Ю. Л. Сергеев

Сиам и российский императорский флот

История становления дипломатических отношений

© Филиал ЦВММ на крейсере «Аврора», 2020

© Центральный военно-морской музей, 2020

© ИПК «Гангут», 2020

Предисловие

Что сегодня мы знаем о Таиланде? То, что раньше эта страна называлась Сиамом и что это знаменитые на весь мир курорты…

Чем дальше от нас события второй половины ХIХ века, тем всё меньше вспоминаем мы о том, как зарождались российско-таиландские отношения, а уж о том, что у их истоков стоял Военно-морской флот нашей страны, многие из нас и не слышали…

Первые российско-сиамские контакты были установлены в феврале 1863 года. Два корабля Тихоокеанской эскадры Российского флота – винтовой клипер «Гайдамак» и корвет «Новик» – бросили якорь в устье реки Чаопрайя. Первое описание Бангкока по-русски было составлено командиром клипера «Гайдамак» А. Пещуровым: «Природные сиамцы – народ трудолюбивый, сильный и вместе с тем очень доброго нрава».

Моряки были тепло приняты королем Монгкутом. В ходе аудиенции сиамский монарх выразил желание установления отношений с Россией, как торговых, так и политических. При отплытии русских кораблей король Монгкут вручил А. Пещурову послание с визитными карточками для передачи правительству России, бывшей на тот момент единственной великой державой, с которой Сиам не имел официальных отношений.

А. Пещуров

Второй визит российских кораблей в Сиам состоялся 22 февраля 1874 года. Король Чулалонгкорн принял командующего отрядом судов в Тихом океане контр-адмирала Ф. Я. Брюмера и подчеркнул свое желание вступить в дружеские отношения с Россией.

Во время празднования 100-летия правления династии Чакри в апреле 1882 года четыре корабля Российского флота – крейсер «Азия», крейсер «Африка», клипера «Пластун» и «Вестник» Тихоокеанской эскадры – прибыли в устье Чаопрайи. 6-го апреля командующий эскадрой контр-адмирал А. Б. Асланбеков был принят королем Рамой V Чулалонгкорном и награжден вместе с группой офицеров памятными медалями, выбитыми по случаю юбилея династии Чакри. В ходе визита адмирал Асланбеков имел беседу с бывшим регентом Суриявонгсой, который озвучил желание заключить официальные дружественные отношения с Россией.

И наконец, в марте 1891-го года произошло событие, которое можно по праву считать началом российско-сиамских официальных отношений, – визит в Сиам будущего императора Российской Империи цесаревича Николая Александровича.

В составе делегации был и лейтенант Всеволод Руднев – будущий вице-адмирал и командир легендарного крейсера «Варяг»

Визит цесаревича Николая Александровича в Сиам

В 1891 году, после окончания курса своего обучения молодой цесаревич Николай был отправлен в путешествие по Юго-Восточной Азии.

По укоренившейся традиции, которую ввела Екатерина II, все русские наследники престола, начиная с Павла I, завершив курс наук, отправлялись в путешествие. Чаще всего путешествий было два: большое – по России, чуть поменьше – по Европе.

Но для Николая планировалось необычное, грандиозное морское по странам Востока и сухопутное турне от Дальнего Востока через Сибирь и Урал в Петербург. Причём обе части путешествия должны были проходить по территориям, где раньше не бывал ни один цесаревич. Александр III решил основать Великую Сибирскую железную дорогу, и наследник Николай Александрович должен был лично присутствовать при начале этого строительства во Владивостоке. И помимо познавательных целей Николай также должен был пообщаться и установить личные отношения с царствующими особами государств по маршруту путешествия.

Маршрут путешествия цесаревича Николая Александровича

На карте обозначен маршрут этого грандиозного путешествия. В русской истории это была первая поездка сына императора в отдалённые от России страны мира. Более того, на то время и в мировой истории путешествий высочайших особ плавание Николая Александровича не имело аналогов. Маршрут пролегал через Варшаву, Вену, Триест, Грецию, Средиземное море, Египет, Красное море, Аден, Индийский океан, Индию, Цейлон, Яву, Сингапур, Китай, Японию и бескрайнюю Восточную Россию.

Наследник российского престола прибыл в Сиам вместе с греческим принцем Георгом и свитой на крейсере «Азов».

Князь Ухтомский писал в своем дневнике: «Говорят, что Его Величество король Чулалонгкорн оповестил свой народ, что к нему едет Гость, которого следует считать за народного Гостя, встретить и почтить от всей души, приветствовать не только как Царственного путешественника, но и как Друга».

20 марта хозяева показывали гостям столицу. Цесаревич со свитой осмотрели Большой королевский дворец, дворец второго короля, переоборудованный в музей, посетили Золотую Гору и на следующий день отправились в загородную резиденцию короля Банг Па-ин.

Цесаревич Николай Александрович в Сиаме

Из дневника князя Ухтомского: «Полдень близко. Воздух кажется раскаленным. Наследник Цесаревич в парадной лейб-гусарской форме выходит из фантастической «пироги» с 46 театрально наряженными гребцами на берег под небольшую арку, у которой Его Императорское Высочество встречает король Чулалонгкорн… Сорокалетний, среднего роста, стройный красавец-король… радостно приветствует Желанного Гостя и знакомит Августейших путешественников со своей многочисленной семьей».

«Легендарное гостеприимство сиамского двора издавна нам было известно по книгам; но то, что приходится видеть и испытывать, превосходит всякие описания», – так описывает Ухтомский церемонию награждения Наследника высшим сиамским орденом «Маха Чакри». Позже последовала ответная любезность – 16 апреля 1891 года из Петербурга выехал специальный курьер, который вез с собой орден Святого Андрея Первозванного для награждения им короля Чулалонгкорна.

Царевич Николай Александрович и его свита посетили представление театра лакхон, где увидели постановку по пьесе великого Сунтона Пу «Пхра Апхаймани», посмотрели охоту на слонов, гонки на лодках, осмотрели сокровищницу Большого королевского дворца. Цесаревичу преподнесли подарки: фотопортреты короля и королевы Сиама, пару огромных слоновьих бивней, сиамскую саблю в золотых ножнах, лаосскую саблю, малайский кинжал крис с клинком из метеоритного железа, канделябры в форме птиц, поддерживаемую тремя птицами вазу, сервиз на золоченом подносе… 24 марта гости покинули Сиам. «С Сиамом расстаешься, как с чем-то давно близким и дорогим», – писал в своем дневнике Ухтомский.

Подарки Царевичу Николаю от тайского короля

В современном таиландском научном журнале так оценивается визит наследника российского престола в Сиам: «Год 1890–1891 был ознаменован триумфом дипломатии короля Чулалонгкорна, выразившимся в государственном визите наследника трона одной из великих мировых держав, которая сдерживала соперничество западных империалистов в борьбе за установление из власти в Восточной Азии».

Летом 1891 года король Чулалонгкорн направил своего представителя принца Дамронга в Европу.

В ходе своей поездки он должен был «прежде всего посетить российский императорский двор». В ноябре 1891 года принц Дамронг прибыл в Крым и был принят императором Александром III, где и передал личное письмо Чулалонгкорна, в котором король Сиама просил принять в знак дружбы высший орден Сиама «Маха Чакри».

В феврале 1896 года посол России в Париже передал от имени правительства России правительству Сиама приглашение представителям Сиамского королевства на предстоящую коронацию Николая II. Приглашение было принято, и в мае 1896 года в Москве на торжествах по случаю коронации присутствовала делегация Сиама во главе с принцем Вачиравудом.

Защита королевства Сиам от интервенции

В конце XIX века европейские державы делили между собой мир, жадно вырывая друг у друга из рук самые лакомые куски. Страны Юго-Восточной Азии одна за другой превращались в протектораты и доминионы, а фактически в колонии. Потеряли независимость Вьетнам, Камбоджа, Лаос. Дошла очередь и до Сиама.

15 января 1896 года представители Великобритании (министр иностранных дел Великобритании лорд Солсбери) и Франции (посол Франции де Курсель) подписали в Лондоне совместную специальную декларацию о Сиаме, поделив страну между собой. Они разделили сиамскую территорию на три зоны, две из которых были фактически объявлены зонами влияния этих держав. Король Сиама Рама V Чулалонгкорн на процедуре не присутствовал, о свершившемся он был поставлен в известность постфактум. Власти французского Индокитая проводили активную наступательную политику по отношению к Сиаму, и неоднократные попытки сиамского правительства добиться смягчения напряженности в регионе не приносили видимого успеха. Французские власти провоцировали все новые конфликты, выдвигали новые претензии.

Король Рама V Чулалонгкорн

В этих условиях король Рама V Чулалонгкорн, понимая, что не сможет отстоять независимость Сиама силой оружия, решил сражаться на дипломатическом поле.

В 1897 году Рама V отправился с визитом в Европу, дабы лично встретиться с руководителями Франции, Великобритании и других европейских держав и урегулировать вопрос безопасности своей страны. Однако французские власти поначалу отказались вести такие переговоры, да и другие высокие двери оказались для него закрыты. «Вершителей мира» не интересовал король азиатской страны, судьба которой уже решена. Французская эскадра окружила Сиам и предъявила ультиматум королеве в отсутствии короля.

Рама понял, что нужен сильный союзник, с которым европейские державы вынуждены были бы считаться, и лишь позиция России как союзника Франции могла благополучно повлиять на решение французско-сиамской проблемы.

Чулалонгкорн очень рассчитывал на поддержку российского императора. Сиамский король ставил перед собой две задачи: заручиться поддержкой России в деле разрешения опасных для Сиама конфликтов с Францией и установить дипломатические и договорные отношения с Россией. В своем письме от 3 февраля 1897 года на имя императора России он обратился к Николаю II за помощью: «Желание поддержания и укрепления дружественных отношений, которые так счастливо существуют между Сиамом и властью Вашего Величества, и установления непосредственных дипломатических отношений побудило Нас аккредитовать министра ко двору Вашего Величества». Николай II пригласил короля Сиама к себе. Обязанности чрезвычайного и полномочного министра Сиама при царском дворе были временно возложены на сиамского посланника в Париже Пхрайя Сурию Нуватора. Одновременно в России началась подготовка к приему сиамского короля.

