Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII

Глава 1

Все мы дружно запрыгнули на панцирь, — ну, кроме Ло-Ло, она важно заползла, — и рванули вперед.

Цзянши всё еще маячил впереди темным удаляющимся силуэтом, но зная скорость, которую может развить панцирь, я не сомневался, что мы его догоним. Пролетая над местом нашей короткой схватки, я про себя отметил, что соломенная шляпа неплохая, нужно вернуться будет за ней. Да и не только за ней. Проверить потом, рассеялись ли потоки Иньской Ци или нет.

Отпускать его было нельзя. Нужно догнать и уничтожить. Ли Бо был прав: в ином случае он прямо сейчас вернется с подмогой, пока я не восстановился. Думаю, он шустро доберется до сектантов. Раз он вышел к жиле один, то был уверен в победе. И это хорошо. Меня снова недооценили.

Если судить объективно, драка вышла сумбурной и опасной для меня. Однако я сразу рассчитывал, что залечу любые раны и потерпеть во время боя некоторую кровопотерю способен. Вот только я не ожидал, что у этой твари когти отравленные. Даже сейчас, пока я направлял и вытравлял эту заразу из тела, я ощущал, что она пытается проникнуть внутрь и только то, что ранг моей Ци был Просветленный, не давало распространиться глубже. Думаю, обычного Практика или даже Праведника такой удар бы отправил надолго в койку.

— Вы молодцы, — погладил я лис, — Если бы он попал по вам, я не уверен, что вылечил бы вас.

Хрули и Джинг потерлись мордочками о мои ноги, подняв мне настроение. Ну а я терпел. Терпел боль во всех тех ранах, которые получил во время боя.

Лишь теперь я заметил, что ран было больше. В трех местах цзянши успел нанести мне длинные неглубокие порезы, на которые я и внимания во время боя не обратил. Слишком стремительным он вышел, и занял меньше минуты времени. Иньская Ци…она подпитывает цзянши, но если обычные особи этой нежити просто становятся сильнее, то этот, — вожак, — он совсем другое дело. Он ее может использовать. И, наверное, хорошо, что я столкнулся с одним таким цзянши, а не с несколькими. Опыт «незабываемый».

Я кинул взгляд на землю. Цзянши мчался, но было видно, что силы его на исходе.

Мы его догоняли.

Будто ощутив что-то, он кинул взгляд наверх и начал выжимать из себя больше.

Я смотрел сейчас триграммным зрением и прекрасно видел, куда он спешит. Туда, где более насыщенные Иньские потоки, ведущие, как я уже знал, к другой жиле. Этого допустить нельзя. Там он быстро восстановится и догнать его будет уже намного сложнее.

Миг — и по моей команде панцирь добавил скорости. Держа руку на ране и готовясь продолжать бой, я перекатывал в пальцах четки и наполнял меч Символами. Все-таки эффективность оружия определенно возросла. Радужные монетки прошивали этого цзянши, а главной проблемой оставалось попасть по этому верткому существу. Если бы все мои монеты летели точь-точь в цель, то бой бы складывался по другому.

Ветер трепал мои волосы и мы разгонялись. Лисы прижались к панцирю, Ло-Ло удерживалась с помощью своей клейкой слизи, на, а кувшин, с успокоившимся Лянгом, был у меня на коленях.

Волосы я пока даже не рискнул использовать в бою — слишком недолгой была тренировка управления даже парочкой волос, а потом было уже не до того, но вблизи…это может стать грозным оружием. Возможно, если пытаться управлять не конкретно волоском, а просто пучком — это выйдет лучше?

— Приближаемся, — заметил Ли Бо.

Да я и сам видел это. Раны от когтей все еще ныли, потому что капли яда застряли внутри, но их действие я минимизировал. Чтобы окончательно с этим покончить нужна более длительная медитация. Сейчас на это нет времени.

Прижавшись к панцирю, я стал ждать. Мы плавно снижались и расстояние между цзянши и нами сокращалось стремительно.

«Сейчас осторожно, Ван! Загнанные в угол цзянши такого уровня опасны!»

Осторожность — мое второе имя, — хмыкнул я, наполняя меч Символами.

«А первое — хвастовство», — ответил Бессмертный.

Я был напряжен, потому что нужно было вести бой на лету.

— Лисы, осторожно! — бросил я хвостатым, — Спрячьтесь слева. За мной.

Хрули и Джинг юркнули на противоположную сторону.

— Бой в полете? Наконец-то что-то интересненькое. — довольно сказал Ли Бо.

Двадцать метров…

Пятнадцать…

Десять…

Пора!.

Я выстрелил в цзянши монетками-символами под разными углами. Цзянши пришлось уклоняться, и на мгновение он потерял меня из виду.

Неудобно, когда тебя атакуют сзади, а ты убегаешь.

Но вампир каким-то образом почуял часть ударов и уклонился.

Вот только его уже ждали четки. Я целил в голову, но попал в спину. Тварь все еще была юркая.

«Он питается окружающей Инь! Смотри!»

Я бросил взгляд вокруг — и правда, потоки Иньской Ци из земли тянулись к нему, подпитывая его.

Я это давно увидел, и это его все равно не спасет.

Бам-бам!

Только теперь я ощутил и преимущество боя в полете, и его недостатки.

Четыре монеты ударили точно в цель, как и четки. Цзянши чуть замедлился и зарычал от боли.

Расстояние между нами стало метра три, и тут вдруг…

«Ван, осторожно!»

— Что за… — удивленно выдохнул я.

Потому вампир вдруг начал расти. Его мышцы увеличились, кожа стала еще бледнее, а когти удлинились. Из спины проросли что-то вроде крыльев из концентрированной Ци. Цзянши резко развернулся на месте, взмахнул этим крыльями и прыгнул на меня. В секунду он оказался на панцире.

— Спрыгивайте! — крикнул я лисам, а сам свалился в бок.

Этого цзянши и ждал. Пока я кувыркался на земле он догнал меня и с размаху саданул своими удлиненными когтями. Один удар кувшин заблокировал, а вот второй не успел.

«Боевая форма», — прокомментировал Ли Бо, — «Он решил рискнуть последними силами: сжигает „суть“ крови. Не оставляет ничего напоследок.»

Что еще за боевая форма⁈

«Потом, сейчас не время.»

Спину обожгло болью и тут же начал распространяться яд.

Стиснув зубы я развернулся и едва успел швырнуть навстречу цзянши четки.

В момент удара я просто потерял контроль и они упали на землю.

— СТОЯТЬ, ТВАРЬ!

Теперь неожиданная вспышка злости на самого себя заставила четки вращаться с такой скоростью что они за пару секунд разогнались до состояния защитного купола.

Только сейчас я понял, почему за первыми ударами не последовали другие — всё потому, что цзянши удерживал вывалившийся наружу Лянг. Он был размерами с теленка и вокруг него плескалась туча воды, которая десятками плетей хватала и мешала двигаться вампиру. Он вырывался, но всё новые и новые жгуты замедляли его. Какая же там силища, что стихия не может его удержать!

Перехватив покрепче монетный меч я швырнул в него символы. В упор. Он не мог увернуться.

Он взвыл и попытался взлететь.

Это я так подумал и ошибся.

Из его крыльев вылетели десятки костяных наростов, которые врезались в мою вращающуюся защиту и…не пробили ее. Все они разлетелись ошметками. Вслед за ними полетели сгустки темной крови, которые разлетелись так же как и костяные снаряды. Пара капель капнула мне на руки и прожгла кожу. Ясно, отравить решил напоследок. Нет, не бывать этому.

— ВАН, Я ДЕРЖУ! ОН ПОПАЛСЯ! — радостным басом кричал Лянг.

Шагнув навстречу твари, я направил большой поток Ци в ногу и создал Шаг Восьми Триграмм. Миг — и вампир оказался заключен в сияющую тюрьму из нитей Ци. И в этот раз сил у него, чтобы пробиться сквозь нее, не хватало. Удары следовали один за другим прямо по тюрьме, и я ощущал как ее стены содрогаются и как техника тянет из меня Ци за каждый нанесенный удар.

Я вытянул руку с монетным мечом и начал целить сначала в руки, потом в ноги. В этот раз уклониться было невозможно и монетки врезались в тело цзянши, разъедая плоть. Ускоренное восстановление уже не справлялось с такими ранами. Ему требовалась Ци, которой у него просто уже не было.

Подойдя еще ближе, я встретился с ним глазами.

— Умри! — прорычал он и выстрелил в меня десятком темных шаров.

— Я, пожалуй, откажусь, — покачал я головой.

И вновь все шары разлетелись от защиты четок тысячами темных капель, и лишь десяток из них, шипя, упали на мою кожу.

Ерунда. Самая большая боль была в спине. Как будто туда плеснули раскаленной лавы.

Заработало триграммное зрение и я увидел, что энергии в цзянши почти не осталось. Разве что на последнюю атак…

Вот!

Вся его Кровавая Ци внутри тела вдруг выстрелила острым копьем прямо в меня.

С таким мои четки не справились, слишком плотный и мощный поток энергии. Но я сразу догадался, что цель не только поразить меня, а и…сбежать.

Мои руки окутались слоем радужной Ци и я буквально схватил копье, пролетевшее уже мимо. И мне удалось начать его сжигать, оно зашипело у меня в руках как масло на сковородке.

«Он хотел сбежать, не упусти эту кровь!» — предупредил Ли Бо.

До этого я и так додумался. Это жизненная сила, — кровь, — она была подобна капле крови Золотого Карпа, которая искала возможность вернуться к хозяину. И этого сделать ей я не дам. Двумя Символами на ладонях, сжигая кровь в копье, я стискивал его не упуская ни капли.

После этого «выстрела» цзянши упал в своей тюрьме, не в силах выбраться наружу.

Я без страха шагнул внутрь, наполнил руку радужной Ци, создал светящуюся триграмму с Символом Очищения внутри и ударил цзянши прямо в грудь.

Он попытался заблокировать удар рукой, но кулак врезался в него и вдавил в землю.

— АААА!

Вампир взвыл от агонии и забился в конвульсиях.

Что ни говори, но против нежити и духов я более эффективен, чем против обычных практиков. Они бы после такого удара не получили такого урона.

На груди вампира дымилась рана и выжженная Триграмма, а вокруг нее кожа медленно обугливалась.

Красные глаза неожиданно теряли свой яркий цвет, становясь бледными. С хрипом из цзянши вырвались сгустки жижи. Не кровь, а просто яд, которым было наполнено его тело.

Я опустился на одно колено, спина нещадно жгла. Стоять было тяжело. Пришлось чуть выгнуться, чтоб не так ощущать рваную рану.

Рядом летал кувшин.

— Вот и пришло времечко твое, мерзкая тварь! — сплюнул на него Лянг.

— Ван! У тебя рана на спине! — воскликнули подбежавшие Хрули и Джинг. Все в пыли и грязи.

Оказавшись через мгновение рядом с ним, я поднял кулак для финального удара. Глаза горели триграммами и я видел его черное сердце — то, что управляло Ци, и где была заточенная темная душа.

— Стой! — вдруг прохрипел цзянши, — Подожди!

Я замер с остановленным кулаком. Его кровь, его Ци словно запрещала ему говорить, потоки остаточной Ци сдавливали его горло. Кровь приказывала молчать.

«Началось…» — вздохнул Ли Бо, — «Умирать не хочет, падла.»

Однако Бессмертный ошибся. Дело было совсем в другом.

— Праведник, — с напрягшимся горлом выдавил вампир, — Не уничтожь душу, а освободи. Если можешь…культ Черной Лу…кха…

В тот же миг черные щупальцы в его теле перерезали ему горло и он начал захлебываться этой черной жижей.

Да почему в самый важный момент он не договорил⁈ — мысленно возмутился я и тут же ударил в место с черной субстанцией Очищением. Она извивалась и пыталась удрать, но мои ладони били по телу цзянши, выжигая эту странную заразу.

Она очень быстро перемещалась, и не сразу я заметил три тонкие нити, которые пытались сожрать душу в черном сердце.

Благо, моего контроля Ци хватило, чтобы уничтожить это. Почему-то слова цзянши про душу показались мне важными. Конечно, я и сам знал, что души правильнее и естественнее всего отпускать очищенными, а не просто уничтожать, но цзянши имел в виду как будто что-то другое.

Едва черная дрань в теле мертвеца была уничтожена, я смог выдохнуть. До спины доставать было неудобно, поэтому я, используя четки, выжигал поверхностно зараженные участки. Уже на лисах я проверял подобную практику — со всякой заразой четки справлялись неплохо.

— Ван, хочешь подую? — предложила Хрули.

Ло-Ло хмыкнула:

— Как будто от этого ему полегчает.

— Ван и не такое вытерпит, — заявил Лянг, — Рана для него пустяковая.

«Ты как, Ван?» — неожиданно заботливо спросил Ли Бо.

Нормально. Этот яд и эта Ци меня не убьют.

— Всем тихо! — грозно сказал я и вздохнув, приступил к неприятной задаче. К изъятию черного сердца.

В кольце нашел небольшой кинжал, который давно дал мне Лянг и, недолго думая, направил в него поток Ци и рассек грудину цзянши.

Она разошлась в стороны моментально. Моя Ци для нее была страшнее самого острого ножа.

Показалось черное сердце.

Я осторожно вынул его и положил на землю. И задумался.

Это не было буквально сердце — это было что-то вроде артефакта-вместилища из черного нефрита.

— Что ты собираешься дела… — начал было Ли Бо, но я уже положил руки на этот сосуд-сердце и начал Очищение.

Действовать нужно было очень осторожно. Если открыть сосуд сразу, очевидно, что он рванет, я это видел по потокам черной Ци в нем. Нужно было сначала выжечь их, очистить его, а потом заняться душой внутри.

Через минут пять сосуд начал буквально таять в моих руках как кусок льда на солнце, а чернота с шипением выжигалась.

В какое-то мгновение сосуд просто разрушился, осыпавшись тысячей осколков в моих руках.

Хвать!

Мои ладони, с горящим Символом Очищения уже схватили черную большую душу, которая собиралась удрать.

— Тихо-тихо… — сказал я и символ через мгновение вонзился в этот сгусток беснующейся злобы, который пытался кусать мои руки и вырываться.

Хватило одного Символа — и душа из черной стала белой.

Вот только изгонять или упокаивать я ее не спешил.

Потому что душа заговорила.

— Праведник… Они… Поработили меня. Связали мою душу ритуалом.

— А то, что она черная была как уголь — это ничего, да? Ошибка наверное? — съязвил Ли Бо.

— Эта душа не врет. — сказал я. Уж в подобных вещах обмануть меня теперь невозможно.

И душа начала говорить.

Несколько дней назад

Окрестности Желтой Реки

Жаба-скряжник сидела надувшись. В общем-то, это было ее обычное состояние.

С тех пор как она пустилась на поиски Праведника, прошло много времени. И она до сих пор его еще не нашла. Виной тому была…ее неспешность. Выпрыгнув из Великих Карповых Озер, она оказалась в Диких Землях. Это было для нее что-то новое — оказаться в незнакомых местах. Даже ее тревоги и невеселые думы о своем Дао отошли на второй план. Она смотрела на незнакомые озера, леса, долинки, пустоши.

Вот прыжок — и она на небольшом холме. Еще прыжок — и ее унесло в далекую пустошь.

Она в прямом смысле отправилась в первое настоящее путешествие в своей жизни. То она в юности жила в колодце, то потом в болоте, то в Великих карповых Озерах, и везде она застывала подолгу, на столетия, а то и тысячелетия. Сейчас ее душа испытывала новые ощущения, новые эмоции.

Жаба была на моменте душевного подъема. Она отправилась на поиски, и верила, что эти поиски Праведника, и его помощь приведут ее к…божественности. Той самой, которую ей так и не дали достигнуть, сбив с Пути.

— Урод жирный, — буркнула жаба, на мгновение вспомнив толстое божество счастья, которое сбило ее с этого пути.

В этих местах один раз на нее пытался напасть местный король пищевой цепочки — огромный черный волк, но…повстречавшись с ее золотыми монетками, — которыми она его щедро «одарила», — бежал скуля, как самая трусливая дворняга. Силы их были несоизмеримы.

Самое обидное, что след праведника она потеряла.

Однако вспомнив их разговор, решила:

— Если наши Пути должны пересечься — они пересекутся.

После этого Жаба-Скряжник совершила огромный прыжок наугад, доверившись Небу.

Она не смотрела куда прыгает, и как далеко прыгает. Просто прыгнула.

Приземлилась она на противоположном берегу Желтой реки.

Когда жаба открыла глаза, то перед ней предстала странная картина: шагах в двадцати от нее стояла группа Практиков, — в этом она не ошибалась, — в черных одеждах с символом Золотого Карпа.

— Кхм… — кашлянула она, — А вы тут Праведника не видели?

Ответом ей были пять пар глаз, полных страха. Наконец один из молодых Практиков стряхнул с себя оцепенение и шевельнулся.

— А вы зачем интересуетесь? — с легким полупоклоном уточнил он.

Уважение — это хорошо, — подумала жаба, а потом принюхалась.

— А чего это от вас кровью пахнет так сильно? — с прищуром спросила она.

Все пять практиков онемели от страха, боясь отвечать.

Глава 2

Душа в моих руках говорила, а я прислушивался к ней. Не слухом, а духовным зрением, телом ощущал ее вибрации. Грязи, крови, злобы в ней больше не было — Символ Очищения сделал свое дело. Теперь это была чистая душа, застрявшая не по своей воле в Поднебесной. Она трепетала, словно невесомая бабочка в ладонях, я лишь слегка придерживал ее. Ее тянуло от меня, от этого места. И еще, думаю, в этом месте теперь чистой душе было холодновато.

Вот только главный вопрос в том, была ли она такой чистой при жизни или стала добровольным…кхм…приспешником секты? Не знаю почему, но увидев, что душа насильно заточена в это мертвое тело, я не мог испытывать к ней ничего, кроме сострадания. Врагом была не душа. Врагом был тот, кто ее поработил.

— Расскажи, — посмотрел я на душу и направил успокаивающие потоки Ци, которые заставили душу светиться чуть сильнее. — Расскажи, кто тебя поработил и, главное, ты начала говорить о каком-то культе Черно Лу…

— Луны. — закончила за меня душа и затрепетала в моей руке, словно вспоминая что-то болезненное.

— Ты сказала Культ Черной Луны? — обеспокоенно спросил Ли Бо.

Душа просто мигнула, как бы подтверждая свои слова.

— Кто ты? Ты помнишь, кем была при жизни? — спросил я, решив подождать с этим вопросом.

— Дааа… — протянула душа, — Воспоминания остались….

— Как тебя зовут? — спросила Хрули, подавшись вперед.

— Меня… — душа чуть поднялась из моих ладоней, — Меня звали… Как же меня звали?.. Воспоминания о человеческом прошлом так далеки… Словно скрыты туманом.

Секунд десять душа молчала, а потом заговорила:

— Лю Вэй… Вот как меня звали…

Теперь, вспомнив имя, его голос стал увереннее.

— Я был смотрителем небольшого храма в горах, недалеко от Желтой Реки. Практик ступени Возведения Основания и я был самым сильным в храме, остальные на более низких ступенях. А потом, в один из дней пришли они…

— Они? — спросил высунувшись из кувшина Лянг.

— Секта. Но они поступили хитро: сначала пришел один практик, я не ощутил в не злобы, да и не смог бы — я же не Праведник. Сказал, что ищет старые свитки, записи об прошлом этих мест. А хранилище у нас было действительно немаленькое. Мы гостеприимно его приняли, не отказывали в знаниях, ну а ночью он отравил колодец. Отравил настоем из Черных Лотосов.

— Черных Лотосов? — удивленно переспросила Джинг, подползая ближе. — Но нам по пути встречались разноцветные, но ни разу черных. Откуда черные вообще могут взяться?

— Настоящие Черные Лотосы — это искаженные духовные растения, — мрачно сказал Ли Бо. — Их выращивают в местах массовой гибели или на крови невинных. Очень мерзкие штуки. Даже хорошо, что нам таких не встречалось.

Бессмертный умолк, а душа продолжила говорить:

— Погибли все: послушники, старики, жившие при храме и…моя семья, жившая рядом со мной тоже погибла… Моя жена и сын. Весь наш маленький храм. Я же в тот день был в глубокой медитации и просто не успел выпить воды…

Неужели нельзя почувствовать вкус настоев Черного Лотоса?

«Праведник может, а все остальные наоборот будут ощущать легкий дурман в голове, как от хмельного напитка.» — просветил меня Ли Бо.

— А ты? — зло спросил карп, — Тебя не убили, потому что ты согласился им помогать, служить им, да? Отвечай!

— Успокойся, Лянг. — взмахнул я в сторону карпа, — Он сам всё расскажет.

— Нет, карп. Всё было иначе. Меня схватили. Всё из-за того, что я был каким-никаким Практиком, и имел ценность в их глазах. Потом пришел тот, кого они называли Старейшиной. Высокий человек в черных одеждах с символом золотого карпа. Он сказал, что мне выпала честь послужить великому делу. Они привезли меня к их главарю, в логово у Озера Черного Нефрита. Там я впервые увидел его — Золотого Карпа. Огромная тварь, размером с дракона, с чешуей цвета старого золота и глазами, полными алчности и бесконечной ненависти… В тот же день они провели надо мной ритуал… Я помню боль, Праведник. Такую боль, будто меня разрывали изнутри, разрывали мою душу. А потом… потом пришла тьма.

— Когда я очнулся, я уже был… этим. Мертвым, но не мертвым. Голодным. Постоянно голодным. И не мог ослушаться приказов. В моей груди билось это черное сердце, и оно контролировало каждое мое движение.

«Кровавый ритуал привязки души к телу.» — мрачно прокомментировал Ли Бо. — «Насильственное превращение в цзянши. Мерзавцы.»

Душа дрожала в моих руках, и я ощущал исходящую от нее печаль.

— Сколько времени ты был в таком состоянии? — спросил я.

— Не знаю… Время для нас течет по-другому. Но я помню… помню, как убивал. Невинных людей. Путников. Крестьян. И не мог остановиться. Черное сердце заставляло меня пить их кровь, поглощать их жизненную силу.

Душа умолкла и повисло напряженное, почти гнетущее молчание.

— Прости меня за то зло, которое мое тело причинило другим, — сказала душа. — Я не мог его контролировать…

— В этом не было твоей вины, — тихо ответил я. — Зло творили те, кто тебя поработил. А что с Праведником, которого вы держите? — спросил я.

— Они…не я… — поправил меня Лю Вэй, — Праведник — это Мастер Юань Ши. Великий мастер символов Фу. — Голос души стал еще тише, — Они не убивают его специально. Они заставляют создавать искаженные символы Фу. Символы, которые…которые медленно разрушают его Дао изнутри.

— Каждый символ, который он создает против воли, отнимает частичку его души, — продолжила душа, — Скоро от него ничего не останется. Только пустая оболочка, способная писать то, что им нужно.

Я тяжело вздохнул и стиснул зубы.

— Как можно заставить Праведника делать что-либо против его воли? — спросил я у Ли Бо.

«Есть…кхм…способы. Но ты же понимаешь, что если он говорит о разрушении Дао, на какой ступени находился этот Мастер Юань Ши?»

Постигший Дао? Святой?

«Именно. Вопрос лишь в том, как им удалось пленить Праведника такого уровня. Пока то, что мы видели, не говорит о подобных силах.»

Вот почему Праведник оставил на табличках предупреждение о том, что для его освобождения нужен либо Святой, либо группа Просветленных.

Но Ли Бо задал хороший вопрос — а как секте Золотого Карпа удалось пленить когда-то целого Святого?

— Как они сумели это сделать? — спросил я душу, — Как пленили Святого и заставили разрушать свое Дао.

— Я не знаю как они это сделали…он уже был пленником, когда я стал цзянши. Но это не секта Золотого Карпа его пленила и запечатала.

— А кто? — вытянулась вперед Джинг.

— Культ Черной Луны.

Я застыл. Значит, секта Золотого Карпа действительно не способна поймать Святого, но на это способен культ Черной Луны.

Стоп!

А разве я не видел нечто похожее на луну? Тот отряд Праведников запертых в храме Восьми Триграмм, разве одежда окруживших их врагов не имела круга на груди? Может, это не круг, а луна?

Непонятно. Нужно сесть в медитацию и погрузиться в воспоминания, которые хранятся в моем Хранилище Сознания.

— Кто они такие?

— Я не знаю… — вздохнула душа, — Я лишь знаю, что именно они ответственны за создание Иньских Жил. Они проводили первоначальные ритуалы…у них была кровь Праведников, ведь именно эта кровь необходима для создания Иньских жил. Без неё артефакты не работали бы.

У меня перехватило дыхание. Значит, все эти искусственные жилы были созданы на крови Праведников? Но я ее там не ощутил ни капли!

— Вот как? — зло спросил я. За долгое время впервые какая-то злость вспыхнула внутри.

— И, кроме жил, они ответственны за создание самых могущественных цзянши.

— Но тебя же создала секта Золотого Карпа? — не понял я его фразу, — При чем тут культ?

— Так я ведь и не могущественный цзянши.

Только сейчас я вдруг осознал, что он ни разу нам не соврал. И сейчас он действительно не считал себя могущественным цзянши.

— А? — недоуменно повернули мордочки лисы.

— В смысле «не могущественный»? — удивленно распахнул глаза Лянг.

— В храме Мастера Юань Ши охраняет древний нефритовый цзянши.

Внутри всё похолодело. Казалось, даже невысокие травы обеспокоенно затрепыхались.

«Вот оно что…» — протянул Ли Бо, — «Теперь понятно, как они удерживали ослабленного Святого. Нефритовый цзянши… Думал это легенды, неужели кто-то создал подобного монстра?»

Что «понятно»⁈ Что еще за нефритовый цзянши?

— Нефритовый цзянши? — дружно с легким страхом в голосе повторили лисы.

— Да. Именно он и охраняет храм. Он просто никогда не выходит наружу. Я лишь выполнял поручения и следил за Иньскими жилами.

— А можно про нефритового цзянши подробнее? — попросил я.

— Его зовут Ши Мо. Он намного опаснее меня. Да что там говорить, он бы убил меня одним ударом. Он разумен, как живой, но силен, как демон высшего ранга. Не сравнить со мной. Я…Мои действия были затуманены инстинктами, жаждой…рассудок был подавлен. Внутри меня была постоянная борьба. В нем ее нет. Он тот, кто полностью принял свою сущность.

«Ван, он не сказал главного».

Чего?

«Такие цзянши делаются только из тел Праведников, оскверненных Искаженными Символами Фу. Видимо, нечто подобное и заставляли делать этого Юань Ши.»

Я сделал вдох-выдох, успокаивая себя.

— Как ты считаешь, есть у нас против него шансы?

— Никаких. —коротко ответила душа.

И не соврала.

— Да что ты знаешь о наших способностях⁈ — фыркнул Лянг, — Мы в драке с тобой не использовали и четверти своих сил.

— А с ним и не успеете. Погибнете раньше. Дело даже не в том, что он силен сам по себе. Тут, возможно, ваших способностей и хватило бы. Я вижу, как ты сияешь, Праведник, и как чиста твоя Ци. Ты словно концентрированная радуга. Никогда не встречал подобной Ци.

— Так в чем тогда дело? — нетерпеливо спросил Лянг.

— Дело в месте. В этом Храме. Он располагается на пересечении Иньских Жил. В таком месте Ши Мо будет слишком быстро восстанавливаться от любых ран, которые ты ему нанесешь, Праведник, а одним ударом его ты вряд ли убьешь. Он слишком живуч.

— Значит, жилы были созданы для того, чтобы питать этот храм силой? — уточнил я.

— Нет конечно, — колыхнулась в моих ладонях душа, — Просто в этом месте удобно контролировать всё. Ощущать все потоки.

— Значит, оттуда ты почувствовал, что поток прервался?

— Да.

— А зачем нужны Иньские жилы секте Золотого Карпа?

— Они нужны не ей, а культу Черной Луны.

Мы все зависли.

— Откуда ты это знаешь? — прищурилась Джинг.

— У цзянши хорошая память, просто омраченный рассудок, — грустно ответил Лю Вэй, — Я помню, что посланник от Луны приезжал каждые десять лет и осматривал Жилы. Они очень важны для них, потому что создавались очень медленно. Столетиями.

— А зачем они нужны им ты не знаешь? — уточнил я.

— К сожалению, нет — посланники не разговаривают. Они просто осматривают всё тут и двигаются к другим жилам.

— В СМЫСЛЕ К ДРУГИМ ЖИЛАМ⁈ — воскликнула Ло-Ло вспыхнув золотым.

— Эти жилы не единственные на территории секты Золотого Карпа. — ответил Лю Вэй, — По ту сторону реки тоже есть такие.

От этой информации я почувствовал будто меня обухом по голове огрели.

— Те жилы старые, — добавила душа, — а эти, одну из которых ты уничтожил, — молодые.

«Кажется, работенки у тебя прибавилось», — заметил Ли Бо.

— И их тоже охраняют цзянши?

— По одному нефритовому цзянши на восемь жил. — подтвердил Лю Вэй.

«Кажется, Ван, мы вляпываемся в серьезное дерьмо. »

Именно так, учитель. Вам не кажется.

— Ну…мы просто разрушим все семь искусственных жил и убьем нефритового цзянши. — сказал я.

— Хотелось бы мне верить. — вздохнула душа Лю Вэя, — Это было бы хорошо…освободить все эти места от бесконечного холода и зла.

— Нефритовый цзянши отправится за нами на охоту, когда ты не вернешься обратно? — уточнил Лянг.

— Он не покинет храма. — ответил Лю Вэй, — Его первоочередная задача — охранять и контролировать Праведника.

«Ну хоть это дает нам шансы», — выдохнул Ли Бо с явным облегчением, — «Ты пока не готов к этой встрече».

Посмотрим…если я поглощу Иньские жилы, думаю, я быстро подойду к началу стадии Формировании Ядра.

«Самонадеянно».

Я не стал отвечать, потому что ощутил, что даже несмотря на мои потоки Ци душе всё тяжелее находиться тут — ее хотело унести куда-то…

— Тебя куда-то утягивает. Я не встречал подобного в других местах.

— Ловушки душ. Даже ты меня не удержишь.

— Ловушки?

— Да, сосуды-артефакты, которые не дают душам уйти на покой и затягивают обратно. Их потом использует секта Золотого Карпа.

Душа буквально выскользала из моих руки, и никак не выходило ее удержать.

— Я прошу тебя, найди могилы моей семьи. — вдруг сказал Лю Вэй, — Если бы я мог в виде цзянши уходить дальше, чем на расстояние до Иньских Жил, я бы даже со всей злобой внутри пошел в то место. Но я не мог. Я пленник этого места.

— Как я их могу найти, если не знаю где эти могилы?

— Храм Восхода на левом берегу реки, у двух невысоких гор. Даже если храм разрушен, горы там всего две. Ты сможешь найти. Я верю.

Я вздохнул.

— Хорошо, Лю Вэй, я найду то место и если там есть неупокоенные души, отправлю их в Путь.

Я знал, что пора: если я помедлю еще десять-двадцать секунд, душу просто утащит прочь, и я не успею «отпустить» ее.

В моих ладонях засиял Символ Упокоения — Символ, созданный мною в момент прозрения. Он нес в себе силу освобождения. Освобождения от страдания, боли, ненависти, зла.

— Благодарю тебя, Праведник, — прошептала душа Лю Вэя, и в ее словах была такая благодарность, что сердце мое сжалось. — Три века я ждал этого момента… Три века боли и тьмы…надеюсь, скоро ты отправишь туда и мою семью, и мы соединимся.

Символ Упокоения коснулся души и произошло нечто удивительное. Белое сияние разлилось от моих ладоней, но это был не просто свет — это было тепло прощения, мягкость понимания, покой долгожданного освобождения. Я внезапно осознал, что вкладывать понимание можно не только в Триграммы. Более того, каждый используемый мной Символ должен обладать подобным, иначе он не раскроет своей полной силы.

Душа Лю Вэя засветилась изнутри, становясь все ярче и прозрачнее.

Мир вокруг нас будто замер. Даже ветер утих и травы перестали качаться.

Белое сияние вокруг души становилось все интенсивнее. В нем мелькали образы — храм среди облаков, монахи в простых одеждах, мирные лица, обращенные к восходящему солнцу. Это были воспоминания души о счастливых временах, когда она была живой и свободной.

И душа растворилась как утренний туман в первых лучах солнца. И в этом растворяющемся свете мне почудились смутные очертания — монах в простой робе, склоняющий голову в последнем поклоне.

Я опустил руки и выдохнул. В груди что-то сжималось — не от боли, а от той особенной грусти, которая приходит после того, как ты сделал то, что должен.

Как будто часть меня тоже ушла вместе с этой душой. К Небу.

Я даже перестал чувствовать боль от ран, нанесенных ядом цзянши. Просто сел у его тела, вспоминая как сказанные им слова, так и увиденные в свете души образы.

Могилы родных? Что ж, на ту сторону реки нам все равно придется идти, чтобы уничтожить все остальное, что наделал тут культ Черной Луны. Все жилы. Всех цзянши. И найти все ловушки душ.

Теперь, в свете сказанного, возникал хороший вопрос: а, собственно, кто они такие этот «культ Черной Луны»?

«Ты долго собираешься сидеть, ученик? Думаю, сейчас не время прохлаждаться.»

Да знаю я, знаю. Просто думал обо всем этом…о культе Черной Луны…о цзянши…об этой душе…

«А что думать? Надо быстренько уничтожить жилы и освободить Праведника, не знаю в каком он состоянии, но такой союзник, пусть и ослабленный, нам не помешает. Хоть знаниями поделится. И да…боюсь, что он уже давно не Святой…»

Я это и так понял.

— Ван, а эти штуки нужно собрать? — спросила Хрули, подходя к ближайшему черному кристаллику и обнюхивая его.

— А?

— Осторожнее, — предупредил Ли Бо. — Эти осколки три века находились в соприкосновении с порабощенной душой. В них может быть остаточная боль.

Что ж, эти кристаллики от разрушенного сосуда души, пожалуй, действительно стоит собрать.

Дорогие читатели, спасибо что читаете, не забывайте ставить лайки, добавлять в библиотеки и…самое важное для меня, комментировать)

Глава 3

— Осторожнее с ними, — сказал я лисам, которые уже начали деловито обнюхивать черные осколки. — Не облизывайте и не трогайте языками. Если он сам, — цзянши, — был ядовитым, то может и…эт…

— Мы не дурочки, — фыркнула Джинг, прервав меня и переворачивая один из кристаллов когтем. — Просто изучаем.

— А они вообще не пахнут, — добавила Хрули, принюхиваясь к другому осколку. — Ни хорошо, ни плохо. Просто…пустота какая-то.

— А зачем они нам? — поинтересовалась вдруг Джинг, покосившись на меня.

— Не знаю пока, — честно ответил я. — Но что-то подсказывает, что они могут пригодиться.

— Ты куда носом тычешь, идиотка! — вдруг вскричала Ло-Ло, — Без носа хочешь остаться?

Хрули испуганно дернулась.

— Да я так… Просто… Нос мне еще нужен.

— «Просто» она, — буркнула улитка, — с такими вещами нужно быть осторожными.

Возле меня лежал один из таких кристалликов. Я направил Ци в глаза — вспыхнули триграммы.

Однако это зрение ничего нового мне не сказало: только то, что от осколков идет очень неприятная энергетика, наполненная душевной болью. Цзянши действительно страдал все эти годы. А вот нейросеть дала более полную информацию:

[Осколки сосуда души. Восстановление невозможно.

Материал: черный Нефрит. Чрезвычайно ценный материал для темных практик.

Описание: хранит в себе отголоски воспоминаний. Возможна очистка с помощью Праведной Ци.]

Лисы продолжили с осторожностью коготками складывать черные осколки в одну кучку, ну а я прислушивался к боли в спине.

И ведь если б не эта трансформация цзянши, я бы по сути вообще вышел из боя с пустяковыми ранами. Но эта рана была длинная, глубокая, и везде сидел этот трупный яд и смесь странной Ци. Я блокировал с помощью Ци изнутри распространение этой заразы, которая, кстати, была въедливой и старалась захватить как можно больше моей плоти. Даже то, что я был Праведником останавливало ее слабо. Только Ци препятствовала ей.

«Как дела с ядом?» — обеспокоенно спросил Ли Бо.

Справляюсь. Но этот яд… Жутко противная штука.

«А нечего было во время боя клювом щелкать — того удара ты мог бы избежать, будь ты порасторопнее».

Я пожал плечами. Что сожалеть о том, что уже случилось? В следующий раз буду ожидать подобного от цзянши.

Меня больше интересовали эти кристаллики. В них была сконцентрирована боль и память о трех веках заточения — возможно, мне удастся вытащить из них какие-то воспоминания о том, чего душа не успела рассказать.

«Знаешь, что меня беспокоит, Ван?»

Кроме отсутствия женщин и выпивки?

«Очень смешно… Подожди,» — он вдруг умолк, — «ты что, научился хоть в чем-то видеть смешное? Растешь над собой. Как будто что-то в тебе изменилось…не пойму только что.»

Я улыбнулся, не отвечая. Ли Бо не знал, что у меня было что-то с душой, и что там не хватало кое-каких воспоминаний, которые и делают человека цельным. Да и не надо ему знать об этом.

«Так вот, меня беспокоит не столько нефритовый цзянши и Иньские жилы, да даже этот ублюдочный Золотой Карп меня так не беспокоит как-то, что мы видим лишь верхушку пирамиды.»

Ты хочешь сказать, что за всем этим скрывается нечто большее, чем просто желание одного культа или секты контролировать целый регион и становиться сильнее?

Бессмертный вздохнул.

«Именно это, ученик, я и хочу сказать. Нарушая эти жилы и вообще влезая в эти разборки мы, очевидно, затронем чьи-то интересы.»

Полагаю, пути назад у нас нет. Да и я не отступлю. Но пока сосредоточимся на том, что перед нами: семь жил, один нефритовый цзянши, пленный Святой. Освободим их — будет нам первая победа и дальше станет полегче. Не стоит создавать проблемы на пустом месте.

«Ах, если бы», — грустно вздохнул Ли Бо, — «Хорошо тебе говорить, но если мы имеем дело с теми, кто могут пленить Святого, то они же могут и немного навредить одному хрупкому кувшину. Неужели ты поставишь своего учителя в такое опасное положение?»

Я расхохотался.

Хорошая попытка учитель, но я знаю, что вы подобного не боитесь.

«Эх, ладно. Хотел сыграть на твоих чувствах ученика, но их, видимо, в тебе не осталось — всё съели обеты.»

В чем-то он был, конечно, прав, но то время, мне кажется, уже ушло. Я ощущал, что с каждой новой ступенью становлюсь как бы выше обетов: расту над ними — и растет понимание мира вокруг.

После этих слов Бессмертный ненадолго умолк, а я продолжил процесс очищения под аккомпанемент переругивания Ло-Ло и лис.

Процесс очищения занял добрых полчаса. Каждая капля яда сопротивлялась, будто имела собственную злую волю — она хотела жить и изменить под себя мое тело. Не уж. Даже будь я весь изранен подобной отравой, я бы справился, пусть это и заняло бы много времени.

Постепенно радужная Ци выжигала заразу, заполняя раны чистым светом. Едва яд и чужеродная Ци выжглись, как раны защипало. Пошло заживление. Уже через несколько минут всё покрылось плотной коркой. Для такого эффекта приходилось заводить руку за спину и выпускать Ци, которая тут же втягивалась в раны.

Наконец-то этот несложный, но муторный процесс лечения был окончен. Можно было двигаться дальше.

Я открыл глаза и посмотрел на своих спутников. Лисы усердно собирали осколки, Ло-Ло нервно ползала, поглядывая по сторонам, Лянг мечтательно смотрел в небо, а вокруг него кружились воспоминания убитых карпов, в виде крошечных белых рыбок. Это означало, что он в меланхоличном настроении. Возможно, после истории, которую нам поведал цзянши.

— Ван, — позвала меня Ло-Ло, увидев, что я закончил, — Я тут кое-что заметила на теле цзянши.

Я поднялся и подошел к ней. Улитка показала усиком на небольшой кожаный мешочек, привязанный к поясу мертвеца.

— Хмм… — заинтересованно выглянул Лянг из кувшина, — Это уже поинтереснее. Может, там что-то ценное?

— У мертвеца? — хмыкнула Хрули.

— Ну мало ли, — ответил карп, — Ценность можно везде найти, главное внимательно смотреть.

Внутри были семь черных камешков, и нейросеть дала описание — это был черный нефрит, только пустой, и без влияния души носителя. Интересно, зачем они были нужны этому цзянши? Заготовки для каких-то особых цзянши? Об этом он поведать не успел. Я закинул их в кольцо. Сейчас времени размышлять об этом нет.

Больше, кроме потрепанной черной одежды на цзянши ничего не было. Хотя я вдруг вспомнил, что хотел кое-что забрать.

— Шляпа. — вдруг сказал я.

— А? — недоуменно обернулись на меня лисы.

— Нужно забрать шляпу.

«Серьезно? Ты хочешь вернуться за шляпой мертвеца?» — недоуменно спросил Ли Бо.

Не за шляпой. За артефактом. Я видел, как она светилась в триграммном зрении. Что-то в ней есть.

— Шляпа? — переспросил Лянг, и в глазах его загорелся алчный блеск — Она ценная?

— Я не успел рассмотреть, но это точно не обычный предмет.

— Такие предметы нам нужны, — важно заметил Лянг, — Может, мне эта шляпа подойдет?

Я представил себе карпа в шляпе и улыбнулся. А вот Ло-Ло натурально рассмеялась.

Лисы вздохнули, подняв мордочки от земли, где они выискивали черные кристаллы. Полагаю, собирать крошечные кристаллики им быстро надоело и они уже пожалели, что взялись за такую кропотливую работу.

Так что через минуту я им помогал и сам, а для того, чтобы убедиться, что не упустил ни одного осколка еще и проверял все триграммным зрением. Убедившись, что всё чисто, я осторожно переместил кучку черного нефрита в кольцо. Места там пока еще хватало.

— Все на панцирь! — скомандовал я. — Быстро слетаем за шляпой, а потом нас ждет следующая жила.

Напоследок я взглянул на тело цзянши, которое с каждой минутой всё больше истлевало, словно сила, удерживающая всю эту плоть вместе просто перестала действовать. Одежда на нем была обычная. Да, впрочем, я бы и не стал стаскивать одежду с цзянши. В кольце у меня хранилась одежда убитых сектантов, но использовать ее до того, как я окажусь в местах, где много людей, я не хотел.

Через минуту мы уже летели обратно, к месту нашей схватки с цзянши. Ветер трепал мои белые волосы, и я невольно задумался о том, насколько изменился за эти месяцы путешествия. Когда куда-то летишь и видишь все с такой высоты, где человек кажется муравьем, неизбежно задумаешься о подобном.

Словно уловив тон моих мыслей, Ли Бо сказал:

«Ты уже не тот слабак, которого я встретил в руинах секты и который трясся словно осиновый лист прячась в котомке пузатого божка.»

Я не стал возражать и говорить, что любой разумный человек поступил бы так же — всё-таки Ли Бо попытался похвалить меня. Так что я отплатил ему той же монетой:

А ты не тот Бессмертный, которого я встретил — который только и шутил о женских попках да вине, и складывал паршивенькие стишки.

«Эй! Попрошу! Стихи были неплохие!»

Я вздохнул. Обменялись так сказать комплиментами.

Через десяток минут панцирь уже неспешно пролетал над местом первой схватки, где все еще виднелись следы битвы. Нарисованные мною символы давно рассеялись, но ямы от ударов четок и следы радужной Ци на земле говорили о том, что здесь происходило нечто серьезное. После того как я забрал зеркало из холма, Иньские потоки действительно начали слабеть, особенно хорошо это было видно с воздуха. Конечно, слабели они не так быстро, как хотелось бы, но процесс шел. Земля медленно, но верно начинала освобождаться от этого неестественного холода. Думаю скоро они исчезнут совсем.

— Вон она! — воскликнула Джинг, указывая лапкой вниз, — Та шляпа!

Соломенная шляпа лежала в придорожной пыли, именно там, где ее сорвал водяной удар Лянга и выглядела… обычно. Именно что обычно. Казалось, просто идущий крестьянин обронил ее, да так и забыл. Вот только выглядела необычно — слишком аккуратно сплетена для обычной крестьянской шляпы, да и цвет соломы был какой-то неправильный. Не желтый, а с зеленоватым отливом.

Когда я спустился и взял ее в руки, то сразу понял, почему она привлекла мое внимание и стало понятно, почему она такого цвета. Шляпа была сплетена не из обычной соломы, а из высушенных стеблей какого-то духовного растения, которые фонили остаточной иньской Ци. Через духовное зрение стало ясно — это действительно был артефакт. Простой с виду, но пропитанный странными узорами из Иньской Ци. Больше всего он напоминал маску: узоры были очень мелкими, почти невидимыми, но я разглядел их триграммным зрением. Это скорее напоминало какое-то зачарование, причем явно не относящееся к темным искусствам — в нем не было ни кровавой, ни демонической Ци. Интересно, а если я сам сплету из подобного себе какую-нибудь вещицу, она будет обладать хоть каким-нибудь эффектом?

«Артефакт, специально созданный для цзянши», — заинтересовался Ли Бо. — «Интересно, кто его делал. Обычные сектанты, думаю, на такое не способны.»

Может, у секты Золотого Карпа отличные артефакторы — откуда нам знать?

«Ну, как минимум цзянши бы об этом обмолвился». — заметил Бессмертный.

У него было мало времени и он многое не успел сказать.

«Тоже верно», — согласился Ли Бо.

Думаешь, работа того самого культа Черной Луны?

«Есть такая мысль».

Справка от нейросети показала, что предмет обладает эффектом защиты от солнечного света и от духовного зрения. Вот только когда я смотрел на цзянши триграммным зрением, шляпа не смогла скрыть те Иньские потоки и в целом Иньскую Ци, которая бурлила в этом мертвеце.

Значит, не так уж и хороша защита от духовного взора. Впрочем, пригодится. Любой предмет может быть полезен.

Подобрав шляпу, которую по очереди примерили я, лисы, Лянг и даже Ло-Ло, мы двинулись в другую сторону. К следующей жиле.

И пока мы летели, я размышлял. Размышлял о том, что рассказала мне душа цзянши. Культ Черной Луны…

Я погрузился в воспоминания и достал из Хранилища Сознания воспоминание о том дне, когда на храм Восьми Триграмм напали темные Практики в черных одеждах и с символом белого круга на груди и спине. Круг… Луна… Не могли же они ходить в белой одежде с черной луной, могли они выбрать черный цвет и сделать белой луну?

Мне казалось, что подобное вполне возможно. Эти практики умели ловить души Праведников и обладали большой силой. Разве не подходят они на роль кукловода по отношению к секте Золотого Карпа? Они явно когда-то давным-давно выслеживали уцелевших Праведников, а учитывая довольно малое количество Праведников, и один и тот же регион — это могли быть именно они. Культисты.

«О чем задумался, ученик?»

Кажется, я уже сталкивался с культом Черной Луны. Пусть и опосредованно. Те Праведники в храме… их убили именно сектанты этого культа. Я так думаю… Только меня смущает одно: у них были черные одежды с белым кругом. Это скорее подходит для культа белой луны.

«Ничего не могу подсказать по этому поводу», — признался Ли Бо, — «В моих воспоминаниях такого культа просто не существует. Зато в моих воспоминаниях есть кое-что о цзянши.»

Внимательно слушаю. — ответил я и вытянул руку, пытаясь поймать ветер.

'В целом, тот цзянши прав — он и близко был не самый могущественный.

Самые простые и распространенные — это Белые Цзянши. Ты уже с ними сталкивался. Это, по сути, просто ожившие трупы, ведомые примитивным голодом, ну и чьей-то волей, естественно. Медленные, тупые, с окоченевшими телами. Слабаки, одним словом. А вот дальше идут Черные цзянши: они могут накапливать в себе много Иньской Ци и подвижнее белых.'

Лю Вэй был черным? — спросил я, — Вроде бы у него только черные прожилки были, а так обычное…мертвое тело…

«Нет, Ван, Лю Вэй был вообще чем-то пограничным. Он намного выше по боевым возможностям чем черный цзянши, но все еще не нефритовый. Ты же видел те черные прожилки?»

Я кивнул.

«И его черное сердце с запертой душой — это явно не совсем обычный способ создания цзянши.»

Понял. А дальше?

«Дальше, Ван, кровавые. Нам они не встречались. Их создают кровавые Практики, используя ритуалы и эссенцию крови. Они не столько сильны физически, сколько невероятно быстры и одержимы жаждой крови. Их сила растет от выпитой крови, и они могут использовать простейшие кровавые техники. Но у них есть слабость — они боятся чистого света и Праведной Ци еще больше, чем обычные цзянши. Но, думаю, такой подарок судьбы нам не выпадет. Нас ждет нефритовый цзянши… Эх…»

Я ничего не ответил, так как был напротив настроен довольно оптимистично.

«Нефритовые Цзянши, ученик, — это уже совсем другой уровень. Это не просто нежить, это — оружие. Ты уже знаешь, что их создают из тел могущественных Праведников, а потом при помощи крайне мерзких ритуалов и искаженных символов Фу их Праведную суть извращают, превращая в свою противоположность. Их кожа становится твердой и гладкой, как нефрит, отсюда и название. Они полностью разумны, помнят все свои боевые техники и способны использовать их, но наполняя их уже не Праведной, а мертвой Иньской Ци. Они невероятно прочны, а их главная способность, как и сказал дух, — чудовищная регенерация, особенно в местах скопления Инь. Это стражи, идеальные убийцы, почти неуязвимые в своих владениях.»

Ну вот поэтому мы и начинаем с уничтожения жил. — ответил я.

«Ван, Нефритовые цзянши могут жить тысячелетиями, накапливая силу и знания. Тут уже дело не в силе, а в хитрости и боевом опыте. »

У меня тоже есть кувшин, который живет тысячелетиями и накапливает силу и знания. — парировал я.

Ли Бо умолк.

«Ладно», — вдруг он сказал, — «Мне даже интересно, кто крепче: мое вместилище или черепушка нефритового цзянши.»

Но я то знал, что он неуничтожим. Конечно, он крепче любого цзянши.

Дальше мы летели в молчании, потому что я нашел чем заняться. Волосы.

Меня осенила одна идея. Я взял в руку пучок волос и вместо того, чтобы пытаться управлять каждым по отдельности, я представил их как единое целое, как небольшую кисть. Будто рисую Символы как каллиграф.

Первые двадцать попыток ничего не выходило, шевелились лишь отдельные волосы, но едва я перестал пытаться сделать это силой и напрягаться, а действительно словно бы провел кистью по холсту — целый пучок белых волос взмыл вверх.

«Что ты делаешь?» — заинтересовался Ли Бо, заметив мои манипуляции.

Экспериментирую. И, кажется, нашел правильный подход.

Следующие несколько десятков минут я потратил на отработку нового навыка. После первого успеха дело пошло пободрее. Не знаю пока как это применимо в бою, но пучок волос — это уже что-то.

— Ван, у тебя волосы сами по себе шевелятся! — заметила Джинг.

— Так и задумано… Так и задумано…

И схватил ее за хвост.

— Эй! — возмущенно пискнула она, — Хвост — деликатное место.

— Извини, — ухмыльнулся я.

Такое практическое применение мне очень даже понравилось. Почти как еще одна конечность. Но для свободного управления понадобится не одна неделя, а то и не один месяц.

Мы уже пролетели половину расстояния до следующей жилы, как вдруг я почувствовал… неправильность.

Что-то в потоках Ци внизу было не так, как должно быть. Даже не так — не в потоках Ци, а в самом теле Поднебесной. Что-то ему вредило.

Панцирь застыл ровно там, где я приказал.

Активировав триграммное зрение, я начал всматриваться в землю под нами и то, что я увидел, заставило меня стиснуть зубы от накатившей злости.

— Что случилось? — встревожилась Ло-Ло.

Внизу, в небольшой роще, состоявшей сплошь из мертвых деревьев, было нечто похожее на черную дыру в духовном зрении. Провал.

Место, куда стекались души умерших и где они исчезали, словно их кто-то пожирал.

— Ловушка душ, — мрачно сказал я. — Кажется, мы случайно нашли один из тех артефактов, о которых говорил Лю Вэй.

А потом возник вопрос — а случайно ли?

Может то, что я увидел это место, следствие уничтоженной Иньской жилы?

— Спускаемся? — спросил Лянг, тяжело дыша. Полет давался ему все еще тяжело.

— Конечно. — ответил я, — Тем более, что похоже там есть небольшая охрана, которую нужно уничтожить.

Подобное место я просто не мог пропустить. Именно такие артефакты и пытались затянуть душу Лю Вэя и точно затягивали души других людей умерших в пределах зоны действия ловушки.

Глава 4

Такие ловушки — это раны на теле Поднебесной. Души, особенно когда их много, не должны находиться в подобных местах. И хороший вопрос, что хуже: гуй или просто пойманные в ловушку души? Похоже, тут были и те, и другие.

Полагаю, когда Иньские жилы были объединены друг с другом, это место было каким-то образом скрыто. Правда, конкретно в этих землях между жилами мы прежде не летали, но всё же…

Это была не просто очередная мерзость, созданная сектой или культом — это была открытая, кровоточащая рана на теле Поднебесной, которую мне было по силам залечить.

— Хрули, Джинг, ведем себя тихо и осторожно. — предупредил я лис.

Я еще точно не знал, что тут встретится и какое влияние оно может оказать на моих спутников.

Мы начали плавное снижение. Панцирь бесшумно скользил по воздуху и казалось, сам ветер прекратил движение, будто мы вошли в мертвую зону.

Это место было нечто большим, чем просто ловушка для душ.

Мертвые деревья… С этими деревьями явно что-то не так, кроме того, что они черные как уголь. Это место явно было выбрано не случайно.

Чем ниже мы опускались, тем отчетливее становилась гнетущая атмосфера этого места. Воздух был тяжелым, спертым, пропитанным затхлым запахом старой крови и безнадежности. Каждый вдох отдавал металлом на языке.

Странно, но это место было противнее, чем гробы с цзянши.

— Ван, — дернула меня за ногу Хрули, — это место плохое…

Я потрепал ее по шерстке, которая стояла дыбом.

— Сейчас плохое, а мы сделаем хорошим.

— Хорошим это место уже ничего не сделает. — мрачно обронил Лянг.

— Только очищение. — добавила Ло-Ло.

Да. Чем ниже мы опускались, тем больше я ощущал тяжесть на душе. От деревьев шла гнилостная Ци. Земля почернела вокруг этого места в радиусе десятков метров.

Мы приземлились с краю мертвой земли. Голые почерневшие деревья с растопыренными словно пальцы ветками тянулись к Небу, будто желая убежать отсюда.

Я вздохнул.

— Ван…ты слышишь эти голоса? — высунул голову Лянг, вокруг которого обеспокоенно метались белые духи-мальки.

