Антон Панарин, Сергей Харченко

Где моя башня, барон⁈ Том 2

Глава 1

Я удобней перехватил Пожирателя костей, приготовившись к рывку. Если, конечно, я не сдохну от перегрузки или ещё от чего.

Используя внутренний взор, я уже заметил внутри себя закупоренный энерго-участок. Он был небольшой, находился в районе сердца. Одно неловкое движение — и я мог остановить кровяной насос. На такой скорости ведь может произойти всё, что угодно. Главное не сбить фокус. Ни в коем случае.

Я влил в закупоренные энерго-узлы ту ману, которую смог. И… руна «родэ» вспыхнула, обжигая мою ключицу магическим пламенем.

Волна энергии за доли секунды пронеслась по телу, размывая всё вокруг. Я стал быстрее, раза в полтора точно!

Рывок — и вот я уже рядом с Черепом, наотмашь взмахивая клинком.

Голова авторитета взмыла в воздух, медленно вращаясь. Подельники Черепа ещё не поняли, что случилось, а я уже снёс и им головы.

Действие руны закончилось, время потекло в прежнем ритме.

Головы бандитов одна за другой рухнули на траву следом за телами, заливающими всё кровью, в том числе и Федьку.

Обессиленный, я опёрся на клинок. Сердце щемило, а плечо с татуировкой продолжало гореть, причиняя мне жуткую боль. Да уж. Длительный забег с покровом маны, потом это. Моё тело пока не готово к таким нагрузкам.

Спасённый Федька испуганно уставился на меня и, похоже, совершенно не понимал, что сейчас произошло. Вот он был на грани жизни и смерти, а сейчас его обидчики мертвы.

Пока Воробей осознавал произошедшее, я осмотрел друга. Из пулевых отверстий на ляшках сочится кровь, лицо превратилось в сплошную гематому. Неслабо ему досталось… Ловкими движениями я оторвал лоскуты ткани от его разодранных штанов, перетянул тазобедренные артерии, чтобы остановить кровь.

Хорошо, что я успел.

Ох, мать моя женщина… А успел ли?

Федьку, бледного как тень, трясло от болевого шока, адреналина и потери крови. Но несмотря на это, он улыбался.

— Получили, твари! Будете знать, как связываться с Федькой Воробьём! Я вырежу ваши сердца, суки, и сожру их, мать вашу! — орал парень, с каждой секундой всё сильнее распаляясь.

— Федька, ты как? — спросил я, но он меня не слышал.

Воробей погрузился в неистовую ярость и поливал ругательствами мёртвых обидчиков. Вырывал траву и швырял её в обезглавленные тела. За всем этим безумием я сумел различить быстро приближающиеся шаги.

Проклятье! У меня нет сил для нового боя, а выпускать Гоба среди белого дня — совсем плохой вариант. Не остаётся ничего другого, как занять более выгодную позицию. Если к Черепу прибудет подкрепление, то я смогу скрытно напасть и прикончить их. С этими мыслями я и нырнул в густой кустарник.

На пригорке показался парень, следивший за мной. Он был не один. Рядом с ним стоял тощий, как сама смерть, беспризорник и дёргал друга за рукав.

— Я выколю вам глаза, суки! Железнодорожники⁈ Ха! Да я лично вырежу всю вашу шайку! Недомерки сраные! — орал Федька, не обращая никакого внимания на парней.

— Неужели Воробей прикончил Черепа? — пробормотал мой преследователь.

— Да какая, на хрен, разница⁈ Бежим отсюда! — заолосил худощавый. — Если он убил эту троицу со сломанными ногами, то и нас может завалить! Как свидетелей! Вдруг он одарённый? Коля! Да не стой ты столбом! — худой влепил другу размашистую затрещину.

— Нужно всем рассказать! Слышишь? — выпалил после секундного замешательства мой преследователь, и парни спешно потерялись в ближайшем парке.

Меня никто не заметил. Вот только для Федьки ситуация стала ещё хуже. Его чуть не прикончили за то, что я избил Черепа-младшего. А теперь все Железнодорожники, благодаря его воплям про пожирание трупов, будут уверены, что это Воробей убил одного из авторитетов банды.

Твою мать!

Нужно срочно его унести отсюда, пока сопляки не привели кого-нибудь из шайки. Выбежав из кустов, я закинул Федьку на плечи и не спеша пошёл к дороге, с трудом переставляя ноги. Он брыкался и ещё какое-то время орал про то, как расправится со всем миром, а после потерял сознание.

Нужно найти такси. Сам я не донесу его в СОХ.

* * *

Поместье Мышкина Евгения Александровича, в это же время

Мышкин находился в полнейшем смятении, граничащем с яростью и безнадёжностью. У него осталось тридцать три дня, за которые нужно раздобыть артефакты и явиться с ними к императору. Если этого не сделать, то тайная полиция придёт за его головой.

Сейчас Мышкин был готов обменять чью угодно жизнь на свою собственную. Если бы пришлось продать брата, сестру, мать или ещё кого, он бы сделал это не задумываясь. Впервые в жизни он чувствовал дыхание смерти на своём лице. И это ощущение ему очень не нравилось.

Граф расхаживал из угла в угол, ожидая звонка от двух человек. В их руках находилась жизнь Мышкина. Первый — потенциальный спаситель, Савелий Аристархович, торговец артефактами. А второй — Борщов Пётр Евстигнеевич, старший следователь тайной полиции. Оба безмолвствовали.

Не выдержав этого безумного давления, Мышкин набрал торговцу, но тот не взял трубку.

— Проклятый ублюдок! Да чтоб тебя черви сожрали! — выкрикнул Евгений Александрович и со злости пнул стул из красного дерева.

Рука на автомате пролистала телефонную книгу и тут же набрала Борщову. Старший следователь, как обычно, не спешил брать трубку и поднял её лишь на последнем гудке.

— Евгений Александрович. Рад слышать, — довольным голосом ответил он. — Вы по поводу нашего маленького дела?

— Совершенно верно, Пётр Евстигнеевич. Наша птичка попалась в клетку? — нетерпеливо спросил Мышкин.

— А-ха-ха! Птичка? Можете прямо говорить, никто нас не подслушивает, — рассмеялся старший следователь, хотя Мышкин не видел причин для веселья.

— Вы нашли вора? — выдавил из себя Евгений Александрович, едва сдержавшись, чтобы не накричать на собеседника.

— Знаете, в Алтайском крае много новых людей. Пришлось немало поработать, чтобы отыскать того, кто вам нужен. По крайней мере, он очень похож на того, кого вы ищете, — в трубке воцарилось молчание. Выдержав паузу, следователь продолжил: — Самым примечательным новичком оказался восемнадцатилетний доходяга. Знаете, чем он успел отличиться? — насмешливо спросил Борщов.

— Мне плевать, — прошипел Мышкин, но опомнился, смягчил тон и добавил: — Но раз уж вас это так забавляет, то расскажите.

— Очень забавляет. Парнишка оказался непростым. Он успел прикончить ящеров, сбежавших из разлома. В деревне Сита обокрал старосту. Ввязался в конфликт с вашими Железнодорожниками. Как я понял, он избил младшего брата Черепа. А ещё этот сопляк сумел вступить в союз охотников. Воистину талантливый парень!

— Смотрю, вы им восхищаетесь? — выдавил граф.

— Евгений Александрович, своих противников надо любить и уважать. Недооцените врага — и он живо вас слопает. Ну это так, на будущее, — покровительственным тоном сказал следователь.

— Вы уверены, что это именно тот, кого я ищу? — насторожился граф.

— Уверен, господин Мышкин, ещё как уверен, — легкомысленно ответил Борщов.

— Значит, для Хабаровска настают тяжёлые времена, — задумчиво сказал Мышкин. — Гвоздев за своих стоит горой, и парня он точно не отдаст, что бы я ему ни предложил. А значит, мне придётся залить город кровью, лишь бы получить то, что этот сопляк у меня украл.

Мышкин сжал зубы до скрежета, затем продолжил, уже сквозь зубы:

— У Гвоздева в министерстве есть друг. Если вы ошиблись, и я развяжу войну на пустом месте… считайте, что я покойник. Как вы понимаете, за вашу ошибку заплатить придётся не только мне, но и вам.

— А-ха-ха! Евгений Александрович, вы мне угрожаете? — весело спросил Борщов, но не услышал ответа и резко посерьёзнел. — Впрочем, неважно. Вам не о чем переживать. Парня мы нашли, и мой человек уже сел ему на хвост. Как только появится удачная возможность, мы похитим его и привезём к вам. Ни с кем воевать не придётся. И даже если я ошибся, то об этом никто не узнает. Мёртвые ведь никому не расскажут. Верно?

Зловещий тон следователя Мышкину не понравился. Граф не мог понять, Борщов пытается его успокоить или даёт понять, что Мышкин и сам может случайно помереть?

Немного помедлив, Евгений Александрович доброжелательно произнёс:

— Пётр Евстигнеевич, прошу простить меня за то, что усомнился в вашей компетентности. Последний месяц выдался нервным, сами понимаете. Надеюсь, вы доставите ко мне парня на этой неделе.

Мышкин расстегнул верхнюю пуговицу, чтобы немного охладиться, и услышал в трубке слова, которые его порадовали до глубины души.

— Зачем так долго ждать? — раздался спокойный голос. — Через пару дней воришка будет у вас.

Улыбаясь, Мышкин попрощался и повесил трубку. Рука сама собой нащупала бутыль коньяка. Граф влил в себя всё до последней капли. Горячая волна побежала по его нутру, немного успокаивая нервы.

— Ещё пара дней, — пробормотал он себе под нос. — И я забуду обо всём этом, как о страшном сне. Всего пара дней…

* * *

Я тащил Воробья через парк к Производственной улице. Он тяжело дышал, да и выглядел паршиво. Но жить точно будет.

Да, ноги прострелены, и даже может кости задеты. Кровь сочилась из его рассечённой брови и периодически капала в траву. Крови потерял достаточно.

Но он выживет. Я уверен в этом.

Утренняя прохлада заставляла пар вырываться изо рта при каждом выдохе, а ощущение, что за нами могут следить, подталкивало шагать всё быстрее. Выйдя к дороге, я увидел вдали быстро едущее такси. Заметив меня с бездыханным телом на плечах, водитель перестроился в правый ряд. Он издевается?

Кроме такси на дороге не было ни единой машины в пределах видимости, и я не задумываясь шагнул на проезжую часть. Таксист дёрнул руль вправо, пытаясь объехать меня, но и я двинулся в ту же сторону. Влево — и я уже там. Когда между нами оставалось меньше сорока метров, водитель резко остановил свою повозку. Причём в нескольких сантиметрах от моих ног.

Дверь автомобиля распахнулась, из неё вылетел озверевший усатый мужик.

— Ты что творишь, мать твою⁈ — заорал он. — Я же мог сбить вас, дегенератов малолетних!

Не обращая никакого внимания на его вопли, я обошел машину сбоку, открыл пассажирскую дверь и уложил на сиденье Федьку. Правда, на заднем сиденье уже был миловидный клиент. Девушка испуганно уставилась на окровавленное тело рядом с собой.

— Ох, жу-уть какая! — пропищала она.

Пассажирка выскочила из салона, будто из горящего дома, и быстрым шагом, оглядываясь, направилась в сторону ближайших домов.

— Девушка! Постойте! Да я сейчас их выкину! — закричал ей вслед таксист, пытаясь вернуть клиента. Но тем самым лишь заставил её ускорить шаг.

— Вези в СОХ, плачу сотню рублей, — коротко бросил я ему и уселся на переднее пассажирское кресло.

Водила замер, не понимая, что происходит и что ему делать. А потом выругался, вскидывая руки. Сев в машину, он с недоверием зыркнул на меня.

— Деньги вперёд. А то знаю я вас… — процедил усатый.

Кого именно «вас», он не уточнил, а я и не спрашивал. Мне было не до болтовни.

Выудив из кармана горсть смятых купюр, я сунул их водиле, даже не разобравшись, сколько там было. Но, судя по лицу таксиста, дал я более чем достаточно.

Эти купюры я вытащил из кармана Черепа перед тем, как закинул Федьку себе на плечи. Деньги легко пришли, легко ушли. Зато водила стал сговорчив и тут же рванул с места.

Машина пролетела по пустынным улочкам, залитым алыми лучами рассвета, и остановилась у ворот СОХ.

— Приехали, — бросил водила и, обернувшись, сморщился. — Вы мне весь салон замарали кровью. Неплохо бы накинуть на химчистку.

— Губу закатай побольше, — буркнул я, затем выскочил из машины и полез доставать Воробья.

— Хэ! Щенки, — возмутился таксист. — Совсем никакого уважения к старшим.

— Ты получил больше, чем договаривались, — напоследок холодно произнёс я. — Так что лучше закрой рот, и езжай на свой заказ.

Вытащив Федьку из автомобиля, я ногой захлопнул дверь и закинул парня на спину. Вот же гад, видит же, что нужна помощь, а всё равно сидит и возмущается.

Таксист опалил меня злобным взглядом, но ничего не сказал. Машина тронулась с пробуксовкой. Видимо, этот идиот хотел напакостить, закидав меня мелкими камнями, вот только дорога рядом с СОХ была идеально вылизана.

На проходной никого не было — видать, Колька ещё не пришел. Дармоед чёртов. Опять проспал, наверное.

Пройдя через турникет, я потащил Федьку сразу в больницу. Медсестра заметила меня ещё в момент, когда я тащился по двору СОХ, и встревоженно выбежала навстречу, катя перед собой инвалидную коляску.

— Володь! Сажай его сюда! — выкрикнула Дарья, посматривая на простреленные ноги Воробья. — А кто это? На нашего не похож…

— Мой друг, — пропыхтел я, стараясь как можно аккуратнее усадить Федьку. — В него стреляли, перебиты ноги, возможно сотрясение. Но не знаю, будет ли он ходить.

Дарья быстро осмотрела рану.

— Будет, но нескоро, — пробормотала она. — Кость задета, возможно трещины. Вон как всё опухло… Да и крови потерял прилично.

Дарья отстранилась от Воробья, затем замешкалась. Заметив недоумение на её лице, я добавил:

— Не волнуйся, с Никитичем я договорюсь. Если будет нужно, из своего кармана оплачу его лечение. Вы, главное, парня на ноги поставьте.

— Постараемся… — прошептала Дарья, задумавшись. Затем вышла из ступора и покатила коляску в здание, громко выкрикивая: — Маргарита Павловна! У нас огнестрел и надо проверить на переломы!

Даша исчезла в здании, а я сразу же отправился в кабинет Гвоздева. Рядом с его кабинетом стоял лишь одинокий фикус, печально повесив свою крону. Да, охотники не лучшие садоводы, совсем не поливают бедолагу.

— Егор Никитич, разрешите? — спросил я, приоткрыв дверь и заглядывая внутрь.

В кабинете Гвоздева пахло кофе и печеньем. Никитич сидел за столом, дул на дымящуюся кружку. Заметив меня, он улыбнулся.

— Владимир, ты по делу или поздороваться зашел? — спросил он.

— По делу, — я кивнул, затем вошёл в кабинет, закрывая за собой дверь.

На стене за спиной Никитича висел гвардейский китель, усыпанный орденами. Справа на тумбочке лежала перевёрнутая фотография. Скользнув взглядом по чашке с печеньем, я прошел вглубь кабинета и устроился на скрипучем стуле.

— Егор Никитич, у меня друг в беду попал, — начал я. — Нужна ваша помощь.

— Вов, если твой друг не из союза, то пусть сам и выкручивается. У меня своих забот по самую макушку, — хмуро сказал Никитич.

— Я понимаю, но тут и делать толком ничего не нужно. Просто кормить и подлечить его немного.

— Беспризорника притащил? — приподняв бровь, спросил Никитич.

— Выходит, что так. Ему ноги прострелили, поколотили изрядно. Нужно помочь с лечением, — объяснил я. — А как поправится, может попробовать свои силы и вступить в СОХ.

Никитич тяжело вздохнул, сделал глоток кофе.

— Володь, я же вижу, что ты что-то недоговариваешь, — прищурился он. — Колись давай. Пока не выдашь всё как есть, моего одобрения не получишь.

— Ему Череп ноги прострелил. Хотел убить, — произнёс я. — И так уж вышло, что теперь Череп и его два подручных лежат в парке… обезглавленные.

От моих слов Никитич тут же нахмурился, поставил чашку кофе на блюдце.

— Кто-то видел, как ты их прикончил? — напряжённо спросил он.

— Нет, свидетелей не было, — произнёс я и, сделав паузу, добавил: — Правда, после того как Череп умер, на место прибежал парень. Он меня не заметил, но видел моего друга. Полагаю, решил, что это Федька прикончил Черепа.

Никитич тяжело вздохнул и, отставив кружку с кофе, потёр виски.

— Знаешь, я порой не понимаю, приносишь ты союзу больше пользы или проблем, — он злобно зыркнул на меня и постучал пальцами по столу: — Ладно, оставляй своего Федьку. Пока он тут, Железнодорожники его не тронут. Но как только твой друг выйдет за территорию СОХ… Сам понимаешь, что будет. Он очень быстро превратится в покойника.

— А если он тоже вступит к нам? — я пристально взглянул на Никитича.

— К нам? Если он владеет клинком хотя бы наполовину так же хорошо, как и ты, то, может, и вступит. Но судя по твоему лицу, он не так уж и хорош, — строго сказал Никитич и продолжил, уже мягче: — Пойми, у нас здесь не ночлежка для беспризорников. Если он станет охотником, то будет ходить на задания, где без нужных навыков ему крышка. Поэтому уже сейчас начинай думать, что будешь делать со своим Федькой, когда он встанет на ноги.

— Егор Никитич, я вас услышал, — охотно сказал я. — Проблему с Железнодорожниками я решу.

— Ха! Решала нашелся… — усмехнувшись, Гвоздев вновь поднял кружку кофе, сделал глоток и облокотился на спинку кресла. — Володь, ты недавно подрался с Крестом-младшим. Недели не прошло, убил старшего. Это, по-твоему, решение проблем? Ты только усугубляешь и без того непростую ситуацию.

Я хотел сказать что-то в свою защиту, но Никитич отмахнулся от меня.

— Помолчи, пока я говорю, — добавил он холода в свою речь. — Значит так. Нам поступил заказ на сопровождение одного гражданина. Поедешь с Шишаковым и ещё парой охотников его защищать. Поездка займёт несколько дней. Как вернёшься, шум немного поуляжется и подумаем, как быть с Железнодорожниками.

— Когда нужно выезжать? — настороженно спросил я, помня о встрече с Юлианной.

— Через пару часов, — ответил Гвоздев, посмотрев на часы.

— Сегодня у меня никак не получится. Мне назначена встреча, — запротестовал я, понимая, как расстроится Юлианна Островская. Мы ведь договаривались покормить уточек, а я даже предупредить её не успею о том, что не приду.

— Владимир, а кто сказал, что у тебя есть право выбора? — строго пробасил Гвоздев и пригладил бороду. — Выбор у тебя только один. Либо берёшься за работу, либо забираешь своего раненого товарища и тащишь его в другое место.

Никитич придавил меня взглядом. Тяжелые кустистые брови нависали над его суровыми глазами, сверлящими меня насквозь. Я уставился на него, но старый даже и не думал идти на уступки. Либо Воробей остаётся в СОХ и лечится, либо я иду на свидание с Юлианной и забираю Федьку с собой. Выбор очевиден.

— Тогда я пошел собираться.

— Иди, иди, — усмехнулся Гвоздев и потянулся к телефону.

Выйдя из кабинета, я отправился в бараки. Собирать в дорогу мне было нечего. Ведь кроме надетого на мне тряпья и рюкзака у меня ничего нет. А искать Юлианну по городу бессмысленно. Зная её отца, они опять разъезжают по зажиточным гостям. А рыскать по всему городу — занятие неблагодарное.

Я поднялся на второй этаж барака. Внутри никого. Кровати аккуратно заправлены, сквозняк колышет шторы, пытаясь унести ужасный аромат пота, которым здесь всё провоняло. Схватив рюкзак, я выскочил на улицу и врезался в Шишакова.

— Владимир, ты куда летишь? — удивился он.

— Тебе навстречу, — я улыбнулся, протягивая руку наставнику.

— Звонил Гвоздев, сказал, ты с нами едешь, — хмуро пробормотал Шиша, пожав мне руку.

Он был явно не в духе. Уж не потому ли, что его лечебная массажистка не ответила взаимностью?

— А куда едем-то? — поинтересовался я.

— В Теплоозёрск. Будем сопровождать одного любителя антиквариата, — хмыкнул он, как будто презирал всех антикваров. — Наша задача охранять его на протяжении всего пути и во время совершения сделки.

— Ого. А что за сделка? Будет покупать что-то интересное? — оживился я.

— Нас это не касается, — равнодушно буркнул Шиша. — Заказчик нанял сразу десяток охотников и доплатил сверху за то, чтобы мы держали языки за зубами. О том, что произойдёт там, не должна знать ни единая живая душа.

— Видимо, собирается приобрести что-то ценное, — задумчиво сказал я. — Ладно, я тебя услышал. Буду ждать у выхода.

Пока Шишаков и остальные охотники собирались, я успел заглянуть на кухню и перекинуться парой слов с Вальком. Он угостил меня бутербродами, сладким чаем. Рассказал, как пытался устроиться в ресторан, но его не взяли, сказав, что его блюда слишком обыденны. Идиоты. Готовит-то он отлично. Чего ещё им было нужно?

Заметив из окон столовой, что Шишаков топает на выход из СОХ, я поспешил следом.

На этот раз Васяна на задание не взяли. Видимо, из-за прошлых косяков он утратил доверие коллег, и его просто сослали на какую-то другую, менее важную работу.

К воротам СОХ подъехали три машины такси. Бойцы возмущённо посмотрели на наш транспорт, ведь у многих было с собой не только оружие, но ещё и походные сумки. Чуда не случилось, колымаги оказались довольно узкими, и мы с трудом сумели разместиться в них, сидя друг у друга буквально на головах.

Мне досталось место во второй машине. Ехал с малознакомыми мне охотниками, и атмосфера была мрачноватая. Всю дорогу молчали. То ли охотники не выспались, то ли просто не настроены на беседу. А может, кто-то опять погиб на задании.

Такси свернули с дороги и остановились у железнодорожной станции «Северная», на которой нас ожидал наниматель. Невысокий мужчина с пышными бакенбардами и усами. При этом бороды у него практически не было, как и волос на макушке. Выглядело это странновато. На носу пенсне, в руке карманные часы на цепочке. Смотрит на циферблат и улыбается.

— Савелий Аристархович? — спросил Шишаков, подойдя ближе.

— Всё верно. А вы, как я понимаю, Шишаков Александр Фёдорович, — улыбнулся наниматель.

— Вы хорошо осведомлены.

— Я не работаю со случайными людьми, — объяснил антиквар. — А если кого-то нанимаю на работу, то этот кто-то всегда рекомендован моими друзьями… Александр Фёдорович, у вас отличная репутация, поэтому я нанял именно вас. Думаю, наша поездка пройдёт тихо и мирно. Тем более что я обратился не к какому-то сброду, а в союз охотников.

От этой волны комплиментов Шишакову явно стало неуютно, и он, подхватив чемодан нанимателя, указал в сторону поезда, стоящего у перрона.

Я обратил внимание на то, как руки Шиши напряглись, когда он поднял чемодан. Видимо, он был набит чем-то увесистым. К примеру, наличкой. Я даже боюсь представить, сколько там денег в пирожковом эквиваленте.

— Давайте занимать места, — предложил Александр. — Улица — не самое безопасное место.

— Вы правы. Я приехал раньше времени и всё переживал из-за того, что на меня пялились вон те ребята, — Савелий Аристархович кивнул в сторону шпаны, скрывающейся в подворотне на противоположной стороне улицы.

Троица с печалью на лицах смотрела на то, как мы взяли под охрану определённо богатую добычу.

— Не переживайте. Пока вы под нашей защитой, вам ничего не грозит, — пробасил Шишаков и направился к поезду.

Мы взяли Савелия Аристарховича в кольцо, сопроводили до нужного вагона. Наниматель любезно приобрёл для нас три купе. В каждом из них имелось по четыре спальных места. Я, Шишаков и наниматель разместились в среднем купе, остальные охотники — в смежных с нашим.

Войдя в купе, я с радостью забрался на верхнюю полку и сразу же поймал недовольный взгляд Шишакова. Видимо, он тоже надеялся занять это место. Но, как говорится, кто не успел, тот опоздал. Я улыбнулся наставнику, закинув руки за голову, принимая горизонтальное положение и положив голову на подушку.

Наниматель последовал моему примеру. Улёгся на второй верхней койке. Всё это время Шишаков следил за нами, не говоря ни слова. А когда понял, что надежды занять желанное место не осталось, чертыхнулся и, зашвырнув чемодан нанимателя под нижнее спальное место, устроился на нём и уставился в окно.

Савелий Аристархович сразу понял, что из Шишакова собеседник так себе, и обратился ко мне:

— Молодой человек, как так вышло, что в столь юном возрасте вы стали охотником?

— Охотник не выбирает свою судьбу. Судьба выбирает охотника, — философски ответил я, стараясь уйти от правдивого ответа. — Меня, кстати, зовут Владимир, — повернулся я на бок, чтобы видеть собеседника, — А чем вы занимаетесь?

— Крайне долгой и пыльной работой, хе-хе, — засмеялся наниматель и поправил пенсне. — Скупаю и перепродаю разного рода ценности. Книги, различные предметы искусства, иногда оружие.

— Звучит очень интересно, — я уважительно кивнул.

— Вы правы. Работа, конечно, рутинная, но порой в мои руки попадают невероятно ценные вещи, — после этих слов у Савелия Аристарховича блеснули глаза.

В этот момент наниматель выглядел крайне загадочно, что навело меня на определённые мысли.

— Если спрошу лишнего, то остановите меня, пожалуйста, — аккуратно продолжил я разговор. — Но мне очень любопытно. Попадают ли к вам вещи, найденные в башнях?

— О-хо-хо! Вы крайне проницательный молодой человек, — растянул улыбку Савелий Аристархович. — Да, порой ко мне обращаются аристократы, желая продать фамильные артефакты. Кто-то желает поправить дела стремительно беднеющего рода, а кто-то просто избавляется от мусора, не представляющего для него интереса.

— И часто к вам обращаются с такими просьбами? — не отводил я взгляда от нанимателя.

— Разумеется нет. Сейчас на территории империи существует пятнадцать действующих башен, — поднял взгляд к потолку антиквар, будто подсчитывая их. — Самая свежая появилась на границе с монголами. И, как вы понимаете, башни — это штучный товар. Их сложно зачистить, да и за прохождение каждой дают всего парочку ценностей. Крайне редко бывает, что зачистка приносит аристократу, например, сразу десять артефактов. На моей памяти такое случалось лишь единожды, да и то где-то в Англии… — он расплылся в улыбке, — Впрочем, англичане могли и наврать с три короба.

Я с жадностью впитывал всё, что говорил торговец, ведь его услуги могут пригодиться мне в будущем. Нет, я не собираюсь продавать Пожирателя костей, а вот прикупить новый артефакт — вполне. Осталось лишь заработать денег. Огромное количество денег…

Савелий Аристархович явно скучал и поэтому не скрываясь рассказывал о своей работе. Видимо, в обычной жизни ему крайне не хватает общения, и найдя свободные уши, он с радостью начал лить в них воду.

Он поведал, как закупал антикварные люстры по заказу императора-батюшки. Как перепродавал породистых скакунов, которых один род украл у другого. Из-за этой сделки едва не разразилась война, которой удалось избежать лишь благодаря вмешательству Савелия Аристарховича.

Но помимо бредового бахвальства были и полезные истории. Оказывается, император при желании может отобрать у аристократа любой артефакт. И плевать, кому принадлежит безделушка, безродному дворянину или князю.

Если сила артефакта приглянулась властителю, то он заберёт его, прикрываясь фразой: «Это ради государственной безопасности!» Да, аристократу выплатят чисто символическую сумму за артефакт. Но какой смысл в этой подачке? Всё равно деньги в виде налогов вернутся в имперскую казну.

— Владимир, а почему так интересуетесь артефактами? Уж не собрались ли вы поучаствовать в одной из экспедиций по их добыче? — спросил Савелий Аристархович, посмотрев на меня поверх пенсне.

— Думаете, у меня есть шанс? — улыбнулся я в ответ.

— Шанс? — задумчиво повторил антиквар. — Хм-м-м… Если вы попали в СОХ, то, думаю, шанс выжить в башне у вас определённо есть. При условии, что вы чувствительны к энергии, — сделав паузу, он продолжил: — Впрочем, желание попасть в башню это далеко не всё, что вам необходимо. За полную зачистку башни платят огромные деньги, но за вас должен поручиться либо глава союза охотников, либо кто-то из аристократов. Тёмных лошадок запускают в башни только отчаявшиеся. Ведь от случайных людей можно ожидать чего угодно, а так будет с кого спросить.

Савелий Аристархович затих, улыбнулся. Но было в его улыбке что-то настораживающее.

Да, я мог провести вечер с Юлианной, гулять по городу, кормить уточек и так и не познакомиться с этим занятным торгашом. Он называл себя «аукционер», правда, судя по его словам, никакого аукциона не было. Просто покупка или продажа при личной встрече.

Теперь ясно одно. Самый простой путь попасть в башню — это вернуть своё имя и рекомендовать самого себя на зачистки. Хотя это всего-навсего принесёт мне деньги. А хотелось бы артефакты…

Впрочем, не в моём положении выбирать. Благодаря деньгам я смогу купить жемчужин и восстановить тело. А сейчас жемчужины улетают по паре штук в день, и их запас стремительно тает.

* * *

Турнир «песочница», в это же время

Молодые ребята с азартом ломали друг другу носы и рёбра. И всё ради того, чтобы Ефим Крапивин пригласил их на ученический турнир, где им заплатят настоящие деньги. А если повезёт, то кому-то из зрителей приглянутся их навыки, и малышня получит постоянную работу.

Ефим стоял в стороне и с интересом наблюдал за дракой малолеток. Нет, зрелище не было увлекательным, да и дрались они кое-как. Шугались каждого удара, наносили удары, при этом подворачивая кисти. В общем, позорище.

Но Крапивин всей душой любил насилие. Сам он, конечно, никогда не дрался, хотя в молодости был неоднократно избит. Возможно, сейчас он просто упивался чувством собственного превосходства, представляя, как его обидчики метелят друг друга ради капли внимания.

Этот бойцовский клуб был всем для Ефима. Он открывал ему двери в дома аристократов, в рестораны, в шикарную жизнь. А всё благодаря графу Мышкину, который однажды заметил ушлого мальчугана и дал ему шанс.

— Если один из вас сможет вырубить соперника, дам пять рублей, — безразлично бросил Крапивин, и драка стала ещё более ожесточённой.

Ефим докурил сигарету, щелчком отправил окурок в полёт над головами зрителей. Денег сегодня не заработать, но нужно искать новых бойцов. Тем более что в подворотнях порой встречаются бриллианты.

Внезапно за спиной послышался знакомый голос:

— Ефимка Сергеевич, и не надоело тебе малолеток стравливать?

Крапивин тут же обернулся и с испугом посмотрел на говорящего. Им оказался мужчина средних лет. Серый костюм, чёрные ботинки и белая рубаха. Совершенно непримечательный на вид. Вот только Ефим знал, что с этим господином шутки плохи.

Это был Кречет Ярослав Игоревич, следователь тайной полиции. Однажды он поймал Ефима за руку и обещал отправить на плаху за организацию подпольных боёв, а также за то, что тот не платил налогов. Если бы не граф Мышкин, то голова Крапивина уже валялась бы в кустах.

— Ярослав Игоревич… Эм-м-м… Чем могу помочь? — нервно спросил Ефим, пытаясь улыбаться, но выходило это крайне плохо.

— Да не трясись ты так. Сегодня я не по твою душу, — успокоил его следователь и дружелюбно похлопал по плечу. — Нужна помощь в поимке одного паренька. Дерётся у тебя по вечерам. Зовут Владимиром.

Кречет смерил взглядом Крапивина, от которого у Ефима холодок пробежал по спине, и добавил:

— Да, с твоим нанимателем согласовано. Более того, это он хочет поймать парня.

— Евгению Александровичу нужен этот сопляк? В нём ведь нет ничего необычного, — удивлённо выпалил Ефим.

— Обычный он или нет, решать не нам с тобой, — сухо сказал следователь. — Есть работа, и она должна быть сделана.

— Ярослав Игоревич, я всегда рад помочь, — Ефим громко сглотнул и потянул рубаху за ворот. Почему-то ему резко стало нечем дышать.

— Знаю, Ефимка, знаю. Ведь выбора у тебя особого нет. Поможешь как миленький. Держи, — Кречет протянул ему визитку и добавил: — Когда Владимир заявится на бои, позвони. И мы тут же подъедем.

— Э-э-э. Мы? Вы здесь не один? — нервно спросил Крапивин.

— Следователи тайной полиции поодиночке не ходят. Мы как волки. У нас стая, понимаешь? Ау-у-у-у! — следователь завыл как волк, хотя на его лице было совершенно непроницаемое выражение.

— Х-хорошо. Сразу же позвоню. — Крапивин наконец-то смог улыбнуться, правда, лишь уголками губ.

— Вот и славно. До связи, — следователь кивнул, а уже через секунду исчез в толпе.

Крапивин завис, пытаясь понять, чем же Владимир мог заинтересовать графа. А ещё он хотел узнать, как следователь тайной полиции так ловко исчезает и появляется, когда его совсем не ждёшь.

Из ступора его вывел окровавленный парень с заплывшим лицом.

— Дядь, ты обифяв пять вублей фа нокаут. Я фделал, — прошепелявил он разбитыми губами.

* * *

Спустя полдня пути стало невероятно голодно. Я хотя бы перехватил пару бутербродов у Валька в столовой, а вот желудок Шишакова урчал на всё купе. Наш наниматель вырубился и безбожно храпел, периодически разговаривая во сне.

— Артефакты? Да, да, да, — в очередной раз забормотал он. — Продаю. Ага. Сколько? Вы из ума выжили? За такую цену можно купить пол-империи. Что? Я бездарь и шарлатан⁈ Да как вы сме…

На этих словах Савелий Аристархович вскочил с койки и со всего размаха впечатался головой о крышу вагона. Открыл глаза, ошалело посмотрел по сторонам и снова вырубился.

— Да, да. Скидку можно сделать. Конечно. Правда, за это вам придётся меня обслужить, — похотливо закряхтел аукционист и затих.

Спрыгнув с верхней полки, я наткнулся на строгий взгляд Шишакова.

— Куда собрался? — напряжённо поинтересовался он.

— Поесть куплю. А то ты своим урчанием всех пассажиров разбудишь, — улыбнулся я, но Шишаков по-прежнему был не в духе.

— Один никуда не пойдёшь, — коротко бросил он, затем встал с койки и вытащил меня в коридор.

Следом Шишаков подошел к соседнему купе, трижды ударил по двери. Дверь открылась, и на нас уставилась заспанная морда охотника.

— Возьми Олега и сторожите нанимателя, — приказал Шиша. — Пока я не вернусь.

— Александр Фёдорович, сделаем, — кивнул боец. Исчезнув в купе он громко пнул чью-то койку.

Спустя пару секунд две помятые рожи стояли у двери нанимателя, надёжно охраняя эротические сны аукциониста.

Прогуливаясь по коридору, я наслаждался пением местных сверчков. Правда, они весили больше пятидесяти килограммов каждый, и их пение больше походило на храп.

Уже наступила ночь. Холодная луна заглядывала в окна, пассажиры мирно сопели в своих купе. В поезде горел тусклый свет, чтобы никому не мешать, а в воздухе висел стойкий запах пыли, как будто здесь давно не убирали.

Мы с Шишаковым прошли через пару вагонов, а затем попали в вагон-ресторан.

Слева располагались столики, а справа — стол раздачи, чем-то напоминавший барную стойку. За одним из столов спал пьяный в стельку аристократ, а два его дружка перебрались через барную стойку и окружили раскрасневшуюся девицу.

— Ну чё ты ломаешься? Ты же проводница? Ну вот и проведи с нами время в постельке, — сально улыбнулся толстяк, схватив девушку за руку.

— Вы что делаете? Отпустите меня! — взвизгнула проводница.

— Ротик свой прикрой и будь посговорчивее. А то ведь мы можем и силу применить, — тихо сказал второй, сдавив щеки проводницы. Его вторая рука уже активно ощупывала грудь девушки.

Увидев эту картину, мы не сговариваясь двинулись в сторону ублюдков. Я на себя взял худощавого, а Шишаков — толстяка. Обошли их с двух сторон.

— Э! Вам чё надо? Свалили отсюда! — рявкнул толстый и тут же потерял лицо.

Огромная пятерня Шишакова метнулась через барную стойку, схватила жирдяя прямо за лоб. Одним мощным рывком он подтащил толстяка к себе и впечатал пару ударов в челюсть. Кости толстяка хрустнули, а челюсть неестественно повисла набок. Готов спорить, от костей остались одни воспоминания.

Я же был более снисходителен. Пока худой отвлёкся на Шишу, я перепрыгнул через барную стойку и, ударив ему под колено, завалил на пол. А после пару раз пнул пяткой в висок, отключая его.

Девушка ошарашенно уставилась на нас и, очевидно, не могла понять, что ей делать. Визжать от ужаса или благодарить нас?

— Цела? — сухо спросил Шишаков.

— А? Ага. Цела, да. Спасибо, — прошептала проводница, всхлипнула и вылетела из-за стойки, повиснув у Шишакова на шее.

Она ревела, громко шмыгая носом, и только сейчас я смог её рассмотреть. На вид около сорока лет, пышные бёдра, массивные ноги, простое лицо. Судя по всему, охраны в поезде нет, и проводница была счастлива тому, что мы так вовремя решили перекусить.

— Ну всё. Успокойся, — сказал Шишаков, отстранив проводницу. — Звать-то тебя как?

— Клава, — вытерев глаза, представилась она.

— Вот что, Клавдия. Жрать хочется — сил нет. Если не накормишь, мы прямо сейчас сожрём этих дегенератов, — Шишаков ткнул пальцем в тушу жирдяя.

— Ой. Ребятки. Сейчас! Одну минутку! Всё будет, — дама заулыбалась и тут же рванула за стойку, громко гремя посудой.

— А это чё, я не понял? — возмутился друг избитой парочки, ранее храпевший за столом.

— Спи, ещё далеко ехать, — коротко бросил Шишаков.

— А, ну лана. Но ты, еси чё, растолкай меня, — промычал пьянчуга и, уткнувшись мордой в стол, снова уснул.

— Обязательно растолкаю, — ухмыльнулся Шиша.

— Александр Фёдорович, смотрю, у тебя настроение стало получше, — заметил я.

— Да, всего-то нужно было кому-то морду разбить, — сказал он, а затем изучающе посмотрел на покрасневшие костяшки кулака.

Спустя пару минут — после того как мы оттащили двух уродов из вагона-ресторана в тамбур, а следом выдворили их бухого дружка — нас усадили за свободный столик, который тут же заполнился изысканными блюдами. Дальневосточные крабы, икра, говяжьи стейки и многое другое. Не сговариваясь, мы набросились на пищу, уничтожая её с невиданной скоростью.

Пока мы ели, разрывая мясо в клочья, проводница всё время смотрела на Шишакова, влюблённо вздыхая.

— Кушай, кушай. Я ещё положу, если нужно. Мой спаситель, — с придыханием произнесла Клавдия, совсем позабыв о том, что помимо Шиши здесь сидел и я.

Спустя двадцать минут безостановочного набивания желудка я насытился. Вытерев рот салфеткой, тяжело вздохнул, поднялся из-за стола.

— Спасибо. Было очень вкусно. За меня заплатит наставник. Да, Александр Фёдорович? — спросил я, хитро прищурившись.

— Ой, да вы что? Это совсем необязательно. Всё в порядке. Иди, отдохни, — отмахнулась проводница, не сводя взгляда с Шишакова.

— Тогда я ещё конфет прихвачу? — мой вопрос Клавдия пропустила мимо ушей. Что ж, молчание — знак согласия.

Я улыбнулся, двумя руками зачерпнул конфет из вазы. Навскидку выгреб около килограмма сладостей.

Попрощавшись, я вышел в коридор и тут же услышал за спиной томное: «Мой герой!» Дамочка всё это время ждала, пока я уйду, а сейчас как остервенелая набросилась на Шишакова, запрыгнув сверху. Ну и славно, пусть развлекаются.

Закрыв за собой дверь, я оказался в небольшом тамбуре.

— Гоб, руки подставляй, — тихонько сказал я. Тут же из тени показались две ладони с острыми когтями.

Я отсыпал другу большую часть конфет, себе оставил около десятка. Зелёные ладони, получив сладости, исчезли в тени.

— Гоб примет с радостью дары,

Прекрасно пахнут кругляши…

Послышался звук вдыхаемого воздуха, сменившийся чавканьем.

— Ну а на вкус — так пвофто мёд!

Фифяс набью ими фывот!

Эх, нужно было прихватить половину жареной курицы, пока проводница не видела. Гоблин мясо любит намного больше конфет. Ну да ладно. Как только заработаю деньжат, закину Гобу консервов каких-нибудь.

Когда я собирался возвращаться в купе, из вагона-ресторана послышались сдавленные стоны Клавдии. Улыбнувшись, я покачал головой.

— Проводница, видимо, тоже лечебная, — пробормотал я вслух.

Вернувшись в купе, я сменил охотников, отправив их спать. На верхней полке всё так же мирно посапывал Савелий Аристархович. Я лёг на своё место и три часа боролся со сном, пока не вернулся Шиша.

Выглядел он так, будто попал в лапы горного барса. Волосы растрёпаны, на шее синяк, который видно даже с приглушенным светом, но морда довольная. Отвернувшись к стенке, я закрыл глаза и провалился в сон. Но сон слишком быстро закончился.

— Вовка. Вставай, — сказал Шишаков, хлопнув ладонью по моей койке, а после трижды ударил в правую стену купе и левую.

— Уже приехали? — спросил я, потягиваясь.

— Всё верно. Мы на месте, — ответил мне Савелий Аристархович с нижней полки.

Он был при полном параде, даже одежда выглядела свежевыглаженной. Удивительный человек. А я чувствовал себя побитой собакой. Растрясло в пути, и лицо опухло от обилия съеденного.

— Савелий Аристархович, что мы должны знать перед тем, как начнутся переговоры? — спросил Шишаков у нанимателя.

— Знать? Хм-м… Возможно, одну деталь вы действительно должны иметь в виду, — пробормотал аукционер, улыбнувшись. — Мы прибыли в Теплоозёрск, чтобы приобрести предмет, не внесённый в имперский реестр артефактор.

— А я слышал, что вы проводите только законные сделки, — хмыкнул Шишаков.

— Я провожу в основном законные сделки, — поправил его Савелий Аристархович и пригладил усы. Заметив, как Шишаков напрягся, аукционист поспешил его успокоить: — Не переживайте, на случай форс-мажора я написал бумагу, в которой подтверждаю, что вы всего лишь мои сопровождающие. Она у Гвоздева Егора Никитича. Можете ему позвонить, он подтвердит мои слова.

Ситуация была странной и даже поганой. Торговля незарегистрированными артефактами являлась незаконной. Если тебя поймают за руку во время совершения сделки, то путь тебе либо на виселицу, либо в рудники.

Хотя нет. Если ты чувствителен к мане, то тебя ещё могут сослать на бесконечное прохождение башен. Будешь их зачищать, пока не сдохнешь.

И пусть Савелий Аристархович сказал, что мы всего лишь охрана и с нас спрос невелик, я крайне сомневался в том, что имперские гвардейцы станут разбираться, кто прав, а кто виноват. Пострадают все.

Покинув поезд, мы поймали такси и отправились на Тепловский рыбзавод, который расположился между озером Тёплое и рекой Бира.

Городок оказался в десять раз меньше Хабаровска. Преимущественно одноэтажная застройка. Местные трудились либо на рыбзаводе, либо на заводе по производству цемента. Из-за последнего все деревья в округе были усыпаны толстым слоем белёсой пыли.

Сделав небольшой крюк, мы высадились у рыбзавода. Дела у предприятия, судя по всему, шли паршиво, так как ворота были заперты на навесной замок. Крыша прохудилась в нескольких местах, а забор из сетки был повален на землю.

— Если не ошибаюсь, то нам сюда, — сообщил Савелий Аристархович и пошёл вокруг здания.

Обойдя строение слева, мы увидели в стене огромную дыру, из которой слышались приглушенные голоса людей. Не успели мы войти, как сверху донёсся свист.

— Эу! Ага, вы, — крикнул мужик, похожий на уголовника, один глаз у него отсутствовал. — Заходите. Вас ждут.

— Я иду первый. Савелий Аристархович, вы в центре группы, — сурово сказал Шишаков и шагнул в пролом.

Внутри был приглушенный свет, льющийся из дыр в крыше и стенах. Под ногами хрустели развалившиеся куски бетона вперемешку с осколками шифера. Всё пространство заставлено деревянными ящиками, на которых расположились три десятка уголовных морд. Один из бандитов спрыгнул вниз, закинул в зубы спичку и вальяжно направился к нам.

— Деньги привезли? — спросил он, оскалив зубы, и хмуро осмотрел нас.

— Для начала здравствуйте, господин Хорь, — невозмутимо сказал Савелий Аристархович. — Покажите товар, а уже после будем говорить о деньгах.

Услышав прозвище бандита, я улыбнулся. Уж не в честь ли хорька его назвали? А если в честь хорька, то назвали его так потому, что он хитрый, или потому, что воняет?

— Да? — прохрипел уголовник и осмотрел нас снизу доверху. Всё это время он жевал свою спичку, дико чавкая. — Ну ладно. Идём, покажу. И кстати, Хорь я только для своих.

После этих слов верхняя губа бандита вздёрнулась, обнажая кривые зубы.

Мы двинули следом за Савелием, но уголовник тут же обернулся и остановил нас.

— Не, не, не. Быков своих тут оставь. Артефакт смотреть будешь только ты, — процедил он аукционисту, и Аристархович, пожав плечами, пошёл за ним следом.

Правда, отошли они недалеко. Уголовник подвёл аукциониста к одному из ящиков и бросил на него тускло блеснувший предмет.

— Занятно, занятно, — пробубнил Савелий Аристархович и склонился над артефактом, ворочая его из стороны в сторону шариковой ручкой.

— А чего он его в руки не возьмёт? — шепнул я Шишакову.

— Это может оказаться артефакт атакующего типа, и уголовники его мигом прикончат, если наниматель случайно активирует предмет. На всякий случай перестраховывается и не трогает его руками, — пояснил Шиша, постоянно осматривая окружение.

Охотники рассредоточились по помещению, встав полукругом. В случае необходимости нанимателя вытащат из-под удара, и начнётся мясорубка. Хоть уголовники не выглядели грозными воинами, но их было много. Даже удивительно, что им посчастливилось умыкнуть артефакт. По себе знаю, что это непростое дело.

— Ну чё? — нетерпеливо спросил главарь.

— Судя по всему, это лишь часть артефакта, — заметил Савелий Аристархович.

— С хрена ли? Это целый, мать твою! Ты чё мне втираешь? — возмутился бандит, зло зыркнув на аукциониста.

Он инстинктивно потянулся к поясу, на котором висели два кинжала, но заметив, что охотники напряглись, бандит тут же убрал руку.

— Вы меня неверно поняли, — сказал Савелий. — Порой в башнях выпадают составные артефакты, и, к сожалению, без остальных частей они бесполезны. Тем не менее я готов приобрести у вас этот экземпляр. Сколько вы за него хотите?

— Двадцатка, — бросил главарь банды и зыркнул на Шишу.

— Вы говорите о двадцати тысячах? — поинтересовался аукционист.

— Ты чё, идиот? — изумился уголовник и процедил сквозь зубы: — Двадцать миллионов рублей.

— Уважаемый, дело в том, что это хоть и артефакт, но он совершенно бесполезный. Он годится для коллекции как редкая вещица, но двадцати миллионов этот предмет всяко не стоит, — принялся спокойно объяснять ему аукционер, протирая платочком своё пенсне. — Я готов выкупить его у вас за чисто символическую сумму. Даю пятьсот тысяч.

— Хе. Знаешь чё, очкарик? Иди-ка ты козе в трещину, — набычился Хорь. — Найдём другого покупателя.

— Зря вы так. Я даю честную цену. Тем более что у вас больше шансов найти себе петлю на шею, чем нового покупателя. Соглашайтесь, пока моё предложение в силе, — мягко произнёс Савелий Аристархович и улыбнулся.

— Ты чё, нам угрожаешь? Да мы… — начал распаляться Хорь, но за долю секунды рядом с ним оказался Шишаков и отстранил уголовника от нанимателя.

— Успокойся. Никто вам не угрожает. Если не хотите продавать, то оставьте при себе свою безделицу, и мы уйдём, — пробасил Шишаков, смотря в напряженное лицо Хоря. Видимо, тот не ожидал, что кто-то из охраны обладает внутренним пламенем.

— Всё я сказал. Сделки не будет. Катитесь отсюда, — отшатнулся назад главарь и смахнул с ящика себе на ладонь артефакт.

— Счастливо оставаться, — кивнул Савелий Аристархович и достал из кармана чёрный прямоугольник.

Пальцы аукциониста побежали по кнопкам, набирая чей-то номер. Охотники последовали за нанимателем, а я немного отстал. Проходя мимо ящиков, заметил чёрное пятно тени, а затем призвал Гоба. Из черноты на меня уставились глаза. Одними губами я шепнул: «Забери артефакт».

Зелёная морда хитро прищурилась и подмигнула.

* * *

Поместье Мышкина, в это же время

Мышкин Евгений Александрович сидел за дубовым столом и гипнотизировал безмолвствующий телефон.

— Ну давай! Чего так долго? — возмутился граф, хотя с момента начала встречи прошло всего лишь десять минут.

Внезапно телефон зазвонил, и граф тут же поднял трубку.

— Как всё прошло? — взволнованно спросил Мышкин вместо приветствия.

— Увы, договориться не вышло. Забирайте силой, — отрывисто ответил аукционист Савелий Аристархович, и связь оборвалась.

— Так даже лучше, — расплылся в хищной улыбке граф Мышкин и спешно набрал номер капитана гвардии. Трубку моментально подняли.

— Всех убить. Фрагмент забрать, — коротко бросил Евгений Александрович.

Глава 2

Заброшенное здание рыбзавода

Гоб пробирался от ящика к ящику, прячась в тенях. Он заметил бандитов, которые яростно о чём-то спорили и приблизился, чтобы услышать о чём они так эмоционально болтают.

— Не, вы слыхали? Пятьсот тысяч за артефакт! Он нас чё, за лохов держат? — возмутился главарь банды.

— Сань, надо было продавать. Лучше деньги на руках, чем ворованная безделушка. Тем более нерабочая, — сказал одноглазый.

— Ты чё, дурак? — уставился на него главарь. — Мы пятьдесят человек потеряли, когда прорывали оцепление. И ещё шестерых положили, чтобы прикончить паренька, вышедшего из башни. Если деньги поделим на семьи всех умерших, то там нихрена останется.

— На двадцать лямов мы могли бы нормально жить, — добавил амбал с татуировкой на щеке. — А ради пяти сотен и рисковать не стоило.

Наконец-то Гоб добрался к дальней стене и расположился за ящиком напротив спины лидера бандитов. Тот кричал, размахивал руками, сжимая в кулаке заветный артефакт. Но подобраться ближе было невозможно. Впереди освещённое пространство, попав на которое, зеленомордый тут же себя выдаст.

Гоб затаился и стал ждать удачного момента.

— Да лучше получить крохи, чем подохнуть на виселице! — буркнул амбал, окончательно выбесив главаря.

Оскалившись, этот самый главарь собирался разбить тому морду, но услышал на улице визг тормозов.

— Ха! Аукционист вернулся. Что я говорил? Получим двадцать лямов и до конца жизни будем обеспечены, — усмехнулся главарь.

По стальным балкам сверху забарабанили шаги, сменившиеся истеричным воплем.

— Атас! Торгаш нас сдал! — выкрикнул один из дозорных.

В следующую секунду за его спиной появился человек в синем мундире и размашистым ударом снёс голову дозорного.

Гоблин удивлённо хохотнул. Он не ожидал такого представления. Отходя подальше, в тени, он продолжал наблюдать за всем, что происходит в этом зале.

Бандиты между тем рванули врассыпную. Кто-то пытался выпрыгнуть в окно, кто-то бежал к главному входу, а самые трусливые предпочитали спрятаться в ящиках в надежде, что их не тронут. Но смерть неумолимо косила всех подряд. Отрубленные головы, руки, ноги и бесконечные вопли, наполненные болью.

Гоб заметил, как главарь банды заметался, пытаясь найти способ спастись. Затем рванул к лестнице, ведущей вниз, и зелёный последовал за ним, искусно прячась за ящиками.

Как только главарь спустился в какой-то тоннель, Гоб нырнул следом и уколол его в пятку.

— Ска!.. Что это за⁈.. — прорычал бандит, подпрыгнув на месте. Затем он обернулся и увидел Гоба. — Ты кто такой, урод?

Главарь замахнулся, чтобы отогнать Гоба, но когда рука опустилась вниз, в ней не было меча. Лишь культя из которой хлестала кровь.

— Моя рука!!! — заорал он, смотря на отсечённую руку под ногами.

Гоб переместился, используя тень, и вновь появился, взмахнув кинжалами. Отсёк главарю и вторую кисть. Именно в ней и была зажата фиговина, про которую говорил его друг.

Мда. Что-то главарь из него какой-то слабоватый.

Зеленомордый схватил кисть с зажатым в ней артефактом и подмигнул злобно пыхтящему на полу главарю банды. Стихи сами появились в голове короля гоблинов. Он медленно начал погружаться в пол, укрытый тенью, противно хихикая и напевая:

— Безделицу возьму с собой.

Теперь ты мученик, герой.

Пойдёшь в сад тени за друзьями,

Там черти будут лакомиться вами.

Со стороны лестницы послышались тяжёлые шаги, и грубый голос выкрикнул:

— Здесь ещё один!

Гоб почти исчез, лишь глаза да макушка всё ещё торчали из каменного пола. Он успел заметить как человек в форме подошёл к изуродованному бандиту и, ухмыльнувшись, сорвал тому голову с плеч.

* * *

Сделка провалилась в пух и прах. Мы сели в поезд. Когда он собирался тронуться, я ощутил возвращение Гоба.

— Ты куда собрался? — спросил Шишаков, лежащий на нижней полке. Увы в этот раз мы снова захапали все верхние койки.

— Пойду водички попью, — тихо произнёс я, зевая. — Тебе принести?

— Обойдусь. Смотри не вляпайся ни во что, — проводил меня пристальным взглядом Шиша, а затем закинул руки за голову и уставился в пустоту.

— Не переживай, — сообщил я, ухмыльнувшись. — Если снова наткнусь на насильников, позову тебя.

— О! Похоже, я пропустил что-то интересное! — оживился Савелий Аристархович, свесившись с верхней полки. — Александр Фёдорович, расскажите мне всё в мельчайших подробностях.

Шишаков опалил меня гневным взглядом, который говорил: «За что ты так со мной?» Я лишь улыбнулся и закрыл дверь купе.

Пройдя через длинный коридор, я вошёл в узкую кабинку, на которой было написано «Туалет», запер дверь. В эту же секунду на стене расползлась чёрная тень, откуда Гоб протянул мне похищенный артефакт.

— Воняет здесь, словно в аду.

Бери безделицу, и я уйду… — проскрипел гоблин, явно зажимая нос.

Украденный им артефакт при ближайшем рассмотрении оказался стальной трубкой с хитрыми пазами. Он отдалённо напоминал фрагмент свистка. Очень маленькая деталь, размером в один сантиметр.

Судя по словам Савелия Аристарховича, у этого предмета должны быть дополнительные фрагменты, которые, судя по всему, ввинчиваются в пазы. Скорее всего, артефакт в собранном виде будет состоять из четырёх фрагментов. Хотя я точно знать не мог. Может даже быть и так, что дополнительный фрагмент состоит ещё из нескольких частей. Я такое в прошлом мире встречал пару раз. Чего стоит топор Мельхиор, рукоять которого собиралась из десяти составных фрагментов. Как раз он был у меня в оружейной, до которой я не успел добраться, когда меня предали.

Вот он создавал удар по площади, который мог оглушить сразу нескольких врагов.

Ладно, хватит мечтать о несбывшемся. Пора возвращаться в реальность. Я вновь покрутил в руках фрагмент артефакта. Что ж, осталось дело за малым — найти остальные его части.

Я забросил его обратно в тень. Затем выслушал стихи Гоба, посвящённые тому, что происходило на рыбзаводе, и позволил ему уйти.

Жаль, что я не могу продать этот фрагмент Савелию Аристарховичу. Ведь он явно опечалится, узнав, что его украли прежде, чем наниматель успел отобрать безделушку силой.

Посмотрим, что Шульман предложит за этот свисток.

Время в дороге пролетело незаметно.

Поезд, шипя, словно змея, остановился на перроне. Вывалившись из вагона, мы посадили аукциониста в такси. Савелий Аристархович высунул руку из окна, прощаясь с нами, а затем укатил в неизвестном направлении.

Странный мужик. Общается с высочайшими чинами, но при этом не зазнался и больше всего на свете ценит отличные истории.

Правда, из-за этого пострадал Шиша, ведь Савелий пытал его всю дорогу. Выпытывал, каково это — быть охотником. Рисковать своей жизнью за деньги, убивать, бесконечно совершенствовать свои навыки.

Стоит отдать должное Шишакову, он довольно красиво ответил аукционисту: «Это ничем не отличается от вашей профессии. Вы поехали за тридевять земель за безделушкой, которая могла стоить вам жизни. Вы так же, как и мы, развиваете свои навыки, чтобы лучше выполнять свою работу. И в конце концов вам платят деньги за охоту на редкости. Артефакты, скупаемые вами, тоже своего рода монстры и могут натворить много бед».

Услышав это, Аристархович расплылся в улыбке и сказал: 'Стало быть, мы с вами коллеги. После этих слов Шиша немного оттаял и стал теплее общаться с нанимателем.

Проводив взглядом аукциониста, мы вызвали такси и отправились в СОХ. Гвоздев, как всегда, был в своём кабинете и вызывал нас по одному, чтобы вручить заработанные деньги. Настала и моя очередь. Постучав, я вошёл внутрь и сразу наткнулся на усталый взгляд Никитича.