Визит короля Чулалонгкорна в Россию в 1897 году

Весной 1897 года король Чулалонгкорн забрал детей, которые учились в Англии, и отправился в Россию.

В отличие от Европы, в российской столице Раму V встречали лично Николай II и члены императорской фамилии и устроили ему пышный прием. Визит продолжался 10 дней и широко освещался в российской и зарубежной прессе.

Газета «Правительственный вестник» сообщала: «Варшава, 19 июня. Сегодня, в 6 ч 23 мин дня, прибыл экстренный поезд с Королем Сиама и свитою. Вокзал, где ожидался Король из Вены, декорирован русскими флагами, а подъезд, кроме того, двумя сиамскими флагами, с изображением белых слонов».

Король пробыл в Варшаве ровно сутки, в течение которых он нанес визит варшавскому генерал-губернатору, присутствовал на параде войск, смотрел балет, а также посетил воздухоплавательный шар «Стрела». Шар поднялся в воздух в 11 ч 30 мин пополудни, и с высоты 1 500 м экипаж «Стрелы» под командованием начальника штаба варшавской крепости полковника Барановского направил королю почтовыми голубями две депеши. Первая гласила: «Его Величеству Королю Сиама. Флаг Вашего Величества реет в русском поднебесье. Из заоблачных сфер имеем счастье приветствовать Ваше Величество, с пожеланием благополучного путешествия по России». Вторая депеша сообщала: «Полет благополучен, сквозь облака все время ясно видна резиденция Вашего Величества – Лазенковский дворец, что считаем счастливым для Вас, Государь, предзнаменованием».

Вечером 20 июня король Чулалонгкорн выехал в Петербург специальным царским поездом.

Торжественная встреча высокого гостя началась еще в Красном Селе. Вдоль железнодорожного полотна стояли войска, оркестр играл сиамский гимн. В Петергоф Чулалонгкорн прибыл в сопровождении принцев Свасти и Ширы и свиты, состоящей из 16 человек. 22 июня король нанес визит в Большом Петергофском дворце императрице-матери Марии Федоровне. На приеме были император Николай II и другие представители императорской семьи. Затем Чулалонгкорн был принят императрицей Александрой Федоровной в Фермерском дворце в «Александрии». Вечером в Петровском зале Большого Петергофского дворца начался парадный обед в честь высокого гостя, после чего была зажжена роскошная иллюминация в верхнем саду и вдоль Самсониевского канала в Нижнем парке. «Московские ведомости» писали: «В глубине большого канала до неба, кажется, достает сияющий сотнями огней герб Сиама».

23 июня король Чулалонгкорн, принцы Свасти и Шира на императорской яхте «Александрия» прибыли в Петербург. На яхте «Александрия» был поднят личный штандарт короля. «Штандарт представлял собой красный флаг с синим четырехугольником в середине, на котором желтого цвета изображения: в центре – Будда, а по бокам – два дерева бодхи».

В Зимнем дворце королю были представлены послы и посланники иностранных держав, причем представителей Франции и Турции король принимал «в особой аудиенции». Затем высокий гость осмотрел Эрмитаж, посетил Марсово поле, где сводный оркестр пожарных команд исполнил сиамский гимн, Невский проспект и выехал обратно в Петергоф, где вечером смотрел балет «Коппелия» с участием примы Матильды Кшесинской.

Парадный обед в честь Сиамского короля

24 июня в Петербурге состоялись переговоры между императором России и королем Сиама.

На обеде в Большом Петергофском дворце Николай II заявил:

«Я счастлив приветствовать Ваше Величество у Себя и рад, что могу еще раз поблагодарить Вас за многочисленные знаки внимания, оказанные Мне во время пребывания Моего в Сиаме. Я сохраняю наилучшее воспоминание о любезном и дружественном приеме со стороны Вашего Величества. Пью за здоровье Его Величества Короля Сиамского».

В ответной речи Чулалонгкорн сказал:

«Я очень рад, что мог приехать сюда и лично передать Вашему Величеству Мое почтительное приветствие. Ваш приезд в Сиам до сих пор свеж в наших сердцах. Весь наш народ вспоминает те несколько дней с величайшим удовольствием, и мы считаем Вас нашим верным и могущественным другом. Я весьма тронут сердечным приемом, который был оказан Мне Вашим Величеством и за который Я благодарю Вас от всей души. Пью за здоровье Его Императорского Величества Императора России».

25 июня 1897 года в 3 часа дня король прибыл в Москву. Знакомство с древней столицей началось с Кремля, а после обеда в доме генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича гость проехал по московским улицам.

С утра 26 июня Чулалонгкорн побывал в Большом Кремлевском дворце, посетил дом бояр Романовых и, встретив вечером на Варшавском вокзале наследного принца Вачиравуда и брата, принца Махису, посетил с ними храм Христа Спасителя, откуда отправился на Воробьевы горы для встречи с руководителями московского городского управления. Чулалонгкорн осмотрел в Москве архив Министерства иностранных дел с древними рукописями, хартиями, печатями, трактатами.

Директор архива князь Голицын преподнес королю в подарок такие издания, как «Избрание на царство Михаила Федоровича», «Альбом коронованных особ и историческое описание всех коронаций Российских царей, Императоров и Императриц с приложением краткого обзора коронаций у народов европейских и азиатских» И. Ф. Токмакова. От Императорского Московского Археологического Общества королю были преподнесены Труды Восточной Комиссии «Древности Востока» и «Клинообразные надписи».

Чулалонгкорн остался очень доволен визитом в Москву. На вокзале перед отъездом он поблагодарил власти за прием и добавил, что прием, оказанный им Государю Императору в Сиаме, «не более как слабая тень того, как его самого встретили в России».

28 июня в 12 часов 30 минут Чулалонгкорн, принц-наследник Вачиравуд, принцы Махиса, Свасти и Шира прибыли в Петергоф, где на вокзале их встречали император Николай II, великий князь Михаил Александрович и другие члены августейшего дома.

29 июня король и принцы были приглашены на семейный императорский завтрак, а в 3 часа 30 минут высокие сиамские гости на яхте «Александрия» вместе с императором России взяли курс на Кронштадт, где перешли на императорскую яхту «Полярная Звезда», взявшую курс на Стогкольм.

Итоги визита

Российские газеты, освещая пребывание короля Сиама в России, были преисполнены восторженными и превосходными словами, касающимися короля Чулалонгкорна.

Газета «Санкт-Петербургские ведомости» 23 июня 1897 года пишет: «Король Чулалонгкорн – один из самых симпатичных, образованнейших, выдающихся людей нашего времени. Совершенный европеец по образованию, человек редкого ума, король сохранил симпатичные черты характера, вообще свойственные сиамскому народу: доброе сердце, широкое гостеприимство, пламенную любовь к своей стране и народу и замечательное благородство характера… Личные качества короля приобрели ему искреннее уважение европейцев и любовь подданных…

В его лице мы приветствуем не только одного из величайших людей нашего времени, истинного благодетеля своего народа, выведшего его из полудикого состояния на путь цивилизации и просвещения, но и истинного друга России».

Газета «Московские ведомости» тоже широко и подробно освещала визит Рамы V в Москву: «По виду король моложе своих лет, он низкого роста, плотный, с непринужденными манерами, симпатичный; своею любезностью король производит чарующее впечатление; в разговорах оказывает предпочтение английскому языку, на котором говорит свободно».

В статье «Сиамский король», приуроченной к дню приезда Рамы V в Москву, «Московские ведомости» писали: «… еще до захвата соседних стран европейскими державами в Сиаме был предпринят целый ряд реформ в европейском духе, и в Азии, если исключить Японию, нет другого самостоятельного государства, в котором так широко распространилась бы европейская культура, как именно в Сиаме… Необыкновенный подъем страны за последние тридцать лет должен быть поставлен в заслугу королю Чулалонгкорну, который в своих мерах успел избегнуть крайностей… король Сиамский брал от западной культуры только то, что, по его мнению, могло быть полезно его народу. Народная жизнь, религия, народные обычаи, не идущие вразрез с современной культурой, нисколько не изменились, и Сиам до сих пор является для европейцев самой интересной, живописной и симпатичной страной из всех стран Азии. Король Чулалонгкорн безо всякого сравнения самый просвещенный и популярный монарх в Азии и талантливейший из Сиамских королей».

Газета «Новое время» отмечала: «Из всех азиатских дворов единственный только двор Микадо превосходит сиамский относительно европейской культуры. Зато сиамский король в смысле западноевропейского образования, знания и искусства управления государством превосходит японского».

Стоит заметить, что для подобного отношения к высокому гостю имелись все основания. Петербургский «Правительственный вестник» писал: «В настоящее время в России гостит один из наиболее просвещенных государей азиатского материка… Он унаследовал от отца не только престол, но и его энергию, любовь к просвещению и прочие добрые качества. Для блага своей страны он предпринял в 1874 году путешествие по Индии (Чулалонгкорн посетил Яву, Сингапур, Бирму и Индию) с целью изучить порядки, введенные голландцами и англичанами и, возвратившись в Сиам, деятельно принялся за преобразования. Он упразднил звание второго короля, отменил раболепные обряды, упразднил Закон о наследственности сословия рабов, отменил излишние праздники и торжества, вступил в международный почтовый союз, построил железные дороги, телеграфные и телефонные сообщения и организовал в 1882 году по случаю столетнего юбилея своей династии выставку, на которой европейцы воочию могли убедиться в огромных культурных успехах Сиама… Высокий гость впервые предпринял путешествие по Европе с целью познакомиться с современным положением европейских государств. В России дружески расположенного к ней монарха интересует не только политический строй государства, но и внутренний ее быт и общественная жизнь; с этой целью он посетит Москву – сердце России».

Что же касается основной цели визита короля Сиама в Россию – дружбы и покровительства России – то она была достигнута тонкой, изящной игрой российских дипломатов. Во время пребывания в России королевской делегации Сиама было сделано одно дружественное фото, на котором были изображены король Сиама Рама V и Николай II, сидящие рядом.

