Дмитрий Крам

Вернуть дворянство 6

Глава 1

Я знал, что император попробует меня поиметь. Точнее, поиметь свою выгоду со всего произошедшего и заодно прикрыть свои же тылы, связанные с оборонкой.

Едва я пришел в себя состоялся телефонный разговор с правителем, после чего буквально спустя девяносто секунд мне сообщили, что кто-то подозрительно похожий части спецназа подошел ко всем заводам Макаровых. Действий не предпринимает.

Все на что хватило сил, прикинуть дальнейшие планы, понять, что отдых нам только снится и снова отрубиться.

Когда открыл глаза, ситуация не поменялась. Правитель проявил благоразумие и дождался момента, когда я смогу выйти на связь. Торговаться с императором мне ещё не приходилось. Формально он в своём праве забрать сейчас всё, но, видимо, не хочет портить отношения с родом Благих, видит для себя еще какую-то в этом выгоду.

Ехать во дворец едва поднявшись с больничной койки не самое лучше решение. Но звенящая пустота в голове после целительского сна должна дать неплохую скорость мышления, да и терпения у царя не то чтобы вагон. Глянет свой плотный график и подумает, что вообще-то и постфактум можно будет договориться, и вот я уже в роли просителя:

'— Государь, не соблаговолите ли встретиться со мной, по поводу компенсации тех заводов, что вы отжали?

— Вот держи, твоя компенсация.

— Но это же ветка!'

В общем нам такого не надо.

На коляске меня довезли по главной дорожке во дворец. Я помахал принцессе, выглядывающей из окна, и ободряюще улыбнулся.

Государь встретил меня в большом кабинете, я даже разглядеть ничего толком не мог, с высоты коляски обзор не тот. Правителю приходилось наваливаться на стол отчего я походил на сына пришедшего на ковёр к отцу за школьную проделку.

— Задал ты мне задачку, — тяжко вздохнул правитель.

Вот ведь актёр.

— Что же мне с тобой делать Ен?

Так и хотелось ляпнуть что-нибудь в стиле: «Дочку за меня отдайте». Но боюсь, не та ситуация, что бы он оценил юмор.

— Дело в том, что своими действиями ты расшатываешь безопасность государства. Сам же понимаешь. И как мы поступим в этом случае?

Ждёт ли он ответа?

Я встал и оперся на стол, заставив Ивана Петровича откинулся на спинку стула. Сжав зубы от боли во всем теле, я соткал под собой стеклянное кресло, равное по высоте государеву, чтобы спокойно можно было разговаривать.

— Ваше величество, я всего лишь отомстил. Аккуратно, прошу заметить. Ничего не пострадало. Ювелирная, просто хирургическая забота об интересах страны.

Попробуй парируй.

Он хмыкнул и только сейчас я понял, почему не с секретарём общаюсь, который бы с лицом скучающего бульдога вел со мной беседу. Государю было банально интересно. Он изучал меня, принял как важную пешку и знакомился. Будто ребенок, что впервые взял в руки шахматы и теперь запоминает за что отвечает вот эта самая мелкая с ходом в одну клетку.

И ведь не поторгуешься с ним в полную силу. Уж что-то что, а канаты спиной я чувствую, и по судье даже в нокдауне не ударю. Можно дисквал словить.

— С Макаровыми у нас было отлаженное столетиями сотрудничество. Справишься ли ты? Сможешь стать частью бесперебойного механизма? — продолжал давить правитель.

Хотелось сказать: «Просчитался ты, старый», но я не был уверен, что это всё не режиссировано, потому аккуратно вильнул:

— У меня и в мыслях не было подобного, ваше величество. Я заберу себе лишь крохотную, самую малую часть научных сотрудников. Сколько-то шагающей техники, остальное подлежит торгу. Пушкарёвы вполне вытянут.

Только вот не позволишь ты им так усилиться.

— Ты мне этой головной болью заниматься предлагаешь? — возмутился император.

Вот так, да. Он реально просто вертится на ковре как опытный борец, всего лишь проверяет как я вообще в разных позициях.

И чего ему сказать, так чтобы не нагрубить?

— Если вы ждете от меня решение дела государственной важности, то…

Он опять хмыкнул, но так, что мне пришлось умолкнуть.

— Буремысл Макаровы у тебя в плену? — спросил государь.

— Да.

— Тогда поступим следующим образом. Отдашь его мне вместе с предприятиями. Взамен пакет акций, плюс право приоритетного выкупа наравне со столбовыми родами.

Настала моя очередь хмыкнуть.

— Выжатый чайный пакетик вместо куста… — задумчиво проговорил я.

Схема его ясна. Либо юный Буремысл уйдет в род царя, женившись на младшей дочери государя, либо если Лия выйдет замуж за него и уйдет из рода, малец все равно станет карманным императорским кланом.

— И что же ты хочешь? — спросил государь.

И ведь знает. Специально на этот вопрос вывел. Да и пошло оно всё!

— Руки и сердца ваше дочери, — сказал я, глядя ему в глаза. Хватит игр.

Император посерьезнел пуще прежнего.

— Нет, — спокойно ответил он.

И вот что делать?

С одной стороны, меня здесь ничего особо и не держит в плане выгод, то есть я волен оставить всё на Клима и ширить влияния клана в других странах, и правитель это понимает. Ему тоже не особо выгодно просто отжимать законный трофей. Потому что тогда это уже некрасиво будет. Столбовые заволнуются, а ну как и их завтра так же шваркнут мордой в собственные достижения. За что тогда жилы рвать?

Старый интриган.

Ладно. Тогда сыграем на опережение.

— Земли на Чукотке вдоль всей границы с Камчаткой.

Сначала правитель рассмеялся. Такого он точно не ожидал, у меня в руках золотой слиток, а взамен прошу всего лишь столько же снега.

— Погоди, то есть ты хочешь снять лишнюю заботу по границе с землями с камчатскими и не претендуешь даже на побережье, хотя… кусок там будет, но мелкий. И зачем?

— Земля, — пожал я плечами. — Солидный кусок. Статусно.

Так я тебе и поведал.

Пусть он лучше думает, что я так прогнулся. Попросил формально много территорий, а по факту пшик, ничего.

— Ну и подъемные всякие льготы по налогам и так далее, — добавил я.

— Это уже секретари обсудят, — махнул рукой правитель. Он стал очень задумчивый.

* * *

Травниковы и Заморские замерли в ожидании. Очевидно, что если я съел Макаровых, то их даже не замечу. Так видится со стороны, разумеется, по факту же, меня сейчас и какой-нибудь более мелкий клан мог заставить трижды подумать сюда возвращаться. Но красивую картинку я делать умел, чего стоит одеть индусов в родовую форму и направить вокруг всех объектов противников. У Пури этой массовки как у дурака фантиков.

Травниковы и Заморские были возмущенны, ведь Клим давал клятву.

— Дословно господа «Пока я глава клана…», — увещевал я их. — Он уже не глава. Клятва не нарушена.

Убийц рода никто холить и лелеять не собирался. Мы в своём праве.

Я выдвинул им безопасный ультиматум. Они просто передают всё, что получили от Благих, без стычек и репутационных ударов. А в конце я еще добавил.

— Вы бы в клан Макаровых вступили, Буремысл совсем один, ему понадобятся старшие товарищи, способные его направить.

— Думаешь, согласятся? — спросил Клим.

— А куда им деваться?

Мальчонку я выпустил на вольные хлеба, и до того, как его успели науськать на какую-нибудь самоубийственную акцию ближники, всё завертелось.

Травниковы и Заморские в ступили в клан Макаровых, и тут же день в день император выкатил новость, что его дочь обручается с Буремыслом. Представляют как там сейчас подгорает у Травниковых и Заморских в стратосферу на жопной тяге могут улететь.

Начался процесс передачи. Мы тут же получили обратно все родовые земли. Банковские активы, церкви, больницы. Столько всего свалилось на голову, что можно было с ума сойти.

Мы зализывали раны. Я долго латал своих ребят, и лишь после перешел на восстановление пополнения, а потом и новых кандидатов. Армия моя росла.

С предприятий Макаровых я забрал только психов от науки. Абсолютно сумасшедших людей, которым плевать на всё кроме работы. Я пообещал им важнейшее за всю историю открытие и забрал их на Чеджу, фактически переведя на режимный объект. Я давал им намёки, лишь неверные гипотезы, но и этого им хватало, чтобы гореть изнутри и понимать, работа началась, непонятно над чем, но уже началась, а когда всё стартанет по-настоящему, можно будет с ума сойти.

Чукотку я отрядил как испытание для кандидатов, вместе с тем наказание для провинившихся. Я знаю, чувствовал на себе не раз в прошлых жизнях, как зима исправляет людей. Меняет их. Холод перековывает.

Одаренным там куда проще. Они строили базу, официально для тестирования шагающей техники зимних условиях. А истинные цели этого станут ясны гораздо позже.

Я много времени уделял школе. Пора было распространять её сети по миру, но никто из тренеров еще не получил черный пояс, а до этого момента полноценно открыть филиал они не смогут.

Так что я буквально гнал их к этому поясу. Ну и самую малость сбегал от дел, появившихся с восстановлением клана.

В честь этого в новом родовом поместье был дан большой званный ужин, пригласили всех вплоть до корейской принцессы, которая возьми да приедь, чтоб её. Там всей почтенной публике дядька решил сделать объявление.

Клим постучал по бокалу, и все разом стихли, повернувшись к нему. Не знаю почему, но в обществе за ним закрепилась молва полного психопата, его откровенно побаивались.

— Дамы и господа, мы очень благодарны вам за то, что вы почтили нас своим присутствием, в этот великий праздник клан Благих официально объявляет о своём воскрешении. У жен родича еще не округлились животы, а Рима забеременела совсем недавно.

Моя семья предвкушающе улыбалась, они уже догадались, что последует дальше.

— Хочу представить свету главу клана… — продолжил говорить Клим, а я почувствовал волнение гостей, их смятение стало осязаемым.

Один из мужчин рухнул в обморок. Я дал еле заметный жест охране, этого надо на карандаш, похоже, ментат, просто его смяло эмоциями гостей.

Дядька провел рукой и сотни аристо как заколдованные проследили за ней взглядом и загудели будто пчелиный рой, он показывал на жен, и многие ошибочно сделали поспешные выводы, но если продолжить воображаемую линию по его жесту, то можно увидеть, что за их спинами как за кулисами стою я.

Девушки расступились, и я вышел.

— Спасибо, дядь, — улыбнулся я.

Шок. Полнейшая контузия. Эмоциональный нокаут. Ева растерянно переводила взгляд с меня, на моего отца, потом на маму, затем на императора.

У всех было множество вопросов.

— Я Ен Чеджу, сегодня сложил с себя полномочия главы клана Чеджу и принял бразды правления клана Благих, как Арсений Благой.

А вот теперь гадайте, почему так вышло. Хоть всю голову сломайте, не поймете.

Остаток вечера прошел прекрасно. Триумф. Это было возвращение в большую аристократию, не просто с двух ног, а с сальто в полёте. Нас, конечно, не вынесло на околостолбовую орбиту, но куда-то сразу за ней точно.

Слово хайп здесь пока не знали, но именно на его топливе мы двигались в рейтингах, и, конечно, такой управленец как Мальта ковала железо непросто пока горячо, а еще до того, как его вынимали из печи.

* * *

Было приятно оказаться в кабинете у отца как равный. Я оглядел его рабочий бастион с новой стороны.

Артефактная свеча, не позволяющая подслушать, сразу настраивала на серьезный лад.

— О чем ты хотел поговорить, сын? — спросил папа.

— Я хочу поведать тебе, почему Благих уничтожили. И когда ты узнаешь, предложу тебе поучаствовать в этой авантюре.

Отец долго и задумчиво гипнотизировал бутылку коньяка в шкафу и стучал пальцем по столешнице, затем все же сказал:

— Говори. Я так тобой горжусь, что даже доверяю.

Я рассмеялся. Не многие поймут эти слова. Но я их на всю жизнь запомню.

Я кратко поведал ему всю историю с проектом шагача на нейроинтерфейсе.

— Я хочу вывести Сказовых из лиги запасных. Если вы вписываетесь, то все средства будут уходить туда.

— Мне придется обсудить это с Гласовым и Тихомировым, ты же понимаешь.

— Понимаю.

Спойлер — они согласились. И я был, с одной стороны, рад, а с другой, опечален, была надежда, что госпожа осторожность не изменят своим принципам, но, видимо, они тоже стали жертвой маркетинга Благих.

* * *

Я вернулся на Чеджу. Обязательные мероприятия меня вымотали и хотелось просто отдохнуть в кругу друзей, втянуть их в смертельную авантюру с сомнительными шансами на выигрыш. Да, я собирался рассказать союзникам о проекте Голиаф. Все местные стали официальными родами в составе клана Чеджу, только Юй и Бэй пока не включились, но оно и понятно, они сами по себе уже бренд. Клятвы наши были прочнее нервов многодетной матери.

И конечно, когда я взял всех глав с собой на яхте, и мы поплыли вокруг островов, все сразу поняли, беседа предстоит серьезная.

— Что на этот раз задумал? — спросила Вэй Бэй.

— Хочу рассказать вам, за что уничтожили Благих.

— А в море мы… — осторожно кинул полу-шутку Битгарам Джеуп.

— Да, если вы узнаете тайну и откажитесь, стану единственным выжившим при кораблекрушении. Ставки слишком высоки, друзья мои. Решайте, надо оно вам или нет.

Интерес переборол потенциальные риски, да и слишком хорошо они уже меня знали.

Я кратко поведал им всё. Упустив лишь то, что есть чертежи, и всё что надо, это миллиарды миллиардов и пару лет разработки.

— Ты поэтому выпросил землю в Чукотке? — спросил Лао Юй.

— Это запасной вариант, — кивнул я. — Тайный институт в бункере под землей.

— А основной? — осторожно спросила глава рода Бак.

— Конечно же Чеджу, — сказал я. Бабуля Сольмунде, надеюсь, не обидеться на такое соседство.

* * *

Беседу с советом острова проводить не торопился. Тут спешить нельзя. Сначала нужно было заручиться поддержкой еще парочки спонсоров, а уже имея такие аргументы, можно приступать к окучиванию даже такой глыбы как Минхе Чон. Соблазн велик, не многие устоят.

Следующие на очереди как ни странно были Сато. Вот им у меня есть что предложить. На переговоры поехал с Такеши.

В доме Сато нас как всегда встретили по высшему разряду. Сначала был официальный ужин со всей семьей, где я травил байки, а потом остались только я, Хидео и Такеши.

— Итак, ты хотел поговорить о чем-то важном, — положил начало беседы хозяин дома.

— Во-первых, хотел поблагодарить вас за терпение. Из-за меня у вашего рода могли возникнуть проблемы, пока мы решали своим клановые вопросы.

— Брось, Ен. Это обычные риски. Ты слишком много ответственности на себя берешь.

— Потому и прибыл. Немного вам её отсыпать.

— Интересно, продолжай, — сказал Сато с совершенно не пробиваемым выражением лица. О чем он сейчас думает?

— Мне не так уж и многое нужно на этом свете, — начал я издалека. — Список крайне ограничен. Аоки Сато входит туда. Но у нас есть еще несколько точек пересечения.

Он посмотрел на Такеши, и кивнул.

— Хочешь невесту для своего воспитанника из рода Сато?

Я даже замер с раскрытым ртом. Один разок, до моего первого визита сюда домой после изгнания была такая мыслишка, но лишь на долю секунды, подумалось свести Аоки и Такеши, но потом я увидел её после долгой разлуки и понял, что никому не отдам.

— Возможно, — осторожно сказал я. — Но я хотел поговорить о более серьезных вещах, предложенный вами вариант, скорее, как сургуч.

Сато откинулся на кресле. Таким серьезным я его не видел никогда.

— Это связанно с тем, о чем вы говорили с Кадзимой? К чему мы готовимся? Почему он умолял меня сосредоточить силы на перевооружении.

— Перевооружение я вам обеспечу, если мы договоримся, — сказал я. — Склады полны. Не проблема поделиться. Поклянитесь на крови, что всё услышанное останется между нами.

И снова привычный уже ритуал. Я кратко поведал Хидео, куда его втягиваю.

— И зачем мне это, что Сато получат взамен?

— А вы еще не поняли? — улыбнулся я.

— Вы получите дом, — впервые подал голос Такеши.

— Я верну вам Хоккайдо!

Глава 2

Российский император позвал Милу и Еву. Взволнованные девушки вошли в чайную комнату. Расписной самовар быстро наполнил два небольших чайничка.

— Садитесь, — нетерпеливо обронил отец. И ничего не понимающие принцессы быстро плюхнулись на стулья, не озаботившись даже прямой осанкой и поправлением полов юбок.

Император молча ждал, когда чаи настоятся, а потом разлил каждой в две маленьких чашки для пробы.

Девушки отпили сначала один, потом другой чай.

— Ну? — нетерпеливо уставился он.

— Второй вкуснее, — заключила Ева.

— Определенно, — подтвердила Мила. — Какой-то новый сорт.

— Да, — обреченно обронил император. — Спасибо, можете идти, — махнул он рукой, погружаясь в себя.

Принцессы непонимающе переглянулись и поспешили ретироваться, пока родитель еще чего-нибудь не выдумал. У их отца не самое дурное увлечение, слышали они о монархах с куда большими причудами.

Иван Петрович налил чай и себе, еще раз отпил свой, а потом Благих, и был вынужден согласиться с дочерями. Чеджу чай лучше.

— Провёл, — сжал кулаки император, его обуревала смесь злобы и уважения.

Правитель думал, что парнишка просто решил не ерепенится, и попросил видимость возмещения в виде земли на Чукотке. Ну и так по мелочи. И одним из пунктов было разрешение на торговлю чаем, еще и ляпнул, типа у Юев есть от китайского правителя, а я чем хуже дедушки Лао. И император дал ему особое разрешение. Но он и подумать не мог, что малец осмелиться торговать иван-чаем. Одним из символов семьи Ивановых. И ведь породистые кустарники, где только взял такие.

— Провёл, — снова повторил император.

* * *

— Что? — машинально выдал Хидео, все он услышал и понял, просто не сразу поверил, потому и переспросил.

— Я верну вас на Хоккайдо, — повторил я. — Придется поднапрячься, но моё резюме вы знаете. Такие задачки меня будоражат.

— Будоражат… — рассеянно процитировал японец. — Арс, ты… я… я не то чтобы сомневаюсь в успехе, — будто оправдываясь начал он. — Твой послужной список впечатляющий. Просто… Хоккайдо, — он тяжело вздохнул. — Эти игры… с японским императором. Я не знаю, — он был растерян. — Там же такой клубок проблем. Местные кланы, японская госбезопасноть, интриганы с Хонсю. Это всё очень тяжело для меня. У меня семья Арс. Мы живём неплохо, хотя работать хотелось бы поменьше, но…

— Господин Сато, — прервал я его. — От вас мне потребуются только ресурсы. Остальное я сделаю сам. Если ничего не выйдет, вы ничего и не потеряете, ни одна из ниточек к вам не приведет. Поверьте, я работаю чисто. Вам не нужно вырывать родовое древо с корнем и тащить на старую грядку. Когда всё произойдет, вы всего лишь раскинете щупальца шире. Поверьте, родная почва питает куда лучше, заявляю вам как человек, которого тоже изгоняли из дома.

Хидео усмехнулся.

— Действительно, я как-то и не подумал, что между нами столько общего. Но почему ты так уверен в успехе? Все же то, что ты затеваешь, может привести к войне со всей Японией.

— Ну я сделаю все аккуратно. Хирургически, как говорил один волк. А уверенность… — я задумался стоит ли раскрываться, но все же решил рискнуть. — История циклична, вы согласны с этим?

— Определенно, бывают прецеденты.

— Словосочетание Северный Грозовой Дракон вам о чем-нибудь говорит?

— Владыка Хоккайдо, — кивнул Сато, не понимая к чему я клоню.

— Всё началось очень давно. В тысяча восемьсот семьдесят первом году, когда последний глава клана Обата из рода Окудай-Моцудайра умер, породив кризис власти и борьбу между всеми родами клана.

Я поведал ему всю легенду, которую он и так знал, а потом добавил притянутый мной за уши факт про участие в этом всём теневой жены из клана Асакура.

— Полимаг Асакура-Обата, ничего не напоминает, — скривил я губы в улыбке.

Конечно, Сато не распростёрся ниц перед реинкарнацией Северного Грозового Дракона, все же не был его прямым потомком, но все же волоски на руках встали дыбом. Проняло его.

Хидео посмотрел на Безымяныша, который спокойно встретил взгляд японца.

— Хоккайдо склонится, — сказал я, будто это уже свершившийся факт.

— Мне нужно подумать, — ответил Сато.

Я кивнул, ведь и не ждал, что он согласится мгновенно.

— Мы подождем вашего решения до утра, если позволите.

— Конечно, я прикажу, чтобы подготовили гостевые покои.

Так он не сможет морозить меня неделю. Пусть хоть всю ночь не спит, но решает. К тому же не стоит исключать вдруг в его голову закрадутся подозрения, что я могу его убрать из-за сохранения тайны. Он ведь в курсе, как власть и сила меняет людей, и нового меня не успел узнать, вероятно, будет исходить из худшего варианта. Ему невдомек, что всё это шелуха, есть принципы, которые не поменяются никогда.

Остаток вечера прошел очень уютно, я пил чай с Аоки на веранде и наслаждался красотой будущей жены. Приятная остановочка перед тем, как мой экспресс снова рванет по рельсам судьбы.

На утро Хидео дал согласие, и я поехал к следующему инвестору на встречу.

— Это безумие, — сказал Такеши, подозрительно быстро сообразив, куда мы едем.

— Изучал карту, — сощурился я.

— Естественно.

— Похвально.

— Он ни за что не согласится, — сказал воспитаник.

— Древняя кровь, о мой неопытный ученик. Мы умеем отделять личное, когда речь идет о возвышении рода.

Японец лишь покачал головой.

— Если что я успел восстановиться и готов к схватке.

— Везет тебе. Тогда, если всё пойдет не по плану, будешь вытаскивать нас двоих. У меня до сих пор энергоканалы обожжены.

Поместье Нуртынбековых впечатляло. Простор. Огромная территория. Недалеко виден рукав реки с небольшим причалом. Вдали постройки. Во дворе перед трехэтажным домом группа молодежи наблюдает за спаррингом.

Я не торопился выходить. Накинул зум на глаза и изучал публику. Получается, что там собрались наследники всех родов клана.

— Я бы послушал, как они все сплавились в единую структуру, — подал голос воспитанник.

— Да, интересно.

Согласно официальной цифре Нуртынбековым восемь сотен лет, по факту же в прошлый раз я выяснил, что за две тысячи. То есть все, что мы знаем о них, может быть фикцией. Множество семей входили в него, занимали ведущие роли и растворялись. Родовое древо кипело будто суп, перемешивая судьбы в единый бульон клана. Сейчас там пять основных родов: Нуртынбековы, Барсуковы, Кокоевы, Зимовы и Мухаметшины.

Я уже какое-то время игнорировал постукивание рации по стеклу. Не хотелось попасться на глаза всей молодежи.

Я опустил стекло, увидев, как брови бойца подпрыгнули будто машина на лежачем полицейском, узнал меня. Я прислонил палец к губам и сказал:

— Конфиденциальное дело к главе клана, доложи лично. Чем меньше народу узнает, тем лучше.

Охранник понятливо кивнул, стекло поднялось, пряча меня от взоров.

Часовой убежал, а спустя какое-то время другой получил приказ, и постучал по стеклу, при этом не нагибался, чтобы не заглянуть внутрь и не увидеть нас.

— Машину оставьте тут, идите в обход, вас заведут с черного хода. Глава ожидает.

Мы проследовали за провожатым, пряча лица перед камерами. Я не мог защититься о записи, но силы ученика хватило на двоих, перед моим лицом искажался воздух, скрывая черты.

В кабинете нас принял глава рода. Он был одет в простую вязаную кофту и штаны. Массивная фигура казалась менее угрожающей в повседневных вещах. Костюм делал его каким-то более хищным. По лицу было не разобрать эмоций, предположу, что он чуточку раздражен, но больше все же заинтригован.

— Алан Филиппович, — протянул я руку. — Это мой воспитанник Такеши Асакура-Обата.

— Ха, наслышан уже. Друзья во Владивостоке поведали. Присаживайтесь, что привело вас в нашу глушь?

— Артефакт глушилка есть? — спросил я.

Нуртынбеков нахмурился, но все же поднялся и положил на стол камень.

— Эм-м-м-м, — протянул я.

— Он точно работает, — слегка обозначил намёк на улыбку хозяин дома. — Археологическая находка. Открывать опасно. Функционирует и в окаменевшем виде.

Я кивнул. Читал про такое. Внутри настоящий артефакт, но во избежание его разрушения камень не трогают.

— Я тут недавно услышал, что у вас могут наступить не самые легкие времена. Много кто точит зуб.

— Да, толкаемся боками, как два толстяка в лифте. Еще лет на пять сможем оттянуть войну, но потом придется все же выяснить, кого кабина помчит на верхние этажи, а кто поплетется по лестнице.

— Пять лет, — задумчиво проговорил я. — Многое можно успеть за это время. Например, инвестировать в сомнительный проект, но с шансом стать одним из немногих в мире обладателем неких преимуществ.

Алан Филиппович задумался.

— Обет молчания? — спросил он.

— Разумеется.

Он дал клятву, и я сказал:

— Из-за этого род Благих уничтожили. Есть желание рискнуть и попробовать новую технологию. Будете инвесторами.

— А кто еще?

— Так, — я начал подсчитывать. — Помимо вас еще две стороны.

— Стороны… интересными понятиями ты оперируешь.

— Точнее сложно сказать. Зачем перечислять все названия пальцев, если можно сказать кулак?

— Ну да. Логично. И что за проект?

Я в который уже раз кратко пересказал.

— И только у трех сторон в мире будет это оружие, — задумался он. — Сколько у меня есть времени на раздумье?

— Сутки, — пожал я плечами. — И в этом случае рассчитываю на ваше гостеприимство.

— Но почему ты пришел ко мне? — спросил он.

Я взял паузу, чтобы найти ответ для самого себя в первую очередь.

— Людей чести не так много. Если бы не один инцидент, как мне кажется, судьба бы все равно нас свела. И чувство вины все же не даёт мне покоя.

Он кивнул. Ответ его удовлетворил.

— Надо подумать, как вас разместить. Сегодня в доме много лишних глаз. Побудьте пока здесь, я распоряжусь.

Он вышел, а я откинулся в кресле, сдуваясь как шарик.

— Древняя кровь, — уважительно поджал губы ученик. — В какой-то момент, даже я ощутил, как в нем горит дар.

— Да. Представь, как мне тяжело было каменное лицо держать.

Я подошел к окну. Молодежь понимающе кивала лично вышедшему к ним Алану Филлиповичу, а потом села в пару машин и уехала, остался только Жумабай.

Хозяин кабинета вернулся.

— Приятно иметь дело с понятливыми людьми. Секретный гость, дела клана, и их как ветром сдуло, — сказал он. — Пойдемте вниз.

Мы спустились в гостиную. Там нас ждала необычная компания.

— Жумабая вы знаете, — сказал Нуртынбеков.

— Это моя жена Паго́да.

Статная красотка расправила плечи, гордая и непокорная как дикая кобылка. Просто так подобные имена не дают, она точно имеет фантастическое единение со стихией.

— Моя невестка Лара.

Милая домашняя девчонка с малышом на руках улыбнулась.

— И мой внук Василий — праздник этого дома.

Удивительно, но даже в таком малюточном возрасте он был очень похож на Имамбая.

А затем Алан Филлипович представил нас, и лица всех закаменели.

Мы уселись пить чай. Надо отдать Нуртынбекову должное. Он вышколил родичей так, что никто и косо глянуть на нас не смел. Если глава пригласил в дом, значит, так надо для рода, и всё.

Через час прочие домочадцы поняли, что мы не кусаемся, не носим маски и вообще вроде как не так уж и плохи.

Лара глянула на меня и осторожно спросила:

— Как умер Романов?

— К сожалению быстро, — сказал я.

— Он правда был провидцем? — продолжила она расспрос.

— Да. Чудовищно хорошим. Каждое действие знал наперед.

— И как же вы тогда его победили?

— Русская рулетка. Все решила простая удача.

Повисла тишина, все переваривали услышанное.

— А зачем он… — она осеклась, смотря на главу рода, но тот молчал.

— Тут всё сложнее, — понял я её вопрос. — Клубок еще не распутывал, но жизнь принцессы была лишь первой ступенью его плана. Дар предвиденья одна из самых страшных вещей. Хотя порой, она способна и на чудеса, — я посмотрел на дремлющего малыша. — Реальность очень сложная материя.

— Если это прояснили, то думаю можно позволить львятам порезвиться? — хитро глянул я на главу рода.

Он кивнул. Такеши и Жумабай поглядывали друг на друга как два молодых бычка, выпущенных по весне. Если видел этот взгляд хотя бы два раза уже не спутаешь. Там нет злобы, только предвкушение и понимание неизбежности схватки. Я множество раз сам с таким сталкивался. Заходишь на званный ужин или в школу, и вы оба понимаете, сегодня будет дуэль. Законы мужского мира.

Мы высыпали во двор.

— Только аккуратно, — сказал я Такеши.

— Да, не перебарщивайте, — кивнул Алан Филиппович.

Парни вышли на площадку, где до этого дуэлилась молодежь. Мы специально встали неподалёку, чтобы они сдерживались.

Нуртынбеков дал сигнал о начале, и бойцы сошлись. Схватка вышла очень быстрой и яркой. Обоим было тяжело работать на минимуме сил, оттого поединок выходил еще красочнее. Только лед и молнии во все стороны летели.

Неподготовленный человек мог и не понять ничего, а я с Аланом Филипповичем только переглядывался, и головой качал, мол, ну ты видел.

— Хватит, — сказал хозяин дома, и парни остановились. — Орлы-орлы, — улыбнулся он.

После мы отправились в гостевые покои, надеясь, что нас не придут убивать.

— Как думаешь, справился бы с ним? — спросил я ученика перед сном.

— Да. Но его скорость. Даже не представляю, как вы тогда продержались. Он может и с кем-то рангом выше комфортно себя чувствовать.

— Да, я тоже так подумал.

Утром солнце ударило в глаза, и я обрадовался тому, что жив. За завтраком парни уже не буровили друг друга взглядами, а вполне нормально общались, оба понимали чего стоят и теперь между ними появился мости уважения.

Провожая нас, Алан Филиппович сказал:

— Я согласен.

Мы уехали обратно в Екатеринград. Я встретился с Мальтой, которая лично инспектировала наши новые предприятия. Из императора помимо всех преференций удалось выбить безналоговый режим на десять лет. Неплохое подспорье для начала. Ну и чай мы теперь продавать можем, стеснительно так шаркая ножкой. Конечно, император разозлиться, когда поймет, но слово было дано.

Перед следующим инвестором я решил заглянуть к Ржевскому.

— Олег Аркадьевич, — поздоровался.

— Ска… Чеджу… Благой, — нашелся наконец следователь. — Наплодил сущностей, что б тебя.

— Знакомьтесь, мой воспитанник, Такеши Асакура-Обата.

— Рад знакомству, — кивнул Ржевский, обменявшись рукопожатием с учеником. — По какому вопросу?

— По делу государственной важности, — перешел я на шепот. — Не по вашему ведомству, но с другими я дел иметь не буду, так что звиняйте.

— Говори, чего уж. Служба все же, куда её денешь.

— Скоро я посещу Японию. Может, поживу на Хоккайдо. Знаете, чайный магазинчик открою.

— Онсен, — добавил ученик.

— Ага. И мандарины наши с Чеджу.

— Апельсины, халабоны, — снова подхватил воспитанник.

— Расширение бизнеса — это хорошо, — задумчиво кивнул Ржевский. — Задача государства, помочь юным предпринимателям всеми силами, — приложил он кулак к груди, нещадно переигрывая. — Империя не бросит вас в беде на чужбине. Какая помощь вам потребуется?

— Вся возможная помощь, Олег Аркадьевич.

— Господин хочет, чтобы наш чай пили по всему Хоккайдо, — сказал Такеши. — И чуточку на Хонсю.

— Это по профилю Колотушкина. Я даже не представляю, как он будет расплачиваться со мной за этот долг, — потер руки Ржевский и поднял трубку, подмигнув нам.

* * *

— Хочу так же уметь, — сказал Такеши. — С помощью Сакураев и Таро вы «убили» Обата. А теперь с помощью Иванова влезете в Японию.

— Не только им всех вокруг использовать, — хмыкнул я. Это он еще не знает, как потом это всё аукнется Ивану Петровичу.

— Куда теперь? — спросил ученик, выруливая из дворца.

— К последнему инвестору, — сказал я. — К Романову.

Глава 3

В первую очередь я поехал на встречу с Византийским. Надо сначала узнать, что известно Иллариону и пойдут ли его старшие на контакт, а уже потом делать какие-то выводы.

Ржевский подкопаться не смог. По официальной версии у них был долг рода по защите поместья, пророчил им Романов что-то в своё время, вот и обложил услугой.

Встретились в моей чайной. Деревянная отделка с преобладанием зеленых и оранжевых элементов декора с отсылкой на Чеджу.

За прилавком была молодая кореянка из наших. Мы уселись за один из немногочисленных столов, и я разлил чай по кружкам.

— Страшный ты человек, — отпив, сказал Илларион.

Я лишь пожал плечами. Ну подумаешь монополию императора пошатнул. Чего теперь событие из этого делать. Данная информация только-только начала расходится по уральской столице. Чайные очень медленно будут расползаться по стране. Плантации все же небольшие. Думаю, вот годик-другой, и надо будет отбивать одну из гор Юев.

— Я по деликатному вопросу.

— Что на этот раз? — спросил Илларион.

— По поводу той стычки у Романова.

— Я ничего не скажу, — покачал он головой. — Обет дал.

Я вздохнул и разочарованно откинулся на спинку.

— Как бы нам с тобой снова не встать против друг друга.

— Не хотелось бы, — вздохнул Византийский.

Макаровы не уступали им по силе, и тем не менее не устояли. Но вот только они не были столбовыми. Более того, наша стычка выглядела как драка изгоя с новым ставленником императора, потому они не получили помощи. Повторить фокус не выйдет. Сам правитель не позволит шатать одну из ног своего трона.

— Тогда помоги мне этого не допустить, — сказал я. — Вы ведь почувствовали, что отношение императора изменилось, — бросил я наугад, но звучало утвердительно, будто из первых уст об этом узнал.

— Никто открыто не говорит. Патриарх отмалчивается. Но да. Пока столбовые шептаться не начали, но скоро пойдут подколки.

— Позвони прямо сейчас, спроси о вероятности встречи с Поликарпом Геннадиевичем.

Илларион лишь пожал плечами и набрал деда. Изложил диспозицию, после чего отбил короткое «понял» и, повернувшись ко мне покачал головой.

— Ну, что сказать, — вздохнул я. — Если будете сходить с орбиты власти есть конкретный виновник, седой такой и с усами.

Византийский лишь пожал плечами. На решение главы рода он влиять не мог.

* * *

Поместье Романовых не стали отстраивать так что приехал я на заброшку. Пришлось звонить Ржевскому и выбивать адрес.

Такеши крутил баранку. Ему нравилось водить. Да и мне вместе с ним ездить было комфортно. Время за разговорами в дороге пролетало незаметно.

Современный таунхаус чужеродно смотрелся на фоне леса, луга и речушки. Будто его сюда забросило из другой эпохи. Гостей не ждали, потому отряд в полном боевом вывалил перед домом, укрывшись за огромными декоративными валунами. Старший вышел к машине.

— День добрый, — поздоровался я, не торопясь покидать салон. — Романова Константина увидеть могу?

— Назовитесь, — нервно спросил боец. Оружия нет. Только на дар уповает.

— Благой Арсений.

Охранник побледнел на тон.

— Подождите здесь, прошу вас, не покидайте машину.

Он ушел в дом, всё это время нас держали на прицеле автоматов и взведенных техник.

Через пару минут вынесли рацию.

— Зачем вы приехали? — спросил голос.

— Поговорить, — спокойно ответил я. — Не бойся, дружок, хотели бы убить уже бы сделали это. Твой брат выкупил ваши жизни.

Я вернул радейку, и нас пригласили.

Константин выглядел лет на семнадцать, хотя на самом деле ему двадцать один. Был обладателем копны коричневых волос и стрижки под горшок. Худощавый и уставший словно не знающий нормального сна молодой родитель.

Мы прошли и сели за стол. За плечом хозяина дома стояла хмурая девчонка лет шестнадцати, если не меньше, но в глазах детскости нет, наоборот, взгляд взрослой девушки.

— Арсений Благой, — представился я. — Это мой воспитанник Такеши Асакура-Обата.

— Константин, — кивнул парень. — Но вы и так знаете. Моя сестра Анастасия.

Я пристальнее присмотрелся к девчонке. Послушные прямые волос до груди цвета выцветшего кирпича, идеальна ровная челка.

— Чем обязаны?

— Я приехал поговорить о вашем брате. Можем на ты.

— Можем, — кивнул Романов. Было видно, он не знает, как себя вести.

Удивительно, но никто из них не смотрел на меня с ненавистью. Парень был немного взволнован, а девчонка зла, но скорее на сам факт нашего беспокойства.

— Что именно вам нужно? Я уже рассказал все, что знаю имперским следователям.

— Значит, мне нужно знать, то, что ты не знаешь. Очевидно же. Как дела сейчас у рода?

— А сам не видишь? — нахмурился Костя.

— Ты поглумиться приехал? — встряла девчонка.

Я поморщился.

— Юная леди, — начал я нарочито поучительно, чтобы её прям корёжило как ребенка от нотаций родителя. — Я убил вашего брата, одного из сильнейших людей в мире, уничтожил множество кланов, включая Макаровых. Думаешь, мне правда интересно издеваться над детьми? — уставился я на нее.

Она еще больше нахмурилась, но не нашлась, что ответить.

— Я приехал за информацией и протянуть руку помощи.

— С чего бы нам верить императору? — фыркнула Настя.

— А при чем тут он? Я вольный кот, — усмехнулся я. — Не верьте глазам своим, если хотите хоть чего-то добиться в этом мире.

Я понял, что мы можем долго плести словесные кружева и ходить вокруг да около, вместо этого лишь создал стеклянное лезвие, и порезав ладонь сказал:

— Клянусь, что прибыл сюда без дурных помыслов, для доверительной беседы и чтобы помочь.

Они глянули на меня расширившимися глазами. Почувствовали клятву.

— Вы вообще, что ли, необученные? — удивился я.

— Такому нас не учили, — смутился парень.

— Так, малята, — начал я терять терпение. — Клятву услышали. Не надо меня бояться.

— Как ты убил нашего брата? — осмелела девчонка. Сразу ясно, отношения между ними не были теплыми.

— Русская рулетка, — не стал я ничего скрывать. — А вот как я к этому пришел, я вам не скажу. Послушайте меня. Пророческий дар послан не просто так. Понимаете? Если пользуетесь им в своих корыстных целях, придет возмездие, и я явился. Пока прошло мало времени со смерти вашего брата. Аура рода еще защищает вас, но, если не появится новый провидец, жить вам не долго. Деньги будут стремительно таять, у вас ведь нет средств заработка. И со временем вас начнут прощупывать. Без союзников те, кого боялись, быстро превращаются в объект нападок. Скоро ваш клан получит плату за всё сотворенное, и я могу вас от этого избавить.

— И зачем тебе это? — спросил Константин.

— Выгодно, — пожал я плечами. — Банальная репутация. Общаться с вами, что-то сродни тому, как неодаренный трогает огонь и не обжигается. Ну и очень скоро к вам начнут подбивать клинья спецслужбы, чтобы это не начали делать враги короны. Мне не хочется вручать вас в руки ни тем, ни другим. Вы мой трофей, как бы грубо это не звучало. К тому же подразнить императора дружбой с вами, это очень заманчиво. Старик много моих нервов сжег. Ну и есть еще кое-что.

На этих словах я ушел в скольжение, считывая микромимику. У Кости был импульс повернуться на сестру, но он его успел подавить, а Настя на долю секунды хотела закаменеть лицом, но вовремя одумалась, и осталась с прежней мордашкой.

Я сделал себе пометку и коснулся ногой кроссовка ученика. За столом собеседники не могли этого видеть, но Такеши меня понял. Мы уже приехали не зря. Это «кое-что» все же есть.

— К тому же мне очень интересно, кто же еще может прилететь на такой фонарик как вы. Я просто хочу сидеть в засаде и смотреть, кого вы приманите.

Тут парочка переглянулась уже открыто.

— Кто к вам приходил? — тут же взял я охотничью стойку.

— Никто, — дал заднюю парень.

— Да ладно вам. Я предельно честен, — развел руками. — Выложил вам всё как на духу. Я вам не враг. Могу помочь, советом, например, или армией, кто знает. Да даже сам факт нашего появления в свете осадит очень многих. Подумайте.

Они молчали. Это начинало бесить. Я же клятву дал, какого хрена им еще надо? Может, перестать говорить как змей, я же наверняка в их глазах большой и страшный кобр, что раскачивается, гипнотизируя жертву перед прыжком.

— Ладно, давайте методом перебора. Пушкарёвы? — спросил и сразу нырнул в скольжение. Мимо. — Рюриковы? — и снова ускорение, и снова не в цель. — Ивановы? — улыбнулся я. Удивление? Да. Но не больше. — Византийские? — еще до того, как договорил, понял, что угадал.

— Хм. А это очень интересно, котятки.

Я посмотрел на Такеши, раздумывая.

— Это был кто-то из старших, — заключил я. — И что они хотели?

— Провидца, — выдал парень. — Мы сказали, что ни в ком дар не проснулся. Но они не поверили.

— И никто не поверит, — сказал я.

— Я пытался объяснить, что никогда еще провидца не убивали. Дар появляется в раннем детстве. В роду просто нет детей подходящего возраста. Нужно ждать следующего поколения.

Говорил он убедительно. Но чутье твердило, что парнишка недоговаривает.

— Они давят, — подала голос девчонка, опустив глаза, и брат недовольно зыркнул на неё.

— Неудивительно, — все так же глядя сквозь всех сказал я, вспоминая последние слова Романова и начал повторять их. — Всё начнется неожиданно. Будь готов и… я видел. Сопротивление бесполезно. Во всех вариациях будущего. В каждой из них…

Брат с сестрой вздрогнули.

Я все же переоценил свои дипломатические способности, пришлось выкладывать козырь. Достал листок с запиской, которую Мстислав написал перед смертью своему брату и выложил её на стол. Это был какой-то шифр.

Константин аккуратно взял мятый листок.

— Вы знаете, отчего это пароль, верно. Ну так что, будем дружить?

Брат с сестрой переглянулись.

— У нас, похоже, нет выбора.

— Почему же? Есть, просто варианты, куда хуже этого.

Романовы отошли посовещаться, а когда вернулись начался, наконец-то, нормальный разговор.

— Это шифр от дневников брата. Она в родовом хранилище.

— Так и думал. Придется навестить чтецов.

Парень кивнул.

— Брат всегда держался особняком, — сказал Костя. — Знаешь, как развивают дар провидца?

Я лишь пожал плечами.

— Начинают со снов.

— Верно, — поразился моей осведомленности парень.

— С основ? — не понял Такеши.

— И с них тоже, — кивнул Романов. — Потом у тебя крадут близких. Для начала отца. Не успеешь узнать, где он ему могут начать причинять боль. Всё натурально, без всяких игр. Потом убьют, если не успеешь найти. Затем, если прорыв освоении дара слишком слабый, забирают и мать.

— Так мы потеряли родителей, — сказала Анастасия. — Хуже всего, что сделал это собственный дед.

Я лишь прикрыл глаза рукой. Уверен, были способы гуманнее. Но чего еще было ждать от их семейки.

И тут я повторно обратил внимание на синяки под глазами парня.

— У тебя ведь проснулся дар? — бросил я наудачу и по реакции как у замершего от испуга кота, понял, что угадал. — И ты боишься его развивать.

— Да, — не стал отпираться парень. — У меня осталась только сестра, и такой ценой сила мне не нужна.

— И с этим я тоже постараюсь помочь. Мастерства брата ты не достигнешь, но этого вообще-то от вас никогда и не требовалось.

— Византийские догадываются, — сказал Романов. — Такое чувство, будто они знают о нас больше, чем мы сами.

— Возможно, так и есть. Вся информация у пророков, а они с родными не общаются. Новое поколение воспитал и на покой. Вы лишь рудимент в этой цепочке.

Они молчали.

— Я защисю… защитю… защитаю вас от Византийских. Выбросьте их из головы. Нам важнее сейчас информация. Слова вашего брата перед смертью меня сильно напрягают, в купе с парочкой неприятных фактов, другой трактовки, как очень большой писец, у этого быть не может. Вам дали четыре поколения, чтобы подготовить людей к этому, но вы, похоже, тратили время на обогрев собственной жопы. Очень недальновидно для провидцев. И теперь исправление ситуации легло на плечи двух подростков.

— Я совершено…

— Не знаю, что делать, — подменил я окончание фразы.

— … летний, — проговорил он одновременно со мной.

— Да хоть весенний. Так, мышата. Ответственность — это тяжело. Я предлагаю вам её разделить, пока ваше ментальное тело не окрепнет, чтобы держать такой вес самостоятельно. Считайте меня тренером. Придется довериться. Ничего сверх шанса доказать, что мне можно верить я пока не прошу. Окей?

Они оба кивнули.

— Хорошо. Насколько можно верить вашей охране?

— Их отбирал брат. Они, может, и не самые сильные, но умрут, защищая нас.

— Хорошо, записи с нашим визитом на всякий случай подчистите, когда мы уедем, перестраховка лишней не бывает.

Я решил пока придержать информацию об ещё одной цели моего визита. Атмосфера стала более дружеской. Вышли слуги, начали накрывать на стол, а мы с Такеши прогулялись до реки, полюбоваться видами и посмотреть пути отступления — профдеформация уже.

— Что под колбасой? — спросил Такеши.

— В смысле?

— Ну они трофеи, дразнить царя, бла-бла — это хлеб. Пророчество Мстислава о крахе всего и вся — это колбаса. А что под ней, с чем бутер?

Я усмехнулся.

— О мой проницательный ученик. Бутерброд с возможностями, под колбасой масло будущих побед. Мне нужен дар Константина, без него разработка «Голиафа» может занять десятилетия. А так, глядишь, за пару-тройку лет управимся.

Он расплылся в довольной улыбке, да и я тоже.

— Как же быстро ты повзрослел.

Мы вернулись в дом, и начали общую трапезу.

— Я вот чего подумал, бельчата.

Романовы подняли глаза.

— Нам не хватает информации. Будете тянуть из тех, у кого она есть.

— И как? — настороженно спросила Настя.

— Фильмы про шпионов смотрели? — оскалился я.

Константин обреченно откинул голову на спинку стула.

— Только не это, — выдохнул он.

— Оно самое, Костя. Будешь двойным агентом. Позвонишь Византийским, и скажешь, что начал видеть сны. Они пугающие. В них мир рушится. Тебе очень страшно, и ты не знаешь, что делать. Пусть направят тебя, бедного заплутавшего ягненка.

Он выругался.

— Хоть что-то с них вытянем до того, как они поймут в чем дело.

Парень обречено опустил голову на руки.

— Без этого никак, — серьезно сказала Настя, и сочувственно обняла брата.

— А если они… — начал было он.

— Да нихрена они сделают! — вспылил Безымяныш. Его нерасторопность парочки начала напрягать. — Ты им нужен, не они тебе. Ты такой один на мир, усёк? Проникнись своей сраной исключительностью, и делай, что должно. Остальное миру на откуп. Мы прикроем. Вопросы?

— Никаких, — поджал губы парень.

— То-то же, — кивнул Такеши.

Когда мы поели, я сказал:

— Вы вообще рыбачили тут, что водится в речке.

Оба Романовых пожали плечами.

— Во деревня, блин.

— Давай запрягай крестьян, пусть леску дают и крючок, пойдем на рыбалку! — торжественно объявил я.

Тимбилдинг, мать его, надо как-то сдружиться с новыми союзниками.

Уже ближе к ночи мы вернулись от реки, где на огне жарили пойманную рыбу, кстати, сырки водились и хариус, что нихрена себе комбо. Не иначе случившееся произошло по ошибке какого-то клана, занимавшегося разведением рыбы.

Одним из условий, которые я выбил из императора была своя закрытая линия связи. А то надоело шифроваться. Потому без опаски прослушки, я набрал дядьке, а тот уже нашел Ма Ри Ну.

— Ты мне нужна.

— Как я ждала этих слов, — томно проговорила она.

— Не поясничай, — отсек я. — Координаты получишь у Клима. Будешь охранять молодую поросль Романовых.

— Поняла, — тут же посерьезнела она.

— Не трогать, не показываться на глаза, не соблазнять. Только охрана.

— Выезжаю.

Я набрал Ржевскому. Следователь спал.

— Чего тебе, Ска… Благой? — недовольно пробурчал он и зевнул.

— У нас… точнее, у вас проблемы, Олег Аркадич.

— Излагай уже.

— Как вы относитесь к апокалипсису?

— Дерьмово, как ещё-то.

— Неправильно. Правильно говорить: «Непосредственно!».

И такой страдальческий вздох раздался в ответ.

* * *

График прод меняется. Теперь главы будут выходить в понедельник, среду и пятницу.

Глава 4

— Давай лучше при встрече, — сказал Ржевский. — Я сейчас не готов к… эффекту Арса.

— К чему?

— Не важно, — буркнул он и отключился.

Было приятно ощущать на себе всю прелесть стояния у руля большой клановой машины. Да, ответственность большая, но зато отдал приказ и всё, любое желание исполняется, будто на меня пашет отдел джиннов. Остается куча энергии на важные вещи.

Вот и сейчас я дождался приезда Ма Ри Ны. Девушка явилась перекрашенной в блондинку, если и не сама придумала, то нашлись умные люди, подсказали. И мне уже не надо следить за такими мелочами.

Я провёл инструктаж. Её взяли на работу, как служанку. Конечно, убираться ей не нужно будет, но зато, если кто-то запустит руки в дела рода, в штате будет безобидная уборщица.

С Романовыми договорились встретиться, когда они заберут всю информацию из хранилища чтецов крови. Был соблазн остаться самому за ними присмотреть, но я все же не наседка. Хватает и того, что взялся их спасать, пусть и на взаимовыгодных условиях.

Поехал на встречу со Ржевским. Следователь встретил меня холодно.

— Что на этот раз Ск… Благой.

— Ты когда-нибудь запомнишь?

— А смысл? Чтобы ты опять поменял. Через три месяца выяснится, что ты какой-нибудь Иванов, например. Кто-нибудь удивится? Я уже нет.

— Фамилию жены брать не буду.

Тут следователь рассмеялся, а потом посерьезнел.

— Последнее чего бы я хотел, чтобы у императора появился такой зять.

— Ты из меня монстра-то не делай. Получше многих буду.

— Получше, — согласно кивнул он. — Но это не очень хорошо для стабильности системы.

— Это уже её проблемы. Давай к делу.

— Чего там у тебя?

Я поведал Ржевскому всё, что известно на данный момент. После чего он долго и молча пил чай, потом кофе, потом поливал табачный куст в горшке и качал головой. Затем все же сказал:

— Выводы делать рано. Я поговорю с императором. Вопрос нужно ли дистанцировать Византийских еще больше, или так сделаем только хуже. Впрочем, владыка сам решит.

— Ты мне только смску скинь, чего он там надумает.

— Что скинуть?

Тут я стушевался.

— Сообщи, говорю.

— Если не забуду.

— А можно от тебя позвонить?

Тут Ржевский насторожился.

— Ну попробуй.

Во внутридворцовой сети не так много номеров. Потому я набрал 07, и оказался прав, попав сразу на линию принцессы, только не той.

— Мила, здравствуйте, Арсений беспокоит. Сестра рядом?

— Да.

— Отлично, передайте ей, пожалуйста, трубку. Спасибо.

— Иванова Ева Петровна?

— Да.

— Как вы относитесь к тому, чтобы посетить императорскую библиотеку?

— Положительно.

— Тогда до встречи.

Помимо всего прочего я выбил себе доступ в закрытую секцию императорской библиотеки, а он имелся у крайне ограниченного списка лиц(даже не у всех столбовых есть) к тому же часто был разовым.

Стиль у здания был неоимперским, что ли. Повторял традиционные элементы, но в новом исполнении. Смотрелось немного странно, но определенно запоминалось.

Я вошел в храм знаний. В списках уже был внесен, так что два третьеранговых охранника меня останавливать не стали. А я попытался скрыть охватившее меня удивление.

Администратор за стойкой была женщина лет сорока. Крупная, высокая, с огромной грудью. И золотым уровнем мастерства. Я попытался смотреть ей в глаза, когда она поверх очков глядела в монитор.

— Да, действительно, имеете доступ, — сказала она сама себе, словно могло быть иначе.

— А часто бывают самозванцы? — спросил я.

— Иногда, скажем так. Кому-то разрешение обнуляют, например. Пойдемте, я вас провожу, — сказала она и повернулась, огромная грудь качнулась в такт движениям.

Меня провели в зал, где встретил сухой старичок в форме знака вопроса, который даже не пытался разогнуться, а, вероятно, уже и не мог.

— Афанасий вам всё расскажет.

Дед принялся вещать. Первый этаж был обычной современной библиотекой. Чем выше, тем новее произведения, то есть на пятом можно встретить свежеотпечатанный томик. А вот чем ниже, тем древнее. На самых последних этажах будут копии летописей. На каждом ярусе свой консультант.

Я прогуливался между огромными стеллажами, изредка мне попадался молодой исследователь увлеченно листающий томик, не отходя от полки, или бабуля с грустью листающая какие-нибудь хроники, качая головой и приговаривая: «и тут все переврали, сволочи».

Людей было немного и в почти абсолютной тишине появление принцессы не заметить было невозможно. Я тихо взял её под руку, и мы направились на нижние ярусы. Ощущения были словно в какое-то царство из сказок попал. Особенно, когда встречались витые колоннады по отдельным темам или секция по девятому веку. Потолки тут оказались метров пятнадцать, и все до самого верха было в книгах.

Тут пришлось задержаться. Именно в этот период Благие переехали из Византии на Русь.

Мы поднялись по лестнице под самый свод и уселись там в удобной кабинке листать страницы.

Как я и предполагал, Благие вопреки родовым хроникам оказались не такими белыми и пушистыми. Наравне со всеми учавствовали в походах. Разве что и правда отличались особым благородством. Больше прочих брали пленных, старались не убивать без нужны.

Затем мы пошли в закрытую секцию. У принцессы туда доступ по праву рождения, а мне пришлось кровью подтверждать личность.

У входа стояли двое. Чтец-крови, обычный с виду старик в костюме и одаренный, мужик лет шестидесяти пяти на вид. Усатый и плечистый. Вот и всё, что можно о нём сказать. Ничем не примечательный с виду. Лишь одна маленькая деталь заставила мои зрачки расширится, когда я пустил сканирующую волну. Это был

абсолют.

Я оказался просто шокирован. Никогда раньше не ощущал такого уровня силы. Абсолютный ранг мастерства… у меня в голове не укладывалось. Этот человек мог в одиночку завоёвывать целые страны, но стоит, охраняя знания.

И ведь я никогда нигде его не видел. То есть, даже не могу прикинуть из какого он рода, потому что не нашел общих черт ни с кем. Иногда бывает видишь человека на приеме и примерно прикидываешь, ну вроде Ананьев, а тут ничего. Никаких зацепок.

Мы прошли в круглую комнату. Что про неё сказать? Если поставить металлический стол, можно проводить операцию. Создавалось ощущение стерильности.

В моём распоряжении имелся лишь один след — Романов упомянул, что дары появились четырнадцать тысяч лет назад.

Я взял несколько сочинений, компиляции по исследованиям о происхождении даров.

Мы уселись за стол и под пристальным взглядом абсолюта принялись искать что-то… какую-то зацепку.

Очередная книга показалась мне очень интересной. Там автор позволял себе отступления и пространные рассуждения о том, «а что, если бы даров не было», и на самом деле бил почти в цель. Он размышлял о трех основных теориях происхождения человека. Сам исследователь тяготел к божественной, аргументируя выводом местного Кунина, что вероятность зарождения жизни равна десять в степени минус тысяча, то есть нулю, проще говоря.

Он предполагал четыре основных допущения. Первое, если дар — это последствие эволюции, то, возможно, были хищники, с которыми мы не справлялись своими силами.

Второе, дар может быть последствием научно технического прогресса. Люди вывели мозг на такой уровень, что благодаря технологиях овладели силами стихий, но потом был крах цивилизации, от которой не осталось и следов, только гены одаренных.

Третье предположение гласило, что дар — частичка божественной энергии. Возможность воздействовать на реальность. Однажды в процессе эволюции начнут выкристаллизовываться «зачатки бога» — одарённые настолько сильно меняющие реальность своей волей, что это будет сравнимо с библейскими чудесами. Была забавная приписка: «Теория несостоятельна, ведь сейчас мы с помощью технологий можем повторить любое из тех чудес».

В самокритике ему не откажешь.

Интересное было дальше. В его мыслях про судьбы мира. Согласно теории «усиления одаренных» начнутся рождаться дети трехстихийники и четырехстихийники. Первых пока за всю историю было пара штук, и это являлось исключением, подтверждающим правило, что таких людей не бывает. Прожили они, кстати, крайне недолго, не выдерживает тело и психика таких нагрузок. А одаренных четырьмя силами и вовсе не было никогда.

Так вот ученный боялся, что однажды родится одаренный способный уничтожить мир.

Быть может, этого боялся и Романов? Ну а что? Если, например, кто-то в подземных лабораториях годами занимался селекцией одаренных, вспоминается Макаровская тюрьма. Скажем, за пару веков можно, и вправду, вырастить чудовищ. А теперь еще и генные технологии появились, если научатся даровой селекции, то миру стоять недолго.

За примером далеко ходить не надо. Если бы мой покойный братец Павел Синицин дорос до ранца абсолют, он бы таких дел мог натворить.

Прочитанное вгоняло в тоску и не дало никаких конкретных подсказок. Вся надежда была на Романовых. Может, они раздобудут информацию.

Возможность посмотреть, кто посещал секцию и какие книги брал я тоже себе выбил, поэтому, открыв журнал не удивился, увидев, что недавно тут был сам правитель, так же нашел в нём фамилию Византиских. Пару раз за последние тридцать лет посещали. Я пролистал всю сотню лет и заметил, что книги иногда выносили и не заносили обратно. Причем, случилось это сразу после смены династии Романовых.

Есть над чем подумать.

А ещё сдаётся мне, это не все. Есть где-то самое секретно-конфетное хранилище.

Эх, ладно, и туда однажды свои лапки запущу.

* * *

Я решил на всякий случай курировать встречу Романова и Византийского. Кто-его знает, что за фортель решит выкинуть старый хрыч. Лучше, если Костя будет знать, что его страхует тот, кто разваливает кабины пророков. Так меньше шанс, что он разволнуется и ляпнет какую-то глупость.

Сам патриарх рода явился. Приехал один, без охраны, что вообще нонсенс. Как будто специально меня искушает в плен его взять и всю информацию выбить.

Я бы, может, и рискнул, если бы не элементарная техника безопасности, прежде чем совать палку в улей, надо хоть немного изучить, что там за пчелы живут и дают ли они мёд или только звиздюлей.

Семеон Византийский был опасным даже на вид. Обманчиво доброе лицо, поразительно точные движение уставшего от жизни старика. Ему было семьдесят пять.

Он чем-то неуловимо напоминал католического священника, который потом оказывается главным злодеем фильма и на равных дерется на мечах с героем.

Увидев его, я испугался, что он разглядит меня в невидимости. Не знаю, почему. Впервые такое. Хорошо, что сидел далеко, тщательно помылся, причем использовал тот же шампунь, что и Костя. Перестраховывался как мог, спасибо паранойе.

— Семеон Архонтович, благодарю, что так быстро откликнулись, — сказал Костя.

— Брось, Константин, я же говорил, мы с твоим братом были друзьями, — проникновенно заявил гость. — К тому же помогать новому поколению, это то немногое, на что мы, старики, еще способны.

Да. Хорошо, что я здесь. Иначе бы он просто сожрал Романова. Возможно, вместе со всем родом и активами.

— Мои сны… я… вы говорили, что, если будет что-то хоть намёк. Мне кажется, это уже не намек. Дар прорезается будто зубы, я не могу нормально спать и есть.

— Да, вижу, ты измотан, — сочувственно проговорил Византийский. — Не стоит так переживать. Мы пройдем по этому пути вместе.

— Только, прошу вас, не впутывайте в это мою сестру. Она всё, что у меня осталось.

— Не волнуйся, Костик. Расскажи подробнее, что ты видел во снах.

— Мир, он, — парень замялся, то ли от волнения, то ли забыл легенду. — Рушился. Все летело к чертям. Поразительно детальные картины. Огонь, плачущие дети! Я просыпаюсь в поту, или от того, что сжал зубы чуть ли не до хруста. Это страшно, проверять зубы после пробуждения и с облечением выдыхать, понимая, что они не раскрошились.