— Нет.

Пока что я ничего не слышал.

Но триграммным зрением я видел, что энергия Инь тут не хаотичная, не естественная, а структурированная. Весь этот кусочек мертвой рощи будто большая…

— Это формация? — спросил я у Ли Бо.

— Она самая. — мрачно подтвердил он, — И я, кажется, знаю, что это…

Да, мы нашли ровно тот артефакт, о котором говорил Лю Вэй. Вот только он не сказал о том, что это не просто артефакт — это…

— Формация «Колодец Скорби». — сказал Ли Бо, — Присмотрись туда: между деревьев, в центр… Там то, что нам нужно.

Я застыл, пытаясь всмотреться. Вот только сейчас триграммное зрение мешало. Слишком плотно мельтешили структурированные потоки Иньской Ци. Тряхнув головой, я взглянул обычным зрением.

И действительно увидел черный блеск в середине мертвой рощи. Точнее рассмотреть было просто невозможно: ветки будто намеренно скрывали то, что там внутри. Ладно, пора идти вперед.

— Вы остаетесь за пределами черной земли. — приказал я двухвостым.

— Нет, Ван! Мы с тобой! — воскликнули и уцепились в мои ноги. Обеим лисам было страшно.

— Я буду отвлекаться на вашу защиту. И там, внутри, опасно. — ответил я.

Вот только их это не остановило, они уцепились в меня и их было не отодрать.

— Мы с тобой!

Ладно, сейчас только ссориться не хватало. Сделав шаг я очутился на черной, тяжелой как чья-то судьба земле. Она примагничивала мою ногу, словно хотела втянуть в себя. Сожрать. Поглотить. Надо мной летал кувшин с Лянгом, который закружил вокруг себя небольшие потоки воды, настраиваясь на бой.

Я окружил ступни Ци и эффект, будто мертвецы тянут тебя в землю, сразу пропал. Шагать стало легко. Несколько раз переключаясь с обычного на триграммное зрение, я видел всё больше и больше деталей и нитей. Даже сама энергия Инь была тут будто пропитанная мукой и отчаянием.

Вот оно что… — вдруг осенило меня.

Эти деревья — они часть формации. Когда мы оказались прямо перед ними, я смог разглядеть на них десятки Символов, нанесенных на их кору и от Символов уходили нити в землю.

«Колодец Скорби…так называются подобные формации…» — сказал вдруг Ли Бо, и словно сплюнул, — «Такие штуки — настоящая мерзость… Это не просто ловушка, Ван. Это мельница для душ… В центре стоит какая-нибудь разновидность темного артефакта засасывающая души»

Что ты имеешь в виду? — мысленно спросил я, не переставая изучать место.

«Души попадают туда не для хранения. Их перемалывают — стирают память, личность, эмоции, превращая в чистую эссенцию Души. Самый мерзкий тип некромантии. Потом эту эссенцию используют для вскармливания самых мерзких созданий или в кровавых ритуалах…или для Возвышения.»

Я сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться от неожиданно нахлынувших эмоций.

Спокойно. Сейчас я это место уничтожу. И все.

— А охрана где? — прошептала Ло-Ло, высунувшись из своей раковины и напряженно всматриваясь в рощу. Ее панцирь беспокойно мигал наверняка готовый в любой момент вспыхнуть маленьким солнцем.

— Везде. Но не бойтесь. Я вас, зверюшки, в обиду не дам, — улыбнулся я.

— Сам ты «зверюшка», — фыркнула Ло-Ло.

Охрана тут действительно была, и часть ее я видел сверху еще во время полета. Это были странного вида души, как будто бесцельно блуждающие между деревьев, но на деле лишь ждущие, когда нарушитель пересечет границу их владений. Выглядели они…отвратительно.

Полупрозрачные, раздутые фигуры с крошечными ртами и огромными, пустыми глазами. Их животы были непропорционально большими, а конечности — тонкими, как палочки. Они двигались медленно, время от времени останавливаясь и пытаясь втянуть в себя воздух.

«Эгуй, — немедленно определил Ли Бо. — Особый вид г олодных духов. Их создают из душ людей, которые при жизни были одержимы алчностью и жадностью. Теперь они вечно голодны, но не могут утолить голод — их рты слишком малы, а желудки слишком велики. Слабые поодиночке, но их касание высасывает жизненную Ци, а их голодный вой может свести с ума. Ты уничтожал тварей и посильнее. Вряд ли создатели этого места рассчитывали на таких как ты, обвешанных небесными артефактами с ног до головы. »

Не преувеличивай.

Я сжал в правой руке меч с готовыми Символами, а левой я перебирал четки, десяток из которых нарезали круги вокруг меня.

До мертвой рощи оставался всего лишь шаг, а я уже ощущал как эти голодные души затаились, словно тигр перед прыжком.

Они ждали.

— Пошли. Нечего заставлять этих духов ждать.

Я сделал шаг — и очутился внутри рощи.

И ровно в этот момент всё изменилось. Воздух стал тяжелым, пропитанным холодом могилы, а в ушах зазвенел тихий шепот тысячи голосов, наслаивающихся друг на друга.

Помоги… так больно… почему меня… семья… не хочу умирать… одиноко… так одиноко…

Голод…голод…есть…немного еды…

Она не любит меня…больно…почему он…убью…убью!

От неожиданности я едва не упал.

Страшно…страшно…как же страшно…холод…почему так холодно…

Больно…не трогай меня….уйди!..

Тихо… Теперь тихо…хорошо когда тихо…

Один! Почему я один⁈ Я не хочу быть один!

«Ван! Не поддавайся! Это не настоящее! Я понял, что это — Роща Шепота.»

Я тряхнул головой, но поток голосов в голове не прекращался.

«Все мертвые деревья в роще — часть формации. На их кору нанесены микроскопические символы, которые улавливают „эхо“ перемалываемых душ. Их последние мысли, страхи и сожаления. Любой, кто входит в рощу, начинает слышать в своей голове тысячи накладывающихся друг на друга шепчущих голосов. Это ментальная атака! Сопротивляйся!»

Вот только Ли Бо не понимал главного.

Дело не в атаке.

Я буквально переживал боль каждого голоса, каждой души. Даже это если это всего лишь «эхо» — оно разрывало мою душу. И именно это заставило меня растеряться. Я не мог откинуть эту боль, что-то внутри заставило принять ее. Прочувствовать. Разделить.

Рядом лисы сразу прижали уши и заскулили, их хвосты опустились. Лянг в кувшине забился в дальний угол. Даже непробиваемая Ло-Ло втянула голову в раковину.

Накрыло всех.

Нельзя! — приказал я сам себе. — Иначе и лис, и улитку сожрут. Эти духи уже окружают нас. Звери для них — легкая добыча.

Я закрылся. Буквально на мгновение, чтобы прийти в себя. И влияние чужих голосов вдруг ослабло.

А потом стал тем, чем учила Бай-Гу.

Зеркалом-сознанием.

Я стал зеркалом, которое не испытывало эмоций, а просто отражало реальность такой, какая она есть. Мой разум стал подобен отполированной до блеска поверхности — шепот голосов отражался от него, не находя зацепки.

А в реальности были только мертвые деревья и голодные духи, окружающие нас. Никаких голосов. Никаких душ. Только голодные духи, видимо, ждущие, когда эхо голосов окончательно сломят нас.

Не дождетесь.

Выпрямившись, я сделал шаг.

— Шаг Восьми Триграмм! — проговорил я, окончательно приходя в себя.

Вокруг нас вспыхнула тюрьма, отсекающая и голоса и духов, и создающая защиту для моих спутников.

Голодные духи тут же бросились в рассыпную.

Вот только вслед им полетели радужные Символы. Они врезались в густой воздух, напитанный страданиями и оставляли за собой сияющий радужный послеслед. А самых «бесстрашных» встречали четки, дырявя их призрачные черные тела.

Роща наполнилась звуками боли голодных духов.

«Я на мгновение подумал, что ты это…всё.» — сказал Ли Бо.

Обе лисы забрались на меня, слегка трясясь от пережитого. Не знаю, что слышали они, но их проняло. Ло-Ло и Лянг более стойко перенесли эту ментальную атаку.

Вот только этим воздействием деревьев не ограничилось. Неожиданно я почувствовал как что-то невидимое обвивает мои лодыжки, запястья, шею.

Мою голову наполнили странные мысли…

Нити потянулись прямиком к моей душе, пытаясь опутать ее и разжигая там странные мысли…обиды?

ВОН! — рявкнул я мысленно, и невидимые цепи тут же отпрянули.

Мозг мой был холоден, хоть мне и было мерзко от того, какие мысли во мне пытались пробудить. Обиду! Обиду на всё: на лис, на Лянга, на улитку, на Небо, на мертвых собратьев. Обиду на всех, кроме самого себя. Вот только во мне такого не было. В этом мире я еще ни разу не испытывал обиды ни на одного существа. Обида — это мерзкое и саморазрушающее чувство, которому не место в сердце человека.

«Цепи Обиды», — подсказал Ли Бо. — «Невидимые путы из концентрированного страдания. Как-то ты быстро от них избавился. Буквально в мгновение.»

Потому, что во мне нет этой эмоции. — коротко ответил я и приобнял лис, которых, едва я сказал «ВОН», тоже отпустило.

Область Шага Восьми Триграмм расширилась.

Четки гоняли духов, которые опасались приближаться ко мне.

Что, впрочем, не избавило их от опасных символов-монеток, содержащих в себе Символы Изгнания и Очищения, и раз за разом попадавших в этих бесплотных врагов. С каждой выпущенной монеткой становилось на одного духа меньше.

Но тут их по-прежнему были сотни.

Я положил ладонь на чёрное дерево и меня обожгло. Ожидаемо.

Логично было убрать конструкцию. Вернее, сломать ее, как мы собирались сделать с Иньскими жилами.

Напитав ладонь Ци и создав Символ Очищения, я бахнул им по стволу дерева. Белый импульс прошелся по нему и…рассеялся, не нанеся видимого вреда.

Оно делит урон. — понял я, — Я наношу удар, а принимает его вся роща, вся формация. Бить в деревья бесполезно — они сожрут всю мою Ци и не поморщатся. Нужно выдернуть ключевую составляющую — души в центре рощи.

— Идем в центр. — сказал я лисам, которые больно вцепившись своими когтями в мое тело, сидели на плечах.

Я понимал их страх: мы в центре места, которое кишит сотнями злых духов, в голову лезут голоса, а невидимые Цепи Обиды пытаются настроить союзников друг против друга. Место опасное для любого, кроме… Праведника.

Через два десятка шагов перед нами открылась небольшая проплешина прямо в центре рощи. Ее укрывали переплетенные ветви деревьев. Вот почему я не видел ее, летя на панцире.

— Вот-те на. — выдохнул Ли Бо. — Не думал, что эта штука такая огромная.

Сюда вели все нити Ци.

В центре рощи возвышалась массивная урна из черного нефрита, высотой в человеческий рост. Ее поверхность покрывала вращающаяся мандала из искаженных символов Фу, пульсирующих болезненным фиолетовым светом.

Очевидно, что материал урны был такой же, как и сердце того цзянши, которого мы убили.

Теперь было понятно, что эта роща засасывала не только души, вернее, она, — эта формация, — просто высасывала на расстоянии нескольких лиг всё живое, всю Ци.

— А это что еще за чудо? — спросил я вслух, глядя на огромный, прислонившийся к дереву скелет. С одним нюансом: этот скелет был в высоту метра три, с толстенными костями, в ржавой броне и с огромным гуань дао.

«Кажется это…»

Скелет шевельнулся.

«Костяной Генерал.»

Кто?

«Нежить высокого ранга.»

Ну то, что он высокий, я вижу.

Бам!

Скелет сделал шаг — и земля дрогнула.

А поподробнее можно? Кажется, его намерения вовсе не добрые, это не считая духов, которые, похоже, вдруг осмелели.

«Хорошо. Это не просто оживленный скелет. Для такого создания берутся останки могущественного воина или генерала, погибшего в битве, и проводят ритуал. В кости вселяется не душа, а сгусток его собственной остаточной „убийственной ауры“ и предсмертной ярости. Это идеальный бездушный воин, движимый только инстинктом битвы.»

Бам!

Еще один шаг. Он будто вспоминал как ходить. Что ж, надеюсь он будет таким же медленным.

Мои глаза вспыхнули триграммами. Я изучал этого скелета. Его кости фонили таким объемом поглощенной Иньской Ци, что в прямом смысле стали синими. Это уже не обычные кости — это нечто большее. По сути артефакт.

Трехметровый гигант-скелет в ржавой броне медленно шагал к нам, волоча за собой огромный гуань дао. В пустых глазницах горели красные огоньки — не просто свет, а концентрированная аура убийства.

«Видишь, как блестят синим его кости? Они пропитаны Иньской Ци до предела и невероятно крепкие.»

Лучше скажи, как его убить? Мои символы сработают?

«Нет. У него нет души. Все твои Символы, направленные на воздействие души, не работают. Только чистая Ци.»

Понял, ну хоть что-то. Кости, я так понимаю, я тоже не пробью?

«Задолбаешься бить. Толку их бить, если он даже лишившись их не умрет. У него есть только одно уязвимое место.»

Дай угадаю, эти глаза?

«Именно. Нужно бить туда.»

Что ж, хорошо хоть какие-то слабые места есть.

— Хрули, Джинг. Ваши иллюзии бесполезны, просто зацепитесь за меня и не отходите. Ло-Ло, яркость на полную.

План атаки как всегда продуманный до мельчайших деталей.

— Да, Ван! — бодро ответила она и начала разгораться.

— Лянг, стихией будешь сковывать этого…

— Бугая. — закончил он за меня, — Да не волнуйся, я не пущу его.

— Молодец! Учитель, вы…

— Буду принимать на себя те удары, которые бы убили тебя, — устало сказал Ли Бо, — Не бойся, от скелета не помрешь, не дам. Слишком много мы вместе прошли.

Теперь я понял, почему духи не пытались нас сожрать, напав одной волной. Они ждали когда мы придем сюда. Тот, кто делал это место понимал, что очень сложно противостоять физическим атакам Костяного Генерала и сотням голодных духов одновременно. Не удивлюсь если сейчас нас вдобавок атакуют еще и цепи Скорби. Тройная атака по всем фронтам.

Скелет не спеша шел к нам, будто оттягивая момент схватки и с каждым его шагом земля дрожала.

— Эй, черепушка! — крикнул я скелету, — Пора обратно в землю. Сильно ты шумный.

Удивляло меня одно. Даже Иньская жила так не охранялась как этот…собственно, а что это?

Я посмотрел внимательно на эту черную огромную урну, на которой, словно живые, горели фиолетовым символы.

Миг — и нейросеть выдала справку.

[Артефакт: Урна Последнего Вздоха.

Ранг: Небесный

Описание: Не просто предмет, а комплексный ритуальный механизм, созданный для массового сбора и переработки духовной энергии.

Свойства: Притяжение — артефакт создает поле «духовного вакуума» в радиусе нескольких лиг, которое притягивает души всех умерших существ, не давая им уйти в цикл перерождения.

Перемалывание - попав внутрь, душа захватывается вращающейся мандалой символов. Этот механизм, подобно жерновам, стирает личность, воспоминания и эмоции души, оставляя лишь чистую, сырую духовную энергию. Этот процесс сопровождается невыносимой агонией для души, что и создает ауру боли вокруг артефакта.

Концентрация — очищенная энергия концентрируется в Эссенцию Души — субстанцию, похожую на жидкий лунный свет, которая хранится внутри урны до момента «сбора урожая».

Побочный продукт — в процессе переработки образуется огромное количество Энергии Обиды — эманаций страха, боли и страдания. Эта энергия не хранится, а используется для питания охранной формации Колодца Скорби.]

Впервые нейросеть выдала столь подробный «отчет».

Этот предмет, вернее, артефакт сущее зло, которое нужно уничтожить. Выходило, что для тех, кто оставил этот предмет тут, а похоже это тот самый культ Черной Луны, — души важнее чем Иньские жилы, раз тут такая охрана.

Видимо Эссенцию Души что-то, что не так уж просто достать. И видимо…такое можно сделать только на окраинах Поднебесной?

Я сделал вдох-выдох и Символы-монетки полетели в духов, которые с завыванием рванули на нас.

А под ногами тут же поползли Цепи Обиды.

Нет уж!

Миг — и я впечатал большой Символ Очищения в землю, от которого разошлась радужная волна, разрушившая цепи и отшвырнувшая духов на десяток шагов назад.

Глава 5

Удар в землю был временной мерой, лишь отпугнувшей призраков, но не уничтожившей их. Часть из них, правда, были оглушены ударной волной.

Бам!

Скелет сделал еще один шаг. Дрогнули даже мертвые деревья — его кости были очень тяжелыми. Его горящие алым глаза смотрели только на меня. Он выбрал, кого будет убивать. Безмолвная машина смерти, которая видит цель и не видит препятствий.

Бам!

Еще один шаг — и вдруг из его походки начала пропадать скованность, зажатость. Движения становились хищными, плавными, пальцы крепко сжали древко гуань дао и взмахнули им, словно пробуя вес, от которого он отвык.

Это были движения воина.

Лисы продолжали держаться за меня.

— На панцирь. — приказал я.

И они перепрыгнули на панцирь, который выскочил из пространственного кольца по моей команде. Всё это время я держал его наготове. Да и сам он не любил находиться внутри замкнутого пространства, и только ждал возможности вырваться.

Пусть лисы и легкие, но они будут мешать моим движениям и так шанс, что по нам попадут будет слишком высок.

Я не спешил лезть в бой. Надо хотя бы понять примерную скорость и навыки скелета. Если они, конечно, есть. А еще, откровенно говоря, этот гуань дао внушал некоторые опасения: хоть лезвие его было ржавым, но, думаю, в руках такого гигантского скелета заточка не нужна — всё равно располовинит на месте.

Насколько же неудобны Праведникам подобные враги, у которых сильная сторона физическая, а не духовные атаки или техники. Улитка сияла, и это сияние отпугивало духов, которые с завыванием носились, но не могли перенести этого ярчайшего солнечного света. А вот скелету на свет было всё равно. Я надеялся, что с ее скоростью, ей этот скелет точно не страшен.

Я сделал вдох-выдох… Еще один… Еще…

На мне не было одежды Святого, которая давала эффект Спокойствия, а натягивать ее было уже поздно, да я и не хотел. Я привыкал к тому, чтобы самому контролировать себя, свои эмоции и мысли. Конечно, не помешала бы защита от духов, которую давала одежда Святого, но, с другой стороны, теперь я духов и не боюсь. Запасы моей Ци большие и подобного уровня духи рассыпаются от одной монетки. А каких-то особо сильных духов я тут пока не вижу.

Бам!

Скелет совершил мощный прыжок, оттолкнувшись от земли, и приземлился в середину полянки, прямо возле Урны.

Так, что-то он какой-то резвый как на огромного скелета. — заметил я.

«Я же сказал, что это не простой скеле….УВОРАЧИВАЙСЯ!»

Я ожидал, что скелет сделает прыжок ко мне или рванет, но он просто швырнул гуань-дао как какое-нибудь метательное копье прямо мне в грудь. И летело оно очень быстро. Слишком быстро для такого тяжелого оружия. Сколько ж в нем силищи⁈

Свистящий снаряд с гулом разрезал воздух и я вдруг четко осознал, что подобный удар просто убьет меня. Никакая радужная Ци не спасет меня, если это огромное лезвие воткнется в меня.

Шаг в сторону — и оружие воткнулось в дерево за мной, вибрируя как струна. И вот уже теперь скелет прыгнул ко мне, слишком быстро и ловко для своих габаритов.

Костлявый кулак полетел ровно в то место, где я стоял.

Я тут же использовал технику передвижения.

И вовремя.

Едва я оттолкнулся ногой и очутился в пяти-шести метрах, как в место, где я стоял сразу же воткнулось лезвие гуань-дао. Скелет двигался так быстро, что в одно движение успел вырвать оружие из дерева и атаковать.

«Сильная тварь. Пропустишь один удар — и ты труп.»

Да я уж понял.

«Еще не поздно сбежать.»

Это место нужно уничтожить. — отрезал я.

«Как знаешь. Мое дело предупредить.»

Думать мне не дали. Скелет вновь прыгнул, но я уже заранее начал движение вбок.

Удар…

Удар…

Удар…

Каждый взмах оружия скелета заставлял меня только и думать, что об уклонении и о том, как разорвать дистанцию. Всё происходило слишком быстро. Буквально пять-шесть секунд, а я уже уклонился от дюжины взмахов гуань-дао.

Краем глаза я заметил, как наконец-то в дело включился Лянг, осознав, что помощь нужна прямо здесь и сейчас. Из кувшина вырвалась струя воды, поднявшая карпа вверх и он начал резко увеличиваться и выпускать из себя тьму воды. Подобное он уже делал в схватке с сектантом.

Вокруг Лянга закружились потоки воды, образуя защитные завесы и боевые щупальца одновременно. Его размеры резко увеличились до здорового бычка.

Его угольно-черная чешуя засверкала и вокруг драконьих рожек закрутились маленькие смерчи из воды. Всю воду Лянг подхватывал и окружал себя, не давая ей упасть на землю. Скелет не обращал на это внимания и продолжал теснить меня. Вот только я теперь успел несколько раз контратаковать Символами из меча и четками. Дважды своим гуань-дао скелет отшвырнул мои четки, а вот монетки попали в его череп. Целил я в глаза, но на такой скорости попробуй попади.

Успевал я также следить за лисами и за Ло-Ло, от которых меня постоянными атаками отгонял скелет. Лис спасал летающий панцирь, а Ло-Ло обжигала голодных духов и кричала:

— Получайте, мрази! Почувствуйте тепло солнышка! Почувствуйте сияние этой божественной улитки! Посылаю всем вам лучи добра!

Наверное, она себя так подбадривала.

Мои четки забарабанили по черепушке скелета, вот только они отскакивали как горох от стены, почти не нанося вреда. Три монеты, наполненных просто радужной Ци, были немного эффективнее: они оставили крошечные царапинки.

«Защитные символы на черепе», — поспешно пояснил Ли Бо. — «Видишь эти мельчайшие символы? Это не трещинки и не неровности — это защита. Они-то и не дают твоим атакам обрести полную мощь.»

Действительно, приглядевшись, я различил тончайшую вязь символов, покрывающую лоб генерала.

Неприятно. Ладно, всё равно я уже знаю, что его можно убить только попав в глаза, в этот красный огонь, и никуда больше.

— Ууууууууууууу!

Поляну и рощу пронзил глубокий, вибрирующий звук — что-то среднее между рычанием дракона и шумом водопада. Звук был настолько мощным, что воздух вокруг нас задрожал, а мертвые деревья заскрипели.

Лянг запел. Зашел с козырей.

Все водяные струи вокруг Лянга внезапно обрели собственную волю. Они перестали быть просто водой — они стали живыми, разумными созданиями, каждое из которых знало свою задачу. Одни начали хлестать духов, причем довольно успешно, — гуи с визгом бросались в разные стороны от стихии карпа, — а вот остальные струи, обретшие волю, ринулись к Костяному Генералу и обвились вокруг его ног.

Но не удержали.

Воды было мало, нужно было больше мощи стихии, чтобы удержать такую огромную тварь. Это не сектантов удерживать.

Пока Лянг собирался с силами, выплескивая из себя всё больше воды, а Ло-Ло разгоняла духов, лисы ютились в безопасности на панцире, который мысленно я тоже контролировал. Увы, лисьи иллюзии бесполезны против нежити и духов, а их физическая сила против скелета не поможет. Они, все-таки, еще маленькие лисы, почти дети по человеческим меркам.

С каждой секундой боя я всё больше привыкал к скорости и ударам скелета. Прошло внутреннее напряжение, заставляющее совершать больше движений, чем требовалось.

Опыта боя с таким огромным противником у меня еще не было.

Была только одна проблема: мои четки выбивали лишь крошечные кусочки из костей генерала. Лишь монеты были более эффективны.

С десяток раз я пытался направлять в глаза противника и бусы и монеты, но нежить прекрасно осознавала своё уязвимое место и защищала его.

В скелете не было души, не было эмоций. Просто жажда. Жажда убить и наказать того, кто вторгся в рощу.

Бам!

Земля чуть дрогнула от очередного удара скелета, и я на мгновение замешкался. Проверял всех своих спутников.

Скелет развернулся и нанес удар сверху вниз, целясь мне в макушку. Я боком перекатился в сторону, и древко с грохотом вонзилось в землю, на глубину с полметра.

И таких зарубок на площадке было уже несколько десятков. Всё это были промахи костяного генерала. И его, — как машину или робота, — эти промахи нисколько не смущали. Он знал, что рано или поздно я выдохнусь, а он рано или поздно попадет по мне. И этого будет достаточно.

Лезвие гуань-дао с низким гудением постоянно рассекало воздух возле меня, заставляя мое тело двигаться и двигаться без остановки.

Неожиданно я понял, что действия скелетного генерала не случайны — он меня загоняет.

К урне что-ли?

И очутившись в середине поляны, в десятке шагов от урны, я понял зачем, он оттеснял меня именно сюда.

Сила притяжения.

Эта Урна засасывала души. Все. Без исключения. Вопрос был лишь в лично твоем сопротивлении этой силе артефакта.

И когда я оказался слишком близко, у меня просто перехватило дыхание. Душа пыталась вырваться из тела.

Нет! — Мысленно приказал я сам себе.

И несмотря на то, что Урна никак не могла вытащить душу Праведника моего уровня, она заставляла тратить силы и мгновения на эту борьбу, чем и воспользовался генерал.

Его лезвие с неукротимостью смерти летело мне прямо в лицо.

Дзинь!

Прямо навстречу ему влетел кувшин.

— Не дам в обиду ученика! — громыхнул он.

Но удар скелета был так силен, что кувшин отшвырнуло вверх. Правда, через мгновение он вернулся обратно.

На Ли Бо не было ни царапины, а вот от лезвия гуань-дао отлетел кусочек.

— Этот Бессмертный крепче Небесного Нефрита, железяка тупая! — надменно сказал он.

Спасибо! — мысленно поблагодарил я Бессмертного и кинулся обратно в бой.

Учитель выиграл мне несколько мгновений, за которые я собрался с силами и успел заготовить десяток монеток в мече.

— Я готов, Ван! Сейчас этот скелет ощутит на себе мощь будущего дракона.

Ли Бо тихо вздохнул.

Водяные щупальца Лянга обвили ноги Генерала, запястья, попытались обмотаться вокруг древка его оружия.

— Отлично! Держи его! — крикнул я, видя, как скелет пошатнулся.

Генерал взмахнул гуань дао, рассекая потоки воды, словно они были из бумаги.

Но Символы-монеты уже летели в алые глаза.

Резко повернув оружие лезвием, скелет вновь отбил часть монет и отшвырнул десяток четок. Я заготовил две партии подарочков и…обе были отбиты!

Бам!

От защиты в атаку скелет переходил в одно движение. Казалось, его движения являются продолжением друг друга. Он не думал, не искал слабых мест, — он просто постоянно атаковал и атаковал, оружие было продолжением его руки. Но теперь работы ему прибавилось. Приходилось обрубать водные щупальца Лянга и одновременно защищаться от моих комариных укусов.

Неожиданно для самого себя, в один из ударов скелета я понял, что мне не нужно бежать.

Это была странная и самоубийственная мысль.

Время словно замедлилось в эту последнюю секунду перед столкновением. Я видел, как трехметровый скелет заносит свой гуань дао, готовясь размозжить меня одним ударом. В этот момент я понял то, чему учил меня гусь-дракон. Путь без пути. Когда ты не думаешь, куда ступить — ступня сама находит правильное место. Когда не планируешь бой — тело само выбирает нужное движение.

Тогда гусь показал мне путь. А путь — он не только в выборе жизненных решений, он и в выборе куда встать, куда наступить в бою.

Шаг.

И гуань-дао со свистом пронеслось мимо, вспахав землю.

Я сдвинулся буквально на полшага. Этого хватило.

«Ты что творишь⁈»

Лянг продолжал попытки удержать скелета и у него частично получалось замедлять его. Но лишь незначительно.

Всё под контролем, учитель.

«Что-то не похоже…»

Еще один удар — и я вообще шагнул навстречу скелету, а потом чуть в сторону, пропуская мимо себя кулак генерала.

Путь…

Я шагал не просто так. В момент этого внутреннего озарения и, одновременно, воспоминании о гусе-драконе я увидел золотые следы.

Мой путь…

Его могу увидеть только я.

Путь не может оборваться, иначе он не путь.

Путь бесконечен и он бесконечен до тех пор, пока я иду по нему. Пока я верен себе. Пока во мне нет сомнений.

Шаг, который ступила трясущаяся от страха нога, закончит твой путь здесь и сейчас.

Шаг…

Еще шаг…

Рядом взметались клочья земли, вырываемые грозным оружием генерала, но в душе моей был полнейший покой. Как если бы я сидел на берегу озера и смотрел как в воду падают листья сакуры. И если бы заранее знал, куда они упадут.

Так и тут… Я знал, куда упадет удар.

Когда ты не думаешь, куда ступить ступня сама находит правильное место. Когда не планируешь бой — тело само выбирает нужное движение. Это была суть пути в бою — не я сражаюсь, а бой течет сквозь меня, как вода через пустое русло. Семена, посеянные гусем-драконом, дали свои неожиданные всходы в неожиданный момент. И дело было вообще не в подготовке, и не в скорости. Если ты на шаг впереди, тебя невозможно догнать. Враг всегда будет опаздывать.

Бам!

Бам!

Удары проносились мимо, а мои четки всё больше и больше молотили по черепушке генерала.

Один раз я попытался поймать его шагом Восьми Триграмм.

Скелет порвал эти сети из Ци, как будто даже не заметив их.

Ясно.

Теперь я понял, почему Лянгу приходилось так тяжело. Генерал был чудовищно силен физически. Конечно, будь карп в озере, это была бы совсем другая история, и другое количество воды, но тут, с ограничениями, остановить эту тварь он не мог.

Однако всё это не решало вопроса как попасть в скелета.

— Панцирь! — крикнул я, и черепаший артефакт тут же примчался с двумя лисами.

Я запрыгнул на него.

Дзинь!

Ли Бо заблокировал удар скелета и мы взмыли в воздух.

Слишком неудобно было поражать глаза с земли из-за высоты самого скелета. Теперь же…теперь я был сверху.

«Это всё, что ты придумал?»

Чем не план?

Преимущество воздушного боя было в мобильности и угле атаки. Скелет мог размахивать своим гуань дао как угодно, но не мог дотянуться до меня. Панцирь, конечно, расходовал Ци катастрофически быстро, но всё это я восполню. Главное — быстро попасть в глазницы генерала.

Я начал сложный воздушный маневр, заставляя панцирь виться вокруг скелета в непредсказуемой траектории и уж панцирь был как рад. Мы еле удерживались на нем, чтобы не упасть вниз. При каждом облете я выпускал по одной-две монеты, целясь исключительно в глазницы. Но у нас было несколько минут, тратить Ци в таких катастрофических объемах было нельзя. Восстанавливать неделями придется!

— Лянг, сейчас всей мощью! — скомандовал я карпу.

— Готов!

Через мгновение Лянг мощным потоком выплеснул всю воду прямо на ноги генерала, для этого ему пришлось подобраться очень близко к врагу. Он по-прежнему вращал вокруг себя потоки стихии, не давая себе коснуться земли.

— Уууууууууу!

— Лови подарочек, — бросил я четки сверху на шею ненадолго обездвиженного скелета.

Он попытался сбить их гуань-дао, ощутив от полного «ожерелья» опасность.

Но этого я и ждал.

Прыжок — и я вцепился в череп и направил монетный меч прямиком в глазницу.

Пять Символов в одну. Пять — во вторую.

Всё это заняло буквально несколько секунд. Скелет не успел взмахнуть своим оружием. Десяток плетей Лянга, выпучившего глаза от напряжения, — удержали скелета от ответного удара. Но все было кончено. Я све дело сделал. Моя Ци выжигала глазницы скелета.

Треськ!

По черепушке пошла трещина, а я, оттолкнувшись, приземлился на землю. Четки полетели ко мне.

Воцарилась тишина, нарушаемая только голодными духами, которых разгоняла Ло-Ло.

Костяной генерал застыл, как будто ему только что пронзили сердце. В каком-то смысле так оно и было.

Трехметровый скелет упал на землю с грохотом, от которого задрожали мертвые деревья. Гуань дао выпал из костлявых пальцев, глухо стукнувшись о черную землю. Алые огоньки в его глазах угасли, и из его костей начала выходить синяя Иньская Ци, словно пар.

Но темно-синие кости, пропитанные концентрированной энергией, остались полностью целыми и источали из себя мощь.

Хрули спрыгнула с панциря и…пихнула голову ногой. Осторожно.

Джинг повторила ее действие.

— Ну, ваш вклад был наиболее значимым, — съехидничал Ли Бо.

— Они выполняли мое указание, — не согласился я.

Рядом, уставший от боя в таком неудобном для себя месте, летал Лянг. С помощью вихрей, конечно же, но это был полет. Впрочем, через пару мгновений он резко уменьшился, втянул в себя часть воды и запрыгнул в кувшин.

— Фуф… — выдохнул он, — Думал, не осилим. Ух…устал…устал… Стар я, стар.

Лисы снова залезли на меня, как мартышки.

— Эй! Вы чего там прохлаждаетесь⁈ — завопила во весь голос Ло-Ло, до сих пор прекрасно сдерживавшая духов, — Мне кто-то помогать будет? Или я одна на своем горбу буду тащить тысячи духов! Кто тут Праведник⁈

Лянг захохотал.

— Так тебе и надо! — крикнул он.

— Тсссс! — цыкнул я на них всех и кинулся к Ло-Ло.

Хоть основной страж был повержен, духов тут хватало. И всех их нужно уничтожить, чтобы они не ударили нам в спину.

— Работы у нас еще много. Рано расслабились. — кинул я Лянгу и лисам, которые тут же притихли.

Следующий час я только то и делал, что гонялся вместе с Ло-Ло за злыми духами. Она загоняла их ко мне, а я уже упокаивал их Символами.

Я подходил к каждому из них не с ненавистью, а с каким-то внутренним пониманием того, что все они, все духи без исключения, несмотря на свою злую природу жертвы. Жертвы более могущественных Практиков искореживших их уход.

Эти духи ведь когда-то были людьми. Да, людьми, которых погубила жадность и алчность, но все же людьми. Ли Бо мне подробно обьяснил, что значит эгуй, — голодный дух.

У каждого из них была своя история, своя боль и своя жизнь, которую, не удивлюсь, если отняли насильно. Каждый из них заслуживал Символа Упокоения и возможности отправиться на перерождение.

Что из себя представляли эти злые духи? — Голод. Бесконечный, всепожирающий голод, который нельзя утолить. Память о том, как при жизни они копили золото, отнимали хлеб у детей, обманывали вдов, а после смерти получили то, чего так страстно желали — вечный голод, который никогда не может быть удовлетворен.

Но где-то глубоко внутри я ощущал то, чего не было видно — крошечную искорку того, кем каждый был когда-то. Человеком, который просто боялся остаться без ничего.

Я протягивал руку, и из ладони текла Праведная Ци. Не атакующая, не изгоняющая — исцеляющая. Моя Ци мягко обволакивала их и заставляла позабыть о вечном голоде, заставляла вспомнить себя.

— Ты больше не голоден, — тихо говорил я каждому. — Ты можешь отпустить эту боль. Ты можешь идти дальше. Тебе тут больше делать нечего. Этот мир для живых.

И они уходили. Не с криком агонии, как от Символов Изгнания, а тихо, с благодарностью в пустых глазах, наконец-то найдя покой.

Когда последний дух растворился в воздухе, роща стала тише. Исчез постоянный фоновый шепот мучающихся душ. Даже черная земля под ногами стала казаться не такой тяжелой.

Но главная проблема никуда не делась.

Урна Последнего Вздоха по-прежнему стояла в центре рощи, пульсируя фиолетовыми Символами Фу.

Только окончательно убедившись, что неупокоенных духов в Роще больше не осталось, мы с Ло-Ло вернулись в центр поляны.

К урне.

На земле, на месте схватки по-прежнему лежали кости Костяного Генерала и равномерно излучали холодную силу. В триграммном зрении они светились как драгоценные камни. Очевидно, это был материал невероятной ценности — результат столетий поглощения Иньской Ци, превративший кости в живые накопители энергии. Я был уверен, что высосать из костей всю эту Ци я смогу. Понадобится только время. Удивительно, но от костей я не ощущал злобы и ненависти, — вся она была сконцентрирована в пустых глазницах черепа. Вот он, кстати, рассыпался в труху, в черную пыль, а кости -нет.

«Забирай-забирай, ученик» — посоветовал Ли Бо, наблюдая за тем, как я осматриваю и ощупываю кости — «Такие кости — отличный материал. Можно использовать для артефактов или просто поглотить их Ци для собственного развития.»

Да я и так собирался. Не оставлять же их тут.

Оставив на время кости поверженного врага в покое, я направился к Урне.

— Не подходить! — предупредил я лис, которые только собрались идти за мной.

— Ван! — возмутились они.

— Вы не выдержите. — добавил я, — Это слишком опасно для вас. Так что сидите тут, и дальше — ни ногой.

— У них лапы. — поправил меня Лянг.

— А у тебя вообще плавники, — фыркнула Джинг.

Я вздохнул и сделал несколько шагов к Урне.

Вблизи она оказалась еще более зловещей. Созданная из монолитного черного нефрита, высотой в человеческий рост она создавала ощущение какой-то бездонной глубины, когда всматриваешься в нее. Но больше всего завораживали и одновременно пугали Символы на ней.

Они шевелились, меняли положение и кружились. Словно живые. А от того бесконечного движения создавалось впечатление, что Урна Последнего Вдоха…дышала.

Иллюзия этого была настолько велика, что я протер глаза, дабы убедиться, что мне не кажется.

Стоп!

Так мне и не кажется!

— Она… она живая? — прошептала Хрули издалека.

Она живая. — подумал я, — Как-то по-своему живая. Эта урна реально дышит!

Глава 6

Я уже чувствовал влияние Урны — то самое, которое застигло врасплох меня во время боя.

Пока это было просто неудобство, но еще шаг — и напряжение резко возросло. Глаза мои вспыхнули триграммным зрением. Урну Последнего Вздоха окутывали нити Ци, связанные с каждым деревом, теперь я их видел отчетливо. В этом месте всё было связано со всем.

Кувшин подлетел ко мне вместе с уставшим Лянгом.

«Местечко опасное…» — заметил Бессмертный, — «Как собираешься решать эту проблему? Урну грубой силой не взять.»

Пока не знаю. Но думаю стоит начать с деревьев. Теперь ни скелет, ни духи нам мешать не будут.

«Главное, чтобы кто-то другой не помешал. Кстати, что это ты творил во время боя? Как тебе удалось уклоняться от всех ударов этого костяного генерала, будто ты заранее знал, куда он ударит. Как это возможно? У тебя же совсем нет боевых навыков!»

Путь. — коротко ответил я, — Ненадолго я поймал состояние, которое испытал там, у пропасти, где нас учил гусь-дракон. Тот золотистый путь, идущий в Небо. Вот только тут он показывал, куда мне ступить.

Бессмертный, казалось, от этого ответа завис.

«В смысле „показывал куда ступить“? Ты что, уже постиг свое Дао?»

Нет, конечно, — ответил я, — Это лишь его отблески. Следы того, что будет. На самом деле мне сложно тебе объяснить. Это сродни прозрению: ты просто знаешь, что вот так делать правильно, хоть объяснить почему не в состоянии.

«Понял. Сам не понимаешь.»

Вроде того.

Бой был короткий, но упокоение душ после него меня утомило. По-хорошему передохнуть бы. Вот только это место высасывает силу, если не поддерживать защиту на ногах. Кто знает, будет ли у нас повторная возможность зайти сюда, или совсем другие заботы заставят нас уйти намного дальше? Так что закончить нужно сейчас.

Я сделал вдох-выдох и шагнул дальше, на всякий случай обернулся и проверил, что лисы за невидимой чертой, с которой начинается притяжение Урны.

— Да сидим мы, — фыркнула Джинг.

— Да, мы же не хотим лишиться душ.

Кувшин следовал за мной, как и Лянг.

— Неприятное ощущение, — сказал он через пару шагов, — но я справлюсь. Душа у меня огромная и такие примитивные… СТОЙ!

Кувшин тут же застыл.

— НАЗАД! ОНО ВЫСАСЫВАЕТ МЕНЯ! ВЫТЯГИВАЕТ ДУШУ!

Я не отключал триграммное зрение и всё равно не видел той силы, которая воздействовала на душу Лянга.

Бум!

Лянг совершил мощный прыжок, просто выпрыгнув из кувшина.

— Святые карпы! Я чуть душу не отдал… — выдохнул он, лежа боком на земле.

Я метнулся к карпу и подхватил его в руки, благо сейчас он был совсем небольшим. Хоть я сейчас и не мог увидеть его души, но в энергетическом плане всё было в порядке, кроме небольшого хаоса внутри.

— Ладно, оставайся тут. Я почему-то подумал, что твою огромную душу не засосет, — честно сказал я.

Мы быстро переместили Лянга в его котел, который он выплевывал в случае, когда не хотел находиться в летающем кувшине, а хотел побыть в сосуде повместительнее и увеличиться.

— Ух… — выдохнул карп, — Полегчало. Эта бесконечная тряска выматывает…

«Пошли уже.»

Я развернулся и зашагал к Урне. Источнику наших проблем.

С каждым шагом воздух становился плотнее и плотнее, пока не превратился в густую патоку. Это была странная вибрация-притяжение.

Каждый вдох давался в десятки раз тяжелее чем обычно, а грудь сперло от давления.

Да, мою душу каждое мгновение пытались высосать, выдернуть изнутри но…моя душа — только моя, и никакая Урна, никакой артефакт не способны ее у меня отнять.

Я не знаю, с чем это было связано: с моим совокупным возрастом, со смертью и Пустотой, в которую я ненадолго попал, а может просто дело в моей цельности. Не знаю…но я четко осознавал, что такие штуки мне не страшны. Хоть и неприятны.

«Знаешь, Ван. Даже я ощущаю притяжение вблизи этой штуковины. Даже удивительно, как ты его выдерживаешь.»

Я пожал плечами.

Сам не знаю. А если ты ощущаешь притяжение, то, может, эта Урна способна…

«Способна меня вытащить из кувшина?» — Ли Бо рассмеялся, — «Увы. Это было бы слишком легко: тогда бы я моментально позволил этой силе вытянуть меня и убежал. Нет, ученик, сидеть мне еще в кувшине долго, пока ты, или мы, не найдем решение.»

Я вздохнул.

До Урны оставалось всего ничего. Два шага.

Теперь я мог в деталях рассмотреть все эти движущиеся символы. Они словно черви ползали по черному нефриту, светясь фиолетовым насыщенным цветом.

При ближайшем рассмотрении в триграммном зрении я мог видеть, что каждый символ был искажением какого-то Праведного знака. Словно кто-то взял священные письмена и нарочно извратил их, превратив исцеление в муку, а защиту — в поглощение.

Я сел в позу лотоса прямо перед Урной и закрыл глаза.

В тот же момент, как только мой разум расслабился, Урна набросилась на мою душу невидимыми щупальцами. Я почувствовал, как что-то пытается вырвать самую суть меня, перемолоть ее и превратить в безликую эссенцию.

Но я не был беззащитен. Теперь, во время прямой атаки, я вдруг понял, что именно меня защищало.

Урок Святого в пещере в Холмах Святости, где он здорово натыкал мне в затылок, прежде чем я запомнил мантру молитву.

Встреча с Лянгом и ночи проведенные на его родном озере.

Короткое обучение у свернувшего с пути Праведника, не выдержавшего потерю своего друга.

Поцелуй праведницы, давшей мне технику Чистого Сердца.

Чай белки Сонгшу.

Обучение Бай-Гу.

Следы Дао Святых.

Упокоение душ, каждая из которых нашла заслуженный покой.

Память Святых, которую я носил в себе.

Ци Просветленного, в которой сплеталось мое понимание Триграмм и одновременно энергия Радужного Лотоса.

Взгляд Неба.

Помощь Просветленной и ее нефритовым пчелам-воспоминаниям.

И, наконец, моя собственная память.

Мой долг, который нужно выполнить.

Мой путь.

Всё это создавало вокруг моей души защитный кокон. Урна не могла просто взять и сожрать меня, как какого-нибудь Практика.

Все события случившиеся со мной — это мой уникальный рисунок души, неповторимый Путь через который я познаю себя. Путь, который защищает меня.

В момент переосознания этого всего меня отпустило.

Не в том смысле, что Урна прекратила свои попытки, нет. Она продолжала. Но теперь я их даже не ощущал. Просто воздействие сошло на нет.

«Ван? Твоя душа как, не скукожилась там? Ты вообще-то прям опасно сидишь. Я понимаю, ты Праведник и все такое…»

Всё хорошо, учитель. Никаких проблем. Неудобства были вначале, но теперь их нет. Я привык.

Бессмертный замолчал.

Я сидел… Смотрел… Размышлял.

Триграммное зрение показало мне то, чего я, может, и не хотел бы увидеть: сквозь ставшие в духовном зрении полупрозрачными стенки Урны я видел то, что находилось внутри. В самом центре вращался медленный водоворот из жидкого света — Эссенции Души. Ее свет переливался всеми цветами радуги, но в нем не было ничего живого. Только концентрированная боль тысяч душ, перемолотых в этой адской мельнице.

И это только центр.

А вокруг нее был целый мир страданий. Десятки, возможно сотни призрачных фигур плавали в молочно-белой субстанции, которая была частью их собственных душ. Еще не эссенция, но уже не совсем душа. Настоящий смерч из искаженных символов Фу крутился внутри, хватая обрывки душ, — воспоминания, эмоции, кусочки личности, — и перетирая их в однородную массу.

Но самое ужасное было то, что процесс этот был бесконечным. Души не умирали окончательно — они растворялись до составляющих, а затем снова собирались, чтобы пережить это мучение заново. Урна питалась их агонией, используя боль как источник силы.

Ты это тоже видишь? — тихо спросил я Бессмертного.

«Да, ученик. Вижу. Приятного мало, и я даже не представляю, что ТЫ тут можешь сделать. Если разрушишь Связь урны с деревьями, скорее всего, ничем хорошим для душ это не закончится. Более того, мне даже кажется, что он просто схлопнется как ларец. Полагаю, этот артефакт обладает подобной возможностью.»

Урна была противоестественным артефактом — зияющей раной в самой ткани реальности. Место, где нарушался основной закон мироздания. Урна не просто притягивала души — она их перерабатывала. А это ломало естественный процесс перехода души в посмертие.В моем прошлом мире смерть была концом. Здесь смерть была не концом, а переходом. Душа покидала тело и отправлялась дальше — либо в цикл перерождений, либо в какие-то иные состояния бытия. Смерть была частью большего процесса — звеном в цепи существования.

А эта Урна ломала этот процесс. Она не просто убивала — она уничтожала саму возможность продолжения существования. Души, попавшие в нее, не просто умирали — они перестали быть. Навсегда.

Не сразу, думаю, на это уходило много лет, но это было неизбежно.

Это было еще не всё. В центре вихря висел один Символ, который и управлял всем этим. Печать мастера.

Мастера Инь-Ян.

Нейросеть, нужен анализ Символов на Поверхности. Срочно.

К моему удивлению, она тут же начала его делать. Не отказалась, не отмолчалась. Просто сказала, что на это потребуется час времени.

Час времени, которое я и сам наблюдал за движущимися Символами. Я понимал часть Символов. Это действительно были искаженные Символы Праведников. Но главными были не они, а Символы Фу — те самые, мастером которых был плененный Святой.

Чем больше я смотрел на этот Небесный Артефакт, тем отчетливее осознавал, что Урну для меня невозможно уничтожить обычным способом. Она была слишком мощным артефактом. Выше моего уровня.

Но ее можно было деактивировать, если изменить природу символов на ее поверхности. Это не решит проблему душ внутри, но остановит внешний процесс поглощения новых и новых душ.

Подсказку дала нейросеть. Она распознала три основных Символа.

Первый отвечал за поглощение душ извне. Второй — за их перемалывание. Третий — за концентрацию получившейся энергии.

Внутри была управляющая печать Мастера.

Я поднялся.

Всё в мире — единство противоположностей.

Инь не может без Ян.

Это я осознал с помощью Цветка Великого Предела, когда увидел мгновение до рождения Вселенной.

Понимание приходило прямо сейчас.

Что если не ломать Символы, а изменить их значение? Превратить механизм разрушения в механизм освобождения?

Я сделал шаг и подошел к Урне вплотную.

Совершенно неожиданно поглощающее поле начало бить по мне невидимыми молниями, пытаясь не всосать, а наоборот — оттолкнуть.

Мы были словно противоположные полюса.

Но я не сопротивлялся — я позволил Урне почувствовать мою Просветленную Ци, мою сущность Праведника.

Потому что когда она била меня, я чувствовал ее. Я начинал ее лучше понимать.

Через мгновение я резанул монетным мечом руку. Надо же, когда надо, даже монетка может быть острой.

«Ван, ты что делаешь? Даже не думай. Ты думаешь, что тебе удастся переподчинить артефакт Небесного Ранга? Ты с ума сошел⁈»

Я ничего не отвечал. Мое внимание было сконцентрировано в одной точке. В одном Символе.

Вот он.

Первый Символ Притяжения.

Я начал рисовать поверх него не просто кровью, а одновременно своей Радужной Ци.

Поверхность Символа зашипела, заплевалась черной жижей, которую выжигала моя Просветленная Ци.

«Ван, это безумие! Ты не знаешь последствия своих действий!»

Я просто делаю то, что должен.

Символ всасывал мою Ци, и так и должно было быть — ведь когда-то он был Символом Праведности.

Вместо того, чтобы бороться с тьмой силой, я предложил ей свет добровольно.

Я рисовал Правильный Символ. Что было в нем лишним, я уже видел с помощью триграммного зрения.

Всё, что ощущалось неправильным и было таковым.

Искаженный Символ на поверхности Урны начал дрожать.

Моя Ци не уничтожала его — она показывала ему, каким он должен быть в идеале. Своей противоположностью. Это было похоже на работу с треснувшими следами в Долине Памяти. Я не навязывал изменения силой, а напоминал Символам их истинную природу.

Когда изменение было завершено Урна дрогнула. Фиолетовый свет Символов изменился на теплый золотистый.

«Ты что… У тебя получилось⁈ Не может быть… Она сейчас, наверное, просто взорвется! Изменение даже одного Символа должно было всё нарушить!»

Не должно. — уверенно возразил я.

Робкая надежда вспыхнула внутри, когда мне удалось изменить три основных Символа.

Вот только она сразу же погасла. Потому что ничего не изменилось.

Урна по-прежнему тянула всё внутрь, а процесс переработки ни на мгновение не прекращался. Хоть я изменил Символы и потратил на это свою кровь и Ци, к ожидаемому результату это не привело.

Я сел.

Мне нужно было подумать.

Наверное, Ли Бо был прав, и я был слишком самонадеян, надеясь подобными действиями прервать работу такого мощного артефакта.

«Я же говорил, что так просто не выйдет.»

Мне надо было попробовать.

Полчаса я просто сидел и ни о чем не думал.

Просто наблюдал за процессом внутри Урны. Болезненным и мучительным для душ процессом.

Символы не выбиты на этой урне из черного нефрита…

Черный нефрит не обладает волей. Значит, Символами что-то движет. Что-то, придающее им смысл и значение.

Уже через полчаса, в которые я размышлял, те символы, которые мне удалось «переправить» своей кровью начали меняться обратно.

Уничтожить Урну силой я не мог — она слишком прочная и защищенная. Это уже понятно. Изменения Символов снаружи всё равно не затрагивают процессов внутри.

Но я могу попытаться деактивировать Урну, разрушив печать мастера внутри.

Печать — это Воля Мастера. Именно она управляет и Урной, и Символами, которые ее покрывают, и она же восстанавливает их.

Вот только как это сделать?

Если я не могу повлиять на урну снаружи, так может мне…повлиять на нее изнутри?

Я поднялся.

«Эй, Ван, что-то мне не нравится то, что ты задумал.»

Я отложил меч, четки. Они мне будут не нужны.

— Хрули, Джинг, Лянг, просто ждите меня и не беспокойтесь.

— А?

«ВАН! Вот я тебе говорю, не надо этого делать!»

Надо, учитель. Надо. Если не я то кто?…

Ответом было молчание.

Через мгновение я запрыгнул на вершину урны и увидел всю внутренность своими глазами. Все искаженные Символы дублировались внутри. Естественно, что процесс не прекращался.

Вот только я теперь собирался сделать другое. Бессмысленно «закрашивать» своей кровью каждый Символ по отдельности. Как и пытаться сейчас разрушить Печать Мастера. Начать нужно было с другого… С душ, над которыми по-настоящему власти у Печати не было. Она просто не позволяла им покинуть это место.

Через секунду в моей ладони возникла Слеза Святого. Артефакт, вернее, дар Неба, точно значения которого не знала даже нейросеть.

Я сделал глубокий вдох, как перед глубоким-глубоким погружением. И это было действительно погружение.

Погружение в бездну человеческого страдания.

Я прыгнул внутрь и сел там.

Слеза Святого засияла в моей ладони Радужным Светом.

Вокруг меня водоворотом кружились души.

Я слышал каждую из них.

Я вмещу всех их.

Я освобожу их. Они уйдут со мной. Урна их не отпустит.

Печать Мастера наткнулась на мою душу и попыталась на нее повлиять, обрушила на меня свою концентрированную мощь.

Вот только это было бесполезно. Было еще кое-что, что защищало мою душу.

Контракт.

И сейчас божественные буквы сияли на моей душе. До момента исполнения контракта, моя душа — залог божества, и оно никому не отдаст ее.

А пробить защиту существа, которое отправило меня в этот мир даже артефакт Небесного Ранга не мог.

Это уже не говоря о том, что моя собственная защита была не меньше.

Души летели и кружили вокруг меня, словно найдя единственную соломинку, единственный шанс спастись.

А я выпускал всю свою Ци наружу, укрывая их, будто мать ребенка одеялом.

Моя Ци не давала Печати Мастера утащить их в центр, где накапливалась Эссенция Души.

Но всё это было бы невозможно без Слезы Святого, которая вошла в резонанс с моей Радужной Ци, многократно усиливая ее эффект.

Боль…

Я взял боль каждого…

Одна…вторая…третья душа…

Все они отдавали мне накопленную и пережитую боль.

И я принимал ее. Открывал им свою душу, свою память. Я их звал.

Я заберу вас с собой… Идите ко мне… Вам тут не место…

Пора отдыхать…

И души летели ко мне.

Слеза в моей ладони начала сиять все ярче и ярче, окутывая меня радужным коконом и в какое-то мгновение я услышал женский плач.

Плач, который донесся откуда-то с Неба.

