Скотина II

Слеза 1

СКОТИНА В АКАДЕМИИ

Столица встретила сырым рассветом. Небеса, не спросив разрешение, выдали мелкий кислый дождь. Точнее не совсем столица, а сонный пригород. Прыгали на ходу, дождались места, где поезд замедлился до скорости пешехода. Егор перестал задавать вопросы, привыкает к мысли, что меня не надо опекать, как ребенка. На замечание, что на вокзале нас в поезде быть не должно, молча кивнул и потащил барахло в тамбур.

Спрыгнул дядька вместе с сумками, мягко, как кошка, пригнулся и побежал под защиту деревьев. Боря сделал это не так грациозно. Как водится, поскользнулся на насыпи и дальше пошел кувырком. На самом деле не поскользнулся, я намеренно сразу пошел в перекат, прыгнуть в этом теле на прямые ноги — гарантированно остаться без коленных чашечек.

Егор успел отпрянуть в сторону, служба в горячих точка приучила реагировать на опасности со всех сторон. Мимо промчался набирающий скорость перезрелый колобок, обожравшийся дрожжей. Остановило меня только дерево, старая яблоня, обдавшая поспевающим урожаем и наградив вороньим гнездом с яйцами. Яйца оказались тухлыми, а яблоки кислыми…

В столице оказались к обеду. Попрощались с осчастливленным возницей, которому я перевел рупь, и разделились. Егор с багажом отправился домой, а я куда глаза глядят. Хотелось спокойно подумать.

Кот ехать с Егором отказался напрочь. Передачу коробки воспринял нормально, но только стоило удалиться на десяток шагов — начал шипеть, завывать и сделал попытку выпрыгнуть. Пришлось снова взять под мышку, привыкать начинаю.

Все мысли про современников и советников пока задвинем. Неизвестные лица с печатью нерадивого три раза пообщаться предлагали. Пока безуспешно. Попытки новые будут явно. Но есть проблемы, которые надо решать здесь и сейчас.

Пока с Собакиными ничего не ясно — Олеся под ударом. То, что она со мной отправилась, граф узнает очень быстро. Слишком рано я начал команду комплектовать, с парой крепких мужиков было бы поспокойней. Станет граф мстить или нет? Исходим из того, что яблоко от яблони падает сами знаем куда. Есть ли у него ресурсы, чтобы преследовать в столице? Явно не такие, как на юге, но что-то найдется.

Холль Собакиных по носу щелкнул. Теоретически могут про меня и забыть. Но что-то в такой расклад не верится.

Девочку надо спрятать, и единственная мысль — устроить на учебу. Надо срочно определить, что у меня за слеза, если магическая, можно Олесю куда-нибудь пропихнуть.

В вызове крайний срок — пятое сентября. Сегодня третье. Про учебу надо больше разузнать. Еще важный вопрос — какая у Бори сопротивляемость алкоголю? Оба вопроса можно решать одновременно. Едет туда, где студенты расслабляются.

Сопротивляемость алкоголю у Бори оказалась отменная, я в прошлой жизни так бы не смог. Сказываются усердные тренировки в этом виде спорта. Первое шевеление в голове — после седьмого бокала эля. Так себе шевеление, чуть настроение поднялось. Бокала литрового, прошу заметить, и без закуски. Эль — одно название, простое перекисшее пиво, слабое и горькое. Закуску Боря не заслужил, хотя грабли к тарелкам соседей вытягивал. Приходилось следить за обеими руками и вовремя выбивать из пальцев обычную мусорную пивную закуску — сухарики и соленые орешки. Один комочек исчез между пальцев. Умения «Фокусник» на милости нет. Боря, ты что через кожу орешек впитал?

Пока меня еще здесь никто не знает. Один денек можно и расслабиться. Набирал себе пиво только сам, следил, откуда наливают и во что. Если отвел взгляд от кружки, больше не допивал. Можно сказать, что паранойя, но в незнакомой компании по-другому нельзя. Да и в знакомой по-хорошему тоже.

Устроились мы в заведении под названием «Трактир Одноглазый». Крытое здание размером с нормальный спортивный зал, уставленное столиками, за которыми можно было только стоять. Как в лучших традициях старых советских пивных.

Стыдно признаться, угощать пришлось мне, причем не студентов, те кучковались по цвету мантий и всякий сброд к себе не подпускали. Подружиться удалось с парой потенциальных неудачников, которые очень надеялись поступить хоть куда-то, и ошивались тут вторую неделю. Судя по внешнему виду и настроению, шансов попасть на учебу у них было не больше, чем у Бори без вызова. В принципе и на Борю они обратили внимание, когда поняли, что он точно не конкурент.

Угощаемые абитуриенты трепали языками с такой скоростью, что я не успевал запоминать. Недостающие пазлы в картине мира сыпались как из рога изобилия.

Лицензированные магические академии в столице три. Как водится, соперничают во всем, и очень друг друга недолюбливают. Очень — это до выпускания кишок при встрече. Находились мы на территории, прилегающей к Императорскому полимагическому университету имени протопилигрима Гагарина.

Показания у друзей были диаметрально противоречивы, причем во всем. По одной версии протопилигрим Гагарин пришел пешком из самого Парижу — так ему сильно учиться хотелось, по другой — поднялся ввысь так высоко, что краем глаза увидел Вечного ученика, вроде краешек мантии точно.

Учили в универе всему, буквально. Выпускали магов шести основных направлений, кучи второстепенных, преподавали любые боевые искусства, науки, инженерные и рабочие специальности — вплоть до ассенизаторов. Это, по сути, был город в городе, внутри которого обучалось тысяч сто студентов. Скольким сотням профессий — не знал никто.

Условия учебы были просты: ешь, пей нахаляву, хочешь — посещай любые лекции, нет — спи-отдыхай. Единственное условие — вовремя слезы за обучение вноси или проходи контрольные точки роста навыков. Это для тех, у кого заплатить нечем. Учись и расплачивайся тем, что накультивировал. В чем тогда смысл учебы — от понимания ускользало.

Успели поговорить про магию. Повезло же мне — великие спецы в всех областях попались. И Сергей, и Потап, оба рассуждали как профессора.

Начинал Сергей, лопоухий прыщавый дрищ с носом, загнутым как кончик туфли.

— Воздух — полный отстой, минута полета — два часа отдыха. В боевых условиях полный шлак — пару раз вихрем пихнул — и сдулся. Перспектива только одна — артефакты анамой заряжать.

Потап, вялый увалень, с деревенским лицом, комментировал:

— Заряжать арты хорошо. Работа стабильная и денежная. У воздушников самое быстрое восстановление. С раскачанным источником четвертак в день можно рубить.

Сами себе противоречат, стихия — говно, однако самая денежная.

— Земля — отстой полнейший, стихия медленная, не бывает острых шипов из земли, точнее бывают, но растут такие неделю. Все применение земле — строительство, медленное выращивание и укрепление зданий, прокладка дорог и прочих поребриков.

— Ага, всю жизнь в грязи, с песком и камнями возиться. Но денежная, тут не отнять. В любой строительной фирме с руками оторвут.

— Огонь — туфта. Вечный контроль над эмоциями, чаще всего с помощью зелий. А зельям привыкаешь и ничем хорошим это не кончается. В аптеке дорого, знал одного — купил у барыги бодягу, закинулся, а потом оторвал себе яйца с съел. Иначе любой эмоциональный всплеск и хана всему окружению. Любовью без асбестового презерватива лучше не заниматься.

— Туфта, согласен, но бабло можно зашибать неплохо. В любой боевой пятерке половина прибыли — огневику.

— А вода как? Ну вода — это же круто, да?

— Вода — ужас просто. Побочные эффекты неприятные. Пока до третьей ступени не доберешься — контроль движения жидкостей в организме нарушен. За одной партой с таким сидеть одно мучение — на три метра все вокруг в соплях. Потеют как свиньи. Ночью спать — клеенку под простыню стелить.

— А зарабатываю гады хорошо — с этим не поспоришь. Но все равно — зассанцы.

— Лекари — скучно, но платят им хорошо тоже. Но скучно. Но зато девок богатых щупать можно. Но качать долго, лет тридцать, чтобы тебя заметили. Вот зачем мне через тридцать лет девок щупать, если я сейчас хочу?

— Птомантия — вообще дерьмо наиполнейшее. Год, два — и крыша потекла. В новостях каждую неделю хит — очередной птомант двинулся. Они потому и наперечет все и ежемесячная проверка стабильности. Чуть что — принудительное изъятие слезы, или вообще головой в дыру, которую в приличном обществе не поминают. Но птоманты и за пару лет заработать так успевают, потом и после утраты этой стабильности — на всю жизнь хватает. И внукам… Эх, а мой дед рубиновым свинопасом был. Представляешь? Рубиновая слеза по выпасению свиней. У него поросята на водопой в ногу ходили, со строевой песней. Напился и в навозе захлебнулся. Представляешь? Такое сокровище в говне утопил. Давайте выпьем.

Это так хорошо нищебродам рассуждать, которым никогда ничего не светит. Раздобыть стартовую магическую зеленушку могут только очень богатые. А прокачать ее до вменяемой ступени под руководством наставника — еще дороже.

Сергей поступает десятый день. Пьет с горя. Сегодня вот снова экзамена завалил.

Экзамен представлял собой две части. Для бытовых специальностей сначала надо самостоятельно открыть навык, в зависимости от профессии — от нескольких часов до двух-трех дней. Потом продемонстрировать способность к предмету, так сказать. Показать рост, не ниже среднего по конкурсу. Ежели уже открыт еще проще, сразу рост показываешь — и плюешь на прочих неудачников.

— Ну откуда я мог знать, что растение надо в ямку сажать корнем вниз. И воду выдали не руки мыть, а в эту ямку лить. Валят гады.

Потап вяло поддакивал:

— Валят, валят сволочи. Я на кулинарию хотел, там девок много. А мне яйца подсунули бракованные, разбиваешь, а оно в рукав, в руках только скорлупа. Соль и сахар в одинаковых плошках, что я оракул какой, два белых порошка различить.

Чтобы бесплатно приняли на первый курс надо открыть пять умений и подписать обязательство два из них сдать через год в розовом виде, или через три года один рубин.

Как идет прием на магические направления — друзья имели представление столь отдаленное, что не стоило забивать голову. Завтра приеду — и сам все узнаю.

Жизнь студенческая била полным ключом. Еще в своем сонном Белозерске удивило обилие всевозможных конкурсов. В столице этого было больше в разы, а в студенческой среде возведено в абсолют. Раз двадцать в очередном углу вскрикивали очередное слабо. Собирался круг. Студенты боролись на руках, танцевали, кидали дротики, стихи декламировали. Пару раз поднимались крики, заканчивающиеся не всегда мирно. Сценарий один, поливание друг друга грязью и выход во внутренний двор. Выглянул раз — десяток утоптанных кругов, арены и ринги.

Тонкости взаимоотношений студентов улавливались четко, больше нашивок, значит старше курс, больше свита из студентов попроще, которые снуют с посудой, тарелками, мелкими поручениями и получают грозные окрики, тычки, тумаки и оплеухи. Одиночек нет, только группы. Не выживают тут в одиночку.

Возраст студентов разнился от прыщавых лет пятнадцати — до дедулЕй с седой бородой ниже пояса. Учиться все хотят. Мужики в возрасте перед старшими летали наравне со всеми. На пол тоже никто внимания не обращал.

Народу, пытающегося поступать, было еще больше. Эти жались по углам, кидали завистливые взгляды на ученические мантии и вздыхали тяжко.

Студенты, что удивительно, такие группы не задевали, старались не замечать, в крайнем случае, смотрели презрительно, как на червей. Или ниже достоинства с убогими связываться, или гражданских обижать нельзя. А может сезон сейчас такой — время поступления. Не желательно раньше времени пугать будущие мешки для битья.

Между делом узнал — распознать слезу можно в храме, ближайший — на соседнем квартале. На учебе свой храм есть, все бесплатно, а тут восемь шкур сдирают. Хорошо, что слезу хватать ладонями не стал, применяется автоматически, только стоит камнями прижать.

Незаметно отлучился в уборную и выскользнул к храму.

Круглая площадка в сотню метров, куполом крытая. Пол — черная плитка, как и в алтаре. Колупнул ногтем — тот же материал, что на ладонях, теперь без сомнений. Что-то общее есть, не на ощупь, не запах, а особое ощущение. Понимать, привыкать начинаю. Кстати, ладони в воздухе крупнее, крутятся быстрее, и не просто светятся, а сияют как прожекторы. В центре искусственная колонна, как понимаю, дырку в полу закрывает. Вокруг куча кабинок и очереди людей.

Спокойно подойти к дыре и сбросить навык тут не получится, надо алтарь попроще найти. Но вот узнать, как это делается — не мешало бы.

Интересная доска объявлений с кучей любопытных. Воскресенье — день проведения обрядов. Утром торжественная служба. До обеда — крещение милостью. Свадьбы, разводы, причастия. Прощание с усопшими и извлечение милости. Бесплатно ничего, все за денежки, и немалые. Особые часы для приема стариков по вопросу продления жизни. С размахом работают, вот у кого нашей РПЦ надо бы поучиться.

Ознакомился с прайсом. Распознать слезу — десять рублей, плюс пять процентов за ступень. Извлечь слезу — тридцать рублей, плюс пять процентов за ступень. Отдельная бумажка — тарифы на обмен. Первый раз адекватную шкалу увидел: Первая ступень — зеленая, вторая — изумрудная. Тут же рисунки — светло-зеленый камушек и более яркий. Дальше розовая с надписью — для обмена розовых звезд просьба обращаться к дежурному пилигриму без очереди. Про то, что выше розовых ни слова, похоже редкий тут товар.

Разменять розовую можно на одну изумрудную и одну зеленую. Изумрудную на две зеленые. Сменять — другой курс, приноси три изумрудные и получи розовую. Не курс, а грабеж. Нехило так пилигримы с обмена имеют. И на извлечении, и на распознавании. Не храм, а чисто бизнес.

Полез без очереди, попер как ледокол, подкинув в руке розовый камушек. Вытянувшиеся морды не заметил из-за оттопыренной губы.

Кабинка с виду чуть больше наших, где добропорядочные граждане отдают самое святое — свой голос. Пилигрим внутри, дежурно поцокал копытами. Ага, положено ему всем цокать. Морда скучающая, жопа от сидячей работы такая, что нам вдвоём в этой палатке будет тесновато.

Забубнил сонным гнусавым голосом:

— Чем могу быть полезен, сын мой? — фраза тоже дежурная, зевоту не скрывает.

— Узнать хочу, как слезу извлечь?

— Читать не умеешь? За дверью написано.

— Так я это, что-то дорого сильно, тридцать рублей.

Пилигрим скривил морду.

— Дорого? Иди и сам над дырой корячься.

— Эй, не надо ругаться, я же просто спросить. Так-то это, вот, распознать хочу.

— Распознать? Двенадцать рублей. Ну, давай, клади, посмотрим.

Прикоснулся к терминалу, соглашаясь с переводом. Положил слезу в выемку на каменной столешнице. Пилигрим накрыл ее рукой. Едва заметное свечение от ножки стола по рисунку на полу в сторону колонны. Приподнял руку, хмыкнул, накрыл еще раз.

Сонливость в голосе пропала. Пилигрим сделал стойку, как гончая на сидящего на дереве зайца.

— Молодой человек, откуда это у вас, спросить можно?

— Можно, спрашивайте, — не выдержал, съехидничал. Очень захотелось на живые эмоции развести.

— Молодой человек, вы находитесь в святом месте, не забывайте, что Вечный ученик терпелив, но беспощаден к тем, кто….

— Да дядя подарил, что тут такого.

Пилигрим хищно оскалился, подобрался.

— Это розовая звезда, хорошей плотности, да. Специфическая очень. Тебе восемнадцать лет есть? Похоже, что нет. Я буду вынужден внести вас в список, так сказать. Распознавать слезы приходят не часто и обычно это граждане, получившие их не совсем законно. Придется сообщить…

— Я вообще-то из княжеского рода, Таракановы мы.

Пилигрим выпустил воздух, проведя ладонью над моей. Поскучнел, погрустнел малость.

— Да? Вот как. Что же вы сразу молчали то. Слеза повторяю, особенная. Это умение женской профессии. Древней. Очень. Э-э-э, самой древней.

Подери меня,… ой, в храме ругаться нельзя. Ай да дядя Петя, ай да подарок. А он сам знал? Поставлю что угодно, что этот прохвост знал точно.

— Молодой человек, не хотите разменять, по очень хорошему курсу. Могу предложить в обход правил две любые изумрудные. Любые, даже самые редкие. В вашем возрасте это очень хорошее предложение…

— Извините, мне подумать надо.

— Подумать? Что тут думать, вы нигде не встретите такого предложения.

Руки от алчности так и трусятся.

— В качестве исключения, готов дать три, понимаешь — три любые изумрудные слезы.

Испарина на лбу, вообще от пилигрима дохнуло потом и нестиранными носками. Откуда носки, если у него копыта? Таракановых боится, но прибыль потенциальная глаза застилает. Зачем ему эта слеза?

— А магическая есть? Воды или воздуха, или еще какая?

Тон изменился.

— Да ты издеваешься. Магическую он захотел. Для магической — двенадцать лет в серой хламиде проходить надо.

— Вы знаете, передумал менять, пока точно не буду.

— Эй, я на тебя время потратил.

— Я распознание оплатил, всего доброго.

— Погоди, мы готовы…

Сгреб сокровище, повернулся к выходу. Навязчивый тип, ему бы не копытами стучать, а пылесосы продавать. Копыта фальшивые, кстати, ботинки у него такие.

— Что, у мамки украл? — бросил пилигрим в спину.

Еще и хам. Поход хоть ожиданий и не оправдал, но разговор полезный получился, раз — прояснилось, откуда магические слезы берутся. Око — это типа социального контракта. Двенадцать лет общественной работы — и магическая слеза в кармане. Наблюдателей очень много, в Белозерске на каждом шагу сталкивался, а тут вообще плюнуть некуда. В трактире и у стойки, и в каждом углу. Значит это не просто популярный способ магией овладеть — этот путь единственный. Надо побольше узнать, бегом в Одноглазый назад, пока абитуриенты еще при памяти.

Слезу дядя интересную подогнал. В принципе, я его тогда с Дашей шуганул здорово, надо же ему реабилитироваться как-то. Отстучал сообщение — «Дядя Петя, спасибо за ценный подарок, твоя слеза очень пригодилась». Пусть думает.

На площади сразу заметил слежку. Сначала одного пацана, лет пятнадцати. Потом, зная куда и как смотреть, еще одного поодаль.

Пацаны худосочные, серьезное оружие не прячешь, нападать не будут, если только не толпой. Значит просто проследить. Или понравилась пилигриму моя слеза, или Собакины добрались. А что это я мелочусь? Может гитане на мой след вышли. Убийцы были наемные, а как оно бывает — за ними заказчик стоит, предоплата взята. Ученики нерадивого тоже могут быть. У них как минимум одна особь есть, что умеет принимать любой женский облик. А только ли женский? Есть у меня еще враги или нет? С тем, кто в усадьбе в петлю людей пихает, вроде не пересекался, однако исправник верно заметил — вокруг меня вьется. Жена, которая Тамара, из моей спальни не совсем удовлетворенная сбежала — пока ни слуху, ни духу. Остап с Мартой одни работали? Однозначно нет. Еще пара сводных братьев при поддержке неизвестной бабы из управы.

Ладно, попробуем оторваться.

Слеза 2

Ладно, попробуем оторваться.

Маневр уклонения начал с простого звонка:

— Привет Чижик, это Боря.

— Чего еще за Боря, не знаю я…

— Не ссы, Чижик, мы же рваные пацаны, под мостом корешились.

— Боря да, ну да, помню, только…

— Знаешь, Чижик, а Замес твой сукой оказался. Оберам меня сдал. Кабы добрые люди отмазали — и не говорил бы с тобой.

Чижик запнулся.

— Боря, нет Замеса больше. Ночью мерзостью обратился и пацанов погрыз. Мы с Грушем еле кости унесли.

— Ох, повезло вам, или не повезло. Как же вы теперь без старшего?

— Ой, не говори, Боря, одни мы остались. Не хотят пацаны теперь с нами дела делать. Расстроились, что мы им Замеса на хвосте привели, огорчились. Не, ну а че? Я же не знал, что он дверь откроет. Там дверь была на себя, а мерзость тупая, на себя не умеет. А этот Замес просто выбил ее, вошел и сожрал троих, кто пьяный валялся.

Просто трагедия, почти Шекспировская. Редкой тупизны индивиды. Но есть у Чижика важное качество — полное отсутствие чувства самосохранения. Это своего рода тоже гений, встречается еще реже, чем абсолютный слух или фотографическая память. И такой человек мне тоже нужен.

— Слушай, Чижик, тебе не надоело под мостом старушек щипать. Нормально бабла поднять не хочешь?

— А кто ж не хочет, но только если дело верное. А так мы с Грушем на море собрались — вот где настоящие деньги. Там отдыхающих — тьма. В песке золото, чурчхела и вареный кукуруз. Слушай, Боря, бери эту штуку, какой ты Замеса пугал, и давай к нам. Мы в Сочинске таких дел наворотим.

— Чижик, на море сейчас не сезон, зима скоро. У меня дело верней. Сейчас большие дела в столице. Давай, собирай яйца в горсть и в Москву.

— Та гонишь, нельзя в Москву. Кенты в Красногор на гастроли срывались, так местные их так отделали. А ты в столицу собрался. Нас ни одна банда приличная не примет.

— Я уже тут, в Москве. Бабло прямо под ногами валяется. Свою банду создадим, всех местных подомнем. Всех нагнем, отпинаем и снова нагнем. Все телки будут наши, знаешь тут какие ходют.

Пару минут расписывания прелестей столицы и золотых гор. Непуганых богатых студентов и халявной жизни.

— Ладно, Боря, хоть и ссыкотно, но готов попробовать, только я без Груша никуда.

— Бери Груша, ему тоже работа найдется. Чтоб сегодня на поезд сели. Бабло на билеты есть?

— Обижаешь. Замест пока нас догонял, еще пару фраеров задрал, так мы барахлишко толкнули.

Замес преступную карьеру окончил красивейшим аккордом. А это же я его артефактным ножиком по лбу чиркнул. В принципе не жалко. Мир однозначно стал чуточку чище.

Пока говорил с Чижиком сделал несколько попыток сбросить хвост. При наличии хорошей толпы и знания местности — не сложно, даже при моих габаритах. Сделал круг по площади, заметил несколько магазинов со сквозными выходами. Ускорился, поворот, смена направления. Магазин. Обманный крюк и снова магазин. Галдящая толпа. Проулок.

Давящее ощущение на затылок пропало, но через минуту вернулось снова.

Попетлял пару минут по радиальным улочкам. Между телегами не проскользнул, дорога рассчитана максимум на две телеги, никак ни на три. Уйти не удавалось. То ли я совсем неповоротливый и навык потерял, то ли не всех преследователей заметил. Есть еще третий вариант — навык преследования может быть на милости, и он может быть высокого уровня.

Следующий звонок.

— Степан, как устроились?

— Все добро, барин. Список почти готов. Олеся повозку купить помогла и пару коней сама выбрала. Разбирается в лошадях, а сама же соплюшка еще.

— Повозка есть — хорошо. С девочек глаз не своди.

Новый звонок.

— Егор, помощь нужна. Город знаешь?

— Не был никогда, не думал, что он здоровый такой. Тут людей мильон поди.

— Купи карту, найди на нем Трактир Одноглазый. Изучи основные дороги к дому и приезжай. Хвост за мной. Не хотелось бы домой тащить.

Заглянул в лавку с книгами, которую приметил при первом круге. Купил не карту, а целый атлас. Глянцевый журнал с ладонями. Восемь рублей отдал. Что-то кидаюсь деньгами как настоящий аристократ, а еще же ни копейки не заработал. Дядина тысяча еще целая, но от того, что на месяц выдали, почти ничего не осталось. Содержания от Скотининых больше не будет, может у Таракановых попросить?

Вообще ничего от привычной Москвы нет. С трудом узнал искривленное садовое кольцо — все, что внутри, серым заштриховано. Похоже нет туда доступа простым людям.

Зашел снова в заведение, в котором веселье только разгоралось. Давние друзья уже были в изрядном подпитии. Бывшая хандра улетучилась. Стояли за столиком, упершись лоб в лоб.

— Боря, ты такое пропустил! Конкурс мокрых фуфаек объявляли. Я такие… видел. Накинь рублик, возьмем по кружечке — расскажу.

Рублик накинул, по кружечке взяли, но разговор перевел с женских прелестей на более полезную тему.

— А что, магом стать денежное дело. Неужели только аристократы могут? Я слышал вообще оком походить годик можно, и дело в шляпе.

— Та ты шо, Боря, побойся Вечного ученика. Двенадцать лет за самую никчемную воздушную слезу или лечильню. Двадцать четыре за водяную, огонь и землю, это же вообще страх.

— Да не может быть, что так много, а мне в школе говорили — годик всего. А птомантом реально стать?

— Боря, в вашей деревне шо, вообще не учат чему? Нельзя таким лопухом быть. Полный контракт, тридцать шесть лет, и ни днем меньше. Аристократы младших в роду посылают, так они стариками возвращаются дряхлыми. Кабы один из трех. Полный контракт это не по улицам ходить и под юбки заглядывать. Это же в Легион Вечного ученика.

Стало понятно, откуда негатив при упоминании магии — легко ругать то, что никогда не будет доступно. Как лисица виноград. Самая дешевая — это воздух. Слабое место понятно — в поединке быстро заканчивается анама, и маг становится обычным человеком — перед противником, очень сердитым из-за пары неприятных воздушных тычков. То есть как боевая единица — полный ноль. Лекарем стать тоже относительно недорого, там свои заморочки. Качается десятилетиями, пока силенок наберешься что-то серьезное заживлять.

Еще порталы интересовали очень. Стоимость перемещения на поездах оценил, хотелось понять, что вообще это такое и кому доступны.

— Да, хорошо этим аристократам, щелкнул пальцами и открыл портал куда захочешь. Вот вы с Потапом точно поступите, выучитесь и будете тоже прыгать, куда вздумается.

— Да ты что, Боря, это дорого, просто спасу нет. Самый простой одноразовый с привязкой к дому — минимум пятьсот рублей. А если без привязки, куда угодно, ну где раньше уже был — многие тыщи. А такой, какой анамой заряжать — это уже арт, это же вообще страх.

Какой-то я аристократ неправильный. Триста рублей на карманные расходы уже хорошей суммой не кажутся. Мне нужно заработать много, быстро и не привлекая внимание. Начинаем думать.

Звякнул и сразу сбросился вызов Егора. Значит уже здесь. Глазами не нашел, не сомневаюсь, что он умелец скрываться, каких поискать.

Громкий голос оповестил: «Уважаемые посетители, через пятнадцать минут трактир закрывается для всех, не являющихся членами студенческого союза. Ожидаем вас завтра в привычное время». Народ загудел, часть сразу двинула к выходу.

На улице раздался лязг и грохот. К трактиру подошли три могучих треножника. Верхняя часть ближайшего сдвинулась, по вытянутой лапе скользнула стройная девушка в подобии кимоно. Из пары других тоже выпорхнули красавицы, не менее эффектно, с переворотами в воздухе. Тройка взялась за руки и направилась в сторону крыльца, с которого мгновенно сдуло всю живность.

Пьяные разговоры прекратились. Новые друзья зависли основательно, провожали девиц с раззявлеными ртами, причем больше с опаской и тревогой.

Я тоже залип, рассматривая боевые машины. Двери нараспашку — угона не боятся. Вблизи штука серьезная, не такая сказочная, как показалась. Люки под хороший калибр по всему периметру. Металл толстый, местами наплывы в руку толщиной. Масса солидная, десятки тонн такая машина. Двигателя не видно, принцип действия не понятен совсем. Кабинка тесная, узкая, только для одного водителя, а стреляет кто? На крыше площадка есть с перилами и сиденьями, человек для трех-четырех. Лапы мощные, устойчивые, три штуки намного надежнее, чем две. На каждой пара шарнирных сустава, гнется в любую сторону.

Засмотрелся, выдал:

— Эх, хорошо, наверное, на таком кататься, я бы прокатился.

Пара моих закадычных друзей отпрыгнули в разные стороны и уставились на меня как на… Всю бурю эмоций описать трудно. Удивление, обескураживание? Нет, сначала шок, переходящий в жалость, презрение и обиду.

На лице Сергея отразилась брезгливость напополам с негодованием.

— Боря, как ты мог?

Потап флегматично добавил:

— Эх ты, а мы то думали…

Друзья растаяли в толпе, ни до свидания, ни спасибо за угощение. Похоже алкоголь свое дело сделал, заигрался ты, Боря, расслабился. Ляпнул что-то совсем не уместное. Нечистое дело с этими боевыми машинами, бесценный источник сомнительно информации безвозвратно потерян.

Обернулся на девиц, девчонки как девчонки, спортивные, стройные, все на месте. Но что-то, однако, не так, раз вокруг столика в переполненном кабаке пустое пространство. Метра на три будто кто мелом очертил, или корова языком.

Чужой взгляд ощутил сразу, только оказался на улице. Не враждебный, а ощупывающий, заинтересованный, немного азартный. Одновременно с нескольких направлений, точно больше двух.

— Егор, я возьму экипаж и неспешно поеду на юг. Следом двинется пара пацанов. На них внимания не обращай, пропусти. Будет еще кто-то, более осторожный. Вот его и надо вычислить.

— Что делать планируешь? Как поступим?

— Программа минимум — чтобы просто отстал. Максимум — так отстал, что больше продолжать не хотелось, и самому, и чтобы наказ другим передал. Где-то посередине — узнать кто направил и зачем.

— Хорошо, как определю ублюдка и сяду на хвост, дам знать. Как сигнал получишь — сворачивай на темную улицу и ускорься.

Без проблем нашел свободный тарантас. Прямо напротив трактира дежурило пара десятков разной степени нарядности, под любой бюджет. Через минуту уже трусился по кочкам, ругая строителей этих дорог. Маги земли могли бы и поровнее делать. Изучать карту, подпрыгивая до потолка и клацая челюстью, было решительно невозможно.

Понравилась карта на последней странице — «Схема действующих алтарей Злого ветра». Да их тут больше, чем на современной Москве светофоров. Почти в каждом дворе отметки, от маленьких черных дочек, до вполне себе приличных клякс. Найти источник Злого ветра проблем нет, решим вопрос с преследованием, и пора шею лечить.

Пришел вызов, который ожидал в самую последнюю очередь. Перед мысленным взором нарисовались глаза Марты.

— Борис Антонович, я еще не знакома с вашими вкусами, поэтому интересуюсь, что вам приготовить на ужин?

Не надо засорять эфир, я важного звонка жду.

— Марта, просто салат из овощей, без специй, соли и масла.

— Как же так, Борис Антонович, мы все знаем про ваш аппетит… Олеся рассказывала. Я же три года каждое утро вафли пеку, отец Олеси рецепт из Германии выписывал. Все знают — в Германии самые лучшие знатоки домашней выпечки.

— Не надо верить всему, что говорит Олеся. Она сама всегда эти вафли съедала, а на меня наговаривала.

Значит вафли Олеся не сама пекла. Это проект всего семейства Мухиных. Долгосрочная рисковая инвестиция.

Прервал вызов. Надо подумать, что с этой Мартой делать. Она одна в моей команде —засланный казачок. Будет Мухину про каждый чих докладывать. Оптимально перевербовать, но пока надо быть аккуратнее.

— Боря, чудны дела наши. За тобой три группы выехало. Пацанов, я сбросил легко, перерезал сбрую, и отстали сразу. Дальше осторожный тип, движется в двух кварталах, не приближается, но поворачивает точно, будто по следу идет. Потом еще один есть, не за тобой, а за вторым следует. Этот последний не нравится больно, не один в экипаже, с ним око.

— Егор, предложить можешь, как второго нейтрализовать?

— На ходу сложно. Я же понимаю, надо незаметно сработать?

— Хорошо, сворачиваю, экипаж отпускаю и дальше пешком, дворами. На живца ловить будем. Думаю, скрытно ты двигаться не хуже сможешь.

Пошел среди гор мусора, безобразного нагромождения лачуг, сараев и пристроек. Если преследовать дальше будет — обязательно тоже пешком пойдет.

Облаяли собаки, старуха выплеснула помои под ноги, опять собаки и ватага чумазой ребятни.

— Ой, дяденька, а вы бочку проглотили?

— Нет, любопытного маленького мальчика.

— А-а-а, людоед.

Снова из оружия только коробка, из которой грозное шипение. Перешел дорогу, засыпанную строительным мусором. Углубился во что-то напоминающее наш фамильный парк. Такие же неухоженные заросли.

Ладонь завопила, не знал, что Егор может так пронзительно.

— Боря, он ускорился, приближается. В руке нож. Пусть меня нерадивый в зад поцелует, но он не следить за тобой пришел. Я бегу, уже почти в открытую.

Я ответил флегматично:

— Это хорошо, если хищник взял след, его больше не интересует, что происходит по сторонам. Догоняй смелее.

Шел не спешно, разглядывал кривые березки, насвистывал. Все ощущения и выдержку в чувство опасности.

— Смотри, Котик, это белка. Грызун, участник твое пищевой цепочки. А эта шелудивая псина — твой конкурент.

На собаку Котик даже не покосился, не заслуживает такой конкурент внимания. На белку сразу сделал стойку, прижав уши.

В момент, когда интуиция взвыла белугой, удалось провернуть единственный тактический прием, бывший в моем арсенале — упасть лицом прямо в пыль. Постоянные тренировки сказываются, прием был проведен виртуозно. Кот выдал свое обычное неудовольствие, покатившись по земле. Нападавший издал похожий звук, споткнувшись о мою бренную тушку. Мясницкий тесак, просвистел над головой и звякнул о дерево.

К моменту, когда я встал, щупая разбитый нос, Егор сидел на убийце сверху, немилосердно выкручивая руку и вдавив морду в прелую листву. Ловкий старикашка, одной рукой матерого мордатого бандита на узел завязал.

Я подошел неспешно, поднял коробку, отряхнулся.

— Имя, звание, номер части?

Неразборчивое бурчание, пузыри из носа.

— Че-чего?

Приподнял за волосы, повторил вопрос более понятно.

— Имя, заказчик, цель нападения.

Бандит что-то зарычал, выкручиваясь, Егор так повернул кисть, что рычание превратилось в визг.

— Шучу я, чего напрягся? Достаточно просто имени, оно у тебя есть?

— Федор я, это, обознался.

— Федор значит, обознался значит, ну-ну.

Оглядел нападавшего — черный нечёсаный, серая куртка, мешковатые штаны. Такой и из гитан может быть, и у слуг Собакина одежда похожая. Да тут все так одеваются.

— Ограбить хотел, нерадивый попутал.

Пощады не просит. Знает кошка, чье сало съела.

— Боря, мне минут тридцать надо, — подал голос Егор, — разговорю как миленького, воробьем запоет.

Не сомневаюсь, что мой дядька развязывать языки умеет, вот у него даже воробьи поют. Нет у нас нет столько времени, на хвосте еще кто-то. Будем демонстрировать более прогрессивные, современные методы.

— Егор, держи крепче, чтобы не дергался.

Подобрал здоровенный нож, больше похожий на мачете. Вспорол брюки, сорвал лохмотья вместе с давно нестиранными трусами. Острый, кончиком едва касался, а несколько алых полос на ногах нарисовалось. Плохо, Боря, ты хирург, и должен уметь контролировать силу нажатия до нескольких микрон. Неважно, что голодный, и что в руке — тоже неважно.

— Федор, ты, наверное, благородный герой? Умеешь терпеть боль и у тебя есть свой кодекс? Даже под страхом смерти ты не сдашь заказчика.

Киллер зыркнул глазами, налитыми кровью, прошипел:

— Я ничего не скажу!

— Уважаю принципиальных людей. Давай я расскажу, что будет дальше. Вот передо мной лежит твое хозяйство, во всей красе. Сейчас я наступлю на него ногой и еще раз задам вопрос. Прежде чем мой ботинок превратит твое достоинство в омлет, ты закричишь, что расскажешь все, выдашь заказчика, начальника и родную маму.

— Что, ты не посмеешь. Ты, да знаешь…

— Знаю, Федор, и вопросы больше задавать не буду.

Резко нажал на мошонку, перенеся на каблук всю свою массу. Одно яйцо поддалось сразу, со звуком лопнувшего пузыря. Второе вдавилось в мягкую почву, под жесткой подошвой пыталось перекатываться, но дело было сделано.

Бандит закричал и завыл таким голосом, будто лишился самого дорого. Подбросил Егора метра на два. Попытался вскочить, упал сворачиваясь в позу эмбриона. Начал скулить и биться лицом о землю.

Самый обычный травматический шок. Если сознание не потеряет — минут десять колбасить будет. Потом давление упадет. Травма закрытая, потеря крови не грозит, жизни напрямую ничего не угрожает, если сердце не слабое.

— Егор, уходим.

— Борис, а как же заказчик, имена, причина? Мы же ничего не узнали!

— Идем быстрее, по дороге все расскажу. Если бы он назвал имя заказчика, чтобы это изменило?

— Ну как же, врага знать в лицо, подготовиться, может опередить, разве нет?

— Своих врагов я знаю, пусть не в лицо, но поштучно точно. Прямо сейчас имя нам ничего не даст. Нападать сами мы не можем. Пожаловаться — некому. Подготовиться — нам в любом случае ко всему готовым надо быть. А так мы как минимум выиграем время.

— Время?

— Его найдут те, кто убить направил. Будут спрашивать, что случилось, что он сказал, кого выдал. И тут два варианта, поверят или нет. Если поверят, будут думать, почему нам заказчик не важен. Если не поверят — убьют его, и все равно будут думать, спорить. Мы столкнулись с системой. А любая система больше всего чего не терпит?

— Больно мудрено как-то.

— Непредсказуемости она не выносит. Никакой и ни в каком виде. Если наши действия невозможно просчитать — есть вероятность, что нас вообще оставят в покое.

Не успели сделать десятка шагов, как из кустов выскочил мужик с вилами и перегородил дорогу.

— Стоять!

Из-за спины выглянула сопливая довольная мстительная рожа, — Да, тятенька, вот этот, этот толстый меня хотел съесть. Покажи ему, покажи. Попался людоед!

— Стоять говорю, кто такие?

Если спрашивает — уже хорошо, сходу не напал. Один не страшно, но людоеда мочить может и весь квартал подняться, с кольями, косами и всем, что под руку попадется.

Как в воду глядел, со всех сторон начали выныривать тени, серьезные морды озлобленные. содержимое рук не предвещало ничего хорошего.

— Егор, десяток шагов в сторону, толпа большая, пусть разобьется на две части. Никого не убей и калечить не вздумай.

Я ответил, копируя манеру аристократов, то есть презрительно оттопыривая губу:

— Борис Тараканов гулять изволит. Кто и по какому праву нас смеет задерживать?

Вперед выдвинулся щербатый мужик с пудовыми кулачищами.

— Да что с ним говорить, мочить надо.

— Это ты моего сына сожрать пытался? Сейчас ответишь за всех, за всех ответишь.

Не уверен, что я похож на человека, который питается тощими вонючими мальчишками.

— Никого я сожрать не пытался. Я дворянин Тараканов, просто гуляю со своим дядькой.

— Это благородный. Вот значит, им все можно. Жрать наших детей, убивать, калечить.

Угрозы посыпались со всех сторон:

— Бей гада.

— Мочи маниака.

— Окружай, пока не убег.

Карта дворянина была разыграна неудачно. Удар по затылку не пропустил, закрылся рукой вовремя, только руку подставил ту, которая недавно уже страдала. Новый перелом ощутил сразу, без смещения, но кость явно треснула.

Падать нельзя. Лежащая тушка для такой толпы сработает как красная тряпка на быка. Это не дядька и не четверка слабосильных подростков.

— Эй, ты мне руку сломал. А это была моя любимая рука.

— Это только начало, сейчас все кости переломаем. В котлету.

— Погоди Ефим, вот там орет еще один, их трое, и что-то не поделили.

Надо говорить, нельзя показывать себя жертвой. Выкрикнул громко:

— Это бандит, с ножом на нас напал. Надо его оберам сдать.

— Тебя самого надо сдать.

Сдать это лучше, чем кольями замолотить — прогресс, однако.

Беспредел закончился в одну секунду, когда на полянку выплыло око, бесстрастно снимая всю панораму.

— Обер-лейтенант Николай Иванович Поляков. Шестнадцатая городская управа. Бросить оружие и сесть на землю.

— Господин обер-лейтенант, поймали, поймали людоеда. Изловили окаянного. Сына Ефимки съесть обещался. И вона доброго человека избил.

— Кто такой, представься.

Протянул ладонь.

— Борис Тараканов, приехал учиться. Вот, гуляю с дядькой. Сначала кто-то лихой с ножом напал. Теперь вот эти как с цепи сорвались.

Услышав мое имя, обер-лейтенант выдохнул с облегчением, ткнул паре мужиков, усевшихся на поваленное дерево.

— Вы двое, отнесите пострадавшего в повозку.

— А людоед, людоед как же?

— Цыц сказал. Все в Рваные земли пойдете. Совсем страх потеряли. Мыслимое дело — на голубую кровь руку поднять.

Народ мгновенно начал таять, нырять в кусты, бросая нехитрое оружие.

— Борис Антонович, чуть не опоздали. Следили за извергом, что по вашу душу отправился. Вижу, вы сами отбились. А это мужичье мы мигом разгоним. Ударили вас? Поди рука сломана. Мигом разберемся, только укажите.

— Николай Иванович, погодите, не нападал на меня никто. Руку сам повредил, когда с душегубом боролся. А люди что, ну пошумели чуть. Не каждый день по парку голые с тесаком разгуливают.

— Так что, о нападении заявлять не будете?

— Разобраться надо. Не просто тут люди работу бросают и на прохожих кидаются. У них случилось что-то.

— Тогда извиняй. Тут обер-городовой Кукушкин заправляет, его участок. Мне вмешаться — себе дороже.

Представитель власти отбыл, увозя незадачливого киллера. Надо же, сердобольные граждане принесли пакет со льдом и приложили к причинному месту. Толпа рассосалась совсем, включая папу с недоеденным мальчиком. Рука начала ныть и дергать пульсирующей болью.

Пришел вызов неожиданный, тревожный.

— Борис, прости, поспел как мог.

— Холль, ты следил за мной?

— Не за тобой, за людьми Собакина в столице. Засады у всех трех главных академий. Половина всех свободных наемников рыщут с твоим описанием. Хотя само описание в одно предложение.

— Так это от Собакина привет?

— Не перебивай. Это последнее, что я смог для тебя сделать. Все кончено, для меня все. Ты оказался прав, меня нашли и раскрыли.

— Есть куда уйти, скрыться? Я могу помочь?

— Я принял отложенный яд, у меня остался час, но меня найдут раньше.

В принципе нормальное мужское решение. Были времена, когда и у нас разведчики капсулы с ядом носили. В древние времена, когда толи живые мамонты по земле ходили, толи политруки. Но точно до того, как человеческая жизнь самым ценным объявилась.

— У меня есть один портал, в определенное место, тут в Москве. В один из алтарей. Мне нужна твоя помощь.

— Какая?

— Ты это уже делал, я видел твоими глазами. Ладони, милость, ее надо отсечь и отдать Ему. Ты это сделал с Остапом из-за нерадивый знает каких соображений. Кстати, этим спас своих родных, граф бы не помог, того, что я видел, достаточно для отлучения всего рода.

Если мои руки попадут в первый отдел, пострадают очень многие. Все дело моей жизни, понимаешь? Все, кто мне поверил, доверился. В этом мире ничего невозможно скрыть, каждый мой звонок, каждый документ можно восстановить и просмотреть. И ты там есть, так что заинтересован тоже.

— Не нужно дополнительной мотивации, я готов, куда надо подъехать?

Слеза 3

Летели на пределе возможностей хлипкого экипажа, выдающего предсмертные скрипы.

На козлы я не поместился, поэтому летал по всей будке, как кое-что в проруби. Пытался держаться, раскорячиваясь всеми четырьмя конечностями, но Егор команду исполнял буквально. Команду — через двадцать минут быть на противоположной стороне Москвы.

Дорога пролегала не так далеко от нового дома, которые еще не видел. Выдал волевое решение, остановиться и сменить возницу. Прояснилось в голове после того, как приложился больной рукой и упал на нее сверху. Если этот однорукий продолжит так править, от Бори доедет одна большая отбивная.

— Степан, подъезжаем, нужна помощь, очень быстро попасть на другую сторону города.

На удивление, вместе со Степаном на козлы вспорхнула особа с полосатым носком на руке.

— Это что за самодеятельность?

Степан ответил, за всех:

— Ваше благородие, если надо быстро — девочка с лошадьми творит просто чудеса. А я город знаю, направление укажу.

Девочка в самом деле творила чудеса, причем не напрягаясь и одной рукой. С первой секунды повозка понеслась как выпущенная стрела. Не попадая ни на кочки, ни в ямы, которых было как на наших дорогах после сошедшего снега. Степан оказывается город знал неплохо, выбирал направления почти как по навигатору. Я сверялся с атласом и хмыкал.

Люди летящий экипаж распознавали по звуку. Пуганый тут народ. Улица полностью пустела не меньше, чем за квартал. Успевали не просто убраться, но и растащить палатки и убрать сопливых детей.

Егор вжал голову в плечи и отводил взгляд.

— А что я то? Я мерзость убивать учился, а не на каретах выплясывать.

— Ладно, не переживай, у тебя не только мерзость, и живых успокаивать неплохо выходит. Лови деньги, все перевожу до копейки. Позаботься о девочке, не дай пропасть.

— Боря, что, все так серьезно, куда мы?

На вопрос пришлось ответил вопросом:

— Егор, ты не ощущаешь, что пахнет немного не хорошо?

— Я это ощутил, еще до того, как мы в Белозерске на площадь вокзальную вышли.

— Там на площади — это был запах бисквитного ванильного кекса. Держи слезу розовую. В храм не суйся, к ней интерес нездоровый.

— Что за слеза? Для кого?

— Думаю на продажу. Неофициально она должна хорошо стоить. В борделе давно был?

— Ты откуда такие слова знаешь? — смутился Его, — Не гоже…

— Не отвлекайся. Я вопрос задал.

— Ну не так чтобы. Но как приспичит, но в моем возрасте не часто, ну раз в недельку разве что. Ну максимум раза три. Мне, с моей внешностью только туда и дорога.

— Вот, значит понимаешь, это слеза от умения работать в борделе.

— Фу, пропасть. И на что она? Откуда? Что? Ты что удумал?

— Егор, она розовая! Да за такую любая женщина легкого поведения душу будет готова отдать.

— А пошто так?

— Ну вот смотри, чего я думаю. Зелень откроется после четырех-пяти первых клиентов, которые деньги дали. Так?

— Ну так, обычно так.

— Дальше до 72 поднимать надо. Вначале быстро, потом каждая единичка — только если клиент доволен, или что-то новое. По-хорошему — полгода.

— Если девица молодая, энергичная, и быстрее может.

— Согласен. На изумруд перейдет уже скажем так, жрица любви с опытом. А дальше 864, это годы работать не смыкая ног. Каждая следующая единичка дается все труднее. Тело уже не первой свежести, сопутствующие этой профессии болезни, пороки. Алкоголь и, возможно, не только. Получается реально розовую в этой области заработать практически нереально. А тут сразу готовая.

— Боря, не по возрасту тебе о таких вещах рассуждать. Ты еще мал.

— Что значит мал? Как жениться, значит не мал. Как ты думаешь, что эта розовая дает?

— Да, как и все. В работе будет помогать. Ну там, для клиента привлекательность, желание прийти еще раз, заплатить побольше. Силу мужскую усилит. Еще от опасности убережет, с кем лучше не связываться.

— Ну вот, что и говорю, найдешь, как подороже пристроить.

Прибыли точно, остановились за три квартала. Отобрал у Егора охотничий нож. Не такой красивый, как мой кинжал, но сойдет тоже.

— Всем сидеть тихо, ждать ровно сорок минут, потом уезжать, спокойно и без спешки. В случае преследования, Егор, аккуратно высадишь пассажиров и уводи погоню в сторону.

— Олеся подняла глаза, — Боря, а как же ты?

Хлопнул дверкой и пошел скорым шагом. Пусть привыкает ответы на глупые вопросы додумывать самостоятельно. Блин, пришлось вернуться и забрать кота. Не может эта скотина без меня находится, сразу такой ор поднял, будто на дворе месяц март.

Интересное место, не зря его Холль выбрал. С трех сторон скрыто полуразрушенными зданиями. С фасада закидано ветками и мусором. Если бы не точка на карте, ни за что бы не догадался, что тут алтарь запрятан. Встал на каменную площадку. Легкий гул, сердце заколотилось, как после хорошей пробежки. Ощущается легкая неправильность, незавершенность. Нет, что-то не так. Сделал шаг назад, скинул обувь и наступил голыми ногами. Почувствовал тепло и едва заметную дрожь, воспринимаемую всем телом. Так лучше.

Советника не было, но появиться должен в любой момент. Обещал через полчаса, пара минут в запасе есть. Что дальше? Идти в стороны дыры не хотелось совершенно, ноги стали ватными и забыли свою главную функцию. Нечеловеческими усилиями подошел к краю. Боря, умный человек именно тем и отличается от большинства, что понимает свои страхи, и может сам себе дать пинка. Страх иррациональный, дыра — это механизм, как провода под напряжением, не хорошие и не плохие — просто выполняют свою функцию.

Дождался, когда летающие ладони приблизятся, попытался коснуться руками. Облом, руки просто прошли как сквозь голограмму.

Чем тут можно себя занять? Голову пихать туда нельзя — для здоровья вредно. Протянул ладони с опаской, готовый в любой момент выдернуть.

Сначала ничего, через минуту кожу начало пощипывать. Камни ощутимо нагрелись, тепло от них пошло по всему телу. Вытащил, светятся. Проверил милость, все без изменений. Секунд через десять свечение потухло, неприятные ощущения исчезли. Мы на верном пути.

Снова протянул руки над дырой, отклоняя голову назад. А если попробовать соединить?

Есть. Экран загорелся не цветной, а черно-белый, как на древних телевизорах. С одной единственной пульсирующей надписью:

Обнаружены несанкционированные запреты и блоки. Провести очистку?

Очистку интересно чего? Запретов и блоков, или неопознанных умений? Хоть первое, хоть второе — хуже точно не будет. Согласился, щелкнув приглашение.

На фоне жара, опаляющего до локтей, пальцы заледенели. За ними кисти, холод пополз выше. Интересно, руки расцепить вообще получится? Оледенение дошло до плеч и отпустило. Милость потухла, перезагрузилась, на долю секунды удалось увидеть несколько диагностических строк, как при загрузке операционной системы.

Серые строчки загорелись по-новому:

— Проклятия, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 23 из 864

— Резка кости, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 2 из 864

— Отравитель, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 41 из 864

— Алхимия ядов, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 191 из 864

С проклятьем понятно, реакцию на укол спицей помню, — «Чем ты меня проклял». Как росло, тоже не секрет, в обжорстве Игоря дядя обвинял, возможно при других родичах тоже. С отравлением и ядами никто кроме меня не видел. Ага, кроме меня и тех, кто моими глазами смотрел. Дальше сложнее, по кости все мои достижения — один техничный перелом руки.

Базового набор навыков достаточно для активации птомантии. Провести слияние?

Ну вот и добрались до волнующего момента, тут думать нечего.

Слияние завершено

— Птомантия, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 1 из 72

Активное магическое умение, основанное на оперирование потоками Злого ветра. Резервуаром свободной энергии птомантии может служить любой доступный источник анамы. Для первой ступени доступно одно полное опустошение резервуара в сутки. Резервуар самостоятельно пополняется со временем, во сне или с помощью оперирования мертвой плотью.

Перед активацией умения найдите в окружающем пространстве сгусток Злого ветра и полностью сосредоточьтесь на предстоящем действии. Выполните ключ активации и оперируйте доступными конструкциями.

Для активации умения коснитесь камня подушечками среднего и безымянного пальца любой руки, мысленно желая активировать. По окончании работы с конструкциями поблагодарите стихию.

Правильно ли понимаю, что я сейчас должен забиться в экстазе от телячьего восторга? Если это не называется — придавлен пианиной, то я этой жизни не понимаю ничего. Навык дорогой, ценный, так, Боря? Активация рокенрольная коза, или скорее растопыривание пальцев, как у малиновых пиджаков. Проклятия, яды, работа с костью, мертвой плотью. Развоплощение нежити, возможно и не только. Ага, еще в потенциале обмен разумов между телами тоже моя стихия. Ты как, Боря, доволен?

Что у нас там дальше?

Обнаружено отложенное извлечение умения, завязанное на нарушении физической оболочки. Выберите умение для извлечения, доступно 5 из 12:

— Сатранг

— Магия воздуха

— Дизайнер наружной рекламы

— Хирургия семейства кошачьих

— Архивариус

— Птомантия

Вот и до раны кинжалом добрались, выбор богатый, но все нужное. Не мог ты, Боря, какое-нибудь вышивание крестиком открыть?

Сатранг жалко, не успел даже узнать, что такое. На шахматы похоже, не лишусь ли своего настоящего навыка? Магия воздуха ценная, за такие звезды тут задницы рвут. Опять же мне нахаляву, а за нее дальний родственник двенадцать лет в чужих спальнях стоял. Архив полезная штука, с ним работать интересно. Хирургию не отдам, с боем досталась и с откладыванием кирпича.

Промантия не дается в этом мире просто так. За нее тридцать шесть лет надо отработать.

Получается только один вариант — не рисовать тебе Боря вывески. Если башни чертить нельзя, то и вывески рисовать ни к чему. А ведь как развернуться можно было бы! Карьеру построить и денег заработать. Студия типа Лебедева открыть, столько логотипов, слоганов и прочего мусора в голове. Разбогатеть, подняться.

Боря, не отвлекайся, тебе надо стать пилигримом, и не просто таким, какой в храме штаны просиживает, надо наверх, на самый верх. И сделать это надо быстро.

Секретное оружие не поможет — все, что человечество изобрело начиная с шестидесятых-семидесятых. Да, теперь это все наше, никакого плагиата. Земля выковала это оружие и вложила в наши пухлые ручонки. А не думал, Боря, за шибко резвое прогрессорство загреметь головой в дыру?

Выбрал дизайнера, щелкнул, ну что, Боря, подтверждаем? Что же ты такой нерешительный? Давай подумает, насколько ты можешь быть неправ? Боря, ты игрушечный паровозик, которому вставили батарейку и поставили на рельсы. Все твои возможности — это дудеть в гудок и выпускать дым из трубы. Сколько не корячься — все равно твой конец там, где эти рельсы закончатся.

Раз — резка кости, два — умение, не доступное в этом мире, три — серебряная пелена. Для принятия решения информации достаточно.

Перевел указатель на птомантию, вдавил с силой, чтобы не передумать.

…

К моменту нагрева ладоней аккуратно расцепил камни. На правой руке остался лежать зеленая слезинка. Грустно и сиротливо, бледная, жалкая, таки первой ступени и без прогресса. И что с ней делать теперь? Сказано отдать — значит надо отдать. Выпустил в бездну. Лети полезное умение, заживляй мою шею.

В душе на секунду стало сиротливо и пусто. Боря, какие сожаления? Сожалеть можно только о том, что не сделано. Сделанным можно только гордиться.

Помогло лечение или нет? Развернул повязку, отлепил присохшую тряпку. Жертва принята как есть, на ощупь — едва заметный шрам и прилипшая грязь.

Порефлексировать над потерянным навыком не получилось. В небе полыхнуло неоном. На камни шлепнулась человеческая фигура, раскинув руки.

Холль, выглядит неважно. Капилляры в глазах полопались, дыхание через раз, смертельная бледность, руки трусятся, в гроб кладут краше.

Начал советник замогильным голосом, со вселенской мукой:

— Борис, ты здесь, не обманул, ты успел. Надо сделать, то, что я говорил, надо.

Я приблизился, опустился перед телом.

— Советник, ты же еще не помер.

Хотя утверждение спорное. Губы черные, на шее трупные пятна.

— Очень скоро здесь будут…Они найдут по остаточному следу… Вот, лови один документ, список, это люди, которым можно доверять. Ты должен решиться, ты сможешь. Когда я умру, ты должен…

Если здесь скоро будут, значит надо помочь, не надо меня уговаривать, как барышню.

— Минут через пятнадцать меня не станет. Ты должен найти в себе силы…

Поправил Холлю воротник, положил руку на грудь и сказал:

— Земля.

— Что? Что за…

— До всего этого, ваш мир назывался — Земля!

Уловил проблеск понимания. Советник напрягся и тут же расслабился, будто с души упала тяжелая ноша.

Я прикрыл глаза, мама, если ты это видишь, лучше пропустить. Нащупал нужную точку, наставил кончик ножа и резко навалился. Важно не попасть в само сердце, нужно перерезать коронарную артерию. Лезвие вошло как в масло. В глазах вспышка понимания, боль и облегчение. Кардиогенный шок, тампонада и мгновенная смерть.

Вытащил нож, отсек ладони, дело уже привычное, десяток секунд и запасные части вместе с оружием полетели в дыру. Сам же сказал — «Очень скоро здесь будут». Зачем пятнадцать минут ждать? Дело сделано, теперь надо дергать в темпе вальса.

Подняться с колен не успел, долго собирался. Труп дернулся, поднял голову, руки, повертел перед носом свои культяпки, хрустнул шеей.

Знакомый язвительный голос проскрипел:

— Боря, тебе давно говорили, что ты дебил?

— Современник, я рад слышать твой голос.

— Боря, какого нерадивого ты выкинул птомантию псу на хвост?

— Современник, так получилось, рука дрогнула.

Расширенные до нельзя глаза распахнулись еще шире.

— Так получилось?

— Если серьезно, Современник, я не обещал во всем следовать твоим правилам.

Интересно наблюдать, как кричит свежий труп. Звуки издает не голосовыми связами, а всем телом.

— Каким к нерадивому правилам? Тебе, кусок дебила, выдался уникальный шанс. Никто и никогда в этом мире не открывал птомантию самостоятельно. Никто и никогда! Во всем мире несколько тысяч человек, кто поднял ее на четвертую ступень, не больше сотни тех, кто на пятую. И все они начинали не с нуля. У тебя был такой шанс, а ты его просто просрал.

— Прости, Современник, что я немножко испугался. Магические умения здесь для самостоятельного открытия недоступны. Никому и ни в каком виде. Это умения из других миров. У пилигримов монополия на магию, за потерю конкурентного преимущества везде и во все времена шли на любые жертвы. Я просто понял, что, открыв умение сам, буду развиваться в два раза быстрее остальных. Это очень быстро откроется, и мне же просто шею свернут.

— Борис, я слишком хорошо тебя знаю, я не верю, что тебя здесь что-то могло напугать.

— Понимаю, обидно. Но решение осознанное и здравое. Современник, я не верю, что резка кости могла открыться от одного простого перелома. Я не верю, что проклятья можно получить, просто запугивая людей на камеру. Не верю, что серебряная пелена появилась случайно, это так удобно, можно скрыть умение, открытое самостоятельно. Как совпало, что я сейчас стою здесь, на единственном в городе малом алтаре, в котором можно провести диагностику милости? По отдельности случайность, везение, да?

Все вместе — это система. Ты с первого дня вел меня к этому моменту. Вел за руку, как маленького мальчика. Извини, не удержался. Очень люблю расстраивать чужие планы. Плюс, хотелось получить явное доказательство, что каждый мой шаг под контролем.

— Какое доказательство?

— То, что мы сейчас говорим.

Голова приподнялась выше и начала раскачиваться.

— Что ты доказал? Кому? Ты так ничего и не понял, но это больше ничего не значит. Я столько потратил сил и времени. Все напрасно. Теперь придется начинать все заново. Кстати, мне придется убить тебя прямо сейчас.

Буднично так прошептал, будто просто который час сообщил.

— Это логично. Я не занял место, которое ты мне приготовил. Не оправдал доверия, навалил кучу в протянутую ладонь. Не поделишься, к чему все это?

— Слишком много чести, щенок.

Труп раскрыл рот и плюнул мне в лицо. Точнее попытался. Таки два раза не надо меня одним и тем же фокусом. Начало смачного плевка не сложно определить по напряжению некоторых лицевых мышц. За долю секунды опрокинулся навзничь, чувствую, что не успеваю, закрылся ладонями.

Знакомый обжигающий ветер, паника, поднимающаяся с глубины подсознания. Нет, на этот раз все иначе. Жар в ладонях, уже привыкших опускаться в расплавленный металл, можно не обращать внимание. В груди плотный горячий ком, решительность, злость. Вывернул ногу и пнул противника в бок, перекатился от следующего плевка, снова пнул, вкладывая всю силу.

Труп покачнулся, завалился головой в дыру, подрыгал ногами и затих. Нельзя это назвать победой. Просто временная отсрочка. Кажется, у Современника здорово подгорело. Будет он меня теперь на каждом углу подстерегать. Хотя не совсем на каждом, теряющих сознание и свежих трупов надо опасаться. Ага, или специально подготовленных людей, как слуга у портного.

…

Реальность вокруг неуловимо изменилась. Камни под ногами нагрелась, но того, кто каждый день по теплому полу ходил, такой ерундой не удивить. Ладони в воздухе начали отсвечивать, без сварочной маски лучше не смотреть — для жителя мегаполиса, где все вокруг искрит и сверкает, просто ерунда. А вот бабочка, застывшая в воздухе как муха в паутине, уже интересней. Провел рукой сверху, нет паутины, значит мир замер, и похоже только для меня.

Звенящая, просто оглушающая тишина. Холод пробежал вдоль хребта, пропали не только звуки, но и краски. Тело советника растворилось. Прямо над дырой материализовалась полупрозрачная статуя здоровенного мужика с посохом. Только что ничего не было. На секунду отвел взгляд — и вот, здравствуй глюк.

Статуй я в своей жизни повидал немало. Некоторые умели шевелиться, некоторые даже говорить. Но ни одна не смотрела наглым взглядом и не ухмылялась. А ничего, я тоже дебильной рожей могу смотреть.

— Назовись, соискатель.

— Э-э-э, Боря, Борис я. Я не соискатель, я вообще мимо проходил.

Заговорила статуя разными голосами, сначала двумя, потом добавилось еще несколько. Говорить начала сама с собой, перебивать, спорить, переходя в разные тональности.

— Кто свидетельствует?

— Мое имя Себастьян Обескровленный, он принес добровольную жертву, эта земля породила достойного.

— Его не порождала земля, он чужой.

— Он чужой по крови, но един с нами по духу. Я готов поделиться мудростью.

— Чье слово?

— Мое имя Архип Пропащий, он проклял врага и был услышан.

— Он не проклял, это просто слова, в них нет правды.

— В них есть сила, и я готов поделиться силой.

— Кто свидетельствует?

— Мое имя Рошан Камнебород, он сражался на алтаре и выжил.

— Здесь не было достойного врага, только жалкая марионетка.

— Тень руки, что дергала за нити, до сих пор витает над этим местом. Кровь врага впиталась в черный камень. И я готов поделиться своей кровью.

— Кто желает сказать слово?

— Мое имя ничего не значит. Он сражался на дуэли отравленных клинков и победил.

— Этого не было, ты опять перепутал времена, Филипп Червоуст.

— Это будущее, значит это будет.

— Это одна из временных линий, это будет, если мы скажем — ДА.

— Это будет! Что мы скажем — совсем не важно. Я готов поделиться знанием.

— Чье слово?

— Мое имя Казимир Ненасытный, он казнил предателя крови и принес жертву, его жертва принята. Я признаю его голос и готов поделиться голосом.

— Кто свидетельствует?

— Мое имя Мария Плаксивая, с ним жертва, что поднялась на алтарь по своей воле. Я признаю его силу.

— Кто свидетельствует?..

— Достоин…

— Я готов…

— Достоин…

Веселый такое диалог, насыщенный. Ага, одно имя знакомое мелькнуло. Птоманты древности заседают, не надо им мешать. Начал аккуратно пятиться к краю. Может удастся тихонько исчезнуть. Есть небольшая вероятность, что наградить хотят, только за любой наградой, номинацией или премией обязательно стоит какое-нибудь НО.

Тихо исчезнуть не получилось. Поскользнулся на лужице, что натекла из обрубка. Боря, надо смотреть куда ступаешь. Ноги поехали в разные стороны, штаны треснули, и я оказался в позиции, которую очень любил Жан Клод Ван-Дамм, в лучшие годы. Полный шпагат — это, нерадивый подери, больно, а еще очень, очень обидно. Да за что же мне это.

Статуя развела руки.

— Решение принято. Соискатель, подойти, прими и расцени.

Хорошо говорить — подойди и прими. На четвереньках как-то несолидно, но самому мне сейчас не подняться.

Глядя на мои вялые загребания, статуя не выдержала, и сама сделала шаг навстречу.

— Протяни ладони.

— Что от меня требуется?

— Просто протяни ладони и прими свою ношу.

— В смысле, что от меня потребуется потом?

— Ты все узнаешь, когда придет время.

— А отказаться нельзя? Может поищем более достойного, я помогу, как раз есть на примете…

От ладоней шибануло током так, что прикусил язык и снова рухнул на спину.

— У, чего деретесь?

— Один из нас готов пойти с тобой.

Представил статую, шагающую за моей скромной тушкой.

— А может не надо.

— Тебе нужен учитель. Ты должен быть готов, когда рука, что дергает за нити, вернется. Выбирай наставника.

— А нельзя позже. Надо посмотреть весь список.

— До встречи, — статуя хмыкнула и исчезла. Не в дыру, откуда она, несомненно, появилась, а в небеса, сверкнув искоркой.

Застывшая бабочка вильнула и полетела в сторону. В уши ворвался обычный уличный шум, ветер. Вернулись цвета и запахи. В полной мере я это ощутил уже будучи на другом квартале. Ковылял таким скорым шагом, не сразу понял, что начал задыхаться. К боли обожженых ладоней добавилась пульсация от перелома. Я про него и забыл, перехватывая коробку больной рукой. Котик, если мы доберемся до дома, я тебя расцелую.

До кареты не дошел, ноги подкосились раньше. Отказало место, где эти самые ноги к Боре крепятся.

— Степан, Егор, заберите меня, все кончено.

Мелькали лица, пару раз резанул пронзительный голос Олеси. Как же тяжело Борю поднять, если он это делает не сам.

— Гнать не надо.

Повозка удалялась неспешно, прогулочным шагом. Пару раз дернулся, реагируя на фиолетовые всполохи, порталы открывались далеко позади, и угрозы уже не представляли.

Егор вставил сигарету и поджег. Просто не дядька, а подарок небес.

Добрая традиция у меня, не помнить, чем оканчивается вечер. Отдельными вспышками всплывала дорога. Путь в комнату, куда меня тащили мужики, поддерживая по бокам. Прикосновения мокрого полотенца, будем надеяться, что это делала Марта, а не лысый уродец или бородатый ваххабит.

Посмотреть бы милость, но руки так полыхали, что ими невозможно просто пошевелить. Выпил ведро воды и отключился.

Слеза 4

На завтрак опять попил водички. Боря вчера пиво пил, продукт калорийный, на пару дней точно хватит.

Руки отекли и покрылись багровыми волдырями. Любое шевеление причиняло страдания неописуемые. Шуганул Олесю, которая дремала на кресле. Нечего со мной нянчится.

Некогда, ни пообщаться с домашними, ни осмотреть снятую хату, сразу поехали искать лекаря. Успел попросить Марту найти и купить льняное масло и объяснить, что такое известковая вода. Степан поручил собрать сводку по соседям и помогать девочкам обустраиваться.

Если с лечением не получится, придется сделать свою ожоговую мазь. Ничего умнее масла Каррона в голову не пришло. В шотландии кузнецов лечили, значит и Боре подойдет. Есть вероятность, что на учебе свои доктора есть, разбитые носы же кто-то штопает. Но туда еще добраться надо.

Докторишка ворчал про комбинированный термохимический ожог, содрал сто двадцать рублей, но не залечил руки полностью. Сопел, кряхтел, трогал исключительно за плечи, я уже ничему не удивлялся. Волдыри сошли, розовая кожа проявилась местами сквозь твердую корку. За полное лечение крохобор запросил двойную сумму, за что был вежливо послан. Шевелить пальцами можно, наконец, посмотрим, что там на милости.

— Егор, в академию, на площадь, где приключения вчера начались.

На милости горела одна новая строка:

— Птомантия, ступень 1 (неотторжимо), прогресс 1 из 60

От чего бежали, к тому и вернулись. Только с бонусом, не 72, а 60 максимум, а на высших ступенях значит и еще круче. Если неотторжимо, значит выкинуть теперь не получится. С другой стороны, сколько меня мордой в дыру не пихай — тоже при мне останется.

Включил птомантию в виртуальную милость с пометкой «приобретённое». Осталось решить, как объяснять — откуда приобретение. Сейчас про умение никто не знает, но стоит один раз применить — появятся вопросы, на которые ответить непросто.

Доступна активация виртуального наставника.

Открылся круг с двенадцатью знакомыми иероглифами.

Выберите одного из двенадцати мастеров древности, который передаст тебе знания. Выбирай с умом. Каждый мастер имеет свои сильные и слабые стороны.

А как выбирать, если у иероглифов никаких подсказок? Или сами знаки — и есть подсказки? Не люблю на удачу полагаться. Прежде, чем активировать, надо понять, кто за что отвечает. Подсказок по активации умения нет. Жесты пальцами, как у прошлой читал — не срабатывают. Похоже без наставника действительно не справиться.

Вывеска за окном заставила схлопнуть ладони и заорать:

— Егор, тормози.

«Дешевые продукты» — это же мое приданное, магазины никто не отбирал. А их, между прочим, два десятка по всему городу.

Лицо слегка омрачилось. Прости Вечный ученик, что подумал плохое слово — у меня же еще и промышленное предприятие в собственности.

Продуктовый магазин и озадачил, и расстроил разом. Снаружи больше похоже на дешевую пивную, стены обоссаны и обшарпаны. Внутри не лучше, не полки, а лабиринт минотавра. Товары свалены в неопрятные кучи, вперемешку. Пара собак рвет коробку с тухлятиной. На полу грязь, вонь гнилых овощей и пропавшей рыбы.

Переступил подозрительную лужу, огляделся. За кассой старуха с бородавкой на носу, что-то бурчит сама в себя. У входа серая фигура со сведенными ладонями. На постаменте, высоко стоит. Ага, полезно, чтобы не воровали.

Прошелся по рядам, щупал, нюхал, изучал этикетки и ценники.

Егор догнал, встал рядом.

— Борис, вы бы сказали чего, я бы купил, но не тут, а в магазине нормальном. Негоже вашему благородию по таким трущобам ходить.

Сразу не стал шокировать дядьку, что я теперь этого хозяин.

— Егор, я и не покупал сам никогда. Вот поучиться хочу. Расскажи, чего тут как.

— Паршивый магазин, для самого отребья тут. Посетителей и нет никого, ну кто нормальный сюда войдет?

— Вот смотри, яблоки. В этой корзине рубль кучка, а тут десять рублей. Не пойму чего-то, и выглядят, и пахнут одинаково.

Егор вздохнул тяжко, начал нудную лекцию: — Не барское это дело, самому продукты выбирать. Ну как объяснить. Включай, посмотри на яблоки сквозь милость. Остаточную анаму надо мерять. Если много анамы, это хорошо, полезный продукт. А если мало — ничего хорошего в таких яблоках нет.

— Ой, а я думал анама только колдовать нужна. Выходит не только?

— Совсем барон вас не пойми как растил. Право слово, как в не от мира сего. Если яблоки сами на дереве росли, то есть такие фрукты полезно. Они анаму на раз восстановят. А если их магией вырастили — ничего в них хорошего нет. Хотя вкус и запах тот же.

Анама для любого умения нужна. Олеся думаешь, как повозкой вчера правила, с одной рукой? У нее умение «кучер», сама говорила.

Соединил ладони, глянул на корзины сквозь голубой экран.

— Эх ма. Вот эти зеленые, бледные какие-то. А тут тоже зеленые, но чуть поярче.

— Вот, какие поярче — те полезные. Еще лучше — если розоватым светит. Но в таком магазине сроду таких не будет, они рублей по сто. А если с золотом — это таких и сам граф не ест. Это полностью руками, и саженец, и много лет ждать.

— Получается и не только яблоки так?

— Знамо дело, что не только. Кровать плотник как может сделать? Доску взять, высушить, чертить, строгать. На такой кровати и спать полезно, проснулся — и полон сил. А можно тяп-ляп и готово. Вроде поспал — а одна головная боль и упадок сил. Вот тут в столице за всем натуральным охота, а в нашей деревне — жри, что дают.

Набрал пакет яблок. Самых дешевых. Анаму я по-своему восстанавливаю, а может в этих и калорий поменьше. Расплатился на кассе, аккуратно выяснил, что самый главный магазин в центре, там и директор, и начальство прочее. Дальше поехал озадаченный весьма. Еще один пазл в картинку мира встал. Жонглировать яблоками сейчас точно нельзя, пока руки заживают, но не пропадать же добру. Эту полезную мысль додумал со щеками, раздутыми как у хомяка.

На площади у Одноглазого отпустил Егора.

— Все, я на разведку, насчет учебы. Тебе задание есть. На месте, где вчера киллер без яиц остался, люди злые больно. Походи, потрись, выясни, чего они так на людоеда кинулись. Разузнай про обер-городового местного, и вообще, обстановка мне там не понравилась.

— Сделаю, — Егор ответил сухо и четко, — Как потом, сюда вернуться?

— Как сделаешь, позвони, решим. Или за мной, или езжай помогать нашим обустраиваться.

Заглянул в трактир, так, на всякий случай. Кивнул старым знакомым, которые прямо с утра накачивались пивом. Для храбрости, скорее всего. Приятели меня проигнорировали полностью, сразу отвернулись задом. Обиделись похоже крепко.

Ворота академии были широко распахнуты. Пара охранников мирно дремали в креслах. Народ лился потоком в обе стороны. Туда бодрые и полные сил, обратно печальные, с опущенными плечами. Сезон такой, для всех желающих заведение открыто.

Долго брел в плотной толпе вдоль ангаров, полигонов, у которых абитуриенты сбивались в непроходимые кучи. Сначала останавливался посмотреть, как экзамены проходят, то на швей, то на каменщиков. Где-то было народа много, хороший конкурс. Попадались вообще места не популярные, например, в землекопы брали любого, кто мог сообразить — с какой стороны у лопаты черенок.

Наконец, перестал обращать внимание. Если кругом башкой крутить — до вечера не доберусь. Километра через три встретился первый закрытый шлагбаум. И охранник не спал, и око рядом.

Перегородил дорогу, шевельнул усами:

— Без документа не положено.

Пришлось первый раз показать вызов. Одной свернутой трубки хватило, чтобы охранник кивнул и бревно поднялось.

Обстановка поменялась, богаче стала, праздничней. Ангары не такие серые и унылые. Из некоторых музыка, громкие голоса. Не иначе тут умения культурные. Разглядел и стоящие мольберты, музыкальные инструменты. Заметил доски, с расставленными шахматными фигурами. Заходить не стал, ноги устали, и почему-то жрать захотелось невыносимо.

Как назло, начали попадаться палатки с пирожками и напитками, которые я обходил по дуге. Нечего Борю с верного настроя сбивать. Народа было все еще прилично, на меня начали коситься — таки одеться надо было поприличнее.

Следующая секция была еще строже. Вызов тут пришлось развернуть и показать имперскую печать. Народ ходил серьезный, в строгих костюмах и с мордами, будто им все должны. Тут соревновались будущие финансисты, экономисты и прочий офисный планктон. Оберы, военные специальности, оружие, боевые искусства, все начало сливаться серой полосой. Придумали бы маршрутку пустить что ли. Тут за неделю все не обойти.

До первой магического пропускного пункта добрел, загребая пыль, высунул язык и вспотел, как скотина. Вошел в здоровенный крытый купол, напоминающий международный аэропорт. Дорожки, стрелки, громкоговоритель. Наблюдатели на каждом шагу. Выждал очередь из пары десятка юнцов с сопровождением, охраной и мамками-няньками. Аристократы, дери их нерадивый. Егора значит можно было с собой взять. Еще пришлось пару особо одаренных без очереди пропустить, слишком нагло себя вели. Наконец, оказался перед столом, застеленным красной скатертью.

Смертельно уставший старичок отвечал механически, как робот:

— Следующий. Документы. Милость для опознания. Борис Тараканов, — разглядывая вызов, оживился, — Весьма занятно, весьма. По этому документу вам положено выбрать пять любых направлений обучения, без вступительных испытаний. Вы уже что-то выбрали?

— Да нет, сразу сюда пришел. Посмотреть сначала.

— Основная стихия земля, правильно понимаю? Клан Таракановых всегда славился мастерами земляных дел. Советую выбрать смежные профессии, усиливающие, дополняющие, так сказать. Общее или военное строительство, архитектуру, фортификацию. Вот возьмите брошюру, здесь собраны лучшие проверенные рекомендации от самой Имперской канцелярии.…Всего за пятьдесят рублей.

Отдернул руку, которая уже схватила уголок. У меня что на лице написано, что папа олигарх? У меня теперь вообще папы нет.

— Спасибо, пока воздержусь. У нас свои рекомендации. Хотелось бы оглядеться, что тут и как.

— Не затягивайте, молодой человек. Завтра последний день зачисления, причем только до обеда, потом сразу общее построение.

— А все пять надо сразу выбрать, обязательно?

— Нет. Главное определиться с основной специальностью и зарегистрироваться.

Пошел по кругу, переходя от кучки к кучке. Воздушников больше всего и самые крикливые. Видно понаехов, деревня прет из каждого второго. Лекарей меньше и ведут себя культурнее, в основном скромные девушки в чепчиках. Водовиков, огневиков меньше, слуг и охранников больше, чем самих участников. Издалека элиту заметно, к таким лучше вообще не приближаться.

К сиротливо стоящему боевому треножнику хотел приблизиться, рассмотрел кучу девиц разной степени бойкости. Коситься начали со всех сторон, пальцами тыкать, провожать с разинутыми ртами. Не надо к этим треножникам соваться, вильнул и пошел в сторону.

Получается основных магических направлений — шесть. А групп тут не меньше сотни. Не понятно, откуда остальное, то ли гибриды, толи еще что-то. Поскорее бы во всем этом разобраться.

Набрел на группу со стихией земли и чуть не сел на задницу. У стола кучковалось пара десятков моих копий. Самому худосочному далеко за центнер. В строгих костюмах, как раз мне таких четыре штуки пошили. Жаль утром не надел, обожжённые руки просунуть не смог. Каждый в отдельности — зрелище унылое. Неужели я также печально выгляжу? Все вместе гармонично, просто стадо бегемотов спустилось к водопою.

Любопытно до жути. Самые что ни на есть жирдяи в маги земли подались. Для воздуха источник анамы — это жизненная емкость легких. Для земли значит что-то связанное с большим весом, размер желудка, например. У Бори была самостоятельно открыта архитектура была, выходит не просто так. Он целенаправленно шел в земляные маги. А где слезу собирался брать? Она дороже воздушной на порядок.

Толстяка из середины очереди выпнули под веселый хохот: «Мелюзга, марш в конец очереди». Ну разве это толстяк? Даже кил ста пятидесяти не наберется. Дистрофик просто. На меня покосились уважительно, оглядывали ревниво, вздыхали и пропускали вперед, пока не оказался в самом начале. Встал третьим, два экземпляра впереди заставили почувствовать себя фитнесс-моделью. Каждый меня на голову выше и шире раза в полтора. Просто горы непонятно чего, сверху маленькие головки, стриженные под каре, глаз из-за щек не видно. Похожие как два пустынных бархана.

Увидев меня, синхронно переглянулись и представились, правые руки взлетели для приветствия.

— Павел и Юля Таракановы.

— Э-э-э, Борис, Боря я, вот.

Более тонкий голосок тренькнул заинтересованно:

— Ты чьих будешь?

Это слева девушка значит. Не доведи Вечный ученик, приснится такая.

— Да вроде как Тараканов, тоже.

Парочка зависла, что-то напряженно обдумывая, от Павла даже повалил пар.

— Как так? Быть не может, мы всех Таракановых знаем.

Юлия вальяжно придвинулась и взяла меня под руку.

— Боря, я чувствую в тебе какой-то секрет. Кто твой отец?

— Это, не отец, мама Милослава, вот.

Павел глубокомысленно наморщил лоб, не доверяя себе, открыл милость и начал что-то перелистывать.

— Милослава, Милослава, Мила, вспомнил, нашел! Троюродного деда Гриши внучатая племянница. Есть такая! Да мы же братья почти.

Юлия возразила:

— И ничего не братья. Нет тут ничего братского, правда Боря? У нас в роду и на двоюродных жениться можно, а тут смех один.

— Э-э-э, правда, да.

Девушка-крейсер затараторила в ладонь:

— Мама, мамочка, мы Борю встретили, представляешь, тоже Тараканова. Что значит подальше держаться? Он такой милый и серьезный.

Это я-то милый? В любом случае карьера земляного мага не светит, какого нерадивого вообще сюда полез? Слезы нет. Архитектура высушена по самые помидоры. Жаль не спросил в трактире, реально ли повторно умение получить.

Воссоединению семьи помешал голос распорядителя:

— Уважаемые соискатели, прошу разойтись на две группы. У кого есть собственная слеза — прошу сразу на регистрацию. Кто претендует на бюджетную — собеседование после взвешивания. В этом году конкурс высокий, поэтому допускаются кандидаты с весом не менее двухсот пятидесяти килограмм. Предупреждаю заранее, придется раздеваться. В прошлом году двое были уличены в использовании утяжелителей.

Видя, что я двинулся во вторую группу, Юля бодро помахала.

— Боря, я уверена, тебя возьмут, все получится. Мы обязательно встретимся!

…

— Молодой человек, не спите, ладонь протягивайте и документы на зачисление. Ваш вес проходит с хорошим запасом. Великолепное прохождение стартового испытания.

— А нельзя завтра? Завтра же еще можно. Мне еще это, посоветоваться надо. Решение принять.

— Не морочьте голову. Императору очень нужны квалифицированные земляные маги. На бюджетное отделение вы с наилучшим предварительным результатом. Просто рекорд этого года. Возможно даже сможете получить не зелень, а сразу изумрудную. Если на втором экзамене не срежетесь. Но я уверен, у вас отличные шансы.

— А второй экзамен, что это?

Экзаменатор вздохнул.

— В этом году усложнили. Никаких пирогов и блинов. Будет поедание вареных куриных яиц без запивания. Причем сразу и на количество, и на скорость.

Вспомнил лучезарную улыбку Юли. Мы, несомненно, будем самой впечатляюще парой. Поди три четверти тонны на двоих. Попятился, раздвигая задом толпу. Точнее не раздвигая, а отодвигая в сторону.

— Простите, я завтра приду.

Сурово проходит экзамен на магию земли. Не один год готовиться надо. По пять-шесть подходов в день и особенно перед сном. И то, ни каждому дано, тут талант нужен. Повеселился здорово, много много узнал, родственников вот встретил, довольно приличных. Время уходит. Надо легализовать мою птомантию, значит мой путь дальше.

…

Птомантию обнаружил, когда заканчивал второй круг, уже собирался к распорядителю возвращаться. Невзрачный угол, не просто новый шлагбаум, а угол, огороженный деревянными щитами.

Охранник, закованный в черные латы, там долго изучал мой документ, что я начал переминаться с ноги на ногу.

— Молодой человек, перепутали вы. Магия земли по дорожке дальше и налево. Тут птомантия, для вас тут ничего интересного.

— Ничего я не перепутал. Мне сюда, птомантом хочу стать, — возмутился я капризно, — Имею право.

Охранник долго мялся, хмурился, наконец, позвал кого поглавнее. Вышла довольно молодая девушка в легкомысленном платье в горошек. Относительно молодая, на вид лет двадцать, но глаза выдают, что она гораздо старше. За ней семенила пара старушек, похожие друг на друга как сестры, и наблюдатель, куда же без него.

— Извините, молодой человек. Мы не сможем вас пропустить. Для вас открыты любые, любые направления. Но птомантия — это другое. Не игрушка это, понимаете? Это безопасность империи, это скучно, грязно и безумно сложно.

— У меня именной вызов, допускающий на любые направления. Вот, даже подпись Императора есть и печать. Думаете этот документ просто так?

Девушка поджала губы, начала терпеливо объяснять:

— Понимаете, юноша, такой вызов, это как публичная награда, это очень почетно. Мы уважаем заслуги, за которые вы получили такую бумагу, но все-таки есть вещи…

— Буду жаловаться, — я сердито засопел и надул губы, — Зачем вам скандалы и разборки. До самого Императора дойду, в канцелярию, и в инквизорий тоже, советник знакомый есть. Глава клана князь Тараканов, знаете куда он вхож?

— Зачем же жаловаться, — тон девицы немного смягчился, — я могу вам помочь, совершенно бесплатно подобрать идеальный путь развития. Вы сможете сделать великолепную карьеру в любом месте. К чему у вас призвание?

— У меня призвание стать самым крутым птомантом, как Казимир Ненасытный. Он мой кумир, — сказал я бодро и пафосно.

— Может у тебя уже навык есть? Тогда можно было бы попробовать… — девица выдала с надеждой, беспомощно оглядываясь на свиту.

Я всплеснул руками.

— Чего нет, того нет. Исключительно на бюджет, — потряс в воздухе свои пергаментом, — Не забывайте, право имею!

Вмешалась старушка, шамкая беззубым ртом.

— Как тебя зовут? Боря? Пойми, Боря, одного призванья недостаточно, чтобы стать птомантом. Наши кандидаты очень тщательно проверяются, проходят жесткие испытания. По твоей бумаге мы должны будем взять тебя без экзаменов, а это будет несправедливо для того, кто готовился с самого детства. В этом году у нас всего четыре места.

Мое лицо просветлело, так вот, в чем дело.

— А давайте без всяких льгот, не надо без экзаменов. Пустите на испытание, как всех. Если не пройду — сам виноват. И жаловаться не придется, и никого не обижу!

