающих территориях был вырублен, а именно он являлся основным родом деятельности. В один из дней, проходя мимо такого поселка, команда решила посетить заброшенные достопримечательности. Бродя по пустынным улицам, заросшим травой и крапивой, мы видели покосившиеся избы с прогнившими крышами, нагонявшие только тоску и печаль. К удивлению, на глаза попалась вывеска с надписью: «Библиотека».

Мы зашли в храм просвещения. Как водится, на стеллажах стояли ждавшие своих читателей книги. Видимо, их забыли вывезти.

– Почему бы и не прихватить с собой экземпляр? – заявил вслух один из членов команды, Николай Крынкин. – Перед сном всегда полезно почитать, тем более классиков.

С этими словами Николай покинул антикварный архив. Ребята, перевернув всё содержимое читальни и не найдя для себя более ничего подходящего, тоже последовали его примеру. Они сняли с окна сохранившуюся каким-то чудом штору, расстелили ее на полу, положили туда однотомники того же автора, что взял Николай, с угла на угол узлами перевязали портьеру. В хозяйстве сгодится всё. Ноша была не из легких. Котомку еле затащили по трапу. Экскурсия в потерянный мир удалась.

Теплоход отчалил от берега, выйдя на буксир, продолжил движение вверх по реке. Время в пути тянулось медленно. Приобретенный том Николаю пришелся по душе. Однажды он поднялся в рубку и с гордостью отрапортовал:

– Классная книжечка! Дошел до сто первой страницы. Чтобы провалиться в грядущий сон, хватает мне перевернуть несколько листочков. Полезная вещь, советую! Кому надо, дам почитать.

Но всё пошло не так. Надоевший роман был предан воде. Однако отчего-то вдруг, когда Николай ложился спать, книга опять как ни в чем не бывало обнаруживалась на том же месте под подушкой. Скрытая причина происходящего таинства была непонятна. Каждое утро, стоя на корме, Николай отправлял очередной мистический призрак в пучину волн, долго всматриваясь в даль в надежде, что это с ним происходит в последний раз.

Командир крана обратил внимание на поведение подчиненного и решил вывести Николая на душевный разговор. Но услышал умилительную просьбу:

– Начальник! Отпусти домой, у меня что-то не в порядке с головой! Требуется отпуск!

Разумеется, потом всё раскрылось, ребята рассказали Николаю про свои проделки и кто был инициатором придуманного сценария.

Ночной заплыв

Лето – время отпусков. Кто-то едет к морю, кто-то проводит его на даче. Жена водолаза Анатолия Викторовича Симакова, Нина, изъявила желание свой отпуск провести вместе с мужем на вышеупомянутом кране – карчеподъемнике. Речной воздух, водная гладь, раскаленное солнце, к тому же дружная команда – что еще нужно для хорошего отдыха? За время пути до места проведения работ на верхней деке крана можно и позагорать. Но лишь одно удручало – ночное время. За день корпус понтона прогревался настолько, что в каютах спать становилось невыносимо, вентиляция не помогала. Духота. А если нужда заставляла сходить в гальюн, то и там высокая температура – как говорят, уши сворачивались трубочкой.

Вот и Анатолий Викторович, выйдя на палубу, решил обойти это заведение стороной. Дул теплый ветерок, высоко в небе блестела луна, обстановка располагала к приятному уединению на лоне природы. В позе горного орла приспособившись на привальном брусе и для страховки держась одной рукой за стойку леера, он решил осуществить свою задумку. Где-то внизу за бортом струи течения, смешиваясь со звуками, доносящимися с берега, стрекотанием сверчков, усыпляли Анатолия. Умиротворенный сон вступал в свои права.

Неожиданно на одном из поворотов реки буксируемый кран пошел в раскатку и ударился корпусом о бровку яра. Анатолий внезапно проснулся и рухнул в воду, резко ощутив божественную прохладу речной шокотерапии. С трудом выбравшись на берег, он решил догнать уходящий от него буксир, но комары и прочий гнус как будто ждали свою добычу и бесцеремонно накинулись пить кровушку гостя. Ему ничего не оставалось, как снова нырнуть в освежающую купель реки. Кричи не кричи, маши не маши, а теплоход, показав кормовые огни, скрылся, как невидимка, в кромешной темноте.