Тогда я понял, что Святые тоже плачут.

Да что Святые…

У меня у самого текли слезы из глаз, капая сияющими радужными каплями и прожигая черный нефрит.

Плакали не глаза — плакала душа, когда ко мне протянулись маленькие ручки детской души.

Глава 7

Когда я очутился в этом водовороте человеческого страдания, время будто остановилось для меня. Стало неподвижным.

Но это было на самом деле не так.

Просто моя душа неподвижной точкой, как око бури, сияла внутри этой Урны Последнего Вздоха и ко мне льнули все те души, что сохранили хотя бы остатки воспоминаний. Те, кто еще помнил, что они — душа.

Первая душа прикоснулась ко мне робко, как испуганное дитя. Да, собственно, эта душа и была ребенком.

В то же мгновение я почувствовал удар — не физический, а душевный. Боль этого ребенка стала моей болью. Его страх смерти, его отчаяние от того, что он никогда больше не увидит маму прожгли меня насквозь. Ужас маленького существа, которое не понимало, что с ним происходит, которое просто хотело к маме, хотело, чтобы боль прошла.

Мама… Где мама… Так темно… Почему так больно?..

Я сжал зубы, заставляя себя принять эту боль. Не отгородиться от нее, не оттолкнуть — принять. Сделать частью себя.

Я здесь. Ты больше не один.

Детская душа потянулась ко мне, словно к источнику тепла, и я обнял ее своей Ци, укутал радужным светом. В ответ она отдала мне свою боль — всю, без остатка. И я взял ее. Впитал в себя. Остались только светлые воспоминания: деревянная игрушечная лошадка, первые шаги, когда мама радостно хлопала в ладоши, запах свежих лепешек, которые пекла бабушка…

С каждой новой душой я чувствовал, как что-то во мне меняется. Не разрушается — меняется. Словно мое сознание становилось больше, шире, способным вместить не только мою собственную боль, но и боль всех этих людей.

Хранилище Сознания, которое даровала мне Жемчужина, отданная отшельником, теперь работало иначе. Не просто как совершенная память — сейчас оно стало местом, где я мог безопасно хранить чужие страдания, не позволяя им разрушить мою личность.

«Ван… Что ты делаешь с собой?..» — донесся до меня обеспокоенный голос Ли Бо, но он звучал как из другого мира. — «Ты можешь не выдержать».

Я делаю то, что должен, — мысленно ответил я. — Я забираю их боль. Всю. Потому что никто кроме меня не заберет. С них достаточно.

Именно этого от меня ждали эти души. Они ждали, что кто-то разделит с ними их последнюю ношу. Что кто-то поймет, через что они прошли. Услышит их голоса, их жизни.

Следующая душа была постарше. Женщина. Было ощущение, что она просто встала рядом и что-то тихо рассказывает.

Она умерла от болезни, медленно и мучительно, и последние месяцы своей жизни провела в постели, наблюдая, как ее тело предает ее. А ее малыши наблюдали за ее угасанием, еще не осознавая, что скоро останутся одни.

Мои дети…что будет с моими детьми…они такие маленькие…кто их накормит…я хотела увидеть, как они вырастут… как они полюбят… как у них будут свои дети…я хотела просто увидеть…

Горе матери обрушилось на меня лавиной, и я едва не застонал от боли.

Я хоть и прожил целую жизнь, такой боли никогда не испытывал. Это было что-то другое. Материнская любовь и отчаяние от невозможности защитить своих детей.

Тяжело…

Чужая жизнь, пропущенная через себя — это слишком тяжело.

Это были не просто воспоминания — я жил! Я чувствовал вместе с ними!

Злые духи, которых я изгонял, и просто обычные души, которых я упокаивал, — я никогда не смотрел внутрь них.

Даже когда я смотрел воспоминания других Праведников, там всё было иначе, ведь они уже давно были не обычными людьми — их чувства и эмоции были ровнее, приглушеннее, они долго отрешались от мирского. Именно поэтому в их воспоминаниях не было такого… НАКАЛА!

Накала, сжатого в точку — болезненной человеческой жизни.

Потом пришел старик — и с ним чувство невыносимого одиночества. Он умер в полном одиночестве, забытый всеми, кого когда-то любил. Его последняя мысль была не о боли, а о том, что никто даже не заметит его ухода. Вся его жизнь были сплошные ошибки и упущенные возможности. Его сожаления тяжелыми камнями ложились на мою душу. Миг назад чужие, через секунду — мои.

Я не хотел…не хотел так жить…не хотел…

Твоя жизнь не была напрасной. Ты дышал. Ты видел рассветы. Ты был частью этого мира. Этого достаточно. Ты был.

Души летели ко мне одна за другой, как мотыльки к пламени. И каждая несла свою уникальную боль, свою историю страданий.

Старый торговец, который обманывал покупателей всю жизнь, а в конце понял, что потерял собственную душу.

Кто я? Кто я такой? Я же был хорошим… когда-то я был хорошим мальчиком, который просто хотел иметь еды в достатке… Как всё скатилось к этому?.. К бесконечному обману… Прости меня…прости…я знал, что поступаю неправильно, но не мог остановиться…

Прощения он просил у самого себя, у того маленького мальчика, которым помнил себя.

Еще одна…душа…

Еще одна…

Еще…

Старик-ремесленник, который всю жизнь работал с деревом и создавал прекрасные вещи своими умелыми руками. И всё равно его душа была полна сожалений.

Я так и не научил внука всему, что знал сам… Кто теперь будет хранить наше ремесло? Он не захотел быть как я…он захотел большего. Куда уйдут те секреты… Те нюансы, которые я постигал всю жизнь?..Они ушли со мной… Я никому их не передал…

Его печаль о несбывшихся планах, о разорванной цепи поколений текла через меня, как холодная река. Я видел его мастерскую, недоделанную колыбельку для правнука, инструменты, которые больше никто не возьмет в руки.

С каждой душой боль становилась сильнее. Не физическая — душевная. Я впитывал в себя их последние мысли, страхи, надежды, которым так и не суждено было сбыться.

Любимый…я так хотела сказать тебе…хотела…

Девушка, не успевшая признаться в любви.

Больно…так больно…когда это кончится…пожалуйста, побыстрее…

Ребенок, умерший от болезни.

Я не просто слышал их — я становился ими на мгновение. Чувствовал их любовь, их страх, их последние надежды.

Вам не нужно больше страдать.

Их голоса сливались в хоре страданий, который оглушал и разрывал сознание:

Помоги нам…

Освободи нас…

Мы не хотим больше страдать…

Верни нас домой…

Позволь нам уйти…

Я чувствовал, как мое собственное «я» начинает растворяться под весом чужих переживаний. Грань между мной и ими стиралась. Их воспоминания становились моими, их боль — моей болью.

«Ван, ты не выдержишь!!! Это безумие! Ты впускаешь их в свою душу! Прерви процесс! Ты потеряешь себя!»

Я не мог, да и не хотел прерывать этот процесс. Я знал, что справлюсь.

Души нуждались во мне. Они цеплялись за меня, как утопающие за соломинку.

Я был их единственной надеждой на освобождение.

Сотни голосов сливались в один хор боли. Но самыми страшными были детские голоса. Их было меньше, но каждый пронзал душу острее клинка.

Не уходи…не оставляй меня одного…

Я хочу домой…хочу к маме…

Мне страшно…так страшно…

Слеза Святого в моей ладони пульсировала всё ярче, будто отвечая на голос каждой из сотен душ. Ее сияние действительно обволакивает каждую душу, даруя короткие мгновения забытья и облегчения за долгие годы мучений.

Хранилище Сознания работало на пределе возможностей. Оно структурировало поток чужих душ, не позволяя им полностью растворить мою личность.

Сто… Двести… Триста душ…

Я переставал понимать, где мои пределы… Насколько огромна моя душа, способная вместить в себя весь этот объем и не сойти с ума.

И среди этого хора страдающих душ я услышал другие голоса. Тихие, почти неслышные, как робкое «спасибо», сказанное от всего сердца.

Спасибо…

Ты понял нас…

Ты не отвернулся…

Мы больше не одиноки…

Уже не больно…

Добавил детский голосок.

И в этот момент, когда почти справился с потоком душ, я ощутил ее присутствие.

Печать Мастера Инь-Ян висела в центре водоворота, пульсируя черно-белым светом. Она была не просто Символом — она была живой, древней волей, которая наслаждалась страданиями душ. Веками она питалась их болью, становясь всё сильнее, всё более прочной и порочной.

Интересно, — раздался в моей голове чужой голос, холодный и полный презрения. — Праведник решил поиграть в спасителя? Ты думаешь, что можешь что-то изменить?

Но я в этом голосе почувствовал не силу, а наоборот — страх.

Это не был настоящий Мастер Инь-Ян. Это был всего лишь слепок его мощной Воли, способной в отрыве от своего хозяина на такое.

Печать Мастера Инь-Ян чувствовала, что теряет контроль над душами. Она пульсировала злобной энергией, пытаясь вырвать их из моих объятий и вернуть в водоворот мучений. И у нее не получалось. Моя Просветленная Ци, усиленная Слезой Святого, создавала вокруг душ непроницаемый кокон защиты.

Ты ошибаешься, — сказал я печати, и в моем голосе звучали сотни других голосов. — Я не играю в спасителя. Я просто делаю то, что должен делать Праведник. Проводить застрявшие души дальше.

И что же может сделать жалкий червь против творения великого Мастера? Ты слаб! Эти души тебя разорвут, а я перемолю твою душу и стану еще сильнее.

Я могу показать тебе то, чего ты никогда не знала.

Печать была порождением дисбаланса — абсолютного Инь без капли Ян. Она существовала только за счет отсутствия своей противоположности. Именно она заставляла души испытывать постоянную боль и сожаления, хотя в душах были и светлые воспоминания, и я это точно знал. Потому что я их видел — эти светлые воспоминания.

Но что произойдет, если дать ей то, чего ей не хватает?

Я не стал сопротивляться следующей атаке Печати. Когда ее темная сила обрушилась на меня, пытаясь сокрушить мою душу, я открылся ей навстречу. И ответил не злобой, не сопротивлением.

Я ответил любовью. Благодарностью. Принятием.

Я показал ей всё то, что дали мне души. Я показал ей ту сторону жизни душ, которую она подавляла.

Я показал ей материнскую любовь женщины, которая умерла, беспокоясь о детях. Показал самопожертвование воина, который пал, защищая слабых. Показал раскаяние торговца, который в последние мгновения понял истинную ценность человеческих отношений.

Я показал ей бесконечность проявлений человеческого добра и поддержки.

Я почувствовал, как моя Радужная Ци всё больше начинает резонировать с энергией душ. Каждая из них была уникальна, каждая несла в себе отпечаток прожитой жизни, но все они стремились к одному — к свободе.

А печать Мастера Инь-Ян — она была создана для контроля. Для подавления. Для принуждения. Но против сотен объединенных душ, даже ослабленных и истерзанных, одна печать была бессильна.

И прямо сейчас не Я, а эти души, направляемые мной, влияли на печать. Они сами были ключом для своего освобождения. Совокупная мощь и сила сотен душ — ей не может сопротивляться лишь остаток Воли Мастера.

Они сломали печать, отдавая ей положительное. Ведь их боль забрал на себя я.

Что происходит?..Что⁈..Невозможно!..Что это за эмоции⁈..

Печать прекратила попытки атаковать.

Она просто зависла.

Я открыл глаза.

Печать Мастера Инь-Ян впервые за всё время своего существования почувствовала завершенность.

Она стала действительно Инь-Ян, без перевеса одной из сторон. Это был момент абсолютной гармонии противоположностей.

Я уже знал, что должно случиться. То же самое, что случилось с Радужным Лотосом и цветком белого нефрита — когда противоположности находят друг друга, они возвращаются к истоку. В состояние до разделения.

Печать не могла туда вернуться, потому что души лишь на мгновение показали ей другую сторону.

Достигнув истинного баланса, она должна была либо эволюционировать, либо вернуться к истоку.

Как красиво… Быть целой… Я была неполноценна… Мастер не вложил в меня это… Вот чего мне не хватало…

Печать выбрала возвращение.

Она растворилась в воздухе, с тихим вздохом облегчения — как путник, который наконец добрался домой.

Символы Фу на поверхности Урны перестали двигаться.

Они застыли, а затем медленно начали терять свой фиолетовый свет. Один за другим, они гасли, как свечи на ветру, пока поверхность черного нефрита не стала полностью темной.

Процесс перемалывания душ остановился.

Притяжение, которое тянуло новые души в эту ловушку, исчезло.

Вращающийся водоворот в центре замер.

Урна Последнего Вздоха перестала существовать как орудие страданий. Теперь это была просто ваза из черного нефрита.

Но проблема оставалась. В центре Урны по-прежнему плескалась Эссенция Душ — концентрированная духовная энергия сотен загубленных жизней. Молочно-белое облако силы, которое могло сделать любого практика невероятно могущественным.

Сила, ради которой эта формация и создавалась. Возможно, не вся сила, — Урна не была заполнена до краев, — но всё равно сила, за которую темные практики были готовы убить любого. Да что там темные, даже обычные могли усилиться подобным.

Сила души — это самая могущественная сила в Поднебесной. Не зря ранги развития, где начиналось владение силой Души, являлись совершенно другим уровнем, по сравнению с предыдущими.

Эта сила не должна попасть никому в руки.

И в то же время, я не знал куда деть эту эссенцию…

И вдруг Урна зашептала:

Возьми ее. Поглоти. Ты заслужил эту силу. Ты спас их души — теперь используй их энергию для спасения других… Ты же Праведник…это пойдет во благо…прими эту силу…поглоти…

Я улыбнулся. Ясно. Значит, в Урне было заложено еще много чего. Не только Печать Мастера управляла всем этим.

Попытка Урны повлиять была обречена на неудачу. Не на того Праведника, или, скорее, не на того человека она пыталась повлиять.

Сила? — Она меня не интересовала.

Меня волновало только провести эти души, эту Эссенцию туда, где они должны быть. На Небо.

Вдруг Слеза Святого в моей ладони словно ожила.

Она взлетела и замерла напротив Эссенции души.

Сначала медленно, потом быстрее радужный кристалл втягивал в себя Эссенцию Души, как губка впитывает воду, и с каждой каплей поглощенной Эссенции Слеза становилась больше и ярче.

Я уже понял, что происходит: Слеза Святого — это не просто артефакт. Это буквально кусочек Неба.

А души, даже в таком искаженном виде, все еще стремились туда, где им положено быть.

Эссенция Души не исчезала в Слезе — она возвращалась домой. К своему источнику. К Небу, которое дало ей жизнь.

Я сидел и наблюдал, как Слеза Святого медленно поглощает всю Эссенцию. Процесс был красивым и, одновременно, печальным — как закат, который прекрасен, но знаменует конец дня. С каждой поглощенной каплей Слеза Святого становилась больше и ярче. В ней появлялись новые оттенки — цвета, для которых у людей не было названий. Цвета Неба.

Когда последняя капля Эссенции исчезла в кристалле, Слеза стала размером с мой кулак и светилась мягким, теплым светом. В ее глубинах можно было различить движение — словно там плавали маленькие рыбки из света.

Остатки душ. То немногое, что от них осталось, наконец-то нашло покой.

Дальше им может помочь только Небо. Вернуть им то, что делало их душами — стертые воспоминания.

Душа — это река. Река опыта, которая течет через времена и пространство, собирая в себя каждую каплю пережитого. Каждая встреча, каждый выбор, каждое мгновение боли или счастья — все это становится частью этой безграничной реки.

Сегодня я был тысячей рек одновременно. Чувствовал, как каждая несет свой груз — материнскую любовь, детский страх, старческую мудрость, воинскую доблесть.

К чему стремятся реки? К морю. К тому месту, где все воды становятся едины, не теряя при этом своей природы.

Небо — это и есть такое море для душ. Не конец их пути, а начало нового существования. Там они обретают покой не потому, что перестают быть, а потому, что наконец понимают, частью чего всегда были.

Я посмотрел вокруг.

Урна… Она по сути была мертва, бессильна навредить душам, хоть я ощущал заложенные в ней намерения. Злые намерения. Но с этим я мог справиться и сам. Потом…

А сейчас…

Надо завершить начатое.

Я медленно выбрался из Урны и лег на черную землю. Тело мое дрожало от истощения, но душа… Душа была полна. Хотя, вернее сказать, — переполнена.

В ней сейчас находились сотни других душ. Они доверили мне свою боль, и теперь я нес ответственность за них.

— ВАН! — бросились ко мне лисы, но остановились в нескольких шагах.

— Тихо, хвостатые. Не сейчас… — еле разлепив губы сказал я.

И ты, учитель. Тоже ничего не говори… Только помешаешь…

— Всем молчать! — раздался голос Ли Бо, — Мой ученик занят важным делом. Не подходить к нему и не отвлекать. Это всех касается.

Сил улыбнуться не было.

Я закрыл глаза и углубился в себя.

Там, в глубинах моего сознания, они ждали. Светящиеся точки, каждая уникальная, каждая — целая вселенная воспоминаний и эмоций. Но теперь в них не было боли. Была только благодарность и… готовность.

Готовность идти дальше.

Пора, — мысленно сказал я им, — Пора вам идти домой…вы подзадержались.

И я начал отпускать их. Одну за другой. Одну за другой.

Первой ушла детская душа — мальчик, который звал маму. Из моей груди поднялся крошечный светлячок, белый и чистый, как первый снег. Он завис надо мной на мгновение, словно прощаясь, а затем устремился вверх, к звездам.

За ним последовала молодая мать. Ее светлячок был золотистым, теплым.

Следующим ушел старик. Его огонек мерцал мудро и спокойно.

Один за другим светлячки поднимались в небо. Белые, золотые, серебряные, голубые, розовые — каждый своего неповторимого оттенка. Небо наполнилось летящими душами, и зрелище это было одновременно печальным и прекрасным.

Я помнил каждую из них. Все они оставили след в моей душе, как зарубки на дереве.

Ведь душа — это не просто энергия, не просто жизненная сила, которую можно измерить или накопить. Душа — это история каждого существа, записанная в самой ткани бытия.

Все они были. Они жили. Они существовали.

Вот почему Небо видит всё. Потому что оно и есть всё — каждая прожитая жизнь, каждая пролитая слеза, каждый момент радости.

Это и есть путь Праведника. Не в накоплении силы, не в поражении врагов, а в том, чтобы помогать душам найти дорогу домой.

Я лежал и смотрел в звездное Небо. Оно казалось невероятно далеким и одновременно очень близким. Словно стоило протянуть руку — и я смогу его коснуться.

Оно смотрело на меня, а я на него.

Души… Их было уже не видно. Думаю, кроме меня и моих спутников их никто и не видел. Они были крошечными.

Лисы осторожно забрались мне на грудь, принюхиваясь.

— От тебя пахнет… странно, — сказала Хрули.

— От него пахнет Небом, — тихо сказала Ло-Ло, подползая ближе.

Да. Во мне что-то изменилось, только я еще не знал что.

Глава 8

Душу наполнило облегчение. Громадное облегчение. Именно его я испытал, когда отпустил все эти души в Небо.

Сотни жизней прошли через меня. Сотни историй, каждая уникальная, каждая — целая вселенная переживаний. Я помнил их все. От первого до последнего мгновения. Материнскую любовь. Детский страх. Старческое сожаление. Все эти эмоции, все эти воспоминания оставили отпечаток в моей душе. Хотелось сказать им туда, вверх: «Я вас не забуду».

Такое не забывается.

Я лежал на холодной, даже неприятной земле, — ее еще предстояло очистить, — и смотрел в бесконечное звездное Небо. Очень быстро наступили сумерки, а за ними сразу и ночь.

Мое тело было истощено, и каждая мышца ныла от усталости, будто я переносил огромные тяжести. Впрочем, что может быть тяжелее чужой души, чужой жизни?

Я вздохнул. Душа была спокойна. Конечно, среди душ них было много поврежденных, ведь все они что-то потеряли, какую-то часть своих воспоминаний, но главное — искра их «Я» была жива.

В отличие от тех, кто теперь был в слезе Святого. Помочь им было уже не в моих силах. Не на этой ступени развития. Для подобных вещей я пока слишком слаб.

Слеза, — хотя какая это теперь слеза, — по размерам напоминала огромный драгоценный камень. Если раньше она была словно «неактивна», то теперь радужный свет постоянно источал мягкое тепло. Тепло эссенции душ внутри.

И если раньше я знал, что в критических ситуациях Слеза Святого мне поможет, что я могу ее использовать, то теперь использовать ее было равнозначно тому, чтобы использовать Души. Так что после случившегося она нужна для одного — для того, чтобы отправить ее вместе с душами на Небо, где они найдут свое место. И, думаю, это в прямом смысле придется сделать вручную, когда я стану сильнее.

Я не думал о том, правильно ли поступил. Так было надо.

Да, Ли Бо был недоволен и негодовал от моего «необдуманного поступка» лезть внутрь Небесного Артефакта. И со стороны могло действительно показаться именно так, но когда я шагнул внутрь Урны, я был абсолютно уверен, что он, — артефакт, — не сможет мне навредить.

Его прямая и единственная задача — воздействовать на души. А моя душа — она особенная.

Тут в игру вступал нюанс, о котором Ли Бо и мои спутники не знали.

Контракт.

Контракт — это не только обязательства, но и защита души. Вот почему тот псевдоБудда, посылающий меня, был уверен, что пока я не исполнил контракт, я никуда не убегу даже после смерти. И ведь действительно не убегу.

На моей душе божественные символы, которые просто не допустят постороннего вмешательства. Интересно, знало ли божество, что этот контракт послужит мне защитой? Или это был просто побочный эффект? Не знаю. И вряд ли узнаю, пока не выполню условия и не установлю тот самый алтарь.

И хоть я знал, что на мне и так защита, я все равно пытался сопротивляться воздействию урны…сам. Пытался не доводить до того момента, когда нейросеть активируется. И у меня это получалось.

Со временем я, конечно, выполню условия контракта и ликвидирую созданные самим собой последствия.

Неприятно было об этом думать, но и отмахиваться было нельзя.

Ладно…еще время есть, и более чем достаточно.

— Ван? — осторожно позвал Лянг. — Ты как?

— Хорошо, — ответил я, поднимаясь. — Очень хорошо.

— Ты… другой… — тихо подошла ко мне Хрули, — Ты пахнешь.Небом, что-ли.

— Ой, как будто вы знаете как пахнет Небо, — фыркнул Бессмертный.

— От тебя пахнет не только Небом, — добавила Джинг, не обращая внимания на слова Ли Бо, — но и… ими. Теми, кого ты спас.

Наверное…она была права.

Я потрогал грудь. В душе было странное ощущение.

После того, как я принял в себя боль всех этих людей, а потом отпустил их души на Небо, во мне что-то изменилось. Не то чтобы я стал сильнее — скорее, я стал… глубже? Словно моя душа расширилась, стала способна вместить в себя больше. Больше понимания. Больше сострадания. Больше человечности.

Я чувствовал себя обновленным. Словно внутри что-то встало на свои места.

Ладно, пора подниматься и заканчивать очистку. Это место всё еще небезопасно.

«Знаешь, Ван, ты меня опять удивил: не думал, что тебе по силам разрушить ту печать Мастера… Не говоря уже о том, что твоя душа осталась невредима после всего».

Это не я ее разрушил, учитель — это всё плененные души. Более того, если бы они сами смогли отрешиться от своей боли и объединяться, то сломали бы ее и без посторонней помощи.

«Вот только отрешиться от боли обычному человеку, запертому в подобную Урну, невозможно.»

К сожалению. — согласился я и потрепал лис по мордочкам. Не мог отказать себе в удовольствии это сделать. Особенно видеть их непонимающие мордочки.

— Ты чего, Ван? — прищурилась Джинг.

— Это у него просто настроение хорошее. — пояснила Ло-Ло.

Я вздохнул.

— Просто понял, что нам с вами хорошо живется, в отличие от обычных людей, которые были пленены этой штуковиной.

Я посмотрел на Урну и направился к ней.

Она стояла в центре поляны, тёмная и безмолвная. Урна Последнего Вздоха перестала быть орудием страданий.

Подойдя ближе, я приложил ладонь к холодной поверхности нефрита и закрыл глаза, прислушиваясь.

Тишина.

Не было больше шепота душ, плача, стонов боли. Только тихое завывание ветра, проходящего сквозь ветви мертвых деревьев. Урна была… пуста. Хотя нет…не пуста. Просто надо проверить по-другому.

Я сделал глубокий вдох, собирая остатки Ци. Радужная энергия медленно, словно сонная река, потекла по моим меридианам. Её было мало — слишком мало для полноценной работы, но достаточно для того, что я задумал.

Ладонь моя засветилась мягким радужным светом. Просветлённая Ци потекла в чёрный нефрит, просачиваясь в его структуру, как вода в губку.

Урна… сопротивлялась.

Не активно, не враждебно — просто по инерции. Она веками была орудием темной силы, и моя светлая Ци была для неё чем-то чужеродным.

Но я не давил. Не ломал. Просто… предлагал.

Я ей как бы говорил: «Покажи мне, где ты болеешь. Покажи, где остался его след. След того, кто все это сделал.»

И Урна… ответила.

Перед моим внутренним взором возникла сеть тончайших трещин, пронизывающих весь артефакт. Не физических трещин — духовных. Каждая была меткой Мастера Инь-Ян, узлом его воли, вплетённым в саму суть предмета.

«Что ты задумал, ученик?» — заинтересовался Ли Бо.

Эта урна… она может быть полезна. Нужно только окончательно очистить ее от всех следов Мастера Инь-Ян. Убрать искаженные символы, заменить их Праведными. И тогда у нас будет мощный артефакт, который можно использовать для…не знаю для чего, я не артефактор. Но думаю для чего-нибудь он точно пригодится.

« Артефакт Небесного ранга — это не игрушка,» — предупредил Бессмертный. — «Даже очищенный, он потребует от тебя огромных затрат Ци для управления.»

Я понимаю. Но я не собираюсь использовать его сейчас. Это так, на будущее. Я больше не чувствую в Урне зла и боли — только остатки въевшихся Символов Фу и Воля Мастера, думаю, с ними я справлюсь, не сейчас, чуть позже. А если и не справлюсь, то скоро мы освободим кое-кого, кто на это способен.

«Ты про того плененного Праведника?»

Именно.

«Тебе сначала нефритового цзянши надо победить и это самая меньшая из твоих проблем. Об остальных я вообще молчу.»

Я не думаю об этом. Задачи будем решать по мере поступления. Сейчас мы просто планомерно ослабляем врага.

— Ван! — позвала Хрули. — Смотри, что происходит!

Я обернулся. Лисы стояли у края поляны и показывали лапками на деревья.

— Они… меняются? — неуверенно сказала Джинг.

Я активировал триграммное зрение и сразу понял, что имели в виду лисы.

Потоки Ци, которые раньше связывали все деревья в единую формацию, были разрушены. Нити энергии, тянувшиеся от каждого ствола к Урне, исчезли. Теперь деревья стояли сами по себе — просто мертвые стволы, покрытые искаженными символами.

Поскольку все Символы Фу на поверхности урны погасли, мёртвые деревья рощи больше не были связаны с ней, Воля Мастера Инь-Ян не управляла этими потоками. А без Воли…они не самостоятельны.

— Хорошо. Очень хорошо, — сказал я и подошел к ближайшему дереву, — Теперь его можно очистить.

Моя ладонь легла на черную кору. Символы, нанесенные на ствол, все еще тускло мерцали фиолетовым светом, но в них больше не было той злобной силы, что раньше. Не говоря уже о цепях Скорби.

Сконцентрировав в ладони Просветленную Ци, я создал Символ Очищения и направил его в дерево.

Далось это удивительно легко.

Кора зашипела. Искаженные символы заплевались черной жижей, которую выжигала моя Ци. Я держал ладонь и ждал, когда они один за другим потратят всю свою энергию и превратятся в бессмысленные каракули.

После того, как последний Символ исчез, выжженный моей Праведной Ци, по стволу дерева пошли трещины, а через несколько секунд оно резко и неожиданно рассыпалось в труху — не черную и зловонную, а обычную, серую. Как будто внутри него все эти годы была заперта естественная смерть, которая наконец получила возможность завершить свою работу.

«Всего лишь одно из сотни деревьев.», — заметил Ли Бо.

Да. Работы предстоит много. — признал я, — Но это необходимо.

* * *

Очищение каждого дерева оказалось долгим, монотонным процессом.

Я подходил к очередному черному стволу, клал на него руку и медленно, осторожно выжигал накопленную Иньскую Ци своей Просветленной энергией. С каждым очищенным деревом воздух в роще становился легче. Исчезала давящая атмосфера безнадежности. Медленно, но верно это место переставало быть раной на теле Поднебесной.

Больше не осталось никакой рощи. Была просто голая черная земля без единого деревца, без единой травинки.

Да, Ци я потратил изрядно, но сделать это было необходимо. Вернувшись в центр поляны я взял Урну и поместил её внутрь кольца. Осторожно. Места там оставалось не так и много. Потом туда же отправились и все части костей Генерала. Холод от них шел такой, что даже меня, привыкшего к Иньской энергии, он обжигал. Иньская Ци в них была в них предельно концентрированной.

В целом, если учесть, что мне могут встретиться еще урны и у меня так может скопиться целая коллекция сосудов, мне пора, пожалуй, подумать о более вместительном хранилище. Или…просто придется последующие урны разрушать. И еще один вопрос меня волновал, а все урны под такой охраной и все ли настолько мощные артефакты? Или просто нам попалась, главная, урна?

Ладно, увидим. Сейчас нужно сделать кое-что важное.

— Все отойдите, — предупредил я лис и Ло-Ло.

— Что ты хочешь сделать? — спросил Лянг.

— Закончить начатое, Лянг. Очистить это место.

— Так ты ведь уже все очистил! И духов, и деревья, и Урну забрал!

— Тут требуется кое-что другое, — ответил я и опустился на колени точно в том месте, где раньше стояла Урна. Черная земля, вытоптанная и проклятая. Сотни лет здесь собиралось страдание, концентрировалось зло.

Это была самая центральная точка всей формации, место наибольшего скопления негативной энергии.

Сложив ладони в молитвенном жесте, я собрал в них всю свою Просветленную Ци. Радужные потоки энергии закружились вокруг меня, становясь все ярче и плотнее.

Мысленно я представлял все те души, которые ушли на Небо, и наполнял этим «смыслом» свою Ци. Не знаю работало ли это, или было просто самовнушением, но мне показалось, что кое-что изменилось в Ци.

Радужные потоки энергии закружились вокруг меня, становясь все ярче и плотнее. Я выпускал их и собирал в ладонях. Я представил Символ Очищения. Не маленький, не на ладони — а огромный. Размером с саму поляну. Я вложил в него всё, что осталось: последние капли Ци, свою волю, своё намерение «оживить» эту землю.

Земля под ладонью нагрелась.

А потом из неё вырвался свет.

Радужные линии Символа расползлись во все стороны, прочерчивая светящиеся борозды в пепле. Они расходились кругами, спиралями, образуя сложный узор, который становился всё больше и больше, пока не покрыл всю рощу целиком.

Символ Очищения засиял, как маленькое солнце, упавшее на землю.

Больше…больше… Еще больше…

Не хватит! Надо еще!

Я понял, что обычного количества не хватит, чтобы охватить всю эту мертвую землю. Она должна перестать быть мертвой землей!

И сейчас я создавал самый большой Символ Очищения в своей жизни.

Вместо того, чтобы нарисовать его в воздухе, я вдавливал его прямо в землю. Радужные линии продолжали уходить в почву, расходясь во все стороны, как корни гигантского дерева

Я даже не подозревал, что это возможно, но я вдруг понял — это все благодаря воздействию душ. Они повлияли на объем тех потоков Ци, которыми я мог сознательно управлять, они будто раздвинули границы моей собственной души, увеличили ее. Неужели это возможно? Потом надо будет обязательно спросить у Ли Бо.

Я продолжал держать руки в земле и выпускать Ци.

И очень скоро из каждой поры почвы начала выходить черная, маслянистая субстанция — концентрированное зло, впитавшееся в эту землю за годы функционирования формации. Стиснув зубы я продолжил. Даже не думал, что тут осталось столько «грязи»!

Капли тьмы выходили наружу и сгорали. Одна за другой…одна за другой…

А потом вдруг всё изменилось.

Черная земля медленно светлела, становясь обычной, здоровой почвой.

Но самое невероятное было то, что из-под моих ладоней начали пробиваться крошечные зеленые ростки.

Жизнь…

В это место вернулась жизнь, и эти ростки тому лучшее доказательство.

На душе словно воцарилась весна. Не хватало только поющих птичек, бабочек и стрекоз, которые бы вернулись сюда. Я знал — это будет. Но потом. Со временем. А сейчас земля будет сама себя восстанавливать — ей ничего не помешает.

Сил у меня не осталось. Я чуть не рухнул прямо на землю. Спасибо лисам, которые оттащили меня из центра. В эту очистку земли пришлось отдавать всего себя без остатка, иначе бы это не сработало.

Подсобравшись с силами я уселся на черепаший панцирь.

Земля пульсировала и медленно, но верно оживала.

Нам тут больше делать нечего. Остальное за природой. Когда потоки Ци сами собой стабилизируются, все пойдет как надо.

Мы поднялись в воздух, оставляя позади очищенную рощу. В свете звезд она выглядела совсем по-другому — не зловещей ловушкой для душ, а обычной голой землей, которая постепенно возрождалась к жизни.

Я направил панцирь по кромке между территорией с остатками Иньской Ци и обычной землей. Хотел посмотреть, как именно проходит граница между ними, и не встретится ли что-то интересное на стыке энергий. В триграммном зрении, особенно ночью, эта разница в цветах энергий была очень хорошо заметна.

Летелось хорошо, как когда выполнил тяжелую работу и понимаешь, что молодец.

Лисы и Ло-Ло переговаривались, но я настолько устал, что даже не разбирал, что они там говорят. Лянг что-то тихо напевал, он пребывал в меланхоличном настроении. Панцирь летел мягко и не спеша, будто тоже ощущал мое настроение.

Понемногу моя Ци восстанавливалась, а скоро я и вовсе нашел в себе силы сесть в медитацию. Летать пустым по таким опасным местам не стоит. Конечно, можно было остаться в роще, но шанс, что кто-нибудь отправится туда проверить что случилось, намного выше, чем-то, что по дороге на нас наткнется случайный патруль секты Золотого Карпа.

В голове всплыла история, рассказанная цзянши. Его семья. Мы должны будем посетить тот храм и могилы его родных. Такое обещание нужно выполнять.

Я погрузился в собственные мысли. Нужно очистить меч и попытаться доочистить урну. Нехорошо возить с собой такие артефакты. Думаю…на следующей остановке, после восстановления начну с меча. С душами я управлюсь быстро.

— Ван! — воскликнула Хрули. — Смотри, что это светится?

Я посмотрел в указанном направлении. Действительно, где-то внизу мерцали странные огоньки. Не яркие, но заметные в сумерках.

— Давай посмотрим, а? — подняла на меня огромные блестящие глаза Хрули, в них отражались звезды.

— Да, давай посмотрим? — вторила ей с другой стороны Джинг.

— Ну, я бы тоже посмотрел, — басом заметил Лянг, — У меня зрение плохое, но там как будто любопытные ягодки. Я б попробовал.

Я вздохнул.

— Ладно, спускаемся. Только все будьте наготове.

— Как скажешь, Ван! — радостно воскликнули лисы.

Меня же заинтересовало другое. Сейчас я смотрел триграммным зрением, и четко видел, то светящееся, что росло внизу, росло аккурат на стыке потоков Ци.

Когда до земли оставалось метра три я понял, что эти светящиеся растения, а вернее кусты, выглядят действительно особенно.

А что, — мелькнула мысль, — вот и пища восстановиться подъехала. Сама.

Через пару секунд мы приземлились у куста, который был в высоту с меня.

«Духоцветы Равновесия», — ахнул Ли Бо. — Опять тебе везет! Хотя…чему я вообще удивляюсь?

Что за духоцветы равновесия? — равнодушно переспросил я.

«Ты что, не знаешь⁈ Хотя…чему я удивляюсь.»

Лисы же тем временем уже тянули лапки к первым плодам.

— Стойте! — окликнул я их.

Надо бы сначала проверить их нейросетью, и дослушать Ли Бо.

— Кажется, Ван, у нас будет чай с новым вкусом. — заметил довольно Лянг.

Глава 9

Что ж, чай с новым вкусом — это, конечно, хорошо. Но прежде, я должен сам все посмотреть и убедиться, что плоды нормальные.

Спрыгнув, я остановил лис и первым пошел к этим странным кустам, которые Ли Бо назвал Духоцветами Равновесия.

Уже шагая я заметил необычное ощущение: сделав шаг вправо я был как бы в «теплой зоне», а сделав шаг влево — в «холодной». Вот они — потоки Ци в их прямом проявлении. Справа — мощная растительность, трава, кусты, изредка молоденькие деревца, а слева — голь перекатная.

Если, конечно, не считать этих самых кустов, которые растут аккурат посредине двух потоков. Ло-Ло светила как большой светильник, поэтому проблем с тем, чтобы всё рассмотреть у меня не было.

— Красиво… — прошептала рядом со мной Хрули.

— И, наверное, вкусно, — добавила, облизываясь, Джинг.

— Не наверное, а точно. — вставил Лянг.

— Тсссс… — сказал я им.

Куста было всего лишь три и все они излучали мягкое серебристо-голубое свечение, которое пульсировало, словно дыхание живого существа. Каждый листик был будто вырезан из нефрита двух оттенков — темного и светлого, переплетающихся в причудливом узоре.

А плоды…тут даже я невольно залюбовался и подзавис.

Плоды, были круглыми, с прозрачной оболочкой, и напоминали маленькие звезды, в которых кружились черные и белые спирали, постоянно перетекающие друг в друга.

Аура растений была удивительной — в ней гармонично переплетались Инь и Ян, создавая идеальный баланс.

Да, действительно красота, по-другому и не скажешь.

— Духоцветы Равновесия! — прошептала восхищенно Ло-Ло, подползая ближе. Ее панцирь засиял от возбуждения. — Я видела их только раз, и то издалека! Это же настоящее сокровище! Эти растения появляются только там, где встречаются два противоположных типа Ци и находятся в идеальном балансе. Шаг в сторону — и они погибнут.

— Ну противоположные Ци я и сам вижу. А почему они так важны? — спросил я, осторожно прикасаясь к одному из листьев. От него исходило странное ощущение — словно я одновременно касался льда и огня, но оба ощущения были приятными.

[Анализ начат…

Духоцветы Равновесия. Редчайшее духовное растение земного ранга. Произрастает исключительно на границе противоположных энергий. Плоды содержат идеально сбалансированную Ци Инь и Ян. Безопасны для употребления. Особо полезны для духовных существ с дуальной природой. Предупреждение: возможен переизбыток энергии при чрезмерном употреблении.]

«Чрезмерном употреблении»? Ну это явно про лис.

— Не для всех, — сказала Ло-Ло и осторожно подползла к кусту, водя вправо-влево своими антеннами. — Но для этих двух засранок это прямо подарок судьбы.

— А? — напряглись лисы.

— Эти плоды особенные. — пояснила улитка, ползая вокруг кустов, и я точно услышал урчание ее живота, — Для вас, лис, они как ключ к следующей ступени развития. Ваша природа — это постоянная игра света и тени, особенно сейчас, когда Хрули стала белой, а Джинг — черной. Эти плоды помогут вам найти баланс. Укрепить ступени, на которых вы сейчас находитесь, а может и толкнуть чуть дальше. Видите, как плоды меняют цвет? Это потому, что в них энергии Инь и Ян находятся в постоянном движении, перетекают друг в друга. Для обычного Практика это просто хороший источник сбалансированной Ци. Но для вас, духовных лис, — это может служить прорывом на следующую ступень. Баланс Инь и Ян в их плодах помогает стабилизировать развитие и может даже ускорить эволюцию.

Хрули и Джинг переглянулись, их глаза загорелись.

— Третий хвост? — с придыханием спросила Хрули.

— Ну, не хвост… — будто скривилась Ло-Ло, — Но если не будете совсем тупыми, и что-то уясните из этих плодов, то есть шанс на новый отросток.

— Третий хвост! — мечтательно и вместе протянули Хрули и Джинг.

Я осторожно сорвал один плод. Он был теплым и прохладным одновременно, тяжелым и невесомым, твердым и мягким — само воплощение противоречий. От него исходил тонкий аромат, напоминающий одновременно морозное утро и летний полдень.

— Давайте соберем побольше, — предложил я. — Но аккуратно, не повредив кусты.

Следующие полчаса мы методично собирали светящиеся плоды. Их оказалось на удивление много — видимо, на этой границе энергий растения чувствовали себя превосходно.

Лисы, даже без моей команды бросились собирать плоды. Их маленькие лапки ловко срывали сияющие ягоды, аккуратно складывая их в импровизированную кучку. То и дело они пытались стащить плод прямо в рот, но я строго следил, чтобы сначала мы собрали достаточный запас.

— Ван, можно уже? — жалобно протянула Хрули, держа в лапках особенно яркий плод. — Он так вкусно пахнет!

— И красиво светится, — добавила Джинг, вертя свой плод, от которого расходились радужные блики.

Я кивнул, и лисы с восторгом вгрызлись в плоды.

Я тоже сорвал несколько плодов, рассматривая их на свету. Внутри каждого словно крутился миниатюрный символ Инь-Ян, постоянно вращающийся и меняющийся.

— Ван, попробуй! — крикнула Хрули с набитым ртом. — Они вкусные! Как… как…

— Как лунный свет и тень одновременно! — восторженно добавила Джинг.

— Интересно… — пробормотал я и откусил кусочек.

— Эй! А мне⁈ Жлобы хвостатые! — возмущенно закричал Лянг.

Действительно, о нем мы как-то забыли. Я кинул ему парочку ягод, которые он тут же проглотил.

— Очешуенно! — вынес вердикт он и вперился взглядом в Небо.

Кажется…ему понравилось.

Закинул ягоду в рот и я. И…вкус был невероятным. Не сладким и не горьким — он был… полным? Словно я попробовал саму суть гармонии, хотя я знал, что это лишь иллюзия. Что такое настоящее прозрение от Инь-Ян я помнил благодаря цветку Великого Предела. Вот там я прикоснулся к сути этой концепции, и пусть не понял ее, но стал на шаг ближе.

Я лично пока не ощутил никаких прозрений, но, возможно, одного плода для меня просто мало. Взглянув на лис я застыл.

— Эм… Ло-Ло, так и должно быть?

Глаза Хрули вспыхнули белым светом, а глаза Джинг — черным. Их шерсть начала искриться, словно по ней пробегали крошечные молнии.

— Да. Не останавливайтесь, — неожиданно серьезно сказала Ло-Ло лисам. — Ешьте еще. Ваши тела требуют больше энергии для трансформации. В этот раз ваше обжорство пойдет вам на пользу.

— О-о-ох… — одновременно выдохнули Хрули и Джинг, и я увидел, как вокруг них начали кружиться потоки Ци.

Этих двоих упрашивать не пришлось.

Один плод, второй, третий… С каждым съеденным плодом свечение вокруг них становилось ярче. Хрули окутывалась белым туманом, в котором поблескивали золотые искры, а вокруг Джинг клубилась черная дымка с серебряными прожилками.

— Что… что происходит? — испуганно пискнула Хрули.

— У меня внутри всё горит! — воскликнула Джинг.

— Нет, не горит, а замерзает!

— Горит!

— Замерзает!

— Ло-Ло? — обеспокоенно спросил я, присаживаясь возле лис, — Может я должен им помочь? Я уверен, что могу взять на себя часть Ци. Теперь это не должно быть проблемой.

— Не вмешивайся! Это естественный процесс. Они на пороге третьей эволюции. Плоды просто ускорили то, что и так должно было случиться. Путешествуя с тобой они жрут столько духовных растений, сколько бы никогда сами не добыли без взрослых лис. Поэтому их эволюция слишком быстрая, их маленький мозг не поспевает за телом.

Лянг расхохотался.

А лисы, тем временем, корчились на земле, их тела то светились, то погружались во тьму. Энергия внутри них бурлила, как кипящая вода в котле.И действительно, я увидел, как у основания их вторых хвостов начало формироваться что-то новое. Крошечные бугорки — зачатки третьих хвостов. Энергия Инь и Ян бурлила внутри них, создавая настоящий водоворот. В триграммном зрении я видел, как потоки Ци в их телах ускорились в десятки раз, закручиваясь в сложные спирали. Это было красиво и необычно.

Не знаю почему, но этот плод, который наполнял необычным вкусом мой рот, а самого меня — энергией, успокоил меня. Стало легко на душе. И это мне было нужно: после пережитого, после душ, после рощи, после урны. Необходима была небольшая передышка. Вот такая, как сейчас.

Однако…простота эволюции лис меня напрягла.

А это нормально, что они так просто переходят на следующую ступень?

«Ага, „просто“! Ты еще поди найди такие кусты! Вон, улитка сказала, всего раз встречала плоды такие. И не забывай: у духовных животных всё в принципе проще, чем у Практиков. Кроме того, это еще не хвост, а только его зачаток — для полноценного хвоста им придется сожрать очень много духовных растений.»

Ну, с этим они справятся. — хмыкнул я мысленно.

«Не сомневаюсь. Ты их закормишь так, что они станут толстыми лисами, которые будут открывать пасть и просить еды.»

Не преувеличивай.

— Больно! — тем временем хныкала Хрули.

— Терпи! — рявкнула Ло-Ло. — Хочешь стать трёххвостой — терпи! Направляйте энергию в кончики хвостов! Представьте, как Ци течет по позвоночнику вниз, к хвостам, и там разделяется на три потока!

— Как это представить⁈ — взвыла Джинг.

— Как реку, которая разделяется на три русла! — терпеливо объяснила улитка. — Фантазируйте! Вы же умеете создавать иллюзии, так создайте иллюзию внутри себя! Покажите своей Ци, куда ей течь!

Лисы закрыли глаза, сосредотачиваясь. Их дыхание стало глубже, ровнее. Свечение и поглощение света вокруг них стабилизировалось, превратившись в ровную пульсацию.

А я сел прямо на границе между Иньской землей и обычной, прямо посредине, на тонкой линии, где они встречались.

Я доедал свой плод и наблюдал за трансформацией лис. Слева от меня клубилась холодная Иньская энергия, справа — теплая обычная. А я сидел ровно посередине, на той тонкой линии, где они встречались.

Интересное ощущение…

Энергия плода продолжала циркулировать по моим Меридианам, и с каждым оборотом я понимал что-то новое. Не умом — душой. Понимать умом теперь вообще казалось чем-то… неполным. Ум — лишь часть.

Инь и Ян… Я всегда воспринимал их как противоположности. Свет и тьма. Тепло и холод. Жизнь и смерть. Но сейчас, ощущая их танец внутри себя, я начал не понимать умом, а чувствовать, что они не противоположности. Они — две части одного целого. В триграммном зрении это место выглядело завораживающе. Два потока энергии не смешивались хаотично — они создавали сложные узоры, похожие на символ Тайцзи. Черное перетекало в белое, белое — в черное, и в каждом была частичка противоположного. Как вдох и выдох. Без вдоха не будет выдоха. Без выдоха не будет вдоха. Они не борются — они дополняют друг друга, создавая само дыхание.

Я закрыл глаза и погрузился глубже в это ощущение.

Левая рука лежала на холодной Иньской земле. Правая — на теплой обычной почве. И я чувствовал, как энергии перетекают через меня, используя моё тело как мост.

Инь — это не зло. Это покой. Это потенциал. Это семя, спящее в земле зимой.

Ян — это не добро. Это движение. Это реализация. Это росток, пробивающийся к солнцу весной.

Без покоя не будет движения — некуда будет возвращаться

Без движения не будет покоя — нечему будет отдыхать.

Внутри меня словно вспыхнуло маленькое солнце озарения. Этот момент нельзя было прерывать. Нужно было отдаться мысли, позволить ей течь и мыслить.

Инь и Ян… Я знал о них как о концепции, как о философском принципе. Но сейчас, с этой энергией внутри, я впервые по-настоящему чувствовал их.

— Инь в Ян, Ян в Инь, — прошептал я, наблюдая за танцем энергий.

«Что ты там бормочешь?» — поинтересовался Ли Бо.

— Смотрю, как энергии взаимодействуют. Это… красиво.

«Красиво?» — фыркнул Бессмертный. — «Ты сидишь на границе двух враждебных энергий и называешь это красивым?»

— Они не враждебны, — возразил я. — Они просто разные. Как две стороны одной монеты. Ты и сам это знаешь, просто любишь говорить напротив. Ты, с твоим уровнем развития не можешь не знать этого, не можешь не чувствовать.

' Кхм…уровень у меня действительно высокий.' — довольно сказал Ли Бо.

Я вспомнил Цветок Великого Предела, который показал мне момент до рождения Вселенной. Тогда я увидел, как единое разделилось на два. А сейчас я наблюдал обратный процесс — как два стремится стать единым.

Печать Мастера Инь-Ян в Урне… Она была неполной, перекошенной в сторону Инь. Потому и причиняла страдания. А когда я показал ей Ян — она обрела равновесие и исчезла. Вернулась к истоку.

Может, в этом и есть суть? Не в накоплении силы одного типа, а в балансе? В умении использовать обе стороны?

Но Бай-Гу говорила, что такие практики становятся Мастерами Инь-Ян?

Вот только по тому, что я вижу, по следам и деяниям этих мастеров очевидно, что у Мастеров перекос в одну из сторон.

А Инь-Ян — это баланс, а не перекос. Так настоящие ли они Мастера? Или просто очередная разновидность Практиков с особым путем развития? Или же это я не прав? Равновесие ведь тоже не застывшая середина. Это постоянное движение, перетекание одного в другое…

Нет. Всё равно что-то в пути Мастеров было неправильным, противоречащим этому изначальному принципу, только я не мог никак ухватить что именно.

Я протянул левую руку в сторону Иньской Ци, правую — в сторону обычной. Холод и тепло одновременно. Но теперь, после плода Духоцвета, я не чувствовал дискомфорта. Наоборот — это было правильно. Естественно.

— Ааааа! — вскрикнула Хрули, и я открыл глаза.

То ли лисы быстро закончили свою трансформацию, то ли мое погружение было глубже, чем казалось.

— Смотри, Ван! — она повернулась задом и замотала хвостами. И из одного из них пробивался крошечный отросток, размером с мой палец.

— У меня тоже! — радостно взвизгнула Джинг, виляя своим новым чёрным отростком.

Лисы вскочили и начали носиться кругами, пытаясь показать всем свои хвосты.

— ТИШЕ! — рявкнул Бессмертный, — Вы отвлекаете моего ученика от глубочайших мыслей о природе Вселенной.

— Кхм…ну, не такие уж они и глубокие, — почему-то смутился я.

— Мы взрослые лисы теперь! — сказала Хрули.

— Да! — добавила Джинг, — Три хвоста — это уже не дети!

— Вы всё ещё малявки, — фыркнула Ло-Ло, — Третий хвост — это только начало пути. У настоящих небесных лис девять хвостов!

— И у нас будет девять хвостов, — отрезала Джинг.

— Да, только время дай! — добавила Хрули.

Пока они спорили, я снова закрыл глаза, возвращаясь к своим размышлениям.

Инь-Ян… Теперь я понимал, почему Мастера Инь-Ян так опасны и непредсказуемы. Они не выбирают сторону. Они существуют в точке баланса, где добро и зло, свет и тьма — просто инструменты.

Но есть разница между балансом и безразличием. Баланс — это понимание необходимости обеих сторон. Безразличие — это отказ от выбора. Они не выбирают, они просто позволяют силе самой управлять ими. Им кажется, что именно в этом и заключается баланс.

Это ошибка.

Под рукой были плоды Духоцвета, и я чувствовал, что для того, чтобы продолжать пребывать в этом странном состоянии размышления мне нужно продолжать их есть. Вдобавок энергия этой большой ягоды насыщала мои Меридианы энергией.

— Ван, хочешь на кое-что посмотреть? — вырвал меня из медитации голос Хрули.

Я-то может и не хотел, но куда деваться?

— Что там? — буркнул и открыл глаза.

— Джинг! Давай! — сказала Хрули.

Лисы встали друг напротив друга Хрули выпустила струю белого тумана, Джинг — черного. Потоки встретились и… не стали бороться. Они закрутились спиралью, создавая миниатюрный вихрь, в центре которого мерцал идеальный символ Инь-Ян.

— Впечатляет, — признал я. — Как вы этому научились?

— Само получилось! — радостно тявкнула Хрули. — После плодов мы просто почувствовали, как надо это делать!

«Я же говорил, что у духовных зверей инстинктивное понимание». — сказал Ли Бо.

Так я и не спорил с тобой.

Значит, Духоцветы не просто дали им энергию для третьего хвоста — они дали понимание баланса. Того самого баланса, который я только начинал постигать и который, возможно, еще не скоро постигну во всей полноте.

Следующие несколько часов я провел в медитации на границе энергий. Лисы сначала резвились рядом, потом улеглись, прижавшись ко мне с двух сторон: белая — слева, черная — справа. Идеальная симметрия.

Ну а потом Ло-Ло начала их учить.

Улитка учила Хрули и Джинг управлять новым хвостом-отростком. Не знаю, откуда у нее такие познания, может, действительно много с девятихвостыми лисицами общалась. Да это и не важно. В любом случае, она заставляла лис прокладывать некий «канал» в третий хвост.

— Слушайте внимательно, хвостатые! — громко говорила Ло-Ло, — Третий хвост — это не просто дополнительный придаток. Это новый канал для Ци, новый центр силы. Сейчас он как пустой сосуд, который нужно правильно наполнить.

«Дело говорит», — заметил Ли Бо.

Улитка заставила лис сесть в позу, похожую на медитативную — задние лапы подогнуты, передние выпрямлены, хвосты веером разложены сзади.

— Теперь представьте, как ваша Ци течет от центра тела к хвостам. К первым двум она идет привычными путями, а вот к третьему…

— Ой! — взвизгнула Хрули. — Щекотно!

— И холодно, — добавила Джинг, поеживаясь.

— Правильно, — кивнула Ло-Ло. — Новый канал еще не проработан. Вам нужно медленно, осторожно направлять туда энергию. Не толчками, а тонкой струйкой. Представьте, что вы наливаете воду в очень хрупкий сосуд.

Как мои Меридианы?

«Нет, там всё гораздо тоньше», — возразил Ли Бо, — «У лис всё на ощущениях завязано».

Хрули и Джинг сосредоточились. В триграммном зрении я видел, как потоки их Ци медленно, неуверенно начали проникать в третьи хвосты. У Хрули это был чистый белый свет, у Джинг — глубокая чернота.

— Не торопитесь, — наставляла Ло-Ло. — Если попытаетесь влить слишком много энергии сразу, можете повредить новые каналы. Тогда хвост так и останется недоразвитым.