(Палма. Красногор. Общественная баня

Банщик охаживает веником графа Собакина, разомлевшего от жары. На соседней полке фыркает пожилая женщина, не стесняясь старческой наготы)

— Что же вы Анна Львовна. Что на вокзале устроили — срам один. Как можно было такое тело проворонить? Тоньше надо работать. Засветили нашего человека перед оберами. Раньше за вами таких промашек не водилось.

— Ему кто-то помог, другого объяснения нет, — скрипнула старуха и перевалилась на другой бок. Дряблая грудь отвисла вдоль лавки и коснулась пола.

— Кто-то вмешался очень ловко и аккуратно, оставаясь в тени. Быстро убрать не получилось, поди мантию уже надел, теперь хватай его за ж…

— Да, на территории академии его не достать, но он однозначно будет выходить в город, граф тоже перевернулся, подставляя спину.

— Бесполезно. Убирать студента ни одна гильдия не возьмется, кроме совсем отбитых.

— Ну так езжай в Храм Нерадивого, повесь заказ на обнуление хариты. Там такие исполнители есть — кого угодно со свету сживут. Возьми два арта в хранилище, из средних, они до запрещенки охочи больно. Один профессору занеси, второй оставь в награду, — выдохнул граф и закашлялся, отмахиваясь от клубов ядреного пара.

— А может ну его к нерадивому, этого пацана. Ну право слово — несолидно как-то.

— Да мне этот ублюдок и даром не нужен. Не хочу никого за спиной оставлять, когда впереди перспективы такие. Вычислить надо, кто за ним стоит. Чует сердце, что на нашу вотчину кто-то рот раззявил.

Старуха округлила глаза.

— Перспективы? Вы что-то знаете?

— Источник надежный, но очень секретный. До конца года новый прорыв намечается. Пилигримы кинутся слезы хапать. Птоманты будут потрошить могилы. Все как обычно. Нам будет очень, очень много работы. В прошлый раз Собакиным семь процентов артов нового мира досталось. Хочу поднять долю нашего клана минимум до десяти.

Слеза 5

— А давайте без всяких льгот, не надо без экзаменов. Пустите на испытание, как всех. Если не пройду — сам виноват. И жаловаться не придется, и никого не обижу!

Экзаменаторы озадачились, долго переглядывались, отошли на десяток шагов и шептались как при серьезно больном. Поглядывали на меня так же, как смотрят на безнадежного и убогого. Одна старуха уковыляла, приволочив мрачного типа в пальто. Тут в футболке мокрый насквозь, а этот укутался в шарф и теплую шапку. Совещание продолжалось, на меня перестали обращать внимание.

— Откуда он такой взялся, по нему же видно, что к земле готовили.

— Ему восемнадцати нет. Можно к родителям обратиться.

— А что не к самому главе? Он в Москве сегодня, из клана еще четверо поступают.

— Никто, никогда с подарочными вызовами в птомантию не лез.

— Не мог сам такое придумать? Может он и не спросил ни у кого.

— Знаю я этих Таракановых, в любую щель пролезут.

— Надо же, уперся рогом и выстилайся перед ним.

— Откуда бумага такая? Лет пять именных вызовов не видал. Со времен Большого нарыва.

Чаши весов поочередно качались в разные стороны. Комиссия спорила, градус накалялся. Боря, не трусись, будто твоя судьба решается. Мы еще к воздушникам не ходили. Эти не возьмут — к Юле пойдешь, или лучше в землекопы.

— Таракановы в большую политику раньше не лезли. Нейтралитет у них.

— Не лезли, не лезли, а это тогда что?

— Что-то, большой передел мира начинается, не иначе.

— Не нужны нам жалобы, опять проверка будет, наизнанку вывернут.

Наконец, компромиссное решение было принято.

— Подпиши бумагу, что согласен на участие на общих основаниях. Приложи ладонь. Теперь отказ от претензий. Еще согласие и уведомление, что о возможных последствиях ознакомлен.

Приложил ладонью от души, не глядя. С последствиями ознакомиться бы внимательно, но надо визировать, пока никто не передумал.

Вырвав из рук подписанные документы, девица облегченно выдохнула, расслабилась.

— Проходи, там как раз только началось.

— Спасибо, вы очень помогли. А началось что? Экзамен? Уже поди половина прошло?

— Давай, вали уже, — ответила девушка и толкнула меня за загородку.

Важно прошествовал в круг пары десятков кандидатов. Покосился на хлипкие стулья, плюхнулся на краешек лавки. Другая сторона скамейки задралась, подкинув в воздух трех безобидных аристократов. А ничего, нечего расслабляться.

Неудачники поднялись, отряхиваясь. Вслух возмущаться никто не стал, но наградили такими взглядами, что впору лезть в петлю. Подери нерадивый Архимеда, придумавшего рычаги.

Народ интересный. Чем-то на сборище неформалов похоже. Молодежь не просто золотая, тут элита из элит, только неправильная. В любой семье появляются вот такие. Девица в кожаном костюме с обнаженной правой грудью. Сосок в черный цвет покрашен. Еще одна лысая с косточкой в носу. Пацаны, размалеванные во все цвета радуги. Ковбой в шляпе, клоун в колпаке с голубым воздушным шариком, полный зоопарк. Рожи холеные наглые, от собственной значимости распирает во все стороны.

Парень в окровавленном фартуке без передних зубов наклонился, прошепелявил:

— Чего тут земеля забыл? Заблудился?

— Нет, мне сюда. Здесь же бальные танцы?

— Какие танцы?

— Бальные, на три балла.

— Какие баллы, ты что несешь?

— Да не бальные, а больные. Боль у них душевная, невыносимая.

Отпрянул с неприязнью и брезгливостью. Все верно, то, что не укладывается в собственную картину мира вызывает опаску. Особенно безумие, кажущееся заразным. Фартук не окровавленный, брехня. Просто краской расписан.

Выступал, судя по черной мантии с золотыми пуговицами — настоящий птомант. Говорил уверенно, громко, хорошо поставленным голосом. На меня покосился, но не прервался, даже не замедлился.

— … У птоманта нет друзей, ибо он предает и бьет в спину. Птоманта не остановить мольбами или детскими слезами. Его нельзя купить, ибо он владеет всем миром. Птомант не крадет, он просто берет то, что ему нужно. Птомант не жаждет, если он захотел пить — он пьет из любого источника и двигается дальше. Птоманта не интересует богатство, власть или мирские блага. Он служит только одному хозяину — высшей цели. Птоманта невозможно запугать, ибо он смотрит в бездну. Он выше глупых человеческих законов или устаревшей морали.

Смотрю, речь на кандидатов впечатление произвела. Психика то неокрепшая. Сидят с раззявленными челюстями, глаза горят, на мордах мечтательное выражение. Поучиться бы этому птоманту у инструкторов, какие молодых ребят в шахиды готовят. Совсем бы складно вышло. Я таких умельцев знал, что народ после первой лекции вскакивал и родную мать резать бежал.

— Мы все уже представились, сейчас послушаем последнего кандидата, — навел на меня указательный палец, — Поднимись и представься.

— Борис.

— Пару слов о себе.

— Просто скотина.

— Надо же, не густо, ничего не хочешь добавить?

— Ни к чему.

Экзаменатор повернулся к остальным.

— Итак, первое испытание было на умение слышать и выполнять команды. Небольшая разминка. От вас требовалось дать себе характеристику парой слов. Именно двумя словами, передающими вашу суть. Не многие сделали это как Борис, но некоторые постарались особо. Вы пятеро, рассказавшие полную биографию — свободны.

Вся пятерка, проходя мимо меня, шипели сквозь зубы, плевались и смотрели такими глазами, будто готовы выпотрошить на месте. Не везет тебе Боря, на умных противников. Но качество легко компенсируется количеством.

Птомант сошел с круглого камня.

— Повторяю главное, у птоманта нет моральных оков. Птомант гнет и ломает, пытает и калечит. Птомант идет к своей цели по колено в крови и человеческих слезах. Сейчас вы по очереди расскажете ваши самые гнусные поступки. Мне нужны самые мерзкие и гадкие деяния с точки зрения человеческих законов и морали. Я должен взвесить и оценить.

Не беспокойтесь за сохранность ваших тайн. Тем, кто покинет круг — сотрут память. Четверо, кто останется — будут связаны клятвой крови. Насчет меня тоже можете не переживать. Факультет птомантии подчиняется инквизорию и подотчетен Имперской канцелярии, но я лично не имею к ним ни малейшего отношения. Во всех академиях будущих птомантов тестируют те, кто не подчиняются никому… в этом мире.

Первым вышел Щербатый, как я его мысленно окрестил. Оттарабанил историю так бодро, будто репетировал заранее. А может так оно и было.

— Убил и расчленил больше сотни коров и мелкого скота без счета. У моего отца сеть самых крупных фабрик по переработке мяса. Лично догнал, и зарубил двух воров, пытавшихся украсть корову. В трактире удалил ножом в живот негодяя, дернувшего за руку девушку моего друга. Лично успокоил мерзость, напавшую на экипаж. Потом из экипажа достал мужика, который не вылез защищать свою семью, и насмерть забил его ногами. Еще в трактире приключение было — соревновался по метанию топора в небольшом подпитии. Толкнул сосед под руку, так я топор в спину официанту вонзил. Пришлось добить, чтобы не мучался, я мучение не особо люблю, скотину с одного удара бью.

Вышла амазонка, гордо сияя торчащим соском. Было бы чем гордиться, обычная тройка.

— Наказала сестру, строившую глазки незнакомому парню. Сестре выколола глаз, которым она это строила. Парню вонзила кинжал в то место, которым он думал, встав у меня на пути. Лично казнила слугу, пролившего мне вино на платье. Люблю пороть провинившихся кнутом, снимая мясо до костей.

После секундной заминки добавила:

— Сердечного друга задушила в спальне, розовыми трусиками. За то, что слишком быстро закончил.

Или мне показалось, или она посмотрела мне в глаза. У меня что, на лице написано фиаско на свадьбе?

— У тебя все? — спросил птомант.

— Эти розовые трусики сейчас на мне. Но это не точно.

Дальше пошли истории скромнее.

— Убиваю и вешаю собак…

— Забиваю молотком…

— Душу голыми руками…

В основном народ фантазией не отличался. Животных мучить — каждый второй, похоже это в птомантию самый проверенный путь. Сечь и наказывать слуг, издеваться над младшими и всеми, кто не сможет достойно ответить.

Блондин в камуфляжном костюме чуть отличался от остальных. Не просто по внешнему виду, хотя на фоне остальных выпирающие мышцы выглядели эффектно. История у него была по-своему любопытная:

— Я дерусь на ринге и уважаю только силу. Обычно избиваю противников и не всегда слышу гонг. Не раз участвовал в подпольных боях, — поднял в воздух с сжал кулак со сбитыми костяшками, — Минимум девять раз моих соперников уносили со смертельными ранами. Дальнейшая их судьба мне не известна и не интересна.

— Приходилось ли использовать кулаки вне ринга? — уточнил птомант.

— Несколько раз чернь осмеливалась поднять на меня глаза. Ничем хорошим для нее это не заканчивалось.

У пацана в костюме клоуна и поступки были клоунские:

— Отрезал большие пальцы у деда, лежащего в гробу, и закинул в общий котел на кухне. В школе соседу по парте ухо откусил. Отрываю курам головы и пью кровь прямо из горла. Убийство только одно, но зато какое!

— Какое, нам всем интересно?

— Такое! Я обера прикончил.

Тушка докладчика задергалась, как от попадания под высокое напряжение. Шарик сдулся. В воздухе завоняло паленым клоуном и свежим опорожнением кишечника. Незабываемый букет. Пара помощников раздвинули вскочивших абитуриентов, подняли за ноги и утащили тело, от которого вился легкий дымок.

— Не отвлекаемся, продолжаем экзамен, — птомант показушно зевнул, — Это всего лишь демонстрация того, что бывает с солгавшим на камне правды.

Демонстрация довольно наглядная. Все-таки надо было почитать, что я там за согласия подписал. Хотя какая теперь разница.

Вышел пацан-лопоухая жердь. Закатал рукава, уселся на круг. Опять история про побитых собак, истерзанных слуг. Убил несколько друзей за насмешки и косые взгляды. Люблю потрошить мертвые тела, отделять кости.

Сердце начало стучать чуть чаще. Чем-то зацепил долговязый, но что тревожит — не понятно.

Лысая деваха прошествовала в центр как королева. Взглядом нас окатила таким же, холодным и надменным.

— В жизни мне не нравятся две вещи, женщины и человеческая глупость. Поэтому просто терпеть не могу тупых п… баб. Как вы догадались — у меня нет подруг. Были, но теперь нет. Потому, что я умею варить и применять яды.

Ковбой наступил на камень небрежно, щелчком пальцев поправил шляпу.

— Обожаю прямо на скаку уколоть коня в шею и мчаться пока он не рухнет от потери крови. Люблю скорость своего дилижанса и недостаточно ловких пешеходов. С удовольствием забрал пару душ, которые жульничали в сатранг.

Дошла и очередь до меня. Поднялся и уселся на круглый камень, полностью скрыв его со всех сторон. Плохими поступками значит надо удивлять? Ну так ловите:

— Тетку сисястую спицей почти насквозь проткнул, духи не понравились. Старушку, на ладан дышащую, перочинным ножиком зарезал за пару банок тушенки. Брата двоюродного подставил так, что у него крыша потекла, хрюкает у корыта. Гостю в усадьбе ловушку подстроил, что он мозги по всей прихожей расплескал. Еще сестре родной малолетней зубы спилил ржавым напильником, просто в акулу играли. Дяде сапог отравил, упокой Вечный ученик его душу, потом ножиком руки долой. Над животными тоже издеваться люблю. Кота мучил, острым ножом до костей, иглой протыкал. Прямо перед отъездом мачеху, беременную двойней, так довел что она из окна сиганула, с третьего этажа и прямо сквозь стекло.

Обвел глазами притихшую аудиторию.

— Хватит, или еще? А, наследника клана в лепешку смял, от брусчатки сошкребали. Приличного гражданина наказал, знатная мерзость из него вышла, которая еще кучу народа сожрала. Ну и незнакомому мужику яйца раздавил всмятку.

Тишину прорезал голос щербатого:

— Во заливает жирдяй.

— Нет, не заливает, иначе его бы за ноги.

— А может его сквозь жир не пробивает.

Птомант озадаченно меня осмотрел, холодный взгляд стал более заинтересованным.

— Борис, это очень серьезные вещи, за некоторые твои поступки в большом мире могут следовать серьезные последствия. Тебя прикрывает твой клан?

— Нет, я всегда действую один.

— Еще добавить что-то хочешь?

— Ну разве что из совсем недавнего — хорошего приятеля довел, что он яд принял. Ну и потом в сердце заколол, и, как водится, расчленил на запасные части. А в остальном неделя так себе, скучная была.

— Ты рассказал поступки только за последнюю неделю?

— Перечислять остальное, отниму у вас слишком много времени.

Девица с голой сиськой выдала:

— Позер и жирный нахал, — фыркнула и отвернулась.

— Борис, ты сидишь не на простом камне, значит в твоих словах нет лжи. Птомант имеет право и возможность уничтожить практически любого, но он никогда ничего не делает без причины. За нами очень строго следит пятый отдел инквизория. Надеюсь, твои мотивы достаточно веские.

— Более чем. Я никогда ничего не делаю просто так.

— Вынужден спросить, что тебя подвигло? Пятый отдел наказывает не только за немотивированные убийства. Также под запретом преступления, совершенные ради похоти, власти или наживы. Наказывается участие в заказных убийствах и личная месть.

— Если кратко — я действовал, защищая себя, своих близких, и цель, которую перед собой поставил.

— У меня больше нет вопросов, садись на место.

Птомант снова вышел в центр. Вытянул палец и потыкал в грудь большую часть. От каждого толчка кандидаты разлетелись как кегли. Приземлились на задницы и начали обиженно возмущаться.

— Вы свободны. Многим в мире процесс отбора птомантов кажется диким и чудовищным. Мы специально выбираем детей, а вы, по сути, еще дети, которые с самого детства являются психопатами и моральными уродами. Суть птомантии не может раскрыться человеку, не способному хладнокровно убить, а потом вкусно поесть и спать спокойно. Боящемуся смерти или крови. Способному проявить сопереживание или угрызения совести. Для тех, кто выбыл на этом этапе есть хорошая новость — для вас еще не все потеряно. Не завидуйте семерым, которые остались. Им всю оставшуюся жизнь придется балансировать по краю. Да, всем семерым, хотя учится останутся только четверо. Отныне и до конца жизни у них обязательная еженедельная проверка ментальной стабильности.

Ряды поредели. В кругу остались: щербатый, ковбой, девица в черном, девица лысая, долговязый лопоух и блондин. Ну и я, живым весом.

Экзаменатор продолжил:

— Кто такой птомант? Многие считают, что птомант — это оружие. Но никакое оружие не может быть само по себе. У любого оружия должна быть рука, которая его направляет. Что направляет птоманта? Высшая цель? Злой ветер, или сам Вечный ученик? Когда вы ответите на этот вопрос — ваша учеба завершится.

Птомант — не простое оружие, оно не только разит, оно самостоятельно выбирает цель. Птомант — это следователь, судья и палач. А значит птомант не может быть глупцом.

Сейчас мы проверим ваше умение наблюдать и анализировать. Вас осталось семеро, но мест только четыре. Двое из вас должны уйти.

Замолчал на минуту. Терпеливо дождался, когда мы начали переглядываться.

— Я не слышу вопроса.

Я встретился глазами с лысой, кивнул в сторону экзаменатора: — Уступаю.

Девицы подняла руку.

— Двое должны уйти, нас семеро, а мест только четыре. Не понятно, не сходится.

Да, не у всех тут хорошо с математикой.

— Потому, что еще один среди вас — чужой, — продолжил экзаменатор.

— У шестерых из вас есть что-то общее, птомант всегда чувствует присутствие собрата по духу. Но в кругу есть просто актер, которому разрешили солгать. У вас будет три попытки вычислить его. Без слов и вопросов.

На груди у каждого появились цифры. Семерка загорелась на футболке снаружи, но шкуру начало печь, будто ее выбили иглами.

— Думайте, решайте, вспоминайте и отмечайте номера. По результатам каждого круга я назову количество верных ответов. Минута пошла.

В воздухе перед лицом материализовалась картонка с цифрами, напоминающая игральную карту. Неожиданное задание, по крайней мере для большинства. Спесь слетела со всей группы, недоуменно хлопают глазами, озираются, затылки чешут. По очереди каждый задерживается взглядом на моей скромной тушке, и на лице вспыхивает озарение. К бабушке не ходи — каждый понял, кто тут чужой.

Ладно, пора самому думать, актер говоришь? Если актер, то явно профи, каждый достаточно убедительно говорил. Начало представления вообще не видел. Анализировать каждую фразу времени нет, да и память мелочи не держит. Значит будем применять лучшего друга любого врача — интуицию. Кто тут мне больше других подозрительным кажется? Лицо долговязого цепляет чем-то неуловимым. Вспоминай Боря, это неспроста. Бесячее ощущение от собственной никчемности. Ковбой отличается от всех манерой держаться. Блондинка выделяется показной развязность. Да тут каждый отличается от других. Внешние различия не важны.

Поймал взгляд лысой девицы, кивнул едва заметно. В ответ словил презрительную гримасу, но глаза не могут лгать. Понятно. Прижал пальцем цифру три, сразу засиявшую ярче других.

— Заканчиваем думать, сдаем результаты.

Птомант собрал карточки, потасовал, как карточную колоду. Не глядя на цифры, выдал:

— Результат первого круга не впечатляет, верно угадал только один из вас. Вторая минута пошла.

Если я что-то понимаю в этой жизни, каждый выбрал меня, и до талого будет уверен, что только он такой умный.

— Второй круг завершился с тем же результатом. Верный ответ только один. Началась последняя минута.

Если не вмешаться, результат будет тот же. Новое задание? Не факт, что в нем удастся отличиться. Если подсказать — можно нарушить правила. Обстановка намекает, что свободы здесь должно быть больше, чем на обычных экзаменах.

Я нарушил молчание, что в немой тишине прозвучало как удар хлыста:

— Не буду комментировать ваши умственные способности, но, если вы дебилы и в третий раз выберете меня, на факультете я буду учиться в одиночку.

Направил палец на лысую и добавил:

— Кто хочет учиться, выбирайте ее.

— Он нарушил правила, — выкрикнул блондинчик, — Вы видели? Жирный, теперь тебя точно выгонят.

Группа зашумела негодующе, народ затопал, начал гудеть и возмущаться.

Пришлось открыть рот снова:

— Я не нарушал правила, я их проигнорировал.

— Все верно. Птомант не нарушает правила, он их просто не замечает, — голос экзаменатора все расставил на свои места: — Минута на исходе, сдаем карточки.

Черные прямоугольники вырвались из рук и закружились в воздухе.

— Четверо из вас ответили правильно. Экзамен окончен.

Слеза 6

Черные прямоугольники вырвались из рук и закружились в воздухе.

— Четверо из вас ответили правильно. Экзамен окончен.

Надо же, сработало, трое поверили. Для птоманта любые правила — это условность. И экзамен позывает, насколько ты готов выходить за рамки.

— Поприветствуйте Софию, выпускницу театрального факультета и обладательницу рубиновой слезы актерского мастерства.

Девчонка сделала шаг вперед и выполнила легкий реверанс. Разворот вокруг оси и вместо сероглазой лысой стервы — эффектная голубоглазая блондинка.

— София, можешь быть свободна, ты очень помогла не только определить результаты, но и найти будущего старосту группы. К сожалению, двое из вас не обладают достаточным интеллектом и гибкостью, чтобы тратить ресурсы академии.

Ткнул пальцем блондина и долговязого.

— Для вас, кандидаты, все окончено.

Блондин зарычал и прыгнул на меня с места, перетекая в неизвестную стойку.

— Сука, все из-за тебя.

Птомант выкинул руку с растопыренными пальцами. Хорошая реакция. Нападающий застыл в воздухе, мощный ботинок сантиметрах в десяти от моего носа. Да, печально. Увернуться бы не успел, даже бы не заметил, что тебе, Боря, лицо расквасило. Начинаю привыкать, что оказываюсь виноват всюду, всегда и во всем.

Блондин поплыл по воздуху в сторону выхода, как есть, с разведенными руками и оттопыренной ногой. На границе рухнул в пыль, складываясь в несколько раз.

Долговязый пошел сам, гордо расправив плечи. Бросил на прощанье: — Не очень-то и хотелось, здесь сплошные шуты гороховые. Полный бред эта ваша птомантия.

Странная реакция, а как же цель? Стоп. Высшая цель! Лицо, глядя на которое начинает пульсировать больная рука.

— Егор, доложи кратко.

— Квартал мастеров по выделке кож. За последние три месяца убито девять детей, трупы обглоданы до костей. Никто ничего не видел.

— Обглоданы, или кости просто обнажены?

— Сложно сказать, одно только фото видел. Торчат кости, мясо скорее срезано.

— Дети между собой знакомы, играют вместе?

— Да в принципе территория закрытая, чужих не привечают, все на виду.

В спину прилетел злобный окрик птоманта:

— Во время прохождения экзамена запрещено пользоваться милостью.

Бросил через плечо:

— Во-первых, экзамен завершен. Во-вторых — птомант не нарушает правил, он их не замечает.

— Какой из тебя птомант, отрыжка нерадивого, думаешь, если чуть умнее других…

Трех биений сердца достаточно. Раз — скулы, два — кости, три — каникулы. Для принятия решения информации достаточно.

Догнал долговязого, положил руку на плечо.

— Погоди, я поменяться хочу. Откажусь, пусть лучше тебя возьмут.

Лопоухий остановился, оглянулся заинтересованно.

— Что? Зачем? Правда?

— Мне страшно, а ты будешь лучшим птомантом. Не, ну тут ерунда полная, не то, про что друзья говорили. Я для такого реально не готов, а ты — другое дело.

На лице подростка начала расплываться улыбка. Недоверие, недоумение, робкая надежда и счастье незамутненное.

Вот он момент. Подсек опорную ногу, уцепился за ворот изо всех сил. Толчок. Удалось свалить и плюхнуться сверху всей массой. За неимение другого — мое оружие неожиданность.

Схватил за лицо и большими пальцами выдавил глаза прежде, чем в спину прилетел толчок, подбросивший в воздух как пушинку. Дыхание вылетело. Это максимум, что удалось сделать. Глядя на высокий тканевый потолок, ощутил топот десятка ног и крик раненого. За ширмой значит спецназ дежурил. Не доглядели.

Академия — это не то место, где я буду прятаться и тихо копить силы. Нет времени сидеть в тени и плести паутину. Или сразу со старта наверх, или все бесполезно!

В руке птоманта мелькнул знакомый артефакт, и делать он мне будет сейчас не клизму. Со стулом у Бори полный порядок, полное его отсутствие, ввиду скудности этого самого пропитания.

Так и есть, шею сдавили стальные тиски, и голова потянулась вверх, поднимая тело.

— Ты покалечил на территории академии. Без причины.

— Я ничего не делаю без причины, — удалось прохрипеть сквозь зубы, — я это уже говорил.

— Желание поиздеваться над тем, кто проиграл — это не та причина, — птомант заскрежетал зубами и сжал сильнее, — Теперь тебе…

— Я остановил убийцу детей. Недалеко в квартале кожевников девять трупов.

Хватка чуть ослабла, лицо приблизилось.

— Объяснись.

— Скулы, я узнал контуры лица и линию бровей кузнеца из пострадавшего района. Это точно его сын.

Не просто пересекался, этот кузнец мне руку сломал. Нон тут ничего личного, просто совпало.

— Это сын барона Ястребженского, он не может быть сыном кузнеца.

— Спросите жену этого Ястреба женского. Трупы детей обглоданы до костей. Он признался, что любит отделять кости. Убийства продолжаются три месяца — это летние каникулы, решение поступать на птоманта. И у него нет цели, слишком легко от нее отказался. Это не высшая цель. Убийствам нет оправданья.

— Ты понимаешь, что твои слова проверят? Если ты солгал или ошибся…

Голос отдалился, накатила тошнота, хотя и нечем вроде. Слабость. Конечности подломились, и я потерял сознание. Конвоир птомант отключи вовремя, иначе голова бы осталась висеть в воздухе. Интересно, заметил бы это Боря, когда в себя пришел?

…

Очнулся в каменном мешке без окон и дверей с полосатыми носками на руках. Грязь, сырость. Похоже колодец, свет сверху, но так далеко, что самостоятельно не выбраться никогда. Лежать на голом бетоне не понравилось. За неимением другого занятия, пришлось изучать узоры на кладке. Корявые рисунки и имена тех, кто томился тут до меня. Поднял щепочку и увековечил себя в веках — «Здесь был Боря».

Вспомнили про меня через шесть часов, внутренний таймер тикал со сбоями, но время я научился отсчитывать по чувству голода. В начале я был просто голоден, три часа назад хотел жрать, а сейчас готов грызть камни. Чтобы как-то себя отвлечь разобрал двадцать три разных почерка и восстановил семь душещипательных историй. Наконец, сверху звякнуло железо и мигнула тень.

— Не дергайся, сейчас подниму.

Тело обхватил воздушный поток и поволок наверх. В конце замедлился, последние сантиметры поднимался рывками. Поаккуратнее там, внизу нет сочного мягкого подростка.

— Ну ты и жирный, всю анаму на тебя слил.

— Эй, я сюда не просился.

— Поговори мне тут. Сам идти сможешь?

— Не уверен, но попробовать можно. Водички бы попить.

— Не положено.

Охранник повел в лабиринте деревянных перегородок. По пути сжалился, свернул в закоулок и выудил фляжку с холодным чаем. Потом отвернулся и дождался, пока я сделаю то, о чем мечтал шесть часов. Еще пару минут блуждания — и затолкал в обычную брезентовую палатку.

Прямо на полу сидел экзаменатор перед костяной шкатулкой. Глаза полуприкрыты, дышит спокойно, но видно, как перебирает пальцы. Напускное спокойствие.

Очень хороший знак, просто праздник какой-то. Готовился к встрече не с экзаменатором, а с кем-то посерьезнее. Знакомый круглый камень ненавязчиво намекал, куда надо сесть, и что врать не совсем для здоровья полезно.

— Присаживайся, Боря, расскажи, как ты попал в квартал кожевников, — начал птомант. На свет появилась толстенная папка, та же, что у исправника лежала, знакомо уголок загнут.

— Как мне к вам обращаться? — ответил я своим вопросом. Надо чуть оглядеться сначала и отдышаться.

— Думаю, что вполне подойдет что-то нейтральное, например — Господин птомант четвертой ступени.

— Отец учил меня никогда не иметь никаких дел с людьми, скрывающими свое имя.

— Твой отец безусловно прав, только во всем бывают исключения. У птомантов не спрашивают имен. Есть суеверие, что, произнося вслух такое имя, можно навлечь на себя неприятности.

— Понятно, господин птомант четвертой ступени, а у вас нет водички попить?

— Боря, ты уклоняешься от вопроса, мне начинать думать, что тебе есть что скрывать? Как ты попал в ремесленный квартал?

— Вышел из повозки прогуляться, как мог бы выйти в любом другом месте. Также случайно пересекся с детьми, а потом и со взрослыми познакомился, — начал я.

— Так ли случайно, Боря? Можешь говорить свободнее, я в курсе, что тебя преследовал наемник.

— Вышел действительно случайно, искал тихое место, чтобы разобраться с преследователем, — ответил я.

— Это про него ты говорил: «Незнакомому мужику яйца раздавил всмятку?» Можешь не отвечать, вот донесение дежурного обера.

— Он мне действительно не знаком. Хвост обнаружил случайно, попытался оторваться — не удалось. Поэтому пришлось выкручиваться.

— Знаешь, Боря, это все лирика. Ты же приехал только вчера, никого не видел, толком не общался. Вот друзья твои из трактира гадости рассказывают. Как так? Как в тебе два человека уживается, принципиально разных?

Ты же прав оказался до мелочей. Стас Ястребженский действительно не родной сын барона. Жена нагуляла его, когда делала заказы кожаных сумок. Кузнец шантажировал баронессу всю жизнь, заставил познакомить с сыном. И она подстроила так, чтобы парень на все лето поехал обучаться кузнечному ремеслу. Кузнец не выдержал, напился и признался. А Стас, узнав правду, жутко расстроился, и на этой почве начал вымещать зло.

— Тут не просто расстроился, обычные люди так не расстраиваются, — заметил я.

— Триггером послужил детский смех. Он серьезно вбил себе в голову, что смеются над ним и его происхождением. Убивал бессмысленно и жестоко. Вначале везло, потом открыл пару нестандартных навыков. Если бы ты не остановил его, ему бы стерли память об экзамене, и вечером он бы убил снова.

— Это все вы за шесть часов определили?

— За всеми не уследишь, ни наблюдателей, ни оберов на всех не хватит. Если такого убийцу не поймать в начале карьеры, а дать развиваться — он в сущий кошмар для дознавателей превращается. Когда надо, инквизорий умеет работать быстро.

В смысле, когда их подводят к куче и тыкают в нее носом.

— Тебя никто ни в чем не обвиняет, но и благодарить тоже никто не будет. Давай сниму наручи и заодно залечу твой перелом, лучевая кость лопнула, хороший толчок — и она сдвинется.

— Вы видите без касания?

— Ты тоже так сможешь, чувствую, что очень скоро. Здесь в шкатулке слеза птоманта, и она по праву твоя.

— Посмотреть можно?

— Ответь только на один вопрос. Когда ты решил выбрать путь смерти?

Потянувшаяся к шкатулке рука отдернулась. Всегда есть какое-нибудь НО, тайный смысл, двойное дно. Я надолго задумался, ответить надо так, чтобы задницу не прожарило. Вопрос однозначно с подвохом. Начал спокойно методично перебирать в голове последние события, вспоминать диалоги. Кажется, увлекся чересчур.

Минут через пятнадцать птомант нетерпеливо заерзал.

— Почему так долго, какие могут быть сложности в этом вопросе? Я просмотрел твое дело с момента, когда тебя крестили милостью. В школе ты никогда и никому не показывал, ни ум, ни решительность, ни готовность действовать. Вообще ничего не показывал. Тебя кто-то тренировал, обучал? На сканировании недельной давности ничего интересного нет. Ты ловко скрывался с самого детства, или есть что-то еще?

Почему так долго? Да это же подсказка и, кажется, выход.

Посмотрел птоманту прямо в глаза и сказал твердо:

— С чего вы взяли, что я когда-то решал встать на путь смерти?

Выдерживаем театральную паузу.

— Времени не существует, а значит ваш вопрос не имеет значения. Филипп Червоуст говорил, или еще скажет — «Когда — это не важно. То, что мы воспринимаем как течение времени, — это ментальный процесс, происходящий между памятью и ожиданием». Для простых людей все время что-то происходит или течет, но это чувство, порожденное случайностью, наивностью и ограничениями. Возможно, я еще ничего не решил, но это решение неизбежно.

Завис птомант, переваривая, что я не него вывалил. Главное — умный вид делать. Обмануть этот камень легко, как, в сущности, любой полиграф. Надо быть уверенным, все что говоришь — это святая правда.

— Ты знаком с древними текстами? Как к тебе мог попасть Трактат о потерянном времени?

— Граф Собакин давал почитать. По большому секрету.

— Собакин? Твой клан по отцу. А у него откуда? Это они тебя послали, не Таракановы?

— Не буду ничего отрицать, но и подтверждать не буду, это не мои секреты. Так что, я могу идти?

Птомант засуетился. Руки начали выдавать нетерпение и спешку.

— Почти. Осталась формальность.

По окончанию учебы бюджетному птоманту предлагается стандартный двенадцатилетний контракт. Плюс у каждого выпускника есть обязанности перед людьми, которые его направили — семья, род, клан.

— Понимаю. Ничего не дается просто так, — заметил я. — Мне это объясняли.

Собеседник продолжил:

— Птомантия — это профессия вредная. Половина выпускников теряют стабильность в течение первого года после выпуска. До завершения контракта в здравом уме дотягивает не больше одного из сотни. Но я уверен, тебе ничего такого не грозит. У меня есть возможность и полномочия сразу предложить тебе более мягкие условия. Только шесть лет и работа в престижном и безопасном месте. Где придется служить — распределяет канцелярия. За теплые места идет борьба между кланами. С твоим умением заводить друзей, у тебя не иллюзорный шанс оказаться в каком-нибудь нехорошем месте, опасном и непригодном для жизни. Тебе очень повезло прямо на старте заручиться поддержкой…

На секунду представил на месте птоманта старшего сержанта Серченко, так же вдохновенно подбивал молодых к службе по контракту. Вот так сидят, уши развесив, а потом этими же ушами хлопают — как я мог на такое подписаться.

— Спасибо, но не хочу быть кому-то обязанным раньше времени. Стандартный контракт вполне подойдет, — я ответил твердо и достаточно жестко.

Птомант нахмурился. Не ожидал отказа, такого явного и однозначного.

— Ну что же, ясно. Я все равно буду наблюдать, следить за твоими успехами.

Пробежался глазами по одной невзрачной бумажке. Контракт стандартный ученический, по окончанию трехлетнего обучения — двенадцать лет работы по распределению. Слезу в любой момент можно сдать досрочно, получив денежный эквивалент отработанных полных лет — десять тысяч за первый год и по пятьдесят за каждый следующий. Слеза не наследуется, после завершения контракта можно три года работать на себя, потом обязан сдать ее в храм. Или здравствуй новый контракт.

На оборотной стороне приложение мелким шрифтом — целый список всего, за что может последовать отчисление через принудительно изъятие слезы. Не сказал бы что мне этот раздел интересен, но прочитал для общего развития.

Через месяц обязан сдать первую контрольную точку — получить вторую ступень. После этого официально считаюсь студентом. Кажется, вовсе шумоголовым надо быть, чтобы с наставником за месяц 72 не набрать. Через год обучения обязан получить розу и через три — рубин.

Раздел про дуэли выделен жирно. Птомант не имеет право вызывать на дуэль никого, кроме другого птоманта равной или высшей ступени. Ну это пережить можно. Запрещено демонстрировать применение магии смерти за пределами академии без непосредственной угрозы жизни, зафиксированной оком. Исключение — развоплощение мерзости, к чему наоборот, должен приступать незамедлительно. За бездействие, приведшее к смерти посторонних лиц, оказывается, тоже может вылететь.

Отдельный абзац про немотивированные убийства и всякая шелуха про похоть и алчность — это уже слышал. Также пропустил строчки про нарушение контракта, это мне точно не пригодится.

Придавил ладонью бумагу, дело сделано, птомант убрал ее в папку и завязал тесемки.

— Езжай домой, отоспись, сильно не отмечай, завтра в обед церемония. Были случаи, так веселятся, не то, что к обеду — к вечеру не разбудить. Приведи себя в порядок, приоденься, а то выглядишь не как магическая элита, а как…. Шкатулку я пока заберу. Завтра в 12 часов торжественное вручение, осенение. Экскурсия по академии и выдача принадлежностей. На церемонию можешь родных приводить, слышал, что из Императорской семью кто-то будет.

— А нельзя шкатулку с собой взять? Ну там родным показать?

— Издеваешься? Все забываю, что из деревни глухой на оба уха. Такие слезы за пределами клановых сокровищниц не хранят. Ты что, бойню в центре Москвы устроить собрался?

— Ох, господин птомант, понятно.

— Еще, Борис, твои руки.

— Что с ними?

— Мне надо уезжать очень далеко, возможно увидимся через год, а может я больше никогда сюда не приеду. Я знаю, от чего бывают такие ожоги. Свяжись со мной, когда достигнешь рубиновой ступени.

…

Из ангара выходил на морально-волевых. Тело начало бунтовать против движения, грозилось взять и прилечь прямо на землю. Как представил, сколько еще топать до ворот — сразу стало еще хуже.

— Егор, ты как?

— От тебя связи не было, поэтому дома, забор чиню.

— Выезжай за мной, я на сегодня закончил.

На выходе из секции столкнулся с девчонкой в ситцевом платье. Вроде случайно, но я тут ничему не верю. Та самая, с голыми коленками — сама невинность, но с глазами такой матерой стервы, что в горле совсем пересохло. Ничем хорошим общение с такими особами не заканчивается.

— Боря, Борис, у тебя получилось!

— Чего, ну.

— Ты понимаешь, никто никогда вот так не делал. А ты смог.

— Ну смог, вот.

— Не дуйся, меня Лена зовут. Я тут секретарь приемной комиссии. Ты шороху такого навел, тут пятый отдел все прошерстил и всех на камне опрашивал. Двух человек забрали.

Интересный расклад. Значит пара врагов у меня еще прибыло.

— Вот у меня ролик есть, где ты этого свалил и глаза пальцами. Просто до мурашек пробирает. Могу тебе скинуть.

— Ролик, конечно, давай. Лена, а у тебя чего покушать есть?

— Нет ничего, но это ерунда, я тебя сейчас в кафе отведу, ой, приглашу, ой, прости, приглашаю.

— Не надо в кафе, у меня девушка строгая, не разрешает с другими девушками общаться. А вот это что?

— Ой, яблоки. Но они не очень хорошие, дешевые, без анамы. Оставил кто-то, выкинуть надо.

— Давай сюда, я сам выкину. Подскажи, попасть к воротам побыстрее можно? Чтобы не пешком.

— Нельзя. Все ногами только. Сами возмущаемся. Но погоди, нельзя тебе к воротам.

— Это как нельзя?

— Ты что не понимаешь? Кто из-за тебя не поступил?

— Это ты про тупого белобрысого качка?

— Это Митрофан Зайцев. Сын маркиза Дальневосточного. Очень нехороший человек, на ринге зверь просто. Сама видела, как он кулаком человеку череп разбил. От вида крови звереет. Ты же его с позором выкинул. Его в прямом смысле за шкирку вышвырнули.

— И что, мне начинать бояться? Пусть занимает место в конце очереди.

— Какой ты храбрый Боря, отважный. Но это оттого, что из деревни. Ты что реально не понимаешь? Они же за воротами ждать будут. Сейчас в центре может в открытую не нападут, но ночью могут. Ты беззащитен до завтра, пока мантию не наденешь. Я вот чего подумала, давай я тебя к себе отвезу. Ты не подумай ничего…

— За предупреждение спасибо, за заботу тоже. Но извини, я привык сам решать свои проблемы.

— А как ее зовут, скажешь? Девушку твою. Или это секрет?

— Какой тут секрет? Юля ее зовут. Юленька. Нет на свете более удивительного существа.

…

Слеза 7

Отдалился от назойливой девицы на десяток шагов удачно стрельнул сигаретку. Вытянул её за три затяжки, мысли мгновенно распрямились из крученного клубка. Пора начинать выворачиваться. Слова этой Лены проверить надо. Правда ли Зайцевы на меня обиделись? Когда проверю, поздно будет, пути отступления надо готовить заранее.

Выкинул окурок и сразу вызвал Егора.

— Ты где?

— Борис, я выехал, лечу. Минут через сорок буду.

— Планы меняются. Сворачивай в квартал кожевников. Найди отца мальчишки, что меня обвинял. Расскажи, что я поймал и ослепил людоеда, покажешь видео, что сейчас перешлю. Объясни, что больше им бояться нечего. Потом аккуратно намекни, что друзья людоеда мне угрожают, и ночевать негде. Напрашиваться не надо, но сделай так, чтобы отказать было невозможно. Все, жду приглашения.

— Понял, сделаю.

Сброс. Новый звонок.

— Степан. Тревога. Собирай семью, выходите по одному без баулов, только с самым необходимым. Через пару кварталов поймай повозку, и двигайтесь в новое место. Адрес Егор скажет.

— Борис, как же…

Сброс. Ещё один вызов.

— Олеся. Как мой Котик?

— Ой, Боря, все хорошо. Ползает по комнате. Кушает. Я глажу нормально, а на Марту шипит. А мой Зяблик знаешь что научился…

Я перебил:

— Сажай Котика в коробку и выходи во двор. Степан объяснит, что делать надо.

Мозг худо бедно разогрелся и начинает работать. Не так, конечно, как хотелось бы, но что-то вроде выдаёт, процентов на пять от номинала. Развернулся назад, надо у этой Лены ещё кое-что узнать. Осенение завтрашнее покоя не даёт.

— Ой, Боря, ты вернулся! Правильно, я говорила, нельзя тебе сейчас одному. Побежали в кафе, и там все решим.

— Леночка, что-то неспокойно мне. Первый раз в столице, первый раз на церемонии. Я же ни как говорить, ни как ступить — ничего не знаю. Как же оно завтра пройдёт? Чувствую, опозорюсь я на весь белый свет.

— Да чего ты, Боря, все нормально будет. Это просто как диплом в школе вручают. Раз и все. Ты же документы уже подписал, контракт. Просто формальность.

— Чего-то тревожно, и уснуть теперь не смогу. Я же из деревни, из такой глуши, с коровами из одной миски едим.

— Поехали со мной, как раз смена закончилась. У меня экипаж есть с другой стороны. Там тебя никто не ждет. И утром вместе приедем. Ты не подумай чего непристойного. Просто понравился ты мне, нельзя же хорошего человека в затруднении бросать.

— Лен, а у тебя нет записи какой-нибудь старой, из церемонии прошлых лет. Хоть одним глазком глянуть. Реально спать не смогу.

— Нельзя, из прошлых, это сейчас птоманты действующие. На их изображения запрет. И мне влетит, и тебе тоже.

— Ну как же? И ничего сделать нельзя? Я бы только один краешек глянул, — сказал я и глянул взглядом Шрековского кота, — А потом с тобой поеду.

Почти тридцать минут пришлось уговаривать, как девочку. Согласие на поездку таки подействовало, выпросил маленький ролик с церемонии десятилетней давности. Тех птомантов никого в живых нет, а более свежий нельзя — не положено.

Впился глазами в ролик.

Торжественный зал с ладонями в воздухе. Знакомая плитка на полу — у алтаря церемония. Посередине чёрная колонна, расписанная золотыми письменами. Сначала торжественная речь ректора — величие и ответственность. Потом не менее пафосное слово декана — птомант — это сверхчеловек, опять ответственность, свобода и сила.

Кучка человек пятьдесят, но в основном родственники, слуги, охрана. Кандидатов — едва десяток, вышагивают на прямых ногах. Плечи развёрнуты, нос вверх. Волнение пополам с гордостью и ощущением, что Вечный ученик за яйца пойман. Поднимали коробочку, открывали. Ритуальная фраза: — «Даруй вечный ученик терпения, кротости и мудрости». Зеленый камешек на ладонь, второй сверху. Вспышка не вспышка, но сияние заметное. Не цветное, а скорее как чёрный дым с золотыми искорками. Над всем телом, не просто вокруг рук, столбик ощутимый, на пару секунд. Дальше на шею цепочка с кулоном в виде ладони и золотая нашивка на чёрную мантию. Объятия с родственниками, шум и гогот. Три ока с разных сторон снимают. С четвёртой стороны тоже есть, как раз его видео и смотрю.

Как птомантия осеняется увидел. Начинаем думать дальше, с девицей этой точно никуда ехать нельзя. Как раз у чёрного хода меня и поджидают.

— Знаешь, Лена, действительно ничего интересного. Обычная церемония, на базар похожая. Зря я так волновался. Пойду я пожалуй.

Лена взяла меня за руку, заглянула прямо в глаза.

— Эй, ты же обещал, забыл? Едем ко мне, ты что хочешь мне сердце разбить?

— Глаза огромные, как голубые блюдца. Сама невинность, а внутри едва скрываемый хищник перед броском, презрение и нетерпение. Нетерпение не простое, алчные искорки. Уже прикидывает, но что можно потратить гонорар за мою поимку.

— Нет, Лена, разбивать тебе сердце я не собирался. Тем более, уверен, что это сделать очень не просто. Я разбиваю не сердце, а твои планы.

Глаза превратились в щелки, шумно выдохнула:

— Жирный ублюдок. Чтоб ты околел по дороге. Все равно Зайцевы из тебя котлету сделают.

Вот это другое дело, а то — «Боренька, храбрый, отважный».

Сейчас ключевой момент, надо сутки продержаться, потом меня не достать. Единственный сейчас разумный выход — это попросить помощи.

Новый звонок, нашел и набрал Собакина-младшего.

— Гавриил, это Боря Тараканов.

— Какой такой к нерадивому Тараканов?

— Боря, который причинил тебе много неприятностей. Толстяк. Белозерск, вокзал, помнишь?

— Жирный, ты что ли? Ты не опух случайно мне звонить? Тебе не жить.

— Гавриил, я виноват перед вашей семьёй, и очень сожалею.

Голос в ладони задохнулся от возмущения и негодования:

— Засунь своё сожаление знаешь куда? Ты знаешь, что с братом моим? Да тебя отец… Ты труп, понимаешь? Ты…

— Гавриил, у меня есть информация для твоего отца. Очень важная, касается бизнеса.

— Засунь свою информацию…

Гудки. Облом. Ожидаемо, но попробовать стоило. Удочка закинута. Новый звонок.

— Привет Юля?

— Ой, Боря. Я узнавала, ты оказывается не поступил, не стал экзамен сдавать. Но дядька-экзаменатор сказал, что будет тебя завтра ждать. Ты уж до обеда не опоздай.

— Юль, я ещё думаю. Учёба — дело серьёзное, тут надо без спешки. Я же чего звоню. Вот, хотел с твоей семьёй познакомиться. Это же и моя семья тоже.

Голос девушки зазвучал заинтересованно:

— Ой, я спрошу, конечно, но дедушка сильно ругался и общаться с тобой запретил. Но я поговорю, вот как из ресторана вернёмся и я сразу… Но дедушка сердился прямо ногами топотел, и тебя и Милославу нерадивым поминал. Тут крылышки сейчас принесут с клюквенным соусом. Боря, а ты любишь крылышки? Знаю, что любишь.

Шумно сглотнул слюну и помотал головой, отгоняя шум в ушах.

— Юля, передай дедушке, что я хотел бы поговорить по очень важному делу.

Голос в ладони потеплел.

— По важному, ох… Ты решил просить моей руки? Вот так сразу. Я знаю, это любовь с первого взгляда. Вот я тоже чувствую, что не с проста мы встретились. Вот многие девушки поступают чтобы найти хорошего мужа. А мне так повезло — я и поступить ещё не успела.

— Э-э-э.

— Я двести крылышек заказала, ой побежала, надо следить, а то Паша доберётся. Ему клановый диетолог жареное на месяц запретил, брат сейчас ге-па-по-протекцию проходит и сосуды чистит. Готовится на розовую ступень. Но я с дедушкой поговорю, он поймёт, он добрый. Вот только крылышки съем, а то остынут.

Опять мимо. Таракановы не помогут. Спокойнее, Боря, думаем.

— Егор, я понимаю, что ты не Олеся, но ускорься, насколько можешь. Задание то же, но есть дополнение, мне нужно как можно быстрее получить контакт барона Ястребженского. Кожевники — это его квартал, каждая собака знать должна.

К воротам приковылял споро, сам не заметил как. За разговорами время пролетело быстрее. Солнце начало клониться к закату, весь день непонятно на что ушёл.

На площади творилось что-то невообразимое. Смесь мексиканского карнавала со днём ВДВ. Народ активно праздновал поступление, орал, плясал, пускал огонь. Грохотала музыка, ржали кони, лаяли собаки. Со всех сторон смех и похабные песни.

Звякнуло сообщение. Вовремя, контакт есть. Теперь все будет зависеть от неизвестного барона, его настроения после известия о задержании сына. Скорее всего он он злой на меня, как и все, но есть вероятность, что про измену жены не знал.

Делаем новый вызов.

«К сожалению, вы превысили ежемесячный лимит голосовых вызовов, доступных для вашего уровня хариты. Дождитесь наступления нового месяца или посетите храм Вечного ученика».

Подери меня нерадивый, связь не безлимитная. Почему раньше не узнал? И тут сотовые операторы есть, и семь шкур с простых смертных дерут. Сегодня четвёртое число, а баланс уже на нуле.

Храм недалеко, наискосок через площадь, мимо трактира и за угол. Накатило чувство беспомощности. Давим, Боря, все равно идти придётся, ни один экипаж сквозь эту толпу не пройдёт.

В арсенале не густо. Есть полтора воздушных толчка. В кармане трофейная щепочка. Как птомантию включать — не понял, что она умеет — не знаю. Помощника не активировал, а теперь поздно. Егор далеко, бежать не смогу. Может зря приглашение Лены не принял? При воспоминании о девушке шерсть на затылке начала подниматься. Точно не зря. Не за красивые глаза она заботой воспылала.

Сделал шаг к веселящимся людям. Тревога не уколола, а накрыла облаком. Угроза, опасность, минимум с десятка сторон. В такой толпе не то, что одного скромного парня зарезать — тут целый полк может сгинуть.

Присмотрел око, разрезающее толпу как нож масло, мой шанс, пристроился сбоку. Наблюдателю хорошо, люди перед ним сами расступаются. Мне тяжелее, пришлось поработать локтями, коленями и пузом, как ковшом бульдозера.

Одну руку прижал к уху, загребая второй, как Чапаев. В голове нарисовался образ графа Собакина.

— Борис. Гавриил передал, что ты хотел о чем-то поговорить?

Ага, и это вместо здрасте.

— Да, Арнольд Игоревич. У меня есть важная информация, но разговор это не ладонный.

— Ты что задумал, паскудник? У тебя с моими детьми разногласия, так ты решил…

— Ваше сиятельство, у вас неверное представление. Это у ваших детей со мной разногласия. Я человек мирный и личное с бизнесом никогда не смешиваю. Если у вас есть доверенное лицо вблизи академии, я готов поделиться.

— Ты что-то хочешь, тебе что-то нужно? Учти…

Хорошо обладать телом, которую очень тяжело остановить если оно набрало скорость. Пару раз за одежду цеплялись, пытались затормозить, развернуть, но преследователи не рассчитали силы, срывался, уходил и пер напролом. Зарезать никто не пытался, значит живым приказано брать.

Новый вызов опять заставил чуть замедлиться. Сам князь меня вниманием почтил.

— Борис, это Василь Тараканов, ты чего моей внучатой племяшке голову задурил, она учиться поехала, а не хороводы водить.

— Василь, извините, не знаю отчества.

— Я князь, дурья башка. Меня все называют только по имени и на ты.

— Хорошо, раз познакомиться. Есть информация, только она не для чужих ушей.

— Говори смело. Моя милость — княжеская линия. Она не прослушивается никем и никогда.

Раз — мой возраст, на год меньше свадьбы матушки. Совпадает с рождением Юли и Павлика. Два — габариты этой парочки даже меня привели в лёгкое недоумение. Почти балериной себя почувствовал. Три — Таракановы строители и земляные маги, Юля учиться приехала, а не жениха искать. Короче, решение принято.

— Василь, сегодня я говорил с человеком, который в этом мире никому не подчиняется. Он меня спросил про мою мать, когда узнал кто — удивился очень и даже хихикнул. «Хочешь, расскажу, как твоя матушка замуж вышла». Словом за слово, поделился информацией из пятого отдела. Вчера вечером в ремесленном квартале был задержан слуга графа Собакина.

— И что мне с того, у меня с Собакиными никаких дел. Погоди, ты что на птоманта поступал? Стой, точно пятого, ты ничего не перепутал?

Раз вопросов несколько, то отвечать можно на тот, который больше выгоден.

— Слуга. Дела давние, уже много лет прошло.

— Что за дела? Откуда информация. Ты без года неделя Таракановым назвался, и уже влез куда-то. Мы фамилию твою не подтвердили, отказать в любой момент можем. Вот прямо сейчас пинка получишь…

— Задержанный давал показания, сначала оберам, потом прибыл важный мужик и обер сдулся.

— Не понимаю, к чему этот разговор. Ты просто теряешь моё время.

— Погоди, Василь. Слугу пытали, жестоко давили яйца. Он кричал и что-то говорил про события, что прошли восемнадцать лет назад.

— Как ты вообще мог? Что за ересь? И что он сказал?

— Он кричал и сознался под пытками, что Василь Тараканов взял у барона Скотинина какое-то лекарство, чтобы дети стали хорошими земляными магами. А в ответку отдал за Скотинина родственницу из побочной линии. Показания слуги засекретили, сейчас в протоколе стоит, что он уже без яиц поступил. Больше я ничего не слышал.

Дальше я услышал то, что для моих ушей не предназначалось. Князь буркнул себе под нос: — Собакины, вот же собаки борзые. Остапа значит убрали, а сейчас над бароном работают.

Слишком хорошо уведомлен про род, с которым дел никаких. Упоминание отца вообще заставило сердце биться сильнее.

— Борис, ты вообще где?

— На площади возле академии.

— Никуда не уходи. Сейчас внуков отправлю и пришлю экипаж, расскажешь каждую мелочь. Действительно разговор не ладонный.

До храма удалось добраться почти без приключений. Порваная одежда, разбитый нос и локти — не в счет. В последний момент пришлось максимально ускориться и толкнуть толпу вихрем. Слишком решительно пара звероватых мужиков с боков подбирались. Влетел в храм, куда преследователи тоже вошли, устроились у входа. Понятно, что я сам себя загнал в ловушку.

Посетителей из храма выгоняли.

Храм закрывается. Всем прихожанам и просителям необходимо покинуть территорию. Ожидаем всех завтра и да пребудет над вами благословение Вечного ученика.

Зацепил под локоть дворника, орудующего метлой. Очень недооценённый контингент в любой организации. Второе лицо после директора.

— Подскажите, господин пилигрим, что делать. Говорить не могу. Лимит на месяц кончился. А говорить очень надо, папенька ругаться будет.

Дворник расправил плечи и шевельнул усами.

— Я не совсем пилигрим, но так-то почти, да. Так тут эдова — надо пожертвовать в любой палатке на малую ладонь, но советую к Лазарю, вон, он не закрылся ещё. Рублей тридцать не меньше отдасть придётся.

Успел в последнюю секунду, уговорил принять. Лазарь понравился, нормальный мужик, деловой, даже чересчур. Копытами постучал и выслушал, хотя уже бумаги собирал. Говорил я чересчур жалобно, поэтому в итоге расстался с полтинником. Коршуны всегда чувствуют, где можно поживиться.

Подсчитал мысленно — с начала месяца звонил семнадцать раз. Значит снова на столько же хватит. Надо хариту поднимать.

— Здравствуйте, господин барон. Я Борис, который стал невольным участником…

Голос барона громыхнул как из бочки.

— Это ты тот что ли? Кто моего сына, мою кровиночку? Мою надежду и опору всего рода? Будущего птоманта и просто милого мальчика. Пальцем в глаз!

— Я, Борис, мне очень жаль…

— Видел я видел все с двух сторон. Ох, повеселил, эх, шельмец. Как ты, тьфу, ублюдку этому лопоухому глаза выдавил. Силен. Уважаю.

— Та я же это…

— Знаешь, Боря, я порядком обязан тебе. Чуть все наследство, весь бизнес говнюку безродному не оставил. Вот чуял, чуял печёнкой, что не мой он. Ну не мог мой сын ребёнка по горлу ножом, а потом за обедом в рот заглядывать. Слушай, добрые дела не должны безнаказанными оставаться. Давай я тебе денег дам?

Денег, это конечно хорошо. Но гораздо ценнее хорошее отношение интересного человека.

— Господин Барон, Яков Петрович, зачем же все деньгами оценивать. Я в ближайшее время бизнесом заниматься собираюсь. Поэтому деловой совет мудрого человека мне бы очень не повредил. Не уделите ли пару минут?

— Эхма как ты заговорил. Ты у академии? Так я тут же, тело ублюдка забирал. Давай подвезу. И вообще, хочу на героя вживую глянуть. Имею право.

…

Выскочил из храма и сразу юркнул в подъехавший экипаж. Преследователи скривило рожи и побежали в разные стороны. Понятно, что догонять будут.

Сидевший внутри барон был совсем не похож на лопоухую жердь. Прямая противоположность — маленький, кругленький, слащавый. Голос у него был такой же тихий и приторный.

— Вот значит каков спаситель мой, хорош. Ты точно факультет не попутал?

— Нет, не попутал. Это вопрос сегодня не раз уже слышал. Вот бывает так, всю жизнь готовишься к чему-то, переживаешь, а как минута выбирать пришла— понял, что не моё это.

— Хо-хо, знакомо, мне все Ульянку эту сватали, а душа не лежала. Поддался на уговоры, молодой был и глупый, вот и результат. Поехали ко мне, у нас праздник сегодня, буду жену быками разрывать. Весело будет, а потом пир. Я вижу, ты хорошо пожрать горазд.

— Извините, планы на вечер, семье обещал. Может в другой раз.

— Другого не будет, уникальный случай. Последняя жена это. Двух других уже год как быками разорвал. А потом этих быков целиком на вертел, красота.

— А кузнеца наказывать не будете, только жену?

— Хо-хо. А кузнеца то за что? Хороший кузнец на дороге не валяется!

В принципе логики не лишено. Если прошлых жён тоже быками, значит они тоже гулящие? Все три? Подозрительно как-то.

— Ты хоть понимаешь, во что врюхался? Чего притих? Борис, я попробую объяснить. Всего птоматнов выпускается в год около тысячи. Это если и Москву взять, и все крупные города. Но бюджетных гораздо меньше, не больше десятка. Их и обучают лучше, и принимают туда не просто с улицы — реальное призванье надо иметь. Вот как у тебя, похоже. Хотя по виду не скажешь.

Дался ему мой вид. С другой стороны у лишнего веса есть свои плюсы. Гораздо старше кажусь, не раз уже удавалось бывать в ситуации, где с сопляками не разговаривают.

— Да я же не знал, что так получится, я как лучше хотел.

— Бюджетные — это гарантированной место в важной имперской структуре. Это престижно и очень выгодно, причём не только лично. Все бюджетные места распределены заранее. Кланы договариваются.

Я не просто сына готовил, как увидал у него к насилию склонность — сразу главе клана сообщил. Мы, Куницыны, сначала долго думали, а потом за это место воевали четыре месяца. С Новгородскими воевали, с Суздальскими. И деньгами и связями, и мечами потрусить пришлось. На экзамене все рассчитано, каждый реальный кандидат трёх подставных приводит, которые завалиться должны. Для отчётности в канцелярию нужно. Много лет на таком экзамене никаких происшествий не было. Пока ты не появился. Понимаешь, что получилось, когда ты влез?

— Сначала не особо. Просто птомантом хотелось стать. А теперь доходить начинает. У меня теперь враги появятся.

— Появятся, и еще какие! Зайцевы теперь посмешища на всю столицу. На них весь свет теперь пальцем тычет. Я то зла не держу. Опять же, спасибо, такую змеюку на груди пригрел.

Если трезво глянуть — Стас со своим прицепом первую же проверку стабильности бы провалил. Для аристократа убить простолюдина не такой и большой грех. Штраф, порицание публично — ай-йа-йай, не далай так больше. Но дети — это другое. За детей любое травоядное в бой бросается. Тут же мужики дежурство круглосуточное организовали. Аристократ или нет, на всех кидаются, ни одна мышь не проскочит. Всех воров переловили безо всяких оберов. Это авторитету власти урон. Угроза бунта, понимаешь? А от бунта один шаг до нарушения устоев.

Повторю ещё раз — я зла не держу, своего главу успокоить смогу. А вот есть кто обиделись крепко. Вон за нами две кареты, как приклеены. Зла не держу, но и помогать не буду. Мне с Зайцевыми ещё пушниной и кожами торговать. Говори, куда отвезти? Высажу, а дальше сам разбирайся.

Повозка остановилась бок о бок с каретой Собакиных. Сердечно попрощался и перелез в другой экипаж. Только открыл дверь, как сразу натолкнулся на холодные глаза старухи.

— Анна Львовна, добрый вечер.

Старуха была не одна. Три вооружённых мужика, злые и настороженные, наставили острые железяки, будто не скромный парень у них в гостях.

— Говори быстро, — прошипела старуха и скорчила лицо Снежной королевы.

— Анна Львовна, у меня есть информация, которая вас может заинтересовать. В сущности можно не рассказывать особо. Вот, взгляните на бумаги. Я поступил на бюджетного птоманта. Осенение завтра.

Старуха цапнула мятый контракт и впилась глазами.

— Как такое возможно. Места распределены заранее. Со стороны Собакиных очередь только через шесть лет.

— Пришлось немного потеснить, одного из кандидатов.

— Чего ты хочешь?

Я продолжил:

— Бюджетный птомант не может быть один, без поддержки сильного клана. С другой стороны, и сильному клану откроются некоторые новые перспективы. Мы может быть полезны друг другу.

— Если ты думаешь, что…

— Анна Львовна. Нам всем повезло, что я совершенно не злопамятный. Согласен считать, все, что происходило раньше — простым недоразумением. Нам совершенно бессмысленно враждовать. Красногор далеко, в столице у вас не так много ресурсов, а я скоро получу новые возможности, которые могу сильно затруднить вам жизнь.

— Слушать угрозы изо рта жирного мальчишки? Что мешает нам прямо сейчас выпустить тебе кишки? Граф только спасибо скажет.

— Граф производит впечатление человека, умеющего извлекать прибыль. Пусть он сам принимает решение. Взгляните в окошко на мою охрану. Пара нарядных карет и десяток всадников помогут вам не ошибиться.

Старуха выглянула в окно и поджала губы.

— Чего ты хочешь на самом деле?

— Анна Львовна, отпустите моего отца, если он ещё жив. После этого можно будет обговорить условия нашего сотрудничества.

На лице старухи застыла каменная маска.

— Да, если он мёртв, то сотрудничества не получится. Просто разойдёмся и сделаем вид, что друг друга не знаем. Я не стану никого специально искать, у меня совершенно другие планы.

— Мы не можем, не сможем. Борис, ты кажется не понимаешь, что влез в дела, о которых тебе вообще ничего знать не положено.

Про отца ни слова. Значит опять в яблочко. Не такой уж ты и тупой, Боря.

— Анна Лювовна, в качество жеста доброй воли, могу поделиться полезной информацией. Ваш наемник, который остался без яиц, очень заинтересовал Князя Тараканова. Советую понаблюдать за ним скрытно, не будет ли им кто-то интересоваться.

Каменная маска пошла трещинами.

— Ростовские? А они откуда могли…

Отвлек звонок.

— Борис, где тебя подобрать?

— Василь, Площадь Большого театра.

— Буду через десять минут.

Имя в трубке подействовало на старуху удручающе. Взгляд потух, настрой строгой учительницы вышел, как воздух из воздушного шарика.

— Какие у тебя с ним дела?

— Семейные, какие же ещё. По матушке я же Тараканов тоже. Вот сейчас послушаю, какие Василь условия предложит. Так что вы не раздумывайте долго.

Остановились на стоянке, и десять минут прошли в напряжённом молчании. Преследователи не приближались, встали полукругом метрах в тридцати. Старуха пыхтела и кусала губы. Охрана пыхтела и переглядывалась, не убирая оружие. Я тоже пыхтел не просто за компанию, это мои обычные звуки. Разрядил тревожную обстановку громовой раскат у меня в животе.

— Извините, Анна Львовна, не пообедал вовремя. Всего хорошего. Продолжим наш разговор, когда граф примет решение.

Перелез в новый экипаж — золочёную карету на восьми колёсах. Прямо местный лимузин.

Князь, разодетый как Папа Римский, восседал на подушках. Вертлявый старикан, дёрганный, с цепкими глазами, за которыми светился живой ум.

— Вот ты какой Борис. Любо дорого смотреть. Не удивительно, что Юле приглянулся. А из вас бы отличная пара вышла.

— Василь, сначала дела. О бабах мне вообще думать рано.

— Что-то ты серьёзен больно. Так уж и рано. Я в твои годы.

Оглядел меня внимательно, запнулся и махнул рукой.

— Давай, рассказывай, чего кто под нас копает.

Пересказал прошлую историю, добавив новых подробностей: — Собакины следы подчищают. Чтобы Остапа убрать — банду гитан наняли.

— Создаётся впечатление, что готовятся к какому-то крупному делу, — добавил аккуратно, считвая мимику.

Удачно ввернул, глаза Василя распахнулись, будто получил озарение.

— Что за дела? Что за такие дела?

— Моё дело маленькое, я же подросток ещё, кто же мне дела серьёзные доверит? Ты же в курсе — барон Скотинин пропал. Следы косвенно к Собакиным ведут. Инквизорий думает, что они его похитили, или грохнули как Остапа. Но они ошибаются.

— Ошибаются?

— Ошибаются, потому, что вчера случилось ещё одно событие. При очень странных обстоятельствах погиб советник Холль. Очень удобно, что не оставил ничего на ладонях…

— Откуда ты все знаешь? Да ещё и такие выводы?

— Крутимся помаленьку, — я пожал плечами, — Пожалуй здесь вылезу.

— Скажи напоследок, за что тебя из рода поперли?

— Не поверишь, Василь, за то, что окно в спальне выбил.

Зайцевы преследовать последнюю карету не стали. Экипажи, настойчиво следующие сзади, на последнем перекрёстке свернули и исчезли. То ли князя испугались, то ли мои пересадки по аристократам насторожили. А может все вместе. Чувство опасности притихло, будто затаилось. Вылез в неприметном месте и вызвал свою повозку.

Слеза 8

Терзает меня завтрашнее осенение, червячок грызёт, не отпускает.

— Егор, что будет, если слезу ладонями накрыть, а умение такое у тебя уже есть? Освоится или нет?

— Не, не осенится. Если такое уже есть — просто на ладонях будет лежать, милость отвергнет, а то ещё и шарахнет этим — лектричеством.

— Я когда слезу воздуха от отца получил и ладонями сжал — сияние голубое было. Другие слезы так же?

— Все светятся. Но по-разному. У каждого умения цвет свой. Даже классификация такая есть и теории всякие, про сродство и всякую муть.

Молодец дядька, вообще на глупость и наивность моих вопросов не реагирует.

— Слушай, а ты видел умение, которое как чёрный дым светится с золотыми искрами.

— Не припомню что-то. Всякое видел, но дым с искрами. Стоп, есть такая профессия — углежог. Уголь древесный обжигают в ямах. Видел как такую слезу дед внучке передавал. Точно чёрным дымом светилась, но без искр всяких.

— Слушай, а сам процесс видел, как уголь жгут? В печах?

— Как не видел, знамо видел и помогал не раз. В ямах жгут хитрых, с поддувалом. Которые новички совсем — цельную неделю. Если углежог розовый, три дня одна закладка. А один раз рубинового видел, так тот утром дрова заложил, а вечером и уголь достал, и дёготь, и ещё всего не пойми чего.

Самостоятельное открытие не меньше недели займёт, нет такого времени. Значит пойдём по экспресс-пути.

— Добро, найди углежогов, арендуй яму и подготовь дрова для закладки. Это раз. Разыщи яму, которая уже заложена и уголь вынимать пора. Стоимость всей партии узнай, углежога заинтересуй — заработать малость никто не откажется.

До нового места обитания добрались быстро, слежки не заметил, хотя головой крутил как филин. Поселили нас кожевники в просторном доме, закрытом со всех сторон сараями и мастерскими. Занавешено сохнущими шкурами, на каждом шагу проволока и ржавые корыта. Запах стоял такой, что глаза не просто резало, выедало едкой химией. Ничего ради безопасности можно потерпеть.

Отец мальчишки сразу бросился в ноги, попытался обнять штиблеты.

— Борис Антонович, ваше благородие, не серчайте за случай этот. По недоразумению напали, по глупости. Мы же не знали, что вы…

— Яков, если бы ты тогда не напал, не поймал бы я вашего людоеда. И продолжал бы он детей истязать. А как бы совсем во вкус вошёл — и по всей Москве. Так что не за что тебе прощения просить. Мы поживем тут несколько дней, под присмотром, неудобства компенсируем.

— Живите сколько угодно, свободные от работы мужики дежурить будут, ни один чужак не проскочит. И денег ваших мы не возьмём.

Сопливый мальчишка подошёл несмело, для храбрости сплюнул сквозь дырку в зубах.

— Дяденька Борис, а вы взаправду людоеда поймали? И вам не страшно было?

Отец хватанул сорванца за ухо.

— Цыц, Авоська, не мешай, барин устал поди. Людоеда ловить — это не лопухи палкой сшибать.

Потрепал мальца по голове, — Молодец Авоська, если бы не твоя бдительность, точно бы людоед не попался. Подходи утром, задание для тебя будет.

Осмотрел хоромы, четыре комнаты, одну мне — самую светлую и просторную, две другие для Олеси и Марты, последняя для мужиков. Комната Марты строго между моей и Олесиной, интересно, кто так распределил?

Олеся кинулась на шею.

— Боренька, ты жив, ты цел. А зачем мы здесь? Степан молчит, а из Егора вообще слова не вытянешь. А Марта только фыркает — терпи девочка. Ой, пахнет тут плохо. А люди хорошие, добрые. А знаешь, что мой Зяблик…

Хотел шлёпнуть пониже спины, но удержался, невесть чего подумает. Положил руку на плечо.

— Терпи девочка. Я говорил, что не будет легко. Сейчас порешаю всякую ерунду, и настоящими делами займёмся.

Котик меня то ли учуял, то ли шаги услышал. Мигом выбрался из закутка и практически заполз на руки. Уложил, осмотрел, повязки с головы и передних лап снял совсем, затянулись раны. Зафиксировал шину по-новому, вскрыл и промыл ранку на задней лапе, начинающую гноиться. В дело пошёл жёванный подорожник и стебелёк алоэ, стоящий тут же на подоконнике. Кот все процедуры сносил стоически, молча, о волнении сигнализировал прижатыми уши и нервным мурчанием. С рук уходить отказался, вцепился намертво.

Свои руки смазать и нечем, мазь дома не приготовленная осталась, разве что тоже подорожник пожевать. Стыдно, Боря. Кость птомант срастил не прикасаясь, до остального как-то руки не доходили. В основном все покрылось заживающей корочкой, пара ожогов осталась только на запястьях.

Услужливый кожевник все крутился рядом.

— Баньку стопили, ваше благородие. Айда в баньку, а потом на ужин к старосте. Тут же дело такое — спраздновать надобно. Весь артель за вашу здравницу будет.

— Погоди Яков, присядь. Ты же кожевник, верно? Расскажи как и чем вы шкуры выделываете.

Выяснил неспешно про все ингридиенты, которые кожевникам доступны. Многое у мастеров было на своих складах, что-то у кузнецов, красильщиков. Сера, поташ, сода, селитра. Гипс и известь, квасцы, азотная, муравьиная кислота, красный фосфор. Многое называлось по-другому, приходилось выведывать наводящими вопросами. Более сложные соединения тоже были, но выяснять как и что — постепенно надо. Кожевник и так вспотел от барской блажи и начал бегать глазами.

Набросал список, чего и сколько надо собрать к утру, и выпроводил в баню. Все, барин устал и отдыхать изволит. Хотя нет, прежде сожрал миску вареных овощей. Выбирал максимально богатых клетчаткой, но в итоге сожрал все. Хорошую такую миску, почти тазик.

…

Пока вестей от Егора нет, решил позаниматься милостью, надо найти, как птомантия активируется. Щелкал поочерёдно всеми пальцами, давил, крутил — эффекта ноль. Ну как же так, умение есть, оно же не просто так дано, а включаться не хочет. Не намек ли это — что помощник нужен? Посмотрел минуту на циферблат с вариантами наставников — и закрыл. Что-то внутри против этой штуки.

Значит будем архивом нервы успокаивать. Работа привычная и, некотором роде, любимая. Новых людей опять столько, что тут работы ни на один час.

В середине обработки и классификации новых лиц дёрнуло током. Руки раскинулись в разные стороны так, что чиркнул ожогом об стену. Перед глазами заплясали белые молнии. Что за напасть?

Снова соединил ладони. Так и есть — архивариус вторую ступень получил.

— Архивариус, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 4 из 864 .

«Формализованное досье Бориса Тараканова. Прогноз сценариев взаимодействия с лицами, принимающими решения».

И сразу новое открытие. Не только все новые контакты правильно разложены по папкам, но и большая часть разделов заполнена автоматически. Основные характеристики, приметы, особенности внешности, походки, все обстоятельно расписано и заполнено. Заглянул в людей, которых заполнял ранее — информации гораздо больше. Например, исправник — нервный тик левого века, может и замечал, но внимание не обратил и точно не заносил.

Нормально охренеть, оценить и переварить не получилось. Всплыло новое сообщение:

Сформировано достаточное множество ассоциативных связей для формирования ядра. Доступна публикация на либрусе в качестве самостоятельного слова. Опубликованное слово будет доступно для установки всем желающим, имеющим активный навык «Архивариус». Отправить запрос на регистрацию?

Это что получается — я приложение написал? Или скорее надумал.

Регистрация завершена. Ваша целевая аудитория — активные пользователи умения «Архивариус». Всем желающим разрешено ознакомительное скачивание. Предлагаем ознакомиться с прейскурантом услуг рекламного характера.

Прейскурант в топку. Ознакомительно — на то оно и скачивание, чтобы разрешать. С другой стороны, если есть ознакомительное, значит полное не далеко, а тут денежками пахнет. Интересно, как тут дела с пиратами, а с хакерами? Со спамом уже понял, что порядок полный.

Если ваше слово заинтересует других, можно назначить небольшое финансовое вознаграждение. Установите варианты коммерческого использования. Не забывайте, что за продажу слова второй ступени взимается комиссия в размере тридцати процентов стоимости.

Варианта два: продажа полной копии слова со всей наработанной базой или копия с базой пустой. Ну, моя база точно никому не нужна, второй вариант реальнее. Выходит любой архивариус может скачать мое слово, и будет автоматически собирать информацию о всем окружении. Вилка цены не впечатлила — от рубля до трёх.

Стоимость слова можно повышать после увеличения его популярности. Не стоит жадничать, если вы установите максимально возможную цену — ваше слов никого не заинтересует. Если вы хотите назначить собственную цену, напишите обоснование, которое будет рассмотрено в порядке общей очереди.

Прошареные сволочи. С другой стороны, какого нерадивого. Двадцать первый век давно отказался от таких грубых и неэффективных продаж. Лучше немного денежек, но регулярно, чем много сразу, но один раз.

Заколотил в поле с обоснованием свой текст: «Продажа по подписке. На выбор пользователя — десять копеек в месяц, или рубль в год. Возможность автоматического списания суммы. При просрочке очередного платежа, перевод в режим ограниченной функциональности (только чтение). Через три месяца полная блокировка.»

Закончил заполнение досье, в сущности осталось только самое главное — по каждому человеку сделать главные выводы — где и как его можно использовать максимально эффективно. Для этого отдельно надо помыслить, в обстановке поспокойней.

— Архивариус, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 21 из 864 .

Очень полезное выходит дело — перевод умения на вторую ступень. Значит надо все своё хозяйство быстрее поднимать. Еще более полезное — этот самый либрус. Раз — там приложения скачивать можно, два — подзаработать тоже варианты есть.

Отвлек вызов, которого ожидал с минуты на минуту.

— Боря, Боря, это Чижик. Рвано добрались, на вокзале ужо. За выход из вагона еды с фраеров собрали и барахлишка чуток. Я часы нормальные подрезал на цепочке. Серебряные кажись. Груш костыли у инвалида отжал, хорошие, новые. Толкнуть бы, но барыг пока не знаем. За приезд спрыснуть надо и бордель подешевше сыскать.

— Чижик, молодец. Спрыснуть не вариант сейчас. Нам очень повезло. Мы на большого босса работаем — на профессора Мориарти. Это очень серьезный человек, гений преступного мира.

— Да, и чего делать то?

— Нас ждут эти, как их… — перспективы. Прямо сейчас на дело идем. По домашним кражам у вас как? Сдюжите?

— Домушником это класс. Это не то, что разбой. А артель домушников на нас не наедет? А ты же говорил, шо мы под профессором, энтим. Только еще засада, у меня умения домушника нет, и у Груша тоже. Что-то очково первый раз.

— Берите повозку и двигайтесь в центр. Через пять кварталов выходите, возницу не кидать, нам шум не нужен. Дальше пешком три квартала и ловите новый экипаж. Адрес скину.

По пути к угольщикам начал Егору рассказывать — что и как. Что-то хмурый едет и букой смотрит. Нельзя близких совсем в неведение держать, начнут свое додумывать.

— Егор, я поступил на магический факультет. Завтра осенение будет, но на нем есть небольшая сложность. В момент, когда я зажму слезу надо чтобы наблюдатели на секунду отвлеклись.

Егор долго хмурился, наконец, выдал:

— Боря, я же не совсем тупой. Ты на птомантию поступил. Знаю я что чёрным дымом с искрами светится. Ты хочешь наблюдателей обмануть и слезу подменить. Решил её не осенять, а спрятать, продать потом, да? Поймают, не уйдёшь после такого выверта. Стоп, зачем такие выкрутасы? Самому в алтаре извлечь можно, это чуть страшновато, но ничего сложного. Только как ты скрыться потом решил, куда? От всего инквизория не скроешься, у них глаза везде. Ладно сам то, но нас ведь тоже казнят. Меня ладно, Степана, знали на что шли. А Олеся как же?

Ты вроде без причины ничего не делал. Только одно на ум идёт — есть у тебя птомантия своя. Раз не пошёл в группу, где со своими слезами учатся — значит она у тебя не совсем легальная. Скажи, оттуда же, откуда и артефакты запретные?

— Егор, не торопись. Ты очень многое понял верно. У меня есть своя птомантия и светить ей я не могу. Её надо легализовать. Откуда взял — история мутная, врать тебе не хочу, а правда мне пока и самому понятна не до конца. Сейчас наша задача — открыть у меня умение углежога. Утром я его в слезу извлеку и попробую на церемонии подменить.

— А как же искры золотые? Там же око будет, поди не одно?

— Насчёт этого тоже есть мысли, но пока не конкретные. Если с углежогом не выйдет — и трепаться нечего.

В дороге стемнело. Егор привез на окраину. Дымом потянуло заранее, вблизи закашлялся и попытался прикрыть глаза. С непривычки тут находиться было нестерпимо. Поле изрытое зловещими ямами, штабели дров до неба и устойчивый чёрный смог. Ага, ещё люди с платками на лицах, похожие на засушенный чернослив.

— Егор, вот точка на карте. Подхватишь двух типов. На странности внимание не обращай. Отвезешь вот в этот район, молча высадишь и приезжай за мной.

— А тут сам что ли?

— Разберусь, укажи только, с кем разговаривал.

Подбежал угольщик, суетливый старик с чёрными руками и лицом, которое отмыть можно было лет пятьдесят назад. Недоверчиво выслушал мои инструкции, пошамкал беззубым ртом.

— Барин пошто так ночью то, не вынимают уголь в темень, не по людски это.

Включаем настоящего Борю.

— Вот восхотелось мне так, ты чего, заработать не хочешь?

— А уголь точно не заберешь? Весь мне останется? Егор говорил, что не тронешь уголь.

— Выкуплю всю яму. Сколько тут будет?

— Сорок пять рублев. У меня самый лучший уголь. Хошь куда, можно сразу в кузню, а хошь — свиные ляхи вертеть. Но у меня завсегда кузнецы забирают, не торгуясь.

— Держи сто рублей. И куча моя, сам продам, только кузнеца приведи. Все как сказал сделать надо. Давай повторим инструкцию.

Инструкцию повторяли десять раз, на ходу внося корректировки. Отвлёкся только раз, сделать важный звонок.

— Чижик, сейчас вас подберет повозка. Сесть молча с возницей не разговаривать. Это человек Мориарти, он вас проверяет. Как только высадит, разделяетеся в разные стороны и ловите телеги на новый адрес. Едете по одному, тоже тихо и молча. На месте зашухариться и ждать звонка.

…

Спустя четыре часа я стоял на краю пустой ямы, освещаемой кострами и чесался от пыли, жара и непривычной работы. Покидал лопаткой чуть с краю, да помогал дёрн снимать. Честно признаться — спускаться в яму не решился, угольщик все доставал сам. Выбраться самостоятельно из такой ямы Боря ни смог бы никогда. К моменту, когда мастер выгреб со дна последние остатки, разрыл дно и набрал бочонок дёгтя, по виду от угольщиков я уже не отличался. Изваляться в здоровенной куче, растущей на брезентовом пологе — много ума не надо.

Угольщик застучал поварешкой по рельсе, собирая народ.

— Мужики, все сюда, зацените, первая моего лучшего ученика. Все сам, от закладки до последнего уголька — Боря все сам.

— Быть не могет, Сифоныч, это же твоя куча.

— Что за чёс — ты тут один три для крутился.

— Сифоныч, у тебя сроду учеников не было.

— Цыц, олухи, кто тут старший! Сказано — Бориса работа, значит так и есть.

Мастера подходили по одному, щупали уголь, слеповато щурились. Толпа собралась хорошая, человек двадцать. Я гордо смотрел на своих коллег и улыбался в тридцать два.

— Гавно, а не уголь, ничего молодеж толком сделать не умеет.

— Да ты посмотри на этого углежога — он шнурки сам завязать сможет?

— Нормальный уголь, для первого раза. Вроде мелковат маленько.

Под вялые переругивания подъехал кузнец, сопровождаемый оком.

— Сифоныч, ты совсем на старости лет мозги высушил. Что за дела такие?

— Батый Захарович, очень дело срочное. Познакомься, мой ученик Борис, свою первую кладку нажёг. Вот поделиться спешу — купи отменного уголька.

Пора вступать в дело, прокашлялся, пошаркал ножкой.

— Добрый вечер, Батый Захарович. Я Борис, молодой углежог. Есть на продажу отличный уголь, только спёкся. Примите товар отличного качества.

— Пошто ночью позвали? Любые сделки под светом солнца.

— Никак нельзя утром, на учебу уезжаю. Очень хотел сам вам всю кучу продать, да вы взгляните, какой уголек, просто загляденье.

Смотреть на кучу кузнец отказался, брезгливо ткнул кончиком сапога.

— Сифоныч, ручаешься за ученика? Если что — с тебя вычту. Борис значит? Никогда таких углежогов не видел, запомню. Больше четвертака за такой мусор не дам. Подставляй ладонь.

В мыслях крутилось, как я буду ожесточённо торговаться, хотелось блеснуть знаниями восточных базаров. Но тут сразу ясно — кузнец сказал последнее слово. От важного дела отвлекли, или от хорошего ужина, или от общения с полом противоположным.

Забрал деньги и присел на бревно, вытянув ноги. Грузили уголь в телегу уже без меня. Народ постепенно рассосался. Показал Сифонычу большой палец. Все старик на отлично отработал. Если умение не придет — уже не его вина.

Пока отдыхал от удачно провёрнутой сделки и ждал чуда — сделал пару важных вызовов.

— Степан у Марты печь, в которой хлеб печёт, горячая ещё?

— А то, там и пирог стоит, с грибами. Мы как раз ждём. Пирог то с рыжиками и маслятами, я сам днём собирал.

В животе квакнуло, чуть не перебив разговор.

— Не надо таких подробностей. Ты девчат охранять был должен, какие рыжики?

— Не, Боря, все чин по чину. Женщины собирали, а я их охранял.

Из всего, что золотые искры напомнило, только бенгальские огни на ум пришли. Для их основы нужен декстрин из кукурузного крахмала.

— Попроси Марту поставить на угли сковороду с двумя ложками кукурузной муки и снять когда станет коричневого цвета, на малом огне за час должно поспеть. Проследи, чтобы Марта постаралась.

— Сделаю, отрапортовал Степан и отключился.

— Чижик, вы как к делу готовы?

— Я готов, а Груш не очень. Он у последнего возницы под сиденьем пузырь бормотухи насунул. Так что он в канаве песни поет. Хочешь послушать?

— Чижик, работать будешь один. Слушай внимательно инструкции.

(Палма. Москва. Гостиница Москва.

В мраморном вестибюле мужик с бешеными глазами сечёт розгами молодую женщину, опрокинутую на лавку. Экзекуция проходит на глаза многочисленных посетителей)

— Вот же тварь тупая, ты что своими куриными мозгами сотворила?

— Господин, я как лучше хотела.

— Четверо моих слуг спины сорвали. У двоих грыжи вылезли, а у Герасима ноги отнялись.