А парень неплохо отыгрывает. Решпект.

— Понимаю-понимаю, — покивал Византийский. — Можешь вспомнить детальнее? Может ты видел конкретные лица или места.

— Нет. Не уверен. Точнее. Я видел и лица и места, но все смешалось в кашу, а потом её размыло бодрствованием и краски поблёкли.

— Ты не должен бояться увиденного, Костя. Это всего лишь сны. Миру действительно грозит опасность, и немногие смогут спастись. Сейчас я попрошу тебя дать обет молчания. Все, что я скажу, останется только между нами.

Романов кивнул, а потом принес клятву на крови.

— Мы зовём их Ушедшие. Однажды они вернутся и лишь примкнувшие к ним останутся в живых, а те, кто воспротивятся будут уничтожены. Твой брат избрал правильную сторону и всю жизнь работал, чтобы ваш род выжил. Надеюсь, ты поступишь так же, и нам не придется стать врагами, — тут он немного надавил голосом, и Костя сбледнул с лица и кивнул.

— Столько всего еще предстоит тебе узнать. Послушай, вот как мы поступим. Год у тебя будет, чтобы самостоятельно разобраться с даром. Записывай сны. Трогай чужие вещи. Начнут стучаться образы. Все это ты должен тщательно фиксировать. Сосредоточься только на этом. Без лишнего давления тебе должно быть лучше. Потом начнем работать вместе. Попробуем решить пару провидческих задачек. До прихода Ушедших осталось не так много времени. Ты должен войти в силу к этому моменту.

— Но кто они. Кто такие эти Ушедшие?

— Те, кто когда-то правили землей и будут делать это снова. Делай, что я говорю и станешь одним из наместников планеты, а может, и её владыкой. С твоими талантами открыты пути до самого небосвода. Никто из старых врагов тебя не побескоит.

— А этот… Арс, Ен или как его. Он убил брата. Если он и за мной придёт. Или за Настей.

— Не бойся. Ты ему не интересен. Мальчишка будет играть в жениха, или в самураев. В любом случае, я оставлю тебе свой личный номер, если будут проблемы, любые, звони. Я всё решу.

— Я понял. Спасибо, Семеон Архонтович.

— Брось, Костя. Это мой скромный вклад в наше общее счастливое будущее. Звони, если будут прорывы в даре, или увидишь что-то интересное. Жаль твой брат ничего не оставил, что помогло бы на этом тернистом пути.

— Похоже, просто не успел. Я был в хранилище чтецов. Он начал книгу, руководство по предвиденью, но написал лишь пару вступительных слов и больше ничего.

— Жаль. Рад был увидеться, Костя. Мой большой душевный привет Анастасии. Если заскучаете, в доме Византийских вам всегда рады.

— Наши рода дружат уже не одну сотню лет, так что не будем прерывать традицию.

Гость покинул дом. Когда машина скрылась, охрана проверила всё на наличие жучков. Я прошерстил сканером, потом еще тепловизером всё просмотрел, и лишь убедившись, что невидимка нигде не укрылся, заговорил.

— И что ты думаешь? — спросил у Романова.

— Херня какая-то, если честно, — признался парень.

Настя кивнула.

— Возможно, старый лапшу на уши вешает, — сказал я. — Когда Благие вошли в силу, меня зазывать в эти тайные ложи стали по три раза на дню. Знаю минимум три тайных ордена для молодых олухов, где говорят схожие вещи. Один из них ждёт прихода аватара стихии, другой кружок «правильной» монархии, блин.

— Курируется тайной канцелярией? — уточнила Анастасия.

— Естессна, — кивнул я, отмечая про себя, что девушка не дура.

— Третий «орден уников». Фанатики убеждены, что среди уников родится особый одаренный, самый сильный в мире.

— А про ложу менталистов, это правда? — спросил парень.

Я пожал плечами.

— Слишком редкий дар. Вполне возможно, обмениваются опытом. Сколько их таких на мир? Пару десятков, сотня от силы. А способных на что-то дельное по пальцам одной руки пересчитать можно.

— А Рысева писала про «Общество Окта», — сказала Настя.

— О-о-о. Это вообще интересная история. Знаешь, сколько Ваське занесли за упоминание его? Он реально существует. Орден, основанный идейными придурками, и тут же был завербован иностранной разведкой. Василиса даже консультировалась с канцелярией его величества, где ей и дали добро. Рук пока хватает под колпаком всех этих борцунов за всё хорошее против всего плохого держать.

— Мы там откуда начали, — сказал Романов.

— Только теперь Византийский с метелкой будет бегать и подметать за тобой. Это многого стоит. Что удалось вытащить из хранилища?

— Дневник брата. Там много интересного. Мы только начали перевод через ключ, который ты дал. Но там есть инструкция по развитию дара. Но она для продвинутого уровня. Я же пока даже базис не освоил.

— Вот что, переведете книгу, обсудим и переезжайте ко мне на Чеджу. Там мы быстро всё освоим. Там что-то вроде места силы. Дело быстрее пойдет.

Я хотел уйти, но все же помялся и сказал:

— Я вообще не для этой всей фигни приезжал, если честно. Мне нужны ваши деньги, не хотите проинвестировать один перспективный проект? Когда на дворе конец света, лучше иметь под рукой уникальное оружие.

Парочка переглянулась. Я вздохнул.

— Тебе снова придется порезать руку, — усмехнулся я. Если удастся их уговорить, можно будет выдвигать предложение совету Чеджу, и, наконец, всерьез браться за север Японии.

Не успел я начать рассказывать, как зазвонил телефон. Теперь Мальта беспокоила меня только по срочным вопросам, а потому не взять трубку я не мог.

— Господин. Тут Сакурай Керо хочет встретится для личной беседы.

Родич японского императора. Какого черта ему понадобилось?

Глава 5

Романовы дали согласие на инвестиции в «Голиаф». И я со спокойной душой полетел домой на Чеджу.

Не знаю, что Сакураю Керо нужно было, но я решил подготовится к спектаклю основательно. Пригласил его на «Муиндо». Он прилетел на Чеджу, а потом вертолет доставил его на мой остров. Хотя на самом деле на соседний крохотный островок. Где кроме рыбацкой базы ничего и не было.

Мы развернули там палаточный лагерь, где скудная кучка моих людей изображала истощенных и побитых клановой войной людей. Спасибо Исек Тену, пошел на встречу, и мы согнали на остров всю островную больницу.

— Это мои люди. Моя опора! — обводил я с гордостью окружающих бедолаг.

— Да-а-а, — рассеяно протянул гость. — Люди в клане самое главное.

— Вот! А я о чем. Так зачем вы приехали?

— Я приехал. Да, — он встрепенулся. — Нас очень волнует тот факт, что вы везде представляете своего ученика как Такеши Асакура-Обата. Расходятся нехорошие слухи. Мы предполагали, что парень вступит в ваш клан после уничтожения Обата.

— И вы ради этого добивались личной встречи? — подпрыгнули мои брови. Слово «добивались» его явно покоробило. Когда мы виделись в прошлый раз, я был бесфамильцем, а теперь глава всемирно известного рода, который по возрасту если и уступает Сокураем, то, вероятно, не сильно, надо будет узнать подробнее.

— Я… мы… вопрос очень важный. Речь идет о государственной безопасности.

— Государству угрожает подросток? Такеши? — окрикнул я воспитанника, который вместе с Йео делал вид, что занят уроками. — Ты угрожаешь Японии?

— Что?

— Да ничего, забей, — махнул я и повернулся к смутившемуся Сакураю.

— Я не так выразился. Сам факт существования этой фамилии он… вызывает ненужные вопросы.

— Послушайте, господин Сакурай. Ребенок безобиден. А фамилия… тут скользкий момент. Понимаете, — поджал я губы. — Я банально не могу решить, куда его определить. Сделать Благим или Чеджу, а может, вообще основателем новой ветви рода. Боюсь, до совершеннолетия, или даже чуть дольше, до женитьбы, он будет носить такую фамилию. Жену ему начнем подбирать уже скоро. Кстати, поедем за ней в Японию.

— Хм. Неожиданно.

— Почему же? Он любит, когда поуже… глаза. Японец все же.

— Нда, логично, — немного растерялся Керо.

— Если этот факт вас беспокоит, мы можем как-то поспособствовать решению вопроса. Скажем, повторим прошлую акцию с ловлей на живца.

— Второй раз не сработает.

— Можем как-то запутать след. Усложнить.

Я бросил взгляд на Дору. Удивительно, но ментал оказался её побочной способностью. Основная стихия электричество, и собственно, именно благодаря этим импульсам в мозгу она могла насылать образы, вызывать навязчивые мысли. Сейчас девушка считывала Керо, Двужилинна кивнула, значит, этот Сакурай достаточно честолюбив, чтобы выдать мою идею за свою.

— Можем разыграть конфликт между нами и императором. Мы начнем тормошить север, разыгрывая политическую драму. Если изобразим реальную стычку, то дело точно сдвинется с мертвой точки. Тогда удастся выловить мятежных духом. Вотанабэ Таро нам в этом поможет. Если мы демонстративно подпалим хвост Седому Северному Лису это может сработать.

Собеседник впал в задумчивость. Ему было тяжело скрывать охватившее его возбуждение. Кажется, Дора перестаралась. Я бросил на неё взгляд, но она лишь покачала головой. Девушка не причем? Ха! Похоже, печать девятого сына все же слишком жжется, Керо на что угодно пойдет, чтобы хоть чуточку выслужится.

— Я обговорю это с императором, — все же выдал он.

* * *

Я еще раз прикинул расклад. Сказовы, Сато, Нуртынбековы, Романовы, Благие и наша маленькая островная коалиция — маловато будет для того, чтобы положить на стол главе острова.

К столбовым я никогда не сунусь. Попробуют сожрать. Император тоже постарается подмять под себя или сделать из меня тринадцатый столбовой, но на коротком поводке, что очень выгодно, но неприемлемо. И того остается только один вариант — Федька.

Рыжий нашелся в одном из онсенов. Средь бела дня там обычно только туристы, но нашему кайфушнику правила нипочём. Я зачем-то осмотрел себя на предмет татуировок, хотя знал, что на этом теле их нет и вошел в купальни.

Залез в горячую воду и откинул голову на бортик. Тут уже стояли фрукты и чай. Друг лениво открыл один глаз, и срузу закрыл.

— Ты чего тут?

— Прячусь, — пояснил друг. — Всё Чеджу в отцовских людях. Ищут меня.

— Зачем? — смеясь спросил я, хотя ответ уже знал.

— Женится пора, — вздохнул парень и передал мне заламинированную папку. Похожую я видел у Двужилинных. Одна страница — одна жена. Фото и краткое досье.

Я начал листать и быстро увлекся, изредка уважительно поджимая губы, или хмыкая.

— Знать бы еще, что там за фасадом, — сказал я, закрыв список досье.

— Ага, — вздохнул Сапрыкин.

— Мне бы твои проблемы, — сказал я.

— Ну ты у нас парень скорый на расправу в этом плане. Сразу полсемьи у Двужилинных скупать, это уметь надо. Ну какая мне женитьба, Арс? Я вчера поднялся на вулкан, хотел в жерло посмотреть.

Я начать ржать и шлепать рукой по воде.

— А там только озеро на вершине, — с искренней обидой заявил друг.

Я кое-как успокоился, от смеха заболел пресс.

— Ты бы хоть спрашивал тогда.

— Может, ты мне жену найдешь, а? Справишься с этим явно лучше меня, и точно лучше моего отца. И опыт у тебя есть. Ёну вон как хорошо пристроил. Да и сам затариваешься женами как в супермаркете.

— Оу ну всё, хорош, — начал я опять смеяться. — Помогу, не вопрос. Мне кажется, я смогу подобрать тебе подходящих девушек. Это даже будет интересно.

Мы еще какое-то время поговорили о всякой ерунде, прежде чем я перешел к сути.

Друг принес обет молчания, и я ему всё рассказал.

— Ты понимаешь. Это шанс для Сапрыкиных выйти в другую лигу. Или как минимум укрепиться на текущих позициях очень сильно.

— Я понял тебя. Поговорю с отцом. Только вот надо хоть какой-то ответ по этим девушкам дать.

— Давай еще раз пройдемся по списку, может, и для Благих еще кого посмотрю.

— Да чего мелочится, бери всех, там разберешься.

* * *

Сапрыкин старший дал добро. Федя сказал, я попал в какой-то его комплекс, что они узкоспециализированный клан. Это в ММА такое тоже бывает, когда базовый борец вдруг решает всем доказать, что он с ударником может наравне рубится.

Встречу всему совету я назначил в сети пещер. Там, как теперь известно, проводились особо важные совещания.

Войдя в круглую залу, с улыбкой обвел помещение взглядом. В первый раз здесь решалась моя судьба, тогда узнал, что Джи-А дочь Минхе. А теперь я как равный созвал совет.

Я глянул на шаманку, и она ударила в литавры, окружив нас куполом от прослушки.

— Дорогие соседки, — начал я, вызвав у Ан Хи Ёнг ехидную улыбку. — Сегодня я пришел к вам с очень важным предложением. Выгодным и рискованным. К сожалению, разглашать могу только под обет молчания.

Чанжа Мин фыркнула.

— Резать руку ради очередных твоих бредней.

— Можете не резать, — пожал я плечами. — Шаманка Юн, удалите главу Чанджу Мин из купола.

Совет зашумел. Минхе поуговаривала вредную старуху, и все дали клятву.

— Благих уничтожили из-за вещи, которая называется проект «Голиаф». Шагачи на нейроинтерфейсе. Мы единственные, кто способен их создать. Новое, абсолютно доминирующее оружие. Я нашел инвесторов. Но для разработки нужна секретность.

— А мы-то тебе чем поможем? — спросила Минхе.

— Я хочу построить базу здесь. В сердце горы.

— Это невозможно. Порода, старые ходы… там очень много нюансов. Я не уверена, что ты понимаешь, о чем просишь.

— Ой, вот только не надо. Где находятся секретные хранилища ваших кланов? Не в недрах ли Халласан?

— Но зачем нам это? — спросила Кенхи Кан.

— Зачем стать ведущим в мире разработчиком передового оружия? Ну не знаю. Сотни две причин могу назвать на вскидку. Например, утереть нос материковым собратьям. Стать более значимым на карте. Мы Чеджу! Мы должны быть заметны, впереди планеты всей. Чтобы если какому-нибудь сранному Сакураю, Чангу, БэШину пришла в голову мысль, что высадится у наших берегов хорошая идея — их тела вылавливали бы из моря еще несколько месяцев.

Я вышел из-под купола и отвернулся спиной, чтобы даже не видеть, как они обсуждают.

* * *

Женщины долго молчали глядя друг на друга. Первой слово взяла Кёнхи Кан.

— Думаю, всем очевидно, что это продолжение той истории, что началась, когда мы вручили ему герб. И не важно, это мелодия императора, или он начал играть уже свою скрипку. Роль у нас значительная и лучше шагнуть в будущее имея под боком новое оружие.

— Думаю, наша юная сестра права, — сказала Ан Хи Ёнг. — Как бы вы не относились к Арсу, такие предложения поступают один раз в жизни. Откажи мы ему сейчас, он построит комплекс в родном Екатеринграде на базе НИИ Макаровых, но очевидно, что он не хочет сотрудничать с Ивановым. Или парень может перенести базу на Хоккайдо. Приди он с этим проектом к северянам, они в задницу его целовать начнут.

— А мы нос воротим, — рассмеялась Кёнхи Кан.

— Я бы дала добро, — подала голос Сарантуя Ананд. — Будь у него на руках хоть какие-нибудь цифры. Но это прыжок в бездну. А если кто-нибудь, да хоть те же сеульские разработчики узнают, тогда войны не избежать. Я понимаю Макаровых, если тебя в перспективе лишат средств к существованию, нужно рубить под корень.

— Поддерживаю! — воскликнула толстушка Чанджа. — Если придут только сеульские оружейники, мы выстоим, но вопрос стоит ли игра свеч, и еще… если наши соотечественники с материка не будут справляться, что они сделают? Растрезвонят на весь мир! И как нам тягаться со всеми производителями в мире. Что мы будем делать, если на остров десантируются пять тысяч шагачей?

— Не сгущайте краски, — попросила Кёнхи.

— И не думала, — не отступила Мин. — Тысячу выставят сеульские, тысячу японские, три тысячи китайские. И это не сильно на них повлияет. Я взяла только соседей. А если приедут со всего мира? Пусть даже каждый привезет по пятьдесят-сто шагачей. Десятку-две одаренных. Сотню-две обычных бойцов. Что нам делать со всей этой оравой?

— Всё упирается в риск, — сказала Сарантуя Ананд. — Готовы ли мы нарушить статус КВО, ради того, чтобы никто и подумать не посмел к нам соваться. Но это сколько? Пять, десять лет секретности? А материалы, закупка этого всего заинтересует разведку императора.

— А если Арс с ним в сговоре? — напомнила их теорию Минхе.

— А это неважно, данные все равно уйдут в круг приближенных к престолу родов. Как думаете, по материалам оружейники догадаются, что мы разрабатываем? Заинтересуются конкурентами? Какая будет их реакция?

— А Арс и не говорил, что будет легко, — сказала Кёнхи. — Но, если всё получится, к нам императоры на поклон будут прилетать, просто чтобы получить хотя бы пять уникальных машин для своей гвардии.

Обсуждение длилось долго. Несколько раз Арса звали для уточняющих вопросов.

— Арс, для понимания, — начала говорить Минхе. — Поклянись, что действуешь по своей воле. Проект твоя инициатива и никто из императорских семей или приближенных к трону не замешан в этом.

Стеклянная пластинка соткалась в воздухе и располосовала руку парня.

— Клянусь, что проект Голиаф — это наследие рода Благих. Его реализация — моя инициатива. Все что с ним связанно, не имеет отношения к дворцовым играм и прочим дворянским излюбленным извращениям.

Женщины снова продолжили обсуждение, когда аргументы пошли по второму кругу, Минхе объявила.

— Голосуем.

— Я за! — улыбнулась Ан Хи Ёнг.

— Я против, — скрестила руки на груди Чанджа Мин.

— Как бы сильно не хотелось, но рисковать не будем, — сказала Сарантуя Ананд.

— Я за то, чтобы ухватится за этот шанс, — сказала Кёнхи Кан.

И снова взгляды скрестились на главе острова.

— А есть ли смысл отказываться? Арс ведь может просто потом подобрать рычаги к сомневающимся, он умеет добиваться своих целей. Более того, если вы заметили, он о чем-то думает. Я примерно уже понимаю ход его мыслей. Если откажем, то он введет в совет Джи-А, а потом вынесет вопрос на расширенном заседании. Если и тогда не получится, он станет добивать того, чтобы она стала главой острова. И это вполне реально.

Она замолчала и задумалась. Минхе, казалось, что во время речи решение придет по ходу, но этого не произошло.

— Твой ответ, глава? — посмотрела на неё Чанджа.

— Если есть хоть малейший шанс, что наши враги заявятся к нам на этом Голиафе, лучше его исключить. Я даю добро.

— Безумие! — ругнулась себе под нос Чанджа.

* * *

Больше двух часов сидел, иногда оборачиваясь, чтобы увидеть, что накал обсуждения не спадает ни на градус.

— Арсений Благой, — торжественно объявила Минхе, и я развернулся. — Мы принимаем твоё предложение. Ждём все стороны на подписание соглашения. Тогда же обсудим сроки и прочие нюансы. Пока же начнем изучение подземной сети на предмет подходящего места.

Я выдохнул, поклонился и, развернувшись, направился на выход. Там прыгнул в невидимость и стал ждать, сканируя округу. Пробивал даже через землю, но только потому, что хорошо запомнил ауры членов совета. Все они покинули заседание через разные точки. Мне нужна была Чанджа Мин.

* * *

— Монсан, — первым делом Минхе вызвала на приватную беседу главу боевого крыла клана. — Протокол «Маникюр». Следим за всеми пальцами.

— Принял, Госпожа. Выпускаю Черную Перчатку.

* * *

Пришлось немного походить по склону, чтобы сесть вредной старухе Мин на хвост. Женщина была вся какая-то дерганная, что вообще-то уже не свойственно в её возрасте и странновато смотрится с её габаритами. Охрана настроение считывала на раз, держась чуть поодаль, дверь в машине открыла сильно заранее.

Я потерял их, но смог нагнать в городе, благо радар, хоть и терялся от обилия информации, но бил далеко, позволяя еще и на глаз бдительным безопасникам не лезть.

В доме Чанджа отдала ряд дежурных распоряжений и двинулась наверх. Пришлось с улицы заскакивать на балкончик, изображая Джеки Чана.

Вышло сносно, и даже бесшумно, только вот левая трапеция онемела, видимо, немного травмировал, но ничего, дар потом поправит.

Я зашел и замер в углу. Чанджа ворвалась в кабинет и хлопнула дверью. Плюхнулась в жалобно скрипнувшее кресло и долго молчала, точнее, гневно пыхтела.

* * *

«Бедный мой милый Чеджу» — думала Чанджа. «Все от тебя отвернулись, но я не позволю им. Этот колдун Арс запудрил им мозги, и даже мудрую шаманку Мин Юн как-то провел. Но я не помешаю им совершить то, что они задумали. Спи спокойно, мой вулкан. Я всё решу. Да простит меня Бабуля Сольмундэ».

Чанджа взяла телефон и набрала номер.

«Приемная его величества» — откликнулся женский голос на том конце.

* * *

Скажу честно, я приготовился убить Чанджу. Она ставила под угрозу всё. Более того, наплевала на обет, то есть фактически выписала себя из управления рода и острова, никто с ней больше никаких дел иметь не будет.

— Представьтесь, — сказали на том конце провода.

Чанджа отпила из стакана на столе. Я был готов размазаться в рывке и убить старушку, но тут она неожиданно покачнулась. Оперлась на стол. С трудом положила трубку и уселась в кресло. Глаза её закатились, и Чанджа уснула.

«Что происходит?»

Тут её подбросило в кресле, и она схватилась за сердце, а потом снова откинулась на спинку, безвольно растекшись.

Только сейчас я уловил движение боковым зрением, но, когда бросил взгляд на балкон, увидел лишь, как черная тень исчезает.

Я подошел к хозяйке кабинета. И прощупал пульс. Его не было.

Чаджа Мин мертва.

* * *

— Госпожа, — поклонился вошедший молодой парень. — К сожалению, вынужден сообщить, что Чанджа Мин предала остров. Она собиралась звонить императору. Счет действия черной вуали гойле был на секунды, поэтому я усыпил её, а затем убил.

Минхе прерывисто выдохнула, а потом кивнула.

— Следов не оставил?

— Нет, госпожа. Экспертиза покажет сердечный приступ. Я просто подтолкнул организм.

«Хорошо, когда опасный лекарь на твоей стороне», — подумала Минхе.

Слуга рода вышел, и глава Чон позволила чувствам взять вверх, оплакивая подругу юности, что возвела гордыню выше сестринства и родства духа.

Глава 6

Я проследил за убийцей до самого дома главы острова, и всё подслушал. Произошедшее заставило на многое посмотреть по-другому. Теперь не было сомнений, что островитянки не предадут. Шансы на успех у проекта повысились.

Но убийства Чанджи повлечет последствия. Ушла на совещание, а потом умерла. Вопросы будут и у её клана, и у остальных членов совета. Они-то сообразят, что старуха нас предала, но вот какая будет реакция не совсем ясно. И как это подать её клану и надо ли это делать вообще. Общественность вряд ли что-то поймет, а вот прочие рода острова могут и заподозрить неладное.

Надо оперативно подхватить угольки сомнений, дабы в клане Мин никто не закинул их мне в капюшон. Там наверняка сейчас развернется какая-то борьба за власть, и я даже предположить не могу в чью сторону качнутся весы.

В этот день я не спал. Всё думал и просчитывал. Утром поехал к Чон. Минхе тоже не спала. Выглядела она плохо. Синяки под красными глазами, потухший взгляд. Она попыталась привести себя в порядок, но не успела.

Я уселся напротив нее за чайный столик во дворе и протянул руку. Женщина одарила меня непонимающим взглядом, но потом все же доверилась и вложила свою ладонь. Целительный гойле прошел по её телу, приводя главу острова в порядок.

— Вы должны быть сильной, госпожа Чон. Не стоит кому-то видеть вас такой разбитой.

Она кивнула, осмысляя произошедшее.

— Чанджа… — начала была говорить она, но запнулась.

— Умерла от сердечного приступа, — качнул я головой. — Знаю. Через пару минут, наверное, и до моего дома доберется вестник с этой новостью.

Минхе подобралась.

— Мне известно, что произошло, — сказал я. Почему-то захотелось разделить ношу Чон. — Я хотел сам её убрать в тот день, но не успел. Так что не вините себя, это бы все равно произошло. Каждый сам сделал свой выбор.

Минхе кивнула, поджав губы и уткнув взгляд в чашку.

— Вы стали сентиментальны. Уверен, года три назад, это бы не вызвало такой реакции.

— Возраст, — пожала плечами матриарх Чон.

Мы пили чай, постепенно к нам присоединялись прочие главы совета, пока все не собрались. Я мог начать говорить, но, если бы я сейчас по-джентельменски снял ношу с Минхе, это бы могло сильно ударить по ней, и в следующий раз она бы уже не была такой сильной. А мне нужна сильная глава острова.

— Думаю, всем ясно, что произошло, — сказала Минхе. — Как ни прискорбно, но Чанджа Мин нас предала, она хотела сообщить императору. Сейчас вопрос лишь в том, как не вызвать волнения, если у её родни появятся неудобные вопросы.

— Не стоит забывать, что есть шанс, что они не возникнут, — напомнил я. — Все же нервы, возраст, лишний вес. Правду можем сказать лишь следующей главе Мин. Если она будет способна её хранить.

Собрание завершилось быстро. Все потекло своим чередом. Прошли похороны. В роде Мин развернулась борьба между младшей сестрой Чанджи и старшей дочерью покойной. Клан пока исключили из совета, как утративший доверие, официальный предлог был, чтобы они не отвлекались на дела острова, пока не разберутся с делами рода.

Выиграла выборы все же Есыль мать Гён Мина, с которым у меня отличные отношения. На первом же собрании после этого я смог всех удивить, подняв вопрос о восстановлении клана Мин, как члена совета. Долго спорил и бился, пока их все же не вернули обратно. И Есыль знала благодаря кому это произошло.

* * *

Параллельно я готовил Такеши к грядущим событиям. Требовалось, чтобы он мог победить противника четвертого-пятого ранга, почти не используя дар, то есть дошел до моего уровня, когда я только лишился титула, а это ряд очень специфичных и изнурительных тренировок.

К тому же я грузил его в развитии новых техник. Единение со стихией было недооценено, как показал мой навык ускорения.

— Ты сможешь так же, — сказал я, входя в скольжение и пролетев десять метров за секунду.

— Вряд ли, — с сомнением протянул он.

— Ты не понял, это не предположение, Такеши. Это приказ. Ты сможешь так же!

— Смогу! — вытянулся он в струнку.

— А вот как ты этого добьёшься уже не мои проблемы. Можешь использовать взрыв ветра и ветряную беговую дорожку одновременно, но я бы рекомендовал пойти по пути молнии. Стань молнией.

И он пытался. Сутками на пролёт, в перерывах между тренировками и душевыжимательными спаррингами.

Японский император дал добро на вторую акцию поимки мятежных духом. Курировал её Сакурай Керо, естественно. С одной стороны, хорошо, он слишком порочен, на этом можно играть. С другой, плохо, отцу засранец будет врать нещадно. Моих заслуг никто не заметит, да и плевать в общем-то.

Начали разыгрывать издалека. Как гласили новостные сводки:

«Посольству Кореи в Пекине заявлен протест в связи с проведение тренировочных стрельб с участием корабля 'Бычок» береговой охраны острова Чеджу.

Тренировочные стрельбы прошли в непосредственной близости от рубежей Японии, без заблаговременного оповещения. Подобные безответственные действия создают риски для гражданского судоходства'.

Охренели все, в первую очередь корейский правитель. Где Чеджу и где Япония. До неё пилить и пилить береговой охранке.

Ответ пресс-службы острова был красноречив: «Судно Бычок попало в шторм, после окончания которого обнаружило себя у берегов Японии. Но поскольку был подписан приказ о проведения тренировочных стрельб в этот день, капитан не посмел его нарушить и провел, как и предписано офицеру».

И попробуй поборись с армейской исполнительностью, бессмысленной и беспощадной. И вот уже адмиралы в своих кабинетах сидят, чешут лысину, жмут плечами и говорят: «Ну а херали? Приказ дан, приказ выполнен, но есть нюанс. Нормальный офицер на „Бычке“, нам бы таких».

Я, Джи-А, и Безымяныш поплыли в Японию. Начали с самого юга. Нет не с Окинавы. Я сказал, с самого. Остров Окинотори, который аж в Филиппинском море, в двух тысячах километров от Японии, но тем не менее именно здесь она начиналась, как бы странно это ни было.

Постепенно прыгая по островкам, добрались до Миадзаки. Нет, не который всемирно известный в другой реальности режиссер, а который портовый город. Так и ездили, заезжая во все крупные города, посещая светские мероприятия. Это делалось чтобы в последствии новости вызывали больший эмоциональный оклик у аудитории. Одно дело читать про какого-то там Такеши Асакура-Обата, что чудит где-то на севере, и другое про приятного парня, что танцевал с твоей дочерью, впервые заставив девичьи щеки вспыхнуть румянцем.

Проигнорировали мы лишь столицу, из-за чего в следующем городе по этому поводу сразу начались кривотолки. Там всё равно все рода под императором, нам их настроение и вовлеченность никуда не ткнулись. Пусть хоть ядом все изойдут, хоть молятся на нас, до звезды.

И вот наконец мы добрались до Хоккайдо. В Хакодате Вотанабэ Таро решил лично с нами переговорить. Хранитель севера, мать его. За кулисами местные зовут его «Тэнно-но Кецу Намэру» — подлизывающий императору, но есть более стёбный вариант «Намэру-но Тэнно» — лижущий императора.

Казалось, с нашей прошлой встречи старик чуть-чуть помолодел. Неужели уничтожение старых врагов так на нём сказалось? Возможно, все это время он сидел, ощущая, что в любой момент стул под ним может сломаться, а теперь успокоился. Хотя наш визит его явно раздражает, просто он опытный и ловко это скрывает.

Безямяныш пнул меня под столом. Я пригляделся к обстановке внимательнее. Нет, не скрывает. Старый ублюдок просто брызжет презрением, но делает это так, как умеют дряхлые пеньки старой закалки. Над ним висела рамка, где под стеклом на бархатной подложке лежал осколок меча.

Это не могло быть ничем иным кроме как частью клинка Асакура. Второй такой есть у Такеши, он вынес его из хранилища рода. Вотанабэ Таро плюёт нам в лицо, но делает это с гостеприимной улыбкой. И ведь не подкопаешься, обычное украшение кабинета.

Не знаю, какой реакции он ждал, но мы не дали никакой. Кормить тролля нельзя, они от этого еще больше лоснятся.

— Керо просил вам содействовать. В чем суть вашего плана? — спросил старик, я и забыл какой у него хриплый голос.

— Мы изобразим конфликт с вами и всеми лоялистами, если так можно, выразиться. Все должно выглядеть будто Такеши возвращается, чтобы оспорить «трон севера». Мелкие и крупные стычки, игра на публику, попытки вывести друг друга, подколки, словесные пикировки, мелкие пакости. Мы должны вызвать доверие мятежников, сделать что-то, что заставит их прощупывать почву, знакомится с нами, выходить на контакт. Когда робкий канат доверия превратится в веревочный мост, можно будет собрать всех вместе и уничтожить, имея на руках неопровержимые доказательства.

— Хм-м-м-м-м, — протянул он, и это было больше похоже на рык. — И почему ты уверен, что за мальчишкой пойдут?

— Потому что он мой воспитанник. И потому что ему было это предначертано. Просто я изменил его предназначение.

Старик снова шумно задумался, блеснув глазами. Сгрудившись на том конце длинного стола, утопая в большом пиджаке он походил на затаившегося в темноте хищника.

— Что будет нужно от нас?

— Для начала подсказка, где можно взять землю под школу боевых искусств, онсен и чайную. Ну и приём организовать. Если там будут трофейные цирковые обатовцы на поводке, выйдет идеально.

— Я подумаю, что можно сделать. Где вы остановились?

— Пока нигде.

— Снимите номер в отеле в центре Саппоро, с вами свяжутся.

Мы вышли на улицу и направились куда глаза глядят.

— Старый ублюдок! — выругался Такеши.

— Зато какой хитрый. Искусный противник — лучший учебник. Учись, пока они живы, а то срок годности, как только они встают на нашем пути, стремительно заканчивается.

— Я вот чего думаю, а нас не попробуют под шумок убрать как мятежников?

— Обязательно, только вот хрен мы это допустим. Не для того я жилы рвал, чтобы на чужбине голову сложить.

К сожалению здесь, не удастся развернуться как я люблю, с кораблями, шагаходами, чтоб всё в щепки. Нет, придется использовать совсем иные методы. Женские, как их часто называют, подставы, подковерные игры, а может даже отравления. Хотя, конечно, это все стереотипы, данные методы прерогатива многих кланов в стесненных обстоятельствах, или тех, кто сильно поднаторел в подобных делах. Видел я одну корову, которая и похлеще раскорячилась, ну да ладно.

Мы встретились с Джи-А и купили машину. Какую-то быстроходную надежную премиальную японочку, на ней и поехали до столицы региона, а там уже остановились в гостинице в центре, как и договорились с Таро. В номере ни о чем таком не говорили, не удивлюсь, есть тут всё прослушивается.

Званный вечер организовали быстро. Уже через два дня должно состояться мероприятие в честь дня рождения какой-то внучки Таро. Разумеется, это просто повод. Слух о том, что мы в городе уже разошелся среди местных аристо, и они собирались прийти на зрелище. Вот малая удивится количеству гостей.

Я пойду с Джи-А, а Такеши нужна пара. Имелась в запасе еще Аоки, но этот козырь я планировал держать до самой развязки, а то можно головы раньше времени лишиться. Все что мы затеяли — очень рискованная игра, и усиливать подозрения не стоит.

С Джи-А мы прогуливались по городу и долго рассуждали, кого же взять Безымянышу в спутницы на вечер. Это был отличный день, очень похожий на свидание, о чем свидетельствовали горящие глаза девушки, и приятное тепло в груди, которое возникало, когда она смеялась с очередной моей неуклюжей шутки.

Колотушкин на службе у царя не просто так пайку получает. Он предоставил нам исчерпывающую информацию по каждому клану северных островов и даже Хонсю зацепил, верхнюю часть — Тахоку, конкретно префектуру Аомори. Выбор мы остановили на роде оттуда.

Семья Абэ, потомки аборигенов эмиси, раньше играли ключевую роль в регионе, но теперь, как и многие другие, задвинуты на полку истории. Абэ пережили истребление лишь благодаря клятве, что дал некогда род императора: «Чтобы не случилось, Абэ не будут уничтожены».

Как же странно мы, наверно, выглядели, заявившись к ним на порог, Русский, кореянка, и японец со шрамами на лице.

Крохотный домик был сложен из камней и по духу напоминал постройки на Чеджу, он стоял над обрывом, когда море волновалось и било в скалу, брызги залетали в окно.

Скрюченная старуха еле двигалась, на вид ей было лет сто десять, тем не менее она открыла дверь и даже проводила нас внутрь. Говорить хозяйка уже не могла, лишь мычала, но налила чай. Негнущимися пальцами женщина кое-как спросила, кто мы.

И вот как ей объяснить?

Я попросил бумагу и стал чертить карту, используя лишь старые и базовые иероглифы, современных она просто могла не знать. Показал кто я и откуда. Потом обозначил, откуда Джи-А, а затем начертил кто мы друг другу. Старая была в шоке, и ничего не понимала, но потом я начал ей объяснять, кто Такеши, и ноги её дрогнули. Начался приступ, она то плакала, то гнала нас прочь, то утыкалась Безымянышу в плечо. Потом просто села, и смотрела в одну точку, пока не явился её сын.

Рыбак пятидесяти лет вошел в дом, внутри него сила пенилась как море.

Он что-то строго спросил, но, видимо, на диалекте эмиси, потом исправился, и повторил по-японски:

— Кто вы?

— Господин Абэ? — спросил Такеши.

— Да, это я. Кихати Абэ.

— Рад вас видеть. Простите, что потревожили ваш покой. Когда-то наши предки стояли плечом к плечу. Еще раз прошу меня простить. Я вернулся домой. Вернулся, чтобы жить без страха! — с каждым словом он звучал всё увереннее.

— Отец, кто это? — раздался голос с улицы. Внутрь заглянула обычная по виду студентка, разве что с зелеными глазами, каких у японок не бывает, а значит — отблеск дара.

— Я Такеши Асакура-Обата. Мирей Абэ, позвольте пригласить вас?

* * *

Уговаривали мы их всех долго. Они потеряли всё и дистанцировались от аристократии. Выбрали жизнь в обмен на забвение. И тут мы такие все красивые: «А давайте вместе гулять по лезвию ножа. Это так весело! Дергать императора за усы! Ну же чего вы?».

В конце концов надавили на банальные деньги. Я пообещал им оплатить Мирей образование. Ну и старуха повлияла, долго что-то мычала, и размахивала руками. Еще я поклялся, что девушке ничего не грозит. Более того, пообещал в случае чего ей защиту, благо на выбор аж целых две страны, пока…

На вечер мы заявились с максимальным пафосом. Круче было бы только если нас на руках на троне занесли. Хм… а это мысль.

Я надел костюм бело-зеленой расцветки герба благих. Джи-А была в провокационном ханбоке цветов Чеджу. Такеши оделся в «мишень» левая штанина и половина пиджака цвета Обата, права цвета Асакура. Мирей Абэ надела кимоно с гербом Абэ сзади и грозовым драконом спереди.

Был бы тут эмпат или ментат, он бы в конвульсиях бился. Люди вибрировали эмоциями. Удивление, гнев, неверие, и даже трепет и страх. Все это читалось во вздохах, взглядах, оборванных фразах, расширившихся зрачках и шепоте.

Мы прошли и вручили подарок изменнице, на которую сегодня было всем плевать.

— Идём, — прошептал Такеши. Сегодня режиссером был он. В целом в этой авантюре я планировал лишь поддерживать его, пусть сам забирает свои земли.

Несколько декоративных Обата присутствовали на вечере, жены глав родов стояли кучкой. Лица у всех каменные. Мы направились к ним. Ученик шел с гордо задранным подбородком. Подойдя, он замер. Женщины поклонились ему и народ охнул, а мы двинулись дальше.

— Остальным следовало бы сделать так же, — тихо прошептал я по-русски, но почти все присутствующие его знали, и те, кто не услышал, потом прочтут по губам, когда увидят на камерах, а то, что этот вечер разложат по кадрам, сомнений не было.

Мы остановились у декоративного заборчика, разглядывая территории вокруг.

— Вон там на холме построим додзё, — сказал Такеши. — А на месте этой безвкусной хибары сделаем чайную.

Дзинь! — я почти услышал, как лопнули чьи-то нервы.

— Господин Асакура! — раздался гневный оклик.

— Асакура-Обата! — поправил незнакомца ученик, даже не обернувшись. Если бы был конкурс «мистер надменность» — он бы взял первое место.

Крикуну пришлось унизительно обходить, чтобы заглянуть ученику в глаза. Я глянул, нда… либо он правда такой порывистый и наивный, либо им в нас тыкают вместо палки. Юный японец, года на два старше Безымяныша, длинные волосы до жопы, с пиджаком смотрится странновато, конечно.

— Такеши Обата-Асакура! — запалисто выдал он. — Я Рё Такан…

— Асакура-Обата, — спокойно поправил его ученик, тем самым перебив. — Тебе стоит подучить этикет, возвращайся позже или позови кого-то из старших, — он махнул рукой словно прогонял слугу и отвернулся, показывая на старую сакуру. — Бедное дерево выкорчуем, посадим новое.

Взгляд упал на Мирей Абэ, поначалу девушка тряслась, не внешне, внутри. А теперь абсолютная уверенность Такеши передалась и ей.

— Такеши Асакура-Обата, я вызываю тебя на дуэль!

— Какая банальность, — презрительно протянул ученик. — Какой у тебя ранг, сопляк?

— Четвертый! — откликнулся тот, прежде чем понял, что сделал. Он фактически признал себя сопляком.

— Ну давай посмотрим, во что вы превратились без истинного лидера, — лениво протянул Такеши.

Глава 7

Давно ясно, что некоторые аристо в ряде вопросов хуже самых отбитых маргиналов, особенно это касается девушек, которых превратили в птичек в золотой клетке. Они от безделия и однообразности своей светской жизни сходят с ума. Ну и про пресыщенных жизнью парней забывать не стоит, Онегиных тут тоже пруд пруди. И когда в болотце появляется новый зверь, все его жители приходят в возбуждение.

Вот и сейчас рядовое событие заиграло совершенно иными красками. Те, кто на любую другую дуэль и смотреть не стали, сейчас толкались за место в первых рядах. Я со скучающим видом прокачивал дзен, смешивал зубочисткой икринки разных цветов, а потом снова расталкивал их по кучкам, ведь мне необходимо было транслировать, что исход схватки предрешен. К тому же это занятие помогало справиться с переживаниями, потому что Такеши в первые сталкивается с настоящим противником в новой своей ипостаси. Спарринги одно, а бой совсем иное.

Безымяныш изрядно окреп за последний год. Он бросил на меня взгляд, я кивнул.

Противником ученика был Рё Такономи. Выходец из небольшого молодого рода, потому такой глупый. Опыт — это в первую очередь осторожность, а во вторую анализ. Табур у парня был самый обычный каменный.

Арбитром схватки выступил младший сын Вотанабэ, невзрачный японец средних лет.

— Хадзиме! — выкрикнул он.

Противник первым атаковал Такеши, закидывая каменные пики и диски. Ученик двигался маятником, неотвратимо приближаясь. Зрители недоуменно подались вперед, вместе с тем ощущая сгустившееся напряжение.

Острые каменные зубы выскочили из земли, преградив Безымянышу путь, но он пробил дыру в частоколе и проскочил рыбкой, продолжив сближение. Оставалось шагов пять, когда в руках Рё появились два каменных меча. Не знаю, на что он рассчитывал, но с одним ему было бы лучше. Предплечьями ученик вскользь отклонил оба выпада, сблизился, заблокировал руки оппонента, и пробил лбом в переносицу.

Доспех у воспитанника был куда крепче, потому Такономи пошатнулся. Рефлекторно создал каменную стену, но Безымяныш уже обходил её, и когда техника воплотилась, Рё снова получил. Началось избиение.

Защита слетела, и Такеши аккуратно выключил оппонента, причем с пощечины. Тело рухнуло к ногам. Безымяныш брезгливо отряхнул рукава и сказал:

— Позор. Даже руки марать стыдно.

Все по сценарию, молодец.

— Он не использовал табур! — поползли шепотки.

— Как он это сделал без дара?

— Может, у него рукопашный дар?

— Нет! Он же молниевик!

— А я слышал, что парень приверженец ветра.

Мы пробыли на празднике еще какое-то время, отвечали на вопросы в рамках прогрева аудитории, что за стиль боя такой, но больше ничего интересного не случилось. Когда уходили, Такеши прошептал мне:

— Нда-а-а. Я разочарован. Никто больше не бросил мне вызов. Похоже, сделать Хоккайдо снова великим будет тяжелее, чем я предполагал.

Разумеется, пару человек это услышали, и еще несколько прочитали по губам. А значит, скоро узнают все.

* * *

— Что думаешь? — спросил глава рода Такономи жену.

— Что наш сын идиот. И ведь Ямада, что его подначил, сам не вызвал потом на дуэль. Трус.

— Просто не дурак. Рё больше из дома не выпускаем. Кто знает, что ждать от этого чужака.

— А как тебе эти бредни про величие Хоккайдо? Интересно, он хотя бы неделю проживет. После подобных заявлений шестерки императора сотрут его в порошок.

— Это не было заявлением, дорогая. Если бы не та шторка, за которой чета Тодо поправляла платье, то мы бы об этом и не узнали.

* * *

В резиденции Мироран была странная атмосфера. Все куда-то пропали. Слуги ходили в растерянности, не зная, чем заняться. Мужчины собрались в зале для заседаний. Женщины на кухне. Обсуждали одно и тоже.

— Как вам малец? — поинтересовался глава рода.

— Императорский прикормыш!

— Надо присмотреться.

— Я навел справки, они непростые. Сказов, Бесфамилец, Чеджу, Благой. Возможно, задействованы спецслужбы. Я своим сказал, чтобы держались подальше, чего и остальным советую.

* * *

В другом поместье велись схожие беседы.

— Явился как к себе домой! И это после того, как уничтожил собственный клан.

— Бей своих чтобы чужие боялись.

— Мне интересно, какой ход сделают Вотанабэ.

— Старый лис ничего не станет делать сам.

* * *

— Я заинтересована в этом юном даровании. Присмотрись к нему, дорогая.

— Хорошо, мама.

* * *

— Не стоит делать скоропалительных выводов.

— А вдруг он наша новая надежда. Если он тот, кто всё изменит? Ты же видел, он даже дар не использовал в дуэли.

— Доспех был при нем.

— И только лишь. Нужно с ними поговорить.

— Не спеши!

* * *

Конечно, никто нам сразу не поверил. Требовались поступки. Открытая конфронтация. Пока мы не убьём кого-то из императорских прихвостней никто всерьез нас воспринимать не станет.

Я сообщил Вотанабэ Таро, чтобы напустил на нас кого-нибудь из своих шавок. Наверняка есть те, кто провинился и кого не жалко.

Мы остановились в доме семьи Абэ. Место хоть и немного, но напоминало Чеджу.

Вечером пили чай после очередной тренировки. Я привычно сканировал округу на предмет опасностей, ведь мы ждали нападения. Сигнал пришел сразу с двух сторон. С моря в полутора километрах, и с суши в трех с половинной.

Мы допили чай, отказавшись от добавки.

— Не покидайте дом, мы быстро, — сказал я хозяевам и, взяв только Такеши, вышел.

Мы постояли. Я пытался определить силы противников. Один с моря и два с суши. Как-то маловато. А! Вот всё и встало на свои места. Тот, что с воды — второй ранг. Другие — третий, но по верхней границе.

— Эм-м-м… не понял, — протянул я. — Объект приближается.

Я накинул невидимость и высунулся. Убийца крался по отвесной скале. Тут несколько сотен метров. Вот псих! Видимо, табур подходящий.

— Вопрос возник. Чисто теоретически, если одаренный второго ранга слетит отсюда на скалы, какой шанс выжить?

— Чисто теоретически… — задумался ученик. — Ноль целых хрен десятых.

Я терпеливо дожидался, когда противник покажется, когда рука ухватилась за траву, а следом другая, вошел в ускорение и долбанул с ноги, как только высунулась голова. Не учел только, что затормозить могу не суметь. Противник полетел по красивой дуге, а я устремился головой вниз. Внутри всё оборвалось.

Эта самая тупая смерть!

В панике попытался создать ступеньку, но лишь грохнулся об нее и еще одну и снова тот же эффект. Лишь от третьей удалось оттолкнуться и прыгнуть на скалу, создав когти. Я начал скользить по камням. Увидел под ногами как морской язык слизал со скальных зубов остатки убийцы. Казалось, беспокойная пучина была голодна и жаждала еще одного одаренного.

И тут я почувствовал спиной ветер, и от сердца отлегло, меня подхватил вихрь и забросил обратно. Я распластался на земле, выдыхая. Как же я сейчас был благодарен Такеши за его сдержанность и отсутствие комментариев.

— Ты успел увидеть, какой у погибшего табур? — спросил я парня, когда отдышался.

— Да. Он пару раз пытался что-то огненное наколдовать.

— Отлично.

Я позвал Джи-А, и она искусно сымитировала следы битвы, в которой победил пламенный одаренный. Даже горстки пепла в форме человечков получились как настоящие.

Когда еще два противника пришли, то стали недоуменно оглядываться и тихо переговариваться.

— Эй, Рику. Ты где?

На этот раз мы действовали умнее.

Молнии сорвались с рук Такеши и ударили в спину обоим противникам. Один сразу слетел с обрыва, а второй сумел извернуться в воздухе и зацепиться за землю щупальцем из лиан, но тут я ударил из ускорения, отправляя его в полет как питчер отбивающий бейсбольный мяч.

— Надо было сначала узнать, кто они, — заметил Безымяныш.

— Узнаем, когда их хватятся, — пожал я плечами.

* * *

Хватились их лишь к ночи. Несколько фургонов приехало, и ни одного одаренного среди них не оказалось. Мы положили всех мордой в пол. Удалось выяснить, что это люди клана Кидо.

Пора нанести им ответный визит вежливости. В невидимости я и Такиши прокрались в главный дом семьи. Я сидел в кабинете главы, ожидая его визита. Когда свет включился, я развернулся в кресле. Да, очень киношно, но всегда хотелось так сделать.

— Господин, Кидо. Вижу, вам не спится. Уж не из-за пропажи ли ваших людей?

— Добрый вечер, господин Благой, — не потерял самообладание мужик, хотя очевидно, что волнуется. Все же второй ранг один на весь клан был, и держался клан только за счет него.

— Не волнуйтесь. Все неодаренные живы. Все одаренные на дне морском.

И снова он удивил меня своей сдержанностью.

— Что вы хотите? — он подошел и сел в гостевое кресло. Яйца у него есть, а вот мозгов, видимо, не хватает.

— Что побудило вас без каких-либо внятных данных рисковать своими людьми?

— Рику. Он был очень силен. Даже с первыми рангами сходился в дуэлях.

Я хмыкнул. Получается, нам очень повезло, что он выбрал такой способ внезапного появления.

— Что ж… не на того напал, как говорится. Вотанабэ Таро вас слил. Вы выглядите не глупым человеком. И теперь вопрос, как мы поступим?

— Что значит слил? Господин Таро наш давний союзник. Мы всегда прикрывали друг друга. Мы лишь защищали свою честь, честь императора. Ваше поведение было вызывающим. Вы…

Договорить я ему не дал, включив запись разговора, и ему пришлось заткнуться. Там отчетливо было слышно моё «Кого не жалко. Может, кто-то провинился?». И ответ старика: «Хм-м-м-м-м. Пожалуй есть один докучливый клан, который меня разочаровал».

— Так как мы поступим, господин Кидо.

— А какие есть варианты? — и снова ни секунды растерянности, только деятельно участие и судорожная работа мысли.

— Смерть, как определил ваш старый владыка.

— Или жизнь, — вышел Такеши из тени в углу. — Как предлагает новый!

Их свидетельство о предательстве Таро мне пригодится в будущем.

Мы повторили тот же фокус, что и с Обата. Устроили в поместье бойню. Убив всех, кто бы все равно стал мстить и не согласился на новые правила. Только вот наши руки были чисты, их убивали такие же Кидо.

Остальных мы выслали к себе на Чеджу. Будут готовиться выступить за нас в решающей схватке. Здесь остались лишь двое Эми и Харуто. Брат и сестра, обоим по семнадцать. По легенде мы решили не прерывать род, и они присягнули Такеши на верность.

Просто оба учатся в выпускном классе в школе в Саппоро. А я хочу отправить Безымяныша в школу. Будут его гидами и свитой.

К утру новость всколыхнула весь остров, а затем разлетелась по Японии. «Обата снова хозяйничают на Хоккайдо», «Род Кидо обезглавлен потомком мятежника. Лишь два наследника спаслись и стали цепными собачками», «Таро не справляются? Их союзников вырезал Асакура-Обата», «Кидо мертвы. Что дальше? Вотанабэ будет начищать сопляку туфли?».

Я и сам не знал, что дальше. Много белых пятен имелось, и только теперь на местности удалось открыть карту, так сказать. Прежде чем делать следующий ход, нужно оценить диспозицию.

А выходила интересная картина.

Коренные жители Хоккайдо — айны. Поселились тут около двенадцати тысяч лет назад, а то и раньше. В средние века русские начали осваивать остров с севера, а японцы, соответственно, с юга. Первые были представлены кланами Шелеховыми и Басовыми, Головниными, Невельскими. Вторые родами Мироран и Ямада.

Только всё устаканилось начался сёгунат.

Наших силой выдавить с острова не смогли, но Шелеховы и Невельские были вынуждены уехать на родину из-за больших потерь. Тогда оставшиеся два клана просто перекупили. Они стали местной аристократией, разумеется, не без подработки на сторону. Эдакие вынужденные двойные агенты. Вцепились в остров клещами.

Прошли эти волнения, предок Такеши Великий Грозовой Дракон навёл порядок, Япония стала открыта всему миру, грянуло освоение всего и вся, индустриализация и прочие прелести капитализма, не без помощи американских кланов, естественно. Особенно отличились Кэпроны и Кларки.

Потом еще много всего было. Мировые войны, захват Кореи, Китая и так далее. Пока не произошло очередное восстание Хоккайдо, после которого и случился исход Обата и многих других.

Сейчас мы имеем, сколько, получается… три волны освоения Хоккайдо. Особо можно выделить самых крупных игроков.

Айнские рода Масиру и Бякко. Они наши друзья, просто еще не знают об этом. Они и есть символы сопротивления японской колонизации. Так славно резали японцев, что те их притесняют до сих пор. Если бы не традиционно сильный табур, их бы не то, что в резервации загнали, а чипировали бы и бирки как собакам нацепили. Сейчас эти два рода фактически ответственны за всё культурное наследие севера. Жиров не накопишь на таком, но зато и наезды на них будут выглядеть кощунственно.

Клан Хидая, пожравший и Мацумаэ и Такеда, оставив в себе их кровь, но не фамилию — вторая рука императора после Таро. Они активно участвовали в борьбе с русскими экспедициями, и айнами. Наши ситуативные союзники, но только в том случае, если удастся стравить со стариком Вотанабэ. Надо постараться. Как и клан Таро они специализируются на торговле и оборонке, эти два коршуна и поглотили часть имущества и земель Обата, Абэ и многих других.

Клан Курода — американский ставленник, набрал силу на дармовых хлебах. А потом просто крепко вцепился в нажитое и до сих пор завязан на янки. Отжали всё, что было у Сато, так как вместе с ними превращали север в развитый регион. То есть строительство, торговля, производства и всё прочее сопутствующее.

Клан Сато. П-ф-ф-ф. Вот тут удивительно, но они никакого отношения не имеют к настоящим Сато. Просто их назначили носителями этой фамилии, так как именно клан моей невесты Аоки когда-то построил столицу Хоккайдо — Саппоро. И фейковые Сато что-то вроде декоративного клана, фактически род госслужащих.

Вот и получается условные три коалиции. Имперцы — явные сторонники императора. Айны и самураи — эти сторонники Хоккайдо, свободного от кабальных пошлин и прочих оков экономики. И нейтралы — промышленники. Этим плевать по большей части, лишь бы работать не мешали и ничего не рушили.

Плюс есть те, о ком все по большей части забывают, но кого мне нельзя упускать из своей сферы внимания. Мигранты в том числе и потомственные.

Корейцы, привезенные фактически как рабы почти век назад на шахты и заводы. Сейчас их тут осталось около пятнадцати тысяч. Вполне себе сила, и сеть бизнесов, а еще выходы на наёмников и мафию.

Китайцы в прошлом веке приезжали сами для торговли, но в сороковых их начали использовать как бесплатную рабочую силу. Их тоже примерно полтора десятка тысяч.

Русские, я имею ввиду всех выходцев из нашей империи. Их тут хоть и немного, и сконцентрированы преимущественно в Ваканае и Кусиро, но зато самаритянские церкви все за нами, фактически клановый профиль. Можно легко выйти на контакт.

Вьтнамцев и филиппинцев сгребаем в одну кучу, работают в одних и тех же местах, на стройках и заводах. Не знаю, пока как к ним подступится, но использовать их точно стоит.

Ну и последняя категория амеры и европейцы. С этими тяжелее, тут либо много денег заносить, либо обещать привилегии. Миска рис уже не отделаешься.

Пожалуй, таких сложных паутин я еще не плел. Не приходилось работать с подобными многофакторными моделями. На Чеджу все было куда проще, да и союзников там заиметь было легче. Ну и намерения мои были добрее. Эх, если бы только Костя Романов мог провидеть, мы бы таких дел тут наворотили.

Впрочем, Асакура-Обата не пустой звук в этих местах. Да и Абэ еще чего стоят, если им подать руку. Интересная грядёт партия. Самая сложная. Только бы его императорское нос сюда не сунуло раньше времени.

— Что-то придумали, господин? — спросил Такеши.

Я кивнул.

— А можно мне отказаться? — взмолился парень, увидев недобрый отблеск в моих глазах.

Глава 8

— Как ты относишься к женитьбе? — прищурился я.

— Но я же несовершеннолетний⁈ — воскликнул Такеши, выставляя руки.

— С шестнадцати лет разрешается вступление в брак, если ты единственный наследник рода. Так что отмазка не принимается. Надо лишь хорошенько поразмыслить над кандидатурой. Зато какие перспективы!

Ученик скис, не разделяя моего энтузиазма.

В расстроенных чувствах он пошел отрабатывать молниевый рывок.

— Ну если придумаешь стратегию без этого пункта, я не против, — бросил ему в спину.

Прибыла группа наших бойцов, и я оставил соратников думать над планом и раздражать местных своими улыбками, а сам полетел в Россию. Нужно переговорить с Романовым.

Разумеется, прибыл в невидимости, чтобы на всякий случай не спалиться перед наблюдателями или следящими устройствами. Ма Ри На, оставленная за няньку, доложилась, что все без происшествий. Брат и сестра корпели над переводом дневников Мстислава. Меня тепло встретили.

— Какие новости? — спросил я, когда все формальности были соблюдены.

— Византийский пару раз звонил, интересовался успехами в освоении дара, — сказал Костя. — Я ответил, что пока никаких. Но вообще-то есть подвижки. Записываю сны, как ты и советовал. И с каждым разом образы всё четче и лучше остаются в памяти. Хожу по музеям, там, где можно трогать объекты, трогаю. И это вызывает отклики внутри, вспышки силы, но пока без каких-либо картинок.

— Это отлично, — обрадовался я. — Будь так же дисциплинирован, и скоро это даст еще большие плоды. А что по дневнику?

Романовы переглянулись.

— Пока не ясно. Вот, смотри сам, — он подтолкнул тетрадь с переводом, где аккуратным девичьим почерком было всё расписано, а самое важное почеркнуто текстовыделителем.

Я с уважением глянул на Настю. Мне терпежа на такое никогда не хватало.

Покойный Мстислав подтверждал существование неких Ушедших. Но пока деталей не было. Еще интересно, что провидец может видеть не только будущее, но и прошлое. Только вот есть ограничения. Если смотришь назад, потом сложнее заглядывать вперед, и наоборот. Вот и получается, что сосредоточившись на паутине вероятностей, ты фактически отсекаешь себя от временной спирали.

С одной стороны, до жути логично, с другой, обидно.

Чтобы вернуться на рельсы реверсивности, нужен чуть ли не целый тренировочный лагерь с полным запретом просмотра будущего, не считая случайных вспышек и вещих снов, конечно.

— Как у вас всё сложно, — сказал я. — Успехи кое-какие имеются. Уже неплохо. Скоро совет всех инвесторов Голиафа. Будьте готовы отправиться на Чеджу.

Я простился и отбыл на остров, где Минхе сообщила, что они проводят примерочные работы на предмет крепости ходов. Если не начнется изменений из-за вибрации, то можно будет закладывать базу, и понадобятся средства. Нужно подготавливать всех, что пора скидываться.

Проверив дела на Муиндо и Чеджу, взял с собой из школы шесть человек. По два помощника из каждой дисциплины. Все еще только коричневые пояса, но приблизились к пурпурному.

Вернулся в Японию выжатым из-за частых перелетов, но не было времени себя жалеть. Собрал Джи-А и Такеши для обсуждения планов.

— Итак, мои ученики, сегодня я созвал вас, чтобы понять, что вы усвоили о наших методах работы. Какой ключевой компонент?

Они неуверенно переглянулись и Безымяныш как мужчина решил первым принять удар на себя.

— Схема всегда одинаковая, — осторожно начал он. — Сокрытие своих сильных сторон. Трансляция себя как честных партнёров. И… гибкие методы?

— Совмещение прямых как лом и гибридных гибких методов, — кивнул я. — Но ты не назвал главного.

— Информационное сопровождение, — нашлась с ответом Джи-А.

— Вот! — поднял я палец вверх. — С этого мы всегда начинаем. Потому что действия не имеют нужного эффекта, если факты искажены.

— Здесь не получится вклинится в СМИ, — резонно заметил Такеши.

— А теперь вспоминай свои прошлые тезисы, — подтолкнул я его.

— Гибкость, — кивнул он. — И в чем она будет заключатся?

— А это ты узнаешь чуть позже. Но для этого тебе придется уговорить род Абэ довериться нам.

* * *

Кихати Абэ каждый день был рад и одновременно жалел, что гости появились на его пороге. Они давали ему надежду, но вместе с тем шатали то, что осталось от его мирка и подвергали риску всю семью.