— Как у той лисы из легенды, — вдруг сказал Лянг, высовываясь из кувшина. — Помните? Та, что хотела стать девятихвостой за один день?

— Не помним, — хором ответили лисы, не отвлекаясь от упражнения.

— Эх, малявки, — вздохнул карп. — Ничего не знают. Была такая лиса, очень талантливая. К своему двадцатилетию уже имела четыре хвоста. И естественно, как все молодые лисы, возгордилась — решила, что сможет очень быстро стать девятихвостой. Влила всю свою Ци разом в зачатки новых хвостов…

— И что? — заинтересовалась Хрули, приоткрыв один глаз.

— А то, что хвосты выросли, да. Все девять. Вот только они были мертвые — просто волосы без силы. И она навсегда осталась калекой, псевдодевятихвостой. Позор для всего лисьего рода.

Лисы сглотнули и начали направлять Ци еще осторожнее.

— Эта рыбина дело говорит, — заметил недовольно Ло-Ло, признавая его правоту.

— Этот карп знает много такого, о чем вам и не снилось. — довольно сказал Лянг.

— Поумерь свое хвастовство, рыба. — хмыкнула Ло-Ло и продолжила давать наставления лисам.

Я с улыбкой наблюдал за своими спутниками, и на душе становилось теплее.

Благодаря ягодам я восстановил большую часть своей Ци. Нарвал я их с запасом, как и подобрал листья, которые сами собой упали на землю. Они точно пригодятся для чая.

Вскоре первые проблески рассвета окрасили горизонт в бледно-розовый цвет.

Я вздохнул, поднялся, отряхнулся и созвал всех к панцирю. Нужно было покидать это гостеприимное место. Нужно разрушить следующую жилу, и используя эту Ци очистить меч сектанта. Давно пора это сделать, а там точно будет избыток Ци, который я использую на благие дела.

— Пора двигаться дальше, — объявил я, и мы уселись на подарке Бай-Гу.

Панцирь неспешно плыл над землей. Спешить не хотелось.

Мы смотрели на открывающийся рассвет и молчали. Недолго правда, лисы не способны долго молчать.

— Красиво, — тихо сказала Хрули, прижимаясь ко мне.

— Ага, — согласилась Джинг с другой стороны.

— Знаете, — вдруг заговорил Ли Бо, — это напоминает мне один рассвет из молодости. Мне было… Дайте подумать… Лет двести, не больше. Я тогда только-только достиг Формирования Ядра и думал, что покорил мир. Я даже стих сочинил, хотите услышать?

— НЕ НАДО! — вскрикнул Лянг.

— Пожалуй, не стоит портить этот рассвет твоими стихами, — заметила Ло-Ло.

— Давай. — махнул я рукой, — Давно стихов не читал.

Ли Бо прокашлялся и зачитал три строки так, будто читал патетическую поэму:

— Алый край зари,

Сердце бьётся чаще.

Впереди — весь мир.

Где-то возле Желтой Реки

Жаба-скряжник Чунь Чу сидела на берегу небольшого притока Желтой реки и смотрела на свое отражение в воде. Огромная, размером с небольшой дом, с золотистой кожей, покрытой бородавками, некоторые из которых светились как маленькие фонарики. Вокруг нее медленно кружились тысячи золотых монет — как планеты вокруг солнца, создавая мягкое позвякивание при столкновении друг с другом. Оно ее всегда успокаивало: раз монеты позвякивают, значит их еще много, значит, она богата, значит…

Тут она поняла, что мысли ее приобрели совсем не тот оттенок.

— Где же этот Праведник? — прокаркала она своим басовитым голосом, заставив воду в реке пойти рябью. — Уже который день ищу, а его и след простыл. Может, не туда пошла?

Она вспоминала их встречу, и слова, которые он ей сказал:

«Твое Дао не в вещах, а внутри тебя»

Эти слова не давали ей покоя. Тысячелетия она копила, собирала, отнимала. Каждая монетка была для нее как часть души. А теперь… теперь она хотела научиться отдавать. Но как отдавать, если вся твоя природа — брать и удерживать?

— Квааааа… — глубоко вздохнула жаба, и от ее вздоха поднялась небольшая волна. — Трудно это, отдавать. Особенно когда ты жаба. Сказать легко… А ты сделать попробуй… Может, это просто не мой путь?

Вдруг ее чуткий слух уловил приближающиеся шаги. Много шагов. И запах… запах крови и жестокости. Она уже встречала таких людей, и они были ужасно непочтительны. Сбежали, про Праведника не сказали, а ведь она хотела только поговорить. Пришлось их догнать. А потом…

Нет, жабе не нравилось вспоминать о случившемся, но она понимала — те практики были злыми и заслужили быть раздавленными ее здоровенной задницей. Нечего было ее обзывать мерзкой вонючей жадной жабой. Это непочтительно по отношению к ней, к Старшей.

Ужас…

— Смотрите-ка, что у нас тут! — воскликнул человек, вышедший из-за небольшой рощицы, из-за дерева, молодой мужчина с надменным лицом. — Духовная жаба! Да еще и с сокровищами!

Чунь Чу медленно повернула к ним свою огромную голову. Ее золотые глаза размером с тарелки уставились на сектантов.

— Приветствую, молодые люди, — вежливо сказала она, стараясь вспомнить, как общаются культурные существа. Она надеялась, что уж эти-то молодые Практики не будут ее оскорблять, а просто подскажут как найти Праведника, — Не подскажете ли, не проходил ли здесь молодой Праведник? Красивый такой, с белыми волосами?

— Праведник? — удивленно переспросил мужчина, — Жаба, нам плевать на твоего Праведника, а вот золотишко блестит у тебя очень даже интересно. Отдай свои сокровища по-хорошему, и мы, может быть, оставим тебя в живых! Или притащим к нашему Патриарху. Может, он позабавится с тобой.

Чунь Чу задумалась над словами сектанта.

«А ведь он прав! — вдруг поняла она, — Вот она — прекрасная возможность потренироваться в отдавании! Праведник ведь говорил, что нужно делиться…»

— Хорошо, — радостно квакнула она. — Я поделюсь! Вот, держите!

Жаба набрала полный рот золотых монет и…

ПТУЙ!

Первая монета вылетела из ее рта со скоростью метательного снаряда и врезалась в грудь главного этой группы сектантов, отбросив его на добрых двадцать метров назад. Он пролетел сквозь три дерева, прежде чем остановиться, и теперь лежал в кустах, хрипя и держась за сломанные ребра.

— Ой! — искренне удивилась Чунь Чу. — Кажется, слишком сильно… Попробую аккуратнее! Не обессудьте. Раньше никогда не отдавала.

ПТУЙ! ПТУЙ! ПТУЙ!

Следующие три монеты полетели в других сектантов. Один получил монетой по лбу и моментально потерял сознание, рухнув как подкошенный. Второму монета попала в живот, согнув его пополам и заставив выблевать вчерашний ужин.

Третий попытался увернуться, но монета все равно зацепила его плечо, раздробив кости.

— Странно, — озадаченно проквакала жаба. — Я же стараюсь нежно! Не со всей силы… Может, дело в технике?

Оставшиеся четверо сектантов в панике начали отступать, но Чунь Чу не хотела, чтобы они ушли обделенными.

— Куда же вы? Я еще не всем подарки раздала! — воскликнула она и выплюнула целую очередь монет.

ПТУЙ-ПТУЙ-ПТУЙ-ПТУЙ-ПТУЙ!

Монеты полетели веером, каждая находила свою цель с пугающей точностью.

«Странно, — подумала Жаба-скряжник, — Я думала, когда делишься самым сокровенным, золотишком, одариваемый должен быть благодарен, а они бегут от меня… Видимо, я всё же неправильно что-то понимаю… Что ж, хорошо хоть эти люди почтительнее, чем предыдущие. Эх, не обозвали бы они меня — остались бы в живых. Я ведь не кровожадная жаба. Я добрая.»

— И щедрая! — добавила она вслух и сделала новый залп по улепетывающим сектантам.

Глава 10

Что ж, следует признать. Не всегда я замечаю красоту Поднебесной. Но сегодня все было как-то иначе, настроение было меланхолично-философским.

Панцирь летел неспешно, позволяя нам насладиться моментом. Лисы сидели на краю, свесив лапки и наблюдая за восходом. Их новые, пока еще крошечные зачатки третьих хвостов едва заметно шевелились от ветра.

— Красиво, — тихо сказала Хрули.

— Каждый рассвет — это маленькая победа Ян над Инь, — философски заметил Лянг. — Но к вечеру Инь возьмет свое. И так каждый день, тысячи лет.

— Не победа, — поправил я его, вспоминая совсем недавние размышления об Инь-Ян, — Просто смена. Они не борются — они сменяют друг друга, давая миру то, что ему нужно в данный момент.

И именно сегодня, именно в этот прекрасный рассвет, который не надо портить никакими стихами и песнями, всех будто прорвало. Лянг начал петь, а Ли Бо рассказывать стихи и вспоминать о прошлом. А я ведь просто хотел насладиться тишиной этого прекрасного утра.

Лянг хмыкнул на мой ответ об Инь-Ян и начал напевать одну из своих карповых песен:

— Солнце встает над водой,

Ночь сменяет день,

В глубине же покой,

Спит драконья тень…

Его голос был низким и мелодичным. В прошлые разы он пел иначе. То яростно, то печально, а сейчас… Что ж, в оперный его, может, и не взяли бы, но в переходе бы щедро отсыпали монеток.

— Знаете, — неожиданно заговорил Ли Бо, — в молодости я тоже любил встречать рассветы.

— С кувшином вина и женщиной под боком?

— Очень смешно, — фыркнул Бессмертный, — Женщины портят все рассветы. Они только и думают о том, как выглядят, и достаточно ли соблазнительно повернулись бочком. Нет, Ван, рассвет нужно встречать с другом. Настоящим. Так вот, помню, как-то раз я и мой друг Ду Фу сидели на вершине горы Тайшань. Мы выпили вина, конечно — какой же рассвет без вина? И когда солнце поднялось, Ду Фу сказал: «Каждый рассвет — это обещание нового начала». А я ответил: «И каждый закат — это обещание, что начало не вечно».

— И что было дальше? — спросила Джинг.

— Мы подрались, — серьезно ответил Бессмертный. — Он сказал, что я меланхоличный идиот, а я сказал, что он наивный дурак. Покатались по траве, как два пьяных барана. А потом вместе сочинили поэму о дружбе. Хорошие были времена.Да… С тех пор у горы Тайшань не хватает верхушки.

Наверное, впервые я услышал в голосе Ли Бо самую настоящую ностальгию, и узнал, что у него был настоящий друг, о котором он с теплотой вспоминал.

— Кхм, вот еще песня одна, — вдруг сказал Лянг и затянул.

Плыву против струи, сквозь толщу водной глади,

Все говорят: «Вперёд! Врата дракона впереди!»

Но я замедлю ход, пусть мимо мчат другие,

Я не солдат, идущий в бой, я часть самой стихии.

Мои чешуйки — золото, что солнце дарит реке,

Я учу мудрости малька на тихом мелководье.

Пусть кто-то превратится в мечту, взметнув к облакам туман,

А я останусь здесь, хранитель этих омутов и стай.

А я спою песню камышам,

Где ива клонится к волнам.

Я не прыгну в тот водопад,

Мой дракон — вот этот закат.

Моё небо — отрада речная,

И жизнь, что вечно течёт, не кончается.

— Грустная песня, — заметила Хрули.

— Но у тебя черные чешуйки, — заметил прищурившись Джинг

— Так это не моя песня. Ее пел один из наших Старших, у него был определенный поэтический талант, — вздохнул Лянг. — Эта песня — отражение того, что он так и не получил возможности покинуть Карповые Озера и пуститься к Вратам Дракона. Это его размышления о пути. Раньше я думал, что он смирился, а теперь думаю он что-то понял, что не только в том, чтобы стать драконом Путь карпа. Быть карпом — тоже Путь.

Видимо то, что мы увидели на своем пути пусть незаметно, но повлияло на Лянга: раньше подобные мысли он считал бы крамолой. Я помню, как первое время, проведенное вместе на его родном озере, он убежденно говорил, что у карпа лишь один Путь — стать драконом. И вот, прошло совсем немного времени и он говорит уже иначе. С пониманием. Вот только для этого «понимания» ему пришлось выбраться из озера и увидеть Поднебесную.

Что там говорить, все мы изменились. Я, Ли Бо, лисы, карп и… Ло-Ло? А изменилась ли она?

Я посмотрел на довольную и нахохлившуюся улитку, которая вбирала своим панцирем лучи восходящего солнца и не знал ответа на вопрос. Мы не так долго вместе, чтобы говорить так уверенно. Хотя нет, она изменилась. Она точно нашла себя в роли наставницы для молодых лис. Лучше, чем она с этим точно никто бы не справился.

Солнце поднималось все выше, окрашивая мир в золотые тона. Впереди, на горизонте, я уже различал темное пятно — следующую Иньскую Жилу.

Восходящее солнце вселяло надежду. Несмотря на всю тьму, которую мы видели, несмотря на страдания и боль — солнце всё равно встаёт. Каждый день. Неизменно.

Это тоже баланс. Ночь сменяется днём. Тьма отступает перед светом. Но не исчезает — просто ждёт своего часа, чтобы вернуться. И это правильно. Это естественно.

«Смотри-ка», — заметил Ли Бо. — «Твоя следующая жила охраняется только цзянши. Никаких генералов или духов. Повезло.»

— А ты можешь рассмотреть сколько там цзянши? — спросил я у Ло-Ло, которая почему-то обладала лучшим зрением, чем у меня или лис.

— Дай-ка приглядеться… — улитка вытянула глазки-антенны. — Да, могу. Штук сорок, не больше. Обычные, не особо сильные. Охраняют холм, точнее жилу.

— Охраняют? — уточнил я.

— Ну, лежат в своих гробах.

— А как ты их чувствуешь на таком расстоянии? — поинтересовался я.

— У улиток, — золотых, конечно, а не обычных, — гордо ответила Ло-Ло, — невероятно чувствительные на Ци усики. Мы чувствуем малейшее изменение в окружающем пространстве.

«Да? А что ж она не заметила ни храм, ни ту аномалию с духами?» — недоверчиво заметил Ли Бо, — «Хвастовство — ее второе имя.»

А первое?

«А первое Ло-Ло». — фыркнул Бессмертный.

— Ну, сорок — это нам не страшно. — заметил я, всматриваясь в чернеющую впереди Жилу.

— А я помню как вы нелепо пытались драться с цзянши на озере. — вдруг хохотнула Ло-Ло, — Особенно эти две дурочки гонялись за ними, как собаки за своими хвостами. Совершенно бесполезные были. Да и тебе, Ван, пришлось повозиться с цзянши.

Она была права, конечно. Тогда цзянши не были простыми противниками. Да и разница в моей силе тогда и сейчас была колоссальная. Тогда я был на ступени Очищения Меридиан, а сейчас — Возведения Основания, да еще и вдобавок с Просветленной Ци. Тогда у меня были только четки и меч, а сейчас — новые техники и понимание Триграмм.

— Может, всё потому, что одна улитка кричала «помогите-спасите»? — буркнул Лянг, — Это ты там стояла как фонарь на озере и дрожала от страха. А теперь, оказывается, мы еще плохо дрались? Да я сдерживал этих цзянши своей водой!

— Ага, прямо карп-герой из легенд, — ехидно заметил Ли Бо.

— Не так всё было. — гордо вскинула голову Ло-Ло, — Я не просила о помощи, просто Ван не мог бросить такую ослепительную улитку погибать от рук вонючих цзянши.

— Приготовьтесь, — предупредил я, прерывая этот нелепый спор, — Сначала проверим, что там только цзянши, без сюрпризов.

Мы сделали круг над местом. В триграммном зрении я видел концентрацию Иньской энергии и несколько чуть подвижных сгустков — цзянши, действительно около четырех десятков. Видимо, в гробах им было не сильно удобно, так как они ворочались в них.

И никаких следов чего-то более опасного.

— Ну что, Ван? — уточнил выглянувший из воды Лянг, — Сколько их?

— Как и сказала Ло-Ло, — сорок штук.

— Лёгкая прогулка, — хмыкнул Лянг. — С таким количеством даже я справлюсь.

— Спускаемся. — сказал я, — Приготовьтесь к бою, мало ли какая неожиданность или засада может нас ждать.

— Я всё осмотрела, — обиженно заявила Ло-Ло, — Никакой засады.

— Я тебе верю, но наши способности весьма ограничены.

Приземлившись, я сразу перешел к делу. Цзянши уже уютненько улеглись в свои гробы, и только-только успели отреагировать на чужака откинув крышки, как я уже был тут как тут. Я не собирался затягивать бой, который можно завершить быстро.

Монетный меч запел в воздухе, выпуская десять символов одновременно. Большинство цзянши даже не успело среагировать — Символы Изгнания выжгли их тела с одного удара. Вот она, разница между обычной Ци и Просветленной. Мощь видна невооруженным глазом.

Но кое-какая часть цзянши все же успела вылезти из гробов, все же…я был не настолько быстр. Утреннее солнце было еще слишком низко, чтобы осветить часть гробов за холмов, так что цзянши лежащие там его не опасались. Этими мертвяками занялся Лянг, и своими водными плетями удерживал их на месте, ну а Ло-Ло действительно сияла как солнце и, с шипением, кожа и плоть мертвяков облазила.

Улитка могла быть полезной, когда того хотела.

Лисы выполняли роль наблюдателей. Их иллюзии не работали на цзянши, так что тут либо ближний бой, либо подбадривание союзников. Чем они с охотой и занимались.

Меньше чем за пять минут со всеми цзянши было покончено.

— Ты стал намного быстрее, — заметила Ло-Ло после боя.

— Практика. — ответил я и занялся очищением гробов, которые после моих Символов рассыпались в черную труху. Моя радужная Ци выжигала всю гниль из них.

Я не намеревался тут задерживаться надолго: только сделать всё необходимое и покинуть это место.

После гробов я нанес на землю огромные Триграммы и вырезал их на земле, на дороге и на подходах к холму — десятки Символов Изгнания и Очищения. На всякий случай. Лишь после этого я приступил к поглощению Иньской Ци.

Как и в прошлый раз, — подумал я, садясь прямо в центр Иньской жилы. — холодрыга.

Холод тут действительно был адский — такой, что дыхание превращалось в пар, а на земле образовывался иней.

Вот только после моего прозрения о балансе Инь-Ян холод воспринимался иначе. Не как враг, а как другая сторона медали — та, к которой я пока не умел найти правильный подход.

Я сделал глубокий вдох, втягивая Иньскую Ци.

Холодная энергия потекла в мои Меридианы, но теперь я не просто переваривал ее в Радужную. Я позволял ей быть собой, принимал ее природу. Этому я научился еще в прошлый раз. Инь входила в мое тело, и я не сопротивлялся ей, а принимал, трансформировал, превращал в часть своей Ци.

Немного попривыкнув к этому холоду как снаружи, так и внутри, я активировал Триграммы.

Чистая мощь Иньской Ци хлынула в меня бурным потоком. Но уже справившись с подобным один раз, на второй мне было легче.

Через часа полтора я уже заполнил свое Основание до самых верхов и понял, что Ци просто некуда девать. И тут мне в голову пришла одна идея…

Учитель?

«А?»

А изменять можно только основание и узел?

«В смысле?»

Ну Меридианы, по-сути, имеют такую же природу как Узел, до того как он превратился в Основание.

«Они у тебя они уже не пластичны, если ты про изменения. После закалки уже все.»

А мне кажется, кое-что можно сделать, — ответил я и начал накапливать сгусток радужной Ци внутри себя.

Я задумался: вполне возможно, обычные Меридианы Практики и не могут менять, но Праведники… Что такое Основание у Праведника? Это ведь не только уплотненная Ци — это прежде всего понимание какого-то аспекта, например Триграмм. Что если направить это понимание в Меридианы? Кусочек за кусочком? Хуже точно не будет.

Я могу превращать Иньскую Ци в Радужную, так разве изменения внутри меня самого так уж невозможны? Уже не раз оказывалось, что знания Бессмертного в некоторых областях опровергались примерами из жизни.

«Ты что задумал?» — встревожился Ли Бо.

Эксперимент, — ответил я, направляя поток трансформированной Ци в один из своих Меридианов, вернее, в самый его кончик.

Боль пронзила меня мгновенно.

Первый Меридиан, который я выбрал для эксперимента, пронзила острая боль. Словно по венам потек расплавленный металл вперемешку с ледяной водой. Я стиснул зубы, продолжая процесс.

Я не просто вдавливал радужную Ци в край меридиана — я добавлял туда свое понимание Триграмм.

Мысленно я возвращался в момент прозрения в храме Восьми Триграмм и впечатывал его в свой Меридиан. То, что я делал инстинктивно и с помощью цветка Великого Предела, теперь я делал сам. Ведь очевидно, что путь практика — это путь экспериментов, и Праведники вроде Цинь Юй из воспоминаний это отлично демонстрировали, создавая свои Символы, объединяя их в новые комбинации и находя новые решения. Иногда слепое следование традициям — лишь более безопасный путь, который избрали предки, оставившее это наследие.

А я… должен быть всегда на грани. Только так можно прогрессировать с теми темпами, которые мне необходимы.

«Ван, прекрати немедленно!» — взревел Ли Бо. — «Ты не можешь просто взять и изменить структуру Меридианов! Это безумие!»

Но я чувствовал, что это возможно. Боль была признаком сопротивления, а не невозможности. Мой Меридиан, привыкший к обычной Ци, не хотел принимать радужную энергию как свою постоянную природу. Но с каждой секундой сопротивление слабело.

Я сосредоточился на небольшом участке — всего несколько сантиметров Меридиана. Больше я бы просто не выдержал. Радужная Ци медленно, словно краска, пропитывающая ткань, проникала в стенки канала, меняя их структуру.

Через десять минут, показавшихся вечностью, процесс завершился. Крошечный участок Меридиана теперь сиял радужным светом в моем внутреннем зрении.

Боль была адской. Каждый миллиметр преображенного Меридиана отзывался огненно-ледяным покалыванием. Но я чувствовал — это правильно. Это следующий шаг в моем развитии.

Радужное Основание требует радужных путей для Ци.

Был и минус. Огромный минус. Потребляла такая «Закалка» просто тьму Ци, и очень хорошо, что Иньская жила дает мне это количество Ци.

«Безумец». — вынес вердикт Ли Бо.

Это сработало, учитель. Зря вы паниковали.

«Пф… я не паниковал, просто боялся, что ты получишь необратимые травмы.»

Вы забыли одну важную вещь, — ответил я.

«Какую?»

Я — Праведник, и от любых травм я сам себя могу вылечить.

«Хвастун», — фыркнул Бессмертный.

А я продолжил. Потоки Иньской Ци безостановочно наполняли мое тело, нужно было их контролировать и перерабатывать. Благо, теперь мне было куда деть всю эту энергию.

Радужные Меридианы? Звучит неплохо. Надеюсь, мне дадут время их закончить, даже интересно, как это скажется на моих техниках и теле.

За час мучительной трансформации я смог изменить только четверть одного Меридиана. Но даже эта треть уже работала по-другому — Ци текла по ней быстрее, чище, мощнее. Она буквально начинла изменяться без моего контроля. И на это ушла одна десятая энергия Жилы.

Я решил начать с Основных Меридиан. Дублирующие подождут.

* * *

Я лежал на холодной земле, а мой Меридиан безостановочно жгло болью.

Но это того стоило. Меридиан ощущался иначе, и Ци, которая текла по нему, тоже словно сжималась, становилась плотнее. Полностью завершить изменения Меридиан мне просто не хватило Ци. Кое-что мне нужно было оставить для других дел. Сейчас я не мог оставаться пустым. Так что мое Основание было забито радужной Ци под завязку.

[Процесс изменения Первого Основного Меридиана не завершен. Прогресс: 83%]

Что ж, если учитывать гигантский расход на изменение даже одного Меридиана, понятно, что такой метод доступен лишь немногим избранным, ибо добыть такое колоссальное количество бесхозной Ци в Поднебесной невозможно. Но это другим. Я же… рассчитывал на ресурсы секты Золотого Карпа, которыми они щедро поделятся с одним Праведником. Не по своей воле, конечно.

«Хоть я и был против, но ты оказался прав», — неожиданно сказал Ли Бо, — «Я признаю это. Видимо, мои познания в Праведном пути слишком обрывочны».

А возможно, — высказал я ему свои мысли, — Для подобного метода просто невозможно достать такое количество Ци. Даже если я высосу все восемь Иньских Жил, мне хватит лишь на Основные Меридианы.

«Тоже верно.»

Я резко поднялся. Сегодня был прямо-таки день прозрений. Интересно, виной тому песни карпа или красивый рассвет?

В руке оказались четки.

Мысль была неожиданной, но показалась интересной.

Я всегда использовал четки, как дикарь какой-нибудь высокотехнологичный прибор.

А что, если сделать то же самое, что и с мечом?

Сконцентрировавшись на одной бусине, я послал туда каплю Радужной Ци.

Оставалось самое сложное — создать Символ.

С закрытыми глазами я пытался нарисовать внутри этой небольшой бусины Символ.

Линия…

Еще линия…

Еще…

И последняя…

Завершив все мысленным «чирком» я застыл. По моему лбу скатилась капля пота. Удерживать Символ было сложно. Очень сложно.

Но это было возможно! При должном количестве тренировок это были уже не просто четки — это ультимативное оружие!

Я идиот, учитель.

«О, Ван! Ученик мой! Это не новость для меня. Я это понял в первую нашу встречу.»

Глава 11

Я продолжал сидеть на холодной земле, сжимая четки в руке. Одна бусина всё еще светилась изнутри радужным светом — внутри нее замер Символ Очищения, который я с огромным трудом создал.

Я действительно идиот.

Использовал четки как… дубинку — такое сравнение идеально подходит к тому, что я делал. Просто швырял бусины во врагов, словно камешки. А ведь в этом артефакте Святого намного больше скрытого потенциала, чем я подозревал.

Да, очевидно, что на предыдущих ступенях развития я бы банально не справился с таким тонким контролем, но…я ведь даже не пытался!

От этого было немного грустно.

Моя рука дрожала от напряжения. Символ внутри бусины требовал постоянной концентрации: стоило ослабить хватку — и он тут же начинал расползаться, как рисунок на песке под ветром. Это было намного сложнее, чем удержание Символов в мече. Сейчас я понял, что меч для Символов и создан, поэтому пользоваться им так легко, а четки…они уже рассчитаны на личное мастерство Праведника. Они могут сделать то, на что ты способен.

Я продолжал держать Символ через боль. Пот тек по лицу, а глаз дергался от напряжения. Мне было интересно, сколько я выдержу.

Пять секунд.

Шесть…

Семь…

Восемь…

Девять…

Десять…

Сложно. Вот это по-настоящему сложно. Казалось бы, такой знакомый, и уже выбитый в подкорке мозга Символ, а не выходит держать легко и непринужденно.

«Ван, кажется ты опять немножечко перенапрягаешься?»

В смысле?

«У тебя кровь идет из носа.»

Хм…точно.

И действительно — несколько капель капнули на ноги, но я этого даже не заметил. Слишком обрадовался открывшимся возможностям.

Удерживать Символ в одной бусине меня хватило на двенадцать секунд. Слишком мало, и слишком сложно для того, чтобы сейчас использовать подобное в бою. Как с волосами….

Я мысленным усилием осторожно поднял его. Это тоже далось непросто. Волосы и четки требуют очень тонкого управления, а последние битвы я брал за счет объема Ци и мощи Символов, а не за счет умелого владения ими. Надеюсь, скоро у меня появится достаточно свободного времени для освоения этих двух новых навыков.

Я встал с холодной земли. Тело ныло после часов медитации и трансформации Меридиана, но это была приятная боль — боль роста, изменения. Да, это был риск, но уже очевидно, что тот, кто не рискует не становится сильнее.

Если бы не череда случайностей и ситуаций опасных для жизни, у меня не было бы ни четок, ни урны, ни лис, ни кувшина. Всё это следствие опасных передряг, в которые я попадал.

Я потянулся, чувствуя как радужная Ци течет по измененному участку Меридиана. Ощущение было странным, будто часть меня стала… правильнее. Словно раньше я носил одежду не по размеру, а теперь она идеально села по фигуре.

Один Меридиан. Точнее, восемьдесят три процента одного Меридиана из восьми основных.

Впереди еще океан работы.

Я огляделся. Лисы дремали, свернувшись клубочками друг возле друга — белый и черный Инь-Ян. Ло-Ло неподвижно стояла неподалеку от холма, её антенны мерно покачивались, будто сканируя окрестности. Ее чутью я доверял. Заметив, что я закончил, лисы зашевелились, сладко потянулись и тряхнули шерсткой.

— Уххх. — потянула Хрули, — Выспалась. Холодновато, но я привыкла.

— У нас плотная шерсть просто, — заметил Джинг зевая.

Лянг высунулся из кувшина и смотрел куда-то вдаль.

— Тихо как-то, — пробормотал я вслух.

— Ван? — сказала Хрули, подходя ближе. — Ты… светишься.

Я посмотрел на свои руки. Она была права. От меня исходило едва заметное радужное сияние — остаточный эффект от трансформации Меридиана. Оно было слабым, но вполне различимым.

— Пройдет, — сказал я, хотя сам не был уверен. — Просто побочный эффект.

— Красиво, — восхищенно выдохнула Джинг. — Но заметно.

Я активировал триграммное зрение и посмотрел на себя изнутри. Радужный участок Меридиана действительно светился ярче остальных, пульсируя в такт сердцебиению. Интересно, когда я закончу трансформацию всех Меридианов, я буду светиться как фонарь? Надеюсь, что нет.

Я обвел взглядом окрестности. Холм, на котором мы находились, был теперь полностью мертв — Иньская жила иссякла, отдав всю свою энергию мне. Гробы цзянши превратились в труху. Земля, покрытая инеем, медленно оттаивала.

И никаких следов врагов. Ни одного.

— Может, они просто не заметили? — предположила Ло-Ло, подползая ближе. — Или заняты чем-то более важным?

— Две уничтоженные жилы, десятки мертвых цзянши, разрушенная роща с Урной — и они не заметили? — я покачал головой. — Нет. Они знают. Просто… у них другие приоритеты. Видимо мы слишком мало знаем, чтобы делать какие-либо выводы.

«Или это ловушка», — мрачно добавил Ли Бо.

Или ловушка, — согласился я.

Лянг высунулся из кувшина:

— Может, они испугались? Узнали, что тут Праведник орудует и решили не связываться? Может подумали, что тут целый Святой?

Я расхохотался.

— Золотой Карп — древнее и могущественное существо, — напомнил я. — Он не из тех, кто испугается одного Праведника. Тем более, на ступени Возведения Основания.

— Тогда что? — спросила Хрули, потягиваясь и спускаясь с холма. — Что они задумали?

Я не знал ответа. И это меня беспокоило больше всего. После уничтожения Урны Душ, вернее, уничтожения формации, я ожидал какой-то реакции. Группы сектантов, или чего-то еще.

Что может быть настолько важным, чтобы игнорировать разрушение жил и урны? Какое событие заставляет их не обращать внимания на того, кто методично уничтожает плоды их многолетних трудов?

Может, готовят что-то масштабное? Ритуал? Или… Или они просто ждут, когда я подойду ближе. К их сердцу. К Озеру Черного Нефрита, где обитает сам Золотой Карп.

Да нет, глупость какая-то.

— Неважно, — сказал я вслух, больше для себя, чем для других. — У нас есть работа. И пока они заняты своими делами, мы можем сделать свои. Тем более это наш шанс освободить и очистить тут всё.

«Ты слишком много думаешь», — заметил Ли Бо.

Я не могу не думать. Если они готовят засаду, мне нужно быть готовым.

«А может, они просто идиоты?»

Патриарх секты — древний карп, который тысячи лет копил силу и знания. Вряд ли он идиот.

«Ну, про карпа не знаю, но вот сектанты, которых мы встречали… Особым умом не блистали».

Исполнители — да. Но кто-то же ими командует.

Я поднялся, отряхнулся от пыли и взял четки в руки.

— Ло-Ло, лисы, Лянг, — позвал я. — Я пройдусь по периметру, проверю территорию. Вы оставайтесь здесь и следите, чтобы никто не подкрался незаметно.

— Я с тобой пойду, — заявила Джинг.

— Нет. Вы все остаетесь. Мне нужна возможность сосредоточиться. Побыть одному.

Лисы недовольно тявкнули, но спорить не стали.

Я двинулся сначала вдоль линии Иньской Ци и подбирал с земли подходящие камни. Не знаю почему, но захотелось оставить тут подарочки с Символами. Всю местность я осматривал с помощью триграммного зрения, чтоб сразу заметить что-то неладное. Все-таки подобное зрение настоящий подарок в плане обнаружения ловушек, линий Ци и анализа противника. Территория вокруг жилы была чистой. Была мысль, что возможно тут есть какие-то скрытые артефакты, по типу Урны Душ, только небольшие — но нет, ничего.

Каждые пятьдесят шагов я останавливался и закапывал в землю камень с выжженным на нем Символом Очищения. Не запечатанным внутри — просто нарисованным на поверхности, питаемым небольшим количеством моей Ци. Они будут работать как маяки, медленно очищая территорию. Для верности Символы я напитывал кровью. Что ж, это был намного более сильный эффект, чем те камни, которые я оставлял в озерах для очищения.

Теперь моя Ци была Просветленной, и камень, по сути, превращался в слабенький артефакт.

Кровь Праведника… Да, вот в чем дело. Вот для чего она нужна сектам. И чем выше ступень Праведника, тем ценнее она. Я даже не знаю, способна ли моя кровь лечить или нет, я пока использовал только Ци. Но кровь…под воздействием Ци она неуклонно меняется и приобретает ее свойства.

Это были просто размышления, чтобы занять себя, пока я делал свои маленькие ловушки вокруг территории Иньской жилы.

В некоторых местах я создавал более сложные конструкции: складывал камни пирамидкой, рисовал на них Символы Защиты и Отражения, соединял их тонкими нитями Ци.

Работа была монотонной, но необходимой.

Через полтора часа я завершил круг и вернулся к холму. Территория радиусом в несколько сотен метров теперь была под моим контролем. Пока я тут, я могу ощущать эти камни и даже активировать их. Раньше подобное было невозможно, но сейчас я ощущал свою кровь и Ци на таком расстоянии.

— Заждались? — улыбнулся я усаживаясь на вершине холма.

— Нам и без тебя не скучно, — фыркнула Джинг.

— Да, мы играли в перетягивание иллюзий.

— Что еще за перетягивание иллюзий?

— Я создаю свою иллюзию, а Джинг — свою, мы заставляем их хвататься друг за друга, а потом тянем каждая на себя.

— Да, кто перетянул, тот и победил. — добавила Джинг.

— Это всё я придумала, — гордо проплыла мимо Ло-Ло, — Как еще этих двухвостых заставить тренироваться? Только так.

Я вздохнул.

— Сейчас мне не мешайте.

— Ой, как будто мы хоть раз мешали! — воскликнула Хрули.

— Да, не было такого! — добавила Джинг.

Я сел в позу лотоса и привел в порядок собственные мысли. Спешка была ни к чему. Я и так откладывал это Очищение, пора его совершить и отпустить души.

Из пространственного кольца я достал меч сектанта, обмотанный одеждой Святого. Что ж, теперь ее можно натянуть обратно. Мне она пригодится. Я уже достаточно контролирую себя, чтобы больше не боятся, что она будет слишком притуплять мои чувства.

Я взвесил в руке этот прямой меч-цзянь. Он был тяжелым и неприятным. Причем тяжелым не от веса, а от душ в нем стенающих. Вокруг него сгущалась, как кровавый туман, аура насилия и страдания.

Это оружие убило много людей. Очень много. И не просто убило — впитало их души, что было еще хуже.

Положив меч перед собой я активировал триграммное зрение на полную мощность.

Стиснув зубы я смотрел на меч. Одежда Святого загнала души обратно внутрь меча, но сейчас они робко, одна за другой, пытались выбраться наружу. Бесполезно — их свобода лишь мнимая, дальше определенного расстояния от меча они бы всё равно не смогли отдалиться. Они привязаны к нему.

Внутри лезвия клубился туман из десятков искаженных, изломанных душ. Они были сплетены в единый ком страдания, настолько плотный и темный, что казался почти физическим. Каждая душа кричала, билась, пыталась вырваться — но цепи из демонической Ци держали их крепче любых оков.

Это было хуже, чем в Урне. Я задумался. Почему после спасения такого количества душ Небо не дало мне награду? Не потому, что она была мне нужна, а потому, что я искренне считал, что сделал больше, чем во все предыдущие разы, когда оно меня награждало. А потом ответ пришел сам собой. Я не закончил. Я освободил лишь часть душ, я не уничтожил все Урны, не уничтожил Иньские жилы, нарушающие естественный порядок вещей. Выросла моя ступень — выросли и требования. Это логично. Лишь когда я делаю что-то на пределе своих способностей — это может считаться чем-то значимым.

Лишь очистив этот регион я завершу историю с жилами и Урнами. До тех пор я лишь на полпути.

Я всматривался в меч и качал головой.

В Урне души хотя бы сохранили подобие себя. Они помнили, кем были. Страдали, но помнили.

Здесь… здесь от душ остались только обрывки. Клочки воспоминаний, перемешанные с болью и яростью. Меч не просто убивал — он пожирал, превращал души в что-то злое, в топливо для своей силы.

Всё это время меч заставлял их участвовать в убийствах. Каждый раз когда лезвие входило в живую плоть, эти души чувствовали боль жертвы. Чувствовали, как еще одна жизнь обрывается. И не могли ничего сделать. Они знали, что они тоже вина новой смерти. Но эти эмоции извращались в противоположность, они начинали получать удовольствие от убийств, зло одной души пропитывало другую и так по кругу. Негатив множился.

Их заставляли быть соучастниками зла.

Я протянул руку к мечу, позволяя своей Просветленной Ци коснуться темного тумана внутри.

Реакция была мгновенной.

Души почувствовали чистую энергию и кинулись к ней, как утопающие к спасательному кругу. Они цеплялись за мою Ци, впитывали ее, молили о помощи без слов — просто чистым, животным отчаянием. В тот раз, когда я сражался с сектантом, всё было иначе. Может, это одежда Святого повлияла на них?

Шепот…сейчас они шептали, а не кричали как раньше.

Освободи нас… пожалуйста… прекрати эту боль… мы не хотели… нас заставили… мы не виноваты…

Голоса сливались в почти бесшумный хор страдания, который разрывал мне душу.

Вот только их души были прикованы к мечу и эти цепи нужно было разорвать. Прямо сейчас.

Если бы я тогда прислушался к ним, к душам, возможно им не пришлось бы томиться еще столько дней в этой бездне самобичевания и жажды крови.

Демоническая Ци, которая держала души, была вплетена в саму структуру меча. Она пропитывала металл, делая оружие прочнее и острее, но одновременно превращая его в проклятие для всех, кто с ним соприкасается.

Я начал медленно, осторожно выжигать темную энергию своей Просветленной Ци.

Это было похоже на распутывание узла из тысячи нитей, где каждая нить соединена с десятком других. Одно неверное движение — и я мог повредить сами души, разрушить то немногое, что от них осталось.

Поэтому я действовал медленно. Нить за нитью. Цепь за цепью. Этот процесс был возможен лишь благодаря триграммному зрению, без него я бы тыкался как слепой котенок и пережег бы не те нити.

С каждой разорванной связью меч становился тусклее, его аура слабела. А души внутри — светлели.

Я видел обрывки их воспоминаний.

Десятки историй. Сотни жизней, оборванных насильственно и жестоко. Каждая новая смерть добавляла новый слой боли к их страданиям.

Моя Ци продолжала течь, выжигая демоническую энергию, освобождая души одну за другой.

Это несправедливо.

Но что такое справедливость в мире, где сильный может делать всё, что захочет?

Где существуют секты вроде Золотого Карпа, которые строят свою силу на страданиях других?

Где даже смерть не приносит освобождения, потому что твою душу могут поймать, исказить, превратить в оружие? А Праведника заставлять служить злу.

Я вспомнил слова Цинь Юй в одном из воспоминаний: «Каждый раз, когда ты помогаешь одной душе найти покой, ты чуть-чуть исцеляешь само Небо».

Тогда я не понимал всей глубины этих слов, но теперь, держа в руках проклятый меч и чувствуя благодарность освобожденных душ, я начал понимать.

Небо — это не абстрактная сила где-то там, высоко. Небо — это сумма всех душ, которые когда-либо жили в Поднебесной. И когда души страдают, Небо страдает вместе с ними. А когда душа обретает покой…

Последняя цепь разорвалась.

Души вырвались из меча, словно птицы из клетки. Красные, черные, злые, обиженные, уставшие. Тут не было светлых душ, тьма заразила их.

Они хотели рвануть врассыпную, но я был готов. В воздухе вспыхнул огромный Символ Очищения. Я уже держал его почти созданным. Наготове.

И тут же весь холм взорвался воплями и завываниями боли.

Душам было больно. Выжигать заразу всегда больно.

Я продолжал держать переливающийся всеми цветами радуги Символ до тех пор, пока каждая из душ не вернула свою девственную чистоту и лишь тогда я развеял его.

Души закружились вокруг меня светящимися огоньками — белыми, золотыми, серебряными. Каждая светилась по-своему, уникально и неповторимо.

Они были благодарны.

Я поднял руку и создал там крупный Символ Упокоения.

— Идите, — тихо сказал я. — Идите домой. На Небо. Вас там ждут.

И души потянулись к моей руке, одна за другой касаясь моей ладони в последнем прощальном жесте.

С каждым касанием я чувствовал волну тепла. Не было слов — была просто чистая энергия, чистая эмоция.

Я смотрел, как они исчезают одна за другой и чувствовал… облегчение. Глубокое, всепоглощающее облегчение.

Когда последняя душа растворилась в воздухе, я опустил руку.

Меч передо мной больше не был проклятым оружием. Теперь это был просто кусок металла — тяжелый, хорошо сбалансированный, но обычный. Демоническая аура исчезла полностью. Нужно было это сделать давно. Теперь я понял для себя одну вещь: всё, что связано с душами нужно делать сразу, потому что-то, что для тебя неделя, для душ — вечность.

Я взял меч и встал. Пора заканчивать с этим местом.

— Лянг, доставай лопаты, мы будем копать.

Хтьфу!

Что ж, теперь на душе легко, можно и позаниматься чистой физической работой.

Регион Тигров

Некоторое время назад

Сяочжу бежала.

Бежала так быстро, как только могли нести ее человеческие ноги. Она спотыкалась о корни деревьев, царапалась об ветки, а позади нее неслись тени — черные полосатые тела, мелькающие между стволами. Они загоняли ее, как волки загоняют оленя.

Вот только это были не волки, а тигры.

Эта мысль пронзила ее острой болью, заставив в очередной раз споткнуться.

Она упала, перекатилась, вскочила и побежала дальше, но теперь что-то внутри Сяочжу бунтовало против самой идеи бегства.

Сейчас она была в той самой старой рыжей шкуре, которая, как она думала, помогала контролировать ее звериную суть. И сейчас она использовала эту шкуру просто для того, чтобы перебивать свой человеческий запах. Она уже поняла, что передвижение по этому региону будет заканчиваться сражениями, а вот девушку-человека, на удивление, никто не трогал.

Почти.

Всё началось три дня назад, когда она впервые зарычала на старого тигра, попытавшегося напасть на нее у водопоя. Он, возможно, и не собирался нападать, а просто решил напугать наивную человеческую девушку.

Вот только от испуга из ее груди вырвался не рык, а рев, от которого задрожали камни, а старый тигр упал на брюхо, прижав уши к голове в абсолютном подчинении. Инстинктивно она обратилась в свою белую форму и надменно посмотрела на этого… нет, не тигра — так, кошку, которая осмелилась зарычать на нее.

В глазах тигра вспыхнул ужас и, подняв морду, он прошептал:

— Королевский рык… Белая принцесса… Но их же всех убили…

Она не убила его. Просто сбежала. И теперь корила себя за это, потому что теперь за ней была погоня. Это ее ошибка. Нужно убивать их всех. Всех черных.

И вдруг, вместе с этой мыслью что-то в ней щелкнуло.

Почему я бегу? — спросила она саму себя, — Почему я их боюсь?

Пятерка молодых и сильных черных тигров застыли, окружая ее. Ее — человека.

Глубокая, неконтролируемая ненависть к себе, к собственной слабости, к черным тиграм вспыхнула внутри и она зарычала.

Это был рык тигра — глубокий, вибрирующий, пронизывающий все вокруг невидимой силой. Деревья вздрогнули. Птицы с криками взмыли в небо. А черные тигры…

Они застыли.

Все до единого. Словно невидимая рука схватила их за загривки и прижала к земле.

В глазах всей пятерки Сяочжу увидела страх. Первобытный, инстинктивный страх перед чем-то большим, чем они сами.

Королевский рык.

Откуда я знаю эти слова? — мелькнула в ней мысль, — Откуда это знание, всплывшее из глубин памяти?

Да, тот старый тигр говорил эти слова, но сейчас они не были связаны с ним.

Один из тигров — молодой самец с порванным ухом — первым пришел в себя. Он попятился, прижимая уши к голове, и зашипел:

— Белая… Она белая! Это невозможно! Их всех убили!

Белая?

Сяочжу посмотрела на свои руки. Обычные человеческие руки, только исцарапанные и грязные. Но потом она увидела свое отражение в глазах тигра — и мир перевернулся.

В его зрачках отражалась не девушка.

Там была тигрица. Огромная, величественная, с шерстью цвета свежевыпавшего снега и черными полосами, похожими на каллиграфические мазки кисти мастера. И глаза… ее глаза горели янтарным огнем.

Когда это она успела превратиться? В момент рыка? В момент, когда решила принять бой?

— Убейте ее! — взревел самый крупный из черных тигров приходя в себя.

Это была неравная битва.

Сяочжу отпустила свое тело. Оно двигалось само. Не думая, не планируя — просто зная.

Они бросились на нее все разом.

Она увернулась от прыжка первого тигра, ударила лапой второго, перекатилась под брюхом третьего. Ее движения были текучими, как вода, и точными, как удары молнии. Она была тигрицей.

Но их было слишком много. Сяочжу не справлялась.

Клыки вонзились в ее плечо. Когти распороли бок. Боль была ошеломляющей, но вместе с болью пришло что-то еще.

Воспоминания. Первые настоящие воспоминания за всё время.

Мама прижимает её к себе, ее белая шерсть пахнет молоком и безопасностью.

— Запомни, малышка. Мы — последние из рода Белых Тигров. Королевская кровь течет в твоих жилах. Никогда не забывай, кто ты.

Огонь. Крики. Запах крови и горелой шерсти.

— Беги, Сяочжу! Беги и не оглядывайся!

Огромный черный тигр с красными глазами. Его клыки в горле её отца. Кровь на белом снегу.

Сяочжу закричала от боли этих воспоминаний. Или зарычала. Она уже не понимала разницы.

И вдруг энергия хлынула из нее волной — не просто Ци, а что-то более древнее, более первобытное — Королевская Кровь, пробудившаяся от боли и воспоминаний.

Черные тигры отлетели от нее, как листья от порыва ветра. Один упал с разорванным горлом, другой — с порванным боком, а двойка укатились скуля как щенки. Устоял только пятый, самый сильный.

Сяочжу стояла посреди поляны тяжело дыша. С ее ран капала кровь, но она не чувствовала слабости, наоборот — она чувствовала силу. Огромную силу, спавшую в ней все эти годы.

Она смотрела на этих черных тигров.

А в памяти всплыло еще одно воспоминание.

Черный Клык.

Имя ударило в память, как молот по наковальне. Она увидела его — огромного, почти в два раза крупнее обычного тигра, с глазами цвета запекшейся крови. Того, кто убил ее семью.

В следующую секунду смерть в обличии белой тигрицы пришла к пятерке черных тигров.

Сяочжу ступила на тропу войны.

Глава 12

Один раз копку жилы я уже проходил. И второй раз это было так же неприятно и тяжело. Но это было необходимостью: пока враги дают мне время, его надо использовать по максимуму. Я уже стал сильнее, но еще важнее ослабить их через жилы. Мне сложно было сказать, сколько времени формируются подобные жилы, но полагаю эти процессы растянуты на десятки лет, если не веков.

Как и в прошлый раз лопаты пришлось просить у Лянга.

— А вообще, — неожиданно спросил Ли Бо, — откуда у тебя лопаты?

— Я же карп, — ответил Лянг с достоинством, будто это объясняло всё. — Я собираю полезные вещи. Мало ли что пригодится. Вот, пригодилось. Я уже давно понял: лишних вещей не бывает, они просто ждут своего момента.

Я покачал головой и воткнул лопату в землю.

Копать пришлось долго. Земля на холме была промерзшей, пропитанной Иньской Ци, и поддавалась с трудом. Лисы помогали как могли — разгребали камни лапами, Лянг поливал особо твердые участки водой, чтобы размягчить грунт, а Ло-Ло просто стояла рядом и светила, освещая место раскопок. Хотя, по правде сказать, они больше мешали чем помогали, но делали это с таким энтузиазмом, что прерывать их не хотелось.

«Раскопок»… — Я покачал головой такому названию. Вот уже действительно, компания друзей в поисках древних или не очень артефактов.

— Ван, может передохнем? — спросила запыхавшаяся Хрули через два часа, — Ты уже выкопал яму по пояс.

— Еще немного, — ответил я, не останавливаясь, — Враги нам передышки не дадут.

— Вы гляньте как этот ученик заговорил. Так и не скажешь что он самый большой бездельник в Поднебесной, — съехидничал Ли Бо.

— Опасность заставляет смотреть на вещи по-другому.

А еще опасения за своих спутников.

В этой жиле всё было похоже, и в то же время немного иначе: с одной стороны вроде бы та же конструкция, а с другой — что-то отличалось. Я чувствовал это телом, ногами. Там, в земле, пульсировал источник Иньской Ци. Что-то металлическое, холодное, искаженное. Это «что-то» и превращало обычный холм в Иньскую Жилу, стягивая к себе всю темную энергию округи.

Лопата звякнула о что-то твердое.

— Вот оно, — выдохнул я и опустился на колени разгребать оставшуюся землю руками. Я заранее напитал их своей Ци, чтобы Иньская Ци не обморозила их. Несмотря на мою внутреннюю устойчивость к подобной Ци, тело не закалялось.

Несколько минут осторожных движений — и я откопал… колокольчик. Вот только прежде чем достать его, нужно было обрубить нити темной Ци, питающей от этого артефакта всю жилу.

— Колокольчик? — удивленно спросил Лянг.

— Колокольчик? — вслед за ним дружно повторили лисы.

— Он самый, — подтвердил я, но жестом запретил Хрули и Джинг прыгать в яму. Вытащив монетный меч и включив триграммное зрение я начал «обрубать» одну нить за другой. Радужная Ци справлялась со своей задачей «на ура», кроме того, с подобными «цепями» я уже сталкивался, так что это заняло чуть больше пяти минут.

Колокольчик был небольшой, размером с кулак. Будто бы бронзовый, покрытый патиной и странными черными узорами, которые ползли по его поверхности как живые. На первый взгляд он выглядел абсолютно безобидно, но триграммное зрение показывало совсем другое.

Вокруг колокольчика клубилась плотная, вязкая Иньская Ци, стекающая в землю черными нитями. Он буквально высасывал из окружающего пространства всю темную энергию, концентрируя ее в этой точке как насос или как сердце, перекачивающее кровь.

Я осторожно взял колокольчик в руки.

Холод ударил в ладони, заставив поморщиться. Артефакт был ледяным, словно пролежал века в морозильнике. Я поднял его ближе к лицу, разглядывая узоры.

Это были не просто царапины или следы времени. Это были искаженные Символы — я узнал несколько из них. Изгнание. Очищение. Защита. Но все они были… перевернуты. Искажены. Превращены в свою противоположность.

Лисы уже взобрались мне на спину и заглядывали через плечо.

— Ну и что с ним делать? — спросила Джинг, осторожно принюхиваясь к колокольчику и тут же отпрянув. — Фу! От него несет как от покойника!

— Точно не звонить в него, — ответил я, прислушиваясь к артефакту.

«Дай-ка я посмотрю», — попросил Ли Бо, и подлетел поближе.

Через десяток секунд он вынес вердикт.

«Какое же кощунство… Этот колокольчик… он когда-то был праведным артефактом. Таким пользовались монахи и даосы для изгнания злых духов. Видишь вот эти Символы? Они должны были отпугивать нечисть, очищать места силы, призывать благословение Неба. Но если в Урне Символами управляла в том числе Воля Мастера, то тут буквально переделали артефакт, выгравировали Символы в самом металле. С ним такого фокуса как с Урной не пройдет».

Да уже вижу.

«Кто-то очень хорошо поработал над ним. Перевернул его суть. Теперь вместо того, чтобы изгонять злых духов, он их притягивает. Вместо очищения — он накапливает скверну. Это… это как взять святую реликвию и превратить ее в проклятие, да собственно так кто-то и сделал. Странно, что в Урне они не применили такой надежный метод. Тогда бы у тебя ничего не вышло.»

Полагаю, что проблема черного нефрита, в хрупкости. — ответил я.

Я помнил как рассыпалось «сердце», — вместилище души того цзянши, — могилу семьи которого я пообещал найти. Урна же только потому и сохранила целостность, что в ней не были выбиты Символы изначально. Да, они использовались, но управлялись волей Мастера Инь-Ян. Тут же не было ничьей Воли, просто искусно сделанный артефакт. Зеркало Багуа было намного более сложным артефактом, в нем было больше функций, возможностей, а колокольчик был прост, именно поэтому я уже сейчас видел, что разрушить его невероятно сложно. Я стиснул его в руке, чувствуя, как по венам разливается холод.

И вдруг в голове пришло озарение.

Зеркало Багуа. Монетный меч. Урна Последнего Вздоха. И теперь этот колокольчик.

Все они когда-то принадлежали Праведникам.

Этот колокольчик тоже. И вряд ли Праведники отдали их добровольно. Все эти предметы забраны силой и превращены в свой антипод, значит работал действительно настоящий Мастер Инь-Ян, которого наняла либо секта Золотого Карпа, либо культ Черной Луны, — и я склонялся к последним: пока что, если судить по рассказам, секта Золотого Карпа не выглядела настолько уж могущественной.

Я вылез из ямы и сел на край, держа колокольчик в руках. Лисы уселись рядом, молча глядя на артефакт. В нем была еще достаточно большая концентрация Иньской Ци. Вот только поглотить ее было проблематично — она была «заключена» в сам артефакт.

Не сказать, чтобы я не пытался воздействовать на колокольчик — пытался. Вот только вся моя радужная Ци просто стекала по нему, не повреждая ни Символов, ни его самого. Не работали также ни меч, ни четки, ни комбинации Символов. Ничего.

— Кажется, Ван, — заметил Ли Бо, — Тут нужно Ци более высокого порядка.

Я вздохнул. Он был прав.