Николай II и король Таиланда Рама V Чулалонгкорн

Фото было немедленно разослано во все европейские печатные издания и незамедлительно опубликовано. Подчеркнутый демарш России, конечно же, был замечен в Европе, и ее боевой пыл резко охладел. Французская эскадра, стоявшая у берегов Сиама, снялась с якорей и ушла в море. Находясь в России, Рама V получил телеграмму из Парижа – 27 июня 1897 года в МИД России для короля Сиама поступила телеграмма МИД Франции с согласием французского правительства принять сиамского монарха.

Дипломатическая блокада была прорвана. Факт торжественной встречи Чулалонгкорна в Париже и его переговоры с министром иностранных дел Франции Ганото вывели франко-сиамские отношения из состояния кризиса, хотя потребовалось еще немало времени и усилий как сиамской стороны, так и российской, чтобы окончательно урегулировать конфликт, длившийся более 10 лет и временами переходивший в прямое военное противостояние. Министр иностранных дел России А. П. Извольский так охарактеризовал окончание этого непростого для сиамского государства периода: «Два европейских государства, имеющих наиболее важные интересы в Сиаме – Англия и Франция, – связаны ныне узами общего соглашения, обнимающего, в частности, и дела Сиама <…> Отказ от завладения какою-либо частью сиамской территории дополнял это соглашение, подчеркивая его мирное содержание. <…> Интересам Сиама не угрожает ныне непосредственная опасность».

Короля Чулалонгкорна приняли не только в Париже, но и в Лондоне, Вене, Берлине, Стокгольме и Риме. Теперь за спиной короля маячила тень Российской Империи, и это приходилось принимать во внимание. В ходе переговоров Рама V сумел добиться от европейских политиков гарантий независимости для своей страны. К началу XX века Сиам остался единственным во всей Юго-Восточной Азии действительно независимым государством.

Вот так, без единого выстрела, только демонстрацией своей позиции Россия оказала влияние на судьбу страны. И в Таиланде помнят об этом.

Впоследствии это фото стало очень знаменитым и присутствует во многих исторических документах. По сообщениям ИТАР-ТАСС от 21 февраля 2017 года, власти таиландского города Хуахина приняли решение о строительстве в городе совместного памятника Николаю II и королю Чулалонгкорну. Прообразом монумента станет знаменитая фотография, благодаря которой Сиам (Таиланд) в конце XIX века сохранил свою независимость.

Между Россией и Сиамом был заключен договор о взаимной военной помощи, по которому Рама V разместил на своей территории российские войска. Войска царской армии так понравились тайцам своей порядочностью и миролюбием во взаимоотношениях с местным населением, что после их ухода Таиланд, организуя свою армию, взял за образец формы королевской гвардии форму русской царской армии, отдельные её элементы используются в армии Таиланда и сегодня.

Первым дипломатическим представителем России в Сиаме был назначен А. Е. Оларовский, занимавший ранее должность Генерального консула в Нью-Йорке. Первым сиамским посланником в России стал воспитатель сына Чулалонгкорна принца Чакрабона Пья Нуватор.

Представительство России находилось в Бангкоке до 1917 года, его возглавляли А. Е. Оларовский, А. Г. Яковлев, Г. А. Плансон и И. Г. Лорис-Меликов. 23 июня 1899 года была подписана российско-сиамская «Декларация относительно юрисдикции, торговли и мореплавания», государства стали связаны не только дипломатическими, но и государственными договорными отношениями.

Самым неожиданным из всех результатов встречи двух монархов, повлиявшим на всю историю отношений Сиама и России, стало то, что по договоренности монархов в 1898 году в Петербург приехал учиться сын Чулалонгкорна принц Чакрабон. Он проучился в России восемь лет, окончил Пажеский корпус, Академию Генерального штаба и получил звание полковника русской армии.

Най-Пум (стоит) и принц Чакрабон (сидит). Примерно в этом возрасте они прибыли в Россию

Чакрабон и его товарищ по учебе Най Пум стали первыми сиамцами, изучившими русский язык и узнавшими русскую культуру. Принц Чакрабон женился на Екатерине Десницкой, их история и легенды, связанные с их именами, давно запечатлены и в художественной, и в популярной литературе.

Принц Чакрабон с женой Екатериной Десницкой

Слова тайские, музыка наша

В 1887 году король Сиама Рама V принял решение о создании тайского национального гимна. Был объявлен конкурс, в котором приняли участие многие композиторы, в том числе и русский музыкант П. А. Щуровский.

Пётр Андреевич Щуровский

Петр Андреевич Щуровский был родом из Курска, окончил Московскую консерваторию и долгое время работал дирижером в Московской опере (ныне Большой театр).

Щуровский откликнулся на этот конкурс, написал свой вариант и отправил его послу Сиама в Париже, который переслал ноты в Бангкок. Вариант гимна, написанный русским композитором, был утвержден сиамским королем, а его создателя наградили памятным подарком.

До 1932 года гимн королевской семьи Таиланда «Сансён Пра Барами», написанный на музыку Петра Андреевича, был официальным гимном страны.

Текст гимна Сиама

Одно время бытовало мнение, что автором тайского гимна был датский пианист Фритсем Хартвигсон. Будучи в Лондоне, Петр Щуровский попросил его исполнить написанную композицию, а уже это породило версию, что у гимна другой автор. В Таиланде решили выяснить окончательно, кто автор. В Россию был отправлен доктор Сукри Чаренсук.

В ходе поисков был обнаружен рукописный том в толстой обложке с золотистым узором. Это был сборник нот гимнов разных стран, автором которых являлся Петр Щуровский. Оригинал рукописи подтверждал все предположения об авторстве русского композитора. Сукри Чуренсук был потрясен, увидев партитуру королевского гимна в рукописном варианте.

Дипломатическая миссия крейсера «Аврора»

(«Сиамский поход»)

Бронепалубный крейсер 1 ранга «Аврора» (после 1903 г.)

Крейсер «Аврора» по праву называется кораблем номер один Военно-морского флота России. Крейсер – участник Цусимской битвы, революции 1917 года и Великой Отечественной войны (важнейших событий в истории страны XX века). О жизни этого корабля, казалось бы, известно все и всем. Однако, несмотря на множество публикаций, в жизни крейсера есть все-таки один малоизвестный эпизод, относящийся к мирным плаваниям «Авроры».

В 1911 году командовал крейсером капитан 1 ранга Пётр Николаевич Лесков – опытный моряк, участник русско-японской войны. 27 июня 1911 года «Аврора» участвовала в торжествах по случаю спуска на воду линейного корабля «Полтава», во время которых на крейсере держал свой флаг начальник Морских сил Балтийского моря Н. О. Эссен. Он сказал П. Н. Лескову, что его осенью, вероятно, сменят и дадут линейный корабль. Очевидно, речь шла о линкоре «Андрей Первозванный», который должен был вступить в строй в следующем году. Казалось бы, всё складывалось вполне благополучно. Командир «Авроры» после отпуска принимает линейный корабль, его старший офицер (Г. К. Старк) – эскадренный миноносец, но, увы, судьба внесла свои изменения в планы.

Командир крейсера «Аврора» капитан 1 ранга П.Н. Лесков

В августе 1911 года крейсер «Аврора», входивший в учебный отряд кораблей Морского корпуса, после длительного плавания с гардемаринами на борту вернулся в Кронштадт. За кормой остались 25,5 тыс. миль, посещение многих стран Европы и Азии, а главное, успешная морская подготовка воспитанников корпуса.

8 августа морской министр И. К. Григорович провел на крейсере смотр. Командующий Балтийским флотом вице-адмирал Н. О. Эссен доложил: «Здесь смотреть нечего, всегда все в порядке». На это министр ответил: «Я это знаю», обошел корабль, поблагодарил экипаж «за верную службу царю и Отечеству» и отбыл с «Авроры».

Из воспоминаний Г. К. Старка:

«13 августа. Человек предполагает, а Бог располагает. Командир сдал мне временное командование крейсером на время отпуска, но сам ещё не уехал. Получена телеграмма от министра: ″Командиру или командующему прибыть ко мне завтра в 8 часов утра″. Доложил телеграмму Петру Николаевичу, он говорит: ″Опять какая-нибудь очередная напасть, Вы командующий – и поезжайте; если спросят, скажите, что я уехал, но я буду Вас завтра ждать, а потом всё равно уеду, я больше не могу, устал″.

14 августа в 8 часов утра я был у Григоровича. Он меня спросил, как Пётр Николаевич, я ответил: ″Уехал в отпуск″. – ″В каком виде ваши машины, котлы и вспомогательные механизмы?″ Я ответил, что в совершенной исправности. ″Можете вы через три недели, то есть 8 сентября уйти в серьёзное плавание?″ Я ответил, да, можем. ″Ваше плавание будет в Бангкок (Сиам) на коронацию Сиамского короля, вы должны быть там 16 ноября <…> В Средиземном море к вам сядет представляющий Государя Императора Великий князь Борис Владимирович и королевич греческий Николай″.

Вернулся на корабль около полудня и обо всём доложил Петру Николаевичу, он выругался и сказал: ″Ещё один год трёпки нервов. Распоряжайтесь, я уеду; когда будет нужно, вызовете меня″».

Несмотря на понятную усталость от предыдущего (почти двухлетнего) плавания, личный состав «Авроры» воспринял эту новость с большим удовлетворением. Началась подготовка к новому походу. Все офицеры были отозваны из отпусков, на корабле стали производиться небольшие по объему необходимые ремонтные работы, загружались различные запасы.

Однако главной задачей экипажа было размещение на крейсере великого князя, его свиты и прислуги, а также 200 учеников унтер-офицеров, 70 юнг, 16 корабельных гардемарин, одного офицера сверх комплекта, оркестра. При этом следовало учитывать наличие на борту штатного экипажа из 570 человек. И хотя времени оставалось в обрез, к назначенному сроку все необходимое было завершено.