— Господин Абэ, — поклонился ему Такеши. — У меня к вам серьезный разговор.

Мужчины сели на камни и уставились в море с обрыва.

— Так удивительно, — сказал молодой японец. — Море везде такое разное.

— Как и люди, — философски заметил Кихати. — О чем ты хотел поговорить?

— Господин Абэ. Мы благодарны вам за гостеприимство. Чтобы не случилось, наши рода этого не забудут. Но мы бы хотели просить о большем. Я бы хотел просить. Вы ведь уже поняли, зачем я приехал.

— Да. На меня ваш маскарад не сработал. Стоит только пару дней побыть с вами вместе, становится ясно, вы не охотничьи собаки императора, вы лисы в его курятнике. И кто знает, быть может, и вовсе кицунэ, или дети Инари.

Такеши хмыкнул.

— Не сомневался в вашей наблюдательности. Я… прошу вас, доверьте мне своё будущее. Доверьте мне жизнь и судьбу вашей дочери, тогда, клянусь, ваш род обретёт былое величие. Если хотите, поклянусь на крови. Без вашей фамилии будет трудно. Но и наша протекция многого стоит.

— Я ждал этого разговора. Я старый, уставший от тягот рабочий. Мои предки были воинами, но я всего лишь… простой человек, хоть и одаренный. Не лидер клана. Осторожный глава семьи. Моё руководство сохранило жизнь, но на большее я не способен. Если моя бабушка и моя дочь вам доверятся, то и я дам разрешение.

— Спасибо. Я поговорю с ними.

* * *

Женская часть семьи Абэ согласилась, и мы приступили к следующей стадии плана.

Был такой старый айнский род — Хироки. Но его молодая поросль устала сопротивляться ветру, сдала все земли в аренду, что могла продала и уехала покорять Токио. Можно сказать сдалась, прогнулась, или же, наоборот, шагнула вперед, отринув исторические травмы.

Сейчас дела у них не ахти, но живут неплохо. Юный Кайто пытается построить свою карьеру в одной из самых важных сфер этой страны. В Манге. Да, здесь можно и с большой буквы.

Потакая ему, Хироки профинансировали несколько аниме и прогорели. Так же пытались создать свою поп-группу, но не справились с конкуренцией и поначалу набирающий аудиторию проект, распался. Тогда Кайто переключился на создание аудиоспектаклей и аудиокниг на основе ранобэ, но и здесь не смог сходу влететь. И снова он не сдался и пытался создать свой журнал по типу «Сёнен-Джампа», и дело пошло.

Его «POW! Manga» загорелся яркой звездочкой, но конкуренты почуяли опасность, даже выжидать не стали, насели со всех сторон, перекупая перспективных мангак, просто чтобы задавить оппонента в зародыше. Тягаться с медиагигантами оказалось непросто. Не хватило финансирования и мудрости.

Парень показал стойкость духа, решил удержаться в сфере, набраться опыта. Сосредоточился на выпуске собственной манги. Его «Путь трех совершенствований» долго бодался с зубрами жанра, но тут уже начала давить семья, и качество стало падать. Сейчас он добивает цикл, и затем оказывается на перепутье. Либо снова биться головой о стену, либо уже просто делать то, что скажут старшие. Терпение кончилось, лимит доверия исчерпан.

И тут появляюсь я. Точнее, Такеши. Моя задача кивать в нужных местах. Гайдзин не отсвечивает.

Мы встретились в одном из множества интернет-кафе в центре Токио.

— Хироки-сан, — поклонился ему Безымяныш.

Кайто оказался очень молод. Я почему-то упустил этот момент, думал, ему хотя бы тридцатник. Но парень выглядел как уставший школьник. Я бросил взгляд на Джи-А, и она поняла меня без слов, еле заметно показал два пальца, а потом ноль. Двадцать лет всего!

— Асакура-сан или Обата-сан? — спросил он. Худой и высокий с обесцвеченными растрепанными волосами. У него был свой флер рассеянного творца.

— Как вам будет угодно, — улыбнулся ученик. — Это мой сенсей Благой Арсений. И моя старшая наставница Джи-А Чон.

Джи-А мы взяли, чтобы немного отвлечь процессорных мощностей Кайто. Ни один нормальный мужчина не сможет хоть чуть-чуть, но не отвлекаться на неё.

— Итак, — сказал Кайто, — чем вызван ваш интерес к нашему роду? Я наслышан о вас. И не поймите меня неправильно, но как полномочный представитель, я в первую очередь забочусь о клане, а сотрудничество с вами несёт определенные риски.

— Господин Хироки, — мягко начал Безымяныш. — Можем перейти на ты?

— Да. Вполне.

— Так вот, Кайто, в первую очередь я здесь из-за тебя и твоих талантов.

— Я не совсем понимаю… Я не обладаю особыми дарами. Не уник. Обычный табур.

Такеши рассмеялся.

— Я не про это. Речь о твоих способностях как творческой единицы.

— Что? Тогда я тем более в недоумении, — нахмурился парень и даже бросил взгляд на выход. — Я прогорел во всём, за чтобы не взялся. Как человек, который столько раз подвел семью может кого-то заинтересовать? Я правда не понимаю… — он начал заводиться, больная тема.

— Кайто. Девяносто девять японцев бы либо вернулись в клан сломленными покорными воле родичей куклами, либо… сам понимаешь что. И только ты предпринял столько попыток. Ты пощупал сферу со всех сторон и имеешь комплексное понимание. Таких спецов как ты днём с огнем не сыщешь. Я пересек полстраны только ради встречи с тобой, неужели ты думаешь, мне нечем заняться?

Хироки молчал.

— С этой точки зрения я не смотрел, — все же выдал он.

— И зря. В бизнесе провалы иногда важнее. Послушай, Кайто. Я хочу предложить клану Хироки хорошую сделку.

— Излагай. Я заинтригован.

— Как ты смотришь на то, чтобы вернуться на Хоккайдо?

— Эм… зачем?

— В Токио сложно пробиться мангаке, но там, я создам тебе все условия. У тебя будет своя редакция. Мы перезапустим твой журнал. Он оставил после себя хорошую память. Были в нем своя особенная свежесть и смелость. Когда процесс отладится, мы перекупим эксклюзив на какой-нибудь хит, который будет выступать флагманом. Затем подтянутся мастера, будет здоровая конкуренция.

— И в чем ваш интерес? — спросил Хироки.

— Ну… я хочу выпускать престижную мангу о Хоккайдо. Знаешь ли, я патриот родного края, — хитро улыбнулся Такеши. — Не хватает нам историй о доблестных айнах, северных самураях и прочем таком. Как выходцы из наших краёв спасают всю Японию. К тому же мы скоро откроем школу боевых искусств. Хочется почитать истории про простых людей, которые противостоят одаренным. Как думаешь, всё это было бы здорово?

— Ну да… наверно. Локальный успех бы имело.

— Оу, приятель. Я тебе такого редактора подберу, устанешь хиты отбраковывать. А там и студию озвучки откроем и аниме выпускать начнем.

Они еще долго обсуждали нюансы. А после Кайто уехал совещаться с родней. Мы со своей стороны пообещали всяческую защиту. Так что выбор уже за ними.

— Что скажете? — спросил Такеши, когда мы остались втроём. — Как я справился? — судя по довольной мине, он был горд собой.

— Нет индивидуальности, — поджала губы Джи-А. — Я увидела японскую копию Арса.

— Да-а-а, — хлопнул я его по плечу. — Над собственным стилем тебе бы еще поработать. Но как мимик ты справился отлично.

Он обиженно засопел, а потом попросил телефон.

— Зачем?

— Буду вызванивать редактора, — хмуро буркнул он.

Я пожал плечами и дал ему аппарат. Такеши по памяти набрал цифры и после непродолжительных гудков сказал:

— Василиса, как ты относишься к тому, чтобы написать книгу «Дворянка в Японии»?

* * *

Рысева легко вписалась в очередную авантюру. Я пообещал ей, что сделаем манга-адаптацию всех её книг. Она начала спешно осваивать новую профессию, благо основные принципы те же самые, только понятие добра и зла в японской литературной традиции почти напрочь отсутствуют, границы размыты и плавают. Не так давно на них начала действовать наша авраамическая культура, саморитянские миссионеры трудятся не покладая рук. Впрочем, к ним вернемся позже.

Васька запойно читала главные работы жанра, а все потому, что мы достигли соглашения. Клан Хироки принял на наши условия, и фактически отдал в аренду Кайто. Мы быстро поженили его на Мирэй Абэ, свадьбу им устроили пышную. В Токио оставили небольшую часть рода Хироки, а остальные переехали сюда. Таким образом в регионе появился старый-новый игрок.

Журнал «ПОУ! Манга» возродился с помпой. Мы подписали на эксклюзив Кэнка Тансина, под этим псевдонимом скрывался Николай Скиба, автор нашумевшего «Авалона». А затем к нам стали подтягиваться творцы и редакторы, которые предпочли не толкаться в столице. И тут уже пришлось даже отсеивать и сводить художников со сценаристами.

Маркетинговая стратегия была та же самая, что и на Чеджу с газетой, с той лишь разницей, что печатать мангу в сотни раз дороже, но и откуп потом быстрее пойдет. Первые выпуски были бесплатными, чего еще никогда не случалось. Событие стало резонансным, к нам поехали целые фуры из Хонсю, Сикоку и Кусю.

Во главе угла стали четыре основные истории. Первое — это новая работа Кэнка Тансина про школу боевых искусств. Понятно откуда ноги. Вторая — классический сёнен про то, как на Японию напали каки-то твари, и только на Хоккайдо им смогли дать отпор, и теперь доблестные защитники очищают остальную страну. Третья — историческое фэнтези на тему того, как айны осваивали остров сражались с духами, демонами и богами. Четвертая — адаптация книг Василисы. Пятая называлась «Адская Колонизация», фэнтези про эпоху завоевания самураями некого острова, аллюзии всем были понятны. Ну и шестая — история о парне, что возвращается на землю предков, чтобы вернуть себе власть. Ничего не напоминает? Как говорится в таких случаях, все совпадения случайны, история основана на реальных событиях.

Остальное забили естественным потоком, но нужный вектор авторы ловили сходу, и все истории так или иначе возвышали остров.

Вот за «Адскую колонизацию» мы могли бы получить по шапке, если бы действовали соло, но поскольку в тайне мы работали под протекцией Сакураев, нас не тронули.

Эта работа была самая резонансная. Мы намеренно взяли в мангаки парня, который не знал историю. Дали ему техническое задание, и он творил. Но общественность считывала в выдуманных персонажах отсылки на исторических деятелей. Причем одного и того же героя могли принять за своего предка сразу множество кланов.

Отлично, в общем, всё получилось. Процесс закладки нужных нам мыслей в головы масс начался. И самое главное, мы теперь воспитывали подрастающее поколение.

Перешли к действиям на местности. Руками Абэ мы теперь могли делать многое. Такеши формально стал их вассалом, это развязывало руки. И в первую очередь я решил вернуть им их земли и предприятия. Причем начал вежливо. Выкупил часть у мелких кланов за достойную цену, затем предложил то же самое крупным, они, конечно, включили гордость.

И тут уже пришлось действовать силовыми методами. Один клан перестал существовать. Другой понес потери. Остальные передали активы в дар в знак дружбы и радости за возвращение великого рода Абэ. Нет необучаемых, есть проблемы мотивации учителя и ученика.

А затем открылась наша школа боевых искусств. В первый день пришлось провести демонстрацию. Действовали по отработанной схеме. И народ повалил просто толпами. Все от простых людей до аристократов. Первым было искренне интересно, вторые просто отправили своих отпрысков собирать информацию, одни шпионить, другие просто узнать нас получше, третьи сблизиться.

Этого я и добивался. Они отдали мне своих детей. Глупцы.

Авторитет тренера доделает начатое мангой. Я пойму царящие в их семьях настроения. Выведаю все их тайны. Узнаю, кто на что способен. Кто будет идти до конца. Выявлю лидеров и ведомых.

Я смогу отсеивать их. Отделять зерна от плевел. Пару месяцев, и они как под гипнозом начнут делать то, что мне нужно.

Глава 9

Все шло своим чередом. Ученики тренировались. Мы с Такеши много времени проводили с ними в зале, знакомясь поближе.

А чтобы немного развеять осторожность потенциальных союзников, я прибегнул к очередной хитрости. Байку, о реинкарнации Северного Грозового Дракона, которую я задвигал Обата и Сато, решил вывести на всеяпонский уровень. Всего-то и надо было превратить её в доклад императорской разведки и организовать утечку информации. И вот уже на каждой кухне только и трепались о том, что Асакура-Обата снова вернулся.

А тем временем противостояние в другой сфере набирало обороты.

Я никогда не понимал тягу попаданцев к воровству сюжетов. Ну ладно, ты близким рассказал классную историю, в конце концов раньше у нас не было интернетов, и мы делились увиденным словами через рот. Но использовать чужие песни, книги, фильмы ради обогащения в другом мире, ну не знаю… нет в этом чего-то, что можно присвоить себе как достижение. Другое дело использовать приемы, переизобретать жанры, ты берешь только форму, упаковку, а содержание уже за тобой. Это куда честнее, и ты можешь сказать себе, я отлично поработал, что-то создал, принёс в мир нечто новое.

К чему это я? Да просто, мог я сейчас завалить Страну восходящего солнца какими-нибудь проверенными хитами, но в чем будет моя заслуга?

Может и зря, я пытаюсь изобрести велосипед, но я так чувствую. Мой путь такой. Даже несмотря на усилившееся давление конкурентов.

Они снизили цены. Чаще начали печатать спецвыпуски. Добавили цветных иллюстраций. Они умели стоять на доске, даже если море волнуется.

И это я уважал. Мне стало интересно. Кайто Хорико вошел вместе со мной в эту борьбу. Захват Хоккайдо стал второстепенным. Мне захотелось просто выиграть. Как мужику, как творцу, как бизнесмену, обскакать мастеров своего дела. Первобытное чувство конкуренции, которому мы во многом и обязаны успехами нашей цивилизации.

Но потом оппоненты начали играть грязно. Запугивать моих мангак, и художников и сценаристов. Хотя первых обычно не трогают, их заменить проще. У типографии начались проблемы с поставками красок. Начали выходить заказные статьи по очернению нашей репутации.

Когда и это не сработало, охране удалось предотвратить несколько покушений на мангак и редакторов, и поджогов типографии.

Тогда я решил выпустить конфликт в публичное поле. На следующем номере журнала было слово от редактора и авторов серий.

'Уважаемые читатели, просим прощения, если следующие выпуски дойдут до вас с задержкой. Дело в том, что бизнес грязное дело. Искусство никого не волнует, когда речь идет о прибыли. Мы хотели честно соревноваться в рамках индустрии, от этого бы вы, дорогие читатели, только выиграли, но, видимо, оппоненты заранее признали себя проигравшими и перешли к силовым методам.

Этот номер вышел только чудом. Нам пришлось перевести к себе всех родственников наших мангаг и редакторов, ведь постоянные угрозы в их адрес сменились попытками покушений. Типографию пытались поджечь трижды. Про мелкие пакости вроде прокола шин сторонней, кстати, компании доставщика, я вообще молчу. Несмотря ни на что, мы продолжим выпуск, но могут возникнуть эксцессы. Мы ни сдаемся, ведь бриллианты создаются под давлением. Надеемся на ваше понимание и поддержку'.

Ой что тогда началось. Редакции конкурентов забросали гневными письмами, а телефонные звонки и вовсе парализовали работу приёмной. Продажи у них просели, какой-то институт репутации существовал, несмотря на тягу конечного потребителя к качественным историям. Со мной тайно связался один из ведущих мангак, сказал, что его возмущает происходящее, и он готов сменить место работы, в обмен на защиту. Лукавил, конечно, его не устраивал контракт, и уже давно он пытался его перезаключить, но компания не шла навстречу. Мы вывезли его, и следующий номер произвел фурор.

Мы выигрывали в медиа, и нам начали козлить еще больше. Все силы уходили на борьбу с мелким хулиганством. Еще два известных автора попросили у нас убежища, но я поставил за ними слежку, и не зря. Один из них оказался шпионом, и попытался поджечь редакцию, ранил своего редактора и чуть не испортил рукопись выпуска. Но все же пронесло.

Тогда настало время для ответной атаки, мы запустили голосование в стиле «А справедливо ли нам отвечать на нападки, без давления на работников, или даже так не стоит опускаться до уровня конкурентов?». Получилось семьдесят пять на двадцать пять, за то, чтобы мы вмазали супостатам.

И тогда все стало интереснее. Мы попытались заключить сделку с кланом Хидая, ведь на границе за провоз отвечали именно они, но имперские собаки нас опрокинули и послали в пешее эротическое. Тогда я невидимости просто стал скручивать номера у фур в местах стоянок, открывать двери, чтобы тираж разлетался по пути и подбрасывать незарегистрированный товар. Так или иначе их не пропускали на границе префектуры.

В Хоккайдо постепенно начали привыкать к их отсутствию. Но нам нужно было как-то переключить на это и всю остальную Японию.

Тогда я проехал по всем их типографиям и в невидимости подправил чистовик номеров. Когда журналы вышли в печать с их обложкой, но нашим содержанием это стало главной новостью в стране.

Они попытались отозвать, но было поздно, тираж разлетелся, его прочли даже те, кто скептически относился к нашему журналу.

Второй раз провернуть такой фокус не удалось бы, но и не требовалось, мы уже в одиночку бились на равных с двумя гигантами, но засыпать проблему деньгами они умели.

Затык с фурами решили легко, просто начав доставлять тиражи кораблями и самолётами. Шахматы становились все увлекательнее.

И тогда мы решили немного заработать денег и создать коллекционный выпуск, я выкрал макет номера, и мы напечатали его под нашей обложкой, только станок не утихал, тираж вышел огромный и его весь разобрали. И конкуренты не могли подать на нас в суд, им просто никто не поверит, что это не они отзеркалили операцию. Да мы подкинули им баллов, но зато неплохо отбили затраты и привлекли аудиторию.

У нас оставался один козырь. «Адская колонизация» по-прежнему была политически неприемлемой. Я дал Сакураю Керо подсказку, как нужно поступить. Сделать нам ничего не могли, а как реагирует государственная машина, если не может запретить вражеский контент? Правильно, запрещает свой. Где логика, не знаю.

Проверки нагрянули во все редакции, парализуя их работу, во все, кроме нашей. Мы просто не пустили государевых людей. В рамках игры на обострение конфликта. Все типа по сценарию, ага.

И вот что получается, Кланы, не желая гневить императора, невольно подыграли мне, так-то они тоже могли выслать проверяющих на гору Фудзи, но решили по-другому, и мы остались единственным выпускающим свежак журналом. Ситуация длилась всего две недели, но этого хватило, чтобы окончательно выиграть соревнование. По крайней мере, по продажам и репутационно.

Параллельно с этой возней и остальные узлы противостояния завязывались. Я сблизился с эмигрантскими кланами, в первую очередь с корейскими и русскими, ясное дело.

Наши вообще были забавные мужики, абсолютно на своей волне, с уникальной модой. Смесь современности, местных представлений о прекрасном и старым купеческим стилем. Кимоно с меховым воротником было в порядке вещей. Штаны и простые брюки в цвет современной вариации лаптей и прочий инсульт модельеров. Они хорошо общались с семьей Заливских, у которых я фактически квартировал во время моих приключений во Владивостоке, и даже роднились с ними пару раз, поэтому справки обо мне навели. Из-за этого общались сразу панибратски. Все как один были усачам и говорили на смеси русского и японского.

Первое время я даже буксовал немного.

— Арсений, рад видеть! — всплеснул руками Трофим Басов, здоровенный бородатый детина. — Ну как там Россия-обосама? Стоит? Слышал, с тэнно у тебя то накаёси, то кенка.

— Ну да. Сложные с правителем отношения.

— Ара-ара, бывает, — кивал Муром Головнин. — Мой прадед говорил, то саке, пьём, то катаной рубим.

— Примерно так. Ага.

— А ты, говорят, буги против тэнсай преподаешь. Что, и правда работает? Мускулы против магии?

— Да. Приезжайте посмотрите.

— Ну че, может, в баню? Я этих ниходзин всё туда затащить пытаюсь, а они всегда упираются, онсены у них, видите ли, есть.

— Ну мы тоже скоро откроем, только подготовимся, к конфликту с Тодо, чтобы сразу не закрылись, — усмехнулся я. Но в баньку поехал.

Жили и Басовы и Головнины в купеческих особняках построенных по старым канонам. Среди японской архитектуры они выбивались из общего фона как обладатель кудрей на конкурсе лысин.

— Баньщик наша тётя Нана, такую песню устроит… — с предвкушением говорил Басов. К нам присоединился и настоятель с местного прихода.

Тётя Нана парила от души. Как может парить женщина, вышедшая из профессионального сумо. Думал там и помру.

После парилки табурщики сделали ледяную прорубь, мы окунулись, погрелись и уселись на веранде пить чай. Мой конечно же, иван-чай.

Все оценили. Душевно так посидели. А потом меня ждал разговор с отцом Николаем. Лысый и бородатый, он бы легко вписался в любой приход. Тем не менее светлые горящие глаза и размеренная речь выдавали в нём подкованного спокойного человека, который не просто удерживает место, но и живёт согласно проповедуемым принципам.

— Арсений, ты не представляешь, как мы радовались, когда узнали, что твой род выстоял в свалившемся на него испытании, — сказал он. — Раньше мы плотно общались по миссионерской деятельности.

— Слушайте, ничего не мешает восстановить связи. Дядя привел дела в порядок. Я ему позвоню, и наладим сотрудничество.

— Было бы просто отлично. Я бы знаешь, что еще хотел обсудить. Ты в волне… как бы так сказать, я хоть и молод, но несколько ортодоксален в силу специфики профессии, как бы не старался ухватить современность за хвост, она быстра как дальневосточный леопард.

— Понимаю, понимаю. Так чем я могу помочь?

— Ваш журнал… он явно нашел путь к сердцу масс. Быть может можно придумать какую-то работу, которая бы помогала нам в нашей миссии.

— Создать коммерчески успешный продукт на эту тему почти невозможно, — заметил я. — И там всегда будет несовершенный герой, обычный человек, далекий от декларируемых идеалов.

Я задумался, призывая на помощь память прошлой жизни. Что там было такого? Диснеевский мульт про Моисея. Постап «Книга Илая». Хроники Нарнии и Гарри Поттер. Четыре за всю историю. Звучит как вызов, конечно. Работёнка, которую я люблю.

— Давайте так. Если принесете достойную интересную работу, способную конкурировать на равных, но в своей тематике, то мы её рассмотрим, собственно, тема и не важна, если история увлечет читателя.

— На большее и рассчитывать мы не могли. Ну может вектор подскажете?

— Конечно. Священник пытается построить церковь, путешествует, а ему мешают орды ёкаев, демонов, клановые бездельники и бродячие самураи. Он спасает людей и изгоняет нечисть. Можете назвать историю Клинок Рассекающий Демонов. Клинок будет метафорой веры, а демоны собирательное название настоящей нечисти и злых людей. Приносите идеи, наброски. Наши редактора лучшие в Японии, дотянут любой черновик до хита.

* * *

На Чеджу уже начались работы по строительству подземной базы, пока на мои кровные. Потому я собрал всех для окончательной утряски деталей, показа красивых презентаций и конечно же заключения договора.

Гости уже приехали некоторое время назад и ждали меня. У каждого была своя программа, это сделано для того, чтобы они не пересеклись. Хотелось, чтобы первая встреча стала сюрпризом.

Оказывается, для таких договоров глубоко под землей, в складках платья Бабули Сольмундэ имелась специальная комната с круглым каменным столом. Не знаю, какой артефакт тут был вмурован, но любые записывающие устройства здесь не работали. Всё, что здесь произойдет, навсегда останется лишь в памяти присутствующих.

Я прибыл первым, но в невидимости, чтобы посмотреть, как себя будут вести остальные. В зал вошли члена совета, они ни капли не удивились, увидев друг друга. Затем появились главы родов всех моих островных союзников. Тоже ожидаемо, ноль реакции. После вошел мой отец.

— Всех приветствую, — сказал он, получив синхронный поклон по этикету.

Опять же удивления ноль, логично, что возмутитель спокойствия подтянет к делу батяню.

Следом показался Хидео Сато.

Вот тут на лицах стали проявляться эмоции, все срастили его визит с творящимися на Хоккайдо делами, начались шепотки. Японец поклонился всем. Отец рассмеялся, пожал ему руку и немного обнял.

— Он мне и словом не обмолвился, что ты в деле.

— Рад, что тут такая компания, — ответил будущий тесть.

После него в зал вошел Алан Филиппович Нуртынбеков.

Отвал челюстей. Так можно было охарактеризовать сдерживаемую реакцию.

— Алан Филиппович, — протянул руку папа. — Не ожидал. Мой сын, тот еще интриган.

— Но иногда прямей чем гвоздь, — ответил мужчина и пожал протянутую ладонь.

Следом появился Федька Сапрыкин. Это стало сюрпризом для меня самого, поскольку его отец был тут на острове, но почему-то доверил дело сыну.

Оставался только один человек.

Я потер руки, чуть не выдав своё местоположение.

В зале появились Константин и Анастасия Романовы.

— Это безумие, — услышал я шепот Минхе.

Я вышел, снял невидимость, а затем зашел в зал.

— Дамы и господа, — подал я голос. — Рад вас всех видеть!

Я назвал каждого гостя, как и требовали правила, чтобы все друг друга знали.

— Не удивляйтесь, что Романовых двое, они последние в роду.

Алан Филиппович буравил взглядом Костю, а тот попросту не отводил глаза от каменной столешницы.

Все повторили обет молчания на крови, и я взял слово.

— Чтобы не было недопонимания. Константин наш ключ к успеху. Он только начал постигать тонкую науку предвиденья, но когда его дар понадобится, он уже войдет в силу и сможет указать нам если не правильные вектора развития, то по крайней мере отсечь тупиковые ветви, а это сократит реализацию проекта в десятки раз. Итак, моя чудесная Мальта сделала презентацию, внимание на стену. Все данные на основе расчетов Благих и теоретических выкладок моих ученных.

Запустился проектор и полезли красивые картинки. Мои мегамо́зги увлеченно рассказывали на камеру в стиле, а что если бы…

Затем посыпались вопросы. И я принялся отбивать их, будто дуэлянт, на которого набросились разом десяток противников.

— Проект точно реализуем, — подвел я итог. — Если Благие смогли двадцать лет назад со старыми технологиями, то сейчас Благие смогут снова и подавно, а уж с провидцем под боком это выйдет даже лучше и быстрее, чем у предков. Мы станем единственными в мире обладателями шагачей нового поколения, что гарантирует нам в первую очередь физическую безопасность. А за ней уже подтягивает все остальные аспекты благополучия. Галиаф — это залог выживания. Ну и монополия, если ты не потребитель, а её инициатор, это всегда приятно, — улыбнулся я. — А теперь я, полагаю, всем нужно подумать. Часа вполне достаточно. Возвращайтесь в свои комнаты ожидания, как будете готовы, приходите снова для отказа или заключения договора.

Все островитяне остались, как и отец с Федькой и Романовыми. Сато и Нуртынбеков вышли. Первый вернулся спустя полчаса, второй появился спустя пятьдесят минут.

— Хорошо, тогда начнём, — сказал я. — Кто против поднимите руку.

Никто не поднял.

— Отлично. Тогда ознакомьтесь с текстом договора и текстом клятвы, которой он будет скреплен.

Я раздал всем экземпляры. Какое-то время стоял шорох страниц, а затем все внимание снова сосредоточилось на мне. Я ответил на пару вопросов. И мы преступили к подписанию и клятвам.

Присутствующих особенно удивил эффект, от клятвы рода Чон, моей, Нуртынбековых и Романовых. Она разливалась в пространстве как статическое электричество.

Когда всё завершилось, Минхе прикатила тележку с напитками, каждый разобрал, что ему по душе и я произнес:

— Для общения на эту тему мы создали закрытый локальный сервер с системой шифрования. Как получить к нему доступ указанно в договоре. А сейчас предлагаю тост. Риск — топливо для роста и успеха. Сегодня мы все рискнули, и скоро увидим результат. За новые горизонты, дамы господа. За успех!

Глава 10

Вся эта экономико-политическая стратегия утомила. Драки акито-ину под ковром были необходимой работой, перед обязательным мордобоем после. Долго запрягать и быстро ехать, пожалуй, тот самый случай. Я уже не мог дождаться, когда все перейдет в честное измерение у кого табур длиннее.

Теперь надежный тыл давал ощущение свободы. Чтобы не произошло, пара лет и у меня будет самое мощное и передовое оружие на планете. Какое бы сокрушительное поражение я не претерпел, все равно возьму реванш однажды. Это грело душу и предавало уверенности в собственных силах.

Конфликт на Хоккайдо из стадии торфяного пожара близился к стадии горящего леса.

Такеши ходил в местную школу и уже шишкарил там, как говорили полвека назад. Воспитанник активно вёл тайную агитацию. Собрал вокруг себя кружок единомышленников.

В школе боевых искусств было тоже самое. Здесь мы все были если не друзьями, то очень хорошими приятелями.

Близился день вручения первых синих поясов. В честь этого я позвал делегацию синипоясников с Чеджу, чтобы провести турнир. На нём же будут показательные поединки с сумоистами. Посмотрим, что они против моих ребят смогут.

Я тем временем проверял все детали работы механизма смены власти на острове. Собирал последние сведения у Обата. Жизнь условно свободных полу-дворян была нелегкой. Они платили унижениями за своё криминальное прошлое.

В очередной раз я проник в невидимости к старику Рю, чтобы узнать последние слухи, которые удалось собрать декоративным собачкам.

— Есть две важные новости, — сказал информатор. — Клан Курода уже чувствует запах дыма, но не знает, что поджег все сам император, тем не менее, они решили не вмешиваться, пока не придет ветер и не станет видно, где люди с факелами, а где пожарные.

— Это хорошо, — кивнул я, немного поморщившись, котелок и без того уже не варил, а тут он еще завуалировать вздумал.

— А вторая… — он вздохнул. — Окудайра была изнасилована членом клана Уэхара.

— И? — поднял я одну бровь.

— И забеременела.

Я взял паузу на подумать. У нас есть кровь рода Уэхара. Они одни из имперцев «третья рука императора». Значит, сам главный род уже не нужен. Можно смело убирать и перехватывать поводья.

— Готовьтесь выйти из тени. Красная ночь близко.

Днём они выносили ночные горшки, мыли полы, стирали одежду, а то и чего похуже делали. А вечером их выводили в свет, чтобы смеяться над их потрескавшимися от воды и чистящих средств руками над преждевременными морщинами, над стыдливо опущенными взглядами, каких не может быть у аристократов. Но близок день мести. День, когда Такеши разрешит им поднять голову.

Когда я вернулся, меня ждал разговор с учеником.

— Сенсей, я хочу сохранить чайную промышленность острова в текущем состоянии, думаю, Лао Юй только обрадуется. Я выработал план, как это сделать.

А это было интересно. Не смотря на холод, тут была своя маленькая чайная империя рода Ямомото. Обычный фермер две сотни лет назад вывел морозостойкий сорт «Ябукита» и тем самым проложил путь своей семье в дворяне. Это чайное дерево и его гибриды были отличным приобретением в нашу коллекцию. Особенно сорт «кирасэ», который выдерживает температуры до минус пятнадцати градусов.

А еще плантации Ямомомто есть в префектуре Аомори, некогда вотчине рода Асакура и предбаннике самого Хоккайдо. Этот коридор нам все равно нужно будет как-то брать под контроль, если не хотим, чтобы император потом тут шастал как у себя дома.

— И что же ты придумал?

— Династический брак, — пожал плечами парень. — Род небольшой и согласится. На них давно облизываются южане, владыка Сидзуоки хочет их пожрать, и только опасения перед Вотабэ Таро его останавливают, вместе с тем глава рода устал кланяться до боли в спине и бояться сделать лишний вздох. Они будут нам благодарны за защиту. Честная сделка и плацдарм в Аомори.

— И даже необязательно сейчас жениться, достаточно объявить об этом, и подкрепить клятвой, — задумчиво произнес я. — Отлично. Так и поступи. Что с онсеном?

На острове по самым скромным прикидкам было более двух сотен онсенов. Большая часть принадлежала клану Тодо, остальные существовали для видимости конкуренции, ну и плюс свой частный горячий источник имелся у всех уважающих себя родов.

— Открыл первый. Имперцы лишь раз побывали и больше не суются. Остальные охотно посещают. Пресечены две санкционированные атаки на горячие источники со стороны клана Таро. Настоящих нападений пока не было. Значит, время запускать остальные. Но что делать с Тодо? Они начнут пакостить. Зайти через конкурентов?

— Да нам надо выкупить или взять в аренду все остальные, не принадлежащие им источники, чтобы создать одного большого конкурента Тодо, когда он будет с ними разбираться, мы спокойно построим свои, будучи мелкой и неинтересной букашкой.

— Это сколько сделок? Двадцать-тридцать?

— Примерно так. Но зато мы сконцентрируем около семидесяти или даже восьмидесяти онсенов в руках нашей марионетки и это даст простор заняться своими делами.

— Я не справлюсь, — честно признался Такеши. — Не понимаю, как это провернуть.

— Такое в одиночку никому не удастся. Найти точку интереса для трех десятков предпринимателей и еще одновременно прожать её — задачка со звездочкой. Подключим даже Мальту. Только надо теперь следить за Тодо очень внимательно. Выделить сто человек на каждый онсен.

— Даже так, — удивился Такеши. — А дальше в первую очередь надо договориться с кланом Соитиро, у них два десятка онсенов. Это станет точкой отсчета. На них и будем налеплять всех остальных.

— Совершенно верно.

* * *

Кихати Абэ был еще молод по дворянским меркам. Там молод каждый, кто еще способен продлить род. И этим надо было пользоваться.

Учитывая, что Такеши стал его вассалом, Кихати превратился в лакомый кусочек для многих. Его часто звали на светские мероприятия и обхаживали со всех сторон.

— Я не могу, Арс, — жаловался он. — Я больше не могу. Эти вдовы из бывшей аристократии… они меня в могилу загонят. С одной я согласился прокатиться вместе до выставки, так она мне в машине… — он замолчал, покраснев, как подросток.

— Отсосала?

Он лишь кивнул, еще больше залившись краской.

— Пользуйтесь, Абэ-сан.

— Я не могу, Арс. Я воспитан иначе. Это сводит меня с ума.

— Тогда вам нужно снова жениться. Дважды.

— Что?

— Если кто-то достаточно известный из имперских родов будет проявлять к вам внимание, смело отвечайте. Особенно, если это будут денежные мешки Эйити.

Я закинул Абэ, ой то есть удочку, и принялся ждать губастую рыбку покрупнее. Две щучки Соитиро и Итибэй начали бороться за живца. Осталось выбрать, кого подсекать. Но я прошляпил момент.

— Господин! — раздался по щебету панический вопль Цик-Цика, который был командиром охраны Кихати. — Цель увели у нас из-под носа.

— Выезжаю. Доклад! — потребовал я, прыгнул на мотоцикл, уже хорошо показавшей себя фирмы «Кабанчик» и погнал на место.

— Я так и не понял как. Вряд ли иллюзия. Математически невозможно.

Именно поэтому я и поставил Цик-Цика командовать отделением охраны, потому что два уника с таким редким даром не пересекутся.

— Скорее всего, ментал. Мы видели, как он садится в машину, сели и поехали вместе с ним. Но минут через десять поняли, что его нет в авто.

— Принял. Ждите. Ковыряйте камеры.

— Записи потерли.

— Да чтоб их! Значит, организаторы в сговоре. Разнесите там всё к чертям. Пусть рублём платят за гнидство.

— Йеной, господин.

— Ну не знаю. Может, скоро и рублем придется. Ты не знаешь, как похорошеет Хоккайдо при Со… Такеши.

Я прибыл на место, когда вся охранка лежала горочкой друг на друге. А сверху в отрубе валялся менеджер всего этого балета, что тут произошел.

— Молчали как рыбы, господин, — отчитался Цик-Цик. Ошарашенные гости спешили покинуть мероприятие, а ну как и их так же аккуратно сложат в кучку.

Я пустил сканер, но не обнаружил Абэ.

— Направление есть хоть примерное? — спросил Цик-Цика.

— Дорога только на северо-запад. На южной ремонт. А восточная в крутая и с поворотами, от погони не уйти по такой.

— Ладно. За мной давайте, — сказал я, прицепил специальный маячок на байк и, сняв его с подставки, вывернул до упора рукоятку газа. Едва удержал мотоцикл, чтобы он не встал на дыбы.

Постоянно пуская сканер, вылетел на трассу, и вот тут встал выбор, куда ехать. Если под ментальным воздействием, то могут заставить подписать какой-то договор. Административный центр справа. По идее туда должны двинуть.

Я поехал, повинуясь логике, и набрал по связи охрану дома Абэ.

— Роза на приёме.

— Цветок мой, быстро к сейфу и смотри его состояние.

— Он в кабинете главы?

— Да.

Я маневрировал в потоке, вызывая гневные гудки.

— Кабинет закрыт.

— Ломай дверь, Роза!

Раздался грохот, затем треск и срабатывание пожарной тревоги.

— Могла просто замок сплавить, — сказал я.

Кашляя от дыма и матерясь на поливающую сверху систему пожаротушения, Роза все же воздержалась от комментариев в мой адрес.

— Сейф вскрыт. Сбоку.

— Разбирайтесь, как допустили, — вздохнул я. И у нас провалы бывают. Есть в деле замешан ментат, то ничего удивительного, от такого не застрахуешься.

Я все же ощутил ауру Абэ. Она была километрах в четырех. Хорошо, что Саппоро маленький.

— Координатор сегодня кто? — выдал я в общий канал.

— Седьмая! — отозвалась девушка.

— Циферка моя, быстро открывай карту.

— Готово.

— Смотри, западная часть города, примерно… между центром и окраиной. Всё важное перечисляй, что там есть.

— Это ещё одна карта нужна. Минуту.

— Десять секунд.

Я свернул в город. Тут поток был плотнее и скорость пришлось снизить.

— Так. Торговый центр. Резиденция клана Сато, одна из. Суд.

Хм. Хотя вряд ли.

— Оружейный. Турфирма.

— Нет, — задумчиво выдал я. — Что-то важнее. Администрация, адвокаты, тайная резиденция чья-то.

— Эм… Юристов нет. Есть отдел регистрации гражданского состояния.

— Чего, блин⁈

— Я не знаю, что это.

— Соедини с Мальтой!

— Да, господин, — отозвалась девушка через пять мучительно долгих минут.

— «Отдел регистрации гражданского состояния» тут это что?

— Навроде нашего ЗАГСА, — пояснила помощница.

— Да твою ж медь!

Я отрубил связь. Разнес разделяющий полосы бордюр и, выскочив на встречку, начал играть со смертью в пятнашки. Это быстро кончилось. Удалось попасть на нужную улицу. Здание уже показалось вдали. Как-то сразу его узнал. Поставив байк на дыбы, даже не стал смотреть на спидометр. Было страшно.

* * *

Кенто придерживался старых взглядов. Даже не смотря на то что клан Сато был наглым двойником фамилии, он старался честно исполнять возложенные на него семьей и императором обязательства. Все шутили, что у него одного в роду были немцы.

— Можно как-то побыстрее, — сдерживая раздражение улыбнулась Нана Соитиро. Жених отзеркалил. Кихати Абэ вообще, казалось, не имел своих эмоций. Удивительно, как женщина так быстро взяла его под каблук. Брак ведь наверняка сугубо по расчету.

— Есть те, кто против этого союза? — Кенто обвел взглядом немногочисленных гостей, точнее охрану. Больше никого не было. Нормальная практика у родов, чтобы потом удивить общественность. Да и вообще, мода на пышные свадьбы набрала тут должны обороты лишь недавно. И то потому, что статус обязывает.

— Тогда властью, данной мне императором, объявляю вас мужем и женой!

Створки здания разлетелись в щепки в зал влетел мотоциклист. Байк в одну сторону, он в другую. Все кресла обернулись щепками. Совершив добрых десять оборотов, гонщик умудрился оттолкнуться и вскочить на ноги, как бы выходя из манёвра.

— Бу-бу-бу-бу-бу! — раздался возмущенный голос из-под шлема.

Затем он ударил себя по виску, забрало отъехало, и он повторил:

— Я против!

— Уже поздно, — развел руками Кенто.

Невеста показала язык, а уже возрастной жених повторил.

* * *

— Вы че демоны, совсем попутали? — вырвался из меня возмущенный возглас. На такой наглый рейдерский захват моего союзника, я невольно даже натянул какую-то из личностей из глубин памяти. — Это беспредел, внатуре.

Японка владела русским посредственно потому лишь недоуменно вскинула брови.

— Я говорю, совет да любовь. Думал не успею поздравить, торопился вот! — развел я руками, показывая последствия моего экстренного входа.

— Ага, спасибо, — на русском отбила девчонка и пошла к выходу в кольце охраны.

— От души, братишка, — подмигнул мне Абэ.

Да ну на уши!

Я попытался схватить охранника за руку, но тот оказался сильнее и даже не дернулся. Что за глыба?

Он смотрел на меня ка на букашку. Я попытался сделать проход в ноги, разозлила меня его надменная рожа. Но он продолжал взирать с высока, даже не думая сдвигаться. Ты чего, бройлер нахимиченный, о себе думаешь? Сумоист на сушке! Думаешь, таблицу Менделеева изучил внутривенно, я тебя не воткну макушкой в пол? Ошибаешься, говяжья голова!

Я попытался поднять его за ногу, но не смог. Поясницу прострелило болью. Ты сколько весишь, минотавр безрогий! Да не бывает же так.

— Молодой человек! — в который раз окликнул меня служащий.

Я обернулся и смерил его взглядом. Видимо, кто-то из клана Сато.

— Чего вам?

— Оставьте, пожалуйста, статую императора в покое.

— А⁈

Голова вернулась к ноге верзилы, которую я все еще держал. Белый, идеально отполированный камень.

Я тут же выпрямился, услышав благодарный хруст позвоночника, и спрятав руки за спину.

— Да я тут это… — шаркнул ножкой, — на скульптора учусь, вот и… понравилась работа в общем. Изучал как делать подколенья, подколенники… ну вы поняли.

Я поднял байк, ударом ноги вправил подкрылок. И поехал на поиски Абэ.

Самка собаки Нана Соитиро накинула на меня морок. Не такой уж я и особенный. Всего лишь человек, подверженный ментальным атакам.

Вопрос в том, что теперь делать. Через Абэ она может много всего натворить.

И ведь мы её с учеником еще обсуждали как союзника.

— Такеши, — вызвал я воспитанника по связи.

— Родовое древо рода Соитиро, свежие побеги.

Ученик перечислил по памяти.

Хм… Выходит, что их не так уж и много. Ровно десять человек, кто имеет право наследования. Приемную всякую шалупонь и тех кому за сто лет в расчет не берем.

Могут ли все умереть в один день? Наверное. Но если что? Если отправятся все вместе отмечать свадьбу и… И что? Упадут на самолёте? Уже было. Разобьются на машине? Не смешно.

Ладно, пока попробую их выследить, а там походу сориентируюсь.

Но найти Соитиро так и не удалось. Я ввалился в каждый их дом в каждый онсен, но не нашел никого из главной семьи.

— Зять ответь Шраму.

— На приёме.

— Вы поручили следить за Тода.

— Да.

— Готовятся к чему-то расконсервируют заброшенный онсен в Адской Долине.

— Понял, наблюдай. Это интересно.

Дзигокудани или «Адская долина» известное место. Его бы потом отжать было славно.

* * *

— Господин, — разбудил меня вызов, даже не помню когда отрубился.

— Да.

— Мы нашли их.

— Кого?

— Абэ и прочих. Они в городе Ноборибецу.

— По-нашему давай, — потирая глаза протянул я. — Мозги не работают. Не могу понять.

— В Адской долине.

— Ага! Всё. Выезжаю.

Значит у сранных Тодо. Стоило подумать, что если и Наны Соитиро двадцать осненов, значит, Тодо давно к ней ключи подбирают. И, видимо, спелись они как раз на нашей почве. Сволочи.

Прибыл на место уже когда стемнело. В невидимости проник на огромную территорию источников. Прошел по подсказкам внутреннего радара.

Соитиро прошли запретную зону и расположились в старом онсене. Только камень и дерево. Никакого намёка на пластик.

Вентиляция тут была естественная, чтобы выбросы сероводорода и углекислого газа не превышали опасную концентрацию. Что ж Кихати Абэ молись, чтобы твой огненный дар спас тебя.

Я засыпал вентиляцию песком сначала немного, потом постепенно завалил ход. И принялся ждать.

Спустя пять минут начались первые шутки, про несвежий ужин и его последствия. Спустя десять всё затихло. Вытянув песок, я зашел внутрь и обнаружил всех в отключке. Схватил Абэ и понёс на выход. Снова завалил вентиляцию и принялся откачивать Кихати, почти не пришлось использовать дар. В себя он пришел сам, я лишь выгнал из организма последствия отравления.

— Не так быстро, гайдзин, — раздался хриплый голос. И я узнал Нану.

Менталистка!

* * *

Минхе не могла нарадоваться. Длительная командировка сына наконец закончилась. Он нашел всех потомков уехавших с острова родов и часть из них вернул обратно. Люди падали на колени прямо в аэропорту и плакали, не в силах даже самим себе объяснить почему, ведь они никогда тут не были. Это Бабуля Сольмендэ простирала над ними свои теплые ладони, проливая слезы по вернувшимся детям.

Ханул Чон сделал даже то, на что Минхе не надеялась. Нашел потомка Халла. Уникальный дар богини снова вернулся в родное гнездо. Женщины этой крови усиливают потомков. Разумеется, первую этого рода она никому не отдаст, особенно Арсу!

Дни пролетели в заботах о новых гражданах. Она как наседка хлопотала вокруг сына, не в силах нарадоваться его возвращению. И вот наконец за очередным чаепитием он задал тот самый вопрос:

— Где же сестра?

— Она сейчас в Японии, — ответила Минхе, стараясь не выдать охватившего волнения.

— Я уже отдохнул. Пора её вернуть домой. В семью.

Глава сглотнула отвернувшись, чашка в её руках задрожала, но сильные руки сына обхватили её ладони.

— Мам, я справлюсь с ним, не переживай.

Минхе медленно выдохнула и спрятала дрожащие руки под стол. Теперь, когда все вернулись особенно больно было бы потерять кого-то. Но в таком принципиальном поединке шанс сохранить жизнь противнику невелик.

Глава 11

Подобно тому как у огненных одаренных повышенная сопротивляемость отравлению от газов, точно так же и у многих лекарей усиленная регенерация. Видимо, ментал Наны как раз из целительской ветки вышел, потому даже если она и не умеет лечить, все равно сама исцеляется лучше прочих.

Я не поворачивался, не желая столкнуться с ней глазами. Велика вероятность, что именно через взгляд, она берёт контроль над разумом. Самое обидное, в прошлый раз, я даже ничего не почувствовал. При том, что немного тренировался с Дарой, и там ощущал хоть что-то. Не сам момент воздействия, но возникшие странности, если прислушиваться постоянно, можно уловить и заметить неладное. Здесь же просто БАЦ, и уже борешь статую императора, думая, что это охранник.

— Мы всегда можем договориться, — произнес спокойно, контролируя взглядом Кихати. Я сканировал положение девушки, параллельно отслеживал своё состояние, пульс, частоту дыхания, ровность мыслей.

— Договориться⁈ — голос японки дрожал от гнева.

Создав зеркало, посмотрел противнице в глаза через него.

— Вы первые напали. Я лишь защищался, — пожал плечами. Судя по взгляду, моя теория оказалась верна. Менталистка влияла на разум через прямой зрительный контакт. Будет забавно, если мне всё это чудится, и я так остался у той статуи императора, пуская слюни.

Чуйка завопила. Я почувствовал выброс силы от Абэ. Все же мужик под контролем.

Ушёл в ускорение и обогнал расходящуюся от Кихати волну пламени. Подбежал к Нане и замахнулся кулаком. Хотелось просто понять, какой там доспех, есть ли он вообще и пощупать его крепость. С этими лекарями всегда все через одно место, а уж есть ли целитель еще и ментат тем более не поймешь, какие у него вспомогательные способности.

Не успел коснуться кулаком, как меня тут же всего скрутил спазм. Я рухнул на колени. Доспех слетел. Идиот! И в ускорении нельзя было даже краем глаза встречаться с ней взглядами.

Светящаяся ладонь девушки со шлепком коснулась моей щеки, и меня отбросило, но не от силы удара, от непроизвольного мышечного сокращения. Волокна начало сводить судорогой. Целительские атакующие заклинания мерзкая вещь.

Я активировал дар Благих, снимая эффект атаки, и снова ушел в ускорение. Разминулся с огненным шаром Абэ, по дуге оббежал Нану и ударил её по затылку основанием ладони. Вышел из ускорения, подхватил падающую лицом вперед противницу.

Кихати тут же замер, смотря на собственные руки расширившимися глазами. Сказал ему, ждать, а сам задержал дыхание, занес тело Наны обратно и утопил опасную тварь. Всё будет выглядеть так, будто она потеряла сознание и захлебнулась.

* * *

'Семейство Соитиро погибло на диком горячем источнике из-за несчастного случая.

Напомним, что подобное уже случалось там ровно десять лет назад с группой выпускников старшей школы. Тогда не выжил никто. На этот раз в живых остался лишь огненный одаренный Кихати Абэ. Полиция начала расследование.

Соитиро были главные конкурентами рода Тода, где и произошло происшествие'.

Новостные издания никого не обвиняли в равной степени вина могла быть на несчастном случае и на роде Тодо. Кихати Абэ тоже подозревали, но гораздо меньше, ведь он ничего не получил, хотя официально имел право наследования.

Мы договорились со старейшинами рода Соитиро и юными бастардами, мы финансируем их месть, сделав главными антагонистами Тодо, а они потом просто честно возмещают нам все затраты с небольшими процентами, когда выйдут на плато по доходам.

Одну проблему решили. Вотанабэ Таро торопил. Он устал изображать слабака. Сакурай Керо тоже давил, требуя ускориться. Но нельзя никак, мои корабли еще в пути.

Мятежный дух снова воззрел в сердцах северян. Но все же первыми они не начнут действовать. Тем не менее, я изучил каждого. Много раз встречался наедине и теперь настало время их всех повязать.

Мой ударный кулак состоял из Сато, Обата, Кидо, Хироки, Абэ.

Мои союзники Мироран, Ямада, Басовы, Головнины, Масиру и Бяку. Еще решил позвать Шелеховых и Невельских, восстановить историческую справедливость, и потомки русских купцов откликнулись.

Курода, Кэпроны, Кларки и Сираиси и прочие условно нейтральные, скорее всего, не будет вмешиваться, если на них не надавят.

А вот мои враги — Тодо, Хидая, Таро фейковые Сато и Уэхара.

Первых уже озадачил. И еще прессану, если придется. А вот последних я и хотел уничтожить как можно быстрее. Они были самыми мерзкими из всех. Обата в своей бытности бандитами просто целомудренные девственницы из библиотеки по сравнению с этим ублюдками. Весь криминал в Хоккайдо был завязан на них от веществ и до детской проституции. И всё это, насколько я понимаю, с молчаливого одобрения верховной власти. Сильный север ей не нужен.

В невидимости наведался к Уэхара ночью и в невидимости, иногда при помощи артефактного стилета Романова убил всех членов главной семьи кроме одного, оставив записку, что последний носитель крови у нас. Никто из остальных родов не сможет оспорить главенство в клане, такие там порядки. Вот только под последним по крови, я имел ввиду того, кого носит в чреве изнасилованная Окудайра.

Я собрал всех глав союзных родов. Глядя на них, вспоминал мои первые разговоры с местными японцами. Я тогда вернулся с Чеджу вместе с Кабаном, и он тут же склеил японскую зеленую голубку, а потом и скалистую голубку. Мы сначала не поняли, почему нас приняли так радушно, а потом выяснилось, что в культуре айнов голуби — вестники богов.

Местные дворяне плевались при упоминании Вотанабэ Таро.

— Раньше у нас была гордость, а теперь только гибкость.

А уж если напиться с ними сакэ, так и вовсе могли пустить слезу по родному краю. Им было противно происходящее, но сделать они ничего не могли. До сего дня.

Я пообещал им комфортный мятеж. Они присоединятся только после того, как я всё начну. И я уже начал, просто еще не все это поняли.

— Господа, — сказал я. — Клятвы уже даны. Сегодня после турнира я начну свергать имперские кланы. Но… могу и надорваться. Только что я вывел из игры Уэхара. Они будут заняты своими проблемами и не полезут к нам. Стало много проще. Но нужно скрепить наш уговор кровью.

Присутствующие недоуменно на меня посмотрели, ведь багряная клятва уже была дана.

— Чужой кровью, — сказал я, и в зал внесли Рэна Уэхара. Руки его были связанны за спиной блокирующими дар артефактными наручниками. Эта особая масть выродков, которая любит купаться в безнаказанности. Он десятки раз был в зале суда и смотрел своим жертвам в глаза, упиваясь тем, что закон не может его достать, но все понимали — виновен.

— Вот она так ненавистная власть имперских кланов, — провозгласил я, и в воздухе соткался стеклянный клинок.

Такеши взял его и сказал:

— Клянусь, что доведу дело до конца и верну Хоккайдо былое величие! — произнеся это, он всадил лезвие в плечо Рэна. Тот завопил. Глаза от боли выпучились.

Еще шесть ножей зависли в воздухе, ожидая, когда их возьмут.

— Клянусь не посрамить честь предков в грядущих сражениях и добиться справедливости для этой земли, — сказал Басов и, подойдя воткнул стеклянное лезвие в другое плечо пленника, заставив его орать.

— Я Атуй Масиру вверяю свою судьбу в твои руки Такеши Асакура-Обата, — сказал айн и воткнул лезвие в живот Уэхара, но скрючиться ему не дали, удержав за шиворот.

Головнин, Мироран и Ямада повторили, вонзив свои клинки. Чтобы ублюдок не откинулся, я даже подлечил его. Происходящее походило на магическое действо, ведь именно с этого начался прошлый мятеж. Ставленник императора опьянел от безнаказанности и был казнён будущими изгнанниками в похожей манере.

— Я Оки Бяко вверяю тебе своё будущее, Северный Грозовой Дракон. И не будет у меня другого императора кроме тебя, — произнёс мужчина и пробил сердце Рена. Ублюдок дернулся, и обмяк.

Теперь назад пути нет!

* * *

Дестабилизация — крайне сложная штука. Понадобилось провернуть десятки операций, грязных и не очень.

Например, чтобы оградить клан Киётака от глупостей, пришлось скупить их долги через фирму прокладку и держать их этим будто бешенного пса на поводке.

Чтобы ударить по карману и репутации Катаисо сделали скандал с испорченными морепродуктами. Вонючее и грязное было дельце.

Какидзаки(предки Мацумаэ, между прочим) могли стать серьезными оппонентами, и Такеши просто честно убил лидера клана на дуэли. А там всё держалось на его железной воле, а после клан превратился в семью пираний-каннибалов и принялся делить власть.

Самый смешной ход был в усыновлении. Пришлось усыновить девчонку, Тику Намбу, до возраста эмансипации был еще месяц, а за это время её определили бы под опеку государства, а бизнес родителей растерзали бы конкуренты.

Конечно, не обошлось и без старого доброго пиратства. Все по заветам клана Ито, который, кстати, был родом отсюда. А ради юмора суда, не дающие прохода имперцам, ходили как раз под флагом уничтоженного мною Ито. Представляю, как некоторые пеной от гнева исходят.

Медлить было больше нельзя. Противники начинали что-то подозревать, ведь неизвестный поджег лавандовые поля, а это резервная земля для текстильной промышленности и одна из достопримечательностей, привлекающая множество туристов. Почерк не мой, но не все это понимают.

Кто-то решил настроить против меня нейтралов грязными методами.

К тому же злоумышленники начали травить горячие источники клана Тодо, чтобы столкнуть меня с ними лбами в прямой стычке.

Сакураю Керо не хватило бы мозгов, значит, чертов старик Вотанабэ Таро.

Я отдал команду. В портах, на складах, на рыболовецких судах и в шахтах началась забастовка, от половины до девяносто процентов рабочих там были мигрантами, которые давно согласились сотрудничать, в обмен на улучшенные условий в будущем.

В саморитянских церквях наготове были подразделения перевезенных и попрятанных мною наёмников. Но всё это происходило там, за дверьми турнира.

Внутри арены царила атмосфера грандиозного мероприятия. Необходимо было накачать народ перед событиями, чтобы перевозбудить нервную систему и в будущем притупить их критическое мышление.

Бойцы из школы Чеджу соревновались с местными парнями. И тут не ясно, кто лучше обучен. С одной стороны, на Чеджу гораздо большее сообщество вокруг единоборств, с другой, здесь я почти неотрывно был с учениками.

Сначала прошла церемония вручения поясов. Это интересное событие. Бойцу вручали новый пояс, он снимал ги, кимано, самбовку, нужное почеркнуть. Остальные выстраивались в коридор и готовили свои пояса. Обладатели нового титула шли по этому проходу и под общий смех и гомон получали по спине он каждого бойца. Часть людей лишь формально обозначала удар, но обязательно находились те, кто вложится от души, или просто не рассчитает силу удара. В конце ученик стоял довольный, но с красной от множественных ударов спиной.

Затем начались схватки по натуральным весовым категориям. Такой ужас как «весогонка» я намеревался не допустить в этом мире.

После поединки моих борцов-тяжеловесов и местных ребят из сумо. Как же мы их раскатали! И это при катастрофической разнице в массе. Как же мы хороши!

Это шокировало многих японцев. Про то, сколько на ставках поднял, умолчу. Но есть вероятность, что если еще не покрыл все затраты по военной компании, то что-то около.

Мероприятие близилось к концу, начались дуэли табурщиков. И как-то так вышло, что сражались мои союзники против имперцев. И мы вели, хоть и не разгромно, но это вселяло уверенность.

Финальная схватка должна была поставить точку в уже начавшемся противостоянии. Джи-А взяла меня за руку.

— Немного волнуюсь. Мы всякое творили, но такое в первые, — произнесла она.

— Растем, — улыбнулся я ей.

И тут взгляд девушки застыл, я даже испугался, ведь не смог сходу идентифицировать причину подобного. Через толпу к нам двигался азиат. Многие сновали туда-сюда. Чем же этот привлек внимание Джи-А? Я пригляделся, и нахмурился. Так, ну кореец и чего? На вид лет двадцать пять-тридцать, точнее не скажешь. Хорошо уложенные волосы. Легкая улыбка на губах.

Он подошел к нашей вип-трибуне, поклонился и сказал:

— Арсений Благой, позвольте представится. меня зовут Ханул Чон.

Джи-А сглотнула. Я с большим внутренним усилием скрыл удивление, кивнул парню в знак приветствия и подтолкнул девушку к родичу. Она сделала два робких шага, а потом братец улыбнулся и Джи-А бросилась ему на плечо. Она разревелась. Слезы счастья — безумно редкое зрелище.

Они стояли обнявшись, изредка обмениваясь шепотками, а потом Джи-А отпустила парня, и я подошел для рукопожатия.

— Можем на ты, полагаю. Рад знакомству, Ханул. Где пропадал? Всё самое интересное пропустил.

— Искал утерянные рода с Чеджу. Многих вернул домой. Это была важная миссия. Не мог приехать раньше, — словно оправдывался он перед сестрой.

Я уважительно поджал губы.

— Не лучший денек ты, конечно, выбрал для приезда, — заметил я.

— Почему? — спросил парень.

Честно ответить я ему не мог.

— Скоро поймешь. Зная род Чон, предположу, что ты не будешь стоять в стороне. Ты один или с охраной? Сейчас каждый человек на счету.

— Бойцы рода со мной, — кивнул Ханул.

— А сколько, если не секрет?

— Секрет, — мягко улыбнулся парень.

А вот это уже странно.

— А сам ты как, если личное не говори, но хотелось бы понимать твой ранг.

— Я как раз по этому вопросу, — сказал он. Были в нем какие-то повадки хищника. Он походил на тигра играющего с бабочкой, вроде и милый котик, а вроде и несколько сотен кило отточенных эволюцией для убийства.

— Подробнее, — попросил я.

— Я хочу вернуть сестру в семью.

— Угу, — скрестил я руки на груди.

— Из того, что я о тебе узнал, ты должен меня понять, как никто другой.

Я лишь кивнул.

— Разрешить наш вопрос не так уж и много вариантов. Он всего один, если уж на то пошло.

Джи-А с каждым его слово все больше мрачнела, но сказать ничего не решалась. Представляю, какие фейерверки мыслей рвутся в её голове.

— Арсений Благой, я, Ханул Чон, официально вызываю тебя на дуэль! В случае победы, ты снимаешь с моей сестры все клятвы.