— Ух, Ван, тут так холодно… Бррр… Просто жуть, давай побыстрее как-то, а то у меня каждая чешуйка уже дрожит.

— Не слушай этого карпа, — сказала Хрули. — У нас шубы, нам не страшны никакие холода.

— Да, Лянг просто опять ныть начал. — добавила Джинг.

— Сами вы ноете! Я просто не создан для такого мороза.

— Ага, ты создан мокнуть в болоте. — ехидно заметила Ло-Ло, — Вместе с жабами.

— Сама ты жаба, — огрызнулся Лянг, который уже покрылся морозным инеем.

Честно говоря, сейчас мне и самому было холодновато, так что я натянул одежду Святого. Пока я активно копал, мне даже было жарко. Плюс после очищения меча она была больше не нужна для сдерживания душ. Меч был чист, а одежду можно вновь использовать по прямому назначению.

Эти искажения вплетены в саму структуру артефакта. Боюсь, что с ним не выйдет как с Урной. Этот артефакт можно только уничтожить.

Я вздохнул и убрал колокольчик в пространственное кольцо, и поставил рядом с Урной. А потом мелькнула мысль: «А почему не попробовать доочистить Урну? Время подходящее. С колокольчиком не вышло. Иньскую жилу я уже поглотил. Оставалось только „очистить“ это место, оставить последние подарки в виде огромных Символов и улететь дальше».

Вытащив из пространственного кольца Урну, я поставил ее возле себя. Здоровенная, и как только она поместилась в кольцо? Придумал же кто-то такой артефакт.

Урна больше не издавала того ужасающего притяжения как раньше, но само тело артефакта оставалось.

И оно было… грязным. Не в буквальном смысле, а духовно. Века использования в темных ритуалах пропитали нефрит чем-то липким, тяжелым, мерзким. Оно въелось и его нужно было очистить.

Я активировал триграммное зрение.

Урна в моих руках выглядела как сосуд, покрытый трещинками и в глубине этих трещинок будто скопился слой черной смолы. Сразу после очищения она выглядела иначе, а теперь… проявилась. Любопытно.

«Тебе понадобятся месяцы», — сказал Ли Бо, — «Это не просто остаточная энергия — это след тысяч замученных душ, впитавшийся в саму материю артефакта».

— Я знаю, — тихо ответил я. — Но я хотя бы попробую.

Я сел в позу лотоса, поставил Урну перед собой и положил на нее руки.

Просветленная Ци потекла из моих ладоней, проникая в глину. Я чувствовал, как она встречает сопротивление — черная смола отталкивала чистую энергию, пыталась оттолкнуть, отравить.

Но я был терпелив.

Слой за слоем, миллиметр за миллиметром, я выжигал тьму на небольшом участке. Это было похоже на то, как отмывать древнюю фреску от вековой грязи — нужно быть осторожным, чтобы не повредить то, что под ней. Мне нужна была целая и рабочая Урна. Этот материал.

Час прошел. Два. Три.

Когда я наконец открыл глаза, от Урны, вернее, от небольшого ее куска, исходило слабое, едва заметное сияние. Я очистил, может быть, одну десятую? Не больше.

Но это был прогресс. Я размышлял о противоположности артефактов. Если Мастера Инь-Ян превращали светлое в темное, то почему я не могу наоборот. Эта Урна веками заточала в себя души, но что если из нее сделать противоположность — Урну Упокоения, чтобы все злые души, оказавшись в радиусе ее воздействия, получали освобождение? Это было бы сильно. И ускорило бы «излечение» Поднебесной.

— Ван, ты весь мокрый, — заметила Хрули. — И бледный какой-то.

Я действительно вспотел. Очищение артефакта отнимало намного больше сил, чем я думал. Но я все равно оставил большую часть запаса Ци нетронутой.

— Всё нормально, — ответил я, вытирая лоб. — Просто устал.

Я спрятал Урну обратно в кольцо и выдохнул.

В душе было облегчение, я теперь знал что справлюсь. Возможно, одну из жил стоит потратить не на Меридиан, а на Урну? Правда, уже через пару секунд я отказался от этой мысли. Я не был уверен, что даже очистив ее, смогу сам нанести Символы так, чтобы они работали. Тут нужна помощь кого-то посильнее. Например, того Праведника, которого сторожит нефритовый цзянши. Уж кто-кто, а он должен знать о Символах и Символах Фу всё.

Я еще раз достал колокольчик. Выходит, когда-то этот колокольчик звонко звенел и рассеивал злых духов?

— Что теперь, Ван? — спросили лисы, которые занимались тем, что гонялись за хвостами друг друга, напоминая круг Инь-Ян.

— Теперь…

Я посмотрел на небо, на жилу. Оставалось только одно: нанести огромный Символ Очищения.

Этим я и занялся, используя для разметки очищенный меч, а потом уже прочерчивая с помощью монетного меча Символ окончательно. Он был в центре холма. А вот вокруг него я выстроил целую цепочку Символов, связанных друг с другом. Метод, который применял Цинь-Юй на своих камнях, теперь я применял просто на земле.

Через час вся поверхность земли вокруг холма представляла собой десятки крупных и сотни мелких Символов. Всех их я напитал Радужной Ци — это был толчок, дальше они будут работать сами какое-то время. Этого будет достаточно.

Оставался последний Символ. Последний штрих.

Я выбрал самый большой и плоский камень, который смог найти поблизости, и принес его к вершине холма. Лисы помогли установить его вертикально, как надгробие.

Символ Упокоения я рисовал медленно, вкладывая в каждый штрих частицу своей Просветленной Ци и крови. Иероглиф проявлялся на камне радужным свечением, впитываясь в структуру породы.

Когда я закончил, символ вспыхнул ярким светом, а потом потух, оставив на камне светящиеся золотистые линии.

— Красиво, — тихо сказала Джинг.

— Да, — согласилась Хрули. — Как будто кто-то зажег свечку во тьме.

Я отступил на шаг, глядя на свою работу.

Символ Упокоения будет медленно распространять свое влияние на всю территорию холма, очищая остатки Иньской Ци, даруя покой тем душам, что еще блуждают здесь. И он же будет центром моей импровизированной конструкции из Символов.

Это было самое малое, что я мог сделать, чтобы ускорить восстановление потоков природной Ци.

Я вспомнил Долину Памяти. Следы Святых, вдавленные в камень. Воспоминания, застывшие на века. Каждый след хранил в себе частицу души того, кто его оставил. Их выбор. Их Дао.

Предметы — они ведь тоже хранят память.

Четки Святого Тань Лу помнили его прикосновения, его молитвы, его решимость. Монетный меч помнил своего создателя-Праведника и техники, которые тот вложил в него. Даже этот проклятый колокольчик где-то глубоко внутри хранил память о том, каким был когда-то — светлым инструментом добра, просто нужно убрать все зло из него.

Каждая вещь, к которой прикасается человек, впитывает частицу его души. И чем дольше эта вещь с ним, тем больше она пропитывается его сущностью. Вот почему артефакты Святых такие мощные — они не просто созданы с использованием Ци. Они наполнены волей, памятью, Дао своих создателей. И вот почему искажение этих артефактов так отвратительно. Это не просто порча предмета — это надругательство над памятью ушедшего, над его Дао, его воспоминаниями, над его следом в этом мире.

— Пора… — сказал я и мы запрыгнули на летающий панцирь.

— Куда мы полетим? — спросила Ло-Ло.

— Полагаю, нам нужно немного передохнуть, посидеть возле озера, подумать. Тут на карте отмечено одно озерце, как раз одному ворчливому карпу будет где искупаться.

— И ничего я не ворчливый! Если ты не заметил, Ван, я изменился с тех пор как покинул свое родное озеро.

— Заметил-заметил, — улыбнулся я, — Особенно если вспомнить как ты плакал, когда мы покидали твое озеро.

— Это были не слезы, просто стихия воды просилась наружу. — отвернулся Лянг, и прошептал, — Как там мои мальки?..Мои кровинушки… Я не забыл о вас… Ну разве что на время… Но сейчас вот вспомнил… Эх, какая у меня теперь насыщенная жизнь…

Я указал панцирю направление движения, он плавно заскользил по воздуху, а я решил использовать это время с пользой и предупредил спутников:

— Я буду тренироваться, не отвлекайте меня без крайней нужды.

— Опять? — удивилась Хрули. — Ван, ты только что три часа Урну чистил, до этого жилу уничтожал, меч очищал, души освобождал… Может, отдохнешь?

— Отдыхать буду когда закончу, — ответил я, доставая четки.

Я взял одну бусину из четок и сосредоточился.

Двенадцать секунд. Это мой текущий рекорд удержания Символа внутри бусины. Мало. Слишком мало для реального боя.

Но теперь я знал, в чем была моя ошибка. Раньше я пытался контролировать Символ, удерживать его силой воли, как сжимаешь кулак. А это… это неправильно.

Символ — не враг. Это продолжение меня. Часть моей Ци, моей воли, моего Дао.

Его не нужно удерживать. Нужно позволить ему существовать. Просто быть.

Я выдохнул, очищая разум, и начал создавать Символ внутри бусины. Он формировался медленно, линия за линией и каждый штрих пропитывался Просветленной Ци. Но на этот раз я не сжимал его в тиски воли. Я просто давал ему проявить себя, будто он там был всегда и лишь ждал момента, когда его призовут.

Символ вспыхнул и застыл внутри прозрачной бусины.

Одна секунда.

Пять секунд.

Десять…

Пятнадцать…

Моя голова начала раскалываться. Пот выступил на лбу. Но я не сдавался.

Двадцать секунд.

Двадцать пять…

Из носа потекла кровь.

— Ван! — испуганно вскрикнула Хрули.

Я разжал пальцы. Символ внутри бусины растворился, и я тяжело задышал, вытирая кровь.

— Всё нормально, это просто кровь, небольшое перенапряжение. Зато спрогрессировал.

«Ты себе мозг порвешь, если будешь так усердствовать. Тренировки — это хорошо, но убивать себя — плохо».

— Я просто ищу границы. — отмахнулся я.

«Ты их уже нашел. Вместе с кровью из носа».

Я промокнул лицо краем одежды и снова взялся за четки.

На этот раз я действовал медленнее, внимательнее. Создавал Символ не торопясь, позволяя ему формироваться естественно.

И вдруг… что-то щелкнуло.

Символ внутри бусины вспыхнул и начал светиться сам по себе. Не потому что я его удерживал, а потому что он… жил! Я не контролировал его. Он был частью меня, но одновременно — сам по себе. Как дыхание. Как сердцебиение. Это было максимально странное ощущение. Я такого раньше не чувствовал.

Тридцать секунд прошли.

А потом сорок…и пятьдесят…

Минута…

И никакой головной боли. Никакой крови. Значит, мой изначальный метод через контроль был неправильным и обречен на неудачу?

Символ внутри бусины продолжал светиться, стабильный и спокойный. Я мог удерживать его так, наверное, бесконечно долго. Пока хватало Ци и ощущения отсутствия контроля. Я понимал, что прикажи я четке полетать или атаковать кого-то, всё станет сложнее, но для начала — просто удержание.

Если я могу «запечатать» Символы в бусинах заранее, то во время боя мне не придется тратить время на их создание. Я просто выпущу готовые. Это увеличит скорость моей атаки в разы.

Мысль воодушевила.

Десять бусин. Десять запечатанных Символов, готовых к использованию в любой момент. И их сила потенциально больше, чем у меча. Это полностью меняет мои возможности в бою.

— У тебя такое лицо, — заметила Джинг, — Как будто ты только что нашел клад.

Я усмехнулся.

— Можно сказать и так.

Следующий час я провел в экспериментах. Пробовал запечатывать разные Символы в разных бусинах. Защиту. Очищение. Изгнание.

Лисы наблюдали с восхищением как четки одна за другой начинали светиться изнутри радужным светом.

Когда я закончил, все десять бусин моих четок светились изнутри, как маленькие радужные фонарики. Теперь я был готов к бою в любой момент.

— Ван, мы снижаемся, — вдруг сказала Ло-Ло.

Я поднял голову и увидел, что панцирь действительно начал опускаться к пруду, который я и отметил для нас как следующую остановку на карте сектантов.

— Хороший пруд — сказала улитка. — Чистый, наполненный Ци. Идеальное место для короткого отдыха. И потому что кто-то, — она ткнула антенной в кувшин, — просто умоляюще смотрит на воду уже полчаса.

Действительно, Лянг высунулся из кувшина по самые жабры и смотрел вниз так тоскливо, что хотелось немедленно нырнуть вместе с ним.

Панцирь плавно опустился на берег небольшого пруда, спрятанного среди деревьев. Вода в нем была удивительно чистой, почти зеркальной, и я чувствовал исходящую от нее мягкую, спокойную Ци. Хорошее место. Оно, естественно, находилось на краю диких земель. Мы недалеко отдалились от Иньских жил.

Я закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем этого места. Птицы пели в ветвях, вода тихо плескалась, ветер шелестел листвой. Никакого зла. Никаких демонов. Никаких ловушек.

Просто… жизнь.

Вот бы так всегда.

И вдруг вода в пруду взорвалась.

Огромная, размером с повозку, жаба вынырнула из глубины, взмыв на несколько метров в воздух. Вода каскадом стекала с ее золотисто-зеленой кожи, брызги сверкали на солнце, а из пасти доносился радостный крик:

— Праведник! Я нашла тебя!

Лисы взвизгнули и шарахнулись в стороны.

Лянг с воплем нырнул под воду.

Ло-Ло подняла антенны в боевую готовность.

А я…

Я просто замер, узнавая эту жабу. Да и как ее можно не узнать, если вокруг нее закружились тысячи монеток.

— Чунь Чу?

Глава 13

— Спокойно, — махнул я рукой остальным, — Свои.

Жаба сделала еще один прыжок и приземлилась прямо возле нас, окатив водой. Тысячи золотых монеток, закружившихся вокруг нее, как рой пчел сверкали на солнце.

— Праведник! — взволнованно квакнула она, — Я искала тебя столько дней! У меня столько вопросов! Как мне найти свой Путь? Что значит отдавать по-настоящему? Почему небо голубое? А почему вода мокрая? А что если я отдам все монеты, останусь ли я жабой? А если…

— Стоп-стоп-стоп! — поднял я руку, пытаясь остановить этот поток сознания. — Чунь Чу, давай по порядку. Медленно. И желательно по одному вопросу за раз.

— Ладно, про воду и Небо я пошутила, — встряхнулась Чунь Чу, — Но про остальное — нет. У меня накопилось много вопросов. Я так давно не покидала свое болото, а тут…

— Ха! — недовольно фыркнула Джинг, отряхиваясь от воды. — Смотрите, болотная квакушка научилась говорить! Чудеса, да и только!

— И даже монетками разбрасывается, — добавила Хрули, выжимая свой мокрый хвост. — Прогресс налицо, она научилась отдавать! Хотя лицо-то у нее все такое же — зеленое и бородавчатое!

— Некоторые особы не умеют появляться изящно, — надменно сказала Ло-Ло, глядя на жабу.

БАМ! БАМ! БАМ!

Две золотые монетки со свистом пролетели возле меня и с точностью снайпера ударили лис по лбам. Обе взвизгнули и повалились на спины, держась за головы. Улитка, ожидаемо, от монетки уклонилась.

— Ай! — завопила Хрули.

— Больно же! — возмутилась Джинг.

Чунь Чу довольно квакнула:

— Я учусь делиться! Вот, поделилась с вами шишками на лбу! Кхм… Промахнулась… Ну, ничего…

Я тихо хохотнул.

Лянг не тихо, да еще и добавил, высунувшись из кувшина:

— Жаба делает успехи! Такая раздача золота определенно хорошо скажется на характере этих хвостатых.

Жаба-скряжник повернулась к нему, и ее глаза засветились от благодарности:

— Спасибо, карп! Хоть кто-то замечает мои старания! Я ведь тренировалась! Каждый день пыталась «делиться» с теми, кто мне встречался!

— Кхм… Может, тогда и мне кинешь пару монеток? — осторожно спросил Лянг, — Золотых, конечно, а не ту медную подделку, которой ты приложила лис.

— Разглядел таки? — прищурилась она.

— Что я, золото не отличу от барахла медного?

— Она пахнет болотом, — подала голос Ло-Ло, сморщив свои антенны. — Очень сильно пахнет болотом и жадностью. Плохое сочетание.

Кольцо золотых монет вокруг Чунь Чу завращалось быстрее.

— А ты еще кто такая? Не видела тебя в прошлый раз с Праведником. Ван, ты цепляешь побирушек?

— Жаба, следи за словами, — угрожающе вспыхнула золотом Ло-Ло.

— О-о-о… — алчно загорелись глаза жабы, — Золотой панцирь… Это интересно…

Огромная жаба склонила голову, и в ее выпученных глазах я увидел знакомый блеск алчности, смешанный с чем-то новым. Радостью? Гордостью? Трудно сказать — жабья морда не самая выразительная в Поднебесной.

— Чунь Чу! — окликнул я ее.

Алчный блеск в глазах чуть потух.

— Да, что-то я это…засмотрелась, так красиво светился панцирь…

— Я самая красивая улитка в Поднебесной, конечно засмотрелась. — фыркнула Ло-Ло.

— Ладно, давайте поменьше хвастаться. Чунь Чу, давай сядем и поговорим.

Я указал ей на место на краю берега и она плюхнулась рядом, создав небольшое землетрясение. Лисы, потирая шишки, подползли поближе, но держались на безопасном расстоянии от жабьих «щедрот».

— Расскажи по порядку, — попросил я. — Что случилось после того, как мы расстались в Великих Карповых Озерах? Почему ты решила покинуть свое боло…кхм…озеро?

Чунь Чу глубоко вздохнула, отчего из ее ноздрей вырвались струйки воды.

— Ох, Праведник, это было так тяжело! После нашей встречи… — начала она медленно, — я много думала.

Ты помнишь, что сказал мне тогда? О том, что мое Дао не в вещах, а во мне самой? Эти слова… они не давали мне покоя. Я сидела в своем болоте дни и ночи, размышляя. А потом… потом я поняла, что не могу больше там оставаться. Мне было тревожно. На душе тяжело. Словно что-то важное ускользает, а я сижу и жду непонятно чего.

Я думала о жадности. Об отдаче. О том проклятом Хотее, который украл моё предназначение. И знаешь что? Я поняла, что не знаю, куда идти.

Она подняла одну из монеток и грустно на нее посмотрела.

— Представь, Праведник: тысячу лет ты знаешь, кто ты. Жадная жаба. Твоя цель — собирать богатства. Твой путь — накопление. А потом приходит какой-то юнец… то есть, мудрый Праведник, — поправилась она, заметив мою усмешку, — и говорит, что всё это неправильно. Что можно иначе. И ты пробуешь, и вроде что-то получается, но…

— Но старые привычки не отпускают, — закончил я.

— Именно! — воскликнула она, подпрыгнув. — Вот смотрю я на красивый камень и думаю: «Надо взять». А потом вспоминаю твои слова и думаю: «Надо отдать». А потом опять: «Но он же такой красивый, зачем отдавать?» И так по кругу, пока голова не закружится. Трудно всё это…

— Тяжела жизнь жабы. — насмешливо заметил Ли Бо.

— Я ищу свой Путь, — продолжила Чунь Чу. — Помню, что разговоры с тобой натолкнули меня на интересные мысли, вот только… — она почесала голову массивной лапой, — на какие именно, я уже забыла. Память у меня не очень. Столько веков прожила, всё перемешалось. Помню, что это было что-то важное, но, кажется, блеск золота все еще ослепляет меня и эти мысли куда-то прячутся. Куда идти? Зачем идти? Что есть мой Путь? Эти вопросы терзали меня днем и ночью! Мне даже казалось, что ты уже давал мне ответ, а я его забыла…

Ло-Ло проползла мимо и язвительно заметила:

— У жаб память как у золотых рыбок — пару мгновений и всё заново.

БАМ!

Еще одна монетка просвистела в воздухе, но Ло-Ло успела спрятаться в панцирь. Монета звонко отскочила от него.

— Промах! — торжествующе высунулась улитка.

— Это я специально! — возразила Чунь Чу. — Я делюсь с тобой золотом! Красивый звон, правда? Я никому не хочу делать больно, это не мой Путь. Так вот…

Она подняла одну из монеток и грустно на нее посмотрела.

— И я решила отправиться искать свой Путь! — торжественно объявила Чунь Чу. — Как ты говорил — нужно отдавать, а не только копить. Вот я и решила… отдавать!

— Кому отдавать? — с подозрением спросила Лянг.

— Ну… разным… людям, — неуверенно ответила жаба.

— Видимо, закончилось это не очень? — спросил я.

— Ну как сказать… Я встретила группу путешественников. Подумала — вот люди, которые явно нуждаются в помощи! У них не было золота совсем! Я решила поделиться…

— И? Они тебя поблагодарили? — еле сдерживая смех спросил Ли Бо.

— Я выплюнула им пару сотен монет, — тихо призналась жаба. — Просто хотела подарить… А они убежали с криками, один даже в обморок упал… Наверное от радости…или нет?

А потом она вздохнула.

— Думаю, я немного перестаралась.

— Ну, если ты плевалась золотом, как в Хрули и Джинг, то тем людям не поздоровилось. — заметил я.

Жаба как-то стыдливо замолчала.

— А потом, — продолжила она секунд через десять, — Я встретила других людей, они были в черной одежде, с мечами. Выглядели очень серьезно и… злобно. Я подумала — может, им нужна помощь? Может, они такие мрачные, потому что бедные?

Упоминание людей в черном сразу привлекло мое внимание.

— Расскажи подробнее об этих людях в черном.

Чунь Чу оживилась, почувствовав мой интерес.

— О! Это была очень драматичная встреча! — воскликнула она, и я сразу приготовился отсеивать правду от художественных преувеличений. — Представь себе: утром, я сижу на бережку Желтой Реки, смотрю в свое отражение и размышляю о бытии своем несчастном, никого не трогаю, и тут вдруг — они! Целый отряд! Человек десять! Все в черном, с мечами, с такими страшными лицами! «Стой, жаба!» — кричат. «Отдай свои сокровища!»…Вроде бы такое что-то кричали…

— А ты что? — уточнил я.

— А я им говорю: «Хотите сокровищ? Получайте!» И как дам! Как дам! Тысячи монет полетели во все стороны! Один — бум! — в дерево впечатался! Другой — бах! — через кусты перелетел! Третий вообще до сих пор летит, наверное! Я немного перестаралась с «дележкой». Но они живы! Наверное. Почти точно. Ну, по крайней мере, стонали, когда уползали!

— А они случайно не говорили, из какой секты? — невинно поинтересовался Лянг.

— О, вроде бы они что-то такое упоминали, что они члены секты… Золотого Карпа, кажется? Или Серебряного Леща? Не помню точно, я была занята метанием монет!

— Секта Золотого Карпа? — аж привстал я, — Что еще они говорили?

Жаба задумалась, почесывая подбородок:

— Что-то про жилы… Иньские? Яньские? Они слишком быстро убегали, а я не переспрашивала. Говорили, что скоро весь регион будет под их контролем, что их патриарх станет драконом и всех съест… Обычная злодейская болтовня! Вообще, это плохие люди, от них воняло кровью и злом. Уж я разницу могу ощутить, особенно в сравнении с тобой, Ван.

Я задумался.

— А потом я наткнулась еще на одну группу, тоже этих любителей рыб, и они искали тебя, Ван.

— Именно меня? — прищурился я.

— Ну, они искали Праведника, а ты вроде бы тут единственный Праведник. Других я не встречала.

— А те, другие, что-то говорили?

— Да, про то, что скоро будет большой ритуал. И ещё… ах да! Они упоминали Озеро Черного Нефрита. Говорили, что Патриарх собирает всех для чего-то важного.

— А с ними ты что сделала? — спросила Хрули.

— Эти…эти… — на мгновение растерялась Чунь Чу, — Они меня…кхм…обидели. В общем, они понесли заслуженную кару.

Я задумался. Не сказать, что слова Чунь Чу чем-то удивили меня — я ожидал, что меня ищут, вот только не ожидал, что парочку отрядов по пути «прибила» жаба-скряжник. Это объясняет задержку сектантов. Но вот слова про ритуал мне не понравились. Она хоть и говорила правду, это я чувствовал, но могла банально что-то напутать или понять не так. Чтобы убедиться в том, что карп что-то задумал нужно поймать живого сектанта и допросить.

— Но Ван, была еще одна…группа.

Лисы навострили ушки, улитка — антенки, а я просто слушал.

— Они хотели меня убить. Именно меня. И не просто убить — они говорили что-то про «использование жизненной силы древней жабы для ритуала». От них пахло смертью и… чем-то гнилым. На некоторых были одежды с белым кругом.

«Культ Темной Луны!» — воскликнул Ли Бо.

Похоже на то.

— Сколько их было?

— Семеро. И один из них… — жаба поежилась, — один был не человеком. Он двигался как-то неправильно. Дергано. И глаза у него были мертвые.

Цзянши. Определенно цзянши.

— Как ты спаслась?

— Спаслась? Я… я разозлилась, — тихо сказала Чунь Чу. — Подумала: столько лет я жила тихо-мирно, никого не трогала, только монетки собирала. А тут приходят какие-то упыри и говорят, что убьют меня для своих мерзких ритуалов. И тогда… тогда я вспомнила твои слова про то, что иногда нужно защищать то, что дорого. А у меня тут внутри…много дорогого… я тебе не сказала сразу, но мои сокровища, я не смогла их оставить в болоте, я их забрала с собой. Они внутри. Я как представила, что они тянут свои мерзкие ручонки к моим сундукам…

— Ты сражалась?

— Я их раздавила, — просто сказала жаба. — Всех. Кроме того мертвяка — он сбежал, когда понял, что дела плохи. А остальных… — она виновато посмотрела на меня, — извини, Праведник, но я их убила. Знаю, что ты против убийств, но они первые начали… На меня нашла такая ярость, прям ужас.

Я покачал головой:

— Не извиняйся. Ты защищалась. Это твое право.

Чунь Чу облегченно вздохнула.

В целом, понятно, что ничего непонятно. Меня ищут, теперь еще и жабу ищут, только силы они ее недооценили. И ведь я и сам поначалу не представлял, что она такая сильная. С виду ну просто здоровая жаба, не ощущается она так мощно, как тот же огненный ворон или подобного уровня звери. Даже сейчас я не ощущал от нее той мощи, которая, очевидно, в ней была. Скрывает она ее что-ли?

— И… — она замялась, — Я еще кое о чем хотела попросить.

— О чем?

Жаба сглотнула, и посмотрела на меня своими огромными глазами.

— Можно мне… можно мне путешествовать с вами? Я знаю, что я большая и неуклюжая, и от меня одни проблемы, но я… я так одинока. Тысячу лет я была одна, и теперь, когда я отправилась искать свой путь, я всё равно одна. А с вами… с вами я чувствую, что иду в правильном направлении. — выпалила она на одном дыхании.

— В смысле «с нами»? — возмущенно спросила Ло-Ло, — Я против. Никуда ты с нами не пойдешь, чудище болотное!

— Тебя не спрашивали, улитка, — фыркнул Лянг.

— Тебя тоже. — задрала она усики.

Я устало вздохнул. Сколько их, этих духовных животных? Это уже натуральный зоопарк какой-то. Кто дальше? Лунные зайцы? Фениксы?

— Да, мест свободных нет, — добавила Джинг. — И вообще, она слишком большая.

— И мокрая, — поморщилась Ло-Ло. — И пахнет болотом.

— А я считаю, что стоит дать ей шанс, — неожиданно заявил Лянг. — Она сильная. И в бою может пригодиться.

— Так! — поднял я руку, — Давайте-ка я выслушаю вас всех. Все за и против.

— И решишь по количеству голосов? — спросил Ли Бо.

— Нет, решу как захочу, просто хочу услышать, чем именно она вам так не нравится. Начнем с тех, кто против. Джинг?

Черная лиса выступила вперед.

— Она непредсказуемая! Мы не знаем, когда ее прихватит приступ жадности. А еще она громкая и привлекает внимание. Мы же скрываемся от врагов, а с ней это будет невозможно! Посмотри на нее!

Жаба будто попыталась уменьшиться и даже немного залезла в воду.

— Хрули?

— Она… она слишком большая, — сказала белая лиса. — И пахнет болотом. Хотя… — она замялась, — она же помогла тебе в прошлый раз, дала желтый лотос. Может, она и не такая плохая…

— А то, что она вам подарки сделала вы уже забыли, засранки? — вспылил Лянг, — Лисы неблагодарные, плохо вас воспитывали! Я за, если что, Ван. Жаба любит воду — я люблю воду.

Улитка помедлила, обдумывая ответ и удивила меня:

— С точки зрения тактики, дополнительная боевая единица нам не помешает. Жаба сильна, это очевидно. Так что…я говорю да. Общее благо выше личного.

— Ли Бо? -посмотрел я на кувшин.

— Болотная квакушка может быть полезной, — лениво отозвался Бессмертный.

— А я могу описать свои достоинства? — спросила Чунь Чу, стыдливо шаркнув лапкой по песку.

— Нет! — последовал дружный ответ.

Я улыбнулся и посмотрел на жабу.

— Ты теперь с нами. Если ты чувствуешь, что твой Путь — это быть с нами, то кто я такой, чтобы запрещать тебе это?..

Лисы недовольно застонали.

Жаба попыталась обнять меня, но я ловко отскочил. Потом она прыгнула к лисам — те с визгом разбежались. Ло-Ло втянулась в раковину. Один Лянг был вне опасности, он был снова в кувшине.

— Почему все от меня убегают? — расстроенно спросила жаба.

— Ты мокрая, холодная и покрыта слизью, — честно ответила Джинг из-за дерева.

Чунь Чу печально опустилась на камень.

— Я просто хотела выразить радость… Понятно, — вздохнула жаба. — Значит, объятий не будет.

— Не будет, — согласился я.

Мы сели на берегу. Остальные осторожно подбирались ближе, держась на почтительном расстоянии от жабьих лап.

— Праведник, — тихо сказала Чунь Чу, глядя на воду. — Можешь заварить тот чай? Тот самый, которым ты меня угощал при первой встрече?

— Зачем? — спросил я.

— Может, он поможет мне вспомнить. Понять. Найти мой Путь.

* * *

Мы расположились на берегу пруда. Лисы устроились под деревом, Ло-Ло медитативно наблюдала за водной гладью, Лянг плавал кругами, а я и Чунь Чу сели рядом — я на сухом камне, она наполовину в воде.

Я достал свои принадлежности для чая и начал ритуал заварки чая, который когда-то изучил у белки Сонгшу. Вода, огонь, листья — всё должно быть в гармонии.

Вода в пруду была идеальной — чистой, наполненной мягкой природной Ци. Я зачерпнул ее в чайник и поставил на плоский камень, начав медленно нагревать своей Ци.

— Смотри внимательно, — сказал я Чунь Чу, которая завороженно наблюдала за процессом. — Чай — это не просто напиток. Это размышление, медитация, путь к пониманию себя.

«Ой Ван, кому ты заливаешь, научился чуток чай заваривать уже жизни учишь. »

Я просто повторяю слова одной мудрой белки.

«Да там мудрости было как в пустом орехе.» — фыркнул Ли Бо.

Вода начала тихо шептать. Я закрыл глаза, вслушиваясь в ее голос. Рядом сопела жаба, стараясь не шуметь.

Наблюдая, как вода медленно нагревается над камнем, я размышлял о превратностях судьбы. Кто бы мог подумать, что древняя жаба-скряжник будет искать просветления через чайную церемонию?

— Вода шепчет, — заметила Чунь Чу, прислушиваясь.

Я удивленно посмотрел на нее:

— Ты слышишь голос воды?

— Конечно! Я же жаба! Вода — мой дом!

Это было… логично.

— Знаешь, Чунь Чу, — сказал я, наблюдая, как листья медленно раскрываются в воде. — Твоя проблема не в жадности.

— Нет? — удивилась жаба.

— Нет. Жадность — это просто симптом. Твоя настоящая проблема в страхе.

— Страхе? Я, великая Чунь Чу, боюсь?

— Ты боишься остаться ничем. Боишься, что если отдашь все монеты, то перестанешь быть собой. Но подумай — разве белка Сонгшу перестала быть белкой, когда поделилась со мной орехами?

— Нет… Но она — белка! А я — жаба! Жабы по природе…

— По природе что? — перебил я. — Жадные? А лисы по природе хитрые, но посмотри на Хрули и Джинг — они могут быть прямодушными и честными. Карпы по природе молчаливые, но Лянг не затыкается.

Карп хотел что-то возразить, но я жестом остановил его. Не сейчас.

— Природа — это не клетка, — продолжил я, разливая чай. — Ты можешь оставаться жабой и при этом быть щедрой. Более того, именно жаба может понять истинную ценность щедрости, потому что знает цену накоплению.

«Нет, ну ты выдал. „Жаба может понять истинную ценность щедрости“», — хохотнул Ли Бо.

Чунь Чу взяла чашку — вернее, для нее пришлось использовать целый котелок, который одолжил Лянг, — и понюхала:

— Пахнет… спокойствием.

— Это потому что ты успокоилась, — улыбнулся я. — Чай отражает состояние того, кто его пьет.

Она сделала глоток и замерла. По ее бородавчатой коже пробежала дрожь.

— Скажи, Чунь Чу, — спросил я, не открывая глаз. — Что такое жадность?

— Э… это когда хочешь всё забрать себе?

— А почему ты хочешь всё забрать себе?

Жаба задумалась.

— Потому что… потому что боюсь остаться ни с чем? — повторила она мои слова.

— Боишься. Значит, жадность — это страх?

— Я никогда так не думала, — призналась жаба. — Но да, наверное. Я боюсь потерять. Боюсь остаться пустой.

— А что такое пустота?

— Когда ничего нет?

— Или когда есть место для всего, — заметил я, снимая чайник с огня в тот момент, когда вода засмеялась. — Смотри.

Я взял чашку и показал ее жабе.

— Она пустая. Это плохо?

— Нет?

— Теперь смотри. — Я налил в чашку чай. — Теперь она полная. Это хорошо?

— Да?

— А если я хочу налить туда воды? Или положить цветок? Или поймать лунный свет? — процитировал я почти дословно урок Сонгшу.

— Не получится. — задумалась жаба, — Чашка занята.

— Именно. Когда мы цепляемся за что-то, боясь потерять, мы закрываемся для нового. Жадность — это не желание иметь. Это страх отпустить.

Лист упал с дерева и плавно опустился на поверхность пруда, создав расходящиеся круги.

— Смотри на этот лист, — сказал я. — Он отпустил ветку. Потерял свой дом. Но обрел свободу. Теперь он может плыть куда захочет.

— Но он может утонуть, — возразила жаба.

— Может. Но может и доплыть до другого берега. Или стать домом для муравья. Или удобрением для нового дерева. Никто этого не знает заранее.

— Я понимаю, Ван… Понимаю, что нужно отдавать, делиться… Но всё равно, когда вижу что-то блестящее внутри сразу просыпается: «Моё! Взять! Спрятать!» Может, мое Дао не в том, чтобы отдавать всё подряд? Может, мое Дао в том, чтобы быть хранителем? Беречь ценности для тех, кто действительно в них нуждается?

Я посмотрел на пруд. По его поверхности медленно плыл опавший лист — желтый, одинокий, но почему-то очень красивый в лучах заходящего солнца.

— А как ты узнаешь, кто действительно нуждается?

— Не знаю, — честно ответила жаба. — Но ведь можно научиться? Можно понять?

Лист доплыл до середины пруда и остановился, покачиваясь на легких волнах.

— Знаешь, — сказал я, — есть старая притча. Жил-был садовник, который очень любил свой сад. Он ухаживал за каждым растением, поливал, подрезал, лелеял. И сад был прекрасен. Но однажды к нему пришел путник и попросил плодов — он был голоден. Садовник прогнал его, сказав: «Я не могу тебе дать плоды — я их выращивал для красоты, а не для еды».

Чунь Чу слушала, не отрываясь.

— И что случилось потом?

— Путник ушел голодным. А садовник остался со своими плодами. Но когда он откусил один из них, то понял — плод стал горьким. Потому что красота без пользы мертва.

Жаба долго молчала, глядя на плывущий лист.

— То есть мои сокровища… они должны приносить пользу?

— А ты как думаешь?

Чунь Чу молчала. Думала.

Я тоже думал и смотрел на своих спутников. Интересно, как путешествие меняет каждого из нас. Лисы, которые начинали как дикие звери, теперь были верными друзьями, способными на самопожертвование. Лянг, плаксивый и трусливый карп, обрел храбрость и благородство. Даже Ли Бо, циничный и саркастичный, иногда проявлял искреннюю заботу.

А я? Как изменился я?

Старик, перерожденный в теле юноши, вынужденный следовать Праведному Пути не по своей воле. А теперь… теперь я не могу представить себя другим. Этот путь стал частью меня. Или я стал частью Пути? Уже не отличить.

— Значит, я могу продолжать собирать? Но собирать для того, чтобы отдавать? — спросила жаба.

Я не знал на самом деле что ответить. Откуда я знаю, что этот совет будет верен, что я вообще толкаю ее в правильную «сторону». Да и нужно ли толкать?

— Я думаю… — неуверенно сказал я, — Жадность и щедрость — две стороны одной медали. Нельзя быть по-настоящему щедрым, не умея сначала собирать и сохранять. Думаю, собирать ты уже научилась.

— Как Инь и Ян, — тихо добавила Хрули.

— Именно, — согласился я.

Мы несколько минут молчали.

— Праведник? — тихо позвала Чунь Чу. — Спасибо. За чай. За слова. За то, что помог мне понять.

— Если ты что-то и поняла, то сама, — ответил я. — Я только задал вопросы и заварил чай.

— А теперь расскажи, — оживилась жаба, — что вы тут делаете? Куда путь держите? Может, я смогу помочь?

Глава 14

Чунь Чу внимательно смотрела на меня своими выпуклыми глазами, ожидая ответа. Я отставил пустую чашку и задумался, с чего бы начать. Как объяснить древней жабе весь тот клубок проблем, в который мы вляпались?

Ее вопрос повис в воздухе. Что ж, раз она теперь с нами, она должна знать какие…кхм…опасности ее могут ждать. Хотя, судя по ее виду, опасность представляет только она для окружающих.

— Что ж, — вздохнул я и подошел к краю воды, глядя на отражение заходящего солнца, — История длинная и не самая веселая.

— У меня есть время, — квакнула Чунь Чу, подвигаясь ближе. — Целая вечность, если надо.

Я усмехнулся. Действительно, куда ей спешить после тысячи лет в болоте?

— Мы уничтожаем Иньские Жилы, — начал я спокойно.

— Иньские жилы? — переспросила жаба. — Это те места, где холодно и мертво?

— Именно. Искусственные точки концентрации Иньской Ци. Они как опухоли на теле Поднебесной — отравляют землю, привлекают злых духов и цзянши, нарушают естественные потоки Ци. Это если коротко.

А в центре каждой — искаженный артефакт Праведников.

Лисы подобрались ближе, слушая. Даже Лянг высунулся из кувшина.

— Мы уничтожаем эти жилы, — продолжил я. — Уже две разрушили. Но их как минимум восемь — это те, что мы видели на этой стороне Желтой Реки. Возможно на противоположном берегу есть еще. Мы там еще не были.

— Хочешь я пойду и всех их раздавлю! — воодушевленно квакнула Чунь Чу подпрыгнув и создав небольшое землетрясение. — Я большая! Я сильная! Я могу!

Я засмеялся, глядя на ее искренний энтузиазм.

— Верю, что можешь, но не всё так просто. Во-первых, врагов много. Очень много. Секта Золотого Карпа имеет около двенадцати Старейшин и двадцать Практиков уровня Формирования Ядра. Не считая рядовых членов. И это лишь то, что мы узнали. Думаю, их там больше.

— Подумаешь! — фыркнула жаба, — К тому же я немного проредила их количество. Впрочем, они это заслужили. Так обозв…кхм…неважно…заслужили и точка.

— А еще у них есть Патриарх, и это самая большая проблема, — добавил я, — древний золотой карп, который почти стал драконом. Он накапливает силу веками, пожирая родословные других карпов и использует темные практики — это не тот противник, с которым мы в данный момент можем справиться.

При упоминании о Золотом Карпе Лянг зашипел, а его чешуя почернела от ярости, рядом закружили белые крошечные рыбки.

— И это еще не всё, — добавил я. — Культ Черной Луны держит в плену Праведника уровня Святого. Мастера Юань Ши. Его охраняет нефритовый цзянши, который пока что очень силен. Пока существуют Жилы, нам с ним не справиться.

Чунь Чу притихла, переваривая информацию.

— Ты хочешь освободить этого Праведника? — спросила она.

— Да. Без его помощи мы не справимся. Он знает как правильно использовать Символы Фу, как очищать искаженные артефакты. И главное — он сможет помочь превратить Урну Последнего Вздоха в инструмент спасения, а не уничтожения.

— Урну? — удивилась жаба.

Я достал из кольца проклятую Урну и поставил рядом. Даже частично очищенная, она все еще излучала тяжелую ауру. Сиял очищенным только один кусочек.

— Это один из искаженных артефактов. Раньше она заточала души. Я хочу сделать из нее противоположность — Урну Упокоения. Но сам я пока не обладаю подобными знаниями. Я уверен, что заточенный Праведник знает, как это изменить.

Чунь Чу долго смотрела на артефакт, потом перевела взгляд на меня.

— Значит, ты не просто разрушаешь зло. Ты превращаешь его в добро?

— Ну…вроде того, пытаюсь, — пожал я плечами. — Но для этого нужны силы. Чунь Чу, мудрость в том, чтобы знать, когда нападать, а когда готовиться. Мы пойдем туда, но сначала я должен стать сильнее. Понимаешь?

Она кивнула и сказала:

— Значит, нужно всех разнести, освободить Праведника и спасти мир. Когда начинаем?

— Так-то мы уже начали, — заметила Ло-Ло, — Еще когда тебя не было. Аж две жилы уничтожили.

— Мы действуем скрытно и осторожно… — заметил я, — Поэтому не лезем на рожон.

— Ага, так скрытно, что нас уже вся секта ищет, — хмыкнул Ли Бо.

— Ну… — почесал я голову, — Предположим, со скрытностью вышло не очень, но мы не вступаем в прямые стычки, только если нас вынуждают. Видишь ли, Чунь Чу, я лишь недавно перешел на следующую ступень и еще не полностью освоился со своими силами. Чувствую, что даже несколько дней, проведенных просто в тренировках, увеличивают наши шансы на победу. Вот лисы тоже…стали сильнее…

— Оооооо! — протянула жаба, — Я и не заметила, уже второй хвост и даже крошечный третий.

Лисы с довольными мордочками гордо подняли свои хвосты, демонстрируя их всему миру.

— Я тоже стал сильнее, — недовольно сказал Лянг.

— А, да, — неловко перевалилась Чунь Чу, — твои рога подросли.

— А чешуя? Чешую ты видела? Как блестит.

Лянг повернулся боком. А я снова не сдержал улыбки.

Жаба заговорила, возвращайся к теме сектантов.

— Хм… Когда ты так говоришь подождать, это звучит разумно. Но мне так хочется сделать что-то полезное! Прямо сейчас! Тысячу лет я только копила, а теперь хочу действовать! Хочется взять и крушить негодяев, которые пленили Святого! Знала я одного Святого в Карповых Озерах…еще тогда, давно…он приносил мне вкусные штуки…как подумаю, что такого хорошего человека, или похожего на него пленили, аж злость берет!

Кажется, Чунь Чу сама себя распаляла на ратные подвиги.

— Успокойся, — сказал я, — Долго ждать нам не придется. Сейчас мы сделали лишь небольшую передышку, перед тем как отправиться к следующей жиле. Так что скоро тебе будет куда применить свой…кхм…пыл.

— Значит, я вовремя появилась. Как чувствовала, когда решила подремать именно в этом озере.

— Да, твоя помощь нам не помешает, — вздохнул я.

Против сильных врагов нужны сильные союзники.

— Что ж, — сказала жаба, — Я должна оценить боевые навыки этих двухвостых.

Хрули и Джинг переглянулись и дружно спросили:

— В смысле?

— Теперь мы будем сражаться вместе, и я должна видеть на что вы способны.

— А сама-то ты нас догонишь?

Вместо ответа Чунь Чу закрыла глаза и сотни золотых монеток взмыли в воздух, закружившись вокруг жабы с невероятной скоростью. Они двигались по сложным траекториям — спиралям, восьмеркам, концентрическим кругам. Каждая монетка была под абсолютным контролем, ни одна не сталкивалась с другой.

Я как-то в прошлый раз не оценил по достоинству ее навыки. Но сейчас я смотрел на ее манипуляции совсем иначе. Этот потрясающий контроль можно оценить только если сам пытаешься сделать нечто подобное… и именно такого мне не хватало с четками. Чунь Чу управляла тысячами монеток и фенечек одновременно, причем делала это с закрытыми глазами!

— Зачем мне вас догонять? — не открывая глаз спросила жаба, — Попробуйте пройти сквозь мой золотой вихрь и коснуться меня! Этим вы докажете, что ваши навыки хоть чего-то стоят.

— Да легко! — воскликнула Джинг и рванула вперед.

БАМ!

Монетка точно ударила ее в лоб, отбросив назад.

— Ай! — воскликнула Джинг потирая лоб.

— Слишком прямолинейно! — прокомментировала Ло-Ло, устроившаяся на небольшом камне в роли сурового тренера. — Никакой тактики, никакой хитрости. Разочарование. И это вас я чему-то учила? Похоже, у вас в один хвост влетело в другой вылетело. Позор. Вы не мои ученицы, так, лисы приблудные.

Джинг зарычала и попыталась прорваться еще раз.

С тем же результатом.

Хрули же подумала-подумала и попробовала другой подход — начала кружить вокруг, не приближаясь на расстояние действия монеток и одновременно создавая иллюзии себя. Иллюзии были так себе, скорее силуэт лисы, но учитывая, что жаба была с закрытыми глазами, она решила, что этого хватит. Вот только монетки игнорировали фальшивки, безошибочно находя настоящую лису.

БАМ! БАМ!

Хрули отшвырнуло и она покатилась по берегу, недовольно фыркая.

— Иллюзии хороши, — спокойно сказала Чунь Чу, всё еще с закрытыми глазами, — но я чувствую не образы, а движение воздуха. Каждое ваше движение создает вибрации. Иллюзии не создают движения воздуха.

— Тогда так! — Джинг и Хрули переглянулись и атаковали одновременно с разных сторон.

Монетки мгновенно разделились на два потока, создав непроницаемые стены.

— Синхронная атака — неплохо, — оценила Ло-Ло. — Но исполнение хромает. Недостаточно скорости. Недостаточно непредсказуемости.

— А ты-то что сидишь! — возмутилась Джинг, потирая очередную шишку. — Сама попробуй!

— Я учитель, — важно ответила улитка. — Моя задача — анализировать и комментировать, чтобы потом учить вас, тупоголовых.

Монеты раз за разом отшвыривали лис, а я, тем временем, перешел на триграммное зрение и еще пристальнее наблюдал за контролем жабы.

Лисы остановились, тяжело дыша, а жаба всё еще сидела неподвижно, только монетки продолжали свой завораживающий танец.

— Как… — начала Хрули.

— Тысяча лет практики, — просто ответила Чунь Чу. — Когда сидишь в болоте и считаешь монетки, поневоле научишься чувствовать каждую.

Хрули и Джинг переглянулись и одновременно исчезли. Через мгновение вокруг Чунь Чу возникла дюжина иллюзорных лис, которые начали кружить с невероятной скоростью.

Я продолжал наблюдать, анализируя. Она не просто управляла монетками — она сделала их продолжением себя. Как я делаю с четками, только… в сотни раз сложнее.

И самое поразительное — я не чувствовал от нее никакого напряжения. Никаких усилий. Будто монетки двигались сами по себе, следуя ее дыханию.

Вот оно! Вот что мне нужно понять!

— Как ты это делаешь? — спросил я.

Чунь Чу открыла один глаз:

— Я просто… чувствую каждую монетку. Она не отдельная от меня — она часть меня. Как хвосты у лис. Я не управляю каждой монеткой отдельно. Я создаю… намерение. А они следуют ему.

— Как это? — прищурившись, переспросил я.

— Жаба использует принцип коллективного сознания: вместо индивидуального контроля она создает поле намерения! — неожиданно пояснила Ло-Ло.

— Коллективного сознания? — переспросила тяжело дышащая Хрули.

— Представь стаю рыб, — объяснила вместо улитки жаба. — Они движутся как единое целое, но никто из них не командует остальными. Они просто чувствуют общее направление и следуют ему.

Я всегда пытался контролировать четки силой воли, удерживать их мысленным усилием. А нужно было научиться позволять им быть частью меня, как дыхание, как сердцебиение. Это был какой-то другой вид контроля и в то же время свободы. Нечто подобное я понял совсем недавно, когда попытался удержать символ в четках. Там тоже я пришел к тому, что контроля почти не должно быть.

— Попробуйте еще раз, — предложила жаба лисам. — Но теперь думайте не о том, как пройти сквозь монетки, а о том, как стать невидимыми для вибраций. Вы всё еще слишком шумные. Станьте тише, незаметнее.

Лисы задумались, но сделали по-своему. Потом Хрули начала двигаться очень медленно, почти незаметно, словно листок на ветру. Джинг же наоборот — создала хаотичные вибрации повсюду, прыгая и создавая иллюзии.

— Лучше! — одобрила Чунь Чу. — Хрули поняла идею тишины. Джинг создает белый шум. Но…этого мало…

Монетки всё равно находили свои цели, хоть и реже.

Пока лисы безуспешно пытались совладать с монетками, я расслабился и наблюдал за ними триграммным зрением. Я видел как желтоватая Ци жабы контролирует каждую монетку. И в энергетическом плане это выглядело еще более завораживающе.

После получасовой «тренировки», в которой лисы так и не смогли прикоснуться к жабе, мы устроились на берегу. Хрули и Джинг зализывали ушибы, синяки и уязвленное самолюбие.

— Не расстраивайтесь, — утешала их Чунь Чу. — Мне потребовалось триста лет, чтобы научиться управлять сотней монеток одновременно.

— Триста лет⁈ — ужаснулась Хрули.

— А следующие семьсот ушли на то, чтобы довести число до тысячи, — спокойно добавила жаба.

А я смотрел на всё это и думал о собственных ограничениях. Я мог управлять почти четырьмя десятками бусин из четок, но это требовало постоянной концентрации и было довольно утомительно. А жаба без всяких усилий контролировала тысячи монет одновременно.

В чем разница? В подходе. Я пытался контролировать каждую бусину отдельно, а она создавала единое поле и позволяла объектам существовать в рамках этого поля. Хорошо, теорию я знаю, но это не то же самое, что ощутить это поле самому. Возможно, Чунь Чу натолкнет меня на мысль о решении?

— Чунь Чу, — позвал я ее.

— Да? — не открывая глаз, ответила жаба. Монеты продолжали кружиться.

— Как ты научилась контролировать так много объектов одновременно?

— А-а, — довольно заквакала она. — Заинтересовался? Подходи поближе, покажу.

Я приблизился, и жаба продолжила:

— Видишь, большинство думают, что управление множественными объектами — это как жонглирование. Один мяч, два мяча, три мяча, и так далее. Но это неправильно. Это путь к перегрузке и головной боли.

Я кивнул. Именно это и происходило со мной, когда я пытался увеличить количество контролируемых бусин.

— Правильный способ — думать о Ци как о воде, а об объектах как о листьях на поверхности этой воды. Ты не управляешь каждым листом отдельно. Ты управляешь течением воды, а листья просто следуют за потоком.

— Попробуй со своими четками, — предложила жаба. — Но не думай о каждой бусине. Создай «течение» Ци и позволь бусинам плыть по этому течению.

Я достал четки и разложил их перед собой. Обычно я пытался телекинетически поднять каждую бусину отдельно, создавая для каждой свой «канал» Ци. Но сейчас я попробовал по-другому.

Я выпустил облако Просветленной Ци вокруг четок и представил его как поверхность спокойного озера. А потом начал «колебать» эту поверхность, создавая волны и течения. Прежде чем использовать четки я пытался понять принцип.

Наверное минут тридцать-сорок и я просто рисовал по этому «полю» Ци. Раньше я его так не воспринимал. Это был новый способ воздействия. Я бы даже сказал, что я просто прислушивался к Ци.

— Верное направление, — прокомментировала жаба.

Потратив еще некоторое время на такое странное «упражнение» я решил попробовать с четками.

— Подними все и не выделяй ни одну, — дала совет Чунь Чу, — Представь, что зачерпнул воду и выплеснул ее. Одним рывком.

Так я и сделал.

Всё равно не получилось.

— Ван, — дала тот же совет, но в другой форме жаба, — Представь, что каждая монетка — это не отдельный предмет, а часть тебя. Как пальцы на руке. Ты сейчас бросаешь четки вверх, но сразу отделяешь их от себя.

— У меня на руке пять пальцев, а не тысяча, — заметил я.

— Тогда представь, что ты — паук, — предложила она. — У паука восемь ног, и он управляет всеми одновременно. Не думает о каждой отдельно — просто движется.

Я взял четки и попробовал разделить все бусины. Двадцать штук — мой текущий предел — взлетели и закружились вокруг.

— Слишком напряженно, — тут же заметила Чунь Чу. — Ты пытаешься контролировать каждую. А нужно позволить им двигаться самим, лишь направляя общий поток.

Общий поток…общий поток…

Я думал и управлял четками одновременно. И если с Символом у меня вышло, то тут было все иначе.

— Смотри, — Чунь Чу полностью открыла глаза. — Я думаю: «поймать белую лису». Не «монетка номер пять лети влево на такую-то высоту», а просто «поймать». И монетки сами находят способ.

— Это как с водой, — неожиданно добавил Лянг. — Ты не можешь контролировать каждую каплю в реке. Но ты можешь направить поток. Ну, я так делаю со своими плетями, но я карп — у меня в крови управление водой.

Я застыл…а ведь действительно! Вместо того, чтобы контролировать каждую бусину, я просто подумал: «окружить дерево».

И они полетели. Не идеально, не синхронно, но все десять бусин образовали кольцо вокруг ближайшего дерева.

— Получилось… — удивленно наблюдал я за десятком четок.

— Конечно получилось, — фыркнула Чунь Чу. — Ты слишком много думаешь, Праведник. Иногда нужно просто делать.

Раньше я мысленно «хватал» каждую бусину, удерживал ее силой воли. Но сейчас…

Сейчас я просто… отпустил.

И четки ожили.

Одна бусина поднялась в воздух. Потом вторая. Третья. Десятая.

Обычно на этом моменте я начинал напрягаться, пытаясь удержать контроль. Но я вспомнил слова Чунь Чу и просто… позволил.

Двадцатая… Тридцатая….

Четыре десятка бусин медленно вращались вокруг меня, и я не испытывал никакого напряжения. Это было похоже на дыхание — естественно и легко. Обычно после третьего десятка я был в напряжении, сейчас — нет.