— Я все узнала, его девушка, Юля, самый верный способ. Ее надо было аккуратно похитить, пацан завтра сам бы слезу принес.

— Ты видела эту девушку Юлю?

— Нет, господин, но я все про нее узнала. Она не из прямой ветви, Таракановы бы не сильно… А-а-а, проблем бы не было.

— Не все ты про нее узнала, курица безмозглая. Про самое главное забыла. Эту девушку шестеро слуг пол квартала пронесли, а когда попытались на телегу взвалить — лошадь упряжь порвала и унеслась в неизвестном направлении.

Слеза 9

Отмокал от въевшегося угля и копоти в самом большом корыте, которое нашли кожевники, воду пришлось менять раз пять.

— Углежог , ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 2 из 72 .

Открылся всё-таки, но по самому минимуму, сжалился Вечный ученик. В сто рублей обошлось деньгами, а во сколько нервами — лучше не вспоминать.

Остаток ночи прошёл в суете. Сначала Егор привез оставленные вещи. Чижик технично обчистил нашу старую квартиру, под носом трёх шпионов, что таились у калитки. В несколько приёмов перенёс награбленное барахло в повозку с кучером, не задающим вопросов. Ночью в отдалённых районах найти такого можно без труда. На середине пути перегрузили Егору. Действовал Чижик один. Подельник храпел в канаве, обняв дворнягу. Осталось определиться, куда разместить криминальных авторитетов.

— Чижик, сработано не совсем чисто, профессор Мориарти не доволен.

— Да ладно, Боря, меня ни одна собака не видела.

— Тебя уже ищут, ориентировка разослана.

В голосе гопника прорезались нотки паники.

— Чё делать, Боря, куда тикать? Бля, знаю, знаю — мост найти надо. Я под мостом залечь могу.

— Нельзя под мост, там засада. Везде засада, наследил ты знатно.

— Так че? Выручай, Боря, это ты меня из тёплого Белозерска дернул.

— Ладно, не ссы. Есть одна идея. Профессор Мориарти своих не бросает. Спрятаться надо там, где тебя никто не будет искать!

— Это где, к тебе что ли?

— Нет, у меня точно найдут. Ко мне первому придут. Спрятаться надо в той хате, которую мы обнесли. Там тебя точно никто не найдёт.

Услышал скрип мозгов, почти физический.

— Ты гений, Боря, в натуре, никто в таком месте искать не будет. Всю Москву перероют, а я там.

— Все езжай на то место, залазь внутрь и спи спокойно. Утром Груша приведёшь. Отсидитесь в этой хате пару дней, осмотритесь. Потом на большое дело пойдём.

…

Остаток ночи поспать мне не дали. Сначала зашла Олеся, прокралась в середину комнаты и застыла как статуя. Сопит, шуршит чем-то, надеюсь не…

— Боря, Боренька, я пришла, — зашептала быстро и нервно, — Я готова.

— Я тебе щас такого готова устрою! Марш к себе и чтобы носа не показывала.

Вылетела как ошпаренная, забыв закрыть дверь. Пресекать надо такие дела сразу. Мне не баба нужна, а боевой товарищ.

Только начал проваливаться в сон, как новая напасть. Потом зашла Марта, довольно бесцеремонно. Притворила дверь и тоже зашуршала юбками.

— Борис Антонович, это я… Вы же мужчина, вы всегда… я готова.

— Марта, какого нерадивого? — зашипел я спросоня.

— Вы мужчина, а значит вам надо,… я должна. Чтобы вы на девочку не смотрели. Я буду приходить, когда. Только не трогайте Олесю без благословения, не надо. Я все умею, я должна защитить, уберечь. Вы не смотрите, что я старше, я все…

Звякнула расстёгиваемая молния, неизвестный предмет упал со звуком роняемого топора. Прервал монолог аккуратным покашливанием. Тут спокойно, без эмоций надо, иначе ещё чего надумает.

— Марта, прости, но я не смогу тебе помочь.

— То есть как это, Борис Антонович? Это я вам помочь, я…

— Не получится, не работает инструмент.

— Как это, какой?

— Засох червячок.

— Борис Антонович, что вы говорите?

— Увял корешок. Сосулька растаяла.

— Бо-Бо…

— Полшестого. Марта, ну серьёзно, посмотри внимательней, какой из меня мужчина?

Жаль глаза не видно, оценивать женские эмоции — дело неблагодарное, но жутко интересное.

— Борис Антонович, ни один мужчина никогда не признается в таком. Слышите? Вы ещё более подлый и гнусный, чем я думала вначале. Теперь я буду следить за вами в оба глаза!

Ушла, хлопнув дверью. Перебила сон. С проклятиями поднялся и смазал новым слоем подсыхающие бенгальские огни. Десять палочек накрутил. Утром в печке аккуратно досушить и испытывать можно. Кот покосился из коробке таким ехидным взглядом, что захотелось что-то разбить.

Только решил снова прилечь, как накрыло вызовом, от которого сразу повеяло истерикой.

— Боря, косяк. Груша замели.

— Как замели, он же пьяный спал.

— Проспался, а потом его оберы приняли.

— Как, приняли, какие, откуда? Расскажи толком.

— Да он это, явку с повинной оформил.

Я присел на кровать, от таких новостей ноги могут отказать.

— Мы в хате схоронились, свет не включали. А за окном тени так и шастают. Как есть оберы с облавой. Мы честно монетку кинули. Грушу сдаваться выпало, братву выручать. Он с поднятыми руками вышел, емя то руки эти завернули выше головы, в повозку кинули и увезли.

— Кто? Куда?

— Ты че Боря, тормоз? Знамо куда, сначала в управу, а потом одна дорога — по этапу пойдет, мерзость кошмарить. Сообразим подогрев завтра, сальца, табачку. Может этот, профессор Мориарти чего-нибудь подкинет, тёплые вещи нужны, доска с сатрангом. Еще на обмен всякая мелочь.

Знал, что от этих кренделей кроме проблем ничего быть не может. Для этого и притянул. Бывают моменты, когда проблемы надо создать не себе, но пока такой момент не наступил — придётся плакать, но терпеть.

— Все ясно, Чижик, молодцы вы, ловко сообразили. Можешь спать спокойно, утром в округе походи, узнай, как и чего, по пустякам не беспокой. К оберам не суйся, я сам схожу и все про Груша узнаю.

— Боря, а когда можно будет увидеть этого, профессора Мориарти?

— За ваши косяки только сапог профессорский можно увидеть, самый кончик. Профессор абы кому на глаза не показывается. Его в лицо вообще только один человек знает.

Раздраженный и злой повернулся и уткнулся носом в сохнувшие колбаски. Боря, ты что совсем дебил? Как ты собрался это дерьмо на церемонии зажечь, да ещё и выдать за искры от слезы? Мигом на перекур и думать со страшной силой.

Только после третьей сигареты мысли потекли в нужном направлении. Если искры взять негде, не надо на них зацикливаться. Надо сделать так, чтобы о них никто не вспомнил. Для этого надо весь зал отвлечь, чтобы отвернулись наблюдатели, снимающие церемонию.

Ни шум, ни крики не помогут. Гарантировано все отвлекутся только на один звук, который ни с чем не спутать — это выстрел. Огнестрел для гражданских под большим запретом, значит выстрел заставит наблюдателей немедленно отвлечься и реагировать.

Пересмотрел доступные ингридиенты новым взглядом. Селитра говно, смесь грязная, состав неоднородный. Надо с поташем кипятить, или чистить по методу Лавуазье. Выпаривать несколько часов, теоретически до утра можно уложиться. Можно на улицу пойти, недалеко навес с тиглями, вечером что-то парили там, угли ещё не могли остыть. Как представил, что придётся идти в темноте, строго между кучей собачьего дерьма, в рост высотой, и ямой, наполненной забродившей мочой. Важные ингредиенты в выделке шкур и обработке кож, но оказаться в них по шею — что-то не хочется.

В деревянной ступке намолол доступных компонентов, намешал десятка два различных составов, регулировал дозировку, степень помола, заменял одно другим. Первый десяток вспыхивать не хотел, просто горел с разной степенью вялости и ядовитости. Опыты пришлось перенести на крыльцо, окна не открываются.

Егор и Степан дежурили ночью исправно, подходили, смотрели, чем я занимаюсь, но натолкнувшись на мои сведённые брови, быстро растворялись во дворе.

Более менее стабильный состав, напоминающий чёрный порох, получился когда петухи начали утреннюю побудку. Корпус вышел из картонной катушки, пыжевал глиной, фитиль готовый от свечи, только пропитанный чем надо. Вышло довольно безобразно, когда спряталось в корпусе толстой свечки, стало чуть лучше. Самое обидное — в единственном экземпляре, на испытание времени нет и на ошибку тоже.

…

К ближайшему храму сходил сам, карта показала ближайшее место. Тем более светать начало быстро, квартал мигом стал наполняться обычным шумом, просыпающегося рабочего люда. К самому алтарю подошёл совсем без трепета, присел и быстро извлёк слезу угольщика. Человек — это скотина, привыкающая ко всему.

Домашние не порадовали. Олеся с полыхающими ушами, Марта взгляд отводит и что-то бубнит себе под нос. Степан косится, будто я ему мозоль отдавил. Похоже в курсе, что Марта ко мне приходила. Вот приеду и займусь воспитанием этого детского сада. Осталось только приехать.

Переоделся в костюм и потренировался перед зеркалом прятать слезу в рукав. Марта удачно пришила кармашек на манжету. Раза с сотого начало получаться. Кривые всё-таки руки у Бори, пару раз чуть случайно двумя ладонями не прижал. А тренировался между прочим, на розовой, которую определил в храме. Не хочется думать, что случилось бы, если бы руки дрогнули.

— Егор, запрягай.

— Все готово, барин, завтракаем и в путь.

Завтрак, как же я мог про него забыть?

…

Оставили телегу на площади и поплелись к воротам академии.

— Егор, сделаем так, чтобы в момент моего осенения наблюдатели на меня не смотрели. Их будет несколько с разных сторон. Око легко отвлечь громким криком или шумом.

— Это так то, кроме когда им отвлекаться нельзя. А если не сработает, не отвлекутся? — заявил Егор скептически.

— Я знаю один звук, на который отвлекутся обязательно. И ты такой звук знаешь — это выстрел или небольшой взрыв.

Егора перекосило, по одноглазому лицу пошла гримаса, будто за ним уже выехали.

— Боря, упаси Вечный ученик, ты что задумал?

— У меня есть свеча, которая точно всех отвлечёт. Только придумать надо, где ее поставить и как и когда зажечь. Для этого пораньше едем, определиться на месте.

— Чует моё сердце, чует…

От продолжения разговора отвлек неожиданный вызов. Так трусить может только от важных шишек. Князь начал говорить сразу, голосом тихим и обманчиво медленным.

— Борис, я немного обдумал твои слова. Ты сказал, что говорил с человеком, никому не подчиняющемуся в этом мире. Таких людей приглашают собеседовать высшие Имперские должности. А в академии только для проведения экзаменов у птомантов. Если ты проходил такой экзамен — у тебя должны были стереть память. Значит или ты мне солгал, или…

— Василь, скорее или. Контракт уже подписан, как раз на осенение двигаюсь.

— Что же ты вчера не сказал? Это же дело совсем другое. Мы бы…

— Василь, ты производил впечатление мудрого и острожного человека. Да, я вчера успешно прошёл экзамен на бюджетного птоманта и в карете об этом не сказал.

— Ты мне солгал, почему?

— Я не солгал, а просто умолчал. Наверное у меня были причины. Поэтому сам додумай ответ на этот вопрос.

— А вот хамить тебя кто научил? Князь для тебя не авторитет, так хотя бы старшим? Точно не матушка, она была воспитания правильного.

— Извини Василь, не могу говорить, после церемонии свяжемся.

Прервал разговор с человеком, который по идее таких обрывов терпеть не должен. Аукнуться может. Впереди замаячил белобрысый качок. Митрофан Зайцев собственной персоной.

Я чуть замедлился, пошарил глазами в округе. Люди есть, но не помогут. Наблюдателей не видно.

— Егор, аристократика видишь? По мою душу, это профессиональный боец. Очень опасен и непредсказуем. Если решится напасть, сразу бей ножом в такое место, чтобы продолжать бой не смог. Насмерть не желательно, никогда не отмоемся. В рукопашную тягаться не вздумай.

Поравнялись, аристократ сделал шаг в сторону и перегородил дорогу. Долго кривился и, наконец, через силу буркнул: — Борис, подожди. Поговорить надо.

— Егор, отбой, это просто разговор.

Начало разговора давалось Зайцеву тяжело. Всеми силами старался держаться, терпел. Даже попытался выдать дружелюбную улыбку, что помогало слабо. Увидишь такой оскал — и недельного запора как не бывало.

— Борис, я хочу, чтобы ты сейчас отступил, — наконец выдавил из себя.

Я вопросительно поднял бровь.

— Что значит отступил? И как понимать твоё хотение?

— Борис, давай я пойду вместо тебя, меня пропустят. Я, мы готовы хорошо заплатить. У моего клана очень много ресурсов. Восток империи, леса, торговля с Чукотскими островами.

Я для виду чуть подумал, озираясь по сторонам.

— Митрофан, я не могу сейчас уступить, дело не в деньгах. За мной тоже стоят серьёзные люди и большие деньги. В моем клане на эту слезу также сделали ставку, думаешь только тебе нечего терять?

Кулаки стиснулись и разжались. В глазах заполыхала злость, обида и беспомощность. На побелевших скулах заиграли желваки. Очень неожиданно — здоровяк пересилил себя, успокоился и продолжил:

— Речь идёт о сумме с шестью нулями. Понимаешь, ты в жизни не заработаешь таких денег. Наши кланы договорятся, к тебе не будет претензий. Только скажи, с кем связаться.

Так повести разговор не мог тот Митрофан, какого я видел на экзамене. Значит этот настоящий, а тот тупой качок — просто искусная маска. Да он играет лучше, чем та актриса.

— Митрофан, у меня есть предложение лучше. Скажи, птомантия — это твой выбор, или отец заставил?

— Есть разница? — удивился парень, — Что клан действительно заставил — это играть роль тупого бойца, решающего вопрос только кулаками. Я всегда интересовался неизведанным и запретным. Меня притягивала магия смерти, загадки Злого ветра, хотелось настоящих сражений с настоящими врагами, а не кривляние на ринге. Если есть способ, возможность, чтобы ты отступил, я готов выполнить что угодно.

— Погоди, у меня есть деловое предложение, готов выслушать? Бюджетная слеза — это же не совсем подарок, она под контролем, придётся служить не известно где и кому, и, наконец, её же придётся возвращать. Зачем тебе это?

Митрофан уронил взгляд.

— Ты не понимаешь, это влияние, репутация всего клана. Это усиление, власть, новые возможности. Но не это главное! У нас на востоке реальные проблемы с очагами мерзости. Мне нельзя это говорить, но все очень плохо.

— Я могу дать тебе слезу, за которую никто и никогда не спросит, — прервал я.

Парень отшатнулся, глаза увеличились в пару раз.

— Неучтенная слеза? Ты понимаешь, что такая слеза не имеет цены? Откуда ты можешь взять? Да если бы у тебя была такая слеза, какого нерадивого…

— Это мои проблемы, — перебил я снова. — Слеза будет. Сразу, как только я сегодня выйду из этих ворот. Или я не выйду никогда.

— Сколько это будет стоить?

— В деньгах — не смеши. Просто поможешь освоиться в столице и даш несколько советов в области, в которой ты хорошо понимаешь.

Митрофан задумался и кулаки начали разжиматься.

— Слишком хорошо звучит. Если я сейчас отпущу тебя туда, все будет кончено. Надевший мантию под защитой Имперской канцелярии. Поклянись Чёрным камнем, пошли на алтарь. Такую клятву невозможно нарушить и не обратиться сам знаешь в кого.

Минуту буравили друг друга глазами. Митрофан не выдержал и первым отвёл взгляд.

— Знаешь, я не буду клясться, — выдохнул я, — Предлагаю кое-что другое — я даю слово. У тебя первого в мире появилась возможно проверить — что значит слово Бориса.

Аристократ задумался, продолжил осторожно:

— Слеза ладно, допустим, у тебя есть, или будет. И что я с ней буду делать? В либрусе нет никакой информации, как обучаются птоманты. И книг никаких не найти. Хотя можно поискать наставника, если ему хорошо заплатить…

— Митрофан, не надо никого искать, посвящать в наши планы. Я лично обучу тебя.

— Ты? Да ты сам ничего не умеешь, куда, это вообще ни в какие…

— Я буду ходить на занятия, запоминать, а вечерами рассказывать тебе. Уверен, что у нас получится, э-э-э, если ты будешь хорошо учиться. Здесь тебе тоже придётся поверить на слово. Дождись меня и пока никому не сообщай о нашем разговоре.

…

Оставил груду мышц со своими мыслями. Надеюсь, до моего выхода не выдернет у себя все волосья, такие пепельные кудри будет жалко. Зашли с Егором в зал, полный народа, и встали аккуратно у стеночки. До церемонии ещё два часа, а тут людей как селёдок в бочке.

Сделал пару кругов по залу, приметил перспективное место. Егор незаметно поменял свечу на мою поделку. Момент подгадал хорошо, я совершенно случайно наступил на ногу аристократу и рассмешил половину зала нелепыми извинениями.

Начала церемонии я дождался с трудом. Присесть негде, а на ногах так долго стоять Боре тяжело и непривычно. Надо колени укрепить, скрипят при ходьбе как несмазанные петли. Только сначала денег бы заработать на нормального лекаря.

Торжественную часть начал декан факультета птомантии, профессор Рольф. По толпе понеслось перешептывание:

— Сам Рольф!

— Рольф Сердцеед.

— А почему Сердцеед, у него вид чмошный, ни одна женщина на него не посмотрит?

— Потому, что сердца можно есть не только в одном смысле, но и вырывать из груди ещё живого врага и пожирать…

Заговорил декан таким нудным голосом, что сразу заныли зубы. Если этот хрен будет читать лекции — лучше сразу в петлю. Потянуло в сон, учитывая подкашивающиеся ноги — состояние очень опасное.

Декан вещал о защите империи, величии птомантии, о щите на пути мерзости. О великой миссии и опять про крутость и избранность. Прослушали десяток геройских историй, выданных сплошным текстом, как по учебнику. Интересные истории, жаль рассказчик говенный.

Наконец, прибыла важная шишка, аристократ с сопровождением в форме, напоминающей гусарскую. Поперли вперед, разрезая толпу как нож масло. Декан закруглился и суетливо уступил трибуну.

— Слово предоставляются светлейшему князю Лаврентию Ежову.

Аристократ поднял руку, тряхнул седеющей гривой и торжественно произнёс:

— Кандидаты, прошу подойти.

Мы, четверо, несмело приблизились, точнее трое ломанулись вперед, а я чуть отстал, крутя головой. Егор у колонны со свечой, ждёт сигнала и охраняет свечу от слуг, что могут поджечь раньше времени. Лицо сосредоточенное и злое. Наблюдателей в зале слишком много — одиннадцать фигур. Сюрприз неприятный, стоят и снимают в каждом углу, каждом закутке. Любая точка храма просматривается минимум с трех сторон.

— После суровых испытаний, призванных отобрать достойных, вы признаны лучшими… Не осрамим… Мы будем с честью нести факел…

Получили деревянные шкатулки из рук помощников. Неожиданно тяжелая, килограмм пять, а на вид и не скажешь. Вон девица чуть не уронила, да и для остальных — сюрприз. Меня не удивить, я три дня кота раненого таскал.

— Для осенения приглашается барон Валерий Хрущев, сын графа Хрущева-Казанского.

Ковбой в неизменной шляпе и штанах с бахромой поднял слезу на ладони.

— Даруй Вечный ученик терпения, кротости и мудрости.

Видимый ранее чёрный дым. Всего явление на пару секунд, золотые искорки яркие, как бы падающие сверху, штук пять.

— Для осенения приглашается Овод Мамаев, сын хана Мамаева.

Беззубый пихнул меня плечом и рванул вперед.

— Даруй Вечный ученик терпения, кротости и мудрости

Дым тот же, искр больше но бледные и невзрачные, как снежинки.

— Для осенения приглашается виконтесса Алефтина Рыжикова. Дочь прославленного князя Рыжикова-Ленинбургского.

Девица в черном вечернем платье с неизменным атрибутом — открытой правой грудью. Сосок не чёрный, а красной краской покрашен.

— Даруй Вечный ученик терпения, кротости и мудрости.

Вот тут интересно, искрами обсыпало как новогоднюю ёлку. И сам эффект дольше, секунд пять полыхало.

— Для осенения приглашается Борис Тараканов, сын, э-э-э, внук, э-э-э, просто Борис Тараканов, — выдал аристократ сквозь зубы и сморщил нос.

Я двинулся вперёд с неторопливостью линкора. Глазами показал Егору отбой. Во первых наблюдателей слишком много, не пройдёт провокация. Возьмут Егора, а за такой терракт в присутствии важной шишки, конец один. Во вторых с этими искрами не все однозначно, по разному они горят.

Шкатулку на стол, крышку долой. Вот она родимая, зелененькая. Слезу на ладонь, не дрожжать, соберись Боря. Толкнул слезу в рукав, подменил на свою, зажатую между мокрых пальцев. Ладони лодочкой. Зажмурился и сжал камнями. Зря зажмурился, сам свой дым не увидел, но судя по гулу в зале — ничего страшного, на других кандидатов почти также гудели.

Приоткрыл один глаз, потом второй. Смотрял презрительно, так вроде так и раньше смотрели. Шагнул к трем другим — все, дело сделано.

Взял слово декан, провожая взглядом аристократа, удаляющегося вместе с охраной.

— Поздравляю кандидатов, родственников и сопровождающих с завершением церемонии. Прошу теперь уже студентов пройти на сканирование милости и выдачу учебной мантии. Сегодня вам предстоит первая проверка ментальной стабильности и знакомство с основной группой.

Отправил счастливого Егора в карету, ждать моего выхода. Реально счастливого, похоже понял, что его ждало после диверсии. Общаться со мной никто не хотел. Все старались не замечать, хотя сделать это было не просто. Так даже лучше, меньше общения — и проблем меньше.

Сканирование милости прошло спокойно, перископ уже знаком. Прибор на столе выплюнул две одинаковые цветные карточки, одну забрал секретарь и подшил в дело. Вторую отдали мне в руки и сказали не терять. На лицевой стороне ровно то, что я указал в виртуальной милости.

Направились получать мантии.

Кладовщик, выдающий принадлежности, оглядел мою фигуру, четыре раза переспросил — точно ли нужна чёрная. Черной мантии по размеру не нашлось. Ожидаемо, не бывает птомантов моих габаритов. Переворошили все полки, тюки. Студенты, стоящие в очереди сзади, начали возмущаться вслух.

— Надо пошив заказывать. Отдельно. Не раньше, чем через месяц.

Я не растерялся, подал спасительную мысль:

— Давайте земляную подберем, там точно размер найдется.

После препирательств выдрал таки новую коричневую мантию с серыми полосками. Накинул сразу, села как влитая. Прицепил выданный черно-золотой шеврон с зеленой полоской, взял брошюру с уставом и поплелся дальше. Пора стабильность ментальную проверять.

В коридоре тилинькнула милость, тряхнуло так, что руки чуть не оторвались.

Прислонился к стене и заглянул. На видном месте целая кипа новых документов — Приказ о зачислении — милостью его Императорского величества, ученический контракт и десяток соглашений, приложений и инструкций. Харита не просто выросла, она скакнула на двести единиц, отойдя от опасной границы. Хоть со связью проблем не будет.

Доступны умения 6 из 12

— Сатранг, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 12 из 72

— Магия воздуха, ступень 2 (приобретённое), прогресс 86 из 1728

— Дизайнер наружной рекламы, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 3 2 из 72.

— Хирургия семейства кошачьих, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 2 9 из 72.

— Архивариус, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 14 из 864 .

— Птомантия, ступень 1 (неотторжимо), прогресс 1 из 60

— Углежог, ступень 1 ( приобретённое ), прогресс 1 из 144

Насладиться прогрессом не удалось. Пока оттупливал на хариту, у углу замерцал колокольчик, второй третий. Посыпались сообщения, сначала безобидные: поздравление от матушки, поздравление с сердечком от Юли, поздравление от дяди Пети и мамы Розы. Интересно, как просекли так быстро?

Дальше пошли новости интереснее:

Исполняющий обязанности главы род Скотининых сожалеет о скоропалительном решении исключить вас из фамилии. Решение было вынесено поспешно и без согласования совета рода. Внеочередным собранием совета рода оно признано не имеющим силу и единогласно аннулировано. Просьба подтвердить возвращение фамилии и прибыть на торжественный банкет.

Подтверждение тут же, просто виртуальная кнопка. Торопиться не будем, Боря. Сначала поторговаться не повредит.

Глава клана Таракановых князь Василь Тараканов-Ростовский поздравляет с зачислением в Имперскую академию и приглашает на торжественное прохождение ритуала кормления предков, а также на банкет-представление нового почётного члена фамилии.

Голова Белозерской купеческой гильдии Григорий Елисеев сокрушается о недоразумении, возникшем во время бракосочетания дочери Тамары. Девушка поступила неразумно, опрометчиво, не завершив церемонию. Предлагаем рассмотреть возобновление церемонии или выбрать другую из четырёх дочерей. Соответствующее прошение главе рода Скотининых отправлено. Также приглашаем на торжественный банкет по случаю поступления в Имперскую магическую академию.

Голова слегка закружилась от свалившегося потока информации. Подозревал, конечно, что быть птомантом — это круто. Но не настолько же.

Смахнул все сообщения и вызвал Егора.

— Дядька, ты как? Портки менять не надо?

— Да вот, не отойду никак. Неужто все прошло как надо, неужто? Я то думах все, хана…

— Погоди причитать, ты свечу забрал, когда уходил?

— Ох, Боря, не забрал. Как все закончилось, так прямо в глазах помутилось. Как до кареты дошел, все в тумане, будто…

(Палма. Москва. Пятый отдел Имперского инквизория .

К старику в кимоно, молотящему деревянный манекен, подбегает молодая девушка, тонкая как тростинка. Старик мгновенно разворачивается на пятках и направляет на гостью деревянную палку )

— Чего идешь вприпрыжку, неужели сегодня есть чем порадовать?

— Не то слово! То, что болтают кандидаты на экзамене, не просто интересно. Это бомба. Отличный материал для давления на кланы. Лорд-инквизор, ваша идея со скрытым наблюдением гениальна. В этот раз попалось кое-что особенное.

— Ну-ну, делись скорее, а то сейчас лопнешь.

Девушка начинает говорить торопливо, проглатывая окончания:

— В одном из южных кланов всплыла информация о древнем тексте, считающийся утраченным более шестисот лет назад. Посмотрите полную запись.

Старик скептически пялится на ладони, потом хмурится и выдает с чувством:

— Материал интересный, «Трактат о потерянном времени», надо же. Насколько источник надёжный?

— Господин, в источнике уверенности нет, но такое без проверки оставлять нельзя. Один из кандидатов проговорился о клановом обучении. Факт такого обучения не вызывает сомнений. Парень основательно подготовлен, будто занимался с опытным птомантом или уже прошёл первый курс.

— Погоди, это не тот ли пацан, что в ходе экзамена вычислил серийного убийцу?

— Он самый. Южные кланы непредсказуемы и опасны, расшевели осиное гнездо и баланс рухнет. У нас нейтралитет, они не суются в столицу, а мы закрываем глаза на их некоторые шалости.

— Лорд-инквизор, не понятно, случайно ли парень проговорился, или нам это подсунули, но древние тексты слишком ценны, чтобы оставлять их в провинции.

— Сам знаю, информация принята, можешь быть свободна.

Глядя в спину удаляющейся девушке, старик подносит ладонь к уху и шипит: — Советник, готовь среднюю группу на юг. Да, надо посетить одну собачью конуру. Проинструктируй исполнителей так, чтобы свидетелей не осталось.

Слеза 10

Кабинет ментальной диагностики выделил, наблюдая за студентами, прохаживающимися по коридору. От неприметной двери в крыле факультета шарахались все, обходили по широкой дуге, и старались в её сторону вообще не смотреть. Дверь без таблички и номера сочилась тревогой, обречённостью и почти физическим холодом. Постучал, толкнул створку и оказался перед носом кровожадной старухи.

Сам кабинет не впечатлил, а может я просто сам себя заранее накрутил, представляя пыточный подвал. Простая комната, немного мрачная, с широким кожаным диваном, почти как у отца в кабинете. Хозяйка кабинета, миловидная женщина неопределённого возраста, молча кивнула из-за письменного стола. Блондинка, волосы собраны в хвост, опять глаза весь вид портят.

— Борис, я не ошибаюсь? Присядьте, мастер-менталист освободится через пятнадцать минут.

На вид лет тридцати, но опять первое впечатление — кровожадная старуха. Говорит вежливо, но взгляд удивительно цепкий, пришпилила как жука булавкой. Раздела, разобрала на запчасти и собрала обратно. Это чувство, что не могу сходу определить возраст, напрягать начинает.

На журнальном столике глянцевые журналы, хорошая стопка. Сверху безобидные, коллекции оружия, красивые дома, скакуны, мобили. Знатные дамы в нарядных платьях и драгоценностях. Ниже те же дамы в драгоценностях, но уже почти без платьев. Дальше совсем без платьев. Потом пошли с кавалерами. В самом низу пошла совсем чернуха.

Зацепил виском сверлящий взгляд, проверка значит уже начата — изучает, что меня больше интересует. Не будем разочаровывать, выбрал журнальчик с блондинками грушевидной формы, прикипел почти пуская слюни. Боря, и чего ты в них нашел?

— Борис, отвлекись на секунду. Пока мастер занят, я хотела задать тебе несколько вопросов. Не мог бы ты прояснить, чем таким понравился Савелию Петровичу? Как ты мог пройти экзамен с такими баллами? Ты не из столицы, а из города, который не разглядеть на карте.

Вот и имя моего экзаменатора подъехало. Прислушался к дыханию, ага, подстраивается под моё, позу отзеркалила и постепенно пытается открываться.

— Как мне к вам обращаться?

— Ко мне не нужно обращаться. Просто отвечай на мои вопросы и не отвлекайся.

С людьми, отказывающимися назвать свое имя, у меня разговор особый.

— По сути вашего вопроса — ответить мог бы, но не стану.

— Поясни свое нежелание сотрудничать. Начинать обучение с таких заявлений — не самая разумная идея.

— Если Савелий Петрович не оставил вам информации — значит посчитал не нужным, излишним или вредным. Если информация у вас есть — значит вам нужна не информация, а моя реакция на вопрос.

— Любопытно. Ты так открыто себя противопоставляешь. В твоем деле указан инцидент на вокзальной площади Белозерска. Поясни, что там произошло?

— Жаль, что мне не достался более компетентный проверяющий.

— Ты опять не желаешь сотрудничать и перешел к прямым оскорблениям.

— Упомянутые вами инцидент произошёл за несколько дней до зачисления на учёбу. До подписания контракта. Раздел восемь, параграф тридцать шесть — «Студент обязан добровольно сообщать любую информацию, с момента подписания ученического контракта». Все, что происходило раньше, выходит за область вашей юрисдикции.

— Ты успел не просто прочитать, но ещё и выучить устав? Или ты знал о нем заранее?

— Тот же самый раздел, но параграф тридцать девять: «Студент имеет право не разглашать информацию о клановой подготовке и самостоятельному обучению, если это касается или затрагивает интересы клана».

— Тебе приходилось отнимать человеческую жизнь?

— Мне больше нравится термин — ликвидация или ещё лучше — нейтрализация.

— Боря, это военные термины, ты не участвовал в военных действиях, значит не можешь понимать разницу. Создаётся впечатление, что ты немного заигрался. Поверь, я не враг тебе, моя задача дать тебе максимально точную оценку — опасен ли ты для общества или нет. Если я решу, что ты опасен, тебя просто отправят туда, где ты не сможешь никому причинить вреда. Наоборот, послужишь с большой пользой, только недолго, понимаешь?

— Разумеется понимаю, для вас это обычная рядовая проверка. Для меня — уникальный опыт познакомиться с внутренней безопасностью, и просто пообщаться с интересным человеком.

— У тебя была интимная близость с девушкой?

— Этот приём в психологии называется «Внезапность». Полагается, что задав неожиданный вопрос, можно разрушить заготовленную систему ответов. Поверьте, со мной этот вариант не пройдёт.

— Откуда ты знаком с работами по методам дознания?

— Во первых, я не отвечаю на вопросы, имеющие в постановке логические ошибки, во вторых, я уже ссылался на пункт о клановом обучении.

— Ладно, ты не ответил на вопрос. Или он тоже затрагивает интересы твоего клана?

— У вас достаточно информации, чтобы сформулировать ответ самостоятельно. В деле есть как минимум одна запись из спальни после моей свадьбы.

— Ты знаком с этим делом? Кто мог его тебе показать?

— Высокий черноволосый инквизор, немного прихрамывающий возможно из-за застарелой травмы.

Женщина на секунду зависла, захлопала глазами.

— Кто? Родион? Откуда ты знаешь Родиона?

— Я не знаю никакого Родиона, и мне никто не показывал никакого дела.

— Но ты сам сказал, что показал?

— Вы спросили не кто показал, а кто мог показать. Показать мог любой специалист, имеющий доступ к документам. Я сделал предположение и описал человека, который есть практически в любом коллективе. Имя вы назвали сами. Значит теперь я знаю, что с вами работает Родион, бывший военный, имеет доступ к документам и…

Глаз у женщины непроизвольно задёргался, но говорить она продолжила в прежнем темпе:

— У меня в документах есть как минимум три доказанных случая, когда по твоей вине погибали люди.

— Вынужден сказать, что это неправда.

Глаза женщины поползли на лоб.

— Что?

— Когда вы произнесли эту фразу, вы коснулись воротника и неосознанно потёрли шею. Также вашу неискренность выдаёт мимика правой и левой части лица. На секунду она перестала быть зеркальным отражением. Чтобы проводить такие беседы — надо лучше контролировать свои жесты и эмоции.

— Что это значит? Ты знаком не только с методами дознания, но и со способами определения лжи?

— Это значит, что у вас есть три эпизода, косвенно связанные со мной. Но никаких прямых доказательств и улик у вас нет. Вы выделили эти эпизоды, как ключевые для моей характеристики.

Замолчала на минуту, начала барабанить пальцами по столу.

— Боря, наша беседа идёт неправильно. У нас общие цели…

— Позвольте возразить. Беседа — это двустронний обмен информацией. Когда с одной стороны вопросы, а с другой только ответы, это называется не беседа, а допрос. При таком способе общения цели у нас диаметрально противоположные.

— Хорошо, я начинаю понимать ход твоих мыслей. Давай попробуем назвать наше общение собеседованием. На собеседованиях кандидату задают вопросы о квалификации, предыдущем опыте, и в этом нет ничего страшного.

— Во время собеседования кандидат тоже имеет право задавать вопросы об условиях труда и вообще о работодателе. Вы готовы также отвечать на мои вопросы?

— Давай попробуем с самого начала. Боря, как ты понимаешь пословицу — «Шило в мешке не утаишь?»

— Так ведь выпадет же.

— Поясни?

— Если мешок с любым небольшим предметом развязать и перевернуть, то предмет выпадет.

— Но это неправильное понимание пословицы.

— Это понимание не лучше и не хуже прочих, если оно логично и непротиворечиво.

— Реши пример, у Маши было два яблока…

— Расскажи про самое радостное событие в жизни…

Очень мягко и незаметно на затылок легла невидимая ладонь. В глазах женщины что-то неуловимо изменилось. Ага, похоже в голову пытается по-своему лезть. Не все приёмы у неё дилетантские. В голову пускать нельзя, там у Бори полный порядок.

Поверхностые мысли. Современник считывал только явные, связанные с внутренним диалогом. Попробуем визуальные образы. Представим эту женщину на столе без одежды. Хорошо, теперь грудь побольше, еще больше. К соскам прищепки и гирьки. Теперь перевязанную кожаными ремнями. Вид сзади, крупный план. Теперь вставляем зонт и резко раскрываем.

Давление исчезло. Дознаватель вздрогнул и уронил на пол карандаш. Кажется сработало.

— Как ты понимаешь пословицу — «Яблоко от яблони недалеко падает»…

— Расскажи, что ты ел на завтрак?…

— Почему трава зеленая?…

Примерно час длился экспресс опрос. После первого десятка моих ответов женщина перестала задавать уточняющие вопросы, просто фиксировала ответ и спрашивала дальше.

— Боря, ты выбивал разрешение задавать свои вопросы, но так и ничего не спросил.

— Извините, мне было важно принципиальное согласие играть по моим правилам. Как я понимаю, мы будем встречаться регулярно, именно с вами?

— Да, каждую неделю, но после моего доклада, я не уверена, что на следующей беседе буду именно я.

— Скажите, за нами наблюдают третьи лица, или ведётся запись?

Читаем глаза, мимику, следим за руками.

— Можете не отвечать, вы уже ответили да.

Дёрнулась, как от удара током. Душевно поговорили, можно закидывать крючок.

— У вас есть способ прервать это наблюдение на несколько секунд?… Вижу, что да, сделайте одолжение.

Тетка переставила на столе папки, нахмурилась, уставилась вопросительно.

— Если на следующей беседе будете вы, я обещаю научить вас более эффективному и правильному ведению беседы.

Тебе известны…

…

Вышел из кабиннета выжатый как лимон. Это только кажется, что глумиться над важными людьми так просто. Усилия, чтобы сохранять Борю в нейтральном выражении, контролировать речь, потоотделение и прочее — задача практически невыполнимая.

— Чижик, как обстановка?

— Боря, прикинь, вернулся Груш сам. Побитый малость, но целый. Отпустили его оберы. Он с ними закорешился даже. Да и не оберы это, а так, бандюганы местные. Их подрядили за домом смотреть. Но Груш пацан рваный, все по понятиям разложил и на выпивку их раскрутил.

— Вернулся и славно. Тихо сидите, пока все не уляжется.

— Боря, тема есть. Скажи а этот профессор крут реально? Или так, чёс голимый?

— Да ты че, Чижик, наш профессор просто гений преступного мира! Он такие дела ворочает, нашими убогими умишка не понять.

— Бля, скорее профессору звони, я тему пробил — Восточный рынок без крыши остался.

Сказать, что я немного удивился — это вообще промолчать.

— Подробнее, Чижик, саму суть.

— Да, Боря. Тут рынок рядом, Восточный зовётся. Я прошвырнулся там-сям, вилок капусты у старушки отжал. И че надыбал — любой рынок обязательно кто-то крышует. Не бывает рынок без крыши. В натуре каждый рынок под бандой ходит, все торгаши за охрану башляют, еще и с карманников, и с нищих процент капает. Восточный рынок банда Дятла крышевала. Но нет больше Дятла. Неудачно вечером на парнишку наехали, а он мало что из благородных, огнём так жахнул, что от всей кодлы кучка пепла. Всей банды только три пацана осталось. К нам прибились. Наши кореша новые.

А Дядел под Пигмеем ходил, но Пигмея закрыли, с зельем левым попался. Короче, Восточный рынок теперь ничейный, и все местные банды вечером на стрелку собираются. Будет конкурс!

— Погоди, стрелка понятно, что за конкурс?

— Ну стрелка, конкурс, соображай, Боря. Сами торговцы будут выбирать себе крышу. Они же торговцы не дебилы, без крыши жить. Конкурс будет на самую крутую банду.

— Во как? А ты видел, как эти конкурсы проходят?

— Да сто раз видел. Побеждает банда, у какой главарь круче. Сами торгаши смотрют, крутой главарь — или шелупонь подзаборная. И голосовать. Какой главарь больше голосов наберет — та банда и будет крышевать рынок. А деньги то за крышу немалые. Звони профессору, через два часа начало. Но смотри, если твой профессор задохлик какой…

Митрофан на середине пути выскочил из кустов. Кулаки сжаты, в глазах мрачная решимость. Еще бы чуть задержался, и он бы на штурм академии пошёл. Взгляд недоверчивый, ищущий, на грани паники.

— Боря, я уже думал все, пропал. Обманул, думал, через другой выход ушел. Я себя такими словами в кустах называл. И тебя, и…

— Что значит все? Митрофан, все в силе, я от своих слов не отказываюсь. Готов выдать тебе слезу прямо сейчас, но давай обговорим кое-что сразу.

Глаза аристократа вспыхнули и сузились.

— Что еще за условия?

— Не условия. Давай попробуем сохранить наши отношения в секрете. Хотя бы на время.

— Как в секрете, мне же говорить дома чего-то надо? Меня же не просто тебе на встречу послали. Вообще дед сказал — без слезы не возвращаться.

— Врать придется много, у тебя как с этим?

— Нормально у меня с этим. Я на птоманта между прочим три года готовился.

— Ну и славно. Совсем все скрыть не получится, понимаю, но и правду говорить тоже нельзя. Поэтому скажешь главе, что тебя за боевые навыки в особый отдел берут. Секретный. Обучать не в академии будут, а прямо в боевой группе. И нельзя разглашать подробности.

— Ты меня на что подтолкнуть хочешь? Свой клан подставить не дам или втянуть во что…

Я чуть расслабился, подпустил в голос немного ехидства.

— Митрофан, только не говори, что Зайцевы никогда закон не нарушают, и целиком белые и пушистые. Ни за что не поверю. Слеза у тебя будет, понимаешь, но учиться в академии тебе нельзя.

— Боевая группа, типа секретная? Такое может сработать. Знаю, в инквизорий и в боевые части досрочно взять могут и обучают на месте. Но чтобы так, до начала учебы — я про такое не слышал. А что за группа, что за руководитель? Отцу ладно, я ему и так постоянно лапшу вешаю. А деда так просто не обмануть, он прямо в душу смотрит.

— Когда твой дед про руководителя спросит, посмотри ему прямо в глаза и скажи медленно, тихим голосом — «Это человек, который никому не подчиняется в этом мире». Давай потренируемся…

Выдал Митрофану сокровище, которое он схватил трясущимися руками. Видно до последнего не верил.

— Стой, не хватай тут, лучше перед дедом своим и осени. Лучшее доказательство будет. Вот возьми коробочку, на вид деревянная, а внутри как из свинца. Слезу лучше в ней вези. Мне кажется она не с проста тяжёлая, от сканирования защищает, он распознавания, может еще от чего. Завтра созвонимся и жду на первый урок.

Митрофан прищал коробочку к груди, воровато огляделся.

— Спасибо, Боря, ну реально до последнего не верил. А меня бы по настоящему из рода поперли. Я уже мысленно попрощался со всеми. Ты не можешь себе представить, какое это ощущение, когда из рода выгоняют. Это как…

Перебил напоследок.

— Конечно не представляю, куда мне? Ты там поговори со своими, чтоб на меня охоту прекратили. Оно не то чтобы напрягает, но отвлекает здорово, от важных дел.

…

Полетели с Егором на старую хату, проверить жуликов и их новости.

Егор крепко удивился контингенту, который поселился в нашем домике, но промолчал. Силен дядька, я специально заранее предупреждать не стал, пусть привыкает к любым неожиданностям.

Познакомился с тремя новыми корешами. Филин, мужик с вороватыми глазами — практикующий карманник, судя оборванной одежде, затравленному взгляду и побитой роже — не совсем удачливый. Язва — профессиональная нищенка на костылях, в лохмотьях. Подняла глаза и уставилась с вызовом. На месте носа — безобразный шрам. Поздоровался вежливо, чего я последствий сифилиса что ли не видел. Третий — полное недоразумение — прыщавый подросток лет пятнадцати, весом в килограмм сорок. Чижик сразу представил: — Боря, не смотри что тощий, это Бука, пацан рваный и правильный. Мастак в сантранг обувать, за руками не уследишь.

С Егором и Чижиком сходили на площадь, народ уже начал собираться. Рынок закрывался, все лавочники вывалили на улицу в нарядной одежде с жёнами и детьми. Оркестр из пары расстроенных гитар. Танцовщицы. Жонглеры.

Прибыли первые кандидаты. Телега, на которой сидел вдрызг пьяный мужик, весь увешанный оружием. В основном самодельными ножами. Сопровождение — пять не менее пьяных бомжей в обносках. С дубинами и обломками кос. Вторые без телеги — просто четверо всадников. Главарь отличался от простых бандитов кардинально — на седле постелена красная тряпка.

— Егор, что скажешь?

— Ничего не понимаю, зачем мы здесь?

— Вопрос неуместен, я попросил дать характеристику, что видишь на площади.

— Стандартный конкурс, выборы местного авторитета. Район бедный, грязный, крупные группировки такой ерундой брезгуют.

— Согласен, я также думаю. Чижик, сколько у нас времени?

— Поди час ещё собираться будут, а когда профессор приедет?

— Чижик, профессор на такие мелочи не отвлекается, он большое дело готовит. А если профессор не сможет приехать значит что?

— Что, Боря? А-а-а, понял, мы значит сами к нему поедем?

— Почти, Чижик, только мы никуда не поедем. Мы создадим профессора сами…

Сначала был кастинг. Сажал каждого ушлепка на кресло, заставлял молча сидеть и смотреть с важным видом.

— Чижик с Букой отлетели сразу — не кондиция. Язва не подошла по другим параметрам, во первых — баба, во вторых, с такой рожей в пиар-компаниях не светятся. Филин смотрелся чуть лучше, но от каждого шороха вздрагивал, будто за ним пришли, прятал голову в плечи. В итоге остановился на Груше. Персонаж колоритный и непробиваемый, только главное чтобы рот не раскрывал.

Егор умотал на рынок за главным реквизитом. За это время я привел будущего босса мафии в надлежащий вид. Сбрил всю растительность на морде, оставив гангстерские усики. Густо намазал волосы сапожным кремом и зачесал назад. Легкие тени на глаза, седины на виски. Пока реквизит был в дороге, тренировали два вида взгляда, осанку и один жест — поднятие указательного пальца.

Белая рубашка, которую раздобыл Егор, в лучшие времена была женской блузкой. Черный костюм был узким на три размера, пришлось распороть в паре мест. И так, за полчаса дядька совершил невозможное, уложившись в восемь рублей из выданного червонца. Кроме тренировки осанки и взгляда Груш получил самое главное наставление — ни при каких условиях не открывать рта и не произносить не звука. Как под пыткой.

Язва проявила инициативу покрасить нашу повозку. Костыли отбросила, кисточка порхала в умелых руках, колымага прямо на глазах преобразилась в строгое и солидное транспортное средство. Понаблюдал, как нищенка выводит красные и черные полосы. К рисованию явный талант. Да и сама гораздо моложе, чем старается выглядеть, пару раз сквозь копну тряпок мелькнули характерные изгибы — фигура есть, скрывает просто. Надо лучше присмотреться.

Кресло поставили в повозку, прибили гвоздями. Профессор Мориарти просто сидел и молчал, изредка затягиваясь сигаретой и взирая на всех отеческой полуулыбкой. За неимением приличных штанов, укутали ноги в плед. Черный костюм, белоснежная рубашка и красная роза в петлице. Бюджетная версия Дона Карлеоне.

На площади наше появление не прошло незамеченным. Народ, бестолково снующий от одной группы к другой подходил сначала несмело, потом привалила толпа, оставив остальных кандидатов без зрителей.

— Подери меня нерадивый, хто это?

Свита профессора действовала по намеченному плану. Те, кто способен выучить, получили слова. Для кое-кого выучить пару слов оказалось непосильной задачей, просто сновали в толпе, создавая движение.

— Это сам профессор Мориарти.

— А чего он молчит?

— Потому, что вы пришли без уважения!

— А он правда профессор?

— Вот как настоящий главарь выглядеть должен. Оно большого босса сразу видно.

— А профессор чего?

— Профессор всего мира преступного!

— Важный и грустный немного.

— Мыслит! Нерадивому понятно. За таким, как за каменной стеной.

Смотреть профессора приходили все, он мала до велика. Слух разносился со скоростью пожара. Большинство оставались тут же, благо ушлые торговцы мигом подтащили короба с фастфудом и напитками. Карета с оберами сделала пару кругов, но ближе подъезжать не стала. Заметил только пару приплюснутых носов, прижатых к стеклу. Два наблюдателя, блуждающих по площади, остановились по бокам и начали снимать исключительно нашу повозку.

Сам я с Егором не светился. Стояли в стороне, в толпе мелких торговцев, не слишком далеко, но и не приближаясь явно. К моменту, когда я умял пакет моченых яблок, началось голосование, с криками и потасовкой.

Победил профессор с огромным отрывом. За него в сущности проголосовали все, не связанные никакими обязательствами. А связанные на эти самые обязательства наплевали и тоже проголосовали за профессора.

После объявления результатов Чижик забрался в повозку и прямо на глазах шумящей толпы наклонился и поцеловал перстень профессора, надуваясь от важности. Перстень большой железный, от ржавчины оттирали в последнюю секунду. Мориарти выпустил с бескрайнее синее небо струйку дыма и поднял указательный палец.

Толпа стихла.

Чижик завопил не своим голосом: — Профессор доволен, вы проявили уважение.

Кто-то успел выкрикнул: — А почему печатка не золотая?

— Профессору Мориарти наплевать на ценности этого мира, — Филин выдал заготовленную фразу. — Он правит железной рукой, представляет железный порядок, справедливость и стальную волю.

Один из конкурентов, всадник с красным седлом спешился, несмело подошел к Чижику.

— А можно это, тоже.

Вчерашний гопник мгновенно набычился.

— Чего тоже?

— Ну бля, тоже перстень поцеловать.

— Можешь поцеловать свою кобылу в зад. Эту великую честь надо заслужить.

Оставил всю компанию дома, запрещать нельзя, будут праздновать. В таком деле перегибать нельзя, пока авторитет не наработаю. Единственное что объяснил и заставил всех повторить

Груш выдал на прощание бодрое мычание, которое Чижик резво перевёл: — Боря, у Груша умение открылось новое. Только он это — читать не умеет.

— Чижик, — как проспитесь, надо разузнать про все дела, чем прошлая крыша занималась. Конкурс выиграть — много ума не надо, чувствую, что удержать не просто будет. Язва — начинай учить Груша читать.

— Эй, а может я тоже не грамотная, — взвизгнуло чучело.

— Судя по твоей роже, грамотная, даже слишком. Если сидела с нищими, значит у курсе всего, что на рынке происходит. Подготовь список всего, что на рынке делается незаконного. Нам отошла территория, не только рынка, но несколько прилегающих кварталов. К моему приезду с тебя подробная карта наших владений.

— Филин, мне нужен список всех барыг, кому можно сдавать добычу. Полный список, что принимают и почём.

Тощий пацан встрепенулся.

— Боря, Боря, а мне, тоже задание будет.

— Бука, у тебя задание особое. Будешь заниматься кадрами.

— Чем-чем?

— Кадрами. Раз в играх мухлюешь и до сих пор жив — значит разбираешься в людях и умеешь с ними разговаривать. На площади видели, как нас другие бандиты смотрели? Однозначно кто-то проситься придёт. Вот значит ты будешь встречать и разговаривать.

— А о чем разговаривать?

— Пока список вопросов не составил — просто кто, зачем и почему. Что полезного умеет, с кем знаком. Кто понравился, составляй список, собеседовать вместе будет. Если человек не нравится — гони сразу.

— Не нравится — это как? Рожа что ли? — запнулся пацан.

— Ну скажи, ты с каждым играть садишься?

— Ну нет, как-то чувствую, кого обуть можно, а от кого подальше держаться. Как-то не думал раньше.

— Привыкай, теперь много думать придётся. К нам и шпионы из других банд прийти могут — наши секреты выведать. Все понимают, что у нас теперь есть свои секреты, и о том, что происходит внутри — с чужими лучше не болтать?

Все, Егор, можно валить дальше.

…

Егор в дороге пыхтел, пучил глаз. Показывал всем видом, что возмущён и озадачен.

Я выдержал сколько положено.

— Ладно, не молчи, лопнешь скоро. Спрашивай.

— Что это было вообще? Боря, зачем тебе эти отбросы? Я на такое не подписывался, это даже не криминал, а вообще нерадивый знает что.

— Егор, тебе могу сказать. Я приехал сюда не просто так. У меня очень серьёзная цель, и пока не понятно, как к ней подступиться. Мы будет выбирать разные направления и делать на них шаги. Обязательно будем ошибаться. Скорее всего что-то окажется тупиком, но я не имею права поставить все на что-то одно.

— Не хочу я с такими типами ничего общего иметь. Ну реально это перебор.

— Егор, я тоже занимаюсь не тем, чем хотелось бы. Я вообще людей лечить хочу. Но не пошел на лекарский поступать. Потому, что смотрю немного вперёд.

— Тут весь вперед — вся компания на корм мерзости пойдет, через месяц или два. И нас за собой понянут.

— Давай поспорим на яблоко, через два месяца это будет самая авторитетная преступная группировка района, а через полгода — и всей столицы…

Слеза 11

(Палма. Москва. Квартал кожевников)

На суету возле нашего нового дома смотреть было любо-дорого. Под руководством Олеси летал десяток мужиков с ведрами, метлами и тяпками. Скребли, чистили, выносили мусор. Ближайшие ямы засыпаны, окна отмыты, заросли вырублены и пыльные половики выбиты.

Видно рождение настоящего руководителя. Ничего этой девчонке подле папеньки не светило. В правильном месте в правильное время надо оказаться. В той среде, где подобный талан может проявиться.

— Ой, Зяблик, смотри — Боря приехал.

— Зяблик, передай Олесе, что Боря не просто приехал, он приехал в хорошем настроении.

— Ой, Боря, не поверишь, я фото научилась делать одной рукой. То есть не я, а Зяблик. Одной рукой, представляешь? Просто зяблик начинает смотреть так по особому, и фото получается. Вообще не слышала, чтобы кто-то так мог.

— Молодец, продолжай заниматься и постарайся о своих успехах никому не рассказывать.

— Я никому, честно-честно. Даже отец звонил, как дела спрашивал, а я ни-ни.

Посмотрел изменения, нормально хату оценил при свете. Поговорил со всеми, буквально пару слов. На полноценное общение махнул, отморозился отдыхать и думать. Прилег и вытянул ноги, гудящие до онемения.

Разобрал почту. Сначала сообщение казенное, от неведомой комиссии.

Предлагаемый вариант коммерческого использования слова не получил одобрения комиссии. В качестве эксперимента разрешено использовать тип оплаты «По подписке» в течение трёх месяцев. При отсутствии значимых финансовых результатов метод признается бесперспективным и будет удалён.

Получена 21 копейка за использование слова на один месяц.

Вот и первые честно заработанные деньги подъехали. С учётом комиссии, выходит что трое скачали. Сильно не разгуляешься, так ведь и Москва не сразу строилась. Интересно, значимые финансовые результаты — это сколько?

Потом пошла работа с архивом, самое лучшее успокоение нервов. Сама работа теперь не руками, а исключительно в голове. Информация о людях появляется сама, остаётся только прочитать и мысленно согласиться.

Вывел степень склонности к открытому агрессивному поведению. Степень личностной дезадаптации, ухода от реальности. Затем потребности в самопроявлении и эмоциональной устойчивости. Рост умения такая работа вообще не вызывала, после всех чтений прибавка в четыре единицы. Совсем другое дело пошло, когда я начал подводить итоги.

Первое полноценное заключение вывел по матушке.

Отсутствие склонности к проявлению открытой агрессии и достаточный социальный контроль, возможно, проявление гиперопеки к близким людям. Имеет воображение выше среднего, может быть активной и проявлять эмоциональную устойчивость. Процент внутриличностного неблагополучия говорит о нарастании конфликтности. Выявлена низкая коммуникативность (строит свои отношения на основе эмоций), сниженная потребность в самопроявлении, восприимчивость, тревожность, тенденция к слабой дифференцированности внутреннего мира. Предъявляет завышенные требования к потенциальным друзьям. Женское воспитание сформировало недостаточную настойчивость в достижении цели, возможно и в отношениях с противоположным полом. Не готова к серьёзным трудностям из-за нарастающего чувства вины. Выявлено много внутриличностных конфликтов, что может отражаться в поведении или реализовываться через невроз.

Окончание заключения ознаменовалось таким приходом, что руки тряхнуло. Умение выросло на почти на семьдесят единиц.

— Архивариус, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 89 из 864 .

Опять не успел нормально осмыслить. Дверь приоткрылась, скрипнула. Марта выдвинулась, держа поднос с кувшином. Точнее сначала сам поднос, потом нависающие полушария, потом сама Марта, прямая и чопорная.

— Борис Антонович, овсяный кисель, как просили.

— Спасибо, поставь на стол.

Развернулась, удалилась, спина прямая, вся фигура пышет недовольством, упрямством, решимостью. Нет, слишком прямая, стоп, какой решимостью?

— Марта, подожди.

Фигура в двери замерла, как статуя. Тревогой дохнуло, обречённостью и, одновременно, облегчением.

— Марта?

Голос дрогнул.

— Да, Борис Антонович. Что-то еще?

Поднес кувшин к лицу. Вдохнул, сначала воздух с ладони, потом принюхался основательнее. Знакомо, но только не этому Боре. Синильная кислота. Специфический запах, горьковатый и раздражающий, ничего не имеющий с горьким миндалём. Я прошлый воспринимал его как что-то среднее между аммиаком и фосгеном. Физиологически активные соединения очень индивидуальны. У Бори видно другой организм. Сейчас явно «металлический» привкус с нотками амигдалина. Концентрация такая, что роту солдат уложить можно.

— Марта, зачем?

Руки, теребящие передник, задрожали.

— Марта, я не повторяю дважды.

— Не позволю. Слышите, не позволю, — женщина зашипела и начала плеваться словами, — Девочку мою в бордель продать. Думаете я ничего не знаю? Знаю я все. И слезу вы такую для неё приготовили — не приведи Вечный ученик.

Так, уже интереснее. Значит сама, не Мухин приказал, или все таки из Белозерска привет?

— Марта, позови, пожалуйста, всех наших.

Церемониться Марта не стала, просто заорала из коридора: — Все сюда. — упрямо встала у стены, скрестив руки.

Все прибежали быстро, взволнованные, Степан с топором, прикрывая Олесю всем телом. Егор с парой кинжалов, перехваченных для метания.

— Уважаемая семья, так называемая. Боевой тревоге отбой, произошло небольшое происшествие, которое я бы хотел обсудить.

Выложил на стол розовый камушек, покатал по столу.

— Егор, начнём, с тебя. Про эту слезу знал только ты. Я передавал её тебе на хранение, когда не был уверен, что вернусь. Предполагаю, что ты поделился этой информацией со Степаном, когда выпивали вместе. Поправь меня, если это не так.

Егор опустил единственный глаз и кивнул едва заметно.

— Степан, предполагаю, что Форт-Нокс выкинул белый флаг.

Бородач округли глаза, недоуменно повёл плечами.

— Э-э-э, какой флаг? Чего это?

— Затмили полушария, другие полушария. Предполагаю, что тебе удалось добиться некоторого расположения Марты. Так? Э-э-э, благосклонности и в порыве чувств ты рассказал ей про слезу.

Уши Степана запылали. Егор зыркнул ревниво и с удивлением.

— Да, Егор, вот так бывает, если долго барина возить, а товарища сторожить оставлять, самое ценное.

— Марта посчитала, что эта слеза… само наличие такой слезы — прямая угроза её подопечной.

— Где яд взяла?

Отпираться Марта не стала.

— У сердца флакон носила, на всякий случай. А как еще защищаться обычной женщине, если этот мир… Но я ни о чем не жалею. Я все равно не позволю…

— Олеся — тебе тоже достанется. Ни за что не поверю, что ты не замечала отношения своей прислуги ко мне и ко всей этой поездке. Видела, но предпочла играть роль инфантильной дурочки. Сколько можно делать вид, что тебя нужно опекать? Пора начинать отвечать за свои поступки и контролировать окружение.

Зяблик на руке поник, блестящие глазки потускнели. Я внимательно оглядел поникшие задумчивые лица.

— Теперь я. Большая часть вины на мне. Я ничего никому не объяснил, предполагая, что мы готовая спаянная команда. К сожалению, сейчас понимаю — НЕ команда мы, а сборище клинических идиотов, не способных на зрелые мысли и поступки.

Думаем, господа, ищем решение.

Олеся, деловой костюм и в повозку. На сборы десять минут. Егор, едем в центр, пора финансовые вопросы устраивать.

Дорога прошла в тягостном молчании, я гладил кота и много думал. Олеся надувала губки и дела вид, что тоже думает. Кот мурчал как бронетранспортёр, подставлял шею под мои пальцы и тоже делал умный вид. По-моему это у него получалось лучше, чем у нас.

Остановились у двухэтажного магазина с огромными стеклянными окнами. В глаза бросилась вывеска «Дешёвые продукты», кривая и совсем другой расцветки. На вчерашнем магазине чёрная, а это пёстрая, как цыганское платье.

Внутри магазин был чище, светлее прошлого, хотя сразу узнался запах, непроходимые кучи товара и кобели, рыщущие деловито, по им одним известным делам. За кассой очередная старуха с вязанием. Наблюдатель на подиуме, все по стандартной схеме.

Олеся осмелилась подать голос:

— Боря, зачем мы здесь, это же ужас просто.

— Зяблик, передай Олесе новость — это наши магазины, и она, скорее всего, будет тут управлять.

Не давая опомниться потянул девушку к лестнице на второй этаж. Волосы на затылке шевельнулись. Наблюдатель присоседился уверенно, поплыл чуть в стороне, получается чует, для чего важный пост покинул.

В кабинете директора народ был занят важным делом, массивный стол заставлен пивными бокалами и чешуёй солёной рыбы, запах стоял соответствующий. Песня из десятка глоток лилась лихая, правда и мотив, и слова немного переврали.

— Враге не сдаётся наш гордый вигвам…

— Добрый день. Разрешите отвлечь.

Женщина, сидящая на коленях у грузного краснорожего мужика встрепенулась. Годов тридцати пяти, растрёпанная и веселая. Уставилась мутными глазами, не сразу поймав фокус.

— Кто такой? За каким нерадивым?

Видя за спиной снимающее око поправилась, незаметно раскатывая задранную юбку: — По какому вопросу? Приёмные часы на двери для кого писаны?

— Борис Тараканов. Владелец сети магазинов «Дешевые продукты», — сухо представился я, — Это Олеся Мухина, независимый финансовый консультант.

Олесю, запылавшую от раскрывшейся картины, пришлось удерживать двумя руками.

— Не знаем никакого Тараканова, владелец магазинов — Борис Скотинин. Очень уважаемый бизнесмен. Попрошу закрыть дверь и врываться на серьёзное совещание. Алик, вызывай обера.

— А вас немного устаревшая информация, прошу ознакомиться с документами. Наведите здесь порядок, мы пока походим и осмотримся.

Вытянул Олесю за локоть, оцепеневшую до деревянного состояния.

— Зяблик, снимай любые документы, какие будут попадаться, у тебя это будет выходить здорово, если незаметно.

— Боря, что это? Какой финансовый консультант?

— Я же предупреждал, что будет не просто. Сейчас добавлю — точно не просто, но ужасно весело.

— Я же не умею ничего, в этих самых, в финансах.

— Я тоже, но зато я умею смотреть, анализировать и делать выводы. А этому я тебя научу.

Осмотрели офис, грязный, обшарпанный, как и сам магазин. Все кабинеты пустые, кроме последнего чулана, где сухонький старичок в очках разбирал кипу бумаг.

— Кто такой? — рявкнул я с порога.

Старичок дернулся, как от удара плетью. Руки задрожали, выронив исписанной листок.

— Фемистоклиус, э-э-э, Фима я.

— Почему не со всеми?

— Э-э-э, накладные разобрать, подшить бумаги надо.

Голос мой чуть потеплел.

— Что не взяли пиво пить? Не берут?

Глаза старичка дернулись и потухли.

— Не берут, это, простите, кулькуль я.

Назад нас повели под белые рученьки, пара менеджеров с явным пивным перегаром потянули кланяясь и размахивая руками. Галстуки нацепили, а смахнуть рыбную чешую со щёк — не успели.

Народ живо разгреб мусор, спрятал следы возлияний и сидел на стульях вдоль стены. Недовольные до зубной боли — от важного дела оторвали. И одновременно встревоженные — мало ли чего от нового хозяина ждать. Женщина-директор собрала волосы на затылке.

— Борис Антонович, простите, не ждали. День рождение сегодня у моего зама, Эдуарда Валентиновича. Вы бы сообщили заранее, мы бы встретили, подготовились…

Может я чего в корпоративной культуре не догоняю, но елозить голой задницей по своему заму, да в присутствии всего коллектива — управленческое решение не ахти.

— Любовь Анатольевна, у меня есть вопрос, — почему в моих магазинах так грязно?

Женщина быстро собралась, затараторила бойко:

— Борис Антонович, так просто и не объяснить. Тут надо понимать основы маркетинговой политики и условия успешного функционирования ритейла. Комуникации, продвижение и востребованность. Сеть магазинов — это не просто одна торговая точка, она существует, живёт как единый организм. Недостаток оборотных средств приводит к ухудшению условий и оттоку покупателей. Рыночная ситуация в настоящее время не располагает. Также надо принимать во внимание некоторое стратегические упущения предыдущих владельцев, активно вмешивающихся в работу нашей профессиональной команды. Надеюсь вы не собираетесь…

— Правильно понимаю, прервал я, — Грязно потому, что денег нет. Денег нет из-за того, что покупатели не идут. А покупателей нет, в такой свинарник уважающий себя человек не войдёт. Или скажете, что все гораздо сложнее?

— Ну, для неподготовленного человека действительно может показаться просто. Борис Антонович, не печальтесь, не переживайте. Мы же чего сегодня отмечаем — не просто именины, не просто. Как раз баланс считать за прошлый месяц закончили. Аккурат готовы вам всю прибыль перевести — сто двадцать шесть рублей. А убыток в августе совсем крохотный — всего тысяча двести восемьдесят.

— Не совсем понимаю, как это — и прибыли и убыток одновременно?

— тут надо учитывать условия, вытекающие из закономерности развития. Семен Маркович, расскажите про базовые основы и аспекты…

Я снова перебил: — Семен Маркович, про базовые основы мне не интересно. Покажите карту магазинов.

Плешивый мужичок встрепенулся.

— Какую карту?

— Обычную карту города, на которой отмечены все мои магазины.

— Ой, а у нас и нет такой. А зачем это?

— Печально, давайте штатное расписание, отчёты финансовые, а лучше, тащите все бумаги, какие есть.

Любовь Анатольевна подозрительно покосилась на Олесю, с опаской.

— Ну зачем вам, Борис Антонович, право слово? Не думаете ли вы, что…

Зяблик переснял всю кипу бумаг, из папки, прикрытой рыбными скелетами. Выслушал по очереди каждого, никому не давая больше минуты.

— Хочу еще Фиму послушать, почему он не с вами?

— Борис Антонович, Фима — это кулькуль. Его дело только цифры считать.

— Объясните нормально, кто такой кулькуль?

Менеджеры переглянулись, криво ухмыляясь, начали объяснять, перебивая друг друга.

— Кулькуль, вычислитель. Ему называешь цифры, а он все помнит.

— А потом говоришь, что сложить, что помножить.

— Ага, а потом отнять, и он не ошибается никогда. Но говорить обязательно надо, сам не может, дурак дураком.

— Раз-два и баланс готов.

— Любовь Анатольевна, правильно ли понимаю, кулькуль — это человек, который хранит и обрабатывает все аналитическую информацию, а вот эти четверо умеют ему правильно ставить задания?

— Истинно так, Борис Антонович. Ставить задание кулькулю — это особые навыки надо — менеджер.

— А задания они ему как дают, одновременно что ли?

— Ну что вы, вот, специальный график. Каждое утро, два часа обрабатываются накладные от поставщиков, чего, сколько на склад пришло. Алик, дает кулькулю команду, какую бумажку запомнить надо и свести в таблички. Потом два часа от магазинов отчеты, чего люди купили. Это Вася делает, отчеты не бумажные, они на милость приходят. Потом еще два часа Ефим работает — формирует заявки, сколько, какого товара заказать нужно. Ну это кулькуль заявки выдает, а Ефим говорит, как и что. Последние два часа Эдуард Валентинович с ценами работает, смотрит, где чего покупают лучше, где накрутить или подешевле сделать. Вот так весь день кулькуль занят.

А в конце месяца целый день Сашино время, потери считает, сколько товара пропало или украли. Потом вот, уважаемый Михал Терентьевич заработную плату кулькулю считать велит. А уж потом я лично вывожу прибыль.

— Потрудитесь тогда объяснить, почему главный финансовый инструмент компании подшивает в чулане папки?

— Так он же кулькуль!

…

— Семен Маркович, полагаю, что вы юрист? Подскажите, я как владелец могу кого-нибудь уволить?

Глаза у мужичка забегали, но врать не решился.

— Могете, ваше право. Только если работник обижен дюже, он в инспекцию пойтить может и нажаловаться. А там штраф выпишут. А чтобы без штрафа — так это причина нужна сурьезная. Например, получил задание письменно или при наблюдателе и не выполнил.

Директор, стоящая у стены тихо, как мышь, не вытерпела и вмешалась.

— Вы собираетесь кого-то уволить?

Я округлил глаза.

— Что вы? Не переживайте, Любовь Анатольевна, никого я сам увольнять не собираюсь, это ваши подчиненные, увольнять будете вы. Если понадобиться. Олеся, прибудешь сюда завтра утром и посидишь с каждым менеджером, посмотришь, как кулькулем управлять.

— Эй, мы никого обучать не нанимались, — возмутился Алик. Прилизанный, туфли начищенные, а у самого жилетка не на ту пуговицу застегнута.

— Кажется кто-то получает слишком высокую зарплату, — заметил я.

— Я свою зарплату отрабатываю, у меня в инструкциях накладные считать, а не обучать всяких. А понижать зарплату по закону не положено, — Алик перешел на визг, оборачиваясь на остальных. Ага, поддержки ищет.

— Алик, не надо нервничать. Понижать тебе зарплату конечно никто не будет. Ты работаешь два часа в день, а остальное время чем занимаешься? Теперь твой рабочий день — утром с девяти до одиннадцати. Ничего, что получать в четыре раза меньше, зато сколько свободного времени! Остальных это тоже касается, приходите к своему времени по графику, работаете с кулькулем и до следующего дня свободны.

Удовлетворенно заметил, какие взгляды бросили менеджеры на Алика. Нормально, лёд тронулся.

— Любовь Анатольевна, завтра, к этому же времени, хочу чтобы на этой стене была карта города с флажками на месте магазинов.

…

Дорога назад пошла веселее.

— Боря, а ты и правда хозяин. Говорил так важно, а тебя все слушали со ртами разинутыми.

— Тебя еще лучше будут. Расскажи, что ты увидела.

Выслушал, подробную картину, кто во что одет, как стоял, что говорил. Корректировал детали, объяснял, как нужно обращать внимание на руки, на обувь. Объяснил, почему важно вникать в мелочи.

— Скажи, Олеся, если бы ты стала туту хозяйкой, что бы в первую очередь сделала?

— Бестыдница эта Любовь Анатольевна, уволить ее надо.

— Возможно и надо, но есть важный принцип, нельзя сразу ломать то, что работает. Припугнуть менеджеров это одно, они получают самую большую плату и обнаглели в край. Но увольнять будем только того, кто со своей работой не справляется.

— Скажи, Зяблик, почему в магазинах грязно?

Олеся посмотрела на кончик полосатого носка и ответила неуверенно: — Не убирают, да?

— В том то и дело, что убирают. Смотри ведомости. Отдельная уборочная телега есть с тремя уборщиками. В двух магазинах каждый день делается капитальная уборка, без выходных работают, по кругу. Смотри, и расход всякого мыла есть, и отчеты по вывезенному мусору. Еще каждому продавцу доплата за поддержание чистоты в торговом зале.

— Значит убирают, а почему тогда так грязно?

— Вот ты и скажи, я первый спросил. Дальше, откуда собаки в магазинах?

— С улицы наверно, — ответила Олеся неуверенно, — Выгнать надо и не пускать.

— И тут не все так просто, смотри, квитанция на штраф от общества охраны животных. Причину читай — «Подозрение в попытке ущемления прав четвероногих». Не ущемление, не попытка, а подозрение. Понимаешь?

— Что-то совсем уже ничего не понимаю.

— Вот с этим нам и предстоит разобраться…

К приезду семья что-то надумала, ломились все вместе и по очереди. Никого не пустил, все разговоры завтра, а главное — завтра первый день учебы…

(Палма. Москва. Пятый отдел Имперского инквизория

Женщина в строгом костюме стоит перед зеркалом, в котором отражается статный мужчина с военной выправкой)

— Марфа Захаровна, мы решили удовлетворить ваше ходатайство о переводе в военную комендатуру.

— Простите, лорд-инквизор, я хотела бы остаться.

Отражение в зеркале хитро щурится, поверхность зеркала колеблется.

— Не последняя ли беседа изменила ваши планы?

— Господин, я впервые столкнулась с студентом, который прочитал меня как открытую книгу. Прочитал, посмеялся и задвинул куда-то на дальнюю полку. Я должна разобраться.

— Ну и каково это, почувствовать себя с другой стороны?

— Это не он, это не может быть тот Борис, про которого собрано досье. Поведенческие паттерны совершенно другого человека. Злого, жёсткого, заточенного на результат. Этот человек гораздо старше, опытнее. Чувствую, что он очень силён и опасен.

— Опасен? Не смешите. Чем же, скажите на милость? Немотивированной агрессии не видно, мотивированной тоже. Из него выйдет отменный птомант. Его пропустил четвертый отдел, значит он не представляет угрозы. Возможно кто-то из старых мастеров вышел из тени и начал новую жизнь.

— Он опасен своей устремлённости к неизвестной цели. Моего розового дознания недостаточно, ни чтобы её понять, ни чтобы даже почувствовать направление. Я просто ее ощутила, и хочу разобраться.

Отражение старика резко приближается, лицо увеличивается, голос звучит так, что стекло начинает подрагивать.

— Ты думаешь я не знаю, что он сказал, когда ты отключила запись?

Женщина сжимает губы и говорит твердо:

— Лорд-инквизор, я дознаватель розовой ступени, последнее время развитие умения почти остановилось. Я же и деятельность сменить просила не просто так. Право слово, одна-две единицы в месяц. Однотипные разговоры с этими недоптомантами довели до зубной боли. После беседы с этим Борисом я получила больше, чем за весь предыдущий год…

— Я знаю, что он может обучить, как правильно вести дознание. Не у тебя одной проблемы с развитием умений. Отправляйся в комендатуру. Дальше я сам буду с ним работать.

Последняя фраза звучит в пустой комнате перед тающим отражением: «Редчайший шанс поучиться у старого мастера, и я его не упущу…»

(Палма. Полимагический университет именини протопилигрима Гагарина. Кабинет ректора. За овальным столом пара десятков преподавателей в цветных мантиях. Во главе мужик необъятной толщины, сидящий на двух креслах)

— Коллеги, господа, я собрал вас чтобы сообщить принеприятнейшее известие — сегодня ночью во время проведения ритуала в малом алтаре произошёл несчастный случай. Погиб декан факультета птомантии и три старших преподавателя.

— Доигрались со своими вызовами, — замечает кто-то из толпы.

— Ритуал плановый, санкционированный.

— Куда наблюдатели смотрели?

— Наблюдатели куда надо смотрели, два ока уничтожено тоже. Не абы что, архимерзость вырвалась.

— Высшая? Поликарп Савельевич, откуда такие ужасы?

— А в чем неприятность то? Подохли эти ваши птоманты, и нерадивый с ними. Совсем зазвездились, проходу от них нет.

— Лаврентий Борисович, Неприятность известия в том, что на месте уже работают эксперты инквизория. До окончания следствия запрещены любые ритуалы выше второй ступени, наблюдателей прибыло столько, что…

Со всех сторон сыплются язвительные фразы.

— Рейтинг университета псу под хвост.

— В туалет теперь без ока не сходишь.

— Чьи проблемы, что тебе показать в туалете нечего?

— Господа, успокойтесь. Господин ректор, что могло пойти не так?

— Восстановлена посекундная хронология. Сначала была призвана высшая защита, по всем правилам, один заклинатель, два наблюдателя. Но она была сломана непостижимым образом.

— Как эта архимерзость смогла разорвать высшую защиту?

— В том то и дело, что никак. Черный камень неразрушим, стены колодца заканчиваются практически за пределами атмосферы. Высшую защиту невозможно разорвать изнутри, были случаи, когда мерзость активировала в круге устройства атомного распада. Есть протоколы на такие случаю, алтарь запечатывается, и все. Никогда и ничего не могло прорваться изнутри.

— А снаружи, снаружи могли? Может диверсия, или еще что?

— Не надо, Лаврентий Борисович, казаться умнее, чем вы есть. Высшая защита из пламени двенадцати свечей. Запись из зала доступна до последних секунд. К свечам и кругу никто не подходил. Хлопок, вспышка и все.

Инквизоры будут носом рыть…

Уважаемые читатели! Весьма безрадостное известие. Скоро середина книги, Боря учиться еще не начал, а приближается жуткий момент — придется открыть подписку и установить плату.

Обстоятельства такого тяжелого решения силы непреодолимой — супруга сказала решительно: «Если я не увижу в ближайшее время из-за чего ты не спишь ночами — остаток ночи будешь проводить на сером и холодном диване».

Выкладывать проды буду раз в неделю.

Слеза 12

Первое нормальное утро, какое счастье, не надо никуда лететь и что-то кому-то доказывать. Приоткрыл один глаз и смачно потянулся. То, что проснулся не в своей постели — понял сразу, но для идентификации кухни пришлось открыть второй глаз тоже. И так кухню всего пару раз видел, а с такого странного ракурса — не доводилось.

Засыпал вроде как все нормальные люди, в своей комнате и с котом под боком. Проснуться умудрился в обнимку с ножкой кухонного стола. Левая рука сжимала помятое железное ведро, из которого несло прелыми овощами. Перенести меня ночью никто не мог, нет в этом доме тельфера и козлового крана, значит или сам пришёл, или магия проклятущая.

Вытащил изо рта длинную подозрительную ленту. Ух ты, картофельная очистка. Поводил ей как гипнотизер цепочкой. Боря, как ты мог? Это ты мне так мстишь, да? Раньше признаков лунатизма не демонстрировал. Это ты специально суперсопособность приберёг, чтобы ведро помоев сожрать? Как-то мелко, не кажется? А ну бегом подъем, пока никто не заметил.

Проблеваться не получилось, просто нечем, все переварено и усвоено. Исторг из себя единственный комок желчи с яичной скорлупой и пошёл на зарядку.

Сделал нормальную гимнастику, до коленей удалось дотянуться не просто кончиками пальцев, накрыл ладонями целиком. Кому-то смешно, а за Борю гордость берет. Воодушевленный акробатическим номером, попытался нагнуться ниже, но, лежа в пыли понял, что перестарался.

Выполнил свой комплекс упражнений. Ходьба на носках, пятках и плавное покачивание в разные стороны. Вспомнил, как двигалась Юля, да она же порхала как бабочка, как мячик летала. Сегодня же созвониться и секрет выяснить, чего бы это не стоило.

Примерно час полезного времени, пока не начали просыпаться соседи, женщины с пустыми ведрами и мужики с нечесанными бородами. За этот час четыре раза опустошил воздушный резерв, успел нарешаться примеров до рези в висках, и вырезал из головешки подобие зловредного артефакта. Вышло довольно безобразно. Нож понемногу слушаться начинает, но до точной мелкой моторики ещё далеко.

Все, дальше душ, завтрак, и пора мозги своим вправлять.

На пороге встретил кот, который начал резво передвигаться на передних лапах, вся задняя часть ещё перемотана, волочится как батон докторской колбасы. За котом вышла Марта, судя по невыспавшемуся лицу и помятому виду, ночью не спала, переживала. Когда я семью так запугать успел?

— Борис Антонович, я понимаю, что совершила поступок, которому не может быть оправданья. Я собрала чемодан и немедленно отправляюсь на вокзал.

Кивнул, протискиваясь внутрь. К сведению принял. Отравить аристократа, который тебе доверился — это просто поступок, которому нет оправданья. С другой стороны, и аристократ я так, одно название.— Борис Антонович, я же не просто уезжаю, я оставляю вам самое ценное, что есть в моей жизни.

Как то вяло от оправданий в наступление переход. Узнаю взгляд женщины, задумавшей выбить себе норковую шубу. Чтобы начать эффективно управлять человеком необходимо как минимум вызвать у него эмоции, в идеале — создать чувство вины.

Начала догонять, подволакивая пухлый баул.

— Вы же понимаете, эта девочка — главное сокровище, что есть у Мухиных, и теперь вся ответственность на вас.

— Ага, понимаю, такая ценная, что Мухин ей запчасть отчекрыжил. От осознания ценности.

— Борис Антонович. Господин Мухин, он импульсивен немного, но, понимаете, все равно переживает. Господин присматривать велел. А у неё ещё и матушка есть, глаза на мокром месте. И другие родственники. На меня вся надежда была, а я вот не справилась.

— Не справилась, понимаю.

— Борис Антонович, разве у вас нет сердца?

— Предполагаю, что есть, но оно спрятано за толстым слоем сала. Сейчас меня Егор отвезёт на учёбу и вернётся. Попросишь Степана подкинуть тебя на вокзал, уверен, что он не откажет.

— А правда, что вы Олесю директором хотите сделать в настоящих магазинах?

— Правда, Марта, и не только в магазинах. Вообще планировал еще и управляющим крупного промышленного предприятия назначить. Жаль, что тебе эта информация уже ни к чему.

— Борис Антонович, погодите, еще скажу, я должна. Господин Мухин, он не только за Олесей приглядывать велел, но и за вами тоже. И каждый вечер отчёт требовал. Прямо подробно просил, все-все, что вы сказали, как говорили и что делали. Но я честно ничего ни про какие дела не писала. Даже не сообщила, что мы вот сюда переехали. Только что все хорошо и замечательно.

— С этого, Марта, надо было начинать, причем не сегодня. С другой стороны, я сам не давал повода мне доверять, — я вздохнул притворно и облокотился о стену, — Жаль, что ничего уже нельзя исправить.

— А вы не хотите на эти мои отчёты взглянуть? Я правда ничего важного не сообщала, ни про слезу, ни про странности разные.

— Ни к чему. Это не покажет, что ты отправила на самом деле.

Предательство прощать нельзя, только тут предательства по сути не было. Предать можно доверие, но я ей с самого начала не доверял. Как и она, кстати. Такое предательство правильно называется — военная хитрость.

— Борис Антонович, я еще вам сказать должна. Я не совсем прислуга, точнее не прислуга вообще. Я двоюродная тетушка Олеси, и поехала так специально, под видом…

— Марта, то, что ты не служанка, стало понятно еще в первый день.

— Да, правда? И вы молчали?

— Давал шанс все рассказать самостоятельно.

Глаза Марты увлажнились, захлюпала носом и скривилась.

— Борис Антонович, вы знаете, я готова. Я готова эту вашу слезу осенить. Твердо решила, буду деньги для всех нас зарабатывать. А профессия эта на самом деле не такая и постыдная, ничего в ней страшного нет. Тут столица, все модно и современно.

Только мысль промелькнула — на что она готова, чтобы моё внимание привлечь. Вот, кажется, очередная попытка.

— А житья отдельно буду, пока не заслужу ваше доверие!

— Избави меня, Вечный ученик, от друзей, от врагов я и сам избавлюсь, — выдал я в сердцах.

— Это что значит, это молитва, да?

Это, Марта, значит хватит дурью маяться, распаковывай чемодан и иди мужикам завтрак готовь. Перешли мне свои отчеты, надо ход твоих мыслей понять лучше.

…

Птомантия первого курса, настоящее расписание, альбомный листик на чёрной доске. Заслонил всю эту доску так, что первокурсникам пришлось из-за моей спины выглядывать. Дохлые все птоманты, худосочные и расписание такое же. Вон у земляных магов порядок — во всю стену полотно. Весь месяц четыре предмета: «Теория Злого ветра», «Развитие резервуара», «Прикладные проклятья» и «Управление костью». Одно и то же каждый день, время и порядок неизменны. И так пять дней в неделю. В субботу отдельный новый предмет — «Общемировая история магии», с пометкой — межфакультетный. Попробовал слово на вкус — меж-фа-куль-тет-ный. Это же я с Юлей там видеться буду.

Прямо как первый раз в первом классе. Пока знакомиться и общаться ни с кем не готов, встраиваться в классную иерархию точно не собираюсь, поэтому в класс вошёл в аккурат перед преподавателем.

Вертлявый старикан, похожий на хищную птицу, сходу всех поднял, замахал руками и начал двигать мебель и рассаживать студентов парами. Не мальчика с девочкой, как в далёком детстве, а по одному ему понятным правилам. Во главе каждого ряда, один из бюджетных птомантов, дальше за ним все остальные парами, причём повертел эти пары минимум десяток раз.

Четыре ряда получилось, по три парты, и на мне получился первый затык. Подсадить пару не удалось физически, и одному Боре за партой было тесно. Куратор долго морщил длинные седые усы и косился на меня таким взглядом, что стало понятно — Боря ему не понравился.

Вся группа — двадцать три человека, в одинаковых чёрных мантиях. Без вычурности в одежде — обычные пацаны от восемнадцати до двадцати двух. Девушек, не считая знакомой особы, шесть. Сидят тихо, никто не выделяется. В глазах любопытсто и легкое волнение.

— Обращаться ко мне можно — господин куратор. Через месяц, после первого экзамена некоторые смогут называть меня по имени — куратор Птолемей, но пока я не уверен, что кто-то удостоиться этой чести. Я буду вести у вас теорию Злого ветра, развитие резервуара и целиком заниматься вопросами вашей группу. Попрошу запомнить ваши места, в будущем я желаю видеть вас только так. Настоятельно рекомендую посещать один из моих предметов и любой другой из оставшихся.

Выкрик без поднятия руки грозит вам передавливанием горла, и несколько часов вы не сможете проронить ни звука. Куратор резко обернулся на зарождающийся шум, и вытянул костлявые пальцы. Неизвестная девчонка с дредами захрипела, осела и начала хвататься за шею.

Все, кроме бюджетных студентов свободны, для вас на сегодня урок окончен.