Я хмыкнул. Посмотрел на Джи-А и подмигнул ей. Мы с ней это обсуждали. Давненько, правда, но уже тогда нам обоим было очевидно, что происходящее сейчас неизбежно.

— При всем уважение, Ханул, я бы с большой радостью померился с тобой силами, это было бы даже честно, дать тебе шанс исполнить свой долг, но, боюсь, это невозможно.

— Почему же? — недоуменно уставился на меня парень. — У тебя травма энергоканалов? Вы обручились? Что нам может помешать?

— Нужна равноценная ставка, — расплылся я в улыбке. — Я считаю, что Джи-А бесценна. В мире просто нет того, на что её можно обменять. А во сколько ты оцениваешь свою сестру?

Шах и мат! Муахахахахахахаха!

Такого он точно не ожидал. Растерянно глянул на Джи-А, потом посмотрел на меня и расхохотался.

— А ты хоро-о-о-ош! — протянул он. — Конечно, у меня нет и не может быть ничего равноценного. Тут я уповаю только на твоё снисхождение. Проси, что хочешь.

Я задумался. А что мне нужно? Деньги? Нет. Я их добуду и так. Только если на сдачу брать. Артефакты? Так их за деньги купить можно. А что ещё? Услугу? Так мы союзники, и без того смогу уломать Минхе по более низкому курсу. Специалиста какого? Да тоже вроде комплект. Впору делать протяжное рычащее «Хм-м-м-м-м-м» как Вотанабэ Таро, не долго ему осталось.

— Давай так, — сказал я. — Десять миллиардов. Артефакт. Услуга. И самый ценный из твоих людей.

И ведь хрен он возразит, ибо на другой чаше весов сестра. От комичности этого тонкого момента мы все трое сдерживаем улыбку.

— Хорошо. Я согласен. Я нашел потомков рода Халла.

— Они же считались вымершими, — удивилась Джи-А.

— К счастью, это оказалось неправдой. Женщины их крови усиливают потомков, — пояснил кореец для меня.

— Тогда почему они не самые сильные в мире? — удивился я.

— Не в своём роду. Только в чужом, — усмехнулся парень. — Ну так что?

Ожил щебет. Я выставил руку, призывая немного помолчать.

— Господин, наш флот подходит с востока, — раздался в ухе голос Маслова. И сразу так тепло на душе стало, аж в пляс пойти захотелось. А я соскучился по своим соратникам. — Флот Сато вышел с курильских островов. С севера блокада Сахалинских под флагами Головниных и Басовых. Дырки затнкули Шелеховы и Невельские. Хоккайдо окружен.

Отлично! Осталось захватить юг, чтобы императорские люди не смели соваться, ну и чтобы вернуть Такеши земли Асакура. Только придется попотеть с кланом Осорэ и прочими.

— Принял, — ответил я и посмотрел на Ханула.

— Дуэль! — кивнул ему. — За судьбу Джи-А.

Глава 12

Был соблазн перенести схватку на попозже, очень уж он не вовремя со своей дуэлью, но, блин, как же хочется с ним схлестнуться. На первом этапе горячей фазы конфликта моё участие особо и не требуется. Всё обговорено.

За стадионом имелась низина, в которой стоял закрывшийся недавно тематический парк. Что-то там про НЛО и гигантских чудовищ. Ох уж эти японцы, им волю дай, всё своими монстрами заставят, хлебом не корми, рисом корми.

Мы двигались к месту дуэли. Пока было время, нужно собрать хоть немного информации.

— У твоего брата такой же дар, как и у тебя, способности там? — спросил я Джи-А.

— Дар такой же, но способности совсем иные.

Ну хоть к чему-то я буду готов. Все же в спаррингах со своей королевой вулканов я пролил не одно ведро пота.

Я прощупал ауру парня сканером, чтобы понять уровень его силы. И полученная информация мне категорически не понравилась. Не удалось понять, какой он ранг, даже примерно. Однозначно чувствуется, что одаренный, но на этом всё. Похоже, кореец экранируется. Не приходилось слышать о подобном. Какой же у него контроль табура, в голове не укладывается.

Мы встали на свободной площадке в центре парка. Джи-А выступала как секундант для обоих. Наверху был оператор. Он заснимет схватку. В первые есть возможность зафиксировать поединок такого уровня, для последующего разбора ошибок.

— Сражайтесь честно, до конца, и постарайтесь не умереть, — сказала она и поспешила отбежать подальше.

Мы поклонились друг другу и разошлись на десять шагов.

— Знаешь, — чуть повысив голос, сказал Ханул. — Когда мне рассказывали о твоих деяниях, я не мог поверить. Но теперь вижу, что ты парень не промах.

Я кивнул и сказал:

— Прости, если не получится не убить тебя. Сдерживаться не намерен.

Я почувствовал, как постепенно повышается уровень его силы.

— У тебя непонятный ранг, — заявил Ханул.

Ну да по силе я сейчас третий, не больше, но по способностям даже не берусь сказать какой.

— Условности, — скривился я. — Они не всегда описывают реальность.

Джи-А что-то крикнула, но поскольку была далеко, никто из нас не расслышал, впрочем, этого и не требовалось, итак ясно, пора начинать.

Быстрая дымная щупальца полетела в мою сторону. Она походила на чернильное облако, которое выпускает осьминог, когда спасается от нападения.

Я выставил фантомную копию и в невидимости отошел в сторону.

Черный жгут окутал двойника в тот же миг Ханул пропал с места, пронесся огненной кометой по черноте и развеял дублёра стремительным пламенным росчерком.

Я похлопал в ладоши. С его стороны должно быть выглядело, что мне просто удалось уйти от атаки.

— Потрясающе, — сказал я без тени улыбки. — И совсем не похоже на сестру. Это будет интереснее, чем я думал.

В ту же секунду почувствовал выброс силы, хотя противник не двигался. Инстинктивно ушел в перекат, а на месте, где я стоял, стремительно вырос обелиск из вулканического стекла, он походил на ледяной торос и сиял в лучах закатного солнца подобно гигантскому драгоценному камню. Лишь на долю секунды задержал на нём взгляд, не в силах не отметить эстетичную часть смертельной техники, и это стало ошибкой. В отражении стекла увидел, что красные там не только солнечные лучи, но и огонь. Струя пламени со спины!

Покрылся доспехом. Да, до этого не включал. Буду по максимуму экономить каждую крупинку силы. Ревущее пламя окутало меня, принявшись облизывать защиту, но я вырвался импульсом и полетел на противника со световым мечом в руке.

Клинок врубился в магмовую корку стихийного щита. Под ногами разлилась лужа лавы, но я повис на мече, который крепко засел в вулканическом камне, который тут же разлетелся, а меня отбросило на пару метров.

Прокатился по земле и эффектно приземлился на ноги, после очередного кувырка. Демонстративно отряхнул плечо. Никто из нас не спешил раскрываться. Даже не в полсилы работаем.

— Световой табур, — произнёс соперник словно смаковал информацию как коллекционное вино. — Очень, очень редкий дар. Многие проживают жизнь, так и не встретив ни одного его обладателя. Но тебе не повезло. Я убил уже пятерых таких. Фантастическое совпадение. Как мотылёк лечу на свет. — рассмеялся Ханул.

У меня нет причин сомневаться в его словах. Мы с ним в чем-то похожи. Принципы и воспитание не позволили бы соврать противнику в такой ситуации.

— Оттого проиграть тебе будет еще обиднее, — парировал я.

Пепельное облако выстрелило в мою сторону, а я задержал дыхание, закрыл глаза и приготовился встречать противника, но вместо этого получил молнию и вылетел, пробив спиной что-то металлическое, оглядываюсь.

Как я мог забыть про трение частиц пепла, которое создаёт статику. У Джи-А такое тоже есть, но, скорее, как побочка техник, а тут заточка под данную абилку.

Я огляделся. Оказался долбанном корабле пришельцев. Зеленый человечек за штурвалом просто в ахере. Крыса, застывшая в углу в неменьшем шоке.

Я схватил лупоглазый манекен прищельца. Он силиконовый и похож на настоящего до жути. Невольно передергивает. Накинул на него свою куртку, окутал светом и выбросил в дыру, наблюдая, как он воспламеняется и падает на асфальт горкой тлеющей зелени.

Сам в невидимости тихо покинул тарелку по лестнице для посетителей.

Ханул подошел к кипящей горке и непонимающе нахмурился.

— Болел, что ли, чем-то? — произнёс он по-корейски, и в этот момент я лазером срезал столб.

Парень отпрыгнул, но световые лучи сбили его в полете, отправляя в мерзкие силиконовые объятия существа похожего на исполинского кальмара.

Ханул матерился, пытаясь скинуть их с себя. Ему противные прикосновения тентаклей.

— Смотрел, да. Грязный извращенец! — прокричал я.

Грозовое темное облако разошлось в области пятидесяти метров. Я срезал лазером клетку, с манекенами людей и запрыгнул внутрь. Молнии шарашили в металл, а я стоял на резиновой женщине.

Я ничего не видел, но почувствовал приближение противника и пустил ему навстречу шар плазмы. Раздался взрыв, но Ханул с магмовым мечом возник рядом, магмовый доспех с него осыпался.

— Ну и кто из нас извращенец, — бросил он и заставил прутья просто стечь вниз.

Охренеть, какой у него контроль.

Я размазался в воздухе, врезаясь в противника. Световой меч ударился об огненный. Разлетелись брызги плазмы и магмы. Мы принялись кружиться и обсыпать друг друга ударами. Бесполезно. Оба хороши с этим оружием.

Я пустил лазер из глаз, но лишь разбил стихийный щит. Да как Ханул успел его возвести⁈

Обелиск из вулканического стекла выскочил из земли. Я срубил его мечом, до того, как он успел полностью показаться. Сзади возник еще один, ударив в спину. Я перекатился. Отпрыгнул. Отскочил. Раз. Другой. Третий. Острые стеклянные зубы лезли будто мы стоим в пасти гигантского младенца.

Я чуть не налетел на очередную технику. Уперся руками в теплое вулканическое стекло, выдохнул. Взглянул в отражающую поверхность и понял, что пламя внутри не закатные лучи и не файербол Ханула. Это одна большая стеклянная граната!

Раздался взрыв. Я почувствовал, как доспех обсыпало осколками и залило брызгами лавы.

Когда картинка стабилизировалась, понял, что сбил композицию из группы космических бойцов.

Под рукой был игрушечный бластер, и я зачем-то взял его в руки. Не удержался от дурацкого детского желания.

— Он не настоящий, — подколол меня подходящий кореец.

— Да ну? — вскинул я брови, устало опираясь на одно колено. Резко наставил бластер на противника и выжал спуск.

— Пиу-пиу! — отозвались динамики. Нихрена себе! Рабочий! Из пальца вырвался красный луч лазера, похоже было будто оружие стрельнуло.

Ханула швырнуло в бассейн, где валялась куча голых резиновых баб. Под потолком имелась клешня. Я подбежал жмакнул кнопку. Со скрипом железная рука пошла вниз.

— Изращюга! — крикнул я. — Стыдно должно быть.

Я подхватил парня вместе с парой голых девиц. Эх, жаль сфоткать нельзя. Надеюсь, на видео попало. Заметил, как клешня собирается немного раскрыться и выронить добычу, не донеся до пункта выдачи и пустил широкий световой луч, который её нагрел, заставив металл расшириться.

Я снова ударил по кнопке, и пятерня отпустила подарочки. Ханул сбрякал о стальной контейнер и выкатился вместе силиконовыми шлюшками.

— Позор на твои седины, — поцокал я.

— У меня нет седин, — отмахнулся он, заливаясь краской.

— Появятся, — с уверенностью пообещал я, протягивая руку. Ханул встал и сказал:

— Ты достойный соперник, — а потом с тоской оглядел все вокруг. — Начнем всерьёз?

Я кивнул. Мы снова разошлись.

Торосы из вулканического стекла выскочили с четырех сторон, пытаясь меня раздавить, но я создал песчаные стены, и меня просто выбросило наверх из ловушки. С неба тут же упал метеорит, и все поглотила тьма.

От вибрации и взрыва на секунду в глазах померкло. Доспех сдержал удар, но пошедшая дымными лоскутами одежда и пара ожогов намекали, что такое лучше больше не пропускать.

И снова черное облако двинулось в мою сторону. Я уже понял принцип ведения боя Ханула. Сначала был один обелиск из вулканического стекла, потом множество, затем он же, но с сюрпризом внутри, а после четыре с разных сторон. Атаки из пепельной завесы тоже каждый раз разные. И это, наверняка, только разогрев.

Отличная у него тактика. Бойцовская я бы даже сказал. В ринге так же делать надо. Прикармливаешь джебом, а потом начинаешь комбинировать, джеб-кросс, обманка на джеб и удар другой рукой, обманка на джеб и ногой с разворота по печени.

Я внутренне выдохнул. Надо только потерпеть. Скоро его креатив иссякнет, и тогда все решит чистая сила воли. Я могу хоть до утра с ним биться. Но сможет ли он так же? Боль пройдет, а победа останется навсегда. Потому я встану, даже кашляя кровью и поползу на содранных руках, но способен ли Ханул на это? Сейчас и узнаем.

Я пустил волну, чтобы понять, с какой стороны он прячется в облаке, но ничего не почувствовал. Парень опять экранировался. Как он так быстро понял, что ощущаю его? Невероятно!

Я выбросил поток песчинок и по звуку определил, где противник, после чего оставил на своём месте фантом и в невидимости принялся готовить вспышку света.

Сдвоенный удар крест на крест рассек двойника, и тут же сверкнуло так, что даже мне поплохело, но Ханул уверенно ударил меня исполинским магмовым кулаком.

Какого хрена? — в полете промелькнула мысль. Я разнес детскую карусель и застрял в маленькой ракете.

Вот гадство! Он же говорил, что дрался со световыми одаренными. Наверняка эта уловка со вспышкой частый трюк, и кореец попросту выходит из атак с закрытыми глазами.

Твою мать! Давно у меня не было настолько искусного противника. Не просто сильного с хорошими рефлексами, а именного умного и расчетливого. Если одолею его, меня потом никто не остановит.

Конструкция заскрипела. Всё провалилось в лавовую яму. Металл плавился, грозясь прилипнуть. Вот что чувствовали противники Джи-А. Это крайне неприятно. И даже мысль о доспехе энергии ни капельки не успокаивает. Я вылетел импульсом, но был сбит в полёте горящими каменными ядрами.

Упал, и всё вокруг превратилось в поле вулканчиков. Ура! Хоть что-то знакомое. Почти танцуя, демонстративно играючи, я пробежался, проходя сквозь известную до сантиметра технику, как ребенок радуясь, реакции противника. Он показал эмоции. Был удивлен. Но быстро свел дважды два, только вот уйти от атаки не успел.

Наверное, Доминик Круз чувствовал себя так же в бою с Коди Гарбрантом. Обидно, когда твои коронки не работают.

Хотя между мной и Коди большая разница. Он на рефлексах побил Круза, готовился к нему пять лет. А я знаю лишь пару техник противника, то бишь, всего несколько ударов.

Тем не менее приятно видеть, когда оппонент летит по дуге. Пробивает парочку стендов и выныривает из раздевалки косплееров весь в женском нижнем белье.

— Грязный извращенец! — качнул я головой.

Ханул сплюнул женские трусики и грозно глянул в ответ.

— Никому не слова! — пригрозил он.

— Что? Да я всё на видео снимаю, а потом нарежу на кадры и буду публиковать на первых полосах, а может и по телеку покажу, — начал издеваться я.

Противник прыгнул. Из ног и рук ударил поток огня, сжигая деревья и ларьки. Он летел и за спиной раскрылись крылья из вулканического стекла, и стремительный полёт выровнялся. Ханул взмыл вверх и, кружась, начал обстреливать меня стеклянными перьями как из барабанного пулемета.

Парочку успел отбить световым мечом, а потом меня отбросило от попадания. Я перекатился. Пригнулся. Снова получил. Долбанулся обо что-то головой. Пятится было некуда. Я оказался в исполинском отпечатке ноги гигантской твари, ох уж эти дизайнерские решения, мать их! Пришлось принять еще парочку выстрелов на блок. А потом крылья облысели. Ханул нырнул головой вниз и упал подобно комете.

Громыхнуло так, что у меня зубы щелкнули. Надо было капу надеть.

Горло саднило от едкого дыма. Я ничего не видел, от огня и черных клубо́в. Сдирая с себя куски пластика и ткани, выбрался на подуставший от жизни асфальт. Окатил себя целебной волной, сводя часть ожогов. Кое-как проморгался и продышался.

Брат Джи-А выбрался из огромного кратера, оставшегося после его удара. Он был весь покрыт магмой, сквозь стыки проглядывала лава, словно парень стал самым настоящим вулканическим элементалем, но это невозможно. Он просто фантастически хорош в единение со своим даром.

Впрочем, я тоже кое-чего могу. Два пылающих глаза вперились в меня. Шутки кончились. Битва насмерть началась.

Он полетел на меня, оставляя огненный шлейф. Я вошел в ускорение за миг до контакта.

Еле успел.

Уклонился от атаки и создал на его пути стеклянный обелиск. В отражении увидел, как расширились пылающие пламенем зрачки. Он не сразу понял, что это не его техника, а потому влетел в нее.

Я начал зеркалить атаки Ханула стеклянными глыбами. И как же было смешно, когда внутрь очередной удалось засунул сферу плазмы. Техника взорвалась, и противника протащило по земле.

Спасибо за урок! Отличное приобретение в мою копилку навыков. Даже обидно, что сам такое не придумал.

Противник был ошеломлен. Я срезал лазером исполинскую статую котзилы, и тут же бросил под ноги Ханула сыпучие пески. Он пытался сбежать. Даже успел запечь все, превратив песок в стекло, но в этот момент нос гигантского кота упал ему на голову.

Кажется, всё. Сколько там тонн было? Сорок-пятьдесят? Никто бы не выжил.

Я бросил виноватый взгляд на Джи-А и поджал губы. Она знает, я не хотел. Да и он тоже не жаждал меня убить. Но так уж вышло. Просто жизнь. Просто так быва…

Раздался грохот. Земля под ногами начала ходить ходуном. Все рушилось. Пласты тверди расходились, и у меня чуть не порвалась шарага. Из разлома на меня катилась волна лавы. Я не гребанный ледяной табурщик, чтобы выйти из такого.

Я прыгнул в ускорение. Происходящее выглядело фантастически красиво, даже с учетом, что смертельно опасно.

Я возвел песчаный вал, но поток врезается в него и размыл. Пришлось прыгать на ступеньку, потом на еще одну. Вот нога коснулась крыши какого-то павильона, но огненная река захлёстнула и его. Меня бы могла спасти статуя котзилы, но она уже свалена, только хвост торчит из лавы.

И тут из огненной крови земли поднимается новая волна, будто и правда океан, прилив за приливом. Меня накрывает.

Доспех жалобно плавится, но держится изо всех сил. Меня крутит в лаве, не понимаю, куда грести, чтобы всплыть. Мечтал, как минимум мир спасти, но, похоже, погибну как сраный Горлум.

Мысли панически метаются в голове. Импульс не работает. Слишком много тон жидкого огня давит.

Я ударился обо что-то твердое, и тут же стал взбираться по тающей в руках конструкции. Это оказался столб. Я вынырнул на поверхность. Встал на кренящийся догорающий столб одной ногой, и в этот миг доспех слетел. Все тело покрывали ожоги. Волосы сплавились.

Река лавы ударилась о край низины и потекла в обратную сторону. Чтобы меня не накрыло со спины, я прыгнул вперед подо мной возникла платформа из стекла, и я поехал на ней, как на доске для серфинга, на ходу достраивая то, что плавилось. В конце, и правда, ехал как на настоящей доске и спрыгнув на землю, пробежал несколько метров.

Посмотрел на противника. Сосуды в глазах полопались. Штаны ободраны, а на ногах характерные следы содранной песком кожи до самого мяса. Ему тоже досталось нехило.

— Вы можете сойтись на ничьей! — крикнула Джи-А.

Одновременно с Ханулом мы покачали головой.

Я окатил себя целительной волной. Встряхнулся и провел рукой по отросшим волосам.

Противник сглотнул и набычился еще больше. Упрямый, гад.

Я рванул вперед, и тут вся земля ожила. Из-под неё выскачили десятки магмовых големов. Они били руками. Стреляли огнём. Ударяли огненными мечами. Но всё мимо. В ускорении я обошел все атаки, и сблизившись с Ханулом, прижал его к себе, словно родного брата, обернувшись плазменным человеком, активировал песчаную центрифугу дара Сказовых.

Золотые частицы огибали меня, и с бешенной скоростью шлифовали противника. Гойле стал сильнее. Видимо, пробуждения брата и сестры сыграло свою роль.

Ханул брыкался, он пытался вырваться, но давление колоссальное. Все техники обрываются, и всё, что ему остается лишь терпеть.

Я почувствовал, что начало пахнуть палённой плотью, а затем до ушей донёсся душераздирающий крик.

Я отрубил все умения. Ханул упал на колени. Кожа на спине была снята до кости. Я положил ему руки на голову. Влил остатки гойле Благих.

Исцеленный противник рухнул к моим ногам.

Глава 13

Взгляд Ханула был плавающий, затуманенный.

— Я буквально не могу поверить, что проиграл, — пробубнил он заплетающимся языком, причем почему-то на русском.

— У тебя будет время, чтобы это осознать, — усмехнулся я. — До конца жизни загоняться никто не мешает, — подмигнул я ему.

Джи-А подбежала и, создав стул из магмового камня, помогла Ханулу сесть.

— Подойди ко мне, — попросил я девушку.

Девушка прищурилась и неуверенно подошла. — Что ты задумал? — спросила она.

— То, что давно нужно было сделать, — тепло произнёс я, взял её руку в свои и поцеловал. — Спасибо тебе за всё, — бархатисто проговорил я. — Джи-А Чон! — прогремел мой голос. — Я освобождаю тебя от всех клятв.

Я почти услышал хруст разрушенных обещаний. А Ханул впервые прочувствовавший на себе силу моего слова, вытаращил глаза.

— Но… — только и произнесла Джи-А.

— Что за…? — непонимающе пялился на нас Ханул.

— Ты свободна. Делай всё, что сердце велит.

Джи-А бросилась мне на шею и зашептала.

— Я все равно никуда не уйду.

— Знаю, — улыбнулся я, обнимая её.

— Сестра, — повысил голос Ханул. — Я… — он затряс головой. — Мои люди. Наш самолёт, — слова давались ему всё труднее. — Домой.

— Отдыхай. Потом обсудим.

Но Ханул уже не слышал её, потерял сознание.

К нам подошел кореец. Не видел его раньше, видимо, из свиты братца Джи-А.

— Госпожа, — поклонился он. — Я все видел и слышал. Пока Ханул спит, вы старшая. Что прикажете?

— Разместите брата там, где вы остановились и сообщите мне, когда он придет в себя.

Мои люди тоже подошли. На город опустилась тьма. Я взял рацию с «щебетом», вбил нужную частоту и сказал:

— Говорит Зять.

— Обата на связи, — отозвались на том конце.

— Ночь мести начинается. И пусть дворцы окрасятся в красный.

* * *

Обата подняли голову, и оказалось, что за покорной улыбкой всё это время скрывался кровожадный оскал. Хоккайдо был заблокирован со всех сторон. Взят в кольцо, союзники начали захват портов и высадку. Старались действовать аккуратно, повреждать инфраструктуру не хотелось. Нам еще всем этим пользоваться. Брали неожиданностью, атакой с суши и с моря, и численным перевесом.

Корабли под флагами Сато береговая охрана якобы проморгала, на самом же деле не заметила по приказу самого Сакурая Керо. Я договорился с ним, что это будет красивый ход, мол, вернулись и получили по сусалам, сделаем кадры горящих посудин, с флагом Сато, и все дела.

Поэтому Сакурай Керо всю ночь пытался мне дозвониться, но я игнорировал, лишь когда проснулся на рассвете, взял трубку. Японец истерично завопил:

— Что всё это значит? — И вам доброе утро, господин Сакурай, — елейно пропел я.

— Не паясничай, Благой! Какого хрена ты устроил⁈ Мы не об этом договаривались.

— А что неправдоподобно?

— Чересчур! Ты поднимаешь восстание?

— Ни в коем случае. Как вы могли такое подумать?

Такеши посигналил мне, прося трубку. Я передал.

— Господин Сакурай, — сказал он. — Всё очень просто. Я Такеши Асакура-Обата по праву беру свои земли обратно у прихлебал вроде Таро и Хидая. С император наши отношения мы обсудим отдельно, когда вырвем сорняки с земли Хоккайдо. Всего доброго.

Он отдал мне телефон, и я услышал, как Керо задыхается от гнева.

— Господин Сакурай, вы в порядке?

— Что все это значит⁈ — прошипел он в трубку. — Ты что и правда собираешься выступить против императора?

— Вы что, нас не слушали? Мы ни в коем случае не подвергаем сомнению легитимность императорской власти. Происходящее не более, чем уборка паразитов. Если на дереве заводится гриб, который высасывает все соки, хороший хозяин участка уберет его, чтобы растение и дальше цвело. Понимаете, господин Сакурай? У нас тут локальная разборка кланов, ничего такого, что вы там себе нафантазировали.

— Ты подписываешь себе смертный приговор, Благой!

— М? И чем же? Я всего лишь турист. Приехал-уехал. Неужели это теперь карается смертной казнью? Простите, упустил этот момент, если нарушил что-то, обратитесь к моему адвокату.

— Арсений, чтоб тебя? Ты подумал о реакции императора? Ты правда желаешь его разгневать?

— Я? Я здесь причем? Я думал, мы вместе с вами в одной упряжке, — как можно более невинно говорил я.

— Да ты… как ты смеешь? Я убью тебя! Твоя голова будет в музее Токио, ублюдок!

— Господин Сакурай, если вы хотите по каким-то неведомым мне причинам сойтись в поединке, я всегда к вашим услугам. Только давайте делать по всем правилам. Арена, секунданты. Если же нет, то следите за словами, ведь на дуэль официально могу вас вызвать я, и посмотрим, что из этого выйдет.

— Ты мне угрожаешь?

— Не в коем случае. Просто описываю варианты будущего. Вы же не воспринимаете прогнозы синоптиков, как угрозу дождя или угрозу солнечного дня.

— Я тебя услышал, — прорычал собеседник. — Последний вопрос. Сато. Это и правда их корабли?

— Конечно. Они вернулись на свои законные земли, карать жалких двойников.

— Я понял тебя, Арсений. Ты покойник. Ты, и все твои близкие.

— Оу… господин Сакурай, — оскалился я. — Не заставляйте меня записывать вас во враги. Стоит вам лишь подумать о вреде моим близким, и в тот же день ваше сердце окажется у вас в глотке!

Я отключился, не дав упырю ответить. Пусть только попробует дернутся в сторону моих родных, и его ничего не спасёт.

Пока я заслушивал доклады о происходящем, раздался еще один звонок с незнакомого номера.

— Алло.

— Арсений Благой? — поинтересовался неизвестный мужской голос.

— Всё верно.

— Акихито Сакурай беспокоит.

Оу! Это наследный принц Японии. Так-так-так. Это занятно. Сейчас поиграем.

— Чем обязан?

— Хм. Даже так. Интересно. Навёл о вас справки, и никто из информаторов не назвал вас больным самоубийцей, однако же ваше действия… вероятно, я не так интерпретирую их природу. Звоню, прояснить этот момент.

— Господин Сакурай, я всего лишь турист. Согласился на всю эту авантюру исключительно по причине того, чтобы Керо отстал от моего воспитанника. Остальное не в моей власти и компетенции.

— Происходящее целиком и полностью план моего братца?

— А вы думали… эм… серьезно? Я вот такой приехал и решил оккупировать четверть Японии? — я рассмеялся. — Я, конечно, умею рисковать, но на что расчет-то в этом случае? Простите, господин Сакурай, боюсь ваш брат пытается обвести вокруг пальца нас обоих. Я бы на вашем месте проверил обстановку на других островах.

В ответ тишина. Японец думал. Я же, развивая постановку, неожиданно воскликнул.

— Черт! А что же он тогда сказал Таро и Хидая? Простите, господин Сакурай, боюсь мне нужно спасать свою жизнь, — я огляделся и увидел постройку, разнёс её сферой плазмы, чтобы слышен был взрыв и разлет деталей конструкции. Заматерился в эфир. Дал сигнал солдату, и он начал стрелять в воздух, а потом я немного прокатил телефон по асфальту и отключился.

Не знаю, насколько сработает мой спектакль. Но они проверят подозрительную активность и обязательно найдут кое-что на Кусю. И ниточка пойдет до Керо, и ведь исполнителям ничего не вменят, ибо как они могли ослушаться представителя императорской семьи. Немного времени я в любом случае выиграл. А когда всё закончится, разговор будет вестись с позиции силы.

В первую очередь требовалось захватить столицу Хоккайдо — Саппоро. И должны это сделать именно Сато.

Встретились мы с ними в порту Отару. Разрушений тут почти не было. Все же к атаке с двух сторон охрана не была готова.

Хидео шел по пристани в компании своего сына Мамору, который катил перед собой коляску со стариком Кадзимой. Было непривычно видеть их в такой ипостаси.

Отец Аоки был облачен в комплект японской легкой штурмовой брони и напоминал железного человека из странной версии вселенной Марвел. Брат Аоки и вовсе выглядел смешно, было видно, что ему неудобно в такой одежде. Старик же был облачен в кимоно с аинскими мотивами.

— Добро пожаловать домой, — усмехнулся Такеши.

— Спасибо, что позволили умереть на родной земле, — еле слышно проговорил старик.

Я лишь кивнул.

— Что нам ждать в городе? — спросил Хидео.

— Ожесточенное сопротивление, разумеется. Но в основном только от клана фейковых Сато. Большинство горожан либо за вас, либо уехало за город. Прочие имперцы сбежали в места консолидации сил. Шеф полиции заявил, что не будет лезть в разборки аристократов.

— У тебя будут какие-то особые требования к нашим действиям?

— Лишь одно. Там есть старик Тараути. Ему уже под сто пятьдесят. Он бывший генерал-губернатор Кореи и таких дел наворотил в своё время. Его отвезу на Чеджу и там нахер казню.

— То есть у нас свобода действий?

— Абсолютно. В плоть до использования шагающей техники. Поскольку вы не приносили присягу императору и не являетесь гражданами Японии на вас запрет не распространяется.

— А противники не смогут?

— Смогут, но не станут. Батька запретил. А пока до него новости долетят, пока разрешит, если разрешит вообще. Мы уже успеем всё, что надо под контроль взять.

— Советы или предложения будут? — спросил напоследок Хидео.

— Один, но много позже, когда сражение будет почти выиграно.

— Хорошо.

Хедео ушел отдавать команды. Я же намеревался играть вспомогательную роль, возьмем с Такеши одно из направлений.

На совете перед атакой решили, что раз мне нужен старик Тараути, то и взятие его форпоста в городе на мне. Силы клана сконцентрировались в торговом центре, который и принадлежал семье.

Я прикинул. У нас четыре шагача, четыре броневика и отделение Седьмой, где все бойцы четвертого ранга. ТЦ можно и не беречь.

Мы распределились. Я стал прощупывать даром здание и выдавал Седьмой места расположения противников. Она отметила их на тактической карте, и мы начали работать по целям.

Командовала Седьмая, я лишь координировал действия. Спустя двадцать минут пострелушек, гранатометные заряды кончились, ракетные шахты у шагачей были наполовину пусты, да и БК у пулеметов подходил к концу, потому мы оставили оцепление, и я с Такеши решил зайти внутрь.

Сначала спустились на парковку. Группа поддержки блокировала выходы.

Минус первый этаж встретил нас скоплением пустых машин и двумя сторожевыми роботами. Их мы легко убрали, оповестив противников о своём приближении.

Еще спустя пару этажей, я показал Такеши десятерых. Он кивнул. Я ушел в невидимость, а ученик смело спустился с лестницы прикрываясь воздушным щитом.

Сразу четыре техники ударили в него, но ничего кроме сработки сигнализаций ближайших машин не добились.

Я скользил меж тачек, побираясь к первому противнику, стоило японцу создать что-то похожее на железный бур, как я отклонил его руки, изменив траекторию полёта умения. Ржавое сверло влетело в соратника и сходу пробив слабый доспех намотало человечка.

Стоит отдать врагу должное. Атаки у него мощные, хорошо, что не позволил по ученику выпустить. Да и ориентируется парень быстро, сразу понял, что против него невидимка. Два косых рыжих лезвия рассекли воздух по кругу срезав крыши четырех тачек.

Я подбил оппоненту ногу. Схватил за шиворот и ремень как за ручку и со всей силы вбил башкой в бензобак внедорожника. Световой лучик сорвался с пальца, а я ушел рывком. Раздался небольшой взрыв.

Японец выскочил весь пылая. Горящие капли бензина стекали по доспеху энергии. Парень запаниковал, хотя, уверен, защита бы выдержала, но он начал метаться, а я помог, и еще два бензобака жиденько бахнули, заключив парня в сплошное кольцо огня. Пламя перекинулось на другие машины. Дым Такеши отгонял техникой. Он уже разобрался с несколькими противниками, пока я копаюсь.

Я бежал к следующему бойцу, и тут меня в грудь ударили кулаком, и я улетел на капот кабриолета, смяв и его, и лобовое. Ко мне вышла девушка в белом кожаном костюме. Руки её были окутаны черным сиянием. Да-да. Звучит странно, но так и было. Уж в этом я кое-что понимаю. Но по-другому не скажешь.

Она дернулась, и из нее вылетел темный призрачный двойник. Дошло, что она тоже из клана Тараути.

Черная тень прошла сквозь меня, но на деле лишь развеяла иллюзию, я же выскочил из невидимости и пробил с правой в висок.

Девчонка рухнула на пол, но тут же схватила колесо и, сорвав одним движением ударила меня в живот. А затем крутанула как диск, намереваясь мне башку снести, но на этот раз я успел рассечь его двумя световыми клинками.

Девчонка пошла в атаку с кулаками, но это было просто смешно.

— Сразу видно, не ходила в мою школу, — легко парируя атаки бросил я. — Твой рукопашный табур жалок! — презрительно сплюнул я, проныривая под корявым боковым.

Схватил девчонку за ногу песчаной дланью и принялся долбить об пол и потолок, иногда постукивая по капотам тачек, сминая их как фольгу.

Доспех слетел, и я уже раскрыл рот, чтобы предложить сдаться, когда последний призрачный силуэт покинул девчонку вместе с душой. Это был выброс силы!

Последняя атака могла стать таковой и для меня. Я вышел с траектории удара только в ускорении.

Черный призрак пробежал, снося всё на своем пути, и пробив здание, растворился.

Старик Тараути стоял на своих двоих, чем не хило удивил.

— И в чем же секрет твоего долголетия? — спросил я.

— О! — осклабилась ходячая мумия. — Тебе, чеджудский выкидыш, еще предстоит это узнать, — он гадко засмеялся. — Жаль не увижу твою рожу, когда ты всё поймешь.

— Окажешь сопротивление или спокойно поедешь на суд?

— На суд⁈ — вытаращился он и засмеялся, так, что закашлялся. — Так вот, чего ты приперся. Попрыгать против тебя я уже не смогу, но…

Он слишком резко для старика выкинул руку.

Я раскрыл шкатулку подавителя, чем вызвал смех Тараути.

— Этот фокус не сработает.

Вокруг нас соткались два десятка японок, лица которых тут же обернулись лисьими мордами. Выглядело пугающе. Мурашки по руке пробежали.

Нихрена себе родовой дар!

— Ногитцунэ! — воскликнул Такеши.

Я схлопнул шкатулку. И гойле злых духов ринулись на нас.

Первая размазалась в воздухе. Я отшагнул. Её когти остались перед глазами стремительным росчерком. Тут же последовал новый выпад. Я выставил предплечье и почувствовал, как доспех пробивается с первого же удара. Пять когтей просто вошли в плоть. Вот дерьмо!

Я ушел в ускорение, успевая уворачиваться сам и еще спасать от ударов Такеши.

Спустя минуту все нагитсунэ были уничтожены. А затем и старик пленён. Здание зачистили быстро. Тараути заковали в наручники и отправили спец рейсом на Чеджу. Вот сюрприз будет.

Я заслушал доклады. И поручил Такеши выйти на связь с Фейковыми Сато.

— Говорит Асакура-Обата.

— Кенто Сато, — отозвался на том конце усталый голос.

О! А я его помню. Именно он заключил брак Абэ и Наны Соитиро.

— Печальны у вас дела, если вы остались за старшего, господин ЛжеСато, — заметил ученик.

— Вы поиздеваться хотели?

— Ни в коем случае Сато-сан. Предложить избежать уничтожения рода. Несмотря на госпаёк, вы убедились, что в реальном бою с настоящими Сато вы слабы. Такая уж история злодейка. Но можно выполнить забавный твист. Не потерять лицо.

— Что вы предлагаете?

* * *

— Что? Ты… — Хидео Сато не мог подобрать слов. — Не перестаешь меня удивлять, — явно смягчил он изначальную формулировку. — Как тебе такое в голову пришло?

— Сами подумайте, — сказал я. — Мы пишем историю страны. Вы можете войти туда как великодушный человек с отличным чувством юмора. Вместе с тем серьезно дадите по кинтама имперской пропаганде.

— В этом что-то есть, отец, — сказал Момору Сато.

— Только вот жениться на их дочери придется тебе, — огрызнулся Хидео, и брат Аоки сразу сник.

— Ну зачем же, — мягко улыбнулся я. — Младшенького какого-нибудь бастарда будет достаточно.

— Или Аоки им отдам, — пробубнил Хидео, заставив сына гоготать.

— Эй, Сато-доно! — возмутился. — Это уже юмор на грани.

— Вся твоя жизнь на грани, — отмахнул будущий тесть. — Ладно. Ты прав, — недовольно пробурчал он. — Есть в этом нечто запоминающееся на века.

Я довольно закивал.

— Дайте мне чертову рацию! — заорал мужчина, и тут же возник помощник.

— Кенто Сато? Да. Это Хидео Сато. Нужно встретится. На вашем рабочем месте было бы идеально.

* * *

Город был взят. Клан ЛжеСато через династический брак войдет в клан Сато.

Я не мог перестать улыбаться из-за реализации этой задумки. Какой же угар! Вот бы видеть рожу императора, когда ему сообщат.

Эх, и почему я добряк? С моей больной фантазией, из меня бы получился фантастический злодей.

От радостных мыслей оторвал входящий по щебету.

— Господин, там Вотабэ Таро.

— Соединяй, — сказал я.

— Арсений, — раздался довольный голос старого лиса, и мне это очень не понравилось. — Ты все же решил сыграть в эту опасную игру. Не надо было тебе соваться на наш остров.

— Он не ваш.

— Это мы еще посмотрим. Посмотрим, как ты запоешь, когда всех твоих девок оприходует мой сынишка. Вот отличный приплод получиться из такой грязной помеси как Благие.

Внутри всё похолодело. Я даже ответить не успел.

— Да ты правильно понял, — продолжал довольно хрипеть в трубку Вотанабэ. — Я давно подстраховался. В эту минуту мой наследник уже вошел в покои твоих женщин.

Глава 14

— Долбанный ублюдок! — заорал я в трубку, а в ответ старик лишь рассмеялся и отключился.

Я не мог сделать ничего. Они там, я тут. Бессилие отравляло.

Я вызывал базу на Муиндо, но отклика не было. Из сильных одаренных там только мастера стихий, но их профиль обучение, а не реальный бой. А еще Неждана с Дариной, охраняющие сердце клана Благих — наших женщин.

Бросить клич союзникам? Разумеется. Они, наверно, и сами уже спешат на помощь. Но это время, которого может не быть у девчонок.

— Бэха, экстренный запрос всем союзникам, — протараторил я в эфир. — Сигналы с Муиндо поступали?

— Никаких.

И что это значит? Что там стелс-группа? Или уже некому выйти на связь? Но как такое могло произойти? Береговая охрана Чеджу бы не проморгала подход военного корабля.

Минхе, конечно, на меня всегда ворчит, но не настолько, чтобы пустить под нож всех моих родичей, к тому же я снял клятву с её дочери, теперь наши отношения потеплеют.

Значит, охрана бы увидела. Вступать в бой с ними это дергать за усы не только совет острова, но и императора Кореи. Если только…

Нет. Это уже паранойя. Не мог меня Сакурай как пешку разыграть, чтобы зарубиться с Кореей. Или мог? Твою мать…

Остается только ждать новостей.

* * *

Неждана проснулась от вибрации.

«Что это? Может, кто-то на полигоне земляные техники отрабатывает?»

Девушка бросила взгляд на Ёну и Лаванду. Беременная от Клима кореянка спала крепко, а вот бывшая Двужилина открыла глаза.

Тут же пришел входящий от Дарины, которая спала в комнате с Римой и Кариной. Дора и Галатея жили вместе в другой комнате.

— Слышала?

— Да.

И снова вибрация, но теперь было различим взрыв. Тревога почему-то молчала.

«Нападение!» — пришла совершенно четко оформленная мысль.

— В убежище! — выдала по связи девушка, и принялась тормошить Ёну.

Кореянка подняла на неё сонный взор, но увидев лицо Нежданы и обеспокоенный взгляд, с необъяснимой для беременной грацией перевела себя в вертикальное положение.

— Бежим! — подала ей руку одна из близняшек и потащила к выходу прямо в ночной рубашке.

Выбежав в коридор, они поняли, что одна из стен где-то уже пробита, ведь с улицы доносились звуки. И теперь стало ясно, что это артиллерийский обстрел.

«Какого хрена? Кто смог так близко подобраться? Или это с Чеджу? Нет. Вряд ли. Самоубийц там нет, в товарных количествах».

Все женщины построились римской коробочкой и, укрывшись стихийными щитами, черепахой бежали к тайному ходу.

Пол дрогнул! Начал проваливаться. Дарина выбросила вперед руку, приказав всей металлоконструкции замереть, тем самым остановив обвал.

Сестра построила стальной мостик и девушки перебежали.

В этот миг начал сыпаться потолок. Куски бетона упали на стихийные щиты, развалив строй, как снаряд из катапульты когда-то раскидывал построение легионеров.

Действуя как единый слаженный организм, девушки помогли друг другу подняться. Четыре беременяшки не пострадали.

Из-за вибраций и разрушения корпуса, тайный ход не открывался. Да и смысла идти туда уже особо нет. Судя по звукам бой смещается в их сторону. Кто бы не прибыл, он идёт за ними.

— Я в убежище. — сказала Дора. — Оставлю там следы, и догоню вас.

— Мы тебя подождем, — бросила Неждана, заставив пол раскрыться как цветок. Стальная кабинка спрятала внутри себя девушек, и они плавно опустились вниз, там открыли другой ход и добравшись до подземного тоннеля побежали по коридору.

Дарина выругалась, видя, как за Ёной остается мокрый след, по босым ногам Благой стекала жидкость. Воды отошли.

— Терпи, — сжала её ладонь Неждана и, создав стальную телегу, положила девушку туда и покатила силой мысли.

Они вылезли в лесу за территорией базы. До сюда снаряды не долетали. Огонь был прицельный по заранее разведанным координатам, и это вызывало еще большую тревогу.

Женщины загрузились в большой пикап. Вскоре показалась Дора, молча села за руль и дала по газам.

Дороги как таковой не было, но боец по кличке Друид следил за тем, чтобы здесь можно было проехать, но вместе с тем, маршрут не должен быть виден на снимках и при разведке местности пешим ходом.

Они неслись в сторону берега, где их ждала запрятанная лодка. Ёну держали за руки. Девушка крепок стискивала чужие ладони каждый раз, когда приходил приступ боли.

Неждана бросила взгляд на сестру. Та фактически прочитала мысль: «Как бы от волнения все четверо не окотились».

В просвете между деревьев уже показалось море, и даже кусок Чеджу, и спешащие на помощь союзники. И в этот миг внедорожник подпрыгнул. Ткнулся носом в землю и перевернулся, разбрасывая пассажиров и подгребая под собой Риму.

Неждана перекатилась. Авто взметнулось вверх от техники Римы. Девчонка выбралась из-под пикапа, и тут стремительная красная тень впечатала её в дерево.

Из леса вышел японец с надменной рожей. «Так… это же один из новобранцев», — осознала Неждана. «Шпион! Предатель. Долбанный ублюдок!»

Рядом с ним появился, здоровенный полудемон.

«Это что, форма оборотничества такая?»

Ёну посадили к дереву, прислонив спиной. Она сжимала зубы каждый раз, когда приходили схватки, но не издавала ни звука, с ненавистью глядя на двух противников.

— Меня зовут Макото Таро. А это мой друг Рэйто. Ваш глава зарвался. Даю вам время определить кто пойдет в заложники, а кого мы убьём в назидание.

— Мужчины, — покачала головой Рима, придерживая живот.

— Отец узнает, что тебя убила беременная женщина, — усмехнулась Карина.

Дора вышла вперед, поравнявшись с близняшками. Раньше она не особо любила сестёр, но теперь была готова умереть за них.

Противники буквально полыхнули силой.

Неждана поняла, что у них есть шанс. Олухи не знали, что во время беременности способности женщины возрастают многократно, чтобы защитить ребенка. Более того, табурный доспех жрет больше энергии, но становится фактически непробиваемым, если он не держит удар, то рассеивает лишнюю энергию в пространстве, а не переносит на носителя.

Полудемон размазался в воздухе, направляя разом удлинившиеся когти в живот Римы.

* * *

Я мчался к Хакодате. Бой уже завязался. Крепость могла выдержать многое, поэтому все сильнейшие бойцы стягивались туда. Требовалось, не обрушая сооружений, вывести из строя турели, орудия и гарнизон с комендантом.

Когда раздался звонок, я ответил раньше, чем успел подумать, что нужно это сделать.

— Арс! — раздался взволнованный голос Клима.

— Да. Что там?

— Я стал отцом.

— Что???

— Я снова стал отцом! — радостно завопил дядька.

— Погоди-погоди! Какого хрена?

— Ну Ёна же беременная. Я мужчина она женщина. У нас…

— Заткнись! Как девочки? Что там вообще произошло? — завопил я.

Пока мчался на «кабанчике» до развернувшегося сражения, заслушивал рассказ Клима.

Корабль Таро зашел экранируемый водным табурщиком. Радары его не высветили. Одновременно началась атака бортовых орудия и диверсия изнутри лагеря. Сын Таро внедрился к нам под видом новобранца. С помощью артефакта его сила была занижена во время отбора. Там присутствовал странный оборотень полу-демон, ещё один уник на нашу голову, он и помог выследить девушек. Только вот враги не учли возросшего уровня силы четырех женщин, да и остальные были прижаты к стенке.

Битва развернулась прямо во время родов. Так что наследник Клима фактически рождён на поле боя. Нужно подходящее имя для такого деяния. Жизнеслав, какой-нибудь, только покруче.

Вражеский корабль нахер затопили. Выживших таровцев за гандонскую атаку лишили шанса на пленение, и всех казнили на месте. Голова Макото уже едет Вотанабэ.

Посмотрим, что на это скажет старый выродок.

Да, опростоволосились мы по полной. Привыкли сражаться на чужой территории и не думать о тылах, и вот оно как вышло. Ну ничего. Сейчас Клим прибудет и можно не переживать.

Меня отпустило. Только сейчас понял, в каком напряжении находился всё это время. С таким стрессом мне и до сорока не дожить.

Если бы не регенерация Благих, наверняка уже весь посидел.

Щебет щелкнул намекая, что отключился от мобильной волны и перескочил на частоты наших антенн.

— Доклад! — потребовал я в эфир.

— Говорит Маслов, — раздался уставший голос. — С наскока взять не вышло. Комендант Акира Хидая, мать его, предотвратил прорыв шагающей техники, после дал отпор диверсионной группе, а затем когда мы пошли на прорыв силами одаренных чуть меня не прикончил. Боюсь придется сносить крепость. Гарнизон так себе, но этот Хидая настоящий монстр.

— Выпускайте Миуру. Время вскрыть карты.

— Миура час как в отключке.

Я выдал какой-то невнятный возмущенный звук. Слов не нашлось.

— Бриллиантовый ранг? — уточнил я.

— Нет. Золотой. Но, похоже, на гране перехода.

— Что на море?

— Мы пока не подпускаем подкрепления с воды. Но если кто-то прорвется, чтобы держать оборону, а Хидая пойдет в атаку, придется несладко.

— Понял тебя. Не лезьте к нему. Действуем по третьей схеме. Тактика укусов. Занимайтесь остальными.

Дорожное полотно впереди было изрешечено пулями, местами подкопчено. Тут прошла стычка.

Я вывернул ручку газа, еще больше ускоряясь. И по мне полоснула пулеметная очередь. Кабанчик подо мной перестал существовать одномоментно. Тормозной путь об асфальт со скорости триста километров в час не самое приятное что случалось со мной в жизни, а если учесть, что в конце я прокатился по стальным колючкам, то и вовсе.

И чего мне стоило сканер пустить? Просто не думал, что под носом нашего штаба вражеский секрет выставят. Хитрые сволочи.

Я скатился с дороги. Со клона полевал из пулемета шагач. Причем его они бы не протащили. Наш трофейный. Вообще, похоже, застава тут наша стояла. Хорошие диверсанты у Акира Хидая.

— Маслов, — сказал я, подняв песчаный щит. — Ты меня на тактической карте сейчас видишь?

— Да.

— Вот левее на полтыщи шагов, под горой вражеский пилот в нашем шагаче. Взять живым, машинку сберечь. Остальных я сам.

Когда хлопнули подствольные гранатометы. Я ушел в ускорение и тем самым спас себя. Гранаты раскрылись облаками разноцветных газов. Нихрена себе подарочки. Лучом света я пронесся сквозь тройку стрелков, оставив на асфальте половинки вояк. Неодаренные.

— Господин? — раздался ошарашенный голос. Они меня что перепутали?

Я обернулся два табурщика замерли. Незнакомые. В форме гарнизона крепости. Не мои.

Они и сами поняли, что тоже ошиблись. Хотя странно всё это.

Я на ускорении зарядил апперкот, подбросив первого, а второго начал пинать к штабу: то сферу плазмы, то обычный удар, то подкину, лазером вдарю как ракеткой. Там его уже окружили и повязали.

— Кулак прорыва мне, быстро! — ворвался я в палатку. На секунду подвис оценивая замотанного по уши в бинты Маслова. — Список одаренных сюда, по рангам разбитый.

В последнее время у нас прибавилось очень сильных ребят из бывших калек, но в настоящий бой они еще не вступали.

— Так, десяток третьего ранга, плюс Джи-А. Задачи держать щиты, а потом убраться. Этот Хидая уже должен подвыдохнуться. Попробую с ним разобраться.

— Так может так додавим? — спросил Маслов. Перемалываем их потихоньку. К чему лишние риски?

— Время, мой друг. Его у нас в обрез. Нам ещё за сегодня одну базу взять надо.

Я выбежал на улицу и меня окружило отделение офицеров.

— Так. Лёха Малой старший.

— Есть!

— Все за мной. Задача ясна?

— Да.

— Всё. Работаем.

Мы побежали к воротам, как и многие до нас. Турели и пулеметы зашлись в истерике. Миномётчики даже не пытались, с ними проще всего бороться. Стихийные щиты держали оборону. Головной менялся каждые пятьдесят шагов, чтобы не перегружать доспех. В дело пошла артиллерия, такой снаряд никто не сдержит. Точнее, одиночные можно спокойно пережить, но нас раскидает и оглушит. А следующие уже довершат дело.

Я вошел в ускорение и стал сбивать болванки в воздухе, одни просто падали, другие взрывались.

Одну неразорвавшуюся ветряной одаренный подхватил и закинул обратно.

В нас полетели техники, но плотный огонь прикрытия позволь еще сократить дистанцию.

Мы подбегали к воротам, и я просто прорезал в них дыру.

Джи-А создала лавовую реку, и мы вплыли на гребне огненного течения на магмовом плоту.

— Уходите, — бросил я, не оборачиваясь. С комендантом я сразу встретился взглядом.

Суровый мужик. Высокий. Широкоплечий. Лет пятьдесят. Он бросил в меня горсть светящихся точек, и они стали увеличиваться, а затем зависли как рой круглых дронов, выпуская лазеры.

Твою мать! Он тоже световой одаренный. Вот почему он всех отделал. И вот почему его люди перепутали меня с ним.

Я уклонился от всех лазеров и пустил самый широкий луч, на который только был способен. Попал только потому, что противник тоже не ожидал встретить собрата по стихии.

Его швырнуло за стены, и я последовал за ним, никем, кстати, не остановленный. Бойцы верили, что их командиру ничего не угрожаем и занимались оборонной.

Я догнал Акиру. Схватка на световых мечах вышла скоротечной. А потом мне в грудь впечатали аналог моей сферы плазмы, только это скорее была маленькая сверхновая.

Вроде и звука взрыва не было. Просто всё вокруг померкло, а потом вспышка, и я ощутил себя летящим спиной вверх, очень высоко и далеко от того места, где ноги последний раз касались земли.

Успел развернуться и создать гору песка, чтобы сгладить падение. Влетел в нее как пушечный снаряд, взметнув клубы, прокатился еще метров сорок.

Голова кружилась.

Встав, осознал, что пролетел около четырехсот метров. Охренеть! А еще думал, почему от взрыва все шмотки в кашу, стою в набедренной повязке, весь обугленный. И тут увидел, что в меня летит луч и еще, и еще.

Я прыгнул в ускорение. Но свет очень быстрый. Я кое-как обошел один, второй, но третий ударил в грудь, я спиной пропорол обшивку какого-то судна.

Обнаружил себя на палубе. Встал. Мысли в голове гоняли как гоночные болиды. Он с полукилометра засадил по мне! Что ты такое?

Огляделся. Мы на кладбище кораблей. А противник движется быстро и очень уверенно.

Световые серпы медленно поплыли в мою сторону, и в последний миг ускорились, расплавляя и разрезая палубу корабля. Я ушел через две ступеньки на соседнюю ржавую посудину.

В воздухе начали появляться линии разных цветов. Белые, синие, желтые, красные и даже черные. Они были разнонаправленные и кружились, перекрывая все сектора ухода. Эта чудо-сетка резко ринулась на меня. Ничего не оставалось, как послать в ответ несколько сфер плазмы.

Все залило светом, завизжал разрезаемый металл. Громыхнула череда взрывов, и я ушел импульсом, с грохотом перекатившись по ржавой палубе следующего судна.

Перепуганный бомж выскочил из каюты капитана и едва успел сигануть за борт, когда палубу накрыла следующая техника, похожая на испепеляющий луч фонаря. Тут я смог вывернуться с помощью ускорения.

Вот дерьмо! Какие же световые табурщики неудобные.

И снова сетка разнонаправленных световых лезвий возникла сразу с четырех сторон, но теперь между ними стали вспухать звёзды и расширяющиеся шары плазмы. Вся эта смесь ринулась на меня, и не было ни малейшей возможности уйти даже в ускоренном режиме.

В себя пришел на оплавленном куске металла, что когда-то был кораблем. Дал импульс в ноги и ушел обратным сальто на следующую посудину. Палуба ходила ходуном, и дело не в качке. Похоже, небольшой сотряс. Впрочем, это дело привычное. Бывало и четыре раунда еще после подобного стоял, получая по голове увесистые плюхи. А тут дальний бой, как-нибудь сдюжим. Только вот пора самому атаковать.

Я исполнил выброс света и ушел в невидимость, спрыгнул на берег, заходя сбоку противнику, который рыскал глазами по кораблю и срезал все укрытия лазером. Когда оставалось шагов двадцать, решил не рисковать и ушел в ускорение.

Время почти полностью замерло. Я на безумной скорости вонзил световой нож коменданту в висок, только вот рука не почувствовала сопротивления доспеха. Кулак проскочил, и меня выкинуло из рывка, вместе с тем понял, что налетел плечом на световой меч.

Защита не выдержала. Нет сомнений, что Акира использовал иллюзию. Я попался на технику из своего арсенала. До чего же неприятно. Дыра в плече. Бедный мой доспех энергии. Натерпелся.

Я шумно дышал, раздумывая, что же делать. Отступать очень не хотелось, но без гойле мне тут мало что светит. Без каламбуров никак. Нервное.

Сказовский на перезарядке после битвы с Ханулом. А вот Благих поберегу, на крайний случай. Пока вроде терпимо. Хотя, сдаётся мне, что и танец песчаной наждачки не поможет. Я бы сам легко пережил подобную атаку. Свет контрит песок легко.

— Правда думал, что я не увижу невидимку? — покачал головой Хидая. — Хотя, признаюсь, схватка интересная. Давно не было противников из коллег по световому цеху.

Он вскинул руку, и целое созвездие раскинулось перед ним, самонаводящиеся звёзды ринулись за мной, и я, входя в ускорение, уворачивался в последний миг, убегая и ускользая, пока снова не оказался на корабле.

— А твоё ускорение интересная вещь. Поразительно! Ни о чем подобном не слышал. Смогу ли я это разучить? — говоря это Акира смотрел на меня, пытаясь считать реакцию, невзирая на дистанцию, он, наверняка прозумил картинку и всё видел отчетливо.

У меня был последний шанс, я ударил чистой силой. Сгусток неконтролируемой энергии ринулся в противника, но он отмахнулся от него, как от надоедливого насекомого.

— Всё? — поднял бровь комендант. — Может, в живых тебя оставить? Глядишь, второй раз будет поинтереснее. Хотя… не наработал на второй шанс.

Эти слова меня взбесили.

Я ударил всей мощью пустив струю света метрового диаметра, разом слив в эту атаку все силы.

Хидая перехватил лазер закрутил его как фигуристка ленту и обрушил на меня столбом света.

Я пробили все палубы и оказался во вскипевшей разом воде. Повезло, что свет был мой собственный, не такой кусачий оказался. Но по организму ударило прилично. Чувствовал себя заготовкой на кузнечной наковальне.

— Прощай, Арсений Благой. Ты меня разочаровал.

После этих слов всё вокруг померкло. Через дыры в корабле было видно, что Акира буквально впитывал весь свет в округе. Ночь опустилась на Хокодатэ.

Безумие!

Я активировал сканер. На это силы еще были. Перворанговый.

Он приглушал свою силу и скрывал от всех истинную мощь.

И сколько их таких? Впрочем, уже неважно.

Казалось, от его техники ослабло само солнце, будто бы немного ужалось.

Страха не было. Я давно смерился со смертью, слишком часто гулял с ней под ручку. Ни с одной своей девушкой столько времени не провёл.

Из света соткался исполинский клинок, чудилось, он занимал всё небо. Его острие наметилось ровно мне в сердце, а я даже пошевелиться не мог.

И вот он рухнул на меня.

Глава 15

Борись! Сражайся! Думай! Что я еще могу? Я же всегда выпутывался!

Перед глазами проносились лица близких.

Свет это и моя стихия. Он смог управлять моей техникой, значит, я смогу управлять его. Должен! Обязан!

Подчинись! Воззвал я к клинку, что коснулся груди. И свет откликнулся. Я стал впитывать энергию обратно, заряжаясь будто от сидения на солнышке. Но таким образом получилось поглотить лишь крохи. Не предназначен одаренный для такого, по крайней мере, рангом меньше абсолюта, а там потёмки. Прям как здесь.

Все что пришло в голову, это начать трамбовать энергию в звезду.

Техника истончалась, а в руках рос шарик. Приходилось спрессовывать его волей. На лбу выступила испарина. Энергоканалы перегревались. Я одновременно активировал целительский дар, тут же залечивая места разрывов.

Энерготело стонало. Меня начало трясти. Вражеская техника преобразовывалась слишком медленно.

Моё участия постепенно надо было всё меньше. Контрдействие подчинилось законам если не физики, то взаимодействия с табуром.

Гигатонны энергии уместились в шарике, зажатом у меня в кулачке. Я устало прикрыл глаза.

Корабль покорно разошелся, будто порванный ботинок. Хидая подошел ко мне, и уважительно поджал губы, видя как все вокруг оплавилось.

— Все же рассеял немного. Сгорел отражая. И даже не стал пеплом. Хорош. Был. Но недостаточно.

Он сложил руки у груди и еле заметно поклонился.

И тут я разжал кулак. Успел увидеть недоумение в глазах противника и на последних остатках сил использовать импульс.

Звезда ударила в Хидая и вспыхнула.

* * *

В себя пришел на берегу. Откашлялся, исторгая соленную воду. В голове была звенящая пустота. Минут десять просто лежал на спине и смотрел на небо, вспоминая, что произошло.

Огляделся. В обе стороны каменистый пляж. Судя по характерным синякам и ссадинам, меня не раз уже на него выбрасывало и обратно уносило в воду.

Я поднял палец вверх и хотел пустить в небо луч, чтобы дать сигнал своим, но ничего не вышло. Источник был пуст. Попытался выпустить сканер, может, кто из своих рядом, но ничего не ощутил. Либо никого нет, либо даже на эту манипуляцию сейчас не способен.

— Эй! — заорал я. — Я здесь!

Крикнул в одну сторону, в другую. Бесполезно.

Можно идти вдоль воды и рано или поздно куда-то выйду. Но когда встал, понял, что сил брести особо нет. На берег выносило много мусора, покачиваясь стал сгребать все, что горит, в кучу. Столб дыма привлечет внимание.