На душе скребли кошки, и подумал Анатолий о своей Ниночке: что снится ей в этот момент? В голову лезли разные мысли. Внутренний голос требовал: «Надо плыть и догонять!» А другой голос говорил: «Полезай в воду и жди утра». Но паническое состояние быстро прошло. Сориентировавшись на местности, определив свое местонахождение, Анатолий прикинул, что излучина реки поворачивает вправо. Если пройти по прямой, то там стоит домик бакенщика. От комаров защита есть. Он решил наломать тальника, обвязаться, как папуас, чтобы отпугнуть комаров. Задуманный план осуществился.

Только утром Анатолий добрался до цели. На его счастье, теплоход остановился именно в том месте, куда он и хотел выйти. Залезая под теплое одеяло к своей Ниночке, услышал:

– Ты где был? И почему такой холодный?

– Где-где? Тебя догонял! – бурчал радостно Анатолий. – Спи, еще рано, потом расскажу!

Бивень мамонта

Зыков Виктор Евгеньевич с Николаем Крынкиным были закадычными друзьями и к тому же напарниками. В один из дней при выполнении водолазных работ по очистке коренного яра от коряг они обнаружили нечто. Предположительно это была старая лиственница, отшлифованная временем.

Когда ее подняли наверх краном, стало ясно, что это совсем не дерево. Разгадка открылась тогда, когда из брандспойта на палубе крана находку отмыли. Встал вопрос, что с ней сейчас делать. Бивень мамонта всё ж таки! Конечно, можно и продать на косторезную фабрику. Только вот распилят сокровище на безделушки, и кому от этого польза? Да и где гарантия, что не обманут.

Думали друзья, думали и решили сдать клык в краеведческий музей. Спустили с борта шлюпку и повезли в город. В пути они строили радужные планы:

– Известными будем! В газетах и по телевизору покажут.

– Под экспонатами на табличках напишут наши имена, внуки будут гордиться и всем рассказывать о причастности к этой сенсации века.

Но когда до города оставалось совсем немного, лодочный мотор задымил и заглох. Надежда была только на весла.

Взмокшие от пота, догребли они поочередно до желаемого берега. Привязав лодку, передохнув, взвалили на плечи свое сокровище и понесли по улице.

– Своя ноша не тянет! – подбадривал Николай Крынкин Виктора Евгеньевича.

Толпа зевак и орава пацанов сопровождали пешим эскортом. Еле-еле добрались до музея. Навстречу вышел сторож.

– Товарищи, приходите завтра! – услышали они. – Музей уже закрыт.

Толпа загудела, как осиный рой, от такого гостеприимства. На шум вышел директор. Выяснив причину происходящего, пропустил в фойе и сказал:

– Подождите!

Через некоторое время пришли два рабочих и забрали клык. Директор пригласил в свой кабинет. Расспросив про находку, записав фамилии друзей, начал заполнять какие-то бланки, приговаривая:

– На детей не выдаем.

Николай с Виктором переглянулись, каждый подумал об одном и том же: «Наверное, премию выписывает». Закончив писать, директор встал из-за стола и протянул два листа:

– Вот вам две контрамарки. Можете посещать наш музей бесплатно целый год! Большое спасибо вам! Учреждение у нас государственное – чем можем.

Возмущаться было поздно. Виктор и Николай понимали: если отмотать ситуацию назад, то куда они с этим бивнем на ночь глядя? Да и путь обратный предстоит нелегкий. Махнув рукой, они закрыли дверь кабинета за собой и удалились. Однажды, спустя много лет, совершенно случайно Виктор Евгеньевич посетил этот музей, где увидел знакомое наследие ледникового периода. Под экспонатом большим шрифтом он прочитал свою фамилию. От гордости перехватило дыхание. «И все-таки не зря мы притащили сюда этот бивень!» – подумал он.