— Володь, присаживайся, — махнул он рукой на кресло, стоящее напротив стола. — Вот твой заработок.

Он протянул мне сотенную купюру и заметил недоумение на моём лице.

— Хочешь спросить, почему так мало? — продолжил Никитич. — Ну, во-первых, ты всё ещё стажёр, а во-вторых, у нас лежит твой раненый друг. А его лечение выходит в копеечку. Лекарь сделал всё, что мог, ведь малец потерял много крови. Притом у него обнаружили трещины бедренных костей. Всё-таки пули задели их. И к тому же пришлось использовать жемчужины для ускорения лечения. Четыре жемчужины по сотне рублей каждая. Как ты и говорил — всё за твой счёт. Так что не обижайся.

— Да какие могут быть обиды? Всё по-честному, — улыбнулся я и забрал стольник. Мне ли печалиться? Я в этой поездке разжился фрагментом артефакта.

— Ну и славно. Иди отдыхай, — кивнул Никитич и налил себе чая.

Отдых дело хорошее, но сперва я решил навестить Федьку. Покинув кабинет Никитича я заскочил в лазарет, который был расположен на втором этаже. Запах хлорки, стерильная тишина, палаты по обе стороны коридора, пара тележек с бельём, сиротливо замерших у побеленной стены. Как только я подошёл к палате Воробья, оттуда выпорхнула улыбающаяся Дарья.

— Привет, Володь. Ты к другу? — спросила она, стрельнув глазками, и пригладила волосы.

— Да, как он? — поинтересовался я.

— Физически более-менее, а вот морально… — девушка сделала паузу, но мне всё и так было ясно.

— Понял, спасибо за то, что заботишься о нём, — учтиво улыбнулся я.

— Никаких проблем, это ведь моя работа, — мило улыбнулась Дарья. — Ладно, я пойду, у меня и другие пациенты есть.

Толкнув дверь, я попал в двухместную палату. Воробей лежал, закинув руки за голову, и мечтательно смотрел в потолок. Заметив меня, он тут же приподнялся на локтях.

— Володька! — воскликнул Воробей. — А Дашка с кем-нибудь встречается?

Услышав это, я расхохотался.

— Федька, ну ты и придурок, — произнёс я. — Я переживал за тебя, а ты, судя по всему, не страдаешь совсем, а о бабах думаешь.

— Да ноги так, болят немного. Сказали, нужно недельку отлежаться, а там уже с костылями можно ходить, — сообщил Воробей. — Но это ладно, с Дарьей-то что?

— А чего ты меня пытаешь? Сам бы у неё и спросил, — ответил я, сев на край кровати.

— Да как-то неудобно. Если б ты сразу сказал, что в СОХ такие медсёстры, я без раздумий попросился бы на службу, — ухмыльнулся он, демонстрируя выбитый передний зуб. — Кстати, она сказала, что это ты меня сюда принёс.

— А ты что, совсем ничего не помнишь?

— Ну так. Обрывками, — пробормотал Воробей. — Помню, как выстрелили в ногу, а после этого всё как в тумане.

— О-о-о. Тогда хорошо, что ты лежишь, — предупредил я, — ведь то, что я расскажу, тебе не понравится.

— Только не говори, что ты отлупил и Черепа-старшего, — выпучился на меня Воробей.

— Что? Отлупил? Нет, конечно, я его не бил, — ухмыльнулся я.

— Фух, ну слава богу, — облегчённо выдохнул Федька.

— Я просто отрубил головы, — продолжил я. — И ему, и его шестёркам.

После этих слов челюсть Воробья поползла вниз, а глаза расширились от ужаса и осознания, к чему всё это может привести.

— Вовка, тебе срочно нужно бежать из города! Они найдут тебя любой ценой! Это конец. Мы покойники! — закричал Воробей так, что даже Дарья прибежала.

— Мальчики, у вас всё хорошо? — испуганно уставилась она на Федьку.

— Да, не переживай. Просто сценку репетируем для драматического театра, — улыбнулся я. — Фёдор вон как в роль вжился.

— Необычные вы ребята. Ну тогда ладно. Не буду мешать, — Дарья пожала плечами и скрылась за дверью.

— Федя, ты чего голосишь? — процедил я. — Я ведь не рассказал главного.

— Главного? Да куда уж главнее? — пробормотал Воробей. — Это же полный пиз…

— Ну вообще-то есть ещё непокорённые вершины. Одну из таких ты осилил. Причём ты добрался до этой вершины без моей помощи, — я потёр висок, подбирая слова, но потом сказал как есть. — Короче, из-за болевого шока у тебя поехала крыша. Ты начал орать, что сожрёшь потроха Черепа и его подручных, а заодно вырежешь всех Железнодорожников. Ещё ты называл себя великим и тому подобное. Если бы никто этого не слышал, то было бы полбеды, но один из посыльных Черепа грел уши. Он услышал все твои слова и успел сбежать. Одним словом, теперь весь город думает, что это ты замочил Черепа.

Я замолчал, а Федька уставился на меня, как будто пытался просверлить насквозь.

— Скажи, что ты шутишь, — прошептал он. Увидев, что я молчу, Воробей сорвался на крик: — Вовка, ну чё ты молчишь⁈ Скажи, что этого не было! Пожалуйста!

— Чисто технически этого не было, ведь это я убил Черепа, — развёл я руками. — Вот только весь город думает по-другому.

Федьку начала колотить дрожь. Глаза бегали из стороны в сторону, как будто он прямо сейчас искал возможность сбежать.

— Мне конец… — выдохнул он.

— Не переживай. Я договорился с Гвоздевым, — попытался я приободрить его. — Пока не встанешь на ноги, будешь жить в СОХ. Тут тебя никто не тронет. А к моменту твоего выздоровления я постараюсь решить это недоразумение.

— Ха-ха. Недоразумение… Ну да… Решишь… — усмехнулся Воробей, делая огромные паузы между словами. — С момента, как мы с тобой познакомились, ты решаешь одни проблемы и создаёшь ещё бо́льшие.

— Решение больших проблем ведёт к большой награде. Думай о хорошем, — я похлопал его по плечу и направился к выходу. — И поправляйся.

Воробей ничего не ответил. Похоже, его боевой дух упал ниже подвального помещения. Хотя парень всегда был паникёром.

Ладно. Черепа он тоже боялся как смерти. В итоге Череп умер, даже не поняв, что случилось.

Выйдя из лазарета, я направился в арсенал. Меч — оружие отличное, но для сражений в ограниченном пространстве не годится. Я, конечно, могу всё время заимствовать кинжалы у Гоба. Но какой смысл лишать гоблина оружия, тем более что его помощь может понадобиться в любой момент.

Седой мужик с пышной бородой и волосами, забранными в хвост, как всегда, ходил по торговому залу, выставляя новые образцы. Елизар заметил меня и, протянув руку, двинул навстречу.

— Владимир, приветствую, — улыбнулся он. — Что интересует?

— Хотел приобрести какой-нибудь нож, — сообщил я, — и ножны для него, чтобы крепить на пояс за спиной.

— Такого добра у меня навалом, — довольно улыбнулся Елизар. — Пойдём покажу.

Он провёл меня в оружейный зал и указал на стенд с короткими клинками.

— Вот эти ножи от полутора тысяч, а вон те уже от пяти и дороже, — пояснил Елизар, принимаясь указывать на ряды холодного оружия. — Если хочешь клинок с драгоценным камнем и гравировкой, то тут цена будет уже от десятки и выше.

Увидев такие цены, я горько усмехнулся. Куда я собрался лезть со своими грошами? На двести рублей особо не разгуляешься.

— Вот ножны висят. Ценник от пяти сотен и до бесконечности, — улыбнулся Елизар и посмотрел на меня. — Вижу, ты на мели. Могу в рассрочку отдать клинок, ты ж всё-таки моего зятя спас.

— Елизар, огромное спасибо за предложение. Но я откажусь. Всё, что мне нужно, так это начать больше зарабатывать. А ты сейчас показал мне цель заработков. Как накоплю, вернусь, — ответил я. Ещё с прошлой жизни не люблю влезать в долги.

— Смотри сам, — дружелюбно улыбнулся Елизар. — Дело хозяйское.

Выйдя из арсенала, я уже знал, что сегодня вечером отправлюсь на турнир Крапивина. Если удастся договориться, то смогу заработать на порядок больше обычного и, возможно, уже завтра куплю своё первое оружие в этом мире.

* * *

Благовещенск, поместье Мышкина

Граф копался в бумагах, пытаясь понять, почему доходы от торговли начали падать. Но мысли путались в голове, цифры расплывались перед глазами.

После того как графу сообщили, что всех бандитов перебили, но артефакт как в воду канул, он рассвирепел. Приказал перерыть всё на этом чёртовом рыбзаводе. Но ничего так и не нашли. Что произошло, он так и не понял. Да и его гвардейцы нихрена не могли сказать внятного. Мистика, да и только.

В итоге пришлось вновь созваниваться с Савелием Аристарховичем. Мышкин попросил его найти новый артефакт, и как можно скорее. Ведь на кону стояла ни много ни мало его репутация, а может даже и жизнь.

Мышкин вновь вернулся к своим бумагам, всматривался в них ещё минут десять. Но с тем же результатом, что и прежде.

В этот момент в дверь кабинета постучали. Мышкин поднял недовольный взгляд и услышал голос дворецкого:

— Евгений Александрович, ваш кофе с коньяком готов.

— Входи, — бросил он, снова зарывшись в бумаги.

Дворецкий приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Обойдя графа вокруг, он поставил слева небольшую вазу с печеньем, а справа ароматный кофе.

— Виктор, доложи, как идёт подготовка к балу? — сухо спросил Мышкин.

— Евгений Александрович, не извольте волноваться. Всё под контролем. Алкоголь закуплен. Музыканты наняты. Продукты привезут в ближайшее время, — дежурно улыбаясь, сказал дворецкий и поклонился.

— Что с гостями? Все ответили на приглашения? — спросил Мышкин, не поднимая взгляда, и перелистнув бумаги.

— Да, мы получили подтверждение визита от всех гостей, — кивнул слуга. — В том числе от князя Черняева. Он прибудет вместе со своей семьёй.

— Отлично. Можешь быть свободен, — буркнул Мышкин, затем отложил документы и пристально уставился в спину уходящего дворецкого.

Когда дверь закрылась, он выпил залпом принесённый кофе, а после взял вазу и вдохнул аромат свежего печенья.

— Хоть что-то идёт по плану, — улыбнувшись, шепнул Мышкин сам себе.

Бал в честь зачистки башни выиграет ему немного времени и не позволит слухам распространяться. Ведь сейчас уже каждая собака обсуждает, что его обворовал какой-то сопляк.

Поэтому бал — отличное решение. Граф с помощью него пустит пыль в глаза аристократам и его Величеству, а тем временем Борщов со своими шавками сумеет закончить начатое.

* * *

Как только стемнело, я вызвал такси с надеждой, что мне не попадётся водитель, которому я в прошлый раз не заплатил. Желание оплатить проезд у меня всё ещё осталось, и я обязательно верну ему деньги. Вот только сегодня ночью они мне потребуются, чтобы сделать ставку на самого себя.

Мне повезло. Подъехал незнакомый водитель и без вопросов отвёз меня в промышленную зону железнодорожного района.

Спустя двадцать минут мы прибыли на место. Такси остановилось у стальных двустворчатых ворот. На этот раз водитель получил свою плату и спокойно уехал.

Выйдя из машины, я пошел на свет, льющийся из глубины промзоны. Оттуда доносились сотни возбуждённых голосов, а ещё тонна мата. Подходя к ангару, в котором проходили бои, я наткнулся на пару пьянчуг, избивающих друг друга.

— Ты чё про Черепа сказал? Ублюдок, мать твою! Да он мне жизнь спас! — орал мужик с лицом, залитым кровью.

— Да он такое же уголовное дерьмо, как и вы все! — выпалил второй с рассечённой губой.

— Ах ты тварь ментовская! — зарычал первый, сжимая кулаки. — Щас я тебе…

Несмотря на то, что я услышал лишь часть перепалки, она была крайне информативной. Оказывается, на бои Крапивина ходят как уголовники, так и полицейские. Тогда мне непонятно, почему он проводит бои на отшибе? Очевидно, что в Хабаровске никто не собирается прикрывать его соревнования. Какой смысл прятаться?

Пробившись ко входу, я попал на глаза охраннику, который без вопросов пропустил меня внутрь. Ого! Меня уже охрана узнаёт. Неужели я стал местной звездой?

Осмотревшись по сторонам, я заметил Крапивина и направился к нему.

— Владимир! Рад приветствовать, — расплылся в улыбке Ефим Сергеевич. — Желаешь выступить или просто поглазеть?

— Пришел подзаработать. Деньги очень нужны, — признался я. — Хочу провести три боя за вечер.

Услышав мои слова, Крапивин алчно улыбнулся. Видимо, этот бизнесмен уже придумал, как на этом событии срубить побольше деньжат.

— Три боя? — хитро прищурился он. — Это можно. Заплачу по двести за бой. Если выиграешь в каждом из поединков — ещё две сотни накину в качестве премии. По рукам?

— Разумеется, — пожал я ему руку, а потом мы разошлись в разные стороны.

Крапивин отправился делать объявление, что новичок решил показать свои навыки и отлупить за вечер троих. А я пошёл делать ставку.

За столом сидела миловидная рыжая девушка и что-то записывала в толстую тетрадь. Слева и справа от неё расположились два амбала, исподлобья посматривающих на окружающих.

— Доброго вечера. Желаете сделать ставку? — спросила девушка, мило улыбнувшись.

— Да, — ухмыльнулся я. — Ставлю двести рублей на свою победу.

— А вы?.. — рыженькая непонимающе уставилась на меня.

К столу подошел Крапивин и, оттеснив меня в сторону, сказал:

— Людочка, нужно внести в список вот этого молодого человека. Его зовут Владимир. Он проведёт сегодня три боя. Коэффициент на его победу в первом бою один и шесть, во втором два, в третьем бою два с половиной.

— Сейчас сделаю, Ефим Сергеевич, — улыбнулась девица и быстро внесла меня в таблицу, дописав коэффициенты. Крапивин ушел, ну а девушка вновь обратилась ко мне: — Сколько желаете поставить?

— Двести рублей, — ответил я. — Скажите, могли бы вы сделать мне одно одолжение?

— Всё будет зависеть от того, что вы хотите, — рыженькая взглянула на меня с плохо скрываемым интересом.

— После моей первой победы поставьте весь выигрыш на мою вторую победу, а потом и на третью. Хорошо? — улыбнулся я.

— Хм… Да, это я могу сделать, — рыженькая шустро всё подсчитала, а затем выдала результат: — В случае победы во всех поединках вы получите тысячу шестьсот рублей.

Тысяча шестьсот. Это отличная сумма. А если учитывать оплату за бои, то за вечер я заработаю две четыреста. Можно будет купить один нож и ножны к нему. Или дождаться следующего турнира и снова сделать ставку на себя. Пожалуй, так и поступлю.

Жаль, что сегодня ученический турнир. Если бы это был воинский, то я бы получил совсем другие деньги за мордобой.

На арене произошли изменения. В прошлый раз мы сражались на асфальте, а сейчас всю площадь обсыпали белоснежным песком. Видимо, для того, чтобы пятна крови виднелись более чётко.

Первый бой начался спустя полчаса. Меня пригласили на арену, где уже ждал узкоглазый паренёк лет двадцати. Он принял широкую стойку, выставив одну руку вперёд, а вторую поднеся к скуле. Выглядел он грозно, да к тому же ранее я не встречал подобной манеры боя.

Но, несмотря на то что стойка выглядела необычной, все используемые им удары я видел уже тысячу раз. Раскосый медленно начал приближаться, делая короткие подшаги. При каждом движении пальцы его ног зарывались в песок. Заметив это, я тут же предположил, что он скоро метнёт песок мне в глаза. Так и случилось.

Подойдя ко мне на расстояние в полтора метра, узкоглазый сделал взмах ногой и запустил в меня песчаное облако.

— Кийя-я! — услышал я истошный вопль, сместившись вправо.

Разорвав песчаное облако, показалась нога, движущаяся по широкой дуге. Парень целил мне в голову, но, к его сожалению, её там уже не было. Да и короткий удар всегда быстрее длинного.

Я сократил дистанцию и рубанул его локтем в переносицу. Нос хрустнул, сместился набок.

Ошарашенный парень попытался обернуться, но я схватил его за затылок, рванув вниз. Колени, одно за другим, влетали в грудину парня, а когда он не смог терпеть боль и начал сгибаться, финальный удар пришёлся в голову, завершая бой.

— Дамы и господа! — выкрикнул Крапивин откуда-то сверху. — Вы только что стали свидетелями боя хитрости со звериной мощью! Кто из вас мог подумать, что этот доходяга сможет вырубить раскосого⁈

— Я знал, что он победит! — выкрикнул один из зрителей. — На прошлой неделе этот шнырь отлупил Семёна Золотого Зуба! Спасибо, пацан! Я на тебе штукарь только что поднял!

— Вы посмотрите-ка! Среди нас ценитель кровавых зрелищ и профессионал, который смог рассмотреть молодое дарование! Браво! — завопил Крапивин и поаплодировал удачливому зрителю. — Давайте проверим, сможет ли парень выстоять против следующего соперника? Введите Колосса!

Луч света ударил в лицо новому противнику. Сразу стало понятно, что он чертовски оправдывает своё прозвище. Огромный двухметровый мужик с кулаками-молотами. Как только его заметила толпа, тут же полетели удивлённые крики:

— Какого чёрта⁈ Это ж Ванька Колосов! Он же ж на воинских турнирах давно бьётся!

— Чё он тут-то делает⁈

— А ты не слышал? Он ногу травмировал. Пока восстанавливается, спустился в нижнюю лигу. Молодых пошпынять. Хе-хе. Я знал. Ставочка уже на Колосса стоит.

— Крапива! Сволота! Ты чё его подписал как «Иван»? Я хрен бы поставил против него, знай, что это Колосс! — голосил новый зритель.

— А-а-а! Лошара! А я триста вкинул на Колосса! — ответил обиженному кто-то с другой части арены, и началась перепалка.

— Как бы там ни было — бой начинается! — радостно объявил Крапивин.

Да, этот противник на порядок интереснее предыдущего. У него не было какой-то стратегии. Он просто рванул вперёд и начал меня осыпать ударами. Его руки свистели в воздухе, обещая вырубить меня при первом же попадании.

Я же вертелся как уж на сковородке, уклоняясь от всего, что он выбрасывал. Удивляло то, что он не оставлял мне пространства для манёвра. Куда бы я ни двигался, он следовал за мной, продолжая свои двойки, тройки, апперкоты, удары ногами пыром. Да и дыхание у этого гиганта не сбивалось.

Но в процессе боя я заметил, что в моменты, когда я ухожу влево, Колосс неспешно разворачивается и следует за мной. Видимо, правая нога у него и была травмирована. Осталось только подгадать время и нанести удар именно туда.

— Чё ты скачешь как блоха⁈ Дерись, мать твою! — выкрикнул кто-то из зрителей.

Умник хренов. Вышел бы да показал, как нужно драться против такой машины. Если идти с ним в открытое столкновение, то единственный шанс победить — это использовать руну. Ускорив движения, я вполне смогу вырубить его. Но кто знает, кого против меня выставит Крапивин в третьем раунде?

Поймав удачный момент, я рванул вперёд, ударил пяткой в колено громилы. Ублюдок ухмыльнулся и за долю секунды до столкновения отвёл колено в сторону. Моя нога просвистела мимо, а справа рванул кулак Колосса.

Было ощущение, будто в рёбра врезалась стальная балка. Кости хрустнули, а дыхание перехватило. Твою мать! Похоже, этот детина сломал мне рёбра! От удара меня отбросило назад на пару метров. Кувыркнувшись через голову, я встал и сплюнул кровью на песок.

— Сдавайся, парень. Я не хочу тебя калечить, — добродушно сказал Колосс, смотря, с каким трудом я поднялся на ноги.

— Благородно, — оскалился я в ответ. — Но мне тоже есть что тебе показать.

Использовав руну «рэдо», я за долю секунды оказался рядом со здоровяком и со всего размаха врезал локтем ему в висок. Хотя время было замедлено, я увидел, что кожа на его лице рассеклась, а глаза начали закрываться. Он чувствует мои удары! Вот и славно.

Локти мелькали в воздухе, приземляясь то в подбородок, то в висок, то за ухо Колосса. На последних мгновениях действия руны я пробил локтем снизу вверх. Голову амбала качнуло, и он в отключке рухнул на песок, закатив глаза.

Я тяжело дышал, уперев руки в колени. После использования руны, да ещё со сломанными ребрами я чувствовал себя, мягко говоря, скверно. А впереди ещё один бой.

Жаль, что между сражениями нет перерыва. Я бы мог использовать пару жемчужин и залечить раны, а при зрителях использовать камешки — это чистой воды самоубийство. Как только выйдешь с арены, со всех сторон на тебя набросятся жадные до денег ублюдки и порежут на ремни.

К тому же, чтобы достать жемчуг, мне придётся прибегнуть к помощи Гоба, и тогда все увидят, что неведомое существо подаёт мне предметы. Это будет, пожалуй, худшим раскладом из всех.

— Дамы и господа! Что он творит⁈ Что творит⁈ Это легендарно! Похоже, мы с вами имеем честь лицезреть рождение нового чемпиона! Он совершенно точно достигнет воинского турнира, и — кто знает? — может, даже станет абсолютом! — заголосил Крапивин, и на арену шагнул новый противник.

Ещё секунду назад я думал, что Крапивин меня ненавидит и всеми силами желает угробить. Но после того, как на арену вышел такой же щуплый парень, как и я, стало ясно — зря я наговаривал на «честного» бизнесмена.

Парень работал в левосторонней боксёрской стойке, но ногами тоже регулярно пробивал. Из-за сломанных рёбер я сильно замедлился, и приходилось принимать его удары на блоки. Каждый заблокированный удар отдавался болью во всём теле.

Было ясно одно — затягивать бой нельзя, иначе я потеряю сознание. Перед глазами уже плыли тёмные пятна. Парень пнул меня ногой в грудь, стараясь оттолкнуть к краю арены, а я шагнул ему навстречу, немного сместившись вбок. Попутно я ширнул ему пальцем в глаз.

Боец, заверещав, попытался отскочить назад, но я последовал за ним и подсёк беглецу ноги. Противник рухнул спиной на песок, а через мгновение я воткнул пятку ему в переносицу. Добивать не пришлось, ведь он мгновенно потерял сознание.

Снова заголосил Крапивин, но его слова я уже не слышал из-за свистящего дыхания. Я окончательно запыхался, и всё, что мог сейчас делать, это хватать ртом воздух, победоносно подняв правую руку вверх.

На арену выбежали амбалы Крапивина и, подхватив меня под руки, спешно вытащили наружу. Нет, за помощь, конечно, спасибо, но неужели я так паршиво выгляжу?

— Парень, ты нечто! Продолжай в том же духе, и мы заработаем с тобой просто огромные деньги, — восхищённо выпалил подошедший Крапивин. — Как восстановишься, приходи.

Он улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— А деньги? — изумлённо прохрипел я. Он что, кинуть меня собрался⁈

— Деньги тебе не понадобятся, — послышался голос за спиной.

Я резко развернулся и увидел пятерых человек в серых костюмах. Ох ты ж, мать твою! Это сысковики, о которых говорил Никитич.

Один из них исчез и внезапно появился слева от меня. Что-то укололо в шею. Тело моё мгновенно стало ватным, и я потерял сознание.

Глава 3

Я очнулся от ощущения, что в плечо упирается что-то острое и треплет меня из стороны в сторону.

— Очнись скорей, не время спать.

Тебя везут, чтоб разорвать

На клочья плоти, но сперва

Отдашь всё то, что уволок тогда, — шипел Гоб мне на ухо.

Я с трудом разлепил тяжёлые веки, но ничего не изменилось. Кромешная тьма. Руки болят, как будто их недавно плотно связали. Голова как чумная.

Какого чёрта происходит?

Послышался удар, и меня подбросило вверх. Полёт мой оказался недолгим, так как пространства вокруг почти не было. Я ударился лбом о жёсткий потолок, услышал рёв мотора.

— Что случилось? — спросил я так же тихо.

— Тебя похитили ублюдки,

И с ними будут плохи шутки.

Нам нужно срочно выбираться,

В ближнем бою не стоит с ними драться, — объяснил зеленомордый.

А вот это интересно. Гоб боится с кем-то сразиться? Или он боится за мою жизнь? Скорее всего второе. Он-то бессмертен, пока я жив.

Прислушавшись, я разобрал пару голосов, ведущих будничную беседу. Правда, из-за шума колёс разобрал далеко не все слова.

* * *

В автомобиле, чуть позже

— Ярослав Игоревич, как думаете, много нам заплатят? — спросил мужчина со шрамом над глазом.

— Игорь, заплатят столько, сколько ты и за год не сможешь потратить. Господин Борщов раскрутил нашего нанимателя на огромную сумму, от которой нам достанется солидный кусок, — Кречет алчно улыбнулся и подмигнул своему подчинённому.

— Отлично, — удовлетворённо сказал подчинённый. — А то я маменьке давно хотел квартирку прикупить на Патриках.

— Ха-ха! Игорь Степанович, ну какая квартирка? — иронично взглянул на него Кречет. — Там хватит чтобы купить с десяток таких квартирок. Борщов по мелочовке не работает. И людей своих не обижает.

— Да, Игорян, ты хоть и новенький, но должен понимать, что с Борщовым работать одно удовольствие, — сказал водитель, посмотрев в зеркало заднего вида. — Он и сам икру лопает черпаком, и нам даёт приобщиться к барскому столу.

— Слушай, а я думал, что вы тут все дворяне, поэтому и живёте шикарно, катаетесь на дорогих машинах, — удивился Игорь.

— Ха-ха! Ага, блин, дворяне. Столбовые, ё-моё, — усмехнулся Кречет и покачал головой. — Ну ничего, мы тоже когда-то были такими, как ты. Но к хорошей жизни быстро привыкаешь.

— Очень надеюсь, что тоже… привыкну, — заблестел глазами Игорь.

— Не сомневайся, Игорёк, всё будет, — улыбнулся мужик со шрамом и похлопал коллегу по плечу.

— А я вот Оксанку хочу на море свозить. Чтобы понежилась в тёплой водице, — мечтательно протянул сидящий слева. — Будем гулять в Гаграх, пить вино, любоваться природой. Только мы вдвоём.

— Петруха, ну ты романтик, конечно, тот ещё, — усмехнулся Кречет. — Хочешь жену отвезти на курорт, а вчера проститутку драл во все щели.

— Ярослав Игоревич, ну вы чего такое говорите? — смутился Петруха. — Оксана это любовь всей жизни, а шлюха, это так… Способ дотерпеть до объятий любимой.

Кречет собирался что-то сказать Петру, но услышал хлюпающий звук и повернулся. А затем резко похолодел. Из груди его подчинённого торчало зазубренное лезвие. Пётр, не понимая, что происходит, уставился на рубашку, на которой очень быстро расползалось красное пятно, затем кашлянул кровью и обмяк.

— Идиоты! Я же велел обыскать пацана! — заорал Кречет и повернулся направо, чтобы влепить затрещину новичку.

Но бить было некого — Игорь был мёртв, как и его напарник. Внезапно оба клинка исчезли из их тел, и Кречет осознал, что следующим будет именно он. Замечая испуганное лицо водителя, старший следователь сиганул на переднее пассажирское сиденье, где сидел ещё один из их группы.

От испуга водитель дёрнул руль в сторону, да к тому же Кречет, перепрыгивая, случайно ударил его под локоть. Машина, взвизгнув, слетела в обрыв. И мир завертелся перед глазами старшего следователя тайной полиции.

* * *

Минутой ранее

Я лежал в темноте, судорожно думая, как спастись. Я в очень замкнутом пространстве. Наощупь я определил, что нахожусь в багажном отделение автомобиля. Впереди раздавались глухие голоса похитителей. Единственное, что мне пришло на ум, это попросить друга о помощи.

— Гоб, приложи ухо к переборке и ударь клинками на звук голосов, — обратился я к Гобу.

Глаза ещё не успели приспособиться к темноте, но, судя по всему, король гоблинов выполнил мою просьбу. Послышался сдвоенный удар, пробивающий сталь и обшивку. А затем я ощутил чертовски мощный толчок. Затем ещё один.

Меня швыряло по багажнику из стороны в сторону. Било о стальные края. Пару раз казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но всё обошлось. Спасибо мягкой прослойке в виде Гоба. Часть ударов он забрал на себя.

Через несколько секунд всё прекратилось. Сквозь щель искорёженной крышки багажника хлынул холодный лунный свет. Я упёрся ногами в крышку, ударил по ней. Затем ещё раз, и ещё. Сталь поддалась, сдвинулась с места, открыв мне путь к свободе.

Забрав у Гоба один из кинжалов, я перевалился через борт и вывалился наружу. Думал, что сейчас на меня со всех сторон набросятся выжившие похитители. Но этого не случилось.

В машине находились два трупа с пробитыми грудинами. Ещё два тела расположились на передних сиденьях. Подойдя к ним, я прощупал пульс. Оба мертвы.

Фары машины подрагивали, освещая кусты сорняка перед собой, и в этом свете было отчётливо видно полосу крови, тянущуюся вдаль. Не теряя времени, я поковылял следом.

Переломанный Гоб остался лежать в багажнике, постепенно восстанавливаясь. В данный момент он не мог мне ничем помочь. Но, думаю, я и сам справлюсь с одним недобитком. Тем более что тот потерял достаточно крови.

Чем дальше я шел, тем отчётливее становился красный след. Он, да ещё примятые сорняки словно линия на карте категорично указывали его маршрут движения.

Пройдя десяток метров, увидел человека, ползущего на локтях. Позвоночник ниже поясницы был перебит. Об этом говорил кусок стали, торчащий посреди спинных дисков. Заметив меня, он зарычал и попытался перевернуться на спину, но не успел. Я придавил его ногой к земле.

— Кто вас нанял? — процедил я.

— Сучонок. Я нихрена тебе не скажу… — пуская кровавые пузыри, прорычал мужчина.

— Можешь и не говорить. Я и так знаю, что это был Мышкин, — я ухмыльнулся, затем ударил кинжалом в сердце этого гада, всадив оружие по самую рукоять.

Мужчина затих, а я почувствовал, насколько мне плохо. Помимо сломанных рёбер, у меня были сломаны два пальца на левой руке, имелись множественные рассечения на лице и голове. А вместе с этим я прикусил язык. Спасибо, что не откусил.

Упав рядом с бездыханным телом, я подковырнул его ногами, перевернул на спину. Обыскав карманы, нашел немногим больше тысячи рублей, удостоверение следователя тайной полиции и паспорт на имя Ярослава Игоревича Кречета, в котором была фотография жены и детей.

— Вот так всегда. За грехи отцов страдают дети. Решил похитить человека и лишился жизни. А теперь его дети вырастут без отца. Какая глупость, — я сплюнул кровь в темноту и посмотрел на звёзды. Но разве это первое его злодеяние? Уверен, что этот гад много ещё чего успел натворить.

Помимо бумажек в его кармане обнаружился и телефон. Забавно. Как только я попал в этот мир, хотел заполучить себе один такой, но не думал, что вместо покупки сниму его с трупа.

Я включил средство связи и быстро нашёл переписку с начальником, в которой упоминался граф Мышкин. И усмехнулся про себя. Кто бы мог сомневаться?

С трудом поднявшись, я вытащил клинок из грудной клетки Кречета. Луна мертвенным светом заливала сорняки вокруг, а где-то вверху шумели редко проезжающие машины.

Я вернулся к искорёженной колымаге и почувствовал запах топлива, щедро разлившегося по округе. Этих выродков могут начать искать. А значит, мне нужно поскорее отсюда убираться. Впрочем, сбор трофеев никто не отменял.

Обыскав четыре трупа, я собрал ещё тысячу рублей и пачку документов на каждого из агентов. При этом телефон имелся только у старшего группы, Кречета.

Обойдя машину, я вытащил зеленомордого из багажника и отнёс подальше от машины. Сам же вернулся к колымаге, подошёл к пробитому бензобаку, из которого хлестало топливо, заливая траву, и ударил кинжалом по стальному борту. Лезвие выбило сноп искр, от которых тут же загорелся бензин и трава рядом с ним.

Пока пламя пожирало трупы и искорёженный остов машины, я вернулся к другу и устало спросил:

— Гоб, живой?

Кости гоблина уже срослись, и сейчас затягивалась рассечённая плоть. Ха. Везучий засранец. Мне бы его регенерацию.

— Твой план шикарен, как всегда.

Удачлив гад, вот и беда

Вскользь улетела на юга.

Могли бы сдохнуть и ага… — сказал какую-то несуразицу король гоблинов.

— Да, вижу, мозги у тебя ещё не восстановились, — покачал я головой и швырнул ему кинжал. — Меняю на жемчуг.

Гоб лишь ухмыльнулся и протянул мне мешочек, полный камешков. Я чувствовал себя настолько паршиво, что сжал в ладони сразу три штуки и жадно выпил их досуха.

Жемчужины лопнули и осыпались пеплом, а мне стало намного лучше. Нет, рёбра ещё не зажили. Но порезы затянулись, кровотечение остановилось. А силы, которых до этого хватало лишь на то, чтобы не потерять сознание, восстановились по полной.

— Уходим, — коротко сказал я и полез вверх по склону обрыва.

В прошлой жизни мне пришлось бы тащить раненого недомерка на себе. А сейчас он может просто уйти в тень и исцелиться там. Удобно, чёрт возьми. Жаль, что я так не умею.

Выбрался я на дорогу. Вокруг темень и ни черта не видно. Что ж, пойдём направо. Разницы особо не было. Какой из маршрутов ни выбери, он рано или поздно приведёт к деревне или городу.

Забавно. Пока я обыскивал трупы, мимо проехало не менее шести машин, а теперь уже полчаса ни одной колымаги. Я шёл куда-то в пустоту. В голове роились мысли.

Что делать дальше? Как спасать Федьку? Может, просто перебить всю верхушку Железнодорожников? А что? Там всего два главаря осталось. Думаю, за пару недель смогу их разыскать и убрать без лишнего шума. На худой конец это за меня сделает Гоб. Если они так же сильны, как Череп, то затея плёвая. Точно осилю.

С уголовниками всё понятно, но что делать с Мышкиным? У него личная гвардия, ворох охраны, вон, даже тайную службу подключил для моей поимки. К нему практически невозможно приблизиться незамеченным. Но, видимо, придётся…

Позади послышался шум приближающейся машины. Я резко повернулся в направлении звука и стал махать руками.

Водитель притормозил, заметив меня издалека. Но когда фары осветили моё лицо, перепачканное кровью, он резко увеличил скорость и скрылся из виду.

— Вот сволота. И чистоплюй… Салон я ему замараю, ну да, — я мрачно посмотрел вслед уезжающему автомобилю и услышал мерное постукивание копыт.

Цок-цок, цок-цок. Из темноты не спеша показалась телега, запряжённая старенькой кобылой. Поравнявшись со мной, извозчик притормозил.

— Стой, родимая! — прикрикнул он, натянув поводья. — А ты чёй-то тут один бродишь?

— В аварию попал, — коротко бросил я, осматривая телегу.

В кузове лежали мешки, прикрытые шкурами. Извозчик обернулся и, порывшись в телеге, достал фонарик, который тут же ударил по глазам ярким светом.

— Етить кровищи, — присвистнул собеседник. — Ты как на ногах-то стоишь?

— С трудом, — улыбнулся я. — Подвезёшь?

— А чё нет-то? Запрыгивай. До Облучья докину.

— Облучье это что такое? — спросил я, забираясь в телегу.

— Да городок небольшой. Тысяч десять человек. Торговлей промышляем. Там же ж станция железнодорожная. Вот купчины всякие и приезжают раз в неделю да скупают у нас всё по дешевке, — прищурился извозчик. — Токмо оно знаешь как? Для них это дёшево, а для нас — достойные деньги. Пошла, родимая! — он ударил кобылу поводьями и добавил: — Меня Фролом кличут.

— Очень приятно. А меня Владимиром, — представился я.

— Ишь ты. Приятно ему. Ты этикету, чо ль, обучен? — ухмыльнулся Фрол.

— Скажем так, я в процессе обучения, — туманно объяснил я ему. — Слушай, а ты не знаешь, где живёт граф Мышкин?

— А он тебе зачем нужен? Родственник какой или что? — вновь прищурившись, спросил Фрол.

— Я сам не местный. Проездом из Питера, — соврал я. — Слышал от местных, что граф тут живёт, а где живёт — никто не знает.

— Хе. Ты с дурачками какими-то общался, видимо. Граф-то в Благовещенске живёт. Тут это каждая собака знает. Пока эта падаль к нам не лезет с поборами, и мы живём. А как вспомнит про нас, так хоть на стену лезь. Скотина та ещё, — Фрол описал графа и вновь ударил поводьями кобылу.

— Согласен, тварь ещё та, — кивнул я, всматриваясь в сторону бескрайнего леса на горизонте и замечая несколько мерцающих точек. — А до Благовещенска далеко?

— Да тут сам решай, далеко или близко, — пожал плечами Фрол. — Три сотни вёрст. Далеко али как?

— Если на поезде, то недалеко, — хмыкнул я. — А если ногами топать, то, конечно, неблизко.

— Вот и я говорю, каждый сам решает, близко оно или нет, — ухмыльнулся Фрол. — Впереди огни видишь? То самое Облучье, — он ткнул пальцем в тускло поблёскивающие точки, — Кажется, что близко, а хрен там. Полчаса ещё ехать.

В течение этих тридцати минут я надеялся, что количество огней будет увеличиваться, но реальность оказалась жестокой. Когда Фрол говорил о маленьком городе, он не врал. Город был километр в ширину и километра четыре в длину. И судя по всему, электричество имелось лишь на железнодорожной станции.

Он докинул меня до деревянной халупы, на которой висела вывеска «Господинница». Я так и не понял, была это игра слов или безграмотность рисовавшего вывеску. Незаметно я закинул в карман Фрола две сотни рублей и слез с телеги. Он скорее всего начнёт отнекиваться и не возьмёт деньги, а сил спорить у меня не было. Проще нанести непоправимую пользу скрытно и расстаться чужими людьми.

Подойдя к дверям «Господинницы», я постучал. Потом снова и снова. Затем ударил ногой и услышал ласковое карканье:

— Хто там припёрси⁈ Йищо раз стукнешь, и я тебе кочергой голову поправлю. Торопыга чёртов!

Дверь распахнулась. На пороге показался сморщенный старик, который и правда в одной руке держал кочергу, а во второй — керосиновую лампу. Дед осмотрел меня с ног до головы.

— Чё? — уставился он на меня.

— И тебе не хворать, старый, — улыбнулся я в ответ. — Мне бы переночевать.

— Тебе бы в больницу для начала, — недовольно буркнул старик и почесал висок кочергой. — Выглядишь хреново.

— Не переживай, — успокоил я его. — Жить буду. Мне бы помыться, поесть да поспать.

— И бабу поласкать. Да? — язвительно спросил он, но заметил, что я не улыбаюсь, и добавил: — Чёрт с тобой, заходи. Десять рублёв за ночь.

— С кормёжкой? — уточнил я.

— Ну ты ж сказал, что жрать хочешь, — пожал плечами старик. — Я тебе со жратвой и считаю. Чё глупишь-то?

— Не бухти, — усмехнулся я.

— Ага. Не бухти. И так по три часа засыпаю, а тут ты припёрси, разбудил. Не бухти, едрёна мать… — проворчал старый, пропуская меня внутрь дома.

Затем он указал кочергой на стену, в которой были забиты гвозди, а на них висели ключи.

— Ключ возьмёшь от третьей комнаты, — проскрипел он. — Но сперва гони деньгу.

— Само собой, — я протянул ему пятьдесят рублей. Мельче купюр у меня не было.

— Слышь, кровавая морда? Я тебе чё, обменник, чо ль? — возмутился дед и посмотрел на меня с прищуром.

— Именно так. Только лицо твоё сморщенное увидел, сразу понял, что передо мной банкир, — улыбнулся я.

— Ха-ха! Ага, банкир и факир в одной, мать его, морде, — хохотнул дед и подобрел. — Ладно. Ты тряпки свои сыми и на улицу топай. Там бочка с водой. Искупаешьси — и бягом в третью комнату. Я тебе тряпья на первое время дам, а твою грязь застираю… Ток это. За стирку ещё пятак, ну и за аренду тряпок тоже пятак.

— Так и скажи, что сдачи нет, — хохотнул я.

— Так я тебе и говорю, у меня тут не обменник, — скривился старик, махнув рукой. — Всё, топай. Пока искупаешься, я пожрать разогрею.

Я прошел по тускло освещённому коридору, вышел во двор. Дубовая бочка стояла в пяти метрах от дома. Сняв одежду, я закинул её в помещение, а сам побежал к своей купели, забрался по лестнице и запрыгнул в… ледяную воду. Проклятье! Даже в горных реках вода теплее!

Дыхание перехватило, тело покрылось мурашками, а пульс мгновенно участился. На запредельной скорости я стирал с себя налипшую кровь и грязь, а после нырнул с головой. В голове мгновенно прояснилось, по телу прокатилась волна бодрости. Но с меня хватит! Если не вылезу, точно начнутся судороги.

Выскочив из бочки, я пулей рванул в дом. Грязная одежда пропала, и на её месте лежала аккуратно сложенная новая. Рубаха и штаны из грубой серой ткани. Я решил поднять новый наряд, а потом почувствовал прохладную ладонь, которая погладила меня по спине.

— М-м-м. Какой красавчик, — промурлыкала молоденькая девушка и, захихикав, закрыла за собой дверь.

Мягко говоря, я был удивлён. Как она смогла подкрасться ко мне? Я проводил девицу взглядом. Стройные ножки выглядывали из-под банного полотенца. Мокрые волосы заплетены в косичку. Озорной взгляд. Улыбается, прикусив губу. На вид лет двадцать. Она подмигнула мне и скрылась в другой комнате.

— Симпатичная, — констатировал я и стал натягивать на себя великоватые вещи.

Босые ноги оставляли на скрипучих досках мокрые пятна. Я свернул налево и снял со стены ключ от третьей комнаты.

— Ну чё? С лёгким паром тебя, — усмехнулся старик.

— Ага, спасибо, — хмыкнул я. С паром? Да там была такая холодина, что я едва не околел.

— Моя еда? — спросил я, указав на поднос, на котором стояли три накрытые тарелки.

— Нет, псам приготовил. Жду, пока изволят отобедать, — скрестив руки на груди, возмутился старик. — Твоя, конечно. И это, смотри, к Катюхе моей не подкатывай. Живо яйчишки подрежу. Смекаешь?

Услышав это, я едва не расхохотался. Да он при всём желании ничего не сможет мне сделать. К тому же своим предупреждением ещё сильнее распалил во мне желание познакомиться с той девчонкой поближе.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — я лишь улыбнулся в ответ.

— Понятия он не имеет, — передразнил меня старикашка, делая ситуацию ещё комичнее, и погрозил пальцем. — Смотри мне!

— Я лучше поднос заберу и посмотрю на него в своей комнате, — решил я охладить старческий пыл.

— Ага. Топай, лопай, — отмахнулся от меня дед, понимая, что угрозы не работают. — Грязные тарелки назад принесёшь.

Забрав поднос, я подошёл к комнате, на двери которой углём была нарисована цифра три. Открыл дверь и попал в скромную комнату три на три метра. Кровать, тумбочка с масляной лампой и кувшином, небольшой шкаф — это всё, что здесь было. Впрочем, больше мне ничего и не нужно.

Запер за собой дверь, задёрнул шторы и, упав на кровать, тихонько шепнул:

— Выходи.

Из тени на полу поднялся Гоб. Зеленомордый водил носом из стороны в сторону, учуяв еду.

— Свининку чую я с лучком,

Ещё петрушку с чесночком.

Возможно, есть ещё ушица,

И киселёк, чтобы напиться, — довольно пролепетал он.

Нюх гоблина не подвёл. В одной тарелке была свиная отбивная, щедро посыпанная жареным луком. Во второй лежала разнообразная зелень — петрушка, перьевой лук, чеснок, кинза, укроп. А в третьей — огромная чашка ухи с рыбьей головой внутри. Впрочем, голову Гоб моментально вытащил и проглотил.

Кувшин киселя, который унюхал владыка гоблинов, стоял на тумбе слева от кровати. Видимо, старик его принёс заранее. Всё поделили по-братски. Зелень выложили на тумбу и располовинили. В освободившуюся тарелку перелили половину ухи.

Пока Гоб уминал ушицу, я прикончил половину отбивной и передал тарелку зелёному обжоре. Еда, конечно, недотягивала до уровня Вальковской стряпни, но в целом очень даже ничего.

Прикончив уху, я потянулся к киселю и обратил внимание, что кувшин стоит на свежей газете. Вот это сервис, не ожидал такого от «Господинницы».

На первой странице красовалась огромная статья о том, что граф Мышкин организует бал для светских особ. Он состоится в резиденции графа в Благовещенске. На празднество в честь зачистки башни приглашены аристократы всех мастей, в том числе сам князь Черняев!

Вот так дела. Решил пустить высшему свету пыль в глаза? Или граф так уверен, что его псы привезут меня с минуты на минуту и он сможет показать всему миру артефакты, отнятые у меня?

Ну, конечно же, я смиренно сложу лапки, верну ему украденное. Ага, держи карман шире. Хотя какое, к чёртовой матери, украденное? Честно заработанное. В конце концов, я едва не сдох в этой башне.

Проклятье. Этот выродок от меня не отстанет, пока не получит артефакты. Даже если я их ему верну, уверен, он решит меня прикончить, чтобы стереть из памяти пережитый позор. А значит, у нас лишь один путь. Решим всё силой. Либо он выживет, либо я. Ну и славно. Люблю, когда в жизни есть определённость.

Бал состоится через пять дней. За это время я успею восстановить силы и продумаю, как попасть в особняк. Нет, я, безусловно, не думаю, что смогу победить графа в открытом противостоянии. Как-никак в этом мире аристократы умеют сражаться, в отличие от уличных босяков. А в прошлом бою даже уличный босяк сумел сломать мне рёбра.

Я знаю лишь одно. Мой ключ к выживанию — это князь Черняев. И то, что Мышкин пригласил его на праздник, просто дар свыше.

Мои мысли прервал тихий стук в дверь. Услышав его, Гоб замер, прекратив жевать, и посмотрел на меня. Я протянул гоблину кувшин с киселём, жестом показал чтобы он отправлялся обратно в тень. Схватив кувшин, зеленомордый мгновенно исчез.

Я поднялся с кровати и открыл дверь. Передо мной появилось веснушчатое лицо Катюхи. Она улыбалась и шарила по мне взглядом.

— Ну привет, постоялец, — задорно сказала она, заглянув мне в глаза. — Не спишь?

— О тебе думаю, — ответил я, принимая правила игры.

— Какой льстец, — она улыбнулась и, отвернувшись, сделала шаг в сторону выхода и посмотрела на меня черед плечо. — Не хочешь прогуляться?

Она была одета в такую же мешковатую одежду из серой ткани, что и я. Но даже так формы девушки выглядели невероятно аппетитно. Косичка сменилась хвостиком, который так и просил, чтобы я ухватился за него, притянув Катерину к себе.

— Покажешь местные достопримечательности? — спросил я, улыбнувшись в ответ.

— Тут особенно не на что смотреть. Но подышать свежим воздухом всяко лучше, чем в узкой клетушке сидеть, — заметила девушка, попав в точку.

Я, конечно, мог бы остаться в номере и использовать ещё пару жемчужин, чтобы залечить кости. Но они и так в приемлемом состоянии, да и не к спеху это.

— Показывай дорогу, — сказал я, выйдя из комнаты, и запер за собой дверь.

— Тогда не шуми и иди за мной, — заговорщически шепнула девушка и на носочках стала красться в сторону выхода во двор.

Я последовал её примеру. Как только мы попали на улицу, она поманила меня к забору. Оказалось, что одна из досок висела на честном слове. Сдвинув её в сторону, мы пролезли в образовавшееся отверстие и оказались на пустыре. Девушка, не стесняясь, тут же взяла меня под руку.

— Меня Катькой зовут, — стрельнула она глазками. — А ты Владимир? Красивое имя, — задумчиво добавила она, — Переводится как «владыка мира»?

— Пока я владыка разве что порванных штанов и рубахи, — усмехнулся я.

— Всё начинается с малого, — подметила девушка и указала пальцем в сторону холма. — Пойдём, покажу тебе Змеиную гору.

— И много там змей?

— Только одна. Я. Ш-ш-шш! — пошутила девушка и захихикала. — Зимой катаемся с неё на лыжах или санках. Оттуда весь город видно.

— Тогда идём.

Мы очень быстро добрались до склона и начали забираться наверх. Ума не приложу, как они делают это зимой, ведь даже сейчас, когда нет снега, лезть в гору довольно непросто.

Девушка оказалась очень открытой и болтала без умолку. Её родители ушли по весне собирать грибы, да так и не вернулись. Волки загрызли. В итоге она осталась жить с дедом. Дед оберегает её как может, но порой это подбешивает, и Катерина поступает наперекор указаниям старого.

Катька работает в «Господиннице». Стирает, убирает, готовит. В общем, всё держится исключительно на ней. Свободного времени как такового нет, поэтому единственное развлечение, которое у неё есть, это общение с постояльцами.

Мы взобрались на вершину горы Змеиная, откуда открылся не сказать что прекрасный, но вид на город. Россыпь домов. В окнах тускло горели огоньки керосиновых ламп. Выли собаки, алкаши горланили песни, женщина визгливо орала на мужа, словно он только что кого-то убил.

— Ну как тебе? — спросила Катерина, заглянув в мои глаза. — Ха-ха. Можешь не отвечать. Сама знаю — то ещё захолустье. Ну а что поделать? Это моя малая родина, — она печально улыбнулась и сменила тему, — Лучше расскажи, как ты в столь юном возрасте смог обзавестись такими мышцами?

Её рука легла мне на грудь и соскользнула вниз, ощупав пресс. Вот чертовка, давненько ко мне не клеились так откровенно. Она не похожа на ту, что спит со всеми постояльцами. Видимо, я её чем-то впечатлил.

Опыт прошлой жизни кричал мне прямо в мозг: «Вова, слова не нужны!» Вместо речей я приобнял девушку за талию, и её рука скользнула мне на бицепс. Да, сейчас мне было чем похвастаться. Спасибо тренировкам Никитича и моему запасу жемчужин. Немного мяса я успел нарастить.

— У тебя такие сильные руки, — улыбнулась Катерина, посмотрев на меня снизу вверх.

Вторая рука легла на затылок девушки, я притянул её к себе и остановил в сантиметре от своих губ. Катерина хотела продолжения, зрачки расширились, дыхание стало сдавленным. А я просто смотрел на неё и улыбался, ожидая, когда она сама сделает шаг навстречу.

Глаза девушки блестели в лунном свете, венка на шее пульсировала, а руки медленно поползли по моей груди вверх. На секунду она остановилась, заглянула в глаза, а после, ухмыльнувшись, отстранилась. Вернее, попыталась отстраниться.

Я схватил девушку за руку, притянул к себе и поцеловал. Разгорячённые пухлые губы с жадностью впивались в меня, её пальцы гуляли в волосах. Я прижался к упругой груди, позволив рукам соскользнуть на крепкие девичьи ягодицы. Она заулыбалась, и невольный стон вырвался из её лёгких.

От этого стона у меня окончательно отключились тормоза. Катерина стянула с меня рубашку, а я в это время спустил с неё штаны и запустил руку между ног. Девушка задышала тяжелее и плотнее прижалась ко мне. Я же развернул её к себе спиной и, ухватив за косичку, вошел в неё.

Екатерина громко застонала, и этот стон полетел над домами Облучья, заглушая лай собак, песни алкашей и ругань семейных. Она кричала, наши тела сталкивались, совершая страстный любовный танец, и лишь сейчас я начал наслаждаться этой сельской романтикой. А здесь действительно неплохо.

В какой-то момент Катя ловко выскользнула и толчком повалила меня на землю. Она посмотрела на меня с какой-то яростью и нежностью одновременно, запрыгнула сверху и стала скакать, набирая обороты.

Не знаю, сколько этот порыв страсти продолжался, — полчаса, час или целую вечность. Порой казалось, что кожа на наших телах сотрётся до кровавых мозолей, но мы всё продолжали и продолжали. До тех пор, пока не показались первые лучи рассвета. Катерина рухнула рядом без сил и влюблёнными глазами посмотрела на меня.

— Надеюсь, тебе понравилась экскурсия? — улыбнувшись, спросила она.

— Да, особенно порадовал экскурсовод. У неё очень ненасытный, пытливый ум, — ответил я ей довольной улыбкой.

Услышав это, Катерина залилась звонким смехом, который заглушил быдлятский бас:

— Слышь, сучара! Ты чё там, с Катькой кувыркаешься? Убью!

Я повернул голову влево и заметил, что к нам, покачиваясь, карабкается плечистый парень с топором в руке. Он едва выговаривал слова, но суть посыла была ясна.

— Костик, уйди отсюда, дурак! Проспись для начала! — выкрикнула моя подруга, прикрывая оголённое тело. Когда пьянчуге оставалось до нас десять метров, Катерина испуганно взвизгнула: — Убери топор! Идиот! Вова, беги!

— Всё хорошо, — я улыбнулся и встал, завязывая штаны.

Костик был тот ещё дровосек. Замахнулся коротким топором так, будто у него в руке двуручный меч. Разумеется, лезвие просвистело, даже не долетев до меня. А после я пнул его в грудь.

Пьянь с истошным воплем полетела вниз с горы. Костик кувыркался, ударяясь о кочки, матерился, но очень быстро затих и продолжил падение как мешок с картошкой. Я повернулся к Катерине и увидел на её лице неподдельный ужас. Видимо, решила, что Костик отправился к праотцам.

— Всё с ним хорошо. Может, сломал пару рёбер, но жить будет, — успокоил я девушку, но вышло так себе. Поэтому решил сменить тему. — Это твой жених?

— Пф-ф-ф! Тоже мне жених нашелся. Алкашня. Всё ходит свататься, а сам чаще бухает, чем работает. Я ж не дура с таким жизнь связывать, — отмахнулась Катерина, совсем позабыв о падшем ухажере. Затем улыбнулась, залившись румянцем. — Помоги встать. Что-то ноги совсем не держат.

Я подхватил красотку на руки и, прикрыв рубахой, понёс к щели в заборе. Да, пришлось использовать покров маны, чтобы не рухнуть вниз со склона. Зато глаза Катерины сияли восторгом и буквально кричали о том, что лучше меня она никого не встречала.

Спускаясь, мы услышали громогласный храп Костика. Морда перемазана кровью, но дыхание ровное, а храп заливистый. Да и ещё бы такой кабан сдох от падения. Весит под сто двадцать, а рост метр восемьдесят. Такого и палкой не пришибёшь. Девушка, посмотрев на кавалера, лишь осуждающе покачала головой.

— Дед проснётся через час. Но досками лучше не скрипеть, — пояснила Катерина и, обняв за шею, положила голову мне на грудь.

Перед входом во двор пришлось поставить её на ноги и дать самостоятельно пролезть в щель забора — там было узковато.

Мы попрощались, но ненадолго. Спустя пару часов Катерина принесла мне завтрак, который перерос в бурные ласки, приправленные секретностью.

Запрещалось стонать, скрипеть кроватью и даже громко дышать. Старый хрыч хоть и выглядел как развалина, но, судя по всему, имел довольно чуткий слух. Когда мы закончили наслаждаться друг другом, Катерина выглянула в коридор и пулей рванула в свою комнату.

Позавтракав, я использовал передышку для того, чтобы стать сильнее. Предложил старику нарубить дров, и он с радостью отправил меня махать топором. А дров там была тьма-тьмущая. Кривые уродливые поленья, которые без покрова маны хрен перерубишь. Ну да ничего. Я справлюсь.

Намахавшись топором, я использовал пару жемчужин. Дед, очевидно, почувствовал, что нашёл бесплатные руки, и после обеда предложил мне натаскать в баню воды из колодца. Я с радостью принялся и за эту работёнку. Тем более что в процессе трудов ратных Катерина принесла мне крынку молока и задержалась на полчасика в бане.

Она мне определённо нравилась. Бойкий характер, знает, чего хочет, и не боится это брать. Правда, её образ не вязался с этим местом. Облучье как будто пожирало её жизненную силу. Не давало развиваться. Администратор гостиницы, в которой ночуют постояльцы раз в пятилетку — это явно не то, о чём Катерина мечтала.

Так прошло три дня. Кости окончательно срослись, а я стал немного сильнее. Правда, за это время я спалил пятнадцать жемчужин, и в сухом остатке у меня осталось меньше тридцати штук. Прощаясь с дедом, я накинул ему ещё сотню рублей сверху.

Понятия не имею зачем я это сделал. Просто приступ щедрости. А может, хотел немного облегчить их жизнь.

Старый поманил меня пальцем и шепнул на ушко:

— Я всё слышал, сучонок ты эдакий. Если б Катька на тебя так не смотрела, то яйчишки уже б того, чик-чик.

Дед улыбнулся беззубым ртом, а я расхохотался.

— Опасный ты человек, дедуля, — подчеркнул я.

— Есть такое дело, — сказал он, важно уперев руки в бока.

Я покинул «Господинницу» и услышал голос Катерины, доносившийся из окна.

— Надеюсь, ты ещё вернёшься, — с надеждой сказала она и тут же захлопнула форточку.

Вернуться? Нет, жить в этом захолустье я точно не хочу. Но, может, и заскочу на обратном пути. Но это всё потом.

Я отправился на железнодорожный вокзал, где поезд уже готовился к отправлению. У кассы безлюдно. Зевающая дама средних лет с кучерявой шевелюрой продала мне билет Облучье — Благовещенск.

Посмотрев на бумажный прямоугольник, я улыбнулся. Мышкин, тварь, встречай гостей. Я иду.

Глава 4

Поезд прибыл на станцию Благовещенск затемно. Оказалось, что три сотни вёрст до Благовещенска это по прямой. А вот если ехать по железной дороге, то сначала нужно добраться до Белогорска и только потом ехать в Благовещенск. А это ни много ни мало пятьсот вёрст, а не триста.