Попытался запалить гору хлама табуром, но даже слабый лучик призвать не мог. Добывать огонь вручную я сейчас был не в силах, потому просто пошел подальше от берега. Выложил лежанку из кустов и накрылся куском парусины.

Надо будет найдут и так. А я смертельно устал.

Проснулся оттого, что кто-то тормошит за плечо. Я сейчас беззащитнее рыбины, выброшенной на берег. Взгляд с трудом сфокусировался на нашивке. Свои.

Меня отвезли в Хокодатэ. Оказалось, что без Акиры нихрена они тут не могут.

Джи-А со слезами уткнулась в меня.

— Я боялась, что ты погиб! — вытирая слёзы сообщила девушка.

После обработки лекаря мне показали снимки с места битвы с комендантом. Кладбище кораблей перестало существовать вместе с куском берега. Там образовался кратер, который окружала стена сплавленного металла, камней, земли и песка.

От Хидая не осталось даже волоса, его просто развоплотило, а меня морская волна унесла далеко в море. Очнулся почти в десяти километрах от битвы.

Неудивительно, что меня уже похоронить успели.

Когда до меня довели всю информацию, Джи-А спросила:

— Как ты себя ощущаешь?

— Дерьмово. Дары молчат.

Она переглянулась с Масловым.

— Что? — не понимающе уставился я.

— Ты мог перегореть, — осторожно сказала девушка. — Лекарь сказал мне, что каналы сплавились, а источник он не почувствовал.

— Там сейчас магическая буря, хрена лысого он там разглядел! — раздраженно проворчал я. — Что там по раскладу сил? — Новость о смерти Акира мы разнесли, — начал докладывать Маслов, хотя учитывая, что будучи замотанным с ног до головы он походил на мумию, выглядело это немного комично. — Как только информация подтвердится и от других источников, многие горячие головы остынут. Но всё равно, у нас есть максимум сутки, прежде чем противники выработают общий план и нанесут удар.

На этих словах ворвался Безымяныш, и, увидев меня, прикрыл глаза, выдохнув:

— Живой.

Он стиснул зубы, несколько раз вдохнул-выдохнул.

— Живой, — повторил еще раз. — Я знал. Знал. Но все равно испугался.

— Ты откуда прибыл?

— Из Фокусимы. Надо было вместе с Обата стряхнуть их рабское прошлое последних месяцев, хорошенько испачкав руки в крови бывших хозяев. Все же тихая резня, что они устроили — это одно, а вот открытый бой, совсем по-иному вселяет уверенность. Снова чувствуешь себя человеком.

Я понимающе кивнул.

— Как прошло?

— Жесткий стык вышел. Какой-то из сыновей Таро, чуть не убил меня вместе с тётей. Она сейчас в медицинской коме.

— Чего, блин? — вытаращился я. — Одолел одержимую?

— Да. Но мы его задавили, потеряв бойца второго ранга из свежих и парочку третьеранговых. Все же сразу в бой после реабилитации не лучшая идея.

— Виктор Палыч, что по прочим раскладам?

— Мы слишком быстро перешли к решительным действиям. Никто ничего толком не успел сделать. Так называемые нейтралы уже ведут осторожные переговоры между собой. Будем надеяться Хидая и Таро не подберут к ним ключи. Уэхара и Тодо к нам не лезут, но готовятся ловить рыбку в мутной воде.

— Свяжись с ними. Можем дать пару показательных стычек, чтобы у императора не было вопросов. Тогда Сакураи на них не надавят, и они гарантированно останутся в стороне.

— Изящно, — согласился с решением Маслов.

— Что, кстати, с реакцией госаппарата?

— Там интересно выходит. Похоже, Сакурай Керо спрятался от гнева семьи. Пытался связаться много раз, но мы его игнорировали. Думаю, увидим этого гада на стороне противника. Ему такой просчет только кровью смывать. Из основного всё.

— А не из основного? — уточнил я. — Что ты счел незначительным?

— Ханул Чон и все его люди присоединились к нам, разумеется, анонимно. Он хотел поговорить с тобой.

— Когда-нибудь потом.

— И есть еще кое-что. Это похоже на контрход со стороны императора. Появился некий человек, что зовёт себя наследником Сякусяина.

— Первого вождя айнов?

— Да. Он еще и превращается в медведя, всё как в их поверьях. И явно не на нашей стороне играет. Масиру и Бяко уже тайно выслали к нему переговорщика.

— Это очень дерьмово, — заключил я. — Не хватало еще, чтобы они откололись.

— Что делаем? — спросил Такеши. — По схеме? Или…

— Думаю, да, — пожал я плечами. — Надо захватить Аомори. Остальное потом.

— Кёяма из Осорэ… — протянул Такеши. — Мы уже чуть-чуть их подразнили на воде, обозначая, чтобы не совались. Но не думаю, что кто-то там всерьез думает, что мы сунемся на соседний остров.

Когда малый совет закончился, я нашел мастера стихий и другого лекаря. Они вместе обследовали меня. Вердикт был неутешительный — вполне вероятно я мог лишится дара.

* * *

Высадка на Аомори прошла без сложности. Никакого противодействия со стороны местного населения. Многие помнили, а те, кто сами не застали слышали рассказы предков о том, как жилось при Асакура. Так что даже спустя столько лет фамилия открывала многие двери в том числе и двери в сердца людей.

Шагающая техника давала преимущество. Мы быстро выдавили силы кланов из прибрежных городов.

Плацдарм был взят. А дальше в ход пошла дипломатия. Письма ушли ко всем главам родов, там подробно разжевывалось почему мы имеем право здесь находится. Парочка мелких кланов посмекалистей сразу принесли присягу. Остальные отмалчивались. Все ждали реакцию самого крупного игрока в регионе, а именно клана Кёяма. И предсказать действия самураев с горы было тяжело. Во время прошлого мятежа дочь главы клана была императрицей, а прочая родня имела места при дворе, потому они остались в стороне и не поддержали Асакура, ведь не входили в клан, но были вассалами.

То есть с исторической точки зрения, у них имелся резон принять любую из сторон, но это вызвало бы раскол в роду, потому нейтралитет никто не посчитал за слабость или трусость.

Не взяв охраны, я, Джи-А и Такеши выдвинулись в горы, навстречу с ортодоксами. Их табур всегда был завязан на бой с мечом, что неизбежно сказалось и на образе жизни самураев. Они могут носить костюм, туфли и ножны на поясе.

— Я сейчас всего лишь человек, — напомнил я, спутникам. — Моя жизнь в ваших руках.

— Я чувствую местную энергетику, — улыбнулась Джи-А. Из-за вулканического происхождения этого места её сюда и потянуло.

Изредка встречая туристов, мы проходили статуи и пагоды для паломников. Указатели помогали не сбиться с дороги. Не хотелось завернуть на серные источники или в храм.

Наконец, показалась узкая непроходимая тропка, ведущая в дом клана Кёяма. Они единственные жили здесь круглый год, даже монахи и те сваливали на зиму.

Нас встретила делегация. Все семейство в традиционных кимоно. После сухих церемониальных поклонов, лишние люди ушли, осталось лишь пятеро мужчин, мы уселись пить чай прямо во дворе. Столом служил камень.

Старшему было лет семьдесят. Белое кимоно в цветах японии. Его звали Кай, что по-японски значит предостережение. По всей видимости старейшина клана. Еще двое были в белых одеяниях, играли роль наблюдателей.

Следующий собеседник Банрю, его по рассказам я знал неплохо. Чуть за пятьдесят, и все еще не начал седеть. Кимоно в цветах префектуры Аомори и с повторяющими её очертание рисунками. И последний, самый молодой лет двадцати с небольшим, в цветах клана Кёяма и рисунках горы. Его звали Сабуро.

Три поколения клана. Интересно.

— Чудесное место, — начал я с классической отвлеченной темы в беседе двух самураев.

— Да, — кивнул старик Кай. Рекомендую подняться на самую вершину. У нас говорят: «Го-сэн хо: ни умарэру сатори».

Это можно было перевести, как «Просветление рожденное пятью тысячами шагов».

— А если надеть ёрой весом четверть центнера, — рассмеялся я, — то это уже «Го-сэн хо: ва буси но сейсин о мигуку».

В переводе: «Пять тысяч шагов оттачивают дух воина».

После этого я увидел блеснувшее в их глазах одобрение. Для Кёяма важно было, чтобы самурай разбирался в традиционной поэзии и мог сам владеть словом не хуже, чем мечом.

— Всё здесь хорошо, — продолжил я. — Только тропы узкие. Если встретятся два тигра, трудно будет разойтись.

Вот теперь я перешел к сути. К нашему конфликту, и можно было говорить без иносказаний.

— Для чего вы вторглись в наши земли? — спросил молодой самурай Сабуро. Опытные воины выпустили его вперед, чтобы изучить нас.

С ними можно было не разыгрывать спектакль, Такеши посмотрел на меня, спрашивая разрешения, я кивнул, и он заговорил:

— Начнем с того, что исторически всё, кроме этой горы здесь принадлежит мне.

— Тогда где род Асакура был все эти годы? — поднял бровь Кёяма.

— Выживал, — пожал плечами Такеши. — Выжил настолько, что теперь может выживать со свету других.

— Асакура ушли давно, и все тяготы управления префектурой легли на наши плечи. Мы уговаривали императора пощадить простых людей. Мы не позволили имперским кланам закрепиться здесь. Мы заботились о гражданах, когда мелкие рода начали рвать эту землю на куски. А теперь ты приехал и думаешь, что это твоя земля?

— Ты так говоришь, будто у предков был выбор. Сделанного не воротишь, но прав на эту землю у меня не отнять. Аомори всегда звались еще и «водными вратами Асакура». Не вратами Кёяма или Сакураев.

— Допустим. Чисто теоретически, мы отдадим тебе землю. Думаешь, император будет просто смотреть на это?

— Он уже просто смотрит. Для него проблемы нет. В его глазах мы ваша головная боль и боль имперских кланов. С ним я буду решать вопрос потом.

Я переглянулся с Банрю и невольно усмехнулся. Два молодых тигра играют мышцами.

— Так зачем же ты пришел, неужели думаешь, мы сдадимся без боя? Кто мы тогда будем в глазах общественности?

— Те, кто чтут заветы предков? — пожал плечами Такеши. — Вы клялись в верности Асакура. Да, в тот раз вам грозил раскол. А сейчас? Или слова давно минувших дней не имеют силы?

— У нас и сейчас нет выбора. С точки зрения правителя мы будем предателями. Я не думаю, что у тебя есть права на Аомори. На Хоккайдо, возможно, там ты хоть что-то сделал, там тебя признали. Здесь ты никто. Поживи тут лет десять-двадцать, докажи делом право владеть этой землей. Заботься о людях. Это будет справедливо.

— Резон в твоих словах есть, но ты не берешь в расчет тот факт, что у меня нет этих десяти лет. Не возьмем сейчас, всё может провалиться.

— Ты думаешь, сколько будет длиться эта битва? Если Хидая и Таро будут проигрывать их посадят на императорский паёк. Тоже самое произойдет и с нами. Нас обеспечат всем для победы. К чему будет эта кровавая бойня?

— Вот мы и приблизились к сути беседы, — улыбнулся я.

— Вы прибыли для переговоров, — кивнул Банрю. — И что же вы нам такого можете предложить, чтобы мы отошли в сторону? У вас нет ничего.

— Династический брак, скажем, с наследником Хоккайдо вас заинтересует? Может, хотели бы войти в клан, правящий четвертью Японии? Нет?

Мужчины переглянулись, и как-то посовещались без слов.

— Эфемерно. Ты не знаешь, но через тысячу лет Кёяма правят всей землей, может, это вам стоит в наш клан вступить? — усмехнулся Кай.

— Отчасти замечание верное. Тогда есть другой вариант. Дуэль. Честный поединок. Выигрываем мы. Вы не мешаете. Если вы, мы уходим и не суемся на Аомори. Такой исход будет справедлив во всех отношениях для всех сторон, и даже император не задаст вопросов, если, конечно, пригласить секундантов, которые проследят за честностью схватки.

Банрю кивнул, даже не глядя на остальных. Видимо, у него имелась вся полнота власти, чтобы принять подобное решение.

— Предложение вполне в духе нашего клана. Поединок три на три? — уточнил он.

— Нет. Два на два. Джи-А Чон здесь сугубо из-за своей любви к вулканам.

— Да будет так. Место поединка?

— На ваше усмотрение, — сказал я. — Единственное уточнение. С вероятностью девяносто четыре процента я перегорел во время схватки с Акира Хидая, так что для себя просил бы бой на тренировочных бокенах, либо на холодном оружии.

Этим смог всех удивить. Все же биться с надеждой на доспех одно, а прийти к самураям и сказать, сражаемся без защиты на мечах, совсем другое.

— Мы согласны. С достойным противником всегда приятно разделить поле боя.

Мы обговорили нюансы. Кёяма предложили мне артефакт имитирующий табурный доспех, но я отказался, только так можно заслужить их истинное уважение и как следствие лояльность.

Тогда определились, что поединок пройдет на деревянных тренировочных мечах. И тут у меня имелись хорошие шансы, бокеном я владел куда лучше, чем той же катаной или еле младшей сестричкой вакидзаси.

Мы отправились готовиться. В течении часа пришел монах из храма, который вполне сойдет за стороннего арбитра. Его интересы простираются далеко от земной суеты, так что едва ли его можно будет заподозрить в симпатии одной из сторон.

Я буду сражаться первым. Предполагается, что схватка на мечах станет более быстротечной.

— Судьба провинции решается в самурайской дуэли, как и четыре века назад. Скажи мне кто подобное, рассмеялся бы ему в лицо, — сказал Кай.

Поединок проходил до первого касания, как если бы меч был настоящий. До двух очков. Затем начнется второй раунд до физического поражения, то есть до отключки или сдачи. Можно использовать все приёмы. Я надеялся и ногой пару раз припечатать противника. Правда, взамен Кёяма выторговали возможность замены соперника. То есть, если они поймут, что я сильнее конкретного оппонента, его могут поменять на другого.

Не самые выгодные условия, но выбора нет. Либо так, либо завязнуть в изнурительных сражениях.

— Стороны готовы? — спросил монах.

Мы кивнули.

— Приступим!

Глава 16

Мы проследовали на поле боя. Плоскую серую пустошь, усеянную гроздями вулканических камней. С трех сторон её окружали небольшие возвышения, покрытые зеленью, а с четвертой озеро.

Я переоделся в кимоно с гербом своей школы. Ведь всем известно, кимоно дает плюс десять урона бокеном.

Я надеялся сойтись в поединке с Сабуро, но меня оценили еще ниже. Вышел юный Кёку. Его имя можно перевести как «предел». Символичные эти ребята Кёяма. Ему всего шестнадцать, но он родился с бокеном. Что ж. Будет самураям сюрприз. Наверное…

Чтобы исключить подлог надтреснутого деревянного меча, каждый выбирал его сам из большой кучи. Все изделия были качественные из японского дуба.

Во время церемониальных дуэлей даже для деревянных мечей выдавались ножны. Мы вышли на середину и поклонились друг другу.

— Ты бьешься за целую провинцию, несмотря на возраст, — сказал я. — Родичи высоко тебя ценят. Не ударь в грязь лицом. Все же в противном случае сотни и тысячи жизней могут пострадать.

Парень нахмурился.

— Меч и я неделимы. Чего не скажешь о тебе, чужак. Заботься о своей победе, а не о моей.

— Ох уж эта юность и её дерзость, — усмехнулся я.

И мы разошлись. Вроде накачал его переживаниями. Надеюсь, сейчас перед глазами у него сцены разрушения любимых мест, и он переволнуется.

Мы замерли, сверля друг друга взглядами. Мой слегка насмешливый и его сосредоточенно обозленный.

Я даже не различил команды начала схватки. Просто услышал какой-то голос и понял — пора.

Рука легла на рукоять бокена. Кёку рванул ко мне, на ходу выхватив оружие. Я смотрел только на ноги, прикидывая дистанцию. Долю секунды он потратил, чтобы затормозить после столько стремительного рывка, а я выхватил меч и выбросил его вперед, едва коснувшись шеи противника.

Самая престижная победа. Раздались сухие аплодисменты.

— Победа Благого! — огласил округу голос монаха.

Парень сжал кулаки, кивнул мне и шумно дыша направился на исходную. Я убрал меч в ножны и, положив стиснув рукоять, ждал.

И снова размытый звук голоса. На этот раз я вынул бокен из ножен и выставил перед собой. Кёку проявил терпение и не полетел на меня.

Начал поигрывать оружием, проверяя реакцию, но я не дергался. Не верил, что он ударит первым, а если даже так, я успею увернуться. Мы тут на картинку работаем. Этот поединок лишь прелюдия к следующему раунду, и мне надо создать определенный образ.

Со стороны, наверно, смотрелось скучно. Чего-то кружим делаем еле заметные рывки деревянной палки. На самом же деле шла тактическая битва. Проверка рефлексов и реакций. Подготовка к той самой атаке.

И вот выпад! Меч Кёку резко хлопает по концу моего орудия. В тот же миг становится понятно попадет. Я отклоняю рукой выпад в бок.

Японец оборачивается на судей. Банрю качает головой. В реальном бою он бы порезал мне руку до кости, но не более, а значит, атака не засчитана. Хотя психологически он немного отыгрался.

Снова танцуем. Я резко бью, копируя его предыдущую атаку, а потом вкладываюсь от плеча, пытаясь переиграть на силе. Бокен трескается, но не ломается, парень едва не валится с ног, но чудом увернувшись бьет меня по голени.

И снова смотрит на судей. На этот раз монах качает головой. Удар слишком слабый. Он бы ранил меня, но опять же, стоя на месте я бы еще долго мог отбивать его атаки.

Заменяем оружие, и снова проверяем рефлексы друг друга. Но едва я нахожу окошко для атаки, как меч Кёку нацелился в пах, но потом полетел в голову. Присев, я пропустил его над головой, пробил концом меча в низ живота.

Парень очень сильно разозлился на себя, но старался не подать виду. Мы поклонились друг другу. Посовещавшись, Кёяма выставили против меня Сабуро.

Теперь уже до сдачи или до отключки. Будет интереснее. Моё тело крепче, терплю боль я точно лучше. Посмотрим, что из этого выйдет.

Мы сошлись.

— Неплохой урок ты преподал моему брату, — сказал юный самурай.

— Приходите в мою школу, еще много всего могу показать.

— После поединка вряд ли ты сможешь ходить.

— Ну не знаю. Это твои родичи спасли тебя, отвергнув бой на настоящем орудии. Ведь они не меня тем самым спасали.

Мы разошлись, а я, похоже, загрузил Сабуро. Первая атака за мной. Хе-хе.

Бой начался, и противник попёр без разведки. Три быстрых выпада по блоку, и разрыв дистанции, из-за чего я не дотянулся контратакой, а вот он ловко отбил мой меч, и уколол в бедро.

Я отошел на два шага кивая, отдавая должное его технике. Хорошо все по науке исполнил. Будет весело.

Потер место ушиба. И снова стремительный выпад Сабуро. Я отбил его меч ударом от себя и вбил рукоять ему в стык плеча и ключицы. Парень тут же отскочил, шипя от боли.

Один — один.

И снова он первый атакует. Удар в голову из высокой стойки, успеваю выставить блок, он присел от моего выпада, одновременно крутанувшись и ударив меня по икроножной мышце.

Я отскочил, морщась для публики. Это уже пижонский фокус. Такими техниками я не владею. У меня все более собрано и по делу. Если у него в запасе вагон таких финтов — плохо дело.

И снова серия ударов по разным этажам. Я легко все отбил, сделал обманку на контратаку и поймал подавшегося вперед противника тычком в грудь.

Он отшатнулся. Я не взял паузу, как делал до этого, а стремительно сократил дистанцию. Удар. Второй. Третий! Все по блоку. Но я давлю. Камни и неровная местность заставят его оступится рано или поздно. Седьмой… Десятый удар!

Нога чуть поехала. И я со всей силы обрушил бокен на плечо японца. Тренировочный меч ломается, и Собуро падает. Стискивает зубы. Отпахивает кимоно, ключица не сломана, расслабленно выдыхает.

Я отбросил огрызок и поймал новый меч, чтобы не давать противнику отдышаться.

Такого напора он от меня точно не ожидал. А мне силы экономить смысла нет. По выносливости я все равно превосхожу всех. Такова уж специфика моей подготовки.

Так ладно. Сейчас буду работать тактически. Нужно побыстрее выбить из него весь дух. Начну наносить удары в живот и солнечное сплетение.

Я стал наседать на противника, стараясь не выдавать своих сильных сторон. Ведь Кай и Банрю очень внимательно следили, пользовался рефлексами и контролем дистанции. А еще часто оставлял голову открытой, поскольку Сабуро пытался завершить бой за один удар. Но как человек из единоборств я был почти не уязвим для такого, мой хедмувмент на другом уровне.

Лишь раз противник хлопнул меня по уху, явно сломав его, но это ерунда. Лекари быстро поправят, никакой возни с откачиванием хрящевой жидкости.

Сабуро понял, что тратит силы в пустую и с головы переключился на ноги. Он активно пользовался местностью, отталкивался от камней, нанося уколы и удары в голень и бедро. Но надо было целить в колено. Ноги у меня набиты лоукиками учеников, так что удары палки я даже особо и не замечал, тычки вот те ощутимы, но их мизер.

Хотя отыгрывать мне никто не мешает, я исправно делал вид, что удары болезненны и даже оступался и замедлялся, чтобы Сабуро не останавливался. Я менял удары по ногам на свои удары по корпусу, и вот оппонент уже задышал.

Но тут я запнулся. Кёяма мгновенно обрушил мощный удар с вложением корпуса. Будь это настоящий меч мне бы отрезало голову и часть плеча. Я закрыл ухо ладонью, выставив плотный блок локтём вперед и подставил бокен. Удар размазался на три опоры. Физика безжалостная тварь.

Под треск мечей, меня смахнуло на землю, но урона никакого не получил. Только в ухе звенит от шлепка дерева о дерево.

Сабуро отбросил огрызок меча и пошел за новым, выигрывая время, чтобы продышаться.

Банрю сверлил меня холодными глазами. Такой защиты они не знают. Интересно, что у них в головах сейчас.

Ладно, пора заканчивать.

Получив новый меч, я приметил место, где можно встать. Собуро стремительно пошел в атаку, а я поддел камешек ногой и бросил ему на встречу. Он отбил его, и тут же схлопотал длинный колющий выпад прямо в солнечное сплетение.

Он рухнул на колени, хватая ртом воздух, но я разрешил ему подняться.

— Поэтому нам и не позволили биться на настоящих мечах, — сказал я, растаптывая самооценку воина.

Он встал в защитную стойку. Сил на атаки у него уже не было. Я обозначил удар в солнечное сплетение, уповая на свежее воспоминание. Крутанулся на одной ноге, пробив классический бекфист с разворота только с бокеном правой руке.

Крутящий момент придал мечу достаточную силу, чтобы наглухо вырубить противника.

Сабуро рухнул как подкошенный. А на месте удара от челюсти и почти до затылка наливалась красная полоса.

Тут тоже до отрыва в два очка, так что против меня вышел еще один противник. Один из наблюдателей во время разговора. Высокий крупный дядька с длинными руками. Они явно рассчитывают, что он меня не подпустит. Ну-ну.

Звали его Мумё. Это значит «отсутствие света», а если быть точнее «тьма неведения».

— Ты удивительно хорошо владеешь бокеном, для рожденного в сердце Сибири, — сказал он мне.

— Вы неправильно смотрите, — покачал я головой. — Бокеном я владею так себе, и победил совсем за счет иных вещей.

После сигнала я пару раз прощупал защиту противника, и оказался прав в своих рассуждениях. К нему было тяжело подобраться, не раскрыв свою реальную скорость. Потому позволил пару раз попасть по себе и отступил.

Ладно, а теперь покажу вам, что такое лоукики. В боях заходить на удары руками через ноги обычная практика, да и секции по фехтованию это считалось особым блеском. Вот и сейчас после первого же лоу я ткнул острием бокена в бицепс противника.

Обманка на очередной удар ногой, и сразу же тычок в голову. Удалось разбить губы оппонента. После настоящий лоукик. И вот он уже ищет баланс и меняет стойку. А еще неровная местность и камни никак не способствуют передышке для мягких тканей голени.

Обманка на лоукик, обманка на удар мечом в голову и бокеном в колено.

На!

Разбираю легко. А это всего лишь одна неизвестная переменная.

А теперь попробую повторить фокус с бекфистом. Обманка на удар в грудь, поворот с мечом в правой руке, который встречается с бокеном противника. Лишь раз увидев это, он готов к подобной атаке. Поразительное мастерство. Только вот конечной целью был все тот же лоукик.

Я хорошо попал прямо под коленку. И нога Мумё заплясала. Нерв задел. Редкая удача.

Я сделал пару пробных выпадов, а потом пробил кик вопросом, сломав меч противника и вырубив его самого.

Он с грохотом упал, и поле боя погрузилось в тишину.

— Что ж… — произнес после затянувшейся паузы Банрю. — Способ пусть не самый классический, но в рамках правил. Победа Арсения Благого!

Я подошел к Такеши. Его очередь.

— Против тебя скорее всего будет Кай. Не стесняйся если что применить гойле. Он точно пустит в ход все своё самурайское кунг-фу. И постарайся не умереть. Победа такой ценой не имеет смысл. Это твои земли, и им нужен живой правитель.

Он кивнул.

Я оказался прав, ему навстречу вышел Кай Кёяма. До меня дошла очередь лекаря, и из-за хруста сращиваемого ушного хряща я не слышал, о чем они говорят на середине поля.

В полную силу ребята биться не могли, чтобы не задеть зрителей. Это считалось дурным тоном. Если ветер долетел и полы одежды потрепал, еще куда ни шло, а вот языки пламени и осколки камней уже считаются плохим контролем.

Схватка началась.

С первых же атак, я понял, что ученику придется выжать себя досуха.

Табур старика был завязан на его катану. Он бил экономно, даже скупо, но эффективность запредельная.

Связки из косых разрезов реальности сочетались с летающими мечами веерами лезвий.

К тому же Кёяма неплохо уворачивался. Несмотря на возраст оточенные десятилетиями движения не отнимали много сил.

Полчаса мы наблюдали сражение молодости против опыта. От техник парня лицо уже обветрило, а от вспышек молний в глазах рябило у всех, кроме меня.

Вот Такеши пустил стену танцующих торнадо, и сразу за ними будто бильярдные шары закидывал раз за разом шаровые молнии. Тем самым он выиграл себе время, чтобы начать призыв мощной техники.

Пока Кай разрубал смерчи и рассеивал молнии, Такеши, удерживая призыв, подловил его ветряной дланью, и тут же закинул в торнадо. Начав раскручивать и увеличивать в масштабах технику настолько, что пришлось немного откинуться назад, чтобы поток ветра держал «за галстук», иначе бы утянул.

Старика мотыляло в центре вихря, и Безымяныш добавил столб молний. Громыхнуло так, что уши заложило.

Ученик превратил слияние техник в электрическую воронку, а с учетом камней, что туда затянуло, и вовсе урон шел по тройному коэффициенту.

Судя по выступившей испарине и напрягшимся венам, далось это ему не просто. Даже когда из носа хлынула кровь, он распустил умение не сразу.

Торнадо развеялся, оставив старика с опаленной бородой и рванным кимоно.

Монах подался вперед, чтобы понять, он вообще дышит, но тут Кай начал подниматься. Такеши бросил небольшой ветряной серп, но старик, оттолкнувшись рукой от земли, взмыл в воздух и приземлился на ноги, вытянув руку. Меч ринулся к владельцу, и рассек в полёте технику Такеши. Тем не менее остатки серпа хлестанули старика по плечам, оставляя кровавые полосы.

Да он же без щита!

Такеши начал кастовать что-то вроде ветряного кулака, чтобы не убить деда, а только выключить, но катана Кая, казалось, рассекла барьер между мирами. Из разреза реальности вылез исполинский самурай в доспехах.

Гойле рода Кёяма!

Он глянул на Такеши, глаза вспыхнули красным.

Кулак ветра врезался в грудь гиганту, но лишь бессильно стек по броне, не причинив вреда.

И тогда ученик тоже призвал родовой дар. Первый безумный дайме Обата явился с сумасшедшим воплем. Его пугающие зрачки вращались в разные стороны.

Два духа ринулись навстречу подобно автомобилям столкнувшимся лоб в лоб.

Громыхнуло! Звуки полностью пропали. От ударной волны нас всех отбросило. Когда пыль рассеялась, нам предстала картина достойная пера художника.

Такеши вдавила в каменную глыбу. Выглядело так, будто он сел на вытесанный из камня трон. А старик Кай валялся на земле, будто с высоты упавший. Седые волосы порозовели от крови, а меч был воткнут возле промежности.

Оба выглядели мертвецами, но оказались живы.

— Ничья, — растерянно произнес монах.

В себя их смогли привести только спустя полчаса и несколько выжатых до суха лекарей.

Обоих усадили рядом друг с другом в кресла, заботливо созданные обладателем деревянного табура.

— Нужен еще один бой, — заключил Банрю.

Я согласно кивнул и посмотрел на Джи-А. Она вышла на середину. Против неё встал последний из пятерки, что присутствовал на переговорах. Его звали Сэссё, то есть «убийство», что наводило на нехорошие мысли.

Не знаю, о чем они говорили, но мужик явно разозлился.

Схватка пошла на запредельных для восприятия скоростях. Я пару раз порывался войти в ускорение, чтобы лучше видеть, но каждый натыкался на стену отсутствия отклика способностей.

Джи-А была в месте силы, на вулкане, но и Сэссё в родовом гнезде, так что по бафам паритет.

Черный клинок мужчины, казалось, принадлежал самой смерти. Еще больше ассоциации усиливались, когда некоторые камни от его касаний рассыпались в прах.

Пламя и черный металл мелькали в воздухе, оставляя то дымный шлейф, то черную полосу убийственного тления.

Джи-А не могла развернуться на полную на такой маленькой территории. А я не понимал, почему Сэссё так хорош против нее, пока он не выкрикнул:

— Глупая девчонка. Я знал твоего брата, и мы не раз спарринговали. Тебе нечего мне предложить.

Твою мать! Вот так поднасрала судьба.

Вскоре стало ясно, что черный клинок тления очень эффективен против табурного доспеха. Видеть кровь на теле Джи-А было больно. Хорошо, что порез вышел неглубоким.

Джи-А все же подловила Сэссё, сбив его в бассейн лавы, середина которого тут же обернулась застывшей магмой, в то время как в районе ног все еще кипела кровь земли.

Когда японец вырвался, ноги его покрывали волдыри от ожогов. Доспех слетел, но дал хозяину время спастись, только кожа пострадала.

И тут японец начал делать театральные взмахи мечом, призывая туман тления. Это оказалось ловушкой, пока Джи-А выставляя щиты, проморгала два крохотных клинка пробивших её ступни, и пригвоздивших девушку к земле.

Противник ринулся на нее, но перед ним возникла арка магмы. Я еще не видел такой техники.

Сэссё, похоже, знал, что его ждет, но намеревался успеть. Выбросил руку с мечом, но тут в арке вспыхнула лава, выглядело это как портал в ад. Парню начало сплавлять руку, но лезвие катаны уже коснулось плоти девушки.

— Сдаюсь! — успела крикнуть она, схватившись руками за лезвие до того, как клинок прошил сердце.

Оплавленная рука Сэссё упала на землю. Арка в ад схлопнулась. И однорукий противник поклонился Джи-А.

Она встала, кое-как сдерживая слезы от боли и поклонилась в ответ.

К обоим тут же подбежали лекари. У девушки руки были порезаны до костей.

Банрю похлопал родич по плечу. Тот стоял, гордо задрав подбородок, словно каждый день руку в бою теряет.

— Это было сверхдостойно, — сказал я. — Я верну тебе руку. Гойле Благих способен на это.

Он протянул мне единственную целую хваталку, и я пожал её.

— Один-один и ничья, — сказал Банрю. — Три дуэли позади, а мы стоим на месте.

— Значит нужен еще один поединок, — заключил я. — В строю остался только я. Как насчет сойтись со мной на мечах?

— Это будет честью для меня, — поклонился мне Кёяма Банрю.

Глава 17

Мы встали на середине поля боя.

— Рад, что именно вы окажетесь напротив в смертельной схватке. Карина очень хорошо о вас отзывалась.

— О! Неужели вы смогли выбить себе жену Двужилину.

— Целую партию. Если быть точнее.

— И как там девочка сейчас?

— Она жена моего дяди. Скоро родит.

— Рад за нее. Если выживешь, передавай привет.

Мы подошли выбрать мечи. Чтобы исключить любые подтасовки с качеством катаны каждый выбирал себе оружие сам из десяти вариантов. Я как-то сразу положил глаз на красотку в обычных рабочих, не расписных ножнах.

Время смертельной схватки. Удивительно, но несмотря на всю смертоносность табурных техник, поединок на мечах куда опаснее.

Я бесконечно уважал Банрю за то, что он пошел на этот шаг.

Перед смертельной схваткой самураи обычно медитировали, настраиваясь. Но и я, и Бонрю давно готовы умереть в бою, так что обошлись без прелюдий.

Встали напротив друг друга. Поклонились. Разошлись, сверля взглядами противника.

С небес все еще падали листья, поднятые техниками Такеши. Стояла абсолютная тишина. Кружащийся бутон цветка снижался, отвлекая моё внимание от Кёямы.

Самурай выхватил меч, двумя взмахами рассекая цветок на четыре части. А затем снова убрал оружие в ножны.

Да. Будет непросто.

Мы кивнули друг другу, и в тот же миг Бонрю сорвался с места. Я выхватил меч намереваясь поразить его первым же выпадом. Кёяма замер. Лезвие катаны срезало отворот его кимоно, но не задело тело.

Получается, он запомнил технику моего движения и вычислил дистанцию с точностью до сантиметра. А ведь бокен немного отличается от катаны по длине.

А ещё противник даже не пытался контратаковать. Знал, что не успеет меня задеть. Его расчетливость поражала.

Он спокойно отошел, не доставая меч из ножен и приглашая меня провести атаку. Эта уверенность не оставила равнодушной никого из зрителей. Меня она не удивляла. Воспитанный на историях о деяниях предков, он наверняка тысячи раз представлял себе этот момент. Конечно, его меч не дрогнет.

Я медленно наступал, поигрывая клинком, больше выгадывая время для раздумий. Нет смысла использовать то, что уже показал. Он все запомнил. Если опробую пробить лоукик, скорее всего, останусь без ноги. Вместе с тем пускать последний припрятанный козырь пока тоже рано, надо пощупать противника в обычном режиме. А потом уже врубать форсаж.

Я провел косой удар сверху вниз, самурай сместился, уходя с линии атаки. Завалившись на одну ногу, я продолжил комбинацию, пытаясь зацепить бок оппонента, но он отвел таз назад, прогнувшись. И тогда я шагнул вперед, выбрасывая укол в живот. Этот выпад Бонрю и вовсе презрительно отбил ножнами.

Это он на меня так психологически давит?

Мы снова разошлись на дистанцию пары шагов. Кёяма вытащил оружие. Вот теперь все серьезно. Игра до первой ошибки.

Три резких выпада по разным этажам заставили меня отступать. Противник отшагнул, и тут же сразу ринулся в атаку. Это была уловка. И я чуть не попался. Принял тяжелый удар на плоскую часть меча, но клинок выдержал. Как назло, из памяти вылетело, что произойдет, если меч сломается, заменят ли его, или уже всё.

Надо осторожнее с этим делом быть.

Я хотел пустить Бонрю кровь первым, но был наказан за излишнее рвение. Самурай звонко отбил мой выпад и дотянулся кончиком клинка, оставив на лице порез.

Кровь текла из рассечения, раскрашивая кимоно. Ладно, пора включать бедра.

Несмотря на то, что Кёяма родились с мечом, у меня очень специфическая подготовка, позволяющая молниеносно сокращать дистанцию на рывках. Попробую переиграть его на скорости.

Я начал выманивать противника на себя, вот катана летит в грудь, отскок и тут же укол в ответ.

Есть!

Я порезал Бонрю плечо. Один-один по касаниям.

Мы начали активнее раздергивать друга обманками. Быстрее смещаться и атаковать. Только вот моя скорость оказалась криптонитом для Кёяма. Я тоже получал уколы, но они были в касание, а вот противник начал покрываться вполне себе серьезными порезами и уколами, терять кровь и закономерно замедляться.

Как два израненных уличных кота, мы не смотря на кровь кружили, вздыбив шесть и не собирались отступать.

Бонрю применил хитрость и подставил меч на солнце, пустив в лицо солнечный зайчик. Я, привыкший, что меня таким не пронять, не среагировал, и зря. Свет ударил по глазам, рефлекторно заставившись зажмуриться. И тут же последовал удар. Я инстинктивно выставил меч в сторону вероятной опасности. Клинок противника скрежетнул по лезвию моей катаны, и раскаленным холодом обжог мне бок.

Я отступил, осознавая сразу две вещи. Солнечный зайчик нанес урон сетчатке, значит, дар все же покинул меня, а еще рана на боку серьезная. Она не позволит мне быть таким же быстрым. Времени у меня осталось немного.

Попробую старую хитрость из фехтовальной школы. Конечно, я её с саблей проворачивал, а катана все же немного иное, но вынужден рискнуть.

Банрю решил не затягивать, не желая проверять, кто из нас раньше свалиться от полученных ран. Пошел вперед с серией ударов. Один второй, третий. Седьмой… десятый. Двенадцатый! Это финальная атака. Он скорее умрет, чем остановится.

Тринадцатый сверху вниз должен был сбить меня с ног. Я перехватил правой рукоять катаны кинжальным, обратным, хватом, а левой взялся за лезвие с затупленной стороны и парировал удар плоской частью лезвия, немного наклонив его и вместе с тем подсаживаясь, постепенно снижая нагрузку удара.

Катана заскользила по лезвию. Теперь главное успеть убрать пальцы, уж сколько раз я видел, как после подобно фокуса они отлетали отсеченными сосисками.

Фух! Успел одернуть. Вот клинок противника соскользнул. Конец моего меча опасливо сыграл, пугая тем, что давление вывернет меч из руки, но запястье выдержало нагрузку. И я воткнул клинок в грудь открывшегося противника.

Даже так Бонрю попытался ударить меня снова, но я заблокировал его руку, и он рухнул на колени.

Монах дал сигнал о завершении поединка. Подбежали лекари. Если повезет, Кёяма выживет.

Я поклонился ему и пошатываясь побрел к патриарху рода. Не дошел…

В себя пришел от того, что лицо сбрызгивают водой. Раны уже были перевязаны. Чувствовалось, что лекари поработали на славу.

— Всё закончилось, — сказала Джи-А. — Наши люди уже захватили Аомори. — Кёяма чтут договоренности. Более того, сообщили, что к ним уже поступал звонок из имперской канцелярии. К монаху приезжала целая комиссия, и он им все подтвердил. Мы в своём праве и у к самураям претензий быть не может.

— Хорошо, — проговорил я, устало прикрывая глаза. — Что с Бонрю?

— Жив. Но в себя пока не приходил. И не факт, что придет. Ждём новостей.

— Дай, пожалуйста, телефон. Нужно поговорить с дядей.

Джи-А вручила мне устройство связи.

После непродолжительных мостиков между обычной телефонной линией и шифрованием щебета, я все же услышал голос родича.

— Привет. Как там дома дела? — спросил я.

— Всё хорошо. Нянчусь вот. Признаюсь даже, слезу пустил, когда наследника на руки взял. Ох… ты не представляешь это чувство… У тебя как там? Жив?

— Пока да. Хотя с трудом. Я по этому и звоню. Мне нужно, чтобы ты меня убил!

— Что???

* * *

Выйти из сложившейся ситуации был только один шанс. Нет, я, конечно, мог просто сконцентрироваться на управлении кланом и всеми событиями и забыть о том, что когда-то был одаренным. Изредка участвовать в выставочных операциях клана, обвешавшись артефактами и с автоматом в руках, только вот это не то, что я хочу. Мне нужна моя сила. Такеши вернуть дар получилось, глядишь, и со мной сработает. Только вот была одна проблема.

— Я ни за что не буду этого делать! — вопил Клим, расхаживая из стороны в сторону по полевому штабу. — А если у меня не получится? Это ведь не рану залечить, не долбанный яд Макаровский вытянуть. Это вернуть с того света! Ты понимаешь, о чем ты просишь? К чему этот риск? Все идет нормально справляются и без тебя. Или что, не имётся? Задач и для человека без дара хватает. Сфокусируйся на управлении.

— Дело не в том, что я с ума сойду, если не полезу в гущу боя. Дело в уникальных способностях. Ты вот боишься не вернуть человека с того света, а если твоя жена умрет? Что нам делать? Я смогу её вернуть, а ты? Убей меня и воскреси, чтоб тебя! Ты Благой или кто?

— Благой, и по дольше твоего, — сквозь зубы процедил Клим.

— Ну так сделай это! Это твой дар. Благовестев. Вдумайся в фамилию. Вспомни корни и исполни то, для чего рождён.

Выдав гневную тираду, я начал задыхаться, все же раны дали о себе знать, если дядька продолжит спорить, не смогу его переубедить, тупо здоровья на разговор на повышенных тонах нет.

— Ладно, — все же сдался он. — Но убивать я тебя не буду. Найди для этого кого-нибудь другого. Не хочу, чтобы в случае неудачи твой тускнеющий взгляд преследовал меня до конца дней. Крови на моих руках достаточно, твою я туда добавлять не хочу.

— Понимаю тебя, — сказал я и посмотрел на Такеши и Джи-А. Они переглянулись. Парень начал делать шаг вперед, но я покачал головой. Зрачки девушки немного расширились от удивления.

— Но почему я? — спросила она.

— Убийство процесс нежный, тут нужна мягкая женская рука, — усмехнулся я.

— И что делать?

— Огненный клинок. Пробей мне сердце и как только пульс остановится дядя меня воскресит.

— Или нет, — буркнул он.

— Или нет, — пожал я плечами. — Тогда закончите тут без меня.

Джи-А возмущенно блеснула глазами.

— Ненавижу эти твои шутки. Выйдите все! — повысила она голос, и ученик с родичем вышли.

Такеши даже прощаться не стал, то ли был уверен в успехе мероприятия, то ли, просто не хотел вызывать в Климе еще большие сомнения.

— Давай, родная, не томи, — попросил я.

Девушка подошла ко мне.

— Я готова умереть за тебя, но никогда не думала, что придется тебя убивать, — тихо проговорила она.

Наши губы встретились. Я прижал её к себе, ощущая тепло женского тела. Руки заскользили вниз по талии и за секунду до того, как они легли на округлости, сердце пронзило болью. Мир сузился до лица Джи-А. Если это последнее, что я вижу, то я согласен. Отличная смерть.

* * *

— И снова ты здесь, — звучал в дали голос. Происходящее походило на странную смесь сна и воспоминания.

— Вспомни зачем ты здесь. Вспомни! Ты найдешь способ. Всегда находил.

Что? О чем ты? Кто ты? Что происходит? Хотел задать я вопросы, но задавать их было некому и нечем.

Я открыл глаза. Палаточный тент вместо потолка. Правой ладони очень тепло. Повернул голову. Моя кисть в объятиях женских рук.

Джи-А промаргивалась после сна и улыбнулась мне.

— Здесь был кто-то еще? — спросил я.

— Нет, — с тревогой ответила она.

«Вспомни зачем ты здесь» — эхом звучал в голове чей-то голос. Такой знакомый и неизвестный одновременно. Что это все значит? Ощущения однозначно твердят, увиде… услышанное не просто галлюцинация, это что-то значимое. Надо будет с этим всем разобраться, когда тут закончим.

— Как Бонрю? Выжил все-таки?

— Да. Стабилизировали. Хотя в себя по прежнему не приходил.

— Хорошо.

Я встал и, размявшись, осознал, что чувствую себя прекрасно. Вышел на пустырь, чтобы проверить способности. Осторожно потянулся к дару, и из ядра полыхнуло, как из внезапно раскрытой печки. Энергия вырвалась, разойдясь расширяющейся сферой, и сжигая все на своём пути.

Джи-А смотрела с расширившимися от удивления глазами. Хорошо, что на ней был доспех энергии.

Я и сам был в шоке, так что в ответ на вопросительный взгляд лишь пожал плечами и продолжил тесты.

Радость накатила позже, когда осознал. Дар вернулся! Я снова табурщик! Повелитель света, песка и целительства!

Второй раз уже получилось взять дар под контроль. Луч света трансформировался в шар плазмы, а потом в меч. Контроль давался необычайно легко, будто я перешел на новый ранг. Интересно сколько у меня сейчас единиц по шкале Попова. Надо будет потом измерить.

Получается, схема рабочая. Перегораешь в поединке, лишаешься дара, умираешь, воскресаешь сильнее.

Я посмотрел на Джи-А.

— Что ты задумал? — испуганно отшатнулась она.

— Ты мне доверяешься? — еле сдерживая маньячные нотки в голосе спросил я.

— В некоторой степени, — опасливо ответила девушка.

— Как ты относишься, к легкой контролируемой смерти?

— Ни за что!

— Не бойся, я буду нежным.

— Нет!

— Иди ко мне.

— Отстань от меня, псих!

* * *

Разумеется, я не стал ничего такого делать, но зарубку в памяти оставил. После серии тестов всё подтвердилось. Я стал сильнее на порядок. А значит, поле для исследований открыто. Что будет, если перегореть и погибнуть ещё раз? Можно ли так достичь первого ранга? А стать абсолютом? Не нарушает ли это законы развития даров, не будет ли долгоиграющих последствий?

К открывшейся информации нужно подходить с осторожностью и по возможности подыскать подопытных крыс. Некие подводные камни обязательно должны быть. И не хотелось бы, чтобы в ключевой момент схватки у меня вдруг пропал дар, на этот раз навсегда.

Я отложил эти вопросы до лучших времён приступил к текущим делам.

Отец все время пытался дозвониться, и только сейчас меня с ним связали.

— Арс, у нас тут странности со Славой. Он говорил, что был рост силе, а теперь снова все откатилось. Мастер разводит руками, как и лекари. Может, ты что-то знаешь? Все же с песком дольше работаешь.

— Хм… Есть одно предположение. Сегодня случился откат?

— Да. Буквально пару часов назад.

— Не обращайте внимание. В результате, скажем, тестов, — я состроил рожицу Джи-А, которая все это слышала и осуждающе на меня смотрела. — В общем, в результате, эксперимента, я был выключен из сети гойле Сказовых, потому и рост силы.

— Но почему Маша не почувствовала?

— Потому что Славик более тонко работает с даром. Очевидно же. Он избранный стихии. А Маша просто носительница гойле. Ну так мне кажется.

— Ладно. Понял тебя. Как там дела.

— Работаем.

— Хорошо. Береги себя.

Закончив разговор, погрузился в тактическую карту. Мелкие стычки все ближе сдвигались к двум лагерям противников. Если сломим их одним ударом, будет идеально. Затяжная многомесячная война не входила в планы, но является вполне вероятным исходом.

Никто из представителей японского императора так и не вышел на связь и это сильно напрягало. Возможно, он просто ждёт, чем дело кончиться, чтобы предпринимать какие-то шаги.

До вечера мы прорабатывали тактику. Силы начали стягиваться к базе клана Таро.

— У нас проблемы, — ворвался в эфир голос Маслова. — Клан Хидая пошел в атаку во всех провинциях. Маневренные группы, наносят удар и сваливают.

— Что по Таро? — спросил я у штаба.

— Сидят, готовятся к обороне.

Я задумался в слух.

— Тактика щита и меча?

— Все возможно, — сказала Джи-А. — Хуже будет, если это лишь уловка. И на самом деле Таро меч, а Хидая щит, и когда они поменяются ролями, будет не сладко.

— Странно, что они не попробовали объединиться, — заметил я.

— Может, не доверяют друг другу.

— Тут что-то странное, — снова доложился Маслов. — Один из новеньких, возвращенный в строй второй ранг ушел на разведку, и мы нашли лишь его истлевший скелет. Словно чей-то табур — сама Смерть. Жутко.

— Ждать больше нельзя, — ворвался с другой стороны голос Такеши. — Хочу пойти в атаку.

— Давай, — сказал я. — Времени им больше давать нельзя. Только осторожнее. Что-то происходит. Мы пойдем вторым эшелоном. Пока подождем, вдруг где-то понадобится заплатка.

Первым сюрпризом стал отпор на шагачах, видимо, владыка все же дал разрешение, либо, что менее вероятно, Хидая и Таро решили нарушить запрет.

Затем я немного выпал из происходящего из-за звонка Романова.

— Арс, — выдохнул он, услышав мой голос. — Ты жив! Я боялся, что опоздал. У меня было видение, я видел твою смерть.

— Все в порядке. Это было по плану.

— Смерть по плану? Э-э-э-э… ну ладно, — неуверенно протянул он. — Так этот старик Таро подыгрывает?

— Что?

— Я видел японца. Посмотрел, кто это в сети. Вариантов-то было немного. Оказалось, это Вотанабэ Таро. Он тебя убил.

— Как именно?

— Ты полез спасать Такеши и… образы не четкие, но гойле тебя не уберегли. И ты как-то умер. Истлел в муках. Я не знаю, как именно.

— Я понял, Костя, спасибо большое, что предупредил. Что с дневником?

— Расшифровали, это надо видеть. Там…

Джи-А уже дергала меня за руку.

— Потом. Всё потом. Спасибо, — сказал я и отключился, ведь у девушки было очень обеспокоенное лицо.

— Безымяныш пошел на прорыв и пропал. Не выходит на связь, — затараторила она.

— Пусть готовят вертушку.

— Уже.

— Тогда летим!

Глава 18

Безымяныш старался быть сдержанным как Арс, но не всегда выходило. Происходящее в Японии на удивление стало чем-то настолько личным, что порой он прикладывал титанические внутренние усилия, чтобы вести себя как должно, а не как хочется.

Дом предков. Их судьбы. Ожидания людей. Все это бередило душу.

Вот и сейчас он не совладал с собой и вышел в эфир, попросив разрешение идти в атаку. И получил.

Японец бросил взгляд на свою гвардию. В отличии от Джи-А он помнил наставления сенсея, а еще боялся, что кто-то из союзников предаст его, а потому всегда и везде искал верных людей, по большей части одаренных беспризорников, и лепил из них свой образ и подобие, как умел. Выходило не пойми что. Но Не Пойми Что верное и надежное. НеПоймиЧто, готовое отдать за тебя жизнь. И самое главное — отдать жизнь за господина.

«Если весь мир обернется против, моя гвардия будет прикрывать спину», — думал парень.

И все же ему не хватило смелости поговорить об этом с Джи-А. А сам Арс… видимо, у него был какой-то план, или он просто замотался, в общем, Такеши решил не рушить возможную тактику.

Он кивнул на полог и со своими гвардами двинулся на выход.

— Пёс, — остановил он самого верного бойца, который с ним еще с Владивостока. — Останешься тут с отделением «Щенят».

Так звали всех стажеров гвардии Такеши. Потом они становились Псами, а уже затем гвардейцами.

— Если что не так, встретишь господина. А если всё полетит к чертям, прорывайся к нашим.

Несмотря на явное нежелание просиживать штаны подчиненный лишь кивнул.

А Безымяныш, удивляясь сам себе, пошел к Маслову, выпрашивать местечке на острие ножа атаки.

Невзирая на большое количество высокоранговых бойцов, в пекло их не кидали. Как показала практика, чревато утерей ценного кадра, либо утратой его функциональности.

Сердце колотилось, это первая настолько масштабная операция, в которой Такеши участвовал. Прошла проверка связи, «Щебет 2.0», работал штатно.

Все поле перед укрепленной крепостью затянуло туманном, скрывая их от врага. Заработали стихийники, перекручивая тепловые потоки и пряча фигуры и технику от тепловизеров противника.

Загрохотала арта с обоих сторон, только противник бил вслепую. Укрывшись стихийными щитами, подразделения начали движение, ориентируясь в тумане только по датчикам на планшетах и внутренних интерфейсах командиров отрядом.

Не все справились с задачей, парочка Сусаниных вышли прямо на мины, только табурный доспех и спас, другие вырулили на ДОТ еще и захватив его, третьим повезло меньше — аппаратура подвела из-за одаренного электричеством, что попался на пути, и отряд вышел прямо под стены крепости без прикрытия, только и успел передать сигнал, и был тут же накрыт.

Вторым сюрпризом стали шагачи противника. Их в расчеты брали лишь теоретически, и теперь приходилось на ходу менять тактику.

Отряд Такеши в полсотни рыл с двумя обозными машинами и десятком шагачей прикрытия двигался вперед сминая группы разведки и кордоны Таро.

Ближе к крепости бой закипел всерьез. Рядом падали вертолеты противника. Тут и там выскакивали таровцы, а затем они и вовсе вышли в тыл к отряду Хидая, которого тут быть не должно.

Звон в ушах не просто поселился, он прописался со всеми документами и печатями. Такеши поменял уже третий комплект брони. А сопровождающая их Ксюха сменила четыре шагача, два уже были трофейные. Её отделение ополовинилось. Весь отряд изрядно растерял в составе. На удивление единственный неодаренный в группе бодро чапал, чавкая ботинком — наступил на гвоздь. Кому скажи, не поверят. Впрочем, лишь бы повезло ещё рассказывать.

Наконец, показались исполинские врата — закрывающие вход в подкову комплекса дворца Таро.

Трети бойниц уже не было, стена зияла пробоинами, а под ней скопилось немного пока битой техники и тел.

— Дракон на позиции, — доложился Безымяныш.

— Жди Крылья, — сказал Маслов.

— Крыло один в неполном составе будет через пару минут, — отчиталась Роза, возглавляющая отряд поддержи.

— Крыло-Два связь утеряна, — сказал в эфир Архимаг, связист операции.

— Лапу Два ждём, — постановил Маслов.

Такеши чувствовал напряжение. Все же такой масштаб давил и на старого вояку, который вообще-то таким контингентом никогда не командовал. Всегда труба пониже дым пожиже. Но Арс намеренно отдавал бразды правления, заставляя всех вокруг напрягаться и расти над собой.

— Лапа-Два на месте, без лапы, только когти, — доложилась по рации Седьмая. Это значит, второрангового бойца по дороге потеряли.

— Начинаем! — скомандовал Такеши, боясь, что Маслов решит еще выждать.

— Подтверждаю, — все же раздался голос Виктора Палыча.

Земля задрожала. Табурщики противника сейчас, наверное, до лопнувших капилляров напрягаются, чтобы не отдать контроль над почвой. Тут уж у кого единение со стихией выше, тот и вытянет.

Впрочем, сломать так врата расчета и не было.

В стену полетели техники, глуша бойницы и раздергивая внимание противника.

Такеши ждал, пока еще три ветряных одаренных начали создавать вихри возле врат. Табурщики врага по технологии начали крутить свои смерчи в обратную сторону, чтобы аннигилировать эти. Где-то ждёт ветровой кардинал, готовый перехватить контроль над стихией.

«Наши давят», — осознал Такеши. И тут же повелитель воздуха показал себя, вихри перестали плясать, замерев, а пытающиеся их удержать табурщики свалились от перенапряжения. Один забился в конвульсиях, из носа потекла кровь.

Торнадо же кружились безвольными волчками.

Такеши потянулся даром не к ним, как сделал противник, а к ветру, ко всему воздуху, к самой стихии. И враг почуял.

Ветер оттолкнул парня, как птица порой отталкивает крылом надоедливого птенца.

Первый раз Безымяныш ощутил такое сопротивление.

На секунду даже мелькнула мысль, что это Фуудзин Таро. Он же Бог Ветра. Великий мастер прошлого. Только вряд ли такое возможно. Ему бы тогда должно быть лет сто пятьдесят по самым скромным прикидкам. Но как бы ты не управлял ветром, смерть не заколдуешь.

Глаза Асакура-Обата побелели. Волосы вздыбились. Он начал подниматься в небеса, за спиной вспыхнули воздушные крылья, вокруг из вихрящихся потоков соткалась фигура исполинского дракона, по чешуе которого струились молнии.

Оторвавшись от горячки боя люди внизу ахнули. «Северный Грозовой Дракон», — прошептал или подумал, каждый увидевший это.

И ветер признал его.

Такеши увидел противника висящего в воздушной сфере в центре двора. Фуудзин Таро, сташестидесятидвухлетний старец не смог удержать поводья над стихией. На морщинистых ладонях остался кровавый след, когда ветер выскользнул из них. Первый ранг не панацея, когда сталкиваешься с такой мощью.

«Как ты, нахрен, выжил», — пронеслась в голове Безымяныша мысль, но лишь на мгновенье. Ответы там. И он их получит.

Торнадо начали сливаться в одну сплошную воронку, которая втягивала в себя весь воздух. Противники стали задыхаться, не в силах втянуть ускользающий с бешенной скоростью поток ветра. А потом воронка, походившая на божественное деяние, и вовсе схлопнулась, снеся ворота, разметав воздух и оставив вакуум.

Те, кто уцелели, падали на колени от звукового удара и удушья. Разлетевшийся воздух не спешил вернуться, его удерживали союзные табурщики. Но вот их силы иссякли, и потоки ринулись обратно, повторно ударив по людям.

Грозовой Дракон спустился во двор крепости. Он сделал легкий поклон иссушенному телу Фуудзина Таро. Скорее всего, старик умер от перенапряжения.

Парень пошел в главный дворец. Пока стихия слушается, пока сила пьянит. Времени осталось немного. Скоро кураж пройдет, и организм скажет «спасибо» за такие нагрузки.

Большое сооружение, достойное императора слегка сбивало с толку своей мощью. Наверняка им себя и мнил Вотанабэ Таро. Северный двуязыкий змей, одной половиной языка он лизал задницу Сакураям, другой полировал свое отражение в зеркале.

Такеши невольно положил руку на кладку, чтобы немного заземлиться и почувствовать, что это сооружение сотворили люди, а не боги.

Японец разметал охрану на входе, дождался Тубика и Катьку Небалуй и вошел.

* * *

С высоты я видел, что вокруг кипят бои, а дворец будто накрыт куполом спокойствия. Самая задница была на месте бывших ворот. Мы удерживали проход, а резервы Таро рвались со всех сторон как муравьи из затопленного муравейника.

— Сбрось меня в пекло! — крикнул я пилоту. — Кстати, а почему у тебя позывной «Юморист»?

Вместо ответа он кинул вертушку в крен, и меня вышвырнуло из кабины.

М-м-м. Теперь понятно!

Автоматически раскрывшийся маловысотный парашют погасил основной импульс падения. Но потом по нему прицельно дали очередь, причем, как бы и не свои же. Самодеятели, мать их!

Я срезал лямки, чтобы не запутаться и, используя короткие импульсы направил тело примерно в радиус перехвата.

Поток ветра поймал меня за шкирку метров за десять до земли, а потом мягкое снижение оборвалось. Я увидел, как фигурку воздушного табурщика унесло и бережно завернуло в корпус бронемашины как в одеяло.

Это кто так вдарил? И чем?

Я тут же попал под перекрестный огонь, а потом словил молнию, в полете мне добавили пару файерболов. Приземлился в какое-то озеро среди плавающих мертвых тел. Водоема на картах не было. Это уже в ходе битвы появилось.

Из воды ударил лес ледяных копий, которые в полете испарились.

Рядом возник Маслов.

— Ты в ж в штабе должен быть! — закричал я по связи, выводя его из-под атаки чьего-то гойле, похожего на огромного слизня из ММО-бродилок прошлой жизни.

— Там есть кому присмотреть, — отмахнулся он. — А моё пламя здесь нужнее.

Как словом, так и делом. Он поднял ревущий поток огня и направил его в сторону показавшихся из-за руин левой части ворот противников. Под прикрытием пламени прошмыгнул отряд наших бойцов, и один из них стал заливать фонтанами кислоты ходы в остатках крепости, из которых велся огонь.

— Жаришка, та еще! — услышал я голос Джи-А. Значит, вошла в зону связи.

— Ты левый фланг держи. Встретишь Джи-А. Я на правый пойду, — скомандовал я Палычу.

И тут меня окутало черное пламя, в котором сгорели рухнувшие с небес странные капли. И когда я говорю с небес, значит, с самого подножия местного олимпа.

Да что за нахер здесь творится?

Пламя отступило и передо мной на колени упал Пёс.

— Господин, — не глядя в глаза отчеканил он.

— Видел, чья техника? — затараторил я.

— В холме ходы. Оттуда бьют. Перезарядка умения долгая. Один создает эту дрянь, другой в небеса поднимает, чтобы скрыть. Третий дырявит облако. Так уже многих зацепили.

— Давай за мной. Студенты ваши где?

— Оставил пока на базе.

Мы ринулись к холму, по дороге убив человек десять и подобрав земляного табурщика. Он указал, где пустота в «подкове», но пробить землю уже не смог. С самого начала схватки тут. Бензобак пуст.

Я вызвал подмогу и указал координаты. Чуть зачистил свой фланг, с моим ускорением и невидимостью только так выщелкивал сильных противников.