Куратор оглядел оставшуюся четверку хищно, глаза сузились, руки потёрлись в предвкушении. Продолжил ядовито, выплевывая слова как из пулемета:

— Бюджетные птоманты мнят себя истинными и считают, что они выше других. Это истинно так, только вы рано расслабились. Право задирать нос придется заслужить, если хотябы один из вас доучится до конца — это будет редкая удача. Пока вас можно называть только воронами в павлиньих перьях. Истина лежит где-то посередине между жемчужиной и кучей собачьего дерьма.

Во время последней фразы выразительно посмотрел в мою сторону, подошел, навис, стискивая кулаки.

— Право называться бюджетным птомантом вам придется доказывать снова и снова. Птомант — это безупречная репутация, которая начинается с мелочей, например, с гордости и почтения к мантии, которую мы носим. Возможно для кого-то это пустой звук и можно придти на занятия в земляных тряпках. Борис, отвечай, что за обноски на тебя надеты?

— Господин куратор, не было на складе чёрной мантии моего размера. Обещали отдельно заказать, но нужно время, — торопливо выпулил я.

— Когда обращаетесь к преподавателю, необходимо встать, — выкрикнул куратор.

Я мигом попытался приподняться, зацепил филейной частью заднюю парту, и весь ряд столов сложился, как домино. Со стены рухнула картина важного птоманта древности.

— Понятно, тебе персонально разрешаю отвечать сидя. Для первого раза наказание будет не серьёзным. Перелом конечности, причём я самостоятельно разрешаю выбрать, какой именно. В будущем рекомендую в таком виде мне на глаза не попадаться. Наказания в виде перелома станут для вас частыми и привычными. Не только за неправильные ответы, дерзость или недостойное поведение, но и просто по моему настроению. Тем выше стимул быстрее научиться сращивать кости.

Обычные птоманты посещают только один предмет, да и то не чаще, чем раз в неделю. Для вас четверых обязательно постоянное присутствие на хотя бы двух предметах. Это мой первый бесплатный совет. Двигаться по пути развития можно и в одном направлении, но так вам никогда не уложиться в нормативы. Пусть вас не захватывает эйфория от быстрого перехода на вторую ступень, дальше будет намного сложнее. Развивая что-то одно рано или поздно вы упрётесь в предел, в потолок. И преодолеть такую проблему не просто.

Я неуверенно потянул руку.

— Господин куратор, а разве нельзя посещать все предметы, а не только два?

Обратился куратор почему-то не ко мне, а к остальной троице:

— Взгляните на этого, классический пример студента провинциального, глуповатого и недалёкого. И как попавшего на наш факультет — одному Вечному ученику известно.

Ничего страшного, на мой авторитет не повлияет. Каждый из троицы знает, по чьей подсказке поступил.

— Спросите его, а не собирается ли он изучать еще что-то кроме птомантии? Птомант — это руководитель, мозг боевой ладони. Если вы хотите что-то из себя представлять, вам потребуется лидерство малой группы, открытие которого невозможно без качественного развития сатранга. Анаму он чем восполнять собирается? Очень рекомендую обзавестись магическим умением любой стихии, и освоить все упражнения на развитие дополнительного источника. В конце учебного года практика в реальных боевых условиях. Подтягивайте физическую форму, расширяйте кругозор, изучайте историю, бестиарии и не задавайте глупых вопросов.

Пара движений пальцами в воздухе и моя поднятая конечность хрустнула. Не переломилась, успел подхватить второй рукой и уложить на парту. Звук интересный, кость не просто переломилась, а именно лопнула изнутри. Боль стеганула такая, что от неожиданности прокусил губу и хрюкнул. Правая, нерадивый подери. Не мог поднять левую.

Куратор не повел и бровью, только язвительно прокомментировал:

— Надо же, интересно. Обычно на первой демонстрации наказания слышны вопли и угрозы могучими родственниками, императором и самим Вечным учеником. Кстати, за это последние десять лет я неизменно ломаю вторую руку. Ты, Боря, чего затих и традицию нарушил? То ли настолько тупой, что не догадался, то ли ещё тупее, прорвался на бюджет без поддержки.

Хлопнул ладонью по столу.

— Хватит пялиться на Бориса. Кому-нибудь удалось активировать умение?

Соседи покосились друг на друга, потом на меня, и робко пожали плечами.

— Я так и думал. Первое задание для вас — это привет от предыдущего владельца слезы. Вам всего лишь надо отгадать, каким способом активировал птомантию предыдущий хозяин. Активация — это всегда воздействие на камень. Пальцами, ухом, носом. Это может быть щелчок, толчок или мягкое нажатие, поглаживание или даже комбинация нескольких действий. Фантазия у птомантов, особенно перед насильственным извлечением слезы, может зайти в неведомые дали. Если вы понимаете о чем я говорю. Единственное, что важно — это всегда действие, которое можно выполнить быстро, лишняя доля секунды может спасти птоманту жизнь.

Девица с голой сиськой, очень осторожно подняла руку, приподнялась и спросила:

— Господин куратор, вы подскажете, как это можно сделать?

И ничего, что грудь сейчас спрятана под чёрную мантию, я то знаю, что она там есть. А говорит то как вежливо. Ловко тут поставлено укрощение полных отморозков.

— Думайте, молодые люди. У вас есть время, но его не так много. На начальном этапе умение будет расти без активации. От изучения теории, работы с костями, упражнений по развитию резервуара. Рекомендую закрыть вопрос активации хотя бы до конца месяца. Пару лет назад была весьма любопытная перспективная студентка. Так вот, ей вообще не удалось ничего активировать, хотя с ней вместе опытные преподаватели полгода бились. Вы все взрослые, смею надеяться. Оказалось, что для активации всего то надо было взяться правой рукой за половой член. За неимением этого органа, не самого нужного для птоманта, у неё и возникли проблемы.

Впечатляенный ковбой поднял руку и затрусил ей, как ошпаренной кипятком.

— Господин куратор, а как выяснили такое, как?

— Очень просто, молодой человек. После отчисления девушки со стиранием памяти, следующий студент активировал в первый же день. Пошёл в туалет напряжение сбросить, под впечатлением от знакомства с преподавательницей прикладных проклятий. Само собой активировалось.

Глядя на округлённые глаза, добавил:

— Еще вопросы есть? Забыл предупредить, активация птомантии, особенно первый раз, для неокрепшей психики процесс неожиданный и болезненный. Студент, уже известный вам по предыдущей истории, кое-что себе с перепугу оторвал.

А преподаватель хорош, ценю здоровое чувство юмора. И сразу чувствуется, может он научить многому, надо только подход найти. Вон, общается с троицей, а на меня старается вообще не смотреть. Строгость и жестокость напускная, как раскачка новобранцев в первые дни после призыва. С таким контингентом по-другому нельзя.

…

Второй урок начался в просторной аудитории, покрытой сплошной кафельной плиткой. Белой, как в стерильной лаборатории. Места стоячие, стульев не предусмотрено. Вся группа выстроилась вдоль длинного металлического стола. Вокруг меня, баюкающего сломанную руку, образовалось пустое пространство. Под впечатлением от первого урока долго думал, идти или нет, тяга к учёбе улетучилась куда-то. Глядя на толкающих меня первокурсников, жалостливые и презрительные взгляды, плюнул и всё-таки рискнул.

Куратор влетел резко, начал прямо с порога:

— Ну что, отрыжки нерадивого, добро пожаловать на урок развития потенциала.

— Борис, я вижу ты опять без мантии, пожалуйста, вытяни-ка руку вверх.

— Господин куратор, ну два раза же за одно и то же не наказывают.

— Плохо ты, Борис, положение о мотивации читал. Преподаватель имеет право стимулировать учебное прилежание любыми методами, не угрожающими жизни студента.

Сука, если вторую руку сломает, ноги моей больше тут не будет. Стоп, Боря, это из серии «Назло бабушке уши отморожу». Терпеть, скрипеть зубами и учиться. И еще обидчиков в отдельный список заносить.

Глядя на мой самодельный лубок из картона и порванной майки куратор не слабо удивился.

— Ты не залечил руку? То ли настолько тупой, что не знаешь, где медицинский кабинет, то ли еще тупее, что решил выполнить упражнение одной рукой.

Плюнул в мою сторону, повернулся к остальной группе.

— Запас вашей анамы сейчас такой крохотный, что его не хватит даже на пару самых простейших проклятий. Самый быстрый и простой способ его увеличить — это постоянное оперирование мёртвой плотью. Все три года вы будете потрошить и разделывать трупы, сначала животных, потом людские и не только. Измерить объем резервуара можно только косвенно, мы будем фиксировать его изменение. По очереди подходим и касаемся артефакта до и после выполнения задания.

Перед вами в коробках дохлые крысы. Необходимо за отведенное время полностью разделать трупики, обнажить кости и все органы разложить в подписанные коробочки. Крысы не первой свежести, поэтому вам будут встречаться опарыши. Разумеется, их необходимо пересчитать и сложить в отдельный коробок. У вас двадцать минут, время пошло…

Четыре шага в сторону двери, полуоборот и попытка втянуть живот. Преподаватель лучше стоит, отдельно и на возвышении. Но и я вроде неплохо устроился, учитывая, что сейчас произойдет.

Вонь, которая поднялась при одновременном открытии пары десяток крышек, была сравнима с вскрытием старого сортира, в котором утопло несколько бомжей. Точнее, эта вонь не поднялась, а разом ударила как кувалдой. Половина студентов грохнулась в обморок, вторые начали блевать перекрестными лентами, окатывая друг-друга. Вонь от полуразложившихся трупов смешался с терпкой кислятиной, порождая новые волны.

На ногах остался только я и щербатый забойщик скота. Предполагаю, что о способе раскачки этого резервуара он заранее знал, под носом блестит мазь, отбивающая запах. Тем более, сама профессия располагает.

Боре запах не понравился, но и только. Я и не такое нюхал. Делать вид перепуганного подростка смысла нет.

— Господин куратор, могу ли я попросить что-нибудь для заточки инструмента?

Птолемей оглядел меня совсем злыми глазами, в которых зажглась искорка интереса. Похоже не расслышал на фоне извергающихся гейзеров, или не ушам не поверил.

— Что ты сказал?

— Господин куратор. Режущая кромка лабораторного ланцета требует доводки. Нужен стеклянный притир и паста. На худой конец алмазный брусок или тонкий натуральный камень.

Получив набор, не спеша привел инструмент в порядок, вытягивая заусенцы вдоль кромки. Действуя одной рукой так удобнее удерживать точный угол. Стойкость кромки минимальная, но на одну крысу точно хватит. Периодически ловил на себе удивленные взгляды и куратора и приходящих в себя студентов. Все нормально, чем более отбитым кажусь, тем меньше ко мне будет вопросов.

Народ худо-бедно оклемался, кроме пары совсем потерявшихся экземпляров, приобретших цвет переспелых баклажанов. Пострадавших выволокли в коридор. От открывшейся двери редкие прохожие бросились как от атомной войны. Пять секунд, и коридор полностью опустел.

Оставшийся народ судорожно кинулся пластовать бедных животных, и так страдающих при жизни. За двадцать минут можно нормальный человеческий труп разделать, не то что обычную крысу, но сейчас понятно, почему время с запасом.

Закончили разделывать тушки мы со Щербатым одновременно, но так я не торопился, половину времени скальпель точил. Пацан хорош, мантия чистая, только ладони запачкал. Я тоже всю ладонь вымазал. В свое время профессор Горохов гонял, чтобы только кончики пальцев грязные были. Но не зубами же за хвост эту крысу держать.

— Время вышло, отложить инструменты и встать в очередь на замер увеличения резерва.

Я спокойно успел убрать стол и протереть все инструменты. Пока студенты толпились у стола, заполнил журнал и встал в конец очереди.

— Алефтина, отличный результат, прирост почти шесть сотен единиц. Твой резерв очень отзывчивый на упражнение. Гораздо выше, чем у меня в твои годы. Это было видно еще во время осенения по количеству золотых искр. Продолжай занятия два-три раза в неделю, к концу года обгонишь второй курс, и даже кое-кого из третьего. Ты возглавишь группу А, в которую также войдут лучшие.

Куратор повернулся к Щербатому.

— Овод Мамаев, твой прирост всего сто единиц. Это из-за того, что твой резерв достаточно раскачан до учебы. Работа на бойне — лучшая практика начинающего птоманта. Ты будешь лидером группы Б.

Дальше пошли краткие характеристики каждого студента. С приростом меньше сотни куратор не церемонился, позорил при всех и отправлял в последнюю группу. Не удивительно, что это оказались те же кренделя, кого куратор посадил за моей спиной на первом занятии. Значит он и без артефакта знал, кто тут наиболее дефективный!

Дошла очередь и до моей тушки.

— Борис, ты знаком с методикой обучения птомантов? Кто-то из старших курсов предупредил? Почему ты отошёл в сторону?

— Господин куратор, коробки жестяные, закрыты плотно, если глянуть на свое отражение в крышке, можно заметить легкое оптическое искажение. А это значит, что внутри скопились газы. Дальше не трудно предугадать, что случится при их одновременном открытии.

— Даже так? Умный слишком. Борис, я удовлетворён твоим умением работать с хирургическим инструментом, твоей наблюдательностью и выдержкой. Это все немаловажно, однако меркнет на фоне твоего нулевого результата. Ты быстро и качественно выполнил задание, но артефакт показывает, что прирост нулевой. Твой резерв от первой крысы не сдвинулся ни на одну сотую. А это означает полное отсутствие всякой склонности к птомантии. Ты тоже попадаешь в группу Д, возглавишь и с треском проведёшь её к полному фиаско. Молись Вечному ученику, чтобы твой резерв вытянул хотя бы пару применений.

Традиционно, группа Д не проходит первого же контрольного среза и отчисляется в конце первого месяца. Я больше не буду тратить на вас свое время. Можете посещать мои занятия, но я запрещаю вам задавать вопросы и попадаться мне на глаза.

Даже немного злость взяла, хотя я вроде всегда на все чуть со стороны смотрю. Вот активирую умение и посмотрим, кто тут с каким резервом. Фу, Боря, откуда такие детские мсли? Не прикидывайся пацаном вчерашним, ты же мужик серьезный. На занятия по развитию потенциала можно не ходить, это точно. Только понять бы, есть ли какая ответственность за остальных убогих.

…

В перерыве сходит в медпункт, где выстоял очередь из десятка студентов, баюкающих сломанные руки. Очень популярное наказание, и эффективное, надо признать. Все старшие, вторые курсы, третьи, в цветных мантиях. Не только у птомантов такие педагогические приёмы. Задирать сначала пытались, подходили вразвалку, набирали воздуха, но, рассмотрев на коричневой мантии черно-золотой значок, сдувались. Только скалились, шептались и пальцем тыкали.

Птомант, сращивающий кости, оказался безногим мужиком, сидящим забросив протезы на стол.

— Имя, курс, предмет, преподаватель.

— Борис Тараканов, первый курс, теория Злого ветра, куратор Птолемей.

Услышав мой ответ голос лекаря потеплел.

— Птолемей Сварливый? Не повезло вам с куратором. Клади руку на стол.

— Погодите, передумал. У меня еще два урока впереди. Если сейчас срастить, есть шанс, что опять сломают.

…

Перерыв большой, можно столовую разведать, но не сегодня. Ты наказан Боря, жестоко и беспощадно. Думай, чего полезного узнать удалось?

— Чижик, Бука с тобой?

— Со мной, куда ему деваться то.

— Передай, чтобы готовился. Через пару часов приеду — будет в сатранг меня играть учить.

— Передам, только, Боря, крандец, тут такое случилось, не поверишь.

— Поверю, Чижик, но давай позже. Мне сейчас без твоих новостей тошно.

…

Прикладные проклятья, там же предмет женщина ведёт, и весьма не дурна собой, если куратор не сбрехал. Опять же, на живое действие птомантии посмотреть пора, а то все теория и обещания.

На урок зашли мы вдвоем с Щербатым. Все остальные мантии отстирывать поехали. Судя по некоторым взглядам, некоторые больше не вернутся. Овод со мной разговаривать не захотел, просто к стене отвернулся. Но так и мне с ним пока болтать не о чем.

Дверь распахнулась, вместо сногсшибательной красотки влетел куратор и выдал сходу:

— К сожалению, преподаватели, которые должны вести все ваши остальные предметы, погибли в результате несчастного случая. Приказом ректора я назначен деканом факультета и преподавателем всех предметов первого курса. Сейчас занятия не будет, у меня много дел навалилось, да и слишком много чести для полутора студентов. Овод, ты свободен, Борис, останься, у меня есть пара вопросов.

Куратор устроился на кресле, подозвал поближе и ткнул пальцем в лист вырванный из журнала.

— Я прочитал твое послание, которое ты тут накарябал.

— Простите, господин куратор, писал левой рукой, а она на письмо тренирована плохо.

— Не важно, как ты писал. Это вообще что такое?

— Это обыкновенный протокол вскрытия с заключением.

— Крысы? Скажи, зачем он нужен. Задание на развитие резервуара, все это понимают. Никто никогда такой чуши не писал.

— Господит куратор, отец учил меня, что любая порученная работа должна быть доведена до конца, выполнена качественно и в срок. Из этого складывается деловая репутация.

Куратор хмыкнул.

— Ты написал про самку серой крысы, умершей шесть дней назад. И после смерти она двое суток находилась в сырости и четыре дня в коробке. Откуда сроки?

— Предварительно — по состоянию и характеру разложения. Более точно по размеру и количеству личинок. Еще важно, где находились личинки, они перерабатывают трупы в определённом порядке. От места, где хранился труп, например, от влажности, зависит образование жировоска.

— Ладно, — продолжил куратор, сдвинув брови, — «Самка, рожавшая примерно две недели назад». Я не поленился, специально посмотрел остатки твоей крысы, и эти слова подтверждаются. Мне это доступно с помощью тонких манипуляций Злым ветром, эти техники изучаются на третьем курсе, понимаешь? А ты еще даже не активировал умение.

— Господин куратор, это можно определить по состоянию сосков на которых видны микроскопические следы зубов. Зубы у детёнышей серой крысы появляются в возрасте восьми дней.

— А это что за фантазии — «Попала в ловушку и двое суток находилась в закрытом подвальном помещении». Это тоже по состоянию сосков?

— Отчасти. По состоянию сосков понятно, что перестала кормить резко, в один момент. Самка серой крысы самостоятельно никогда не бросит детенышей, они или погибли, или животное было от них изолировано. В кишечнике остатки традиционной еды, злаковые, семена, древесные опилки. В желудке только несколько беспозвоночных, характерных для глубоких каменных подвалов.

Куратор намотал ус на палец и впился глазами в мое лицо.

— Ладно, ну а вот это что — «Умертвлена ядом, предположительно мышьяком?»

— Из пасти можно было выделить едва уловимый чесночный запах. При отравлении мышьяком — это первый признак.

— Ты что ей и пасть нюхал? Ладно, вопрос риторический. Откуда знания, спрашивать не буду, сошлёшься на клановое обучение. Чувствую, тут просто знаний недостаточно, их же надо как-то уметь применять.

Куратор приблизился, интонация чуть изменилась. Вот и подъехал вопрос, который действительно важен.

Ты написал — предположительно, а мог бы сказать точно?

— Без проблем. Нужна лабораторная посуда и некоторые несложные реактивы.

Птолемей вскочил с места и начал хаотично двигаться по аудитории.

— Скажи, Борис, предположим, что в коробке бы лежала не крыса, а другое, более крупное животное. Ты мог бы также, составить такую бумагу?

— Полагаю, это тоже вопрос риторический? А если это животное, так сказать, очень большое, скажем, размером с человека, и одета в одежду?

— Гм. Ты слишком…

— Господин куратор, рад буду помочь, особенно, если мне удастся работать двумя руками.

Уважаемые читатели!

Приближается, тот самый момент, описанный в конце предыдущей главы.

Уже два дня ночую на диване, но пока держусь.

Слеза 13

— Егор, дорога на старую хату. Банду посетить надо, нас что-то интересное заждалось.

Дядька кивнул и чмокнул губами, намотав вожжи на искалеченную руку. Привет из нулевых, таджики на ржавых газеляках примерно также стартовали, завидев конкурента. Я слетел со скамейки и приложился о пол мордой. Второй раз на грабли не наступаем, руку поберег, свежезаживленную куратором.

Этого самого куратора зацепил вроде, надо же, крыса выстрелила. Завтра после занятий отведёт в какое-то особое место и попросит что-то посмотреть. Но это не точно, это только если кто-то что-то согласует, и вообще, он ещё думать кое о чем будет.

Подробности вытянуть не удалось, вроде взрослый мужик, а закатывал глаза как пятнадцатилетняя школьница. Зато выторговал награду, независимую от результатов. Никто и никогда в университете больше не будет мне ломать руки. За ноги и прочее речь не шла. Только руки. Удалось убедить, что мои руки — это точный инструмент, с которым нельзя, как с сухим хворостом.

Вытащил из кармана сокровища. Два отличных ланцета, алмазный брусок и баночка с притирочной пастой. Не стыдно тебе Боря учебные принадлежности воровать? Мне нисколечко, тебе, кажется, тоже. Отправил назад, к коробочке, в которой набор пилок, свёрл и стамесок по кости. Начал забывать, что в мои карманы помещается как в хороший рюкзак.

Под резвое тарахтение погрузился в мысли. Последний предмет, управление костью, тоже можно вообще не посещать. Теория — хлам, плакаты скелетиков, модели на пружинках. Какая кость как называется, куратор был не особо силён, по бумажке читал. Значит это для птоманта не важно, а делается для раскачки источника. Мне бесполезно, и так любые кости могу с закрытыми глазами назвать. Вообще не с людей начали, а с мелких ящериц, с такими темпами до рогатого скота минимум через год дойдём.

Практика веселее, но ей тоже заниматься дома можно. Получил обезжиренную заготовку, в соде вываренную. Присел и пошёл приводить ее во что-то, похожее на вазу. Рисунок, к доске приколот. А где техника безопасности, изучение инструмента, материалов? Это же первый урок! Не силен куратор в практике, только языком чесать. Дал задание и час дремал в кресле.

Нарезался костей до ломоты в пальцах, суставы ни на что не годны. Мышцы никакие, старался нагружать равномерно, держа стамеску разными захватами. Хороший кусок резины надо достать, эспандеров нарезать.

Что там еще было? Под похрапывание куратора слинял в коридор, на сегодня все, можно дальше дела вершить. Заглянул в медкабинет, поплакался безногому лекарю, колени болят, и вообще, без костылей еле хожу. Хотелось найти кого-то, чтобы связки укрепить. Птомант быстро уверил, что задницу тут вытирать никто не будет. Пострадаешь на занятии — другое дело, а так вали в город и клинику ищи. Не очень-то и надеялся, но проверить стоило.

По ходу зашел к методисту, записаться на открытие новых навыков. Пока стоял в очереди, думал про пути своего развития. В ближайшее время никакие физические нагрузки не светят. Значит пока нужно сконцентрироваться на зарабатывании денег. Не проблема, если программу на три года растянуть, а деньги нужны прямо сейчас. Не привлекая внимание ни криминала, ни сильных мира сего, что, по сути, одно и тоже.

— Леопольд Игоревич, я Боря Тараканов. Меня методист направил, хочу научиться новые слова создавать для милости. Такие, чтобы покупали их хорошо.

Класс сидящих на креслах аристократов грянул дружным хохотом.

— Молодой человек, вы, несомненно, ошиблись с расписанием. Вам, непременно, нужно в младшую группу. Здесь у каждого уже открыт навык мастера слова, а у многих уже есть опубликованные слова. У Игоря есть слово, которое успешно продается.

Подросток с бесцветными глазами мотыльнул длинными патлами, показал кулак и постучал вторым по бицепсу. Надо же, интернациональный жест, дошедший из глубины веков. Второй парень приоткрыл один глаз, шевельнул тонкими усиками и провел большим пальцем по горлу.

— У меня тоже есть своё опубликованное слово! — не растерялся я.

— Да ну, и сколько ты уже заработал? — удивился преподаватель.

— Двадцать копеек!

Хохот перешел в истерические конвульсии.

— Опубликованное слово без открытия мастера слова? Дорогие студенты, давайте объясним Боре, чтобы стать мастером новых слов нужно настоящее призванье. Обязательно иметь безграничную фантазию, чтобы видеть вещи, не примеченные другими. Надо развить в себе такое единение с милостью, чтобы она понимала любые желания и стремления. А единение зависит от уровня хариты. Сколько у тебя харита?

— Э-э, двести двенадцать, но она постоянно растёт.

Студенты начали сползать под столы.

— Леопольд Игоревич, ну право слово, возьмите меня.

В голос преподавателя прорвались нотки раздражения. Враз перешел на ты.

— Борис, ты отвлекаешь серьезных людей от занятий. Если хочешь стать мастером, приходи в группу к новичкам, завтра в пятнадцать часов.

— Но я…

— Сюда приходи, если откроешь навык самостоятельно, или заработаешь на своем слове хотя бы… десять рублей. Это мое последнее слово.

Невежливо дверь захлопнул, нос не прищемил, но по пузу досталось. Навык мастера слова для создания слов нужен, значит не зря заглянул. Само откроется, надо больше с милостью работать.

…

В коридоре сделал то, что хотелось с самого начала — замаскироваться. Недобрая слава у факультета моего, куда бы не подался, народ расступается как перед заразным. Дождался в узком проходе сурового толстяка и сунулся в двери вместе с ним. Надо же — Паша, сестричке привет. Пару минут мы сопели, кряхтели, толкались всеми частями тела, никто не хотел уступать. В результате поле боя осталось не за мной, соперник воспользовался запрещенным приемом — громко испортил воздух. Сзади начала собираться возмущённая толпа, проход пришлось уступить первокурснику, довольному одержанной победой. Моя заслуга оказалась скромнее — оторванная нашивка земляного мага, которая аккуратно прикрыла мою чёрно-золотую.

…

— Василиса Антоновна, я Боря Тараканов. Меня методист направил, учиться на повара. Очень люблю еду готовить.

До ночного происшествия думал от еды подальше держаться, чтобы Борю не нервировать. Но нет, раз не помогло, значит клин будем вышибать клином.

Строгая женщина, похожая на буфетчицу оглядела с недоумением.

— Ты что еще за Боря такой? Ничего не попутал? Тут не буфет и не цирк тебе. Тут готовят лучших поваров в городе. Да что там в…

— Так я же и вот, пришёл по-настоящему научиться, у самого лучшего наставника.

В глазах поварихи загорелся хищный блеск.

— М-м-маги твоей стихии очень часто пытаются держаться поближе к кухне. Но чтобы вот так проникнуть, учиться прийти? Не припоминаю такого случая. Ты это чего удумал?

Я включил одну из масок, которую тренировал перед зеркалом. Кота из Шрека не получилось. Скорее вышло нечто среднее между самим Шреком и Ослом.

— С детства, с самого, вот прямо с пеленок научиться еду делать мечтал. Вы же не откажете скромному парню? Меня вообще хорошо кормят, вот папа мой, завсегда с кухни прогонял, даже повару свисток выдал. «Не баронское это дело говорит — кашу варить». А дедушка, князь Тараканов, так умилялся, когда я куличики из песка лепил…

При упоминании родственников повариха нахмурилась и закусила губы.

— Ты тут не больно важничай, у меня тут и княжна учится и не только.

— За сохранность ингредиентов ручаюсь. Ага, вот бумага есть, мне еще четыре специальности положено. Любые.

Волшебное дело, бумажка с печатью, и магии никакой не надо.

— Боря, я, конечно, не вправе… отказать, но не уверена, что из этого что-то получится. Ты что-то уже умеешь? Имел дела с кухней?

— Да, в сущности, все, что угодно могу. Были бы продукты и посуда, — ответил я осторожно.

— А умений, связанных с готовкой, у тебя нет?

Я растянул самую добродушную улыбку, бывшую в моем арсенале.

— Умения — дело наживное, было бы желание и хороший учитель. Уверен, что открытие навыка у меня не вызовет затруднений. Я вообще все могу.

Повариха завела в огромную кухню, в которой порхала стайка девчонок, подвела к столику, блестящему как зеркало.

— Борис, все, приходящие на мои занятия, сначала проходят несложные тесты. Сейчас я попрошу тебя с помощью острого ножа очистить картофелину. Постарайся не зарезаться сам, и не навреди окружающим.

Девочки захихикали, зажимая рты ладошками. Веселые, бойкие. Одеты вроде невзрачно, простые ситцевые платья, колпачки и фартуки, но фасоны и ткани, доступные только аристократам, я уже начал примечать. От пары длинноногих блондинок дворянская спесь из всех щелей.

Выбрал самую крупную картофелину. Потыкал пальцем набор доступных ножей и выбрал что-то более-менее приличное. Понюхал, лизнул, чем вызвал волну смешков и перешёптываний.

Глядя на тончайшую кожуру, около метра длиной, смешки прекратились. Глаза у преподавательницы забегали. Не уверен, что она сама за пять секунд так сможет.

— Борис, очень хорошо. Тебе уже приходилось помогать на кухне?

— Я уже говорил, что люблю готовить, а не только поесть, как вы, наверное, могли подумать.

Последний раз бросила тоскливый взгляд на грамоту в моей руке.

— Я, пожалуй, возьму тебя в эту группу. Если девочки будут не против. Иначе придется переделать расписание и определить тебя к простолюдинам.

Хлопнула в ладоши, привлекая внимание, утерла фартуком бисеринки пота.

— Девочки познакомьтесь с Борей. Он хочет… будет учиться с вами.

Блондинка с накачанными губами уперла руки в боки.

— Василиса Антоновна, помните, в прошлом году этого рыжего, двух помощников кулинара и повара пиццы беременными сделал.

Преподаватель оглядела меня новым взглядом, оценивающим по новым критериям.

— Дадим мальчику шанс, Боря он же совсем не такой, он… серьёзный и из хорошей семьи. Князь Тараканов лично ручается за каждого своего родича.

По внешним признакам девочки в количестве семи штук, были не очень довольны. Морщили носы, кривились. Одна долговязая, которую я признал лидером, топнула ногой.

— Борис, можете завтра посетить первое занятие. Мы будем учиться варить гречневую кашу, уверена, что тебе понравится. Через неделю моих занятий у тебя обязательно откроется помощник, а потом…

— А сегодня чего? Я и сегодня готов.

— Сегодня у нас очень сложная тема, сегодня девочки будут готовить жемчужины кулинарии. Шарлотку — любимое блюдо самого Императора.

Пара минут уговоров и хлопанья глазами, дело сделано. С нудящими подростками так часто бывает — проще дать, чем объяснять, почему нет.

— Девочки, разбейтесь на пары. Полина, у тебя опять нет пары, но сегодня ты будешь работать с Борисом. Пусть мальчик попробует все сделать сам, следи за сохранностью продуктов и посуды. Боря поручился, что проблем не будет, но земляным магам в этих вопросах верить нельзя.

Полина поджала губы, но ничего не сказала, в отличие от шипящих подруг, не скрывающих злорадство. Только обожгла взглядом сверху вниз. Я вроде не маленький, во всех смыслах, а эта как бы не на полторы головы выше.

— Тема сегодняшнего занятия — это шарлотка. Один из самых изысканных десертов, известных с древнейших времён. В нем пять ингридиентов. Напоминаю, что главный секрет кулинара — это строжайшее следование рецепту.

Фартука для Бори, как водится, не нашлось, но зато удалось удачно подвязаться белоснежной скатертью. Рецепт на доске появился простой. Три яйца, стакан муки, стакан сахара, три яблока и щепотка соли.

Повариха продолжила учительским голосом:

— Рецепт кажется простым, но в нем очень много важных деталей. Мы разбирали их в прошлом году. Надеюсь, никто ничего не забыл, девочки, покажите Боре, что такое настоящий кулинар.

…

Преподаватель сделала круг по залу и остановилась за моей спиной.

— Боря, ты что такое делаешь?

— Тщательно подготовил посуду, вытер насухо, протер долькой лимона и просушил.

— Зачем, что за игры? Так никто не делает.

— Я собираюсь взбивать яичный белок. Даже капля воды, попавшая в посуду, нарушит процесс. Тем более не должно попасть ни грамма жира.

Полина начала ехидно комментировать из-за спины писклявым голосом:

— Что за чушь. Эй, это ты чего, и этого нет в рецепте.

— С помощью половинки скорлупы отделяю белок от желтка.

— Зачем тебе это?

— Собираюсь взбивать белки и желтки отдельно.

— Этого нет в рецепте, дурья башка. Зачем взбиваешь вилкой, возьми венчик.

— У этого венчика слишком тонкая проволока. Она будет разрезать пену и не получится стойких пиков.

— Что еще за пиков? Ты собираешься учить меня, как надо печь шарлотку. Этого нет в рецепте! Боря, а это что такое?

— Просеиваю муку.

— Глупый, в нашей муке нет никаких насекомых и мусора.

— Полина, мука просеивается не для того, чтобы избавиться от мусора, — ответил я терпеливо, — Так она насыщается кислородом. Структура готовой шарлотки будет более воздушная, напоминающая миндальное печенье.

— Фу, чушь. Боря, почему ты потратил не весь сахар?

— Сахара я взял по весу ровно в два раза больше, чем было белков. Яйца бывают разных размеров и поэтому стакан сахара не всегда надо израсходовать весь. Оставшийся сахар мы изотрём в ступке и посыпем готовый пирог.

— Этого нет в рецепте, — универсальная фраза на любое движение.

А еще глаза, закатанные под потолок и известный жест — фейспалм. Каждое моё действие комментировалось криворукостью и умственными способностями.

— Зачем так тесто мешаешь, так долго, смотри, уже все закончили. Ты что его боишься? Никогда теста не видел?

— Вымешивать тесто надо очень аккуратно, снизу вверх. С бисквитным тестом работают очень осторожно, чтобы сохранить его воздушность. Не возмущайся, а пойди раздобудь ложку сметаны.

— Ты что, не положено, этого в рецепте нет!

Сначала голосила только Полина, потом к ней добавились остальные девчонки, поставившие выпекаться свои творения и сгрудившиеся возле моего стола. Понятно, почему на пары разбились, работающих печей только четыре. Газовые, все четыре подключены к одному ржавому баллону.

Работать в таких условиях стало решительно невозможно.

— Василиса Антоновна, караул, он яблоки жрет.

— Полина, ябедничать нехорошо. Совершенно нет причин для паники, я просто аккуратно попробовал несколько долек. Для моей шарлотки нужны самые кислые.

— Эй, ты не так яблоки режешь, надо кубиками.

— Яблоки надо резать тонкими ломтиками, тогда они хорошо пропекутся. Укладываем в несколько слоёв, именно так у шарлотки получится настоящий вкус. Кубиками тоже можно, но тогда должна быть другая формочка и я не знаю, как точно плита держит температуру.

— Зачем корицу взял? Ее нет в рецепте.

— Не представляю себе шарлотку без корицы. Ее нужно всего щепотка, посыпать яблоки и перемешать.

Подошла Василиса Антоновна в белом колпаке и переднике. Руки в боки.

— Открывай, показывай, чего у тебя там.

Раздражённо говорит, нашептали девицы невесть чего, уже жалеет, что со мной связалась.

— Нельзя, дверца открывается со стуком. Первые 25 минут самые критичные. От любого звука тесто может опасть.

— Знаем, почему не показывает. Он пустую сковороду в низ печи поставил, чугунную. Мы все видели.

— Это для равномерного нагрева, меня так дома учили.

Я загородил плиту всем телом, любое дело надо доводить до конца.

— Все, ты закончил? Показывай своё художество.

— Простите, мою шарлотку нельзя вытаскивать сразу. Она должна побыть в остывающей печи ещё пятнадцать минут.

Кажется, это было последней каплей. Голос преподавателя перешел на визг.

— Борис, я разочарована и запрещаю тебе посещать мои занятия. У тебя совершенно нет никаких склонностей к кулинарии. Только дерзость и спесь. За подобное поведение я вполне могла бы тебе сломать руку, но не стану. Просто уходи.

Удалился гордо, не очень-то и хотелось, так, просто развеялся чуть. Гордо, но резво, при словах про руку ноги сами ускорились.

…

Тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Повозка остановилась резко, будто налетела на стену.

— Егор? — выкрикнул я, встретившись лбом с хрупкой перегородкой. Вкус и запах шарлотки, которой не удалось попробовать, выветрился вместе с остальными мыслями.

— Боря, лошади просто встали и на команды не реагируют, будто кто за узду схватил. Не к добру.

Тихая улочка, аллейка с тополями. Мужичок в белом мундире кормит стайку голубей. Птахи голодные, дерутся так, что перья в воздухе как от порванной подушки. В нашу сторону не смотрит, но веет от него… Нет, не от него, весь скверик накрыт звенящей невидимой пеленой, давящей со всех сторон. Странное ощущение и ситуация странная. Где мое чувство опасности, предупреждающее за пару минут? Так оно и сейчас молчит. Воздух звенит, но не от предчувствия нехорошего, а как перед сильной грозой. Мне ничего не угрожает?

Состояние спокойное и расслабленное, как в нирване. Вон Егор «Не к добру» сказал, а у самого улыбка балдежная. Какого нерадивого я всю поездку про шарлотку вспоминал? Собирался над денежными вопросами корпеть.

— Егор, ты артефакты мои куда дел?

— А, чего? Закопал на заднем дворе, между двумя кустами крыжовника. Там, куда мы едем… Хе, ехали, — знакомый тон, слова растягиваются, как у матерых торчков под кайфом. Я похоже также говорю.

Воздействие однозначно.Как только это осознал, стало чуточку легче. Природа непонятна. Не даёт сосредоточиться на чем-то одном. Мысли не путаются, а плавно перетекают одна в другу, задерживаясь на положительных эмоциях. Цветные картинки сменяются как в диснеевских мультиках. Если напрячься, можно попробовать отделить свои настоящие желания от этого трипа. Попытался сконцентрироваться, чтобы понять, с какой стороны новая угроза.

Прикрыл глаза и крутнулся на месте. Центр подзрительного умиротворения находился не рядом с мужиком в кителе, как показалось. Чуть в стороне заброшенная покосившаяся хибара. Волнами, заставляющими улыбаться и жмуриться, окатывало раз в пару секунд. Аккурат из чёрного чердачного провала.

— Егор, у меня прямо за плечом чердак. Угроза оттуда. Попытайся аккуратно обойти и разобраться. Будут меня сейчас к чему-то нехорошему склонять, но я буду тянуть время. Тянуть —толкать, морские узлы вязать. Причем тут узлы?

— Бо-боря, крыжовник, там же ягоды вкусные, спелые. Люблю крыжовник.

Старая детская травма, не долюбили, крыжовником не докормили.

— Егор, сзади на чердаке крыжовник поспел. Там его кто-то собирает уже, попроси поделиться.

— И Марте, марте надо набрать.

— Егор, Марте крыжовник не нравится, ей ты нравишься. Она мне сама говорила. Она тебе ждет, там на чердаке. Собрала крыжовник в передник и ждет.

— Нет, не верю, с ней Степан, у них серьёзно. Боря, что происходит? Не могу сопротивляться.

— Не надо сопротивляться, плыви, но мысль не теряй. На чердак плыви. Перепрыгивай с мысли на мысль, возвращайся к тому что важно, ты же понимаешь, что важно?

— Крыжовник, тьфу, Марина, Оляся, девочки, важно.

Егор удалился походкой, напоминающей танец снежинок на новогоднем утреннике.

Подошёл я не спеша, вразвалку, присел с краешку скамейки, стискивая в кармане ланцет.

Мужик докормил птиц, отряхнул руки и повернулся вполоборота.

— Борис, давно хотел познакомиться с тобой лично, вот, наконец, выбрал свободную минутку. Мой интерес не случаен. В некоторых кругах ты уже известен некоторыми поступками. Не откажи в любезности пообщаться.

— Как мне к вам обращаться?

— Близким друзьям я разрешаю называть меня капитан. Мы ещё не стали близкими друзьями, но уверен, что это дело не за горами.

— Сомневаюсь, — буркнул я.

— Не сомневайся, Боря, близкие друзья для меня — это люди, которые беспрекословно выполняют то, что я говорю. Те, кто поумней — добровольно. Для прочих у меня есть несколько убедительных аргументов.

— Не люблю, когда разговор начинается с крыжовника, тьфу, с демонстрации силы. Это говорит о вашем внутреннем напряжении и неуверенности.

— Боря, сейчас ты находишься под одним интересным проклятием. Его изобрёл птомант, являющийся моим близким другом. В этом состоянии сложно строить логические цепочки и совершенно невозможно никому навредить. Вытаскивай свой ножик, я же вижу, как ты в него вцепился.

Разжал рукоятку, не будем провоцировать. Достал платок и промокнул лоб.

— Поверь, с магией тоже ничего не выйдет, любая конструкция развеется пшиком. Ты безоружен, не способен к агрессии и полностью в моей власти.

— Ага, — согласился я, — и лишён возможности мыслить логически.

— Ну, как я вижу, лишён не совсем. Это моя страховка, что ты выслушаешь меня не делая поступков, о которых позже можно пожалеть. Скажи, будь ласков, ты уже понял, для чего ты здесь? Не в этом скверике на берегу вонючей лужи, а в этом мире, который называется Палма 17.

Капитан повернулся целиком, оглядывая меня с насмешкой.

— Чуть-чуть помогу, подстегну твою соображалку. Думаешь, что ты настолько уникален? На твоём поросячьем лице нарисованы все мысли, помещающиеся в твоей голове. Вся пара штук, одна из которых про еду. И те, которые придут завтра, я тоже вижу, как на ладони.

— Капитан, насколько разумно начинать разговор с бессмысленных оскорблений?

— Как благородно, наверное, думать, что где-то там миллиарды людей в опасности, и ты единственная надежда. Ты уже придумал, как стать пилигримом и уничтожить систему изнутри? Хищную, противоестественную систему, пожирающую другие миры?

А вот теперь было слегка обидно.

— Хорошо владеешь эмоциями, Боря. Глаз только один раз дёрнулся.

Брешет, глаз не дёрнулся, просто мошка попала.

— Надежда из тебя так себе. Каждый твой поступок известен и просчитан на десяток шагов. Ты еще не понял, что вокруг звери, которые наблюдают за тобой с вялым интересом. Тебе никто не поможет. Хищники наблюдают не только за тобой, но и друг за другом. Как только кто-то уделит тебе внимания, чуть больше, чем простое любопытство, тебя разорвут на мелкие клочки. Но у меня есть отличная новость, со мной можно договориться.

Говорит ровно, значит на него проклятие не действует. Ощутит, если оно перестанет действовать на меня?

Вытащил ланцет, взять тремя пальцами и поднять на уровень глаз. Всегда этот приём помогал сосредоточиться и изгнать ненужные сомнения. Оружие просто выпало из руки и воткнулось в землю. Хорошо воткнулось, прямо сквозь штиблет и все его содержимое. Хорошо точил, старался.

От резкой боли в ноге в голове слегка прояснилось. Ровно настолько, чтобы почувствовать свою никчёмность, тупость и нереальность ситуации.

— Что от меня требуется? Капитан, ты потратил время и ресурсы, чтобы со мной встретиться. Значит тебе что-то нужно. Ты начал разговор с попытки унизить, выбить из-под ног почву, значит собираешься торговаться.

— Боря, вот ты, образованный, серьёзный представитель своего мира, а не веришь в пришествие Вечного ученика. Почему, тебя не убедили детские сказки? А если я тебе скажу, что лично знаком с очевидцем тех событий. И не просто очевидцем, а деятельным участником.

— Пытаешься заставить оправдываться, сомневаться в действиях и решениях. Значит тебе что-то нужно. Ты мог бы…

Весь разговор — беседа слепого с глухим. Я ему одно, а он другое.

— Боря, ты давно смотрел на звёздное небо? Ты не задавался вопросом — почему мы одни во вселенной?

— Такие как я смотрят на звезды только когда их жарят на вертеле.

— Верно подмечено, ты хотел бы вернуться назад? Боря? Расскажи, кем ты был в своём прошлом мире?

— Первое правило бойцовского клуба — никому не рассказывать о бойцовском клубе.

— Ты совсем мозгами поплыл что ли? Не подумал, что я могу враз решить твои проблемы с лишним весом. Это же твое главное препятствие, на пути к мировому господству.

— Восьмое правило бойцовского клуба — новичок должен принять бой.

— Ты жалок, Боря. Как насчёт того, чтобы перестать заниматься ерундой, и получить настоящую цель. Достойную и настолько интересную, что все остальное покажется пылью. Все местные игры аристократов — это детский лепет, по сравнению с тем, что действительно важно. Ты неизбежно начнешь бороться с ветряными мельниками. От этого я и хочу тебя предостеречь.

— Капитан, к сожалению, у тебя не будет второго шанса произвести первое впечатление, эту попытку ты, откровенно говоря, просрал.

— Боря, ты подошел к опасной границе, за которой кончаются игры, и начинается наказание за наглость.

— Капитан, если бы мы поговорили без угроз и давления, я бы, пожалуй, сказал тебе да.

— Боря, не важно, что ты скажешь. Наша миссия настолько важна…

Давление на мозги исчезло, рассеялось. Похоже Егор сработал.

Спустя секунду от соседнего дома донёсся вскрик и грохот. Капитан изумлённо обернулся, вскидывая руки.

Пожалуй, самое время. Активировал воздух и втянул в себя все что можно, одним вздохом. Над разговором будем потом думать, если будет вообще над чем. Зарядил капитану в спину один воздушный толчок. От всей души, на всю анаму. Выдохнул так, что чуть не захлебнулся.

Капитана подбросило и швырнуло на забор с таким грохотом, будто лопнула бетонная стена. Загрохотало железо, капитан заголосил, будто ему прищемили яйца. Меня тоже толкнуло в обратную сторону, но не сильно, массы несопоставимы, чуть согнул колени и даже равновесие не потерял.

Обошел забор с другой стороны. Оглядел голову, торчащую из переплетения ржавого железа и проволоки. Прорывать головой металлический лист — затея не совсем удачная. Лицо в крови, левое ухо срезано начисто и валяется тут же. Нос сломан, губы разбиты. Поднял за волосы окровавленное лицо, пытающееся что-то сипеть.

— П-п-портал.

— Если человек просит, надо помочь.

Выдернул за ноги стонущего, перевернул на спину. По идее надо бы МЧС вызвать, чтобы они пару часов железо срезали, но хуже уже не будет. Аккуратно, постепенно приведём всех несогласных к мысли — со мной не надо играть.

Где тут портал, должен быть на груди. Сжал в ладони тёплый продолговатый камень. Кажется, так их включают.

Поднял за ухо почти бессознательное тело. Непорядок, нарушена симметрия. Отсек здоровое ухо ланцетом и пихнул капитана в портал. Просто хорошим пинком под зад. Полюбовался парой отменных ушей. Фу, капитан, зачем столько шерсти внутри, за гигиеной надо следить. Хороший трофей, но мы люди мирные. Зашвырнул оба причиндала в фиолетовую дыру, начинающую шипеть…

— Боря, готово дело. На чердаке птомант стоял и в окно колдовал чего-то.

— Егор, ты справился как? Вроде оружие не должно работать.

— А зачем оружие то? Подошёл и подпихнул по-дружески. А там внизу такие штыри железные торчали. Знатно он прямо открытым ртом наделся. Тут ещё троих связал, тоже по-дружески. Птоманта охраняли. С ними что делать, тоже по-дружески?

— Проверь, нет ли среди них разбойной рожи с гнилыми зубами?

— Рожы недобрые у всех, один точно с гнилыми, одни черные пеньки торчат.

— Этого по-дружески. Остальных оставь, сами развяжутся. Поехали, у нас ещё дел много.

Дорогие друзья. В этом месте необходимо что-то написать в свое оправданье. Посмотрел со стороны, как это будет выглядеть, прикинул и ужаснулся.

Ну однозначно же жалко и бессвязно.

Поэтому просто с Новым годом!

Слеза 14

Вот чего полезного узнал — проклятия действуют на мозги, бывают площадные. И что особенно важно — птомант может их изобретать сам. А еще — капитан выдал очень много информации. Важной, ключевой. Сейчас не понимаю почему, но чувствую всем телом — я опять узнал что-то важное, и снова ничего не понимаю.

…

Руки продолжили тыкаться в камни, автоматически комбинации перебираю, обидно, но повторяться начал. Надо же эту штуку активировать, значит нужна система.

К месту обитания банды влетели на всех парусах. Сразу вошел внутрь, подгоняем смутным беспокойством. Картина открылась не просто душевная. На столе комнаты, загаженной за сутки, стояла нормальная четверть, заткнутая кочерыжкой. Мутной жидкости в четверти плескалось примерно на четверть. Вторая бутыль, полностью пустая, валялась на боку.

Особенный колорит вносило не содержимое стола, а контингент, сидящий вокруг. Рядом с Чижиком и Грушем восседал барон Скотинин собственной персоной, можно сказать, живым весом. Точнее не восседал, а был зажат двумя телами. В полной отключке, с глазами, закатанными в неведомые дали.

От моего удара по спине Чижик приподнял лицо с прилипшим винегретом.

— Боря, ик… тут это. Мне твой папа, ик… подсказал. Ы-ы-ы, вот такой мужик! Не нормально такому рваному пацану Чижиком погоняться. Лажа это, не-со-лид-но, вот. Мы че решили — Я теперь Чиж буду, в натуре.

Новоявленный Чиж плавно опустился в круглое блюдо с хлюпающим звуком.

Чтобы сам барон Скотинин с нищими гопниками как скотина нажрался? Это невозможно по единственной причине — такое невозможно в принципе…

Привести родителя в чувство не удалось, храпел в унисон с Грушем, примерно в октаву. Груш падлюка, хоть бы костюм профессора не позорил, одни драные носки из-под стола. Как за сутки так комнату изгадить можно — вопрос риторический. Папа не реагировал даже на растирание ушей, хотя это обычно помогало хотя бы пару вопросов задать. Судя по пустой таре, пару литров точно принял, чего-то по запаху и крепости напоминающего самогон, настоянный на коровьих лепёшках. Промывание, детоксикацию делать нечем. Самый правильный путь — естественный, проспится и сам расскажет.

Язва работала над картой. Вся стена была изрисована мелками. Штрихами мелкими, от которых рябит в глазах. Это если вблизи смотреть, от противоположной стены дело совсем другое, открылась подробная карта пяти кварталов. Дороги, крыши домов, трубы. Почти как с качественного спутника снимок с масштабом и всеми прибамбасами.

Девица в неизменном мешковатом тряпье, вместо капюшона на лице платок, как у ковбоев, грабящих поезда. Руки работают с такой скоростью, что за пальцами не уследить.

— Борис, вот, как ты просил, почти закончила. Красным отмечена граница. Точки сбора нищих, места, где больше всего подают. Два алтаря есть на территории. Продуктовый магазин и вход в рынок. Крестами отметила дома, в которых местная шпана кучкуется. Никого серьёзного на нашей территории нет.

Язык у Язвы работал с не меньшей скоростью, чем пальцы.

— Бордель, дома барыг, игорный дом на территории рынка. Домов богатых тут нет совсем, школа для бедноты, сиротский дом. Ага, еще вот тут будка участкового исправника, сидит не каждый день, запойный он.

— Язва, не суетись, присядь. Расскажи, у тебя имя настоящее есть.

Девица мгновенно ощетинилась как зверек и замолчала. Только глаза вспыхнули, таким взглядом дырку просверлить можно.

— Классно рисуешь. Просто настоящая художница.

— Ты еще спрашивал про делишки темные. Вот склад купца Горелова. Коньяк самодельный, без марки. Жуткое пойло, наших много сгубило. Да вон, в соседней комнате результат. Это отец твой там, да?

— Он самый. Не знаешь, чего он говорил, зачем приехал?

— Выгнали меня сразу. Не бабское дело. Он и правда барон, настоящий?

Я чуть прищурился.

— Ни за что не поверю, чтобы ты разговоров не слышала.

Язва глянула с вызовом.

— Я наушничать не нанималась.

— Упаси Вечный ученик. Проспятся, сами расскажут. Мне не разговор важен, а впечатление, твое впечатление.

— Напуган. Про возмездие все твердил. Кару Вечного ученика. Знаешь, я подумала, что он чуть того. Не в себе. Как два разных человека сразу. Одновременно и боится чего-то, и хохочет как ненормальный.

Под ложечкой кольнуло.

— Погоди, проверю кое-чего.

Матушка не ответила. Дядя Петя тоже. В тревоге начал набирать всех подряд, с кем в усадьбе общался. Дяди, тети, братья. Единственное отличие, брат Коля — «Вызываемый вами абонент включил вас в серый список и не желает общаться». От остальных однотипных гудков в животе начал завязываться узел. Что-то серьезное со всей семьей приключилось. Куда все делись?

При вызове Даши в ладони пискнуло: «Связь с несовершенолетним запрещена по решению опекуна». Это отрезвило, как ушатом холодной воды. Жива Даша, но опекун откуда, при живых родителях? Единственная ниточка в соседней комнате пузыри пускает.

— Извини, Язва, проблемы семейные. Ты расскажи, как ты ко сброду прибилась этому. Ты же художница прирожденная?

— Сброду, так ты нас назвал? А сам как же?

— Привык называть вещи своими именами. Сброд, да, сейчас самый верный термин. Но мы ведь только начали, у нас все впереди.

— Скользкий ты какой-то, Борис. Не могу понять, почему я тут. Вот все внутри говорит — бежать без оглядки надо.

— Все верно. Доверие никакими словами не заслужишь, только поступками. Время покажет. Думал мы легко найдем общий язык.

…

Постепенно, удалось разговорить, выверяя каждое слово, как при ходьбе по минному полю. Очень обидчивая особа, раз и сразу в норку, а наружу шипы.

— А лицо… так даже проще. Сначала убивалась. Потом смирилась, подают больше.

— Позволь я осмотрю.

От протянутой руки дёрнулась, как от удара током.

— Это не любопытство. Я могу попробовать помочь.

— Ты сказал помочь? Ты себе не можешь помочь, иначе бы не ошивался со всякими. Как, ты что-то увидел? Что ты мог увидеть? Ты земляной маг, ну точно станешь через несколько лет. Зачем ты тут с нами? У тебя отец настоящий аристократ, однако не в себе. У вас свои проблемы, зачем тебе мне помогать?

Я приоткрыл нашивку.

— Как видишь, земляной маг — это просто прикрытие.

Глаза девицы округлились, как блюдца.

— Это птомантия? Ты во что нас втянул? Мы же просто пыль под ногами у таких…

— Язва, у меня открыт навык птомантии и не только. Я пришел сюда с очень серьезными планами. И мне нужны люди, на которых можно положиться. Для таких людей я готов сделать невозможное.

— Знаю такое невозможное. У тебя же и враги под стать. Аристократы поди. От нас только слизь останется. В борделе я работала, где же еще. Не в Москве, в Казани. Заразилась дурной болезнью. Поздно заметила, когда лицо уже вот так. Все сбережения за лечение отдала. Болезнь отступила, но вырастить новый нос слишком дорого.

— В деньгах сколько?

— Десять тысяч у самого дешёвого лекаря. Какой вместо носа картофелину вырастит. Вот тогда я в столицу сбежала, дура была. Лицевая пластика только высшим аристократам доступна. Думала найду варианты, где наша не пропадала. По старой профессии работать нельзя, клиент брезгует. К нищим прибилась, да вот еще в банде подрабатываю. Голых девиц рисую со всякими извращениями. Дятел их продавать навострился. Только нет теперь Дятла.

— Язва, я думаю, что смогу тебе помочь, только тебе придется потерпеть некоторые неудобства.

— Мне помочь? Не смеши. Ты себе помоги с начала.

…

— Бука, ты почему не пьяный, трезвый образ жизни ведешь?

— Да я это, правда не пью.

— Что не взяли?

Плечи парня поникли.

— Не взяли. Молодой еще говорят. А я, между прочим, Чижика на три месяца старше.

— Не расстраивайся. Бука, ну что кандидаты были?

Новоявленный менеджер по персоналу ответил важно:

— На сегодня всех пересмотрел, полдня сброд гонял. Очередь на полквартала собралась. Умение открылось — рекрутер. Вот не поверишь, теперь только гляну на рожу и всплывает: бить, грабить, шакалить и напиться вусмерть. Четверым крепким ребятам надежду дал. И еще один приглянулся. Из гитан, коней крадет и прочую живность.

— Язва, среди нищих есть знакомые. Такие, кто отличается от других. Есть такие, кто явно не на своем месте?

— Кого там только нет. В основном кто сам жизнь в трубу спустил, игроки бывшие, выпивохи, озлобленные на весь мир. А бывает жизнь так скручивает. Старик один есть слепой. Говорят, что оценщик очень высокого уровня. Сам побирается, но умение свое не продает. Он вроде добрый, вроде помогает многим, но меня клюкой взгрел разик. Короче, странный немного.

— Старика приведи, пусть Буке покажется, а потом ко мне.

Бука встрепенулся, надулся от важности.

— Боря, из странных людей еще лекарь приходил, его из борделя поперли. Я ему надежду особую не давал, но и не отправил совсем. Так, на подумать. Только ему Груш пенделя отвесил.

— Стоп. Лекаря говоришь?

— Да это одно название только — лекарь. Из борделя говорю его выгнали. Он не умеет ничего, только придушенных поднимать.

— А вот с этого места подробней.

— Ну в таких заведениях есть комната для особых клиентов. Которые, как бы это помягче, придушиваться любят, во время этого самого. Веревку на шею наматывают и в момент… э… кульминации затягивают. И таких любителей много, это экстрим значит, модно и современно. Бывало, не подрассчитают чуть и сознание вон. А там же и не очухаться можно, а репутации заведения урон. Вот после такого случая специального лекаря завели — умеет без сознания кто — в чувство привесть. А больше он вообще ничего не умеет. Да и в чувство только кто недавно сомлел, минуту-другую. Ну какого нерадивого нам лекарь такой?

— Бука, тебе это важный урок. Твоя задача потенциал выявлять. В кадровых вопросах никакой Груш тебе не указ. Нужен нам такой человек или нет — пока окончательно решаю я. Пока ума не наберешься. За пендель извиниться. Немедленно найди и приведи.

…

На пороге показался мужичонка с козлиной бородкой. Ну точь-в-точь Тимофей, упокой Вечный ученик его душу. Помоложе только лет на двадцать и с глазами побитой собаки. Рубаха драная, рожа поцарапанная, один башмак просит каши, второй веревкой подвязан.

— Начнем, допро… собеседование. Бука, задавай вопросы, я если что поправлю.

— Кто такой, говори, и какого нерадивого припёрся? — начал Бука, раздуваясь как жаба через соломинку.

— Бука, тоньше надо, культурнее. Например, вот так:

— Представься, уважаемый, и назови причину, почему ты решил выбрать именно нашу банду?

Кандидат уставился бараньим взглядом, по лицу пошли красные пятна. Дохнуло потом и давно не стиранной одеждой.

— Херувимом меня кличут, ну так тута и нет другой банды, а ту эта — профессор. И я враз к вам. К вам все идут.

— Ну рассказывай, Херувим, образование какое, чего умеешь полезного.

— Ну так лекарь я, но не совсем доученный. Обстоятельства заставили покинуть учебное заведение, диплом получить чуть успел.

— Брешешь скотина, не так все было.

— Тоньше, Бука, интеллигентнее. Уважаемый, постарайтесь без излишних преувеличений. Цените чужое время и доброе отношение.

— Простите, чего-то я того. Ну, выгнали меня из академии, в аккурат две недели проучился. Вот только и запомнил чего — первую помощь при потере сознания. Ну и тренировал, когда возможно. Так и наловчился.

— За что выгнали? Улавливаешь, что желательно говорить правду?

— Дак это и не секрет вовсе. Проиграл в сатранг желание. Говорила мама — не садись с второкурсниками под интерес играть. Интерес у них оказался — вспомнить стыдно.

Долбанный сатранг, вся культурная жизнь вокруг него крутится. Мне мама, кстати, то же самое говорила. Мамы — они все такие.

— Расскажи про последнее место работы.

— Э-э-э, заведение «Незабудка». Чего там рассказывать то? Мадам Незабудка и девочки. Мадам Незабудка менялась часто, девочки одни и те же, где других взять то? Как доход падал, так Фома прошлую мадам пинком под зад в простые работницы, и новую из девочек выбирал. А девочки все трудятся. Уже по пятому кругу каждая мадамой была.

— Ладно, а из борделя за что поперли?

Херувим заерзал, будто по стулом развели огонь. Уши запылали.

— Да не поперли, я сам ушел. Карьерный рост остановился, перспективы никакой.

— Опять брешет, Боря, я его насквозь вижу. Подсматривал за девками поди, вот и попался на горячем.

— Ничего не подсматривал, — выпалил кандидат. — У меня работа такая, прямо за ширмой сидеть, успевать первую помощь оказывать. Я же не виноват, что бывает вижу то, что для чужих глаз не желательно.

Я прервал перепалку, хлопнув по столу.

— Все ясно с тобой. Сейчас тебе тестовое задание будет.

— Вот прямо сейчас? Это как-то?

Подхватил Буку за шею, придавливая где надо. Хорошо иметь помощников, которых соплей перешибить можно. Парень задрыгался, попытался схватить за руки, но как-то вяло, обреченно.

— Боря, за что, не над…

— Надо, Бука, спокойно, собеседование испортишь.

Бука закончил дёргаться и затих. Я уложил тело на пол, машинально проверяя пульс. Жить будет.

На лекаря, раззявившего рот, пришлось прикрикнуть:

— Чего уснул, показывай.

Херувим коснулся парня кончиками пальцев. Пятерню положил на лицо в разные точки. Доля секунды и Бука шумно вдохнул, завертел глазами и закашлялся.

— Это што, это што было?

— Это, Бука, тестирование соискателя на вакантную должность. Должность штатного лекаря у нас свободна?

— Э-э-э, какая должность?

— Херувим, сколько раз подряд так можешь?

— Пару десятков точно. Были одни упертые. Больше не пробовал. — оживился кандидат.

— Годится, а кровь останавливать пробовал?

— Нет, сколько не пытался — не получается, ни кровь, ни царапины даже.

— Боль уменьшать, тоже? А инфекции? Брешешь поди?

— Только это, что сказал, — плечи лекаря осунулись от нехорошего предчувствия, — Ну я правда не знаю, но вдруг, вдруг пригожусь. Постели стелить, белье стирать могу. Ну там ковры мести, за водой сходить…

Я хлопнул лекаря по спине, согнутой как вопросительный знак.

— Не густо… Ладно, не вешай нос. Первый этап собеседования ты прошел. Очень в банду надо? Бука, какое у нас второе испытание по программе?

Глядя на зависшего менеджера по персоналу, молча просчитал про себя. Раз — инфекции можно не бояться, два — потеря сознания больше не грозит, три — больше ждать нельзя, семья в опасности, угрозы со всех сторон. Я принимаю решения за три удара сердца.

Главное достижение местной медицины — мгновенно исцелять любые инфекции. Просто и дешево. Никто руки перед едой не моет, не чихает и не кашляет. А это что значит? Грамотный хирург сможет провести операцию в любых условиях, не опасаясь осложнений потому, что стерильность не является решающим фактором!

— Херувим, сейчас будет второй этап, практический. Если справишься, в нашей банде появится собственный лекарь с зарплатой… в триста рублей в год.

— П-п-практический? Это что же? Я же и правда… Сколько??? Триста! Да я отродясь таких…

— Язва, Херувим, готовьте комнату, все вымыть лишнюю мебель вынести. Егор — езжай по аптекам, собирай материалы и лекарства по списку четырнадцать. Бука — бегом по соседям, достать пару больших зеркал, и нужны свечи, много свечей.

Хлопнул в ладоши, выводя народ из ступора.

— На все час — время пошло.

…

Ждать, пока Егор объедет аптеки — было невыносимо. Инструменты наточены, комната блестит, одинокое кресло прибито ножками к полу. Четыре зеркала укреплены и расперты под разными углами. С самым массивным, в дорогой деревянной оправе, сосед очень не хотел расставаться, пришлось вмешаться и прищемить ему уши дверью. Не лично, конечно, на то помощники и нужны.

Пытался поработать с архивом, но такое занятие концентрации требует, а мысли все в разные стороны.

— Олеся, чем порадуешь?

Девушка явно звонку обрадовалась, голос полился как серебряный ручеек. На душе стало легко и спокойно. Пусть ненадолго, но умеет эта деваха настроение поднять.

— В офисе порядок навели, вымыли и вычистили всё. Один бухгалтер на два часа опоздал, да явился с таким перегаром, что мухи с потолка падали. Выгнала без отработки и пособия.

— Выгнала, сама?

— Нет, конечно, Зяблик подсказал, а Любовь Анатольевна выгнала, он ей поручил.

— А Любовь Анатольевна не возмущалась?

— Возмущалась, конечно, фыркала. Но ей Зяблик сказал, что это второе предупреждение.

— Во как, а первое за что?

— Менеджера Василия увольнять не хотела, который, мне нагрубил. Менеджер Анатолий мне тоже нагрубил, но его я не уволила, он от чистого сердца высказался. А этот Василий чужие слова повторял. Зачем нас сотрудник, не имеющий своего мнения?

— Отлично, заканчивай на сегодня. Мы с Егором скорее всего задержимся, домой не приедем, Степану позвони пусть встретит и завтра тоже на работу свезет.

— Ой, а ты как же, случилось что?

— Командировка небольшая, приеду — все расскажу.

…

Сердце колотилось тревожно, ритм неровный, что значит — знак недобрый. Кипяток нагрет, персонал проинструктирован, стоит и трусится, больше меня, прошу заметить.

— Боря, может не надо, зачем это?

— Егор, только твоего ворчания сейчас не хватает.

Все лица озабоченные, перепуганные до икоты. Язва одна невозмутимая стоит, в глазах смешинка и огонек куража.

— Чую недоброе, чую, — продолжал бубнить дядька.

— Егор, что ты понял из сегодняшнего приключения, когда домой возвращались?

— Дак, это, то, отбились вроде.

— Вот именно, вроде. Не кажется, что лимит нашего везенья исчерпан на несколько жизней вперед? Хочешь причину, простую и ясную? Это от того, что я кушаю много, а в перерывах — ни о чем кроме еды думать не в состоянии. Просто не способен физически.

Если нечего не изменить — мы все обречены. Все, понимаешь? А так у нас появится шанс. Вон там родитель мой, с дальней дороги устал. Думаешь это просто так? За ним семья, детей куча. Вы все хоть и прибитые пыльным мешком, но тоже нормально жить хотите.

— Повторяю для тех, кто в т… телеге. Лапаротомия, или чревосечение — это элементарная хирургическая операция. Вскрытие брюшной полости с целью оперативного вмешательства.

— Какого вмешательства?

— Оперативного. Посмотреть и поржать.

— Лапаротомия — чудное слово, — брякнул Бука, — не иначе кто-то умный придумал.

— Хочешь еще терминов? Гастропликация — это полостная операция по ушиванию желудка. Этот самый желудок мобилизуется, нет Бука, не на не борьбу с мерзостью, а просто освобождается от жировых складок. Далее часть заворачивается вовнутрь и прошивается многорядным швом. Видел, как рыболовные сети плетут? Видите, как все просто, Чижик бы легко справился, но он занят сейчас.

Херувим поднял голос, жалобный и протяжный:

— Не может быть так просто. Я про такое и не слыхал никогда. Да что там я — самая сложная операция без присмотра лекаря — это выдавливание прыща.

— Тебе что работа не нужна? Дело немного усложняется тем, что делать операцию я буду сам, но с вашей помощью, да с милостью Вечного ученика — горы свернуть можно. Тем более я не первый. Знаю точно до меня такое Рогозов делал, Леонид Иванович. А у него таких орлов в помощниках не было.

Повторяю инструктаж. Бука — оператор зеркал и света, будешь крутить зеркала, сигналы запомнил? Еще в процессе от меня будут отделять разные ненужные запчасти. Их надо будет относить в угол, в таз.

— Херувим, твоя задача самая важная — немедленно привести меня в чувство, если потеряю сознание. Немедленно — это в ту же самую секунду. Язва будет подавать инструменты и вытирать кровь. Шелковые нити номер один, два и три, запомнила? Шприц с адреналином, если Херувим не справится. Куда колоть карандашом отметил, на матрасе пару раз потренируйся и сойдет. Вторая твоя задача — кое-что внутри руками придется держать. Да прямо руками внутрь, крепко, приподнимать и поворачивать. Наволочку выворачивать умеешь? Не сомневаюсь.

Слыша уверенный командный голос народ мало по малу начал шевелиться.

— Егор, перевожу все оставшиеся деньги, привезешь лекаря, если что-то пойдет не по плану. Не сейчас, а когда, тьфу, если что-то пойдет не по плану. Стоп, на визит денег не хватит, жрать станет нечего. Погрузите меня на телегу и отвезете к самому дешевому.

Егор вздохнул обреченно, в бессилии обвел глазами побледневших товарищей.

— Боря, может как-то обойдемся, давай все обдумаем.

— Вздыхать поздно, решение принято. А когда решение принято — движение может быть только вперед. Если кто-то сознание потеряет, не я, а из вас кто-то — Чижика в помощь приведешь, он трезвый самый, слышишь — опять вигвам орет.

Чтобы добраться до желудка, придется срезать несколько жировых мешков, думаю, это будет самое сложное. Куда и как в моей туше сосуды идут — одному Вечному ученику известно.

— Херувим, твоя вторая твоя задача — останавливать кровь.

— Так не умею же! — отшатнулся лекарь и спрятался за спину Егора.

— Зажимами, вот этими, четыре раза показывал. А хочешь, руками или любой частью тела.

Руки, кстати, вымыть еще раз, коньяк не жалеть. Только на руки, шкуру спущу. Двери закрыть, никого не пускать. Стоп, Егор, разбей Буке нос, мне надо убедиться, что никто не дуреет от вида крови.

…

Я сбросил остатки одежды, потянулся, развернувшись во всей красе.

— Эй, я женщина, вообще-то.

— Язва, ты не женщина, а участник боевое группы. А еще художник. Значит что? Берем в руки зеленку и начинаем рисовать.

— Чего рисовать то?

— Линии разреза. От боковой стенки живота, до такой же стенки слева. Но так, чтобы края раны можно было бы свести без натяжения.

Ну всё, поехали!

…

Сложнее всего было начать, просто сделать первый шаг, первый надрез. Как пилот перед командой к старту, последний раз ощупал стол с инструментами. Боря, ты готов? Я тоже нет, но, когда это нас останавливало?

— Егор, отсчет времени, сигнал каждые пять минут.

Гепарин введен, строго под кожу в нужных местах. Новокаина Егор не нашел, зараза. Похоже его тут не изобрели. Припер какаю-то неведомую мазь.

— Средство проверенное. Прямо в бою на рану плеснул, и вперед, оторванной ногой врага крушить.

— Если это твое средство хваленое не обезболит, как меня похороните, вернись и аптекарю его в зад запихай.

До последнего команда не верила, что все приготовления всерьез. До последнего, пока на руки Буке не упал первый жировой мешок. Хороший мешок, килограммов сорок. Придавил щуплого подростка прямо на полу.

Самый крупный фартук срезан удачно, но он самый простой, считай снаружи висел. Обезболивание работает, хвала Вечному ученику. Ощущение — как рубаху на пузе распорол. Запах повис тяжелый, недобрый. Не розами пахнет кровь и плоть человеческая.

— Зажим, обходим артерию передней брюшной стенки.

— Пинцет.

Первый сигнал, пять минут прошло. Прикрыл глаза и короткий отдых. Механически отметил начинающуюся слабость. Предсказуемо и терпимо.

— Обходим наружную косую мышцу живота.

— Тампон.

Сигнал. Подозрительно быстро. Теряю ощущение времени.

— Ланцет.

К слабости и ускорению времени добавилось головокружение. Комната сделала несколько оборотов и остановилась только от неимоверного напряжения. Рано, еще же толком не начали.

— Отсос. Это не тампон, а груша резиновая.

Сигнал, отдых, дышим, глубже, еще. Сбой сердечного ритма не вовремя, не сейчас.

— Начинаем иссечение передней брюшной стенки. Нижнесрединный разрез.

— Зажим. Промакивай и крепче держи.

Автоматически продолжил комментировать каждое действие, хотя чувствую, что лучше бы молчал. Надо беречь силы потому, начинает приходить БОЛЬ.

— Разрез в эпигастрии.

— Зажим. Крючок для разведения раны. Это не клизма, а вот эта штука, на вилку похожая.

Боль от сворачивания желудка была такая, что пришлось закусить ремень. Заботливый дядька, вовремя в зубы сунул. На секунду отвлекся от созерцания собственных потрохов и обвел взглядом комнату. Буки не видно, похоже в отключке. Остальные бледные, по цвету не отличимые от побеленных стен.

— Не столбенеть, окаянные. Зажим. Егор, зеркало левее, от меня левее, света больше.

— Кривую иглу.

— Шелк номер три.

В какой-то момент я автоматически переключился в режим оперирования, и перестал замечать что-то вокруг. Добраться до желудка было непросто, даже с помощью зеркал. Делать все приходилось в основном на ощупь. Зрелище со стороны не простое — Боря с руками по локоть в собственном брюхе. Валики жира, большие и малые, по очереди отделялись и падали на пол.

— Прямую бритву. Промокните лоб.

Сквозь пелену удалось расслышать комариный писк.

— Боря, это что, это что это?

— Проход по Ниссену — разновидность гастропластики, с элементами фундо… тьфу, не отвлекай. Думаешь придумана Ниссеном? Не угадала, разработана французским профессором Давидом Нокка.

— Боря, ты же руками, руками полез.

— Мои пальцы — лучшие и безопаснейшие инструменты.

Стоп, это я куда эту штуку потянул? Нарушение координации. Не порядок. Сигнал, срочно короткий отдых. Каждые пять минут отдых на десять ударов сердца.

— Рассечение париетальной брюшины.

Звон в ушах. Света, почему мало света.

— Язва хватай, не трясись. Выше. Диагностирую достаточное обнажение органа для свободного оперирования.

— Больше света. Егор, отсчет три минуты.

Жжение в лице, откуда?

— Малый ланцет.

Стоп, это уже было. Сознание терял, похоже не первый раз. Слабость такая, что рука, кажется, держит свинцовую гирю.

— Скобу. Да, вот эту скрепку из черной проволоки.

— Линию скобок укрепляем рядом одиночных ламберовских швов.

Тщательно остановив кровотечение, я начал ушивать сначала нижний слой раны за оставшуюся на краях жировую клетчатку, затем второй слой. Шею пришлось вывернуть под таким углом, что позвонки звенели и потрескивали.

— Зашивание лапаротомного разреза.

— Прямая игла, шелк номер один.

Трясущимися руками, нет, только кончиками пальцев. Почему опять мало света? Почему нечем дышать?

Третий ряд швов накладывал у самой кожи, добавился тремор рук и одышка. В таких местах я всегда накладывал подкожный косметический шов, ни рубцов тебе впоследствии, ни поди сам шов разгляди. Но здесь совсем не до косметики. Весь мир сузился не просто до пальцев, до мышц этих самых пальцев, которым пришлось отдавать персональные команды.

Кожа ложилась без натяжения, края плотно соединились и пролегли от правой боковой стенки до левой. Неужели все?

— Пить.

У, неучи, я просил на команду пить не тыкать в морду стакан, а смочить губы тампоном. Блин — это не стакан, а горлышко вонючей бутылки. Чижик сует, побледневший, злой, с остекленевшими глазами.

— Чижик, а ты не смотрел, внутри ничего лишнего не осталось?

Не привык тут народ к врачебному юмору.

— Егор, время?

— Три часа, семнадцать минут.

— Всем спасибо, представление на сегодня завершается. Егор вези первого лекаря, делай все как описано в инструкции, меня надо просто полечить от потери крови. Все остальные немедленно убрать все следы, верните зеркало соседу и вести себя тихо.

Слеза 15

Лекарь ввалился вальяжный, ухоженный, с мордой, просящей кирпича. В добротном кожаном плаще, сапогах по последнему писку моды. Брезгливо повел носом и подозрительно огляделся. Для антуража в комнату занесли стол с закусками, храпящий и мычащий реквизит уложили лицами в холодные блюда.

— Диагностика семьдесят пять рублев.

— Диагностика, скажешь тоже. Я и так знаю, чего и как. От желудочного кровотечения полечи. Сколько возьмешь?

— Малая исцеляющая волна десять рублев. Большая — двадцать пять. Но если волну без диагностики — она же может и мимо пойти. Вдруг у вас и не кровотечение вовсе, а камни, или еще какая хворь.

Лучший способ усыпить бдительность — казаться и быть тупым избалованным аристократом.

— Умный больно и говорливый. Мой папаня таких как ты возжами порол. Держи двадцать пять и пускай свою волну большую. Чтобы так — чтобы пыль столбом.

— Э… предупреждаю, э-э-э, дело конечно ваше, но волна на кровотечение — это на сосуды только. Если сосуды повреждены кро-ве-нос-ны-е.

— У меня носные в полном порядке. Из носа кровь сроду не шла, но пустить могу. Давай свою волну и катись к нерадивому.

Одна ладонь легла на шею, а вторая на лоб. Лекарь сосредоточился, наморщил нос и… рухнул как подкошенный. В голове прояснилось, как после здорового крепкого сна.

— Херувим, оживляй.

— Да как же, да коле? Всю анаму одной волной. Караул, ограбили.

— Чего голосишь, уговор какой был — одна волна двадцать пять рублей.

Лекарь завопил, размахивая руками.

— Да досуха весь резерв. Это что за кровотечение такое-то? Не меньше полтыщи прием такой! Я буду жаловаться!

— Давай, не шибко тут. Егор следующего вези.

…

— Брат Коля меня вилкой в пузо ткнул. Опасаюсь инфекций и микробов всяких, можете инфекции пуза полечить без диагностики и чепухи прочей.

Повторил, заметив взгляд, каким бараны смотрят на новые ворота.

— Сводный брат Коля в пузико меня ткнул, вилкой. А от этого всякие микробы могут прицепиться, и столбняк и ста-фи-ло… Короче, с самого детства микробов боюсь.

Этот лекарь оказался тверже, пол часа пришлось уговаривать, что не нужна мне никакая диагностика. Большая волна и двадцать пять рублей в кармане.

— Вилка, она же инфекция — смех один. Тут и малой волны хватит, — настаивал доктор.

Я заявил важно:

— У моего брата зубы плохие, и прыщи по всей морде. Поэтому большая, ежу понятно, что большая нужна. Я и сам большой!

Доктор повторил судьбу первого, только не просто рухнул, взяв меня за виски, сложился в три погибели, забрызгав половину комнаты из прокушенной губы.

Херувим сработал без напоминания.

— Ограбили, душегубы окаянные. Убили. Как есть обманули и ограбили.

— Договор дороже денег. Четвертак взял, волну пустил — какие претензии?

— Да я всем скажу, я всех запомнил. Вас лечить ни один столичный лекарь не возьмется. В гильдию сообщу и обер-исправнику. Я писать, я трубить буду!

Третьего лекаря Егор привез глубокой ночью. Точнее молодую девку сонную и нечесанную. Похоже издалека, всех ближних первый успел обзвонить и предупредить. Профсоюзная артель — страшная сила.

— Меня зовут целительница Ванесса Игоревна. Где пациент, которому понадобилась помощь среди ночи?

— Уважаемая, я тут на спор орех крупный проглотил, но вот чувствую, что он мне желудок изнутри поцарапал. Плачу за большую волну заживления в желудок.

Деваха в медицинской мантии третьего курса, молодая дурочка. Видно, недавно практику начала, гордится профессией и удавшейся жизнью. А еще у нее недавно был хороший секс. Следы на лице не так просто спрятать.

— Ну что за такие пациенты пошли, неумные и капризные. Вдруг орех ваш не желудок, а пищевод поцарапал, или вовсе кишку двенадцатиперстную.

— Вот прямо двенадцати? Как пилигримов у Вечного ученика? Не могет такого быть. Этот орех так катается по всему желудку — с внутри и снаружи царапает. Края острые, смекаешь?

— Без диагностики волна же мимо пройдет. И ко мне вернется, без всяких затрат.

— Тогда это будет твой самый легкий заработок за сегодня!

— Деньги вперед!

…

Херувим, не оживляй ее тут, сначала в телегу снесите. Нет сил больше вопли слушать.

…

У кровати осталась одна Язва, притихшая и озадаченная. Постояла, кусая губы.

— Борис, это что было, я такого никогда не видела?

— Со мной и не такое увидишь, вот увидишь.

— Так ты не врал, что реально помочь можешь? С лицом?

— Дай на подготовку денёк, сделаем тебе такой нос — Груш от зависти заикаться начнет.

— Так он же и так заикается. Все шутишь? Это операция была, правда? Откуда ты такое мог? Откуда ты вообще свалился на нашу голову? — добавила совсем шепотом.

Дождался, когда вернется Егор, какая-то важная мысль не давала уснуть, хотя туда тянуло с силой сорока бегемотов.

— Егор ты тут, что важное скажу.

Дядька буркнул, поправляя мне подушку:

— Все, отвез твоего доктора, всю дорогу верещала как резанная. Ну ты и тряхнул сегодня. Тоже мне командир. Чего не спишь, тебе силы нужны.

— Стой, погоди. Это, нельзя спать. Сегодня напасть могут. Не на девочек, нет. Это же банда, притон по всем правилам. Рынок отжали.

Мысли начали путаться сворачиваться в клубок.

— Другие сюда душегубов пошлют. Точно знаю, чувствую. На прочность, на слабо. Защитников нет, отец, эти не бойцы.

— Все понял, спать не буду, — коротко шепнул Егор.

— Погоди. Следы. Нельзя оставлять следы. Днем карета дежурила, оберы пасут. Одна ошибка и всех накроют.

— Небось не оставлю.

Сквозь ускользающую реальность ухватил последнюю мысль за хвост.

— Стой Егор, другая идея есть. Только сделать все надо предельно точно.

…

(Пятый отдел Имперского инквизория. Внеочередной утренний совет.

В просторном светлом кабинете за овальным столом восседают шесть солидных джентльменов. У края стола стоит небольшой щуплый мужичок с прижатым к груди портфелем)

— Господа, сегодня ночью произошло вопиющее происшествие, требующее внимание нашего отдела. В алтаре Злого ветра найдено девять подозрительных трупов и следы очередного ритуала, неизвестного практикам.

— Только не говори, что опять в том самом. Его давно пора бетоном залить и стену построить.

— Простите, господа. Трупы не обычные. Это группа преступных элементов, а попросту бандиты с западной окраины.

— Ну бандиты, значит туда им и дорога. У всех бандитов дорожка в одно место сходится.

— Извините, не совсем сходится. Тела опознаны. Разные банды, враждовали друг с другом, имею мнение, что не могли они добровольно вместе.

— А ты прямо такой эксперт по бандитам? Может у них там сходка, или еще что-то.

— Убиты профессиональными наемниками. Единственный смертельный удар в сердце, — продолжал докладчик упрямо.

Со всех сторон несутся колкие реплики:

— Ну так пусть ему спасибо оберы скажут и премию выпишут, нас зачем в такую рань подняли?

— Почему мы вообще слушаем этот бред?

— Погодите же, господа, дослушайте. Перед смертью жертвы ели человеческое мясо в сыром виде, — выпуливает докладчик и победно вскидывает голову.

В кабинете воцаряется зловещее молчание, которое прерывается чередой возгласов:

— Приплыли.

— Только этого нам не хватало.

— Кого хоть схомячили? И за каким нерадивым?

— Э-э-э, молодого аристократа похоже, дорожка к князю Тараканову. Ветвь не прямая, но генетический след устойчивый. Третья-четвертая линия.

Народ, мирно дремлющий в креслах, шумит, перекрикивая друг друга.

— Это что же твориться, простое отребье наших детей под нож и на ужин?

— Немыслимо!

— Разобраться!

— Казнить всех без разбора!

— Как видится, группа отпетых негодяев ночью пришла на алтарь, дворянина освежевали, съели, опять же — ритуал творили неизвестный. А потом их кто-то хладнокровно зарезал по одному. А остальные что, смотрели и советы давали?

— Господа, делаем что возможно. Участники идентифицированы как члены пяти окраинных преступных группировок. Санкция совета пилигримов получена на немедленную ликвидацию всех членов банд. Неизвестным ритуалом лично занимается лично ректор академии, у него диссертация по истории птомантии. С минуты на минуту ожидается донесение…

Докладчик на секунду прерывается, выслушивая ладонь.

— Господа, может кому-то станет легче, но операция началась, запад столицы от преступных элементов будет очищен полностью.

(Палма. Западная окраина Москвы. Штаб-квартира начинающей преступной группировки, пока не имеющей название)

Погрузился в сон, провалился, как будто в другую реальность. Выныривал тяжело и неохотно. Жуткая ломота в висках, губы потрескались, как после знатного перепоя. Боль в груди, в порезанных пальцах и… голод, которого не было!

— Воды, один глоток.

Сбросил простыню, размотал тряпки, обмотанные на груди. Шрам кривоватый, белесый, чуть припух, но по виду такому явно недели две. Чешется жутко. Нитки вылезли. Сил вроде бы нет, а, с другой стороны, хочется вскочить и песни горланить. Озноба, жара не ощущаю, значит жить буду.

— Попей, Боря.

— Выйди, Язва, я одеваться буду.

— Чего я там у тебя не видела? После вчерашнего все, и не только снаружи.

Привстал осторожно, готовый в любой момент плюхнуться обратно. Ноги держат. Шаг, другой, плюхнулся на зад, так, что стекла зазвенели. Шов держится, судя по ощущения внутри тоже все на месте.

Подери нерадивый. Центр тяжести нарушен. Я же вчера килограмм сто спереди срезал. Ходить теперь заново учиться.

Попытался резво подняться, тут же скрутило и вырвало зеленой слизью. Да, блевать я теперь буду много и часто. Один из двух больших недостатков методики. Первое время свернутый желудок постоянно будет пытаться распрямится. Есть еще второй недостаток, но про него пока думать рано.

Голод, какое это блаженное чувство — когда его нет. Какое же это счастье — не ощущать вечно грызущее, да не просто грызущее — выворачивающее наизнанку. Пелена перед глазами начала расходиться, как тучи после майской грозы. Вместе с тучами поплыли и ускорились новые мысли. Ясные и стремительные, как молнии.