На крейсере произошли и кадровые перестановки. Вот как о них вспоминает участник того похода В.А. Белли в своей книге «В Российском императорском флоте»: «…Помимо …дипломатической миссии, «Аврора продолжала оставаться учебным кораблём. На крейсер назначалась рота юнгов, ученики школы строевых старшин, а также 11 корабельных гардемарин, лучших из предстоящего выпуска. Кроме того, на «Аврору» с «Рюрика» переводился духовой оркестр…

Была создана должность помощника старшего офицера, как это было раньше на кораблях гардемаринского отряда, и на неё назначили К. Н. Кнорринга. Минным офицером прибыл с заградителя «Волга» лейтенант Андрей Арсеньевич Измайлов. Младшим штурманом был назначен лейтенант Глеб Георгиевич Дворжицкий, а Н.А. Эриксон, оставаясь вахтенным офицером, неофициально стал вторым младшим штурманом. Вместо ушедшего в полярное плавание АН. Жохова вахтенным начальником и ротным командиром был назначен лейтенант Игнатий Станиславович Шанявский. Прибыл ещё вахтенным офицером лейтенант барон Жирар де Сукантон (явно по протекции отца, кавалерийского генерала) и сверх штата мичман Георгий Осипович Плансон, сын русского дипломатического представителя в Бангкоке. Зато ушёл в Минный офицерский класс мичман В. М. Смирнов. Старшим врачом перевёлся с учебного судна «Николай» коллежский советник Владимир Иванович Бологовский, замечательный человек, большой культуры и такта… Младший врач – надворный советник Николай Иванович Башкирцев. Наконец, со школой юнгов прибыл с «Грозящего» на котором юнги плавали летом, лейтенант Георгий Павлович Унтербергер, мой товарищ по выпуску… Командиром роты юнгов (около 50 человек) назначили меня, одновременно я оставался командиром 3-й роты…».

8 сентября «Аврора» пришла в Ревель, где командующий флотом провел тщательный осмотр крейсера, вновь остался удовлетворен его состоянием и перед сходом на берег дал теплое напутствие команде. Вечером крейсер снялся с якоря. Стоявшие на Ревельском рейде корабли и суда провожали его подъемом сигналов с пожеланиями счастливого плавания.

Е.И.В. Великий Князь Борис Владимирович (1911?)

В плавании на корабле параллельно с учебой, несением ходовой вахты продолжалась подготовка к приему высоких гостей. Оставив за собой стоянки в Плимуте и в Алжире, согласно плану перехода, 28 сентября «Аврора» прибыла в Неаполь. Вечером следующего дня на крейсер прибыл великий князь. Одновременно пришло известие, что греческий принц на корабле не идёт. Подняв флаг великого князя и произведя церемониальный салют, «Аврора» покинула итальянский берег. 5 октября корабль пришел в Порт-Саид и затем, пройдя Суэцким каналом, 14 октября прибыл в Аден. Во всех намеченных пунктах стоянок для командования и офицеров корабля местные власти устраивали приемы и встречи, наносили визиты на крейсер. Это рассматривалось как своеобразная дипломатическая работа в интересах России.

22 октября корабль вошел в Индийский океан и через два дня прибыл в Коломбо. Из-за забастовки английских шахтеров начались осложнения с загрузкой угля. Вместо Сингапура пришлось идти в Сабанг, куда прибыли 5 ноября, где корабль принял уголь, а 6 ноября вышел в Сингапур.

Ровно в назначенный срок, 16 ноября в 10 ч. утра, «Аврора» бросила якорь на рейде Бангкока. Рядом находились сиамская яхта «Махачакари» под штандартом герцога Зюдерманландского и его жены великой княгини Марии Павловны, английский крейсер «Астреа» под штандартом принца Текского, японский крейсер «Ибуки», две сиамские канонерские лодки. По прибытии российского корабля был произведен салют всем штандартам «по очереди в порядке старшинства».

Крейсер 1 ранга «Аврора» (1910-е гг.)

С постановкой на якорь на «Аврору» прибыли российский посланник и младший сын сиамского принца, они поздравили великого князя и экипаж с благополучным прибытием. К сожалению, как вспоминал Г. К. Старк, наш посланник оказался далеко не в курсе того, как будет проходить церемония коронации и кто на ней должен официально присутствовать. Естественно, все это вызвало неудовольствие великого князя. Было решено, что на торжества отправятся великий князь со свитой и два офицера корабля, в том числе и командир «Авроры». Около половины двенадцатого на сиамской яхте они убыли в Бангкок, и на корабле наступило затишье.

Экипаж крейсера «Аврора» в Сиаме. 1911 г.

На фотографии имеются автографы следующих служивших на «Авроре» лиц:

– Капитан 1 ранга Лесков Петр Николаевич;

– Старший лейтенант барон Кнорринг 2-й Константин Николаевич;

Лейтенанты:

– Измайлов Андрей Арсеньевич;

– Одржеховский Владимир Вячеславович;

– Шанявский 2-й Игнатий Станиславович;

– Лапшин Николай Григорьевич;

– Белли Владимир Александрович;

– Муромцев 1-й Борис Владимирович;

– Унтербергер Георгий Павлович;

– Королев Анатолий Николаевич;

Мичмана:

– барон Жирар де Сукантон Лев Львович;

– Дворжицкий Георгий Корнильевич;

– Римский-Корсаков 5-й Воин Петрович;

– Муравьев 2-й Борис Петрович;

– Никонов Николай Константинович;

– Эриксон Николай Адольфович;

Гардемарины (мичмана с 06.12.1911 г.):

– Смирнов Георгий Яковлевич;

– Николаев Павел Петрович;

– Терлецкий Константин Филиппович;

– Биттенбиндер Василий Васильевич;

– Агафонов Сергей Сергеевич;

– Сурандер Ахиллес Акселевич;

– Булашевич Сергей Михайлович;

– Инженер-механик полковник Гербих Николай Карлович;

– Инженер-механик поручик Соколовский 2-й Станислав Станиславович;

– Инженер-механик подпоручик Глинкин Василий Александрович;

Инженер-механики гардемарины (подпоручики с 06.12.1911 г.):

– Цируль Карл Маттиасович;

– Федоровский Сергей Константинович;

– Бобылев Александр Иванович;

– Крылов Иван Иванович;

– Коллежский советник Бологовский Владимир Иванович;

– Коллежский асессор Башкирцев Николай Иванович;

– Титулярный советник Иванов Константин Григорьевич;

– Священник о. Покровский Алексей Федорович.

Есть еще автографы, но определить, чьи они не представляется возможным.

Днями празднования определялись четыре дня – с 18 по 21 ноября. 19 ноября, в день коронации, был дан салют из 100 залпов. На рейде, где стояли корабли, был проведен морской парад. Когда стемнело, «Аврору» украсила яркая иллюминация. В тот же день на борту сиамской канонерской лодки для офицеров кораблей, прибывших на торжества, дали обед, в ходе которого разговоры велись исключительно на морские темы, о войне не было сказано ни слова, японцы (а недавно закончилась русско-японская война), по воспоминаниям Г. К. Старка, «вели себя безукоризненно». Позже российские моряки устроили ответный обед в честь офицеров сиамской канонерской лодки, прошедший также в теплой и дружественной обстановке.

20 ноября группа офицеров «Авроры» побывала в Бангкоке, осмотрела экзотический город, королевский дворец, приняла участие в праздничных церемониях, хотя и не в роли официальных лиц, а просто частных гостей.

Король Вичиравуд (Рама VI)

Интересна характеристика, данная Г. К. Старком королю Сиама, вступившему тогда на престол: «…принц получил образование в Англии и считается ученым человеком. Первая реформа, которую он сделал, когда вступил на престол, – распустил гарем старого короля, в котором было 300 жен. Имеющихся детей он пристроил в богадельню, а всех остальных просто выгнал. Сам он холостой и жениться не хочет, что, кажется, не нравится его подданным. Войско Сиама того времени состояло из 30 тыс. человек, и все оно находилось в столице государства. Кроме официального войска, король имел и регулярное, так называемое тигровое, войско. Служили в нем представители известных сиамских фамилий, «от мальчиков 10–12 лет до старых генералов». Все они носили оригинальную красивую форму. Никто не обязывал их служить, но каждый считал за честь быть ″тигром″».

Нижние чины крейсера «Аврора» (1910-е гг.)

Нижние чины крейсера также сходили на берег. Их поведение было безупречным. Однако, в духе того времени, не обошлось и без серьезного происшествия. Полтора десятка матросов «Авроры», находившихся на берегу, получили острое пищевое отравление. Двое из них умерли.

22-го ноября в Дусит командиру корабля была доставлена радиограмма, извещавшая, «…что на крейсере в ночь с 21 на 22 ноября скончался от желудочного заболевания музыкант, матрос 1-й статьи Федор Тунякин и что тело его будет доставлено на сиамской канонерской лодке ″Sucrib″ в Бангкок в 5 час. вечера».

В тот же день тело матроса было доставлено на протестантское кладбище, где с подобающими почестями было предано земле. На похороны по распоряжению сиамского морского министра был прислан сиамский морской офицер, который возложил на могилу покойного венок из живых цветов.

Прибывший вместе с телом покойного старший судовой врач коллежский советник Болотовский доложил командиру о наличии на крейсере еще пяти тяжелобольных матросов. По версии врача, заболевание это произошло оттого, что «нижние чины во время гулянки в гор. Бангкоке ели недоброкачественные продукты и пили воду». Болотовский заверил капитана Лескова, что, хотя эта болезнь не заразная, заболевшие матросы были изолированы от остальной команды, а на самом корабле была проведена необходимая дезинфекция. После этого случая командир крейсера категорически запретил всякий отпуск нижних чинов в Бангкок и приказал информировать его о каждом новом заболевшем.

Вот как описывает дальнейшее развитие событий сам командир корабля в рапорте морскому генштабу: «Вечером 25-го ноября одному из больных, а именно ученику строевых унтер-офицеров Якову Тимину, который почти уже оправился, сделалось значительно хуже, а потому и для окончательного выяснения, не имеет ли эта болезнь инфекционный характер, после совещания с судовыми врачами отправил утром 26-го ноября в гор. Бангкок ревизора за одним из лучших местных врачей, разрешив для доставки его нанять в Бангкоке моторную лодку.

В 8 час. вечера ревизор вернулся из Бангкока и привез английского доктора Хейворд Тейсина, практикующего в Бангкоке в продолжение 28 лет. После осмотра больных доктор Тейсин заявил, что все они, вероятно, поправятся, кроме матроса Тимина, который проживет только несколько часов, так как у этого матроса отравление вызвало расстройство функционной деятельности почек».