— Зять, — вызвал меня Маслов. — Тут предложение поступило от коалиции. Хидая сюда движутся всем составом, чтобы нас в клещи взять.

Ну да. Логично. Мы голова сопротивления. Не факт, что без нас тут всё не развалится.

— Если их сзади прихватят, так и раздавим, — продолжал Виктор Палыч. — Только нам на два кольца сражаться придется. Внутрь и наружу. Потянем?

Пару секунд я прикидывал.

— Выводи резервы. Выстоим.

У нас выживаемость хорошая, за счет прикрытия высокоранговых бойцов, которых мы вытащили с инвалидной пенсии.

Так, если верить Романову, в грядущем звиздице мне гойле не помогут, значит, надо его потратить тут.

Черное пламя Пса, прожгло дыру в стене крепости, и я запустил туда песок как кот засовывает лапу в нору. Голодным василиском золотые частицы ринулись по тоннелям, заполняя все пустоты. Я почти видел происходящее там, ощущал, будто каждая песчинка это подушечка пальца.

Одних я просто замуровывал. Другим стачивал доспех и забивался в рот уши и ноздри. Очень скоро во всей подкове не осталось ничего кроме песка, и все, кто вошли туда, оказались погребены.

Я устало выдохнул и пошатнулся. Пёс удержал меня на ногах. Я благодарно кивнул.

— Рвём когти во двор.

По пути мы насобирали отряд отколовшихся и потерявшихся. Я подлечивал людей, а одного и вовсе забрал из-под носа у косой старухи, ой, то есть у старухи с косой. От перегруза уже плавятся мозги, и мысли заплетаются.

Две наскоро сложенные из павших шагачей огневые точки встретили нас плотным огнем. Я нырнул в ускорение и без затей вышвырнул стрелков из укрытий.

Во дворе перед дворцовой лестницей было около двух десятков одаренных, и каждый направил технику в мою сторону. Они плыли медленно будто бесформенные омёбы. Я обходил эти уродливые сгустки энергии двигаясь в киселе пространства.

Два десятка? Ерунда! За их спинами мой ученик.

Апперкот первому. Повернуть второго на третьего. Сразу рванул к четвертому, у него направил руки ему же под ноги. Удар в грудь пятому. Мечом в пах шестому. Сфера плазмы седьмому. Лазер восьмому…

На двадцатом креатив иссяк, и я просто ослепил его. И только после этого вышел из рывка. Противники разлетелись по двору, и тут ворвался идущий за мной отряд. Я мелькал тенью, не позволяя врагам подняться, и подставляя под техники союзников. Мы быстро всех нейтрализовали.

Двор оцепили. С собой я взял только Пса. Он едва сдерживал себя, чтобы не обогнать меня и не ворваться первым.

* * *

Такеши с двумя помощниками прошел по галереям дворца как хозяин дома, заставший разбойников, он оставлял лишь поверженных врагов, стараясь не повредить стены. Работу мастеров он зауважал.

В последнем зале на троне сидел Вотанабэ Таро.

Болезненно худая юная нагая японка лежала на кровати словно на алтаре, связанная по рукам и ногам. Под ней расплылось красное пятно. Последние часы у неё явно не задались.

Таро уважительно поджал губы глядя на вошедших.

— Добрались все же, — тихо проскрежетал старик. — Не обращайте внимание, — махнул он на девушку. — Происходящее возбуждает.

Такеши не хотел играть в чужую игру, а просто ударил что есть силы, оправдывая прозвище Грозовой Дракон. Поток молний шириной от пола до потолка ринулся к Таро, но исчез по дороге словно его и не было.

Старик хрипло рассмеялся, почти закаркал.

Тубик и Катя бросили свои техники, а Безымяныш швырнул ветряные серпы, но умения просто исчезали по пути. С ними терялась связь, будто техники уже развеялись.

Таро покивал.

— Не поняли, да. — он наслаждался моментом, упивался триумфом.

Такеши, заподозрив подавитель Сахарова выхватил пистолет и выстрелил.

Пуля упала к ногам Вотанабэ свинцовой пылью.

— Еще каких-то полвека, — ворчал старик. — Жалкое мгновение надо было потерпеть, и у меня бы всё получилось. Зачем вы влезли?

Он взмахнул рукой.

Тубика окружило странное поле искаженного пространства. Соратник начал стариться на глазах, поседел, исхудал, превратился в иссушенную мумию и рухнул на пол, подняв пылевую взвесь.

«Смертельный табур! Сама Смерть, воплощенная в даре. Не может быть!».

Такеши оказался шокирован, но несмотря на это протянул руку в сторону Кати. Сработал вбитый рефлекс не сдаваться. Небалуй, не в силах оторвать взгляд от пустых глазниц Тубика, вложила ножны в ладонь господина. Он на деревянных ногах двинулся в сторону Таро.

Старик лишь покачал головой. Клинок мгновенно затупился, покрылся ржавчинной, а потом обратился рыжей пылью.

— Ты так ничего и не понял. Тебе меня не одолеть.

— Всего лишь смерть, — скривился Такеши.

— Нет. лишь её слуга, — усмехнулся Вотанабэ. — Табур самый сложный в освоении за всю историю, но самый опасный. Само время! — с трепетом произнёс старик.

— Так вот почему Фуудзин Таро был жив! — ошарашенно прошептал Такеши.

— Для него семьдесят лет пролетели как один миг, — кивнул Таро. — А для тебя пара минут превратятся в вечность, — ощерился старик.

Светящееся искажение пространства захватило Такеши, и он замер.

— Интересно, успеет ли кто-то еще прийти до того, как ты состаришься и умрешь, — прозвучал голос Таро.

Глава 19

Первые мгновенья Такеши брыкался, пытался что-то сделать, взывал то к молнии, то к ветру, но все было без толку. И даже гойле Обата не спас. Дух первого дайме лишь скрасил несколько минут, не в силах покинуть барьер. Слепок былой эпохи, не смог обмануть время, которое здесь подчинялось чужой воле.

Несколько часов японец провел в раздумьях, осознавая, что снаружи едва ли минуло пару секунд.

Он попробовал зацепиться за единение со стихией. Скорость его молниевых рывков, конечно, не приблизилась, к скорости сенсея, но можно попробовать обратиться потоком частиц.

Раз за разом он старался обернуться молнией, затем порывом ветра, но ничего не срабатывало.

Шли часы, затем потянулись дни. Он понял, что сойдет с ума. Это неизбежно.

И тогда он начал анализировать свою жизнь. Разбирать её поэпизодно, восстанавливая в памяти события и их мельчайшие детали.

«Мог ли я тогда поступить иначе? А как бы все завертелось в ином исходе событий? А что делать после, если я все же выживу каким-то чудом?».

Сотни вопросов возникали в его голове, и он давал на каждый десятки ответов. Фантазийные варианты будущего раскрывались перед ним яркими кинофильмами. Наверное, так видел будущее Мстислав Романов. Только он видел реальное, а Такеши видит выдуманное.

Шли месяцы. Безымяныш не привык сдаваться. И не оставлял попыток вырваться. Голода здесь не было, а вот потоки энергии шли как всегда. При этом растительность на лице появлялась. Сначала пушок. Поток более грубая щетина. Волосы отрастали.

Воздух и электричество стали его единственным развлечением. А еще гойле. Предок являлся изредка, и Такеши старался не смотреть в его безумные глаза. Но, как ни странно, своим присутствием дух напоминал ему о том, что есть другой мир, где бывают живые люди.

Счет времени совершенно потерялся. Находясь в заточении, разобрав свою жизнь на молекулы, Такеши дивился мудрости сенсея.

Теперь он отчетливо понимал, что-то не так. Не мог тогда еще восемнадцатилетка знать и делать всего того. Он почти никогда не поступал на свой возраст.

Может, это какой-то еще один родовой дар. Гойле мудрости?

«Если выживу, обязательно поговорю об этом с учителем».

Теперь всё наносное слетело, и главное чувствовалось куда острее. В былые времена дистанцированный от женщин, теперь он явственно ощущал, своё влечение к Василисе Рысевой. Только её образ, и воспоминания о кратких моментах, что они провели вместе. Танцы на званном ужине на Чеджу. Запах её духов. Смех. Он, конечно, так и не решился почитать её книг, но сейчас отдал бы всё за любую из них.

А еще он понял, что, если выживет, сделает всё, лишь бы Рысева стала его женой. Он откажется или по крайней мере отложит все династические браки, пока Василиса не станет его первой супругой, и плевать, кто что хочет. И двойне плевать, что это похоже на историю Арса.

Это, пожалуй, первое взвешенное решение, которое японец полностью принял сам без чьего-либо влияния.

Только сейчас Такеши осознал. Что вообще-то не знает себя до конца. И чтобы узнать, ему требуется больше свободы, а скоро на плечи рухнет судьба целого острова. Он к этому точно не был готов. Точнее, потянул бы, неминуемо совершая фатальные ошибки, но это не то, о чем он мечтает прямо сейчас.

В какой-то момент парень поймал себя на мысли, что сейчас он либо ровесник, либо старше своего сенсея.

«Жаль зеркала нет, посмотреться», — усмехнулся он.

* * *

Я шел по коридору, и удивлялся целостности строения. Как Такеши здесь прошел, не уничтожив всё? Может, себе это дворец заприметил? Хе-хе, вряд ли, конечно.

Дойдя до последнего зала, я услышал голос, говоривший на японском:

«Люблю девочек постарше либо помладше», — я узнал его, это был Таро.

Войдя, увидел странную картину. На входе мумия какая-то. Впереди искаженное светящееся пространство. На полу валялась голая худая японка. На кровати, привязанная по рукам и ногам была другая девушка. Пригляделся. Да это же Катюха Небалуй, из свиты Такеши. Только она стала старше, чуть округлилась в нужных местах, у нее отрасли волосы. Везде…

Таро обернулся.

— Как вы не вовремя! — гневно бросил он и, махнул рукой, девчонку накрыл странный светящийся полог искаженного пространства.

Если верить видению Романова, Вотанабэ убил бы меня. Но гойле я уже потратил, а значит, ушел в другую временную ветку. Осталось понять, что у него за дар.

Я посмотрел на Безымяныша. Он двигался внутри на сверхскоростях, вместо его фигуры было лишь мельтешение, вспышки молний и ветряной силуэт. И даже войдя в ускорение, я ничего не разглядел. Слишком быстро там все происходило. На краткий миг удалось увидеть появление другой фигуры. Метра четыре в высоту. Это мог быть только гойле Обата.

Что за…

Я ещё раз глянул на тело на полу, узнал его по истлевшей нашивке. Тубик. Спасенный мной во Владивостоке. Неужели…

— Как бы ни было смешно, но мне вечно не хватает времени, — уселся на трон Таро.

И тут до меня дошло. Табур времени! Не может быть! Это же просто рушит весь баланс к чертям.

— Я ведь почти стал императором Японии, — ошарашил меня неожиданным откровением Вотанабэ.

Я открыл рот для ответа, но вместо этого ушел в ускорение, чтобы оборвать жизнь старикана, но не смог сдвинуться с места.

— Не утруждайся. Ничего не выйдет.

Я полез в карман за подавителем, ведь был готов к любому исходу событий, да только время замерло, я не мог пошевелиться.

Таро подошел, вытащил артефакт.

— Занятно, — хмыкнул он, и, подняв сидушку трона, засунул шкатулку в нишу, опустил кресло и уселся.

Путы времени ослабли, и я снова смог двигаться.

— Что ты хочешь?

Собеседник пожал плечами.

— Для начала информации. Какой император так осмелел? Ваш или корейский? А может, старина Юй, не просто так в твоем окружение? Дело рук китайского владыки?

Он думает, я просто пешка. Может, так и есть, конечно, но сильно сомневаюсь. И что ответить?

— А что, если это твой император? — усмехнулся я, и лицо старика перекосило от гнева. — Неужели не веришь в его чутьё? Ты уверен, что я убил Мстислава Романова? Уверен, что не передал Сакураю информацию о тебе в обмен на престол для Такеши? Не показалась реакция императора тебе слишком безразличной?

Глаза Вотанабэ забегали. В блеф мы могём. Осталось смочь в спасение своей шкуры. Пока ровно ноль идей.

Уповал лишь на талант заговаривать зубы.

— Ты управляешь временем. Но Романов управляет будущим. Куда бы время не текло, он это видит, и тебе не перехитрить Сакурая. Но выход есть.

— Даже, если сказанное тобой правда, я не буду играть в твои игры. Я вышел на пик возможностей, наконец, во всем разобрался и никто меня не остановит. Ты хоть представляешь какого это потратить сто лет, только лишь на то, чтобы освоить базовые принципы своего дара? Правда, думаешь, что после подобного я уступлю? Сотни лет я оттачивал мастерство владения. Столь великий дар послан не просто так, и поверь, будь на стороне Сакурая все уники и абсолюты этого мира, часы уже не повернуть вспять. Я НАСТАЛ! — прогромыхал его голос, сбросив оковы возраста. — Столь великий дар послан мне не просто так. Сейчас ты прочувствуешь его на себе.

Твою мать! Да он поехавший. Ну хотя бы не такой ущербный как Мстислав. Тот великий дар вообще в унитаз спустил, этот хотя бы осознает масштабы. Только почему все эти уникальные таланты, мать их за ногу, мне на голову свалились.

Пространство вокруг меня исказилось. Мягкое сине-голубое свечение окутало его по границе, и стало ясно, что время здесь течет по-другому.

— Половим еще на живца, — сказал Таро. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Я глянул на аномальную зону Безымяныша, и разглядел его, парень зарос как леший. Мы теперь в одном временном потоке.

И как выбираться из этого дерьма?

Время подумать у меня было. За секунду там тут проходит очень много времени, как бы и не несколько дней.

Я сел на пол. Мысли роились разные, от совсем идиотских и до тех, за которые можно зацепиться. Единственная моя надежда на скорость. Я тоже могу манипулировать временем, но в отличии от Ватонабэ ускоряю себя.

Я отошел на край аномалии, зачерпнул дар, окутался энергией света и совершил рывок, коих еще не доводилось делать.

Стремительный полет оборвался, и я просто завяз у границ аномалии. Недостаточно быстро. Выиграл лишь несколько секунд.

Снова отошел. Так… если Такеши за всё это время, сколько там прошло у него, несколько месяцев, лет? Если ему не удалось ускориться, это еще не значит, что это невозможно.

Я встал в позу бегуна. Это помогало настроиться. Почувствовал свет внутри себя. Представил рожу Таро, когда вырвусь. О да! Это будет легендарно.

Вшух!

И вот я уже вышел из рывка. Мышцы связки и сухожилия болели. Значит скорость была такая, что даже базовые настройки защиты дара слетели и откат прошелся по телу. Я все же очень медленный. Прянувший в стороны воздух ударил по ушам громом. Из носа хлынула кровь. Вот ведь. Перегруз конкретный, а результата никакого.

Несколько дней я просто сидел и медитировал. Голода не было. Ждал, когда пройдет боль во всем теле.

И так хорошо тут и спокойно. Если бы не близкие снаружи провел бы в этом отпуске еще недельку-другую.

Эх…

Я встал. Надо попытаться за раз потратить весь запас сил. Я решил стартовать с правой ноги. Рывок у меня с нее мощнее. Психике так привычнее будет.

Я чувствовал, как каналы наливаются энергией света. Как она формируется и уплотняется вокруг меня.

Рывок!

ВШ-ш-шух!

Я застрял в границе аномалии как в студне, и меня мягко вытолкнуло назад. Резервуар был пуст. Сжег все без остатка, но это не помогло.

Вот дерьмо!

Что-то я делают не так.

После еще нескольких часов раздуй в условиях депривации раздражающих факторов осенило.

Ну конечно! Мне нужно вырваться не с помощью энергии света, а стать светом. Разница времен такова, что выскочить, наверняка можно только на скорости света. А достичь её возможно лишь став светом.

То есть получается, единственным человеком в мире, способным одолеть Вотонабэ Таро являюсь я.

Хоть убейте, но я не верю в такие совпадения. Кто-то переплетает судьбы. И как не вспомнить тот голос во время клинической смерти: «Вспомни, зачем ты здесь».

Чистить мир от заразы.

Ладно. Нахер всю эту лирику.

Вперед! Все как я люблю. Рвать пределы невозможного. Сотни попыток через пот кровь и боль.

И я начал. Раз за разом. День за днём. Месяц за месяцем как заведенный. Тысячи бесплодных попыток, но я не унывал, ведь я был единственным на свете кому это под силу.

И вот наконец почувствовал, что-то близкое к истине.

Сейчас должно получиться.

Скорость света не предел, если ты и есть свет.

Я побежал, ускоряясь с каждым шагом. Пространство вытянулось, смазалось. Звук пропал. Я обратился световыми частицами. Не знаю, как это выглядело со стороны, но я прошел аномалию.

ВШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-УХ!

И в реальном времени.

Не было звука, не было ничего. Я просто появился, будто телепортировался.

У входа уже стояло множество запертых во времени. Старик тянул свои грязные лапы к Джи-А. И тут я возник, в который раз обламывая его.

— Но как? — распахнул глаза Таро.

Ничего более идиотского он сказать не мог. Впрочем, это означало абсолютное короткое замыкание, тотальную парализацию мыслительных процессов. Шок.

Я почувствовал, как временные потоки, снова закручиваются в обратную сторону, пытаясь меня удержать еще крепче. Но снова стал светом, и, выйдя из рывка, схватил Вотанабэ за горло.

— Крутите колесо судьбы. Сектор Арс на барабане, — оскалился я, и вбил ублюдка в пол. Плита треснула, как и кости Таро, шея деформировалась, а затылок расплющился.

Тут же развеялись оковы времени. Безымяныш рухнул на пол.

Я с Джи-А не сговариваясь подбежали к нему. Парень не мог поверить своим глазам. Он трогал наши лица, а потом задрал голову к потолку, расхохотался и заплакал одновременно.

— Я знал. Я верил. Я надеялся, — прошептал он, озаряя нас счастливой улыбкой отшельника. Волосы до земли, борода до пояса.

Кажется, даже мой дядька выглядел менее волосатым, когда я его вытащил.

Я помог ученику подняться, а потом не сдержался и обнял его.

* * *

Узнав о смерти Вотанабэ, армия Таро сложила оружие. Хидая тоже. Хотя от тех и других осталось не очень много. Жир кланов мы бы еще долго топили, но основной костяк был почти разбит.

Переговоры были скоротечны. Вести их пришлось мне. Ученик был пока не в состоянии. Всех противников мы выпроводили вежливым пинком за пределы Хоккайдо и Аомори.

Такеши… он изменился. Повзрослел. И умудрился не сойти с ума. А умудрился в том плане, что стал мудрее. Он теперь старше меня. Это не укладывалось в голове.

Обозленный на весь мир подросток, который когда-то пытался меня убить, теперь взирал на мир просветленными глазами монаха. Это было странным. Я уже ждал момента, когда он придёт в себя, когда быт и обстоятельства немного приземлят его и затуманят взор.

Ему будто и самому хотелось чем-то увлечься. Но он пока не мог переключиться. Много разговаривал, но привыкший к одиночеству, вечерами запирался внутри себя.

Ну и сила его возросла годы чистой практики превратили его в монстра. Ранги теперь казались смешными тесными костюмами, которые не отображали реальной картины.

Дальше началась самая тяжелая часть. Мы окопались, всерьез готовясь биться, конечно, не с силами японского императора, но с кланами Хонсю, как минимум. Хоккайдо закусил капу, и не собирался больше терпеть. Добровольческие отряды каждый день принимали новых членов. Вся провинция превратилась в большой тренировочный лагерь.

И тут нас вызвали в Токио. Конечно, мы отказались, прислав в ответ приглашение встретиться на границе Аомори в национальном парке Тавада. Здесь уже без Такеши было не обойтись, но к тому времени он немного оклемался.

На встречу приехал восьмой сын императора, что само по себе показывало отношение. Следующий после Керо, который, кстати, пропал. Смешно, но его звали Сёто, что в одной из трактовок можно было перевести как «Исправляющий».

Мы объяснили свою позицию. Мол, мы вернулись домой, и это никто изменить не сможет. При этом требовали отмену всех ограничений, наложенных на провинцию после прошлого мятежа.

— Неужели равноправие, это так много?

Да, такой банальщины насыпали от души.

История с Таро впечатлила Сёто.

И глядя на Безымяныша не поверить он не мог. Такое не сыграл бы не один актер. Печать времени, крепкая дружба с безумием и бесконечная тяга к жизни. Всё это легко читалось в глазах Такеши.

Переговоры были долгие и выматывающие. Но мы все же пришли к соглашению.

* * *

'Девятый сын императора Сакурай Керо вместе с кланами Хидая и Таро поднял мятеж на Хоккайдо. Неожиданными защитниками престола выступили изгнанные некогда Сато и Асакура-Обата. Проливая кровь в боях, они искупили вину предков, и заслужили право вернуться на родину.

Теперь на севере страны снова всё спокойно. С интересом будем смотреть на политику новых кланов. И, конечно, понаблюдаем за молодой звездочкой Асакура-Обата. Последний своей фамилии твердо намерен остаться в веках.

Молодой Северный Грозовой Дракон'.

Примерно то же самое было написано во всей прессе, мелькало в новостях.

Вот так вот. Шах и мат. Император даже не почесался. От перестановки мест слагаемых сумма не меняется. Вместо лебезящих имперских кланов он получил под боком лояльных мятежников, как бы глупо это не звучало.

Он прекрасно понимал, что мы могли упереться рогом, и подтянуть русские, корейские и китайские связи. И тогда о спокойной жизни Японии пришлось бы забыть надолго.

Вместе с тем, всем понятно, что мы из кожи вон будем лезть, чтобы навести тут порядок, все отстроить и выйти в плюс по экономическим показателям от предыдущих хозяев севера.

Надо быть очень в себе уверенным. Все же за императором стоит необычайная сила. Кто другой уже бы вешал всех налево и направо, а то и казнил мечом на столичной площади в назидание. Сакурай же спокойный и рассудительный. А значит, более опасный. Он в любой момент может убрать нас с доски. И с этой бытностью букашки на пороховой бочке надо будет что-то делать.

Впрочем, ответ на все вопросы один — проект «Голиаф».

Глава 20

— Что чувствуешь? — спросил я Аоки, когда мы с ней прогуливались по улочкам Саппоро. Город бурлил, ведь сегодня будет праздник в честь нашей победы.

— Странный трепет, — призналась невеста. — Вон то здание лично закладывал мой пра-пра-прадед. А в том сквере убили одну из моих сестер моей прапрабабушки. Она была так красива, что влюбленный в нее мужчина, проиграв дуэль за её руку, не выдержал и устроил выброс, чтобы она не досталась никому.

— Странно, что после этого сквер восстановили.

— Он был одаренный земли, растения всякие. Говорят, то перекрученное дерево выросло на его месте. А бабушка обернулась этой сакурой.

— Я бы сказал, что это романтичная лабуда, если бы переплетение ветвей так не напоминало лицо.

— Вот-вот. Я иду по живой истории рода. Это невероятно. Я и помыслить не могла, что вернусь на родину предков и не на правах туристки под чужим паспортом, а как законное дитя этой земли.

— Я старался. Похвала принимается вот сюда, — я подставил девушке щеку, но она завела меня за куст и впилась в губы.

— И что теперь будет? — отпрянув, спросила она.

— Я, конечно, не Мстислав Романов, но кое-что предсказать могу. После сегодняшнего празднества все поймут, что началась новая жизнь. Союз выполнил свою функцию и кланы начнут потихоньку дружить против другу друга. Пройдет немало времени, прежде чем тут установится какой-то баланс сил. Надеюсь, лишь на то, что конфликты останутся в рамках приличий. Все же память мы друг о друге добрую оставили. Плюс император будет совать сюда своих людей пачками и выманивать здешних. Мелкие рода со всей Японии поедут искать счастья и среди них будут как новые друзья, так и враги. Вам предстоят двойные подковерные игры. Помилее, больше походящие на шахматную партию со старым другом, со своими, и погрубее, с остальной аристократией этой чудесной во всех смыслах страны, это будет более грязно, даже метафору подходящую искать не хочется.

Лицо девушки застыло, она-то ждала, что я ей сроки свадьбы обозначу, а не вот это вот всё. Я не выдержал рассмеялся и чмокнул милаху.

— У нас с тобой все хорошо будет. Ты читала газеты?

— Нет.

— «Принцесса Хоккайдо. Кто же такая Аоки Сато, и почему вам уже сейчас стоит её полюбить», — процитировал я заголовок.

— Принцесса Хоккайдо, — примеряя на себя новую роль задумчиво повторила девушка. — Звучит. Любишь ты принцесс.

— Ага. Коллекционер прям. Скоро еще одну завербую.

— Ты про Еву?

— Нет.

— Джи-А.

— Нет.

— Что???

— Это пока секрет.

— Неужели эта корейская… как её, которая мне заочно не нравится.

— Нет, это не корейская принцесса. Хотя…

— Я не понимаю.

— Тебе и не надо. Потом. Всё потом.

— Как там Такеши? Видела его. Он изменился.

Я кивнул.

Такеши почти пришел в норму, он нашел спасение для своего разума в боевых искусствах. Выстраивая плотную связь духа с телом, парень не превращался в прежнего себя, этого уже не случится никогда, но он адаптировался к нормальной жизни, став другим собой.

— А что с твоим даром?

— А я немного словил хандру. Повторить фокус с разгоном до световых скоростей не выходило никак. После ряда экспериментов и десятков пространных разговоров с философами, самаритянскими теологами, известными мастерами силы и видными учеными, я пришел к одному неутешительному заключению.

— Какому?

— Никто нихрена не знает. Не о сути силы, не о её происхождении, не о том, существуют ли аватары стихий, не о богах и их роли. Происходит ли чертовщина на языческих капищах? Еще какая. Нормальному человеку там лучше не появляться. Творят ли чудеса святые самаритянские старцы, не имеющие дара? Бывает и такое. Зафиксировано, не на видео, конечно, но оспаривать свидетельства все же не выйдет. Есть ли в этом всём роль высших сил? А шут его знает. Наука не способна ни доказать не опровергнуть ничего.

— А по тебе что в конечном счете?

— Будучи сам себе доктором я пришел к серии банальных выводов. Уже очевидно что ранги — это, скорее, условность, костыль для описания мира. Сила, дар, стихия, магия, в конце концов, как ни назови, но эта энергия способна выплеснутся в форме любого масштаба не зависимо от уровня владения техниками и прочей чепухи.

— А отчего это тогда зависит?

— На силу влияет лишь вера в своё право повелевать энергией, тренировки и… звучит не слишком научно, но избранность стихией.

— Подробнее? — сощурилась девушка.

— Помнишь рассказ про девчонку с Чеджу, которая молнии ловила?

— Да.

— Углубившись в вопрос, узнал, что не только дочь электрика с единичкой в шкале Попова смогла прокачать себя. Известны так же случаи, когда бездарная мать могла пробудить в себе силы, защищая ребенка. Дар как мышцы. В хороший день человек может поднять процентов семьдесят от своего максимума. В критической ситуации даже нетренированные люди сдвигали огромные веса. Просто за счет тренировок мы объясняем организму, что не сломаемся, и он нам неразумным начинает доверять чуть больше, верит, что мы себя штангой не придушим, и, порой, зря. Со мной сейчас тоже самое. Вероятно, процедура ускорения до световых скоростей не разовая, но связанна с катастрофическими рисками расщепиться во время исполнения техники. Соответственно, даже в ситуации искусственно созданной опасности, провернуть нечто подобное не удастся.

— Но в реальной опасности выйдет?

— Я уверен, попадись мне еще один хрономаг, тьфу-тьфу-тьфу, конечно, но если все же… то закончит он так же печально как первый.

— Как сложно всё, — тут она замерла и посмотрела мне в глаза — Но у меня почему-то нет сомнений, что ты разберешься. С тобой этой безумный мир не кажется таким страшным. Ты творишь фантастические вещи и уже сейчас творишь историю.

* * *

Хоккайдо был наш, я оставил союзников разбираться со всей текучкой, поручил Мальте закупку видеооборудования и поиск операторов, не объяснил зачем и свалил в закат. В закат с точки зрения Страны восходящего солнца, то есть на запад, на Чеджу.

Наконец я смог повидать новорожденного брата. Держа на руках маленькое чудо, смотрел на счастливого Клима и Ёну, и поверить не мог, как все закрутилось. Я ведь просто сюда отдохнуть приехал в своё время. Че началось-то?

— Что чувствуешь? — с улыбкой спросил Клим.

Сложно описать на самом деле, когда видишь будущее рода, воплощенное в маленьком ребенке. Это нечто большее, чем просто родство. Родство по силе и судьбе. Это… Живая Надежда. Ради него всё и затевалось. Почувствовав, что вот-вот и глаза заблестят, я спешно передал малыша матери. Ничего отвечать на вопрос дядьки не стал, но и так все понял.

Мальчика назвали Ратмир. Ратный мир. Учитывая, что родился он прямо во время битвы, неудивительно. Крещен он был по всем саморитянским правилам, в нашем роду это, оказывается, делали сразу, как мать начинала себя хорошо чувствовать.

Малец был не капризный, плюс куча наседок, в общем, вымотанной Ёна не выглядела. Хорошо, когда семья большая.

Успокоив сердце и напомнив родным, как выгляжу, я решил чуть хлебнуть местной текучки, и едва не захлебнулся. За два дня, я поел едва ли один раз, а только и делал, что слушал, бегал куда-то, ездил, общался и принимал решения. Кончился марафон безумной новостью, что Рима рожает. Еще шесть часов успокаивал дядьку, благо с лекарями роды проходят достаточно быстро и гораздо менее болезненно.

Родилась девочка. Розово-фиолетовый младенец вызывал странное чувство. Я вспоминал своих младших и как возился с ними. Девочку назвали Рада.

Третий и четвертый наследники уже были на подходе. Так что я поспешил ретироваться.

Мне еще своих потом в этот мир встречать. Успею напереживаться.

Пропавший Сакурай Керо меня тревожил, и чтобы избавиться от этой головной боли, я решил стребовать долг с Сеульского Карлика. Он мне заказ обещал. Выслав контракт, получил обреченное согласие, и со спокойной душой полетел в Россию.

Родной Екатеринград встретил меня солнышком. Ржевский приветливо помахал рукой с заднего сидения тонированного такси. Я вежливо ему улыбнулся и, сев на пригнанный заранее байк, свалил. Если бы у самого следователя ко мне дела были, он бы по-другому решил встретиться, а беседовать с внешней разведкой не хотелось. Я и так им там партию внеочередных званий подбросил.

Повидавшись с родными, пригласил Романовых. Помелькав вместе с ними в свете, мы исполнили план замыливания глаз Византийским. Старый коршун Семеон Византийский и не думал отставать от Кости. Но время на оперение мы выиграли, а потому я с чистой совестью забрал его к себе на Чеджу.

Как же его крючило во время посадки. Похоже, бабуля Сольмундэ тщательно разглядывала интересный экземпляр. А если бы меня рядом не было, парня небось совсем бы размазало, и все бы гадали от чего он помер при посадке, а так ничего, снотворным накачали, чтобы парень тут на весь салон пророчествовать не начал. Нефиг народ пугать.

— Я же говорил, место силы, — подмигнул я Насте Романовой, когда мы вытаскивали бесчувственное тело её брата.

— Ага. Круто, — не разделяла она мой энтузиазм. Ей выполняемое легкой процедурой не казалось. Все же Костя хоть и не мощный, но рослый, и тяжелый.

Поселил я их в свой старый домик. В гостевой маленький. Новый харубанчик неприветливо оглядел гостей, но претензий выдвигать не стал. Когда Костя очнулся, он его долго разглядывал, но прикоснуться не решился.

Я лишь насмешливо посмотрел на Джи-А. А что тут говорить, и так все понятно. Если пророк на него как на крокодила смотрит, значит, что-то чувствует. Девушка лишь фыркнула.

Даже под присмотром лекаря плющить Романова перестало только на третий день.

За это время мы с Настей плотно занимались переводом. Точнее, его разбором. Порой там встречался ряд антропологических терминов, понять которые без сторонней литературы было нельзя.

Допустим, что клиоцен, это конец кайнозоя, ясно, а вот почему произошедшее дальше Мстислав Романов назвал «Отсечкой», с большой буквы, совершенно не ясно.

Но распутав паутину слов, мы все же поняли кое-что. Загадочные ушедшие, которые ушли, но подобно Карлсону, обещали вернуться, которых так боялся Мстислав и за которых так агитирует Византийский старший, точно существовали. Более того, прогнать пинками их смогли именно люди, порядка двенадцати-четырнадцати тысяч лет назад.

Согласно видениям, Ледниковый Период — это техника, конструкт сотворенный одаренным.

Я и Настя долго смеялись. Но это было скорее нервное. С одной стороны, звучит абсурдно, а с другой, вполне может быть правдой.

Операторов силы, скажем так, было мало, и понятно, что черпали они ложкой поболе нашей. Когда я лишился дара, Славик стал лучше управлять песком. А когда вас на мир, скажем, сотня владеющих льдом, есть вероятность, что замах на копейку, а удар на целый джекпот.

Вместе с тем становится не ясно, если древние человеки в набедренных повязках, что нет-нет, да грызли друг друга от голода, прогнали ушедших, то чего нам человеку-стреляющему, бояться каких-то там древних бук.

Одаренный пятого ранга в штурмовой броне дал бы просраться целому племени одаренных той эпохи, так сильно, что они бы еще пару тысяч его вспоминали как бога, и девственниц приносили. А он бы еще и не отказался, что бедному попаданцу еще делать. Дают — бери.

В общем, в повествовании имелись белые пятна. Зато в конце было указанно, где зарыта вторая часть. Собственно, её тоже уже начали переводить, но там воды много про туманное будущее мрачные видения. Про натурально миллиарды смертей. А вот про прошлое пока нихрена, а уже вторая книга пошла. Хреновый бы из Мстислава писатель вышел. Скачет с темы на тему. Ты к сути подведи, потом рассказывай дальше. Нет, блин.

Я занялся другими делами. База под землей постепенно строилась, моего участия там пока не требовалось. Безумные ученные получили новую порцию информации из записей Благих и принялись её обсчитывать со всех сторон.

Я же занялся сетью школ. Скоро предстояло вручать первые черные пояса. Еще, конечно, не совсем все всё умели, но пора выдавать ребятам мандат на открытие своих школ, а там без черного пояса никак, не солидно. Вместе с тем турнир в Японии показал интерес публики к таким славным мероприятиям. Я выделил группу охраны, которая возила моих учеников по подпольным турнирам с мордобоем, где парни и даже девчонки поднимали собственную самооценку, понимая, что они на качественно другом уровне по сравнению с самоучками, у которых в разы больше опыта настоящих боев на выживание.

Потом я организовал турнир на Чеджу. Прошел он с помпой. Настоящий праздник боевых искусств. Хотя стадион тут и был маленький, мы достроили места на улице и давали картинку с проектора. Выигравшие тренера получали заветные черные пояса. Скоро эти птички разлетятся и будут вить свои боевые гнезда.

Но нужно было промо. Я знал, где стоит посеять семена в первую очередь. Конечно же в Тайланде и Бразилии тамошняя нищета благодатная почва. Если до первого было рукой подать, то до второй дотянуться все же пока тяжеловато, даже при наличии связей. Впрочем, Ребейро когда-нибудь сам отучится на черный пояс, и отошлю его на родину сеять доброе и вечное в родных фавелах.

Мои фильмы про боевые искусства неплохо прогрели аудиторию в разных странах. И я поехал в Россию с гастролями, проводя небольшие турниры на аренах крупных городов.

Затем вернулся на Чеджу, проинспектировал состояние воинов. Бойцы отдыхали после Хоккайдо. Кто-то укатил в отпуск туда, кто-то сюда, кто-то домой в Россию. Остальные готовились и залечивали раны.

На вопрос «К чему готовимся?», я лишь лукаво улыбался. Раскрывать карты о камчатской авантюре пока не хотелось. Хотя народ заметил, что их как будто потихоньку акклиматизируют под севера́. Все больше стихийники делали прохладные зоны для тренировок.

Инвалиды все-так же реабилитировались. Несмотря на потери, по количеству высокоранговых мы уже могли соперничать с самыми древними родами.

Еще два наследника родились у Клима. И я его убил. Да. Да. И особо не уговаривал. Только сказал: «ты сможешь защитить детей». Ну грязноватая манипуляция, но зато, после воскрешения дядька стал в разы сильнее.

Кролика подопытного мы пока не нашли, но разовый переход за грань я счел безопасным. Собственно нашего обладателя стрелкового табура Сан Саныча, и Маслова я тоже досрочно перевел на следующий ранг через процедуру смерти.

— У рода уже секретов, как у дурака фантиков, — сказал я как-то дядьке за семейным ужином.

— Это что, я тебе потом еще про императора нашего царя-батьку кое-что расскажу.

Артефактов от прослушки под рукой не было, и я кивнул. Не к спеху. Услышу еще. Тем более, разговор мне с Ивановым скоро предстоит серьезный. Глядишь, и пригодится информация.

Четыре младенца выселили с родового гнезда всех кроме женщин, которые, как известно, менее восприимчивы к такой высокочастотной звуковой технике, так что жил я, как в старые добрые, на самом Чеджу в традиционном домике.

Всё хотел поймать Лао Юя, обсудить с ним наше чайное будущее. Но он надолго завис в Японии изучая тамошние сорта.

— Это на год минимум, — сказала мне Дандан. Ему же весь цикл лично увидеть надо. А еще он сюда тамошний сорт привезет и будет экспериментировать. А потом хотел в России землю купить и там творить.

Да. И правда, для него это своего рода искусство. Собственно, всем бы таким увлеченными быть в его возрасте. Ну и ладно, пусть пока осваивает, а там как закончит, глядишь и его родовую землю вернем.

С Романовыми мы много гуляли по острову и делали разные практики. Для Кости я открыл чудесный мир медитации. А затем не менее прекрасный мир единоборств и физических нагрузок.

Он сначала не понял, зачем, а потом, когда начались резкие скачки в освоении дара, посмотрел на меня совсем иначе.

— Откуда ты знал? Даже в дневнике брата этого нет, — сказал он мне.

— Гармония, — с хорошо отточенной интонацией наставника ответил я. — Это же дар. Гармоничное развивается носитель — развивается дар. Все ваши трактаты случайная интерпретация совпадений. Лечился человек, прошел лекарственный курс, потом второй, третий, и вот четвертый, наконец, сработал, только пациент отчаялся заранее и начал пить еще и бады, а когда выздоровел, подумал, что дело в них. А они вообще мимо проходили. Может, быть и не усвоилась половина, а может, там опилки были вместо содержимого капсул. Смекаешь?

— Да.

— С завтрашнего дня перед сном еще и книги читать начнешь. Если после этого у тебя не участятся пророческие сны, можешь прописать мне поджопник.

— Но как это работает?

— Биохимия мозга. Там знаешь сколько всего во время чтения творится? Даже у простого смертного вроде меня такой коктейль гормонов порой сверкает, что за ночь пять-шесть снов могу запомнить.

Вся эта идиллия длилась недолго. Однажды посреди ночи меня поднял звонок, а причин для такового не очень много.

— Господин Благой, — раздался знакомый уже голос Сеульского Карлика. На Чеджу у меня была своя линия, и я не боялся прослушки.

— Да. Слушаю.

— Заказ провален. Исполнитель погиб. Страхующие чудом смогли спастись. Вы знаете наш основательный подход. Мы попробуем снова, но…

— Не нужно. Долг остается. Я сам разберусь.

Если невидимки не смогли его убрать, это очень плохо. До утра я прикидывал, что может отчебучить загнанная в угол крыса, и крыса более одаренная, чем я думал. А с рассветом прилетела новость.

— Арс! — раздался в трубке встревоженный голос Хидео Сато. — Аоки не с тобой?

— Нет. Что ей на Чеджу делать?

— Не знаю. Но она пропала.

— Ждите, — коротко отбил я.

Засранец Керо. Зря я в него палкой тыкнул. Лишь бы император не помешал мне пролить благородную кровь.

Глава 21

— План купол, — объявил я по связи.

Это значило усиление постов и перевод подразделений в полу-боевой режим. К тому же все родичи, невесты, а так же Доджон, Мальта, Такеши и Джи-А должны были носить связку последнего шанса из четырёх артефактов. Один отклоняет пули, второй техники, третий ставит щит, а четвертый помогает не утонуть. На средства, которые я потратил на эти наборы можно было снарядить еще одну армию.

Я же отправился в Японию. По пути жалел, что потревожил Керо, может, и не стоило его трогать, глядишь, и не решился бы на активные действия, а так он стал кидаться в режиме загнанной крысы. Понятно, что умом он никогда не блистал, мозг ему заменяло происхождение. Оставалось лишь надеяться, на такое свойство организма как инстинкт самосохранения.

К тому же было непонятно, как именно произошла пропажа Аоки. Все-таки без охраны на новом месте она не должна была ходить, а при поддержке пусть даже двух слуг рода невеста была способна отбиться почти от кого угодно. Набор техник под такой случай у нее имелся с детства, а с годами только возрастала его мощь, а значит, и шансы ускользнуть из передряги.

Из самолёта я выскочил, не дожидаясь трапа, и в два импульса оказался у машины, ничуть не смутив водителя.

Он настроение считал сразу и попытался выжать из авто максимум, собственно, такой мелочью как сохранение транспортного средства он не озаботился, чем сразу выиграл в моих глазах пару баллов, надо будет его рекомендовать на перевод куда-то поближе к себе. Такие толковые люди нужны всегда.

Я вылетел из изрядно побитой тачки и тут же оказался во дворце дома Сато. Здесь еще во всю шел ремонт, при моём появлении Хидео подскочил и без приветствия начал рассказ. Выглядело это несколько странно, будто подчиненный отчитывается, но он предполагал, что у меня есть некая информация, а потому формальности пошли за пивом.

— Она часто каталась с охранной изучая места, — торопливо заговорил будущий тесть. — Всё на что облизывалась с детства теперь было под рукой.

Я кивнул, мол, понятно.

— Вот в очередную такую поездку она и исчезла. Связи с охраной нет. Транспорт не нашли. Судьба и даже точный маршрут не известны.

Это было странно. Если Керо похитил её, чтобы обеспечить себе билет с Хоккайдо, должен был уже выйти на связь, если это не он, то больше некому. А если он, но импульсивно, то шансы, что он выйдет на связь еще есть. Хотя, может, я переоцениваю мудрость Хидео, и он тут уже всем ноги оттоптал с изяществом тумбочки, коллекционирующей мизинцы.

— Есть подозреваемые? — уставился я на него.

— Никаких новых врагов мы завести не успели, — тут же поспешил оправдаться он. — Хотя зачастую и непросто лавировать между интересами сторон.

— Вероятнее всего, это дело рук Сакурая Керо.

— Он хочет обменять её на безопасный коридор?

— Надеюсь. Кто расследует дело?

— Расследует… — неуверенно повторил Сато. — По следам пошел начальник службы безопасности лично.

— Где её видели в последний раз?

— На юге города. Люди брошены на поиски и расспрашивают каждого человека. Последний раз данные обновили минут десять назад.

— Карта есть?

Она уже была расстелена и там имелись пометки. Я запомнил последнюю точку.

— Кто был в охране?

— Две девушки. Слуги рода. Ты их видел.

— Да, — снова кивнул я.

Всего три из всего множества одаренных девушек клана смогли вписаться как личная охрана Аоки. Остальные её бесили по целому перечню поводов. То набивались в подруги, то слишком сильно лебезили, то еще что-нибудь. Баланс поймать смогли только эти.

— Третью уже допросили, — сказал Хидео. — Она ничего не знает.

— Выписку по покупкам смотрели? Служанку опрашивали?

— Нет, — растерялся Сато.

— Вытаскивайте из постели банковского служащего. И девчонку сюда.

Слуги убежали будить банкира и трясти с него выписку. А девушка, одетая в традиционный наряд японской горничной, явилась почти мгновенно.

— Иди в комнату Аоки и перетряси все её вещи. Доложи, чего не хватает. Полный список всего плоть до каждой п… помады, — все же не стал я произносить страшное для Хидео слово. Не удивлюсь, если он прокладки и в глаза не видел, а между тем по количеству ежедневок, можно прикинуть срок, на который была собрана сумочка.

Служанка не отрывала взгляда от Хидео, и он кивнул, давая понять, что мои приказы правомерны.

— Поеду туда, где её видели в последний раз, — тут я замялся, не зная сообщать ли, но потом все же выдал. — Есть шанс, что оказавшись поблизости от Аоки, я смогу ощутить её присутствие.

Сато благодарно кивнул, не задавая лишних вопросов.

Когда я вышел во двор, мне уже подогнали байк. Не «Кабанчик» конечно, но его японский ускофарный братец вполне годился на одну поездку, благо асфальт после недавних событий подлатали в первую очередь.

Я напялил шлем от штурмовой брони, чтобы быть на связи и поехал. Когда прибыл на место, обнаружил там людей Сато. Русский мужик по гражданке, но с дробовиком за спиной.

На мой удивленный взгляд, он лишь сказал:

— Даже не спрашивай. Просто жизнь, — а затем принялся докладывать. — Бабуля из этого дома видела машину. Обратила внимание, что за рулем девушка. Наши уже на километр вниз ушли, но пока зацепок нет.

Сразу же Хидео вышел на связь.

— Крайняя точка выезд из города, она купили еды в лавке. А служанка сказала, что не достает купальника и… еще кое-чего.

— В онсен на озере поехали, — заключил я.

— Вероятно.

— Я еду туда, вышлите за мной хвост, пусть веером там все прочесывают.

В национальном парке Шикотсу-тоя в кальдере потухшего вулкана было большое озеро Шикотсу, разумеется, со всеми удобствами для отдыха, от рыбалки и до еба… едалки. Хорошее место для семейного отдыха и не только.

Собственно, мы их в свою сеть онсенов никак втягивать и не пытались. Клан Хомма или «демоны пламени» на наш лад, ни на что не претендуют и никуда не лезут, озеро их место силы. Тодо к ним подступиться не смогли, а мы и не пытались, уважая такие вещи, как прошлое семьи, в котором ты черпаешь силу. Буквально, кстати, в их случее. Уж не знаю, психология это или потоки энергии, но, покинув нацпарк, Хомма становились слабее как владеющие даром.

Снеся забор передним колесом и проехав между отдыхающими, не обращая внимание на возмущенные возгласы, я остановился у озера. Разглядывать красоты и красоток было некогда. Плавучий дом семьи Хоммо был заякорен прямо в центре водоёма. Я не думал ни секунды, взял разбег в два шага и в следующий миг очутился на деревянном помосте.

Остаточная энергия от световой пробежки вышла большой. Настил пошел волной и доски поотлетали, как от цунами. Пришлось прыгать по столбикам.

Когда оказался у двери, она предусмотрительно отворилась. Внутри меня ждал горячий приём.

Семья Хоммо в количестве восьми взрослых. И человек двадцать охраны.

— Право слово, не стоило так готовится ко мне, вы все равно не готовы, — сказал я.

— А вы…? — не спешил грубить глава семейства. Интеллигентного вида японец лет пятидесяти с только наметившейся сединой. Бронежилет поверх «джобсовского» свитера смотрелся неуклюже и сдавал его с потрохами.

— Моё имя Арсений Благой. Я и ищу свою невесту Аоки Сато. Вашу принцессу, — улыбнулся я.

Уже всё просканировал, в районе озера её не было. При этом все тут явно чего-то ждали.

— Моё имя Акайо, — сказал он, мучительно подбирая слова. — Мы видели госпожу Сато.

— Отлично, — расцвел я. — Секунду, — взял паузу и, вызвав Хидео, коротко отбил, — Взял след на озере.

Меня медленно брали в окружение. Не создавая шума, бойцы перемешались так, чтобы в случае атаки запереть меня в кольцо.

— Прошу продолжайте, — попросил я хозяина дома.

— Дело в том, что Сакурай Керо попросил нас назначить встречу госпоже Аоки, чтобы через нее передать вашей стороне некое послание. Мы не могли отказать тому, в чьих жилах течет императорская кровь, — сглотнув произнес мужчина. — У меня тоже семья, — сказал он глядя мне в глаза.

Я не выказывал никаких эмоций. Напряжение повисло в воздухе.

— Моя дочь, встретив принцессу Аоки на территории парка, пригласила её к нам, рассказав о предложении господина Сакурая. После экскурсии девушки ушли в онсен, а затем мы организовали ужин. Куда и пришел Сакурай Керо.

Так, а вот это уже интересно. Похоже, моей невесте стало скучно. И она решила, что таким образом поможет мне, выступив посредником в переговорах. Резона боятся у нее не было, хотя поступок и можно заклеймить как глупую ошибку.

— Но Сакурай Керо не слишком уважительно общался, и госпожа Сато пожелала покинуть ужин после чего у них случилась стычка. Императорский сын, как оказалось, очень сильный одаренный. Второй ранг минимум.

— Она выжила?

— Да, разумеется. Все закончилось быстро и почти без сопротивления.

Тут я нахмурился. Слабо верится.

— В деле мог быть подавитель?

Хоммо на секунду задумался.

— Вероятнее всего так и было. Я не спец в этих делах, потому и в голову не пришло.

— Что было после?

— Сакурай уехал. А мы были напуганы, один мой слуга рода оказался покалечен, и я не знал, что делать и к кому сначала обращаться.

Я вздохнул. Наказывать их как будто бы и не за что, на первый взгляд. Но вполне возможно, что они участвовали более рьяно чем поведали.

— Вы будете подвержены тщательному допросу. Если следствие придет к выводу, что все так как и вы и говорите, то вопросов к вам не возникнет. Куда уехал Керо?

— По дороге, которая ведет на северо-восток.

Я задумался. Если так, то вполне вероятно он все это время прятался в горах, и сейчас едет к вершине Асохи. Найти его там будет не просто, но я все же смогу.

Записав приметы машины и передав их, прикинул. По прямой отсюда до горы километров двадцать-двадцать пять. Но по дороге и все сорок.

Я оставил людям Сато вынимать душу из Хоммо, а сам рванул по трассе.

Ехал не слишком быстро, чтобы разглядеть съезд, если такой найдется. Но ничего подобного не было. Только когда дорога свернула в горы, я нашел зацепку. Въезд на машине на дорогу. Съезда не увидел, но можно и старый след отработать.

Замаскировав байк, чтобы не выдать своё приближение звуком двигателя, побежал в единственном возможном направлении. Нашел старую точку маскировки машины.

Пустил сканер. У подножия он работал слабо, но даже так стало ясно, в радиусе пяти километров Аоки нет. Я просто стал подниматься в гору, в поисках следов.

Хотел спросить как там дела с Хоммо, но связь пропала. Когда она снова появилась, понял, что люди Сато притараканили антенну с усилком.

— Обыскиваем всё, — доложился начальник охраны.

Это уже было не важно. Я все равно найду Аоки.

Пока поднимался, картинка в голове сложилась. Сакурай, похоже, и вправду, вначале хотел договориться, а потом, видимо, понял, что лучше покупать билет имея на руках то, за что его можно купить.

Если бы он до такого не опустился, я бы удовлетворился просто пленением и передачей под императорский надзор, пусть сам со своим великовозрастным дурачком возится, но теперь даже не знаю, все будет зависеть от того, в какому состоянии Аоки, и как он с ней обращался.

Когда я ощутил сигнал, от сердца отлегло, все равно в глубине души переживал, что придурок Керо может и учудить, а теперь убедился, что Аоки жива, и даже не в пещере, иначе бы мог и не ощутить. Я вообще не знал, есть ли тут пещеры.

Подойдя ближе, передал координаты и попросил не торопиться.

Нащупал ауру Сакурая. Хм. Третий-второй ранг, но силы как в первом. Очень часто такое у полимагов бывает. Надо быть настороже.

Я скользнул в невидимость, хотя понимал, это не панацея, учитывая, что Сеульский Карлик провалился.

Выйдя из зарослей, увидел занимательную картину. Аоки сидела связанная и в отключке, а вот охранницы спали привязанные спиной друг к другу. Все вроде целые. Керо ходил из стороны в сторону, изредка бросая на них взгляд.

Интересно, они все под подавителем или он их химией накачал. Если первое, то я его могу легко вырубить и так, а если второе выйдет все посложнее.

За спиной Сакурая я призвал легкий солнечный зайчик и конструкт не развеялся. Значит, без подавителя.

Я вошел в ускорение и ринулся на противника, но за два шага до Керо, выпал в мир обычных скоростей, запутался в ногах и свалился. Что за?

Под ребра прилетел ощутимый тычок. Неужели я так же бездарно провалился как киллеры?

Меня подхватила неведомая сила и швырнула в склон. Спасибо, что он был земляной, а не каменный.

Воздух выбило. Голова закружилась. Я попытался окутаться в доспех, и у меня получилось.

Тут же вскинулся и пустил луч света в Керо, но он попросту истаял метра за два до цели. А в ответ полетели огненные плети.

Как такое возможно?

Я ушел рывком вверх по склону, и уцепившись за два деревца, накинул зум на зрение пристально разглядывая противника. Время замедлилось, я бросил пару звездочек и заметил фокус.

Крохотный подавитель походил на медальон размером с монетку. Когда в Керо летела техника, он его раскрывал, и она развеивалась, а когда Сакурай сам атаковал, то схлопывал его и умение проходило.

Только почему на солнечный зайчик не среагировала система?

Я бросал техники, просто чтобы не стоять, и между ними тихо просунул солнечный зайчик. И он прошел. Видимо, мощность настроена на то, что может нанести хоть какой-то урон.

Я, конечно, ни о чем подобном не слышал, но императорская семья все же, у них и не такое в закромах найдется.

И почему я в этот раз не взял пистолет? Сейчас бы поймал момент, один раз выстрелил — и делу край.

И тут поток ветра просто слизал меня с горы. Я покатился вниз, сминая кусты и ударяясь о камни.

Я не чувствовал подельников, все же полимаг.

Волна пламени превратила место моей остановки в горящую воронку. Доспех держал атаку, но было неприятно.

Из воздуха соткалось что-то вроде ветряного элементаля. Техника схватила горящее дерево и попыталась ударить меня огненной дубиной. Я ушел в ускорение и попытался отскочить, но ничего не вышло. Воздух за спиной уплотнился настолько, что я просто вяз в нем, как в желе. Тогда я просто перескочил через бревно с помощью двух ступенек.

Я начал выводить Керо на цикл атака-защита, чтобы он запутался в открывании-закрывании артефакта. Но ничего не вышло, действия были им настолько отработаны, что я только время зря потратил, выводя его на ошибку.

Тогда я ушел в рывок, подбежал к Сакураю и вернул нормальный ход времени, за секунду оказавшись за два шага от него, он не успел среагировать. Я пробил мощнейший удар ногой по руке, намереваясь выбить артефакт, но меня прошил разряд тока. Я отлетел, скатившись по склону.

Да как так-то⁈

У него три стихии!

Это же просто невозможно!

Но вопреки моим внутренним негодованиям впереди соткался огненный смерч с молниями внутри и разделился на четыре, которые набрали мощи и стали меня загонять с четырех сторон.

Что делать понял быстро. Идея лежала на поверхности, но в пылу битвы, я почему-то допер только сейчас.

Бросив световой меч в Керо, я заставил его раскрыть кулон, вопреки ожиданиям, торнадо не подохли, и это не огорчило, а двинуло мою идею дальше.

Керо схлопнул артефакт, и я замер. Едва упер ногу для рывка, время замедлилось так сильно, что замерло.

Передо мной были три кольца ауры: ветер, огонь и молния. Никак не подобраться к цели.

Я почувствовал песок в составе горы, и начал концертировать его на дистанции предельной эффективности артефакта. И когда бросил очередную технику, а Керо активировал артефакт, почва провалилась, и он рухнул под землю.

Я подбежал, держа над головой иллюзию огромного шара плазмы, который способен расщепить на атомы что угодно.

Сакурай не пострадал при падении и рефлекторно открыл артефакт понимая, что, возможно, доспех не переживет атаки такой мощи.

Я сбросил шар. За два метра до Керо он развеялся, и на его месте остался камень, который он и маскировал. Двадцатикилограммовый булыжник рухнул на Керо, смяв его грудь. Артефакт так и остался раскрытым в подергивающейся руке.

А теперь еще вопрос, стоит ли его воскрешать?

Вроде и никак нельзя, это может увеличить его силу, даже без перегорания. Но с другой стороны, убийство сына императора, какой бы он ни был, это залёт совсем иного свойства, чем у меня уже есть.

Глава 22

Того что артефактный блокиратор разрушится, если взять его в руки, я предсказать не мог. Но видимо, сработала индивидуальная привязка на владельца или просто защита от кражи.

Когда проверил состоянии Аоки и её охранниц, я всё же исцелил Керо. Прибыли люди Сато и началась суета.

Полная картину событий удалось восстановить уже после со слов Аоки.

— Итак, — хмуро посмотрел я на неё. Мы сидели в сквере на территории особняка Сато. Она повинно опустила голову и делала вид, что её очень интересует фасон платья.

— Ну ты и сам всё понял, — неуверенно протянула она, все так же не глядя в глаза.

— Я хочу услышать твою версию.

— Мне нужно выстраивать связи с местным дворянством. В городе более-менее со всеми познакомилась. Поехала дальше. На озере мне встретилась наследница Хоммо. Крайне приятная девушка. Потом мне передали приглашение. Что еще оставалось делать? Я могла отправить за подмогой, но со мной были только две охранницы. Я бы тогда осталось с одной. Могла уехать, но тогда бы мы упустили Керо. Я понадеялась на честное слово рода Хоммо. Напомню, их наследница на редкость приятная девушка, а ты знаешь, как я чувствую женщин и как плохо с ними схожусь. В общем, вышло то, что вышло. Я планировала всего лишь передать тебе слова Сакурая, но кто же знал, что императорский отпрыск так мелко упадет, и что он так силён. Один из слуг Хоммо был убит на месте.

— Он выжил.

— Даже так. Хорошо. После удара он выглядел как труп. Защита слетела мигом. Я такого никогда не видела.

— Я понял тебя, — сурово сказал я, притянул девушку к себе и поцеловал в макушку. — Я очень сильно испугался за тебя. Не буду вставлять какие-то нравоучения, ты и сама все поняла. Я поговорил с твоим отцом впредь штат твоей охраны расширяется. Туда войдут шесть моих людей. Будут работать в основном парами.

Аоки, разумеется, не выказала никаких недовольств.

— Как к этому отнесся отец?

— Как и любой глава семьи он был уязвлен, но контраргументов у него не нашлось. Ты уже почти член моей семьи.

Она крепче меня обняла.

* * *

— У нас с вами образовалась проблема, господин Сато, — сказал я будущему тестю. — Девочка пускает корни в экстренном режиме. Наша задача направить их рост так, чтобы больше не пришлось её разыскивать по всему острову.

— И что ты предлагаешь?

— Нагрузить её реальной работой. Что-то принцессное, благотворительность там и, конечно, мелкая административная нагрузка. Это быстро поможет ей познакомится с делами на земле, и в голове не останется пространства для фантазий.

— Звучит разумно. Я как-то не думал, что её стоит вводить в дела рода, учитывая то, что скоро она его покинет, — с грустью сказал он.

— Ничего страшного. Она в моих планах, простите за термин, бренд Хоккайдо. Аоки Милосердная, и всё такое. У народа должен быть символ и защитник. Так пусть этот архетип она примерит на себя.

— Она останется здесь жить? — недоверчиво уставился он на меня.

— Первые пару лет это место станет её временной резиденцией. Просто неразумно сейчас увозить её с родной земли. К тому же перелет недолгий. Не думаю, что это какая-то проблема.

— Да действительно.

* * *

Восьмой сын императора Сёто Сакурай производил приятное впечатление. Мы с ним и в прошлый раз продуктивно поработали, а уж когда у меня на руках его пленный братец разговор и вовсе стелился. Такеши не отсвечивал, а просто слушал.

— Каковы шансы, что император его казнит? — спросил я.

— Пятьдесят на пятьдесят, — пожал плечами парень. — Все зависит от того, что Керо скажет на допросе. Все же когда глупость угрожает национальной безопасности это уже не внутрисемейное дело. Кукловод не должен становиться игрушкой.

— Если уж на чистоту, я до последнего не верил, что его не страхуют.

— Увы. Первый раз решили не присматривать, — судя по вздоху, присматривал всегда Сёто. — Так что вы хотели обсудить, господин Арс.

— Я вижу, что все договоренности неукоснительно соблюдаются. Пресса с обоих сторон постепенно снижает градус враждебности. Но нужен следующий шаг сближения. Совместные проекты с кланами островов Хонсю, Сикоку и Кюсю.

— Хм. Это можно. Я уже было боялся, что вы начнете выпрашивать денег на восстановление.

— Бросьте. Через пару лет да, но не сейчас.

Мы оба понимающе рассмеялись.

— Мы дадим команду кланам. Что-то да придумается, — заверил меня Сёто. Наведя справки, я понял, что он эдакий темный кардинал среди братьев. Вроде и занимается грязной работой, редко мелькает в СМИ, но если капнуть глубже, создается впечатление, что остальных детей правитель еще учит, а этот как будто уже умеет.