Рука бросилась к уху, опережая другие части. Набрал кожевника.

— Яков, помощь нужна.

— Борис Антонович, все чем располагаем, все ваше.

— Кожаный фартук изготовить можешь, чтобы по моей фигуре держался? Двойной, с прочными швами. На спине завязки, а лучше ремни. Между стенками чтобы килограммов сто песку держал, на уровне живота. Изнутри еще пару карманов глубоких.

— К обеду сделаем в лучшем виде.

Один вдох между ударами сердца, новый звонок.

— Сифоныч, доброго здравия, как настроение?

— Это ты, ты аристократишка тот, позор, позор на мою голову.

— Сифоныч, предложение есть деловое и очень выгодное.

— Ты издеваться, глумиться решил? Да на до мной и так уся артель ржет как лошади.

— Сифоныч, не надоело ли тебе всю жизнь уголь жечь? Знаю, же что тошно.

— А тебе дело какое, на слезу мою позарился поди? Фиг тебе, а не…

— Извини, не с той стороны зашел. Наверняка у тебя есть мечта, в которой ты сам себе не признаешься. Точнее у тебя точно она есть, и я готов ее сделать реальной.

…

Новая вспышка перед глазами, лихо закрученные усы обер-старшины Белозерска.

— Здравствуйте Василь Сергеевич, Это Боря, ваш приятель давний.

— Боря, Боря, что за Боря? Не знаю никакого Бори и знать не хочу.

— Василь Сергеевич, мы пару недель назад с вами дело раскрыли, убийство Портного Леонтия. Вот звоню, переживаю, как у вас дела то сложились?

— А, это ты, каналья. Паршиво дела. Выскочкой меня назвали, а все из-за тебя. Обер-майор вообще загнобить решил. Ты говорил, что карьера попрет, а меня конный брод охранять приставили, по которому ишаки соль возят. Меня, обер-старшину Холодцова, у которого четыре жены и дети малые.

— Я так и думал, Василь Сергеевич. У меня отличные новости! Просто сказка-песня! Срочно пишите рапорт на перевод в столицу. Пора в жизни что-то менять. Нечего вам в Белозерске просиживать. Есть кто в столице знакомый?

— Так у супруги Марфы как раз тетка при смерти. Старуха зловредная и ворчливая.

— Ну так сам Вечный ученик вас направляет. Пишите по уходу за престарелой родственницей. Я помогать вам по службе буду, вместе будем дела раскрывать. Вам почет и дорога по карьерной лестнице, а у меня свой интерес.

— Дела то да, душегуба портного это то ты ловко нашел. Но вот так сразу в столицу, как в омут?

— А чего вы теряете? У вас же четыре жены, им платья нужны красивые и общество. Да они же в этой дыре вас живьем съедят…

Попытался унять мысли, скачущие галопом. В голове вертится еще десяток звонков сделать. Список советника есть — пара сотен надежных людей из тайного сопротивления. Лидер накрылся и людей вроде как мне оставил. Стоп. Нельзя самому звонить. Есть вероятность, что под наблюдением эти кадры. Пара звонков по списку от одного абонента — и приехали.

…

Полились сообщения милости. Пропало умение котиков лечить, трансформировалось в новое.

— Хирургия млекопитающих, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 101 из 864.

Это млекопитающее — по всем признакам я. Странно, что не увидел семейство парнокопытных из подотряда свинообразных. Хороший рывок, да и причина вроде не совсем заурядная. Примерно начинаю понимать, что и как на росте навыков отражается.

— Лидерство малой группы, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 28 из 72.

И кто это мне брехал, что управление малой группой без развития сатранга не откроется?

Харита ползет, пол сотни баллов каждый день прирастает. Мазанул глазами по строке с финансами и насторожился. Деньги Егору переводил, назад он вроде не возвращал. Откуда лишних сорок рублей?

Предлагаемый вариант коммерческого использования слова повторно отправлен на рассмотрение комиссии.

Получено 36 рублей за использование слова на один месяц.

Пока смотрел на число и прикидывал несложную математику, 36 превратилось в 37.

Это же почти шестьсот человек скачали. Если бы знал, можно было не куролесить вчера, а чуть подождать, а потом под присмотром нормального лекаря… Нет. Нельзя мне ждать. И так, отстаю от врагов на несколько шагов. Причем в полной темноте.

С другой стороны, хоть себе, Боря, не ври. Не в деньгах дело. При желании свободно заинтересовал бы любого лекаря, в уникальном эксперименте поучаствовать. Причем так, что он бы и сам доплатил. Раз такие вопросы себе задаю — поумнел я или нет?

…

— Бука, спишь падлюка, почему сразу не ответил.

— Прости, Боря, в уборной я.

— Застегивай ширинку и мигом ищи методику, как открывается умение «Архивариус». Чтобы к вечеру открыл.

— Зачем, Боря, я…

— Еще раз задашь подобный вопрос — будешь искать новое место работы.

…

Егор ввалился прихрамывающий, глаза усталые, но бешеные. Выдал с порога:

— В течение ночи вверенный объект подвергался нападению девять раз, дважды предпринималась попытка поджога. Трижды кражи повозки с лошадью.

— Чего такой веселый, сам не пострадал?

— Да что мне сделается то? Мужичье пьяное, один так вообще на своей косе зарезался. Ночь постоял в дозоре, тряхнул стариной, так будто пара десятков лет долой. Тут что, каждую ночь так весело?

— Если нападения отражены по согласованному сценарию, думаю нас долго никто не тронет.

— А то, по самому сценарию и есть. Всех ровно уложил, как велено. Запряжена повозка, едем куда?

— Я еще с родичем не общался, а так на учебу надо и домой заглянуть.

— С родичем не получится, вставал он под утро, в аккурат как я в последний рейс тела собирал. По земле катался, на луну выл. Потом еще крынку этого пойла выхлебал и упал мертвецки.

— Печаль. Стоп, несколько рейсов делал? Чижик, поди сюда. Не похмеляться. Телегу распрячь, на доски разобрать, унести к стоянке кучеров и сложить аккуратно.

— Так сопрут же.

— На то и расчет. Нельзя нам больше с этой телегой светиться. Ты вроде Чижом вчера назвался? Назначаю руководителем первой боевой ладони, Бука, где бойцы новые? И конокрада сюда веди. Нашу лошадь надо наоборот украсть.

— Это как наоборот? — удивился Чижик.

— Вот так, пусть незаметно засунет в чужую конюшню, адрес я оставлю.

— Егор, по-прежнему не одобряешь вчерашнюю операцию. Не веришь, что я умнее стал?

— Боря, я в твоей голове не сомневаюсь, ты всегда…

— Погоди, давай на подзатыльник спорить, что вчерашнее зелье ты не в аптеке купил, а это у тебя что-то из старых военных запасов.

Дядька отвел глаза, не стал спорить. То-то. Скоро вы все узнаете на что способен Боря, если думает не о еде.

Сквозь суету пробился Херувим, пришибленный, руки трясутся, глаза красные.

— Бо-бо-ря. Я это. Умение лекарское на вторую ступень скакнуло. Четыре года ни одной единицы, а тут сразу сорок. Я же так на вторую ступень скоро смогу. И я еще, это, я кровь останавливать знаю теперь. Вчера, ты сознание четыре раза терял и кровь прямо бурунчиком из всех щелей. Я пытался зажимом, как ты учил, но не получалось, скользили руки. Пальцами взял, не зажимом, и получилось. А потом еще и еще. И понял вдруг, я теперь так могу, просто руками.

— Ну вот и славно, я в тебе не сомневался. Все слышали? Херувим наш лекарь! Вот у какой банды свой лекарь есть? Персональный!

После распоряжений, разъяснений и показа на пальцах, с удовольствием позавтракал аж тремя столовыми ложками бульона и отправился на учебу. Короткими шажками, держась за Егора. Свои артефакты и склянки с ядами, под неодобрительным взглядом дядьки, я рассовал по карманам. Нечего добру под кустами валяться. Пару кварталов пешком, потом поймали экипаж и затрусились по ухабам. Только хотел чуть расслабиться, почертить планы, как отвлек новый звонок.

— Боря, Боренька, беда, — заверещала Олеся, — Сестра рыжая, сестра твоя приехала. Я ее в школе помню, сестра твоя злая это.

— Лилия что-ли, одна или с ней еще кто?

Вопрос Олеся, похоже, не расслышала.

— Так она котика, котика нашего погнала, с ножом кинулась, что-то про Гошу кричит.

При упоминании Гоши сразу всплыла картинка несчастного крысеныша, которого котяра притаскивал мне на завтрак.

— Правда беда, котика в обиду не дадим. Насколько все плохо?

— Я пыталась сказать, что нельзя, и Степан пытался. А она не слушает и дерется больно. А котик на дерево залез, прямо одними передними лапками на самый верх. А Марта плачет.

— А Лилия что?

— Эта стерва ножом всю кору исполовала. Убью кричит, и его и тебя, Боря, не езжай сюда.

— Егор, надо котика выручать!

Развернули тарантас и сделали крюк. Путь родственники и дурные, но наконец, новости узнать можно.

Оставил Егора приглядывать за входом, нырнул в лачугу кожевника и сразу примерил обновку. Двигаться стало тяжелее, к снижению веса привыкаешь быстро. Зарядил песка на две трети от прежней нормы, перестало мотылять из стороны в сторону. Все барахло, что носил с собой, спрятал в потайные карманы. Под учебной мантией почти незаметно, если не приглядываться.

…

— Жирный, ты! А ну поди сюда. Зови эту пакость облезлую, я ее на клочки порежу.

— Лилия, во-первых, привет. Во-вторых, ты находишься у меня в гостях и нападать на моего питомца не совсем уместно. В-третьих, у нашей семьи проблемы, поважнее, чем…

Договорить сестра не дала.

— Боров, ты что-то хрюкнул? Давно в грязи…

Знакомый полуоборот, напряжение плеч. Жалко мне тебя, Боря, если на один и тот же прием много раз попадался. Сестре над лексиконом поработать надо — повторяется.

Навстречу рыжей молнии метнулась рука с зажатым ланцетом. Остановилась точно на уровне глаз. Про такие вещи часто говорят — острый как бритва. Глупое сравнение. Простая бритва против настоящего хирургического….

Придумать хорошее сравнение не успел. Подшаг и поворот кисти на вытянутой руке. Полутораметровая коса плюхнулась в пыль, срезанная под корень.

Сестра на секунду замерла, упала на колени, схватив свое бывшее украшение. Лицо перекосило, в глазах недоумение и шок.

Неловкая пауза, которую надо чем-то прервать.

— Лилия, а тебе очень идет каре.

С крыльца бросился здоровенный мужик, замахиваясь лопатой. Заревел басом. Через мгновение оказался носом в пыли, придавленный коленом. Егор оперативно сработал. Второго выволок Степан, выворачивая руку за спину, и уложил рядом вежливо и аккуратно.

— Из самострела целился. Не гневайся, барин, это охрана родичей твоих. Не ведают, что творят. Баронесса Роза приехала на сносях, еле ходит, у тебя в комнате прилегла. И вот дочка ее ретивая.

Я сразу бросился в комнату, чтобы узнать новости. С сестрой и раньше было разговаривать бесполезно, а сейчас и подавно.

Мама Роза почти не изменилась с последней встречи. Может чуть круглее стала. Лицо осунулось, или просто без косметики.

Никогда не думал, что почти чужая тетка может моему появлению так обрадоваться.

— Боря, Боренька, а мы приехали. Нет больше нашего дома.

Нападение на усадьбу было. Толком никто ничего не понял. Среди ночи вдруг вспыхнуло все, кровь, крики. На ограбление было подумали, а они всех резали и слуг, и тех, кто на пол ложился. Фигуры серые быстрые, острая сталь так и мелькала.

Нас Петр в кабинете барона собрал для важного сообщения, когда в коридоре жуткая сеча началась. Потом внутрь отступил. Когда дверь ломать начали он порталы раздал. Меня с Лилией в столицу пихнул, прямо за шиворот. В спину кричал тебя в Москве найти.

— Как Даша и матушка как? Видела, с ними что?

— Видела, как твой брат Петя погиб, топором на две половинки развалили. Дядю Сеню копьем в глаз так, что из затылка вышло.

— Как моя сестра и мама, они живы?

— А вот Николай не погиб, его Наама собой закрыла и близняшек своих, детей в портал, но сама не ушла. Топтали ее прямо на полу.

Мачеха мелко затряслась, сдерживая рыдания. Нервничать ей сейчас не желательно. Живот опускается, до родов максимум неделя. Но выяснить, что с моей семьей, как-то надо.

Потряс за плечо, приводя в чувство.

— Что с Милославой и моей младшей сестрой?

— Да все нормально у них. Эта вертихвостка еще раньше в Ростов ушла, только шум начался. Князь Тараканов ей сам портал открыл. Вернуться, видите ли, разрешил в обмен на отказ от дочери.

— Значит Даша тоже с ней? Стоп. Что за отказ?

— Тоже, тоже, только фамилия у неё теперь не наша — тьфу, Тараканова она.

Про отца Розе не было известно ничего. Никаких вестей с момента пропажи. Значит его прибытие в столицу не совсем легальное. Чего хотел дядя Петя сообщить, зачем среди ночи собирал — тоже темный лес.

Уложил мачеху на диван, проверил пульс, осмотрел белки глаз, язык и живот пощупал. Но это только говорится, что пощупал. Стандартные приемы наружного акушерского исследования по методу Леопольда.

— Двойня, подвижные, активные. Расположены правильно. Кости черепа средней плотности. Средне-поздний срок. Функциональное состояние мышц матки удовлетворительное.

— Мама Розы, на финишную прямую выходите. Малыши занимают практически всю полость матки. Активность снижена. Два дня максимум осталось.

Роза ничуть не удивилась, поправила платье и уставилась заплаканными глазами.

— Боря, слизь выходила. Я чай не первый раз. Знаю, что день-два. Меня Петр к порталу, я кричу: «Сгину там, и сама и дети мои». А в него как нерадивый вселился. Ругается: «Жить захочешь — Бориса найдешь». Я думала, что зря все, чем мне пухлый мальчик поможет, который сам без мамки. А тут и с Олесей поговорила, и с Мартой. Такие страсти. Ты изменился очень, взрослый, да. Это же ты указал, где меня в чулане искать? Знаю, что ты. Можно мы тут у тебя побудем, пока малыши не появятся? Я и Лилия.

Вытянула из-под подушки шкатулку и протянула с вызовом.

— Я успела драгоценности ухватить, правда не свои, а Наамы. Но ей они теперь не понадобятся. Может что-то продать можно?

Я поднял крышку. Обычная россыпь женских безделушек. Сережки, колечки, брошки, колье. Камушки всех цветов радуги. Одни выглядят дешевле, другие богаче.

— Возьму, посмотрю, что можно сделать. Надо чтобы у тебя лекарь дежурил, и повитуха понадобится скоро.

Василь забрал матушку и Дашу в первые минуты после нападения. Знал или заранее или в последний момент. Мог сам организовать? Мотив есть — заметание следов. Не похоже. Раз — не его методы. Два — тогда бы матушку заранее вывел. Три — зачем со мной, с будущим птомантом ссориться?

Второй кандидат — Собакины. В этих мотив еще железобетоннее — следы незаконной деятельности скрыть. Зачем тогда отца отпускать? А не мог ли он сбежать?

— Егор, жилищным вопросом заняться надо. Первое, недалеко от вокзала надо домик снять. Неприметный, тихий, с несколькими путями отхода. Ночью переселением Розы займешься, опасно с нами. Если она нас просто нашла, значит и другие смогут. Найди там в окрестностях лекаря, предупреди, что роды скоро.

— Сделаю.

— Теперь второе. Еще жилье нужно, но другое. Комнаты с мебелью ближе к центру в хорошем районе. На яркой, веселой улице. Важно чтобы рядом магазины драгоценностей и мехов были. Туда скоро обер-старшина из Белозерска переедет.

— А это к чему? Это же деньжищи немеряные?

— У обер-старшины четыре жены, смекаешь?

— Ничего не смекаю. С какого нерадивого, от каких щедрот?

— Смекай. Надо чтобы обер-старшина стал очень, очень охоч до левого заработка и не задавал лишних вопросов. Будем из него в кратчайшие сроки карманного обер-прокурора Москвы выращивать.

…

Надо срочно в академию возвращаться, вытрусить из куратора, как мое умение активировать. Знакомиться со студентами надо, общаться, в картине мира пробелы величиной с Эверест. Оставил Егора исполнять поручение, Степана — охранять кота, а Олесю работать в магазин. Поехал добывать знания, благо кучер дождался.

Подумать в дороге опять не получилось.

— Хирургия млекопитающих, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 407 из 864.

Больше трех сотен привалило, а еще и пары часов не прошло. А это значит только одно…

— Чижик, твоя работа?

В чем заключается его работа Чижик уточнять не стал. Голос бодрый и ничуть не виноватый лихо отчеканил:

— Боря, зуб даю, не хотел, но пришлось. В кабаке с бурятом забился, чей босс круче. Реально на коньяка литруху. Этих бурятов знаешь? У них за косяки заставляют мизинцы рубать. Вот он мне видео в нос тычет, как ихний босс себе палец острым ножом. Ну реально круто смотрится, чик — и стоит морда кирпичом. Ну ты же понимаешь, я литруху не мог проиграть. Меня за ней твой батя послал, а у него рука тяжелая. Я говорю: «Фигня, мой босс круче умеет». Бурят меня за грудки. Если, соврал, не только коньяк поставишь, язык тебе отрежем, чтобы не брехал. И серьгу из уха обещал вырвать. А этих бурятов там тьма, это ихний кабак. Все, думаю, кирдык, по любому лажа скажут, чтобы я не показал. Но виду не подаю, — «Смотрите убогие. Мой босс легко себе пузо вспорол, чего не надо отрезал и шьет спокойно, как так и надо. А вашему так слабо?»

— Чижик, а Ока в этом кабаке случайно не было?

— Не помню… хотя сто пудово было. В кабаках всегда хоть одно стоит, там же народ чуть что — за нож.

Слеза 16

Продолжать разговор с Чижиком перехотелось. Сжал кулак и прервал связь. Не успел прикончить третью папиросу, как поступил новый вызов. Перед глазами всплыла повариха в колпаке и белом фартуке, почти физически дохнуло свежей выпечкой.

— Борис, здравствуй.

— Доброе утро, Василиса Антоновна, рад вас слышать.

— Борис, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Зайди, пожалуйста, на перемене или после занятий.

— Василиса Антоновна, очень день напряженный. Занятия, полигон, не уверен, что смогу выбрать минуту. Давайте по ладони все решим.

В трубке воцарилось молчание на пару минут, прерываемое тяжелым сопением.

— Хорошо, Борис. Я отправила тебя с занятия заслуженно. Ты наглый, бесцеремонный и совершенно не способен слушать учителя.

— Э-э-э, я это и так знал.

— Ты абсолютно не приспособлен, чтобы стать поваром, даже самым захудалым. Я это поняла с первого раза. Поверь, у меня богатый опыт.

— У-у-у, все верно, полностью с вами согласен. У меня никаких претензий.

— Погоди, я не про это совсем. Вечером заходил декан факультета кулинарии. Заслуженный Имперский шеф высшей категории. На конкурс девочек отбирал, шарлотки пробовал. Полина, эта длинноногая дрянь, твою поделку, твою ерунду декану подсунула. Нет, ну как можно быть такой безответственной?

— Понимаю, воспитывать девочек надо в строгости. Чтобы им дурные мысли в голову не лезли. Стоит чуть расслабится — и тут же проказы и прочая девичья блажь.

— Ой, не говори, Боря, какой ты оказывается понятливый. Шеф Пауль остальные только отщипнул, а твоей половину сразу за обе щеки умял, вторую с собой забрал. Я сказала, что это Полина сделала, и он ее на конкурс выбрал. Ну не могла же я выдать, что это парень, новичок, да к тому же с занятий исключенный. Тем более Полина же тебе помогала, да?

— Понимаю, Василиса Антоновна, неприятная ситуация. Но не ясно, чем я могу помочь?

— Да, правда помочь. Не мог бы ты, Боря. Я готова тебя назад взять и в группу на конкурс включить. С Полиной. Извини меня, я не подумала, что у тебя есть подготовка и клановые секреты. Я думала подобное невозможно без продвинутого умения. Нам очень надо на конкурсе занять высокое место. Наш университет никогда до полуфинала не добирался, завсегда Кулинарная академия первые десять мест.

— Я вас понял, Василиса Антоновна. И мне правда очень жаль. Но у меня совсем другие пла… Погодите, а шеф Пауль, он только в университете преподает?

— Да ты что, шеф Пауль, не просто преподает. Он организатор банкетов в малом Кремлевском дворце. Для высшей аристократии.

— Дайте мне время подумать до завтра. Решим, что можно сделать.

Только свернул новую папироску, чиркнул спичкой, как руки затряслись от нового вызова.

— Бля, Боря, я забыл сказать. Тут это, обосрался я.

— Чижик, я тебя, конечно, сочувствую…

— Та не, Боря, в ненастоящем смысле. То есть в настоящем тоже, но чуть-чуть. Тут в кабаке буряты решили к нам в банду записываться. Ну как поняли, что наш босс круче. Построились в очередь, меня в зад целовать, а чем я хуже Буки? Вдруг треск, хрясь. Облава. Крыша у кабака долой. Рожи страшные в масках, в этой, в броне. «На колени и коснуться ладонями земли». Я пока думал, где землю взять, тут пол деревянный. Поднимаю морду — нет никого. И бурятов нет. Одежда лежит, а в ней серая жижа. Воняет. И трактирщик тоже. Ну я че? Ящик коньяка прихватил, не пропадать же добру. Руки в ноги и домой. А там Филин сидит с глазами как у филина и страсти рассказывает. Его че не было? Его банда Кривого в подвале к стулу, про профессора нашего пытала. Тоже хрясь — и вся банда Кривого тоже в жижу.

— Ладно, понятно. Чижик, ты когда это видео записать успел, что показывал. Ты же в говно был?

— Та проснулся — сушняк дикий, голова как наковальня. Пошел отлить, а тут ты на этом кресле.

— Ты в мою комнату заходил отлить?

— Да я не в комнату хотел, в окно открытое. Там же клумба за окном. Я, бля, хотел цветочки полить.

— Чижик, в моей комнате окно не открывается, только форточка, а она под потолком. Подумай над моими словами.

Гадать, кто через Око смотрел — бессмысленно. Раз надо мной крыша не рухнула, автоматчиков не вижу — значит или до кого надо не дошло, или кому-надо это нахрен не нужно.

Решение с трупами дало плоды сразу. Крупные спелые и сочные. Пойдут ли они впрок — это покажет время. Время. Время. Время. Стоп. Время первичного накопления капитала.

— Язва, родитель очнулся мой?

— Поднимал голову один раз, воды попросил. Я стакан поднесла, а он опять без памяти.

— Ладно, понятно. Подскажи, далеко от нас банда Бурята?

— Совсем рядом. Пять кварталов на север. Полные отморозки, ни с кем без ножа у горла не разговаривают.

— Так, а банда Кривого?

— Тоже рядом. Пять кварталов южнее. На переговоры идут легко, но ни разу ни с кем договоренностей не выполнили. Фишка у них такая — кидать всех.

— Хорошо. Если от нашей хаты начертить круг размером в пять кварталов, какие банды еще попадут?

— Еще три будут. Если на запад — банда Дядюшки У. Чуть ниже банда Одноглазого Глаза. А на востоке Братья Могильщики. С последними не пересекалась, остальные простая шваль.

— Хорошо, умница. Новая задача тебе. На самой большой стене новую карту рисовать, во все стороны на пять кварталов больше.

…

— Бука, как прием новых членов, есть что интересное?

— Много интересного. Все интересное. Вообще все сплошной интерес. Народ прет, как на ярмарку в базарный день. Пол сотни бойцов принял, еще больше отправил, кто не понравится, все как ты учил.

— Бойцы понятно, а еще есть кто необычный?

— Цельный список. Одноногий взломщик. Хоть на костылях, а любой замок пальцем открывает. Старуха дряхлая с клюкой и одним зубом, говорит, что в молодости была наездницей Боевого треножника. Бывший шпагоглотатель, из передвижного цирка поперли. И еще так, по мелочи.

Еще вот, девочки из других борделей идут. Какие с виду ого, я в Незабудку отправил, остальные пока за калиткой сидят, не уходят.

— Хорошо. На сегодня прием заканчивай. Собирай Груша, одевай в костюм профессора и пусть его Чижик на площадь ведет, народу показываться. Вместе со всеми, кто за воротами остался. Петь, плясать, костры жечь до вечера. Разрешаю с собой ящик коньяка взять у Чижика. Персональное наставлению Чижику — орать так, чтобы все наблюдатели на площадь пришли.

Всех принятых раздели на пять групп. Каждая группа немедленно идет туда, где соседние банды заседают. К Буряту, Кривому, Дядюшке У. К Одноглазым и Могильщикам тоже. Язва точно дома укажет. Пусть смело заходят, находят кабинет босса и все ценное выносят в мою комнату.

— Ой, Боря, как же, кто же пустит то нас.

— Бука, не ссать, хозяев на месте не будет и охраны тоже. Если кого встретите — гоните пинками.

— А как вернуться, война же это? Хана всем.

— Есть уверенность, Бука, что не вернутся, совсем.

Бука завис, переваривая информацию.

— Все понял, а мне делать чего, можно на площадь тоже?

— У тебя особое задание. Все, что принесут складывать, считать и охранять. Задачу понял? Выполнять.

…

— Чижик, я верно понимаю, что кроме коньяка, ты кассу кабака прихватил, и карманы в одежде бурятов обшмонал?

— Та не-е-е, Боря, одежда воняет сильно. Посмотрел только одним глазком. И не у всех, а кто одет прилично. А в кассе этой всего сорок рублей.

— Деньги и половину коньяка Буке сдать. Он тебе сейчас важное поручение от профессора передаст.

…

— Филин, как настроение?

— Боря, вы меня бросили, а меня пытали, мне пятки жгли.

— Отставить панику, Филин, бросили говоришь? А кто тебя, дурья башка, из плена спас? Профессор за своими людьми как за родными детьми следит. В нужное время вмешался. Он на тебя большие надежды возлагает. Короче, задача для тебя важная. Бегом к строителям, договаривайся во дворе рядом с домом новое здание строить. Барак по принципу военной казармы, человек на сто. Да, пока из дерева, план уже скинул. Вечером деньги будут. Чтобы прямо сейчас начинали.

Митрофан позвонил сам, не дождался пока очередь дойдет.

— Боря, все супер прошло. Я слезу осенял перед дедом, так он чуть не прослезился. Таинственности подпустил, как ты сказал, даже перестарался слегка. Мачеха в обморок два раза падала, дядя Гоша обмочился.

— Тоша, искры золотые были?

— Эй, меня так только близкие зовут.

— Будешь нос задирать — на Моню придется откликаться. Учиться согласился — значит любое мое слово — закон.

— Ладно тебе. Были искры, их дед считал, потом целоваться лез. Так учиться когда будем? Я готов приехать, куда надо.

— Погоди, надо придумать, где занятия проводить. Нужно место тихое, неприметное, но со свободным доступом. Шуметь чтобы можно было, не привлекая лишнее внимание. Думаю, у тебя вариантов больше.

Митрофан хмыкнул.

— Знаю верное место, думал тоже. В Сокольниках есть закрытый клуб для подпольных боев, тусовок и игр всяких. Бывшая военная база, десяток гектаров закрытой территории. Оформлена не на Зайцевых, а на тех, кто моему клану должен. В этот клуб половина аристократов столичных записаны, конкурсы каждый день. Я уже на тебя заявку подал, гостевое приглашение завтра будет. А постоянным членом стать — надо в конкурсе победить, в любом, хоть по выгуливанию енотов.

— Ладно, игры потом. Готовься, первое занятие по удалёнке.

— Этот где? Что удалять? Это что за…

— Это прямо на месте, сейчас. Занятие уже началось. Активировать умение пробовал?

— Еще как. По-разному тыкал. Хотел еще деда удивить. Он мне мобиль пообещал, новую модель, привод не на одно, а сразу на три колеса, представляешь? Да хотя откуда тебе.

Я прервал.

— Не отвлекаемся, все веселые истории потом.

Пересказал, что куратор выдал, коротко самую суть. Особенно надавил чтобы не пугался, если что-то вдруг получится.

— Так я уже пробовал тыкать пальцами всеми.

— Просто тыкать, не наш метод, повторяться начнёшь, психовать и что-то важное пропустишь. Нужна система, работа нудная, но по-другому никак. Лови на милость список, первые сто комбинаций. Ничего не пропускать, вперёд не забегать, за вечер ты должен справиться.

— А если не выйдет?

— Не выйдет, завтра новый список будет. У меня тоже пока не вышло, и ничего, небо не рухнуло.

…

Осторожно позвонил Юле. Просто выяснить что в голове у князя. Необдуманно поступил, пришлось согласиться после занятий погулять. Какие новости у Таракановых девочка не знала, про нападение на Скотининых — ни сном ни духом, только заявила с восторгом — идет приготовление к празднику Кормления предков. Скоро-скоро Боря официально станет почетным членом клана и сможет просить ее руки.

Набрать князя что-то останавливало. Сначала решил поговорить с Собакиными.

— Анна Львовна, Боря желает вам дня доброго.

— Боря, вот ты то мне и нужен. Срочно приезжай в апартаменты графа. Срочно, немедленно.

— Не могу, Анна Львовна, на учебе я. Знаете, как тут строго.

— Борис, ты что, новости не смотришь? Граф Собакин убит. Резиденция уничтожена. Ты же понимаешь, что это война.

— Анна Львовна, совсем не понимаю. А с кем война?

— Известно с кем! Никто не знает с кем. Ни одного свидетеля, ни одного следа. Вместо резиденции поле застывшего жидкого камня. Графиня здесь в столице собирает сторонников. Так, что задницу в жменю, чтобы через час был на месте.

Сжал кулак, не поленился и повесил на контакт черный конверт. Пусть перебесится.

Собакины тоже пострадали, но почерк разный. У Скотининых ухари в серых плащах острыми штуками родных гоняли, сильно не прятались, не напрягались, половине уйти удалось. Месть, акция устрашения, конкуренция, злость, зависть, ревность. А резиденцией графа ковровой бомбардировкой накрыло, без единого свидетеля. Выжили только те, кого дома не было. Хладнокровный мозг, точный расчет, большие деньги, тайное знание.

События связаны, но косвенно. Теперь можно князю звонить.

— Борис, единственная причина, по которой я тебе отвечаю в разгар губернаторского банкета — это почему ты до сих пор не подтвердил участие в церемонии? Приглашение у тебя на милости.

— Василь, как моя мама, как сестра?

— Поговорим на церемонии. По любым вопросам звони в мою канцелярию.

Доброго снисходительного дедушки больше нет. Есть властный циничный старикан, который своего не упустит. Говорить со мной смысла нет, если моя мать и сестра в него в кулаке.

…

Родной университет. Когда же ты мне родным стал? Чего же меня пугали страстями учебными? Третий день хожу, никто не пристал, не нагрубил, в унитаз головой макнуть не пытаются. Нашивка птоманта отличная защита, не связываются тут с такими. А где, спрашивается, птоманты второго и третьего курса? У расписания первогодок толпа стояла, наша группа не одна. У расписания старших — ни одной души. Позже у них занятия начинаются, рабочая версия — на практике моя будущая головная боль. Узнать бы сколько у меня времени.

Сходу завернул в крыло, где лекари обучаются. На первый урок по расписанию мне точно не нужно. Развитие потенциала пусть без меня проходит. Без труда нашел кабинет, где собрался первый курс. Встал за белоснежные спины и навострил уши.

— Кто указал нам путь к Творцу?

— Вечный ученик!

Пожилая статная женщина в белоснежных одеждах расхаживала перед строем первокурсников. Не просто расхаживала, а плыла, раздвигая сумрак. Голова вскинута, плечи развернуты, руки скрещены на груди.

— Меня зовут матушка Александра. Я декан факультета целительства и буду вести у вас предметы на старших курсах. К сожалению, куратор первого курса сегодня не сможет присутствовать по причине недомогания. Поэтому первое занятие, калибровку и деление на группы проведу я.

Главный целитель не пришел по причине недомогания. Как-то сюрреалистично звучит. Я не выдержал и сразу вскинул руку.

— Матушка Александра, я Борис Тараканов, разрешите вопрос.

— Милый мальчик, подойди ближе. Надо же, молодой мальчик в земляной мантии с нашивкой птоманта. Давно не видела такое удивительное сочетание.

Я сделал несколько шагов вперед. Интересно, давно не видела — это значит видела когда-то? Значит я такой не первый?

— Матушка Александра, скажите, а куратора первого курса зовут случайно не Ванесса?

— Ты знаком с Ванессой Игоревной? — целительница приблизилась и развела ладони в стороны.

— Не то, чтобы знаком. Слышал, что она лечит людей в городе, раны заживляет.

Голос полился мягких и приторный как патока.

— Все верно, у Ванессы Игоревны обширная практика. Она считается одним из лучших молодых целителей Москвы. Ее дед — глава гильдии целителей, уважаемый граф Георгий Данилович Вронский.

Сердце ухнуло вниз, на душе стало тоскливо и пусто. Не учиться мне тут, по крайней мере в ближайшее время. Надо ноги уносить, пока Ванесса Игоревна не появилась.

— Скажи мальчик, Боря, что привело тебя к нам? У тебя же нет слезы целителя.

— Да вот, хотелось узнать. С детства людей лечить мечтал. Слезу то контрактную могу взять, у меня разрешение есть.

Помахал в воздухе своей бумагой со светящейся печатью. Преподаватель от удивления всплеснула ладонями.

— Надо же. Малыш, мечта детства — это очень здорово. Пронести через детство, школу, взросление светлое чувство — помогать людям. Только в твоем случае это плохая идея, ничего хорошего не получится. У тебя уже есть основная специализация. Такая сложная дисциплина как птомантия, требует ежедневного внимания, многочасовых тренировок. Ты не сможешь уделять целительству достаточного времени и не пройдешь контроля ступени. Поверь, мальчик, я видела это много раз.

Из кучки студентов, стоящих отдельно от других, вырвался возглас:

— Во жирный задвинул, сразу видно в деревне коров пас.

Целительница плавно развернулась.

— Нехорошо потешаться над чужой наивностью. Настоящий целитель терпелив, вежлив и никогда не позволил бы таких высказываний вслух.

Над аудиторией раздался такой пронзительный вопль, будто кому-то прищемили самое дорогое. Белокурый кучерявый парень с лицом аполлона упал на пол и схватился за переломленную ногу.

Я попытался сделать шаг назад, ноги у Бори начали отказывать. Потрясающий контраст между тихим ангельским голосом и неожиданным наказанием. Куратор тоже конечности как спички, но он и вел себя сразу как последний садист.

— Извините, матушка Александра, простите невежество, а бывало, случается ли, чтобы навык целительства открылся самостоятельно?

…

В пустой аудитории остались только мы, пара подростков со сломанными ногами. Все студенты покинули аудиторию, как только я проблевался на мраморный пол. Очень неожиданно нога подломилась, и, оказавшись на полу, меня сразу начало выворачивать наизнанку. Не нравятся моему желудку подобные встряски.

— Милые студенты, пожалуйста, давайте перейдем в соседнюю аудиторию. Оставим наказанных мальчиков подумать над своим поведением. Боря, после того как доберешься до медицинского кабинета и залечишь ногу, не забудь вернуться и убрать за собой.

…

Собрат по несчастью уложил сломанную ногу на здоровую и на пятой точке начал ползти к выходу. Точнее попытался. На порожке скривился и откинулся на спину. Ага, хотел удалиться молча и гордо, но травма у него в таком месте, что сильно не поползаешь. Вертельный перелом бедра, привет адская боль при любом шевелении.

Сейчас на мне отыграться попытается.

— Ну что допрыгался, деревня.

Отвечать я не спешил, спокойно дотянулся до стула, покрутил в руках. Незаметно вынул ланцет и кончиком раскрутил ржавые шурупы. Варварское использование, но больше нечем.

— Сюда ползи, шину сделаем. Тебе не на заднице надо, а опираясь на два стула.

С минуту парень смотрел на меня, с недоверием, наконец, приблизился с кряхтением.

— Это ты чего, зачем так?

— Мы лекари, или где? Слышал сам, добрее надо быть, терпимее. Мир и любовь.

Наложил блондинчику шину, для чего пришлось распороть брюки. Зафиксировал нижней частью своей мантии. На ширину ладони оторвать пришлось.

— Все, вставай, хватай два стула, опирайся на спинки и вперед.

— Ну ты, блин, удивил. Такое выдал. Ты бы еще целителя лекарем назвал. Совсем бы без конечностей остался. А то и без головы.

— Погоди, а че, я реально что-то не то спросил? — удивился я.

То, что я спросил что-то не то — понятно и суслику. Но контакт пойдет лучше, если тебя воспринимают снисходительно.

В процессе движения, познакомились. Аркадий Жуков оказался не таким законченным дегенератом, как казался на первый взгляд. Точнее дегенератом он быть не прекратил, но рогочущая толпа поневоле сближает. Пальцем тыкают, сведенными ладонями провожают. Одно из главных представлений университета — наказанные добираются до медицинского кабинета. Я полз на заднице, поправляя сползающий фартук. Аркаша опирался на школьную мебель и завывал от боли в паху.

— Рассказывал мне дядя, между прочим, первейший целитель по сосудам в Тульской губернии. Есть способ самостоятельно навык открыть. Только лет не знаю сколько это никому не удавалось. Нужно три умения на рубин поднять. Сначала музыку. Любой инструмент, слух нужен. Без музыки ничего не выйдет, музыку и так все целители изучают. Слушать гармонии тела. Вот как, например, диагност работает. Он поет гармонию здорового организма и слушает. Если какой орган не здоров — в ответ фальшь слышно. Но не ушами, а ладонями и всем телом. Тогда он гармонию этого здорового органа как волну начинает посылать — и тело перестраивается. Потом сатранг нужен. Вот для чего — дядя объяснял, но я не понял толком. Для контроля, и связи, и контроля связи. Чтобы музыку и сатранг на третью ступень поднять, если с детства заниматься и талант есть — лет за десять можно. А вот с третьим умением засада. Нужна готовая врачебная специальность. Вот как оно бывает, сначала человек получает слезу, становится целителем, а где-то через год у него специальности появляются. А тут наоборот. Сначала надо специализацию получить и до третьей ступени развить, представляешь? Вот тут и зарылась собака. Целители обычные никогда такого не позволят, не допустят. Потому что что? — завидуют они тем, кто сам умение открыл. Такие целители Великими становятся, им до пилигримов один шаг. Только откроешь практику каких-нибудь глазных болезней, начнешь лечить без умения — оберов натравят, нельзя лечить без лицензии. Не поможет — бандиты придут. Дом сожгут, а то и что похуже. Одним словом — не позволят.

— Сложности понятны, но преодолимы в теории. Так прямо и много лет никто сам не открывал?

— Преодолимые, как же, в теории. Я еще самое главное не сказал. Главное — плотность. Плотность слезы понимаешь?

— Ну так, понимаю, конечно. Но не особо, только в общих чертах.

— Ага, в общих, деревня. Если слезу развивать всякими конкурсами дутыми — она не плотная выходит. Такая никогда в новое умение не сольется. Только тяжким ежедневным трудом. И так много лет. Три умения на третью ступень, и это еще не все. Для активации слияния потом еще одно умение нужно открыть. Но какое — не сказал дядя, «А вот это тебе знать не обязательно». И вишенка на торте — во время слияния тебя за руку кто держать должен?

— Что, кто-нибудь должен? А зачем?

— Ха. Не кто-нибудь, а человек, у которого целительство самостоятельно открыто. Вот поди, найди такого, да уговори. Они и так на лбу не пишут, что лекари абсолютные, так и запрет у них делиться, договор со службой, которую вслух не поминают.

Понятно, почему матушка рассердилась, за живое задел. Конкурент, который качается быстрее, а потом будет смотреть как на говно — никому не нужен.

Доковыляли до кабинета лекаря, куцая очередь нехотя разошлась в стороны. Преследующая толпа исчезла, закончив снимать мой эффектный спуск по лестнице.

Я выдал сразу, не дожидаясь подсказки:

— Здравствуйте. Борис Тараканов, целитель, первый курс, матушка Александра.

Слепая женщина с повязкой на глазах протянула руку.

— Усаживайся на кушетку, молодой человек. Вытягивай наказанную конечность.

Только начал чувствовать жжение от сращивания кости, как дверь распахнулась. Матушка Александра вплыла своей фирменной походкой. Глянула на меня такой лучезарной улыбкой, что в животе квакнуло.

От слащавого приторного голоса заныли барабанные перепонки.

— Ольга, оставьте нас. Бедный милый мальчик. Не держи обиды и боли. Для тебя это шок, но пойми, так было надо. Воспитание первого курса порой требует непопулярных методов. У меня сердце разрывается…

— Да все понимаю, — буркнул я, — Простите мое невежество.

Матушка коснулась моего лица.

— Бедный маленький Боря, такой печальный и несчастный, я сама закончу твое лечение.

Комната начала вращаться, набирая обороты, и я отключился, не успев ничего хрюкнуть.

…

Пришел в себя быстро, рывком. Открыл глаза и уставился на дремлющую в кресле матушку. Судя по тени от окна, часа полтора прошло. Начал ворочаться, пошевелил здоровыми ногами, ощущая непривычную легкость.

— Боря, ты очнулся. Молодец, все позади. Я провела диагностику твоего организма. В плохом состоянии были ноги. Полечила и укрепила коленные чашечки, суставы и связки. Здорово помучиться пришлось, запустил ты себя.

— Э-э-э, спасибо, но не стоило, это же очень дорого.

— Почистила сосуды и усилила ток крови, было много венозных застоев и проблем с кровообращением.

— Большое спасибо, матушка Александра, даже не знаю, что сказать, — выдавил я и сжался от очередного нехорошего предчувствия.

— Добрый мальчик. Я немного виновата перед тобой, смотрела твою карточку, ты же приехал из совсем глухой провинции, но с именным Императорским вызовом. Совсем наивный, я не могла остаться в стороне.

У тебя был серьезный заворот пищеварительной системы. Очень сложные спайки и плохая проходимость. Не переживай, я все поправила, хотя это стоило мне…

Если бы я стоял, то сердце ухнуло бы ближе к пяткам. А так оно просто прижалось к тому месту, коим я опирался на кушетку. Скупая мужская слеза вылезла из уголка моего глаза и пробежала по щеке.

— Спасибо, Матушка, никогда не забуду вашей доброты…

Слеза 17

(Палма. Имперский полимагический университет. Коридор факультета птомантии)

Не заметил, как добрался до двери аудитории. Хмурый и печальный. Очень хмурый и очень печальный, до скрипа в зубах. Ну не могут же все психологи врать — во всем позитив найти можно.

Главное, что узнал — лекарем самостоятельно стать реально. Медицинский навык есть, и как его прокачать, понимаю. Музыкой сам заняться собирался, фортепьяно — лучший тренажер для мелкой моторики. Сатранг — есть интерес, игнорировал, потому что в серьез не воспринимал, нет на игры времени. Что там дальше нужно выяснить проблема отдаленная. Значит реальная цель — продолжать развиваться. Закатай, Боря, губу, более важные вещи есть.

Матушка и Даша в безопасности. Барон под присмотром надежных товарищей. На остальных насрать. Развоплощать меня никто не прилетел — значит моя операция не заинтересовала, кого следует.

В деле похудения откатился на шаг назад. Руки не опускаем, зайдем с другой стороны. Продолжаем действовать по плану — раскачиваем, все, до чего можно дотянуться.

…

На подоконнике сидел коренастый крепыш в черной шапочке, надвинутой на глаза.

— Эй, Скотина, хочешь совет — не ходи, там развитие потенциала еще идет. Сегодня они дохлых ворон щипают. Нашей ладони «Г» туда путь закрыт. Один сунулся и обе руки в медуху поволок.

— Ворон щипают — это интересно, я бы посмотрел. Но если руки, тогда да, не надо идти.

Подошел, облокотился на подоконник. Лицо парня внезапно исказилось в усмешке. Выпулил прямо мне в лицо:

— Ты же мой староста теперь, подскажи-ка, что делать теперь? Меня отец утопить обещал, если с учебой не пойдет. А это у него знаешь как просто?

Великолепный представитель вечного троечника, среднего во всем. В бедах виноваты все вокруг. С одной стороны — терять время не хочется, с другой — даже от дохлой мухи можно выдоить литр сгущённого молока.

— Думать надо. Самим развивать, другие пути искать, — сказал я осторожно.

— Ага, блин. Было бы магическое умение путевое, а то воздушник я. Как птомантия откроется, источники анамы сольются. А у меня и воздуха с гулькин хобот.

— А вот это новость хорошая, — сказал я заинтересованно.

— Чего хорошего? Это тебе легко, земляной источник в несколько раз шире. И на птомантию хватит, и землю свою ковырять.

— Не поверишь, но я тоже воздушник. На земляного только с виду похож, ну и мантией. Кстати, могу помочь стихию развить, есть методика клановая.

— Воздушник он? Брешешь, издеваешься. Предупреждали же, скотина и есть.

Форточка, поддетая моим вихрем, с шумом захлопнулась. Слабость у меня к окнам. Глаза у парня, напоминающие щелочки, распахнулись во всю ширь.

— Да ну не-е-е, быть не могет. Или у тебя стихия не одна? Живут же люди. Вот так клановые секреты первому встречному? Не-е-е, меня не обманешь.

— Я же отвечаю теперь за вас, за всю группу. Пошли на воздушников посмотрим, запишемся и все обдумаем.

Полигон для занятий магией воздуха располагался в отдельном здании. Впрочем, как и другие стихии. У каждой персональный купол и топать не меньше километра. По пути напарник представился Симой Карповым, древнего дворянского рода. Родители с западных окраин имели больше сотни рыболовных кораблей на Балтике и даже плавучий консервный завод. Со слов Сени кормили рыбой и прочими тюленями половину страны. Всю дорогу он пересказывал отличие всяких сейнеров от траулеров, провесной селедки от прогибной, и в конец утомил.

Из полезного — чуть прояснилась политическая карта Европы. Побывал Сеня в разных концах Балтики, считай все детство на кораблях прошло.

Контуры стран от моей картины не просто отличались. Тут была такая каша, которую и на голову не наденешь. Балтийский каганат вместо Эстонии, Латвии и Литвы, привет Верховному кагану. Выше обширный Нормандский полис, поглотивший почти все скандинавские страны. Половину Европы накрыла Германия с Верховным канцлером. Ниже Будапешта все Балканы занимала Греческая коммуна под предводительство Верховного коммунара.

В каюте много навигационных карт висело, по ним Сеня и читать учился. Поэтому географией делился пости также охотно, как и способами ловли сельди.

Армения, Азербайджан и Грузия объединились в Закавказскую народную республику с Далай-президентом, подвассальным Российскому Императору. За черным морем начиналась Османская империя. Где заканчивалась — одному Вечному ученику известно.

За Северным морем Рваные земли, острова дурные и место дурное. Лондон по описанию на месте Парижа, а про сам Париж Сеня слыхом не слыхивал, как и про Францию. Похоже, как на острове припекать начало — англичане на материк перебрались и вечному конкуренту нехорошо стало. Везде монархия, и люди живут примерно одинаково. Одним словом — хреново живут. Торговые отношения по принципу ты мне — а я тебе шиш, потому что сильнее.

В ответку я поделился списком комбинаций для активации птомантии. Убедил, что нужно аккуратно и спокойно перебрать все варианты. А еще пообещал дополнительно со всей ладонью позаниматься.

…

— Здравствуйте, мы пришли на ознакомительное занятие, начал я осторожно.

— Не халявщики, слезы имеются, — напарник пискнул из-за плеча и юркнул назад.

Очень не понравился взгляд преподавателя и ему мой тоже. Глаза навыкате, кривые зубы наружу, голос гнусавый. Был в ординатуре лаборант с таким же взглядом. Так изводил пустыми придирками и поучениями, что пришлось экстерном курс заканчивать.

Мы оцениваем людей на основе предыдущего опыта. Может это человек совсем другой?

Опыт, как всегда, не подвел.

— Разрешаю встать в строй, хотя уверен, что об этом я пожалею. Для вновь прибывших и опоздавших ничего повторять не намерен. Арина, разрешаю выступить от моего имени.

Стройная девушка в обтягивающем комбинезоне обвела нас надменным взглядом и процедила сквозь зубы:

— Господин старший преподаватель не потерпит на своих уроках опозданий, пустой болтовни и несоответствия высоким стандартам воздушной стихии. Не потерпит иного обращения кроме «Господин старший преподаватель», глупых вопросов, невнимания и дурного поведения.

Преподаватель добавил:

— За пределами учебных стен можете сколько угодно меряться своим происхождением, деньгами или рангами, здесь будет только одно слово — мое. Здесь есть только одно мнение и одна истина.

Втиснуться в середину не удалось. Шеренга, блистающая голубыми комбинезонами, не сдвинулась ни на миллиметр. Пристроились с самого краешка, куда сбился десяток студентов в мантиях разных расцветок. Представил себя в обтягивающем комбинезоне, да, таких ужасов университет еще не видел. А если летящий по небу?

Слова преподавателя предназначались всем, но смотрел от почему-то на меня, косился и гнусавил:

— Как вы думаете, почему в университете нет библиотеки. Почему вам не выдали ни одного учебника, как делалось в старые времена? Зачем все учебники, все пособия изъяты и сожжены во всей Империи? Это же, дурьи бошки, для вас сделано.

Арина подхватила, выплевывая каждое слово:

— Господин старший преподаватель пытается донести до вашего скудного ума, что, читая самостоятельно, или, не приведи Вечный ученик, с другими студентами вместе, можно невесть что понять и надумать. Неправильно истолковать, встретить опечатку или зловредное искажение. И себе развитие запороть, и товарищам головы задурить.

Жидкие хлопки. Девушка эффектная, но тут не в красоте дело. Если это вокруг свита и поклонники с дебильными рожами, значит к высшей аристократии удалось приблизиться.

Преподаватель вытянул палец в мою сторону.

— Везде и во всем для вас есть только один свет — непререкаемый авторитет учителя. Забудьте свои клановые выкрутасы, их только на базарной площади показывать. Маги воздуха не бойцы. Запомните это сразу, просто на носу зарубите. Наша задача поддержка и помощь. Наши источники невелики, но они имеют самую высокую скорость восстановления. Будем учиться пользоваться нашими сильными сторонами и избегать фатальных ошибок.

Те, для кого воздух является основой, будут изучать проверенные и утвержденные тактические схемы. Для всех прочих, работа первого курса — это развитие резервуара и воздушный покров. Резервуар никогда не бывает лишним, анамы не бывает много, что бы у вас не являлось основой. Дополнительная защита воздушного покрова может спасти жизнь, это и дебилам должно быть понятно.

Деление и прочие бюрократические выкрутасы оставим на потом. Сначала я буду наблюдать за каждым и составлять свое мнение. Начнем урок.

Запоминайте главную тактическую схему адепта воздуха. Упаковка в надежный покров, короткий полет, подзарядка бойца и быстрое отступление. Чтобы эта схема работала, вам нужно научиться быстро пополнять запас анамы и мгновенно его разряжать в того, кому она нужнее.

За первый курс у вас будет три контрольных испытания, на которых можно вылететь. Самый ближайший через месяц. Будет проверяться, удержит ли ваш покров камень, брошенный рукой с пяти метров. Зимой будет испытание на передачу анамы. Советую заниматься зарядкой артефактов. Рекомендую университетский энергопоглотительный центр. Но нищеброды могут и в простых бюро, кои в городе на каждом углу.

Перед финальным летним испытанием будет проверка на полет. Норматив первого курса — тридцать метров. Кто уронит свою задницу раньше, будет лечить ее за пределами университета. Специально битого стекла насыплем. Летний переводной экзамен — комбинация всех испытаний.

Как максимально быстро наполнить опустошенный источник?

Арина сделала шаг вперед, надменно оглядела строй.

— Господин старший преподаватель. Правильное дыхательное упражнение позволит за несколько секунд восполнить сорок процентов анамы. Повторное упражнение — еще десять процентов.

— Все верно, девочка. Великий князь отлично готовит своих детей к службе на благо Империи.

Девушка шагнула назад с заалевшими щеками.

— Запоминайте недоумки. Вдох делается через нос, выдох — через рот. Повторяйте за мной: медленный вдох, поднимаем руки через стороны вверх. Раскрываем грудную клетку. На выдохе наклониться вперед, свободно бросая руки перед собой между ног. Повторяем вдох, на выдохе плавно опускаем руки перед лицом и разводим ладони для активации магии.

Что-то дохлое упражнение. Точнее не упражнение вовсе, а просто обычная стабилизация дыхания для дошкольников. Сорок процентов — смех. Моя гипервентиляция легких после первого опустошения восстанавливала процентов девяносто, а потом еще раза три на снижение.

Глядя на мою кислую рожу, преподаватель замолчал. Корявый палец с массивным перстнем опять вытянулся в мою сторону.

— Новичок, ты с чем-то не согласен?

— Что-вы, господин старший преподаватель. Я удивился, как оказывается все гениально и просто.

Кустистые брови столкнулись.

— Ты считаешь, что правильное дыхание — это просто? Невежда. Расскажи, какое прямое воздействие воздуха на противника тебе известно?

Я задумался на секунду. В единственном числе спросил, значит требуется назвать одно?

— Э-э-э, слышал про воздушный кулак… И воздушный молот.

Боря, дебил. Требовалось назвать одно.

— Так и знал, что твоя голова полна дури. Воздушный молот — это глупые никчемные сказки. Зловредные к тому же. Ни у кого из магов воздуха не хватит энергии и концентрации, чтобы разогнать воздух до такой скорости, чтобы не поймать обратное действие.

Ответь, почему прямое воздействие воздуха на противника — прием не эффективный и глупый?

Я запнулся. Покосился на ухмыляющихся соседей. Может Арина поможет?

— Отвечай немедленно!

— Обратное действие, да? Господин старший преподаватель. Мне несколько раз приходилось использовать воздух, например, распахнуть окно. В прямых столкновениях не часто, но вроде бы тоже получалось.

Боря, молчи скотина, хуже будет.

Преподаватель обратился к группе, тыкая в меня пальцем. Красивый камень в перстне, размером почти с кулак.

— Студенты, поздравляю, среди вас, оказывается, затесался настоящий воздушный боевой маг. Сейчас Боря наглядно продемонстрирует, что воздушный кулак — это не пустая трата анамы, а смертельное заклинание. Выйди вперед и попытайся меня толкнуть. Разрешаю использовать всю доступную энергию.

Это шутка, да. Глянул через плечо, вся группа оставила дела, смотрят на меня во все глаза. Кое-кто потирает руки от предстоящего зрелища, некоторые уже сложили лодочкой. Сзади меня студенты, позади преподавателя ровный ряд матрасов. Сейчас я должен его толкнуть и отлететь на остальных и позже знатно огрести от аристократов. Арину закрыли двумя рядами, понимают, чем пахнет, или мой случай у них не первый.

— Я готов, господин старший преподаватель.

Вокруг профессора закрутился вихрь, едва заметный по солнечным отблескам. Вот так пылинки в луче света пляшут. Встал в странную стойку с разведенными ладонями. Примерно так собачки корячатся, когда какать хотят.

Боря, сейчас тебе надо напыжиться, покраснеть как помидор, и пшикнув вихриком, упасть на задницу. Повторим подвиг из школьного парка?

Воспроизвести удалось практически покадрово, кроме завершающего действия. Сильно бы от громкого пердежа не убыло, на высокородных плевать, но тут Сима затесался, а я его староста.

— Что? Завопил учитель, — И с таким позорным вихрем ты осмелился прийти на занятия! Вопиющая, безобразная, недопустимая бездарность. Борис, такого позора этот полигон не видел со времен… Даю тебе еще один шанс. Если ты не покажешь качественный толчок, я лично напишу заявление ректору и твоя бумага с печатями не поможет.

Боря, может не надо? А чего тебе терять? Программа первого курса понятна, на старших будет не лучше. Говоришь, что делать мне тут нечего, поэтому можно не церемониться? Прикрыл глаза, прислушавшись к стуку сердца. Дышим, насыщаем каждую клеточку кислородом. Недаром полигон под открытым небом. Вентилируем легкие до мушек перед глазами. И не для того, чтобы пустой источник наполнить. Уплотняем, концентрируем жар в груди. Еще. Выпускаем на ладони. Лепим снежок.

Прости господин старший преподаватель, я уже убеждался, что закон сохранения импульса един как минимум в двух вселенных. Шумный выдох с наклоном вперед. Тяжелый фартук потянул вперед с ускорением. Еще секунда и нос встретится с…

Выброс рук с громким криком «Ха».

На ногах не удержался, завалился на спину, от звона в ушах заболел затылок. Скорее наоборот, треснулся затылком до погребального звона. Через голову заметил группу, застывшую в ревизировских позах. С кряхтением приподнялся на пятую точку.

Преподаватель валялся далеко. Метрах в десяти от крайнего матраса. Судя по траншее в земле, проделал он этот путь не по воздуху. Око плавно обошло всю группу и поплыло в его сторону. Вот до чего жизнь дошла — вообще перестал замечать эти серые балахоны.

Не прибил ли я его часом? Вроде он сам разрешил, на всю доступную энергию. При свидетелях. Неприятности могут быть. Нет, хвала Вечному ученику — жив, шевелится. Дернулся, переворачиваясь с боку на бок. Руки подломились и снова уткнулся в землю.

…

Сидя в пыли, я начал раздумывать над тяжкой долей, смотреть вслед удаляющимся спинам было решительно невыносимо. Красивая спина у Арины. Вот умудряются некоторые в учебном костюме выглядеть как на подиуме.

Нехороший перелом. Бедро, по ощущениям в двух местах. Не то, что ползти, шевелиться невозможно. Учебной мебели тут нет, титановых костылей не завезли. А до лечебного кабинета километр. Прилег на спину, выпуская в воздух колечко дыма. Красивые облака. «Тучки небесные, Вечные странники»…

Идиллическую картину кто может прервать, у кого хватит наглости?

— Боря, Боря, караул. Все пропало.

— Чижик, прекрати вопить, только не надо мне сейчас плохих новостей.

— Ну не, Боря, новости хорошие тоже есть. Нам теперь в Незабудку можно бесплатно ходить. А еще мерзость не всех сожрала. Я уцелел.

Прикрыл глаза, медленно досчитал до трех.

— Что за мерзость и кого сожрала?

— Людей на площади. Ну там терпил всяких, бомжей пьяных. Бабку, что квасом торговала, мясника, лошадь и еще одного обера. Хотя не-е, лошадь — это твой папа убил, и обера тоже.

Обида и боль сломанной ноги начала плавно отпускать.

Чижик продолжал, захлебываясь:

— Четыре рваных пацана, вся моя ладонь обратилась, братья мои. Сидели у костра, песни жарили, сало пели. Надо же — тепло, светло, и дело важное выполняем. Ну Бука передал приказ профессора, что надо весь день пить и песни горланить. Что-то я гляжу у Носатого взгляд нехороший. Я у Замеса такой взгляд запомнил. Ну я ползком, ползком. А сзади Рубанок подбирается, пальцы растопырил и рычит. Я тряпочкой притворился, а тут твой папа встал. Так-то сидел, в огне палкой ковырял. А тут как встал. Ну все хана думаю, приползли. А папа твой раз — и в руке огненный хлыст. Я такой только в кино видел. Вжик, у Рубанка голова долой. Вжик, Носатый без носа. Хрясь, и телега пополам. И лошадь. У лошади внутри все как у тебя. На меня тоже замахнулся, но я кулаком стукнул и твердо сказал: «Дяденька, не надо», и он не стал.

— Что с пацанами делали, признавайся, — насторожился я.

— Зуб даю, ничего. Пили и песни пели. В Незабудку по очереди, что я не знаю, что пост оставлять нельзя.

— А почему ты их братьями назвал?

— Так это, братались вечером, вроде, — заявил Чижик неуверенно.

— Братались, ну ка подробнее.

— А че подробнее. Я пацанам — надо отметить прием, вам профессор такую честь оказал. А пацаны — нефиг делать. Я пацанам — давайте братьями на крови становиться. Мне бабка книжку такую читала про братьев. Надо ладони резать и руки камнями вместе и еще клясться надо. Достал ножик. Ну пацаны раз и готово. А я не зассал, нет. Просто я решил так. Я же твой зам, мне не положено с простыми бандитами. Это па-ни-братство, вот. Пусть они братьями становятся.

— Где ножик взял, признавайся.

— Не, ну че сразу где. Иду такой по огороду, зырю где отлить. Вдруг бац, думаю, а не закопал ли кто-то под кустом крыжовника ножик? Ну достал, красивый, черный. Но я честно, как только побратались, его сразу назад. Не, ну ножик, думаю Боря отлить пойдет, тоже подумает, что под кустом ножик. А его там нет, огорчится. Короче, пошел и закопал обратно.

Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

— Как мой отец?

— Да как, посмотрел на нас с Грушем — «Кто такие, что за…», нехорошим словом назвал, не по-пацански. Потом уйти хотел. А как увидел, что обер не совсем живой, передумал и с нами деру. А Бука в дом не пускает, говорит не положено. Сам дрищ, а в охрану двух бугаев поставил. Короче, во дворе сидим, Бука хоть и козлина, но выпить дал, мурманского марочного где-то раздобыл. А батя твой опять нажрался и спит. Не, ну так не интересно, выпить и спать. В Незабудку не пошел.

…

Бука подтвердил и дополнил историю со своей стороны. На площади кипишь. Рейд по соседям завершили, четыре ходки. Наличностью — полторы тысячи рублей, три розовые слезы и жменя изумрудных. В моей комнате три закрытых сейфа, штабель алкоголя, куча оружия всякого, одежда, мебель и вообще все, что можно было вынести. Во дворе шесть телег и десяток коней.

— Бука, пошли кого-нибудь на площадь, обстановку разведать. Если обер точно мертв погрузите барона, прикройте сеном и отвезите в Незабудку. Попроси Язву отвлечься, пусть новые телеги красит.

Ценности носили, и никто не сбежал. И не только тут в авторитете профессора дело. Из Буки реально рекрутер отличный. Еще подучится и цены ему не будет. Чижик не просто засранец — это ходячая катастрофа, просто воплощение энергии разрушения. Максимум сутки и его надо к делу пристроить, для которого он создан.

…

Добираться со сломанной ногой с полигона было очень познавательно. Перебрал все возможные способы и придумал два новых нехороших слова, характеризующих Борю. Тянулся, катился, отталкивался. Отцепил фартук и перетянул им ногу. Песок, разумеется, пришлось вытряхнуть. Пот заливал глаза, тело чесалось, нога горела, простреливая в спину и в мозг. Еще руки тряслись и не хотели цепляться за грунт. А ко всему захотелось есть, порывало завыть на луну, которая в это время на той стороне Земли.

Каждые тридцать минут останавливался для отдыха, доверяя внутреннему таймеру, и делал несколько звонков. Чтобы отвлечься контролировал начало строительства казармы, ход эвакуации родителя. Болтал с Олесей, которая уволила половину офиса.

Параллельно пытался думать, но из этого ничего хорошего не получалось. Укреплялась горькая уверенность — я упускаю что-то очень важное. Боря, почему ты можешь строить элементарные логически цепочки. Редкие проблески не в счет.

Вся печатная литература по освоению магии воздуха уничтожена. Боря, откуда у тебя брошюра? Наконец хоть какая-то ниточка, за которую можно потянуть.

Покопался в справочнике, выудил контакт.

— Господин распорядитель, вы мне брошюру предлагали купить за пятьдесят рублей. Это же вы ее написали, да? Скажите, а в ней есть, как самостоятельно архитектуру открыть?

Старческий голос заскрипел:

— Написано, написано, там все написано. Какую еще архитектуру? Не архивариуса, нет? Десяток звонков уже по архивариусу, как сбесились все. Все там написано, только одно забыли написать, что незнакомым людям без предупреждения не звонят.

— Простите. Можно я переведу вам пятьдесят рублей. Брошюру позже заберу, вы только скажите, как открыть эту самую архитектуру.

Архитектура открывается двумя способами, и выяснить это удалось за сотню. Можно в лоб, начинать чертить здания. Если они потом по этим чертежам будут успешно построены, навык и откроется. Пары мелких хватит, или одно в пару этажей.

Можно обходным путем — слиянием рисования карандашом, любого строительного навыка и игры в кубики. Сатранг тоже обязателен, но он просто катализатор, сам в слиянии не участвует, но без него типа ничего не получится. И вообще без сатранга никакие слияния невозможны. Вишенка на торте тоже — человек с открытой архитектурой должен касаться открытого участка тела. Обходные пути оказывается есть практически у всех популярных навыков. Фича неведомых разработчиков.

Вот так, информация не секретная, но и не очевидная. Кто-то Боре ее подсказал, надоумил. Значит пообещал достать земляную слезу. Подбросил брошюру, которую просто так не достать, но только самую основу, пару бесполезных страниц.

Кто-то с Борей играл, мозги пудрил. А что он попросил взамен?

…

— Василий Сергеевич, доброго здравия!

В голосе обер-старшины сходу зазвенели нотки беспокойства и тревоги.

— Боря, я сразу — по нападению на Скотининых не ведаю, не мое это дело.

— Да нет, Василий Сергеевич, я просто звоню, беспокоюсь, собираетесь ли? Все ли у вас хорошо?

Судя по голосу, бравый служака расслабился.

— Ты вот чего. Рапорт на перевод не стал писать. Отпуск взял, на завтра билет в столицу, посмотрю, что да как, присмотрюсь.

— Замечательно. Сразу видно человека осторожного и разумного. Жду с нетерпением. Василий Сергеевич, просьба к вам одна есть. Со мной в школе парень учился Дмитрий Метелкин. Не затруднит ли вас собрать информацию, все что есть — и про него, и про семью Метелкиных.

— Так-то не положено то. Но я как раз в архиве сижу. Но не положено то посторонним лицам. Вся управа нападение на вашу усадьбу расследует, а я бумаги шить. Но разглашать никак не положено.

— Очень надо, Василий Сергеевич. Я уже вам таки апартаменты шикарные подобрал. Ваши жены будут в полном восторге.

— Ладно, сделаю, Боря, но надеюсь ничего незаконного.

— Что вы, разумеется, все по закону. Есть у меня предчувствие, что мы с вами сможем еще одно дело раскрыть.

Слеза 18

Отползти удалось на четыре метра, когда сбоку загрохотало. Как черт из табакерки вынырнул деловой пацан с тележкой. Кепка на глаза надвинута, дерганый и озирается, будто украл что-то. Чем-то на Чижика похож, только без следов пороков и буйной молодости.

— Молодой господин, я вижу, что вы в затруднительном положении. Не желаете ли прокатиться с ветерком.

Я глянул на физиономию, с которой продают пылесосы и холодильники.

— Пожевать чего есть?

Пацан похлопал себя по карманам, нахмурился, но через секунду лицо просветлело.

— Для важных господ готовая несвежая еда, как можно? Я мигом сбегаю и принесу любые продукты. Я очень быстро бегаю.

— Ладно, сколько?

— Организовать питание совсем недорого. Готов принести пиццу и газированную воду из самого лучшего кафе за десять рублей. Могу живо доставить зонт от солнца и крем от загара. Организовать стирку одежды или…

Я чуть повысил голос:

— Сколько стоит прокатиться на твоем драндулете?

Ушлый пацан оглядел мою фигуру с сомнением. Долго что-то прикидывал в уме и выдал:

— Только сегодня, предложение небывалое. Всего за сто рублей вы будете доставлены к порогу учебного корпуса, любого на выбор. Рекомендую к водному крылу, у них медицинский кабинет сразу за порогом. Если будете готовы чуть потерпеть, и добавите десятку, то можно к факультету изобразительного искусства. Матушка Иона лечит не так быстро, но у нее выдающиеся формы и низкое декольте.

— Побойся Вечного ученика. За сто рублей я на поезде половину Империи проехал, со всей семьей.

— У моей тележки есть специальное приспособление, чтобы комфортно зафиксировать поврежденную конечность. Я могу сделать скидку э-э-э… в четыре рубля, но это поверьте только потому, что я вижу, какие жестокие и страшные мучения вас преследуют.

— Крохобор. Экипаж на другую сторону Москвы шестьдесят копеек берет. Могу рубль дать.

— Если не устраивает тряска, могу привести дежурного целителя. С доставкой прямо на место. Это обойдется вам всего в сто шестьдесят рублей. Пока будете ожидать — могу предложить полистать свежие журналы, есть даже…

— Хорошо, дам три рубля, веди целителя и яблок захвати.

— Молодой человек, это просто смешно. Не в вашем положении торговаться. Девяносто три — последняя цена. Если у вас денежные затруднения не беда. Первый Имперский банк с радостью выдаст небольшой заем. Сейчас я позвоню знакомому менеджеру, если повезет — он сможет сделать вам уникальное предложение.

— Даю добрый совет — вали с глаз моих, если не хочешь рядом, прилечь.

— Вы что, мне угрожаете? Не в вашей ситуации…

Я перевернулся на спину, активировал милость и просмотрел новый контакт.

— Цыпион, надо же, Цыпа. В моем положении вполне реально до темноты добраться. Или до утра. И никто мне не запретит прийти сюда завтра, найти тебя у полигонов и переломать ноги. Поверь, я умею. А также попробуй запретить делать это послезавтра, и вообще до конца учебного года.

Глаза у парня превратились в щелочки, губы и кулаки упрямо сжались.

— Эй, я тут с разрешения администрации. Мне тут не раз такими карами грозили. Тут столица, понимаешь? Думаешь твои деревенские аристократы…

— Кто бы твой бизнес не прикрывал, сто рублей — это не та сумма, из-за которой начинаются клановые войны. Прикопают тебя Цыпа, ничего с этим уже не поделать, — перебил я и вытащил папироску.

Глядя на мое спокойствие, пацан заговорил не так уверенно:

— Ну не могу я совсем дешево. Обязан с каждой поездки пятьдесят рублей ректору сдать и десять старшему. Если вас не устраивает заем, могу поговорить насчет небольшой рассрочки в четыре дня.

Я равнодушно отвернулся, разглядывая голубое небо. Парень переехал к другому боку.

— Ладно. А вы умеете артефакты заряжать?

— Не пробовал, расскажи, как это делается. И что за артефакты.

…

Оси согнулись и колеса смотрели практически в небеса. Тележку Цыпа толкал, выпучив оба глаза. Кряхтел, вены на лбу выступили как канаты. Бурчал под нос:

— Если бы знал, другую тележку взял и напарника. Для земляного полигона другие тележки есть. Нет, напарника бы не взял, делиться бы пришлось. Оси, оси жалко. Вот как мне отчитываться, ремонт то за свой счет. Ты мне, Боря, не четыре, а пять сосулек зарядишь.

Самый популярный артефакт, заряжаемый студентами — это сосулька. Основа ящика для охлаждения продуктов. Заряжается просто, надо сидеть и держать его двумя руками, чтобы анама самотеком бежала. Напрягаться ни в коем случае нельзя, перегорит сосулька и попадешь на двести рублей. Платили студентам стандарт — десять рублей. Заряжался девайс всегда ровно три часа. И хватало этой зарядки в обычном холодильнике на пару месяцев. Работа для студентов очень выгодная. Кроме денег, улучшала ток анамы, поэтому в многочисленных бюро сидели все, даже те, кто в деньгах не нуждался.

Популярность артефакта заключалась не только из-за холодильников. Использовалась сосулька и в другом устройстве. С ее помощью из браги вымораживалась вода. А то, что оставалось — оказывается, та бурда, которую называют коньяк, и жрут на каждом углу. И еще мобили заправляют.

Путешествие закончилось, когда до крыльца осталось метров десять. Навстречу кинулась толпа в темно-синих водяных мантиях и мгновенно окружила со всех сторон. Рожы неприветливые, рогочут. Повеяло неприятностями.

— Цып, цып, цып. Иди сюда мой цыпленочек. Ну расскажи, что ты за артефакт ты нам продал?

Парень подергал тележку, видно хотел быстро выдернуть и сбежать. Фокус не удался, а расставаться с оборудованием было не в его правилах.

— Ай-я-яй, разве не работает? Не может, не может такого быть.

Парня обступили четверо, свалили одним тычком и начали пинать ногами. Сразу и не церемонясь. Цыпа мастерски упал на спину и закрылся. Рискованный бизнес ведет, похоже не впервой ему так с клиентами общаться.

— Не могу деньги вернуть. Готов обменять на другой, с небольшой доплатой.

— С доплатой говоришь, держи свою доплату, держи.

— А-ай, могу взять на реализацию за восемде…

— И сдачу держи. И проценты сверху.

От сильного пинка по голове парень завопил совсем жалобно:

— Пощадите, Вечным учеником молю. У меня есть отличные эликсиры, могу обменять по хорошему курсу.

— Для себя эликсиры побереги.

Шагов десять осталось, вожделенную дверь видно, можно и самому добраться. Приятно, когда неприятности касаются не тебя. Но уж больно любопытный пациент встретился.

— Простите, уважаемые. Если вы его совсем забьете, то он не сможет меня дотащить до крыльца.

Дворянин с широким татарским лицом приблизился и сжал здоровенные кулачищи.

— А ты еще что за гусь. Ты заодно с ним?

— Ни в коем случае, уважаемые. С товарищем Цыпионом меня связывают чисто деловые отношения. Временные. Он взял на себя обязательства доставить меня до порога лечебного корпуса.

— Прикиньте, эта жлобина опять на полигоне промышляет. Только ребра сломанные залечил.

Интересно, выходит зря я этому кренделю переломами ног угрожал. Пока агрессивному капитализму видится прибыль — его ничто не остановит, ни законы, ни бандиты, ни собственное здоровье.

Единственное мое действенное оружие против агрессивных подростков, сбившихся в кучу — это стратегическое отступление. Но оно сейчас не совсем доступно. Второе оружие — это мозг, оно тоже заблокировано, надеюсь не навсегда. Остается спорное — только язык.

— Уважаемые. Меня беспокоит, что после вашего воспитательного мероприятия Цыпа не сможет выполнить свои обязательства. Очень беспокоит и тревожит финансовая сторона вопроса.

— Точно не сможет, а ты что-то против имеешь?

Только что на крыльце толпа стояла, а тут вдруг рассосались. И наблюдателей не видно.

— Ни в коей мере. Я полностью согласен, что этот, вне всякого сомнения, порочный индивид, заслуживает коррекции поведения. Но нельзя ли было перенести, отложить это буквально на несколько минут?

— Будешь умничать жиробас, и тебе достанется. Слышали, пухлый за жлоба заступается.

— Семен, у жлоба тут защитник нарисовался.

Рама, отозвавшаяся на имя Семен, оставила пищащего пацана и мгновенно развернулась. Неспешно подошла и саданула меня под ребра.

— Ты еще что за колобок? Я таких давил и давить буду.

Больно. И обидно.

— О-о-о, поздравляю, да ваш Семен настоящий герой. Он победил лежачего первокурсника со сломанными ногами. Может попросить ему орден выдать? Или сразу Дар Вечного ученика.

Семен оглянулся, ища поддержки.

— Вижу, что первокурсник с длинным языком, который я ему сейчас отрежу и затолкаю в задницу.

— Господа, ваш товарищ Семен, совершенно без причины нанес мне оскорбление. Не уверен, что подобное поведение допустимо среди аристократов и просто культурных людей.

Семен расплылся в довольной лыбе и замахнулся еще раз.

— Ага, а ты меня на дуэль вызови, слабо?

— Рад бы, но не могу. Уставом запрещено. Поэтому мне придется использовать другие методы.

Рассеянный тут народ. Увидели земляную мантию и расслабились.

— На грудь мою внимательней посмотри.

Вся четверка заметно побледнела, разглядывая нашивку.

— Птомант первого курса. Что за херня.

— Сейчас мне придется испытать проклятие неукротимого поноса. Как раз сегодня проходили. Надо материал закрепить.

Растопырил два пальца в сторону противников: «Идет коза рогатая».

— Только попробуй, тебя отчислят. Вам запрещено, это всем известно.

У одного из парней вылезла зеленая сопля и спряталась обратно. Перепугались бестолочи.

— А разве не запрещено издеваться над другими студентами. Беззащитными, толпой и по предварительному сговору?…. «За малыми ребятами»…

— Да пошел ты к нерадивому.

Семен глянул на руку, в которой зажимал длинный тонкий черенок. Сделал шаг и с размаху воткнул его Цыпе в плечо.

— Забирай свой артефакт фуфлыжный. Чтоб ты подавился жлоб ненасытный.

Вся толпа резво припустила, обгоняя друг друга. Татарин на ходу обернулся и бросил в мою сторону:

— Кленович тебя по стенке размажет. Вот приедет в понедельник такое проклятие покажет, что ты…

…

Цыпа схватился за деревяшку. Попытался вытащить со стоном и всхлипами.

— Мантию порвали, изверги.

— Не рекомендую самостоятельно вытаскивать предметы из проникающих ранений. Кровь хлынет, до лекаря не добежишь.

— Денег не дам, я заступаться не просил.

— Да не нужны, мне деньги твои, свои девать некуда. Не тяни, кровь не остановишь.

— Говоришь не нужны? Значит нужны точно. Денег нет. И вообще брешешь, что есть. Если бы были, ты бы заплатил нормально.

Упертый баран. Парень охнул и выдернул деревяшку. Взвизгнул и прижал ладонь к ране. Между пальцев начали прорываться кровавые ручьи.

— Плохо дело, прижимай крепче.

— Не тронь артефакт, это не твой.

— Да сдалась мне твоя палка, дай от мантии клочок оторву, в рану запихаем. Иначе не дойдешь.

— Не дам мантию портить, и так штопать придется. От своей рви.

— Я от своей уже рвал сегодня. Такими темпами скоро трусы семейные видно будет. Что же с тобой делать?

Парень хмыкнул, морщась от боли:

— У меня это. Зелье, зелье в кармане есть. Кровь остановит и рану закроет. Бывает у вашего брата на полигонах переломы открытые. Выгодно продать или вот на такие случаи.

— А чего молчал, говори, где достать? — удивился я.

— Погоди, хочешь мне помочь — купи у меня зелье, семнадцать рублей.

— Я ничего не перепутал? Ты предлагаешь купить у тебя зелье, чтобы тебе же кровь остановить?

— А чё такого. Доброе дело. Скидку, скидку сделаю. Всего за пятнадцать отдам, ладно, так и быть, двенадцать и последние метры до крыльца сам…

…

Очень заинтересовал меня этот экземпляр. Настолько, что я забыл про больную ногу. Это же не просто находка — это подарок Вечного ученика, просто бриллиант, лежащий в навозе. Перебинтовал ему рану и начал потихоньку разговаривать, аккуратно раскачивая вопросами.

— Если бы у тебя была возможность никогда не работать, ты бы чем занялся?

— Хотел бы ты дружить с таким человеком, как ты?

— Если бы у тебя отобрали все слезы, какую бы новую профессию ты выбрал?

Скажи приятель, зачем вообще тебе деньги?

Деньги Цыпиону были нужны для важного дела — отдать долг отцу. Задолжать он успел с самого рождения, а точнее задолго до него. Отец собирал и подсчитывал все, потраченное на сына, начиная с первого теста на беременность. Счет выставил, когда парню исполнилось двенадцать лет под нехилые проценты, между прочим. Через три месяца Цыпе исполнится восемнадцать, а собрано только три четверти суммы.

Интересная история и, что удивительно, для Цыпы вполне нормальная.

— Ты не понимаешь Боря, не справлюсь — потеряю уважение отца. А мне по окончанию учебы еще долю выкупать в семейном бизнесе. Брат младше всего на год, а уже всю сумму собрал. Он на финансиста учится, а я оценщик. Финансы сразу прибыль дают, они сразу чуют, где прибылью пахнет. А мне умение развивать не так скоро. Да и на занятиях почти не учат ничему. Кручусь как могу.

— Знаешь Цыпа, а ведь мне, пожалуй, есть чем тебя заинтересовать.

— Не смеши, Боря, меня знаешь сколько вашего брата к себе приглашали? И графья, и князья, и еще не пойми кто в страусиных перьях. У моего отца почти вся мануфактура Империи. Знаешь где все столичные аристо одеваются — в наших ателье! Где военная форма для армии шьется, паруса для кораблей, сиденья для мобилей — у нас, где же еще. Парадный мундир его Величества, кто шил? То-то! Нахрена мне под кого-то идти. Деньги я все равно достану, как бы тяжело не было. А ты, Боря, если честно — нищеброд. Сто рублей за доставку зажал. Даже смешно твое предложение слушать.

Оправдываться смысла нет, правильный настрой собьет.

— Слушай, а на отца работать, не одно и то же, что на чужого дядю пахать? Что-то я сомневаюсь, что родитель тебя когда-нибудь на свою ступеньку поставит. Брата он точно больше тебя ценит. Не думал свое дело начать? И ему нос утереть, и всему семейству!

Кажется, в точку попал. Ни один мускул не шевельнулся, только уголок глаза дернулся.

— Дело, Боря, да какое может быть новое дело? Все измерено и поделено давным-давно. Все производства у аристократов. Вся торговля у таких акул, как папаша мой. Все придумано, забыто и снова придумано сто лет назад.

Вот и попался голубчик. С такого крючка не срываются.

— А вот тут ты Цыпа не прав. У меня идей для нового бизнеса — лопатой греби. Прямо сейчас докажу. Предлагаю полноценное партнерство, причем все финансовые вопросы на тебе. Заработаем денег, станем реальной силой. Свой род оснуешь. Раз-два — клан организуем. Титулы, красавицы — ерунда, но они тоже будут. Главное — море, океан возможностей по управлению деньгами, ресурсами и людьми.

А теперь, когда клюнуло, можно подсекать.

— Знаешь я еще что заметил — ничему толковому в университете не научат, я по своим предметам понял. Тебе надо старого мастера искать, и у него учиться.

— Думаешь я не пробовал? Все, что в универе за три года дают, я за первый семестр освоил. Пытался и репетитора найти, и к декану клинья подбивал. Послали все, еще и грозят…

— Знакомо. Будет для тебя Цыпа, настоящий мастер старой школы.

(Палма. Имперский полимагический университет. Медицинский кабинет факультета магии воды)

Перелом был серьезный. Лечили меня поочередно двое. Сначала одноногий птомант с искривленной спиной, потом новая целительница с добрыми глазами. Только я таким глазам больше никогда не поверю. Щупала, давила, дергала. Обмазала ногу вонючей дрянью и велела лежать полтора часа.

В медицинских кабинетах сплошные калеки работают. Похоже такая работа — самый быстрый способ поправить тяжелое увечье или заработать денег на то же самое. Новая информация подъехала — птоманты старших курсов с понедельника появятся. Неизвестному Кленовичу водянники или водовики пожалуются, и он мне что-то покажет.

Пока нога заживлялась провел полную ревизию милости.

— Харита, ступень 3 (кандидат в дворяне по праву рождения), прогресс 306 из 2016

По статусу состояния висящее. К Скотининым не вернулся, а теперь некуда. Запрос от Таракановых не принял. Сомневаюсь, принимать или нет. Точнее не сомневаюсь, что принимать не надо, только вот долго ли удастся бегать?

Финансовый баланс

— Свободные средства — 412 рублей.

— Целевые средства — 1000 рублей. Обязательство использовать на развитие сети магазинов «Дешевые продукты». Сумма обновится с начала месяца.

Доступны умения 7 из 12

— Сатранг, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 12 из 72

— Магия воздуха, ступень 2 (приобретённое), прогресс 183 из 1728

— Дизайнер наружной рекламы, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 33 из 72.

— Архивариус, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 389 из 864.

— Птомантия, ступень 1 (неотторжимо), прогресс 2 из 60

— Хирургия млекопитающих, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 407 из 864.

— Лидерство малой группы, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 29 из 72.

Поработал с архивом, который поменялся до неузнаваемости. Весь хаотичный набор закладок превратился в законченную строгую систему. Красивые значки, подсказки, единая цветовая схема. В разделе с видео по каждому человеку минимум десяток ссылок. Банкеты, награждения, записи из магазинов, с торговых площадей. Милость научилась находить дополнительные материалы из открытых источников и все по папочкам раскладывать. Очень способствует законченное мнение сформировать.

По всем встреченным людям заполнено абсолютно все, кроме финального заключения. Наполнением этого заключения и занялся, пока никто не отвлекает.

Каждое введенное предложение мгновенно добавляло прогресс, особенно после описания психотипов людей, не встречаемых прежде.

— Цыпион Гермионович Фридман (Купеческая гильдия Фридманов)

Одиночество и разочарованность в ближайшем окружении. Разумная бережливость и расчетливость, искусно замаскированная под паталогическую скупость. Источник желания экономить сформирован в раннем детстве и не имеет отношения к финансовому положению семьи. Основной мотивационный стержень — чувство уязвимости, желание безопасности и контроля, озабоченность деталями. Сверхсознательность, ригидность и упрямство скомпенсировано предприимчивостью и готовностью рисковать.

Да-да, именно ты, Цыпа, будущий финансовый директор моей империи. По крайней мере одной из. Ты об этом еще не знаешь, но, это неизбежно, как Филипп Червоуст говаривал.

— Арина Леонтьевна Берия (Великая княжна)

Отпечаток привычки к роскошной жизни и избытку, выраженный постоянной необходимостью быть в центре внимания. Неспособность к самостоятельности, эгоизм, недостаток самодисциплины и сострадания. Командирские замашки при отсутствии лидерских качеств. Устойчивая привычка манипулировать во всех сферах межличностного общения. Завышенная самооценка и требования к окружающим. Активное использование сексуальной привлекательности как орудия влияния и манипуляции. Попытка привить иные ценности, повлиять на привычки гарантированно обречены на неудачу. Рекомендация держаться на расстоянии не только в плане личностных, но и деловых контактов.

Классический пример персонажа, от которого надо не подальше держаться, а бежать сломя голову. Опять же фамилия слегка напрягает.