Спор

В любом коллективе всегда находятся предприимчивые организаторы веселых мероприятий. В водолазной группе это норма. В часы пустого времяпровождения, когда работа по каким-то причинам приостановлена, возникают идеи, как разнообразить досуг. Игра в шашки, шахматы в какой-то момент утомляет, обстановка требует чего-то другого. Припасенный арсенал спиртного закончился еще в начале командировки. Приобретение нового – задача не из легких, до ближайшего поселка расстояние неблизкое. Да и кто поедет по осенней промозглой погоде на лодке по бурлящей реке? Вот и решили два друга разыграть спектакль с двумя другими коллегами по сценарию боя, как у боксеров на ринге.

Перед схваткой втайне развели соперников по разным углам (на судне это нос и корма), сообщили каждому нелицеприятные отзывы друг о друге, якобы количеством принятия на грудь спиртного оппонент слаб здоровьем. Мол, ему не спиртное употреблять, а молоко пить, и то через тряпочку. Зная противоречивые характеры и время вскипания неконтролируемых страстей друзей, по команде «бокс!» их свели в поединке.

Главной задачей наблюдающих за происходящим со стороны являлось разнять ребят и вовремя предложить им «мирное» решение вопроса. Чем драться на кулаках, проверить способности в деле. С каждого – по десять бутылок водки, и кто кого перепьет. Вопрос задумки осуществился в пользу организаторов мероприятия. Гонцов отправили.

Через неопределенный промежуток времени животворящий напиток был доставлен на борт. Жизнь на судне заиграла новыми красками. На столе появилась фирменная закуска, свежая стерлядь, вареная картошка. От такого соблазна вряд ли кто-то откажется. Первый раунд был объявлен и поддержан вниманием команды. Количество выпитых рюмок строго учитывали на бумаге под запись. Песни под гитару дополняли празднество непринужденного сабантуя.

После принятия двух бутылок на брата дуэлянты почему-то заснули мертвым сном. Когда проснулись спустя сутки, арбитры им сообщили, что спор закончился вничью, о чем свидетельствует документ. А ящик водки они выпили поровну и держались очень достойно. В процессе турнира обращались друг к другу только на вы и по имени-отчеству. А это говорит, как сами понимаете, о достоверности свершившегося факта.

Командировочные приключения

Завораживающие просторы Крайнего Севера привлекали и будут привлекать своей первозданной особенностью. А что касается автомобильных трасс и зимников, то это романтика и приключения. Дороги всегда притягивают путников своей неизвестностью, заставляют покидать теплые уютные квартиры, вознаграждая новыми впечатлениями и воспоминаниями. Происходящие события того прошедшего времени иногда в одночасье встают перед глазами, где мы были молоды.

Морозное февральское утро. Машина – фургон Урал с группой водолазов, преодолев многокилометровый маршрут, прибыла в конечный пункт своего назначения. Задача, поставленная руководством предприятия, – обследование подводного перехода через реку Обь.

Северный поселок встречал радушно. Недавно здесь гуляла метель. Крыши домов выглядывали из-под снега, как грибы после дождя. Улицы напоминали траншеи, по которым едва можно было проехать встречным двум машинам. Стаи бездомных собак кружили хороводом. Заметив незнакомцев, стали выпрашивать лаем гостинец. Прописка требовалась обязательно, пусть и временная. Ребята с удовольствием поделились сокровенным – у кого что осталось. Куриные косточки, хлеб и прочие домашние подорожники для четвероногих явились лакомством.

Водолаз Андрей, стоя в стороне и наблюдая за происходящим, вдруг глубоко вздохнул.

– Что так громко вздыхаешь, Андрей Николаевич? – обратился к нему водитель Володя.

– Да вот смотрю и думаю: а моя-то болонка нос воротит. Это буду есть, это не буду… Выбирает! О хлебе и речи нет.

– А ты с кем ее оставил?

– Да ни с кем! Насыпал ей магазинного корма, воды, тушенки. Вот сейчас стою и думаю: открыл ли я банки? Правда, соседке оставил ключи, чтобы посматривала.

– Ну, тогда не переживай, – подбодрил Володя, – все будет нормально! Пошли в гостиницу, ребята уже заселяются!

Номер был на шесть человек. Посредине стоял стол, на стене – телевизор с плазменным экраном, койки – по периметру комнаты.