— А теперь перейдем к реальной цели нашего собрания, — хитро прищурился я.

Собеседник не подал виду, что удивлен.

— Я вас внимательно слушаю.

— Как вы понимаете, в прошедшей акции не обошлось без помощи наших спецслужб.

— Да. Это очевидно.

— Хотели бы отыграться?

Сёто заржал.

— Что за партию вы затеяли? Господин Благой, будь моя воля, я бы не имел с вами никаких дел, вот право слово. Может, правда, у нас осядете насовсем?

— Польщен предложением, но я человек мира, но человек мира из России.

— Ага, и потому решили там кого-то пощипать нашими руками?

— Не кого-то, а самого, — я ткнул пальцем вверх. — Вы наверняка слышали историю моего изгнания.

— Да уж навели справки. Хотя многое там звучит невероятно. Например, обещание восемнадцатилетнего юнца из блеклого мелкого рода жениться на принцессе, как минимум наивно. Кажется, даже, что на этом фоне Керо гений.

— Всё так. Но вот минуло пару лет, и что скажете теперь?

— Шансы неплохие. Все зависит от расклада на доске правителя.

— Всё верно. И сдается мне, что тут есть много личного, и несмотря на всё, мое своенравие может оттолкнуть императора и заставит его закрыть глаза на выгоду. Креатив нынче не в цене.

— Все верно. Царю нужен будет кто-то более надежный и предсказуемый.

— Так вот я и хочу его переубедить. И тут уж никак без вашего содействия.

— Что конкретно вы хотите?

— Взгляните на карту. Тут у нас вырисовывается интересная игра…

* * *

Такеши был молчалив. Если раньше он после такого вышел бы как пришибленный, то теперь казался лишь чуточку более задумчивым чем раньше.

— Мне не достает твоей наивности, — признался я.

Тот пожал плечами.

— Улетела куда-то. Но я, правда, удивлен. Сначала мы с помощью Таро и Сакураев давим Обата. Затем с помощью Обата и русских влезаем сюда и убираем с доски Таро и Хидая. И теперь снова с помощью японцев лезем обратно на дальний восток. Как-то это слишком для нашего масштаба.

— А какой у нас масштаб?

— Мелкий по большей части международный клан выскочек с древней историей.

— Да-а-а, — протянул я. — По большей части международный. Звучит не очень, но при этом достаточно точно.

— Придется с этим что-то делать?

— Когда-нибудь потом, — сказал я. — Сейчас мы лишь возрождаемся и нам многое простят. Для крупных родов мы фактически и не существуем. Слишком мало новым Благим времени. Вот когда наши дети их детям морды бить начнут, тогда можно будет о чем-то говорить. Но если так поглядеть на карту за нами сейчас Чеджу, треть Японии, после династического брака фактически плюсуем сюда еще и Курилы. И мы уже не такие маленькие. Побольше некоторых стран. А? Что думаешь?

— Основательно выглядит только Хоккайдо, и то мы пока на нем как на сёрфе стоим, пока морская качка успокоилась, но что будет когда пойдет волна.

— Всё так. Но мы закрепимся. Еще бы Сахалин как-то присоседить. А потом Тайвань отжать, вот бы красота была. Островная империя, — мечтательно протянул я.

— Ага и Гавайи с Кубой до кучи.

— Если только до кучи. Далеко они, плыть не охота.

— Угу, угу. Если так подумать, то и Австралия — это большой остров, — начал веселиться Такеши.

— Не. Там гадов всяких полно, и я сейчас не только про их кланы.

* * *

Жить на три дома непросто. Но человек привыкает ко всему, вот и я наловчился спать в полете. Саппоро, Чеджу, Екатеринград и так по кругу. И все же это было приятнее, чем драться за свою жизнь на пределе человеческих возможностей.

По-своему хороший период. Меня обложили четырьмя младенцами.

Ратмир, Деян, Рада и Аленка. Я еще не научился их различать, а вот матери как-то не путались.

— Пора на совет, — заглянул в детскую Клим.

Я кивнул и, изобразив сожаление, покинул родичей.

Малый Совет состоял все из тех же людей. Такеши, Мальта, Доджон, Клим, Джи-А, Маслов, Сан Саныч и я.

— Сегодня к нам присоединится еще и Аоки, — объявил я всем. Хотелось, чтобы она уже сейчас проникалась тем, что нас ждет, а потому решил заманить её на это мероприятие.

Девушка вошла, я поцеловал ей ладонь и усадил рядом с собой.

— Отчеты пока оставьте при себе, — сказал я. — Сегодня на повестке дня важный вопрос, а именно, отбраковка.

Все непонимающе переглянулись, и я начал пояснять.

— До этого мы развивались экстенсивно в острой нехватке кадров и брали иногда кого попало, зачастую делая уступки в качестве сотрудников, это касалось всех, от рядовых бойцов и до строителей. Сейчас ситуация меняется. Больших проблем ближайшие пару лет не предвидится, поэтому постепенно начинаем отфильтровывать персонал. Пока только гражданских. Нам нужны только самые лучшие. После дальневосточной авантюры начнём отбраковывать и бойцов. Нам нужны только лучшие, — повторил я. — Разработаем новую учебную программу и критерии отбора станут более жесткие. К тому же надлежит создание отдела… — я замялся, подбирая слово. — Нравственной службы, что ли, — неуверенно сказала я. — Случалось у нас за время миссий пару неприятных ситуаций. Наша люди должны быть не просто профессионалами, но и если не хорошими, то хотя бы не плохими людьми. Постепенно начнем копаться в личных делах и так далее. Нанимать детективов, которые будут проверять факты, в общем работы много. Но это не к спеху в течении пары лет система отгладится. Вопросы?

— Да много, — сказал Маслов. — Но это же не все, я по тону слышу, озвучь весь фронт работ, тогда и начнем уточнять.

Я кивнул.

— Назрела реформа нашей управленческой структуры. Точнее, её создание. По сути, у нас сейчас никакого регламента и ладно Лука с Ксюха цапаются, но вскоре все не прописанные нюансы начнут всплывать и замедлять работу системы.

Тут все закивали. Кроме Аоки, она на обзорной экскурсии, её дело слушать и вникать.

— Итак. Предлагаю следующую систему, — сказал я. — Финансы, делопроизводство — Мальта, Доджон, тут без сюрпризов. Чеджу — мой зам Джи-А. Екатеринград — ответственный Клим. Хоккайдо и окрестности — меня олицетворяет Такеши. Его заместитель Аоки.

Они удивленно переглянулись.

— Поглядим, кто из вас лучше справляется, — сказал я. — Может, и поменяю вас местами.

По боевой части Маслов. Зам Сан Саныч. Далее в вашей структуре появляется две новых больших образования. Отдельно служба охраны. Все же понимают разницу между телохранителем и рядовым бойцом? — я обвел присутствующих взглядом и, дождавшись кивков, продолжил. — Ну и новый член совета нужен. Начальник контрразведки, а то Виктор Палыч не может уже быть одновременно и тем и тем и этим.

— Так погоди, — сказал Маслов. — Смотри у нас идет отдельно. Центр подготовки, — он загнул палец. — Гвардия клана. Контрразведка. Служба безопасности. Четыре зама, — глубоко призадумался он. — Ладно, сделаем.

Я довольно кивнул.

— Мальта, что у нас с «отделом акул»?

— Готовим. Еще немного и выпустим в свободное плаванье, — для остальных она начала пояснять. — Это будет структура, занимающаяся инспекциями всех остальных структур. У нас большая сеть всего и вся, и чтобы всё эффективно работало, надо все обсчитать проверить, всех лишних выпнуть, сократить либо расширить список должностей и так далее. Учёт тотальный и неизбежный.

— Порядок в хозяйстве нужо́н, — шутливо кивнул Сан Саныч с видом средневекового крестьянина.

— На этом пока всё, — объявил я. — Полную структуру со всеми замами замов и младшими помощниками старших писарей мне на стол. Разумеется, пока окончательно не утвердили, можно будет что-то подвинуть и так далее. Тем более система пока подвижная. Будем обкатывать проверять, что работает, а что нет. Детям бардак оставлять нельзя.

* * *

Я инспектировал дела клана Благих в Екатеринграде. Система взаимодействия еще хромала. Приходилось постоянно менять людей местами, давить саботажников и увольнять пригревшихся бездельников.

И вот во всей этой кипе дел, ко мне как-то прорвался «простой саморитянский священник», но взгляд его не смог меня обмануть — игрок в престолы еще тот. Потому беседа мне заочно не нравилась.

— Господин Благой, рад, наконец встреться с вами, — расплылся в улыбке бородатый гость в скромном монашеском одеянии.

— Отец…

— Зовите меня просто Михаил.

— Хорошо. Какой из вопросов вы не смогли решить, что попали аж ко мне на приём.

— Дело деликатное, — осторожно заметил он.

— Не сомневаюсь.

— После исчезновения Благих новое руководство не слишком радело за наше дело, и мы утратили влияние во многих властях, в частности в Европе. Даже в ближней. Неплохо поднажали в Африке, но все же церкви, скорее, выживали, нежели ширились.

Я вздохнул.

— Предлагаете мне идти в контратаку?

— Ну не так грубо, конечно. Все же людские души более тонкая материя, но…

Я поморщился.

— Михаил. Вот эту всю мишуру мне тут не надо. Если хотите давить папство, флаг вам в руки. Наши служители все же лучше, с какой стороны не посмотри. Сравнительные отчеты у меня были самые подробнейшие. Но… Я сейчас не могу вникать в это дело. Пока нагружен по самые уши. При этом то, что вы предлагаете, это уже внешняя политика. Наживать врагов в Европе мне пока некогда. Давайте я вас сведу с человеком из канцелярии императора. Вы я вижу, хваткий, выбьете с него финансирование и начнете играть. Но без меня. Хотите через свои саморитянские церкви заходите, хотите римские стройте и выдавайте наших священнослужителей за аббатов и святых отцов. Только усы им приклеить не забудьте.

Михаил хохотнул незамысловатой шутке. И тут в дверь постучали.

— Господин, — заглянула секретарша. — К вам госпожа Минхе Чон.

Я хмыкнул. Кивнул служителю на дверь и поднялся, чтобы встретить островитянку.

— Госпожа Чон, рад вас видеть. Какими судьбами?

— Да вот, решила попутешествовать, — по голосу было слышно, что она в прекрасном расположении духа, даже не помню, когда она на встрече со мной такой была. — Увеличения членов совета и возвращение сына позволило сбросить груз обязанностей и, наконец, хоть куда-то выехать.

Я пригласил её к окну. Подоконник был полукруглый в форме столика.

— Как находите наш город?

— Очень хорош. Я думала тут все попроще.

— Новостройки возводят с учетом старой архитектуры города. Главный архитектора за глаза зовут «вторым императором», — несколько нервно улыбнулся я. — Мы с ним уже намучались, и самое главное, он везде прав, даже и не разозлишься на него. Самому же потом по этому городу ходить.

Мы еще какое-то время болтали ни о чем. Этот разговор назрел давно, но мне всё было никак не пересечься с Минхе, и вот она сама решила обсудить.

— Я очень тебе благодарна за… за всё. Но главным образом за то, что не убил моего сына, и сумел с ним не поссориться. И отпустил Джи-А.

— Я никогда её и не держал, — пожал я плечами. — Она была мне лучшим другом, опорой, но никак не слугой.

— Кем ты видишь её теперь?

— Она все так же моя правая рука, — сказал я. — На Чеджу сейчас всем управляет именно она. А поскольку возможность конфронтации в совете почти исключена, то оспаривать твоё главенство или выводить её в отдельный род Чон-Чеджу, скажем, тоже смысла нет.

— Даже так, — усмехнулась она. — Я думаю, Арс, мы можем уже перейти на ты.

— Давай, — кивнул я. — Я хотел бы, чтобы ты начала её учить.

— Чему?

— Всему. Додай, что не успела: управление, ныряльщицы, семейные дела, техники рода. Мы оба хотим, чтобы она стала твоей преемницей.

— Спасибо. Ты не устаешь меня удивлять.

«Это еще что» — мысленно предвкушал я.

— И как глава клана Благих я хотел бы официально попросить у тебя её руки.

Глава 23

Я пожалел, что в кабинете не стоит скрытая камера, хотелось бы запечатлеть лицо Минхе в этот момент.

— Это и неожиданно и ожидаемо, — все же выдавила она из себя и откинулась на спинку кресла, глядя в пространство. — Знал бы ты, как совет меня раньше с этим доставал. Я, разумеется, одобряю. Впрочем, тебе это и не особо нужно. Но все же спасибо, что сделал вид, — тут она натянуто улыбнулась. Джи-А уже в курсе?

— Нет. Пока никак с ней это не обсуждал.

— Она ведь будет не первая?

— Разумеется, все по иерархии. Ева, потом Джи-А, затем Аоки, Дора и прочие.

— Гхм, прочие?

— Ну это я так. к слову.

— Угу. К слову. Ладно… Не моё это дело. Род надо восстанавливать. Я всё понимаю. Хотя, даже с учетом этого фактора реакцию общества предвидеть не берусь.

— Да и шли бы они все лесом, — махнул я рукой. — Речь о благополучии рода. О его фундаменте. Тут нет места ориентирам на кого либо, кроме потомков.

— Трудно спорить. Кстати, пока коснулись этой темы, я не одна прибыла, — тут она замялась. — Помнишь ставку сына во время поединка с тобой.

— Ха! Вы все же созрели. Я уже заждался.

Минхе открыла дверь и позвала еще одну гостью.

Смущаясь, в кабинет вошла девушка. Она была одета в дизайнерское платье с пейзажами Чеджу. Кажется, производство моего друга Джеуп.

— Миён Халла. Дикая кровь, — представила её Минхе.

Это точно. Назвать её кореянкой язык не повернется, а вот тхамна, вполне. Есть в ней какая-то совершенно первородная морская красота. Вроде и не архитипичная красотка, нет плавности в чертах, но вместе с тем очень красивая. Ну прям инстинктивно красивая.

Я поднялся и повернул ей кресло.

— Присаживайтесь госпожа, Халла.

— Я, пожалуй, вас оставлю, — сказала Минхе.

— Я, признаться, немного не ловко себя чувствую, — сказал я. — Учитывая условия… знакомства, скажем так.

— Всё нормально, — стеснительно улыбнулась она. И это совсем не сочеталось с её дикой привлекательностью. Может, когда привыкнет, раскроется её непокорный нрав, но пока ощущался некий диссонанс. — Ханул Чон спас мне жизнь, и имел полное право ей распоряжаться и если судьба привела меня к вам, значит, так и надо. Я наслышана о вас, так что не переживаю за своё будущее.

— Рад это слышать. Если вы не против, сегодня же мы отправимся вместе на Чеджу, где я представлю вас остальной семье.

— Для меня честь войти в такой сильный род. Я просто выиграла в генетическую лотерею, и приложу все силы, чтобы быть семье полезной еще хоть чем-то.

— Перейдем на ты?

— Конечно, — смущенно опустила она глаза.

— Расскажи о себе.

— Была журналисткой. Проехала всю малую Азию. Потом из-за расследования меня пленили и держали в тайской тюрьме.

Я кривился, вспоминая, что там за условия.

— Они те еще грязнули. Если их не лупить устроят из камеры свинарник. Мне грозила смерть, но тут явился Хаунл и спас меня. Сейчас я нагоняю старшие классы школьной программы, чтобы поступить в университет Чеджу. Но с факультетом еще не определилась.

— Что ж с таким опытом, мы определенно найдем тебе местечко. А дар какой?

— Эм… у «дикой крови» нет дара. Ну то есть мы чуть сильнее обычных людей, как любой одаренный, но мы не владеющие в привычном смысле, хотя так же как и ты лучше поддаемся лечению лекарей, например. У некоторых есть способности, я могу притворятся мертвой, и это ни раз спасло мне жизнь. Кто-то телепортируется, но всего на шаг.

— Одиночная способность, — понимающие кивнул я.

— Да что-то вроде инструмента стравливания табурной энергии. Но обычно, довольно бесполезного.

— Интересно. Не знал таких нюансов. А как работает эта твоя способность.

— Комплексно. Вплоть до остановки сердца, при этом я буду контролировать обстановку полностью. И если меня топили, например, буду выглядеть как утопленница, со всеми вытекающими.

— Приложу все силы, чтобы тебе никогда не пришлось пустить свой маленький дар в ход.

* * *

Клятву Миён принесла в алтарной комнате рода. Разлившуюся силу чувствовали все. Даже четыре малыша не капризничали, а тихо спали, немного улыбаясь во сне. По слухам, подобные процедуры, очень положительно влияют на будущие способности.

Присоединение Миён ощутилось в силовом плане. Я будто почувствовал, что резерв энергии вырос на пару процентов. А это может сыграть решающую роль в некоторых ситуациях. Собственно, у меня таких в жизни уже полно было.

В семье снова начались бурления, новая девушка в коллективе пыталась найти своё место. Впрочем, у нас тут не двужилинский змеиник, атмосфера противоположная, все её поддерживали, встроится, никуда не денется.

Рассуждая об этом, я отправился на осмотр в подземной базы.

Экскурсию проводила сама Минхе. Мы прошли цепочкой тайных ходов. Отбили пароль по камню, и заслонка отъехала в сторону. Табурщик третьего ранга поклонился нам и задвинул маскировку за нашими спинами. Мы спустились в шахту на технике ветряного лифта. Там подземный мрак подсвечивался фонарями на стальном корпусе первого модуля. Строители почти все сплошь были одаренные. Другим тут было тяжело. Да и не так безопасно орудовать обычными инструментами и техникой. Электричество сюда завели. Причем кабель такой, что и городок запитать можно было, а не то что какой-то заводик.

— Все как по заказу, — начала вещать Минхе. — Мини-лаборатория, жилые помещения, столовая, цех сборки опытных образцов и так далее.

Я прошелся и заглянул в каждую щель. Придраться было не к чему.

— Тогда завтра же заселим моих безумцев. Пусть начинают работать.

— Не рано? — усомнилась Минхе. — Все же работ еще много. Большая лаборатория. Большой сборочный цех.

— Они даже не заметят неудобств. Ты их не видела. Я взял только полных психов.

— Кстати, надо бы познакомится с ними.

— Да.

На следующий же день я лично осуществил переселения группы ученых, раскрыл им все карты и поставил задачу.

Теперь остается только ждать, когда они повторят эксперимент Благих.

* * *

Я грузил Романова витаминами для мозга и регулярно придумывал ему легкие провидческие задачки. Сейчас, например, он искал кроссовки.

Настя вывезла из дома всю обувь спрятав одни-единственные кроссовки где-то в доме. Причем найти их самому совершенно точно не получится, только с помощью дара.

Наблюдать за муками Кости было забавно. Он то водил рукой как экстрасенс, то закрывал глаза, то медитировал. Когда он начал принюхиваться мы с Настей прокатились со смеху.

— Не так они воняли, — хохотала она.

Затем Романов ушел спать, надеясь, что нужный образ придет во сне. К вечеру Костя начал сходить с ума, а потом вдруг хмыкнул. Прикрыл на секунду глаза, а затем пошел и уверенно раскопал место, где была зарыта коробка с обувью.

— Как ты это сделал? — то ли радостная, то ли удивленная спросила Настя. Я отложил журнал по робототехнике, который стал моим вечным спутником и подошел.

— Я всё это время искал неправильно, — начал пояснять Романов. — Положение кроссовок не имеет отношение к будущему. Я пытался нащупать ветку, в которой я снова в обуви, но смутные образы не давали подсказок. Но потом решил глянуть в прошлое, и за день так настроил намерение, что мигом увидел, где именно Настя зарыла кроссовки.

— Ну раз ты обулся, — улыбнулся я. — Время пробежки!

— Не-е-е-т!

— О да!

После каждодневной процедуры укрепления тела, мы уселись ужинать.

— И всё же я не понимаю, откуда идет прогресс, — сказал Романов. — Откуда знание, что всё получится? Почему именно такие методики?

— И почему предки так не делали, — буркнула Настя.

Я вздохнул. Уже как-то пытался им объяснить, но, видимо, надо доступнее.

— Понимаешь, Кость. Не в обиду сказано, но твои родичи из покон веков славились нелюбовью к ближнему. Вы резали друг друга внутри семьи. Братоубийство твердо ассоциировалось именно с вашей фамилией. Логично, что ценность жизни и тем более психического здоровья внутри рода была околонулевой. Приведу пример, вот родилась бы у вас девочка со способностью к эмпатии, могла бы передавать какие-то образы. Вместо того, чтобы развивать её фантазию, ей бы просто отрезали язык. Да это бы вызвало качественно иной скачок дара, но оно и нахер не надо такими методами.

Парень лишь поджал губы.

— Скоро попробуем перескочить пару ступенек, — сказал я, уводя от неприятной темы. — Только там моих полномочий не хватит. Придется обратится к помощи шаманки.

* * *

Я не знал нужна ли будет нам Анастасия, пустит ли её Мин Юн, но когда мы поднялись прямо возле обрыва стоял стол и четыре стула. Хайон поставила чайник и, поклонившись, удалилась.

Я уселся. По бокам расположились Романовы, и затем неспешно к нам подошла сама шаманка. Мы встали и поклонились. Я разлил чай.

— Не торопился, — заметила Мин Юн.

— Дела, — пожал я плечами. — Мирское постоянно отвлекает от духовного.

Собеседница со значением покивала. Затем посмотрела на Костю, взгляд был как бы сквозь него, но при этом глаза двигались, то есть она разглядывала объекты в духовной структуре, находящиеся в разных точках.

— Любопытно, — только и сказала она. — Кто первый будет?

Я кивнул на Романова.

— Хорошо. Так и хотела.

Романовы все это время лишь переглядывались. Им было странно видеть диалог, где большая часть слов упускается.

— Пойдем, — вздохнула Мин Юн. — Ты же подготовил его? — спросила она не оборачиваясь.

— В меру своих скромных сил, — сказал я.

— Ну-ну. Скромных, — проворчала она.

— Мне остаться? — еле слышно спросила Настя. Она, кажется, была немного напугана.

— Нет, — уже у самого дома ответила шаманка. Хотя она никак не могла услышать её слов. — Ты его якорь. Пойдём.

Происходящее дальше меня не касалось. Я знал, что если кто и сможет научить Костю ориентироваться в вещих снах, то только та, кто сама часто ходит тропой сновидений.

Ко мне подсела пышка Хайон.

— Волнуешься, но не из-за него. Почему? — спросила она. — Впервые тебя таким вижу.

— Не уверен, что ты поймешь мой ответ.

— А ты попробуй.

— Мне нужно заглянуть за грань. Понимаешь? Вспомнить, что было после смерти или до жизни, не знаю, как правильно.

— Клиническая смерть… — задумчиво протянула помощница шаманки.

Я не стал говорить, что совсем не это имел ввиду.

— Давай помогу настроится, — предложила она. — Ждать еще долго. Чем лучше подготовишься, тем проще пройдет.

Вторая ученица, немая Сойе подошла. Мы сели на землю. И взялись за руки. Не знаю, что делали шаманки, но очень быстро наша скорость дыхания синхронизировалась, а затем и удары сердца пришли в единый ритм. Из домика потянулись запахи распаренных и жжённых трав, это окончательно помогло срезоннировать и укрепить сонастройку.

Прозревший. Так, наверное, можно было назвать Костю. А Настю я бы назвал ударенной. По крайней мере, вид у нее был, будто здоровенной подушкой по башке получила. Взгляд менялся с пустого на задумчивый и обратно.

— Спасибо, — Костя глубоко поклонился Мин Юн. — Теперь я вижу куда яснее.

Он осторожно взял Настю за плечи и поставил её в направлении тропы. И они неспешно начали спускаться.

— Удивительная антенна, — сказала говорящая с духами. Так далеко бьет. Я через него такой сигнал поймала.

— Вы тоже смогли что-то увидеть, учитель? — спросила Хаён.

— Да. Только почему-то не бьет дальше двух лет. Там как отрезало. А так чудесный дар, только сейчас сила рода по-настоящему начала просыпаться.

— До этого дар служил лишь личной выгоде, — пояснил я. — А теперь, кажется, готовится к предназначению.

На это шаманка ничего не ответила. То ли ей было безразлично, а может, просто не разделяла моего виденья и не хотела спорить.

Мы прошли в хижину. Запах смеси трав сам по себе навевал успокоение.

На удивление со мной вошли и обе помощницы.

— Выпей это, — вручила мне бутыль с молоком шаманка.

Я догадывался на чем оно настояно. У нас на Алтае нечто похожее делают. Проспать придется долго.

Я отпил четверть и передал бутылку, каждый выпил свою порцию, и мы легли на циновки.

— А девчонки вообще что-то увидят? — уже сонным голосом спросил я.

— Не обращай внимание. Они просто батарейки.

— Да будет так, — почему-то сказал я, и всё померкло.

* * *

— Я не поведу тебя своими тропами, — зазвучал в небытие голос Мин Юн. Это было немного жутковато, потому я щелкнул несуществующими пальцами, и возник. Потер руки. Ощущения были совершенно реальными. Щелкнул еще раз и появилась Мин Юн.

— Даже так, — удивился я. Она была молода и красива, лет двадцать, пожалуй, только глаза остались прежними, чуть поседевшими от тайных знаний и мудрости.

— Здесь мы в истиной форме, — пояснила она, усмехнувшись.

Я создал зеркало и покачал головой. Все тот же Арс, только постаревший лет на двадцать.

— И что ты хочешь? — спросила Мин Юн. Я не переживал, что она выдаст мою тайну, все же тут кодекс похлеще медицинского.

— Для начала покажи мне момент смерти. Мне почудилось — там был голос.

Шаманка задумалась. — Попробуем перепросмотр, но более глубинный. Потом ты можешь улететь в обычный сон.

Я кивнул. Шаманка взяла меня за руку.

У меня в ладони появился планшет. Мин Юн с интересом посмотрела на него, но ничего не сказала. Да, палюсь, конечно, но это подсознание, тут образы не скроешь. Я начал листать на экране кадры, пока не нашел момент перед тем, как Джи-А меня убила. Навел крупным планом лицо девушки и просто нырнул в экран.

Я появился ровно в том моменте. На этот раз не было никакой боли. Только глаза Джи-А, затем темнота.

Я ждал. Времени тут не было, не знаю, сколько это длилось, но затем услышал голос.

— Вспомни зачем ты здесь. Вспомни! Ты найдешь способ. Всегда находил.

Не почудилось, значит.

Затем меня выбило в обычный сон, какой бывает при температуре тридцать девять. Я выставил ладонь, и все сновиденные персонажи замерли.

— А ты неплохо тут ориентируешься, — заметила Мин Юн. Не знаю никого из обычных людей, кто бы так умел.

Я лишь пожал плечами, не став ничего рассказывать.

— Увидел, что хотел?

— Да. Теперь хочу глянуть еще кое-что.

На это моих сил хватит и без её помощи. У руках снова возник планшет. Я отмотал кадры далеко, на момент моей битвы с Пашей Синициным, он же, как потом оказалось, Павел Благой.

Я нашел один из немногих кадров, где его лицо не обезображено маской гнева, и постарался запомнить его таким. Все могло сложиться совершенно иначе. Покойся с миром, братец. Я об тебя пробудил гойле. Хотя бы за это тебе стоит сказать спасибо.

— Проведи меня в самое начало пути. Туда, где еще нет воспоминаний.

— Мозг не просто так стирает это из памяти, — предупредила Мин Юн.

— Я знаю. Но мне нужно.

Шаманка поджала губы, мол, хозяин-барин. Она предпочитала путешествия более классическим способом — через дверь. Взмахнула рукой, стирая всю локацию, оставив нас в серой пустоте с полом и создала дверь. Раскрыла её. За ней проносились образы из моего прошлого.

— Иди. Только не заблудись. Не знаю, как буду потом смотреть в глаза твоим, если не смогу вытащить тебя обратно.

— Я постараюсь выйти сам, — сказал я. — Но если что, тяните. Вы же это умеете, бабка за дедку, дедка за репку.

Я вошел в тоннель времени. Возле меня появлялись знакомые мне люди и локации, они в точности воспроизводили события из памяти. Ну почти в точности, с поправкой на нестабильность объектов сна, разумеется. Цвет зрачков глаз почти никогда не определялся, а самурайский меч в руке легко заменял палкой, шваброй и клюшкой. Стандартная проблема всех нейросеток, а сновиденной и подавно.

Вот мой недавний разговор с Минхе. Я еще раз посмотрел на её лицо в момент предложения.

Ха-ха.

Прошел два шага и оказался уже в другой сцене. Недавний малый совет клана. Задержался. Детальнее глянул на Аоки, она, оказывается, так внимательно слушала.

Пошел дальше. Сцены и события ускорялись. Битва с Керо. С Вотонабэ Таро.

Мне нужно еще дальше.

Приезд на Хоккайдо.

Дальше. Дальше!

Я бежал по коридору мелькающих образов. Некоторые пролетали быстро, на других скорость невольно подала.

Самое сложное не остановиться. Ведь зачастую люди не возвращались из коридоров памяти, застряв на любимых моментах жизни.

Вот и сейчас я завис.

Я Джи-А и Такеши. Наша первая совместная тренировка. Мы с Джи-А еще не понимаем друг друга с полуслова. Такеши больше похож на дворового Маугли попавшего в тибетский монастырь.

Как давно это было. Но почему-то именно тот по своему непростой период отзывался в сердце приятной щемящей тоской.

Я все же нашел в себе силы двигаться дальше.

Изгнание.

Первая встреча с Евой.

Дальше! Дальше!

Пятнадцать, первая смертельная ситуация. Аоки снова выбесили охраницы, она попросила меня устроить ей побег, чтобы показать отцу, что будет ходить только с теми, с кем ей комфортно.

Я, разумеется, помог ей. Наше маленькое приключение кончилось тем, что мы забрели на окраину. Группу, что нас выпасала, я заметил давно, но не торопился пугать Аоки. Отправил её магазин и по-быстрому отмудохал четырех мужиков.

Когда Аоки вышла, ничего не говорило, об опасности ситуации. Не подавая виду я довел её до дома, а потом умолял семейного лекаря ничего не говорить отцу про моё сломанное ребро. Он меня не сдал.

Дальше. Дальше! Я буксую. Я сжал зубы и побежал мимо милых сердцу образов.

Первое знакомство с Василисой. Мои неумелые ухаживания.

Бум! Первое сотрясение в дуэли. Это воспоминание было расплывчатым. Неудивительно.

Дальше.

Первое моё «влюбление» в Аоки. Единственное лето, когда мы не виделись и спустя три месяца у нее вдруг округлилась попа и появилась грудь.

Помню, как хлестали гормоны. Кажется, тогда я и заблокировал все чувства к ней. Понимая, что иначе просто не выдержу до свадьбы.

Дальше. Дальше.

Родительский дом. Мне лет двенадцать. Мама и папа уехали, я остался за старшего. Только охрана и слуги не показываются. Я в роли хозяина дома в первый раз. Брат, сестры, Аоки и Федька, мы носимся по всему дому, деремся подушками.

Рождение Анюты, Славика, Машки.

Первое воспоминание. Вот я исцеляю маму.

А дальше началась череда мутных образов. Я брел через них словно сквозь бурю.

Порой перед глазами возникали огромные кричащие лица. Яркий свет. Громкие звуки. Это было жутко. Когда я оставался один в кроватке, темнота окутывала меня. Липкий страх накатывал всегда, когда я ощущал, что мамы нет рядом.

Нет. Нет. Это всего лишь сон.

Я старался не провалится в воспоминания, но с каждым шагом это становилось всё труднее.

Я почувствовал мамино тепло. Наше первое знакомство. Оно обволакивало меня. Не хотелось никуда идти. Сладкая нега, накатывала со всех сторон. Сил ползти не было.

Я кое-как перевалился в следующий кадр.

На измученном лице Миры Благой, я увидел улыбку. Она поцеловала меня и прикрыла глаза. Навсегда.

А дальше был обрыв. Я просто прыгнул туда и полетел по этому водовороту образов. Минуя память тела и переходя к памяти души.

— Ну наконец-то! — раздался чей-то жизнерадостный голос. — Я тебя уже заждался.

Глава 24

Я перестал понимать нахожусь ли в воспоминании или все происходит на самом деле.

Я не мог разглядеть говорившего. Он походил на размытое, искаженное помехами, пятно офисного сотрудника, при этом голос был нормальный, и я точно понимал, его мимику, хоть и не видел его лица.

— Не пытайся разглядывать. Каждый раз ты увидишь разное в зависимости от степени своей… — он замялся, подбирая слово. — Духовной мощи, пожалуй, это будет самое точное словосочетание и при этом не тошнотворное, как остальные аналоги.

— Я ничего не понимаю, — то ли сказал я, то ли лишь видел, как говорил тот прошлый я.

— Погоди немного. Ты сейчас подстроишься под частоту это подпространства, и всё станет немного яснее, хотя бы в виду того, что чуждые вибрации мира не будут пытаться разорвать твою душу на чистую энергию.

Прошло какое-то время.

— Ну, привел мысли в порядок? — спросил незнакомец. — Не отвечай. Вижу, что привел. Поле активности разума успокоилось. Как ты уже догадался ты снова умер, хотя, пожалуй, это не совсем верный термин. Скорее, закончил мирскую жизнь. Поскольку в ряде случаев ты использовал прямой переход сюда, а это уж никак нельзя назвать смертью.

Вопросы множились с каждым его словом, но задавать их было бесполезно, поэтому я просто впитывал всё, что говорил размытый пиджак с улыбкой.

— Моя задача, как ты уже догадался, не объяснить тебе всё, а дать лишь нужную информацию, чтобы, когда ты снова доберешься до памяти души, ты смог понять свою задачу. Даже если мир будет беден на чудеса, эта информация найдет способ вырваться из подсознания.

— То есть мне снова предстоит жить?

— Все верно. Не буду говорить, в который уже раз.

— Это обнадёживает.

— Да. Твой неуёмный оптимизм в этом плане бьет все рекорды. Знаешь, у нас были Спасители, которые уставали уже на третью жизнь, а ты воистину рождён для этого.

— Спасители?

— Ну не самое лучшее название, — усмехнулся неизвестный. — У нас был один Временщик, который называл вас «сейверами», ну это как «капуч». Смекаешь? В былые времена за такое можно было получить по шее, а теперь ничего, забираешь у лингвистического извращенца своё кофе и даже не бьешь его в лицо.

— Ты говорил про самое важное, — мягко напомнил я.

— Да-да. Прости. Это протокол, дело в том, что Временщики без чувства юмора с тобой не сработались, и… пролетели.

— В каком смысле?

— Вот сейчас и объясню. Ты помнишь про мультиверсум?

— Все множество вариаций мира, — кивнул я. — Вот я, например, ответил тебе это, а мог промолчать или в морду дать, и всё это породило три разных мира, которые дальше пошли своим чередом.

— Совершенно верно. Жизнь планеты множится бесконечное число раз. Хотя есть еще вибрации, вероятностные раздвоения, временные петли, свертки сюжета мира и куча багов. Но это всё неважно. Грубо говоря, есть мир, представим его как женскую косу, вариации и судьбы каждого отдельного волоска не так важны, пока они заплетаются в единую прическу, но, если голова начинает лысеть или кто-то пытается сжечь волосы, это уже проблема всей косы.

— Примерно понял.

— Мы парикмахеры следим за тем, чтобы волосы… тьфу, мы Временщики следим за тем, чтобы вселенная и дальше существовала. Шарик крутился, люди жили, выполняя свои функции, которые на них возложил Создатель.

— А…? — начал было я.

— Нет-нет-нет, — выставил руки небесный клерк. — Даже не спрашивай. Это тема для большой отдельной лекции. Я не смогу сейчас тебе раскрыть даже толику Истины. Просто слушай.

Я лишь покорно вздохнул, что еще оставалось.

— Если миру грядет конец, любым из возможных способов, это, кстати происходит довольно редко, но всё же. Если такое случается…

— Вы отматываете время.

— Да. Ты уже знаешь, на самом деле, все, что я тебе скажу. Я лишь напоминаю. Так вот. Мы ищем точку входа в событие. У нее даже есть заезженное название.

— Бифу…

— Не произноси, — поморщился Временщик. — Я веду несколько миллионов таких бесед и, порой, одновременно и многие кандидаты в Спасители норовят удивить меня своей эрудицией. С твоего позволения продолжим.

Я кивнул.

— Мы производим калибровку, не всегда с первого раза удается увидеть правильную точку, когда северный пушистый зверёк подумал прийти. Не пришел, а именно подумал только, это важно. Когда он пришел, почти всегда делать что-то уже бесполезно. С первого раза, кстати, никогда не получалось спасти мир. И когда мы находим точное положение на спирали… ладно, пусть будет на спирали времени, мы ищем точного человека, который бы мог изменить всё.

— А чего там искать? Самого влиятельного человека в мире. Нет?

— Не всё так просто. Во-первых, выгонять душу из тела нельзя. Чтобы подселить Спасителя нужно найти временную ветку, где этот президент планеты всей умер, чтобы закинуть в уже пустое тело Спасителя. Но таких точек как правило очень мало. И это не имеет смысла. Каждый второй знает, как Ленину надо было строить Союз, но никто бы не смог работать по столько часов в сутки. Проверено, если что. В общем, нет смысла делать кого-то попаданцем, ибо можно выставить любого другого кандидата от партии. Лишь бы он потом смог спасти мир. Понимаешь?

— Да.

— Вот тут и начинаются трудности. Позволь расскажу, как мы тебя нашли. Твоё первое дело, если так можно выразиться. Дело всей жизни, я бы сказал. Ха-ха. Помнишь, как отвлекал легион демонов спасая Новаэрск.

— Там, где я спрыгнул с крыши и убил архидемона расщепив душу?

— Всё верно. Уничтожив его, ты не просто спас город. Ты показал людям, как бороться с этими твари самым эффективным способом. И сильнейшее оружие легионов ада перестало быть таковым. Впрочем, я забегаю вперёд. Дело в том, что там мы перебрали почти всех жителей Земли. Пока не решились привлечь тебя. Никто не справился.

— Даже тот святой старец? Афанасий, кажется.

— Даже он. Понимаешь, в чем дело. Афанасий хоть и один из лучших представителей человечества за всю историю, но даже он побоялся лишить себя посмертия. А он мог, умел делать то, что требовалось. И знал, что нужно это сделать, потому и оказался в той миссии. Но испугался. Раствориться в Ничто страшно. Исчезнуть навсегда пугает даже таких как он. А ты не испугался. Понимаешь, лишив себя вечной жизни, ты её обрёл. Только так это и работает.

Я был потрясён. Трудно было осмыслить всё услышанное.

— Тогда ты сразу стал спасителем, без прохождения этапа кандидатства. Но первая миссия обычно не так важна. Многие ломаются на следующих. Но твоё второе дело стало легендарным. Представь себе картину. Мир объединён под властью одного правительства. И тут гибнет президент Земли. Начинается грызня и его приемники устраивают новую мировую войну. В борьбе за место президента все из кандидатов разочаровываются в человечестве. Пришедший к власти человек… его точно не назвать хорошим. Он параноик и психопат. Его предавали десятки, если не сотни раз. Он пережил покушений больше, чем Фидель Кастро. И вот человечество сталкивается с новой угрозой. В мир в очередной раз приходит иная раса, их разбивают. И последний инопланетянин оставляет подляну. Артефакт. Навроде кольца всевластия. Только это был здоровенный такой меч. Владеющий им становится по силам равен богу. Ну в рамках одной планеты, конечно. И тут начинается наша работа. Чтобы правитель не уничтожил мир, мы ищем такого кандидата, который бы смог удержаться от искушения. То есть у нас было… секундочку… да двенадцать миллиардов жителей планеты. Считай, столько же попыток. Мы уже отчаялись, когда счет перешел на сотни тысяч неудачных проб. Знаешь… это была одна из самых сложных миссий за время нашего существования, а мы тут, конечно, не с самого основания вселенной, но с тех пор, как стало очевидно, что нельзя допускать смерть миров.

— А почему, кстати?

— Ну если вернуться к аналогии с косой. Представь, что погибший мир, это паразит, который жрет волосы, съев один, он начинает размножаться, так что лучше вовремя помыть башку, хотя иногда все же приходится отрезать волос, чтобы спасти всю прическу. Вернемся к нашим президентам мира. Девять миллиардов живущих на планете не смогли её спасти. Девять миллиардов неудачных попыток. Девять миллиардов людей брали в руки меч, и это кончалось смертью мира. Потеряв близких, раз за разом отдавая всё, чтобы спасти планету, они сталкивались лишь с людской подлостью, жаждой наживы и самыми худшими проявлениями людской цивилизации, и вот завладев абсолютным оружием, они так или иначе становились демонами, сотнями способов превращая планету в мертвый мир. И только ты нашел в себе силы простить человечество и уничтожить артефакт.

Я молчал. Не слишком верилось, что я способен на такое. Никакой исключительности в себе я не чувствовал.

— Ты ярко заявил о себе как Спаситель. И с узнав о важности миссии, начал спасать миры один за другим.

— Так значит…

— Да. Тебе предстоит очередной нелегкий путь, мой друг. Живи как ты умеешь. Живи так, чтобы после тебя продолжил жить весь мир.

— Не слишком ли тяжелая ноша?

— О да! Тяжелейшая из нош, которая, впрочем, тебе в самый раз. Поверь мне.

— Но что я должен буду делать?

— Поймешь. На месте разберешься. До встречи. Когда закончишь там, мы увидимся снова.

* * *

Как позже мне рассказали, очнулся я лишь спустя сутки, в то время как остальные проспали треть дня. Поблагодарив шаманку, я удалился к себе, осмыслять новую информацию.

Мог ли соврать пиджак? Мог, чтобы добавить мне уверенности, но ведь неважно говорил он правду или нет, миссия-то моя никуда не девается.

Миру грозит опасность, и даже если это всё был просто глюк, компиляция моих подозрений, завернутая в причудливый сон, факт остается фактом, что-то грядёт, и это будет очень похоже на Апокалипсис.

Планета никуда не денется, а вот людям на ней будет очень плохо. И нужно как можно быстрее добыть информацию и ускорить разработку «Голиафа». Я не знаю, сколько у меня времени в запасе, может, еще лет пятьдесят или две недели. Но в любом случае врага лучше встречать во всеоружии, а неизвестного врага и подавно.

С ошалевшими глазами я проходил несколько дней, прежде чем последствия глубокого сна прошли, и все вернулось в норму.

К Романову я пришел все еще в несколько взбалмошном состоянии. Но все же пытался не тараторить. Но, по правде говоря, ладошки немного потели, да и взгляд на одном месте удержать было тяжело. Весь взвинченный какой-то.

— Так, Костя, — вздохнул я, ходя из стороны в сторону. — Ты должен увидится с Вавилонским.

— С кем?

— Тьфу. С Византийским, конечно, — исправился я. — Нам срочно нужна информация. Юли, изображай хоть дурака, хоть одержимого, делай, что хочешь, но вытяни из него хоть что-то. Один из преподавателей театра моей дражайшей подруги Вэй Бэй явится сегодня и будет проводить тебе курсы лицедейства. Ты должен стать идеальным двойным агентом, иного варианта у нас просто нет.

Вопросов они задавать не стали, а моё состояние произвело должное впечатление, и Костя даже не начал ломаться, как обычно бывало.

Совсем отпустило меня только когда я двое суток гонял личный состав по боевой подготовке, но и сам пережег остатки тревожных мыслей за это время. Меня ждала встреча с российским императором, но прежде мне следовало подстелить соломку, если он меня решит опрокинуть, в чем я почти не сомневался.

* * *

Сахалин встретил меня пасмурной погодой и буйным ветром. Впрочем, к последнему я на Чеджу уже привык, и воспринимал это, скорее, как дружеское приветствие.

Должность генерал-губернатора Сахалина всегда была опальная, пока полвека назад её не пожаловали Демьяну Строжило, который крепко взялся за дела, за что был пожалован императором в дворяне. Его сын постепенно приобрел здесь «контрольный пакет» всего и вся, включая землю, что сделало его кем-то вроде островного князя. А вот внук Третьяк Строжило уже действовал умнее и раздавал накопленные богатства тем, кто заслужил. Таким образом на острове сложился баланс старых ссыльных бедных дворян и новой аристократии по деньгам, но не по положению. И чтобы сравнять полюса силы, они все начали неистово жениться между собой. К сегодняшнему дню система стабилизировалась и пришла в баланс.

Собственно, мы скрытно подошли к Хоккайдо только с опорой на этот остров, а многие местные участвовали как вспомогательные силы. Патрули там, подразделения обеспечения и так далее.

— Здрав будь, княже, — пожал я руку Третьяку Строжило, который рассмеялся моей незамысловатой шутке и пожал предплечье по старому обычаю.

Он походил на барина старой эпохи, из тех, что еще мечи сами в руках держать умели и по роже не понять, не то к походу зажировку устроил, не то уже отошел от ратных дел и заслуженно наедает щеки. Черноволосый с длинными усами. В его чертах явно просматривались и кубанские казаки и голубоглазые блондины землепашцы с равнин пред Уральскими горами. Всю страну собрал. Седина его боялась, и несмотря на шестой десяток и не помышляла заглядывать в гости.

Мы прошли в старинный деревяный терем. Резиденция правителя была построена из древнего острога, так что все здесь дышало стариной и выглядело угрюмо.

— Зачем пожаловал? В гости или дело есть какое? — спросил Третьяк.

— Сначала в гости. А то мы с тобой лично и не пересекались. Как-то неправильно. Соседи всё-таки.

— А у соседей и общие дела соседские найдутся, — понимающе улыбнулся в бороду собеседник.

Мы задушевно так посидели, в баньку сходили. Поблагодарили друг друга. Я его за помощь, он меня, за то, что дал его людям возможность проявить себя. Для местных они вернулись из победного похода героями.

— Тут ведь какое дело было, — начал рассказывать он. — Стул подо мной уж качаться начал.

— Да не в жизнь не поверю, — сказал я.

— Ну так. Не сильно. Но шатали. Заболел я сильно недавно, чуть к праотцам не отошел, вот и воспользовались. Ты ведь знаешь, какая у нас тут система. Начали головы некоторые поднимать, которые лишний раз жопу от стула оторвать боятся. Мол, Третьяк не так тут всё построил, и по-другому быть должно. Мне до этого даже поусмирять их тут пришлось. И ты очень кстати, со своей инициативой подвернулся. Теперь те события забылись. Нужные люди стали нужнее, а ненужные в тень отошли.

— Рад, что все так сложилось. Нам с тобой в соседях лучше. Три поколения все же. Династия разумных правителей.

— Каждый по-своему метёт, конечно, — согласился он. — Но в одну сторону.

— Не общий план был? — удивился я.

— Нет. Мы Строжайло непокорные. Знаешь, пока папаня жив был, я все кивал, и говорил, сделаю, как скажешь, отец. А как самому рулить пришлось, так и согласно времени и обстоятельствам действовать стал.

— Оно и верно. Только вот, чего ты дальше-то делать будешь? Заскучает опять народ. У вас тут не разбежишься особо, везде океан.

— А есть идеи?

— Ну так. Сотрудничество наладить.

— Не присоединюсь, если ты про это, — даже покачал он головой для пущей убедительности. — Мне император голову снимет.

— А если через детишек? — закинул я удочку. — По семейным связям оно здесь всяко надежнее будет и вас если что кланы с материка не прижмут, и нас японский император лишний раз с таким тылом побоится трогать.

Строжайло задумался.

— Дело говоришь. Только у твоего сынка…

— Да какой сынок, — рассмеялся я. — Он старше меня уже.

— Ну как приёмный.

— Только если так. Ученик просто. Ну и вассал.

— Ну пусть так. У него уже брачных договоров, как селедки в океане.

— Ну это дело такое. Равносильный выкуп где-то дадим, кого-то в клан возьмем и так далее. Там не на всех жениться придется. Мы сразу обговаривали.

— Ну тогда можно и через детишек, — согласился Третьяк.

На следующий день разговор продолжился. Только я планировал затронуть более деликатную тему.

— Смотри, Третьяк. Есть у меня одна идея. Только поклянись, что между нами.

— Клянусь, — проговорил он.

И тут же на руке открылась рана, а следом закрылась.

— Ты как это сделал? — удивился я.

Он пожал плечами.

— У нас Строжайло завсегда так было. Если слово дал, то сразу на крови. Без всяких техник.

Я взял на заметку, что неизведанного в этом мире ещё достаточно.

— Я после тебя еду к императору.

— Какому?

— Да нашему. Буду просить руки Евы.

Эту историю знают уже все, так что пояснений не требовалось.

— Не даст, — уверенно заявил Третьяк.

— Ага. Вот я и хочу ему сначала предложить кое-чего. Есть ставка равносильная. Но он все же из природной вредности заартачится может. И тогда придется по-другому с ним разговаривать, угрожая.

— Ха! Да ему твои угрозы… он же сам знаешь, как реагирует.

— Ну посмотрим. Выбора-то нет. Что я до тридцати лет будут богатства копить, пока он меня всерьез не воспримет? Так нет у меня столько времени.

— В твоём случае действительно цель достижимая, но не быстрое это дело.

— Вот-вот.

— Так от меня чего требуется? — спросил Строжайло.

— Подыграть. Изобразишь тут переворот. Предпосылки были, начальство ведь в курсе. И эти перевертыши якобы к нам примкнут, и мы дружно ещё чего-нибудь пригрозим оттяпать.

Третьяк тяжело вздохнул. Думал он недолго и после паузы сказал:

— Знаешь, Арс. Хитрый ты и увертливый. И я даже думаю, все бы у тебя вышло и с рук сошло, но я-то вон какой смотри. Массивный и прямой. Я вот так не умею в политику.

Я недоверчиво поднял бровь.

— В большую, — поправился он.

— Жаль-жаль. Ладно. Буду думать, как ещё подстраховаться.

— Ты выдумаешь. Не сомневаюсь даже, — утешил меня Строжайло.

Глава 25

Запрос на аудиенцию я подал официально через секретариат императора. Понимал, что принять меня могут как через час, так и через месяц. Дело было личное, так что подключать связи в виде того же Ржевского или Колотушкина — не вариант. Чтобы не терять время попусту погрузился в дела. Их всегда хватало. Глобальных решений пока не требовалось, тут комитет акул Мальты пока справлялся сам медленно починяя бюрократическую машину клана. Большие предприятия работали по совсем иным законам. И зачастую начальники в отдаленных местах ревностно выполняли свои обязанности только первые месяцы, а затем подгребали под себя структуру и думали, как бы побольше натащить себе в карман.

Чтобы не сойти с ума от всей этой нескончаемой волокиты, я много времени проводил с сёстрами и братом, тренировал их. Спасенная у Макаровых девчонка так и прижилась тут. Говорить не начала, но научилась смеяться, и все же социализировалась.

Спустя две недели император соизволил меня принять. Прибыл в приёмную я за час до назначенного времени. Это сразу обозначало моё отношение к делу.

Секретарша Петра Иванова была строгой женщиной лет сорока пяти, а её суженные ромбовидные очки придавали лицу более хищные черты.

Время моё подошло, и минута в минуту меня пригласили войти.

— Добрый день, ваше императорское величество, — по-деловому начал я.

— Проходи, — только и сказал он в ответ. Звоночек не очень хороший. Будто догадывается, зачем я прибыл.

— С чем пожаловал?

— Я пришел просить руки вашей дочери, — не стал я бродить вокруг да около.

Император заиграл желваками и тяжело вздохнул.

— Ты понимаешь, что даже столбовые ко мне не лезут со своими предложениями. Опора трона, между прочим. А ты кто? Сегодня здесь, завтра там. Послезавтра еще где-то. Не то корейский, не то китайский шпион.

Ну примерно это я и ожидал. И много чего у меня было возразить на этот счёт, только собеседнику мои аргументы до одного места.

— Благие вообще какой клан? Российский или международный? — спросил он испытующе глядя на меня.

— Всегда были международным кланом из России.

— И никогда не лезли в политику. Тем более в большую, — попенял мне император. — Ты понимаешь, что ты в наследную очередь сразу врываешься?

— Да сдалась мне ваша политика… — в сердцах махнул я.

— Это так не работает, Арсений.

— Я прекрасно это понимаю, — едва сдержался, чтобы не поморщится от этих нравоучений.

— И что же ты предлагаешь? — с интересом глянул на меня правитель.

— Информацию и технологии, — сказал я. — Я расскажу из-за чего мой род когда-то был уничтожен и буду готов создать это что-то и поставить на вооружение вашей гвардии. Сам не потяну, там бюджет нужен не клановый, а… масштабный в общем. Госмашине по карману, а другие завянут, можно даже не впрягаться.

Ну лукавил, конечно, а куда деваться. Все равно ведь эксклюзив.

Император прищурился, то ли задумчиво, то ли агрессивно, а может и сам пока не выбрал.

— Мы на рынке, что ли? — наконец, сказал он.

— Монополия на совершенно новый вид вооружения, — повторил я для весомости. — Я не балласт, Вашество. Я играю честно. На меня положится можно, если со мной тоже по-честному. Это все видели. Любой поручится.

— А еще любой поручится, что ты опасен и непредсказуем, — он изобразил руками чашу весов. — Оно мне надо рядом такое? Ты со всеми своими интригами никак не тянешь на кого-то околотронной орбиты.

— Так задачи не стояло. Если надо для картинки, без проблем, сделаю. Это нетрудно.

— Нет, Арсений. Меня люди не поймут. Вот переезжай к нам с концами. Развивай тут всё. Стройся. Нарабатывай авторитет у народа и клановых и через лет пять-семь поговорим. Может, младшенькую Милу за тебя отдам.

Я фыркнул. Не сдержался. На что император лишь поднял бровь.

— И что с Евой в таком случае будет?

— Отдам за достойную партию, — пожал он плечами. — Да не по любви. Но что поделать. Жизнь такая. Тысячилетиями так жили и ничего. Сначала слёзы, а потом детишки пойдут, уже и налаживается всё.

Говорил Иванов это явно с прицелом на то, чтобы вывести меня из себя.

— Хорошо, я вас понял. На счастье дочери вам плевать, — улыбнулся я. — До скорой встречи, Пётр Павлович.

Я встал, поклонился и вышел, хлопнув дверью. В приемной сидело немало народу, так что сделал это специально. Кивнул им в знак приветствия и, стараясь не вбивать пятки в пол, шел, сжимая кулаки.

И вроде знал, что так будет, а почему-то все равно взбесился.

Когда сбегал по ступеням дворца меня перехватил Кухарский. Как обычно нескладный и взъерошенный как воробей после драки.

— Ржевский попросил зайти, — выпалил он, запыхаясь. Видно, бежал, стараясь успеть меня перехватить.

Мне нужно было успокоиться, так что я решил принять приглашение и поднялся к Ржевскому.

— Что там у вас случилось? — спросил следователь, когда я уселся. Он налил чай в граненные стаканы с серебряными подстаканниками. — Мне как доложили, я заволновался, как бы не вышло чего. Погорячился ты, дверью хлопать.

— О-о-о, нет. Это как раз было взвешенное решение. Отшил он меня, Олег Аркадич. Причем безальтернативно, и так снисходительно, мол, вот так, мальчик в жизни бывает. Есть большие дяди, а есть вроде вас, мордой не вышедшие. Но мы-то все знаем, что это нихера не так работает. Как он захочет, так и будет, а мир уже подстроится под его интересы и сам себе объяснение придумает. А предложение у меня хорошее было, не с пустыми руками пришел. С учетом грядущей неизвестности, так и вовсе глупо отказываться было, — разоткровенничался я. А чего скрывать? Все равно он всё узнает. Лучше уж из первых уст.

— Нда, — протянул Ржевский.

— Ну вот ты мне скажи, у тебя бы, например, дочь была, и набор кандидатов, все одинаковые плюс-минус по положению, но кому-то всё свалилось от рода, а кто-то сам поднялся. И этот кто-то еще и её возлюбленный, ты бы кому отдал?

— Ну тебе-тебе, — согласился следователь, то ли правда так считал, то ли просто, чтобы успокоить.

— Вот! Что изменится, от очередного династического брака со столбовыми?

— Да ничего. Контракты там, связи, что-то ещё по мелочи.

— Там они и так все в клубок переплетены.

— Ну да. Есть такое. Ну может, он её за кого-то из соседей отдать захочет, например. Кто его знает, — пожал плечами следователь.

— Не знаю, что у него в голове, — всё еще бурлила во мне злоба.

— Что ты делать-то планируешь? Насколько я успел тебя узнать, ты это так не оставишь. Может, кстати, отказ в расчет на это и был, что ты сейчас как психанешь, и, например, чего-нибудь к нам присоединишь.

— Или оттяпаю, — улыбнулся я, и Ржевский поменялся в лице.

* * *

Аоки принесла мне с Такеши чай и удалилась. В последнее время она игриво примеряла на себя маски разных жен, то была как сейчас кроткой и покорной, то, наоборот. Было интересно наблюдать за её преображениями.

Такеши задумчиво проводил девушку взглядом и вопросительно на меня посмотрел.

— Пущай играется, — махнул я рукой. — У тебя-то как на личном? Слышал ты всерьез ударил за Василисой.

— Да. Как оказалось, прямые ухаживания не так сложны, но все так же безрезультатны, как и мои предыдущие неуклюжие попытки сблизиться.

— Ну Рысева она такая. Героиня своего романа. Годика три тебя промурыжит, а там, глядишь, и дойдете до прогулок за руку.

Ученик засмеялся.

— Ну я всё же не настолько плох.

— Очень даже хорош, судя по тому, как идут дела, — заметил я.

— Не только моя заслуга. Я сосредоточился на восстановлении клана Обата. Отец во многом помогает. Из них уже буду делать опору Хоккайдо. Потом думаю восстановить род Асакура.

— Не будет единой структуры Асакура-Обата? — удивился я.

— Нет. У каждого рода своя уникальная история не хотелось бы их смешивать.

— Это неожиданно. И очень дальновидно. Что, кстати, скажешь про своего отца, раз уж затронули его.

По этой оговорке парень сразу понял, что я только ради этого вопроса и затеял разговор, потому улыбнулся и сказал:

— Я пока так не умею. А касательно отца… — он вздохнул. — Тот сильно изменился. У меня складывается чувство, что ему всегда и нужна была роль боевика-исполнителя. Эдакая правая-левая рука с полномочиями управленца. Он все же по характеру ломовой бык, если раскладывать на архетипы.

— Надо же каких слов мы понахватались, — засмеялся я.

— Ну дак, Василиса же, приходится соответствовать, — не повелся он на подначку. — В общем, работаем потихоньку. Миура покорен и исполнителен. Один раз спросил у меня про внуков… — смутился парень. — Не знаю, как на это реагировать. Как отца я его плохо воспринимаю.

Для того, что я задумал мне необходимо было привлечь Миуру либо Сатоми Обата. Но с отцом Такеши у меня отношения не заладились. Не знаю, осознавал ли тот свою отцовскую ревность, но каждый раз реагировал на меня не совсем адекватно.

— А что скажешь про свою тётю?

— Нашли систему общения, при которой её одержимость оборачивается пользой. Раз в неделю вырубаем блокиратор и наваливаемся на неё всем высокоранговым скопом. Отличная тренировка получается. Только опасная чересчур. В прошлый раз с трудом смогли её под подавитель подогнать.

— Мне потребуется помощь кого-то из них, — сказал я.

— Лучше тогда Сатоми. Отец… он тебя не переносит. Боюсь, будут проблемы.

— Тогда пригласи тётю.

Сатоми Обата немного поправилась и помолодела с нашей предыдущей встречи.

— Свободная жизнь вам к лицу, госпожа Обата, — поклонился я ей в ответ.

— Сама ненарадуюсь, — сказала она. — Какое у вас ко мне дело? Только прошу, не тяните. Официал меня убивает.

— Хорошо, сразу к сути, — кивнул я. — Мне нужно, чтобы вы сопроводили меня в миссии в качестве полномочного представителя правящей ветви клана Обата.

— Почему не племянник?

— Во-первых, у него много дел. Во-вторых, он тогда был нелегетимен, а мне нужно отменить ряд клановых решений, которые были приняты в эпоху ваших Владивостокских войн.

— Хм… я согласна. Но у меня есть одно условие. Нахождение в четырех стенах с подавителем изрядно портит мою жизнь. Если подарите мне свой артефакт, я к вашим услугам. Теперь, когда всё наладилось хочется быть полноценной.

— Понимаю, — вздохнул я. — Я вас услышал, госпожа Обата. Буду думать, как решить этот вопрос. Дело в том, что артефакт не мой, а рода Юй. Я лишь пользуюсь им на правах союзника.

— Что ж… буду ждать от вас вестей.

* * *

Проблема была решаема. Только мне не нравилась сумма, в какую может обойтись это всё. Впрочем, это еще и возможность познакомиться с той стороной этого мира, с которой я еще не сталкивался. К тому же отличный предлог съездить вместе с Джи-А, как в старые добрые.

Нам нужен был аукцион артефактов. Проходили они главным образом в тех местах, куда я в начале своего пути планировал свалить: Шанхай, Австралия, ЮАР. И изредка в вольных землях, на территории протекторатов, в тех местах, где в моём прошлом мире была Польша.