— Архивариус, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 781 из 864.

Написание заключений вымотало морально. От выстраивания логических цепочек виски сжало и начало немилосердно резать. Совсем чуть до третьей ступени осталось. Очень хочется увидеть, что же там дальше будет.

Последнее заключение печатал, стиснув зубы. Через слово отключал милость, чтобы сжать голову, разлетающуюся на куски. Казалось, что мозг плавится ивытекает через ухи.

— Юлия Сергеевна Тараканова (Виконтесса Тараканова, студентка первого курса факультета магии земли)

Повышенная активность, эмоциональная неустойчивость. Высшая степень наивности, граничащая с идиотизмом. Искаженные фильтры реального мира, нарушение самоидентификации. Детская непосредственность, всячески подпитываемая окружением и особенностями воспитания. Непоколебимая уверенность в собственной значимости, неотразимости. Волевые качества и уровень самоконтроля в зачаточном состоянии. Постоянное стремление к идеалу. Безграничная вера в любовь, безукоризненную верность и справедливость мира. Без клановой или супружеской поддержки вероятность выжить в реальном мире стремится к нулю.

…

Голову тряхнуло, будто отвесили смачного подзатыльника. От перехода на третью ступень прикусил щеку. Есть мысль, что заключения железяка теперь сама должна писать. Специально оставлял один контакт пустым, для персонажа очень неоднозначного. Вот и проверим теорию.

— Сергей Данилович Филимонов (Вор-карманник по прозвищу Филин)

Эмоциональная незрелость, неспособность нести ответственность, принимать решения или сопереживать. Трусость, недоверчивость, презрение к слабым и заискивание перед более сильными. Всепожирающая зависть к чужому успеху и нечувствительность к психологическим границам. Низкая самооценка, патологическая потребность испытывать вину и стыд. Компульсивная модель лживого поведения без ясной или видимой причины. Психологический комплекс тотального предателя.

Ну вот, примерно и ясен уровень этой третьей ступени. После первого общения я также считал. Почти все верно написано, но есть нюансы. Сейчас я бы отнес Филина не в классические предатели, ради самого предательства. А в предатели-приспособленцы. Такой типаж выбирает партнера, у которого есть сила и власть. Окружению ничего не грозит, пока кресло под лидером не зашатается. Тогда приспособленец немедленно переметнется к более сильному и наделает много гадостей.

С логикой у неведомой системы все хорошо, а вот интуицию надо развивать. Тянуть на четвертую ступень, обучать дальше. Поправил описание, как считаю правильным. Убедился, что система приняла и наградила тридцатью очками.

Надо ли с Филином делать что-то прямо сейчас? Подобный человек обязательно ударит в спину. Это просто вопрос времени. Самый простой вариант — ликвидировать, пока не освоился, не узнал, не увидел лишнего. Вариант второй — попытаться использовать. Любому кадру можно найти применение, если немного подумать.

Звякнул ворох сообщений повышенной важности.

— Архивариус, ступень 3 (открыто самостоятельно), прогресс 3 из 1004.

Предлагаемый вариант коммерческого использования слова прошел повторное рассмотрение и признан успешным.

Получено 55 рублей за использование слова на один месяц.

Сформирован новый пакет синаптических связей. Доступна возможность провести обновление слова на либрусе и сделать рассылку пользователям. При обновлении допустимо изменить стоимость в любую сторону.

Пока раздумывал, стоит обновлять или нет, грохнуло сообщение невиданное раньше. Большое, красное, громадными жирными буквами.

Свободное распространение опубликованного слова: «Формализованное Досье Бориса Тараканова» приостановлено по решению Первого отдела Имперского инквизория. Слово включено в реестр вспомогательных средств повышенной опасности. Для предотвращения попадания в ладони потенциального противника все внутренние алгоритмы безоговорочно признаются собственностью Империи. Запущен протокол принудительного изъятия слова у 262 пользователей.

Слеза 19

Перечитал надпись раза четыре. Приехали. Плакал мой незаменимый инструмент при работе с людьми. Криминалистам, психологам, подборщикам помощь. Но объективности ради — плохим парням тоже. Пару минут с человеком общаешься, открываешь ладошки, а тут тебе сразу хороший человек или говно, с подробным объяснением. Кому-то это не понравилось или понравилось? У архивариусов, скачавших, теперь беда — плакали тридцать копеек. Я полтинник заработал, значит не зря старался. Хорошо, что обновить не успел. У людей отберут, а себе то оставят. Интересно у меня тоже сотрут? И как это проходить будет?

Получено новое умение:

— Мастер слова, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 13 из 864.

Опять сразу через первую ступень перевалило. Теоретически единение с милостью должно повысится. И следующее слово я одной левой сделаю. Осталось выбрать, что в данный момент важнее.

— Бука, как успехи, архивариуса открыл?

— Нет, Боря, только переговорил, с кем надо, крохоборы, сорок рублей содрали. Вот кручу, с какой стороны подступиться. А что, отбой?

— Открывать все равно надо. Тебе обязательно картотеки людей вести. Но очередность теперь не первая. Скажи, ты сообщал что во время рейда денег раздобыли. Что за деньги, у нас же все на милости?

— Боря, сам удивился, первый раз увидел, хотя слышал раз сто. Бывают Имперские бумажные билеты, гарантия обмена на наши рубли. Они на границе используются, для торговли нерадивый знает с кем. Там же на границе есть и обменники специальные. А в столице запрещены, но ими крутые бандиты рассчитываются. За особые товары, которые лучше не светить.

— Ясно, хватит фигней заниматься, возвращайся к приему людей. Запомни девиз древнего мудреца: «Кадры решают все». А лучше попроси Язву табличку нарисовать. Девочек, которых ты в Незабудку не взял, еще раз посмотри. Внешность не важна, сообразительные нужны и языкастые, с красивым голосом.

— Ой, а зачем это?

— Бука, я предупреждал, что на мое поручение можно ответить или «Сделаю» или задать уточняющие вопросы по существу. Это было второе предупреждение.

Позвонил угольщику. Сифоныч пока не сдается, но ворчать и материться уже перестал. Начал интересоваться аккуратно, что там я для него за работу приготовил.

…

К уроку резки кости прибыл с большим опозданием. В дверях столкнулся с выходящей парочкой. Алефтина гордая и сияющая вышагивала под руку с низенькой розовощекой девицей, прижимающей к нехилому бюсту пару безобразных костяных поделок.

— Скотина, где шляешься? А мы птомантию открыли, первые. Ходить надо на занятия, а не в буфете сидеть.

По мне разве видно, что я в буфете сидел? Грязные инсинуации. И язык показывать нехорошо. С другой стороны — очень хороший знак. Не игнорят, общаются, значит своим считают.

— Поздравляю, девушки, искренне рад за вас.

Выдал одну из самых мощных Бориных улыбок, сражающих наповал. Высунутый язык грудастой ученицы спрятался. Проводили недоуменными взглядами и хлопнули дверью.

Окончания урока дождался в уголке, похрустывая яблоками. Точнее огрызками. Неприкосновенный запас в три яблока еще во время лечения сжевал. В нужный момент куратор проснулся, брезгливо оглядел корявые заготовки и отправил всех вон. Со мной старался не встречаться глазами, пока дверь за последним студентом не закрылась.

…

Долго спускались по каменной лестнице в недра университета. Куратор открывал железные двери, гремя связкой ключей. Температура понижалась, пейзажи все более походили на смесь застенков гестапо со средневековыми пыточными подвалами.

Кафельный кабинет, сияющий белизной. Мощный источник света под потолком. Жарит, как прожектор. Три каталки, накрытые брезентом, с контурами человеческих тел.

— Борис, вначале ты удивил меня, заключением с крысой. Но я обдумал твои слова, прикинул и понял методы познания. Я больше не считаю приемы, которым тебя обучали, чем-то выходящим за рамки. В них нет магии, а значит не может, не должно быть ничего сверхъестественного. У тебя нулевой источник и птоманта из тебя не получится. Склоняюсь, что поспешил, пригласив тебя на этот…

— Значит я свободен, могу идти?

— Стой. — одернул куратор, — Я хочу, я надеюсь, что ты удивишь меня снова. Посмотри эти три тела и сообщи мне то, чего я не знаю. Предупреждаю, я исследовал эти трупы всеми, доступными мне способами, включая методики э-э-э… о которых не говорят со студентами.

Надеялся к тайне прикоснуться, а тут всего лишь очередная глупая проверка.

— Я просил микроскоп. Нужна химическая посуда и реактивы. Линейка, циркуль. Весы, центрифуга, да много чего нужно.

— Смотри в стенных шкафах, здесь полно всякого хлама.

Бросив первый взгляд на ближайшее тело, чуть ниже спины ощутил легкое недомогание, покалывание. Дежавю. Тоже самое чувствовал в Белозерске, когда меня исправник на чистую воду выводил. Осмотрел второго, пощупав рану на груди. Все верно, это Егора работа. Все тела с алтаря, куда дядька свозил трупы. Вот этого рыжего точно на площади видел, когда профессора представляли.

Мысли понеслись как вспугнутые воробьи. Нас раскрыли? Не инквизорий, не оберы, а университет, подвал и один преподаватель. Откуда они здесь? Зачем так сложно? Далеко не все является тем, чем кажется. К чему я это?

Трое из девяти. В столице три университета, где обучают птомантов, математика проще некуда. Если инквизорий разделил тела на три части, значит объявил конкурс на выяснение причины. Декан факультета птомантии погиб, вчера объявляли, из практиков только куратор остался. Если бы куратор был так крут в колдовании, то почему не он был деканом? Не ошибусь, если предположу — ему обязательно захочется победить. Методы работы птомантов будут везде примерно одинаковые. Все университеты дадут сходные заключения. Плюс-минус. Можно ли своему куратору помочь так, чтобы самому не подставиться?

— Осмотри эти тела, режь, нюхай, что хочешь делай, но сообщи мне то, что я не знаю. Через два часа чтобы бумага была.

— А не поделитесь, что знаете? — вопрос без ответа остался, но это я так, на всякий случай спросил. — Не хватит двух часов, тут работы на пол дня.

Куратор прогнусавил:

— На самом деле не тороплю и мешать не буду. Я запру тебя, чтобы спокойнее и не отвлекал никто. Занимайся, как закончишь, в дверь стучи. Только начнешь ты с того же, с чего мы и первый урок начинали. С фиксации резервуара. Проверка с крысой никогда не давала сбоя, но на всякий случай, убедимся окончательно.

…

Осмотр начал с ревизии стенных шкафов. Открывал, крутил в руках пыльные коробки, колбы, немудреный инструмент. Судя по состоянию — использовалось это очень давно, но однозначно по прямому назначению. В этом помещении проводились вскрытия. Раскопал стол и раковину. Вода пошла не сразу, из гнутого крана булькало, хрипело, наконец побежала рыжая струйка.

Заодно двигаясь по комнате, определил место, с которого велось наблюдение. При повороте спиной к левой стене между лопатками ощутимый холодок. Мягкий, царапающий. Ровно такой, как ощущается от наблюдателя. После ухода куратора давление на лопатки усилилось. Присоединился к наблюдению значит. Еще через время к давление добавилось сверлящее ощущение в затылке. Еще наблюдения прибыло. Сидят там в тепле, коньячок поди глушат.

Перекатил первое тело точно под прожектор и устроился так, чтобы наблюдатели мою филейную часть лицезрели. Им полезно. Сначала внешний осмотр. Повреждение одежды, обувь, загрязнения, посторонние отложения. Нет в такой работе мелочей. Точнее в мелочах обычно и скрывается эврика. Все важно, от фасона и размера, до степени износа и следов ремонта. Проверил содержимое карманов, начал снимать и рассматривать каждую грязную тряпку.

Теперь наружное исследование трупа, подробное описание посмертных изменений. Составил словесный портрет, описал особые приметы, шрамы, татуировки. Каждый миллиметр тел осмотрел через треснувшую лупу.

Мужчина тридцати пяти-сорока лет. Мезоморфный тип телосложения. Проникающее колото-резанное ранение в грудную клетку…

Мужчина пятидесяти пяти-шестидесяти лет. Проникающее ножевое ранение в основание левой подмышечной впадины. По характеру трупных пятен, фрагментации волокон и пассивному давлению крови — смерть наступила примерно десять часов назад.

Мужчина девятнадцати-двадцати пяти лет, проникающее колото-резанное ранение спины, со сквозным повреждением сердца. Труп правильного телосложения, удовлетворительного питания. Предполагаемое время смерти 12–14 часов назад.

У всех троих ладони отсечены посмертно.

Очень удобно прямо во время работы все наблюдения фиксировать на милости. Диктофон не завезли, а так не надо отвлекаться, подходить к журналу и делать заметки. Выделил область, разлиновал. Сначала план судебно-медицинской экспертизы трупа. Полезно иметь перед глазами подробный план, а потом галочки напротив ставить. Первый пункт в таком плане — это ознакомление с материалами дела. Как минимум — с протоколом осмотра места происшествия. Куратор не стал делиться, значит пропустим.

Приступил к вскрытию, неровно, неуклюже, как-бы наблюдая себя со стороны. Плохо, что перчаток нет. Вот что-что, а голыми руками внутри ковыряться — удовольствие так себе. Руки медленно начали вспоминать последовательность действий, точнее не руки, а голова. Руки за головой не поспевали, тряслись, роняя инструменты. Только когда начал вынимать органы и раскладывать по банкам и тазикам, вновь почувствовав себя на своем месте. На родном.

Спирта нет, формалина нет. В паре закрытых склянок что-то плещется, но интуиция подсказала держать подальше. Напился воды из крана, плеснул себе в лицо и полил на голову. На свою. И на не свою тоже. Вообще при судебно-медицинском вскрытии для обмывания органов водой запрещено пользоваться, следы отравления можно смыть, или другой химии. В моем случае судебно-химическое исследование недоступно, поругать меня некому, да и знаю я в принципе, что не травили этих бедолаг.

— В полости сердечной сорочки темно-красная жидкая кровь. Стенки раневого канала ровные. По ходу раневого канала посторонних частиц не обнаружено…

В полости сердечной сорочки темно-красные мягкоэластичные кровяные сгустки. Фиксирую признаки поворота клинка при его извлечении из раны…

Давление на затылок ослабло, через секунду прекратилось вовсе. Ожидаемо, все гадал, когда начнется. Отложил инструменты и вытер руки.

Первый труп качнулся, поднял голову и уставился на меня единственным глазом. Второй у меня в стаканчике лежит. Ждет очереди на проверку уровня помутнения роговицы.

— Современник, я был бы очень рад услышать твой голос, но, к сожалению, не в этот раз, нет настроения.

Труп что-то промычал, пытаясь разлепить сшитые губы, покосился на вынутые плечевые суставы, и обмяк. Через минуту пошевелился второй, с прежним успехом. Потом третий, но говорить или плеваться с отсутствующей нижней челюстью, еще никому не удавалось. Наблюдение возобновилось.

— На эпикарде правого предсердия кровоизлияние крупноочагового характера, темно-красного цвета в центре которого щелевидное повреждение ткани сердца. Раневой канал продолжается в полость сердца, пересекает межжелудочковую перегородку и образует сквозное повреждение левого желудочка.

Осматривал, изучал полости и внутренние органы на месте. Решил, что сойдет по методу Вирхова, хотя так уже лет двадцать как никто не вскрывает. По целым системам надо органы извлекать и изучать в совокупности. Последовательность вскрытия тоже соблюдать не стал, кроме самого первого правила — сначала вскрывается позвоночный канал. Все-таки многолетним опытом вбито — начинать надо с исследования центральной нервной системы.

Главное, что для себя прояснил — как черная проволока внутри проходит. А прорастает она, как и предполагалось, внутри всех костей. В позвоночном столбе толстая, миллиметра полтора диаметр. Пальцами сгибается тяжело, как стальная спица. В руках и ногах тоньше, более гибкая. С такой уже дело имел. Проволока была во всех костях без исключения. В ребрах тонкая, похожая на японскую леску. В пальцах еще тоньше, подобно паутине. Все что мог, смотал в бобины и отправил в недра фартука. Не зря же я тут корячусь.

Черепную коробку вскрывал короткой пилкой, хоть и ржавой, но на удивление острой и прочной. Хороший металл, обязательно надо будет ее прихватить, как и другой инструмент, постепенно оседающий у меня в фартуке. Интересно зачем черепушку вскрывал? Вытащил мозг, покрутил в руках глубокомысленно и сунул назад. Твердая мозговая оболочка в норме, крупные сосуды тоже.

Нет. Не дает схалявить профессиональный опыт и интерес. Мозг на разделочную доску и шинкуем, как вилок капусты. Ищем опухоли, кровоизлияния, любые отклонения от нормы. Черной проволоки в голове целый пучок, все оплетает, от гипофиза до лобных долей. Какие она функции несет — понятней не стало. Уяснил главное — штука это серьезная и от организма неотделимая.

…

Во рту и пищеводе остатки биологической массы. Следы шкуры, сало и внутренний жир неизвестного животного. Структура волокон тонкая и расположена более плотно, по сравнению со свининой. Образцы без термической обработки. Обладают слегка сладковатым ароматом с нотками ржавчины. Шкура тонкая, безволосая, предположительно взрослого человека…

Знаю я, чья эта шкура. Вот этот прыщ на пузе лично давил. Весь концерт с полным вскрытием — чтобы руки были заняты, пока голова судорожно пытается придумать правдоподобную версию. И, смею заметить, выходит у нее отвратительно.

Наружное и внутреннее исследование трупов завершено. По плану дальше лабораторное, от которого доступно только органы взвесить на весах без гирек. Понюхать еще можно и пальцем потыкать.

Добавил титульную страницу, на которой вывел крупные буквы: «Акт судебно-медицинского исследования трупа Бориса Тараканова». Не очень звучит. «Заключение эксперта Бориса Тараканова» гораздо лучше. С архивариусом аж третьего уровня наполнение ощутимо быстрее. На втором трупе милость в нужные разделы сама начала подставлять готовые фразы. На третьем уже достаточно просто взять орган в руки и вслух проговорить.

— Разрастание соединительной ткани и рубцовые изменения печени вследствие длительного злоупотребления алкоголем…

Камни в желчных протоках, проникновение из двенадцатиперстной кишки гельмитов вида «кошачья двуустка»…

Для составления и обоснования выводов улегся на пол, ноги держать перестали. Только сначала привел кабинет в порядок. Зашил трупы, отмыл посуду и поредевшие инструменты.

— В результате сравнительного анализа всех факторов, определяющих механизм ранения, сделан вывод о нанесении акцентированного резкого удара орудием клинкового типа. Смерть наступила в результате острой кровопотери, вызванной колото-резанным ранением груди с повреждением перикарда и левого легкого.

Сформировано достаточное множество ассоциативных связей для формирования ядра. Доступна публикация на либрусе в качестве самостоятельного слова «Паталого-анатомическое заключение Бориса Тараканова». Опубликованное слово будет доступно для установки всем желающим, имеющим активный навык «Архивариус» и «Птомантия». Отправить запрос на регистрацию?

Вот хрен вам. Не буду ничего отправлять, пока с предыдущим словом не разберусь.

Так на полу и начал похрапывать, когда дверь распахнулась с треском. Вошел куратор рассерженный и недовольный.

— Борис, смею надеяться ты закончил? Где твои записи?

А ведь только начал сон видеть. Папашу, размахивающего неведомой плетью.

— На милости, вы же бумаги оставили мало, — простонал я, пытаясь подняться.

— Целая кипа была, на что перевел?

— Приложения. Иллюстративный материал.

— Какой еще материал? Если ты просто потратим мое… наше время… Это что за каракули?

— Ну вот, схемы рисовал. Траектории движения руки с орудием, взаиморасположение потерпевших и нападавшего. Вот рисунок клинка в натуральную величину. На обратных сторонах зарисовка повреждений.

Учитель брезгливо потыкал бумажки.

— Главное пересылай. Давай это свое — заключение.

Углубился в чтение. Глядя со стороны, несложно читались эмоции. Сначала губа, оттопыренная в презрении. Недоверие, ирония. Потом усмешка, ухмылка, медленно сползающая, как улитка. Поднимающиеся брови, легкий интерес. Тик левого века. Челюсть поползла вниз, сначала медленно, потом с ускорением. Наконец учитель застыл.

— Первый и третий знакомы? — выдал язвительно, — Это внутри такая информация?

— Именно. В желудках этих двоих пища, сходная по консистенции. Кукурузная каша. Похожий не только состав, но и время приема. Переварено одинаково. Количество и качество алкоголя тоже сходится, ужинали они вместе. Третий не с ними, в желудке сушеная рыба и остатки пива. Между прочим, хорошее пиво, не та ссанина, что в кабаках наливают. Эль с сухим охмелением, в меру плотный, с выразительной цитрусовой горечью. Но культуры у этого никакой, я бы предпочел такое пиво не с рыбой, а к сервировке с жирными блюдами.

Куратор глянул на меня с подозрением, глаз дернулся.

— Ты что пиво пробовал?

Формируем образ полностью отбитый и отмороженный.

— А что такого? Вон на площади кабак элитный, а пиво дрянь. Узнать бы, где он такое достал.

Куратор плюнул и углубился в перечень болезней, преследующих моих пациентов при жизни.

— Почки, легкие, понятно. Выраженная кортикальная катаракта левого глаза. Застарелый сифилис, интересно. Подагра левой стопы. Хронические заболевания, связанные с обменов веществ. Сосудистые патологии. Педикулез. Микоз стоп, грибок вида «Candida». Детские травмы. А они-то откуда? Ладно, не важно, кто из них, что в детстве ломал. Давай ладони прикладывай. Вот, что я говорил. Не шелохнулась стрелка. После такого эксперимента третьекурсник… Да что там выпускник, тут и я бы прирост получил, со стажем в десять лет. Пусть небольшой, но не ноль же.

— А может неисправен этот ваш измеритель? Может разрядился или вовсе отсырел?

— Мозги у тебя отсырели. Тут написано — после убийства тела перевозили на телеге. С чего ты взял, что их не на месте убили? Погоди. Ты хочешь сказать, что можешь определить травмы, нанесенные после смерти?

Вот и подъехала информация, которую ты, голубчик, не знал.

— Предполагаю, что этих людей убили не там, где обнаружены трупы. На всех телах есть следы посмертного грубого перемещения. Волочения, бросания. Вот зарисованы повреждения, которые возникли от ударов на кочках.

По радиальности царапин еще кое-что видно. То, что тела волочили одной рукой. Но это слишком явно куда не надо укажет.

— Жертв должно быть гораздо больше. На одежде следы крови и волос еще как минимум четверых, — Эта информация тебе наверняка известна, но ты должен знать, что для меня она тоже как открытая книга.

— Чужая? Вот так ты кровь определить можешь, где чья? Без артефактов, умений и нужных слов? Ничего не попутал?

— Извините, господин куратор, неправильно выразился. Здесь и сейчас не могу, нет для этого условий, не с этим оборудованием. А так вообще без проблем. Сейчас я сделал вывод по количеству крови и волосам. Одежда у всех пропитана так, что можно выжимать. Но только один потерпевший ранен с повреждением артерии, не мог он в одиночку так всех уделать.

Куратор прищурился, как бы решаясь, говорить или нет. Покосился на стену, от которой наблюдение ощущалось по-прежнему.

— На самом деле ты прав. Во многом. Во всем. Здесь только трое, но трупов еще шесть. Эти двое из одной банды, простые уличные отморозки. По нападавшим сказать можешь что? Есть мысли?

— Все же ясно написано. Все трое убиты одним человеком. Убийца левша, рост 173–175 сантиметров. Предполагаю, что никто из жертв ничего не понял и нападавшего не видел.

— Это предположения, фантазии, да?

— Господин куратор, я здесь не для того, чтобы делиться фантазиями. Предположения достаточно обоснованы. Никаких следов борьбы. Жертвы атакованы внезапно, нападавший заходил со спины, двигался бесшумно и очень быстро. Траектория движения говорит о специальной подготовке.

— Военной что ли? Или душегуб заказной?

— Заказные не так действуют, да и военные — это совсем другое. Убийцу специально обучали незаметно подкрадываться и точечно ликвидировать цель. Часовых, посты охраны. Искать такого умельца надо среди диверсантов, разведчиков. Клановая безопасность, промышленный шпионаж. Ну мало ли где таких людей готовят. Вам видней.

— Ты по ритуалу ничего не написал.

Вот и вылезла рабочая версия правоохранительных органов. Подозревают ритуал, но никто не может понять какой и для чего. Из-за этого и весь шухер. Боря, твой выход. Нужна импровизация.

— Не для записи информация эта. Опасно. Слышал про такой ритуал. В Белозерске, на родине у меня. В городской управе молодая женщина работает. На милости есть запись из школьного парка. Как-то говорила, а я подслушал. Жертв не девять, а двенадцать должно быть. Куски плоти, что у них во рту, скорее всего аристократу принадлежат.

Куратор закрутил головой как филин, между мной и стеной.

— Продолжай, раз начал, почему аристократ?

— Простого человека смысла нет. Этим ритуалом весь род проклинается, что-то страшное с нерожденными детьми будет. Если жертв девять — значит аристократ еще жив. Где-то держат и пытают. Куски с живого срезали. А последним трем сердце в рот вложат и убьют в том же месте. На том же алтаре.

— В том же месте, я не говорил, что их на алтаре нашли.

— Не алтаре, как же. А где же еще обряд проводить? Милость отсечена и отдана Злому ветру.

Дверь распахнулась пинком. В очередной раз треснулась об стену. Высокий хмурый мужик практически впрыгнул, уставившись на меня хищными цепкими глазами. Лицо будто вырезано из камня.

— Что-то ты много знаешь, про душегубов, диверсантов и разведчиков. И про ритуалы, которых нет в архивах.

Куратор засеменил на полусогнутых ногах. Неизвестному не просто кланялся, почто вприсядку вокруг выплясывал.

— Борис, э-э-то Александр Евгеньевич Журавлев. Руководитель управления ментальной стабильности при пятом отделе. Он тоже заинтересован узнать, чем ты тут занимался и чего…

— Птолемей, успокойся. Боря, я наслышан о тебе от Марфы Захаровны. Когда прознал про эксперимент уважаемого Птолемея, не мог удержаться, чтобы не познакомиться лично.

Я твердо выдержал сверлящий взгляд, в гляделки Борю победить — каши мало ел.

— Единственная причина, по которой вы могли заинтересоваться, это моя беседа с Марфой Захаровной, точнее ее окончание.

— Как ты разговариваешь с лордом-инквизором, — взвизгнул куратор и прикрыл голосу руками.

Мужик вздрогнул и первый отвел взгляд.

— Птолемей, перешли мне заключение и оставь нас на пару минут.

…

Александр Евгеньевич читал заключение долго, возвращался назад, шевеля губами. Вопросов никаких не задавал, только хмурился и косился в мою сторону.

— Борис, вижу, умно написано, но не понимают толком. Да я тут и не для этого вовсе. Вы можете себе представить, как нелегко нам работать. Только в одной столице сейчас несколько тысяч птомантов. Каждую неделю их надо контролировать. Не просто проверять для галочки, а беседовать обстоятельно. Думаешь это блажь? Только наблюдая микроскопические изменения в характере, привычках, настроении, можно уловить переход грани. Той самой, незримой, после чего птомант становится опасен. Того же Птолемея лично приходится проверять и декана покойного тоже, понимаешь?

— Правильно понимаю, что Марфу Захаровну я больше не увижу?

— Борис, я совершенно обоснованно считаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Слишком уж явно вы демонстрируете умения, не просто недоступные подростку. У вас в заключении термины, которые уже лет сто никто не употребляет. И навыки, поверьте, я беседовал со многими умельцами. Про вашу беседу с Марфой вообще молчу.

На вы перешел. Хороший знак.

— Четвертый отдел вами не занимается. Я интересовался очень аккуратно. Была проверка, заключение обычное в папке из одного листика. А большого досье нет. На всех есть, а вашего нет. Я понимаю, что у вас там поддержка. Без поддержки с самого верха…

Чего он все косится. Если не помочь, будет так вокруг да около. Мне домой ехать надо.

— Переходите к сути, Александр Евгеньевич.

— Я ни в коем случае не собираюсь вмешиваться в ваши планы. И даже интересоваться. Хотя мне очень любопытно, что вы могли забыть в нашей дыре, забытой и покинутой Вечным учеником. Я не буду ничего просить, если вы поделитесь, что вы говорили Марфе. Не представляю, что я могу предложить взамен, но если я могу чем-то помочь…

— Александр Евгеньевич, очень ценю вашу искренность и деликатное отношение. Для тестирования стабильности вам нужно несколько новых слов. Первое готов сделать быстро, пары дней для этого хватит.

— Прямо сделать, новое, вот так за пару дней?

— Не надо удивляться. Достаньте фотографии птомантов, потерявших стабильность. С описанием, что натворили. Несколько сотен надо. Не живых, а что-то из старых архивов. Еще понадобятся фото нормальных, которые долгие годы успешно работали, желательно в разных областях. С помощью этих фото я сделаю вам слово, которое за пять минут будет определять потенциальные проблемы.

— Такое слово? Вот так просто? И будет работать? Я про такое даже не слышал. Что вы попросите взамен?

— Не стану скрывать, что мне нужна информация, специфическая. Буду очень признателен, если разрешите один вечер провести среди старых книг. Учебники прошлых лет, история, литература. Любые старые письма, заметки. Наверняка вы поняли направление, которое меня интересует.

Мужик дернулся и покосился на стену, перевел глаза на дверь.

— Вся запретная литература сжигается или увозится в храм Нерадивого, вы же знаете, что в Москве ничего не осталось.

Распахнул дверь и рванул за шиворот Птолемея, приложившего к двери руки.

— Борис, давайте пройдемся по коридору.

Удалились за поворот, инквизор сунул руку в карман и громко щелкнул. Воздух вокруг завибрировал и посторонние звуки пропали.

— Александр Евгеньевич, не может быть, что совсем ничего нет. На самом деле моя цель очень близка вашей работе. Вы же получаете поощрение, если удастся вовремя поймать и обезвредить опасного преступника. Я тоже кое за кем охочусь. Мой противник очень умный, хитрый и изощренный. Когда я его вычислю, могу шепнуть, чтобы ваш отдел его обезвредил. Повторяю — враг очень серьезный, на самом верху.

Глаза у инквизора превратились в блюдца.

— Хорошо, если вы сможете. Что, на самом… Неужто в совете. Стой. Я попробую, фотографии из архива достану. И насчет старой литературы подумаю. Есть идея, есть…

Слеза 20

…

— Птолемей, проводи мальчика наверх, — инквизор зажужжал порталом и скрылся в фиолетовом хлопке, суетливо, нервно, словно докладывать побежал. Живут же люди, порталами прыгают.

Поднимались мы в тяжелом молчании. Куратор заметно сдулся, сгорбился. Стал вроде меньше и невзрачнее. Усы, которые грозно топорщились, повисли как грязные сосульки.

Я продолжал мучительно перебирать комбинации пальцев, которые начинали подходить к концу. Сдвинутые костяшки указательного и безымянного. Перекрещенный мизинец и безымянный, продетый в кольцо из пальцев другой руки, известная фигура из трех пальцев, вставленная в… Напрягать немного начинает. Первая неделя без птомантов старших курсов — как небольшая фора, дающая шанс не сдохнуть с самого начала. Что-то мне кажется, что старшие в первую очередь неинициированных прессовать начнут.

Перед дверью в кабинет куратор развернулся и взял меня за плечо.

— Борис, я вчера говорил, что попрошу тебя кое-что посмотреть. То, что было сегодня — это вовсе не оно. Хотя было очень впечатляюще, не спорю. Если честно, начинаю задумываться, кто из нас по-настоящему должен преподавать. С такими задатками…

На секунду замешкался, обдумывая новую мысль.

— Но ты сильно не обольщайся. Жаль, что твой источник абсолютно пуст. Сегодня это была просто проверка. Хотя и очень полезная. Теперь я тебе верю. Завтра, еще раз завтра. Завтра мы пойдем в другое место. И нужно будет сделать почти то же самое. Посмотреть одно тело. Единственное — я, мы потребуем ритуал неразглашения.

— Хорошо, господин куратор. Только есть у меня небольшая просьба, крохотная. С высоты вашего опыта, подскажите, как быстрее активировать навык. Я перебрал уже три сотни уникальных комбинаций, но пока глухо.

Куратор закатил глаза под потолок.

— Вообще не понимаю, зачем тебе это нужно. Во-первых, ты очень невежливо говорил с лордом-инквизором. Этот человек очень опасен для таких как мы. Одного его слова достаточно, чтобы прибыла группа и развоплотила на месте. Знаешь, что бывает от прикосновения инквизора? От тела остается жижа, похожая на серое повидло.

— Вы не сказали, есть ли способ?

— Упрямый. Нет другого способа, нет. Есть только так, не легенды, а байки факультета. В старом корпусе музей птомантии, сейчас закрытый. Есть там один кабинет, в котором висят двенадцать портретов птомантов древности. Говорят, что оригиналы, написанные при жизни. Так вот, ходят слухи, что в этом кабинете бывало удавалось сделать то, что по-другому не выходило. Только рискованно это, мертвых студентов там находили, последнего лет десять назад. Он и закрыт из-за этого. Если очень надо — я могу достать ключ…

— Сегодня пойду, — встрепенулся я.

— Не смеши, Боря, ты на ногах еле стоишь.

…

Боря-Боря, не стыдно в уши преподавателей ссать? Ты сам себе веришь? А почему бы не верить. По сути, вскрытие провел правильно, заключения полные. Некоторые нюансы не указал, где-то усилил, что-то ослабил. Так это я и так всегда делал. Чтобы следствие не отвлекалось на всякую ерунду.

Поплелся к выходу, придерживаясь за стену. По пути ноги сами занесли в крохотный буфет, куда не надо они сами путь находят. Еле успел вставить в нос обрывки тряпки, чтобы не чувствовать запах горячих пирожков. Выпил поднос с компотом и сразу удалился. На смешки и тычки пальцев мне всегда было плевать, а сейчас и подавно.

Надо Олесю проведать, глянуть, чего там в магазинах. Разбираться, что с ними не так — так и не собрался. Надо с отцом, наконец, поговорить. Узнать, как мачеха устроилась и нервная сестра. Кота двое суток не видел. Надо по аптекам проехаться, понять, до чего прогресс дошел или регресс скорее. Более-менее понимать начинаю, что мне нужно. На фабрику туалетной бумаги съездить, наследство само в себя не вступит. Матушка на вызовы не отвечает. Остатки родственников по щелям забились. С Митрофаном подружиться надо, Язву к операции готовить. Цыпу надо расшевелить. Банду без дела нельзя оставлять. Надо, надо, надо. Говорить ни с кем сейчас реально сил нет. Надо сожрать что-то, иначе Боря скоро сам эту проблему решить, с ущербом для окружающих.

Вышел на порог и сразу столкнулся с Юлей. Подлетела как пушинка и повисла шее. Скорее не повисла, такого моя шея бы не выдержала. Просто прижала мою голову между не будем говорить чем. От нашего столкновения минимум пара студентов упала на пол, а другую унесло ветром.

— Боря, Боренька, я тебя жду, а ты не идешь, я тебя все равно жду, а ты вот идешь. Пойдем скорее, экипаж стоит. Поедем поэтов смотреть.

Нет времени. Вообще ни на что нет. Собой заняться, близкими. Нет времени просто посидеть и подумать. Кортину мира из осколков построить и себя в ней поискать. Но все, что Юля знает выпытать надо. Значит придется чуть подыграть.

— Э-э-э, каких поэтов? Зачем? Мы же просто погулять хотели.

— Тут совсем рядом поэтическое кафе «Серебряное веко». Мой брат выступает. А там все вкусное подают. А Паша свои стихи читать будет. Представляешь? Он уже там, готовится.

Продолжала щебетать, прыгая вокруг меня как мячик. В очередной раз подивился, сколько же энергии в этом большом ребенке, и откуда ее столько? Потянула меня с силой атомного ледокола, вскрывающего арктический шельф. Встреченные на пути студенты разлетались как кегли.

— Юля, солнышко, мне бы в храм заглянуть, баланс пополнить. Разговариваю что-то много.

— Боря, закрыт храм. Празднование там. Ты что не в курсе, что Молота изловили.

— Э-э-э, не в курсе, да. Что за Молот?

— Маньяк такой, какой молотком людям бошки разбивал. Ну не совсем людям, а кто в храмах слезы меняет. Служителям этим, которые себя пилигримами называют, а сами смех один. Во всех новостях каждую жертву показывали. Человек двадцать зашиб точно. Ты что ну по всем новостям же.

— Знаешь, Юль, я как-то совсем от новостей отбился. А имя у этого Молота настоящее есть?

— Вот будет мне интерес, запоминать всяких. Какой-то Кри, Кристиан, а фамилия с водой связано.

— Кристиан Водопьянов? — брякнул я первое, что в голове всплыло.

— Ну вот, а говоришь новости не слышал.

Новостей я правда не читаю, ну не знаю, где их брать и как читать. Водопьянов третий в списке, который Холль оставил. Значит человек из подполья. Все подполье — одно название, видится, что заскучал Кристиан и свою охоту начал.

— Человек двадцать говоришь, а не помнишь, когда первого, давно?

— Ой, давно. Лет много его искали то. Я еще в начальной школе училась. Годов семь значит или восемь назад.

Два-три человека в год убирал. Готовился несколько месяцев, операцию разрабатывал. Много лет поймать не могли, а сейчас вдруг поймали. Не совпадение ни разу. После смерти Холя под наблюдение попал. Значит случайно поймали. Хорошо, что я ни с кем из списка связываться не стал.

— Юль, а как ты новости узнаешь?

— Слово у меня есть — «Ведомости Константина Тараканова». Дедушка всем в роду с четырнадцати лет ставит. Там отмечаешь темы, какие интересны, и каждое утро на милости новый листок.

— А у тебя случайно нет новостей этих, можешь переслать, почитать. Что-то интересно стало, про Молота.

— Ну сегодняшний листок есть, лови. А старых не осталось, не сохраняла я. Вот Паша мой собирает. Все заметки про Молота этого. Прямо папку собрал. Но он не даст, он жадина. У него разные спрашивали, а он только нос задирает.

— Хорошо вам. А вот мне никаких новостей не ставили, — вздохнул я.

— Не переживай, вот приедем на праздник, я поговорю, тебе тоже поставит. Ты же Тараканов тоже, хоть и воспитывался в этом самом — в Белозерске.

— Ты и про мой родной город знаешь?

— Я все про тебя знаю, со всеми поговорила и все узнала. Должна же я про своего будущего мужа все знать. Мне надо знать, чтобы правильно тебе помогать и во всем поддерживать. Знаю, что ты храпишь ночью, я вот уже и беруши купила. И тебе пару, я тоже храплю ну немножко. Знаю, что ты на завтрак любишь. Я уже ходила записываться на кулинарию. Буду тебе сама готовить. Эта повариха, когда по ладони говорили, не хотела меня брать — «Мест нет». Но я настырная, сама к ней пошла. Она как увидела так сразу и взяла, «Одним больше, одним меньше» говорит…

По пути к стоянке карет Юля перла напролом и расталкивала всех, не смотря на пол, возраст, знатность и прочие причиндалы. Один раз зацепила телегу так, что лошадь упала на спину. Я шел в кильватере и только успевал выслушивать поток сознания. Параллельно пытался ухватить оформить мысль, посетившую так внезапно.

— Я уже все решила. Не будем со свадьбой спешить. Боря, тебе надо сильным птомантом стать. И мне нормально стихию освоить. Дедушка помогать не захочет, но никуда не денется. У меня приданное — о-го-го. А вдруг ты, Боря, не захочешь его деньги брать? Ой, не согласишься, знаю. Я уже про тебя все знаю, чувствую.

Как мелькнула мысль, так и исчезла, подразнив кончиком.

— Жить будем на нашей квартире. Ой, а Пашу куда? Значит мне свое дело надо открыть. А зачем мне дело, если я жена птоманта? Значит это тебе свое дело нужно, чтобы жилье снимать. Пусть квартира Паше останется. Знакомства тебе нужные надо завести. Нужные и важные. На балы ходить, на приемы. Ой, тебе после учебы на службу ехать. Значит я с тобой поеду. Боря, ты круче всех должен быть, значит на дуэлях дерись, хотя бы раза два в день. Вызывай всех подряд, пусть тебя весь университет узнает.

Остановились у кабака с кричащей вывеской «Серебряное веко». Паша рыдал, сидя в отдельной кабинке перед тазиком костей от куриных крылышек. Хорошим тазиком, в таком малышей купать можно, лет до пятнадцати.

Глядя на тазик, в животе так квакнуло, что Юля посмотрела уважительно.

— Сейчас, сейчас, перекусим. Я понимаю, что тебе после тяжелой учебы силы нужны.

Мы плюхнулись рядом с расплывшимся толстяком, и девушка сразу начала утешать брата, правда безуспешно.

— Освистали меня. Ногами топали. И вот даже кто-то яйцо кинул, тухлое-е-е. Никто даже слушать не стал, а стихи хорошие.

Я оглядел обширный зал со столиками, сцену, ряд неприметных кабинок. Заведение популярное половина столиков занята. Официанты носятся как электровеники.

— Ладно, не реви, давай почитай свои стихи, надо масштабы проблемы понять.

Паша выдал пару четверостиший, сквозь стоны и всхлипы. Нечто про коровок на лугу и жаркое лето. Высказать оценку мне не дали. На сцену выскочил кудрявый парень в белой панамке и красной рубахе, расстёгнутой до пупа. Одно веко серебряной краской крашено. Заревел в корабельный рупор. С ходу выдал пару четверостиший, чем сорвал бурю оваций.

…

И за безумную эхма любовь,

Уж я готов пролить всю кровь.

…

Стихи не просто откровенно говенные. Это был такой лютый шлак, что захотелось завыть, выйти и дать уроду в зубы. Судя по реакции зала — только я тут был такой привередливый, даже Юля заслушалась и выдала пару хлопком. Да Паша по сравнению с ним…

— Вот слышишь, слышишь? — заныл Паша, — Про любовь это. А сейчас месяц детских стихов. Для детей стихи читать надо. Чего они хлопают, есть же правила. Почему ему можно…

— Юля, а Паша правда поэтом стать хочет, зачем ему это? — спросил я.

— Что значит зачем, мечта это. У него любовь, понимаешь? Алефтина очень любит поэзию этого серебряного века. Все поэты, которые тут выступают, носят специальную метку на веке — серебряную. Вот если у поэта метки нет, такие девушки как Алефтина на них и не посмотрят.

— Случаем не Рыжикова? — вырвалось у меня наугад.

— Ты что Алефтину знаешь?

— Да учимся мы вместе, в одной группе.

— Ты с Алефтиной? А познакомь, будь человеком — Паша оживился, размазывая по лицу сопли и остатки соуса, — А я тебе с Юлей встречаться разрешу. И с дедушкой поговорю, чтобы не сердился. И еще с квартиры съеду, но только после свадьбы.

— Я тебе дам разрешу, мне твое разрешение знаешь до чего? Мы с Борей уже все решили, скажи же, Боря, нас ничего не сможет разлучить.

— Паша, талант у тебя, несомненно, есть, — закашлялся я.

Надо от сюда сваливать аккуратно, только достать бы информацию про маньяка. Чем-то меня эта новость цепляет.

Очень вовремя на сцену выпрыгнула копия предыдущего поэта. Низенький, пузатый, но в такой же белой панаме и красной рубахе.

— Вызываю тебя на поэтический бот, — крикнул первому и начал скакать по сцене.

Народ сорвался с мест, пороняв мебель, и начал громко скандировать:

— Бот, бот, бот.

Кроме шума добавилось света, народ из неприметных кабинок посыпался как горох, доедая и допивая на ходу. Первый поэт поднял руку, и наступила тишина.

Драма, развернувшаяся на сцене, отдельного описания не требовала. Поэты начали поочередно называть друг друга всякими нехорошими словами, по возможности в рифму. Три раунда по паре минут. Каждая удачная находка вызывала шквал криков, топанья и звона посуды.

Действие художественной ценности не представляло абсолютно. Кроме запоминания новых семи рифм к слову какашка. Перебрав внешний вид друг друга, запах изо рта и размер пиписки, поэты переключились на обсуждение родственников по женской линии. Апофеозом явилось громкое заявление о сомнениях в ориентации. Смело и похоже свежо. Это первый так отличился, сразу заработав безоговорочную победу. Окончание выступления заглохло под аплодисменты, крики и топанье ногами. Толпа заревела, и поэта подхватили на руки. Сцена красноречиво скрылась под ворохом сорванных лифчиков.

До боли в зубах напомнило ту чернуху, что мой Левушка на ютубе слушал, а за хроническим непониманием что такое наушники — и вся семья тоже. Похоже, только проще, примитивней, без надрыва. И не хватает ведущего со своим «Пошумим бля». Так у нас мог бы выглядеть реп-батл в средней группе детского сада.

— Вот видишь, Боря, если в боте не победить, никто мои стихи слушать не будет. Смеются только, — опять заскулил Паша.

— Ну так в чем дело — вышел и победил. Слышал я твои стихи, вполне приличные рифмы и форма есть, и смысл. Да тебе размазать таких бездарей — на раз два, — удивился я.

— Тебе хорошо говорить, а я немного, как бы сказать, полный, — забубнил толстяк. — То есть, извини, ты, конечно, тоже. Но ты здесь сидишь, а я на сцене был. Я пытался, только у них все про одно будет. А я смущаюсь. А они сначала про меня, а потом что мама у меня толстая. А она у меня совсем не толстая. Вот как они про маму начинают — так я сразу плачу. А они смеются и вот.

Трагедия, достойная отдельного сериала.

— Скажи, Паша, а зачем вообще становиться поэтом? Ну кроме важного дела — сиськи у Алефтины пожамкать. Они не спорю, зачетные, особенно правая, но стоит ли так заморачиваться?

Юля всплеснула руками и перебила:

— Та ты што, Боря, самые лучшие поэты во дворцах выступают, в Кремле, гастроли у них по заграницам Доход такой, что за год усадьбу можно купить. Хорошее выступление тысяч сто народа собирает. В отдельных кабинках представители самых знатных фамилий. А у Паши это не просто что-то там пожамкать, это любовь, понимаешь? Вот прямо как у нас, только мы уже нашли друг друга, а они еще нет. Паша нашел, а Алефтина еще нет. Ей помочь надо. Найти. Пашу.

Очень люблю делать людей счастливыми. Хобби у меня такое. Особенно, если сильно напрягаться не нужно. И если это может пригодиться, даже в теории. Пообещал Паше написать такой текст для бота, чтобы не просто победить, а чтобы Алефтина на шею кинулась.

— Так прямо и напишешь, а тебе это зачем?

— Тьфу, глупый, — вмешалась Юля. — Мы же уже почти семья, а в семье все друг другу помогают, скажи, Боря.

— Паша, я слышал, у тебя информация есть про маньяка Молота. Поделишься? — выдал я, игнорирую Юлины реплики.

— Сначала текст, я убедиться должен. Может ты и не поэт вовсе, у тебя хоть навык поэзии открыт?

На провокационные вопросы про открытый навык тоже внимание не обращаем.

— Текст для бота — это не так просто, вечерок посидеть надо. Ты должен не просто победить, а так, чтобы ни у кого сомнений не возникло.

— Все равно сначала текст, вдруг ты обманешь?

— Давай я тебе сейчас на салфетке другое напишу. Хорошее детское стихотворение.

Потянул лежащий на столе карандаш и развернул салфетку. Через пару минут Паша уставился на корявые каракули, недоверчиво попробовал прочитать несколько строчек:

В траве сидел кузнечик,

Совсем как огуречик…

— Интересно, необычно и рифмы хорошие. И смысл вроде бы есть. Это точно твои? Если чужие — плохо будет. Если чужие на сцене прочитать — у умения поэзии очки пропадут и харита уменьшиться за пла-ги-ат. Так было месяц назад, Илья Безобразников где-то старые древние стихи нарыл, думал не помнит никто, а милость не обманешь, она все знает.

Кузнечика в середине пятидесятых публиковали, вместе с Незнайкой. Если апокалипсис после войны начался, думаю Носову не до кузнечика было, хотя опасения есть.

— Сто процентов мои, чем хочешь поклянусь, вот только сейчас написал, ты же сам видел. Выходи, прочитай.

— Так это же твои, вот сам и выступай, — попытался отбрыкнуться Паша.

— Дарю, Паша, от всего сердца. Теперь твои, я вообще поэтом становиться не собирался. Настоящий поэт не боится сцены, он на ней звезда. Вперед, это твой шанс.

…

Паша вышел на сцену робко, на самый краешек. Пару раз порывался слезть и сбежать, но встречался со мной взглядом, тяжко вздыхал, заламывал руки и карабкался дальше.

— Про Алефтину помнишь? Выше голову, мы здесь, в обиду не дадим.

— Глядите, толстый опять на сцену полез, — раздалось от ближайшего столика с шумной компанией.

Трое аристократов в огненных мантиях, с подругами и слугами, стоящими сзади.

— Опять будет про своих коровок мямлить. Всю неделю одно и тоже пихает, надо ему вход запретить.

— Если опять свое говно затянет, я бокал ему об голову разобью, штрафа не пожалею.

Стоял Паша долго, не решаясь начать. Со всех сторон начали свистеть и махать руками. Наконец, зажмурил глаза и выдал первую строчку. Сжал голову в плечи и опять замолчал.

Юля начала поддерживать брата:

— Вперед, так держать, мы в тебя верим.

Я тоже не сдержался:

— Паша, на тебя Алефтина смотрит, — не удержался я. Алефтины вроде нет, но без толчка этот крендель все выступление завалит.

Видя, что ничего страшного не случилось, Паша приоткрыл один глаз, глянул на салфетку и продолжил. Сначала неуверенно и тихо, потом громко и с выражением. Свист прекратился. Последние слова звучали со сцены в полном молчании. Посыпались осторожные хлопки. Потом снова молчание и… буря оваций.

Это был успех. Это был триумф. Паша вернулся с лицом, красным как вареная свекла. Плюхнулся на место. От парня валила такая волна жара, что на секунду стало нечем дышать. Да он же мокрый насквозь.

Посидели мы еще минут десять. Получил заветную папку с информацией про маньяка. Паша пытался лезть целоваться, хлопал по спине. На парня мне было начхать, но вот Юля начала смотреть все более влюбленными глазами.

Вытащил немного про Таракановых, уклад, порядки, привычки. Ничего особо нового, Скотинины тоже слуг порят и за обедом молятся. И з полезного — зачем Таракановым столько магов земли.

— Мы, Таракановы, мастера дороги строить. По всей Империи наши дороги. Самые надежные и долговечные. А все потому, что у нас секреты. Как земляное полотно укреплять. Камни друг с другом спаивать. Мобили чтобы быстро ездили, не простые дороги нужны, а ровные. Через реку дорогу — это мост надо строить, просто дорога через реку в воду упадет. Тут еще секреты есть. И другие.

Чем еще клан зарабатывает, подростки не знали. Про дела в столице — не в курсе. Про матушку мою и сестру — ничего тоже. Сбежать пришлось экстренно в момент, когда Юля дождалась официанта и начала заказывать.

— Знаешь, Юля, не останусь я ужинать. Вот так решил, что много есть это плохо. Не нравится мне толстым быть. Худеть буду.

Оставил озадаченную девушку надиктовывать официанту, и тихо исчез. Только попросил аккуратно узнать — как моя мама в гостях и маленькая Даша. Пора Олесю забирать. Интересно глянуть, чего она там за двое суток самостоятельности наворотила.

В экипаже аккуратно достал артефактную грушу, взял в руки и расслабился. Сосульку заряжать или эту клизму, должно одинаково быть. Наука не хитрая. Практически сразу по рукам побежали мурашки, тепло из груди потекло по венам и артефакт начал нагреваться. Щекотно, но ничего страшного. Не понимаю, насколько разряжен, но вдруг пригодится.

Дорога в магазин пролетела за неспешными размышлениями. Перебрал в голове события дня. Инквизора зацепил, причем важную для птомантов шишку. Просто уверен, что я не тот, за кого себя выдаю, но реагирует спокойно. За сим делаем вывод, что перемещаться по телам нельзя, но все-таки кому надо можно. Этих, кому можно, явно не видно, но люди уважаемые. И вполне нормально, что знают больше остальных.

Куратора тоже зацепил, но с этим аккуратно надо. Осторожничает, темнит и замыслил пакость. Интересным образом взгляд поменялся после второго замера. Не надо всех вокруг тупее себя считать. Дошло до заслуженного преподавателя, что мой источник прирост не показывает не от того, что нулевой. Понял куратор, что в раскачке он не нуждается. Прямо засветился весь, будто лотерейный билет проверил — и счастья дар речи потерял. Не иначе, решил на мне руки нагреть.

У моего резервуара пятнадцатилетний опыт непрерывного потрошения трупов, да и до этого я не цветочки нюхал. Аналогичного размера можно добиться через десятки лет тренировок, а до такого возраста из птомантов единицы доживают. Отдать самое дорогое предложат в самое ближайшее время, аргументы куратор подберет так — что отказать будет совсем нельзя. Расставаться с источником желания нет, значит готовиться к встрече надо и думать.

Кратко просмотрел папку с Пашиными заметками. Полсотни фотографий и подборка текстов с однотипными заголовками. «Маньяк нашел очередную жертву». «Неуловимый Молот опять на кровавой охоте». Если из всех статей лишнее выкинуть, маньяк оглушал жертву ударом по голове, если не убивал с одного удара — разбивал голову молотом, потом разбивал ладони, оставляя кровавые лепешки. В разных концах Москвы, подстерегал по трем разным сценариям, либо ночью дома у жертвы, нападал в дороге или в публичных местах. Дерзко, легко, часто прямо под носом у наблюдателей или оберов. Свидетелей не трогал и уходил всегда красиво. Охотился почти десяток лет. Был неуловимым и опасным, значит имел и развил навыки, помогающие в этом деле. В последней статье просто и скупо — «Пойман и допрашивается кровавый маньяк, что много лет терроризировал столицу». А где разворот фотографии героя, поймавшего Молота?

Руки закололо, будто отсидел. Игрушка в руках начала жечь, пальцы разжались, и груша покатилась по полу. Перед глазами заплясали мушки, грудь расперло от воздуха так, что вихрь вырвался без активации и распахнул дверцу кареты. Шумно выдыхая, отправил в проем еще четыре вихря. Шумно чихнул от поднявшейся пыли и выпустил еще один, снеся большой мусорный бак.

Что-то мне кажется, после зарядки артефакта ощущения немного обратные должны быть. Поднял грушу, осмотрел. Просто кусок камня, холодный и абсолютно бесполезный. Ничего не ощущается, ни живого тепла, как было раньше, ни тревоги или скрытой угрозы. Зарядился я от него и высушил досуха. Что-то не так пошло.

…

Олеся сидела в общем кабинете, закинув ноги на стол. Немыслимо для скромной провинциальной девушки, воспитанной в строгости и послушании. В паре шагов стояло трое хмурых, поникших менеджера и выслушивали Зяблика. Рука с носком извивалась в воздухе как кобра под дудкой заклинателя.

— Скажи, Зяблик, этим никчемным балбесам, если в магазине за месяц не продали ни одного огурца, не надо туда еще десять ящиков слать. Вместо премии будете гнилые овощи жрать.

— У куда же их направлять?

— У-у-у, не зли меня. Туда, где берут.

— Так их нигде не берут.

— Ты еще огрызаешься. Я тебе еще прокисшее молоко припомню и полки. Заказывать такое не надо было. Выясни, цена или качество людей не устраивает.

— Нормальное качество, чуть дороговато, но с таким уровнем анамы в других магазинах еще дороже. Я же не виноват, что люди у кого деньги есть, в наши магазины не идут.

— Борис Антонович этим вопросом уже занимается, — заревел Зяблик, — Совсем вы олухи, что САМ Борис Антонович вынужден на такую мелочь внимание обращать. Марш работать с глаз моих.

— Сильно. Мощно. А с кулькулем то научилась работать? — выдал я с порога.

Увидев меня, Олеся вскочила, бросилась на шею и защебетала весело и непринужденно.

— Ой, Боренька, как я рада видеть тебя. Соскучилась, сил нет.

— Я тоже рад, вижу освоилась, с кулькулем то научилась работать?

— С кулькулем не все получилось. Я его выгнала. Он объяснять не захотел, как цифры считает. Не для твоего ума говорит.

— Ага, ясно, а хоть кто-то остался работать, или уже все на улицу пошли?

— Чего ты, Боря, передергиваешься? Еще только одна особа уволена, свой стол убирать отказалась, огрызками заваленный. Но её вообще не жалко, грудь сильно выпирает, когда она с кем-то рядом, менеджеры заикаться начинают. Специально проверила, когда кулькуль рядом сел, у него глаза в разные стороны поехали, и он в цифрах два раза ошибся. Вот зачем нам такой кулькуль?

— Еще одну особу и все? — прищурился я.

— Ну еще одного тоже. Тут, оказывается, охранник есть. Я чего подумала, мы тогда вошли просто поднялись, когда застали тут всех пьяными. А охраны вообще не было. Ну зачем нам такой охранник?

— Да, с Зябликом не поспоришь. Зови сюда эту Любовь Анатольевну, будем узнавать, как мои личные поручения поживают.

Директора нашли в своем кабинете помятую и я явным запахом коньяка.

— Как мое задание, Любовь Анатольевна?

— Все хорошо, то есть не совсем. Но все хорошо. Поручение не выполнено, но причина уважительная, и я легко могу все объяснить.

Я присел на кресло, разваливаясь как хозяин, тем более я этот самый и есть. Пальцы скрестил на пузе, а взгляд на лице с размазанной косметикой. Ревела и горе заливала. Понимаю.

— Ну попробуйте, надо же.

— Борис Антонович, вы попросили карту города с отмеченными нашими торговыми точками. Я обзвонила известные магазины, в продаже ни у кого таких карт нет. Потом связалась со всеми типографиями, какие нужную карту напечатать могут. Никто не согласился сделать это за один день. Минимум неделю ждать, а еще сначала нужно изготовить эскиз. Я сделала исключительно рациональный вывод, что выполнить ваше поручение в отведённые сроки никак невозможно.

— Ну что же, Любовь Анатольевна, на этой печальной ноте мы будем с вами прощаться.

— Борис Антонович, что значит, я буду жаловаться!

— Уважительных причин, чтобы не выполнить мою просьбу могло быть только две. Это рождение или смерть. Как вижу, вы вполне себе живы и родились навскидку около тридцати пяти лет назад. Следовательно, ни под одну из причин не подходите.

— А как же…

— Я не просил обзванивать типографии, нужно было найти решение вполне конкретной задачи. Вот взгляните на фото, почти аналогичное поручение выполнено с помощью коробки цветных мелков.

Женщина закусила губу и покосилось на художество Язвы. Перевела взгляд на невозмутимое око, записывающее разговор.

— Если бы вы объяснили, что карту можно было нарисовать…

— Мне не нужен руководитель, которому нужно объяснять элементарные вещи.

— Борис Антонович, вы не справитесь, где вы возьмёте толкового директора до конца года? Уж не думаете ли вы, что эта…

Дослушивать не стал.

— Сдайте ключи и покиньте здание. Все, что вам причитается, будет выплачено до конца дня. Олеся займись.

…

Заволок в кабинет менеджера, пойманного за дверью. Схватил за ухо, нечего важные разговоры подслушивать.

— Никита, расскажи-ка подробнее, как вы работали с этим кулькулем. И кто это вообще такой?

— Ай, простите, не хотел. Нерадивый попутал. — заскулил Никита.

— Я не повторяю вопросы, никому и никогда. У тебя осталось пять секунд.

Менеджер начал торопливо причитать, захлебываясь словами:

— Кулькуль нанимается в гильдии вычислителей. Это как человек обычный вроде, но прошел обучение и слово у него особое есть. Такое слово не продаётся, оно только членам гильдии. Когда кулькуль на цифру смотрит, она у него на таком листе появляется, а потом, когда цифр много, он может с ними действия делать разные. А меня тоже свое слово есть, я же менеджер. Называется — «Папка менеджера». Мне кулькуль результаты шлет, и я могу их смотреть. И думать. Вообще дело менеджера — это думать, много и сильно. А дело кулькуля — только считать.

Наводящими вопросами удалось выяснить, кулькуль работает для всех менеджеров, где надо не просто пару чисел сложить, а обработать таблицу, найти сумму, среднее. Разные данные сравнить, отклонения найти. Не могут менеджеры без кулькуля, который значит рабочий компьютер заменяет.

— Олеся, а нового кулькуля можно нанять? Похоже без него тут вся работа встанет.

— Думала уже, пробовала запрос в эту гильдию отправить, вычислителей. Отказ пришел. Прости меня, Боря, не подумала. Не знаю, как быть теперь. Я его не просто уволила, а велела пинком под зад. Вот в этой гильдии и обиделись. Это мне потом сказали, что кулькулей нельзя обижать. Но он сам первый меня однорукой дурой назвал.

…

Домой добрались уже в темноте. Прямо у калитки меня встретил настоящий боевой товарищ. Котя выполз, ловко перебирая передними лапами, рванул когтями по штанине. За секунду оказался на груди и сразу замурчал, выражая все чувства разом. На душе сразу стало легко и спокойно.

Слеза 21

…

— Мачеху аккуратно вывел, — кратко отчитался Егор в ладонь, — Охрана ее на руках донесла. На новую хату везет, хвоста не было. Врача там на месте нашел, предупредил. Лилия истерику устроила и в неизвестном направлении исчезла. К коту твоему близко не подпускал, хотя пыталась не раз. Буду примерно через час.

Все при деле, Марфа на кухне, запахи как кувалдой по голове. Пора ужинать, вылеченный желудок кидается на все вокруг как голодный енот на тазик с замоченными носками.

Олеся, Марта и Степан на ужин зовут. Вроде положено во главе стола сесть. И молитву хоть раз прочитать надо, а то уже косятся все на такое свободомыслие. Но нет, не сегодня точно. Съел миску запаренных отрубей с кусочками тыквы. Объеденье. Два раза добавку брал и тарелку вылизал.

Перед сном попросил Степана привязать меня к ножке кровати. Хорошо привязать. Подергал, скривился — слабовато. Степан прокинул веревку, не задавая вопросов, связал хитрым узлом. Все, можно отдыхать, тем более перед глазами слоны порхают.

Кот устроился в ложбинке, оставшейся от моего живота, прямо гнездо свил. Включил равномерное гудение, постепенно уносящее в неведомые дали.

Не судьба. В ответственный момент, когда барашки начали прыгать через забор, пришел вызов, выдернувший в реальность.

— Боря, у меня новости не хорошие.

— Цыпа, сомневаюсь, что тебе удастся меня удивить. У меня уже есть специалист по плохим новостям, и тебе его ни за что не переплюнуть.

— Да как ты так можешь? У меня неприятности, а ты.

— Неприятности надо принимать с вызовом, с улыбкой. Над твоим чувством юмора работать придется, не покладая рук. А то ведь пропадешь ненароком. Давай, делись новостями.

— Мой отец. Я чуть-чуть, мы. Разногласия у нас получились за ужином. Точнее перед. И я без ужина остался.

— Ну это неприятность, конечно, но терпимая. Я вот уже пару недель как без ужина. И ничего, только злее с каждым днем и упорнее.

— Э-э-э, опять зубоскалишь? Рассказал я, что партнера нашел и хочу свое дело открыть. Сначала не хотел, но папа мой такой, в самую суть сразу глядит. Его никогда никому обмануть не удавалось. Пришлось ему все раскрыть, всю правду. Не пойду в семейный бизнес, говорю. Сам дальше решать буду. Отец сначала удивился, начал выспрашивать, что за идея у меня, партнер кто. Ну я и рассказал твою мысль про шоколадное масло и пасту. Я же как лучше хотел. А потом у него взгляд поменялся, злой стал, жесткий. И слова полились обидные. Вот зачем я только тебя послушал, зачем связался?

— Э-э-э, и где твоя деловая хватка, спрашивается? Сам, своими руками такую бизнес-идею просрал. Ты же ее в руки такой акуле вручил, что тут нам больше не светит ничего. И не надо стрелки переводить. Пострадал ты не из-за меня, а из-за своего языка, точнее головы.

— Боря, ну я же. Это же отец, семья, — Заскулил Цыпа, — У него же кодекс деловой. Ну это я так раньше думал. Пусть, пусть теперь уроком будет. Выгнали меня. С позором. Из семьи и из бизнеса. Он даже в деканат позвонил и сказал меня из всех списков вычеркнуть. И ничего не оставили. Все деньги я же у него хранил, под проценты.

— Что, прямо совсем ничего?

— Только лавку одну швейную оставил. Подарок бабушки отец не смог забрать. Но сказал, что заказов у нее все равно не будет. Вот почему он так, почему?

— Цыпа, но его тоже понять можно. Он же не просто так тебя воспитывал и на оценку учиться направил. Твоему отцу оценщик нужен, свой, внутри семьи. А ты его обломал. Так что не переживай, ему сейчас тоже паршиво. И не волнуйся, идея не пропала наша, я тебе только первую часть открыл. Да у меня таких идей еще целая телега. Тебя совсем выгнали, жить есть где?

— Сегодня отец ночевать в сарае разрешил. Личные вещи сам проверял, даже вторую зубную щетку отобрал. А утром все, свободен говорит, чтобы глаза не видели.

— Ну вот и замечательно. Прямо с утра поезжай вот по этому адресу. Там мое промышленное предприятие. Прибыль не большая, но стабильная. Лови доверенность на проведение аудита. Проверишь как там все устроено, разберешься, а там и я подтянусь. Если с жильем до вечера не определишься, сообщай, придумаем что-нибудь.

Идею мою с шоколадом значит Цыпа слил. А хорошая идея, шоколад в магазинах очень дорогой и продается в таких маленьких упаковках, что сразу понятно — товар элитный. Запросто можно было повторить дорогу Мишеля Ферреро. Сначала изобрести шоколадную ореховую пасту, там бы и до киндер-сюрпризов дело дошло, и всяких рафаэл. Если на массового покупателя выйти — дело очень денежное. С другой стороны, может и не заинтересуется его отец этим. Мануфактурщик же. Тем более конкретных рецептов я не давал, пока найдет нужные пропорции— годы могут уйти.

Хуже, что и про меня Цыпа отцу рассказал. Не хотелось раньше времени светиться перед тем, кому мне предложить нечего. А это лишняя уязвимость. Запросто остынет, упущенную прибыль подсчитает и через меня попытается сына вернуть.

Ушел сон, как рукой сняло. Встал, в зеркало посмотрелся. Может если попугаться, настроение вернется.

Что-то мне, Боря, рожа твоя не нравится. Совсем не нравится, от слова вообще. Кожа начала свисать, на шее, щеках. На шарпея еще не похож, но складки проглядываются. Нижние веки отвисли, цвет кожи землистый, глаза красные. А ведь дальше только хуже будет. Килограмм десять сбросил, совсем дурных. Срезанное не считаем, это, Боря, заслуга не твоя. Взгляд из жизнерадостного и непуганого приобрел вид озабоченный и затравленный, как у бегемота в зоопарке, которого кормили, чесали, а потом палками на мороз. Не буду я на тебя, Боря, больше глядеть — одно расстройство.

На удивление, сон так и не пришел. Лежал почти до самого утра и занимался обычной бумажной работой. Перечитывал и редактировал досье. В спокойной обстановке здорово замечаются важные нюансы. Заполнял пропущенное в патологоанатомическом заключении. Печатал и нумеровал инструкции вообще для всех, с кем дела имею. Не факт, что пригодится, но упражнения полезные. Не заметил, как опустела вторая пачка с папиросами. Когда петухи начали утреннюю перекличку, наконец вырубился, чтобы проснуться полностью разбитым, злым и голодным.

…

На завтрак сожрал свои отруби с кусочками айвы. В питании разнообразие нужно. Построил всю семью и выдал разнарядку:

— Олеся на работу, задача все та же. Осваивай руководство магазинами во все тонкости вникай. Увольнять больше никого не надо, поигралась и хватит. Учиться надо работать с теми, кто есть. К каждому подход найти можно.

Степан, вместе с Олесей поедешь. Оформишься в контору охранником. Вчера директора старого уволили, Олесю теперь одну оставлять нельзя. Марта, вещи собирай, вечером переезжать на новое место будем.

Попросил кожевника Якова выполнить еще одну просьбу. И так напрягаем, загостились, но ничего, скоро съедем и я его за все отблагодарю.

— Яков, посмотри, в мусоре коляска детская валяется, механизм сломан, ось согнута и порезана вся. Давай ее для дела приспособим. Вот я и чертежик сделал. Если одну ось с площадкой оставить, вот тут ремни кожаные прикрепить, моему коту тележка будет. Видел же лапы задние не работают, волочится половина туши по земле, шкуру стирает.

Мастер озадачился, поскреб макушку.

— Борис Антонович, а че, сделаем. Как есть идею понял. Ремни приклепаем, только не к этой рухляди, а нормальные колеса найдем. К обеду будет готово.

— Тогда кота с собой возьми, унеси отсюда. Тут одна особа может появиться, которая на него зуб имеет. Не дай животину в обиду.

Егор, запрягай. Едем сам знаешь куда.

— Не на учебу, точно? Тебе же учиться надо, — засомневался дядька.

— Учиться никогда не поздно. Вечером в университет поедем, только одно там есть важное дело, остальное — баловство.

По пути коротко поделился новостями. Пять крупных банд вокруг нашей внезапно кончились, нашими общими стараниями. Все барахло нам осталось и людей прибилось столько, что девать теперь некуда. Вот с этим сейчас и придется разобраться. Нам сейчас важное дело предстоит. Произвести на людей первое впечатление. Не совсем на людей, на бандитов, причем не первого сорта. Лучшие то в серое повидло превратились. Остались унылые на побегушках у прочих, трусливые и всякие ущербные. Короче — второй состав.

Первое впечатление на то и первое, что произвести его можно только один раз. Есть такая мысль, что без небольшой силовой демонстрации не обойдется. Убивать, калечить никого нельзя, за нами могут наблюдать, ждать чего-то подобного. Могут быть засланные шпионы. Сможешь так человека ударить, ножом или еще чем, чтобы не пострадал, а у окружающих сомнений не возникло?

— Что-то не уловил, это кого так-то?

— Кого не вопрос, сейчас найдем и все решим.

Тормознулись у нашего магазина, кривая вывеска «Дешевые продукты» так и бросилась в глаза. Вошел и купил колоду игральных карт. Лишний раз убедился, что магазин — та же самая помойка, как и прочие.

Карточная колода — один из лучших тренажеров для развития гибкости пальцев. Подснятия, перевороты, все упражнения знаю, осталось Борю научить. Пальцы надо тренировать постоянно. Мои руки — это оружие. И не в смысле, что смертельное. Оружие лечения, спасения жизни. С этой минуты в руках всегда должен быть предмет, и он должен порхать.

На улице постоял, пропустил разного народа, пока не нашел типаж, какой нужен. Заговорил с дородным мужиком, несущим тяжелый ящик.

— Заработать хочешь?

Мужик сплюнул, перехватывая ношу одной рукой. Оглядел мою коричневую мантию. Хмыкнул.

— А кто не хочет?

— Мертвецом прикинуться сможешь? Плачу десятку за час работы.

— За червонец я не только час — весь день кем угодно прикинусь, — оживился мужик.

— Залезай, расскажу, что нужно делать.

…

На воротах дежурные, распахнули створки, кланяются. Обвешались оружием как матросы, собирающиеся на штурм Зимнего. У каждого десяток ножей за поясом, пики, косы, что-то похожее на кривые сабли.

Во дворе работа кипит, десяток рабочих колотят деревянный ангар. Костры, палатки, шум песни. Веселится народ, навскидку сотня человек во дворе.

Бука выскочил, попытался открыть дверцу, но Филин его отпихнул, бросился, кланяясь до самой земли. Подхватил меня под руку.

— Борис Антонович, а мы то заждались вас. Уж так заждались, просто сил нет.

— Оберы были?

— Как не быть, враз после как батюшку вашего увезли, так целая делегация. Наблюдатели каждый куст, каждую комнату смотрели, искали знамо кого. Один усатый все главного выспрашивал, профессора. Ну мы то Груша ему показали в новом костюме. И кресло ему красиво ковром и перстень и сигара. Груш только палец вверх и смотрит страшно, что это значит — без Чижика не понять. А Чижик в Незабудке, Антона Петровича охранять подрядился. Усатый сначала орал — «Всех в рваной земле сгною», но как шипение услышал: «Ты пришел без уважения», успокоился, побледнел и сбежал быстро. Потом еще обер-участковый приезжал, у калитки постоял, помялся да уехал.

— Филин, я для тебя отдельное поручение придумал. Чтобы ты тоже при важном деле был. Тебе понравится. Лови описание, читай внимательно. Позже подойдешь, детали обсудим.

— Бука, не томи, трофеи показывай.

Осмотрел кареты, отремонтированные и выкрашенные Язвой в черно-золотой цвет. На моей нашивке подсмотрела. Не получим ли по шапке за такую палитру? Хотя смотрятся свежо.

Одна сразу привлекла внимание. Здоровенная, как сарай на колесах, под четверку лошадей-тяжеловозов.

— Вот, эта интересно выглядит.

— Похоронное агентство у банды Могильщиков было. В последний путь на нем людей возили. И не абы кого, а людей важных, денежных, — пояснил Бука.

Дверь сзади, как и в машинах скорой помощи. Высоковато немного, но лесенка выдвигается. Посередине массивный стол. Скамейки для плакальщиц, для венков крюки. Добротная конструкция, основательная.

— Ну-ка плотника зови.

Плюгавый мужичок прибежал, кланяясь, отряхивая стружку из бороды.

— Ваше благородие, вызывали?

— Карету починить сможешь? — спросил я.

— Так тут целое все, чего чинить то?

— Что скажу, то и чинить. Скамейки убрать, чтобы вокруг стола ходить свободно, все лишнее кроме стола выкинуть. Вот сюда шкафы навесить с полками. В угол раковину для воды, бак на крышу. Печку небольшую в другом углу приспособь, чтобы воду можно было греть. Окна расширь, чтобы во всю стену и открывались наружу. Еще посмотри, что лишнее снять, чтобы полегче была.

Мужик смутился, округлил глаза.

— Это что получится то?

В виде исключения ответил. Хороший плотник, вон за пол дня сколько всего настроил.

— Это, уважаемый, будет передвижной санитарный экипаж. В нем важный целитель Херувим будет людей лечить, разъезжая по всей столице. Посчитай чего по материалам надо, и приступай немедленно.

Бука, командуй общий сбор.

На крыльцо вынесли кресло, в который водрузился профессор. Надо же как в роль вжился. Ни одного лишнего движения, спокойствие, уверенность. Незримая аура силы появилась, вон народ как потряхивает.

Профессор по моему скрытому сигналу поднял руку. Я по его сигналу громко скомандовал.

— Разбиться на ладони.

Бандюки на удивление резво разделились по шесть человек, видно этот процесс знаком и уже пройден. Боевая бандитская ладонь — это значит старший и пять бойцов. Я пошел между рядами, осматривал орлов, некоторых менял местами, тычком в грудь назначал руководителей.

— Эй, у этой ладони я главный.

— А ты ваще кто-таков?

— Этот что тут права качает?

Ага, вот и негатив назрел. Недовольство. Все верно, нет у меня тут достаточного авторитета, чтобы вот так сходу порядки навязывать. Тем более среди контингента, признающего только грубую силу.

Из толпы вынырнул мужик с ящиком под мышкой.

— Эй, жирный, ты чего раскомандовался. Мы с профессором, он наш главарь. А ты никто и звать тебя никак. Забирайся в свою тележку и чеши отседова, пока цел.

Народ одобрительно загудел. За спиной зачинщика материализовался Егор. В воздухе мелькнул здоровенный зазубренный нож. Как и куда Егор пырнул, я не заметил. Просто подшаг, молния, и тело бьется в судорогах. В руках инвалида окровавленный тесак и улыбка такая, что хочется завязать с преступным прошлым и бежать старушек через дорогу переводить.

Туша начала хрипеть и пускать пузыри, даже я засомневался, точно ли это подстава. Наконец дергающиеся ноги успокоились. Егор деловито вытер нож о лежащее тело и распрямился, оглядывая оторопевших бандюганов.

— У кого-нибудь еще есть вопросы? — громко спросил я, — Если нет, продолжаем.

Десяток слабонервных заорали, бросилось врассыпную, начали сигать через забор. Все-таки не все тут на мокрое способны. Кражи, мошенничество, мелкий рэкет — это одно, а вот так на глазах у всех зарезать? Один накололся на штакетник и сбежал, оставив на заборе клок шкуры с филейной части. Все нормально, паникеры нам не нужны. Егор под шумок подхватил тело и поволок в карету. Сильный, однако старик, одной рукой не напрягаясь, забросил тело как пушинку. Следом отправил ящик и встал рядом, как ни в чем не бывало.

— Главарями ладоней выбраны не самые сильные или наглые, — продолжил я, — А самые сообразительные из вас, по моему скромному мнению. Дела мы будем делать очень большие и интересные. Каждый сможет проявить себя и начать зарабатывать столько, сколько вам и не снилось.

Самое время не только напугать, но и поманить пряником.

— Бука перешлет выбранным старшим описание нашего контракта. Нам расписаны ваши оклады, премии и другие полезные плюшки. Доведите до всех. Из старших в ближайшее время будет сформирован совет, который будет принимать участие в стратегическом планировании. Но об этом вам пока рано.

Слушайте задачи первого дня. Логова пяти захваченных банд взять под охрану. Одна ладонь должна дежурить постоянно, меняйтесь каждые двенадцать часов. Отгоняйте всех, кто может заявить права, при нападении немедленно вызывать подмогу. Для этого на базе всегда должны дежурить три пятерки, трезвые и готовые ко всему.

Четыре ладони продолжают сбор трофеев. У поверженных банд наверняка были склады, подвалы. Выяснить и все ценное перенести на базу. Две ладони на разведку, точно выяснить нашу границу, узнать настроение соседей, тех, кто орудует дальше.

Ладонь самых устойчивых охранять Незабудку. Внутрь не заходить. Пинать всех, кто буянит или не платит, включая своих. Остальные разбить нашу территорию на маршруты. Патрулировать и защищать рынки. Не допускать посторонних и всякие провокации. Обо всем подозрительном немедленно докладывать. Никого не грабить, с оберами не пересекаться, наблюдателям на глаза не попадаться.

— Как же не грабить то, нас то и уважать перестанут? — выкрикнул кто-то из-за спин.

— Людей мы грабить не будем. Профессор на мелочи не разменивается. Мы ограбим весь мир!

…

Оглядел всю разношерстую толпу. Мои слова слушают внимательно, рты раззявили. Но выглядят прямо как сброд, каким, по сути, до этого дня и являлись. Отвернулся, вскидывая ладонь.

— Цыпа, как настроение, боевое?

— Боря, это ужас, ты про предприятие говорил, а тут фабрика туалетной бумаги. И не фабрика, а цех маленький. Ты меня в такое втянул, оно знаешь, чем пахнет…

— Дорогой друг, не время рефлексировать. Мы профессионалы, а значит работает с чем есть. Скажи твоей лавке текстильной заказ крупный нужен?

— Да кто мне заказ то выдаст? Отец обещал, что никто в столице мне ничего шить не закажет.

— Есть заказ на сотню полных комплектов одежды, интересует? Брюки особого покроя, сверху широкие, книзу сужаются. Здесь в столице такие никто не носит. Длинное пальто, классическое полуприталенное. Однобортное с широкими лацканами, очень важна фактурность и отсутствие лоска. Первый десяток твидовые, остальные из легкой шерсти. Цветовое решение не одно, в равных частях серые, черные и коричневые. Жилетка на пяти пуговицах, задняя часть из атласной ткани с регулируемым ремешком. Белоснежная рубашка со стоячим воротничком, их в два раза больше надо. Воротничок желательно отстегивающийся. Десяток белых шелковых шарфов, и сотня твидовых кепок. По кепкам история отдельная, плоские восьмиклинки с остроконечным козырьком. В нем острое лезвие от опасной бритвы вшить надо будет. Как крепить и все детали уже у тебя на милости. Немедленно обсчитай комплект на парня средней комплекции.

— Ты что, Боря, а деньги, откуда деньги такие?

— Сейчас к тебе доверенный человек приедет. Пару шкатулок с драгоценностями и другим барахлом привезет. Оцени, ты же оценщик или где? Ищи как продать подороже.

— Ты что вот так мне драгоценности привезешь? И вот так отдашь, первому встречному? И, или моей оценке поверишь? — искренне удивился парень.

— Не первому встречному, Цыпа, а своему деловому партнеру, это раз. А второе — я очень хорошо разбираюсь в людях и понимаю, что ты за жалкие несколько десятков тысяч не захочешь терять будущие миллионы.

— Ну ладно, с деньгами понятно. — выдохнул Цыпа с облегчением, — Но что это за ерунда такая с одеждой, кому такое понадобилось? Каким-таким модникам?

— Скажу по секрету — заказ размещает крупный криминальный синдикат с запада — «Острые козырьки».

— Криминал, ты… мы что с бандитами свяжемся? С нами же за руку никто здороваться не будет, да и не отвяжешься потом, у них знаешь какая хватка?

Я-то знаю, а вот откуда такое тебе известно?

— Цыпа, только не говори, что твой отец с криминалом дела не имел, конкурентов не прикапывал и чужие склады не жег. Мы не будем с криминалом связываться, мы просто его возглавим.

…

Распихал еще несколько заданий, насилу пробился к порогу и улизнул в дом. Филин порывался догнать, опять за рукав цеплялся. Захлопнул дверь перед носом, не до тебе сейчас. Спрятал в недра своего фартука мешочек с трофейными слезами и драгоценностями.

— Бука, раз деньги, которыми платят за нелегальный товар нашлись, значит и сам товар быть должен. Показывай, не томи.

— Все артефакты к тебе в комнату сложил. Обычные сосульки, угольки, волчки. Ну то есть не совсем простые, стоят то хорошо, только продать надо. Из запрещенки — наколенники, но много, целый ящик.

— Подробнее давай, что за наколенники?

— Ну ты же знаешь, на милости второго уровня запрет. Любые денежные операции на коленях проводить надо. В торговых лавках подушечки специальные на полу. Хотя тебе то откуда, ты баронских кровей. А если вот такую штуку на колено надеть, — парень задрал штанину и гордо покрасовался черной тряпицей, — можно стоя платить. Везде, в любом магазине. Стоят не дорого, дешевле сосульки, но оберы вроде за них гоняют.

— Пронятно, буду думать. По сейфам что?

— Так вот же стоят. Добрые, хитрые, такие просто так не взять.

— Думал ты догадаешься одноногого взломщика привлечь. Это же для него отличное тестовое задание.

…

— Язва готова?

— А, картина, карта? — спросила художница, — Не совсем готова, на кареты отвлекалась, плюс тут шумно очень стало. Народ непуганый, руки распускает.

— Не карта, а ты сама. Забыла, что я прошлый раз обещал? Лицо чинить будем.

Язва отшатнулась, поперхнулась воздухом, будто в грудь конь лягнул.

— Ну не так же, как это? Не так же скоро. Не сегодня.

— Извини, Язва, именно сегодня, и прямо сейчас. У нас пара часов есть. Завтра может и не наступить. Давай садись в кресло, голову запрокидывай. Я осмотрю, и дальше думать будем.

Усадил женщину, несмотря на вялые протесты, размотал платок. Осмотрел провал снаружи, тыльной стороной скальпеля простучал лицевые кости. Поднял губу и проверил верхние зубы. Обычное дело для третичного сифилиса, гуммозное поражение. Нос провалился и хрупкие хрящевые ткани разрушены полностью. Перфорация носовой перегородки. Все повреждения зажили, следов воспаления нет.

— Раздевайся дальше, я должен убедиться, что болезнь побеждена полностью. Нечего морду морщить, ты меня тоже без одежды видела.

— Это чего ты делаешь? Меня так никто не щупал.

Ищу небольшие плотные шарики под кожей недалеко от первичного заражения. Лимфоузлы без следов воспаления, изменения отдельных участков тела не обнаружено. При сифилисе часто страдают крупные суставы конечностей — плечо, голеностоп, колено. У тебя все в норме. Сыпи тоже нигде не видно, как и других признаков. Теперь нёбо покажи. Рот шире, гланды увидеть надо. Ты сколько в борделе работала?

— Четыре года, ответила Язва, все время, пока болезнь на лицо не вышла. Потом поперли сразу, хотя сначала лечить обещали.

— А сейчас тебе сколько?

— Двадцать два. Зимой двадцать три исполнится.

— Так ты же девушка еще, а выглядишь как чучело. У нас есть два варианта. Самый простой — ничего не делать сейчас. Думаю, через месяц-другой у нас точно появятся деньги, чтобы оплатить тебе операцию у хорошего целителя. Скажу честно, ты очень ценный мой сотрудник, на тебя всерьез можно положиться и терять тебя я не намерен.

— А второй?

— Второй сложнее. Я могу сам сделать тебе операцию, восстановлю нос так, что грубых шрамов не останется. Будет только едва заметная линия.

— Ты делал такое раньше?

— Именно так нет. Но делал другое. На войне бойцы часто попадают под… выбросы огненных магов. Несколько раз мне приносили людей с полностью обгоревшими лицами, сгоревшими губами, обугленными и порванными щеками, без носов и ушей. И я полностью восстанавливал им внешний вид так, что показаться на людях было не стыдно. Это занимало много времени, операция была не одна, нужно терпение и выдержка.

— Боря, ты говоришь страшные, странные вещи. И это без магии, да, без анамы? Как такое возможно, что ты не лекарь? Где, на какой войне так лечат?

— Ты задаешь непростые вопросы. У тебя операции будет три. Я возьму кожу на шее, чуть ниже уха и сформирую Филатовский стебель. Такой кармашек из кожи, как ручка у чемодана. Заживать без лекаря он должен пару недель, но мы сразу поедем к целителю и все заживет за один день. Потом я отрежу один край и пришью его к носу. Тут нам снова понадобится лекарь, чтобы не допустить инфекции, надо чтобы проросли сосуды и лоскут прижился. В третий раз придадим носу форму, я нашел чем можно заменить хрящи — это черная проволока из милости усопшего, она идеально держит форму и не отторгается организмом. Третья часть самая сложная, это будет то, что называется пластика лоскутом на ножке по косметическим лекалам. Вот видишь, я все рассказал честно.