Мрачный прогноз англичанина подтвердился, и того же 26-го ноября матрос Яков Тимин скончался, а 27 ноября на той же канонерской лодке тело его было доставлено в Бангкок и предано земле.

Эти печальные события омрачили пребывание корабля в Королевстве Сиам. На корабле отменили официальный прием, и участие официальных лиц из экипажа крейсера в ряде приемов на берегу.

Вечером 30 ноября на крейсер вернулся со свитой великий князь, «Аврора» подняла якорь и отправилась на Родину.

Крейсер 1 ранга «Аврора» (1911 г.)

В Сингапуре на корабле состоялся торжественный ритуал производства в офицеры корабельных гардемарин Морского корпуса. Великий князь тепло поздравил воспитанников старейшего военно-морского учебного заведения с присвоением первого офицерского звания мичмана. Для молодых офицеров был устроен торжественный завтрак. «Теперь, – отмечал в дневнике Г. К. Старк, – в кают-компании за столом сидело уже 48 человек».

При пересечении экватора на корабле устроили традиционный праздник Нептуна. «Бог морей и океанов» поздравил всех, кто впервые пересекал нулевую параллель нашей планеты. Потом было «крещение» – всех бросали в большую ванну, сделанную из тента. Начали с великого князя, окончили матросами. Последним был брошен в воду, к большому удовольствию присутствующих, живой поросенок. Вечером устроили пышный обед, на котором, это был единственный раз за время плавания, на столе были спиртные напитки.

Новый, 1912 год экипаж «Авроры» встречал в Коломбо. На корабле была украшенная рождественская елка. Великий князь раздавал всей команде подарки, а кают-компании преподнес прекрасную братину для крюшона старинной сиамской работы. Вечером для членов экипажа состоялся концерт оркестра и «корабельных дарований».

Миновав Красное море, Суэцкий канал и Порт-Саид, 2 февраля крейсер прибыл в греческий порт Пирей. Здесь его посетила российская миссия. 11 февраля в Неаполе на корабль прибыла великая княгиня Анастасия Михайловна, вручившая командиру «Авроры» и некоторым офицерам крейсера ордена «за верную службу». 22 февраля, пожелав экипажу корабля успехов в дальнейшей службе, «Аврору» покинул великий князь. Казалось, что теперь уже не обремененный присутствием высоких гостей корабль может возвращаться к родным берегам. Он выполнил свою миссию. Однако еще 19 февраля командир крейсера получил телеграмму: следовать на Крит. Началась его служба в качестве старшего российского станционера на этом острове в бухте Суда.

Нахождение «Авроры» в иностранном порту для демонстрации военного присутствия определялось международной обстановкой того времени. Официально тогда Крит принадлежал Турции, но был населен главным образом греками, стремившимися присоединиться к Греции. Для поддержки интересов Турции «державы-покровительницы» Крита (Англия, Россия, а также Франция) блокировали остров, чтобы не дать возможности депутатам Крита попасть в Грецию, где парламент рассматривал вопрос о включении острова в состав Греческого государства. Невзирая на эту «опеку», 15 апреля 20 критских депутатов попытались покинуть остров на пароходе. Однако их перехватил в море английский крейсер «Минерва». Семь депутатов отправили на «Аврору» для содержания в качестве арестантов до завершения работы греческого парламента. Однако стоит отметить, что на российском корабле депутаты содержались целый месяц далеко не как узники. Они даже столовались к кают-компании наравне с офицерами. Но это уже было решением командира крейсера, а отнюдь не петербургских сановников.

Из дневника Г. К. Старка: «7 марта. Получена телеграмма ″Министр разрешил старшему лейтенанту Старку вернуться в Россию на свой счёт″. Командир прочёл эту телеграмму мне и бывшему тут ревизору и сказал… (непечатное слово). Когда мы нужны, то мы очень хорошие и за нами ухаживают, а когда человек устал и нуждается в отдыхе, то на свой счёт; Николай Григорьевич (Лапшин, наш ревизор плавает у нас пять лет), удовлетворите Юрия Карловича прогонными деньгами″. На что ревизор радостно сказал: ″Есть, будет исполнено″».

Пересев на канонерскую лодку «Хивинец», Г. К. Старк добрался до Пирея, а оттуда на пароходе до родного Кронштадта. Крейсер же задержался еще на длительное время, выполняя нелегкую дипломатическую вахту, и вернулся в Кронштадт только 16 июля 1912 года.

Сразу же по возвращении из похода крейсеру был назначен Высочайший смотр. Из воспоминаний Г. К. Старка: «Государь Император, произведя 20 сего июля на рейде ″Штандарт″ смотр крейсеру ″Аврора″ и оставшись вполне доволен блестящем состоянием корабля, порядком на нём, бодрым и молодцеватым видом команды, изъявил Монаршее благоволение».

В 2019 году у истории «сиамского похода» крейсера «Аврора» появилось продолжение. В ходе почти двухлетней ревизии российских воинских захоронений, расположенных на территории других государств, специалистами петербургской Региональной общественной организации «Информационно-аналитический центр ″Помним всех поимённо″» (президент центра – Савельева Галина Сергеевна, руководитель интернет-портала Poxoronka.ru – Несмеянов Александр Николаевич) была изучена информация о захоронении в 1911 году на территории Королевства Сиам (ныне – Королевство Таиланд) двух моряков крейсера 1-го ранга Балтийского флота «Аврора» Якова Тимина и Федора Тунякина, которые в 1911 году были погребены на Протестантском кладбище Бангкока (Чароен Крунг Роуд) с отданием воинских почестей как погибшим при исполнении служебного долга.

Тунякин Фёдор, ум. 22 ноября 1911 года, 26 лет, матрос 1-й статьи, музыкант, уроженец г. Воронежа; похоронен в день смерти (был описан как Th. Tanniakin, died 05.12.1911 года по новому стилю); Тимин Яков, ум. 27 ноября 1911 года, 23 года, матрос 2-й статьи; похоронен на следующий день после смерти (был описан как J. Finin, died 10.12.1911 года по новому стилю).

«Аврора» ушла, и про могилы забыли, спустя 108 лет место захоронения моряков было вновь выявлено. За прошедшее время скромные памятники, установленные более ста лет назад, утратили надписи и кресты.

Летом 2019 года место захоронения было выявлено в г. Бангкоке на Протестантском кладбище. Оригинальный проект памятника разработан петербургским архитектором Рафаэлем Даяновым и согласован с администрацией Протестантского кладбища. Средства собраны неравнодушными жителями Санкт-Петербурга и соотечественниками, пребывающими в Королевстве Таиланд.

Памятник морякам крейсера 1-го ранга Балтийского флота «Аврора», погибшим во время Сиамского похода в 1911 году, установленный в 2019 году на Протестантском кладбище Бангкока

3 июля 2019 года по благословению секретаря Таиландской епархии архимандрита Олега (Черепанина) заведующий канцелярией Таиландского епархиального управления, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Паттайе иерей Иоанн Мороз встретился с представителями администрации Протестантского кладбища Бангкока. В ходе состоявшихся переговоров было получено согласие администрации кладбища на установку и торжественное открытие памятника российским военным морякам по разработанному в Санкт-Петербурге оригинальному архитектурному проекту.

20 декабря 2019 года в столице Таиланда Бангкоке состоялась церемония открытия памятника морякам крейсера 1-го ранга Балтийского флота «Аврора», погибшим во время Сиамского похода в 1911 году.

Церемонию возглавил Чрезвычайный и Полномочный посол Российской Федерации в Королевстве Таиланд Е. Ю. Томихин. Патриарший экзарх Юго-Восточной Азии, временно управляющий Таиландской епархией, митрополит Сингапурский и Юго-Восточно-Азиатский Сергий освятил памятник и совершил заупокойную литию по почившим морякам российского флота.

На церемонии присутствовали архиепископ Корейский Феофан, духовенство Патриаршего экзархата Юго-Восточной Азии. ИАЦ «Помним всех поимённо» представляла президент центра Савельева Галина Сергеевна.

Рапорт командира русского крейсера «Аврора» П. Н. Лескова в морской генеральный штаб России о пребывании в Бангкоке

РГАВМФ, Ф. 418. Оп. I. Д. 298. Л. 31–33 об., копия, рус. яз.

2 декабря 1911 г.

Сингапур

Из Сингапура крейсер вышел под флагом великих князей в 7 часов утра 13-го ноября и прибыл к устью реки Менам 16-го ноября в 9 часов 45 минут утра, где, не доходя до берега в расстоянии 34 миль от гор. Бангкока, стал на якорь.

На рейде оказались следующие суда: сиамская канонерская лодка «Sucrib» и яхта «Mahu Chakri» под флагом герцога Зюдерманландского и принцессы Текской[1], английский крейсер «Astraea», японский крейсер «Ibuki», японское посыльное судно «Jodo» и маленькая сиамская яхта «Jog» под флагом нашего посланника.

С подходом к якорному месту были произведены установленные салюты и ответы на них, причем японский крейсер «Ibuki», салютуя флагу е. и. выс-ва, на время салюта расцветился флагами.

В 10 часов утра яхта «Mahu Chakri» снялась с якоря и с иностранными высочайшими особами пошла в Бангкок, а для следования е. и.выс-ва великого князя Бориса Владимировича[2] и свиты была оставлена отдельно яхта «Jog».

В 10 час. 15 мин. на крейсер прибыл наш посланник статский советник Де-Плансон и доложил е. и. выс-ву, что в распоряжение е. выс-ва и свиты предоставлен королевский дворец Dusit.

Одновременно с нашим посланником прибыли на крейсер два сиамских офицера, назначенные состоять при е. выс-ве на все время коронационных торжеств: генерал-майор Phya Sakda и флигель-адъютант е. в-ва короля капитан Luang Abhibal. Лично мне посланник передал, что ввиду громадного съезда в Бангкок иностранных представителей со свитами помещения для командиров и г. г. офицеров прибывших кораблей не отведено и что, вероятно, никто из чинов иностранных судов на коронационные торжества приглашаться не будет, и затем выразил сожаление, что е. выс-во не зачислил меня в свою свиту. По докладе моем об этом е. выс-ву е. выс-во приказал мне ехать с ним в Бангкок, кроме того, с е. выс-вом поехали мичманы: Жирар-де-Сукантон и Де-Плансон как исполнявшие при нем обязанности флаг-офицеров. В 12 часов дня е. выс-во со свитой перенес свой флаг на сиамскую яхту «Jog», после чего яхта снялась с якоря и отправилась в Бангкок. В Бангкоке на пристани е. выс-во был встречен наследным принцем Чокробоне[3], который был в форме лейб-гвардии е. в-ва гусарского полка; представив наследному принцу свиту и пропустив церемониальным маршем почетный караул, е. выс-во со свитой проследовал в королевский дворец, где все мы были представлены принцам, а затем е. в-ву королю, после чего е. выс-во со свитой проследовал во дворец Dusit.

Коронационные торжества начались 18-го и окончились 28-го ноября: 18-го ноября я, мичман Жирар-де-Сукантон и мичман Де-Плансон были зачислены в свиту е. выс-ва, а затем пожалованы сиамскими орденами и коронационными медалями, кроме того, медали получили три нижних чина крейсера, которые были взяты во дворец в качестве ординарцев е. выс-ва.

22-го ноября со стоящего в реке у самого города Бангкока японского посыльного судна «Jodo» была доставлена мне во дворец радиограмма, извещавшая, что на крейсере в ночь с 21 на 22 ноября скончался от желудочного заболевания музыкант, матрос 1-й статьи Федор Тунякин и что тело его будет доставлено на сиамской канонерской лодке «Sucrib» в Бангкок в 5 час. вечера. С рейда телеграмма эта была отправлена японским крейсером «Ibuki» по просьбе старшего офицера крейсера.

В 4 часа 30 мин. дня я и два офицера крейсера, находившиеся со мной, прибыли на протестантское кладбище для встречи тела умершего. Кладбище находится на берегу реки, а потому процессии не пришлось идти по городу. Ровно в 5 час. дня канонерская лодка подошла к пристани, и тело умершего с подобающими почестями было предано земле. На похороны, по распоряжению сиамского морского министра, был прислан сиамский морской офицер, который возложил на могилу покойного венок из живых цветов.

Вместе с телом покойного с крейсера прибыло несколько г. г. офицеров, и в числе их старший судовой врач, коллежский советник Болотовской, который и доложил мне, что на крейсере имеются еще пять больных той же болезнью и что двое из них наиболее серьезно, а затем заявил, что заболевание это произошло, по его мнению, от того, что нижние чины во время гулянки в гор. Бангкоке ели недоброкачественные продукты и пили воду; затем доложил, что болезнь эту он считает не заразительной для других, но что все больные все же уже изолированы от остальной команды и необходимая дезинфекция произведена. Мною было приказано совершенно прекратить всякий отпуск нижних чинов в Бангкок и дать мне знать, если появятся еще вновь заболевшие нижние чины.

23-го ноября лично отправился благодарить морского министра за содействие по доставке в город тела умершего и за присылку на похороны офицера, а на японское посыльное судно «Jodo» за доставление телеграммы послал благодарить офицера.

24-го ноября старший офицер крейсера уведомил меня письмом, что днем 23 числа поступило в лазарет еще четверо больных.

На основании этого извещения я после высочайшего смотра войскам в этот же день отбыл, с согласия е. и. выс-ва, на крейсер, куда и прибыл в ночь с 24 на 25 ноября.

Вечером 25-го ноября одному из больных, а именно ученику строевых унтер-офицеров Якову Тимину, который почти уже оправился, сделалось значительно хуже, а потому и для окончательного выяснения, не имеет ли эта болезнь инфекционный характер, после совещания с судовыми врачами отправил утром 26-го ноября в гор. Бангкок ревизора за одним из лучших местных врачей, разрешив для доставки его нанять в Бангкоке моторную лодку. В 8 час. вечера ревизор вернулся из Бангкока и привез английского доктора Хейворд Тейсина, практикующего в Бангкоке в продолжение 28 лет. После осмотра больных доктор Тейсин заявил, что все они, вероятно, поправятся, кроме матроса Тимина, который проживет только несколько часов, так как у этого матроса отравление вызвало расстройство функционной деятельности почек.

Тот же врач одобрил все принятые нашими врачами лечебные меры и заявил, что болезнь эта не заразительная, но слабыми организмами не переносится. Болезнь, по его мнению, действительно произошла от того, что нижние чины ели на берегу недоброкачественные продукты и пили сырую воду, что и вызвало острый желудочно-кишечный катар на почве отравления птомаинами (продукты гниения пищевых средств, вызываемого различными бактериями).

В 10 час. 30 мин. того же 26-го ноября матрос Яков Тимин скончался, а 27 ноября на той же канонерской лодке тело его было доставлено в Бангкок и предано земле.

Что касается коронационных торжеств, то все стоящие на рейде суда приняли в них участие только тем, что 18, 19, 20 и 21 ноября расцветились флагами и 19-го ноября произвели салют в 101 выстрел. Сообщение с Бангкоком производилось при помощи сиамской канонерской лодки и маленького парохода, сообщение было бы правильно, если бы не было приливов и отливов, но так как величина их доходит до 10 фут., то временами на баре бывает от 2 до 3 фут., и в этих случаях на баре приходится ждать от 3 до 5 час., что я лично и испытал.

Что касается до провизии и угля, то [в] день прихода крейсера, по приказанию сиамского морского министра, были доставлены четыре живых быка, а относительно угля было сообщено, что для японского крейсера и для нас приготовлено 900 тонн кардифа, но так как японский крейсер «Ibuki» просит разрешения принять 600 тонн, то нам может быть отпущено только 300 тонн, уголь был принят и погружен на крейсер, при этом деньги за уголь и за четыре быка сиамское правительство отказалось принять, от дальнейшей приемки мяса и провизии я отказался, что же касается угля, то так как 300 тонн для крейсера было недостаточно для перехода в Батавию, то поручил ревизору узнать о стоимости угля в Бангкоке и, если стоимость будет подходящая, то приказал сделать распоряжение о доставке на крейсер еще 300 тонн; оказалось, что Датская Восточно-Азиатская компания запросила за кардиф 51 шиллинг за тонну, а за японский уголь 56 шиллингов. Ввиду столь большой цены решил из Бангкока идти в Сингапур и принять там уголь в том количестве, которое необходимо для перехода в Батавию.

28-го ноября в 5 час. дня на яхте «Jog» под флагом вернулся из Банкока е. и. выс-во великий князь Борис Владимирович и перенес свой флаг на крейсер, одновременно с е. и.выс-вом прибыли на крейсер е. к.выс-во наследный принц Чокробоне с супругой и великая княгиня Мария Павловна[4], герцогиня Зюдерманландская, высочайшие гости пили на крейсере чай и отбыли с него в 7 час. 30 мин. вечера.

29-го ноября в 8 час. утра крейсер снялся с якоря для следования в Сингапур, этот переход е. выс-во приказал совершить под простым вымпелом.

Переход из Бангкока в Сингапур совершили при ветре NО 5–6 с дождем и прибыли в Сингапур 2-го декабря в 8 час. утра. Из Сингапура предполагаю выйти в Батавию утром 5-го декабря.

Верно: делопроизводитель, штаб-капитан И. Мочарук.

Настоящая копия, по приказанию начальника главного морского штаба, препровождается для сведения.

10 января 1912 г. № 33

Заведывающий организационным отделением, полковник (подпись неразборчива)

Делопроизводитель (подпись неразборчива) В Морской генеральный штаб

История любви русской дворянки и сиамского принца Чакрабона

По договоренности монархов в результате визита короля Рамы V в Россию 1897 года в 1898 году в Петербург приехал учиться сын Чулалонгкорна принц Чакрабон. Он проучился в России восемь лет, окончил Пажеский корпус, Академию Генерального штаба и получил звание полковника русской армии.

Чакрабон и его товарищ по учебе Най Пум стали первыми сиамцами, изучившими русский язык и узнавшими русскую культуру. Принц Чакрабон женился на русской дворянке Екатерине Десницкой.

Между Российской империей и королевством Сиам сложились хорошие дипломатические отношения, поэтому принца Чакрабона отправили учиться в Петербург, где он поступил в Пажеский корпус. Он проявил себя как прилежный и способный ученик, быстро овладел русским языком.

По окончании корпуса он был произведен в офицеры лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка. Затем он решил продолжить учебу и поступил в академию Генерального штаба. Образование, несомненно, было важной составляющей его жизни, но были и балы. И один из таких балов изменил в корне его судьбу. На благотворительном балу для помощи раненым незадолго до начала русско-японской войны он познакомился с Екатериной Десницкой.

Принц Чакрабон (22 января 1903 г.)

Екатерине было всего 2 года, когда не стало ее отца. Спустя год вместе с матерью и братом они переехали к бабушке с дедушкой в Киев. Жили очень бедно. Тем не менее Катя получила хорошее образование: она училась в Фундуклеевской гимназии, которая была первой женской гимназией в Российской империи.

В возрасте 18 лет ее старший брат уехал учиться в Петербург, а когда умерла их мать в 1903 году, к нему перебралась и Катя. В Петербурге она поступила на курсы сестер милосердия, и незадолго до того, как ее обучение подошло к концу, началась русско-японская война. И девушка решила ехать во фронтовой госпиталь ухаживать за ранеными.

Екатерина Десницкая

Екатерина Десницкая и принц Сиама Чакрабон Пуванат познакомились на благотворительном балу незадолго до отъезда Екатерины на фронт. Она собирала пожертвования, а принц влюбился в нее с первого взгляда.

История их любви – принца Сиама и Екатерины Десницкой – кажется слишком кинематографичной, ведь такой союз для начала XX века был практически невозможен. Она происходила из бедных дворян, он же был принцем. Чакрабон Пуванат предложил ей руку и сердце, а Катя отказала ему и уехала на фронт.

Каждый день принц приезжал к ней домой в съемную комнатушку доходного дома, которую они делили с братом. Он просил руки у ее брата, а вместо ожидаемого согласия девушка объявила ему дату отъезда на фронт и безапелляционный отказ.

Но на этом их история не закончилась.

Катерина была честна и просто сказала, что ее зовет долг – помогать страждущим. И эта помощь была оценена: она стала кавалером Георгиевского креста (одна из четырех женщин, удостоившихся такой награды в ходе русско-японской войны). Но это произошло позже, а пока Десницкая уехала на Дальний Восток с передвижным госпиталем, оставив в Петербурге страдающего принца. А он был настырен и не оставлял надежды, что когда-нибудь завоюет ее отважное сердце. И Катюша оценила его упорство. В письмах она называла его «Лек», что в переводе с тайского означало «маленький». Екатерина была на настоящей, реальной войне, а он, кажется, все больше завоевывал любовный фронт.

Война заканчивалась, и настало время Кате вернуться домой, где ее ждал Чакрабон в надежде услышать долгожданное «да». Барышня с ответом не спешила, а вместо этого высказала свои условия: венчаться в православной церкви (он был буддистом) и быть единственной женой (это притом, что сиамского принца представить без гарема просто невозможно).

Принц безумно любил Екатерину, поэтому согласился на эти условия, а она приняла его предложение. И влюбленные отправились в Константинополь, где в условиях строжайшей секретности обвенчались. Чакрабон писал брату Катерины: «Нас скромно обвенчали в греческой церкви. Очень трудно было организовать полную секретность. Если узнают о свадьбе мои родители, разразится великий скандал. Неслыханное дело, что сиамский принц, сын единственного буддистского монарха, венчается в христианской церкви».

Возвращение и холодный прием дома

Принц Чакрабон с женой Екатериной Десницкой и сыном Чулой

Слухи о жене-иностранке появились еще до прибытия молодых супругов в Сиам. Перед тем как туда отправиться вместе, принц сначала пробует в одиночку наладить отношения с родителями, но эти попытки не приносят желаемого результата.

Катя пишет своему брату Ивану: «Теперь я начинаю осознавать свое будущее, и оно не представляется мне в радужном свете. Мой муж был прав, когда предупреждал в Петербурге, что это будет большая жертва с моей стороны – ехать с ним без разрешения».

Молодожены приезжают в Таиланд, где у Кати появляется новое имя – На Питсанулок (по названию сиамской провинции на севере Таиланда). Невестку приняли холодно: не о такой девушке мечтали родители принца. Его исключают из числа наследников престола и назначают на невысокую должность начальника военного училища, пытаясь усложнить жизнь молодым и унизить сына. Изгнание длилось недолго, вскоре его назначили фельдмаршалом Генерального штаба тайской армии.

Екатерина Десницкая (На Питсанулок) с сыном Чулой

Но Екатерина старалась искренне понравиться новым родственникам: она овладела тайским языком, уважала обычаи и пыталась наладить отношения со свекровью. Настоящий сдвиг в отношениях происходит после рождения внука Чулы – вот тут сердца короля Рамы V Чулалонгкорна и королевы Соавабхи оттаяли.

Екатерина Десницкая, Чакрабон и их сын Чула

В 1911 году супруги побывали в Европе, посетили и Россию. Их радушно встретили в Петербурге. Катя побывала и в родном Киеве. Счастье продлилось не так долго, как хотелось мечтательной девушке родом из Луцка.

В жизни часто бывает так: что с одной стороны прибыло, с другой, напротив, убыло. В данном случае нравы взяли свое: принц Чакрабон увлекся своей двоюродной племянницей, принцессой Чавалит. Он хотел сделать ее второй женой. Но Екатерина не собиралась так просто отдавать своего мужа, она боролась за него. Вот что она писала ему: «Прошу об одном – о сочувствии. Думай обо мне как о больной, единственным лекарством для которой являешься ты… Я все еще люблю тебя». Гордая Десницкая не хотела мириться с участью третьей лишней, и их брак вскоре распался.

Расставание, гордость и скоропостижная смерть

Принц быстро остыл к новой пассии, умолял Катю не уходить от него, но все попытки были тщетны. Она его не простила и покинула королевство. А вскоре случилось несчастье: принц Чакрабон подхватил какую-то тропическую болезнь (по другим источникам, воспаление легких) и скончался в возрасте всего 37 лет.

А вот Екатерина нашла свое счастье во второй раз. Она вышла замуж за американского инженера Гарри Клинтона Стоуна, с которым познакомилась в Шанхае, куда переехала после развода. После этого влюбленные перебрались в Америку, а затем в Париж.

Чула после смерти отца был отправлен учиться в Англию, где впоследствии женился на англичанке. У них родилась дочь, которую Екатерина увидела лишь раз. До конца своих дней она жила в Париже. Похоронена Десницкая на известном русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Чула – сын принца Чакрабона и Екатерины Десницкой

Любовная история принца и русской дворянки стала легендарной: их союз явился доказательством того, что любовь не знает преград. Но, к сожалению, такие сильные чувства не всегда могут длиться вечно. Писатели, вдохновленные этой историей, посвящали ее героям свои произведения, в числе которых можно вспомнить «Далекие годы» Константина Паустовского, «Нефритовый слоненок» Галины Востоковой, «Подписи к картинкам» Виктора Шкловского.

Чула Чакрабон с женой Элизабет Хантер

В 1995 году внучка Екатерины Нариса Чакрабон в соавторстве со своей тетей по материнской линии Айлин Хантер выпустила книгу «Катя и принц Сиама». А в 2011 году по этой книге был поставлен балет в Екатеринбургском государственном академическом театре оперы и балета.

Нариса Чакрабон – внучка Екатерины и принца Чакрабона

Источники:

1. Мельниченко Б. Н., Трифонова С. Е. Король Чулалонгкорн в России. – СПб.: изд. консульства Королевства Таиланд в Санкт-Петербурге, 2010.

2. Поленов Л. Крейсер «Аврора». – Л.: Судостроение, 1987.

3. Поленов Л. Сто лет в списках флота. – СПб.: Остров, 2003.

4. Бойков Л. Поход «Авроры» в Бангкок // Морской флот. 1983. № 3.

5. Авраамов Г. Дипломатическая миссия «Авроры» // Морской сборник. 1992. № 10.

6. Гавриленко А. «Утренняя заря» российского флота // Красная Звезда. 7 февраля 2007.

7. РГАВМФ. Ф. 418. Оп. I. Д. 298. Л. 31–33 об.

Дважды потерявший родину

История Най-Пума – сиамца и русского офицера

Родился Най-Пум 23 января 1883 года. Он был незнатного происхождения, его отец был торговцем. Семья жила в районе одного из многочисленных каналов Бангкока. С ранних лет мальчик отличался острым умом и склонностью к обучению. Как образно пишут его тайские биографы, в своей семье он был, как «белый слон». Успехи в учебе позволили юноше претендовать на королевскую стипендию. Когда в 1896 году принца Чакрабона, завершившего курс начального образования в Сиаме, отправили учиться в Великобританию, вместе с принцем поехал Най-Пум. Там помимо всего прочего они начали изучать русский язык.

Король решил, что именно Най-Пум будет сопровождать принца и в Россию, справедливо полагая, что в компании умного, старательного мальчика принц добьётся больших успехов в учёбе.

В мае 1898 года принц Чакрабон и Най-Пум отправились в Россию. Прибывших в Санкт-Петербург гостей поселили в Зимнем дворце, в летние месяцы принц и его спутники проживали в Петергофе. Юноши были зачислены в Императорский пажеский корпус. Он был одним из старейших и лучших учебных заведений в России, где детей из родовитых фамилий готовили к службе в гвардии. Учебное заведение совмещало в себе гимназию и военное училище, поэтому помимо фортификации и вольтижировки сиамцы также посещали уроки музыки. У них даже сложилось трио: принц играл на балалайке, Пум – на скрипке, а учитель музыки – на гармонике.

Принц Чакрабон (в центе) и Най-Пум среди учащихся пажеского корпуса. Август 1902 г. Красное Село

Также известно, что Най-Пум владел секретами восточных единоборств, которым впоследствии обучал царскую охрану. Из воспоминаний генерала Н. А. Епанчина: «…Когда я принял Пажеский корпус, в нем воспитывался сиамский принц Чакрабон, второй сын короля, и два сиамца: Най-Пуми Малапа; принц и Най-Пум были в специальных классах, а Малапа – в общих, он был значительно моложе первых двух… Сиамцы были помещены в Зимнем дворце, получали стол от Двора, придворный экипаж, прислугу и все прочие удобства; одним словом, они были обставлены по-царски…»

Успешно сдав экзамены, в мае 1899 года Чакрабон отправился в Сиам. Най-Пум остался в России на попечении ротмистра А. Хрулева. Вернувшись в Россию, принц и его товарищ продолжают свои занятия в Пажеском корпусе, постоянно проживая в Зимнем дворце. Весной 1900 года, после сдачи экзаменов, Чакрабон и Най-Пум отправились на Всемирную выставку в Париж, а затем в Англию. В конце лета молодые люди вернулись в Петербург.

Корнет Най-Пум среди офицеров охраны Высочайших Особ. Исторический костюмированный бал в Зимнем дворце 22 января 1903 г.

Корнет Най-Пум среди офицеров охраны Высочайших Особ. Исторический костюмированный бал в Зимнем дворце 22 января 1903 года.

Будучи одними из лучших учеников Пажеского корпуса, Чакрабон и Най-Пум получили придворное звание камер-пажей. В их обязанности входило дежурство при императоре и дамах императорской фамилии, а также участие в разного рода придворных церемониях и празднествах. Чакрабон был назначен пажом вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, а Най-Пум – императрицы Александры Фёдоровны.

По результатам выпускных экзаменов Най-Пум занял второе место, после принца Чарабона. По окончании курса специальных классов корпуса принц и Най-Пум в августе 1902 года были произведены в корнеты Гусарского Его Величества полка.

Н. Н. Най-Пум среди офицеров Лейб-гвардии Гусарского полка

Молодые люди вели вполне великосветский образ жизни, ничем не отличавшийся от жизни петербургской «золотой молодежи». Балы, танцы, маскарады, театральные премьеры. Они охотно принимали участие в веселой кутерьме богатых жителей столицы…

Най-Пум Н. Н. Царское Село. Екатерининский дворец. Малоизвестное фото, найденное в альбоме одного из выпускников Пажеского корпуса

После женитьбы Чакрабона на Екатерине Десницкой вернуться на родину Най-Пум уже не мог. Вернее, мог, но это было бы равносильно самоубийству. Ведь именно ему было поручено присматривать за принцем и уберегать его от соблазнов. О том, насколько все было серьезно, говорит тот факт, что, когда всем стало известно о женитьбе принца, последовал приказ арестовать Най-Пума и оставить под стражей в сиамском посольстве в Санкт-Петербурге. В этом положении молодой человек принял самое разумное решение – остаться в России и вовсе не возвращаться на родину. Он падёт императору Николаю II следующее прошение:

Н. Н. Най-Пум. 1914 г. Эту фотографию Най-Пум хранил в своем кошельке до конца жизни

Его Императорскому Величеству Государю Императору. Най-Пум, поручик сиамского (так в документе) гвардейского драгунского полка.

Всеподданнейшее прошение.

Привезенный в Россию 14-ти лет, я имел счастье удостоиться милостивого попечительства в. и. в-ва, давшего мне возможность в Пажеском в. и. в-ва корпусе окончить курс наук. Оторванный от моей первоначальной родины и привыкнув считать страну, где я нашел такое милостивое отношение, моей истинной родиной, я хотел бы посвятить мои силы и приобретенные познания на дело служения ей и посему осмеливаюсь ходатайствовать пред в. и. в-вом, как о величайшей милости, о разрешении мне вступить в подданные в. и. в-ва.

Най-Пум, март 1906 г.

Отчаянное положение Най-Пума породило отчаянное решение. В Сиаме это вызвало большое неудовольствие. Вот выдержка из телеграммы императору Николаю II от принца Чакрабона: «Прошу в. и. в-во простить меня за смелость, но, будучи всепреданнейшим слугою в. в-ва, считаю своим долгом довести до Вашего сведения, что переход Пума в русское подданство будет принят здесь с большим неудовольствием. Это небывалое в нашей истории событие. Сиамское правительство отправило Пума в Россию с целью воспользоваться впоследствии приобретенными им знаниями. Такой поступок послужит дурным примером другим сиамцам, получающим образование в Европе. Конечно, если переход этот является следствием желания в. в-ва видеть Пума на русской службе, король сейчас же даст на то свое согласие, но не все поймут, что это служит доказательством особой милости и расположения в. в-ва. Зная свою страну, скажу, что этим даже может быть поколеблено личное обаяние в. в-ва, которое так велико здесь. Будучи всей душой предан в. в-ву и ревностным сторонником идеи тесной дружбы между Россией и Сиамом, не могу примириться с тем, что из-за одного лица могут пострадать наилучшие отношения, существующие между обеими странами. Чакрабон».

По прошествии некоторого времени страсти улеглись. 6 декабря (23 ноября) 1906 года сиамский подданный Най-Пум принял российское гражданство и сменил веру, при крещении получил имя Николай, в честь святого Николая-угодника, крестным отцом был император Николай II, крёстной матерью – Елизавета Храповицкая (в девичестве Чоглокова). Стал называться Николай Николаевич Най-Пум и продолжил свою военную службу корнетом в Лейб-гвардии Гусарском Его Величества полку. Вот так сиамец Най-Пум лишился родины.

До начала Первой мировой войны о военной карьере Николая Николаевича Най-Пума нет никакой информации. С началом войны он командовал третьим эскадроном лейб-гусар в звании штаб-ротмистра. За отличия в делах против неприятеля был награждён орденом Св. Станислава 2 степени с мечами (18 ноября 1914 г.) и орденом Св. Владимира 4 степени с мечами и бантом (17 февраля 1915 г.). Перед революцией получил чин полковника.

Най-Пум был популярен среди рядовых за ум и личную храбрость, после революции его переизбрали на командирскую должность в солдатском совете. Николай Николаевич не счел возможным продолжать службу при новой власти и решил остаться верным царской присяге. Оставил полк и вернулся в Петербург. Как говорят, на личной аудиенции у императора Николай II сказал Най-Пуму: «Уезжайте в ближайшее же время. Это история России. Это не для вас», – и Николай Николаевич принял решение покинуть страну.

Российский подданный Николай Николаевич Най-Пум лишился своей второй родины. В апреле 1919 года он вместе со своей крёстной Е. И. Храповицкой был эвакуирован французскими войсками из Одессы в Ниццу. Начались тяжелые годы эмиграции.

Н. Н. Най-Пум. Фото времен эмиграции

Французский паспорт Н. Н. Най-Пума

Вот отрывок из альманаха «Муромцево. Между минувшим и грядущим», издание Владимиро-Суздальского музея-заповедника.

Е. И. Храповицкая пишет из Монте-Карло французскому археологу и этнографу, исследователю России барону де Баю: «Я нахожусь здесь с 5 мая 1919 года. Я была эвакуирована французами из Одессы 5 апреля 1919 года. Я не смогла взять с собой ничего из своих вещей и, приехав, сразу была доставлена в консульство в Ницце, где несколько преданных друзей пришли мне на помощь. Сейчас мои друзья из России буквально остались без средств к существованию.

Я живу вместе со своим крестником, полковником гвардии Николаем Най-Пумом (из Сиама), русским подданным, также оставшимся без средств».

Далее Елизавета Храповицкая просит у барона помощи в трудоустройстве Най-Пума. «Имея миллионы в России, здесь я не могу получить ни гроша, ведь денег не хватает даже для того, чтобы открыть небольшое предприятие», – жалуется она.

Судя по письму, отправленному через неделю, де Бай сам нуждался в помощи. «Ваше письмо сделало меня поистине несчастной. Я и представить не могла, что Вы были в России с 1914 по 1920 год. Я прекрасно понимаю Ваше физическое и моральное состояние. Я сама была там до 5 февраля 1919 года – три раза нас хотели расстрелять, но, благодаря моему племяннику, датский консул в Москве нас спас».

И все же Елизавета Ивановна повторяет свою просьбу о содействии в трудоустройстве Най-Пума. «С момента отречения от трона Его Величества императора, который приходится ему крестным отцом, на меня легла вся ответственность за его дальнейшую судьбу. Я полностью разбита с самого начала революции. Сейчас у нас не хватает денег даже на кусок хлеба… Мы живем в Монте-Карло у моего бывшего дворецкого, который любезно согласился предоставить нам апартаменты всего за 250 франков в месяц. Нигде не отыскать более выгодной цены».

Н. Н. Най-Пум. Фото на документы

Во второй половине 1920-х годов Елизавета Ивановна и Най-Пум проживали в городе Ментон под Монако. Най-Пум состоял в Обществе взаимопомощи офицеров лейб-гвардии Гусарского его величества полка (ОВО).

Жили она небогато, Храповицкой приходилось заниматься шитьем и вышивкой для аристократических семей. Николай Николаевич «…служил за ничтожное вознаграждение в Английском банке…».

После смерти Е. И. Храповицкой в 1937 году Най-Пум устраивается секретарём к миссис Стоун-Десницкой, вышедшей к тому времени замуж за американца.

Из мемуаров её сына Чулы Чакрабона о его визите в Таиланд в сопровождении Най-Пума: «…при пересечении границ Таиланда, я заметил, что он неподвижно стоял на палубе корабля и безмолвные слезы душили его горло. Затем он повернулся ко мне и протянул руку… Най-Пум взял меня за руку и пожал её. Так он выразил свою благодарность за то, что я привез его обратно в Таиланд. Ведь он не был там более 30 лет…».

Известен факт о том, что министерство обороны Таиланда предлагало Най-Пуму преподавать в военной академии, что приравнивалось бы к званию лейтенанта тайской армии. Он отказался: дабы поддержать честь кавалерийского офицера, он не может служить меньше, чем в звании полковника.

С началом Второй мировой войны миссис Стоун-Десницкая с мужем уезжает в США. Най-Пум решает остаться во Франции.

В Париже наступают тяжелые времена немецкой оккупации. Не хватает многих элементарных вещей, особенно угля. Видимо, в это время Най-Пум окончательно подрывает свое здоровье. Начинаются проблемы с сердцем.

В 1947 году Чула Чакрабон приглашает его в Англию, в свой дом. Най-Пум приезжает туда 17 ноября. Через четыре дня, 21 ноября 1947 года, полковник Николай Николаевич Най-Пум скоропостижно умирает от сердечного приступа.

Могила Н.Н. Най-Пума. Кладбище Святого Мабина в Корнуолле вблизи дома Чулы Чакрабона, графство Корнуэлл

Так закончилась жизнь этого удивительного человека с непростой судьбой. Из бедной семьи, незнатного происхождения, одаренный мальчик получил прекрасное образование. Был принят при российском царском дворе, стал крестником императора Николая II. Сделал блестящую военную карьеру – отважно воевал и получил высокие награды. Был свидетелем краха российской императорской семьи и двух мировых воин. При трагических обстоятельствах дважды лишился родины. Таец по рождению, ставший русским по духу.

Н. Н. Най-Пум в период визита в Таиланд с Чулой Чакрабоном

Примечания

1

На коронации короля Вачиравуда принцесса Текская – Алиса Олбанская, внучка английской королевы Виктории, со своим супругом Александром представляла английского короля Георга V.

2

Великий князь Борис Владимирович представлял Николая II, императора Российского.

3

Принц Чакрабонг стал наследником престола по восшествии на престол в 1910 году своего старшего бездетного брата Вачиравуда.

4

Великая княгиня Мария Павловна, герцогиня Зюдерманландская, супруга сына короля Швеции принца Вильгельма, была знакома с принцем Чакрабонгом по С.-Петербургу.

Content

Ю. Л. Сергеев
Сиам и российский императорский флот
История становления дипломатических отношений

Предисловие

Визит цесаревича Николая Александровича в Сиам

Защита королевства Сиам от интервенции

Визит короля Чулалонгкорна в Россию в 1897 году

Итоги визита

Слова тайские, музыка наша

Дипломатическая миссия крейсера «Аврора» («Сиамский поход»)

Рапорт командира русского крейсера «Аврора» П. Н. Лескова в морской генеральный штаб России о пребывании в Бангкоке

История любви русской дворянки и сиамского принца Чакрабона

Возвращение и холодный прием дома

Расставание, гордость и скоропостижная смерть

Дважды потерявший родину История Най-Пума – сиамца и русского офицера

Примечания