Хотелось разнообразия, потому решил рвануть в Африку. Такой мини-отпуск, но по делам.

Чёрный континент встретил нас палящим солнцем. Порт был самый обычный, а вот то, что раскинулось за ним…

— Я будто в фильме! — восторженно протянула Джи-А.

Люди всех национальностей сновали по узким улочкам. Кругом было буйство красок, сочная зелень, наглые обезьяны, норовящие чего-нибудь стащить, чернокожие красотки, будоражащие своими формами и, конечно, жара. Совершенно особая для этих мест. Шелковая рубаха прилипала к телу. И не только к моему. Взгляд то и дело задерживался на Джи-А дольше обычного. В какой-то момент она уже не выдержала и ударила меня в плечо, а я лишь взял её за руку и потянул в очередной переулок.

Технопарки сменялись уютными деревянными пристанями, обеду в дорогом ресторане с видом на джунгли приходил на смену ужин с племенем где-то посреди саванны.

Три дня какого-то безумного марафона новых мест пролетели в одно мгновенье и вот мы уже собираемся на аукцион.

Джи-А надела красное платье с разрезом до середины бедра. А я простой костюм. Оба мы были в карнавальных масках, ибо то, что произошло на аукционе остается тайной, о чем и даётся клятва крови на входе.

Мы оказались в дорогом зале, где сидело множество людей при деньгах. Причем от уставших бизнесменов с вульгарными прости… спутницами, до милфочек аристо с юными кавалерами. Были тут и японские мафиози, которых никакая маска не скроет и черные пиратские короли, разодетые в такие цветастые костюмы, что в глазах рябило.

Распорядитель торгов был опытный дядька, говорил бодро, вставляя шутки. Товары разлетались за кусучие суммы, отчего моё настроение ползло вниз. Мы не обращали внимание на прочие артефакты, ждали своего часа.

— Итак, — снова разнёсся поставленный голос ведущего. — Лот номер семь. Подавитель! Начальная цена сто миллионов рублей.

Я поднял табличку, как и еще двенадцать человек.

— Ну-ну, не торопитесь, джентльмены. Сто десять! Сто двадцать. Сто семьдесят. Ого! Да у нас тут богачи, — дежурно пошутил ведущий.

Я снова поднял табличку и сказал:

— Сто девяносто.

— Сто девяносто. Раз. Сто девяносто два. Двести! Мужчина в красном пиджаке. Двести раз. Две… двести двадцать. Господин Ильин, кажется, напряжение растет. Ха-ха. Двести двадцать пять. Оу. Шаги, наконец-то стали короче.

Я снова поднял табличку.

— Двести тридцать три! — вещал ведущий.

…

Так длилось долго, пока цена не улетела в район пятиста миллионов. Тогда шаг уменьшился до одного ляма. Повышали все уже нехотя. Собственно, нас в гонке осталось лишь трое.

— Итак. Пятьсот шестнадцать миллионов — раз. Пятьсот шестнадцать миллионов — два. Пятьсот шестнадцать ми…

— Пятьсот пятьдесят! — громыхнул мужчина, видимо, уставший от торгов.

Черт! Это сильно больше того, что я планировал потратить. Но решение уже принято.

— Три пятерки! — поднял я руку, как прилежный школьник перед ответом.

— Пятьсот пятьдесят пят миллионов раз! Пятьсот пятьдесят пять миллионов два.

— Шестьсот шестьдесят шесть! — уже не скрывая раздражения в голосе проговорил оппонент.

— Дьявольский азарт! — воскликнул распорядитель. — Итак, три шестерки раз…

— Три топорика! — уже просто смирившись и поддерживая игру, выдал я.

— Ох-хо-хо! Кажется, оба этих джентльмена стоят друг друга. А лот тем временем стоит уже семьсот семьдесят семь миллионов.

— Три восьмерки, — устало проговорил конкурент.

— Кажется, эти торги будут длиться бесконечно, — продолжил каламбурить неунывающий ведущий.

Очевидно, что теперь шаг меньше сто одиннадцати миллионов примут за слабость. Надо держать марку.

— Три девятки.

— Настоящее торжество транжирства! Три девятки, дамы и господа.

А вот соперник теперь может округлить. А мне потом опять шаг только до четырех однёрок делать.

— Миллиард!

— Миллиард раз! — уже, казалось, танцевал распорядитель.

— Четыре однёрки! — обреченно выдал я.

— Ахахаха! — он чувствовал себя именинником на празднике. — Давно такого не припомню. — Миллиард сто одиннадцать тысяч раз! — специально тянул время ведущий, проговаривая цифру целиком. — Миллиард сто одиннадцать тысяч два. Миллиард…

— Четыре двойки! — объявил соперник.

ААААА! Ну твою ж налево! У меня просто нет трех миллиардов на повышение ставки.

— Два миллиарда двести двадцать две тысячи. Феноменально! Итак, четыре тройки, либо аналогичный товар или услуга.

— Два миллиарда двести двадцать две тысячи раз. Два миллиарда двести двадцать две тысячи два. Два миллиарда двести двадцать две тысячи т…

— Стойте! — закричал я подпрыгивая. — Меняю четыре двойки на танец с четырьмя принцессами.

— Ох. На моей памяти был только танец с одной принцессой. И он перебил ставку в десять миллиардов. Так что вы погорячились, — сказал ведущий.

Твою мать! Но слово дано.

— Итак. Решать продавцу. Два миллиарда двести два две тысячи или танец с четырьмя принцессами.

Помощник ушел за кулисы.

Противник напрягся.

— Это финальный раунд. Если хотите повысить ставку у вас еще несколько мгновений.

Мужчина засопел, но ничего не сказал.

Помощник вышел и что-то шепнул на ухо ведущему.

— Итак продано. Подавитель уходит за четыре танца с принцессами!

— Да-а-а-а-а! — заорал я, подпрыгивая на месте. Джи-А обняла меня, и мы неожиданно для нас обоих поцеловались.

— Напоминаем, что за нарушение подобной платы причитается смерть, — сказал ведущий. — Прошу пройдите за кулисы.

Глава 26

Мы зашли в кабинет для переговоров. Все вокруг было антикварно-лакированно-бархатистым. Здесь этот кусок роскоши иной культуры смотрелся чужеродно. Посредине стоял стол. За ним сидел мужчина в маске. По бокам стояли два охранника, я с трудом удержал лицо, пустив сканирование, оба первого ранга. И кажется, один из них прищурился на этом моменте.

Мы сели. За нами зашел сотрудник аукциона, они все были удивительно похоже, словно из одной пробирки.

— Итак, мистер и миссис Смит, — ничуть не улыбнувшись нашим псевдонимам сказал он. — Мистер Джонатан хотел бы убедиться, что вы способны расплатиться. В противном случае лот уйдет вашему сопернику, а мы будем вынуждены заставить вас уважать правила нашего аукциона, — угрозы в его словах не было, он спокойно констатировал то, что убьет нас.

Танец с принцессой ценный лот, это, например, обращение к четырем правителям через их дочерей, да много чего можно придумать с таким. Целый танец. Три-четыре минуты общения с высокородной девушкой способны изменить жизнь многим. Особенно, если это какой-нибудь делец.

— Я бы хотел остаться с…

— Джо Джонатан, — сказал мужчина напротив. Он тоже не очень заморачивался с именем на вечер.

Я благодарно кивнул.

— С господином Джонатаном на едине.

Служащий вопросительно глянул на него, и тот кивнул. После чего охрана отвернулась лицом к стене, как и сам работник аукциона. Над столом вспыхнул купол. Он был еле различим для глаза, при этом ощущался легким давлением. Классная глушилка, еще и почти видимая, чтобы сомнений не было.

Я встал из-за стола, затем вернулся. Силуэты размывались, не позволяя прочесть по губам или различить черты лица сидящих.

— Занятные у них тут игрушки, — заметил я. — Знать бы ещё, кто тут на всём варится. А то, окажется, что зря через весь мир ехал, можно было дома непосредственно у владельца купить.

Джонатан одобрительно закивал.

Я снял маску, уже не имело смысла скрываться.

— Меня зовут Арсений Благой.

— Наслышан, — кивнул собеседник. — Это многое объясняет. Но все же хотелось подробностей.

— Дорогая, — я повернулся к Джи-А.

Она тоже открыла лицо.

— Джи-А Чон, принцесса острова Чеджу, — отрекомендовалась она. — Можем потанцевать, — обезоруживающе улыбнулась она.

И мужчина откинулся на кресле. Тоже стянул маску. Лицо незнакомое. Англичанин, впрочем, я и по говору догадываться начал.

— Еще три, — начал объяснять я, это принцесса Хоккайдо, Аоки Сато.

— И я, полагаю, принцесса российской империи Ева Иванова.

— Да.

— А четвертая?

— На ваш выбор, — лукаво улыбнулся я. — Есть корейская принцесса.

Тут Джи-А пнула меня под столом. Да, она, скорее всего, спросит меня за подобное. Но если он представится от моего имени, в любом случае не откажет, и потанцует из интереса, а там и отговорится можно.

Она меня изрядно достала своими попытками вытянуть в Сеул. Однажды все же придется ехать, пока не обозлилась.

— Или…

— Или принцесса Мила, например, — сказал я. — А есть еще один секретный лот. Даже не принцесса, а почти целая королева.

— Может быть как пустышка, так и что-то стоящее, — задумчиво протянул он. — Давайте сюрприз. Даже интересно прощупать границы своей удачи.

— Это принцесса рода Джун.

— Он погиб, — с сомнением протянул мужчина.

Интересно, откуда он, нахрен, вообще о них знает.

Я не удержался от улыбки.

— Скоро вы о нём услышите. Поверьте мне.

— Род Джун, — покивал он. — Короли без королевства. Но гербы раздавать им это не помешает, — тут он рассмеялся. — Воистину судьбоносный вечер. Господин, Благой. У меня нет претензий к вашей оплате. Хорошая мена.

Я внутренне вздрогнул. Что-то странное было в этой фразе. Будто чужим ветром её сюда занесло.

— Вы из Шанхая, верно? — спросил я.

Он удержал лицо, но, судя по возникшей паузе был недоволен, что это выяснилось.

— Да. Что меня выдало?

— Не так много англичан знают про род Джун.

— Что-то я сглупил. Спасибо за этот урок.

Джонатан хлопнул по стулу и купол спал.

— Отдайте лот покупателю, — попросил он.

Сотрудник достал из внутреннего кармана шкатулку и раскрыл её. В ней обнаружился перстень.

— Поворот камня активирует подавитель, — пояснил он.

Я взял и сразу опробовал, отчего охранники напряглись, я даже заметить не успел, как в руках у обоих оказались пистолеты. Я снова повернул камень и артефакт затих.

— То, что нужно. Отличный выйдет подарок.

* * *

— И как долго ты планировал это скрывать, — обиженно проговорила Джи-А.

— Я ничего не скрывал. Я не виноват в том, что ты плывешь туда куда сказали, и даже на берег не смотришь, только в воду перед собой.

Она вопросительно вскинула брови, требуя пояснений.

— Когда ты последний раз самостоятельно тренировалась?

— Ну…

— Вот именно, Джи. Я уже забыл, когда спал положенное время, но даже в самолете могу помедитировать, немного погонять энергию по каналам. Ты уже давно не моя слуга. Да у тебя сейчас много учёбы. Всё поменялось, закрутилось. Мы все тонем в потоке дел. Но Такеши, например, спрашивает, как у тебя дела. Маслов интересуется, что там на Хоккайдо. А ты погрязла в Чеджу, неудивительно, что не заметила мои приготовления.

Она лишь молчала. Глупая претензия с моей стороны, но мы почти семья, и должны пытаться прыгнуть выше головы сейчас, пока ноги еще позволяют.

— Я поняла тебя. Буду более дальновидной и приметливой.

— Не сомневаюсь, — обнял её за плечо и вздохнул. — И обзаведись уже сраной гвардией, пока я это не сделал за тебя.

* * *

Джи-А сбежала в море. Рутина замучила её окончательно. Она не понимала, как правильно бороться с этой тварью. Не было у неё не табурного доспеха, не жалящих техник, только нескончаемый поток бумажек, чужих просьб и требований.

Джи-А всплыла, выпуская сумбисори. Вложила в сетку улов и снова пошла на дно. Море забирало все тяготы и тревоги. Все страхи о будущем. Нет ничего. Только ты, добыча и таймер кислорода в легких.

Улов сегодня был отличным. Хенё завели радостную песнь, гребя к берегу. В бультаке ждала горячая еда и душ.

Вытираясь полотенцем и стоя перед зеркалом, она не могла не заметить, что стала более женственной. И в фигуре и даже во взгляде. Это проснулось само собой.

Она оделась и вышла на улицу, где её уже ждала девушка-курьер в форме кандидата в клановую гвардию.

— Госпожа Чон! — вытянулась она по струнке. — У меня для вас послание из штаба.

Внутри Джи-А невольно колыхнулась тревога. Что на этот раз? Она выхватила листок, там стояла печать Маслова, ошибки быть не может.

— Вы прикомандированы к первой учебной роте и назначены десятником отделения. Приказ: Арсений Благой. — тихо прочитала она про себя. — Это какая-то чушь, — нервно усмехнулась Джи-А. Перечитала еще раз, докатилось осознание, и щеки вспыхнули. Арс нанёс свой коварный воспитательный удар. А ведь Такеши предупреждал её. Мать говорила. Арс напоминал, но она так и не нашла времени, чтобы заняться личной гвардией. Теперь вот придется возиться с новичками, подбирая себе первую пару человек.

Курьер так и стояла, вытянувшись по струнке.

«Арс… Хитрый ты… Просто так ты послал её или это очередная подсказка?»

— Как тебя зовут? — спросила Джи-А.

— Луниана Кыштымова.

— Луна.

— Так точно.

Джи-А прищурилась, разглядывая девушку.

— Корейский знаешь?

— Так-точно.

— Кыштымова… откуда я знаю эту фамилию?

— Моя сестра главный редактор Тхамна.

— Лерка, что ли?

— Так точно.

— Ты одаренная?

— Позднопробужденка.

— Стихия? — улыбнулась Джи-А. — Стой не говори. Дай угадаю. Ветер?

— Никак нет, — позволила себе поднять уголки губ девушка. — Жидкий огонь.

Ну точно, подсказка.

— Значит так, Луна, слушай внимательно. Поступаешь в мои личные помощники. На чем сюда прибыла?

— Машину выделили.

— Водить умеешь?

— Так точно.

— Водителя отправь, а мы с тобой сейчас покатаемся.

* * *

Джи-А я увидел лишь мельком. Она пробегала мимо в стажерско-штабной форме. Офицер-десятник. Умора.

— Это было подло, — только и бросила она на бегу и скрылась.

Как будто не знала какой я. Все претензии к себе самой. Зато после волшебного пинка дело, наконец, сдвинулось.

Теперь мои близняшки, что всё последнее время были как няньки-охраницы еще и по очереди выступали как преподаватели по этикету для людей, что Джи-А набрала.

А выбор там был интересный. До штата гвардии далеко. Пока только четверо человек. Но уже неплохо.

Луна, которую я подсунул.

Еще одна девчонка, сирота шестнадцатилетка из местных с древнем именем, которое я даже не понял на слух, а вчитываться вовсе не пытался. Одаренная, но без учителей так бы и осталась пятым рангом, максимум посуду бы мыла своим даром, а теперь обучение получит, и будет по гроб жизни помнить доброту. Хороший выбор.

Главным она взяла человека матери. Сын безопасника клана Чон. Еще молодой, но, судя по всему, умный. Место отца ему не светило еще лет десять-пятнадцать, парень выполнил пару контрактов как наёмник, отслужил в полиции и уже не знал, что делать, и тут ему предложили место начальника гвардии в семье, которой род Цзю всегда и служил, с той лишь разницей, что клятва верности будет молодой госпоже. И если у Мансана лишь с моим приездом появились интересные и сложные задачки, то у его сына работа будет не сахар.

Четвертым стал ученик Сан Саныча. Мужик тридцати лет. Его сразу перевели в охранку, как только она отъехала в отдельное ведомство. Стрелковый пистолетный табур. Редкая вещь и довольно бесполезная в войсковых соединениях, а вот для такого в самый раз.

Я попрощался со всеми и поехал в аэропорт.

— Куда сегодня босс? — спросил пилот, встречая меня у трапа.

— Во Владивосток, — улыбнулся я. Конечно, полётный план ему давно выдали. Но мужик прикольный, небесным таксистом себя чувствовал.

Со мной летела Сатоми Обата, Петька Долматов и мой племянник через пятое колено Вова Гласов.

Вовчик поссорился с отцом моим скольки-тоюродным дядей. Не сошлись характерами в том смысле, когда друг в друга как в отражение смотрят, и вплоть до драки. А потом еще и жена Владимира отцу не понравилась, в общем, всё одно к одному. Так что он со мной сейчас везде за водителя и за помощника, и женушка у него здесь же. Ей, оказывается, родной климат не шел, а тут все аллергии отпустили.

Практика обмена вообще штука привычная. Я вот Тихомировым тоже девчонку недавно отправил. Позывной Вертихвостикова. Раз ей предупреждение вынес, чтобы мужиков не стравливала, потом второй. На третий — увольнение. Позвонил родне спросил, нужен кому такой подарок. Оказалось, нужен, вот и отправил.

— Вов, ушами не хлопай, — сказал я племяшку. — Тренируйся, полёт длинный.

— Ага, — кивнул он. Не привык еще к нашим порядкам. Завяз на четвертом ранге. Три года не подвижки, а сюда прилетел за месяц тройку взял. Уже за это мне его отец звонил и спасибо говорил. Вражда враждой, а все равно за кровинку переживает.

* * *

Первым делом во Владивостоке я заехал попугать наших работников, были у нас тут раскиданы по всему городу небольшие предприятия. Ну это так, для порядка. Потом направился на встречу с Борисом Заливским.

Дома у них был первый раз. Хорошая усадьба. Мы расположились на застекленной теплой веранде на крыше.

— Что там, пристань ваша стоит? — спросил я.

— Стоит, что ей сделается, — усмехнулся он. — А уж после того, как старика Касаткина лицом в его же поступок окунули, так вообще всё отлично.

Мы наперебой рассказывали друг другу новости.

— Слушай, дело есть, — сказал он, когда пена встречи сошла и мы добрались до самой сути.

— Как удачно, — расплылся я в улыбке. — И у меня.

На самом деле связи у нас уже были крепкие. Снабжение группировки, что действовала на Хоккайдо шло и через этот город, и порт Заливских сыграл в этом большую роль. Какие-то менеджеры по совместным проектам и породниться успели.

— Отец хочет инвестировать.

— В Хоккайдо?

— Да. Излишки появились. А вам там строить и строить еще.

Я поморщился кивая.

— Я в шоке, если честно, сколько денег съедает простая укладка дорог. Ты понял, я одаренных туда направил, чтобы сэкономить. Строительные части у нас скоро будут вместо боевых.

Боря рассмеялся.

— Ну значит делаем?

— Делаем конечно!

— Еще по туризму тема есть. Хотим круиз сделать Владивосток Хоккайдо. По прямой же почти идти. Экскурсии там и все дела.

— Лучше отдельно круиз, отдельно экскурсии. Все же разная немного специфика. Ну идея отличная, нам всё некогда было проработать.

Я чувствовал, что это только вступление.

— Смотри, а что думаешь насчет торговли морепродуктами? — продолжал он закидывать удочки.

Я задумался. Многие виды морских гадов схожи, но многие и различаются и сезонность там и тут чуть разная.

— Хотите на новый рынок залезть?

— Смежная же тема, — пожал он плечами. — Диверсификация активов.

— И жирный кусок в новой отрасли. В короли Владика метите, — понимающе покивал я.

Если кланы Хоккайдо будут напрямую торговать с Заливскими это многое поменяет на карте города. И ведь обоим сторонам это выгодно. Одно дело, когда торгуют японцы и русские и другое, когда я и Боря. Меньше препятствий на пути от рыбака до едока, соответственно, и покупателю дешевле товар, а значит конкурентное преимущество.

— Ладно, Боря. Попробуем. Хотя не весь поток через нас пойдет. Ты же понимаешь, там у некоторых вековые соглашения. Такое разрушать не будут.

— Да это ясно.

— Тогда слушай моё предложение.

— Как всегда рисковое? — насторожился парень.

— Конечно. Надо будет изобразить династический брак наш с вами.

Он сразу начал гоготать.

— И это только первый пункт, — сказал Боря и заржал еще громче.

— Это ладно, ты слушай дальше. Там оружием бряцать придется.

* * *

Новость быстро облетела Владивосток. Два разных слуха, что я беру в жены одну из Заливских, и что отдаю кого-то из своих в их натруженные руки. Никто не знал, что из этого правда, но всем было понятно — породнимся. Вместе с тем, без внимания не осталось и стремительное расширение боевого контингента Заливских. И дело не в открытии нового терминала. Да и суда не рыбацкие в портах. На таких только на годзилов рыбачить, а он не вкусновый.

* * *

Моя цель была Дасани Джун, она же сейчас Дасани Моржова. После уничтожения её клана, Миура Обата передал девушку роду Моржовых, их клану нужна была сильная кровь. Но когда они узнали, что за сокровище попало в их лапы, то передумали делать из неё дочь клана. Вместо этого их наследник должен был войти в семью невесты, таким образом камчатский род получил в своё распоряжение карманную королевскую семью. Да без королевства, которое давно затонуло, но со всеми правами царской семьи, которые у них никто отобрать не смеет. Кто знает, может, через десять лет их остров снова всплывёт, и тогда они вернуться править в свои земли.

Я год рвал жилы и то кое-как получил дворянство обратно, а с Дасани у меня появится возможность самому раздавать его, будто я долбанный император. Это такой жирный намёк отцу Евы и всему высшему свету.

В любом случае подобный подарок судьбы я упускать не собирался. И для начала планировал просто поговорить, а там как пойдёт. Не хотелось устраивать рейдерский захват, но и прав никаких на девчонку у меня особо не было.

Городская резиденция Моржовых вызывала смешанные чувства. С одной стороны, две статуи исполинских моржей на входе очень органичны, а вот прочая имперская роскошь смотрелась вычурно, словно была враждебна этому суровому краю.

Резиденция Маяковых, которая стояла ровно напротив, смотрелась куда лучше. Надо бы заглянуть к ним, познакомиться.

Приняли нас большой гостиной. Ледомир Глебович Моржов был очень крупный дядька лет сорока семи с большими седыми усами. Дорогой старомодный черный костюм испытывал золотые пуговки на прочность.

— Итак, господин Благой, чем обязан вашему визиту? — спросил он. Эмоции скрывал, но интуитивно сложилось чувство, что этот разговор ему не нравится.

— Это госпожа Сатоми Обата, — представил я свою спутницу. — Мы здесь касательно дела Дасани Джун, — я передал сверток, где Миура в письменной форме разрывал все соглашения с Моржовым и обязался вернуть полученные за девушку деньги, разумеется, с неустойкой. Печать кровью не оставляла никаких сомнений, что он написал это лично с собственного согласия. Любой чтец крови подтвердил бы это.

Моржов нахмурился, пригладил усы. Посмотрел на Сатоми и на меня, а потом покачал головой, небрежно бросив записку на стол.

— Дасани стала женой моего сына. Она теперь часть нашей семьи. Как вы себе это представляете? Если Двужилины у вас попросят одну из своих девушек тоже им вернете?

— Нет, — спокойно сказал я. — Но есть большая разница между честным сватаньем и выкупом пленницы не находите?

Он набычился, опустив пухлые кулаки на стол.

— Вы забываетесь, господин Благой.

— Разве? В чем я не прав?

— Она часть семьи! Семью не отдают, как какой-то товар! Это основа.

— Сдаётся мне вы лукавите, господин Моржов. Думаю, не один чтец крови не подтвердит её принадлежность к вашей семье. А давайте с ней поговорим, что она сама думает?

— Этому не бывать?

— Отчего же? Если она часть семьи, то вольна поговорить с тем, кто к ней прибыл. Если она все еще Джун, то тем более на правах дворянки имеет право пообщаться со мной.

— Я передам ей вашу просьбу. А сейчас вам лучше уйти.

— Я буду ждать встречи с Дасани до завтра. Лучше вам организовать её, иначе я устрою наше знакомство сам.

Глава 27

Моё имя уже кое-что значило. Пока не слишком много, уже не свечка на торте, но еще и не факел. Репутация предков все же давала защиту. Даже с того света они мне помогали.

Я позвонил в ворота Маяковых. Не было даже болтовни с охраной, мне просто сразу же открыли.

Я вошел, словно этого и ждал, Сатоми зашла следом. Учтивый слуга проводил нас в дом. Там угостили чаем и сладостями, пока мы ждали кого-то из представителей семьи.

Затем раздался спешный топот по лестнице. Ворчливое шиканье, более спокойный шаг и в гостиную вошел хрупкий подснежник, чудо лет двадцати. Льдистые голубые глаза и абсолютно белые волосы выдавали невероятное почти бесконтрольное сродство со стихией.

Сатоми пялилась на неё, позабыв о всех манерах, а я встал.

— Приветствую вас, госпожа Маякова, — я поцеловал изящную хрустальную ручку. Думал, будет холодная, но нет, теплая. — Прошу простить мою спутницу.

На этих словах Сатоми все же подскочила и поклонилась.

— Её заворожил ваш внешний вид и ваша судьба.

Маякова от моих слов тоже позабыла всё на свете и если бы не тычок в спину старой управляющей, то и вовсе бы ляпнула что-то мимо этикета.

— Приятно познакомиться, господин Благой. Самый, пожалуй, неожиданный гость, которого только можно представить. Что вы имели ввиду, говоря о моей судьбе?

— Я одержима, — выпалила обычно сдержанная Сатоми. — Только подавитель и позволяет мне жить…

— Оу… — не смогла скрыть удивления хозяйка поместья и более внимательно посмотрела на мою спутницу. Будто искала там схожие черты. — Как удивительно в небесной канцелярии отмеряют удачу. Как тонка грань талантов. Моё чувство стихии — дар. А ваше — проклятие.

Мы уселись.

— Красивое поместье.

— Благодарю. Это третья вариация. И похоже, самая удачная.

— Позвольте личный вопрос, — сказал я. — Какой у вас ранг?

— Так ли это важно в наших с госпожой Обата случаях? — игриво уточнила девушка. — Скажу лишь, что контрстихии со мной не совладать. Все владетели огня обречены, как и собратья по льду и даже некоторые из водников очень быстро разочаруются в своих силах. Я бы сказала, что ранг тут абсолютно неважен. Почти никто из них не сможет мне навредить.

Тут было над чем подумать.

Девушку звали Алла́я.

Мы какое-то время беседовали о новостях в высших кругах. Тут мои пробелы были большие, так что с интересом подчерпнул для себя новую информацию. Потом перешли к разговорам о семье Маяковых. Оказалось, никого из старших рода сейчас нет. Это что-то вроде семейной традиции. Каждый месяц все Маяковы сваливают из города на неделю, бросая юную поросль разгребать все дела клана, а потом смотрят, как те, чья очередь настала, барахтаются в омуте обязанностей. Надо взять на заметку и потестировать методику.

— Я навёл справки, и всё же хотел бы узнать у непосредственного конкурента, какой реальный вес в регионе имеют Моржовы?

— Реальный вес у них у всех сильно выше нормы, — позволила себе улыбку Аллая. — А что касаемо региона, как не больно признавать, но они здесь власть. Говоря на чистоту, они не додавливают прочие рода не по причине слабости, а лишь, чтобы не отупеть от отсутствия точильного камня. Народ их любит, они ведут дела честно, хотя и наглеют последнее время. Моржовы уже замахиваются и на соседние регионы. Щупают бивнями снега Хабаровска, Магадана и Чукотки. Хотя с последней все меньше. И как бы не вашими стараниями. Эта ваша группировка у границы региона вызывает у них беспокойство.

Свои эмоции удалось скрыть.

— Я вас понял. Спасибо за откровенность. Если когда-нибудь вам потребуется помощь, всегда можете рассчитывать на меня.

— Бросьте. Тут нет ничего такого.

— Подскажите, где можно остановиться, чтобы Моржовы не смогли нас достать?

— Оставайтесь у нас, — улыбнулась девушка. — Одной вечерами бывает скучно, а нам с госпожой Обата есть что обсудить. Да и ваши советы кризисного менеджера могут мне помочь.

— Кризисного менеджера? — вскинул я брови.

— Так вас назвали в парочке газет, — смеясь пожала она плечами.

Я задумался. Ну ладно. Доля истинный тут есть. Вся моя жизнь последние несколько лет сплошной кризис.

Маякова была интересной собеседницей. Тут вдали от шума и разврата столиц воспитание у дворян все же было получше среднестатистического. Более медленный темп жизни давал больший простор для духовного роста.

Она, и в правду, моделировала для меня разные ситуации и спрашивала, как бы я из них выпутался, а потом выкладывала, что было сделано на самом деле. Интересные ментальные шахматы получались.

Один раз мне все же удалось уговорить её показать свои техники и… там не было техник. Лед и снег просто повиновались ей как слуги. Верные, читающие мысли, покорные словно сектанты слуги. Они просто исполняли её волю.

Пытался представить как бы выглядел поединок Аллаи и Сатоми. Моя буйная фантазия пасовала перед этой задачей.

На следующий день с утра прибыл гонец от Моржовых, перейти дорогу не великая трудность. Я прочел послание за завтраком, и маска холодного аристократизма треснула.

— Он че дурак? — спросил я, забыв, где нахожусь. Сатоми лишь покосилась на меня, а Маякова прыснула со смеху.

— Что там? — спросила она.

Я бросил ей конверт. В письме в грубой канцелярской форме меня послали нахер, и посоветовали свалить с Камчатки.

— Вполне в стиле Ледомира, — заметила Маякова. — С аристо он особо не церемонится.

Он, похоже, и правда себя князем чувствует. Только вот если в столицах это формальный титул, на Сахалине тот же Строжайло вполне адекватно оценивает свои скромные силы, то вот Моржов возомнил себя владыкой всей этой земли. Но если, скажем, сравнить наши боевую мощь, я даже резервы с Чеджу и Японии подтягивать не буду, просто сотру его теми ресурсами, что есть в России.

— Это же прямое оскорбление дворянина, — заметила Сатоми. — Вызови его на дуэль и убей. Этот толстяк с ума сошёл.

— Мне не нужна репутация мясника, — заметил я.

— С этим справляется ваш дядя, — заметила Маякова.

Я лишь пожал плечами. Так и должно быть. Слишком много должников имелось.

Я задумался, а когда опомнился, кофе в чашке уже был холодный, а девушки покинули обеденный зал. Я просчитывал разные варианты, но такое откровенное хамство, мне и в голову не приходило. Только юные рода и дворяне ищут себе врагов на ровном месте, мой же текущий оппонент не входил не в ту не в другую категорию. Видимо, сильно мой визит ему карты спутал.

Я уточнил у Маяковой, слушается ли их связь. Оказалось, что они последние в регионе, кто сам контролирует свои разговоры. Взял телефон и вызвал Бэху.

— Дай мне связь с нашими чукчами.

Прошла минута, другая. Что-то долго.

— Северный Волк на связи, — отозвался незнакомый голос, а я хмыкнул. — Ты дежурный сегодня?

— Так точно.

— Два наряда сверху тебе за медлительность. Доведи до старшего, я проверю.

— Есть.

— На жопе шерсть! Слушай приказ, перекрыть дороги в регион для всех, что хотя бы отдаленно напоминает Моржовых. Список их союзников получите от Бэхи.

— Принял.

Я уже хотел отключиться, как в голову пришла ещё одна дерзкая идея. Можно и в магаданскую область народ закинуть, да, формально, прав на это у нас никаких, но кто нам что сделает? Моржовы? Так у них в штатной охранке фур просто не найдется никого, кто сможет противиться воле моих постовых, а местные, так им только в радость клыкастых постебать. Выяснят в чем дело и уедут.

— Господин? — спросил уставший ждать собеседник.

— Приготовьте отряд, чтобы трасы в Магадане перекрыть.

— Принял.

Подождём.

К обеду зазвонил телефон в усадьбе. Маякова взяла трубку, ответила со смехом и передала мне.

— Как это понимать? — раздался возмущенный голос незнакомца.

— Для начала представьтесь, — потребовал я.

— Моржов Роман Ледомирович.

Сын, значится. Ладно.

— Поумерьте тон, господин Моржов, не вынуждайте обучать вас этикету как это привыкли делать наши отцы.

— По какому праву ваши люди запрещают проезд нашим? — спросил он уже более спокойно. Видимо, не в курсе дел семейных.

— У меня вчера был схожий вопрос к вашему отцу. Всего доброго.

Я положил трубку.

Подождём.

К вечеру ситуация не изменилась. Я позвонил на базу и сказал перекрывать и Магадан.

Когда пост разместили мне тут же позвонил кто-то из Снеговых, весомая семья в тех краях, уточнил причину активности на их территории. Я пояснил. Смеясь, собеседник положил трубку. Как и предполагал, возражений у него не было.

Похоже, во сне Ледомиру причудилась морская блокада, потому сразу после пробуждения слуги вручили мне записку, где старый хам велеречиво извинялся и приглашал на завтрак в компании Дасани Моржовой.

А они из тех, кто врут, даже когда их мордой в доказательства тычут. Что ж… учтём.

Я извинился перед Маяковой, что не разделю с ней трапезу и отправился через дорогу.

В зеркальной зале во дворе средь елок и статуй был накрыт стол. Впечатляет. Я пока не успел эстетики насыпать в своих жилищах. Всё больше в самолетах сплю, а ем, где придется.

Внутри меня ждал сам Ледомир. Важно для него происходящие, не рискнул делегировать, хотя наверняка дел выше крыши. Мне ли не знать, сколько пиявок времени у глав кланов.

— Доброе утро, улыбнулся я.

— Доброе, — дежурно кивнул Моржов и сел.

Напротив него стула не было. Только сбоку. Значит, напротив меня сядет Дасани, а Ледомир будет надсмотрщиком над беседой. Поглядим, что из этого выйдет.

Дасани ворвалась в зал как лучик света. Я окинул её взглядом. Одета девушка была в очаровательное черное платье, которое портил герб Моржовых на груди. Едва перешагнула порог совершеннолетия. Черное каре. И изящные серебряные серьги с бриллиантами. Она будто стеснялась своей красоты.

Я поклонился ей, поздоровавшись по-корейски. Она ответила. Краем глаза заметил промелькнувшую тень неудовольствия на лице Моржова. Такого хозяин дома точно не ожидал.

— Рад знакомству, — улыбнулся я, встретившись с девушкой взглядом. Она опустила глаза. Давно не видел стеснения у дворянских особ. Это что-то новенькое.

— Она у нас скромница, — рассмеялся, заполнив неловкую паузу Моржов.

Официанты подали первое блюдо, подача была ресторанная.

— Я бы хотел извиниться, — начал Ледомир. — Поручил слуге сделать записку и не проконтролировал. Он перешел все границы и уже наказан. Знаете старых работников, они порой в рамках прецедентов. Именно его я дважды использовал для очень грубых от ворот по ворот. И он без намёков на это почему-то решил, что у нас именно такой случай. Хотя я всего лишь хотел перенести вашу встречу на подходящее всем время. Как сегодня, например.

Я кивнул и тут же потерял к нему интересен, сосредоточившись на Дасани, которая не отрывала взгляда от тарелки. Хотя я в отражении посуды видел, что несколько раз украдкой она на меня смотрела.

— Госпожа Джун.

Девушка подняла глаза, сразу сдав мне Моржова с потрохами. Я едва не рассмеялся не думал, что так просто будет.

Лицо её приняло странное выражение лица, и она сказала:

— Я уже давно не ношу эту фамилию.

— Ах, да. Сила привычки, — повинился я. — Простите. Можно звать вас Дасани?

— Хорошо, Арсений, — кивнула она, пряча взгляд в тарелке.

— Не знаю, долетают ли до вас новости. Но мой ученик фактически уничтожил клан Обата. Переплавил этот меч и выковал новый.

— Можно сказать, что мои родичи отмщены? — спросила она, и я увидел, как Моржов сжал столовые приборы.

— Да. Безусловно.

Она кивнула, сглотнув.

— Узнав о вашей судьбе, я поспешил исправить ту несправедливость, что произошла.

— Не знаю, о чем вы, — выдавила из себя она. — Я счастлива в браке и довольна жизнью.

— Нам достались хранилище Обата и там нашлось несколько реликвий клана Джун. Я хотел их передать вам.

— Буду очень признательна, — кивнула она совершенно бесцветно.

— Так же нам удалось разобраться в бумагах. В частности «Джунфирм» мы бы хотели вам вернуть. Там сменился управляющий. Раза четыре… но не суть. Сотрудники все те же. И они по-прежнему верны вашей семье.

Моржов багровел, хотя пытался быть спокойным, но тело подводило.

— Я считаю, будет справедливым вернуть «Джунфирм» вам. Мы проверил процедуру отказа, соответственно, власти города скоро свяжутся с вами по вопросу наследования.

«А для этого придется приехать во Владивосток», — усмехнулся я мысленно.

— Спасибо, — кивнула она. Такая красивая куколка, жаль, что на ниточках. — Редко встретишь подобное благородство.

— Бросьте. Такая фамилия! Я просто не мог поступить иначе.

Какое-то время я и Моржов еще говорили обо всякой ерунде, но потом и десерт подошел к концу.

— Что ж… — сказал я. — Рад, что всё так как мне и описывали. Рад что вы счастливы, госпожа Дасани. Тоуми пильёхашимён хинтман чусэ, таншиль кухаги вихэ мводынчи хальгэё.

Эти мои слова, означающие: «Если вам нужна помощь, только намекните, я пойду на что угодно, чтобы вас спасти», казалось напугали её.

— Спасибо за заботу, Арс, — поспешно кивнула она на прощанье и сдерживала себя, чтобы не ускорить шаг.

Я попросил еще чай, и пока допивал кружку проследил радаром, где комната девушки. Как раз на дорогу выходит. Отлично. Есть пара идей.

Поблагодарив персонал и повара, ушел в поместье Маяковых. Все же это их расположение нос к носу, просто умора. Учитывая, что они не ладят. Так и вижу, как два взрослых мужика каждый день обмениваются колкостями.

* * *

— Что он тебе сказал? — уставился на Дасани Ледомир пристально глядя ей в глаза.

— Я не поняла. Его произношение просто ужасно. Кивнула из вежливости, и всё, — пискнула она.

Ледомир еще какое-то время буравил её взглядом, потом всё же кивнул и мягко сказал.

— Иди к себе. Ты сегодня держалась молодцом. Спасибо.

* * *

Со вчера народу в особняке Моржовых прибавилось. Они стянули сюда мастеров высокого ранга. Перестраховываются. Только это им не поможет.

За ужином я обратился к Маяковой.

— Аллая, могу я вас попросить о крохотной услуге?

— Смотря какая услуга, — лукаво улыбнулась она.

— Сможете нарисовать изморозью на окне в комнате Дасани?

— Ха! Всего-то.

Для меня это не было так легко. Между оградами расстояние небольшое, но между домами уже метров сто пятьдесят выходит.

* * *

Дасани не выпускала из головы утренний разговор. Этот парень дал ей надежду.

Она боялась, не столько за себя, сколько за свою няню Лейлу. Последний близкий ей человек.

Моржовы никогда не угрожали ей. Не трогали её пальцем. Исполняли все прихоти. Но она не обманывалась и всегда осознавала свой статус пленницы. Но какой у неё был выбор? Спасибо, что из всех наследников ей определили Романа. Он хотя бы мужчина, а не тюлень как Северян. Такое гордое имя, и такой стылый слизень из него вышел.

Дасани даже думала, что между старым моржом и этим молодым, лучше уж выбрать старого.

Раздался странный треск. Она испуганно обернулась. По стеклу ползла завораживающая вязь.

Слева был нарисован морж, справа остров. Королевство Джун. Девушка не задумываясь приложила ладонь к этому рисунку, и он не выдержал девичьего жара. Растаял и потёк.

* * *

Я преодолевал охрану режимным объектов, что мне какое-то поместье аристо. Невидимость работала штатно. Дар теперь мог точно подсказать точки фокусировки солнечных лучей, причем, как камеры, так и глаза людей. Что не видел, то ощущал, например, места преломления лучей.

Во дворе пахло едой. Я был сытый, но невольно сглотнул. Пожрать Моржовы любили, и повар у них маэстро. Может, его стащить вместо девчонки?

Шучу, конечно, это нервное.

Я проверил ручку основного входа — заперто. Запасной тоже. Оставалось только ждать.

Начал обходить вокруг дома. Может, кто перед сном форточку откроет проветрить. Но повезло в другом, под мат шеф-повара, распахнулось окно кухни. Похоже, вытяжка не справлялась, кто-то из подмастерьев ошибся.

Я быстро скользнул внутрь. Тут же вжался в стену. Мимо пролетела горячая сковородка. Будто танцуя, сделал шаг в сторону, разминаясь с бедрами кухонной девки, хотя половина персонала, наоборот хотела бы к ним прижаться. Присел, от броска свежей тушки цыплёнка. Экие они тут ловкие. Моя Мини за такое бы по шее дала.

Не удержался, ухватил со стола пару печенек и выскользнул с кухни.

Фух. Тут можно переждать. Когда сердцебиение успокоилось пошел искать нужную комнату.

Карты дома не было, но хотя бы знаю, что второй этаж и чувствую, где именно.

Пара маленьких моржиков крича пробежала мимо, едва хотел пойти дальше, как они рванули обратно. Почему дети еще не спят?

По лестнице подняться не смог. На пролете ворковали о чем-то два второранговых бойца. И явно тоже часть семьи. Есть схожие черты с Ледомиром.

Кое-как дождался, когда свалят. Поднялся на второй этаж и замер.

Кошка! Она застыла, глядя на меня. Вот почему они иногда смотрят в одну точку! Видят невидимое.

Из комнаты вышла девчонка подросток и настороженно замерла, разглядывая кошку.

Я сделал маленький шажок вдоль стены, но кошка провожала меня.

— Евлампия, ты меня пугаешь, — с опаской в голосе сказала девушка.

Кошка настороженно подошла и начала меня нюхать.

Так тупо я еще не попадался.

— Лампа… — дрогнувшим голосом повторила Моржова младшая.

Я пустил легкую волну силы, лишь колыхнув шерсть. Кошка вздыбилась и зашипела.

— Мама! — взвизгнула девчонка и на перегонки с пушистой рванула к себе в комнату.

Будем надеяться пронесет.

Я прошел до конца коридора, повернул, в конце крыла была нужная мне комната.

На лестнице сзади раздались шаги, я резко дернул ручку и влетел, тихо прикрыв дверь.

Развернулся.

Дасани замерла, зажав себе рот правой рукой. Левой она пыталась прикрыть большие груди, а бедро развернула так, чтобы спрятать то, куда пускают только мужа.

Взгляд не без удовольствия скользил по фигуре девушки, я не сразу опомнился и отвернулся, прошептав:

— А я с печеньками.

Глава 28

В спину мне раздалось возмущенное сопение.

— Прости. Затупил, — пробубнил я.

Ждал, когда девушка оденется, затем развернулся. Выставив руки, подошел.

— Я пришел за правдой, — сказал я.

Взгляд невольно соскальзывал на бедра. Ночная рубашка все же не то, что предназначено для посторонних глаз.

— Ты здесь по своей воле?

Она покачала головой.

— Ты стала Моржовой?

Снова та же реакция.

— Клыкастого тебе в род отдадут?

Кивок.

— Понятно. Я могу тебя вытащить. Хочешь? Прямо сейчас.

— И что меня ждёт? — осторожно спросила Дасани.

Я пожал плечами.

— Совру, если скажу, что свобода. Но по крайней мере, не тюрьма четырёх стен. Род Джун войдет в клан Благих на равных правах с другими родами. Могу поклясться на крови. Ты для меня невероятно ценна.

— Тогда я согласна. Клянись и отвоёвывай меня, — улыбнулась она. — Только осторожно. Все же Моржовы ничего плохого мне не сделали. Более того, у Обата мне было куда хуже.

— Просто дай мне руку, я выведу тебя.

— Я не могу уйти. У меня здесь Лейла, моя няня и последний близкий человек, а еще мой пёс — Колибри.

— Джек-рассел-терьер?

— Как ты угадал?

— Кого еще могли так назвать?

Она улыбнулась.

— Где именно они сейчас?

— Няня со слугами на первом. Колибри на заднем дворе в будке. Спит, наверное.

Повезло. Если бы я решил зайти с другой стороны, мог бы и разбудить его и насторожить охрану, все же лай дрессированной собаки не то, что грамотный боец упустит из виду.

Вывести пса в невидимости нечего и думать, воровать его с шумом и лаем — вовсе глупость.

Стоит ли вообще пытаться вывести девушку в таком случае? Моржов предъявит бумаги о заключении брака и настроит общественность против меня. Буду в глазах людей тем, кто ворует жен. Оно мне надо? Совершенно точно нет. Репутация — это очень тонкая система, требующая тщательной настройки. Ювелирная работа, которой я еще толком и не начинал заниматься.

— Тогда поступим так, я попробую вернуть тебя официально через дуэль или сделку. Воровство аукнется, уж прости, но твой голос потонет в басе Моржова. Мнение неизвестной людям девчонки ничего не значит против полновесного слова главы клана, фактически князя целой области.

— Я понимаю.

— Тогда просто жди. Я тебя вытащу. Может, надо принести чего?

— Нет, — улыбнулась она. — Я же не в тюрьме. У меня всё есть.

— Как скажешь, — пожал я плечами. — Открой окно, через него выберусь быстрее.

* * *

В голове постепенно вырисовывались детали плана, пока еще только наброски карандашом, но что-то в рисунке уже проглядывалось. Советы Аллаи сильно помогали. Я ждал приезда остальных Маяковых, но они сделали финт ушами и сообщили, что раз тут такое закручивается, то и раскручивать это всё придется наследнице, вроде как отличная подготовка, стресстест, все дела. И сложно было с ними спорить.

Я отдал распоряжение, суда готовились к морской блокаде кораблей Моржовых. Но перед тем, как повышать ставки, решил все же ещё раз попытаться уладить дело миром.

Ситуация складывалась странная, ни Ледомир ни я не хотели лобового противостояния. Хотя в победе не сомневались мы оба, но какой ценой. Стоит ли проливать кровь там, где можно без этого обойтись?

Встретились мы в одном из ресторанов города. Принадлежал он, конечно, моему собеседнику. После дежурного приветствия, я уселся.

— Что еще вы хотели обсудить? — спросил Ледомир.

— Да всё тоже. Всё ту же.

— Я не вижу выхода из ситуации, — признался Моржов. — Вам нужно то, что мы ни за что не отдадим.

— Давайте думать, — сказал я. — Только без лжи. Мы оба знаем, что она все ещё Джун. Предлагаю по старой традиции решить всё дуэлью.

— Дураков нет, — всплеснул руками Ледомир. — Это будет нечестно, учитывая ваш опыт.

— И что же тогда?

— Императорский суд, — пожал плечами собеседник.

Я рассмеялся.

— Тут уже я в проигрыше.

— Почему же? — удивился Ледомир. — Все считают вы в фаворе у правителя.

— Я в нейтрале с напылением опалы.

— Вот как.

— Ага. Уверен, он решит всё в вашу пользу, даже если бы вы у меня украли Дасани.

— Император всегда справедлив.

Я покачал головой.

— Он весовщик. Раскидывает гирьки по весам, чтобы система была в балансе. Ему плевать на нас с вами, он думает о миллионах. Джун слишком меня усилят. Это нарушает баланс. Система может прийти в неустойчивость. Это опасно.

— Спасибо за такие подробности. Так что же нам делать?

— Просто назначьте цену.

— Исключено.

Я поджал губы.

— Я пытался, Ледомир Глебович. Давал шанс… — закончить мне не дали. Сидевшая за соседним столом Сатоми махала руками, указывая на телефон. Что-то случилось.

— Мне пора, — обрубил я мысль. Пожал здоровенную лапищу Ледомира и выскочил из заведения.

Звонила Аллая.

— Да.

— Арсений, напротив меня сейчас сидит человек, который тайно пересек океан, чтобы встретиться с вами. Поспешите.

— Уже бегу.

Добрался до поместья минут за пятнадцать. Вбежал в гостиную.

Рядом с Маяковой сидела девушка. Красивая дородная, с мощной черной косой. Она подскочила при виде меня. Взволнованна. Хватает каждый мой жест.

— Господин Благой, — торопливо начала она, от волнения голос дрожал. — Прошу поспешите на помощь моему отцу.

— И кто ваш отец?

— Третьяк Строжайло.

— Что с ним случилось?

— Мой брат… я не родная. Приёмная. А! Неважно. Мой сводный брат — Волкан. Мне кажется, он убивает отца.

— Что это значит? Детали.

— Я заподозрила это еще в прошлую его болезнь.

Я задумался. Помнится Строжайло говорил, что чуть не отошел в мир иной, чем и воспользовались смутьяны на острове. Для меня их возня не стоит внимания, но для местных это большие деньги, которые туманят разум.

— Мой брат — лекарь. И я думаю, он лишь делает вид, что помогает отцу. Он…

Я выставил руку, обрывая её.

— Секунду.

Набрал номер лучшего лекаря, что я знаю — Хо Юри. Трубку взяли сразу.

— Госпожа Юри, времени мало, мне нужна ваша консультация.

— Конечно. Всегда готова спасти кого-то. Тем более разговором.

— Сейчас вам кое-что расскажут, а вы ответите, возможно ли такое.

— Хорошо.

Девушка, чьё имя я так и не спросил, запинаясь, торопливо принялась описывать симптомы. По звукам, что издавала Хо Юри, я представил, как она хмурится и вышагивает из стороны в сторону.

— Это очень похоже на табурное отравление.

— Что? — недоверчиво переспросил я.

— Редкое явление. Часто возникает у неопытных одаренных, когда они экспериментируют с попытками прочувствовать силы друг друга. Лекарь, когда исцеляет, то вливает свою… в общем. Неважно. В теле этого вашего С… — она так и не смогла выговорить его имя. — В его теле чуждая его энергии стихия. В малых дозах это не страшно. Вылей в пруд ведро хлорки и через неделю пострадавший участок снова начнет зарастать тиной, но, если лить непрерывно, состав воды поменяется.

— Я понял. Сможете прилететь? Надо будет посмотреть пациента.

— Уже собираюсь.

А я думал, что это за шуршание в трубке. Прогнал из головы образ переодевающейся лекарки и отключился.

— Почему не проверили другим целителем? — уставился я на девушку.

— Брат не пускает никого. Говорит отцу нужен покой. Все верят ему безоговорочно.

— Зовут-то тебя как?

— Софья.

— Хорошо, Соф. Поглядим, что можно сделать. Уж меня он точно пропустит.

* * *

Хрена лысого! Бойцы окружили острог, что был домом Строжайло, в четыре кольца.

Я чувствовал это своим сканером. Внешний периметр. Внутренний во дворе. В самом доме и перед палатой Третьяка.

Я спокойно подошел к посту перед воротами. Два шагача пытались меня напугать, наставив дула. Уж сколько я их отрубил… их потуги выглядели нелепо.

— Арсений Благой, — представился я. — Старший здесь кто?

— Я, — отозвался мужик, убрав забрало у брони.

— На посту или вообще в обороне поместья.

— На посту.

Я кивнул.

— Доложи о моём приходе, пусть подойдет начальство.

Через пять минут передом мной приземлился боец в легкой кожаной броне. Никогда такой не видел. Он выглядел как герой какой-то фэнтези. В подмышках были сложенные крылья. Видимо, часто планирует на них.

— Меня зовут Апатий, — представился он. — К господину сейчас нельзя, приказ наследника.

— Да я в курсе, — мрачно кивнул я. — Лекарь есть в отряде?

— А вам какое дело?

Я уже почувствовал, что их тут трое, на каждом кольце обороны. Четвертый сам Волкан.

— Свистни сюда одного, есть загадка на подумать.

Апатий нахмурился, но ничего не сказал, решил не раздувать конфликт, видимо, надеялся выпроводить меня разговорами.

Через тридцать ударов сердца появился парень с красными наплечниками на броне.

— Есть информация, — сказал я. — От одного из членов семьи Строжайло, что наследник своим лечением убивает Третьяка.

На этих словах Апатий, едва не пустил в меня технику. Предчувствие вспыхнуло и погасло, да и выброс силы, который так и не сложился ни во что, я почувствовал.

— Я Благой, вы должны были слышать, чем мы знамениты. Со мной независимый лекарь, чтобы оценить состояние Строжайло. А я к тому же с того света могу вернуть.

— Парни говорили, — хмуро кивнул Апатий. Посмотрел на своего лекаря. — Можете вы убивать?

— Я нет, — отрицательно замотал головой целитель. — Наследник третий ранг — он и на дистанции навредить может. А возле кровати и подавно. Да только не верится.

— Приказ есть приказ. Ослушаться мы не можем, — подвел черту Апатий, хотя и стал задумчив.

— Только я все равно войду, — сказал я. — Неужели список моих скальпов не знаете?

Лязгнули затворы. Я поднял руки и стал удалятся. В ста шагах стояла Сатоми и Петька Долматов и мой племяш Вова, вместе с Софьей Строжайло и десятком бойцов, что мне вручила Аллая. Решила поставить на меня, и выиграть репутации у Третьяка. Я бы тоже такой возможности не упустил.

— Начинаю, — сказал я по связи.

— Прикрываем, — отозвался Петька. Его сабля крутанулась, множась в воздухе цветными копиями.

— Зять вызывает пост, — обратился я к Апатию.

— Ну чего еще? — недовольно отозвался он.

— Я иду в атаку. Постараюсь никого не убить. Но всё равно, мужчины, будьте осторожнее.

Я дождался пока Апатий доведет до личного состава какие-то свои указания.

Я упёр ногу в асфальт. Летевший мимо стриж замедлился. Я мог в деталях разглядеть как лежат его перья. Застывшая грация, вот что это было.

Ноги понесли меня вперед. Пули медленно летели в мою сторону, оставляя закрученный шлейф разогретого воздуха. Я перескочил вспухающий преградой асфальт и впечатался в невидимый полог барьера.

Упал. На секунду выпал из ускорения. Взрыв отбросил меня на стоящий плитой асфальт. Хрустнуло. Толи камень, то ли спина. Я снова нырнул в ускорение и мягко приземлился.

Отыскал глазами парня, что раскинул руки в стороны, он и держал барьер.

Рывок, и белёсые глаза погруженного в боевой транс бойца закатываются от неожиданного удара. Он медленно летит на товарища.

Я пробежал, выщелкнув пару магазинов у автоматчиков.

Второй круг.

Десятки техник сгустились непроходимой стеной. Не было и малейшей щелочки куда бы я мог протиснуться.

Песчаный вал!

Цунами золотых частиц погребла под собой двор. Я прыгнул через две ступеньки на крышу и, разбив окно, оказался внутри. Накинул невидимость. Уже заученным трюком пробил пол и сразу рухнул в центре дома.

Тело пронзило болью. Из невидимости меня грубо вышвырнуло. Энергоканалы начало жечь, будто к привычной мне силы стихий добавили перца.

Что это за хрень?

Тычок под ребра выбил весь воздух. Я вскинул руку, но вместо импульса лазера она лишь загорелась как фонарь. Еще один пинок, и меня швырнуло на спину.

Под потолком соткался исполинский скальпель, таким только динозавров оперировать.

За ним я смутно различил лицо Волкана, даже не успел понять, похож ли на Строжайло или нет.

Перекат совершил на морально волевых. Доски пола вспухли там, где я был миг назад.

Я подскочил, и тут в меня полетели техники в виде шприцов. Они легко пробили истончившийся до передела доспех, а призвать его заново я не сумел всё из-за того же жжения. Энергия в каналах будто загустела, словно начала сворачиваться как кровь.

Это не лекарь, это какой-то калекарь.

Я попробовал уйти рывком, но мышцы словно были залиты молочной кислотой до предела, тело почти не слушалось. А шприцы всё вонзались, оставляя десятки дырок.

Да я же тоже лекарь!

Наконец-то мозги заработали. Кое как перевалился за опрокинутый стол. Толстое дерево начало трещать под ударами врачебных техник. Еще немного и расколется.

Я окатил себя гойле Благих. В этот раз свечения не было, вообще слабый эффект вышел, даже кровь не остановилась, но энергия будто побежала по телу быстрее.

Повсюду уже слышался топот бегущих на звук схватки бойцов. Времени мало!

Еще раз исцелил себя, и почувствовал, что дары отзываются уже лучше. Столешница лопнула, но это было уже неважно, она продержалась, давая мне драгоценные мгновенья.

Дары работали как надо. Теперь мягко отключить лечилку и тут же врубить технику. Это было похоже на переключение скоростей в машине.

Два действия произошли одновременно, и я ушел в ускорение, со всей силы врезав Волкану в грудь. Он пробил все стены и вылетел из особняка, впуская сюда солнечный свет. Вместе с ним будто бы улетела и та гнетущая аура, что заставляла сбоить естественные токи энергии в теле.

Я еще раз окатил себя лечением. В комнату ворвался боец, вскинул руку, но вместо техники вышел лишь дымный пшик, он с недоумением глянул на руку, а я просто ушел в ускорение, вынося двери спальни Строжайло.

Схватил его на руки, вырезал лазером дыру в стене и вышел. Никто не решился атаковать, когда у меня на руках их господин. Силы окончательно вернулись, так что я в ускорении промчался мимо бойцов, к своим. Они закрыли меня щитами, и мы начали удаляться к машинам.

* * *

— Ужас, — первое, что сказала Хо Юри, когда просканировала Третьяка. За нами была погоня, но никто не стрелял, чтобы не навредить владыке острова. Нас просто сопровождали.

— Я не смогу ему помочь, — заключила лекарь. — Скорее всего, он потеряет дар, а затем истощится и умрёт в течении пары дней.

Софья всхлипнула. Я сверкнул на неё глазами.

— Я смогу его исцелить, — сказал я. — Но не сегодня. Потратился на себя. До утра он протянет?

— С моей помощью, да.

Я кивнул. И наконец смог отвлечься на настырно мигающую входящим рацию.

— Зять на приёме.

— Что ты планируешь делать? — спросил Апатий. — Я получил приказ открыть огонь на поражение.

— Не знаю, что вы там себе надумали, но завтра с утра мы поставим Строжайло на ноги. И вы будете сами разгребать всё это дерьмо, — сказав это, отключился.

Только сейчас, когда горячка боя спала, ощутил, что от меня несёт кровью. Почему-то подумалось, что чехлы с сидений на выброс.

* * *

Трутьяк Строжайло был чернее тучи. Даже не представляю какого сейчас ему. Если бы меня предали Джи-А или Такеши, чтобы я тогда делал? Как бы с ними поступил?

Его сын и не думал бежать. Просто не брал меня в расчет, не знал о моём даре, не верил, что хоть кто-то из лекарей справится, и когда у поста вышагнул живой и здоровый глава семейства, его горе-наследничек всё еще ничего не подозревал.

Апатий сбледнул с лица при виде такого господина.

— Господи…

Строжайло толкнул его в сторону так, что он впечатался в шагач и осел на землю.

— Дайка мне свою игрушку, — не оборачиваясь протянул руку Третьяк. Волкан создает вокруг себя что-то вроде поля, которое отравляет тело одаренного.

Я дал подавитель. И Строжайло вошел в дом. Я примерно представлял испуганное и растерянное лицо наследника. До ушей донеслись крики и хруст мебели.

Я отвернулся. Дело семейное.

* * *

— Я тебе должен, — хмуро протянул Третьяк, когда мы сидели на террасе у моря. Соленые капли порой долетали до нас.

— Должен, — кивнул я. Мы оба знали, чем отдать этот долг.

— Только не по-твоему будет, — сказал собеседник. — Я в эти твои интриги играть не буду. Перехожу по твою руку вместе со всем островом. По своему желанию. И если всё провалится, то и отвечать мне честь по чести перед царём-батькой. Я от ответственности бегать не собираюсь. Все же не пацан, который девку обрюхатил и штаны намочил от перспектив.

— Смелее и честнее тебя я мало людей видел, — сказал я, пожав ему руку.

* * *

Хорошего следака всегда отличает чуйка. Именно поэтому Ржевский пытался несколько раз мне дозвониться, но мне нечего было ему сказать. Он всё равно не сможет повлиять на ситуацию. Цепь событий уже запущена.

Моржовы задержали рыбацкую баржу с японскими браконьерами. На справедливые претензии и просьбы о выкупе нам отказали. Им невдомёк было, что каждый избитый бедолага рыбак на самом деле наследник одного из кланов Хоккайдо. Таким образом получается, что повод для вторжения имелся очень весомый.

Впереди тяжелые последние переговоры с российским императором. Посмотрим, во что это выльется. Что ему дороже, потерять полуостров и репутацию или всё же уступить и получить выгоду.

— Ты уверен? — с сомнением протянула Джи-А. — Это конфликт с империей…

— Нет. Это конфликт с императором. Вот и посмотрим, император для империи или всё же империя для императора.

Content

Дмитрий Крам
Вернуть дворянство 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28