— Зачем так сложно, может действительно лучше подождать? Я привыкла уже, смирилась.

— Если согласишься, ты поможешь мне прокачать умение. Мое личное, которое не связано с тем, чему учили Херувима. И очень сильно мне поможешь. Но в любом случае я тебя не оставлю.

Молчала девушка долго, кусала губы, хмурилась. По лицу пробегала вся гамма сложных эмоций.

— Я согласна, на второй вариант. После того, что я видела в прошлый раз, сомнения кажутся смешными.

…

Уважаемые, таки я решился перебраться с дивана на мягкую постель. Не был уверен, что потяну взятые обязательства. Проды будут выходить еженедельно. В части будет не меньше 15 ал.

Слеза 22

— Иди, хорошо умойся и вымой волосы. Херувим, грей воду и операционную готовь. Егор, отвези мужика с ящиком, где взяли, я ему десятку уже заплатил, добавь еще столько же, хорошо отработал. И тащи свое зелье против боли. Ни за что не поверю, что это был последний флакон.

За неспешной суетой прошли все приготовления. Прокипятил инструменты и настроился на предстоящую операцию. Филатовский стебель — для жизни не опасно, элементарная операция для меня прежнего. И тебе, Боря, нервничать не стоит.

Вышел покурить на крыльцо и сразу попался Филину, который нарезал круги, вытаптывая вокруг дома траву.

— Борис Анатольевич, вы серьезно это, с конкурсом? Вот так, мне такое поручите!

— Именно, Филин. Это будет не просто конкурс. Это будет наш и твой триумф.

— Здесь все верно написано? — спросил карманник осторожно.

— До последнего слова. Задание первое — объявишь по всей столице об организации конкурса карманников. Место проведения — центральный Сухаревский рынок. Объедешь лично все столичные банды, места, где ваша братия тусуется. Вручишь приглашения и объявишь правила. Листовки надо будет напечатать, продумать регистрацию участников и прочую атрибутику. Первый приз — тысяча рублей. Это кто больше всего ценностей нарежет, или чем вы там промышляете.

— Так я и сам пойду, за тысячу, за такие деньги, — сказал Филин с придыханием. Глаза заблестели, а руки заметно затряслись.

— Не отвлекайся, ты не участник, а главный организатор и распорядитель. — одернул я, — Тебе самому не положено. Потом тоже непростая работа предстоит. Объедешь всех столичных оберов. Каждую управу, каждую контору, где участковые заседают. Заяви конкурс на поимку карманников. Главный приз — такая же тысяча, кто больше карманников за день поймает.

— Это что же в то же самое время, на том же рынке? Ничего не понимаю. Как-то на подставу смахивает. Если ребята прознают…

— Ребята прознают только если ты проболтаешься. А я же знаю, что ты кремень. Согласись, что побеждать должны самые лучшие. А как определить лучших без риска? Лучшие должны не просто карманы чистить, но и делать это под носом у оберов.

Филин завис, переваривая информацию.

— Ох, ваша правда. То, что криворуких оберы переловят — так это же всем хорошо. И настоящим профи больше работы останется. И репутации хорошо. И оберам хорошо, хоть про такое думать — грех. Ой, Боря, Борис Антонович, а в чем же наша выгода? Такие деньги отдать. Две тысячи, а еще на эту организацию.

— Придет время, все поймешь, Филин. Две недели тебе на подготовку. Найди себе помощников, собери ладонь по вкусу. Хватай телегу, денег на листовки и вперед. Попроси Язву образцы нарисовать, дальше любая типография размножит.

…

Навык хирургии реально начал приносить пользу. Только глянул между ладонями на место операции, как сразу подсветилось идеальное место, ширина и длина. Даже увидел точку, от которой оптимально делать первый надрез. В процессе несколько раз повторял осмотр. Всякий раз подсвечивалось что-то полезное. Точки для правильного выкола иглы, повороты, смещения. Зеленым сиянием загорались те инструменты, которые в данным момент наиболее удобны. Начинаю понимать, какая польза от милости.

Херувим отлично останавливал кровь, не пришлось возиться с зажимами и тампонами, а значит дело ускорилось в разы. Только касался сосуда или капилляра, как кровь мгновенно запиралась. Без напоминания действовать начал, вот прямо распирает его от важности. Глаза блестящие, распахнул как блюдца. Если есть свободные уши — значит можно каждый шаг комментировать:

— Выкраиваем кожную ленту необходимой длины и ширины. Желательно это делать до местного обезболивания. Делаем два классических параллельных разреза. Отделим жировую клетчатку до фасции.

— Это зачем так, что за фас…

— Оболочка из плотной соединительной ткани, покрывающая мышцы. То, что обычно пленкой на мясе называется. Нам она не нужна. Кожный лоскут срезаем скальпелем, не затрагивая эту самую фасцию. У умных людей для этого специальные аппараты есть. Видел на кухне, чем морковку чистят? А мы по старинке.

— Это ты сам придумал, вот так на шее кожу взять?

— Все давно до нас придумано. Еще в древней Индии так делали, но они кожу на лбу брали. Если бы тебе такую операцию, я бы не заморачивался, так бы и взял. Для молодой девушки такая стяжка на лбу брови задерет, глаза вечно удивленные станут. В Италии дальше пошли, они на плече кожу брали. Приматываешь ладонь к затылку, упираешься носом в плечо — и готово. Кожа оттуда приживается хорошо, но потом внешний вид портится, пятна появляются, провалы. Нам такое не надо.

— Откуда ты такое знаешь, всякое?

— Выполняем три направляющих шва шелком. Теперь сворачиваем стебель и зашиваем наглухо.

— Это как ловко то? Как шить так научиться?

— Берешь игла и учишься. Сначала ткань, кожу. Потом курицу. Видел на кухне курицу в маринаде, на кусочки разобранную. Вот. Берешь, составляешь и сшиваешь, чтобы целая оказалась. Разными швами мясо и кожу. По одной в день будешь шить и через пару лет с закрытыми глазами что угодно заштопаешь. Еще губку полезно сшивать, видел, какой посуду моют?

— Это когда ты успел то, каждый день. Ты же из провинции с юга?

— А ты не знал, что любимое занятие в этих провинциях — сидеть вечером на террасе, закатом любоваться и курицу сшивать…

Самый трудный момент — наложение швов под ножкой стебля. Попробовал шить не шелком, а тонкой проволокой, извлеченной из мелких костей. Идеальный материал. Да никакой шелк, никакой кетгут не сравнится.

— Мы начали сразу, запас кожи позволяет, видал, складка какая была? А по уму надо было сначала кожу растянуть, подготовить. Рану на шее стягиваем внутренним косметическим швом. Следа не должно остаться. Даже в плюс будет. Теперь морщин на шее у Язвы в ближайшие лет пятьдесят не предвидится.

Похоже и сам пациент не заметил, как дело было сделано. Молча лежала с закрытыми глазами и вздрогнула, когда я тронул за плечо.

— Подъем, почти красавица, первый шаг сделан. Ничего руками не трогать. Поехали заживляться.

…

Сам я благоразумно появляться на глаза целителя не стал, в карете остался. Наверняка мое описание уже есть у всех, кто к гильдии целителей хотя бы одним боком. Пошел Егор, проинструктированный на все случаи. Язву вел за руку, укутанную в простыню, как в паранджу.

— Большая волна заживления нужна. Собака мою жену укусила покусала, прямо за шею тяпнула. У прибью паскуду.

— Показывай, а лучше выйди за дверь, — скомандовал лекарь, — Посторонние при лечении не допускаются.

— Эй, нечего тут хозяина включать. Моя жена, на нее смотреть никакому мужчине нельзя.

— Что за варварство, дикость, — заворчал лекарь. — И это в столице. Собака, осмотреть надо. Шея — это серьезно, там артерии близко и нервные пучки.

— Осмотреть, конечно, можешь, — зашипел Егор, копируя кавказский акцент, — Только потом мне тебя зарезать придется. Никто, ни один мужчина никогда не видел ее лица. И пока я жив — не увидит. Так что, снимать покрывало, или как?

Лекарь отдернулся, вращая глазами по сторонам. Был же тут наблюдатель, вот прямо у кабинета стоял. Отвлечь эту пакость не сложнее, чем у ребенка конфетку отнять.

— Не надо снимать, но, если собака — она же бешеная может быть.

— Ладно, не собака, это была, — размягчился ревнивец, — Это я кинжалом ее. Но за дело. Она за обедом каравай похвалила. А значит с булочником заигрывает. Я как каравай покупал, заметил, что булочник хитрый, лыбится и усы подкручивает.

— Что за страсти то, упаси Вечный ученик. Участок тела открытый нужен. Для лечения. Иначе никак.

— Вот тебе кусочек руки. Но сильно не щупай, слышишь? Если я пойму, не лечишь, а лапаешь, я тебя все равно зарежу. Пусть меня потом в рваных землях сгноят, но тебя точно зарежу и ее тоже, чтобы никому не досталась.

Лекарь опасливо коснулся запястья кончиками пальцев.

— Да вижу повреждение, чувствую. Извини, со вчерашнего дня ни один столичный лекарь без диагностики большую волну не применят.

— А что так?

— Приказ главы гильдии вышел. Сначала диагностика, потом лечение. Оплата по факту потраченной анамы. И нечего мне угрожать тут и запугивать.

— Годится, лечи мою ненаглядную. Быстро шамань и не заглядывайся. А то для тебе яйца придется отрезать, для этой — профилактики.

— Заживление шеи будет сто шестьдесят пять рублей. Еще мне циркуляция анамы не нравится, завихрение странное, но это без осмотра никак не поправить.

Пока Егор комедию разыгрывал, я оценил, что нового по навыку. Результат не впечатлил. К хирургии только восемнадцать пунктов прибыло. Но, в принципе, это предсказуемо. Ничего же, по сути, не сделал, кроме петли непонятной. Самое интересное впереди.

…

В Незабудке Чижик встретил, сверкая свежим фингалом и выбитым зубом.

— Это папа твой, рука тяжелая. Не с той ноги встал. Не верит, что это он вчера обера. Все порывался бежать куда-то, еле уговорили не звонить никому, тебя обождать.

Вот и довелось в заведении побывать, известном в узких кругах. Повезло тебе Боря, что проблем с противоположным полом нет. Кроме голода — никаких других чувств. Вот попал бы в обычного подростка — сейчас бы с гормональным всплеском маялся, бегал бы с кое-чем наперевес.

Коридоры, выкрашенные до середины ядовито-зеленой краской. Почти как в советском санатории. Снуют девицы, разной степени помятости, смотрят без интереса. Редкие клиенты, короткими перебежками, пряча глаза. До обеда еще далеко, а нет же, кому-то дома не сидится. Сама мадам с печальными усталыми глазами.

Почтенный родитель, прикрытый в чулане с запасными матрасами, ничегошеньки из вчера не помнил. И это оказалось не самое худшее. Позавчера не помнил тоже. И семью в Белозерске, и жен, и бизнес. А глядя на меня справедливо усомнился, кто чей отец.

Пришлось обстоятельно побеседовать, показать ролик с семейным обедом, и еще несколько. На Нааму барон прямо залип, почти слюни пустил, на остальных жен глянул только мельком. Обидно за матушку.

Долго рассказывал про клан, Собакиных, Таракановых. Описал весь расклад, как понимаю. После родитель долго смотрелся в зеркало, щупал рожу, опять смотрел и матерился. Наконец, разбил кулаком ненавистное устройство. Совершенно согласен, зеркала придумали негодяи и изверги, специально для таких же тунеядцев, кому больше делать нечего, как на себя любоваться.

Перекрестный опрос всех участников показал, каждое утро барон теряет несколько лет воспоминаний. Именно после сна вылетает. Позавчера помнил, как бароном стал, Чижик в подробностях расписал, как он братьев по харите опередил. За это отдельно пили. Вчера помнил первую свадьбу с Наамой. Возмущался, кто и как его после брачной ночи вытащил. Сегодня окончание службы в Имперском корпусе, дембельский банкет. Между событиями примерно пять лет разницы. Такими темпами до младенческого маразма неделя. Кто и что с ним такое сотворил, разумеется, сказать не смог.

Помощь нужна. К Таракановым обратиться? Отбросил мысль сразу, и так его ладошку ощущаю, мои яички сжимающую. Можно аккуратно Зайцевых попробовать. Выход только на Митрофана, слабо и ненадежно. Здесь оставаться нельзя, наблюдатель в коридоре, нет-нет, да и комнаты заглядывает. Прямо во время работы девочек. Ничего святого у них.

— Антон, прости, папой называть язык не поворачивается. Говоришь в имперском корпусе отслужил? Ты же не один там геройствовал. Есть надежные друзья, на кого положиться можно. Не справиться нам самим.

Барон задумался, начал перечислять свою боевую ладонь. Фамилии совершенно ничего не говорили, пока не торкнуло:

— Еще денщиком Яшка служил, с фамилией смешной — Ястребженский.

Вряд ли в столице другие Яшки с такой фамилией и по возрасту подходящие.

— Не Яков Петрович случаем?

— Да какой из него Петрович, Яшка и есть. Потешались мы над ним знатно. То ночью рожу сажей вымажем, то носки подожжем. А один раз…

— Теперь этот Яков Петрович — столичный барон. На него целый квартал мастеровых работает, — перебил я, — А характерами вы похожи. Он с женами и детьми почти как ты обращается.

Папаша скривился, сказал капризно:

— Тогда не лучший вариант это, если этот Яшка обиду затаил, то вдруг сейчас поквитаться захочет. Он так смешно глазами сверкал, когда мы его за ноги подвешивали и подтяжками по жопе. А ты его откуда знаешь?

— Да я его сыну пальцами глаза выдавил, — поделился я скромно, — Так и познакомились.

— Тогда точно вариант не лучший, проще сразу сдаться, провались оно с нерадивым.

— Не лучший, — согласился я, прикладывая ладонь к уху, — Но другого у нас нет…

Яков Петрович очень удивился моей просьбе, а узнав кто родитель мой, вообще выпал в осадок, забросал вопросами:

— Тот самый Скотинин, с которым в корпусе? Да не может быть! И что, говоришь, прямо не помнит ничего? И он тоже барон? А усадьбу его враги сожгли?

— Приютите на несколько дней, — выдохнул я, — Пока со знающими людьми не разберусь, что приключилось и кто под нас копает.

Договорился, что пришлет экипаж в назначенное место. В голосе Якова засквозила такая неприкрытая радость и злорадство, что судьба папаши начала вызывать опасения. Ничего, легкая встряска ему не повредит.

Дальше гримировали барона, отвлекали око, для чего Чижику пришлось вызвать мадам Незабудку, громко возмущаться и бить посуду.

— Это что за обслуживание такое? Я правая рука самого профессора Мо-морти, а ты мне чего, мало того, что девок вчерашних, так и с мордами кислыми. Сиськами вислыми. Койки скрипят, клопы всю задницу искусали. Захочу, вообще прикрою всю вашу… Давай свежих веди, штук семь и выпить налей.

Под шумок вывели барона, усадили в телегу и отправили. Теоретически можно к лорду-инквизору обратиться, то, что с бароном произошло, однозначно незаконно. Папаша сторона пострадавшая, с другой стороны, тоже замешан в чем-то. Опасно силовую контору впутывать. Единственный кто сейчас может свет пролить — это куратор. Птомант вроде не слабый, со знаниями и связями. Тем более сейчас к нему пора.

…

Университет встретил как родного, то есть никак. Никому никакого дела нет, идет себе Боря по коридору, рассекает ручьи и реки студентов, спешащих по своим делам. Ни одного курсом старше первого. Незамутненному счастью еще три дня.

Записался на музыкальный факультет, решительно и окончательно, без всяких пробных уроков. Музыка мне точно нужна, как для будущего целителя. Отсидел короткую лекцию, долговязый молодой преподаватель распинался про величие гениальнейшего композитора древности — Амадей Людвига Себастьяновича. В конце присел за клавесин и выдал незамысловатую польку.

Занятия с завтрашнего дня ладонями по пять человек. Меня записали к паре тощих девиц и косоглазому пацану, вздрагивающему от любого громкого звука. Аркадий Жуков сам записался, только мою рожу увидел. Ничего так не сближает, как совместные переломы нижних конечностей.

Между прочим, весь набор в белоснежных целительских мантиях. Один я как ворона в павлиньих перьях. Выходит, что м в столице не популярна. Грубая функциональность — только для лекарей.

До конца месяца надо освоить нотную грамоту, выучить одну гамму и короткое произведение двумя руками. Это чтобы не вылететь. Участие в конкурсах приветствуется. Соревнование между ладонями тоже. Про другие соревнования — между потоками или не приведи Вечный ученик — между университетами, можно забыть. Ибо такой тупой и бездарной группы у него отродясь не было.

Успел подкараулить окончания занятий у мастеров слова. Перекинулся парой слов с Игорем, у которого это самое опубликованное слово есть. Очень напомнил он мне классических айтишников, длинными патлами, растянутым свитером и особым затравленным взглядом. Я ничего не обещал, не навязывался, просто слегка намекнул, что есть идея нового слова. Настолько крутейшего, что обязательно выстрелил и кучу денег принесет. Материал посеян, пусть вызревает.

Как мог оттягивал посещение куратора. Просто вопит пятая точка, что сую голову не туда, откуда ее достать получится. Кричит интуиция, завывает, что надо не просто бежать, а сверкать пятками со сверхзвуковой скоростью. В итоге прибыл на свой факультет в аккурат под окончание последнего урока.

…

В противоположность вчерашнему, новая дорога была наверх, в башню, которую снаружи почему-то не видно. Столько ступеней с поворотами, что голова закружилась, а дыхание слетело. Только на морально-волевых удалось не прилечь прямо на пол, и не распластаться медузой. Хотя лечение матушки Александры сказывается, дыхалка намного сильнее стала и колени не скрипят.

В центре Светлой круглой комнаты, куда мы-таки добрались, возвышался постамент, накрытый белой тканью. Пусть меня не Боря зовут, если там не очередной труп. Контуры интересные. Понятно, что меня не картинки пригласили рассматривать.

От постамента несло холодом. И не в переносном смысле. Возвышение напоминало массивную глыбу льда. Тело наполовину вморожено, воздух в комнате значительно ниже ноля.

Куратор долго топтался на месте, прежде чем начал, заикаясь и с трудом подбирая слова:

— Это, это не просто. И то, что нужно сделать. Не только понять, что случилось. Как? Нужно больше. Ты сам все поймешь, что нужно понять, почувствовать. Есть вещи, полностью закрытые от птомантов, понимаешь? Скрыта самая суть. Ни один птомант не может, не видит. Может ты сможешь, что-то. Теми методами что тебе известны, тем, что я видел вчера или с крысой.

И к чему блеять, как школьница на первом свидании.

— Инструменты, я говорил, что это очень важно, — перебил я. Тут не видно шкафов, в которых можно порыться.

Не заметил куратор моего пассажа, в свои мысли погружен по самые помидоры.

— Все, повторяю, все, что ты увидишь в этой комнате, должно остаться здесь. Навсегда, навечно, — прошипел преподаватель и раскрыл небольшую книжицу.

— Положи ладонь на печать неразглашения. Придави. Если хоть одно слово о том, к чему ты сегодня прикоснешься, сорвется с твоих губ, твои глаза лопнут от крови, язык почернеет и отвалится. Милость выжжет тебя изнутри и черви…

Страсти то какие. А едва заметное жужжание слышно, на грани ультразвука. Примерно так артефакт звенел, которым дядя Петя от ока закрывался. Во что я вляпался и удастся ли отмыться?

Сверху громыхнул голос, усиленный высоким сводом:

— Ты кого привел, отрыжка нерадивого? И это наша надежда? Вот эта куча…

Куратор сжался. Между прочим, гораздо сильнее, чем вчера от рыка лорда-инквизора.

— Простите. Да, я тоже не совсем уверен.

— Как мы можем просить помощи у простого студента?

Ужас просто. Не завидую я тебе, господин куратор. Это же надо как припекло. Надо бы чуть границы своего положения прощупать.

— Я могу отказаться? Ведь еще не поздно, правда?

Куратор уставился бараньим взглядом. Поперхнулся словами, которые и так выжимались через раз. Боится чего-то или кого-то до поросячьего визга.

— Отказаться, да? Да, наверное, можно, да. Так будет проще. Ты же еще ничего не видел. Пока ты ничего не понял.

Голос сверху распалялся все сильнее:

— Он еще смеет торговаться? Отнимать наше время? Гони его прочь и переломай все кости.

Я задрал голову и выкрикнул:

— А если предположить, что я уже видел достаточно?

— Что ты мог видеть? Щенок, похожий на раскормленную свинью.

Чуть-чуть обидно. Самую малость. На свинью я не похож, максимум на хряка или борова.

— Повторю, я видел достаточно, — выдал я чуть громче.

— Ты не заигрался? Давно ли оторвался от мамкиной титьки. И смеешь дерзить и насмехаться?

— На куске льда, что-то накрыто, верно?

— И что с того, что ты увидел ледяную глыбу? Птолемей, немедленно…

Я ускорился, выпуливая как барабанную дробь:

— Вам нужно лучше прятать свои секреты от тех, кто может не только смотреть, но и видеть. По контурам заметно, там лежит тело пожилого мужчины, умершего насильственной смертью. Лежит давно, от двух, до четырех месяцев. А еще… у него не ступни, а копыта.

Слеза 23

Под ворчание неизвестного и бубнение куратора приоткрылась неприметная дверь. Хмурый невзрачный мужик втолкнул тележку. Со скрипом пошла, не тележка, а целый железный стол на колесиках. Горбатый. Мужик сдернул кусок брезента и молча встал у стены, старательно ни с кем не встречаясь взглядом. Знакомая рожа, из охраны, в день моего поступления на шлагбауме в кресле дремал. На столе пухлый саквояж, размером с коробку от хорошего телевизора. Руки так и дернулись внутрь залезть, желательно с головой.

Преподаватель махнул в сторону стола.

— Здесь все, что тебе может понадобиться для работы. Ты вообще в курсе, что вчерашнее твое представление записывалось в мельчайших деталях?

И что я от ужаса закричать должен. Сам чувствовал, как спину буравило.

— Например, на записях видно, как ты по забывчивости поместил некоторые принадлежности в хитрый отсек, располагающийся у тебя на животе.

Мне нисколько не стыдно. Разве что самую малость и то, не за то, что упер, а за то, что так бездарно попался. Да и не было там ничего ценного, старье и хлам.

— А еще я лично подсчитал учебный реквизит в кабинете резчиков кости, и результат очень печальный. Такого на нашем факультете не встречалось уже много-много лет.

Тем более хлам, никто хороший инструмент криворуким студентам не доверит. Не совсем уверен, что сейчас то самое время, чтобы вот так отчитывать и поучать жизни. Вообще я сюда сам не напрашивался — раз. Давно вышел из того возраста, когда меня как нашкодившего щенка мордой в лужу. А третье…

— И кто бы мог подумать — в кабинете развития резервуара тоже пропало несколько лабораторных ланцетов и средства для наведения кромки.

Ужас просто. Птомант не крадет, от просто берет, что ему нужно. Ага, и идет к своей цели. Это просто подумал, вслух не сказал, хотя чуть не вырвалось. Не хватало еще сейчас лекцию выслушать — какой из меня…

Просто и буднично сверкнул фиолетовый портал. Рядом с постаментом материализовалась инвалидная коляска. Возникла в полуметре от мраморного пола, опустилась плавно, как на лифте. Закряхтел старик, сморщенный, как печеное яблоко. Но нет, бодрый такой старикан, просто живчик.

Куратор молча рухнул на колени. Забыт воспитательный процесс напрочь. Начал кланяться часто-часто, голова зателепалась как у болванчика.

— Лорд-пилигрим, вы, откуда…

Заскрипел голос, настолько противный, что зубы заныли.

— Хе-хе-хе. Вот уж не ожидал, какая удача. Какая ирония и веселье.

— Лорд-пилигрим, позвольте все объяснить. Это просто…

— Напомни мне, любезный, сущность второго устоя.

Куратор побледнел, мимикрируя под цвет мраморного пола.

— Пилигримы неприкосновенны во всех мирах, — пробурчал куратор.

— Громче!

— Пилигримы неприкосновенны во всех мирах, — повторил куратор и уткнулся носом в пол.

— Да, и что же это может значить? Может это поговорка такая, или анекдот?

— Если человек…

Старик заревел, виртуозно играясь тембром и интонацией:

— Носитель черных копыт не человек вовсе. Мир, который покусился на высшее существо — обречен на забвение и вечное проклятие. Ибо нет страшнее преступления, чем вонзить зубы в ладонь, с которой кормится вся Вселенная. Двести десять лет ни один из тех, кто сидит у престола Вечного ученика не умирал насильственной смертью.

Хороший актер, ярость и сила. Прямо тянет тоже на колени и глазами в пол. Весь так и пышет справедливым гневом — а глаза такие хитрые-хитрые. А нет, на плечи незримая рельса легла, так и тянет в пол уткнуться.

— Смилуйтесь, лорд-пилигрим, я отдам все.

— Ничтожество, что может отдать нищий учитель, у которого одни сменные штаны.

— Я стану вашим рабом.

— Умолкни, несчастный. Я буду разговаривать не с тобой.

Старик вытянул руку вверх и поманил пальцем. Мгновенно прямо сверху из-под купола опустилось новое тело, на ходу теряя прозрачность. Нет, это было ТЕЛО. Громадная куча колыхающегося жира. А чего ты Боря так удивлен? В зеркало давно смотрелся? Он же ничем не толще тебя. Да старше, да с мордой пропитой, но если рядом поставить…

— Надо же! Сам ректор полимагического университета, любимец Императорской семьи и придворный астролог, а ведет себя как дитя малое. Порхать как мотылек удумал, мы тут что, в прятки играем?

Значит вот этот кусок сала и есть ректор. Лысый с густой черной бородой, за которой замечательно прятать запасные подбородки.

— Лорд-пилигрим, позвольте объясниться, — начал ректор, тихо и вкрадчиво. Совсем не тем тоном, каким ревел минуту назад.

Инвалид довольно потер руки.

— Ты же понимаешь, что объясняться нет никакого смысла. Это абсолютно бесполезно. Тебя не зря называют знатоком истории птомантии, напомни устои, которые ты нарушил, которые попрал и надругался.

— Виновные в смерти должны быть казнены, — шепнул ректор, блеснув вспотевшей лысиной.

— Надо же, как осторожно и скромно. Не просто все виновные, а члены их родов и семей до третьего колена. Все, кто видел Нетленное тело, члены их родов и семей до второго колена. Все, кто слышал о смерти, члены их семей. Твой мир будет запечатан для переходов, будет полностью остановлена торговля и любые контакты. Вы захлестнетесь мерзостью и утонете в собственных нечистотах.

Интересно, теоретически я тело еще не видел, только силуэт. И не слышал ничего толком. И вообще мимо проходил. Вот Тараканов удивится, поди четверть клана под этот устой попадает.

Плечи толстяка поникли, ноги подломились, и он тоже плюхнулся на колени. Не так эффектно, как куратор. Просто растекся бесформенной булькающей кучей и заголосил фальцетом:

— Лорд-пилигрим, умоляю о милости. Если есть хоть крохотный шанс, если есть малейшая надежда. Я, мы ошиблись. Жестоко ошиблись и готовы на все, я готов поклясться…

— Да? Вот это уже интереснее. Теперь разговор приобретает любопытные… — проговорил старик, растягивая слова. — С удовольствием послушаю, что ты можешь мне предложить.

— Все, я отдам все.

— Понимаю, что на своей должности наворовал ты немало. Но зачем мне твои жалкие копейки, исчисляемые миллионами?

— У меня есть артефакты, много, редких и ценных. У меня запас слез, даже есть…

— Давай слегка направлю тебя в нужное русло. Ответь-ка милый друг, императрица по-прежнему верит твоим прогнозам?

— Да, лорд-пилигрим, я могу, я готов поклясться.

Старик резко обернулся, хищный цепкий взгляд резанул меня как лезвие.

— А не слишком ли ты свободно, при посторонних клясться собрался? Или это сынок твой? Похож, особенно в профиль.

— Это… Это просто студент.

— Просто студент значит. А вот это просто учитель. А тут у нас просто слуга и охранник. Давай продолжим нашу содержательную беседу без лишних простых ушей.

— Да, да, лорд-пилигрим, сейчас отправлю.

— Отправлю? После того, что они слышали и видели?

— Да, я понял, господин.

Чуть ниже спины появилось тянущее чувство. Затыкать тебя сейчас будут, Боря, способом простым и безотказным. Нет человека — нет проблемы. Ректор развернул руки ладонями в стороны. Лицо напряглось.

Если смысл кого-то с собой забрать? Хотя бы попытаться. Разве что куратора за подставу.

Фигура охранника отделилась от стены. Сделала несколько шагов вперед и потянулась, не скрывая зевка. Старик поперхнулся, рассматривая нового участника во все глаза.

Голос прозвучал громкий, бодрый и слегка насмешливый:

— К сожалению, уважаемые, скрыть факт смерти Нетленного не получится в присутствии наблюдателя совета пилигримов. Лорд-пилигрим, вы являетесь главой совета, но это не отменяет необходимости докладывать о таких происшествиях. Решение такого уровня принимается только сообща. Очень ценю ваше желание добраться до императорской семьи, но осмелюсь напомнить, что пилигримы не вмешиваются в дела смертных.

Старик уронил челюсть. Куратор вытянулся по струнке. Я тоже обернулся и замер, хотя и так стоял в позе суслика. Странно, не ведут себя так перед простыми слугами, и простые слуги тоже так себя не ведут. Что-то тесновато тут становится.

— Господин птомант четвертой ступени, — выдохнул я.

Совсем не похож, ни телом, ни голосом на мрачного экзаменатора. Откуда уверенность, что это тот, кто никому не подчиняется в этом мире? Просто появилась такая уверенность и все.

— Борис, надо же, признал. Рад встрече, хотя не ожидал, что она случится так скоро и при обстоятельствах весьма печальных.

Старик зашевелился, спрятал изумление и недовольство, продолжил скрипеть, как ни в чем не бывало.

— Ничтожные, всем договоренностям конец. Ваша дальнейшая судьба будет решаться советом, но, думаю, решать там особо нечего.

— Лорд-пилигрим, — осторожно вмешался новый участник, — не стоит торопиться. Нашим друзьям стоит завершить дело, для которого они тут собрались.

— Я лорд-пилигрим, прекращаю все жалкие попытки оправдаться.

— Я наблюдатель, а значит выражаю волю совета.

С минуту парочка играла в гляделки, потом старик уронил взгляд.

— Не обращайте внимание и не отвлекайтесь. Птолемей, продолжайте, с того, от чего тебя отвлек уважаемый лорд-пилигрим. Только давай пропустим нравоучения по поводу мелких пакостей. Давай немного помогу. Вчерашнее блестящее выступление этого молодого человека записывалось и было передано экспертам. Они долго совещались и подобрали ему несколько рабочих инструментов.

Птолемей засеменил к железному столу, подхватил тяжелый саквояж, оглядываясь на старика, поджавшего губы.

— Да, да. Вот здесь все, что может понадобиться для этого самого. Для твоего патологоанатомического вскрытия.

— Борис, — опять вмешался птомант, — Не торопись рассматривать всякую рухлядь. Я взял на себя смелость кое-что тут заменить и дополнить.

Во все времена находятся люди, не считающиеся с правилами и запретами. Они стали причиной многих несчастий, и вызвали то, от чего нас спасло благословение Вечного ученика. Такие люди бросали вызов небесам и не терпели непостижимых загадок, одной из которых всегда являлось человеческое тело.

Руки вытянули деревянный футляр, обтянутый кожей. Осторожно раскрыл, пальцы дрогнули, касаясь вещей, до боли знакомых и родных. Не дурно. Здесь было все. На верхней полке скальпели, пинцеты, зонды, иглы для зашивания ран. На нижней предметы для ампутаций и трепанаций: пилы, ножи и костные щипцы. Вот это подгон.

На обратной стороне крышки кармашек. Один пожелтевший листок, свернутый в несколько раз. Поднял к глазам выцветший кусок пергамента и осторожно развернул.

« Божiею милостiю. Мы АЛЕКСАНДРЪ ВТОРЫЙ. ИМПЕРАТОРЪ и САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССIЙСКIЙ, и прочая, и прочая, и прочая. Известно и ведомо да будет каждому, что за оказанную в службе нашей ревность и прилежность, сим жалуем и утверждаем Николая Пирогова служить в НАШИ Тайные советники тысяча осьмисот пятьдесят осьмого года. Повелевая всем нашим подданым онаго Николая Пирогова за нашего тайного советника надлежащим образом признавать и почитать».

Приказ о назначении Пирогова тайным советником. Взглянул на шкатулку совсем другими глазами. Полевой батальонный набор хирургических инструментов, лично принадлежащий Пирогову. Да это же не просто легенда. Это же как для верующего к настоящему кресту прикоснуться, на котором Христа распяли. Это же как…

Сколько же лет этому чуду? По моим подсчетам и прикидкам Холя никак не меньше трехсот. Не могло так хорошо сохраниться или могло? А может это вообще из другого мира.

Птомант довольно крякнул, увидев реакцию на Борином лице. Я запоздало попытался сдернуть с физиономии ощущение незамутненного счастья. А чего он вообще ожидал? Мне скрывать нечего. Почти.

— Признал? Я так и думал. Угодил? Ха, ты еще не все знаешь. Это не просто инструменты, это редчайшие артефакты, напитанные анамой. Давно хотел посмотреть на них в деле. Все никак подходящая кандидатура не попадалась. Надеюсь, ты меня не разочаруешь. Федор Филимонович, извольте, начинать разморозку тела.

Ректор засеменил к постаменту резво, почти вприпрыжку, начал водить руками, что-то шевелить и дергать.

Лорд-пилигрим в очередной раз скривился.

— Чего ты хочешь добиться? Не дело смертных осквернять тело, благословенное Вечным учеником.

— Старик, обвиняемый имеет право оправдаться. Если зверю в загнанному в угол, не дать хоть крошечный шанс — это сильно упростит его выбор.

— Что толку, если всплывет правда? Просто будут лишние жертвы. Все, кто касались тела все равно умрут. Без всяких условий и исключений.

— Тебе разве самому не интересно, от чего на самом деле умер Нетленный? Может смерть и не насильственная вовсе? Может от сам, от старости или болезней?

— Ты сам в эту чушь поверишь? К чем ненужные трепыхания? Никто и никогда не сможет заглянуть в его кости. Ни тебе, с четвертой ступенью, ни даже мне, это тело не доверит свои тайны. Неужели ты думаешь, что это… может в чем-то помочь?

Я уже привык, что постоянно пальцем тычут. Но вот средним родом меня еще не называли. Вляпался ты Боря, вступил. Хотя соглашусь, не твоя это вина. Ты мне всем существом сигнализировал, что не надо сюда идти. Если мы сегодня останемся живы — однозначно приблизимся к разгадке тайны. А если погибнем, не придется жить с осознанием…

— На все воля Вечного ученика, — отморозился птомант. — Борис, приступай к работе. А ты куда собрался, Птолемей, не шали. Будешь помогать мальчику, пока мы с лордом-пилигримом в сатранг сыграем. Наконец, отключите это дилетантство и запустите наблюдателей. Мы же не хотим ничего интересного пропустить?

— Господин куратор, мне нужна информация, — осторожно начал я, — Могу ли я задавать вопросы?

— Можешь задавать Птолемею любые вопросы, даже про его девственность, — пояснил наблюдатель, расставляя фигуры на доске, появившейся ниоткуда. — Если он недостаточно скоро или полно ответит, он ее непременно лишится. Кстати, Борис, от этого набора, еще одна вещь есть, не думаю, что тебе пригодится, но, на всякий случай, держи.

Птомант кивнул в сторону деревянного футляра и протянул еще один сверток. Я уставился на оказавшуюся в руках курительную трубку.

(Курительная трубка, лично принадлежавшая Николаю Ивановичу Пирогову)

— Господин куратор, расскажите, как, где, при каких условиях было обнаружено тело.

Чтобы не терять время я начал изучать другое содержимое саквояжа. Вынимал и осматривал лабораторную посуду, колбы с реактивами. Стеклянные змеевики и трубки. Спирт, формалин, кислоты. Чистая вода в баклажке. Все подписано, пронумеровано. Микроскоп, центрифуга, спиртовая горелка. Тут целую мини-лабораторию можно составить. Были бы знания, а они то есть.

Куратор начал обстоятельный рассказ, косясь на серые фигуры, которые нас обступили в количестве шести тушек. С шести ракурсов ни одно движение не останется незамеченным.

— Попечитель Савелий, — продолжил куратор, — Один из старейших руководителей совета попечителей. Не только нашего университета, но и прочих, да все образования Империи в его ладонях. Нас вызвал Лаврентий Савельевич — светлый князь, сын покойн… усопшего. Утром четвертого мая Савелий себя почувствовал плохо, живот говорит прихватило. За лекарем послали, сначала родовым. Как совсем худо стало в город. Когда из гильдии бригада целителей прибыла, уже все кончено было.

Лекари тело осматривать начали, как положено. Ну и увидели, что черные копыта не обувь вовсе. Как такое возможно, как скрывал — одному Вечному ученику ведомо. Никто не знал, ни лекарь клановый, ни даже сын родный. Лаврентий ректора вызвал, они давно дружбу водили. А Федор Филимонович уже меня привлек. Тело забрали, оно тут все лето лежит. Пытались своими силами разобраться, никакие манипуляции Злым ветром не помогают, все впустую. Не дано простым людям в кости Нетленного заглянуть.

— А чего от тела не избавились — сожгли бы и дело с концом.

— Лаврентий Савельевич не велел. Ясно сказал — если убийцу не найдем, никому жизни не даст. А с ним не шутят шутки. Как убедились, что копыта настоящие — от то и целителей всех, и служанку прибрал живо.

— Примерно понятно, горничную хорошо опросили — кроме живота, какие симптомы были?

— Белее простыни лежал, стонал еле слышно. Раскрывал рот, будто на языке что-то тяжелое лежало. Рвало сильно, от малейшего движения, кричал, что пить хочет. Еще окно открыть просил, душно, душно. Потом судороги. Плечи ходуном ходили, пальцы сводило, что ногти долой. Лекарь как за руку его взял, так сам и на пол присел и ртом воздух хватать начал.

— На отравление похоже, острое. Проверяли?

— Само первое, что подумали. С утра не ел ничего, только стакан воды из графина выпил. И сам стакан, и графин самый лучший специалист по ядам смотрел. Чисто говорит. Лаврентий Савельевич не поверил и выпить заставил. И ничего, только обиделся специалист, надулся и двойную оплату взял. Анализ рвоты делали и других жидкостей. Все блюда, что вечером семья ужинала. Князь поваров порол и даже одного повесил, вместе со второй женой.

…

Голое тело глубокого дряхлого старика. Голова лысая как колено. Борода седая длинная, ухоженная. Если сорок килограмм наберется, хорошо будет. Сам тощий, а роста немалого.

— Куда одежду дели?

— Одна пижама и была то. Вот тут она сложена. Наши птоманты смотрели. Э-э-э, мы с деканом покойным. Ничего не увидели. А чужим показать не решились.

— Значит в одной пижаме по дому разгуливал, а домашние не замечали, чем он паркет царапает?

— Сами дивились. То ли темнят домашние, то ли он глаза отводил. Для птоманта то раз плюнуть. Он птомантом четвертой ступени по документам.

Осматривал тело долго, зарисовывал ногти, пигментные пятна. Оценивал дряблость кожи и морщины. Опять не заметил, как перешел в режим комментирования.

— Витилиго, проявленное в виде приобретенного родимого пятна неправильной формы темно-коричневого цвета. Локализовано на открытом участке шеи. Атропический дерматит, показанный чрезмерной сухостью кожи и шелушением.

— Чего, чего ты сказал?

— Не отвлекайся, это не тебе. Расскажи про его жизнь, что знаешь. Распорядок дня, привычки.

Куратор нахмурился, ага, мой тон не нравится. Так тут поменялись мы, не ты здесь учитель. Продолжил, не сводя глаз с моих рук.

— Затворником жил, чужих не принимал, не привечал. Кроме близких и не подпускал никого. Раз в месяц выезжал на заседания, но неохотно. А так все вопросы по милости. За здоровьем то следил, целитель от него и не отходил ни на шаг.

— Следил, но не уследил. Пигментные пятна и узелки темного цвета. Пурпура, указывающая на возрастные заболевания сосудов. Сколько ему лет, сказать можешь?

— Пытались выяснить, но дело то оказалось темное. Что доподлинно нашли — весемьдесят шесть лет назад стал главой клана Ежовых. В архиве одно упоминание есть. Двадцать пять лет тому в пользу сына отрекся и все больше образованием занялся. Да не своим, а попечителем многих школ и университетов.

— Ладно, биопсию, гистологическое исследование на месте провести попробуем. А биохимический анализ крови и тканей мы как сделаем? Это не вопрос, это не тебе. Выезжал куда далеко, путешествовал?

— Вот как полномочия главы сложил и из Москвы никуда. Точнее из имения за городом. Где и тело нашли. В городе никуда без охраны. А охраны у него, как…

— Погоди, говоришь птомантом пятой ступени числился? А запись проверки его ментальной стабильности не осталось? Не искали? Желательно последней, но и какая есть сойдет.

— Не думали, да и зачем это? Нельзя просто так пятый отдел впутывать. Себе дороже. Это ты вчера лорду-инквизору дерзил, и все как с гуся вода. А мне до сих пор икается.

Напоследок осталось самое интересное — изучал копыта, крутил и щупал. Интересная конструкция. Не целиком из черного камня. По краям твердое роговое образование, нижний слой отсутствует, эпидермис превращен в мозоль. Камень врос в самом центре, как у всех на ладонях. Не прямоугольный, а в форме подковки, повторяя контуры. Дальше вскрытие покажет, но ясно, что внутри пойдет знакомая проволока.

Ладони чистые, ни следов человеческой милости. Белые, выцветшие, как и все тело. Руки не руки вовсе, а что-то напоминающее птичьи косточки.

— Вы что и на заседаниях не замечали, что у него камней на руках нет. Пересматривали записи?

— А то не пересматривали. До дыр засмотрели. Говорил как все, ладонью к уху. Были камни, точно были. Думаем, что фальшивые, маскировка хитрая.

На всем теле ни одного шрама, не может так быть за столько лет. Хорошие лекари значит работали.

— Целитель его давно с ним? Не новый? Вообще специализация у него есть? Что умел то?

— Верный целитель, правнучатый племянник. Как двадцать лет назад академию закончил — так и завсегда рядом, ни на шаг не отходил. Терапевт, диагност и диетолог. Еще вопросами продления жизни занимался. Вокруг богатых стариков всегда такие.

…

Скальпель лег в руку легко, будто впрыгнул в пальцы, став их продолжением. Вокруг лезвия заструилось едва заметное голубое сияние. Приблизил кончик к невидимой точке, от которой начнется вскрытие. На секунду представил длину разреза. Сияние на мгновение загорелось ярче. Тело раскрылось точно на необходимую глубину. Рассечен верхний слой эпителия до подкожной клетчатки. Разрез образовался ровный, длинный и настолько тонкий, будто выполнен хирургическим лазером.

Чуть выронил инструмент, издав свое коронное хрюканье. Самому и резать не надо, даже касаться не требуется. Представляй в голове точно и отделяй запасные части. Поразительная работа, особенно в глубине, на уровнях, куда просто так не добраться. Это же на живых людях такие возможности. Это же любые сосуды, живое сердце, мозг.

От накрывшей эйфории нашинковал пациента минут за тридцать. В такой винегрет, для которого с помощником за три часа не управиться. Проверил как работают иглы. Круто работают, заправил нужную нить, представил края разреза и особенности шва. Готово. Рана закрывается слой за слоем, такими ровными стежками, каких на брендовой рубашке не найти. С этим инструментом таких дел наворотить можно!

С усилием отложил дорогие сердцу игрушки и приступил к изучению материала.

Мне нужно что-то найти. Важное, что поможет спасти не только себя, но и кучу народа вокруг. А что такого вообще можно отыскать, чтобы из жопы выбраться, куда я нас с тобой, Боря, своими руками засунул? Налицо признаки острого отравления тяжелым металлом. Пока никакой другой теории нет — будем придерживаться основной.

Развернул милость и начал последовательно описывать каждый орган, каждую аномалию. В новом слове автоматически добавился новый труп.

— Кожа — гиперпигментация, меланоз. Замедленное выпадение волос и отек лица.

— Желудочно-кишечный тракт — заметная эрозия слизистых оболочек. Рабочая причина анорексии и снижения массы тела.

— Печень — следы многократного заживления с образованием рубцовой ткани. Фиброзные спайки и узелки, замещающие полезные ткани.

— Почки — поверхностное поражение канальцев и клубочков, умеренные симптомы прогрессирующего нефрита.

Закончил быстро, никаких дополнительных загадок тело не таило. Даже микроскоп понадобился только раз, глянул на срез щитовидной железы, и сразу перешел к редактированию заключения.

— Господин куратор, вопрос по вашему профилю — может ли птомант усилить действие яда и насколько.

— Чего ты к этому яду привязался. Не было яда, говорил же — все миром смотрели.

— Повторяю вопрос и прошу больше не отвлекаться на отвлеченные комментарии.

— Да, может, еще как. — выплюнул куратор, — Второго курса тема. Птомант и простую воду в такой яд превратит, что минуты не проживешь. Четвертой ступени — до десяти раз усиливает. Пятой — и подумать страшно.

— Тогда еще вопрос — какие свойства яда можно менять? Усиливать, маскировать, ослабить?

— Что значит какие. Насколько фантазии хватит и анамы. На занятия ходить надо.

— Последний вопрос, адресую всем, кто может помочь. Насколько малую дозу яда может определить ваш лучший мастер по ядам. Есть же какие-то границы?

Ответил Ректор, осторожно, косясь на остальных, которые тоже начали переглядываться.

— Дозу, способную причинить вред здоровью — определит сразу. Более малую — если напряжется чуток. А если…

— Тогда осмелюсь дополнить, — перебил я, — Насколько напрягался ваш мастер, если даже в самой простой чистой воде всегда есть вредные примеси? Учитывая, что обошлись с ним не очень дружелюбно.

…

— Господа, с телом закончил. Ловите финальное заключение, — параллельно начал читать вслух:

— Причиной смерти является хроническая невропатия, обусловленная интоксикацией экзогенным токсином. Если исключить сопутствующие симптомы и лечение старческой астении, попечитель был отравлен мышьяком. Отравление замаскировано под острое, но, на самом деле, его травили на протяжении не менее года. Яд был усилен птомантом и одновременно доза снижена настолько, что ее невозможно определить. И я собираюсь это сейчас доказать.

— Громко сказано, — заметил птомант с усмешкой.

— Господин птомант четвертой ступени, среди реактивов кое-чего не хватает. Есть ли возможность быстро достать чистый металлический цинк и медный купорос? Ваши эксперты на такое способны?

— Сейчас распоряжусь, — ответил он без удивления, поднял в воздух шахматную фигуру, осмотрел, лизнул кончик и поставил на доску. — Мат в три хода, уважаемый.

— Погодите, это еще не все. Здесь только два набора лабораторной посуды, нам понадобится гораздо больше, не меньше сотни.

…

Пока ожидалось прибытие реактивов — собирал установку для проведения пробы Марша. Всего-то надо — Колба с притертыми пробками, набор стеклянных трубок и горелка. Собрал на паре штативов, приготовил серную кислоту и занялся заготовкой материалов.

Короба с заказанными предметами прибыли быстро, вошла пара расторопных мужиков в военной форме. Не одна, в сопровождении еще трех наблюдателей, распределившихся в необъятном зале. Установка к этому времени была готова, да и я тоже.

(Классическая лабораторная установка для проведения пробы Марша)

— Господа прошу ближе. Исследуемый материал — срез поджелудочной железы и селезенки.

Добавил к кислоте цинковую пластину с кристаллами купороса, реакция пошла. Зажег горелку и медленно раскалил стеклянную трубку.

— Обращаю внимание на реакцию. В колбе под воздействием реагентов образуется газ арсин. Проходя через раскаленную трубку, он разлагается от высокой температуры. Металлический мышьяк оседает на стенках стекла зеркальным слоем.

— Дешевые фокусы, — послышалось от старика.

— Для недоверчивых могу предложить понюхать кончик трубки, газ арсин известен своим ярким чесночным запахом. Но предупреждаю, что он очень ядовит и без участия птоманта.

Господа, проба номер два для контроля — слюна Бориса Таракановы, это я плюнул. Обратите внимание, реакция не происходит. Также могу проверить любой другой материал. Самое интересное впереди, я собираюсь установить, когда именно попечителю давали яд.

— Что? — удивился птомант. За весь вечер первый раз на его лице промелькнула эмоция то ли удивления, то ли одобрения. — Именно когда? Я не ошибся?

Тяжело читать людей, которые свой облик меняют и умеют свои эмоции прятать.

— Для этого я и попросил принести дополнительную посуду. В эти чашки нарезана борода. Волосок к волоску. Образец четыре — часть волос, скрытой под кожей. Образец пять — первые два миллиметра. Все остальные чашки — каждый следующие пара миллиметров. Прошу фиксировать результаты.

— Ах, так вот для чего ты бороду щипал.

— Вечер превращается во что-то интересное.

…

— Господа, фиксируем то, что получилось. Образцы номер шесть, девятнадцать, тридцать два, сорок семь, семьдесят четыре и семьдесят пять явно содержат следы тяжелого металла. Более поздние образцы чисты. Скорость роста бороды у мужчины в возрасте в среднем составляет один миллиметр за четыре дня. Яд попечителю давали за неделю до смерти, это была последняя доза, спровоцировавшая смертельный приступ. До этого яд поступал в организм за три месяца, за шесть и за десять. Более точные цифры у вас на ладонях.

Господин птомант четвертой ступени, или вы, господин лорд-пилигрим. Вас не затруднит проверить, кто из родственников посещал попечителя в этих пределах?

Первый раз подал голос куратор, отняв ладони от лица:

— Борис, ты совсем идиот? У тебя совершенно нет уважения и почитания к людям, от которых зависит твоя жизнь.

— Господин куратор, совершенно не вижу смысла пресмыкаться в нашем положении. Если мы виноваты в нарушении устоев — отвечать все равно придется. Неважно, сколько задниц удастся вылизать. Вы втянули меня в нарушение, хотя знали, чем это грозит. На том свете Нерадивый наверняка вас заставит лизать горящую сковородку.

Старик засмеялся скрипучим голосом.

— Лизать задницу и сковородку? Весьма емко. Наблюдатель, нет желания проверить слова мальчика.

— Уже проверяю. — ответил птомант, — Слова Бориса подтверждаются. В указанные диапазоны времени попечителя посещал племянник, который служит капитаном черноморского приватира. Собранных доказательств достаточно для задержания и дальнейшего допроса.

…

Хорошо, Борис, ты потратил наше время, но довольно убедительно выявил убийцу-отравителя и указал, как было совершено злодейство. Виновный будет задержан, и все участники не избегут наказания. Князь Лаврентий Савельевич тебе будет благодарен…

Старик нетерпеливо перебил, поднимая кресло в воздух.

— Но, разумеется, это вам ничем не поможет. Подготовьте доклад в совет. Устой должен быть исполнен. Наблюдатель, надеюсь мы закончили?

Что я сделал не так, или еще не сделал? Не поможет тут князь, ни один, ни другой, ни все князья вместе. Почему не оставляет мысль, Боря, что мы чья-то игрушка и ее просто так не позволят сломать?

— Что-то еще хочешь добавить? — сказал птомант насмешливо и с небольшим сожалением.

— Нет, господин птомант четвертой ступени, просто позвольте выкурить трубку.

Я что-то упускаю. Старик, одержимый продлением жизни. Справедливый, добрый. Давно ушел от политики и наследования, чтобы не оставлять врагов. Нет, это не важно.

Любящий сын, одержимый жаждой мести и репутацией клана. Нет, все не то, это лишь тонкий налет на чем-то, что проглядывается через мутное стекло.

Выпустил еще одну струю, затянулся так глубоко, что в ушах зазвенело.

Копыта. Левое стерто на пару миллиметров сильнее. Едва заметная косолапость. Мимо.

Прислонился затылком к ледяному постаменту. Боль в висках чуть отпустила. Захлопали вспышки порталов. Начали появляться люди, закованные в черные латы. Один, два, четыре.

Как скрывал то, что скрыть в принципе невозможно? Это раз. Два — ладони, три — лекарь, терапевт и диагност не смог бы так мастерски убрать шрамы.

— Лорд-пилигрим, простите мое невежество. Можете поделиться знаниями, почему Нетленные так отличаются от людей, откуда у них на ногах копыта?

— Мало того, что ты четыре часа испытывал наше терпение, ты еще и идиотскими вопросами доканать решил? Господин наблюдатель, отвернитесь на секунду, я его в жижу развоплощу. Ну всем же легче станет!

— К сожалению, лорд-пилигрим, теперь его судьба в ладонях тех, кто следит за исполнением устоев. Борис, на твой вопрос есть нормальное объяснение. Время и еще раз время! Копыта на ногах появятся сами, если человеку позволить ходить без обуви лет тысячу или больше. Истинные пилигримы — это люди другого мира, который намного старше. Жизнь развивалась в нем совсем по другим законам, и позволила человеку долго не изобретать обувь.

— Спасибо, господин куратор. Ваше объяснение полностью все ставит на свои места. Лорд-пилигрим, могу обрадовать — казнить точно никого не придется.

Я бросился к зашитому телу, разрывая свои нитки пальцами и зубами. Начал лихорадочно ковырять внутри, перебирая внутренности. Поскользнулся на куске легкого и шлёпнулся на задницу, победно водружая отрезанную правую руку.

— Щенок, ты заговариваешься, — выдал ректор, покорно стоящий на коленях, точнее на четвереньках, касаясь пола животом.

— Господин ректор, уважаемый Федор Филимонович. Вы бы порадовались с коллегами, а топили свой единственный шанс.

Я вспрыгнул на ноги одним движением, никак такого финта от Бори не ожидал. То ли от настолько воодушевление пробило, то ли от трубки Пирогова торкнуло.

— Господа, прошу вашего внимания в последний раз. Любое существо, пока оно не вымерло, является промежуточным звеном между своими предками и потомками. Окончательного человека не существует, эволюция остановится только тогда, когда последний из нас отправится на встречу с Вечным учеником. Позвольте рассказать, что будет происходить с человеком, если он будет ходить без обуви тысячи лет. Очевидно, что сначала будут грубеть подошвы, большой палец расширяться, а остальные отомрут, как и хвост в прошлом. Все уважающие себя наземные животные это прошли. Не будем судить, сколько для этого понадобится времени, но рано или поздно ноги действительно превратятся в копыта на манер лошадиных.

— Это просто теория, кстати, в некоторых кругах считающаяся ересью. Сами Нетленные никогда не подтверждали ее официально, —перебил старик.

Перебить то перебил, но слушает внимательно, голова наклонена вправо, даже позу мою отзеркалил. Сам вроде лордом-пилигримом назвался, а этим Нетленным значит не является. Вон ноги не ходят, и прикрыты пледом до самого пола. Такая же фальшивка, как и идиоты в храмах. Кругом один обман и надувательство.

— Господа, это не единственные изменения, которые произойдут в организме человека будущего. Есть и еще кое-что, не так бросающееся в глаза.

Срединная артерия. В наше время она есть только у одного из пяти человек. У остальных отмирает в младенчестве. В будущем она будет у каждого и ее роль увеличится. Человек все больше и больше работает руками, важна точность, подвижность, а значит необходимо дополнительное питание.

Дальше зубы. У нашего поколения проблемные зубы мудрости обычно занимают неправильное положение или не прорезаются до конца. За это рацион питания отвечает, который постепенно меняется. У человека будущего от них не останется и следа.

Перейдем к маленькой косточке на ноге — фабелле коленного сустава. В древние времена она человеку была не нужна, снижала подвижность и гибкость колена. В наше время она встречается у одного человека из десяти. Прикрывает коленный сустав сзади. Люди постепенно становятся крупнее, развиваются голени и крупные икроножные мышцы. В будущем, в эпоху копыта, колену потребуется дополнительная защита и она обязательно будет у каждого.

Я рассказал то, что легко объяснить с помощью науки и логики. Дальше будут еще предположения, которые несложно проверить или опровергнуть.

Аппендикс, или слепая кишка в будущем должна атрофироваться, превратившись в дополнительную железу. Полностью исчезнут мышцы ушей и носа. Уйдет нижняя пара ребер. Малая берцовая кость срастется с большой, сочленения стопы и голени изменится, чтобы исключить вредные повороты.

Перевел дыхания в гробовой тишине. Шумно затянулся, от чего дрожь пробежала до самых пяток.

— Можно продолжать еще, но одного этого достаточно чтобы сказать — копыта этого человека — подделка. Взгляните ближе. Дополнительных артерий в руках нет. Фабелла отсутствует. Строения ног, за исключением копыта, полностью совпадает с теми трупами, которые я изучал вчера. Аппендикс на месте, можете убедиться. Это тело полностью повторяет обычное человеческое тело во всем, кроме копыт. Если отбросить все невозможное и взглянуть на то, что осталось, оно и окажется истиной, как бы невероятно не звучало. Если что — это не мои слова, так один мудрец древности говорил, который тоже трубку курил.

Эти копыта — просто подделка, хотя выполнены большим мастером или мастерами. Работа целителей очень высоких ступеней. Предположу, что была не просто операция по изменения, эти копыта выращены вместо обычных ступней. Ищите в прошлом попечителя травмы ног или что-то подобное.

Птомант нарушил тишину первым:

— Лорд-пилигрим, лучше будет, если о новости совет узнает от вас.

Старик молча сделал круг по залу, не прикасаясь к колесам. Резко затормозил, развернулся на месте, как паралимпиец.

— Это не новость, а теория простого… и внешний вид его доверия не вызывает… Хорошо, господин наблюдатель, я вынужден связаться с советом пилигримов и официально запросить информацию о физическом строении Нетленных.

…

Потянулись минуты ожиданий. Пачка папирос была прикончена в одночасье. Не хотелось ничего, кроме бездумного лежания и смотрения в далекий потолок. За игрой света можно наблюдать часами.

Коротко глянул изменения в хирургии, всего шесть единиц приросло. Как же так? Толи на живых надо работать, то ли артефактные скальпели процесс тормозят. Единственное, что порадовало — это прирост у архивариуса и сообщение о прогрессе нового слова:

«Паталого-анатомическое заключение Бориса Тараканова». Сформировано достаточное количество ассоциативных связей для перевода слова на третью ступень.

…

Старик долго говорил по ладони, но слова уже не доносились. Потом они с птомантом снова играли в Сатранг, спорили, махали руками. Мой бедный куратор с ректором сидели в обнимку и тоже ни на что не реагировали. За окном незаметно стемнело. Зал, не имеющий своего освещения, погрузился в полумрак.

Потом старик снова говорил, что-то кричал, приподнимаясь с креслом под самый потолок. Звуки появились резко, будто кто-то щелкнул пультом от телевизора.

— Да, это была совместная операция. Проведена в обстановке строжайшей секретности. Я с наблюдателем Шульцем при поддержке ректора полимагического университета. Раскрыта попытка дискредитации совета пилигримов Палмы-16. Один из участников установлен.

…

— Борис, ты хорошо поработал. Намного лучше, чем я предполагал изначально. Верхушка клана Ежовых была бы казнена, не распознай ты подделку своевременно. Рано или поздно правда бы всплыла, после визита представителей другого мира, и последствия у этого были бы ужасны.

Пора возвращать инструменты. Этот набор — это слишком большая ценность, чтобы оставить его тебе целиком. Но я очень впечатлен. Настолько, что готов подарить тебе любой предмет на выбор.

Скальпель, идеальный скальпель. Мечта любого хирурга. Любые разрезы до сотых долей миллиметра. Игла, сама сшивающая такие ткани, которые никогда не сшить руками. Если бы можно было взять два предмета, я бы не задумывался ни на секунду. Но как выбирать из этих двух?

— Возьму трубку, — сказал я громко и уверенно.

Скальпель — это просто инструмент. Я сам начну работать не хуже, надо только больше практиковаться. Ни скальпели, ни иглы не помогли мне сегодня решить задачу, только трубка, а может те мгновения времени, которые с ее помощью выиграл. Главное мое оружие — это все-таки не руки, а мозг.

В горле пересохло. Снова присел у стены и достал трубку, теперь свою. С сожалением проверил пустую пачку и пошевелил языком, ощущающимся как грубая наждачная бумага. Ректор, сидящий у противоположной стены, сделал вялую попытку подняться, плюнул и перекинул свою пачку. Только за это ему можно всю грубость простить. А, нет. Мелкие у него сигареты, тонкие, чтобы трубку зарядить нормально — не меньше пяти штук надо. С наслаждением выпустил колечко дыма.

Напоследок птомант хлопнул по спине, наклонил голову к уху.

— Почти все безупречно вышло, только вместо своего цинка с купоросом мог бы попросить доставить артефакт Марша. Хотя это бы не так эффектно выглядело… До скорой встречи.

…

А потом пришел откат.

Спускаться по лестнице мне куратор не просто помогал, практически нес меня на спине. Чуть позже добавились еще помощники. Помогали преодолеть ступени, распахивали двери. Пытались втолкнуть в повозку с узкой дверцей.

— Домой, просто отвезите меня домой…

Слеза 24

Проснулся с жуткой головной болью. Гадостью во рту и ощущением, что всю ночь пил, гулял и чем занимался — один нерадивый знает. Жутко ломило челюсти абсолютно без причины.

Два наблюдателя стояли в комнате и молча снимали мой процесс пробуждения, потом процесс одевания. Потом процесс гигиенический, который только близким демонстрировать можно. В окончание и тот, который показывать никому нельзя, разве что маме до пяти лет. Что-то со вчерашнего дня поменялось.

Потом вернулся в спальню и долго искал растоптанные штиблеты. Реально долго. Половину левого нашел под подушкой. Реально половину, с такими рваными и изжеванными краями, что судьба правого стала ясна. Печальная судьба. Понятно, откуда во рту гадкий привкус и жжение.

Невеселые мысли прервал грохот. В комнату влетел адский киборг, сжимая в окровавленных челюстях растерзанную тушу. Если быть совсем точным — заехал мой кот на скрипящих колесиках и у ног выпустил полупридушенную мышь.

* * *

— Ага, значит добить я сам должен, уважаю. Просто подкармливать — не наш метод. Ты решил из меня охотника воспитать. Дай человеку удочку, так?

Осмотрел тележку, крепления — отлично сделано, не давит, не мешает, но и не телепается. Судя по скорости, с какой это чучело по коридору неслось, да еще и мышь поймал — освоился полностью. Самого кота тоже осмотрел. Затянулись все раны. Следов повязок нет, то ли сам снял, то ли помог кто. На месте, где выбривал, новая шерсть лезет. Концы проволоки на крестце подогнул, чтобы не кололись — и весь осмотр.

Солнце едва взошло. На то он и называется добрым словом — выходной, что можно делать все, что душе угодно. Отправился на пешую прогулку, покуда домашние спят.

Сделал круг по кварталу, чуть разогрелся. Народ мастеровой на ногах давно, для них выходных не придумано. Таскают воду, чаны кипят. Мнут кожи, старшие покрикивают. Все при деле, даже малышня. Наблюдатели за мной шагах в десяти. Плывут неспешно, на одном расстоянии. К чему наблюдение за мной невиданное? Кто послал? Не так уж это и важно. Главнее для чего, и сколько это будет продолжаться. Хотя и это не главное. Живой в своей постели проснулся, это уже чудо.

Остановился у дерева, выполнил свой комплекс упражнений. Не только растяжка, но и пару силовых на ноги и спину. Теперь могу себе позволить. Дальше работа с пальцами, на нее весь упор. Тренировка с картами, палками, резинками. В перерывах не забывал опустошать воздух, уплотняя вокруг себя воздушный покров. Дышал до звона в ушах, проверяя все новые и новые дыхательные упражнения. Новый круг вокруг слободы. Новая порция приседаний и растяжек. Резка кости, из здоровенного говяжьего мосла начали проступать контуры знакомого револьвера. Пальцы устают быстро, но держат стамеску все увереннее.

На третий круг привалился к дереву спиной, надо разобрать сообщения непрочитанные, от которых ладони чешутся.

Первое в списке — короткое послание от Барона Ястребженского:

«Надо же, не обманул ты Боря, ну стервец. С утра Антон меня и не вспомнил, только про второй курс университета талдычит, за экзамен сокрушается. И самое интересное — совсем не помнит, что вечером было. Спасибо тебе за подарок, Боря. Уважил от души».

Ночью у отца еще пять лет жизни слетело. Я вчера с куратором так и не поговорил. Что этот Яшка с папашей вечером вытворял — лучше не думать, но хотя бы в безопасности, относительной.

— Чего тебе еще надо? — простонало в ладонь. Судя по голосу, куратор был с жесточайшего бодуна. Ну это ожидаемо, после вчерашнего. Но что значит еще? Я что у него уже что-то просил?

— Господин куратор, вы на днях обещали комнату показать, где портреты. Я же так и не активировал умение свое.

— Ни днем, ни ночью покоя от тебя нет, ни в выходной. Я вообще решил от тебя подальше держаться. Ты еще не забыл, что с меня по твоей милости вчера чуть шкуру не спустили.

Какой-то однобокий у него взгляд на события. Нет бы спасибо сказать.

— Господин куратор, у меня еще разговор серьезный есть. Помощь нужна ваша. А в ответ мне тоже есть что вам предложить.

Сопел, кряхтел, стонал, но все-таки выдал:

— Приезжай на кафедру вечером, поговорим.

…

Дальше, что внимание привлекло — пакет фотографий, пришедший от инквизора. Хорошая папка, полтысячи гнусных рож с краткими характеристиками: «Потеря стабильности — четыре года с окончания обучения. Убил жену и годовалого ребенка», «Потеря стабильности через шесть лет с окончания обучения. Начал похищать детей, выкалывая глаза», «проработал двадцать два года и ушел на пенсию, держал в подвале на цепи молоденьких женщин», «Сбой на следующий день после активации умения, изрезал себя лезвием и умер от потери крови…»

Значит серьезно к моим словам отнесся, не иначе старый архив распотрошил. Я обещал ему создать слово, которое поможет сократить время проверки птомантов. Вот этим сейчас и займемся. Был один психоаналитик, который очень резво психические отклонения выявлять научился. Тест Сонди в 1947 году изобретен, значит точно тут не известен. В основе главная закономерность — у каждого человека есть бессознательное влечение к себе подобным.

Разлиновал документ под новое слово. Пересортировал фотографии на восемь папок, распределил людей по основным восьми психотипам. Будем надеяться, что подписи людям соответствуют, а то не серьезный тест получится, а фокус балаганный. В первую папку садисты, потом шизофреники, депрессивные и прочие. В каждой папке оставил ровно два десятка фото, самых явных представителей, чтобы перекосов не было. Взял на себя смелость выкинуть, по кому сомнения были.

Потом добился, чтобы при активации слова показывались восемь случайных фотографий по одной из каждой папки. С четвертого раза милость поняла, что я от нее требую. Фото начали появляться стабильно, в случайном порядке и в разные позиции.

Ниже расчертил матрицу, добился, чтобы при выборе фотографии в нужной ячейке появлялся плюс. Отдельной строкой и колонкой суммарное количество плюсов. Для начала достаточно. Даже закрытое слово продолжает развиваться, в следующий раз добавлю факторы, векторы, реакции и можно будет выводы наполнять.

Перешел к следующему сообщению, от которого вдоль хребта встопорщилась шерсть.

' Глава клана Таракановых князь Василь Тараканов-Ростовский приглашает на официальное торжественное мероприятие, посвященное сдвоенным радостным событиям: прохождению ритуала кормления предков и помолвке Дарьи Таракановой с бароном Игнатом Петрищевым. Торжественный банкет состоится в следующую субботу…

Князь, паскуда, ты что мою Дашу замуж отдать собрался? Ей же шесть лет. Рука дернулась набрать Василя, и высказать, все, что по этому поводу на языке вертится. Вторая рука перехватила на середине, задавила желание.

Притормози, Боря. Помолвка — это вроде еще не свадьба. Ничего страшного пока не случилось. Мягкий намек, что тебе на мероприятие все же прибыть придется.

Чтобы отвлечься и себя не накручивать, скомандовал дядьке:

— Егор, запрягай, поехали дела делать. У нас же две кареты теперь? Запрягай обе, одну ко входу подгони, вторую на улицу выведи и меня жди.

Забрался в карету, стоящую за углом. Егор вожжи тронул. Обогнали повозку, стоящую у калитки, из которой высунулся наблюдатель. Мелькнули ладони и серые капюшоны, как-то укоризненно. Вылезли два ока, провожают взглядом печальным. Взгляд, конечно, не разглядеть, но хочется мне думать, что он тоски полон.

По пути дернуло за язык спросить Егора, не слышал ли он что-то про барона Петрищева.

— Игнат Давыдовича? Как же, знакомо. Семь лет назад во всех новостях гремело — его внук Имперский турнир по фехтованию выиграл.

Настроение упало совсем. Да этому Петрищеву лет не меньше, чем самому Василю. Играет со мной князь, и ответить совсем нечем.

Застрекотала ладонь:

— Боря, Боренька, котик мой. Я договорилась совсем.

— Эй, Юля, не торопись, по порядку давай.

— Ой, извини, я знаю, что ты все по порядку любишь. Ну мы же договорились вчера. Худеть будем. Я так и сказала своим всем — 'Мы с Борей все решили. Не по дороге нам с земляной магией. Хватит.

— Погоди, погоди. Это же я вроде сказал, что худеть буду, — осторожно вставил я.

Как это один? Мы всегда и во всем вместе. Только вот слезу земляную деду вернуть придется. Сердится. Но я твердо сказала, прямо кулачком стукнула. Мама плачет, дедушка сердится. Бабушка плачет, а дед все равно сердится. А папа даже поддержал, хорошо, что у меня свое мнение есть. Даже Паше пальцем ткнул, велел у сестры учиться. Он мне прислал диетолога, правильное питание подобрать. Я сначала не хотела, мы же с тобой, Боря, сами разберемся. Но потом пусть. Может что и этот диетолог посоветует. А земляного мага клану и одного хватит. Паша то старается. Он уже два камня так соединить может, что молотком не оторвешь.

— Ты что, Юль, серьезно, насчет худеть? А расскажи, завтракала ты чего?

— Все, как диетолог сказал. Салат из крапивы с одуванчиками и морс из сухих фруктов с витаминами. Диетолог сразу переставать есть не велел. Опасно это. Сначала невкусно было, даже противно. А потом я про тебя вспомнила. Если ты смог, то и я смогу. На учебу мне теперь не надо, в понедельник мантию сдам. Квартира Паше остается, так дедушка сказал, а я к тебе жить перееду. Ой, нельзя нам до свадьбы вместе жить, что же делать, что? Ой, Боря, ты же придумаешь, тебе это раз плюнуть.

Голова пошла кругом. Одна новость за другой, и все переворачивает с ног на голову.

— Только Паша расстроился, ты ему с текстом помочь обещал для поэтического бота. А все не шлешь. А он нервничает и пельмени ест. А мне сначала обидно было, пахнут вкусно. Но я твердо решила, мы с тобой, Боря, все выдержим.

С князем чуть прояснилось, к чему приглашение настойчивое. Я же у него перспективного земляного мага увожу, из-под носа. Причем как-то странно увожу, сам для этого и палец о палец не ударил. Он вроде сам уводится, а виноват я. Надо будет Юлю напугать аккуратно, так, чтобы сама сбежала. Операцию показать кровавую или бандитов, с которыми у меня дружба.

Пообещал железобетонно прямо сейчас с Пашей поговорить и успокоить. Вменяемый текст написать — время нужно, скелетик уже накидал, но еще бы часик в спокойной обстановке посидеть. Стоп, если Паша детские стихи любит — можно ему еще кое-что сплавить. И кузнечик ему на ура зашел. Агния Барто свой первый сборник после войны публиковала. Тот самый, где зайку хозяйка бросила, бычок качается, а мишке лапу оторвали. Быстро открыл чистую страницу, наколотил знакомых четверостиший. Отправил толстяку с пометкой, все честно, никто раньше не слышал — просто дарю.

…

Тренькнули ладони и сразу замолчали. Через пару секунд повторилось. Затем третий раз. Был у нас во времена конских цен на разговоры такой тариф — «Перезвони». Находились товарищи. Они в любых мирах находятся, кои думают в одинаковых направлениях.

Набрал сам, приглашение как бы намекает:

— Цыпа, чего звонишь и сбрасываешь?

— Тебе хорошо, Боря, а мне теперь экономить надо. Забыл, что меня отец выгнал и наследства лишил. И из университета меня поперли, я теперь оценщик недоученный и нищий. Без поддержки и пер-спек-тиф.

— Я помню, что ты вчера ценностей на сотню тысяч взял.

— Какая сотня, побойся Вечного ученика. На восемьдесят шесть еле-еле наторговал. Так орал, что горло сорвал. Правда три позиции оставил, колье и пару колец. Маловато скупщики дают, а моя оценочная интуиция на что? Больше взять можно, на аукцион выставил. Через три дня еще деньги будут. Но пока надо пояс затянуть, затянуть.

— Ладно, с промышленным предприятием разобрался? Я же тебя не зря посылал.

— Тьфу ты, Боря, убоись Вечного ученика и его пилигримов тоже. Мрак там беспросветный. Один цех, в котором и целюлозу замачивают, в корытах дырявых. И сушат, и рулоны режут. И бухгалтерия у них тут же сидит, в этом корыте, и дирехтор. Еле концы с концами сводят.

— По отчетности у них прибыль — тысяча в месяц.

— Какая тысяча, пусть мои глаза не видели срама такого. Ну да, тысяча есть. Точнее я больше нашел. Воровали там со всех щелей. Тысяча восемьсот теперь прибыль точно будет. Но со следующего месяца. Сейчашнюю я велел два корыта новых купить и работника еще нанять.

— Что с заказом моим?

— Все как договорено, все по схеме. Ткани, фурнитура закуплена, первый десяток раскроен. Можем и так шить начать, но такие вещи лучше бы по фигуре подгонять.

— Тогда адрес своей лавки кидай, сейчас на примерку первую пятерку привезу. Еще, мантию земляную сподобить можешь? Моя, судя во виду и запаху, годится только на половые тряпки.

— Деньги то, деньги тебе перевести. Не малая же сумма собралась, а еще не все продано.

Как незаметно голос меняется, последний вопрос на четверть тона тише и дыхание затаил.

— Деньги никуда переводить не надо. — важно выдал я, — Ты мой официальный партнер и казначей. Выдавать будешь мне и еще человекам паре. Мне сразу и без вопросов, другим — после проверки, зачем и можно ли обойтись дешевле.

…

— Бука, выбери ладонь самую лучшую. Не в смысле сообразительности, это не важно. Высокие, крепкие, с квадратными челюстями. Чтобы плечи пошире, взгляд твердый, и чтобы зубы все целые. Посылай их в ателье одеваться. Сам тоже приезжай, ты, конечно, худой и дохлый, но должность не допускает в рванье ходить.

Не выдержала своей очереди Язва. Названивать начала, еще пока я прошлый разговор не окончил.

— Тут, в общем, Груш, ему сообщение пришло.

— Неужто читать научился? — удивился я.

— Да не, не его это. Чтение. Совсем. Букву «А» три дня учили и перестарались. Теперь у него все буквы А. Но мы сообщение от него переслали, сообразили как. Там каракули сплошные, но Чижик перевел лихо. Знаешь же, он один с Грушем общаться может. Короче приглашение профессору на сход. Большой сход столичный авторитетов под председательством Очемелого — известного столичного вора-на-законе. Завтра ехать надо, явка обязательна, сам профессор и не больше двух человек охраны.

— Хорошо, информацию принял, до завтра еще дожить надо. Как шея не беспокоит?

— Чего беспокоить там то? — отмахнулась девушка, — Зажило все, висит эта твоя штука с боку, телепается как ручка у чайника. Я же и так с лицом укрытым хожу.

— Ладно. Новая карета готова, большая, под четверку лошадей? Проверь там все. Запрягайте с херувимом. Через четыре часа вот по этому адресу будьте.

Опять не успел договорить, как зажужжали новые вызовы.

— Борис, подъезжаем к столице. Проводник сказывает, через час на месте будем.

— Василий Сергеевич, все хорошо. Чин по чину встретим, проводим. Вы то по просьбе моей нашли что-нибудь?

— По Метелкину что ли? Нерадивщина какая-то в архиве, все бумаги переворошил, но ничего не понятно. Не было у вас в классе никакого Метелкина. И семьи такой в Белозерске нет. Вот по бумагам нет и не помнит никто. Может ошибка какая?

— Может и ошибка, забудьте, — ответил я озадаченно, — Для вас все готово, ждем-то, сил уже нет.

…

— Олеся, утро доброе.

— Чего ты, Боря, уехал утром.

— Дела, Олеся, бери телегу и езжайте со Степаном магазины осматривать, она уже запряжена и у ворот стоит. Главное магазины свои, но и в чужие заходите тоже. Изучай, как у других устроено. Ты все сама должна видеть. Катайтесь по городу, экскурсия у вас сегодня.

— Хорошо, только мы тетю Розу проведовать хотели, ей поддержка нужна.

— О тете Розе есть позаботиться кому, не до гостей ей сейчас. Слушай, ты всех одноклассников нормально помнишь, общаешься? Дима Метелкин, был же у нас такой?

— Метелкин, Метелкин. Вообще не помню, не было. Перепутал ты что-то. Оля Метелкина только, подруга моя. За одной партой мы, ну после того, как ты со мной вместе сидеть не схотел. Но я вообще не слышала, что у нее брат был, — в голосе зазвучала тревога, — Боря, с тобой все хорошо, не заболел случаем?

— У тебя запись с выпускного осталась, когда аттестаты вручали? Пересмотри, найди эту Олю и мне перешли.

Что за Метелкина, переспрашивать не стал, нерадивщина однозначно. Хороший термин. Обер-городовой точно Метелкина знает, он и фамилию его называл, только вроде он где-то за полярным кругом.

…

Подкатили к ровной бетонке на четыре полосы. Распахнулась между рядов тополей, первый раз тут настоящую дорогу вижу. Пустую до горизонта и чистую, ни одной лошадиной кучки.

— Все, Борис, сюда на конях нельзя. Для мобилей дорога. Исключительно. Я могу сбоку поехать, тут можно.

Вылез, попрощался. Попросил ближе к центру держаться и подежурить пару часов. Чует мое сердце, в любое место может понадобиться срочно лететь.

Приближающийся мобиль было слышно издалека. Чихал, стрелял, как от сбитого зажигания. Ревел надсадно, потом резко начинал захлебываться. Вовремя надо передачи переключать. Поравнявшись со мной, резко замедлился и заглох.

Митрофан высунулся из окна почти по пояс. Рука на руле небрежно, но бицепс вздут, как моя голова. На лбу танковые очки, на лице выражение высшего незамутненного счастья. У кое-кого жизнь удалась.

— Боря, прыгай. С ветерком прокачу.

— Девочек будешь катать, — буркнул я, — мы не кататься встретились, а в клуб твой записываться едем.

На перед я не поместился, даже пытаться не стал. Распахнул дверь, нашел защелку, складывающую переднее сиденье, полез назад, обдирая бока.

— Ты что, сломал? Или что, складывается оно? Это что же на заднее сиденье в окно лезть не надо?

Чувствую, не единственный это сюрприз. Водитель как из Бори балерина. Надо сразу определить, отношения у нас не дружественные, учитель и ученик.

— Давай рассказывай, как птомантию активировал.

— Костяшки пальцев надо ладонью накрыть, левой. По твоей схеме третья страница.

Повторил фигуру его, на всякий случай. Безрезультатно. Так-то пробовал уже, но руки сами дернулись.

— Говори подробно, как ощущения.

— Видеть начал. Всякое. Над каждым алтарем Злого ветра черный столб в небеса. Прямой, как струна. Вот столбы дыма зимой из трубы бывают, от ветра кривые и невысокие. А эти в неведомую высь. Еще бывает и в воздухе линии черные, как паутина. Не везде, есть места, где много, а бывает совсем нет.

— Давай, показывай.

— Вот прямо сейчас вижу. Там алтарь и там. И слева еще два. И впереди. Еще на человека глядя, видно, как расплывается. Если долго смотреть, глаза не напрягать, а расфокусировать. Вот что-то плывет, не весь, а как бы одежда сначала, потом кожа. Знаешь, какие люди без кожи гадкие?

— Знаю. Они и с кожей гадкие, и в одежде.

— Еще черные кляксы в ладонях вижу. Руки тяжелые становятся, будто железо тягал.

— Ощущения расскажи, на мозги давит? Учителя шибко пугают, что давить должно. Мыслей лишних нет — зарезать кого или задушить?

— Так-то нет, ничего не заметил. Но вот кляксы на руках, только попробовал тронуть, ну как бы мысленно — так шибануло. Страх в самую печенку, на ринге такого не чувствовал. И тяжесть внутри, спина мокрая.

— Ага, действует значит. Не трогай пока. Разузнаю больше — заниматься начнем. Пока тебе другие упражнения нужны. Ну ка останови, как раз нужный реквизит вижу.

— Боря, это енот, дохлый. Мобилем сбит. По этой дороге с такой скоростью носятся, что не только еноты, и люди бывает отлетают. Какие непуганые или пьяные. Мобилем то на простых дорогах людей нельзя сбивать. Дорожные оберы поругают и штраф выпишут. А на таких можно, которые для мобилей только.

— Отличная находка. С собой заберем, — важно выдал я.

— Фу, пакость, какого нерадивого нам этот сбитый труп мертвого енота понадобился.

— Надо. Учиться не передумал? Вот скажи, из двух птомантов какой круче будет?

— Ну, у какого уровень выше.

— И все? У тебя в боях всегда самый сильный побеждает?

— Э-э-э, ну еще умение нужно, техника, ага, но еще бывает вымотать удается. Выносливость у кого выше.

— Соображаешь! — довольно заметил я, — Уровень уровнем. А резервуар никто не отменял. Его усилять и качать надо. Знаю одно упражнение по развитию, тебе понравится.

— Мобиль запачкает, крови натечет, вон, мозги наружу.

— Кровь уже свернулась, если чего натечет — это уже не кровь будет. Клади его в рюкзак. Нам в клуб надо, но сначала на вокзал заедем. Прямо на мобиле важного человека заберем. Будущий обер-прокурор столицы, а то и всей Империи. Полезное знакомство.

— Ты уже с обер-прокурорами знаком? Надо же. Только на заправку заехать надо.

…

За процессом заправки я наблюдал с интересом. За покосившейся будкой прямо на бордюре сидели горемыки, сложив головы на колени. От вереницы бесцветных спин, уходящих за горизонт, отделилась тройка. Подбежали схватили пистолет в шесть рук. С трудом направили конец куда нужно. По окончании таинства, важно высунули, обтерли тряпочкой. Направили остатки в подставленную кринку, высоко задирая шланг. Очередь сдвинулась, место у аппарата заняла следующие страждущие.

Обер-старшину нашли быстро. Около кучи наваленных баулов стоял и крутил усы, обнимая за талию растрёпанную девицу. Высокая, статная, мнется, краснея и теребя передник, а через секунду глазами стреляет.

— Василий Сергеевич, как я вас видеть рад. Сам маркиз Дальневосточный за вами наследника прислал, на мобиле.

— Борис, так прям приятно, слов нет. Право слово, приятно, трогательно и дорого, — прослезился обер-старшина, — До последнего не верил, не ожидал. Вот познакомься — Глафира — будущая звезда. Первый раз в столице, в вагоне имел честь представленным быть. Приехала в театральный поступать и меня сопровождать согласилась.

Митрофан шепнул, округляя глаза:

— Боря, какой обер-прокурор? Это простой сержант некчемный. А глаза у него… знаю такие глаза, как у деда моего. Очень до женского полу охоч.

Митрофан, не верь глазам своим. Тут столица, центр мира. Знаешь как здесь карьера попереть может? Если нос по ветру держать. А то, что неравнодушен… — так-то не большой недостаток. А не недостаток, а так, особенность.

Довезли обер-старшину с ветерком, прямо на апартаменты снятые. Оставили разбираться с багажом и девицей, счастливой до остекленения в глазах. Перевел тысячу рублей на первейшие расходы, строго наказал в понедельник в управу устраиваться и сильно не балагурить. Человек, который платит, незаметно должен выходить в положение главного.

…

До клуба в Сокольниках домчались по пустым и тихим шоссе. По таким дорогам можно всю Москву за час объехать. Не знает тут народ, что такое пробки. Счастливые. По пути Митрофан рассказал, как мобиль управляется.

— Слово такое есть — слово наездника мобиля малого. Большого тоже бывает, но у меня малого. А слово это только у кого навык открыт — управление малым мобилем. Я за этот навык в университете целый год обучался, на пересдачи вождения дед половину клановой казны вынес. Руки на руле держать надо одна рука на руле всегда. Камнем в выемки специальные. Иначе сразу мобиль остановится. Его так и останавливают, убираешь руки — и все, приехали.

Четыре педали внизу, одна чтобы ехать скорее, другая тормоз. И две специальные еще есть. Сложно это. Одну надо выжимать чтобы передачу выключить. А другую вслед чтобы новую включить. Мало кто такое обучение дается, говорю же, сложно. Передач всего три вперед и одна задняя. На второй трогаются и едут медленно, по дороге простой. Третья — чтобы быстро нестись, вот как мы сейчас. А первая сложная, говорили, если мобиль застрянет. Я ее честно, ни разу не включал.

Не сказать, чтобы ему эта наука особо впрок пошла. Сам через раз и педали, и передачи путает, хорошо, хоть руль держит уверенно. Про принцип действия двигателя парень был представления далекого.