Впрочем, не мне жаловаться. Я проспал всю дорогу, выкупив целое купе. Да, поездка обошлась в сто десять рублей. Да, заплатил за еду ещё тридцать. Зато ехал с комфортом! Плюс ко всему закормил Гоба настолько, что он в один момент отказался вылезать из своего царства теней. А как иначе? Я ведь обещал ему поход в ресторан.

Город встретил меня миллионами огней. Они были здесь повсюду. Электрические фонари, лампы, горящие на зданиях, сотни машин, витрины магазинов, полыхающие яркими подсвеченными вывесками.

Пожалуй, единственное, что могло перебить свет здешних огней, так это улыбки местных красоток. Что поделать? Я люблю женщин. Тот, кто их не любит, может кинуть в меня камень. Я этот камень обязательно поймаю и проломлю им голову этому глупцу. Зачем ему голова, если он не умеет ею пользоваться?

Богато одетые девушки сновали повсюду. Красивые, улыбаются, хихикают. Не обращают на меня ровным счётом никакого внимания. Да и ещё бы они на меня смотрели? Я ведь одет как крестьянин. Конечно, в моих карманах лежит большая сумма, но они-то этого не знают. Хотя уверен, что для них это мелочи.

Выйдя на привокзальную площадь, я заметил стайку таксистов, лузгающих семечки. Мужики явно никуда не спешили и были уверены, что искать клиентов — занятие энергозатратное и бесполезное. Тот, кому нужно уехать, сам подойдёт, ведь другого транспорта поблизости не наблюдалось.

— Мужики, сориентируете на местности? — спросил я, подойдя к толпе.

— Парень, мы тебе не справочное бюро. Видишь шашечки? — по-бандитски прищурился водила в кепке. — Мы не информацией торгуем, а километрами. Если куда ехать надо, так ты садись. А если вопросы задавать хочешь, то иди погуляй.

Я устало вздохнул и достал из кармана десять рублей.

— Я рад, что у вас есть чёткие жизненные ориентиры. Но мне нужно поселиться как можно ближе к месту, которое располагается хрен пойми где. Поэтому я и хочу у вас узнать, куда лучше податься.

— А вот это другой разговор, — ухмыльнулся обладатель кепки и протянул руку, чтобы взять купюру, но я её тут же спрятал. — Хех. Смотрите, мужики. Прожженный малый, — он кивнул в мою сторону, — Ладно. Задавай свой вопрос.

— Мне нужно поселиться поближе к поместью графа Мышкина, — объяснил я.

— Графа? А тебя чё, на бал, что ли, пригласили? Простите, что не разглядел в вас высокородную особу, — юродствуя, поклонился водила.

— Ты кривляться будешь или деньги зарабатывать? — стальным тоном спросил я.

— Да, Сивый, если тебе бабки не нужны, то я пацана довезу, не вопрос, — вклинился мужик с козлиной бородкой.

— Осади коней, Шурик. Сейчас моя очередь пассажира стричь, — Сивый упёр ладонь в грудь товарища и повернулся ко мне. — Ладно, прыгай в машину. Докину куда надо. По пути всё расскажу.

— Как скажешь. Только стричь будешь лохов. А я тебе заплачу честную цену, — поправил я водилу, и тот разинул рот от удивления.

— Ого. Нормально, — плохо скрывая растерянность, произнёс он. — А ты не промах, я смотрю. Ну раз такой базар, то поехали по честной цене. Рубль за километр, идёт?

— Годится, — улыбнулся я и отбил пятюню наглому водиле.

Вот только этот скот даже и не думал везти меня кратчайшей дорогой. Как я узнал позднее, мы могли проехать всего восемь километров, но вместо этого проехали пятнадцать. По пути он травил байки, пытаясь заболтать меня, но смысла в этом не было. Город мне незнаком, и я понятия не имел, как и куда мы едем.

— Приехали, — повернулся ко мне таксист. — С тебя пятнадцать рублей. И ещё десятка за истории.

— А с тебя десятка за то, что я этот бред слушал всю дорогу, — усмехнулся я и протянул водиле пятнадцать рублей.

— Э, ты не груби. Это не бред, а экспресс-экскурсия по городу, — скривился обладатель кепки и забрал купюры. — Короче, вон турбаза. Можешь перекантоваться там. Берут недорого, трёхразовая кормёжка, домики с видом на реку. Если пойдёшь от турбазы в сторону леса, то через пять километров упрёшься в посёлок Заречный. Там и увидишь особняк Мышкина.

— Вот, это уже ценная информация. Спасибо, — поблагодарил я, вылезая из автомобиля.

— Ага, бывай, — хмуро кивнул таксист и с пробуксовкой сорвался с места.

Да, в каком бы мире ты ни жил, а извозчики — самая наглая нация. После торгашей, разумеется.

Подойдя к воротам турбазы, я подёргал калитку. Заперто. Постучал ногой по стальной двери. Ночная тишина взорвалась грохотом, на который сбежались местные псы и принялись лаять, высовывая морды из-под забора.

— Кто там? — послышался женский голос.

— Постояльца возьмите! Плачу звонкой монетой! — выкрикнул я.

Из темноты выплыла пышная женщина с фонариком в руках. Открыв калитку, она зыркнула на меня через щель, стараясь не выпустить наружу псов.

— А чего так поздно? — оценивающе оглядела она меня с ног до головы.

— Как поезд приехал, я сразу к вам, — хмыкнул я.

— Ну ладно. Заходи, — махнула женщина, а затем внезапно заорала не своим голосом: — А ну кыш отседова! Шавки помойные!

Псы взвизгнули, рванули в разные стороны. Признаться честно, даже я вздрогнул от такого зычного голоса.

Женщина распахнула калитку и представилась:

— Меня Тамарой зовут. Вы к нам надолго?

— На пару дней, — ответил я. — Отдохну, покупаюсь в речке, погуляю по лесам и поеду домой.

— Это хорошее дело. Зеюшка наша чистая как родник, да и в лесу грибов тьма-тьмущая. Главное знать, что рвать. А то муж мой десяток лет назад пошёл в лес по грибы, да нарвал какой-то погани. Ну и помер, полудурок. Храни господь душу его грешную, — Тамара посмотрела в небо и что-то прошептала под нос. — Вот с тех пор сама и вожусь потихонечку.

— Да уж… Трагичная история, — заметил я, почесав затылок.

— Бывают истории и потрагичнее, — отмахнулась хозяйка турбазы и добавила: — Не голодаю и на том спасибо. Дела в гору потихоньку идут. Чего жаловаться-то?

Она проводила меня к административному зданию, выдала комплект постельного белья и банных принадлежностей, а ещё ключи от домика.

— По вечерам баню топим, правда, уже банька подостыла. Так что только завтра искупаетесь. Ладно, пошла я досыпать. По поводу оплаты завтра обсудим.

Ха! Даже удивительно. За час меня пытались обобрать до нитки, и в следующую минуту я встречаю даму, которая совершенно не торопится переходить к вопросу оплаты. Может, заломит огромную цену после того, как переночую? Да и наплевать. Всё равно за моё путешествие платят покойные шавки Мышкина.

Прогулявшись по турбазе, я без труда отыскал свой домик с цифрой два. Двухкомнатный, с просторной верандой. В одной комнате спальня, во второй кухня с газовой плитой. Я вышел на веранду, сел в кресло-качалку и призвал Гоба.

— Не хочешь прогуляться в сторону Заречного? — спросил я гоблина и увидел, как тот расплылся в злобной усмешке. — Нет, никого убивать не нужно. Просто осмотрись и расскажи, что видел. Я хочу без лишних смертей попасть внутрь и лично решить вопрос с графом.

Король гоблинов кивнул и побежал в сторону дороги. По пути на него напали псы, и я услышал яростный рык, поверх которого легло стихотворение:

— Дворняги, вырву вам кишки!

Укусите — и размозжу мозги!

За кровь плачу я кровью,

Грызнёте — и лишу вас всех здоровья.

На удивление, стихи Гоба шавок впечатлили, и они с визгом рванули наутёк. Да, не мешало бы и самому осмотреть местность. Но, к сожалению, я намного хуже, чем Гоб, вижу в темноте.

А если я попадусь на глаза охране Мышкина, то пробраться к нему на бал станет совсем уж невыполнимой задачей. Охрану усилят, а может, даже сумеют меня схватить. Оба исхода меня не устраивают.

А значит, каждый должен делать то, в чём он силён. Гоб разведает местность, а я буду думать, что делать с полученной информацией.

Пока я ждал зеленомордого, обошёл всю турбазу. Искупался в прохладных водах Зеи. Нашел кухню, которая оказалась не заперта. Внутри поживился остывшим супом и парой бутербродов. За еду оставил пять рублей под грязными тарелками. Снова сходил к берегу Зеи, пошвырял камешки в воду и услышал лай псин.

Гоб вернулся и, без труда найдя меня на берегу, отчитался:

— Там трёхэтажная домина,

Дым белый валит из камина,

Вокруг охранников не счесть,

Ну а ещё и слуги есть.

Одни стригут кусты и травы,

Другие трудятся на славу,

Таская стулья и столы,

Отдраивая все полы.

Средь всех видал я мужика,

Ох, его доля нелегка.

Орёт на всех остервенело,

Руководит он слугами умело.

Встречает у ворот машины

И в доме вешает картины.

Из его рассказа я понял лишь то, что идёт подготовка к балу. Куча слуг и охраны. А всем руководит, очевидно, не граф, а его дворецкий.

— Когда машины подъезжают к воротам, их встречает дворецкий или охрана? — уточнил я.

— Амбалы всех приезжих привечают,

Коль в списках есть, то пропускают.

Дворецкий после провожает,

Попутно лентяюг шпыняет, — дополнил Гоб.

Что ж, пожалуй, это всё, что мне нужно знать. Завтра прикинусь грибником и прогуляюсь неподалёку от имения. Пока самый простой вариант — это спрятаться в автомобиле одного из гостей и попасть на территорию особняка. А как это сделать, решу завтра.

Зевнув, я отправился в домик. Возиться с постельным бельём не было никакого желания. Взял шерстяное одеяло и, выйдя на веранду, уселся в кресло-качалку. Красота. Под одеялом тепло, сверчки поют песни. Звёзды ярко светят, а где-то вдали полыхают огни города. Я даже не заметил, как провалился в сон.

Наутро меня разбудила Тамара. Женщина явно жила по распорядку и плевать хотела на покой отдыхающих. Она остервенело лупила поварёшкой по крышке кастрюли и орала:

— Завтрак! Все на завтрак! Подъём! Завтрак!

От её воплей у меня даже глаз задёргался.

С трудом оторвал себя от кресла-качалки, так как за ночь затекла спина. Встал, сделал пару скруток, хрустнув позвоночником, а затем, зевая, поплёлся вперёд, ориентируясь на истошные вопли Тамары.

При дневном свете столовая выглядела куда лучше, чем ночью. Опрятные столики, застеленные белоснежными скатертями, резные стулья и на кой-то чёрт развешанные по стенам газетные вырезки.

На одной из таких вырезок красовалась молодая Тамара в обнимку с мужчиной, а ниже была подпись: «Гроза преступного мира нашел своё счастье в тихой гавани». Как я понимаю, муж хозяйки турбазы был полицейским и, судя по всему, неплохим. А раз так, то шанс, что он «отравился» грибами, нулевой. Скорее уж его отравили.

Тамара, конечно, показалась мне довольно простой женщиной, но дурой явно не была. Иначе её турбаза уже давно бы прогорела и закрылась.

— Доброго утреца, — улыбнулась женщина, как только я подошел к раздаче. — Сегодня в меню суп с фрикадельками, картофельное пюре с котлетой, макароны с мясной подливой, запеканка… — она перечислила с десяток блюд и выжидающе уставилась на меня, — Что будешь?

— Эм-м-м… — замялся я, осматривая рацион. — Буду всё.

Тамара скептически осмотрела меня — видимо, оценивала мои шансы не помереть от съеденного — а после кивнула.

— Ну неси поднос, буду накладывать, — ухмыльнулась она.

Пришлось сделать три захода, чтобы унести все блюда. Я завалил столик едой и сидел в гордом одиночестве, поглощая предложенные угощения.

За соседними столиками сидели пятеро отдыхающих и с удивлением смотрели на меня. Ну а что они хотели? У меня бездонный желудок, а ещё горсть жемчуга, который разгоняет мой метаболизм до невиданных скоростей.

Но я и правда переоценил свои возможности. Запеканку доедал с трудом, а когда справился, едва смог подняться из-за стола.

Переваливаясь словно утка, я подошел к Тамаре. Оказалось, что за два дня проживания на турбазе вместе с кормёжкой она возьмёт с меня всего-то пятьдесят рублей. Учитывая, сколько я ем, это по-божески.

Расплатившись за проживание, я пересчитал оставшиеся деньги. Тысяча четыреста пятьдесят рублей. Огромная сумма! Почти пять тысяч пирожков с мясом. А ещё Крапивин мне должен за бой около трёх тысяч рублей.

Когда вернусь домой, смогу купить себе пару ножей и ножны. Забавно. Я уже считаю Хабаровск домом? Быстро же я прижился.

Немного отлежавшись в домике, я арендовал у Тамары корзинку для сбора грибов и совершенно затупившийся нож. С этим добром направился в сторону Заречного, делая вид, что ищу грибы.

Узкоколейная дорога вилась словно змея через сосновый лес. Как и сказал таксист, промахнуться было невозможно, ведь никаких развилок толком и не было. Я шел по лесу, избегая асфальтированной дороги. Чем меньше людей меня заметит, тем лучше.

Что сказать? Лес ухоженный. Все сломанные ветки и поваленные деревья местные жители растаскивали на дрова, поэтому часть травы была примята, а следов бурелома не наблюдалось. Впрочем, как и грибов. Местные собрали всё без остатка.

То тут, то там встречалась разрытая земля, говорящая о том, что здесь побывали либо грибники, либо кабаны. Встретить кабана не хотелось бы, а вот наличие грибников радовало. Без проблем сойду за своего.

Через три километра неспешного хода я наткнулся на развилку. Одна ветка заворачивала влево, а вторая через речку уходила вглубь леса. Подойдя ближе, заметил дорожный знак.

«Поместье графа Мышкина — 1,5 км.». Стрелка на табличке указывала вглубь леса.

Перейдя через мост, я тут же сбежал с дороги и спрятался за деревьями. Здесь всё было по-другому. Бурелом никто не убирал, более того — лес выглядел мёртвым. Я не заметил следов зверей, птиц тоже не было. Как будто всю живность здесь выбили охотники.

Зато в реке плескалась рыба. Речка шириной не больше полутора метров, а в глубину и вовсе слёзы. Но в ней хотя бы была жизнь. Бурчали жабы, стрекозы летали над водой, берега были покрыты плотными зарослями камыша. Решив разведать, куда ведёт река, я двинул через лес параллельно её устью.

Река петляла из стороны в сторону, заставляя постоянно менять маршрут. Иногда встречались подтопленные участки леса, превратившиеся в болото. Пройдя полтора километра, я наткнулся на трёхметровый резной забор, за которым виднелось поместье.

Двухэтажное здание с колоннами и шпилями, окна украшены витражами. Одним словом, смотрится чертовски дорого.

Да чего уж там? Жалкий забор в лесной глуши смотрелся как произведение искусства. Его украсили изображением различной живности: кабанами, лосями, волками и прочими обитателями леса. Забавно. Живность на заборе есть, а в лесу её нет.

Осмотревшись по сторонам, я убедился, что поблизости никого нет, и взобрался на дерево. Во дворе поместья продолжались приготовления. Слуги словно пчёлы носились туда-сюда, на них кричал дворецкий, описанный Гобом. И судя по тому, что я видел, Мышкин накрывал столы и внутри здания, и на садовой территории поместья.

Двор поместья охраняли вяло прогуливающиеся гвардейцы. Оно и понятно. Чего им напрягаться? От забора до поместья бежать метров четыреста, да и куда ты прибежишь? Всё здание окружено плотным кольцом охраны. Стало быть, патрули — наименьшая из моих проблем.

Проще всего будет проникнуть на территорию поместья и поговорить с Мышкиным на улице. Вот только выйдет ли он туда? Это большой вопрос. А времени остаётся с гулькин нос. Часов через десять начнётся бал, и мне нужно попасть туда любой ценой. Хотя я, похоже, придумал, как всё провернуть.

От столика к столику носились официанты с выпученными глазами. Белая рубашка, чёрные туфли и брюки. Смотря на них, я понял, что настало время отправиться за покупками.

— Ублюдок! Ты куда пялишься⁈ — выкрикнул гвардеец, заметивший меня.

Твою мать! Да как? Я же одним глазком только смотрел из-за ствола дерева. Тогда путь лишь один! Прикинусь идиотом.

— Дядинька! Там мидведи! Мидведи на виласипеди! А-а-а!!! Спасите от бешеных циркачей! — заорал я и, расцепив руки, рухнул вниз.

Приземлившись на землю, я рванул в сторону реки, размахивая руками. Судя по звуку, через забор перескочили двое. Но когда они увидели, что я на всём ходу рухнул в воду, покрытую ряской и лилиями, тут же потеряли ко мне интерес. За спиной послышался голос:

— Дурачок какой-то…

Да, проще думать, что я сумасшедший, чем погнаться за мной и изваляться в грязи.

Выбрался я на противоположном берегу. Весь в тине, ряске, ноги по колено в иле, воняю жутко. Зато в сторону такого чудовища никто даже смотреть не станет. Но чтобы поддержать легенду, я продолжил бежать, выкрикивая всякую чушь.

Отдалившись от поместья на пару километров, я немного расслабился и спокойно добрался до турбазы. Отдыхающие смотрели на меня как на диво-дивное, а я, не обращая на них внимания, отправился на берег Зеи и нырнул в прохладную воду.

Грязь на одежде и коже успела высохнуть, поэтому пришлось постараться, чтобы отмыться. Пока стирал одежду, нашел на себе пару пиявок, присосавшихся к рёбрам. Оторвал кровопийц и зашвырнул их в реку.

После купаний я расспросил Тамару, где в Благовещенске можно купить одежду. Она рекомендовала недорогой магазин на улице Лазо, которая располагалась рядом с Новозеенским мостом. Она вызвала такси, и через полчаса я уже ехал за новым нарядом.

— Не, ну ты посмотри на него! Куда прёшь? Тупица! — заорал водитель, высунувшись в окно. — Понаехали, дебилы.

— А что за праздник? — закосил я под дурака.

— Да Мышкин этот бал проклятый решил устроить. Вот со всей империи и понаехали дворянчики да писаки разных мастей. Посмотрите, какое событие, — кривляясь сказал водитель. — Башенку он закрыл. И чё⁈ По всему миру их закрывают каждый день. Герой хренов.

— И много журналистов приехало? — поинтересовался я.

— До хрена! Вон, смотри, — он указал пальцем на поцарапанную панель автомобиля. — Час назад вёз одного придурка. Своей печатной машинкой поцарапал мне весь салон. Скотина. Ну! Шевелись ты! Плетёшься как ишак!

Водила ударил по сигналу, пытаясь ускорить колымагу, едущую впереди.

Миновав мост, мы свернули налево и остановились у дверей магазина одежды.

— Приехали. С вас шесть рублей.

Услышав эту сумму, я невольно улыбнулся. Проехали почти тринадцать километров, а берёт он с меня вдвое меньше, чем тот жулик с железнодорожного вокзала. Я расплатился и направился в магазин.

С порога меня встретили презрительным взглядом. Да ещё бы. Босяк в рванине зашёл и водит носом, осматривая вещи. Того и гляди что-нибудь утащит.

— Вам помочь? — послышался гундосый голос продавщицы.

— Да, будьте любезны, — кивнул я ей. — Мне нужны чёрные брюки и туфли, а также белоснежная рубашка.

— Пиджак брать будете? — проскрежетала она, подняв бровь.

— Возможно, — улыбнулся я.

Скривив морду, она вздохнула и, едва переставляя ноги, пошла копаться в вещах.

— Сорок шестой? — спросила тётка, не поворачивая в мою сторону головы.

— Скорее всего, — озадаченно ответил я, не найдя в памяти размера одежды. А ранее покупать тряпки мне не приходилось.

— Мужчи-ина. Ну как такое можно не знать? — страдальчески протянула продавщица. — Ой. Держите. Примерочная вон там, — она ткнула пухлым пальцем в дальнюю часть магазина и всучила мне одежду, — Туфли сейчас принесу.

Приближаясь к примерочной, я бегло осмотрел ценники. Рубашка — сто рублей, и брюки — сто пятнадцать. Отлично, в бюджет укладываюсь.

Задёрнув шторку, снял своё тряпьё и надел рубашку с брюками. Чёрт возьми. А я красавец! Да и тётка, хоть и ворчливая, но работу свою знает. Вещи сидят идеально.

— Держите ещё носки к туфлям, — буркнула продавщица, просунув снизу в примерочную обувь.

С размером туфлей женщина также угадала. Покрутился перед зеркалом. А что? Неплохо. На дворянина я определённо не тяну, а вот на официанта вполне. За весь комплект с меня взяли триста двадцать пять рублей.

Покинув магазин, я прогулялся по набережной, пообедал в столовой и вернулся на турбазу, чтобы дождаться темноты.

* * *

Недалеко от поместья Мышкина, чуть позже

Главный редактор газеты «Московский вестник» Пётр Евстигнеевич прибыл в Благовещенск, чтобы засвидетельствовать своё почтение графу Мышкину. А заодно написать статью о покорении башни. И если повезёт, то он обязательно попробует завести дружбу с князем Черняевым. Связи лишними не бывают.

Дальняя поездка на поезде утомила редактора. Поэтому Пётр Евстигнеевич нанял водителя с личным транспортом и направился в поместье Мышкина. Он смотрел на стремительно темнеющий горизонт, думал о своём. Машина въехала в лес, и смотреть стало не на что. Сплошные сосны, ели, да тени, пляшущие повсюду.

— Почти приехали, — успокоил водитель знатного пассажира и улыбнулся, посмотрев в зеркало заднего вида.

Редактор, заметив гнилые зубы шофёра, лишь тяжело вздохнул и закатил глаза. Автомобиль между тем плавно подъехал к развилке, затем свернул в сторону поместья Мышкина.

Пётр Евстигнеевич собирался заранее заплатить за проезд и полез в карман, но машина резко дёрнулась. Что-то ударило в нос автомобиля, и посыпалось стекло.

От резкой остановки главный редактор приложился лицом о спинку водительского сиденья, разбив нос.

— Сукин сын, на дорогу смотри, — прошипел он, вытирая платком кровь, закапавшую из ноздрей.

— Ваше благородие. Прошу простить. Но там гадость какая-то под колёса прыгнула, — пожаловался водитель.

— Ну и какого чёрта ты остановился? Сбил бы её и всё! Поехали дальше! — выкрикнул Пётр Евстигнеевич, запихивая платок в ноздри. — Твою мать. Не хватало ещё на балу шастать с расквашенной физиономией.

— Да, сейчас поедем, — охотно кивнул таксист. — Я только гляну, что случилось.

Водитель вылез из автомобиля и, зайдя спереди, осмотрел место удара. Он присел на корточки. Опёршись о землю, заглянул под машину. Никого. Только кровавый след на бампере и рядом с разбитой фарой.

— Тьфу! Сука, — сплюнул водитель, понимая, что ремонт выльется ему в копеечку. — Наверное, шавку подранил, а она с перепугу дёру дала.

Поднимаясь, он заметил какое-то движение слева. Схватил палку, валявшуюся на обочине, и зашвырнул её в кусты. Послышался неестественный скулёж, совсем не похожий на собачий, но водитель не придал этому никакого значения.

— Беги, падаль мохнатая! — зарычал он вслед. — А то зашибу ненароком.

Сев в машину, таксист со злости захлопнул дверь и тронулся с места, шипя себе под нос:

— Сука, всего километр оставался, надо ж так… День несчастливый прям какой-то…

— Что ты там бубнишь? Рот закрой и на дорогу смотри, — возмутился редактор, запрокинув голову назад.

— Да смотрю я, смотрю, — печально сказал водитель, уставившись перед собой.

* * *

Мы с Гобом сидели в кустах у развилки уже второй час. То автомобили ехали парой, то у машин была слишком низкая посадка. Одним словом, приходилось пропускать большую часть транспорта. Но кто ищет, тот всегда найдёт.

Из-за поворота показалась подходящая машина. Я хлопнул Гоба по плечу, и он, выскочив на дорогу, бросился под колёса проезжающему автомобилю. Удар! Гоблина отбросило на обочину, и он не спеша поковылял в кусты.

Минуту ничего не происходило. Водитель и его пассажир переговаривались, а после шофёр вылез и пошёл осматривать повреждения. Обнаружив вмятину на кузове и разбитую фару, водила выругался, а после услышал шорох листвы, задетой Гобом. Он вскочил и со злостью швырнул в моего друга палкой.

— Беги, падаль мохнатая! А то зашибу ненароком.

Здоровяк рявкнул одновременно с тем, как я залез под днище автомобиля. Ноги я упёр в крепления заднего бампера, а руками вцепился в крылья. Хорошо, что они были сгнившие, пальцы с лёгкостью смяли истончившийся металл. Я набросил покров маны и подтянул себя вверх.

Автомобиль сорвался с места и спешно покатил в сторону поместья. За следующие пять минут мы сделали две остановки. Первая была у ворот, где гвардейцы проверили пригласительный билет у гостя. А вторая — уже на парковке.

— Я буду в машине, — отчитался водитель.

— Да чтоб тебя черти драли. Придурок, — выругался пассажир и, выйдя из автомобиля, швырнул на землю окровавленный платок.

— Мудила высокомерный, — шепнул водитель вслед пассажиру и чиркнул зажигалкой.

Я висел под днищем машины и осматривался по сторонам. На парковке туда-сюда шастали водители. Приезжали новые гости, изредка прогуливались гвардейцы Мышкина.

Улучив удачный момент, я вылез из укрытия, присел на корточки и стянул через голову одеяние, которое надевал исключительно для того, чтобы не испачкать белоснежную рубашку. Следом стянул грязные штаны, зашвырнул их под машину.

Теперь я выглядел как официант. Белая рубаха, чёрные брюки и туфли. Натянув дежурную улыбку, я встал в полный рост и направился в сторону поместья.

— Ты чем здесь занимаешься⁈ — послышался возмущенный голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел дворецкого, который руководил разгрузкой прибывшего алкоголя. Он смотрел перед собой и не обращал на меня никакого внимания. Видимо, он это кричал грузчикам.

Выдохнув, я пошёл дальше, но дворецкий снова заголосил:

— Придурок в белой рубашке! Я к тебе обращаюсь. Ты что здесь забыл?

Обернувшись, я наткнулся на строгий взгляд мужчины. Он насупил брови и упёр руки в бока. Улыбаясь, я подошел к нему, а затем мысленно приказал: «Отрицаю подозрения», надеясь на то, что дворецкий поверит в любую чушь.

— Так это, ваше благородие, — с наигранным удивлением взглянул я на него. — Вы ж мне сами сказали сюда идти и следить за разгрузкой.

— Какой, к чёртовой матери, разгрузкой? Ты чем вообще слушал? Это я принимаю товар. Твоё дело ублажать гостей, — нахмурился он.

— Выходит, я тут не нужен? — удивлённо спросил я.

— Не трать моё время. Возвращайся на бал и разноси гостям шампанское, — отмахнулся дворецкий и, задумавшись, добавил: — Хотя постой. Что-то я не помню, чтобы тебя нанимал…

— Так это. Я ж племянник кухарки, она за меня просила. Вот, — попытался я изобразить растерянность, добавив в голос идиотских ноток.

Дворецкий недоверчиво принялся осматривать меня, заставляя нервничать. Пауза затянулась. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но за спиной раздался звук бьющегося стекла.

— Бестолочи! Вы хоть представляете, сколько стоит этот коньяк⁈ — Дворецкий взвизгнул и, подбежав, влепил пощечину растерявшемуся грузчику.

Воспользовавшись моментом, я свернул за угол и оказался в просторном парке. Уютные улочки из кустарника и невысоких деревьев, обилие фонтанов и диковинной живности. Здесь были даже страусы и пантеры.

Сомневаюсь, что зверинец принадлежит Мышкину. Парк покрыт зелёной травкой, а значит, живность здесь впервые. Иначе всю зелень уже бы вытоптали… или съели. Интересно, сколько он заплатил за аренду этого зоопарка?

Пройдя через парк, я направился к зданию особняка. Вальяжно вошёл в просторный зал, словно к себе домой. Никто даже не попытался меня остановить. Высокие потолки, со всех сторон льётся инструментальная музыка, официанты разносят напитки с закусками. Пока нищета работала, богато одетые люди натянуто улыбались и вымученно общались друг с другом.

Все без исключения были первостатейными лицемерами и общались друг с другом с вполне конкретной целью. Получить выгодный контракт, обзавестись связями, взять займ или сосватать своих никому не нужных дочерей в богатый род.

Среди всех этих змей была лишь одна каста истинно счастливых людей. Тех, кто разговаривал с упоением и слушал собеседника с придыханием. Сплетники. О-о-о, да. Таких было видно за километр.

Улыбаются, тихонько хихикают, озираясь по сторонам. Разумеется. Ведь сплетни всегда предназначаются для конкретных ушей и не должны выйти за пределы доверенного круга.

Правда, у сплетен имеется одна занимательная особенность. Она едина для любого из миров. Стоит узнать сплетню одному человеку, через неделю об этом «секрете» будут знать все без исключения.

Поскольку я одет как официант, меня здесь и за человека не считают. Я просто ходячий предмет мебели. Мне свистят, машут рукой, говорят «эй ты!» и совершенно не боятся при мне ляпнуть лишнего.

— Я слышал, что графа обокрали. Да, да. Увели артефакты из-под носа. Представляете? А с виду так и не скажешь, что он простофиля, ха-ха, — прошептал мужчина с вороньим носом и захохотал, прикрыв рот ладонью.

— Если он не покажет сегодня свою добычу, то будем считать, что слухи правдивы, — улыбнулась в ответ дама с глубокими морщинами и пышным задом. Затем увидела, что я стою без дела и махнула мне: — Мальчик, принеси нам шампанского. Здесь такая духота, что мне нужно срочно освежиться.

— Сию секунду, — я поклонился и просто отошёл вглубь зала на десяток метров.

— … монголы бросили все силы на захват башни? — с придыханием спросила молодая девица, смотрящая на своего кавалера как на божество.

— Так и есть, моя дорогая. Но не стоит волноваться. Император-батюшка всё держит под контролем. Ещё ни одна башня не выскользнула из наших рук, — подкрутив усы, сказал мужчина.

— А как же та башня, которую разграбили поляки ещё до того, как подошли наши войска? — поинтересовался проходящий мимо старик.

— Этим псам повезло. В открытом столкновении у них не было бы и шанса! — решительно выпалил кавалер барышни, будто был готов в любую секунду отправиться громить поляков.

Со всех сторон доносились напыщенные разговоры, заполненные самолюбованием и лестью до краёв. При этом хозяина поместья мешали с грязью куда чаще, чем прочих.

Забавно. Вроде граф, но в высшем обществе любовью не особо пользуется.

— Валентина Павловна, как вам бал? — спросил толстый мужчина с бакенбардами и промокнул платочком лысину.

— Сущая безвкусица, — хмыкнула не менее пышная дама. — А вы видели всех этих животных? Он пытается нас удивить? Больше похоже на бросание пыли в глаза. Так делал мой покойный муж, когда погряз в долгах. Вечно бодрился и хвалился направо и налево тем, как замечательно у него идут дела. А после заложил наш особняк и повесился. Слава богу, хоть на это у него хватило мужества.

Пока я пропитывался зловонием высшего общества, ко мне подкрался дворецкий Мышкина. Крепкая рука тряхнула меня за плечо, и я услышал возле уха шипение:

— Ты чего прохлаждаешься? Живо за мной.

Меня потащили сквозь толпу к столам с башнями из шампанского. Дворецкий толкнул меня к столику и процедил:

— Схватил поднос и пулей к гостям. Иначе… — он пригрозил мне пальцем и молча растворился в толпе.

А я парень понятливый. Мне дважды объяснять не нужно. Я взял один бокал шампанского и залпом осушил до дна. Тьфу. Кислятина. И как они это пьют?

— Тебе чё, жить надоело? — спросил ошалевший официант, заметив мою выходку.

— А разве что-то случилось? Я ничего не видел, — улыбнулся я и взял поднос с бокалами.

— Рисковый, — ухмыльнулся парень и, осмотревшись по сторонам, незаметно плюнул в один из бокалов. Замечая, что я напрягся он улыбнулся в ответ: — Не боись, твой был чистым.

— Смотрю, на балу все развлекаются как могут? — хмыкнул я.

— Именно так, дружище, — злорадно оскалился официант. — Зато потом будет что вспомнить.

Мы разошлись в разные стороны. Я нырнул в толпу и спустя минуту стоял с пустым подносом, заваленным не менее пустыми бокалами. Вернулся к столу, взял новый поднос — и так ещё пять раз кряду.

Нет, я не прислуживал местной публике. Я пытался отыскать в толпе графа Мышкина. Вот только этого подонка нигде не было видно.

Внезапно накачивание гостей алкоголем завершилось, и начались танцы. Официанты облегчённо выдохнули, заняли места у стен, оставив весь зал в распоряжении господ.

Аристократы танцевали, смеялись, приставали друг к другу. Среди вальсирующих пар я и заметил графа Мышкина. Он довольно бестактно приставал к молоденькой девице, которая явно не являлась его женой. Не могу его осуждать, девица и правда была хороша.

А вот жена графа вальсировала со статным мужчиной слегка за сорок. Седые волосы, мощный двойной подбородок, нос с горбинкой и тяжелый давящий взгляд. Я узнал его. Это князь Черняев. Его фотографию я видел на развороте газеты, которую оставлял в номере дед Катерины.

Спасибо говорливым официантам, иначе я бы не узнал, кто из присутствующих дам является женой Мышкина. Впрочем, эта информация для меня бесполезна.

Вальсируя, князь мило беседовал с графиней, и казалось, что это сугубо официальный танец. Если бы не руки князя, которые то и дело норовили соскользнуть ниже. Он всё время поправлял себя, но ничего не мог поделать с вожделением.

Судя по взгляду графини, ей это нравилось. Вот так сюрприз. Главный гость бала спит с женой Мышкина? Или мне только так кажется? Хотя, учитывая то, что Мышкин так бесстыже клеится к молоденькой девице, в семье у них не всё гладко.

В течение часа гости стёрли ноги до кровавых мозолей и отправились пировать. На втором этаже поместья расположился невероятно длинный зал, в котором столы стояли в форме полукруга. Во главе стола, разумеется, сидел граф Мышкин и взирал на всех с нескрываемым превосходством.

Должен его похвалить. Он первостатейный актёр. Делает такой вид, как будто собственноручно покорил башню и прямо сейчас продемонстрирует публике свои трофеи.

Я вместе с остальными официантами стоял за спинами господ, чтобы не портить вид и вовремя забирать пустые тарелки. Кстати, граф очень прагматично рассадил гостей. Чем богаче был наряд у гостя, тем ближе он сидел к Мышкину.

По правую руку князь Черняев, по левую жена. С каждой стороны по паре графов и графинь, ну а дальше начиналась солянка. Бароны сидели вперемешку с обычными богачами и прочими гостями. Такое ощущение, что Мышкин хотел показать своё отношение к тем, кто ниже его по статусу. Указать, где их место.

Мышкин встал, окинул гостей взглядом и постучал ножом по бокалу, привлекая к себе внимание. В этот момент я расплылся в улыбке и не смог отказать себе в удовольствии.

— Я рад видеть всех вас на балу, посвященном моему триумфу! Зачистка башни далась мне нелегко, пришлось принести определённые жертвы. Но лишь благодаря моей настойчивости и самоотверженности башня была покорена! — Мышкин с довольной улыбкой сказал это и поднял бокал. Зазвучали бурные аплодисменты, хотя я-то знал, что ему верят единицы. — Я предлагаю…

— Позвольте, — обратился я к даме, с которой флиртовал Мышкин, и выхватив у неё бокал шампанского, залез на стол. Пока гости пребывали в шоке, я повторил жест Мышкина и постучал по бокалу ножом. — Я предлагаю дать слово мне!

— Что вы себе позволяете⁈ — возмутилась девица.

Мышкин уставился на меня. Глаза его вытаращились будто у филина, он задрожал. Конечно же он узнал меня, и на его лице проскочила буря эмоций от испуга до ненависти.

Глава 5

— Охрана! Выбросите отсюда этого безродного пса! — зарычал Мышкин, и несколько крепких охранников тут же оказались рядом.

— Безродного? Граф, вы лжец каких поискать! — усмехнулся я и пошёл по направлению к графу, расталкивая блюда ногой. — Я вызываю на дуэль графа Мышкина за то, что он незаконно бросил меня в башню умирать!

Охранники были так близко, что могли бы, протянув клинок, пронзить меня насквозь, вот только им мешали головы высокопоставленных гостей. Гости как завороженные следили за мной, искренне радуясь тому, что праздник испорчен. Теперь поводов для сплетен у них будет через край. Наслаждайтесь, дамы и господа!

Отложив салфетку, со стула встал князь Черняев.

— Что всё это значит? Будьте добры объясниться, молодой человек, — требовательно сказал он, сделав жест охране, чтобы они повременили с моей поимкой.

— Дмитрий Александрович, не слушайте его. Парень безумен, — Мышкин натянуто улыбнулся князю Черняеву и, переведя взгляд, зыркнул на охранников.

— Евгений Александрович, вызов на дуэль это серьёзный шаг, и если парень его сделал, значит, у него были веские причины. Я хочу их услышать, — спокойно произнёс князь, а затем повернулся ко мне, изучающе взглянув на меня: — Как вас зовут?

— Авдеев Владимир Константинович, сын барона Авдеева, — представился я и показал пальцем в сторону графа. — Мышкин Евгений Александрович против моей воли увёз меня умирать в башню. За это я хочу вызвать его на дуэль.

По залу прокатилась волна шушуканий, что явно разозлило Мышкина. Его ноздри раздулись как меховые горны, а по лицу поплыли красные пятна.

— Ха-ха! Против вашей воли? Что за вздор? Вы отправились в башню с дозволения вашего батеньки, — надменно засмеялся Мышкин, пытаясь вернуть расположение публики.

— Дозволения не было. Мой отец пропойца, погрязший в долгах, и вы воспользовались его слабостью, предложив кругленькую сумму. Можно сказать, купили меня словно вещь. Вот только я не припомню, чтобы в империи была узаконена торговля людьми! — парировал я, отодвинув ногой тарелку с запечённой уткой.

— Нет, это бред какой-то. Охрана! Вышвырните отсюда этого недомерка! Он портит праздник моим гостям! — взвизгнул Мышкин, побледнев.

— Дамы и господа! Это всё, что вы должны были знать! Граф — лжец и трус! Он не соблюдает кодекс чести истинного аристократа! — выкрикнул я, уворачиваясь от тянущихся ко мне рук охранников. — Испугался восемнадцатилетнего парня! Позор!

Мои слова заставили гостей не стесняться и во весь голос начать обсуждение увиденного и услышанного. Глаза Мышкина скакали с одного гостя на другого, ища поддержки, но её не было. И тогда граф решил заливисто засмеяться, чтобы не потерять лицо окончательно. Его гулкий смех прокатился по залу.

— Дурак! Думаешь, я боюсь тебя? — процедил он. — Я жалел твою жалкую жизнь, но, видимо, придётся её оборвать. Ведь клевета не должна оставаться безнаказанной.

Мышкин запрокинул голову назад, чтобы смотреть на меня как бы сверху вниз, хотя я стоял на столе и был намного выше.

— Выбирай время и место, — добавил он. — Я с радостью снесу твою бестолковую голову.

Отлично! Всё пошло именно так, как я и планировал. Я усмехнулся и плеснул шампанским в лицо графа. Правда, бо́льшая часть попала ему на камзол. Ну да ладно, так даже эффектнее. Тёмное пятно расплылось по ткани, символизируя его позор.

— Местом проведения дуэли будет ваш особняк. А состоится дуэль ровно через месяц, — сказал я в лицо разъярённому графу и повернулся к его гостям. — Запомните, дамы и господа! Если дуэль не состоится, это будет означать, что граф Мышкин подослал своих убийц и как трус оборвал мою жизнь!

— Мальчишка! Следи за своим языком! Я уважаемый!.. — начал орать Мышкин, но я его прервал.

— Вы, уважаемый, трус и подлец! Пару дней назад вы уже похитили меня с помощью вот этих людей, — я вытащил из кармана брюк окровавленные документы сысковиков и бросил на стол. На документах отчётливо было видно гербовую печать служащих империи. — Граф нанял пятерых служащих тайной полиции, чтобы они похитили меня. Хотел замести следы своих преступлений?

— Каких преступлений? Молодой человек, вы только что признались в том, что убили пятерых служащих тайной полиции. Это вы убийца и должны быть наказаны по всей строгости закона! — уцепился он за единственный шанс, хотя я не говорил, что прикончил его прихвостней. Догадливый ублюдок.

— Я, как истинный аристократ, лишь защищал свою жизнь, на которую покусились безродные, — надменно заявил я, чем вызвал одобрительный шёпот сидящих рядом графов и баронов.

Ещё бы вы не одобрили эти слова, высокомерные выродки. Мышкин покраснел от злобы и стыда, ведь его гости уже вовсю обсуждали происходящее и посмеивались, глядя на хозяина поместья. Князь Черняев с жалостью посмотрел на графа и, кашлянув, привлёк к себе всеобщее внимание. В зале воцарилась тишина.

— Евгений Александрович, — начал он. — Я уверен, что это какое-то недоразумение. Но парень прав, по законам чести вы обязаны принять вызов на дуэль. Если Владимир Константинович врёт, то станет жертвой своего же злословия и погибнет на дуэли. А если он говорит правду, то все присутствующие будут крайне разочарованы вашими поступками.

Мышкин, скрипя зубами, опалил меня взглядом и пробурчал:

— Да, да. Я же сказал, что принимаю вызов. Встретимся здесь ровно через месяц. Я докажу всем присутствующим, что мальчишка врёт.

По лицу Мышкина было заметно, что он хочет как можно скорее закончить этот разговор.

— Вот и славно, — улыбнулся я и, спрыгнув со стола, направился к выходу. — Евгений Александрович, продолжайте веселиться, пока можете. Ведь через месяц я снесу вашу голову с плеч. А без головы особенно не порадуешься.

Охрана ждала отмашки, чтобы вышвырнуть меня из поместья, но Мышкин так и не решился отдать такой приказ. Забавно, что жена графа во время моей бравады с улыбкой слушала всё это. Полагаю, она надеется, что я смогу упокоить её благоверного, а после она сможет не таясь встречаться с князем Черняевым.

Спустившись на первый этаж, я наткнулся на свору гвардейцев, которые только скалили зубы и с ненавистью сверлили меня взглядами. Оно и понятно. Сегодня им зададут трёпку за то, что пропустили меня на бал.

К тому же если граф помрёт, то все эти бездари останутся без работы. Ведь графиня перейдёт под крылышко князя, а у него и своих гвардейцев навалом.

— Сучонок мелкий. Я бы тебе глотку вскрыл от уха до уха, — прошипел гвардеец с лицом, покрытым шрамами.

— Как жаль, что ты не можешь и шага ступить без команды своего господина, — усмехнулся я и вышел из здания.

Вдохнув ночной воздух, я почувствовал, что с плеч свалилась неимоверная ноша. Да, проблема не решена. Да, если бы мы сразились с графом прямо сейчас, то он без труда изрубил бы меня на куски. Но у меня есть целый месяц отсрочки. Месяц, в течение которого за мной никто не будет гоняться. Кроме банды Железнодорожников…

Проблем, конечно, хватает. Но это вопрос времени, когда я с ними разберусь. Всё, что мне сейчас нужно, так это получить пропуск в башню для поиска новых артефактов. На худой конец задание от охотников, где я смогу заполучить как можно больше жемчужин.

Если бы у меня имелась парочка красных жемчужин, то я смог бы нанести несколько новых рун. Они бы сильно помогли в дуэли с графом.

Размышляя о том, что делать дальше, я добрался до туристической базы. Расплатился с хозяйкой. Она в свою очередь вызвала мне такси. А чуть позже я забрался в салон автомобиля на заднее сиденье, закинул руки за голову и поехал в гости к папеньке. Уверен, он будет рад моему возвращению.

* * *

Поместье Авдеевых, в это же время

Константин Львович был в стельку пьян и, как обычно, приставал к кухарке, которая оказалась не прочь стать женой барона. Вот только у барона на уме была лишь выпивка, азартные игры, да ко всему прочему он изредка желал получить немного ласки. Прямо как сейчас.

Глава рода Авдеевых лежал на ковре перед камином. В одной руке он держал запотевший бокал коньяка, а второй схватил служанку за юбку и тянул к себе. Служанка самоотверженно пыталась вытирать мебель от пыли, но с каждой секундой сделать это становилось всё сложнее и сложнее.

— Фросьюшка, брось ты, к чёртовой матери, эту уборку. Мне тоже нужно кое-что потереть, — сально улыбнулся Константин Львович и рывком притянул служанку к себе.

Не удержавшись на ногах, она плюхнулась прямо на колени раскрасневшегося барона.

— Константин Львович, ну вы чаго творите-та? — спросила Фроська, пытаясь пристыдить своего нанимателя. — Дом в грязище. Не баронское эт дело, жить в свинарнике.

Глава рода осушил наполовину бокал коньяка и, отставив его в сторону, схватил служанку за ворот платья. Пальцы барона потянули ткань на себя, и она податливо хрустнула, обнажив увесистую грудь.

— Фроська, днём уберёшься, а пока…

Что там «пока», барон не успел договорить. Кто-то начал колотить во входную дверь.

— Константин Львович, я открою, — начала было Фроська, но подняться ей не дали.

— Не обращай внимания. Наверное, кредиторы припёрлись, — хмыкнул барон. — Постучат и уйдут. К тому же они довольно бодро стучат. Можем попробовать подстроиться к их ритму.

Ухмыльнувшись, он запустил руку под юбку служанки.

Грохот усилился. Это порядком насторожило Константина Львовича, ведь в прошлый раз так же ломились коллекторы. Он по глупости открыл дверь, и они сломали ему руку. Пришлось продать пару картин, а также выплатить долг.

Но в этот раз такого точно не случится. Да и со старыми долгами он уже расплатился. Остались только новые…

— Я открою. Вдруг чавось случилось? — сказала Фроська, пытаясь встать.

— Сиди спокойно. Я никого не жду, а значит, пусть проваливают, — одёрнул её барон и на всякий случай нащупал кочергу.

Стук прекратился. Константин Львович улыбнулся и собирался сказать «ну я же говорил», но тут мощный удар сорвал дверь с петель. Дубовая конструкция пролетела пару метров вглубь особняка и с грохотом рухнула на пол. Мгновение спустя в комнату вошла до боли знакомая фигура.

— Сынок… — испуганно выдохнул барон и губы его задрожали.

* * *

— Ну здравствуй, папа, — ухмыльнулся я, осматриваясь по сторонам.

Да, в этом доме вырос бывший владелец тела. Визуально эта халупа мне была даже знакома. Вот только никакого эмоционального отклика не вызывала. Просто гора досок, абы как сколоченных друг с другом. А в центре этого бардака мой папаша.

Смотрит на меня, разинув пасть. Сжимает в руке кочергу так, что аж пальцы побелели. Не может поверить своим глазам. А всё, что чувствую я, так это ненависть, бушующую внутри. Похоже, это остаточные эмоции от прошлого владельца. Не волнуйся, я уважу твои чувства. Выплесну всю ярость наружу.

— Константин Львович, а чего это вы дверь не открываете? Я стучусь, стучусь, тишина. Глядь в окошко — тени скачут. Думаю, ну, значит, папенька дома. Просто дверь заело. А так бы с радостью меня впустил. Да? — спросил я, оскалившись.

Увидев мою улыбку, Константин Львович дрожащими руками выставил кочергу перед собой.

— Что тебе от меня нужно? Проклятое отродье! — выплюнул он, бегая глазами по комнате в поисках спасения.

— А чего это вы так испугались? — я изобразил на своём лице удивление. — Родной сын ведь вернулся.

Фроська поднялась с пола и натянуто улыбнулась, прикрывая обнажённую грудь.

— Владимир Константинович, кушать будете? — спросила она, смотря на меня телячьими глазами, в которых плескалась паника.

— Уйди на кухню и не высовывайся. Нам с папенькой нужно побеседовать, — сухо сказал я.

Служанка кивнула и мигом рванула в указанном направлении.

— Ты это, выметайся отсюда. Я глава рода Авдеевых, и я изгоняю тебя, — робко проблеял Константин Львович, оставшись со мной наедине. Он явно не ожидал, что субтильный сынуля способен сорвать дубовую дверь с петель.

— А за что это ты меня изгоняешь? За то, что удачно смог меня продать Мышкину, а я, зараза такая, выжил? — спросил я, подходя ближе, и неуловимым движением чиркнул пальцем по острию кочерги. — Ты убрал бы эту железяку, а то ведь можешь и пораниться.

— Пораниться? — ещё сильнее покраснел отец. — Да я в своё время…

— Не просыхал и спускал моё наследство, — перебил я его. — День за днём. День за днём. А когда деньги кончились, ты продал и меня. Старый ублюдок.

— Володька, да ты бесполезная тварь! Всю жизнь висел у меня на шее. Крови мне выпил море! А теперь что?.. Заявился ко мне домой и смеешь в чём-то обвинять? — собравшись с мужеством, выпалил папаша.

Он поднялся на ноги. Правда, при этом умудрился опрокинуть бокал коньяка в камин. Алкоголь вспыхнул и опалил спину незадачливого барона. Эх, жаль, что его одежда была пропитана потом, а то бы вышел отличный факел.

— Знаешь, я тебя всегда презирал. Ты просто ничтожество, которое просирает свою жизнь в бутылке. Но это последний день, когда ты позоришь мой род, — сказал я стальным тоном и, использовав руну «рэдо», оказался за спиной отца. Он от испуга выронил кочергу и отпрянул в сторону. — У тебя есть два пути. Либо ты отдаёшь родовой перстень и навсегда исчезаешь из моей жизни…

— А если я откажусь, то что ты сделаешь? — ухмыльнулся глава рода, нащупав позади себя бутылку коньяка.

— Если ты откажешься, то я прямо сейчас выпущу тебе кишки, — безразлично сказал я.

Из-за спины старика мелькнула бутыль и разбилась о кирпичную кладку камина. Константин Львович держал в руках стеклянную розочку и размахивал ей, будто это была шпага.

— Проклятый щенок! — заорал он во всё горло. — Надо было тебя прикончить ещё в утробе!

Выплюнув эти слова, он рванул на меня.

Ничего не работает лучше, чем удар в бороду. Расколотая бутылка просвистела у меня над ухом, а я со всего размаха впечатал правый прямой ему в челюсть. Ноги отца подкосились, и он безвольной массой осел на пол. Стеклянная розочка жалобно звякнула, но укатиться я ей не позволил.

Подобрав кусок разбитой бутыли, я придавил к полу руку отца и, склонившись над ней, со всего размаха ударил розочкой. Стекло скрежетнуло, отрезав Константину Львовичу два пальца. Это привело его в чувство, и он начал биться в конвульсиях под моей ногой как сумасшедший.

Я не стал его удерживать. Убрал ногу, позволил отползти к дальней стене. В свете огня глаза Константина Львовича блестели, как будто внутри него догорали последние искры чести. Да, впрочем, и жизни тоже. Как человек он уже давно умер. Осталась просто оболочка.

Забулдыга, погрязший в пороках. Смотреть тошно.

Не спеша я нагнулся и взял с пола отсечённый палец. Поднял его на уровне глаз, затем снял с него перстень. Обрубок плоти тут же полетел в камин, наполнив комнату зловонием горелого мяса. А я посмотрел на отца сквозь окровавленный родовой перстень.

— Я, Авдеев Владимир Константинович, являюсь законным и единственным наследником рода Авдеевых. А тебя, старый выродок, я изгоняю навеки, — перстень скользнул по моему пальцу и уселся на нём как литой. — Посмеешь вернуться — и, я клянусь всеми богами, ты пожалеешь, что не сдох от пьянки много лет назад. У тебя тридцать секунд, чтобы добежать до забора. Не успеешь — сдохнешь.

— Ты не посмеешь! Дела рода просто так не передаются! — выкрикнул он, трясясь от боли и страха.

— Тридцать, — равнодушно я начал отсчёт.

— Никто в высшем обществе не примет тебя! — он ткнул в меня указательным пальцем и, похоже, только сейчас понял, что я отсёк ему безымянный и мизинец. Увидев это, он тут же отдёрнул руку обратно, боясь лишиться ещё парочки.

— Двадцать восемь, — невозмутимо продолжал я.

— Я буду жаловаться! Я натравлю на тебя легавых! — орал Константин Львович, брызжа слюной.

— Двадцать шесть.

— Граф Мышкин… — Отец достал последний аргумент, и я не сдержался.

— Ха-ха-ха! Я вызвал этого ублюдка на дуэль, и через месяц он будет мёртв. Чем ещё попробуешь меня испугать? — расхохотался я. — Кстати, через двадцать секунд я тебя прикончу. Девятнадцать…

— Ты… ты… Ты сумасшедший! — выдавил Константин Львович.

— Возможно. А вот ты покойник, если через семнадцать секунд не добежишь до забора, — оскалившись, сказал я.

Бывший глава рода вылетел в ночь, словно стрела, выпущенная из лука. Он бежал, проклиная всё на свете, а позади него оставалась тонкая линия крови. Линия крови, которая больше не имеет никакого отношения к роду Авдеевых.

Да, чисто технически я его сын по крови. Вот только внутри этого тела живёт совсем другой человек, никак не связанный с этим трусом и предателем. Отныне это мой род. И я единственный Авдеев из живущих. Подумав об этом, я ощутил, что гнев внутри начинает затихать.

Развернувшись, я направился на кухню, где в ужасе пряталась Фроська. Пышная женщина выставила перед собой нож, боясь, что мой гнев затронет и её. Но так уж вышло, что она одна из немногих работников поместья, о ком я вспоминал с теплом.

— Убери нож. И прекрати дрожать, — устало сказал я и сел на стул рядом с женщиной.

— А Константин… — испуганно промямлила она.

— Всё ещё жив. Но сюда он больше не вернётся, — попытался я успокоить кухарку, но, судя по всему, это встревожило её ещё больше. — В гостиной на полу пятно крови, нужно чтобы ты его замыла прямо сейчас. Я продам поместье, расплачусь с долгами отца и начну жизнь в новом месте.

— А как же я? — спросила Фроська с ужасом, осознавая, что она лишилась возможности стать женой барона, а заодно и работы.

— А тебе я выплачу щедрое вознаграждение. Всё же ты была ко мне добра, — ответил я, следом посмотрел в чёрное окно и понял, что решение продать особняк отличное.

Я не хочу жить в этой разваливающейся халупе. Смотреть на стены, пропитанные перегаром и застарелым привкусом ненависти, смешанной с сожалениями. Да и что мне здесь делать? Держаться за ветхое здание, пытаясь погасить долги отца? Так я только потрачу время и силы. Не хочу.

Да и к Хабаровску я уже прикипел. Вроде бы прожил там всего пару месяцев, а по ощущениям как будто целая жизнь прошла. Нашел друзей, завёл пару романов, немного врагов. А в Благовещенске придётся всё начинать заново. Заново, под присмотром Мышкина. Нет уж, чем дальше от этого выродка, тем лучше.

— Приступай к работе, — сказал я, шлёпнув ладонью по столу. Встал со стула и направился на второй этаж.

Идя по коридору, я рассматривал стены с выцветшими обоями и сам не заметил, как погрузился в чужие воспоминания.

Раньше здесь висели десятки картин, а сейчас осталось всего две, которые отец не смог продать. Мама любовалась изысканными полотнами и вечно щебетала, что в них запечатана душа художника. Какой вздор. Если в каждую картину помещается душа автора, то он не сможет нарисовать больше одного полотна.

Но, наверное, она говорила о труде художника. В каждый холст он вкладывал бесчисленное количество часов работы, а помимо работы он ещё десятки часов обдумывал, что там изобразить и каким именно образом.

Да, работа кропотливая, но какой от неё толк, если твоё полотно попало в руки невежды? Твой труд разменяют на ящик коньяка и забудут о том, что ты так старательно вырисовывал.

Я потянул на себя дверь в кабинет отца, но она оказалась заперта. Размахнувшись, я влепил удар пяткой в район замка, и дверь с грохотом отворилась, врезавшись в стену.

Осмотревшись, невольно покачал головой. Всё завалено пустыми бутылками и слоями пыли. Фроська сюда явно давно не заглядывала. А может, просто отец не пускал её в святая святых. Когда-то он здесь работал и проводил вполне успешные сделки. Но смерть жены его сломала…

Покопавшись в столе, я нашёл папку с бумагами. Долговые расписки, закладные, письма с угрозами и куча прочего хлама. Среди потёртых листов я обнаружил документ, в котором отец расписывается за то, что проиграл в карты медный рудник. О боги, как много было дано этому идиоту и как мало он смог сохранить.

Я провёл в кабинете добрых три часа. Рылся в бумагах, сопоставлял, какие долги уже закрыты, а какие ещё нет. В сухом остатке выходило, что папаша, несмотря на полученные от Мышкина двести тысяч рублей, всё ещё остаётся должен около ста пятидесяти тысяч. Сумма, мягко говоря, не маленькая.

В дверной косяк тихонько поскреблись. Это была Фроська. Женщина держала в одной руке масляную лампу, а в другой поднос.

— Владимир Константинович, я вам пожевать принесла, — по-простецки сказала кухарка и окинула взглядом кабинет бывшего главы рода. — Как в хлеву, — констатировала она.

— Да, так и есть. Поставь, пожалуйста, поднос на край стола и закрой дверь. Мне нужно поработать, — задумчиво сказал я и перевёл взгляд на кухарку. — Кстати, на сегодня ты свободна. Вернёшься завтра, я выплачу тебе вознаграждение.

— А? Ага. Поняла, — кивнула женщина. Быстро подбежав, поставила поднос, а потом рысью метнулась на выход.

Как только я услышал топот бегущих вниз по лестнице ног, сразу же призвал Гоба.

— Вылезай. Для тебя есть работёнка, — обратился я к зелёной морде, показавшейся из тени. — Обыщи весь особняк. Всё ценное тащи к себе в пространство, позже продадим. И наведайся на кухню. Я видел на плите запечённую курицу. Думаю, она придётся тебе по вкусу.

Король гоблинов облизнулся, сиганул в угол кабинета. Когтистые лапы подцепили книжный шкаф, Гоб опрокинул его на пол, подняв столб пыли. За шкафом обнаружился небольшой ржавый сейф. Не устаю поражаться как зелёный быстро находит спрятанные ценности. Будто нюх у него особый на это. Отыскать может что угодно и где угодно.

Из тени в руки Гоба скользнули два кинжала, и он принялся ими ковырять дряхлую железяку. Скрежет мешал мне сосредоточиться, впрочем, как и столб пыли, щекочущий нос.

На столе среди кучи писем с угрозами я нашёл одно, которое меня позабавило. Некий Илья Бугаев написал: «Если ты не вернёшь долг до конца недели, я прикончу твоего выродка сына».

На что папаша ответил ему: «Ты опоздал. Я уже продал его графу Мышкину». Правда, свою мазню отец зачеркнул и не стал отправлять письмо кредитору. Вот уж действительно чистокровный аристократ. Ни капли самоуважения. А о слове «честь» он только слышал, но не понял его значения.

Дверь сейфа со скрежетом отвалилась. Гоб, запустив внутрь лапы, вытащил пачку купюр. Бумажки тут же перекочевали ко мне. Тоненькая стопка пятисотрублёвых купюр. Всего четыре тысячи рублей. Негусто. Впрочем, это больше, чем у меня когда-либо было в этом мире.

— Отличная работа. Продолжай поиски, — похвалил я друга и швырнул купюры в тень, где они мгновенно исчезли.

Всё-таки я чертовски удачно связал свою душу с душой Гоба. Теперь он не просто мой компаньон, но по совместительству и сейф, который может за себя постоять в случае необходимости.

Закончив разбирать бумаги, я прогулялся по особняку. Он по-прежнему не вызвал у меня тёплых эмоций. Хотелось как можно скорее избавиться от этой рухляди и уехать обратно в Хабаровск. Ведь у меня всего месяц, чтобы стать сильнее. А я здесь трачу своё драгоценное время…

Хотя эта трата определённо не бесполезна. Если меня признают в высшем обществе, то я смогу наниматься на зачистку башен. А если так, то стать сильнее мне будет чертовски просто. Можно сказать, что это вопрос времени. Мда… Времени, которого у меня нет.

В бумагах я нашел письмо, в котором меня приглашали поступить во Владивостокскую академию магических искусств. Не знаю почему, но в этой жизни мне было даже интересно научиться чему-то новому. Тем более что на мечах я и так сражаюсь отлично. Нужно лишь поднабрать мышц и тогда…

А что, если идеально овладеть обеими дисциплинами? Совершенствование искусства меча занимает целую жизнь, как и совершенствование магии. Мне всего лишь восемнадцать лет. Оставшегося времени запросто хватит на изучение магии. Авдеев Владимир Константинович лучший маг и мечник империи! А что, звучит!

Правда, есть один нюанс. За обучение отца просили внести миллион рублей вступительного взноса. Разумеется, этот старый скупердяй не стал платить и даже не сказал мне о приглашении. Ладно. Когда разберусь с Мышкиным, подумаю о том, где добыть денег.

И всё же забавно. В прошлой жизни я презирал магов, потому что в ближнем бою они зачастую оказывались бесполезны. Особенно если ты носил доспех из чешуи дракона. Эта чешуя поглощала бо́льшую часть заклинаний, разве что архимаги могли нанести урон. И тогда убийство магов становилось простой задачей.

Правда, такие доспехи были редкостью. На всю империю имелось всего три таких экземпляра. Один из доспехов достался мне. Его владелец был против, но увы, в сражении на мечах он оказался намного слабее меня. Пришлось забрать трофей с его хладного трупа. А теперь я сам хочу стать магом. Посмотрим, что из этого выйдет.

Пока я ходил по комнатам, погружённый в свои мысли, Гоб носился вокруг как умалишенный, сдирая со стен картины, разбрасывая подсвечники, срезая люстры. Всё это барахло летело в тень, где бесследно исчезало. Да уж. Думаю, Шульман будет счастлив получить в своё распоряжение такое количество товаров по сходной цене.

Спустившись в подвал, я наткнулся на покосившуюся дверь оружейной. Когда-то здесь был немалый запас клинков и доспехов, а сейчас только следы крысиной жизнедеятельности да паутина. Впрочем, тут остался родовой клинок.

Висит на стене, покрыт пылью, ржавчиной, того и гляди развалится. Даже мой Пожиратель костей выглядит куда более ухоженным, чем это барахло. Но это хоть какая-то семейная реликвия. Передам её потомкам.

Как только я взялся за рукоять клинка, лезвие, тоненько звякнув, обломилось. Впервые вижу подобное. Да, здесь сыро, но чтобы клинок сгнил до основания… Хотя рукоять в идеальном состоянии, а именно на ней и выбита гербовая печать.

Что ж, берём. Заменю лезвие и буду щеголять с ним на балах.

Облазив всё снизу доверху, я пришёл к неутешительному выводу. Наличности всего четыре тысячи. Если распродам оставшееся барахло, то в лучшем из случаев можно наскрести ещё тысячу рублей.

Вдобавок ко всему имеется долг в сто пятьдесят тысяч рублей. Красота! Я определённо был богаче до того, как заявился в родительский дом. Теперь только куча долгов и бесполезного хлама, который я буду продавать целую вечность.

Впрочем, первым делом я займусь продажей поместья. Тем более что документы на право собственности я уже нашёл. Весь идиотизм ситуации был в том, что отец не удосужился переписать поместье на себя. Оно до сих пор числилось за моим покойным дедом.

Я откопал бумаги о присвоении дворянского титула, документы, подтверждающие мою личность. Помимо этого, нашёл один комплект одежды, который отец не успел продать, и переоделся. Наряд сидел сносно. Только дырка на колене портила весь мой аристократический образ.

Когда делать в поместье уже было нечего, я вызвал такси, воспользовавшись телефоном покойного следователя. И затем сразу же направился в Благовещенск.

Немного попетляв по городу, мы остановились у конторы нотариуса. Не знаю, заработался он до поздней ночи или жил там же, где работал, но в окне конторы горел свет. Дверь открыл седой мужчина с кучерявыми бакенбардами и живыми детскими глазами.

— Чем могу помочь? — спросил нотариус, окинув меня взглядом с головы до ног.

— Доброй ночи, — кивнул я. — Мне нужно срочно продать поместье Авдеевых.

— Эм-м… Как я понимаю, вы Владимир, сын Константина Львовича? — заблестели глазки нотариуса.

— Всё верно, — подтвердил я.

— А что же Константин Львович, допился и бесславно сгинул? — усмехнулся нотариус, но тут же вспомнил о манерах. — Прошу простить. Вашего отца здесь особо никто не любил. Сами понимаете.

— Понимаю. Этот ублюдок продал меня как раба для освоения башни. Поэтому я тоже не слишком тепло отношусь к его персоне, — я улыбнулся ещё шире и, как бы невзначай, блеснул родовым перстнем.

— Как я понимаю, род Авдеевых теперь перешел к вам? — нотариус не отрывал от меня глаз.

— Вы совершенно правы, — нотариус позволил себе сдержанную улыбку. — Все подтверждающие документы у меня с собой.

— Что ж, пройдёмте в мой офис, — предложил он. — Посмотрим, чем я смогу вам помочь.

Когда мы были на месте, нотариус выслушал мою историю. Я в дополнение показал ему ворох неоплаченных долговых расписок. Он охал и ахал о том, что мой отец идиот и если бы озаботился вступлением в наследство раньше, то, скорее всего, уже успел бы пропить поместье. Можно сказать, что его лень сохранила для меня часть наследия.

— Вы знаете, я давно хотел приобрести кусок земли за городом. Правда, я бывал у вас в поместье и… — нотариус помедлил, чтобы не оскорбить меня.

— Да, это клоповник, — согласился я, замечая, что мой собеседник немного расслабился после этих слов. — Полностью с вами согласен.

— Хе-хе. Клоповник, — оценил нотариус. — Верно подмечено… Если вы согласитесь, то я готов выкупить у вас землю вместе с особняком за двести десять тысяч рублей.

— По рукам, — не задумываясь сказал я и пожал пухлую ладонь нотариуса.

— Что ж, тогда я оформлю бумаги в течение часа, — сообщил он. — А к утру буду готов передать вам всю необходимую сумму.

— Тогда так и поступим, — кивнул я в ответ.

После сделки с нотариусом я отправился гулять по городу, попутно посещая всех, кому задолжал отец. Многие усмехались мне в лицо, а когда слышали, что я пришёл, чтобы заплатить по долгам, расслаблялись и убавляли свою спесь. Правда, паре выскочек мне пришлось намылить шеи.

Ублюдки начали орать, что проценты капали всё это время и теперь те десятки тысяч, что они заняли отцу, превратились в сотни тысяч долга. Пара зуботычин и сломанных пальцев утихомирили их, и переговоры пошли более плавно.

К рассвету я обошел десяток кредиторов и утащил их следом за собой в офис нотариуса. Он к этому времени, как и обещал, подготовил бумаги и наличность. В итоге у меня получилось забрать только шестьдесят тысяч рублей. Остальное я велел раздать по долговым обязательствам отца.

Нотариус с радостью это сделал, ведь даже я понимал, что земля здесь сто́ит на порядок дороже. Но не было у меня времени заниматься её продажей. Тем более я понимал, что отец может вернуться в любой момент и в приступе обиды и ярости спалить к чёртовой матери поместье, тем самым обрушив цену ещё сильнее.

Подписав бумаги, я вернулся в особняк, где меня уже ждала Фроська. С барского плеча ей достались десять тысяч рублей, увидев которые, она плюхнулась на задницу и прикрыла рот рукой.

— Владимир Константинович, вы чего? — заохала она. — Я таких деньжищ в жизни не видывала! Вы уверены?

— Уверен, что ты воспользуешься ими куда лучше, чем мой отец, — на полном серьёзе я кивнул женщине.

Через несколько минут я уже выезжал на такси в направлении железнодорожного вокзала.

Поместье, которое когда-то было мне домом, очень скоро превратится в руины, на которых вырастет родовое гнёздышко нотариуса. Но это меня уже не волновало.

Я выкупил целое купе и поехал в Хабаровск в стерильной тишине, нарушаемой только чавканьем Гоба. Зеленомордый всю дорогу набивал брюхо, исчезая лишь на пару часов, чтобы переварить съеденное. А после он снова появлялся и тыкал пальцами в меню, заказывая всё новые и новые блюда.

Я же всю дорогу раздумывал, что делать со свалившимся на меня богатством. Да, пятьдесят четыре тысячи рублей — деньги большие, вот только за них мало что можно купить. Нужно распорядиться ими с умом. Может, дело какое открыть? Или сделать ставку на самого себя на боях?

А что? Быстрый способ увеличить сумму в несколько раз. Впрочем, это ещё и шанс потерять всё заработанное, а может, и жизнь тоже. Скажи местной шпане, что у восемнадцатилетки в кармане прячется полсотни тысяч рублей — не задумываясь выпустят кишки в жажде наживы.

В итоге я так и не придумал, куда отправить свалившееся на меня наследство. Разве что открыть пирожочную. Ха-ха. Пирожочную, что за бред… Хотя-а-а…

Если удастся нанять ту женщину с пирожками, а ещё Валька, то можно организовать вполне сносную столовую. Ведь местные трудяги просто перебиваются выпечкой, да и не помню я других столовых в округе.

К тому же открытие столовой обойдётся на порядок дешевле того же ресторана. Ещё и деньги могут остаться. Хм-м-м… А идея-то не так плоха. Тем более что нужно с чего-то начинать.

Спустя сутки поезд остановился на железнодорожной станции Хабаровска. Я вышел из вагона, подставив лицо закатным лучам, и тут же нахмурился. У перрона тёрлись пятеро ребят с уголовной внешностью.

Дерзкие лица, обшаривают пассажиров взглядом, ища новую жертву. Вот так зазеваешься и лишишься не только кошелька, но и всего багажа. А вот и очередной пострадавший.

— Дядь, дай закурить, — сказал парень лет десяти, подошедший к пышно-усатому мужчине, из-под рукава которого выглядывали дорогие часы.

— Маловат ты ещё, чтобы курить, — усмехнулся он.

— Маловат у тебя в штанах, а я уже взрослый! — пискнул пацан и со всего размаха пнул собеседника в берцовую кость.

От жуткой боли, разлившейся по ноге, мужчина выпустил из рук чемодан и замахнулся, чтобы отвесить сопляку пощёчину. Правда, его рука так и не опустилась, ведь он заметил, что его чемодан подхватили на лету и уже уносят в другую сторону.

— Стой, тварь! — выкрикнул мужчина и тут же был сбит с ног.

Налетевшая со всех сторон шпана начала пинать его по рёбрам, а парень, просивший закурить, ловким движением сорвал с запястья жертвы часы.

— Пацаны! Атас! — выкрикнул он, рванув под железнодорожный вагон.

Полицейские прибежали на станцию, когда шпана благополучно скрылась. Но судя по лицам полицаев, они не были этим расстроены. Скорее всего, стражи правопорядка прикормлены и закрывают глаза на шалости молодёжи.

Покачав головой, я вызвал такси и отправился в СОХ. Предстоял разговор с Никитичем, и, если честно, я не знал, с чего начать.

Таксист высадил меня у ворот союза охотников. На территории СОХ ни души, зато в казармах горел свет. Охотники играли в карты, громко смеялись, изредка возмущённо покрикивали. Валёк закрыл столовую и уже успел свалить домой, поэтому поговорить с ним сразу не вышло. Поэтому я направился прямиком к Никитичу.

Когда я вошел в кабинет Гвоздева, то обрадовался тому, что он такой прямолинейный. Старик первым нашёл слова для разговора, правда, приправил их криком:

— Вовка, мать твою за ногу! Ты где был⁈ Мне один полудурок рассказал, что тебя похитили! — выкрикнул Никитич, вскочив из-за стола.

Он подошёл ко мне и собирался врезать затрещину, но потом заметил, что я при параде, так ещё и с родовым перстнем на пальце. Это охладило его пыл.

— Ты это, не стой в дверях, — пробурчал он, махнув в сторону стула. — Топай за стол и всё рассказывай по порядку. Вижу, разговор будет длинным.

Разговор и правда был длинным. Я рассказал про то, что был похищен следователями тайной полиции, о том, что теперь они мертвы. Ну и про то, что побывал на балу у Мышкина, я тоже умалчивать не стал.

Никитич слушал молча, лишь иногда тяжело вздыхал и делал глоток чая, чтобы успокоить нервишки. Закончил я новостью о том, что отсёк отцу пару пальцев и теперь являюсь не каким-то Володькой, а Авдеевым Владимиром Константиновичем. Главой рода Авдеевых.

— Поместье я продал, и теперь у меня есть ровно тридцать дней, чтобы стать сильнее, — закончил я рассказ.

— Ой дура-ак… — протянул Никитич, схватившись за голову.

— Да ладно вам. Раньше эта крыса могла ударить из тени, а теперь не посмеет, — отмахнулся я. — Правда, мне срочно нужны жемчужины и много. Я готов наняться на любую работу. Если удастся подрядиться на зачистку башен, я согласен.

Никитич вновь тяжело вздохнул, не спеша подошёл ко мне и без замаха влепил леща. Удар вышел знатный, даже зубы клацнули.

— Глава рода, мать твою, — пробурчал он. — Ты понимаешь, что и с Железнодорожниками закусился, и объявил войну графу? Теперь куда бы ты ни захотел скрыться, он тебя всё равно найдёт. Нет бы сидеть тихо-смирно, но ты ж так не можешь. Да?

— Егор Никитич, так я ведь и не собираюсь бежать, — добродушно улыбнулся я. — Поэтому и сказал, что мне нужен жемчуг, чтобы стать сильнее. Мне бы работёнку какую.

— Работёнку… — покачал головой Никитич. — Эх, Владимир Константинович, если бы обычный пацан мог за месяц дотянуться до силы потомственного аристократа, то такие щеглы, как ты, уже бы вырезали весь высший свет.

— Ну так ведь я и не обычный пацан, — усмехнулся я.

— Ага. Не обычный. Ты ходячая проблема, — скривился в усмешке Гвоздев и, посмотрев в пустоту, сказал: — Ладно. Будет тебе работа, погуляй пока.

От авторов:

Дамы и господа! За каждые 500 набранных сердечек на книге, мы выложим дополнительную главу! Поддержите нас!

Глава 6

Благовещенск, примерно в это же время

Константин Львович бежал сквозь темноту, пытаясь вспомнить лица друзей, которые могли бы ему помочь. Друзей, которые были у него… Хм-м-м… В прошлой жизни или в позапрошлой? Да сколько он себя помнил, предавал близких и влезал в долги. Это всегда сходило ему с рук, а вот сейчас не сошло.

Вместо лжи и предательства с рук сошли два пальца и остались в поместье, вместе с этим треклятым сынулей!

— Откуда этот выродок вообще взялся? Он должен был подохнуть в башне! — рычал Константин Львович себе под нос, баюкая искалеченную руку.

На него искоса смотрели прохожие, многие шарахались в сторону. А глава рода Авдеевых всё бежал, бежал и бежал. Чёрт возьми! Да он даже в молодости не бегал столько, сколько осилил за последние часы. Одышка, пот ручьём, рубаха и штаны измазаны грязью и травой, а на лице усталость и безнадёга.

Константин Львович увидел впереди телефонный автомат. В кармане не было ни единой монеты, чтобы позвонить Мышкину. Он заметил, что к автомату подошла молоденькая девушка, и ускорился.

Девушка успела закинуть монетку и поднять трубку, когда к будке подбежал бывший глава рода и ударил окровавленной ладонью по стеклу. Девушка истошно завизжала, выскочила из автомата, опрометью бросилась вниз по улице.

— Вы куда? Мне же всего лишь нужна помощь… — растерянно прошептал Константин Львович. — А, да и чёрт с тобой.

Он подхватил трубку, спешно набрал номер телефона. Гудки вылетали из динамика один за другим, заставляя бывшего главу рода нервничать.

— Ну давай же! Сукин сын… ты ведь сам просил тебе позвонить! — рыкнул он и вновь ударил окровавленной рукой, теперь уже по корпусу автомата. Внезапно в трубке послышался щелчок. — Алло? Евгений Александрович? Это вы?

— Представьтесь, — коротко бросил Мышкин, который был явно не в духе.

— Это я, Константин Львович Авдеев, — замялся мужчина и торопливо перешёл к делу. — Тут это… Мой сын вернулся. Он сейчас в поместье. Если вы отправите своих людей прямо сейчас, то…

— Да что вы говорите? Константин Львович, ваша информация чертовски ценна и полезна для меня. Точнее не так. Она была бы полезна, если бы ваш выродок не заявился ко мне на бал! — с ненавистью выкрикнул Мышкин. — Эта тварь унизила меня при всех. Более того, ваш щенок посмел вызвать меня на дуэль!

— Вот как… Он говорил что-то подобное, — промямлил бывший глава рода. — Евгений Александрович, вы обещали немножко рубликов за информацию. Я понимаю, что сказанное мной уже не важно, но, может, подкинете пару тысяч по старой дружбе?

Константин Львович натянуто улыбнулся и поскрёб ногтем грязь, прилипшую к стеклу автомата.

— Ха-ха! Проклятье. Вашей семейке наглости не занимать, — заливисто и злобно расхохотался Мышкин. — Константин Львович, ваш сын поставил меня в неловкое положение, и за это я убью его через тридцать дней, пятнадцать часов и две минуты. А вам я по старой дружбе дам совет. Не попадайтесь мне на глаза, иначе я вырву ваши кишки и заставлю их сожрать. Желаю вам всего плохого.

Мышкин сбросил вызов, а Константин Львович уставился в пустоту. В трубке слышались гудки, нагоняя отчаянье. Он судорожно думал, как жить дальше. А ещё очень захотелось выпить. До дрожи в коленях. Как будто от пропущенной рюмки зависело его здоровье, если не физическое, то психологическое уж точно.

Из раздумий бывшего главу рода вырвал женский визг.

— Это он! Он напал на меня! — кричала дама, которую он спугнул парой минут ранее.

— Не стоит волноваться. Сейчас мы задержим этого попрошайку, — кивнул один из полицейских, которые направлялись в его сторону.

— Стой на месте, ублюдок! — зарычал он, рванув к Константину Львовичу.

— Вы всё не так поняли. Я же просто… — промямлил бывший глава рода и понял, что слушать его никто не станет. Отлупят дубинками, затем загонят как скот в клетку до выяснения обстоятельств.

Ноги сами понесли его в тёмный переулок. Он сбил какого-то нищего, перевалился через мусорный контейнер. И не помня себя от ужаса, рванул куда глаза глядят.

— Да за что мне всё это⁈ — задыхаясь, выпалил Константин Львович, спасаясь от преследования.

* * *

Я вышел из кабинета Гвоздева и посмотрел на чернеющий горизонт. Никитич предложил погулять, пока он не найдёт для меня работёнку. А где я с пользой смогу провести время, если не на арене? В конце концов, мне нужно забрать у Крапивина свой выигрыш.

Насвистывая, я вышел из административного здания и наткнулся на Шишакова, который уныло брёл следом за охотниками.

— О, блудный сын вернулся, — безэмоционально сказал Шиша и вышел за ворота СОХ.

Да что с ним творится? Неужели и правда его массажистка отшила? Мужики говорили, что она лечебная. А в итоге оказалось, что ядовитая. Совсем Шишакова извела. Лица на нём нет. Нужно будет с ним обсудить случившееся. Всё же это я Шишу надоумил признаться ей в своих чувствах.

Я вызвал такси. Стоило мне ступить за ворота СОХ, как я услышал звук тормозов. Мимо меня промчалась чёрная машина и резво сдала назад. Неужели такси так быстро подали? Вот это скорость.

Но когда открылась задняя дверь автомобиля, стало очевидно, что это не такси. Из машины вылезла Юлианна Николаевна Островская. Твою мать! Из-за задания Гвоздева я не смог сходить с ней на свиданку. Более того, у меня даже не было возможности её предупредить о том, что я не приду. Готов спорить, что она в ярости.

— Владимир, а вот и вы, — деловито произнесла Юлианна, хлопнув веером по ладони. — Я уже несколько дней вас ищу.

Увидев, что я хочу что-то сказать, она тут же затараторила.:

— Не перебивайте меня. Сперва я выплесну своё недовольство, а после настанет и ваше время говорить, — Юлиана недовольно просверлила меня взглядом, — Так вот, вы бросили меня у проклятого пруда, и я как дура ждала вас три часа, кормя бедных уток. Я столько скормила им хлеба, что ещё немного — и они бы померли от обжорства. Я хочу знать, по какой причине вы решили, что я недостойна вашего внимания?

Юлианна вздёрнула подбородок, ожидая объяснений. А я лишь снисходительно улыбнулся и решил сказать как есть на самом деле.

— Извини, но у меня были дела, не терпящие отлагательств, — я задрал рубаху, продемонстрировав ей чёрные синяки от сломанных рёбер, благо они ещё не успели сойти.

Юлианна вскрикнула от такого зрелища и, выронив веер, подбежала ко мне.

— Что случилось? Тебя сбила машина? Избили? Или на задании ранили? Сильно болит? — тараторила Островская, вертясь вокруг меня. То и дело она пыталась прикоснуться к синяку, но отдёргивала руку, боясь причинить мне боль.

— Просто я перешёл дорогу не тем людям и меня совсем немного похитили. Но сейчас всё в порядке. Проблема почти разрешилась, — я легкомысленно улыбнулся и взял её за руку, затем посмотрел в глаза. — Больше исчезать я не собираюсь.

— Что? Похитили? У моего отца есть связи в местном отделении полиции, давай я… — выпалила Юлианна, заставив меня улыбаться ещё шире.

— Всё в порядке. Очень благодарен тебе за заботу, но я правда решил проблему, — успокоил я ей, а про себя подумал, что только отсрочил решение проблемы. Но ведь это уже немало.

— Кстати, если мы обменяемся номерами телефонов, то я точно не исчезну бесследно, — добавил я, доставая трофейный телефон и выжидающе взглянув на Островскую. — И в случае чего смогу тебя предупредить, если что случится.

Юлианна скользнула по мне взглядом и, как назло, зацепилась за дырку на моём колене. Да, костюм был отличный, но дырявый. А штаны официанта я благополучно извазюкал в грязи, пока добирался до родового поместья, ведь таксист не смог проехать по размытой дороге. Вот и пришлось наряжаться в то, что было под рукой.

— А я смотрю, ты немного изменился, — задумчиво сказала девушка и перевела взгляд на родовое кольцо.

— Да, я теперь не только спаситель красавиц, но ещё немного и дворянин, — ухмыльнулся я.

От моих слов Юлианна покраснела, понимая, что красавица, которую я спас, это она и есть.

— Владимир, вы не перестаёте меня удивлять. Надеюсь, что в следующий раз мы всё-таки встретимся. И вы посвятите меня во все хитросплетения своей жизни, — промурлыкала девушка. — Записывайте.

Она продиктовала цифры своего номера телефона и, попрощавшись, уехала. Да, красивая, дерзкая, требовательная, но в то же время заботливая и мягкая. Странное сочетание. Из раздумий меня вырвал недовольный голос, пробурчавший из стоявшей слева машины:

— Парень, ты такси вызывал⁈

Видимо, водила ждал в машине, пока мы закончим разговаривать. Ничего не скажешь, тактичный работник руля и колеса. Я сел в машину и протянул таксисту оплату за проезд.

— Вези в промзону, — сообщил я ему, и довольно улыбнулся. Да, уже скоро я верну свой должок.

Спустя полчаса такси высадило меня у ангара, рядом с которым толпились рабочие. Грузчики выносили ящики, уборщицы отмывали стены, заляпанные кровью. Три амбала с меланхоличным видом курили в свете фонаря. И никаких зрителей. Неужели сегодня бои проводятся в другом месте?

— Доброго вечера, мужики, — поздоровался я, подойдя к охранникам. — А чего так тихо сегодня?

— Чё? — уставился на меня лысый увалень со шрамом на лбу. — Малой, сёдня санитарный день. Вон вишь, замывают всё, — он кивнул в сторону ангара.

— Печально. Думал подзаработать немного, — вздохнул я. — А Крапивин здесь?

— А чё б ему тут быть? — хмыкнул второй амбал с надорванным ухом. — Ефим Сергеич сейчас на воинском турнире. Если деньги есть, шуруй туда. Мож, выиграешь чего на ставках.

— А не подскажете, куда топать? — поинтересовался я у мордоворотов.

— Мы? — удивлённо уставился на меня лысый. — Нет, конечно. Мы ж не справочное бюро.

— А за десять рублей? — я повторил свой вопрос, вытащив из кармана купюру.

— Ты чё, богатый такой? Мож, поделишься? — оскалился тип с надорванным ухом.

— Сань, потише будь. Это ж тот щегол, что уработал брата Черепа, да и на арене успел пошуметь. Серьёзный парень, — успокоил его товарищ и, ухмыльнувшись, продолжил: — Малец, мы тебе так-то ничего не скажем. Можешь бабки свои убрать. Сейчас Крапивину наберу, решай с ним. Захочет видеть тебя на турнире — назовёт место. А если ты там не нужен, то пойдёшь лесом.

Мужик достал телефон и, набрав цифры, протянул мне. Звонок приняли практически сразу.

— Ефим Сергеевич, вас беспокоит Владимир. Да, тот самый. Ага, — начал я разговор. — Вы предлагали мне выступить на воинском турнире. Всё верно. Решил подзаработать. Село Воронежское? Принял, в течение часа буду на месте.

Я повесил трубку и вернул телефон охраннику.

— Решил выступить на воинском? — покачал головой лысый. — Не рановато тебе?

— Мне не рановато. А тебе, судя по всему, уже поздновато думать о спортивной карьере, — хмыкнул я, направляясь на выход.

— Слышь⁈ — раздалось за спиной.

— Саня, да всё, тормози. Если парнишка на воинском выступает, то тебя точно калекой сделает при желании, — начал успокаивать буйного друга его вменяемый напарник.

Такси пришлось ждать в кромешной тьме промзоны. Собаки воют на луну, сверчки пиликают свои песни, а я всё жду треклятую машину. Ожидание оказалось бы совсем томительным, если бы не Гоб.

— На воинском с оружием дерутся,

Возьми кастет, пускай зубами поплюются.

Приложишь с правой и сломаешь нос,

Потом в лобешник и решишь вопрос, — выдал очередной стих зелёный, хихикнув из темноты.

Он протянул мне трофейный кастет. Подобрал его на одном из первых турниров, и уже успел позабыть о том, что есть в наличии. Обычный кусок железяки. В руке лежит паршиво, острые края врезаются в кожу пальцев, а выбоины на рабочей поверхности кричат о том, что кастетом пользовались регулярно.

Не люблю я это оружие, но, к сожалению, другого у меня нет. Не Пожирателем же костей там сражаться?

Правда, у меня есть ещё рукоять фамильного клинка, с дугообразной гардой. Гарда защищает кулак от вражеского удара и её можно использовать вместо второго кастета. Пожалуй, так и поступлю, ведь убивать я никого не планирую.

Спустя час такси доставило меня к селу Воронежскому, которое ожидаемо располагалось за пределами владений воронежской банды. По факту, никакого села здесь не было и в помине. Высоченный забор и открытые настежь ворота, которые сторожили десятки уголовных морд.

Заметив меня, охранники заулыбались — видимо, Крапивин их уже предупредил о моём визите. Расступившись, они пропустили меня во внутренний двор без лишних вопросов.

Слева и справа тянулись длинные ряды плодовых деревьев, за которыми никто давно не ухаживал. Одни деревья засохли, другие сломались от ветра, а третьи росли абы как, раскидав ветви в разные стороны, словно лапы чудовищ.

Впереди расположился фонтан с изображением девушки с оголённой грудью в центре водоёма. Ожидаемо он не работал. А прямо за фонтаном находилось поместье, где и должны были пройти бои.

Прогуливаясь в сторону поместья, я поймал себя на мысли, что здесь при прошлых владельцах было чертовски красиво. Но всё, что интересовало Крапивина, так это заработок денег, поэтому он даже не думал вкладывать средства в облагораживание территории.

У входа меня встретила девушка, выдававшая на турнирах вознаграждение.

— Владимир. Прошу за мной, — расплылась она в дежурной улыбке. — Ефим Сергеевич вас ждёт.

— Какая честь, — широко улыбнулся я в ответ и последовал за ней.

Пройдя через десятки вооруженных головорезов, мы поднялись по лестнице. Коридоры, балконы и прочие помещения просто кишели охраной. Такое ощущение, что сегодня ночью проведут не подпольные бои, а какие-то торги, где на кону будет стоять сотни миллионов рублей.

Крапивин разместился на втором этаже. Сидел за резным столом из дерева, на котором полопался лак. Белоснежный пиджак организатора смотрелся неестественно в окружении медленно умирающей старины.

— Владимир! Рад видеть. Присаживайся, — Крапивин указал на табурет, напротив стола. — Хорошо, что ты позвонил. У меня выбыл один человечек, и бой мог сорваться. Поэтому выйдешь на замену.

— Ефим Сергеевич, обязательно выйду, — закивал я. — А что насчёт оплаты за прошлый бой?

— В смысле? — сделал удивлённое лицо Крапивин. — Я отдал все деньги твоим друзьям.

— Каким ещё друзьям? — спросил я, скептически посмотрев на него.

— Ну как же? Ты подошел ко мне за выигрышем, тебе стало плохо, твои друзья подхватили тебя на руки и сказали, что доставят домой в целости и сохранности. Им я и передал твой выигрыш.

Врёт и даже не краснеет. Впрочем, чего-то подобного я и ожидал. Готов спорить, что Крапивин знал о готовящемся похищении. А теперь так удачно решил воспользоваться случаем и закрысить мои кровно заработанные.

Ну ничего страшного. Оплату за работу я всегда получаю. Любой ценой. Руки чесались вломить ему и забрать свои деньги, но здесь столько охраны, что я при всём желании живым не уйду. Значит, самое время для операции «зелёный мародёр».

— Вот оно что, — улыбнулся я. — Тогда спрошу у ребят. Может, и правда забыли. А вы владеете этим поместьем?

— Да, приобрёл пару лет назад. Как видишь, требуется ремонт, — Ефим щелчком пальца сбил кусок лака, отправляя его в полёт. — Но в остальном место вполне пристойное. Для наших турниров лучшего и не придумать… Кстати, твой бой состоится через час. Можешь перекусить, выпить. Всё за счёт заведения. Главное — покажи яростное сражение! — ухмыльнулся он, показав клыки, — Я всё-таки подумываю сделать на тебя ставку.

— Уверяю, вы не будете разочарованы, — ответил я, вскочил со стула и направился к выходу.

— Что-то в тебе поменялось. Какие-то нотки аристократичности проступают, что ли, — задумчиво протянул Крапивин и отмахнулся от этой мысли. — Хотя это неважно. Нас определяет не наша речь, а поступки. И я надеюсь, что твои слова не расходятся с делом.

Я лишь кивнул и вышел наружу. Вот же скользкий выродок. Надеется, что мои слова не расходятся с делом, а сам мгновенно показал свою личину, зажав две тысячи четыреста рублей, между прочим кровно заработанных мною.

— Подскажите, где здесь туалет? — обратился я к девушке, которая всё ещё ждала меня у кабинета Крапивина.

— По коридору и налево, — брезгливо ответила она. — Если что-то потребуется, я буду на первом этаже встречать гостей.

Я проследовал в указанном направлении и понял, почему мой вопрос вызвал у девушки отвращение. Туалет представлял собой выгребную яму. Закрыв нос воротом куртки, я запер дверь и осмотрел помещение.

В дальней части комнаты была вентиляционная решетка, в которую не смог бы протиснуться даже подросток, но вот гоблин…

— Гоб, на выход, — коротко бросил я, пытаясь открутить ногтем проржавевшие болты.

— Какой здесь смрад, просто кошмар…

Гоб хотел продолжить стих, но его начало подташнивать. Вместо разговоров он оттолкнул меня в сторону и когтистой лапой дёрнул решётку на себя. Ржавые болты не выдержали. Щёлкнув, они отломились.

Гоблин тут же полез в вентиляционную шахту. Плечи его не хотели протискиваться в отверстие. Но желание скрыться от дурного запаха было настолько сильным, что король гоблинов сделал мощный рывок, после которого раздался хруст ломаемых костей. Потом ещё и ещё один.

В итоге Гоб сломал себе пару рёбер и плечевые кости, но всё-таки смог забраться внутрь. Он исчез в черноте проёма, оставив меня со сломанной решеткой в руках. Да уж… На место её уже не повесишь. Да и чёрт с ней. Всё равно Гоба в шахте никто не найдёт при всём желании.

— Дай двадцать тысяч, — тихонько сказал я, зажимая нос, и из темноты вентиляции мгновенно вылетела пачка купюр.

Спрятав деньги, я швырнул решётку на пол, вышел в коридор и направился на первый этаж. Проходя мимо охранников, заметил, как те воротят нос от меня. Очень вас понимаю. После посещения уборной придётся сжечь одежду, ведь теперь она превратилась в химическое оружие и вряд ли её можно отстирать.

Это поместье — довольно странное место. Когда идёшь по полу, ощущается слабая вибрация, исходящая из-под земли. Если остановиться и прикоснуться к стене, то можно её почувствовать. А если приложить ухо, то ты услышишь, как несколькими этажами ниже беснуются зрители.

Истошные вопли, наполненные жаждой крови, неистовые удары, гулко отзывающиеся в пустоте. Каждый отголосок звуков, проходящих через стены, говорил о том, что внизу идут жаркие бои, а на верхних этажах тишь да гладь. Нет ни намёка на кровопролитие, если, конечно, не обращать внимания на кучу охраны.

На первом этаже я собирался подойти к девушке-администратору, но заметил пару гостей, идущих в сторону подвальных помещений. Решил не тратить время и направился следом за ними. Гости со знанием дела свернули за угол и потянули на себя ничем не примечательную дверь.

Как только она отворилась, звуки криков стали отчётливее. За дверью была винтовая лестница, спустившись по которой, я оказался в невероятно просторном зале. Проклятье, да он был размером с половину футбольного поля.

С левой стороны у стены расположились окошки, в которых принимали ставки, с правой — длинная барная стойка, тянущаяся от стены к стене. Посередине красовалась арена, засыпанная белоснежным песком. Правда, песок уже успели покрасить в красный и не один раз.

Гости липли к стальным прутьям, молотили по ним руками, выкрикивали оскорбления и подбадривания в адрес бойцов. А ещё они невероятно много пили. Официанты сновали туда-сюда, разнося дорогущий алкоголь, который исчезал в ненасытных глотках, едва обслуживающий персонал успевал вернуться к бару.

Обилие дам лёгкого поведения поражало. Такое ощущение, что все лечебные массажистки империи собрались в одном месте и жаждали исцелить богатеев после просмотра боёв.

К слову, прямо сейчас на арене шёл занятный бой. Раскосый парнишка размахивал копьём, пытаясь насадить на остриё покрытого шрамами коротышку. Коротышка был вооружен двумя кинжалами, и казалось, что шанса достать узкоглазого у него нет. Вот только это было не так.

Китаец сделал выпад, пытаясь уколоть мужика в бедро. Кинжал ловким движением отвёл удар в сторону, и одновременно с этим коротышка рванул вперёд. Узкоглазый был наготове. Он попытался разорвать дистанцию, вот только коротышка не просто рванул вперёд наобум, а ещё и метнул от бедра один из кинжалов.

С чавканьем сталь впилась в плечо азиата, и его левая рука повисла словно плеть. Увы, орудовать двухметровым копьём с одной рукой задача не из лёгких. И китаец с этой задачей ожидаемо не справился.

Коротышка, сократив дистанцию, ловко подцепил носком сапога песок, швырнул его в лицо азиату. Китаец планировал выдернуть кинжал из плеча и вступить в рукопашную, но не успел. Песок попал прямо в глаза и на долю секунды замедлил его. А в следующее мгновение из пылевого облака показался низкорослый противник.

Он на всём ходу врезался в азиата и отточенным движением вогнал кинжал ему в грудь. Противники рухнули на песок. Коротышка раз за разом вколачивал лезвие то в шею противника, то в глазницу, то снова в грудь. Азиат давно умер, но горячка боя всё не отпускала победителя. Так продолжалось до тех пор, пока не вмешался Крапивин.

— Дамы и господа! Невероятная жестокость, которая заслуживает ваших аплодисментов! — заревел он, обращаясь к публике.

Услышав его слова, я лишь усмехнулся. Этот товарищ запросто преподнесёт зрителям любую жуть как-то, что они и хотели услышать. Впрочем, в этом бою я не увидел ничего нового. Думал, что на воинском турнире будет полно одарённых, которые используют внутреннее пламя, но пока я не слишком впечатлён увиденным.

Запустив руку в карман, я подошёл к окошку, за которым сидела миловидная дама лет тридцати.

— Желаете сделать ставку? — спросила она, одарив меня доброжелательной улыбкой.

— Да, хочу поставить сам на себя. Владимир, бой номер семь, — ответил я, найдя себя в турнирной таблице.

— О! Так вы участник? — удивилась дама. — В таком случае ваш выигрыш будет увеличен на десять процентов.

— С чего бы такая щедрость? — хмыкнул я в ответ.

— Господин Крапивин говорит, что люди, делающие ставки на самих себя, будут ещё ожесточённее сражаться, чтобы не потерять своих денег, — она задумалась и добавила: — А вместе с этим и жизни.

Забавно. Видимо, его высказывание применимо лишь к воинскому турниру и абсолютному. Так как на ученическом мне никто не выдал десятипроцентной прибавки.

— Звучит разумно. Тогда ставлю двадцать тысяч на свою победу, — я протянул девушке наличность, и она на секунду сморщилась от вони, которой пропитались деньги, побывав в уборной.

— Ставка принята, — сказала девушка, пересчитав купюры. — В случае победы ваша сумма увеличится на тридцать семь тысяч, плюс три тысячи семьсот вам выплатит компания в качестве бонуса.

Даже забавно. Сейчас я занимаю двадцатую строчку рейтинга воинского турнира и за бой мне заплатят целых три сотни рублей! А сделанная ставка принесёт мне всего-то сорок тысяч и семьсот рублей.

Да, не зря глава гильдии убийц, которого я прикончил в прошлом мире, говорил: «Деньги должны делать деньги. Иначе в чём смысл их заработка?»

Если бы он не был таким жадным и подлым, то, возможно, прожил бы лет на десять подольше.

Пока я ждал своей очереди, узнал неприятную особенность боёв. Чтобы участники турнира не портили своими мордами вид местной знати, нам было запрещено подходить к арене ближе, чем на десять метров. Издали смотри сколько влезет, но как только подойдёшь ближе, охрана попросит тебя свалить.

Бои были средней паршивости. Но когда сражался мужик, занимавший десятую строчку рейтинга, стало интересно. Средний рост, одет в коричневую кожаную броню, держит в руках обоюдоострый меч. На лице никаких эмоций, только в глазах горит яростный огонёк. Кажется, его объявили как Мстислав Покойник. Странное имечко.

Он использовал покров маны и распространил энергию на клинок. Его противник оказался неодарённым и даже не понял, что лезвие противника стало длиннее на добрых полметра благодаря мане. Один-единственный взмах — и голова парня слетела с плеч.

Со стороны это выглядело как будто Мстислав взмахнул мечом, проверяя его баланс. На самом же деле энергетическое лезвие чётко прошло между позвоночными дисками противника, срубив голову. Многие зрители не поняли, что именно случилось, но им было плевать. Ведь они пришли посмотреть на смерть и увидели её во всей красе.

Наконец, настала и моя очередь сражаться. Меня выставили против бойца, занимавшего пятнадцатую строчку рейтинга. Имени его никто не назвал, было лишь прозвище — «Липучка». Услышав этот бред, я невольно усмехнулся. Да уж. Всё что угодно звучит более угрожающе, чем «Липучка».

Выйдя на арену, я встретился взглядом с парнем лет двадцати пяти. Русые волосы, забранные в хвост, насмешливая улыбка, в левой руке держит одноручный обоюдоострый меч. На руках стальные перчатки, тело прикрывает кожаная броня.

Окинув его взглядом, я понял, что у него мой размер доспеха. Отлично. После победы обязательно заберу броню себе. Жалко, что я не могу в открытую призвать Гоба, так бы я забрал всё барахло, какое имелось у парня.

— Новое мясо привезли, — ухмыльнулся Липучка, и я почувствовал, как по его каналам хлынула мана.

Я даже ничего не стал говорить в ответ. Просто сделал испуганный вид. Липучка направил ману в правую руку, создав что-то наподобие хлыста. Сверху раздался голос Крапивина, дав старт поединку:

— Да начнётся бой!

Зрители взорвались восторженными воплями. И в этот момент Липучка мгновенно ринулся в атаку. Взмахнув рукой, он попытался захлестнуть мою ногу. Я без особых проблем перепрыгнул энергетический хлыст и пошёл на сближение. Но этот ублюдок оказался не так прост.

Отдёрнув хлыст назад, он обвязал им мою ступню. По коже пробежал неприятный укол электричества. Ого! Впервые в этом мире встречаю стихийника. Правда, его атака невероятно слабая и особого вреда причинить не способна. К тому же Липучка уже позабыл о своём хлысте, ведь я подошёл вплотную.

Он явно не воспринимал меня всерьёз. Оно и понятно. У тебя меч, ты используешь покров маны, преобразуя его в хлыст со стихией молний, а против тебя вышел не пойми кто с кастетами? Плёвое дело. Разок рубанул — и бой окончен!

Липучка наотмашь ударил мечом, то ли пытаясь меня отогнать, то ли надеясь, что сможет перерубить пополам. Я не стал уклоняться, вместо этого сделал рывок и ударил противника в кисть. Стальной кастет врезался в костяшки пальцев моего противника, заставляя их громко хрустнуть.

— А-а-а!!! — заорал Липучка, смотря на травмированную кисть, начинающую опухать.

От боли он выронил меч. И пока клинок падал на землю, я успел пробить двойку. Настолько, чтобы просто отключить. Первый удар пришелся в солнечное сплетение, лишив его дыхания, а второй в челюсть. Гарда фамильного меча вырубила парня, отправляя его в недолгий полёт.

Зрители заорали от восторга. Кто-то подбадривал меня, кто-то проклинал. Казалось, что бой окончен и Липучка не поднимется, но парень показал характер. Выпрямившись на дрожащих ногах, он подошел к мечу, взял его уцелевшей рукой.

— Фибе канеф, фука! — прошепелявил он, выплёвывая осколки зубов.

— Тебя мама не учила, что говорить с набитым ртом неприлично? — усмехнулся я.

На этот раз Липучка не стал использовать хитрости в виде хлыста и просто набросил на себя покров маны. Его рефлексы улучшились, скорость атаки и движений тоже. Правда, он владел покровом маны на более низком уровне, чем я.

Его тело покрывало рваное полотно маны, из-за чего создавался дисбаланс, не позволяющий раскрыть свой потенциал на максимум. Ну да ничего страшного. Убивать парня я не планирую, а значит, у него ещё будет шанс потренироваться.

Я решил немного поиграться, чем доставил публике немалое удовольствие. Меч летит справа и отражается ударом кастета. Дзынь! Сноп искр летит во все стороны. Тычок в грудь. Гарда моего фамильного клинка подбивает лезвие противника вверх, едва не вырывая меч из рук Липучки.

Противник беснуется, рычит, плюётся кровью. Но всё тщетно. Мы на разных уровнях.

Когда я почувствовал, что публике начинает наскучивать моя бравада, то понял, что пора закругляться. Липучка нанёс удар по диагонали, пытаясь срубить мне голову, а я, пригнувшись, сделал подшаг и сломал ему вторую кисть.

Каково же было моё удивление, когда этот безумец решил поднять клинок двумя сломанными руками. Духовитый. Пожалуй, стоит его пожалеть и отправить поспать. Подскочив к нему, я наступил на лезвие меча, а после шибанул в бороду. Стоит. Да твою мать, из чего ты сделан?

Ещё и ещё удар. Липучку шатает из стороны в сторону, но он стоит. Ещё удар в висок! Он смотрит на меня пустым взглядом, как будто уже потерял сознание.

— Да ляг ты уже, поспи, — буркнул я и подсечкой отправил его на песок.

Парень ещё пытался встать, но удар с ноги в подбородок всё-таки смог его утихомирить. Зал разразился шумными овациями, ликующими воплями.

— Какой драматический и односторонний поединок! — раздался голос Крапивина. — Дамы и господа, думали ли вы, что новичок сможет одолеть прожжённого ветерана, у которого за плечами не один десяток боёв?

Толпа ответила ему неоднозначно. Одни материли Крапивина за неудачные ставки, другие радовались тому, что смогли ухватить удачу за хвост.

— Как бы там ни было, запомните имя этого парня! — воскликнул Крапивин. — Владимир! И он здесь надолго!

Слова Ефима меня насторожили. Он как будто решил за меня, что сражаться я здесь буду столько, сколько ему будет нужно. Об этом меня предупреждал Шишаков. Но как бы Крапивин ни хотел меня подчинить, у него ничего не выйдет.

Впрочем, в одном он прав. Пока я могу увеличивать имеющиеся деньги, делая ставки на самого себя, я буду продолжать сражаться. Тем более что у меня не так много времени на раскачку. Через месяц дуэль.

Крапивин представлял следующих участников, а я, рыча, стягивал кожаный доспех с Липучки. Добротная вещь. Немного заляпана, ремешки износились, но в целом будет служить верой и правдой. Меч Липучки я тоже присвоил. Чего добру пропадать?

Как только я вышел за пределы арены, меня тут же перехватила помощница Крапивина.

— Владимир, это был отличный бой. Ефим Сергеевич вами доволен и решил выписать премию в размере ста рублей. Плюс триста рублей за победу. — Официально улыбнувшись, она протянула мне два конверта.

— Как щедро с его стороны, — ухмыльнулся я, подумав, что этот скот теперь должен мне не две четыреста, а две триста.

— У вас есть телефон? — спросила девушка, и я кивнул. — Тогда запишите мой номер, перед новым турниром я позвоню вам, обговорим условия участия.

— Хотите предложить что-то особенное? — двусмысленно спросил я, посмотрев ей в глаза.

— Может быть… — неоднозначно ответила девушка, улыбнувшись одним уголком губ, а затем начала диктовать цифры.

Девушку звали Кристиной. Красивая, но на мой вкус слишком холодная. Оно и неудивительно, здесь такой контингент, что к ней подкатывают все кому не лень. Попрощавшись с девушкой, я подошёл к женщине, у которой делал ставку, и протянул расписку.

— Владимир. Видела ваш бой, впечатляет, — коротко сказала она и, открыв сейф, отсчитала сорок тысяч и семьсот рублей. После чего сгрузила их в чёрный непрозрачный пакет. — Вот ваш выигрыш. Поздравляю.

Пакет оказался довольно увесистым и заметным. Если с таким шариться по улицам, то неминуемо нарвёшься на неприятности. А мне неприятности не нужны. Поэтому я, не привлекая лишнего внимания, направился в туалет.

* * *

Гоб крался через вентиляцию, тихонько напевая песню собственного сочинения:

— Проклятая темница, здесь кости так болят,

Я маленькая птица и я хочу назад.

Бреду сквозь мрак зловещий я в поисках мечты,

А вот вдали блеснуло что-то — может, это ты?..

Кожу гоблина царапали бетонные плиты, напирающие со всех сторон, но он продолжал самоотверженно топать вперёд. Тем более что вдали уже виднелся свет.

Луч света ударил по глазам Гоба, когда он упёрся лбом в решётку вентиляции. Надрывно дыша, гоблин осмотрелся. В комнате никого.

Зеленомордый без замаха пнул решетку вентиляции. Та со скрежетом сдвинулась с места, повиснув на болтах. Новый удар — и преграда упала на пол, подняв жуткий грохот.

Со стороны коридора послышались гулкие голоса, заставившие Гоба забиться вглубь вентиляции.

— Какого хрена там происходит⁈ Эй⁈ — заорал охранник, ворвавшись в кабинет Крапивина.

— Наверное, крысы, они тут повсюду, — зевая, протянул его товарищ.

Под луч света попала вентиляция. Ровно в тот момент, когда Гоб сворачивал за угол.

— Твою мать! А ты прав! Здоровенная крысятина! — заорал охранник. — Ещё и зелёная. Никогда таких не видел. Нужно сказать Крапивину, чтоб отравы купил, а то весь особняк сожрут.

— Ага, скажи. А я пока на балконе покурю, — отмахнулся второй, и охранники вышли в коридор.

Гоб подождал пару минут в вентиляции, прислушиваясь к удаляющимся шагам охраны, а после осторожно направился в кабинет. Зеленомордый хотел ухватиться лапами за край шахты и осторожно спуститься, но забыл, что переломал себе кости.

Король гоблинов плашмя рухнул на пол кабинета, расквасив нос. Спешно он закатился под шкаф, стоящий слева, затаился. Его кости тем временем срастались, рывками возвращая к жизни изломанные конечности. Прождав пару минут, он понял, что охрана не придёт, и не скрываясь направился к резному столу.

— Сейчас посмотрим, что внутри,

Я ковырну, ты не ори.

Как дуб, терпенья наберись,

Замочек, падла, отворись… — шептал Гоб, ковыряясь в замочной скважине узким лезвием кинжала.

Послышался тихий щелчок, ящик открылся. И гоблин принялся с интересом изучать содержимое. Вот только кроме бумаг там ничего не было. Брезгливо задвинув ящик, он обошел кабинет вокруг.

Взгляд гоблина привлекла резная тумба, сильно продавившая ковёр. Казалось, что ещё немного — и ножки тумбы прорежут ткань насквозь. Зеленомордый приоткрыл дверцу и обнаружил внутри стальной сейф с кодовым замком. Несмотря на то, что сейф был небольшого размера, сдвинуть его с места оказалось проблематично.

— Я должен не издать ни звука,

Но как открыть мне эту тварь?

Да шевелись же ты, падлюка!

Мозги, жестянка, мне не парь, — прорычал Гоб, уперевшись в тумбу, но она никак не хотела сдвигаться с места.

— Ну всё, я сделал всё что мог,

А значит, буду закругляться.

Распространись повсюду, смог,

Чтоб фокус мог сейчас начаться, — пропел зеленомордый.

Он оскалился, довольно хохотнул и растворился в чёрной луже, которая медленно затекла под тумбу. Секунду ничего не происходило, а потом сейф нырнул в тень, исчезая без следа.

Глава 7

Покинув арену, я шёл по длинному мрачному коридору, словно на казнь. Да, в руках у меня чёрный пакет с сорока тысячами рублей, через плечо перекинут меч, на лезвии которого болтается кожаный доспех. Да, я вышел из боя победителем без единой царапины.

Но впереди уже маячила дверь, куда мне очень не хотелось входить. Я бы туда и не пошел, если бы не почувствовал, что Гоб вернулся.

Подойдя к двери туалета на втором этаже, я прикрыл нос рукой, призвал короля гоблинов и швырнул пакет в чёрную тень, которая расползлась на полу. Выигрыш мгновенно исчез вместе в Гобом. Ему, как и мне, было настолько омерзительно это место, что мы даже парой слов не перекинулись.

Спустившись на первый этаж, я вызвал такси и решил прогуляться по парку в ожидании машины. Всё же любой день становится краше, когда у тебя в кармане куча наличности. Вдобавок ко всему я теперь ещё и аристократ. Осталась самая малость. Начать соответствовать своему титулу. А то ведь у меня кроме рваных тряпок ничего и нет.

В парке поместья гулял ветер. Он безжалостно трепал деревья, обещая не только сорвать листву, но и переломать ветки. Тучи затянули небо, и в воздухе появился едва уловимый аромат начала дождя. Надеюсь, машина приедет раньше, чем я успею промокнуть.

Пока я гулял, заметил, что в отдалении за мной присматривала пара охранников. Они хмуро пялились в мою сторону и что-то обсуждали. Их взгляды мне очень не нравились. Я уже подумывал, а не подойти ли к этим бугаям и не спросить ли, чего им нужно? Но к воротам поместья подъехало такси.

Дождь начался в момент, когда я взялся за дверную ручку автомобиля. Повезло, успел. С радостью я запрыгнул внутрь, когда по крыше траспорта застучали крупные капли. Я протянул водиле пятнадцать рублей за поездку.

— Куда отправляемся, уважаемый? — взглянул на меня через стекло, болтающееся у потолка, короткостриженый таксист, и следом продемонстрировал улыбку, за которой прятался золотой зуб.

Выглядел он как человек, знающий о слове «каторга» не понаслышке. Осунувшееся лицо, мозолистые руки, татуировка, прячущаяся под воротом рубахи. Готов спорить, что он сиделец со стажем. Впрочем, у всех свои грехи, а копаться в его жизни — не моя задача.

— Едем в СОХ, — коротко бросил я и уставился в окно, любуясь, как охранники мокнут под дождём, продолжая пялиться в мою сторону.

Интересно, сколько им платят? Может, мужики узнали, сколько я выиграл на ставке, и теперь пытаются понять, удастся ли отжать у меня честно заработанное?

— Доставлю с ветерком! — бойко сказал таксист и прикоснулся к ручке радиопередатчика. — Я музыку включу, не против?

Музыку? Хм-м-м, единственная музыка, которую я слышал в этом мире, так это ту, что насвистывали охотники в кабаке. А водила заинтриговал. Пожалуй, накину ему пятак сверху в виде чаевых.

— Ну давай послушаем, что там крутят, — ответил я, посмотрев в зеркало заднего вида.

Послышался щелчок, и из динамиков, спрятанных в дверях, полился мелодичный голос девушки. Она пела о любви и разбитом сердце. Пела красиво, а вот слова паршивые. Рифма корявая, да и слишком драматично всё подано. Как будто любовь это сплошные страдания без капли радости.

В окне мелькали деревья, прячущиеся в темноте, а я думал, куда вложить заработанное. Деньги немалые, и хочется грамотно ими распорядиться.

Внезапно мы съехали с асфальтированной дороги, ушли направо на просёлочную. И сразу началась серьёзная болтанка, будто мы ехали не по дороге, а прокладывали новый маршрут через поле. Таксист заметил моё вопросительное выражение лица и пояснил:

— Дождь идёт, а там спуск крутой. У меня ведь резина лысая, можем не успеть затормозить и в дерево влетим. Оно ж нам не надо, верно? — он снова сверкнул золотым зубом, окончательно давая мне понять, что всё идёт не по плану.

Я бы прямо сейчас свернул ему шею, если бы не любопытство. Куда он меня везёт и не по приказу ли Мышкина? Или со мной хочет ещё кто-то пообщаться?

Автомобиль петлял по лесным закоулкам и в один прекрасный момент выехал прямиком на пляж. Позади лиственные деревья, под колёсами шелестят мелкие камни, а водила напряженно смотрит вперёд.

— Полагаю, приехали? — спросил я, когда машина остановилась.

— Парень, ну ты не обессудь. Работа такая, — извинился таксист и, заглушив машину, пулей выбежал наружу.

Из леса в мою сторону направились четыре человека. Кепки-восьмиклинки, коричневые жилеты, в руках фонарики. Компания обступила автомобиль и ударила лучами света мне по глазам.

— Выходи, — сурово сказал старший, но я никак не отреагировал. — Чё сидишь?

— Жду, пока дверь откроете, — усмехнулся я.

Прогремел гром, и яркая молния прорезала чёрное небо за спинами шайки.

— Ох ё-моё! Простите, извините, ваше вашество. Щас открою, — гаркнул главарь, лица которого я пока рассмотреть не мог. Он дёрнул дверную ручку на себя.

Дверь распахнулась. Как только я вышел, четвёрка бандитов взяла меня в полукольцо и наконец-то опустила фонарики. Передо мной стояли три парня лет двадцати пяти и один тридцатилетка.

Самый старший был со сломанным носом, брови и голова исписаны шрамами. Все собравшиеся давили хищный оскал и смотрели на меня исподлобья. Забавно. Охотник нарвался на уличных охотников. Всё именно так, как говорил Шишаков.

— Ты Владимир? — спросил главный, презрительно осмотрев меня.

— А кто спрашивает? — лениво протянул я, взглянув на него точно так же.

— Я Саня Лесной, — представился он.

— Забавно. Лесной промышляет на пляже. Что-то тут не сходится. Может, ты Саня Пляжный? — хмыкнул я, осмотрев бойцов.

У парня, стоящего слева, в кармане явно что-то было, двое других не скрываясь держали в руках ножи. И только у Лесного не было никакого оружия.

— Главное, чтобы у тебя челюсть сошлась после нашей беседы, — усмехнулся Лесной, и подчинённые поддержали его одобрительным смехом. — Отвечай на вопрос, мать твою.

— Владимир Константинович Авдеев. К вашим услугам, господа, — надменно сказал я и продемонстрировал родовой перстень.

— Саня, ты не говорил, что он аристократ, — шепнул стоявший слева.

— Закройся. Это не имеет значения, — шикнул Лесной и продолжил. — Слышал, ты младшего Черепа уработал. Уважуха.

— А вы меня сюда привезли, чтобы обсудить, кто кого избил? — спросил я, скептически посмотрев на Лесного.

— Не беги вперёд телеги, — снова хихикнул Лесной, но на этот раз его никто не поддержал. — Короче. Мы люди простые. Если видим что-то полезное, стараемся заполучить. А насколько я знаю, ты корешишься с Федькой Воробьём. Он старшого Черепа пришил, ты младшего избил. Вы ребята бойкие. Хотим вас к себе позвать.

— Вот как, — удивился я. — Думал, будем драться. А вы в банду зовёте. Занятно.

— При желании кулаками помахать ещё успеем, — продолжил Лесной. — Так-то твоего другана сейчас весь город ищет. Воронежские к себе взять хотят, а Железнодорожники — на тесак посадить. Тебя тоже могут прирезать за компанию. А если не повезёт, то и пытать будут. Нужно же узнать, где Воробей залёг.

— А вы, значит, нас спасёте и защитите от Железнодорожников? — усмехнулся я.

— А чё ты скалишься? Мы своих в беде не бросаем. Верно, пацанва? — спросил Лесной, и подручные тут же закивали гривами.

Заглянув в глаза Лесного, я не увидел там ничего человеческого. Обычное дворовое быдло, которое понимает лишь язык силы. А все вот эти разговоры, как водится, прячут скрытое требование подчиняться.

— Звучит отлично. Где поставить подпись? — спросил я.

— Чё? А, ты про это, — затупил Лесной. — Считай, что вы приняты. Будете как сыр в масле кататься. Но сперва нужно утрясти одно дело, — на лице главаря снова появился хищный оскал, — Так уж вышло, что пацаны тоже кушать хотят. Понимаешь, о чём я?

— Кушать? А вам за работу не платят в вашей шайке? — я сделал вид, что не понимаю, о чём речь.

— Володя, не прикидывайся дураком. Мы знаем, что у тебя с собой сорокет. Ты нормальный пацан, но денюжку придётся отдать. Считай это вступительным взносом. — жёсткий тон лесного резко сменился на доверительный: — Да не ссы ты, с нами намного больше заработаешь!

Лесной шлёпнул меня по плечу, заставив расплыться в улыбке. Больше заработаю? Да вы выглядите ещё большими оборванцами, чем я, бизнесмены хреновы.

— Мужики. Вопросов нет. Обыскивайте и забирайте всё, что найдёте, — я поднял руки и позволил стоящему справа обшарить мои карманы.

Парень обыскал меня снизу доверху, потом ещё и ещё раз. Недоумевая, он посмотрел на Лесного и промямлил:

— Сань, а тут чё-то ничё нет.

— Если нет в карманах, обыщи тачку, — зарычал Лесной, сверля меня взглядом. — Не может быть, чтобы этот сучонок выбросил выигрыш из окна, пока ехал сюда.

— Окна были закрыты, пока мы ехали! — послышался голос таксиста из темноты.

— Да уйди ты нахрен! — нетерпеливо сказал Лесной, оттолкнул меня вместе со своим подручным и полез в салон автомобиля.

Пока главарь безуспешно перерывал салон такси, двое ребят с ножами наставили лезвия на меня.

— Вы чего так нервничаете? Мы ведь без минуты в одной шайке, — улыбнулся я, посматривая в напряженные лица бойцов.

— Молча стой, — пригрозил мне один их них.

— Лесник, ну что там? Нашёл чем поживиться? — усмехнулся я, специально коверкая его прозвище.

Ситуация и вправду была забавной. Отморозки решили задобрить меня, позвав в банду. Ну да, я должен был выдохнуть, увидеть свет в конце тоннеля и поделиться заработанным. Вот только никто из них не мог даже подумать о том, что я так быстро избавлюсь от сорока тысяч рублей.

Уверен, если старшие Воронежской банды и давали задание своим шестёркам заманить меня в их шайку, то уж точно не просили меня грабить. Выходит, ребятишки занимаются самодеятельностью. Интересно, кто у них информатор? Уж не те ли два охранника, которые зыркали в мою сторону до того, как я сел в такси?

— Где бабки, сука? — прорычал Лесной, вылезая из машины, и уставился на меня. И я заметил, как по в его энергетические каналы хлынул бурный поток маны.

* * *

Благовещенск, поместье Мышкина, в это же время

Евгений Александрович был в ярости. Весь высший свет с наслаждением обсасывал новости о том, что его вызвал на дуэль какой-то юнец. Новость не была бы такой сочной, если б не тот факт, что этот юнец оказался бароном. Которого и правда словно какой-то скот купили на убой.

Зазвонил телефон. Мышкин с раздражением поднял трубку и сразу услышал мужской торопливый голос:

— Евгений Александрович, доброго вечера. Я репортёр из газеты «Столичный вестник». Скажите, правда ли то, что вы занимаетесь работорго…

Договорить репортёр не успел. Мышкин со злости зашвырнул телефон в камин и, подойдя к стене, снял давно пылящийся клинок.

— Выродки, — прорычал он, смотря на блестящую сталь, показавшуюся из ножен. — Если бы не этот выскочка Авдеев, я был бы уже на полпути к титулу князя. Выкупить башню и спустить всё… гр-р-рр, — скрежетнув зубами, он торопливо направился на первый этаж поместья.

Слуги сновали туда-сюда, протирая пыль и отмывая полы, ставшие липкими от обилия пролитого во время бала алкоголя. Мебель они уже отчистили, сдвинули к стенам, чтобы не мешала отмывать остальное помещение.

Мышкин слетел с лестницы и громогласно рявкнул:

— Вынести отсюда всю мебель! У вас две минуты!

Слуги опешили, но заметив, в каком расположении духа их господин, не решились вступать с ним в диалог. Вместо этого они спешно рванули исполнять приказ. Гремя столами и стульями, ударяя их о дверные косяки и друг об друга.

— Бестолочи… — буркнул под нос Мышкин и двинулся к выходу из особняка.

Проштрафившаяся охрана стояла по стойке смирно. Она смотрела за горизонт. Всем своим видом бойцы давали понять, что уж на этот-то раз никто не проскочит! Но это нисколько не впечатлило разгневанного графа.

— Вы трое, за мной, — коротко бросил Мышкин, ударив одного из гвардейцев ножнами по груди.

— Ваше сиятельство… — начал было гвардеец с накрученными усами.

— Я тебе разрешал говорить? — прорычал Евгений Александрович, схватив его за грудки. — Пасть закрой и делай что велено.

— Вас понял, — выдохнул побагровевший гвардеец.

Мышкин в сопровождении трёх бойцов вошел в центр зала, где ещё недавно шёл бал. Бал, посвященный его триумфу. Бал, ставший несмываемым пятном позора на гордом имени рода Мышкиных.

Слуги вынесли практически всю мебель, и граф, развернувшись на носках к гвардейцам, одним резким движением извлёк рапиру из ножен. Пару раз клинок рассёк воздух и был направлен в грудь опешившему гвардейцу с закрученными усами.

— Нападай, — Мышкин холодно обратился к нему. В груди клокотало от гнева, ноздри чуть ли не пар выдували.

— Но, ваше сиятельство… — замялся гвардеец, и тут же был испепелён взглядом Мышкина. — Будет исполнено.

Гвардеец извлёк меч из ножен, болтающихся на поясе, затем неуклюже сделал выпад, стараясь не поранить графа. Рапира звонко отразила клинок и выбила его из рук усатого.

— Я хочу, чтобы ты сражался на пределе своих возможностей, — задрожал от гнева Мышкин и резким взмахом отсёк гвардейцу правый ус и на излёте порезал верхнюю губу.

Кровь заструилась по подбородку усатого, капая на синий мундир. Взгляд гвардейца задрожал, он попятился в сторону, куда отлетел его клинок. Подобрав меч, он рванул в атаку.

Горизонтальные, вертикальные, диагональные выпады он выбрасывал один за другим, но всё это было не то. Евгений Александрович скривился, увидев технику бойца. Как будто перед ним был не гвардеец рода Мышкиных, а сельский мальчишка, рубящий палкой крапиву.

От таких атак совершенно не веяло опасностью. Они легко парировались. К тому же при желании граф мог сделать крошечный подшаг в сторону и оставить в шее гвардейца кучу кровоточащих отверстий.

Позорище. По-другому это никак и не назвать.

— Подумать только. Меня защищают бездари. Зачем вы мне нужны, если я намного сильнее? — спросил Мышкин, а в следующий момент отбил клинок противника в сторону, рубанув по подмышечной впадине.

Рука гвардейца повисла словно плеть, он выронил меч, а кровь бурным потом хлынула на лакированный паркет.

— Ты уволен, — с презрением сказал Мышкин, пнув раненого в грудь. Гвардеец упал на спину и остался лежать на полу.

Евгений Александрович, конечно, понимал, что разница между выучкой дворянина и обычного вояки огромна. Но чтобы настолько⁈ А ведь он даже не использовал покров маны.

— Ваше сиятельство, если ему не помочь, то он истечёт… — сказал один из стоявших в стороне гвардейцев.

— А мне плевать, — зло сказал Мышкин. — Теперь атакуете вы двое. Если разочаруете меня, то присоединитесь к своему товарищу.

Угрозы в голосе графа хватило, чтобы заставить гвардейцев биться всерьёз. Да и тело умирающего товарища действовало крайне отрезвляюще.

Бойцы обошли графа с двух сторон, обменялись короткими кивками и одновременно напали. Евгений Александрович хоть давно и не сражался, но обладал отменным бойцовским интеллектом. Он мгновенно рванул на опережение.

Клинок гвардейца просвистел в сантиметре от плеча графа, а в следующее мгновение гвардеец рухнул на пол, держась за грудь, на которой быстро расплывалось тёмное пятно. Последнего бойца граф без труда обезоружил.

— Ваше сиятельство, пощады, — выдавил побеждённый.

— Пощады за верную службу? — усмехнулся Мышкин.

— Да, ваше сиятельство, — нервно улыбнулся гвардеец.

— Это можно, — печально улыбнулся Мышкин.

Резко рванув за спину гвардейца, Мышкин одним движением перерубил ему подколенные сухожилия. Ноги мужчины подкосились, и он рухнул лицом на белоснежную плитку.

По залу прокатился жуткий вой, наполненный болью. Слуги уже давно вынесли всю мебель и сейчас, затаив дыхание, наблюдали за казнью сквозь замочные скважины.

— Такому слизняку, как ты, больше подойдёт ползать у моих ног, чем стоять на одном уровне со мной, — Мышкин сплюнул на мундир гвардейца и услышал, как вдали цокают чьи-то каблуки.

По коридору бежал капитан гвардии. Он был недавно назначен на эту должность, после… трагической гибели своего предшественника. Возможно, должность проклятая, а может, они служили не тому хозяину. Но сегодня у капитана появилась возможность дать дуба, это он понял сразу по телам своих подчинённых.

— Евгений Александрович! На вас напали? — встревоженно спросил капитан гвардии, хотя уже знал, что Мышкин сам снял охрану с входа и устроил с ними сражение.

— Напали? — усмехнулся граф. — Знаешь, твои люди настолько низкого пошиба, что даже напади на меня вся родовая гвардия, я бы передушил вас как котят. Скажи-ка мне, капитан, зачем я плачу вам зарплату, если вы бесполезны?

— Ваше сия… — попытался вставить своё слово капитан гвардии.

— Заткнись, — недовольно отмахнулся от него Мышкин и продолжил говорить, идя вокруг капитана: — Провал за провалом. Сперва я думал, что проблема в руководстве. Бойцы слишком расслабились, и я назначил на должность тебя. Но, судя по всему, ничего не поменялось. Из-за вас, выродков, я опозорился перед князем Черняевым. Дерись как мужчина, иначе сдохнешь, как и твои подчинённые.

Мышкин скривился от отвращения и рванул в атаку.

Рапира жалила воздух, не давая капитану возможности извлечь клинок из ножен. Мышкин почувствовал, как по каналам гвардейца потекла мана, и невольно улыбнулся. Вот сейчас будет что-то интересное.

Капитан уклонился от выпада Евгения Александровича и, уйдя в кувырок, подхватил с пола клинок умершего подчинённого. Гвардеец оскалился и стал раз за разом вколачивать удары по рапире Мышкина. Удары были такой силы, что сталь жалобно звенела, обещая сломаться, а в руку отдавало сильной вибрацией.

Граф не рассчитывал на то, что капитан будет настолько серьёзен, а то, что простолюдин начнёт теснить Мышкина, и вовсе было немыслимо.

Евгений Александрович использовал свой покров маны и с удивлением понял, что капитан всё время ему поддавался. Так как после использования покрова граф не получил преимущества в скорости.

Любой выпад Мышкина парировался. Все финты читались без особых сложностей. В итоге противники кружили по залу, обмениваясь ударами, и никто не имел перевеса ни в технике, ни в физической мощи. Так продолжалось около получаса, после чего Мышкин, запыхавшись, остановил бой.

— Сволочь. Ты поддавался, — задыхаясь, выпалил он, уперев руки в колени.

По лицу капитана гвардии текли ручьи пота, грудь ходила ходуном, но он так и не выпустил клинка из рук, опасаясь, что вспыльчивый граф снова нападёт.

— Евгений Александрович, я бился на пределе своих сил, — сказал капитан и, достав платок из мундира, протянул его графу.

— Лживый ублюдок. Я-то вижу, что это не так, — усмехнулся Мышкин, клинком рапиры поддел платок и подтянул его к себе.

— Ваше сиятельство, я верно служил вашему роду всю жизнь и ни разу не был уличён во лжи. С чего бы мне лгать? — гвардеец вытянулся по стойке смирно, наблюдая, как граф вытирает платком пот с лица. — Если позволите, то я сделаю небольшую ремарку.

— Ага. Ну давай… свою ремарку, — выдохнул Мышкин, переводя дыхание.

— Мне кажется, что вы слишком серьёзно относитесь к предстоящей дуэли, — подчеркнул капитан. — Это всего лишь восемнадцатилетний парень. Вы одолеете его без труда.

— Ха-ха! Слишком серьёзно? Может, и так. Вот только ты и твои бездари спустя рукава отнеслись к своей работе, — прорычал граф. — Позволили этому щенку прокрасться на бал. Ещё один просчёт — и я выпотрошу тебя словно рыбу, а кишки развешу по всему поместью.

— Как рыбу… Я вас понял, Евгений Александрович, — с готовностью служить кивнул капитан и спросил: — Будут какие-либо указания?

— Собери всех гвардейцев и лично проверь их навыки. Если три гвардейца нападут одновременно и не смогут тебе противостоять, выгони их к чёртовой матери, — зло прошипел Мышкин, убирая рапиру в ножны.

— Будет исполнено, — капитан козырнул и двинулся на выход из поместья, чеканя шаг.

* * *

— Пацан, не играй со мной. Отдай деньги и останемся друзьями, — прорычал Саня Лесной, подойдя ко мне вплотную.

— Саша, нехорошо начинать дружбу с грабежа, — усмехнулся я, крем глаза замечая, как его бойцы заходят мне за спину.

Среди них двое одарённых. Правда, покров маны, каким они воспользовались, хлипкий — чихнёшь, и он развалится.

— Как-то многовато в тебе спеси… друг, — прошипел Лесной, уперевшись своим лбом в мой. — Видимо, придётся тебя научить по-нормальному с людьми общаться.

— Вы не только грабите торгашей, но ещё и курсы этикета ведёте? — удивился я, толкнув Лесного лбом.

Он отступил на шаг назад и крикнул:

— Братва, мочи его!

Гоб ошивался рядом с машиной и был готов помочь в любую секунду, но в этом не было необходимости. Первого неодарённого я вырубил ударом локтя в челюсть. Падая на землю, он подарил мне нож. В следующее мгновение слева и справа рванули две тени, заставив меня разорвать дистанцию.

При этом Лесной не спешил нападать. Дал возможность своим шестёркам разобраться со мной.

Дождь барабанил по макушке, забирался под одежду, холодя разгорячённое тело. А я ждал, пока парочка одарённых разгонит свою скорость и рефлексы до доступных им пределов. Завершив покров маны, они синхронно атаковали, пытаясь насадить меня на лезвие ножа. Но даже в этой синхронности была определённая несогласованность.

Бьют-то одинаково, а вот левый отдёргивает руку медленнее правого. В момент, когда парень потянул нож назад, я снизу вверх нанёс свой удар, насадив его предплечье на лезвие.

Вышло крайне удачно. Парень уже начал движение и резким рывком распорол руку. Кровь хлынула на мой кулак и землю, а парень заверещал от боли. В этот момент Саня Лесной не выдержал.

— Да какого хрена вы возитесь? — возмутился предводитель и попёр на меня.

Но пока он собирался с духом, я успел сблизиться с оставшимся уголовником и всадить ему нож под рёбра. За мгновение до удара Лесного я почувствовал, что он творит что-то похожее на заклинание магов моего мира. Занятно. Но шанса провернуть это я ему не дам.

Использовав руну «рэдо», я оказался за спиной уголовника. Он выставил руки перед собой, и между его ладоней рождалось голубоватое свечение. Понятия не имею, каким заклинанием он пытался воспользоваться, да и не узнаю я этого никогда. Мой нож молниеносно прочертил дугу и перерезал Лесному сонную артерию.

Когда действие руны закончилось, Лесной безвольно рухнул на землю, и его свечение потухло.

— Похоже, я здесь закончил, — произнёс я с чувством глубокого удовлетворения и услышал, как за спиной открылась дверь автомобиля.

Таксист запрыгнул на водительское сиденье и судорожно пытался завести свою колымагу. Я же в свою очередь не спеша подобрал фонарик, посветил ему в лицо. Он был так напуган, что его зубы отбивали чечётку, и казалось, что глаза вот-вот выпадут из орбит. Из-под машины разлилось чёрное масляное пятно. Видимо, Гоб поработал. Очередная вспышка молнии прочертила ломаную кривую, освещая всё вокруг.

— Да заводись ты! Ну же! Родненькая! Да тварь! — орал таксист, барабаня кулаками по рулю.

Подойдя к водительской двери, я локтем разбил стекло.

— А ты далеко собрался? — улыбнулся я ему.

— Я-я-я всего лишь водитель. Я же ничего плохого… — заикаясь, начал лепетать таксист.

— Слушай сюда, ублюдок. Ты привёз меня в ловушку, где меня сперва хотели ограбить, а потом и убить, — процедил я. — По-хорошему я должен вскрыть тебе глотку и отправить твой труп в круиз по Амуру.

— Не надо глотку, — залепетал таксист. — Прошу! У меня дети. Маленькие…

— Рот закрой. Дети у него, — хмыкнул я, придавив его взглядом. — Вылезай.

Я открыл дверь, рывком вытащил таксиста.

— Умоляю! Не надо! Пожалуйста! — зарыдав, взвизгнул таксист и упал на колени.

— Да встань ты, придурок, — дёрнув за шиворот, поднял его на ноги. — Беги в город, расскажешь Воронежским, что Федька Воробей обид не прощает. Запомнил?

— Ага. Федька Воробей обид не прощает, — кивнул водитель и выжидающе уставился на меня.

— Тебе что, особое разрешение нужно? Пошёл! — я толкнул его в сторону леса и влепил пинок для ускорения.

Водила от страха открыл в себе спринтерские способности и скрылся в чаще за несколько секунд. Я же вернулся к телам уголовников.

— Посмотрим, чем тут можно поживиться, — пробормотал я себе под нос, нагнулся над телом неодарённого парня, у которого отнял нож.

Обшарив карманы, нашел сотню рублей и фотографию, на которой было написано «мама». Тьфу ты. Сволота. Я собирался тебе глотку перерезать и вниз по течению отправить. А ты вон какой чувствительный. Мама. Хотя на меня ты, конечно, с ножом напал, не задумываясь о последствиях.

Беззлобно я наступил тому на голень, от чего парень очнулся испытывая жуткую боль. Он уставился на чёрную тень, нависшую над ним, и с истошным воплем бросился наутёк.

— Ой мамочка! Спасите! Убивают!

— Полезешь на меня ещё раз — убью! Понял? — Крикнул я ему вдогонку, но ответа не последовало.

И тот уже побежал.

Догонять его я не стал. Эх… Понарожают придурков, а они гибнут ни за что в подворотнях. Лучше бы дома матери помогал или на работу устроился. Сплюнув, я пошел обыскивать оставшихся.

Добыча оказалась паршивой. Три ножа, семьсот рублей, пара фонариков, один кожаный жилет и новые ботинки. Эх, жаль у ботинок не мой размер. Впрочем, трофеев с лихвой хватит, чтобы купить обувь. Может, даже деньги останутся. Не спеша я потащил трупы к реке.

Когда настала очередь главаря плыть вниз по течению, я усмехнулся.

— Был Саня Лесной, а стал Речной, — сказал я, сбрасывая тело главаря шайки в тёмную воду. Амур подхватил его тело и потащил вниз по течению.

Разделавшись с трупами, я обыскал такси. В машине оказалось всего двадцать рублей мелочью. Забирать не стал. Пусть остаются — отремонтирует на них разбитое стекло и то, что повредил Гоб.

Забавно всё это, конечно. Можно быть охотником и кататься по империи в поисках опасностей. А можно закуситься с уголовниками и собрать с их трупов даже больше, чем платят за день работы охотника.

Я сбросил всё найденное Гобу, искупался в холодной реке, смывая кровь, а затем направился в СОХ. Жаль, что связь здесь не ловит, придётся топать пешком.

Глава 8

Прогулка по ночному лесу навеяла воспоминания о прошлой жизни. Когда-то я в подобных чащах хоронил целые армии врагов.

Правда, делал я это не только своими руками. Подчинённые меня ненавидели, ведь я заставлял их без конца рыть волчьи ямы, таскать брёвна для ловушек, а порой даже изменять рельеф местности. И всё ради уничтожения неприятеля.

В прошлом мире у меня было много врагов, даже среди соотечественников. Впрочем, я не изменяю себе и с лёгкостью нахожу новых противников и в этом мире.

Надеюсь, таксист расскажет Воронежским о том, что Воробей не прощает своих обидчиков. Да, это маленькая шалость, которая повысит награду за голову Федьки. Но так было и в прошлом мире. Сначала за твою голову выставляют награду, после её увеличивают до неприличия, а в финале даже отпетые отморозки трясутся в ужасе, услышав твоё имя.

Буду планомерно взращивать авторитет Федьки, пока он лежит в больнице. Сейчас Воробей в таком положении, что одним врагом больше, одним меньше — не имеет значения. Он так и так покойник, если попадётся на глаза Железнодорожникам, и неважно, в какой банде будет на тот момент состоять.

Выйдя из леса, я двинул через земли Воронежской банды. Правда, участников этой самой банды я и не встретил по пути. Видимо, попрятались по домам от хлещущего ливня.

Но даже так я, не теряя бдительности, перебегал от дома к дому, пока не заметил таксиста, высаживающего мужчину средних лет. Пока водила выдавал пассажиру багаж, я заскочил в салон и уселся на заднее сиденье.

— А ты чё такой резвый? Не хочешь спросить, закончил я смену или нет? — поинтересовался таксист.

— А ты чего такой вежливый? — ответил я любезностью на любезность и замер. В зеркало заднего вида на меня смотрел водитель, которому я не заплатил, когда ехал на турнир к Крапивину. Улыбнувшись, я продолжил. — Я долг принёс.

Таксист уставился на меня, пытаясь вспомнить, где же он меня видел, а когда вспомнил, тут же обернулся и заголосил:

— Ах ты сучонок! Щас я тебе!

Мозолистые руки таксиста потянулись ко мне, но он уже пристегнулся ремнём безопасности и дотянуться не смог.

— Успокойся. Я всегда плачу по долгам. Причём с процентами, — в моей руке появилась сторублёвая купюра, приковав к себе взгляд шофёра.

— Хренасе, — присвистнул он и поправил кепку. — Фальшивая, поди.

Он выхватил бумажку, поднёс её к тускло горящей лампочке на приборной панели.

— Можешь проверить. Я никуда не спешу, — ухмыльнулся я.

— Хэ! — крякнул таксист и, недоверчиво посмотрев на меня, вылез из машины.

Он поднёс купюру к фарам, убедился в наличии водяных знаков и, довольно хмыкнув, сел обратно.

— Удивил. Я ведь сперва подумал, что разводка какая, а оно вон чё. Тебя докинуть куда-нибудь? — спросил водитель, вытирая капли дождя с лица.

— Если смену ещё не закончил, то докинь до СОХ, — произнёс я.

— Да даже если закончил. За такую оплату не грех задержаться, — таксист пригладил усы и завёл автомобиль. — Держись, парень, с ветерком домчим!

Таксист выдавил из автомобиля все соки. Шины визжали, тормоза свистели, а он радостно улыбался. В один момент я подумал, что мы вот-вот разобьёмся. Но нет, таксист всё держал под контролем. Доставил в СОХ в целости и сохранности, за что я заплатил ему десятку сверху.

В казармах, как обычно, стоял жуткий храп, который было слышно даже с улицы. С тоской посмотрев в чёрные окна, я понял, что лучше снова заночевать под дождём на лавочке, чем идти в эту обитель вони и храпа.

Как меня это достало. Хочется уже обзавестись собственным жильём. И нужно заглянуть к Шульману — продать барахло, которого накопилось немало.

На минуту я всё-таки заскочил в казармы. Охотники спали беспробудным сном. Аромат пота, перегара и ещё чего-то зловонного резанул глаза, заставив действовать быстрее. Поморщившись от нестерпимой вони, добежал до дальней койки, забрал рюкзак и вернулся на улицу.

Между зданием казармы и арсенала имелся небольшой проход, защищённый крышей от осадков. Шириной он был в пару метров. Свет от фонарей туда совершенно не попадал, да и сами фонари должны были погаснуть в течение часа. Я закинул рюкзак в подворотню и тихонько шепнул:

— Сгрузи все трофеи в рюкзак, утром продам.

Гоб что-то шептал в ответ, но я его уже не слушал. Добежав до столовой, я забрался под навес, устроил лежбище из валяющихся досок, растянулся на нём. А затем закинул руки за голову и провалился в темноту, унёсшую меня от забот.

Людям, для того чтобы проснуться, нужен утренний кофе или холодный душ. Говорят, всё это отлично бодрит. Но есть куда более бодрящие вещи в нашей жизни. К примеру, выкрученное ухо.

— Володька, твою мать! Ты гаражную распродажу решил устроить? — прошипел Гвоздев, поднимая меня за ухо.

— Егор Никитич, пусти! Больно! — прорычал я, пытаясь извернуться, но хват главы СОХ был крепок.

— Это что за дерьмо? — спросил Никитич, потянув меня за собой.

Мы остановились у входа в подворотню. От стены до стены всё было завалено фамильным барахлом Авдеевых. Картины, подсвечники, латунные столовые приборы, потрескавшиеся бюсты родни. Там же лежали и трофеи, которые я отнял у Воронежских ребятишек.

Твою мать… Гобу нужно давать более детальные инструкции. Спасибо хоть сумку с наличностью не выбросил посреди двора.

— Егор Никитич, я же говорил, что продал фамильный особняк, — объяснил я. — Вот немного вещей и осталось. Сегодня же всё распродам.

— Чтоб к вечеру здесь было чисто. Мы союз охотников, а не склад для всякого хлама, — недовольно буркнул Гвоздев, отпустил моё ухо и подошёл к куче барахла. Затем поднял картину, на которой обнаженная дева собирала виноград. — Хм… Занятная вещица.

— Можете забрать себе, в качестве компенсации, — усмехнулся я.

— А что? И заберу, — подмигнул мне старик. — Спасибо.

— На здоровье, — хмыкнул я.

— Это ты что имеешь в виду? — нахмурившись, спросил Гвоздев.

— Ну когда уже по бабам не тянет бегать, то остаётся только пялиться на картинки, — хихикнул я и тут же дал дёру от вспылившего Никитича. Он подхватил камень, швыряя его мне вслед.

— Чтоб вечером тут ничего не осталось! — зарычал он. — Понял⁈

— Будет сделано! — отозвался я.

Далеко бежать не пришлось. Из столовой вышел Валёк с тарелкой, на которой я заметил два пирожка и горячую кружку чая.

— Вовка, куда бежишь? Проштрафился? — задорно спросил поварёнок и, сев на порожках, зажмурился от слепящего солнца.

После ночного ливня воздух был невероятно свеж. Да и сон на свежем воздухе прибавил сил и поднял настроение. Выспался просто шикарно.

— Есть такое. А ты не знаешь, кто грузоперевозками занимается? — спросил я, не сводя взгляда с пирожков.

— Дядя Петя через полчаса подскочит, продукты привезёт. Можешь с ним поговорить, — произнёс поварёнок и протянул мне пирожок, покосившись на заваленный проулок. — Твой хлам?

— Ага, повезу в ломбард сдавать, — кивнул я, прожёвывая уже второй горячий пирожок с капустой. — Можешь порыться, если что понравится — бери.

— Пороюсь, — улыбнулся Валёк.

— Кстати, у меня к тебе есть дело, — многозначительно взглянул я на него.

— Если позавтракать хочешь, то придётся подождать, — сообщил Валёк. — Картошка с мясом ещё тушится.

— Я не голоден. Но да, вопрос как раз касается еды, — хмыкнул я. — Скажи, ты когда-нибудь хотел открыть свою столовую или кафе?

— Хе-хе. Хотеть-то хотел. Но ты цены на аренду помещений видел? Меньше тысячи рублей даже не подходи, — вздохнул поварёнок. — Помимо этого, нужно будет ремонт сделать, технику закупить, мебель, персонал нанять. Тут хорошо если в пятьдесят тысяч уложишься. Не, Вов, у меня таких денег отродясь не было. Если б мог открыть, уже б давно на себя работал.

— Да, деньги немалые, — присвистнул я, хотя в логове Гоба прямо сейчас лежала сумма вдвое большая. — А как думаешь, сколько прибыли приносит столовая за месяц?

— Ну смотри, — повернулся ко мне Валёк. — Если открыться в проходном месте, к примеру, рядом с заводом каким, то за день можно обслужить порядка пятисот человек. Если повезёт, то и тысячу. Комплексный обед из первого, второго и третьего будет стоить в районе двух рублей. Из этих двух рублей в карман упадёт хорошо если пятьдесят копеек.

— А что? Неплохо, — удовлетворённо кивнул я. — Получается, что в день можно от двухсот пятидесяти до пятисот рублей зарабатывать.

— В идеале да. Но ты не забывай, что это зарабатывается только в дневное время. В вечернее столовые обычно арендуют под проведение свадеб и прочих праздников. Если просто арендуют площадь, то ещё полтинник за вечер. Если арендуют ещё и поваров с официантами, то за вечер можно вынести ещё рублей триста, а если повезёт, то и пятьсот, — завершил подсчёт Валёк, отпивая из кружки.

А ведь неплохо. Очень даже неплохо. Даже если целиться в пятьсот рублей в сутки, то выходит, что за месяц это пятнадцать тысяч рублей. Можно отбить вложения за три с половиной месяца. А дальше уже работать в плюс. Хотя я забыл про одно важное НО. Без Валька я не осилю это дело, а значит, прибыль делим пополам.

Выходит, что столовая даст мне семь с половиной тысяч рублей в месяц. И мои вложения окупятся аж через семь месяцев. Ну тоже неплохо. Я ведь в этом мире надолго. Надо с чего-то начинать.

— Валёк. Так уж вышло, что я получил наследство, — сообщил я поварёнку, — и у меня есть нужная сумма.

— Ого! Поздравляю! — радостно выпалил он и замялся. — Тьфу. Хотя с гибелью родственников не поздравляют. Извини.

— Всё нормально, — отмахнулся я, тем более я понятия не имею, как там мой непутёвый папаша. Да и плевать, если честно. — Скажи, станешь ли ты моим компаньоном?

— В каком смысле? — нахмурился Валёк.

— В прямом. Хочу открыть столовую, но знаний и умений у меня нет, — объяснил я ему. — А ты парень толковый. Вот и предлагаю тебе делить заработанное пятьдесят на пятьдесят. Твой труд и знания, мои вложения. Если всё получится, то ещё пару заведений откроем.

— Да иди ты! — хихикнул Валёк. — Вов, таким не шутят. Пятьдесят на пятьдесят. Ну ты выдал. Тебе проще повара нанять, да всю прибыль себе оставлять.

— Может, и проще, но кто будет этого повара контролировать? — заметил я. — Следить, чтобы продукты не подворовывал и чтобы хорошо делал своё дело? У меня нет ни времени, ни желания этим заниматься. К тому же я тебе доверяю.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил поварёнок, а на лице его было написано: «Скажи, что я не сплю!»

— Более чем. Ну так что? По рукам? — я протянул руку Вальку, и он тут же пожал её.

— Конечно да! Вова, мы с тобой такую столовку забабахаем! Все охренеют! — воодушевлённо затараторил он. — Столовая Валентина и Владимира, вот так назовёмся. Хотя нет, ты же основатель. Столовая Владимира и Валентина.

— Давай над названием ещё подумаем, — улыбнулся я. — Как освободишься, поищи нам площадь. Хорошо?

— Володь, всё сделаю. Не вопрос. Только это… — на лице поварёнка проступила тревога с лёгким налётом печали. — Столовые Воронежские крышуют. Придётся им часть прибыли отдавать.

— Не переживай. С ними я уже познакомился. Отличные ребята. Думаю, сможем договориться, — отмахнулся я, вспомнив три трупа, плывущие вниз по течению Амура.

— Ого. Неслабые у тебя знакомства, — присвистнул поварёнок, поправив поварской колпак. — Ну тогда по рукам. Как найду помещение, сразу скажу.

К моменту, когда мы закончили обсуждать дела, на территорию СОХ въехал ржавый грузовик. Его шатало из стороны в сторону, как будто он был готов в любую секунду опрокинуться. Дверь открылась, и из машины на улицу вылез аккуратно одетый человек. Протёр дверную ручку тряпочкой, а после ею же вытер лоб.

— Валентин, принимай товар, — улыбнувшись, сказал водитель.

— Хорошо, сейчас разгрузим, — кивнул Валёк. — Дядь Петь, это Володька, ему кое-чего перевезти нужно. Может, поможешь?

— Ой, ну я не знаю. Машина-то рабочая. А чё я Степанычу скажу? Вдруг увидит, что я по городу разъезжаю внерабочее время? — затараторил водила, пытаясь отмазаться.

— А за пятьдесят рублей? — спросил я, показав деньги.

— Не, ну так-то да, задержусь, конечно, — моментально согласился дядя Петя и потянулся к купюре, которую я убрал.

— Деньги отдам в конце маршрута, — спрятал я полсотни в карман.

— Справедливо, — оценил водила и деловито обратился к Вальку: — Вы это, побыстрее там выгружайте, а то вон чего.

Валёк только усмехнулся и побежал на кухню, чтобы взять пару человек на подмогу. Когда разгрузка закончилась, уже я припахал его ребят.

Хлам шустро загружали в кузов грузовика, а мой деловой партнёр копался в поисках ценного. В итоге из всего многообразия остатков былой роскоши он присвоил себе гипсовый бюст моего отца.

— Будет мой колпак охранять, пока я сплю, — с этими словами Валёк напялил на голову моего папаши поварской колпак, и я, не сдержавшись, рассмеялся.

Да, если бы этот алкаш подался в повара, то не смог бы пропить и проиграть всё, что ему досталось в наследство. Да и человеком он стал бы нормальным. А не таким выродком. Продать сына как вещь… Надо же до такого додуматься.

Погрузка завершилась, и мы с дядей Петей отправились в ломбард. Заметив подъезжающий грузовик, Шульман с интересом вывалился на порожек, а когда увидел меня, попытался заскочить внутрь заведения и запереть дверь. Но я оказался быстрее. Побежав следом за ним, я просунул ботинок в щель закрывающейся двери.

— Измаил Батькович, а вы куда так торопитесь? — спросил я, всматриваясь в перепуганное лицо владельца ломбарда. Одна рука у него почему-то была прибинтована к телу.

— Никуда. Просто живот скрутило, — натянуто улыбнулся владелец ломбарда и нехотя впустил меня внутрь.

— Думаю, ваша хворь тут же отступит, когда вы увидите, что я привёз, — довольно произнёс я.

Глаза алчного торгаша в этот раз не блеснули, как бывало ранее. В них был лишь страх, даже животный ужас. Странно. Я с ним вроде бы не конфликтовал. Более того, Шульман регулярно оставался в плюсе после наших торгов.

— Измаил, как вас по отчеству? — вопросительно посмотрел я на торгаша.

— Венедиктович, — коротко бросил он и юркнул за прилавок.

— Измаил Венедиктович, а ты чего трясёшься? Обидел кто? — спросил я, кивнув в сторону забинтованной руки.

— Э-э-э. Нет. Что вы. Просто споткнулся. Не знаю, что со мной в последнее время. Порой бываю неуклюж, — отмахнулся торговец и снова выдавил из себя улыбку, переходя к делу. — Так что вы хотели мне показать?

Торгов в этот раз не было. Шульман просто называл честную цену и забирал всё, что я приносил из машины. В это время дядя Петя жевал булку с изюмом, стоя у открытого кузова, и отгонял малолетнюю шпану, которая так и норовила стырить что-то из моего хлама.

Шульман вёл себя странно. Смотрел на меня с какой-то виной и страхом в глазах, а я получил за своё барахло намного больше, чем ожидал. Меч Липучки он выкупил за две сотни рублей, а ножи Воронежских по полтиннику за штуку. Родительский хлам ушел дешевле, но его было много.

В карман я положил две тысячи шестьсот сорок три рубля. По местным меркам я теперь богач. И планирую стать ещё богаче. Другого пути нет. Ведь мне нужен всего-то миллион рублей для поступления в академию. Забрав деньги, я направился к выходу и услышал за спиной тихий голос Шульмана:

— Надеюсь, вы не в обиде.

— Измаил Венедиктович, вы чего такое говорите? — произнёс я. — Я получил даже больше, чем рассчитывал. Считайте, что мы расстаёмся добрыми друзьями.

Улыбнувшись, и закрыл за собой дверь.

Да, он очень изменился. При первых встречах вечно пытался меня облапошить, а сейчас что-то совсем потерял хватку.

Ладно, пора в СОХ. Наконец-то у меня есть деньги, чтобы затариться в арсенале.

* * *

Благовещенск, поместье Мышкина

Евгений Александрович любовался в окно, как три тысячи бойцов из личной гвардии плетутся к выходу, повесив головы. Оказалось, что не так уж они и хороши. А теперь граф видел, что многие из них отъели немалые пузяки за его деньги, и был только рад тому, что избавился от этих дармоедов.

Отбор шёл всю ночь. Капитан гвардии вымотался вусмерть, но дело своё закончил. Беспристрастно, честно, добросовестно. Это, разумеется, не смывает с него прошлых провалов. Тем не менее увольнения он пока не заслуживал. Пусть работает дальше. Может с меньшим числом подчинённых капитан управится лучше?

Правда, судьба оставшихся гвардейцев тоже была незавидна. Мышкин собирался лично отобрать пару сотен элитных воинов, а остальных гнать взашей. Как показала практика, многотысячная гвардия бесполезна. Подумать только, не смогли остановить сопляка!

Ну да чёрт с ними. Отберёт лучших, а после заставит их подохнуть на тренировках. А те, кто выживет, и станут костяком рода Мышкиных.

Евгений Александрович достал телефон и, покопавшись в записной книжке, набрал номер Ефима Крапивина.

— Доброго утра, Евгений Александрович, — раболепно пролепетал Крапивин. — Оплата поступит, как всегда, в срок.

В его голосе граф прочёл недоумение. Он не понимал, зачем звонит его наниматель. Ведь всё шло отлично.

— Ефимка, я звоню не поэтому, — усмехнулся Мышкин.

— Вот как. Чем могу помочь? — с готовностью служить спросил Крапивин.

— Хочу выступить на абсолюте, — горделиво сказал Евгений Александрович, смотря в зеркало. Произнеся эти слова, он почувствовал себя мужественнее. А потом опомнился. — Хочу проверить свои силы. Подбери мне соперника, но… в случае смертельной опасности, грозящей мне, ты должен прекратить бой.

Услышав это, Крапивин крепко задумался. Граф усмехнулся про себя. Наверное думает, что у его нанимателя поехала крыша. Аристократ вызывается сражаться на арене, да ещё и с абсолютами — это ведь неестественно.

Да, там сплошные отморозки, которые дадут фору любому аристократу в умениях и изобретательности. И неудивительно. Смерть это то, чем они торгуют на протяжении всей жизни.

Пауза Крапивина объяснялась ещё тем, что он не понимал, как остановить сражение в разгар боя. А предложение прервать бой, конечно, занятное, но чёрт возьми, как остановить сражение с диким зверем? Любому из лиги абсолюта достаточно мгновения, чтобы прикончить обычного человека. Но граф был не обычный человек. Перед дуэлью с Авдеевым он хотел проверить свои силы, да к тому же усилить свои навыки.

— Эм-м-м. Евгений Александрович, желание проверить свои силы похвально, но, может, я смогу предложить вам других соперников? Скажем, из воинской лиги? — заискивающе спросил Крапивин.

Мышкин скривился. Так боится за то, что не справится, что решил подстраховаться. Но к чёрту его воинскую лигу!

— Ты меня за кого принимаешь? Твоих сопляков из воинского я плевком пополам перешибу, — прорычал Мышкин. — Мне нужен абсолют.

Как-то Крапивин говорил, что в жизни есть кредо — «наниматель всегда прав». Вот и сейчас он крайне не хотел огорчать графа. Понятно, что ещё меньше он хотел, чтобы Мышкин случайно отправился на тот свет. Тогда жизнь Ефима резко изменится, и вряд ли это будут перемены в лучшую сторону. Крапивин просто не уверен в его силах. И это очень сильно разозлило Мышкина.

— Евгений Александрович, я вас услышал, — услышал он из динамика счастливый голос Крапивина. Он пытался скрыть волнение. — Сделаю так, как вы велели.

— Молодец. Хоть кто-то умеет работать, — похвалил его Мышкин и бросил трубку.

Если он сможет держаться наравне с абсолютом, то этого щенка Авдеева пришибёт без особых сложностей. Хотя этот сучонок уволок из башни нечто ценное, и кто знает, что это за артефакт…

Евгений Александрович вновь посмотрел на себя в зеркало. Подумав об Авдееве, он почувствовал страх. Это мгновенно отразилось на лице графа, сделав его крошечным и слабым в собственных глазах. Со злости Мышкин ударил в стекло кулаком, и от места удара в разные стороны расползлось несколько трещин. По костяшкам заструилась тёплая кровь, приведя аристократа в чувства.

— Он всего лишь малолетний пацан. И я собственными руками выпотрошу его. Да, так и будет… Так и будет, — Мышкин улыбнулся десяткам хищных глаз, смотрящих на него из разбитого зеркала, и почувствовал себя немного лучше.

* * *

Дядя Петя оказался даже более трусливым и прижимистым, чем я думал. Как только я разгрузил всё барахло, он в ту же секунду потребовал плату и хотел умчаться восвояси. Но пришлось ему задержаться и довезти меня до СОХ. Всю дорогу он недовольно бухтел.

— Под монастырь меня подводишь, — пробурчал он в очередной раз. — А если Степаныч узнает? Что я ему скажу?

— Скажешь, что на заправку ездил, — пожал я плечами.

— Ага. На заправку, — растерянно улыбнулся водила. — Нам топливо льют на автобазе. Я даже не знаю, где тут заправка.

— Дядь Петь, ты нудный, жуть просто. Думаю, за полтишок ты сам разберёшься, что сказать Степанычу, — вздохнул я и высунул локоть в приоткрытое окно.

— Тебе-то, понятно, плевать, — буркнул водила. — А я вот по шапке могу получить. Оно мне надо?

От его нытья у меня разболелась голова и я подумал, а не выпрыгнуть ли на полном ходу из машины? Удар об асфальт будет поприятнее, чем скулёж взрослого мужика. Но мне повезло — вдали показался СОХ. Спустя пару минут я наконец-то распрощался с дядей Петей.

Не теряя времени, я направился в арсенал. Елизарович стоял у кассы и отсчитывал сдачу Васяну, который решил прикупить себе кожаные наручи.

— О! Владимир. Здорова, — улыбнулся Елизар, забирая с прилавка мелочь, и мы обменялись рукопожатиями. — Чёт на тренировках тебя давненько не было.

— По семейным делам отлучался, — сказал я, стараясь не вдаваться в подробности.

— Ого, — удивился Васян. — Я думал, ты сирота.

— Вась, ты если поболтать хочешь, то давай на улице. Володя не просто так зашёл, да? — спросил Елизар и пригладил пышную бороду.

— Так и есть, — улыбнулся я ему. — Пойдём, покажешь ножи. Думаю прикупить парочку.

— Вот это хорошее дело. Охотник должен вкладываться в своё снаряжение. Оно однажды может спасти жизнь, — заметил Васян. — Ладно, я почапал. Никитич нас в Новый Ургал отправляет. Говорит, гадость какая-то завелась. Надо разведать и пришить её. Всё, бывайте, — кивнул охотник и направился на выход.

Хм-м-м, если Никитич нашёл работу для Васяна, то, думаю, в ближайшее время и мне что-то подберёт.

Елизар прошел в соседний зал и остановился у стенда с ножами.

— Для каких задач нужен нож? — спросил он.

— Хочу пару ножей для скрытого ношения. Лезвие длиной в ладонь, — принялся описывать я свои хотелки. — Ножны должны крепиться на пояс так, чтобы рукояти клинков смотрели вниз. Главное, чтобы ножи при этом не выпадали.

— Необычный заказ, — задумчиво сказал Елизар и остановил на мне взгляд. — Тебе подороже, подешевле?

— Мне понадёжнее, — хмыкнул я. — И чтобы сталь не тупилась от каждого чиха.

— Хлам я не продаю, поэтому у всех образцов сталь хорошая. Но я тебя услышал, — кивнул Елизар. Присев на корточки, он выдвинул картонный ящик, а порывшись в нём, вытащил два ножа. — Вот, посмотри эти.

Я осмотрел их. Рукоять выполнена из морёного дуба. Навершие со стальной вставкой. Ограничитель выступает так, что даже при сильном ударе пальцы не соскользнут с рукояти. Лезвие на сантиметр короче моей ладони, но это не критично.

Ножи заточены до бритвенной остроты. Срезают волосы на руке, даже не встречая сопротивления. Каждый клинок весит граммов по четыреста. Такими можно и дырок наделать в хулиганье, и навершием все зубы выбить. Мне подходит.

— Беру, — одобрительно кивнул я, вернув ножи Елизару.

— Каждый четыре тысячи стоит, — предупредил заведующий арсеналом.

— Значит, точно уложусь в имеющиеся средства, — улыбнулся я.

— Я смотрю, кто-то разбогател? — хмыкнул Елизар и повёл меня к следующему стенду.

— Есть такое дело, — кивнул я в ответ.

— Молодец, — похвалил меня торговец и, взяв со стенда ножны, начал привязывать их на меня. — Здесь поясное крепление, надеваешь как обычный ремень. В боковинах есть стальные вставки, они свободно передвигаются и их можно зафиксировать. За счёт вставок ты можешь выбрать положение крепления ножей. В твоём случае это будет вот так.

Елизар закончил регулировку, сделал шаг назад и протянул мне два клинка.

Взяв ножи обратным хватом, я запихнул их в ножны и услышал лёгкий щелчок. Стальные вставки, куда упирался ограничитель, имели довольно простой механизм. Как только клинок входил в ножны до конца, механизм защёлкивался, надёжно фиксируя клинки внутри. А чтобы их вытащить, нужно было нажать небольшую кнопку на стальной вставке.

Набросив поверх ножен рубаху, я подошёл к зеркалу. Идеально. Рукояти ножей заканчиваются на уровне бедренных костей, при этом их совершенно не видно под одеждой.

Да, сами ножны при ходьбе тёрлись о рёбра, но это решаемо. Просто куплю пару маек и буду их поддевать под рубаху. Так и кожу не сотру, и всегда буду иметь под рукой нужный мне инструмент. Как показала ночная поездка на такси, предосторожность лишней не будет.

Особенно порадовало, что стальные вставки можно было развернуть таким образом, чтобы клинки смотрели не вертикально, а горизонтально. Если будет неудобно, то перемещу ножи за спину и при желании очень быстро смогу достать оба клинка.

Покупка обошлась мне в сумасшедшие десять тысяч рублей. Конечно, я бы мог использовать ножи, отнятые у хулиганья. Но там либо паршивое качество, либо ножи с выбрасывающимся лезвием. А я не доверяю всем этим механизмам. Клинок должен быть монолитный, а не из составных частей.

Расплатившись с Елизаром, я отправился в ближайший магазин одежды. Увидев меня, толстая женщина с красным лицом перевалилась через прилавок и тяжело дыша спросила:

— Молодой человек, вам чего?

— Хочу костюм подобрать, чтобы с девушкой было не стыдно встретиться, — объяснил я.

— Бюджет? — вопросительно посмотрела на меня продавщица.

— А вы сперва предложите что-то, а потом и о бюджете поговорим, — сказал я.

— Ждите, — недовольно фыркнула толстуха и, переваливаясь с ноги на ногу, ушла в подсобку.

Спустя пару минут она вернулась и бросила на прилавок пару брюк, рубашек и лакированные туфли. Я бы мог надеть туфли, которые купил во времена Мышкинского бала, вот только я их благополучно порвал, пока добирался до папенькиного имения.

— Брюки по семьсот, рубашки пятьсот, туфли за тысячу отдам, — монотонно обозначила продавщица. — Галстук нужен?

— Эм-м-м… Думаю, нет, — замялся я.

— Думает он. Господи, — продавщица закатила глаза. — Иди наряжайся. Жених. Сейчас принесу пиджак и пару галстуков на примерку.

Женщина ушла, а я, забрав выданные мне тряпки, двинулся в примерочную. Одни брюки были синего цвета, другие чёрного. Рубаха белая, рубаха с голубым отливом. Мне больше понравилась комбинация чёрных брюк с белой рубахой. Ведь туфли, выданные мне, были чёрного цвета и совсем не вязались с синим.

Шторку примерочной бесцеремонно распахнули, и на меня уставилась продавщица.

— Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулась женщина и протянула мне чёрный пиджак. — Примерь.

Сел он неплохо, но можно было бы на полразмера меньше. Увы, такого в наличии не оказалось. Ну да ладно. Мышцы у меня растут в ускоренном темпе, думаю, через пару недель костюмчик будет как раз. А ещё женщина протянула красный галстук.

Сперва я скептически посмотрел на этот клочок яркой ткани. Но когда продавщица помогла мне его завязать, то оказалось, что именно он и создаёт идеальный законченный образ моему наряду.

А что? Очень даже неплохо. Теперь выгляжу как деловой человек, с которым не стыдно и дела вести. А скоро ещё и столовую откроем, вот тогда начнётся совсем другая жизнь!

За комплект одежды я отдал четыре тысячи рублей. С одной стороны, было жалко отдавать такие деньги. Ведь я потратил за сегодня больше, чем когда-либо имел в этом мире. А с другой стороны — это вложение в будущее. Тем более что ножи отлично прятались под пиджаком и снаружи даже не прощупывались.

Выйдя из магазина, я подставил лицо солнечным лучам и, улыбнувшись, набрал номер Юлианны. Трубку практически сразу сняли.

— Привет, — послышался радостный девичий голос.

— Я обещал тебе прогулку, — напомнил я. — Встретимся сегодня вечером?

— Вечером? М-м-м. Не знаю, — замялась девушка, как будто у неё уже были какие-то планы. — Хотя, знаешь что? Да, вечером будет отлично.

— Замечательно, — улыбнулся я. — Тогда у музыкального театра в восемнадцать часов?

— Ты, главное, не забудь прийти, — кокетливо произнесла Юлианна и сбросила звонок.

Убрав телефон в карман, я отправился в СОХ.

Никитич встретил меня на тренировке с распростёртыми объятиями. Несмотря на то, что он знал о моих злоключениях, поблажек давать не собирался.

— А ты, Владимир, бежишь тридцать кругов вокруг союза, — обратился он ко мне, придавив колючим взглядом.

— Егор Никитич, но ведь остальные… — оглядел я собравшихся.

— А ты на других не смотри, им до твоего уровня ещё расти и расти, — старик плеснул масла в огонь, облив помоями бывалых охотников.

Хоть охотники и были в курсе, что на мечах я одолею любого из них, но по их самолюбию это било слишком сильно. Я их прекрасно понимал. Тебе третий десяток, характер закалён в постоянных боях и кровавых вылазках, а тут появляется новичок, которого лидер союза ставит выше тебя.

Готов спорить, что Никитич поддел их специально. Ведь пока я наворачивал тридцать кругов, остальные разогревались в лёгких спаррингах. Я вбежал в зал, когда на лицах охотников проступил первый пот.

— Отлично, раз уж наш неподражаемый мечник вернулся с пробежки, то давайте разобьёмся на тройки, — самодовольно объявил Гвоздев, и мне его тон очень не понравился.

Как я и ожидал, старик подготовил подлянку. Все разбились на тройки, а мне места в тройках не досталось. Я стоял в гордом одиночестве и смотрел на восемь сформированных отрядов.

— А теперь — тройки будут атаковать Владимира. Каждый, кто сумеет нанести ему удар, получит от меня бутылку коньяка. Французского, — заявил Никитич, расплывшись в улыбке.

— Егор Никитич, ты чё? — возмутился было я, но сражение тут же началось.

Первая тройка пошла в атаку, взяв меня в полукольцо. Они пытались прижать меня к стене, не дав расстояния для манёвра. Тактика была неплоха, вот только первым же выпадом я ударил в колено охотника, стоявшего слева, и там что-то хрустнуло…

Рыча от боли, он рухнул на пол, отчаянно пытался подняться, опираясь на меч, но увы, всё было тщетно. Нога не слушалась и то и дело подламывалась, роняя его на землю. Двое оставшихся охотников весили килограммов по сто каждый, из-за чего их движения были на порядок медленнее моих.

— Да стой ты, сопля мелкая! — рявкнул один из них, безумно размахивая деревяшкой.

— Ты и в реальном бою будешь просить противника остановиться и принять удар? — усмехнулся я, пропуская меч над головой и нанося тычок в пузо говорившему.

Хэкнув, тот выпучил глаза и осел на одно колено.

— Вот стервец шустрый! — выругался последний. — Никитич, где ты его нашёл?

— А я его не искал. Он сам нас нашёл, — усмехнулся Гвоздев.

С третьим было чуть сложнее. Он не лез в лобовые атаки, часто бросал обманки, а сам на мои финты не вёлся. Впрочем, я мог бы уложить его при желании, но у меня длинный путь. Предстоит провести ещё семь спаррингов.

— Время! — рявкнул Никитич, когда бой стал затягиваться. — Следующая троица!

— Это было несложно, — улыбнулся я Гвоздеву, и он мне ответил тем же.

— Чего встали? Начинайте новый бой. Юнцу передышка ни к чему, — ехидно сказал Никитич.

И моё испытание продолжилось. Бесконечная круговерть уклонов, атак, блоков, парирований. Чем дальше заходили бои, тем ближе от моего лица проносились клинки противников. Я доблестно отбился от семи групп, запыхался, пот заливал глаза, одежда вымокла насквозь. Даже покров маны успел использовать. А впереди маячил бой вечера.

Против меня вышла последняя тройка, в которой были Шишаков, Васян и охотник, чьего имени я не помнил.

— Никитич, а если я его десяток раз мечом приложу, то ты мне ящик коньяка подаришь? — хмуро спросил Шишаков и вспорол мечом воздух в сантиметре от моего живота.

— А почему бы и нет? — согласился Гвоздев. — От этого я всяко не обеднею. Ты, главное, его не прибей.

— Тогда держи, Володька, — хищно оскалился Шишаков и набросил на себя покров маны.

Его движения многократно ускорились. Клинок свистел в воздухе, периодически исчезая из поля зрения. Но я увидел в этом очень большой и жирный минус. Шишаков был так хорош, что два других охотника только мешались у него под ногами.

Шиша пытался резко сместиться, чтобы нанести удар сбоку, но натыкался на Васяна. Пытался сделать финт для подготовки новой атаки, но бестолковый третий охотник отгонял меня назад, руша все его планы. Почему-то меня это разозлило. Хотелось сразиться с Шишаковым без посторонних, и я не сдержался.

Использовав руну «рэдо», я сжег бо́льшую часть маны и в течение секунды нанёс Васяну и третьему охотнику по пять ударов по голове, печени и ногам.

Когда действие руны закончилось, все изумлённо уставились на меня. Ведь для них я банально исчез из поля зрения, а потом появился за спинами атакующих. Васян с товарищем рухнули на пол, хватаясь за ушибленные части. Это заставило Шишу расхохотаться.

— Ну что, малец, теперь только ты и я? — оскалился он.

Да, ему легко говорить. Моя мана практически на нуле. С трудом поддерживаю покров, и на второе использование руны рассчитывать не приходится. А Шишаков полон сил, ведь у него за плечами не было двадцати трёх поверженных противников за последние полчаса.

Шишаков наседал с какой-то неописуемой яростью. Удары сыпались со всех сторон. Когда деревянные мечи соприкасались, боль от столкновения вибрацией прокатывалась по всему моему телу. Громкий стук древесины. Рассекаемый воздух гудел от напряжения. Темп взвинчивался с каждой секундой. И я пропустил удар.