Пятьдесят…

Шестьдесят…

Я не указывал каждой бусине, как именно кружиться, я приказывал всем им просто летать вокруг. Я не управлял — я наблюдал.

Сам не заметил, как вся связка четок оказалась в воздухе, а их было больше сотни.

Вот так просто?

— Ты уже был готов, и твоих навыков хватало, — пояснила жаба, видя мое недоумение, — Ты просто перекрывал себе возможности. Сам.

Еще час назад я учил жабу, а теперь она учит меня. Как быстро всё меняется местами.

— Спасибо, Чунь Чу, — кивнул я.

Дело было даже не в словах, вернее, не только в них: передо мной был живой пример — жаба, которая разговаривая не прекращала вращать вокруг себя тысячи монеток.

— Меня это успокаивает, — сказала она, прижмурившись, — Это мельтешение монеток…их золотистый блеск…

— Кто о чем, а жаба о золоте. — фыркнул Лянг.

— Теперь попробуй добавить еще что-то. — сказала Чунь Чу, не реагируя на слова карпа.

Я осторожно поднял руку к волосам. Просветленная Ци потекла по белым прядям, и они ожили, медленно шевелясь, будто на ветру. Тут ведь тот же принцип, и я это тоже уже пробовал, но хоть у меня и получалось управлять прядью, но чего-то не хватало.

Это как когда ходить вроде можешь уверенно, но вот бегать не можешь — нет той легкости и свободы, которая должна быть.

Пока всё шло хорошо.

Четки вращались, волосы парили.

Непроизвольная улыбка растянулась на моем лице. Хорошо, очень хорошо.

Я достал монетный меч, попробовал создать символы и… тут же из носа хлынула кровь.

— Ван! — встревоженно воскликнули лисы.

Я зажал нос, но не прекратил упражнение. Меч дрожал в воздухе, четки теряли строй, волосы падали безжизненными прядями. До последнего я пытался сделать три дела одновременно: управлять четками, волосами и создавать мечом символы.

— Хватит, это ни к чему не приведет. Ты снова зажат, — спокойно сказала Чунь Чу.

Я выдохнул и отпустил всё. Четки упали на песок, волосы опустились, а меч перестал сиять радужной Ци.

Да, она права. Еще рано.

Но открывавшиеся возможности поражали. Раньше я был ограничен сорока четками, а теперь — нет. Пусть пока волосами я опасался что-то делать во время боя, но, думаю, это вопрос времени. Ну а на монетный меч и символы у меня выйдет перенести тот же принцип, что и в четках. Научиться управлять тремя видами оружия одновременно — это откроет мне совершенно новые возможности в бою.

Я стану намного опаснее.

Тренировку я продолжил с одними четками. Просто заставил их всех кружится. Пусть это выглядело немного беспорядочно, но это было больше сотни бусин в воздухе. Невозможное еще недавно для меня количество. Не сразу я начал видеть их именно «потоком» — это удалось тогда, когда они стали вращаться очень быстро, практически сливаясь. Вот тогда я понял во всей полноте мысль про поток. Четки уже двигались сами, будто под незримым воздействием притяжения, центром которого был я.

— Да! — воскликнула жаба. — Именно так! Теперь попробуй создать более сложные узоры! Только думай не об узорах, а о том, что это красиво.

Я немного подождал, привыкая быть «центром» этого потока и лишь затем начал постепенно менять форму потока на перевернутую восьмерку — бесконечность.

Ритм полета чуть изменился, но мне удалось сохранить его.

Я сидел напротив жабы в позе лотоса. Вокруг нее кружились тысячи монет, выписывая замысловатые траектории, а вокруг меня восьмеркой кружились четки.

Огромная жаба, ищущая свой путь и Праведник, за которым она пошла.

Так кто кого учит? — задался я вопросом. — Я зверей или они меня?

Жаба продолжала сидеть с закрытыми глазами, а я впитывал ее способ контроля. Лисы пытались двигаться бесшумно, не тревожа воздушные потоки. Уж не знаю, как эти потоки видела или слышала Ло-Ло, но она умудрялась делать замечания на каждый шаг лис.

Один Лянг был в меланхоличном настроении и рассказывал истории тем духам-воспоминаниям-малькам, которые кружились вокруг него:

— Был один карп… — говорил он, глядя в небо, — Его звали Малыш Пузырек…

Белые мальки закружились вокруг него, явно проявляя интерес к истории.

— Он был самым маленьким карпом в озере… — продолжил Лянг глядя в Небо, на котором уже вспыхивали звездочки, — Все над ним смеялись, говорили, что он никогда не станет драконом. Но знаете что? — Лянг сделал театральную паузу. — Он им и не стал. Зато он научился пускать такие красивые пузыри, что даже Небесный Император спускался посмотреть на них! И в конце концов Малыш Пузырек стал Хранителем Радужных Пузырей в Небесном Дворце!

— Какая же чушь! — воскликнула Ло-Ло.

— Тихо, — буркнул Лянг, — Не для тебя рассказываю.

А белые мальки закружились над вздыхающим Лянгом.

Глава 15

Уроки Чунь Чу помогли мне.

Иногда бывает достаточно одного толчка в правильную сторону, одного правильного совета — и внутри всё складывается само собой. Также сложился пазл управления четками и у меня. Всё было просто и сложно одновременно, как и всё во вселенной. И, конечно же, я понимал: раньше, на самом начальном этапе овладения четками, совет и пример жабы был бы бесполезен — он сработал только сейчас, когда мой «неправильный» контроль повысился до сорока бусин и я мог понять и применить то, что увидел у Чунь Чу. Она говорила, что потратила на обучение такому контролю века, но я думаю дело было просто в том, что она и не задавалась целью как можно скорее научиться ими управлять. Скорее всего, она делала это просто от скуки, сидя в своем болоте.

Я мысленно изменил «течение» своей Ци и четки начали двигаться по спирали, образуя сложные фигуры в воздухе, но при этом я не ощущал той умственной нагрузки, которая обычно сопровождала управление четками. Легкость — вот что появилось. Это было так же естественно, как дыхание. Словно я рисовал кисточкой по воздуху.

Через время я опустил четки возле себя, — все сто восемь бусин, — мне даже захотелось, чтоб их было больше. Теперь, когда мое управление ими вышло на новый уровень, я понял, что легко могу по желанию оплести ими руки и ноги врага. То, что у меня получалось в той стычки с сектантом с трудом, теперь я бы мог сделал с легкостью. Что ж, всему свое время.

Я посмотрел на звезды, который отражались в ровной глади озера. Отдых тоже нужен.

Немного поразмыслив, я достал из пространственного кольца Урну Последнего Вздоха. Она все еще излучала остатки тяжелой, гнетущей ауры, хотя небольшой участок на ее поверхности все же был чист от этой энергии — тот самый кусочек, который мне удалось очистить ранее.

— Опять за это? — скептически спросил Ли Бо, глядя на мои манипуляции. — Ван, ты уже пробовал. Это слишком сложно, долго и муторно. Сейчас это не самое важное.

— Знаю, — тихо ответил я, проводя пальцем по гладкой поверхности урны. — Но может быть, сейчас получится лучше?

Я закрыл глаза и позволил своей Просветленной Ци течь как реке, мягко омывающей искаженные символы на поверхности Урны. Уроки Чунь Чу были применимы не только к четкам — это касалось вообще всего.

Несколько минут я работал, аккуратно стирая демоническую энергию и заменяя ее чистой. Процесс шел чуть легче, чем раньше — новое понимание «потока» помогало, но… этого было мало. Очистив еще крошечный участок размером с монету, я почувствовал, как мое Основание заметно опустело.

— Да, достаточно, — произнес я вслух, — Ты прав, учитель, не время для этого.

— Вот именно, сразу слушать меня надо, — фыркнул Бессмертный.

Я повернулся и взглянул на нашу компанию. Расширевшуюся.

Хрули и Джинг стонали глядя в Небо — эта тренировка, а также сотни ударов от монет, их утомили. Чунь Чу была безжалостна.

— У меня всё болит… — пожаловалась Джинг.

— А нечего было в лоб лезть, надо было сзади заходить, как я говорила, — огрызнулась потирающая бок Хрули.

— Что-то у тебя это ни разу не сработало, — ответила Джинг, осторожно повернувшись на бок.

А вот Ло-Ло была довольна собой и сидела на бережку, поглощая своим мигающим панцирем энергию звезд. Или не поглощая… Может, она только лунный свет может поглощать, надо бы спросить. Ей было чем гордиться: когда она допекла лис своими советами, они потребовали у неё продемонстрировать свои навыки, что она с удовольствием и сделала.

Жаба не смогла задеть её ни одной монеткой. Слишком уж быстрой была эта улитка.

Ло-Ло повернулась к нам и хвастливо сказала:

— Я же говорила, что у меня самая совершенная в Поднебесной техника передвижения.

— Это было…неплохо, — не открывая глаз признала Чунь Чу, — Не ожидала от улитки такой прыти. Но в следующий раз я буду ожидать, и ты так легко не проскочишь.

Ло-Ло не ответила. Просто посмотрела на жабу с превосходством, выражая его всей своей позой.

Рядом в воду плюхнулся Лянг и нарушил зеркальность воды и тишину момента.

— Над водой летят облака,

А под водой — мечты карпа…

Когда же придет тот день,

Когда я стану драконом?

На него сегодня уже не первый раз находили приступы пения.

— Не разводи тут печаль, — сказала Ло-Ло, — Эти ваши карповые песенки никогда не бывают веселыми, всё жалуетесь и жалуетесь.

— Лянг, может, что-нибудь повеселее? — попросила Хрули.

— Это веселая песня, — возразил карп. — По карповым меркам.

— У карпов странные представления о веселье, — пробормотала Джинг.

— Нормальные представления, просто мы не ветреные, мы — основательные существа со своей философией, — буркнул он и спрятался.

Еще более довольной сидела Чунь Чу, погрузившись наполовину в воду. Хотя нет, не довольной, а какой-то умиротворенной. Я не видел ее глаз, так как они были закрыты, но был уверен, там сейчас нет ни алчности, ни беспокойства. Монетки медленно-медленно кружились вокруг нее.

У меня даже возникло ощущение, что она только сейчас обрела смысл жизни. Тут, рядом с нами.

— Хорошо, что я нашла вас, — тихо сказала она. — Чувствую, что иду в правильном направлении. Впервые за тысячу лет.

— А ты раньше и не шла, — заметил Лянг, — Просто сидела в болоте.

— А ты чем лучше? Ты вообще в озере три тысячи лет сидел, — заметила Ло-Ло.

— Я был пленником и не имел возможности его покинуть, а Чунь Чу могла покинуть болото в любой момент.

— И этот момент настал. — сказала жаба, — Меня держало золото.

Я смотрел на них и размышлял сколько еще предстоит сделать. Много. Но мы ускоряемся, сила и у меня, и у них прибавляется. Мы уже не те беззубые путники, какими были год назад. Лисы стали опаснее, я стал сильнее, Лянг поглотил драконью родословную, а Чунь Чу…она просто мощная жаба, которая раздавит любого.

— Эй, ученик! — окликнул меня из размышлений Ли Бо. — Хочешь услышать историю о том, как я однажды играл в карты с Богом Долголетия?

— Опять карты? — фыркнула Ло-Ло. — У тебя все истории про карты, вино и женщин.

— А что еще должно быть в хорошей истории? — искренне удивился Бессмертный.

— Я слушаю, Ли Бо, — сказал я, устраиваясь поудобнее.— Ну вот, — начал Ли Бо, и кувшин слегка покачнулся, словно Бессмертный устраивался поудобнее. — Дело было в Небесном городе Юйхуан. Я тогда еще не был… заточен. Молодой, красивый, талантливый…

— И скромный, — добавила Джинг.

— Именно! И скромный! — не уловив сарказма, согласился Ли Бо. — Так вот, я сидел в таверне «Пьяный Феникс», допивал последний кувшин осеннего вина… или был ли он последним? Неважно. И тут заходит сам Бог Долголетия. Старик с бородой до пола, с посохом из персикового дерева… Так вот, он садится напротив меня и говорит: «Ли Бо, давай сыграем в карты».

— И ты согласился, — утвердительно сказал Лянг.

— Конечно согласился! Как можно отказать Богу Долголетия? Это же просто невежливо! Мы начали играть. Ставки росли. Сначала я поставил свой любимый нефритовый кувшин. Он поставил персик бессмертия. Потом я поставил свою коллекцию стихов. Он — секрет вечной молодости. Потом…

— Постой, — прервал я. — Секрет вечной молодости?

— Да! Но я проиграл тот раунд, так что не узнал секрета. Так вот, игра шла три дня и три ночи. К концу третьего дня я уже поставил свою бессмертную душу. А он поставил право изменить одно событие в прошлом.

Все притихли. Даже лисы подняли головы.

— И кто выиграл? — тихо спросила Хрули.

— Я, — просто ответил Ли Бо. — У меня была королевская комбинация. Пять драконов. Невозможно обыграть. Но знаешь, что сделал этот хитрый старик?

— Что?

— Он улыбнулся и сказал: «Поздравляю, Ли Бо. Теперь ты можешь изменить одно событие в прошлом». Я было обрадовался, но тут он добавил: «Только подумай хорошенько. Каждое изменение в прошлом порождает волны в будущем: ты можешь исправить одну ошибку, но породишь сотню новых».

— И что ты выбрал? — не выдержал я.

Ли Бо помолчал секунд десять, а потом сказал:

— Ничего. Я просидел в той таверне еще неделю, размышляя. Думал, какое событие изменить. Ту ссору с другом? Тот глупый поступок в молодости? Те слова, которые не сказал любимой женщине? Но каждый раз, когда я думал об изменении, я понимал — если бы я не совершил той ошибки, я бы не стал тем, кто я есть. Если бы я не произнес тех слов, я бы не написал тех стихов. Если бы я не проиграл то, что проиграл, я бы не выиграл то, что выиграл.

— Значит, ты отказался от выигрыша? — уточнил я.

— Именно. Я нашел Бога Долголетия и вернул ему его выигрыш. Он рассмеялся и сказал: «Ты мудрее, чем думал, Ли Бо. Большинство хватаются за возможность изменить прошлое, не понимая, что прошлое — это фундамент настоящего. Разрушь фундамент — и всё здание рухнет».

Я смотрел на кувшин, в котором был заточен дух Бессмертного, и размышлял о его словах. Как часто мы жалеем о прошлом? О том, что сделали или не сделали? Но ведь каждая ошибка, каждый выбор привели нас туда, где мы сейчас находимся.

— Красивая история, — сказала Чунь Чу. — Но я не верю, что ты был таким мудрым.

— Эй! — возмутился Ли Бо. — Я был очень мудрым! Просто пьяным и мудрым одновременно!

— В словах Ли Бо не было ни слова лжи. — сказал я и все застыли, не поверив своим ушам.

Сердце Чистоты ясно говорило о том, что Бессмертный ни разу в этой истории не соврал.

— Утром выдвигаемся дальше. — сказал я и откинулся на спину.

Я думал о своем собственном прошлом. О той жизни на Земле, которую я прожил до конца. О смерти, которая привела меня сюда. О сделке с божеством, которая заставила меня идти по Праведному Пути.

Если бы я мог изменить что-то, что бы я выбрал?

Отказался бы от сделки? Но тогда бы я просто умер, и не было бы этой новой жизни. Не было бы этих друзей, этих приключений, этого Пути.

Выбрал бы другую дорогу? Но какую? И привела бы она меня к чему-то лучшему?

Нет. Я бы ничего не изменил.

* * *

Утренние сборы были недолгими. Мы освежились, лисы почистили шерстку, Ло-Ло попросила помочь почистить ей панцирь, я еще раз проверил проклятые предметы в пространственном кольце и после этого мы были готовы.

— Передышка окончена, — объявил я решительно. — Пора двигаться дальше.

— Поднимаемся, — сказал я, вызывая черепаший панцирь.

Панцирь мягко опустился на воду рядом с берегом. Я запрыгнул на него первым, потом лисы, Ло-Ло, и кувшин с Лянгом.

— А я? — недоуменно спросила Чунь Чу. — Как же я?

Повисло молчание.

— Ножками, — произнес Ли Бо

— Придется тебе прыгать, — сказал я.

Жаба выпучила глаза еще больше обычного.

— Прыгать? За летающим панцирем? А как же… А как же… Это несправедливо! — возмутилась она. — Почему я должна скакать как обычная лягушка, когда все остальные летят?

— Потому что ты большая, — честно ответил я. — Очень большая. У этого артефакта недостаточный запас Ци для поднятия такого могущественного существа, как ты.

— А если я не догоню?

— Мы будем лететь не очень быстро, — заверил я ее. — И делать остановки.

Чунь Чу обиженно надулась, отчего стала походить на зеленый воздушный шар.

— Ладно, — вздохнула она. — Но это несправедливо, так и знай. В детстве я мечтала летать…

— Когда-нибудь, может быть, ты сможешь, — утешил я ее. — А пока — прыгай.

Лисы скривили ей рожицы и тут же получили монетками по лбу.

Панцирь плавно поднялся в воздух, и я направил его в сторону следующей жилы. Скорость была невысокой — примерно как у скачущей лошади. Жаба грустно глядела нам вслед своими огромными как блюдца глазами, а потом…через пару секунд что-то огромное пролетело мимо панциря и приземлилось впереди нас в небольшой роще.

— Ой, — сказала Хрули, — Перепрыгнула.

КРАХ!

Мы ее обогнали и она снова мощным прыжком нас опередила.

Честно сказать, я несколько иначе себе всё это представлял, но что уж тут поделаешь? Чунь Чу новый член нашей маленькой группки, и надо принимать ее со всеми ее недостатками, в том числе и с ее методом передвижения.

— Нас не заметит только слепой, — констатировал Ли Бо минут через десять, — Или глухой. Хотя нет, глухой как раз заметит по звуку. Точно заметит.

Я вынужден был с ним согласиться. Наша маленькая группа, летящая на панцире, еще могла проскользнуть незамеченной мимо отряда сектантов или цзянши. Но огромная жаба, совершающая исполинские прыжки и грохочущая как землетрясение при каждой посадке? — Такое просто невозможно не заметить.

— Может, стоило оставить ее у озера? — неуверенно предложила Джинг.

Я укоризненно посмотрел на лису и она умолкла.

— Она полезна, — вздохнула Ло-Ло. — Но уж больно шумная.

Мы летели час, может, чуть больше. Пейзаж под нами менялся: озера сменялись полями, поля — лесами, леса — холмами. Чунь Чу упорно следовала за нами, прыжок за прыжком, не замедляясь и не жалуясь.

— Надо признать, — заметила с уважением Ло-Ло, — у нее завидная выносливость. Как на жабу, конечно.

Впереди показались знакомые признаки: деревья становились чахлыми, трава — желтой. В воздухе появился привкус гнили и холода.

Иньская Жила.

Я замедлил панцирь и он начал снижаться. Мы не долетели до жилы порядочное расстояние, дальше нужно было разведывать и только потом принимать решение об атаке. Чунь Чу совершила последний, особенно мощный прыжок и приземлилась рядом с нами, тяжело дыша.

— Ну как? — спросила она. — Быстро?

— Очень быстро, — честно признал я. — И очень шумно.

— Ничего, — отмахнулась жаба. — Зато весело!

— Так, остаетесь тут, я слетаю на разведку.

Через минуту я взмыл на панцире и по кругу облетая место еще одной жилы и то, что я увидел, заставило меня нахмуриться. Почти сразу я активировал триграммное зрение.

Что-то не так? — заметил Ли Бо мое обеспокоенное лицо.

Цзянши… Они какие-то другие… Мы таких не встречали.

На склонах холма двигались фигуры, но они совершенно не походили на тех неуклюжих мертвецов, которых мы встречали раньше. Эти двигались плавно, почти хищно, не настолько как тот цзянши, душу которого я отпустил, но все равно от них исходила опасность. И что самое странное — солнечный свет им явно не мешал.

«Ого… Медные цзянши.»

Медные? — переспросил я.

«Специфический вид цзянши. Их создают из тел слабеньких Практиков, а не простых людей. Они не боятся солнца и намного прочнее и быстрее. Не думаю, что они представляют для нас опасность.»

Я вгляделся внимательнее. Действительно, кожа существ на холме имела характерный медный оттенок, словно их тела были покрыты тонким слоем металла и на каждом красовались таблички с символами, прикрепленные к различным частям тела. Через триграммное зрение я видел, что это не просто доспехи — это таблички с символами, вплавленные прямо в мертвую плоть. Искаженные Символы Фу пульсировали тускло-зеленым светом, создавая вокруг каждого цзянши защитный кокон. А вот это уже интересно. Похоже, их специально подготовили к…бою? Со мной?

Ты это видишь? — спросил я Ли Бо.

«Вижу-вижу. Да, на цзянши защита от духовных и стихийных атак. Не будь у тебя радужной Ци, это было бы проблемой, а так…думаю, ты справишься.»

А еще на головах у всех медных цзянши красовались соломенные шляпы, и на шляпах тоже виднелись какие-то символы. Прямо как на той, которую я подобрал с убитого цзянши.

Я пересчитал цзянши, которые постоянно передвигались вокруг жилы. Пятнадцать штук. И еще, как и на прошлых жилах, полсотни было в гробах.

«Триграммным зрением посмотри правее, за теми камнями.» — вдруг сказал Ли Бо.

Я повернул голову и действительно увидел то, что с первого взгляда пропустил. За грудой валунов скрывался небольшой лагерь. И в нем было несколько людей в темных одеждах.

Сектанты, — констатировал я. — Человек семь, не меньше.

Включив триграммное зрение посильнее, я подлетел чуть ближе и попытался проанализировать их уровень силы. Судя по тому, что я видел, двое было совсем слабых, Очищение Меридиан, трое — Возведение Основания, а вот еще два…

Два практика стадии Формирования Ядра. — озвучил я главную опасность.

«Именно.»

Несмотря на увиденное, я пока что не видел непреодолимой опасности. Даже без жабы при грамотной атаке мы способны справиться с такими врагами. Я почему-то был уверен в этом. Особенно теперь, когда четки послушны моей воле.

Незаметно я вернулся к своим спутникам, которые успели понервничать и даже перессориться.

— Итак, — спрыгнул я с панциря, — Ситуация такая: врагов много — нас мало.

— Как обычно, — сказал Лянг, — Когда это нас останавливало?

Я вздохнул.

— Там пятнадцать медных цзянши, на них защита, но я справлюсь, и еще полсотни обычных мертвяков. Эти вообще не должны быть проблемой. Но…

— Но? — дружно переспросили лисы.

— Но? — подалась вперед жаба.

— Но там еще есть сектанты. Группа.

Повисло молчание.

— Два практика формирования ядра.

Жаба вдруг надулась.

— Я им такие ядра сформирую, что они вовек этого не забудут. Встречалась я уже с вашими сектантами. Одни трусы и слабаки.

Лисы рассмеялись.

Я улыбнулся.

Ли Бо хмыкнул.

— Какой план? — серьезно спросил Лянг.

— План такой, — ответил я, — Мы разделяемся на две группы.

— Опять разделяемся? — вздохнули лисы хором.

— Ненадолго, — ответил я. — Чунь Чу, ты отвлекаешь сектантов. Просто прыгай на их группу и делай то, что умеешь лучше всего.

— Кидаться монетками? — обрадовалась жаба.

— Именно. Постарайся одного из самых сильных оставить живым. Нам нужен пленный для допроса. Нужно прояснить те слова про ритуал, которые ты слышала. Это может быть важно. Цзянши нам не ответят, а вот сектанты могут.

— А остальных можно… того? — Чунь Чу выразительно хлопнула лапами, — Придавить…

— Можно, — серьезно ответил я, — Они сами выбрали свой путь.

Жаба довольно и громко квакнула.

— Тише! — цыкнули на нее лисы.

— А мы, тем временем, расправляемся с цзянши, — продолжил я. — Лянг, ты управляешь водными плетями и помогаешь всем. Ли Бо, твоя задача — летать, срывать шляпы с цзянши и бить их в голову. Лисы, вы используете скорость чтобы запутать врагов. В ближний бой ни в коем случае не лезть. Ло-Ло, ты…ну ты можешь делать, что хочешь.

— Звучит просто, — прокомментировала Джинг.

— Если звучит просто, — буркнул Лянг, — Значит всё точно пойдет не по плану.

Да, в словах Лянга была жизненная истина: если план кажется надежным, то в нем точно пойдет что-то не так.

Но страха во мне не было. Есть вещи которые просто нужно сделать.

— На панцирь. — скомандовал я.

Дорогие читатели, прошлую неделю были реже проды, немного отдыхал, в эту проды постараюсь чаще, спасибо что продолжаете читать)

Глава 16

Чунь Чу отползла в сторону, выбирая позицию для атаки, в ее глазах разгорелся хищный блеск жажды боя. Не знаю, что именно там ей сказали те сектанты, которых она уничтожила, но явно что-то сильно неприятное, что она хорошо запомнила.

Один за другим, я и мои спутники забрались на панцирь.

— Итак, — спросил я, — Все поняли план? Повторите еще раз, а то глядя на ваши морды у меня возникли некоторые сомнения.

— Я прыгаю на плохих людей и давлю их, — радостно подала голос сбоку Чунь Чу, переминаясь с лапы на лапу явно готовясь к прицельному прыжку прямо отсюда. — Просто и понятно.

Сотни монет беззвучно поднялись в воздух вокруг нее, она зло добавила:

— Сейчас покажу этим сектантам, что значит связываться с древней жабой!

— Мы бегаем кругами и сбиваем мертвяков с толку, — добавила Джинг, облизывая лапу.

И когда у нее появилась такая привычка? Или это она успела сожрать что-то втихую?

— Я летаю и срываю шляпы, — вздохнул Ли Бо. — Звучит недостойно для Бессмертного, но что поделать, иначе мой ученик просто не справится.

— Я управляю водой и помогаю всем, — вздохнул Лянг. — Как обычно, самая сложная работа достается мне.

— Ты жалуешься? — прищурилась Хрули.

— Нет-нет, я просто констатирую факт, — быстро ответил карп.

— Ну а я буду делать, что захочу, — важно добавила Ло-Ло, выпячивая свой золотой панцирь.

Команда мечты, — вздохнул я.

План был прост, вот только в нем была непредсказуемая дыра размером с Чунь Чу.

Я достал четки, ощущая как Просветленная Ци течет по моим Меридианам. После уроков Чунь Чу контроль стал намного легче — бусины теперь казались продолжением меня самого, а не отдельными объектами, которыми нужно манипулировать. Сто восемь бусин медленно поднялись в воздух, образуя кольцо вокруг меня. Это даже успокаивало. В руке лежал монетный меч, а на теле впервые за долгое время была одежда Святого. Кажется, она «самоочистилась» и разгладилась.

Я ощутил спокойствие. Две жилы уничтожено. Теперь очередь третей. И мы еще ослабим врагов. Если задуматься, они ведь даже не знают, какой силы Праведник тут бродит, и не знают про то, что я не один, а со мной целая куча духовных животных, которые сильно повышают мою боеспособность, так что по-настоящему оценить степень угрозы от меня просто невозможно. И это играет мне на руку.

Чунь Чу присела, ее массивное тело напряглось как пружина. Монетки закружились вокруг нее золотым вихрем, отражая утренний свет тысячами бликов. И тогда она прыгнула.

Земля содрогнулась.

Огромная жаба взмыла в воздух, на мгновение закрыв собой солнце.

А потом Чунь Чу приземлилась. Где-то оттуда, где должны были быть сектанты взмыла туча пыли.

БА-БАХ!

Я не видел сектантов, но представил себе их лица в этот момент: вот они спокойно сидят у костра, а в следующий миг на них падает гора зеленого мяса размером с дом, швыряющаяся золотыми монетами.

— Тонко и незаметно. — заметил Ли Бо.

— Вперед! — приказал я панцирю и мы быстро вылетели из-за холмика. Цзянши было кинулись к жабе, но заметив нас сочли более важной целью. И это хорошо, так и должно было быть.

Медные цзянши вблизи выглядели еще более зловеще: металлический отблеск кожи, мертвые глаза, а главное — четкие, отработанные движения. Это были не неуклюжие мертвяки, а настоящие воины.

— Лянг, начинай! — крикнул я, спрыгивая с панциря.

Карп тут же выплеснулся из кувшина, стремительно увеличившись до внушительных размеров. Воздух вокруг него заколебался, и прямо из него выплеснулись серебристые потоки воды.

Как я понимал, он по-особому использовал жемчужины воды: выплескивал из них воду, когда это было необходимо, и легко загонял ее обратно. Лишь ту воду, которая тратилась как в Долине Памяти или для наполнения храма погибших карпов, он вернуть не мог, и те жемчужины чернели навсегда.

Хрули и Джинг кинулись вперед с противоположных сторон, создавая многочисленные иллюзии себя. Медные цзянши тут же развернулись, пытаясь понять, где настоящие враги. И они быстро вычислили настоящих лис.

«Они чуют живых, этих иллюзиями не взять.» — сказал Ли Бо.

Да мы вроде на это и не рассчитывали. Хотя было бы, конечно, лучше, если б на них такое работало. Главное, немного потренируются в иллюзиях.

Я тоже не стал ждать. Активировав, на всякий случай, триграммное зрение, я рванул вперед, используя технику передвижения. Земля под ногами едва касалась моих стоп — я скользил над ней, словно водомерка по глади озера. Я вдруг понял, что это тоже эффект от урока Чунь Чу. Легкость и расслабленность должна быть во всем.

Первый медный цзянши очень резво кинулся ко мне, а его мертвые глаза, казалось, смотрели мимо меня, будто он не видел — просто чувствовал живого меня. Табличка на его груди вспыхнула защитным символом, а соломенная шляпа начала светиться тусклым желтым светом.

Цзянши прыгнул ко мне с неожиданной скоростью, его когтистые руки нацелились на горло. Я отклонился, позволяя атаке пройти мимо, и в ответ выбросил десяток бусин.

БАМ! БАМ! БАМ!

Четки обрушились на цзянши со всех сторон, но защитные таблички вспыхнули, поглощая удары. Мертвяк даже не пошатнулся.

Интересно… Я специально не атаковал в полную мощь, — хотел увидеть, неужели четки Святого в обычном состоянии не пробьют эти пластины?.. Не пробили. Ладно.

Уклонившись от двух резких ударов, я выпустил на цзянши вообще все четки, но на этот раз не стал управлять каждой бусиной отдельно. Я создал «поток» Просветленной Ци и позволил четкам течь в нем, как листьям по реке.

Все сто восемь бусин взмыли в воздух и закружились вокруг цзянши тугой спиралью. В трех четках уже были запечатаны символы — я подготовил их еще до боя. Я сосредоточился на трех бусинах, которые кружились ближе всего ко мне: Очищение, Разрушение и Изгнание. Процесс был болезненным — запечатывание символов в движущиеся четки требовало невероятной концентрации — но я чудом справился. Основной поток четок просто обездвижил мертвяка, я сумел облепить его руки и ноги ими и он начал передвигаться медленно, как обычный цзянши.

А теперь… — подумал я и сжал кулак, после чего три бусины с Символами…продырявили защиту мертвеца с громким треском.

— Ван! Слева! — крикнула Хрули.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как на меня прыгает еще один медный мертвец. Его когти, усиленные Иньской Ци, просвистели в воздухе, целясь мне в горло.

Я сделал один шаг в сторону, и шаг вперед к нему, выставляя вперед ладонь и активируя Символ Очищения, напитанный радужной Ци. Цзянши врезался в него и отлетел назад, дымясь и шипя. Но этого было мало — нужно было атаковать. От удара у меня онемела рука, а у цзянши треснула одна из пластин.

Крепкий орешек! Но, в любом случае, Просветленная Ци работает.

Второй цзянши пытался сопротивляться моим четкам и сбросить их, но у него ничего не выходило.

А вот три моих «особых» бусины добрались до его внутренней защиты — той таблички, которая поглощала мощь моих ударов.

Едва они врезались в нее, как раздался громкий и противный треск и мертвец просто застыл на месте как вкопанный. В нем просто исчезло то, что поддерживало его «нежизнь». Через триграммное зрение я увидел как вспыхнула энергия, заключенная в табличке.

Второго цзянши я ударил таким же мощным символом Очищения и еще две таблички треснули на его теле, но это не сильно повлияло на его движения и боеспособность. Они будто поглотили мой удар, выполнили свою функцию и всё. Сам цзянши был как будто невредим. Что ж, это я сейчас исправлю.

Зато теперь понятно, как работает их защита.

— Ван, не зевай! — крикнул Ли Бо, который врезался в голову одного мертвяка и опрокинул его на землю.

Я обернулся.

Ко мне мчались еще три цзянши, которые просто стали игнорировать лис.

Именно в этот момент Лянг продемонстрировал на что способен карп с драконьей родословной. Водяные плети, толщиной с мое бедро, обвили сразу трех цзянши. Мертвецы пытались разорвать водяные путы, но тщетно — вода под контролем Лянга была прочнее стали.

— Не пущу! — взревел он.

И действительно не пустил.

Тем временем со стороны сектантов доносились звуки настоящего побоища.

БАМ! БАМ!

— ЧТО ЭТО ЗА ТВАРЬ⁈ ОНА БЕЗУМНА!

— ФОРМАЦИЮ! СТРОЙТЕ ФОРМАЦИЮ!

Бам!

— АРГХ! ОНА СЕЛА НА ЛЯНЬ ВЭЯ!

— Кхм, — послышался довольный голос Чунь Чу, — Извините, это случайно!

— Получай, мерзкая жаба! — прозвучал голос, и я понял, что этот сектант в живых не останется.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? Кто тут жирная уродливая жаба⁈ Да у меня бородавок почти нет!

Видимо, та группа сектантов, которых она уничтожила, примерно так ее и обозвала. Да уж, с этой жабой нужно следить за языком.

— Помогите! Она раздавила Лао Чжана! — кричал чей-то перепуганный голос.

— Теперь раздавлю тебя! — громыхнула жаба и совершила прыжок.

— Используйте демонические артефакты! — орал другой. — Все, что есть.

Но монеты жабы, судя по звукам, легко отбивали любые атаки, да еще и в ответ сыпались на сектантов градом. Это не было похоже на те игривые тычки, которые получали лисы во время тренировок. Это был настоящий шторм из металла.

Я увидел как в сторону Чунь Чу бахнуло кровавой Ци: те два Практика формирования Ядра явно применили какую-то мощную технику.

— И ЭТО ВСЁ⁈ — раздался через мгновение голос жабы.

Ясно. Демонстрация навыков сектантов ее не впечатлила.

Очередного цзянши я встретил уже сразу во всеоружии: удар ладонью и одновременно удар заряженными Символами четками. Защита треснула моментально и бусины проникли ко внутренней табличке.

ТРЕСЬК!

Еще один цзянши застыл каменным изваянием. Интересно, почему они не падают и не разрушаются? Там внутри тоже есть вместилище для души?

Я нанес еще один удар.

Ладонь вошла в грудь цзянши, разбивая остатки защиты. Просветленная Ци хлынула внутрь мертвого тела, сжигая Иньскую энергию, что удерживала душу в этой оболочке. Душа была такой крошечной и незаметной, что триграммное зрение ее не увидело.

На секунду в пустых глазах мелькнул белый свет, а потом тело рухнуло, превращаясь в груду костей и тряпья. Значит, в тех цзянши до сих пор душа есть.

Я обернулся и помчался к следующему мертвецу. Лянг, несмотря на то, что удерживал даже не троих, а пятерых цзянши, никак навредить им не мог. Сила его стихии была просто бесполезна против их защиты.

Меч… — вдруг понял я, — Я не могу использовать меч.

Контроль трех бусин с Символами отнимал всю мою концентрацию, и это при том, что остальные четки подчинялись легко. Мне не хватало навыков контроля, чтобы в бою использовать все три атаки.

Но я понимал, что если развею сейчас Символы и возьму в руку меч, то уже в такой обстановке не создам их.

Тело двигалось легко и я осознал, что после перехода на новый этап оно стало быстрее. Ощутимо быстрее.

Алгоритм действий я уже знал: подскочить к цзянши; двумя-тремя ударами Символом, заключенным в триграмму, разрушить защиту и туда послать четки с Символами, разрушающими табличку. После этого нужен был один удар Упокоением, чтобы душа освободилась из оков мертвого тела.

А тем временем от жилы поднимался шум. Там начали откидывать крышки гробов цзянши, привлеченные нашей битвой. Не знаю, управлял ими кто-то или они просто почувствовали в нас добычу и пробудились?..

Солнце с шипением жгло им кожу, но их это не останавливало. Они выбирались из гробов и шли в нашу сторону.

— Ло-Ло! — крикнул я улитке и она тут же всё поняла.

Её золотой панцирь засверкал среди могил, опрокидывая слабых цзянши.

А я занялся медными. Мы с Лянгом и Ли Бо показывали первые признаки скоординированной работы. Если ко мне пытался подкрасться кто-то сзади или просто обойти, то этот цзянши тут же получал по башке. Удар кувшина с Бессмертным на пару мгновений дезориентировал его. Лянг всегда держал наготове свои водные плети — он понял, что атакой ничего не добьется и был сконцентрирован только на удержании. Ну а я…я носился от одного цзянши к другому и, разрушая их защиту, затем очищал их.

Сектанты были заняты Чунь Чу, так что ни один из них к нам так и не примчался.

Лис мертвяки просто игнорировали. Их сил не хватало чтобы опрокинуть хотя бы одного медного цзянши, а это они пытались сделать не один раз. Зло зарычав, они признали свою временную бесполезность и просто пытались не мешать нам вести бой.

Каждый раз, когда я использовал символ Упокоения в глазах цзянши на мгновение мелькал белый свет, придавая какое-то очеловеченное выражение мертвому лицу.

Когда все пятнадцать медных стали просто неподвижными кусками плоти я рванул к обычным цзянши, которых всё это время удерживала Ло-Ло. Сравниться с ее скоростью тут, пожалуй, не мог никто.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

Радужная Ци выжигала Иньскую энергию при контакте, заставляя тела мертвяков дымиться и разваливаться. Это было похоже на то, как кислота разъедает ткань.

Один удар — и цзянши падал, рассыпаясь в прах. Вот и наглядная разница в прочности: тела медных не разрушались, а обычных — да. Какова тогда прочность нефритового цзянши? На него что, вообще мои атаки не подействуют?

Ещё удар — и следующий. И ещё.

Рывок.

Удар.

Символ Очищения.

Душа освобождена.

Это были старые и знакомые противники, для которых не требовалось дополнительных сил. Хватало одного Символа.

Некоторых я уничтожал ударом ладони, некоторых — четками с Символами. Я хотел побыстрее закончить и кинуться к Чунь Чу, которая громко крыла ругательствами всю секту Золотого Карпа и каждого сектанта в отдельности.

Когда передо мной рассыпался черным прахом последний цзянши, я огляделся. Поле боя было усеяно их неподвижными телами. Души все были освобождены. Лянг убрал всю свою воду обратно в себя и теперь спокойненько сидел в кувшине, наслаждаясь ощущением победы над врагом. Лисы были недовольны: они, очевидно, хотели увидеть как эффективны их иллюзии в бою, но к сектантам я им идти запретил, а против цзянши их иллюзии были бесполезны. Ло-Ло…она сидела и сверкала на солнце, впитывая в себя его лучи.

Я убедился, что больше не осталось ни одного цзянши, и заскользил в сторону Чунь Чу. По внутренним ощущениям, я потратил на этот бой почти треть запаса радужной Ци. Не много, но и не мало одновременно. Если бы я сам сражался с сектантами, силы пришлось бы расходовать по-другому. Во-первых, пришлось бы отказаться от затратного Упокоения во время боя и оставить это на потом.

И меч…я не знал наверняка, но думаю меч был бы не настолько эффективен против медных цзянши как четки с Символами. Жаль в бою я просто не успевал перестроиться. Ну ничего, моя задача на будущее — использовать всё это одновременно.

Стоянка сектантов, или то, что ее напоминало, было уничтожено. Тела валялись в беспорядке кто где и не вызывали во мне никаких эмоций. Эффект одежды? Не знаю. Возможно дело в моем личном отношении к секте Золотого Карпа и ее членам.

Чунь Чу невинно сидела посреди этого хаоса, окруженная облаком золотых монет довольно надувшись. Монеты медленно вращались вокруг неё, сверкая в лучах солнца. Кажется, она улыбалась солнцу.

Рядом с ней, прижатый к земле невидимой силой, лежал единственный выживший сектант. Он был жив, но выглядел так, словно пережил встречу как минимум с демоном, а то и с Владыкой Ада.

— Чунь Чу, — позвал я осторожно. — Ты… в порядке?

Жаба повернула ко мне голову, и я увидел в её глазах странную смесь удовлетворения и… грусти?

— Я справилась, — просто сказала она. — Оставила одного, как ты просил.

Я подошел ближе. Придавленный сектант попытался приподнять голову, но невидимая сила тут же вжала его обратно в землю. Из-за моей спины осторожно выглядывали лисы. Я им сказал, чтобы не подставлялись — мало ли что там может быть у сектанта в загашнике.

— Не шевелись, — холодно сказала Чунь Чу. — Иначе раздавлю как таракана.

Сектант застыл. Он был средних лет, с перепуганным лицом и дрожащими руками. На нем была черная роба с красными нашивками — символами секты Золотого Карпа.

Я присел рядом с ним и активировал триграммное зрение. Передо мной был практик стадии Формирования Ядра, начала этапа. Довольно сильный, но против Чунь Чу у него не было ни единого шанса. Да собственно… у кого тут против этой жабы были шансы?

— Как прошла битва? — спросил я у жабы, изучая пленника.

— Легко, — ответила Чунь Чу. — Слишком легко. Они даже посопротивляться толком не успели.

Она помолчала, а потом добавила тише:

— Я думала… Думала, что почувствую радость. Что будет приятно использовать силу во благо. Но… — Она замолчала. — Они были слабыми. Очень слабыми. Это было как давить муравьев. Это неинтересно.

— Чунь Чу, — сказал я мягко, — ты защищала нас. Спасибо тебе, без тебя нам пришлось бы повозиться с этими сектантами.

— Ты бы с ними не справился. — хмыкнул Ли Бо, — Говори как есть.

— Справился, но было бы непросто. — не согласился я.

Я наклонился к сектанту:

— Как тебя зовут?

Тот молчал, сжав зубы.

— Отвечай, — спокойно сказал я и поднес руку к его лицу.

На ладони вспыхнул Символ Очищения.

Радужный свет окутал голову сектанта, и тот вскрикнул. Конечно, ему было больно, ведь Символ начал выжигать темную Ци из его тела. Ци, которую он получил творя темные дела. Я понимал, что иным путем, как кроме убийств такое ядро не получить. Передо мной не невинная овечка, а убийца. И пусть ему сейчас страшно, но при малейшей возможности он убьет и меня, и других людей. Таких не отпускают.

— Прекрати… Прекрати! — закричал сектант. — Я скажу! Я всё скажу!

Я не убрал руку. Символ продолжал гореть.

— Меня… Меня зовут Чжао Минь… — выдавил он сквозь зубы. — Я… Старший ученик… Секты Золотого Карпа…

— Хорошо, Чжао Минь, — сказал я. — Теперь расскажи мне всё. И не вздумай лгать. Я почувствую. Начнем с простого: зачем вы здесь?

Сектант молчал несколько секунд, явно борясь с собой. Но Символ делал свое дело, и вскоре слова полились сами:

— Нас… нас послали усилить охрану Иньских Жил, — выдавил он. — После того, как две из них были разрушены, Патриархи приказали разместить отряды у каждой оставшейся.

— Кто разрушил? — спросил я, хотя знал ответ.

— Не знаем, — честно ответил сектант. — Но говорят, что это… Праведник. Могущественный. С артефактами Святых.

Он смерил меня взглядом, видимо он сомневался, что я тот самый Праведник. Да уж, похоже я не излучаю подобную силу и мощь, от которой сектанты будут разбегаться только завидев меня.

— Что еще вам известно об этом Праведнике? — спросил я.

— Это твой учитель? — с легким страхом уточнил сектант, — Он где-то скрывается?

— У него один учитель, и это я. — гордо заявил Ли Бо и завис прямо передо мной.

— Говорящий горшок? — неверяще произнес сектант.

Через секунду Ли Бо опустился прям на голову этого недалекого сектанта.

— Кувшин, а не горшок, идиот. — буркнул Бессмертный, — Совсем неучи, одно от другого отличить не могут, чему вас там учат, в этой вшивой секте?

— Кхм…— кашлянул я, — Вообще-то, тут вопросы задаю я.

— Не будешь отвечать — отгрызем пальцы. — вставила Джинг, — На руках.

— И на ногах, — добавила Хрули.

И они не врали — они были готовы это сделать.

— Духовные лисы? — искренне удивился сектант.

— А еще очень злой карп! — выглянул из кувшина Лянг.

— Тысячелетний карп… — отвисла вновь челюсть Чжао Миня.

— Вообще-то самая ослепительная тут я, — вжухнула Ло-Ло, очутившись перед сектантом, — Почему допрос начали без меня? Я знаю много способов вытянуть правду из любого существа. Могу поделиться опытом.

— Я…всё…скажу… — сглотнул сектант.

— Вот и чудненько, — довольно пошевелила усиками улитка.

— Итак, — вернул я диалог в прежнее русло, — На чем мы остановились?

Глава 17

Сектант испуганно на меня посмотрел, и вдруг умолк.

Кажется, он счел нас недостаточно грозными?

Похоже на то.

Я создал на ладони символ Очищения — не мощный, не смертельный, но достаточный, чтобы причинить боль кровавой Ци, которая наверняка сидела в душе сектанта. И действительно, стоило мне коснуться его лба, как тот взвыл, словно его жгли живьём.

В отличие от того, первого сектанта уровня Формирования Ядра, у этого не было техник, использующих души, как и самих душ внутри. Но всё равно зла и крови на его руках было предостаточно. Я это ощущал хорошо. Это было похоже на дискомфорт и тошноту, которую я испытывал вблизи него. Странно, до моего перехода на новую ступень подобного я не испытывал. То есть, чем дальше я буду идти по пути Святости, тем сильнее мое тело и душа будут реагировать на таких вот представителей Поднебесной? А они? Они тоже будут чувствовать меня так же сильно, как я их? Или для них я буду как бы «невидим»?

Пока ничего не указывало, что рядовые члены секты могут меня ощущать подобным образом.

Ладно, пора сделать посговорчивее этого сектанта. Я добавил радужной Ци, которая заставила его корчиться от боли.

— Да скажу я, скажу! — выплюнул он.

— А врать не будешь? — ласковым голосом поинтересовалась Ло-Ло.

— Не буду.

Я убрал ладонь.

— Я же уже сказал, нас послали усилить защиту Иньских Жил и приставили медных цзянши.

— Это мы знаем, — повелительно сказал Ли Бо, — Ты дальше говори, дальше…

— Мы знаем, что скоро придут посланники от клана Темной Луны, а урна Последнего Вздоха уничтожена. Старейшины скрывают это от Золотого Карпа, потому что он в гневе страшен, он не любит, когда кто-то вмешивается в его планы. Но я думаю, что он уже знает, просто делает вид, ведет свою игру.

Сектант договорил и выдохнул.

— Ну, про Урну мы тоже знаем, — фыркнула Хрули, — Мы ее и забрали.

Сектант недоуменно посмотрел на нее.

— Не отвлекайся, лучше расскажи про ритуал, — сказал я.

Ритуал — вот что меня волновало. Что за ритуал, для чего он, и кто его будет проводить?

— Патриарх собирается провести ритуал Вознесения. Он хочет стать драконом, неважно как и какими путями.

— Кровавый дракон, — мрачно заметил Ли Бо, — Настоящим драконом он не станет, но сможет прорвать преграду, которая сдерживала рост его силы… Думаю, так и будет.

— Что ему для этого нужно? — спросил я, создавая в ладони Символ, написанный радужной Ци. Припугнуть никогда лишним не бывает.

— Тысячи душ карпов, которых он захватывал всё это время и их Родословная. Всё это хранится в Озере Черного Нефрита и ждет своего часа.

Лянг зашипел так громко, что даже жаба вздрогнула.

— Тысячи душ… — прошептал Лянг. — Он хочет пожрать тысячи душ моих сородичей⁈ Я не позволю ему! Ван, если души целы… Если он их пока что не сожрал…

Я знал, что это значит. Это значит, что мы их можем спасти. Не знаю каким образом он сумел удержать души всех тех карпов, которых ловил тысячелетия, но, видимо, время пришло. И странно, что пришло оно именно сейчас.

— Лянг, спокойнее, — попытался я успокоить его, но карп был вне себя.

— Я убью его! Разорву! Сожру! Превращу в…

— Лянг! — резко оборвал я. — Позже. Сейчас нам нужна информация.

Я положил ладонь на голову Лянга и направил немного радужной Ци, успокаивая. И это помогло. Это был инстинктивный порыв, но он сработал. Любопытно…

Карп с трудом, но всё же успокоился, хоть его чешуя всё ещё переливалась чёрным, а вокруг него кружили белые мальки-воспоминания, словно готовясь к атаке.

— Значит, время пришло? — уточнила Ло-Ло у сектанта, — Почему именно сейчас?

— У нас договор с культом Черной Луны: они создали эти места и дали техники и сосуды для душ. Без них карп не смог бы ловить души карпов. Но взамен они требовали слежения за этими жилами и за урнами Последнего Вздоха. И если они обнаружат, что все пошло не так…то…боюсь Патриарху никто не даст провести Вознесение. Для них слишком важны были урны.

Я задумался. Можно было по защите урн понять, что они ценнее, чем Иньские жилы.

Интересно… Выходит именно мы своими действиями и подтолкнули Золотого Карпа к более активным действиям?

«Выходит, что так. » — мрачно подтвердил Ли Бо.

Что ж, теперь главное — не дать ему начать этот ритуал.

— Через сколько он начнет ритуал?

— Посланники Черной Луны прибывают ежегодно, до их прихода осталось…

Сектант что-то высчитывал в уме, а потом сказал:

— Около трех месяцев.

— А что помешает ему провести ритуал раньше? — спросил я.

— А вы что, всерьез думаете ему помешать? — искренне рассмеялся сектант, — Вы слишком слабы.

— Ван, вжарь ему Символом! Что-то он больно болтлив, — заметила Ло-Ло.

В общем-то я и сам был не против.

— Всё! Я всё понял! — закричал Чжао Минь, — Подготовка! Нельзя просто так взять и поглотить тысячи душ. Патриарх должен подготовиться для рывка. Он должен уйти в кровавую медитацию на месяц-другой, чтобы подготовиться к прорыву. Иначе слишком велик риск провала. Прошлый подобный ритуал он поспешил сделать и провалил.

А вот это была уже ценная и…интересная информация.

— Продолжай, — приказал я сектанту. — Что еще ты знаешь? Почему вы не можете отправить больше людей на охрану жил и урн?

— Мы просто не могли отправить больше защитников к жилам, — сказал Чжао Минь. — Половина секты занята поисками огромной жабы на том берегу. Говорят, что она убила несколько отрядов и укрыла сокровища где-то в Диких Землях….

Чунь Чу довольно заквакала:

— Это я! Я та самая огромная жаба! Хорошо, что они меня боятся!

— Подожди… — остановил я жабу жестом, — Какие сокровища?

— Говорят, жаба похитила золото из одного из дальних Хранилищ.

Все дружно повернулись в сторону жабы.

Она аж заерзала на месте.

— Ты похитила сокровища секты Золотого Карпа? — с каким-то уважением спросил Ли Бо.

— Эм…я была зла и преследовала противного сектанта… — а потом посмотрела на меня, — Ван, они бы использовали это золото во зло! Зуб даю!

— Ты об этом не рассказывала. — заметил я.

— То дела давно минувших дней. Я изменилась. Теперь я другая. — важно надулась Чунь Чу.

Я рассмеялся.

— Ладно, забрала так забрала. Значит, тебе было нужнее.

— Воровка, — не удержалась и хмыкнула Джинг, за что получила тут же монетой по лбу. — Ай!

— Это. Стратегический. Запас. — отчеканила Чунь Чу.

— А еще, — продолжил пленник, не обращая внимания на жабу, — какая-то женщина с демонической родословной начала охотиться на наших людей. Она уже подчинила себе несколько групп учеников, а часть просто убила. Старейшины думают, что она готовит собственный ритуал. Она сильнее, чем кажется.

Мое сердце екнуло. Демоническая родословная, женщина, ритуал…

— Опиши ее, — потребовал я.

— Красивая, с длинными черными волосами, — сказал сектант. — Носит красное платье, из ее тела исходит кровавая аура. Говорят, что она может превращать людей в своих слуг одним прикосновением. Еще говорят, что у нее были проблемы с каким-то Праведником…

Я и Ли Бо одновременно произнесли:

— Госпожа Кровавый Лотос.

— Какая женщина! Красота, сила, опасность… всё в одном флаконе!, — тут же сказал Ли Бо, — Опасна как роза со змеиным сердцем!. Хорошие были деньки. Помнишь, Ван, как она была обворожительна?

— Учитель, серьезно? — удивился я. — Ты по ней скучаешь? Ты не помнишь, что меня и Хрули хотели принести в жертву?

— В жертву любви можно принести что угодно. — ответил он. — И вообще. Красивая женщина есть красивая женщина, даже если она демон. А уж какая у нее фигура…

— Ли Бо! — возмутились лисы хором.

— Она пыталась меня убить! — добавила Хрули.

— Ну и что? Это не отменяет того, что она прекрасна! А я большой любитель прекрасных вещей. Это в путешествии с этим скучным учеником я чуть не стал отшельником, но моя душа жаждет наслаждений и роскоши. К тому же, я даже не начал описывать ее прелести, а там, поверьте мне, есть что описывать. А какие были ножки… Ух, сущее наслаждение…

— Так она всё-таки выжила в Карповых Озерах, — сделал я вывод, не обращая внимания на слова Бессмертного, — Интересно, та, вторая дамочка с ней или погибла?

— Надеюсь, что погибла. Она была некрасивой. Не мой типаж. Не люблю змеюк. — заметил Ли Бо.

Я вздохнул.

Дальше последовали скорее проверяющие и уточняющие вопросы, большинство информации мы уже знали. Самое главное этот сектант уже сказал: о других группах и о ритуале Вознесения. Время у нас было.

— Последний вопрос, — я наклонился ближе. — Где держат Мастера Юань Ши? Ты знаешь, кто это?

— В… в Храме на Пересечении, — выдохнул сектант. — Там, где сходятся все восемь Иньских Жил. Его охраняет… охраняет нефритовый цзянши Ши Мо. Никто не может до него добраться. Даже Старейшины боятся туда соваться, потому что Ши Мо… он неуязвим на пересечении жил и он очень своеволен. Его сила позволяет ему это. Он восстанавливается от любых ран почти мгновенно. И с ним невозможно договориться — он безумен.

— Почему тогда он до сих пор не отправился нас атаковать? — уточнил я, — Если знает, что мы его ослабляем?