— Спирт мобиль ест, то есть кушает. Спирт заправлять хороший надо. Если плохой — не едет мобиль. Еще акум заряжать каждый месяц. Но кто может сам заряжает анамой, а можно на станции. Вот я теперь точно сам заряжать буду, прогрессивно это. Все знакомые, у кого мобили есть — все сами заряжают.

Подкатил мобиль к паре других, похожих, как капли воды. Та же модель и цвет один в один. На пороге клуба сразу прицепились пара наблюдателей. Ближе идут, теперь так просто не отпустят. Предъявил гостевой пропуск и попал в ангар, очень напоминающий вступительный экзамен. Шум, музыка, толпы народа, в основном молодежь.

Глядя на шеренгу качков, промаршировавших вдаль, глаза у Митрофана забегали, видно свои дела поджимают.

— Боря, ты осматривайся тут, погуляй. Бары на каждом углу. Все интересное по указателям. По любым зеленым залам ходи, попробуй в каком-нибудь конкурсе выиграть. В другие цвета не советую. Конкурс помнишь, обязательно нужно. Тогда тебе карточку члена выдадут.

Исчез, только я кивнул милостиво. Ноги сами принесли в зал, где было расставлено не меньше сотни шахматных досок. Вот он сатранг долгожданный, сейчас, наконец, просветимся.

Обходя игроков, болельщиков и судей, останавливался у досок. Сходу пытался разгадать, что на них происходит, вроде все знакомо, но встречаются финты, ставящие в тупик. Внезапно уткнулся в Симу Карпова, с которым магию воздуха неудачно осваивали. Недоделанный птомант сидел за доской с таким умным видом, будто планировал чемпионат мира выиграть. На доске от его армии остался голый король, преследуемый четырьмя ферзями. Ферзи толпились, мешали друг-другу, но наконец зажали противника в углу.

— Ничего, ничего, это разминка только. Вот сейчас турнир начнется, покажу наших. О, Боря, ты тоже тут? Тебя мне сам Вечный ученик послал. Мне балбой нужен.

Оказалось, что сейчас начнется официальный турнир между первыми курсами четырех университетов, и Сима играет на четвертой доске.

— Да я не умею, что за балбой, чего надо?

— От Балбоя много не требуется, — обрадовался Сима, — Вообще можно играть не уметь. Тебе надо знать названия фигур и номера клеток считать.

— Так-то я вообще играть умею, — осторожно заметил я, — И навык у меня открыт.

— Ну ты даешь, а чего же я тебя на занятиях не видал? Тренер на пятую доску знаешь кого посадил? Уткин клетки черные от белых не отличает. Давай все объясню, у нас полчаса до начала.

…

— Правила, подери их Нерадивый. Не нужны тебе правила, только фигуры и клетки.

— Повтори правила. Бывает полезно перед экзаменом урок повторять. Потом отвечать легче.

— Тогда давай учебную партию играть, в процессе все и повторим. Начинаем? Твой ход.

…

— Погодь, расскажи, как фигуры ходят, — осторожно вставил я, покручивая в руках пешку.

— Да ты что? Ты как? Стой, у тебя же зеленая ступень, как у Уткина, а он правила знает.

— Да хоть серо-бурая. — огрызнулся я, — Знал я раньше правила, забыл просто.

— Ага, забыл. Хочешь угадаю — ты в родовой школе учился. Турнир для тебя подставной? Значит дутая у тебя слеза.

Посмотрел я выразительно, буркнул под нос:

— Сказал же забыл, не играл давно.

— Э-э-э, ну ладно, — расслабился Мима, — Вот это пешка, она может только вперед, а бьет наискосок. На одну клетку ходит, но первый раз может и на две, и даже на три.

— Что, прямо как захочу, могу вперед сразу на три? Так ежу понятно, надо на три сразу.

— Опасно сразу на три, если она от своих далеко оторвется, ее съесть могут. Обычно сначала вот эту сбоку пускают на две, а потом центральную на три. Это называется захватить центр. Захватывать центр — это почти выиграл, нам так тренер сказал. А Шарль Иванович — голова.

— Слушай, — прервал я, — Если эту на две, то соперник вот эту другую тоже на две может. Теперь если центральную на три — размен получится.

— Соображаешь! Ну так хороший размен, моя то в центре останется, значит мой центр. Только соперник тоже не дурак. Он слона выведет и будет дебет слона.

— Дебет — слово то мудреное.

— Это несколько первых ходов правильных, их запоминать надо, — важно пояснил Сима, — Если ошибиться, все пропало. У тренера знаешь какая толстая книга есть — дебетный репертур. Говорят, есть игроки, которые ее наизусть. А чемпион так вообще, свою книгу выпускает, со своими партиями. Чемпионом быть здорово, он может на турнире пилигримов играть. Только все равно пилигримы выигрывают всегда. На то они и…

— Ладно, дальше давай. Это лошадка, да? Кабдык, кабдык, кабдык.

— Это конь, но он сложно ходит, я сам не сразу понял. Как кочерга, через фигуры скачет. Сложная фигура, не надо его трогать.

— Как же не трогать, играть же все равно придется. Ты мне вот про эту интересную расскажи.

Сима подался в пространные объяснения:

— Ага, это шут, он еще сложнее, чем конь. Вообще тупая фигура. Прыгает через одну клетку, кривляется. Если он через фигуру перепрыгнет, это значит шут фигуру удивил. На следующий ход ей ходит нельзя, удивляется. Если через вражескую фигуру перепрыгнул — она один ход тоже стоит — оскорбляется. Ее в этот момент съесть легко можно. На занятую клетку шут прыгать не может и бить не может. Вот такой он тупой, не обижайся, но почти как ты.

— А через короля, короля прыгнуть может?

— Видано ли дело, короля оскорбить. Нельзя через короля, это, можно сказать, нарушение устоев. Не всегда шут прыгает. Которая рядом, то фигуру толкнуть может, если за ней место свободно. А на краю доски вообще вытолкнуть может, совсем. Свои тоже толкать можно, вот видишь слоны, один только по белым полям, другой по черным. Если своего слона толкнуть, получится оба по белым. Тренер говорил, что бывает полезно цвет сменить, но я не понял, так что и ты не парься.

— А вот так получается если шут будет толкать, и пешка вперед и шут, две фигуры сразу.

— Точно, это паровоз называется. Как ты сразу понял? Это на десятом занятии только объясняют.

— Ладно, шут с ним, с этим шутом, — закруглился я, — Вот это дальше, что за ерундовина?

— Фрейлина это. Почти как пешка, но не пешка, понимаешь?

— Пешка, но не пешка. Чего же тут непонятного? — я захлопал глазами и осмотрел пышное платье.

— Она как король ходит на одну клетку в любую сторону. Но только на такую, рядом с которой есть своя фигура. Фрейлину всегда кто-то сопровождать должен, сама боится. Бьет наискосок, как пешка, если рядом своей фигуры нет — погибает. Говорят — от неразделенной любви.

— Да, странная фигура, смысл ее совсем не понятен.

— И не говори, Боря, не тебе одному. Хотя смысл у нее в другом. Если рядом с королем один ход простоит — в ферзя превращается. Это король значит себе новую королеву выбрал. Поэтому и берегут ее и с королем держат близко, но не очень. После такого хода старая королева погибает. Сердце измены не выдерживает. Поэтому фрейлину к королю тогда двигают, когда своего ферзя уже съели. А если рядом чужой король встанет и ход простоит — фрейлина цвет поменяет. Бывает так, чужой король тоже соблазнить может.

— Какие страсти любовные!

— Вот точно, лучше и не скажешь. Она, фрейлина еще чего умеет — ее ферзь в любой момент к себе может призвать и поставить с собой рядом. Это за отдельный ход считается. Для чего такие финты — похоже наш тренер и сам не в курсе. Только намекнул, так от чужого короля ее выдернуть можно вовремя.

Довольно любопытно, насколько реально так играть — поиграть надо. Надо бы про историю этого сатранга узнать, чья фантазия такая нездоровая.

— Совсем редкие ситуации, — продолжил Сима, — когда фрейлина между двух королей зажата. Говорят — не может выбрать и ее сердце разбито. У двух королей тоже разбито, это ничья получается. А самая удивительная картина, когда шут чужого короля с доски выталкивает. Это позорный проигрыш и веселье.

За такими шутками, кося под полного новичка, выяснил правила и все основные нюансы. Почти ничем они от шахмат не отличались. Все есть и рокировка и взятие на проходе. Только на проходе не только пешкой бить можно, а фигурой любой. Основное отличие — это тактические схемы, открываемые новыми фигурами. Слишком ново и непривычно. Погонять бы с грамотным игроком или записи партий посмотреть. Доска увеличилась, в ширину на две клетки, в длину — на одну. Значит игра замедлиться должна. Столкновение не сразу происходит, больше времени оборону построить. У нас тоже изобретали всякие шахматные расширения. Пытались новые фигуры добавлять. В основном это загибалось от того, что из-за увеличенной доски игра затягивалась.

Неплохо я играл в студенчестве. На втором курсе была возможность мастера получить. Вовремя уловил тонкую границу, чтобы развиваться дальше — надо чем-то жертвовать. Основное призвание у меня все-таки другое.

…

— А как турнир проходит? Я же правда только в школе играл, ну и дома пару раз.

— Ты и этого не знаешь? На первых трех досках стол для сатранга артефактный, он сам время проверяет и за правилами следит, и вообще на турнире указывает, кому играть с кем. Запоминает партию, каждый ход. Ее потом на милость забрать можно, ну чтобы а-на-лизи-ровать.

Когда походил надо стола милостью коснуться. Обязательно той рукой, какой фигуру двигал. И тогда время у противника пойдет. Там разный контроль бывает, и час и два на партию. Обычно время на весь турнир назначают, тогда можно со слабыми противниками быстро сыграть, а на сложных дольше подумать. Хорошие игроки быстро могут, я видел, как пять минут ставили, так весело ладонями шлепали. Еще если фигуры коснулся — стол другой рукой походить не даст, громко сказать не успел — «Поправляю», значит ходи прямо под бой.

Другую руку надо прямо на столе держать, не отрывая. Тогда милость твоя будет помогать правильный ход найти. Ну насколько навык развит. На зеленой ступени будет подсвечивать фигуру — которой самый лучший ход. Так подсвечивать, что противнику не видно, только тебе и зрителям. На второй ступени три хороших хода покажет, выбирать можно. Вот это дело думать и выбирать. У меня вторая, думать и выбирать буду. А стол не артефактный, поэтому мне балбой нужен.

— Во как. А у нас в школе обычный стол был.

— Так понятно, такой стол знаешь стоит сколько? И заряжать анамой его надо, перед каждым турниром маги корячатся. Тут в клубе только три таких стола, поэтому большие рейтинговые турниры долго длятся. А отборочные на простых столах идут, просто око смотрит. Вот мне артефактного стола не будет, я на четвертой доске. Поэтому я тебя и позвал. Я буду ладони вот так держать, чтобы на доску через милость смотреть. Милость мне ходы подсветит, я думать и ходы вслух называть. Балбой просто на слух фигуру берет и ставит, понятно?

Предельно понятно, проще некуда.

— Слушай, а как милость понимает, какие ходы хорошие? Если все одинаково ходить будут, это же не игра, а не пойми что получится? Плюс не совсем честно, чего там думать, что показало, так и ходи.

— Экая ты деревня. Она не сама думает, она вообще думать не может. Милость по твоим партиям учится, вот точно какой бы ты ход сделал, такой она и показывает. Все по-разному мыслят, поэтому никакого обмана нет. Вот только у кого слеза купленная, у кого умение не самостоятельно открыто — с теми разговор отдельный. Для них турниры отдельные, на простые их не пускают.

Объявили десятиминутную готовность и попросили освободить зал для последних приготовлений. Вышел в коридор, набил неспешно трубку. Сейчас, сейчас я вживую в сатранг сыграю. Пусть в качестве балбоя, но это же просто начало. Надо к культурной жизни приобщаться.

Затянулся мощно, выпустил такую струю, что владельцы всяких современных подов и вейпов с тоски бы завыли. Зазвенело в ушах, в голове, в ладонях. Да это же просто новые вызовы, три штуки а в секунду одну.

— Ой, Боря, кажется, начинается. Ой, не могу, Боря, Боря, чувствую, сегодня, сейчас.

— Мама Роза, без паники, вы же не первый раз. Слуги готовы? Лекаря зовите, он предупрежден и заряжен.

— Боря, нет лекаря. Послали за ним сразу, а он в петле висит. Народа там и оберов. Слугу Максима задержали до выяснения.

— Дышите, держитесь и ждите, сейчас что-нибудь придумаем

…

— Шо, опять? Чижик, во честно, не до тебя и твоих новостей пакостных.

— Боря, у меня новости хорошие, полезные. То есть плохие тоже есть, но и хорошие тоже. Медведник закончил, все три сейфа открыл. Меня Бука приставил за этим медведником приглядеть, который с одной ногой. Ну чтобы не спер чего. Он то два сейфа быстро открыл, еще вчера. Там слезы, серебро в слитках и бумаги какие-то. А слитки тяжелые, я один на ногу уронил, так палец зашиб. А с третьим он всю ночь возился, но вот подиж ты, открыл тоже.

— Ну открыл и открыл. Буке доложи и свободен.

— Та погоди. Тама внутри пест лежал в кобуре. Как на картинках, только большой и толстый. Медведник мне такой — «Нельзя пест руками брать, оторвет руки». А я ему такой — «Ха. За голову руки. Вы имеете право хранить мычание». А пест такой «Бах», тяжелый, зараза. А я такой — «Бля», уронил и палец на ноге зашиб снова. А медведник такой — «Хрр». Короче, нет больше медведника. То есть он сам есть, а в груди дыра шо голова пролезет.

Я прикрыл глаза. Пробормотал успокоительную мантру — «Ом-м-м». Взываю ко Вселенной, как к началу всего сущего.

— Бля, отдай пест Буке, пусть спрячет. Комнату закрой, труп не трогайте. Пройдись по соседям, если кто выстрел слышал — сделай так, чтобы про это забыли. Приеду вечером — разберусь. Если облава будет — разбегайтесь и дальше каждый сам по себе.

…

Следующий звонок добил, колени подогнулись так, что пришлось шарить руками по стене.

— Василий Сергеевич, хорошо устроились? Я не могу сейчас, занят сильно.

— Борис, тут оказия приключилась. Глафира радость моя, солнце мое и отрада — коробки с вещами распаковывала. Открыла рюкзак, а там животное мертвое. Вскрикнула, упала от чувствс и головой о перила мраморные.

…

Последний вызов принимать не хотелось, совсем. Ладонь не поднималась к уху, хотя тянул ее второй рукой, лежа на полу, раскинувшись как морская звезда. Накатила апатия и отупение.

— Олесю похитили, — голос Степана слышался откуда-то издалека.

— А ты куда смотрел? Я для чего просил не отходить ни на шаг.

— Виноват, Борис Антонович. Не доглядел. Она сама пошла, уговорила в карете остаться. Наш же магазин. От дома рядом. Долго не выходила, я тревожится начал. Внутри старуха заколота, продавец. Наблюдателя на месте нет. Олеси ни следа, только записка с политическим требованием — на работу уволенных вернуть…

Слеза 25

Лежу, думаю. Думаю. Лежу. Представил себя принимающим роды у мачехи. Двойня, вообще осложнения могут быть, тем более последнюю неделю стресс. Вот что-что, а самостоятельно роды принимать не приходилось. Не предрасположены солдаты в боевых условиях к активным родам. Теорию знаю, но сам роды не принимал. Кроме учебных в далеком розовом. Ну и пары абортов тогда же. Лекарь повесился, привет из Белозерска. Не разобрался в прошлый раз, оставил за спиной хрень неведомую. Просто уехал, а это, по сути, прием страусиный.

Олеся пропала, требование — уволенных вернуть. Зачем ее так похищать, она директор и сама кого угодно принять может? Похоже на отвлечение внимания, но от чего? Или проверка? Представил себя осматривающим магазин, откуда подруга пропала. Снова ощущение нереальности. Кто-то со мной играет, как кот с фантиком. И возможностей у меня как у того же фантика против острых когтей.

Труп у обер-старшины моего внимания не стоит. Да, деньги потрачены, но в любой момент можно заново начать. В любой управе можно найти честолюбивого парня, умеющего правильно суетиться, и не задающего лишних вопросов. Труп у бандюганов тем более пока подождет.

От меня ожидают, кого я спасать брошусь — подругу или мачеху. Мачеха — это типа семья, которая должна быть на первом месте. Род и семья превыше всего. Семья, с которой меня практически ничего не связывает.

Олеся хрупкая и ранимая, хотя после увечья не сломалась, показался стержень, еще не стальной, но уже способный удивлять. Милость у нее особым способом развивается. Кто она для меня? Младшая сестра, которую надо защищать, боевая подруга, способная подставить плечо, или случайная обуза?

А если мои реакции на несколько ходов вперед просчитаны? Если неизвестный заранее знает, куда я отправлюсь? Опять мысли, которые заводят в тупик.

Оглянулся на стоящих рядом наблюдателей. Шага мне свободно сделать никто не позволит. Все, что можно решить по ладони, надо решить удаленно. Разговор услышат. И что теперь руки заламывать? Пусть слушают. Приставил их или старик-инвалид, или птомант-наблюдатель. А может оба вместе. Чисто поржать. Я и так столько надемонстрировал всякого, что мелкий криминал просто смех.

— Василий Сергеевич, как вы там, держитесь?

— Да уж, держусь. Уже держусь. Надо оберов вызывать. Случай несчастный, видит Вечный ученик. А мне скрывать нечего, у меня жены и дети малые.

Раньше о детях малых думать надо было, желательно еще до их рождения.

— Нельзя оберов, — пресек я, — Во-первых — вас после такой оказии ни в одну управу работать не возьмут. Для столичного обера репутация — первейшее дело. Вот оно надо вам — слухи, сплетни, не успел в столицу приехать, а уже с актриской спутался?

— У меня отличный послужной список и кристальная репутация, ни один…

— А второе — подумайте, откуда это животное взяться могло? Неспроста. Не верю я в такие совпадения. Вспоминайте, были у вас в Белозерске недруги?

— Что? Недруги? Кто мне зла желал? Ой были, были. Обер-постовой Голубев из нашей управы на меня зуб имел. А что, он на посту то каждую вторую ночь. А дома жена одна темноты боится. Ну я из самых дружественных побуждений хаживал. Еще обер-участковый Палкин…

— Тоже к жене этого Палкина хаживали?

— Что ты, Боря. Этот Палкин неженат вовсе. Он вдвоем с мамой живет. А мама у него — женщина очень интересная, совсем не старая. Эффектная, так сказать, с фантазиями.

— Ох, Василий Сергеевич, не бережете вы себя.

…

— Митрофан, планы поменялись, помощь нужна.

— Боря, не могу сейчас. В турнир записался, гонг через шесть минут. Ставки на меня…

— Уверен, что сможешь, как только просветление посетит. Где рюкзак с дохлым енотом?

— Это, в багажнике мобиля же. Я сам его туда, чтобы сиденье не запачкать.

— Устаревшие у тебя сведения. Рюкзак твой откуда, сам покупал или родовой?

— Э-э-э, не помню такие мелочи. Дался тебе этот…. Рюкзак и рюкзак, форму для тренировок в нем носил. Перчатки, полотенец.

— Первое настоящее учебное задание предстоит. Бросай свой турнир, ехать надо прямо сейчас. Место помнишь, где будущего обер-прокурора оставили? Мобиль рядом не паркуй, приметно слишком. Я список вещей сбросил, что надо по дороге купить, в разных магазинах. Делать все нужно точно по инструкции. Одни кислоты в кожевных мастерских, другие у кузнецов. Масло, селитра, ацетон. Спирт на любой заправке. Щелочное мыло в прачечных. Свиной жир в любом магазине. Соберешь все в пару больших чемоданов.

— А дуэльные перчатки из тонкой кожи зачем?

— Приедешь на место, отправь Василия Сергеевича погулять по городу до вечера. Успокой, что все под контролем. Ничего не случилось страшного, все проблемы решаемы. Там у него Глафира не совсем живая. Несчастье приключилось.

Описал в красках что произошло, особенно напирая на ужас и безысходность. На контрасте объяснил, что сделать надо. Строго по пунктам.

— … Так что по этому рюкзаку на тебя выйдут, будешь доказывать в управе — зачем честному старшине дохлятину подкинул. Сканирование милости проведут, придется за птомантию объяснять. Такое дело, что и клан не поможет.

— Не понимаю. Это, что я от трупа избавляться должен? Я виконт, а не мусорщик какой-то. И вообще щас деду позвоню.

— Митрофан, ты в первую очередь птомант, во вторую — мой ученик, боец в конце концов. Посмотрим, способен ли на что-то кроме кулаками махать и дедовой бородой трусить. Твоя задача — полностью избавиться от трупа и всех следов. Перенесешь тело вниз, в мраморную ванную. В инструкции точно описано, как, чем комнату застелить. В каком порядке и чем тело пилить. Все части в ванную сложишь и зальешь составом номер четыре.

— Ты что знал? Меня специально подставил? Откуда инструкция такая?

— Инструкции у меня на все случаи жизни есть. И не только жизни. Воспринимай работу как поединок с трудным соперником. Тебе же случалось побеждать более сильных и умелых? Это как раз такой случай. Четвертый состав тело будет растворять примерно час. Вся плоть исчезнет, кости останутся и волосы. Зальешь остатки седьмым составом для нейтрализации. Крупные кости надо дробить молотком и стамеской.

— А нельзя чтобы и кости тоже?

— Хороший вопрос, правильный. Можно, но более сильная химия нужна. Там ингредиенты, которые быстро не достать, плюс в защитной маске работать придется, дышать нельзя. Кости отвезешь к алтарю Злого ветра и аккуратно в дыру спустишь. На окраине неприметных алтарей полно. Туда же камни с ладоней и все, что от милости останется.

— Что прямо в дыру? В ту самую? Меня учили, что нельзя даже подходить близко.

— Не забывай, ты по профессии кто⁈ Пора осознать, что тебе можно и нужно. Половина всех ритуалов птомантских подле этой дыры. Я не просто рядом был, даже морду внутрь совал, и ничего, жив, только харя толще.

Одежду и личные вещи придется сжечь. И с трупа и свою. Поэтому переоденешься в то, что написано. Обувь замотать, это называется бахилы. Голову тоже, чтобы ни один волосок с твоих пепельных кудрей не упал. Нужна железная бочка или просто яма в земле, подальше от города. Состав, которым вещи пропитать тоже указан. Рецепты строгие, смотри точно, сколько частей чего и в каком порядке.

— Что-то как-то сложно все это выглядит. Может проще можно, ну не знаю. В палас завернуть, я в кино видел, и вынести вечером.

Последние вялые возражения можно просто игнорировать. Буде время — лекцию прочитаю про отсутствие главной улики.

— После того, как тела не станет, комнату тоже убрать придется. Вторым составом протереть все места, куда кровь попасть могла и где сам руками касался. И носом не крутить, что работа не виконтская. У птоманта не бывает простой работы.

…

Из ладони завывания и стон раненного зверя.

— Степан, истерику прекратить. Чего раскис, как дитя малое?

— Я не мог, я же охранник, хранитель, понимаешь. Я никогда, я же всегда. Барона охранял, жен его. И раньше. На службе, в патруле. Я же видел все, каждую мышь. Заранее холкой чуял. Печенкой, любую угрозу. Все потерял, все просрал.

— Степан, давай соберись. Звонить пытался?

— А то, и сразу, и потом. Не берет ладонь.

— Не берет, но вызов идет. Значит жива. Ничего не потеряно и не просрано, если сейчас сопли на кулак не намотаешь.

— Ты может приедешь? Я на месте, здесь, только отъехал на конец квартала. Оберы уже внутри, тело старухи увезли и по соседям крутятся.

— Оберов кто вызвал? Не ты, значит похитители. Не сомневайся, твой портрет у них есть. Уезжай аккуратно домой, бороду брить и переодеваться. По пути рассказывай с самого начала каждую мелочь.

— Просто ехали, болтали. Олеся сама правила, любит она лошадок. Я же говорил завсегда заранее любую угрозу, а тут ничего.

— Ты же не вчера родился. На любое умение более умелый найтись может. Так что и причины, и анализ ошибок на потом оставим. В магазине вспоминай, что видел? Как тело старухи лежало?

— Лицом на столе, в глаз убита. Кровищи натекло.

— Звуки, запахи?

— Гнильем там несло и кислятиной. Как всегда.

— Ладно. Кто око отвести мог? Хлопки, крики. Не могло же оно само уйти.

— Ничего тишина полная.

— Ладно, тишина — это тоже зацепка. То, что вы у магазина остановитесь кто знать мог?

— Так мы у всех продуктовых, на каждом квартале. Но этот то наш, Олеся же так директор. Пара пацанов из магазина выходила. Обычные. Краем глаза зацепил.

— Ну вот, а говоришь не вспомнил ничего. Давай с самого начала, как от дома отъехали. Поминутно.

Прогнав все вопросы по третьему кругу, выяснил крохи.

Воздействие ментальное не подтверждено, но скорее всего было. Чувство опасности не сработало. А еще неуловимо менялся характер разговора. У дома Олеся рассказывала про работу магазинов как единого живого организма. Интересно, взахлеб. Степан слушал про всякие закупки товара, спрос, потери и охал. По мере приближения к месту похищения разговор на всякую ерунду перешел. Очень похоже на проклятие, которым мы с Егором подвергались. Но более мягкое. Состояние, когда отключается критическое мышление. Мог капитан объявиться? Однозначно да. С другой стороны, не должен он повторяться, это против его правил. В прошлом каждое действие было оригинальным и не лишенным некоторого шика, изящества.

Кто бы не забрал Олесю, насрать ему на всех уволенных. До понедельника из все равно никого не принять, два дня ждать? Похитителю выгодно, чтобы я два дня сидел и надеялся.

Вторая зацепка — пара подростков или скорее пацанов. Больше никого Степан не запомнил, а взгляд у него профессионального телохранителя. Если запомнил под воздействием, значит что-то его глаз зацепило.

— Глаза, волосы? Во что одеты?

— Не помню, не знаю. Рванье какое-то. Веревка, веревка на поясе. Как…

— Стоп. Достаточно. Бегом домой, бриться. Носа не высовывать и Марту не пугай.

Пацаны веревками подвязаны. В первый день у храма меня такие преследовали, после распознавания слезы.

— Цыпа, дела идут?

— Одеваем твоих этих. Прямо на месте дострачиваем. Ужас, рожи, ты их видел?

— Ответь быстро, чем ценна слеза девицы, работающей в борделе?

— Что за вопрос, к чему?

— Повторяю в виде исключения. Вопрос к оценщику и просто любознательному человеку — Чем может быть ценна такая слеза третьего уровня? Ответ нужен быстро.

— Погоди, гляну в своих записях.

…

— Егор, ты в центре дежуришь?

— Так точно, — выдал дядька сухо. — Про Олесю слышал, куда ехать и что делать?

— Храм Вечного ученика на площади перед университетом.

— Через десять минут буду.

— Походи по храму, найти жирного пилигрима с ослиными губищами. Начни с седьмой палатки с краю.

— Цель?

— Следи, на месте ли будет обедать или пойдет куда. Есть подозрения, что он к похищению причастен.

— Принял.

Вот так, никаких лишних вопросов, рефлексии и прочих соплей.

…

— Лилия, привет дорогая сестра.

— Чего? Кого? Ты, кабан жирный, я перед тобой отчитываться не собираюсь. И где ночевала — не твое дело!

Укоротить бы язык самую малость, как и волосы. Ну так язык не при чем, если ума Вечный ученик пожалел.

— У тебя мать рожает без лекаря.

— Кто? Кого?

— Еще спроси — чем. У тебя пятнадцать минут, чтобы найти повитух, целителя и привезти к матери.

— Ты мне вообще не указ!

Зевает. Голос заспанный, тормознутый. Ощущается вечер, проведенный в веселой компании.

— Если твоя мать умрет при родах или с близнецами случится что — из рода как пробка вылетишь. Отца больше нет, нянчится с тобой больше никто не будет. Ищи свои трусы, напяливай на задницу. Вон они слева. Куст свой рыжий прикрой.

— Где? Что? Откуда? Да пошел ты к нерадивому.

Давить бесполезно, все равно эта назло делать будет. Выпороть вожжами бы помогло, но момент упущен. Хотя любому можно задать правильную мотивацию, если ключик подобрать.

— Лилия, а тебе кстати приданное нужно? Мне Роза такую шкатулку с драгоценностями передала, тяжелую. Вот думаю, нужна она тебе или нет?

…

— Боря выяснил. Выяснил про такую слезу. Это очень большая редкость, называется слеза жрицы любви.

Прямо физически ощутил, как покраснел парень. Почти полыхнула ладонь от бордовых ушей. Очень слабо у него представление о поле противоположном. Ну так с репутацией такого жлоба до пенсии с невинностью не расстаться.

— Розовое умение жрицы — основа для самостоятельного открытия наездницы стального треножника. Еще нужно водителем мобиля быть и сатранг. Ну и сам треножник нужен. Редкие это слезы, очень мало какой жрицы так раскачать удается. Но она потом продает ее сразу и на всю жизнь обеспечена. В борделях просто мечта это. А зачем тебе…

— Вопросы, Цыпа, вопросы. Насколько редкая? Сколько из этих треножников сами умение открывают?

— В том то и дело, что не много. Этих треножников много — это основа армии любой. Но максимум одна из двадцати сама, остальные покупные за большие деньги. Если какая жрица к переходу на третью ступень подбирается, так к ней заранее очередь. Наездники, кои навык сами открыли — разов в несколько лучше прочих.

…

— Егор, докладывай.

— На обед твой пилигрим уехал. Ресторан в четырех кварталах. Сел не один, рядом мужик с бандитской рожей. Не с такой, как твои ухари недоделанные, а с настоящей, по которой виселица рыдает. Еды заказали столько, что боевую ладонь неделю кормить. Вообще мутный тип. Пацаны уличные к столу подходят, кивают и шепчут что-то. Уже четверо было.

— Как пацаны выглядят? Веревка на поясе есть?

— Есть, вижу, штаны подвязаны веревкой обычной.

— Егор, после такого обеда он в туалет обязательно пойдет. Если один — готовь ликвидацию. Резать нельзя, тебе понадобится кузнечный молот. Не пыхти, у тебя под сиденьем такой лежит.

— Боря, не нравятся мне твои слова. Стой, как я молотом с рукой одной?

— Мою семью трогать нельзя. Никогда и никак. Начнем основы понимания закладывать. Убить надо обязательно молотом, ударом в затылок. Потом разбить ладони вдребезги.

— Что? Это в ресторане, где людей полно? Ладно, это просто ворчу я. Понял, понял. Как маньяк, которого поймали. Стой, зачем, его же уже поймали?

— Не торопись, это еще не все. После рук, еще ноги надо разбить. Ступни.

— А это пошто? В новостях то было, что голову и ладони. Типа ничего святого, на милость Вечного ученика покусился.

— Тела помнишь? Я тебе фото жертв показывал. Все трупы как есть в подробностях, но только до колен показаны. Ни один полностью. Почему? Маньяк не только на милость покусился, но и на копыта. Предполагаю, что от людей это скрыли.

— Ну ты и задачку задал…

…

— Ой, Боренька, а я так сижу и твоего то вызова жду. А ты не звонишь. Так я вот и сама решилась. Так грустно и кушать хочется. Но я терплю, держусь, если ты смог, то и я смогу. Я придумала, как мы сможем быстро много денег заработать.

— И тебе привет, — буркнул я.

Только вот этой Юли мне сейчас не хватает. Жизнерадостного идиотизма и отваги.

— Боря, я же слышу, что ты грустишь. Поедем по городу кататься, я тебе мост поцелуев покажу. Только нам пока нельзя туда вдвоем, до помолвки неприлично. Но мы издалека посмотрим. И про Пашу расскажу, он сначала про кузнечика читал, а потом стихи новые, про зайку, бычка и Таню. Так ему так хлопали. Двенадцать раз на бис вызывали. А потом он еще про мишку рассказал. И знаешь, знаешь, что случилось?

— Да, предполагаю, что еще сильней хлопали и Арина тоже.

— Ну чего ты такой недогадливый. Нет, не просто хлопали. Рыдали. Это же про мишку не просто стихи, это же с глубоким смыслом. Понимаешь, мишку сначала на пол уронили, и он запачкался. Вот люди грязные вещи стирают, а бывает выбрасывают. А потом ему вовсе лапу оторвали, а я его все равно не брошу. В этом главный смысл. Потому, что он друг. А друзей не бросают.

— Страсти то какие.

— Вот, и там враз прямо на сцене у него веко серебряным стало. Прямо вокруг глаза, понимаешь?

— Ну стало, понимаю, э-э-э веко.

— Эй, ничего ты не понял. Эти поэты все прочие, краской морду мажут и пыжатся. А у Паши по-настоящему, теперь дошло? Самый главный поэт Петро Разноцветов так прямо на сцену прыгнул и Паше все в глаза пальцами тыкал. Поверить не мог. И знаешь он что, знаешь — он Пашу на бот вызвал. Вот прямо при всех. Через неделю. И не просто в кафе этом, а Большом театре, понимаешь? Надо Паше с текстом помочь, ты же обещал.

— Погоди, Юль, голова кругом. Не могу я сейчас говорить, занят сильно. Хотя стоп, покататься предлагаешь? Забери меня из клуба в Сокольниках.

— Ой, ты в клубе и без меня? Понимаю, дела мужские. Дай полчасика, мигом соберусь и буду.

…

Теперь надо этих полчасика убить. Себя занять, чтобы не мысли, ни руки не тряслись. Сделал малый кружок. Не отстает наблюдение, желательно перед посадкой к Юле как-то от них избавиться. Ноги сами принесли в зал сатранга. Сипят, сопят, фигуры двигают.

— Боря, ну куда ты пропал. Я из-за тебя прошлую партию проиграл. Потому, что без балбоя, сам хожу, отвлекаюсь. Скорее включайся, у меня время кончается.

Начал брать фигуры и ставить, куда Сима указывал. Заодно изучал доску. Незнакомых фигур не осталось, а значит я и сам что-то могу. Позиция паршивая, но не безнадежная. В нужный момент не донес ладью на одну клетку. Поставим примитивную ловушку.

— Эй, я на А5 сказал, возмутился Сима.

— Прости, Сима, рука дрогнула.

— Это проблемы твоего балбоя, что он считать не умеет, и руки кривые, — довольно выплюнул соперник — шкет с кроличьими зубами.

Сима покосился на пару наблюдателей, зажавших наш столик в клещи, и поник.

— Ход сделан, возврат позиции невозможен, — добавил судья спокойным голосом и поставил точку.

Сима опустил плечи и нос повесил совсем. Пара механических ходов с бессмысленным взглядом. Терпение мой друг. Наконец, впился глазами в свои ладони.

— Ха, Шах и потеря ладьи.

Победили закономерно, поздравил парня со вторым местом и ретировался. Сбросить хвост удалось отчасти. К подкатившей карете наблюдатель добрался только один. Бесцеремонно залез внутрь и в углу устроился. Повозка, рассчитанная на путешествие Юли с братом, десяток таких поместит.

За короткой, но содержательной беседой пролетела дорога до места. Точнее говорила в основном Юля, я только поддакивал и хмурился.

— Так что Паша теперь великий поэт. С настоящим веком в столице только Григорий Церетели остался. Но он так стар, что с постели уже год не встает и десять лет уже новых стихов не читал. Вообще говорят он слезу продал давно. А теперь Паша есть. Знаешь как дедушка обрадовался! Паша то ему сказать хотел, что ты помогал. Но я не позволила. Я понимаю, что ты конспирация.

Осмотрели новую кибитку, пахнувшую свежей доской и краской. Настоящий дом на колесах, точнее передвижной санитарный тарантас. Пощупал навесные шкафы, инструмент. Все в точности сделано, даже больше. Даже кресло для отдыха поместилось и небольшой письменный стол.

— Это чего за драндулет? И не карета, и на телегу не похоже, — спросила Юля.

— В этом экипаже один важный целитель будет людей лечить.

— Это вот этот что ли?

— Да, познакомься, это Херувим. Целитель молодой, но очень перспективный. Это Язва, жертва ошибок молодости. Его первый пациент. Сейчас Херувим ее будет лечить, я помогать, а ты — просто смотреть, не мешать и не задавать вопросы.

— А стол, стол для чего? Ни одному лекарю такой стол не нужен.

— Херувим не совсем обычный лекарь. Ему пациентов надо не просто руками щупать, но и на стол укладывать. Все, прекращай вопросы.

…

Подготовка элементарная, пациент замотивирован, обезболен и лежит закрыв глаза, скорее закатив. Наблюдатель, который Юля, сидит и глаза таращит, скорее вращает. Наблюдатель, которого только нерадивый знает, стоит соединив ладони, глаз не видно. Херувим сначала на наблюдателя косился, периодически вздрагивая, но, видя мою невозмутимость, успокоился.

— Ланцет номер четыре.

Срезал остатки поврежденной надкостницы, наросты соединительной ткани. Довольно глубоко ковырять пришлось. Чистить, удалять все лишнее.

— Стоп, Херувим, эти сосуды не запирать. Должна остаться ровная кровоточащая рана. Придержи зажимами несколько крупных сосудов.

— Готовим миграцию, освобождаем свободный лоскут с шеи. Обычно миграции готовят в течение нескольких дней, но у нас есть магия.

— Это несколько дней как же?

— Постепенно пережимать, чтобы питание гарантированно поступало со стороны ножки.

— Боря, у меня навык открылся — «Фельдшер». Что это?

— Потом объясню. Не отвлекайся. Готовь кривые иглы.

Зафиксировал лоскут отдельными швами по краям раневого дефекта, подвел ножку к артериям и венам. Основная работа — это соединить сосуды кожного лоскута с артерией и веной вокруг носа. Под микроскопом такая операция выполняется с использованием микрохирургической техники. Ни того ни другого у меня нет, но есть другое — доступность магического целителя.

Операцию провел быстро, руки привыкать начинают, да и навык помогает заметно. Карету поставили так, чтобы в панорамное окно как можно больше света.

Ушил донорскую рану. Отправил инструменты в таз и закурил, набив трубку. Теперь имею право. Прости товарищ Пирогов, я твой подарок в прошлый раз не в той ситуации использовал. За что и поплатился. Курить эту трубку можно только хирургу до или после операции.

Юля наблюдала за моими действиями молча, стиснув губы и кулачки. От вида крови и инструментов побледнела, но держалась. Гамму чувств, плавающих по лицу, оценить времени не было. Отмерла только когда я разогнулся, снимая фартук.

— И чего обманывал, что Херувим лекарь, а ты помогать? Я же видела, кто чего кому подавал. И чего за нос это, не нос, а как у индюка сопля.

Я придержал дернувшуюся пациентку.

— Язва, не обращай внимание на глупое замечание. Все идет по плану, как и договорились. Осталась одна операция, ничем не сложнее того, что уже сделано.

— Юля, непрофессионально промежуточный результат комментировать. Это еще не конец, самое интересное впереди. Сейчас это место заживить надо, чтобы лоскут не просто прирос, крупные сосуды должны прижиться, а мелкие часто прорасти, как мелкая сеточка. К обыкновенному целителю ехать придется, но особенно распространяться перед ним нежелательно. Юля, раз провинилась — вези Язву к целителю, что-нибудь придумаешь по дороге. По пути расспроси Херувима, как мы в прошлые разы лекарей обманывали. Рабочая версия — просто лицо пострадало и полечить надо.

Пока карета умчалась я плюхнулся в кресло и первый раз за день перевел дух. Интересно наблюдатель себя вел, прямо метаться начал между отъезжающей каретой и моей ухмыляющейся рожей. Ага, и там и там оказаться хотелось.

Растянулся, рассматривая ладони:

— Хирургия млекопитающих, ступень 2 (открыто самостоятельно), прогресс 487 из 864.

— Лидерство малой группы, ступень 1 (открыто самостоятельно), прогресс 59 из 72.

Растут навыки, развиваются.

Отсутствовали девушки недолго, вернулись беседующими как давние подруги. Вприпрыжку и за руки держась. Отправил медицинский тарантас домой, банду надолго без присмотра оставлять нельзя. Сам остался на лавке сидеть и думать. До стоянки извозчиков один шаг.

Простился с Юлей, которая долго морщила нос, шевелила самым кончиком, наконец выдала:

— Странное занятие — острым ножиком людей кромсать. Не понимаю, кто добровольно на такое. А денег то это занятие принесет? Нет, ты не скажи, что я про деньги только. Просто знать надо, ожидать чего.

— Денег это быстрых не принесет точно. Только в перспективе очень отдаленной. Главная задача сейчас — это развитие навыка.

— Ой, понимаю, навык развивать это самое главное. Странное у нас получилось свидание. Я теперь думать буду.

— Думать — это хорошо, — заметил я, завтра поговорим.

— Чижик, говори. Хотя погоди, я сначала присяду. Я сейчас сижу, значит встану, потом присяду.

— Боря, неприятность новая. Ну я-то пацан ответственный, ты поручил — значит в лепешку расшибусь, но сделаю. Собрал я соседей, построил и говорю — «Кто выстрел слышал, признавайтесь». Ну они и тупые — «Что за выстрел». И руками разводят, и глазами хлоп-хлоп. Вижу же, что брешут, морды то хитрые. Я им — «Выстрел из песта, большого черного». Не-е-е, говорят, не слыхали. Что за народ. Ну я сбегал, пест принес, мне не влом. Вот говорю из такого. На колени попадали, «Не губи мил человек». И ладонями себя осеняют.

Ну тогда я им — «Ну вы и дебилы глухие, вот из этого песта кто выстрел слышал, признавайтесь». А пест опять «Бабах». Он, оказывается, не только один бабах может, но и снова.

— Чижик, ты что еще пристрелил кого? — выдохнул я.

— Нет, в заборе дыра получилась. Вот эдакая. Ну я то это, понимаю, что ноги делать пора. Я вообще чую, когда их делать надо. Подтянул штаны и ходу. Оглядываюсь, а позаду портал фиолетовый, в мою сторону пальцами тычут и бегут в доспехах серые. Ну я еще сильней ходу. Я знаешь если че как тикать могу? Меня в Белозерске вся управа гоняли и не догнала. Ну это когда я корову доил. У меня даже навык тогда открылся — «Стратегическое отступление» называется. Ну это серые хотя и в доспехах, но шибко бегают, чуть не загнали. Но я под мостом укрылся. Под мостом — самый надежный способ. Вот звоню — че дальше делать?

— Да, делать. Чем дальше, тем страшней. Как в сказке. Хватить дурью маяться, пест с тобой?

— А то как же. Конечно не брошу. Вещь дорогая, ценная. Не зря же в сейфе хоронили. Он уже два раза бабах.

— Прячь дорогую вещь под мостом. И на сегодня свободен. Разрешаю в кабаке гульнуть. Завтра утром поговорим, если Вечный ученик позволит.

…

— Боря, у меня навык, навык скакнул.

— Не с того начинаешь, Митрофан. Сначала доложи, как поручение выполнено. Потом остальное, кто куда скакнул и насколько.

— Да, выполнено все, умаялся, будто весь день железо тягал. Следы протер, в мобиль сел, только выдохнул, а тут прирост, что аж зубы клацнули. Птомантия на семьдесят шесть единиц, сразу на вторую ступень. Вот скажи, Боря, ты знал? От чего так?

— Прирост — это хорошо. Значит будем ковать, от кассы не отходя. Лови новый адрес, там тело еще одно. Но это проще будет, у него всего одна нога. Труп покажут, я кого надо предупрежу. Всех из дома выгонишь и работай.

— Что? Еще один мертвец? Не договаривались мы так.

— А то ты не рад? Твои однокурсники за каждую единицу знаешь как кое-что рвут? Руки-ноги каждый день ломают, как карандаши. Задницу просиживают до мозолей кровавых. А ты раз — и сразу вторая ступень. Убирай новый труп по прежней схеме. До темна справиться должен.

…

— Цыпа, ты соколиков моих одел?

— Вот последнего перед зеркалом крутим. Соколика. Страшная эта картина — такие рожы и в костюмах. Но смотрятся то хорошо, но страшно. Вон портной в обморок четыре раза и обмочился.

— Бука, с Цыпой познакомился? Рядом он? Ближе, чтобы я обоих слышал. Знакомься еще разок, основательнее. Теперь работать вам вместе. Вводи товарища в курс дела и передай ему все финансы. Твоя работа — только люди, все остальное на Цыпу. Цыпа, ты занимаешься всем, что с деньгами связано, кроме людей. Кадровые вопросы только через Буку.

Отправляйте эту ладонь в костюмах по улицам ходить. На площадях, везде, где территория наша. Никого не задирать, только ходить и смотреть на всех — как на говно.

Да, Цыпа, начинаешь заниматься финансовым руководством банды. Основная задача сейчас — крышевание торговцев и ремесленников. Надо разузнать — по каким правилам бандиты дань с людей собирают в других кварталах. Какой процент с кого и как часто. Так организовать дело, чтобы прибыль была, а люди еще и спасибо говорили. Все остальные идеи собирайте, вместе обсудим.

Опять разговоры, опять что-то срочное.

— Борис, выполнено. Как ты и говорил, в туалет он один пошел. Оглушил по затылку, затащил в подсобку и добил, все как ты и сказал. Молот забрал, через черный ход вышел. Сейчас через дорогу за вторым наблюдаю.

— Труп быстро найдут?

— Мгновенно, я его не запирал, ногу в коридор выставил. О вижу, уже нашли, суета пошла.

— За вторым следи. Он бежать сейчас должен. Не упусти, приведет к Олесе. Возможно быстро действовать придется, может попробовать сразу следы зачистить. Если по мосту ехать будете — молот в воду.

Тридцать минут размышлений и скрежета зубов. Новый вызов и новый крик. Смотри, смотри на меня око, ничего нового не увидишь.

— Боря, Боря. Прости. Поручение выполнено. Убрал я этого одноногого. Из дома всех выгнал и все по твоей схеме. Сержант ерепенился, а эти сразу вышли, только твое имя назвал. Странные тут люди, вроде на бандитов похожи, но вежливые. Прирост снова — сорок единиц. Но не это, не это главное. С навыком, с птомантией что-то не так. Ошибка написано, отказ и просьба в храм обратиться. Только мне кажется, что в храм нежелательно.

— Правильно кажется. Ошибка говоришь? Есть способ с ошибками разобраться по-тихому. Интересно? Попасть тебе надо на один алтарь Злого ветра. От Одноглазого вниз по улице ровно одиннадцать кварталов. Всего делов то — сунуть руки в дыру и подержать. Будто у костра греешь. Только смотри аккуратно, наблюдение у этого храма может быть. Заметишь кого — не рискуй.

…

— Лилия, сестрица моя ненаглядная, чего звонишь?

— Прошло. Все. Родилась пара мелких, красные и крикливые. Гадость.

— Не понимаешь ты женского счастья, у тебя же такие тоже будут.

— У меня никогда, не надо мне такого счастья. Боря, ты обещал, ты насчет приданного чего говорил?

— Если обещал значит все в силе. Предложения у меня к тебе два. Могу сейчас выплатить двадцать тысяч и катись на все четыре стороны. Нас ничего не связывает в этой жизни. Суммы хватит хоть замуж выйти, хоть какое дело открыть на первое время. Если остановишься на этом варианте — порекомендую, чем заняться выгодно.

— Что-то не верится. А что второе?

— Второе чуть интереснее, но там и риски совсем другие. Можешь год поработать на меня. Я подберу тебе место, на котором будешь просто выполнять мои поручения. Ничего, выходящего за рамки нормальных деловых отношений. Через год получишь двести тысяч или обсудим новое деловое предложение.

— А риски, ты говорил про риски.

— Это да, риски есть. Если выкинешь какой-нибудь свой фокус, не выполнишь то, что тебе поручено, то получишь пинка под сраку. Молча и без предупреждений. Вот такие риски. Сама оцени, насколько серьезные.

— Что-то не верится. Не верится, что это ты говоришь. Ты так никогда не говорил раньше.

— У меня раньше отца не похищали, родственников не убивали и дом не жгли. У тебя кстати тоже. Ответ нужен прямо сейчас.

— За двадцать тысяч меня ни один аристократ не возьмет. А я Скотинина все же. Я себя не на помойке нашла.

— Хорошо. Засчитываю за согласие. Лови адрес. Это дом бывшей банды Одноглазого на западной окраине. Самого Одноглазого больше нет, как и его банды. Это мое здание. Приедешь на место — сразу не пугайся. В доме два десятка бывших девиц из борделя. Все бывшие — так что никакого борделя. Это девочки, с которыми ты будешь работать над секретным проектом. Заставь их поработать, все вымыть и вычистить. Сделай заказ на новую мебель, кресла, столы, стеллажи для документов. Это для большой общей комнаты. Список тебе уже отправил. Охрану пришлю, только смотри, чтобы они к девицам близко не подходили. Вообще в строгости их держи.

Себе сними домик неподалеку. А девицы прямо внутри жить будут. Они к казарменному положения привычны. Организуй им кухню и все, что для жизни нужно. В свободное время пусть сидят и читают другу сказки, обязательно вслух. Задача ясна?

— Ох. Голова кругом. От тебя такое. А можно узнать, что за проект секретный?

— Конечно можно — это будет «Колл-центр».

…

Из ладони резануло звуками, напоминающие женскую истерику в терминальной фазе:

— Мама родная, навык изменился, название, название, понимаешь?

— Не тарахти, Митрофан, спокойно. Выдыхай, я не мама. Учись говорить кратко и по существу.

— Добрался я до твоего храма. Как сказал — к дыре и руки греть. Перегрел похоже.

— Что отвалились?

— Да тьфу на тебя. Птомантия теперь не птомантия, понимаешь? — Митрофан попытался сосредоточиться, но получалось это не очень, — Я больше не птомант, я теперь птомант-истопник.

— Э-э-э, поздравляю, специализация появилась. Та еще и так быстро. Это значит ты свое призвание нашел. Вот, например, целители чтобы специализацию получить — годы работают. А ты за один день. Истопник — это очень хорошо. Будешь нести людям тепло и…

— Чушь какая-то, что за истопник, что за тепло?

— Расслабься. Учитывая, на чем ты навык качал, понять не сложно. Главный след преступления — это труп. Свежий и тепленький. И во все времена существовали люди, которые умели мастерски избавляться от таких следов. Точнее не умели, а скорее имели возможность. Гарантированно сделать, чтобы не нашли тело — это его сжечь. И делали это те, кто допущен к большим печам — кочегары или истопники.

— Это что мне теперь все время с трупами возиться, с чужими?

— С трупами возиться ты подписался еще когда профессию выбирал. Понимаю, что со своими интереснее, но чужие убирать — тоже есть некоторая романтика. Все лучше, чем на ринге по морде получать.

— Вон оно что, ладно понял, — добавил Митрофан озадачено, — Но это еще не все. Приглашение странное мерцает. Милость предлагает присоединиться к Слову темного пути.

— Ни за что не поверю, что ты еще не присоединился.

— Так в том то и дело, что присоединился. Слово установилось новое. Внутри ничего непонятно, только приглашение заказ взять, вот я думаю, принимать или нет?

— Ну так сказал «А», значит и «Б» говори.

— Адрес тут видно, недалеко, минут пятнадцать езды. Дом купца Елисеева. По оплате строчка видна, тысяча рублей. И еще обратный счетчик тикает — меньше часа осталось.

— Ну так лети. Если там просто труп — ты уже знаешь, что делать. Если сложности какие — набирай, разберемся вместе. А то, что Елисеев — любопытно. Присмотрись, как и чего, весьма занятный купец.

От семьи несостоявшегося тестя привет. А может и от самого. Любопытно, какое он отношение к темному пути имеет? Пусть продуктами торгует по всей Империи, но где ритейл, а где неведомая тайная организация?

Вечереет, пора к куратору ехать, куда ноги нести совсем не хотят. Надо, Боря. С проблемой отца шутить нельзя, несколько дней и превратится в младенца, пускающего пузыри. Вообще не понятно, может процесс и необратим вовсе. Не факт, что куратор помочь согласится. Не уверен, что вообще помочь способен. Ага, и неясно, что за помощь попросит. Но другого выхода нет.

Что-то от Егора давно вестей нет. Не иллюзорная вероятность, что пропала Олеся навсегда. Все-таки нестандартно я переговоры повел. По-другому я переговоры вести никогда не буду, ни к кем. Репутация важнее, хотя реально жалко девчонку.

— Борис. Нашел я Олесю. Точнее не я, Чижик ее первее нашел. И спас можно сказать.

— А вот с этого места подробней, — выкрикнул я, — А Чижик тут каким боком?

— Заметил преследование этот хмырь, издеваться начал. Все-таки не для скрытого я наблюдения из экипажа. По ладони демонстративно говорил, ухмылялся страшно. Специально поравнялся и пальцем по горлу провел. Ну я все, подумал. Отдал он на ликвидацию приказ. Потом долго мчались, я все подумал, все равно не отстану, подонка пришью. Но он пальцем на хату неприметную ткнул, развернулся и по жопе себе постучал. Потом к нему народу подтянулось, конные. Шестеро верховых, вооруженных до зубов. Рожу то запомнил, но отстать пришлось. Вернулся в хату эту. Дверь открываю, а там Олеся сидит и Чижик.

— Как?

— Сам не понимаю как. Пара трупов, у одного голова разбита, второй из песта застрелен. Я такие раны знают. А эти сидят обнявшись.

Ничего не понятно, но очень интересно.

— Чижик, что за хрень происходит? Ты же в кабаке уже пьяный валяться должен.

— Боря, не поверишь, я сеструху встретил, родную.

— Чижик, ты же Евгений Чижов, а она Мухина.

— Та Боря, не кипишуй, я Чижов то по бабушке. Меня отец из рода выгнал, когда я перстень фамильный в ломбард снес. То есть за перстень не выгнал хотел катаной своей наказать, потянул из ножен, а там у катаны лезвия нет. Я его в ломбард еще раньше.

— А зачем? — вырвалось у меня.

— Что значит зачем, чтобы матушкино колье выкупить.

— Ладно, понял, хотя ничего не понял. А почему не рыжий ты и морда на ее непохожа?

— Эй, это тема отдельная, выпить сначала надо.

— Ладно, ты как Олесю нашел? Это вообще в никакие ворота не лезет.

— Не поверишь, Боря…

На входе в университет замешкался на секунду, споткнулся. Портал сверкнул перед глазами как магниевая вспышка.

Суровый офицер поднял в воздух ладонь и сухо представился:

— Обер-капитан Громов Валерий Давыдович. Гражданин Тараканов Борис Антонович. Прекратить разговоры. Вы задержаны по подозрению в мошенничестве. В настоящее время вы имеете право не отвечать на вопросы, пока не прибудет представитель вашего рода. Но не рекомендую сопротивляться и чинить препятствия. Проденьте ладони в наручи и проследуйте в экипаж…

Слеза 26

Короткая дорога с бравыми сержантами. Молчаливыми, но преисполненными такой значимости, будто маньяка обезвредили лично. Сканирование милости, осмотр у лекаря, ничего нового. Милость моя не покажет больше, чем я ей выставил. А что со здоровьем моим — я лучше любого лекаря знаю.

Обыскивать не стали. У меня в фартуке столько всякого криминала, на казнь всего рода наберется на десяток лет вперед. Набор скальпелей, которыми хорошую банду вооружить можно — не в счет. Артефактная груша, кинжал, который умения высасывает и три пузырька с ядами. Между прочим, теперь выдержанными, как хороший коньяк. Была мысль в туалет отпроситься и все незаконное слить, но нет, сразу на допрос потянули. Просто втолкнули в пустой кабинет со знакомой матовой стеной.

— Добрый день, Валерий Давыдович, поближе. Интересуюсь причиной моего задержания.

— Борис Тараканов. Интересоваться будете, когда доведется на моем месте сидеть. Есть основания полагать, что вы вмешались в ход проведения турнира сатранга и существенно повлияли на результат. Мошенничество в сатранге — очень серьезное преступление. Можете что-то сообщить по сути или написать чистосердечное раскаяние? Поверьте, это очень здорово ваше наказание смягчит.

— Погодите, мне ведь положен клановый представитель?

— Да, молодой человек, несомненно. Узнав, что вы несовершеннолетний, мы сразу направили запрос в княжескую канцелярию. Ответ пришел в сию секунду — все представители Таракановых в настоящий момент заняты и ближайший пребудет в столицу через четыре дня. К сожалению, все четыре дня вам придется находиться здесь, в этом здании.

— Четыре дня, — выдал я, приподняв брови, — Смехотворное же обвинение. А нельзя под залог как-то, подписку? Хотите честное слово дам.

Рапортовал капитан как по писанному, будто урок в школе отвечает.

— Борис Антонович, я буду называть вас просто Борис. Этот вопрос тоже без внимания не остался, канцелярия Таракановых предупредила, что свободных средств в наличие нет. В любом случае без присутствия представителя решать такие вопросы не получится. Такая вот коллизия выходит. Потерпевшая сторона тоже сословия благородного, и они очень возмущены.

— Ну четыре дня, право слишком. Может возможно как-нибудь ускорить? Видано ли дело?

Обер-капитан подобрался как хищник, бросающийся на добычу. Заинтересован он в этом вопросе и не скрывает. То ли взятку получил, то ли интерес личный.

— Единственный вариант для вас — подписать отказ от присутствия представителя и заявление на рассмотрение по ускоренной процедуре. Тогда ваше дело можно будет рассмотреть в течение часа.

— Прямо так скоро? — удивился я, — И что, даже ночевать не придется? Поясните пожалуйста, я не шибко ученый в делах таких, ю-ри-ди-ческих.

— По ускоренной процедуре все просто. Рассмотрение будет без адвоката и обвинителя, судья просто зачитает ваши показания и заявление потерпевшей стороны, посмотрит показания свидетелей и сразу вынесет решение. А мы просто побеседуем и твои слова запишем.

Начинает доставать гербованые листы, набор перьев. Получается мое согласие на эту упрощенную процедуру — вопрос решенный. Здорово подставой попахивает или паранойей. Или и тем и другим одновременно. От меня требуется отказаться от представителя и сплясать под чужую дудку в очередной раз, или сидеть четыре дня на казенных харчах. Казенных харчах, это мысль!

— Скажите, господин обер-капитан, а у вас в здании хорошо кормят?

Следователь на пару секунд завис от странного вопроса, оглядел мою фигуру критически.

— Отвратительно. Хлеб, вода, похлебка из вареной крупы с нечищеными овощами. И вообще аристократу вашего уровня со всяким сбродом сидеть — Вечный ученик не доведи. А уж попробовать такое варево…

— А скажите, обед я уже пропустил?

…

Обыскивать опять не стали и ремень не забрали, предполагаю от отсутствия этого же представителя. Очень похоже, что все представление не совсем законно, личная капитана инициатива. Хочется ему меня попугать и развести на что-то.

Заскрежетал ключ, дверь с обратной стороны заперли. Под следствием в прошлой жизни не был, знания теоретически. Есть у некоторых людей такие штуки, как уши. Они вместе с мозгом помогают чужой опыт усваивать. Короче, импровизировать будем.

Десяток трёхъярусных железных нар, стол, лавки. Наблюдать сбоку на табуретке. Самое высокое место, вся камера как на ладони. Накурено так, что противоположной стены не видно. Полотенца на пороге нет, и не встречает никто. Ближайший мужик, сидящий на корточках, сжался, будто сейчас его будут бить.

— Хозяин, куда еще и так как селедки в бочке. А нам еще одного. Да он за четверых, и так дышать нечем.

Оглядел разношерстую толпу хмурых и помятых. Осенил себя ладонями в восточный угол, образки на видном месте висят.

— Рваным пацанам привет!

— Нет тут пацанов рваных, мужичье одно, — выпулил беззубый парень, сморщенный как головешка. Махнул в сторону окна, забитого железными листами, — пошли побеседуем.

— Кто старший, смотрящий? — поинтересовался я.

— Я за него, Мизгирь.

— Скотиной зовусь. Пять восемь один уложения. Первоход. По жизни все ровно. От вольных бродяг столицы привет.

Достал из фартука пару пачек сигарет. Ничего другого на общак нет. Выложил на стол.

— Под кем ходишь?

— Профессор Мориарти. Слышал такого?

— Кто профессора не знает? Вся столица гудит. Работать будешь?

— Нет, я не мужик.

Мизгирь оказался вполне компанейским уркой, который присел на свободные уши и пару часов рассказывал о тюремной жизни, порядках и нравах. Ничего, существенно отличающегося от нашего мира. Консервативная это среда. Способы связи как во всех цивилизованных мирах. Унитазы, перестуки по трубам, записки на нитках в окнах. Клановая система, на которую разделяется любая мужская компания, оказывающаяся в изоляции.

Мизгирь изредка спрашивал разное, прощупывая кто я по жизни. Отвечал я односложно, стараясь ничего не выдавать особо. Больше слушал и сквозь полуопущенные веки наблюдал за кипучей камерной жизнью.

Народ пил чай, играл в сатранг, разговаривал и шумел. По очереди укладывались на железные койки. Спали по очереди, живьем народа постоянно находилось не меньше пятидесяти человек. Отворялась дверь, выкрикивались имена. Кого-то уводили на допрос. После допроса некоторых заносили и оставляли на полу. Бедолаг поднимали и укладывали на свободные места.

Теоретически молодой аристократик, коим я в глазах администрации являюсь, не просто в шоке тут находиться должен. Меня засунули чтобы полные штаны наложил. Заказ на мою экскурсию, узнаю от кого — обязательно, но ветерок со стороны Таракановых ощущается.

— А что, Мизгирь, наседки у нас в хате есть?

— Что за наседки? К чему?

— Те, кто на оберов работает. Слушает, а потом выдает все.

— А-а-а, подсадные, — махнул рукой парень, — соловьями у нас называют, куда же без них. Они в каждой камере есть. Только вычислить еще никому не удавалось. Гиблое дело это. У них такие навыки есть, что кого хочешь заболтают.

— Хочешь укажу?

— Что, вот так сразу? — усмехнулся смотрящий.

…

— Ну скажи-ка братец, тебя сколько в камере не было?

— Пять часов на допросе. Уж как меня следователь крутил, как гнул. Но мы не пальцем деланы.

— Да ты что? А чего же ты в туалет не пошел, а сразу на шконку? Это за какие такие заслуги тебя следователь в свой туалет водил?

— Да я, не хотел просто, вы чего, я же с вами, мы же вместе из одного котла…

— А ну ладони вытяни.

Я схватил протянутую руку, резко развернул и зафиксировал подмышкой. Расщепленным кончиком спички поелозил под черными ногтями.

— Ну расскажи, мил человек, за какие труды следователь тебя вареньем угощал, вишневым.

…

Расправа с доносчиком у Мизгиря была простая и быстрая. Бедолагу свалили и начали пинать. Все вместе, толпой озверелой. В основном мешали друг-другу, но старались ткнуть быстро, больно, косясь на наблюдателя. Потому как мгновенно дверь распахнулась, влетело подкрепление, и стукач был спасен.

Зачинщиков вывели в коридор, особо нерасторопных подгоняли дубинками. Поставили на колени и уткнули носами в стену. Последовал внеочередной обыск, провели опрос каждого свидетеля, коих всего было сорок восемь человек. Все как один выдали единую картину: «споткнулся товарищ и упал, а мы подняться помогали».

…

— Привет братве, достойной уважения!

В новой камере, куда меня сунули второпях, все прошло по прежнему сценарию. Худой татуированный старик — Татар, сначала долго расспрашивал про житье на воле, потом попытался развести на паре известных арестантских подстав. Убедившись, что со мной такие номера не проходят, расспросил про кипеш в первой камере.

— А что у меня подсадных тоже найти сможешь?

…

Через четверть часа две наседки были вычислены. Аргументировано, с полным раскладом и доказательствами. У одного выковырял из зуба кусок копченой курицы, второй обмочился и упал на колени, стоило только пальцем поманить.

По проверенному сценарию зеки живо соловушек запинали. Разговор со стукачами короткий во всех мирах. Снова топот, крики и дубинки. Опять не меня. Меня вежливо, но уже не совсем. Довелось ощутить лежание на полу, уткнувшись носом в грязь. Стояние на коленях, короткий допрос и привет новая камера.

Всего десяток изможденных мужиков, покрытой коростой. Тяжелый сладковатый воздух. На постаменте око, молча записывающее все. Тут смотрящего нет и агентов тоже. Место для избитых и сломленных.

Поговорил с парой мужиков, у которых взгляд осмысленный более-менее.

Один человек, знающий куда и как правильно писать жалобы, добивается больше, чем сотня кричащих беспредельщиков. Нарушения режима содержания, превышения полномочий. Начал помогать составлять жалобы и обращения. В прокуратуру, в инквизорий, в общественные организации. Сначала двоим самым смелым, потом начали подтягиваться остальные.

Через час око не выдержало, приблизилось, снимая свежие бумаги. Через минуту дверь распахнулась, охранники влетели еще скорее, чем для спасения своих агентов.

…

— Борис, ну что с вами не так?

— Не понял вопроса, Валерий Давыдович.

— Я для чего вас в камеру поместил — чтобы осознали вы, поняли, что ждет, если не будете сотрудничать. А вы что устроили?

— Валерий Давыдович, — хлопнул я себя по лбу, — так бы и сказали сразу. А то я подумал это игра такая.

— Игра, издеваешься? Ты моих лучших агентов разоблачил? Не отпирайся.

Ну вот, на ты перешел, а так все хорошо начиналось.

— Ябедничать нехорошо.

— Это признание, да? Ты нарошно⁈

— Это поговорка такая, папа в детстве учил.

…

— Борис, нам доставили еще одного подследственного, из твоего клана. Тараканов и тоже несовершеннолетний. Клановый представитель, представь себе, нашелся и уже выехал. Пока доберется и оформятся все бумаги, вам придется посидеть вместе.

…

Картина, открывшаяся в новой камере, ошеломила. Протер глаза на всякий случай. Потом еще раз. Потому что на железной койке сидел Паша.

Лицо зареванное, руки дрожат. Вокруг глаза здоровенный серебряный фингал.

— Боря, Боря. Хорошо. Что ты тут? Как, ты тоже. Откуда?

— Это не совсем интересно, я откуда. Гораздо веселее узнать — ты тут каким боком?

— Стихи про Таню. Про Таню, это ты виноват, виноват.

— Про Таню помню. Хорошие же стихи. Про трудолюбие и взаимовыручку.

— Ага, хорошие. Там же фраза такая есть — «Уронила в речку мячик». Помнишь? Ты же сам писал. Ты специально, нарошно.

— Э-э-э, нормальная фраза. Чего с ней не так?

— Ага, нормальная. Я тоже так думал. А ты знал, что есть такие люди страшные — наркоманы. Я вот раньше не знал. А теперь знаю, но лучше бы не знал. «Реки» — это вены, на их языке. «Уронить» это означает инъекция. Такая штука в руку, не понял зачем, но прямо в руку иглой. Короче — «Уронить в речку мячик» — это как раз сделать эту инъекцию, внутривенную. Мне уже все объяснили. Таня плачет потому, что продавцы подсунули ей товар некачественный. Сахар в виде белого порошка, соль или соду. А ее друзья не просто за водой поедут, это так готовятся и идут на преступления. Вот, пообещали для Тани достать новую дозу.

Дальше слова Паши превратились в завывания:

— Получается у меня в детских стихах явная пропаганда употребления запрещенных веществ. Мне так и объяснили. Понимаешь? А я-то думал ты мне друг. А ты меня значит в тюрьму, а сам на квартире с Юлей… Ненавижу.

Да-а-а, нехорошо получилось. В очередной раз. Стишок не в тему оказался.

За окном стемнело. Пока успокаивал Пашу набросал основной текст для бота. Но стихи — это последнее, что Паша был в состоянии обсуждать. Слишком живое впечатление на него произвела мрачная камера. Не располагает тут атмосфера к поэзии.

Видя неприкрытый ужас перед злыми зеками, оберами и всем, связанным с заключением, приступил к искоренению страха иррационального. Заменой его на контролируемый. Сначала берем под контроль, а потом ставим себе на службу. Анализ и синтез, ага.

Сначала подогрел интерес, потом начал посвящать подростка в особенности арестантской жизни. Насколько понимал сам. Насколько это было уместно и подходило к этому миру.

— Не смотри на свою фигуру и не парься. Физическая сила тут очень мало стоит, практически ничего. Главное — это внутренняя сила. Страх, или его отсутствие. Кто по натуре своей свободу любит — тому и за решеткой свобода.

— Бывалым, опытным притвориться, да?

— Очень распространенная ошибка. Если ты мастью не вышел, значит, сухаришься. Башку оторвут.

— Шнифты выдавлю, чичи протараню, моргалы выколю — это значит нейтрализую противника посредством отключения основного органа чувств — зрения. Боря, зачем три фразы для одного? Это потому, что часто, постоянно всех подряд зрения лишают?

— Повтори еще раз. Говорить — «пищу я принимаю ложкой из тарелки» — несолидно, не говорят тут так. Правильно — «закидываешься хавчиком веслом из шметки».

Паша вяло шевелил губами:

— «Черт по жизни» — низкий уровень общей культуры, понятно.

— А вот зачем кружку для чифиря мылом мазать?

— Чтобы сажа не налипала, Паша. Повесить над унитазом и кипятить воду факелом. Заварки не жалеть и запаривать правильно. Руки освободят — дам четкую инструкцию.

— А зачем вообще этот чифирь пить?

— Ну, как тебе сказать, вот зачем поэту веко серебряное? Вот примерно для этого.

Впитывал Паша как губка, все и полезное, и очень полезное. Рецепты хлебного клея, чернил для наколок. Как прикурить с помощью тапка или лезвие во рту прятать.

…

— Слушай, Боря, что взаправду мне твоим способом второе имя дадут? Крутое?

— А ты попробуй. Только смотри — от такой имени уже не отмажешься, останется она с тобой на всю жизнь.

Паша подошел к окошку, как мог оттянул железную ставню. Набрался смелости и выкрикнул во все легкие: «Тюрьма-старушка дай погремушку, да не простую, а воровскую».

Управа центральная, камер достаточно, под следствием с полтысячи человек. Во внутреннем дворе крик хорошо разнесется.

Затяжное молчание. Никто не решился, даже статью не спросили. А может не принято тут так. Пришлось самому брякнуть то, что на языке крутилось — «Шкилет».

— Канает.

Помни Паша главную науку — Всякий, кто хоть раз сталкивался с тюрьмой, уже связан с ней навечно.

…

Беседа прервалась на самом интересном месте. Прибыл представитель клановый. Меня первого вызвали. Вежливо. Подмигнул Паше и отправился на встречу.

…

Представитель Таракановых, который влетел как вихрь, подивил снова.

— Анна Львовна, вот уж не ожидал.

— Не могу сказать, что рада теб видеть, Борис. Что-то зачастил ты в управу попадать. На скользкую дорожку становишься.

— Анна Львовна, всего второй раз попался, и опять по недоразумению. А вы меня уже в матерые уголовники. Кстати, если память не изменяем совсем — вы же в канцелярии Собакина работали. А мы Таракановы вроде.

— Нечего язвить. Хороший юрист никогда не пропадет и на дороге не валяется.

…

Обер-капинан приступил к моему опросу, пошли стандарты, про день недели, время года и прочее. Старательно выводил каждое слово чернильной ручкой. Любовался завитушками, выслушивал мой ответ и фиксировал, наклонив голову набок.

Убедившись в адекватности, наконец, приступил к основному действу. Голос полился мягкий, успокаивающий.

— Поверь, Боря, я на твоей стороне. Если ты все расскажешь честно, я похлопочу, чтобы тебя не наказывали строго.

Я покосился на представителя. Старуха и бровью не повела. А не должна ли она сейчас про давление на мальчика ляпнуть? Нет? Значит самому придется.

— Это хорошо, это прямо реально успокаивает, — начал я, — Расскажите, что меня ждет? Насколько наказание может быть строгим?

— Ты молодой аристократ, студент и попался первый раз. В твоем случае назначают штраф от сотни до тысячи рублей. Для простых людей тоже штраф или замена — несколько дней общественных работ. Вот если бы ты попался повторно тогда да, можно получить реальный срок до двух лет. Или, не приведи Вечный ученик, стал бы все отрицать.

— Ой хорошо, просто как камень с плеч. Давай те напишем в протоколе, что вы мне объяснили про сумму штрафа и необходимость со всем соглашаться, чтобы не получить срок до до этих лет двух.

— Нет, Борис, этого мы писать не будет. И про штраф, и про… А вдруг судья решить заменить штраф?

— Как же так, выходит вы меня обманываете. Вы мне сказали говорить правду. А сами не упомянули, что судья может штраф на что-то изменить. И на что его поменять можно — тоже не сказали. Я слышал, что похлопочете и наказание уменьшится. А давайте напишем, что вы обещали похлопотать.

— Не буду я ничего хлопотать, и не собирался.

— Вот как получается, выходит вы меня снова обманули. Получается вам можно обманывать, а мне нельзя. Про это вы тоже писать не будете?

Пропала из голоса мягкость, нотки раздражения прорезались. Старуха отвлеклась от чтения и начала посматривать с интересом.

— Вы присутствовали в молодежном клубе Сокольники сегодня с десяти семнадцати до двенадцати часов дня?

— Я не могу ответить на ваш вопрос.

— Так и запишем, подозреваемый на вопрос отвечать отказался.

— Вы неправильно записали мои слова. Дайте, пожалуйста, мне лист бумаги. Я сам буду записывать свои ответы. Мы потом эту бумагу к вашему протоколу приложим.

— И что же, по-твоему, я написал неверно?

— Я не говорил, что отказываюсь отвечать. Я не могу ответить ни да, ни нет. Не фиксировал время начала и окончания, поэтому не уверен. Вы же сами сказали, что врать или что-то утаивать ни в коем случае нельзя. А вдруг я на самом деле прибыл на минуту раньше? Тогда получится что я соврал. Вам, Валерий Давыдович, надо поучиться задавать вопросы правильно, например, так: 'где вы были сегодня с…

— Не смей поучать меня вести дознание. Вы принимали участие в турнире сатранга?

— Вы знаете. У меня начинает болеть голова. Я не помню точно, но обязательно вспомню в другой раз. Очень хочется помочь следствию.

— К чему этот цирк. Нам полностью все известно.

— Господин обер-капитан, совершенно согласен с вами. Если вам все известно, то мы просто теряем время. Скорее передавайте дело судье, к чему этот цирк?

…

— Нам доподлинно известно, что ты участвовал в решающей партии в качестве балбоя Симы Карпова. Есть записи с четырех разных глаз. Ты сделал семнадцать ходов. На четырнадцатом ходу ты поставил фигуру не на ту клетку.

— Господин обер-капитан, почему вы препятствуете следствию? Вместо того, чтобы задавать вопросы, я слышу какие-то странные истории. Вы еще летопись явления Вечного ученика пересказать не собираетесь?

— Вы знакомы с гражданином Букиным Ильей Михайловичем?

Опа, Бука. А он же знаменитый катала в сатранг, и привлекался не раз. Вот, откуда ноги растут. Знакомство с Букой не скрыть, одной фотографии совместной достаточно. А их однозначно предостаточно.

— Скажите, я же обязательно должен отвечать на вопросы, которые вы занесли в протокол? Пожалуйста, запишите этот вопрос, тогда я него отвечу.

— И что же вы ответите?

— Насколько мне известно, Илья Букин не присутствовал на турнире в Сокольниках.

— Это что за ответ? Борис, мой вопрос звучал не так.

— Тогда запишите мой ответ по буквам: «Вопрос не имеет отношения к делу».

— Как же не имеет, имеет и самое прямое.

— В этой вашей фразе я не расслышал вопроса. Не забывайте, я здесь для того, чтобы отвечать на вопросы и помогать следствию. А не выяснять, кто кого имеет, и в какой позе.

Старуха окончательно отложила чтение, нацепила очки и уставилась пронзительно.

— Какие отношения вас связывают с членом подпольной преступной группировки?

— Валерий Давыдович, вы еще не записали мой ответ на прошлый вопрос, а уже задаете новый. Анна Львовна, можно ли похлопотать, чтобы мне сменили следователя?

— Борис, не обольщайся, — заскрипел представитель, — я здесь по поручению князя вовсе не для того, чтобы помогать тебе выпутываться из авантюр. Я тут для помощи Паше, который попал в неприятную ситуацию по твоей вине. Да, мне все известно. Валерий Давыдович, продолжайте.

— Валерий Давыдович, — перебил я, — зафиксируйте в протоколе мою просьбу о смене следователя, и отказ представителя.

— Тебе известно, что гражданин Букин четырежды привлекался…

— Вопрос не имеет отношения к делу и опять задан в устной форме.

— Ты будешь меня учить как надо вести следствие?

— Если вы отказываетесь вести протокол и задавать вопросы — так и скажите. Мы с Анной Львовной очень занятые люди.

— Вот анализ вашей партии, выполненный чемпионом Москвы и заверенный двумя носителями рубиновых звезд. После вашего четырнадцатого хода позиция на доске… Признайтесь, Илья Букин надоумил вас сделать такой ход?

— Господин обер-капитан, вы же попросили разобраться помочь с инцидентов на турнире. Я всячески пытаюсь вам подсобить. Но ни Илья, ни другие мои знакомые в Сокольниках сегодня не были. И влиять на ход турнира никак не могли.

— Борис, ты не ответил ни на один мой вопрос правильно.

— Валерий Давыдович, я не ответил на вопросы так, как этого бы хотелось вам. Это ваше упущение, как дознавателя. Кстати, собираюсь воспользоваться правом на один звонок.

— И кому ты звонить собрался? Представитель вашего клана здесь.

— Внесите в протокол отказ в звонке, и давайте этот цирк заканчивать.

…

Извините, Анна Львовна. Такой протокол я показать судье не смогу. Меня не просто на смех поднимут, мне мое место дорого. Наша управа руки умывает. Разбираться с Жуковыми сами будете. Передаю дело в дворянский суд чести.

…

Вдохнул воздух свободы полной грудью. Весьма познавательный вечер, скорее уже ночь. На встречу с куратором не успел. Ничего ценного не надумал. Освобожденные руки начали зудеть от наплыва звонков и сообщений.

Наблюдатель выскользнул следом, постоял минуту и юркнул обратно, видя, что я никуда не тороплюсь.

— Боря, у-ух, еле дозвонился. Все сделал. Справился. Опять труп убирать пришлось. Служанка мертвая лежала, похоже сам купец ее и не случайно. По всему телу такие синяки и отметки. Будто ее кулаками в перчатках насмерть забили. Я такие травмы знаю, поверь, не раз видел.

— Митрофан, остановись, — прервал я, — Давай сделает так, что это последнее, что я от тебя слышал.

— Ты же сам говорил присмотреться к купцу этому. Ну я и…

— Митрофан, то, что я сейчас скажу — очень важно. Никто и никогда не должен слышать от тебя — что ты видел во время выполнения заданий. Никто и никогда. Ни я, ни твой дед, ни хоть сам Император. Ты этого никогда не произнесешь слух, даже под пытками или на смертном одре. Да, мне очень интересен этот купец. Как и что у него приключилось и как он вообще этот вызов подал. Но мы никогда не будет это обсуждать или пользоваться информацией.

— Прямо строго так? Не понял. Ладно. Это как…

— Это называется — деловая репутация. Все, что ты делал на задании, все что видел или слышал. Какие чуял запахи — все под запретом. Не простит тебе Слово темного пути несерьезного отношения. Короче, детство кончилось, впереди суровая действительность.

— И что же, совсем ничего нельзя? — выдохнул Митрофан.

— По технической части говорить можешь. Я же твой учитель. Трудности, проблемы были?

— Трудностей никаких. Как первый шаг в усадьбу сделал, так в голове как отрезало. Все лишние мысли долой, кристальная ясность — что надо делать и как.

С составом интересно, с седьмым, который смесь кислот и прочей дряни. Смешивал по твоей инструкции и вдруг почувствовал, что серной кислоты надо чуть меньше лить, а азотную не сразу всю, а частями. Сначала половину, а потом помешать и другую. Вот прямо чем-то внутри почувствовал. А потом подержал этот состав в руках. Активировал навык и получается черными кляксами сосуда коснулся. Прямо забурлила жижа мгновенно, я с перепугу чуть не выронил. Когда тело этим залил — и часа ждать не пришлось. Все растворилось вместе с костями, зубами и прочим. Только милость осталась. Слушай, так вообще работать проще.

Одного клиента я значит к работе пристроил. Пока не понятно, что за чудовище получилось. Надо поздравлять и подбодрить малость.

— Это хороший знак. Что еще тебе сказать можно. Езжай, отдыхай. Перед дедом своим старайся не болтай и сильно не расслабляйся. В любой момент тебе новый заказ поступит.

…

— Борис, ты куда пропал? Я начинаю сомневаться в наших договоренностях.

— Доброй ночи лорд-инквизор, никаких сомнений. Я сделал вам слово, которое поможет определять ментальную стабильность, не больше пятнадцати минут потребуется. Только не понимаю, как его передать. Могу на либрусе опубликовать, но…

— Погоди с пересылкой и публикацией. Объясни, как работает.

— Очень просто. Показываем кандидату восемь фотографий, слово само выбирает из списка. Просим осмотреть внимательно и выбрать наиболее симпатичного, ну какой больше других нравится. Потом другого, тоже предпочитаемого, но меньше первого. Затем продолжаем, следующего, который больше нравится или меньше не нравится. Остаться последний должен, который самый отвратительный. Повторяем всю процедуру шесть раз с новыми фотографиями и дело сделано. В отдельном окошке готовое заключение.

— Что-то каким-то шаманством пахнет. Как слово назвал?

— Судьбоанализ Скотинина. Никакого шаманства. Подход научный строжайше, метод восьми влечений. Шило в мешке не утаишь, истинная сущность в человеке обязательно проявится, как бы он не пытался скрываться и изворачиваться.

— Хм. Проверить надо. Давай так сделаем — на либрусе публиковать не надо, в понедельник, уже завтра, подходи в кабинет диагностики. На живых примерах покажешь. Если правда в твоих словах будет — сниму с твоей милости ограничение на передачу слов. Тогда же и про мою часть сделки поговорим.

Вот и славно. Значит на милости ограничение искусственное, чтобы слова напрямую не передавались. Такое ограничение снять — обязанность святая. Вообще про наличие такого ограничения — информация важная. Ибо если есть одно — значит есть и другие.

Мазанул глазами по пропущенным вызовам. Шесть от Олеси, восемь от Чижика, четыре от мамы Розы и по два от Буки, Цыпы, Язвы и Егора. Ага, еще пара неизвестных, но таким я еще в прошлой жизни не перезванивал. Кому очень надо — в любом случае найдут.

Дверь позади скрипнула, на секунду перепугался, выпускать передумали и хотят назад забрать. На пороге встал здоровенный мужик с голым торсом. Лицо разбито, все тело один сплошной кровоподтек. Клок бороды с мясом вырван. Левое плечо выбито, рука плетью висит.

Мужик опасный. Одним взглядом мою фигуру оценил, разобрал на запасные части и собрал обратно. Ни угрозы я для него, ни интереса не представил.

— Закурить есть? — выдал хриплый и шепелявый голос. Мелькнул провал выбитых передних зубов и распухшего языка.

Я вытащил из кармана пачку, протянул. Мужик вытащил пару сигарет, одну сунул в зубы, другую за ухо. Начал хлопать себя по карманам.

— Кури, Молот, — чиркнул я спичкой, — Вот ты какой гроза пилигримов столичных.

Мужик отшатнулся. Здоровая рука сжалась в кулак.

— Не смогли признание пытками выбить, так послали обера? Да я сейчас.

— Погоди, ну не на пороге управы же, назад захотел? Ты на меня посмотри, сильно я на обера похож? Тебе кстати от Холля привет.

— Ты знал Советника Холля? Откуда? Да про нашу связь ни одна душа живая.

— А какого нерадивого я тут среди ночи стою. Тебя встречаю. Холля не просто знал, он, между прочим, у меня на руках помер…

— Так это ты Холля сдал, — рука сомкнулась на воротнике и начала сжиматься. Стальные пальцы. Лихой гражданин, сначала делаем, потом думаем. Удивительно как продержался так долго.

— Не неси пурги, если бы я Холля сдал, тебя бы сразу взяли, как и весь список, что он мне оставил. Поехали, тебе помощь лекаря нужна. Вот эти гематомы вскрыть надо. Перевязать и плечо вправить. Опять же выспаться и поесть нормально.

— Ты целитель что ли?

— Не совсем, но близко. Плечо сейчас вправить не смогу, здоровый ты сильно. Тебя паре крепких ребят держать должны. Потерпи до дома.

— Дома? Нет у меня больше дома, — буркнул Молот.

— Егор, забери нас скорее, Петровка тридцать восемь.

— Ты что на Петровке побывал? — забрюзжал дядька, — То-то смекаю, на вызовы не отвечаешь. Ты что не один? Или про себя во множественном числе заговорил?

— Захвати еды готовой, мне овсяную кашу, а товарищу всего и побольше.

— Молот, будет тебе новый дом, если захочешь. Не надоело всякую мелочь давить? Твоя война против храмовых пилигримов — это как ремень сжечь, которым отец по жопе отшлепал. Не пора ли детский сад отбросить и настоящим делом заняться?

Костяшки на пудовом кулаке сжались, кожа заскрипела, а глаза полыхнули недобрым огнем…

Спасибо уважаемые, что продолжаете следить за развитием событий и не бросаете Бориса в трудную минуту.

Вторая книга завершается не совсем позитивно. У Бори впереди много еще много открытий и потрясений. Уверен — вместе мы справимся.

Content

Скотина II

Слеза 1

Слеза 2

Слеза 3

Слеза 4

Слеза 5

Слеза 6

Слеза 7

Слеза 8

Слеза 9

Слеза 10

Слеза 11

Слеза 12

Слеза 13

Слеза 14

Слеза 15

Слеза 16

Слеза 17

Слеза 18

Слеза 19

Слеза 20

Слеза 21

Слеза 22

Слеза 23

Слеза 24

Слеза 25

Слеза 26