Подлец поймал меня в моменте, когда я готовил выпад. После отражения моей атаки вместо того, чтобы занести руку для нового удара, он резко шагнул вперёд и практически без замаха ткнул меня рукоятью клинка по рёбрам.

Боль тут же скрутила меня, заставив разорвать дистанцию. Но Шишаков последовал за мной. Тогда я присел на колено, делая вид, что его удар был мощнее, чем кажется. Шиша замахнулся, готовясь завершить бой, но я неожиданно для него ускорился. Я выбросил вперёд короткий тычок и попал ему в грудину.

Зарычав от боли, Шишаков сшиб меня с ног пинком в грудь и собирался пересчитать все рёбра, пока я поднимался, но бой уже закончился.

— Всё! Саша, профукал ты своё счастье. Сегодня для тебя только две бутылки коньяка, — усмехнулся Гвоздев.

— А я и не жалуюсь, — стирая со лба пот, ухмыльнулся Шишаков. — Бой-то вышел отличным.

— Если бы Никитич меня не загонял, я бы… — задыхаясь сказал я, но закончить фразу не успел.

— Да, да, порвал бы меня как тузик грелку. Я даже не сомневаюсь, — устало сказал Шишаков и отправился в раздевалку.

Я последовал за ним. Принял душ, переоделся, а когда в раздевалке остались только я и Шиша, спросил:

— Александр Фёдорович, а ты чего такой печальный ходишь?

— А чего мне веселиться? Я старый, никому не нужный забулдыга-охотник, — хмыкнул он и закинул мокрое полотенце на плечо.

— Тебя Марьяна отвергла? — спросил я, решив не ходить вокруг да около.

Шишаков сверкнул взглядом, наполненным болью и злобой, нервно пригладил рыжие волосы, всклокоченные словно пламя.

— Знаешь, это не твоё дело, — сухо ответил он, направившись к выходу. Затем остановился у самой двери и не поворачиваясь выдавил: — Лучше бы она послала меня к чёртовой матери, но сделала это глядя в глаза… Марьяна уехала столицу покорять. Даже не попрощалась.

— Так, может, стоит… — начал было я, но рыжий меня осёк.

— Не стоит. Это была изначально глупая затея, — процедил он. — Всё, вопрос закрыли. О Марьяне больше ни слова.

Он зло хлопнул дверью и ушёл. Да уж… Помог дружескому сердцу обрести любовь… Может, он и прав, не стоило мне лезть со своими советами.

После тренировки я заскочил в столовую перекусить. Валька на месте не было, сказали, что отпросился по делам. Наверное, разговаривает насчёт площади для столовой. Это хорошо.

Перекусив, я переоделся в купленный костюм и на минуту заскочил в душевую. Гоб передал мне жемчужину, которую я тут же использовал. По телу прокатилась волна энергии, смывая усталость и наполняя мышцы силой.

Жизнь странная штука. Шишакову разбили сердце, а я иду на свидание с купеческой дочкой. Правда, свидание тоже странное. С ножами под пиджаком, в сотне метров от территорий, контролируемых Воронежской бандой. Ну да ладно. Уточки сами себя не накормят.

Вызвав такси, я отправился к музыкальному театру, который располагался в центральном районе Хабаровска. Таксист никуда не спешил. В открытые окна автомобиля влетала мелодичная музыка, льющаяся из динамиков на столбах.

По тротуарам прогуливались парочки, мило воркуя. Если посмотреть со стороны, то может показаться, что мы находимся в самом мирном городе империи. Только любовь и безмятежность.

Но если обратить внимание на подворотни, всё время мелькающие перед глазами, то можно увидеть кучу пьяных работяг и шпану, грабящую зазевавшихся прохожих.

Прямо на моих глазах трое схватили за шкирку парня и уволокли его за угол под истошный визг девицы. Готов спорить, что сегодня парень недосчитается не только наличности, но и зубов. Суровый мир для травоядных. Здесь они всего лишь жертвы, которых никто не спасёт.

Впрочем, мой мир был таким же. Думаю, любой мир точно так же поступает со слабыми. Они либо по собственной воле прислуживают сильному, либо этот сильный их сломает об колено и заставит служить. Обычно силу демонстрирует верховный правитель, но если его рука не так крепка, то власть берёт тот, кто наглее.

К театру я прибыл за пять минут до назначенной встречи. Юлианна уже ждала на месте. Сидела на лавочке, держа в руках веер, и смотрела по сторонам. Синее платье, кружевные перчатки до самых локтей и туфельки-лодочки, которые она раскачивала на кончиках пальцев ног.

В пятидесяти метрах от Юлианны я заметил служанку-грымзу. Та прогуливалась у пруда, не сводя взгляда с госпожи. Ненавижу её. Хабалка, пытающаяся казаться аристократкой.

Никуда особо не спеша, я подошёл к киоску с мороженым и осмотрел ассортимент. Негусто. Ванильное, шоколадное, и всё. Единственное разнообразие, которое можно было привнести, так это посыпать мороженое сверху какой-нибудь добавкой из предложенного. Орехами, сухими фруктами, перетёртыми в пыль, или шоколадной крошкой.

— Молодой человек, не задерживайте очередь, — робко попросил веснушчатый парень, стоявший за прилавком.

Обернувшись, я увидел десяток человек, которые столпились за мной.

— Два пломбира с клубничной обсыпкой, — сделал я заказ.

— Сию минуту, — улыбнулся продавец и спустя мгновение протянул мне два рожка с красноватой обсыпкой. — С вас полтора рубля.

Хм-м-м. Два небольших рожка мороженого стоят почти как комплексный обед. Может, нам с Вальком стоит открыть кафе и продавать там мороженое?

Обойдя Юлианну со спины, я приблизился к её уху и тихонько сказал:

— Юлиана Николаевна, вы обворожительны.

Девушка дёрнулась от испуга и едва не вляпалась в мороженое, которое я предусмотрительно убрал в сторону.

— Владимир! Вы так подкрались, что у меня чуть сердце из груди не выскочило! — выпалила она, приложив веер к ложбинке между увесистых грудей.

Проклятье, похоже, я не удержался и посмотрел в направлении веера. Но это нисколько не смутило девушку, а наоборот, даже придало ей решительности.

— Наконец-то я смогу вас отблагодарить за спасение, — сказала она покровительственным тоном и спрятала улыбку за внезапно раскрывшимся веером.

А она не так проста, как кажется. Девушка красива, пользуется успехом у мужчин и знает, как этими мужчинами вертеть. Именно поэтому она и не стушевалась под моим взглядом.

— Всенепременно отблагодарите. Но сперва позвольте угостить вас мороженым, — я протянул девушке рожок и увидел, как её глаза блеснули.

— Навели обо мне справки? — игриво спросила она.

— Не понимаю, о чём вы говорите, — ответил я, передав ей рожок.

Девушка обхватила шарик мороженого пухлыми губами и слизала всю присыпку, не переставая смотреть мне в глаза. Признаться, от такого зрелища у меня тут же поднялось настроение, и не только оно.

— Тогда как вы узнали, что я обожаю пломбир с клубничной обсыпкой? — взгляд Юлианны стал игривым, и она меня осмотрела с головы до ног.

— Просто у меня отличная интуиция, — улыбнулся я.

— Да, я помню, как ваша интуиция заставила вас заглянуть ко мне в каюту. — она покраснела и, взмахнув веером, добавила: — Я до сих пор вспоминаю тот день.

Судя по румянцу, прокатившемуся по лицу Юлианны, вспоминает она именно то, как я прижал её к полу, а не нападение на корабль.

— Кстати, вы отлично выглядите. Не думала, что вам так идёт деловой костюм, — сделала мне комплимент девушка.

— Не самая практичная одежда. Признаться, я не слишком часто разгуливаю в костюмах. Всё же на поле битвы мне комфортнее, — произнёс я.

— Не все битвы происходят на полях сражений, — философски сказала Юлианна и, поднявшись с лавки, взяла меня под локоть.

Мы гуляли по парку, болтали ни о чём. Разговор был пустым по содержанию, но в то же время наполненным скрытыми смыслами. Она то и дело заигрывала со мной, я поддерживал её флирт, делая ответные реверансы.

Всё это время за нами наблюдала старая грымза. Даже издали сорокалетняя женщина своими жёсткими чертами лица напоминала извращенца, напялившего женское платье. Она обстреливала меня испепеляющими взглядами, а я всё искал способ оторваться от этой старухи. И способ нашёлся.

Работник парка притащил надувную лодку и собирался отправиться к центру пруда, чтобы починить один из сломавшихся фонтанов. Увы, он был слишком нерасторопен. Проходя мимо, я подхватил Юлианну на руки и запрыгнул в лодку.

Резиновая посудина качнулась из стороны в сторону, обещая перевернуться, но я смог поймать равновесие. Девушка сперва испугалась, а после залилась звонким смехом, от которого расхохотался и я. Пара мощных гребков — и мы уже плывём к центру водоёма, распугивая уток.

— Вы чаво эта⁈ А ну вярните! Я ж городового вызову! Вертайте взад! — горланил работник парка, но мне было всё равно.

Остановившись на середине пруда, мы попали в картинку из сказки. Вокруг плавают утки и пятёрка белоснежных лебедей. Юлианна смотрела из стороны в сторону, любуясь живностью, а я любовался её улыбкой. В какой-то момент наши взгляды встретились, я притянул девушку к себе и поцеловал.

Казалось, что дыхание Юлианны замерло, впрочем, как и время. Единственные, для кого время продолжало ход, были грымза и работник, у которого я забрал во временное пользование лодку.

— Юлианна Николаевна! Немедленно плывите обратно! Мы уходим! — надрывала грымза свои голосовые связки.

— Владимир… Что это было? — с придыханием спросила Юлианна, не сводя с меня глаз и постоянно улыбаясь.

— Думаю, это новое начало, — загадочно сказал я, вспомнив слова Валька, и добавил: — Иногда приятно нарушать правила и пробовать что-то новое. Я, к примеру, ещё никогда не брал на абордаж лодки в компании обворожительной красотки.

Мои слова заставили девушку смущённо хихикнуть. Она опустила голову и скромно посмотрела на меня снизу вверх.

— Выходит, что мы теперь с вами пираты? — спросила Юлианна.

— Именно так, — кивнул я и заметил, что работник парка и правда вызвал городового, а затем взялся за вёсла. — Как любым пиратам, нам не стоит попадать в руки властей. А значит, плавание окончено.

Десятком мощных гребков я переплыл пруд как раз к моменту, когда к нам рванули два городовых, истово дуя в свистки.

— Стоять! — орали они, надрывно дыша.

— Готова к побегу? — спросил я и, не дожидаясь ответа, подхватил девушку на руки и рванул вниз по Уссурийскому бульвару.

Бульвар шёл от самого парка и до речного вокзала. Расстояние примерно в два километра. Бегать с нагрузкой мне было не привыкать, а вот городовые сдались уже через километр. Оставшееся расстояние я пронёс Юлианну в гордом одиночестве под изумлённые взгляды прохожих.

— Носятся как умалишённые! Совсем стыд потеряли! — взвизгнула дама с собачкой, которую мы чуть не сбили.

Выбежав на набережную, я пронёс Юлианну ещё немного и поставил на ноги. Она восторженно смотрела на меня. Готов спорить, в жизни купеческой дочки свидания — это занудная рутина, где кавалеры то и дело желают забраться в карман к её отцу, попутно расхваливая себя. У меня же такой цели не было.

— Владимир, вы меня… — начала было Юлианна, но договорить я ей не дал.

Мы оторвались от грымзы и сейчас можем просто насладиться поцелуем, стоя у берегов Амура. Прохладный ветерок растрепал волосы девушки, сделав её ещё прекраснее.

Было какое-то совершенство в этом несовершенстве. С растрёпанными волосами она выглядела живой, а не просто фарфоровой куклой, которую отец вечно выставляет напоказ. Горячие губы впились в меня и не желали отпускать. Если бы не старый пердун, гуляющий с женой, то мы могли бы простоять так до самой ночи.

— Срамота! Молодёжь вообще стыд потеряла. Целуются на людях… — возмущённо фыркнул старик, и его тут же одёрнула жена.

— Тихон, закрой свой сморщенный рот. Если бы ты так же меня целовал на людях, я бы любила тебя намного сильнее. Старый ты сухарь, — отчитала она мужа и, повернувшись к нам, мило улыбнулась. — Продолжайте, детки, мы уже уходим.

От этой сцены мы расхохотались и в обнимку двинули вдоль набережной. На этот раз общение шло легко и непринуждённо. Никто не пытался показаться лучше, чем он был на самом деле. Ведь мы всего лишь два пирата, берущие лодки на абордаж.

* * *

На одной из улиц Благовещенска, в это же время

— Проклятые выродки! — выпалил бывший глава рода Авдеевых и злобно сплюнул на мостовую.

Сначала этот ублюдок Мышкин не смог удержать свою покупку в руках. А после сын возвращается в мой. В его, мать его, дом! И отбирает его!

Проходя мимо магазина он увидел своё отражение. Грязный, в оборванной одежде, покрытой кровью.

— Ха-ха! Константин Львович, ну как так-то? — пробормотал он себе под нос. — От кредиторов и злопыхателей отмахивался десятилетиями! А от собственного отпрыска не смог? Стареешь.

Он свернул за угол и увидел, как пара молодчиков выбивают друг из друга всю дурь.

— Э-э-э нет, сюда я не пойду, — сказал он сам себе и изменил направление. — Хватит с меня приключений. Нужно найти способ, как вышвырнуть этого щенка из поместья.

Авдеев запустил руку в карман и достал пятьсот рублей, измазанных кровью. Негусто. Хватит на пару месяцев жизни в ночлежке. А там такой контингент, что его прирежут в первую же ночь.

Он вздохнул, перебежал дорогу, забывая посмотреть по сторонам. В итоге едва не попал под колёса.

— Мразь! — яростно выкрикнул Константин Львович вслед уезжающему грузовику, но он резко затормозил.

— Ой, — испуганно шепнул бывший глава рода и побежал.

Водитель грузовика даже не думал гнаться за оборванцем и продолжил свой путь. А вот Константин Львович нёсся сломя голову ещё пару кварталов. Наконец, он остановился и, шумно дыша, осмотрелся по сторонам.

— Проклятье. Почему люди такие злые? Наверное, место проклятое, — пробормотал он, вытерев лицо рукавом, и внезапно заметил впереди кабак под названием «Вдрабадан!»

— Сука. Как же выпить захотелось, — скривившись, прошептал Константин Львович.

А почему бы и нет? Смоет грязь, скопившуюся в душе за эти дни. Отвлечётся, а наутро проснётся с трезвой головой. И уж тогда точно придумает отличный план.

Константин Львович пытался убедить сам себя, но воля была так слаба, что слова не требовались. Ноги сами понесли его в кабак. Да! Пропустит пару рюмочек, а потом продаст Вовку ещё какому-нибудь аристократу! Хе-хе!

Константин Львович со счастливой улыбкой открыл дверь заведения и шагнул внутрь.

* * *

Окончательно стемнело. Прохладный ветерок сменился ледяными порывами, и даже мой пиджак, накинутый на плечи Юлианны не спасал её от холода. Она не хотела расставаться, но пришлось настоять. В этот момент девушка показала свой характер, и в результате небольшого спора мы договорились, что я провожу её до дома.

Пройдя через территорию краеведческого музея, мы свернули на Амурский бульвар. Невысокие деревца, заборчики из кустарника и куда ни глянь — ухоженная зелёная трава. Красиво. А когда под боком прелестная девушка, то и дело одаривающая тебя восторженными взглядами, то жизнь просто прекрасна.

Мы прошли бульвар насквозь, свернули на улицу Некрасова. Тусклый свет фонарей постоянно заставлял нас останавливаться и утопать в долгих поцелуях и объятиях. В эти моменты я жалел, что до сих пор не снял себе квартиру в центре. Впрочем, спешить некуда. Может сниму квартиру, а может даже куплю собственную.

Юлианна рассказывала о детстве. О том, что у неё кроме отца никого нет. Вот он и старается быть для неё всем, в том числе и матерью. Сама же Юлианна страстно желает поступить в академию магии.

Она слишком романтизировала магов и считала, что это небожители, которые делают мир лучше. Но я-то знаю, что обычно эти небожители топят мир в крови. Хотя не мне её осуждать, ведь я тоже собираюсь изучить это искусство.

Прогуливаясь по узеньким улочкам, я заметил краем глаза, как три парня, выставив перед собой ножи, затолкали в подворотню седого аристократа. Твою мать, да этот город просто утопает в насилии. Даже удивительно, что в таком месте есть люди как Юлианна, которые живут и не замечают грязи вокруг.

— Мы ещё увидимся? — с надеждой в голосе спросила она, заглянув мне в глаза.

— Разумеется. Ведь мы украли ещё не все лодки в этом городе, — улыбнулся я и, притянув девушку к себе, поцеловал.

Через пару секунд Юлианна отстранилась, прикусила губу и направилась к воротам поместья. По пути она помахала мне ручкой. Я смотрел ей вслед, любуясь покачивающимися бёдрами, при этом её аромат до сих пор ощущался на моём пиджаке. Всё же не зря я купил эту тряпку.

Перекинув пиджак через плечо, я осознал, что уже полчаса гуляю по городу, сверкая двумя ножами. Забавно. И всему миру плевать, что по улицам шляется парень с тесаками на поясе. Хотя в моём мире было так же. Не важно, есть ли у тебя оружие, важно умеешь ли ты им пользоваться.

Накинув пиджак, я не спеша пошёл в обратную сторону. Слева донеслись звуки кошачьей баталии. Из подворотни выскочил всклокоченный чёрный кот, а следом за ним рванули ещё два мохнатых. Чёрный кошак доблестно вступил в бой, но против двоих не справился и был вынужден бежать куда глаза глядят.

Пройдя пару дворов, я заметил ребят, которые грабили аристократа. В голове тут же всплыла фраза из прошлой жизни: «Грабь награбленное!» Скрывшись за углом, я оббежал парней вокруг и затаился у стены дома, по направлению к которой они двигались.

— Гоб, — тихонько шепнул я, и из тени тут же получил кастет и огрызок фамильного клинка.

Троица бойко хохотала, хвалясь друг перед другом, как ловко они провернули дельце.

— Не, ты видал? Он такой: ребята, не надо. А я ему хрясь! Лобешником в носопырку! У этого аристократишки аж пятак набекрень съехал, — сказал парень с ломающимся голосом.

— Ха-ха! Да, круто было. Но если б на него наводку не дали, то хрен бы мы так обрыбились, — выдал писклявый.

Как только троица показалась из-за угла, я тут же атаковал.

Глава 9

Первый удар пришелся парню в висок, и он словно мешок с картошкой рухнул на асфальт. Двое других не успели сообразить, что происходит, и лишь испуганно дёрнулись.

Писклявый вскинул руки и тут же схлопотал в бороду, а третий попытался убежать, но попытка провалилась. Я ухватил его за рубаху, повалил на землю и трижды рубанул в нос. Ведь именно он хвалился тем, как ловко сломал нос аристократу. От боли парень потерял сознание.

— Обрыбились они, — усмехнулся я, обшаривая карманы неудачливых грабителей. — Скорее вы сделали за меня грязную работу.

Парни определённо были из шайки Железнодорожников, о чём говорили кепки-восьмиклинки и значки, висевшие у них на груди. Значки представляли собой подобие рельсов, отлитых из свинца. Застёжки не было, поэтому рельсы пришивали сразу на одежду. На всякий случай я сорвал один из значков. Вдруг пригодится.

Оказалось, что у Железнодорожников не такой уж и большой куш. Парни отобрали две тысячи рублей, золотые часы, телефон и перстень. Трофеи я сгреб в карман и собирался пойти домой. Но потом вытащил руку из кармана и посмотрел на отнятый у шпаны перстень.

За этот кусок металла я получу от Шульмана хорошо если пятьдесят рублей, а для кого-то это фамильная ценность. Да и часы с гравировкой «На память любимому сыну»… Тяжело вздохнув, я направился в подворотню, где избивали аристократа.

Потерпевшего было слышно, но не видно. Кто-то хлюпал носом, сидя в темноте.

— Фонарик, — коротко сказал я и уронил в тень кастет и гарду фамильного клинка. Вместо них Гоб протянул мне фонарь.

Луч света разорвал темноту и высветил пожилого мужчину. Он сидел, прислонившись к кирпичной стене. Голова закинута назад, кровь хлещет из носа, заливая белоснежную рубашку. Пиджак порван. Эти выродки даже туфли у мужика отняли и закинули их на ближайшее дерево.

— Я видел, как вас ограбили, — сказал я, подойдя ближе и присев рядом с мужчиной.

— Извини, парень, но больше тут поживиться нечем, — усмехнулся седовласый, на миг посмотрев на меня.

— Зато мне есть чем с вами поделиться, — я достал из кармана телефон, часы, перстень и протянул их мужчине. — Не переживайте, тем выродкам неслабо досталось. В следующий раз отважатся на грабёж нескоро. А парень, который сломал вам нос, теперь сам будет ходить со сломанным, — сказал я и задумчиво добавил: — Правда, один успел убежать, может, у него ещё какие ценности были.

Седой изумлённо уставился на меня и, протянув дрожащую руку, забрал свои вещи.

— С-с-спасибо, — растерянно сказал он.

— Голову не опускайте, — порекомендовал я. — Пусть кровь остановится. Я пока ваши туфли с дерева сниму.

Повесив пиджак на обломанный сук, я закатал рукава и ловко взобрался на ствол дерева. Одну туфлю снял, дотянувшись рукой, а вторая висела на тонкой ветке, пришлось пинком отправить её вниз. Спрыгнув, я подобрал упавший ботинок и вернулся к пострадавшему.

— Вот, держите, — протянул я обувь. — И лучше по ночам не ходите рядом с тёмными переулками.

— Молодой человек, я вам по гроб жизни обязан, — начал было мужик, но я его остановил.

— Бросьте. Это всего лишь вещи. Жизнь куда ценнее этих безделушек. Вам повезло, и вы отделались всего лишь сломанным носом. Вызывайте такси и поезжайте в больницу. Там вправят нос, и если повезёт, сможете им дышать, — дал я ещё рекомендации, а вместе с ними передал мужчине десять рублей.

Я собирался уходить, когда он меня окликнул.

— Возьмите хотя бы визитку. Если что-то потребуется, дайте знать, я постараюсь помочь, — мужчина протянул мне клочок бумаги, на котором было написано: «Цех фигурной ковки Волконского». — Меня Юрий Алексеевич зовут.

— Приятно познакомиться. Я Владимир, — пожал я протянутую руку, а затем вышел из подворотни и, насвистывая себе под нос, направился в сторону СОХ.

Хороший вечер. Проучил воров, вернул часть награбленного и сам себе выписал премию в две тысячи рублей за спасение аристократа. Эх. Нужно почаще выбираться в свет. Всего пятьсот таких выходов — и я смогу оплатить обучение в академии.

* * *

Благовещенск, бар «Вдрабадан!»

Константин Львович Авдеев собственноручно прикончил две бутылки плохенького виски и заказал третью. Бармен с радостью наливал гостю, поддакивая на любой бред, который бы тот не нёс. Самое главное, что у посетителя есть звонкая монета, а что он там говорит, совершенно не важно.

— А вот ты бывал в Париже? Хотя, конечно, ты там не бывал, — усмехнулся Константин Львович и, покачнувшись на стуле, выплеснул на свой рукав немного виски. — Твою же налево!

Он поднял руку, поднёс ко рту и втянул в себя алкоголь, который ещё не успел испариться из ткани.

— Ты знаешь, как там красиво? Женщины во-от с такими жопами! Я тебе отвечаю! — Константин Львович раскинул руки в сторону, демонстрируя филейную часть француженок. — Уверен, это из-за багетов. Проклятые лягушатники. Ик! Обожают жрать всякие булки. Вот поэтому у них такие огромные жо…

Рассказ Константина Львовича прервал работяга, заскочивший после смены выпить.

— Два нефильтрованных, — хмуро сказал трудяга, высыпав мелочь на барную стойку.

— Сейчас сделаю, — улыбнулся бармен, смахнув мелочь в ладонь.

Константин Львович был опечален тем, что его ни во что не ставит не только сын, но ещё и крестьянская морда, так грубо прервавшая его рассказ.

— Уважаемый. Я вообще-то рассказывал историю. Ик! — сделал он замечание.

— Рад за тебя, — работяга зыркнул на Константина Львовича словно на мелкую мошку, не заслуживающую внимания, и тут же отвёл взгляд.

— Не хочешь извиниться? — продолжил Константин Львович.

— Чего? — протянул здоровяк, нахмурив брови.

— Извиниться за то, что перебил. Ик! Или таких деревенщин, как ты, вообще манерам не обучают? — покачиваясь, бывший аристократ поднялся со стула и посмотрел здоровяку прямо в глаза.

— Папаша, сядь на место и не быкуй. Мне проблемы не нужны, — отмахнулся от него работяга.

— Пф-ф-ф. Трус. Похоже, тебе проблемы не нужны, как и мозги. Ты ведь всё равно не знаешь, как ими пользоваться, — искалеченная рука Константина Львовича толкнула работягу в грудь, измазав и без того грязную рубаху кровью. Но мужик даже не сдвинулся с места.

— Ты дурак? Я же тебя одним ударом на тот свет отправлю. Виктор, скажи этому полоумному чтобы угомонился, — работяга посмотрел на бармена, но тот лишь пожал плечами, давая понять, что его это не касается.

— Ха-ха. Ты ещё мамочку на помощь позови. Ик! — лицо бывшего главы рода искривилось в усмешке. — Кретин-переросток. Просто извинись, и проблема будет улажена. Ик!

Константин Львович так напился, что совершенно перестал чувствовать опасность, а вместе с этим икал не переставая. Но на это ему было плевать. Самое главное, нашёлся тот, на ком он может выместить всю злость, которая накопилась за последнее время.

— Не смей говорить про мою мать, — прорычал работяга.

— А чего такого? — изумился Константин Львович, вытянув физиономию. — Тебе стыдно за неё? Поди, сельской шлюхой подрабатывает. Отсасывает у всяких баранов, быков и козлов, ик. Вот в тебе и соединились худшие качества твоих многочисленных отцов.

Работяга всеми силами пытался сдержаться, но не смог. Схватив болтуна за волосы, он дважды приложил его мордой о край барной стойки. Зубы с хрустом обломились, порезав дёсны и губы аристократа. Но было совершенно не больно. Алкоголь забрал боль, оставив только безумную ярость.

— Держи свой рот на замке, — прорычал здоровяк, смотря на окровавленную морду Константина Львовича, — а не то я…

— Плохо, что твоя мамаша не держала рот на замке, — прохрипел Константин Львович. — В её глотку регулярно засовывали…

Кто и что засовывал в глотку мамаши, работяга не дослушал. Вместо этого он врезал огромным кулаком в брюхо Константина Львовича, согнув его в три погибели, а после за шиворот вышвырнул из кабака.

Бывший глава рода упал в грязь лицом, рубаха его окончательно порвалась. Минуту он лежал в грязи, а потом пытался подняться на ноги, но не получилось. Он перевернулся на спину и злобно захохотал, обращая на себя внимание нескольких горожан и семейную пару, которые шли мимо бара.

— Не проходите мимо, — заорал Константин Львович. — Лучше зайдите в кабак! Там обитает сын шлюхи!

Здоровяк вылетел на улицу с глазами, налитыми кровью. Но Константин Львович продолжал валяться в грязи и смотреть на небо. Давно он не видел таких холодных и одновременно прекрасных звёзд. Пожалуй, последний раз он смотрел на небо, когда жена была жива. Они так же лежали в обнимку и смотрели вверх, выискивая созвездия.

Вспомнив жену, он шмыгнул носом. Константин Львович и сейчас бы не стал смотреть на звёзды, предпочтя выпить ещё рюмаху. Вот только тело предательски отказывалось двигаться. А ещё это тепло, растекающееся в районе паха… Какое унижение. Хотелось поскорее всё это закончить.

— Чего стоишь, дебил? — спросил Константин Львович за секунду до того, как пятка работяги опустилась на его челюсть.

Здоровяк втаптывал аристократа в асфальт. Кровавые брызги летели во все стороны. Ломались лицевые кости, рёбра, хрустел позвоночник. А в один момент бывший барон начал захлёбываться кровью, наполняющей его лёгкие.

«Проклятая забегаловка. Проклятый Вовка. Уж следующую жизнь я точно проживу как надо. Любимая, я иду…»

Это было последнее, что успел подумать Константин Львович перед тем, как потерял сознание и умер.

* * *

На пути домой я встретил ларёк «Шкварки и картофан». Тут же вспомнил про Федьку, который однажды меня угощал в этой забегаловке. Надо бы его навестить. А без гостинцев навещать больного не годится. Купил два кулька жареной картохи со шкварками и побежал в СОХ, чтобы гостинец не успел остыть.

Попал я на территорию союза, как раз когда Дарья собиралась уходить со смены. Я влетел в лазарет, едва не припечатав её дверью.

— О, Даш, привет. Часы посещения ещё не закончились? — спросил я, хотя знал, что уже одиннадцать вечера и больные должны спать.

— Закончились. А ты куда летишь-то? — спросила рыженькая медсестра, приглаживая волосы.

— Гостинец Федьке принёс, боюсь, что остынет, — улыбнулся я и приоткрыл кулёк.

По лазарету мгновенно пополз аромат жареного сала, картошки и маринованных огурцов. Из соседней палаты послышался голос:

— Закусь принесли. Видать, доктора опять бухать будут. Хы-хы.

— Анатолий Вячеславович, с ранением печени вам только бухать. Лежите и даже не мечтайте! — прикрикнула Дарья на пациента и посмотрела на меня. — Вообще пациентам запрещена вредная пища. Но у Фёдора всего лишь перелом… точнее даже не перелом, а трещины. Да к тому же раны почти затянулись. Думаю, ничего плохого не случится.

— Спасибо, Даш! Тогда я к больному, пока он не уснул.

Попрощавшись с медсестрой, я поднялся на второй этаж и без стука ворвался в палату Федьки Воробья. Он лежал на кровати с загипсованными ногами. Руки закинуты за голову, мечтательно смотрит в пустоту.

— Приветствую выздоравливающих! — рявкнул я, закрывая за собой дверь.

От моего голоса Федька вздрогнул и тут же принял сидячее положение.

— Ого. Я думал, тебе совсем худо. А оказывается, и правда на поправку идёшь, — удивился я, наблюдая, как Федька берёт костыли и переносит на них свой вес, покидая больничную койку.

На лице ни одной гематомы, рассечения, двигается он достаточно свободно, несмотря на гипс. Что ни говори, а духовный жемчуг творит чудеса. Нужно будет посмотреть, как с помощью жемчуга одарённые лечат пациентов. Может пригодиться.

— Ага, блин. Поправляюсь. Как только поправлюсь, так на корм рыбам отправлюсь, — зло фыркнул Федька и не спеша поковылял в сторону подоконника.

— Да брось ты. Скоро я решу эту проблему. На вон, пожуй. Сразу почувствуешь себя лучше, — я положил свёрток на подоконник рядом с другом, и на его лице проступила невольная улыбка. Он её старательно попытался скрыть, но не вышло.

— Зараза. Знаешь, чем меня подкупить, — усмехнулся Воробей и принялся хрустеть ещё тёплым угощением. — Ну как дела?

— Да всё отлично. Я теперь аристократ, — продемонстрировал я Федьке кольцо, и тот покачал головой.

— Да иди ты. Аристократ, блин, — иронично произнёс Воробей. — Заливай кому другому. Я ж вижу, что ты дворовый пацан.

— Ага, и боевые навыки у меня дворового пацана, а не аристократа, — саркастично добавил я. — Впрочем, это не так важно. Всё равно я распродал имущество, и теперь у меня есть лишь несколько десятков тысяч налички. Слуг нет, поместья нет, семьи нет, а деньги есть. Как поправишься, свожу тебя в ресторан. А может, даже в собственную столовую.

Я думал, что Федька удивится, начнёт забрасывать меня вопросами о дальнейших планах, но ему было явно не до этого. Он спросил меня о другом.

— Это всё здорово, но что насчёт Железнодорожников? — подкрепил он вопрос напряжённым взглядом.

— А. Насчёт этого изменений нет. Две банды из трёх, узнав о том, что ты единолично убил Черепа и его подручных, хотят принять тебя в свои ряды, — довольно произнёс я, замечая, что глаза Федьки расширились, заблестели, как будто он увидел путь к спасению. — Хотя нет, я ведь недавно закусился с Воронежскими, и там так глупо вышло…

— Что ты сделал? — спросил Воробей, явно чувствуя, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Они пытались меня ограбить, — ответил я. — Троих я прикончил, а ещё двоих отпустил, попросив, чтобы они всем рассказали, что Федька Воробей обид не прощает. Так что Краснореченские тебя точно хотят принять к себе, а вот насчёт Воронежских я бы не был так уверен.

— Твою мать… Да за что всё это мне⁈ — взвыл Воробей, схватил горсть картохи и запихнул себе в рот, как будто это могло помочь заглушить накативший ужас.

— Не переживай. К моменту выписки весь город будет о тебе знать, — попытался я успокоить его. — Тем более что уже сейчас куча шпаны дрожит от твоего имени. Глядишь, лёжа на больничной койке, заработаешь такой авторитет, что тебе будут бояться слово поперёк сказать.

— Сковее уф, мне ф пефень ноф фоткнут, — с набитым ртом пробубнил Воробей.

— Чтоб не воткнули нож, поправляйся и будешь тренироваться вместе с нами. Я договорюсь с Никитичем, — пообещал я.

— И что дальше? Жить, боясь выйти за стены СОХ? Шикарная перспектива, — хмыкнул Федька и, смяв пустой пакет от картошки, собирался швырнуть его в окно, но потом остановился.

— Как видишь, я не боюсь гулять за пределами забора, — парировал я.

— Ха! Ясен пень, что не боишься. Ты ходячее бедствие. Куда бы ты ни попал, везде возникает куча проблем. Бояться надо не тебе, а тем, кто рядом с тобой, — выпалил Воробей, а после замялся и, потупив взгляд, добавил: — Извини.

— Да я понимаю. Не нужно извиняться, — сдержанно улыбнулся я в ответ. — Ты, главное, выздоравливай. А проблемы с Железнодорожниками я решу.

Попрощавшись с Федькой, я снова заночевал на улице. Там, где я, возникает ворох проблем? Феденька, там, где сильные люди, проблемы если и возникают, то только глобальные. На всякую мелочь сильные даже не обращают внимания. Малые проблемы изводят лишь малых людей.

В прошлой жизни у меня не было проблем с бытовыми вопросами, как и с финансами. А вот врагов было через край. Интриги, скандалы, подставы, засады, попытки убить. Всё это сплелось в один бурный поток и превратило мою жизнь в постоянную борьбу за существование. Как только я расслабился, так сразу и помер.

Хотя в этой жизни всё идёт по накатанной. Не успел я переродиться, как на горизонте замаячил Мышкин. А до кучи сюда добавились и Железнодорожники с Воронежскими. Да, жить было весело с первых секунд возрождения. А ты как хотел, Федя? Путь к величию тернист и опасен.

С этими мыслями я и уснул.

— Володь. Вставай, — раздался голос Никитича, и меня в бок легонько толкнули.

— Егор Никитич, я всё убрал, — сразу же отчитался я, не желая, чтобы меня снова таскали за ухо.

— Вижу. Ты через часок зайди ко мне в кабинет, — достаточно мягким тоном произнёс Никитич. — Похоже, нашел для тебя работёнку… почти по нашему профилю.

— Отлично! А то время тикает, а я всё ещё… — я не договорил и протяжно зевнул.

— Да, да. Не напоминай о своей дурости, — отмахнулся Гвоздев. — Будет тебе работа.

— Это не дурость, а тщательно выверенная стратегия.

— Хе! Грамотей нашелся. Как родовой перстень нацепил, так начал умными словечками сорить? — весело спросил Никитич.

— Не без этого, — поддакнул я и, встав с лавки, потянулся.

Никитич ушёл, а я собирался принять душ, но заметил в окне столовой счастливую физиономию Валька. Он махал мне рукой, зазывая в гости. А меня дважды просить не нужно. Я голоден как зверь. И ещё сушняк неимоверный от вчерашней картошки.

Войдя в столовую, я тут же наткнулся на поварёнка. Валёк сиял от радости.

— Володя, щас чё расскажу, охренеешь. Пошли, — он схватил меня под руку и поволок в подсобку. — Помнишь дядю Петю? Так вот, у него тётка недавно померла и оставила в наследство его племяшам целый дом по адресу Промышленная улица 12'Е'. А они юнцы совсем. По двадцать лет, ума нет, просто тратят деньги направо и налево.

Валёк прошёл мимо стола, схватил по пути графин с водой и сделал пару внушительных глотков.

— Так, интересно. Продолжай, — решил я разбавить паузу, пока он утолял жажду.

— Короче, взял я у дяди Пети их телефоны и созвонился. Нам готовы отдать весь первый этаж за символические три тысячи в месяц. Представляешь⁈ — восторженно выпалил поварёнок. — А там площадь двадцать на семьдесят! Хоть три столовые открывай.

— Валёк, ну ты молодец! Не думал, что так быстро управишься, — похвалил я его, шлёпнув по рыхлому плечу.

— Да это-то ладно. Ты с Воронежскими договорился, чтобы нас не трогали? — заблестел тревожным взглядом Валёк. — А то ведь место шикарное. Там второй и третий этажи заняты общежитиями для работяг с заводов. Представляешь, сколько это клиентов?

— Считай, что вопрос с Воронежскими решен, — уверенно сказал я, хотя понимал, что ничего толком не решено. — Договаривайся о встрече. Осмотрим помещения и будем брать. Правда, я в ближайшие дни могу в командировку уехать.

Эх, сперва следовало узнать о работе, предлагаемой Никитичем, и только после этого идти к Вальку.

— Тогда как вернёшься, созвонимся с арендодателями и осмотрим площадь, — довольно улыбнулся поварёнок. — Место там хорошее. Вокруг много предприятий, а ближайшая столовка на территории Воронежских. Туда пока дойдёшь, уже обед закончится. Считай, что у нас не будет ни одного конкурента.

Валёк весело шмыгнул носом и упёр руки в бока, как будто все проблемы решились сами собой.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда так и поступим. Не думаю, что задание Никитича займёт много времени.

Я попрощался с поварёнком и направился прямиком к Гвоздеву. Старик сидел в своём кабинете и, когда я вошёл, разговаривал с Шишаковым.

— Саша, ты меня правильно понял. Я хочу, чтобы на заданиях ты был лидером и не сюсюкался с ними. Взрослые мужики, а калечатся по своей дурости. Ты давай, пожёстче с ними, — Гвоздев наставлял Шишакова на верный путь. Заметив меня, он махнул рукой: — О, Вовка, заходи. Мы уже закончили.

Шишаков был зол. Не привык он, чтобы его отчитывали как нашкодившего котёнка. Кстати, непонятно, когда он успел выполнить задание, мы ведь с ним только вчера виделись.

Александр хмуро кивнул мне, буквально выскочив из кабинета. Я же расположился напротив Гвоздева, взял сушку со стола. Дверь за спиной захлопнулась, и Никитич перешёл к делу.

— Как я и говорил, есть небольшая работёнка. Стариков на неё я не пошлю, и без того дел хватает, а тебе в самый раз, — сказал Гвоздев и заметил, как я скривился. — Ой, да не куксись ты! Знаю, что ты в бою не хуже, а порой и лучше, чем они. Но я тебя туда одного посылаю. Считай, что доверяю тебе как самому себе.

— Ага. Спасибо за доверие, — произнёс я, прожевал сушку.

Никитич покачал головой, налил чая в кружку, подвинул её ко мне.

— Короче. Ехала машина, и на неё напали твари, — принялся рассказывать Гвоздев. — Тварей убили, а девочка из автомобиля исчезла. Ни следов, ни свидетелей. Ничего. Как будто испарилась. Мы не полиция и такие дела обычно не берём. Но в этот раз есть шанс, что наткнёшься на выживших существ. Всё как ты и просил. Работёнка, на которой можно добыть парочку жемчужин.

Услышав слово «парочку», я невольно усмехнулся. Мне нужно парочку сотен жемчужин, от двух штук толку нет совершенно.

— Вов, ты вот своей физиономией мне всё настроение портишь. Работу будешь брать или нет? — раздраженно спросил Гвоздев, забарабанив пальцами по столу.

— Лучше такая работа, чем никакой, — согласился я.

— Ну и славно, — кивнул Гвоздев. — Будешь получать триста рублей за сутки.

— Маловато, — вздохнул я и потянулся за новой сушкой, но Никитич шлёпнул меня по руке.

— Маловато ему, — проворчал он. — Сколько дали, столько и предлагаю. Говорю же, задание не по нашему профилю. Тут либо берёмся, либо нет.

— Да берёмся, берёмся. Мне хоть дорогу оплатят? — спросил я, хитро прищурившись.

— Ага, и командировочные выпишут заодно, — улыбнулся он. — Вот тебе билет в один конец. Пару дней можешь потратить на поиски. Если всё затянется, то бросай эту халтуру к чёртовой матери и поезжай обратно.

Гвоздев протянул мне конверт, в котором лежали сто рублей задатка и билет на поезд.

— Будет сделано, господин верховный правитель союза охотников! — выпалил я, козырнув, после чего забрал конверт и двинул к выходу.

— Аристократическая кровь на тебя плохо влияет, — хмыкнул мне вслед Гвоздев.

Выйдя из кабинета, я достал билет и прочитал маршрут следования: «Хабаровск — с. Красицкое». Судя по времени прибытия, село находится от Хабаровска примерно в ста километрах. Помимо билета, в конверте имелся адрес родителей похищенной девочки. Жили они на Гаражной улице, дом тринадцать.

Выйдя из административного здания, я предупредил Валька, что пару дней меня не будет, а после направился в казарму за своим барахлом. На полпути передумал и, сменив маршрут, заглянул в арсенал.

— Елизар, мне бы одежду покрепче, да ботинки подобрать для работы, — обратился я к хозяину помещения.

— Не вопрос. Сейчас сделаем, — расплылся в улыбке Елизар.

Спустя двадцать минут на мне была зелёная футболка, куртка оливкового цвета с кучей карманов и капюшоном. А ещё штаны всё того же оливкового цвета. Ткань у вещей оказалась добротной. Такую чтобы порвать, придётся постараться.

Но больше всего удивило то, что тело в этой одежде не прело. Как будто швея продумала всё так, чтобы лишнее тепло отводилось наружу. Покрутившись перед зеркалом, я удовлетворительно кивнул и надел предложенную обувь.

Ботинки чёрного цвета с высоким голенищем, на шнуровке. Со стороны они смотрелись громоздкими, но, как оказалось в действительности, практически ничего не весили. Да и нога в них сидела как литая. Стелька мягкая, ничего не трёт. Красота!

За всё про всё я отдал три тысячи рублей. В подарок Елизар выдал мне нашивку на липучке. На ней была изображена волчья голова с оскаленной пастью, а ниже красно-белыми буквами располагалась надпись «СОХ». Вот теперь я действительно выгляжу как охотник, а не как босяк из подворотни.

Я попрощался с Елизаром и, не теряя времени, отправился на железнодорожную станцию. Одноэтажное здание с высоченными потолками и панорамными окнами в буквальном смысле кишело людьми.

Кто-то встречал родственников, кто-то провожал, кто-то дожидался своего рейса. Здесь слёзы смешались с улыбками, радость встречи с грустью расставаний. Ну а всё это дополнялось зловонием бездомных, спящих на лавках.

Мой поезд должен был отправляться через десять часов. Но попусту тратить время у меня не было желания. Поэтому я сразу же направился к кассам.

— Доброго дня, — обратился я к строгого вида старухе в небольшом окошке кассы. — Могу я обменять билет?

— Обменять? — хихикнула старуха. — Ну давай поменяемся. Я тебе ручку, а ты мне билет.

— Очень остроумно, — заметил я и пояснил: — Мне нужно попасть в Красицкое, но до отправки ждать целых десять часов. Может, есть поезда, которые едут в том направлении пораньше?

Я протянул старухе пятирублёвую бумажку. Та засияла от счастья и тут же забрала купюру.

— Милок, конечно есть, — расплылась старуха в доброжелательной улыбке. — Через час отправка. Подойдёт?

— Через час будет замечательно, — кивнул я и тут же получил новый билет.

Старуха немного сжульничала, ведь у меня был билет в купе, а получил я плацкартный. Ну да ладно, тут ехать всего ничего, пусть разницу положит себе в карман. Не жалко.

Покинув здание вокзала, я оказался на перроне. Люди сидели на лавках в ожидании нужного им поезда, а между ними шныряли молодые ребятишки, продавая выпечку.

— Дядь! Купи чебурек, рупь за штуку! — выкрикнул беззубый паренёк, протягивая аристократу с пышными усами чебурек, завёрнутый в бумагу,

— Откуда мне знать, что там за мясо? Поди, крысятиной или кошатиной торгуешь, чёрт малолетний! — усатый отмахнулся от паренька, едва не влепив тому затрещину. — Пшёл вон отсюда!

Пока я ждал поезд, ребятишки добрались и до меня.

— Дядь, купи чебурек! — предложила чумазая девочка лет девяти.

При взгляде на неё в груди у меня защемило. Худая, ногти сгрызены по самое мясо, но улыбка такая, что сам невольно начинаешь улыбаться.

— А есть что-то без мяса? — спросил я, понимая, что в этом чебуреке и правда может быть что угодно.

— Агась! С повидлом будешь? Есть пирожки с абрикосовым и вишнёвым. По восемьдесят копьёв, — девочка вытащила из-за спины вполне чистую сумку и приоткрыла её.

Из сумки хлынул восхитительный аромат свежей выпечки. Понятное дело, она не сама пекла пирожки, а просто их перепродавала. Я сразу же почувствовал две вещи. Как слюна готова потечь из уголка рта и жгучее желание поддержать начинающего предпринимателя.

— Давай по два, таких и таких, — улыбнулся я девчонке.

Она засияла от счастья, передала мне пакетик, в котором ютились четыре пирожка. Я же протянул ей пятьдесят рублей.

— Ой. А у меня и сдачи-то нетути, — растерянно сказала девочка. — Щас, я у Кольки размен возьму. Минуту! — звонко выпалила она и собиралась рвануть за сдачей.

— Сдачу оставь себе, — остановил я её.

— Да как-то неудобно, — замялась девочка, но к ней подбежал, видимо, тот самый Колька.

— Всё нам удобно. Спасибо, дядь, — подмигнул мне беззубый парнишка и утащил девочку за собой.

— Спасибо, дяденька! — выкрикнула она, помахав рукой.

Поезд пришел за десять минут до отправления. На этот раз мне не повезло и билет оказался на нижнюю полку. Поездка могла оказаться мучительной и раздражающей из-за жиртреста, захрапевшего сверху ещё до отправки. Но мы прибыли на место быстрее, чем я успел съесть четыре пирожка.

Выйдя на перрон, я собирался поймать такси, а после рассмеялся, замечая проехавшую мимо телегу, запряженную двумя лошадьми. Ага, здесь есть и такси, и гостиницы, и элитные эскортницы. Всё к вашим услугам, барон Авдеев. Увы, я прибыл в село, а не в крупный город.

Вместо поиска транспорта, я окликнул дворника, поднимавшего пылюку своим метельным инструментом:

— Уважаемый, подскажи, где здесь улица Гаражная?

— А, так это тебе вон туда. Прямо топаешь, а потом направо, — дворник метлой указал направление, а после тряпичной варежкой почесал висок.

Дом потерпевших нашелся неподалёку. Пройдя километр, я остановился у покосившегося забора, за которым на лавке сидел мужик со скорбным лицом и успешно напивался. На порог дома вышла женщина с полотенцем, перекинутым через плечо, и со всего размаха хлестанула им мужа по морде.

— Скотиняка! Опять нажрался⁈ — злобно выпалила она. — Чё ты вылупился на меня своими обмылками⁈

— Зина! Иди на хрен! Надо дочку помянуть… — траурно сказал он и попытался приложиться к бутылке. Но в ту же секунду получил такую пощечину, что выронил пойло, а вместе с ним едва не лишился сознания.

— Ещё раз скажешь, что Нинка мертва, клянусь богом, я из тебя всю душу вытрясу, — прошипела женщина и тут же заметила меня. — Чё надо⁈

— Я по поводу вашей дочки, — ответил я. — Меня из СОХ прислали.

— Ой, родненький! Заходи, сейчас калитку открою. Секундочку подожди. Только не уходи никуда! — схватившись за сердце, пролепетала Зинаида и рванула босиком в мою сторону. — Заходи. Кушать будешь? Может, поспишь с дороги?

От её радушия мне стало не по себе. Как я понимаю, полицейские бросили женщину на произвол судьбы, и последней надеждой остались охотники. Но судя по поведению, она уже и не верила, что кто-то придёт на помощь.

— Нет, спасибо. Лучше расскажите, как всё произошло и где именно на вас напали? — сказал я, войдя во двор.

— А, так это. Мы с ярмарки ехали из Вяземского, дождь сильный был. Свернули на дорогу к селу, — Зинаида указала в направлении, где должна была быть дорога. — Там километр ехать, не больше. Ну вот там на нас и напали.

Женщина выжидающе уставилась на меня, но её слова пока ничего не прояснили.

— Как выглядели напавшие? — задал я очередной вопрос.

— Ой, милок. Да такие, метра два ростом, — Зинаида встала на цыпочки и вытянула руку вверх. — Плечи огромные, сами в шерсти, когти такие, что железную крышу порвали! — глаза женщины раскрылись от ужаса, как будто она снова окунулась в те события. — Мы не одни ехали, ещё четыре машины было, значит. Так вот, мужики повыскакивали, кто с вилами, кто с косами, и попытались нас отбить. Ну и я, дура, выскочила из машины, да в лес. Думала, что меньшенькая вперёд меня убежала, а потом глядь — а её нет нигде.

— Понятно. Напали только на вашу машину? — спросил я.

— Ну да. Только на нашу и напали. А потом мужичьё вилами всех зверюг отогнало, и всё. С тех пор снова тихо у нас, — произнесла женщина, а затем взяла секундную паузу и добавила: — Уже дней пять как тихо…

— А раньше было шумно?

— Ну так. В лесу порой гадость какая-то рычала. Думали, медведи орут. Но никого не трогают, да и хрен с ними. А как дочка пропала, мы весь лес вверх дном перевернули. Никаких медведей так и не нашли, — Зинаида достала платок и навзрыд завыла. — Как и Нинки-и-и.

— Зинка, чаво воешь? Иди в дом. Слезами горю не поможешь, — рявкнул муж, потирающий отсушенную щеку.

Забавно, но услышав эти слова, женщина мгновенно прекратила рыдать и переключилась на своего мужа.

— А пьянкой, значит, поможешь? Да, умник? Щас я тебе! — она рванула вслед за мужем, а тот оказался на полпути во времянку.

Я не стал дожидаться, пока эта семейная драма завершится, и направился в указанную женщиной сторону.

Вот за что я люблю деревни, так это за отсутствие размаха. Прогулялся метров девятьсот — и я на месте.

Машину, на которую напали твари, местные даже не стали никуда утаскивать, просто сбросили в кювет. Кузов был изуродован так, что восстановлению колымага уже точно не подлежала.

Борта помяты, крыша и днище разорваны. Осмотрев обломки, я нашел клок чёрного меха с куском засохшей плоти. Запах знакомый, но смешанный. Что-то схожее с ароматом тролля и орка. Тролли, конечно, волосатые, а вот орки нет. Значит, нападали первые.

Обойдя округу, я не нашел следов. Как будто этих существ сюда призвали, а после нападения они и правда исчезли. Странно всё это.

Осмотревшись по сторонам, я удостоверился, что рядом никого нет, а после спустился с дороги по пригорку и углубился в лес. Он оказался на удивление густым и заросшим. Такое ощущение, что местные сюда вообще не ходят. Странновато это для деревенских. Или у них грибы не в почёте?

— Гоб, попробуй найти по запаху, — сказал я и швырнул клочок шерсти зеленомордому, поднимающемуся из тени.

— Воняет мерзко, нет сомненья,

Так сделаем же миру одолженье

И перебьём смердящий скот.

Давай за мной, я чую нужный ход, — выпалил гоблин и рванул вглубь чащи. Пробежав два километра, Гоб остановился и принюхался.

— Здесь были баба и мужик… — начал Гоб очередное витиеватое стихотворение. Но у меня не было времени слушать всё это и далее вникать в суть сказанного.

— Отрицаю рифму, — произнёс я.

— Да, так намного лучше, — ухмыльнулся зеленомордый, показав острые, как иглы, зубы. — Помимо тварей, здесь проходил мужик с девушкой. Она была сильно напугана, — втянув ноздрями воздух, он прикрыл глаза и кивнул, — Да, похоже, её били. Чую едва уловимый запах крови. Нам в ту сторону, — Гоб ткнул пальцем на низину, расположенную справа.

Спустившись вниз, мы оказались в русле высохшей реки. Бурелом сменялся густым кустарником, а потом и непроходимыми болотами, кишащими змеями. Проклятье! Давно я не видел, чтобы толстые чёрные жгуты сплетались в один огромный круг. Выглядело это довольно отвратительно и опасно. Ненавижу змей.

Миновав болота, мы оказались у подножия холма, плотно заросшего соснами. Обычный холм, если бы не одно «но». На вершине холма красовался деревянный частокол.

Гоб снова принюхался и, оскалившись, сказал:

— Они здесь, — его когтистый палец ткнул в сторону забора.

Отлично. Если и дальше так пойдёт, то ещё до конца дня я выполню заказ. Вытащив два ножа, я пополз вверх по холму, вгоняя клинки в густую траву. Земля оказалась влажной, отчего ноги скользили, но я продолжал карабкаться.

Спустя пару минут я поднялся на вершину. Затем прижался ухом к забору и прислушался. Тишина. Слышно лишь дыхание Гоба, затаившегося рядом со мной.

— За забором воняет так же, как от того клочка шерсти, — с отвращением сказал гоблин.

— Ну и замечательно. Сможем разжиться жемчужинами, — улыбнулся я и снова использовал ножи, для того чтобы перебраться через частокол.

Перепрыгнув через четырёхметровый забор, я оказался посреди густого леса. Почему-то трава здесь была по пояс. То там, то тут валялись сломанные деревья, на которых виднелись отметины, похожие на следы от когтей.

Гоб дождался, пока я перелезу через забор, а после появился из моей тени. Ох и хитрец. Решил сэкономить силы?

На этот раз зеленомордый ничего не стал говорить, а только ткнул пальцем в направлении, откуда исходил запах троллей и девочки.

Кстати, странно, что он назвал её бабой, это ведь девочка. Или нет? Стоило уточнить возраст у её родителей. Но вроде её называли младшенькой. А значит, она не должна оказаться пятидесятилетней тёткой.

Мы не спеша пробирались вперёд, стараясь лишний раз не шуметь. Лес то становился гуще, то сменялся проплешинами полянок, поросших травой. На деревьях чирикали птички, создавая ощущение умиротворения. Слушаешь их, и кажется, что с похищенной девочкой ничего плохого не могло случиться.

Спустя полчаса Гоб приложил палец к губам и указал вглубь леса. Из-за густой растительности я не сразу заметил, что на нас смотрят тёмные глазницы окон двухэтажного дома. Он расположился в сотне метров впереди.

Слева пристройка в виде сарая, у главного входа стоит коренастый мужик и курит. Сделав последнюю затяжку, он растёр окурок о стену дома и зашвырнул его по широкой дуге в заросли. Открыв дверь, мужчина скрылся внутри строения.

— Это его запах ты чувствовал? — спросил я, не сводя взгляда с хозяина дома.

Гоб не успел ответить. Я услышал, как за моей спиной раздался утробный рык, и сразу же машинально отпрыгнул в сторону.

В то место, где я стоял секунду назад, с хрустом врезалась полутораметровая дубина. Её держала рослая тварь с выпяченными жёлтыми клыками. Налитые кровью глаза враждебно смотрели на меня. Густая шерсть покрывала практически всё тело.

За спиной твари расположились ещё две такие же. Правда, у них не имелось оружия. Но с когтями, способными разрывать сталь, оно им и не нужно.

Заревев, твари бросились в атаку. Их нужно угомонить как можно скорее, пока хозяин дома нас не услышал.

Из тени возникла и легла в ладонь рукоять Пожирателя костей. Не теряя времени, я рванул навстречу выродкам. Дубина вспорола воздух, желая проломить мне череп. Но я в последний момент отпрыгнул в сторону и тычком вогнал клинок в горло зверю.

Судя по глазам, ему было больно, да и кровь из раны хлестала ручьём. Но дубину он не выпустил, а стал размахивать ею с ещё большим остервенением. Зайдя за спину, я подрубил ему ноги и увидел жуткую картину.

Гоб запрыгнул на голову одному из существ и принялся очень быстро колоть кинжалами в его глазницы. Кровь струилась из черепа твари. Она периодически хваталась за голову когтистыми лапами, разрывая гоблина и одновременно собственную морду. Но Гобу было плевать.

Третье же существо уже мчалось на меня, вспарывая воздух когтями. Но что может обычная лапа против артефактного клинка? Усмехнувшись, я со всего размаха врезал между пальцев твари!

Клинок зазвенел, и меня отбросило назад. Твою мать! Да из чего сделаны его руки? Впрочем, неважно. Ведь имеется куча других, более уязвимых мест. Улучив момент, я нанёс удар в колено существу и снова услышал звон. Мне не понравилось, поэтому следующий удар полетел по проверенной траектории. В горло.

Попал я отлично. Первым же движением снёс твари голову. Когда существо рухнуло в траву, Гоб добил свою жертву. После смерти твари не растаяли, а значит, они не призванные монстры, а обычные зверюги из плоти и крови. Очень крепкой плоти и очень смердящей крови. Выходит, хозяин дома не маг?

А вот и он. Дверь распахнулась, и на порог выбежал разъярённый мужик.

— Как же достали эти вопли! Закройте свои пасти! Твари чёртовы! — выкрикнул хозяин и двинулся в сторону пристройки.

Рывком отворив дверь, он вошёл внутрь. Всмотревшись в окно я заметил, как хозяин взял со стены кнут и начал стегать по мордам существ, прикованных цепями к стенам. Десятки тварей были похожи как две капли воды на только что убитых нами.

— Какого хрена? Он их там разводит, как свиней? — удивлённо спросил я и услышал слева чавканье Гоба.

Я не стал даже поворачиваться, просто протянул руку. В ладонь гоблин положил влажный кружок. Жемчужина, зелёная. Жаль. Я надеялся, что эти твари дадут что-то более ценное.

Пока хозяин дома выплёскивал злобу на своих питомцев, я рванул ко входу. Худшее, что могло бы случиться, так это очередное нападение тварей. Хотя это не останавливало. Сил у меня предостаточно. Ведь руну я ещё не использовал. К тому же у меня есть Гоб, который запросто прикроет мой отход.

Но… на удивление больше никто не выскочил.

— Как вы меня достали! Грёбаные выродки! Когда ж вас всех заберут отсюда⁈ Суки! — голосил хозяин дома, задыхаясь от бешенства.

Дверь оказалась приоткрыта, и я бесшумно прошмыгнул внутрь. А затем, очутившись в комнате, присвистнул. Стены украшены головами разного зверья. Пол устелен шкурами, там и тут висят фотографии хозяина дома, на которых он хвастается добытыми трофеями. Да уж, этот дядя явно повёрнут на охоте.

Понимая, что времени совсем мало и скоро хозяин вернётся, я призвал Гоба. Из тени появилась зелёная рука и ткнула пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Я пулей влетел наверх, принялся осматривать комнату за комнатой. Кладовка, таксидермическая мастерская, туалет, спальня. Войдя в спальню, я увидел клубок одежды, свернувшийся калачиком на кровати. Клубок медленно подрагивал и всхлипывал.

— Меня послали твои родители, — сказал я, прикоснувшись к девушке. Услышав мои слова, она тут же попыталась завизжать, но я зажал ей рот. — Тихо ты. Я пришёл, чтобы спасти тебя.

Лицо девушки осунулось, под глазом красовался чёрный фингал, на руках также имелись синяки. Похоже, хозяин дома её регулярно избивал. А ещё оказалось, что этой «девочке» не пять и даже не десять лет. Она выглядела лет на двадцать. Округлая грудь, широкие бёдра, симпатичное лицо, если бы не фингал.

— Я уберу руку, а ты не шуми. Поняла? — тихо продолжил я, и девушка быстро закивала.

Как только я убрал руку, она залилась слезами.

— Этот сумасшедший сватался ко мне. Но отец послал его к чёртовой матери. И он меня похити-и-ил, — тихонько завыла девушка и, опомнившись, добавила: — Нужно уходить, иначе он натравит на нас своих чудовищ.

Девушка вцепилась в меня тоненькими пальцами как в свой последний шанс на спасение. Впрочем, так оно и было. Без нюха Гоба я бы при всём желании не отыскал это место.

Осмотревшись по сторонам, я не нашел ничего более надёжного, чем простыня, по которой я могу спустить девушку на улицу, а после выпрыгну и сам.

Взявшись за тряпку, я услышал за спиной зловещий мужской бас:

— Похоже, у нас завелась крыса?

Вот же гадство! Уже второй раз за день ко мне подкрадываются со спины! Да что происходит? Я совсем потерял хватку или с этим местом что-то не так?

Обернувшись, я увидел хозяина дома, который держал на цепи двух чудовищ. У тварей из пастей сочилась зеленоватая слюна, но они даже не думали меня атаковать. Просто смотрели, изучая, и ждали приказа.

Хозяин дома ухмыльнулся и, отпустив цепи, сказал:

— Разорвите его.

Глава 10

— В сторону! — рявкнул я, оттолкнув девушку.

Твари рванули в атаку, и я пожалел, что отдал Гобу меч, когда крался в сторону дома. Впрочем, им здесь всё равно неудобно работать. Вытащив из ножен два ножа, я недолго думая использовал руну «рэдо».

Движения противников многократно замедлились. Вот когтистая лапа летит мне в голову, я пригибаюсь, делаю шаг вперёд, наношу десяток ударов в горло, по глазам и подмышечным впадинам. Смещаюсь вправо и повторяю то же самое со второй тварью.

Действие руны закончилось, и на меня обрушилась неимоверная усталость. Ослеплённые твари лупили когтями в пустоту и, сделав пару шагов, рухнули на кровать. Одна тварь упала посередине кровати, а вторая слегка промахнулась и своим телом смяла прикроватную тумбу.

Хозяин дома стоял в дверном проёме в растерянности. Он не мог решиться бежать или атаковать, но я сделал шаг вперёд, и мужик вышел из ступора. С яростным криком он рванул на меня, замахнувшись молотком, зажатым в руке.

Глупый поступок.

Два ножа вошли ему прямо под солнечное сплетение, и я резко провернул их, расширяя раны. От боли мужик застонал, посмотрел вниз. Ужас отразился на его лице, наблюдая как из его раны выплеснулась кровь.

— Я подвёл тебя… — прохрипел хозяин дома, падая на колени.

Можно было подумать, что сказал он это похищенной девушке, но нет. Мужик смотрел в пустоту, как будто увидел чей-то образ. Откинув его тело, я принялся ковыряться ножом в глазницах существ, доставая жемчужины. Тьфу, твою мать. Опять зелёные.

— Нина, посиди тут. Я обыщу дом и вернусь, — предупредил я, но, как оказалось, девушка уже потеряла сознание от вида крови. Так даже лучше.

Я сразу же обратился к зелёному, коротко приказав:

— Гоб, обыщи первый этаж, всё ценное забираем.

Зеленомордый без лишних слов кивнул, кинулся к лестнице, ну а я решил прогуляться во двор.

* * *

Хабаровск, городская клиническая больница, отделение реанимации, в это же время

Игорь Иванович Черепанов почувствовал укол в районе сгиба локтя и открыл глаза. Над ним склонилась медсестра, а у стенки ютились его друзья, они же подручные.

— Фёдор Пахомович! Пациент очнулся! Фёдор Пахомович! — заголосила медсестра и выбежала в коридор.

— Где я? — спросил Игорь пересохшим ртом.

— Игорян! Ты в больничке. После того как тебя тот хмырь уработал, ты в сознание больше не приходил. Врачи сказали, что закрытая черепно-мозговая травма. Ты как вообще? — встревоженно выпалил толстый подручный.

— Нормально, — ответил Игорь, пытаясь потереть лицо, но к одной руке были прилеплены датчики, а во второй стояла капельница. — Как дела на районе?

Он всмотрелся в лица друзей, замечая не только беспокойство за его жизнь, но и ещё что-то.

— Игорян, тут такое дело… — замялся подручный.

— Не томи, — рыкнул Игорь, срывая с себя датчики.

— Ага, ладно. Короче, твоего брата убили, — подручному показалось, что он выдал недостаточно информации, и он добавил: — Отрубили голову.

От этих слов у Игоря ёкнуло сердце. Руки затряслись, дыхание ускорилось, паника накрыла с головой.

— Это Краснореченские? — процедил Игорь, чувствуя, как по лицу потекли слёзы.

— Что? Нет, не они. Говорят, что убийца — Федька Воробей, — услышал он ответ.

— Это ничтожество никогда бы не смогл… — Игорь задумался и вспомнил жёсткое лицо друга Федьки, который и отправил его в реанимацию.

— Твой братан хотел отомстить за тебя и прострелил Воробью ноги. Но Федька каким-то образом снёс твоему брату голову, — объяснил подручный. — Так-то информация проверенная. Наши пацаны своими глазами видели. Воробей сейчас у охотников прячется. Наверное, он прикидывался слабаком, а сам маной пользоваться научился, — замечая, что он не отвечает, подручный добавил: — Короче, страшно с ним связываться.

— Бред… Это какой-то бред. Этого не может быть. Брат никогда бы не проиграл одарённому, а тем более Федьке. Во всём виноват тот парень… — прошептал себе под нос Череп-младший и громче добавил: — Мне нужен пацан, который меня избил. Найдите его.

В палату вбежал запыхавшийся врач и тут же начал причитать:

— Игорь Иванович, не вырывайте катетер! Лягте, мне ещё нужно вас осмотреть!

— Да уйди ты, чёрт старый! — зарычал Череп-младший и, выдернув катетер, вскочил с кровати. — Где моя одежда⁈

* * *

На подходе к пристройке, я ощутил жуткую вонь. Ноздри резало не хуже, чем в туалете Крапивина. Потянув на себя дверную ручку, я наткнулся на три десятка мохнатых тварей, прикованных к стенам.

Они не вырывались, не ревели, просто стояли и смотрели на меня без каких-либо эмоций. К их телам были присоединены синеватые трубки, тянущиеся к дальней части пристройки. Гоб оказался прав. Выглядело это так, будто этих существ здесь выращивали. Довольно странный инкубатор в глуши.

Ну и что с ними делать? Оставить здесь? А если у них поедет крыша и они нападут на соседнюю деревню? Там же никто не выживет.

Ладно, выход здесь только один.

Я пошёл от твари к твари, методично вколачивая в глазницы ножи по самую рукоять. Существа, наблюдали, как их собратья умирают, и равнодушно продолжали стоять. Они безмолвно ждали своей очереди.

От такой резни на душе стало мерзко. Я привык побеждать монстров в бою, а тут приходится вырезать их как домашний скот.

Я поспешил выковырять жемчужины и собирался уйти, но услышал шорох.

Держа ножи наготове, я направился к дальней части пристройки. Там я обнаружил подобие двери, завешенной мешковиной. Сюда же вели трубки, которые входили в тела тварей.

Я отдёрнул тряпку в сторону, и сразу же увидел мужчину, закованного в кандалы. Он так похудел, что был похож на скелет, а выцветшая одежда висела на нём мешком. Глаза его ввалились, кожа обтянула тело, заставив рёбра выпирать. В его груди торчали десятки игл, к которым и подсоединялись трубки.

Услышав шаги, мужчина с трудом приподнял голову. Выцветшие глаза уставились на меня, рот беззвучно открылся, выдавив сдавленный хрип:

— Убей.

Видимо бедолага потратил на это все оставшиеся силы. После сказанного он уронил голову на грудь и затих.

— Твою мать, — выругался я и стал выдёргивать иглы из тела пленника одну за другой.

Рядом появился Гоб и протянул мне ключ.

— Нашёл на первом этаже, — протянул гоблин и кивнул в сторону кандалов, в которые был закован скелет. А затем добавил: — И ещё вот.

Гоблин протянул мне колечко из чёрного металла со странными руническими символами. Кольцо я сразу убрал в карман.

— Спасибо, — поблагодарил я зеленомордого. — Принеси водички, а то он даст дубу от обезвоживания раньше, чем я отстегну кандалы.

Гоб кивнул, скрылся за дверью. Я же решил освободить пленника.

Ключ со скрежетом провернулся в замке, и нижняя часть кандалов рухнула вниз. Я подхватил мужчину, аккуратно уложил на пол. Он практически ничего не весил. Обшарив его карманы, я нашел фрагмент удостоверения, на котором красовалась надпись «СОХ».

— О, так мы с тобой коллеги? — улыбнулся я, но охотник не ответил, так как был без сознания.

Гоб вернулся, притащив с собой ведро воды, после чего растворился в тени. Я окатил ледяной водой пленника с головы до ног. Он встрепенулся и снова открыл глаза.

— Доброго утра, — сказал я и аккуратно усадил его спиной к стене, затем поднёс к его губам ведро. — Пей.

Пленник разлепил потрескавшиеся губы, приоткрыл рот и принялся жадно глотать живительную влагу. Давился ею, кашлял, но продолжал пить.

— Всё, хватит с тебя. Знаешь, что с этим делать? — спросил я, протянув ему пять зелёных жемчужин.

Пленник кивнул в ответ. Я собирался вложить жемчужины ему в ладонь, но он был так обессилен, что даже не мог сжать её.

— Рот открой, — обратился я к нему.

Челюсть бедолаги, содрогаясь, поползла вниз, открыв моему взору пеньки гнилых зубов. Изо рта пленника воняло похлеще, чем от убитых мною тварей. Пять жемчужин легли на язык охотника, и из его левого глаза покатилась скупая слеза.

— Хозяин дома мёртв. Тварей я перебил, — сообщил я и добавил: — Ты в безопасности. Пока восстанавливай силы, а когда я вернусь, отвезу тебя в СОХ. Никитич будет рад узнать, что один из его подопечных всё ещё жив.

По лицу мужчины прокатилась судорога, но я понял, что он пытался улыбнуться.

Выйдя из пристройки, я обошёл дом вокруг. Наткнулся на земляной погреб. Дверь была закрыта амбарным замком.

— Меч, — протянул я руку.

Из тени в ладонь скользнул Пожиратель костей, и я без труда сбил замок. Потянув дверь на себя, я услышал шорох и заметил движение босых ног. Похоже, этот ублюдок похитил не только Нинку и моего коллегу.

— Вылезайте. Хозяин дома мёртв, — сказал я и отошёл в сторону.

Минуту ничего не происходило. Пленники шушукались, решая, стоит ли верить незнакомцу или безопаснее остаться внизу. А затем на свет вышла девчонка лет пятнадцати. Чумазое лицо она прикрывала ладошкой, щурясь от слепящего света.

— А что нам делать? — спросила она и закашлялась. Видимо, застудилась в погребе.

— Это вам решать. Можете вернуться домой, — ответил я, услышав после этих слов истеричный плач нескольких женщин.

Рыдая, они одна за другой начали подниматься наружу. Все в оборванной одежде, с синяками на лице.

— Родненький! Дай я тебя… — завыла первая вышедшая девчушка, на вид которой было не меньше двадцати пяти, и кинулась мне на шею.

Следом за ней из погреба выползли ещё десять женщин. Обнимали, целовали, благодарили, клялись в верности по гроб жизни. — Так, сперва успокойтесь, — сказал я, отстранившись от пленниц.

— Мы всё, — шмыгнув носом, сказала старшая, ей на вид было около тридцати. — Улыбаясь, она вытерла глаза грязной рукой и прикрикнула на подруг: — Девчата, цыц!

— План следующий, — начал я объяснять. — Идёте за мной и ищете на первом этаже во что переодеться. На второй этаж не заходите, там пара трупов. Но если с нервами всё в порядке или есть желание плюнуть в лицо покойному похитителю, то пожалуйста. Я тем временем вызову стражей порядка. Кстати, подскажите, где мы находимся?

Я только сейчас понял, что не знаю, куда именно вызывать полицаев.

Девушки переглянулись. Судя по всему, никто из них не знал, где мы есть. А через несколько секунд подала голос пятнадцатилетняя девчонка.

— Когда этот выродок меня похитил, я видела, как мы проходили мимо излучины реки Пашино. А справа был Чумной ручей, — выпалила она и с надеждой посмотрела на меня, теребя в руках спутавшиеся волосы.

Да, когда мы сюда пробирались, я заметил и ручей, и ту самую речку. Правда, река была мелкой и больше была похожа на болото.

— Так. Отлично. Барышни, прошу всех в дом, — хлопнул я в ладоши. — Переоденьтесь, поешьте, помойтесь и ждите дальнейших указаний.

Девицы немного успокоились, но при этом продолжили озираться по сторонам, словно не веря в своё счастье. Чтобы придать им уверенности, я вошёл в дом первым. У них оставался выбор — опрометью бежать куда глаза глядят или сделать как я сказал. Девушки выбрали последнее.

Поднявшись на второй этаж, я увидел, что спасённая мной очнулась и словно в трансе смотрела на труп хозяина дома.

— Нина… Нина, ты меня слышишь? — я положив руки на плечи замершей девушки и слегка встряхнул её. — Всё в порядке, можешь идти на первый этаж, там тебя ждут другие пленницы.

— А я не Нина, — пробормотала она, удивлённо посмотрев на меня. — Я Алефтина.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся я. — Топай вниз.

Девушка медленно встала и, прижавшись к стеночке, обошла трупы тварей, а после этого перешагнула труп хозяина дома. Остановилась на секунду и, плюнув в лицо похитителя, рванула вниз по лестнице.

Я же вышел на балкон второго этажа, набрал на телефоне «02».

Ждать полицаев пришлось долго. Даже очень. Они ехали к нам целых пять часов. Я пешком добрался сюда намного быстрее.

За это время я успел перезнакомиться со всеми девушками и выслушать их истории.

Нинкой оказалась пятнадцатилетняя девица. Её я и должен был спасти, а вместе с ней попутно спас ещё одиннадцать пленниц.

Они успели принарядиться. Правда, в мужские тряпки огромного размера, но это всяко лучше их прошлого барахла.

Девушки поведали о том, что хозяина дома звали Пахомом. Он сватался к каждой из похищенных, но когда получал отказ, то забирал их силой. Слушая их рассказы, я даже пожалел, что собственноручно убил этого выродка. У девчат было столько обиды, что они сами с радостью разорвали бы его в клочья.

Пленницы накрыли на стол, но есть с ними я не стал. Забрал крынку молока и полбуханки хлеба, после чего пошел в пристройку.

Охотник мирно сопел. Цвет лица уже не землитый, а розовый. Дыхание ровное. Мышцы его, конечно, атрофированы. Да и глупо было думать, что жалкие пять жемчужин приведут его в порядок. Но жить он будет.

Поставил рядом с ним крынку молока, а сверху положил хлеб. Как проснётся, пусть поест. Дорога предстоит дальняя.

Когда полиция всё же добралась до нас, начался форменный бардак. Две легковые машины и автобус остановились у порога дома, выпустив во двор десяток полицейских, которые тут же начали работу.

Они перерыли дом в поисках не пойми чего. Если искали ценности, то слишком поздно, Гоб уже перетащил их в своё хранилище.

Полицаи пытались допросить охотника, лежащего в пристройке, но тот не отвечал. Плюнули и переключились на допрос пленниц.

Вся эта катавасия продолжалась ещё четыре часа. После чего полицейские забрали всех пленниц и пообещали развести их по домам. Мне пожали руку, поблагодарили за выполненный гражданский долг и собирались уехать. Вот только не успели.

— Мужики. Спасибо это, конечно, хорошо. Но, может, вы и нас докинете до железнодорожной станции? — спросил я у полицейского, живот которого был размером с бочонок.

Тащиться по болотам с обессиленным охотником за спиной — то ещё удовольствие. И раз уж они приехали, то пусть выполняют свою клятву «служить и защищать». Защищать тут уже некого, всех кого надо я защитил. А вот сослужить добрую службу вполне могут.

— А чё нет-то? Залезайте. Всё равно по пути, — тряхнул своим пузом полицейский и открыл дверь в автобус.

* * *

Арена, в это же время

Ефим Крапивин стоял на балконе созданной им арены и зажмуривался после каждого выпада бойцов, сражавшихся внизу.

Парочка остервенело осыпала друг друга ударами. Казалось, что вот-вот один из них умрёт. Больше всего Крапивин боялся, что погибнет его покровитель.

Евгений Александрович Мышкин бился внизу против абсолюта. Точнее, одного из слабейших бойцов, сражающихся в турнире «абсолют». Но даже несмотря на свой статус, он оказывал невероятное давление на графа, заставляя того постоянно пятиться и сидеть в глухой обороне.

Оба бойца уже использовали покров маны и сражались на пределе своих возможностей. И всё же абсолют выглядел убедительнее. Тем более что он хранил туз в рукаве.

Мышкин сделал шаг назад, но нога его не нашла опоры и попала в яму, возникшую из ниоткуда.

Абсолют ухмыльнулся. Он уже праздновал свою победу. Ведь на арене ещё никто не знал о том, что он маг земли. Этот козырь он берёг для сражений с сильными соперниками, до которых ещё не успел добраться.

Граф Мышкин рухнул на спину, в ужасе широко распахнул глаза, наблюдая, как противник занёс клинок над головой. В следующий миг яркая вспышка пламени возникла вокруг бойцов, скрыв их от зрителей.

Крапивин, затаив дыхание, молился, чтобы Мышкин выжил. Так оно и вышло. Пламя растворилось, а из него вышел невредимый граф. На обожжённой земле лежало почерневшее тело, от которого исходила белёсая дымка. Публика взорвалась овациями. Свист и улюлюканья разрывали перепонки, пока граф шёл к выходу.

Всё это время Мышкин сражался, пряча лицо под маской. Никто, кроме Крапивина, даже не подозревал о том, что сам теневой владыка Хабаровска посетил арену. Как только Мышкин двинулся в сторону выхода, его нагнал Ефим Крапивин.

— Ваше сиятельство, это было неподражаемо. Ваши навыки на каком-то запредельном уровне, — восторженно щебетал он, озираясь по сторонам и стараясь говорить так, чтобы никто не услышал этот разговор.

Мышкин лишь отмахнулся от него и недовольным голосом сказал:

— Вытащи язык из моей задницы, — отмахнулся от него Мышкин, недовольно добавив: — Лучше найди достойного соперника для следующей схватки.

Услышав это, Крапивин остановился и посмотрел вслед графу.

— Как прикажете, — промямлил Ефим.

Лучше бы графу остановиться. Ведь в следующий раз может и не повезти. Слабейший абсолют почти прикончил Мышкина. Что случится, если попадётся противник посильнее?

Ефим, конечно, подготовил стрелка, чтобы он пристрелил абсолюта. Что и произошло только что. Ну а если всё зайдёт слишком далеко? Что если стрелок банально не успеет среагировать? Об этом Крапивину хотелось думать меньше всего.

* * *

Полицейские любезно высадили нас на железнодорожной станции, после чего отправились развозить девиц по домам. Охотник в себя так и не пришел. Спал мертвецким сном. Перекинув его через плечо, я направился к кассам и купил пару билетов до Хабаровска. Повезло, что ждать отправления было недолго.

Через полчаса мы уже тряслись в выкупленном мной купе. Я не спеша жевал стейк, принесённый проводницей, а мой товарищ спал до самого Хабаровска. Гоб на протяжении всего пути просился наружу, чтобы снова разорить вагон-ресторан, но я не мог так рисковать.

По прибытии в Хабаровск я поймал такси. Водитель оказался неразговорчивым. Он то и дело косился на спасённого, но так и не решился что-то спросить.

В СОХ царило оживление. Охотники спешно собирались на новую вылазку. Бряцало оружие, шуршали рюкзаки, периодически слышался мат. Парадом руководил Шишаков.

— Чё ты телишься⁈ Живее! — выкрикивал он группе. — Дима, я тебе голову отобью, кто так доспех затягивает? Висит всё.

— Щас поправлю, — пробурчал Дима.

— Вот и поправь, будь так добр, — зыркнул на него Шишаков, а затем уставился на следующую жертву. — Васян, ты какого хрена столько жратвы набрал? Мы на шашлыки едем или монстров крошить?

— Да понятно, — побледнел Васян, нервно поправив раздутый рюкзак за спиной, а затем направился к выходу. — Я сейчас…

— Куда ты понёс⁈ — окликнул его Шишаков. — Стой здесь! Сейчас машина приедет, будем грузиться.

Заметив меня, он лишь хмуро кивнул и продолжил раздавать указания. Забавно, но никто из охотников даже не обратил внимания на человека, переброшенного через моё плечо. Возможно, потому что со стороны он выглядел как куча грязных тряпок, в которых человека-то и не разглядишь, больно он тощий.

Пройдя через плац, я направился в административное здание. У кабинета Никитича никого не было и поэтому я вошёл без стука. Гвоздев сидел за столом и разговаривал с кем-то по телефону.

— Да, Николай Викторович, ребята готовы. Через двадцать минут отправка… Да, где-то через три часа будут у вас. Верно… Да. Так и есть. Рад помочь… Ага. И вам не хворать. До связи, — Гвоздев повесил трубку и уставился на меня.

— Володька, уже вернулся? — удивился он, а следом заметил мою ношу. — А ты чё барахло это ко мне притащил? Я тебе что, прачечная?

— Да, Егор Никитич, прачечная, — ухмыльнулся я в ответ. — Девиц я спас, там была не одна похищенная, а двенадцать. Подумайте, может, мне премия какая полагается? А ещё я нашёл там нашего коллегу.

Я швырнул на стол фрагмент удостоверения охотника и усадил свою ношу напротив, приподняв его голову за подбородок.

— Узнаёте? — спросил я.

Гвоздев нахмурился, всматриваясь в лицо иссушенного бойца, затем изумлённо прошептал:

— Сергей…

— Отлично. Видимо, я не зря его с собой забрал, — улыбнулся я.

— Мы его уже похоронить успели, — озадаченно произнёс Никитич. — Год назад Сергей ушел на зачистку пещер и его утащили твари. Мы эти пещеры вдоль и поперёк обследовали, но так и не нашли тела.

— Зато я нашёл, — хмыкнул я. — Он в пристройке у дома похитителя был закован в кандалы. Сергея там использовали в качестве батарейки. Подпитывали его маной монстров.

— Что? — нахмурившись, переспросил Гвоздев. — Расскажи подробнее, ничего ведь непонятно.

Он поднял трубку, позвонил в лазарет, выпалив:

— Каталку к моему кабинету, срочно! Нужно провести обследование и поставить бойца на ноги!

— А чего тут рассказывать? — произнёс я. — Похититель каким-то образом мог управлять тварями. А в подсобке у него был инкубатор по их выращиванию. Из Сергея торчали трубки, вот такие.

Я порылся в рюкзаке и достал оттуда иглу с куском трубки, которую я прихватил на всякий случай, добавляя:

— Выходит, что кто-то умеет приручать тварей.

— Не может быть. Никогда такого не видел, — Никитич покрутил в руках предмет, рассматривая его. — Эти твари… они же сплошной сгусток ярости. И направлены лишь на разрушение.

— Егор Никитич, я за что купил, за то продал, — продолжил я. — Как Сергей очнётся, может, что ещё расскажет.

С кресла раздался трескучий голос:

— Хозяин дома обычный человек. А водил дружбу с владельцем артефакта, — Сергей посмотрел мутным взглядом на Никитича, и тот опрометью бросился к другу.

— Серёжа, береги силы, — протянул он ему кружку с водой. — Вот, попей водички.

Охотник взял ослабевшей рукой кружку, прильнул к ней пересохшими губами и жадно влил в себя всё до капли.

— Артефакт привязывал души новорождённых тварей к хозяину кладки, — тяжело дыша, выдавил Сергей. — Я только слышал их разговоры, самого артефактора не видел.

— Они не говорили, зачем им разводить монстров? На продажу или ещё чего? — спросил я, и Никитич тут же на меня зыркнул.

— Нет, этого не слышал, — покачал головой Сергей.

Дверь распахнулась. В кабинет ворвалась Дарья, толкая перед собой инвалидную коляску.

— Егор Никитич, кому нужна помощь⁈ — воскликнула девушка и улыбнулась, замечая меня.

Никитич подхватил Сергея на руки, бережно усадил его на коляску.

— Вези в лазарет. Откормите, отмойте, вылечите, — дал указание Гвоздев. — Серёг, я позже зайду. Рад, что ты жив, — он похлопал по плечу охотника, и тот выдавил улыбку, моргнув в ответ.

— Сделаем, — сказала Дарья, исчезая из кабинета вместе с потерпевшим.

В кабинете воцарилось молчание. Никитич расхаживал по комнате из угла в угол, погруженный в мысли, ну а я тем временем пользовался гостеприимством и заварил чаю.

— Что думаете, Егор Никитич? — спросил я, отхлебнув дымящегося напитка.

— Думаю, что это хрень какая-то, — выругался Гвоздев и, вернувшись за стол, сделал небольшую паузу, затем налил себе заварки из чайника. — Сам подумай. Мы по всей империи мотаемся, убиваем тварей, а кто-то их разводит! С какой целью? Уж ясное дело, не для того чтобы они картошку ему сажали по весне. Нам бы допросить того, кто Серёгу в плену держал.

— Не выйдет. Он благополучно помер, — вздохнул я.

— Тьфу. Твою мать! — Гвоздев ударил ладонью по столу. — Вовка, я тебе уже говорил, что ты слишком часто машешь кулаками и редко…

— Никитич, а что мне ещё оставалось делать? Он натравил на меня своих питомцев и сам кинулся следом, — сказал я в свою защиту, не дав Гвоздеву договорить.

— Да, понятно. Эт я так… — протянул Никитич, уставившись в стол. Постучав пальцами по столешнице, он открыл ящик и бросил мне корочку охотника. — Держи. Повышаю тебя до охотника четвёртого класса. За все задания будешь получать стандартную плату в пятьсот рублей. В зависимости от сложности вылазки, могут быть надбавки. Если дорастёшь до третьего класса, сможешь руководить вылазками. За это также будешь получать доплату.

— Вот это разговор, — улыбнулся я и, взяв со стола корочку, открыл её.

Внутри красовалась моя миниатюрная фотография. Ракурс был паршивый, лицо выглядело помятым, но в целом можно было понять, что это я. Интересно, когда он успел меня сфотографировать?

Под фотографией красовалась надпись: «Авдеев Владимир Константинович, охотник четвёртого класса. Волчонок».

— Полагаю, «волчонок» это название четвёртого класса? — спросил я, убирая удостоверение в карман.

— Верно понимаешь, — кивнул Никитич. — Всего пять рангов и звучат так: новая кровь, волчонок, волк, вожак стаи, вервольф.

— И много у нас вервольфов? — поинтересовался я.

— Пока только я, — произнёс Гвоздев. — Шишаков подаёт надежды, но пока он не научится руководить людьми, повышения ему не видать.

— Отлично. Значит, я стану вторым вервольфом, — самодовольно заявил я.

— Амбициозность это хорошо. Главное, не надорвись, — натянуто улыбнулся Гвоздев.

— Не надорвусь, — пообещал я и поспешил напомнить: — Кстати, до дуэли с Мышкиным осталось двадцать шесть дней. А я пока не чувствую, что стал сильнее. Мне нужны жемчужины более высокого качества. Или больше заданий, где я могу их добыть. Есть что-то для меня?

— Володька, я тебе что, фокусник? Достану шляпу и из неё вытащу целую горсть чёрных жемчужин? Или задание материализую, да такое, которое сразу даст тебе миллион рублей? — возмутился Гвоздев.

— Егор Никитич, не прибедняйся, — ухмыльнулся я. — Шишаков, поди, уже в машины грузится. Отправь меня с ним.

— «Грузится», — передразнил меня Гвоздев. — Уже погрузился. Вон выезжают из двора… Но делать там тебе нечего.

— Интересно, что это за вылазка, на которой мне нечего делать? — начал я допытываться у него.

— Нас снова нанял Островский, — пробурчал Гвоздев. — Защита груза. Там ты жемчужин не получишь при всём желании… Да и не тебе жаловаться. Признавайся, много жемчуга собрал на последнем задании?

— Ну так, — поскромничал я и сразу засобирался на выход.

— Вот об этом я и говорю, — хмыкнул старик и добавил: — Кружку-то оставь. Куда потащил?

— Ах, это… — я залпом допил чай и поставил пустую тару на стол главы СОХ.

Резко заиграла совесть, не дав мне уйти. Запустил руку в карман и отсчитав пять жемчужин, я выложил их на стол.

— Вот доля СОХ. Причём двадцатипроцентная! — Я многозначительно ткнул пальцем в потолок и направился к выходу.

— Нормально ты наварился. Двадцать пять зеленух. Неслабо, — присвистнул Гвоздев. — Оставшиеся две сотни рублей получишь, как только переведут оплату за задание.

— Да мне не к спеху. Деньги есть, — усмехнулся я. — Я ж теперь аристократ.

— Топай отсюда, хвастун. А то заставлю плац мести, — покачал головой Гвоздев.

— Да ухожу, ухожу, — я сделал пару шагов к двери, но вновь остановился. — Никитич, а почему в последнее время так мало заказов?

— Сейчас Империя занята войной с монголами за право владеть башней, — принялся объяснять Гвоздев. — А что происходит в самой Империи, ушло немного на второй план. Вот и берёмся за всякую мелочёвку. Как закончится бойня, император и про нас вспомнит.

— Слушай, а можешь и меня туда отправить? Я помогу в сражении, а после наймусь на зачистку башни, — предложил я.

— Куда туда? На границу? — нахмурился Гвоздев и придавил меня взглядом. — Там регулярные войска работают, и если хочешь поучаствовать, то нужно было вступать в имперскую гвардию, а не в охотники.

— Понял, принял, вопросов нет. Вольная жизнь охотника мне милее солдафонской муштры, — сказал я напоследок и вышел из кабинета.

И всё же печально, что нет новой работы. Я, конечно, тренируюсь каждую свободную минуту. Но этого недостаточно. Мне бы парочку красных или фиолетовых жемчужин, тогда я смог бы нанести новые руны. А без них остаётся лишь совершенствовать свою физическую форму да понемногу расширять каналы маны.

Кстати, когда я нашёл логово похитителя, на меня совершенно беззвучно напали твари, а после и хозяин дома. Чтобы дважды за день меня обошли со спины? Такого никогда не бывало. Готов спорить, что это какой-то артефакт. А именно, вот этот.

Оказавшись на лестничной клетке, я достал из кармана кольцо из чёрного металла. От него исходил лёгкий магический фон. Он был едва уловим. При этом кольцо для меня оказалось великовато и будет соскальзывать с любого пальца. Впрочем, какая разница? Продену его в цепь и буду носить на шее. Но для начала следует проверить, что оно умеет.

Я надел кольцо на большой палец…

Глава 11

Чёрное кольцо сжалось вокруг моего пальца, идеально прильнув к коже. Подпрыгнув вверх, я со всего размаха врезал пятками по мраморной ступени и ничего не услышал. Вообще ни единого звука. Попробовал пробежаться вниз — и снова тишина.

А если так? Я направил ману в кольцо и попробовал топнуть ногой. Шлепок разлетелся по лестничной клетке. Понятно. Если надеть кольцо, то навык мгновенно активируется. Если направить в него немного маны, то он отключается. Очень удобно и не требует времени на активацию, в случае неожиданной атаки.

Правда носить кольцо на пальце казалось не очень благоразумным. Ведь оно всё равно излучало магический фон, да и приметным очень был предмет. Мало ли кто его заметит? Светить я этим добром точно не собирался, так что огляделся и передал его Гобу. Из тёмного пятна высунулась когтистая зелёная рука и забрала колечко.

Хм-м-м… Душа Гоба привязана к моей, значит ли это, что он сможет двигаться так же бесшумно, как и я после активации артефакта? Думаю, да. Ведь артефакт носил Пахом. А твари, связанные с его душой, двигались так же тихо, как и он сам.

Ух, какую же замечательную вещицу я приобрёл. Чую, что он не раз меня выручит, причём в обозримом будущем.

Я спустился на первый этаж, выскочил из здания.

После разговора с Гвоздевым меня посетила одна интересная мысль. Если сейчас империи не до нас и работы, на которой можно заполучить жемчужины, не предвидится, то зачем её вообще ждать?

У меня есть деньги и, насколько я помню, фиолетовые жемчужины продаются по несколько сотен тысяч рублей за штуку. А раз так, то на пару красных мне точно хватит.

Я направился в лазарет. Поднявшись на второй этаж, заметил, как Дарья в обтягивающем халатике ставит капельницу Сергею. Чертовка меня увидела и лишь сильнее выпятила и без того аппетитные ягодицы.

Расплывшись в улыбке, я вошёл в палату Воробья. Федька сидел за столом и методично работал ложкой, уничтожая постную больничную баланду.

— Чьё убийство ты повесил на меня в этот раз? — спросил он, посмотрев на меня исподлобья.

— Я над этим работаю. Очень скоро повешу на тебя ещё пару громких имён, не переживай, — отмахнулся я. — Ты лучше расскажи, есть ли в Хабаровске аукцион, на котором можно приобрести жемчужины?

Я вытащил из кармана зелёный кругляш и показал Федьке.

— Есть, конечно, — ответил Воробей, отложив ложку. — Только им бандосы владеют.

— Отлично, — довольно сказал я, чувствуя, что скоро все проблемы разрешатся. — А как туда попасть?

— А никак, — хмыкнул Федька. — Туда можно заявиться только по приглашению одного из главарей банд. Чтобы ты понимал, аукцион проводит Мышара и только для узкого круга аристократии. Там лишних людей не бывает. Если тебя не одобрили, к аукциону даже близко не сможешь подойти.

— Печально, — сказал я, но на ум сразу же пришел Крапивин. Он общается с главарями банд, и если замолвит за меня словечко…

— Спасибо, Федь, ты очень помог, — произнёс я.

— Да я ж ничего не сделал, — растерянно выпучился на меня Воробей.

— Вот и отлично. Продолжай ничего не делать и поправляйся поскорее. Нас ждут великие дела, — я хитро ухмыльнулся и направился к выходу. — А в особенности тебя.

— Вовка! Что бы ты ни задумал, прекрати немедленно! Хватит с меня твоих выкрутасов! — крикнул мне вслед Воробей, но я его уже не слушал.

Мой разум был занят мыслями о том, хватит ли мне денег на жемчуг. А вместе с тем я думал, как усадить Федьку на трон железнодорожной банды. Да, сам по себе он не сможет удержать власть, но с моей помощью всё возможно. А если я смогу уговорить Никитича нам помочь…

Эх, мечты, мечты. Но всё начинается с малого. Сперва я прикончу Мышкина, а когда у шпаны не останется покровителя, то в городе начнётся передел собственности. Если я всё правильно сделаю, то преступность как таковая прекратит существовать. Точнее, она больше не будет бесконтрольной.

Интересно, какие привилегии передо мной откроются, если я сумею усадить на трон Воробья? С этими мыслями я попал в столовую. Валёк заметил меня и, стянув с себя фартук, двинулся навстречу.

— Уже вернулся? — спросил он.

— Да, командировка скоротечная получилась, — признался я. — Сможем сегодня осмотреть помещение?

— А почему нет? Сейчас я им наберу, — хмыкнул Валёк.

Он отправился в сторону раздевалки, откуда через минуту раздались звуки разговора. Вернулся Валёк с довольной физиономией.

— Можем выдвигаться, — сообщил он. — Они через полчаса подъедут.

Ну вот и славно.

Я отлучился на минутку в туалет, где Гоб передал мне тридцать тысяч рублей. После этого мы с Вальком вызвали такси и отправились на осмотр будущей столовой.

* * *

Благовещенск, поместье Мышкина, в это же время

Евгений Александрович сидел за кухонным столом и читал газету. Снизу раздавались чавкающие звуки и мелькали длинные рыжие волосы.

— Проклятые монголы. Уж сидели бы, дрожа от ужаса, в своих степях и не рыпались. Нет, всё ерепенятся. Думают, что хватит силёнок захватить башню? Смех, да и только, — Мышкин перелистнул страницу и встряхнул газету, расправляя её. Резкое движение не прошло без следа.

— Ай! Осторожнее с зубами! — возмутился граф.

— Простите, — послышался женский голос из-под стола.

Мышкин собирался вернуться к чтению, но зазвонил телефон. Тяжело вздохнув, он посмотрел на экран. Звонил Пётр Евстигнеевич Борщов, старший следователь тайной полиции.

— Какого чёрта ему нужно? — возмущенно буркнул Мышкин и снял трубку. — Да?

— Доброго дня, Евгений Александрович, — насмешливо сказал Борщов, чем ещё сильнее разозлил Мышкина. — Скажите, а почему прекратились выплаты? Мои люди до сих пор не вернулись с задания. Решают ваши проблемы. Или вы хотите разорвать наше сотрудничество?

Услышав это, Мышкин не сдержался и расхохотался. Заливисто, громко, долго.

— Борщов, ты совсем мышей не ловишь? Какие, к чёртовой матери, выплаты⁈ — Мышкин перешел на рык. — Твоих людей прикончил восемнадцатилетний пацан! А я, по-твоему, за что платить должен? За работу покойников?

— Эм-м-м… В каком это смысле? — растерянно переспросил Борщов. — Как такое может быть? Мы ведь совсем недавно выходили с ними…

— Какое недавно⁈ Пётр Евстигнеевич, твои люди мертвы уже дней пять. А ты до сих пор сидишь и сопли жуёшь! — выпалил Мышкин. — Знал бы я, что у тебя одни бестолочи работают, и рубля бы не заплатил!

— Евгений Александрович, немного понизьте тон, — явно нервничая, сказал Борщов. — И не переживайте понапрасну. Парня этого мы поймаем. Не нужно больше платить. Я отправлю все имеющиеся силы, и мы…

— Что вы говорите, — издевательски процедил Мышкин. — Ваши услуги больше не требуются. Этот сопляк теперь под защитой самого князя Черняева. Если твои бестолочи тронут парня, то все решат, что я испугался вызова на дуэль и решил от него избавиться. Сам с ним разберусь, в конце месяца.

— Евгений Александрович, какая дуэль? — начал было Борщов, но Мышкин его перебил.

— А это ты у своих сыскарей узнай. Я в твоих услугах больше не нуждаюсь, — недовольно произнёс Евгений Александрович и добавил: — Сыщик хренов.

Мышкин сбросил вызов и раздражённо швырнул телефон на стол.

— Я могу продолжать? — спросила смазливая девушка, выглянувшая из-под стола.

— Да, милая, работай, работай, — кивнул он ей.

Граф закинул руки за голову. Он почувствовал подкатывающий пик, который не заставил себя долго ждать.

Через пару минут Мышкин расположился в кресле с бокалом шампанского, взглянул на камин в котором потрескивали поленья. А затем прикрыл глаза в ожидании нового звонка, уже от Крапивина.

Боевой опыт сам себя не наработает.

* * *

Здание по адресу Промышленная улица 12'Е', выглядело неказисто. Краска на стенах потрескалась, пара окон разбиты, дверь висит на одной-единственной петле. С первого взгляда стало понятно, почему за аренду они просят так мало.

Но то, что мы обнаружили внутри, заставило меня тяжело вздохнуть.

Куча ветхой мебели, ковры, почерневшие от грязи и пыли, обои, ободранные котами, и стойкий стариковский запах. Мы не выбрали название столовой, ну так столовая сама подкидывает нам название. Назовёмся «Ароматные панталоны старухи».

Внутри нас ждали два брата. С первого взгляда стало ясно, что они до ужаса ленивые ублюдки. Жирные, щёки свисают, оба жуют бутерброды с колбасой и тянут ко мне руки, заляпанные жиром. Я воздержался от рукопожатий и перешёл к делу.

— Господа, вы, конечно, озвучили отличную цену за аренду, — начал я. — Но вы ведь понимаете, что нам придётся сделать здесь полноценный ремонт?

— Не, ну а чё? Если надо, сделайте, — ухмыльнулся жирдяй, который был повыше. Кажется, его звали Борис.

— Мы-то сделаем, не беспокойтесь. Но ремонт стоит денег, — заметил я. — И я хочу, чтобы вы дали нам скидку на первый месяц аренды. К примеру, вы возьмёте не три тысячи, а всего тысячу рублей. А на освободившиеся две тысячи мы наймём людей, купим материалов и отремонтируем ваше здание.

— Не, так не пойдёт, — чавкая, сказал второй. — Ремонт-то нужен вам. Нам он нахрен не упал.

— Всё верно. Но вам крайне хочется, чтобы наши три тысячи упали в ваш карман, — продолжил я выбивать скидку. — А ещё больше вы хотите, чтобы три тысячи капали вам каждый месяц. И я считаю, что будет справедливо…

— Не, братан всё по делу сказал, — перебил меня Борис. — Никаких скидок не будет. Либо берите, либо нет. Город-то он большой, помещения арендуют и без вас.

Валёк всё время стоял молча и переводил взгляд с меня на братьев и обратно. Когда он понял, что сделка срывается, на него было больно смотреть. У человека рушилась мечта, ведь он уже успел увидеть, что и где будет располагаться.

— Я вас услышал, — хмыкнул я. — Тогда ищите тех, кто готов вложить свои деньги в ремонт вашего здания. А если оно однажды рухнет, то вы с братом заплатите солидный штраф за порчу городского имущества. Вместе с этим власти вас обяжут демонтировать развалившуюся халупу. А это обойдётся вам в круглую сумму. Впрочем, здесь вы бизнесмены, а не я. Делайте так, как считаете нужным, — я широко улыбнулся и, повернувшись к Валентину, добавил: — Уходим. В городе полно недвижимости в куда лучшем состоянии.

Услышав мою речь, братья разинули рты, начиная размышлять. Но останавливать нас не стали. Выйдя на улицу, я старался не смотреть на Валька. Вызвал такси, и когда машина подъехала, сел на заднее сиденье. Когда поварёнок устроился рядом, я повернулся к нему и сказал:

— Спрашивай.

— Володь, а мож хрен с ней, с этой экономией? — жалобно протянул он. — Я продам что-то и докину на ремонт из своих. Место ведь хорошее.

— Место хорошее, а вот хозяева этого места — нет, — заметил я. — Эти выродки сначала сдадут нам первый этаж за три тысячи, а через месяц попросят три пятьсот. А к концу года будем платить пять тысяч и более. Они должны понять, что мы делаем им одолжение, тогда и вести себя будут не так нагло. Вот увидишь, они скоро перезвонят.

— Ого. Не думал, что ты так в людях разбираешься, — присвистнул поварёнок, и немного оживился.

— А чего в них разбираться? — печально улыбнулся я. — Там всё на сальных мордах было написано.

— Слушай, а вот это вот… — напомнил Валёк, пощёлкав пальцами, — про разрушение здания и штрафы. Ты откуда про это знаешь?

— На ходу сочинил, — сказал я, улыбнувшись. — Я даже не уверен, что в этом случае положен штраф. Если честно, то в законодательстве я совершенно не разбираюсь. Впрочем, как и наши арендодатели.

— А-ха-ха-ха! Ловко ты! — захохотал Валёк. — Ну, будем надеяться, что…

Он замолчал, так и не договорив, и показал мне экран вибрирующего телефона. Звонил Борис. Я взял телефон из его рук, принял звонок.

— Слушаю вас, — сухо произнёс я.

— А вы чего так быстро убежали? Мы же даже не успели всё обсудить, — смущённо выпалил Борис, и повисло молчание, которое я не собирался нарушать. — Эм-м-м… Алло. Меня слышно? — неуверенно спросил он.

— Слышно. Я жду вашего предложения, — ответил я.

— А, ну хорошо, — шумно выдохнул Борис. — Мы согласны на ваши условия. В первый месяц будет скидка в две тысячи.

— Первый месяц вы отдадите нам бесплатно. Так как заведение не сможет работать до тех пор, пока мы не закончим ремонт. Все деньги пойдут на починку здания, о чём мы с вами заключим договор. В договоре пропишем, что цена аренды не будет меняться в течение следующих пяти лет, — припечатал я сломленного арендодателя, и тем самым заставив Валька открыть рот от изумления.

— Ого… — протянул Борис.

— Вы в этом случае ничего не теряете, а только приобретаете, — добавил я. — Нам нужно помещение на долгий срок. А это значит, что на протяжении пяти лет вам каждый месяц будут капать три тысячи рублей. Мы работаем, а вы зарабатываете.

Я замолчал и услышал, как с той стороны трубки шепотом идёт бурное обсуждение. Старший брат убеждал младшего, что это отличное предложение, а младший хотел послать нас на три буквы. Впрочем, Борис очень быстро сломил его сопротивление с помощью мата и звонкого леща.

— Мы согласны, — ответил он.

— Отлично. Встретимся там же через три часа, — сказал я и повесил трубку.

— Володя, это что было? — с придыханием спросил поварёнок.

— Жёсткие переговоры. Продавил все интересующие нас условия, и даже не пришлось приставлять нож к глотке собеседника, — улыбнулся я и добавил: — У них есть три часа, чтобы попереживать, а ты за это время должен найти нам юриста, который составит договор аренды.

— Конечно! Всё сделаю! — с готовностью выпалил Валёк, снова обретя веру в то, что скоро станет совладельцем столовой. — А ты?

— У меня есть ещё одно незавершенное дело, — ответил я и серьёзно посмотрел на Валька. — А для тебя у меня первое задание, господин компаньон. После того как наймёшь юриста, поедешь с ним к этим хмырям и заключишь договор. Всё, что я перечислил, должно быть отражено на бумаге. Если братья с чем-то будут не согласны, скажешь, что без меня не можешь подписать бумаги. Перенесём подписание на другой день, и я их додавлю. Впрочем, я не сомневаюсь, что ты справишься. А ещё вот, держи.

Я распахнул куртку и вытащил оттуда свёрток.

— Это что? — растерянно спросил поварёнок, развернув пакет.

— Здесь тридцать тысяч рублей, — указал я на пачки денежных купюр. — Когда подпишешь договор, сразу начинай искать мастеров, которые будут ремонтировать помещения. Можешь сделать всё по своему вкусу. Но помни, ремонт должен нам обойтись не более чем в десять тысяч рублей.

— А остальные? — спросил Валёк.

— Остальные потратишь на закупку сковородок, плит, подносов, тарелок, — перечислил я. — Что там ещё нам будет нужно?

— Всё, понял, — закивал Валёк, радостно улыбаясь. — Сделаю.

— Если не хватит, то докину ещё. Но ты это, Валёк, только не набирай вещи премиального уровня. Бери чтоб было нормальное соотношение цены и качества, — предупредил я поварёнка, который явно начал погружаться в свои поварские мечты.

— Вов, да ты чё? Я не приучен чужие деньги транжирить, — запыхтел Валёк. — За каждую копеечку отчитаюсь и чеки предоставлю.

— Вот и славно, — похлопал я поварёнка по плечу.

Таксист подвёз нас к СОХ и высадил Валька, после чего повёз меня в промзону к Крапивину.

Когда я подошёл к арене, заметил как Ефим носился по ней и раздавал указания. Выглядел он нервным, как будто его жизнь висела на волоске.

— Ефим Сергеевич, — окликнул я его.

— Да что, мать вашу⁈ — рявкнул Крапивин, повернувшись в мою сторону. И раздражённо бросил: — А, это ты. Решил подраться?

— Я по другому вопросу, — пристально взглянул я на Ефима.

Понятно, что нет смысла просить его замолвить за меня словечко перед главарями банд, чтобы те пустили меня на аукцион. Ведь я всего лишь один из многих бойцов, дерущихся на арене. Фактически я никто. А значит, придётся зайти с другой стороны.

— К Краснореченским хочу вступить, — продолжил я. — Да вот не знаю как.

— Понятно. Почему-то вы все хотите прибиться к одной из банд. А жаль. Как по мне, так в качестве бойцов арены ваши жизни намного ценнее. А в банде вы пустое место, пока не поднимитесь на вершину. Впрочем, это ваш выбор, — пожал плечами Крапивин, задумчиво посмотрев на меня. — Сегодня придут рекрутёры из Железнодорожников и Краснореченских. Подерись на арене, и я замолвлю за тебя словечко.

— Договорились, — согласился я.

Следующие два часа выдались довольно занудными. Я наблюдал, как официанты накрывали столы для дорогих гостей и как рабочие расставляли деревянные лавки для более дешевых гостей.

Крапивин вечно был недоволен. То тем, как загнулся край скатерти, то тем, как громко дышал персонал. Переживает из-за того, что мы с Гобом его обокрали?

К третьему часу начали подтягиваться гости, и в зале поменялась атмосфера. Крапивин снова нацепил радушную маску. Он уверял пришедших в том, что предстоит очень кровавое зрелище и они не пожалеют о потраченных деньгах. В это же время из подсобки вывалили три десятка разукрашенных путан, начиная клеиться к гостям.

Когда зал заполнился, настало время исполнять свои обещания. Открывать бои пришлось мне. Я этому был только рад. Чем быстрее отстреляюсь, тем быстрее меня сведут с рекрутёром.

Я прошёл на арену и увидел заросшего мужика. Немытые волосы струились по лицу и свисали аж до самого пупка. Он смотрел на меня исподлобья, сжимая в руках короткий тесак и дубину.

— Дамы и господа! Открывает бой Владимир Яростный, занимающий пятнадцатое место в рейтинге, и давно известный вам Кантемир Костолом! — торжественно объявил Ефим. — Что ж, без лишнего трёпа — начинаем!

Костолом мгновенно набросил на себя покров маны и рванул в бой. Должен признать, контролировал ману он на очень хорошем уровне. До моего недотягивает, но очень близок к этому.

Сталь то и дело мелькала в сантиметрах от моего тела, заставляя уклоняться. А вот атаковать не получалось. Всё же мои кастеты куда короче, чем его тесак и дубина, а скорость и реакция примерно на одном уровне. А значит, пришла пора сломать Костолому пару костей.

Я подловил его в момент, когда тесак опускался сверху вниз. Ударил кастетом по лезвию, отбросив его в сторону. Он тут же отскочил назад, и чтобы отогнать меня, ударил дубиной. Вот только я уже был близко и перехватил его удар на полпути.

Кастет врезался в пальцы волосатого и те громко хрустнули. Дубина вылетела из его рук, а пальцы, словно сломанные ветки, вывернулись в обратную сторону. Кантемир зарычал от боли и с яростью бросился в атаку, размахивая тесаком.

Ха-ха. Бросился с яростью на Владимира Яростного? Интересно, когда я успел заработать прозвище? Похоже, именитые бойцы лучше продаются, вот Крапивин и организовал мне новое имя. А что? Вполне неплохое прозвище, всяко лучше, чем у Липучки.

Кантемир выбросил тесак вперёд, пытаясь ударить меня в грудь. Удар был очевиден, и я собирался его отразить, но в следующий миг он пропустил через лезвие огромный поток маны. Сорвавшись с тесака, тот врезался мне в грудь и откинул на пару метров назад.

Ого! А вот это интересно. Да, поток маны был плохо обработан, но мать его за ногу! Он был настолько плотным, что сшиб меня с ног. Если бы костолом смог сжать поток маны до размера игольного ушка, то, возможно, даже прошил бы меня насквозь.

А может и нет. Всё же мой покров маны довольно хорошо сплетён и не каждую атаку пропустит. Перекувыркнувшись, я встал на ноги и понял, что новый удар Кантемира уже летит мне навстречу. Руки сработали быстрее разума. Правая отбила лезвие в сторону, а вторая жестко рубанула костолома в подбородок.

Кантемир зашатался, словно новорождённый телёнок. Из его рта показалась тонкая струйка крови. Выглядел он так, будто был готов в любую секунду потерять сознание. Но вот его взгляд… Тяжёлый, злобный, с каплей безумия. Он отвёл руку за спину и улыбнулся.

От этой улыбки дрожь пробежала по спине. Нужно поскорее завершать бой. Кто знает, чего ещё можно ждать от этого психа?

Я рванул вперёд и в последний момент увидел, как тесак костолома падает на песок арены, а из-за спины он достаёт револьвер.

Из дула вырвался поток пламени, по ушам ударил громкий хлопок. А по телу прокатилась волна боли.

Глава 12

Увидев револьвер, я мгновенно использовал руну «рэдо». Только это и спасло мне жизнь. Пуля, летевшая в сердце, врезалась в плечо, прошла его насквозь и улетела в зрительный зал. Как я узнал позднее, одной из путан эта пуля посекла лицо.

Такого прощать я не собирался и, подлетев к Кантемиру, нанёс удар в колено, сложив его в обратную сторону. Следом десяток ударов влетел в локтевые суставы и плечевые. К моменту, когда действие руны закончилось, на песок упал изломанный костолом.

Из разорванной кожи сочилась кровь. Он жутко орал от боли, пытаясь шевелить руками и ногами. Вот только двигалась лишь одна уцелевшая нога.

Публика, ликуя, вскочила со своих мест и начала скандировать: «Добей! Добей!» Но кого добивать и зачем? Он теперь инвалид на всю оставшуюся жизнь. Хотя, может, и найдётся умелец, способный его исцелить. Кто знает?

Я подошел к Кантемиру и со всего размаха ударил пяткой в челюсть. Голова костолома дёрнулась, и он затих. В этот момент на трибунах прозвучало разочарованное гудение. Меня освистывали. Проклятые идиоты. Хотели, чтобы я его прикончил? Да пошли вы. Только я решаю, как закончится бой. Только я, и никто другой.

— Дамы и господа! Вы стали свидетелями того, что огнестрел не помеха умелому воину! — заголосил Крапивин, пытаясь сгладить недовольство толпы.

Пока Ефим распинался, я подобрал револьвер и засунул его за пояс. Плечо жутко болело, из раны струилась кровь, стекая по руке и капая с кончиков пальцев на песок. Я осмотрел тесак, а следом и дубину поверженного. И пришёл к выводу, что с дыркой в плече не хочу тащить это барахло на себе.

Покинув арену, я наткнулся на Крапивина, который расплылся в радушной улыбке.

— Владимир, прошу прощения за этот инцидент, — заискивающим тоном произнёс он. — Вообще на арене запрещено огнестрельное оружие, но этот крысёныш как-то смог его протащить… — он замялся, доставая конверт из кармана, и продолжил: — Но ты отлично справился. Молодец. Красивый бой. Ты жив, подлец наказан. А значит, нет причин так хмуриться. К тому же вот сверху пятьсот рублей. Бонус от фирмы, так сказать.

Но в тоне Ефима проступал стыд. Он явно был недоволен работой своих громил, проморгавших бойца с огнестрелом. Ведь всё могло закончиться совсем по-другому. Конечно же, ему было плевать на меня. Но вот если бы Кантемир пристрелил кого-то из высокопоставленных гостей… Тогда у Крапивина начались бы настоящие проблемы.

— На лечение? — хмыкнул я, забирая конверт.

— Можно и так сказать, — кивнул Крапивин. — Кстати, тобой заинтересовались рекрутёры Краснореченцев и Железнодорожников. После турнира они будут тебя ждать в моём кабинете.

Затем Крапивина окликнули, и он тут же исчез.

Интересный поворот. Железнодорожники, с которыми у меня серьёзный конфликт, хотят принять меня в банду?

Впрочем, конфликт у меня был с Черепом. Если другие главы банды не в обиде, то это отличный шанс посмотреть, как работает шайка изнутри. Осталось всего два главаря. Добью их и заменю на Воробья.

Я доковылял до раздевалки, оставляя след из кровавых капель. Плечо ныло и дёргало, заставляя кривиться от боли. На моё счастье в раздевалке никого не было. Гоб выдал мне пару жемчужин, и я тут же их осушил, превращая в пыль. Рана быстро перестала кровить, оставив после себя лишь красноватую корку.

Немного передохнув, я проверил конверт и усмехнулся. Этот скряга за огнестрельную рану накинул мне всего лишь двести рублей сверху, а говорил о пятистах. Лживый козёл. Суммарно за бой я получил девятьсот рублей, а также поднялся на одну строчку в рейтинге, став четырнадцатым.

Весь этот рейтинг не имел бы значения, если бы с каждым новым уровнем за бой не добавляли бы сотню рублей к гонорару. За четырнадцатую строчку рейтинга мне должны будут заплатить восемьсот рублей, и это без всяких премий и надбавок. Довольно неплохо, учитывая то, что многие в месяц зарабатывают в два-три раза меньше.