— Он послал медных цзянши. Ну а Старейшины посчитали, что таких сил вместе с нами будет достаточно для сдерживания Праведника. Вот только мы не ожидали тут увидеть ее…

Взгляд сектанта уткнулся в жабу. Да уж, попортила она им планы.

— Нежданчик, да? — радостно квакнула Чунь Чу и зарядила монеткой по сектанту.

Впрочем, планы им попортила не только Чунь Чу, но и Госпожа Кровавый Лотос. Похоже, удача явно на моей стороне: события складываются довольно благоприятно. Силы секты Золотого Карпа рассеяны и это хорошо. Мы сумеем их больно покусать, пока я завершаю уничтожение жил и превращение Меридиан в радужные.

— Сколько Иньских жил на той стороне реки? — спросил я.

— Столько же. — ответил сектант, — Еще восемь жил.

— Как раз на все Меридианы хватит, — хмыкнул Ли Бо.

А я задумался… Сектант. Что с ним делать? Убивать? Я этого не делаю. Да, жаба убьет его, но разве это решение? Нет, это как-то…не так…

Не по-праведному…

Странное слово. Вот я выжигал из него кровавую Ци используя как пытку, и вот уже говорю о праведности.

— Ты помог нам, — сказал я. — И я не причиню тебе вреда.

Надежда мелькнула в его глазах.

— Но он не сказал, что я не причиню. — угрожающе сказала жаба-скряжник.

— Нет, мы его не тронем. — остановил я ее, — У меня появилась одна идейка…

Я пристально посмотрел на сектанта и он аж сжался в нехорошем предчувствии.

— Будет больно. — предупредил я, — Держи его крепко, Чунь Чу.

— У меня не вырвется. — кивнула она головой.

Я начал медленно и осторожно выжигать всю Иньскую и Кровавую Ци из его тела, Меридиан, Ядра. Тогда, в бою, от моих ударов погибло два сектанта, после того как их Меридианы разрушились. Сейчас же я делал другое: я удалял из тела этого парня все следы его злодеяний. Каждую тень, которая делала его черной точкой на теле Поднебесной.

Думаю раньше, с моей Очищенной Ци, это было бы невозможно, но моя Просветленная Ци обладала новыми свойствами пользоляющими подобное. Я старался не повредить ничего внутри, но похоже, некоторые духовные раны были неизбежны.

Самым сложным было предотвратить разрушение Ядра, ведь я уничтожил всё то, что поддерживало его, и оно могло просто «взорваться». Моего триграммного зрения хватало, чтобы понять это. Поэтому я «откачал» в себя всю эту энергию и начал очищать. Прежде чем позволить Ядру разрушиться, нужно откачать всю Кровавую Ци. А потом стереть ее следы из тела.

Как мое тело само по себе служило очистителем обычной Ци, так и тело сектанта изменялось под воздействием темных практик, становясь аналогом моего. Я должен был «выкорчевать» это всё.

Почти час я это делал, и при этом сектант не сопротивлялся. Просто позволял мне делать то, что я хотел.

Радужной Ци я потратил изрядно, но я хотел проверить свои возможности и еще… Небо. Его волю.

— Готово… — откинулся я с облегчением через часа полтора.

Сектант тяжело дышал, был весь в поту и, наверное, сбежал бы, но его удерживала лапа Чунь Чу.

— Зачем… зачем ты это сделал? Что ты от меня хочешь? — выдохнул он, — Просто помучить хотел? И это Праведник?

Я покачал головой.

— Нет, парень. Не помучить, а помочь.

А дальше пошло самое сложное: убедить сектанта дать клятву Небу. Пока в нем была Кровавая Ци это было невозможно, но когда я очистил его это стало возможно. Это было какое-то подсознательное знание, которое пришло с новой ступенью. Никогда не примет Небо клятвы от Кровавых Практиков, потому что они противны его природе.

— Видишь ли, у тебя есть два варианта: либо дать клятву Небу… — начал я.

— Добровольно, — добавила Хрули.

— Либо тебя раздавит вот эта добрая жаба, — указал я на Чунь Чу.

— Раздавлю, — подтвердила она.

Конечно же сектант дал клятву. Добровольно. Его никто не принуждал. Да, человек он был плохой, но и он мог быть полезен.

— Поклянись Небом, что отплатишь хорошим делом за каждое зло, которое когда-либо кому-то причинил. Будешь спасать жизни там, где это возможно и отдашь свою жизнь за жизнь другого человека. Никогда не будешь вредить другим людям, Практикам, духовным животным.

Скрипя зубами сектант повторил эту клятву.

— Ну и конечно же не забудь сказать, что никогда не свернешь обратно на темный путь и никогда не приблизишься ни к одной темной секте и посвятишь свой Путь искуплению всех своих грехов и будешь его выполнять пока Небо само не освободит тебя от этой клятвы, — добавил я.

Парень озвучил эти слова дословно.

Единственное, чего я боялся в этой затее, так это то, что Небо не ответит.

Мы сидели и ждали, но ничего не происходило.

— Видишь, Праведник, ничего у тебя не вышло. — как-то зло и с легкой насмешкой сказал он.

— Тут связь, наверное, плохая, — предположил я, — Искусственная иньская жила нарушает влияние Неба. Так что ничего, мы вывезем тебя в другое место, где ты принесешь клятвы. Чунь Чу, т следи за ним. Дернется убежать…ну, ты знаешь, что делать.

— Знаю. Бить больно.

Я поднялся и оглядел поле боя. Пора было заняться трофеями.

— Тащите ко мне всё ценное, — приказал я лисам и те рванули за трофеями.

От сектантов осталось не так много — большинство было превращено Чунь Чу в неаппетитные лужицы. Но кое-что интересное все же нашлось.

— Ван, смотри что я нашла! — Джинг подбежала ко мне уже через минуту, таща в зубах чёрный мешочек. — Тут что-то звенит!

Я взял мешочек и заглянул внутрь. Камни духовного ранга. Штук двадцать, не меньше. Неплохо. До сих пор, мне они не встречались, я только слышал о них.

Только непонятно, на территории секты Золотого Карпа, в их городах есть другие, вольные культиваторы из других регионов? Или же они там все жестко контролируют и никого не пускают?

Что-то мне подсказывало, что все-таки были. Торговля с другими регионами — основа жизни крупных городов, которые были на Желтой Реке.

— Молодец, — погладил я Джинг по мордочке за находку, от чего она довольно улыбнулась и заурчала.

— А у меня артефакт! — Хрули притащила деформированное кольцо. — Правда, оно сломанное.

Я осмотрел кольцо. Пространственное, но действительно поврежденное. Чунь Чу, видимо, случайно наступила на владельца вместе с кольцом. Ну а как его сняла с владельца Хрули было очевидно.

— Жаль, — вздохнул я. — Починить такое для нас невозможно. Второе кольцо бы мне пригодилось.

Мы продолжили обыскивать тела. Нашлись еще камни, несколько мечей (обычных, без зачарований), одежда (у некоторых сектантов были запасные комплекты) могла пригодиться потом для маскировки, какие-то пилюли в бутылочках и ещё три демонических артефакта. Всё пошло в пространственное кольцо.

Первый артефакт был похож на маленький черный кинжал с глазом на рукояти. Глаз этот моргал и пытался смотреть на меня, но я быстро завернул его в ткань. Пусть не видит.

Второй выглядел как кость, обмотанная чёрными волосами. От неё исходила такая тяжёлая аура, что даже Ло-Ло поморщилась.

— Фу, — сказала она. — Это же артефакт проклятий. Убери его подальше.

Я кивнул и запечатал артефакт в пространственное кольцо, подальше от других вещей.

Третий артефакт был самым странным — круглый камень со светящейся изнутри жидкостью. Жидкость переливалась всеми цветами, но при этом излучала холод и зло.

— Это же Слеза Демона, — с отвращением сказал Ли Бо. — Создаётся из слёз мучающихся душ. Очень мерзкая вещь. Используется для усиления проклятий.

Я поморщился и тоже убрал камень в кольцо, подальше.

Потом в полной мере оценю каждую вещь с помощью нейросети. Сейчас было важнее поскорее закончить с Иньской жилой.

— Хорошо, что они не успели воспользоваться этими вещами против нас, — добавила улитка, — Это не игрушки.

— Да уж, я заметил по ауре, — ответил я. Эти артефакты тоже нужно будет очистить и сделать это, в сравнении с Урной и мечом, должно быть не так уж сложно.

«Судя по этому набору, — кости, камень и кинжал, — кто-то из группы практиковал направление Проклятий.»

Против Чунь Чу ему это не помогло.

«Тоже верно.»

Закончив с трофеями, я подошел к тому месту, где была Иньская Жила.

Уничтожение гробов цзянши не заняло много времени. Я точно отмеривал силы и они рассыпались черным прахом. Не было потрачено ни капли лишней Ци.

После этого пришло время Иньской жилы.

Нужно было поглотить всю эту Ци и использовать себе во благо — на трансформацию Меридиана.

Что ж, этот процесс мне был уже хорошо знаком. А после этого нам предстояла копка. Я посмотрел на лежащего без дела сектанта. Кажется, первое благое дело для него я уже придумал.

«Ты что там уже придумал? Что за противная улыбка?»

Я хмыкнул и начал чертить Триграммы и Символы вокруг жилы.

* * *

Жила была поглощена.

Я закончил второй и полностью сделал Радужным третий Меридиан. Основание было полное, но вот внутри была какая-то душевная усталость и даже пустота. После поглощения жилы я и сектант начали копать. И дело пошло намного быстрее. Рвение он проявлял сумасшедшее. Видимо понял, что лучше копать, чем быть придавленным огромной жабой, которая только и ждет возможности тебя убить.

Эх, мне бы такого помощника сразу, насколько бы легче было.

Артефакт, который служил «якорем», был довольно неожиданным.

Это была…доска Инь Ян. То есть двойственность предмета была как раз таки ожидаема, но сами по себе два деревянных бруска, один черный, другой белый с изображениями гексаграмм были чем-то новеньким. Они были перемотаны металлической цепочкой, которую хоть на волосок подвинуть я не смог. И вот эта цепочка и была самой большой проблемой, она прямо-таки «фонила», злом.

«Гексаграммы из книги перемен.» — просветил меня Ли Бо, — «Вообще это инструмент для гадания. »

И как его использовать?

«Подбрасываешь, и от того как они упадут, формируется гексаграмма ответ, которую можно истолковать.»

Глупости какие-то. Звучит как крайне ненадежный метод.

'Тоже так считаю. Будущее таким образом предсказать невозможно. Как видишь те, кто создавал Жилы, тоже нашли этому предмету лучшее применение. А вот дерево, из которого сделаны эти доски, очень необычное. Одно явно демоническое, а второе…

Дай угадаю, Праведное?

«Именно. Думаю, из всех артефактов, которые мы нашли, этот самый слабый. Кроме того, мне кажется на его очистку твоих сил хватит.»

Задерживаться возле этой жилы, как было с предыдущей, я не мог. Поэтому сработал по старой схеме. Испещрил все вокруг Праведными Символами, нанес на большой камень свою Кровь и Символ Очищения и поместил прямо в центр холма.

Процесс очищения этой части земель был запущен.

Сектант не помещался на черепаший панцирь, поэтому мы…привязали его в жабе.

Думаю, этот способ перемещения, — огромными прыжками, — он запомнит надолго. Кажется, под конец его даже стошнило.

Остановились мы за пределами Иньских жил, в Диких Землях.

Как я и предполагал, именно такое мощное скопление и переизбыток Иньской Ци и помешало Небу принять клятву. И едва сектант произнес слова клятвы, как вокруг него возникла небольшая Небесная Печать — Символы Инь-Ян, заключенные в триграмму.

От этого он был в шоке.

— Сработала… — в шоке произнес он, видимо осознав, что теперь-то не выполнить всё, что он озвучил, он не может.

— Сработала-сработала, — фыркнул Ли Бо, — У нас тут особые связи с Небом. Праведники, как-никак.

— Праведник. — поправила Ло-Ло, — С тебя Праведник, как с меня Небожительница.

Мы стояли.

Повисло молчание.

— Ну, — почесал я затылок, — Мы полетели.

Через секунду мы все запрыгнули на панцирь и рванули прочь, оставив сектанта одного в глубине Диких Земель.

«Ван, а как он будет без способностей выживать в Диких Землях?»

Небо в помощь. — ответил я, — На этом мои полномочия все…окончены.

Глава 18

Я сидел на небольшом холме и не медитировал. Просто думал.

Где-то там, за горизонтом, текла Желтая Река, а ещё дальше располагалось Озеро Черного Нефрита — логово Золотого Карпа и место, где томились тысячи душ сородичей Лянга. Наша главная цель в этом регионе.

Третья жила поглощена. Третий Меридиан трансформирован в радужный. Пока что я не скажу, что это сделало меня сильнее, но внутренние изменения были: я мог быстрее превращать обычную Ци в Просветленную, а значит, когда трансформирую все Меридианы, этот процесс станет еще быстрее. А это не просто важно, а суперважно.

Последний бой был странным и немного нечестным: хоть я и понимал, что моя сила — союзники, но почему-то захотелось победить всех…самому. Очевидно глупая мысль, ведь против меня сражаются не одни, а группами, и ничего по этому поводу не испытывают.

Я вздохнул.

Вот лезет же иногда в голову какая-нибудь глупость. Даже вздор.

Моя задача — очистить этот регион и освободить Святого как можно скорее. Всё остальное — мелочи. И раз Чунь Чу — это возможность ускорить этот процесс, то глупо им не пользоваться.

Я посмотрел на звездное небо. Может, это ночь вызывает такие странные мысли? Не знаю.

Лисы храпели. Мы только поели и они, вывалив свои брюшка, что-то ворчали во сне. Ли Бо медленно покачивался в воздухе рядом со мной, словно старая лампа на ветру. Кувшин тускло поблескивал в звездном свете, и я чувствовал исходящее от него умиротворение. Даже этот вечно ворчливый Бессмертный, казалось, наслаждался ночной тишиной.

Ло-Ло устроилась на соседнем камне и методично поглощала лунный свет, мягко светясь изнутри золотистым сиянием. Ее панцирь переливался всеми оттенками золота, создавая вокруг нее ореол спокойствия.

Я поднял четки в воздух одним легким движением мысли. Все сто восемь бусин послушно взмыли и начали кружиться вокруг меня широкими кольцами. Контроль стал настолько естественным, что я даже не напрягался — четки двигались как продолжение моего тела, как дыхание. Радужная Ци текла через них, окрашивая бусины мягким разноцветным светом.

Я мысленно разделил четки на группы: первая закружилась вокруг меня по часовой стрелке, вторая — против, третья поднялась выше и начала выписывать сложные узоры. Это было… красиво. И немного завораживающе.

А ведь, четки могут быть не только оружием, — мелькнула мысль, — Я уже использовал их как цепи против цзянши, опутывая их руки и ноги, но ведь если заставить их принять форму ну, скажем, брони, они могут заблокировать удар в грудь.

Через секунду четки по моей воле выстроились ровными рядами на моем теле. Они настолько крепкие, что пробить их будет невозможно. Кроме того, они могут принять на себя даже какую-нибудь кровавую технику. И ведь не обязательно держать их прямо на теле. Можно принять удар заранее.

Я мысленно переместил созданную «конструкцию» в воздух перед собой, создавая своеобразный щит из бусин. Поразительно. Раньше я даже не задумывался о том, что подобное возможно.

Был, правда, один нюанс: я ощущал, что этот тип «контроля» отличается от предыдущего, когда четки кружатся вокруг меня — эта статичность для них была как бы неестественна, поэтому я отпустил их летать дальше.

«Неплохо», — раздался голос Ли Бо. — «Ты значительно продвинулся в контроле Ци. Помню, как ты с трудом управлял десятком бусин, а теперь… Впрочем, до истинного мастерства ещё далеко.»

— Спасибо за поддержку, учитель, — с иронией ответил я.

«Впрочем, я помню как в той темнице ты как идиот не мог понять, что этими четками вообще можно мысленно управлять.»

Ну, я-то не сталкивался с подобными артефактами, откуда мне было знать? — пожал я плечами.

«Для этого, слышал, существует голова, но у тебя она, видимо, для красоты.»

Я отмахнулся и мыслями вернулся к последней разрушенной жиле и артефакту, который мы там добыли.

Из пространственного кольца я достал доски Инь-Ян для гадания. Темное дерево одной доски поглощало лунный свет, светлое дерево другой, наоборот, его отражало. А между ними — проклятая металлическая цепочка, которая связывала их воедино и излучала такую концентрированную злобу, что даже сейчас, просто держа доски в руках, я чувствовал легкую тошноту.

— Всего пять жил осталось, — пробормотал я, разглядывая доски в руках.

Я попытался разорвать цепочку силой, но она даже не дрогнула. Попробовал повредить Праведным Символом — тоже безрезультатно. Эта проклятая штука была на удивление прочной.

Разрушить артефакт грубой силой я не мог — он был слишком прочен. Но, возможно, изучение даст подсказку. Я активировал триграммное зрение и сосредоточился на цепочке.

Интересно… Цепочка была не просто артефактом — она была живой печатью. Каждое звено пульсировало энергией, и эта энергия текла бесконечным потоком от черной доски к белой и обратно. И в каждом звене был заключен крошечный Символ, который я сразу и не заметил. Символы образовывали сложную последовательность — что-то вроде заклинания или печати, удерживающей две противоположности вместе.

— Хитро, — пробормотал я. — Очень хитро.

Суть была в том, что цепочка не просто удерживала доски вместе. Она питалась противоречием между ними. Черное и белое, Инь и Ян, хаос и порядок — все эти противоположности создавали энергию, которая поддерживала печать.

И чтобы разрушить цепочку, нужно было либо уничтожить одну из досок, что я уже пытался безуспешно сделать, либо… примирить противоположности.

Легко сказать, — подумал я с иронией.

Я положил доски рядом с собой на траву и вздохнул. Пусть полежат. Может, придет озарение. А может, и нет.

Я поднял руку и выпустил немного Ци. Радужная энергия окутала мои пальцы, переливаясь всеми цветами. Красиво. Созерцание Просветленной Ци очистило мысли и расслабило тело. Мой контроль действительно стал намного лучше.

Рядом со мной лежал черепаший панцирь — тот самый, который столько раз нас спасал, и кто знает, как бы тяжело мне пришлось бы без него. Бай-Гу сделала действительно царский подарок, который я оценил в полной мере только сейчас.

На его поверхности голубым светом перемещались символы. Гадательные символы Фу, смешанные с искаженными знаками из И-цзин. Они постоянно меняли свое положение, создавая бесконечные комбинации. Нейросеть несколько раз пыталась их расшифровать, но не справилась, с тех пор я больше не просил ее этого делать. Возможно, тут нужно что-то другое, а не банальная расшифровка.

Я посмотрел на доски, затем на панцирь, затем снова на доски.

Гадание…

Паук Инь-Ян показал мне варианты будущего. Десятки, сотни вариантов — где мои друзья погибали, где я проваливал миссию, где всё шло наперекосяк.

Бай-Гу же когда-то сказала важную вещь: «Будущее не предопределено. Оно создается каждым твоим шагом.»

И она была права. Мало ли, что я увидел там, у паука. Это были своего рода иллюзии-предупреждения. Вот он я тут, живой, и мои спутники живы. То будущее не произошло и не произойдет.

Каждый мой выбор, каждое решение — всё это меняло будущее. Не существовало одного истинного пути. Существовали только тропы, которые я сам прокладывал своими действиями.

— Красиво, да? — спросила Чунь Чу тихо переместившись ко мне на пригорок. И как у нее это вышло так тихо? Значит может, когда хочет?

— Не спится? — спросил я.

— Старым жабам много сна не нужно, — философски изрекла она. — К тому же, луна сегодня особенная. Видишь, как она светит? Это знак.

Я посмотрел на небо. Луна действительно была необычайно яркой, почти белой, без привычного желтого оттенка.

— Знак чего?

— Перемен, — просто ответила жаба. — В такие ночи духи рассказывают истории. А я знаю много историй, Праведник. Хочешь послушать?

Похоже, наша жаба хочет поделиться частичкой своего прошлого. А ведь действительно, из нашей компании она единственная, кто не рассказывал о себе ничего. Ну а слова про духов, скорее всего, просто предлог.

Она посмотрела на луну с какой-то легкой тоской по прошлому.

— Знаешь, Праведник, я раньше боялась луны.

— Правда? — удивился я.

— Да. Давным-давно, когда я была ещё маленькой жабкой, меня чуть не съела Лунная Лиса. Это было во времена, когда духовные звери ещё жили в гармонии с людьми.

— Что за лунная лиса? — спросил я.

Пусть Ли Бо и проводил мне целую лекцию о лисах, об этой он не говорил. Молчал он и сейчас.

— Лунная Лиса — это не просто духовный зверь. Это существо, рожденное из самого лунного света. Когда луна полная, они спускаются с неба и охотятся. Их мех светится серебром, а глаза… глаза как расплавленное золото. Они могут ходить по лунным дорожкам — особым тропам, которые видны только им.

— И как ты спаслась? — заинтересовался я.

— Меня спас старый даос, — улыбнулась жаба. — Он был отшельником, жил в маленьком храме на горе. Увидел, как Лунная Лиса гонится за мной, и прогнал ее. Обычный человек прогнал духовного зверя, который мог бы разорвать десяток практиков!

— Даос? В смысле как Бессмертный? Он был Практиком? Как ему это удалось?

— Нет, Ван, — покачала она головой, — Даос вовсе не обозначает Практик. Даос — это даос. Тот, кто посвятил жизнь учению о Дао.

— Он просто… попросил, — Чунь Чу покачала головой. — Вежливо попросил лису оставить меня в покое. И она послушалась. Потому что у этого даоса было что-то особенное — чистота сердца. Лунные Лисы чувствуют такие вещи. Они не тронут тех, кто чист душой. Тогда я, правда, таких тонкостей не понимала, зато сейчас, прокручивая те события, осознала.

— Что с ним случилось? — осторожно спросил я.

— Умер, — просто ответила жаба. — От старости. Он был обычным человеком. Не знаю, запомнил ли он меня, может да, может нет, но я его запомнила.

— Лунные Лисы, говоришь? — задумчиво произнёс Ли Бо, который всё это время молчал. — Да, такие существа действительно были. Они служили Чан Э, Богине Луны. Говорят, когда она поднялась на луну, выпив эликсир бессмертия, несколько лис последовали за ней, не желая расставаться со своей госпожой.

— Ты знаешь легенду о Чан Э? — спросила Чунь Чу.

— Конечно знаю, — фыркнул Бессмертный. — Я же не какой-то деревенский практик. Хоу И, великий лучник, сбил девять из десяти солнц, когда те грозили спалить землю. В награду Небесный Владыка даровал ему эликсир бессмертия. Но его жена, красавица Чан Э, не выдержала и выпила эликсир сама. После этого её тело стало лёгким как перо и она взмыла на луну, где осталась навечно. Еще одна история, наглядно показывающая коварство и неверность женщин.

Чунь Чу недовольно фыркнула. Как и Ло-Ло, как и проснувшиеся лисы. В общем, Ли Бо оказался в абсолютном меньшинстве со своим мнением. Лянг воздержался от комментариев.

— Ты знаешь, —задумчиво произнесла Чунь Чу, глядя на Луну, — в древности люди верили, что жабы приносят удачу. Что они — хранители сокровищ и богатства. И есть легенда о Жабе Чань Чу — она жила на Луне и плевалась золотыми монетами.

— Я слышал об этом, — кивнул Ли Бо. — Трехлапая жаба Чань Чу. Считалась символом процветания. Не застал.Я стал Бессмертным намного позже. Из нового поколения, так сказать.

— Да, она действительно считалась символом процветания, — подтвердила Чунь Чу. — И знаешь, что самое смешное? Эта легенда — о моей прапрапрапрабабушке.

— А что это тут у вас, истории? — Хрули и Джинг поднялись со своих мест и, зевая и потягиваясь, подошли к нам.

— Вы тут без нас истории рассказываете? — обвиняющим тоном сказала Хрули.

— Это нечестно, — добавила Джинг, плюхаясь рядом со мной. — Мы тоже хотим слушать.

— И я, — подплыл ближе Лянг, высовываясь из кувшина. — Я уже давно не сплю. Просто… медитировал. В воде.

— Конечно, «медитировал», — хмыкнула Джинг. — Мы слышали, как ты там храпел.

— Карпы не храпят, — возмутился Лянг. — Мы… мы издаём звуки медитации.

— А про прабабушку — это правда? — серьезно спросила Хрули.

Я кивнул.

— Чунь Чу не врет.

— Серьезно? — удивился даже Ли Бо.

Чунь Чу довольно заквакала:

— Конечно! Думаешь, откуда у меня способность управлять золотыми монетами? Это родовая техника. Передается из поколения в поколение. Правда, я немного… видоизменила ее и стала использовать на тысячах монет. Моя бабушка использовала монеты для благословения людей. А я… ну, я использую их для того, чтобы врагов по башке лупить.

Я не смог сдержать смех. Представил себе древнюю лунную жабу, которая мирно плюется золотыми монетами на счастье людям… и ее потомка, который использует те же монеты как снаряды для уничтожения сектантов. От кого пользы больше — это еще вопрос. Думаю, прямо сейчас Поднебесная нуждается в жабе как Чунь Чу, которая может надрать зад плохим людям, а не раздавать благословения. Ладно, не только Поднебесная, я вот тоже нуждаюсь.

— Так вот почему бог Хотей проклял тебя, — сказал Ли Бо с пониманием. — Ты исказила священную технику своего рода и ступила на другой путь. Путь насилия.

— Не исказила, а улучшила, — возразила Чунь Чу. — Какой смысл просто раздавать монеты? Глупость какая-то. Моя прапрапрапрабабушка просто чего-то не понимала в жизни.

— У тебя свой путь. — сказал я Чунь Чу.

— Ага, свой, неповторимый. Пусть эти старперы сидят на луне и бездельничают, пока мы с тобой решаем важные дела в Поднебесной. Кстати, Ван, я слышала одну историю, о таких вот предметах как у тебя.

Я поднял досточки Инь-Ян.

— О таких?

— Именно.

— Рассказывай! — дружно попросили лисы.

— Было это очень давно, когда мир только-только обрёл форму. — начала Чунь Чу, — Жили тогда два брата-мудреца, близнецы. Один видел во всём добро, другой — зло. И спорили они постоянно: один говорил, что мир прекрасен, другой — что ужасен. И решили братья создать артефакт, который рассудил бы их спор. Взяли дерево от самого первого дерева мира — половину светлую, половину тёмную. Каждый вырезал свою доску, вложил в неё всю свою мудрость и веру. А потом соединили их цепочкой из сплава всех металлов мира.

— И что получилось? — спросил я, хотя уже догадывался.

— А получилось то, что доски стали показывать правду — мир действительно и прекрасен, и ужасен одновременно. Добро и зло переплетены так тесно, что одно без другого существовать не может. Братья поняли это и помирились.

— А цепочка? — уточнила Джинг.

— А цепочка… Цепочка впитала в себя всю ту боль, что причинили друг другу братья своими спорами. Все обиды, все гневные слова, всё непонимание.

— Чунь Чу, — обратился я к жабе, — а что стало с братьями из твоей истории?

— А они стали первыми Мастерами Инь-Ян, — улыбнулась жаба. — Научились видеть мир целиком, без разделения на хорошее и плохое. И создали учение о равновесии.

— Что-то как на жабу ты многовато историй знаешь, — с подозрением заметил Лянг, — Если ты сидела в своем болоте, то откуда истории знаешь эти?

— Вообще-то, карп, к моему озеру приходило много праведников и не только, и делилось крупицами своей мудрости. Просто это была не та мудрость, которая была мне нужна. Мне нужен был кто-то, как Ван.

Несколько минут мы молчали, а потом я поднялся и сказал:

— Ладно, хватит философствовать. Нам еще пять жил нужно разрушить.

— Пять жил и одного очень злого карпа, — напомнил Лянг.

— И нефритового цзянши, — добавила Джинг.

— И спасти Праведника. — вставила Хрули.

— И неплохо бы повстречать ту ослепительную красавицу Кровавый Лотос, — мечтательно вздохнул Ли Бо.

Правда, его мечтательность не разделял никто.

— А еще культ Черной Луны может явиться в любой момент, — закончила Ло-Ло.

Я собрал доски Инь-Ян и убрал их обратно в пространственное кольцо. Пусть полежат еще. Рано или поздно я пойму, что с ними делать.

Бросив взгляд на спутников, я понял что они…уснули. Странно, вроде и чаем их не поил, а вон как разморило.

Эх, странная у меня компания.

Бессмертный в кувшине, тысячелетний карп, готовый мстить, две лисы-непоседы, которые только недавно обрели хвосты, улитка, которая быстрее всех нас, и древняя жаба-скряжник, которая учится отдавать.

Если бы кто-то год назад сказал мне, что я буду путешествовать с такой компанией, я бы… наверное, рассмеялся. Или подумал, что человек сошел с ума.

Но сейчас я не мог представить свой путь без них.

Каждый из них — это часть меня. Часть моего Дао, которое я пока еще не до конца понимаю, но чувствую, что приближаюсь к нему, и веду за собой остальных.

И в конце концов, Путь — это не место назначения. Путь — это те, кто идет рядом с тобой.

Глава 19

Я очнулся от того, что кто-то осторожно трогал мою руку.

Открыв глаза, я увидел Хрули. Она сидела рядом, мотая двумя хвостами и положив свою белую лапу на мою ладонь. В глазах ее было легкое беспокойство.

— Ты проспал три дня, — тихо сказала она.

— Да, — добавила Джинг, — Мы волновались.

— Думали, больше нет нашего Праведника. — сказала Ло-Ло.

— Ага, всё — не выдержал. Я сразу говорил, что затея с Меридианами опасная.

Я сел, ощущая тяжесть во всём теле. Основание было всё ещё почти пустым — восстановление шло медленно. Слишком много энергии я израсходовал. И дело, конечно же, было совсем не в Меридианах. Впрочем, Ли Бо не мог знать деталей.

— Да, я немного…переусердствовал, — ответил я.

— «Немного»! — фыркнул Ли Бо, — Как обычно: сначала делаешь, потом думаешь.

— Да-да-да… — вздохнул я, — Не будем об этом. Что сделано, то сделано.

Тяжело передвигая ногами, я побрел к озеру возле которого мы сделали остановку. Передышка была просто необходима, потому что мы за неделю уничтожили еще четыре Иньских Жилы.

Действовали мы очень быстро и стремительно. Информация того сектанта оказалась актуальной: отряды, которые охраняли жилы, были плюс-минус одинаковой силы, и никого им на подмогу за эти дни не прислали. Очевидно, на секту навалилось столько проблем, что выделить больше людей, чем есть она просто не могла.

По словам других пленников-сектантов, которых мы допросили потом, выходило, что активных боевых учеников у секты было около трех сотен. И почти третью часть от них Старейшины и так отправили охранять жилы.

По шесть-восемь на каждую. И это не считая того отряда, который мы уничтожили у храма Восьми Триграмм, и тех, что уничтожила Госпожа Кровавый Лотос и Чунь Чу. А секта должна еще и контролировать города вдоль Желтой Реки, иметь часть учеников возле основной «базы» и патрулировать остальные территории. В общем, то, что мы поначалу принимали за какой-то хитрый план и ловушку, по всей видимости оказывалось банально нехваткой сил. Самое интересное, что я был уверен: если бы Старейшины сами включились в дело — они бы точно сами решили часть проблем, но…они этого не делали. Да, Старейшин было немного, всего с десяток, но даже с одним не факт, что та же Чунь Чу легко справилась бы.

Хотя возможно все Старейшины заняты и ловят сейчас Госпожу Кровавый Лотос. Но почему они сочли ее более важной, чем сохранение Иньских жил?

Если только…

Неожиданная догадка озарила меня. Всё потому, что они хотят, чтобы посланники Черной Луны были недовольны тем, кто управляет сектой Золотого Карпа.

Они хотят вызывать недовольство Золотым Карпом, который, как мы уже знали, был обязан охранять жилы. Возможно, они видят в этом возможность встать на его место. Вот только что-то я сомневаюсь, что существо, которое жило так долго, так просто убить — иначе бы изначально культ Черной Луны с ним не договаривался.

В общем, догадок было предостаточно, и какая из них верная, а какая — нет, покажет лишь время. Всё это играло нам на руку, и мы были просто обязаны воспользоваться этой возможностью ослабить «темные силы».

Что мы и делали.

И я был вынужден признать, что без Чунь Чу нам пришлось бы…тяжеловато. В одной из жил я попросил ни ее, ни лис не вмешиваться. Хотелось испытать собственные силы. Бой вышел тяжелым. В том числе и потому, что я действовал один против шестерки сектантов. Помогал мне только кувшин, блокируя атаки, и Лянг, подло удерживая врагов нитями Стихии Воды.

Пожалуй, без этого пришлось бы еще тяжелее.

Итогом были четыре раны: две колотых — от демонических техник, и две рваных — один из сектантов применил неизвестную мне технику, соткав из крови огромную когтистую руку, которая полоснула меня по спине.

Странное дело, одежду Святого техника не порвала, но на теле раны появились. На эту технику сектант потратил весь свой запас Кровавого Ядра и после этого рухнул. Он поставил на один удар всё.

Вот только в этом бою я уже использовал четки как защиту, а не только как атаку и это несколько раз спасало меня от мощных ударов противников.

В остальном все сложности возникали из-за недостаточно быстрого передвижения и нехватки опыта боя против более-менее слаженной команды. Именно в этом бою я понял, что союзники — это хорошо, но они в каком-то смысле снижают боевой опыт, который я мог бы получить в одиночку, и который помог бы мне в дальнейшем.

Такой «метод» требовал более длительного восстановления. Во-первых, пришлось больше дня залечивать раны от кровавых техник, а во-вторых, итогом было истощенное Основание. Из-за этого я не сразу приступил к поглощению Жилы. Нужен был небольшой запас своей, Просветленной Ци.

Остальные жилы мы зачищали все вместе. Мы не могли терять время. Самая большая помощь, конечно же, была от Чунь Чу, которая брала на себя самых опасных сектантов пока мы разбирались с цзянши.

Я, как и тогда, просил оставлять сектантов в живых, надеясь, что у нас получится с помощью клятвы Небу использовать их во благо.

Вот только всё оказалось не так просто.

У большей части сектантов Небо просто не принимало клятвы. И я быстро понял почему. Души некоторых были слишком черными. В прямом смысле. Уж не знаю деталей, но то ли Небо не могло помочь им на самом деле, то ли не хотело. Возможно, все дело в том, что чем чернее души, тем больше сил Небу нужно тратить на клятвы и на их соблюдение, а свободной силы у Неба не было.

Это, правда, были только мои догадки, ничем не подтвержденные.

В любом случае, мы отпустили шестерых — тех, кого Небо сочло достойными исправления, и от кого приняло клятвы.

С остальными закончила Чунь Чу. И я не видел в ее глазах ни капли сожаления, когда она отнимала у них жизнь. Для нее это было абсолютно нормально. Наверно, точно так же должен был на это смотреть и я. Особенно после последней жилы.

Я сел на берегу и посмотрел в своё отражение. Уставшие глаза, мешки под глазами и чуть осунувшееся лицо. Даже после очищения Урны Последнего Вздоха не было так больно и тяжело.

Четыре жилы и только один артефакт. Маска Демона. Осторожно вытащил ее из пространственного кольца. Предмет, испускающий эманации нечеловеческой злобы.

[Предмет: Маска Демона

Ранг: Небесный

Описание: В маске заключена сущность древнего демона. Эманации вокруг лишь отголоски его бесконечной злобы.

*НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ НАДЕВАТЬ НИ ЖИВЫМ, НИ МЕРТВЫМ*]

Такое вот любопытное описание.

Опасность ее была и так очевидна. Если предыдущие предметы являлись иллюстрацией баланса Инь-Ян, то тут было просто чистое зло. Энергию этой Иньской жилы поглощать было очень тяжело и болезненно. Если бы не Радужная Ци, то поглотить ее бы и не вышло.

В остальных жилах предметы были слабее и были неотъемлемой частью формации. Когда она разрушалась, то предметы теряли свою мощь и в дело вступал я, со своей радужной Ци.

Поначалу я не понимал, почему некоторые жилы слабее, а некоторые сильнее. С чем это связано. Но с разрушением седьмой жилы всё встало на свои места.

Жилы выстраивались как формация. Зеркало, колокольчик, гадательные доски. Всё это были Символы Инь-Ян, которые преобразовывали Ци. А следующие три жилы были темные. В них не было преобразования, только накопление. Там не требовалось столь «хитроумных» артефактов, которые создавал Мастер Инь-Ян. Вот, например, Маска Демона. Мощный и опасный артефакт, но не более того. Еще в одной жиле был костяной веер, который разрушился сразу после истощения жилы.

Итого — три жилы с предметами Инь-Ян, три полностью Иньские, и еще одна естественная. Та, которую при всем желании мы бы не смогли уничтожить, да и уничтожать которую не нужно. Семь жил. На карте было отмечено восемь, и все сектанты говорили о восьми жилах, но теперь я знал, что это не так. Их девять. Это я узнал в седьмой жиле.

Седьмая уничтоженная жила…

Она вызывала самые тяжелые воспоминания.

Я прикоснулся к темной воде озера и ощутил его холод.

Такой же холод я ощутил тогда.

Воспоминания накрыли с головой и я словно заново пережил те мгновения.

3 дня назад

Седьмая Иньская жила.

Я сидел в яме. Копать долго не пришлось, я справился и сам.

Лисы не могли находиться на холме, холод их буквально убивал, промораживая до костей. Так не было еще ни разу, ни в одной жиле. Ло-Ло вообще подойти к холму не могла. Говорила, что сразу замерзает. Даже Лянга пришлось переместить в котел.

Рядом летал только Ли Бо.

Когда я очутился внизу полностью, во весь рост, Иньская Ци обрушилась на меня как ледяная волна. Даже одежда Святого вспыхнула полупрозрачным цветом, чего еще никогда не было.

Чёрный камень лежал прямо передо мной, пульсируя злой энергией. Он был размером с человеческую голову, и от него исходил настолько сильный холод, что даже я, уже привыкший перерабатывать Иньскую энергию и привыкший к ее холоду, дрожал.

Я протянул руку к артефакту и активировал триграммное зрение.

То, что я увидел, заставило меня вздрогнуть.

Камень был не просто артефактом-якорем. Он был вместилищем.

Я замер.

Это были не гуи. Это были обычные духи.

Внутри камня, запечатанные и сжатые до предела, находились сотни душ. Не обычных душ. Детских.

И тут я услышал голоса.

Тихие, шепчущие голоса, доносящиеся отовсюду.

«Помоги нам…»

«Так холодно…»

«Я хочу домой…»

«Мама… где ты, мама?..»

«Я заблудился…»

Меня затошнило.

Души не были темными, они не были полустертыми, как в урне Последнего Вдоха, — они были просто запечатаны и страдали от вечного холода. Жила питалась их страданиями, их болью, их потерянностью. Они искали выход и не находили его. Они убивали детей. Специально. Потому что детские души создают самую сильную Иньскую Ци.

Странно, но места гневу не было. Была просто какая-то холодная, отстраненная ярость. И ведь не в первый раз вижу подобное, и всё равно бьет в самое сердце, в самую душу.

Я положил обе руки на камень, игнорируя обжигающий холод. Радужная Ци хлынула из моих ладоней, заливая артефакт светом.

— Я помогу вам, — прошептал я. — Обещаю. Просто дайте мне немного времени.

Голоса стихли, словно души услышали меня и поверили.

Я усилил поток Ци, вливая в камень всё, что у меня было. Трансформированные Меридианы горели, выдавая энергию с невероятной скоростью.

Мало, — вдруг понял я, — Мало. Нужно больше.

«Ты что делаешь?» — воскликнул Ли Бо.

Как всегда, учитель — то, что должен.

Я вырвал дюжину волос. Моей собственной энергии банально не хватало. Нужно было еще!

Просветленная Ци, подаренная Небом, тут же хлынула по Меридианам, заполняя мое Основание. Белый волос тут же выгорел, стал черным.

Нельзя было останавливаться. Поток моей Ци бил по камню. Нельзя было использовать Символы. Я не хочу навредить этим душам. С ними нужно поступить иначе. Их не от чего очищать, потому что они — дети.

Я ощущал как черный камень начинает поддаваться под потоком Ци. Будь это просто артефакт, я бы никогда его не разрушил подобным воздействием: без Символов, без техник, без ничего. Голая энергия не может разрушать.

Но тут было вместилище…а любое вместилище, — я это уже понимал, — на самом деле очень хрупкое. Они с трудом переносят вмешательства извне.

Это не артефакты — это клетки с душами, и души всегда стремятся вырваться наружу. Нужно сделать только достаточно мощное напряжение в нужном месте, чтобы души почувствовали и надавили уже изнутри.

Руки…я перестал их чувствовать. Они покрылись инеем и легкой изморозью. Ноги примерзли к земле.

Дышать становилось тяжело.

Но надо было продолжать давить.

Ли Бо как обычно что-то говорил, но я его не слышал. В ушах звенело и единственное, что я слышал — это пробивающийся сквозь этот звон тихий шепот детских голосов.

Сейчас…сейчас…еще чуть-чуть…

Еще один волос очутился в руке и поток не прервался.

Ци вновь хлынула по Меридианам и в черный камень.

И вдруг раздался треск.

По камню пошла трещина.

Еще секунда — и камень взорвался. Меня швырнуло в стену ямы, осыпав осколками.

Энергетический выброс был такой силы, что у меня перехватило дыхание.

Души всегда и везде — самый сильный источник энергии. Сильнее просто ничего нет.

А из разрушенного камня вырвались души. Сотни маленьких, светящихся шариков, в которых мелькали лица, образы.

Они кружились вокруг меня как стайка светлячков. Облепили руки, пальцы и каждый толкал свою мысль-шепот.

Уже не так холодно…

Я вижу свет…

Я нашел дорогу…

Я иду домой…

Увижу сестричку…

Мама ждет…

Свобода…

Спасибо, дяденька…

Они кружили над ямой, освобождённые после столетий плена. И я слышал их смех — детский, радостный смех. Дружный смех.

Они не нуждались в Очищении, Изгнании, Упокоении.

Их просто силой задержали тут. Удивительно, но даже через века заточения в них не было злобы, ненависти — только радость освобождения.

На душе радостно не было. Было холодно и тоскливо. Потому что я увидел образ. Образ, который шел от каждой души. Место, где их убили. Оно было не тут, и оно было неочищенным.

Мрачное и жестокое место в других землях. Не у Желтой Реки. Место с цепями, с колодками. Место, пропитанное страхом и болью.

Да, их убила не секта Золотого Карпа, а культ Черной Луны — это стало очевидно. Те самые душеловы из воспоминания Праведников из храма Восьми Триграмм.

Я вздохнул.

Как все вокруг связано и переплетено, и сколько душ еще нужно освободить?..

Внутри была пустота. Как в Основании, так и в душе.

— Ван? — окликнула меня Хрули, — Ты чего?

Я вздрогнул. Воспоминания так утянули за собой, а я и не заметил, что просто уставился в воду и смотрю на камешки на дне, еще раз переживая последнюю жилу. Как интересно, меня всегда окликает Хрули.

— Всё хорошо. Просто задумался.

Нам оставалась последняя жила. Нефритовый цзянши.

А я чувствовал, что еще рано. Что сил недостаточно. Седьмой Меридиан.он только-только открыт. Символы в четках…я мог удерживать уже шесть, но этого было недостаточно. Да и сами четки, требовали тренировки в вариативности.

Я посмотрел на озерную гладь. Ветерок еле-еле трепал поверхность воды создавая легкую рябь.

— Мы полетим на тот берег, — неожиданно сказал я.

— А? — вынырнул из воды Лянг.

— В смысле на тот берег? — удивилась Ло-Ло.

— А цзянши? — спросил Ли Бо.

— А цзянши потом. Сначала мы наведаемся к могилам семьи Юань Ши.

— Кого? — недоуменно спросила Чунь Чу.

— Цзянши, с душой которого мы поговорили. — ответил я, — Его судьба была тоже…печальна. И он просил нас проведать могилу его семьи. Не знаю почему, но мне кажется, что сейчас самое время.

— Это нелогично. — сказал Бессмертный.

— В жизни нет логики, учитель. — вздохнул я, — Разве вы еще не заметили? Если я чувствую, что так надо — значит, так надо.

Повисло молчание, и только панцирь услужливо подлетел ко мне.

— Может это…чай на дорожку? — хлопнула глазами Чунь Чу.

Глава 20

Черепаший панцирь рассекал воздух, неся нас над Желтой Рекой.

Река в некоторых местах была настолько широкой, что с одного берега было не увидеть другой. Как говорится, не каждая птица могла долететь на тот берег. Зато жаба-скряжник могла преодолеть это расстояние одним мощным прыжком. Правда, перед этим ей пришлось хорошенечко напрячься.

Ветер трепал мои белые волосы. Те волосы, которые я вырвал и использовал для очищения и разрушения чёрного камня уже отросли, но они были не черными, как раньше, а стали радужными, хорошо хоть их было немного. Да уж, заметнее не придумаешь. Вот и был ответ на вопрос, будут ли они наполняться просветленной Ци или нет. — Будут.

Детские голоса всё ещё звучали в моей памяти. Их шепот, их радость освобождения, их последние мысли перед уходом на Небо. Я помнил каждое лицо, каждую крошечную душу, которая кружилась вокруг меня в той яме. И я помнил то место, которое мелькнуло в их воспоминаниях — тёмное, холодное, пропитанное страхом.

Место, где их убили.

Оно находилось не здесь, не у Желтой Реки. Где-то далеко, в других землях. И это место не было очищено. Оно ждало, когда появится кто-то, кто сделает это.

И сколько ещё таких мест разбросано по Поднебесной? Сколько ещё детей, женщин, стариков страдают от того, что на них, на их жизни и души смотрят как на инструмент для достижения своих целей сильные мира сего. Сколько душ заточено в артефактах, питающих тёмные ритуалы злых сект?

Секта Золотого Карпа казалась мне чудовищной, когда я только узнал о геноциде карпов. Но теперь я понимал — они всего лишь мелкая рыбёшка, прибившаяся к более крупному хищнику. Культ Черной Луны был тем самым хищником. Тем, кто создавал Иньские Жилы, кто поставлял артефакты для душ, кто распространял свою тьму по этой части Поднебесной.

Я вспомнил Урну Последнего Вздоха. Сколько душ там страдало? Сотни. Сколько ещё черных камней, урн, зеркал и прочей мерзости разбросано по Поднебесной?

Мне стало холодно внутри, хотя одежда Святого защищала от ветра.

Поднебесная была больна и Небо это ощущало.

Я конечно не мог спасти всех и понимал это. Не мог очистить всю Поднебесную в одиночку. Но я уже начал, и очищу этот регион возле Желтой Реки. Уничтожу секту Золотого Карпа. Освобожу Мастера Юань Ши. А потом — двинусь дальше. Шаг за шагом. Регион за регионом.

Семь Меридианов из восьми трансформированы, — мысленно подвёл я итог. Моя Просветлённая Ци многократно мощнее обычной Праведной. Я владею техниками передвижения, боевыми Символами, четками Святого, Монетным Мечом. У меня есть союзники — Лянг, лисы, Ло-Ло, Чунь Чу, даже сам Ли Бо, хоть он и вечно ворчит. Но хватит ли этого?

Против нефритового цзянши — возможно. Против Золотого Карпа — если повезёт и всё пойдёт по плану. Против культа Чёрной Луны — нет.

Мне нужны союзники. Настоящие союзники. Другие Праведники. Святые. Просветленные. Те, кто разделяет мой путь и готов сражаться за то, чтобы Поднебесная стала чище.

Но где их искать?

Великие Карповые Озера были очищены. Храм Восьми Триграмм стал садом памяти. Здесь, у Жёлтой Реки, я уничтожил семь Иньских Жил из восьми.

Это лишь капля в море.

Поднебесная огромна. Это я уже знал, и где-то да должны быть другие Праведники, может где-то даже есть Святые, которые могут помочь, да и Бессмертные, глядя на Ли Бо могут быть не такими уж и бесполезными.

Но пока я был один. Со своей маленькой командой.

Тем временем мы пересекли Желтую Реку и черепаший панцирь скользил в воздухе, отбрасывая на землю тень, которая мерно двигалась по холмам и равнинам вслед за нами.

Я сидел в центре, скрестив ноги, и смотрел на проплывающие внизу пейзажи. Мы пересекали земли, которые когда-то были плодородными, а теперь выглядели заброшенными и дикими. Мелькали заброшенные деревеньки, к счастью без цзянши или Иньских жил.

Тишину нарушало только завывание ветра да редкие всплески недовольства Чунь Чу, которая огромными прыжками пыталась не отстать от нас.

Я посмотрел вниз. Каждое приземление жабы сопровождалось глухим ударом и облаком пыли. Она явно старалась изо всех сил, и в этом было что-то… трогательное. Древнее существо, которое тысячелетиями копило сокровища в своём болоте, теперь скакало следом за мной, потому что решило встать на путь изменения.

Я вздохнул и сосредоточился на внутренних ощущениях. Нужно было продолжать тренировку — спасибо Чунь Чу, в направлении тренировок происходили быстрые рывки вперед.

Радужная Ци текла по Меридианам, наполняя каждую бусину четок. В семи из них я уже успел запечатать Символы Очищения — мои любимые и наиболее универсальные, — во всяком случае, пока это было так. Восьмая бусина сопротивлялась, но, думаю, уже сегодня я сумею ее подчинить.

Создать Символ в полете оказалось сложнее, чем на земле. Хоть я и раньше это пробовал, но разницу заметил лишь сейчас, во время продолжительного полета.

Вибрации панциря, изменения в потоках воздуха, мое ментальное состояние после увиденного — всё это мешало тонкой работе с Ци. Но сейчас мне казалось, что если научусь делать это в воздухе, то на земле всё будет намного проще.

Одновременно с тренировкой этих восьми бусин, я позволил четкам кружиться вокруг меня медленными, размеренными кругами. Сто бусин двигались как живые, разделившись на несколько потоков — одни описывали широкие дуги над головой, другие струились вокруг торса, третьи плавно перетекали от одной руки к другой. Всё это давалось мне легко, я мог делать это «фоном», всё внимание было сосредоточено исключительно на бусинах с Символами.

Семь бусин были моим пределом на данный момент. Символы пульсировали внутри них радужным светом, готовые ринуться в бой. Я вспомнил как эффективно они работали против защиты медных цзянши.

Мой контроль над четками святого стал почти интуитивным. Я ощущал каждую бусину как продолжение собственного тела. Именно это и пыталась до меня донести Чунь Чу.

И несмотря на эти небольшие успехи, и даже закаленные, радужные Меридианы, мне было немного тоскливо, как дождливым осенним днем на лавочке без зонта, когда уже смирился с тем, что мокрый. Всё дело было в тех детях и культе Черной Луны.

Каждый раз, когда я закрывал глаза, перед внутренним взором всплывали образы того места — с цепями и колодками, где культ Черной Луны убивал детей для своих ритуалов.

Я не сторонник возмездия, но теперь это мне казалось хорошей идеей.

На мгновение меня пронзила вспышка почти неконтролируемого гнева. Впервые за много лет.

Четки тут же отреагировали на мое эмоциональное состояние, ускорив вращение. Нужно было успокоиться. Гнев — плохой советчик, особенно для Праведника.

Я попытался насладиться пейзажем внизу, перевести мысли туда, на природу.

Внизу под нами проплывали холмы, покрытые пожухлой травой. Жёлтая река блестела вдалеке. Мирный, спокойный пейзаж. Но теперь то я знал, что Желтая Река место, где творили свои черные дела секта Золотого Карпа и культ Черной Луны. И самое неприятное, что культ Черной Луны был лишь верхушкой айсберга. А Секта Золотого Карпа — лишь начало.

Мне нужно стать сильнее. Намного сильнее.

Я посмотрел на своих спутников. Хрули и Джинг, которые несколько месяцев назад были просто дикими лисицами, а теперь готовы драться с цзянши ради моих целей. Лянг, мечтающий стать драконом, но оставшийся со мной, чтобы спасти души своих сородичей. Ло-Ло, которая могла путешествовать куда угодно, но выбрала наше опасное предприятие. А сзади, делая огромные прыжки, следовала Чунь Чу — древняя жаба, которая переосмысливала всю свою жизнь, чтобы стать лучше и найти свой Путь.

Четки отреагировали на изменение моего настроения, начав двигаться более уверенно и ритмично. Восемь Символов… нет, ещё рано. Пока что мой предел — семь. Но скоро будет больше.

«Ты справишься», — тихо сказал Ли Бо, и в его голосе не было обычной иронии.

Ты про четки?

«Нет, Ван, я про всё вообще. Про цзянши и остальное. А знаешь, почему ты справишься? Потому что ты упрямый, как тот самый карп, который лезет вверх по водопаду. »

Потому что выбора нет. — ответил я, и чуть позже добавил, — Спасибо, учитель.

«Упрямый и дурной.» — добавил ложку дегтя в похвалу Бессмертный.

Я вздохнул.

— Ван, — осторожно окликнула меня Хрули, — ты… в порядке?

Я не ответил сразу. Просто продолжал смотреть, как бусины кружатся в воздухе. Это было на самом деле очень залипательно.

— Да, — наконец выдавил я. — Всё хорошо.

— Не похоже, — фыркнула Джинг, устраиваясь рядом поудобнее. — Ты даже не улыбнулся, когда Лянг пытался петь утром.

— Я вообще-то пел от души! — возмутился карп из кувшина. — И это была очень глубокая и философская песня о…

— О том, как ты станешь драконом и будешь есть только жемчужины? — перебила его Ло-Ло. — Мы уже слышали. Раз двадцать.

— Двадцать один, — поправила Хрули.

Я слушал их перепалку краем уха, но участвовать не хотелось. Внутри было… пусто. Нет, не совсем пусто. Скорее — тяжело. Как будто на душу положили холодный камень. Правда сейчас, благодаря лисам, на этот камень будто упал небольшой лучик света и начал его греть. Чуть-чуть.

Я посмотрел вперёд, туда, где за горизонтом должен был находиться храм Восхода. Именно так его назвал дух Лю Вэя в своих воспоминаниях.

Место, где он был счастлив. Где жила его семья. Где его жизнь оборвалась из-за жадности секты.

Где-то с полчаса мы летели молча, никто не пытался шутить, каждый просто смотрел вниз ища глазами храм.

— Там, смотрите! — вдруг крикнула Джинг указывая лапой вперёд.

— Храм Восхода, — тихо сказал я, вспоминая слова духа цзянши Лю Вэя.

Действительно. Впереди, на небольшом холме, виднелись очертания строения. Старого, полуразрушенного. Это был храм.

Храм Восхода. Место, где когда-то служил тот самый Лю Вэй — смотритель, чью душу я освободил из тела цзянши и которому обещал проведать могилы его семьи, упокоить их души и очистить это место.