– Сегодня отоспимся, а завтра выезжаем на объект, – сказал начальник Николай Васильевич. – Да и ужин надо какой-то приготовить. Кто пойдет в магазин?

Вызвались двое – молодой водолаз Вадим и Анатолий Викторович. Насчет воды администратор Алена предупредила: для питья и на чай брать только из фильтра – в последней комнате по коридору.

– Всем все ясно?

– Разумеется, товарищ начальник! – хором ответили все.

Надо сказать, вода из скважин на севере почти везде превышает допустимые нормы по количеству в ней содержания железа. Если открыть кран на умывальнике, то цвет уже виден сразу, с желтым оттенком. И действительно, в фильтровальной комнате на полу как свидетельство того в большом количестве валялись отслужившие свой срок фильтрующие элементы. Для проживающих гостиницы это естественно: весомая часть расхода в денежном эквиваленте.

Ходоки из магазина вернулись быстро, прихватив там, помимо макарон и колбасы, и расслабляющие напитки. Как-никак отрыв от семейных проблем – иногда дело нужное. Своего рода почти отпуск. В такие моменты многогранность таланта за столом особенно материализуется в полной мере и на все сто процентов. Песни, анекдоты льются как из ведра, но все равно потом темы сводятся к одному – женщинам. Так уж устроены мужики. Исповедь под рюмочку – суть жизни! Много рассказано о ней известными писателями-маринистами. Иногда после прочтения определенной байки мысль западает в подсознание, и не поделиться ею – значит не облегчить себе душу.

И Вадим небылицу повествовал такую. Возвращается моряк дальнего плавания из рейса, отрывает дверь квартиры своей любовницы. Первое, что он делает, – снимает фуражку с головы и кидает ее в прихожую. Если фуражка вылетает обратно, значит, причал уже кем-то занят, швартовки не будет.

Наверное, правдивая история, с этим не поспоришь, только посочувствуешь. И как тут не дать молодому мудрый совет, по части которого только Анатолий Викторович может:

– Вадим, ты, как придешь домой, не фуражку кидай, а водолазный ботинок, и не в коридор, а сразу в кровать! Ответного действия тут точно не последует!

Анатолий Викторович – личность незаурядная. Если найдет свободные уши у нового собеседника, то извольте, не остановишь. А если кто-то и попытается это сделать, то его любимая фраза звучит так:

– Не умеешь врать – не мешай другому!

Анатолий всегда найдет подход к любому человеку. Особенно если видит, что оппонент из той же возрастной категории и благородная седина на его голове – это следствие бурно прошедшей молодости. И как тут не блеснуть своей эрудицией в области юмора?

– А ты знаешь, старина! Седина – признак «безделоватости»!

Что в этот момент думает человек, понятное дело! Ему нанесено публичное оскорбление. То ли он бездельник, то ли трус, то ли вообще никчемная личность. Вершиной разряда обстановки является временной интервал. Главное – Анатолию успеть снять вовремя со своей головы феску – головной убор водолаза, показав свое собственное серебро, иначе, если замедлить этот процесс, подарок под глаз будет обеспечен, чему однажды все были свидетелями.

Ночь пролетела на одном дыхании. Водитель Владимир проснулся первым. Выйдя на утренний морозец, завел машину, принял процедуру снежного закаливания. Зайдя в номер, устроил побудку спаянному и споенному коллективу. Когда мужички увидели его с обнаженным торсом, с полотенцем, у них свело челюсти, а по телу побежала ознобная дрожь. Начальник группы скомандовал:

– Сорок минут на завтрак, быстро одеться – и в машину! Едем на вертолетную площадку! Если опоздаем, никто ждать нас там не будет!

Приказ есть приказ. Через какой-то промежуток времени все сидели в автомобиле. Только по неизвестной причине в салоне не было Анатолия Викторовича. Николай Васильевич послал двух водолазов в гостиницу для выяснения обстоятельств. Они вошли и остолбенели. В номере происходила поисковая операция. Перевернутые матрацы, тумбочки, на полу подушки. Инцидент напоминал кадры из фильма, где искали сокровища.

– В чем дело, Викторович? – обратились к нему ребята.

– Да вот шапку потерял! Помогите найти!

С усилением штата сыщиков результат был однозначным. Надетая зимняя амуниция, предназначенная для работы в экстремальных условиях, препятствовала изысканиям. Мужикам требовался отдых. Взмокшие от усталости, присев на кровати, они посмотрели друг на друга.

– Е-мое! Видно, пословица верная! На коне сидит, а коня ищет! Анатолий Викторович, а на голове у тебя что?

Дорога-зимник до вертолетной площадки была ухабистой, поворот на повороте. Викторович устроился у окна, обзор идеальный: смотри и любуйся красотами таежного края. Где-то в стороне, неподалеку от трассы, он увидел в кювете перевернутый вездеход. Холодный пот пробежал по коже.

– Интересно, все ли там остались живы? – подумал он.

Тут же перевел свой взгляд в сторону движения автомобиля, где из-за поворота навстречу мчался лесовоз. Его прицеп, груженный хлыстами древесины, разворачивало поперек трассы. Водитель Володя стал притормаживать во избежание столкновения. К великому счастью, все разрешилось благополучно. Разошлись, как в море корабли. Левыми бортами. Проехав несколько километров, Викторович нажал тангенту микрофона, связался с кабиной:

– Володя, тормози! У меня живот что-то прихватило!

Выскочив на мороз, Анатолий быстро адаптировался к местным условиям. Володе, водителю, вдруг вспомнился анекдот: девочки – налево, мальчики – направо. Он дал по газам, машина пропала за поворотом. В салоне стоял хохот. Николай Васильевич неодобрительно высказался:

– Говорила администратор Алена! Не пей воду из-под крана! Козленочком станешь!

Невзирая на все приключения, к назначенному времени команда водолазной группы успела вовремя. Загрузили оборудование. Вертолет запустил двигатель, раскрутил лопасти, набрал высоту. Время полета ограничилось десятью минутами. Зависнув над белым покрывалом глади реки примерно на высоте одного метра, вертолет высадил десант. Увязнув по самые уши в снежных барханах при прыжке, ребята поняли, что откопаться и найти лыжи и все остальное будет затруднительно.

Ветер дул как в трубе, снег слепил глаза, морозец минус двадцать пять, обстановка, достойная для выживания. Мужики быстро принялись за дело. Насверлили поперек русла более ста лунок во льду, а затем сделали промеры ручным лотом. Реальные результаты глубин нанесли на схему. Факт проведенной работы был налицо.

На льду из лунок выступила вода, образуя наледь, лыжи стали прилипать к намокшему снегу, становились тяжелыми. Геодезист Юрий послал молодого водолаза Вадима на берег найти репер[33]. Получив инструкции по применению нивелирной линейки и взаимным действиям, молодой быстро справился с поставленной задачей. Отыскал заветный пикет, поставил инструмент на точку. Юрий прильнул к окуляру прибора, подняв вверх руку для осечки. На фокусном расстоянии объекта для съемки почему-то не наблюдалось. «Как сквозь землю провалился, что ли!» – подумал он. И точно. Через какую-то паузу Вадим уже летел по льду реки, не обращая внимания на хлюпанье воды под ногами, и что-то пытался кричать ребятам. По его следу гнался медведь. Невиданное зрелище прервал выстрел из ружья. Мишка остановился, встал на задние лапы, покрутил головой и удалился восвояси. Позже, возвращаясь домой, Вадим неоднократно повторялся, как провалился к мохнатому в берлогу и спасла его та самая рейка, по которой он, как белка, выскочил наверх.

За период временного отсутствия меняется многое. Андрей Николаевич поднялся на свой этаж. Нашарил в кармане ключ, открыл дверь своей квартиры. Пронзительная тишина помещения пугала своей таинственностью. Он прошел на кухню. В углу без признаков жизни у батареи отопления лежала его любимица. Банки тушенки валялись запечатанные на полу. Миски с водой и едой стояли нетронутыми. «Тосковала и не дождалась», – подумал он.

Но собачка, учуяв хозяина, быстро вскочила на лапы и кинулась к ногам. Андрей Николаевич с радости достал из сумки засохшую булочку и протянул болонке. Она в прыжке выхватила гостинец из его руки и с хрустом принялась уплетать деликатес.

Один лишь только позитив

Я не виню себя ни в чем,

Я заслужил сегодня ошибаться.

Морозный день наполнен декабрем —

Ему хочу лишь только улыбаться.

Хочу сидеть ночами в соцсетях,

Валяться в койке до обеда,

Не гнать на диких скоростях

И привыкать к заботам деда.

Мне безразлично, что вокруг

Сужденье, сплетни, перетолки…

Бросаю все, лечу на юг,

Забыв про битые осколки.

Сердечных ран души моей

Страданье – вешние, как воды, —

Познанье вспыхнувших страстей,

Синдром изменчивой погоды.

Один лишь только позитив —

Люблю хиты восьмидесятых.

В них ощущаю сил прилив,

Прилив энергии крылатой.

Мне повезло, что стал седым.

Могу я в том себе признаться —

Быть человеком не святым,

Ни в чем уже не сомневаться.

Декабрь 2022 г.

Примечания

1

Штевень – толстый брус, служащий основой кормы или носа корабля.

2

Брашпиль – палубный механизм лебедочного типа, представляющий собой горизонтальный ворот; используется для подъема якорей.

3

Кнехт – парная тумба с общим основанием на палубе судна, служащая для крепления тросов.

4

Подзор – свес кормы судна над рулем.

5

Форсунка – устройство с одним или несколькими калиброванными отверстиями для распыления каких-либо жидкостей под давлением.

6

Кок – повар на судне.

7

Слани – съемный пол.

8

Леерное ограждение – съемное или стационарное ограждение верхней палубы, открытых палуб надстроек и рубок, мостиков, проемов люков и шахт, состоящее из металлических леерных стоек и натянутых между ними лееров.

9

Фальшборт – ограждение по краям наружной палубы судна, корабля или другого плавучего средства, представляющее собой сплошную стену без вырезов или со специальными вырезами для стока воды, швартовки, клюза и прочими.

10

Пла́нширь – горизонтальный деревянный брус или стальной профиль в верхней части фальшборта.

11

Лихтер – несамоходная трюмная баржа.

12

Шкимушгар – пеньковая прядь.

13

Огон – петля на тросе.

14

Линь – тонкий прочный пеньковый канат, применяемый для оснастки судов.

15

Прогары – ботинки.

16

Кандейка – кладовка.

17

Шпация – пространство между шпангоутами в корпусе.

18

Дифферент судна – изменение угла продольного наклона.

19

Плица – лопасть пароходного судна.

20

Топляк – затонувшее при сплаве бревно, полено.

21

Клюз – круглое, овальное или прямоугольное отверстие в фальшборте, в палубе или в борту, служащее для пропускания и уменьшения перетирания якорной цепи, швартовных концов или буксирного каната.

22

Шкерт – короткий тонкий трос.

23

Шконарь – кровать.

24

Гальюн – туалет на судне.

25

Гарманжа – отсек для хранения продовольствия.

26

Дю́кер – напорный участок трубопровода, прокладываемый под руслом реки.

27

Водолазный бот – стационарное судно специальной постройки, предназначенное для обслуживания водолазных работ.

28

Фал – снасть, предназначенная для подъема и спуска парусов.

29

Створная линия – прямая линия, указывающая направление безопасного плавания.

30

Пиллерс – вертикальная стойка на судне.

31

Шуга – мелкий рыхлый лед, появляющийся перед ледоставом и во время ледохода.

32

Карчеподъемник – устройство для захватывания и удаления карчей со дна рек, озер и т. п.

33

Репер – исходная отметка.

Content

Анатолий Казанцев
Корабли уходят без нас

Практиканты

Мой первый пароход ушел за горизонт

Новый буксир

Веселые денечки

Шестьдесят шестая параллель

Одинокий волк

По рассказам Зыкова Виктора Евгеньевича

Ночной заплыв

Бивень мамонта

Спор

Командировочные приключения

Один лишь только позитив

Примечания