Спрятав конверт, я отправился на арену. Бои шли довольно предсказуемо. Бойцы с высоким рейтингом разносили претендентов на свои позиции, а новички хоть и очень старались, но проигрывали.

Правда, моё внимание привлёк один парень. Стройное телосложение, длинные светлые волосы, завязанные в хвост, насмешливый взгляд и полуторный изогнутый меч, который он держал с трудом.

Выглядел он довольно… женственно. Но сражался чертовски хорошо. Особенно мне понравился его трюк. Он выбросил три сгустка маны, которые создали рядом с ним три фантома, как две капли воды похожих на парня. Они слегка просвечивали, но это не имело значения.

В следующий момент парень рванул в атаку, набросив на себя покров маны. Его движения смазались, а вместе с этим в бой рванули и фантомы. Они двигались синхронно, перекрывая друг другу дорогу. Кружили перед жертвой. Менялись местами и совершали десятки обманных выпадов.

Противник опешил от такого потока клинков, летящих со всех сторон. Он отчаянно отбивался, но раз за разом его меч натыкался на пустоту. Владелец фантомов оказался за спиной противника и одним движением лишил того сознания. Меч плашмя ударил бойца по затылку, заставив бездыханное тело рухнуть лицом вниз.

Победив, парень поднялся на одиннадцатую строчку рейтинга. Возможно, в будущем нам предстоит скрестить клинки. Это будет интересно.

Досмотрев бой, я решил отправиться в сторону кабинета Крапивина. Он как раз завершает турнир.

Спустя пятнадцать минут к кабинету подошли трое. Ефим и два рекрутёра. Железнодорожник был одет в коричневый жилет, на котором висел значок в виде рельсов. На лице добродушная улыбка. Умные глаза спрятаны за очками, а руки увешаны золотыми перстнями. Он больше походил на какого-нибудь учителя, а не на уголовника.

А вот Краснореченский рекрутёр выглядел тем ещё отморозком. Бритая голова, шрам, перечеркнувший лицо, золотые зубы и увесистая серебряная цепь на шее.

— Господа, это Владимир, — представил меня Крапивин. — Владимир, знакомься, это Алексей Сергеевич, — он кивнул в сторону Железнодорожника, — А это Сиплый, — кивнул в сторону Краснореченского.

— Владимир, ваш бой был чертовски хорош. Рад знакомству, — поздоровался Железнодорожник, пожав мне руку.

— Чётко, — оценил Сиплый и вместо рукопожатия отбил мне пять, отсушив руку.

— Пройдёмте в мой кабинет и всё обсудим, — сказал Крапивин, приоткрыв дверь.

Как только мы попали в кабинет, тут же началась перепалка.

— Пацан, давай к нам. У нас все бабки, крышуем купцов. Работка непыльная, — коротко выдал Сиплый и оскалился.

— Это, конечно, всё увлекательно. Но мой коллега совершенно не прав. Все деньги у нас. Ведь мы держим под контролем промышленность, — Алексей Сергеевич расплылся в добродушной улыбке, пряча за ней угрозу. — А у промышленников совсем другой уровень прибыли, если вы понимаете, о чём я. К тому же в открытом столкновении с нами мало кто сравнится.

— Сергеич, ты чё несёшь? — пробасил Сиплый и, подойдя к очкарику, упёрся в него лбом. — Краснореченцы вас в бараний рог согнут, если будет нужно.

Сергеич не испугался, а холодным взглядом посмотрел в глаза лысого.

— Вряд ли, — процедил он.

— Господа, прошу не горячиться, — прервал их Ефим. — Мы собрались, чтобы поговорить с Владимиром, а не для того, чтобы чтобы мериться силами. Если вы уже высказались, то, может, послушаем Владимира?

Рекрутёры пару секунд продолжали сверлить друг друга взглядами, а после лысый сделал шаг назад. Сергеич торжествующе улыбнулся и повернулся ко мне.

— Я хочу кое-что спросить, — сказал я, посмотрев на него.

— Да, конечно. Отвечу на любой вопрос, — кивнул очкарик и внимательно уставился на меня.

— В прошлом у меня был конфликт с младшим братом Черепа, — напомнил я. — Не выйдет ли так, что вы ненароком прибьёте меня в подворотне в отместку за своего?

— А-а-а! Так это ты отправил его в реанимацию? — весело спросил Сергеич. — Не переживай. Игорь у нас не самая важная птица. Он ходил задрав голову лишь благодаря брату. А так за ним числится много косяков, и я даже рад, что ты его проучил. Может, начнёт наконец думать головой, а не раздутым эго.

Вот так поворот. Не думал, что я приложил его настолько сильно, что парень угодил в реанимацию. Ну да и чёрт с ним. Пусть скажет спасибо за то, что остался жив.

— Пацан. Иди к нам, не пожалеешь. Эти шныри железнодорожные своих ни в грош не ставят, — прорычал лысый.

— Может, и так, но я верю Алексею Сергеевичу. Он выглядит серьёзным человеком, — сказал я.

— А я чё, по-твоему, фуфел подзаборный? Слышь! — мгновенно завёлся Сиплый, но его остановил Крапивин.

— Уверен, что Владимир говорил не об этом. Он просто выразил своё желание вступить к Железнодорожникам. Верно? — примирительно сказал Ефим.

— Всё так, — кивнул я.

— Вот и славно. Тогда следуй за мной. Я отвезу тебя к нашему главе, побеседуем, а после уже решим, как быть, — довольно сказал Сергеич. Он положил мне руку на плечо и слегка подтолкнул к выходу, замечая: — Кстати, быстрая у тебя регенерация. Рана совсем не кровит.

— Знания полевой медицины пригодились, — пояснил я, и этот ответ полностью устроил Сергеича.

— Значит, я в тебе не ошибся, — довольно произнёс он. — Мы найдём достойное применение твоим умениям.

За пределами промзоны нас встретили два мордоворота.

— Алексей Сергеевич, машина подана, — вежливо сказал один из амбалов.

Когда мы сели в машину, Сергеич тут же начал непринуждённую беседу.

— Заметил, какой Крапивин злой? — хмыкнул он. — Говорят, что кто-то на прошлом турнире его обокрал.

— Серьёзно? — картинно удивился я. — У него же охраны полный особняк был. Может, кто-то из своих обнёс?

— Возможно. Виновного так и не нашли. Но судя по тому, как он нервничает, пропало что-то очень ценное. Крапивин даже объявил награду в десять тысяч рублей за любую информацию о местонахождении похищенного сейфа. Представляешь? Не за сам сейф, а просто за информацию, — усмехнулся Сергеич. — Неудивительно, что сейчас эту железяку весь город ищет.

— Уверен, что за такую награду сейф из-под земли достанут, — прокомментировал я и решил задать вопрос. — Алексей Сергеевич, а расскажите, как сейчас дела обстоят в нашей банде?

— Называй меня просто Сергеич. И не говори слово «банда». Это звучит как-то пошло. Думаю, «организация» намного лучше, — поправил меня он и продолжил: — Так вот, со смертью Черепа в нашей организации наступил некий хаос. За свободное место главы идёт внутренняя борьба, из-за чего мы каждый день теряем бойцов. Кто-то умирает, кто-то получает увечья. Жаль, что графу Мышкину сейчас не до нас. Какой-то сопляк вызвал его на дуэль. И граф к ней усердно готовится. Если бы не это, то Евгений Александрович лично назначил нового главу и мы бы избежали всей этой возни.

Ха-ха. Знал бы ты, что этот «сопляк» прямо сейчас едет с тобой в машине. Интересно, как бы тогда у нас сложился разговор?

Сергеич не был похож на головореза, общался культурно и вежливо. Но при этом он пользовался непререкаемым авторитетом у подчинённых, что внушало определённое уважение.

Машина плавно остановилась, амбалы выпрыгнули с передних сидений и открыли нам двери.

— Мы на месте, — сказал Сергеич и вылез из автомобиля, приглашая меня на выход.

* * *

Неподалёку от СОХ, в это же время

Николай Трифонович Островский сидел на заднем сиденье и без остановки вещал в пустоту. Слева от него ютилась Юлианна, мечтательно посматривая в окно.

— Юленька, ты слышала? Барон Фонвизин прибыл в Хабаровск, — весело щебетал Островский, не надеясь, что дочь хоть что-то ему ответит. — Между прочим, у меня с его отцом хорошие отношения. И мы считаем, что вы бы отлично подошли друг другу. Как тебе такое? Юлианна Фонвизина, баронесса. По-моему, звучит отлично.

Они гостили у родственников, и Николай Трифонович порядком напился, что позволило ему погрузиться в мир собственных иллюзий. Он обычный купец и всегда мечтал стать одним из аристократов. Хотел распахивать двери власть имущих не деньгами, а одним своим именем.

А тут так удачно родилась дочка, которую всего-то нужно выдать замуж. Желательно найти мужа побогаче да постатуснее. Но, как говорится, лучше стать папой баронессы, чем навсегда остаться отцом купцовской дочки.

Конечно, так никто не говорил, кроме самого Островского. Да и говорил он это, только когда оставался наедине с самим собой.

Юлианна смотрела в окно и не слышала ни единого слова отца. Всем своим естеством она заново переживала тот вечер с похищением лодки, объятиями и поцелуями. Смотря в темноту ночного города, она томно вздыхала, надеясь поскорее увидеться с Владимиром.

А когда их автомобиль проехал мимо СОХ, сердце девушки забилось чаще, а в голове пронеслась мысль: «Интересно, он думает обо мне хотя бы изредка?»

* * *

Мы остановились у неприметного дома на улице Новая. Вокруг не было ни охраны, ни машин, ни хоть какого-то намёка на роскошь. Просто дом, каких в Хабаровске тысячи. Вылезая из машины, я почувствовал вибрацию телефона, лежавшего в кармане.

Достав аппарат, увидел на экране сообщение от Валька:

«Договор подписан. Ремонтников нашёл».

Красавец! Вот теперь я спокоен. Он точно сможет без особых проблем управлять нашей столовой. Ведь я рассматриваю её в качестве дополнительного заработка и не готов всё своё время посвятить развитию заведения.

— Что-то случилось? — спросил Сергеич, замечая, что я отвлёкся.

— Нет, всё в порядке, — успокоил его я, но в подробности вдаваться не стал.

— Рекомендую не доставать телефон, когда будешь разговаривать с Георгием Степановичем. И ради бога, не называй его по кличке, иначе ты покойник, — предупредил рекрутёр.

— Даже если бы хотел, не смог, — иронично улыбнулся я. — Ведь я понятия не имею, какое у него прозвище.

Сергеич зыркнул по сторонам и, наклонившись ко мне, заговорщически шепнул:

— За глаза его называют Рыло. Пара весьма глупых людей осмелились сказать ему это в лицо. После этого они пропали без вести. Но сперва Георгий собственноручно их пытал в течение месяца.

— Считайте, что я этого не слышал и до сих пор не знаю его прозвища, — кивнул я.

— Молодец. Далеко пойдёшь, — улыбнулся Сергеич и, оказавшись возле дома, трижды постучал в дверь.

Раздались приглушенные шаги, за которыми последовал девичий голос:

— Кто?

— В седьмом часу ловить ворон не стоит, — сказал Сергеич и дважды поскрёб дверь.

— Алексей Сергеевич, вы, что ли? — спросила девушка и выглянула, приоткрыв дверь.

— Ульянушка, солнышко. Сколько раз я тебе говорил не отпирать дверь до того, как услышишь весь пароль? — спросил Сергеич, схватив девушку за шею и притянув к себе.

Она не стушевалась, а просто поцеловала рекрутёра, повиснув у него на шее.

— Да они у вас через день меняются. Я что вам, кандидат наук? Всего не упомнить, — промурлыкала она, бросила на меня любопытный взгляд и, отойдя в сторону, пригласила нас в дом. — Георгий у себя.

— В следующий раз пришлю тебе пароль на бумажке. Повесишь на дверь и будешь с ним сверяться, — с укором взглянул на девушку Сергеич, а потом повёл меня вглубь дома.

Мы миновали короткий коридор, где справа и слева я заметил по две комнаты. Затем прошли в дальнюю из них, что справа. Сергеич сдёрнул с пола ковёр, под которым прятался люк. Такие обычно ведут в погреб.

Вот только оказался я — после того спустился — в сети тоннелей. Земляной потолок, под ногами чавкает густая грязь, пахнет плесенью, а где-то вдали слышна приглушенная музыка.

Немного пропетляв по тоннелям, мы вышли к увесистой двери, вмонтированной прямо в землю. Слева и справа каменная кладка, уходящая в глинозём. Готов спорить, что из этого логова есть десятки способов выбраться, а также сотни тоннелей, тянущихся через весь город.

И даже если бы Хабаровск не подчинялся Мышкину, то любой честный полицейский при всём желании не смог бы поймать главаря Железнодорожников. Ведь в этих тоннелях сам чёрт ногу сломит.

Сергеич постучал в дверь, и она тут же приоткрылась. На нас зыркнул сухой мужик в кожаной жилетке. Отодвинув щеколду, он впустил внутрь. Видимо, пароль требуется лишь для спуска в подземелье.

Мы попали в землянку, которая могла дать фору любому поместью аристократов. Трёхуровневое убежище, в котором было всё, начиная от элитного алкоголя и заканчивая треклятыми фонтанами!

Да, Рыло не скупился на роскошь. Повсюду стояли золочёные статуи, висели картины, стены и потолок украшала лепнина. Проклятье, да здесь был даже бассейн длиною не меньше пятидесяти метров. Всё это великолепие удерживали десятки стальных свай, упирающихся в потолок.

Играла живая музыка. В одних комнатах играли в карты, в других наслаждались выпивкой и проститутками, в третьих люди с серьёзными лицами обсуждали серьёзные дела.

Сергеич провёл меня короткой дорогой к кабинету Рыла. Стальная дверь с заклёпками была украшена настоящим рельсом, приваренным к ней. Сергеич постучал и, не дожидаясь разрешения, вошёл в помещение.

— Георгий Степанович, у нас пополнение, — довольным тоном сказал рекрутёр, а затем направился к тумбе с алкоголем.

Очутившись в кабинете, я был шокирован. Всё пространство, от пола до потолка, покрыто красным резным деревом. Пол украшали резные узоры, а вот стены и потолок представляли собой настоящее произведение искусства. На них были вырезаны исторические события, сражения, предательства, любовь и ненависть.

В дальнем конце кабинета располагался дубовый стол, за которым стояло массивное кожаное кресло. Кресло медленно повернулось, и я понял, почему главаря прозвали Рыло. Увы, его так назвали не из-за фамилии.

Лицо человека было обезображено десятками шрамов, превратив его в нечто уродливое. Как будто с него сорвали всю плоть и пропустили её через мясорубку, а получившийся фарш приклеили обратно. Выглядел он достаточно жутко.

— Кто такой? — спросил Рыло, поднявшись с кресла.

Он направился в мою сторону, что позволило оценить не только его морду, но и огромную физическую мощь. Широченные плечи, огромные руки, рост под два метра и шея, которая больше подошла бы быку.

— На воинском турнире сражался. Крайне умелый фехтовальщик. Умеет использовать внутреннее пламя. При этом парню всего восемнадцать лет, а он смог на четырнадцатое место рейтинга залезть. Кстати, Черепа-младшего тоже он уработал, — представил меня Сергеич, попутно наливая себе половину бокала коньяка.

Рыло подошел ко мне вплотную, посмотрел сверху вниз. Тяжёлый взгляд, в котором читалось его прошлое, наполненное ужасом, болью и ненавистью. Огромные лапищи схватили меня за грудки и подняли так, что я оказался на уровне его глаз.

— Знаешь, что я с тобой сделаю за то, что напал на моего человека? — прорычал он, обдав зловонным дыханием нечищеных зубов, смешанным с табачным перегаром.

— Я защищался, — прохрипел я в ответ, ибо натянутый ворот рубахи сдавливал шею.

— Хэ-хэ. Защищался? А лучшая защита, по-твоему, это нападение? Ты парня в реанимацию отправил, — зло прорычал Рыло, но… чувствовалась в его словах фальшь. Он просто меня проверяет.

— Если бы кто-то напал на вас, вы бы убили его без раздумий. Я сделал так же. Но с той лишь разницей, что парень до сих пор жив, — прохрипел я, не сводя глаз с главаря.

— Достойный ответ, — кивнул он и поставил меня на ноги. — Но за красивые слова мы в банду никого не принимаем. Понимаешь?

— Что нужно сделать? — спросил я.

— Смышлёный, — оценил Рыло, подмигнув Сергеичу.

— Я тоже думаю, что он далеко пойдёт, — Сергеич отсалютовал главарю пустым бокалом и налил себе ещё.

— Значит так. Есть один мануфактурщик, который не платит налоги. Задание для тебя очень простое. Выбей из него оплату. Если справишься, возьмём тебя на борт нашего поезда, — сказав это, он ухмыльнулся, как будто выдал великолепную шутку.

— Георгий Степанович, ну ты чего гасишь парня с первых секунд? Этого мануфактурщика даже Тесак не смог прижать, — возмутился Сергеич, разведя руками.

— Лёха, ты сам сказал, что он перспективный. Пусть оправдывает возложенное доверие, — оскалился Рыло, заткнув рекрутёра.

— Кто наша цель? — спросил я, не желая тратить время на трёп. Чем быстрее меня возьмут в банду, тем раньше я пойму, каким образом попасть на аукцион или прикончить главарей. Как пойдёт.

— В селе Гаровка, которое вплотную прилегает к нашему району, живёт Волконский Юрий Алексеевич, — принялся рассказывать Рыло. — Субтильный, старый, но со сволочным характером. Нанял себе кучу охраны и не желает платить за то, что его кузнечный цех стоит на наших землях. При желании мы можем спалить его предприятие и особняк к чёртовой матери, но я так не хочу. Мне нужно чтобы Волконский был сломлен и на коленях приполз сюда, держа в зубах оплату, — Рыло придавил меня взглядом и добавил: — Если справишься, то здесь тебя ждёт безоблачное будущее. Думаю, на пути к моему кабинету ты уже успел увидеть, как живут проверенные люди. Это наш миниатюрный рай, в который я пускаю лишь избранных.

— Ещё как видел. Скоро я попаду сюда снова и буду пировать вместе со всеми, — хищно ухмыльнулся я.

— Сергеич, а он мне нравится. Взгляд как у волчонка, — хмыкнул Рыло.

Услышав эти слова, я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Ведь Гвоздев только сегодня повысил меня до четвёртого ранга. Он так и называется. «Волчонок».

— Держи, — Рыло протянул мне визитку с номером телефона. — Когда всё сделаешь, звони.

Если бы я действительно хотел стать уголовником и пить кровь обычных людей, то уцепился бы за то, что сам главарь банды говорит «когда», а не «если». Он уверен, что я справлюсь. Впрочем, я в этом тоже не сомневаюсь.

— В течение суток позвоню, — сказал я и без лишних разговоров направился к выходу.

— Сергеич, проводи Владимира на выход, — попросил Рыло.

Рекрутёр допил коньяк и последовал за мной.

— Молодец. Отлично держался, — сказал Сергеич, когда мы проходили мимо зон отдыха. — Георгий Степанович редко даёт непростые задачи. И если он выдал тебе такую в качестве входного испытания, то значит, он видит в тебе потенциал.

— А вы давно на него работаете? — поинтересовался я.

— Уже лет десять, а что? — поморщился рекрутёр.

— Просто вы не похожи на бандита, — заметил я.

— Ха-ха! Мне часто это говорят. В прошлом у меня было рекрутинговое агентство. Подбирал сотрудников для работы на мануфактурах, у торгашей и прочих. Работы было достаточно, не бедствовал. Да и ещё бы я бедствовал, — усмехнулся Сергеич. — Найти работника не беда, а вот найти толкового!.. Вот это задачка посложнее… Потом в город залез Мышкин и меня прижали Краснореченцы. Просили баснословные деньги за право продолжать работать, и мне пришлось закрыться. Перебивался пару лет, трудясь на ткацкой фабрике за копейки, а потом познакомился с Георгием. Он предложил поработать на него. Вот с тех пор я «бандит».

Сергеич буквально выдавил последнюю фразу и как-то даже грустно улыбнулся.

Из услышанного я понял, что он не слишком-то гордится своей работой. А значит, рекрутёр может быть не против сменить работодателя.

Сергеич провёл меня через лабиринт к выходу. Поднялись по лестнице в дом и вышли на улицу. У калитки стояли два амбала и курили. Заметив Сергеича, они тут же затушили сигареты, швырнули окурки через забор.

— Отвезёте парня в Гаровку. Как вернётесь, найдёте свои окурки и выбросите в урну. Усекли? — строго спросил рекрутёр, посмотрев на амбалов.

Его взгляд заставил их стыдливо уставиться в землю.

— Алексей Сергеевич, всё сделаем, — буркнул один из них.

— Конечно сделаете, я ведь проверю, — хмыкнул рекрутёр и, посмотрев на меня, добавил: — Всё в твоих руках, Владимир. Дерзай.

Попрощавшись, я запрыгнул в машину, и мы поехали по направлению к Гаровке.

Село оказалось совсем крошечным. Четыре параллельных улочки, вдоль которых ютились одноэтажные дома. А вот дом мануфактурщика я нашёл сразу и без особого труда.

У левого края деревни имелось небольшое озеро, рядом с которым красовался двухэтажный особняк. Что и говорить, выглядел он шикарно. По крайней мере, та часть, которую я мог рассмотреть из-за трёхметрового забора.

Дом располагался в ста метрах от села. Вокруг участка старательно вырубили весь кустарник и траву. Я обошел ограждение вокруг и упёрся в небольшой ручей, вытекающий из-под забора. Никаких лазеек. Двор надёжно защищен.

Рассветные лучи пробивались через тучи. Вокруг тишина, и только за забором слышен лай собак и редкие разговоры охраны.

Да, очень лёгкое задание, мать его. Чтобы добраться до мануфактурщика, мне придётся проложить путь в особняк, вырубив по пути десяток человек, а может, и больше. Кстати, у меня ведь есть кольц…

— Ты чего тут делаешь⁈ — услышал я позади себя.

Я сразу же рванул наутёк, но оторваться не получилось. Три здоровенные псины бросились в погоню за мной, и через несколько секунд я понял, что проигрываю в этой гонке.

Развернувшись на ходу, я отпрыгнул в сторону, пропуская мимо оскаленную пасть. Остальные псины остановились передо мной и принялись громко и озлобленно лаять. Приходилось то и дело оглядываться, чтобы третья псина не укусила со спины.

Да, я мог бы угомонить этих шавок кастетом или ударом ноги. Но так уж вышло, что я люблю собак.

— Лежать! — рявкнул я.

Псы, поджав уши, затихли и уставились на меня. Ну а я мягким голосом продолжил:

— Хорошие собачки. А кто тут у нас такой охранник?

Одна из псин повелась на ласку, а остальные всё ещё не понимали, что им делать.

Я бы смог приручить собак, если бы мне дали немного времени. Но его не дали. Пятеро охранников, окружив меня, выставили перед собой дубины. Один из них схватил ластящуюся ко мне собаку за ошейник и резко дёрнул на себя, так что она издала сдавленный скулёж.

— Служить! — рявкнул этот злодей, и тут меня перемкнуло.

Я сделал шаг вперёд, схватил мужика за ухо, а после так сильно дёрнул на себя, что едва не оторвал. Таская бойца из стороны в сторону, я зло прошипел:

— Служи, паскуда.

Не люблю, когда обижают собачек.

— А-а-а! Сука! Пусти! — заголосил мужик, чувствуя, что ухо готово в любой момент отделиться от тела.

Собаки в этот момент пришли в себя и снова принялись меня облаивать, но напасть уже не решались. А вот охрана действовала решительнее. Один из бойцов попытался ударить меня со спины.

Я услышал его движения и просто сместился в сторону, швырнув под удар охранника с выкрученным ухом.

Дубина с глухим звуком врезалась в затылок бойца, отключая его сознание.

— На нас напали! — заорал один из охранников, привлекая внимание тех, что находились на территории особняка.

— Так это же вы на меня набросились, — усмехнулся я, готовясь принять бой.

Со стороны особняка донёсся нарастающий топот.

— Что здесь происходит⁈ — послышался знакомый голос.

— Юрий Алексеевич! Мы поймали нарушителя, — обернулся один из охранников.

— Кто такой? — спросил знакомый голос. Где же я его слышал?

— Да у забора ошивался, — отчитался охранник. — Видать, Железнодорожники послали. Ну ничего, он нам всё расскажет.

Из закатных лучей выплыл силуэт полноватого мужчины. Лица его я не разобрал из-за света фонарей, бьющего по глазам, а вот он меня узнал.

— Владимир? — удивлённо выпалил он.

— Всё верно. С кем имею честь разговаривать? — спросив это, я продолжил щурясь смотреть по сторонам. Очень уж не хотелось, чтобы мне ненароком проломили голову охранники, желающие выслужиться.

— Вы не узнали меня? — мужчина шагнул вперёд и остановился в метре от меня, закрывая собой слепящие лучи фонарей.

— А-а-а! Так это вы! — улыбнулся я, узнавая в говорившем мужика, которому сломали нос в переулке. Я ему тогда ещё вернул кольцо, часы и телефон.

— Я решил, что это шпана в очередной раз пытается спалить моё поместье. Как видите, приходится жить в осадном положении. Даже в город лишний раз не выйти. Вы помните, чем тогда закончилась моя прогулка, — улыбнулся Волконский и, потрогав опухший нос, сморщился от боли. — А вы чего здесь? Нужна какая-то помощь?

— Если честно, то да. При этом я затрудняюсь сказать, кому больше нужна помощь, мне или вам, — я заговорщически улыбнулся.

— Заинтриговали, — сказал мануфактурщик и махнул рукой в сторону особняка. — В таком случае пройдём в мой кабинет. Обсуждать дела на улице — не самое лучшее занятие, — Волконский повернулся к охране и разочарованно произнёс, кивнув в сторону поверженного бойца: — Отведите его в лазарет.

Что и говорить? Если охрана не может справиться с восемнадцатилетним парнем, то грош цена таким защитникам.

Очутившись в особняке Волконского, я совершенно не удивился дорогой мебели, произведениям искусства и невероятно мягким коврам. Мы прошли в дальнюю часть первого этажа, где расположился уютный кабинет.

Места он занимал всего ничего, жалких шесть квадратных метров. Вот это меня и поразило. Обычно богатеи предпочитают гигантские помещения, а тут…

— О, не обращайте внимания. Я считаю, что рабочее место должно быть небольшим. Ведь в большом кабинете куда больше вещей, которые могут отвлечь от работы. А здесь всё самое необходимое, — пояснил Волконский, заметив моё удивление. — Так о чём вы хотели поговорить?

— Юрий Алексеевич, думаю, вы слышали, что совсем недавно один из главарей Железнодорожников благополучно помер, — произнёс я, устроившись в кресле.

— Вы про Черепа? — сел за стол Волконский. — Да, наслышан. Признаться честно, я крайне рад его гибели. Паршивый был человек и уйму крови выпил.

— Рад, что вы так считаете. Так уж вышло, что я знаком с человеком, который помог Черепу отправиться в мир иной. Серьёзный человек, между прочим, — нескромно заявил я, ткнув пальцем в потолок. — И этот человек хочет уничтожить группировку Железнодорожников, подмяв их под себя.

В глазах Волконского я заметил мелькнувшую радость, но в то же время мои слова вызвали в нём опасения.

— Не стоит переживать, — поспешил я его успокоить. — У моего друга благие намерения. Он перестроит организацию изнутри. Направит отребье на путь истинный.

— Эм-м-м… — замялся Волконский. — То, что вы говорите, крайне интересно и в некоторой степени даже радостно, но я не пойму одной вещи. Зачем вы пришли с этим ко мне? Я чем-то могу помочь?

— Да, Юрий Алексеевич. Можете, — сказал я, смерив его серьёзным взглядом. — Скажите, вы умеете хранить секреты?

— В моём положении сложно проболтаться. Ведь я практически ни с кем не общаюсь и, более того, не выхожу из дома, — печально ответил Волконский. — Я-то ладно, а вот жена и дети от этого порядком страдают. Они привыкли к свободе, — Мануфактурщик вздохнул и добавил: — Свободе, которую у меня отняли… Железнодорожники требуют пятьдесят процентов, и не от прибыли, а от дохода! Вы только вдумайтесь⁈ У меня кузнечный цех, расходы на производство довольно велики, и в лучшем из случаев я оставляю себе тридцать процентов от дохода. А эти выродки хотят, чтобы я отдавал им всю прибыль. Так ещё и сверху приплачивал двадцать процентов, которых у меня нет.

Волконский замолчал, раздражённо выдохнув, затем выругался.

— Болваны, — прошипел он. — Сколько раз говорил с их главным, ничего не хочет слышать. Говорит, повышайте цены на товары и крутитесь как хотите, иначе спалим цех.

— К сожалению, бандой управляют крайне жадные и не всегда разумные люди. Юрий Алексеевич, раскрою вам одну тайну. И от неё будет зависеть моя жизнь, — честно сказал я, сверля его взглядом.

— Владимир, я, конечно, польщён, что вы готовы доверить мне свою жизнь, — выдавил Волконский и даже слегка побледнел. — Но, может, не стоит?

— Вы надёжный человек, к тому же у нас одинаковые цели, — рассудительным тоном ответил я. — Помните, я говорил вам ранее о друге, который хочет разрушить банду Железнодорожников? Этот друг и есть я.

— Вы убили Черепа? — изумлённо выдохнул Волконский, приоткрыв рот.

— Он пытался убить моего друга, а я просто защищался, — объяснил я. — Теперь Железнодорожники охотятся за моим товарищем. А я не люблю разбрасываться друзьями и хочу спасти его жизнь.

— Что ж, это очень благородно, — растерянно взглянул на меня Волконский. — Но я до сих пор не понимаю, чем я могу вам помочь?

— Знаете Георгия Рыло? — спросил я, и на лице мануфактурщика проскользнул страх. — Так вот, он послал меня, чтобы я выбил из вас деньги… Не беспокойтесь, делать этого я не собираюсь. Сейчас я вступаю в банду, для того чтобы добраться до двух оставшихся главарей. Рыло велел мне вразумить вас и наставить на путь истинный. И я хочу, чтобы вы помогли мне выманить второго главаря.

После моих слов Волконский начал опасливо посматривать на дверь. Видимо размышлял, не пора ли позвать охрану.

— Если бы тогда на улице вы не пришли мне на помощь, я прямо сейчас бы велел охране вышвырнуть вас отсюда… — хмуро посмотрел на меня Волконский.

После его слов я сразу же подумал: «Отрицаю недоверчивость». И… взгляд Волконского поменялся. Как и тон, который стал гораздо более доброжелательным.

Он добавил:

— Но в вашей порядочности я не сомневаюсь. Что от меня требуется?

— От вас требуется самая малость. Нужно написать письмо, в котором вы назначите встречу Рылу и его товарищу, — начал я знакомить Волконского с моим хитрым планом. — Предложите им обсудить процент выплаты при личной встрече. Сейчас вы для Рыла как бельмо на глазу, именно поэтому на вас всё время нападают. К примеру, мне он поручил вас проучить в качестве вступительного экзамена в банду. Представьте, сколько таких, как я, придут завтра? Вот только у них не будет добрых намерений.

— Ваши намерения тоже нельзя назвать добрыми. Ведь вы хотите убить двух человек, — пробормотал Волконский, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и решительно добавил: — Но я готов стать соучастником.

Он вытащил из ящика стола лист бумаги и ручку.

— Я ценю вашу помощь, — благодарно взглянул я на него. — Если всё пройдёт гладко, вам больше не придётся платить за защиту.

— Очень на это надеюсь, — пробурчал мануфактурщик, выводя буквы на бумаге.

— Обязательно напишите, что вы хотите встретиться на нейтральной территории, — добавил я. И сразу же почувствовал, что Федька стал ещё на один шаг ближе к верхушке криминального мира.

* * *

Хабаровск, гаражи у промзоны, в это же время

— Копай, бестолочь! — прикрикнул младший брат Черепа на своего помощника, который то и дело озирался по сторонам.

— Игорян, если полицаи заметут нас со стволом, то поедем на каторгу, — огляделся мордоворот. — А у меня аллергия на тяжёлую работу.

— А на выбитые зубы у тебя нет аллергии? — оскалился Череп-младший, продемонстрировав обломки зубов.

— Понял, понял, — испуганно попятился помощник и наткнулся спиной на лопату.

Раскопки шли небыстро. Инструмент то и дело натыкался на камни, которые приходилось выкапывать, отшвыривая в сторону. Тем не менее яма постепенно становилась глубже. Игорь недовольно фыркал, понимая, что работа идёт медленно. Порой покрикивал и давал леща помощнику.

Спустя двадцать минут лопата звонко врезалась во что-то металлическое. А ещё через пять минут на белый свет бандит извлёк шкатулку, завёрнутую в кусок ткани. Игорь спешно отобрал находку у помощника, развернул ткань и открыл коробочку.

Внутри лежал револьвер, бережно залитый жиром. Игорь, не брезгуя, схватил пистолет, выставил его перед собой. сказал:

— Ну всё, Воробей, — процедил он, зловеще ухмыляясь, — готовь могилку и себе, и своему дружку.

Глава 13

Волконский закончил письмо и протянул его мне. Ознакомившись с написанным, я попросил у него ручку.

— Хотите что-то добавить? — спросил Волконский.

— Да, нужно добавить немного правдоподобности, — сказал я, а когда получил ручку, воткнул её себе в ладонь.

— Что вы делаете? — испугался мануфактурщик.

Я же поднёс руку к письму и стал ждать, когда пара капель крови упадёт на лист.

— Мне велели вас проучить. А окровавленный лист будет куда красноречивее моих слов, — объяснил я, наблюдая за красными пятнами, которые расплывались по бумаге.

Затем я поднялся с кресла, забирая с собой бумагу, и направился к выходу.

— Юрий Алексеевич, отмените все дела, — посоветовал я Волконскому, остановившись у двери. — Полагаю, в ближайшее время вам назначат встречу.

— А мне обязательно на ней присутствовать? — неуверенно спросил мануфактурщик. — Ведь…

— Если вас не будет, то Рыло заподозрит неладное, — встретился я с напряжённым взглядом Волконского. — А это сильно помешает делу.

— Вы правы, — тяжело вздохнул он, вытирая выступивший на лбу пот. — Что ж, буду ждать звонка.

Попрощавшись с Волконским, под пристальными взглядами охраны я вышел за пределы поместья. Когда я уходил, заметил, что на часах мануфактурщика стрелки показывали пять утра.

На улице уже светло, но тишина кристальная. Только лёгкий ветерок шелестит листвой, да из тени, движущейся параллельно мне, слышатся слова:

— Сейф я похитил для тебя,

Крапивин в горе, ну а я

Всё жду, когда откроем мы его.

Возможно, ценное внутри добро.

— Гоб, так в чём проблема? — обратился я к зелёному, в то же время раздумывая, как отсюда добраться в СОХ. — Сейф у тебя в пространстве. Попробуй его открыть.

— Легко сказать… — гоблин продолжил лепетать стихами.

Но я в очередной раз устал их слушать. Использовал силу отрицания.

— Короче, пытался я раскурочить эту железяку, но больно хитрый механизм, — пожаловался Гоб. — Нужно сбросить сейф со скалы или кувалду найти потяжелее.

— Я тебя услышал. Когда закончим с Железнодорожниками, попросим Волконского вскрыть сейф, — обнадёжил я зеленомордого. — У него кузнечный цех. Думаю, там найдётся пресс или что-то в этом роде.

Порывшись в кармане, я достал визитку Рыла, а заодно и телефон. Подумал пару секунд, не рановато ли звонить? А после плюнул и набрал номер.

— Доброго утра, Георгий Степанович, — спокойным голосом поздоровался я с авторитетом.

— Ты кто, мать твою? Какого хрена так рано звонишь? — начал возмущаться сонный голос.

— Это Владимир. Вы просили поговорить с мануфактурщиком, — напомнил я. — Задание выполнено. Он готов встретиться с вами и обсудить сумму ежемесячных выплат.

— Через час у кафе Фенко. Расскажешь, как всё прошло. А я к тому моменту в себя приду, голова не варит, — пробасил Рыло, судя по звукам потирая небрритую сонную физиономию.

— Вас по… — Рыло бросил трубку раньше, чем я успел закончить фразу. Ну и ладно, всё равно в ближайшее время я планирую научить его хорошим манерам.

Осмотревшись по сторонам, я понял, что такси здесь не поймаю. Да и связь как назло не ловит. Я-то надеялся, что от телефона будет больше толку, а в итоге связь есть лишь в городе, да и то не везде.

Пришлось топать целых четыре километра до улицы Донской. Только там появился сигнал. Вызвал машину и уже через двадцать минут стоял у кафе Фенко.

Подобные заведения в любом из миров называют «рыгаловка». Ведь это было не кафе, а обыкновенная рюмочная. Здесь с радостью наливали в долг запойным алкоголикам. Разумеется, за определённые услуги. То витрину разбить конкурентам, то колёса порезать.

Питейное заведение работало круглосуточно, о чём говорил многоголосый храп, рвущийся изнутри. Решил не травиться алкогольными испарениями и остался ждать на улице.

К Фенко подъехал чёрный невзрачный автомобиль. Ржавые крылья, помятая дверь. Такая колымага могла бы принадлежать человеку, едва сводящему концы с концами. Дверь со скрипом открылась, и из салона вылез Георгий Степанович Рыло.

— Уже тут? — спросил он, озираясь по сторонам. — Идём.

Да, судя по всему, он король жизни, но только в своём подвале. Здесь же он боится каждого шороха, ведь его профессия предполагает наличие огромного количества врагов.

Я последовал за Рылом в рюмочную. Он открыл дверь и зычно гаркнул:

— А ну выметайтесь нахрен!

Это было так громко, что у меня заложило уши. Бедные алкоголики вскочили и с перепуга рванули кто куда. Один из них даже врезался в стену, двое других опрокинули круглый столик и сейчас возились на полу, как жуки, перевёрнутые на спину. Спустя минуту все пропойцы покинули заведение.

— Георгий Степанович, кушать будете? — спросила пышная дама, стоявшая за прилавком.

— Принеси кофе и оставь нас наедине, — бросил Рыло, направившись в сторону служебных помещений.

В подсобке было уютно. Кожаный диван, небольшой журнальный столик, телевизор, висящий на стене. Рыло плюхнулся на диван, а мне указал на стул напротив. Стул был сколочен из неровных досок, покачивался, и его явно поставили сюда, чтобы собеседник чувствовал себя максимально неудобно.

— Рассказывай, — сказал Рыло, закинув ногу на ногу.

— Залез я, значит, в особняк этого мануфактурщика. А он спит мертвецким сном. Ну я дверь запер, подушечку ему на лицо накинул — и давай душить. Когда почувствовал, что руки его обмякли, подушку убрал, дал подышать. И говорю: не вернёшь долг — задушу, — я усмехнулся максимально мерзко и продолжил: — Ну он со страху штаны и обмочил. Пытался орать поначалу, но пара ударов под дых и по морде умерили его пыл. Вот, почитайте.

Я протянул Рылу письмо. Георгий Степанович взглянул на кровавые пятна, а затем углубился в чтение. И судя по всему, перечитал он всё от начала и до конца раза три. Потом поднял глаза на меня.

— Ловко. Не думал, что ты так быстро управишься, — скривил он удивлённую рожу. — Вот только нам с этим червяком не о чем говорить. Я ему уже озвучил сумму платежа.

— Всё так, — кивнул я, вальяжно откинувшись на спинку стула, который из-за моих выкрутасов чуть не развалился. — Но не считаете ли вы, что он должен заплатить штраф за доставленные неудобства?

Он смерил меня взглядом, а после засмеялся.

— Ха! А ты дело говоришь. Пожалуй, так и поступим. Обую этого товарища по полной, — хищно оскалился Рыло.

В комнату вошла женщина и принесла кофе, заставив нас замолчать. Эта передышка дала Рылу возможность всё обмозговать. Когда дама удалилась, он продолжил.

— Свяжусь с Волконским и назначу встречу. А ты поедешь с нами. Если это подстава, то я тебя прямо там и прикончу, — пригрозил авторитет.

Его слова заставили меня расплыться в улыбке.

— Георгий Степанович, а в чём мой интерес вас обманывать? — я постарался накинуть максимум спокойствия на свою речь, чтобы окончатлеьно развеять сомнения этого ублюдка. — Я хочу в банду. Вы меня сами в неё позвали. Если бы не ваше приглашение, меня бы здесь не было.

— Стелешь ты красиво. Но предосторожность лишней не бывает, — Рыло ухмыльнулся, затем достал телефон и сделал звонок: — Тесак, есть дело. Да, к двенадцати подтянусь. Ага. Перетрём. До связи.

Затем Рыло позвонил мануфактурщику.

— Доброго дня, Юрий Алексеевич, — оскалился авторитет. — Рад, что ты образумился. Завтра в шесть утра. Общественные бани в Матвеевской слободе. Приедешь один. Понял? До связи.

Георгий Степанович отхлебнул кофе, поставил кружку на стол и протянул мне руку.

— Заочно ты принят, — прожёг он меня взглядом. — А если всё пройдёт гладко, то я тебе премию выпишу.

Я пожал протянутую руку, но Рыло меня не отпустил, а сдавил кисть так, что даже кости затрещали, вызывая волну боли.

— Но запомни. Любое предательство карается смертью. Обманешь — сдохнешь. Предашь — сдохнешь. Решишь уйти из банды… — процедил Рыло.

— Сдохну, — равнодушно закончил я его фразу. — Правила ясны. Меня устраивают.

— Вот и славно, — кивнул Рыло. — Запомнил, где пройдёт встреча?

— Конечно, — хмыкнул я.

— Тогда к пяти утра чтобы ты был на месте. Нужно подготовиться перед встречей с дорогим гостем, — сообщил авторитет, задумался на несколько секунд, а после махнул рукой в сторону выхода. — Можешь идти, у меня новая встреча.

Я кивнул и направился к выходу, радуясь тому, как всё легко прошло. Покидая рюмочную, я заметил трёх парней, пялящихся на меня. Они стояли у прилавка и сверлили меня взглядом.

Толстяк, доходяга и урод, скалящийся беззубым ртом. Странная компания. Пожав плечами, я направился в СОХ.

* * *

Напротив рюмочной, в это же время

— Игорь, это же… — прошептал толстяк, смотря в спину человека, выходящего из рюмочной. Именно он и изуродовал Черепа-младшего совсем недавно.

— Знаю, мать твою, — процедил младший брат Черепа и направился в сторону подсобки. — Идём к Рылу, узнаем, что происходит.

Когда Череп вошел в кабинет Рыла, тот уже допил кофе и с удовольствием курил сигару. Густые клубы дыма заполнили помещение, сделав воздух терпким. Вдохнув дым, Игорь едва не закашлялся, но сумел сдержаться.

— Куда толпой прётесь? Тут и так дышать нечем, — буркнул Рыло, кивнув в сторону подручных Черепа.

— Подождите за дверью, — коротко бросил им Череп и с недовольством в голосе обратился к авторитету: — Георгий Степанович, а с каких это пор вы водите дружбу с выродками, которые нападают на ваших людей?

Правой рукой он крепче сжал рукоять пистолета, лежащего в кармане.

— Это чё за предъява? — рыкнул на него Рыло, наклонившись вперёд.

— От вас только что вышел шнырь, который меня изуродовал. Нехорошо получается. Надо бы отомстить, — холодно ответил Череп, хотя его колени начали подрагивать от тяжелого взгляда авторитета.

— Игорь, скажи честно, ты ведь сам нашёл проблемы на свою пятую точку? — Рыло последний раз затянулся и затушил сигару в пепельнице. Густое облако дыма вырвалось из его лёгких и ударило в лицо Черепу-младшему.

— Да какая разница? Он же… — начал было Игорь, но не смог договорить.

— Давай я тебе кое-что поясню. Твой брат мёртв. Никто больше не будет покрывать твои выходки. А то, что ты по шапке огрёб, это только твоя проблема, — прорычал Рыло, поднимаясь с дивана. Он подошёл к Черепу-младшему, нависая над ним, — Я б этого пацана порешал, если бы он был никем. Но так уж вышло, что он вступает в нашу банду. К тому же он выглядит куда перспективнее, чем ты со своей шпаной.

Рыло просверлил Игоря взглядом, заставив отвести глаза и продолжил:

— Так что выхода у тебя два. Докажи, что чего-то стоишь… или закрой пасть и вали отсюда!

— Я тебя услышал, — прошипел Череп-младший и развернулся в сторону выхода, когда ему прилетела такая затрещина, что в глазах потемнело.

Игорь скрежетнул зубами и с трудом смог сдержаться, чтобы не выстрелить прямо в морду этому зарвавшемуся болвану.

— Не помню, чтобы я разрешал обращаться ко мне на ты, — прошипел Рыло.

— Я вас услышал, Георгий Степанович, — процедил сквозь зубы Череп.

Кипя от ненависти и чувства несправедливости, он вышел из подсобки и закрыл за собой дверь. Подручные сразу заметили пятерню, отпечатавшуюся на его виске, но спрашивать о её происхождении не стали.

— Чё встали? На выход! — прикрикнул Череп на своих бойцов и направился следом за ними.

В голове блуждала лишь одна мысль. Он обязательно поквитается и с Воробьём, и с ублюдком, изуродовавшим его, и с Рылом. Любой ценой.

* * *

На небе всё ещё виднелись звёзды. Рассветные лучи только начали окрашивать всё в оранжевые цвета. А я уже топал по улице Запрудной в сторону Матвеевской слободы. Со всех сторон лес, под ногами узкая асфальтированная дорога, впереди виднеются открытые ворота.

Над воротами висела вывеска, вырезанная из монолитного куска древесины с надписью «Матвеевские бани». Выглядела вывеска потрёпанной жизнью. Лак вздулся, а дерево потемнело от времени. Забор был таким же невзрачным. Казалось, что эти бани давно заброшены.

Вот только это было крайне обманчивое умозаключение. В лесу вокруг бани прятались более десяти человек. Я почувствовал их издалека, уж слишком многие из них курили. Прятались они, конечно, паршиво. Сразу видно, что это не охотники и не военные, а обычные уголовники, выслеживающие добычу.

Попадая во двор, я услышал свист.

— Владимир, топай сюда, — коротко бросил Рыло, выглянув из приоткрытого окна бани. И я направился в сторону деревянного сруба.

К слову, баня была небольшой. Квадратов пятьдесят. Внутри двухметровая купель с ледяной водой, парилка и предбанник, в котором расположилась пара столов со стульями.

За одним из таких столов сидел Рыло, а рядом с ним — худощавый мужчина лет тридцати пяти. Строгие черты лица, острый нос, выпирающие скулы и подбородок. Судя по всему, это второй лидер банды, Тесак.

— Владимир, это Станислав Альбертович Тёсарев, он же Тесак, — ухмыльнулся Рыло, представив коллегу.

— Гоша, можно было и без прелюдий, — отмахнулся худой и протянул мне руку. — Слышал, ты за пару часов провернул то, что наши дуболомы не смогли осилить и за месяц. Похвально.

Мы обменялись рукопожатиями.

Было ощущение, что при желании я могу сломать ему все кости, сдавив тощую кисть. Вот только вместе с этим я почувствовал, как костлявые пальцы впиваются в мою кожу, обещая проткнуть её насквозь острыми ногтями.

Странное чувство. Тёсарев выглядел слабым и одновременно с этим сильным. А ещё эта уверенность в глазах…

— Да, было нетрудно, — улыбнулся я, не сводя взгляда с нового знакомого.

Он не отпускал мою руку больше минуты. Пытался заставить нервничать. Я же продолжал смотреть в глаза, даже не пытаясь дёрнуться. В один момент он отстранился, и приветствие завершилось.

— Да, с таким хладнокровием, я даже не сомневаюсь, что у тебя это вышло легко, — усмехнулся он и начал инструктаж: — Встреча пройдёт в парилке. Ты, я, Георгий и Волконский. Мы будем говорить, ты слушай.

— Понял, — сказал я, но Тесак заметил в моих глазах невысказанный вопрос.

— Тебя что-то волнует? — посмотрел он на меня колючим взглядом.

— Да, я не совсем понимаю, зачем мне присутствовать на встрече, — ответил я.

— О! Здесь всё просто. С тобой Волконский уже знаком. Для него ты парламентарий. Человек, организовавший встречу на нейтральной территории, если угодно. Думаю, ему будет спокойнее, если на встрече будет одним знакомым лицом больше, — оскалился Тёсарев, словно голодный хищник. А благодаря чёрным синякам под глазами он и вовсе стал выглядеть демоническим злодеем.

Объяснение Тесака звучало неубедительно. Всё же Рыло был куда честнее и прямолинейнее, когда говорил мне, что прикончит в случае подставы. А Тесак как хитрый лис ходил вокруг да около.

— Хорош лясы точить. Подъехал наш мешок с деньгами, — хмуро сказал Рыло и пошёл встречать дорогого гостя.

Юрий Алексеевич Волконский приехал на такси. Без охраны, как и договаривались. У него с собой не было ничего, кроме чёрного костюма и очков. Подняв руки вверх, он зашагал в сторону бани.

— Опусти руки. В тебя никто не целится, — хмыкнул Рыло и, открыв дверь, пропустил мануфактурщика внутрь.

— Я приехал, всё как вы просили, — начал разговор Волконский.

— Пф-ф-ф. Как будто у тебя был выбор, — засмеялся Георгий и подтолкнул Волконского внутрь.

Мануфактурщик, попадая в предбанник, увидел меня и на полсекунды задержал на мне напряжённый взгляд.

Расстегнув пару пуговиц на пиджаке, он спросил:

— Господа, где будем обсуждать дела?

— В парилке, разумеется. Там каждый останется в чём мать родила. А значит, не будет причин опасаться, что кто-то притащил с собой оружие, — добродушно ответил Тесак.

— Эм-м-м, признаться честно, я не думал, что придётся… — замялся Волконский.

— Да не переживай ты так, папаша, полотенце мы тебе дадим. Раздевайся, — приказал Рыло и принялся стягивать с себя рубаху.

— Х-х-хорошо, — кивнул Волконский, нервно посмотрел на меня, как будто пытался спросить, всё ли идёт по плану, и начал раздеваться.

Эх, Юрий Алексеевич, знал бы ты, что я импровизирую, уже бы давно сошёл с ума от испуга.

Я последовал их примеру и шустро сбросил с себя всю одежду. Первым в парилку вошел Рыло, следом за ним Волконский и только после этого Тесак. Он задержался в дверном проёме, зыркнул на меня и исчез в густых клубах пара. Я между тем особо не спешил. Взял полотенце и, входя в парилку, призвал Гоба.

Чёрная тень расплылась по полу предбанника, и я заскочил в белёсую дымку, закрыв за собой дверь.

— Садись, — послышался басовитый голос Рыла, а спустя мгновение я увидел его изуродованную морду. — Ну ты шпион, конечно. Ходишь так, что даже звуков не слышно, — ухмыльнулся он.

— Да я просто босиком зашёл, — ответил я, указав взглядом вниз.

— Зря ты так, ещё грибок подцепишь, — брезгливо сказал авторитет. — Тапки ж были у входа… Ну да ладно. Вернёмся к нашим баранам.

Рыло повернулся к Волконскому и недобро оскалился.

Георгий очень верно заметил, что мои шаги не издают звуков. Ведь я надел на палец кольцо из чёрного металла.

* * *

В предбаннике, в это же самое время

Из тени возникла когтистая лапа и не спеша подтянула её обладателя наверх. Чёрные как смоль зрачки гоблина обшарили помещение. Никого. Только из парилки доносятся приглушенные голоса.

Гоб ухмыльнулся и вытащил из-за спины два кинжала, один из которых аккуратно вогнал в половицу прямо под дверью. Рукоять кинжала упёрлась в древесину, надёжно заблокировав дверь.

Ноги короля гоблинов беззвучно ступали по дощатому полу. Даже скрипучие половицы под его ногами не издавали ни единого звука. Он подошёл к окну и краем глаза выглянул наружу. У входа стояли три бойца и курили. Они ухмылялись, кивая в сторону бани, а сами смотрели на дорогу, ведущую в город.

— Добыча беззаботная,

И жатва будет плотная.

Срублю я парочку голов,

Прыгну во тьму, и был таков, — нараспев прошептал Гоб.

Он накинул на себя байковый халат и пошёл на выход. Халат оказался размеров на десять больше, чем нужно, из-за чего гоблин утонул в нём полностью. Но это никак не помешало ему двигаться.

— Прикинь, Степаныч говорит, что… — задорно сказал боец, подпирающий ворота, и повернувшись, чтобы выбросить окурок, заметил, что к ним на всех парах несётся белый халат. — Это чё за хе…

Слова мордоворота застряли в его глотке вместе с острым кинжалом.

Гоб дёрнул руку на себя, обрушив бездыханное тело на землю. Не останавливаясь, кинжал со свистом улетел в другого охранника и застрял у него в груди. Третьему повезло меньше всех. Гоблин запрыгнул ему на спину и, перегнувшись, вгрызся острыми зубами в горло.

Гоб сверкнул окровавленными зубами, подобрал кинжал и на всех парах понёсся в сторону леса. Его лапы ступали бесшумно. Даже ветки, с хрустом ломающиеся под его весом, не издавали ни единого звука.

Пробежав пятьдесят метров, он заметил прячущегося в кустах мужчину. На зелёном лице расцвела зловещая улыбка. Разбежавшись, гоблин прыгнул на мужчину и словно безумный принялся бить его кинжалом.

Тот разрезал плоть, скрежетал по костям, заставлял кровь выплёскиваться из тела жертвы. Жалкие мгновения — и в гвардии Железнодорожников стало на одного бойца меньше.

Принюхавшись, Гоб учуял сразу пять жертв, ждущих погибели. Облизнув лезвие, он ринулся им навстречу.

* * *

Под хищным взглядом Рыла Волконский дрожал, словно осенний лист. Периодически мануфактурщик бросал на меня косые взгляды, сомневаясь в моей порядочности. Да, в этих банях ему вполне могут выпустить кишки, и об этом никто никогда не узнает.

А прилегающий к баням лес с радостью похоронит бренное тело мануфактурщика. Так бы оно и произошло, если бы Волконский заявился сюда без меня.

— Ну что, Юрий Алексеевич? Хотел перетереть о выплатах? — хмыкнул Тесак. — Давай перетрём. Ранее мы предлагали тебе отдавать нам пятьдесят процентов от заработанного. Но с тех пор много воды утекло. Сам понимаешь. Сначала ты послал нас, а после твоя охрана покалечила пару наших ребят…

— Позвольте, но ведь они хотели поджечь… — начал было оправдываться Волконский.

— А это уже следствие принятых тобой решений. Если бы не ерепенился, то и никто бы не стал жечь твоё имущество. Какой нам смысл поджигать овцу, которая приносит много шерсти? — Тесак наклонился к Волконскому и полушепотом сказал: — За свои проступки будешь отдавать нам шестьдесят процентов дохода, — он понял, что Волконский хочет возразить, и покачал головой: — Нет, нет, нет. Условия не обсуждаются. Мы говорим как будет. Ты слушаешь. Если что-то не устраивает, то мы можем вернуться к моменту, где наш парень отправляет тебя в мир иной.

Холодно улыбнувшись, Тесак кивнул в мою сторону.

— Но я же… — проблеял мануфактурщик, снова посмотрев на меня.

Чего ты пялишься? Думаешь, что я вступлюсь? Так и будет, но не сейчас. Пока моя задача — ждать удобного момента.

— Юрий Алексеевич. Я тебе уже озвучил наши условия. Ты отпишешь на нас шестьдесят процентов своей кузни и будешь официально трудиться на нас. А мы в свою очередь обязуемся предоставить тебе всестороннюю защиту, — благодушно произнёс Тесак.

— Какая защита? Это грабёж! — возмутился Волконский, вскочив с лавки. Его ноги предательски дрогнули, отчего он едва не рухнул на пол.

— Не ерепенься. Делай что сказано, — гаркнул Рыло.

Мануфактурщик начал пятиться в сторону окна, выходящего на улицу. Он смотрел то на меня, то на бандитов, а в лихорадочном взгляде читалась мольба о помощи. Но для убедительности в игру вступил и я.

— Чего вылупился? У тебя нет выбора. Или на нож, или принимаешь предложение, — сказал я стальным тоном.

Рыло и Тесак переглянулись и залились хохотом.

— Ха-ха! Парень дело говорит! Всё так, — кивнул Рыло.

Услышав мои слова, Волконский окончательно потерял разум от паники.

— Мы так не договаривались! Ты сказал, что поможешь избавиться от этих двоих, а оказывается, ты на их стороне⁈ — выкрикнул он, пятясь и тыча в мою сторону пальцем.

— Ха-ха! Ты окопался в своей халупе как крыса. А мне нужно было вытащить тебя на волю, любой ценой. Как видишь, я справился со своей работой, — я расплылся в довольной улыбке, но заметил подозрительный взгляд Тесака.

Впрочем, этот демон очень быстро переключился на Волконского.

Глаза мануфактурщика распахнулись в ужасе. Он заозирался по сторонам, ища путь для побега, но к двери тут же подскочил Тесак, оборвав последнюю его надежду. Юрий Алексеевич нашарил взглядом бочку с водой и выхватил оттуда деревянный ковш.

— Не подходите! Суки, головы попроламываю! — взвизгнул он, размахивая деревяшкой перед собой.

Рыло, оскалившись, встал с полки и двинул к мануфактурщику, похрустывая костяшками.

— Щас я тебе, петушара, за такой базар все зубы вынесу. А после мы заберём у тебя предприятие целиком, — зло процедил Рыло.

— Отойдите! Прочь! — голосил Волконский, размахивая ковшом. — Помогите! Убивают!

Голос мануфактурщика истончился. А затем он замолчал, наблюдая как на него надвигается Рыло.

Авторитет поигрывал мышцами, надвигался на Волконского. А тот в свою очередь вжался в вагонку и в ужасе смотрел на приближающуюся угрозу.

Ну, где же Гоб⁈

Уже пора действовать!

Но зеленомордый испытывал моё терпение.

— Это тебе, сучара, за твой гнилой язык, — зарычал Рыло и замахнулся для удара.

В этот момент я почувствовал, что Гоб вернулся.

Пора!

Content

Антон Панарин, Сергей Харченко
Где моя башня, барон⁈ Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13