А такие обещания нужно выполнять.

К тому же я надеялся, что храм окажется заброшенным настолько, что мы сможем остановиться здесь на день-два. Мне нужна была передышка перед финальным рывком. Перед битвой с нефритовым цзянши Ши Мо. Перед освобождением Мастера Юань Ши.

Впереди будут трудные дни. Я это чувствовал. Не знаю как, но было предощущение, что именно в этом месте я смогу что-то понять или узнать, что поможет мне дальше. Наверное поэтому я и решил резко сменить курс и перелететь сюда, на другую сторону реки.

Чем ближе мы подлетали, тем яснее становились детали.

Храм стоял на вершине пологого холма, с которого открывался вид на окрестности — перелески, поля, несколько деревушек вдалеке. Когда-то это, наверное, было красивое место. Тихое, умиротворенное. Идеальное для небольшого храма и его смотрителя.

Теперь же…

Стены покосились. Некоторые колонны упали и валялись на земле, заросшие мхом и травой. Крыша провалилась — видны были почерневшие от времени балки, торчащие как рёбра мертвого зверя. Каменные ступени лестницы, ведущие к главному входу, треснули и покрылись паутиной мелких трещин. Ворота висели на одной петле, скособоченные и жалкие.

Запустение. Полное, абсолютное запустение.

И что-то ещё. Что-то неуловимое, что заставляло кожу на затылке покрываться мурашками.

Панцирь мягко приземлился у подножия холма. Я спрыгнул на землю и огляделся. Холм был невысокий, метров тридцать, может чуть больше. Склоны поросли высокой травой и редкими деревьями. Тут захочешь — укрыться особо негде. Все на виду.

— Мрачненько тут, — констатировала Ло-Ло.

— Тоскливое местечко, — добавила Джинг, поеживаясь.

— Да уж, не самое уютное, — согласилась Хрули. — И пахнет странно.

Чунь Чу с громким топотом допрыгнула вслед за нами до подножия холма и остановилась, тяжело дыша.

— Фух… Еле поспела… Эти ваши панцири быстрые очень… Лучше бы ты меня на этот панцирь взял, — проворчала жаба, оглядывая храм. — Хотя нет. Я бы его, наверное, продавила своим весом. Эх…

— Ничего, Чунь Чу, — подбодрила её Ло-Ло. — Зато ты натренировала свои мышцы. Это полезно. Вон какие лапы…кхм…насидела в озере…

— Ты на что намекаешь, улитка⁈

— Да так… Тут всё очевидно.

Жаба фыркнула.

— Чем больше жаба, тем больше в нее золота влезет. Тем более мне не мышцы нужно тренировать, а терпение. Ван говорил, что я должна научиться сдерживать свои порывы. Вот я и сдерживалась. Очень хотелось вас обогнать и первой к храму добраться, но я терпела.

Я посмотрел на холм. Подъём был не крутой, но ступени местами отсутствовали.

— Чунь Чу, — обратился я к жабе. — Тебе лучше остаться здесь, внизу.

— Что⁈ — возмутилась она. — Почему⁈

— Потому что храм и так полуразрушен, — вмешался Ли Бо. — А ты весишь… ну, скажем так, немало. Одно твоё приземление — и от храма останется одна пыль.

— Но я хочу помочь! — запротестовала жаба, — Вдруг там опасные твари, а вы все такие слабые… Жаль будет, если вас прихлопнут.

— Ты поможешь тем, что будешь охранять наш тыл, — успокоил я её. — Мало ли, вдруг кто-то решит нас догнать. А в храме я не ощущаю никакой серьезной опасности.

— Ладно. Буду охранять. Но если что — зовите меня! Крикните — и я буду тут как тут!

— Обязательно, — пообещал я.

Я активировал триграммное зрение и посмотрел на храм.

Негативная энергия. Не концентрированная, не мощная — скорее как легкая дымка, окутывающая всё вокруг

— Пошли. — кинул я своим спутникам и сделал первый шаг по лестнице. Кривой лестнице.

Ли Бо, покачиваясь рядом со мной, хмыкнул:

— Знаешь, Ван, это хороший жизненный урок для жабы.

— Какой? — спросил я, начиная подъём.

— Путь к борьбе со скупостью и жадностью начинается с обуздания эмоций и развития терпения. Она хочет всё и сразу — участвовать во всём, быть везде. Но иногда нужно просто подождать. Иногда лучшая помощь — это не мешать.

— Я всё слышу! — громыхнула Чунь Чу

— Тем лучше. — ответил Бессмертный, — Не придется повторять несколько раз.

— Место выбрано удачно, — заметила Ло-Ло, легко скользя по камням. — С холма открывается отличный обзор на окрестности. В случае опасности её заметили бы издалека.

— Держитесь рядом. — сказал я лисам, которые хотели сигануть вперед.

Они недовольно замедлили свой ход.

Поднимаясь, я всматривался и вслушивался во всё вокруг. Честно говоря, после иньских жил и нечисти в них обитающей, я ожидал чего-то подобного, но нет.

Место было мрачным, неприятным, но и близко не стояло с тем, что я уже очищал.

Чем выше мы поднимались, тем отчётливее я ощущал печаль, исходящую от храма, тоску и что-то незавершённое.

Обычная природная Ци здесь почти не циркулировала. Место, где погибли невинные люди, впитало их страх, их боль. И эта энергия никуда не делась — она просто осела, превратив храм в рассадник слабых злых духов и как бы закупоривая ток обычной природной Ци.

— Чувствуете? — тихо спросил я спутников.

— Да, — кивнула Хрули, прижав хвосты к телу. — Здесь что-то не так.

— Духи, — коротко сказала Джинг. — Слабые, но их много.

Лисы были правы.

Я видел их.

Маленькие тени, прячущиеся в трещинах стен, под обломками крыши, в зарослях сорняков. Они были настолько слабыми, что едва могли проявиться в материальном мире. Призраки-тени, питающиеся остатками негативной Ци. Они были настолько слабы, что едва ли могли причинить вред даже обычному человеку. Как эхо давно прошедших событий.

И они боялись меня.Стоило мне приблизиться, как тени поспешно уползали прочь, прячась еще глубже.

— Гуи? — спросила Хрули.

— Нет, — покачал я головой. — Просто слабые духи.

Мы добрались до вершины и вступили за покосившиеся ворота, остановившись на площадке перед храмом.

В воздухе висела тишина. Тяжёлая, давящая тишина заброшенного места, где никто не жил уже много лет.

— Место силы, — вдруг сказал Ли Бо. — Когда-то здесь было место силы. Небольшое, но стабильное. Теперь от него ничего не осталось.

Я кивнул. Я тоже это чувствовал. Когда-то здесь, возможно, проходили молитвы, ритуалы. Сюда приходили люди, принося дары богам и духам. Здесь жили монахи или смотрители, поддерживая порядок и чистоту.

А теперь…

Теперь это была просто груда камней и воспоминаний.

Я прошёл через главный зал, осторожно ступая по обломкам. Лисы шли за мной, принюхиваясь и настороженно оглядываясь.

— За храмом должно быть что-то ещё, — сказал я. — Жилые помещения. Или… могилы.

Мы обошли руины и оказались на задней стороне холма.

И там я их увидел.

Могилы.

Небольшая поляна за руинами храма была усеяна каменными надгробиями. Некоторые стояли ровно, другие покосились или упали. Трава вокруг них выросла по колено, сорняки оплели камни, превращая кладбище в дикие заросли.

Я медленно пошел между могилами, читая полустертые надписи. Не везде правда они были.

«Чжан Мэй, любящая мать…»

«Лю Цзиньюй, верный муж…»

«Маленький Фэн, ушедший слишком рано…»

Каждое имя — это чья-то жизнь. Чья-то история. Чья-то боль.

Лисы шли за мной молча, не решаясь нарушить тишину. Даже Ли Бо притих.

Я остановился возле одной из могил. Надгробие было разбито пополам, словно кто-то ударил по нему тяжелым предметом. Земля вокруг взрыта, образуя неглубокую яму. Справа было еще одно такое же…и еще одно. Да уж, кто-то не очень чтит, вернее, чтил память мертвых.

— Разрыли, — тихо сказала Джинг. — А зачем?

Я присел на корточки, осматривая следы. Земля была старая, утрамбованная дождями и временем. Это произошло давно.

— Искали что-то, — пожал плечами я. — Или… создавали цзянши.

Я встал и обошел остальные могилы.

Таких разрытых было четыре. Остальные остались нетронутыми.

— Почему не все? Почему разрыли именно их? — спросила Лянг, высунувшись из кувшина.

— Наверное, взяли только тех, чьи тела подходили, — предположил Ли Бо. — Для создания цзянши нужны определённые условия. Не каждое тело годится.

Я посмотрел на разрытые могилы и ощутил тяжесть на сердце.

Четыре человека. Четыре жизни, которые не закончились даже после смерти. Их тела превратили в монстров. Их души заточили в разлагающейся плоти, заставляя служить тем, кто их убил.

И один из них — Лю Вэй. Смотритель храма. Обычный человек, который просто хотел жить в мире и покое со своей семьей в этом живописном месте.

— Ван, — тихо позвала Ло-Ло. — Что будешь делать?

Улитка скользила мимо надгробий тускло мигая золотым светом.

Я задумался.

Место было заброшенным, забытым. Негативная энергия пропитала землю. Злые духи прятались в тенях.

Но я мог это изменить. Теперь это не было проблемой.

Я мог очистить это место. Вернуть ему покой. Это как раз таки не сложно. Не знаю, где именно и кто именно из этих духов семья Лю Вэя, но это и не важно. Я отпущу их всех.

— Мы останемся здесь на некоторое время, — сказал я. — Я очищу храм и кладбище. Покрою всё тут Символами, чтобы ни один гуй тут не завелся.

Я хотел было начать осмотр места, чтобы понять, с чего начать очищение, когда вдруг…

— Мяу…

Все замерли.

Тихое, протяжное мяуканье донеслось откуда-то сбоку. Из-за руин храма.

— Кот? — удивлённо переспросила Хрули. — Здесь кот? Странно, я не почувствовала никакого животного.

Я нахмурился и активировал триграммное зрение, осматривая окрестности, потому что я тоже не заметил никого живого.

Мы обошли вокруг храма и снова остановились на заднем дворе у могил.

Никого.

Никаких следов живого существа.

Но мяуканье повторилось. Теперь оно звучало ближе. И… грустнее. Словно кто-то жалобно звал на помощь. Или жаловался на жизнь.

— Не вижу никакого кота, — тихо сказал я.

— А я его слышу, — ответила Джинг, прижав уши. — Он совсем рядом.

— Ли Бо?

— Без понятия.

— Лянг?

— Мяу… мяу…

Голос был тонким, почти детским. И в нём слышалась такая тоска, что даже у меня защемило сердце.

— Может, он ранен? — предположила Хрули. — Или застрял где-то?

Я медленно пошёл в сторону звука. Лисы пошли за мной, настороженно принюхиваясь.

— Мяу…

Ближе. Ещё ближе.

В этот раз звук никуда не исчезал, как в прошлый раз.

Мы обогнули угол разрушенного храма и снова вышли к главному входу храма. К каменным ступеням, по которым поднимались сюда.

И застыли. Все вместе.

— О как… — удивленно сказал Ли Бо.

— А вот и кот. — басом сказал Лянг.

— Странный кот, — добавила Ло-Ло.

— Очень странный кот. — добавили дружно лисы и приняли боевые стойки, их хвосты встопорщились, уши прижались, и они тихо утробно зарычали.

На верхней ступеньке полуразрушенной каменной сидел кот. Обычный серый кот, на первый взгляд. Он методично вылизывал лапу, как это делают все коты. Но что-то в нем было не так. И это было понятно всем.

Во-первых, нечего тут делать обычному коту, во-вторых он…не дышал, в-третьих его шерсть словно выцвела, а глаза… глаза были пустыми, как стеклянные шарики.

Кот поднял голову и посмотрел на нас. В его пустых глазах мелькнуло что-то похожее на грусть.

— Наконец-то, — сказал он человеческим голосом. — Посетители. Как давно здесь никого не было.

Мертвый кот. — сразу стало понятно.

— Мяогуй, — тихо сказал Ли Бо. — Один из видов злых духов в обличии кота.

— Злой дух? — переспросила Хрули. — Но он такой… маленький. И как будто бы безобидный…

— Не обманывайся размером, — предупредил Бессмертный. — Мяогуи могут быть очень опасны. Особенно старые.

— Ну почему сразу злой дух? — фыркнул кот, — Просто несчастный.

А потом он зевнул и продолжил вылизываться, как будто бы не обращая на нас внимания.

Говорящим котом меня было уже не удивить, но я всё равно на пару секунд застыл, пытаясь понять, что это за существо такое. То есть слова Бессмертного я слышал, но почему-то внутренне не воспринимал этого мертвого кота как злого духа.

Я присел рядом с ним. Кот даже не дернулся.

— Давно ты здесь?

— О, очень давно, — вздохнул кот, прекращая вылизываться. — С тех пор, как здесь случилась… неприятность.

— Какая неприятность?

— Люди умерли. С ними это часто случается, но тут померли все до одного. Отравились. — Кот вздохнул, — А потом пришли другие люди. Плохие люди. Разворошили покой мертвых, забрали кости. Оскорбили память. Нехорошо это.

Вблизи он казался еще меньше: маленький, худой, с облезлой серой шерстью.

Я взглянул на него триграммным зрением и увидел, что через его тело проходили тёмные нити — остатки негативной Ци, которая пропитала это место. Он был духом. Призраком кота, который когда-то жил здесь. Эти нити крепко держали его тут, по сути, они были его цепями.

Через секунду я понял — это цепи воспоминаний, эмоций и боли.

Я наклонил голову еще ниже, чтобы оказаться на уровне глаз кота, который сохранял полную невозмутимость, будто не он злой дух, а я Праведник.

— Как тебя зовут?

Кот задумался.

— Не помню. Прошло слишком много времени. Я был котом храма. Здесь меня кормили монахи. Я ловил мышей. Грелся на солнце. А потом… потом они все умерли. И я остался один.

Кот убрал лапу и посмотрел вверх, на Небо.

— Ты тоже умер?

— Да. От голода. Никто не приходил. Никто не кормил. Я ждал. Ждал долго. А потом… я просто уснул. И когда проснулся, я был таким.

Кот посмотрел на свою лапу, на почерневшие когти.

— А почему не ушел?

— Я не могу уйти. Я привязан к этому месту. Я ждал. Ждал, что кто-нибудь придёт.

— К тому же… — продолжил кот, — Я не знал, как уйти. Когда умер, я просто… остался. Здесь было моё место. Мой дом. Я думал, что если буду ждать достаточно долго, то всё вернётся. Храм восстановят. Монахи придут. Всё будет, как раньше. Но здесь не осталось даже крыс.

Я ощутил укол жалости, потому что в его голосе звучала какая-то детская наивность, что мне стало больно.

Даже после смерти этот кот продолжал ждать. Ждать, что кто-то вернётся. Что кто-то вспомнит о нём.

— Увы, — вздохнул кот, — Как я уже сказал, пришли только темные люди. Они разрыли могилы. Забрали тела. Я пытался их остановить. Шипел. Царапал. Но они только смеялись.

Кот опустил голову.

— Я не смог защитить их. Не смог защитить это место. Я неудачник. Плохой кот.

Повисло молчание.

Я осторожно положил ладонь на голову кота.

— Ничего, мы пришли.

Глава 21

— Я не вас ждал, — фыркнул кот.

— А пришли мы, — спокойно ответил я.

— Пришли? — переспросил он, — И зачем?

— Я обещал, — просто ответил я, — Тому, кто раньше был тут Смотрителем — обещал, что навещу могилы его семьи.

— Хм…надо же, хоть кто-то выполняет свои обещания.

Кот встал, прошелся по ступеньке взад-вперед и вернулся.

Некоторое время царила тишина. Только ветер шелестел сухими листьями.

— Ты знаешь, — наконец нарушил тишину кот, глядя прямо перед собой, — когда я был жив, я думал, что смерть — это конец. Просто конец. Что после неё ничего нет. Ты закрываешь глаза — и всё. Тьма. Покой.

Он замолчал, и я увидел, как его пустые глаза словно наполнились чем-то. Эмоцией? Или воспоминанием о эмоции?

— Но оказалось, что смерть — это не конец, — продолжил он. — Это просто… другое состояние. Ты продолжаешь существовать, но ты уже не живой. Ты не можешь согреться. Не можешь насытиться. Не можешь даже… просто почувствовать что-то по-настоящему. Ты застреваешь между мирами. Не здесь и не там. Просто посередине.

Я молча слушал.

— И самое худшее, — продолжил кот, его голос стал тише, — что ты понимаешь, что твое существование больше ничего не значит. Раньше я ловил мышей — и это имело смысл. Монахи радовались, хвалили меня, давали рыбу. Я приносил пользу. А теперь? Теперь я просто… есть. Я не могу поймать мышь, даже если бы захотел. Я не могу никого защитить. Я ничего не могу.

Я ощутил, будто сам был виноват в том, что это место не очищено до сих пор, хотя, конечно же, виноват не был. Этот кот провел столетия в этом забытом месте, охраняя пустоту и привязанный к этому месту ловушкой ожидания, не в силах покинуть его. В этом не было ничьей вины — это просто случилось.

Кот вздохнул и как-то по-особенному посмотрел на меня пустыми глазами. В них мелькало что-то совершенно человеческое — усталость. Не физическая усталость, а духовная. Усталость от бытия, от существования без цели, от ожидания, которое никогда не закончится.

Я погладил его по голове, ощущая странную теплоту, исходящую от него: не тепло живого тела, а нечто другое. Теплоту воспоминаний, может быть. Или теплоту души, которая всё еще цеплялась за этот мир. И он не убирал свою голову: кажется, моя энергия благотворно действовала на него, но при этом он не растворялся и не испытывал от нее боли, как это было со злыми духами. Видимо Ли Бо немного ошибся с классификацией этого странного существа.

Удивительно, вроде бы он существовал как злой дух, но злым не был. Я вдруг понял, что злые духи — слишком общее название для столь уникального процесса.

Кот посмотрел на меня своими пустыми глазами, в которых не было ни злобы, ни ненависти — только бесконечная усталость.

— Ничего, мы пришли, — повторил я. — И всё будет хорошо.

Кот прикрыл один глаз и посмотрел на меня с таким скепсисом, который не ожидаешь увидеть в глазах животного. Особенно мертвого животного.

— Хорошо? — переспросил он. — А что это значит — «хорошо»? Храм разрушен. Люди мертвы. Я мертв. Даже мыши отсюда сбежали. Что тут может стать хорошим?

Я вздохнул, а лисы осторожно подошли ближе, но держались все равно настороже. Лянг тихо булькал в кувшине, наблюдая. Ло-Ло остановилась чуть поодаль, её золотой панцирь тускло мерцал в тени разрушенного храма.

— Хорошо, — медленно начал я, подбирая слова, — это не значит вернуть всё, как было. Прошлого не вернуть. Но можно изменить то, что есть сейчас. Можно очистить это место. Вернуть ему покой. Чтобы духи здесь больше не страдали. Чтобы память об этом месте не была только болью.

— Память… — кот вздохнул, словно старый человек. — Что толку в памяти, если некому её хранить?

— Память — это не для мёртвых, — возразил я. — Память — это для живых. Память — это форма бессмертия. Скажи мне: ты помнишь тех людей, что жили здесь? Помнишь их лица? Голоса? Привычки?

Кот кивнул.

— Помню. Конечно, помню. Смотрителя храма звали Лю Вэй. У него была жена, Мэйлань. И двое детей — Фэн и маленькая Циюэ. Фэн любил гонять меня по двору, а Циюэ всегда оставляла мне кусочки своей еды. Лю Вэй каждое утро подметал ступени, а Мэйлань ухаживала за садом.

Голос кота стал мягче, наполнился теплом воспоминаний.

— Помню всех монахов. Помню, как они читали сутры на рассвете. Помню запах благовоний. Помню, как солнце освещало главный зал через разноцветные стекла.

Я улыбнулся.

— Видишь? Они всё ещё живы. Здесь, в твоей памяти. И пока ты помнишь — они не исчезли. А теперь, кроме тебя буду помнить и я, и лисы, и карп, и улитка.

Кот посмотрел на меня, и я увидел, как в его глазах появляется что-то, чего раньше не было. Он молчал, глядя куда-то вдаль, на заросшие поля внизу.

— Хорошие люди… — наконец произнёс он. — Да. Они были хорошими. Лю Вэй каждый день кормил меня. Его жена пекла рыбные пирожки, от которых весь храм благоухал. Их дети смеялись, бегали по двору, играли со мной… Я был счастлив тогда.

Его голос дрожал.

— Я был просто котом. Обычным котом. Я не думал о смысле жизни, о предназначении, о долге. Я просто… был. Ел. Спал на солнце. Ловил мышей. Мурлыкал, когда меня гладили…. Это и было счастье. Простое, глупое счастье.

Он повернул голову и посмотрел на меня пустыми глазами.

— Теперь я знаю слишком много. Я понял, что значит смерть. Что значит потеря. Что значит остаться одному. И знаешь что? Я бы предпочёл остаться тем глупым котом, который ничего не понимал, который думал, что мир — это тёплое место у очага и миска с рыбой.

Я молчал, потому что понимал о чем он говорит, понимал, что иногда незнание — действительно благо.

— Но ты не можешь вернуться назад, — тихо сказал я. — Никто не может. Ты стал тем, кто ты есть сейчас. Этого не изменить.

— Знаешь, человек. — посмотрел на меня кот, — Я даже думал иногда, может вот это и есть смерть? Когда просто продолжаешь жить, но тебя никто не видит.

— Но тебя видят злые духи, — заметил я.

— Да. И они мне не нравятся. Слабые, жалкие создания. Они прячутся в тенях и шепчутся. Иногда они пытались заговорить со мной, но я не отвечал. Мне не о чем с ними разговаривать.

— А одиноко тебе не было?

Кот снова посмотрел на меня.

— Одиноко? Конечно, мне было одиноко. Но я привык. Коты — одиночки. Мы не нуждаемся в стаях, как собаки, или в стадах, как овцы. Мы можем быть сами по себе. Это… естественно для нас.

Я покачал головой.

— Но ты же ждал. Ждал, что кто-то придет. Значит, ты нуждался в ком-то. Значит, не такой уж ты и одиночка как говоришь.

Кот молчал. Долго молчал. А потом тихо сказал:

— Может быть. Может, я и нуждался. Но кто придет в заброшенный храм? Кто вспомнит о мертвом коте? Даже ты…ты пришел помочь людям, не коту.

Лисы, которые всё это время сидели в стороне, внимательно слушая, вдруг одновременно подошли ближе.

— Но мы же пришли! — вдруг с энтузиазмом воскликнула Хрули, — И мы тебя видим! И мы с тобой разговариваем! Значит, ты не один!

— Да! — подхватила Джинг. — И вообще, зачем грустить? Мы здесь, Ван здесь, всё хорошо! Он умеет очищать любые места и упокаивать души.

Кот посмотрел на лис, и в его пустых глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку.

— Лисы, — сказал он с легким презрением. — Вечно веселые, легкомысленные создания. Вы ещё молоды. Вы не знаете, что такое потеря. Что такое ждать столетие за столетием, пока время стирает всё, что было дорого. Смотреть как разрушается храм, как падают надгробия, как гниет крыша. Лисы… Ваши хвосты ещё не успели поседеть от тоски. И когда это произойдет — вот тогда вы поймете меня. А сейчас вы просто показываете своими словами, что вы живые, а я — мертвый. Еще раз напоминаете об этом.

Лисы молчали, а я размышлял.

Перед нами мертвый депрессивный кот, который во всем видит плохое, и сложно его винить в этом. Когда ты столетия проводишь среди могил и злых духов размышляя о тех временах, когда был живым, — ничего хорошего из этого не выйдет. Похоже, нужно перевести тему и заставить его рассказывать, а не жаловаться. Вспоминать, а не грустить.

— Мы пришли потому, что душа Лю Вэя попросила нас об этом. Он стал пленником, его заперли в теле цзянши и заставили делать…плохие дела.

Кот аж зашипел от злости.

— Плохие…плохие люди…

— Но я отпустил его душу, и в ней не было ни злобы, ни ненависти — он только попросил навестить это место и проверить как тут могилы его семьи. Ты можешь показать нам их?

Кот запрыгнул наверх и пошел к храму.

— Идём, Праведник, — бросил он через плечо. — Я покажу тебе, что ты ищешь.

Мы медленно двинулись за котом.

Через минуту мы остановились у края кладбища.

— Здесь, — сказал он, застыв у нескольких невзрачных холмиков без надгробий. — Четыре могилы. Лю Вэй, Мэйлань, Фэн и Циюэ. Я часто приходил сюда. Сидел рядом. Рассказывал им, как прошёл день.

— Расскажи мне о них, — попросил я, присев рядом с безымянными могилами.

Кот устроился рядом.

— Лю Вэй подобрал меня котёнком, — начал он, и в его голосе появилось что-то тёплое. — Я был такой маленький, что помещался в его ладони. Весь мокрый от дождя, голодный. Он принёс меня домой, а Мэйлань сразу сказала: «Оставляем». И накормила меня тёплым молоком.

Кот замолчал, словно погружаясь в воспоминания.

— Каждое утро он выносил мне миску с остатками рыбы. Всегда свежей. Он говорил: «Кот, ты — часть храма. Ты тоже служишь». Я не понимал тогда, что он имел в виду. Думал, что служу только желудку своему. А Мэйлань… Она пахла цветами. Всегда. Она выращивала жасмин у дома. И когда я терся об ее ноги, она гладила меня и смеялась. Говорила, что я похож на маленького тигра. Её смех был светлым, как солнце.

— Фэн тогда был ещё совсем малышом, — продолжил он. — А Циюэ только родилась. Фэн постоянно пытался меня поймать, таскал за хвост, а я шипел на него и царапался. Но не больно — я же понимал, что он ребёнок.

Я представил себе эту картину — маленький котенок, играющий с человеческим детёнышем в тихом храме на холме.

— А когда Циюэ подросла, — голос кота стал еще теплее, — она научилась ходить, держась за мой хвост. Ходила по всему храму, цепляясь за меня, а я терпеливо её таскал. Мэйлань смеялась: «Наш кот нянькой работает». Циюэ еще не умела говорить правильно. Называла меня «ко-ко». Каждый раз, когда видела меня, тянула ручки и пищала: «Ко-ко! Ко-ко!» И я приходил. Позволял ей гладить меня. Она была неуклюжей. Дёргала за уши, тыкала в нос. Но я терпел. Потому что… потому что она была такой маленькой и беззащитной…

— Они любили тебя, — тихо сказал я.

— Да, — просто ответил кот. — И я их любил. Каждое утро Лю Вэй первым делом шёл покормить меня. А вечером, когда заканчивал свои дела в храме, он садился на ступеньки, брал меня на колени и гладил, рассказывая о прошедшем дне.

— А потом их…отравили. — закончил он.

Я кивнул.

— Не хочу говорить об этом времени… — поднялся он и пошел на самый край холма.

— Тогда давай я сделаю кое-что. Я пришел сюда не просто так. Пришла пора помочь этим душам.

Кот обернулся и зашагал за нами.

Мы вернулись к руинам храма.

Чунь Чу всё ещё сидела у подножия холма, терпеливо охраняя наш «тыл». Я крикнул ей, что всё в порядке, и она довольно заквакала в ответ.

Я велел лисам собрать сухие ветки и всё, что могло гореть. Они с энтузиазмом принялись за дело, таская в зубах палки, щепки и даже куски старой мебели из разрушенного храма.

Кот сидел на ступенях и молча наблюдал.

Через час у входа в храм был сложен приличный костер, но ждали мы до ночи, я знал, что духам так будет…легче. День для них тяжелое время, особенно для таких слабых духов как тут.

Когда все вокруг накрыли сумерки, я достал из своего пространственного кольца несколько духовных растений — те, что собрал еще в Диких Землях. Листья Духоцвета Равновесия, несколько веточек Серебристого Женьшеня, лепестки каких-то цветов, название которых я уже забыл.

— Что ты собираешься делать? — спросил Ли Бо, наблюдая за моими приготовлениями.

— Заварю чай, — просто ответил я. — Особенный чай.

Бессмертный хмыкнул, но ничего не сказал.

Я развёл костёр, используя искру Ци. Пламя затанцевало, отбрасывая прыгающие тени на стены руин.

Затем я поставил на огонь старый чайник, который нашел среди обломков храма. На удивление, он оказался почти цел, почему-то я подумал, что будет важным использовать именно храмовый чайник. После попросил Лянга налить туда воды и начал нагревать.

Пока вода закипала, я бросил в нее листья духовных растений. Сразу же воздух наполнился удивительным ароматом — сладковатым, травянистым, с нотками чего-то древнего и забытого.

— Этот запах… — прошептала Хрули, принюхиваясь. — Он такой… тёплый.

— Как летний луг, — добавила Джинг.

Я продолжал заваривать чай, пропуская через воду тонкие нити своей Радужной Ци. Не для того, чтобы усилить эффект растений, а чтобы… благословить. Наполнить этот чай своим намерением.

Намерением дать покой. Дать тепло. Дать освобождение.

Вода в чайнике начала светиться мягким радужным светом. Я контролировал температуру, вспоминая уроки Сонгшу. Слушал воду. Её шёпот. Её бормотание. И когда она наконец «закричала» — в тот самый момент перед кипением — я убрал огонь.

Чай был готов.

Я снял чайник с огня и поставил рядом с собой. Радужный пар поднимался из носика, окутывая меня лёгкой дымкой.

И я сел. Просто сел у костра и начал ждать.

Кот устроился рядом, свернувшись калачиком. Лисы легли по обе стороны от меня. Ло-Ло заползла на камень неподалеку. Даже Ли Бо притих, словно понимая, что сейчас происходит что-то важное.

Ночь становилась всё темнее. Звёзды ярче. Костер потрескивал, отбрасывая тёплый свет.

И тогда они начали приходить.

Сначала появилась одна маленькая тень. Она робко выползла из трещины в стене и замерла, словно не решаясь приблизиться.

Я не двигался. Просто смотрел. Я знал, что они все-таки придут, не удержатся. Тепло живых их…звало.

Тень медленно подплыла ближе. Она была бесформенной, размытой — едва различимой в темноте. Но я видел её триграммным зрением. Это была слабая душа. Почти стертая временем и негативной энергией.

Она приблизилась к костру и… замерла. Словно греясь.

— Тепло… — раздался тихий шепот. Такой тихий, что я едва расслышал. — Так тепло…

Следом появилась вторая тень. Потом третья. Четвёртая. Одна за другой, они начали выползать из своих укрытий — из трещин, из-под камней, из темноты храма.

Маленькие, слабые, почти невидимые души.

Они окружили костер, собравшись вокруг него, как мотыльки вокруг пламени. И все они шептали одно и то же:

— Тепло… так давно… так холодно было… тепло…

Я медленно поднял чайник и начал разливать чай. Не в чашки — их у меня не было. Просто лил чай на землю, создавая маленькие лужицы.

Пар от чая поднимался вверх, и в этом паре я начал создавать Символы.

Не Символы Изгнания. Не Символы Очищения.

Символы Упокоения.

Радужная Ци текла через мои пальцы, формируя в воздухе светящиеся иероглифы. Они были хрупкими, почти прозрачными — как сам пар. Я не вкладывал в них силу. Только намерение.

Пусть эти души найдут покой. Пусть они отпустят то, что держит их здесь. Пусть они уйдут… туда, где им будет лучше.

Символы медленно парили в воздухе, окружая костёр. Они светились мягким, тёплым светом — не ярким, не ослепляющим. Просто… добрым.

И души потянулись к ним.

Одна за другой, они начали прикасаться к Символам. И когда они касались… они начали растворяться.

Не исчезать. Не улетать на Небо, как я привык видеть. Нет.

Они просто… растворялись. В воздухе. В пространстве. Словно становились частью мира.

Одна из душ, прежде чем раствориться, прошептала:

— Я была пекарем… пекла хлеб… каждое утро… для монахов… мне нравилось… тепло печи… запах теста…

Потом заговорила вторая:

— Я ухаживал за садом… за цветами… каждый день поливал… они так красиво цвели…

И ещё одна:

— Я жила здесь с мужем… мы были счастливы… мы… я хочу найти его…

Голоса были тихими, почти неслышными. Но я слышал каждый. И я запоминал.

Каждая душа рассказывала маленькую историю своей жизни. Крупицы воспоминаний, которые они ещё сохранили. И прежде чем уйти, они делились этими крупицами со мной. Были среди них и души семьи того смотрителя храма. Мой пролитый чай, моя Ци и мое, намерение, словно растворяло те узы, то, что держало все эти души тут, в мире живых.

Я сидел у костра и слушал. Просто слушал.

Лисы тоже молчали, прижавшись друг к другу.

Души продолжали приходить. Одна за другой. Десятки, не сотни. Их было меньше, чем мне показалось, когда я впервые осмотрел храм триграммным зрением.

Чай в чайнике закончился, но я продолжал создавать Символы. Они парили в воздухе, окружая костёр и всех нас светящимся облаком.

И постепенно души начали исчезать.

Последняя, совсем маленькая, прошептала:

— Спасибо… так тепло… так хорошо… наконец-то… покой…

И растворилась.

Тишина.

Я огляделся триграммным зрением. Храм был пуст. Не осталось ни одной тени, ни одного злого духа. Даже негативная энергия, которая пропитывала это место, начала рассеиваться.

Место стало… чистым. Полностью.

Я выдохнул и откинулся назад, опираясь на руки. Усталость навалилась разом — я потратил много Ци на создание Символов. Хотя нет, дело было даже не только в Ци, а и в чем-то другом, будто помогая другим душам, я и сам расходовал энергию души.

Зато теперь внутри стало тепло.

Кот всё это время сидел рядом не шевелясь. Теперь он поднял голову и посмотрел на меня.

— Спасибо, что отпустил их, Праведник.

Оставался один вопрос. Что делать с котом?

Спасибо всем тем, кто читает и не забывает комментировать, это важно))

Глава 22

Кот сидел на ступеньках и молчал, глядя в пустоту. В его позе было что-то… незавершенное. Словно он ждал, что я сделаю с ним то же, что и с другими духами — отпущу или изгоню. Но я этого не делал. Не видел необходимости.

Я еще раз активировал триграммное зрение и внимательно изучил его.

Удивительно.

Цепи вокруг кота действительно побелели и ослабли после того, как я отпустил остальные души. Темные нити негативной Ци, которые раньше опутывали его, стали почти прозрачными, едва различимыми. Но они всё еще были там — тонкие, как паутинки, но крепкие. Вот только теперь эти цепи не были сотканы из страданий или боли — это были цепи привязанности. Любви к этому месту. Воспоминаний о счастливых днях. Преданности тем, кто когда-то заботился о нем. Поэтому они побелели.

Нити уходили от кота во все стороны — к руинам храма, к могилам, к каменной ступеньке, где он когда-то грелся на солнце, к нише в небольшой статуе, где он лежал. Каждая нить была его воспоминанием-привязанностью.

Я вдруг понял — теперь кот был связан не с людьми, которые давно ушли, а с самим местом!

Это был его дом и его жизнь.

Всматриваясь в эти цепи, я понял — они не причиняли ему вреда. Наоборот, они были источником его существования. Без них он бы просто растворился.

Кот не был злым духом в традиционном понимании — он был чем-то средним между чистым духом и неупокоенной душой. Его привязанность к этому месту была не проклятьем, а выбором. Осознанным или нет — другой вопрос, возможно у животных это как-то по инерции делается. Это заставило меня ненадолго задуматься.

До сих пор я встречал в основном злых духов — гуи, шуйгуи, различные мо и яо. О других я просто слышал, но не пересекался. И большинство из них были искажены болью, злобой, страданиями.

Нет, я видел, конечно, застрявшие души, вроде тех, в Урне или в ловушке, как душа того Праведника, но отнести их к злым духам язык не поворачивался. А тут, в этом заброшенном храме я увидел еще одну грань. Этот кот показал мне, что существуют и другие формы посмертного существования — духи, рожденные не из ненависти, а из любви или, скорее, преданности. Не из желания причинить вред, а из нежелания отпускать. Он ведь явно мог уйти в посмертие, как душа той клячи, которая меня спасла у Холмов Святости. Там, держа ее голову в руках, я на мгновение видел ее светлое посмертие, странный иллюзорный мир. Может, у котов был такой же?

Я закрыл глаза и погрузился в состояние Зеркала-Сознания. После очищения храма это было легко, я был в нужном настроении. Мир вокруг стал тише. Я перестал слышать потрескивание углей, шелест травы, дыхание лис. Вместо этого я начал ощущать потоки Ци — как они движутся, переплетаются, изменяются.

И я ощутил храм.

Не как строение из камня и дерева, а как место силы. Как узел в огромной паутине энергий, которая покрывала всю Поднебесную. Каждое место оставляло след в этой паутине. Каждое событие создавало рябь, расходящуюся кругами. Смерть, рождение, радость, горе — всё это влияло на ткань реальности, изменяя её, искажая или исцеляя.

Я ощутил, как храм когда-то был светлым узлом — местом молитв, спокойствия, гармонии. Потом трагедия превратила его в тёмное пятно, источающее печаль и привлекающее злых духов. А теперь, после очищения, он снова начал светлеть, но не до конца.

Что-то ещё удерживало его в промежуточном состоянии.

Я углубил восприятие, следуя за нитями Ци, и понял.

Кот.

Он был частью этого места. Не паразитом, не злым духом. Он был… хранителем. Стражем. Даже после смерти он продолжал выполнять свою роль — охранять храм, ждать возвращения людей, отгонять слабых духов. Похоже, именно он разгонял их по закуткам и щелям.

Я попытался почувствовать, вредит ли его присутствие Поднебесной? Создаёт ли негативную рябь в потоках Ци? Портит ли баланс?

Несколько минут я чутко прислушивался к какому-то внутреннему камертону и не почувствовал ничего.

Место не издавало всплесков негативной энергии и не создавало ряби на теле Поднебесной.

Кот был нейтрален. Как камень. Как дерево. Как сам холм.

Он просто существовал. Так нужно ли с ним что-то делать?

Я пока не знал.

И вдруг мне стало интересно — сколько еще таких существ бродит по Поднебесной? Сколько духов, которые не являются злыми, но и не могут найти покой? Души, которые цепляются за мир живых не из злобы, а из привязанности?

Может быть, моя задача как Праведника не только в том, чтобы изгонять зло. Может быть, иногда нужно просто понять. Принять. Позволить существовать тем, кто не причиняет вреда. И не «клеймить» всё Символом Изгнания.

Возможно, не все духи должны быть изгнаны. Не все души должны быть упокоены. Существует разнообразие. Множество оттенков между жизнью и смертью, между добром и злом, между покоем и страданием.

Я вспомнил слова Бай-Гу о балансе. О том, что Инь и Ян не могут существовать друг без друга. О том, что смерть — это не конец, а переход. Часть цикла.

Кот был частью этого цикла. Застрявшим в нём, но всё же частью. Особенно сейчас, когда я избавил это место от негатива.

Возможно, Ли Бо ошибочно назвал кота мяогуем — злым духом.

— Странный ты, человек, — вдруг сказал кот, нарушая тишину. — Я думал, ты меня изгонишь. Или упокоишь, как тех духов. Но ты просто стоишь и смотришь.

— Я размышляю, — честно ответил я.

— О чём?

— О том, что я раньше считал всё очень простым, — медленно начал я, все еще наблюдая за нитями Ци вокруг кота. — Есть злые духи — их нужно изгнать. Есть неупокоенные души — их нужно освободить. Есть демоны — их нужно уничтожить. Всё чётко. Всё понятно. Но я смотрю на тебя и понимаю, что не всё так понятно, не всё так однозначно как мне казалось еще недавно. Ты, наверное, ждешь, что я тебя отпущу?

— Да, — просто ответил кот. — Я устал, Праведник. Устал ждать. Устал помнить. Хочу… покоя.

— Но ты не хочешь уходить. Я же это вижу по нитям, которые тебя связывают с этим местом.

Кот посмотрел на меня своими пустыми глазами.

— Да, ты прав. Не хочу. Это противоречие, да? Хочу покоя, но не хочу уходить. Хочу забыть боль, но не хочу забывать их. Хочу отпустить прошлое, но не могу выпустить его из лап. Это странно и неправильно. Даже я, кот, это понимаю.

Я сел на ступеньку рядом с котом.

— Ты, например, — продолжил я. — не злой дух. Ты не гуй, который питается страхом и болью. Ты не демон, жаждущий разрушения. Ты просто кот. Мертвый кот, который не может отпустить место, которое любил.

— И что с того? — спросил он.

— А то, что я задумался: а должен ли я тебя отпускать? Должен ли я разрывать эти нити, которые держат тебя здесь? Ты не вредишь Поднебесной. Ты не создаешь негативную рябь в потоках Ци. Я проверил это, злые духи всегда оставляют след, рябь, а ты — нет. Кроме того, ты не превращаешь это место в рассадник зла. Ты просто хранитель, страж — даже после смерти. Может, это не спроста?

— Значит, ты оставишь меня здесь? — в его голосе не было ни надежды, ни разочарования. Просто вопрос.

— Я не знаю, — честно признался я. — Мне нужно подумать. Понять.

Я встал и прошёлся по кладбищу, рассматривая могилы. Лисы следовали за мной, молча наблюдая.

И тут меня накрыло. Не мыслью. Не логикой. А ощущением.

Внутри, глубоко в груди, словно что-то отпустило. Словно тугой узел развязался. Тяжесть, о которой я даже не подозревал, исчезла.

Я остановился, положив руку на грудь.

Что это было?

Ощущение было странным. Как будто я совершил что-то важное. Закрыл какой-то круг. Не свой круг — чужой, и этот круг каким-то образом был связан со мной.

Я вспомнил душу Лю Вэя — цзянши, которого я освободил — и его последнюю просьбу навестить могилы семьи.

И внезапно понял —это было не просто обещание, это был способ завершить незримый кармический круг. Не мой собственный, а чужой, связанный с этим местом, с этими людьми, с их незавершенными делами.

Лю Вэй был смотрителем храма. Он жил здесь, растил детей, служил. А потом его убили, превратили в монстра, заставили делать ужасные вещи. Но даже после всего этого, даже превратившись в цзянши, его душа помнила. Она болела за это место. За свою семью. За могилы, которые никто не посещал.

И когда я пришёл сюда, выполнил обещание и отпустил духов — я завершил то, что Лю Вэй не смог завершить сам. Круг замкнулся. Люди были связаны друг с другом нитями судьбы, любви, ответственности и иногда эти нити не обрывались даже после смерти. Иногда они тянулись через века, ожидая того, кто сможет их завершить.

Я ощутил легкое, почти неуловимое облегчение.

Обещание выполнено.

Я понял, не всегда достаточно отпустить душу. Иногда нужно исцелить раны, которые эта душа оставила в мире. Очистить места, которые она любила. Завершить дела, которые она не успела закончить, как бы это странно ни звучало. Потому что души не существуют в изоляции — они часть большого полотна, и повреждение одной нити может расползтись по всему полотну.

— Оставайся, — тихо сказал я коту. — Это твоё место. Ты заслужил право остаться здесь.

Кот моргнул. Один раз. Медленно.

— Правда? — в его голосе прозвучало что-то похожее на удивление. — Ты не изгонишь меня?

— Нет, — покачал я головой. — Возможно твой Путь еще не окончен.

— Спасибо, Праведник.

Я улыбнулся и снова погладил его. Моя Ци текла через пальцы, мягко омывая его форму. Белые нити, связывающие его с местом, слегка засветились — не ярче, но… теплее.

— Мы останемся здесь на несколько дней, — сказал я, оглядывая руины храма.

Лисы удивленно подняли головы. Ли Бо хмыкнул. Кот даже не пошевелился.

— Зачем? — спросила Джинг.

Я не смог бы объяснить им то прозрение, которое только что пережил. Вместо этого я сказал:

— Мне нужно время подумать и подготовиться к битве с цзянши. И… — я посмотрел на разрушенный храм, — нужно привести это место в порядок.

Кот повернул голову и посмотрел на меня.

— Зачем тебе это? — спросил он. — Я же говорил — все мертвы. Храм разрушен. Кому нужен порядок на кладбище?

— Мне нужен. — просто ответил я.

— Что ж… — кот потянулся, — Честно говоря, я буду рад вашей компании.

— Значит, кот остаётся? — уточнила Хрули.

— Да, — подтвердил я. — Остаётся.

— Хорошо, — довольно сказала Джинг. — Мне он нравится. Он грустный, но честный.

Ло-Ло, лежавшая на своём камне, фыркнула:

— Грустный — это мягко сказано. Он печальнее, чем десять ворчливых старых жаб вместе взятых.

— Я всё слышу, улитка, — пробурчал кот.

— Знаю, — невозмутимо ответила Ло-Ло. — Просто констатирую факт.

Я не мог исцелить всю Поднебесную. Но я мог исцелять отдельные раны. По одной. Шаг за шагом.

— Ван? — окликнула меня Хрули. — У тебя странное лицо.

Я улыбнулся.

— Просто понял кое-что важное.

— Что? — спросила Джинг, наклонив голову.

— Что работы у нас еще много, — ответил я, поглядывая на кладбище. — Очень много.

— Мне не нравятся фразы, где есть слово «работа», — поежилась Хрули.

— Мне тоже. — добавила Джинг.

— Вам бы только языками чесать, а как к делу, так сразу в кусты. — важно изрекла Ло-Ло.

— Что-то я не видела тебя, таскающей камни или выполняющей другую полезную работу, — сощурила глаза Джинг.

— Потому что я — ваша Наставница и свое уже отработала, а для таких дел есть вы, молодые и полные сил лисы. — фыркнула Ло-Ло.

— Что-то сомневаюсь, что ты когда-либо работала, — заметил Лянг, приподнявший голову из кувшина.

— Будто ты сильно утруждался, — отрезала Ло-Ло, — Плавничками воду мутишь и всё.

— Я полезен в бою. — гордо ответил Лянг.

— Я тоже.

— Польза от светильника только ночью, — отрезал он, — А на большее ты и не годна.

— Так! — повысил я голос, — Успокоились. Мы все команда и у каждого своя функция. Тут полезны все.

— Вот. Ван дело говорит, — сразу сдала назад Ло-Ло.

— Так что, — ухмыльнулся я, — работать будут все.

Повисло молчание.

— Даже я? — спросил Ли Бо.

— Ты, учитель, будешь подавать пример, как и должно учителю.

— Связался на свою голову… — пробормотал Бессмертный.

А дальше мы приступили к тому, что можно было назвать самой обычной уборкой.

Первым делом я занялся могилами. Закопал разрытые ямы, собрав и аккуратно уложив обратно те кости, что еще остались. Потом мы разровняли землю, собрали обломки надгробий и сложили их на земле — возможно, кто-нибудь их сможет восстановить. Работа была тяжёлой, но успокаивающей. Физический труд очищал разум, позволял думать.

Лисы помогали как могли: таскали небольшие камни, утрамбовывали землю лапками. Даже Ло-Ло время от времени подползала и что-то комментировала, хотя больше мешала, чем помогала.

Ли Бо парил рядом, молча наблюдая. Кот сидел на ступенях храма, не двигаясь, но я чувствовал его взгляд на своей спине. Он был мне благодарен за то, что я очистил это место, но в нем еще не было ко мне доверия.

Когда ямы были засыпаны, я выпрямился и вытер пот со лба.

Теперь — Символы.

Лянг выплюнул какой-то ржавый нож из пространственного кольца и я начал выцарапывать Символы на камнях надгробий — и на тех, что были целыми, и на разбитых.

Символ Упокоения — чтобы души, связанные с этими могилами, больше никогда не потревожили.

Символ Защиты — чтобы никакие злые духи, никакие Практики тёмных искусств не смогли осквернить эти могилы снова.

Я работал медленно, тщательно, вкладывая в каждый штрих свою Ци. Радужная энергия текла через нож, оставляя светящиеся следы на камне. После в дело пошла моя кровь, которая тут же засияла по форме выцарапанных Символов.

Они засияли, а затем погасли, впитавшись в камень. Теперь они, как и моя кровь, были частью надгробий — невидимые для обычного глаза, но ощутимые для любого духа или практика.

Это место было под защитой.

— Хорошая работа, — раздался голос Ли Бо. — Хотя, честно говоря, я не понимаю, зачем тебе это нужно. Здесь же больше никого нет. Души ушли. Зачем защищать пустые могилы?

— Потому что тела всё ещё здесь, — ответил я, не оборачиваясь. — Кости. Останки. Они — лакомая добыча для злых духов и темных Практиков. Я не хочу, чтобы кто-то повторил то, что сделали с Лю Вэем — не хочу, чтобы эти люди стали цзянши или материалом для чьих-то ритуалов.

Все дело было именно в том мимолетном ощущении кармической завершенности, которого я прежде не испытывал. Я осознал, что мне нужно ориентироваться не на награды Неба, а именно на это тонкое ощущение.

— Благородно, — согласился Бессмертный. — Хотя и немного перестраховочно. Не думаю, что это место кому-то интересно. Раз за столько столетий никто тут не обосновался, значит, оно не интересно ни секте Золотого Карпа, ни культу Темной Луны.

— Может да, а может нет, но моей душе будет так спокойнее. — ответил я.

А вот кот, кажется, что-то понял. Он молчал, но я видел, как в его пустых глазах мелькнула благодарность.

Дальше пришла очередь уборки немаленькой территории храма и холма, на котором он стоял.

Я вернулся к храму и, покачав головой, посмотрел на него.

Храм был в плачевном состоянии: стены покрылись трещинами, многие камни выпали или раскрошились; крыша провалилась почти полностью — видны были только балки, почерневшие от времени и влаги. Пол главного зала был завален обломками, сухими листьями, птичьим помётом. Алтарь в центре зала еще стоял, но статуи богов, которые когда-то его украшали, исчезли. Остались только пустые постаменты.

Я вздохнул и засучил рукава — работа предстояла огромная. Она была нужна не только этому месту, но и мне. Я знал, что после этого храма наступит очередь Поднебесной, ее маленького кусочка в виде жилы, где обосновался нефритовый цзянши. Странно, и откуда такая уверенность, что всё выйдет? Однако она была, и появилась только сейчас.

Хрули и Джинг помогали мне, таская в зубах мелкий мусор и сухие ветки. Лянг устроился в большой каменной чаше, которая когда-то служила для ритуальных омовений, и методично мыл водой каждый камень, каждую плиту, которую я ему подносил. Почему-то решил заморочиться даже таким.

Даже Ли Бо включился в процесс, используя свои ментальные способности, чтобы сдувать пыль и паутину из труднодоступных мест. Ло-Ло ползала возле стен, осматривая трещины и комментируя, какие из них «опасные», а какие «просто для красоты».

Я сделал метлу из веток и травы, связав их обрывком старой ткани, и тщательно вымел весь храм. Каждый угол, каждую трещину в стенах. Сор сжигали тут же, а пепел развеивали по ветру.

Работа была простой, рутинной, но в ней было что-то глубоко успокаивающее. Медитативное. Каждое движение метлы, каждый перемещенный камень делали это место чище не только физически, но и духовно. Словно я стирал последние следы печали и запустения.

Кот следовал за мной, иногда садясь на камень и наблюдая за процессом. Несколько раз он даже пытался помочь, толкая лапой мелкие камешки в нужном направлении.

— Странно, — сказал он в один момент.

— Что странно? — спросил я, выметая очередную порцию мусора.

— Раньше я думал, что место должно быть красивым, чтобы быть домом. Богатым. С статуями, благовониями и дорогими коврами и когда-то тут все это было. А сейчас… сейчас я понимаю, что главное — чтобы оно было чистым.

Я улыбнулся, не прекращая работу.

— Чистота — это основа всего, — согласился я. — Когда место чистое, в нем может поселиться что-то хорошее. Когда оно грязное… туда приходит только грязь.

Мы работали весь день. К вечеру главный зал храма был чист. Пол вымыт. Стены очищены от паутины и мха. Алтарь протёрт до блеска.

Конечно, крыша по-прежнему провалилась, стены покосились, а половина колонн лежала на земле. Но теперь это были руины, которые дышали покоем, а не запустением.

Разрушения тоже никуда не делись: крыша всё ещё зияла дырами, стены всё ещё были в трещинах, но теперь это место выглядело достойно и ухоженно, словно кто-то заботился о нём.

Я стоял в центре зала, опираясь на свою самодельную метлу, и смотрел вокруг.

Чисто.

Физически и духовно.

— Неплохо, — заметил кот, который зашёл внутрь и теперь обходил зал, принюхиваясь. — Давно здесь не было так чисто. Может быть, столетие. Или два.

— Рад стараться, — усмехнулся я.

Кот подошёл к алтарю и запрыгнул на него. Устроился там, свернувшись калачиком, и закрыл глаза. Словно вернулся домой после долгого странствия. Я улыбнулся и вышел наружу. На улице солнце клонилось к закату, тени становились длиннее и было ощущение, что что-то изменилось.

Я огляделся и заметил: птицы.

На деревья вокруг храма прилетели птицы. Они щебетали, прыгали с ветки на ветку. Какие-то маленькие воробьи, пара скворцов, даже одна ворона устроилась на покосившемся коньке крыши и каркала, словно приветствуя нас.

Бабочки порхали вокруг зарослей травы. Стрекозы кружили над прудиком, который образовался в низине после работы Лянга.

Жизнь возвращалась.

Место, которое ещё вчера было мёртвым и пустым, начало оживать.

Я вдохнул полной грудью. Воздух пах свежестью, травой, цветами. Моя Просветлённая Ци, которую я вливал в это место последние дни, изменила его. Земля впитала её, откликнулась на неё.

И теперь здесь снова могла расти жизнь.

— Смотри-ка, — раздался голос Ло-Ло. Она подползла ко мне и ткнула одним из своих усиков в сторону холма. — Трава растёт.

Я посмотрел туда, куда она указывала, и действительно, возле ступеней, на которые я, кстати, тоже нанес множество мелких символов, уже пробивалась ярко-зеленая молодая трава.

Я улыбнулся.

Хорошо, но все еще недостаточно. Это место должно стать самым безопасным на много километров вокруг.

Я прошелся по территории, нанося защитные Символы на стены и камни. Чуть позже, я объединю это всё в одну защитную, очищающую и накопительную формацию. Да уж, немного гордо называть это так, но по другому и не назвать.

После тяжелого дня, полного обычной уборки я сел в главном зале полуразрушенного храма и понял, что пора сосредоточиться на собственном развитии.

Я ведь не только для уборки тут, мой Путь привел меня сюда для постижения нового и я ощущал, что готов к этому.

Честно говоря, я думал что том будет заканчиваться сражением с нефритовым цзянши, но как-то сама собой вылезла история с котом, которую захотелось написать, поэтому сражение чуть дальше будет)). Ссылка на 9 том: https://author.today/reader/509277/4804187

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII

Content

Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene